Будет только хуже

Пролог

Ситуация в мире складывалась, что уж там, довольно неординарно. Всё, казалось бы, шло как обычно: Америка, вопреки предвыборным обещаниям президента Трампа, накладывала на Россию одну санкцию за другой и никакой разрядкой в отношениях двух стран и не пахло. Вопрос Крыма, который, по мнению некоторых экспертов от политики, так удачно подсунули Москве, просто не оставлял возможности для какого-то диалога. К тому же почти весь политикум США из обеих партий буквально ополчился против избранного президента, организуя против него одно дело за другим и обвиняя его в сговоре с Россией, при отсутствии каких-либо вменяемых доказательств. Доходило до совершенно идиотских обвинений, но что есть то есть. Может быть, новый американский президент и хотел бы договориться с российским руководством, в конце концов, в период предвыборной кампании он озвучивал вполне адекватные мысли и прагматичные идеи, но никаких реальных возможностей у него для этого просто не было. Более того, конгресс США буквально лишил его таких полномочий на законодательном уровне.

Вообще мировая политика буквально звенела от нарастающей напряжённости. Казалось, кто-то готовит населения своих стран к глобальному конфликту, поднимая градус подозрительности и озлобленности с помощью средств массовой информации. Провокация шла за провокацией и кое-где уже начали серьёзно стрелять пушки и с направляющих под крыльями истребителей срывались реактивные ракеты. Кто-то из экспертов даже усматривал в происходящем аналогии с событиями, предшествовавшими Второй мировой войне. Вот только новая глобальная война обещала быть совсем другой.

Но тут случилась пандемия нового коронавируса, которая внесла свои коррективы в международные отношения, заставив вчера ещё, казалось бы, союзные государства отбирать грузы обычных медицинских масок друг у друга, а население раскошелиться на закупку вакцин у транснациональных корпораций, которые, о чудо, оказались на удивление готовы к такому повороту событий.

Однако пандемия, как кто-то не старался, не стала тем «чёрным лебедем», который бы перезапустил мировую экономику, списав долги и перераспределив ресурсы. Мир не разродился новым миропорядком. Наоборот, всё стало только хуже. И можно было только догадываться, чем всё это могло закончиться.

***

За окном гостиницы был тёплый, но пасмурный день. Тучи не пропускали солнечные лучи, и всё время казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Но нет, с самого утра не выпало ни капли осадков.

Смартфон просигналил в 12.24 по местному времени. Обычное сообщение в мессенджере на первый взгляд не содержало ничего подозрительного, обычная переписка в семейном чате.

Если незнакомый человек случайно посмотрит через плечо, ничего плохого не подумает и, скорее всего, быстро потеряет интерес подглядывать дальше. Что может быть подозрительного в общении в WhatsApp между членами одной семьи или друзьями? Ровным счётом ничего.

Старые добрые кодовые фразы были куда лучше самого хорошего шифрования. Шифр можно взломать. А вот, чтобы понять кодовую фразу – надо знать контекст. И тогда самое безобидное приветствие «Как дела?» будет означать отданный приказ, неподлежащий обсуждению.

Нужно было срочно собираться и бежать на вокзал. Опаздывать недопустимо.

Собирать вещи было некогда. Совсем некогда. Чемодан на колёсиках придётся бросить прямо здесь в номере, а вот в небольшой рюкзак весёлой расцветки полетело всё самое необходимое. Нужно было срочно успеть на поезд «Псков – Петрозаводск» и ждать новых распоряжений.

Теперь наспех поправить макияж и в путь.

Скоро всё начнётся.

***

Телефон звонит? Да. Звонок телефона. Странно, что телефонная связь вообще ещё работает. И кого несёт в такое время!

- Алло! Ставицкий?! Александр Николаевич?!

- Что? Да. Кто это? Связь плохая.

- Это Савенков! Слышите меня?

- С трудом. Много помех. Чего тебе? Ты хоть видишь, что за окном происходит?

- Я поэтому и звоню!

- Не понимаю.

- Наши выводы подтвердились, Александр Николаевич! Понимаете! Подтвердились!

- Какие выводы? Ты вообще о чём?!

- По установке! По генератору волн! Понимаете, полностью подтвердились! Помните, мы работали над проектом?

- Ты совсем из ума выжил о таком по телефону говорить?! Подожди, ты сейчас серьёзно? Неужели…

- Да! Да! Именно, мы получили прямое тому подтверждение! Я сегодня говорил с… я перезвоню, не могу больше говорить.

- Подожди! Ты где?

Гудки.

Подтвердились? Их выводы подтвердились? Но тогда получается, что...

Господи! Надо выпить! Надо срочно выпить!

Глава 1

Все совпадения с реальными людьми случайны.

Обычный год. Ну как обычный - високосный. Такой же, как и многие предыдущие високосные до него. Почему-то у людей есть предубеждение перед такими годами. Считается, что именно в них происходит больше всего несчастный случаев, происшествий, проблем и вообще они гораздо более негативные. Однако, никаких адекватных доказательств этому никто и никогда не смог привести. В реальности любой високосный год является таким же обычным, как и любой другой и отличается от остальных календарных отрезков, на которые люди привыкли делить время своей жизни, всего лишь на один день.

Наверное, такое отношение к високосным годам связано исключительно с психологией каждого конкретного человека, которое потом выливается в массовое восприятие событий, произошедших в этот период, который отличается от всех остальных лишь тем, что длиннее на один день. А ведь по большому счету, по набору катастроф и разрушений и прочих, в том числе, личных неприятностей високосный год ничем не отличается от любого другого, что легко проверить, сверившись да хоть бы с википедией или подняв в памяти всякие гадости, которые происходили конкретно с тобой.

Тем не менее, по субъективному восприятию 2020 год выдался реально напряженным. Проблемы сыпались одна за другой, и хотя Владу с Алей удавалось от них каким-то чудом уворачиваться, терпение и силы были на исходе. Это как в той игре в вышибалы: можно сколь угодно долго уклоняться от летящих в тебя мячей, но в итоге какой-нибудь в тебя да попадет, да еще возможно и в голову, а то и прямо по носу.

В общем, все суеверно ждали окончания 2020-го года, чтобы, выдохнуть с облегчением. Просто хотя бы на том одном основании, что високосный год закончился. Один коронавирус чего только стоит с его локдаунами и ограничениями! Был до этого и птичий и свиной грипп, но они, на удивление, прошли как-то не заметно. Больше всего об этих болезнях кричали на Западе, но создавалось впечатление, что исключительно в целях пиара. А тут вот это вот всё! Проблема, однако, заключалась в том, что объективно следующий год мог оказаться еще хуже, но все в своей наивности ждали окончания именно этого, високосного.

Да, в мире не прибавилось спокойствия и стабильности. В сопредельных государствах вспыхивали конфликты и даже целые войны, в связи с чем, экономику постоянно трясло, но люди, казалось, уже привыкли к такому положению вещей. Да, курсы доллара и евро опять взлетели, но ажиотажа данная новость уже не вызывала и в банках не выстраивались очереди из желающих скорее скупить иностранную валюту. Впрочем, в пользу такой реакции сказывался прошлый опыт, когда на событиях 2014 года народ побежал скупать доллары по цене 100-120 рублей за штуку, а курс возьми да и упади, и больше уже не поднимался даже выше 100 рублей, что заставило многих в бессильной злобе кусать локти. Ну и правильно, рубль, он хоть и деревянный, но всё ж таки свой, родной.

Примитивное желание заработать на элементарной купле-продаже иностранной валюты всегда поражало Влада своей нерациональностью. Сколько людей относило в банки свои последние сбережения, не имея ни малейшего представления о принципах функционирования валютного рынка, сколько из них в итоге оставались ни с чем, но всё равно всегда находились те, кто прогадывал и серьёзно. А потом им не оставалось ничего другого как молить небеса и желать своей стране ещё большего экономического краха, лишь бы они могли оправдать доллар, купленный по сто двадцать, да написать полный желчной радости твит.

Хотя, конечно, и простаков хватало.

Однако, даже коронавирусный кризис не заставил людей впасть в беспробудное отчаяние. Да, пошумели, повозмущались, слетали на море в отпуск, заразились, переболели. В период локдауна так и вообще многие решили, что можно на шашлыки съездить. А кто-то и не заразился и таких были в сотни и тысячи раз больше. А когда не видишь горы трупов, умерших от коронавируса, то и воспринимаешь это совсем-совсем по-другому. Вот если бы из твоего подъезда люди в противочумных костюмах выносили чёрный пластиковый мешок каждый день, то тогда народ в массе своей серьёзно озадачился. Но, скорее всего, и тогда бы нашлись те, кто стал бы писать в интернете, что правительство ничего не делает, чтобы спасти население. Таким никогда не угодишь.

В общем, так и живём: правительство вводит карантин – народ возмущается его ненужностью, мотивируя это тем, что люди замертво же на улицах не падают. Не вводишь карантин – люди будут возмущаться падающими замертво на улицах гражданами.

Но даже те, кто реально верил и даже знал, что пандемия не выдумка, уже не считали ее каким-то неординарным событием. Ну, есть и есть. Дождь мокрый, ветер дует, утка крякает.

Потому что люди имеют занимательное свойство привыкать ко всему. Это такой психологический эффект. Невозможно постоянно жить в страхе перед чем-то, особенно если ты этого даже не видишь. Человека хватает на месяц, максимум на два, чтобы соблюдать осторожность и быть сосредоточенным по отношению к окружающей среде, насколько бы опасной она не была. Потом уже даже самые непривычные условия превращаются в обыденность.

И в случае с коронавирусом сработали ровно те же психологические механизмы, как и в случае жизни людей в условиях зоны боевых действий. Поначалу люди боятся обстрелов, ищут в панике укрытие, но со временем начинают и на работу ходить под звуки канонады, и дети перестают пугаться взрывов, и в школу бегают, так как уже на слух определяют, куда летит снаряд и как далеко он взорвался.

Говорят, что если снаряд летит непосредственно в тебя, то ты его не услышишь. Наверное, байка. На войне Влад не был, пролетающих мимо снарядов или пуль не слышал, так что однозначно утверждать не мог, да и в армии не служил, ибо особо туда не рвался, а армия, как оказалось, не сильно-то в нём и нуждалась. С другой стороны, если подумать: как могли об этом рассказать те, в чью сторону летел снаряд? Кто знает.

В общем, всё как обычно. Тем более, здесь, в северо-западной части России, так далеко находящейся от каких-либо зон боевых действий, да и вирус здесь был не так распространен, Разве что в Питере бушевал, ну так на то он и второй по величине российский город с аэропортом международного значения. Хотя Влада не оставляли подозрения, что власти занижают статистику во избежание лишней паники. Впрочем, он для себя решил, что, на данном этапе, пожалуй, поступил бы точно так же. Паника – зло. Особенно для экономики. Особенно для правопорядка.

Лично ему нравился подход товарища Сухова из бессмертного киношедевра «Белое солнце пустыни», когда «беляк» спрашивает его: «Ну, что тебя сразу, или предпочитаешь помучиться?" А Сухов отвечает: «Желательно помучиться». Почему лучше помучиться? Потому что тогда у тебя еще есть время на принятие решений, есть пространство для маневра. Да Господи! В конце концов, есть время на то, чтобы ждать чуда! А если «сразу», то тебе уже никакое чудо не поможет.

Тем не менее, вот, есть же люди с открытой формой туберкулеза, да? Есть такие. Но ведь до пандемии никого не заставляли массово носить маски и перчатки. Или туберкулез не так заразен как этот китайский вирус? Или какое-нибудь другое инфекционное заболевание - мало их что ли? Влад для себя отметил, что надо будет залезть в интернет поискать информацию на этот счет. Но потом.

Радовало еще то, что осень оказалась на удивление теплой. Солнце светило уже несколько дней подряд и даже проходившие время от времени дожди еще не отличались той холодной липкостью, которая характерна для них в этого время года.

На станции пахло креозотом, нефтепродуктами и скошенной травой на газоне, которая еще кое-как сохраняла свою зелень. Пожалуй, еще что-то успеет отрасти до настоящих холодов и травинки попробуют дотянуться до солнца, которое становилось все менее ярким и всё более холодным с каждым осенним днём. Легкий ветерок то и дело приносил и другие типично сельские ароматы.

Влад посмотрел в экран смартфона, который нещадно «тормозил» последние пару-тройку месяцев. Мысленно переплевавшись, он дотронулся до иконки «телеги», чтобы посмотреть последние новости. Давно хотел купить новый гаджет, но супруга постоянно его одергивала. Хотя, он даже не мог определиться, что больше его бесило: то, что жена не давала ему купить новый смартфон, или то, что производители оных намеренно тормозили работу старых моделей, чтобы побудить покупателей приобретать новые. Такое вот капиталистическое издевательство.

Ага, ага… он перелистывал сообщения на экране. Очередной оппозиционер заявил, что его отравил Режим, замечательно. Траванулся несвежими устрицами или лобстером, и пытается выбить политические очки, понятно. А может просто перепил, и такое бывает среди оппозиционеров, да и не только среди них. Так, одна бывшая республика СССР опять объявила войну другой… понятно. Союз продолжает распадаться до сих пор, вот уже как тридцать лет. Угу, предвыборная кампания в США в самом разгаре, ага… да… русских обвиняют во вмешательстве в выборы… угу… причем уже оба кандидата. Мда, маразм крепчал. Однако, было в этой ситуации и что-то положительное. Ощущение, что спецслужбы твоей Родины могут избрать президента Америки, вызывало гордость за страну. Влад про себя усмехнулся. А представляете, если бы по итогам выборов в США Путин такой выходит на пресс-конференцию и объявляет, что, дескать, да, он помог избраться победившему кандидату! Или бы просто сказал четыре сова: "У нас всё получилось!" Вот бы шумиха поднялась, и не важно, будь это кандидат от демократов или от республиканцев.

Раздался гудок приближающегося поезда, потом еще один. «Ласточка» еще не появилась из-за поворота, но уже вовсю сигналила, предупреждая о своем появлении и спугнув зазевавшуюся на шпалах лохматую псину, сидевшую прямо посреди путей, высунувшую длинный мокрый язык и карими глазами разглядывающую на приготовившихся к посадке пассажиров. Сглотнув слюну, и так и не дождавшись ничего вкусного, собака разочаровано развернулась и побежала в противоположную от перрона сторону, виляя куцым хвостом.

Неподалёку стояла девушка, которая смотрела прямо на него. И во взгляде её читался явный интерес. Всё бы ничего, но он так-то женат. А она всё смотрит и смотрит.

Не, ну это никуда не годится! А если Аля заметит! И ещё главное улыбается! Ладно, так уж и быть, Влад, тоже улыбнулся, пока жена что-то там читала в своём смартфоне. В конце концов, улыбка ничего не значит.

Влад засунул свой гаджет во внутренний карман джинсовки и приготовился взять тяжелые сумки, которые они с супругой опять набили свежими овощами с огорода, картошкой и банками с еще прошлогодними заготовками, «которые же надо есть, а то пропадут»! Уехать налегке всё никак не получалось, как бы он не старался.

«Ласточка» медленно подходила к станции.

После недельного похолодания, когда реально хотелось закутаться в плед и сидеть так с кружкой горячего чая или кофе (кому как больше нравится), пришло потепление, да при том такое, что многие достали свои летние рубашки с коротким рукавом да футболки. То тут, то там на улице люди, не стесненные офисным дресс-кодом, ходили в бриджах, а кое-кто даже в шортах, и это в первых-то числах октября! Тем не менее, было понятно, что планета всё равно продолжит свой путь вокруг Солнца, и каким бы теплым не была первая половина октября, в итоге любое тепло закончится, и наступающая зима возьмет своё. «Зима близко» - всплыла в памяти фраза из популярного сериала.

Влад предпочитал старые добрые джинсы, справедливо полагая, что в любое мгновение погода может резко перемениться, и станет по-настоящему холодно и промозгло, как и положено осенью. Благо, у него был личный опыт попадания такую ситуацию, когда он, ещё будучи студентом, в мае, когда казалось бы лето уже вступило в свои права, пошел на лекции одевшись довольно-таки легко. И плюс 22 на градуснике (показания врезались ему в память), как и прогноз погоды с вечера не обещали чего-то неординарного. Но всё оказалось гораздо интереснее, когда после двух часов дня на небо набежали тучи, и повалил самый настоящий снег. Ни о каких 22 градусах уже не могло быть и речи, в лучшем случае за окном было плюс семь-восемь. И вот так в рубашке с короткими рукавами, ему и пришлось добираться до дома, испытав на себе все прелести мокрого снега и холодного пронизывающего ветра. Как он тогда не подхватил воспаление легких, он удивлялся до сих пор.

Вот и теперь, он, молча выслушивал нравоучения жены, которая говорила, что он опять-де оделся слишком тепло, и что надо было оставить, как минимум, джинсовку дома, и не преть в жару. Он же, как всегда, буднично отвечал, что ему нисколько не жарко, что было не совсем правдой, но он был готов терпеть это неудобство. В конце концов, в куртке было много карманов, куда он распихивал всякие мелочи, типа кошелька, паспорта, ключей, и того же смартфона.

"Ласточка" подошла к станции, как всегда минута в минуту. Уж в чем в чем, а непунктуальности РЖД обвинить было сложно. Скорее уж наоборот, Влада постоянно бесило, что в целях, как ему казалось соблюдения расписания, поезд время от времени останавливался и выжидал необходимое время, из-за чего они постоянно теряли по час-полтора на дорогу, как если бы ездили автомобильным транспортом, но рейсы автобусов до городка, где жили родители Али, были отменены уже как года два.

За окном мелькало золото готовой опасть листвы, ведь не смотря на теплую не по-осеннему погоду, природа готовилась к грядущей зиме. Коровы в полях флегматично подъедали последнюю зеленую траву, В огородах виднелись огуречные грядки, оставшиеся без растений и покрывающей их летом полиэтиленовой плёнки. Кто-то готовил к приближающейся зиме парники, вынося оттуда остатки помидорных плетей.

Пару раз он прошёлся по вагону туда и обратно за водой, да и просто, чтобы размяться.

Вот какие-то, судя по всему, студенты что-то рассматривают в ноутбуке, оживленно это обсуждая. Сидят на каком-нибудь форуме, или попутно пишут курсовую работу. Двое других наблюдают сверху из-за кресла и оживлённо что-то советуют. Хорошо, что Влад закончил институт уже довольно давно, воспоминания о курсовых работах и экзаменах ему радости не доставляли, даже, несмотря на то, что он и с тем и с другим довольно сносно справлялся.

Вот девушка сидит, глядя в окно. Одета как-то не по-нашему. Иностранка что ли? Почему-то иностранцев зачастую можно вычислить в толпе просто по тому, как они одеваются. Вроде бы ничего необычного, но всё-таки как-то не так. Хотя их взгляд скорее выдаёт.

Если иностранка, то, что её сюда занесло? Тем более, сейчас, в такое непростое время, когда иностранцев их СМИ откровенно пугают Россией.

Парень смотрит кино на планшете. Хорошо, что в наушниках. Бесят те, кто врубает в поезде или в самолёте свои гаджеты на полную громкость,как будто они в салоне абсолютно одни.

Молодая мамаша пытается угомонить беспокойного карапуза, который требует дать ему смартфон, чтобы поиграть. Поздно. Не надо было приучать его к смартфонам, чтобы он утихомирился. Сейчас будет только хуже. Да и поезд – не место, где стоит проявлять свою твёрдость в этом вопросе.

В общем, всё как обычно.

Влад достал книгу и стал коротать время за прочтением очередного детектива. Он предпочитал классику, и притом именно в виде бумажной книги, в то время как супруга давно подсела на планшет, из-за чего он тоже периодически имел с ней разговор на предмет зря потраченных денег на книги, которые потом займут место на полке. А Владу нравилось, прочитав книгу, поставить ее на полку. Было в этом действе что-то мистическое. Файл из интернета на полку не поставишь.

- Ну, вот опять! – услышал Влад.

- Что не так, - он отвлёкся от книги и обратил внимание на жену.

- Интернет пропал.

- Так мы в поезде, он тут часто не работает.

- Здесь он всегда работал, мы мимо посёлка проезжаем. Мне по работе надо отписаться! Как назло! – она с досадой оттолкнула смартфон, который лежал на откидном столике.

- Почитай книгу, у тебя же есть с собой, - произнёс Влад, и открыл свою на закладке. – Всё равно ты никак на это повлиять не можешь.

- Алло! Алло! – говорил кто-то в конце вагона. – Связь пропала. У вас тоже?

Так, за чтением книги и ни к чему не обязывающими разговорами прошло около двух часов. В какой-то момент Влад осознал, что засыпает. Благо сам характер поездки в поезде этому способствовал: мерное покачивание, ритмичное постукивание колес по стыкам рельсов... Вот так всегда, подумал он с некоторой досадой, только захочется спать, а ехать осталось всего ничего. Вроде как уже особо и не покемаришь.

Сквозь навалившуюся дремоту он услышал какой-то шорох по вагону, приоткрыл глаза в надежде, что ему все-таки удастся потом быстро уснуть, и увидел, как пассажиры скапливаются у окон по правой стороне вагона, и что-то оживленно обсуждают, причем в голосах слышались явные нотки нарастающей тревоги. Что там еще? Авария? Лесной пожар? Может дом какой горит? Сейчас погода сухая и то и дело поступают сообщения о лесных пожарах, пожравших то одну, то другую деревеньку.

Пассажиры уже буквально прильнули к окнам. Только сейчас Влад заметил, что его жена тоже перебралась поближе к противоположному окну. При этом все молчали как убитые. Ни звука, только ритмичный стук по рельсам. Обычно в вагоне кто-то говорит, кто-то смотрит кино на планшете, бегают дети, в общем, наблюдается стандартный для таких случаев шумовой фон. А тут все молчат, как воды в рот набравши. И в окно уставились. Всё это напоминало кадр из бюджетного триллера. Появилось чувство ленивого любопытства.

- Аля, - позвал Влад, - что там?

Она обернулась на его голос, и он увидел текущие по ее щекам слезы, а нижняя губа еле заметно дергалась. Ну, вот еще не хватало! Теперь ее будет не успокоить! Это ж теперь на весь день, пока не успокоится. Аля вроде как пыталась что-то сказать, но не могла и только тыкала пальцем в окно. Ну что там такого могло произойти, что довело ее до слёз? Нормально же ехали!

Влад положил книгу на откидной столик, встроенный в спинку стоящего впереди кресла, и подошел к супруге, чтобы ее обнять и успокоить, а заодно посмотреть, что же так привлекло внимание всех пассажиров. Он наклонился и посмотрел вдаль. Внутри от увиденного сразу всё похолодело, а сердце, казалось, замерло, как будто перестав биться.

В окне, там, где должно было садиться солнце, на горизонте вырастали сразу два грибовидных облака. Яркая вспышка - стало формироваться третье. Потом ещё. Память подкинула образ бледной поганки, несмотря на то, что мухомор или дождевик были бы ближе по форме к увиденному. И это только те, что удалось увидеть, мрачно подумал Влад. «Грибы» были маленького размера, но это лишь говорило о том, что бомбы взорвались очень далеко.

Сказать, что Влад испытал какой-то ужас, или сильно удивился - так нет. Скорее, он ощутил чувство сродни тому, когда ты видишь что-то, что уже давно ожидал увидеть. Неизбежность. Случилось о, что должно было случиться. Он глубоко вздохнул. Говорить не хотелось. Всё что сейчас ни скажешь, всё не будет иметь смысла.

"Високосный год", - промелькнула бредовая мысль.

Умереть от лучевой болезни со всеми этими выпадениями волос, зубов, разжижением внутренних органов, волдырями и белокровием Влада не впечатляло. Уж лучше пулю в висок. С другой стороны, поезд едет, значит электромагнитный импульс на технику не подействовал (он вспоминал всё, что знал о последствиях ядерного взрыва), а значит и радиация пока где-то там далеко. А если взрыв произошел в атмосфере, то радионуклиды будут развеяны относительно быстро. Хотя тут всё зависит от количества взрывов. То, что было верно для Хиросимы и Нагасаки, где было взорвано соответственно по одной бомбе, и где сейчас вполне себе строили дома и жили люди, а на месте взрыва в Хиросиме так и вообще парк разбит, здесь могло не сработать.

Раздался треск динамика громкоговорителя. Судя по всему, говорил главный машинист (или начальник поезда - Влад не разбирался в иерархии железнодорожников). Голос его был неуверенным, он как будто пытался найти слова для чего-то, с чем раньше не сталкивался. И его можно было понять. Не каждый день видишь за окнами растущие на горизонте ядерные грибы.

- Уважаемые пассажиры.., - машинист запнулся, - мне только что сообщили, что мы.., наша страна, подверглась нападению с использованием ядерного оружия. Степень ущерба устанавливается. Пункт нашего прибытия бомбардировке не подвергся...

Очевидно, что не подвергся! Если бы боеголовка взорвалась над их городом, скорее всего они бы уже почувствовали удар взрывной волны. Непонятно только что было, где взорвались бомбы, взрывы от которых Влад видел в окне. Питер? Вроде далеко, не должны были бы увидеть. А может просто взорвалось там, куда смогло долететь. Кто знает…

Влад машинально выставил большой палец правой руки вперед. Как ему рассказывал его знакомый, служивший в ФСО (где-то он сейчас?), это верный способ определить, находишься литы в зоне поражения ядерного взрыва, что это не придумка для компьютерной игры. Краем глаза он увидел, как еще один пассажир делает то же самое. Зловещий гриб чуть-чуть не сравнялся с верхом ногтевой пластины.

Потом, как будто взяв себя в руки, машинист добавил:

- Сохраняйте спокойствие, - однако было очевидно, что сохранять спокойствие никто не собирался.

Где-то в вагоне запричитали женщины. Одна из них пыталась воспроизвести молитву, но на словах "иже еси на небеси" запнулась и не смогла продолжить, так как явно не знала слов. В какой-то момент наступила полная тишина, прерываемая только ритмичным стуком колес по рельсам. Раздались звуки детского плача. Где-то матерились мужчины.

Влад вернулся на место и сел. Он видел, как по щекам жены текут слёзы, оставляя темные следы размытой туши. Как она что-то говорит, вцепившись в его левую руку. Он же почему-то проверял на месте ли его складной нож, который должен был лежать в кармане, и который был когда-то куплен в поездке на Черное море. Нож оказался на месте. Нервы.

В окно было видно, как откуда-то из-за спины вылетела тройка боевых вертолетов и, перекрывая стук колес о рельсы шумом работающих винтов так, что их было слышно даже внутри вагона, удалилась в сторону места взрывов. Как всё завертелось, однако.

Проезжая мимо какого-то полустанка, поезд сбросил скорость, и Влад попробовал выйти в интернет, но сайты не смотря на значок "4G" в правом верхнем углу смартфона, упорно не хотели открываться. На экране всё время появлялось сообщение об ошибке доступа или "ой, что-то пошло не так".

- Есть сигнал? - спросил парень в спортивном костюме, который сидел через проход. Влад отрицательно покачал головой. Видно было, что попутчик сильно нервничает и уже который раз пытается до кого-то дозвониться. Тут, правда, не поймешь, из-за чего нет связи: из-за уничтожения ретрансляторов или просто потому что поезд находится вне зоны действия сети, такое тоже могло запросто быть.

Влад поднял глаза на экран, размещенный под потолком салона. На нем как ни в чем не бывало гоняли рекламу Сбербанка с его финансовой подушкой. Ага, сейчас все финансовые подушки пойдут по борозде, подумал Влад. Нет ничего лучше для скоростного обесценивания денег, чем война. Тем более, еще неизвестно, что будет с вкладами, информация о которых хранится на серверах. Вроде как они должны быть защищены даже на случай ядерного взрыва, как-то читал Влад, но толку от них всё равно скоро будет практически никакого.

Попробовать включить радио. Он покопался в кармане джинсовки и достал оттуда скомканный пучок проводов из которого торчали два наушника. Смартфон использовал провод в качестве антенны. Воткнув штекер в разъем, он быстро убедился в отсутствие сигнала. Твою ж мать! Сплошные помехи, шипение и треск. Все волны молчали, вещание отсутствовало напрочь. Даже, когда поезд проезжал мимо населенных пунктов, где, казалось бы, сигнал должен быть по определению, его не было.

Ну и где все те, кто говорил, что ничего такого не может произойти? Что российские чиновники и олигархи хранят свои миллиарды за границей, а значит, ядерной войны не будет. Влад про себя невесело улыбнулся. Странная у них была логика, ведь очевидно, что деньги так называемой элиты, находясь за рубежом, никак не могли быть гарантией от подобного, скорее наоборот.

Вот где те, кто говорил, что Америка не может даже с Северной Кореей справиться, и куда ей нападать на Россию! Почему-то он был уверен, что удар нанесли именно американцы. Почему-почему, потому что, если судить по их базару за последние пару лет этого стоило ожидать. Как они там говорили: мы не знаем, на что еще можно наложить санкции в России. Получается, что остался последний аргумент - ядерный. Не понятно, правда, на что они рассчитывали? На то, что им удастся одним глобальным ударом вывести из строя всю систему противоракетной обороны России? Такие мысли, судя по высказываниям представителей Пентагона, которые они не стеснялись публиковать в СМИ, озвучивались не единожды. Да и в нашем Минобороны говорили, что американцы уже не рассматривают ядерный конфликт в качестве войны, в которой не будет победителей. Они реально считали, что победить можно и при этом с минимальными потерями.

Неужели Трамп отдал приказ? Это как-то слабо увязывалось с его психотипом. С другой стороны, шарахнул же он крылатыми ракетами по Сирии, когда к нему прибежала дочурка, со слезами на глазах рассказывая, как плохой Асад душит хлором сирийских детей. Вот ведь, паскудная девка.

Решил таким образом остаться у власти? Бывший президент Украины пару лет назад пытался провернуть похожий трюк с военным положением, чтобы отменить выборы. И у него тогда ядерной бомбы не было. А у Трампа была. И не одна, а несколько тысяч. "Сделаем Америку снова великой!", говоришь, ну-ну.

Посмотрев в окно, он отметил про себя, что небо изменилось, приняв не свойственные ему желтоватые оттенки. Птицы черными тревожными стаями вились над полями. Жена по-прежнему что-то ему сбивчиво, глотая слезы, говорила. Нет, не говорила. Она кричала. Собственно, кричал весь вагон, как и весь поезд. Звук женского и детского плача наконец-то достиг его сознания, будто бы он снял наушники. Внезапно мир вокруг наполнился громкими и не приятными звуками. Плачь, молитвы, причитания. Часть мужчин собралась в дальнем конце вагона, они что-то горячо обсуждали. Впрочем, понятно что. Война теперь будет главной новостью еще очень долго... пока к ней не привыкнут.

По вагону в направлении локомотива в сопровождении проводника быстро прошли какие-то люди в военной форме. Знаков различия Влад не успел рассмотреть. Наверное, тоже были просто пассажирами. На станции, где они садились, военных среди ожидающих не было. Значит, сели где-то раньше.

С одним из военных Влад встретился взглядом, служивый, казалось, был серьезно озадачен, понятно от чего. Группа, не громко о чем-то переговариваясь, быстро удалилась.

Как всё, однако, меняется в одночасье, подумал он. В одну минуту. В одно мгновение. Что происходит в зоне поражения, даже не хотелось думать, но мозг сам рисовал картины настоящего апокалипсиса, благо кинематограф, в основном американский, подготовил плодородную почву для этих образов.

Проезд продолжал свой ход. До места прибытия оставалось еще около часа хода. Как-то не так он себе представлял начало ядерной войны. Всё происходило довольно буднично. По крайне мере, если не считать истерики у женской части пассажиров, всё как обычно. И только грибовидные облака на горизонте.

Всё самое страшное в этой жизни происходит тогда, когда этого совсем не ждешь. От сломанного зуба до войны. Даже когда ждешь войну, она всё равно начинается как-то внезапно, когда ты к ней совсем не готов. Он понимал одно: жизнь никогда уже не будет прежней. Сегодня она изменилась навсегда.

Оставалось только ждать, когда поезд прибудет в пункт назначения.

Глава 2

Несмотря ни на что «Ласточка» пришла к месту назначения вовремя. Поезд постепенно сбавлял скорость, пока, наконец, не остановился у перрона, как и было положено по инструкции. Железные, однако, нервы у машиниста, подумал Влад. Так вышколить РЖД, чтобы даже во время ядерной войны поезда ходили по расписанию, дорогого стоит. Да, скорее всего, сейчас не везде так, да, где-то кто-то не дождался поезда со своими родными и близкими, но тем не менее...

А железнодорожники, они же вроде военнообязанные? Если так, что жизнь сейчас у них измениться на 180 градусов, не позавидуешь. Впрочем, как и всем остальным, имеющим соответствующую отметку в военном билете. Взять тех же врачей и прочий медицинский персонал - кого на фронт, кого на увеличенные смены по госпиталям и больницам. Коронавирус покажется легкой прогулкой.

Кстати, о фронте, он вообще есть? Или всё обошлось обменом ядерными ударами? Не понятно даже, был ли собственно, этот обмен ударами, и не обошлось ли всё шайбами в одни ворота. Влад, хоть и понимал, что в ближайшее время у него появятся более насущные проблемы, всё-таки искренне надеялся, что по Штатам прилетело некоторое количество ракет, да не просто куда-нибудь «в молоко», а непосредственно по самым густонаселённым городам. И откуда в нём это вдруг вылезло? Но просто не хотелось думать, что люди не останутся неотомщёнными. Опять же, если это Штаты. С другой стороны, а кто ещё?

Можно было сколь угодно долго говорить, что власть накачивала россиян антиамериканской пропагандой, но разве не было в их словах доли правды? Наверное, в доинтернетовскую эпоху можно было озвучить какие-либо тезисы на широкие массы, и у них просто не было бы никаких других вариантов кроме как поверить или нет, так как проверке такая информация каждым отдельным гражданином не могла быть подвергнута. Сейчас же можно спокойно влезть в сеть и прочитать всё то, что говорят о России за Океаном и в Европе. Как в том анекдоте: всё, о чём нам говорила советская пропаганда, внезапно оказалось правдой.

Ему иногда казалось, что русских назначили новыми неграми, которых можно безнаказанно линчевать и навешивать ярлыки.

Однако, как ни крути, стоило признать, что интернет давал свои возможности по оболваниванию населения. Возьми любую социальную сеть, особенно западную, поймешь, как просто изымать одну информацию и продвигать другую, ту, которая выгодна какой-то определенной группе (тут самое место вспомнить про рептилойдов). В общем, все в итоге сводилось к личному восприятию тех или иных событий и информации.

С перрона вокзала грибовидных облаков от взрывов видно не было видно, их загораживал городской ландшафт, да и были они всё-таки очень далеко, но желтые оттенки в безоблачном, но уже по-осеннему темнеющем небе, в той стороне, где произошли взрывы, не давали забыть об увиденном. К тому же обстановка на вокзале была еще та!

На платформе царили суматоха и суета. Тот тут, то там появлялись военные, но пока без костюмов противорадиационной или химической защиты. Люди бегали по перрону, врывались в вагоны, обнимались с пассажирами, которых, по всей видимости, пришли встречать. Многие плакали. В воздухе ощущалась тревога и безнадежность. Вот так вот, съездили на выходные к родственникам, промелькнуло в голове. Черт его разбери, что происходит.

Влад и Аля вышли из вагона, нагруженные тяжелыми сумками, и протискиваясь среди образовавшейся толпы, направились к подземному переходу, который уже выводил непосредственно к зданию вокзала и в город. Здесь было еще больше народа, который стремился скорее покинуть территорию последнего. Говорить о том, чтобы люди носили медицинские маски, не приходилось, понятно, что было не до этого, да как бы в скором времени не пришлось на постоянной основе надевать противогаз при каждом выходе на улицу. Та еще перспектива.

Поднявшись на поверхность, Влад поставил сумки на асфальт, неуверенно осмотрелся: вокруг бегали люди, таксистов, которых тут обычно пруд пруди, уже не было видно, на небольшом пятачке перед вокзалом, где стоял бюст средневекового князя, кучковались люди в военной форме вперемешку с гражданскими. Хотя больше это было похоже на спонтанный митинг. Какой-то активный гражданин, встав на притащенный откуда-то самый обычный деревянный ящик, вещал, активно размахивая руками, но поскольку мегафоном он вооружен не был, Влад не мог расслышать, к чему конкретно он призывает.

Город изменился. Не было уже того спокойствия провинциального центра как раньше, все куда-то бежали, что-то спешили делать, автомобили неслись по улицам причём с явным превышением скорости, но их никто не останавливал. Влад заметил несколько машин, груженых чемоданами и тюками. Судя по всему, люди стремились уехать из города. Интересно, куда? Вглубь территории, туда, куда не долетели ракеты? Понять бы еще, куда они долетели, а куда нет.

- Подожди, Аля, мне надо позвонить, - Влад достал телефон, проверил, есть ли связь. Да, на удивление, она была. Шкала не полная, но тем не менее. Наверное, часть вышек и передатчиков не пострадали. Хотя, Влад опасался, что связь будет отсутствовать от слова совсем.

То, что электромагнитный импульс (насколько он себе представлял последствия ядерного взрыва) не повлиял на работу электроники, он уже понял по тому, что поезд смог дойти до города без проблем. Значит, всё-таки взрывы случились очень далеко. О том, какой они были мощности, лучше было не думать.

Включив телефон, он быстро нашел нужный контакт. На том конце, не дожидаясь третьего гудка, тут же ответили.

- Алло, Дима! Здравствуй! Да, это я. Да, мы целы, сейчас пытаемся добраться домой, а там решим, что делать. Я к тебе вот по какому вопросу… Помнишь, ты говорил, что у тебя есть неучтенный охотничий ствол? Что значит, ты такого не говорил? Давай-ка вот без этого, ладно? Да, теперь, видимо всем будет не до этого. В общем, денег предлагать не буду, они походу совсем скоро потеряют всякую ценность, но… да, да… Окей, через полчаса у меня. Мы как раз должны успеть добраться.

Влад отключил телефон, и поднял сумки. Удивительно, что связь еще как-то работает. Хоть и с перебоями, слышал он собеседника, как говорится, через раз, но работает. Может, не всё так плохо? Хотя, кого он обманывает: если сейчас еще что-то и функционирует, то в скором времени всё может измениться. Привет вам голубиная почта и гонцы на перекладных! Твою ж! А ведь как хорошо выходные начинались, ведь ничего не предвещало! Хотя сейчас последнее утверждение выглядело довольно сомнительным.

- Пошли, - кивнул он жене. – Надо успеть добраться до дома до того, как приедет Дима.

- Зачем тебе ружье, Влад? – она, казалось, не понимала очевидного. - Ты же никогда не любил охоту!

Ну не любил охоту, да. И продолжает не любить. Принципиальное желание застрелить какую-то дикую животину он напрочь не понимал, и рассматривал это как некую вредную привычку. Особенно учитывая, что мужики собирались на охоту по большей части ради своих вредных привычек, сам видел, сам участвовал, не один литр водки выпил.

Но ружьё у Влада действительно когда-то было, он с ним любил на стрельбище ездить, это ему помогало расслабиться.

При этом какими-то возвышенными зоозащитными идеями Влад не страдал. Если уличная собака вела себя агрессивно, и выбора не было, он мог и по носу ей ботинком дать, а если встанет вопрос выживания, то застрелить или зарезать дикое (а может, и домашнее) животное – выбор простой, ту уж не до угрызений совести.

- Затем, что охотиться скоро придется на людей, а убивать их ножом крайне неприятно, Солнышко. А вот из ружья – в самый раз, если совсем припрёт.

Наверное, в его голосе послышались некие нехарактерные нотки, которых раньше в нём не было, так как супруга отшатнулась от него. Однако, правда в том, что человека ему убивать действительно еще ни разу не приходилось, и где-то там в подсознании подавало голос предательское сомнение, что когда такая ситуация случится, он не то что ножом ткнуть не сможет, но даже на спусковой крючок нажать. Он гнал эту мысль от себя, как только мог, загоняя ее в закоулки подсознания.

Надо было быстро выдвигаться до дома. Ожидаемо, на привокзальной площади не оказалось ни одного свободного такси, то ли все разобрали, то ли таксисты, почуяв неладное, свалили решать свои личные дела. Остальной народ на автомобилях был явно не настроен брать пассажиров кроме тех, кого приехал встречать. Автобусов в поле зрения тоже не было, идти надо было пешком и достаточно быстро, что в нагруженном состоянии было ой как неудобно. Бросать же сумки, полные картошки и домашних заготовок в преддверие дефицита продуктов (а Влад был уверен, что он будет) было неразумно.

Дима был из тех людей, которые всё схватывал на лету, и готовы были помочь друзьям без лишних расспросов. Знакомы они с Владом были еще с института. Хоть и учились в параллельных группах, много времени проводили в шумной кампании, и, по молодости, откровенно злоупотребляли спиртным. Впрочем, на учебе это никак не сказывалось, так как свою меру все-таки знали, не то что некоторые, а такие тоже были. Это, кстати, Дима зачастую приглашал Влада на охоту, чтобы отдохнуть от семейных забот.

С ружьем забавная история получилась, оно было найдено на чердаке одного старого деревенского дома, который Дима прикупил на берегу реки (продавцы явно не знали, что хранится на сеновале), о чем он и не смог умолчать во время очередного празднования дня рождения, ну, сам виноват. Обычная такая двустволка 12 калибра, горизонталка (хотя Владу больше нравилась вертикальная компоновка, но дарёному коню, сами знаете...), правда, хрен пойми какого года, но в рабочем состоянии. И это Влад ему еще не напомнил о двух МП-40 и обрезе из "мосинки", найденных там же. Походу именно поэтому он и не стал сильно упираться, когда услышал просьбу Влада. Так сказать, небольшой дружеский шантаж.

Незнакомый мальчуган на автобусной остановке рядом с большими спортивными сумками стал усердно тыкать указательным пальцем куда-то в небо и дергать за рукав разговаривающую по телефону мать, которая нервно с кем-то пыталась общаться по телефону. Видно было, что связь то и дело пропадает, и она через слово кричала "Алло! Алло!". Мальчуган меж тем стал кричать «Смотрите! Смотрите! Большие птички!». Влад и Аля посмотрели туда, куда указывал пацан. В еще чистом и светлом небе появились две темные точки. Люди на остановке и тротуаре тоже стали смотреть в ту сторону. Точки быстро увеличивались в размерах, и уже было понятно, что это совсем-совсем никакие не птицы.

Внезапно взвыла сирена, да так что Аля дернулась от неожиданности. Откуда шел звук было абсолютно не понятно, казалось, будто он идет из каждого фонарного столба, от каждой стены. До этого сирена работала только пару раз в год и то в рамках учебной тревоги и проверки оборудования, о которой эмчеэсники предупреждали население заблаговременно. Звук был до того зловещий, что внутри всё похолодело.

- Так, - скомандовал Влад, - Давай-ка, двинули по-быстрому!

- Что это, Влад?!

- Пошли говорю, быстрее, - стараясь перекричать сирену, сказал Влад. Прохожие тоже заторопились и побежали, кто куда.

Точки очень быстро приближались, и уже можно было рассмотреть, что то два самолета, военных, истребители или что-то типа того. Владу показалось, что это F-35, которые он не раз видел в интернете, по крайней мере, контур был знакомый. Хотя на таком расстоянии и наши истребители пятого поколения могут быть, сильно они не разнятся. Вот только у нас их единицы, а у американцев десятки, если не сотни. Простая вероятность говорила в пользу того, что эти самолёты – не наши.

Сначала от одного, а потом и от другого отделилось сразу несколько точек поменьше, и, опережая самолёты, рванулись, оставляя за собой дымный след, в сторону железнодорожного вокзала. Некоторые люди, как заворожённые следили за полётом ракет.

Несколько секунд и громыхнул гром. Гром такой силы, какой Владу еще не доводилось слышать. Невидимые руки толкнули его и Алю в спину, и они с размаху рухнули на проезжую часть. Сумки полетели по сторонам. А сверху на них посыпались куски земли, кирпича и асфальта.

Наступила полная тишина, как будто какая-то высшая сила вдруг выключила в мире все звуки разом. Потом в голове зазвенело. Постепенно звон в ушах рассеивался, наполняя окружающий мир треском, человеческими криками, скулежом раненой собаки и разноголосьем спятивших от взрыва автомобильных сигнализаций.

Не пронеслась. Совсем. Жизнь перед глазами не понеслась, подумал Влад, лежа на асфальте. Может, это от того, что он не умер? Открывая глаза, он был готов увидеть загробную жизнь, но нет, всё та же привокзальная площадь. Только бездомная собака, до невозможности жалобно скуля, неестественно ползала на передних лапах, оставляя за собой красный размазанный след и волочащиеся внутренности.

Влад, шатаясь, поднялся и посмотрел на вокзал – разрушенное здание горело. Также дым шел оттуда, где должны были стоять у перронов прибывшие поезда. Вражеские самолеты стремительно удалялись.

Тут же в небе появились еще три истребителя, эти были явно свои, они пронеслись над разрушенным зданием вокзала. Опоздали, чуть-чуть, но опоздали, подумал Влад.

Он закрыл ладонями уши в тщетной попытке прогнать тошнотворный звон. Аля! Где Аля?! Он обернулся в поисках жены. Она сидела прямо на проезжей части и казалось не понимала, где находится. Жива. Её взгляд блуждал, но видимых ранений Влад не заметил. Влад поднялся на ноги, держась за голову, в ушах жутко звенело. Он оглянулся, потом посмотрел на Алю. она сидела на асфальте, по испачканному пылью лицу текли слезы, оставляя грязные разводы.

Сирена гражданской обороны замолкла, но тут же послышались перебивающие друг друга завывания машин экстренных служб, которые неслись к месту бомбардировки.

Влад подошел к Але, осмотрел ее и погладил по голове, прижав к груди.

- Давай, Аля, пошли, Солнышко, - Влад протянул руку жене, и помог ей подняться. Банки с заготовками в одной из сумок разбились, оставляя на асфальте расползающуюся и пахнущую маринадом лужу. Нести ее уже не было смысла.

Еще раз убедившись, что никто из них не ранен, они быстро, как только могли, пошли домой, благо до него было минут двадцать ходьбы. Хотелось как можно быстрее покинуть это место, чтобы больше не слышать ни этих криков, ни завывания сирен, ни поскуливаний умирающей дворняги.

Всю дорогу до дома они прошли молча, не проронив ни слова, только время от времени переглядываясь. Навстречу им попадались такие же ошарашенные происходящим люди, которые, проходя мимо, норовили бросить на Влада и Алю взгляд, в котором читалось и любопытство и страх одновременно. Вот чего им надо? Влад начинал злиться от навязчивых взглядов. Он и раньше не любил встречаться на улице глазами с незнакомыми людьми, а сейчас так и подавно это бесило сильнее прежнего.

Когда подходили к своему дому, из подъезда выскочил взъерошенный полицейский, который жил на четвертом этаже в том же подъезде, что и Влад с Алей. На спине у него поверх броника болтался АКСУ. Сильно знакомы они не были, обычно просто здоровались.

- Что происходит? Известно что? - только и успел выкрикнуть Влад, но капитан только махнул рукой, мол, некогда, вскочил в свой автомобиль и дал по газам, уносясь в сторону центра.

То тут, то там у подъездов люди набивали свои машины котомками с пожитками и переносками для домашних животных. Ну, да запас еды на черный день, как ни как, подумал Влад, глядя на очередную дрожащую собачонку, увлекаемую нервной хозяйкой. Вот потащили дико орущего и вцепившегося в куртку хозяйки кота, он смотрел на мир блюдцами огромных глаз, которые, казалось, превратились в две маленькие бездонные черные дыры.

Вот мимо люди пронесли набитые сумки продуктов и прочих товаров первой необходимости.

Влад с Алей остановились у подъезда, поставив свои уцелевшие сумки на скамью.

- Так, - он повернулся к Але, достал кошелек и выгреб оттуда всю наличность и банковскую карту, на которую, если честно, слабо надеялся, - Беги в магазин и сгребай всё, что можешь, поняла, Солнышко?

- А ты? - она схватила наличность, и хотела было запихнуть ее в сумочку, но потом засунула ее в карман куртки.

- Я скоро буду, надо дождаться Диму, может, узнаю что-то новое. Как только так сразу, окей? Пока вроде тихо.

Она кивнула. Народ в городе нервничал, но серьезной паники, когда у людей откровенно сносит крышу, пока не наблюдалось, но уровень нервозности всё равно рос с каждым часом.

- Соль, сахар, спички? - уточнила она, и вроде даже стала приходить в себя.

Влад уверенно кивнул.

- И крупа, и зубная паста. И вообще всё, что стоит на полках, сгребай, пригодится. Давай, беги!

Аля побежала в направлении ближайшего супермаркета, а Влад остался ждать своего друга с обещанным ружьём. Почему зубная паста? С какого перепугу она всплыла в его мозгу? Ведь есть гораздо более насущные товары первой необходимости, которые могут пригодиться в будущем. Да хоть те же свечки! Вдруг электричество отключится (а оно отключится!). Он машинально посмотрел на окна соседнего дома - свет в окнах пока горел. Неужели питающие город электростанции уцелели? Этот факт давал некоторую надежду, так как получалось, что противоракетная оборона худо-бедно, но сработала и не все ракеты достигли своих целей.

Тем временем, он наблюдал, как народ, у кого были автомобили, продолжал набивать их поклажей и разъезжаться. Куда они едут-то? Еще толком ничего не понятно, не известно, но при этом все бегут и бегут. Нет ничего хуже паники, а ситуация грозила перерасти именно в это состояние массового психоза.

Где-то за домами в очередной раз прозвучали сирены пожарных машин, а затем послышались и "скорые". Из-за домов, с той стороны там, где находился вокзал, поднимался столб густого черного дыма.

Ждать пришлось не долго, уже через пять минут у подъезда остановился синий "Кашкай" Дмитрия.

- Вы с ж/д вокзала что ли?! - воскликнул Дима, вылезая из автомобиля и протягивая руку для рукопожатия. При этом как-то настороженно посмотрел на Влада. – Вы целы? Где Аля?

Влад осмотрел себя, он действительно был весь в пыли и грязи, как после разгрузки «камаза» с мешками цемента. Даже в волосах было полно кирпичной крошки, которую он заметил только сейчас, а правая щека была в чем-то липком. Проведя пальцами по кровяному следу, он нащупал рану, рану - кожа была рассечена, скорее всего, камнем, или он приложился, когда упал на тротуар, сбитый взрывной волной. Он поморщился от боли, которую до этого просто не замечал. Да, вид у него был так себе. Вот отчего народ так пялился, когда они почти бегом шли дворами домой.

- Да, оттуда, добежали только-только, - кивнул он. - Разворотили платформы, здание вокзала, пути и народу положили немерено, поезд как раз пришел и люди выгружались! Слушай, кто на нас напал, известно? Сеть не работает, я ничего не знаю. Хрен пойми, что происходит!

- Известно кто - американцы с подручными, чтоб их! - Дима обошел машину и открыл багажник. - Вот то, что ты просил, - Дмитрий достал из багажника чехол. – Патронов могу дать только одну коробку, сам понимаешь. Тут разные, пули, дробь, но патроны одного калибра.

- Без проблем, спасибо. - Влад поймал себя на мысли, что слегка заикается и тянет слова. - Хоть что-то. А патроны я поскребу по сусекам, где-то еще оставались от прошлой жизни.

Дмитрий потер нос.

- Теперь у всех жизнь - прошлая.

- И то верно. Знал бы, что так всё пойдет, хрен бы продал ружьё, лежало бы и лежало, есть ведь не просит.

Дима помог затащить оставшиеся сумки до квартиры на шестом этаже. Лифт не работал, и не по причине внезапно начавшейся войны, а просто потому что его делали какие-то рукожопые мастера, нанятые чёрт разберёт какой фирмой-подрядчиком. Ломался он часто и регулярно.

- Известно вообще, что происходит? - спросил Влад, поставив сумки в прихожей. - Откуда прилетели эти… F-35?

- Да толком ничего не известно Сеть упала, то ли по причине бомбардировки, то ли по причине спланированного отключения извне. Знакомые из органов говорят, что пытаются восстановить, хотя бы частично, но не факт, что получится. Сам видишь, даже сотовая связь работает с перебоями. - Что касается F-35, то по слухам идет жуткий замес на псковском направлении, и эти, что прилетели, прорвались оттуда, летели к нашему химкомбинату, да решили вокзал по пути разнести.

- Значит, химкомбинат уцелел?

У Влада всё похолодело внутри, когда он представил, к чему могло бы привести попадание таких ракет по содержимым цистерн с последующим их выбросом в атмосферу. И не дай Бог, если ветер будет в сторону города.

- Если бы не уцелел, сейчас был бы тот еще шухер в городе! – взмахнул рукой Дима. Не успели подорвать, или уже основные боеприпасы израсходовали, выпустили очередь, а потом их сбили. Одного пилота взяли живым. Но это, как говорится, за что купил, за то продал.

Влад кивнул:

- Понятно. Значит всё уже очень близко... - задумчиво произнес Влад.

- Да хрен его знает, Калининград, судя по всему, не взят и отстреливается по всем направлениям.

- А Москва? Правительство?

- Москва вроде отбилась противоракетами, но говорят, что по Новой Москве всё-таки прилетело. От пятисот тысяч до миллиона жертв, но это пока всё из разряда непроверенной информации. Сам понимаешь, неразбериха, да цензура походу заработала вовсю. Интернет рухнул, и достоверной информации почти нет. Мне и то рассказали со скрипом только как бывшему коллеге.

- А те... взрывы? - Влад кивнул в сторону, где, как он себе представлял, произошли взрывы, которые он видел еще в поезде.

Дмитрий неуверенно пожал плечами. Казалось, он не хотел произносить вслух что-то, так как если он это скажет, то это окажется правдой и тогда исчезнет последняя надежда. На его лице мимолетно отразилось горе, которое он пытался от себя отогнать. Он как будто завис.

- Питер, - осипшим голосом выдавил он, но тут же добавил, - но это не точно.

В Санкт-Петербурге после развода жила его жена с двумя детьми-погодками школьного возраста. Влад не стал развивать эту тему, она и так была скользкой, а при нынешних обстоятельствах так еще и жутко нервной.

Он расстегнул чехол с ружьем, заглянул внутрь, потом достал и быстро его собрал. Всё встало на место как должно. Так же быстро его разобрал, и сложил обратно.

Потом они быстро, почти бегом, спустились вниз.

- А где Аля-то? - поинтересовался Дима. - Она разве не с тобой?

Влад покачал головой.

- Отправлена в магазин, чтобы попробовать закупиться, - он кивнул в сторону магазина, располагавшегося в пределах прямой видимости через дорогу, - сейчас сам к ней побегу, а то чувствую, его скоро опустошат подчистую, да и деньги скоро потеряют всякий смысл.

На улице тем временем наступили сумерки и в небе стали появляться первые неяркие звезды. Когда они выскочили из подъезда, Влад посмотрел в небо и увидел, как в сторону востока несется маленькая яркая точка, оставляя за собой еле заметный хвост. Дима перехватил его взгляд, и только нечленораздельно выругался.

- Ракета? - спросил Влад.

- Скорее всего, - угрюмо подтвердил Дима. - Пробили оборону, сволочи.

Дима утвердительно кивнул. Влад закинул чехол с ружьем за спину, в квартире он его решил не оставлять, за спину и протянул руку:

- Ну, давай, спасибо тебе за агрегат. По возможности сочтемся.

Дима пожал протянутую руку и похлопал Влада по плечу.

- Не переживай, всё норм. Ещё есть чем отстреливаться при случае. Ну, мне пора, думаю, может тоже еще заскочить в какой магазин, где посвободнее. Правда, не уверен, что такие есть. И это, если что, то к ружью я не имею никакого отношения, хорошо?

- Естественно, я его в лесу нашел, - на полном серьезе ответил Влад. – Так погоди, у тебя же свой магазин есть!

- Ага, с бытовой химией, - кисло улыбнулся Дима, - только ей сильно сыт не будешь, разве что на обмен пойдет. Ну да, у меня там сейчас тоже аврал случился. Думаю, что на полках, так уж и быть продам, а то, что на складе оставлю за собой, пригодится. Если власть не реквизирует.

Он развёл руками.

- Окей, давай!

- И тебе удачи! Поспеши к Але, а то кто его знает!- Дима захлопнул дверь потрепанного загородными поездками "Кашкая". Машина заурчала и укатила прочь.

Влад секунду думал, что надо было всё-таки оставить ружье дома, но потом решил побежать в магазин, где должна была закупаться Аля, прямо так, с ружьём в чехле. Он робко надеялся, что народ еще не окончательно слетел с катушек, и там не творится дикий ад, но решил не рисковать и ускорился.

Наличными пользовались не многие, банкоматы уже не работали (когда Влад и Аля шли по улицам, они не видели ни одной очереди у банкоматов), и, учитывая, что возможность расплатиться по карте, скорее всего, отсутствует, народ мог начать откровенно грабить торговые точки. В таких ситуациях до мародёрства – один шаг.

Такой вот 2020-й, такой вот високосный год, подумал он...

Глава 3

Закинув чехол с ружьем за плечо, Влад быстрым шагом направился в ближайший супермаркет, который находился буквально через дорогу от дома, где они жили, и где сейчас должна была закупаться Аля. Он уже несколько раз успел пожалеть, что отправил её в магазин одну, но иначе они вообще могли успеть к шапочному разбору, учитывая, что они и так потеряли время в пути. Кроме него магазину стекались люди со всего района. В руках они держали скомканные пакеты и готовые поглотить товары сумки.

Светофор уныло мигал жёлтым, что подтверждало наличие электричества в сети. Основной поток автомобилей уже схлынул и Влад быстро перебежал дорогу по пешеходному переходу, но всё равно его чуть не сбил старенький «рено», появившийся словно из пустоты. Притормаживать перед пешеходным переходом явно никто не спешил.

Вот и вход. Из раздвигавшихся в стороны дверей, сталкиваясь со встречным потоком, выбегал ошалевший народ с тележками, набитыми доверху всякой всячиной. Кто-то подкатывал их к своим машинам и выгружал содержимое сразу в багажник, а кто-то так и убегал вместе с грохочущими тележками вдаль.

Так, походу, всё-таки началось, подумал Влад.

Когда он попал внутрь, его худшие ожидания по поводу возможности расплатиться оправдались. У касс столпились десятки человек, требуя, чтобы им отпустили товар, но платежные системы отказывались работать. Нет интернета - нет доступа к счетам граждан. Кредитки превратились в кусок обычного пластика.

Менеджер магазина только и делал, что угрожающе кричал, что вызовет полицию (в том, что она приедет, у Влада были большие сомнения, сейчас таких проблем по всему городу в каждом магазине - везде не успеешь), если народ не вернет товар, за который не может расплатиться. Охранники таких пытались не выпускать за двери, но видно было, что они уже сами на пределе и готовы свалить с наверняка заготовленными продуктами, в любой момент.

А расплатиться, понятно, можно было только наличными, так как упавший интернет не позволял проводить транзакции, и неважно эмблема какой платёжной системы была изображена на картах.

Народ напирал и требовал принять к оплате карты, не желая расходиться и сдавать наваленный в тележки товар. Оно и понятно, другого случая так закупиться может просто не представиться. Ситуация накалялась с каждой минутой и готова была вот-вот взорваться массовым грабежом. Охранники стояли на выходе и выглядели явно охреневшими, и, судя по их виду, готовы были сорваться с места в любую секунду и свалить по домам. Тем более, они рисковали стать основной целью для гнева толпы. Ну а чем бы они смогли сдержать толпу? Строгим взглядом и крепким словом? Да их сомнут в один момент и затопчут! Тут бы целым остаться.

Коронавирус? Какой, к чёрту, ещё коронавирус! Раньше бы к кассе без маски не подпустили, а никто ни о каких СИЗах даже и не думал, социальная дистанция тоже осталась где-то в прошлом. Народ галдел, шумел, толпился и требовал незамедлительного обслуживания. Сколько из них свалится с пневмонией, когда закончится инкубационный период? Не исключено, и они с Алей заболеют, но конкретно сейчас было не до соблюдения санитарных норм.

- Только наличные! - кричала продавщица. – Нет связи с банком!

- Только наличные! Карты не принимаются! - было слышно со стороны другой кассы.

Кто-то, расплатившись, требовал сдачу, которой по понятным причинам просто-напросто не было. Да чёрт с ней, с той сдачей! - хватай что купил и беги, а то чего доброго у тебя сейчас отнимут вообще всё и спасибо не скажут.

Покупатели придерживались понятий о правопорядке из последних сил. Где-то раздался звон бьющегося стекла и громкая ругань.

Бесцеремонно расталкивая народ, Влад быстро прошел в торговый зал, но Али нигде не видел. Один ряд с опустевшими полками, другой, третий. Почти весь товар был сметен с прилавков, ни продовольственных, ни сколь-нибудь значимых хозяйственных товаров было уже не видно, полки пугали своей внезапной пустотой, такого он не видел даже в 2014 году, и даже в 1998-м, когда был еще студентом-первокурсником. А! Вот она! Какая-то тетка кричит на нее, вырывая из рук пакет с гречкой.

- Тебе и так много! Отпусти, дура! - тётка была явно не в адеквате и откровенно скандалила.

Влад вырос за спиной у Али, подобно внезапно возникшей скале.

- Что случилось, дорогая? - нарочито любезно спросил он свою супругу, обняв её за плечи.

Аля слегка вздрогнула от прозвучавшего за спиной голоса мужа.

- Женщина вытаскивает у меня из тележки то, что я туда уже положила, но так же нельзя! Товар уже не на полке!

- Но и не оплачен! Что не оплачено, то – не твоё! - вопила взбалмошная тетка, но видно было, что с появлением Влада ее уверенность в своих силах пошатнулась. Вид внезапно возникшего из неоткуда почти двухметрового небритого со следами крови на лице мужика, да еще, по всей видимости, с ружьём в чехле резко обесценил её аргументацию.

Влад демонстративно поправил висевший на плече чехол с ружьем. Сделал шаг к скандальной женщине. Её зрачки расширились, когда он навис над ней. Он протянул руку и, насколько это было возможно, твердо сжал упаковку с гречневой крупой и вырвал ее из рук скандалистки. Тетка дёрнулась, как от удара током и побежала, то и дело, оглядываясь, прочь.

Разбираться, кто прав, а кто виноват, Влад не хотел и в данной ситуации считал это неэффективной татой времени. Его жена была права и точка!

Владу пришлось включить режим циничной сволочи, который, на самом деле, он терпеть не мог. Не любил он себя ломать через колено и давить окружающих как танк, он просто хотел, чтобы его никто не трогал и не мешал жить спокойно. Правда, был еще момент: он боялся, что ему понравиться быть таким.

Он сгреб Алю в охапку, схватил тележку и двинулся к кассе, примерно оценив стоимость набранного его женой товара. Имеющихся наличных денег должно хватить. Толпа стала нервно коситься не человека с оружейным чехлом, послышались возмущенные возгласы, мол, очередь одна для всех.

- Есть наличные, - бросил в ответ Влад, - нет? Тогда заткнись и дай дорогу!

Подобно ледоколу Влад пробивался к кассе, в то время как Аля шла в его фарватере.

- Наличные! У меня наличные! - закричал Влад, бесцеремонно расталкивая толпу у кассы.

- Куда прёшь без очереди?! - возмутился очередной небритый красномордый мужик в бейсболке, от которого к тому же резко несло перегаром. - Самый умный, бл..?!

Влад навис над потным мужиком, поднял правую руку и ткнул средним пальцем ему прямо в лоб между глаз, вложив в жест всё презрение и власть, какие только мог изобразить.

- Съе..ись! - максимально жестко произнес он, оттолкнув мужика в сторону, тот зашатался от толчка в лоб, но устоял на ногах. Противник задышал, сжал кулаки, но в драку не бросился, предпочтя вырвать корзинку с товарами у зазевавшегося покупателя и убежать, скрывшись из виду.

Кассирша, облаченная в медицинскую маску и в латексные перчатки на руках, косясь на толпу и чехол с ружьем, начала сканировать товар. Сканер послушно пикал, на экране появлялись соответствующие надписи с указанием цены. Что продавцов заставляло оставаться на месте и продолжать работу, Влад откровенно не понимал. Наверное, это своеобразное шоковое состояние. Ну да главное, чтобы отпустила товар и можно было бы быстро-быстро свалить отсюда, потому как помещение напоминало осиное гнездо, готовое вот-вот лопнуть и выпустить наружу своё содержимое.

- Пакет надо? - задала стандартный вопрос всклокоченная кассирша, поправляя сползшую маску.

Влад коротко кивнул, окинув содержимое тележки взглядом.

- Шесть. Больших.

"Пик, пик, пик" - давай быстрее, думал Влад, глядя, как кассирша подносила товар к сканеру, считывающему штрих-код, - быстрее, чтоб тебя! Аля быстрыми движениями закидывала всё в пакеты, стараясь, чтобы на дно попали продукты в плотных упаковках.

- С вас шесть тысяч семьсот восемьдесят два рубля тридцать копеек, подытожила кассирша.

- Вот, - Влад бросил на кассу пятитысячную и двухтысячную купюры, - сдачи не надо!

И стал подталкивать замешкавшуюся Алю к выходу. За ними проталкивались такие же счастливые обладатели наличных денег.

- Давай, давай, давай, - почти шепотом повторял он, а сам надеялся побыстрее убежать как можно дальше от супермаркета, ибо толпа - вещь страшная и сметает всё на своем пути подобно лавине, несущейся с гор, разбуженная одним неосторожным криком. Никакие законы и правила для толпы не писаны.

Когда они перебегали дорогу по направлению к своему дому, позади, из супермаркета, раздался характерный шум разбитого стекла и человеческие крики. Спустя мгновение обернувшиеся Влад и Аля увидели, как из не успевших разъехаться раздвижных дверей повалил народ с тележками полными неоплаченного товара.

Вовремя они выскочили. Всё-таки толпа не выдержала. Где-то вдалеке послышались звуки полицейской сирены, но сюда она ехала, или в другое место на другой вызов, было не понять, да и что они могли сделать? Что, они будут искать всех, кто вынес товар, не расплатившись? В лучшем случае, убедятся, что жертв нет, и предложат владельцам написать заявление, а когда его будут рассматривать и подавно не известно. Их наверняка уже перевели на какой-нибудь особый режим несения службы.

Вот и родной подъезд, никогда еще Влад не был так рад его видеть, но переводить дыхание он не стал. Взяв все пакеты в одну руку, он достал "таблетку" от подъезда и приложил ее к кодовому замку. Послышалась знакомая мелодия и электромагнитный замок сработал, позволив им войти внутрь.

Знали бы, не стали покупать квартиру на девятом этаже, но тогда она была гораздо дешевле, чем другие предложения, к тому же бывший хозяин хотел ее продать срочно, что тоже позволяло значительно сэкономить средства, которые никогда лишними не бывают. А теперь ты должен пешком, истекая потом, подниматься наверх с полными пакетами продуктов по причине того, что лифт опять застрял где-то между пятым и шестым этажом.

- Он работает! – внезапно воскликнула Аля, зачем-то нажавшая на кнопку вызова.

- Что? – не понял Влад. – Полчаса назад стоял!

Они решили рискнуть, и зашли в открывшиеся двери лифта. Время, которое ушло на то, чтобы кабина лифта поднялась на девятый этаж, показалось целой вечностью. В какой-то момент лифт нехарактерно дернулся, а свет в кабине моргнул, у Влада всё похолодело внутри, а на лбу проступила испарина – зачем они в него зашли?! Но, дернувшись, лифт продолжил свой путь, и, в конце концов, уставший женский голос безэмоционально и без какой-либо внятной интонации из динамика объявил: "Девятый этаж!"

Большей безысходностью в голосе мог похвастаться разве что голос из автомобильного навигатора, который ему как-то довелось услышать. Такой безнадеги в женском голосе, которым объявлялось о необходимости очередного поворота, представить было сложно. Казалось, женщина умоляла сжалиться над ней и повернуть на ближайшем перекрестке, а когда автомобиль проехал перекресток, не сворачивая, она, казалось, с еще большей скорбью объявляла о построении нового маршрута. Впрочем, тогда это казалось скорее смешным и забавным, чем грустным.

Всё, теперь только пешком, и хрен-то с ним, что этаж девятый! Не хватало ещё в нём застрять.

Они вывалились из лифта и подошли к своей двери. За соседней послышались шаркающие шаги, звук открывающегося замка. В образовавшейся щели показалась аккуратно уложенная седая голова соседки. А внизу мохнатую, такую же седую морду просунула коротколапая собачонка неопределенной породы, уставившись на соседей любопытными карими глазами.

- Влад, Аля, это вы?

- Мы, Галина Петровна, - Влад поставил пакеты на бетонный пол. - Привет, Малыш!

Последние слова он адресовал собакену, который тут же довольно высунул язык. Влад наклонился и почесал псу переносицу. Почему-то старики особо не заморачиваются с кличками для собак: Малыш, Шарик, Бобик.

Аля давно уговаривала Влада купить собаку, на что он говорил, что не может понять, зачем платить за животное, которое можно взять в приюте. В приюте Аля тоже хотела взять собаку, но потом. А сейчас она чуть не каждый день говорила, что нет лучше породы для квартиры, чем корги. На взгляд Влада, корги выглядели так же, как типичные деревенские дворняги и он не понимал, почему он стоят таких бешеных денег.

Галина Петровна была учителем на пенсии, на которую вышла еще за несколько лет до того, как Аля и Влад переехали в эту квартиру, хотя, если судить по ее возрасту она уже и на пенсии успела отработать учителем лет десять, не меньше. Жила одна, муж умер тоже ещё до новоселья Влада и Али, иногда к ней приезжали дочка и зять из другого города.

- Что там на улице происходит-то? – озабоченно спросила она.

Влад отдал ключи от квартиры Але, и та стала открывать замки.

- Если честно, ничего хорошего, Галина Петровна, шум и паника! Война, слышали уже? Вот живешь себе живешь, и думать не думаешь, что такое может случиться, а оно вон как!

Соседка сокрушенно вздохнула, а пёс осмелился всё-таки выйти из квартиры и, подойдя к Владу, встал на задние лапы, передними облокотившись на джинсы. Влад потрепал его по голове.

- И что, прямо, ядерная? – вздохнула бывшая учительница. - Люди всякое судачат, а телевидение ничего кроме оповещения гражданского населения не показывает. Интернет не работает.

- Да похоже на то, - подтвердил ее слова Влад. - У вас вообще есть чем питаться, Галина Петровна? А то в магазин сейчас, судя по всему не скоро получиться сходить.

Соседка опять вздохнула.

- Да что-то есть, заготовки те же, кое-какие, правда большая часть на даче в погребе осталась, а как доехать-то и не знаю, дочка с зятем ведь в другом городе живут, а племянник Коля трубку не берёт, всё время занято.

Влад знал, что дочка Галины Петровны с зятем живут в Питере, поэтому тактично промолчал. В конце концов, Дима тоже мог ошибиться, информации мало, и не всему, что слышишь можно доверять.

Влад вытащил из пакета две банки тушенки и наугад два пакета с крупой, не то с перловкой, не то риса, протянул их соседке.

- Что вы, что вы! - замахала она руками. - Не надо!

- Берите-берите, нам хватит, - Влад буквально впихнул продукты соседке в руки. Она благодарно их приняла.

Всё это время в ногах прыгал веселый пёсель. Мда, ему-то и невдомёк, что происходит в мире.

- Ну ладно, мы пойдём, Галина Петровна, нам бы навести порядок в вещах надо, а то мы буквально недавно приехали.

Соседка горячо закивала. Позвав игривого Малыша домой, она закрыла дверь. Влад с Алей тоже поспешили внутрь, всё-таки под защитой железной двери как-то спокойнее. Да и разобрать вещи действительно не помешало бы. И не только это.

- Аля, - сказал Влад, когда они зашли в квартиру, и они свалили пакеты на пол,- надо набрать воды во все емкости, какие только есть, в том числе в ванну. Если хочешь принять душ, то давай, но по-быстрому. Поняла?

- Ага! Там есть вёдра в кладовке, которые мы для дачи покупали, я сначала наберу в них. Может, ты пока на кухне что-то сможешь наполнить? - отозвалась она.

Влад, севший на пуфик в прихожей, устало посмотрел на Алю и согласно моргнул. На лоджии, вроде, были пустые банки из-под заготовок, надо в них тоже воды налить. Хрен знает, что там будет дальше. Сейчас надо определиться с планами на ближайшие дни, а потом... потом, пожалуй, реально надо будет подумать о том, чтобы покинуть город. Город реально может стать ловушкой, если ситуация будет развиваться в негативном ключе. В памяти всплыли ядерные грибы - куда уж хуже может быть, да? Его внутренне "я" иронично улыбнулось.

Как же хочется спать! Спать! Глаза буквально закрывались, а организм требовал срочного принятия горизонтального положения, да хоть бы прямо здесь на полу.

- Влад! - голос Али вырвал его из забытья. - С тобой всё в порядке?

Походу он реально чуть не свалился. Что это, шок? Надо взять себя в руки! Он махнул рукой, мол, всё в порядке.

Пока Аля ушла в ванную комнату, он решил провести ревизию продовольственных запасов и рассортировать продукты по степени срока их хранения. Крупа, макароны и сахар с солью на одну полку, консервы мясные, рыбные и прочие - на другую. Отдельно было решено пересмотреть все те домашние заготовки, которые они стабильно привозили с дачи, но которые так и не успевали вовремя съедать, и банки со всякими прочими соленьями и вареньями скапливались в шкафу на лоджии и даже в кладовке. Раньше их избыток выглядел как недостаток (занимали место), сейчас же, скорее, как приятный бонус, особенно если начнутся перебои с поставками продуктов, а они, был уверен Влад, обязательно начнутся.

Не известно, в каком состоянии дороги, не понятно сохранились ли логистические центры и склады, а они наверняка были повреждены, если не в ходе ядерной атаки, то в результате обычных налетов и обстрелов. К тому же, появился фактор радиоактивного заражения, что тоже накладывало свои ограничения, так как часть продуктов питания могла стать полностью непригодной к употреблению. Неплохо бы раздобыть счетчик Гейгера, подумал Влад. Или как он там называется? Когда он учился в школе радиацию, вроде как еще считали в рентгенах, а сейчас в чём? В голове вертелось слово "зиверты", но он не был уверен, что правильно его помнит.

Картошка... Картошки увы было немного. Её они также привозили с дачи родителей Али, но делали это по мере необходимости, поэтому мешками она никогда не стояла, хранить ее особо в городской квартире было негде. Влад прикинул в руке массу пакетов с клубнями - килограммов пятнадцать самое большее. Лучше, чем ничего, но и не так чтобы можно было жить на одной картошке много дней. Надо будет экономить, заключил Влад, и решил по возможности прикупить ещё, если где увидит. Да только кто её теперь продаст? Если только на обмен что-то будет.

И вообще надо будет ввести строгий режим экономии продуктов питания. По крайней мере, до того момента, пока не будет понятно, как будет снабжаться город и будет ли он вообще снабжаться. Если поставок продовольствия не будет, долго город не протянет. Все эти россказни про склады – в пользу бедных. Все основные склады находились за городской чертой, причём на приличном от него удалении.

И никакая полиция или военные, не используя самых радикальных мер, не смогут удержать людей от массовых беспорядков. Надо будет решать вопрос: оставаться в городе или уходить из него. Не самый лучший вариант в преддверии наступающей зимы. Но других вариантов вообще может и не остаться. К тому же его могут элементарно призвать в армию и тогда уже точно без вариантов.

Этим же вечером было решено собрать "тревожные" чемоданчики, а вернее рюкзаки, каждому по одному, на случай, если придется срочно выдвигаться или эвакуироваться. В общем, чтобы не метаться по квартире, пытаясь в суматохе собрать вещи, а можно было бы сразу схватить рюкзак и отправляться в путь.

В платяном шкафу были найдены два рюкзака на лямках с дополнительными карабинами и ремнями на груди для удобства, один поношенный, а другой совсем-совсем новый, даже запах еще не выветрился. Пришлось объяснять Але и быстро покаяться в потраченных без её ведома деньгах - Влад давно хотел такой рюкзак и совсем недавно заказал его в интернет-магазине тайком. Так же тайно сходил на пункт выдачи и запрятал в шкаф поглубже до лучших времен. Вот только времена настали не лучшие, а совсем даже наоборот.

Вместо рюкзака Аля хотела загрузить вещами чемодан на колесиках, но Владу зарубил эту идею на корню, он вспомнил как таскал этот чемодан по аэропортам и вокзалам, когда постоянно приходилось его нести в руке, а не катить на колесах - то плитка, то лестницы, то переходы без эскалаторов. Тем более, если эти самые колесики отвалятся, а такое уже бывало, то тащить чемодан придется в руке, а это вообще ни разу неудобно, учитывая, что он сам по себе весит килограмма три, не меньше.

Так что волевым усилием было решено использовать рюкзаки, в которые отправился необходимый минимум. В первую очередь, в рюкзак в зип-пакете отправились документы: свидетельство о рождении, дипломы, документы на собственность. Паспорт, СНИЛС и т.п. бумажки Влад и так всегда носил с собой, собственно часть из этих документов всегда лежала вложенной в обложку паспорта.

Потом - минимальный набор медикаментов, и средств первой помощи, что обнаружились в домашней аптечке: обезболивающие средства типа анальгина, обеззараживающие типа йода и "зелёнки", перекись водорода, бинты (обычный и эластичный), завалявшийся в ящике бутылек с драже витаминов. В дело пошли даже таблетки с истекшим сроком годности.

Список вещей для тревожных рюкзаков должен был быть минимальным, и туда должно было войти только самое необходимое. В рюкзаки отправились галеты, только что купленные в магазине и по полтора литра бутилированной воды. Шоколад, тушенка, несколько "бомж-пакетов" с самой дешёвой вермишелью быстрого приготовления. Если что её можно и сухой грызть.

Потом очередь дошла до средств гигиены и комплекта одежды: бельё, носки, перчатки, запасные джинсы, джемпер и т.п. Рюкзаки получились набухшими, как рыба-шар, готовая лопнуть, но в меру тяжелыми, самое то, для заплечной носки. Влад взял в каждую руку по рюкзаку, примерился. Ладно, если что, можно тащить и так.

В последний момент вспомнили про миски и столовые приборы. Одну - алюминиевую - взял Влад, другую - эмалированную, найденную в кухонном шкафу, упаковала в свой рюкзак Аля. По ножу, по вилке, по ложке.

Со спичками была проблема - только один коробок (в магазине их уже не было, как и свечей) за то в дальнем конце ящика обнаружилась пара старых зажигалок "Крикет", валявшихся там с тех пор, когда Влад еще был не прочь выкурить сигарету-другую. Одна зажигалка была заправлена только наполовину. Влад решил взять обе - не велика ноша, а пригодиться, если что, могут.

Там же в ящике нашлась недокуренная пачка сигарет. Влад втянул носом запретный аромат табака. Нет, возобновлять курить точно не стоит, но взять возьму, исключительно на всякий случай.

Около полуночи электричество всё-таки пропало. Появилось только утром. Вода в водопроводе еще была, но напор заметно упал. То ли проблемы на водозаборной станции, то ли нехватка энергии, то ли это проблема девятого этажа, хотя раньше такого они не замечали. В любом случае, чем больше наберут воды, тем лучше.

Из-за отключившегося холодильника пришлось заняться готовкой того, что было в морозилке: пачка пельменей и замороженный кусок филе индейки, купленный как-то по случаю, но вовремя не съеденный и поэтому отправившийся в заморозку - вот и его участь пришла. Пельмени сварить - съесть завтра, можно будет разогреть на сковороде. Мясо – пожарить, тоже можно растянуть на два-три дня.

Ближе к часу ночи усталость и пережитое за день, видимо, взяли своё и они, кое-как отмывшись, свалились в кровать и проспали так до самого утра. Аля буквально тут же отключилась, как только они обработали раны и царапины друг друга, наложили повязки, как смогли, и легли в кровать.

И пусть сейчас их прилетят бомбить, сил уже не было даже для того, чтобы здраво оценить саму опасность налёта вражеской авиации. В конце концов, а что еще они могли сделать в первый день Апокалипсиса?

Хорошо, что у них формально ещё пять дней отпуска и завтра не надо идти на работу. А, кстати, что там с работой? Надо будет наведаться всё-таки в офис и даже, лучше уже завтра. Ждать незачем. Вдруг, что важное выяснится.

Аля тихо посапывала, отвернувшись к стене, а Влад сначала долго ворочался и не мог уснуть, сколько бы ни закрывал глаза, а потом впал в какое-то пограничное состояние, то самое, когда не понимаешь, спишь ты или нет. Всю ночь его преследовали разные сновидения, которые были словно зациклены и повторялись из раза в раз, а Влад в них увязал, будто в трясине, не имея сил из нее вырваться.

День был необычайно погожим, солнце ласково грело окружающий мир, небо чистое, с разбросанными обрывками сладкой ваты по голубой синеве.

Они ехали на только что отремонтированном автомобиле на дачу по летнему разогретому солнцем шоссе, и впереди то и дело появлялись миражи, напоминающие чистейшую воду, словно кем-то специально разлитую.

А потом всё произошло как в замедленной съёмке: из-за едущей по встречной полосе фуры на обгон пошёл большой чёрный джип, и резко Влад выворачивает руль вправо.

Удар. Мир вокруг несколько раз перевернулся вокруг них.

Оглушённый, в голове всё гудит и мутит, он отстегнул замки ремней безопасности и словно тряпичную куклу вытащил из перевёрнутого автомобиля Алю. По его рукам обильно текла кровь. Не его кровь.

Где-то в стороне из лежащего на боку джипа выполз мычащий водитель. Он был толи травмирован, то ли пьян.

Трава измазана кровью. Аля не дышала. Она не шевелилась. Не подавала никаких признаков жизни. Он приподнял ее голову. Глаза полуприкрыты, из уголка губ стекает красная струйка.

Влад резко открыл глаза. Сон. Это всего лишь сон. Сон? Да, сон. Очень реалистичный, но всё-таки сон. Он вытер со лба холодный пот.

Ну да, война. Вчера попал под бомбёжку. Вместе с Алей попали. Вот воображение и расшалилось. Он повернул голову на подушке - Аля лежала рядом и всё так же крепко спала. Такая живая и тёплая.

Он повернул голову в другую сторону. За окном было уже утро. Первое утро Апокалипсиса.

Глава 4

Влад никогда бы не подумал, что Апокалипсис может быть настолько скучным. В последующие несколько дней воздушная тревога разрывала городской воздух всего пару раз: один раз ночью, пришлось просыпаться, хватать вещи и спускаться в подвал дома. Другой раз днём, пока он ходил за хлебом, но, в итоге, ни ночью, ни днём вражеской авиации и ракет в небе не наблюдалось. Данных о новых ядерных ударах тоже не поступало. Что-то светящееся пролетало высоко-высоко в ночном небе, но что это и куда летело, было решительно непонятно. Может, это знаменитая ракета "Авангард", или "Циркон" нарезает круги по небосклону, чтобы в итоге полететь в сторону Штатов, а может это просто спутник связи, о котором все забыли и он, постепенно теряя орбиту, готовится сгореть в плотных слоях атмосферы.

А кстати, как там космонавты на МКС?! Влад, как человек, считающим себя эрудированным и когда-то увлекающимся космосом, помнил, что на орбите в момент удара должен был находиться международный экипаж, состоящий как раз из американцев и россиян. К тому же буквально перед атакой туда должен был отправиться такой же смешанный экипаж с Байконура.

Итого четверо русских и два американца, в числе последних одна баба. Как изменились их взаимоотношения, когда они с высоты орбиты наблюдали полеты баллистических ракет с последующими взрывами? Какого это - видеть гибель своих родных и находиться, по сути, с их убийцами в одном замкнутом пространстве, не имея возможности безопасно его покинуть. И есть ли на такой случай какой-нибудь секретный протокол, который космонавтов заставляют заучивать наизусть, как «отче наш» и которому они должны следовать космонавты? Типа взять под свой контроль станцию, а членов экипажа из враждебного лагеря – выкинуть через шлюз в открытый космос.

Кто-то скажет, что американские астронавты не несут непосредственной ответственности за начало войны и сотни тысяч, а то и миллионы смертей, но кто-то может решить совсем иначе, и захочет отомстить здесь и сейчас. Хватит ли нашим космонавтам психологической устойчивости, чтобы не сорваться? Влад примерил ситуацию на себя и решил, что по возможности выкинул бы американцев за борт без скафандра. А то лучше – отправил бы их в последний полет в скафандрах. Ну, чтобы они сполна ощутили всю безысходность ситуации, не имея возможности ни за что зацепиться и постепенно опускаясь в атмосферу, где они в итоге сгорят ярким метеором за какую-то секунду.

Но это он думал так сейчас. Всё-таки на сто процентов он не был уверен, как бы поступил в такой ситуации.

Владу не было известно, что корабль Crew Dragon компании SpaceX, так и не смог стартовать, так как Хьюстон и, в частности, мыс Канаверал были одними из целей, пораженных в ходе ответного удара Российской Федерации. Астронавты погибли, когда проходили предполетную подготовку.

Влад догадывался, что в местах, над которыми произошли взрывы, всё было иначе, что там был настоящий ад. Достаточно вспомнить фото разрушенной Хиросимы или Нагасаки, а ведь там мощность взрыва измерялась всего лишь в считанных килотоннах. Сейчас же речь шла о мегатоннах, что было на порядки больше.

Некоторое время там, в стороне, где несколько дней назад они с Алей видели ядерные грибы, по ночам можно было наблюдать зарево. Вряд ли это горели города, скорее уж лес вокруг них. Потом свечение исчезло. Но в ночном небе появилось северное сияние, которого до этого ему еще никогда не приходилось наблюдать не то что в этих широтах, а вообще в жизни. Чёрт его знает, что происходит. Пыль? Или радиоактивные частицы, поднятые взрывной волной в высокие слои атмосферы?

Несколько дней назад из телевизора и интернета всех пугали второй волной коронавируса, а сейчас все ждут второй волны атаки с использованием ядерных боеголовок. Чтобы уж сжечь, всё, что не успели во время первой волны. Всё дотла.

Или мы с американцами выпустили все ракеты, которые только смогли? Лучше уж так. Само ожидание очередного подобного нападения выводило из равновесия. Даром, что медицинские учреждения города была под завязку набиты людьми с сердечными приступами и инсультами, а мест в городском морге внезапно стало не хватать.

Когда они ночью, схватив "тревожные рюкзаки" спустились бегом в подвал, так как лифтом они пользоваться зареклись. Устроившись на ящиках, приспособленных под скамейки и лежанки, Аля задалась вопросом, что делать, если их завалит при взрыве дома? Девять этажей бетонных плит, как ни как. Даже если подвал уцелеет, то шансов выбраться наружу будет не так уж и много, рассчитывать придется только на спасателей извне.

Влад обратил внимание, как на них стали коситься соседи, из тех, что не уехали, и которые тоже по тревоге спрятались в том же подвале. У кого-то случилась истерика на почве клаустрофобии, и человека пришлось приводить в чувство не только уговорами, но и тумаками. После точного удара в челюсть, впавший в истерику сосед успокоился, обмякнув у бетонной стены.

Электричество стали подавать по графику. Обычно утром и вечером на пару часов, так что в холодильнике, по большому счету, отпала необходимость. Правда можно было еще стирать, но порошок и мыло, ставшие в одночасье дефицитом, приходилось сильно экономить.

В один из дней звену вражеских Ф-16 с тевтонскими крестами на фюзеляже удалось отбомбиться по городским мостам и даже по химкомбинату.

Мостам особого ущерба не причинили, и одна половина города продолжала сообщаться с другой в целом и общем в обычном режиме. А вот из-за попаданий бомб по территории химкомбината, пришлось напрячься всему городу, так как после взрыва от завода поползло облако хлора, и народ уже прятался не в подвалах (тем, кто плохо учился в школе, доходчиво разъяснили громкоговорители), а старался подняться как можно выше. Девятый этаж, на котором располагалась трёшка Влада и Али, оказался как нельзя кстати. Правда, в последний момент ветер изменил направление, и облако ушло в сторону, попутно отравив всех свиней на подвернувшейся ферме. Минус запас еды на несколько месяцев, подумал Влад.

На самом химкомбинате без жертв, к сожалению, не обошлось. Порядка двух десятков рабочих пришлось похоронить, предварительно проведя опознание, еще пятерых так и не нашли.

Люди в жуткого вида спецкостюмах появились почти сразу. Они передвигались по городу в спецтранспорте и делали замеры воздуха, по всей видимости, на предмет заражения.

Один вид людей с автоматами, в пучеглазых противогазах, как из фильма ужасов, нагонял на народ неподдельного страху. При этом причиной страха были не столько сами военные, сколько ощущение того, что воздух может оказаться отравленным, и ты толком ничего не можешь с этим поделать. Будешь помирать в корчах на каждом выдохе, выхаркивая клочья лёгких, будучи не в силах сделать вдох, или начнешь покрываться волдырями да терять клочьями волосы при каждом почесывании головы. Неизвестность пугает больше всего.

На следующий день по городу провезли останки сбитого Ф-16, на борту которого можно было различить эмблему военно-воздушных сил Германии - крест, напоминающий тот, что использовался еще во Вторую мировую. Целью такой демонстрации было поднятие духа у населения, особенно учитывая, что самолеты с такими же опознавательными знаками совсем недавно совершили налет на химкомбинат, и весь город тогда замер, гадая, куда пойдёт ядовитое облако.

И ведь знают куда бомбить, подумал Влад. Специально хотят взорвать завод, чтобы вызвать катастрофу и чтобы погибло, как можно больше людей. Впрочем, о том, что вражеская авиация знала, куда сбрасывать бомбы не было ничего удивительного - химкомбинат являлся частью огромного международного холдинга, который до войны поставлял продукцию во множество стран мира, и его расположение не было секретом. Адреса заводов до войны можно было с легкостью найти в интернете.

Паника, случившаяся в первый день и связанная с массовым отъездом из города, несколько поутихла и люди стали выходить на улицу, хотя и шарахались от всякого внезапного звука. Ничего, скоро мы все привыкнем и будем ходить по делам даже под звуки канонады. В магазинах, переживших погромы, ожидаемо начались перебои с товарами, ассортимент хлебобулочных изделий свёлся к булке и хлебу. Уличные киоски, которые еще несколько дней назад торговали выпечкой, сейчас стояли пустыми. Ни продавцов, ни выпечки. Что-то будет дальше!

Макдоналдс стоял с выбитыми окнами и со следами пожара. Народ выместил свой гнев тем способом, который первым пришёл в голову, считая сеть быстрого питания одним из символов Америки. Оставалось надеяться, что рядовые работники не пострадали. Озлобленный и разгоряченный новостями о погибших родственниках народ вполне мог выплеснуть свой гнев на ни в чём неповинных работниках, вся вина которых была в том, что они решили подработать в ресторане, работавшем под американским брендом. Да и кто там работал-то в основном - студенты, да школьники?

Проходя мимо выгоревшего Макдоналдса, Влад вспомнил, как один его знакомый говорил ему, что США никогда не воюют с теми странами, где есть Макдональдс. Странная, конечно, взаимосвязь, из рода тех, что ветер дует потому что деревья колышутся, но, вроде, пока она до недавнего времени работала. Но всегда есть исключения из правил. Если такая корреляция и имела место, то, видать, накопилась такая критическая масса факторов, что наличие Макдональдса в России уже перестало иметь хоть какое-то значение.

Что происходило в стране и за её пределами, по-прежнему было не ясно. По-прежнему, не понятны были мотивы нанесения ядерного удара. Но многие, с кем он говорил, из числа тех, кому он доверял, сходились во мнении, что всё дело в деньгах, как бы это ни банально звучало. Мировая экономика требовала глобальной перезагрузки, для чего и служила война.

И тут возникал логичный вопрос: неужели противоречия были настолько велики, что иного выхода не было? Или кто-то за Океаном решил, что ему не прилетит ответка? Странно перезапускать экономику с криком «да гори оно всё синим пламенем!» В общем, количество вопросов, на которые хотелось бы услышать ответы, только росло.

Данные о происходящем на западных границах были скудны, и было абсолютно непонятно, чему верить, а чему нет. Вся информация поступала только в виде слухов, от которых порой вяли уши. Руководство страны в первые дни хранило на удивление странное молчание, что закономерно породило очередные слухи о гибели центральной власти в её полном составе.

Но постепенно средства массовой информации оживали, но в сильно урезанном виде, так как работала военная цензура. Сводки о состоянии дел передавались как по ТВ, так и по кое-как заработавшему интернету. Работали, понятное дело, лишь те сайты, которым позволяли.

Выход на сайты без домена "ru" или "рф" был невозможен. Социальные сети хоть и работали, но сообщения в них нещадно модерировались и подвергались цензуре. Многие паблики были снесены напрочь, но многие продолжали работать, причем то и дело можно было прочитать всякого рода панические посты, распространявшие откровенно пораженческие настроения. Да, их почти тут же удаляли, но не сразу. Тем не менее, Влад удивился уже тому, что интернет, хоть и в таком виде, но работал. Значит, что-то да успели сделать до войны. Так что кое-какая информация помимо официальной всё равно просачивалась.

В частности, стало известно, что совместно с вооруженными силами Белоруссии под постоянными обстрелами и с использованием контратак удерживается так называемый Сувалкский коридор, через который осуществляется снабжение Калининграда. Балтийский регион России ощетинился пушками и ракетами подобно морскому ежу. "Искандеры" и «кинжалы» делали свое дело, разнося всё вокруг.

По причине уничтожения Санкт-Петербурга, Калининград теперь стал главной военно-морской базой России на Балтике. Подвергать Калининград ядерной бомбардировке, по всей видимости, не решились по причине возможного поражения граничащих с регионом стран НАТО, хотя, скорее всего, хотели просто сохранить более-менее не зараженный радионуклидами плацдарм. Веры в то, что американцы посчитались с интересами Литвы, Латвии или Эстонии ни у кого особо не было. Все считали, что если бы действительно хотели, то шарахнули бы и по Калининграду. И если бы при этом случайно одна из ядерных боеголовок взорвалась над одним из прибалтийских "тигров", то в Вашингтоне никто бы особо переживать не стал - выразили бы глубокое сожаление и всё. Сопутствующие жертвы и всё такое. В общем, при штурме Калининграда ставка была сделана на конвенциональные вооружения.

Поляки не знают, на чьей стороне воевать. По крайней мере, доходят сведения о расколе в их командовании. Как оказалось, русофобия это хорошо, когда по тебе не прилетают раз за разом крылатые и баллистические ракеты, а их прилетело прилично, правда, пока большей частью по местам дислокации американских частей, приглашенных в своё время поляками для сдерживания агрессивной России. Остро встал вопрос, что надо бы объявить о нейтралитете, но, похоже, никто им такой роскоши позволять не собирался позволять. Вопрос гражданского противостояния в Польше растет с каждым днём.

По другим слухам в Эстонии высадилась многочисленная группировка сил НАТО, в первую очередь бундесвера и американских морпехов, и начала развивать наступление в сторону Пскова. Город всё это подвергался мощным бомбардировкам, никто делать различие между гражданскими и военными объектами походу не собирался. Утюжили как в последний раз.

Странно, но со стороны Санкт-Петербурга таких сведений не поступало. Видимо, посчитали, что после удачной бомбардировки там делать нечего. Крупная военно-морская база Балтийского флота была уничтожена, как и миллионы жителей, а потому усилия было решено сконцентрировать на других направлениях.

В сибирской части России, как говорили, упало гораздо меньше ядерных ракет противника, и там можно жить относительно спокойно, не опасаясь попасть под радиоактивные осадки.

Как повели себя соседние государства, не понятно. Вроде Китай тоже подвергся атаке, а вроде как и нет. Индия опять же молчит, как пришибленная.

О заморозке цен на товары первой необходимости до особого указания было объявлено через несколько дней, причем Москвой - значит столица в какой-то части, но цела, правительство как-то, но функционирует. Уже хорошо. Нет ничего хуже, чем безвластие, которое порождает безнаказанность, а безнаказанность, что логично, приводит к всплеску преступности. Спекуляция будет нещадно пресекаться, однако было понятно, что те, кто захочет нажиться на горе, всё равно появятся.

Когда Влад проходил мимо железнодорожного вокзала, где еще совсем недавно вместе с женой попал под бомбардировку, на огромном экране появилось предупреждение о предстоящем обращении президента Российской Федерации. О как! Значит, жив! Из бункера вещает или как? Да хоть бы и из него.

Под экраном стали собираться люди, и вскоре образовалась приличная по меркам опустевшего города толпа. Сначала появилось изображение флага и герба России, потом и сам президент, который выглядел явно постаревшим за эти дни и очень уставшим. Ну что, послушаем, что говорить будет. Народ перешептывался, глядя на верховного главнокомандующего.

"Друзья, товарищи (о как! Товарищи!) наша страна подверглась невиданному доселе нападению с применением ядерного оружия...

Мы не знаем, что послужило причиной таких действий со стороны США и их союзников по блоку НАТО…

Мы знаем только то, что по нашей стране были выпущены сотни ракет с ядерными боеголовками...

Враг рассчитывал осуществить мгновенный глобальный удар, но у него не вышло...

Значительная часть ракет была уничтожена системой противоракетной обороны, но, к сожалению, не все...

Руководство Соединенных Штатов не выходит на связь и не предъявляет каких-либо требований...

Всё еще сохраняется опасность повторного удара...

В настоящее время мы согласовываем действия с нашими союзниками, которые также стали жертвами ничем не спровоцированной агрессии...

Враг понес серьезный урон в результате ответного удара...

Я надеюсь на вашу сознательность. Уверен, что вместе мы сможем преодолеть эти тяжелые времена...

Мы никогда не забудем погибших в результате вероломного нападения... Мы должны сделать всё, чтобы наши воины могли сражаться на всех направлениях, где нас атакует враг...

В этом наше будущее. Мы - победим!"

Изображение сменилось ставшим уже обычным предупреждением о необходимости сохранения правопорядка, соблюдении комендантского часа и правилах на случай объявления какой бы то ни было тревоги.

Значит, вторая волна нападения с использованием ядерного оружия всё ещё может случиться. Так себе перспектива, вообще-то. Влад не был уверен, стоило ли властям доносить эту информацию до широких слоёв населения, но что сделано, то сделано. Должно быть, посчитали, что это меньшее зло. Недаром же там всякие аналитики свой хлеб едят.

Внезапно в толпе послышался какой-то шум и экзальтированный молодой человек, типаж - дрищ, с крашеной челкой начал верещать, что Путин не настоящий, что надо сдаться и всё такое, типа никто нам не хочет зла... И вообще чуть ли не Россия сама виновата.

По сути, его аргументы сводились к сакраментальному "если сдадимся, будем пить баварское". Ему стали поддакивать такого же вида две девицы с пирсингом во все лицо и с тоннелями в ушах. И что удивительно, пара вполне себе пристойного вида и среднего возраста граждан. Кажется, они даже собирались развернуть какой-то плакат. Мда, походу они еще не поняли, как всё изменилось за последние несколько дней.

- Слабоумие и отвага, - произнес рядом стоящий мужчина в кепке и легкой кожаной куртке, в руках он держал брелок с ключом от автомобиля, который вертел на пальце. Наверное, таксист из числа тех, что обычно крутились у вокзала, безбожно заламывая цену на свои услуги.

Влад молча кивнул, соглашаясь.

- Придурки! - мужик с брелоком сплюнул на тротуар. – Смотри, сейчас начнется.

И действительно началось. Откуда не возьмись, появились крепкие ребята в гражданском и парой ловких движений скрутили протестунов, при этом заехав тому, что был с крашеной челкой под дых, да так, что тот аж пополам сложился и повис на кулаке правоохранителя.

А на что они собственно рассчитывали? Страна в состоянии войны, и всякие подобные выступления будут рассматриваться исключительно как пропаганда в интересах противника. Это еще неделю назад они могли бы так спокойно выйти и отделаться максимум штрафом, сейчас если их не грохнут, им уже повезёт.

Тут же, скрипнув тормозами, подъехал обычный микроавтобус "Форд" (самого обычного белого цвета) и всех замеченных в участии в митинге быстро и технично, без малейшей заминки, упаковали. Только девицы тонко повизгивали. Или эти звуки издавал дрищ? Хрен их разберешь сейчас. Бабы ведут себя как мужики, мужики как бабы.

До выяснения личности или уже с концами, подумал Влад, глядя как за провокаторами закрывается дверь микроавтобуса. Водитель ударил по газам и машина споро тронулась с места, уносясь в сторону регионального отделения Федеральной службы безопасности.

- А что, уже такое бывало? - спросил Влад у мужчины с брелоком.

- Не поверишь, но да! Вчера на площади Победы похожих укурков повязали. Хрен поймешь, что у них в головах.

Сейчас вообще надо будет следить и за своим языком, а то ляпнешь чего, кто-то что-то услышит и донесёт, куда следует. Потом доказывай, что не верблюд. А могут и без "услышал" донос настрочить, такого тоже нельзя исключать.

А ведь и такая подрывная работа однозначно будет вестись. И другая, менее заметная, тоже. Война же состоит не только из стрельбы и бомбёжек. Война во все времена велась не только за территории и ресурсы, но и за умы. Еще не раз подобное увидим, и вбросы в интернете, и провокационные листовки с призывами сложить оружие или не помогать своей же армии.

"Иван, стафайся! Переходи на сторону Феликой Германия! Стесь тебья ждет фкусный ужин и крепкая вотка!" Всё это уже было и не раз.

Теперь понятно, почему сообщества в социальных сетях и вообще социальные сети не выпилили полностью. Власть вычисляет с помощью таких пабликов провокаторов, нейтрализация которых сейчас явно была одной из приоритетных задач для поддержания порядка на непострадавших от ударов территориях. И если Россия отключена от глобального интернета, то делать это наверняка стало гораздо проще.

Народ, кажется, еще не осознал, что он живет в новых реалиях, и это реалии новой, до настоящего момента не виданной войны. Когда начиналась Великая отечественная, в массе своей еще были живы те, кто воевал в Первую мировою и Гражданскую. Сколько им было, лет 40-45?

А мы ведь толком не видели войны, мы не знаем что это такое. Для нас война это череда мелких локальных конфликтов, непосредственное участие в которых принимают отдельные армейские части, бригады, подразделения. И шли эти конфликты где-то очень и очень далеко от нас. И эти военные видели и знали, что такое война, она для них – работа. А мы войну если и видели, то только по телевизору, а то и вообще были знакомы с ними по видеоиграм.

Все мы видели, как российская авиация бомбит бармалеев в Сирии, но для нас это было что-то далёкое, почти что ненастоящее.

Выросло целое тепличное поколение, которое не сталкивалось ни с чем более страшным, чем автомобильная пробка длинной в несколько километров. Для него отключение интернета уже становилось бедствием вселенского масштаба, так как они не могли постить свой инфантилизм и котиков на широкую публику, не могли проводить стримы компьютерных игр и всё такое прочее.

Или вот последняя чеченская когда закончилась? В 2000-м? Это уже двадцать лет считай никаких серьезных боевых столкновений на территории страны. Если где-то что-то и случалось, то далеко в горах, на Кавказе. А тут, в Москве с Питером жизнь текла своим чередом, не замечая того, что происходит в мире. Народ явно еще находится в шоке и не осознал, что произошло.

Со времен развала СССР прошло уже почти тридцать лет. Да это было время глубокого экономического кризиса, грозившего дальнейшим распадом государства, время Чеченских войн. Но люди, родившиеся в те годы, ничего этого не видели. Точнее, видели, но своими детскими мозгами вряд ли могли что-то понять и дать происходящему взвешенную оценку. Детство, он такое, мимолетное и запоминается, как правило, в розовом цвете. А потом уже наступили сытые "нулевые", когда реально деньги было некуда девать. Одним словом, тепличные условия.

Да хоть бы президент, вещавший с экрана, и был ненастоящим. Двойником или компьютерной моделью, не важно. Сейчас главное, чтобы он БЫЛ. И лучше будет добровольно обманываться в этом, чем сеять сомнения в головах окружающих. К сожалению (или к счастью?), человеческая природа такова, что группам людей требуется лидер, а без него, группа становится неуправляемой и впадает растерянность и уныние. По крайней мере до того момента, как не обретет нового лидера, но до этого самого момента, люди могут просто-напросто погибнуть.

Потом на экране появилось уже ставшее привычным объявление о необходимости при первых сигналах радиационной тревоги (это если ветер подует со стороны Питера, или дожди оттуда принесет) запереться дома, максимально законопатив все щели в окнах и дверях, и прикрыв вентиляцию. Так себе защита, решил Влад, но что-то иное вряд ли можно было придумать.

Ну и, конечно комендантский час, как же без него, с восьми вечера до семи утра. Народом, не осознавшим всей серьезности этого объявления, на второй день были забиты уже все отделения полиции. После серьёзного физического внушения количество желающих околачиваться по улицам в неустановленное время резко сократилось.

При всех сложностях первых дней власть никуда не пропала. Даже наоборот, она показала, что воистину является аппаратом принуждения и подавления, когда разгоняла мародеров. Нескольких, как ему рассказал при встрече знакомый полицейский с четвертого этажа, особо зарвавшихся, пришлось застрелить на месте. И вообще, полиции было дано устное указание при малейшем подозрении стрелять, а потом уже разбираться.

- Поэтому, - советовал Александр, когда Влад в очередной раз столкнулся с ним у подъезда. - Если вдруг полицейский потребует от тебя остановиться и лечь мордой в лужу - сделай это без лишних слов. Даже если это буду я, понял? Ты меня узнать можешь, а я тебя не факт, что в темноте или сумерках узнаю. Время суток, освещенность, твоя одежда, вообще обстановка, всё может сыграть свою роль. Неудобно получится, если мне потом придется Але сообщать, что тебя того.... Лучше сохранить жизнь, а морду потом можно вымыть, как и шмотки постирать. У нас тут были инциденты, двух парней потеряли из-за излишней вежливости, поэтому теперь всё строго. И жену предупреди, понял?

Он достал сигарету из полупустой пачки, тоскливо посмотрел на оставшиеся, и закурил.

- А ты что, ружье купил? - резко сменил он тему разговора.

Вот ведь, подумал Влад, неужели он видел, как Дима привез ему ружьё. Или кто-то из соседей в окно увидел и настучал.

- Ну, как бы да, - осторожно начал Влад, на ходу пытаясь придумать

- Ну, ты тогда как бы храни его в сейфе. И лишний раз, как бы, не свети, понял? - подмигнул Александр и погасил сигарету о край урны.

Влад понимающе многозначительно кивнул. Как соседи они общались не часто. Так, пересекались иногда в лифте, иногда не лестничной площадке, или вот как сейчас у подъезда, но на Влада сосед производил впечатление адекватного мента. До панибратства дело, однако, не доходило, да и всё равно лучше держать дистанцию.

- Слушай, тут сегодня на Привокзальной площади какую-то молодежь повязали, - спросил Влад, - слышал что-нибудь об этом?

Александр посмотрел на него и глубоко затянулся сигаретой.

- Да, - махнул он рукой, - какие-то еб...нутые на всю голову студенты и типа интеллигенты. Хрен разберет, что у них в головах творится. Одно дело такое нести до войны, совсем другое - сейчас. Как будто ни черта не понимают.

По улице мимо подъезда прошла группа солдат в ОЗК с потрескивающим дозиметром. Один из них посмотрел на Влада и Александра сквозь стекла противогаза, но больше никакой заинтересованности не проявил. Процессия не спеша удалилась.

- Хорошо, если они не понимают, - ответил Влад, когда солдаты скрылись за углом. - Тогда есть хотя бы минимальный шанс, что внемлят объяснениям и однажды поймут. Гораздо хуже, если они это делают специально.

- Это да, - задумчиво, глядя куда-то вперед, согласился Александр. – Пускай ими теперь фэйсы занимаются, это их специализация. Ну, бывай, мне пора на службу. У нас сейчас режим такой, что мама не горюй!

- Казарменный что ли?

- Типа того, - капитан затушил окурок и развернулся, чтобы пойти к автомобилю.

- Погоди! - вдруг воскликнул Влад и полез в карман куртки, чтобы достать старую недокуренную пачку сигарет, которой было года четыре, если он не ошибался. - На, держи, мне она ни к чему.

- Взятка?! - хитро улыбнулся капитан, засовывая пачку сигарет в карман.

- Напоминание о прошлой жизни. Просто не хочу, чтобы был малейший соблазн снова начать. Не то время сейчас, чтобы мучится поиском табака.

Полицейский понимающе развёл руками и направился к своему автомобилю.

- А! Слушай, последний вопрос: мобилизации ждать?

- Да бес его разберет, - ответил Александр, открывая дверь машины, - Пока армейские справляются, вроде. Война-то новая, а частичная уже и так идёт. Как объявят всеобщую - точно узнаешь!

Он сел в машину, которая завелась не с первого раза, выдав трель сухого кашля курильщика, и уехал на службу.

Из военкомата действительно не звонили, видимо в рядовом запаса, да ещё и бухгалтере финансовой службы вооружённые силы большой нужды не испытывали. Но это пока. И понятно, что в самом плохом случае, ему в руки, как и всем дадут не калькулятор с блокнотом и карандашом, а вполне себе обычный автомат и гранаты.

В целом Влад и был готов к такому повороту событий. Из офиса фирмы, к слову, тоже не звонили, и Влад решил наведаться туда сам, чтобы понять, как там обстоят дела. Пусть впереди еще два дня выходных, которые следуют сразу за отпуском, но что-то подобная тишина его напрягала. То ему названивают по поводу и без повода почти из всех отделов, директор требует какие-то отчеты, за которые он вообще-то никогда не отвечал, и приходилось вежливо отправлять к ответственным за них лицам, то вдруг наступает полная тишина. Тем более, что вообще-то на дворе ядерная война, а все как сдохли. Хм... каламбур, однако.

Взяв часть денег, и банковские карты, так как надеялся хоть где-то да снять наличные и купить кое-каких продуктов, если конечно получится, он вышел из подъезда и направился в сторону офиса, благо до него было быстрым шагом минут двадцать ходьбы, а прогулочным полчаса, не больше.

Начинало холодать, и Влад убрал руки в карманы куртки, пожалев, что не взял перчатки и ничего не надел на голову. Пришлось поднять куцый воротник. Простудиться сейчас совсем бы не хотелось, а то с лечением будут проблемы. Про коронавирус как-то сразу забыли, но по факту он никуда не делся.

Он вспомнил, как до войны люди до хрипоты спорили, что никакой пандемии нет, что всё это придумка властей, а то и вообще заговор мирового масштаба. Любимым аргументом было то, что на улицах валяются горы трупов, умерших от коронавируса. То, что городские морги были забиты под завязку, чего не случалось уже давно, для них был не аргумент. Тротуары трупами не завалены - и точка!

О, если бы люди дохли как в средние века от чумы, вот тогда, наверное, было бы норм, тогда, наверное, в эпидемию бы поверили. Сдохли бы, но поверили.

Он шел по улицам, на которых появились военные тентованные фургоны и передвижные лаборатории (он заметил, как минимум две штуки), на борту которых красовался характерный знак радиационной опасности в виде ядра и исходящих от него лучей. Рядом оказалась очередная группа военных в спецкостюмах, замеряющих радиационный фон, раздавался треск дозиметра. Судя по всему, пока фон был в норме, так как в работе военных не наблюдалось никакой нервозности и то, что они были без противогазов.

Желание обратиться с вопросом о состоянии воздуха к военным отпало само собой, когда бойцы отогнали автоматами любопытного прохожего, у которого, судя по всему, тоже возникло желание неформального общения. Будем надеяться, что если что, нас известят. А ведь могут, наверно, и не известить, просто чтобы не вызывать массовой паники. Поступок циничный, но по-военному оправданный. Ну, будем надеяться на лучшее. Но и готовиться к худшему тоже не бросим.

Когда Влад дошел до здания, в котором располагался офис его фирмы. На парковке рядом с офисом не наблюдалось ни одного знакомого автомобиля. На вахте не было обычного дежурного от охраны, вертушка проходной была отключена, и он легко прошёл внутрь.

Поднявшись на свой этаж, он обнаружил кабинеты фирмы закрытыми, собственно, как и девяносто процентов остальных помещений в здании. В коридорах встречались редкие люди из других фирм, с некоторыми он был даже шапочно знаком, но разговаривать они не стали, сославшись на нехватку времени. По большей части они выносили документы и оргтехнику.

Достав свой ключ, он провернул его в замочной скважине и зашёл в свой кабинет: на полу разбросаны бумаги, сейфы открыты, компьютеров нет.

Набрав номер директора в телефоне, он услышал стандартное «абонент вне зоны доступа или его телефон отключен». Главбух, как и кадровик аналогично были недоступны. Попытки позвонить коллегам тоже не увенчались успехом, а те, до кого он дозвонился, быстро свернули разговор или сбросили звонок.

Хороший коллектив, дружный, с сарказмом подумал Влад. Твари, даже записки не оставили. Хоть бы трудовые книжки на столе оставили, так ведь нет, кадровые документы за каким-то бесом были изъяты и исчезли в неизвестном направлении.

- Это я типа без работы что ли остался? - задумчиво произнес он, стоя на крыльце некогда вполне успешной по местным меркам фирмы. Вопрос был риторическим.

Нет, надо будет всё-таки добить этот вопрос до конца. Порядок всё-таки должен быть соблюден даже при увольнении. Хотя, не исключено, что руководство теперь хрен где найдешь, типа форс-мажор и всё такое. Ну что же, на одну проблему стало больше - надо искать работу. Пока что сбережений на какое-то время хватит, если их не сожрёт инфляция, но вопросом занятости надо начинать заниматься уже сейчас.

Позднее он узнал, что многие частные конторы, даже из тех, что были завязаны на работу с госорганами, позакрывались, растворившись в небытии. Оно как бы и понятно: всякие посредники стали внезапно никому не нужны, а у части производственников вообще изъяли оборудование в пользу государства. Мелкий бизнес сферы услуг почти вымер, потребность в кафе и ресторанах, или квест-румах как-то сама собой отпала. Сейчас все проходили один большой квест, и пройти его до конца получится далеко не у всех.

Ночью с балкона можно было видеть, как далеко за городом в небо поднимаются трассеры противовоздушной обороны и взлетают ракеты на встречу летящим беспилотникам. Воздушная тревога срабатывала через раз. Просто что-то взрывалось далеко в ночном небе, освещая наползшие тучи подобно ярким зарницам.

После своего похода в офис Влад решил проверить, как обстоят дела у Димы в его магазине, но столкнулся с теми же обстоятельствами – магазин оказался закрыт, металлические шторы опущены и заперты на замок, какие-либо объявления также отсутствовали. Когда он попытался позвонить Дмитрию, то в ответ услышал уже знакомое "абонент находится вне зоны доступа, или его аппарат выключен". Ну, допустим, подумал Влад, тогда пойдём к его сестре, она тут недалеко живёт.

Дом старой постройки в пять этажей, большие лестничные пролеты и такие же высокие потолки в квартирах, прыгать бес толку, всё равно рукой не достанешь. Вот и квартира 32, здесь он бывал неоднократно на дне рождения Димы. Он подошел к металлической двери и нажал пальцем на кнопку звонка. Раздалась длинная "птичья" трель, и скоро послышался звук открывающихся замков.

На пороге появилась Ирина, сестра его друга. Выглядела она не сказать, чтобы хорошо. Припухшие красные веки говорили, что женщина долго плакала.

- А, это ты. Дима говорил, что ты можешь зайти, - устало произнесла она.

Влад поздоровался и остался стоять на лестничной клетке. Войти ему не предложили.

- Ты случаем Диму не видела? Телефон вне зоны доступа, магазин закрыт. Хотел бы переговорить с ним.

- Так уехал он, - вздохнула сестра.

- Куда? - удивился Влад.

- В Питер и уехал, - пояснила его сестра и всхлипнула. - Искать бывшую жену и детей. Я ему говорила, что ехать бессмысленно, что нет там ничего, никто не выжил. Взрыв произошел как раз над районом, где они жили. А он... он даже слушать не стал. Говорит, что надо убедиться самому и никак не реагирует, слышать не хочет.

- Понятно, - Влад тяжело вздохнул, уставившись в пол. - Ну, я тогда пойду.

- Погоди! - она схватила его за руку. - Он велел тебе передать.

С этими словами она ушла вглубь квартиры и вернулась с двумя коробками патронов, протянула их Владу.

- Спасибо, - поблагодарил он ее, принимая боеприпасы.

Повисла неловкая пауза.

- Ты, если что-нибудь узнаешь, сообщи мне, хорошо?

- Конечно, - Влад коротко кивнул, развернулся и стал спускаться по лестнице. Его шаги отдавались звонким эхом по подъезду.

Банки заработали, но не все и не в обычном режиме. Только самые крупные. Владу удалось найти наименее забитое отделение, в котором ему всё-таки удалось снять только часть сбережений, так как правительство ввело ограничение на сумму, которую можно было снять со счета.

В магазинах стало заметно меньше товаров, но это было вполне объяснимо: производство упало, склады пустели, необходимо было перераспределять потоки и перестраивать логистику. Да и работали тоже далеко не все. Большая часть магазинов шаговой доступности закрылась. Среди сетевых тоже работали не все. В оставшихся, работавших по новому расписанию, очень часто образовывались огромные очереди, хвосты которых выходили на улицу.

Противник продолжал активно обстреливать и бомбить при помощи беспилотников дороги, склады и коммуникации, иногда прорываясь к городу, и тогда звучала сирена воздушной тревоги.

Силы противовоздушной обороны работали на пределе возможностей. Прорывы хоть и редко, но случались. Это же насколько близко должен быть враг, чтобы его авиация и БПЛА могли сюда долетать?

В общем, проблемы с логистикой и обеспечением были понятны и ожидаемы, и то, что они будут увеличиваться по нарастающей, Влад не сомневался.

А потом появились беженцы. Сначала это были редкие автомобили, груженые такими же тюками, как и те, которые покидали город в первый день удара. Только теперь они въезжали в город с другой стороны. Потом их становилось всё больше и больше, подобно тому, как тоненький ручеёк превращается в полноводную горную реку. Сначала разрозненно, а потом уже целыми организованными группами в сопровождении военных, которые зачастую были облачены в ОЗК.

Беженцев везли автобусами, и они ехали сами на своих авто, а может быть и не на своих, особо никто не спрашивал. Приезжали армейские тентованные фургоны, в которых людей набивали, как шпроты в банку. Много, много людей.

По городу поползли слухи, что от приезжих "фонит" и на площади опять собрался стихийный митинг, который подогревали провокаторы. Но после приезда ОМОНа митинговать как-то быстро расхотелось. Впрочем, администрация всё-таки выступила с соответствующим заявлением, в котором разъяснила, что все беженцы, допускаемые в город, проверены на предмет заражения радиацией, фон соответствует в норме.

К каждому автомобилю еще на въезде в город подходила группа военных в спецкостюмах и проверяла уровень радиации, попутно опрыскивая транспорт каким-то раствором. Периодически они вытаскивали из машины то одного, то другого иногда сопротивляющегося пассажира, под крики и плач, и увозили в неизвестном направлении.

Треск дозиметра, казалось, стал естественной частью окружающего мира. Те, кто проезжал установленные на въезде блокпосты, потом рассказывали, что особо "трескучих" беженцев со следами жутких ожогов размещали в специальном лагере, который построили за чертой города, и который был обнесен колючей проволокой и охранялся даже лучше, чем какая-нибудь тюрьма.

По городу ползли слухи об ужасных последствиях облучения, которому подверглись многие из беженцев, не успевшие вовремя найти укрытие. Невольно можно было прийти к мысли, что лучше было бы умереть в первые мгновения удара, и быть распыленным на атомы, чем потом вот так умирать в мучениях, теряя волосы, зубы и выхаркивая собственные внутренности.

А потом тебя спихнут в общую могилу, залив бетоном, чтобы твоё тело не отравило радиацией вообще всё вокруг. Такие вот неприглядные последствия лучевой болезни.

В то же время, городские больницы были забиты ранеными без явных признаков поражения радиацией. Но росло и количество умерших. Мертвецов складывали в подогнанные рефрижераторы, но, если так пойдет и дальше, то скоро будут заполнены вообще все помещения, где есть электричество и холод. А когда наступит зима, так и заморачиваться сильно не будут.

Вопрос работы не давал Владу покоя и чтобы не доводить ситуацию до крайности – есть хотелось каждый день, а деньги пока не отменили. Он почти каждый день выходил в город, чтобы посмотреть, что да как, и по возможности разведать возможность нового трудоустройства.

Второй день в воздухе висела водяная взвесь, которую сложно было назвать дождем, чтобы из-за нее раскрывать зонтик, но из-за которой мокрым становилось буквально всё вокруг, в том числе и одежда. Единственным спасением были полиэтиленовые дождевики, но их-то как раз было уже не достать, а до войны ни Аля, ни Влад не видели необходимости их покупать, хоть бы и стоили они тогда сущие копейки.

Под ногами хлюпали лужи. Неубранные газоны и клумбы с увядшими цветами, которые благодаря теплой осени дотянули до начала ноября, наполняли городской пейзаж депрессией. Там где отсутствовала асфальт, расползалась мокрая черная грязь, налипающая на подошвы ботинок. С каждым днём становилось всё холоднее.

На свободной площадке у городского Дома Культуры, где обычно разбивал свой шатер передвижной цирк, теперь образовался целый палаточный городок, который помогали возводить военные и эмчеэсники. Каждый сотрудник МЧС, попавшийся на глаза Владу, был вооружен как минимум пистолетом, но чаще автоматом Калашникова.

Гостиницы, которым приказом сверху было предписано впустить всех нуждающихся, были уже забиты до отказа.

Вскоре палатками, развёрнутыми МЧС, были заполнены чуть ли не все свободные площади в городе.

- Жуть, Влад, преступность подскочила в разы, мы зашиваемся, а людей свободных нет, - рассказывал знакомый капитан полиции, - ну не расстреливать же их на месте!

И без того подавленные последними событиями жители города, получили возросший риск быть ограбленными, убитыми или изнасилованными. Люди, доведенные до отчаяния способны на многие неприглядные поступки, а таких среди беженцев, и не только, появлялось в городе всё больше и больше с каждым днём. Комендантский час помогал, но не сильно. Разум многих людей просто не справлялся с нахлынувшими проблемами. Случаи самоубийства на почве излишне эмоциональных переживаний уже имели место. Позавчера Влад сам наблюдал, как одна дама выпрыгнула из окна с криками о конце света, приходе Сатаны.

Владу такой способ ухода, даже в ожидании всеобщего Армагеддона, казался более, чем странным. Что тебе стоит подождать-то? Вот придет конец света, и тогда ты всё равно откинешься, ускорять этот процесс не имело никакого смысла.

Однако про "расстреливать" было не таким уж и преувеличением. Как сказал тот же Александр, в случае изнасилований и мародёрства получены устные указания стрелять на поражение "при попытке скрыться". Суровые времена - суровые меры, не всегда записанные на бумаге.

- Да всё очень серьезно, Влад, - продолжил он, - руководство готовится к подавлению бунтов, так что будь внимателен. И на фронте, со стороны Эстонии не всё так однозначно после того, как Питер, считай, уничтожили.

- Насколько всё серьезно?

- Натовцы там сконцентрировали огромную группировку, в основном немцы, американцы и поддерживающие их шведы. Псков под постоянными ракетными обстрелами, утюжат как не в себя. Наши отстреливаются, но пока переломить ситуацию не удается. В Белоруссии опять же проблемы - саданули по ним тактическими боеголовками малой мощности. Калининград держится, но если Сувалкский коридор не сможем удержать, то им придется совсем плохо.

Влад поймал себя на желании закурить. В последние дни Влад и капитан всё чаще стали сталкиваться на улице. Как-то даже обменялись консервами. Мясные на фруктовые.

- И что, вообще никакого позитива? Такое ощущение, что мы застряли в позиционных боях.

- Ну, как сказать, говорят, что резервы-то есть, но когда их используют, хрен знает. Может, думают, что сейчас еще не всё так плохо? - Александр пожал плечами, - Думаю уже отправить семью куда-нибудь в глубь страны, да хоть бы и в Сибирь, там по части радиации обстановка получше, да и бомбят меньше. Только нам руководство сделало серьезное такое внушение, что если кто панику будет поднимать, того в лучшем случае попрут из органов, в худшем - по законам военного времени.

- Понятно, - вздохнул Влад.

Александр нервно затянулся.

- Ладно, бывай! Если совсем туго станет, я тебе маякну, чтобы жену отправил куда подальше. Ты это, если работу ищешь, то поспрошай в лагерях для беженцев, только осторожно там, лишнего внимания не привлекай, а то народ на взводе. Они хоть и кажутся тихими, реально могут взорваться от любого неосторожного слова.

Совет на предмет работы показался Владу разумным. Попытка не пытка, рассудил он и решил всё-таки сходить в ближайший к его месту жительства лагерь.

Проходя как-то среди палаток, в поиске штабной или там, где он сможет найти офицеров, он прислушивался к тому, что говорят люди, прибывшие непосредственно из мест, подвергшихся атаке. Странное чувство дежавю накатило с такой силой, что у него даже закружилась голова. Ощущение, что он уже всё это когда-то видел, и уже ходил здесь, было жутко правдоподобны. У него и раньше случалось дежавю, но чтобы так!

Он выдохнул. Надо бы найти главного по этому лагерю. Он попытался остановить одного эмчеэсника, потом другого, но те походу сильно спешили и не стали отвечать на вопросы, отмахнувшись от него.

Возле одной из брезентовых палаток разместилась группа людей разного возраста, которые были одеты кто во что, и не совсем по погоде. Они соорудили нечто вроде хлюпкого навеса из вертикально вкопанных досок и куском шифера в качестве крыши, под которым разместили старую ржавую бочку. Внутри был разведён костер из собранного в округе мусора и веток. Такая себе буржуйка, но главное, что она грела.

Снующие между палатками сотрудники МЧС смотрели на костёр неодобрительно, но ничего не говорили, видимо посчитав, что огонь находится в достаточной изоляции от рядом стоящих палаток. Да и трясти людей, которые только-только выбрались из самого пекла, не рисковали, учитывая, что настоящих печек и обогревателей не хватало. Впрочем, как и одежды. Где-то, может, и были склады со всем необходимым, но, во-первых, их наполняемость рассчитывалась под другой уровень потребности, а потом не факт, что даже если склады сохранились, то содержимое можно было использовать по назначению.

Огонь от костра, разведенного в старой ржавой бочке, оранжевыми бликами играл на лицах, стоящих вокруг людей. Горящие деревяшки тихо потрескивали, выпуская в воздух небольшие снопы искр. Кто-то раздобыл деревянные ящики, и сидел на них (наверняка их потом тоже пустят на обогрев), кто-то разжился раскладным табуретом из алюминиевых трубок и брезента, может быть, привёз с собой.

Влад как бы невзначай подошел к группе людей. С поднятым воротником, руками в карманах и с налипшей на ботинки грязью он сам напоминал беженца. На этот раз он надел своё кепи, и подходя к костру, слегка опустил козырёк.

- А вы, Алина, значит прямо из Санкт-Петербурга? - спросила одна из женщин молодую девушку, с толстым вязанным шарфом на шее.

Молодая на вид (Влад посчитал её вполне симпатичной, лет двадцать-двадцать пять) девушка, к которой обращались, стояла возле самодельной буржуйки, сложив руки на груди, пытаясь согреться. Виду у нее был, как отметил Влад, опустошённый, лицо задумчивое, а взгляд устремился куда-то сквозь огонь. Из-под защитного цвета военного кепи, видимо выданного военными, выбивалась светлая прядь. Только приглядевшись, Влад понял, что она не светлая, а седая.

Алина поправила намотанный вокруг шеи шарф и еще больше закуталась в куртку, спасаясь от ноябрьского холода. Огонь и давал достаточно тепла, натянутый брезент худо-бедно спасал от ветра. Люди, сгрудившиеся вокруг самодельной буржуйки, напоминали нахохлившихся воробьёв. Где-то невдалеке раздался тревожный лай собаки. Вскоре показалась и сама псина, она, не особо опасаясь, ходила от палатки к палатке, поводя по ветру носом и заглядывая в глаза встречным людям. Походу пёс думал чем-нибудь поживиться, но обитатели палаток сами были не в том положении, чтобы разбрасываться едой. Как бы его самого тут не съели. Питанием, конечно, обеспечивают, но без изысков, да и ситуация может измениться в любой момент.

По куску шифера, который служил крышей навеса над костром, начинал мерно барабанить холодный ноябрьский дождь. Характерный звук разбивающихся о брезент палаток дождевых капель стал усиливаться по нарастающей. Изнутри периодически доносился сильный кашель. Люди стали жаться ближе к огню под хлипкий навес. Бездомный пёс подошел и, как назло, уселся прямо рядом с Владом, и прижался к его левой ноге, вывалив горячий язык из пасти. В нос ударил запах мокрой собачьей шерсти.

Разговор у самодельной буржуйки тем временем продолжался, девушка с седой прядью вела свой рассказ о пережитом.

- Это был замечательный день, - она грустно улыбнулась, - мы в большой компании праздновали день рождения нашего общего друга у него на квартире, стояла не по-осеннему теплая погода. И небо было такое голубое, почти без облаков. Казалось, что лето задержалось на целый месяц. Питерская погода давно так не радовала.

Мы вывалились на балкон, на котором продолжили выпивать, кто-то притащил хлопушки, и мы начали стрелять в воздух, выпуская тучи конфетти с шестнадцатого этажа.

А из комнаты звучала песня Аллегровой "С днём рождения!". Никогда не любила эту песню, но мы уже были пьяны, и всем она казалось как нельзя к месту. День рождения же. По-моему, она звучала уже не первый раз.

На западе между высотками можно было видеть как солнце, преодолев низкий северный зенит, начинало уже клониться к горизонту. Но было еще светло. Тем более, здесь наверху.

Она на минуту задумалась. Воспоминания явно давались ей с трудом.

- Кто-то, вроде Паша, - Алина смахнула внезапно появившуюся одинокую слезу, - сказал, что мы, похоже стали свидетелями уникального природного явления и можем наблюдать т.н. второе солнце. Он показывал куда-то в сторону от того места, где садилось настоящее Солнце.

Из открытых дверей балкона продолжала доноситься "С днем рождения!". Ненавижу эту песню! Мы стали, глупо улыбаясь, смотреть туда, куда показывал Паша. Там, за облаками, действительно как будто сияло второе солнце, как бы зеркально отражаясь от первого. А потом облака стали разбегаться кругами от этого света. И мы все разом замолчали. Мы смотрели как завороженные на то, как формировался "гриб", как огромный шампиньон. Мы были буквально загипнотизированы тем, что увидели.

А потом пришла ударная волна. Не такая, чтобы дом сложился под ее напором, но достаточная, чтобы сбить нас с ног и выбить по всему видимому городу окна. Взрыв был очень далеко. У меня до сих пор в ушах стоит этот звон.

Не помню, кто, вроде Сёма закричал, что надо быстро спускаться и бежать до станции метро, она находилась совсем не далеко. Он говорил, что может снова прилететь. И взрыв может быть ближе.

Знаете, мы разом протрезвели. Я-то уж точно. Другие девчонки впали в ступор, Женю я так и не смогла оторвать от перил балкона, она в них вцепилась так крепко, что костяшки на пальцах побелели, и ничего не хотела слышать, я кричала ей прямо в ухо, но никакой реакции. Мы так и оставили на балконе. Бежали, похватав, какую успели одежду, по лестничным пролетам, а под ногами хрустело стекло. Кто-то в истерике бился в застрявшем лифте, но мы не могли им ничем помочь. Паша тащил меня, схватив за руку, не на мгновение не отпуская.

А потом, когда мы уже среди прочих кричащих и напуганных людей спускались по неработающему эскалатору вниз, произошел новый взрыв, и этот был уже гораздо ближе. Мне трудно описать, с чем можно сравнить грохот, который я услышала. Нас тряхнуло и подбросило, земля зашаталась под ногами, с потолка и стен станции посыпались куски облицовки и бетона прямо нам на головы. И люди, люди стали падать с эскалатора вниз, давя друг друга и превращаясь в чудовищную многорукую мокрую массу. Меня спасло то, что мы уже почти успели спуститься, и смогли вовремя отбежать, чтобы нас не завалило. Тогда многих просто раздавили.

В скором времени мы стали задумываться над тем, чтобы подняться на поверхность. Многие были категорически не согласны, так как боялись радиации, но мы понимали, что другого варианта просто не было, у нас ведь не было ни еды, ни воды.

- Там же вроде водопровод должен быть, - раздался чей-то голос.

- Он там и есть, ответила Алина, не оборачиваясь, - только она быстро закончилась. В толпе говорили, что должны быть скважины, но насосы либо не работали, либо не нашлось того, кто бы их запустил. Через несколько дней из тоннелей стали появляться другие люди, те, кто, как и мы успели спуститься в метро, Они рассказали, что станции, откуда они пришли, затапливает, и вода поднимается всё выше.

А потом пришла вода. Мы теснились на платформах, желудок сводило от голода, дети постоянно плакали, стонали раненые. Все делились тем, что у кого было с собой, и мы растягивали припасы, насколько было возможно, но мы же обычно не ездим в метро с полными сумками продуктов.

Уровень воды всё время повышался и в какой-то момент мимо нас поплыли тела погибших, кого мы раньше относили подальше в тоннели, чтобы просто их не видеть, а потом и тела с других станций. На многих, как на плотах, сидели крысы.

Вентиляция тоже отключилась, из-за огромного числа скопившихся людей стало нечем дышать. Трупы стали гнить, и я не желаю вам почувствовать этот запах никогда в жизни. Дальнейшее пребывание на станции стало просто невыносимым.

- Понятно, - послышался тот же голос.

- Мы долго не могли открыть стальные ворота, их переклинило взрывной волной. Но то, что мы увидели за ними.... Груды тел тех, кто не успел добежать до метро. Сотни, тысячи мёртвых. Несколько лет назад я была в Италии и мы ездили на экскурсию в Помпеи. Там были эти скрюченные тела, засыпанные пеплом. У нас было страшнее. Мы понимали, что можем получить дозу, но выбор это был между плохим и очень плохим.

- То есть вы облучены? Что ж вы тогда делаете здесь? Вам в госпиталь надо или..., - говоривший сконфуженно замешкался.

- В тот лагерь, что за городом? В хоспис для безнадежных что ли? - Алина повела взглядов в сторону говорившего. - Все, кто там был, получил какую-то дозу. Кто-то сразу во время взрыва, кто-то потом, как мы, когда собирали на себе городскую пыль. А кто-то, съев зараженную шоколадку, или выпив воды. Мне сказали, что моей жизни прямой угрозы нет и окружающим я навредить не могу. Соврали или нет, не знаю. Волосы пока не лезут.

Она поежилась, не то от холода, не то от нахлынувших воспоминаний.

- То, что мы увидели наверху, было подобно Аду на Земле. Кругом, сколько хватало взгляда, были руины. Жилые высотки превратились в жалкие огрызки. Проходимых дорог почти не осталось, вместо них мыло винегрет из бетона, кирпичей, арматуры и автомобилей. И пепел, я никогда не забуду этот пепел и пыль. Они сыпались как снег и лежали повсюду, покрывая толстым слоем тысячи мёртвых тел. А потом мы встретили тех, кто не успел укрыться в метро, но каким-то чудом выжил на поверхности. Лучше бы я их не видела. Сложно назвать то, что от них осталось, людьми. Да, они ходили, и даже пытались говорить, но, Боже, у меня до сих пор они стоят перед глазами!

Обожженные тела с пригоревшими лохмотьями одежды, волдыри по всему телу, волосы клочьями. Пока я их не увидела, я думала, что безумные взгляд был у тех, кто спасся в метро. Оказалось, я ошибалась. Та безумная пустота, что бы в их взгляде... Помню мать с дочкой, они получили большую дозу радиации. Мать всё время пыталась успокоить ребенка, а у самой кровь шла изо рта. Да и дочь её, на самом деле, была очень спокойной. Она лишь постоянно повторяла: "Мама, не переживай, со мной всё в порядке, я просто хочу пить." Девочка очень хотела пить, постоянно тихо просила воды. Не плакала, не капризничала, просто тихо повторяла, что хочет пить. Ну и, мать нашла уцелевшие бутылки с водой в развалинах супермаркета, понятно было что зараженную, но дала ей напиться. И сама напилась. Им было уже всё равно.

- Так всё страшно? - обратилась с вопросом женщина средних лет, рядом с которой шмыгал носом мальчуган лет тринадцати в зимнем пуховике.

Алина молча кивнула и еще больше подобралась.

- Мы решили идти на юг, кто-то ушёл на восток, на выход из города, по развалинам, которые от него остались. Так и брели. Очень хотелось пить. Кто-то не выдерживал и подбирал уцелевшие бутылки с водой и еду в разрушенных магазинах. Я очень хотела пить, смотрела на тех, кто решился с завистью, чуть с ума не сошла, но так и не рискнула.

- А раненые как же? Ну, те, что в метро, - влез в повествование пацан.

Мать попыталась одернуть сына, но тот не понял почему. Алина осунулась еще сильнее, но ответила:

- Кто мог идти, пошел с нами. Остальные остались на станции.

Сколько мы шли, не помню, я уже спала на ходу, но в какой-то момент появились солдаты в костюмах РХБЗ, они нас стали сортировать по степени истощения и облучения, раздевали, одежду всю забирали, а нас отправляли в развернутые полевые душевые с дезраствором. Сильно с нами не церемонились, срезали с нас, всё что было, снимали всё, что только можно снять (кольца, серьги, цепочки, всё) и подвергали обработке. Нас, не вещи. Одежду, наверное, уничтожали.

Я понимала, что если сейчас же не попью, то буду хлебать дезраствор прямо в душе и плевать, что будет потом. Кое-как жестами я показала солдатам, что хочу сильно хочу пить, губы потрескались, а язык еле ворочался. Помню, солдат так посмотрел на меня сквозь очки противогаза... А я стою такая вся без ничего перед входом в душевую. Кивнул, вытащил бутылку из ящика и протянул мне, а я ее еще и открыть не могу, силы совсем оставили. Он помог мне ее открыть. Вы представить себе не можете, что такое напиться после нескольких дней жажды.

Потом нам выдали новую чистую одежду и стали грузить по фургонам. Я до сих пор не верю, что увидела своими глазами то, о чем только читала да смотрела в кино. Как будто всё нереальное, не со мной произошло.

Влад понимал, насколько им повезло с Алей, они видели взрывы только издалека.

- А вы откуда, - спросила Алина, лишь слегка посмотрев в сторону женщины.

- Мы из Пскова, - ответила она, - там не бомбили ядерными ракетами. Но тоже было тяжело.

Глава 5

Разговор у бочки с огнем тем временем продолжался. А пёс всё так же продолжал сидеть рядом, привалившись мокрым боком к ноге, периодически сглатывая слюни и разевая пасть. Вот ведь привязался. Еще и в глаза периодически старается заглянуть. Тем самым взглядом, после которого всегда хочется чем-нибудь угостить блохастого. Косит так снизу-вверх, высунув язык, из-за чего казалось, будто он улыбается, хотя, конечно же, собаки улыбаться не умеют, вроде бы.

"Чего тебе?" - подумал Влад и тут же вспомнил, что в кармане куртки у него лежит уже порядком помятый бутерброд, который он так и не удосужился съесть за целый день, всё как-то времени не выпадало. Выходило, что пёс учуял, что может чем-нибудь да разжиться, и чувствует человека, который просто так ногой под дых не пнёт и кирпичом не зарядит.

Влад вытащил полиэтиленовый пакет с намокшим хлебом и куском дефицитной колбасы, и пёс сразу оживился, стал переминаться с лапы на лапу, осторожно помахивая хвостом. Ну нет, не то сейчас время, чтобы едой разбрасываться, всё-таки решил Влад, тем более, что именно сейчас он ощутил приступ острого голода. Кабыздох внимательно отследил путь бутерброда от кармана до рта Влада, проследив за ним карими глазами, и даже замер, приготовившись навсегда распроститься с возможностью получить угощение. Он смотрел на Влада, не моргая, из пасти протянулась нить прозрачной слюны.

Твою ж!.. Влад откусил половину, а вторую протяну псу. Но если жрать не будешь, получишь пинка, решил он. Пёс осторожно, не касаясь руки человека, взял предложенную снедь, и в пару прикусов проглотил колбасу вместе с хлебом, после чего опять уставился на Влада, высунув мокрый язык.

"Да ты совсем охренел!", - подумал Влад. И разорвал визуальный контакт с блохастым. Так ведь, того и гляди, прицепится и будет идти о самого дома. Знаем, проходили уже. Супруга как-то на курорте пожалела такого же местного "шашлыка" и угостила его мороженным, так он потом преследовал их несколько километров, следуя по пятам и периодически подбегая и заглядывая в глаза с немой просьбой "дай ещё чё-нить!"

Пёс ещё несколько раз обдал руку Влада горячим дыханием и, вздохнув, поковылял дальше.

Из-под бочки показался таракан, пошевелил своими длинными усами, как будто сканируя окружающий мир, и тут же скрылся обратно. Мол, человеки ещё не окончательно все передохли, провозглашать мир своим пока рано. Нужно подождать, пока люди окончательно перебьют друг друга, и вот тогда, мы, тараканы (как нас называют люди в этой Вселенной), получим возможность осуществить эволюционный скачок и создать цивилизацию, которую на самом деле заслуживает этот мир. А учитывая нашу способность переносить высокие дозы радиации, однажды мы пересечём великую пустоту космического пространства и заселим новые миры, которые так и остались недоступны человечеству.

Пройдут тысячи, сотни тысяч, миллионы лет, и какой-нибудь тараканий учёный раскопает окаменевшие кости существ, которые когда-то считали себя венцом творения и детьми Господа Бога, который сотворил их по своему образу и подобию. Только всё это будет обычным прахом... пылью и камнем.

И тот эволюционировавший таракан, что раскопает кости и ещё какие-нибудь чудом сохранившиеся артефакты, с детства будет уверен, что Бог по своему образу и подобию создал именно его, а не этих странных существ, некогда населявших планету. Как вообще можно жить, когда кости находятся внутри тела, а не снаружи, как и задумывалось Всевышним для нормальных существ. Не исключено, что именно поэтому они и вымерли, ведь, где это видано, чтобы мясо нарастало на скелет снаружи, а не внутри, это же не логично! Чудны пути эволюции, подумает таракан-палеонтолог, перебирая суставчатыми лапками окаменелости.

Влад поморщился.

И что, это будущее Земли - тараканы? Они переживут и ядерную войну, и химическую, и биологическую, будьте уверены. Внезапно в голову пришла мысль, что он до этого момента уже очень давно не видел ни одного таракана. А вот надо же, один вылез на разведку, мол, как там человеки, ещё не все передохли от радиации? Нет, пока ещё трепыхаются кожаные мешки, гремят костями, что-то пытаются изобразить. Ну, тогда ещё подождём.

Люди продолжали тихо общаться у импровизированной печки, огонь в которой продолжал свой никогда неповторяющийся танец.

- А Паша, это ваш молодой человек, Алина? Вы говорили, что он вас крепко держал за руку, когда вы бежали в сторону метро, - решила уточнить мать мальчугана в пуховике. - Он здесь, с вами?

Алина молчала. Она будто бы не услышала вопроса. Пауза затягивалась, и когда уже казалось, что она не ответит, тихо произнесла:

- Нет, его здесь нет. Он погиб во время давки на эскалаторе. Толпа нас разделила ещё на входе на станцию, он отстал, а меня увлекли вперед. Потом был второй взрыв и люди стали валиться вниз. Я просто больше его не видела. Из нашей компании, на том дне рождения, выжила только я. Повезло.

На последнем слове Алина горько усмехнулась. Женщина протянула руку и дотронулась до плеча Алины.

- Ну, может быть он всё-таки жив? - она явно пыталась ее приободрить.

Алина замотала головой, на ее глазах вновь заблестели слёзы. Похоже, было, что она вот-вот разрыдается и всё напряжение последних дней вырвется наружу как лава из проснувшегося вулкана.

- Я не хочу в это верить, я не хочу давать себе ложную надежду. Чудес не бывает, - она попыталась взять себя в руки, но внезапно она стала содрогаться всем телом в глухих приступах плача. Вулкан всё-таки взорвался.

- Да ты поплачь, поплачь, дочка. Может, станет легче.

В то, что станет легче, Влад верило с трудом, сам проходил через подобное. Ни в случае девушки по имени Алина, ни вообще. Ни плачь, ни время не лечат. Время может затереть воспоминания о горе, но не излечить душу.

Город буквально на глазах приобретал черты, которые до этого ему приходилось видеть только в кино. Обездоленные люди, кучкующиеся в лагерях для беженцев, много военных на улицах, жуткий дефицит продуктов, периодический вой сирены, возвещающей о возможном налёте вражеских беспилотников или бомбардировщиков.

- А мы вот из Пскова, - продолжила она, успокаивая Алину, наверное, решила, что история её мытарств поможет заглушить переживания Алины. - С первых дней нас стали страшно бомбить, не проходило и суток, чтобы не звучала сирена и прилетала ракета. Потом вроде армия сориентировалась, и стало потише, но не надолго. Говорят, в Эстонии и Латвии огромные войска стоят, оттуда и устраивают налеты. Однажды мы пошли за хлебом, а когда пришли, то наш дом уже был разрушен. Девятиэтажка сложилась почти вся. Говорят, крылатая ракета. Лупят уже без разбору, лишь бы куда попасть. Вот так вот, вышли из дома, а возвращаться было уже некуда. Только спасатели по развалинам ползают, выживших ищут, да погибших откапывают. Отца убило еще в первые дни.

С этими словами она обняла и крепче прижала к себе мальчика. Влад так и не понял, это ее сын, или нет. Племянник? Может быть. Да и по виду женщины было не разобрать, мать она ему или просто молодая бабушка. Сыном ни разу, опять же, не назвала.

Влад решил, что здесь он услышал всё, что можно и пошел дальше, в ту сторону, откуда чаще всего приходили и куда уходили военные или сотрудники МЧС. И действительно, через пару минут блужданий по палаточному городку, который бурлил своей странной и незнакомой жизнью, он набрел обособленный шатер, над которым висел российский триколор, а у входа стоял, по всей видимости, караульный.

Солдат неспешно курил, держа двумя пальцами сигарету и выпуская нервные струи дыма в воздух, но как только Влад приблизился достаточно близко, мгновенно бросил сигарету в лужу и технично перехватил наизготовку автомат.

- Стоять! - приказал караульный, когда Влад подошел к палатке. Сквозь небольшое полиэтиленовое окно пробивался свет электрической лампочки. - По какому вопросу?

Влад понял, что если что, то разрядить в него магазин солдаты не составит особых проблем и угрызений совести не вызовет.

- Да я как бы по вопросу работы, - Влад почесал нос. - Мне знакомый из полиции сказал, что сюда можно обратиться, а то моя родная фирма приказала долго жить, а кушать, сам понимаешь, хочется, - он решил говорить, как есть.

- Из местных? - часовой, казалось, слегка расслабился, но автомат не опустил.

Влад утвердительно кивнул.

Солдат с сомнением посмотрел на Влада, но сделал знак подойти ближе, после чего провел быстрый обыск, применив ручной металлоискатель. Когда тот издал противный писк, спросил, кивком указав на карман куртки.

- Что в кармане?

- Нож. Складной. Забыл вытащить.

- Необходимо сдать, получите обратно на выходе.

Заполучив из рук Влада нож, сообщил:

- Ждите здесь, - и стал переговариваться с кем-то по рации.

Спустя полминуты, солдат коротко бросил "Проходите!".

Влад зашел в палатку и встал в нерешительности, не понимая куда идти и к кому обращаться. Какого-то командира среди присутствующих он не мог выделить. Разве что попытаться сориентироваться по погонам? У кого больше звёзд, тот и главный.

Прямо рядом с входом никого не было, здесь стояли сложенные друг на друга ящики и прочий скарб, в том числе кули и одиноко прислонившиеся к брезентовой стене складные носилки. Помещение было неравномерно освещено развешенными под потолком не слишком мощными электрическими лампочками, где-то за стенами гудел генератор. Из-за непривычного освещения глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть.

Присмотревшись, он увидел в глубине палатки два поставленных друг против друга стола, с установленными на них ноутбуками и компьютерными мониторами, от которых тянулись провода к системным блокам. За обоими сидели военные.

Внезапно один из них обратил внимание на вошедшего и рукой пригласил подойти. Влад быстро прошёл к подозвавшему его офицеру с погонами майора. В остальных знаках и значках Влад сильно не разбирался, поэтому не смог определить принадлежность майора к какому-либо конкретному роду войск, да и не разглядел он их. Скорее всего, он как и остальные присутствующие в палатке принадлежали к войскам радиационной, химической и биологической защиты. Но не исключено, что, управлять лагерем беженцев поручили какому-нибудь пехотному офицеру, или служащему внутренних войск. Нашивка над карманом сообщала, что майор носил фамилию "Гареев".

В углу, прислонившись к зеленому армейскому ящику, сидел военный в костюме РХБЗ, только противогаз был снят, и было видно, как у него лбу слиплись мокрые от пота волосы, а под глазами от недосыпа и жуткой усталости образовались темные круги.

- Я не понимаю, как некоторые из них еще живут, - закрыв ладонью глаза говорил он. - На них живого места нет. Я ведь такое раньше видел только на картинках, да на обучающем видео. А тут всё в реале! Понимаешь?! Всё по-настоящему.

- Ты хоть обработку-то прошел, прежде чем сюда заваливаться? - обратился к нему майор Гареев, переключив внимание с Влада на собеседника. Влад продолжал стоять, ожидая, когда к нему обратятся снова.

- Обработан я полностью с ног до головы, два раза. Спать хочу.

- Ну, тогда иди отдыхать. Нехрен здесь околачиваться в таком виде, только народ в лагере пугаешь. Люди итак натерпелись, а здесь ещё ты в боевом облачении.

Военный в защитном костюме со вздохом поднялся, взяв противогаз в руку и, проследовав мимо Влада, покинул штабную палатку. Гареев проводил его взглядом и, наконец, обратил свой взгляд на посетителя.

Майор Гареев выглядел не многим бодрее, чем покинувший палатку военный. Он сидел за столом, а перед ним стоял ноутбук, тускло подсвечивающий его лицо, на столе по органайзерам и стопкам были аккуратно разложены бумаги, а за спиной висел большой плакат наглядно демонстрирующий, что нужно делать в случае ядерного взрыва. Понятно, что плакат выполнял роль наглядной агитации в первую очередь для гражданских, что оказывались в здесь. Люди военные наверняка на зубок знали, что и как делать, заметь они на горизонте ядерный гриб. А если не заметил – то ты скорее всего уже испарился.

Пока майор разговаривал с тем в противогазе, Влад изучал картинки на стенде. "Увидев вспышку, упасть на дно окопа. Запустить секундомер, ждать прихода звуковой волны. Доложить командованию..."

"Если при вспышке ядерного взрыва по близости не окажется никакого укрытия, необходимо быстро лечь на землю ногами по направлению к взрыву." В этом способе спасения Влад засомневался. Взрывная волна поднимет с земли всё, что не приколочено. С другой стороны, пару-тройку процентов к вероятности выжить это, может быть, и прибавит. Насколько ты потом сможешь жить – не понятно. Создателями плаката об этом умалчивали.

"Чтобы избежать поражения глаз, ни в коем случае не смотрите на вспышку взрыва. Закройте глаза руками, быстро лягте на землю"

"Спрячьтесь в придорожной трубе, проходящей под насыпью...."

- Чего надо? - вздохнул майор Гареев, оторвав Влада от изучения наглядных материалов.

Влад внутренне приготовился к трудному общению с военным. Жизненный опыт показывал, что люди, надрюченные постоянной дисциплиной, которая становится их образом жизни и частью их самосознания, общаются с окружающим миром по параллельно-перпендикулярному принципу. Тона и полутона им почти не известны, а если и известны, то они предпочитают держать это знание при себе, не транслируя его вовне. С другой стороны, у такого образа мышления есть и свои плюсы: задаёшь чёткиё вопрос - получаешь чёткий ответ.

В памяти всплыл сознания образ капитана Смоллетта из мультфильма "Остров сокровищ". Как там было: "Они заряжают пушку! Зачем?! Что? Да! Они собираются стрелять!"

- Ищу работу, товарищ майор, - честно ответил Влад. - Фирма, где я работал, прекратила свое существование, генеральный директор сбежал с деньгами и документами.

- Сейчас все бегут, - понимающе кивнул майор.

- Разбежались как тараканы, - подтвердил Влад. - Вот... нужны, как говорится, средства к существованию. Готов на любую работу.

- Прямо-таки на любую? - устало уточнил майор, вертя в пальцах простой карандаш.

В какой-то момент стало так тихо, что стало слышно шум, исходящий от системных блоков, стоящих в палатке компьютеров. Обычно на такой шум не обращаешь внимания, он идёт фоном и перекрывается другими раздражителями внимания.

- Ну, желательно, чтобы не убивать людей, - ответил Влад, пожав плечами.

- Юморист? – без особой издёвки заметил майор, но сказал это так, чтобы услышали остальные военные в платке. Послышался легкий смешок. - Пацифист что ли? Может, вы не заметили, молодой человек, но у нас война вообще-то. А на войне приходится убивать.

- Да нет, товарищ майор, - Влад постарался сохранить прежний непринуждённый тон, - просто необходимого опыта нет. Никогда не убивал. Хотя ружьё было. На охоту не ходил, только по тарелочкам стрелял иногда. Даже не представляю, как отреагирую, если придётся стрелять в человека. А так, что скажете, то и буду делать в пределах определённой мне компетенции и своих возможностей.

Майор перестал вертеть карандаш и положил его рядом с открытым блокнотом, листы которого были испещрены резким, но чётким почерком.

- Ну, хотя бы честно, а то ходят тут всякие, - майор размял лицо руками. - Ладно, давай так: имя, фамилия, отчество, дата рождения звание, если есть... паспорт, военный билет.

Влад назвал полное имя, фамилию, отчество, год рождения.

- Рядовой запаса, - он протянул военный билет майору.

- Не служили что ли? - сморщился майор.

- Не служил, но мужик.

- Юморист, - снова пробормотал Гареев.

- Шойгу тоже не служил срочную, - напомнил Влад.

- Юмор - это хорошо, рядовой запаса Алексеенко, без юмора сейчас совсем никак, - проговорил майор, на мгновение подняв глаза на Влада и продолжив листать его военный билет. На секунду задержался на странице, где был указан размер головы, посмотрел оценивающе на Влада, а потом пролистал документ до конца.

- Что-то здесь с размерами наврано. Если вам выдать противогаз по тем, что указаны в военном билете, он на вас явно не налезет.

Влад пожал плечами. Военник, понятное дело, был выдан давным-давно и ему, если честно, было всё равно, что там написано. Собственно, с тех пор, как его выдали, он, если им и пользовался, то только для предъявления в отдел кадров при устройстве на работу.

- Годы идут, товарищ майор. Голова растёт. Помню, тогда не особо замеряли, написали в военкомате на глаз. Кто же знал, что так всё повернётся.

Майор задумчиво кивал головой.

- Да уж, кто знал, кто знал… Значит, откосил? - майор испытующе посмотрел Владу в глаза.

- Нет, не косил, всё по закону, - Владу не было причин чего-то стыдиться. Он спокойно выдержал взгляд майора.

Майор Гареев недовольно хмыкнул. Ну, оно и понятно: у военных своё, особое отношение к тем, кто не служил, независимо от причин.

- Финансовая служба, значит.

- Так точно, - подтвердил Влад, - тоже определили ещё в военкомате, исходя из моего образования.

- Значит, - Гареев постучал пальцами по столу, - желаешь поступить на службу, рядовой запаса?

Сходу записываться в ряды вооружённых сил Влад не планировал, решив, что когда призовут, тогда и пойдёт, всеобщую мобилизацию пока не объявляли, обойдясь частичной, под которую пока он не попал. Судя по всему, бухгалтер финансовой службы вооружённым силам пока был не нужен.

- У вас же есть гражданские должности? - задумчиво произнес он.

- А послужить Родине с оружием в руках желания, значит, нет?

- Если вы меня примите на работу, я и так буду ей служить, не важно в погонах или без. Объявят всеобщую мобилизацию - укрываться от призыва не буду, а пока не вижу смысла.

- Ну, зато честно...- произнёс майор, посмотрев при этом в глаза Владу.

Глядя в монитор компьютера, майор Гареев периодически прокручивал колёсико мыши и набирал что-то на клавиатуре. Владу даже показалось, что майор забыл про него и пора бы и честь знать, но тут Гареев вновь подал голос.

- Ну, я тоже буду честным: люди нам сейчас нужны как никогда, а из беженцев работники так себе. У них другим голова забита. Больших денег не обещаю, но зато будешь получать дополнительный паёк продуктами питания.

Второе, в текущих условиях, было даже важнее первого. Деньги сожрёт инфляция, и не факт, что сможешь на них купить что-то полезное, а еда, она и в Африке еда. Она сама по себе может стать валютой.

- Вас услышал, меня всё устраивает, - кивнул Влад. - Как говорится, не до жиру, быть бы живу, товарищ майор.

Майор промычал, что-то нечленораздельное.

- Короче, будет у тебя работа, - подытожил он. - Судя по тому, что я на тебя накопал, ты нам подходишь, но потребуется еще дополнительная проверка, сам должен понимать, учитывая одно из прошлых место твоей работы. Так, я смотрю, у тебя был оформлен допуск к сведениям, составляющим государственную тайну... по первой форме. Значит с порядком в какой-то степени знаком, так?

- Знаком, но допуск уже не действует. Давно это было.

- Разберёмся.

Он еще что-то просмотрел на мониторе, понажимал клавиши и подписал некий бланк.

- Приходи через пять дней, - велел майор, - должно хватить, чтобы конторские проверили тебя. Раньше бы управились и за сутки, но сейчас связь работает через раз. Валя, пробей этого гражданина по всем имеющимся базам и сними у него отпечатки, как положено. А с этим придёшь в следующий раз.

Майор протянул Владу листок с надписью "пропуск", а листок с записями - молодому лейтенанту, сидевшему за соседним столом, тот встал из-за стола, подошел и принял его. Вернувшись на свое место, он тут же стал набивать на клавиатуре. Потом подозвал Влада и с помощью сканера сделал дактилоскопические снимки и ладоней с пальцами и пальцев отдельности. После чего вернулся к поиску компромата на Влада, который остался стоять, вспоминая, как однажды ему приходилось проходить похожую процедуру, только тогда он еще минут десять отмывался от черной краски, которой измазали кисти его рук.

- Могу идти? – спросил он.

Гареев поднял взгляд на Влада.

- Да, свободен.

Выйдя из палатки, Влад направился домой. Сегодня он уже наслушался и насмотрелся достаточно, да и желудок своими трелями настойчиво напоминал о необходимости что-нибудь закинуть в него. Вообще-то, если быть честным, хотелось откровенно жрать, и Влад даже стал жалеть, что часть бутерброда отдал бездомному псу. Он машинально огляделся: не хватало ещё, чтобы животина увязалась за ним, но нет, пса поблизости видно не было.

- Твою мать! - сквозь зубы выругался он, когда не обнаружил у входа солдата, изъявшего у него при обыске нож. Перед ним стоял уже совершенно другой боец, лишь мельком взглянувший на Влада.

- А где тот, что здесь до тебя стоял?

У солдата даже изменилось лицо, и брови полезли вверх.

- А мне почём знать? Мне сказали явиться на пост, я явился, а куда этого вызвали, не моё дело.

- Он у меня нож изъял, обещал вернуть, когда я выйду.

- А я тут при чём?

- Понятно... - протянул Влад и побрёл домой без ножа. Хороший был нож, несколько лет служил верой и правдой, ни разу не сломавшись, и сталь была отличная, бумагу резать можно.

В следующие два дня в городе не произошло чего-либо интересного, в отличие от того, что сообщали в новостях, Эстонии поступали сведения о скоплении значительного контингента противника, и об огромном количестве беженцев из этой страны из-за развернутых этнических чисток. А кто не успел во время свалить, попал в лагеря для неблагонадежных элементов, которыми считали всех заподозренных в малейшей лояльности к России. В общем, все русские и русскоязычные. Было ли это пропагандой или реальностью, совершенно не понятно, но, учитывая то, как вели себя прибалтийские власти до войны, поверить в описываемые ужасы было не так уж и трудно. Скажи Владу, что эстонские вояки нацепили на себя эмблемы SS, он бы ни разу не удивился. А они нацепили.

А что ещё ждать от государств, в которых бойцы Waffen SS стали национальными героями и в честь которых ежегодно проходят марши памяти. Ну, так зря что ли Евросоюз состоит из стран, входивших в Третий Рейх, а Британия и США стали местами, где нацистам разных мастей давали убежище, дом и работу, в том числе ради борьбы с Советским Союзом.

Помимо новостей с Балтики сообщали, что Севастополь, на удивление, не подвергся ядерной бомбардировке, видимо противник планировал разместить там свои войска, а для этого полуостров должен быть более-менее чистым в плане радиации.

В целом Крым держал оборону подобно Калининградской области, благо, всё время с того момента, как полуостров перешёл под российскую юрисдикцию, его накачивали оружием. Как оказалось, не зря. Налёты натовской авиации, которые поначалу носили массовый характер, вскоре превратились в эпизодические. В новостях это связывали с количеством сбитых самолётов и беспилотников. В первую очередь в расход пустили румынских и болгарских пилотов.

В то же время в районе Новороссийска складывалась тяжелейшая ситуация. Город был разрушен в результате удара, значительная часть флота уничтожена, а остальная передислоцировалась в Крым. Вообще, судьба Черноморского флота казалось незавидно, так как будучи запертым в Чёрном море он нёс большие потери.

Крымский мост был разрушен, массированным ракетным ударом, сделав проход крупных кораблей и судов через Керченский пролив невозможным. Разрушенные пролёты даже показали по центральному телевидению. Впрочем, сейчас всё телевидение было центральным. Все технические мощности телеканалов и персонал перешли в подчинение государству.

В общем, Крым держался и был настоящей занозой в натовской заднице, правда, были проблемы с водоснабжением из-за засушливого 2020 года, но сейчас уже было не до этого, тем более, что нельзя было исключать выпадения радиоактивных осадков. Водой будут заниматься выжившие, потом. А сейчас с полуострова шла эвакуация всех невоеннообязанных и пожелавших покинуть полуостров, в первую очередь стариков, женщин и детей. К сожалению, уже имела место атака на пассажирский самолёт с беженцами, что привело к гибели более чем трёхсот человек. Ещё больше погибло при попадании противокорабельной ракеты по парому. Поэтому основной упор было решено сделать на сухопутный коридор вдоль побережья Азовского моря. Тем более, что теперь с этим было гораздо меньше проблем, чем раньше.

Взорвавшаяся над Днепропетровска американская ядерная боеголовка, а также молниеносная операция российских вооружённых сил на юге Запорожской и Херсонской областей кардинально изменили расклад сил в регионе. Теперь, несмотря на разрушенный мост, Крым снабжался не только по воздуху или воде, что было сопряжено со значительными рисками, но и по суше.

Как не пытались американцы и украинское правительство выдать взрыв над Днепропетровска за российскую атаку, объективные данные говорили об обратном. Информация об этом быстро распространилась по украинской армии и среди населения. Итоговые оправдания американцев, в том ключе, что это была досадная ошибка, и что ради общего дела противостояния Москве надо понять и простить, не возымели должного эффекта. Несколько сот тысяч погибших жителей Днепропетровска, или, как его стали называть после переворота 2014 года, Днепра были не тем сопутствующим ущербом, от которого можно было бы так просто отмахнуться.

"Collateral damage", так, кажется, это называют американцы. Для них какие-то туземцы вообще не представляли никакой особой ценности, кроме той, что должны были воевать за американские интересы до последнего украинца, молдаванина, румына, болгарина... Попытка съехать с темы по принципу "мол, чё вы там, с кем не бывает" обернулась серьёзным провалом на их восточном фронте.

Кто-то сказал, что первой на войне гибнет правда. Кто-то, что первым в пылу боя погибает план сражения. После ядерной атаки на Россию можно предположить, что в мусорную корзину отправился и план "В", и план "С", ещё несколько вариантов развития событий. Если, конечно, в своей уверенности моментального разгрома Москвы инициаторы нападения вообще разрабатывали какие-либо запасные планы. Влад однажды вычитал, что во время Второй Мировой у Германии не было плана на случай поражения. А у Великобритании был. Был и у Советского Союза тоже.

В общем, не оценив глубину извинений американской стороны, которые, по правде, выглядели как откровенная издевка над папуасами (не в обиду последним), значительная часть ВСУ взбунтовалась и послала в известном направлении и генштаб и президента. Последний, к слову, куда-то пропал и не давал о себе знать с самого начала конфликта, лишь изредка выпуская в сеть видеообращения из какого-то бункера не то с Западной Украины, не то вообще откуда-то из Европы. Взбунтовавшиеся части провели чистки в своих рядах, расстреливая на месте всех особо свидомых.

В результате после недолгих переговоров при участии представителей российского военного командования была выработана тактика совместных действия отколовшейся части ВСУ и формирований Донецкой и Луганской Народных Республик (их очень быстро стали интегрировать в состав ВС РФ) против остальной части вооруженных сил Украины, сохранивших пока ещё верность Киеву. Указанные события свели к минимуму вероятность масштабной диверсионной войны в своём тылу.

Фактически Украина раскололась минимум на две части, судьбу которых было решено определить по окончанию войны. Знать бы только, когда она закончится.

Добавьте к этому бунт в Одессе, поддержанный тактической группой ВС РФ и вы получите всё Черноморское побережье Украины в распоряжении России. Дело оставалось за малым – удержать полученный плацдарм, который обстреливался практически в ежедневном режиме. Пока перспективы удержания города вырисовывались не очень, что не могли скрыть даже эксперты на зарплате.

Американские наблюдатели и командиры в чьё подчинение фактически перешла оставшаяся часть ВСУ не могли ничего поделать с разбушевавшимися националистами, которые вымещали свою злобу самыми кровавыми способами на всех, кто попадался под горячую руку. В итоге, американцы просто-напросто умыли руки.

Как бы то ни было, война уверенно переходила в позиционную фазу с редкими диверсионными операциями и обстрелами глубокого тыла противника. Казалось, что все стороны замерли в ожидании, занятые приготовлениями к очередному большому броску. А он будет, хоть ты тресни. И скопление натовских войск в Эстонии тому подтверждение.

Правда это или пропаганда военного времени? Кто его знает. Но казалось, что власть в какой-то мере старается сохранить человеческое лицо, и не ввергать население в "прелести" военного времени, всё-таки слишком долго мы жили, не зная что такое война. Тем не менее, поддержание общественного порядка требовало зачастую жестоких методов. В частности, Влад стал свидетелем расстрела группы мародёров, которые грабили брошенные хозяевами квартиры. Их поставили на колени на грязный асфальт прямо на улице, рядом валялось награбленное добро, двое из них размазывали сопли с кровью по грязному лицу, умоляя их пощадить, еще двое, казалось, уже приняли свою судьбу. Раздалась команда, и группа, состоящая из полицейских под командованием офицера, нажала на спусковые крючки. Четыре выстрела слились в один. Тела безвольно повалились на мокрый осенний асфальт. Неподалёку скопилась группа прохожих, которые тихо о чём-то переговаривались между собой, пожилая женщина в платке перекрестилась. Никто и не собирался скрывать казнь, все должны были понять, что ситуация серьёзно изменилась и порядок будет поддерживаться самыми жёсткими методами.

В один из дней всё-таки раздался сигнал тревоги, оповещающий население об опасности радиационного заражения. На город надвигался циклон, суливший залить город радиоактивными осадками, можно было наблюдать, как народ бежит домой, чтобы максимально закрывшись в домах и квартирах пережить смертельный дождь.

Бежали и Влад с Алей, отстояв длиннющую очередь за хлебом, но так его и не купив, не до этого было. Звук сирены, волнами наполнявший городские улицы, подстёгивал, словно бич надсмотрщика. Все понимали, что тревога не учебная, все понимали, что всё по-настоящему.

В квартиру они ворвались в состоянии загнанных лошадей, готовых рухнуть и тут же околеть, но времени не было даже на это, надо было быстро проверить все окна и заклеить скотчем малейшие щели.

По уму надо было бы еще и двери в подъезде законопатить, да хотя бы полиэтиленом закрыть, но вдруг кто из жильцов прибежит, а войти никак? Да и плёнки на все подъезды всё равно не хватит. Влад смотрел с балкона как люди в панике бегут по домам под звуки надрывающейся сирены. Вот по улице проехал военный фургон с установленными на крыше громкоговорителями, из которых граждан оповещали о надвигающейся опасности и необходимости укрыться как можно скорее, а также о подготовленных убежищах для тех, кто по каким-либо причинам замешкался и не может попасть домой.

Город замер в ожидании смертельного дождя и только звук сирены разрывал пространство.

Однако, в последний момент погода сжалилась над людьми и направление ветра изменилось. Город остался относительно чистым, чего не скажешь и широкой лесополосе и нескольких деревнях севернее. Хорошо, что там почти никто уже не проживал и эвакуация нескольких десятков жителей, в большинстве своём пожилых пенсионеров, не вызвала затруднений.

Город быстро наполнялся беженцами, которые прибывали главным образом из Карелии, Ленинградской и Псковской областей. Хотя встречались люди и из Мурманска, который также был атакован ядерным оружием, и из Петрозаводска, но из последнего бежали в большей степени из-за того, что ожидали полномасштабных военных действий с использованием так называемых обычных вооружений.

Встретить танк или БТР на улице уже не было чем-то неожиданным. То и дело проносились "Тигры" с установленными на крышах пулеметами. Местами асфальт на городских улицах был перепахан танковыми траками.

За это время под размещение беженцев отдали городской дом культуры, собственно туда же перебралось армейское руководство по управлению всеми лагерями беженцев в городе. На это Владу указал один эмчеэсник, когда тот обнаружил, что палатка, где пять дней назад он имел разговор с майором Гареевым, заполнена стройными рядами раскладных коек, занятых людьми. Кашель, чих, скрип пружин, где-то в глубине тихо плачет ребенок. И тяжёлый запах.

Буквально перед зданием организовали вертолетную площадку. Там же стоял Ми-8 с установленным на подвесках вооружением. При этом центральная площадь города вообще была перекрыта военными и перепрофилирована в один сплошной аэродром для винтокрылых машин, которые то и дело барражировали над городом, распугивая голубей и ворон, которых тоже заметно прибавилось за последние недели.

От низко пролетающих вертолётов то и дело начинала верещать автомобильная сигнализация, у редких припаркованных автомобилей.

Подъезды ко многим административным зданиям были перекрыты блокпостами и бетонными блоками, уложенными на проезжую часть в шахматном порядке. Самые широкие улицы тоже были перегорожены, и в других местах тоже возводились укрепления. Создавалось впечатление, что город готовят к обороне и уличным боям. Но что тогда делать с беженцами, которых с каждым днём становилось всё больше и больше?

По слухам, их переправляли вглубь страны по отремонтированной железной дороге, но сам Влад этого не наблюдал. Знакомый капитан полиции, рассказал, что за городом начали восстановление старого аэродрома, который прекратил своё существование ещё в самом начале 90-х как не нужный и нерентабельный атрибут социалистической эпохи.

Передвигаться по городу самостоятельно и в одиночку становилось всё сложнее. Влада уже два раза останавливал военный патруль для проверки документов, а один раз даже пришлось пройти под конвоем в комендатуру для выяснения личности, несмотря на то, что паспорт был показан тут же и без препираний. Видите ли, он был похож на фоторобот какого-то мародёра. Всё шло к тому, что ночевать пришлось бы в застенках, но дежурный всё-таки внял просьбе Влада и позвонил в полицию, где служил знакомый капитан с четвёртого этажа.

Если честно, Влад не сильно рассчитывал, что этот звонок ему поможет. Пускай они с капитаном, и были соседями по подъезду, но близкими друзьями не являлись. Перебрасывались, бывало, парой фраз, да "прикурить" давали друг другу, если у кого аккумулятор разряжался. Но, попытка не пытка, решил Влад, и каким-то чудом смог убедить дежурного набрать указанный им номер. Представлять, что будет с Алей, если он не придёт домой ночевать он даже не хотел, обзвон больниц и моргов с последующей истерикой, учитывая ситуацию, был гарантирован. А под его описание может попасть далеко не один труп, доставленный в место складирования.

Несмотря на обоснованные опасения, что звонок не даст ожидаемого результата, примерно через час ожидания подъехал Александр, всё также в бронике и с АКСУ наперевес. Показал удостоверение, подождал, пока дежурный сделает звонок и, наконец, пошёл вместе с военным выпускать Влада из-за решётки.

Выйдя на крыльцо комендатуры, капитан, как обычно, достал пачку сигарет и нервно закурил.

- Тебе бы на работу устроится побыстрее, да служебное удостоверение получить, а то народ сейчас нервный, - он кивнул в сторону комендатуры, - на всех праздно шатающихся реагируют как собаки на котов. А так, бумагу дадут, что ты приписан к тем-то и тем-то - проблем меньше будет. Ты сходил, куда я тебе советовал?

- Конечно, сходил, завтра снова пойду, говорят, что проверяли меня. Однако, не сидеть же мне безвылазно дома и ждать пока на голову свалится бомба! Сума сойти можно.

- Сплюнь! - поморщился капитан и даже вроде изобразил что-то вроде крёстного знамения. - Не хватало ещё, чтобы сбылось. У меня жена каждый день молится, чтобы такого не повторилось. Никогда верующей не была, а тут как подменили! Да уж лучше и посидел бы дома, а то в следующий раз либо позвонить не дадут, либо я не смогу ответить. В городе вообще творится, чёрт знает что, каждый день кого-нибудь убивают, прямо, как с цепи все сорвались. Только вчера было четыре вызова – людей грохнули прямо в собственных квартирах.

- Мародёры?

- Да кто их разберёт, может, что и вынесли, мне не сообщали. Я только мёртвые тела видел: расстреляли кого прямо в лицо, кого в спину. Некоторых так вообще, будто казнили: руки связаны за спиной, выстрел в затылок. А главное, двери, вроде как, жильцы сами открывали, - Александр бросил окурок на тротуар и наступил на него носком ботинка, пробормотал. – Что-то нехорошее у меня предчувствие.

Влад поёжился, на улице быстро холодало, и его пробил озноб. Но Александр на удивление оптимистично ухмыльнулся:

- Ладно, бывай! Прорвёмся! Чего только с нами не случалось!

«Ну, например, ядерной войны ещё не случалось» - подумал Влад, но вслух говорить не стал. Не хотелось убивать малейшие признаки оптимизма.

Они пожали друг другу руки и расстались, Влад пешком отправился домой. А мог бы и на машине, подумал он, если бы она, конечно, не поломалась перед самым нападением, и не стояла сейчас во дворе без дела, ожидая, когда доставят нужную деталь. Учитывая события, рассчитывать на скорый ремонт не приходилось.

С другой стороны, сейчас бензин достать для личного транспорта практически не решаемая задача, на заправках во время привоза скапливаются огромные очереди и отпускают только в бак и никак иначе, да ещё и строго лимитируют. Тем не менее, на чёрном рынке (куда ж без него в такое время) топливо можно было купить, но по конским ценам. При этом никакой гарантии качества, движки часто глохли посреди дороги.

На фоне заморозки цен на товары первой необходимости, чёрный рынок появился почти мгновенно, и цены на нём рванули ввысь с первой космической скоростью, потеряв всякую связь с реальностью. Даже не смотря на то, что за спекуляцию можно было огрести серьёзный срок, а то и быть застреленным на месте, если вздумаешь сопротивляться аресту.

Постепенно в городе беженцами заполнялись все свободные помещения общественных строений и зданий, а в местном дворце спорта, который имел аж целых два ледовых катка, устроили временный морг, куда помещались тела до опознания. Городские морги были полностью забиты, ходили слухи, что нерадиоактивные трупы складывают в мешках прямо на земле, пользуясь наступлением холодов. Для жертв облучения строили специальные могильники, так как сжигать такие тела в крематории посчитали опасно.

Холод, нарастающая антисанитария, нехватка продовольствия сыграли свою роль в появлении нового штамма коронавируса, о чём Влад с Алей узнали из проезжавшего по улице фургона с громкоговорителями. Всем, понятно, рекомендовали (заставлять, видимо, решили бессмысленно) соблюдать масочный режим, о котором вообще-то в местах скопления беженцев можно было только мечтать, так как средств индивидуальной защиты просто-напросто не хватало.

Ходили слухи, что существует вакцина, но когда её подвезут и в каких количествах, было совершенно непонятно. Не исключено, что производственные мощности были перенастроены на производство чего-то более ценного в военное время.

У входа в Дом культуры, внезапно превратившегося и в ПВР для беженцев, а заодно армейский штаб, стояла пара караульны, которым Влад показал пропуск, несколько дней назад выданный майором Гареевым. Один из них по рации передал запрос и, получив утвердительный ответ, разрешил пройти внутрь здания, предварительно проведя обыск. Внутри пришлось пройти через рамку металлодетектора и еще один, становившийся уже привычным обыск.

В поисках нужного кабинета Влад поднялся по лестнице и прошел по коридору. Навстречу ему попадались и военные и гражданские.

Вот и нужный кабинет. Открыв дверь без стука, он вошёл внутрь.

- Здравствуйте, - поприветствовал Влад. - Я по поводу работы, был у вас несколько дней назад. Только тогда вы ещё в палатке располагались.

Перед ним сидел тот самый лейтенант, Валентин кажется, которому было поручено провести проверку Влада на предмет возможности найма. Он посмотрел на Влада, узнав его, вытащил листок А4 с из папки и пригласил пройти в кабинет, предварительно сообщив Гарееву о посетителе.

- А, это вы. Всё-таки решили прийти? - майор выглянул из-за монитора, сидя за т-образным столом, перед ним, как и в прошлый раз, также лежали аккуратно разложенные стопки бумаг.

- Ну, мы же вроде договаривались о встрече, сказано было подойти через пять дней - ответил Влад. - Ваше предложение ещё в силе? Если, конечно, я прошёл проверку.

- Прошёл-прошёл, просто не все приходят после первого разговора, - закивал майор. - Ну что же, если вы согласны на озвученные условия, для вас будет гражданская должность, хотя вы сами должны понимать, с определенными ограничениями и распорядком.

- Прекрасно понимаю, - продолжая стоять посреди кабинета.

- К тому же, в скором времени всё-таки будет объявлена всеобщая мобилизация.

Влад пожал плечами:

- Ну, когда будет объявлена. Пока меня всё устраивает.

- Тогда присаживайся, бери ручку и заполняй документы, не забывая ставить подписи.

Майор Гареев достал из органайзера набор бланков и передал их Владу, рядом легла простая шариковая ручка. Влад тяжело вздохнул, увидев уйму пустых полей анкеты, не отличающихся большим размером и в которые ему предстояло уместить большое количество слов. Его размашистый почерк этому ни разу этому не способствовал.

Из внутреннего кармана куртки он извлёк и положил на стол заранее приготовленные документы: военный билет, трудовую книжку, дипломом, СНИЛС и паспортом.

Следующие двадцать минут, Влад, чертыхаясь чуть ли не вслух, заполнял анкеты и подписывал всякого рода согласия и ограничения, в том числе, связанные с государственной тайной, а майор брал уже заполненные листки и перечитывал, попутно занося данные в компьютерную базу.

В скором времени он, по всей видимости, удовлетворившись написанным, сложил листки в стопку, постучал ими об стол и, соединив их простой металлической скрепкой, положил в одну из секций органайзера.

Нажал на кнопку коммуникатора, загорелась красная лампочка включённого микрофона:

- Валя, вызови Сахарова.

- Будьсделано, тащмайор! – раздалось из коммуникатора.

Через минуту в кабинет вошёл тот самый рядовой, который еще несколько дней назад обыскивал Влада перед тем, как впустить в палатку к майору Гарееву.

- Рядовой Сахаров прибыл! - отчеканил солдат.

- Отведешь нашего нового сотрудника на склад, вот бумаги, пусть ему там выдадут всё что нужно! – сообщил Гареев.

Рядовой, чуть ли не чеканя шаг, подошёл к столу, протянул руку и забрал бумаги. Услышав "Свободны!", развернулся и вышел из кабинета, Влад направился за ним.

- Нож где, Сахаров? - поинтересовался Влад, когда они вышли из кабинета и пошли по коридору, устланному по старой традиции красной ковровой дорожкой.

Рядовой на ходу полез в карман разгрузки и, достав заветную железяку, протянул её законному владельцу.

- Меня вызвали тогда по делам, - как бы оправдываясь, сообщил он. - Решил, что если вы явитесь, тогда и отдам. Мне ваш нож нафиг не сдался.

- А если бы я не пришёл?

Рядовой Сахаров ничего не ответил.

***

Можно сколь угодно долго рассказывать, что враг понёс страшные потери в результате ответного удара, но принцип «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» ещё никто не отменял. И даже спутниковые снимки, сделанные уцелевшими космическими аппаратами, не давали того эффекта, который могли обеспечить кадры непосредственно с места событий.

Гражданам необходимо было своими глазами убедиться, что враг, если и не повержен, то ему нанесён удар такой силы, что он будет ещё веками жалеть о безрассудстве своих руководителей, которое привело к этой катастрофе, а родители будут пугать последствиями непослушных детей.

На большом уличном экране, как и на экранах тысяч и тысяч телевизоров, появилось серьёзное лицо ведущего новостного канала. Диктор перебирал бумаги, разложенные перед ним на столе, и периодически посматривал в экран ноутбука. Было заметно, что он ждёт какого-то сообщения.

И после того, как редактор дал команду в наушник, он посмотрел в камеру и обратился уже к зрителям:

- И вот, мы, наконец, готовы представить вашему внимаю эксклюзивные кадры! - корреспондент "Россия-24" выглядел возбуждённым. - Наш атомный подводный крейсер "Дмитрий Донской" поднялся на поверхность у восточного побережья США, и теперь благодаря выпущенному беспилотнику мы можем увидеть, как выглядит Нью-Йорк, один из крупнейших городов государства, осуществившего вероломное нападение на нашу страну с применением ядерного оружия!

По всей стране люди собирались у экранов, чтобы своими глазами, пускай и посредством телевидения, убедиться в эффективности ответного удара по США. Кто-то сидел дома, кто-то в лагере для беженцев, а кто-то формировал толпу у больших уличных экранов.

Люди словно заворожённые смотрели на экран, на котором камера, установленная на малом разведывательном БПЛА, показывала, как уходит вниз омываемая волнами Атлантического океана подводная лодка. Бегущие по её корпусу люди в защитных костюмах и противогазах возвращались в открытые люки.

- Подводный крейсер готовится к погружению, - продолжал ведущий, - чтобы минимизировать риск нападения с воздуха, хотя, как нам сообщают из Министерства обороны, в последнее время в этом секторе активность вражеских военных кораблей и авиации практически отсутствует.

Постепенно камера приближалась к побережью, внизу расстилались тёмные и густые, словно смола, воды Атлантического океана.

Вскоре появились знакомые всем по голливудским фильмам очертания Манхэттена. Казалось будто небоскрёбы нисколько не пострадали и стоят так же, как и стояли. В толпе стали звучать голоса, выражающие осторожное недовольство, люди шептались и говорили, что американский город на самом деле уцелел, и сейчас российская власть, как всегда опозорится. Послышались высказывания типа «Да пошёл ты! Опять враньё!»

- Это в реальном времени? – спрашивает кто-то в толпе.

- Вроде как, - отвечают.

- Да не, если бы в прямом эфире показывали, то подлодку могли бы легко вычислить американцы. Вражеская разведка зубами не щёлкает, сообщили бы по своим каналам и направили бы противолодочные бомбардировщики.

- Типа, шпионы среди нас? – усмехается кто-то.

- Запросто, - натыкается на серьёзный взгляд, поправляется. - У них вон какая спутниковая группировка, всё видят.

- Ну, не знаю. Похоже, на прямой эфир.

Тем временем, ведущий новостей продолжал:

- Беспилотник выполнен по технологии "стелс", но всё равно движется на высотах, не достижимых для радаров противника, - сообщал корреспондент. – Хотя, как нам сообщают специалисты, ему всё-таки придётся подняться выше, чтобы сделать обзорные кадры.

Действительно, городские строения, которые издали казались не ж повреждёнными по мере приближения к ним предстали перед зрителями совсем в другом виде. При виде некогда процветающего города, который был одним из самых крупных в США, толпа загалдела, при этом общий тон комментариев был вполне одобрительный.

Вот летательный аппарат пролетел, сделав круг над островом Эллис, на котором установлена знаменитая на весь мир Статуя Свободы. Была установлена. Обломки некогда известного на весь мир монумента валялись скинутые взрывной волной с постамента на земле и частично в воде. Голова и рука с факелом были неестественно вывернуты, а обшивка частично сорвана, обнажив металлический каркас.

Немигающие глаза статуи уставились в затянутое низкими свинцовыми облаками небо, а ободранное металлическое лицо словно выражало удивление и непонимание от случившегося.

- Так им! - раздались в толпе одобрительные возгласы.

- Знатно их приложили!

- На что они вообще рассчитывали? Что смогут безнаказанно ударить по нам?

- Именно! Сколько лет мечтали шарахнуть, чтобы решить русский вопрос одним махом.

- Не прокатило!

Небоскрёбы, некогда светящиеся мириадами электрических огней теперь стояли, глядя на окружающий мир пустыми глазницами окон. Большая часть зданий была в той или иной степени повреждена и превратилась в осыпающиеся руины, наваливающиеся одни на другие, будто некий исполин решил сыграть в своё гигантское домино, заставив установленные вертикально фишки падать одну на другую, вызывая цепную реакцию.

Беспилотник продолжал свой неспешный путь. Серые безжизненные руины, автомобили, застрявшие в пробках и так и не сумевшие покинуть остров. Объектив приблизил вид, и можно было разглядеть останки людей, застрявших в своих дорогих и таких бесполезных машинах.

Центральный парк превратился в поле, целиком состоящее из сгоревших деревьев, торчащих изломанными стволами из пыльной земли, словно выгоревшие спички, обращённые головешками своих стволов в мрачное серое небо. Несмотря на зимнее время года, снег отсутствовал полностью, и только небольшие по размерам воронки завихрений гуляли по опустевшим улицам, подхватывая мусор с поверхности и щедро его разбрасывая кругом.

- Сейчас мы увидим эпицентр одного из взрывов. Как известно, над Нью-Йорком взорвалось сразу несколько боеголовок, - произнёс ровным голосом диктор.

Учитывая, что боеголовка взорвалась в воздухе, на земле отсутствовала воронка, которую больше всего ожидаешь увидеть на месте падения бомбы. Но даже без неё было заметно, что в этом месте разрушения были особенно сильными: взрывная волна, упавшая сверху, почти перемолола в порошок здания, а огромные температуры превратили в чёрное стекло всё вокруг в чёрное запёкшееся стекло.

Вот ещё одно аналогичное место. Боже, какой же здесь творился ад, когда взрывные волны сталкивались друг с другом, перемалывая в пыль всё, что встречали на своём пути, разрывая на куски дома, автотранспорт, деревья, людей.

Сорванный взрывной волной с рельсов поезд безжизненным чёрным червём свесился с эстакады. Автомобильные дороги, забитые под завязку сгоревшим и искорёженным транспортом. Развевающиеся шторы и жалюзи в разбитых окнах. И ни одного живого существа. Ни человека, ни собаки, ни птицы. Где-то там глубоко под землёй в лабиринте канализации и метрополитена наверняка сохранились крысы и тараканы, но даже они не горят желанием выбираться на поверхность.

Есть ли там живые люди? Даже если кто-то и остался в живых, то их судьбе не позавидуешь.

Вид выжженных руин навевал страх, ужас, но одновременно убеждал людей в том, что враг понёс заслуженную кару за смерть их близких и друзей. Можно сколько угодно рассуждать, что месть это тупиковый путь, что она не может вернуть родных, твою семью, тех, кого ты любил, но знание того, что тот, кто причинил тебе боль, сам понёс не меньшую потерю, давало хоть и мизерное, но всё-таки облегчение.

- Обратились в радиоактивный пепел, - произнёс голос в толпе. – Как и обещали.

- Просто сдохли, - констатировали рядом.

Беспилотник взмыл, давая возможность обозреть то, что осталось от некогда крупнейшего финансового центра мира, и стал удаляться вглубь территории.

Диктор, казалось, замер, глядя на изображение, но потом очнулся и произнёс:

- А теперь к другим новостям. Как сообщает командование Северо-Западного…..

В обоих полушариях маленькой планеты ещё совсем недавно люди не могли серьёзно поверить в то, что государства начнут забрасывать друг друга ядерными боеголовками. Однако вот уже несколько недель мир жил в реалиях ядерной войны, которая, по правде сказать, была ещё очень далека от завершения.

Глава 6

Харьковский инцидент (справка)

Одним из ключевых элементов плана нападения на Российскую Федерацию было отвлечение внимания на украинском направлении, чтобы связать на нём значительные силы ВС РФ, или как минимум деморализовать армию и гражданское общество быстрым захватом территории непризнанных республик с последующим выходом к российской границе.

Помимо прочего украинский блицкриг должен был создать более благоприятные условия для действий глубоко законспирированных агентов в российской власти и непосредственно армии, с целью максимально нейтрализовать возможности противоракетной обороны путём прерывания цепочек передачи приказов, в том числе и с использованием саботажа.

Особенно важно было вывести из строя так называемую «руку мертвеца», а именно систему, которая гарантировала ответный удар по Соединённым Штатам и их союзникам даже в случае полного уничтожения руководства страны. А для этого было необходимо время, и выиграть его, было решено, в том числе, с помощью провокации на Донецком и Луганском направлении.

Активные действия ВСУ на востоке Украины должны были сковать большую часть российских вооружённых сил и создать отвлекающий фон для действий американских, и не только, агентов внутри России. Понятно, что украинская сторона не была посвящена в планы по нанесению ядерного удара по Российской Федерации, иначе предсказать, как повели бы себя военные и население страны, было бы невозможно. К тому же значительно вырастала вероятность того, что данная информация станет известна Москве раньше времени, так как Москва тоже пользовалась своей, пусть и не такой богатой, но агентурной сетью внутри украинской армии. Поэтому формально с фактическими украинскими властями обсуждался вопрос исключительно «освобождения» Донецка и Луганска, остальные моменты было решено реализовывать без их ведома, поставив перед фактом.

Утечка конфиденциальной информации о подготовке наступления на сепаратистские части Донецкой и Луганской области и без того была гарантирована, что уж говорить о такой важнейшей информации как подготовка ядерного удара по России. В определённом смысле, американские спецслужбы рассчитывали на то, что российские «кроты» в украинских властных структурах и армии будут снабжать российские спецслужбы данными о грядущем наступлении, отвлекая разведывательные ресурсы в нужном Вашингтону направлении. Помимо этого, в данной ситуации, повышалась возможность дезинформации Москвы путём передачи ложных фактов в общем потоке информации.

В украинских средствах массовой информации, подконтрольных Офису президента и лояльным ему олигархам, разгонялась тема необходимости решения конфликта на востоке военными методами, при этом конкретные сроки не назывались, чем, с одной стороны, разогревали общественное мнение в пользу военного решения, с другой стороны показывали гражданам, что это произойдёт не прямо сейчас, чем вводили своих граждан в заблуждение относительно перспектив урегулирования. Расчёт был, однако, на то, что в момент начала военной операции по подавлению сепаратистов, украинское население в большинстве своём её безоговорочно поддержит.

С этими целями непублично американцы сняли запрет на использование систем «Джавелин», которые уже были поставлены в страну, украинскими военными и на помощь в вооружении националистических подразделений ВСУ, таких как «Азов» и прочие. В течение короткого времени на Украину скрытно с использованием гражданского транспорта было поставлено большое количество стрелкового оружия и боеприпасов к нему под видом гуманитарной помощи и прочими благовидными предлогами. Часть таких поставок, но уже официальных, даже получила освещение на украинском телевидении. Через черноморские порты Одессы и Николаева под прикрытием гражданских сухогрузов было поставлено большое количество бронетехники и артиллерийских систем ещё советского производства, скупленных или изъятых в странах, которые в прошлом входили в так называемый социалистический лагерь.

Незадолго до начала войны украинское командование сконцентрировало значительные силы на линии разграничения с силами сепаратистских регионов. Это, впрочем, не осталось незамеченным для российской разведки, которая рекомендовала повысить боевую готовность военных частей в регионах, граничащих с Украиной, и начать тайную переброску сил специальных операций, которые бы своими действиями дали время для развёртывания более крупной группировки войск на украинском направлении. Особый акцент был на группах ЧВК, получавших снабжение и информацию от Минобороны и которые в последние годы действовали на территории африканских государств, помогая противодействовать разгулу террористических группировок.

Расчёт украинского руководства был прост и в то же время циничен. Украинские войска должны были молниеносным ударом, как минимум, войти в Донецк и Луганск, а как максимум, выйти к границе за очень короткое время, охватив мятежные регионы фланговыми ударами. На операцию отводилось всего несколько дней. При этом командованием ВСУ был учтён неудачный опыт штурма российскими войсками Грозного.

Скоротечность операции была одним из главных условий, поставленных западными кураторами, и причиной тому была всё ещё необходимость хоть как-то, но считаться с общественным мнением в своих странах, гражданам которых могли не понравиться кадры уничтожения городов и деревень украинской армией, солдаты которой зачастую не гнушались использовать символику Третьего Рейха. С потерями личного состава было решено не считаться, так как в случае удачного для Киева исхода общество, накачанное антирусской пропагандой, готово было закрыть на это глаза.

Вместе с тем, западные средства массовой информации не переставали нагнетать обстановку и работать над созданием негативного образа не только России, как государства, но и её граждан в целом, чтобы добиться необходимо эффекта в своих обществах. Постоянные сообщения об угрозе со стороны нападения России не содержали объяснения причин для такого акта, акцент, в первую очередь, делался на возбуждение эмоций и игнорирование фактов. Не спрашивай – действуй! Некоторые журналисты и даже главы государств доходили до того, что в своих рассуждениях меняли местами Третий Рейх и СССР, утверждая, что на протяжении всей европейской истории военная угроза исходила исключительно от России. Например, в Лондоне вспомнили о Крымской войне, фактически обвинив в ней Москву, хотя именно Британская империя выступала в той войне агрессором.

К моменту атаки украинская группировка войск по ряду параметров значительно превосходила соединения народных республик, которые в качестве оперативной помощи могли надеяться только на подразделения сил специальных операций МО РФ и ЧВК, находившихся на территории мятежных регионов, и которые могли быть оперативно и скрытно переброшены Донецкую и Луганскую области. Развёртывание полномасштабной группировки войск для противостояния ВСУ могло занять гораздо больше времени.

По задумке идеологов операции, ВСУ должны были фактически поставить российскую армию в такие условия, при которых, чтобы выбить киевские части из города, россиянам пришлось бы идти на штурм населённых пунктов, что неминуемо повлекло бы за собой значительные жертвы среди гражданского населения и российских военных, а это должно было вызвать как рост недоверия к русским со стороны жителей Донецка и Луганска, так и рост недовольства операцией внутри самой России.

Также необходимо было нейтрализовать возможность быстрого продвижения российских войск в направлении атакуемых городов. Для этого предполагалось начать массированный артиллерийский обстрел, вызвав тем самым огромный поток беженцев, которые перекрыли бы своим транспортом основные автомобильные трассы, устремившись в сторону российской границы.

Таким образом, предполагалось решить сразу две основные задачи: серьёзно затормозить ВС РФ в продвижении к Донецку и Луганску и осуществить зачистку этих территорий от нелояльного Киеву населения.

Вопрос того, что российские войска при необходимости могут пройти, минуя дороги по степи по какой-то причине украинским командованием в расчёт не брался. Упор делался на дождливую погоду, что помешает тяжёлой техники идти по полям. По всей видимости, желание решить проблему так называемых ОРДЛО было сильнее отдельных непроработанных моментов будущего плана.

Помимо этого, огромные риски для ВСУ несла российская авиация, которая с 2014 года и до настоящего момента в гражданском конфликте на востоке Украины не использовалась. В то же время, состояние украинских ВВС оставляло желать лучшего, Запад не осуществлял поставки своей авиационной техники опасаясь раскрыть планы раньше времени.

Впрочем, украинская сторона считала, что у американцев и в целом сил НАТО не будет иного выхода, как вмешаться в конфликт. В частности, в качестве союзнических сил рассматривался американский военно-морской флот, чьи корабли в тот отрезок времени как раз находились в это время в акватории Чёрного моря. Кроме того, американские дипломаты не раз намекали, что в случае успешного для Киева развития событий, ему на помощь могут прийти иные страны-участницы блока НАТО, поддержав Украину своей авиацией. Речь в первую очередь шла о военно-воздушных силах Румынии, Болгарии и Польши. Последняя во взаимодействии со странами Прибалтики должна была блокировать вооружённые силы Беларуси и калининградскую группировку ВС РФ.

При этом планировалось разогреть общественное мнение при помощи популярных блогеров, которые подпадали под определение лидеров общественного мнения, так называемых ЛОМов, которые получали значительные средства из-за рубежа, в том числе в крипто-валюте. Осуществлялось тайное финансирование сети ячеек несистемной оппозиции, готовой, по её утверждению, организовать выход на улицы российских городов сотен тысяч своих сторонников с требованием немедленной остановки войны, вывода войск из Украины и заключения с ней мира на любых условиях.

Несмотря на то, что незадолго до войны подобные попытки не увенчались каким-то серьёзным успехом, и протестная активность на улицах с каждым разом становилась всё слабее и слабее, работа в этом направлении не прекращалась. В частности, рассматривались варианты принесения так называемых сакральных жертв, когда западные спецслужбы убивали некоего российского оппозиционера, находящегося под их контролем, но у которого нет особых шансов прийти к власти законным образом. При этом улики косвенно указывали бы на причастность российских властей. Учитывая шаткость доказательств, было предусмотрена полномасштабная информационная кампания в мировых средствах массовой информации, чтобы добиться положительного для себя общественного мнения, которое бы развязывало руки для осуществления самых радикальных ответных мер.

Стоит отметить, что американская разведка сообщала ответственным за принятие решений лицам, что украинское руководство переоценивает боевые возможности ВСУ. Без серьёзной подпитки извне ресурсов ВСУ не хватило бы на продолжительное противостояние с Россией. Но это если принять во внимание, что блок НАТО во главе с Соединёнными Штатами Америки не планировали вмешательство в конфликт изначально.

Атака ВСУ на Донецк и Луганск, несмотря на всю масштабность, захлебнулась в первые же сутки, встретив ожесточённое сопротивление со стороны ополчения, поддержанного силами специальных операция ВС РФ, действовавшими в тылу наступающих украинских частей.

С учётом того, что российская сторона оперативно ввела на территорию ЛДНР значительные вооружённые силы, которые до этого официально участвовали в учениях на приграничных территориях, а также благодаря действиям ВКС РФ, наступающие части украинской армии понесли серьёзные потери, как в технике, так и в личном составе.

Среди украинских военных началось откровенное саботирование приказов, поступающих из Киева, подразделения отказывались идти в наступление, которое до этого момента казалось однозначно выигрышным. Случаи прямого неисполнения приказов офицерами и солдатами нарастали лавинообразно. Лезть в пекло уличных боёв никто особого желания не испытывал, при том, что поддержка с воздуха была чрезвычайно ограниченной, если не сказать, что отсутствовала совсем по причине уничтожения техники силами ССО МО РФ. При этом накопленных запасов турецких беспилотников катастрофически не хватало для решения оперативных задач.

Однако наступление продолжалось при сохранении массированных артобстрелов городских кварталов Донецка и Луганска со стороны артиллерии ВСУ, что повлекло сотни жертв среди гражданского населения в первые часы атаки.

Новость о ядерном ударе по территории России военнослужащие ВСУ, особенно настроенные националистически, встретили с ликованием, предвкушая скорую победу. Особенную радость, по понятным причинам, данная новость вызвала у подразделений, укомплектованных сторонниками украинского национализма, в местах расположения которых, открывали салют и праздновали почти свершившуюся победу. Среди националистически настроенных солдат зрели планы о марше на Москву.

Сведения об ответном ударе по США и её союзникам на тот момент ещё не поступали, иначе восприятие случившегося было бы несколько иным. К тому же ослабления сопротивления со стороны сепаратистов не наблюдалось, а вот данные о колоннах российской бронетехники, которые двигались в сторону украинской границы, уже начали поступать. С каждым новым днём становилось понятно, что блицкриг по захвату Донецка и Луганска с дальнейшим выходом к границе провалился.

Когда стало понятно, что это не война с применением обычных вооружений, а самая, что ни на есть ядерная, в отличие от националистов, остальные реалистично думающие командиры ВСУ задумались о дальнейшем развитии ситуации. Невыполнение приказов старшими офицерами быстро распространялось по частям, что вызывало негативную реакцию у националистов в рядах армии. Под предлогом законов военного времени, на передовой и в тылу прокатилась череда расправ праворадикалов над солдатами и офицерами, высказывающимися не так, как это было принято в кругах бывших участников добробатов и что в устном порядке поддерживалось киевскими властями.

Внутри ВСУ на фоне усиливающегося после некоторого затишья, вызванного ядерным ударом, сопротивления со стороны регулярных частей ЛДНР и наступления ВС РФ, назрел явный раскол относительно дельнейших действий.

После того как стало понятно, что ядерная бомбардировка России не принесла желаемого и быстрого результата, часть украинского командования не без основания стала опасаться, что Россия для нанесения ответного удара выберет Украину, что может окончательно добить и без того неустойчивую государственность этой страны.

И удар был нанесён. Впоследствии он получил название «Харьковский инцидент». Только ядерные боеголовки, взорвавшиеся в этом городе, прилетели вовсе не со стороны России.

Ядерный удар, которого на Украине однозначно не ожидали, был осуществлён сразу несколькими боеголовками. По причине отсутствия эффективной противоракетной обороны удар привёл к катастрофическим последствиям, в первую очередь, для мирного населения, внеся серьёзный раскол в ряды военнослужащих Украины. Значительная часть военных подразделений, солдаты которых потеряли родных и близких в этой трагедии, официально объявили о выходе из подчинения Киеву.

Количество единовременных жертв было колоссальным. За этим последовала чудовищная волна беженцев, хлынувшая, в том числе в сторону России, которым никто не мог оказать своевременную помощь, люди с лучевыми и термическими ожогами умирали прямо на дорогах по пути из зоны поражения. Всё это шокировало украинское общество. Патриотический, а вернее сказать, антирусский запал на восточной части Украины сразу снизил свой градус.

В настоящее время исследователи так и не пришли к выводу, был это целенаправленный и осознанный удар со стороны США и их союзников, или имел место пресловутый человеческий фактор. При этом часть специалистов отстаивает точку зрения, что имел место некий компьютерный сбой, который и привёл к отклонению боеголовок, целью которых были южные регионы России. К тому же стали распространяться слухи, что удар по Харькову был отнюдь не случайным, а имел конкретную цель ликвидировать возможный плацдарм для российских войск, одновременно уничтожив огромное количество пророссийски настроенных жителей.

Указанные слухи по незнанию или специально подогревались наиболее радикальной частью украинского общества. Националисты нашли положительные моменты в гибели Харькова именно в том, что город был потенциальным рассадником русского мира и его уничтожение лишь пойдёт на пользу обновления Украины и делу украинства. Тем не менее, такой подход не нашёл понимания у значительной части населения и вооружённых сил.

Как бы то ни было, среди украинских военнослужащих стремительно стала набирать обороты версия, согласно которой американцы нанесли ядерный удар по Харькову, чтобы украинская армия определилась и сделала выбор, с кем она: с Америкой или с Россией. Вариант нейтралитета в сложившихся условиях не рассматривался.

Попытки обвинить в бомбардировке Москву ни к чему не привели. Выжившие свидетели чётко указали, откуда прилетели ракеты, да и реакция командования США, которое само сначала заявило, что имела место досадная ошибка, сыграла свою роль.

Несколько запоздало Вашингтон попытался свалить всю вину на Москву, заявив, что это русские хакеры взломали системы управления ракетами, чем лишь ещё больше подогрели недоверие к Вашингтону.

Буквально сразу в ряде частей вспыхнули бунты, в ходе которых наиболее радикально настроенные по отношению к России военнослужащие и командиры попытались взять власть в свои руки, но были арестованы, а в отдельных случаях даже расстреляны. Оставшиеся в подчинении Киева подразделения в спешке стали отходить к Киеву, в то время, как через границу на востоке продвигались колонны российской армии.

Учитывая ситуацию на Чёрном море, сложившуюся после уничтожения Новороссийска, и налётов на Крымский полуостров со стороны таких стран НАТО как Румыния и Болгария, российская авиация наносила удары по отступающим частям ВСУ, сохранившим верность Киевскому режиму. Данные обстоятельства дополнительно деморализовали украинских военных, что привело к массовому дезертирству с их стороны.

В ходе переговоров между российским командованием и представителями, вышедшими из подчинения Киеву подразделениями ВСУ, было решено сформировать Первую Украинскую Армию, которая перешла под командование Восточно-украинской группировки войск РФ.

Харьков стал символом провальных ожиданий и надежд, связанных с ориентацией постмайданных властей на США и НАТО. На помощь Запад не пришёл, сосредоточив свои силы на других направлениях. Стало окончательно ясно, что Украина имела ценность только в качестве тарана и расходного материала в отношениях с Россией. Впрочем, учитывая, уничтожение нескольких американских крупнейших городов, падение Вашингтона, гибель Лондона, Парижа и многих других городов Европы и Америки, украинский театр военных действий отошёл на второй план, выработав свой ресурс.

***

Влад не стал доставать Сахарова расспросами, оставил бы тот себе его нож или нет, ему было не до этого, хотя, как выяснилось чуть позже, новые знакомые среди сотрудников лагеря подмечали прижимистость рядового, которого в шутку за глаза прозвали Цукерманом.

В любом юморе главное – не перегибать палку, особенно в отношении человека, который имеет доступ к оружию. А то сейчас ты над ним шутишь-шутишь, а у человека внутри копится обида, а «котелок» начинает постепенно закипать. И вот однажды после очередной шутки крышка того котелка со свистом отлетает, человек тихо берёт в руки автомат, выданный ему по долгу службы, и идёт разбираться с юмористами. И доказывать потом, что обидчики просто шутили, будет уже поздно. Там можно просто не успеть что-то сказать. А сейчас вообще все на нервах. Поэтому Влад всегда предпочитал в работе придерживаться делового стиля общения и абы с кем не шутил, анекдоты похабные не рассказывал и за глаза никому прозвищ не придумывал. А если что-то такое вырывалось, то обязательно тут-же добавлял "шутка", а то вдруг человек воспримет всё очень близко к сердцу.

Деловой стиль общения - лучшая модель поведения для таких случаев, особенно, когда устраиваешься на новую работу. А там, когда обживёшься, обзаведёшься новыми знакомствами, поймёшь, кто и что собой представляет, можно будет слегка отпустить вожжи сдержанности. А если что, всегда можно в конце предложения добавить «шутка».

А вообще, армейский юмор это хорошо, особенно сейчас, когда в нём, быть может, есть даже большая потребность, чем раньше. Смех - естественная реакция на стресс, а стресс, сопровождающийся постоянным ожиданием смерти, требует особого отношения в борьбе с ним. Без шуток и юмора, иногда вполне себе чёрного, в сложившейся ситуации можно было легко поехать крышей.

- Ну и как тут служится? – попытался завязать разговор Влад, но ответа не получил, рядовой лишь дёрнул плечом.

Пару минут они петляли по коридорам городского Дома культуры, и еще через минуту они оказались в другом крыле здания, которое напоминало что-то среднее между складом и офисом. Офисного всё-таки было больше, а сравнение со складом навевали коробки с бумагой стоящие столпами вдоль стен. Помимо упаковок бумаги кабинет был заставлен оргтехникой и рядами скоросшивателей на полках. В дальних углах громоздились тяжёлые крашенные бежевой краской сейфы с опечатанными замками.

- Вот, - солдат протянул папку с бумагами женщине в очках тонкой оправы, которая сидела за письменным столом. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять максимум, вполне миловидная, несмотря на скупой макияж и затянутые на затылке в простой пучок волосы. На столе, как и у майора Гареева, стоял компьютер, лежал планшет и органайзер с разложенными по отделам бумагами.

Она, не глядя и не вставая, приняла бумаги и махнула рукой, мол, можешь быть свободен. Рядовой развернулся и быстро покинул кабинет. Повисла тишина в которой было слышно, как щёлкает системный блок. В воздухе разносился аромат растворимого кофе (початая банка стояла на тумбочке рядом с чайником).

Взгляд Влада скользнул по форме и до нашивки с фамилией и инициалами «Анисимова А.Д.». Старший лейтенант - Влад посмотрел на погоны с тремя небольшими звёздочками и одной продольной полосой.

Женщина, судя по всему, являлась работником кадровой службы, хотя когда они входили в кабинет Влад не заметил на двери соответствующей таблички или хотя бы листа бумаги в файле, прилепленном на скотч.

Ну, что, послушаем, что она скажет? А то, вдруг сейчас от ворот поворот и живи, как знаешь, питаясь постоянно сокращающимися домашними заготовками прошлых лет. Маринованные огурцы с помидорами, конечно, хорошо, но питаясь только ими можно легко посадить и желудок и печень. А этого сейчас совсем бы не хотелось. Гастрит сейчас не та болезнь, на которую будут обращать большое внимание. А картошка тоже уже заканчивается, как бы они с Алей её не старались экономить. Если честно, то уже пару дней как Влад испытывал пусть и не сильный, но голод. Может, конечно, сказывался отказ от кофе и сладкого, а может реально начинала давать о себе знать нехватка продовольствия. Мяса в магазинах почти не было, и его быстро разбирали. Да и работали те магазины кое-как, в основном продавая товары первой необходимости. При этом за хлебом, макаронами или чем таким постоянно выстраивались длиннющие очереди, хвост которой, зачастую, вился далеко по улице.

Так что Влада больше интересовала не перспектива стабильного заработка - деньги стремительно обесценивались, - а возможность получать пищевой паёк, которым помимо военных обеспечивался и активно набираемый гражданский персонал.

К тому же на горизонте маячила перспектива всеобщей мобилизации, когда никому уже не будет важно, служил он до этого или нет, умеет обращаться с автоматом, или только знает, где находится магазин с прицелом. Надо будет – быстро научат, а то и сам нахватаешься, а там уже до первого боя.

Сейчас он даже пожалел, что не пошёл в армию вместо института. Отслужил бы два года, так хоть бы знал с какого конца за "калаш" браться. Как говорится, знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил. С другой стороны, он бы не встретил Алю. Так что тут ещё подумать надо, что лучше.

Штука в том, что сейчас не понять, где вообще проходит линия фронта. Её толком не было. Не было глубокого тыла. Долетало по всей территории страны, разница была лишь в интенсивности.

Он хотел, чтобы жена, в случае его гибели могла получать хоть какую-то пенсию или паёк, который обещали распространить на членов семьи. Насколько это обещание соответствовало действительности, он не знал, но хотелось надеяться.

Поэтому, в данных жизненных обстоятельствах, он не видел большой разницы между службой в гражданской должности и службой в погонах. Так и так, скорее всего, воевать придётся, а там видно будет. Во вторую мировую ополченцы шли отстаивать Москву вообще том, в чём на призывной пункт пришли прямо с завода или фабрики. Винтовка в руки и вперёд! Нужно было затыкать дыру во фронте – и её затыкали теми, в том числе теми, кто оружие до этого видел только в тире ДОСААФ. Загадывать на будущее - пустое. В памяти сплыла древняя мудрость: хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Вот только есть ли он, этот Бог. И если есть, то, почему всё это допустил? Или он типа отошёл в сторону? Отвернулся на время? Или считает, что он дал человеку волю, и просто наблюдает за тем, как его порождения яростно сжигают друг друга в ядерном пламени? Типа делайте, что хотите, спрошу я с вас потом, когда придёт время.

Старший лейтенант Анисимова, наконец, оторвалась от компьютера и, отхлебнув из кружки, обратила внимание на Влада. Кивком головы указала на свободный стул рядом со столом. Влад тут же сел в ожидании дальнейших уазаний.

- Я пробила вас по базам, у вас был допуск к гостайне. По 2-й форме, но всё-таки... Будем считать, что вы добропорядочный гражданин, раз вам однажды доверили государственные секреты. А то с кадрами сейчас самая настоящая ж#па.

Значит, Гареев, переслал сюда его дело, и Анисимова уже была в курсе, кого к ней привёл рядовой Сахаров. Хорошо, дело пойдёт быстрее.

- Можно ведь из беженцев людей набрать, разве нет? – поинтересовался Влад. - И вам помощь, и люди делом заняты.

Анисимова скептически хмыкнула, покачав головой.

- Если бы было так просто. Если вкратце, то большинство беженцев, из тех, что не покалечены, непригодны к такой работе в связи с психологической травмой. Их мысли заняты, прежде всего, собой и постигшим их горем, - говорила она, параллельно заполняя некие формы и бланки, - а психологов на всех не хватает. Катастрофически. Мы уже имели дело с одной беженкой, которая хотела отправить на тот свет ещё человек двадцать, - Она оторвалась от бумаг и серьёзно, оценивающе, посмотрела на Влада. – Хотела, по её словам, избавить их от будущих страданий. Так что беженцев мы привлекаем к работе только в крайнем случае, - она вернулась к документам и что-то очень быстро набирала на клавиатуре. - Тем более, у многих отсутствуют документы, а базы данных, как вы могли догадаться, находятся не в том состоянии, чтобы мы могли им безоговорочно доверять. Получить достоверную информацию по кандидатам зачастую просто невозможно. С вами проще, вы из местных и пробить вас можно достаточно быстро. К тому же уже сдавали свои "пальчики". А придёт к нам человек, назовётся Васей Ивановым и что, верить ему на слово? Паспорта нет, отпечатков нет. Кто он, что он?.. А если диверсант?

Старший лейтенант замолчала. Повисла гнетущая тишина.

- И что, часто встречаются диверсанты? – решил разрядить атмосферу Влад.

Анисимова, взяв кончиками двух пальцев дужку, спустила очки и поверх них исподлобья посмотрела на гостя.

- А как же! – почти шёпотом и без малейшей тени сомнения в голосе сообщила она, будто говорила с чрезвычайно тупым школьником. - Бдительность, бдительность и ещё раз бдительность! – Она вернула очки на переносицу и пальцем указала на висящий на стене плакат, изображающий женщину в платке с приложенным к губам указательным пальцем, а надпись гласила "Не болтай!"

Влад терялся, как реагировать на манеру общения кадрового сотрудника и воспринимать ли её слова всерьёз на все сто процентов, но на всякий случай многозначительно кивнул, мол, понял, что всё серьёзно.

Кто бы мог подумать, что он доживёт до времени, когда все эти плакаты из такого, казалось бы, забытого советского прошлого вновь обретут свою актуальность и перестанут быть просто реликтами агитационного искусства. "Не болтай!", "Болтун - находка для шпиона!", "Будь начеку!" - пронеслись в голове старые плакаты, репродукции которых так любили вешать в некоторых офисах чисто ради забавы. У него над столом тоже такой висел, соседствуя с другими винтажными плакатами типа «Ешьте чёрную икру от Главрыбторга!». Тогда это был просто элемент дизайна в интерьере. Зато сейчас они, получается, обрели вполне конкретный смысл, так получается?

- Согласитесь, было бы странно не вести диверсионно-подрывные действия в тылу противника, как думаете? – задала риторический вопрос Анисимова.

Влад был начитан и никогда не упускал возможности посмотреть исторический разбор в сети или почитать соответствующие книги. Поэтому то, что противник будет подрывать армию и тыл изнутри через диверсии и террористические атаки, было очевидным фактом, не требующих доказательств. Учитывая опыт прошлых войн, помимо собственно боевых операций будут осуществляться действия, направленные на подрыв доверия гражданского населения к армии и правительству. Пропаганда будет вестись на всех уровнях с использованием всех доступных средств.

Влад вспомнил ту компанию, которая попыталась завести толпу и организовать антивоенный митинг на Вокзальной площади. Вспомнил, как их оперативно скрутили и, запихнув в микроавтобус, быстро увезли в неизвестном направлении. Учитывая текущие обстоятельства, ничего хорошего им не светит.

- Это да. Без этого никуда, - согласился Влад и поднял указательный палец к верху. - Надо быть начеку!

Видимо тон, с которым Влад произнёс последнюю фразу, показался кадровичке чересчур несерьёзным, а несерьёзной здесь могла быть только она.

- Хватит придуриваться! - вдруг отрезала старший лейтенант, и Влад инстинктивно подтянулся на стуле. - Необходимо сдать отпечатки ладоней и пальцев. Если вы уже проходили эту процедуру, а вы её проходили, вашу личность будет легче подтвердить, если что.

- Что вы имеете в виду? – не сразу понял Влад.

- Не старайтесь показаться глупее, чем вы есть на самом деле.

- Типа если от меня останется только один палец? – всё-таки решился уточнить Влад.

- Типа того, - без тени сомнения ответила Анисимова, утвердительно кивнув. Она включила сканер для снятия дактилоскопического снимка. – И вам повезёт, если от вас хотя бы палец останется.

- Вообще, я уже проходил эту процедуру несколько лет назад. Зачем опять?

- Бдительность - наше всё, вольнонаёмный Алексеенко! Помните, о чём я говорила вам несколько минут назад? В базах сейчас бардак, хорошо, если серверы уцелели, но лишний раз продублировать не помешает. Заодно проверим вас ещё раз, вдруг вы всё-таки не тот, за кого себя выдаёте и не являетесь человеком, который когда-то уже сдавал отпечатки, а? - Лейтенант Анисимова отпила из кружки, параллельно наблюдая, как работает сканер.

- Ну, вам виднее, если надо так надо, порядок должен быть соблюдён. В конце концов, не мешки с цементов заставляете таскать.

- Именно, - теперь уже она подняла указательный перст в назидательном жесте. – А мешки с цементом вас обязательно будут ждать.

Влад поочерёдно прикладывал на стекло сканера сначала одну ладонь, потом другую. Сканер мерно гудел, из-под ладони прорывался яркий белый свет, а на мониторе появлялись отсканированные изображения.

- А теперь будьте добры ваши ручки испачкать, - из ящика появился набор для снятия дактилоскопической карты, что называется по старинке, картонная форма и валик с чернилами.

- А это на тот случай, если сервер грохнется, я правильно понимаю?

- Именно! - лейтенант растянула губы в ироничной улыбке. - Вы всё правильно понимаете. Бумага, знаете ли, бывает гораздо надёжнее всех этих электронных гаджетов. Вот есть на вас бумажка - хорошо, нет - плохо. Ну, или наоборот, в зависимости от ситуации. Случится ядерный взрыв – вся электроника в труху, а картоночки, - она потрясла ими, - вот они, останутся целёхоньки. И мы сможем вас опознать.

Ну да, ещё в школе учитель по ОБЖ, мужик, который прошёл Афганистан, рассказывал, что часть советской авиации вообще летала на ламповой технике, на которую электромагнитный импульс не действовал, и тогда американцы посчитали это умным решением, у них-то тогда уже всё на микрочипах было. Правда, они не знали, что в СССР своих микрочипов тогда просто не производил, вот и летали на лампах. Может и байка, а может, и нет. За достоверность слов обэжэшника Влад не ручался.

Тем временем старший лейтенант Анисимова промокнула валик в губку с красящим пигментом.

- Без бумажки ты букашка.., - глядя на манипуляции кадровички, произнёс Влад, пока та щедро смазывала чёрной краской его ладони.

- А с бумажкой - человек! – абсолютно серьёзным тоном закончила Анисимова поговорку, прикладывая последовательно его ладони к дактилокарте. – И хорошо ещё, если справку о том, что не верблюд, не потребуют. А то мы можем.

Влад посмотрел в глаза старшему лейтенанту и натолкнулся на абсолютный лёд в её взгляде. Он секунду ждал, что она добавит «шутка», но она молчала, убирая обратно инструменты для снятия отпечатков.

Несколько минут спустя Влад старательно оттирал носовым платком, который приготовился выбросить в ближайшую урну, красящий пигмент, но всё равно незаметно для себя умудрился испачкать куртку.

- Распишитесь здесь, - ткнула она пальцем в строчку в анкете, где уже были проставлены галочки.

Влад взял предложенную ручку и пододвинул к себе лист бумаги, чтобы мельком ознакомиться с тем, что ему предлагают подписать, поставил размашистую подпись, услышав недовольный вздох кадровички.

- И здесь, - указала она на ещё одну графу. – Постарайтесь уместить подпись в поле.

- Это что? - спросил он, рассматривая очередной бланк.

- Расписка о неразглашении. Всё, что вы видели, слышали или могли узнать может быть объявлено военной тайной, - заученным речитативом сообщала Анисимова. - Если коротко, то отныне, если что, вас могут расстрелять при малейшем подозрении в её разглашении.

- Без суда? – ухмыльнулся Влад.

На лице старшего лейтенанта не дрогнул ни один мускул, и он вернулся к подписанию документов.

- Понятно, - покачал он головой. - Что такое государственная тайна, мне известно. Имел допуск. Правда, тогда расстрелом не грозились.

- Но сейчас и времена другие, - она растянула губы в милой улыбке, но так могла бы улыбаться акула перед тем, как отхватить от тебя кусок мяса. - Сейчас всё серьёзней. Вот и замечательно. Так, и вот здесь ещё чирканите свою загогулину.

Она подсунула бланк размером чуть больше банковской карты. А потом отошла к ламинатору. Спустя минуту она вернулась на место и протянула руку Владу.

- Вот ваш пропуск, с ним вы можете ходить по территории лагеря и должны предъявлять по первому требованию, в том числе патрулю, если вас остановят в городе. Отсутствие пропуска может привести к задержанию, а следовательно прогулу. Вам всё ясно?

- Ясно, - кивнул Влад и, приняв пропуск, положил во внутренний карман куртки.

- Пойдёте на склад, там вам выдадут вещевое имущество, а потом - сюда, - она написала на отрывном листке номер очередного кабинета. Скажете, что прибыли для прохождения службы, и вас нагрузят работой, которую вы так искали. Всё понятно?

Влад глубоко вздохнул и выдохнул.

- Я воль! – он пристукнул каблуками и развернулся вокруг своей оси.

Кадровичка зыркнула на него поверх очков, но когда Влад выходил из кабинета, улыбнулась, сделала глоток кофе и откинулась в кресле.

Влад, держа в руке пропуск в руке, оправился на склад, где ему выдали

комплект формы без знаков различия, оно и понятно, взяли его как гражданского. Форма была добротной и удобной. Это хорошо, что к новой работе кроме зарплаты и еды полагалась одежда и обувь. Месить грязь в своём, в которую погружался город, учитывая время года и отсутствие уборочной техники, переброшенной на работы по дезактивации, не особо хотелось.

Глава 7

"Планы эвакуации? О чём вы вообще? Все планы были рассчитаны на случай обычной войны, или если произойдут какие-нибудь природные или даже техногенные катастрофы, даже на случай взрыва АЭС был план. Однако сложно представить, что взорвётся не одна, а сразу несколько атомных станций. Но даже эта гипотетическая ситуация вполне могла быть взята под контроль. Но что делать, когда над десятками густонаселённых городов один за одним взрываются ядерные боеголовки? В некоторых случаях даже сигнал воздушной тревоги не успел сработать, а там где его всё-таки включили, люди просто-напросто не верили, что происходит что-то серьёзное, думали, что это очередная учебная тревога или обычная проверка систем оповещения гражданской обороны. Потом стало слишком поздно"

***

"Помню, как мы ехали с дачи, дети играли на планшете на заднем сиденье автомобиля, октябрь был необычно тёплым и мы с мужем подумали и решили воспользоваться последними тёплыми деньками в году. И вот, когда мы уже практически покинули пределы города, нас внезапно стали обгонять автомобили со всех сторон, совершенно игнорируя ПДД, и кто-то даже подрезал, и мы чуть не столкнулись. Мужу пришлось резко дать по тормозам. Он громко выругался матом, и я на него шикнул из-за детей, а потом он взглянул в зеркало заднего вида, и я заметила, как он бледнеет на глазах, а потом с силой надавил на педаль газа. Я обернулась, чтобы посмотреть, что его так напугало, и застыла от ужаса. Прямо позади над горизонтом вырастал ядерный гриб, похожий на огромный перезревший шампиньон.

Это потом я узнала, что если бы взрыв произошёл в воздухе, то автомобиль превратился бы железо на колёсах. А поскольку взрыв произошёл почти на земле, то радиус поражения электромагнитным импульсом составил всего несколько десятков километров.

А потом до нас докатилась взрывная волна. Не такая сильная, как я ожидала, всё-таки мы были уже далеко, но всё-таки машину повело, и мы чуть не съехали в кювет, столкнувшись с несколькими попутками.

***

Взрыв был хорошо виден с крыши дома. Я тогда с братом как раз занимался латанием кровли, воспользовавшись погодой. Надо было успеть до дождей, а то залило бы всю веранду и жилое помещение.

Сначала подумал, что меня соседский ребёнок, тот ещё хулиган, ослепил солнечным зайчиком, или лазерной указкой, и хотел было уже хорошенько обматерить его, но потом увидел Взрыв. Такие взрывы я видел только на стендах в казарме, когда проходил срочную службу ещё в советской армии. И что я вам скажу: почти что один в один. Ну у меня молоток и выпал из рук, чуть брату по голове не попал. Он кричит на меня, а у меня язык не поворачивается ему ответить, во рту всё пересохло. Стою на крыше – пялюсь на этот чёртов гриб. Потом уже брат забрался и сам всё увидел. Ну а потом всё завертелось.

***

С тех пор, как Влад устроился на новое место работы, прошло уже несколько недель. Лагерь беженцев, где в его обязанности входило следить за получением и распределением грузов, предназначенных для снабжения беженцев, разрастался с каждым днём, беженцев становилось всё больше и больше.

Служащих МЧС не хватало катастрофически, их перебрасывали то на дезактивацию, то разгребать завалы, то окучивать новую партию беженцев из мест, подвергшихся ядерным ударам. И это при том, что собственно войска РХБЗ разрывались на части, вытаскивая людей из зон заражения.

На фронте, если то, что происходило в разных частях страны, можно было назвать фронтом, наступило некоторое затишье. Противники обстреливали друг друга ракетами, совершали налёты авиации, иногда залетали группы беспилотников, но в лоб атаковать никто не решался, ни русские с белорусами, ни натовцы.

- Очаги напряженности, - как-то обрисовал ситуацию майор Гареев, с которым Владу приходилось часто общаться по работе. - Пожалуй, лучше не скажешь, мы их так и называем. Хотя понятийный аппарат ещё только вырабатывается, учитывая новые условия и формы ведения войны. То тут, то там противнику удаётся прорваться, высадить десант и учинить беспредел, если ставится такая задача. Но удержать плацдарм у них не получается, - он указал на какой-то район на карте. – Например, здесь. Они уже несколько арз сюда забрасывали десант из поляков, но это для них всегда оказывался билет в один конец. Если смотреть вглубь истории, то больше всего это похоже на набеги кочевников. Набег, грабёж (в нашем случае, уничтожение), по возможности отход. Происходит постепенное истощение противника, его обескровливание. Армия вынуждена реагировать на местные прорывы обороны, отвлекая значительные материально-технические и человеческие ресурсы для исправления ситуации и защиты населения, в то время как где-то там копятся основные силы.

- И кто первым будет обескровлен? – задал вопрос Влад.

- А вот это уже государственная тайна. Но мы будем сражаться до конца.

- Понятно, а «где-то там», где копятся силы противника, это Прибалтика и Норвегия?

Гареев молча кивнул, подтверждая мысль Влада.

- Тогда почему мы не нанесём удар по этим скоплениям противника? Если они там так сосредоточены, то может не стоит позволять накапливать силы для последующего удара?

Гареев хмыкнул.

- Было бы всё так просто, войны бы не затягивались на года. Даже в августе 2008-го, когда наши раскатали обученную по стандартам НАТО грузинскую армию, мы понесли ощутимые потери, особенно в технике. А тут мы столкнулись со всей мощью США и их союзников одномоментно. Помню, у нас тогда много косяков сразу было выявлено, особенно по части организации связи.

- Ну, "грузинская армия" уже само по себе анекдот, примерно как "еврей-колхозник", - отмахнулся в шутку Влад.

- Ну, ты на евреев-то не наговаривай, нормально они так в своих кибуцах работали. Однако, ситуация такова, что если натовцы пойдут на решающий штурм Калининграда или Сувалкского коридора, или решат испытать удачу в псковском направлении, они могут потерпеть поражение. Если наоборот мы попытаемся переломить ситуацию и пойдём в наступление, то аналогичные последствия могут ждать нас. Вот и происходит постепенное накопление сил с одновременным изматыванием друг друга диверсионными операциями в тылу, или тактическими операциями на линии соприкосновения.

- Ну, то, что нас изматывают, я понял, - Влад вздохнул. – А сами-то мы что-то делаем?

- А как же! Взять тот же Сувалкский коридор, фактически мы отхватили значительный кусок Литвы, из-за чего местные вояки чуть было не эвакуировались в Скандинавию, их только поляки с американскими морпехами и остановили. Аналогичная ситуация сложилась в Латвии, Тарту под нашим контролем, а иметь плацдарм на другом берегу реки, это не абы что. Да ты и сам об этом знаешь, по ТВ об этом не однократно говорили.

- Да как-то некогда телевизор смотреть, - ответил Влад. – К тому же по ТВ могут и соврать, военная пропаганда и цензура работает, и вообще.

- А ты чего хотел? Без этого никуда, но и врать населению бесконечно долго тоже не получится. Пропаганда хорошо действует тогда, когда она подкреплена реальными фактами. А если у тебя на фронте полный швах, а ты при этом вещаешь о постоянных победах или отступление называешь сглаживанием линии фронта, или вообще говоришь, что это наступление, но наоборот… В общем, информация имеет свойство просачиваться и лучше от этого внутри страны точно не станет.

Собственно с этим, как узнал Влад, были связаны определённые проблемы в натовской группировке.

Так, понеся серьёзные потери в первые недели войны, Северо-атлантический альянс отказался от прямого штурма Калининграда, тем более, что моральное состояние польских подразделений, на чьи плечи упал основной груз по обеспечению операции человеческими ресурсами, вызывало серьёзную озабоченность в Вашингтоне. Вопрос выхода из подчинения поляков остро стоял на повестке дня, дезертирство стало обычным делом, остановить его не помогли даже показательные расстрелы.

При этом объединённое командование очевидно переоценило европейскую солидарность, что привело к допущению серьёзных просчётов, которые лишь разогрели недоверие польских солдат: например, расстрел дезертиров был поручен американцам, причём некоторые из них оказались немецкого происхождения. Но это Влад узнал опять же из средств массовой информации, доверять которым мог с серьёзной оговоркой.

Правда или нет, но указанный факт сразу был использован машиной российской пропаганды, когда на смартфоны польских военнослужащих, если те оказывались в зоне доступа, стали приходить смс-сообщения соответствующего содержания.

Боевой запал гордых шляхтичей быстро иссяк, столкнувшись с жесткой реальностью войны лицом к лицу. Одно дело задирать Россию на словах, и ожидать очередной похвалы по типу "good boy" от американцев, и совсем другое терять десятки тысяч человек от падающих на их головы "Искандеров", или получив сапёрной лопаткой промеж глаз. В итоге им пришлось довольно быстро откатиться на прежние позиции.

Майор Гареев фактически являлся начальником начальника Влада, поэтому пересекался он с ним довольно часто, особенно после того, как Влад раскрыл подпольную торговлю одеждой и продуктами, которые должны были быть распределены среди беженцев бесплатно. Вместо этого они по подложным документам уходили на чёрный рынок. Получилось всё как-то само собой, Влад даже сам удивился, когда обнаружил хищение. И понимая, что причастные к схеме лица могут быть среди боле высокого командования, всё же решил озвучить свои мысли Гарееву. Повезло. Майор был не из числа замазанных.

После этого случая, Влад опасался, что это вызовет отторжение у сослуживцев (слухи распространились по лагерю невообразимо быстро), и ему придётся работать в обстановке недоверия, но на удивление всё обошлось. Видимо народ в массе своей посчитал, что наживаться на людях, которые зачастую были лишены даже личных вещей, - самое настоящее крысятничество, поэтому руку ему подавать после этого не перестали.

Начавшееся следствие быстро определило круг виновных, среди которых оказались как гражданские, так и военные. По лагерю и городу прокатилась череда задержаний. Подозреваемых запихивали в микроавтобусы и отправляли в неизвестном направлении. В лучшем случае им светил порядочный срок, а в худшем - по законам военного времени.

Военные и служащие МЧС уже узнавали его и не задавали лишних вопросов, как это было поначалу, когда он ходил по лагерю, чтобы понять, где тут что находится и как он вообще функционирует, попутно выполняя поручения начальства. Лагерь рос на глазах, и комендатура уже начинала подумывать о заселении части беженцев в пустующие дома и квартиры, которых после массового бегства жителей в первые дни войны было предостаточно.

- Это вызовет недовольство, а может быть и протесты, - заметил Влад, когда Гареев озвучил ему эту идею, так как Владу пришлось бы заниматься и этим вопросом в пределах выделенных полномочий.

- И что теперь? Смотреть, как люди мокнут в палатках, болеют, и, прости, дохнут как мухи, когда под рукой много пустующего жилья? – возразил майор.

- Чужого жилья, товарищ майор, - заметил Влад. - Это экспроприация, отъём чужой собственности.

- Не отъём, а временное использование. И ты мне тут мораль не читай! И без тебя знаю! Только это распоряжение с самого верха. Вопрос с компенсациями, если объявятся собственники или наследники, будем решать после войны.

- Ну да, как в том анекдоте: обедать будем после атаки, как раз на всех должно хватить.

- Тьфу! Чтоб тебя! - майор со злостью бросил недокуренную сигарету в лужу, которая образовалась после того, как выпал первый в этом сезоне снег. - Ты где так умный, а где так упёртый до невозможности! Не понимаешь, что твориться вокруг? Или не видишь?

- Я прекрасно всё понимаю, товарищ майор, - ответил Влад примиряющим тоном, - но и вы должны понимать, что это будет использовано против нас. Кому надо, тот раздует из этой мухи целого слона. Вот увидите. Я бы так и сделал, будь я по другую сторону.

- Ты с такими разговорами осторожней. Не все тебя знают, как я тебя, могут не понять. А вообще для этого есть ФСБ и контрразведка, пусть они и занимаются. Хватит баклуши бить, пошли работать.

В один из дней Влад, как обычно после работы в лагере вернулся домой, где его уже ждала Аля. Возможность приходить домой было своего рода привилегией гражданского сотрудника, хотя и с определенными оговорками, связанными с военным положением, введенным в стране. Опять же, их с Алей квартиру, скорее всего, не конфискуют. Уплотнять её было особо некуда.

На столе уже стоял горячий ужин, хоть и скромный, но вполне сытный. Разнообразия в еде, как до войны, не было: практически нельзя было купить фрукты и овощи (если только по конским ценам), кроме консервированных. По понятным причинам, в ноябре найти свежие апельсины или бананы было не возможно, но иногда привозили гидропонные овощи с близлежащих ферм, которые не попали под радиоактивные осадки. Но и они, как подозревал Влад, могут вскоре закончиться, так как гидропоника требовала много электричества, а с его выработкой дела обстояли всё хуже и хуже. Налетам и ракетным ударам противника подвергалась любая инфраструктура и генерирующие мощности, которую могла выявить разведка противника. Мобильные генераторы покрывали только насущные нужды.

Заготовки, сделанные Владом и Алей еще летом в сложившихся обстоятельствах реально спасали. Варенье, соленья и маринованные овощи скрашивали однообразный картофельно-макаронный рацион последних недель, но и они были не бесконечны.

Влад уже приступил к ужину, когда Аля вышла в прихожую и вернулась оттуда с каким-то листком бумаги формата А5 с напечатанным различным шрифтом текстом.

- Вот, погляди, что я нашла на улице. И такие валяются в переулках, многие и расклеены по стенам и на дверях подъездов.

Влад сглотнул, отложил ложку с куском хлеба на скатерть и, промокнув салфеткой губы, откинулся на спинку стула.

Так, что тут у нас. Сначала он взял в руку один листок и по диагонали пробежался по тексту глазами. Потом прочитал второй.

- Твою дивизию! - только и смог произнести он, быстро заморгав. посмотрел на Алю, произнёс. - Солнышко, больше никогда и ни при каких условиях не приноси это домой, - он говорил с расстановкой, сделав ударение на слове "это", - Поняла? Не подбирай и не читай. Даже под предлогом растопить печку, свернуть самокрутку или чего-нибудь такого. Да хоть бы даже для использования в качестве туалетной бумаги.

Потом вновь перечитал обе листовки. А это были именно листовки. Самые что ни на есть агитационные. Прямо как по классике из фильмов про Великую отечественную войну, с призывами прекратить сопротивление, саботировать указы и распоряжения правительства и военного командования. Сообщалось, что страны НАТО не враги обычному русскому человеку, и то, что произошло, было вынужденным ответом на агрессию российского правительства и лично президента. Оканчивалось послание тем, что солдаты НАТО и русский народ смогут вместе остановить эту войну, установив долгожданный мир.

Также предлагалось оказать всемерную помощь пилоту или любому другому солдату, буде он окажется раненым или в затруднительном положении на территории, контролируемой ВС РФ. За помощь обещалась награда вплоть до эвакуации и гражданства.

Но эта, первая листовка была еще так себе, на такую клюнет разве что идиот, зато вот вторая... Вторая листовка по своему содержанию была гораздо, гораздо хуже и действовала уже непосредственно на подсознание человека, вызывая у него самые негативные эмоции, а именно страх и ужас. Страх перед беженцами, которые могли оказаться зараженными радиацией или опасными болезнями, принесенными из мест, подвергшихся удару.

Всё это приправлялось неоднозначным утверждением, что правительство от вас скрывает степень зараженности беженцев. Мол, вы думаете, вам говорят всю правду о ваших новых соседях? Так вот нет! От вас скрывают, что они являются разносчиками патогенов биологического оружия, а также могут заразить вас радиацией.

Такие листовки, подкрепи их дополнительными мерами, могут запросто завести толпу и вызвать массовую истерию и беспорядки.

Старые добрые листовки не теряют своей актуальности, а их распространители, получается, находятся здесь, в городе, и призывают к саботажу и сотрудничеству с врагом. Вопрос был серьезнее, чем можно было представить на первый взгляд. И такая листовка в руках любого, кто ее подобрал, могла стоить ему в лучшем случае долгих часов допроса и потери нервов, а в худшем... Впрочем, об этом даже не хотелось думать.

Он встал из-за стола и, подойдя к раковине, включил воду, которая текла слабым напором вот уже неделю, а иногда так и вообще отключалась. Достал из выдвижного ящика зажигалку и, удерживая листовку двумя пальцами, поджег её. Когда она уже догорала, бросил в раковину. Потом сжёг вторую, а пепел смыл водой.

- Ещё раз, - обратился он к жене, - никогда не поднимай их. Ни при каких условиях. Никогда нельзя быть уверенным, что кто-то это не увидит и не попытается использовать против тебя или меня. Помнишь, ты рассказывала, как с кем-то ещё до войны поругалась на работе? - серьезно сказал Влад.

- Ну да, - напряжённо кивнула Аля. Кажется, она побледнела.

- Вот, а теперь представь, что этот кто-то, у кого на тебя зуб, увидит тебя с этой листовкой и решит тебе отомстить, сообщив в органы безопасности? Замучаешься доказывать, что не верблюд. И поверь, не факт, что докажешь.

Влад вернулся за стол, спокойно сел и стал доедать суп, как будто ничего не было. Надо было подумать, сообщать об этом начальству или нет. В принципе Гареев должен выслушать, в прошлый раз ведь выслушал. Тем более, что о чём-то подобном они уже говорили. Иногда Владу казалось, что майор не просто майор ВС РФ. Надо подумать.

Глава 8

Мы летели рейсом "Анталия - Санкт-Петербург". Турция, не смотря на объявленную пандемию коронавируса, не стала вводить запрет для туристов на отдых в своих отелях. Мы тогда копили целый год, и не хотелось лететь в Крым или Сочи, где на пляжах упасть было негде, хотелось нормального сервиса, уж извините за откровенность. Тем более, что в октябре на наших курортах уже холодно. Мы хотели поехать раньше, но с летним отпуском не задалось. Поэтому выбрали Турцию. Думали в Египет, но лететь через Беларусь посчитали тогда слишком затруднительным маршрутом. Египет же был закрыт для нас после того теракта. Хотя сейчас, конечно, если сравнивать с условиями нашего лагеря сочинский сервис показался бы фантастическим. Да что там! Сейчас бы даже какой-нибудь гостевой дом в Абхазии, где из удобств санузел и кровать с телевизором, показался бы раем. Мы в своё время всякого отдыха попробовали.

Что по полёту? Мы тогда вроде бы пролетали в районе Новороссийска, там ещё стояла плотная облачность, земли вообще не видно. Потом что-то еле заметно чиркнуло вдали, а затем я в иллюминатор увидел, как прямо из облаков взбух маленький белый шарик. Маленький потому что мы были далеко. Наверное, если бы мы оказались чуть ближе, у нас бы вся электроника отключилась, и мы бы так и рухнули, как другие самолёты, про которые я слышал. Говорят, в районе Москвы и Питера они вообще сыпались как горох с неба.

В общем, гляжу, как облака стали разбегаться кольцами от этого белого шарика. А потом ещё раз сверкнуло, и ещё. Знаете, такие маленькие, но острые вспышки, и за ними – новые шарики.

Помню эту тишину, которая повисла в салоне. Представляете себе тишину в салоне авиалайнера? Даже вечно плачущие дети тогда замолчали. В других местах, слышал, люди в истерике бились, а у нас почему-то молчали. Мне потом рассказывали, как люди кричали, плакали, выли от увиденного, а у нас вот было совершенно тихо. Все просто сидят и смотрят в иллюминаторы. Кто-то, конечно, в этот момент спал. Впрочем, ближе к посадке всё встало на свои места, и начался сущий ад, когда первый шок прошёл, и наступило осознание новой реальности.

Первый пилот тогда на удивление сухо сообщил, что Россия подверглась нападению с применением ядерного оружия. Даже повторил сказанное на английском языке. И что самолёт не полетит в Санкт-Петербург, потому что город был атакован и аэропорт Пулково не пригоден для посадки. Сказал, самолёт полетит в Волгоград, так как пока этот город нападению не подвергся. Правда, потом нам опять пришлось менять маршрут.

***

Вспышка. Гром. Цунами. Вы хотели узнать, что я видел? Вот, я вам рассказал. Потом всё, как во сне. Мурманск затопило. Лодки, катера, целые корабли неслись по заполненным водой улицам, врезаясь в дома, разрушая их, разбивая окна, круша кирпич и бетон, снося всё на своём пути. И мёртвые тела, плывущие в бурном потоке. А потом долгие дни ожидания на крыше, пока вода не спала. Пока нас не забрали спасатели. Сейчас вот волосы выпадают. Говорят, что лучевая болезнь такой-то степени и ничего не обещают. Ну, хоть честно.

***

Спалось очень плохо. Сон никак не шёл, и голова начинала жутко болеть. Несколько раз за ночь Влад просыпался от ощущения, что падает в пропасть. Чувство беспокойства усиливали полицейские сирены на улице и шум вертолётных лопастей от пролетающих над городом машин. Всё это сопровождалось ярким свечением прожекторов, вылавливающих беспилотники и чьи лучи, то и дело били в окно и освещали комнату даже сквозь плотно задёрнутые шторы. Где-то за окном раздавался далёкий лай собак, которые, похоже, тоже не испытывали радости от постоянно летающих над головами вертолётов и патрулирующих улицы нарядов.

В конце концов, Влад всё-таки провалился в забытье, но по закону подлости, будильник на смартфоне прозвенел практически сразу. По крайней мере, так ему показалось. Голова была тяжёлой, будто её набили цементом, а глаза слезились от света электрической лампочки. Влад надеялся, что это всего лишь усталость, а не подхваченная простуда или проклятый и распиаренный коронавирус, лечить который сейчас явно никто не собирался. Не до того было. Объявленная пандемия сейчас казалась миражом из прошлой жизни, которой уже никогда не будет.

Он спустил ноги с кровати и с силой растёр лицо ладонями. Добравшись до ванной комнаты, он кое-как привёл себя в порядок, после чего переместился на кухню с её занавешенными окнами. Там он выпил кружку чая, запивая им простенький бутерброд из хлеба с салом. Последнее обнаружилось в составе выданного сухпайка. После чего, разбудив Алю, оделся и, как обычно, направился по неосвещённой улице, в лагерь для беженцев. Голова продолжала гудеть.

С неба сыпалась мелкая снежная крупа, которая таяла в холодных лужах, которые уже начинали казаться ему вечными, будто они здесь были всегда. Тучи нависали монохромным свинцовым одеялом, словно высасывая из окружающего мира остатки оптимизма. В последние дни становилось всё холоднее и холоднее. С другой стороны, а чего ещё ожидать от ноября. Сохранить тепло хорошо помогал бушлат, выданный на складе. Вещь оказалась на удивление качественной и прочной. Поднятый воротник хорошо защищал от промозглого ветра.

Когда он уже подходил к лагерю, внимание Влада привлекло яркое пятно на асфальте. Подойдя ближе, он узнал в желтоватой бумаге листовку, подобную той, что вчера показывала ему Аля. Листовка выглядела совсем свежей, бумага даже не успела ещё толком намокнуть.

Влад, не вытаскивая рук из карманов бушлата, осмотрелся: впереди, совсем рядом был лагерь, встречающий очередной тревожный день своей обычной шумливой суетой, справа через дорогу - жилые дома, слева - тоже. Крупа, падающая с неба, стала превращаться в островки грязного снега на тротуарах. То тут, то там виднелись редкие прохожие, спешащие по своим делам этим пасмурным утром: кто-то на работу, кто-то в магазин – успеть занять очередь за продуктами или лекарствами. Все дела надо успеть сделать до начала комендантского часа. Начинало светать.

Глаз зацепился за вышедшего из лагеря и удаляющегося от него мужчину средних лет. Незнакомец, заметил Влада, стоящего у лежащей на тротуаре листовки, и их взгляды встретились. Человек как будто что-то придерживал левой рукой под кожаной курткой. В ней он выглядел гораздо толще, чем можно было бы ожидать, если судить по худощавому лицу. Может это быть толстый вязаный свитер? Может. Было холодно, а куртка на мужчине выглядела не по сезону лёгкой. Сейчас у кого что есть, тот то и носит. Однако придерживать рукой свитер ведь не надо?

Взгляд незнакомца скользнул на лежащую под ногами Влада листовку, и что-то в его поведении неуловимо изменилось, но Влад чётко уловил это. Мужчина развернулся и зашагал прочь, заметно ускорив шаг.

Оно, конечно, всякие люди могли посещать лагерь: тут тебе и военные, и врачи, и сотрудники благотворительных организаций, с которыми он даже успел познакомиться. Простые жители города старались не соваться в лагеря, появившиеся как черте, так за пределами города. Ещё, бывало, приходили сердобольные граждане и приносили излишки одежды и еды, учетом и распределением которой занимался и Влад. Никто при этом не переходил на быстрый шаг, встретившись с человеком в военной форме.

"Оно тебе надо? – подумалось Владу. – С другой стороны, что ты тут забыл? И куда так торопишься?»

Сначала человек показался Владу абсолютно незнакомым, что было странно, так как лица в лагере за несколько недель примелькались, даже с учётом вновь прибывающих. При этом внешне незнакомец совсем не выглядел как беженец. Даже не столько по одежде, сколько по тому, как держался, и вообще, как говорится, по морде лица не походил на человека лишившегося крова или близких людей. Но спустя несколько секунд Влад был уверен, что уже где-то его видел.

Влад решил довольно вежливо, как ему показалось, уточнить цель нахождения мужчины в лагере, что он там делал и куда ходил. Чисто для очистки совести. А то ведь потом мысли замучают, что не спросил, а расскажет потом начальству, так ему предъявят, что он вовремя не среагировал. Чёрт знает, как будет правильнее поступить.

- Эй, товарищ! - Крикнул Влад вслед незнакомцу, но мужик с оттопыренной курткой только ускорил шаг. Не то, чтобы бежал, но шёл уж очень быстро. - Уважаемый, подождите! Один вопрос!

"Твою-то мать!" – пронеслось в голове.

- Эй, стой! Да погоди ты! Надо переговорить! Ты беженец? Или новенький? - Влад резко ускорился и быстро нагнал незнакомца, схватив его за левую руку, от чего тот сходу развернулся на сто восемьдесят градусов.

- Тебе чего?! - огрызнулся мужик и вырвался из захвата, попутно сделав движение, будто что-то реально удерживает под курткой и боится это уронить. Влад отметил, что воротника толстого свитера он под курткой незнакомца не наблюдает.

Значит, действительно что-то прячет под курткой. Очередной "несун" гуманитарки в лагере завёлся? Только-только с одними разобрались, а тут очередные нарисовались. Или торговец дефицитом? А если наркотиками? Такое тоже, увы, не исключено.

- Да погоди ты! - начал примеряющим тоном Влад. - Я здесь работаю, вот и интересуюсь, что да как. Вот смотри.

Он достал удостоверение, и, развернув его, показал незнакомцу. Подождал, пока тот прочитает и убрал обратно в карман. Стало видно, что незнакомец лишь больше стал нервничать.

В свободной руке мужчина держал брелок с ключом от автомобиля, и словно по привычке крутил его на пальце. Стараясь не встречаться с Владом взглядами. Владу показался этот жест знакомым. Да и внешний вид мужчины говорил, что они уже где-то встречались. В этом Влад уже не сомневался. Осталось только вспомнить, где. Город маленький, иногда знакомыми становятся лица абсолютно незнакомых людей, просто потому, что ты их видишь каждый день в автобусе по пути на работу, или в магазине в очереди на кассе просто потому что вы ходите в один и тот же ближайший магазин.

И тут Влад вспомнил, где видел этого человека раньше! Ну да, конечно! На площади у вокзала, когда группа тупых студентов пыталась провести спонтанный (спонтанный ли?) антивоенный митинг. Их тогда еще увезли подоспевшие, как решил Влад, эфэсбэшники. Затолкали пинками в микроавтобус и умчались вдаль. Это же этот товарищ тогда бросил фразу "Сейчас начнётся!"

Похоже, незнакомец тоже узнал Влада, или просто у него сдали нервы, и он забыл, что у него под курткой что-то есть. Хватка ослабла и на тротуар выпала увесистая пачка бумаг формата А5, скреплённых сразу несколькими канцелярскими резинками.

- Та-ак… - только и успел произнести Влад, а мужик уже вытаскивал из кармана куртки пистолет.

Сначала Влад ощутил, как впадает в оцепенение, как то, когда он в лесу вовремя собирания грибов наткнулся на гадюку. Змея тогда выползла у него прямо из-под руки, а он её заметил только в последний момент. Тогда она уползла, не тронув его.

Неприятный холодок пробежал по спине, а тело буквально окаменело. В голове завыла предательская мысль: "Ну, вот и всё!".

Ему казалось, что он так стоит уже несколько минут, время текло густой вулканической лавой, а не стремительным горным потоком.

Внезапно он понял, что если он не преодолеет это состояние то вечером его жене придётся идти на опознание его тела. Паралич спал, как только он заметил, что пистолет зацепился за молнию на кармане курком. Это были те секунды, которые были ему необходимы, чтобы хоть как-то среагировать.

И вот он уже обеими руками, что есть сил, вцепился в предплечье, не позволяя направить дуло пистолета в свою сторону, стараясь не оказаться линии огня. Однако незнакомец даже и не думал сдаваться и навалился всей своей массой, пытаясь направить ствол на Влада.

Самое плохое, что всё это происходило в утреннем сумраке, да при том ещё и при неработающем уличном освещении, электроэнергию нещадно экономили. Увидят ли драку со стороны лагеря, успеют ли среагировать и прибежать на помощь, не было никакой уверенности.

Они молча топтались на месте, шлёпая ботинками по холодной луже и разбрызгивая чёрную воду в попытке убить и выжить соответственно.

Влад ощутил, как правую, когда-то травмированную руку нещадно ломило, и суставы в запястье заметно хрустели. И тут его противник внезапно поскользнулся на выпавшей пачке листовок, и на мгновение потерял равновесие, ослабив и хватку. Влад смог просунуть свой палец в скобу и вывернул руку незнакомца, направив ствол пистолета на него.

Раздался выстрел. Удивительно громкий и звонкий в сыром утреннем воздухе. Незнакомец сделал несколько рваных вздохов и стал медленно оседать на тротуар, схватившись за живот. Вскоре он уже лежал, скрючившись, и смотрел остекленевшим взглядом в чёрную холодную лужу.

Со стороны лагеря уже бежали солдаты с автоматами наперевес. Влад не стал геройствовать, а просто встал на колени и убрал руки за голову, сцепив пальцы замком. Сейчас все нервные, вдруг его в сумерках не узнают и пристрелят к чёртовой матери тут же на месте. Френдли файер и всё такое, вот только Але от этого будет не легче.

Пот обильно стекал по его лицу, исподнее под бушлатом прилипало к телу, а от головы валил густой пар. Ему было от чего-то очень жарко. Наверное, адреналин.

- Удостоверение в нагрудном кармане, - только и смог он выдавить из себя сиплым голосом подбежавшим военным.

Один из них обошел его и пнул валяющийся пистолет в сторону. Дуло автомата при этом продолжало оставаться нацеленным на Влада. Наскоро обыскав его, солдат достал из кармана удостоверение и просмотрел его. Второй всё время стоял за спиной, и наверняка тоже держал Влада на прицеле, он буквально ощущал это своим затылком.

- Я знаю его, - сказал один из солдат. - Это Влад, он тут работает в лагере.

- Встать! – тем не менее, приказал тот, что взял его удостоверение. Влад подчинился, но руки опускать не стал. - Повернись!

Сержант (его Влад раньше не видел) пристально посмотрел сначала на него, потом на узнавшего Влада бойца.

- Точно его знаешь? - коротко спросил он.

- Точно. Да, я его знаю, - быстро ответил тот, - готов поручиться.

Только сейчас сержант опустил автомат, направив ствол вниз. Он сделал пару шагов к телу убитого, проверил пульс. "Этот - всё" услышал Влад.

- Кто это? Знаешь его? – сержант ткнул автоматом в сторону трупа. Влад продолжал стоять на коленях с руками на затылке. – Можешь встать.

Стараясь не делать резких движений, Влад поднялся и отряхнул с брюк мокрую грязь. Хорошая кстати вещь, столько стоял на коленях, а они почти не промокли.

Он помотал головой.

- Нет, но однажды видел его. Мужики, давайте сделаем проще, - предложил Влад, - Вы сейчас выставите здесь охранение, отведете меня к майору Гарееву, хоть в наручниках, хоть без, и вызовите эфэсбэшников или кто там сейчас контрразведкой занимается. Я им расскажу всё, что знаю. Это походу провокатор, распространял агитационные листовки. Не исключено, что у него в лагере ест сообщники. А может, и ещё какую-нибудь диверсионную работу вёл. Но это пусть разбираются, кому положено.

- А ты значит просто шёл на работу? - не унимался сержант.

- Да, просто шёл на работу. Заметил его на свою голову, - устало произнёс Влад.

Военный по рации вызвал подкрепление, чтобы оградить место убийства, а Влада повели в здание Дома культуры, где ему предстояло ожидать решения своей судьбы. Сковывать наручниками его не стали, но при этом Влад явственно ощущал, что с него не спускают глаз, а возможно даже держат на прицеле. Оборачиваться и проверять он не стал. Ну, ожидать чего-то другого не приходилось. Если бы не знакомый солдат, он бы вполне сейчас мог бы лежать рядом с застреленным им провокатором.

Глава 9

Спустя несколько минут, Влад уже сидел в подвальном помещении Дома культуры, которое в ближайшие несколько часов должно было выполнять функцию допросной. Здесь ему предстояло ожидать следователей местного управления ФСБ и возможно военной контрразведки.

Было очевидно, что произошедший инцидент будут рассматривать отнюдь ни как обычную бандитскую разборку, и Влад морально готовился к долгим часам допроса.

Знаем – проходили, подумал он. Он и сам допрашивал людей часами, правда, давно это было. Вот только какие методы, учитывая обстановку, применят к нему гэбэшники, было непонятно. И Гареев, если что не поможет. У него у самого могут быть проблемы. Он ещё по хищению не перестал отписываться, а тут новое ЧП.

Очень не хотелось, чтобы били. Влад не знал, сможет ли он выдержать, так сказать, допрос с пристрастием, а представить, что его начнут, что есть сил мутузить, выбивая признательные показания, он мог запросто.

Он хоть и понимал, что никакой вины за ним нет, но что и как вывернут конторские, оставалось только догадываться.

Влад, конечно, и сам был сторонником известного принципа «вор должен сидеть в тюрьме», когда ради справедливости можно пойти на определённые процессуальные нарушения (ну, что есть, то есть), но не хотелось бы попасть в число подозреваемых в шпионаже и диверсиях. С ними сейчас долго не разговаривают.

Как только за ним закрылась дверь, он услышал звук проворачивающегося ключа. В комнате не было окон, под потолком тускло светил блок из люминесцентных ламп, одна из которых назойливо мигала с периодичностью примерно в полминуты, словно отправляя кому-то сообщение морзянкой. Сейчас он готов был поклясться, что лампа выдавала сигнал «СОС» единственное сочетание точек и тире, которое он достоверно знал из азбуки Морзе.

Уже спустя десять минут это мигание стало порядком раздражать. Руки оставили свободными, ни заковывать его в наручники, ни приковывать его к батарее не стали – возможно, что ещё не всё потеряно. С другой стороны, в кабинете не было ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Как говорится, шаром покати. Разве что стул? Да нет, у того ножки металлические, хрен отломаешь, да и не собирался он драться и, и тем более, бежать. Он чист перед законом.

Но взгляд сам собой упал на маленькое вентиляционное отверстие за решёткой под потолком. В такое разве что кошка пролезет.

Странное ощущение: ты вроде бы ничего незаконного не сделал, а всё равно думаешь, как отсюда свинтить. Ведь это его пытались застрелить, а не он кого-то. Вроде, всё понятно и ясно, но на душе всё равно кошки скребли. Буквально вчера он убеждал свою жену не брать в руки листовки, потому что потом замучаешься доказывать, что не верблюд, и вот на тебе! Сам оказался в гораздо худшей ситуации.

Он посмотрел на свои руки и заметил, как они дрожат. Его всё ещё колотило от ощущения близкой смерти и усмирить нервы у него пока не получалось.

Когда Владу уже откровенно надоело ждать, а в тишине допросной он отчётливо слышал, как под воздействием адреналина бьётся его сердце, в замочной скважине, наконец, послышался скрежет и дверь открылась. В комнату вошли три человека: два в штатском, один форме ВС РФ, полковник. За ними в дверях виднелся майор Гареев, но он заходить не стал. Или ему запретили.

Дверь захлопнулась, и полковник сел на свободный стул, а те, что были одеты по гражданке, остались стоять за его спиной, один ближе к двери.

"Ну, понеслось", - подумал Влад. Забавно, что за свою жизнь ему приходилось бывать по обе стороны стола на допросе. Приятного было мало, хоть бы он тогда проходил всего лишь как свидетель.

- Полковник Савельев, контрразведка, - представился военный и сразу вопрос. - Вы знакомы с погибшим?

Полковник был сухощавым человеком, с колючими холодными глазами. Владу он чем-то напомнил дикого, но жутко умного волка.

- Никак нет, - ответил Влад, пытаясь сохранять спокойствие, но руки всё равно подрагивали.

- Но раньше вы его видели? Вы это подтверждаете?

«Вот ведь!»

Влад выдохнул, произнёс:

- То, что я его раньше видел, я понял только тогда, когда он стал доставать оружие. Я его видел на привокзальной площади сразу после нападения. Там тогда ещё пытались митинговать какие-то шизики.

- То есть то, что вы тогда оказались рядом с ним просто случайность? Вы это хотите нам сказать? - полковник расстегнул молнию на кожаной папке и выложил на стол распечатанные снимки.

Это оказались скриншоты с камер уличного наблюдения. Ну, теперь точно надолго сядем, пронеслось в голове. На фото Влад легко рассмотрел и себя и застреленного им незнакомца. Он тогда ещё решил, что это обычный таксист. Чтоб тебе земля была стекловатой! "Сейчас начнётся!" Началось, млять!

- Да, подтверждаю, на фото я, но это просто случайность. Ровно такая же, как и то, что радом с ним стоят другие люди. Они могут быть связаны с ним ровно в той же степени, как и я.

Полковник убрал распечатки обратно в папку.

- Проблема в том, что они его не убивали. А вот вы его застрелили, - давил полковник. - Свидетелей вашего разговора нет, борьбу тоже никто не видел, люди услышали только выстрел. Неосвещённый участок улицы. Согласитесь, что это подозрительно.

Да, это было подозрительно. Влад не удивился, если бы узнал, что гэбэшники сейчас прочёсывают город в поисках всех, кто тогда был на площади и оказался запечатлён на фото. Будут трясти и тех горе-хипстеров, что пытались протестовать против всего плохого за всё хорошее и за мир во всём мире.

- Это была всего лишь самооборона и немного везения, иначе я бы сейчас с вами не говорил. Если бы он не поскользнулся, по городу продолжал бы ходить диверсант, - сказал Влад и сразу в уме отругал себя за болтливость, вызванную шоком.

- Откуда вы знаете, что он был диверсантом? – зацепился за последнее слово контрразведчик.

Влад с силой провёл холодной ладонью по лицу, тяжело вздохнул.

- Это всего лишь предположение, товарищ полковник. Листовки плюс пистолет. Уж точно не добропорядочный гражданин. Или он из ваших? – попытался перейти в контрнаступление Влад.

- Как я и сказал, - как ни в чём не бывало, продолжил полковник - свидетелей нет. Может быть, это был ваш подручный, или связной, и вы им специально пожертвовали, чтобы втереться в доверие. Итак, когда последний раз вы видели погибшего.

"У попа была собака, он её любил. Она съела кусок мяса, он её убил. В землю закопал, надпись написал, что у попа была собака…"

В течение следующих часов Владу задавали вопросы относительно всех его прошлых мест работы, утреннего инцидента, работы в лагере беженцев, почему он пришёл работать в лагерь, кто ему посоветовал туда прийти (он мысленно попросил прощения за беспокойство у полицейского-соседа), как он познакомился с майором Гареевым, и потом опять по кругу. «У попа была собака…» Не забыли и вопросы о семейной жизни родственниках и жене. Вопросы часто повторялись, отличаясь лишь формулировками, чтобы запутать Влада и поймать его на противоречиях.

В какой-то момент Влад, старясь не сорваться, напомнил, что перед приёмом на работу его проверили вдоль и поперёк вообще, его проверяли уже не первый раз.

- Это если вы заранее не подготовились, чтобы создать правдоподобную легенду, - равнодушно возразил полковник, и измотанному Владу приходилось признать, что определённая логика в его словах была.

Он снова с силой растёр ладонями лицо. Адреналин от борьбы и убийства постепенно уходил, и на его место приходила невыносимая усталость. Хотелось лечь и уснуть прямо на полу. Или просто лежать и смотреть в потолок на эту уродскую мигающую лампу, если уснуть не получится.

Влад обвёл взглядом комнату и произнёс:

- У нападавшего был брелок с электронным ключом от автомобиля. На вашем месте я бы попытался найти машину, она должна быть где-то недалеко, затем пробить адрес регистрации собственника по номеру, или по камерам вычислить, где чаще всего он парковался. Есть шанс, что выйдете на остальных. По горячим следам. Пока не поздно.

- Нам виднее, что делать, - всё также сухо ответил полковник, глядя в раскрытую папку с документами, но всё-таки встал, подошёл к одному из эфэсбэшников и что-то ему тихо сказал. Тот кивнул и покинул допросную.

По ощущениям прошёл еще минимум час, прежде чем Влада всё-таки отпустили, заставив расписаться во всякого рода бумагах, в том числе взяв подписку о невыезде. Интересно, и куда бы он решил свалить? Где бы он мог найти убежище, в случае чего? Влад невесело помотал головой, тихо рассмеявшись.

- Ты вообще как? Нормально себя чувствуешь? – положив руку на плечо Владу, спросил майор Гареев, когда Влада всё-таки отпустили и тот сидел на ступеньках Дома культуры, бесцельно глядя вдаль.

Перед зданием уже несколько раз успел приземлиться и взлететь вертолёт, и совсем рядом кипел своей странной жизнью лагерь беженцев. По улице пронеслась, завывая сиреной, скорая помощь. Потом зазвучала ещё одна сирена, но уже полицейская.

- Нормально, - ответил Влад. - Тошнит малость. Давно не ел, наверное, - а ещё сердце опять стало колотить как бешенное.

Задерживать его не стали. Видимо всё-таки сопоставили одно с другим и решили, что на роль глубоко законспирированного агента и провокатора он ну никак не подходит. Это в лучшем случае. В худшем - за ним установят негласное наблюдение. Как ни крути, допрос был точно не последним и его ещё не раз пригласят на "беседу по душам". С этим оставалось только смириться.

Майор присел рядом, достал пачку сигарет, и, вытянув одну, закурил, щёлкнув зажигалкой. В нос ударил запах табачного дыма.

- Ну, стыдиться здесь нечего, Влад.

- Чего? – не понял Влад, сжав кисти рук, пытаясь скрыть их дрожь.

Гареев сделал глубокую затяжку.

- Я когда первого бармалея в Сирии в рукопашной зарезал, - произнёс он, - тоже неважнецки себя ощущал, как бы нас тогда не натаскивали. Как бы психологи не работали, а всё равно убить человека, к тому же вот так лицом к лицу – не сигарету выкурить.

Он посмотрел на тлеющий красным огоньком окурок.

- А раньше, значит, убивали, но только издалека? - спросил Влад, продолжая смотреть вдаль. – И ничего не ёкало?

- Издалека убить гораздо проще, - ответил майор, игнорируя колкость в свой адрес. - Вот бежит враг, вот ты в него целишься, вот ты нажимаешь на спуск, вот враг упал. Между вами могут быть десятки или даже сотни метров. Некоторые снайперы вообще на километры работают. В таких случаях ты не ощущаешь прямой причинно-следственной связи между тем, что ты нажал на курок, и тем, что человек, оказавшийся в прицеле, упал. Точнее связь есть, но субъективно она ощущается совсем-совсем по-другому. На, выпей, - Гареев протянул Владу плоскую фляжку в кожаном чехле.

Поднеся фляжку к носу, Влад ощутил, как в ноздри ударил сладкий запах коньяка – большая редкость сейчас, вообще-то. Сделал осторожный глоток, и по пищеводу прокатилось тепло, упав жгучим огнём в желудок.

- Пей-пей, не экономь, реально станет легче. Хотя бы сейчас. Главное, потом не увлекайся. Да, и завтра у тебя выходной. Твоему начальнику я сообщу.

- Что он делал в нашем лагере, известно? – сделав очередной глоток коньяка, поинтересовался Влад и вернул фляжку.

Гареев задумчиво пожевал нижнюю губу. Задумаешься тут. В подведомственном ему лагере оказался провокатор и не известно, есть ли ещё такие же, и сколько их всего. Неприятно с любой стороны. Начальство за такое по голове не погладит. Хорошо, если всё закончится разбором полётов и усилением режима, хотя поди уследи за сотнями людей, которые ещё совсем недавно имели работу, машину, квартиру, родных, хорошо одевались и питались тем, чем хотели, и, вдруг, в один миг всё потеряли и превратились в нищих бомжей.

- Помнишь тех, ублюдков, что крысили продовольствие и одежду с медикаментами? – спросил майор.

Влад молча кивнул. Как не помнить, когда он их вычислил.

- В лагере параллельно с твоим допросом случился шухер, люди из Конторы нашли свидетелей, которые видели, как твой распространитель листовок общался с ними. Судя по всему, он пытался снова выйти на них, но не нашёл их там, где ожидал, и решил свалить по-тихому, а тут ты.

- Значит, будут трясти наших спекулянтов?

- А как же! – воскликнул майор. - Если их, конечно, уже не пустили в расход, то душу из них вытрясут. Одно дело припасы для беженцев, воровать, совсем другое - работать в связке с провокатором.

Гареев затянулся, кончик сигареты зардел ярко оранжевым цветом, после чего выпустил облако густого сизого дыма, быстро растворившееся в холодном воздухе.

Влад поморщился. Запах табачного дыма его откровенно раздражал, особенно когда сам ты бросил курить много лет назад.

- О чём задумался? – поинтересовался Гареев.

- Да вот думаю, что жене говорить, - вопрос и в самом деле занимал мысли Влада.

- Ничего не говори, - пожал плечами Гареев и поднялся.

Влад с сомнением снизу вверх посмотрел на него. Скрыть то, что ты убил человека и что тебя допрашивали несколько часов, наверное, мог только человек, у которого вместо нервов стальные канаты. Влад представил, как бы он себя ощущал, если бы провокатора пришлось зарезать, а не застрелить, и к горлу подкатил ком. Он еле сдержал рвотный позыв.

- Пусть узнает сама, когда время придёт, - сказал майор. - Зачем лишний раз беспокоить. Если что-то заподозрит или ей кто расскажет, скажи, что просто новая партия беженцев прибыла, и надо было их распределить. А так, ничего не говори, - произнёс Гареев. - Давай, иди домой, скажи, что было много работы, что получил благодарность, и тебя отпустили отдохнуть. Только телефон не отключай. И вот…

Майор протянул ему небольшую рацию. Влад её принял и покрутил в руках.

- Частота настроена. Это на случай, если мобильная связь окончательно накроется.

Влад засунул рацию в карман бушлата.

«Домой, так домой» - подумал он и пошёл на ватных ногах по улице.

***

Аля очень удивилась тому, что Влад пришёл с работы так рано, и предоставленному внеплановому выходному, но расспрашивать о причинах такой щедрости со стороны начальства не стала. Тем более, что Влад буквально валился с ног от усталости и даже не стал ничего есть. Просто пришёл, скинул одежду и упал на кровать, заснув мертвецким сном. Она же, закончив домашние дела, решила для успокоения возобновить вышивку с корги. Уж очень ей нравились эти собачки, хоть завести так и не получилось.

Сон, однако, был хоть и глубоким, но тревожным, снилось всякая гадость. Перед самым рассветом мозг опять решил выдать историю о том, как они едут по шоссе на своём «капчуре», как внезапно из-за фуры вылетает на встречку джип, и он снова держит на руках мёртвую Алю. А из перевернувшегося джипа вылезает почти непострадавший пьяный водитель.

Он посмотрел в окровавленное лицо жены и… проснулся.

Влад лежал, глядя в потолок, и всё ещё ощущал запах перегара, смешанный с парами вытекающего из пробитого бака бензина, и видел эту наглую осоловевшую морду, вылезшую из другого автомобиля, будто на самом деле.

Аля в той аварии погибла. Влад даже помнил, как она умирала у него на руках, вся в крови. Он не мог вспомнить, когда бы ему ещё снился такой до жути реалистичный сон.

Он помотал головой, прогоняя остатки неприятного наваждения. Что за гадский всё-таки сон?! Надо подниматься и заняться делами.

Но никакими делами, которые он мог бы себе придумать, он так и не смог заняться. Влад всё время возвращался к событиям вчерашнего дня.

Выходной, в итоге, прошёл без какой-либо особой цели. Влад молчал, ел без аппетита, пытался смотреть телевизор, но изображение постоянно пропадало, да и не было там ничего интересного – как обычно, гоняли новости и военную пропаганду. С интернетом – та же история. Пробовал читать книги, но тоже не пошло. Аля, пришедшая с работы, так и не решилась спросить, что произошло. И, пожалуй, даже хорошо, что она не лезла с расспросами.

Хотелось напиться, но в доме не было ни капли спиртного. Хотя это, может быть, было и к лучшему. Появиться на службе с тяжёлым похмельем – верный путь к увольнению, и хорошо, если обойдётся только им.

Несколько раз жена пыталась завязать разговор, но каждый раз останавливалась в последний момент. В итоге, Влад дождался очередного вечера, уснул тяжёлым сном, а на следующее утро, как обычно, отправился на работу.

Оперативные мероприятия в лагере, о которых упомянул Гареев, продолжались ещё несколько дней. Поскольку смерть провокатора была публичной, слухи о застреленном вблизи лагеря человеке расползлись среди беженцев и персонала со скоростью молнии. Сотрудники спецслужб не ограничивали себя в количестве допросов и перетряхивании всего сверху донизу. Количество прошедших через их руки людей не поддавалось подсчёту.

Дёргали на допросы и Влада, который уже заколебался повторять одно и то же, но конторские, видимо, имели своё представление о цели таких мероприятий. Не исключено, что, не имея прямых улик сговора, они надеялись, что в какой-то момент Влад проговорится, и им будет хоть за что-то зацепиться. Всё-таки они окончательно не исключили его из числа подозреваемых.

С другой стороны, рассуждал Влад, его не отстранили от работы, если не считать того выходного, который ему предоставил Гареев. Он продолжал передвигаться по лагерю, как ни в чём не бывало, и даже другие коллеги, военные и гражданские, не стали относится к нему как-то по-другому. Косых взглядов на себе Влад не замечал. Ладно, ФСБ виднее, что да как. Были бы у них какие-то серьёзные подозрения относительно него, его бы уже давно упаковали.

Гареев, тем не менее, после инцидента ходил мрачнее тучи. Знакомый лейтенант шепнул Владу, что какой-то особо рьяный контрразведчик поднял тему личной ответственности майора за произошедшее в лагере. И, поди докажи, что ты не верблюд, учитывая, что всё делается чуть ли не с ходу, а поиском диверсантов вообще-то должно заниматься другое ведомство.

К тому же всплыл вопрос об установке вокруг лагеря ограждения с вышками, но вопрос отпал, так и не воплотившись в реальность. Наверху здраво рассудили, что если обнести лагеря для беженцев забором с колючкой, да ещё с вышками лагерь будет напоминать не место, где могут найти временный кров обездоленные люди, а вызывать совсем другие исторические ассоциации. Давать лишний повод для возбуждения недоверия со стороны людей было неоправданно. В итоге было принято решение усилить общую работу по охране и развивать агентурную сеть для своевременного выявления провокаторов и диверсантов. А блокпостов в городе и было выше крыши.

К тому же почти каждый день в лагере появлялась новая палатка, из-за чего пришлось бы каждый раз увеличивать площадь огороженной территории, - никакого забора не хватит. В другой бы ситуации, может быть, так и поступили, но не тогда, когда люди прибывают нескончаемым потоком, а переправить их в другие регионы страны не хватает ни времени, ни транспорта.

В ходе одного из обысков, учинённых в лагере местным управлением ФСБ, всё-таки нашли неучтённое оружие, боеприпасы и листовки агитационного характера, направленные против действующей власти и армии. Вскоре выяснилось, что сие богатство принадлежало уже задержанным гражданам.

Как-то в конце дня после очередного допроса Влад, держа в руке свой рюкзак, вышел на крыльцо Дома культуры, и машинально стал хлопать себя по карманам. Дико хотелось курить. Привычка, которая, казалось, была побеждена уже много лет назад, всё чаще напоминала о себе.

Рядом сам собой оказался младший сержант Потапенко и обративший внимание на прилагаемые Владом усилия по поиску несуществующих сигарет. Он тут же вытащил из кармана пачку и протянул Владу, предварительно выбив из надорванного уголка одну пару сигарет. Тот посмотрел на нее с глубокой тоской, но поблагодарив, брать не стал.

- Давно бросил, - пояснил Влад в ответ на щедрость знакомого, - Думаю, всё-таки не стоит возобновлять.

- Это да, - согласился Потапенко, - сам столько раз бросал, что сбился со счёту. Как в том анекдоте: нет ничего проще, чем бросить курить - я делаю это почти каждый день!

Потапенко сипло засмеялся бородатому анекдоту, обнажив пожелтевшие зубы. Влад, соглашаясь, кивнул, и попытался, откинув все мысли, подышать свежим воздухом, который согласно официальным данным был чист от нуклидов.

- Как сам? - полюбопытствовал Потапенко, выпуская струю дыма.

- Да не особо, - отмахнулся Влад, - только что с очередного допроса.

- Это всё из-за того случая? - Потапенко мотнул головой в сторону, где недавно Влад застрелил в ходе драки провокатора. - Ну, это понятно. Всё также выносят мозг по нескольку часов?

- Да нет, больше для уточнения вызывают. Уже рассказал всё, что знал. Не сочинять же. Хотя иногда начинает казаться, что я рассказываю то, чего не помню. В голове каша.

Внезапно Потапенко приблизился, наклонил голову и заговорил заговорщицким тоном.

- Тут это, - начал младший сержант, - пока тебя там конторские мурыжили, здесь тоже переполох случился. Забавно было так, что чуть до стрельбы не дошло. Особенно учитывая недавние события.

- Что так? – внезапно сам для себя заинтересовался Влад.

Солдат подождал, пока мимо прошёл спешащий по своим делам офицер, вскочил, отдал честь, затянулся и, выпустив дымное кольцо, продолжил:

- В общем, приехал тут один контуженный погранец...

- В смысле контуженный? - перебил его Влад.

- Да это я так говорю просто, вёл он себя, как на всю голову контуженный ну, в общем, появился на "тигре" тот погранец. Броневик тут же уехал, а он ломанулся внутрь прямо мимо меня. У меня аж дыхание перехватило от такой наглости, я же на посту, типа охраняю. Дуло ему в морду направил, он и замер. Правда, через секунду стал орать на меня как умалишённый. Ты бы слышал этот мат! Даром, что пограничник, а не боцман какой-нить.

Потапенко затянулся последний раз и, бросив на бетон окурок, затушил его носком ботинка.

- Я ведь ещё думаю, схер@ли граница так далеко в тылу, а он походу какой-то особист что ли... но я его всё равно не пускаю. Кто его знает, вдруг диверсант-террорист. Тем более, после всех событий. Знать я его не знаю, пропуск он не предъявил, даже толком не представился. Много ругался только, хотя, может, просто кукухой поехал, я таких видел. Требовал немедленно его пропустить к начальству, а ты сам знаешь, без пропуска никак, орднунг ист орднунг, - блеснул познаниями немецкого языка младший сержант, вернее тем, что от них осталось со времён школьной скамьи. Влад даже улыбнулся.

- Ну, так и позвонил бы начальству, - сказал он, пожав плечами, - объяснил, что к чему. Пусть бы уже они с ним разбирались.

- Так я так и собирался, а он прям ни в какую ждать не хочет, срочно ему надо к начальству и всё тут, а у меня же тоже приказ – без пропуска не пускать. Я автомат наставил на него, тревожную кнопку нажал, и ору на него, чтоб руки за голову и всё такое. Думаю, пусть постоит, остынет, воздухом подышит. А тут как раз полковник ФСБ, что тебя, кстати, допрашивал, вываливается из здания и всё это на его глазах. Граница к полкану, тот аж опешил от такой наглости, граница-то по звездочкам капитан обычный. Полкан уже хотел было его по законам военного времени тут же под трибунал отправить, а капитан этот ксиву достает и чуть ли не внос ему тычет. Ты бы видел, как тот в лице переменился. Походу граница не простой капитан, не иначе.

- Ну, так погранслужба же в подчинении ФСБ, насколько помню, чего удивляться, - Влад поёжился от холода.

- Не, тут что-то другое. Пусть он и из ФСБ, но Армия и Контора всё-таки немного суть разные вещи, а тут какой-то хрен с горы, и начальство строит по струнке! Не нормально это.

- А что сейчас нормально, Женя? – вздохнул Влад.

Боец задумчиво кивнул, по всей видимости, соглашаясь, что в текущем положении дел действительно далеко не всё нормально.

- Странно, что он эту свою ксиву сразу не показал.

- Спешил, наверное, забыл, - предположил Влад. - Да к тому же, она тебе ничего бы не сказала, а полковник сразу всё понял. Что там в недрах государства творится, хэзэ...

- Походу ему именно этот полковник и был нужен, не думал? – спросил Влад. - А то чего ему сюда переться, когда всё начальство в другом месте сидит.

С минуту, наверное, они молчали, глядя на происходящую вокруг суету, ставшую уже такой привычной.

- Вот и думаю, - задумчиво произнёс Потапенко, - наградят меня теперь, или стоит люлей отвесят за то, что не пустил сразу.

- Да ничего тебе не будет, - успокоил приятеля Влад, - ты же по инструкции действовал, а пограничник этот сам виноват, должен понимать, что да как.

- Ну, спасибо, что поддержал, а то хрен их знает этих особистов, - закивал Потапенко. – Вон тебя, сколько уже мурыжат, работать нормально не дают.

- Ну, время, проведённое на допросе, засчитывается в рабочее, так что всё норм, - ответил Влад и Потапенко понимающе хмыкнул.

Решив, что разговор окончен, Влад отошёл в сторонку, присел прямо на бетонных ступеньках, достал из рюкзака толстый блокнот и простую шариковую ручку. Младший сержант явно заинтересовался и решил проследовать за Владом.

- Ты чего это делаешь? – полюбопытствовал он.

- Да так, записываю всякое, свои ощущения от прошедшего дня, от общения с людьми. Истории, которые мне рассказывают в лагере. Помогает держать себя в психологическом равновесии.

- Дневник типа?

- Ну, типа, - улыбнулся Влад. – Скорее, просто заметки. Слушаю, что люди рассказывают, как переживают это, как здесь оказались. Так легче пережить всё это, - Влад повёл взглядом вокруг себя.

- Ты это, главное ничего секретного не записывай в свой дневник апокапи.. аполаки…апокалисп…, тьфу, ну ты понял, окей? - подмигнул Потапенко. - А то пуля башка попадёт, совсем мёртвый будешь!

- Конечно, учту! - деланно серьёзно ответил Влад и даже отдал честь двумя пальцами на манер царского офицера.

Они рассмеялись. Но в каждой шутке, как говорится, есть только доля шутки, вспомнил Влад. Пожав Владу руку, младший сержант отправился по своим делам, оставив его наедине со своим дневником апокалипсиса. Но писать расхотелось и, сделав пару записей, он убрал блокнот в рюкзак и направился домой.

Глава 10

«Нас плюкане транклюкировали, пока мы на гастролях были. — За что? — За то, что мы их не успели» - помните этот фильм? Неужели не смотрели? Ну, посмотрите, посмотрите, как только получится. Великое кино. Многие считают его комедией. А я так давно не считаю. Хотя смешной фильм, смешной. Но смех зрителя не единственный критерий, который определяет, что перед тобой комедия.

Взрыв произошёл над Новой Москвой, в районе Троицка. Остальные ракеты, летевшие на Москву, смогли сбить на подлёте, но эта, единственная смогла проскочить плотный заслон ПРО и ПВО.

Однако, это боеголовки хватило, чтобы жизнь в столице замерла на какое-то время, заставив её жителей пребывать в шоке. А потом началась самая настоящая паника, какой я раньше ещё никогда не видел.

С паникой справились. Жёстко, но справились. И на смену ей пришло желание мести. Мести тем, кто единственный имел возможность осуществить подобное злодейство. И понятное дело, что речь шла об американцах.

Кто-то делал вбросы, что это были северокорейцы, китайцы, иранцы и даже индийцы!

Ну, вот Индии-то это нахрена? Они, скорее по Пакистану бы шарахнули, чем по России. Сейчас, конечно, понятно, что эти слухи разжигали специально, чтобы внести разброд среди населения и направить агрессию против тех, кто на самом деле не виноват.

Или кто там ещё? Особо одарённые разумом называли Израиль. Ну, эти были разглядеть происки рептилоидов, где угодно и при малейшем поводе.

В общем, остаются только Штаты и их союзники типа Британии и Франции. Так что на самом деле всё было понятно сразу, просто люди не могли поверить в сам факт ядерной войны и до конца цеплялись за ускользающую соломинку надежды.

Но потом стали поступать сообщения о других взрывах по всей территории России: Санкт-Петербург, Мурманск, Новороссийск, Владивосток... и ещё много городов и территорий. Когда всё стало понятно окончательно - откуда прилетели ракеты, и то, что на западных границах НАТО развернули наступательную операцию, народ стал собираться в толпу. И толпа направилась в переулок Большой Девятинский, дом 8. Да-да, вы правильно поняли, туда, где располагалось американское посольство.

Сложно сказать, что творилось в головах сотрудников посольства, ведь их жизнь в одно мгновение развернулась на сто восемьдесят градусов. Вот вы – обычные сотрудники, хоть и недружественного России, но всё-таки поддерживающего отношения государства. А вот вы уже в самом центре столицы государства-врага, по которому твой родной Пентагон только что нанёс превентивный ядерный удар.

Когда они поняли, что дело пахнет керосином, то часть из них попыталась уехать (и это-то на автомобилях с дипломатическими номерами, у некоторых даже флажки звёздно-полосатые на торпеде стояли!), а кто-то решил бежать на своих двоих, прикинувшись обычными горожанами. Оставшиеся забаррикадировались в здании посольства, но как потом оказалось, это им не сильно помогло.

Свою лепту в то, что потом произошло, внесли американские морпехи, которые открыли огонь на поражение по толпе из окон посольства и даже швырнули несколько гранат. Однако, вместо того, напугать людей, это лишь больше их разозлило. Люди буквально как с цепи сорвались.

Откуда-то быстро нашлись автоматы с подствольниками, и началась самая настоящая перестрелка, пальба была жуткая, но в итоге особо рьяные и злые граждане прорвались внутрь здания, ну и... случилось то, что случилось. Крови тогда пролилось много.

Долго искали посла, уж очень хотелось ему задать несколько животрепещущих вопросов относительно американской политики. Хотя понятно, что ответов никто особо ждать не собирался, и судьба посла была предрешена.

Было достоверно известно, что он не покидал территорию России никаким из видов транспорта через официальные пункты пропуска. К тому же его видели буквально за сутки до Удара.

Не исключено, что в Вашингтоне решили пожертвовать сотрудниками посольства и консульств, не знаю, но те, кого удалось задержать и допросить, до того, как с ними расправились, утверждали, что им ничего не было известно о готовящейся атаке. Как по мне, так звучит довольно логично, ведь, чтобы не допустить утечки информации, учитывая масштаб атаки, все должны были вести себя как обычно. Чем больше людей знает, тем больше вероятность утечки, а это может поставить под вопрос успех всей операции. Ради такого можно смириться с жертвами среди собственных граждан на территории иностранного государства. Тем более, всех всё равно не вывезешь, не вызывая подозрения. Как говорится, ничего личного, просто бизнес.

Как бы то ни было, посол и еще несколько высших сотрудников посольства пропали и ищут их до сих пор. Не исключено, что за считанные часы до нападения они всё-таки были предупреждены и залегли на каком-нибудь секретном объекте.

А могли всё так же тайно пересечь границу, например, с Финляндией или какой-нибудь Эстонией. Но скорее всего, они до сих пор находятся на территории России, наверняка здесь найдутся граждане, кто не прочь им помочь. Ну, эти, которых раньше называли несистемной оппозицией. Понятно, что за многими такими знаменитостями, что не успели свалить, теперь установлена слежка, а кого-то так и вообще уже повязали. Но ведь помогать-то, скорее всего, они будут не своими ручками, а путём привлечения сторонников из числа сочувствующих. Гражданство опять же им пообещают, вывести из страны и тому подобное.

С другой стороны, многие из них испытали, как говорится, разрыв шаблона, когда их обожаемая Америка шандарахнула по ним ядеркой. Но есть ведь и те, которые восприняли эти удары на ура. Скажете, нет таких? А я скажу что есть, сам видел. Сам с такими говорил. Им, что называется, хоть об стенку горох, хоть кол на голове теши.

В общем, если такой исход рассматривался американцами изначально (я о том, что они не успевали вывезти посла), то подготовка места, где можно было бы залечь, тоже велась достаточно давно. Не удивлюсь, что где-нибудь в лесах Вологодчины или даже Сибири есть замаскированный подземный бункер, в котором они сейчас и отсиживаются. С этих уродов станется.

Ну да, если до удара они не успели покинуть страну, то единственный шанс для них - дождаться победы Америки в войне и прибытия оккупационных войск, так как в противном случае их всё равно найдут, вон, ориентировки развешаны на всех столбах.

Что касается выживших морпехов, то их схватили и повесили на проводах электропроводки, вырванных из стены. Представляете, они пытались апеллировать к Женевской конвенции! Выбросили прямо из окон посольства. Так они там и висели, подрыгивая ногами. Должен признаться, жуткая картина.

Остальных сотрудников, что смогли взять живьём, согнали в холл, где учинили самосуд. И это после того, как над Троицком вырос ядерный гриб, а они же вот только что расстреливали подошедшую к посольству толпу.

Тупые? Нет, американцы. Мыслят так. Считают, что все им вокруг должны.

В общем, там был один серб, среди напавших на посольство, я имею в виду. Так вот он самолично расстреливал поставленных на колени сотрудников посольства. Подойдёт так, и в лоб выстрелит. Просто так, без лишних эмоций.

Его, конечно, потом скрутили подоспевшие росгвардейцы, так что всех расстрелять он не успел.

Собственно, это потом мы узнали, что он серб. Говорил по-русски, почти без акцента, так сразу и не разберёшь, что иностранец. В общем, оказалось, что в 1998-м году его родители и маленькая сестра погибли, когда в их дом прилетела натовская бомба. Да-да, это тогда американцы проводили свои "гуманитарные бомбардировки", освобождая Косово от сербов. А сегодня, ну, то есть не сегодня, а в день ядерной атаки, погибла вся его семья, но которая по злому совпадению проживала в Троицке. Жена и пятеро детишек. Такая вот судьба у человека. И там всех родных потерял, и здесь. С тех пор я его больше не видел. Говорят, что одного морпеха он собственными руками задушил. Не хочу наговаривать, но, по-моему, он тогда рассудком тронулся. Ну, а кто бы ни тронулся от такого? Шутка ли – пятеро детей горели.

Американцев, помню, тогда искали по всей Москве, хотя остальные иностранцы тоже попали под раздачу, если не успевали свалить из города. Ну, а что вы хотели? Американец? Англичанин? Француз? Значит – враг! Были такие, кто пытался вступиться и призывать к человечности, но сложно внимать таким речам, когда твои родные и близкие превратились в радиоактивный пепел, или им уготована участь медленной болезненной смерти от лучевой болезни.

Пока власти не взяли ситуацию под контроль, расправы над иностранцами были обычным делом. Понятно, что под это дело активизировались всякие криминальные и не вполне адекватные элементы, которым только дай повод, чтобы кого-нибудь замочить под благовидным предлогом, и этим уже было всё равно из какой ты страны.

Потом, конечно, всё более-менее успокоилось. Мародёров и убийц стали расстреливать прямо на месте, если брали с поличным.

Для иностранцев, тех, что уцелели, в итоге были созданы специальные зоны безопасности, понятно же, что навешивать на них вину за начало войны было бы не совсем справедливо. Там они частично обитают до сих пор, их там охраняют, ну и заодно с ними, понятно, работают спецслужбы. Потом уже их стали развозить кого куда, но тоже под охраной.

Ну, а спустя несколько дней в Москву потянулись колонны беженцев. Тогда ещё сразу не сориентировались и по улицам шли те, кто выжил в Троицке, жуткое зрелище. Это потом оказалось, что от них фонило, как от ликвидаторов Чернобыля. Пока разобрались, пока наладили работу и сортировку беженцев... м-да...

Москва превратилась в цитадель, ощетинившуюся системами ПРО, и в то же время местом, куда тянулись нескончаемые реки тех, кто выжил во время Удара со всех соседних регионов и не только. Люди надеялись, что Москва, даже с учётом уничтоженного Троицка, является наиболее защищённым местом. Отчасти они были правы, город был накрыт невидимым куполом противоракетной обороны. При этом многие беженцы отказывались эвакуироваться в другие регионы, не веря, что в другом месте они будут в большей безопасности. Не хочу наговаривать, но в чём-то они правы, сейчас нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. В любой момент может прилететь.

***

За окном, надрывалась полицейская сирена, затихая по мере удаления автомобиля.

Влад разомкнул веки - надо вставать и идти на работу в лагерь беженцев. Опять весь день вести учёт, выдавать, раздавать, проверять, писать отчёты, докладывать начальству, в том числе Гарееву.

Опять выслушивать истории людей, лишившихся всего и незнающим, как им теперь жить дальше. Потом, когда закончится смена, или во время редких свободных передышек, можно будет записать их в свой дневник.

Он осторожно потянулся, так как рядом умиротворённо посапывала Аля. И как это ей удаётся, подумал Влад. Ладно, пусть спит, всё равно ей никуда не надо, найти постоянную работу юристу сейчас ой как не просто. А ему, пора подыматься, всё равно уже не уснёт.

Разминаясь, Влад подошёл к окну и отодвинул штору, чтобы посомтреть на улицу, где только что пронеслась полицейская машина, чья сирена его и разбудила до того, как это успел сделать будильник на смартфоне.

Голова была тяжёлой, так как ночью ему опять снились сны, причём настолько яркие и реалистичные, что в какой-то момент, он осознал, что готов закричать, но вовремя проснулся, поняв, что это просто кошмар. Хорошо хоть кулаками не стал махать, как уже случалось ещё о войны.

Как там говорил сержант Потапенко о пограничнике: "Поехал кукухой".

Вот так насмотришься на все "прелести" войны и как внезапно решишь, что лучше жить в иллюзии, созданной мозгом, чем принимать реальность таковой, какая она есть. И это у тебя ещё нет контузии, как у того пограничника. И разорванных трупов ты не выдел, да и умирающих от лучевой болезни не наблюдал.

Но ты видел тех, кто работает с такими людьми каждый день в специальных лагерях за городом, и ты запомнил, как они смотрят, когда ваши взгляды случайно пересекались, подумал Влад и вздохнул.

С другой стороны, удивляться плохому сну было странно, учитывая то, что окружающий мир действительно был готов вот-вот рассыпаться в труху.

«Военный, может, бахнем?»

«Бахнем! И не раз! Весь мир в труху! Но потом»

Получается, что это «потом» уже наступило. Так получается? Вот оно, смотрит на тебя из окна, заглядывая жёлтым глазом низкой Луны сквозь опухшие веки тяжёлых свинцовых туч, которые чуть что, могут вылить на тебя тонны заражённого дождя.

Глаза видят, что происходит вокруг, мозг эту информацию закладывает в подсознание. А ночью, пока ты спишь, начинается чёртово время чудес: подсознание начинает над тобой издеваться, сплетая из увиденного при свете дня и твоих собственных мыслей замысловатую паутину сновидений. И иногда она, приходится признать, получается довольно логичной.

Иногда проснувшись Влад на мгновения терялся во времени и пространстве, не понимая, где он сейчас находится.

Ну и какого ляда подсознание решило тебе сейчас напомнить об этом? И помешало честно доспать до времени побудки? Как будто мало тебе того, что ты видишь каждый божий день?

Божий день… Божий… А не покинул ли Бог эту землю? Посмотрел на то, что люди вытворяют и сказал» «Делайте, что хотите! Я устал, я ухожу!»

Вот только свято место пусто не бывает, не так ли? И кто же пришёл тогда ему на смену?

Сейчас Аля проснётся и расскажет, кто и зачем пришёл в этот мир. Это она может. Она любила строить из себя добрую христианку, хотя по жизни вела себя далеко не всегда однозначно, что давало Владу массу поводов для шуток и подначек.

Надо держать себя в руках. Не хватало, чтобы его ещё попёрли с работы, благодаря которой они более-менее сыты и одеты по причине его неадекватности. "Психически нестабилен" - так себе диагноз. Впрочем, приложив минимальное усилие, он всегда возвращался в реальность и понимал, что есть что, где сон, а где явь, какой бы неприглядной она не была. Он понимал, что сейчас уже декабрь 2020-го года, что в октябре была ядерная атака, что страна находится на военном положении, превозмогая себя для сдерживания противника.

Главное, не "поехать кукухой", ну-ну...

Он посмотрел в окно. Зима. Обычная ядерная зима 2020-го года. Ядерная не потому, что она была вызвана ядерными взрывами, прогремевшими в октябре и поднявшими облака пыли в стратосферу, а просто по факту первого масштабного применения ядерного оружия в целях достижения реальных военных целей. Насколько она будет соответствовать тем апокалиптическим картинам, о которых в своё время предупреждали учёные, будет понятно, когда наступит весна, а за ней и лето. Вот тогда точно станет понятно, как сильно ядерная бомбардировка повлияла на климат.

До будильника был ещё целый час. Спать не хотелось.

Сев на краю кровати, Влад стал натягивать штаны и футболку, попутно обдумывая запланированную на сегодня работу, но всплывший под утро в памяти сон, да и не только сегодняшний, не давал сосредоточиться.

Газ из конфорки уже несколько недель горел не так интенсивно, как раньше, но всё равно позволял довольно быстро разогреть еду и вскипятить воду. Выключив огонь под закипевшим чайником до того, как его свисток успел издать первый звук.

Залив пакетик чая (который стал дефицитом) кипятком, Влад стал делать себе бутерброды, намазывая сало из довольствия на тонкие куски ржаного хлеба, который вчера смогла купить Аля. Хлеб они тоже старались экономить. Любые остатки тут же уходили на сухари на «чёрный день». Они, кстати, нехило так похудели за последнее время, привычная одежда порой висела довольно свободно. Ну а что ты хочешь, когда хлебобулочные изделия нормируются, а сахар стал на вес золота.

По улице тем временем пронеслась ещё одна машина с включённой сиреной, они теперь так часто ездят.

Он всегда завидовал жене, которая если легла спать, то разбудить её было крайне сложно. У него же сон был чуткий и любой нестандартный звук или его отсутствие заставляли его проснуться. Но он к сиренам так и не смог привыкнуть.

Сидя на кухне, и попивая чай, он вспомнил один случай, о котором читал ещё до войны. Речь шла о шутке, которую себе позволил американский президент Рональд Рейган: «Мои соотечественники американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнётся через пять минут» - президент США Рональд Рейган.

Влад даже помнил дату, когда он это заявил 11 августа 1984 года. И с тех пор он был твёрдо уверен, что актёров нельзя допускать до серьёзных государственных должностей, связанных с принятием политических решений.

А если бы это было правдой? Если бы Рейган действительно отдал такой приказ? И они бы уже сейчас жили в стране, пережившей ядерную бомбардировку?

Он живо себе представил, как это могло быть, и как об этой войне потом писали бы в учебниках истории:

"Так началась первая, и пока последняя ядерная война в истории человечества. Что руководило президентом Рейганом так и осталось загадкой, так как с тех пор его больше никто не видел. Кто-то говорил, что он скрылся в недрах горы Шайенн, где ещё в 1960-х годах был построен бункер, буквально вырубленный в скальной породе, на случай ядерной войны с СССР.

Но точно ли он скрылся там, или в каком-то другом бункере достоверно не известно. По одной из версий вскоре после приказа атаковать Советский Союз Рональд Рейган скончался от сердечного приступа, когда увидел последствия своего решения, и вся полнота власти перешла к вице-президенту Джорджу Бушу.

Хотя относительно причин смерти президента Рейгана тоже имеются определённые расхождения. Многие историки считают, что он не столько скончался от сердечного приступа, сколько был убит, а именно отравлен по приказу военного командования и ЦРУ. Кто-то идёт дальше и утверждает, что его просто убили те из офицеров армии США, кто был категорически не согласен с его решением о ядерном ударе по Советскому Союзу, считая его смертельной авантюрой. А может быть, его устранили просто как отработанный материал, в котором больше не было необходимости.

Да, у США на тот момент в наличии было в два раза больше ядерных боеголовок, чем у СССР. Но для того, чтобы убить достаточно одной пули, и даже, если у противника в руках заряженный автомат, и он обвешан пулемётными лентами, достаточно всего лишь одной точно выпущенной пули, чтобы нейтрализовать его. Должно быть так и случилось: ядерного арсенала Москвы с лихвой хватило, чтобы нанести такой ущерб Вашингтону, после которого превосходство в количестве ядерных боеголовок уже не имело значения.

Сотни городов в США и Канаде, а также Великобритании и Западной Европе превратились в руины, похоронив под собой их жителей из числа тех, что не сгорели в первую секунду. Танковые колонны Советской Армии сорвались со своих баз в ГДР в западном направлении, наматывая на тяжёлые траки солдат НАТО. И то, что Москва лежала в руинах, не имело никакого значения: предназначенные на этот случай конверты были вскрыты и приказы прочитаны. Оставалось только их выполнить.

Одновременно сражения шли в воздухе (стратегическая авиация была одним из способов доставки ядерного оружия, а истребители были вынуждены их прикрывать) и на море. Противники охотились на подводные ракетоносцы друг друга, чтобы не допустить использования их для очередного удара, так было очевидно, что у противоборствующих сторон сохранились еще изрядные запасы ядерных боеголовок.

Опасения советского руководства относительности лояльности польских товарищей, учитывая зарождающиеся и подогреваемые из-за рубежа антисоветские течения, испарились вместе американским ударом по Варшаве. Поляки одними из первых пересекли границу с ФРГ в составе сводной группировки войск Варшавского договора.

Буквально в момент весь лоск богатой и зажиточной цивилизации слетел с Европы, которая буквально завопила в ужасе, увидев на горизонте бронетехнику с красными звёздами на бортах. Сопротивление европейских армий было подавлено? Но был ли иной выбор? Массированный удар ядерными ракетами по СССР его не оставил. Необходимо было максимально быстро взять под контроль потенциальные места пуска других ракет, в том числе, базирующихся в Западной Германии.

Войска двигались по европейскому континенту так быстро, что грозили выйти к Ла-Маншу за какой-то месяц. В Вашингтоне явно рассчитывали на иное развитие событие, стараясь понять, что же пошло не так, ведь, казалось бы, всё было выверено.

Крупнейшие города США лежали в руинах, десятки миллионов людей остались без крыши над головой и без средств к существованию. Ситуация грозила голодом и смертями от эпидемий. Средств лечения лучевой болезни остро не хватало, и только высшее руководство США отсиживалось в секретных бункерах, полностью обеспеченное всем необходимым. Пятнадцать изолированных помещений, вырубленных в скальной толще на глубине более 600 метров от поверхности. Все помещения герметизированы и размещены на амортизированной подвеске, которая предохраняет от землетрясений, а толстый слой гранита надежно защищает оборудование от электромагнитного импульса.

Нанести внезапный удар с нанесением непоправимого ущерба тогда у американцев не получилось. Да, многие города в Союзе так же лежали в руинах, а люди испытывали крайнюю нужду во всём, но ответный удар был настолько сильным, что о победе в войне уде не было речи. Оставалось только молиться и надеяться хоть как-то это пережить."

Хорошая завязка для сериала, подумал Влад. Какой-то сплошной Фоллаут получается, улыбнулся он, забрасывая в рот последний кусок бутерброда. И было бы забавно, если бы на снаружи его не ждало его воплощение, только гораздо более грязное и гораздо менее забавное.

И да, не исключено, что он с Алей просто-напросто не встретился. А она так и не родилась бы.

Надо настроиться на работу. Сегодня ещё, кстати, после обеда их снова повезут на стрельбище, где будут обучать обращению с автоматами. В прошлый раз ему доверили винтовку Драгунова, и он смог показать довольно высокий процент попадания в цель.

Глава 11

На стрельбище, после того, ка кон расстрелял магазин из автомата, ему вновь выдали снайперскую винтовку Драгунова. Агрегат, разработанный десятки дет назад, но до сих пор состоящий на вооружении. К тому же, если судить по свежей смазке, винтовка хранилась в резерве. «Калашников», который ему выдали, вроде тоже был из стратегического запаса, но он, если судить по состоянию, хранился в гораздо худших условиях, на что Влад с простотой гражданского и указал прапорщику. Надо было видеть его взгляд.

Ему ещё предстояло научиться выставлять и регулировать прицел, а также пройти краткий курс снайпера, о чём ему объявил один из офицеров, ознакомившись с результатами стрельбы. Судя по всему, пригодился навык стрельбы по тарелочкам из охотничьего ружья.

Кстати, охотничьи патроны теперь тоже стоят неадекватно дорого. Да что там, они сами по себе стали валютой, так как деньги продолжали обесцениваться.

Деньги. Что такое деньги? Мера богатства? Можно ли наесться деньгами? А напиться? Да, расплатившись деньгами, можно купить и хлеба, и воды, а то и мяса с пивом.

Вот только, что делать, если больше ничего деньги не стоят, превратившись просто в резаную бумагу с картинками? Не будешь же грызть банкноту? Или жарить золотые червонцы?

Порой ситуация может обернуться таким образом, что как в том анекдоте: в жизни бывают такие моменты, когда любая бумажка становится ценной. И встречающиеся до сих пор в глухих деревнях сортиры, обклеенные банкнотами царского правительства или ещё более никчёмными керенками, являются ярким тому подтверждением.

Неделю назад Владу пришлось выложить шестнадцать банок дорогущей (потому что не незаражённой радиацией) тушёнки, когда ему понадобилось всего лишь несколько таблеток антибиотика. Аля заболела внезапно и не вовремя, а получить лекарство в государственных учреждениях или найти в аптеках, ассортимент которых всё больше ограничивался простейшими медикаментами типа активированного угля, йодом и бинтами, было просто невозможно.

Что поделаешь, пришлось обратиться к услугам чёрного рынка, а там потребовали отнюдь не деньги, которые нещадно съедала инфляция, а то, что сейчас действительно в цене - чистую от радионуклидов еду. За антибиотики пришлось выложить почти всё, что было сэкономлено и накоплено из получаемых пайков на работе, при том, что никакой гарантии подлинности таблеток естественно никто не давал. С вероятностью пятьдесят процентов это могли оказаться пустышки, и хорошо, если безвредные. Как бы то ни было, но Аля быстро пошла на поправку.

На театре военных действий установилось относительное затишье, чем-то напоминающее окопную войну Первой мировой. Вроде в штыковую атаку никто не идёт, но обстрелы и налёты при этом продолжаются. Параллельно диверсионно-разведывательные группы противника то и дело тревожили тыл, делая набеги на объекты инфраструктуры и склады. Мы, в свою очередь, тоже не оставались в долгу.

Противовоздушная оборона вроде стала работать более стабильно, вовремя получая боеприпасы. Правда, ходили слухи, что это не столько из-за налаженного производства, сколько из-за того, что противник стал испытывать дефицит в ракетах и беспилотниках.

Апокалипсис слегка затормозился, давая людям возможность к нему привыкнуть.

Влад как-то заглянул в словарь, чтобы выяснить, что означает слово "апокалипсис"? А то все воспринимают это слово, как само собой разумеющееся, вкладывая в него смысл по мере своей образованности.

Как оказалось, "ἀποκάλυψις" слово греческого происхождения, и в более-менее дословном переводе означает "откровение", "срыв покровов". А вовсе не "конец света, конец света!".

В более широком смысле апокалипсис - смена эпох, когда человечество перенастраивает свой разум, привыкая к существованию в новых условиях. Вот и получается, что вроде как человечество сорвало покровы, показав свою истинную сущность, и теперь вынуждено жить, или доживать (это кому как) в новых условиях, которые само же для себя и установило. Но мыслят люди уже по-новому, не так как раньше.

Правда, совсем неочевидно, в какую сторону люди изменят образ своего мышления. В лучшую, или в худшую? К какой стороне мироздания они решат примкнуть?

Однажды Влад разговорился с одним из беженцев, который оказался дипломированным историком с двумя высшими образованиями, они тогда проговорили всё обеденное время, обсуждая исторические параллели и причинно-следственные связи.

Вот взять хотя бы Первую мировую войну, которую больше двух десятилетий называли Великой войной. Та война по сравнению со всеми случившимися до неё казалась действительно Великой, местечковыми разборками. И люди двадцатых годов прошлого века всерьёз считали, что уже никогда и ничего подобного не произойдёт. Война казалась ужасной, из-за массового применения химического оружия, артиллерии, пулемётов, и зарождающейся авиации.

Первое массовое применение авиации. Первое массовое применение бронетехники. Появление автоматического оружия, которое косило пехоту, как газонокосилка подросшую траву. Повисшие на колючей проволоке бездыханные тела. Выкашливающие свои легкие солдаты, вдохнувшие иприт. Жуткая картина.

Но что в итоге? Человечество почесало затылок и придумало ещё более изощрённые способы массового истребления себе подобных, и вообще подошло к вопросу с изобретательностью, наладив промышленный процесс уничтожения целых народов, объявив их неполноценными или низшими расами. Понятно, что категория низших присваивалась исключительно на основании личных предпочтений.

И с каждым новым разом люди повышали искусство убийства себе подобных до более высокого уровня, со странной ностальгией и смешанными чувствами вспоминая войны прошлых десятилетий и веков. Вот и сейчас некоторые пытаются найти что-то положительное даже во Второй мировой, в первую очередь имя в виду отсутствие невидимой радиации.

А найти повод для очередного вторжения не составляло особого труда, как и оправдать его, учитывая, что подавляющее большинство медиа-ресурсов находились под контролем одного конкретного государства. Оставалось только заявить о нарушении прав человека, разработке оружия массового поражения, несоответствия общечеловеческим ценностям демократии.

То, что на месте поверженных режимов, объявленным диктаторскими, воцарялся самый настоящий хаос, и аборигены, спустя уже несколько лет начинали с ностальгией вспоминать золотые времена диктатуры, Вашингтон особо не волновало. Как там про шерифа и проблемы индейцев?

Ну а то, что и им иногда из этого хаоса прилетало, всегда можно было использовать как очередной повод для очередной интервенции с целью побороть очередной диктаторский режим. Особенно этому способствовало то, что США с двух сторон были отгорожены от остального мира Мировым океаном.

Иосифу Сталину приписывают фразу, которую он произнёс в разговоре с Рузвельтом: "Господин президент мне разъяснил, что демократия это не просто власть народа, а власть американского народа." Сказать, что американцы вели себя именно так всю свою историю может быть и преувеличение… Хотя нет, именно так они себя всегда и вели, буквально с момента провозглашения независимости первых тринадцати колоний.

Почему они так поступали? Ответ довольно прост - могли себе позволить. Если расизм нельзя показывать внутри страны, то его надо куда-то выплеснуть. И свои расистские замашки американцы срывали на всех, кто не мог им противостоять в военной сфере, и были финансово бесполезны - туда они осуществляли интервенции. А на тех, кто мог ответить (например, Россия, или любое другое государство, обладающее ядерным арсеналом) - на таких государствах они отрабатывали другие меры воздействия, такие как санкции, и внутреннюю дестабилизацию через сеть как бы оппозиционных сил, оплачиваемых путём предоставления грантов или финансируя напрямую.

А может быть всё дело в том, что экономическая модель существования США элементарно выдохлась и подгоняемая внезапно начавшей разгон инфляцией, она искала выход в перезагрузки мировой экономики путём глобального конфликта?

Ещё до последней войны среди экспертов от политологии и экономики бытовало мнение, что роль очередного мирового конфликта должна была сыграть пандемия, которая стала шоком для мировой экономики. Тогда были разорваны привычные экономические связи, нарушена логистика.

Видимо, этого оказалось мало.

Влад тогда сказал профессору, что это всё из области конспирологии. Иначе можно любую эпидемию чумы или холеры, случившуюся до двадцатого века списать на заговор власть имущих. На что историк напомнил, как колонисты продавали индейцам одеяла, заражённые оспой, предложив подумать, являлись ли коренные народы Северной Америки жертвами заговора.

- Сами посудите, продолжал историк, - ведь это Соединённые Штаты Америки были до настоящего времени единственным в мире государством, применившим ядерное оружие в военных целях. При том, что острой потребности, с точки зрения дел на фронте, в этом не было. Япония проигрывала и проигрывала решительно, а когда Советский Союз молниеносно (наверное, его руководство и само такого не ожидало) разбил Квантунскую армию в Маньчжурии. Но, в качестве целей были выбраны Хиросима (да, военный порт, но одновременно город с десятками тысяч гражданских жителей) и Нагасаки (этот город просто подвернулся под руку, так как дальше лететь было опасно - могли сбить). По ним и был нанесён удар. Десятки тысяч людей были уничтожены сразу, еще сотни тысяч умерли позже от лучевой болезни и рака.

- Ну да, - согласился тогда Влад, - не специалист по Японии, но по-моему после этого они превратились депрессивных производителей аниме и манги, позабыв что когда-то были самураями.

- Ну отчего же? Они всегда могли об этом вспомнить, когда приходило время требовать Курильские острова.

- Но только потому, что им на это дали добро из Вашингтона.

- Не без этого, не без этого, - кивал историк.

Но как так получилось, что американцы, совершившие немыслимое в отношении японцев, сделали их чуть ли не самыми верными союзниками в этой части света, а Советский Союз, максимально гуманно обойдясь с немецким народом и вытащив из пекла геноцида многие европейские нации, стал ими потом проклинаем? Может, надо было того, тоже шарахнуть ядерной бомбой по кому-нибудь, чтобы любили так же как американцев? Хотя, понятно, что Москва бы на такое не пошла, не тот менталитет был у советских людей. Но было над чем задуматься.

Или вот взять ещё одно модное словечко, которое часто употребляют в связи с последними событиями, - "армагеддон"! Если по существу, то христианство понимает это слово как место последней битвы добра со злом в Конце света. Если ещё копнуть глубже, то это название конкретного места в современном Израиле, Мегиддо. Интересно, кстати, как там сейчас Израиль поживает? Сообщений о том, что его бомбили, Влад не встречал, и профессор тоже, но логично предположил, что как верный союзник США, Тель-Авив должен был атаковать, как минимум, Иран, хотя и не факт.

В общем, Влад уже не впервые слышал, как особо религиозные люди со слабой психикой вещали, что вся планета сейчас превратилась в поле битвы Добра и Зла.

На его взгляд, всегда могло быть хуже, и последняя битва с лёгкостью могла ждать их в будущем. Вообще, хотелось бы думать, что хуже уже не будет. Однако, вся история человечества доказывала, что хуже как раз вполне ещё может быть. Вообще, не факт, что люди остановятся, пока не уничтожат себя окончательно и безвозвратно.

И кто в этой последней войне или битве будет на стороне добра, а кто на стороне зла? Понятно, что для США зло – это Россия, и решив нанести по ней ядерный удар, они всего лишь хотели избавить мир от этого зла. Но в результате миллионы американских граждан просто сдохли.

С другой стороны, для русских абсолютным злом – были США. Такое вот единство и борьба противоположностей. Диалектика и дихотомия, чтобы их. Нет лучшего времени для обострения религиозной активности, чем война, тем более такая.

Как по команде, из всех щелей полезли сектанты и пророки, которых полиция и ФСБ паковали чуть ли не каждый день за раз несколько штук. Причём много их было именно среди протестантов, которые до войны вольготно жили на финансирование из США, а сейчас отрабатывали полученные деньги.

Вы знали, что протестанты разных течений, в первую очередь евангелисты, баптисты, иеговисты и т.п., имели приоритет при получении американских виз? Вот, и Влад не знал, пока ему не рассказали. Теперь становилось понятно, зачем делать такую дифференциацию среди претендентов на американскую визу. Было над чем задуматься. Люди мотались за Океан, как к себе домой, и как им там промывали мозг, одному Богу известно. А может и промывать особо не приходилось, сами на всё был и готовые.

Поэтому их держали на карандаше, неофициально ведя учёт того, какого вероисповедания придерживаются беженцы. И после небольшой перепалки с Гареевым и разъяснений Владу пришлось согласиться вести учёт такого контингента беженцев, периодически отчитываясь перед особистом.

Пришлось признать, что воду они мутили сильно, а в текущих условиях, когда население одномоментно лишилось большинства привычных благ (нормального интернета, телевидения, горячей воды, воды вообще (перебои у Водоканала случались всё чаще), привычной еды, походов магазины и доступной медицины), это служило питательным субстратом для саботажа и диверсий. Любая внутренняя нестабильность работала в пользу противника. Тем более, что проводить аналогичные операции на территории врага представлялось проблематичным: навряд ли какой-нибудь православный батюшка, чудом уцелевший в США (а там, наверняка, тоже велась зачистка всех неблагонадёжных элементов) мог бы распространять идеи о капитуляции, или просто подогревать антивоенные настроения. Там бы он быстро получил звание иноагента и отправился в специальный лагерь, но уже не для беженцев.

Справедливости ради стоит отметить, что среди сторонников традиционных религий тоже хватало тех, кто с истовой яростью ждал прихода Антихриста, при любом удобном случае, требуя у любого встреченного ими прохожего покаяться в грехах.

За последнюю неделю до Влада докопалось сразу четыре таких человечка с горящим взором, иногда чуть ли не требуя пасть ниц и молиться во спасение своей, то есть его, Влада, души. Двух удалось отшить крепким словцом, одному пришлось врезать, чтобы отвалил, а другой тащился за ним вплоть до лагеря, где его и приняла охрана, организовав ему свой личный Армагеддон в области рёбер и почек.

Правда, пока его мутузили, он ни на секунду не переставал вещать, как заводной. Кряхтел, задыхался от ударов под дых, но кричал:

«И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить.

Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью,

и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла.

Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод.

Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.

Четвертый Ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была – так, как и ночи.

И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!»

Так его и утащили подъехавшие полицейские. Псих, чего с него взять. Скорее всего, запихнут в психушку, там таких крикунов сейчас пруд пруди.

Приходилось признать, что всякого рода проповедники несли угрозу стабильности государства на военном положении, и их призывы покаяться, и апокалиптические речи работали на противника, а этого допустить было никак нельзя. Контрпропаганда, конечно, работала, но и старых добрых задержаний никто не отменял. Ибо нехрен народ смущать своими сектантскими речами.

При этом у многих военнослужащих, что интересно, на форме можно было увидеть шевроны со знаменитой надписью "Мы попадём в Рай, а они просто сдохнут". Несмотря на то, что шевроны были неуставными, командиры закрывали на это глаза. Если это помогает поддерживать боевой дух и сражаться, то почему бы и не позволить маленькие вольности в форме.

Влад ещё несколько раз пересекался с профессором истории, прежде чем того забрала дочь, которая каким-то чудом смогла добраться до Новгорода из Твери.

После всех их разговоров, Влад лишь укрепился во мнении, что глупо винить некие высшие силы в том, что произошло. Сектанты с явными признаками психоза только и делали, что вещали в своих уличных и тайных проповедях о пришествии Сатаны и рождении Антихриста. Мол, это они устроили весь этот ядерный кошмар. Горькая правда жизни, однако, заключалась в том, что Бог наделил человека разумом, и с тех пор человек сам отвечает за свои действия. Правильные или неправильные. Праведные или неправедные. Но принимает решения он сам. Да, потом придётся отвечать перед Богом, но отвечать придётся за свои решения и их последствия, о которых ты вообще-то мог и сам догадаться, так как разум тебя качественно отличает от всех остальных животных на этой планете.

Или не отвечать, если вы атеист по жизни. Каждому своё.

Хотя вот посмотришь вокруг и невольно задумаешься, а так ли уж нужен этот самый разум, если он приводит к бедствиям подобных масштабов? Может, оно и к лучшему было бы пребывать в блаженном неведении и не срывать с ветви то злополучное Яблоко?

Глава 12

Будут, будут тебе мутанты. Только не такие как ты себе представляешь, или какими их рисовали в кино или компьютерных играх. Вот этих всех огромных лысых крыс размером с человека, ну или волосатых, не будет. Не будет летающих драконов, которые мутировали из летучих мышей. И всяких там плюющихся ядом огромных пауков ты тоже не увидишь. Вряд ли случится мутация, которая наградит пауков лёгкими, а без них они ни при каких обстоятельствах не вырастут даже до размеров кошки. Ядовитых пауков в природе и так хватает. Ну, будут они более ядовитыми, ну вырастут у них дополнительная пара ног. Не более.

Природа рациональна и всё, что нежизнеспособно или выпадает из её представления об эволюции, очень быстро оказывается на её обочине, оставив после себя, в лучшем случае, окаменелые останки, которые когда-нибудь раскопают палеонтологи. Вот уж они удивятся. Если, конечно, будет, кому удивляться.

Всё что может сделать проникающая радиация в больших дозах, так это испоганить ДНК любого живого организма, выбивая из цепочки один ген за другим, или нещадно тасуя и меняя их местами. Там, где должен быть по плану глаз, будет рот. Там, где должен быть нос - глаз. По плану хвоста не должно быть - значит будет!

Мутанты, конечно же, будут, но совсем другие. Если хочешь, они будут гораздо более обычными, но от этого не менее страшными. И от того, какими они будут, нормального человека стало бы мутить. Ему бы стало противно от взгляда на них и жалко одновременно.

Дети с двумя головами, с лишними руками и ногами, гидроцефалы и прочие отклонения. Или, наоборот, без конечностей, и тому повезёт, кто родится только без пальцев. Хотите сросшихся какими-нибудь частями тела "сиамских" близнецов - получите и распишитесь. Вот и будут они мучиться всю свою недолгую жизнь. Всё, что раньше было редким стечением обстоятельств, станет обычным явлением.

В общем, животные с изуродованными телами станут обыденностью.

Но, в первую очередь, из-за повреждённых генов люди и животные будут болеть. Болеть много и сильно. И раковые заболевания станут такими же частыми, как сейчас насморк. Хочешь опухоль - на тебе! Да не одну, а сразу с десяток. И белокровие в придачу. Саркомы всякие и т.д. и т.п. И те, кто не смог укрыться от излучения, даже если выживут после атаки, будут потом умирать долго и мучительно, а если и не мучительно, то всё равно выродятся, так как потомство у них будет слабое и нежизнеспособное. Думаешь можно привыкнуть к радиации? Ну-ну.

Мы уже сейчас наблюдаем, как люди в лагерях хворают. Ведь почти все в той или иной степени схватили дозу. Кто-то сразу после взрыва, а кто-то потом, попав под радиоактивные осадки. Мне тут рассказывали, как целая семья так померла: пытались, значит, спасаясь, уехать из города (вообще-то, логичный поступок), но остановились по дороге в деревушке воды из колодца набрать. И всё бы ничего, да только там как раз осадки выпали, ветер в ту сторону подул, а у них связи никакой, не знали, что это теперь зона заражения. Короче, все умерли. Не сразу, конечно, отец последним умер. Их солдаты так в автомобиле и нашли, глава семейства ещё жив был.

Что говоришь? Тараканы? Тараканы, да, эти могут выжить. Но не потому, что они не подвержены воздействию радиации, а потому что могут уйти глубоко под землю, где излучение их просто не затронет. И потому что жрать могут буквально всё, что найдут, начиная от грязного обмылка и заканчивая каким-нибудь клеем. Про плесень и говорит нечего, это сам Бог велел. А те, что на поверхности останутся, те подохнут, тоже может быть не сразу, а постепенно, вырождаясь от всяких болезней, вызванных радиацией.

Вот выжившие тараканы, которые, глядишь, лёгкими обзаведутся, нас и раскопают, ага. Так что будут тебе мутанты, обязательно будут. В общем, ты это, не пренебрегай защитными средствами. Противогаз там, комбез опять же. И про дезактивацию не забывай. Вот тебя в детстве учили мыть руки, так? Вот и сейчас прими за правило проводить дезактивацию. Некоторым, правда, что об стенку горох, они руки после туалета и в тридцать, и в сорок лет не моют. Ну, то их выбор. А ты не забывай. Так и запиши в свой блокнот.

***

Складывалось ощущение, что мир замер в ожидании очередного акта ядерной драмы, готовой обрушиться на людей с новой силой. Он словно оказался в центре урагана, где наблюдается относительное затишье, но, которое готово вот-вот разразиться новым штормом, обрушив на весь свой гнев с новой силой.

Проблема была в том, что всё зависело от людей, а не от сил природы, они сами были авторами этого урагана, который готов был смести человечество с лица планеты. Да, может быть погибнут не все, но какое существование они будут влачить в заражённом мире, где почва станет непригодной для земледелия? В лучшем случае это будет Средневековье 2.0. В худшем... в худшем случае цивилизация скатится до уровня каменного века, а то и вовсе перестанет существовать.

Кто из американского руководства принял решение о нанесении ядерного удара по Российской Федерации, достоверно не известно, да и не столь важно, по крайней мере, на этом этапе. Сейчас важно было, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Однако как раз в этом у многих были серьёзные сомнения.

Маятник удачи на театре боевых действий никак не решался качнуться в чью-либо сторону, сохраняя зыбкое равновесие.

Майор Гареев в разговоре как-то описал ситуацию словами: "Читал как-то в детстве книгу, «Борьба за огонь» называется, и там была одна сцена описана. Так вот мы со Штатами сейчас как тот доисторический носорог, который схватился с саблезубым тигром и в итоге оба получили тяжелые ранения. Оба ранены, понимаешь? И всё бы ничего, может кто-то и выжил бы, да только оба застряли в битумной трясине, так и идут медленно ко дну вместе, истекая кровью."

- А трясина, получается, это война? - спросил тогда Влад.

- Скорее политика, выраженная чередой событий, которые начали жить своей жизнью. Ты, вроде как, и мог бы остановиться, чтобы не влететь в стену на полном ходу, но точка невозврата уже пройдена, и даже если ты с силой вдавишь тормоз, ты всё равно разобьёшься. А то и вовсе тормоза отказали. Ситуация патовая, и кто бы ни начал активные действия, он может рассчитывать разве что на то, что сможет нанести максимальный урон противнику при этом без малейшей гарантии на победу.

Майор, как всегда курил, а Влад только морщился от неприятного ему и одновременно столь желанного табачного дыма. Хотя в голове у него периодически вертелась мысль, что умирать от лучевой болезни, но с чистыми лёгкими и без никотина в крови было бы довольно иронично.

- То есть мы всё равно умрем? - Влад отпил из кружки жижу, которую здесь называли растворимый кофе.

- Мы так и так умрем, - невесело, но с задором ухмыльнулся Гареев, - это без вариантов. Но сейчас мы рискуем это сделать вместе со своими детьми и гораздо раньше времени, а это уже совсем не хорошо.

Влад на это ничего не ответил, просто молча кивнул. Если честно, мало кто верил в положительный исход войны, но многие мечтали о том, что все американцы тоже сдохнут.

Были ли те, кто надеялся на победу? Конечно, были. Даже те, кто хотел, чтобы "они сдохли", а мы бы ещё подождали бы попадать в рай. Но это была очень робкая надежда. Надежда от безысходности. Надежда, порождённая кадрами разрушенного Нью-Йорка.

В один из дней до Влада дошли слухи, что готовится всеобщая мобилизация, и он решил узнать всё из первых рук, тем более, что с майором Гареевым у него сложились хорошие деловые отношения, если не сказать дружеские. Учитывая, что даже гражданский персонал регулярно возили на стрельбище и учили обращаться с противогазами, заодно объясняя, что надо делать, если вдруг вы стали свидетелем ядерного взрыва и не испарились в первую же секунду, вполне логично было ожидать, что наиболее годных отправят на фронт.

В добровольцах, впрочем, тоже недостатка не было. У военкомата и мобилизационных пунктов всегда можно было увидеть очередь из граждан, подписывающих контракт. Видимо, поэтому до сих пор президент и Минобороны тянули с соответствующим объявлением.

Пройдя уже ставший привычным досмотр и предъявив пропуск, он поднялся на этаж, где находился кабинет Гареева, но не найдя его там, решил пройтись по коридору. Знакомый офицер сообщил ему, что видел майора в дальнем крыле здания. Недолго думая, Влад направился в указанном направлении и вскоре из-за двери услышал голос майора, который что-то кому-то строго внушал, периодически съезжая на мат.

Влад не стал стучать – помещение, как ник как, официальное и дверь не была заперта. В конце концов, это не гостиничный номер или комната в квартире, где человек привык находиться в гораздо более расслабленном состоянии, чем на службе.

Как только он вошёл в кабинет, в нос ударил резкий запах перегара, в воздухе висела густая завеса из табачного дыма.

За столом сидели двое, а один - Гареев - стоял и, наклонившись над столом, что-то объяснял одному из офицеров с красными и мутными от выпивки глазами, а его рука прижимала руку пьяного офицера к столу. В руке был зажат пистолет.

Второй сидящий за столом тоже был пьян, но больше смотрел в пол, не решаясь смотреть Гарееву в глаза, и всё время тяжело вздыхая.

Вот ведь! Влад встал, как копанный. Походу он стал свидетелем сцены, которой бы ему лучше не видеть.

Майор обернулся на движение за спиной.

- Влад, - подозвал Гареев, - быстро ступай в кабинет 315, там скажешь, что от меня, и чтобы мигом сюда, одна нога здесь, другая там! Понятно?

Говорил он твёрдо, но в голосе чувствовалось напряжение.

Влад кивнул и поспешил в обозначенный кабинет, через несколько шагов он почти перешёл на бег.

В обозначенный Гареевым кабинет он влетел без стука, распахнув с шумом дверь, от чего сидевшие там армейские чины, занятые чисткой автоматов, схватились за пистолеты.

Выслушав Влада и быстрое описание того, что он увидел в кабинете, они без лишних вопросов поднялись и отправились к майору.

Войдя в кабинет, они крепко взяли под руки того, у которого был пистолет, и получили строгое указание Гареева не спускать с пьяного глаз до его протрезвления. Не подпускать того к оружию и поместить под замок, чтобы отсыпался. Сам майор принялся отчитывать капитана, который стоял перед Гареевым, слегка покачиваясь.

- Твою мать, Сергеев! Ты совсем охренел?! Какого чёрта ты решил нажраться вместе с Кузнецовым?! Ты, @лять, страх потерял?! Под трибунал захотел?! Давно там не был?!

Влад поймал себя на мысли, что ещё ни разу не слушал Гареева матерящимся.

- Я думал, - Сергеев покачивался, - если мы поговорим, выпьем, ему станет легче. Он выговорится. Но он что-то совсем загоняться стал.

- Ну, что, @ля?! Поговорили?! Иди, проспись, твою мать! Ещё раз увижу в таком виде, отправлю под трибунал! Усвоил?! И не шатайся по зданию, а то не хватало, чтобы ты на глаза командованию попался!

- Так точно, товарищ Майор! Разрешите идти?! - отчеканил капитан, и при попытке отдать честь, чуть не упал, успев опереться о стену.

- Разрешаю! - рявкнул Гареев. – Пшёл вон!

Капитан Сергеев отдал всё так же пошатываясь, покинул кабинет.

Глубоко вдохнув и выдохнув, Гареев присел за стол и жестом показал Владу, чтобы тот тоже садился на свободный стул. Он повертел в руке недопитую бутылку водки и убрал её под стол.

Влад спросил первым:

- Товарищ майор, что здесь произошло? Сергеева я, вроде, не видел. А с Кузнецовым общался.

- Перевели недавно, после ранения. Сослуживец Кузнецова ещё по срочной, - Гареев постучал пальцами по столешнице, откинулся на спинку стула. - Он был в командировке, когда на Питер упали первые бомбы. Потерял мать и жену на сносях. Мать сразу на Васильевском завалило насмерть, а жена чуть погодя отошла, от радиации и ожогов. Ребёнок родиться в этом месяце должен был родиться. Долго не получалось, уже об усыновлении думали, и вот удачная беременность, протекала как по нотам. И вот такой конец.

Они помолчали.

- Понятно, - кивнул Влад. – Переклинило, значит.

- Переклинило, - подтвердил Гареев. – Кузнецов – психолог хренов! Хорошо хоть мне его сдали, что видели с бутылкой. Не хватало мне ещё суицида среди личного состава.

Снова повисло молчание. По большому счёту, добавить к сказанному было нечего. Сейчас таких историй тысячи, если не миллионы.

- Не пойму, - наконец, произнёс Влад.

- Что именно?

- Не пойму, почему Питер накрыли, а Москва устояла.

Майор Гареев откинулся на спинку стула.

- Москву тоже задело, прилетела одна боеголовка. Мы же не с бантустаном столкнулись, а с крупнейшей по военной мощи державой, плюс союзники по НАТО, тоже не самые отсталые страны. Но ты же насчёт мобилизации пришёл спросить, так?

Влад утвердительно кивнул.

- Я не могу тебе ответить положительно. Могу лишь рекомендовать быть готовым, - вроде как успокоил майор, но добавил, что на ЛБС их, скорее всего, не отправят, но навыки обращения с оружием и средствами защиты от радиации и химического оружия пригодятся, если возникнет необходимость сопровождать крупные группы беженцев в новые пункты размещения, за Урал.

- Я услышал, - ответил Влад.

- Не секрет, что мы ждём Второй волны. Такие дела. Ни мы, ни Америка далеко ещё не израсходовали весь свой ядерный запас. И вот если она случится, то тогда нам точно мало не покажется. Хотя итак всё в разнос.

- Смахивает на пораженческие речи, товарищ майор, - невесело ухмыльнулся Влад.

- А! - Гареев безразлично махнул рукой. - Ты меня не сдашь, понимаешь, что в моих словах нет предательства.

Влад смолчал, майор продолжил.

- Ракет у нас ещё много, что у нас, что у них. Планету, конечно, не расколем, но жить станет очень трудно, если вообще возможно.

- И всё-таки в Пентагоне решили, что они могут победить? – спросил Влад.

- Да хрен его разберёт, кто там что решал. Ясно одно – их ожидания не совпали с результатом.

Со слов майора выходило, что тактика моментального глобального удара, на который они рассчитывали, не увенчался успехом. Нанести мощный удар с одновременной нейтрализацией противоракетной обороны и вообще сил ПВО у американцев не получилось. Вопрос решался буквально в последние минуты перед ударом. Наши "кроты" в их командовании смогли предупредить нас буквально впритык, передав список их агентов, работающих у нас под прикрытием. Впрочем, об этом итак ходили слухи.

Но что было не слухами, так это то, что многие ощутили на себе.

18 октября, воскресенье, 15.02 МСК - тотальное обрушение интернета, почти по всей стране, без связи осталось большинство госучреждений. В первые часы думали, что это очередной сбой, просто очень большой. Однако, скоро стало понятно, что это не просто падение сети. Выведенными из строя оказалось множество операционных систем западного производства и приложений к ним. В частности Windows, которая имелаширокое распространение в государственных учреждениях. Устройства Apple отключились повсеместно. Но это был лишь один из этапов атаки.

Проблемой для американцев была в том, что системы управления противоракетной обороны, а также ядерным оружием были изолированы от основной сети Интернет, и находились под управлением собственного российского ПО, железо там тоже было отечественное. И вот тут уже требовалась эффективная агентурная сеть, с самым высоким допуском. И если по каким-то причинам они бы не смогли получить доступ к программному обеспечению, предлагалось параллельно осуществить саботаж мероприятий по нанесению ответного удара, в том числе физически разорвав цепочки передачи приказов. Главной целью было не допустить срабатывания системы «Периметр», более известной на Западе, как «Мёртвая рука».

- А они её очень бояться, поверь, - майор слегка подался вперёд. - Ты в курсе, что американская ПРО создавалась для противодействия остаткам ядерных сил России, а не против полноценного арсенала? То есть они планировали, что если до них что-то и долетит, то это будут единицы, ну, десятки ракет, которые они с лёгкостью собьют.

А дальше началась волна арестов в правительстве, среди военных и крупных предпринимателей, в том числе те, что имели доступ к крупным государственным заказам в оборонной сфере и электронике.

Как только стало понятно, что они раскрыты, часть из них попыталась скрыться, но были схвачены. Другие, у кого рука не дрогнула, застрелились. Один даже выпрыгнул из окна высотки Москва-Сити, лишь бы не попасть в руки органов. А после того, как обстановку в Москве взяли под контроль, утихомирили бунты и панику, и убедились, что грязное облако обойдёт город стороной, зачистка продолжилась.

Проблема в том, что всё случилось слишком неожиданно, чтобы подготовить какой-то план по эвакуации населения, переброске войск и тому подобному. В этом плане враг сработал хорошо. Сигналы вроде поступали, но невнятные и противоречивые. И только перед самым ударом, как говорят, поступили достоверные сведения с именами и должностями. Не исключено, что кто-то из наших в США заплатил за них собственной жизнью.

Счёт шёл на минуты. Кое-как удалось экстренно восстановить связь между ракетными шахтами и Москвой, активировать коды доступа. Даже было решено экстренно связаться с Вашингтоном, но на том конце не взяли трубку. Может быть, если бы они поняли, что им не удалось полностью вывести нашу систему ПРО, и наши пусковые установки, возможно, они бы отказались бы от атаки. Но они всё равно это сделали.

Потом Влад как-то услышал, что даже на атомных подводных крейсерах оказались их агенты, что вообще ни в какие рамки не лезло. Говорят, на одном из АПК случился инцидент, когда старпом застрелил капитана, обвинив его в предательстве, что типа он хотел самостоятельно шарахнуть по Штатам без приказа из Москвы. Ну, экипаж здраво поразмыслив, что такого не может быть, обезвредил старпома и зарядил им торпедную установку. Хотя последнее, наверное, уже потом додумали.

- И теперь либо останавливаться, либо продолжать до полного уничтожения одной из сторон. Надо же как-то будет отвечать за сотни миллионов смертей, а отвечать не хочется. Такой вот цугцванг получается.

- Про наших кротов, это случаем не гостайна, а то не хотелось бы...

- Это моё частное суждение, основанное на том, как развивались события, - перебил его Гареев.

- Понятно. Кстати, раз уж речь зашла о жертвах. Сколько их? Сколько погибло людей?

- В России? - уточнил Гареев.

- В том числе. Или это тоже гостайна?

Майор немного помолчал, а потом произнёс:

- По предварительным подсчётам в России погибло порядка двадцати миллионов. Ты и сам сможешь прийти к таким выводам, если посмотришь перечень поражённых городов. Например, население одного Питера до войны составляло около пяти с половиной миллионов человек.

- Это точные цифры?

- Точные цифры мы узнаем ещё не скоро. Добавь к ним тех, кто не погиб сразу, умрёт потом от лучевой болезни и ранений. А дальше пойдут эпидемии. Они уже начались если что. Так что можешь добавить ещё пять миллионов в ближайшие месяцы. Как у нас, кстати, по части санитарии? – Гареев сосредоточенно посмотрел на Влада.

- Плохо, - признался Влад. – Острая нехватка предметов гигиены, туалетов и прочего инвентаря.

- Понятно, - майор покачал головой, посмотрел в потолок и тяжело выдохнул.

- Двадцать пять миллионов, - произнёс Влад, обдумывая услышанное, - столько примерно погибло за четыре года Великой отечественной. И двадцать пять миллионов за несколько недель этой. Двадцать из них – в первые часы.

Перспектива представлялась безрадостной. Ему и хотелось бы найти хоть каплю оптимизма, но не получалось.

- Но вы сказали, что наша разведка всё-таки успела сработать?

- Хотелось бы, чтобы сработала лучше, правда? Ну, что есть, то есть. Хотя, если бы наши диверсанты грохнули американского президента, и то меньше ущерба было бы. Да, жалко, что не грохнули.

Гареев потянулся под стол и достал недопитую бутылку водки. Взглянул на Влада и разлил остатки по стаканам.

- Ладно, давай за упокой души жены Сергеева и его нерождённого ребёнка.

Они выпили, но Влад не испытал ни малейшего опьянения.

Глава 13

Можно я говорить английский, да? Просто мой русский недостаточно хорошо. Вы же понимаете по-английски? Спасибо.

Почему я поехала в Россию осенью? Потому что так дешевле. Гораздо дешевле. С трудом получила визу, да, но я слышала, что американскую визу гражданам России было получить ничуть не легче, и я всё понимаю, но всё-таки... Да, я знала, что лучше ехать в Россию летом либо зимой, а в межсезонье всё выглядит тускло и уныло, но всё решают деньги.

Но сентябрь и потом октябрь в этом году выдались в России очень тёплыми, по крайней мере, мне так говорили люди, с которыми я познакомилась здесь. По их словам такой тёплой погоды в октябре не было уже несколько лет.

Почему вообще решила поехать в Россию? Меня всегда привлекала русская культура, было в ней что-то притягательное и странное одновременно. Я перечитала много произведений русских классиков, а потом перешла на переводы современных писателей. Стала изучать русский язык, чтобы читать произведения в оригинале, смотреть ваше кино. И вот, в один прекрасный день я решилась на поездку.

Я долго копила деньги, но считала, что оно того стоило. Знакомые в Америке меня отговаривали, я тоже понимала трудную политическую ситуацию, санкции, Украина, и всё такое... Но, если честно, мне хотелось самой убедиться и разобраться во всём этом, посмотреть, как живут обычные люди. Я даже представить себе не могла, что отношения между нашими странами могут дойти до такого состояния. Нет, я не наивная и понимала, что может быть новая холодная война, какие-то проблемы в дипломатических отношениях, но даже в период Холодной войны в СССР ездили американские туристы. На счёт ваших туристов у нас не знаю, поэтому врать не буду.

Но сейчас… это какой-то настоящий кошмар. Этого не должно было произойти. Я даже не могу представить, о чём думали те люди, которые отдавали приказы.

Сначала я прилетела в Москву, и несколько дней посвятила вашей столице. Потом посетила Санкт-Петербург - очень красивый город, особенно его старая часть, та, что с каналами. В остальном обычный современный город. В общем, стандартная программа.

А после столиц решила поехать в ваши старые города Новгород и Псков, ну они были ближе всего к Санкт-Петербургу и добраться легко. Да, я слышала историю о том, как туристы во время чемпионата мира по футболу в 2018 году путали Нижний Новгород с Великим, но я подготовилась заранее и знала, что где находится. Хотя история обычная, так как в разных штатах тоже бывают города с одинаковым названием, или почти с одинаковым. В общем, да, я поехала тогда в Псков, но не доехала.

Я отправилась сначала в Псков из Санкт-Петербурга на автобусе, я решила посмотреть обычную страну, хотя ехать, как по мне, очень долго. Хотела поглядеть, как живут люди вдали от двух самых крупных городов. А вот потом, на поезде "Ласточка" я отправилась до Великого Новгорода, а оттуда собиралась тоже на поезде до Москвы, чтобы вылететь в США.

Я ещё думала в следующем году, или через год, если будет возможность, добраться до Урала и побывать на Байкале, можно было бы сделать хорошее видео для ютюба, да. Наверное, теперь этим мечтам не суждено сбыться.

В общем, да, это случилось 18 октября, в воскресенье. Поезд спокойно ехал, и я даже в какой-то момент уснула под музыку в наушниках, когда у меня вдруг перестал работать айфон. Удивительно, но человека иногда заставляет проснуться не шум, а наступление тишины.

Я открыла глаза, огляделась и увидела, что люди собрались у окон с одной стороны вагона и, как заворожённые, смотрят в них. Было тихо, и вдруг кто-то выкрикнул: "Ещё один!"

Рядом со мной место у окна было свободно, и я решила пересесть поближе, чтобы посмотреть, что там происходит.

Я посмотрела в окно и у меня ноги стали ватными. И в животе как-то сразу стало пусто, знаете, такое неприятное ощущение. А потом меня замутило, но я сдержалась. Да, я видела то, что никогда не думала увидеть в своей жизни. Ты живёшь, живёшь, и ведь не ждёшь чего-то страшного, ведь на самом деле мало кто из нас думает о смерти. А тут перед твоими глазами на горизонте вырастают ядерные грибы, и ты со всей безысходностью осознаёшь, что твоя прежняя жизнь уже никогда не будет прошлой.

У меня, знаете, футболка была с американским флагом, да, и сверху куртка, которую я поспешила застегнуть, чтобы спрятать флаг от посторонних. И бейсболку с логотипом Нью-Йорка я поспешила засунуть в карман куртки.

Что-то мне подсказало, что так будет лучше. Я, конечно, американка, но не тупая, как говорил один ваш сатирик, не помню имени. Да, понимаю, сейчас его шутка не кажется такой же смешной как раньше.

А потом, кто-то из пассажиров тихо спросил:

- Кто это мог сделать?

- Американцы, кто же ещё! Суки! - раздался другой голос, в котором явно звучали нотки агрессии.

Я еле смогла вернуться на своё место и сесть, так как мне стало плохо, ноги подкашивались и меня замутило. Я ведь понимала, что для пассажиров я теперь могу стать олицетворением врага. Но где-то в душе я всё равно надеялась, что это не американские ракеты, пускай разум подсказывал, что это единственно верный ответ.

А потом в начале вагона появился проводник и несколько военных, которые направились в мою сторону, и у меня вообще всё внутри оборвалось, и я покрылась испариной. Но они прошли мимо, не обратив на меня никакого внимания.

Я поняла, что меня сейчас вырвет, схватила свою сумку и поспешила в туалет, где меня, да, вырвало. Голова стала кружиться, думаю, у меня случилась паническая атака. Кто-то постучал в дверь:

- Как вы там? Вам плохо? - раздался голос.

- Угу, - только и выдавила я, боясь выдать себя акцентом.

Я боялась реакции людей, если они узнают, что я гражданка США. В такой ситуации можно ожидать всего, что угодно. Тем более, в истории есть немало примеров расправ над теми, кого толпа посчитала виновным.

Поэтому я кое-как умылась, нашла в сумке футболку без флага и, натянув её, вышла из туалета. За дверью стояла проводница.

- Плохо стало? Понимаю, - понимающе произнесла она и погладила меня по спине. – Тебе помочь найти своё место?

Я лишь замотала головой, я боялась говорить. И надеялась, что ничем не выдам в себе иностранку. Вернулась к себе на место, где так и просидела до конца поездки. А когда мы стали подъезжать к городу, меня снова стало колотить. Я ведь не знала, что делать дальше. Одна в чужом городе, в чужой стране, которая к тому же, воюет с твоей страной.

Ещё несколько часов назад у меня было всё расписано, я знала, что у меня забронирована гостиница, что через пару дней я смогу поехать в Москву, а оттуда полететь домой. А что делать сейчас? Где ночевать, как добраться до Москвы? Да и есть ли в этом смысл, и существует ли ещё Москва? В итоге, походив по вокзалу, посидев в зале ожидания, я всё-таки решилась пойти в гостиницу. Маршрут я знала по памяти, там было недалеко от вокзала даже пешком.

Но я решила, что терять мне нечего, и что лучше оказаться в тюрьме, чем остаться на улице без вещей и еды, тем более, что приближалась зима.

Я добралась до гостиницы, но простояла, наверное, минут пять или больше перед дверями, боясь войти. Почему-то в последний момент, я вновь стала сомневаться в правильности своего решения.

Но подумав ещё немного, всё-таки зашла внутрь. У стойки меня встретила девушка-менеджер, которая смотрела последние новости, там как раз шла речь о нападении и потере нескольких крупных городов. Сказали, что какой-то пригород Москвы тоже был атакован, остальные ракеты были сбиты. Ещё Санкт-Петербург спасти не удалось.

А потом сказали, что Россия нанесла ответный удар по Соединённым Штатам Америки. Я слушала, как диктор перечисляет названия американских городов, на которые упали ракеты, и пыталась понять о каких из них идёт речь, ведь на русском названия произносятся иначе.

Я боялась услышать название родного города, но менеджер выключила телевизор, и репортаж оборвался на полуслове.

Увидев меня и мой паспорт, который я держала в руке, она посмотрела на меня строго, но без агрессии, скорее даже с пониманием. Она взяла мой паспорт, сняла с него копию, и стала молча заполнять бумаги.

- Я должна буду сообщить о вас в полицию, у нас новые указания от правоохранительных органов. Так будет лучше для вашей же безопасности. В Москве разгромили ваше посольство, наконец, сказала она.

Мне оставалось только согласиться. Я взяла ключ и прошла в свой номер.

Мне не хотелось ничего делать. Я не знала, что мне делать. Я просто села в кресло и так и просидела, пока ко мне не пришли сотрудники ФСБ и полицейские.

Они долго со мной общались, с ними был хороший переводчик, я расписалась в каких-то бумагах, но видимо, они поняли, что я действительно обычная туристка, которая просто оказалась не в том месте и не в то время, и не представляю никакой опасности. Скорее уж опасность может грозить мне. В конце концов, множество русских граждан тоже застряли в Штатах, а кто-то даже наверняка погиб при ответном ударе.

Нет, меня здесь никто ни в чём не винит. Косые взгляды, конечно, случаются, но не более. Никто не преследует и не оскорбляет. По-моему, мне даже сочувствуют. Я стараюсь много не говорить, по крайне мере мне так советовали люди из полиции, приставить к каждому иностранцу охранника они не могли, по крайней мере до того момента, пока не решат, что с нами делать.

С тех пор я здесь. Помогаю в лагере для беженцев. Персонал лагеря знает, что я американка, да. С беженцами я стараюсь не говорить, чтобы не выдать себя акцентом, всё-таки у них есть причины ненавидеть меня и мою страну в целом. Кажется, они считают меня глухонемой. В общем, пока решают мою дальнейшую судьбу, я решила, что сидеть без дела, получая пособие, я не могу. Я не хочу сказать, что я пытаюсь получить некое прощение, работая в лагере, но всё-таки...

***

Покидая прокуренный кабинет, майор Гареев как бы между прочим спросил Влада:

- У тебя есть знакомые пограничники? Может, кто служил на границе?

Влад задумался, но ничего такого не вспомнил. Прямо вот чтобы пограничники... нет, не было таких знакомых. В полиции у него были знакомые, приходилось работать вместе, но среди военных или спецслужб нет, не было.

- А чем вызван вопрос, если не секрет? - Влад вдруг припомнил, как недавно говорил с Потапенко, и тот ему рассказывал про "контуженного" пограничника.

- Да интересовался тут тобой один погранец, но, судя по всему, погранвойскам имеет такое же отношение, как я к Большому театру. Какой-то он странный. Командование на уши поставил, потом опять пропал, потом снова появился.

- Ясно. Точнее, ни черта не ясно, - Влад помотал головой. - Если бы вы сказали, что меня искал какой-нибудь полицейский, или даже следователь, этого вполне можно было бы ожидать: и там и там у меня были знакомые. А с ФСБ я реально столкнулся только после того случая с провокатором. Нет, пограничников у меня в знакомцах никогда не было, ни бывших, ни настоящих.

- Но ты всё равно имей в виду. Скользкий он какой-то. Я ему только сказал, что ты работаешь в лагере и всё. Адрес он не спросил, а я давать не стал без твоего разрешения.

- Благодарю, - поблагодарил Влад, кивнув. – А то мне уже хватило неприятностей в последнее время.

Они разошлись, каждый по своим делам. Первая половина дня прошла в стандартном режиме, полном служебных дел и рабочей суеты, связанной с управлением лагерем, тем более, что сегодня пришла очередная партия беженцев, которых нужно было как-то разместить, учитывая постоянную нехватку мест, рассортировать их по степени состояния здоровья (облучённых и с явными признаками инфекции отсеивали ещё на подъезде к городу, направляя в лагеря с особым режимом), обеспечить их едой, лекарствами и тёплыми вещами. Добавьте сюда необходимость гасить то и дело возникающие конфликты между самими беженцами, которые случались на постоянной основе и под самыми надуманными предлогами.

Тем временем прибывающих людей уже распихивали по всем свободным помещениям в городе, и вопрос использования брошенного частного жилфонда уже перестал быть чисто гипотетическим. Есть гостиница – заполняем гостиницу, есть брошенная больше месяца назад квартира – составляем акт и вскрываем замки. Хотя этот вариант всё-таки оставался на крайний случай. В первую очередь под беженцев шли помещения общественных зданий: дома культуры, клубы, спортивные центры. Вот только в ледовой арене ожидаемо устроили один огромный морг, где проходило опознание тел. Проблема заключалась в том, что зачастую опознавать было некому.

При этом то там, то здесь вырастали никем, кроме самих беженцев, не управляемые палаточные городки, что естественным образом приводило к росту преступности, и развитию чёрного рынка: где у нужных людей можно было купить всё, начиная от антибиотиков, и заканчивая армейским сухпайком. Цены были конскими, и гарантии, что товар будет оригинальным никакой, но на то он чёрный рынок.

Правоохранительные органы, как могли, боролись с барыгами, но на место каждого пойманного с поличным тут же приходил новый.

В один из дней, Влад узнал, что за городом экстренно приводили в порядок старую взлетно-посадочную полосу некогда заброшенного аэродрома, укладывая новые бетонные плиты. Судя по всему, готовились принимать тяжёлые грузовые самолёты. Либо планировали доставлять технику и войска, либо наоборот вывозить от сюда беженцев, которых скопилось уже довольно много. Дела с последними, как и вообще с гражданским населением стоял остро и автомобильный и железнодорожный транспорт был перегружен и не справлялся со своевременным вывозом людей в глубь страны, в регионы, наименее пострадавшие от ядерной атаки. К тому же сухопутные коммуникации то и дело подвергались атакам беспилотников, диверсионных групп. В новостях сообщали, что два пассажирских состава сошли с рельсов, что привело к гибели сотен людей. Понятно, что это не прибавляло людям желания покинуть город.

И это при том, что концентрация гражданского населения в городе, находившемся по современным меркам не так уж и далеко от западной границы, делала его притягательной целью для нанесения ракетно-бомбового удара, в том числе с использованием тактических ядерных зарядов.

Людей было необходимо срочно вывозить из города.

Противовоздушная оборона и авиация пока справлялись, сбивая ракеты на подлёте, но исключать того, однажды случиться прорыв, было нельзя, а поэтому людей надо было по возможности эвакуировать и как можно дальше, в том числе в глубь территорий союзных государств. В настоящее время велись переговоры с Казахстаном и даже с Монголией, последняя уже начала приём беженцев.

В первые дни после начала войны многие здраво рассудили, что города могут стать бетонными ловушками без пропитания и воды и стали их покидать, погрузив максимум пожитков на свои личные автомобили.

Иногда они договаривались и уезжали на автобусах и даже грузовиках, сбиваясь в небольшие караваны. Проблема была в том, что не у каждого горожанина было, куда поехать: ни у каждого был свой домик в деревне, в котором можно было бы относительно нормально перезимовать, имея печку и колодец. А дачные домики зачастую были приспособлены исключительно для хранения инструментов и летнего времени.

В общем, когда паника первых дней прошла, люди стали потихоньку возвращаться обратно. Особенно после случаев, когда радиоактивные осадки делали непригодными для проживания целые сельские районы. Вот тебе, как говорится, бабушка, и юрьев день: с одной стороны риск остаться в городе, лишившемся снабжения, с другой - напиться из колодца заражённой радиацией воды. Случаи такие имели место, и люди погибали целыми семьями, умирая долго и мучительно.

Новгородский кремль превратился в опорный пункт и перешёл под управление военных, хотя сейчас в городе трудно было найти что-то, что не перешло под их управление. Если раньше, в двоенные годы, на кремлёвской стене можно было увидеть прогуливающихся горожан и туристов, то сейчас по ней вышагивала вооружённая до зубов охрана, а в башнях засели снайперы. На территории самого кремля расположились мобильные системы противовоздушной обороны.

Мосты через реку, разделявшую город пополам, тоже были взяты под контроль, и проехать из одной части города в другую можно было только объезжая бетонные блоки, положенные поперёк проезжей части.

Учитывая специфику текущей войны, когда враг на тебя смотрит через оптику БПЛА или крылатой ракеты, средневековая крепость посреди города имела ценность только как опорный пункт, в случае если вражеская пехота всё-таки сможет досюда добраться.

Но случиться может всё что угодно. В конце концов, перед глазами был пример Калининграда, который попытались взять штурмом, и где на отдельных участках дело доходило даже до рукопашной.

В один из дней Влад с пакетом документов направлялся в Дом профсоюзов, который уже более двух месяцев выполнял функции штаба по управлению делами беженцев. Пройдя обставленный бетонными блоками КПП, а также появившиеся не так давно вышки со стрелками и прожекторами (их всё-таки решили поставить), он проходил между рядами брезентовых многоместных палаток, из которых торчали дымящие трубы положенных по регламенту печек-буржуек. За порядком и предупреждением антисанитарии в лагере следили, но на всё просто не хватало ни времени, ни рук. Здесь было более-менее чисто, но в других местах, территориально удалённых от штаба, дела обстояли иначе.

- Чё такой озадаченный? - Влад обращался к младшему сержанту Потапенко, который, матерясь, вышел ему на встречу из Дома культуры.

Вокруг царила уже привычная суета лагеря: окрики солдат, снующие эмчеэсники, детский плач, где-то лаяла собака (или служебная или прибившаяся, не разберёшь), над городом на фоне серых зимних облаков барражировали вертолёты. Раздавались звуки и доносились ароматы полевой кухни.

Потапенко устало махнул рукой и протянул её для рукопожатия.

- Да, помнишь, я тебе на днях о погранце рассказывал?

- Было дело, типа контуженный, - насторожился Влад, вспомнив недавний разговор с Гареевым, - он ещё тебе неадекватным показался. Рапорт что ли на тебя накатал?

- Да не, вроде пронесло, но нервы помотали. Я-то что: сделал морду лица кирпичом и давай повторять, что, мол, действовал по инструкции. Вроде отстали, но мозг вынесли, что надо было тут же доложить командиру и то да сё, чтоб их!

- Ну, значит, пронесло. И так людей не хватает, не хватало, чтобы тебя ещё на гауптвахту отправили.

Сержант достал сигарету и закурил. Протянул пачку Владу, но тот только мотнул головой, отказываясь. С неба начинал падать редкий снег, похожий на мелкую крупу. Главное, чтобы не "грязный", подумал про себя Влад, но сирены опасности не звучало, и бегающих с дозиметрами "слоников" тоже не наблюдалось.

- А ты чего такой кислый, синяки под глазами? - поинтересовался сержант, после очередной затяжки.

- Да, не высыпаюсь, снится всякая хрень. Как и не спал, - Влад даже невольно зевнул.

- Понятно. Так сходи в медпункт, пусть тебе выдадут каких снотворных, будешь спать, как убитый. Я тут тоже бессонницей стал мучиться, так мне выдали таблеток - теперь засыпаю и встаю по часам! А то, тоже всякое снилось такое, что лучше бы не спать, - и уставился на Влада с таким взглядом, мол, не хочешь ли узнать, что было дальше.

- И что тебе приснилось? – поддержал разговор Влад.

- Кароч, снится мне, будто я в бане, а там женский день, и никто типа не кричит и не возмущается! Никто в меня тазами и мочалками не швыряется и не веником не хлещет. Наоборот! Бабы, все как на подбор фигуристые, - мечтательно продолжил младший сержант. - Типа все просят себя попарить да спинку потереть. Прикинь!

- Секса у тебя давно не было, - усмехнулся Влад и похлопал сержанта по плечу, - а так, отличный же сон, что плохого-то?

- А плохо то, что во сне я член дома забыл! – сипло рассмеялся Потапенко, чуть не сложившись пополам, а потом резко замолчал, и как будто о чем-то задумался, словно мысленно проверяя все ли органы его тела на месте.

- Тогда да, - согласился Влад, - тогда это не сон, тогда это кошмар.

Какое-то время они стояли, молча, пока Потапенко докуривал сигарету.

- Так чего ты там про этого пограничника говорил, - напомнил Влад, - а то мне про него Гареев тоже рассказывал.

- Да ищет кого-то. Но молчит. Одно слово, что пограничник, а ведёт себя как детектив. Везде свой нос суёт, то появится, то снова пропадёт. И командование перед ним чуть ли не на вытяжку стоит. Не почину, в общем. Странно.

- Он меня ищет, - признался Влад, которого история со странным пограничником начинала нервировать, как будто ему было мало проблем с эфэсбэшниками. Многочасовые допросы до сих пор вызывали у него раздражение и злость.

- Серьёзно? - удивился младший сержант, доставая вторую сигарету.

- Ты бы так не частил с никотином, - сделал он дружеское замечание. - Да, Гареев сказал, что он меня спрашивал, но приказа явиться не было. Надо будет уже его найти, да выяснить что зачем. Скрывать мне нечего и никаких пограничников я не знаю.

- Не, сейчас ты его здесь не найдёшь, он уже уехал на служебной машине после того, как ему позвонили. Мне его к тебе отправить, если увижу?

- Без проблем. Всё равно же докопается.

День прошёл в суете, но таинственный пограничник больше в лагере не появлялся, а если и появлялся, то Владу об этом ничего не было известно, так приказа прибыть куда-либо он не получал.

Людской шум, шум двигателей, снег, треск дозиметра и удары лопастей пролетающих над головой вертолётов – всё, как обычно. При этом Влад уже начал различать, когда счётчик сообщал об обычном нейтральном фоне, а когда следовало проявить серьёзное беспокойство.

Однажды по ошибке в лагерь завезли облучённых гражданских, и вот тогда дозиметр буквально сошёл с ума. Весь лагерь подняли на уши, проводя дезактивацию.

А ведь каким тихим казался город до войны! Нет, он и сейчас не особенно шумный, но тогда он был тихим совсем по-другому. Влад вспомнил свои командировки в Питер, Ярославль и Москву, особенно в Москву и то, как возвращался потом домой! Москва и Питер жили буквально в круглосуточном режиме, а когда он однажды вышел из здания вокзала в центре города поздним вечером, на улице почти не было транспорта. Одна, две, пять автомашин, да устало следующий по много лет назад установленному маршруту городской автобус. Как же давно это было, подумал Влад.

После смены Влад решил зайти к Гарееву узнать появлялся ли пограничник и вообще узнать как обстановка. И даже если никаких новостей с фронта не будет, то отсутствие новостей в сложившихся обстоятельствах уже само по себе хорошая новость.

Однако, в приёмной никого не было, и Влад решил сразу зайти в кабинет. Внутри находились несколько человек, часть из них Влад знал хорошо, например, кадровичку Анисимову, других видел редко, а кого-то и вообще не знал. Все были задумчивы и молчали. Влад было решил, что он попал на какое-то совещание и решил быстро ретироваться, но Гареев встретившись с ним взглядом, остановил его и пригласил зайти.

Влад подошёл к столу и увидел, что на нём стояла бутылка водки и скромная закуска из хлеба, колбасы и порезанной кольцами луковицы. Учитывая, что майор был противником распития алкоголя в рабочее время, Влада подобная ситуация удивила. К тому же в памяти ещё не затёрся недавний инцидент с офицером, пытавшимся застрелиться.

Но Гареев достал ещё один стакан, наполнив его примерно на треть.

- Присаживайся, - Гареев указал на свободный стул. - Ты же тоже знал Сахарова.

Влад кивнул и занял свободный стул. Гареев часто выделял его в помощь Владу. Сколько Сахаров успел отслужить до войны – вроде всего полгода. Обычная срочная служба, которая должна была закончиться в следующем году, обернулась настоящей ядерной войной, как-то так.

- Убили сегодня, - коротко пояснил майор и протянул стакан с водкой Владу. - Помяни парня.

Влад, молча, взял стакан и опрокинул спиртное в горло. Дыхание перехватило, и он зажмурился.

- Как это случилось? - спросил он, когда водка перестала жечь горло.

- Поступил сигнал о группе боевиков, связанных с тем провокатором, которого ты застрелил, - сообщил Гареев. - Контора отработала и вышла на их след, но нужно было срочно действовать, чтобы не ушли, и у нас запросили людей. Я выделил несколько бойцов, в том числе Сахарова.

Гареев помолчал.

- Бандитов накрыли, но они оказали сопротивление, открыв шквальный огонь. А бросили гранату.

- Если бы не Сахаров, полегло бы человек пять, - вставил тот, кого не Влад не знал. - Ошиблись мы в оценке опасности. Надо было мочить их, а мы попытались взять живыми. А Сахаров, - незнакомец вздохнул, - он накрыл гранату собой.

- Родителей известили? - спросил второй незнакомец.

- Да нет у него никого, родители ещё до войны в автокатастрофе под Питером погибли. Влетели на мокрой дороге под фуру. Он тогда ещё совсем мальчишкой был, его тётка воспитывала, которая тоже погибла, но уже сейчас во время бомбардировки, - сообщила Анисимова, - вроде старшая сестра есть, но живёт она где-то за Уралом, сейчас ищем.

- Надо похоронить с почестями, и сообщить сестре, как подобает, что погиб, спасая товарищей.

Гареев утвердительно кивнул.

- Только ей от этого легче не будет, - снова произнесла Анисимова.

Все замолчали. Раздался звук льющейся водки. Влад задумчиво смотрел в стакан. Гареев тяжело вздохнул, а Анисимова вроде как даже всхлипнула, припомнив, как иногда дразнили покойного Цукерманом.

- Ну, зато одного всё равно смогли взять живым, - сообщил первый незнакомец. - Сейчас из него душу вынут.

Присутствующие, не чокаясь, выпили.

- Пусть земля тебе будет пухом, Санёк! - произнёс кто-то тихо.

Было уже темно, когда Влад пошёл домой. Зимой темнело очень быстро, но на небе не было ни одного облака и звёзды рассыпались по небосклону блестящими росинками. Звезды казались особенно яркими из-за отсутствия уличного освещения, не столько в целях демаскировки, сколько в целях экономии.

Свежевыпавший тонким слоем снег отражал тусклый свет из окон домов, идти было вполне сносно. Если дорогу вообще было не разглядеть, Влад включал маленький карманный фонарик, чтобы обойти яму или лужу.

Идя домой и разогретый водкой, Влад даже забыл поменять свой маршрут, как посоветовали ему после допросов сотрудники госбезопасности. Мотивировали они это тем, что у застреленного Владом провокатора вполне могли остаться сообщники на свободе, которых ещё не успели задержать, и кто его знает, что у них может быть на уме. Впрочем, если кому-то очень будет надо, подкараулят везде, где посчитают нужным.

Не сказать, чтобы Влад сразу понял, что за ним следят, но сейчас за ним на некотором удалении действительно кто-то шёл. Улица в этот час была немноголюдна и человек, следующий за ним хоть и не сразу, но привлёк его внимание.

Слежка, приставленная полицией? ФСБ? Хорошо если так. А если нет?

А если это не свои, тогда кто? Или просто совпадение? Может же это быть кто-то, кто живёт в этом же районе или дальше? До войны по дороге в офис ему почти каждый день попадались одни и те же люди.

Незаметно вынув из кармана телефон, он проверил наличие связи – опять отключили. Но Влад сделал вид, будто кому-то звонит. Человек тоже остановился, наклонился, словно завязывая шнурки, а потом свернул во дворы.

Неужели всё-таки паранойя разыгралась?

Влад, оставляя рельефные чёрные следы на тротуаре, засыпанным свежим мокрым снегом и стараясь не поскользнуться, ускорил шаг. Пускай у него и был пропуск, но лучше успеть до наступления комендантского часа.

Войдя в подъезд, он пешком поднялся на свой этаж. В квартире его уже ждала Аля. Выглядела она гораздо лучше, чем еще несколько дней назад. Значит, антибиотики оказались настоящими, а не пустышкой. Ну, хоть что-то хорошее за сегодня.

Скинув верхнюю одежду и разувшись, Влад прошёл в гостиную и, рухнув на диван, закрыл глаза. Потом разлепил веки и уставился в чёрный экран неработающего телевизора. Единственное, что он сейчас чувствовал, это очень сильная усталость.

- Есть будешь? - В комнату вошла Аля с полотенцем на руке и присела рядом, положив голову ему на плечо.

- Неужели у нас что-то ещё есть? – Влад попытался улыбнуться, но вышло так себе. – Не до обеда сегодня было, желудок к позвоночнику присох.

Он вспомнил, как несколько дней назад обменял банки с тушёнкой на антибиотики, но ради того, чтобы Аля была здорова, он готов был отдать последнюю еду.

Из-за двери послышался лай Малыша, соседского двортерьера, которого несколько лет назад приютила Галина Петровна. Пёс всегда чувствовал, что кто-то идёт по лестничной площадке, и его лай было слышно даже через две двери. Пёс заливался лаем и не собирался умолкать. Это могло говорить только об одном: кто-то стоит за дверью.

- Чтоб их! – тихо ругнулся Влад. – Кого там несёт?!

Тяжело вздохнув, он поднялся с дивана и, стараясь не производить много шума, направился в коридор. Аля на цыпочках тоже пошла за ним.

В глазок можно было разглядеть трёх человек в полицейской форме, которые о чём-то переговаривались стоя на площадке. Говорили тихо, поэтому разобрать, о чём было невозможно, к тому же мешал лай собаки.

Что-то в их поведении заставляло насторожиться. Манера держаться? Непроизвольная жестикуляция? Какие-то они не правильные что ли...

Телефон в руке всё ещё показывал отсутствие сигнала.

Один из полицейских, судя по движению губ, отпустил пару нецензурных слов в адрес не прекращающего лаять пса, а другой, наконец, подошёл к их двери и нажал на кнопку звонка. Над головой Влада раздалась мелодичная трель сигнала.

Выждав несколько секунд и несколько раз топнув, изобразив, что подходит к двери, он спросил, не открывая двери:

- Кто там?

- Полиция, откройте, будьте так добры! - раздалось в ответ.

- А что случилось? - продолжил Влад расспрос. - Время позднее, я не одет.

- Так одевайтесь быстрее! - не выдержал один полицейских. - Дело серьёзное, через дверь никак нельзя!

Влад задумался, но открывать не спешил.

- Вы от Николая Васильевича? - спросил он с как можно более посредственной интонацией

Казалось, полицейские на мгновение задумались. А потом один из них ответил:

- Да, от него, откройте, пожалуйста, нам надо с вами переговорить лично. Ситуация складывается нестандартная. Вас велено доставить в Управление.

Влад отошёл от двери и достал из шкафа охотничье ружьё, переломил ствол, вставив два патрона: один с крупной дробью, другой с пулей. Затем отпрянул от двери. Никакого Николая Васильевича он никогда не знал, и озвучил первое имя, которое пришло ему на ум, благодаря лежащей на полке книге великого русского писателя.

"Ага, конечно, от самого Гоголя пришли" – процедил он сквозь зубы.

- Звони в полицию! Быстро! - глядя в глазок, прошептал он Але, которая тут же тыкала пальцами по экрану смартфона.

- Связи нет! – нервно прошептала она.

- Откройте! - прозвучало из-за двери уже более требовательно, но всё ещё достаточно вежливо.

- Да что ты с ним лясы точишь?! - вдруг буквально закричал другой "полицейский". - Открывай, сука! Разговор есть! Иначе хуже будет!

- Вас там трое, вот и поговорите! - Огрызнулся в ответ Влад, и резко отскочил от двери, когда незваные гости вскинули автоматы.

За дверью раздалась короткая автоматная очередь, и в полотне образовалось сразу несколько отверстий, а с противоположной стены посыпалась бетонная крошка. В воздух взлетели обрывки обоев. Повис кислый запах пороха. Аля, с телефоном в руке прошмыгнула в комнату и скрылась из вида.

В квартиру уже откровенно ломились. Потом последовали выстрелы по замкам и сильный удар ногой в дверь.

"Идиоты, - зло подумал Влад, - дверь открывается наружу!" Походу бандиты настолько спешили, что на такие мелочи они внимания не обратили, но, тем не менее, замок был выбит, как и защелка, и в любую секунду они могли попасть внутрь.

"Только бы не граната!" - пронеслось в голове, так как использовать её в этой ситуации было бы максимально логично. Но нет, гранаты не было, видимо элементарно не захватили с собой.

Влад занял позицию из-за угла стены, чтобы видеть, если они полезут в дверь, а они точно полезут, не для того они устроили такой шум, чтобы уйти ни с чем.

Ряженых полицейских три, а выстрела всего два. Времени на перезарядку нет. Остаётся надеяться на чудо.

Вот, дверь с металлическим скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла рука с автоматом, который выпустил ещё одну короткую очередь по стенам. Крошка посекла Владу лицо, а пыль попала в глаза. Но стрелять он не стал - слишком рано. Если просто выстрелить по конечности, остальные получат преимущество над ним.

- Чё ты очкуешь?! У него нет оружия, я его по базе пробивал! - послышался злобный голос одного из бандитов.

Дверь ещё больше приоткрылась, но образовавшийся просвет так никто и не вошёл. Всё-таки очкует твой кореш, подумал Влад. И тут дверь резко дёрнулась, и в прихожую впрыгнул один из бандитов. Споткнувшись о брошенный у порога ботинок, он на секунду замешкался, но этой секунды хватило, чтобы нажать на спуск.

Грянул выстрел и Влад ощутил знакомую отдачу в плече, а в ушах из-за замкнутого пространства зазвенело. Голова лжеполицейского лопнула подобно перезревшему арбузу, и на однотонных обоях нежно-персикового цвета расцвёл кроваво-красный цветок с тычинками из мозговой ткани и волос. Обезглавленное тело, некогда бывшее человеком, грузно упало на пол и стало дёргать конечностями, лишившихся центра управления в виде головного мозга.

- Сука! - зарычал с лестничной площадки один из бандитов. - Я ж тебя и твою тёлку сейчас уг@ндошу!

Очень хотелось дозарядить ружьё, но он опасался, что ему просто не хватит времени и звук перезарядки привлечёт внимание нападавших.

Второй, видимо тот, что угрожал, был осторожнее и влетел в прихожую, одновременно ведя огонь из автомата, от чего Владу даже пришлось скрыться за углом стены, так как пули рикошетом летали по всему коридору.

На мгновение огонь прекратился и Влад, упав на пол прихожей, сделал второй выстрел. Правая рука нападавшего обвисает, и он не может нажать на спусковой крючок. Дробь сделал своё дело, перебив сухожилия. Удача. Пока удача.

Секунды. Сердце рвётся из груди. Перехват ружья за ствол и цевьё обеими руками так, чтобы приклад смотрел вперёд, пока бандит пытается перехватить АКСУ левой рукой. Удар в прикладом в нос. Хруст и какой-то неразборчивый булькающий звук. Из разбитого носа хлынула кровь и, на пол упало несколько зубов.

Третий медлит, чтобы вступить в дело. В прихожей толком не развернуться, может положить своего же. Это хорошо. Влад проскакивает за спину второго и перекидывает ружьё через голову бандита, так что ствол оказался на уровне его шеи и начинает его душить, одновременно упираясь ему коленом в спину. Если бы у бандита были целы обе руки, то не факт, что у Влада получилось бы справиться.

Секунды. Даже с одной рукой нападавший серьёзно сопротивляется, стараясь просунуть уцелевшую руку между стволом ружья и своим горлом.

А вот и третий! Старается прицелиться из пистолета, но на линии огня всё время находится его подельник, а Влад у него за спиной. Интересно решится ли он пожертвовать своим корешем?

Решился! Выстрелы. Пули попадают в тело бандита и в цевьё охотничьего ружья. Правое Влада плечо обжёг огонь.

Тот, кого душил Влад, начинает оседать, и он понимает, что буквально следующий выстрел может прийтись ему в голову. Но в подъезде слышится какой-то шум, как будто люди бегут по лестнице вверх. Вооружённые люди. Твою мать! Неужели ещё налётчики?!

Однако третий начинает нервно оглядываться, выскакивает на лестничную клетку и стреляет уже не во Влада, а куда-то вниз в пролёты. , В ответ раздаётся шквал выстрелов.

Выглянув из дверей, Влад увидел, как третий, шатаясь опирается спиной о стену. Спустя секунду он начинает сползать по ней, оставляя красные неровные разводы на светло-розовой краске.

Наступила звенящая тишина, даже соседская собака перестала заливаться лаем. Влад тоже осел на пол прихожей и начинает лихорадочно перезаряжать ружьё, но оно разбито пулей и механизм не поддаётся.

- Пригодилось, значит, ружьишко, - перед Владом стоял запыхавшийся Александр, его знакомый, который жил в этом же подъезде, а за ним маячили ещё несколько человек в касках и бронежилетах, переговариваясь с кем-то по рации.

Он посмотрел на разбитое ружьё и окровавленный приклад, окинул взглядом результат прихожую.

- Быстро вы примчались, - сказать, что Влад был рад видеть настоящую полицию, - он сидел на полу, облокотившись на стену и, пытаясь успокоить бешено стучащееся, готовое вырваться из груди сердце. - Аля только-только вас набрала.

- Нет, - покачал головой Александр, и протянул Владу руку, помогая ему подняться на ноги, - мы не получали от неё звонка, связь заглушена. Нам приказ срочный поступил - приехать и проверить твой адрес, при наличии жильцов доставить их Управление.

- Чертовщина какая-то!

- То, что чертовщина, это точно, - капитан потёр нос. - По городу какие-то ублюдки людей убивают пачками.

- Это не новость, - ответил Влад, утерев пот с лица. - Война, люди гибнут.

- Нет, ты не понял, мы же вроде как в тылу, а тут врываются в квартиры, в том числе под видом полиции, и расстреливают целые семьи. Да я же тебе рассказывал как-то, когда тебя из отделения забирал. А сегодня твой адрес в ориентировке: срочно проверить твою квартиру, я как увидел, так сразу и рванул с ребятами, а тут такое!

- Может, грабители работают? – сердце продолжало быстро стучать, слишком много адреналина поступило в кровь.

- Знаешь, даже для этих времён это как-то запредельно. Тем более, что на подконтрольной территории. К тому же всё говорит, что хотели именно убить, даже не пытались имитировать ограбление. Золото на месте, деньги на месте, продукты тоже не тронули. Если жертвы не сопротивлялись, то и разгрома нет - только тела. И свидетелей практически нет. Кстати, на днях такие же ряженные устроили разгром в гостинице, не исключено, что эти же.

Они вышли на клетку, где у стены на полу лежало тело убитого бандита, часть омоновцев уже стучали и звонили в двери, чтобы проверить, не укрылся ли в квартирах ещё кто-нибудь из террористов.

Наконец, открылась дверь рядом, и в просвете за цепочкой появилась соседка, в ногах у неё вертелся Малыш, любопытно высовывая нос и принюхиваясь.

- Всё хорошо? – спросила она.

- Хорошо-хорошо, - отозвался Александр, - можете быть спокойны.

Соседка испуганно кивнула и закрыла дверь, задвинув ногой пса.

- Осталось понять, какого лешего этим от меня понадобилось. Может, это дружки того, с кем я схлестнулся у лагеря? Типа пришли отомстить, - предположил Влад.

- Как версия, может быть. Может быть и просто совпадение, хотя какое тут совпадение, учитывая ориентировку, - он окинул взглядом трупы бандитов.

Он наклонился над одним из них и вытащил двумя пальцами из кармана убитого смартфон.

- Не повреждён, это хорошо, - Александр оценивающе осмотрел гаджет. - В общем, ты должен будешь проехать с нами. И жена тоже.

- Прямо сейчас? - недовольно спросил Влад, глядя на простреленную дверь. Внезапно он стал испытывать жуткую усталость, и рука вдруг начала сильно болеть.

- Прямо сейчас, - решительно ответил Александр. - И тебе нужно оказать помощь. Кстати, где Алевтина?

Только сейчас Влад обратил внимание, что супруга рядом отсутствует. Он позвал её по имени, но она не откликалась. Что-то недоброе зашевелилось в груди. Он вместе с полицейским прошёл в комнату, где бледная как простыня сидела Аля, а её грудь часто-часто вздымалась в коротких вздохах. Обе руки она прижимала к боку, а под ними уже расползлось огромное тёмное пятно.

- Твою...! - выругался Александр и выхватил рацию. - Быстро скорую, пулевое огнестрельное ранение в корпус! Женщина 25-30 лет! Не исключено поражение печени или лёгких! Срочно! Диктую адрес....

Всё самое ужасное в этой жизни происходит тогда, когда этого совсем не ждёшь и когда ты к этому совершенно не готов. Ты просто не готов по определению, и судьба бьёт тебя наотмашь из-за угла, когда, казалось бы, у тебя всё более-менее наладилось. Даже когда вокруг война, ты и к ней привыкаешь.

Аля умирала на руках Влада, ослабевая с каждой минутой, кровь никак не останавливалась, стекая по одежде и уже пропитав диван, а он лишь обнимал её, прижимая к своей груди. Пустота приближалась бездонной тьмой одиночества. "Скорой" всё не было.

Он поддерживал её голову, а она пыталась что-то ему сказать. Её губы еле-еле двигались в беспомощной попытке произнести какие-то слова.

Как так получилось, что стрелявший не попал во Влада, в то время как пуля угодила в Алю? Что за проклятый рикошет. События последних часов и минут по кругу крутились в его голове, заставляя перебирать варианты их развития в тщетной попытке повернуть время вспять, чтобы отыграть всё заново. Чтобы предупредить, чтобы просто не идти сегодня домой, ведь он заметил слежку, так почему пренебрёг собственной интуицией?

"Скорой" не было.

Подбежавшие полицейские пытались остановить кровь подручными средствами из аптечек, но ничего не помогало.

В какой-то момент Влад осознал, что его жена не дышит.

Прибыли медики. Они пытались её реанимировать, но тщетно.

Он посмотрел на её бледное лицо с полузакрытыми замершими глазами и поцеловал в пока ещё тёплые губы.

***

Алю забрала скорая помощь, но уже не для того, чтобы попытаться спасти. Он хотел поехать с ней, но полиция не позволила. Его должны были доставить по месту назначения.

После того, как Владу оказали первую помощь, обработав и перевязав раненую руку, его повезли в Управления МВД. В этом же здании находилось региональное Управление ФСБ. Они ехали по практически пустым тёмным улицам, занесённым снегом, сквозь который проступал чёрный асфальт, и которые освещались прожекторами патрулирующих вертолётов. Ни одного прохожего, только патрули. И снежинки, искрящиеся в свете фар.

Проехали площадь, на которой с одной стороны возвышалось здание областной администрации, а с другой - Детинец, превратившийся из исторической достопримечательности в ощетинившийся стволами форт. Из музеев, которые располагались внутри старинной крепости, уже эвакуировали большинство ценных экспонатов и теперь в помещениях располагались военные. Зачем эвакуировать экспонаты? Разве что город считается потенциальным местом боевых действий, и, возможно, его не смогут удержать.

Площадь перед областной администрацией превратилась в один большой блокпост с бетонными блоками, расставленными в шахматном порядке. Появились вышки, колючая проволока, стояли броневики и несколько танков. В центре, там, где обычно устанавливали новогоднюю ёлку, организовали вертолётную площадку.

Центр города серьёзно изменился, ничего не скажешь, но Владу было как-то всё равно. Уже всё равно. Автомобиль, который его вёз, останавливается, водитель получает разрешение на проезд и петляя между ограждениями едет дальше.

Влада вели по коридорам Управления, в котором он до этого бывал всего лишь пару раз в жизни, и то по ерундовым основаниям, то ли справку получить, то ли ещё что-то. Потом они спустились в подвал. Ему было всё равно. Всё происходило в каком-то состоянии полузабытья. Хотелось просто заснуть, а потом проснуться, и чтобы весь этот неправильный мир исчез, как будто его и не было.

Его завели в кабинет, и усадили на стул, у боковой стены под мерцающей люминесцентной лампой сидела девушка, лет двадцати. Казалось, она была очень напугана и одновременно растеряна. В руках – измятый носовой платок. Её лицо показалось Владу знакомым, но вспоминать он не стал, да и не хотел.

На столе стояла полупустая пластиковая бутылка с водой и пара стаканов. Влад ощутил дикую жажду и потянулся, чтобы налить себе воды. Девушка дёрнулась, а Влад на мгновение замер.

Дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь заглянул полицейский, но, видимо, лишь для того, чтобы убедиться, что всё нормально, после чего дверь вновь закрылась. Так прошло ещё минут десять или пятнадцать, Влад потерял счёт времени, а часы он оставил дома на тумбочке в прихожей.

Наконец, дверь вновь распахнулась, и в кабинет вошёл военнослужащий в полевой форме с отличительными знаками пограничной службы, а поверх формы – бронежилет и разгрузка.

Он был чуть выше среднего роста, но ниже Влада, на вид ему было лет тридцать-тридцать пять максимум. Стройный, в меру, как бы сказали, накачанный, учитывая форму и бронежилет с разгрузкой.

Лёгкий тик - правый глаз периодически подёргивался, но в целом лицо выражало уверенность, как показалось Владу, человека склонного к риску.

Гость переводил взгляд с Влада на девушку, казалось оценивая их. А потом присел на край стола, стоявшего за ним.

- Меня зовут Алексей. Во-первых, п-приношу соболезнования, - он посмотрел на Влада. - Слишком поздно я раздобыл перечень п-пассажиров поезда. И обстановка не п-позволила сразу найти вас.

Еле заметное заикание. Не всегда, и не везде, но оно было. Не исключено, что пограничник был реально контужен, но не долечился, либо не лечился совсем.

Он перевёл взгляд на девушку.

- Вам я тоже соболезную, Джессика, - у незнакомки расширились глаза. - Ваши родители погибли в ходе ответного удара по США.

Девушка, казалось, захлебнулась от накатившего желания разрыдаться, но сдержалась. Или она просто находилась в шоке.

Пограничник взял стул, поставил его перед собой спинкой перед собой и сел на него верхом, положив руки перед собой. Он снова молчал, будто решая, говорить дальше или нет. Покивал головой, будто разговаривал сам с собой.

- Сейчас я вам расскажу о выборе, который у вас есть, - продолжил он. - У вас будет возможность согласиться на мои условия или нет, особенно это касается вас, Джессика, как гражданина враждебного государства. Если вы не п-примите нашу сторону - Бог вам в помощь. Заставлять силой с собой я никого не намерен, держать не буду. Но для начала я озвучу ряд фактов, в которые вам, возможно, будет трудно поверить.

Глава 14

То, что в западных странах шла накачка населения расчеловечивающими смыслами, становилось всё очевиднее. Ровно так поступали пропагандисты Третьего Рейха перед Второй мировой, американцы перед бомбардировками Югославии и потом уже Ирака и Ливии, Ирана и Сирии. Есть цветущий сад – мир, который принято называть Западом, а есть все остальные, которые не хотят жить по установленным Западом правилам, а потому опасны и агрессивны.

На самом деле такой порядок существовал ровно столько, сколько существует человечество, однажды осознавшее, что оно разделено на разные племена, и необходимо было оправдать уничтожение одним племенем другого.

Они всячески старались демонизировать врага, представляя его своим соплеменника а, позднее, подданным и гражданам, в качестве кровожадных дикарей. А дикари не разделяют их замечательных ценностей. И уже одно это было основанием, чтобы относиться к так называемым дикарям свысока, конструируя теории превосходства.

Враг должен быть обезличен и лишён основных человеческих черт, перечень которых определялся без учёта мнения тех, к кому он должен был быть применён. Ну и в самом деле, кто вы такие, чтобы вас о чём-то спрашивать. Вы же дикари, варвары, живущие диких тёмных лесах и густых влажных джунглях. А вот когда в обществе возникнет устойчивое понимание, что те - они другие и вообще не совсем люди, вот тогда можно будет атаковать. Тогда солдатам будет гораздо легче вести огонь по обезьянам, насекомым и прочим недочеловекам.

Но в основе любого конфликта всегда лежали деньги, а вернее совокупность ресурсов, выраженных в валюте.

Вот и сейчас экономические интересы заставляли их искать способы перезагрузки мировой экономики на глобальном уровне, как это было во время Первой, а потом и Второй мировой войны. Но просто взять и напасть - это всё-таки сложно объяснить своим гражданам. которые даже в условиях жесточайшей цензуры со стороны медиа- и IT-гигантов могли бы выразить массовое неприятие действий своих правительств. Граждане должны были сами согласиться с действиями, а еще лучше, горячо их поддержать.

Именно поэтому на протяжении последних лет велась массированная пропагандистская кампания, которая выставляла Россию кровавой диктатурой с поставленными на поток репрессиями в отношении всех несогласных. Для решения этой задачи был подключен весь арсенал возможностей, предоставляемых средствами массовой информации, а также вся совокупность неправительственных организаций, получающих щедрое финансирование из госбюджета и фондов, связанных с Государственным департаментом.

И эти как бы независимые и негосударственные НКО за щедрые гранты были готовы видеть мнимое нарушение прав человека только там, где это было необходимо для достижения политических целей. И как бы ужасно не нарушались права человека в других частях нашей планеты, какие бы зверства там не творились, они их попросту не замечали.

Принцип "Сомоса - сукин сын, но он наш сукин сын", сформулированный ещё госсекретарём Киссинджером, никто не отменял.

Но ядерной войны никто не ожидал! Санкции, рестрикции, блокады, аресты российских имущества и граждан за рубежом, даже локальные военные операции... Но ядерная бомбардировка! Это реально было что-то за гранью. Для этого должны были быть причины, и причины железобетонные.

Но давайте честно признаем, никому никакие причины или доказательства не нужны, особенно обвинителю. Любые попытки потребовать доказательств рассматриваются как кощунство и покушение на саму суть демократии.

Так, в своё время, глава Минобороны Великобритании Роберт Уоллес выразил убеждение, что Российская Федерация может убить тысячи людей "второй химической атакой" на улицах британских городов. При этом за его утверждениями ни стояло никаких доказательств. Подданным британской короны просто предлагали поверить, что вот эти злобные русские, они страшные и наверняка убийцы, надо быть готовыми ко всему. Ко всему, в том числе, к нанесению превентивного удара по России. На что не пойдёшь ради собственной безопасности.

Мог ли этот удар быть ядерным? Прямо об этом не говорилось, но, как говорится, имеющий уши да услышит.

Собственно да, среди тех ракет, что взрывались над российскими городами, были и британские, запущенные с подводных лодок. Всё должно было получиться. План был просто великолепен. Так, по крайней мере, казалось в самом начале.

Кто бы мог подумать, что что-то пойдёт не так, да, мистер Уоллес? То, что министр обороны Великобритании, как и большинство членов кабинета и королевская семья покинули Лондон, было ожидаемо. Люди всё-таки не глупые, да к тому же не стеснённые в средствах и решили подстраховаться, зарывшись в самый глубокий бункер, какой только смогли организовать на своём острове.

Правда, населению о грозящей опасности сообщили уже постфактум. Когда поняли, что ответный удар однозначно будет. И после того, как сообщили, что, мол, вынужденно прибегли к использованию ядерного оружия, чтобы нейтрализовать исходящую от России угрозу.

А вот для почти девяти миллионов населения Лондона и пятисот тысяч Эдинбурга такого бункера предусмотрено не было. У них оставалось всего несколько минут до того момента, как в небе те из них, кто не успел найти убежище, увидят белые инверсионные следы от подлетающих боеголовок.

Людей оставили умирать, просто подставив под ответный удар со стороны России. На что они рассчитывали? Что ударят по Мурманску, а Россия из гуманитарных побуждений не будет наносить удар по густонаселённым городам? Нет уж, джентльмены, как говорится "Мы попадём в Рай, а вы просто сдохнете".

Откуда стало известно, что руководство Великобритании выжило в бункере? Так они не постеснялись выйти в эфир с воодушевляющей речью, направленной к собственным подданным. Правда, Черчилля из Уоллеса не получилось. Не тот масштаб личности. Подозреваю, что, попадись он группе шотландских парней в тёмном переулке, его бы порвали на куски голыми руками под одобрительный возгласы местного населения. И всё бы это сопровождалось задорной игрой на волынке.

В общем, в тот день многие жители Лондона увидели свой первый и последний восход рукотворного солнца над городом, это было грандиозное зрелище. А потом они просто испарились в порыве раскалённого ядерного ветра. И им в этом плане повезло. Потому как те, кто остался в живых, действительно потом позавидовали мёртвым.

Кто-то спросит, разве не жалко всех этих людей в Лондоне, в Париже, в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Вашингтоне... Да, жалко, но ещё большую жалость вызывают люди во Владивостоке, Санкт-Петербурге, Мурманске, Петрозаводске, Ярославле... Своих надо жалеть, не чужих.

***

Пограничник продолжал сидеть на стуле, глядя на Влада и Джессику. Разговор ожидался долгий, но поглотившая Влада после смерти Али апатия, выбила его из колеи, лишив всякого интереса к происходящему. Военный глянул на погрузившегося в себя Влада и скривил гримасу, выражающую не то сочувствие, не то жалость, смешанную с презрением.

- Ещё раз, - пограничник повысил голос, словно пытаясь привести своих собеседников в чувства, - приношу вам свои соболезнования, но что есть, то есть. Сейчас необходимо решить, что делать дальше, и будет гораздо лучше, если вы будете сотрудничать в добровольном порядке. Я просто не смогу вас тащить насильно. И никто не сможет. Но я очень надеюсь, что после того, что я вам расскажу, вы пойдёте со мной добровольно.

Американка сидела тихо как мышь, которую загнали в угол, включив свет в комнате, и боясь двинуться с места. Оставалось только догадываться, что творилось у неё голове, забитой штампами американского кинематографа о злобных сотрудниках GULAGа, которых хлебом не корми, дай вставить несчастному иностранному туристу раскалённый паяльник в неприспособленные для этого естественные отверстия человеческого тела.

Чего она ждала? Что её расстреляют эти сумасшедшие русские? Так вроде бы уже не расстреляли, и даже не закрыли в камере. Даже наоборот, позволили работать в лагере беженцев. Наверняка же проверили её вдоль и поперёк, решив не тратить ресурсы на её охрану или содержание под надзором. Не исключено, что русские просто махнули на неё рукой: мол, пусть будет, что будет. Устроим её в лагерь, пусть там за ней присматривают, а если её грохнут, распознав в ней представителя враждебного государства, то так тому и быть. Никто об этом не пожалеет и возмущаться не будет.

Только кто знает этих странных русских! Сегодня они с тобой невероятно добры, а завтра забьют балалайкой до смерти. Ещё и калинку-малинку будут напевать.

Интересно, сколько раз она проклинала тот день, когда решила отправиться в Россию? Сколько раз спрашивала Бога, почему она не опоздала тогда на самолёт, почему такси, что везло её в аэропорт приехало без опозданий, почему им не попалось ни одной автомобильной пробки по пути? Она бы просто вернулась домой и… и что тогда? Погибла бы в Штатах?

И это при том, что сам по себе пограничник лично у Влада не вызывал никаких негативных ассоциаций. Ну, военный, ну с оружием, а чего ещё ожидать, учитывая происходящие события. Впрочем, ему сейчас было не до оценки личности нового знакомца. Ему сейчас вообще было не до чего, так как его маленький мир уже рухнул в небытие, в его личный ад.

Пограничник, тем временем, продолжал свой рассказа, который с каждым словом казался Владу всё бредовее и бредовее:

- Вы вроде как люди не глупые, и, наверное, догадываетесь, что наши государства использовали далеко не полный арсенал имеющегося в их распоряжении ядерного вооружения, а ведь есть ещё биологическое и химическое. Вы же не думали, что все его запасы были уничтожены только потому, что так было предусмотрено соглашениями?

Про биологическое Владу было ничего неизвестно, а вот то, что химическое оружие вопреки всем подписанным договорам об уничтожении благополучно хранилось на американских складах, не было секретом. В Вашингтоне этого и не скрывали, утверждая, что у них нет денег на его утилизацию. Ага, нет денег, это у Америки-то.

Поверить в то, что государство, которое печатало резервную валюту всегда, когда испытывало потребность в финансах для ведения войны, или спасения из кризисной ямы банка, входящего в состав Федеральной резервной системы, не смогло выделить некоторое количество долларов для уничтожения оружия массового поражения времён Холодной войны, поверить было сложно.

Вместо этого все эти яды типа ви-экс аккуратно складировался и охранялся. Вдруг пригодится. Пригодился.

Что там было у русских уже не важно. Но многие сейчас действительно хотели бы, чтобы российское правительство было тоже не столь щепетильно в вопросе утилизации подобного ОМП. Оставалось надеяться, что у России было ещё оружие, которое не подпадало под международные соглашения и конвенции. Например, те же затаившиеся на дне мирового океана автоматические подводные дроны, взрывы которых у побережья могут вызвать радиоактивное цунами, высотой в пару километров.

Только зачем пограничник всё это рассказывает?

- Вы это сейчас вообще к чему? - без энтузиазма спросил Влад, его мысли были заняты совсем другим. - То, что будет вторая волна, почти никто не сомневается. Умрут ли все? Вполне возможно, но скорее всего кто-то ещё останется... чтобы умереть чуть позже. Так, какое это имеет значение? Я здесь причём?

Пограничник кивнул, обозначая справедливость заданного вопроса.

- Да, могут умереть, - сказал он. - Но этого можно избежать. По крайней мер п-попробовать.

- Предотвратить вторую волну? – внезапно подала голос американка, она говорила по-русски в целом правильно, но с сильным английским акцентом. - Неужели вы думаете, что люди настолько глупы, чтобы не понимать, что следующий удар может стереть человечество с лица Земли?!

Пограничник пожал плечами. Было очевидно, что для него такое развитие событий считалось чем-то само собой разумеющимся. Он в нём вообще ни разу не сомневался.

- П-по-моему, мы уже имели возможность убедиться, на что способны люди, - произнёс он. - Ещё пару месяцев назад сам факт применения ядерного оружия казался чем-то запредельным.

Он, как ни в чём не бывало, достал из кармана конфету, развернул фантик и закинул её в рот, прожевал и продолжил:

- Что касается лично меня, то я всегда считал, что каждый из нас может сегодня сотворить нечто, на что ещё вчера не согласился бы ни за какие коврижки. Такие уж мы существа. Но я говорю не о том, чтобы п-просто предотвратить очередной акт Апокалипсиса, - он выдержал короткую паузу, глядя попеременно каждому из присутствующих в глаза, и продолжил, понизив голос, - а чтобы откатить всё на позиции, как было до него. Но для этого, необходимо, чтобы вы пошли со мной.

- Ты прости капитан, - устало произнёс Влад, – но всё это звучит как откровенный бред.

- Догадываюсь, - не стал отпираться капитан.

- Слушай, я жутко устал, у меня болит плечо, и всё что сейчас мне нужно, это разбираться с похоронами жены. Если не возражаешь, я хотел бы уже пойти.

Морщась от боли, Влад стал подниматься со стула, всем своим видом показывая, что он вертел всю эту ситуацию на одном месте, и собирается покинуть этот чёртов подвал.

- Что вы имеете в виду? - внезапно спросила Джессика у пограничника и Влад, вздохнув, упал обратно на стул.

- Ровно то, о чём только что сказал. Вы же хотите, чтобы ваши родители были бы живы, Джессика, так ведь? Чтобы всё это, - он сделал круговой жест рукой, - оказалось п-просто страшным сном. И я вам говорю, что такая возможность имеется.

Если бы Влад обернулся и посмотрел в глаза Джессики, он бы увидел, как на её лице одна эмоция быстро сменяет другую. Вот в её глазах загорелась почти религиозная надежда, вера в то, что её молитвы услышаны и всё можно откатить обратно, воспользовавшись неким магическим бэкапом. А вот она вновь разочарована, так как понимает, что всё это сказки странного русского, который, не исключено, просто сошёл с ума.

Интересно, к какому христианскому течению она принадлежала, ведь в США процветает множество различного рода сект и направлений, местные довольно легко поддаются воздействию харизматичных сектантов и трактуют Святое Писание, как им вздумается, а если их в нём что-то не устраивает, то придумывают свою священную книгу или даже целую религию. При этом они как-то умудряются совмещать религиозность с абсолютно невероятной показной толерантностью.

- По-моему, вы издеваетесь, - прошептала она и замотала головой. – Вы же просто издеваетесь, правда?!

- Да нет, не издевается он, - возразил с нескрываемым сарказмом Влад. - Просто последствия контузии. Такое бывает.

Пограничник всё это время преспокойно сидел на стуле, положив руки на его спинку. Полез в карман, достал очередную конфету и стал её флегматично пережёвывать. Фантик при этом он тщательным образом расправил, затем сложил несколько раз и убрал обратно в карман.

Нет, он точно не в себе, подумал Влад.

- Ваши родители снова будут живы, Джессика, - он смотрел ей прямо в глаза. Владу начинало это казаться каким-то сюром. - Неужели для вас это ничего не значит? Неужели возможность снова их увидеть и обнять для вас не стоит того, чтобы довериться мне? Что вы потеряете, если пойдёте со мной? Вам всего лишь двадцать один год, Джессика, и как бы вы хотели прожить оставшуюся жизнь? В атмосфере заражённого радиацией мира, или так, как вы и планировали до поездки в Россию, а? Времени на принятие решения, напомню, очень мало.

- Не, капитан, тебя реально не хило так долбануло, - не выдержал Влад и засмеялся.

Пограничник неопределённо пожал плечами, а Влад продолжил:

- Может, ты, капитан и моих родителей вернёшь, раз пошла такая пьянка? Ну а почему бы и нет? Мы же тут желания исполняем, как я понимаю.

Капитан не обратил ни малейшего внимания на злой сарказм Влада, или сделал вид, что не обратил, но ответил:

- Ваши родители, Владислав, погибли пять лет назад в автокатастрофе. На встречную п-полосу выскочила фура, водитель которой уснул за рулём. Но это было п-пять лет назад, иными словами за пределами сдвига.

- За пределами чего? – не понял Влад, нервно хихикнув. Он обхватил голову руками, потом спустил ладони на лицо и тщательно его размял. Всё вокруг казалось каким-то ненастоящим, каким-то ночным кошмарным бредом, и хотелось поскорей проснуться и сбросить опостылевшее наваждение.

- За пределами сдвига, - совершенно спокойно повторил капитан, - За его пределами ничего изменить нельзя. Только то, что было п-после него. Есть вариант восстановить настоящую реальность.

Теперь уже засмеялась Джессика, и её смех был больше похож на подступающую истерику. Понять её было можно: ко всем её бедам и будущему, не предвещавшему ей ничего хорошего, добавилась необходимость выслушивать идиотский бред какого-то контуженного русского. Она ощущала себя героем дешёвого голливудского фильма.

Капитан же, напротив, сохранял абсолютную невозмутимость, и, кажется, даже испытывал удовольствие, наблюдая за реакцией своих собеседников.

Но внезапно американка, будто подавившись, замолчала.

- А я вас помню! - вдруг воскликнула она. - Вы были в том поезд! Когда произошла атака, да, вы были в том поезде! Я вас там видела! Вы прошли с проводниками в вагон машиниста. Я тогда подумала, что вы идёте меня арестовать.

- Да, - подтвердил пограничник, - я там был. И я вас помню. Нет, арестовывать мы вас не собирались. Мы вообще не знали, что в поезде была гражданка США. Нам тогда было не до того.

Влад поднял глаза и всмотрелся в лицо военного. Да, хоть это и было больше двух месяцев назад, он помнил военных, которые быстрым шагом через весь поезд прошли в головной вагон "Ласточки" в сопровождении проводника. Вот так встреча! Что-то нехорошее зашевелилось внутри, похолодело. Три человека, которые ехали в одном поезде, вот так вот сошлись в одном месте?

- Что, тоже вспомнил? – пограничник заметил реакцию Влада. - Будем на "ты", раз уж мы знакомы. Совпадения не случайны, Влад. Подумай над этим, только не затягивай.

Капитан поднялся со стула, отодвинув его в сторону, и подошёл к Владу, протянув руку с открытой ладонью для приветствия.

- Ну, - произнёс он, - начнём всё заново? Меня зовут Алексей, можно Алекс, если для друзей.

Он выжидающе и дружелюбно смотрел на Влада.

- Влад. Владислав, - ошарашенный Влад не стал противиться и пожал протянутую ему руку.

- В общем, да, мы все были в том поезде, - словно прочитав мысли Влада, сообщил Алексей. - Это мы уже выяснили. Но фокус в том, что я в том поезде был уже второй раз.

- Ну и что, я тоже, - пожал плечами Влад, он взял себя в руки.

- В смысле? - Алекс явно насторожился и даже как-то вытянулся. - Ты тоже был в том поезде не один раз? Это может значительно облегчить…

- Ну да, мы с женой, были в нём неоднократно, - перебил его Влад и запнулся, вспомнив Алю, - мы ездили этим поездом каждый месяц к родственникам в Псковской области, так что да, я был в том поезде неоднократно.

- А, в этом смысле, - Алексей не скрывал разочарования, но тут же продолжил. - Видимо, мне п-придётся кое-что вам объяснить чуть-чуть подробнее.

Пограничник потёр рукой подбородок с пробивающейся щетиной. Возвращаться на стул он не стал, вместо этого он присел на край стола, который стоял позади него.

Теперь он как бы возвышался над Владом и Джессикой, словно преподаватель, который собирается донести какую-то прописную истину, суть которой всё никак не могут уловить нерадивые студенты. Влад распознал в этом психологический приём, направленный на то, чтобы заставить собеседника слушать себя, демонстрируя свой авторитет. А вот руки скрещивать на груди было ошибкой.

Хотя, может, он действительно хочет им поведать что-то значимое и заручиться доверием.

- Я был в том поезде второй раз в тот же самый день в то же самое время, - сообщил, ничуть не иронизируя, капитан, спросил: - Вы, кстати, в курсе, кто победил на выборах президента США в ноябре этого года? Джессика, как думаешь?

- Это не смешно! – воскликнула она. – Эта плохая шутка затянулась! Вы прекрасно знаете, что выборы не состоялись! Началась война!

- Ну да, ну да..., - вздохнул Алекс. – Не состоялись… В общем, в тот день, 11 октября 2020 года я вместе с группой своих товарищей после остановки в Новгороде, отправился дальше до конченой станции в Петрозаводске.

Точно контузило, подумал Влад. Ведь поезд, который доставил их с Алей в город, был уничтожен в ходе налёта натовской авиации. Тогда к городу прорвался только один бомбардировщик, но его вполне хватило, чтобы разнести в труху весь вокзал и поезда у перронов.

Однако, стоило признать, что Алексей вовсе не выглядел буйно помешанным. Излагал он всё чётко и ясно. Психиатры на нём могли бы диссертацию защитить, подумал Влад. Неужели он тихо двинулся на почве войны, смерти товарищей и, возможно, родни. Вот так посмотришь: вроде нормальный человек, только в стрессе, а кто сейчас не в стрессе? А в голове у него нарисовался целый мир, другая реальность, которой он теперь и живёт. И крыша у таких людей уехала далеко и безвозвратно, мама не горюй! А так с виду, ничего, нормальные. Тихо помешанные они такие, бывают хуже буйных.

Он улыбнулся Владу, заметив его полный скепсиса усталый взгляд, продолжил:

- Мы тогда, как и планировали, доехали до Петрозаводска без каких-либо проблем. Обычная поездка по службе, не в первый и не последний раз. Мы и раньше ездили этим маршрутом. У пары моих сослуживцев там живут семьи, у меня – невеста.

- Петрозаводск подвергся нападению, - перебил Влад, - прилетело минимум две боеголовки по десять мегатонн каждая, если правильно помню. Там ничего не осталось от города.

Но Алексей как будто не услышал замечания Влада и продолжал:

- Мы спокойно доехали, спокойно продолжили свою службу. Весело и шумно встретили Новый год в компании общих друзей и близких. В начале 2021 года нас "погнали", - пограничник в воздухе пальцами изобразил кавычки, - на вакцинацию от коронавируса, из-за чего в интернете началось настоящее бурление антиваксеров. Но это так, детали обычной мирной жизни. Хотя к лету 2021 года злосчастная пандемия продолжила бить новые рекорды.

Он перевёл взгляд на американку.

- Так вот что касается выборов в США. На выборах президента тогда победил Джозеф Байден. Выборы, чтоб вы знали, Джессика, ознаменовались громкими скандалами и полнейшей дискредитацией выборной системы США. Фактически Байден победил благодаря фальсификациям с голосованием по почте. Но вы же хотели, чтобы победил именно он, так ведь? Американская молодёжь была настроена против Трампа, которого называла фашистом.

- Да господи! Что вы несёте?! Какие выборы?! Не было никаких выборов!

Но, кажется, пограничник вошёл во вкус и останавливаться не собирался.

- Ваши медиакорпорации любят критиковать выборы в России, но если посмотреть на то, что происходило у вас, то притча о бревне в глазу заиграет новыми красками, так как бревно это размером со знаменитую американскую секвойю. Не, реально, мы тогда всей страной за вами наблюдали. Вы умеете сделать из всего шоу. Сонный Джо! Вы знаете, что так называл Байдена проигравший выборы Трамп? Вы его, кстати, там чуть не посадили за попытку захвата Капитолия, хотя он к ней не имел отношения и наоборот пытался успокоить протестующих. Но демократические СМИ лишили его трибуны и даже извратили его слова.

Ваши Твиттер, Фейсбук и Ютуб навсегда забанили Трампа, лишив его элементарной возможности обращаться к избирателям, при этом тщательнейшим образом затирая любой компромат на семейство Джозефа Байдена. А компромата там был вагон и маленькая тележка.

- It`s impossible! What are you talking about?! – не выдержала Джессика и перешла на английский. - This is complete bullshit! No! No! Stop it! You are fucking idiot! It`s not funny!

- Посибл-посибл, - развёл руки капитан. - Такая вот свобода слова по-американски. А, или ты о том, что я несу полную херню?

По Джессике было видно, что именно это она и имела в виду, что не верит ни единому слову пограничника.

- Ну, так в том-то и суть, что это на самом деле лучилось. Это я до вас и пытаюсь донести, мои скептически настроенные друзья. В общем, если ещё немного углубиться в детали, то 6 января сторонники Трампа на короткое время даже захватили здание Конгресса, а одну белую женщину из числа протестующих (кстати, бывший морпех), застрелил чернокожий охранник Капитолия. И да, из-за того, что Трамп был выпилен из всех соцсетей, он не смог обратиться к своим сторонникам, не предпринимать никаких компрометирующих и незаконных действий. Есть, правда, серьёзные основания полагать, что всё это была провокация демократов. Ну а потом начались облавы на сторонников республиканской партии. В общем, весело у вас там было.

- Ну, то, что ты любишь жанр альтернативной истории, мы уже поняли, капитан, - произнёс Влад, он просто ждал, когда этот цирк закончится, и его всё-таки отпустят. И то, что они два месяца назад ехали одним поездом это просто совпадение. Совпадения бывают.

- Но это так, - продолжал Алекс, не обращая внимания ни на истерику Джессики, ни сарказм Влада, - как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы... В общем, я наблюдал за этим постольку поскольку. У меня как бы и своих дел было по горло, своя служба.

Джессика сидела, уставившись на капитана, не моргала, а её челюсть даже немного отвисла. Сумасшедший русский явно желал сделать её частью своего безумия.

- Потом наступило лето, и новый президент США даже встретился с президентом России. Многие стали осторожно надеяться на то, что между нашими странами возможны нормальные взаимоотношения на взаимовыгодной основе.

Алексей сменил позу, почесал щёку.

- Это вам, если хотите, краткое изложение картины мира по состоянию на июнь 2021 года. Люди жили своей жизнью, я жил своей жизнью, готовился пойти в отпуск, думал, съездим на море. В общем, в прошлый раз после той поездки в "Ласточке" мы (вы оба, мы с товарищами) спокойно добрались до своего пункта назначения и даже не пересекались внутри поезда, так как сидели в разных вагонах. А общих тем для разговора у нас вроде как не было, да и не знакомы мы были. Но в этот раз, после сдвига, всё было иначе. Ты же в пятом вагоне сидел, да? - уточнил он у Влада, тот, подтверждая, кивнул. - А ты, Джессика, в третьем. Ну а мы с ребятами расположились в первом вагоне. А потом, когда поезд прибыл в Новгород, был тот налёт, свидетелями которого вы стали. Это уже позднее мне стало известно, что он не был случайным. Противник организовал группу из 21 истребителя-бомбардировщика при поддержке 10 беспилотников.

Влад лишь молча качал головой, Джессика тихо посмеивалась.

- Что рассказали пилотам, учитывая, что они согласились на откровенно самоубийственную миссию в тыл врага, остаётся только догадываться, но, видимо, это было что-то очень важное и одновременно пафосное, как любят американцы. Типа того, что в поезде перевозится груз "новичка", которым злые русские хотят запустить по благословенной Америке. Хотя, быть может, им просто пригрозили убийством семей, что тоже вполне реально. Так что они выявили брешь в системе ПВО и ломанулись в неё. Как бы то ни было, до цели добрался только один самолёт, и слишком поздно, так как большинство пассажиров уже покинули вагоны. Но всё равно отбомбился по поезду и вокзалу. Людей тогда погибло немерено, я сам помогал вытаскивать мёртвых и раненых.

Влад обратил внимание, что пограничник полностью перестал заикаться. Видимо, в такие моменты его мозг забывал об этом дефекте.

- Сначала я думал, что поезд хотели уничтожить из-за меня и моих сослуживцев. Признаюсь, на то были основания, и это было бы логично, хотя и наталкивало на мысль, что в наших спецслужбах сидят кроты с высоким уровнем допуска. Прям с очень высоким. Мы даже решили, что на этом налёте, учитывая понесённые противником потери, попытки нас ликвидировать закончатся. По крайней на какое-то время, и мы смогли бы подготовиться. Но потом..., - Алекс сделал паузу, - Потом я узнал, что убили выжившего при налёте машиниста. Потом всех выживших проводников. И вот тут я задумался над тем, чтобы получить списки пассажиров "Ласточки", но из-за неразберихи, потери части носителей информации, и оформления разрешений мне удалось это сделать слишком поздно, и то их обнаружили на каком-то богом забытом резервном сервере, в то время как остальные копии были кем-то уничтожены. А у противника эти списки уже были, и он, чтобы не сильно себя утруждать приступил к ликвидации всех из списка пассажиров. Опять же, вопрос "крота" заиграл новыми красками.

- I don't understand what's going on here. Do you want to accuse me? Or my fellow citizens? – Джессика сидела, опустив руки. Казалось, она смирилась со всем, что только может с ней произойти.

- В том, что крот работает на Америку? Ну, это наиболее логичный вариант. Учитывая текущую ситуацию-то! Но об этом как-нибудь потом.

Влад сообразил, куда клонит контуженый пограничник и стал слушать более внимательно.

- Далее, я соотнёс данные с убийствами, произошедшими в городах по пути следования поезда, и понял, что то, что могло показаться следствием разгула преступности, на самом деле имеет вполне себе чёткую систему. Кто-то методично выпиливал всех пассажиров того поезда. Охотились не только за мной и моими сослуживцами. Охотились за всеми, кто имел неосторожность в тот день оказаться в его вагонах.

- Ты хочешь сказать, что мою жену убили только за то, что она ехала тем поездом? – задумчиво спросил Влад.

- Нет, конечно, не только из-за этого, но в целом да, целью были все пассажиры и машинисты с проводниками. В общем, время играло против нас, необходимо было разыскать всех, кто находился в поезде и взять их под охрану до принятия решения. И как ты уже, наверное, понял, ты был тоже в списке на ликвидацию.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась и в просвете появилась голова сержанта, которого Влад лично не знал, но вроде как встречался его в лагере. Вот только мысли сейчас были совсем не о том, где он мог его раньше видеть, да и неважно это было.

- Капитан? – взволновано позвал он.

Капитан отвлёкся от своего бредового рассказа и, бросив короткий взгляд на Влада с американкой, вышел за сержантом из комнаты.

Перед тем, как дверь за ним закрылась, до ушей Влада донеслось что-то про Саров и что всё готово, к тому, чтобы кого-то принять.

Что это, тем временем, думал Влад, всё-таки последствия контузии? Или такая психологическая травма? Как там её называют: посттравматическое стрессовое расстройство, кажется. Влад не знал, как реагировать на откровения капитана. Единственное, что ему сейчас хотелось, это в последний раз увидеть Алю и достойно её похоронить, и чтобы её не закопали в общей могиле где-нибудь на окраине города. А потом спать, спать и ещё раз спать. И плевать на работу. Пусть увольняют. Или передают под трибунал. Пошли они все в чёрту!

Укол совести Влад, конечно же, заметил – как можно хотеть спать, когда ты только что потерял жену – но в то же время, он был настолько опустошён, что, как бы это цинично не звучало, но кроме желания хорошо выспаться у него ничего не осталось. Всё равно он не может ничего изменить. А если так, то какой смысл биться в истерике?

Снова укол совести. И снова лёгкий. Слишком всё достало.

Влад посмотрел на вернувшегося пограничника с подозрением. Капитан выглядел озадаченным и раздражённым одновременно. Казалось, он пытался быстро найти выход из какой-то новой ситуации. Люди иногда, бывает, заговариваются, но это вовсе не значит, что им надо потакать в их безумии.

- Выборы в Штатах не состоялись, - уставшим голосом, наконец, произнёс Влад, останавливая тираду пограничника, - они должны были состояться в ноябре, но не состоялись по причине начала войны. И не было никаких встреч президентов США и России, и не могло быть. Как и не было ничего из того, что мы могли планировать, так как случилась война. Или ты пытаешься нам втереть, что всё вокруг нереально, и это мы поехали крышей, а ты типа здоров как никогда? Ты уж извини, но, несмотря на все совпадения, позволь с тобой не согласиться.

Влад сделал неопределенный жест рукой, как бы предлагая собеседнику поглядеть по сторонам и вернуться в реальность, а не витать в своих фантазиях и уж тем более не делать их частью посторонних людей.

- Ну да, ну да, - закивал Алекс, показывая, что он знает что-то такое, что не доступно пониманию остальных. - Но как бы то ни было, выборы состоялись, как и положено 3 ноября 2020 года. А по поводу нереальности я ничего такого не утверждал. Наоборот, всё вокруг нас реально настолько, насколько вообще возможно. Увы, но именно так сдвиг и работает.

Он постучал ладонью по столу. С шумом втянул ноздрями застоявшийся воздух подвального помещения, в котором чувствовалась сырость и запах требующей внимания плесени. Огляделся вокруг, всем видом показывая, что реальность вокруг них самая что ни на есть настоящая и что он никаким образом не утверждает, что мир вокруг нереален.

Забавное сумасшествие, подумалось Владу.

Капитан что-то ещё продолжал говорить, а Влад пристально, не отрываясь, смотрел на него. Но смотрел он скорее не на него, а сквозь. Ведь, всё что, он говорил, звучало как откровенный бред. Типичный псих, разве нет? Псих с особой формой ПТСР? Военные, прошедшие через реальные боевые действия им частенько страдают. Был же так называемый вьетнамский синдром, потом иракский. У нас - афганский и чеченский... Правда, обычно такая болезнь даёт о себе знать, когда солдат возвращается к мирной жизни, а тут клиника проявилась далеко заранее.

Вот что он такое говорит про квантовую теорию... про эффект суперпозиции в макромире… он вообще понимает термины, которые озвучивает? про время что-то болтает... пространство... причём здесь эффект домино? детский калейдоскоп… взаимосвязь всего со всем. Какие-то детали, которые составляют единое целое, и если детали переставить местами, то единое целое всё равно не изменится… Бред. Одним словом бред.

Он где-то что-то слышал, но теоретических знаний ему явно не хватает. С другой стороны, сумасшедший в периоды обострения и не такое может нести, разве нет? Но почему его не скрутили свои же? Почему они не распознали сумасшедшего? Неужели у них не для этого соответствующих знаний и навыков? Он же, по словам того же Потапенко, вёл себя довольно уверенно и настойчиво в общении с гораздо более высокими чинами, и его при этом слушали. Неужели он и их заразил своим безумием?

Что ты знаешь про кванты? Что-то слышал ещё из школьного курса физики, вроде. В голове, по большому счету, от всех тех знаний, что были получены в школе или самостоятельно, осталасть самая малость. Это ж когда было! В реальной жизни тебе знания о квантах нахрен не нужны. Не нп тебе платят зарплату. Ни ими ты расплачиваешься по счетам.

Однако, в паяти само собой всплыло что-то вроде того то, что квант, это элементарная частица. Вроде как. Ещё пограничник упомянул какие-то точки бифуркации, или точки перехода – Влад не расслышал. Опять что-то связано с физикой, в которой Влад не то, чтобы плавал – он сдал её на твёрдую четвёрку – но в после школы связал свою жизнь отнюдь не с естественными науками, не видел он себя учёным, пытающимся понять основы мироздания.

Внезапно Влад вздрогнул и словно бы вернулся в действительную реальность. Он попытался откинуть весь свой скепсис относительно того, что только что услышал и отнестись к полученной информации, как к чему-то действительно стоящему. И он задал вопрос:

- Хорошо, допустим, ты говоришь правду, – говорил он, - а не поехал крышей на почве контузии и психологической травмы, – Влад ожидал, что пограничник на этом месте може отреагировать неадекватно, но Алексей, напротив, замолчал и всем своим видо продемонстрировал искреннее внимание. Влад говорил: - Ты хочешь сказать, что есть некоторая вероятность, какой-то мизерный шанс, что всё можно отмотать назад. Прямо вот изменить реальность? Чтобы не было никакой атомной бомбардировки и вообще этой войны? Чтобы всё развивалось с некотрого момента совсем по-другому?

Американка всё это время сидела на стуле тихо, как мышь в присутствии кота, который зашёл на кухню попить воды из миски, но ещё не не успел учуять грызуна. У Влада возникло обоснованное опасение по поводу сохранности рассудка бедной девушки (он и о себе-то в этом плане был не высого мнения), которая сначала стала свидетелем ядерного нападения её страны на Россию, потом её допрашивали спецслужбы, потом даже позволили работать в лагере для беженцев, а не заперли в камере. А теперь вот её приволокли сюда под вооружённой охраной и заперли в компании двух русских: одного гражданского и одного военного. Кто из них был больше псих – непонятно. И если это её пытались убить в гостинице, то тогда понятно, почему она готова в любой момент удариться в истерику.

Однако, размышлял Влад, что он потеряет если воспримет рассказ контуженного пограничника всерьёз? Что если предположить, что на какой-то самый минимальный процент его история – правда? Ровным счётом ничего, ничего он не теряет.

Капитан растянул лицо в довольной улыбке. Весь его вид говорил, что наконец-то хоть до ого-то дошло. И что присуствующие здесь по стечению обстоятельств люди могу реально на что-то повлиять. И не просто повлиять, а изменить само бытие. А больше ему и не надо было.Для него главное – заставить поверить. Хоть бы и на самую малость.

Но в следущее ммоент Влад резко изменил инонацию и подался вперёд.

- Слушай, капитан! - прошипел Влад, глядя в глаза пограничнику. - Ты что, думаешь, я не не понимаю, что происходит?!

Капитан, поняв, что обрадовался раньше времени, насторожился и выжидающе молчал.

- У меня какие-то ублюдки убили жену. У неё, - Влад мотнул головой в сторону американки, - родители превратилисьв радиоактивный пепел, а ты просто решил этим воспользоваться, чтобы мотивировать нас на...

- На что? – резко перебил его капитан. - На что я хочу вас мотивировать? Ну, продолжай.

Влад внезапно осознал, что не может найти логичного ответа на вопрос пограничника. Несколько секунд размышления и он несколько разочаровано и с заметно остывшим пылом ответи:

- На то, чтобы мы с тобой пошли!

Капитна пожал плечами.

- Ну и зачем мне это, если от тебя, как ты думаешь, уже ничего не зависит, а все убийства, и твоей жены тоже, – на этих словах пограничника Влад готов был броситься на капитана, и даже боль в руке не помешала бы, но тот продолжал, как ни в чём не бывало, - просто совпадения? Совпадения! Ты любишь логику, ведь так? Чтобы всё было логично. Ты даже женился по соображениям логики.

Влад сжал кулаки.

- Что, угадал? – капитан смотрел прямо в глаза.

- Лчуше не продолжай! – процедил сквозь зубы Влад.

- А я продолжу, – настойчиво произнёс капитан. - Сам подумай, ведь существует гораздо более эффективные способы заставить вас делать то, что нужно мне, но я решил действовать по-хорошему. По крайней, мере пока.

Влад внезапно расслаился и откинулся на спинку стула.

- Капитан, да я хер знает, что у тебя там в голове творится. Я вообще без понятия, какие там тебе приказы отдавали! Может, ты считаешь вообще её, – Влад взгляом указал на американку, - шпионкой, а я тебе чисто для спектакля нужен! Только мне такой спекталь вообще даром не не нужен. И учствовать в нём я не собираюсь. А может ты на почве гибели сослуживцев головой тронулся! Как тебе такой вариант?

- Ну, вообще, если честно, так себе объяснение, Влад, - казалось, капитан издевается над ним. При этом, пограничник соблюдал полнейшую невозмутимость.

Он вздохнул и посмотрел на часы.

- Времени у меня мало, ребятки, - обронил он. - Лясы точить мне тут с вами особо некогда. Только вот, что вам следует уяснить: противник готов пойти на всё, лишь бы уничтожить всех, кто был в том поезде. Если у вас зародилась мысль, что вам удастся отсидеться и переждать, то эта мысль крайне неудачная. Вас всё равно найдут. Рано или поздно, но найдут. А если они поймут, – капитан выделил интонацией слово «они», - что агентурная сеть не справляется, – он сделал паузу, словно сам не хотел это озвучивать, - они могут прибегнуть к самым радикальным методам.

- Это к каким же? - начал было Влад, но капитан, казалось, его уже не слушал, он спокойно проверял карманы, и свой автомат.

- У меня есть цель, до которой я постараюсь добраться, чего бы мне это не стоило, – говорил он. - И чем больше человек из того поезда я приведу с собой, тем больше шансов будет на то, чтобы всё исправить.

- И много тех, кто остался жив... из того поезда? - раздался из угла робкий голос девушки.

- Двое. Вы, – походя сообщил он. - Остальных спасти не удалось. Несмотря на самый высокий допуск, к сожалению, убедить высшее начальство в том, что какие-то гражданские требуют серьёзной охраны, а значит отвлечения столь ценных ресурсов, очень трудно, практически невозможно. Тем более, когда не можешь раскрыть всех деталей. В общем...

Но договорить он не успел, так как их прервал истошный звук сирены, который было слышно даже через закрытую дверь, за которой тут же послышался топот бегущих людей, а монотонный голос из громкоговорителей вещал: «Атомная тревога! Внимание! Атомная тревога!».

- Ты спрашивал, на что они готовы пойти? – спросил капитан. - Не спашивал? Ну, в любом случае, вот тебе и ответ.

Он провёл по лицу ладонью, словно смывая с него нрязь, и грязно выругался, и сообщил:

- Этого следовало ожидать. Так, вы идёте со мной? На решение остались минуты.

- А если я не хочу? – устало спросил Влад.

Он всё ещё был не готов играть по правилам какого-то сумасшедшего капитана. Он поднялся со стула, в то время как американка, казалось, сжалась в комок, забившись в угол, и впав в некое подобие транса.

- Верить мне или нет, решать вам, – пожал плчами пограничник, - но так у вас есть хоть какой-то шанс, а останетесь - умрёте ещё до рассвета. У нас максимум п-пятнадцать минут. Доживём до завтра - уже хорошо. А сейчас нам нужно просто выжить. Ну, вы хотите жить?

Пограничник обвёл их взглядом и всем своим видом показал, что собирается уходить и как можно скорее. Пятнадцать минут - много это и мало, особенно, когда к тебе летит межконтинентальная баллистическая ракета?

В конце концов, что ты теряешь, подумал Влад? Что теряет ещё час назад абсолютно незнакомая американка Джессика? Будет ли ещё хуже, если они откажутся идти за пограничником? Или хуже уже не будет?

Да ничего они не теряют! И хуже может быть только, если Влад решит остаться здесь. Хочешь - не хочешь, а здесь Влада уже ничто не держало и ничто не связывало его с этим городом. И как бы это цинично не звучало, но если ракета долетит и взорвётся, то вопрос с похоронами жены отпадёт сам по собой - её тело, как и множество других, в том числе живых людей, будет кремировано в момент ядерного взрыва. Или чуть позже, но это, по большому счёту, уже не имеет никакого значения.

Он поднялся, показывая всем видом, что готов следовать, хоть в Пекло. И дело было даже не в том, что военный, как казалось Владу, откровенно бредил. Дело было в какой-то особенной злобе, скопившейся в его душе, и которая должна была найти выход, иначе становилось совсем, абсолютно невыносимо. На душе скреблись даже не кошки, а какие-то неведомые твари, готовые порвать эту самую душу в клочья, если не найти способ себя отвлечь.

Глава 15

Одновременно с истошно завывшей сиреной у всех на разный лад зазвенели мобильные телефоны, и на их экранах высветились сообщения о необходимости срочно найти укрытие, запастись продуктами питания, водой, документами и лекарствами. Влад с сожалением вспомнил про свой "тревожный" рюкзак, который остался в разгромленной ряженными полицейскими квартире, и ещё один на работе в лагере.

Сообщение о местах сбора для эвакуации, очевидно, предназначалось, уже для тех, кто переживёт эту ночь. Оставшегося до прилёта боеголовки времени явно не хватит для того, чтобы все успели укрыться. Впрочем, все и не могли укрыться, в городе не было столько подготовленных укрытий именно для защиты от ядерной атаки. Речь сейчас могла идти лишь о том, чтобы закопаться подобно кротам поглубже под землю и не высовываться как можно дольше. И молиться, молиться и ещё раз молиться.

Страх и ужас. Как ещё можно описать свои ощущения, когда ты понимаешь, что в твою сторону летит ядерная боеголовка, готовая превратить тебя в пепел за доли секунд. В такие мгновения ты начинаешь по-настоящему понимать, что инстинкт самосохранения это не абстракция и не эволюционный атавизм, доставшийся нам от далёких предков, когда те прятались в ветвях деревьев от саблезубых кошек.

Вот оно! Выброс адреналина, стук крови в висках, сбивчивое участившиеся дыхание. Понимание, что с минуты на минуту ты познаешь, что такое окончательная безвозвратная тьма. И из неё уже не будет выхода, и ты уже никогда не проснёшься и не сможешь, сладко потянувшись, увидеть падающий на подушку лучик солнечного света. И ты, наконец, узнаешь, есть что-то по ту сторону или нет.

Обычно, когда человек прожил долгую и плодотворную жизнь, оставив после себя детей и застав появление внуков, он вполне готов к этому последнему и безвозвратному небытию, и принимает его как благодарность окончательного покоя. Дети, внуки, достижения. Посаженные деревья, построенные дома. И осознание того, что твоё тело, в самом деле, выработало ресурс, и ты просто хочешь уснуть последним самым сладким сном. И нет в этом никакой трагедии.

Кто-то ждёт, что попадёт в Рай, кто-то – в Ад, кто-то – очередного перерождения в новом человеческом теле, в теле животного, птицы, насекомого, или даже просто в камне. Индусы такие индусы!

Но никто не хочет уйти раньше предназначенного ему природой (или Богом, уж как хотите) срока. Желание жить и сохранить себя - базовая эволюционная прошивка, которая сделала людей теми, кто они есть, которая управляет всеми животными созданиями в этом мире. И не дай вам Бог увидеть, на что способны животные, лишь бы остаться в живых.

И сейчас Влад в полной мере ощутил на себе воздействие этого первобытного инстинкта в полной мере, который готов был в любую секунду превратиться в панику. И у тебя есть всего несколько минут (зависит, из какой точки на карте были запущены ракеты), чтобы найти более-менее сносное укрытие. Ну, ещё можно надеяться на то, что сработает противоракетная оборона, сбив ракету на подлёте. А если сбить не получится?

Страшная догадка заставила Влада вскочить со стула: сигнал тревоги сам по себе мог означать, что какая-то из ракет смогла пробиться через заслон противоракетной обороны и совсем скоро будет здесь. Оставалось надеяться, что тревога не прозвучала слишком поздно.

Неужели всё, что говорит их новый знакомец, этот странный пограничник с неопределёнными, но явно очень большими полномочиями, правда? И что именно эта ракета сейчас летит не просто, чтобы уничтожить очередной город, вынужденно ставший большим логистическим узлом, а по его, Влада, душу? И чтобы убить эту запуганную несчастную американку, которая волею судеб оказалась не в то время и в том месте?

Да ну, бред! Ну, реально же бред! И вот эта вся возможность откатить реальность или, как он там сказал, разве это не бред травмированного на войне солдата, который наблюдал смерть своих товарищей и потерял своих близких в результате так называемой первой волны?

Разве не бывают убедительными люди, которые верят в свои галлюцинации? Да ещё как бывают!

"Атомная тревога!" - продолжал монотонное вещание голос, перемежаясь с надрывным воем сирены. За дверью, по коридору простучали каблуками армейские ботинки, постепенно затихая. Раздавались окрики и команды. Люди экстренно искали место, где можно было бы укрыться от надвигающегося Армагеддона. И было совершенно очевидно, что имеющихся специальных укрытий хватит далеко не на всех.

Короче, каждый сам за себя.

Пограничник открыл дверь, за которой уже никого не было, даже караульных. Народ решил не дожидаться особого приглашения для того, чтобы проследовать в бомбоубежище.

- Давайте, времени в обрез! - скомандовал пограничник и посмотрел на Джессику. – Твою мать, что с ней?!

В углу, забравшись на стул с ногами и обхватив колени руками, сидела Джессика, и казалось, даже не думала куда-то идти. Её лицо буквально застыло и ничего не выражало. Она сидела и тихо покачивалась вперёд-назад, вперёд-назад. И, кажется, она что-то напевала себе под нос, кажется, что-то из репертуара Майли Сайрус? Бритни Спирс? Влад не сильно разбирался в поп-музыке, но мелодия была очень знакомой.

"Атомная тревога!", - напомнил голос из динамика на фоне ревущей сирены.

- Походу у неё шок! Или истерика, - ответил Влад, подбегая к американке.

- Да чтоб тебя! - пограничник в два шага оказался рядом с девушкой и дёрнул её за руку, но та, повысив голос, вырвалась и осталась на месте, продолжая упорно напевать песню.

До этого Владу ещё ни разу не приходилось видеть, как люди сходят с ума. А они вот так и сходят: внезапно и без всяких предисловий. Казалось бы, Джессика и так пережила не мало: видела как падали бомбы (пусть, так же как и Влад, издали), оказалась одна во внезапно ставшей для неё глубоко враждебной стране, пережила покушение в гостинице, выслушала безумные объяснения пограничника, но сигнал тревоги, походу, оказался той соломинкой, которая переломила хребет верблюду.

Психика девушки не выдержала масштабного потока событий и информации, и готова была окончательно закуклиться сама в себе. Так может, оно и к лучшему? Пусть проживёт последние минуты в реальности, созданной её подсознанием?

То, что произошло потом, заставило Влада даже задержать дыхание от удивления. Капитан почесал нос потом затылок, и тут же с ходу отвесил ей такую пощёчину, что девушка закатила глаза, обмякла и быстро сползла со стула.

- Некогда мне вас уговаривать! Кидай её себе на плечо и уходим, если жить хочешь!

Влад был вынужден признать, что любые уговоры и попытки привести её в чувства съедали драгоценное время. Некогда было разбираться в тонком душевном устройстве женской психики.

Закинув, как и приказал пограничник, девушку себе на правое плечо, Влад вслед за капитаном выбежал в коридор. Пробежав по нему, они стали подниматься по ступеням.

- Погоди, - задыхаясь от внезапной нагрузки, обратился к капитану Влад и поправил на плече девчонку, - здесь же наверняка должно быть какое-нибудь убежище! Это же не обычное здание!

Влад почему-то был уверен, что в таком здании, где одновременно располагались управления ФСБ и МВД уж точно должно быть своё бомбоубежище. Это же логично, чтоб их!

Ещё до войны он читал, что в регионе, в том числе в городе, в свете напряжённых отношений с США, ведётся модернизация бомбоубежищ и противорадиационных укрытий, которые были построены ещё во времена холодной войны. В городе их должен был быть не один десяток. Но все они располагались на территории крупных предприятий, а добраться до них требовало времени. Но здесь-то быть такому бункеру сам Бог велел!

- Нет тут ни хрена! Архив в подвале есть, но он нас не спасёт. Здание вообще под снос планировалось. Давай на улицу! Там "Тигр" стоит! Под зданием правительства есть убежище! Туда помчим.

"Тигра" на улице не оказалось, и они несколько секунд стояли как вкопанные. Владу показалось, что капитан сам растерялся от такого «сюрприза». Попытки остановить проносящиеся по улице автомобили заведомо были обречены на провал: когда Алексей выскочил на проезжую часть, его чуть не сбили. Сейчас каждый сам за себя и никто не хотел брать себе странных попутчиков, у одного из которых на плече висела бездыханная женщина.

Драгоценное время стремительно утекало, как вода сквозь сито. По улицам бежали люди и доли секунды, пока пограничник размышлял, казались вечностью.

Они уже не успевали к зданию регионального правительства. И не факт, что им бы открыли двери и впустили в убежище. Не исключено, что согласно протоколу, всех, кто успел за пять минут с момента подачи сигнала, впустят, а всех кто нет - извините, ничего личного. Хорошо, если стрелять не начнут, если будешь мешать закрытию дверей бомбоубежища. Это как на подводной лодке: успел - не успел, люк задраивается и всё тут - главное живучесть корабля, обеспечив которую, остальной экипаж получал шанс на спасение.

Подземный пешеходный переход на другом берегу реки? Но пока до него доберёшься, может оказаться уже поздно. И там не было металлических ворот, а без них из подземного перехода укрытие так себе.

Владу показалось, что время безбожно растянулось, и бежать куда-либо уже не имеет смысла. И только он решил спустить на тротуар девушку, как капитан выкрикнул «Как знал, что пригодится! Давай, за мной!» и рванул через дорогу по направлению к городскому парку.

Когда они перебегали дорогу, какой-то малыш показал рукой в небо Совсем, как тогда на вокзале, подумал Влад.

- Мама, смотри, звёздочка падает! - закричал ребёнок, которого за другую руку тащила мать с размазанной по щекам тушью.

Влад чуть не упал, споткнувшись, но всё равно не снижая скорости, посмотрел вверх и увидел на западе еле видимый в чёрном зимнем небе инверсионный след, рассекающий небо, и сияющую звёздочку работающего двигателя ракеты.

- Да быстрее, чтоб вас!!! - подгонял пограничник, он тоже заметил приближающуюся ракету. - Сюда! Быстро!

Они пересекли дорогу и бежали по мокрому снегу вглубь парка среди деревьев. К этому моменту Влад практически выбился из сил, и в его голове появилась подленькая мысль бросить американку прямо здесь. И без неё обойдёмся.

К счастью, к этому моменту девушка пришла в себя и начала подавать не только признаки жизни но, главное, адекватного поведения, слабо потребовав, чтобы Влад её опустил на землю, что он тут же с облегчением и сделал.

Они остановились у бетонного основания, припорошенного снегом, сквозь который виднелся тяжёлый чугунный люк. Судя по всему, внутри проходила теплотрасса. По крайней мере, типичный запах канализации отсутствовал.

В голых по-зимнему кустах, пограничник быстро нашёл спрятанный гвоздодёр. Поддев им тяжёлую крышку люка, он с усилием откинул её в сторону. Быстро вытащил из рюкзака три маски-противогаза и приказал их надеть.

- В прошлый раз там было чисто, но может скопиться газ, - пояснил он, увидев вопросительный взгляд Влада. - Не хотелось бы спастись от взрыва, но задохнуться от углекислоты. Да во время взрыва они пригодятся. - Он дождался, пока все нацепят противогазы, после чего скомандовал: - А теперь - мигом вниз!

Влад поборол желание ещё раз посмотреть на небо, чтобы увидеть неумолимо приближающуюся «звезду Полынь», готовую взорваться в любую секунду и сжечь тут всё к чертям собачьим.

Будучи атеистом по убеждениям, Влад, тем не менее, мысленно перекрестился перед тем, как спрыгнул вслед за Джессикой в темноту подземных городских коммуникаций. Трудно оставаться неверующим, когда Ад буквально поджигает тебе пятки. Время шло даже не на минуты, на считанные секунды.

- Двигай! - толкнул его пограничник, и Влад чуть не сорвался вниз, больно ударившись грудной клеткой о край люка, так, что дыхание перехватило.

Он лихорадочно нащупал ногами первые две ступеньки, ухватился руками за боковые направляющие и мгновенно по-морскому соскользнул вниз. При этом он неловко зацепился ногой за выступающую арматуру и грохнулся на спину.

Рухнув вниз, Влад решил, что свалился на укрывшихся здесь бомжей, или на не успевшую отползти американку, но это судя по свету тусклого фонарика, который им сбросил Алексей, оказались плотно упакованные мешки и рюкзаки.

Он ожидал, что сейчас сверху спрыгнет сам пограничник, и перекатился в сторону, но вместо этого услышал неразборчивые крики и команду «Подхвати!», он даже не понял, кому она адресовалась. В следующий момент на Влада сверху упали ещё два человеческих тела, одно большое, другое совсем маленькое (Влад сначала решил, что это рюкзак пограничника) в зимней одежде, которая смягчила удар. Это оказались те самые мать и ребёнок, что несколько минут назад указывал ручкой в варежке на летящую "звёздочку" в небе.

Вслед за ними, предварительно задвинув за собой тяжёлый люк, спрыгнул пограничник, у него это вышло гораздо ловчее, чем у Влада.

Пять человек, толкаясь, расселись в ожидании неизбежного. Кто-то случайно выбил из руки Влада мерцающий ногой фонарик, и он погас, куда-то закатившись, оставив людей в кромешной темноте.

Наступила жуткая тишина, в которой не было слышно даже дыхания, сидящих поблизости людей. Фонарик куда-то закатился и погас, оставив людей в кромешной темноте.

И тут вспыхнул яркий свет. Такой яркий, что будь они снаружи, они наверняка ослепли, не успев вовремя отвернуться. Но они затаились в технологическом колодце, со дна которого они наблюдали, как над их головами, там, где находился задвинутый пограничником люк, словно бы сияла солнечная корона, которую можно наблюдать в наивысший момент полного затмения.

А потом... потом раздался гром. Гром такой силы, какой Влад ещё никогда не слышал в своей жизни. Будто демоническое чудовище из самых страшных кошмаров достало молот и ударило в гонг титанического размера. Будто прямо над его головой звуковой барьер преодолели сразу тысячи сверхзвуковых истребителей.

И пришла взрывная волна.

***

Аля села ему на колени, положив руки ему на плечи, и наигранно серьёзно посмотрела ему в глаза. Влад отложил джойстик. В коем-то веке нашлось свободное время, чтобы отвлечься от работы и немного подеградировать, но, ладно, если жена хочет о чём-то поговорить, то виртуальные зомби могут, замерев, подождать на паузе, прежде чем будут уничтожены такой же виртуальной бензопилой.

Он вопросительно смотрел ей в глаза, ожидая, с чего она начнёт.

- Ты меня любишь? - она выразительно моргнула пару раз, её карие глаза искрились в голубом свете люстры, включённой в её любимом вечернем режиме.

- Что. Тебе. Надо? – разделяя интонацией каждое слово, спросил Влад, сразу переходя к делу.

- Ну! С тобой не интересно! - надула она губки. - Ты нисколько не романтичный!

- Ну, ты знала, за кого выходишь замуж. Ведь так? И романтичность в перечень моих качеств не входила. Я тебя честно предупреждал.

Она тяжело вздохнула и легко постучала пальцами ему по лбу, мол, тут всё безнадёжно. Затем слезла с Влада и уселась рядом, положив голову ему левое плечо.

- Знаешь, я думаю нам надо подумать о покупке новой квартиры, - она смотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами.

- Серьёзно? - удивился Влад. – Неужели тебе этой мало? Трёшка же! И, замечу, на двоих! Или ты планируешь скупить всю вышивку в стране, и хочешь использовать эту квартиру как склад? - он с прищуром посмотрел на неё. - А, понял, ты хочешь, чтобы у нас было общее имущество, чтобы при разводе отхватить половину?

Аля закатила глаза, она давно уже привыкла к его шуткам, но иногда, исключительно для профилактики, делала вид, что их не понимает. А Влад делал вид, что он не знает, что она не понимает.

- Скажешь тоже! - воскликнула она, взмахнув рукой.

- Тогда зачем нам новая квартира? – уже серьёзнее спросил Влад. - Это опять кредит, опять ипотека, переезд, ремонт... И вообще, надо будет переоформить уйму бумаг, а это реально бесит.

- Ну, если эту квартиру продадим, то кредит будет небольшим, потянем, - она окинула взглядом комнату, пожала плечами, - или будем её сдавать. Но лучше, всё-таки, продать, чтобы не влезать в совсем уж большие долги.

- Ну и? – не понимал Влад.

- Ну, разве плохо иметь дополнительную комнату? В новой квартире, в новом доме?

- Который ещё не дал усадку, ага, - Влад приобнял Алю за талию. - Чтобы новая плитка потрескалась, обои отклеились, а ещё может плесень завестись.

- Ничего-то ты не понимаешь, - хитро улыбнулась она.

***

- Дальше! Дальше ползите! - толкал их Алекс в темноту бетонного короба вдоль старых труб.

Перед Владом ползла Джессика и ребёнок с матерью, последним был пограничник, но далеко уползти не получилось, ржавая металлическая балка перегородила путь. И вот они замерли, плотно прижавшись, друг к другу.

Колебания ощущались даже здесь под землёй, их трясло и качало, со стен их прибежища сыпалась бетонная крошка и ржавчина, а воздух вокруг наполнился пылью, от которого спасали маски. Не имея противогазов, мать с ребёнком замотали лица шарфами и зажмурили глаза. И этот гул... жуткий гул, будто миллионы демонов Преисподней с воплем, заставляющим кровь стынуть в жилах, вырвались на поверхность земли, чтобы сеять там кровавый хаос, подготавливая его к приходу своего хозяина.

Так вот как живут бомжи, подумал Влад. От этой дурацкой мысли, не к месту появившейся в голове, хотелось смеяться. Налицо психологическая реакция, которой мозг пытается хоть как-то защитить его разум и стабилизировать состояние, притормозив готовое выскочить из груди сердце.

***

- Слушай, надо решить вопрос с отпуском, - Аля разливала по чашкам чай.

Влад пожал плечами. Он достал из холодильника половинку лимона на блюдце и отрезал несколько тонких ломтиков.

- А в чём проблема? Поедем куда-нибудь, куда захочешь. Ты уже определилась?

- Ну вот, почему после того, как мы поженились, это я выбираю, куда мы поедем? – фыркнула Аля.

- А что тебя не устраивает? До брака я тебя обхаживал, после – ты меня, - рассмеялся Влад. – Зато ты можешь выбирать, куда мы поедем.

- Куда захочу?! - обрадовалась супруга.

- В пределах разумного, конечно же - тут же уточнил Влад.

- Ну, вот ты какой не интересный! - Аля надула губы.

***

До этого момента Влад мог только догадываться, что значит оказаться в эпицентре землетрясения, и что при этом чувствуют люди. При этом он вспомнил, как однажды самолёт, на котором они с Алей летели на море, внезапно попал в зону турбулентности и кресло, на котором он сидел, решило, что гравитация его больше не связывает с сидящим на нём пассажиром. Как же тогда охнул весь салон, а жена вцепилась ему в руку своими длинными ногтями.

Вот и сейчас тряхнуло так, что у него с силой клацнули зубы. При этом даже через толстый слой почвы и бетона ощущалось, что там наверху твориться полнейший Ад и все летит в тартарары, ударяя по земле многотонными обломками цивилизации.

Влад почувствовал, как температура внутри резко повысилась. Не хватало ещё запечься здесь как утки в духовке? Было бы досадно и смешно одновременно. Как утки. Ха-ха.

***

- Ты как хочешь, но утка не получилась. Картошка вообще не пропеклась, - Влад ковырял вилкой внутри горячей утки, только что извлечённой из духовки, и вытаскивал из её чрева полусырые дольки.

- Ну вот! Теперь ты скажешь, что я не умею готовить! - Аля всплеснула руками.

- Фаршированную утку – точно нет, констатировал Влад. - По крайней мере, пока. Не надо было под завязку её набивать начинкой, без горячего воздуха картошка не пропеклась.

Аля бросила фартук и прихватки на стол и вышла из кухни.

Может, стоило промолчать, подумал Влад.

***

Будет забавно запечься как так утка: снаружи до хрустящей корочки, а внутри всё останется почти сырым. Тёплой, но сырой. Не пропечённой. И вытащить тебя из духовки будет некому. Так здесь и останешься, в коробе теплотрассы.

- Сейчас обратно пойдёт! - прогудел сквозь маску противогаза Алексей.

То, что за первой взрывной волной идёт вторая, но уже по направлению к эпицентру, Влад был в курсе. Он множество раз смотрел хронику испытаний ядерного оружия, которые проводились до того, как испытания были окончательно запрещены международными соглашениями. В кино этот процесс тоже изображался довольно точно: сначала воздух разбегался, образуя разрушительную взрывную волну, которая сметала всё вокруг. В эпицентре при этом образуется обширная область пониженного давления, которую затем и стремиться заполнить воздух.

Грохот и гул не утихали, а температура вокруг однозначно росла. Влад представил, что творится наверху, как там всё горит, летит ко всем чертям кубарем и ему стало не по себе. К горлу подкатил ком, дневной обед стал проситься наружу. С трудом, но он переборол рвотный рефлекс.

Сердце гулко билось в груди, воздуха катастрофически не хватало. По виску под маской скатилась капля пота. За ней вторая, третья. В скором времени к спине стала прилипать мокрая футболка.

Ребёнок, который казалось бы, должен рыдать и биться в истерике сидел тихо, прижавшись к матери. Пространство тускло освещалось зеленоватым светом палочкой химического фонаря, которую накопал в рюкзаке Алексей и, сломав, бросил под ноги.

Как люди смогли дойти до такого? Кто осмелел настолько, что подумал, будто ядерная война это ничего страшного. Будто они смогут сделать так, что с российской стороны не полетит ничего в ответ. Будто никто из других ядерных держав не втянется в войну. Будто по окончанию радиация развеется, и никакие ветры её не принесут тебе "на сдачу". Ведь очевидно, что одно дело две маломощные бомбы в 1945 году для Японии, и совсем другое - сотни, или тысячи бомб для всего мира.

Всё-таки благословенное было время - Холодная война. Да, и Советский Союз и США могли с лёгкостью уничтожить друг друга, но, чёрт побери, они этого не делали! Политикам с обеих сторон, пережившим Вторую мировую войну, хватало ума и понимания не доводить дело до горячего противостояния.

И там, и там понимали, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми, тем более, что врага достаточно убить один раз, а не пинать его труп долго-долго. Может быть, Америка и закидала бы Советский Союз большим количеством бомб, вот только сама она рисковала при этом откатиться в развитии на сотни лет назад. Так стоила ли игра свеч?

Все всё понимали. До поры до времени. Пока к власти не пришли полные идиоты, которые решили, что их нация самая исключительная.

И решили рискнуть. Думали, что прокатит. Что-то, видать, изменилось в психологии американского руководства, в психологии их граждан, над отуплением которых работали долго, но упорно.

С какого момента они стали считать, что победа в такой войне возможна? Ладно, пускай, формально победить можно, но это ведь будет даже не пиррова победа, а нечто гораздо хуже! Без гарантированной возможности восстановления до прежнего уровня.

Кстати, почему в английском языке Советский Союз пишется как Soviet Union? Влад не раз слышал от иностранцев, что они думали, что это какое-то специфичное русское слово, которое не переводится на английский. Но ведь это не так! "Совет" вполне себе переводится на другие языки, при этом именно в том смысле, в каком оно используется в оригинале. Неужели это было сделано лишь для того, чтобы русские казались какими-то страшными и загадочными коммунистами? Что ж, этого нельзя было исключать.

Странные мысли, однако, лезут в голову. Почему он об этом подумал? Надо взять себя в руки.

Влад ожидал, что растаявший снег прольётся внутрь их убежища радиоактивными потоками, так как о его герметичности можно было только мечтать, но нет, ни капли воды на них не упало. По всей видимости, весь снег просто испарился, не успев достичь состояния жидкости.

Тишина наступила внезапно. Просто внезапно снова стало тихо, и они даже смогли слышать шум пропускаемого через фильтры масок воздуха, когда они дышали.

Они сидели, уставившись взглядом прямо перед собой, и молчали. Не было ни сил, ни желания что-то говорить и даже просто подбодрить друг друга тоже не хотелось.

- Высоко над землёй рвануло, метров пятьсот плюс-минус, - Алексей был на удивление спокоен.

Тишина была разрушена. Он осмотрелся.

- Будем надеяться, что мы отхватили не сильно большую дозу, всё-таки бетон и земля должны были задержать большую часть излучения.

Опять тишина. Опять все молчат.

- Надо отсидеться, - тяжело выдохнул пограничник. – Сейчас нельзя вылезать. Пусть всё осядет и гореть перестанет.

- Сколько? - поинтересовался Влад. – Сколько ждать?

Алексей пожал плечами.

- Пока основная радиация не рассеется, - ответил он. - Двое суток. Минимум.

- А если захочется в туалет? – Влад озвучил очевидную мысль.

Пограничник только развёл руками. Влад не видел, но почувствовал, что капитан под маской довольно улыбался. Покопавшись в рюкзаке, Алексей достал из него некий прибор и нажал на кнопку, раздался уже знакомый треск дозиметра. Он посмотрел на его светящийся экран, почесал затылок и убрал дозиметр обратно в сумку. Громко выдохнул и откинулся на пыльную стенку, явно собираясь спать.

Как назло, мочевой пузырь Влада тут же напомнил о своём существовании.

Глава 16

Море. Такое спокойное, чистое, тёплое. Дно видно чётко даже на глубине в пять метров. Юркие рыбки стайками снуют туда-сюда, подплывают к тебе, выпрашивая что-нибудь вкусное. Большая незнакомая рыбина, перебирая не то усами, не то плавниками роется в песке, выискивая моллюсков и спрятавшихся рачков. Трубка позволяет дышать, просто лёжа на воде лицом вниз. Да, приходится заставлять себя делать вдохи и выдохи, иногда в трубку попадает вода, но всё равно ты можешь просто качаться на волнах, наблюдая жизнью морских обитателей.

Волны приятно укачивают. Можно, перевернувшись на спину, лежать и ничего не делать, и просто смотреть в бездонное лазурное небо, с редкими перьями белых облаков. Можно закрыть глаза и слушать, как где-то на дне стучит перекатываемая волнами галька. Как же хорошо. Как же спокойно.

И вот ты выходишь из воды, хоть море и не желает тебя отпускать, затягивая волнами обратно. Ты ложишься на разогретую полуденным солнцем гальку, и стекающая с тебя вода, попадая на камни, тут же с них испаряется. И этот горячий, почти обжигающий ветер. Он дует тебе прямо в лицо и от него хочется закрыться руками или хотя бы надвинуть козырёк бейсболки. Ну, вот почему ветер такой горячий.

- Эй! П-подъëм! – Влад ощутил толчок в бок и как кто-то трясёт его за плечо. - П-просыпайся, кому говорю! Просыпайся!

Нет, это было не море, и это был не ветер. Это твоё же собственное горячее дыхание, циркулирующее внутри маски противогаза. В ней жарко и уставший мозг сам решил, как лучше обыграть эти ощущения, встроив их в иллюзию сна. И это не волны тебя качают, это пограничник пытается тебя растолкать.

Но сон не хочет отпускать Влада из своих объятий, и лишь переключается, будто по щелчку пальцев. Но теперь это было уже не море и не солнце, где они с Алей планировали провести отпуск. Теперь Аля лежала на его руках и медленно умирала. Она кашляла и из её рта выплескивалась кровь, стекая на зелёную траву, смешиваясь с дорожной пылью. Она смотрела на него затухающим взглядом, а рядом уже останавливались проезжие автомобили и кто-то из вышедших пассажиров звонил, вызывая экстренные службы.

Стоп! Хватит! Влад медленно потряс тяжёлой от усталости и спёртого воздуха головой. Аля уже мертва. И он не будет переживать её смерть второй раз, даже во сне. Она погибла буквально пару дней назад и вовсе не в дорожно-транспортном происшествии из-за выскочившего на встречку пьяного водителя, а в их собственной квартире. Её застрелили неизвестные ублюдки, которые хотели убить и его, но он каким-то чудом выжил. Ему просто повезло. Он выжил, а Аля нет.

Нет, хватит! Надо просыпаться. Но Морфей продолжал упорно удерживать Влада на границе своих владений, не желая окончательно его отпускать.

А может быть, он уже умирает? Да и стоит ли дальше жить? Неужели кто-то в здравом уме может поверить в бредни контуженого капитана?

Аля на руках Влада пытается что-то сказать, её губы еле-еле шевелятся. Он пытается прислушаться, услышать, что она шепчет, наклоняется… Но кто-то тебя хватает за шиворот и выдергивает обратно в реальность, не давая окончательно и бесповоротно пересечь границу сновидений.

- П-просыпайся, кому говорю! Надо собираться и идти, - это тот странный пограничник, который затащил их с Джессикой в схрон, что устроил на месте старой теплотрассы.

Влад с хрипом втянул в лёгкие воздух подземелья, который даже сквозь маску казался спёртым, и попытался сфокусировать зрение. Маска запотела и с внутренней стороны по ней стекали капельки конденсата. Алексей требовал, чтобы большую часть времени они с Джессикой проводили в масках, лишь иногда разрешая их снять, если его удовлетворяли показатели дозиметра.

Казалось, что он и не закрывал глаза, а так и сидел с открытыми глазами. На море было тепло, и Аля была жива. Но не теперь. Теперь всё наоборот. Ни моря, ни Али, ни какого-то внятного будущего. Он ощутил, как он вновь впадает в уныние, поддаваясь самому страшному из всех смертных грехов. И если честно, ему не хотелось никуда вылезать, а хотелось, чтобы его оставили в покое, и он бы сидел в этом подземелье столько до самого конца.

Странно, ведь ещё пару дней назад он бежал за солдатом, желая, во что бы то ни стало спасти свою жизнь, а на его плече болталось бесчувственное тело американки, которую он видел в первый раз в своей жизни. Сейчас же, когда непосредственная опасность отступила, и адреналин больше не бьёт по мозгам, ты вновь оказываешься наедине со своими мыслями и проблемами.

Ещё с ними были молодая женщина и её ребёнок, которые побежали за ними, когда заметили странную троицу, бегущую в парк. Одной из которых была девушка, которую только что тащили на плече второго мужчины, поспевающего за первым.

Надо признать, женщина сделала правильный вывод: эти незнакомцы не просто так бегут в сторону от известных бомбоубежищ, до них бы они элементарно не успели добраться, а хотят укрыться где-то поблизости. И всё, что требуется - бежать за ними и надеяться, что тот с оружием не пошлёт их куда подальше, если их убежище окажется слишком тесным. Но тогда они хотя бы возьмут с собой её ребёнка? Ей больше и не надо.

Но внутри оказалось достаточно пространства для ещё двух запуганных и почти потерявших всякую надежду человеческих существ. И солдат оказался на удивление не зверем, а, заметив мать с ребёнком, мгновенно спихнул, практически сбросил их, внутрь и тут же спрыгнул в темноту городских коммуникаций за ними, хотя дело шло уже на секунды.

И вот они здесь, в нескольких метрах под землёй пережидают, когда, наконец, можно будет выйти на поверхность, не рискуя сразу по выходу помереть от лучевой болезни в первые несколько дней. Скорее всего, они всё равно отхватили какую-то дозу. Пограничник молчал, но Влад видел, как он то и дело посматривал на дозиметр, у которого предусмотрительно отключил звук, чтобы не нагонять панику его непрерывным треском.

С другой стороны, подумал Влад, он не так чтобы он сильно паниковал. Может, всё не так плохо, как думал Влад? В конце концов, ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС вообще работали в самом настоящем радиационном пекле, но при этом многие из них прожили потом долгие годы. Может быть, не такой счастливой жизни, как бы им хотелось, облучение всё-таки даром не проходит, но жили ведь, и живут до сих пор.

Алексей в призрачном зеленоватом свете химического фонаря, который особенно сейчас напоминал об опасной радиации, стал разбирать тюки, которые им прослужили им подушками в последние дни. Это на них они свалились, когда прыгали в люк. Лежать и спать на них оказалось чрезвычайно неудобно, но выбирать было не из чего. Как говорится, живы, и на том спасибо.

Для начала, сняв маски, они решили поесть, израсходовав по банке тушёнки и запив всё водой из пластиковых бутылок. Алексей, на удивление бодро и с довольным видом отметил тот факт, что их не стошнило, и в целом аппетит имелся, назвал это хорошим знаком, о чём всех радостно и оповестил. Тем не менее, лишнего оптимизма в его интонации Влад не отметил. Такое ощущение, что капитан пытался реально их подбодрить.

Затем, толкаясь в тесном пространстве, он стал разбирать мешки, в которых оказались защитные костюмы, какие Влад уже не раз видел на улицах города и в лагере беженцев за последние месяцы. А ещё там были противогазы, но уже совсем другие, полностью закрывающие голову. Такими можно запросто пугать детей. Влад подумал, почему пограничник не дал их женщине и ребёнку, но, видимо, на то были причины. Зато теперь он как раз отдал им свою маску и маску Влада и пару фильтров к ним. Ребёнку она была явно велика, впрочем, как и противогаз (может в этом причина?) и кое-как её приладил, максимально затянув ремни и накинув на голову ребёнка поверх маски капюшон детского пуховика.

- А если они не подойдут нам по размеру? - вдруг спросил Влад, разглядывая противогазы. - Они же вроде как индивидуальные должны быть.

- Откуда знаешь?

- В лагере, где работал, мерки снимали, и ещё в школе на ОБЖ рассказывали.

- Я с запасом брал, - обнадёжил Алексей. - Где надо п-подтянем. Опять же скотч и изолента – наше всё! – он достал несколько мотков из рюкзака.

Влад натянул защитные брюки из прорезиненного материала, которые надевались сразу поверх основной одежды и обуви. Пограничник проследил за тем, как то же самое проделала Джессика. Потом дело дошло до куртки такого же зеленоватого цвета. Он периодически отдавал указания, в каком порядке и что надевать и как следует правильно застёгивать. Владу в целом всё было понятно, к тому же экипировались они, не спеша, никто над ними с секундомером не стоял. Алексей был заинтересован в том, чтобы максимально их обезопасить перед выходом на поверхность.

Костюм, на удивление, оказался Владу впору, он нигде не жал, не сковывал движения и был относительно прост в надевании. А вот на Джессике он висел мешком, и она выглядела в нём как апокалиптический хоббит. Вроде и страшно, но одновременно смешно. Алексей подтянул ремни, помог нацепить ей на спину рюкзак с лямками и застегнул их карабинами на груди, чтобы уж совсем всё не болталось. В любом случае, лучше так, чем вообще никак.

Следом пошли противогазы, капюшон, перчатки. Алексей взял в руки уже извлечённые из рюкзака скотч и изоленту и стал обматывать голени и запястья своих спутников, стараясь придать комплекту максимальную герметичность. Главное, как он сказал, не допустить попадания радиоактивной пыли на кожу и внутрь организма вместе с вдыхаемым воздухом.

Потом он как бы невзначай спросил, не хочет ли кто в туалет, учитывая, что на поверхности такая возможность представится ещё не скоро. Не ранее, чем они доберутся до первого эвакопункта, или, в худшем случае, когда выйдут из зоны радиационного заражения.

Смешно.

- Раньше не мог сказать? – сказал Влад и выругался. На счастье, в данный момент, он сильной нужды не испытывал, а о том, как они справляли естественные потребности организма последние пару суток, лучше было вообще не вспоминать.

Алексей лишь развёл руками, мол, что поделаешь, забыл. Джессика тоже сообщила, что, то пока не хочет, и если что, потерпит.

Кроме американки, на которую уже был навешан рюкзак, аналогичный достался и Владу. Алекс сказал, что там всё необходимое, чтобы перевести дух, но только тогда, когда они покинут зону заражения. До этого момента им придётся идти исключительно в костюмах и противогазах, поэтому просьба не ныть, не стонать, а строго следовать его указаниям.

Перед тем, как нацепить противогаз на себя и также плотно замотаться скотчем, пограничник ещё что-то долго говорил женщине с ребёнком (они так и не назвали своих имён, а Влад или Алексей не спросили), объясняя, когда им можно будет выбираться наружу. Он также сказал, что оставит на поверхности знак для спасателей, которые, во что бы то ни стало, обязательно придут и спасут их. В итоге, расстегнул рюкзак и выдал им консервов и воды на пару дней.

А ещё Влад расслышал, как пограничник сказал им: «Мы всё исправим, вы ничего не заметите».

Но в том, что спасатели придут, Влад сильно сомневался. Даже после первого удара спасательные службы работали буквально на износ на пределе возможного, что уж говорить о текущей ситуации, ресурсов и людей больше не становится. Тут впору поставить вопрос об элементарном выживании, приняв циничное решение по сортировке кого спасти можно, и бросив на произвол судьбы тех, спасение которых потребует слишком много ресурсов.

- Алексей, - обратился к пограничнику сквозь противогаз Влад, - это была та самая вторая волна? Всё? Больше не будет?

- Не знаю, рация не работает, спросить не у кого, - пробубнил капитан из-под противогаза. - Надо выбраться наверх, найти кого-нибудь из командования. Сейчас нельзя сказать, точечный это был удар по нам или массированная атака. Если Москва устояла, а мы это быстро выясним, то, скорее всего, это была разовая акция с целью прощупать оборону и всё самое интересное ещё впереди, - Алексей похлопал Влада по плечу.

Он не стал акцентировать внимание на том, что эта атака имела целью уничтожения совершенно конкретных людей, то есть их, Влада и Джессику, в чём ранее пытался их убедить. Не много ли чести использовать целую ядерную боеголовку, а то и не одну, для уничтожения нескольких человек? Отправить наёмников - да, снарядить авиационную группу - ещё куда ни шло, хотя тоже больше походило на натягивание совы на глобус. Но чтобы запустить ракету со специальной частью!

Когда Алекс упаковался, он полез под большую трубу, и вытащил из-под неё завёрнутый в брезент автомат Калашникова из последних моделей, Влад определил его как АК-12, а также снайперскую винтовку Драгунова, такую же, с какой ему приходилось тренироваться на стрельбище.

- На, - он протянул винтовку Владу, - владей и п-пользуйся. Тебя же на стрельбище вроде возили, должен уметь обращаться. Будешь отвечать за снайперский огонь.

- Быстро ты меня в снайперы записал, - с сомнением ответил Влад, принимая оружие из рук капитана. То, что нас на стрельбище гоняли, не означает, что из меня может получиться хороший стрелок.

- Жить захочешь, как говорится, не так раскорячишься, - с усмешкой возразил Алексей. - А потом, ты же по тарелкам стрелял? Стрелял! Если попадал, то уже хорошо, в нашем случае выбирать не приходится. Будешь доучиваться на ходу.

Проверив затвор и наличие патронов в магазине, Влад не стал закидывать винтовку на плечо, так надо было ещё выбираться через люк. Примерил, как палец в перчатке проходит в предохранительную скобу, выходило не очень удобно, но приемлемо. Возможно ведь, что придётся стрелять навскидку.

- Ну, вот и ладненько. Не ей же поручать оружие, - Алексей кивнул в сторону американки. - Как ни как гражданка враждебного государства. Прицел потом отрегулируем.

Джессика либо не услышала последней фразы, либо сделала вид, что не услышала.

- А что, "винтореза" в военторге не было? - вдруг вспомнил ещё одно название Влад.

- А говоришь, не разбираешься! – довольно заметил пограничник. – Но, чего не было, того не было! СВД - наше всё! Проверено десятилетиями эксплуатации по всему миру! Хоть в Африке, хоть в Афганистане, хоть на Ближнем Востоке, хоть… - он хотел добавить ещё что-то, но буквально оборвал себя. – В общем пользуйся, пока не найдём тебе «винторез».

Алексей перепроверил обоймы и пистолеты, которые разместились на разгрузочном жилете, одетом поверх защитного комбинезона. Скорее всего, если не получится пройти нормальную дезактивацию, потом от них придётся избавиться, но это потом, а сейчас они могут очень даже пригодиться. Наверху их может ждать всё, чего угодно.

- Ну, посидим на дорожку, - предложил он и задумчиво присел на трубу.

Влад, поставив винтовку на приклад тоже сел рядом, Джессика и так сидела, лишний раз не отсвечивая и ожидая дальнейших указаний.

Внутри повисла тишина, даже остающиеся здесь мать с ребёнком вели себя тихо-тихо, как мыши, заприметив кота, и стараясь не обращать на себя лишнего внимания. А ведь их, по сути, сейчас здесь бросали. Оставалось лишь догадываться, что твориться в голове у матери маленького ребёнка, пока она наблюдала, как трое незнакомых ей людей облачались в защитные костюмы.

Наконец, Алексей ударил себя ладонями по коленям и полез по ступенькам наверх, но сдвинуть люк с первого раза у него не получилось, тот совершенно не хотел поддаваться. Он с силой толкнул его несколько раз, но всё без толку.

- Да чтоб тебя! - выругался он. - П-пригорел что ли! Влад, подай мне гвоздодёр! Да, давай.

Влад отыскал металлическое изделие в полутьме колодца и подал его капитану. Тот его с усилием протолкнул в пространство между краем колодца и люком и, что есть сил, дёрнул за него, фактически повиснув на нём.

Наверху что-то громко треснуло, посыпалась пыль, и люк с трудом, но всё-таки подался. После нескольких попыток воздействия гвоздодёром тяжёлый металлический люк удалось, наконец, отодвинуть и Алексей первым выбрался наружу, предварительно закинув туда автомат. Оказалось, что люк был придавлен упавшим деревом.

- Давай сюда рюкзаки! – выкрикнул он остававшемуся внизу Ваду, и тот стал, принимая их от Джессики, передавать их наверх, поднявшись на пару ступенек и удерживаясь одной рукой.

Потом они, осторожно, чтобы не допустить попадания внутрь большого количества радиоактивной пыли, выбрались из колодца: сначала Джессика, потом Влад. Казалось, что они покидают один ад, чтобы попасть в другой.

Алекс подошёл к колодцу и посмотрел внутрь, где оставались женщина с ребёнком. Они смотрели снизу вверх на три фигуры в защитных костюмах и противогазах, которые по каким-то только им известным причинам должны были оставить их здесь в надежде, что их найдут спасатели. В последнее обстоятельство не верил, наверное, даже сам Алексей.

Чёрт! Влад никогда не забудет эти глаза, этот взгляд почти потерявшей надежду матери и её маленького ребёнка, но иного варианта просто не было, они были вынуждены их оставить. Спасение утопающих не должно привести к гибели спасающих, иначе это уже никакое не спасение.

Оставалась только догадываться, насколько в реальности этим двум хватит еды и воды, которые им выделил пограничник. Дней на пять, если очень сильно будут экономить. Пять дней на то, чтобы их нашли, вытащили, провели дезактивацию и начали лечение, если будет такая необходимость. Это если они смогут взять себя в руки, а не съедят и не выпьют всё в первый же день. Тогда их ждёт мучительная смерть от жажды.

Относительно лучевой болезни и дозы, которую он мог сам получить, Влад предпочитал не думать. Всё-таки оставалась надежда, что колодец принял на себя основной поток частиц.

Влад мысленно поблагодарил пограничника за то, что тот подготовил тайный схрон в старом колодце теплотрассы. Видимо, он всё-таки разумно предполагал, что ядерная атака может застать его где угодно, и он не успеет добраться до нормального оборудованного убежища. Интересно, где-то ещё в городе есть такие места? Наверняка же, в подвале или даже в канализационном колодце лежит ещё пара-тройка тюков с припасами и снаряжением.

Судя по поведению Алексея, тот был настроен крайне решительно относительно своей миссии, в чём бы она ни заключалась. Ведь, тогда в комнате, он так толком ничего и не рассказал, обойдясь общими фразами и непонятными для непосвящённого человека терминами. Влад даже решил, что пограничник сам не до конца понимает их значение, а лишь произносит заученные фразы, которые когда-то услышал.

Алексей осторожно задвинул крышку люка обратно, так что она упала в предусмотренные для этого пазы, и тем самым изолировав оставшихся внизу людей от агрессивной внешней среды. Потом достал из своего рюкзака баллончик с красной краской и быстрыми движениями вывел на люке надпись "Живые люди!". Затем воткнул рядом найденный поблизости железный прут от арматуры и повязал на него кусок красной тряпки. Он бы запомнил координаты точки в смартфоне, но гаджет отказывался запускаться. Либо сдох аккумулятор, либо спутник не работал, либо сам смартфон не выдержал электромагнитного импульса. Поэтому, стоя у люка, он ещё раз пообещал людям, которые его уже не слышали, что обязательно сообщит спасателям, где их искать.

Влад, глядя сквозь стёкла противогаза, осмотрелся вокруг. Окружавшая их картина была поистине инфернальной: развороченные стволы деревьев, которые где-то были вырваны с корнем, а где-то буквально разорваны на части, ощетинившись щепками своих внутренностей. И на всех лежал толстый слой серого пепла.

- Не думал, что когда-нибудь увижу это собственными глазами здесь, - задумчиво проговорил Алексей, ни к кому конкретному не обращаясь, и, покачав головой, прочитал какой-то детский стишок:

«Туман клубится над болотом,

Бежит по кочкам ёжик боком.

Иначе он бежать не может,

Ведь у него нет пары ножек…», - после чего не то горько, не то весело хмыкнул.

И тишина. Настолько абсолютная, на сколько вообще может быть таковой в представлении жителя даже маленького городка, привыкшего засыпать под звуки проезжающих за окном автомобилей, устроивших вечернюю перекличку собак или вечные разговоры у подъезда, которые ночью слышно даже с девятого этажа.

Ни лая собак, ни карканья вездесущих ворон, ни возгласов недовольных галок, ни щебета юрких воробьёв, которые даже зимой умудрялись устраивать свары из-за брошенного кем-нибудь куска замёрзшего хлеба… Казалось, молчали даже искорёженные деревья.

Весь мир молчал, пытаясь прийти в себя от произошедшего с ним.

Влад почувствовал, как ему становится жарко. Главное сейчас не заболеть. Не хотелось бы подхватить какой-нибудь грипп или ещё какой вирус, который не позволит нормально передвигаться. А тёплую удобную постель и тарелку куриного бульона тебе сейчас точно никто не приготовит, скорее уж наоборот, пристрелят как загнанную лошадь, а ты ещё и спасибо скажешь, что не оставили мучиться.

Ну, пристрелить, если и могут, то, скорее всего, это будут какие-нибудь бандиты или диверсанты, а вот успех всей миссии, какой бы она бредовой Владу не казалась, мог повиснуть на волоске, если у кого-то из их троицы появятся первые симптомы простуды. А чихать в противогазе ой как неудобно, а уж если вздумается проблеваться, то и смертельно опасно.

Касаемо их миссии, то Влад реально находил её бредовой. Собственно, для него до сих пор было секретом, в чём она заключалась. Алексей хотел найти выживших с поезда, и он их нашёл. Они, Джессика и Влад, ему были для чего-то нужны, но для чего и какова их роль, Влад не понимал. Единственное, что было ясно, это то, что пока они должны были следовать туда, куда укажет странный пограничник, то есть за ним. Последний при этом, судя по всему, был наделён нешуточными, но непонятными полномочиями. Прав был всё-таки Гареев, который определил погранца не как обычного вояку, а как человека из Конторы.

Влад вспомнил майора и своих знакомых из лагеря для беженцев, с которыми успел серьёзно подружиться. Что с ними случилось? Успели укрыться? Или все погибли? Было такое чувство, что он их последний раз видел не пару дней назад, а пару жизней тому. И не удивительно! Мир за не полных три месяца на глазах Влада успел измениться до неузнаваемости уже два раза!

В руках у пограничника оказался дозиметр, который тут же принялся радостно трещать, напоминая о том, какая именно бомба взорвалась над городом. Его треск нервировал Влада, но, видимо, только не капитана. Он притулил его на разгрузку и махнул рукой, мол, пошли уже, теряем драгоценное время.

- Нам надо выйти на шоссе, что на Москву идёт, - прогудел он из-под противогаза. А для этого нам надо перебраться через реку. Сейчас увидим, устояли ли мосты. А если нет, будем думать искать переправу.

- А есть ли она ещё, твоя Москва? - пессимистично заметил Влад.

Алекс пожал плечами.

- Скоро узнаем. А как узнаем, так и решим, как действовать дальше. Но пока это наша программа минимум – добраться до столицы.

Они двинулись через то, что осталось от городского парка, и довольно быстро вышли на основную улицу, ведущую к мосту через Волхов, разделяющий город пополам. Им приходилось обходить обломки зданий, перевёрнутые и до сих пор ещё тлеющие автобусы и автомобили. В некоторых из них можно было заметить обожжённые тела водителей и пассажиров, которых взрыв застал в пути.

Обугленные деревья, те, что не были выдернуты с корнем или сломаны взрывной волной, будто взывали к небу о помощи, воздев руки-ветви к небу в последней немой молитве.

Город превратился в руины, наполненные мертвецами. Оплавленное и разбитое стекло, арматура, торчащая из кусков бетона, раскрошенный кирпич, обрывки одежды, бумага... и пепел, везде был этот пепел, который, казалось, в этом новом мире заменил собой снег.

У стены разрушенного здания лежало тело в позе эмбриона. Такие фигуры Влад видел на фотографиях из древних Помпей. Высокая температура воздействует на мышцы, и они невольно сокращаются, и человек как бы сжимается, принимая такую позу. А вот ещё тело. И ещё одно. Десятки и сотни тел тех, кто не успел найти убежище.

Влад догадывался, что где-то в подвалах наверняка укрылись и выжили люди, но пока они не решались или не могли выбраться наружу. Да он бы, на их месте, и не стал.

Тем более, что очертания огромного грибовидного облака ещё вполне себе угадывалось над западной частью города, там, где были основные спальные районы. Всё небо было в рваных грязно-серых облаках с жёлтыми потёками.

- Кстати, вот эта вся фигня с большим пальцем руки и сравнением его с высотой ядерного взрыва не то, чтобы никуда не годится, но о-очень некорректная, - вспомнились объяснения Алексея, пока они ещё сидели под землёй. Владу говорить тогда особо не хотелось, да и остальным тоже, а вот пограничника то и дело прорывало на разговор. - Нам тогда в поезде п-просто п-повезло, взрывы были реально далеко. А так, если видишь, что-то подобное, надо срочно искать укрытие. Нехрен сравнивать высоты гриба со своим п-пальцем. Вот просто сразу: увидел – беги. И прячься. Овраг, сточная труба, да хоть бы и валун какой. П-правда это не спасёт тебя от лучевой болезни разной степени тяжести, особенно, если бомба рванула поблизости, но всё-таки. Как говорил товарищ Сухов, помнишь?

- "Лучше, чтобы помучиться", - неохотно ответил тогда Влад.

- Именно, - закивал пограничник, - желательно помучиться. - А почему? А потому что пока ты жив, то всё ещё может измениться. Всегда остаётся шанс на лучший исход.

- Или на худший.

Алексей не стал тогда отвечать на последнюю реплику Влада, лишь поёрзал на трубе, что-то буркнув себе под нос.

И вот они шли по мёртвому городу. Шли молча. Картина, представшая их взгляду, не способствовала разговору, да и говорить в противогазах было неудобно - приходилось подходить почти вплотную, чтобы что-то расслышать, поэтому, если было очень надо, общались жестами.

Мост, построенный сразу после войны, той другой войны, и простоявший десятки лет, не выдержал удара и рухнул в реку, превратившуюся в серую тусклую массу, неспешно текущую с юга на север. В воде виднелись корпуса затонувших теплоходов, которые в летнее время катали туристов.

Здесь пересечь реку не выходило. Между рухнувшими пролётами было слишком большое расстояние, а лезть в воду зимой было опасно и при обычных обстоятельствах.

Они стояли на берегу и осматривались. До моста слева было далеко идти, и он, если судить по тому, что Алексей разглядел в бинокль, тоже был разрушен. А вот пешеходный мост справа от них устоял, хотя и был серьёзно потрёпан: пролёты частично обвалились, но судя по всему, по тому, что осталось вполне можно было перебраться на другой берег.

Алексей махнул рукой, указывая их дельнейшее направление. Они вновь двинулись по парку мимо мёртвых деревьев, но уже вдоль берега и стен средневекового Кремля.

Крепость не была разрушена полностью, но взрывная волна всё равно нещадно прошлась и по нему. То тут, то там валялись куски крепостной стены. Софийский собор и звонница готовы были в любой момент окончательно обвалиться. Кресты и листы обшивки с куполов сорвало, обнажив рёбра каркаса.

В этот момент над ними пролетел вертолёт.

Глава 17

Вертолёт пролетел прямо над ними, наполнив воздух шумом двигателя, и так низко, что можно было различить, что пилоты, как и трое путников на земле, были облачены в РХБЗ и противогазы. Один из них даже, кажется, посмотрел на людей внизу, опустив голову. Винтокрылая машина была российской, о чем свидетельствовали красные звезды в белом канте и бортовой номер.

Первым делом Владу захотелось ему помахать, чтобы пилот обратил на них больше внимания, приземлился и принял их на борт, но его опередила Джессика. Она даже несколько раз подпрыгнула на месте, из-за чего рюкзак за её спиной тоже подскакивал невпопад.

- Он не приземлится, - поспешил огорчить её Алексей, прогудев из противогаза. - Не положено. Скорее всего, это просто разведка, хотят посмотреть масштабы бедствия и оценить обстановку в целом.

- Но уже прошло два дня! – воспротивилась она.

- В текущих обстоятельствах это очень и очень малый срок, - возразил капитан.

- Но что им стоит нас забрать?! - не унималась Джессика, произнося слова с сильным английским акцентом.

- Пока они остаются в воздухе, на них налипнет меньше радиоактивной пыли, а как только сядут – замучаются потом дезактивацию проходить. Да и не факт, что смогут взлететь. Кто его знает, что у выживших людей в голове. Мы для них сейчас не только жертвы, но источник потенциальной опасности. К тому же они видят, что мы нормально экипированы, а, значит, сможем самостоятельно продержаться ещё какое-то время.

- Но выжившие хотят спастись, - напомнил Влад. – Они не могут сами себе помочь.

- Выжившие, прежде всего, непредсказуемы, - резонно возразил Алексей и сделал широкий жест рукой - Тем более, после такого. Люди сейчас, как утопающие с корабля, которые могут потопить любую спасательную шлюпку, хватаясь за её борта.

Вертолёт, тем временем, по широкой дуге ушел в сторону Москвы, куда и планировал добраться и Алексей.

Они, наконец, дошли до моста и стали делать по нему первые острожные шаги.

- Однако, то, что он тут пролетел уже хорошо, не всё, значит, потеряно, - произнёс он, проверяя ногой прочность поверхности моста.

Мост на глазах осыпался, и невооружённым взглядом было видно, что он заметно шатается. Крупные куски отваливались от конструкции и с шумным плеском падали с высоты в мутную речную воду. Правая сторона моста обрушилась, и пройти можно было только по узкой полосе вдоль левых перил.

Они осторожно шли один за другим, держась за перила, ступая след в след за пограничником. Перед тем, как они шагнули на мост, Влад подумал, что неплохо было бы использовать верёвку, которую можно было бы перекинуть через перила, и таким образом подстраховаться от падения в мутную воду, что и предложил Алексею.

- Не, - не согласился тот, - А если кусок отвалится, и ты вместе с ним рухнешь? Не уверен, что успеешь отвязать его, так вместе с ним на дно и пойдёшь. И в связке идти, я бы не стал по той же причине. Не тот случай. Нет у нас альпинистской снаряги, чтобы могла нас выдержать.

Цинизм Алексея несколько зацепил Влада, что он живо представил, как падает в вялотекущие воды Волхова, а пограничник просто провожает его взглядом. Однако стоило признать, что своя логика в рассуждениях капитана была.

Идти приходилось осторожно, проверяя каждый метр перед собой, поэтому путь, который раньше занял бы от силы минуту, ну две, сейчас отнимал у них времени в десятки раз больше, и это им ещё повезло. За ними постоянно что-то сыпалось и крошилось, а внизу раздавались всплески.

Вот они, наконец, достигли верхней точки моста. Влад к этому моменту почти выдохся, хотя, казалось, был далеко не хилым человеком и до войны регулярно посещал спортзал.

Его взгляд скользнул по навешанным на страховочном ограждении самым разным замкам. "Идиотский обычай" - подумал он. Смысла в нём он не видел ни малейшего, тем более, что наверняка многие из тех, кто их тут оставили и выбросили ключи в воду в надежде на крепкий и долгий брак, уже успели развестись, некоторые, возможно, несколько раз.

Аля тоже, когда он женился на ней, хотела навесить замок, но Влад категорически отказался, назвав это пустым и ничего не значащим обычаем. К тому же ему с лихвой хватило шумной и дорогой, по его мнению, свадьбы, затраты на которую он считал деньгами, выброшенными на ветер. Чего стоило только пережить все эти дурацкие шутки-прибаутки тамады, которого где-то раскопали родственники жены. Мало того, что он мучился сутки от похмелья, а приходил в себя вообще несколько дней, так и потом то и дело на него накатывали волны испанского стыда. И ещё не известно, что хуже: жуткая головная боль или воспоминания о том, кто и что вытворял на свадьбе.

Можно ведь было спокойно расписаться, сделать фотосессию и посидеть в кафе. Но нет, Аля была не такой человек. Ей хотелось яркого праздника, и чтобы всё обязательно снять на фото и видео. Блин, иногда ему казалось, что они вообще познакомились и сошлись, настолько они были разными по характеру.

В одном месте хрупкая полоска моста, по которой можно было пройти, была совсем узкой, можно сказать, что это были одни перила, висящие над рекой. Алексей уже прошёл её и обернулся посмотреть, как там его подопечные. В это момент в опору моста ударил дрейфующий и давший сильный крен на левый борт теплоход.

Мост содрогнулся, и Влад потерял равновесие, а за ним и опору под ногами. Алексей замер, не в силах как-либо помочь, а идущая за Владом Джессика, взвизгнув, изо всех сил вцепилась в перила.

В следующее мгновение он уже висел на одних руках. Его сердце билось как бешеное, а рюкзак, винтовка и прочее снаряжение упорно тянули его вниз. Противогаз откровенно мешал дышать, а руки в перчатках того и гляди были готовы соскользнуть с металлической балки.

Главное - не смотреть вниз, главное – не смотреть вниз! Но почему тогда всегда хочется посмотреть? Влад не боялся высоты как таковой, но он никогда и не стремился подойти к краю какого-нибудь обрыва или крыши высотки, чтобы проверить свои нервы на прочность. Зачем? Ведь и так всё хорошо.

Он всё-таки скосил взгляд, и голову тут же повело, а руки предательски дали слабину.

По обе стороны от него стояли два человека, которые ничего не могли поделать в этой ситуации и всё, что им оставалось – напряжённо ждать, чем всё закончится.

Где-то там внутри своего организма, измотанного пребыванием в подземном бетонном коробе, Влад раздобыл ещё немного сил для решающего рывка. Выдохнув, он закинул ногу на край балки, и рукам сразу стало легче, но расслабляться было ещё рано. Теперь надо было подтянуться, держась за широкие перила руками в неудобных перчатках, готовых в любую секунду соскользнуть с холодного металла.

Было бы глупо утонуть в реке, пережив ядерную бомбардировку, пронеслось в голове.

Собрав остатки сил, Влад сделал рывок, потом ещё один, и вот он уже стоит на двух ногах на шаткой осыпающейся конструкции, но сила инерции висящего на спине рюкзака его толкнула вперёд и он, едва не перекинулся через перила с другой стороны.

Внизу в мутной холодной воде вяло текущей реки плыли обломки катеров, лодок, зданий. И тела, много тел. Искалеченные и обожжённые взрывом они плыли по своей реке мёртвых. Только Харон их не встретит и не переправит в царство мёртвых, наверняка он давно махнул своей костлявой рукой на весь этот ужас и уплыл писать заявление по собственному желанию, не справившись с внезапным наплывом клиентов.

Картина плывущих тел пугала и завораживала одновременно. Они словно манили пойти за ними. "Только мёртвые видели конец войны" - вспомнил Влад древнее изречение. Да, им уже всё равно, они уже отмучились.

Влад стал осторожно, шажок за шажком, продвигаться дальше и вскоре уже стоял на прочном основании, где он тут же упал на колени, и тут же завалился на бок. Всё тело трясло, сердце колотилось как бешенное, а пот заливал глаза, из-за чего те нестерпимо жгло. Хотелось содрать противогаз и расчесать веки.

- Ну, ты как? - Алексей одобрительно похлопал его по плечу и, на всякий случай, перехватил руку Влада. - Не вздумай снимать! Остынешь - пойдём дальше, всё п-пройдёт.

Влад только кивал, показывая, что всё понимает, что готов терпеть ещё столько, сколько потребуется, хотя в реальности было совсем наоборот. Противогаз его душил, и он испытывал жгучее желание сделать вдох полной грудью без этой резиновой душегубки на голове.

Алексей тем временем подошёл к краю и махал руками Джессике, отдавая указания, где и как надо идти. Та послушно выполняла все указания в той мере, в какой могла их понять, и не торопясь осторожно двигалась по мосту, медленно переставляя ноги и крепко удерживаясь за ограждение.

Шаг за шагом, минута за минутой, и вот она тоже падает на колени, уперевшись руками в асфальт и тяжело дыша. Влад к этому моменту уже более-менее пришёл в себя и просто сидел, попутно рассматривая свой костюм на предмет повреждений. Если что, то можно будет залепить дыру скотчем. Но на счастье, костюм, не считая легких потёртостей, выдержал приключение на мосту, не позволив Владу напитаться лишней радиацией.

Когда все отдохнули и восстановили дыхание, Влад дал понять, что пора бы уже двигаться дальше. Необходимо было как можно скорее покинуть заражённую зону, иначе фильтров для противогазов могло не хватить.

Они шли по большой длинной улице, которая должна была вывести из города на шоссе в сторону Москвы – Большая Московская, бывший проспект Ленина. Эта часть города пострадала не так сильно как та, где они укрывались, но взрывная волна прокатилась и по ней. Дома смотрели на путников пустыми глазницами выбитых окон, из которых свешивались рваные шторы и куски грязного тюля. Кое-где ещё продолжался пожар, и столбы сизого дыма поднимались в серое и пасмурное зимнее небо.

Парк, где когда-то находилось колесо обозрения, превратился в лес из ночных кошмаров с присыпанными пеплом деревьями, и абсолютным отсутствием жизни. Нет птиц, нет белок, нет собак и кошек. Нет ничего. Только чёрные стволы, скрюченные смертельной судорогой.

- Смотри! - Влад обратил внимание Алексея на движение около дома по ходу их движения.

- Вижу, - ответил пограничник, насторожившись, его правая рука легла на рукоять автомата.

Из подвального окна на поверхность, будто демоны из преисподней, что-то бормоча, вылезали измождённые фигуры. Уцелевшие люди рискнули выбраться наружу, но здесь их не ждёт ничего хорошего. У них даже не было примитивных повязок на лицах, а их одежда вся была осыпана радиоактивным пеплом и пылью. Лечить таких потом будет просто бессмысленно, только облегчить мучения.

Сначала вылезла одна большая фигура, мужчина, который принял из окна фигуру поменьше, затем ещё одну. Это были дети. Подав обе руки, он вытащил из подвала женщину, должно быть жену и мать детей, их мать. Женщина заметно хромала, а её нога была перемотана каким-то грязным тряпьём.

- Вы - спасатели?! - они стали быстро приближаться к незнакомцам в противогазах.

- Стойте! - Алексей поднял левую руку в предупредительном жесте, а правой переключив автомате предохранитель в позицию «стрельба очередями». – Остановитесь, где стоите! Не приближайтесь!

- Но вы же спасатели? – срывающимся голосом повторила вопрос женщина.

- Чёрт! – вполголоса произнёс Алексей. – Это плохо, очень плохо.

Похоже, что выжившие горожане приняли людей в полной защитной экипировке, идущих по улице, за спасательную миссию. Ну, правильно, а что ещё они могли подумать. Естественно, что наконец-то пришла помощь. Не хотелось их разочаровывать, но это было не так.

От людей в такой ситуации можно ждать какой угодно реакции, особенно, если их тут не один десяток, и они с минуты на минуту начнут вылезать из своих укрытий, ринувшись к мнимым спасателям? А когда они не получат ожидаемой помощи, то что тогда? На кого они выплеснут свою обиду и разочарование? Ответ бы настолько очевиден, что Влад тоже снял с плеча винтовку, переведя её в боевое положение, чисто на всякий случай. При этом движение получилось каким-то естественным, как будто он всю жизнь так делал.

- Мы оперативная группа разведки, - начал осторожный разговор Алексей. - Мы пока только оцениваем ситуацию. Основная группа будет позже. В ваших интересах вернуться в убежище и ждать основных сил спасателей.

- У нас закончилась вода, - прохрипел мужчина, - мы не успели собраться, ещё еды нет. Моя жена повредила ногу, ей нужна помощь.

- Стойте там, где стоите! – повторил просьбу Алексей, которая на этот раз прозвучала почти как приказ.

- Надо дать им еды и воды, - произнесла Джессика вполголоса, чтобы пострадавшие её не слышали.

- Ага, а что дальше? – тихо отрезал Алексей. – Отдать им все припасы? А ведь придётся! Видите движение в других окнах? Всех не накормишь, а эффект может получиться такой, что толпа нас, в лучшем случае, тупо ограбит, а могут и прибить. Одно дело оставить припасы женщине с ребёнком в колодце, другое – засветить продукты перед напуганной и голодной толпой.

Дальше Алексей продолжил вежливым, но твёрдым голосом давать указания и советы, как можно выжить, и обнадёживать словами, говорил, что помощь уже в пути и будет со дня на день, а то и в ближайшие часы.

- Вам нельзя выходить на улицу, здесь опасно, - объяснял Алексей, но его как будто не слышали, - понимаете? Здесь сейчас радиация и без специального снаряжения нахождение на открытом воздухе смертельно опасно.

- Нам нечего есть, - продолжал упорно повторять незнакомец, за которым маячили двое детишек и их мать. – Воды совсем нет.

Он сделал несколько шагов в сторону Алексея и его спутников.

- Прошу вас, возвращайтесь в убежище, - капитан повёл дулом автомата. – Сейчас для вас самое лучшее - находиться в подвале, или любом другом закрытом помещении, чем на улице. Закройте все щели и ждите спасателей. Они уже в пути. Видели вертолёт? Скоро к вам прибудут.

Но мужчина всё равно продолжал приближаться.

- У нас нет воды, прошу вас, помогите! Дети хотя пить! - в голосе мужчины появились истеричные нотки.

- Прошу вас не приближаться! - всё также вежливо, но уже с заметным металлом в голосе повторил Алексей.

- Дайте воды, сволочи!!! – злобно выкрикнул мужчина.

Мужчина рванулся к пограничнику и тот нажал на спусковой крючок, выпустив в воздух короткую очередь. Влад вздрогнул от неожиданности, но тут же сам перехватил винтовку, прямо не направляя её на людей, но всем видом показывая, что готов стрелять в любую секунду.

Мужчина заметался, словно бездомный кот под колёсами автомобиля, схватил в охапку детей и скрылся там же, откуда появился. Женщина осталась стоять на месте и только мелко дрожала, выпучив покрасневшие глаза.

- Всё, - скомандовал пограничник своим спутникам, - пошли! Быстрее! Пока они не опомнились!

Из окон ближайших домов, привлечённые шумом на улице, выглядывали испуганные измождённые лица. Как скоро страх получить пулю сменится гневом, и чувство голода и жажды пересилит инстинкт самосохранения? Да, надо было уносить ноги, и как можно быстрее. Влад вслед за Алексеем резко ускорил шаг, оглядываясь по сторонам, и держа оружие наготове. За ними спешила Джессика.

Но за ними никто не бросился в погоню. По крайней мере, пока. Лишь отдельные люди выходили на улицу и смотрели им вслед, да поглядывали украдкой из окон цокольных этажей.

Через полтора часа Влад и Джессика в сопровождении пограничника пересекли условную границу города, когда за их спинами осталась стела с названием населённого пункта.

- Если кого-то встретим, - предупредил Алексей, - особенно военных, говорить буду я, вы молчите. Понятно?

- Понятно, - отозвались по очереди Влад и Джессика.

- И без всякой самодеятельности! Делать всё то, что делаю я.

Они прошагали ещё несколько часов по зимнему пустому шоссе, не встретив ни одного автомобиля, пока, наконец, не наткнулись на первых военных и спасателей. Точнее, их тормознул секрет, состоящий из пяти бойцов, тоже облачённых в защитные костюмы и противогазы. Они появились внезапно на обочине шоссе с двух сторон из придорожного кювета, нацелив на путников автоматы и обступив их так, чтобы исключить попадание под перекрёстный огонь.

- Стоять! - прокричал один из них. – На колени! Оружие на землю! Руки за голову!

Все трое подчинились приказу и медленно опустились на колени, заведя руки за голову. Солдаты тут же обступили их. Один закинул автомат на спину и подошёл, чтобы обыскать каждого из путников.

- Кто такие? Куда направляетесь? – вопросы задавал, должно быть, командир группы.

Владу держать руки за головой в защитном костюме было неудобно, но провоцировать солдат тоже не хотелось, а то пристрелят и разбираться не будут.

- Свои! – как можно добродушнее ответил Алексей. – Свои, братцы! Документы в кармане! - он указал пальцем поднятой руки, где их можно найти. - И мне бы связаться с твоим командиром, боец. Очень надо. Звучит глупо, но дело государственной важности.

Влад и Джессика продолжали стоять на коленях с заведённым за голову руками, стараясь в точности выполнять указания Алексея. Они молчали и делали, как делает он. Особенно это касалось американки, которая одним своим акцентом могла запустить такую цепочку событий, что мало не покажется. И то, что в первый раз с ней обошлись по-божески, то во второй раз уже может так не повезти. Ещё не известно, что лучше будет: сразу пулю в лоб пустят, или отправят на допрос с пристрастием, при этом главным в допросе будет не добывание информации, а сам процесс допроса.

- Доставай! - приказал командир группы. – Только без резких движений!

Алексей медленно двумя пальцами вынул из кармана небольшой зип-пакет с корочками документов. Военный, продолжая держать пограничника на прицеле, принял у того документы одной рукой и отошёл в сторону, чтобы ознакомиться. Убрав документы обратно в пакет, рукой показал своим, чтобы бойцы продолжали держать Влада и Джессику на прицеле, а капитана подозвал к себе. Тот медленно встал на ноги и подошёл к командиру, сохранив дистанцию в пару шагов.

Они о чём-то негромко, несколько это позволяли противогазы, переговаривались несколько минут. Командир отряда несколько раз с кем-то связывался по рации и один раз передал её Алексею, чтобы тот тоже мог говорить. Потом главный жестом показал своим, что те могут опустить оружие, а Влад и Джессик могли подняться. Но винтовку Влада один из бойцов пока оставил у себя.

К ним вернулся Алексей.

- Всё, - сказал он, - они нас доведут до ближайшего лагеря, который разворачивают в пяти километрах отсюда. Пока, вроде всё в порядке, а там видно будет. Мне надо будет встретиться с их командованием, чтобы решить, как действовать дальше.

Командир секрета выделил Алексею для сопровождения двух человек, в связи с чем Влад решил, что он всё-таки не сильно доверят появившейся из самого пекла троице, а может быть, просто такими были инструкции

Они шли ещё около часа, по пустынной дроге, на которой, однако, стали появляться военные автомобили и блокпосты, и это вселяло осторожную надежду, что ещё не всё потеряно. В какой-то момент они прошли мимо поля, на котором готовился транспорт, судя по всему предназначенный для работы в эпицентре взрыва и местах, подвергшихся радиационному заражению. Значит, спасатели всё-таки придут на помощь и шансы на выживание у людей, оставшихся в городе не нулевые. Особенно у матери с маленьким сынишкой, которых они оставили в колодце теплотрассы.

Когда они, наконец, дошли до обозначенного разведчиками лагеря, их тут же отправили в зону для дезактивации, где обработали со всех сторон и по несколько раз. Наконец-то, они могли снять костюмы и противогазы.

Сначала их заставили снять рюкзаки и оставить все вещи для проверки и обработки, затем смыли основную грязь из брандспойта, после чего пропустили через рамку, которая распыляла дезраствор. И только потом в специальной палатке им позволили снять комбинезоны и одежду, направив их в душ.

О, какое же это было блаженство – принять душ с мылом и как следует отмыться после нескольких суток, проведённых в абсолютно антисанитарных условиях. Наконец, Влад мог дышать без того чёртового противогаза, в котором ему каждый вдох давался с усилием. Ведь до текущих событий ему никогда не приходилось такое продолжительное время пользоваться противогазом, не снимая его. Был один случай на прошлой работе в рамках отработки реагирования на ГО и ЧС, но не более. Тогда просто учили им пользоваться, и признаться, Влад пропустил объяснения безопасника мимо ушей.

Лагерь только-только организовывался, поэтому поставить успели только одну действующую душевую, остальные ещё монтировались. И когда в раздевалке, где им выдали комплект чистой одежды появилась мокрая от воды обнажённая Джессика, Влад не удивился – она проходила дезактивацию последней, в то время, как Алексей, которому срочно надо было увидеть командование, уже закончил все процедуры – но всё-таки немного смутился, пускай и успел уже натянуть трусы и футболку.

Джессика ойкнула и прикрылась полотенцем, а Влад, неловко кивнув, отвернулся и продолжил одеваться.

После того, как они от души помылись и оделись, их отправили на осмотр к врачу, который долго слушал их лёгкие, светил в глаза, проверял зубы и осматривал кожные покровы, заставляя задирать футболку. Вопросов он не задавал, лишь делал какие-то записи в карточке. Наверное, потому, что первым к нему попал Алексей, который и провёл первую беседу. Но когда дверь приоткрылась, Влад смог расслышать слова "легкая степень лучевой болезни, могло быть хуже".

Касалось ли это состояния их всех или только Алексея, Влад не понял, но принял к сведению. Радовало только то, что они не смогут читать книги без электрического освещения, и что не помрут в муках, по крайней мере, в ближайшие дни. И это несколько обнадёживало, внушая, может быть и ложный, но всё-таки оптимизм.

Владу очень сильно хотелось спать. Но ещё сильнее хотелось есть. После того, как они закончили с медосмотром, их отвели в столовую, в которой никого кроме них и персонала не оказалось.

- Вы прямо оттуда? - только и спросил солдат в белом фартуке и таком же колпаке, когда наливал им в тарелки наваристого горохового супа из огромной кастрюли.

Влад только кивнул. Говорить не хотелось. Как описать парой слов, то, что ты пережил ядерный взрыв, сидя под землёй, еле успев запрыгнуть в колодец в последний момент? Как описать то, что творилось на поверхности, и чего ты не видел, а если бы увидел, то сейчас здесь бы не находился.

Он заметил, как солдаты и сотрудники лагеря смотрели на них - как на тех, кто спустился в Ад, а потом вернулся оттуда. И это они ещё не знали, что, если принять рассказ пограничника за чистую монету, то Сатана идёт за ними буквально по пятам. И возможно в скором времени по их душу прилетит ещё не одна ядерная ракета.

Алюминиевая ложка скребла по дну такой же тарелки (почему посуда не одноразовая?), зачерпывая густой суп, когда Влад размышлял над тем, что же стало с лагерем, где работал Влад? Сколько человек успели эвакуировать? Да и успели ли? Сотни человек просто так за пять минут не укроешь. Сколько из них спаслось? Судя по тому, что они увидели, когда вылезли из колодца, то, как по реке плыли тела, шансов выжить у них было немного.

Они сидели в столовой и молча ели. Не тошнит - уже хорошо. Пока хорошо. Зубы вроде не шатаются. Волосы... вроде бы не выпадают больше, чем обычно. Не исключено, что для клинических проявлений лучевой болезни должно пройти какое-то время, но пока они живы, что само по себе уже можно считать чудом.

Сам того не желая, Влад для уверенности провёл по зубам языком, затем, не доверяя первым ощущениям, надавил пальцем на передний резец. Потом на второй. Не шатаются. Или всё-таки...

Он поймал на себе заинтересованный взгляд пограничника. Того, казалось, забавляла эта картина.

Влад понял, что его начинает одолевать невроз. Схватил он дозу или нет, какая, в конце концов, разница, если уже ничего нельзя изменить. А если ты никак не можешь повлиять на события, то и переживать из-за этого особо не стоит. Как там было написано в одной старой книге: "Вы что, вечной жизни захотели, обезьяны?!"

Не будет вечной жизни. И смерть будет только одна.

Они продолжали сидеть в полевой столовой, а генератор мерно тарахтел в углу, освещая скромную обстановку и давая какое-никакое тепло. Гороховый суп был съеден, теперь в мисках были макароны с тушёнкой, а в чашках - горячий и сладкий чай.

Алексей внезапно достал фляжку, и откуда-то три дополнительных пустых гранёных стакана.

Открыв фляжку, он на два пальца наполнил каждый стакан и ловким движением отправил их в сторону Влада и Джессики. В воздухе повис сладкий коньячный аромат.

- Ну, за что будем пить? – обратился он к своим спутникам?

Джессика ничего не ответила, лишь неопределённо покачала головой. Влад тоже пожал плечами.

- Тогда я предложу тост. Выпьем за жизнь! Она всегда найдёт выход! – и одним глотком осушил весь стакан. – Так ведь Джесс?

Американка вновь ничего не ответила, выглядела она глубоко погружённой в свои мысли, но предложенный алкоголь всё-таки употребила по назначению. Сделав осторожный глоток, она поперхнулась, но со второго раза всё допила.

Влад тоже проглотил коньяк залпом, не став тянуть его, как он обычно это делал в мирное время, когда хотел расслабиться и отдохнуть от работы.

И только сейчас он понял, что Алексей ни с кем из них не чокнулся стаканам, списав это на забывчивость и стресс. А то пить за жизнь, не чокаясь, было бы как-то странно.

- Джесс, – негромко, чтобы никто не слышал её имени, обратился Алексей к иностранке, её на удивление очень быстро повело от коньяка, взгляд затуманился и она стала клевать носом, – тебе бы сейчас поспать. Давай-ка я тебе помогу дойти.

Он поднялся со своего места, обошёл стол и поддерживая Джессику за плечи повёл прочь. Что-то она совсем слаба по части алкоголя, подумал Влад, глядя на то, как девушка засыпала на глазах. Сам он при этом ощущал лишь легкое тепло в животе.

- Подожди меня здесь, – попросил он Влада.

Вскоре капитан вернулся, сел на своё место и налил ещё столько же коньяка. На этот раз не стал произносить никаких тостов, а просто выпил, снова не чокаясь, хотя Влад приподнял стакан, намереваясь протянуть его в сторону Алексея.

- Хорошая девчонка она, – сказал Алексей, – хоть и американка. Ну, она же не виновата, так?

Влад растерялся, продолжая задумчиво держать стакан с коньяком навесу, а потом вдруг спросил, так и не сделав глотка:

- Скажи, а ты стал бы стрелять?

- Когда?

- Тогда в городе, когда выжившие у нас просили воду.

- Так я же стрелял, – легко ответил Алексей, но Влад заметил изменение в лице капитана.

- Нет, я не о том, - замотал головой Влад. - Ты стал бы стрелять по ним?

Алексей серьёзно посмотрел в глаза Владу и плеснул себе ещё коньяка.

- Слушай, ты вроде умный человек, а задаёшь вопросы, на которые сам знаешь ответы, - пограничник выпил коньяк и поставил стакан на стол, показывая, что эта тема для разговора закрыта.

И действительно, зачем задавать вопросы, ответы на которые заранее известны. Тем более, что сам Влад давно ответил для себя, стал бы он стрелять, если бы ситуация вышла из-под контроля.

Влад ещё подумал, а потом тоже допил свой алкоголь. Он бы сейчас и хотел опьянеть, но то ли выпитого коньяка для этого было слишком мало, то ли обстановка не та.

- Я - спать, - оповестил его Алексей, встал из-за стола и быстрым шагом покинул столовую.

Глава 18

В новом полевом лагере (уже втором для Влада, только теперь он был не сотрудник, а, скорее, его клиент) из тех, кто сумел выбраться из города кроме них, было всего несколько человек, сумевших самостоятельно добраться до него. Всех их определили в зону для поражённых радиацией, так как в отличие от Алексея и его спутников, они не имели никакого защитного снаряжения, и всё то время, пока они выходили из города они подвергались воздействию радиоактивных осадков и пыли.

Сколько им осталось, можно было только догадываться. Хотя, доктор, с которым попробовал завести разговор Влад, сообщил, что при наличии достойного лечения, они смогут ещё выкарабкаться, но без последствий, в любом случае, не обойдётся. Напомнил, что бомбардировки японских городов, аварии на Чернобыльской АЭС или испытаний на полигонах сказывались на людях потом ещё десятки лет.

Личный состав лагеря готовил технику и готовился сам к тому, чтобы отправиться в эпицентр и начать вытаскивать, кому ещё можно помочь. На шоссе выстраивались колонны спецтранспорта, вокруг которого суетился народ в мешковатых комбинезонах. Ни средств, ни техники, ожидаемо, не хватало, и это было заметно невооружённым взглядом. Тем не менее, к полевому лагерю подъезжали новые цистерны с дезраствором и устанавливались "душевые", как их в уме назвал Влад, для беженцев и рамки для автотранспорта, через который должны были его прогонять по возвращению.

После того как их ещё раз осмотрели врачи - Владу до кучи обработали и наложили свежую повязку на раненую руку и выдали радиопротекторы - их отвели на очередной допрос. Допрашивали одновременно и в разных помещениях. Не удалось отвертеться даже пограничнику. Особый интерес проявили, понятное дело, к американке, и даже Алексею не позволили присутствовать на её допросе, как бы он не протестовал и не угрожал своими полномочиями, которые, однако, как понял Влад, Москва либо ещё не подтвердила, либо здесь не оказалось никого, кто знал бы о них.

По ходу дела удалось узнать, что Москва не подверглась удару в ходе последней атаки, и это факт несказанно обнадёживал, хотя и вызывал некоторые вопросы. Например, почему сейчас по ней не ударили? Огромный мегаполис, переполненный беженцами и до сих пор сохраняющий административное и политическое значение как командный центр, однозначно является привлекательной целью для нанесения удара, удачный исход которого имел бы огромное деморализующее воздействие. К тому же Влад, да и Алексей в разговорах выражали обоснованные сомнения, что текущее состояние противоракетной обороны смогло бы обеспечить надёжную защиту городу.

Пускай часть командных функций сейчас и дублируется из находящихся глубоко под землёй и раскиданных по всей стране бункеров, нанесение удачного удара по столице противника, как ник крути,- удачный пропагандистский шаг. Тем более, что Москва сейчас, как и в прошлом, это в больше степени символ несломленного сопротивления.

Влада мучила мысль, что причиной для последней атаки была исключительно их довольно сомнительная троица. Неужели контуженый на всю голову пограничник на самом деле прав, и жизни пассажиров злополучного поезда имеют какое-то решающее значение?

Но для чего? Влад напрочь отказывался принимать ситуацию, при которой целый город подвергли бомбардировке только из-за него, или случайным образом оказавшейся не в том месте и не в то время американской туристки. Это было не логично. Это звучало безумно само по себе. Тем более, что, как показал их опыт, никакой гарантии уничтожения целей не давал даже ядерный удар.

Не логично, но только если не владеть всей полнотой информацией. Может такое быть? Может. Но тогда приходилось признать, что капитан Плетнёв тоже прав, и вся его теория с возможностью вернуть всё как было до войны, тоже имеет право на существование.

Влад растёр ладонями лицо и с силой выдохнул, попутно озвучив, какой же это всё-таки бред.

Впрочем, мир вокруг уже давно не отличался здравомыслием и летел к краю пропасти на всех парах, при этом постоянно набирая ускорение, и даже не стараясь хоть как-то задействовать тормоза. И тот, кто отдавал команду об вторичной атаке, мог руководствоваться какими-то только ему известными мотивами.

По уверениям Алексея, однако, получалось, что это не была та самая Вторая волна, которой все так опасались, хотя ему, как человеку пережившему бомбардировку, от этого легче не становилось. Речь, по его словам, шла всего лишь о нескольких ударах в разных частях России, которые никак не соответствовали данным расчётов о сохранившихся запасах ядерного оружия у противника, да и системы в них, на первый взгляд, никакой не просматривалось. Хотя он-то, конечно, её просматривает. По крайней мере, может её объяснить, но не Владу, и уж тем более, не гражданке США.

А потом капитан напомнил об иных видах оружия массового поражения, которые пока ещё не пустили в ход. По крайней мере, ему о таких фактах известно не было. Если где-то и произошла утечка химических отравляющих веществ, так для этого было достаточно попадания обычной авиационной бомбы, как говорится, куда надо.

И вот Влад вновь сидит на допросе, который вели какие-то местные особисты с уставшими, и оттого совершенно непроницаемыми, лицами. По ним было видно, что они нормально не спали уже как минимум вторые сутки, находясь в постоянном стрессе.

- Имя? - равнодушно спросил один из них, по погонам майор. Второй, тоже майор, молча сидел в стороне.

- Владислав, - почти таким же голосом ответил Влад, он так и не выспался, его мучали кошмары, заставлявшие его постоянно просыпаться на протяжении всей ночи.

- Фамилия?

- Алексеенко.

- Звание?

- Рядовой запаса.

- Место работы?

- Вы серьёзно? – не выдержал Влад. - Опять?

Особисты переглянулись, после чего тот, что сидел в стороне, предложил записать, где Влад работал до войны. При этом Влад не сомневался, что данные по нему должны были быть уже получены и несколько раз перечитаны и перепроверены.

Тяжело вздохнув, он всё-таки перечислил места, в которых ему довелось поработать за свою жизнь, в том числе упомянул лагерь беженцев у себя в городе, в который устроился, когда прошлый работодатель свалил из города с деньгами фирмы, как только на горизонте выросли первые ядерные грибы.

Дальше допрос пошёл по привычной по схеме: кто, что, когда, зачем и почему. Откуда знаешь того-то и того-то, видел ли раньше, почему не обратился сразу туда-то и туда-то и так далее. Очередной допрос, думал Влад, что же, их было немало за последнее время, переживу и этот.

В ходе допроса, помимо прочего, особисты очень интересовались, как это так они оказались подготовлены к предстоящей атаке лучше всех остальных? Как так получилось, что они затарились комплектами КЗИ и противогазами, да ещё расхаживают с оружием по дорогам. И какого хрeнa погранслужба делает так далеко от непосредственно границы. Что касается последнего вопроса, то он предложил его задать собственно капитану Плетнёву, так как он не был и не мог быть в курсе его перемещений по стране до момента их знакомства.

В целом, Влад не стал ничего придумывать, так как от Алексея никаких указаний на этот счёт не поступало, ни о какой совместно выработанной позиции в случае допроса они не договаривались. Да и зачем она? Тут скрывать-то особо было нечего.

Поэтому он честно рассказал, как оказался в Управлении полиции, как раздался сигнал тревоги, известивший о приближении ядерной ракеты и как они, выскочив из здания, хотели рвануть на машине к бомбоубежищу, но "Тигра" на месте не оказалось. Как они бросились в парк, а там – в колодец теплотрассы. Как там оказалось снаряжение, он не знает и пояснений на это счёт никаких дать не может.

Как в городе оказался сотрудник пограничной службы, он тоже не знает. О структуре вооружённых сил и уж тем более Федеральной службы безопасности знает лишь в общих чертах, о полномочиях и задании капитана, каким бы оно ни было, ему тоже ничего не известно.

Он лишь благодарен ему, что тот захватил его с собой, когда побежал искать укрытие. Кстати, в том колодце остались ещё два человека: мать с ребёнком, и их не помешало бы вытащить, а то еды, и тем более, воды им надолго не хватит. И вообще он, Влад, сильно устал и толком не выспался, не пора ли уже закругляться.

На последнюю реплику проводившие допрос военные никак не отреагировали, продолжив заколачивать его показания в ноутбук.

Наверняка, думал Влад, американка рассказала примерно всё то же самое, с небольшими поправками на то, что некоторое время до взрыва она находилась без сознания, получив увесистую оплеуху от пограничника, которая её и вырубила. А так, всё должно было плюс-минус сходиться.

О том, каким образом в колодце оказались защитные комплекты и оружие, это уже пусть Алексей рассказывает, скорее всего, у него на этот счёт заготовлен не один вариант правдоподобной истории, к тому же, получалось, что он действительно имел непосредственное отношение к соответствующим структурам. Уж насколько он был пограничником, не известно, но держался среди военных уверенно и по делу. Гражданский бы себя так вести не смог, о чём Влад судил, в первую очередь, по себе.

А вот про то, что им рассказал пограничник в здании полицейского управления, он решил умолчать, тем более, что прямых вопросов на эту тему ему никто не задавал.

Да и не горел он желанием сумасшедшим, который свихнулся на почве потери жены и пережитой бомбардировки. А если особистам рассказать, что атака была осуществлена, чтобы уничтожить всего-то нескольких человек, его с чистой совестью могли упечь в "дурку" и дальше бы ты рассказывал эти истории консилиуму специалистов от психиатрии.

Не, к чёрту, пусть пограничник объясняется, если посчитает это необходимым. Пусть рассказывает про эффект суперпозиции в макромире, про кванты, про чёрные дыры с сингулярностью и вообще, всё что захочет, а я, если меня не спрашивают, говорить ничего не буду.

В итоге их отпустили без особых указаний и ограничений, даже охрану не приставили. Наверное, решили, что бежать им всё равно особо некуда. А может, пока их трясли особисты, из Москвы пришло подтверждение полномочий Алексея и от них, по крайней мере, на какое-то время отстали.

- Ты про женщину с ребёнком в колодце рассказал им? - решил всё-таки после допроса уточнить Влад, когда они стояли на улице у вагона на колёсах, который тут играл роль своеобразного штаба.

- Да, - утвердительно кивнул пограничник. – Максимально точно описал местность, где искать.

Влад заметил, что пограничника что-то беспокоило, и выглядел он сейчас серьёзнее, чем обычно. И причиной этому был отнюдь не допрос. К нему капитан был готов и не сильно переживал за его исход. Было ещё что-то, о чём он пока предпочитал не говорить. И нет, это были не мать с ребёнком в колодце. Про них, складывалось ощущение, капитан вообще предпочитал не думать. Сдал информацию о месте нахождения и хорошо, дальше пусть другие работают.

Оставалось только предположить, что причина осталась за дверями допросной, и, судя по всему, она не касалась неподтверждённых полномочий. Видимо, поступила дополнительная информация, которую он пока предпочитал держать при себе.

Чуть позже, когда они сидели в столовой за ужином, Алексей с нескрываемым интересом обратил внимание на то, как Влад, закончив с едой и отнеся поднос с тарелками на мойку, достал свой блокнот и стал старательно выводить в нём очередную запись. Влад перехватил заинтересованный взгляд капитана.

- Что-то не так? - спросил он.

- Да нет, ничего - развёл руками Алексей, - п-просто, это типа дневник, я правильно понимаю?

- Типа, да, - кивнул Влад. – Вроде не запрещено пока.

- Нет, конечно, не запрещено, - легко подтвердил капитан, но продолжил любопытствовать: - Зачем ведёшь?

- Помогает не свихнуться, - ответил Влад. – Наверное, для этого.

- Не пойми не правильно, только разве человеку с нормальной психикой нужны такие костыли для разума как дневник?

- А может у меня психика давно уже не нормальная, не думал? – горько усмехнулся Влад.

- Ну-да, ну-да, - капитан отхлебнул сладкого чая из стакана в подстаканнике. - А там сильно личное?

Влад тяжело вздохнул. В людях он очень ценил прямолинейность, и крайне не любил всяких экивоков и обходных манёвров. Если тебе что-то нужно, так прямо спроси, не теряй время. Надо денег в долг - спрашивай, а не юли, всё равно тебе не дам. Нужна помощь по работе - попроси, может быть смогу помочь, или нет, но время не теряй.

- Если хочешь посмотреть записи? На, держи, - он захлопнул блокнот и протянул его капитану, но на полпути остановил руку, из-за чего рука Алексея тоже замерла пустой в воздухе. - Но ты мне сейчас расскажешь, зачем она тебе понадобилась.

Влад не сильно переживал за то, что его сокровенные мысли станут достоянием кого-то другого, тем более, что их-то он как раз держал при себе и не изливал душу на страницах дневника. Дневник в большей степени содержал записи и описания всяких интересных, по его мнению событий, а их с октября, было столько, что приходилось выбирать, о чём писать.

Все его записи можно было поделить на две основные части: первая – это истории людей, переживших ядерную бомбардировку, который он записывал в лагере. Вторая - иногда он записывал свои сны, не все, конечно. Если записывать весь тот бред, который обыкновенно сниться человеку, никакой бумаги не хватит. Нет, он записывал только те, которые производили на него наиболее сильное впечатление и были по-настоящему необычно логичны и структурированы. Взять хоть вчерашний сон, когда ему приснилась Аля. И в такие минуты ему не хотелось просыпаться. Там, во сне она была живой. Весёлой, нежной и живой. Ему стало грустно и он заставил себя проснуться. Вот только в реальности Али уже не было.

И да, он сделал запись о смерти Али. И нет, страницы не были залиты слезами или кровью, на них не было словесного заламывания рук и обращения к Богу с сакраментальным вопросом "За что?" и "Почему?" Если бы Бог существовал, разве он бы допустил всё это?

В блокноте была просто дата. Просто запись: "Алю убили".

- Надо кое-что п-проверить, - сказал Алексей, немного нагнувшись над столом и принимая дневник. - Ты же там записывал истории беженцев, так?

- И такое было. Интересно было узнать, что пережили люди, вдруг, это когда-нибудь кому-нибудь пригодится. А что?

- Может и ничего, но я хочу для начала убедиться кое в чём, - он стал перелистывать страницы, быстро пробегая по ним глазами. – Ты не переживай, я тебе его верну и всё объясню. Обязательно.

Иногда он останавливался на какой-то записи, вчитывался более подробно, потом опять листал дальше. Иногда возвращался обратно. Пару раз сказал «Ого!», пару раз хмыкнул.

- Так я оставлю его у себя? – всё-таки спросил он у Влада, взглянув не него. - Обещаю вернуть.

Влад лишь пожал плечами в ответ, мол, поступай, как знаешь. Не драться же с тобой из-за блокнота. Делать в столовой ему было больше нечего и он, набросив выданную куртку, уже собрался отправиться в свою палатку. Надо было выспаться, того и гляди, пограничник решит сорваться с места и отправиться в Москву. Или ещё куда. Кто знает, что у него в голове. Но в шаге от стола остановился.

- После допроса тебя что-то насторожило, я правильно понял? - внезапно спросил он. - Если это касается нас, не хотелось бы быть в роли слепых котят.

Лицо пограничника, листающего дневник, стало серьёзнее, чем обычно и как будто замерло. Всё-таки скрывать эмоции получается не всегда. Он оторвался от чтения и пристально посмотрел на Влада.

- Да, это касается всех нас, Влад, - подтвердил он. - Но пока я ничего не могу рассказать. Нужна дополнительная информация, которую я сейчас жду.

Что ж, Владу оставалось молча удалиться, тем более, что спать после сытного ужина хотелось всё сильнее и сильнее, глаза буквально начинали слипаться. Учитывая, что всё может измениться в любой момент, лучше воспользоваться предоставленной возможностью и хотя бы отдохнуть, если уснуть всё-таки не получится.

Выйдя из палатки столовой он направился к своей почти через весь лагерь. Поравнявшись с дорогой, он увидел, скопившиеся автомобили с тюками на крышах и в оттопыренных багажниках. Нет, это не были люди из города. Вряд ли там оставалась хоть какая-то рабочая техника. Скорее всего, какие-то другие беженцы, которые решили, что оставаться в их населённом пункте, лишённом снабжения не имеет смысла.

Народ, в первую очередь мужчины и частично женщины, шумно толпился у автомобилей. Женщины с детьми наблюдали за всем, сидя в салонах, ожидая дальнейшего развития событий.

Тем временем, военнослужащие в защитных костюмах осматривали транспорт и пассажиров, делая замеры радиационного фона. Если будет превышение норматива, их отправят в "душевую", а заражённые пожитки так и вообще отправят на утилизацию. Однако пока, судя по их действиям, всё было спокойно.

Беженцам предложили остаться в лагере, но сделано это было, скорее из вежливости, так как лагерь был в первую очередь заточен на работу с пострадавшими из города, а там речь шла уже об ожогах, переломах, заражении радиацией. И совсем скоро здесь могла возникнуть совсем другая проблема - нехватка мест для всех пострадавших.

Поэтому, если чрезмерного заражения выявлялось, то после улаживания всех формальностей и получения пропусков, без которых сейчас далеко не проедешь, задерживать колонну без лишней необходимости никто не собирался.

С неба начинал падать редкий снег, но учитывая спокойствие военных и мерное потрескивание дозиметра, можно было понять, что пока осадки безопасны, видимо роза ветров пока благоволила. А так да, теперь даже снег может быть опасен так, как никогда до этого не был.

Через пару минут, Влад дошёл до палатки, в которой им местное командование выделило три койки. Он прошёл через всю палатку туда, где у самой брезентовой стены лежала, накрывшись шерстяным одеялом, Джессика, и присел на край своей, стараясь не шуметь и не разбудить невольную спутницу.

Девушка лежала, отвернувшись на раскладной кушетке и, наверное, спала, проверять Влад не стал. Он бы и сам не прочь был забыться сном. Второй день в лагере их допрашивали по несколько часов, что выматывало само по себе. А всё из-за того, что они вышли из зоны поражения в защитной экипировке и при оружии. Как бы ни хотелось этого признавать, но он бы и сам при таком раскладе проводил бы допрос с особым пристрастием.

Внутри палатки было тепло, обогреватель, как и освещение, работали от переносного дизельного генератора, который громко тарахтел за брезентовой стеной. Налетающий порывами ветер периодически заставлял стены волноваться, из-за чего брезент хлопал подобно полощущимся парусам на старом корабле.

Стараясь не производить много шума, Влад прилёг на свою раскладушку, но она всё равно предательски заскрипела.

- Влад? - не оборачиваясь, подала голос Джессика.

Он в очередной раз удивился тому, как она хорошо говорит по-русски. Акцент присутствует, но не портит общей картины. Свои же познания в английском языке Влад постепенно терял, не имея нормальной практики общения. Так, мог читать прессу, изредка обращаясь к переводчику, да иногда смотрел фильмы в оригинале, где половину диалогов с трудом воспринимал на слух.

Какой уж тут английский! Не до жиру, быть бы живу, как любила говорить его прабабка, сначала потерявшая мужа в Финскую войну, а потом братьев в Великую Отечественную, и испытавшая на себе все прелести немецкой оккупации с венгерским душком.

- Да, - откликнулся он, под скрип раскладушки возвращая телу вертикальное положение.

- Как ты думаешь, куда он нас ведёт? - она тщательно подбирала русские слова, стараясь не делать ошибок в падежах и склонениях, и говорила медленнее, чем могла бы на родном языке. - И зачем?

Влад задумчиво вздохнул, глядя в пол.

- Я знаю не больше твоего, Джессика, - ответил он, и это было правдой. - Только то, что он рассказал нам тогда, в полиции.

- Ты ему веришь? По-моему, он сошёл с ума, - её голос был уставшим и слегка осипшим.

Плакала? Может быть. Возможно, даже рыдала, пока они её не видели. Учитывая пережитое ею и то, что пограничник особенно не деликатничал, когда сообщал, что город, в котором жили её родители, был уничтожен. Мог он как-то иначе об этом сообщить? Мог. Но не стал. Капитан Плетнёв вообще не отличался деликатностью. Но было совершенно ясно, что надежды на то, что родители смогли выжить, были, мягко говоря, призрачными.

Одно дело остаться в живых во время взрыва боеголовки, другое дело - выжить после: воздух наполнен радиоактивными частицами, радиационный фон зашкаливает, пыль, которой дышишь, ну и дождь, тот самый радиоактивный дождь, который выпадает из образовавшегося облака.

Так что если вы каким-то чудом выжили во время взрыва, не испарившись во время вспышки, а оказались на достаточном удалении от эпицентра, и вас не разорвало взрывной волной и не завалило обломками, то у вас всё равно есть нехилая возможность умереть в корчах после.

- Если честно, то я уже не знаю, чему верить. Мир перевернулся с ног на голову, Джессика, и бьётся башкой об асфальт, - замотал головой Влад, обхватил её руками и провёл ладонями по лицу. – Может быть, он и спятил, не знаю. Знаю только, что у меня пока есть хоть какая-то цель в этой жизни. А иначе что? Воевать? Это какая-то другая война. Всё кругом горит, но вражеских войск не видно. Просто взять автомат и пойти убивать, надеясь, что американская пуля прекратит всё это, я... я не знаю...

Он запнулся, вспомнив, что перед ним гражданка той страны, которая прямо или опосредованно причастна к развязыванию войны, и к смерти Али. При других обстоятельствах, он должен был бы ненавидеть Джессику, и даже, не исключено, что попытался бы её убить. Но сейчас он почему-то никакой ненависти он не испытывал. Жалость, да. Сопереживание, тоже да. Ещё усталость. Очень большая усталость, которая давила на веки, заставляя их закрываться. Вот только сон никак не шёл.

- Но что известно точно, это то, что нас попытались убить, как он и сказал. Не пожалели ядерной ракеты.

- Это могло быть совпадение, - тихо парировала девушка.

- Возможно. Но… - Влад не нашёл, что добавить.

Совпадение или нет, какое это имеет сейчас значение? Пассажиров поезда убивали? Убивали. Капитан ехал тем же поездом? Ехал. Сказал, что их попытаются убить вплоть до применения оружия массового поражения? И это тоже воплотилось в жизнь. Причём произошло ровно тогда, когда он собрал их вместе.

- И ты просто будешь следовать за ним? - спросила американка, всё так же не оборачиваясь и завернувшись в шерстяное одеяло.

Может быть ему и показалось, но кажется, американка негативно относилась к Алексею. Учитывая обстоятельства их знакомства, этот факт особого удивления не вызывал, однако, иных вариантов не просматривалось. Заметный синяк до сих пор красовался на левой стороне лица девушки, и сойдет он ещё не скоро. Хорошо хоть зубы не выбил. Но стоило признать, что иначе она бы сейчас не лежала здесь и не говорила.

Если американка не хотела или не могла идти с ними, её надо было заставить. И он использовал для этого самый простой, но эффективный метод.

Из случившегося можно было сделать, по крайней мере, один вывод: они были нужны Плетнёву оба, и Влад и Джессика. А, следовательно, он не знает, кто из них имеет большую ценность для каких-то его планов. С последним, как раз, была большая проблема, так как капитан ими делиться не спешил, даже заполучив в свои руки дневник Влада.

- А что мне остаётся? – пожал плечами Влад.

- Разве ты не можешь просто не идти с ним? – Джессика, наконец, повернулась на другой бок и посмотрела Владу в глаза. Её веки действительно были розовыми и припухшими от слёз. Ветер снаружи продолжал полоскать брезентовые стены. – Зачем? Разве не лучше попытаться жить дальше?

Она на удивление пристально смотрела на него своими голубыми глазами, от чего Владу стало не по себе. Совсем немного, но не по себе.

- Можно, - честно признался он, - но я также не вижу причин, чтобы не следовать за ним. Если есть хоть малейший шанс всё исправить, каким бы диким этот способ не казался, сейчас у меня иных причин жить нет.

Джессика откинула одеяло, поднялась со своей раскладушки, сделала шаг и села рядом с Владом, взяв его за руку. Он не стал её одёргивать.

- И мы поедем в Москву? – спросила она.

- Не знаю, но, скорее всего. Он несколько раз об этом говорил.

Влад ощутил запах шампуня, исходящий от её волос, и он ощутил, как краснеет.

- И что он хочет там найти? - спросила Джессика. - Я слышала, что он планирует добраться до Сарова, - добавила она и тут же уточнила: - Это вообще где?

Влад попытался вспомнить, где слышал это название. Кажется какой-то закрытый город. По крайней мере, был таким в советское время, а как дела обстоят сейчас, Влад не знал. Скорее всего, тоже режимный город.

Когда Джессика успела услышать про Саров? Название не самое популярное. И почему Алексей не сказал Владу, что им надо именно туда, а не в какой-то другой населённый пункт? Чёрт, снова недомолвки и секреты! Нет, капитан, конечно, не обязан просто так по доброте душевной делиться с ним информацией, если не считает это нужным, но всё-таки, если он хочет, чтобы они за ним следовали, не создавая лишних проблем, то придётся приоткрыть завесу над тайной. Если только эта информация не заставит его и девушку окончательно отказаться от дельнейшего путешествия. Тогда да, тогда он обоснованно кормит их крупицами данных.

Влад задумался. Мысли завертелись его в голове, цепляясь одна за другую и выстраивая цепочку фактов и предположений, но усталость продолжала давить на сознание, и все умозаключения терялись в тумане неопределённости. К тому же сидящая рядом Джессика вольно или не вольно не давала сосредоточиться. Она осторожно поглаживала его по запястью, и словно вслушиваясь в его дыхание.

Сколько сейчас таких американцев по России прячется? Кто-то приехал, как турист - осенью реально дешевле, - кто-то находился в стране по работе, всяких там менеджеров иностранных компаний не счесть, добавьте сюда журналистов и прочих подобных. А кто-то перебрался сюда как экспат, не найдя себе применения на родине. Такие тоже встречаются.

Где-то сейчас ныкается американский посол, сваливший из Москвы буквально за считанные часы до удара. Его так и не удалось найти, несмотря на все усилия правоохранительных органов и спецслужб. Считается, что государственную границу он не пересекал, иначе западные СМИ об этом сообщили, а агенты внутри страны распространили бы эту информацию.

Ну, увлеклась девчонка русской культурой (Пушкин, Достоевский, Толстой, это понятно), решила учить язык, чтобы читать классику в оригинале, потом возникло желание посетить страну, а тут-то всё и завертелось. Никто отдельно взятых граждан никогда не будет предупреждать о планируемом ударе, особенно, если этот кто-то надеется на эффект неожиданности. Допустимый ущерб. Вынужденная жертва. Так что не стоит себя накручивать лишний раз там, где это абсолютно не имеет смысла.

- Мы все умрём? – Джессика, вдруг, положила голову ему на плечо, и её светлые кудри защекотали ему шею.

Что тут можно ответить? Что всё будет хорошо, как в американском боевике? Где героя без половины туловища другой герой, измазанный с ног до головы кровью и кишками, наигранно подбадривать. Мол, не переживай, всё будет хорошо! Мы тебя подлатаем! Кто так делает в реальности? Да никто! У тебя так-то половины тела нет - хорошо уже не будет никогда, бро! Помирай, давай уже, давай, мне ещё похоронку писать.

Можно, конечно обнадёжить, сказать, что всё наладится, что всё устаканится, и вообще всё в таком духе. Но это означало бы покривить душой против реальности. Хорошо не будет. Будет только хуже. И скорее всего, они умрут. Может, не все и не сразу, но умрут. В конце концов, человек смертен и пока что ни одного бессмертного индивидуума наука ещё не зафиксировала. Вопрос лишь в том, каким образом это случится.

И да, умирать в молодом возрасте не хочется. Ты ещё столько всего не успел сделать, у тебя ещё столько планов, ты готов к новым открытиям и отношениям, а тут типа раз и всё. Валяешься гниющей тушкой в поле. И хорошо ещё, если "раз и всё", а то начнёшь расползаться по частям: сначала полезут волосы, потом начнут выпадать зубы, клетки внутренних органов начнут распадаться и организм перестанет переваривать поступающую в него пищу, начнёшь блевать своими же кишками и срать кровавым поносом, а кожа покроется волдырями и язвами.

Влад невольно посмотрел на светлые локоны Джессики, которые пахли казённым шампунем, скоро и его не будет, и помыться куском хозяйственного мыла будет считаться за счастье. Духи остались в прошлой жизни.

Её рука вновь нежно коснулась его ладони, и он ощутил её дыхание у своей щеки. Он ощутил внезапно нахлынувший жар.

- Нет, - постарался как можно мягче произнести он, отстраняясь от Джессики, - я не могу. Прости, но я потерял жену всего несколько дней назад. Это не правильно. Я её очень любил.

Джессика отпустила его руку, молча закивала, поднялась и вернулась на свою койку.

- Понимаю, да, прости. Просто, если мы завтра...

- Даже если мы завтра погибнем, это всё равно было бы неправильно. И не стоит извиняться, ты ни в чём не виновата.

Он лёг на свою койку и, находясь в смешанных чувствах, закрыл глаза. Через несколько минут он всё-таки уже провалился в глубокий, но тревожный сон. Снилась Аля.

Накинув куртку, Влад вышел на морозный воздух, чтобы посмотреть, что происходит: фургоны и автобусы стали привозить первые группы выживших людей из города. Напуганных и растерянных людей гнали на помывочные пункты, где с них снимали всю одежду, заставляли тщательно мыться резко пахнущими растворами, после чего им выдавали новый комплект одежды, одного фасона на всех.

Параллельно с людьми, от пыли и грязи отмывали автотранспорт, пропуская через рамки с раствором, которые подавался под напором, а также вручную солдатами в защитных костюмах, и вооружённых ручными моечными агрегатами.

Влад стоял на морозном воздухе и наблюдал, как лагерь начинает жить своей типичной жизнью. Вот побежал куда-то солдат в полном комплекте КЗИ и с баллонами дезраствора, вот другие солдаты ведут группу отмытых и не сильно фонящих граждан в предусмотренные для них палатки. Проходила обычная сортировка.

Тех, кто получил большую дозу радиации при взрыве, отсеивали и располагали поодаль под специальным присмотром и охраной. Фактически часть таких палаток представляли собой не что иное, как мобильный хоспис, где могли оказать разве что паллиативную помощь. При большой дозе радиации лучевая болезнь развивалась очень быстро, человек просто сгорал на глазах, и если ему чем и можно было помочь, только тем, что облегчить его страдания.

Других, которым повезло чуть больше, старались лечить, но препаратов не хватало, так что шансы их хоть и были не нулевыми, но и хорошими их тоже можно было назвать с трудом. В любом случае, без последствий для здоровья не обойтись. Но и быстро, в мучениях, они не умрут.

Вот приехала команда, занимавшаяся сбором и утилизацией трупов, солдаты и бойцы МЧС буквально вываливались из-под тента фургона, измотанные и еле стоящие на ногах, а им ещё проходить дезактивацию. Страшно представить, что им довелось увидеть.

Влад вернулся в палатку, но толком уснуть уже не получилось. Он впал в то состояние, когда не понимаешь, спишь ты или бодрствуешь. Всё время ворочался, а в ушах стоял шум работающих моторов и шипящих под давлением форсунок, выплевывающих дезрасствор. Мысли вертелись в голове, не давая покоя.

Никакой побудки не было. Он просто открыл глаза и увидел, что снаружи уже светает. На своей раскладушке всё так же спала Джессика, а вот койка Алексея была пуста. Спальные места, расположенные ближе к входу уже были заняты незнакомыми людьми, но он не помнил, как они здесь оказались. Видимо, в какой-то момент, он всё-таки уснул, но даже не помнил этого.

Одевшись, он вышел из палатки. Клубы пара вырывались изо рта, морозный зимний воздух щипал ноздри и холодил легкие.

- Алексея не видел? - обратился он рядовому, проходившему мимо, и которого несколько дней назад был среди тех, кто первым встретил их по прибытию в лагерь.

- Кого? - не понял тот.

Влада, как и Алексея, он знал в лицо, но совсем не обязательно, что помнил их имена.

- Ну, пограничника, с которым я прибыл. Помнишь, когда мы тут появились?

- А, ты о капитане Плетнёве? Он, туда пошёл, - он рукой указал направление, - к командиру направился.

Влад поблагодарил бойца и, ёжась от холода, пошёл в указанном направлении. Когда он подошёл к искомой палатке, его остановил караульный.

- Капитан Плетнёв внутри? - поинтересовался у него Влад. – Мне бы с ним переговорить.

- Внутри, - подтвердил лейтенант. - Только я не советую туда соваться. Твой друг порядком выбесил нашего главного. Тот рвёт и мечет. Лучше подожди здесь, или у себя в палатке.

С этим словами он кивнул в сторону входа, откуда доносился рёв командира лагеря, и иногда можно было расслышать нарочито спокойный голос капитана, который что-то монотонно объяснял и требовал.

- Да ты совсем оxренел, капитан! - это был полковник, местный командующий. Особый акцент он сделал на звании Плетнёва, однозначно указывая на его низшее по отношению к нему положение. - У меня каждый автомобиль на вес золота! Бензина и дизеля - каждый литр на счету!

- Не понимаю вашей реакции, товарищ полковник, - спокойно парировал Алексей. - Мои полномочия подтвердила Москва, поэтому...

Он не успел договорить.

- Да мне плевать на твои полномочия! - ревел полковник. - Твои полномочия мутные, и сам ты мутный! И спутники твои – такие же! Одна американка чего стоит! Гражданка государства, совершившего ядерную атаку на твою, между прочим, Родину! Стоило догадаться её, млять, сюда притащить! Да и сам ты - пограничник, так какого хрена забыл в глубоком тылу?!

Часовой выразительно поднял бровь, взглянув на Влада.

- Баба что с вами пришла, реально американка?

- Долгая история, - попытался уйти от ответа Влад. – Там вообще чёрт знает что творилось.

- Ну вы, блин, даёте! - солдат покачал головой. – И она сейчас одна в палатке осталась?

- А куда она денется? – ответил вопросом на вопрос Влад.

- А если беженцы убьют? – не унимался караульный.

- Ну, меня за ней следить не приставляли, - резонно заметил Влад.

Тем временем разговор на повышенных тонах в палатке продолжался. Точнее, это полковник продолжал орать, что есть сил, на капитана. А тот, спокойно отвечал на все его выпады, как будто перед ним был не старший по званию, а как минимум ровня.

- В данном случае, товарищ полковник, это не имеет значения. Гражданка США находится под моей ответственностью и моей защитой, и если с ней что-то случится, трибунал вам обеспечен. Я ясно выразился, товарищ полковник?

- А ты меня трибуналом не пугай, капитан! – парировал полковник. - Пуганый уже! Не ровен час, завтра все на тот свет отправимся, вот какого трибунала я боюсь, а твой мне по барабану! Уловил?! Совсем Контора совесть потеряла: капитан полковнику условия ставит!

- По барабану или нет, - голос Плетнёва оставался спокойным, - но завтра у меня должен быть чистый автомобиль с полным баком и запасом топлива в канистре, пропуски на всех троих, и свежие защитные комплекты. И верните уже, наконец, оружие. Или выдайте новое.

- Да ты, капитан, не охpeнел, ты оxу*л! - начал было полковник очередную тираду, но пограничник, не дослушав, вышел из палатки, где натолкнулся на Влада.

Караульный не то с восхищением, не то со страхом посмотрел на Алексея. Похоже, с их полковником ещё никто не смел говорить в таком тоне.

Влад не стал делать вид, что не слышал разговора, это было просто бессмысленно.

- Завтра выдвигаемся, - только и сказал Алексей. - Разбуди Джессику и собирайте вещи. Потом можете спать или есть, всё равно, но когда я скажу, вы должны быть готовы.

- Едем в Саров? - решил уточнить Влад.

Алексей бросил на него быстрый взгляд. Всё-таки было ощущение, что разговор с полковником дался ему не просто так. А ещё Владу показалось, будто капитан прокручивает информацию в голове.

- Нет. Саров был уничтожен в ходе последней атаки, - произнёс он, глядя ему в глаза, как будто хотел ещё о чём-то спросить, но не стал.

Влад развернулся и уже сделал шаг по направлению к палатке.

- Подожди, - вдруг задержал его Алексей.

- Что? - напрягся Влад.

- Ты вроде должен был знать такую, Анисимову Аллу, старший лейтенант, из лагеря, где ты работал.

Конечно же, Влад знал её, Алла оформляла его на работу в лагерь беженцев. Его к ней отправил майор Гареев. За прошедшее время он сильно с ней сдружился, как и со многими другими сотрудниками лагеря. Она оказалась неунывающим, почти всегда весёлым человеком со специфическим чувством юмора, который, однако, Владу очень нравился. Среди личного состава её за глаза называли "Алла Акбар", но не со злобы, а чтобы пошутить.

- Что с ней? – насторожился Влад.

Алексей вздохнул, как будто решая, говорить дальше или нет.

- Она здесь. Её вывезли вместе с другими пострадавшими сегодня ночью. Только... – он замялся.

- Что только?! - не выдержал Влад.

Алексей пожевал губу.

- Она сильно пострадала, Влад, – произнёс он, провёл рукой по голове, растёр затыок. – Ты извини, за откровенность, но не думаю, что ей долго осталось.

- Я могу её увидеть? – спросил Влад осипшим голосом.

Плетнёв кивнул.

- Потому тебе и говорю. Если ты готов...

- Да! - подтвердил Влад. – Я готов. Когда?

Алексей кивнул поодаль стоящему эмчеэснику, тот подошёл к ним, отдав честь Владу, посчитав его офицером, хотя на нём не было никаких знаков различия. Видимо, присутствие Алексея сыграло свою роль, но Влад почувствовал себя несколько неловко.

- Проводи, как договаривались, - отдал короткое распоряжение Алексей и человек, кивнув, рукой поманил за собой Влада.

Влад в сопровождении спасателя проследовал мимо казавшихся нескончаемыми рядов палаток к границе лагеря. Чем ближе они к ней подходили, тем больше они понимал, что они идут туда, где он бы ни за что не хотел оказаться.

Они всё шли и шли, и этот путь уже начинал казаться Владу бесконечным. Наконец, они оказались около огромной палатки, а рядом уже возводился целый ангар для пострадавших. Краем глаза Влад заметил в паре сотне метров работающий экскаватор не то роющий траншею, не то её закапывающий. Вокруг него и траншеи суетились люди в противогазах, а рядом сложенные штабелями чёрные полиэтиленовые мешки, в которых легко мог бы уместиться взрослый человек.

- Надо надеть поверх, - спасатель протянул ему легкий защитный одноразовый костюм, когда они вошли в шлюз одной из палаток, на стенах которого висели защитные костюмы. - Мы их отмываем, – объяснял спасатель, - насколько это вообще возможно, но многие сильно обгорели, удалить всё загрязнение означало бы снять с них всю кожу...

Говорил он так, будто боялся огорчить Влада, но при этом понимая, что обманывать его ожидания не стоит, лучше сказать правду, как она есть.

Влад молча надевал в костюм, говорить совсем не хотелось. Он готовился к тому, что может увидеть, а имеющиеся у него знания однозначно говорили ему, что ничего хорошего его неждет. Эмчеэсник, тем временем, тоже облачался. Он выдал Владу защитную маску и очки, натянул капюшон, Влад, не произнося ни слова, в точности последовал его примеру.

- ...да и, наверное, уже и не имеет смысла, - честно признался спасатель, который, судя по всему, был медиком. – Тут уже ничто не поможет.

Дождавшись, пока Влад наденет защитный костюм, спасатель проверил его герметичность, и, убедившись, что всё как надо, сообщил:

- Только не прикасайтесь к ней. И дело не в оом, что вы можете схватить большую дозу, но сделать больно ей сможете легко. А ей сейчас и так не позавидуешь.

Они вошли внутрь, где на койках поставленных так плотно, что между ними с трудом могли разминуться два человека, лежали десятки людей. Рядом с некоторыми находились облачённые в защитные костюмы медики, осуществлявшие какие-то манипуляции. Вот один из них помахал группе других рукой и двое спасателей, прихватив носилки, споро направились к нему. И зачем они взяли носилки, так же как зачем недалеко отсюда работает бульдозер, Ваду было очевидно.

Жуткий запах, царивший внутри, казалось, пробивался сквозь респиратор.

Спасатель встал рядом, как только провёл Влада к нужной койке, на которой вся в бинтах, уже успевших пропитаться чем-то буро-жёлтым лежала женщина. Рядом с койкой стояла стойка капельницы, с навешанным на неё пластиковым пакетом. Капли мерно капали. Лицо было замотано бинтами на нём были видны только глаза, при том, что один сильно затёк, и не открывался.

- Что ей колят? - спросил Влад.

- Обезболивающее, очень сильное. Гораздо сильнее морфия, если вы понимаете, о чём я.

Влад понимал. Он слишком ногое увидел за последние недели, многое узнал. Обезболивающее, которое отсекало нервный импульс от распадающихся нервов. Человек умирал, всё его тело буквально вопило от боли, но мозг этого крика не слышал. Сигнал до него просто не доходил. Иначе было просто нельзя. В противном случае, человек бы просто сошёл с ума от боли. Вот только было ли это лучшим вариантом, Влад был не уверен.

Он присел на услужливо предложенный спасателем раскладной стул, который тот поставил рядом с койкой. Женщина, видимо, ощутив присутствие другого человека, открыла единственный глаз, которым ещё могла видеть.

- О! - прохрипела она, - Кого я вижу! Человек "Не болтай!"

- Привет, Алла, - поздоровался Влад, он очень хотел взять её за руку, но стоявший рядом спасатель отрицательно покачал головой.

- Видишь, как оно получилось..., - её голос был еле слышим, особенно на фоне стонов, раздающихся вокруг. - Мы же думали, что тебя всё, убили тогда. Нам ведь ничего не сообщили, а ты вот он...

-Алю убили, – сообщил Влад. – На нас напали, когда мы были дома.

Алла не знала его жену лично, но видела её фото и знала, как её зовут. Кадровику так положено, говорила она как-то.

Её глаз затуманенным взглядом уставился на него.

- Соболезную, Влад, – просипела она.

Владу внезапно показалось, что у лейтенанта Анисимовой начались судороги, и он, поискав глазами, даже хотел позвать отошедшего к другому больному врача. Но нет, это был такой смех. Затуманенный наркотиками мозг пытался найти что-то оптимистичное в окружающем мире. Это был просто такой смех.

- А ведь если бы всё так не обернулось, то я бы тебя у жены отбила... вот честное слово, отбила бы... - её сухие губы потрескались, пытаясь изобразить улыбку и на трещинах выступили кроваво-прозрачные капельки. - И к имени бы ты быстро привык... Аля... Алла... Разницы бы не заметил, слово даю... – Она замолчала, закашлявшись, прохрипела: - А сейчас я уже совсем не красивая стала...

Миг внезапной радости от встречи с Владом сменился осознанием произошедшего с ней.

- Не понимаю, почему меня здесь держат. Уж лучше бы усыпили.

Из серого глаза потекла одинокая слеза. Влад почувствовал, как у него у самого в горле встаёт ком. Пытаясь справиться с чувствами, он спросил:

- А майор Гареев, он выжил? Ты его видела?

- Не знаю, - сипло дыша, каждый вдох давался ей с трудом, прошептала Алла,- он грузил людей в автобусы... как только прозвучал сигнал тревоги. Мы все грузили... Потом, когда стало совсем поздно, я бросилась в канаву... надо было пораньше на пару секунд. Мы разделились... Я его больше не видела.

- Если я его найду, я тебе сообщу, - пообещал Влад, одновременно осознавая всю невозможность этого события. Как только он покинет палатку, они уже больше никогда не увидятся. Никогда.

- А помнишь, как мы 4-е Ноября праздновали? - вдруг спросила Алла и попытался взять его неслушающимися пальцами за руку, но её пальцы лишь скользнули по перчатке Влада и рука бессильно упала на койку.

- Помню.

- А потом 7-е, тоже ведь праздник, да? Зачем празднику пропадать...

- И этот помню, - грустно улыбнулся Влад.

Влад смотрел на некогда красивую молодую женщину, превратившуюся в кусок гниющей распадающейся плоти и с ног до головы замотанную в окровавленные бинты, которые словно бы удерживали эту плоть в условном состоянии целостности. Она доживала свои последние дни, а может быть и часы, и он с горечью подумал, что теряет знакомых и близких ему людей одного за другим.

- Ну всё, иди, - она попыталась поднять руку, но ей снова не хватило сил. - Иди, тебе пора. Устала я, Влад. Спать хочу. Иди-иди. Может, ещё свидимся, а? Увидимся... – Алла закрыла единственный уцелевший глаз.

Влад понял, что на его глазах против воли наворачивались слёзы, капая и стекая по прозрачной поверхности маски.

- Прощай, - произнёс он одними губами.

Он так и не смог толком попрощаться с Алей, которую увезли в морг, и которую он так и не смог по-человечески похоронить. И теперь в лице старшего лейтенанта Анисимовой прощался и с ней тоже. От осознания того, что и её скоро закопают в одной из выкопанных поблизости глубоких траншей, заставляло сердце сжиматься от тоски. За грудиной ощутимо болело, будто что-то с силой давило на неё.

Подошедший медик стал проверять капельницу, а потом мягко потянул его за плечо.

- Пора, - сказал он.

Влад шатаясь вышел на морозный воздух. Хотелось кричать от досады и боли, но боль была не физическая, да и слов, которые бы можно было выкрикнуть в пустоту, не было. Он только медленно сполз по брезентовой стене палатки, усевшись прямо в грязь. Из него вырывались тонко тихие стоны, которые сотрясали спину.

Появившийся рядом врач, ничего говорить не стал, только тоже присел рядом на корточки и сочувственно похлопал его по плечу. Да, из этой палатки был только один путь: в мешке в траншею, которую потом сровняет бульдозер, а сверху положат бетонные плиты.

Не чувствуя ног, Влад добрался до своей палатки и стал методично собирать рюкзак, складывая в него всё, что считал необходимым. Джессика попыталась с ним заговорить, но он не ответил, и она больше не делала попыток, занявшись собственными сборами.

Через некоторое время появился Алексей, притащивший на себе оружие, в том числе новую винтовку СВД. Он молча принял от пограничника оружие и проверил его работоспособность, вставив и вытащив магазин, передёрнув затвор и убедившись в исправности оптики, которую, однако, надо будет ещё настроить.

Распихав по карманам выданной разгрузки дополнительные магазины, он дополнительно и, всё также не проронив ни слова, взял из принесённого оружия ещё пистолет и кобуру к нему. Пистолет тоже был исправен, от него пахло свежей смазкой.

Закончив сборы, Влад просто лёг на койку и стал ждать. Его спутники его не тревожили. Как только им выдадут необходимый автомобиль, топливо и снаряжение, о которых говорил Алексей, они отправятся дальше. И попытаются всё исправить. И пусть это всего лишь бред травмированного человека, но так у Влада была хоть какая-то цель дальнейшего существования.

В течение дня к ним в палатку подселили ещё десяток выживших, состояние здоровья которых у местных медиков вызывало наименьшее опасение. А Влад всё так и лежал. Накатившие на него ураганом эмоции после встречи с Аллой, отступили, оставив внутри гулкую пустоту. Он просто ждал. Он даже уснуть не мог. Просто лежал и смотрел в брезентовый потолок.

Рано утром, до наступления рассвета, Алексей разбудил Джессику, а Влада потрепал по плечу. Сам он был уже во всеоружии и пришёл явно с улицы. Видимо, Влад всё-таки на какое-то время отключился, раз не заметил, когда тот уходил.

- П-пятнадцать минут на сборы, господа и товарищи! - громко объявил он, от чего люди на соседних койках тоже зашевелились, приподнимаясь и разглядывая того, кто их разбудил этим тёмным зимним утром. - Я жду вас снаружи.

Закончив собираться, они вышли наружу, где их ожидал Алексей за рулём потрёпанного "Патриота", двигатель автомобиля урчал на холостых оборотах, наполняя холодный воздух запахом выхлопных газов. Они прошли к автомобилю по хрустящему под ногами тонкому льду, что образовался за ночь на лужах. Редкие прожекторы освещали прибежище, которое они собирались покинуть.

Джессика забралась на заднее кресло, куда свалили и часть багажа. Влад взялся за ручку двери со стороны переднего пассажирского места, но остановился, так и не открыв дверь. Перед тем как занять своё место, Влад посмотрел туда, где должна была находиться палатка с лейтенантом Анисимовой. Хотелось что-то сказать или просто подумать, но слов не было, он будто выгорел изнутри. Он был уже другим человеком в другом мире.

Влад открыл дверь и забрался внутрь, усевшись на кресло. Пограничник держался за руль, готовый тронуться в путь в любой миг.

- Да, кстати, народ, – произнёс Алексей, его взгляд задержался на американке, которую он видел в зеркале заднего вида. - С Новым Годом! Типа всего хорошего и наилучшего!

Он вдавил педаль газа, и автомобиль рванул с места, разбрасывая ошмётки мокрой грязи, сдобренной недавно выпавшим снегом.

Влад за всем ворохом навалившихся событий совсем забыл следить за календарём. Но он всё-таки пришёл и снаружи уже было первое января нового 2021 года.

Новый день нового года.

Глава 19

Страна была серьёзно ранена, но продолжала жить и сражаться, несмотря на всеобщую атмосферу страха и нарастающего хаоса. Может быть, наступление мира а-ля «Безумный Макс» ещё было впереди, может быть, именно так всё и начинается (или заканчивается, это уже кому как), но пока что цивилизация ещё пыталась трепыхаться, и само понятие государства пока ещё не перестало быть чем-то зыбким и несущественным, с чем можно не считаться.

За нанесённым ударом, в котором удалось выжить Владу, последовал незамедлительный ответ от российских РВСН. Ещё несколько городов в США и даже Австралии - удар наносили уцелевшие подводные лодки Тихоокеанского флота – превратились в пыль. Уцелевшие жители австралийских городов, используя любые имеющиеся в распоряжении плавательные средства, пытались изо всех сил добраться до Новой Зеландии, где уже готовились к наплыву беженцев. Вот только последние не знали, что большую часть кораблей было решено потопить на подходе к острову, который, по мнению местных властей, просто не смог бы переварить такое количество людей.

Австралийцы, конечно, мечтали отсидеться на краю света, но, учитывая, что они предоставляли места базирования для американских подлодок и стратегической авиации, Австралия являлась такой же целью, как и любой другой союзник НАТО, хотя в обществе Зелёного континента имело место откровенное непонимание, за что они получили свою порцию изотопов.

Остальной мир с замиранием сердца продолжал наблюдать за безумием, творившимся в северном полушарии, где сверхдержавы с яростью обречённого самозабвенно старались лишить себя и других этого неофициального статуса. И не факт что останется кто-то один.

Алексей, не отвлекаясь от управления автомобилем, выключил радиоприёмник, передающий новости, и какое-то время они ехали в полной тишине. Потом капитан опять включил радио и стал крутить настройки в поисках какой-то волны, но кроме помех из динамика долгое время не доносилось ничего вразумительного. Наконец, что-то попалось: очередные новости и сводки с фронтов Третьей мировой.

Из окна «Патриота», пока тот ехал по шоссе, Влад заметил закутанных в шерстяные одеяла поверх коротких пуховиков африканцев. Группа чернокожих граждан грелась у костра, разведённого в пустой металлической бочке. Интересно, что их привело в Россию? Скорее всего, какие-нибудь студенты-медики. Медицинские институты у них пользовались популярностью. Или слушатели факультетов точных наук. Да уж, попали ребята в замес. Неплохо было бы, подумал Влад, привлечь их оказанию медицинской помощи, сейчас любой студент даже с начальными навыками в медицине на вес золота.

Интересно, кстати, как себя сейчас чувствуют миллионы мигрантов, которые рвались в Западную Европу и Британию? Наверняка сейчас думают: лучше бы сидели у себя в Анголе и Тунисе, Сомали да Ливии. Пакистане и… нет в Пакистане сейчас тоже несладко. Дели с Исламабадом себя тоже порядком потрепали, если верить новостям. Хотя долго держались. Но у кого-то всё-таки не выдержали нервы.

Все в мире будто с цепи сорвались.

Да уж, сейчас Европа с Британией сейчас не самые гостеприимные места для мигрантов, как, впрочем, и для коренных жителей. Не исключено, что у многих из них сейчас возникла мысль перебраться из некогда благополучной Европы обратно в, так сказать, отсталую Африку.

Или Южную Америку. Этот континент, на удивление, пока не пострадал от ядерных ударов, но и там по-своему тоже было не спокойно.

Кое-как работающее в автомобиле радио сообщало о толпах беженцев, скопившихся на северной границе Мексики, и что правительство этой латиноамериканской страны заявляет о нарастающем гуманитарном кризисе. Стена, которую так самозабвенно строили американцы от нелегальных мигрантов, теперь работала против граждан США, которые искали спасения в презираемой ими до недавнего времени Мексике. Теперь уже мексиканцы использовали стену для защиты от нелегальных мигрантов, которые толпами валили с севера.

Мехико, как и другие крупные города страны не подверглись ядерной атаке, и мексиканцы наблюдали за происходящим с тихим ужасом. Но это вовсе не значит, что кризис, в какой бы то ни было форме, обойдёт их государство стороной. Если беженцев пустят, то их придётся кормить, а там как бы еды и для своих граждан не шибко хватает. Миллионы лишних голодных ртов с севера не нужны, к тому же они могут нести на себе радиационную пыль, а на дезактивацию и лечение ресурсы у правительства элементарно отсутствовали.

А мексиканские власти окончательно закроют границу и перестанут пускать, то что тогда, задавался вопросом корреспондент. Американская армия, при всех проблемах, сохраняла боеготовность и всё ещё оставалась самой сильной на континенте. Не факт, что мексиканским вооружённым силам удастся сдержать напор американцев, если те решат действовать силой, а ведь всё именно к этому и шло.

Однако, где сейчас было легко? Везде люди были напуганы, им не хватало еды, воды, медикаментов и информации. Добавьте сюда зимнее время года, пускай и не самое холодное, но всё-таки не лето, и риск попасть под радиоактивные осадки, из-за чего граждане за резко обесценившиеся деньги скупали всё, что можно использовать для использования в качестве защиты. И хорошо, если просто скупали.

Расстрелы убийц, мародёров и просто грабителей, свидетелями которых стал Влад по пути их следования, были тому явным свидетельством. Нет, пойманным преступникам, конечно, великодушно предлагали на выбор: работа в заражённых зонах в искупление своих преступлений, или расстрел на месте. Но почему-то большинство предпочитало смерть здесь и сейчас, чем умирать на расчистке радиоактивных завалов. Не исключено, что скоро просто начнут вешать, чтобы не тратить лишних патронов, может тогда желающих поработать на благо народа, появится гораздо больше. Всё-таки смерть в петле и смерть от расстрела разительно отличаются друг от друга. Да и вид висельника внушает рядовым согражданам гораздо больший страх, наглядно демонстрируя, что будет с каждым, кто пойдёт против закона.

И не то, чтобы людей, согласившихся на работу в грязных зонах, отправляли туда без какого-либо защитного снаряжения. Всё-таки человеческий ресурс в условиях его острой нехватки стоило использовать, как можно более эффективно. Однако граждане-уголовники за последние недели выработали какую-то свою особенную этику поведения и новую мораль.

Если обобщить и упростить, то они жили буквально одним днём, здесь и сейчас, стараясь получить от жизни всё, что только можно. Украл, выпил, расстрел. Тех, кто по-настоящему раскаялся, среди них было найти практически невозможно. Но всё-таки находились и такие. В то же время, встречались и те, кто думал, что согласившись на работу в заражённых зонах, смогут бежать и вернуться к своему прежнему ремеслу, и кому-то действительно даже удавалось бежать – за всеми не уследишь. Но судьба их была не завидна.

Как и в случае с любой другой войной, на поверхность всплыли все самые низменные позывы, скрытые в человеке, который до этого казался добрым семьянином или просто хорошим соседом. Среди тех, кого расстреливали за мародёрство, были и вчерашние учителя начальных классов, и бухгалтера, и простые сантехники.

Страх и отчаяние могут толкнуть человека на многое, и он будет делать такое, что в обычных условиях он ни за что бы ни сделал. Но, тем не менее, выбор всегда остаётся: остаться человеком, или превратиться в животное, готовое на всё ради собственного выживания.

А кто-то просто посчитал, что теперь всё дозволено и можно себя больше не сдерживать, и не скрываться. И это было.

Были ли на фоне этого хаоса случаи героизма и самопожертвования? Конечно, были и власти старались максимально их тиражировать в СМИ, используя в качестве пропаганды, но, похоже, это не очень помогало. По крайней мере, пока. Видимо, должно пройти какое-то время, пока люди не преодолеют некую парадигму, справятся с паникой и чувством безысходности и станут жить, работать и сражаться ради лучшего будущего для себя и своих детей и внуков. Люди должны поверить, что всё не зря, что в будущем всё устроится, и можно будет жить в мире, не опасаясь, что каждый новый день может стать последним.

Они ехали по шоссе, а навстречу им попадались колонны с техникой и солдатами, направляющимися на запад и северо-запад, а в противоположном направлении десятки и сотни автомобилей с беженцами.

Иногда раздавалась сирена воздушной тревоги и люди выпрыгивали из машин, стараясь найти укрытие под автомобилями, в лесу и ближайших канавах. Два раза Влад со спутниками становились свидетелями того, как беспилотник-камикадзе смог поразить грузовик с пехотой и автобус с беженцами.

Большая часть людей, ищущих спасения, направлялась к Москве.

Люди знали, что столица выстояла, и была прикрыта надёжным противоракетным щитом. Этот слух растекался среди обездоленных и напуганных граждан, вселяя в их сердца хоть какую-то надежду на спасение, на то, что они получат кров, еду, воду и медицинскую помощь, а не умрут в поле с вылезающими клочьями от лучевой болезни волосами и шатающимися зубами.

То тут, то там по обочинам, кроме организованных властями лагерей и пунктов помощи, образовывались стихийные стоянки. Населённые пункты по пути следования превратились в логистические центры для гражданских и армии.

Периодически они натыкались на автомобильные аварии, которые затормаживали и без того не быстрое продвижение. Пробки иногда растягивались на десятки километров.

Как бы власти не мотивировали людей уезжать вглубь страны, в сторону Урала и Сибири, и даже выдавали специальные карты с указанием чистых, не заражённых радиацией зон, люди в большинстве своём, гонимые каким-то всеобщим инстинктом и почти религиозной верой в неуязвимость столицы, рвались попасть в Москву. И это несмотря на то, что столица уже еле-еле справлялась с наплывом беженцев. По этой причине Москва с каждым днём становилась всё более и более лакомой целью для нанесения массированного удара и совсем не факт, что в следующий раз противоракеты сработают так, как надо. В конце концов, их количество тоже не бесконечное, а любая система, тем более сложная, всегда может дать сбой. Особенно в рамках тотального дефицита запасных частей, энергии и боеприпасов. Производство переходило на военные рельсы, но заводы и фабрики, в первую очередь в европейской части России, тоже становились объектами ракетных ударов.

Всё шло к тому, что людей будут отправлять за Урал принудительно. Не исключено, что для этого будут использовать все имеющиеся у РЖД вагоны. Да, ради их же блага, но кто об этом будет задумываться? Наверняка начнутся бунты, в том числе подогретые инсургентами, что само собой повлечёт очередной виток репрессий.

Интересно, как обстоят дела в тех же Штатах? Вроде бы Казахстан открыл границы, но как бы ситуация не начала развиваться по аналогии с тем, что происходит в Мексике.

В Китае, опять же, обстановка была чуть менее напряжённой.

Сколько погибнет людей, если в ходе новой волны на Москву упадёт хотя бы одна бомба? А если таких боеголовок будет не одна, а две, три или больше? Счёт жертвам пойдёт на десятки миллионов, в то время как по самым оптимистичным оценкам война уже унесла минимум пятьдесят миллионов жизней во всём мире. И вот тогда страна может погрузиться в самый настоящий последний хаос, из которого не факт, что сможет выбраться.

Падение Москвы стало бы триггером разрушительных процессов, которые с вероятностью девяносто девять процентов приведут к деградации и быстрому разрушению государства. И… добро пожаловать в новый ядерный феодализм.

Влад, глядя в окно, за которым пролетали унылые чёрно-белые пейзажи, думал, что мог бы тоже уехать из города вместе с Алей. Уехать, как можно дальше. Да, его автомобиль был сломан и ждал необходимой детали, но можно же было к кому-то пристроиться пассажирами, договориться за деньги, картошку или тушёнку. В конце концов, можно было бы предложить услуги охранника, ружьё ведь у него было. На худой конец, можно было тупо угнать машину, благо тогда брошенных автомобилей хватало. Другое дело, что угонщик из него так себе, но это вопрос опыта.

Почему они тогда остались в городе? И ведь они даже не обговаривали этот момент, вот в чём дело. Ну, остались и остались, тогда город ещё казался безопасным местом. Это сейчас он превратился в радиоактивные руины, наполненные мертвыми телами и людьми, каким-то чудом уцелевшими в этом кошмаре, как та семья, которую они встретили на улице.

Если бы они тогда уехали, то Аля была бы сейчас жива. Могла бы быть жива, поправил себя Влад. Какое продолжение имел бы их отъезд неизвестно, но всё-таки шансов на хоть какую-то нормальную жизнь было бы больше. Они могли бы затеряться среди таких же сотен тысяч и миллионов беженцев, и никакие наёмники не смогли бы их найти. Они были бы вместе.

Дворники со скрипом продолжали методично сметать налипающий на лобовое стекло снег. Алексей, обычно разговорчивый даже в самых экстремальных условиях, вёл автомобиль только к одному ему известному пункту назначения, молчал и вглядывался освещённую светом фар дорогу. Со своими спутниками за всё время пути с утра он перебросился лишь несколькими фразами и то больше обращался к Владу. На Джессику он посматривал изредка, используя зеркало заднего вида.

Ехать приходилось осторожно, строго соблюдая скоростной режим, а иногда и вообще ползти с черепашьей скоростью, так как дорога была скользкой от падающего мокрого снега. К тому же по ходу движения на обочине периодически встречался припаркованный, как бог на душу ляжет, транспорт, а пару раз на их полосу движения выскакивали машины скорой медицинской помощи. Впрочем, и им приходилось несколько раз выезжать на встречку, объезжая места заторов, вызванных авариями, которых было несоизмеримо много по сравнению с любым другим временем. Люди просто не успели «переобуть» свои автомобили в зимнюю резину и машины легко теряли управляемость.

Кроме дорожно-транспортных происшествий свою лепту вносили блокпосты, встречающиеся почти у каждого мало-мальски крупного населённого пункта и через каждые два десятка километров на трассе. Алексею приходилось останавливаться чуть не каждые полчаса, а, может и чаще, И каждый раз ему приходилось показывать документы на себя и на обоих спутников вооруженным до зубов людям в камуфляже.

Во время одной из таких остановок на очередном блокпосту, Алексей решил покинуть автомобиль и заговорил с военными, когда те вернули им документы после проверки. Один из них подошел к автомобилю, потребовал опустить стекло и внимательно всмотрелся в лица пассажиров, сравнивая их с фотографиями на пропусках.

В этот момент неподалёку раздалось сразу несколько сливающихся в одну автоматных очередей. Влад машинально дёрнулся, потянувшись к пистолету, а Джессика сжалась на заднем сиденье.

- Что случилось? – спросил Алексей сержанта, который до этого проверял их документы.

- Очередная банда, - коротко ответил тот, возвращая бумаги. – Привели приговор в исполнение по законам военного времени. Представляешь, главарём был преподаватель музыки из консерватории. В своё время даже руководил хором.

- А?.. – начал было Алексей

- А банда как раз и состояла из хористов, - подтвердил догадку капитана сержант.

- Ничего себе! - покачал головой пограничник. – Твою ж! Куда только этот мир катится.

- Ага, и пацаны, и девчонки в банду входили. Препод харизматичной личностью оказался, смог их быстро подчинить и сколотил что-то вроде секты судного дня. Беспредельничали в округе по-страшному. Убивали всех, кто отказывался к ним присоединиться или оказывал малейшее сопротивление. Хотя даже если не оказывали, всё равно всех кончали. Даже порешили местных зэков, которым удалось сбежать в первые дни из колонии, перебив остатки охраны. Причём эти ещё и оружие успели прихватить, но и оно им не помогло. Я только фото видел, что хористы с ними сделали, но мне и этого хватило. Там полнейшая жесть.

- А зэки-то как сбежали, здесь же взрывов не было.

- Ну и что, что не было, - философски рассуждал сержант. – Большая часть фсиновцев разбежалась по домам спасать семьи, бросив зеков на произвол судьбы, ну и понеслось.

- И что теперь с сотрудниками колонии? – поинтересовался Алексей.

- Кого поймали – арестовали. Ждут суда. А кого нет – так сильно их и не ищут, не до этого.

- И много таких случаев?

- Каких? – уточнил сержант. – Типа, когда администрация тюрьмы в полном составе слилась? Если в целом по стране, то немного, насколько знаю. Всё-таки не у всех нервы сдавали.

- Так, а с хористами-то что? Отловили?

- Кого-то отловили. Сейчас вот утилизируют.

- Погоди, - замотал головой Алексей. – А дети? И детей что ли тоже? Это же как-то совсем неправильно.

- Неправильно, когда дети людям кишки выпускают и заставляют вокруг дерева ходить, пока они на ствол наматываются, - ответил сержант. – Ты бы видел этих детей. Не дети они уже больше. Хотя за всех говорить не буду, может самых мелких ещё можно вернуть.

Алексей молча положил возвращённые документы в нагрудный карман.

- Ну ладно, бывай! – они ударили по рукам.

- И тебе не хворать, граница! – сержант замахал рукой солдатам, чтобы те пропустили машину через блокпост.

Плетнёв вернулся на место водителя и завёл двигатель, машина двинулась дальше. Он тихо чертыхался, постоянно повторяя «Ну дети же! Как так-то?!»

В один из переездов, когда на их пути долго не попадалось ни деревень, ни блокпостов, Влад решил вернуться к тому, что Алексей им рассказывал ещё в здании Управления полиции перед самым взрывом.

- Слушай, я хотел бы кое-что прояснить относительно нашей миссии, - произнёс он, когда радио перестало окончательно ловить.

Пограничник мельком взглянул на него и снова обратил своё внимание на дорогу.

- Ты о нашем разговоре тогда?

- Да, о нём, - подтвердил Влад.

Алексей замолчал, и Влад уже подумал, что капитан отказывается общаться на эту тему по каким-нибудь своим, одному ему понятным причинам, или ещё почему, но тут капитан произнёс:

- Спрашивай. Если смогу – отвечу, - и он снова мельком глянул в зеркало на американку.

В этот момент Влад понял, что начать спрашивать не так-то и просто, чтобы не показаться сумасшедшим, или не выставить психом того, кого спрашиваешь, особенно, если он действительно не в своём уме. Собравшись с мыслями, он ещё раз взвесил все за и против, и, стараясь быть максимально серьёзным, задал первый вопрос:

- Ты тогда в полиции сказал, что кто-то вернулся в прошлое и что-то там изменил, я правильно понял?

Алексей на мгновение повернул голову, чтобы удивлённо взглянуть на Влада:

- Я никогда не говорил, что речь идёт о п-путешествии во времени. Вот ни разу. Ни в этом случае.

- Но я так понял…

- Ты не п-правильно понял, - замотал головой Алексей, продолжая смотреть на дорогу. – Не-не, я не это имел в виду. Физически переместиться во времени невозможно. Мне об этом ничего не известно.

Снаружи уже окончательно стемнело, им попадалось всё меньше и меньше встречных и попутных автомобилей. Влад слышал, как на заднем сиденье зашевелилась Джессика. Наверное, тоже хочет понять, о чём тогда им пытался рассказать странный пограничник. Разговор тогда получился, честно говоря, довольно скомканный, и ни он, ни американка толком тогда его не слушали, их мысли были заняты потерей близких, а сами они еле-еле избежали смерти от рук неизвестных наёмников.

- Нет, это не п-путешествие во времени, - продолжал Алексей. - Никто на него не способен в том смысле, в каком мы его привыкли себе представлять по кино. Хотя, как мне объясняли большелобые товарищи от науки, такое чисто теоретически возможно. Ну, совсем теоретически, даже гипотетически. Что-то там про сингулярность и чёрные дыры. Вот телепортация, к примеру, - капитан хмыкнул, - тоже казалась фантастикой, хотя и сейчас такой является, но всё же были доказанные экспериментально факты телепортации элементарных частиц. Тут, как говорится, главное начать. Но то, что случилось с нами, это не оно. Не-не, не оно. П-переместиться физически обратно во времени, чтобы в каком-нибудь 1989-м году было две версии меня, не возможно, это не так работает.

Плетнёв замолчал, и Влад воспользовался паузой.

- Тогда если это не путешествие во времени, то что? – Влад старался не перешагнуть грань, за которой его слова казались бы насмешкой.

- В нашем случае, как я смог понять из объяснений умных людей, мы имеем дело с квантовой нестабильностью. На макроуровне. Опять же, это не мои слова. Но… если выбрать в пространстве-времени некую точку бифуркации, когда развитие континуума может пойти по одному из нескольких возможных направлений, и п-правильно на эту точку воздействовать...

- Ты прям как о правилах поведения с женщиной в постели рассказываешь, - попытался пошутить Влад.

На заднем сиденье засопела Джессика, воспитанная в традициях борьбы с сексизмом и взращенная на всеобщей толерантности ко всему и ко всем.

- Да как тебе будет угодно, - Алексей пожал плечами, - только на принципе применения необходимых усилий в данном конкретном месте вообще построена вся наша жизнь, в том числе и научные достижения. Так вот, если осуществить воздействие на пространство-время как надо и в определённый момент, так сказать подтолкнуть его, можно получить так называемый сдвиг, то есть пространство время начнёт развиваться совсем в другом направлении и с другими последствиями. Причины и следствия, Влад, причины и следствия. Они будут другими.

- В смысле, в другом направлении? – не понял Влад.

- Не п-правильно выразился, - согласился Алексей. – Будет запущена другая череда событий, причинно-следственная связь будет иной, так яснее? Пространство-время пересобирается заново. Эффект создавался путём создания волн в пространстве-времени. Куда волна достанет, оттуда и начинал пересборка. Один умный человек мне говорил, что вообще нет ни прошлого, ни будущего, ни, тем более, настоящего.

На последнем предложении Алексей тихо засмеялся, из-за чего действительно стал напоминать потерявшего рассудок человека. Влад молчал, пытаясь переварить услышанное, Алексей, тем временем, продолжал объяснять, глядя на дорогу:

- Помню, как одна не шибко умная барышня хотела покрасоваться на Тур-де-Франс с плакатом в руках и слишком сильно вышла на проезжую часть, что вызвало массовый завал велосипедистов. А если бы не вышла? Что если бы она не сделала тот роковой шаг на проезжую часть? Гонщики бы спокойно доехали до финиша. Одно маленькое решение, и на шоссе лежат десятки велосипедистов с переломанными костями. Но это нет, это не путешествие во времени. Это влияние другого порядка.

Влад, услышав пример, невольно задумался о том, как могла бы сложиться его жизнь, если бы не разразившаяся ядерная война.

- Не помню такого случая, - произнёс он. – Я о велосипедистах.

- Зато я помню, - подтвердил догадку Влада капитан. – Потому что это было в другой реальности, которая тоже, как бы странно это не звучало, существует.

- Параллельная? – уточнил Влад. – Параллельная реальность?

- Ну, - Алексей покачала правой ладонью, изображая неуверенность. – Что-то вроде того.

- И мы едем…,- начал было Влад.

- И мы едем всё исправлять, - кивнул капитан. - Или ты уже передумал?

При этом пограничник вновь бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на Джессику. Влад обратил внимание, что Алексей периодически поглядывал в зеркало, будто хотел держать под контролем то, что происходит за его спиной. Но делал это как бы между прочим, как что-то естественное.

Влад тоже взглянул, как там Джессика, но уже через плечо, – американка сидела, просто глядя в окно, и, казалось, не слушая разговор мужчин.

- Остаётся понять, почему ты так уверен, что имел место этот так называемый квантовый сдвиг. Можно я спрошу откровенно?

- Ну, п-попробуй, - усмехнулся Алексей.

- Что если тебе всё это приснилось? Не пойми не правильно, - Влад задумался, стоит ли продолжать, но, с другой стороны, что он теряет, - но что, есликонтузия повредила тебе мозги и ты испытываешь посттравматический синдром. Твой разум просто придумал всю эту историю, чтобы смириться с окружающей реальностью? Ты пойми, я, Джессика, мы тебе благодарны, что ты нас тогда спас, но вся твоя история звучит крайне нереалистично.

Алексей долго не отвечал, а только пристально вглядывался в дорогу, которая уже почти окончательно погрузилась во тьму. Влад понимал, что ходит буквально по острию бритвы, учитывая, что он понятия не имеет, что творится в голове у капитана, тем более вооружённого и наверняка видевшего такое, чего никому не пожелаешь.

Владу даже показалось, что он сам с собой ведёт внутренний диалог, решая, как ответить на поставленный вопрос.

- Так, - внезапно выдал пограничник, будто только что очнулся, - уже охренеть как поздно, дороги толком не видно. Надо найти место для ночлега

- Может, доедем до ближайшего города, - предложил Влад, внутренне смирившись с тем, что ответа на свой вопрос он так и не получит. - Там и заночуем. Вроде должен быть скоро.

- Нет, - наотрез отказался капитан, - Ещё далеко, ехать в темноте опасно, фары толком не светят, хреновую машину полковник подогнал. Да и жрать я жуть как хочу. Неподалёку должно быть одно место, если я ничего не путаю…

На этих словах, Алексей резко сбросил скорость и свернул на еле заметную в наступившей темноте просёлочную дорогу: старый шлагбаум, сваренный из стальных труб, был давно сломан и валялся в кустах.

Фары, однако, по мнению Влада, светили вполне себе ярко, из-за чего решение капитана свернуть с основной дороги показалось ему несколько странным. Возражать, однако, он не стал, но испытал внутреннее напряжение. Что если он своими расспросами сумел-таки перегнуть палку и в голове капитана что-то перещёлкнуло? Справиться с профессиональным бойцом ему, в случае чего, будет весьма не просто, если не сказать невозможно.

Они проехали ещё с полкилометра и остановились у расположившегося на возвышенности старого полуразрушенного здания. Что-то вроде дореволюционной усадьбы, медленно, но неизбежно ветшавшей все эти годы. Может здесь и размещалось какое-нибудь управление колхоза в советское время, или ещё что-нибудь подобное, детский дом, например, но сейчас строение выглядело не лучшим образом. Штукатурка со стен во многих местах обвалилась, стёкол в оконных проёмах уже давно не было, а на крыше так и подавно местами рос кустарник. Должно быть, и перекрытия уже давно сгнили и доверять им нельзя.

- П-привал! - объявил Алексей. - Завтра долго ехать, надо подкрепиться и отдохнуть.

Он заглушил двигатель и выпрыгнул из автомобиля на свежий снег, несильно хлопнув дверью. Ключи от замка зажигания он предусмотрительно вытащил и положил их к себе в карман. За ним на воздух выбрались Влад и Джессика, которая на высокой ступеньке «Патриота» оступилась и чуть не упала.

- Надо быть внимательнее, - Алексей помог ей подняться. – Бери спальный мешок с собой, ночью будет холодно.

Он размялся, хрустнув суставами.

- В машине нельзя спать? – удивилась Джессика, а Влад подумал, что тоже предпочёл бы сон в автомобиле, чем под крышей полуразвалившегося особняка, который в любой момент может похоронить их под своими обломками.

- Можно, но с выключенным двигателем ты тупо замёрзнешь насмерть. А если и не помрём, то поутру будем не в состоянии продолжать путь. А мы и так бензина израсходовали больше нормы. Завтра ещё искать придётся, где бы заправиться.

Влад тоже вытащил свой мешок с рюкзаком, в котором были припасы. Закинул винтовку на плечо и в свете луны, выглядывающей сквозь низкие тучи, осмотрел их место ночёвки. Если честно, так себе, самые настоящие руины. Хотя если найти подходящее помещение внутри, какую-нибудь изолированную комнату, и развести костёр, то вполне может сойти, главное, чтобы внутри было сухо да не угореть бы от дыма.

Когда все достали из автомобиля свои вещи, Алексей нажал кнопку на брелоке, блокирую замки.

В дергающемся свете фонариков, они вошли внутрь, под ногами захрустела старая обвалившаяся штукатурка, битый кирпич и стекло. Может, здесь когда-то и жили помещики, и барин-самодур, упившись шампанского, гонял по двору своих крепостных, но сейчас здесь гулял только ветер, скрипя старыми рамами и повисшими на заржавевших петлях дверями.

Учитывая, что старое поместье было на отшибе, здесь не было той загаженности, которую обычно устраивают бомжи и прочие асоциальные элементы в заброшенных домах или недостроях в черте города. Но было заметно, что здесь хорошо поработали чёрные копатели: пол и стены были разворочены в местах, где, по всей видимости, их металлоискатели подавали сигналы. Может быть, они что-то и нашли, какую-нибудь шкатулку с золотыми червонцами или украшениями с жемчугом и драгоценными камнями. Не исключено, что сейчас они, если выжили, пустили их в ход, чтобы купить оружие и еду.

Окон в комнате, куда их привёл Алексей, отсутствовали, была только одна дверь, у выхода которой с правой стороны и остановился Алексей, пропустив остальных вперёд. Влад и Джессика прошли по хрустящим под ногами обломкам.

Влад, было, хотел задать вопрос, что может быть выбрать другое место для отдыха, всё-таки комнат здесь было не мало, но заметил, что пограничник уже сбросил рюкзак и начал разбирать вещи, доставая комплект сухпайка.

Вскоре они уже насобирали более-менее сухих деревяшек и развели небольшой костерок, дым от которого уходил куда-то в дыру под потолком. Потом достали горелки и подожгли сухой спирт, чтобы разогреть еду в пакетах.

Алексей сидел у стены, скрестив ноги, а автомат положив справа от себя. Они молча выгребали ложками кашу из горячих пакетов, пока, наконец, Влад не решился возобновить недавний разговор.

- Ты не ответил на мой вопрос, Алексей, - напомнил он. – Про то, почему на твой взгляд с миром произошло что-то, чего не должно было произойти.

Капитан облизал ложку и запихнул её в карман рюкзака, посмотрел на Влада, но без какой-либо злости или агрессии. В его взгляде, скорее читалось, своеобразное любопытство и, в то же время, обречённость.

- Сначала я ничего не понял, - произнёс он после недолгой паузы, так как будто бы уже рассказал львиную долю истории и все предшествовавшие текущему моменту события должны были быть Владу известны. - И мне показалось, что я сплю, или спал, и буквально только что проснулся, после того как задремал в поезде. Будто мне снился большой и красочный сон. Ощущение, надо признать, довольно необычное. Но потом я взглянул на своих товарищей и понял, что они испытывают такую же дезориентацию во времени и пространстве, и всех нас мучило жуткое чувство дежавю.

Дежавю. Ощущение, когда ты тебе кажется, что ты уже был в этом месте, слышал разговоры и видел события, которые, на самом деле, происходят для тебя впервые. Когда-то Влад находил дежавю забавным сбоем психики и даже считал его проявление некими реперными точками своей жизни. Так, ради забавы. Он же не псих какой-то. Но в последнее время оно его совсем не радовало.

- Мы заговорили, - продолжал пограничник, - и поняли, что происходит что-то неправильное. Что-то чего не должно было быть, потому что мы помнили совсем другие события, предшествовавшие тому, как мы оказались в вагоне того поезда. Если бы не мои товарищи, оказавшиеся в такой же ситуации, я бы решил, что мне действительно всё приснилось. Ну, или моя «крыша» решила поехать, оставив меня в распоряжении психиатров. Но, как я сказал, мы все ощутили одинаковый эффект. Да и не могут людям сниться одинаковые сны.

- Какой эффект, от чего? – вдруг спросила Джессика, рассказ капитана её явно заинтересовал.

Алексей не посмотрел на неё, но ответил:

- От эксперимента, в котором мы однажды участвовали. Когда-то мы вчетвером подписались на участие в одном эксперименте, смысл которого и смысл вопросов, которые нам задавали после него, я понял только когда очнулся в поезде. Но тогда, когда нам в первый раз предложили добровольно стать частью эксперимента, мы думали совсем о другом. Тем более, что платили нам тогда хорошо. Очень хорошо. Да и не в первый раз.

Влад задумался, что за службу такую проходил капитан, на которой ему помимо стандартного жалования госслужащего платили ещё какие-то сумасшедшие по его меркам деньги. Да ещё и предлагали участвовать в неких мутных экспериментах.

- Почему бы не послужить на благо родины, особенно, если за это хорошо платят, верно? – вопрос капитана был риторическим.

Костёр продолжал медленно гореть, дым всё так же серой кисеёй тянулся к дыре в потолке.

- И в чём заключался эксперимент? Что учёные у вас спрашивали? В чём заключался эксперимент? – не удержавшись, выдал сразу несколько вопросов Влад.

Алексей задумчиво смотрел на горящий костерок, вздохнул.

- Нас, всех четверых, поместили в камеру типа той, в какую запихивают глубоководных водолазов…

- Барокамеру… - вставил Влад.

- Да, типа барокамеры. После чего запустили какой-то генератор, в детали работы которого нас не посвящали. Морским свинкам же не говорят, что с ними собираются делать. Всё, что от нас требовалось, просто сидеть внутри и ничего не делать. Потом мы услышали мы гудение, слегка закружилась голова, но не более. Мы даже не поняли, зачем с нас, помимо расписки о неразглашении, взяли расписку с отказом от претензий в случае смерти или нанесения иного вреда здоровью. Хотя для комитета это обычное дело. Хотя, опять же, денег заплатили много, и родным тоже обещали помочь, если что.

Влад снял с горелки свою порцию и стал с аппетитом уплетать картошку с мясом. Откуда взялся такой голод, можно было только догадываться, но аппетит в их случае это хорошо, это означает, что радиация не поразила организм до такой степени, что он отторгает пищу. Может, ещё выкарабкаемся.

Проглотив очередной кусок, он посмотрел на пограничника.

- Так о чём спрашивали учёные после эксперимента? – он не хотел давать возможности пограничнику соскочить с темы и хотел выжать из него максимум информации.

- Хм… - Алексей потянулся к рюкзаку и вытащил из него шоколадный батончик, разорвал упаковку, откусил кусок и стал методично пережёвывать смесь из арахиса, шоколада и карамели. – О чём спрашивали, о чём спрашивали… Спрашивали о том, что я видел, находясь в камере, о том, что помню из своей жизни. Пробежались буквально по всей биографии, начиная с сознательного возраста. И моих товарищей спрашивали о том же. Ещё как спим, спрашивали, что нам снится, мучает ли нас ощущение дежавю, ложные воспоминания, которые нам кажутся реальными, и тому подобные вопросы на грани психологии и психиатрии. Иногда мне в ходе таких сеансов даже становилось смешно. Прикинь, тебя разбирает смех, а перед тобой сидит такой серьёзный очкарик, а то и сразу несколько, все такие серьёзные и всё время что-то записывают в свои блокноты.

- В смысле, о чём помнишь? И что ты им рассказал?

- А особо нечего было рассказывать, - пожал плечами капитан. - Ничего такого необычного никто из нас после пребывания в камере не испытывал. Все помнили свою жизнь, как надо, без каких либо отклонений. Галлюцинаций не было, спали как убитые, практически без сновидений. Мне вообще показалось, что умники были сильно разочарованы нашими ответами. Ну, что есть, то есть. В итоге, после нескольких дней допросов с использованием полиграфа и медицинских датчиков, нас отпустили, заплатив оговорённую сумму.

- А потом, получается, вы очнулись в поезде и поняли, что эксперимент оказался успешным?

- Типа того, - кивнул Алексей. – Штука в том, что эксперимент, в котором мы участвовали, это лишь часть чего-то большего, какого-то другого эксперимента, о котором нам, понятное дело, ничего не сообщили. Судя по всему, именно поэтому мы поначалу и не заметили никаких изменений, а масштаб произошедшего осознали только в поезде, когда увидели взрывы на горизонте. Собственно именно в этот момент мы всё и вспомнили. Вспомнили, что мы делали в последние месяцы, как жили, что происходило в мире. Вот только это был не наш мир, не наша история и в каком-то смысле, не наша память… то есть наша, но…

Пограничник зажмурился и прижал ладонь ко лбу. Пошевелил челюстью, размял шею.

- Головная боль накатывает иногда, - поясни он. – И это сраное дежавю, от которого блевать тянет. В общем, до нас дошло, что эксперимент вполне себе удался, но результат походу был не совсем тот, на который рассчитывали умники. Вместо отзвуков иной реальности, они получили её полноценную версию. Хотя, это мои догадки, может, дело вовсе не в них, и они просто хотели узнать существует ли иная версия бытия. Да, мы не понимали всего, у нас не было соответствующего допуска, да и знаний тоже (как ни крути, мы – подопытные всего лишь кролики!) но кое-какие зацепки у нас уже были, и мозаика стала складываться в единое целое. Пускай с кучей отсутствующих фрагментов, но всё-таки она обрела вполне определённые очертания.

Рассказ пограничника порождал у Влада ещё больше вопросов, один невероятнее другого, которые роились у него в голове, но он отлично отдавал себе отчёт, что получить на них ответы будет довольно проблематично. И не потому, что пограничник не захочет отвечать, а потому что он просто может не иметь соответствующих ответов.

К тому же из ответов капитана вовсе не следовало, что он всё это не придумал по каким-либо одному ему известным причинам. В конце концов, его товарищей, с которыми он тогда ехал в «Ласточке» вместе с остальными пассажирами, сейчас рядом не было и они никак не могли подтвердить его слова.

Ну, ладно, допустим, вот просто на минуту предположим, подумал Влад, что пограничник говорит правду. Пусть это и звучит, как бред сумасшедшего, но всё-таки довольно структурированный бред. Как бы это странно не звучало – логичный бред.

- Ты хочешь сказать, что всё, что вокруг нас, - Влад взглядом обвёл окружающее пространство, - нереально? Мы типа сейчас в Матрице находимся?

- В Матрице? – рассмеялся Алексей. – Нет, не в Матрице. Видел я эти матрицы, они на такое не способны.

Он подобрал с пола кусок отвалившейся от стены штукатурки и слегка втянул воздух ноздрями, поднеся его к своему носу.

- Плесень. Известь. Сам понюхай, - он протянул обломок Владу, тот его принял, повертел в руках, понюхал. - Чувствуешь запах плесени? Старой штукатурки, земли? Дело в том, что нет реальности, кроме той, которую мы ощущаем здесь и сейчас. Реальность – она всегда одна единственная и самая что ни на есть реальная. Ветер дует, снег падает, огонь горит. Если мы ощущаем реальность – значит, мы живы, значит, реальность существует.

- Сложно, - произнёс Влад. – Слишком.

- А я не обещал, что будет просто, - ответил Алексей и продолжил. – Мы тогда после поезда, решили разделиться, чтобы собрать как можно информации о происходящем, найти тех, кто тогда руководил экспериментом или имел к нему хоть какое-то отношение. Заставить их вернуть всё, как было. Разве что мы были не уверенны, что в этой реальности проклятый эксперимент вообще имел место. Но люди, которые могли нам что-то объяснить, не посчитав нас при этом полными психами, должны были быть. Если, конечно, они не погибли при бомбардировке или от руки таких же наёмников, которые были посланы за вами. Иногда я думаю, что вся эта ядерная вакханалия была начата, чтобы зачистить всех, кто имел отношение к той, другой реальности.

Алексей помолчал, доел батончик и бросил обёртку в огонь. Так, вспыхнув, быстро сжалась в маленький комочек и очень быстро исчезла.

- И что ты думаешь? – задал риторический вопрос Алексей. – Действительно, многие из тех, кого мы считали причастными к эксперименту и как-то могли нам помочь, действительно погибли. Но даже из того, что мы смогли выяснить, лишь подтвердило наши первичные выводы: данное конкретное состояние пространства-времени может одновременно существовать с другими реальностями. Они равновероятны. Но сгенерировав волну, о которой я говорил ранее, можно получить новое состояние пространства времени. И какой вопрос напрашивается?

- Какой?

Пограничник посмотрел в глаза Владу, потом перевёл взгляд на американку:

- Что кто-то сгенерировал чёртову волну и изменил реальность или какую-то его часть. Что поняли мы в ходе своих поисков: это сделали не мы.

- Легче не стало, - покачал головой Влад. – Это всё очень странно звучит, ты должен понимать.

- Я примерно так же реагировал, когда слушал впервые. Большая часть сказанного была для меня обычным белым шумом. Над такими проблемами бьются по-настоящему гениальные умы. Куда мне тут! Я больше по части оружия, отследить, уничтожить, пресечь. Мне геометрия с трудом в школе давалась, что уж говорить о высшей математике, квантовой механике, чёрных дырах и всех этих теориях о множественности вселенных, или множественности возможных состояний одной Вселенной. Видать, я потому и согласился на участие в эксперименте, что толком не отдавал себе отчёта в происходящем.

- Или тебя успешно подвели к участию в нём. Не задумывался над этим?

- Не исключено, - закивал Алексей. – Потом уже, конечно, думал. Да и до того тоже, но смотрел на всё не так, как сейчас. С другой стороны, может, в этом и смысл, что я оказался здесь.

- Значит, кто-то осуществил этот сдвиг, - Влад чертил подобранной по пыли, что покрывала пол, прямую, которая потом раздваивалась, потом всё затёр и нарисовал две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются на плоскости.

- Да, кто-то его осуществил, - подтвердил Алексей. – И тот, кто это сделал, тоже имел в своём распоряжении камеру, подобную в той, которой находились мы во время эксперимента…

- …чтобы помнить, что произошло, и увенчался ли сдвиг успехом, - высказал догадку Влад. – Иначе бы нельзя было воспользоваться результатами сдвига и вообще понять, был ли он осуществлён.

- Совершенно верно, - капитан поднял руку и потряс указательным пальцем в воздухе. – Правильно мыслишь.

- А вот это изменение пространства-времени произошло во всей Вселенной, - с сомнением в голосе спросил Влад, осмысливая рассказ капитана, - происходит во всей Вселенной разом или только в рамках небольшого сектора пространства.

Алексей задумался, подобрал ноги и откинулся спиной на стену.

- Интересное замечание, - отозвался он, - но готового ответа у меня нет. Подозреваю, что в какой-нибудь их теории возможны оба варианта. И оба из них равнозначны.

- Этого не может быть, - сообщил Влад, закончив чертить очередную схему и снова её смахнув так же, как и предыдущие.

- Разве? Вот тебе пример: есть Тихий океан, или давай возьмём глобальнее, Мировой океан, так?

- Допустим, - кивнул Влад.

- Так вот, бросаешь ты камень в этот океан и от него пошли волны. Но сам океан в целом не изменился. Тот же объём, те же берега, да и волны от брошенного камня быстро сойдут на «нет». Но изменение будет внесено. Изменению подверглась не только тот квадратный метр его поверхности, куда попал камень, но так же изменена будет вся океанская гладь. В то же время, эти изменения нигде кроме этой части заметны не были и ни на что не повлияли.

- Какая-то диалектика, - подытожил Влад, у которого тоже начинала болеть голова от всех этих рассуждений. Он уже начал жалеть, что завёл этот разговор.

Алексей, закивал, соглашаясь, и произнёс:

- А потом кроме убийства тех, кто имел отношение к эксперименту, в котором мы участвовали, началась зачистка выживших пассажиров поезда. Сначала мы не увязывали одно с другим, но потом заметили систему в том, что происходило, и решили заняться поиском тех, до кого не успели добраться убийцы. Мне с товарищами пришлось снова разделиться, и с тех пор я не имел с ним никакой связи.

Глава 20

Ветка обжигающе хлестнула Влада по щеке, а через секунду он чуть сходу не напоролся правым глазом на торчащий сук.

Он бежал по раскисшей не успевшей ещё толком промёрзнуть лесной почве, то и дело, поскальзываясь на мокрой опавшей листве, едва припорошенной снегом. Несколько раз он спотыкался в темноте о торчащие корни. Дёргающийся словно в припадке эпилепсии узкий луч налобного фонаря больше мешал, чем помогал.

По спине, по которой уже струями лился пот, и футболка под курткой противно прилипала к коже, болталась винтовка Драгунова, за которую он переживал разве что не больше, чем за себя. А в голове была только одна мысль – главное успеть! Главное успеть!

Еловая шишка предательски провернулась под подошвой ботинка, и Влад с размаху рухнул на землю, пропахав по грязи всем корпусом. Налобный фонарик разбился о пень, брызги стекла в последний раз сверкнули перед глазами.

- Да чтоб тебя! – только и вырвалось у него.

В ноге заныли растянутые сухожилия, но надо было бежать, надо было, во что бы то ни стало, успеть. Через силу, превозмогая боль, он поднялся и побежал вновь, уже в темноте, сильно прихрамывая на правую ногу. Боль необходимо было игнорировать. Иначе никак.

***

Алексей сделал паузу в своём рассказе. Его лицо внезапно стало очень жёстким и напряжённым. Оранжевые блики от костра плясали по нему, по стенам их временного прибежища плясали нервные тени.

- И вот я думаю, - ледяным голосом произнёс он, глядя немного в сторону, - как скоро нас нагонит группа ликвидации, а, Джессика? Каждый раз бомбить ядерными боеголовками, ты уж прости сложно, да и дорого так, что мама не горюй. Да и не факт, что получится: одно дело знать, что все цели где-то в одном месте, другое – когда они перемещаются по стране.

Джессика замерла с пластиковой ложкой во рту, а затем оторвалась от еды и посмотрела на пограничника расширившимися глазами.

- Что? – Переспросила американка. – Ты сейчас о чём говорить, то есть говоришь?

- Не понимаешь? - настаивал пограничник. - Серьёзно? А если подумать?

Влад с некоторым замешательством наблюдал за развитием разговора, который свернул в ту сторону, о которой он и подумать не мог. Происходило что-то, чего он явно не ожидал. В воздухе повисло напряжение, не обещавшее ничего хорошего.

- Хорошо, я поясню, чтобы, так сказать, расставить все точки над «i», или над «ё», кому как угодно. Влад, вот ты откуда узнал про Саров, - обратился к нему Алексей, - когда ты впервые услышал это название?

Влад честно попытался вспомнить, напрягая память.

- Вроде как Джессика спросила, куда мы направляемся, и спросила, не в Саров ли, - спокойно, но с некоторой опаской ответил Влад.

Скрывать ему было нечего, но интонация с которой говорил Алексей, вызывала опасение.

- Гм, - кивнул Алексей, будто сводя в уме некие концы с концами, - понятно.

При этом он не смотрел на американку прямо, а скорее как бы в сторону.

- Что происходит, Алекс? – не выдержав давления, попыталась спросить Джессика, но капитан её как будто не слушал.

Он словно был на своей волне, включив режим, который до того им не демонстрировал.

- Она к тебе тоже подкатывала? – вдруг спросил, пристально глядя в глаза Владу.

Тот молчал. Вспомнив, что у него во рту до сих пор находится кусок тушёнки, Влад медленно его пережевал и проглотил, взгляд его при этом был направлен в пол, там, где ещё пять минут в пыли и грязи он чертил временные линии и сферы, заключённые одна в другую.

Что тут можно ответить? Да, был момент, и он чуть не поддался порыву внезапному девушки, и, признаться, он даже нашёл бы себе оправдание. Безгрешным он не был, и не собирался каяться в прошлых грехах. Но тогда на базе ничего не было.

- Значит, подкатывала, - произнёс пограничник, не дождавшись ответа от Влада, и, наконец, напрямую обратившись к иностранке, но всё также избегая прямого зрительного контакта. – А без этого было никак, Джессика? Типа, трудные времена, неизвестно, что будет завтра, да? Такая была легенда? Вообще, если честно, Джесс, ты совершила фальстарт. Влад только-только потерял жену, а тут ты… Он же не просто расстался с ней, она вообще-то погибла. Нет её. Или ты совсем не разбираешься в людях?

- Алексей! – прошептал Влад, покачав головой, не отрывая взгляда от пола, кулаки сжались сами собой. – Не надо.

Американка нервно сглотнула, вид она имела затравленный, как загнанная в угол живодёрами бездомная собака. Всем своим видом она демонстрировала, что она точно не была готова к такому повороту событий и вообще слабо понимает, что происходит.

- Я не понимаю, - еле слышно проговорила она. - О чём ты говоришь? Какая группа ликвидации? Ты меня с кем-то путаешь.

Джессика сидела, сжавшись будто пружина, её взгляд всё время прыгал с одного мужчины на другого.

- Согласись, Влад, - словно не замечая реплики девушки, сказал Алексей, - если бы ты её тогда не отшил, то сейчас воспринимал бы её несколько иначе. Если мужчина переспал с женщиной, между ними уже устанавливается какая-никакая, но эмоциональная связь, а если эти эмоции чуточку развить, то мужчиной уже можно попытаться манипулировать. Особенно того, кто совсем недавно пережил личную потерю.

Алексей продолжал всё так же сидеть на полу, даже не глядя на Джессику, но Влад понимал, что пограничник контролирует ситуацию. Он только сейчас понял, что капитан не просто так занял место у единственного дверного проёма в комнате.

- Какая группа ликвидации, спрашиваешь? Ммм… – Плетнёв пожевал нижнюю губу. - Очевидно, я имею в виду ту, которая занималась уничтожением пассажиров поезда. И которая якобы покушалась на случайно застрявшую в России американскую туристку, попутно разгромив гостиницу и застрелив консьержа. Ту, которая убила жену Влада.

На последних словах Влада словно ударило током. Он внимательно слушал, впитывая каждое слово пограничника.

- Я когда получил список пассажиров, сразу обратил внимание на гражданку США, но наличие до кучи ещё пары граждан Эстонии, и одного немца как бы снижало градус подозрительности. Всё-таки мы не какая-то Северная Корея и перемещаться туристам по стране у нас не запрещено. До недавнего времени, конечно. Как ты говорил, Влад: мало ли их тут случайно застряло. Даже американцев, которые никакого отношения к действиям своих властей не имеют. Может быть, даже не голосовали за них. В другое время и другом месте подобная история вполне могла бы лечь в основу голливудского блокбастера. Но вот на что мне надо было обратить тогда внимание, и что, признаюсь, упустил из виду, так это на время покупки билета на поезд. А оно было, что называется, впритык. Пассажир купил его не загодя, а буквально за пять минут до отбытия поезда.

- Алекс, что ты такое говоришь? Ты что, считаешь, меня шпионкой? Многие покупают билеты перед самым отъездом. В этом нет ничего удивительного! – голос Джессики как-то изменился, но Влад не понял, что именно его насторожило.

- Только если человек не срывается с места, покидая гостиницу, будто по звонку! – рявкнул пограничник, и тут же вернул голосу прежнюю ровную интонацию. - Джесс, дорогая, где твой смартфон? Можешь мне его передать? Если, конечно, тебе не будет так сложно это сделать.

- Он… - попыталась сказать девушка, но поперхнулась.

- Вышел из строя во время ядерной атаки, это я знаю. А до этого, где был? Всё время с тобой? Ведь при мне у тебя ничего не изымали. Да и когда там, всё в спешке, обыскали по-быстрому и пропустили, тем более в моём-то сопровождении. Так где сейчас твой гаджет? Или он тебе вообще не нужен? Обходишься чем-то другим? Чем-то более продвинутым?

Выдохнув, Влад решил вмешаться в разговор, явно свернувший куда-то не туда. Несмотря на слова Алексея о предполагаемой причастности Джессики к гибели Али, он понимал, что до сих пор капитан не предъявил каких-либо веских улик.

- Алексей, ты и вправду считаешь Джессику иностранным агентом? – спросил он. – Она ведь могла погибнуть тогда вместе с нами. Зачем агенту так рисковать собой?

- Господи, ну, что ты как маленький, - скривился пограничник. – Я действительно планировал отправиться в Саров, так как именно в этом городе располагался объект, где я с товарищами принимал участие в том злополучном эксперименте. Именно там были люди, которые могли прояснить, что же такое происходит и как это исправить, если это вообще возможно. Я долго пытался вспомнить, где и с кем я общался по поводу поездки в этот город, я, помню, составил целый список с именами. Особенно тогда, когда я ещё не знал, что на пассажиров открыта настоящая охота. И потом тоже: кто и когда рядом со мной мог слышать это название – Саров. Военнослужащих, конторских можно отмести, это были всё проверенные люди. И остаётся… кто же тогда остаётся?

Плетнёв выжидательно посмотрел сначала на Влада, потом перевёл взгляд на американку, уставившись ей в глаза в глаза. Девушка тяжело дышала.

- Влад, ты вроде начитанный, должен быть в курсе, что это за городок такой, - сказал он.

- Закрытый город, - без всякого выражения, будто зачитывая статью из энциклопедии, ответил Влад. - Один из главных центров ядерных исследований в России.

- Он самый. В советское время попасть в него без специального разрешения было практически невозможно. Такие города ещё называли почтовыми ящиками.

- И что? – на Джессику было жалко смотреть, больше всего она сейчас напоминала котёнка, над которым навис тапок хозяина. – Я могла услышать это название, где угодно и когда угодно!

- Безусловно, - улыбнулся капитан, вот только улыбка эта была нехорошей, а Влад понял, что всё, что сейчас говорит пограничник, предназначено именно ему. Самому капитану лишние рассуждения были ни к чему. – Но я вспомнил, как в комнату, в которой тогда находились только ты, Джессика, ты, Влад и я, заглянул сержант, и сообщил, прежде чем я успел закрыть за собой дверь, что в Сарове меня ждут как можно быстрее. Ты же тогда точно слышала, что он сказал, верно? Влад был подавлен смертью жены и даже, если что-то и слышал, то не придал этому значения, а вот ты… ты – совсем другое дело.

- Я не помню! – выкрикнула девушка. – Я вообще тогда была не в себе! У меня тоже погибли родители! Или ты это забыл?

- Слушай, а может, твоя истерика тогда (очень даже реально выглядела, кстати, тут я снимаю шляпу) была связана вовсе не с тем, что ты потеряла родных в Штатах, а? Может, всё дело в том, что ты увидела живого Влада и поняла, что для того, чтобы его ликвидировать, а заодно и меня, - Алексей сделал паузу, - твои наниматели пойдут на самые крайние меры. И им глубоко наплевать, покинула ты зону потенциального удара, или ещё нет. Ведь для них ты пешка. Ценная, но всего лишь пешка, которой можно легко пожертвовать. Выбросить, как ненужную вещь.

Повисла гнетущая тишина, в которой, догорая продолжал потрескивать костерок.

- И вот, ты вдруг спрашиваешь у Влада, едем ли мы в Саров. Только Сарова больше нет. По нему прилетело аж несколько ядерных боеголовок. Город просто в труху. Удивительное совпадение. И ведь по нам тоже должна была прилететь не одна боеголовка, их просто сбили. Одну вот только пропустили. Ну, всего не просчитаешь, обычное дело.

- Это что, допрос? – решил уточнить Влад. Всё-таки ему стало жалко иностранную студентку.

- Думай, что хочешь, - бросил Алексей. – Вот только выживший сотрудник псковской гостиницы сообщил, что гражданка США, у которой было оплачено ещё два дня, пулей выскочила из гостиницы, бросив почти все свои вещи в номере.

Джессика закатила глаза:

- О Боже! Да это ничего не значит!

- Я только вот чего не пойму: почему нельзя было выбрать легенду получше? Зачем использовать свой американский паспорт? Можно ведь было легко прикинуться гражданином России. Или тупо не хватило времени? Решали с колёс, да? Так сказать, по ситуации. Изначально стояли другие задачи?

Американка замотала головой, светлые кудри совсем растрепались.

- Это бред какой-то! Влад, не слушай его! – она схватила его за плечо. - Он пострадал, он ранен, он сам не понимает, что несёт!

Её голос, что не так с её голосом?

- Ну, так как, Джессика, когда нам ждать твоих коллег? – Алексей потёр пальцем переносицу. – Вы столько людей положили в городе: стариков, детей, женщин… Сначала работали точечно, но потом кто-то у вас там психанул и решил, что лучше старой доброй ядерной боеголовки ничего нет. Так?

Перед глазами Влада был образ умирающей от ранения Али. Неужели капитан не врёт, и всё это правда? Но тогда зачем он потащил её с собой? Или он тогда ни о чём не догадывался?

- Влад, ты же не веришь ему, да? Я могла умереть вместе с вами! Что тогда в поезде, что потом во время взрыва. Это потому что я гражданка США?! - последние слова она бросила в лицо пограничнику.

Вместо Влада ответил Алексей.

- Могла, верно, – согласился он. – Всегда есть риск. Был ли на этот случай дублёр, не знаю, но ты выжила. И продолжила выполнять свою миссию. Может, уже стоит признаться, Джессика? Или ты не Джессика, а…

Алексей не успел договорить, Джессика в прыжке бросила в него внезапно оказавшийся в её руке нож, и рванулась к выходу. Нож ударил в стену рядом с головой Алексея, выбив их неё старую штукатурку. Увернувшийся, пограничник, в падении потянулся, пытаясь схватить американку за ногу, но та хоть и врывалась, всё-таки упала, подняв облако заплесневелой пыли.

Секунды, которая ушла на то, чтобы Джессика успела подняться и побежать, хватило Владу на то, чтобы схватить с пола обломок кирпича и с силой запустить ей вслед.

Он особо не целился, всё получилось само собой.

Камень, пролетев над головой Алексея, врезался в спину Джессики, и та упала уже во второй раз, распластавшись по трухлявому полу. В следующий миг её уже настиг Алексей и с силой, заставив Джессику застонать от боли, придавил коленом между лопаток к полу, заводя её руки ей за спину. Ещё через секунду кисти её рук уже были стянуты пластиковым хомутком.

Алексей поднялся на ноги и сделал глубокий вдох. А потом, взяв Джессику за ворот куртки и ремень брюк, потащил её обратно в комнату и бросил на пол как мешок с картошкой. Отвесив её звонкую оплеуху, чтобы она дёргалась, он связал таким же хомутком ей ноги, и усадил, прижав спиной к стене.

Джессика морщилась и тихо постанывала. По её лицу расплывался синяк с кровоподтёком, не столько от удара Алексея, сколько от падения и столкновения с полом. Но и попадание кирпичом между лопаток нельзя было сбрасывать со счетов.

- Алекс, Влад, зачем? – шептала она. – Я же вам ничего не сделала. Прошу, отпустите. Просто отпустите. Я уйду. Просто уйду. Я ничего никому не скажу. Я просто уйду и мы больше никогда друг друга не увидим. Зачем я вам?

Алесей отошёл от неё и поднял с пола автомат. Проверил затвор.

- Ты лучше скажи, какова вероятность того, что сейчас за нами следует группа перехвата, а, мисс?

- Я не понимаю о чём ты? – Джессика продолжала стонать от боли. – Вы оба спятили. Вы просто сумасшедшие.

- Ты серьёзно? – Алексей присел перед ней на корточки. Выглядел он на удивление спокойным, и это по-настоящему пугало. – Просто вот взяли и спятили? Прямо-таки оба? Желаешь отыграть спектакль до конца?

- Ты сошёл с ума! – она жалобно посмотрела на Влада. – Влад, ну помоги, прошу! Я ни в чём не виновата! Я не убивала твою жену. Ты же видишь, Алекс не в себе! Ну, какой квантовый сдвиг?! Какой генератор поля?! Влад, посмотри, он же просто сошёл с ума…

Она плакала, и слезы стекали по её щекам, оставляя грязные полосы, которые тянулись к шее и уходили за воротник.

- Влад, - она посмотрела мокрыми от слёз глазами, - у него погибли товарищи, жена, дети, он получил контузию, прошу тебя, поговори с ним! Ты же видишь, он же сошёл с ума!

- Ну, поговори со мной, Влад, - ёрничал капитан, усаживаясь на прежнее место у стены и беря в руки пакет с недоеденным пайком. – Вдруг ты меня сможешь переубедить?

Влад, молча, посмотрел на американку, потом на капитана. Потом снова на Джессику. Кому из них верить? Своему, пускай и странному, капитану, или американке, о существовании которой он узнал всего несколько дней назад? Она ведь могла просто испугаться и потому попыталась сбежать. Необходимо было сделать выбор.

Он вдруг понял, что его смущало в речи иностранки.

- Где твой акцент, Джессика? – вдруг спросил он, и американка буквально оцепенела, словно оказавшись в ледяной воде. Она даже перестала всхлипывать, только делала резкие вдохи.

- Что? – выдавила он из себя.

- Акцент, Джессика, - повторил Влад. - Куда он пропал?

- Я, я не понимаю, - прошептала она, акцент вернулся.

- Хм… Вот, сейчас, он у тебя опять появился, - тихо произнёс Влад. - Но ещё несколько минут назад ты говорила совершенно чисто. Так куда пропал твой акцент?

- Я просто волновалась, - попыталась оправдаться американка, звук «р» в её речи заметно изменился, как и звук «т». – Это всё от волнения, мне больно, Влад.

Влад лишь тяжело вздохнул. Алексей, похоже, смог раскачать её и заставить нервничать, он довольно усмехнулся, сказал:

- От волнения человек, скорее, потеряет над собой контроль и не сможет притворяться. Избавиться от акцента на почве волнения – довольно сомнительно, это всё записано на подкорке, рефлекс, от которого трудно избавиться без соответствующей подготовки. А вот забыть его изображать – очень даже легко.

Джессика, казалось, отмерла и снова стала плакать, её тело подёргивалось от накатывающих приступов истерики. Неужели она до сих пор пытается вызвать у них жалость к ней, подумал Влад.

- Ну, ты хорошо подумала? Осознала своё положение? Ничего не хочешь нам рассказать? – продолжал капитан, указывая в её сторону остриём вытащенного ножа. – Пока есть такая возможность, конечно. Скоро у меня кончится терпение, и я с тобой буду говорить совсем иначе. Так сказать с применением непопулярных методов допроса. Тем более, что времени у нас, подозреваю, не шибко много.

Она, однако, продолжала хранить молчание, и только её глаза затравленного зверя бегали от одного к другому, пытаясь найти в них хоть какое-то сочувствие. Когда Влад пересёкся с ней взглядами, она тут же уставилась на него, стараясь зацепиться глазами, в которых читалась мольба о помощи, но Влад быстро отвёл глаза в сторону.

- Влад, - позвал Алексей, - глянь у неё в карманах ключи от машины.

Тот удивлённо посмотрел на него. Вот чего-чего, а обыскивать женщину Владу хотелось в последнюю очередь. Даже при всех текущих вводных.

- Ты в неё кирпичом запустил, а п-проверить, есть ли у неё ключи в кармане, стесняешься? – уловил его мысли Алексей, вхдохнул. – Господи, кто же тебя так воспитал-то? Как ты вообще работал там, где работал?

- Ключи же у тебя были, - напомнил Влад.

- А ты проверь.

Влад встал, подошёл к американке и стал методично проверять карман за карманом на её куртке и брюках. Подсознательно он всё-таки надеялся, что пограничник ошибается. Джессика смотрела на него, и её взгляд менялся от выражения побитого щенка до презрения и высокомерия, а потом опять становился как у выпрашивающей подачку собаки. В одном из карманов он нашёл ключ от «Патриота».

Джессика закрыла глаза и отвернулась от него.

- Талант не пропьёшь! – подытожил обыск капитан. – Ловко ты, ничего не скажешь. Я даже не сразу заметил.

Алексей встал, подошёл к девушке, обхватив её за плечи, усадил поровнее. Потом взял её за подбородок и повернул её лицо к себе. Пристально посмотрел ей в глаза.

- А знаешь, как было на самом деле, п-подруга, - обратился к ней капитан, присев перед ней на корточки.

Джессика, освободившись от руки капитана, сразу отвернула голову, не желая встречаться взглядом с пограничником. Тот присел перед ней на корточки.

- Начнём с того, что Джессика, скорее всего, вовсе и не Джессика. Скорее всего, она была девочкой лет десяти-двенадцати, когда её родители эмигрировали вместе с ней в США. Русский она к тому времени уже знала хорошо, и получить американский акцент при разговоре на русском не рисковала. Но при этом у неё было достаточно времени, чтобы освоить английский практически на уровне носителей языка. Учитывая разнообразие американских вариантов английского, в Европе или в России вряд ли кто-нибудь догадался бы, что Джессика – дочь эмигрантов в первом поколении. Я верно излагаю?

Джессика продолжала смотреть в сторону. Она уже не плакала, но на щеках остались грязные разводы и сформировавшийся синяк.

- Но это вообще-то самый простой вариант. Есть ведь и другой, куда гораздо более интересный, так, Джессика, или как там тебя звать на самом деле? И этот вариант может нам открыть столько открытий чудных, что мама не горюй! Однако, что мне сейчас по-настоящему интересно, так это то, каким образом ты передала информацию о цели для удара. Причём ведь прямо в режиме онлайн. Как, чёрт возьми?! Как?! Если не смартфон, не спутниковый телефон, то что?

Он вновь протянул руку, взял её за подбородок и повернул её голову из стороны в сторону, словно изучая. Он прищурился.

- В тебя что-то вшили?

Джессика резким движением высвободила голову из руки Алексея.

- Что, неужели прямо в голову запихнули? Ну, достижений Силиконовой долины я никогда не отрицал, хотя тут ведь дело не только в ней, верно? А потом, значит, был взрыв, и твоя техника, какой бы она крутой ни была, дала сбой из-за электромагнитного импульса. Ну, законов физики ещё никто не отменял. Тебя не смогли отслеживать. И кто-то, кто тебя отправил на задание, посчитал, что цель уничтожена. Но вот мы вылезаем из колодца, выходим на армию, и информация о спасшейся гражданке США уходит наверх. Да и я должен был сообщить обо всех уцелевших пассажирах поезда. И знаешь, что это значит? А это значит, что где-то уже в наших структурах сидят настолько глубоко зарытые «кроты», что их даже большая чистка, последовавшая после начала войны, не затронула. И что, у них тоже что-то вшито в голову?

Он встал и вернулся на своё прежнее место.

- Как ту не вспомнить про «страшное» чипирование через прививки, да Влад? – рассмеялся Алексей.

Всё изменялось в один миг. Влад чувствовал себя растерянно и червь сомнения всё ещё продолжал его грызть. Да, он бросил кирпич вслед убегающей американки, но сделал это больше инстинктивно, чем осознанно, и что если она действительно всего лишь туристка, оказавшаяся не в том месте и не в то время? И если это так, то…

- Вы не понимаете, - вдруг тихо произнесла Джессика, без малейшего намёка на американский акцент. – Они убьют всех, кто мне дорог. Моих родителей, моего сына.

- Ну вот, Влад, - отозвался Алексей, – теперь у тебя сомнения отпали? Признаю, ты меня обвела вокруг пальца. Но кто я такой, чтобы тягаться с профессиональными полевыми оперативниками? Обычный сотрудник пограничной службы!

То, что Плетнёв, если и был пограничником, но далеко не обычным, Влад уже не сомневался.

По всему выходило, что всё это время рядом с ним находилась та, кто имеет непосредственное отношение к убийству его жены. Что это – предательство? Можно ли считать, что Джессика предала Влада, если предательство – это её профессия? Пальцы рук до крови впились в ладони, кисти рук сжались в кулаки.

- Они всё равно найдут и убьют вас, - проговорила девушка. - Я не знаю, зачем им это. Я всего лишь должна была сесть на поезд и всё. А потом ждать инструкций, - в её голосе уже не было жалостливых ноток, скорее наоборот, звучала некоторая обречённость, английского акцента, как и не бывало.

- Хорошо, что ты заговорила сама, а то пришлось бы искать к тебе другие подходы, со многими из них ты должна быть знакома. Особенно вы любите такие использовать в Гуантанамо. Да и на сомнения Влада смотреть откровенно больно. Но даже твои наниматели кое-чего не знают.

Алексей бросил оценивающий взгляд на Влада, его состояние явно его беспокоило. Тот сидел на импровизированной скамье, сооружённой из пары кирпичей и старой доски, и на его скулах играли желваки. Человек в состоянии нестабильного эмоционального состояния способен на совершение необдуманных поступков, о которых потом может легко пожалеть. Тут главное, не передавить.

- Твой встроенный GPS-трекер, или что там в тебя вшили, снова заработал, Джессика? – спросил капитан американку. – Или нас просто попробуют вычислить на дороге?

Джессика уже не пыталась зацепиться глазами за взгляд Влада, да и дышала уже гораздо ровнее, чем ещё несколько минут назад.

- Да, ловко, ловко это у тебя вышло, - Алексей покивал головой. – Обстановка была такой, что мама не горюй, и я ведь поначалу реально решил, как сказал Влад, что ты просто студентка, туристка, чтоб тебя, застрявшая в России в самый разгар Апокалипсиса. Одна, сука, из многих таких же иностранцев. К тому же ты тоже ехала тем поездом. Почему для них так важен поезд – пока ещё не знаю, но желание уничтожить всех, кто в нём был, наталкивает на некоторые размышления.

Владу показалось, что капитан этими словами, в первую очередь, пытается надавить именно на него, хотя, учитывая фактическое признание Джессики, он и так понимал, что она несёт ответственность за покушение на него и за смерть Али. Куда уж дальше давить и намекать.

- Думаю всё-таки, нас бы давно уже нашли, если бы твой вшитый трекер был исправен. Скорее всего, наше местоположение попытаются вычислить по блокпостам, которые мы проезжали. Ну что, Влад, подождём друзей нашей американской подруги? Или пропустим их вперёд, так сказать? Они же будут искать двух мужчин и одну женщину, а если женщины не будет, то искать будет сложнее.

- Они всё равно вас найдут, - прошептала Джессика. – Вы не понимаете, с кем связались.

- Зачем эти штампы, Джесс? Я, может, и не знаю, с кем конкретно имею дело, но я такого за свою жизнь насмотрелся, что вот это «вы не знаете, с кем связались», это всё в пользу бедных. К тому же мы будем готовы к встрече, ведь так, Влад? - Усмехнулся Алексей. – Как кто-то говорил из древних: предупреждён – значит вооружён.

На этом Алексей решил, что допрос внезапной пленницы можно прервать, тем более, что было уже совсем поздно. Затем капитан решил, что первым будет дежурить он, а через четыре часа его сменит Влад, но последний, как ни старался, так и не мог уснуть, поэтому он просто лежал, отвернувшись к стене с открытыми глазами, уставившись в стену с облезлой штукатуркой, из-под которой выглядывал фрагмент кирпича с неизвестным клеймом. В голове, подобно растревоженному улью роились мысли, не давая покою мозгу.

Когда Алексей внезапно потрепал его по плечу, чтобы тот просыпался и принимал дежурство, Влад просто встал и занял своё место, так чтобы было видно выход из комнаты и их пленницу.

Джессика сидела с закрытыми глазами, и нельзя было понять, спит она или только делает вид. Присмотревшись, Влад решил, что она всё-таки спит.

И надо же, именно сейчас он вдруг стал испытывать жуткую усталость, которая заставляла его веки буквально слипаться. Организм – сволочь! Ну, как так! Какая-то подстава. Ладно, как-нибудь досидит. Он ногтем большого пальца правой руки с силой надавил в ложбинку между указательным и большим пальцем левой. Давил, пока не почувствовал сильную боль – сонливость отступила.

Так он проделывал ещё несколько раз, но боль становилась всё менее ощутимой, чувства притуплялись. Скосив глаза, он увидел, наручные часы показывали без пятнадцати два.

Что-то хрустнуло. Наверное, ветка, или зверь какой-нибудь по лесу ночью шастает. Мало ли тут зверья всякого бродит. Да хоть бы и медведь в берлогу не залёг, зима вон какая тёплая. При мысли о медведе стало не по себе: а если зверь, учуяв запахи еды, решит забраться в усадьбу? А вдруг он вообще уже внутри?

Влад ощутил, как тяжёлая лапа медведя опустилась на его плечо, и от этого касания вздрогнул всем телом.

- Просыпайся! Просыпайся, говорю! – Алексей расталкивал Влада.

- Что?! Что случилось? – У Влада всё плыло перед глазами.

- Американка сбежала!

- Как?!

- Как, твою мать?! – рявкнул капитан. - Ты заснул! Вот как!

- В смысле! Мне казалось, что я не спал!

- Да похрен теперь уже! Сейчас бы понять, когда она ушла.

Влад посмотрел на часы – стрелка едва перевалила за четыре часа утра.

- Я помню, что, - он запнулся, - перед тем как заснуть, на часах было без пятнадцати четыре.

- Хорошо, значит, тогда она ещё была здесь, машина на месте стоит, - кивнул Алексей, собирая рюкзак. – У неё максимум десять минут форы, а мы, свернув с трассы, ехали на автомобиле сюда минут пятнадцать, не меньше. Нам придётся поднажать – сможешь?

- Придётся, - вынужденно признал Влад.

- Вот и отлично! Придётся втопить! Погнали!

Алексей бросил Владу налобный фонарик, который тот тут же нацепил поверх шапки. В луче фонарика промелькнули валяющиеся на полу разорванные или перегрызенные хомутки, которыми были стянуты руки и ноги американки. Только руки-то у неё за спиной были связаны!

Это получается, что она… так вот какой хруст он слышал во сне, друг осенило Влада! Она вывернула руки из суставов! Это ж как надо изловчиться! Получается, она следила, ждала, когда Влад отключится, а он, выходит, оказался слабым звеном! Влад ощущал жгучий стыд за свой проступок.

- Знал бы – связал её полностью! – Алексей перехватил взгляд Влада.

Да что уж теперь! Надо постараться её догнать и перехватить.

Они выскочили в ночь, узкий свет фонариков дёргался рваным лучом по стволам деревьев, и, кажется, мешал больше, чем помогал видеть дорогу. Наверное, от такого мерцания любой склонный к эпилепсии человек уже бы дёргался в припадке.

Алексей бежал метрах в десяти в стороне, заметно уходя в отрыв, Владу не оставалось ничего другого, как стараться поспевать за ним, не теряя его из виду. А в ночном лесу это было сделать крайне проблематично, даже невзирая на луч фонаря.

Они бежали по ночному зимнему лесу, перепрыгивая через упавшие стволы, поскальзывались, поднимались и снова бежали. Необходимо было догнать Джессику до того, как та доберётся до основной трассы.

Алексей смог быстро вычислить направление её движения, но была надежда на то, что она не знает местности.

Корни и ветки мешались под ногами и били по лицу. В какой-то момент, Влад с разбегу наступил на шишку, которая перекатилась под подошвой ботинка, и он с размаху рухнул в стылую грязь. Фонарик, издав предсмертный треск, погас. Ну, ночь безоблачная и на том спасибо, а то вообще бы ничего не разглядеть было.

В какой-то момент Влад потерял из виду брезжащий свет от фонарика Алексея и поймал себя на мысли, что так и заблудиться не долго, но вскоре он чуть не выскочил на опушку леса и услышал приглушенный окрик пограничника, который лежал за пригорком, скрытый кустарником.

Влад, пригнувшись по указанию капитана, подбежал к нему и упал рядом. И тут пограничник молча показал рукой, куда стоит обратить внимание, именно в том направлении они бежали.

На просёлочной дороге, в полутора сотнях метров от них, стояли два «джипа», а рядом группа солдат в форме вооружённых сил России. Все были в противогазах. Человек десять не больше.

- Наши?! – чуть не выкрикнул Влад. То ли от радости, то ли от удивления.

- Тихо! – зашипел на него капитан, и прижал его к мёрзлой земле. – Лежи тихо!

Сам приподнялся, посмотрел, убрал руку со спины Влада.

- Вроде, не услышали, - прошептал он.

- Что не так? – еле слышно спросил Влад.

Алексей покосился на него.

- Помнишь, тебя приходили убивать люди в полицейской форме?

Дальше разжёвывать не имело смысла. Влад понял, что имеет в виде Алексей. Свою неосторожность он списать разве что на адреналин. Очевидно же, что если их ищут, то будут использовать ряженых, неважно в какой форме – военной или полицейской – главное, чтобы она вызывала доверие у окружающих. Особенно, если при этом ещё и документы будут сделаны на должном уровне.

- Щас мы узнаем, какие это наши, - капитан жевал сорванную еловую иголку. – Смотри.

Американка, задыхаясь, выбежала на просёлочную дорогу прямо на группу людей в военной форме и противогазах. Они продолжали стоять и что-то обсуждали, глядя в планшет, иногда осматриваясь. Наверное, сверялись на местности.

Казалось, они даже удивились, когда из-за деревьев к ним на встречу вывалилась запыхавшаяся исцарапанная ветвями девушка, оказавшись в свете включённых фар. Понятно, что за мордой противогаза никаких эмоций не видно, но они все почти одновременно обернулись к ней, а некоторые схватились за автоматы.

Потом они словно бы узнали её, и один из них отстегнул от пояса и протянул ей флягу. Джессика жадно и долго пила.

Влад снял винтовку и попытался прицелиться, но из-за того, что он дышал как загнанный конь, прицел «гулял» из стороны в сторону. С такой точностью поразить цель было не то что затруднительно, а просто невозможно. Однако, Влад был настолько зол на себя за то, что уснул и упустил ту, которая руководила убийством его жены, что готов был выпустить всю обойму разом.

- Тихо-тихо, - успокоил его Алексей и рукой опустил ствол «Драгунова». – Погоди. Не стоит тебе начинать с убийства женщины.

- Она убила мою жену, - возразил Влад.

- И, тем не менее, - продолжал Алексей. – Посмотрим, для начала, чем их встреча закончится, да и шмальнув, ты выдашь наше местонахождение. Глушителя, извини, не прихватил. Если что, будем уходить с тем, что есть. Теперь они нас так просто не найдут.

Тем временем на дороге, в жёлтом свете фар и начавшем падать жидком мокром снеге, происходило общение «американки» с солдатами в форме ВС РФ. Она что-то оживлённо, сбиваясь из-за тяжёлого дыхания, рассказывала, и показывала в сторону Влада и Алексея. Хотя, конечно, она имела в виду старую усадьбу. Впрочем, от этого легче не становилось.

- Вот тварь! – прошипел Алексей, делая акцент на слове «тварь». – Провела меня, чтоб её! Стоило догадаться, да спецуре сдать сучку, чтоб душу из неё вынули!

Солдат, с которым разговаривала девушка, молча слушал её, хотя отсюда было не слышно даже то, что говорила Джессика, что уж говорить о словах, произнесённых из-под противогаза. Может быть, он ей что-то и отвечал, но за маской лица видно не было.

Влад ещё раз посмотрел в оптику винтовки на людей внизу. Перед глазами стояло лицо умирающей у него на руках Али. Джессика, или кто она там на самом деле, фактически призналась в убийстве, и только подтвердила подозрения, сбежав. Она пользовалась его доверием и помощью, и всё время знала, почему и как убили его жену.

Палец сам нажал на спусковой крючок, и Алексей не успел вовремя среагировать и пресечь несанкционированную стрельбу. По округе прокатилось хлёсткое эхо выстрела.

Пуля вошла в бок американке под левым локтём. Джессика вздрогнула и упала на колени, будто марионетка, у которой разозлившийся кукловод одномоментно срезал все нити, соединяющие её конечности с крестовиной, и повернула голову на звук выстрела. Из её рта вырывался горячий пар. А потом завалилась на бок и на спину. Складывалось ощущение, что время тянется невообразимо долго.

И вот тут всё завертелось с небывалой скоростью, события сменяли одно другое как летящие мимо вагоны скоростного поезда.

Алексей открыл огонь и снял сразу двух «солдат», остальные пригнулись и попытались укрыться за автомобилями, но ещё одного подстрелил Алексей – пуля прошила сразу две ноги бойца, из-за чего тот как подкошенный упал на руки, выронив автомат. Ещё один «удачно» высунулся из-за машины под пулю, которая вошла аккурат промеж глаз, скрытых противогазом. Влад не видел, но на защитные стёкла изнутри плеснула горячая кровь.

Наконец, оставшиеся противники пришли в себя и начали отстреливаться в ответ, вот только теперь их было уже на четверых меньше.

- Меняй позицию! – кричал Алексей Владу. – Не стой на одном месте!

С ловкостью опытного человека Алексей мгновенно перезарядил автомат и побежал в сторону и вперёд, одновременно ведя стрельбу короткими очередями. Влад тоже побежал, но в противоположную сторону, чтобы найти более удачное место для стрельбы, где было бы видно укрывающихся за джипами врагов.

Вокруг по стволам деревьев стучали пули, но они опаздывали, пролетая там, где уже Влада не было. Значит, они их не видят! Нет у них тепловизоров или приборов ночного видения. Или не успели надеть, но это уже не важно.

Влад упал за поваленным деревом и прицелился в движущиеся на дороге тени. Выстрел. Ещё один враг завалился в зимнюю грязь просёлочной дороги, ударившись головой о бампер джипа.

Даром, что он по тарелочкам стрелял, пока ружьё не продал, и на стрельбище его, получается, возили не напрасно. Ещё одного? Но в этот миг вокруг совсем близко засвистели пули, заставив Влада, насколько возможно, вжаться в землю.

Что-то ухнуло, и секунду спустя метрах в пяти от него расцвёл огненный тюльпан. А потом ещё один, и ещё! Враг решил достать его из подствольных гранатомётов.

Улучив момент, Влад отбежал ещё в сторону, когда снова услышал характерное уханье, только теперь последовавший за ним взрыв раздался со стороны автомобилей. Это уже из подствольника ударил Алексей.

Джип дёрнулся и загорелся, от него в разные стороны шарахнулись несколько теней, одну из которых успел подстрелить Влад.

Тут в свете горящего автомобиля Влад увидел, что буквально метрах в двадцати от автомобилей бежит пограничник, на ходу бросая одну гранату за другой. После чего в перекате он влетел в кювет и выпустил длинную очередь из автомата, не давая ряженым солдатам сменить позицию. Раздалось два взрыва подряд, после чего со стороны капитана снова ухнул подствольник, а рядом с джипами взлетели комья грязи.

Внезапно наступила оглушительная тишина. Владу даже показалось, что он оглох. Только сосны скрипели, цепляя ветер своими кронами, да разбуженная посреди ночи ворона каркнула, словно проверяя, не оглохла ли она тоже.

Влад перевалился на спину, изо рта клубами вырывался пар. Сквозь ветви сосен виднелось бездонной чёрное небо, нависшее над ним. И звёзды, много звёзд. Надо же – небо очистилось, подумал он.

А сколько шёл бой – минуту, две, три? Его колотило, адреналин всё ещё гулял по жилам.

Минуту спустя дыхание более-менее пришло в норму, и он поднялся, закинув винтовку за спину. Осторожно, пригибаясь и достав из кобуры пистолет, он стал потихоньку спускаться к дороге, прячась за деревьями.

Нет, вроде бы никакого движения со стороны джипов не наблюдалось, и было всё также тихо. Выглянув из-за последнего перед открытым пространством дерева, Влад увидел, как из кювета с противоположной стороны дороги также осторожно выбирается пограничник, готовый в любой момент открыть огонь из своего автомата.

Алексей с оружием наизготовку приблизился к автомобилям, осторожно обошёл их вокруг и махнул рукой Владу, который тут же подбежал к нему, держа пистолет к низу обеими руками. Вокруг лежали тела в противогазах, растерзанные пулями и осколками гранат.

К нему подошёл Алексей и одной рукой схватил его за воротник куртки, притянул к себе и злобно произнёс:

- Никогда! Слышишь! Никогда так больше не делай! Бл@ть, нас могли порешить из-за тебя! Их было больше в пять раз! Ты понимаешь, что нам тупо повезло?!

Влад впервые видел Алексея таким нервным и злым. Всё то время, что они знакомы, пограничник вёл себя если не дружелюбно, то, крайней мере, весьма и весьма сдержанно.

- Но не порешили же, - ответил Влад, высвобождая ворот из захвата капитана.

Видно было, что Алексей хотел высказать ему ещё много чего, но пересилил себя и только молча погрозил ему кулаком. А потом осмотрелся и совсем другим, на удивление по-детски довольным голосом произнёс:

- Но получилось круто. Ничего не скажешь! – он выдохнул и похлопал Алексея по плечу, который отметил резкий эмоциональный переход капитана. – Давай-ка соберём боеприпасы, какие найдём, негоже бросать такое богатство.

Они стали обходить тела и вытаскивать целые магазины с патронами из разгрузок убитых. Алексей до кучи снимал гранаты, которые запихивал в найденный рюкзак. Ещё им попался подсумок для гранат ГП.

Рядом с телом того, кого он определил, как командира группы, пограничник подобрал планшет, но убедившись, что тот неисправен (почти по центру экрана зияла дыра от пули), выругавшись, бросил его обратно в дорожную грязь. После этого он стал тщательно обыскивать тела.

Вокруг пахло бензином, жжёной резиной, пластиком и обгоревшей человеческой плотью. Влад заметил, как одно из тел пытается двигаться. Это была Джессика.

Он подошёл к раненой девушке, кровь, толчками вытекая из раны, пропитала одежду, смешивалась с водой в луже и тающим снегом. Джессика была ещё жива, не смотря на то, что у неё изо рта лилась кровь, заставляя её всё кашлять и захлёбываться. Её глаза дёрнулись, когда в поле её зрения попал Влад. Окровавленные губы стали беззвучно шевелиться.

Опустившись на одно колено, Влад склонился над ней, стараясь не терять бдительности и держа в поле зрения её руки. Но в них ничего не было, они безвольно лежали в холодной грязи с красными разводами.

Влад наклонился ещё ниже в попытке расслышать, что же она пытается сказать.

- Всё…должно…остаться…, - она закашлялась, выплёвывая кровь, - как… должно быть.

Влад подавил горячее желание прямо сейчас спустить ей пулю в лоб, избавив тем самым от мучений. Нет уж, такой милости он ей не окажет. Пусть так подыхает.

- Прости, - вдруг еле слышно прохрипела она, сделав последний выдох, и её взгляд замер навсегда, устремив свой взор к ярким ночным звёздам, но Влад не стал закрывать ей глаза, не хотел.

Вскоре подошёл Алексей, нагруженный оружием и боеприпасами, протянул пару автоматов и набитую боекомплектом разгрузку.

- Всё, валим отсюда, Рэмбо хренов! – сказал он, и глянул на мёртвое тело. - Она что-то успела сказать?

- Так, бредила перед смертью, - пожал плечами Влад.

Он поднялся и принял оружие и боеприпасы у капитана.

- А, ну ладно, - с сомнением произнёс пограничник. - Уходим. Нам ещё вещи в поместье собирать.

- А ты нашёл что-нибудь полезное, кроме оружия? – поинтересовался на ходу Влад, имея в виду, в первую очередь, средства связи, которые могли нести полезную информацию.

- Не, дохлый номер, если что и было, оно сгорело в автомобиле. Ни у кого не оказалось ни одного грёбанного смартфона или даже кнопочного. Если что и было, то сгорело.

Они направились в сторону леса, оставляя позади одиннадцать трупов и два горящих автомобиля.

Глава 21

Наверное, тьма стояла бы кромешная, как-никак глубокая январская ночь, но внезапно просветлевшее небо с всполохами северного сияния, появившейся Луной и догорающие автомобили давали достаточно света человеческому глазу, чтобы случайно не наткнуться на что-нибудь в темноте. К тому же у Алексея оставался ещё один целый фонарик, которым он освещал им путь.

Накатившая эйфория от первого и к тому же удачного боя пока притупляла боль в ноге и отодвигала страх за свою жизнь куда-то на задний план сознания. Что значит какое-то растяжение, учитывая, что они вообще не получили ни царапины? Ну, если не считать тех, которые он отхватили, пока бежали по ночному лесу.

События этой ночи породили у Влада ещё больше вопросов относительно происходящего, но сейчас было совсем не до того, чтобы требовать на них ответы. Сердце, наполненное богатой адреналином кровью, стучало как бешенное и всё никак не хотело сбавлять темп. И это вот так всегда после боя? Всегда оно так колотиться, когда ты остаёшься живым, а враг поверженным?

Только сейчас Влад осознал, что вообще не думал о том, что его могут убить, он просто старался уничтожить как можно больше единиц противника и всё. Это тоже нормально? Странно, но чувство опасности только сейчас стало робко напоминать о себе. Стало вылезать из погреба подсознания, замещая собой внезапную слепую злость, что заставила его спустить курок, и робко стучаться в двери разума, приговаривая: «Ты там совсем уже? Не надо так!»

Не успели они толком отойти от места боя, как Алексей, внезапно решил вернуться к лежащему в холодной грязи телу американки, из-за чего у Влада в груди зародился неприятный холодок.

Они стояли над телом Джессики, которая невидящим взглядом смотрела в небо. Светлые кудри, голубые, почти синие глаза, милое молодое личико, на которое упала печать насильственной смерти.

- А всё-таки было бы интересно узнать, что у неё внутри, как думаешь? – Не то в шутку, не то в серьёз произнёс Алексей, но голос его был полон адреналинового азарта. - Можно было бы понять, как она общалась с кураторами. Смартфон-то я так у неё и не нашёл.

- Ты сейчас серьёзно? – не поверил Влад.

- Ну а что, думаю, время у нас ещё есть.

Влад не мог поверить тому, что слышал собственными ушами.

- Во-первых, не мне тебе напоминать, что времени у нас на вес золота. Во-вторых, ничего бы ты не понял, - поморщился он, представив, как Плетнёв копается во внутренностях мёртвой американки, распиливает её череп, вытаскивая мозг прямо на грунтовую дорогу. - Ни ты бы не понял, ни я. Я, конечно, о тебе почти ничего не знаю, но не думаю, что у тебя есть навыки патологоанатома, особенно, когда у нас нет инструментов. Да и что ты собрался искать?

- Хэзэ. Чип? – сам себя спросил Алексей.

- Чип в неё зашили, или наноботами напичкали, - покачала головой Влад, - мы не поймём, если только сразу на оптоволокно не наткнёмся.

Капитан, соглашаясь, закивал. Он жевал губы, разрываясь между любопытством и необходимостью уходить.

- Ну, если здесь вскрытие делать, то конечно, - разочаровано вздохнул Алексей. - Это надо, чтобы специалисты разбирались. Но связаться сейчас не с кем, да и нельзя – вычислят.

- Ты про крота на самом верху? – уточнил Влад.

- Да, и про него тоже. Ладно, пошли отсюда, - с сожалением произнёс капитан. – Видать не судьба. Чёрт, вот же тело, изучить бы, а возможности нет!

Интересно, что пограничник хотел отыскать в результате вскрытия, кроме гипотетического чипа, через который Джессика общалась с внешним миром? Хотя уже одна эта мысль выглядела донельзя необычной. Чип? В Голове? В груди? Может, в позвоночнике?

- Да и всю бы эту банду отправить в прозекторскую не помешало бы!

Они вновь двинулись в сторону леса, чтобы поскорей добраться до поместья и своего «патриота». Надо было убираться как можно скорее, так как отсутствие связи уже само по себе является сигналом, что с группой что-то не в порядке.

Влад обернулся, бросив взгляд на место боя, и вдруг затормозился.

- Погоди, кажется, тот ещё жив! – Влад указал на бойца, с простреленными ногами, которого ранил одним из первых. – Вдруг получиться по-быстрому разговорить?

- И точно, жив ещё! – удивился Алексей. - Видать, сознание потерял, оттого и не дёргался.

Про этого с простреленными ногами Влад уже совсем забыл и думать, решил, что тот был добит капитаном в горячке боя, учитывая то, как Алексей закидывал диверсантов гранатами. Раненый боец, как он думал, незаметно для Алексея и Влада пытался дотянуться до лежащего неподалёку автомата. А когда понял, что его попытки заметили, попытался, уже не скрываясь, как можно быстрее, подгребая одной рукой (вторая, как оказалось, тоже была перебита и болталась как плеть) доползти до оружия.

Подоспевший капитан ногой выбил оружие из-под руки диверсанта, а потом съездил тому берцем по голове, заставив его перекатиться на спину. Из-под маски противогаза раздался приглушённый стон.

- Что ж нам никак не уйти-то отсюда! – с досадой произнёс пограничник.

- Что будем делать?

Диверсант пытался что-то сделать, но после удара по голове даже здоровая рука, отказывалась его слушаться.

- Ну, как ты и предложил, попробуем пообщаться, пока он кони не двинул, - ответил Алексей и обернулся, окидывая взглядом картину учинённого разгрома. – Только не здесь, надо хотя бы его в лес оттащить. Давай, помогай.

И без того нагруженные оружием, они подхватили раненого боевика под руки и поволокли его в сторону от дороги. Не факт, что в это время суток и учитывая комендантский час, на дороге кто-то объявится, но лишняя предосторожность не помешает. В конце концов, могут заявиться очередные ряженные, но тогда на эффект внезапности можно будет уже не рассчитывать.

Из-под противогаза раздался стон. Раненый диверсант оставлял за собой размазанный красный след на подмороженной дорожной грязи, покрытой тонким слоем снега. Он почти не сопротивлялся, оно и понятно – пуля, выпущенная из винтовки Влада, перебила мышцы и, судя по всему кость. Диверсант быстро истекал кровью.

Они протащили его ещё шагов двадцать-тридцать и прислонили к сосновому стволу.

Держа пистолет наготове, Алексей наклонился и резким движением руки вверх сдёрнул с «солдата» противогаз. Голова боевика с глухим звуком ударилась о дерево.

Влад с Алексеем всмотрелись в лицо раненного боевика. Странно, но Владу показалось, что Алексей ожидал увидеть что-то иное.

Лицо как лицо, только искажённое гримасой боли, а может быть и ожиданием близкой кончины. Увидел бы такого на улице в обычное мирное время и даже не подумал бы заострять на нём своё внимание: обычная белобрысая круглая морда, разве что бледная, ну так он же серьёзно ранен.

- Блондин?! – не смог скрыть удивления Плетнёв, хотя чему тут стоило удивляться, Влад не понял.

На лице пленника от боли появились крупные капли пота, но при этом он всё равно скалился в злобной улыбке.

- Лыбится, гнида, - констатировал пограничник. – Весело тебе? Сейчас не будет.

Он наклонился и всунул указательный палец в тактической перчатке прямо в рану на ноге диверсанта, от чего тот дёрнулся, заскрипев зубами.

- На кого работаешь? – прозвучал стандартный вопрос.

Пленный, которого отпустила боль, продолжил скалиться, изображая улыбку, но так и не проронил ни слова. Алексей, вынув палец из раны, с размаху саданул боевику по челюсти.

- Может, он по-русски не понимает, - предположил Влад.

Пограничник с сомнением посмотрел на него и продолжил допрос:

- Do you understand me? Where are you from? Who is your chief? Du verstehst mich?

Влад почему-то сомневался, что пограничник знал немецкий дальше этой фразы, но сам он тоже по-немецки мог попросить разве что чашку кофе (фразу выучил ещё в детстве), да сказать «спасибо-пожалуйста-до свиданья». Ещё в голове всплыла фраза «аусвайс битте!» - из военного кино про партизан и разведчиков Великой Отечественной.

Алексей с размаху отвесил боевику вторую увесистую оплеуху. Голова диверсанта мотнулась в сторону, как воздушный шарик на палочке, однако он не проронил ни слова и только злобно таращил глаза. Как бы он таким макаром не откинулся раньше времени, подумал Влад.

- Отвечай, сука! Answer! – потребовал капитан и снова вогнал палец в рану, достав до самой кости, - Успели передать сигнал? Кому передали? Кто вами руководит?

- По-моему, это не имеет смысла, - констатировал Влад. - Только время теряем.

- По-моему, тоже, - выдохнув, согласился Алексей.

Он достал из кобуры на разгрузки пистолет и передёрнул затвор.

Хорошо ли вот так казнить пленного? А именно это сейчас, судя по всему, и собирался сделать Алексей. Логика подсказывала, что нет, тем более, раненого. Но не тащить же его на себе, а оставлять в живых тоже нерационально. Вдруг дотянет до того, как его найдут свои, а это никому не нужно.

Ещё пару дней назад Влад наверняка воспротивился бы таким действиям и, как минимум, высказал бы своё отношение к незаконным действиям. Но не сейчас. Сейчас он рассуждал исключительно с точки зрения прагматизма. Да и странно как-то обращать внимание на совесть, после того, как он застрелил женщину, которую считал виновной в гибели своей жены.

Алексей вытянул руку, направив дуло пистолета на голову пленного, прямо между глаз, но спустить курок не успел.

Диверсант здоровой рукой всё время держался за бок, в который всё-таки угодила не то пуля, не то осколок брошенной Алексеем гранаты.

- Ну, так что, будешь говорить? – спокойно произнёс капитан, удерживая пистолет напротив головы пленника. - Даю последний шанс, чтобы ты смог продолжить своё никчёмное существование. Хотя бы на следующие полчаса.

Что-то отразилось в глазах боевика, казалось, он всё-таки понимает, то, о чём его спрашивают. Его губы еле-еле зашевелись, будто он пытался что-то сказать.

- Что? Я не слышу! – пограничник наклонился, чтобы расслышать шёпот.

- Вы… все… - дыша, пленный тяжело дышал, пытаясь говорить, но при этом словно что-то всё время дёргал единственной здоровой рукой под разгрузкой.

- Да что у тебя там?! – разозлился Алексей и выдернул руку диверсанта из-под разгрузки.

В окровавленной ладони боевика была зажата граната. Без чеки. Оскал на бледном лице диверсанта стал ещё более животным, а глаза буквально замерли, выражая полную решительность.

- В сторону! – выкрикнул Алексей.

Влад даже не успел оценить ситуацию, как и без того ноющие растянутыми сухожилиями ноги самостоятельно совершили прыжок, он упал в нескольких метрах ногами к дереву, к которому они прислонили диверсанта с гранатой, и накрыл голову руками.

Алексей же перехватил руку диверсанта, не давая ему разжать ладонь, между ними несколько секунд шла молчаливая, но напряжённая борьба. Затем схватил второй рукой его за шиворот и резко дёрнул на себя, так что рука с гранатой оказалось прямо под животом боевика. А сам отскочил в бок.

Раздался взрыв и Влада осыпало хвоей и мелкими кусками коры с деревьев. В воздухе повис запах пороха с металлическим привкусом и ещё чего-то противного.

- Влад! – раздался напряжённый голос пограничника. – Ты там как, цел?

- Да, - отозвался Влад, и тихо добавил, - вроде.

Перевалившись на спину, Влад ощупал себя. Голова гудела, в ушах стоял звон. Он осторожно привстал на коленях, опираясь на винтовку, чтобы не упасть, ещё раз осмотрел себя. Он понимал, что первое впечатление могло быть обманчивым. Вроде руки ноги на месте, других ранений не заметно. Кровь нигде не хлюпала. Лимит везения на сегодня был явно исчерпан и ангел-хранитель готов всё бросить и уйти в отгул.

- Это что сейчас было? – ошарашено спросил он.

- Знал бы…, - не закончил фразу Алексей.

Пограничник, если судить по выражению лица, сам был удивлён не меньше Влада. Он тоже, пошатываясь, поднялся на ноги.

- Это – не нормально, - произнёс Влад. – Он мёртв?

Алексей посмотрел на развороченное взрывом, лежащее навзничь тело боевика, от которого несло гарью, кровью и дерьмом – взрывом разорвало в клочья кишечник.

Пограничник приблизился к недвижному телу, земля под которым уже пропиталась кровью, и ткнул его носком берца - никакой реакции. Как будто могло быть иначе.

- Мертвее не бывает, – заверил он. - Допрос окончен, можно расходиться!

- Это же как надо быть накаченным, чтобы решиться себя взорвать?

Вопрос Влада остался без ответа. Однако, налицо была разница между теми уркаганами, что напали на Влада в его квартире. Не факт, что они смогли бы вот также покончить с собой, лишь бы не выдать врагу критическую информацию.

Сначала бежишь в темноте весь в мыле вниз, потом нагруженный поднимаешься наверх – Влад был не готов к таким нагрузкам, в груди всё горело, будто в легкие залили раскалённого свинца, а ноги начинали предательски дрожать, к тому же одна очень сильно болела. Хотелось уже сесть и ехать, а то и просто сесть, хоть бы прямо здесь. А лучше лечь. Весь организм будто трясло изнутри. Ему однозначно требовался отдых, но каждый раз каким-то усилием воли он заставлял себя сделать ещё сотню другую шагов по пересечённой местности.

Надо было сваливать и как можно быстрее. Если эта группа успела передать сведения о своём местонахождении, или даже элементарно не вышла на связь в установленное время, то зная её маршрут, вычислить примерные координаты их местонахождения будет несложно. А если они были снабжены такими же датчиками, как и Джессика? Тогда они возможно всё слышали и точно знают, где они, и всё будет зависеть только от того, как далеко находится ближайшая к ним другая группа боевиков. Сто, пятьдесят, десять километров? Время поджимало, а ожидание надвигающейся опасности подстёгивало лучше чем, скипидар, нанесённый на очко кота.

Довольно быстро они добрались до заброшенной усадьбы, похватали свои манатки в комнате и побросали их внутрь «патриота».

- Да чтоб тебя! – выругался Алексей. – Не было печали!

Он рассматривал спущенное колесо.

- Думаешь, она?

Капитан поднял рядом лежащую доску с торчащим гвоздём, ржавчина на котором явно была потёрта.

- Кто же ещё! – ответил он, однако, на всякий случай, осмотрелся по сторонам.

Руки непроизвольно потянулись к винтовке. Бережёного Бог бережёт, как говорится. Кто знает, кого мог привлечь шум перестрелки и взрывов, к тому же из головы не шла история с бандой, которую сколотил руководитель хора. Даже если того со всеми подручными расстреляли по законам военного времени, то нет никакой гарантии, что в окрестностях не шастает другая банда из беглых зэков или просто потерявших человеческий облик гражданских.

- Успела пробить только одно. Видимо, я как раз проснулся, и она решила не рисковать, - рассуждал Алексей.

- Два.

- Что «два»?

- Два колеса проткнула, - Влад пнул ещё одно, заднее, и травмированное сухожилие тут же напомнило о себе острой болью.

- Да чтоб тебя!

- Извини, видимо, часовой из меня так себе. Если бы не уснул…

- Да забей уже! Ещё хрен знает, что лучше: может они бы так нас врасплох застали, а так – мы их. Сейчас надо что-то придумать с этим, учитывая, что запаска только одна. Причём, по-быстрому.

- Думаешь, за ними могут прийти другие?

- Надо исходить из худшего, - Алексей вытаскивал запаску, которая оказалась вполне себе полноценным колесом, - что они успели сообщить о нашем обнаружении.

- А если не успели?

- Лучше исходить из первой возможности. В любом случае, если команда не будет отзываться долгое время, могут возникнуть вопросы и другие могут быть отправлены по её маршруту, – подтвердил догадки Влада пограничник. – Пока тихо, но это может быть обманчивое впечатление.

- Откуда знаешь?

Алексей достал из кармана рацию. Похоже, он всё-таки нашёл рабочий аппарат для связи.

- Взял у одного из этих. Пока никаких сигналов не поступало. Никто никого не вызывал.

- Это если наши клиенты не должны были уже отзвониться, - возразил Влад.

- Правильно мыслишь, - согласился капитан, - поэтому надо поспешать.

Он поставил запасное колесо на землю и стал искать домкрат. А потом присел на корточки, задумчиво глядя на вторую пробитую покрышку.

- Хэзэ, что с ней делать, может бросить тачку и не мучиться? Чем быстрее уйдём, тем дальше будем.

- Если починим, то по любому уедем дальше, чем дошли бы на своих двоих. К тому же, - Влад посмотрел на свою ушибленную ногу, - не факт, что я смогу далеко уйти, если продолжит распухать. С тем же успехом меня можно оставить здесь прикрывать отход.

- Твою мать! У меня идей нет, - развёл руками капитан.

Походу он реально был готов всё бросить и пойти пешком, даже с хромающим следом Владом. И куда бы они так дошли? Через десять километров нога окончательно распухнет, и на неё будет невозможно ступать. Опыт перелома и вывихов конечностей у Влада был, и он не питал иллюзий относительно возможностей своего организма терпеть боль бесконечно. Если это просто сильное растяжение, то надо дать конечности отдохнуть, а если трещина? Хотя нет, при трещине он бы вообще бы не смог передвигаться.

Необходимо добыть новый транспорт, но до него, в любом случае, надо ещё дойти. А это как раз и было проблемой.

- У меня есть одна, - почесал нос Влад, - однажды выручило.

- Да? – с сарказмом спросил Плетнёв. - Бабахнуть из винтовки, чтобы противник одновременно из всех стволов начал шмалять в тебя в ответ?

Влад не стал отвечать на справедливую колкость, а пограничник добавил:

- Ладно-ладно, шучу. Предлагай.

Влад достал нож и, хромая, залез внутрь автомобиля, где провёл около минуты, а когда вернулся, в руке у него был саморез, который он нашёл в салоне.

- Если бы она порезала шины, то пришлось бы бросить, а так, стоит попробовать, - он всё-таки надеялся, что им получится отсюда уехать. – Клей есть?

Алексей пошарил в коробке с инструментами и вытащил чёрно-жёлтый тюбик «Момента».

- Подойдёт?

- Вполне, - кивнул Влад. – Как-то встрял на трассе, а запаски не оказалось – забыл – пришлось выкручиваться.

Он намазал саморез клеем и место прокола клеем, насадил его на лоскут какой-то резины, и вкрутил его отвёрткой в прокол.

- Спускать конечно будет, но доехать до ближайшего блокпоста позволит. Насос у нас есть?

- Обижаешь! - воскликнул Алексей. – Полковник хоть и угрожал мне трибуналом, но машину укомплектовал, как надо.

С этими словами он достал из багажника электронасос и стал подсоединять его к колесу.

- Только сильно не накачивай, - посоветовал Влад.

Пока насос качал одну пробитую покрышку, они как можно быстрее в четыре руки установили запаску, после чего закинули инструменты в багажник, и заняли свои места.

На секунду пограничник задумался, держась за ключ, вставленный в замок зажигания. Владу даже показалось, что тот мысленно перекрестился.

Поворот ключа – двигатель привычно заурчал. А ведь и правда, американка могла испортить автомобиль серьёзнее, чем просто проколоть пару покрышек, чтобы уж они точно не могли им воспользоваться. Но «патриот» был на ходу, к тому же беглый осмотр не выявил заложенных гранат или ещё каких-нибудь сюрпризов в этом роде. Видимо, у Джессики действительно не было времени.

Автомобиль развернулся и, подпрыгивая на корнях и колее, выехал на дорогу, которая тоже не отличалась ровной поверхностью. Ожидать чего-то от заброшенной грунтовки было бы странно. Есть направление, не заросшее кустарником – уже хорошо.

Ехать через место боя они не рискнули, Алексей говорил, что дальше по грунтовке можно найти поворот, ведущий на основную трассу. Влад на этой местности не ориентировался, карт в руках капитана он тоже не видел, поэтому в вопросе выбора дороги полностью доверял пограничнику, и что тот знает, где находится съезд на шоссе.

Они успели отъехать от места боя километров десять, когда Влад попросил остановить автомобиль. Он открыл дверь и, едва покинул салон, его стошнило. Всё, что он съел несколько часов назад, вырывалось наружу и растеклось по мёрзлой земле.

Вернувшись к роли обычного пассажира, у Влада появилось время, чтобы поразмыслить над событиями последних дней. Вернее сказать, мысли сами стали стучаться в его сознание, накатывая волнами растревоженной совести, которые разбивались о камни чувства мести.

Удивительно, но даже после того случая у лагеря, когда он застрелил провокатора, он не чувствовал себя так плохо. Даже тогда его не тошнило. Хотя, может быть, дело не в самом факте убийства, а в том, что организм просто так реагирует на всплеск адреналина. А может быть всё потому, что тогда он ещё не осознавал, что его самого могли легко убить, а тут он буквально прошёлся по самому краю.

Нет, всё-таки есть что-то неправильное в том, что он не сдержался и нажал на курок первым, выбрав целью женщину, какой бы сволочью она не была. Теперь придётся как-то с этим жить. И кстати не факт что получится. Как бы ты глубоко не запихивал травмирующие воспоминания в подвал подсознания, они всё равно будут время от времени приоткрывать крышку подпола, напоминая о своём существовании и бросая осуждающий взгляд из темноты.

Он стоял, вытирая рот рукавом, и думая над тем, что он сделал. Меньше часа назад он убил несколько человек, одним из которых была молодая женщина. Пусть она и была агентом иностранных спецслужб, но она была женщиной, которая, в целом, ему даже нравилась, да простит его Аля. Но какого-то особого сожаления он не испытывал и муки совести его не мучили. Пока не мучили.

Пограничник его не торопил, мол, лучше сейчас проблеваться, чем потом. Алексей стоял рядом с автомобилем и курил. Дорога была пустой, но капитан всё равно был при автомате, который висел на перекинутом через плечо ремне.

- Не буду говорить, что это нормально, - произнёс Алексей, выдыхая табачный дым и оценивающе глядя на сигарету в руке. – У всех по-разному. Меня, например, в первый раз вывернуло, когда пришлось заколоть противника в ближнем бою. Это я тебе скажу совсем не то же самое, что из огнестрела цель поразить. Поверь, я знаю. Стрелял и хоть бы хны, а когда нож вогнал в бок, когда кожа лопнула, и почувствовал, как лезвие по рёбрам скребёт.... Хотя, погоди, ты же уже убивал. Ещё в городе, так?

- Было дело, - нехотя подтвердил Влад, отплевываясь.

- Тогда это просто шок от первого боя. Встречал мужиков, которых после каждого трясло, как после первого раза. Так что не переживай, пройдёт. Или нет. Точнее… - он бросил окурок на землю и затоптал его. - А, короче, поехали уже.

Они проехали ещё несколько километров по грунтовке, потом выехали на более-менее асфальтированную дорогу местного значения. Здесь пришлось понервничать, так как по пути им попался патруль, остановивший двигавшийся перед ними забитый людьми и вещами микроавтобус для проверки документов.

Водитель микроавтобуса и ещё двое гражданских, в том числе одна женщина, что-то шумно объясняли военным, а женщина периодически срывалась на плаксивый крик. Остальные пассажиры сидели внутри, не издавая лишних звуков.

Боец с погонами сержанта, заметив приближающийся «патриот», выставил левую ладонь в тактической перчатке вперёд, приказывая остановиться, вторая рука держала направленный на них автомат, и Алексей, подчинившись требованию, припарковался на обочине.

Несколько обнадёживало то, что эти солдаты при отсутствии прямой необходимости не закрывали лица противогазами (Влад вспомнил ночной бой) и им можно было открыто взглянуть в глаза.

Увидев за рулём военного, сержант слегка расслабился, но всё равно потребовал документы, которые ему тут же капитан и предоставил, вынув их из нагрудного кармана куртки.

Сержант изучил бумаги, вопросительно посмотрел на Влада, потом на пограничника.

- Это со мной, сержант, - пояснил капитан.

Ещё раз быстро, но внимательно, пробежавшись глазами по документам, патрульный вернул их капитану и отдал честь. Похоже, что эти солдаты, в самом деле, были своими.

Алексей же не стал тут же заводить двигатель, а вместо этого вылез из автомобиля и пошёл переговорить с патрульными. Умел он втираться в доверие, этого у него было не отнять. Вытащил каким-то чудом сохранившуюся пачку сигарет из кармана, протянул солдатам, некоторые потянулись за куревом, а сержант, так ещё и про запас одну прихватил.

Они несколько минут о чём-то беседовали, сержант даже что-то показал Алексею на планшете. Тот только оживлённо кивал. И только от Влада не осталось незамеченным, как капитан держит руку, чтобы в случае чего выхватить из кобуры пистолет.

Наконец, он затушил носком берца брошенный на чёрный асфальт окурок и вернулся за руль, хлопнув дверью.

- Эти ребята – не наши клиенты, - с облегчением произнёс пограничник. – О каких-либо инцидентах с применением оружия в отношении военных этой ночью они не слышали. Просто патрулируют по маршруту, пугают мародёров. Этих вот тормознули, увидев, что микроавтобус забит шмотками и прочими материальными ценностями.

- А нормально было так вот выходить и говорить с ними? – с недоверием спросил Влад. - Вдруг всё-таки это очередная группа ликвидации.

Алексей устало вздохнул, постучал пальцами по баранке руля.

- Иногда просто приходится рисковать, Влад. К тому же, будь они знакомыми тех, кого мы положили этой ночью, нас бы порешили при первой же возможности, уж поверь. Ну, или нас бы расстреляли свои же, если бы мы не остановились, сейчас разговор, сам понимаешь, короткий. Такая вот вилка?

В принципе, капитан был прав: даже до войны, если ты не подчинился требованию сотрудников ДПС и не остановился, это могло привести к тому, что тебе, как минимум, попытались бы прострелить колёса. Что уж говорить о текущей обстановке на дорогах.

- Что-то интересное удалось выяснить? – спросил Влад, когда Алексей завёл двигатель и стал выворачивать на проезжую часть. - Что он тебе на планшете показывал?

- Да ничего такого, очередная военная пропаганда.

- А конкретнее?

- Наша подлодка смогла подобраться к восточному побережью США и заснять с беспилотника результат ответного удара по Нью-Йорку. А то знаешь, у нас же народ недоверчивый, пока не покажут, не поверят.

- Сейчас тоже найдутся те, кто заявит, что на Мосфильме сняли.

- Это да, - ухмыльнулся, соглашаясь, капитан. – Ну, таких всё меньше становится благодаря моим коллегам и… - он оглянулся на Влада, - тебе. Ловко ты тогда того с листовками вычислил.

- Случайно вышло.

- Случайности не случайны.

То, что в стране продолжали работать специально подготовленные провокаторы, которые подстрекали население на саботаж и бунты, не секрет. Но с ними вели работу спецслужбы. Не то сейчас время, чтобы можно было говорить всё то, что они говорили до войны.

Боже, каким же был травоядным так называемый кремлёвский режим! Ну, реально по отношению ко всякого рода типа журналистам, получающим жалование из-за рубежа, власти вели себя как веганы по отношению к бифштексам – старались не притрагиваться. Другое дело, что некоторые совсем уж начинали границы терять, уверовав в свою полную безнаказанность, о чём даже не стеснялись заявлять публично.

- И как там Нью-Йорк? – поинтересовался Влад.

- В труху, Влад! В труху! – довольно ответил капитан. – Мы таки бахнули! И не только по Нью-Йорку! Там такой ад, что мало им не показалось!

Что испытал при этих словах Влад? Пожалуй, тоже удовлетворение. Если бы он узнал, что ответный удар оказался безрезультатным, это однозначно вызвало бы разочарование и не прибавило бы боевого духа ни ему, ни вообще людям, в том числе военным.

Ещё во время своей работы в лагере он имел дело с по-настоящему упёртыми пацифистами и толстовцами, которых просто невозможно было ничем прошибить. Вроде, кругом смерть, страдания, болезни, и надо воевать, а они такие: что нельзя отвечать злом на злой, силой на силу.

Понятно, что таких людей держали на контроле и даже проводили с ними профилактические беседы, если это можно так назвать. Нет, они не были шпионами или штатными провокаторами иностранных спецслужб, такой вот склад ума, интеллигенция, в самом плохом смысле этого слова, образца девяностых годов прошлого века. Понятно, что подобные речи не внушали доверия у граждан к собственным властям да и вообще сказывались крайне не благоприятно на обстановке в лагере. Пострадавшие от бомбардировки и потерявшие близких людей не выдерживали и, бывало, кончали жизнь самоубийством, не имея ничего, что их поддерживало бы в их бытии, а тут ещё эти, которые за мир, что надо простить и понять, и чуть ли не сдаться готовы.

А чувство мести, хотя бы и на короткое время, но может заставить людей биться и трудиться ради общей победы. Может, заставить их жить дальше, а там, глядишь, кое-что и наладится.

Как и сказал Алексей, эти кадры – пропаганда, но очень нужная и важная в текущей ситуации. И даже то, как пограничник произнёс «В труху!», с каким выражением лица он это сделал, то, как он был доволен результатом увиденного, говорило в пользу её необходимости.

Плоха ли война как явление? Безусловно! Горе, которое она приносит семьям, иногда полностью уничтожая их, ни с чем не сравнится. И даже когда война заканчивается, она ещё многие десятилетия не позволяет о себе забыть, отравляя людские отношения, тыкая в глаза калеками на паперти и беспризорниками, оставшимися без родительского попечения.

Но означает ли это, что надо сдаться? Что не стоит сопротивляться, а надо лечь на спину и поднять лапки кверху? Проявить, так сказать, толстовское непротивление злу? Но, позвольте, оно же смертельно! Как можно взывать к милосердию и миру во всём мире, когда тебе на голову летит боеголовка, превращающая всё вокруг в радиоактивный пепел? Нет, господа, в такие моменты очень хотелось бы, чтобы тот, кто запустил в твою сторону ядерную боеголовку, начинал бы истово молиться, так как понимал бы, что возмездие неизбежно. Даже если ты уже давно будешь распылён на атомы в эпицентре взрыва, враг должен понимать, что ответ будет обязательно. А главное – ты сам должен это знать. Знать, что ты сам будешь отомщён, что будут отомщены твои родители, твоя жена, твои дети...

Да, Спаситель говорил, что если тебя ударили по одной щеке, то подставь другую. Над тем, что он имел в виду, веками бьются богословы и философы. Может быть, смысл в том, что ударившему надо дать время одуматься, а не бить сразу в ответ и наотмашь?

А может, что надо всего лишь подставить вторую щеку, а не позволять по ней бить. И уж тем более, Иисус не сказал, что делать, когда щёки всё-таки закончатся. Вполне может так случиться, что продолжение его фразы потонуло в шумном гомоне сопровождавшей его толпы. Или вообще было вычеркнуто из всех источников священнослужителями, переписывающими священные тексты под тусклый свет восковой свечи в каком-нибудь монастыре.

Что если там было продолжение типа: «А если это не поможет, то бейте так сильно, как только можно, ибо объяснять что-либо этим придуркам просто бесполезно!»

Да, Аля частенько называла Влада богохульником за его рассуждения на религиозные темы, а ему нравилось её подначивать, если она уж больно навязчиво для него начинала соблюдать пост или бегать по церквям ставить свечки за здравие, за упокой и вообще. Обычно это помогало, и Аля не то чтобы соглашалась с мужем, но религиозного рвения у неё значительно убавлялось.

Автомобиль несся по шоссе, нога распухла ещё сильнее, и теперь Влад сомневался, что сможет легко снять с неё ботинок, не то, что надеть его обратно.

- О чём задумался? – обратился Алексей, как только завершил очередной обгон.

- Ни о чём конкретном, - задумчиво отозвался Влад. – Разве что… Тот боевик, он же понимал, что, скорее всего, он тоже погибнет от взрыва гранаты.

- Я бы даже сказал, что он точно знал это, - кивнул Алексей.

- Но тогда…- Влад попытался сформулировать мысль. - Тебе не кажется, что мы столкнулись с какими-то фанатиками?

- Кто знает, - пожал плечами Алексей, но Влад заметил, как на мгновение изменилось выражение лица пограничника, как будто он о чём-то задумался, что-то вспомнил из своего прошлого.

А что если он угадал, подумал Влад. Он не знал что именно, но что-то зацепило его спутника в словах о фанатиках.

- Но пойти на то, чтобы уничтожить цель, даже если сам погибнешь, на это не многие способны, для этого надо иметь особый склад ума. Надо верить в то, что ты прав.

- Или твоих родных держат в заложниках, тоже вариант, - высказал версию Алексей.

- Не уверен, - покачал головой Влад и поморщился от боли в ноге. - Ты видел его глаза? Как он смотрел на нас? А что он там, кстати, пытался сказать? Перед тем как гранату вытащить.

Капитан выдержал паузу, прежде чем ответить.

- «Вы все», - ответил он и снова переключился на дорогу.

- Что это может значить, как думаешь?

- Хрен знает, - ответил Алексей. – Ты же сам сказал, что это могут быть фанатики. А у них свой особый образ мысли. Но я не удивлюсь, если твоя догадка окажется правдой.

- Я всего лишь предположил, - возразил Влад.

- Что ж, не исключено, что твое предположение не лишено оснований. Не знаю, Влад, честно.

В свете фар навстречу автомобилю летели мелькающие снежинки, подобно звёздам, проносящимся мимо набирающего скорость космического корабля.

- Знаешь, - вдруг произнёс Влад, ничуть не меняя прежней интонации, - я догадываюсь, что ты мне многого не договариваешь. Однако, учитывая, что нас преследуют – как ты сказал? – группы ликвидации, у меня возникло стойкое ощущение, что я имею право, - на этих словах он сделал лёгкий упор, - знать немного больше, чем до этого ты мне рассказывал.

- Имеешь, - как ни в чём не бывало, согласился Алексей.

- Но? – перебил его Влад.

- Слушай, однажды я имел неосторожность согласиться на участие в эксперименте. Я и мои сослуживцы. Я тоже ограничен в информации. Я понятия не имею, кто это и что им надо. Могу лишь догадываться, но даже мои догадки из разряда неподтверждённых гипотез. Из какой они структуры – не знаю. На какую службу противника работают – не знаю. Но что я сейчас знаю точно, так это то, что они – противники, враги. Я даже не уверен, американцы ли это. Я о тех, кто принимает настоящие решения.

- Погоди, ты хочешь сказать, что ядерный удар нанесли не США?!

Наверное, у Влада изменилось выражение лица, так как Алексей с силой замотал головой.

- Нет, удар как раз нанесла Америка, это однозначно. И их союзники по НАТО, конечно, куда же без них.

- Тогда, кто эти… которые на дороге остались? Джессика тогда – кто?

- Пока не знаю, - бросил пограничник. – Мы уже давно над этим вопросом работаем и до сих пор к однозначному ответу не пришли. А может быть, и никогда этого не узнаем. По большому счёту, сейчас это не важно, кто это: диверсанты из специальных подразделений или идейные фанатики. У них, если хочешь, может даже быть своя правда, которой они руководствуются, всё зависит от системы координат, как бы это цинично не звучало. На текущий момент, ты должен понять одно: одни хотят всеми силами помешать нам сделать то, что мы задумали. Улавливаешь? На текущий момент, и мне и тебе этого должно быть достаточно. Они считают, что мы опасны для их планов. Они не остановятся и будут нас искать.

«Ещё бы понять, что мы собираемся сделать» - подумал Влад, которого начинала злить роль слепого ведомого, а он только и знает, что его могут грохнуть в любой момент по неизвестным ему причинам.

Сначала он с Алей чуть не погиб при налёте на вокзал. Потом он сам нарвался на конфликт с провокатором, в котором мог легко погибнуть, и из-за чего его трясли на многочасовых допросах несколько дней, не давая нормально работать. Затем ряженые в полицейскую форму вломились в его с Алей квартиру – Влад тяжело вздохнул, вспомнив события того вечера – ранили его, убили супругу. Потом не прошло и нескольких часов, как ему пришлось укрываться в колодце от ядерного удара. И вот теперь ещё один ночной бой.

Рисковать жизнью приходилось чуть ли не каждый день при том, что пограничник продолжал умалчивать о многом. Но и послать его куда подальше с его тайнами и секретностью, вроде как тоже не имело смысла.

- Потому что мы можем вернуть всё на свои места… Сделать, как было… - продолжал говорить Алексей, но уже как будто сам с собой.

- Больше всё-таки похоже на хорошо подготовленных и мотивированных сектантов, - рассуждал, глядя в окно, Влад. – Мне сложно представить, как можно самостоятельно вывернуть руки из суставов, чтобы освободиться, а ведь она потом ещё несколько километров по ночному лесу пробежала.

Пограничник буркнул что-то нечленораздельное, по всей видимости, нехотя соглашался. Мол, а чего ты ещё ожидал? «Фирма веников не вяжет, а если вяжет, то – фирменные», вспомнил свой разговор с Гареевым Влад.

- Главное – найти тех, кто сможет нам помочь. Если до них не доберутся раньше нас, - подытожил Алексей.

Влад даже не заметил, как рассвело. Просто в какой-то момент зимняя холодная темнота сменилась такой же промозглой зимней серостью, учитывая вновь набежавшие облака.

Они ехали дальше.

Глава 22

Так они проехали ещё около часа, встретив на своём пути ещё два патруля, у которых столпились вставшие в очередь грузовые и легковые автомобили, полные людей. Большинство транспорта ехало в одну сторону.

Один раз над трассой пролетел вертолёт, Ми-8, заложив широкую дугу над лесным массивом и оглашая округу шумом разбивающих воздух лопастей.

Нога ныла, но уже не так сильно, как раньше. Помог укол обезбола, который пограничник выдал Владу, но заставил того уколоться самому, мол, чтобы набираться опыта.

- Как-то много патрулей? – заметил Влад после очередной остановки с проверкой документов. – Так мы будем долго добираться.

- Был налёт, - сообщил Алексей, который, как обычно пообщался с военными во время остановки. Он даже позволил осмотреть наш автомобиль, и что было удивительно для Влада, никто не высказался негативно относительно горы оружия в багажном отделении. – Мне показали съёмку с квадрокоптера. Американцы пробили коридор в нашем ПВО и запустили в него авиацию.

- Думаешь за нами? – спросил Влад.

Алексей задумался. Он сидел за рулём, положив руки на руль, а на них голову с растрёпанными волосами.

- Не, не думаю, - ответил он, выпрямляясь. – Хотя сейчас уже трудно разобрать, что следует за чем. Причинно-следственные связи кажутся нарушенными. В общем, натовцы разбомбили поезд, пассажирский. Типа решили, что состав перевозил военные грузы, но я думаю, что они просто отбомбились по тому, что попалось под руку, так как поняли, что дальше им не пробиться. Там полнейшая жесть творится, погибших сотни, раненных ещё больше. Как-то читал про поезд, который ещё в советское время сгорел, попав в низину с природным газом. Тут почти то же самое, может, даже хуже. В общем, сейчас патрули ищут пилота, который вроде как катапультировался. С самолётом только непонятка: то ли его сбили, то ли пилот прыгнул, позволив машине лететь дальше, чтобы сбить с толку поисковые группы. Просили быть внимательными, так как пилот наверняка вооружён и очень опасен, - последние слова капитан произнёс почти по слогам.

- Поэтому автомобили шманают?

- Угу. Думают, что он может взять в заложники гражданских, и попытаться пробраться к границе или к условному месту эвакуации.

Ещё минут через двадцать, остановив автомобиль на обочине и не доезжая саму малость до съезда на грунтовку, Алексей развернул бумажную карту и стал её внимательно изучать.

- Что планируешь?

- Свернуть на второстепенную. Потом грунтовками, здесь бетонка должна быть, выскочить здесь, - пограничник ткнул пальцем в точку на карте. – Это сожрёт бензин, но лучше лишний раз не привлекать к себе внимание патрулей. Пусть себе ищут пилота.

- Тем более, что под видом патруля может оказаться группа ликвидации, - согласился Влад.

- Особенно, если они будут в противогазах, - тут же добавил Алексей, сворачивая карту и убирая её в рюкзак.

- Сейчас все в противогазах, - возразил Влад. – Куда не плюнь – противогазы, да ОЗК.

- Не скажи, - сморщился пограничник. – Я вот, например, почему с последними патрулями общался, а не дал что есть мочи по газам?

- Почему?

- Не в последнюю очередь потому, что у них не было причин надевать противогазы. Зона здесь чистая, бомбёжки не было, осадков тоже. Зачем противогаз натягивать? Лежит себе в подсумке и пусть лежит наготове.

- Так чтобы скрыть лицо, достаточно балаклаву натянуть, - возразил Влад. – Для этого не обязательно на себя противогаз натягивать.

- Не, - покачал головой пограничник, - ты уж мне поверь, эти будут в противогазах, или любых похожих приспособлениях. Они иначе не могут.

Опять секреты, подумал Влад. Сплошные недомолвки.

Из-за низко висящих свинцовых туч и раскидистых еловых веток казалось, что в лесу царят вечерние сумерки, но глаза быстро привыкли к дефициту света. Эта часть леса, казалось, ничего не знала о творившемся за его пределами аду.

Автомобиль ехал на второй передаче, осторожно объезжая слишком глубокие рытвины и упавшие стволы, складывалось ощущение, что дорогой уже давно никто не пользовался и не следил за её состоянием. Мало ли таких заброшенных дорог по всей стране.

Алексей при этом внимательно вглядывался в лес, возвышающийся по обе стороны от дороги.

- Надо будет прогуляться, - внезапно затормозив, произнёс Алексей.

- Зачем? – не понял Влад.

- Смотри туда, - показал пальцем пограничник.

Среди чёрных деревьев и белого снега виднелось пятно чего-то оранжевого. Влад уже догадался, что это может быть, но решил дождаться, чтобы убедиться.

Они загнали автомобиль в лес и закидали его еловым лапником, чтобы он не привлекал лишнего внимания хотя бы издали и с воздуха.

- Скажи, ты специально решил свернуть? – спросил Влад

- Ну, - ответил Алексей, - прикинул, что куда, и решил: вдруг повезёт.

- Хочешь убедиться, что это не из-за нас очередной поезд сожгли?

Пограничник кивнул.

- Что ж, тогда пошли, - предложил Влад, вставив полный магазин в винтовку, и проверив пистолет.

- Пошли, - согласился капитан, закидывая автомат на плечо. – Нога как?

- Терпимо.

- Через пару часов можно будет сделать ещё один укол.

Можно было бы, конечно, сославшись на травму остаться в автомобиле, но, сколько пришлось бы ждать возвращения капитана, было неясно, да и не хотел Влад отпускать его одного.

Идти по лесной подложке со снегом было непривычно и неудобно. Нога болела, но терпимо. Влад понимал, что это чувство обманчиво и на самом деле обезболивающий укол лишь маскирует травму, которая, если ей не заниматься, может лишь усугубить ситуацию. Ничего, потерпим, растяжение, пускай и сильное, не вывих. С другой стороны, это мог быть разрыв связок, но мог бы он тогда вообще ходить, Влад не знал.

- Вот мы и нашли пилота, - произнёс Влад, задрав голову.

На сосне метрах в пяти над землёй на стропах бело-оранжевого парашюта висело тело в антиперегрузочном костюме и шлеме с опущенным на глаза визиром. О том, что пилот был мёртв, двух мнений быть не могло, учитывая торчащий из живота обломанный сосновый сук и натёкшую под ним лужу крови, уже успевшей впитаться в землю.

На рукаве трупа виднелся бело-красный шеврон.

- Поляк? – предположил Влад.

- Скорее всего, - согласился Алексей. – Странно, что его не заметили с воздуха. Хотя, если вертолётов мало, а их мало, то могли и пропустить этот район. Снег опять же идёт, припорошил парашют.

- Уходим? – спросил Влад. – Я не специалист, но, по-моему, здесь могут жить волки. Они точно на запах крови придут. По-моему, тут всё ясно. Труп, при всём желании, не разговорить.

Алексей ничего не ответил, продолжая осматриваться по сторонам.

- Гляди, - он отошёл в сторону от сосны с висящим пилотом, поманив рукой Влада. – Видишь?

- Что?

- Присмотрись, - посоветовал пограничник.

- Твою мать, следы!

От сосны тянулась цепочка плохо видимых, но всё-таки следов, явно принадлежащих мужчине, если судить по размеру.

- Второй пилот, - подтвердил догадку Влада капитан. – Было два пилота. Они должны были встретиться, но один из них неудачно спланировал на дерево.

- А вдруг это не пилот, а местный житель? – всё-таки спросил Влад.

Они молча прошли ещё метров десять, и Алексей присел на корточки рядом со следами, указывая на них.

- Ничего не напоминает?

Влад не хотел показаться тупым, но, глядя на следы, один из которых был растянут, в голову ничего не приходило.

- Он волочит ногу, Влад. Примерно как ты, улавливаешь? Скорее всего, травмировал при приземлении в лес.

- Теперь понял, - признал Влад, хотя и остался при своём мнении, что это может быть кто-то из местных.

- И возможно даже сильнее чем ты. Так что у нас есть неплохие шансы его догнать. Попробуем?

Вопрос был, конечно, риторическим, и Влад заковылял за пограничником, стараясь контролировать то, как он ступает на травмированную ногу.

- У пилота, скорее всего, есть передатчик, который нам надо разбить, как только схватим его, - объяснял на ходу Алексей.

Звучало сомнительно, учитывая, что поляк, скорее всего, попробует отстреливаться и так просто в плен им не сдастся, но Владом уже овладел какой-то странный азарт охотника на свою жертву, который работал лучше всякого обезбола.

Это была какая-то давным-давно заброшенная деревенька, которая и названия-то уже не имела, так как её вычеркнули с дорожных карт ещё лет тридцать, а то и сорок назад, а может, и ещё раньше, уж больно старинными выглядели строения.

Да и не деревенька, а, скорее хутор, из нескольких построек, изрядно потрёпанным временем. Основное здание, когда бывшее жилим домом, хлев, сарай, ещё что-то, возможно баня. Да одинокий журавль указывал на место, где должен был находиться колодец.

От края леса к домам тянулись неуверенные следы. Рядом со следами ног угадывались дополнительные чёрточки с точками – след от палки, скорее всего, играющей роль посоха.

Да, пожалуй, Алексей был прав, кто бы это ни был, хромал он даже сильнее, чем Влад. Не исключено, что не сделал себе укол, потеряв аптечку при приземлении.

Они остановились за деревьями, решая, что делать дальше.

- Никого не вижу, - сообщил Влад, после того, как осмотрел в оптику окрестности и хутор. – Никакого движения.

- Хорошо, - кивнул Алексей. – Наверное, залёг внутри дома, чтобы отдышаться и проверить ногу. Навряд ли сможет держать под контролем местность, но будь готов ко всему, понял?

- Понял.

Они, пригибаясь, выдвинулись к хутору и совсем скоро оказались в одном из строений, когда-то это был хозяйский дом.

Пилот, а это был именно он, не успел выстрелить, так как он был занят наложением новой шины на сломанную ногу, рядом на полу валялась раздвоенная на одном конце палка, которую он использовал в качестве костыля.

Быстрый удар прикладом по голове не позволил ему воспользоваться табельной береттой. Автомата рядом с ним не наблюдалось, видимо бросил в лесу. Рядом на полу валялись остатки бинта, ваты, пустой шприц (значит, аптечка всё-таки была при нём) и несколько обёрток от шоколадных батончиков.

Быстро отыскав в вещах пилота передатчик, Влад разбил его, чтобы тот перестал передавать сигнал с координатами лётчика. Ещё пару минут спустя, несмотря на то, что поляк мучился от боли, Влад связал его по рукам и ногам. Этот точно не убежит. И гранату из-за пазухи не вытащит.

- Ну что, пан, теперь тебя точно никто искать не будет, - сообщил он, прислонив пленного к старой печке с изразцами.

В старое, запылённое и затянутое паутиной окно почти не поступало света, из-за чего в комнате царил полумрак.

Алексей сел на деревянную скамью напротив, Влад занял место на неустойчивом табурете у выхода, прислонившись спиной к стене и вытянув больную ногу. Винтовку он держал так, чтобы в случае чего быстрым движением направить дуло в сторону врага. Он обратил внимание, что противогаз у пилота хоть и имелся, но был убран в специальный подсумок. Получается, это не те, которых искал пограничник? С другой стороны, Джессика тоже как-то обходилась без него.

- Nie rozumiem! Co Pan mówi?!

Глаза поляка бегали по сторонам, прыгая, то на Влада, то на Алексея. И чем дальше, тем больше, они задерживались на втором. С каждой секундой, на удивление и к жуткому удовлетворению Влада, во взгляде пленника всё больше читалась мольба о пощаде.

- Не понимаешь?! – вырвалось у Влада, и он повёл стволом СВД.

Поляк, было, дёрнулся в сторону, уходя с линии огня, но из-за связанных рук и ног повалился на бок.

- И ты, сука, не зная русского языка, припёрся сюда нас завоёвывать?

Звучало несколько пафосно, но Владу было плевать.

- Nie rozumiem. Co on mówi?! – солдат всё больше смотрел на Алексея, при этом старательно отводя взгляд от Влада.

- Погоди-погоди, Влад, - попросил Алексей, щёлкнув зажигалкой и раскуривая сигарету. Струя дыма ударила в лицо пилоту. – Может, наш новый приятель расскажет нам, зачем они разбомбили поезд с мирняком? Как думаешь? Ну, расскажешь?

- To był pociąg wojskowy! Ładunek, wiózł rakiety i żołnierzy!

- Да ладно! – развёл руками Алексей. – А я видел совсем другое. Сотни сгоревших женщин и детей, гнида! Которых убил ты!

- Nie! To był rozkaz! ładunek wojskowy!

Пограничник обернулся к Владу, спросил:

- А не кажется ли тебе, мой друг, что наш польский знакомый вполне себе понимает по-русски.

Влад кивнул.

- Хотя, может быть, это от того, что языки похожи, а? – он вновь посмотрел на пилота и рявкнул: - Кто отдавал приказ?! Быстро!

- Dowództwo zgrupowania w Rzeszowie! – зажмурился пленник, когда пограничник занёс над ним кулак.

- Кто именно?! Имена?! Что было целью налёта?!

Алексей задавал ещё много вопросов, часть из которых, казалась Владу странными, но он считал, что пограничнику виднее, о чём спрашивать. Тот внимательно вслушивался в ответы пилота, но с каждой минутой Владу становилось понятно, что, по крайней мере, этот налёт был не по их душу. Вот только внутри всё равно всё клокотало от злости и внезапно нахлынувшего чувства мести. В какой-то момент Влад даже перестал слушать, что говорит его напарник, что отвечает ему пленный поляк.

И тут Алексей произнёс:

- Вы, падлы, убили его жену! – он показал рукой на Влада.

- Ale to nie byłem ja! To był ktoś inny! – капрал отчаянно вращал глазами, он решил, что речь идёт о разбомблённом поезде.

Влад словно ждал этих слов. Он отставил винтовку, прислонив её к почерневшим от времени брёвнам, и вытащил нож. Затем поднялся и, прихрамывая, подошёл к пилоту.

Да, в этом поезде не было его жены или других родственников, но могли быть. Да и какая разница, учитывая, сколько людей сегодня потеряли своих родных.

Он принуждённо по-дружески похлопал того по плечу. Становилось очевидно, что такое обращение не сулит пленному ничего хорошего, и поляк, судя по всему, тоже уловил тон общения, и буквально забился в истерике. И что-то, какое-то звериное чутьё, ему, видать, подсказывало, что никто его на своём хребте через лес не потащит. Он был бесполезен.

- Zmusili mnie! Jestem tylko żołnierzem! To był rozkaz! Nie mogłem!.. Powiedz mu, że to nie ja! To nie ja zabiłem jego żonę! Powiedz mu, że wojsko nie powinno zabijać jeńców! To żołnierz! Jest konwencja!

Алекс вынул сигарету изо рта.

- Тут как бы проблема, пан офицер, - произнёс он и вздохнул, указывая на Влада. - Он - не солдат. И ему глубоко фиолетово на всякие конвенции. Не служит он в армии, разумеешь?

- Nie! Weź mnie do niewoli! To niemożliwe!

- Ты знаешь, по-моему, ему уже всё равно, - Алексей отвернулся и вышел из дома на морозный воздух. Он видел много крови, но эту он видеть не хотел. Но считал, что у каждого должно быть своё крещение кровью.

Из-за дверей послышалось что-то вроде визга, перерастающего в хрипловатое бульканье, и яростный шорох по деревянным половицам. Спустя пару минут на пороге появился Влад. В одной руке он держал нож, другой вытирал его какой-то найденной внутри ветошью.

- Ты был прав, - удивительно спокойно произнёс он. - Убить из винтовки одно, убить ножом – совсем другое.

Алексей бросил погасший окурок и носком берца втоптал его в землю.

- Пожалуй, нам пора двигаться дальше, - Алексей посмотрел на Влада. Таким его он ещё ни разу не видел.

- Тело?

- Пусть здесь валяется.

- Знаешь, самое гадкое? Блевать не тянет.

Лес был тихим. Совершенно тихим, даже птицы в нём не кричали, хотя, казалось бы, вороны живут везде и всегда. Но нет. Вокруг царила полнейшая тишина, пока два человека возвращались к машине мимо повисшего на парашютных стропах пилота, чтобы не сбиться с пути. Всё как будто замерло, не желая напоминать о своём существовании так неслучайно оказавшимся в лесу людям.

В это же самое время в Мировом Океане подводные лодки враждующих государств готовились выйти на пусковые рубежи, чтобы в случае получения приказа, незамедлительно его исполнить. Десятки ещё не использованных ракет должны были отправиться в различные оставшиеся густонаселённые точки мира, чтобы превратить их в пепел.

Глава 23

Какое-то время они ехали молча. Влад даже заснул, укачиваемый однообразным серым пейзажем с рваными клочьями подтаявшего снега. Даже яркие кляксы деревенских домов вдоль дороги, выкрашенных где в красный, где в жёлтый или зелёный цвета, смотрелись безрадостно. Такая кричащая расцветка больше вызывала раздражение, и не вселяла даже осторожного оптимизма.

Один раз им пришлось остановиться, чтобы подкачать спустившее колесо, из-за чего их стало заносить.

Иногда снаружи можно было заметить одиноких старика или старуху, которые либо просто смотрели им вслед, либо тащили в жестяном ведре воду, набранную из придомового колодца. По всему выходило, эту территорию радиоактивные осадки обошли стороной. Было бы иначе, военные понатыкали бы табличек «Осторожно, заражено». Скорее всего, эвакуировали бы жителей. Хотя, подумал Влад, могли просто ещё не успеть, не добравшись досюда. Кто знает.

Немного успокаивал изредка потрескивающий дозиметр, который Алексей положил на торпеду.

Нога, оказавшаяся в состоянии относительного покоя, продолжала неприятно ныть, но боль притупилась, помог ещё один укол обезбола. Плохо то, что плечо, которое прострелили ещё в городе во время штурма его квартиры, начинало неприятно чесаться, однозначно намекая на необходимость сменить повязку на свежую.

Когда его рану обрабатывали в последний раз? В лагере после того, как они выбрались из разрушенного ядерным взрывом города. Как бы не подхватить заражение, а то ведь руку могут отхватить полностью, а терять конечность очень не хотелось. Не говоря уже о том, что от гангрены вообще можно отбросить коньки.

Сквозь навалившуюся дрёму Влад невесело улыбнулся. Учитывая всё, что происходило с ним в последние месяцы, схватить заражение крови – не самый очевидный способом отправиться к праотцам. Тебя скорее пристрелят, или утилизируют каким-нибудь иным способом. В конце концов, его же пытались взорвать ядерной бомбой, если верить капитану.

- А знаешь, - подал голос Алексей, - в прошлом веке, в конце 70-х годов был интересный случай.

- Где? – вяло отреагировал Влад, ему нравилось ездить в тишине, до войны он даже магнитолу не включал во время поездок. Аля, наоборот любила ездить с музыкой. Впрочем, у них всегда так было: то, что не нравилось ему, по какой-то причине обязательно нравилось ей.

- Что «где»?

- Случай, где был?

- В России, где же ещё! Точнее тогда ещё в Союзе, - ответил Алексей. – Так вот, в одной деревне вдруг объявились немцы! И нет, не туристы, а самые что ни на есть нацисты! Эсэсовцы! В полной выкладке и на ганомагах.

Влад даже не думал что-то отвечать. Капитан, судя по всему, решил разрядить тяжёлую атмосферу, повисшую в салоне, что не сильно совпадала с желанием Влада ехать в тишине. Эсэсовцы в конце 70-х в СССР? Ну-ну. Кто-то подшутил, а народ приукрасил.

- В общем, - продолжал пограничник, - тогда всё списали на то, что там неподалёку кино снимали, режиссёр даже в массовку кого-то из деревни приглашал, а актёры другой массовки, те, что немцев играли, мол, решили таким вот идиотским способом, подшутить над местными жителями, среди которых вообще-то были те, кто всю Войну прошёл.

Пограничник будто услышал мысли Влада.

- И, знаешь, - Алексей сделал паузу, - всё бы ничего, если бы не реальные погибшие среди местных жителей.

Влад, принимая более удобную позу, приподнялся на сиденье, с которого почти сполз, удерживаемый разве что ремнём безопасности. Тело затекло, но он просто не хотел тревожить ногу.

- Уголовники сбежали из колонии, - предложил он версию, раз уж капитан был настроен поговорить, - такое случалось, да и покромсали местных. А фашистами их за жестокость прозвали. Тем более, как ты сказал, тогда много ветеранов живых оставалось.

- Ну да, ну да, - закивал капитан. – Вот только что делать с пулями от МП-40 и Гевер-43? Ага, а вообще, ты в правильном направлении мыслишь. Примерно, так потом и говорили. Только ни одна газета про эту историю тогда так и не написала, что уж говорить о радио или телевидении. Товарищи из КГБ позаботились, всё засекретили. Это тебе не то, что до войны, когда каждый мог заснять всё, что угодно на смартфон и тут же выложить в сеть.

- Так и сейчас на монтаж всё спихнуть можно.

- А самый прикол в том, что тогда тоже нашёлся любитель фотографии, который под пулями, но сделал несколько снимков.

ФСБ – наследница КГБ. Неужели Плетнёв имел доступ к тамошним икс-файлам? Или просто очередную байку пересказывает?

- Типа на самом деле было? Провалились в «воронку времени»? – попытался улыбнуться Влад.

- Кто ж теперь расскажет! Лично я с таким не сталкивался. И вообще, Кеннеди вон убили, и то до сих пор не могут однозначно определиться, кто в него стрелял и откуда. Повесили всё на Освальда, а он тупо не мог стрелять с двух разных направлений одновременно. Ну не мог же! Ты прикинь, тогда чуть ядерная война не началась.

- Мне казалось, что первая ядерная чуть не началась во время Карибского кризиса.

- Да, только Кеннеди с Хрущёвым тогда ситуацию разрулили, а что с ними сделали потом, сам знаешь.

- Хрущёва не убивали вроде.

- Не убивали. Но сместили. А вот Кеннеди грохнули, и план максимум был – обвинить СССР и использовать это убийство как повод для войны. Его собственно в первую очередь для этого и убили.

- Неужели?

- Отвечаю!

- Слушай, вот ты… - начал было Влад, но Алексей жестом руки его прервал.

- Что за?!

В этот момент их «патриот», скользя покрышками и пробуксовывая, проехал по размазанным по асфальту комкам перьев и чего-то розового.

На дороге валялись десятки мёртвых птиц. Автомобиль даже немного занесло. Не исключено, здесь могло пройти ядовитое облако. А может, оно прошло где-то вдали, а птицы просто попали под его воздействие и смогли долететь до этой местности, где уже и погибли.

Дозиметр, закреплённый на разгрузке капитана, словно в ответ, действительно усилил свой сухой треск, заставляя людей нервничать. Скорее всего, фонили тушки пернатых. Когда ещё до этого места доберутся войска РХБЗ и МЧС, да и доберутся ли вообще, неизвестно. Тут и без этого работы хватает, куда ни глянь. Надо как-то радиоактивные руины городов разгребать, да людей уцелевших вытаскивать.

И это при непрекращающихся боевых действиях на протяжении почти всей западной границы, а также на Дальнем Востоке, где творилось что-то непонятное с Аляской, которую вроде как даже удалось оккупировать, чему местные тлинкиты и прочие коренные жители не сильно и сопротивлялись, а где-то так даже и помогали. В то же время, изрядно потрёпанный Тихоокеанский флот продолжал вести ожесточённые морские сражения с японскими и американскими силами.

Одно было хорошо: северокорейцы не давали американцам расслабиться (по неподтверждённым данным они совершили рейд на Гавайи, высадив десант с подводных лодок), в то время как южнокорейская армия заняла позицию вооружённого нейтралитета, чем вызвала жуткое неудовольствие у американского командования, грозящее перерасти в открытое вооружённое противостояние. По крайней мере, так сообщали в новостях. Может, приукрашивали. Может, пропаганда. Кто знает.

Нью-Дели вёл активные переговоры с Пекином, чтобы не получить войну на два фронта, индийцам хватало проблем с Исламабадом, а заодно отказал в проходе и пролёте в своём пространстве войскам Объединённой группировке войск США, Австралии и Новой Зеландии.

В общем, события били ключом и, как говорится, всё по голове, так что мёртвые, пусть и радиоактивные птицы на трассе, были сейчас меньшей из проблем.

Странно, что ещё не поступило приказа бросить мёртвых и безнадёжных и заниматься исключительно живыми на непострадавших территориях. Там сейчас тоже не сладко: беженцы, всплеск преступности, нехватка продовольствия, воды и медикаментов. Не исключено, что люди даже поймут и примут такое решение. Кто выберется из зон поражения, тот выберется, а остальные… на всё воля божья. Да, потом будет разбор полётов и предъявление счетов, но сейчас необходимо было просто выжить.

Интересно, видит ли Бог, чем занимаются его создания и что творят в злости своей? Чем он там вообще сейчас занят? Или вернулся такой на своё рабочее место, убрал табличку «буду через 15 минут» в ящик стола, посмотрел на экраны, а там такое!

А может, Бог, наградив людей свободой воли, решил не вмешиваться до самого конца, каким бы он ни был, и посмотреть, кто сможет пережить этот новый «потоп»? И не Он ли его сам и устроил, посчитав, что дети Его погрязли в грехах как никогда до этого?

Всемирный потоп людишек ничему не научил, опыт Содома и Гоморры тоже остались незамеченными.

Влад наклонился в кресле, удерживаемый ремнём безопасности, и осторожно ощупал больную ногу, сморщился от боли. Похоже, что очередная доза обезболивающего переставала действовать, и его похождения по лесу с растянутыми сухожилиями не прошли для конечности бесследно.

- Слушай, наверное, стоило тебе всё-таки сказать сразу, - сказал он, выпрямившись, - я тогда не подумал, что это может быть важно. Да и не до того было.

- Ты о чём? – напрягся пограничник.

- О том, что сказала Джессика перед смертью.

- А, - понимающе кивнул капитан. - И? Ты же сказала, что она типа бредила.

- Да я так и подумал. Типа помирает, вот и несёт, не пойми что.

Капитан кивнул, показывая, что он внимательно слушает.

- Когда ты сказал, что тот боевик произнёс «вы все»… я потом подумал, что то, что произнесла Джессика, может иметь значение.

Капитан краем глаза посмотрел на Влада, не упуская из внимания дорогу. Он молчал, но было понятно, что он ждёт, что скажет Влад.

- В общем, она перед смертью выдала что-то вроде: «Всё должно остаться так, как есть», - сообщил Влад. – Как думаешь, с твоей колокольни, это вообще имеет какое-то значение?

Пограничник выдохнул и улыбнулся, будто испытал облегчение.

- Ты же хотел подтверждения, что с этим миром не всё в порядке? – кивнул Алексей. – Ты его получил. Кто бы они ни были, они действительно хотят всё оставить так, как есть. Ну и как тебе такая реальность? Нормально? Оставим всё как есть?

Влад тихо рассмеялся.

- Если честно, так себе. Хочется, знаешь ли, обратно в офис с интернетом и кофемашиной. И бутылочку пива по вечерам за просмотром сериала в тёплой квартире с горячей водой и работающей канализацией.

- И всё? – удивился Алексей.

Тень грусти тут же легла на лицо Влада.

- Нет, конечно, не всё, ты прекрасно знаешь, что не всё.

Пограничник понимающе закивал.

- Те, кто охотится на нас, хотят оставить всё, как есть. Уж не знаю, что им нравится в таком варианте реальности, и зачем им это, но им почему-то надо всё закрепить, исключив возможность возврата к прежней парадигме. И уж поверь, как только они поймут, где мы и решат, что иного пути нет, они попытаются нас убить снова и ещё одной ядерной бомбы не пожалеют.

- А добраться они до нас хотят потому что?..

- Потому что они думают, что мы те, кто может всё откатить обратно. И даже если это на самом деле не так, они всё равно в этом уверены. Походу мы последние живые пассажиры того чёртова поезда.

- Но ты же тоже в это веришь, да? В то, что нам под силу всё исправить?

- Согласись, что это лучше, чем сидеть, сложив лапки. К тому же активность наших противников, как по мне, служит подтверждением моих слов.

- А значит, мы постараемся сделать всё от нас зависящее… - вполголоса проговорил Влад, скорее для себя, чем в ответ Алексею.

- Ага. И ещё: и их, и нас поджимает время.

- Откуда знаешь?

- Поговорил с одним учёным, которого видел на объекте среди тех, кто нажимали на кнопки. Ты бы видел его лицо, когда я с ребятами его нашёл – мы тогда ещё не разделились – и рассказал ему новости из другой реальности. Он-то был снаружи камеры, это мы типа помним события того, другого мира, а для него этот мир – единственный который ему знаком с рождения.

- Так почему вы с ним не полетели на этот ваш объект?! – чуть было не подскочил на кресле Влад, но нога отозвалась резкой болью.

- Не досмотрели мы тогда, - замялся пограничник. – Первые дни войны, хаос, бардак кругом. Все на пределе нервов. Не выдержал он вида за окном. В общем, из него и шагнул. Решил, так сказать, что не может жить в этой реальности. Может, не поверил нам. Может, он не верил даже в то, чем занимался на объекте. Физик-теоретик, мля…

Кем являются их преследователи? Членами тайной организации? Сотрудниками специальных служб? Членами секты, повёрнутой на тайном знании или воле божьей? Всем сразу?

- Но те, кто может запустить установку, ещё ведь остались? – задал напрашивающийся вопрос Влад, глядя на стелющуюся перед ними дорогу.

Было очевидно, что работа с таким оборудованием не в компетенции пусть даже и посвящённого в государственные тайны, но всего лишь пограничника.

- Остались, - подтвердил Алексей.

- И помимо уничтоженного объекта в Сарове, где ты участвовал в эксперименте, есть ещё, как минимум, один такой же?

- Есть.

- И ты знаешь, где он находится?

- Есть догадки.

- И о его существовании тем, другим, не известно.

- Пока нет. Я проверял сводки по ядерным ударам, в той местности взрывов не было.

Пограничник вновь не хотел говорить всего, информацию приходилось буквально вытаскивать клещами и на выходе были какие-то жалкие крупицы. С одной стороны, такой подход вполне себя оправдывал, учитывая, что Влада могут захватить, и начать пытать для получения информации (при мысли о пытках его передёрнуло). Он ни разу был не уверен, что сможет их выдержать, о методах ведения допроса оставалось только догадываться, но воображение у Влада было развито хорошо.

Даже осознание того, что его могли не просто убить в ходе ночной перестрелки, а оставить калекой, пришло к нему уже потом. Тогда он действовал на эмоциях и адреналине, а что будет дальше? И вот будут его пытать, а сказать-то он ничего и не сможет – вроде, как ни за что и пытали.

С другой стороны, роль незрячего, который вынужден полностью полагаться на своего поводыря, ему порядком надоела. Хотя нет, даже не так. Собака-поводырь, например, всё-таки ведёт своего хозяина туда, куда тому надо, а тут тебя буквально вынуждают следовать за человеком вслепую. Что, куда, зачем? Только общие фразы и необходимость постоянно рисковать собственной жизнью ради эфемерной, пускай и благородной, цели.

- Главное добраться до генератора, - произнёс занятый управлением автомобилем Алексей, - но сначала надо найти тех, кто сможет его запустить.

- Думаешь, до них ещё не добрались? – с сомнением в голосе спросил Влад.

- До кого-то добрались. Кто-то сам решил самоустраниться как наш физик. Будем исходить из того, что кто-нибудь ещё да остался в живых. Иначе вообще ничто не имеет смысла. Однако, проблема даже не в том, чтобы их найти.

- Да неужели? А есть ещё какие-то проблемы?

- Сарказм? – глянул на Влада пограничник. - Это хорошо. Это значит, ты ещё способен чувствовать, а значит, готов бороться за жизнь.

Влад не стал отвечать, а капитан, держась за руль автомобиля, продолжал.

- Главная проблема в том, чтобы убедить их в том, что их эксперимент сработал. И что кто-то другой провёл похожий и уже совсем не в тестовом режиме. Осуществил, так сказать, полный цикл.

- У меня ещё вопрос, хотя, для тебя ответ, наверное, очевиден: если где-то должен быть такой же генератор, установка, реактор или как там эта штуковина называется, которая осуществляет пересборку пространства, то что помешает её снова запустить? Что помешает тем, кто однажды уже дёрнул рубильник, сделать это снова и вернуть мир в прежнее состояние, если тебе, нам, удастся сделать задуманное?

По выражению лица Плетнёва легко читалось, что он об этом задумывался и не раз.

- Не знаю, поверь. Самому интересно. Найдём знающих людей и спросим. Те, кто меня ждал в Сарове, говорили, что должны быть соблюдены условия. Конкретные физические условия. Я ведь им примерно такой же вопрос задавал, как ты мне сейчас.

- Значит, всё-таки были те, кто тебе верил?

- Были. Но скорее всего, все, кто был в этом городе, мертвы. Но должен сказать, что они, общаясь со мной по спецсвязи, кажется, тоже не сильно верили в то, что их теоритические выкладки воплотились в жизнь. Слишком дико всё это звучит. Суперпозиция, чтоб их, в размере чуть ли не всей планеты.

Что ж, в это Влад вполне мог поверить. Не в то, что капитан говорит об изменённой реальности, с этим он вынужденно соглашался, хотя червь сомнения ещё продолжал о себе периодически напоминать, а в то, что пограничнику не верили даже учёные, которые непосредственно занимались проблемой. Академическая среда всегда была довольно консервативна. Во все времена. Прорывы случались, но энтузиастам это порой стоило неимоверных усилий, а то и жизни. Поверить в то, что мир, окружающий тебя, такой привычный и знакомый, работает, подчиняясь несколько иным законам, бывает очень и очень сложно.

Однако ту же Трою раскопал человек, который поверил в то, что изложенная слепым старцем история, имеет под собой реальные исторические факты. И как-то уже не смешно становится тем, кто над ним смеялся. Смешными выглядят уже те, кто не воспринимал слова искателя всерьёз.

Долгое время дорога была практически пустой, их никто не обгонял, встречный транспорт и подавно отсутствовал. Теперь же с каждой минутой автомобилей становилось всё больше и больше, словно камешек за камушек цеплялся, превращаясь в настоящий камнепад. И откуда они только появлялись?

И когда уже далеко позади них остался поворот на Валдай, они попали в образовавшийся на шоссе затор, растянувшийся на километры, и начала которому не было видно. Автомобили заняли не только все попутные полосы, но уже выбрались на встречку и заняли обе обочины, зажатые с обеих сторон унылым, едва припорошенным снегом лесом. Такое столпотворение Влад видел впервые в жизни.

Атмосфера была напряжённой, как это обычно и бывает в автомобильных пробках. Народ в нагруженных скарбом автомобилях, шумел и, понятно, не забывал нажимать на клаксоны, как будто от этого что-то изменится. Как будто время ускорится, или все, кто стоит перед сигналящим водителем, внезапно исчезнут, как по мановению волшебной палочки, и он один – избранный – сможет легко и непринуждённо продолжить свой путь.

Понятно, что о комфорте застрявших в пробке людей никто не думал, не до того было. За то время, пока Влад с Алексеем стояли, за ними остановилось ещё несколько автомобилей и один автобус.

- Эй, знаешь, что там такое? Вроде сообщений о налётах не было, – поинтересовался Алексей через опущенное окно у одного из водителей, который возвращался к своему автомобилю после того, как, судя по всему, ходил разведать обстановку.

- До начала пробки не дошёл, хрен дойдёшь, - ответил тот, жуя почти докуренную сигарету. – Говорят, что там крупный блокпост, дорога перегорожена бетонными блоками. Проверяют весь транспорт подряд, оттого и стоим.

- Ну и? – не отставал Алексей.

- Что «ну и»?! – начал раздражаться мужик. - Откуда я знаю, что там происходит? Может, ищут кого! Да хоть бы того американского посла, что из Москвы сбежал, или ещё каких шпионов ловят! Пилотов, вон, до сих пор не нашли, что поезд разбомбили!

С этими словами он бросил изжёванный огрызок сигареты и забрался в свой «дустер», который стоял прямо перед «патриотом» Влада. В заднее окно «дустера» на Влада с Алексеем смотрела испуганными глазами девочка лет восьми-десяти.

Пилотов уже вряд ли найдут, подумал Влад. При этой мысли он, на удивление, испытал злое удовольствие.

Не придумав ничего лучшего, Влад поднял правую руку и поприветствовал ребёнка жестом Спока из «Звёздного пути». Девочка открыла рот, выпучила глаза и сползла обратно на кресло, полностью пропав из поля зрения. После этого он удостоился недовольного взгляда уже от женщины, тоже сидящей на заднем кресле «дустера» рядом с ребёнком и которая видела жест Влада.

Но ей, скорее всего, ей не понравился не сам жест, а улыбка, которая в это время поселилась на лице Влада, вспомнившего о натовских пилотах в лесу.

Алексей сидел, держась за руль обеими руками, и выглядел сосредоточенным. Понять, что вызвало его обеспокоенность, было не сложно. Если группа ликвидации, которую они с Владом порешили, не вышла на связь в установленное время, то определить радиус примерного местонахождения цели, не составит труда. Далее – дело техники: перекрыть крупные трассы под благовидным предлогом, а на второстепенные дороги отправить своих боевиков. И указанный план, учитывая обстоятельства, не казался чем-то невообразимым. Было от чего начать нервничать.

- Думаешь, из-за нас весь сыр-бор?

Алексей жевал нижнюю губу. По его лицу было видно, как он напряжённо думает.

- Не знаю. Время военное – причина может быть любая. Но сам видишь, ситуация у нас нестандартная.

Он взглянул на Влада.

- Как твоя нога?

Шнуровка на берце была и так распущена, но при попытке пошевелить нога отзывалась острой болью. Из-под оттянутого носка показался распухший голеностоп.

- Понятно, - увидев результат ночной травмы, произнёс капитан. – Значит вариант «бросить машину и идти пешком по лесу» отпадает.

- Если очень надо… - попытался возразить Влад.

- Не, не прокатит, - не согласился Алексей. – Надо оружие тащить, припасы, защиту с боекомплектом. Максимум через несколько километров ты ляжешь. А если у тебя трещина, то ещё раньше. Бесконечно колоть обезбол тоже нельзя, как бы хуже не стало.

- В общем, так, - наконец принял решение капитан, ударив по рулю, - машину не бросаем, будем надеяться, что это не из-за нас. Но быть наготове, будем отстреливаться.

- Я дам вам парабеллум, - пошутил Влад, но по реакции пограничника так и не понял, смотрел тот «12 стульев» или нет.

Алексей вынул из кобуры на разгрузке пистолет, вытащил и вставил обойму, проверил затвор, вернул пистолет обратно. Влад последовал его примеру – убедился, что обойма была полной, а запасные в специальных карманах.

Время тянулось невозможно долго. Влад уже и забыл, что значит попасть в пробку. Автомобили двигались с такой скоростью, что их бы смог обогнать карапуз на трёхколёсном велосипеде, и то если бы ехал не спеша, периодически отвлекаясь на Чупа-чупс.

При этом они очень быстро оказались зажаты соседними автомобилями со всех сторон: сигналь-не сигналь, толку никакого, либо ты тащишься вместе с потоком, либо бросаешь авто, чем грозишь навлечь на себя гнев тех, кто стоит за тобой. Ведь в таком случае, твоя машина превращалась в непреодолимое препятствие.

Учитывая количество оружия на руках у населения, Влад вспомнил своё незарегистрированное ружьё, и общую нервозную обстановку, не трудно представить к чему это может привести.

То ли дело раньше, когда существовал нормальный интернет, а не то, что сейчас, когда функционируют сайты исключительно из белого списка и то при условии, что вышки сотовой связи не разбиты. Тогда можно было убить время, повтыкая в социальные сети или зависнув в какой-нибудь отупляющей игрушке. Сейчас же сеть если и появлялась, то тупила нещадно, да и заточена была, в первую очередь, на передачу официальных новостей, правительственных сообщений и сигналов МЧС на случай движения радиоактивных облаков с возможными осадками.

Под рукой сама собой оказалась аптечка, а в ней нашлись таблетки анальгина, и Влад проглотил сразу две, чтобы заглушить тягучую боль в ноге. Была мысль воспользоваться морфином, но Алексей, как и ожидалось, запретил, указав, что это совсем уж на крайний случай, и вообще без должного лечения от него по итогу может стать только хуже. Ну, хуже, так хуже. Значит, шприц подождёт. Хотя к анальгину у Влада выработалась привычка ещё несколько лет назад, и он, если что, пользовался гораздо более сильными обезболивающими препаратами. Но таковых в наличии не оказалось.

Время от времени Влад проваливался в сон, но картинки приходили тяжёлые, от них болела уже не только нога, но и голова. В один из моментов сонного забытья, он опять увидел Алю. Они шли вместе куда-то по парку, она улыбалась и была, как всегда, весёлой и озорной, смотрела на него, а он рассказывал какие-то анекдоты. Вот они остановились, Аля обхватила его руками за шею и потянула к себе. И Влад ощутил прикосновение её губ и вкус малиновой помады.

Резкий звук клаксона безжалостно вернул его в реальность.

- Куда прёшь?! – кричал в открытое окно капитан какому-то водиле, у которого, похоже, совсем сдали нервы и он пытался прорваться вперёд, царапая соседние автомобили, в том числе и их «патриот».

Влад потянулся в кресле, суставы хрустнули. Если честно, то царапина на двери автомобиля сейчас его волновала меньше всего.

- Не понимаю, - сказал он.

- Чего?

- Куда они все прут? В Москву?

- Уверен, что да, - подтвердил Алексей.

- Но должны же быть какие-то планы по рассредоточению населения. То, что происходит – не правильно. Это же самоубийство.

- Не правильно, - согласился пограничник. – Только мы имеем дело не с людьми, а с толпой безмозглых баранов! – последние два слова он вновь выкрикнул в открытое окно, и уже более спокойным, но всё равно сердитым тоном закончил: – Баранов, которые решили, что если Москва устояла, то она неуязвима и к тому же, как никогда резиновая!

Движение со скоростью улитки его тоже начинало выводить из себя. Влад ощутил лёгкий укол чувства вины, а виноватым он себя ощущать не любил. Особенно тогда, когда от него ничего не зависело.

- Они думают, что там мёдом намазано! – ругался капитан. - А о том, что туда может прилететь сразу несколько боеголовок, предпочитают не вспоминать. Начинаю думать, что какая-то падла осуществила очередную информационную диверсию. И не факт, что это сделали внедрённые агенты, а не какие-нибудь тупые бараны!

- Я когда в лагере работал, - вспомнил Влад, - людей вывозили, правда, тогда только автотранспортом и поездами. Взлётную полосу только-только начали восстанавливать, чтобы можно было тяжёлые транспортники принимать. Не успели. Раздавали памятки, вели разъяснительную работу.

- Значит, кто-то провалил свою работу, Влад, - жёстко произнёс Алексей и обматерил очередного нетерпеливого водителя, подпиравшего их сзади.

Нет ничего страшнее по своей тупости и беспощадности, чем толпа, объединённая какой-то одной идеей: мести, расправы, спасения жизни… Люди теряют возможность рационально мыслить и принимать взвешенные решения. Готовы затоптать друг друга, разорвать, не обращая внимания на крики и вопли упавших им под ноги менее удачливых сограждан.

А ещё толпа имеет такое свойство, как возможность внезапного появления в месте, где её совсем не ждёшь. Не было никого, не было, и вдруг перед тобой сотни, а то и тысячи людей, которые уже ничего не слышат и которые подчиняются каким-то своим поведенческим законам.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы понять, что как раз сейчас надо бы бежать как можно быстрее и дальше от крупных городов, особенно уцелевших милионников, которые в любой момент могут стать целью для очередного ядерного удара, народ, не внимая никаким увещеваниям, ломится в столицу. А ведь то, что Москва отбилась от первой атаки, иначе как чудом не назовёшь.

Отбилась раз? Значит, отобьётся ещё раз! Так ведь рассуждают напуганные люди. Где больше всего капитала и ресурсов было сосредоточено до войны? В Москве! Значит она лучше всего прикрыта ПРО! А значит надо ехать туда. Все же едут туда, так? Вот, значит, есть для этого причина. Значит, и я с семьёй поеду! Сейчас вот нагружу свою колымагу по максимуму скарбом и поеду.

Но у Влада всё-таки оставалась надежда, что власти в какой-то момент возьмут ситуацию с беженцами под контроль, даже учитывая нехватку личного состава в МЧС, и не мытьём, так катаньем, не уговорами, так пинками разгонят людей по стране, чтобы спасти как можно больше граждан.

- Откуда они только бензин берут, - задался риторическим вопросом Алексей. – Вроде все АЗС под контролем, реализация топлива ограничена, а они вон какое стадо образовали!

- Чёрный рынок, - ответил было задремавший Влад. – Не поверишь, но у барыг чего только нельзя купить. Я как-то на тушёнку выменял антибиотики. Почти все банки тогда отдал. В лагере лекарства все под строгим учётом, постоянно не хватает, а у этих – без проблем! Главное – плати. И бензин оттуда же. Тащат с НПЗ, недоливают, сливают, делают врезки. Обычное дело.

- Расстрелять к чертям и делу конец! – предложил решение Алексей.

- Так ведь расстреливали, - напомнил Влад, - толку-то? Я таких расстрелов насмотрелся – на вагон и маленькую тележку хватит. Цена на товар только росла. Наценка за риск, улавливаешь? Барыги всегда были, есть и будут.

- Но это же не значит, что с ними не надо бороться!

- Бороться надо, кто же спорит. Если бросить всё на самотёк, то будет в разы хуже.

Когда уже даже обычно флегматичный Влад готов был взорваться от долгого нахождения в пробке, впереди внезапно появились заграждения блокпоста и солдаты, методично проверяющие документы у всех проезжающих. Зачастую, они заставляли людей покинуть автомобиль, и обыскивали транспортное средство, а заодно и самих пассажиров.

Иногда часть автотранспорта отправляли в отстойник. Скорее всего, это были те, кто не смог подтвердить свою личность и право владения на автомобиль, что вообще не удивительно, учитывая в какой спешке люди иногда уезжали. И это несколько обнадёживало: значит это не из-за них, а по какой-то другой причине. Мало ли кого могут искать. Да хоть бы того же американского посла, вспомнилось высказывание водителя из впереди плетущейся легковушки.

- Документы! – строго произнёс подошедший военный, когда Алексей опустил окно. Казалось, вид военной формы и капитанские звёздочки Алексея на него не произвели абсолютно никакого впечатления. Налицо был резкий контраст между тем, как их досматривал поутру патруль на просёлке.

Какие именно документы его интересовали, он не пояснил (права, ПТС или пропуск на них двоих) поэтому Алексей решил выдать сразу по максимуму, протянув сразу несколько карточек и бумаги, а заодно паспорт Влада, который тот ему передал. Удостоверение сотрудника лагеря для беженцев Влад доставать не стал по причине очевидной ненужности. Нет лагеря – нет работы.

Получив от пограничника документы, лейтенант долго их изучал, буквально вчитываясь в каждый лист. Несколько раз посмотрел в лицо Алексею, потом Владу, потом снова пограничнику. Что-то набрал на планшете. Долго ждал ответа. Причина образования пробки становилась понятной – если так пробивать каждого водителя и пассажиров, то пробка хочешь-не хочешь, а образуется очень быстро, растянувшись, порой на десятки километров.

- Так, - в своей манере продолжил лейтенант, и в его голосе послышалось напряжение. - Вы представили не все документы.

Алексей приподнял бровь. Походу для таких, как они, требовался какой-то особый пропуск, который у капитана отсутствовал.

- А! Понятно! – он потянулся к карману, а лейтенант при этом сделал шаг назад и снял автомат с предохранителя. – Спокойно! Спокойно, лейтенант!

Пограничник изобразил максимальное дружелюбие и недвусмысленное желание идти навстречу всем требованиям.

- Вот, удостоверение, - он протянул в окно раскрытую книжечку.

Военный уставился в раскрытую книжицу немигающим взглядом и как будто замер. Завис что ли, подумал Влад. Затем лейтенант, вроде как, отмер и уже нормальным тоном сообщил:

- Проезжайте! – кивнул он и замахал кому-то рукой, показывая, чтобы пропустили.

- Спасибо, лейтенант! – поблагодарил его Алексей. – А что случилось, мы просто издалека едем. Ловят кого?

- Ловят, - коротко подтвердил лейтенант и, заметив несколько недовольный взгляд капитана и желая поскорее пропустить очередную машину, добавил: - Утром на наш патруль напали в паре часов езды отсюда. Убили пятерых наших.

«Твою мать!» - только и подумал Влад.

- Понятно, лейтенант! – полным понимания голосом ответил Алексей. – Желаю найти этих подонков и расстрелять ко всем чертям.

- Расстрелом не обойдутся, - злобно ответил лейтенант и отправился к очередной машине, набитой под завязку людьми и вещами.

Алексей нажал педаль газа и не спеша поехал прочь, петля между бетонными блоками, расставленными на проезжей части в шахматном порядке. Из-за мешков с песком, припорошенных снегом, на них смотрели готовые в любой момент открыть огонь пулемётчики.

- Думаешь, это те, которые нас утром остановили? Они ещё микроавтобус досматривали.

- Не исключено, - отозвался капитан, выворачивая между блоками. - Скорее всего.

- А не могли быть те, которых мы положили ночью? А то вдруг мы своих… ну… того?

- Нет, - замотал головой Алексей. – Ночью было человек десять, а лейтенант сказал о пяти погибших. Если бы кто-то выжил из тех, то нас бы тут же опознали. Нет, это какой-то другой патруль, или тот, на который мы нарвались поутру. К тому же они сделали достаточно, чтобы показать, что они не за кого себя выдавали. Ты помнишь, что я говорил о противогазах?

- Что те, кто без них, скорее всего не враги.

- Именно.

- А почему?

- Что почему?

- Почему они в противогазах?

- Если коротко, они не могут долго без них обходиться. Им нужны респираторы, чтобы нормально дышать. Долгая история, да и с ходу так просто не объяснишь.

Влад зажмурился и растёр переносицу. Он ведь только стал верить этому пограничнику, а тут снова какая-то хрень нарисовалась.

- Ты же не хочешь сказать, что это не люди? – Влад выделил интонацией последние два слова.

- Люди, - категорично заявил Алексей.

Ответ пограничника больше ясности не внёс, но жуткое по своему содержанию предположение, что в ходе ночной перестрелки они с капитаном могли уничтожить своих, внезапно кольнувшее Влада в самое темечко, тут же отступило. Действительно, скорее всего, просто нервы шалят от всего пережитого. То, как с боевиками общалась Джессика, и последующие события показали, что единственное, что их объединяло с российской армией это форма и вооружение.

Люди, не люди… Люди, но почему-то в противогазах даже тогда, когда этого не требуется. Он что, смётся над ним? Странное ощущение дежавю накатило на Влада. Он не мог отделаться от мысли, что однажды этот разговор уже состоялся. Может, не в автомобиле и не зимой, но что-то подобное уже было. И одновременно с дежавю он ощутил сильное желание бросить всё здесь и сейчас. Выйти из автомобиля и пойти, куда глаза глядят.

- Потом, Влад, потом, - произнёс Алексей, глядя на дорогу.

При этом тот факт, что погибшие солдаты могли быть из того самого патруля, который задержал их утром, не внушал оптимизма. Враг шёл по пятам, и, похоже, был готов пойти на любое преступление ради достижения цели. И вариант ещё одного удара ядерными ракетами не исключался. Всё, что было нужно врагу, это точно знать, где они, и пробиться через остатки противоракетной обороны.

С этой стороны блокпоста машин тоже было много, но затором это уже было нельзя назвать. Они ехали ещё некоторое время, когда Алексея внезапно прижало по нужде, и они решили остановиться у придорожного кафе, которое раньше наверняка было полно дальнобойщиков, а теперь у него тусовались разного рода непонятные личности и спекулянты, готовые по баснословной цене загнать тебе хоть чёрта лысого, лишь бы было чем платить. Причём оригинальность товара никто не гарантировал, могли кинуть самым примитивным образом. Ну, и ещё были продавцы пирожков, но Влад почему-то не рискнул бы их покупать, в чём тут же с ним согласился капитан, уж больно сомнителен был состав их начинки.

Только Богу известно, откуда они её раздобыли для своей выпечки. Ведь для оной вполне могла сгодиться и павшая скотина (и хорошо ещё, если она померла от какой-нибудь сибирской язвы, а то ведь и от радиации могла скопытиться), и человечина, которой бы ушлые торгаши тоже бы не побрезговали в эпоху тотального дефицита продуктов питания. Про собак и кошек даже не было смысла вспоминать, эти шли в расход в первую очередь.

К каждому коммерсу проверяющего не приставишь, а желание нажиться на голодных людях всегда рассматривалось как нечто само собой разумеющееся в среде такого рода предпринимателей.

- Так, ты из машины не вылезай, я быстро, - заверил Алексей. - Если кто попытается напасть – стреляй. До кучи попробую ещё разведать, что да как.

- Давай уже, - бросил в ответ Влад, который и сам был не прочь посетить туалетную комнату, но оставлять машину без присмотра не хотелось.

Алексей выскочил из автомобиля и направился в сторону кафе, прихватив с собой, на всякий случай, автомат. Влад остался его ждать, и хотел было сделать очередную запись в дневнике, но вспомнил, что капитан его так ему и не вернул. А поэтому он просто стал обозревать местность из окна «патриота» в ожидании возвращения своего проводника.

Когда окружающая обстановка ему порядком наскучила, и он собрался отвлечься на осмотр пистолета и боекомплекта, его внимание внезапно привлёк человек в кожаной зимней куртке, который стоял рядом с легковым автомобилем и пытался, судя по всему, позвонить по сотовому. Сигнал, судя по всему, был слабый, и это его выводило из себя, так как он по несколько раз набирал номер и ходил из стороны в сторону, высоко подняв руку.

Человек стоял спиной к Владу вполоборота, но что-то неуловимо знакомое даже в движениях и жестикуляции привлекло внимание Влада.

Да нет, не может быть! Надо убедиться!

Влад опустил стекло и, высунувшись, крикнул:

- Дима?! Ты что ли?!

Человек замер, услышав окрик, и убрал телефон в карман. Осмотрелся по сторонам, стараясь понять, откуда раздался голос. Обернулся.

- Димон?! – снова повторил Влад.

Казалось, что мужчина не верит своим глазам, у него буквально отпала нижняя челюсть.

- Влад?! – наконец отреагировал он, но всё ещё не сдвинулся с места. – Ты?! Как ты здесь оказался?!

- Приехал! Как ещё-то! Так и будем перекрикиваться, или ты уже подойдёшь, а то я как-то не очень могу.

- Ёптыть! – взмахнул руками Дима. – Я сейчас! Я быстро!

И быстрым шагом направился мимо припаркованных машин в сторону Влада.

Влад не мог поверить своим глазам. Он смотрел на приближающегося человека в кожаной куртке и не мог поверить глазам. Последний раз он видел Диму ещё в октябре прошлого года, когда тот передал ему «левую» двустволку, а потом его сестра сообщила Владу, что он уехал на поиски своей бывшей жены и сына, которые проживали в атакованном Питере.

Влад, стараясь сильно не наступать на больную ногу, всё-таки выбрался из автомобиля.

- Ты вообще как здесь?! – снова вопрошал Дима, протягивая ручищи в сторону Влада. Из-под полурастёгнутой куртки проглянула нательная кобура с чёрной рукоятью пистолета.

Заметив взгляд Влада, Дима поспешил его успокоить.

- Да это чисто для самообороны. Ты же видишь, что происходит. Сам же у меня ружьё спрашивал. Пригодилось, кстати?

Схватив протянутую в ответ руку, Влад обнял старого приятеля, потом отстранился и ещё раз всмотрелся, не веря своим глазам. Нет, не обознался, и ему не кажется, можно ещё раз обняться.

- Ну, так ты как? – Дмитрий был явно взволнован.

- Да вот, - несколько растерянно ответил Влад. – Вроде как на службу поступил, хотя не всё так однозначно. Сам-то ты как здесь? Твоя сестра сказала, что ты в Питер отправился, после того как узнал о бомбёжке.

- Так я тогда в город попасть не смог, военные всё перекрыли, всех разворачивали под угрозой расстрела, - ответил Дима. – Я все полевые лагеря и эвакопункты объездил в поисках своих. Думал хоть мёртвых найти да похоронить по-человечески.

Он шумно вздохнул.

- Ну и? – вопрошал Влад, опираясь на капот «патриота» и перешагивая с больной ноги.

- Тебя ранили что ли? – решил уточнить Дима.

- Да нет, скорее производственная травма, - отмахнулся Влад.

- Понятно. Ты представляешь, не было их тогда в городе! Они у тёщи в гостях были в области, мелкий приболел и они остались у неё выздоравливать.

- Ничего себе везение! – Влад похлопал Диму по плечу. – Поздравляю!

- Ну, а ты здесь каким боком? Я же когда услышал, что по нашему городу прилетело, поверить долго не мог. Как Аля, она с тобой?

Видимо, в лице Влада что-то сильно изменилось, радостный тон Дмитрия сразу пошёл на убыль.

- В эвакуации? – неуверенно уточнил он.

- Нет, - нехотя ответил Влад. – Аля погибла. Ещё до бомбардировки. Нападение бандитов.

Дмитрий тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в небо. В холодном зимнем воздухе их дыхание превращалось в густой пар.

- Прости, Влад, я не знал.

- Это понятно.

- Соболезную.

Повисла неловкая пауза.

- А ты прикинь, я же вообще не мог поверить, что ты выжил, особенно когда про тебя спросили, - вдруг выпалил Дмитрий.

- Кто спросил? – насторожился Влад.

- Мы, - произнёс за спиной незнакомый голос.

В затылок ударило что-то твёрдое. За мгновение до того, как потерять сознание, Влад увидел удивлённое лицо Дмитрия, который смотрел куда-то за спину Влада. Кажется, он потянулся за пистолетом.

Темнота навалилась на Влада сверху, а снизу навстречу лицу метнулся мокрый и грязный асфальт.

Осознание того, что для их поиска вовсе не обязательно задействовать высокопоставленных «кротов», пришло с запозданием. А ведь и, правда, достаточно было убить солдат из патруля, чтобы военные сами, по собственной, инициативе стали перекрывать дороги в поисках неизвестных убийц. А дальше уже дело техники.

Глава 24

Аля сидела на диване, поджав под себя ноги, и пила горячий какао, кружка с которым дымилась, распространяя приятный аромат по комнате. В другой руке она держала смартфон и что-то листала, смахивая одну страницу за другой.

- О, как! – внезапно воскликнула она, перестав двигать пальцем по экрану и поставив кружку на деревянный подлокотник дивана.

- Что-то интересное нашла? – спросил Влад, переключая каналы на телевизоре. Это был субботний вечер, когда были переделаны все запланированные на сегодня дела (ну, почти все) и хотелось просто потюленить.

- Да уж! Не то слово! – интригующе продолжала Аля.

- Да что там такое-то? – Влад попытался заглянуть в смартфон, который Аля держала в руке, но она резко притянула руку к себе, скрыв от него изображение, и нахмурилась.

- Не знала, что ты когда-то писал стихи. А мне ты никогда стихов не посвящал! – с наигранной обидой сказала она.

- Какие ещё стихи? – удивился Влад. – Где ты их вообще откопала?

- У тебя на странице Вконтакте.

- Серьёзно? Если такое и было, то много-много лет назад. И вообще, надо было удалить.

- Ну да, лет десять назад дело было, - подтвердила она, - но разве это что-то меняет?

Аля пролистала экран и продекламировала:

Я был бы рад

подняться и пойти,

Позвать коня

и поскакать домой.

Но острая стрела

торчит в моей груди,

Да ворон черный

вьётся надо мной.

Мне спеть бы песню

вольную мою,

Слова которой

я запомнил с детства.

Но та стрела,

что поражен я был в бою,

Для вдоха

не оставила мне места.

Назад вернуться б мне

и соскочить с коня,

Обнять любимую,

её расцеловать.

Но та стрела,

что врезалась в меня,

Уж больно тяжела,

и не даёт мне встать.

- У тебя что, была когда-то неразделённая любовь? – прищурилась Аля.

- Ммм… да нет наверное, - улыбнулся Влад.

- Так да или нет? Или, наверное?

- Нет, не было, - твёрдо ответил Влад.

- Ну ладно, если судить по дате публикации, это было задолго до того, как мы с тобой познакомились, так что так уж и быть, я не буду тебя ревновать, - она великодушно похлопала его по плечу.

***

Странно, но Влад не помнил этого вечера. Как такое может быть? Понятно, что в памяти не откладывается всё подряд, что ты когда-либо видел и слышал, правда под гипнозом, говорят и можно вытащить даже то, ты не хочешь помнить.

Обычно-то ведь запоминаешь что-то яркое, что-то, что привлекло твоё внимание. А тут… он готов был поклясться, что никогда не обсуждал свои потуги в стихосложении с женой.

Видать здорово его приложили по затылку. Не поскупились. Похоже, что от удара прикладом по голове мозг стал самостоятельно продуцировать воспоминания. Но вообще, бывают же сконструированные воспоминания, или внедрённые, так ведь? Когда тебе внушают, что ты где-то что-то видел, где-то что-то слышал, где-то когда-то бывал. Особенно таким манипуляциям подвержены дети. Но он-то не ребёнок.

Было это или нет, стоит, однако, вернуться в настоящее. А в нём было всё очень и очень безрадостно. Попахивает безысходностью. Оставалось разве что молиться Богу, в которого Влад не то, чтобы сильно верил.

Радует, однако, что он вообще может думать, а если так, то он жив.

«Я мыслю, следовательно, я существую», как сказал один философ. И если не брать в расчёт всякого рода концепции о загробной жизни, стоит признать очевидное – да, он жив. Вопрос лишь в том, но надолго ли.

И всё из-за встречи со старым приятелем, которая сама по себе выглядела как настоящее чудо, учитывая творящееся в стране. Он ещё тогда, когда разговаривал с сестрой Дмитрия, решил, что то, встреча у подъезда, когда тот привёз ружьё, была последней.

Однако, что же с ним произошло сейчас?

Что может быть хуже предательства? Наверное, ничто. А можно ли считать предательством, если человек предал поневоле, сам того не осознавая? И как должен чувствовать себя тот, кто стал предателем, хотя не планировал таковым становиться? Хороший вопрос, можно не одно копьё сломать, проводя мысленные эксперименты.

Холодный бетонный пол давил на правую щёку, отчего скула уже начинала болеть. Шея затекла. К тому же бетонная крошка сильно врезалась в кожу. Хотелось пошевелиться, но ноги и руки за спиной туго стягивали пластиковые хомуты, впившиеся в кожу. Любое движение отдавалось резкой острой болью чуть ли не во всём теле.

Удобная всё-таки штука эти хомутки. С узлами возиться не надо, с ключами от наручников тоже, а прочность почти такая же, как у цепи. В использовании опять же гораздо проще. Если что, всегда можно просто cрезать и выбросить.

Сколько он так лежит? Полчаса? Час? Если так, то у него точно сотрясение мозга, иначе он бы очнулся уже через несколько минут. Уверенность, что он в таком состоянии находится уже порядочно, подтверждали почти онемевшие руки и ноги.

Голова гудела, а затылок неприятно ныл. Там наверняка образовалась гематома. От бетонного пола веяло холодом, который лишь отчасти облегчал головную боль. А ещё от него пахло плесенью и землей, похоже, здесь когда-то хранилась картошка.

Нет, всё-таки руки и ступни сильно затекли. Зачем так стягивать? Боятся его? Боятся, что он сможет убежать? С такой ногой далеко не убежишь.

Ха-ха. И ещё три раза ха. Это всё равно, как если бы приговорённый к казни через отсечение головы жаловался тюремному врачу на головную боль. Мол, дайте мне порошка обезболивающего, а то голова трещит, что на эшафот идти не хочется. Что значат руки и ноги, если тебя наверняка хлопнут без каких-либо угрызений совести. Ведь ты всего лишь цель. Пешка в игре с непонятными правилами и неизвестными игроками.

Запах табачного дыма. Кто-то курит. Как же он ненавидит этот запах! Табачный перегар и разбитая голова – адская смесь для того, чтобы вызвать очередной приступ тошноты. Или у него действительно сотрясение и тошнит его из-за этого? Скорее всего, так и есть. Но дым всё равно бесит. Главное, сдержаться, а то неприятно будет лежать в собственной блевотине.

Голоса. Голоса незнакомые. Говорят по-русски. Чисто говорят, без акцента. Обычный среднерусский выговор. Даже кавказских интонаций нет. Почему он подумал про кавказский акцент? Потому что две чеченские войны способствовали появлению стереотипов.

Что-то неспешно обсуждают, смеются. Слышно, как что-то шелестит и с легким, но хлёстким звуком ударяется о какую-то поверхность. В карты режутся что ли? Смешно им. Анекдоты походу травят. После очередного взрываются громким смехом. Лучше бы от гранаты взорвались.

Да кто ж вы такие, твари?

Басовитый голос с хрипотцой подхватывает тему:

- А вот ещё! Слушай сюда: Приходит внук к деду и спрашивает: «Дед, а расскажи какую-нибудь историю про войну!»

«Ну, - говорит дед, - ты парень уже взрослый, так что расскажу тебе кое-что интересное. В общем, как-то взрывной волной к нам в траншею закинуло вражескую радистку! Ну, мы с ребятами обрадовались, и давай её и так и этак пользовать! Неделю развлекались!»

«Дед, - спрашивает тихонько внук, - а минет она вам делала?»

«Ну, внучок, я тебе никогда не врал, и теперь не буду, - отвечает дед. – К нам она в траншею уже без головы свалилась».

Раздался заливистый гогот. Кто-то даже закашлялся и его стали колотить по спине.

- Ну, ты даёшь! – смеётся, откашливается.

Сколько их? Если судить по голосам, то человека три-четыре. И если, конечно, в помещении нет ещё десятка человек с полным отсутствием чувства юмора, которые сидят и просто смотрят на него. Да нет, такого точно не может быть. На такую компанию обычно не больше одного тупаря приходится. Сидит такой и не понимает юмора. Как-то видел такую гражданку, бывшая коллега, все смотрят комедию на обеде, ломятся от смеха, а она вообще не вдупляет, что происходит на экране и что смешного в том, что один из героев случайно упал в измельчитель древесины. «Да что ж вы, студентики, себя не бережёте?!». Смешное кино было.

И анекдот смешной, не поспоришь. В другое время Влад бы посмеялся от души, но не сейчас. Тело окончательно затекло, а к больной ноге добавилась пульсирующая боль в затылке. Кожу на голове стянуло чем-то жёстким и твёрдым, видимо, кровь запеклась. Не слабо так долбанули, не слабо. Удивительно, что он вообще не двинул кони, а то сидел бы сейчас с праотцами у вечного костра и курил бы с ними трубку мира. Хотя нет, ему же, как номинально православному, должна быть уготована участь лежания на облаках, или как там Рай у православных выглядит, никогда особо не интересовался этим вопросом. Верующий из него, как из теста пуля, Так что рая ему не видать как своих ушей, наверняка застрянет где-нибудь в предбаннике, а то и вообще отправят по распределению в чистилище искупать грехи.

Даже ведь символ веры не знает. А ведь как-то пытался заучить, но больше из любопытства, чем из желания приобщиться к церкви. Да что там символ веры, Влад гимн государства помнил через слово, постоянно путая слова современного с текстом советского периода. Так что ни православного, ни коммунистического рая ему не видать как своих ушей. И смех, и грех, как любила говорить бабушка.

До сегодняшнего дня его ещё никогда не оглушали ударом по голове. Это с какой же силой надо зарядить по черепу, чтобы человек потерял сознание? Как-то он, ползая по подвалу многоэтажки, когда подрабатывал студентом, в темноте шваркнулся с размаху о бетонный потолок и то не отключился, а только сидел минут десять, растирая ушибленное место.

Дима, мать твою, откуда ты только нарисовался. Какого чёрта! Ты с ними заодно или нет? Тебя просто использовали, или ты продался. Будет неприятно узнать, что ты работаешь на врага, и решил таким образом выслужиться. Типа, сдашь нам своего приятеля, а мы тебе обеспечим место в тёплом бункере с едойи водой, и будешь ты там сидеть в тепле и комфорте, пока мир горит во втором акте ядерного светопреставления. Осознанно ты на это пошёл, или тебя использовали в тёмную, или шантажировали жизнями родных и близких? Как ни крути, всё равно, неприятно.

Если ты решил переметнуться осознанно, то, честное слово, нашёл кому довериться! Тебя же используют и выбросят презерватив. Скорее всего, просто пристрелят, чтобы избавиться от лишних свидетелей. Или чтобы просто не делиться ценными ресурсами. И не будет тебе никакого комфортабельного бункера. Ни тебе, ни твоей семье. Бункер – привилегия и без того довольно дорогая, чтобы пускать в него всяких предателей. Предателей нигде не любят. Ни свои, ни чужие. Первые их ненавидят, вторые презирают.

Влад приоткрыл один глаз. В расширившийся и тут же сузившийся зрачок ударил показавшийся невыносимо ярким свет самой обычной лампы накаливания.

Где это он находится? Похоже на подвал, видать и в самом деле здесь картошку хранили. Под этим углом одним глазом толком ничего не видно: грязный пол, кусок кирпичной стены без штукатурки, лампочка. А это кто?

Таракан уставился на него, потирая своими лапками длинные антенны усов. Любопытствует, или издевается? Вот, кто выживет, когда всё закончится. Вот, кто унаследует Землю после людей и вознесёт до невиданных высот новую цивилизацию членистоногих. И построят они новые города, и запустят космические корабли. И колонизируют, в итоге, Марс и другие планеты Солнечной системы. И будет у них свой тараканий Илон Маск.

До войны на глаза попадались кликбейтные заголовки в интернете о том, что тараканы куда-то пропали, что их исчезновение предвещает страшный катаклизм и вообще ничего хорошего ждать не приходится.

Казалось бы, есть тараканы – плохо, нет тараканов – тоже плохо, если ещё не хуже. Людям не угодишь, да, Рыжий?

Таракан ещё раз тщательно вытер свои антенны (или усы?) – тоже мне чистюля, ползает по грязным углам, сейчас ведь побежит помои подъедать – махнул лапкой, будто прощаясь, и убежал.

И тебе пока, Рыжий. Беги, давай, к своей многотысячной семье. А то жена на алименты подаст, вовек не расплатишься. Есть у тараканов алименты? Даже если нет, то наверняка придумают, когда разовьются до соответствующего уровня.

А как они разовьются? Насекомые же не имеют лёгких, а без лёгких их размеры ограничены. Забавная получится цивилизация. Ну, или тараканы как-то приспособятся.

Или новую цивилизацию создадут крысы? Тоже умные твари.

Боже, как болит голова! Надо попробовать размять мышцы, иначе точно онемеют с последующим отмиранием. Да-да, типа, какой смысл, если тебя всё равно пустят в расход? Ну, во-первых, пока что ты жив. Во-вторых, хотели бы реально убить, уже бы это сделали. Да и вообще, больно и неудобно так лежать.

Подожди, но в прошлый раз по версии Алексея, ради того, чтобы тебя ликвидировать враг не поскупился использовать как минимум с десяток ядерных ракет. Отчего же сейчас медлят? В чём причина? Им же надо ликвидировать всех, кто был в том злосчастном поезде. Ведь, так? Хлопнули его, хлопнули Алексея…

Значит, что-то могло измениться и, например, им нужна информация, или что-то ещё. Когда по ним отбомбились в прошлый раз, они были все вместе. Ну, допустим, что так. Но тогда это означает, что сейчас он здесь один. Да, чёрт возьми! Хочется верить, что Алексея им захватить не удалось, только этим можно объяснить то обстоятельство, что он ещё может дышать.

Нет, это просто уже не возможно, надо как-то пошевелиться, чтобы как-то размять мышцы и суставы.

Влад пошевелился, сделал глубокий вдох и закашлялся. В груди неприятно чесалось. А в бронхах хрипело и булькало.

- О! Смотрите, кто у нас тут проснулся! – снова незнакомый голос, но не тот, что рассказывал пошлый анекдот. – Позови старшего! Очнулся, дружок?

Шаги в тяжёлых армейских ботинках отдавались через пол прямо в скулу. Неприятно. Голова и так трещит по швам, а тут ещё этот топот.

Один из охранников, потребовав, чтобы никто даже не помышлял смотреть его карты, вышел из помещения, о чём красноречиво сообщила скрипнувшая дверь.

Один из охранников ухватили Влада за грудки и с лёгкостью (во Владе было почти сто килограмм веса) вернул его в вертикальное состояние, ловко усадив на расшатанный стул, который ещё походу Советский Союз застал.

Перед глазами всё поплыло. Тут же его ещё несколько раз обмотали верёвкой, объединяя в одно целое с хлипким предметом мебели.

Догадка оказалась верной: если судить по обстановке, Влад сейчас находился в каком-то подвале. Обшарпанные кирпичные стены без штукатурки, яркая, не для этого места, одинокая лампочка в патроне без абажура болтается под потолком на проводе, дверь в дальнем углу комнаты, и знакомый до боли запах сырого картофеля. Собственно вон в углу навалена куча в несколько вёдер.

Осталось понять, где он сейчас находится. Какой-нибудь заброшенный колхоз или ферма, а может быть, это погреб частного дома, которых тоже немало побросали, особенно, тех, что располагаются в городской черте. Это в деревне дом – вещь в себе: растопил дровами печь – тепло, нужна вода – сходил к колодцу. С канализацией тоже особых проблем нет.

Опять послышались шаги, только на этот раз уже приближающиеся, как будто кто-то спускался по лестнице. Влад, застонав от боли, заставил себя приподнять голову, чтобы посмотреть в сторону двери. Она отворилась, и в помещение вошёл рослый человек в военной форме. Вроде на плечах были погоны, но Влад сразу не разобрал, сколько там было звёздочек, и какие. Лампа неприятно светила в глаза, ослепляя его.

Незнакомец пододвинул другой стул, который поставил перед ним тот же бугай, что поднял Влада с пола, а сам встал сбоку от пленника.

Чтобы произвести впечатление и продемонстрировать свою власть, люди садятся на стул верхом, расположив его спинку перед собой.

Спустившийся в подвал человек избегал дешёвой показушности. Стул был поставлен как обычно, и как следовало. При этом незнакомец довольно непринуждённо расположился на стуле. Руки на груди не скрещивал, но подался вперёд, уперев локти на колени, а пальцы выставленных вперёд рук образовали замок. Всё-таки психология великая вещь! Только великим мастерам под силу контролировать свои невербальные проявления эмоций.

А тут вроде бы перед тобой хозяин ситуации, и окружающие ему беспрекословно подчиняются, однако что-то его всё-таки беспокоит и это находит выражение в том, что он хочет вызвать доверие у пленника, подавшись вперёд. И, тем не менее, не удержался от того, чтобы не сцепить пальцы в замок, как бы защищаясь от встречной реакции.

А это значит, что ему от тебя и в самом деле что-то нужно, причём что-то очень для него важное, пронеслось в голове. Что ж, решил Влад, послушаем, что от тебя хотят услышать.

Интересно, всё-таки было бы узнать, что за типы его похитили. Главное, чтобы не рептилоиды. Хотя чем чёрт не шутит, события последних недель и общение с Алексеем, не исключали и такой версии. Теории заговора с некоторых пор перестали быть уделом фриков.

- Ну, здравствуй, Владислав, - произнёс человек напротив. – Или ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Влад?

Прищурившись от головной боли и яркой света Влад посмотрел на гостя. Тот был в военной форме с погонами полковника (теперь Влад рассмотрел) и в натянутой на лицо балаклаве цвета хаки, так что видны были только глаза. Цепкий холодный взгляд.

Пришёл он не один, рядом по правую руку встал такой же незнакомец в балаклаве. Какие погоны были у того, со стула было не видно. Однако, по тому, как он держался, как встал, убрав руки за спину, тоже можно было судить о военной выправке.

Всё чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса, прыгнувшая в глубокую кроличью нору. Алексей рассказывал, что перед самой атакой имел место масштабный саботаж на самом верху, да и погибший майор Гареев тоже об этом кпоминал. Неужели они и впрямь проникли во все уровни власти и управление армией?

Однако, уже хорошо, что оба гостя, в том числе «старший», скрывают свои лица. Значит, они опасаются опознания. Если бы они планировали избавиться от Влада, то смысла сидеть в натянутых масках не было никакого.

- Поговорим? – продолжил «старший».

- От чего бы и не поговорить, - выдавил из себя Влад, слова давались тяжело, во рту всё пересохло. – Мне бы попить для начала. Не спонсируете водичкой?

- Нет, - твёрдо ответил «старший», по глазам незнакомца было видно, что он улыбается под балаклавой, - сначала поговорим, а потом уже попить. Не стоит начинать диалог с условий, обеспечить выполнение которых у тебя нет возможности.

- Какие уж тут условия, чисто просьба, - не сдавался Влад. – А то уж сильно…

Договорить он не успел. Удар пришёлся по рёбрам с левой стороны. Бил тот же головорез, что усадил Влада на стул. Дыхание перехватило, Влад открыл рот пытаясь вдохнуть, но воздух не хотел втягиваться в лёгкие.

- Подожди! – «старший» махнул рукой тому, кто ударил. – Не спеши. Видишь, мы пытаемся выстроить диалог. А какой может быть диалог, если наш гость не сможет говорить. Правильно я рассуждаю, Влад?

Ну, логика в словах «старшего» была, не поспоришь.

- Ну, и что вы хотите услышать, - задыхаясь, просипел Влад.

- Вот, - «старший» довольно хлопнул себя по коленям, наконец, расцепив пальцы, - это уже правильный подход. Так бы сразу.

Что-то знакомое показалось Владу в голосе «старшего», может даже не сам тембр, а некие интонации. Впрочем, сейчас показаться могло всё, что угодно. Вот рядом с «полковником» уж не Алексей ли стоит? Реально, сейчас бы уже ничему не удивился.

- Итак, Влад, - обратился «старший», - куда вы направлялись вместе с капитаном Плетнёвым?

- А кто это? – почти искренне удивился Влад.

Следующий удар пришёлся в челюсть слева, во рту что-то хрустнуло, голова закружилась, Влад потерял равновесие и стал заваливаться со стула, но бивший его бугай ловко подхватил и вернул на место.

Влад даже не ощущал боли, всё казалось каким-то ненастоящим. Зуб он ему что ли сломал, сволочь. Губа стала раздуваться буквально тут же, а язык распознал металлический привкус.

- Не смешно, Влад, - с искренней грустью произнёс незнакомец. – Ни за что не поверю, что ты не знаешь, как зовут капитана, с которым ты по стране разъезжаешь, уж извини, но не поверю.

- Почему бы вам самим у него спросить? – возразил Влад, сплёвывая кровь, разбитая губа при каждом движении неприятно саднила.

Новый удар по руке, по той, которая была ранена ещё в городе, когда бандиты ворвались в его с Алей квартиру. Тело словно пронзила молния от плеча до головы. Господи, что ж вы делаете, изверги! Рука только-только начала заживать.

По руке под курткой потекло и стало влажно, ткань прилипла к коже.

- Ты всегда был сообразительным, Влад, и, наверное, уже догадался, что капитан не у нас, - спокойно ответил «старший». – Ну, либо он молчит и корчит из себя героя прямо как ты сейчас, как тебе такой вариант?

Что же, звучит логично. Но тогда получается, что врагам, в первую очередь, действительно нужна информация, смерть вторична. Пожалуй, есть смысл помучиться.

Однако, скорее всего, капитан избежал захвата. Не такой уж он простак как ты, Влад, верно? Совершенно, верно. Повёлся, твою мать, на старого знакомого. Как ребёнок, чтоб тебя!

Что ж придётся их разочаровать, пограничник не сильно стремился делиться своими планами. Вот только поверят ли его «благодетели» в такое объяснение? Или им покажется, что ты знаешь что-то такое важное, о чём сам не догадываешься? Тоже может быть. Но тогда быстро всё это не закончится. В этом, в принципе, были свои плюсы. Время, время сейчас работало на него.

Тем не менее, что-то изменилось, понять бы что. И почему? От концепции безусловной ликвидации враг перешёл к тактике получения информации. Следовательно…

Влад не успел сделать вывод. Ещё один удар. Только теперь не кулаком, а ногой в тяжёлом берце. И не в лицо или по рёбрам, а по распухшей ноге.

Перед глазами поплыли красно-белые круги, а зубы заскрипели так сильно, что, кажется, один хрустнул. Вот ведь досада, это сколько же надо будет бабла потратить на походы к стоматологу.

- Да погоди ты! – укоризненно произнёс «старший» к тому, кто наносил удары. – Зачем так газовать? Видишь, человек не успевает даже подумать!

Липовый полковник, а Влад был уверен, что перед ним очередной ряженый, снова подался вперёд.

- Ну, ты же подумал, Влад, так? – вполне доброжелательно спросил он. Таким тоном мог бы говорить добрый начальник с допустившим оплошность подчинённым. – Итак, куда, вы, направлялись, с капитаном Плетнёвым, и зачем?

Последнее предложение он произнёс с расстановкой, выделяя паузами каждое слово.

- Он мне докладывал, - прохрипел Влад. – Я просто ехал вместе с ним.

Стоявший рядом вновь замахнулся, но полковник остановил его.

- Подожди! – «старший» поднял руку, тяжело вздохнул.- Послушай, не стоит геройствовать. Это ведь никто не оценит. Ну, скажи, кто-то оценил тебя на прошлой работе по достоинству? Не в той фирмочке, где ты занимался, скажем прямо, не своим делом, а там, где ты раньше работал. Ну, помнишь, как ты заметил странные транзакции, как решил, что служебная информация утекает конкурсным управляющим. И что ты сделал? Ты пошёл к своему руководству докладывать со схемами и документами на руках. А что случилось потом? Как тебе не давали устроиться на работу почти полгода, помнишь? Звонили по всем фирмам и описывали тебя в красках? И за эо государство ты страдаешь? Зачем оно тебе? Оно сдало тебя. Ты ему ничего не должен.

Ну, давай, подумал Влад, расскажи мою историю полностью. Только вот, откуда она тебе известна?

- Влад, какой смысл сейчас быть героем? Сейчас бы понять, как выжить, разве не так? Ну, вот ради чего ты сейчас молчишь? Потому что так тебе велел полоумный пограничник? Поверь, он тебе не товарищ.

Полоумный или нет, но он взамен ничего не просил. Он спас, и не только его, Влада, но женщину с ребёнком. Мог бы бросить, но не бросил. Пограничник не обещал, что будет просто, не говорил, что за помощь в его непонятных делах он каким-то образом вознаградит Влада. Он просто делал дело, в которое верит. И дело это, не противоречит основным установкам Влада, не заставляет его кривить душой, подгоняя понятия о долге и чести под личные сиюминутные интересы.

Думал ли, Влад, что у капитана не все дома? Что тот двинулся на почве потери боевых товарищей и семьи? Конечно, думал! Вся эта история с самого начала казалась каким-то бредом. Да что говорить, Влад и сейчас сомневался в цели их миссии! Спасти мир от ядерной войны, изменив всю реальность – чем не безумная идея!

Но лучше уж быть честным сумасшедшим, чем такой вот падлой, особенно если окажется, что ты реальный полковник ВС РФ, а не какой-то там ряженый. А, может быть, именно поэтому ты скрываешь лицо, как и твои подельники?

И уж тем более, лучше честно сдохнуть, чем предать свои принципы.

- Мы знаем, - продолжал «старший», - что ты с капитаном должен был направиться в Саров, но горда больше нет, увы. Если там кто-то выжил, даже в его подземной части – я бы очень удивился. Так в каком направлении вы решили двигаться дальше? Какова конечная цель, Влад?

- Не поверишь, - закашлялся Влад, его растрескавшиеся губы растянулись в ехидной улыбке, - но он мне не говорил. Да я бы тебе, сука, и не сказал.

Ещё раз останавливать своего подчинённого «полковник» не стал. Очередной удар по больной ноге заставил Влада в очередной зажмуриться и стиснуть до хруста зубы.

Вот теперь он по-настоящему понял, почему раньше при осуществлении операций, ещё до возникновения медикаментозной анестезии, пациенту давали закусить деревянную палку или кусок толстой кожи. Так ведь никаких зубов не напасёшься!

- Ты прав, – согласился «полковник», - не поверю. Влад, ты пойми, мне абсолютно не доставляет удовольствия всё, что сейчас здесь происходит. Тем более ты ведь не работаешь на Комитет. Так зачем тебе это? Просто скажи, куда вы собирались направиться?

- Не знаю, - сквозь зубы произнёс Влад, кажется, он снова был готов потерят сознание. – Пограничник мне не рассказывал. И правильно делал.

Опять Комитет? Плетнёв как-то упоминал какой-то Комитет, но в подробности не пускался.

«Старший» вздохнул и опустил взгляд в пол.

- Но ты же понимаешь, что тогда от тебя нет никакой пользы? Скрипач не нужен, дорогой, - сказал, и он за спиной Влада послышались сдержанные смешки.

Новый удар по раненой руке. Раскалённый лом пронзил его тело от плеча до головы, заставив зажмуриться.

- А может всё дело в том, что мой приятель проявляет недостаточное усердие? – в голосе «полковника» зазвенел металл.

Позади Влада, там, где находился стол, за которым сидели его охранники и за которым они резались в карты, послышалось движение, как будто кто-то открывал сумку, и звон металлических изделий. Это что – хирургические инструменты?

«Ну, всё, сейчас начнётся - промелькнуло в голове, - Всё, что было до этого – лишь прелюдия. Сейчас начнётся всё по-серьёзному»

А ведь он реально ничего не знал. Разве что то, что они вместе с Плетнёвым вроде как старались добраться до Москвы, но даже об этом пограничник не говорил напрямую. А данных господ, по-видимому, интересует совсем другая цель их похода, так сказать, конечный пункт назначения.

Что они сейчас будут делать? Вырывать ногти? Или наоборот загонять под них иглы? Или?.. да мало ли существует способов причинить адскую боль человеческому телу! За тысячи лет истории люди накопили достаточный опыт в этом деле, одна только Святая Инквизиция чего стоит! Да и методы обычного уголовного дознания ещё несколько десятилетий назад особой гуманностью не отличались. Впрочем, о чём это он? Есть же такое «замечательное» место как Гуантанамо!

Чёрт, чёрт, чёрт! А ведь не факт, что он сможет выдержать, если его начнут резать. Сказать про Москву? Выдать хоть что-то из известного? Но тогда они точно подумают, что точно знаешь что-то ещё, раз не рассказал об этом сразу.

- Мне очень жаль, Влад, что дошло до этого, - всё с тем же дружески-укоризненным тоном произнёс «старший».

Он кивнул тому, что стоял за спиной Влада, и он услышал, как его палач сделал пару шагов к нему. Он почувствовал, как тот хватает его руку и к мизинцу, к его первой фаланге, прикасается что-то очень острое.

Влад закрыл глаза и задержал дыхание.

Глухой стук. Будто что-то лопнуло в пустой металлической бочке. Неужели его не стали мучить, а решили просто пристрелить? Или он типа уже отмучился? Забавный, однако переход.

Громыхнуло ещё раз. И уже гораздо ближе и где-то снаружи. Звук из-за бетонных перекрытий и дверей казался довольно тихим, хотя наверняка таковым не являлся. Короткая автоматная очередь, потом ещё, и ещё одна. Крики и команды – нервные и уверенные.

Старший резко встал со стула и вытащил пистолет, остальные бандиты схватились за автоматы. Послышались приглушённые крики.

- Следите за ним! – отдал он приказ. – Ты, ты и ты – за мной!

«Полковник» и ещё двое, в том числе тот, что стоял рядом с ним, выбежали из подвала.

- А ну-ка прикроемся им, народ, - прохрипел любитель анекдотов.

- Его же грохнут! Старший приказал его охранять!

- А ты хочешь, чтобы грохнули нас? – огрызнулся хриплый.

Влада привязанного к стулу куда-то дернули, и он почувствовал, как на его плечо лёг тяжёлый ствол автомата. Другие опрокинули стол, соорудив примитивную баррикаду, по полу разлетелись банкноты и карты. Вряд ли такая защита может считаться надёжной от пуль, выпущенных из «калаша», но всё лучше, чем ничего.

Звуки стрельбы приближалась. Снова громыхнуло, но уже совсем близко. Потом автоматная очередь пробила дверь, и в подвал, неуклюже кувыркнувшись, ввалилось тело с оружием в руках. Из-за того, что на нём была такая же форма, как и в российской армии, было абсолютно не понятно, кто это: свой или чужой.

- Суки! – злобно прозвучало из-за спины Влада. Значит, не свой.

Наступила подозрительная тишина. Пространство заполнил кислый запах пороха, а позади, прикрывшись Владом как мешком с песком, и столом, готовились к стрельбе ещё трое бандитов.

В этот момент в подвал, ударившись об пол с тяжёлым стуком, вкатилось что-то цилиндрическое.

- Дерьмо! – только и успел выкрикнуть один из похитителей.

Что было раньше – звук или свет – Влад не разобрал, он только понял, что абсолютно ничего не слышит, а перед глазами стоит снежно-белая пелена, которая заполнила всё вокруг.

Сквозь тонну ваты, заложившей его уши, стали пробиваться звуки выстрелов, а он только и ждал, что очередная пуля попадёт ему либо в грудь, либо в спину. Ему было уже абсолютно всё равно, что будет дальше.

И снова тишина. Только теперь уже совершенно другая. Приходилось бывать в ночном клубе? Помните ощущение, когда после бурной ночи приезжаешь домой и пытаешься уснуть, казалось бы, в полной тишине, а в ушах продолжает шуметь. Вот и сейчас в голове Влада стоял какой-то монотонный не то шорох, не то свист, заменивший все остальные звуки вокруг.

Однако, он до сих пор оставался жив! На том свете же не может всё так адски болеть. Вроде, никаких дополнительных отверстий в теле не ощущается, ни откуда не течёт. Можно открыть глаза?

Подвал завлок дым. Вместо его похитителей в помещении уже находились совершенно другие люди. Впрочем на них тоже были балаклавы, скрывающие лица, разгрузки, рации и автоматы.

Один из них быстрым шагом подошёл к Владу и, стащив тактическую перчатку, протянул руку, чтобы пощупать пульс на шее пленника. Убедившись в том, что сердце Влада бьётся, выдохнул с облегчением.

Эти, получается свои.

- Что в словах «Сидеть в машине и не высовываться» было не понятно? - спросил Алексей.

Он вроде как сердился, но в то же время радовался тому, что Влад остался в живых. Стянув балаклаву, Алексей достал нож и уверенными движениями разрезал веревки и хомуты, стягивающие руки и ноги Влада.

- Друг, - попытался оправдаться Влад, разбитые губы плохо слушались, а дёсны неприятно саднили. Кажется, он сильно прикусил язык. – Увидел, друга. Считал его мёртвым.

А что можно ещё ответить? Увидел человека, которого считал погибшим. Человека, с которым тебя связывали долгие годы дружбы, и ты просто не смог не заметить его и не ответить ему.

Да, ты уже понял, что это была приманка. Осознал, что те, кто на вас охотится, не остановятся ни перед чем. Да, это твой косяк. Косяк в чистом виде.

Влад стал валиться со стула на пол, но пограничник и ещё один боец подхватили его и собирались тащить наверх, но вмешалась незнакомая девушка, появившаяся, как волшебству, рядом с ними.

- Ты какого чёрта до человека докопался? Его чуть не убили! Я бы посмотрела на тебя в такой ситуации! А если бы ты встретил кого-нибудь из тех, кого считал погибшим?

Понятно было, что капитан Плетнёв поступил бы совершенно иначе, но то был капитан.

- Какого хрена, Аня?! – вдруг вспылил Алексей, обращаясь к девушке.

- А ты предпочёл, чтобы меня здесь не было? Ну, насчёт меня, я всё понимаю, а что касается остальных? – невозмутимо ответила незнакомка. – Уверен, что смог бы справиться своими силами?

Она взглядом указала на мётвые тела, лежащие на бетонном полу.

Мновенно скинув куртку, Анна стала споро доставать из аптечки шприцы и ампулы. Надломив кончик одной из них, и разведя раствор, она тут же сделала укол Владу. Затем достала таблетки по типу капсул в желатиновой оболочке и заставила Влада их проглотить, поднеся ко рту фляжку с водой.

- У нас нет времени! – напомнил Алексей. В руках он держал ещё не успевший остыть автомат.

- Алексей! Ты хочешь, чтобы он коньки прямо сейчас отбросил? - возразила девушка. – Насколько помню, у тебя сейчас другая задача, так?! Позволь мне сделать свою работу и осмотреть его! Не в больницу же вам ехать, где вас вычислят на раз-два.

Пограничник явно желал свалить отсюда как можно быстрее, но перечить незнакомке не решился.

- Их главный ушёл, он может… – напомнил он.

- Может! – перебила его незнакомка, - а может, и нет! Ему надо будет собрать новых людей, если они у него ещё остались, а на это уйдёт время. Тебе ли это не знать? И поверь, нам понадобиться гораздо меньше времени, чтобы хоть как-то поставить Влада на ноги. А ребята, нас будут прикрывать. Тем более, у перед ними вообще стояла другая задача, и они не смогут нас дальше сопровождать.

- Нас?! – только и вырвалось у капитана, но девушка не стала больше с ним говорить, она занималась травмамаи Влада.

- Помоги положить его на стол! – приказала она.

Пограничник и ещё один боец подхватили Влада за руки и ноги и перенесли на дырявый от пуль стол, который перед этим поставили на ножки.

Анна отложила в сторону автомат, который держала в руках и принялась осматривать раны Влада. Сначала взялась за обработку его повисшей плетью руки, а потом распухшей до безобразия ноги, которая уже и в берце не помещалась (ботинок пришлось срезать). Она обрабатывала раны и накладывала чистые повязки. Владу показалось, что при этом, она ещё на короткое время удерживала свои ладони на повреждённых местах его тела. Вроде не положено так делать при таких травмах, а с другой стороны, чёрт с ней, пусть делает, что хочет, тем более, что боль действительно затухала от кажого её прикочновения.

- Сильно же тебя потрепало, солдат, - как-то просто сказала она.

- Я, не, солдат, - процедил Влад. – Не, служил.

Она как-то ласково, но с достоинством посмотрела ему в глаза.

- А кто же ты после этого? Конечно, солдат! Вот увидишь, тебе ещё официальное звание дадут, и наградят…

- Если… только… посмертно, - вставил Влад и попытался растянуть рот в улыбке, но боль чуть не заставила его закричать.

- Дай взгляну на вторую ногу, – попоросила Анна, но было понятно, что сделала она чисто для проформы, она бы и так занялась раненой ногой.

Оказалось, что конечность всё-таки задела пуля. При этом Анна укоризненно посмотрела на Плетнёва.

- Грязно работаете, товарищ капитан, – сказала она.

Тот ничего не ответил, только посмотрел на часы.

- Так, а теперь твоя голова, Влад. Нехило так тебя приложили, - продолжала сопереживать незнакомка, приложив тёплые ладони к его вискам.

Всё это время она не переставала накладывать бинты, перевязала Владу голову. От её прикосновений ему становилось тепло и спокойно. Наверное, укол так действует, подумал Влад.

Как бы сильно Влада не мутузили и не били по голове, он был вынужден признать, что незнакомка ему нравится. Светло-русые волосы, слегка вьющиеся локоны, скорее серые, чем голубые, но очень яркие насыщенные глаза. Пухлые, но в меру губы. Вроде, даже не накрашенные. Да и вообще, косметика на лице не заметна. Если это натуральная красота, то стоит отдать должное природе, которая её создала. Тем более, что в современных условиях времени на макияж реально могло не хватить, не та сейчас обстановка, чтобы марафет наводить. Внешне Анне можно было дать лет двадцать пять плюс минус год. Уже не девушка, но ещё не женщина.

Полевая форма, разгрузка с обоймами, шея обмотана арафаткой. Под плечевым ремнём разгрузки – скомканное кепи. Вообще, она была одета довольно лёгко для января.

Пока новая знакомая демонстрировала чудеса полевой медицины, побив все рекорды по оперативности, Влад, сам того не осознавая, старался ещё раз поймать её взгляд и ему даже это удалось. Анна сама взглянула ему в глаза. Да, скорее всего, что бы проверить реакцию зрачков, но при этом всё равно улыбнулась, и Владу сразу захотелось жить. Вот ради таких взглядов и стоит жить, да.

Сколько прошло времени, Влад не знал, он был словно в забытьи, но когда очнулся, он увидел, как один из тех, что пришёл с Алексеем, подошёл к пограничнику и о чём-то стал с ним переговариваться. Алексей согласно кивнул.

- Всё, Аня, теперь уже точно надо уходить, – сообщил Алексей, подойдя к столу, на котором лежал Влад. - Пришла информация о группе вооружённых людей в лесу неподалёку. Наши это клиенты или нет, думаю, выяснять не будем. Лучше свалить, как можно быстрее.

Девушка всё это время была рядом с Владом, сидя на стуле и наблюдая за его состоянием. Она прощупала пульс пациента, посветила фонариком в глаза. На её лице отобразилось сдерживаемое недовольство.

- Хорошо, - согласилась она, - только сделаю ещё один укол.

Очередная игла вошла точно в вену, препарат буквально заставил подскочить Влада на столе.

- Тихо-тихо, - проговорила Анна, придерживая его руками, - ты выдержишь, всё будет хорошо.

Она помогла Владу подняться на ноги, пол ходил под ногами как палуба крабля в сильный шторм. Влад опёрся руками на стол, на котором ему оказывали помощь, его сильно мутило.

- Так, давайте, выводите его! - распорядилась Анна.

Алексей и другой боец подхватили хромающего на обе ноги Влада под руки и максимально быстро повели из подвала на свежий воздух.

Это действительно оказался подвал в брошенном частном доме, который стоял на отшибе от основного посёлка, но и дом и населённый пункт, судя по всему, были оставлены жителями в самом начале войны.

Когда они вышли на улицу, было относительно светло, в легкие ворвался холодный зимний воздух.

Сыпаль редкий снег. Из-за низко висящих облаков солнца видно не было, но опыт подсказывал Владу, чт сейчас около трёх часов дня.

Во дворе дома оказалось ещё несколько человек, которых с полной уверенностью можно было бы назвать спецназовцами. Рации, разгрузки с полным боекомплектом, автоматы, винторезы, в общем, полный набор.

А ещё на плитке лежало несколько тел в военной форме. «Старшего» среди них не было.

Группа из пяти бойцов изучала какие-то документы, по всей видимости, принадлежавшие мертвецам. Влад дал знать, чтобы его отпустили, и кое-как самостоятельно доковылял до одного из тел.

Человек будто присел отдохнуть на землю у жёлтого кирпичного забора. Если бы не красные следы на том же заборе.

Это был Дмитрий. Он смотрел в мир мёртвыми неподвижными глазами. Снежинки падали на его лицо, на его открытые глаза и даже не таяли.

Влад встал на одно колено. А потом, тяжело выдохнув, просто сел рядом со своим мёртвым другом. Количество смертей вокруг него росло с каждым днём. В душе не было пустоты. В душе была буря, которую нельзя было описать доступным человеку языком.

Чтобы понять – надо пережить самому.

Он протянул руку и закрыл Дмитрию глаза, опустив веки.

Подошёл Алексей и положил ему руку на плечо.

- Это твой друг?

- Да, – ответил Влад, спросил: - Кто его?

Сейчас было важно понять, является ли Дима предателем, или его всё-таки использовали вслепую. Учитывая, российскую военную форму, в которую были одеты похитители, Влад бы такому исходу не удивился. Наверняка у них и документы были на высшем уровне.

- Не мы, - уверенно ответил капитан. – Когда мы подоспели, он уже был здесь.

Вроде с одной стороны отлегло, а с другой всё равно на душе горько.

Алексей, протянув руку, помог ему подняться, и Влад уже собрался идти к их «патриоту», который кто-то уже подогнал к дому, но капитан остановил его:

- Не-не, этот конь своё отскакал, парни нам другую тачку подогнали, - и указал на джип, который стоял чуть в стороне. – Вещи уже перегрузили.

Влад взглянул на Анну, которая стояла рядом с новым автомобилем и проверяла свой автомат. Интересно, что за чудо-уколы она ему сделала, что боль стала отступать на глазах.

Анна будто почувствовала направленный на неё взгляд и посмотрела в ответ. Улыбнулась. Стало как-то легко. Хоть что-то позитивное и хорошее ещё осталось в этом летящем в пропасть мире. Например, красивая девушка, которая тебе улыбнулась. И пусть сейчас у неё в руках автомат с подствольником. В этом есть даже какой-то особый шарм.

- Что завис? – оборвал размышления Влада капитан, и, перехватив направление взгляда, ухмыльнулся. – Так, давай в машину, нам пора выдвигаться. Сильно не пялься на неё, хорошо? Это для твоего же блага, поверь.

К ним подбежал спецназовец, судя по всему командир.

- Всё, нам пора! – сообщил он.

- Понял, - ответил Алексей. - У вас как?

- Один трёхсотый, лёгкий, останется в строю.

- Ещё раз спасибо. Вы сейчас куда?

- Попробуем выяснить, что за народ с оружием по лесу бродит. Если банда какая, то ликвидируем.

- Понятно! Удачи!

- И вам тоже!

Они обменялись крепким рукопожатием. Спецназовцы попрыгали в появившиеся, откуда ни возьмись, автомобили и умчались прочь.

- Ну, и нам пора, - произнесла Анна, глядя на Влада.

Глава 25

Очередная остановка была обусловлена желанием подкрепиться, к тому же новая спутница потребовала остановку, чтобы можно было осмотреть Влада на предмет его ранений.

Ему пришлось признать, и прежде всего, для себя самого, что его самочувствие улучшалось буквально не по дням, а по часам. Какой уж там волшебный коктейль Анна засадила в него несколькими шприцами, и какие чудодейственные таблетки она ему дала, оставалось только догадываться. Но факт оставался фактом: ему становилось всё лучше и лучше. При любых других обстоятельствах он лежал бы пластом и старался уснуть, лишь бы не чувствовать боли.

Ещё в ранней юности Влад услышал про так называемые «кремлёвские» таблетки, о которых ходили самые невероятные слухи, в которых они чуть ли не мёртвого могли на ноги поставить, пользоваться этим чудом науки могли исключительно «кремлёвские старцы». Вот только, если судить по тому, как они помирали один за одним в начале восьмидесятых, таблетки эти действовали так себе.

А если обратить свой взор на Запад, то там медицина в этом плане тоже не отличалась чем-то сверхъестественным, учитывая то, в каком состоянии большую часть своего времени пребывал кандидат в президенты США Джо Байден. Этому походу от деменции уже ничто не помогало. Интересно, где он сейчас?

Ситуацию спасало наличие потенциального вице-президента Камалы Харрис, которой, как раз, и прочили фактическое президентство вместо «Сонного Джо». О том, что в американском руководстве имел место заговор – одна из самых популярных версий произошедшего ядерного апокалипсиса. И вся эта история с вытягиванием на президентский пост, по мнению многих, несамостоятельного кандидата имела целью поставить у руля ядерной державы лидера, который являлся бы таким формально, и который не принимал бы самостоятельных решений.

Однако, в этой вероятности Вселенной, президентом оставался Трамп и никаких выборов в ноябре прошлого не состоялось. Трамп тоже пропал и на контакты с руководством России не шёл. Или не мог пойти – тоже вариант.

Забавно было бы, если бы президентские выборы в США выиграл Байден, а не Трамп. Неужели такое вообще возможно? Ведь первый однозначно не в адекватном состоянии, а американский избиратель, вроде как, всегда считался самым прошаренными, по крайней мере с точки зрения внутренней российской оппозиции.

Интересно, что сейчас происходит в руководстве США, почему они не идут на контакт и не хотят прекратить эту бойню? Вероятно попытки российского командования, да и не только российского, выйти на связь, в Вашингтоне рассматривают как проявление слабости, а значит и скорой победы. А, значит, будут долбить до тех пор, пока могут себе это позволить, то есть пока есть солдаты и оружие.

Штука в том, что если победа и случится, то даже пирровой её можно будет назвать с сильной натяжкой. Тысячи и тысячи квадратных километров отравленной территории и десятки миллионов погибших граждан только в результате контрудара – чтобы наладить жизнь после войны потребуется не годы, а десятилетия.

Тут как бы ещё вопрос, будет ли кому подписывать капитуляцию или любой другой мирный договор. Современная система международных отношений летела в пропасть буквально на глазах, и что возникнет на её месте, было совершенно непонятно.

В то же время Африканский континент, не задетый ядерным апокалипсисом, который ещё совсем недавно прозябал в нищете, многие стали рассматривать в качестве места, где люди смогли бы переждать возрождение нормальной жизни в Евразии и Северной Америки. Но это если туда не надует радиоактивных осадков.

Есть ещё Южная Америка, где радиационные осадки пока не выпадали, но, скорее всего, это тоже был вопрос времени, учитывая океанические течения. Территория, к слову, тоже была довольно проблемной ещё до войны. Бедность, наркокартели, перенаселённость – выжившие будут драться за место под солнцем.

Что Африка, что Южная Америка веками находились в состоянии перманентной войны всех со всеми. И что будет, когда уцелевшие европейцы, всё ещё сохраняющие превосходящий военный потенциал начнут целенаправленную миграцию на указанные территории, одному Богу известно.

А то, как это может происходить, можно было наблюдать на примере вторжения американских войск в Мексику под предлогом обеспечения безопасности своих беженцев. Принявшая несколько сот тысяч беженцев и без того не богатая латиноамериканская страна была вынуждена закрыть границу с северным соседом, что моментально вызвало негативную реакцию со стороны американского командования и началась активная интервенция. С тяжёлыми боями мексиканские вооружённые силы отступали всё дальше и дальше на юг. Что-то будет дальше!

Проехав по грунтовой дороге, они затем свернули в лес, где остановились на небольшой полянке. Еду и воду разогрели на горелках с использованием сухого горючего, входящих в состав сухпайка.

Рядом с автомобилем появилась небольшая палатка буквально на двух человек с положенными туда спальниками. Алексей сказал, что в машине будет спать Анна, хотя, какой в этом был смысл, если один из двоих должен был дежурить, Влад не понимал. Владу вообще казалось, что пограничник относится к их новой знакомой с некоторой настороженностью, иногда бросая на неё быстрые взгляды.

Осмотрев раны Влада, Анна осталась довольна процессом заживления, после чего наложила свежие бинты, утягивающую повязку на груди, и вколола в ноги и руки Влада аж пять новых инъекций при помощи маленьких шприцев, которые извлекла из своей аптечки.

От дежурства с свете необходимости максимально быстрого восстановления, по настоянию Анны его освободили, впрочем, Алексей этому не сильно и противился.

Описать ощущения, которые испытал Влад после неизвестных уколов, было сложно. Тут была и накатившая бодрость, из-за чего он сам напрашивался на первое дежурство и последовавшая эйфория с необыкновенной лёгкостью.

У него даже закралась мысль, что его напичкали наркотиками, чтобы погасить болевые ощущения. Хотя, может, и не наркотики, но то, что это были какие-то стимуляторы, это точно! Например, стимулятор, которые заставляет мягкие ткани восстанавливаться гораздо быстрее, чем это предусмотрено матушкой-природой. Влад отлично помнил, как однажды врезался ногой в торчащую арматуру, и как рана заживала месяцами, а тут на месте повреждений уже появилась розовая кожица.

Да что кожа! Было похоже на то, что два сломанных ребра тоже готовы вот-вот вернуться в состояние, предначертанное им природой. Распухшая нога, повреждённая ещё в ходе ночной погони за Джессикой, и по которой похитители нещадно его пинали в подвале дома, стала возвращаться в прежние размеры, и он даже мог на неё с осторожностью наступать. Такими темпами можно будет и ботинок снова надеть, а не ходить в одном шерстяном носке поверх намотанных бинтов.

Голова при каждом кивке, однако, ещё производила трение мозга о черепную коробку, но болела уже не так сильно, как ещё полчаса назад, да и тошнота уже не мучила постоянными накатами. Какая-то тактическая медицина, не иначе.

- Ну, ты как? – обратилась Аня к Владу, взяв его голову в свои руки, и подсвечивая ему в зрачки маленьким фонариком. Они находились внутри палатки, пока снаружи дежурил Алексей. – Уже не так больно? Тошнота? Двоение в глазах?

- Гораздо лучше, - признал Влад и попытался сфокусироваться на её серо-голубых глазах. Каждый раз, когда ему удавалось встретиться с Аней взглядом, его будто окатывало волной необъяснимого тепла. Странное, необъяснимое чувство.

Похоже, Алексей не просто так советовал ему не пялиться на неё слишком долго. Не мог же он просто так взять и влюбиться? Всегда считал, что любовь с первого взгляда – придумка из женских романов.

- Нога ещё болит, и дышать трудно, - добавил он, - а так, очень даже хорошо. Что ты в меня вколола?

- Ну, нога повреждена была действительно сильно, - вопрос Аня либо не расслышала, либо предпочла оставить без ответа. – Если бы тебя по ней не били, было бы проще, просто сильное растяжение, а так – придётся потерпеть.

Она дотронулась до его бока, Влад вздрогнул.

- Да и требуют времени для заживления,– заключила она. – Но не переживай, скоро будешь бегать, как новенький. Одевайся и застегнись, не забудь про шапку. Тут хоть и палатка, но снаружи всё-таки зима.

Блин, прямо как мама перед тем, как выпустить гулять дорогого сыночка. Влад даже невольно улыбнулся. И, похоже улыбка вышла совсем уж дебильной, так как Анна удивленно подняла брови, глядя на его лицо. Хотя даже не столько удивлённо, сколько понимающе и снисходительно.

Она выключила фонарик и встала на ноги, но низкая палатка не позволила ей распрямиться полностью. Из-за её воротника вывалился не то кулон, не то медальон (Влад был не силён в типах ювелирных украшений) в виде небольшого жёлтого диска на такой же желтоватой цепочке. И это было не золото, которое сразу бросается в глаза своей яркостью неподверженного окислению металла, этот медальон был скорее тусклым. Что-то вроде латуни.

- Монета? – проявил любопытство Влад.

- А? Что? – внезапно спохватилась Аня. – Нет, не монета.

Она подхватила медальон и вернула его обратно за воротник. Никаких пояснений дальше не последовало. Ну да, не монета, монету не испещряет множество штрихов, складывающихся в непонятный узор, успел рассмотреть Влад.

- Кушать п-подано! Садитесь жрать, п-пожалуйста! – в палатку заглянул Алексей, который всё то время, пока Анна колдовала над Владом, следил за горелками, на которых разогревался их ужин.

- Давай подсоблю, боец! – предложила Анна и, не дожидаясь ответа, помогла Владу выбраться из палатки.

Аня, поддерживая его за руку, довела его до места трапезы, которое представляло собой три раскладных стульчика, которые обычно используют рыбаки и прочие туристы. Над горелками, на которых догорало сухое горючие, был натянут брезентовый тент.

В глаза бросилось то, как пограничник посмотрел на них, и у Влада зародилась мысль, что капитан просто-напросто ревнует. И это при том, что причины для этого отсутствовали напрочь: во-первых, ещё были свежи воспоминания об Але, а во-вторых, он был знаком с Анной всего каких-то пару-тройку часов! С другой стороны, судя по тому, что услышал Влад, пограничник мог знать Анну гораздо дольше. Не исключено, что в прошлом их связывали гораздо более тёплые и личные отношения.

Анна также помогла Владу присесть на казавшийся хлипким для его почти ста килограммов веса стульчик. Тот явно собрал все свои силы, чтобы устоять и опозорить своего производителя, а Влад впервые за последние месяцы испытал такую необыкновенную заботу о себе, что реально готов был поплыть от чувств в любую секунду. Он сам себе удивлялся, учитывая, что никогда особым романтизмом или чувственностью не отличался.

Подтаявший снег, серое небо, по-зимнему чёрный лес вокруг и слабо потрескивающий дозиметр, сообщающий, что пока что с радиационным фоном всё в порядке. И три путника, остановившиеся на привал. Такая вот постапокалиптическая пастораль.

Они принялись за горячую еду, царапая ложками по стенкам плоских котелков и отправляя в рот куски хлеба с намазанным на них толстым слоем сала, которое в обычное время Влад не сильно жаловал, а тут прямо аппетит прорезался. Нет, аппетит реально был отличным. Другой бы на его месте лежал пластом.

- Ешь побольше, тебе сейчас нужен материал для восстановления организма, белки, жиры, углеводы - подбодрила Аня. – Ничто не берётся из ниоткуда.

Влад только кивал, запихивая в рот очередной кусок, есть действительно хотелось зверски. Вот он намазал очередной кусок хлеба паштетом и проглотил, запивая сладким-пресладким чаем, пар от которого особенно сильно дымил в прохладном воздухе.

При этом Анна, учитывая её габариты, лопала тоже так, что будь здоров. Такое чувство, что она не ела несколько дней!

Прожевав очередной кусок, и запив его горячим напитком, Влад, наконец, решился задать вопрос.

- Как? – выдавил из себя он.

- Что как? – спросил в ответ Алексей.

- Как вы меня нашли?

Вместо ответа Алексей встал со своего места и подошёл к Владу. Протянул руку к его куртке и предложил потрогать «липучку» на рукаве, что тут же Влад и проделал.

- Чуть плотнее, чем обычно, - заметил Влад. – Что это? Жучок?

Капитан утвердительно кивнул.

- Когда ты успел-то?

- Когда выбрались из города после взрыва, тебя осматривал врач, а я провёл небольшую операцию с твоей новой одеждой. Вскрыл, засунул, зашил. Я тогда доктора не просто так просил осмотреть тебя внимательно.

- Понятно. Американке тоже такой подсунул?

- Что значит «подсунул»?! – возмутился пограничник. - Снабдил устройством слежения. А ты думал, почему я знал, в каком направлении за ней бежать по ночному-то лесу! Тут бы и Чингачгук, сын степей, не справился.

- Чингачгук был индейцем, в степи не жил, - не считал иронию Влад.

Алексей лишь отмахнулся.

- В общем, везде поспел, - резюмировал Влад.

- Если бы. Как кто-то сказал, история человечества складывается из ошибок и недочётов. Признаюсь, нам… тебе повезло, что захватившие тебя не стали тебя сканировать на предмет жучков. Может, не успели, может, не имели соответствующих технических средств.

- А может, - вставила Аня, - просто были чересчур самоуверенны.

Они замолчали, потягивая чай. Аня пила кофе со сливками, который развела из пакетика, высыпав туда минимум шесть пакетиков сахара. Оставалось удивляться, как эта патока вообще лезет ей в горло.

Небо совсем почернело, веки от плотного ужина начинали слипаться. Но тут у Влада всё буквально похолодело внутри, по спине пробежали мурашки, а в глазах не осталось и намёка на сон.

- А не могли они засунуть в мою одежду свой жучок? Чтобы следить за нашим перемещением, - он обвёл своих спутников взглядом, которые, тем не менее, сохраняли абсолютное спокойствие.

- Могли, - согласился капитан, - но либо, опять же, не успели, либо не имели возможности. Не похоже, чтобы они нам подсунули тебя в качестве наживки, уж очень они старались отбиться.

- И, тем не менее… - не согласился Влад.

- Мы тебя обследовали не только на предмет полученных травм, поверь, - сообщила Анна, - но и на предмет посторонних следящих устройств, помещённых не только в твою одежду и обувь, но и внутрь твоего организма. Ты не представляешь, сколько в теле человека мест, куда можно запихнуть жучка!

Она улыбнулась, а Влад ощутил, как краснеет, а его глаза расширяются.

- Ну а как ты хотел? – как ни в чём не бывало, продолжал пограничник. – Мы должны были учесть все возможности. Для того Аня тебе наркоз и всадила, чтобы ты ничего не чувствовал. Сейчас никакого дискомфорта не испытываешь, нет? Особенно, ну там, ты понимаешь, да?

В этом месте Аня не выдержала и прыснула, из-за чего у неё носом потекло кофе. Хорошо ещё, что она в этот момент не жевала печенье.

- Ну и паразит же ты, Алекс! – проворчала она, вытираясь. – Придумывает он всё! Ничего такого не было.

- Понятно, - смутился Влад.

- Но на счёт слежки не переживай, мы в самом деле просканировали тебя, - добавила Аня, - только в щадящем режиме, если так можно сказать. Похоже, мы всё-таки имеем дело с серьёзным противником.

- Кстати, кто это был, есть мысли? – спросил Влад.

- Какие-то бандюганы, - пожал плечами Алексей. Владу показалось, что пограничник как-то уж очень легко согласился с такой версией событий.

- Мне так не показалось, - покачал головой Влад.

- Однозначно бандиты, но под управлением правильных людей, - попытался сгладить эффект пограничник.

- Нет, не бандиты, - не унимался Влад, - по крайней мере, командовали ими люди с выучкой.

- Ну, а я что сказал, - пожал плечами Алексей.

Аня при этом молчала, но прислушивалась к разговору.

- Один из них мне показался знакомым.

- Знакомым? Кто именно?

- Не знаю, могло показаться. Главный. Они называли его «Старший». Интонациями что ли. Манерой речи… Лица я не видел. И ещё…

- Что? – Алексей замер с ложкой у рта.

- Этот «старший», у него были погоны полковника.

- И?

- И вёл он себя как полковник. Не как обычный бандит. Я думаю, он военный, кадровый офицер. И те, кто был с ним тоже, по крайней мере, минимум ещё один, за остальных не скажу.

- Не исключено, - согласился пограничник, - Надо признать, что проникли они глубоко. В этом и проблема.

- И ещё, он был осведомлён на предмет моей биографии. И скажу, очень так хорошо. Этого в личном деле не писали.

- Хм… А вот это уже интересно. Но это не те, кого мы ночью расстреляли. Те бы с тобой не возились. Странно. С другой стороны, мы же не с эстонской разведкой дело имеем, а со службами самой крупной по потенциалу сверхдержавы.

Потом он облизал ложку, посмотрел в небо, из которого падали редкие снежинки, и добавил:

- По крайней мере, она была таковой до нашего ответного удара. Хотя, если так пойдёт дальше, понятие «сверхдержава» канет в Лету, - он горько усмехнулся, - как и всё человечество.

- А спецназ откуда взялся? – продолжал любопытствовать Влад. – И ты, Аня, как появилась?

- Это вот правильно, это к ней вопросы, - бросил в ответ капитан.

Аня, наконец, наелась и сидела, закутавшись в куртку и накинув капюшон на голову. Почти пустую кружку она держала обеими руками и смотрела на горелку с погасшим горючим.

- Наверное, всё дело в том, что я одна из тех немногих, кто сразу поверил в рассказ Алекса, и когда я услышала, что произошло, - она приложила ладонь к груди, там, где должен был находиться медальон, - я решила найти его, как можно быстрее. Возможности такие у меня были. И если мы попытаемся провернуть то, что он задумал, хуже точно не будет. У нас, в отличие от многих других людей, есть цель, кроме той, чтобы просто выжить.

Она сделала последний большой глоток, произнесла:

- А спецназ… Пришлось коего-кого убедить в важности происходящего, правда, не раскрывая всех деталей. Пришлось сказать, что ты, Влад очень большая шишка, обладающая чрезвычайно важными сведениями государственной важности, - она подмигнула Владу.

- Надеюсь, не то, что я якобы знаю, где скрывается бывший американский посол?

Аня даже подняла указательный палец вверх.

- А вот это, кстати, отличная идея! В следующий раз так и скажу, - рассмеялась она.

- А?.. – Влад мотнул головой в сторону пограничника.

- Ну а чтобы найти Алекса без значительной доли везения не обошлось. Плюс некоторые догадки относительно пункта вашего назначения. Внезапно образовавшийся затор на трассе федерального значения, вызванный поиском тех, кто уничтожил группу патрульных. И прочие подобные нюансы. Пришлось хорошенько подумать, но всё получилось, как надо.

- Понятно.

Пограничник встал с раскладного стула и объявил:

- В общем, как договаривались, я дежурю первым, потом Аня. Тебе, - он указал пальцем на Влада, - спать.

Спать, так спать. Тем более, что спать действительно захотелось очень сильно. Даром, что говорят, будто организм восстанавливается во сне. Чувствовал себя Влад всё лучше и лучше.

- Есть ещё одно, - вдруг вспомнил Влад.

- Что ещё? – насторожился капитан.

- «Старший» упомянул некий Комитет, - сказал Влад, держа в руке ложку, - мол, зачем мне всё это ведь я не работаю на Комитет и могу с чистой душой рассказать, куда мы направляемся. Они очень хотели узнать конечный пункт назначения. И… что за Комитет он имел в виду, вы часом не в курсе? Ты, кстати, тоже его как-то упоминал. Помнишь, ты говорил, что это Комитет тебя сподвиг к участию в эксперименте? Я тогда подумал, что это какая-то научная организация, но похоже, что несколько сложнее.

Влад этого не видел, но Аня и Алексей переглянулись, Аня при этом еле заметно кивнула.

- Сложно сказать, что именно имел в виду главарь, - попытался всё равно отпетлять капитан.

- Он имел в виду что-то конкретное, Алексей, - настаивал Влад. Ему нужны были хоть какие-то ответы, и он намерен был их получить. И судя по тому, что он мне сказал, он знает о существовании этого Комитета и даже работал на него.

Пограничник очевидно задумался, решая, стоит ли говорить дальше, и взвешивает то, что можно озвучить, а что нельзя.

- Расскажи уже, Алекс, - попросила Анна. – Мы тут все в одной лодке. Думаю, Влад имеет право знать.

Пограничник молчал.

- Алексей, - продолжил Влад гораздо серьёзнее, - я, конечно, понимаю, что такое гостайна, и про формы допуска знаю не понаслышке, но меня пытались несколько раз убить. У меня жену убили. Даже если учесть, что в сейчас я был отчасти сам виноват, но по-моему, я всё равно имею право знать, что происходит.

Капитан кивнул.

- Есть такой комитет. Комитет государственной безопасности…

Влад разочарованно вздохнул, думая, что Алексей опять будет уходить от ответа, недоговаривая и умалчивая в своей типичной манере, но тот на удивление, решил рассказать несколько больше, продолжал:

- После распада Советского Союза многое изменилось, - говорил он. - Какие-то задачи, которые выполнял Комитет госбезопасности, в том числе по охране государственной границы, кому-то там наверху, - Алексей взглядом указал на небо, - показались второстепенными, а то и вообще не важными. Страна переживала жуткий кризис и многие службы перестали получать финансирование, люди увольнялись, или про них просто забывали. Особенно это касалось секретной работы с агентурными сетями и нелегалами. Мир, дружба, жвачка и реклама «Пицца-Хат» сделали своё дело, госбезопасность ушла на второй, если не на третий план, везде были только друзья, против которых вести разведдеятельность считалось чем-то неприличным. И это несмотря на то, что против нас никто не прекращал работать. Бывший КГБ переформатировали в Федеральную службу контрразведки, хорошо, хоть этот позор продлился недолго.

Тем не менее, некогда огромная страна трещала по швам, от него откалывались целые республики, вспыхивали многочисленные региональные конфликты, а вместе с ними терялись архивы, оборудование, связи. С большим трудом отдельным энтузиастам удалось сохранить какие-то осколки данных, но не получив поддержки в руководстве страны (новая власть была занята личным обогащением), они занялись обустройством собственной жизни. Кто-то из них потом просто умер от старости, кто-то затерялся на просторах бывшего СССР, кто-то подался в солдаты удачи и воевал в той же Югославии, а кто-то просто погиб в девяностые, в том числе при весьма странных обстоятельствах. Однако, тогда гибло столько новоявленных бизнесменов - простых граждан, которых и взрывали, и расстреливали, и травили всякого рода веществами - что частные случаи легко терялись в общей статистике.

- Всё это прекрасно, - перебил пограничника Влад, - но речь шла явно не о КГБ СССР.

- Я к этому подвожу, - кивнул Алексей. - Комитет, о котором, судя по всему, вёл речь твой похититель, был создан ещё во время Великой отечественной войны, как структура НКВД с полномочиями СМЕРШа. Ну а позже, когда НКВД превратился в КГБ, он перешёл в его подчинение. Такой вот комитет в комитете. Название – неформальное, потому как на бумаге Комитет никогда не существовал. Комитет – люди, работающие на разных должностях в разных организациях, но связанных между собой горизонтальными связями. Кому надо, тот всегда знал, о каком комитете идёт речь.

- И чем занимался этот комитет в комитете?

- Ну, в сферу деятельности Комитета входило создание нелегальной агентурной сети за границей и на, так сказать, приграничных территориях, и непосредственно охрана границы на особо опасных участках с целью предотвращения случаев особо опасной контрабанды и незаконного пересечения границы особо опасными гостями.

Собственно, отсюда и пошло ещё одно неофициальное название структуры, к которой мы с Анной имеем счастье или несчастье, - Алексей развёл руками, - принадлежать, и которую между собой вовлеченные люди называли «Комитет по приёму гостей».

- Всегда думал, что подготовка и внедрение нелегалов входит в задачи Служба внешней разведки, - произнёс Влад.

- Она как бы этим и занимается, - подтвердил Алексей. – Я же говорю, люди, входящие в Комитет, работают во многих государственных службах и сферах бизнеса.

- Такое чувство, что ты говоришь о каком-то клубе по интересам.

- Хм… не без этого, - улыбнулся Алексей. – Без интереса в нашей работе никак нельзя. В общем, СВР тоже, отличия в нюансах и поставленных задачах. И территориях.

Какие нюансы могут быть в прилегающих территориях, Влад не понимал.

- Иногда их цели пересекались. Аналитические и боевые и оперативные группы зачастую формировались под конкретную задачу и за редким исключением не имели постоянных мест дислокации типа пограничных застав или военных баз.

- Значит, ты работаешь в этом самом Комитете? – прямо спросил Влад.

- Да, как и сказал. Да, я официально – пограничник, капитан ФСБ. Но у, как и у Анны, меня есть ещё одно место службы.

Влад вздохнул. Хотелось спать, но то, что сейчас рассказал капитан Плетнёв, хоть и значительно превышало всё

- то есть занимаешься охраной границы?

- Да. Обычно.

- Но не только?

- Не только.

Всё это время Аня, сидевшая рядом, не проронила ни слова. Воздух становился всё холоднее и холоднее.

- Проблема в том, что в конце 80-х, начале 90-х прошлого века Комитет фактически прекратил своё существование. Точнее, про него просто забыли. И не мудрено, учитывая, что официально он нигде не значился, а финансирование осуществлялось окольными путями под прикрытием выделения средств совсем на другие цели, в том числе через подставные фирмы. Финансовые потоки либо намеренно терялись в огромном союзном бюджете, либо вообще не находили никакого отражения в официальной отчётности.

В общем, такой вот бюрократический казус: то, что существовало неофициально в условиях полной секретности, также неофициально было расформировано. В первой половине девяностых вообще творился жуткий бардак. Кто должен был охранять границу, где охранять – вообще было не понятно. Да никто и не следил за этим.

В середине нулевых неравнодушные люди, которые всё это время хранили оставшиеся документы и помнили старые агентурные связи, решили напомнить о себе. С учётом того, что некоторым ветеранам удалось вновь занять довольно высокие посты в силовых структурах страны, было принято решение о возрождении Комитета. Тем более, тогда случился серьёзный повод.

- То есть служба в погранвойсках это не простое прикрытие?

- Это – не только прикрытие. Это ещё и служба в погранвойсках, - улыбнулся Алексей. – Я же говорю, Комитет ни в каких документах официально не значится. Нас как бы нет. Но мы есть. Клуб, как ты выразился, по интересам.

- Получается, что те, кто похитил меня, знают о существовании секретной организации, - заключил Влад.

- Получается, что так, - вынужденно согласился Алексей.

- И если какой-то «старший» с погонами полковника знает о вашем Комитете, то получается, что либо ему кто-то о нём сообщил, либо он сам из этого Комитета и когда-то его привлекали к работе в нём.

- Похоже на то.

- А ещё он был очень зол на вас, то есть на комитет. Я бы даже сказал, разочарован. Чем-то вы ему насолили, что он затаил обиду.

На этих словах, произнесённых Владом, лицо Алексея помрачнело.

- Я – рядовой сотрудник, - сказал он. - Я был допущен до определённой информации, которая была мне необходима для выполнения поставленных задач. Но я не мог знать всё руководство в лицо, да это и не нужно. Поставь сейчас передо мной того, кто тебя захватил – я не смог бы однозначно утверждать, что он работал в Комитете.

- Проблема, - констатировал Влад.

- Проблема, - согласился капитан.

- Мальчики, - подала вдруг голос всё это время молчавшая Аня, - нам завтра долго ехать. И неизвестно ещё, по каким дорогам. Давайте уже спать, а кому положено – нести охрану. Хорошо?

Она поднялась с места и направилась к палатке

- И последнее, - всё-таки вставил Влад и пограничник, уже поднявшийся с раскладного стула, остался стоять на месте: – Пока последнее. Кто-то ещё из того треклятого поезда выжил, кроме тебя и меня? Можем ли мы хоть на минуту предположить, что те, кто за нами охотится, отвлекут своё внимание на другие цели?

В наступившей темноте лица Алексея уже почти не было видно, но было понятно, что он над чем-то раздумывает.

- Я потерял связь со своими уже давно. Мне не известно, смогли они найти, и главное – спасти, ещё кого-то или нет. Связь с Центром по данному вопросу тоже под сомнением по причине утечки информации. Я вообще удивился, когда мне подтвердили полномочия и разрешили действовать, - он на секунду замолчал, а потом добавил. – Нет, я бы на это не рассчитывал.

Было понятно, что сегодня из капитана точно больше ничего не вытащить. Оставалось последовать совету Анны и идти спать. Он почему-то не сомневался, что отрубится, как только ляжет и закроет глаза, даже несмотря на насыщенный на события день: Дима, похищение, плен, допрос с пытками, освобождение, лекарства, которые залечивали его раны прямо на глазах. Новая знакомая, которая его напичкала этими лекарствами и которая не менее, а может и более, загадочная, чем капитан Плетнёв.

Забравшись внутрь палатки, Влад обнаружил, что Анна не спит, а дожидается его с бутылкой воды и неизвестным драже в руках.

- Это поможет уснуть и нормально проснуться, - произнесла она.

Влад понял, что теперь он точно уснёт, а ещё понял, что Анна, скорее всего, будет бодрствовать, отслеживая его состояние. И он был благодарен ей за это.

Влад не стал спорить, доказывая, что он и так легко уснёт, а с некоторой обречённостью принял из рук девушки воду с таблеткой и проглотил последнюю. После чего забрался в тёплый спальник.

Спать, так спать.

Деревья вокруг скрипели, будто тяжело вздыхая под порывами холодного ветра. Где-то очень далеко, взбалтывая лопастями воздух, нарезал круги вертолёт.

Снилась пустыня, занесённые песком улицы неизвестного брошенного людьми города и прыгающие по ветру перекати-поле.

Глава 26

Что? Что вы хотите услышать? Мои ощущения и чувства в тот миг, когда всё случилось? Вам, правда, интересно? (Тяжело вздыхает)

Сложно описать словами то, что происходило вокруг. Всё случилось так внезапно… с одной стороны. И так ожидаемо, с другой. Никто ведь не по-настоящему, верил до конца, что всё, что произошло, могло произойти. Да и потом, многие отказывались верить своим глазам. Все думали, что завывшие сирены это очередная учебная тревога МЧС. Даже полицейские, которые смотрели в свои смартфоны непонимающим взглядом, думали, что всё это какая-то шутка. Что какой-то хакер взлома сеть и таким замысловатым образом решил развлечься.

Многие говорили, что может начаться война, весь телевизор и интернет был заполнен этой темой. Но все думали, что это будут локальные столкновения. Может быть, собьют несколько самолётов, может быть потопят зашедший в чужие территориальные воды корабль. Но чтобы применить ядерное оружие!

В это не верил никто. А потом…

Внезапно день превратился в ночь.

Ведь тогда ещё не было темно, как зимой. Зимой же как, особенно в конце декабря, темнеет уже в четыре часа, и ты возвращаешься домой фактически ночью. Жителям южных широт этого не понять, у них в 6-7 вечера темно даже летом, а у нас же по-другому. Мы привыкли, что день и ночь в зависимости от времени года имеют разную продолжительность.

И вот был день. Да, уже было понятно, что вот-вот наступят сумерки, но это же был ещё октябрь! Было ещё очень светло. Свет… да…

Свет исчез. Был день. Стала ночь. Настолько яркой была вспышка. Никто меня не учил, что надо закрыть глаза. Что надо укрыться… зажмуриться и упасть на землю, да хотя бы в придорожную канаву… но не смотреть на вспышку. Может в Советском Союзе и проводили такие уроки в школах, но когда я училась, никто о таком не задумывался. Мир как бы радовался окончанию Холодной войны.

А, может, просто всё произошло очень быстро, и я не успела среагировать.

Я никогда не забуду тот свет.

Свет, из-за которого сейчас я не вижу ничего. Ночь, день… не имеет значения. И смогу ли видеть, не известно. Врачи не пытаются меня ободрить. Врачи теперь стали реалистами.

Только огненные круги, бывает, появляются перед глазами, яркие такие пятна. Но доктор сказал, что это не глаза, это мозг рисует картинку. Своего рода фантомные боли.

Знаете, если бы я была слепа от рождения, наверное, мне было бы проще. Ну не видела окружающий мир, ну не знаю, как он выглядит, и ладно. Но я-то помню, как он выглядит! Небо. Деревья. Дома. Люди. Лица… Похоже, что та вспышка была последним, что я видела. Я ведь тогда по началу, в первые минуты, не поняла, что ослепла.

Да, мне помогают. Мир не без добрых людей, как бы ни избито звучала эта фраза. Мне помогают. Но было бы проще, если бы мой мозг перестал генерировать образы прошлого. Иногда мне кажется, что я вижу, но ведь это не так!..

И теперь мои глаза не видят. А мозг думает, что видит. Это очень трудно. Простите. Я больше не могу говорить. Мне нужно побыть одной. (закрывает лицо ладонями)

***

Иногда складывается ощущение, что человечество не может жить без войны. Война для него сродни наркотику, от которого становится дико хорошо (недаром говорят, что война всё спишет), но от которого наступает жуткий отходняк. Абстинентный синдром, по сравнению с которым любая ломка просто лёгкое недомогание.

И вот, с каждым разом человечеству нужна всё большая и большая доза этого наркотика. Да, потом будет плохо, но это же потом! Не сейчас!

Сначала ты долбишь голову врагу каменным топором, потом протыкаешь его бронзовым копьём... погибших с каждым разом становится всё больше...Похмелье - всё тяжелее... Вот у тебя в руках уже железный гладиус, дальнобойные луки и баллисты. Потом примитивные бомбарды... Ты уже не можешь остановиться... О! Появились первые мушкеты, и ты стройными рядами отправляешь на поле боя линейную пехоту.

Но вот кому-то в голову приходит классная идея, что человек может летать, и ты изобретаешь самолёты, которые, понятно, снабжаешь бомбами, которые так удобно сбрасывать на головы врагов.

Организм требует всё большей и большей дозы, потому что абстиненция всё более и более болезненная.

Самолёты становятся реактивными, а сбрасывают они снаряды, начинённые напалмом! Но уже и этого тебе мало!

Ты, в какой-то момент, осознаёшь, что можешь расщепить атом, а это высвобождает хренову тучу энергии! И да, это можно использовать для уничтожения врага! Уфф! А потом, что можешь наоборот, не расщепить, а устроить слияние и энергии высвобождается в десятки раз больше! Йу-ху!

И ты это делаешь! Ты используешь энергию расщеплённого атома для поражения врага! И тебе это нравится... Вот только похмелье становится уж совсем непереносимым. Ты, остатками разума, начинаешь задумываться, что может пора бы слезть с этого наркотика? И даже пытаешься это сделать, создав целую серию договоров о нераспространении.... Но проходит много лет, и ты вспоминаешь, как же тебе было хорошо, когда тебя ничего не сдерживало. Тебя больше не вставляют самолёты и корабли с подводными лодками. Спецназ больше не удовлетворяет твои потребности.

И ты решаешь попробовать запретный плод. Ведь ты думаешь: а вдруг пронесёт? Всего разочек, ничего ведь страшного не произойдёт из-за одного раза?

Да, я был учителем истории в школе, пока мой город не перестал существовать.

Не о том конце истории писал Френсис Фукуяма. Но разве можно было ожидать чего-то иного от человека, живущего в плену своих иллюзий? Вопрос риторический, как вы понимаете.

***

Ну да, я пробыл под завалами почти две недели. Как выжил? Чудом. Реально чудом. Я, когда взрывная волна настигла меня, ехал на гироскутере с работы. Я студент, подрабатывал в свободное от лекций время.

Ну вот, увидел вспышку, хорошо, что только отсвет, так как многоэтажки загораживали сам взрыв, гироскутер вырубился, а я полетел в канаву, оставленную дорожниками или коммунальщиками, уж не знаю, кто там что копал. Грохнулся прямо в грязь.

Я до сих пор помню, как закричали люди и особенно женщины, и этот грохот, от которого до сих пор мурашки по телу, как вспоминаю. Вот, и сейчас волосы зашевелились.

И вот пришла волна, и надо мной разверзся настоящий ад: в потоке пыли летели автомобили, коляски, люди, автобусная остановка…

Сверху посыпались осколки стекла и кирпичей. Я как был в луже, на дне ямы, там так и остался, закрыл голову курткой и весь сжался. Помню, сердце стучало как бешенное, готовое выскочить в любую минуту.

Потом сверху посыпались плиты панельных домов. Благодаря той яме я и выжил. Ну как выжил, сейчас вот с лучевой болезнью хожу, вроде не сильно надышался, но всё равно неприятно. Врачи сильно не обнадёживают. Ну, они сейчас никого не обнадёживают. Просто говорят, что радиопротекторы, конечно, помогут, но их мало, всем не хватает, и вообще без последствий не обойдётся.

Нет, никакой сирены не было. Всё случилось очень быстро: вспышка, остановка транспорта, крики, ударная волна.

Да я как-то сразу понял, что это ядерный взрыв. Было какое-то секундное замешательство и типа «мне всё это снится!» и всё такое, но мозг как-то быстро сопоставил происходящее с тем, что мне было известно. В голове даже всплыл образ «Часов Судного Дня», стрелки которых, наконец, достигли полуночи.

В общем, мне тогда с ямой повезло. Повезло, что меня не завалило кирпичами. Повезло, что в яму не упал сорванный с парковки автомобиль. Повезло, что плиты сложились надо мной удачно так, перекрыв яму и защитив от остальных обломков. Повезло, что здание, которое на меня рухнуло, было продуктовым супермаркетом. Что тоже помогло мне продержаться до прихода спасателей. Пробовали когда-нибудь консервы для собак? С голоду вообще нормально идут. Соли не хватает, а так очень даже ничего.

Но это уже потом, когда доел последний шоколадный батончик, что был у меня в рюкзаке, и допил оставшуюся воду в пластиковой бутылке.

Когда всё стихло, вот тогда наступила настоящая тишина, правда, только на какое-то время. Видимо, так показалось на контрасте между тем рокотом, который был за несколько минут до этого. Но потом, когда уши привыкли, стало слышно, как выжившие зовут на помощь. Но никто на помощь к нам тогда не пришёл. Люди кричали, дети и женщины плакали, и всё это было слышно даже через образовавшиеся завалы. Неподалёку от меня молилась незнакомая женщина, она всё время просила Бога вернуть всё обратно, как было до взрыва, она просила прекратить этот кошмарный сон, и чтобы она проснулась. Но Бог её не слышал, и она в какой-то момент стала его проклинать.

Через какое-то время она стала просить пить. Спрашивала, есть ли кто живой по близости, но я не отозвался. Я уже говорил, что у меня была вода? Совсем немного, но я был напуган. До усрачки, если честно. И…да, я хотел оставить воду себе, тогда я ещё не знал, что рядом под завалами целые залежи еды и воды из разрушенного супермаркета.

Стыдно ли мне сейчас за своё малодушие и эгоизм? Стало стыдно, когда я нашёл способ доползти до неё, но было уже поздно. Её ноги придавило бетонное перекрытие, она толком не могла пошевелиться, так и умерла.

С каждым часом голосов, звавших на помощь, становилось всё меньше и меньше. Люди уже не звали на помощь, не плакали, не кричали. Кто-то ещё стонал, но всё тише и тише.

По-настоящему стало плохо через несколько дней, когда стали разлагаться тела и по пустотам, стал распространяться трупный запах. Боюсь, я его никогда не забуду. Как вспомню, так сразу тошнит.

Да, так и живу: вспомню взрыв – знобит, вспомню запах – тошнит. Или это меня от облучения тошнит? Даже не знаю. Наверное, так и должно быть, когда возвращаешься с того света.

***

Из сводки:…

«По актуальным данным количество погибших в стране в первые минуты войны составило порядка 25-30 миллионов человек. Потенциальные потери от травм и болезней, в том числе лучевой, в ближайшие шесть месяцев оцениваются в 5-6 миллионов человек.

По экспертной оценке Соединённые Штаты понесли сопоставимые потери среди населения.

Еще от 15 до 20 миллионов погибло в результате ответного удара в странах Европы и Великобритании.

Количество погибших в странах Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе уточняется…»

***

Из сводки:

… операции было задержано и ликвидировано 23 агента, которые осуществляли деятельность, направленную на подрыв обороноспособности государства и причастных к саботажу…

При этом однозначно установить причастность к спеслужбам стран НАТО и непосредственно США удалось только в отношении двух задержанных и четырёх ликвидированных. Принадлежность остальных…

….с задержанными проводятся следственные мероприятия.»

***

Погода вдруг вспомнила, что на дворе вообще-то январь и решила вывалить сразу весь запас снега, который у неё успел накопиться. Да ещё и ветер стал дуть, как не в себя.

Во всём этом был только один плюс: мороз был не сильный, как и положено, когда с неба падает снег. Но густой снег, переходящий периодически в настоящую пургу сделал практически невозможным продвижение по второстепенным дорогам, которые в условиях ядерного апокалипсиса никто не стремился чистить. Их как бы и до этого не особо чистили, а сейчас и подавно, все были заняты совсем другими делами, и образовавшиеся сугробы были сейчас наименьшей проблемой для экстренных служб.

В результате, осознавая все риски быть снова вычисленными или замеченными, и поле тщательного изучения карты, спутникам пришлось свернуть на основную трассу, поддержанием которой в пригодном для перемещения автотранспорта состоянии занимались военные, сгонявшие для расчистки всю снегоуборочную технику, которую только могли найти.

И это понятно, необходимо было поддерживать возможность быстрой переброски военной техники, а дорого оставались основной логистической артерией. Кроме того, по этим же дорогам ехали вереницы автобусов с гражданскими, в первую очередь, женщинами и детьми, которых увозили подальше от городов, которые в любой момент могли стать потенциальными мишенями для очередного ядерного удара.

Часть ехала на восток России, часть на юг, в сторону Казахстана, который согласился принять беженцев, и который почти не подвергся нападению. Хотя американские беспилотники и нанесли ряд ударов по Байконуру, попутно разбомбив военные базы уже казахской армии, которые приняли за российские. Не исключено, что именно это событие в итоге и привлекло Астану на сторону Москвы хотя бы в гуманитарных вопросах.

Помимо того, что снег сам по себе мешал нормальной видимости и езде, до кучи ещё приходилось следить за уровнем радиации в выпадающих осадках, которые до сих пор могли быть опасными, хотя и не в такой степени, как в самые первые дни после атаки. Тогда сирены завывали с завидной частотой раз в несколько дней, предупреждая население, что та или другая туча, надвигающаяся на населённый пункт, является потенциально опасной.

Сейчас в этом плане, конечно, стало поспокойнее, но всё равно приходилось быть начеку. Там, где выпадали отравленные дожди, ещё осенью погибла скотина и люди, которые не успели эвакуироваться. В основном это были жители деревень и люди, которых отрава застала в пути. А там где ядовитый дождь прошёл над лесом, деревья стояли рыжим частоколом, а трупы мёртвых животных так и лежали под открытым небом, разлагаясь и привлекая всякого рода падальщиков. Какому-нибудь волку, лисице или ворону не запретишь отведать павшей косули, так что зараза продолжала разноситься по округе.

Вот и сейчас они то и дело двигались по местности с убитым лесом и павшей скотиной.

По словам пограничника неподалёку был прилёт боеголовки, которая взорвалась в малонаселённом районе. Не то так и было задумано, не то произошёл сбой в системе наведения. Никаких особо важных военных объектов, которые бы располагались поблизости, он припомнить не мог. Влад же предположил, что там могло быть что-то секретное, о чём пограничник просто не знал, на что тот пожал плечами. Да и наличия какого-нибудь узла связи вполне могло хватить, чтобы выбрать её целью для удара тактической боеголовкой. А может, там были пусковые шахты, которые тоже следовало уничтожить.

Пару раз дозиметр действительно начинал тревожно трещать, но быстро возвращался в нормальный диапазон. Владу очень уж не хотелось снова залезать в защитный костюм, учитывая, что рёбра ещё болели, да и нога, хоть и приходила в норму, но нет-нет, да и напоминала о себе тянущей болью. Должно быть, ветер поднял заражённый снег с пылью с поверхности.

В итоге было решено рискнуть и ехать через Тверь, а не объезжать её окольными путями. Как сказал Алексей, время их всё-таки поджимало и приходилось соотносить риски. Что там у него со временем было, Влад не знал, и с расспросами пока не лез. Время, так время. Быстрее, так быстрее.

Блокпосты прошли без лишних проблем, в этот раз переговоры с солдатами вела в основном Аня, Алексей подключался изредка, обычно показывая своё удостоверение, перед которым, как и раньше, солдаты словно застывали на секунду и потом пропускали без особых расспросов.

Правда, один раз, когда Алексей начал особо нервничать, Владу пришлось залезть под кресло и его завалили рюкзаками. Так себе маскировка, если честно, но каким-то образом им удалось проехать дальше без особых проблем. Ведь, если их кто-то и искал, то в первую очередь, ориентировка касалась двух мужчин, а не мужчины и женщины. Но тогда после вмешательства Анны их даже не стали досматривать.

Какие документы показывали его спутники, Влад не вникал, но пару раз услышал, что Алексей и Анна называются совершенно другими именами, нежели теми, под которыми он их знал, и ему тоже сказали, если что использовать другое имя. После чего Плетнёв выудил из кармана удостоверение, в которое была вклеена фотография Влад, вот только звали его там Артём Денисов. Артём так Артём, решил Влад. Документ при этом выглядел, как настоящий, хотя, скорее всего он таковым и являся.

В общем, большинство блокпостов миновали без каких-либо проблем, никто их задерживать не стал. Хоть какая-то толика везения. Не исключено, что у их преследователей, в итоге, иссяк ресурс или они, что ещё вероятнее, потеряли след. А очередная провокация, как та, которую осуществили, чтобы перекрыть дороги, и в результате которой, Влад угодил в западню, могла бы привлечь лишнее внимание и вызвать новые чистки в армии и правительстве. Потерю новых агентов, особенно высокопоставленных, могли счесть на данном этапе неприемлемой.

Может же быть такое, что у противника внезапно поменялись приоритеты. Планы, бывает, меняются, даже самые серьёзные и, казалось бы, железобетонные.

Ну, или враг перешёл к более тонким способам слежки. И сейчас их всё так же ведут, только так, что даже опытный разведчик не сразу распознает, где и как за ним наблюдают.

От последней мысли Владу стало не по себе. Недаром говорят, что нет ничего хуже неизвестности. Где-то там, снаружи за ними всё так же кто-то следит, может быть даже тот самый «Старший», который допрашивал его в подвале брошенного дома. Вообще, ведь не обязательно постоянно держать в поле зрения объекты слежения. Достаточно знать, где они могут в настоящий момент находиться.

Или… или враг гораздо ближе, чем может показаться? Влад посмотрел на светло-русые локоны Ани, сидевшей на переднем пассажирском кресле.

Нет, нет, это был бы уже перебор. В конце концов, кому-то надо доверять в этой жизни. Он отогнал эту мысль, как слишком дикую, но которая, однако, скорее, забилась в закоулки подсознания, а не окончательно его покинула. Всё-таки о полном доверии между капитаном и их новой общей знакомой говорить не приходилось, между ними словно какая-то кошка пробежала. Да, возможно, это было очень давно, но осадок остался.

Въехав в город, они старались держаться не главных улиц, на которых также было много полиции и военных, а ехали всё больше закоулками, руководствуясь воспоминаниями Алексея, который здесь бывал несколько раз.

Времена, когда на смартфоне или планшете можно было просмотреть 3D-панорамы городских улиц и без проблем понять, где ты находишься, остались в далёком прошлом. А Владу нравилось иногда так осматривать места, где он когда-то жил в детстве и сравнивать текущую застройку с той, что он помнил, узнавать улицы, где он когда-то бегал, будучи беззаботной школотой.

Так как Тверь не пострадала от ядерной бомбардировки и находилась на достаточном удалении от государственной границы и линии соприкосновения с врагом на суше, здесь тоже было много беженцев, которые ютились в многочисленных палаточных городках, возникших, где организованно, а где стихийно. Невооружённым взглядом было заметно, что у государства не хватает ни ресурсов, ни рук на обслуживание всех пострадавших и перемещённых лиц.

Влад вспомнил, как работал в таком же лагере, где пытались организовать временное пребывание беженцев из других регионов. Для многих из них тот лагерь стал последним пристанищем в жизни. Учитывая, что он состоял в большей степени из брезентовых палаток, девяносто девять процентов его обитателей точно погибли в результате взрыва. За то, время, что было до прилёта ракеты, эвакуировать такое количество народа было непосильной задачей для любой экстренной службы.

Здесь, как и там, над городом сновали стрекочущие вертолёты, по основным улицам передвигались патрули. Тверь превратилась в один большой распределительный пункт с элементами военной базы. На одной из площадей, на которой стоял памятник Михаилу Тверскому, можно было заметить множество автобусов и напуганных растерянных людей с сумками и котомками. Их должны были вести дальше вглубь страны. Занесённый снегом древний князь безрадостно взирал на происходящее вокруг. Большая концентрация гражданского населения в одном месте не обещала ничего хорошего.

Здесь же был организован призывной пункт, в который отправляли всех, у кого было медицинское, военное или иное полезное для армии образование. Похоже, пока Влад переживал приключения, свалившиеся на его голову, в стране всё-таки объявили мобилизацию. Частичную или всеобщую не известно, да это, большому счёту, было и не важно.

Добровольцев тоже хватало. По крайней мере, с такими лицами, в армию могут вербоваться только по собственной воле. С таким выражением в глазах в армию из-под палки не идут. Плачущие жёны, дети, матери, которым приходилось расставаться со своими мужьями, сыновьями и отцами, заполонили прилегающее пространство. А как иначе?

Густая пелена снега, из-за которой не видно ничего на десятки метров перед собой, лай служебных собак, сине-красные проблески служебных маячков, люди, стоящие в очереди на призывной пункт и в очередях за продуктами. Такая вот безрадостная картина открылась глазам Влада в Твери.

Глядя на всё это из окна автомобиля, он гонял мысли туда-сюда, обдумывал события, произошедшие с ним и вообще с окружающим миром. Вроде вот ещё совсем недавно ты мог спокойно зайти в Макдоналдс, купить чего-нибудь вредного, но страшно вкусного. Мог вечером в тёплой квартире посмотреть сериал, или кино в компании жены. Вы даже задумывались купить новую, большую по размерам (Але внезапно загорелось расширить жилплощадь). Обычные житейские проблемы, которые по сравнению с тем, что творится вокруг, сейчас кажутся не стоящими выеденного яйца.

А сейчас? Что сейчас? В чём твоё предназначение? Зачем тебя тащат через всю страну? Зачем тебя пытают, бьют, допрашивают? Зачем пытаются добиться ответов на вопросы, на которые ты не можешь знать ответов? Зачем тебя лечат, накачивая препаратами, чтобы ты выжил? Неужели твоя жизнь настолько ценна? И почему она ценна? И, главное, для кого?

Иногда голова просто раскалывалась от накатывающих мыслей, и хотелось её полностью опустошить и не думать обо всём этом хотя бы долбанные пять минут. А иногда просто хотелось опустить руки и дождаться пресловутой Второй Волны, о которой все говорят. Момента, когда враждующие государства выпустят друг по другу остатки ядерного арсенала, завершив, наконец, приготовление основного блюда, и приправят всё это сверху химическими и биологическими специями.

Вот тогда наступит настоящий Апокалипсис. Наверное. Звезда Полынь упадёт на Землю и всё такое. И живые позавидуют мёртвым, потому как жить в том, что останется от привычного некогда им мира будет настоящей мукой. И не это ли будет настоящий Ад на Земле?

Хотя зачем использовать биологическое оружие? Рост числа эпидемий и без того гарантирован. Столько незахороненных тел людей и животных кругом, что, как только серьёзно потеплеет, начнётся сущий кошмар, вода и земля будут отравлены трупным на многие годы вперёд.

И придёт ли обещанный Спаситель, чтобы воздать должное праведникам и спасти оставшихся в живых людей. И не будет ли это спасение ещё большим кошмаром, чем жизнь в мире, пережившим ядерную войну?

Единственное, что заставляло двигаться вперёд, что давало хоть смутную, но надежду, это возможность исправить, если верить Алексею, а теперь ещё и Анне, саму реальность, чтобы вернуть всё так, как должно быть. Звучит, даже после всех этих мнесяцев, как бред сумасшедшего, но разве есть альтернатива?

Исправить реальность! Попытки осознать и понять все квантовые тонкости мироздания ни к чему не приводили. Влад считал себя эрудированным человеком и мог без запинки перечислить в порядке удаления от Солнца все планеты, а также вспомнить, что Плутон с его спутником Хароном был лишён статуса полноценной планеты лет десять назад. Ещё он помнил значение скорости света, скорости звука в земной атмосфере (зачем, спрашивается?), и не путал вольты с амперами. Знал, что вольфрам – самый тяжелый метал. Да и вообще школу закончил с медалью, а красный диплом в институте не получил только из-за собственной лени, забив на пересдачу «вышки».

Однако, всякие там теории струн и концепции многомерности пространства укладывались в его голове с большим трудом. Все эти точки бифуркации с критическим состоянием систем, когда они могут перейти в иное состояние… Это были для него чересчур абстрактные понятия. Можно очень много и долго слушать популяризаторов физики, но это не равно пониманию того, что они говорят.

Поэтому просто приходилось принимать всё на веру, предполагая, что есть люди, которые в чём-то разбираются лучше тебя. Ну и собственный опыт ещё помогал, куда же без него. Ведь не полетишь же в космос только для того, чтобы самолично удостовериться в в том, что Земля – круглая.

Такие вот мысли роились в голове, пока они ехали по городским улицам.

- Странно, - задумчиво произнёс Влад, глядя в окно.

- Что именно? – не оборачиваясь, спросил Алексей.

- На улицах совсем нет бездомных собак.

- Съели, - как-то уж очень легко ответил пограничник, пожав плечами.

- Или они сбежали из города, - возразил Влад.

- Чтобы их не съели, - настаивал на своём пограничник.

У кого-то есть способности объять необъятное, например, как у физика Хокинга или математика Лобачевского, а кому-то приходилось принимать их выкладки как данность в сильно упрощённом виде, потому как представить что-то кроме известных признаков трёхмерного пространства и времени, получалось с трудом.

Теория струн – придумают же название! Алексей как-то её упомянул. Видимо, тоже где-то что-то услышал урывками во время участия в своём эксперименте, но объяснить и понять не хватает понятийного аппарата. Да и воображения тоже, стоит признать. Ведь как-то это надо визуализировать, хотя бы у себя в голове.

Название, стоит признать, красивое. Ёмкое, краткое, без заумных терминов. Но как эта теория согласуется с тем, что происходит в мире, Влад не понимал. Множество вероятностей, которые могут реализоваться в данном конкретном моменте. Натянутая струна реальности, за которую кто-то потянул и отпустил, и вибрация пошла через всё пространство-время, меняя его структуру, переставляя вещи и события местами.

Хотя, не исключено, что пограничник вообще не это имеет в виду. Услышал обрывок разговора и решил, что это относится к его случаю.

- Дрожащая струна Вселенной, - произнёс Влад, не обращаясь ни к кому конкретно, просто сказал.

- Ты там завязывай говорить сам с собой! – капитан всё же на миг обернулся и тут же обратился к своей соседке. – Аня, с ним всё в порядке? Может, побочка какая от твоих препаратов?

- Нет, с ним всё в порядке, - она бросила быстрый взгляд на Влада в зеркало заднего вида, на то, как тот, прислонившись лбом к стеклу, глядел наружу. Добавила: - Насколько это вообще возможно в наших обстоятельствах.

Может статься, что эта теория не о том, продолжал размышлять Влад? Хотя, какая разница? Найдём того, кто запустит установку, что бы она собой не представляла, и всё вернётся на круги своя. Главное, чтобы всё это имело смысл. Ведь если ничего не получится, то какой смысл тогда вообще жить?

Однако… однако, если всё окажется правдой, он сможет снова обнять свою Алю, как бы это не звучало сопливо-романтично. Просто она была той, которая была готова терпеть его таким, какой он есть. А он с радостью позволял ей это делать, позволяя даже странное удовольствие от её редких придирок.

Женился он поздно, когда в голове уже устоялся свой образ восприятия окружающего мира и людей, и менять себя под кого-то он элементарно не хотел. Но вот он встретил Алю, на целых десять лет младше него, и мир заиграл новыми красками. Жить стало легче, жить стало веселей. Появился смысл в существовании, а не просто, чтобы жить день за днём, от пятницы до пятницы, от зарплаты до зарплаты.

Как-то Влад даже придумал тест для самого себя, чтобы понять, любит он женщину по-настоящему, или нет. Или это всё напускное и просто симпатия и секс: сможет он отдать почку, если его женщина будет в ней нуждаться, или нет? И лично для себя, что касается Али, он ответил на этот вопрос утвердительно.

Да он бы сердце ради неё отдал!

- О чём задумался? – Анна снова смотрела на Влада через зеркало заднего вида. Влад оторвался от созерцания серых городских улиц. Что-то было неочевидное в её серых глазах. А что – уловить было невозможно.

- Да так, о своём, о всяком. О жизни, о прошлом. О будущем.

Анна улыбнулась, и от её улыбки сразу стало легче, грустные мысли отступили, и захотелось свернуть горы.

- Как самочувствие? – спросила она. – Нога не беспокоит? Дышать не больно?

- В целом хорошо, только ощущение такое, будто всю ночь мешки с цементом ворочал.

- Это нормально, - улыбнулась она. – Значит поправляешься. Организм у тебя крепкий, быстро восстанавливается.

Влад предпринял над собой усилие, чтобы оторваться от взгляда Анны, который словно засасывал его в сладкий водоворот. Кажется, она тоже это почувствовала и быстро отвела глаза.

Странная всё-таки она персона, чего уж тут говорить. Появилась из ниоткуда, привела помощь, лечит его. Присоединилась, к их мужской компании в их тайной миссии.

Однако же, в её присутствии как-то даже спокойнее стало что ли. Может всё дело в том, что она напоминает ему Алю? Даже внешне сходство было заметно. Или ему это только так казалось?

Он несколько раз пытался всмотреться в лицо Ани, пытаясь поймать общие черты, которые, как ему казалось, действительно были, и каждый раз натыкался на встречный взгляд новой спутницы, которая будто бы даже с закрытыми глазами понимала, когда он на неё смотрит. После чего Влад очень надеялся, что не краснеет как влюблённый юнец. Странное ощущение. Он даже испытывал вину перед Алей из-за этого. Неужели вот так можно просто взять и влюбиться? Да нет, это просто какое-то наваждение, вызванное влитыми в него лекарствами.

Впрочем, Анна действительно напоминала ему супругу, разве что у той глаза были карие, а у его новой знакомой насыщено-серые, да волосы имеют немного другой оттенок и длину. Хотя, что в наше время значит цвет волос у женщин!

Он ведь когда впервые увидел её тогда в холодном подвале, где его избивали, чуть не назвал её именем жены. Только остатки затухающего сознания, которое чётко говорило ему, что Аля умерла у него на руках, и он видел, как выносили её тело, чтобы отвезти в переполненный морг, помешало ему это сделать.

Влад испытывал угрызения совести от того, что не смог попрощаться с Алей по-человечески, и что её тело не было предано земле, как велит традиция. Сгорело оно в ядерном взрыве, или где-то лежит под радиоактивными завалами, он не знал, и ему было не по себе от осознания невозможности что-либо сделать.

Как-то во время очередной остановки, когда Анна на время отошла в сторону, Алексей, перехватив очередной взгляд Влада в её сторону, задал тому вопрос:

- Что, она тебе кого-то напоминает?

- Да, - кивнул Влад. – Она… на удивление, очень похожа на мою жену.

- Понятно, - только и вздохнул пограничник, ничего добавлять он не стал, но как будто бы и не ожидал другого ответа. Владу даже показалось, что пограничник отчего-то его пожалел, но говорить об этом вслух не стал.

Один из знакомых Влада, из той, прошлой, ещё до встречи с Алей, жизни, который очень увлекался книгами Толкина и по молодости в компании таких же увлечённых личностей бегал с деревянным щитом и мечом по лесу, наверняка бы описал бы их компанию в стилистике созданной писателем вселенной. И получилось бы что-нибудь вроде такого: рыцарь-паладин, эльфийка-лекарь и… А кто собственно он в этой триаде, какой-нибудь хоббит, который вынужден тащить кольцо всевластия, чтобы уничтожить его в жерле зловещей горы? Или гном? Или злосчастный Боромир в исполнении Шона Бина? Да и никакого кольца у него нет. И ничего такого по значимости, что могло бы сыграть его роль.

А если никакого кольца нет, то – Влад задумался над посетившей его мыслью – может быть, дело конкретно в нём? Недаром же, если верить пограничнику, наёмники пытались уничтожить всех пассажиров поезда. Просто они не знали, кто им конкретно нужен, и решение было принято самое простое и от того, как бы это ни цинично звучало, самое эффективное – уничтожение всех. Не получилось одним способом – перешли к другому. Не получилось вторым – сработали третьим.

Сколько ещё выжило пассажиров, не известно. В его городе, по словам Алексея, вырезали всех, кроме него. Списки пассажиров были получены слишком поздно, сказалась военная неразбериха. Или всё тот же саботаж, что тоже не исключено. А потом пойди, найди их всех, попробуй застать на работе, дома или ещё где-нибудь. О том, что его ищет какой-то пограничник, Влад узнал от Гареева, а тот вроде как не придал этому значения, да и сам Влад тоже, поэтому сам не стал искать встречи. Получается, что зря.

Контакт со своими сослуживцами, ещё тремя пограничниками, Алексей потерял после того, как они разделились. Если кто-то из них нашёл кого-то из числа пассажиров, то должен был продвигаться в условленный пункт назначения. И тогда есть вероятность того, что на Владе свет клином не сойдётся.

С другой стороны, надеяться на то, что кто-то другой выполнит работу, по результатам которой Влад сможет воссоединиться со своей женой, не по-мужски. Да и вероятность положительного исхода, когда участвуют все, вырастает кратно.

Вот и Анна сказала, что полностью верит в историю Алексея с подменой реальности. И в безумных учёных, которые создали некий генератор волн, меняющих пространственно-временной континуум. Почему она верит в это? Или она тоже участвовала в чём-то, на что обычно принято ставить штамп «совершенно секретно»?

Опять вопросы без ответов.

Что Алексей, что Анна редко делились информацией. И Влад подозревал, что это связано не только с тем, что они опасались того, что он расколется на допросе.

Начинаешь спрашивать – натыкаешься на уклончивые ответы, недосказанности, умолчания. Даже на свой вопрос относительно того, работает ли Анна в том же Комитете, что и Алексей, Влад не получил однозначного ответа.

Взгляд скользнул по светло-русым прядям, сидящей на переднем пассажирском кресле Анны. Она словно почувствовала, обернулась, улыбнулась. Будто проверила, всё ли в порядке с пациентом, жив он там, на заднем кресле, или нет.

Влад сжал и разжал кулаки, разминая кисти рук. Посмотрел на ладонь.

Да, твоя жизнь уже столько раз могла оборваться, но линия жизни никуда не исчезает и на удивление очень длинная, чуть ли не огибает холм Венеры. Она длинная, эта линия жизни, и даже двоится, а то и троится, если это вообще может иметь хоть какое-то значение, ведь ты никогда не верил ни в гороскопы, ни в хиромантию, ни в прочие гадания на кофейной гуще.

Это просто уникальный рисунок, такой же, как привычные отпечатки пальцев. Просто складка наружного кожного покрова. Но людей хлебом не корми, дай им послушать очередной гороскоп или прочую подобную астрологическую чушь.

Ты помнишь ту цыганку, которая пыталась развести тебя на деньги, и как ты посмотрел на неё? И как она посмотрела на тебя? Ты помнишь, как изменился её взгляд? Как она плевалась и ругалась тебе в след. А всё потому, что ты указал ей на простой и непреложный факт, что она не более чем обычная уличная мошенница, выманивающая деньги у простодушных прохожих. Просто тогда она ошиблась с выбором очередной жертвы для «развода». Ну, бывает. Не смогла.

***

Влад и Аля лежали в постели, и Аля обнимала его. Она положила голову на его грудь и просто молчала. Он знал, что она не спит, а она думала, что спит он. Оба не решались пошевелиться, чтобы сохранить этот идеальный момент счастья. Им просто было хорошо вместе. Здесь, сейчас.

Разве это не любовь? Настоящая, неподдельная. Когда ты – для неё, а она – для тебя.

Качка на корабле усиливалась с каждой набегающей волной, и уже откровенно было больно от того, что Влад бился о стенки каюты, о перила трапа, обо всё, что попадалось на его пути, пока он пытался выйти на палубу, чтобы насладиться чудесной погодой Адриатического моря.

Вот же оно, Солнце, которое светит прямо в проём или как он там называется на морском языке!

- Иди ко мне! – зовёт Аля. – Я хочу тебе кое-что сказать.

Аля машет ему рукой, улыбается, мол, давай же поднимайся, посмотри, как здесь красиво! Как же она прекрасна! Как легко и непринуждённо она улыбается! И зовёт к себе! Сейчас я поднимусь, Аля! Только эта долбанная качка сбивает с ног! Да что ж это такое!..

- Просыпайся, пациент! – кто-то нещадно тормошит его из стороны в сторону.

Это было точно не море. И не качка на волнах. Это его будил капитан ФСБ Плетнёв.

Влад с трудом разлепил веки, в глаза больно ударил яркий свет. Над ним, на фоне натяжного глянцевого потолка, в котором отражались зелёные цифры настольных часов, нависало небритое лицо пограничника.

Реальность будто цунами набежала и заполнила сознание Влада.

Нет солнца. Нет яхты. Нет моря. Нет Али.

Есть ядерная война. Есть зима. Пускай пока и не ядерная, но всё к тому идёт. И есть их путь.

- Зачем ты меня разбудил? - недовольно процедил Влад, язык в пересохшем рту отказывался нормально выполнять свою функцию.

Хотелось навсегда остаться в том сне, который сейчас таял будто туман с наступлением дня.

- В смысле? Ехать нам надо! Давай уже, вставай, делай свои дела и вперёд! Здесь тебе не санаторий, чтобы спать до обеда!

В комнате было темно, так как электричество подавали строго по расписанию и всего на несколько часов в день. Впрочем, как и воду, поэтому в санузле и на кухне стояли наполненные водой жестяные и пластиковые вёдра.

Прихрамывая, нога уже почти не беспокоила его, Влад отправился по утренним делам. Дозиметр превышения предельно допустимой нормы радиации рядом с водой не выявил. Хорошо. Уже хорошо. Можно спокойно ополоснуться, что он и сделал, держа в одной руке ковшик и поливая из него голову.

Он стоял перед зеркалом в ванной комнате квартиры, которую они сняли за шесть банок тушёнки (по две за каждого) и упаковку анальгина, чтобы переждать снежную бурю и переночевать, и смотрел на своё отражение.

С той стороны зеркальной реальности на него смотрело мокрое, уставшее и поросшее тёмной с проседью щетиной лицо человека, постаревшего лет на десять за последние несколько месяцев. Не таким он себя помнил, совсем не таким. И, кажется, он похудел на столько же килограммов.

Надо бы привести себя в порядок. Нет, не в физическом плане. Что касается здоровья тела, то тут дела обстояли как нельзя лучше. Лёгкая хромота ещё оставалась, но нога уже почти не болела. Как и остальные части тела, покалеченные всего несколько дней назад. Он дотронулся до рёбер, ожидая что его ударит болью, но нет, за касанием ничего не последовало. Он надавил сильнее, и только сейчас испытал дискомфорт в месте перелома, но это была уже не та боль, что раньше, а лишь её легкая тень.

Нет, в олимпийскую сборную России Анну бы не взяли. WADA бы не поняло. Вот если бы она работала на сборную Норвегии, то тогда другое дело, там такие фокусы любят. Или в американской тоже, там своим тоже всё прощают.

Влад попытался улыбнуться, но вышло, если честно, так себе. Что ж, ехать, так ехать. Очереди в ванную не было, все проснулись до него и уже собрались на кухне, где хозяин кипятил чайник на плите (газ ещё не отключили, хоть и горел он не сильно), чтобы заварить чай из запасов, которыми поделились неожиданные квартиранты.

Закончив с лёгким завтраком, они спустились по тёмной, неосвещённой лестнице, и вышли из подъезда. В таком же тёмном дворе стоял их автомобиль. В отношении сохранности последнего Влад вчера вечером высказывал обоснованные сомнения, но Алексей сказал, что полностью уверен, что никто на него не покусится.

Наверное, просто дежурили с Аней по полночи у окна с автоматом в руках. Ну, не растяжку же он в дверях установил. Тем более, что в ней нет никакого смысла, если вместе с угонщиком на воздух взлетит и всё их добро.

- А ты говоришь, собаки пропали! – бросил Алексей, когда они подходили к джипу.

У дерева за оградой, заваленного снегом газона сидел коротколапый исхудавший пёс и смотрел на них взглядом, наполненным одновременно и страхом и надеждой. Псина дрожала, сидя на снегу, а сверху ей на морду уже насыпало маленький сугроб, который даже уже и не таял.

Владу сразу вспомнился соседский пёсель, которому Аля всегда оставляла кусочек чего-нибудь вкусного, и псина, которая побиралась в лагере беженцев, выпросив однажды у него бутерброд. Вспомнилось, что Аля даже планировала завести животное, но они никак не могли сойтись на том, кто будет с ним гулять по утрам, хотя было понятно, что если она принесла бы щенка, то по утрам пришлось бы гулять именно Владу, без вариантов.

Влад перешагнул ограду и его ноги утонули в снегу, а собака приготовилась бежать, но запах сала из армейского сухпайка в протянутой руке оказался сильнее страха.

- Подь сюды, - осторожно позвал Влад, - на вкусняшку. Голодный небось? Конечно голодный.

Ушастый пёс, диковато озираясь, потянулся носом к салу, то и дело, отдергивая его, словно не веря своему счастью. Из пасти на снег стали падать горячие слюни.

- Блин, вот нахрена я это сказал! – раздался недовольный окрик пограничника. - Влад, нам пора ехать.

- Да погоди ты! – одёрнула его Аня. – Не человек что ли?

Капитан изобразил гримасу типа «ой, всё!»

Тем временем пёс слизал с руки Влада сало, и даже опасливо дал себя погладить.

- Это вообще что за порода такая? – спросила Аня, подойдя ближе и присев на корточки. Она тоже протянула руку и ласково потрепала собаку по загривку. - Дворняжка?

- Это корги, - констатировал Влад, - любимая порода жены.

Пёс, виляя хвостом, протянул лапу Ане, а потом Владу.

- Ну всё, теперь мы не сможем его оставить, - улыбнулась она.

Алексей чуть не всплеснул руками.

- Аня, ты-то куда?! Он нас будет задерживать.

- Не она, а он, - поправила Аня пограничника, - и он будет тихо сидеть сзади вместе с Владом и никого не потревожит, ведь так… - она взяла сохранившийся на ошейнике медальон, - Агат? Тебя зовут Агат?

Пёс облизнулся и завилял похожим на лисий хвостом ещё сильнее.

- Какое необычное имя для собаки, - она потрепала ого по загривку.

- Алекс, - Аня гладила животное по голове, - если найдём, кому оставить, то оставим, а пока, как хочешь, он поедет с нами.

Она подмигнула Владу, и тот подхватил собаку руками, вытаскивая её из снега. Под густой шерстью легко прощупывались рёбра, да и собака оказалась намного легче, чем ожидал Влад.

- А! Чёрт с вами! – пограничник махнул рукой. – Делайте, что хотите. В крайнем случае, съедим.

Судя по всему, пёс уловил недобрую интонацию капитана и потому посмотрел на него с опаской.

Как только они разместились внутри автомобиля, салон наполнился запахом мокрой собачьей шерсти. Алексей лишь недовольно покачал головой, в то время как сам Агат стал принюхиваться и осматриваться.

Начинало светать.

Сначала ехали молча, но, видимо, не выдержав гнетущей тишины (даже собака не издала ни малейшего звука), Алексей, чтобы хоть как-то разрядить обстановку вздумал травить анекдоты.

- Или вот ещё, - продолжал Алексей, закончив предыдущий. - Приходит как-то Василий Иванович к Петьке и говорит: «Хочешь, я тебе объясню, что такое парадокс?», а Петька такой: «Да пошёл ты, Василий Иванович! Я ещё от нюанса не отошёл!»

Влад против желания засмеялся, всё-таки стресс требовал выхода, но недавние, хоть и заживающие раны тут же напомнили о себе. А вот на лице Ани отобразилось явное непонимание.

- Где смеяться? – она посмотрела на заваливающегося от смеха на заднем сиденье Влада, а потом на растянувшуюся в хитрой ухмылке физиономию капитана.

- А для этого, Аня, надо знать анекдот про то, как Петька спрашивал, что такое нюанс, - ответил, еле сдерживаясь от смеха пограничник, а сзади вновь послышался сдавленный хохот Влада.

Аня продолжала смотреть на дорогу непонимающим взглядом, от чего Алексей с Владом ещё больше начинали смеяться.

- Не расскажешь? – не выдержала она.

- Про что? – не понял Алексей.

- Про нюанс, - напомнила Аня.

На этих словах на мужиков напал новый приступ смеха.

- Не, как-нибудь в другой раз, - отсмеявшись, и утерев глаза, ответил Алексей.

Они ехали по городу, Алексей и Аня о чём-то переговаривались, и настроение, как ни странно, в целом значительно улучшилось. Влад по большей части просто смотрел в окно. Дома, люди, спешащие по своим делам, военные, полиция… Вот человек, стоя у синего «шевроле» о чём-то говорит с другим человеком… Снег всё так же валит, хоть уже и не так сильно, как вчера.

Как вдруг Влада словно ударило током, а глаза непроизвольно расширились. Он с трудом подавил в себе желание закричать, чтобы пограничник немедленно нажал на тормоза.

Взяв себя в руки, он максимально сосредоточенно произнёс:

- Гареев!

- Что? – не понял Алесей. – Ты словно приведение увидел.

- Я видел Гареева! – ответил Влад. – Там, позади, у перекрёстка! Останови! Стой! Где-нибудь тормозни!

Капитан припарковал автомобиль и обернулся назад, Аня, как обычно, смотрела на Влада в зеркало заднего вида.

- Ну же, Алексей, ты должен его знать! – воскликнул Влад. – Начальник лагеря беженцев в моём городе! Наверняка с ним общался, когда меня искал!

- Гареев, Гареев, - вспоминал Алексей. – Это тот, что майор?

- Он самый! – обрадовался Влад. - Он меня тогда на работу в лагерь взял. Ещё помог в той истории, когда я застрелил провокатора с листовками.

- Ты уверен, что это он?

- Слушай, Анисимова Алла, - у Влада непроизвольно задержалось дыхание, когда он вспомнил старшего лейтенанта, - перед смертью сообщила мне, что Гареев руководил эвакуацией перед ударом, она считала, что он погиб во время взрыва.

Капитан секунду подумал.

- Где ты его видел?

- Там, - Влад показал за спину большим пальцем руки. – У синего «шевроле лачетти». Номер из-за снега не видел, извини.

- Хрен с ним, с номером, - решил Алексей. - Ладно, давай проверим, что да как.

Пограничник вывернул руль и развернулся, выехав на противоположную сторону улицы. Они проехали по почти по пустой проезжей части совсем не много, когда Влад указал пальцем вперёд:

- Вон! Вон та машина!

У автомобиля уже никого не было. Алексей не стал останавливаться и проехал чуть дальше. Когда они проезжали мимо, то за рулём «шевроле» заметили сидящего мужчину, который рассматривал карту, разложенную на руле. Хорошо, что окна автомобиля были не затонированные.

Вообще, ему повезло, что по близости не оказалось патруля, так как человек с картами сейчас обоснованно вызывает подозрение. Да, скорее всего, его отпустят после проверки, ведь он может оказаться обычным беженцем, но тем не менее…

Мужчина, одетый в легкий пуховик, был слишком занят изучением карты и не обратил внимания ни на проехавший мимо автомобиль, ни на людей, которые, стараясь не привлекать внимания, пытались его рассмотреть.

- Ну что? – поинтересовался Алексей.

- Очень похож, - отозвался Влад. – Практически одно лицо, разве что борода. У Гареева не было бороды.

- Ну, у кого сейчас её нет, - капитан непроизвольно потрогал семидневную щетину на подбородке. – Что ж, мне тоже кажется, что похож.

- Надо убедиться, он это или нет, - настаивал Влад.

- Надо, - согласился Алексей, - но сначала проследим, куда он поедет.

На этих словах Алексей остановил автомобиль у тротуара так, чтобы в зеркала можно было видеть «шевроле», и они стали ждать. Агат тихо лежал на полу под креслом.

Глава 27

Рыцарь, эльфийка, хоббит-переросток а теперь ещё «грозный» пёс а-ля цербер на минималках ждали чего-то, чего не знали сами. Пёс, впрочем, шибко ничего особенного не ожидал, а просто наслаждался тем, что может спокойно спать на полу в тёплом автомобиле, а не жариться на вертеле, будучи пойманным голодными горожанами. Мясо было в дефиците и рецепты старой корейской кухни как никогда обрели актуальность. Впрочем, та же история касалась и котов, и морских свинок и даже хомячков.

Учитывая, что города снабжались буквально с колёс, логистические проблемы, порождённые бомбардировками, временем года и заражением местности, естественным образом привели к дефициту продуктов питания. И не смотря на то, что государство распечатало специальный государственный резерв, еды и медикаментов всё равно не хватало.

Они молча сидели в салоне, периодически перекидываясь короткими фразами, и поглядывая в зеркала заднего вида, чтобы не пропустить момент, когда машина тронется с места, или её хозяин решит её покинуть. Прошло уже минут десять или пятнадцать, как они припарковались, но ничего существенного так и не произошло. Гареев или тот, кто был на него похож, продолжал сидеть в салоне.

- Говорит по телефону, - вдруг сказал Анна.

Как сквозь снег и на таком расстоянии она смогла разглядеть, что происходило внутри автомобиля, для Влада осталось загадкой.

В какой-то момент Алексей начал сомневаться, что это точно майор Гареев, а не случайный человек, который навскидку оказался просто похож на начальника лагеря беженцев, и который когда-то принимал Влада на работу. В конце концов, мог же он обознаться, и мозг просто выдал желаемое за действительное.

- Точно он? – словно прочитав его мысли, спросил Плетнёв и почесал заросшую светлой щетиной щёку.

- Хэзэ, теперь и я начал сомневаться, - Влад всматривался в зеркало, в котором отражался «шевроле». Снег стал идти менее интенсивно, но обзору всё-таки мешал. – Может, уже выйти и спросить, чтобы убедиться, да делу конец.

- Не, - покачал головой капитан, - не будем палиться раньше времени. ещё подождём немного. Если через дес…

Алексей не успел договорить, как у «шевроле» загорелись фары, а их трубы вырвался выхлоп, указывая на то, что водитель всё-таки надумал куда-то ехать.

- Так, - тихо произнёс Алексей, когда седан проехал мимо них, - теперь главное не спугнуть.

Когда автомобиль отъехал на достаточное расстояние, чтобы его ещё можно было не потерять из виду, Алексей провернул ключ зажигания.

Ничего. Машина, сипло порычала, чихнула, но даже и не подумала заводиться. На лице капитана одновременно отразился целый спектр эмоций: от разочарования до бессильного гнева.

Тем временем габаритные огни синего «шевроле» мигнули, и автомобиль скрылся за поворотом направо.

Пограничник на секунду замер, наклонил голову, не то словно прислушиваясь, не то молясь, и вновь провернул ключ. На этот раз двигатель заурчал как надо, и Алексей, по-тихому матерясь, нажал на педаль газа.

Они доехали до поворота, за которым скрылся седан, повернули, одновременно пытаясь высмотреть нужный им автомобиль. И, как назло, здесь их было уже не один и не два. Тут их были десятки, если не сотни.

Алексей со злостью ударил по рулю.

- И откуда их столько в это время?! – всматривался перед собой капитан.

- Беженцы, - сообщила Аня.

- Х@еженцы! – выругался пограничник, он явно нервничал. – Ты видишь его?

- Пока нет, - ответила их спутница.

- Твою-то мать! – он вновь ударил по рулю. – Неспроста это, ох неспроста!

- Это просто пробка, Алекс. Успокойся.

- А по-моему, это чёртова судьба! И она мешает нам!

Можно было, конечно начать выруливать между машин, но это могло привлечь внимание того, за кем они пытались следить. Другое дело, что он (если это вообще он) мог не ожидать слежки, и решил бы, что на дороге просто очередной потерявший в сложной ситуации самообладание водитель.

Алексей всё-таки рискнул маневрировать между ползущим транспортом, и сделал несколько удачных перестроений, как вдруг Аня произнесла:

- Вижу!

Впереди через пять автомобилей действительно стоял на удачно загоревшемся красном сигнале светофора синий «лачетти».

- Номер видишь?

Аня присмотрелась.

- Да, это он. Если судить по тому, что он также залеплен снегом. Может, даже специально.

- Никогда не думал, что скажу это, но хвала автомобильным пробкам! Сейчас главное, успеть проскочить на светофоре.

Когда загорелся зелёный, машины тронулись, проскочить удалось уже на жёлтый свет. Главное сейчас было не упустить машину из виду, но и не привлекать к себе лишнего внимания.

Надо отметить, что автомобиль с предполагаемым Гареевым не сильно петлял по городу, типа в попытке скинуть гипотетический хвост, от чего у капитана опять зародилось сомнение, а не теряют ли они драгоценное время, преследуя невесть кого.

- Он просто нас не заметил, - успокоила Анна. – Держи прежний темп и дистанцию.

В какой-то момент, автомобиль свернул в переулок и, проехав ещё немного, остановился у старого дома с аркой. Дом как дом. Может, Гареев, или тот, кто на него похож, тут просто живёт или снимает квартиру. Пограничник остановил джип поодаль, постучал пальцами по баранке руля.

- Ну что? Пойдём, проверим, что да как? – предложил он. – Так, мы с Владом пока сидим здесь, так как, если это Гареев, то Влада он узнает сразу, да и я с ним встречался, может вспомнить. Аня, посмотри, куда он пойдёт, убедись, что во дворе нет сквозных подъездов.

- Согласна, - кивнула Анна, и, подождав, когда водитель синего «лачетти» покинул автомобиль и пошёл к арке, направилась вслед за ним.

- Вроде не срисовал, - задумчиво проговорил Алексей, когда Анна скрылась во внутреннем дворе.

- Не опасно было её отправлять? – поинтересовался Влад. – А если он всё-таки что-то заподозрил и устроил засаду?

- На этот счёт не переживай, поверь, - ответил пограничник.

Вскоре, румяная от мороза вернулась Анна, захлопнула за собой дверь.

- Зашёл в подъезд, не сквозной, - сообщила она. – Судя по шагам, остановился на третьем этаже, в какую квартиру зашёл сказать не могу.

- Понятно, - произнёс Алексей.

Было решено, что Влад пойдёт навстречу предполагаемому Гарееву, когда тот будет возвращаться к автомобилю через арку, Аня будет прикрывать Влада с улицы. Алексей же, надвинув кепи на глаза и надеясь на то, что его не срисуют из окна, решил до поры укрыться в одном из соседних подъездов, у которых к счастью, были отключены магнитные замки домофонов. Мол, мало ли что понадобилось здесь военному, их сейчас по всей Твери сотни.

Единственно, что было не понятно, так это сколько придётся ждать, прежде чем майор выйдет обратно, но чтобы зря не морозить задницы на улице, Алексей передал Владу рацию, по которой должен был дать сигнал, когда заметит движение.

Поэтому Влад и Аня пока сидели в джипе, ожидая сигнала. Досматривать шевроле не решились, так как это могло спровоцировать срабатывание сигнализации, а как на это отреагирует предполагаемый Гареев, было неизвестно. Может и выскочит проверить, а может, затихарится или уйдёт способом, который они не просчитали.

Больше всего на свете Влад не любил ждать, поэтому всегда старался приходить на встречи вовремя, оставляя стандартные десять минут запаса, чтобы можно было собраться с мыслями, отдышаться и вообще. На удивление, долго ждать не пришлось, уже минут через семь Влад услышал по рации «пошёл!», и они с Аней вышли из автомобиля. Владу приготовился изобразить случайного прохожего.

У самого входа в арку, он услышал гулкое эхо шагов, а потом и сам вошёл в неё.

- Товарищ майор?! – окликнул мужчину Влад, когда они поравнялись, но тот не реагировал, хотя никого кроме него рядом не было, тогда Влад позвал по имени: – Ринат Олегович!

На мгновение, как показалось Владу, человек затормозился, но тут же продолжил свой путь. Тогда Влад, решил наплевать на всякие приличия и, догнав в два шага мужчину, схватил его за рукав.

- Товарищ майор! - Влад смотрел в лицо человеку, который был с Гареевым буквально одно лицо, только с бородой.

Незнакомец поднял голову и глянул на Влада из-под капюшона пуховика, окатив Влада непонимающим взглядом, как будто видит его в первый раз. Однако спустя несколько секунд, видимо поняв, что изобразить амнезию или другого человека не получится, Гареев искренне улыбнулся.

- Как вы спаслись?! – Влад реально не мог поверить своим глазам. – Алла сказала, что вы погибли.

- Не может быть! – проигнорировав реплику о сержанте Анисимовой, удивился Гареев, но только почти. – Ну, здравствуй Владислав! Я-то тебя и не признал сразу, извини, столько всего навалилось. Я ведь тоже думал, что ты, того Влад… погиб тогда.

Веки Влада едва заметно дёрнулись, когда он услышал голос майора, а по спине пробежал холодок.

Гареев протянул руку для рукопожатия.

- Ты вообще, как? – всё так же продолжая улыбаться, спросил он.

- Да всё как-то так, «старший», - как бы невзначай ответил Влад, пожимая руку Гареева.

Майор на секунду замер, потом попытался вырвать руку, но с первого раза это не получилось, а когда всё-таки он смог освободиться и обернулся, то наткнулся на ногу пограничника в тяжёлом берце. Внезапный удар пришёлся в область солнечного сплетения и заставил Гареева сложиться пополам. Тут же сверху последовал удар в затылок кулаком, облачённым в тактическую перчатку.

Гареев рухнул как подкошенный, а Влад стоял в оцепенении, не веря своим глазам. Внутри него всё бушевало. Перед ним реально был майор Гареев, но, похоже, это было его не единственное имя.

А если бы Влад в последнюю секунду не назвал его по прозвищу, которое использовали похитители? Если бы он не решил проверить совершенно дикую догадку, посетившую его, когда Гареев всё-таки с ним поздоровался? Почему он обратил внимание на интонации в голосе, и на это «Ну здравствуй, Владислав»? Что было бы тогда? Гареев наверняка бы просто рассказал им заранее подготовленную историю о своём чудесном спасении. Да скорее всего, так.

Из оцепенения Влада вывел женский крик, раздавшийся во дворе:

- Полиция! Убивают!

В этот момент подбежала Анна и стала надевать на потерявшего сознание Гареева наручники, попутно его обыскивая, а пограничник пошёл успокоить женщину пенсионного возраста, по каким-то своим делам вышедшую в это время во внутренний двор и случайно ставшей свидетелем схватки.

- Спокойно, бабуля! Работает ФСБ! Задержан опасный преступник! – уверенно и одновременно спокойно говорил он, достав своё служебное удостоверение, и чуть ли не загораживая им пожилой женщине обзор.

Пенсионерка же, уставившись в развёрнутую книжечку, тут же продолжила попытки заглянуть за спину Плетнёва, где Аня и Влад «паковали» майора

- Да какой же это преступник, - попыталась она возразить, продолжая заглядывать через плечо пограничника, а напротив, мягко, но настойчиво её оттеснял в сторону, - это же Альберт Николаевич! Жилец из соседней квартиры!

- Спасибо огромное за содействие эмм….

- Зинаида Петровна, - назвалась укутанная в серую пуховую шаль пенсионерка.

- Спасибо огромное, Зинаида Петровна, - повторил Плетнёв, - что оказали бесценное содействие в поимке опасного рецидивиста, - Алексей поднёс ко рту рацию и сделал вид, что кому-то отчитывается. – Всё, отбой, объект задержан.

- Какое же взаимодействие я оказала? - не унималась беспокойная старушка.

- Ну как, какое?! – удивился Алексей. – Вы нам сообщили его подпольное имя. Теперь нам будет легче вскрыть все преступные связи этого рецидивиста. А теперь идите домой, и не выходите в ближайшие пару часов, пока мы проводим оперативные мероприятия. Хорошего дня!

Он вежливо, но настойчиво подтолкнул её в сторону подъезда, из которого она вышла.

- Рецидивист?! Серьёзно?! А такой вежливый был, всё время здоровался, - продолжала она, не оставляя попыток обернуться и посмотреть, что там происходит под аркой.

- А вы как думали! Маскируется! – Алексей аккуратно втолкнул пенсионерку в тёмный подъезд. – Вы не представляете, как они умеют притворяться! С виду хороший человек, а на самом деле шпион и убийца!

Пенсионерка вытаращила глаза, но Плетнёв уже закрыл за ней входную металлическую дверь.

Убедившись, что женщина не собирается возвращаться и не подсматривает в щель, он быстро подбежал Владу с Аней, достал из кармана черный матерчатый мешок и надел его на голову Гарееву, предварительно заткнув ему рот кляпом из носового платка.

- Так, давай, потащили! – скомандовал он, обращаясь к Владу.

Они подхватили майора под руки и поволокли к автомобилю, в то время, как Анна, вытащив из кармана майора ключи, направилась к автомобилю майора, чтобы быстро его осмотреть. Ноги Гареева волочились по асфальту, подпрыгивая на неровностях.

- Аня, захвати карту, которую он смотрел, может пригодиться, - напомнил Алексей, но, похоже, Анна не нуждалась в подобных указаниях, методично осматривая «лачетти» и сгребая всё, что могло показаться полезным.

Алексей с Владом быстро разгребли багажник, освободив необходимое место, и впихнули туда обмякшее тело майора Гареева, после чего набросали сверху всяких тряпьём и рюкзаками и сумками, чтобы его прикрыть. Стоит признать, что со стороны это выглядело, как самое обычное похищение, а не операция правоохранительных органов, поэтому сваливать отсюда надо было как можно быстрее, пока ещё какой-нибудь бдительный гражданин не позвонил, куда следует.

Скорее всего, подумал Влад, Алексей и Анна, ткнув в лица местным особистам удостоверения и сделав пару звонков, смогли бы отмазаться, но это заняло бы неопределённое время и вероятно засветило бы место, где они сейчас находятся, а с учётом возможной утечки информации, это их совсем не устраивало.

Анна вскоре вернулась с пистолетом, парой магазинов и стопкой сложенной бумаги, среди которой легко угадывалась та самая карта.

Заскочив в автомобиль, они рванули с места, чтобы покинуть место «похищения» как можно быстрее.

Пропетляв по городским улицам и отъехав на расстояние, которое Алексей посчитал безопасным, он остановил джип и разложил принесённую Анной карту на руле, как ещё совсем недавно делал Гареев.

- Так, что тут у нас? – он стал изучать трофей.

Перед ними была карта Твери. Кое-где на карте были сделаны пометки карандашом. То тут, то там был проставлен маленький косой крестик.

- Я там ещё нашла, - сообщила Анна, держа в руке ещё несколько карт.

Да уж, в условиях еле-еле работающего интернета, который полностью перешёл на государственные рельсы, старые добрые бумажные карты обрели второе дыхание и их давно днём с огнём было не найти в магазинах.

- Положи в бардачок, могут пригодиться. Так, так… - бубнил себе под нос Алексей, рассматривая карту. – Это же место, где мы взяли майора, так?

Он ткнул пальцем в крестик.

- Так, - согласилась Аня, внимательно глядя на карту.

- Бабка сказала, что он там квартиру снимал, так?

- Было такое, - на этот раз отозвался Влад, который уже полностью пришёл в себя.

Пограничник посмотрел на своих спутников.

- Можем мы предположить, что там, где стоят кресты, скорее всего, тоже есть квартиры, где можно отсидеться?

- Типа конспиративных? – уточнил Влад.

- Именно.

- Можем, но надо убедиться, - согласился Влад и предложил: - Если там действительно есть пустая квартира, то мы могли бы использовать её для беседы с нашим клиентом.

В итоге они выбрали крестик поближе краю карты, куда смогли добраться со всеми пробками и уходом от патрулей только через час. В чём-то же им должно было повезти.

Это был дом на окраине города и, судя по всему, до войны он готовился к сносу, как образец ветхого жилья, о чём свидетельствовал забор и соответствующая табличка с наименованием строительной фирмы, которая должна была проводить работы.

Удивительно, что до сих пор его не занял никто из прибывших в Тверь беженцев. Всё-таки лучше иметь хоть какую-то крышу над головой, чем вообще никакой. Любые кирпичные стены были лучше матерчатых стен палаток, так казалось Владу. Хотя, может быть ещё всё впереди и на этот дом найдутся свои жильцы.

Несмотря на внешнюю заброшенность, необходимо было подстраховаться, для чего на разведку, прихватив автомат, отправилась Анна, которая скрылась за ограждением.

- Может, не стоило отправлять её одну? – спросил Влад, вспомнив, как пару часов назад Анна уже уходила следить за Гареевым.

Несмотря на уверенность Алексея в навыках Анны, в чём бы они ни заключались, Влад видел в ней, в первую очередь, молодую хрупкую женщину.

- А что ты предлагаешь? Отправить с ней тебя, больного? Или мне с ней пойти? – спросил Алексей и добавил иронично. – Я тебя уже как-то один раз оставил одного, ничего хорошего из этого не вышло.

В другой бы раз Влад почувствовал укол чувства собственного достоинства, но сейчас на удивление, отнёсся к реплике пограничника если не с пониманием, то с изрядной долей равнодушия. Что было, то было. Всё, что не убивает тебя, делает тебя сильнее. Это был опыт, тяжёлый, но опыт.

Из-за низко нависших облаков, из которых продолжал идти снег, хоть и не такой густой, как раньше, было ощущение сгустившихся сумерек, несмотря на давно наступившее утро. Если бы его сейчас разбудили, то он бы не сразу понял, утро на улице или уже вечер.

Через несколько минут в проходе появилась Анна с автоматом в руках. Она оглянулась по сторонам и махнула рукой, показывая, что всё чисто и они, вытащив Гареева из багажника, потащили его к подъезду. На удивление майор, который уже пришёл в сознание, даже не пытался сопротивляться, и лишь периодически спотыкался, не имя возможности видеть, куда ступают его ноги из-за чёрного мешка на голове.

За ними, спрыгнув в последний момент с подножки, следовал Агат.

- Ну и куда дальше? – поинтересовался Алексей, когда они оказались в холодном подъезде.

- На карте были цифры «23», - вспомнил Влад, - может это номер квартиры.

Из мешка раздалось мычание майора.

- Походу ты думаешь в правильном направлении, Влад, вишь, как раздухарился. А вот здесь должен быть ключ, - Алексей вытащил из кармана куртки Гареева сразу несколько штук. Железки забренчали у него на ладони.

Они поднялись на третий этаж, где на старой обшарпанной двери, покрашенной когда-то обычной половой коричневой краской, в маленьком белом ромбике виднелись почти затёртые цифры «23». При этом Гареев начал особенно сильно дёргаться, проявляя нервозность, и это было связано явно не с тем, что они обнаружили его тайное место.

- Подожди, Алекс, здесь что-то не так, - остановила его Анна.

Она взяла ключи и стала подбирать подходящий. Найдя тот, который легко вошёл в замочную скважину, Анна приготовилась его провернуть.

- Лучше отойдите, - посоветовала она.

Влад и Алексей, удерживая скованного наручниками Гареева, тут же последовали рекомендации, прижавшись к стене.

Щёлкнув, замок открылся, и дверь слегка отошла. Удерживаемый Гареев дернулся.

Достав нож, Аня просунула его в образовавшийся узкий зазор и медленно провела им снизу вверх. Ближе к верху нож за что-то зацепился.

Отодвинув дверь ещё немного, Аня просунула руку, ощупывая дверной косяк с внутренней стороны. Спустя несколько секунд она что-то поддела пальцами и отпустила, после чего всё также осторожно стала открывать дверь всё шире и шире.

Когда образовался просвет достаточный для того, чтобы она могла в него пролезть, она осторожно протиснулась внутрь, за ней, несмотря на шиканье Влада, проследовал Агат. Алексей тихо матерился, провожая взглядом пса.

Спустя пару минут дверь распахнулась настежь. Перед ними стояла Анна, а в руке она держала гранату Ф-1, к чеке которой крепилась тонкая струна с кольцом на конце.

- А, так вот чего ты дёргался, - понял Алексей. - Не хотел на своей же растяжке подорваться?

Он втолкнул Гареева внутрь, удерживая за воротник, а Анна, проверив этаж выше и ниже, вернулась и закрыла дверь, предварительно не только вернув обезвреженную растяжку на место, но и установив новую внизу.

Агат при этом на удивление вёл себя очень адекватно, под ногами не суетился, а только с собачьим любопытством наблюдал за тем, что делают люди.

Они прошли в дальнюю комнату, где на окнах висели замызганные, все в жирных пятнах, шторы. Учитывая сумерки не по времени, они не стали включать внутренне освещение или фонари, чтобы не выдать своё присутствие ярким светом.

Теперь уже не Влада, а «Старшего» усадили на первый подвернувшийся в комнате стул и крепко к нему привязали.

Алексей резким движением сдёрнул мешок с головы Гареева, и тот окатил их холодным взглядом, полным ненависти. Таким Гареева Влад ещё никогда не видел.

Пограничник прислонил палец к губам, затем выразительно провёл большим пальцем по горлу, показав тем самым, чтобы майор молчал и что будет, если он поступит иначе. Затем вынул кляп из его рта. Тот только глубоко вздохнул и несколько раз сплюнул на пол.

- Аня, будь добра побудь с нашим лохматым другом настороже, пока мы общаемся с товарищем майором, - попросил капитан и недобро добавил, - который, как оказывается, нам совсем не товарищ.

Анна поманила Агата, и они удалились на кухню, поближе к входной двери, и заодно, чтобы иметь возможность наблюдать за улицей из кухонного окна, которое выходило на ту сторону улицы, где они заходили в дом.

На старой табуретке, которую нашли на кухне и поставили перед майором, устроился Влад. Пограничник не возражал, всё получилось как-то само собой. Вопросы требовали ответов, и капитан не стал вмешиваться, видимо, посчитав, что Влад имеет право получить их как никто другой.

- Ну, что, начнём, товарищ майор? – начал Влад. – Или вы вовсе не майор?

- Думал, вы не догадаетесь про растяжку, - отозвался майор и ещё раз сплюнул на пол. – Попить не найдётся? А то во рту всё пересохло.

- Нет, - холодно ответил Влад, - сначала ответы на наши вопросы, потом вода. Вы же будете отвечать, или…?

- Или ты поступишь со мной так же, как я с тобой в том подвале? – скривился в саркастичной улыбке майор Гареев. – Пойми, Влад, я против тебя лично ничего не имею. Просто так получилось.

Пограничник стоял чуть позади и сбоку от Влада, прислонившись к стене и сложив руки на груди, в разговор не вмешивался.

Гареев скованно пожал плечами, мешали связанные руки. Осмотрелся по сторонам, произнёс, покачав головой:

- Какая, однако, забавная рокировка произошла, да Влад? Тогда ты был привязан к стулу, теперь я. Типа, теперь ты меня будешь допрашивать? – с сомнением в голосе спросил майор, интонацией выделив «ты».

Влад коротко кивнул, ответил:

- Да.

- А, ну-да, ну-да, - вспомнив о чём-то, попытался откинуться на спинке стула Гареев, но будучи в наручниках и привязанным к стулу, получилось у него это крайне неловко. – Ты же проводил допросы по роду своей прежней работы, так? Только ведь те допросы и эти, они ведь малость разные. Понимаешь это?

Опять старается вывести из равновесия, подумал Влад.

За его спиной хмыкнул Алексей, заставив Гареева обратить на него внимание и бросить настороженный взгляд.

Влад слегка подался вперёд.

- Но вы же не знаете, как я это делал. И потом, Ринат Олегович, с тех пор многое изменилось.

Гареев склонил голову, потряс ей, вновь перехватил взгляд Влада. Стоит признать, что самообладание его не покинуло.

- А ты ничего так выглядишь, - произнёс он, - не думал, что тебя так быстро подлечат. Что, небось, комитетчики помогли. Это же они тогда тебя освободили, да? Почти всех моих положили.

Влад не видел, но на словах о комитете, пограничник за его спиной еле заметно прищурился.

- Знаете, когда готовишься к допросу и потом, когда его проводишь, - вздохнул Влад, - надо понимать, с кем ты имеешь дело. Для каждого – свой подход.

Теперь уже молчал Гареев. Влад выдержал паузу.

- Я не буду вас уговаривать, и не буду с вами торговаться, - продолжал Влад. - Пытать вас тоже никто не будет.

- Ну, я ведь тоже предлагал тебе сказать, всё, что ты знаешь, прежде чем приступить к крайним мерам, - напомнил Гареев.

Влад пропустил эти слова мимо ушей.

- Штука в том, что он действительно ничего не знал, - сообщил стоящий за спиной Влада капитан. – Ты не тяни кота за яйца, говори, кто ты и чьи приказы исполняешь, на кого работаешь. Глядишь, будет шанс сохранить тебе твою никчёмную жизнь.

Влада слегка перекосило от того, что Алексей вмешался, но выждав несколько секунд, он сказал:

- Я исхожу из того, что я вас мог бы и не заметить, а значит, будь вы живы или мертвы, то это не имеет какого-то особого значения. Я могу прожить без информации, которой вы располагаете, а вот вы… - говорил он спокойно, выговаривая каждое слово, - В общем, у вас есть ровно два выхода: отвечать на вопросы, и надеяться, что меня удовлетворят ответы, и тогда есть шанс остаться в живых, либо…

- Либо что? Ты убьёшь меня? Ты же никогда не убивал, Влад, - Гареев пытался посеять в нём сомнение, - если не считать того случая у лагеря. Там, в лагере, была случайность. Я же помню, как тебе тогда было плохо.

- Ну-ну, - вновь подал голос Плетнёв и расплылся в зловещей улыбке.

Взгляд Гареева сначала метнулся на капитана, потом вернулся к Владу, и, кажется, в его глазах мелькнул страх, смешанный с удивлением и восхищением одновременно.

Видимо во взгляде Влада промелькнуло что-то особенное, потому что Гареев осёкся.

- А, то есть уже были и другие случаи? Ну, моё тебе уважение, - ухмыльнулся Гареев. – Значит, тогда в лагере было всего лишь своего рода крещение. Теперь убивать будет проще.

А теперь Гареев пытается сыграть на совести. Хочет, чтобы я испытывал угрызения, подумал Влад.

- Пытать вас никто не будет, - спокойно повторил Влад. - Только ответы на вопросы, либо да, смерть. Учитывая, что вы до сих пор живы и скрываетесь, жизнь вам дорога и раньше времени отправляться на тот свет вы не хотите. Но смерть лёгкой не будет, это я могу вам обещать.

По лицу Гареева было видно, что он напряжённо размышляет. Думает, поверить или нет. Блефует Влад или реально сможет запытать до смерти своего наставника. Уместен торг или уже однозначно нет?

Взгляд майора скользнул в сторону, за спину Влада, где находился пограничник. Видимо, выражение лица последнего сыграло решающую роль в принятии дальнейшего решения.

- Ну, я смотрю, мы все сильно изменились за последние месяцы, - процедил он сквозь зубы. – Давай, Влад, спрашивай. Однако… однако, признаю, твоё появление стало для меня неожиданностью. Удивительно, как много порой зависит от простой случайности, - снова ухмыльнулся он. – Понимаю, выдал себя.

- Да, выдали, - согласился Влад. – Так кто вы на самом деле?

Гареев обратился к Плетнёву.

- Комитет? Да? – спросил он, но Алексей не ответил.

- Похоже, вы всё-таки сделали неправильный выбор, - в голосе Влада зазвучали железные нотки. Его рука потянулась к ножнам на поясе.

- Погоди! Погоди! – запротестовал Гареев. – Что ты так сразу?! Давай, спрашивай.

- Хорошо, - сказал Влад, но пистолет остался в его руке. – Старший лейтенант Анисимова, Алла, перед смертью сообщила мне, что вы погибли, эвакуируя гражданских из лагеря, когда взорвалась боеголовка. Как вы выжили?

- Значит, Алла погибла… - Гареева, казалось, испытал по этому поводу неподдельную грусть. – Как я выжил, спрашиваешь? Подозреваю, что, так же как и вы. Учитывая доступ к ресурсам, которые я имел в связи с управлением лагерем, создать себе достойное убежище, было делом техники. Твой погранец и тот справился с этой задачей, а уж я-то мог это сделать и подавно. Ведь так? Сделали где-то схрон, так? Главное здесь было сохранить всё втайне и добраться до него до того, как произойдёт взрыв.

- Значит, удалось сохранить в тайне?

- Хм…Ну, не совсем. Однажды убежище обнаружил Сахаров. Помнишь такого?

Влад помнил. Сержант был одним из первых, кого он повстречал в лагере беженцев.

- Вообще всё как-то глупо получилось, - продолжал Гареев, - случайно. Примерно, как вы меня выследили. Ох ты ж сука-случай! Сахаров тогда и сам не понял, с чем столкнулся, и пришёл ко мне доложить о находке.

- И поэтому вы приказали его устранить?

- Нет, зачем?- покачал головой Гареев. - Мне было достаточно его отрядить на захват боевиков. Остальную работу сделало геройство Сахарова. Вот если бы он тогда не накрыл собой гранату, пришлось бы мне вмешаться лично, а так всё получилось, как нельзя лучше. Боевики были вооружены до зубов, и я знал, что сдаваться они точно не будут. Случай, Влад, случай.

- Вы же потом поминали его вместе со всеми, - Влад задумчиво разглядывал нож в своих руках. Где-то там, внутри него бушевали презрение и ненависть, которые пока ему удавалось держать под контролем, но с каждой минутой делать это было всё труднее и труднее.

- Да, поминал. А что мне оставалось делать? Признаться всем, что я готовлю себе убежище, а он его обнаружил? Согласись, это было бы глупо. В конце концов, он погиб как настоящий солдат.

Влад ударил лезвием плашмя по ладони. Гареев замолчал.

Но Влад просто продолжил задавать вопросы:

- Объясните, чем я был обязан факту своего похищения на трассе? И… тех солдат из патруля, из-за убийства которых перекрыли дорогу, убили тоже вы?

Гареев посмотрел на Влада взглядом уставшего и давно не спавшего человека, почти таким же, каким ещё совсем недавно Влад смотрел на своё отражение в зеркале. На мгновение Владу показалось, что он вновь смотрит в зеркало и видит в нём себя.

- Прежде, чем я отвечу, я попрошу тебя остыть, Влад, - умиротворяюще произнёс Гареев. - И попробуй понять, что в тяжёлые времена приходится принимать тяжёлые решения.

Что это? Гареев боится, что ты сорвёшься?

- Я жду ответа, - Влад просто посмотрел ему в глаза, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

Сзади послышалось, как пограничник переступает с ноги на ногу. Влад просто поднял левую руку, давая понять, что беспокоиться пока рано.

- Закурить хотя бы можно? Очень хочется, а сигареты закончились. Ты, случаем, как тогда, на всякий случай с собой не носишь?

- Нет. Отвечайте на поставленные вопросы.

- Да что ж вы за люди такие! Ни воды не даёте, ни сигаретой не поделитесь!

Никто даже не пошевелился. Гареев тяжело вздохнул.

- Что-то надо было делать, чтобы вас выловить, - сообщил он. - Отдать ложный приказ у меня не было возможности, пришлось действовать по обстоятельствам.

- Понятно, - на удивление спокойно произнёс Влад. – Зачем меня похитили?

- О! Это самое интересное. Отчасти это связано с той американкой, Джессикой, с которой вы покинули город. А она, кстати, с вами?

- Мертва, - отозвался Алексей. - Продолжай.

- Даже так? – Видно было, что Гареев хотел почесать голову, но руки в наручниках за спиной ему это не позволили. - Почему-то подозреваю, что это ты её того… так, Влад?

- Не советую тянуть время, Ринат Олегович, - остриё ножа смотрело на бывшего майора. – В ваших интересах не выводить меня из себя.

Майор громко втянул ноздрями воздух, прокашлялся.

- Знаешь, когда я тебя нанимал, я ведь не знал, что ты с того злополучного поезда. Представляешь, до меня не дошла эта информация. Да и вообще, почему бы и не нанять, но ты проявил удивительную прыть и вскрыл схему хищений в лагере… которую, вообще-то я и разработал, - Гареев тихо засмеялся. - Но те пешки меня не знали, а вот распространитель листовок, с которым ты сцепился, очень даже. Так что, даже хорошо, что ты его тогда грохнул. Жадной скотиной оказался.

- Почему? – сухо спросил Влад.

- Что почему? – не понял Гареев. – А, ты об этом. Ну, у всех свои мотивы. Считай, что я был обижен на власть. На меня вышли, предложили хорошие деньги. За это я должен был иногда передавать кое-какие сведения. Я ведь одно время работал в той же структуре, что и капитан Плетнёв. Хотя, что значит работал. Из неё же, Влад, не уйти. Нельзя написать рапорт или заявление по собственному. Не тот случай.

Алексей всё так же стоял, прислонившись к стене и не вмешивался, но Влад буквально затылком ощущал его тяжёлый взгляд.

- Я даже как-то узнал, чем помимо прочего занимается Комитет, когда мне поручили участие в одной специфической операции. О, это было то ещё приключение! За вечер не расскажешь! Ты как-нибудь спроси у капитана.

Походу Гареев при всех предупреждениях Влада, не оставлял попыток съехать с темы и заговорить зубы.

- На кого вы работаете? И я сейчас не о Комитете.

- А вот это интересный вопрос, - кивнул Гареев. - И ответ на него – не знаю. Вот не поверишь, но не знаю! Смешно? Да. Но факт! Мне платили – меня это устраивало. Допускаю, что это что-то вроде Комитета, но только с другой стороны. Но точно не наши.

«Наши»… при этих словах у Влада дёрнулась щека. Кто для майора «наши»?

Как в том анекдоте:

«- Фима, кто побеждает?

- Наши, Сима!

- А кто это «наши»?

- Скоро узнаем.»

Сейчас, впрочем, он казался не таким уж и смешным, как раньше.

Подобное поведение Влад не воспринимал в принципе, что однажды стоило ему хорошей работы. Тогда он долго думал, как поступить и что сделать, и да, его посещала мысль пойти на сделку с совестью, но рассудил он иначе: лучше быть честным перед собой, чем всю жизнь потом вспоминать о своей слабохарактерности и соглашательстве.

Работу можно найти новую. Да, может быть не сразу, так как бывшие работодатели сделают всё, чтобы тебе навредить, и да, может быть, не на большие деньги, но лучше зарабатывать немного, но быть честным перед самим собой. Перед самим собой. И Аля его в этом полностью поддерживала. Они ещё много раз шутили на эту тему, говоря, что хоть в чём-то они сходятся во взглядах на жизнь.

Однако, что это? Почему майор внезапно стал так разговорчив? Неужели сказывается напряжение, с которым даже ему не под силу справиться? А кому сейчас легко! Или ему уже всё равно? Майор говорил и говорил, а Влад его не перебивал. Это уже походило даже не на допрос, а на внезапную исповедь.

- Подозреваю, что это были штатовцы, - сообщил Гареев, глядя куда-то сквозь Влада - Платили хорошо, тут грех жаловаться. А потом появилась эта Джессика, довольно скользкая особа, кстати, она и сообщила, что ты являешься одной из целей, подлежащих ликвидации.

- И моя жена тоже, - рассматривая своё отражение в клике, задумчиво произнёс Влад.

- Да, и твоя жена тоже. Тогда в ходе налёта на вокзал погибло много пассажиров, но значительная часть выжила, и их пришлось зачищать в ручном режиме. Видимо, они знали, что кто-то важный находится именно в этом поезде, но не знали кто именно. Причём настолько важный, что они не пожалели несколько десятков самолётов для прорыва, когда поняли, что ударить ядерным оружием прямо сейчас не смогут. Это потом, когда ПВО уже были значительно истощены, они снова ударили.

На лице Влада заходили желваки.

- Поэтому вы сразу не связали меня с капитаном Плетнёвым, а лишь вскользь упомянули, что он интересовался мной?

- Я тебе больше скажу, – произнёс за спиной Влад, – он сказал мне, что ты в тот момент был в отъезде.

Гареев покачал головой.

- Не поверишь, но мне захотелось самому разобраться, что к чему, и зачем они так тобой интересуются, но твои данные уже были у Джессики. Представь моё лицо, когда я её обнаружил у себя в кабинете, в своём кресле! Она тогда потребовала отправить к тебе наёмников, попутно сообщив своим нанимателям, что несколько целей, то есть пассажиров, находятся в городе.

- И что вы сделали? – голос Влада становился всё более жёстким.

- А что мне оставалось, Влад?! Но капитан, - майор глянул на пограничника, - сориентировался быстрее и подрядил полицию выехать по твоему адресу.

Влад прекрасно помнил этот момент. Когда казалось, у него уже нет ни малейшего шанса выбраться из схватки живым, пришла неожиданная подмога, и наёмников расстрелял подъехавший наряд.

- Ну, что ты ещё хочешь услышать? Что те, кто следил за твоим домом, мне сообщили, что ты выжил? Но я тогда ещё не знал, что всех нападавших уничтожили, и тут я понял, что если конторские спецы пораскинут мозгами, то могут очень быстро выйти на меня. Надо было действовать, но за меня уже всё решили - это я понял по сиренам воздушной тревоги. И до меня тогда дошло, что мои наниматели элементарно решили мной пожертвовать, хотя обещали мне полную защиту и безопасность. Знаешь, неприятно ощущать себя раходным материалом.

Да, тобой решили пожертвовать, подумал Влад и вспомнил, как затряслась и впала в истерику Джессика, когда поняла, что совсем скоро сгорит в ядерном взрыве. Как она буквально окаменела и не хотела двигаться с места. Видимо тоже не могла поверить, что она просто пешка, которую не жалко одать ради достижения большей цели.

Скорее всего, ей тоже обещали всемерную поддержку, но бросили подыхать. Тем не менее, потом, когда они выжили, она сохранила верность своим нанимателям. Хорошая пешка, ответственная на все сто процентов. Даже не понятно, положительная это черта или нет. Хотя, она же говорила что-то про ребёнка, которого вроде как держат в заложниках.

Странно, Влад поймал себя на мысли, что не испытывает жалости от того, что лишил ребёнка матери. Может, это от того, что он не сильно верил в реальность его существования. Легенды ведь тоже можно придерживаться до последнего.

- И вы воспользовались подготовленным убежищем? – резюмировал Влад.

- Да, воспользовался. Зря я его, что ли готовил. А когда пыль улеглась, я решил выяснить, что же такое натворили мои наниматели, что решили стереть весь город в порошок ради нескольких человек, пожертвовав своими же людьми. Нетрудно было догадаться, что их что-то пугало, и пугало просто-таки до усрачки. А годы работы на Комитет как бы намекали, что такое вполне возможно. И я начал копать.

Майор попытался почесать щёку, но со связанными за спиной руками это выглядело так, будто у него чуть не начался эпилептический припадок. Кое-как достав щекой до плеча, он всё-таки удовлетворил внезапно возникшую потребность.

Чем дальше продолжался допрос, тем всё более уставшим и жалким начинал выглядеть Гареев.

- Мне не понравилось, как поступили со мной, - продолжал он. - И я решил, что обязательно выясню причину, но для начала мне надо было выжить. Поэтому я воспользовался возникшей паникой, чтобы скрыться и добраться до укрытия. Потом выбрался и связался уже со своими людьми. Новые документы были подготовлены заранее, оставалось только их получить. Учитывая творящийся вокруг бардак, мне удавалось долго выдавать себя за полковника. Знаешь, Влад, всегда надо иметь своих людей, не связанных с твоим непосредственным нанимателем. Они-то и помогли тебя отловить.

- Это ваши люди выследили нас на лесной дороге? Та группа в противогазах?

- Что? – не понял майор. – Нет, не мои. В стране действует много диверсионных групп противника, которые готовились задолго до удара. Про дорогу ничего не знаю, никаких указаний не отдавал.

- Допустим. А потом?

- Потом ты знаешь: хлопцы из Комитета покрошили моих людей. Даже лейтенант, что был тогда со мной в подвале, ты его видел, умер в лесу от полученного ранения. Правда, его не комитетчики ранили, а какие-то спятившие урки, сбежавшие с зоны.

Повисла недолгая пауза.

- В общем, идею прихватить нанимателей за яйца я не оставил, – вновь заговорил Гареев. - Мне, знаете ли, тоже очень хочется заставить их бояться. Хочется иметь рычаг давления на них, – он задумался. - Видать, это что-то такое, от чего они реально трясутся как бараны в Курбан-Байрам. Так, может, просветите, что происходит? Куда вы направляетесь? Из-за чего всё это?

Взгляд Гареева перекакивал с одного на другого. Влад молчал. Пограничник за его спиной тоже.

- Не слишком ли вас болтает из стороны в сторону, майор? – ровным, почти лишённым эмоций голосом, наконец, произнёс Влад, намеренно опустив уставное обращение «товарищ». – Знаете, что я понял?

Гареев уставился на него немигающим взглядом.

- Теперь вы абсолютны бесполезны для нас.

Влад поднялся с табурета, и перехватил нож поудобнее.

Глава 28

Так обычный день был, ничего особенного. Едешь себе с работы и едешь, слушаешь наушниках музыку, зависаешь в ноутбуке. В тот день руководство отпустило нас пораньше. Фирма заключила удачный контракт, и генеральный расщедрился настолько, что даже закупился коньяком для всех, ну для женщин, пнятно, мартини и шампанское, но они потом и на коньяк перешли. Корпоратив, ёпта. Учитывая, что для него это было нехарактерно, нас реально охватило чувство праздника. Контракт был реально выгодный, и мы были бы обеспечены работой на несколько лет вперёд. Понятно, что после первых ста уже граммов работать не имело смысла и, прикончив заказанные пиццу и суши, мы отправились по домам, ну или кто там куда собирался. Некоторые поехали догоняться в клуб.

Машину пришлось оставить на парковке у конторы, проблем с гаишниками не хотелось от слова «совсем». Не хватало, чтобы ещё прав лишили. Ну и дождался ближайшего автобуса. Народа в нём почти не было.

Сел у окна, ехать мне долго, минут сорок. Достал ноутбук, решил погонять в игрушку, пока еду. Часть коллектива, как я сказал, пошла «догоняться» в кафе, а я решил, что мне хватит, и думал, лучше дома отосплюсь, всё равно мозг уже не работал.

И вот вдруг музыка в наушниках пропадает, смартфон и ноутбук показывают, что сети нет. Смотрю кругом, а все тоже пытаются привести в чувства свои гаджеты. Даже пенсы с кнопочными телефонами стали нажимать на свои кирпичики – отключился не только интернет, но вообще мобильная сеть.

И вот в этот момент я краем глаза в окне замечаю то, что может вмиг привести в чувства самого злостного алкаша – за городской застройкой поднималось грибовидное облако взрыва.

Собственно, я тогда и протрезвел сразу. И чуть не обосрался. Но в то, что это именно ядерный взрыв поверил не сразу. Ну не может же быть такого, это же всё кино и фантастика! Но не в реальности же!

Однако понимание реалистичности происходящего пришло очень быстро.

Автобус остановился, и люди просто смотрели – молча – на растущий гриб. Помню, как пассажиры стояли и смотрели. Смотрели, как надвигается взрывная волна, поднимая облака обломков и пыли. Смотрели, как люди на улице бегут прочь, пытаются найти укрытие. Только от судьбы-то не убежишь.

***

Майор Гареев буквально замер, на его лице не дрожал ни единый мускул. Только что казавшийся растерянным и запутавшимся человеком, который не вызывал ничего кроме жалости, он глядел на Влада жёстким сухим взглядом схваченного и разоблачённого агента, которому нечего терять. Не исключено, что ещё несколько минут назад он просто притворялся, чтобы расположить к себе Влада, отсюда и чрезмерная, как показалось Владу, откровенность майора. Это, конечно, если считать, что он говорил правду, а не пытался дезинформировать. Верить ему – непозволительная роскошь.

Как ни как человек годами скрывал то, что работает на иностранное правительство, или кто там выступал его нанимателем. Без актёрских способностей и умения располагать к себе людей, завоёвывать их доверие в таком деле не обойтись. Ведь надо было, чтобы ты всё время оставался вне поля зрения контрразведки и одновременно получал и передавал ценную информацию вовне.

Отыгрывать роль так называемого «спящего» – агентом, который живёт своей обычной жизнью, ходит на работу или на службу, и даже выполняет свои обязанности с отличием, пока однажды ему не поступит приказ от вербовщиков, тоже надо иметь талант. В противном случае, тебя быстро сольют свои же.

К несчастью для Гареева, Влад неоднократно сталкивался с попытками обмануть его на допросах, и разжалобить его ещё никому не удавалось. Разве что Влад сам мог притвориться, что поверил в слезливые истории свидетелей, и потом использовал это в служебных целях. В таких случаях он зачастую испытывал своеобразный азарт игрока.

Могли ли его обмануть в жизни? От этого никто не застрахован. В конце концов, хочется верить людям и постоянно быть на страже того, что тебя однажды «кинут», очень трудно. Но чтобы на допросе…нет, уж лучше утаить информацию. Если, конечно, получится.

Да, человек, к которому Влад когда-то испытывал искреннее уважение, который помог ему с работой, да и вообще выжить, когда его родной город постепенно погружался в хаос новой ядерной реальности, оказался предателем, да ещё и причастным к потере самого близкого Владу человека.

По всему выходило, что майор использовал Влада в своих целях, но мог ли он тогда предположить, что перед ним не офицер российской армии, а тот, кто эту самую армию, да и страну, предал? Нет, тогда не мог. Да и мысли его были заняты тем, как обеспечить себя и Алю продуктами и лекарствами, которых с каждым днём становилось всё меньше и меньше.

Аля, Аля… Каждый раз, когда Влад вспоминал её, в груди всё сжималось. И он кричал от безысходности и бессилия. Только внутри себя. Это его боль и никому вокруг до неё не должно быть никакого дела.

Стоя напротив привязанного к стулу майора, Влад говорил с ним таким тоном, словно зачитывал приговор.

- Я понимаю, что вы всё равно ничего не будете помнить. Вы даже меня не будете помнить, но это не имеет значения. Но когда всё закончится, когда мы сделаем то, что задумали, за вами всё равно придут. Я лично сделаю всё возможное, чтобы вас привлекли к ответственности и упекли на максимально возможный срок без малейшей надежды на обмен. Могу лишь представить ваше удивление и тщетные попытки понять, на чём вы прокололись. И уже сам факт осознания этого доставляет мне ни с чем неописуемое удовольствие.

Влад даже улыбнулся. Не хорошо так улыбнулся. Так улыбаются, когда совсем не хотят шутить.

- Не будет у вас своего домика в Солсбери и бокала английского эля по вечерам тоже не будет. Будете сидеть далеко, надёжно. Хорошо, если вам позволят валить лес. А по вечерам будете есть баланду. А то ведь может статься так, что всё, что вам останется – это квадрат неба в зарешеченном окне.

Майор посмотрел на Влада взглядом человека, которого только что миновала неминуемая гибель, но перспектива дальнейшей жизни была ничуть не лучше.

- Решил меня сдать контрразведке? – прохрипел он пересохшим горлом.

- Нет.

Майор схватился за хлипкую соломинку.

- Возьмёте с собой? Влад, ты прав, я буду гораздо полезнее живым, - быстро проговорил Гареев. - Если со мной что-то случится… У меня ещё есть свои люди, которых я могу переманить на нашу сторону. Даже сейчас… просто поверь.

Но Влад его перебил.

- На нашу сторону? – скривился он. – У нас с вами разные стороны, майор. Нет, мы не передадим вас контрразведке. По крайней мере, не сейчас.

- Тогда о чём ты говоришь? Если вы меня не сдадите сейчас, то?..

- Сдадим, но не сейчас.

- Ничего не понимаю, - майор замотал головой. – Ты же сказал, что… Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду, Влад?! Хочешь меня казнить? Я понимаю, что ты чувствуешь, поверь, мне это чувство очень даже знакомо. Но ты же законник, я читал твоё дело.

Влад молчал. И от этого молчания майор начинал нервничать, и сейчас, судя по всему, отнюдь неподдельно. К тому же Влад продолжал твёрдо сжимать рукоять пистолета.

- Да, - наконец, произнёс он, - Мы обязательно сдадим вас контрразведке, только это будет в другой реальности. А в этой – вы убили мою жену, майор.

- Что? – сощурился Гареев, но его лицо тут же стало менять выражение, а глаза наполняться пониманием того, о чём говорил Влад. Он как будто о чём-то догадался. – Неужели и здесь без Комитета не обошлось? Не обошлось ведь, Влад, так?

Влад убрал нож в ножны и вынул из кобуры пистолет. Щёлкнул предохранитель.

- Не хочется пачкаться вашей кровью. Вы даже не вражеский солдат. Вы гораздо, гораздо хуже.

- Влад, не верь им! Не верь капитану! Не верь этой шлюхе! Они тебя обманут! Комитет с тобой поступит так же как со мной. И как со многими другими! Ты же их совсем не знаешь! Комитет всегда лжёт! – умирать майор точно не хотел. По крайней мере, не так и не здесь.

«Какой же ты настоящий, а, майор?» - подумал Влад, но мысль потерялась в тумане охватившей его холодной злости.

Гареев, тем временем, не оставлял попыток повлиять не решение своего вопроса и склонить часу весов в свою пользу.

- Слушай, Влад, если здесь замешан Комитет, то, кажется, я понял, чего боится другая сторона! Но ты, ведь, и сам уже знаешь, так?! Влад, я…

Майор не успел договорить. Раздался выстрел. Привязанный к стулу Гареев дёрнулся, и, потеряв равновесие, рухнул на пол.

В воздухе повис кислый запах пороха и звенящая тишина. Влад поставил пистолет на предохранитель и вернул его обратно в кобуру. За спиной шмыгнул носом пограничник.

В комнату вошла Аня. Она ничего не сказала, лишь с грустью в глазах взглянула на происходящее, развернулась и вышла обратно. За ней последовал озадаченный пёс, прижавший от громкого звука выстрела уши.

Не время быть человечным, Аня. Не сейчас. Влад уже однажды преодолел основополагающее табу. Сначала случайно, защищая свою жизнь в схватке один на один. А потом совершенно осознанно, когда мысль о мести н какое-то мгновение, которое чуть не стоило ему жизни, ослепила его.

С другой стороны, что значит быть человечным? Под человечностью почему-то принято понимать всё самое доброе и светлое: щедрость, любовь, заботливость…

Но все забывают, что злоба, убийство и война сопутствуют человеку всю его историю с того самого момента, как он осознал себя разумным существом. Когда поднял и заточил первую палку, обжёг её на огне, сделав более прочной. Когда впервые ударил камнем по голове представителя другого племени из-за того, что те пришли на их землю и стали пить из их реки и охотиться в их лесу, в котором они охотились столько, сколько себя помнили.

Человечность, чтоб её.

Позади с ноги на ногу переступил Алексей. Наверное, ему подспудно тоже не нравится, как на Влада подействовала война. Но говорить он всё равно ничего не стал, он тоже всё прекрасно понимал.

Может, он и хотел выдать что-то вроде «А когда ты в налоговой работал, ты тоже так допросы проводил?», но предпочёл промолчать. Не до шуток сейчас.

Можно ли было оставить Гареева живым? Да, можно. Можно было бы записать весь разговор и выкинуть его у какого-нибудь блокпоста, или сдать его в местное Управление ФСБ или армейской контрразведке.

Но зачем? Была ненулевая вероятность того, что их бы задержали, и пришлось бы давать объяснения и отвечать на вопросы, а это не только потеря времени, но и риск засветиться перед агентурой врага.

Гареев сказал, что к той группе ликвидации, на которую вышла Джессика, он не имел отношения, но было понятно, что сейчас по стране действует не одна такая ДРГ, их, как минимум, десятки. А выдать своё местоположение и превратиться в объект всеобщей охоты, потеряв преимущество скрытности – непозволительная роскошь.

Взять его с собой тоже так себе вариант. Даже с учётом того, что Гареев уже несколько раз разочаровался в своих нанимателях и поклялся бы им в верности хоть на Библии, хоть на Коране, хоть Конституции, или на билете Спортлото, лишь бы сохранить себе жизнь.

Нет, предатель, предавший единожды, предаст снова. Постоянно оглядываться и ждать, опасаясь, что он выстрелит тебе в спину, просто невозможно.

Влад вдруг с кристальной ясностью осознал, что стал жутко циничным, но что-то внутри него всё ещё продолжало протестовать против такой метаморфозы. Однако это был протест обречённого, от которого уже ничего не зависит, и его мнение в любом случае не будет подлежать учёту.

Убить майора было логичным решением. Но…

- Срань! Чтоб тебя! - Гареев, всё так же привязанный к сломанному стулу, лежал на боку в полный голос и матерился. У него нервно подёргивалась щека, он открывал и закрывал рот, стараясь привести в порядок ухо, в котором сейчас стоял страшный звон.

И всё потому, что в последний момент Влад отвёл дуло пистолета чуть в сторону.

- Надо уходить, - только и сказал Влад, глядя на лежащего на полу майора. Он с трудом подавил в себе желание сделать ещё один выстрел, но уже не в сторону, а прямо майору между глаз. Но желание попытаться вытрясти из Гареева столько информации, сколько будет возможно, тем более, что он сказал, что тоже имел дело с Комитетом, пересилило. В конце концов, пристрелить никогда не поздно.

Пограничник подошёл к майору, отвязал его от стула, проверил надёжность наручников у него за спиной, и рывком поставил майора на ноги. По лицу капитана было не понять, одобряет он решение Влада, или сожалеет. Похоже, всё-таки сожалеет.

Неужели Плетнёву было бы выгоднее, если бы Влад пристрелил Гареева?

Все вместе они вышли коридор, капитан толкал перед собой оглушённого Гареева. Под ногами скрипели старые половицы.

- Аня, ты где? – позвал Алексей.

- Здесь! – раздался звонкий голос из дальней комнаты.

Мужчины быстро прошли туда, где должна была находиться Аня. Это оказалась небольшая комната площадью метров десять с отслаивающимися от стен и засаленными обоями, на которых проступали застарелые жирные пятна вокруг выключателя и розеток.

- Ребята, смотрите, что Агат нашёл! – сообщила Аня и отошла в сторону.

В полу был оборудован тайник. Несколько снятых досок лежали рядом.

- Это как? – пограничник присел на корточки, заглядывая в образовавшуюся дыру, пока Влад удерживал майора.

- Дала ему просто понюхать гранату и сказала «искать». Исключительно ради любопытства. Даром что эта квартира была помечена крестом.

Как она может сохранять такое спокойствие, подумал Влад. Или это просто такая психологическая защита? Через плечо капитана он тоже посмотрел вниз.

Под вскрытыми половицами оказался настоящий склад вооружения: гранаты, автоматы, пистолеты, много патронов разного калибра в снаряжённых магазинах и даже два РПГ-18, более известных как «Муха».

Алексей даже присвистнул.

- Хороший п-пёсик, - он впервые потрепал Агата по загривку, тот довольно высунул язык и завилял хвостом. – Тебе с такими навыками на таможне служить надо, а, шерстяной?

- Тут была ещё одна растяжка, я её обезвредила, - сообщила Аня.

Они, не сговариваясь, посмотрели на майора, у которого продолжала дёргаться щека, что грозило перерасти в настоящий нервный тик.

- Что тут скажешь, - он нервно пожал плечами, - была необходимость.

- В каждом месте, которое обозначено на карте, так же? - спросил Алексей.

- Не везде. Где-то оружие, где-то медикаменты, продукты, или всё вместе. По ситуации, - нехотя ответил Гареев.

Алексей подхватил одну гранату и повертел её в ладони.

- Думаю, кое-что из этого богатства можно экспроприировать. Пригодится. Не возражаешь? – обернулся он в сторону Гареева.

- Какие у меня варианты? – отозвался майор, выдавив из себя подобие кислой улыбки.

Несколько гранат сразу отправились в рюкзак Плетнёва, магазины к «калашу» и пистолетам были розданы спутникам. Гареев молча наблюдал, как пустеет его кубышка.

- О! Это точно нам пригодится! Вернее, тебе, Влад.

Капитан протянул Владу пару магазинов для его СВД. Патронов к винтовке действительно оставалось немного. В тайнике лежала ещё одна такая же винтовка, поновее, но, учитывая, что оружие, с которым Влад уже, можно сказать, сроднился, работало исправно, менять одно на другое он не стал. Да и снова корректировать прицел не хотелось.

- А остальное? Так и оставим? – Влад был озадачен, бросать такой арсенал на произвол судьбы было опасно, ведь он точно будет использован на то, чтобы, кошмарить население.

- Ты прав, оставлять не хотелось бы, но перепрятывать времени у нас нет, а взрывать – будет много шума. К тому же у нас дополнительный груз нарисовался, - капитан бросил короткий взгляд на Гареева. - Положим доски обратно и уйдём. По возможности сообщим в органы.

Когда последняя доска была уложена на своё место, а сверху накинут кусок найденного здесь же старого линолеума, все вместе, пополнив боекомплект направились к выходу. Алексей перекинул через плечо два тубуса с «мухами», не удержался, чтобы не прихватить.

В коридоре их ожидал пёс, который с любопытством уставился на обои, периодически оскаливаясь и нервно помахивая хвостом.

Красное пятнышко на стене, противоположной от окна, которое выходило во двор.

Капитан проследил направление взгляда пса и внезапно закричал, резко схватив и потянув за собой Влада с Анной, и одновременно отпустив майора.

- Ложись!

Физическое воздействие было излишним, да и повторять дважды не было нужды. Если такая команда раздаётся от того, кому ты доверяешь, да ещё с учётом текущей обстановки, то все вопросы должны быть отложены на потом. Сначала выполняй – потом выясняй.

Все разом рухнули на пол, разве что майор со связанными руками замешкался.

В туже секунду сверху на них посыпались обломки кирпича, обрывки обоев, щепки от старых дверных косяков. Звенело, падающее осколками на пол стекло. Воздух наполнился запахом гари и облаками мелкой кирпичной пыли и штукатурки.

Упавшая на пол Аня придерживала поджавшего уши дрожащего пса. Между очередями почти не было пауз, и они слились в одну сплошную какофонию. Пёс зажмурился и тихо скулил.

- А кто-то боялся, что будет много шума! – перекрикивая шум, напомнил Влад, повернув голову в сторону Алексея и зажмуриваясь от падающих сверху обломков.

- И не говори! Сглазил! – отозвался Алексей.

Лупили из дома напротив, по виду такого же заброшенного. Судя по тому, что пули влетали практически горизонтально, огонь вёлся примерно с такого же этажа, на каком они сейчас находились.

Автомобиль же находился по другую сторону дома, за забором. Оставалось надеяться, что до него не добрались, но сейчас надо было как-то выбираться в подъезд, который не имел окон с той стороны, откуда велась стрельба. Это давало некоторый шанс, что у них получится уйти.

Тем временем, интенсивность огня наконец стихла, а красная точка лазерного луча на стене пропала.

- Похоже, перезаряжаются! Аня, Влад, прикройте меня!

Вскочив на ноги, и укрываясь за дверным проёмом, Влад с Анной открыли огонь из автоматов в направлении соседнего дома, в оконных проёмах которого явно кто-то двигался. Огонь вели короткими очередями. В ответ стали огрызаться, раздавались одиночные выстрелы, но такого шквального огня, который только что заставил их залечь на пол, уже не было.

Странно, могли бы чередоваться, и тогда бы начать ответный огнь было бы сложнее, голову бы не подняли.

Влетевшая в оконный проём пуля врезалась в дверной косяк, выбив из него очередную порцию щепок, одна из которых вонзилась в скулу Влада, но тот просто отмахнулся от неё как от назойливого комара, продолжая стрелять по окнам напротив. По щеке потекла тонкая струйка крови.

- Перезарядка! – крикнул он, сбрасывая пустой магазин, в то время как Аня продолжала вести огонь. Пустой магазин с глухим звуком упал на деревянный пол.

- Чёрт! Сколько их там? – бросила она.

- Я насчитал около пяти вспышек! – отозвался Влад и, выглянув из-за стены, выпустил ещё одну короткую очередь.

Алексей тем временем, перескочив через лежащего на полу майора, переместился в соседнюю комнату, в которой от стрельбы тоже было разбито окно, а сорванная пулями и сколками занавеска, испещрённая обгорелыми дырками, валялась на полу.

- Сейчас их точно станет меньше! – выкрикнул он.

Он быстро снял крышку на гранатомёте и раздвинул его трубы до упора, приводя его в боевое положение. Мушка тут же приняла вертикальное положение. Выдохнул, прицелился из глубины комнаты, в разбитое окно было видно соседний дом, и нажал на спусковой рычаг.

Граната, вращаясь вокруг своей оси, полетела прочь, а чрез мгновение раздался взрыв, который тут же сменился звоном осыпающегося стекла. Пустой тубус был брошен здесь же за ненадобностью.

Наступила робкая тишина.

- Ну, раз пошла такая пьянка!.. – с этими словами он выдернул чеку у гранаты и побежал в комнату, где был обнаружен тайник с оружием.

Через секунду он уже выскочил оттуда.

- Всё! Уходим к машине, быстро! Пока они не очнулись! – скомандовал он и добавил. – Если, конечно, кто в живых остался. Влад, поднимай майора!

Но майор вставать не спешил и вообще не реагировал на усилия Влада. Приложив чуть больше сил, Влад приподнял Гареева за плечи – на полу, поглощая пыль и грязь, растекалось густое красное блестящее пятно. Щека Гареева больше не дёргалась, да и глаза совсем не двигались.

Обидно, только и подумал Влад. Как же обидно! У него было столько вопросов, на которые мог ответить Гареев, и, главное, он так сам хотел его застрелить, чтобы отомстить за жену, так об этом думал, а тут всё решили за него.

Видать, судьба такая. Ты не можешь уследить за всем, не можешь контролировать всё вокруг. Иногда обстоятельства складываются независимо от твоих желаний и возможностей, какими бы они у тебя ни были.

Пограничник только и сделал, что раздосадовано плюнул на труп.

- Твою мать! Тварь!

И он потянул Влада к выходу. Аня, которая уже успела снять ранее установленную растяжку, стояла на лестничной клетке, с автоматом наизготовку в одной руке и поджавшим хвост и уши псом в другой. Как она с ним управлялась было не понятно, так как блохастый хоть и был коротколапым, но далек не миниатюрных размеров и весил навскидку килограмм пятнадцать.

Когда они выбегали из квартиры, позади них громыхнуло, да так, что дом, казалось, покачнулся. Не исключено, что там вынесло часть наружной стены. Вдогонку за ними из дверного проёма устремилось облако густой пыли.

Они неслись вниз, перескакивая несколько ступенек за раз, а по спине били не закреплённые как следует рюкзаки и оружие. Подхватив левой рукой под живот пса, первой бежала Анна.

- Стой! – скомандовал капитан перед тем, как они бы выскочили из подъезда на улицу. – Надо убедиться, что там никого. Прикрывайте меня!

Пнув дверь, он перекатился через спину и встал на одно колено, осмотрел в прицел окрестности, и махнул рукой остальным. Они побежали к дыре в заборе, за которым стоял их джип. Алексей замыкал группу, прикрывая.

- Аня, за руль! – пограничник бросил ей ключи от машины, которые она ловко подхватила, оставив автомат висеть на ремне, так как другая рука крепко удерживала пса.

У самой дыры в заборе, Алексей остановился, пропуская Анну вперёд, а сам развернулся и, присев, приготовился вести огонь.

Когда Аня оказалась по ту сторону, а Влад ещё только влезал в дыру, раздались новые выстрелы, пули свистели совсем близко. Похоже, что кто-то из тех, кто на них напал, всё-таки выжил после выстрела из «Мухи».

- Давай-давай! – капитан протолкнул Влада в дыру в заборе, при этом, не переставая контролировать окружающую обстановку.

Он выпустил длинную очередь в сторону приближающихся преследователей, которые вместо того, чтобы обежать здание с двух сторон и взять беглецов в клещи, стали неуклюже кучковаться за правым углом строения. Раздались крик и ругань, Алексей точно в кого-то попал.

Стрельба со стороны противника, кем бы он ни был, была уже не такой прицельной. Выпустив ещё полмагазина, капитан сделал завершающий аккорд в виде выстрела из подствольника.

Угол здания превратился в фонтан из кирпичной крошки и дыма. Вновь послышались человеческие крики. Проверять, остался кто-нибудь из нападавших живым или нет, понятное дело, никто не собирался. Была высока вероятность, что к ним может подойти подмога, так что рациональным решением было бы как можно скорее убраться отсюда.

Мгновения спустя, пограничник хлопнул дверью автомобиля, оказавшись внутри, и Анна вдавила педаль газа до упора. Из-под колёс полетели камни, и грязный снег, а джип в момент старта пошёл юзом, но Анна ловко выровняла ход автомобиля.

Оставшаяся целая «Муха» полетела на заднее кресло рядом с Владом, заставив пса, ещё сильнее затаится на полу.

- Кто это был?! – спросил запыхавшийся Влад, глядя в заднее окно, но пока преследования не замечал.

- Хэзэ! Отморозки какие-то!

- Думаешь?

- Уверен, группа захвата бы так действовать не стала. И помнишь, что я тебе говорил про противогазы?

При упоминании людей в противогазах, Анна на мгновение скосила глаза на Алексея.

- А эти захотели взять нахрапом. Стреляют длинными очередями, толкутся в одном месте. Не каждый бандит – иностранный агент, Влад. Сейчас много всякой швали повылезало вагон и маленькая тележка. Нельзя исключать, что они первые нашли заначку Гареева, и обиделись на нас, когда мы её потрошить начали.

- Или мы что-то упустили, когда приволокли майора на квартиру, или не досмотрели. Какой-то условный знак. Сука, может, он именно это и имел в виду, когда говорил, что пригодится живым.

- Возможно. Что сделано, то сделано, Влад.

Владу показалось, что Плетнёв испытывает облегчение от того, что майора застрелили, и его не надо будет тащить с собой, постоянно на него отвлекаясь, чтобы он чего не выкинул. А может, при всех равных, он не хотел, чтобы Гареев говорил с Владом.

Поставив автомат прикладом на кресло, капитан быстро его перезарядил.

- Все мы делаем свой выбор, - сказал он, обращаясь к Владу. - Главное, когда всё закончится, найди Гареева и убеди наших, что он предатель. Во что бы то ни стало! Думаю, что у тебя получится.

- Мы можем это сделать вместе, если всё получится, - предложил Влад.

- Получится, - отозвался капитан, - обязательно получится.

Ловко управляющаяся баранкой руля и педалями Анна, бросила короткий взгляд на Алексея.

- У тебя кровь. Левая рука, - сообщила она. – Необходимо осмотреть. Нужна перевязка.

- Что? – не понял капитан. – Ах ты ж!.. Всё-таки зацепили!

Левый рукав в районе плеча действительно выглядел мокрым и тёмным от пропитавшей его крови. Капитан подвигал пальцами, сморщившись, согнул пару раз руку в локте.

- Не, чисто по мясу пуля прошла, - констатировал он, - кость не задета,

- Всё равно надо обработать, - настаивала Анна.

- Ты за дорогой следи! Сам разберусь, – внезапно резко отреагировал он. – Выезжай из города на московскую трассу. Главное, не гони, чтобы не привлекать внимания.

Анна никак не отреагировала на грубость, даже плечами не повела, а просто продолжила управлять автомобилем. Нет, между ними точно кошка пробежала, решил Влад.

- И у тебя щека, Влад, - добавила она.

Влад дотронулся до лица, на пальцах осталась кровь. В месте ранения неприятно щипало, но по сравнению с тем, что ним бывало раньше, рана была пустяковой.

В этот момент им на встречу, как по заказу, пронеслись, мигая проблесковыми маячками и оглашая всё вокруг звуками сирены, машины Росгвардии и МЧС.

У Влада всё замерло внутри, попадаться очень не хотелось, он был уверен, что росгвардейцы не просто так несутся куда-то, а именно по сигналу неравнодушных граждан, которые сообщили о перестрелке в заброшенных домах. Спасло то, что они были не единственным транспортом на дороге, и то, что следы от пуль на кузове, которые могли бы привлечь внимание со стороны, отсутствовали.

Алексей проводил автомобили немигающим взглядом, а когда те скрылись за поворотом достал аптечку и, кое-как сняв куртку, стал обрабатывать рану, после чего одной рукой и зубами наложил сам себе повязку.

В какой-то момент в салоне повисла полная тишина.

- Аня, ты прости, - вдруг произнёс капитан примеряющим тоном. – Нервы на пределе, а мне надо, во что бы то ни стало, добраться до объекта. Чтобы этот чёртов мир вернулся, наконец, на правильные рельсы!

- Без проблем, Алекс, - кивнула Анна. - Я всё понимаю.

Аня была такой же, как обычно, по её лицу нельзя было сказать, что внезапная вспышка грубости со стороны пограничника как-то её задела. Оставалось только удивляться такому самообладанию со стороны женщины.

- Как там наш спаситель, жив? – спросил Алексей и попытался заглянуть через плечо назад, но раненая рука заставила его скорчить гримасу от проколовшей его боли – шок боя проходил и организм возвращался к обычному режиму работы.

Влад поглядел на пса, который почуяв, что говорят о нём, поднял глаза и посмотрел в ответ.

- Вроде цел. Трясётся только, - сообщил Влад.

- Дай ему там чего-нибудь вкусного, - попросил Алексей. - Такое поведение надо поощрять. Правильно я говорю, Аня?

Похоже, что пограничник, изначально настроенный по отношению к неожиданному питомцу крайне скептично, несколько оттаял после того, как реакция Агата на красную точку лазерного прицела фактически спасла им жизнь.

- Правильно, - подтвердила Анна после короткой паузы и не отвлекаясь от управления автомобилем.

Нет, между ними точно что-то было.

Из кармана Влада был извлечён завалявшийся и уже порядком искрошившийся крекер и сунут псу под нос.

Пёс понюхал предложенное лакомство, и, обслюнявив ладонь Влада, проглотил его, почти не жуя, впрочем, как поступила бы любая другая собака. Влад потрепал пса по загривку. Агат, облизав нос, вернулся на своё место, но уши теперь держал поднятыми, а глаза то и дело с любопытством поглядывали то на Влада, то на его спутников.

Ближе к выезду из города, когда надо было преодолеть несколько блокпостов, Алексей надел новую куртку из запасного комплекта, чтобы кровью на рукаве не привлекать лишнего внимания патрулей и на блокпостах.

Особых проблем, как и в прошлые разы не было. Что капитан, что его знакомая умело общались с солдатами и росгвардейцами, и когда надо показывали свои документы. Алексей при этом старался не сильно двигать левой рукой, благо он был правша, и ранения никто не заметил.

Какие при этом демонстрировались документы, Влад не знал, но внутренний голос ему подсказывал, что в них указаны явно не те имена и звания, по которым он знает своих спутников. Задавать какие-то вопросы на этот счёт был бессмысленно. Если ему ничего не сказали, значит, от него на данном этапе ничего не требовалось и не зависело.

Вот с кем бы он ещё пообщался, так это с майором Гареевым. Проблема в том, что всё, что он знал, он унёс с собой на тот свет. Странно как-то. Странно и обидно. Пересилить себя, чтобы не пристрелить его на месте, и потерять такого ценного свидетеля в самый последний момент.

Он погладил пас по голове, почесал за ушами и угостил ещё одним крекером.

На одном из блокпостов их всё-таки решили досмотреть более внимательно, так как служебная овчарка проявила неожиданное любопытство к автомобилю, начав лаять и срываться с поводка, а на такое поведение животного уже среагировали солдаты.

Когда Влад взял в руки и показал проверяющим приблудившегося корги, то те, отпустив несколько шуточек относительно роста и длинны лап Агата (типа, видать, он жутко ядовитый, раз такой мелкий), позволили им проехать. Но овчарка так и продолжала лаять им в след.

Владу показалось, что Анна впервые с момента их знакомства, занервничала.

Ехали молча, почему-то сейчас было не до разговоров и анекдотов. Капитан и подавно очень быстро вырубился, видимо сказался не только стресс и ранение, но и то, что он реально за последние несколько дней спал меньше всех, принимая на себя большую часть ночных дежурств.

Пёс перебрался на кресло и положил голову на колени Владу, который положил на него руку. Да, когда-то они с женой думали завести собаку, но он был против, не хотел брать на себя ответственность за живое существо.

Несколько раз им на встречу попадались колонны бронетехники, движущейся на запад, туда, где шли самые серьёзные бои. Танки, бэтээры, системы залпового огня. Когда проезжали вдоль железнодорожных путей, наблюдали то же самое, только здесь техника была закреплена на платформах.

В противоположном направлении шли поезда, набитые под завязку напуганными и голодными людьми. Женщины и дети затравленно смотрели из окон. В их глазах читался только один вопрос: как люди дошли до того, что ещё совсем недавно могло присниться только в страшном сне.

Попутного автомобильного транспорта поначалу было не так много, но как только они стали подъезжать к Москве, легковых автомобилей и фур с медикаментами и продуктами питания становилось всё больше и больше.

В какой-то момент они упёрлись в очередную пробку – на въезде в столицу проверяли всех въезжающих без исключения. И не удивительно, ведь это только казалось, что война шла где-то там далеко, на самом деле диверсионные группы работали везде, куда только могли дотянуться. Часть из них была, судя по всему, спящими ячейками и активизировалась после Первой волны. Другие – забрасывались через границу и линию фронта (если о таковой вообще можно говорить в нынешних условиях), так как системы контроля значительно пострадали во время бомбардировок, и при большом желании и умении доставить ДРГ извне было не то, чтобы легко, но и не являлось чем-то невыполнимым.

Однако, как оказалось, это очень даже хорошо работало в обе стороны: пока вражеские диверсионные группы работали внутри страны, наши силы ССО проводили мероприятия на территории Аляски, откуда довольно просто проникали в Канаду, а там и непосредственно на территорию Штатов. И тут начиналось чудо с подрывом железнодорожных путей, мостов и электростанций, охрана которых оказывалась внезапно деморализована а то и вообще уничтожена.

Да, подобные миссии, по большому счёту, были самоубийственными для их исполнителей, но такова была логика новой войны. Люди знают, на что идут. Знают, что от этого зависит выживание не только страны и народа, но и их родных и близких.

Обо всём этом вещали с больших экранов, установленных на обочине и на которых раньше гоняли ни к чему не обязывающую отупляющую рекламу. Теперь же они транслировали новости государственных каналов. Что же, Влад не мог сказать за других, но ему такие новости нравились. Враг должен всегда бояться. И чем больше он боится, тем чаще теряет бдительность.

К тому же новости о том, что где-то в штате Оклахома был взорван мост, боевой дух, как ни крути, поднимали изрядно. Понятно, что информация подавалась дозированно и только после удачно проведенных операций, но даже если часть того, о чём сообщалось, действительно имела место, об этом можно и нужно было сообщать.

Периодически на экранах появлялись фотографии бойцов российских вооружённых сил, которые сопровождал текст о награждении за проявленную отвагу и мужество при выполнении боевых задач. Иногда - посмертно.

- Так, что тут у нас? – Алексей, проснувшись от внезапной остановки, открыл глаза и посмотрел на скопление автомобилей и вышки блокпостов впереди. Между рядами ходили солдаты в сопровождении служебных собак.

- Москва, - сообщила Аня.

- Уже? Понятно, - он зевнул и осторожно потянулся, стараясь не тревожить раненную руку. – Привет, столица.

Их автомобиль медленно двигался по направлению к первому блокпосту.

Глава 29

Мы только-только приехали с дачи и выгрузили несколько мешков картошки в свой закуток в общем подвале, когда всё произошло. Жена с дочкой как раз спустились вниз, чтобы посмотреть на урожай и взять кое-что из заготовок, оставшихся ещё с прошлого года, на ужин. В общем, так мы и спаслись всей семьёй: я, жена, сын и дочка.

Сначала мы подумали, что где-то наверху взорвался газ, бывает же такое, что нет-нет, да и рванёт где-нибудь. Грохот был ужасный. Земля тряслась как во время землетрясения. Сам я землетрясений никогда не видел, но решил, что именно так всё и должно происходить. Потом стало очень жарко.

Мы забились в углу и ждали, когда всё утихнет. Электричество погасло, телефоны не работали. Так и сидели в темноте, пока не вспомнили, что в шкафу с инструментами есть пара свечей, там же нашли зажигалку.

И вот всё стихло. Такой тишины я, наверное, ещё никогда не ощущал. Я зажёг свечку, в помещении пыль стояла клубами, многие банки с заготовками слетели с полок и разбились, пол был усеян осколками стекла, и стоял дикий запах рассола и ягодного варенья.

Вскоре мы поняли, что нас завалило. Дети всё время плакали, приходилось их успокаивать и говорить, что нас скоро спасут. Ведь самое страшное уже позади: приедут спасатели, разгребут завалы и вытащат нас.

Да, тогда мы ещё не знали, что взорвался совсем не газ. Не знали, что воздух, который просачивался снаружи, отравлен радиацией. Тогда мы ещё просто радовались чудесному спасению.

Но прошёл один день, потом второй. Телефоны не отвечали, сеть отсутствовала, а потом наши смартфоны разрядились. Потом прошёл ещё один день, но помощь так и не пришла.

У меня были наручные часы, но довольно простые, без даты и указания дня недели. Поэтому в какой-то момент, проснувшись, мы поняли, что не понимаем, день сейчас или ночь.

Пытались пить маринад и рассол из уцелевших банок, но от него потом хотелось пить ещё больше. В результате придумали делать кашицу из картошки и выжимать влагу из неё.

Что забавно: вроде есть еда, а есть невозможно. Пробовали питаться сырой картошкой и соленьями? Честно – не советую.

Про то, что творилось с нашими желудками, и про санитарные условия я промолчу, ладно? До сих пор, как вспомню, так меня передёргивает.

То, что дело совсем не во взрыве газа мы с женой стали догадываться, когда за нами так и не пришло МЧС на вторые или третьи сутки, но детям озвучивать версию войны не стали, хотя старший, похоже, и без нас догадался.

Вопрос был только в том, какого рода война случилась наверху. Обычная или… ну, в общем, та, которая случилась.

В какой-то момент мы поняли, что воздух откуда-то поступает, раз мы до сих пор не задохнулись, да и свечи горели ровным пламенем, значит, был приток кислорода. Тогда мы ещё не знали, что это за воздух.

В общем, нам надо было выбираться и кое-как нам удалось найти место, откуда поддувало. Ещё, наверное, целый день разгребали завалы, меня чуть бетонной балкой не придавило, но кое-как всё-таки вылезли.

Ну, что можно сказать, наши самые плохие ожидания оправдались. То, что творилось на земле сложно описать словами. Пепел, пыль, мёртвые тела, руины…

Нам пришлось разорвать часть одежды, чтобы прикрыть рот и нос. Ночевали в каких-то развалинах. По пути встретили группу людей… обгоревших, почти без одежды. На контакт они не шли, да мы и не старались с ними заговорить. По-моему, они сошли с ума, все и сразу. Может быть, для них так было даже лучше.

Сколько шли, точно не помню, день или два, может быть, но, в итоге, когда уже совсем потеряли надежду, вышли на военных, которые нас принялись обрабатывать от радиоактивной пыли. Выдали лекарства, сказали, что могло быть хуже, отправили в лагерь для беженцев.

***

Москва. Даже с учётом военного положения столица кипела жизнью, насколько это было вообще возможно в текущих условиях.

Приезжающих граждан, особенно тех, что доставлялись организованными группами, старались максимально быстро эвакуировать вглубь страны, но люди всё равно прибывали и прибывали в город.

У государства элементарно не хватало ни рук, ни ресурсов, чтобы справиться с наплывом людей, которые считали столицу чуть ли не своеобразной Меккой, которую не в состоянии поразить ни одна ракета противника. Знали бы они как ошибаются и в каком состоянии реально находятся остатки противоракетной обороны, поспешили бы убраться из Москвы как можно быстрее и как можно дальше.

Что же, людям свойственно надеяться и заниматься самообманом даже тогда, когда надеяться не на что, а факты настолько неприятны, что мозг предпочитает найти любое объяснение, чтобы их не принимать, или просто начинает их игнорировать в малодушной попытке избежать неприятных ощущений.

А понять следовало одну простую истину: ничего абсолютного не существует, у всего есть свой предел прочности. Противоракеты на исходе, часть производств, где их делали, уничтожена, часть работает на износ, не успевая покрыть растущую потребность, к тому же враг не оставляет попыток прорваться к местам их производства при помощи обычных крылатых ракет, что опять же истощает запасы уже готовых систем противовоздушной обороны.

Нельзя утверждать, что противнику было легче, но быть тем, у кого первым начнёт каскадом рушиться оборона, не хотелось.

Чего точно хватало, так это собственно межконтинентальных баллистических ракет, и прочих носителей, в меньшей степени гиперзвуковых, которые могли доставить ядерный заряд к месту назначения, чтобы очередная порция иностранных граждан отправилась в ад, ну а мы, понятное дело, в рай.

Таким оружием можно было нанести очередной массированный удар, спастись от которого было бы практически невозможно. Но оно лишь отчасти влияло на ситуацию на земле, где вовсю использовались конвенциональные средства поражения.

Люди старались гнать от себя эти мысли, но хочешь-не хочешь в разговоре то и дело всплывали рассуждения о Второй волне. Да, сейчас, то и дело, куда-нибудь да прилетала ядерная боеголовка, но это были спорадические проявления, которые никак нельзя было назвать массированным ударом, после которого одна из сторон уже точно не сможет оправиться. А, скорее всего, ни одна из них.

Вторая волна. Это то, после чего, скорее всего, на человеческой цивилизации в том виде, в каком она нам знакома, пришлось бы поставить крест. Жирный такой крест. Выжившие смогут разве что в силу своих литературных способностей высечь на камне эпитафию этому миру. А потом они отправятся бродить по радиоактивным пустошам в поисках незаражённой местности. Или, что тоже вероятно, решат не продлевать свои мучения, чего тоже нельзя исключать.

В столице, как и ожидалось, был объявлен комендантский час, поэтому сейчас, днём, людей было много, все старались сделать свои дела до наступления шести часов вечера. После на улицах могли находиться только те, кто имел специальный пропуск. Влад вспомнил, как ему однажды пришлось сидеть в обезьяннике – впервые в своей жизни – и как его вытаскивал знакомый полицейский.

Хм… а ведь тот полицейский, тогда, скорее всего, тоже погиб, когда он с Алексеем сидел в колодце под землёй, а наверху всё горело и разлеталось радиоактивной пылью под воздействием высоких температур и взрывной волны.

Вроде всё это совсем недавно было, а такое чувство, будто прошли годы, и ты вспоминаешь то, что произошло когда-то очень и очень давно. В каком-то смысле так оно и было. Не важно, сколько времени прошло от того или другого события, все они для тебя недоступны. Что день назад, что год, что тридцать лет.

Впервые с тех пор как личный автомобиль Влада оказался прикованным к парковке по причине поломки, он сидел за рулём. Ощущал он себя при этом почти оправившимся от ранений и даже чувствовал некоторую бодрость в теле, чего, конечно, не скажешь о душевном состоянии. Он старался гнать от себя негативные мысли, но то, что произошло в Твери, не давало ему покоя.

Зацепка в виде майора, человека, который знал о существовании некоего Комитета и мог ему что-то пояснить со своей, пусть и предательской, точки зрения, буквально выпала у него из рук, лишив его возможности получить ответы на многие вопросы. Чувство жгучей досады разъедало Влада изнутри, но он старался не показывать его перед Плетнёвым и Анной, особенно перед капитаном.

Гареев упомянул, что тоже работал на Комитет, но по какой-то причине оказался очень недоволен сотрудничеством. Настолько, что даже решился на предательство и переметнулся на другую сторону. Правда на кого он работал, было понять не возможно, и походу сам Гареев не очень это понимал. ЦРУ? МИ-6? Или какой-то иностранный аналог Комитета?

В его предательстве были какие-то личные мотивы, Влад чувствовал это, и хотел попытаться разговорить майора, как бы противно ему при этом не было. Хватит уже давать волю эмоциям – можно подумать и о деле.

Что мы имеем? Гареев говорил, что его обманули. Алексей при этом молчал. Влад не видел, как пограничник реагировал на слова Гареева, тот стоял за его спиной. Скорее всего, капитан и майор не были знакомы, признаков этого Влад не заметил. Но это не значит, что пограничник не мог быть в курсе ситуации с Гареевым. Даже если и не знал изначально, то мог навести справки по своим каналам, которые, судя по всему, со скрипом, но всё ещё работали.

И ещё выражение лица капитана, когда оказалось, что Гареева убили – пограничник как будто испытал самое настоящее облегчение. Эмоция проявилась на какую-то секунду, но она была! Вроде бы он и раздосадован, но в то же время, и нет. Странно это.

Но майора случайно застрелили какие-то бандиты, которых сейчас по стране действительно расплодилось немыслимое количество. Только вот, случайно ли. И бандиты ли. Червь сомнения буквально вгрызался в подкорку. Плетнёв, накинувшись на Влада с Анной и прижимая их к полу, отпустил Гареева, который замешкался на какие-то доли секунды на линии огня. И этого хватило, чтобы случайно или нет, но его убили. С другой стороны он их спас, ведь так?

Не хотелось ему вновь испытать разочарование, которое он испытал, когда он, будучи на государственной службе, наткнулся на противозаконные действия своего начальства, а в итоге покинуть службу пришлось не им, а ему. Как же он тогда переосмыслил отношения со многими людьми!

Нет, систему он не винил. Любая система состоит из людей. И именно гнилые люди делают систему гнилой. А честные и справедливые соответственно наоборот.

Невольно поймал себя на мысли, что его личная история имела общие черты с тем, что случилось с рядовым Сахаровым, который пришёл доложить о найденном тайнике Гарееву. А знал знал бы он, что майор сам это тайник и оборудовал, ещё не известно, как бы всё повернулось.

Влад нажал на тормоза перед светофором, реагируя на загоревшийся красный свет. Надо же, светофоры работают! Перпендикулярно им помчались автомобили в несколько рядов. Периодически в потоке гражданского транспорта мелькал какой-нибудь броневик типа «Тигр» или полицейский фургон.

На пятачке у перекрёстка стоял ЗРК «Бук», рядом прохаживалась или охрана или экипаж обслуживания с автоматами за плечом. И никто не возмущается, что система ПВО установлена в городе. Вот подошёл один из бойцов, протянул другому пачку с торчащей сигаретой. Закурили.

Такие «Буки» встречались по городу довольно часто. И не только они, просто Владу именно эта техника была наиболее знакома, так как примелькалась на экранах телевизора и в интернете ещё со времён инцидента с малазийским Боингом МН17.

Тверская улица и вообще вся территория вблизи Кремля была перекрыта блокпостами, заграждениями из бетонных блоков и колючей проволоки – об этом наглядно информировал один из билбордов, а вскоре путники и сами смогли в этом убедиться, когда их на очередном перекрёстке завернула военная полиция, а машину сопроводил ствол пулемёта на поворачивающейся башенке БМП.

Получается, что срезать напрямую им не удастся, и придётся ехать в объезд, что съест не один час времени, а то и все полдня. В Москве и до войны с пробками была проблема, а теперь, когда тебя на постоянной основе тормозят патрули для проверки документов, или ранее проездная улица оказывалась просто перекрытой, то тем более. Особенно для человека, который последний раз перемещался по Москве исключительно посредством метро.

До войны Влад мотался на своём «рено» только в близлежащие областные центры типа Пскова или Питера, эти города он знал более-менее нормально и ориентировался довольно легко, так как заранее просматривал карты и сверялся с навигатором.

Здесь же было всё в новинку, даже с учётом того, что в Москве ему приходилось бывать не единожды, но город большой, а он бывал только в отдельных районах. Да и жил большей частью в гостинице «Измайлово», из-за чего однажды пролетел нужную ему станцию «Партизанская» и вышел на станции «Измайловская».

Некоторые городские районы были закрыты по причине проведения дезактивационных мероприятий. В первые дни после попадания по Троицку радиоактивное облако прошло в стороне, лишь вскользь затронув непосредственно саму Москву, зато потом прилетели осадки из других поражённых районов поблизости. Где-то они выпали единовременно, образовав радиоактивное пятно, а где-то прошли полосой, оставив шрам, в пределах которого жить было строго запрещено.

Правда, это всё равно не спасало от того, что всякого рода самозваные сталкеры и просто мародёры нет-нет да и попадались патрулям внутри зон отчуждения – уж очень соблазнительной казалась перспектива заполучить чужое добро, чтобы потом продать его на барахолке. И хорошо, если у случайного покупателя окажется с собой хотя бы самый простенький дозиметр, иначе ничего хорошего его не ждало. Медленно облучаться, находясь рядом с заражённым предметом, пока не станет совсем поздно – безрадостная перспектива.

При приближении к заражённым районам дозиметр начинал трещать заметно активнее, а на улице встречались люди в защитных костюмах рядом с цистернами, наполненными дезраствором. Дома в таких районах выглядели опустевшими, а на улицах не было даже бездомных животных. Последних, если они забредали в запретные зоны, то их просто отстреливали, чтобы они потом не разносили радионуклиды по остальному городу.

К тому же нельзя было исключать ушлых дельцов, которые готовы были пустить на шаурму даже животных с явно выраженным радиационным фоном. А то, что народ подъедал домашних любимцев, большим секретом не было. Не до брезгливости было или излишней жалости к братьям меньшим.

По пути в Москву Владу запомнились мелкий пацанёнок и, судя по всему, родители, которые жарили что-то небольшое на костре у дороги. Оказалось, что это была морская свинка, которую берегли до последнего из-за сына, но всему приходит когда-нибудь конец. Вот и тогда, мальчонка плакал, но ел своего домашнего зверёныша, а рядом с мешками под глазами плакала мать, и шмыгал носом отец.

Алексей тогда из оставшихся запасов, выдал им банку тушёнки и сгущёнки. Влад ещё подумал, что ребёнок мог решить, что зря они свинку зажарили, но в реальности нет, не зря. Еды было мало и становилось меньше день ото дня.

Признаться, Влад тогда поймал себя на подленькой мыслишке, что еда им и самим понадобиться, но видимо, пограничник настолько верил в свою миссию, что считал, будто по достижению цели вопрос с провиантом отвалится сам собой. Ещё бы, ведь тогда изменится сама реальность.

А если миссия провалится? Что тогда?

Развернувшись в очередной раз по приказу военного в противогазе, Влад решил притормозить у обочины, чтобы свериться с картой. Интернет нещадно тупил, поэтому он разложил на руле бумажную карту и попросил Алексея показать место, куда надо ехать.

- Сюда, - ткнул пальцем пограничник в район Люберец.

- Хорошо, - кивнул Влад, хоть не в Бутово, которое как раз частично и накрыло радиоактивными осадками после прилёта по Троицку.

Пограничник подвигал левой рукой, поморщился, но было видно, что заживление идёт быстро. Во время одной из остановок Аня всё-таки осмотрела рану, вколола что-то из своего набора и заставила капитана выпить несколько капсул, содержащих, опять же, только ей известные препарата.

Алексей поначалу отнекивался, говорил, что обойдётся стандартным набором обезболивающих и антибиотиков, но Анна настояла на своём, аргументировав одной единственной фразой: «Ты же хочешь дойти до конца?»

В ответ капитан пробурчал что-то вроде «А ты хочешь попасть домой», на что Анна лишь улыбнулась, но в улыбке этой, как заметил Влад, была изрядная доля печали.

Влад принял услышанное во внимание, но связать это с общей картиной мира не смог, да и с остальными фактами фраза, обронённая Анной, никак не вязалась. В конце концов, все они хотят вернуться домой. К себе домой, где нет ни войны, ни смерти, ни страха.

И только Агат сидел на кресле, высунув язык и глядя в окно, иногда втягивая носом воздух, который проникал в салон из-за опущенного стекла. И что творится в этой маленькой голове забавного на вид животного?

Словно услышав мысли Влада, корги захлопнул пасть и посмотрел в зеркало заднего вида прямо в глаза Владу. Наклонил голову, сглотнул, опять уставился в окно.

«Тьфу ты!» - Влад вернулся к управлению джипом.

По улице прошла группа чернокожих людей в пуховиках, у некоторых были намотаны на шею толстые вязаные шарфы. Скорее всего, студенты, застрявшие в России после начала войны. Таких попаданцев сейчас полным-полно по всей стране.

- Да уж, нелегко им сейчас, - капитан проводил взглядом африканцев. - Приезжаешь такой учиться, а тут война и все «прелести», с ней связанные. Да и куда податься? Обратно? Даже если смогут добраться, то там сейчас наверняка свой ад, с блэкджеком и шлюхами.

- Думаешь? – Влад был занят тем, что пытался развернуться. - Африка ведь не пострадала от бомбардировок,

- Африка-то не пострадала, но регион бедный, с огромными пустынями. Толком ничего не растёт. Вся пшеница-то была где – в России да на Украине. Африка у нас зерно и покупала целыми сухогрузами. А сейчас с продовольствием совсем плохо стало. Голод в мировых масштабах обеспечен. Хотя, он уже наступает. Помнишь того парнишку с зажаренной морской свинкой?

Влад кивнул.

- Вот то-то и оно.

- Понятно.

- Скоро там начнётся война всех против всех за кусок хлеба и банку консервов, - сказал Алексей. – Если уже не началась.

- И за воду, - добавил Влад. – Без воды никуда.

- Именно. И не удивлюсь, что многие в Африке посчитают, что съесть ближнего своего – вполне себе выход. Предки врагов ели, и нам можно.

- Попахивает расизмом, - заметил Влад.

- Нисколько! – возмутился Алексей. - В самые тяжёлые времена, когда голод доводил людей до п-предела человечности, мы начинали уплетать друг друга так, что за ушами свистело, и это никак не зависело ни от цвета кожи тех, кто ел и тех, кого ели. П-поверни здесь, - Алексей показал направление. - К тому же огромные запасы провизии оказались либо уничтожены, либо заражены радиацией, то есть их, как бы тоже нет. Резервы, сам п-понимаешь, не бесконечны.

- Однако, это не мешает торговать ими на чёрном рынке, - возразил Влад, - я имею в виду заражённые продукты.

- А ты как думал? Всегда найдутся те, кто в п-первую очередь думают о собственном кармане, а не о том, что будет с теми, кто купит заражённый товар.

- Значит, на лучшее рассчитывать не приходится, - констатировал Влад.

- Если мы не справимся, то нет, - мрачно подтвердил пограничник.

Африканцы, озираясь, прошли дальше по улице и скрылись из виду.

Сейчас только группами и можно ходить. Пойдёшь один, зазеваешься - ограбят, или убьют. Да, скорее всего, Росгвардия или полиция, когда поймает убийцу (если у них вообще на это есть время), шибко с ним церемониться не будут, а поступят так, как то предписывает закон военного времени. Но тебе-то от этого уже не легче не будет. Когда стоит вопрос о выживании, Уголовный кодекс перестаёт выполнять функцию сдерживающего фактора.

Погода на удивление прояснилась, и на ярко-голубом небе плыли лишь редкие обрывки белоснежной ваты. Даже по-зимнему низко висящее солнце стало пригревать, а когда его лучи касались глаз, то хотелось почему-то спать.

Они ещё полдня городу петляли, и Влад успел всерьёз проголодаться. Мысль о банке консервированной каши не оставляла Влада уже часа два, он готов был съесть её даже не разогревая, запив обычной водой.

На заднем кресле Аня о чём-то умильно вполголоса беседовала с псом, почёсывая его за ухом, а тот довольно фыркал и поскуливал. Наконец, Алексей постучал по торпеде призывая остановиться.

- П-приехали, - сообщил Алексей.

- Здесь? – уточнил Влад.

- Да, п-припаркуйся вон там, - он указал на свободное место у тротуара, недалеко от жилой высотки.

Обратив внимание, что Алексей опять начал заикаться больше обычного, Влад вывернул руль и осторожно притёрся к бордюру. Когда они, выходили из джипа, мимо проехал полицейский автомобиль, из которого на приезжих с подозрением посмотрели сотрудники органов, но останавливаться не стали, видимо, дел и так было невпроворот, чтобы ещё проверять документы у явно военных и к тому же вооружённых людей.

Впрочем, Влад не сомневался, что у Алексея с Аней найдётся, что им предъявить и как объяснить свое присутствие здесь. К тому же за последнее время Влад вполне научился помалкивать, если его не спрашивают, и довольно успешно поддакивать, когда без этого совсем уж было не обойтись.

- Что здесь? – поинтересовался он, когда заглушил двигатель и вылез наружу, глянув на возвышающееся поблизости здание.

- Конспиративная квартира, - просто ответил Алексей. – Должна быть сейчас свободна. Либо там должен быть тот, кто нам нужен.

Подойдя к дверям подъезда, оборудованного домофоном, Алексей дёрнул ручку и очень удивился, когда дверь отказалась поддаваться его усилиям. Видать, не ожидал, что электричество будет расходоваться на то, чтобы поддерживать в работе домофон с электромагнитным замком. Москва, однако.

Алексей стал копаться по карманам и тихо чертыхаться. Если он искал электронный ключ, то Влад нисколько бы не удивился, если капитан его потерял, столько всего им пришлось пережить. Он сам не досчитывался какой-нибудь мелочи каждый раз, когда им в очередной раз приходилось что есть мочи бежать, как бы плотно он не застёгивал карманы.

Тем не менее, искомая «таблетка» была найдена и приложена к сканеру. Зазвучала стандартная переливчатая для таких случаев мелодия, электромагнит щёлкнул и дверь открылась.

На всякий случай, они взяли в руки оружие, чтобы быть готовыми ко всякого рода сюрпризам. Да, район был оживлённый, но исключать того, что их ждёт засада, было нельзя. Бережёного бог бережёт.

Несмотря на наличие электричества подниматься решили пешком: впереди Алексей, посередине Аня с псом, который на удивление вёл себя очень разумно и никуда не рвался, следуя строго рядом и смешно перепрыгивая по ступенькам; замыкал группу Влад, периодически посматривающий назад, чтобы не получить никаких сюрпризов со спины.

Наконец, когда ноги стали ныть, а в боку закололо, они остановились. Какой это этаж: девятый, десятый? Не могли конспиративную квартиру организовать этажом пониже?!

- Чёрт! – прошептал пограничник.

- Что не так? – насторожился Влад.

- Внутри кто-то есть.

- Откуда знаешь? – поинтересовался Влад.

- Условная метка сорвана.

- А не могли её сорвать случайно?

Капитан посмотрел на Влада таким взглядом, что сразу стало понятно, что нет, не могли. Ну, не могли, та не могли. Значит, внутри кто-то есть, отлично. И что теперь?

Пограничник осторожно, чтобы не вызывать лишнего шума провернул в замочной скважине сначала один, а потом и второй ключ.

- Аня – этажом ниже. Влад – дёрнешь дверь на себя, что есть сил и отступишь вниз. Приготовьтесь открыть огонь. Уйдите с линии огня.

Алексей отошёл чуть в сторону от двери, которую за ручку взял Влад.

- А если там растяжка, как в Твери? – вдруг спросил Влад, готовый дёрнуть дверь на себя.

- Проверим, - твёрдо ответил капитан. – Сначала открой на пару сантиметров, чтобы убедиться. Помни, по сигналу, Влад.

Напряжение можно было резать ножом. Алексей упёр автомат прикладом в плечо, опустил переводчик огня в положение «стрельбы очередями» и положил палец на спуск.

Влад медленно потянул дверь на себя, пока Алексей не приказал остановиться. Осмотрел образовавшийся узкий проём и скомандовал:

- Давай!

Влад, что есть сил, потянул металлическую дверь на себя, и отпрыгнул в сторону, чуть не споткнувшись, но вовремя собравшись и взяв под прицел дверной проём.

Алексей рванулся внутрь.

- Бросай оружие! – раздалась команда из-за двери. – Руки за голову!

- На пол! Бросай автомат! – в ответ кричал Алексей.

Аня не спеша поднималась по ступенькам, держа наготове автомат, с другой стороны аналогичным образом, прижавшись к стене, подбирался Влад.

Никакой стрельбы, к их удивлению, не раздалось. Звуки борьбы тоже отсутствовали. Они осторожно заглянули внутрь, готовые в любой момент открыть огонь.

Два вооружённых человека стояли друг против друга с нацеленными автоматами. Казалось, кто-то из них вот-вот нажмёт на спусковой крючок, и начнётся стремительная перестрелка, в коих за последние недели Владу пришлось побывать не единожды.

Медленно войдя в прихожую, Влад и Аня взяли на прицел человека в военной форме и натянутой на лицо балаклаве. На них смотрели карие глаза в поперечной прорези.

Квартира была не чета той, где они допрашивали Гареева, да и получше той, в которой они ночевали в Твери. Видно было, что ремонт от застройщика, но всё чистенько и даже есть приличная мебель.

Понятно, что один против троих – не вариант, кто-нибудь обязательно успеет выстрелить в ответ.

- Паша? – наконец, осторожно произнёс Алексей.

- Лёха? Ты? – прозвучало в ответ из-под балаклавы.

Знакомые что ли, подумал Влад. И не узнал сразу капитана Плетнёва? Хотя, когда последний раз Влад смотрел на себя в зеркало, он сам себя узнал с трудом. Покажи ему его фото полугодовой давности и сейчас – два разных человека.

Человек в камуфляже убрал палец с пускового крючка и отвёл ствол автомата в сторону и вверх, а второй рукой стянул с головы балаклаву. Под ней оказалось уставшее, как у всех, небритое, но молодое лицо мужчины ростом и возрастом чуть моложе капитана.

- Паша! Ёптыть! Жив! – капитан опустил автомат, не забыв, тем не менее, поставить его на предохранитель, впрочем, проделывал он это автоматически, не то что Влад, которому приходилось каждый раз напоминать об этом самому себе.

Павел, в итоге, тоже опустил оружие, и они с Плетнёвым крепко обнялись.

- Твою ж! – воскликнул капитан. – Я ведь думал, что тебя в Петрозаводске накрыло во время бомбардировки!

- Не, тогда пронесло, успел укрыться, - рассмеялся Павел. - А потом как-то всё завертелось. Припахали к одному делу, даже слушать не хотели все мои рассказы. Пока смог связаться с начальством, времени ушло немерено. С тобой связи никакой! Решил вот на квартиру наведаться! Вдруг, думаю, ты объявишься, хотя особо уже и не надеялся. Думал, подожду ещё пару деньков и свалю с клиентом на точку.

Влад, тем временем, особо не отсвечивая, переминался с ноги на ногу в прихожей. Анна стояла тут же, облокотившись на стену, но чувствовала она себя заметно более расслаблено. У её ног, высунув язык, сидел пёс.

Влад, наконец, догадался закрыть дверь и сделал шаг к Анне.

- Ты что-нибудь понимаешь? – вполголоса спросил Влад у неё.

- Ага, - кивнула та. – Это Павел, ещё один из тех, кто участвовал в эксперименте с генератором. Я его знаю, виделись как-то. Приходилось наблюдать его в карантине.

В этот момент Павел обратил, наконец, внимание на остальных гостей и протянул руку Владу.

- Павел! – представился он, крепко сжав ладонь Влада. – Друг Алексея – мой друг.

- Владислав, можно Влад.

- Пронзитель?

«Ха-ха, шутки за триста подъехали» - подумал Влад.

- Если угодно, - улыбнулся он.

Павел хлопнул его по плечу.

Влад не любил входить в чужие компании, почему-то так сложилось. И старался не смешивать одних своих друзей с другими, если они сами не смешивались. Но тут было не до своих комплексов.

- Аня! – обратился Павел к девушке. – Столько лет, столько зим, а ты всё такая же красивая! Ни капли не изменилась!

- Скажешь тоже! - улыбнулась Анна и тоже обнялась с Павлом.

Неужели она смутилась? Да точно! Вон, даже румянец на щеках выступил. Удивительное, однако, дело.

- Влад… он тоже ехал в том поезде, - пояснил Алексей своему товарищу. – И его жена тоже там была, но её спасти не удалось.

Только что сиявшее радостью от встречи со старыми друзьями лицо Павла в момент приняло серьёзное выражение. Он несколько раз кивнул.

- Понятно. Соболезную.

Повисло неловкое молчание, которое разрядил сам Влад.

- Может, уже пройдём на кухню или гостиную, а то есть хочется, сил нет. Заодно расскажете, зачем мы сюда заявились, и что будем делать дальше.

- О! Точно! – спохватился Павел. – Вы же с дороги. Проходите, гости дорогие к нашему шалашу, всё, что наше – ваше. Не то, чтобы было густо, но сытно поесть будет.

Они прошли на кухню, хвостатый проследовал за ними, поглядывая по сторонам. В какой-то момент он пересёкся взглядом с Павлом и тот задал молчаливый вопрос, посмотрев на Анну.

- Это с нами, - пояснила Аня. – Наш спаситель. Если бы не он, сейчас бы мы здесь с тобой не обнимались.

- Ну, если спаситель, то ему полагается тогда что-нибудь жирненькое и вкусненькое, да? – Павел наклонился над псом и протянул ему руку, чтобы тот обнюхал, и когда собака приняла его, потрепал по голове.

На столе появились хлеб, сало, тушёнка и отварная картошка, причём ещё довольно тёплая. Часть из снеди тут де была отложена в небольшую миску и поставлено на пол. Пёс почти не принюхиваясь принялся уплетать угощение, не веря такому счастью.

- Решил, вот пообедать, а тут слышу, кто-то в замке ковыряется, - рассказывал Павел. – Ну, я хвать балаклаву, автомат и в коридор. Хрен знает, кого там несёт. Чёрт! Я ведь чуть не выстрелил!

Они расселись за небольшим кухонным столом, на который Павел споро расставил тарелки и разложил вилки с ложками.

- У меня, кстати, есть – хитро подмигнул Павел, после чего на столе появилась непочатая бутылка водки. – Вы как? Капитан?

- А! Наливай, старлей! – махнул рукой Алексей. – Всё равно скоро комендантский час, без пропуска лучше не появляться на улице. У тебя кстати есть?

Павел чинно разливал водку по стопкам, налил даже Ане, которая согласия не давала, но и возражать не стала.

- У меня-то пропуск есть, но, подозреваю, даже если бы у вас у всех пропуска были, всё равно лучше не попадаться на глаза патрулю. Лучше да, дождаться утра и поехать на другой адрес, - констатировал он, нарезая хлеб и сало, тушёнку из банки каждый взял себе сам.

Он сел на свой стул и поднял рюмку.

– Ну, будем?

Раздался звон стопок и Влад, опрокинув содержимое рюмки в горло, почувствовал разливающееся по телу тепло.

- Паша, - начал Алексей, - насколько помню, на этой квартире нас должен был ждать ещё один человек. Ничего не вышло?

- Должен был, - согласился старший лейтенант, - и ждёт. Но только в другом месте. Я два раза его уже перепрятывал. Сюда, как раз собирался его перевезти, для того и приехал, чтобы проверить объект: нет ли наблюдения, хвоста и прочих всяких неприятностей.

- То есть наш клиент сейчас в другом месте, а ты, то есть мы здесь? - капитан вдруг стал серьёзным. - Не думаешь, что его могут ликвидировать?

Старлей положил вилку на край тарелки и пристально посмотрел в глаза Алексею.

- Товарищ капитан, если сомневаетесь в моей компетентности, то так и скажите, - старлей внезапно показательно перешёл на «вы». - Объект в надёжном месте, охраняется людьми, которым я полностью доверяю. Готов, если что, ответить головой.

Несколько секунд между капитаном и старшим лейтенантом шла борьба взглядов.

- Ладно… Допустим, - согласился Плетнёв. - Все на нервах, Паша, сам видишь, ситуация серьёзная.

- Что касается ситуации, - как ни в чём не бывало, произнёс Павел, - то она действительно серьёзная. – Если коротко, то по моим данным, высшее командование оставило попытки выйти на связь с американцами, чтобы предотвратить дальнейшую эскалацию, и усиленно готовится нанести встречный удар, как только получит подтверждение начала атаки. Сейчас усиливают по максимуму противоракетную оборону столицы и обустраивают бункеры в глубине территории, чтобы спасти хоть какую-то часть населения. Но вообще, между нами, - старлей понизил тон, - думаю, Москва не устоит. Что-то отобьют, но ты же сам понимаешь, достаточно пары пропущенных боеголовок.

- Не слышал, - покачал головой Алексей.

- Делают всё максимально скрытно. Стараются не допустить паники. Если начнётся, то всё может посыпаться, армия будет отвлечена на подавление беспорядков.

- Так за границей то же самое начнётся, - вставил свои пять копеек Влад, которого слегка повело от выпитой водки.

- Да там уже полный абзац! - ответил старлей. - Только власти блокируют эту информацию, чтобы у нас было тихо так долго, насколько это возможно. Про Мексику слышал?

- Да, - кивнул Влад.

- Так вот часть государств Латинской Америки уже направляет свой контингент на помощь мексиканцам, настолько штатовцы слетели с катушек. Крошат всех направо и налево, походу решили захватить всю территорию Мексики для будущих, так сказать, Новых Штатов. Колумбия, правда, пытается усидеть на двух стульях, но, думаю, и её надолго не хватит, придётся делать выбор. Кубинцы, кстати, взяли штурмом базу Гуантанамо, сейчас окопались и ждут высадки американского десанта.

- А Комитет как? – спросил Алексей и взглядом дал понять Павлу, чтобы тот наливал по новой.

Павел бросил вопросительный взгляд на капитана, потом глазами указал на Влада.

- Он в курсе, - сообщил Алексей. – Считай, что на нас работает. Можешь говорить.

Павел пожал плечами, мол, раз командир сказал, значит можно, но типа лёгкое сомнение у него всё равно осталось.

Они снова сдвинули рюмки и выпили.

- С Комитетом всё совсем не просто, - Павел закусил чёрным хлебом с ломтиком сала, прожевал, - примерно, как и со всем остальным. После череды убийств и покушений, многие затихарились и стараются лишний раз не светиться. Оттого и проблемы со связью и получением инструкций. Пароли, явки пересматриваются. Я эту квартиру отслеживал несколько дней, пока не убедился, что за ней нет наблюдения. Так что, товарищ капитан, клиент не просто так здесь отсутствует. В общем, дальше нам придётся рассчитывать только на себя. Если всё получится, то крыс потом придётся ловить долго.

- Одну такую мы, похоже, знаем. Точнее, знали, - поправил сам себя Алексей.

- Да? – спросил Павел. – Ладно, потом расскажешь. Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты под удар ядерной боеголовки попал, было такое?

- Вместе с Владом отсиживались в колодце теплотрассы, - подтвердил пограничник.

- Охренеть! – искренне удивился старлей. – Аня, ты чего не пьёшь?

Аня повертела в руках рюмку.

- Должен же вас охламонов кто-то сторожить, пока вы отсыпаетесь.

- Ты так говоришь, будто мы сейчас тут нажрёмся в говнину и свалимся без задних ног! – наигранно возмутился Павел. – Сейчас по третьей оформим и отдыхать, да, капитан?

Он подождал необязательного одобрения.

- Давай! – махнул рукой пограничник. – Раз уж нас охраняют, да ещё и с собакой!

Агат, уже облизавший до блеска миску, грыз брошенный ему кусок хлеба, измазанный в тушёнке, и периодически поглядывал на людей, вдруг кто ещё чего вкусного подкинет.

Потом они ещё долго сидели, пока не доели всё, что было на столе, после чего старший лейтенант с капитаном остались что-то обсуждать и планировать завтрашний день, а Влад почувствовал, что откровенно рубит с ног и надо куда-то поскорее приткнуться.

В одной из комнат он обнаружил двуспальную кровать, накрытую бежевым покрывалом, поверх которого он не раздеваясь и упал. Надо было бы конечно снять берцы, но было настолько лень, что он просто не стал заваливаться с ногами, а позволил им свисать с края. И так сойдёт.

Где-то далеко на кухне продолжали говорить пограничники, иногда в их разговор вклинивалась Анна. Странно, он так и не узнал её звание и должность. Какой-нибудь военный медик, если судить по навыкам, не иначе. Когда она начинала говорить, мужчины замолкали, видимо что-то обдумывали, но потом снова начинали о чём-то оживлённо спорить.

Очень хотелось спать.

Атмосфера здесь была очень плотной. Настолько плотной, что аппарат, состоящий из одного горизонтального крыла асимметричной формы с подвешенной к нему гондолой и короткого вертикального крыла над ней, мог спокойно висеть в облаках, расходуя минимум энергии. А топливо для двигателей бралось тут же, прямо из атмосферы.

И это был даже не газовый гигант, а что-то вроде Венеры, которая по размеру примерно такая же, как старушка Земля, в то время как давление у поверхности раз в сто выше земного. Но здесь, похоже, ещё сильнее.

Аппарат был большим. В гондоле мог уместиться хороший трёхэтажный дом. Там даже были лестницы, по которым спокойно с палубы на палубу смог бы пройти взрослый человек.

И сейчас по такой лестнице кто-то спускался, а Влад как заворожённый словно бы наблюдал со стороны. Существо внешне походило на человека, о чём говорил его силуэт, отсюда было сложно разглядеть.

Откуда отсюда? Откуда он смотрел? Непонятно. Он и сам не знал. Просто видел.

Человек (женщина, да, похоже, что женщина) продолжала неторопливой уверенной поступью спускаться по ступенькам. И в каждом её шаге ощущалась твёрдая уверенность в себе, в своих возможностях, в своей власти.

Так идёт Смерть собирать свой страшный урожай. И ничто, и никто ей не может противостоять. Не смеет перечить. Она может всё, что угодно. Потому что может.

Внезапно Она повернула голову, и тут же пришло осознание, что Она видит его! Видит и смотрит прямо в душу, пронзая сознание обреченностью и безысходностью, невозможностью уйти от этого взгляда, избежать печальной участи.

Влад попытался дёрнуться, но понял, что не может: его что-то сковало по рукам и ногам, а Она со скоростью, подвластной только самой Тьме, метнулась в его сторону, и схватила его своими прохладными руками за горло!

Надо отбиться! Надо отбиться! Надо сбросить эти страшные руки! Они всё сильнее сжимают горло, а его руки просто проходят сквозь её! Безысходность. Обреченность. Невозможность вырваться.

Твою мать! Что-то новенькое!

Влад растёр ладонями лицо, на лбу выступили капли холодного пота. Таких кошмаров ему ещё не снилось. В какой-то момент он решил, что это вообще всё взаправду.

Перевернувшись на другой бок, Влад вздрогнул от неожиданности, увидев на фоне окна тёмный силуэт.

- Кошмары? – спросила Анна, не оборачиваясь.

Это она стояла у окна и смотрела наружу. В комнате было темно и во всей квартире не было не слышно не звука. Должно быть, пограничники тоже уже спали.

- Вроде того, - сглотнул Влад.

- Спи, Влад, - успокаивающе произнесла она. – Сейчас тебе ничего не грозит. Всё хорошо. Спи.

И Влад почувствовал, как его накрывает тёплая волна, от которой становилось легко и приятно, вокруг разлился еле уловимый неизвестный ему, но приятный аромат. И он вновь провалился в сон.

- У меня для тебя есть сюрприз! – на фоне солнечного света, наполнявшего комнату через окно, Аля казалась ангелом, спустившимся с небес, а лучи, пробивающиеся сквозь её волосы, создавали что-то вроде светящегося ореола вокруг её головы.

Какое замечательное солнечное утро! На работу не надо, можно валяться в постели сколько угодно, смотреть сериалы, заказать пиццу, да ещё и сюрприз тебя ожидает, подумал Влад, потягиваясь в кровати.

- Да, и что же это за сюрприз? – он приподнялся на локтях.

- Сейчас скажу, только сначала я тебя поцелую.

Она обняла его за плечи, и он ощутил её дыхание на своём лице.

- Влад!

Зачем? Почему? Не надо! Не надо его будить!

- Влад! Просыпайся, нам пора! – это была Аня, которая осторожно трясла его за плечи. Она наклонилась так низко, что он ощутил тонкий необычный аромат её духов, – Скоро закончится комендантский час, нам надо будет ехать. Просыпайся. Ты уже выспался.

Он сел на краю кровати, приводя мысли в порядок.

Сон. Опять сон. Но такой яркий и красочный. В голове вертелось, постепенно развеиваясь, как утренний туман, слово «сюрприз» и образ жены. Всё-таки Аня на неё похожа. Удивительно, как совершенно незнакомые люди могут походить друг на друга.

Берцы почему-то стояли рядом на полу, хотя он точно помнил, что не разувался.

- Давай, умывайся и завтракать, все уже на кухне, - отдала она указание, примерно также им помыкала Аля, точнее, он позволял ей так делать.

Хотелось вернуться обратно в сон. Не хотелось верить, что всё, что происходит с ним в последние месяцы правда. Но вот он – здесь и сейчас. И другой реальности нет. По крайней мере, пока, нет.

Обычная утренняя хандра. Аня права, надо умыться.

Вода в ванной текла тоненькой струйкой – напор на этом этаже был минимальным, но этого хватило, чтобы освежиться. Бриться Влад не стал, и так пока сойдёт.

На кухне действительно уже сидели пограничники, и пили ароматный чай из старых запасов, найденных в шкафу над столом. Не из пакетиков, а заваренный в отдельном фарфоровом чайнике. Анна в коридоре о чём-то мило разговаривала с псом, почёсывая ему живот.

- Ты как? – поинтересовался капитан у Влада, взглянув на него.

Влад сверился с внутренними ощущениями, ответил:

- Нормально. Не хуже, чем вчера. Сам как? Как рука?

Капитан подвигал плечом, сморщился.

- Работает – это главное. Аня наложила швы, сменила повязку. Скоро заживёт.

Сев на стул, Влад откусил кусок бутерброда, пережевал его и запил горячим чаем.

- Здорово это у неё получается, - произнёс он, проглотив кусок.

- Что? – уточнил Алексей.

- Лечить людей. Вроде всё, как всегда, а зарастает как на собаке, - сказал Влад, а пограничники переглянулись.

- Что есть, то есть, - согласился Алексей.

Тема разговора развития не получила, так как на кухню в сопровождении пса вошла Аня.

Присела на свободный стул и тоже налила себе чай. Извлекал из ящика стола упаковку печенья, того, что кладут в сухпаёк.

- Чего это вы такие задумчивые? – вдруг спросила она, когда молчание явно затянулось. – То не заткнуть, особенно тебя Павел, то вдруг молчите как на поминках.

Павел что-то промычал с набитым ртом, но что именно, было не разобрать. Владу иногда казалось, что мужчины в некоторой степени опасались Анну.

- Значит, говоришь, клиента охраняют надёжные люди? – наконец прервал тишину капитан.

Старлей энергично закивал.

- Да, там один чел, я его вытащил из изолятора – пришлось сильно постараться – после того, как он поучаствовал в разгроме американского посольства. Мужик злой, идейно правильный на все сто, купить его невозможно вообще никак, ни за какие деньги.

- Ну что же, поехали тогда с ним знакомиться, надеюсь, всё так, как ты говоришь и клиент в порядке.

Глава 30

Сейчас дети уже не плачут, просто жмутся ближе. Но раньше, стоило им услышать звук летящего вертолёта или даже высотного бомбардировщика, как сразу начиналась истерика.

Признаться, я и сама нервничаю, когда слышу гул в небе. Свой самолёт или не свой, кто его знает. Хочется зарыться куда-нибудь поглубже в землю и не вылезать.

Да, мы из Пскова. Вот там семья – из Белгорода. А там – из Орловской области. Сложно сказать, повезло ли нам, ведь по нашим городам сбрасывали обычные бомбы, а не ядерные, как на Петербург, Петрозаводск или Новороссийск с Владивостоком.

Что будет дальше, не знаю. Муж на фронте. Известий не получала уже недели две. Главное – постараться выжить. А там видно будет.

***

Клиент не был в порядке. Вот совсем не в порядке. Нет, он, конечно, был жив, и конечности все было на месте: и руки и ноги, и голова крепилась к телу через шею, а не примотанным наскоро скотчем, но сказать, что он был в порядке, было бы большим преувеличением, да ещё с изрядной долей оптимизма.

Когда они, наконец, добрались до нужного адреса, то это оказался частный дом в пригороде Москвы, обнесённый стеной из жёлтого кирпича. Пока доехали, переплевались, так как добираться через весь город, находящийся на военном положении то ещё удовольствие. Несколько раз их останавливал патруль и, в итоге, волноваться начал даже Павел, который до того был спокоен как слон и всячески убеждал всех, что у него всё схвачено, документы в порядке, а объект в полной безопасности.

Может быть, если бы на автомобиле были чёрные военные номера, было бы проще, но выбирать не приходилось.

И вот они въехали в ворота, которые им открыли вооружённые люди с лицами, скрытыми балаклавами, сквозь ткань которых в этот морозный, хоть и солнечный день, вырывались облака пара.

В другое время такой погоде можно было бы только порадоваться, в конце концов, что может быть лучше солнечного утра или дня зимой, когда от одного только яркого света за окном повышается настроение. Но сейчас это воспринималось скорее как затишье перед бурей. Словно больной, который провёл много дней в бреду, внезапно обрёл ясность сознания только для того, чтобы попрощаться с близкими, окружившими его постель.

Влад не стал делиться своими предчувствиями с окружающими. Ему и так хватало того, что он толком не спал уж несколько суток. Вроде бы засыпаешь быстро, спишь, ничего не слышишь, а утром у тебя такое ощущение, будто ты всю ночь бегал, ходил, работал.

Тем временем, ворота за их машиной закрылись и Алексей критически, если не сказать с подозрением, оглядел людей без опознавательных знаков на форме, которая и формой-то по большому счёту не была, а больше напоминала рабочую одежду.

Капитан даже положил руки на «калаш», который до того спокойно лежал у него на коленях, так как за рулём был непосредственно сам старший лейтенант.

Беспокойство Плетнёва передалось Владу, уж очень не хотелось попасть в засаду, да ещё, так сказать, при «помощи» своего человека. Хватит с него уже засад и плена. Однако полное доверие, которым пользовался старший лейтенант у Плетнёва, и то, что Алексей не стал брать автомат наизготовку, заставило Влада убрать руку с пистолета, который он успел незаметно снять с предохранителя.

Анна наоборот была спокойна как никогда и смотрела на всё больше с любопытством, чем с опаской.

Когда ворота закрылись, на крыльце дома появился высокий черноволосый мужчина с суровым выражением лица и направился к автомобилю. Почему-то Владу сразу показалось, что он иностранец. Не типичная для России внешность, не рязанская кость, а какая-то больше средиземноморская что ли.

На шее у хозяина дома на ремне висел АКСУ, а одет он тоже был в некую робу в стиле милитари, которая запомнилась Владу ещё со времён событий на Донбассе 2014-го года. По поведению мужчины было понятно, что он ждал их приезда, и что машину заприметили ещё издали.

Тем временем, гости покидали автомобиль, последним спрыгнул с подножки Агат на уже истоптанный утренний снег, грязными рваными клочьями лежащий на асфальте.

Когда незнакомец увидел Павла, то сразу повеселел, и на только что донельзя серьёзном лице появилась совершенно искренняя дружеская улыбка.

Старлей обратился к своим спутникам:

- Знакомьтесь, это Деян, - и первым пожал ему руку.

Затем он представил своих друзей:

- Это Влад, это Алексей, Анна и… Агат, - последним он указал на пса.

Встречающий приподнял бровь, посмотрев на чёрно-белого корги, но говорить ничего не стал.

Если капитан казался Владу несколько легкомысленным, то Павел в этом плане был ещё более безбашенным.

- Деян, это же сербское имя, так? – уточнил Алексей.

- Точно так, - подтвердил густым баритоном их новый знакомый. Говорил он с лёгким акцентом иностранца, много лет прожившего в России, но всё ещё сохранявшего влияние родного языка. – Прошу, проходите внутрь.

- Как наш клиент? – спросил Павел у Деяна.

Серб слегка замялся, но потом ответил:

- В целом нормально, но ты сейчас сам всё увидишь.

По лицу Павла было видно, что он понимает, о чём говорит Деян. И было совершенно ясно, что то, что они сейчас увидят, капитану совсем не понравится.

Войдя в дом, они прошли в комнату, которая когда-то служила прошлым хозяевам рабочим кабинетом и была заставлена шкафами с книгами и папками-регистраторами, рабочим столом с выключенным компьютером, кожаным креслом и небольшим, тоже кожаным, диваном у стены.

Под ногами, перекатываясь по полу, звякнули с характерным звуком, пустые бутылки, а в нос ударил резкий запах алкогольного перегара и немытого тела.

- Это что? – брезгливо спросил Алексей. – Какого хрена здесь творится?

Перед ними на грязном диване среди пустых и не очень бутылок лежало, как бы это помягче сказать, тело, более всего иллюстрирующее, к чему приводит безудержный алкоголизм.

Тело открыло глаза на небритом минимум неделю лице и посмотрело на вошедших в комнату людей. Ну как открыло, скорее, попыталось размокнуть веки, а когда не получилось, то просто запрокинуло голову, которая тут же мячиком на верёвке упала обратно на грудь. Всё это сопровождалось неразборчивым мычанием.

Вторая попытка взглянуть на пришедших была более удачная. Тело снова пыталось что-то мычать, пока, наконец, очередная попытка удержать голову в вертикальном положении не увенчалась успехом.

- Аааа!!! Что за тварь?!! – пьяным голосом, еле произнося слова, заорал человек, указывая дрожащим указательным пальцем куда-то за их спину.

Влад и остальные невольно обернулись - ничего. Только капитан смотрел прямо на то, что должно было бы носить гордое имя человека, и ради которого они сюда приехали.

- Можешь пояснить, что здесь происходит? – не глядя на Павла спросил у него Алексей.

Влад давно приметил, что когда капитан чем-то или кем-то недоволен, то начинает обращаться к человеку, глядя куда-то в сторону, но при этом тот, к кому обращались, прекрасно понимал, что речь идёт именно о нём.

Старлей прошёл вперёд, отодвинув Влада, и вырвал из рук распластанного на диване человека полупустую бутылку вискаря. Напиток выплеснулся и растёкся пятнами без того по не первой свежести рубашке клиента. Человек пытался подняться с дивана, но у него ничего не получалось. В итоге, он просто сполз на пол, не переставая пялиться куда-то за спины людей и страшно пучить глаза.

Налицо было сильнейшее отравление алкоголем, в народе обычно называемое запоем. Причём таким жёстким запоем, который не каждая печень выдержит.

- Короче, народ, - произнёс Павел, - это тот, кто нам нужен. Ставицкий Александр Николаевич, учёный, физик, ядерщик и т.д. и т.п. Поможет нам запустить прототип генератора, рабочая модель которого была уничтожена в Сарове.

- Я знаю, кто это, - сухо отозвался Алексей.

Павел попытался поднять учёного хотя бы на уровень дивана, так как на ногах это создание стоять точно не смогло бы, но идея потерпело фиаско. Тело безвольно плюхнулось на пол среди пустых бутылок и стало шарить рукой в поисках недопитой бутылки.

- Я настойчиво рекомендую тебе, - сквозь зубы произнёс капитан, - объяснить, что здесь, мать твою, п-происходит, и п-почему охраняемый объект в таком, сука, состоянии?!

- Если коротко, то у него квартира в Троицке была, - начал издалека объяснять старлей. - Прямо недалеко от эпицентра. Я там был со спасателями – жуть полнейшая. Проскочила одна боеголовка, ну вы знаете. Так он тогда всего на сутки по чистой случайности задержался в Москве – день рождения отмечал у знакомых. Не свой. Поутру случилось похмелье, на следующий день сказался больным и взял больничный, после чего остался всё у тех же знакомых.

- У него что, семья в Троицке погибла? – уточнил Влад, пытаясь понять причину столько плачевного состояния человека.

- У него – нет, - ответил старший лейтенант, мельком глянув на Деяна. – Не женат, детей не имеет.

- А после обеда случился взрыв, - вставил Алексей. – Это мы знаем. П-паша, я спрашиваю, почему он, твою мать, в таком состоянии?!

- Ага. Случился, - согласился Павел. – Видимо, он не смог пережить тот факт, что ему чудом повезло. Чердак и протёк, как видишь. В общем, он с тех пор жёстко бухает. Совсем жёстко.

- И ты этому потворствуешь?! – разозлился капитан. - Я правильно понимаю?

- Товарищ капитан! Ты бы так не заводился! – возмутился Павел. - Я, если что, не посмотрю, что у тебя на одну звёздочку больше. В данном случае, у меня просто не было выбора. Я не специалист по работе с алкашами, и клинической психиатрии не обучен. Когда он пьёт, он хотя бы под контролем. И вообще он уже был в таком состоянии, когда я его нашёл. Я пытался до него достучаться, но его конкретно так переклинило. Мы отбирали алкоголь, но у него начинается белая горячка, становится полностью неуправляем. Один раз пытался покончить с собой. А у нас вообще-то уже был один такой пример, помните?

Капитан хотел было высказаться ещё как-то покрепче, но сдержался, а Влад вспомнил про учёного, о котором рассказывал Алексей и который свёл счёты с жизнью, выпрыгнув из окна, когда, казалось бы, ситуация была полностью под контролем.

Алексей присел на корточки, чтобы попытаться заглянуть в опухшие и красные глаза человека, от которого зависел успех всей миссии.

- И что с этим делать?! Он же буквально синий! – произнёс он.

Ставицкий, тем временем, перестал таращиться на гостей, уставился в пол и только тихо бубнил себе что-то под нос, пуская слюни.

- Что он там несёт? – спросил Влад.

Павел прислушался.

- Что-то вроде «всё не так», «должно быть не так», хрен разберёшь, если честно. Может «цыганскую» пытается петь. «Всё не так, ребята!» От него сейчас можно ожидать, чего угодно.

- Или не ожидать ничего, - озабоченно произнёс капитан и выпрямился.

Алексей и Павел, подхватив учёного за плечи (раздался треск рвущейся ткани), рывком подняли его и усадили его на диван. С его губы свисала длинная нитка слюны.

- К тому же, если бы я ему запретил, у него бы сердце могло остановиться, и что тогда? – продолжал оправдываться Павел. – Ведь так, Аня?

Понятно было, что старший лейтенант искал поддержки на стороне и Анна её предоставила:

- Да, всё верно, - подтвердила она. – В таком случае человека надо выводить из состояния запоя очень осторожно.

- Никогда не видел, чтобы человек мог ужраться до такой степени, - покачал головой капитан.

- Ну, так ты и в ситуации такой никогда не был, - произнесла Анна.

Не сговариваясь, все одновременно посмотрели на неё.

- Что? Что вы так на меня смотрите? – удивилась она. - Предлагаете мне записаться в наркологи? Очевидно, что у пациента белая горячка. Из такого состояния выводят долго и под надзором специалистов. Его прокапать необходимо, чтобы провести детоксикацию и вообще…

- Аня, - вздохнул Алексей, и дальше продолжил больше просительным тоном, чем приказным, - надо его привести в чувство и срочно. Во что бы то ни стало. Придумай что-нибудь, прошу. Я знаю, ты сможешь. Иначе весь наш план по бороде. У тебя же должно быть что-то на такой случай.

- На такой случай?! Алекс, здесь налицо глубокая алкогольная интоксикация!

- Ну, так это же вид отравления, правильно я понимаю? Ты же работала по ядам, я знаю.

Анна закатила глаза, но сделал это так красиво, что Влад готов был посмотреть на это ещё раз.

- Всё, выходите отсюда, - скомандовала она. – И закройте дверь, не люблю, когда мне мешают. Да и не стоит вам это видеть.

Она сняла с плеча рюкзак и, поставив его на стол, стала доставать и выкладывать на полированную поверхность свои коробочки со шприцами и препаратами. На секунду остановилась, обернулась и недовольно посмотрела на скопившихся мужиков, которые и не думали покидать кабинет.

- Я что, тихо говорю?

- Всё-всё, уходим! – ответил Алексей, и народ стал быстро покидать комнату, захлопнув за собой дверь, при этом Влад заметил, как Ставицкий выпученными от ужаса глазами смотрит в сторону Ани и пытается что-то показать дрожащей рукой.

«Совсем допился до чёртиков» - подумал Влад, покидая кабинет. Сам он всегда с осторожностью относился к алкоголю и даже в самые тяжёлые времена, когда на длительное время остался без работы, не скатился до того, чтобы с головой погрузиться в беспробудный запой. Ситуацию это точно не исправило бы, а вот и без того шаткое финансовое положение подорвало бы окончательно. Хотя справиться с неприятностями при участии Али ему было, конечно, проще.

Да и каким бы ни было эмоциональное потрясение, заливать горе синькой не имеет смысла, так как будет только хуже. С каждой выпитой бутылкой депрессия, отступая на короткое время, будет накатывать с новой силой. Нет, чтобы так опуститься, это надо совсем не иметь никакого стержня.

Они прошли в гостиную, где уже находились два человека с автоматами. Деян приказал им покинуть помещение, и они, собравшись, быстро ушли.

Деян, Алексей и Павел уселись на диван и кресла. В углу стоял большой плоский телевизор, по которому нон-стоп транслировала эфир «Россия-24». Мелькающая на экране картинка и бегущая строка сообщала о тяжёлом положении в районе Калининградской области и вообще на Северо-Западе России. Войска НАТО, концентрировались на балтийском побережье и явно готовились к наступлению. Вооружённые силы Российской Федерации подтягивали резервы. Наверное, те самые колонны техники, которые они видели, когда ехали в Москву, подумал Влад. В Балтийском море потоплен шведский линкор, а на Чёрном море два французских вертолётоносца типа «Мистраль», заплывшие туда ещё до того, как затонувший американский крейсер сделал пролив несудоходным. Аэродромы на территории Финляндии по большей части уничтожены крылатыми ракетами вместе с базировавшимися на них самолётами. Берлин ещё со времён Первой волны превратился в руины, как показали снимки со спутника. Тихий океан бурлил от тонущих кораблей всех враждующих сторон.

Но это был ещё не конец. Всё это грозило закончиться очередной дуэлью на ядерных ракетах.

- Деян, - обратился к сербу Алексей, - Павел посвящал тебя в детали нашей задачи?

Деян неопределённо пожал плечами.

- Нет, мне было поручено подобрать людей и ценой жизни охранять Ставицкого, я и имени-то его не знал до сегодняшнего дня. Причины Павел мне не раскрывал. Раз надо, значит, человек очень важный, даже учитывая его состояние.

Павел виновато вздохнул.

- Ну, с его состоянием, я надеюсь, справится Анна и… - не успел закончить фразу Алексей.

В этот момент из кабинета раздался душераздирающий вопль и грохот, что заставило присутствующих машинально обернуться на звук.

- Может, стоит помочь? – уточнил Влад.

- Нет, всё под контролем, - решительно ответил капитан. – Анна сама разберётся.

Действительно, после ещё нескольких ударов о стену – как будто кто-то боролся, и звука бьющегося стекла, всё быстро стихло.

- А вот людям своим ты доверяешь? – продолжил Алексей расспрашивать Деяна.

- Как себе самому, капитан, - заверил серб.

- Хорошо, потому что нам понадобиться твоя помощь в том, что касается охраны Ставицкого. Всех деталей раскрыть, как и прежде, не могу, но от этого человека зависит очень многое. Не совру, если скажу, что от него зависит победа в войне.

- Я обязан Павлу, а значит и его командиру. Терять мне кроме чести нечего, поэтому я сделаю, всё, что мне прикажете.

- Уважаю, - без тени иронии произнёс Алексей. – Как только Ставицкий будет в состоянии передвигаться самостоятельно, нам надо будет его доставить на объект в Уральских горах, но для этого нам понадобиться охрана, то есть ты и твои люди. На нас могут напасть, чтобы уничтожить. Согласен с таким раскладом?

- Понимаю, - ответил Деян. – И согласен. Но для того, чтобы попасть на поезд, нужны документы, тем более с оружием.

- Что скажешь? – на этот раз Алексей уже обратился к Павлу.

Тот, краем уха прислушивался к шорохам, раздающимся из-за стены, за которой находился кабинет.

- Вопрос по документам решён, – отрапортовал он. – Могу гарантировать, что бумаги пройдут первичную проверку, но если станут копать, то гарантий никаких. В условиях неразберихи и плохо работающих баз данных должно прокатить. Прикинемся охраной, хотя, по сути, мы ей и являемся, так что сильно притворяться не придётся. Возможно, потребуется утрясти вопрос с начальником вокзала или поезда, но это уже по ситуации, и, смотря, откуда будем отправляться. Пассажирские составы до Екатеринбурга, как и раньше, отправляются с Восточного, Ярославского и Казанского вокзалов. Сейчас там формируют составы, в первую очередь, с беженцами, которых отправляют вглубь страны.

- То есть придётся возвращаться в город, чтобы попасть на поезд?

- Да.

- Рискованно. Автомобильным транспортом добраться не вариант?

- Думал над этим, но вот вы долго ехали до Москвы?

- Долго, - согласился капитан.

- На поезде реально быстрее, прикрытие в виде охраны, риск быть обнаруженным примерно такой же, если не меньше. К тому же, - сделал акцент Павел, - мы сможем сойти максимально близко к конечной точке нашего путешествия. Если что, всегда можно рвануть стоп-кран.

Повисла тишина. Люди переваривали услышанное, капитан обдумывал ситуацию.

- Что ж, тогда так и поступим, иных вариантов не пока не намечается, - решил он и посмотрел на часы. – Долго они там ещё?

Но из кабинета не доносилось никаких звуков. Должно быть, подумал Влад, Аня вколола успокоительных или ещё каких-нибудь седативных препаратов из своей аптечки. В конце концов, если она смогла поставить на ноги его со всеми его травмами, то уж с каким-то алкоголиком, даже страдающим белой горячкой, справится тем более.

Открылась и закрылась дверь кабинета, в коридоре послышались легкие шаги, и в гостиную вошла Аня. Выглядела она не то уставшей, не то озадаченной.

- Через несколько часов будет готов, - ровным голосом сообщила она.

- В смысле? – не понял Алексей.

- В смысле, сможет адекватно воспринимать окружающую реальность. Однако, как я поняла, именно от неё он и хотел убежать, когда заливал шары.

- А что был за шум? – это уже Деян.

- Не хотел таблетку глотать, - пожала плечами Аня и присела по другую сторону дивана от Алексея.

- Хм…, - выдохнул он, - несколько часов говоришь? А поточнее?

- Часов пять точно, может чуть больше, может чуть меньше. Надо ещё понаблюдать за ним, чтобы всё в порядке было.

- То есть, по идее, до наступления комендантского часа должен прийти в себя и мы ещё успеем на поезд, - рассуждал вслух Алексей. – Паша, Деян, транспорт ещё есть, чтобы всем поместиться.

- Да, - подтвердил серб. – В гараже ещё два внедорожника.

- Документы и пропуски есть, - добавил старлей. – Если сильно докапываться не будут, то должны сработать.

- Хорошо, - констатировал капитан и встал с дивана. – Деян, пошли, познакомишь со своими людьми. Хочу лично с ними переговорить. Понять, чего от них можно ожидать.

- Хорошие люди, - лишь произнёс Деян. – Верные.

Он, Деян и Павел поднялись и вышли из комнаты, в которой остались только Влад, Анна и пёс, который устроился в ногах у девушки, то и дело, посматривая по сторонам.

В комнате повисла неловкая пауза.

- Может заварить чаю? – разрядила обстановку Аня.

- Да, сейчас, - спохватился Влад, вскакивая с кресла. – Только найду здесь кухню.

- По коридору прямо и налево, - проинструктировала Анна.

Пройдя на кухню, Влад нашёл там электрический чайник и воткнул его в розетку. Электричество поступало от генератора, который тарахтел в подвале. Если бы не он, воду пришлось бы разогревать на костре, так как электричества здесь не было, судя по внутреннему состоянию холодильника уже давно. Газ тоже отсутствовал. Видимо, генератор притащили сюда люди Деяна и Павла, уже после того, как жилище опустело.

Что случилось с настоящими хозяевами дома, чьи фотографии в рамках можно было во множестве увидеть на стенах и полках, куда они пропали и вообще живы ли, Влад предпочитал не думать. Ничего хорошего в голову на этот счёт не приходило. Единственное, в чём он был и хотел быть уверен, так это в том, что его новые друзья не причастны к их пропаже.

Может быть, эвакуировались вместе с другими жителями посёлка, который выглядел довольно безлюдно, может, уехали самостоятельно, а может уже давно попали под бомбардировку или под радиоактивные осадки.

Странно, однако, что люди предпочли покинуть пригород, хотя как раз именно сюда и надо было бы ехать их крупных городов, которые в любой момент могли превратиться в каменные мешки без еды, воды и отопления.

Скорее всего, Павел выбрал этот дом, когда он был уже заброшен, а по близости не наблюдалось человеческой активности. Каким-то чудом, сюда ещё не добрались мародёры, чтобы обчистить пустующее жилище, ну да всё ещё впереди.

Нет, он не считал ни Влада, ни Павла, ни тем более Деяна (это же как надо быть обязанным, чтобы согласиться на любое задание!) непогрешимыми ангелами, он и сам таким не был. Он просто был уверен, что они не могли поступить плохо, не имя на то веских причин. В конце концов, этот дом мог оказаться таким же конспиративным логовом, как и квартира в Москве, а фотографии – всего лишь частью легенды прикрытия.

Он залил кипятком два чайных пакетика чая, початую упаковку с которыми нашёл тут же на столе, как и тарелку с раскрошившимся печеньем и несколькими конфетами в потёртых фантиках. Ладно, не время придираться. Осторожно взяв всё в руки, он вернулся в гостиную, поставив чашки и тарелку на журнальный столик.

Первая печенька полетела в пасть Агату, который её тут же проглотил, почти не жуя. Отпив пару глотков, Влад спросил:

- Аня, давно хотел спросить: что известно об остальных сослуживцах Алексея. Тогда в поезде вместе с ним было ещё три человека. Павел здесь, понятно, а остальные?

- Да, Александр и Глеб, – назвала их имена Аня и глубоко вздохнула – По ним полная тишина, Влад. Паша говорит, что пытался выяснить, но всё без толку, к тому же он опасался лишний раз светиться с расспросами. Никогда не знаешь, друг перед тобой или враг. Не хочу нагнетать, но, скорее всего, они погибли. Мы-то сколько раз по краю ходили, а они в самом пекле оказались, да ещё в ситуации первых дней войны.

- А этот Деян, он откуда? – поинтересовался Влад, отхлебнув глоток.

- Судя по тому, что я слышала от Паши, он давно живёт в России, переехал сюда по работе, ещё лет десять назад, женился тут, дети…были, - задумчиво ответила Аня. – Его семья, как и Ставицкий, в Троицке жила, а Деян в тот день был в московском офисе. В общем, с учётом того, что его родители погибли ещё, когда американцы бомбили Югославию в девяносто девятом, можешь представить его чувства.

- И?

- И он в составе толпы, можно сказать, возглавив её, пошёл к американскому посольству. Посол и заместители уже скрылись, но часть персонала из числа граждан США ещё оставались внутри. Скорее всего, их просто бросили там для отвлечения внимания.

- А, кажется, я слышал об этом случае, там они ещё самосуд учинили.

- Да-да, возглавлял расправу именно Деян. Осуждаешь его?

- Нет, - покачал головой Влад. – Уже нет. Я давно потерял моральное право кого-либо осуждать.

- Ну, все мы не без греха. В общем, не вдаваясь в подробности, Павлу удалось его вытащить, используя старые связи в ФСБ, и теперь он работает на него.

- Про Комитет осведомлён?

- Нет, ему незачем об этом знать. По крайней мере, пока. Пусть покажет себя.

Они пили чай, пока в голове Влада назревал вопрос, который уже давно его волновал. Наконец, он решился спросить:

- Аня, а тебе это всё зачем? Ты же вроде не из органов, и не из армии, как я понял. Связана каким-то образом с этим… Комитетом, но как-то особняком держишься.

Она посмотрела на него своими ярко-серыми глазами. Влад видел серые глаза у других людей, и не раз, но не такие.

Тонкая кисть легла на грудь там, где был медальон, который как-то заприметил Влад.

- Подарок?

- Что?

- Медальон?

Складывалось впечатление, что Аня хочет избежать ответа на вопрос.

- О! – Анна отставила чашку, но, как оказалось, явно не для того, чтобы поделиться воспоминаниями. - Это долгая история, Влад. Как-нибудь потом, хорошо? Тем более, что наш пациент, судя по всему, пришёл в себя. Хм, даже раньше, чем я рассчитывала.

В дверном проёме стояло то самое тело, что носило фамилию Ставицкий. Стояло, пошатываясь, опираясь одной рукой на дверной косяк и глядя ошалелыми глазами то на Влада, то на Анну.

- Где я? – раздался хриплый голос. – Вы кто такие?

Ставицкий выглядел дезориентированным и не понимал, что происходит.

- Влад, позови остальных, а я пока поработаю с пациентом, – попросила Анна. – Думаю, не стоит терять время.

Она поднялась, взяла учёного под руку и усадила на диванчик, на котором только что сидела сама. Достала маленький фонарик и посветила ему сначала в один глаз, а потом в другой.

- Вы помните своё имя? – обратилась она к Ставицкому.

Судя по взгляду последнего, этот вопрос застал его врасплох.

Влад, тем временем, в поисках капитана и старалея вышел из дома, и скоро нашёл их во дворе, стоящими рядом с их автомобилем полукругом. Они что-то обсуждали, иногда выпуская клубы табачного дыма. Он быстро подошёл к ним.

- Алексей, Ставицкий очнулся, Аня работает с ним, - сообщил он капитану.

Пограничник сделал последнюю затяжку и, бросив окурок на асфальт, затушил его носком берца.

- Ну, значит надо собираться.

Деян помахал рукой нескольким охранникам – часть осталась во дворе – и они вместе вернулись в дом, где Анна отпаивала водой с каким-то порошком горе-учёного.

- Ну, как он? – спросил Алексей, когда они вернулись в гостиную.

- Могло быть и лучше, и если честно, то ему бы отлежаться ещё сутки, - сообщила Аня, - но, в целом, передвигаться самостоятельно может, сознание возвращается. Главное, что он помнит своё имя и чем занимался до войны.

- Сутки дать ему не могу, максимум пару часов, пока собираемся, - был категоричен Алексей.

Ставицкий жадно глотал воду прямо из графина, в то время как его глаза вертелись в орбитах, осматривая окружающих. Кажется, он реально не понимал, где находится и что происходит.

- Доведи его до кондиции, Аня, насколько это вообще возможно, - с надеждой в голосе попросил Алексей. – Нельзя, чтобы он выкинул какой-нибудь фокус в самый неподходящий момент.

Аня ничего не ответила, только стала перебирать свои припасы, разложенные на журнальном столике.

- Ну что, Александр Николаевич, готовы к труду и обороне? – обратился к нему Плетнёв.

Ставицкий отнял графин ото рта и посмотрел на капитана. По подбородку стекала вода, рубашка была насквозь мокрой.

- Куда вы собираетесь меня везти? Зачем я вам нужен? – его голос был всё ещё хриплым.

- А сами не догадываетесь? – ответил вопросом на вопрос капитан.

Из подвала Павел и ещё два человека из тех, чьих имён Влад не знал, принесли комплекты новой формы ВС РФ, бронежилеты, каски и обувь. Потом принесли ящики с оружием и боеприпасами.

Сверившись с документами, которые до того Алексею вручил Павел, капитан стал раздавать комплекты всем присутствующим. Когда несколько человек из людей Деяна переоделись, они сменили тех, что охраняли дом снаружи, и которые пришли получить свой комплект формы.

Владу досталась форма с нашивками старшего сержанта и соответствующие документы, согласно которым он был на пять лет младше и звали его не Владислав, а Андрей. Старший сержант Андрей Хромов. Ну, ладно. Главное, не забыть.

Когда все были готовы, проверили готовность оружия и укомплектованность рюкзаков, все вышли во двор. Ставицкого тоже переодели в чистое, так как после пребывания в том состоянии, в которое он себя погрузил, его прежняя одежда пришла в полную негодность.

Выдали ему, однако, самую обычную гражданскую одежду: джинсы, свитер и порванный на руке пуховик. Одеждой поделились люди Деяна, которые сами уже успели облачиться в форменное обмундирование.

Потом во дворе состоялось своеобразное построение. Люди стояли в полной выкладке и с оружием. У Влада помимо автомата за спиной висела СВД, с которой он по-настоящему сроднился за это время. Никогда бы не подумал, что можно так прикипеть к оружию. Даже своё охотничье ружьё, которым он баловался исключительно на стрельбище, он продал без особых сожалений, а тут следил за СВД, разбирал, чистил, смазывал.

- Так господа офицеры и солдаты, - обратился к собравшимся пограничник, - всем следует ознакомиться с их новыми документами, форму подтянуть, боекомплект проверить. Всё должно быть готово к использованию по первой необходимости! Всем запомнить свои новые имена! На полноценную легенду для каждого времени не было, поэтому, если что, действуем по ситуации. Общая часть легенды – мы охрана состава с беженцами. Все переговоры веду я. Если кто-то докопается – говорите, что не в курсе, по все вопросам к товарищу капитану! Вас сформировали буквально перед отъездом, поэтому вы толком ещё друг с другом не знакомы, но свои новые имена должны помнить, как «Отче наш»! Понятно?!

Послышалось нестройное «так точно!». Господи, что же за людей подобрал Деян с Павлом. Единственное, что заметил Влад, это то, что все они прекрасно обращались с оружием, но военными, судя по всему, в классическом смысле не являлись. Чувствовалась в них некая расслабленность и вольность что ли, сочетаемые с пониманием того, что они очень даже осознают, что им приходится рисковать своими жизнями.

Наёмники? Добровольцы? ЧВКашники типа распиаренных в СМИ «вагнеровцев»? С другой стороны, какая нахрен разница, кто они и откуда, если выполняют свою работу ответственно и с полной отдачей.

Влад про себя отметил, что звание капитана по новым документам сохранилось за Плетнёвым, но он уже не был пограничником, а стал росгвардейцем, как и все остальные в их группе.

- И тем более, вы должны помнить имя и вашего командира, то есть меня. Моё имя на время операции – капитан Еремеев! Запомнили?! – продолжал Плетнёв.

Опять «так точно!»

- Первоочередная задача, как я уже говорил ранее, – защита двух человек. Влад, шаг вперёд.

Влад вышел из строя.

- Это – первый, кого необходимо сохранить живым. Любой ценой! – подчеркнул капитан. Народ с ненавязчивым интересом посмотрел на Влада. Надо так надо. – Запомните его в лицо.

Ставицкий тоже с любопытством смотрел на него, почёсывая небритый подбородок и параллельно с этим жуя булку и запивая её молоком из картонного пакета. Что-то в его взгляде показалось Владу неприятным. Как будто он знал о Владе что-то такое, чего тот сам о себе не знал.

Учёный стоял чуть в стороне рядом с Аней, которая видимо была специально приставлена к нему, чтобы отслеживать состояние его здоровья, а то вдруг опять к бутылке потянет, или ещё как переклинит деятеля науки.

- Встань в строй, Влад.

Влад вернулся на место.

- Второй – наш, до недавнего времени, гость, господин Ставицкий, которого вы все видели и знаете, - по строю пробежал легкий смешок. - Приоритет такой же! Всем всё ясно? Вопросы есть?

Вопросов не было. Все всё поняли, приказы и указания были розданы, возможно, даже заранее, а это построение имело исключительно пропагандистский характер.

- По машинам!

Народ стал распределяться по трём автомобилям, на которых были заранее перевешаны номера, за лобовым стеклом прикреплены ламинированные пропуски Росгвардии, а кузов опоясывала красная полоса.

Алексей подошёл к Владу.

- Как тебя зовут, старший сержант?!

- Старший сержант Андрей Хромов, товарищ капитан! – отрапортовал Влад.

- Отлично, - Алексей похлопал его по плечу. – Запомни своё новое имя. Ни у кого в группе нет одинаковых имён и фамилий.

- Чтобы не путаться?

- Да. Поэтому если слышишь своё новое имя и фамилию, то реагируй, чтобы не спалиться на мелочах.

- Понял, - Влад ухмыльнулся, что не осталось незамеченным Алексеем.

- Что не так? - заинтересовался капитан.

- Да нет, всё нормально, просто никогда не стремился в армию, а она меня всё равно настигла, хоть бы и под липовыми погонами старшего сержанта.

- Нормально всё, расслабься, глядишь, липовые, по итогу, станут настоящими, и не сержанта, а повыше. И вообще, они не липовые, а маскировочные.

Влад не стал возражать. Однако, если верить капитану, в случае успеха миссии, никто ему никакие погоны даже и не думал бы давать, так как окружающий мир вернётся в норму, а вот это всё будет казаться просто страшным ночным кошмаром. ТАМ не будет войны, ТАМ всё будет, как обычно. ТАМ всё будет так, как и должно быть.

- Ладно, давай в авто.

Когда Влад отходил к машине, краем уха услышал, как Алексей обращается к сербу:

- Деян, сильно не болтай, у тебя всё-таки заметен акцент, особенно, когда быстро говоришь.

- Понял, капитан. Буду больше молчать! – улыбнулся Деян.

Створки ворот издали жалобный скрип, будто прощаясь с людьми, когда двое из группы Деяна их открывали. Как только все автомобили выехали, то они запрыгнули в машины и все отправились на Казанский вокзал города Москвы – это был пункт, где планировалось попасть на поезд. Место отправления определилось в последний момент, когда Павел созвонился с кем-то по телефону.

Ну что, теперь главное попасть без приключений на поезд до Екатеринбурга, который должен доставить их как можно ближе к некоему месту, в Уральских горах.

Если верить Алексею, то оставался последний рывок.

Глава 31

Из донесения:

«Вчера в 21.15 МСК ракетным ударом с воздуха был поражён ракетный крейсер «Москва» Черноморского флота. В результате попадания ракеты произошла детонация боекомплекта, что привело к образованию пробоины ниже ватерлинии и последующему обширному пожару. Принято решение об эвакуации выжившего экипажа.

Ответным ударом крылатыми ракетами были уничтожены вражеские корабли в портах Румынии, Болгарии и Греции. Дополнительно нанесены удары по аэродромам в указанных странах»

Из донесения:

«…. В ходе операции ВКС России был потоплен эсминец ВМС США «Росс», который в итоге, затонув, перекрыл фарватер Босфорского пролива»

Из донесения:

«…перемещение подводных лодок, а также подготовка оставшихся ракетных шахт.»

«…диверсий удалось вывести часть установок шахтного базирования….

…в районе Хоккайдо потоплен американский подводный атомный крейсер…

… в Атлантическом океане выведен из строя американский… в настоящее время дрейфует без возможности получения помощи… в сторону…»

Из служебной записки:

«По предварительным оценкам к концу текущего года голод достигнет катастрофических масштабов. Количество голодающих и жертв голода будет отличаться от страны к стране только в зависимости от размеров населения. В процентном соотношении государства Европы пострадают не меньше, чем государства Юго-восточной Азии…

Падение производства продуктов питания наряду с взрывным ростом заболеваемости инфекционными заболеваниями произведёт кумулятивный эффект. Указанные обстоятельства приведут к гибели до миллиарда человек в ближайшие 5-10 лет…»

«Совершенно секретно: электромагнитные аномалии неясного происхождения были зафиксированы в районе….»

«… у берегов Гренландии произошло столкновение наших подводных лодок с подлодками ВМС США, Канады и Британии, что свидетельствует об активизации сил противника…»

***

На вокзале произошла совершенно дурацкая ситуация, заставившая Влада почувствовать себя не в своей тарелке.

Когда поезд ещё стоял, готовясь к отправке, Влад столкнулся с Аней в дверях купе. И что-то щёлкнуло в его голове. Мозг заработал совсем иначе, не так как раньше. Всё было другим и в то же время таким знакомым. Почему всё было таким, он даже не мог понять, но его это устраивало более чем.

Он посмотрел в её глаза, а она в его. Упасть в прохладную воду с высоты - вот, что значила встреча их взглядов. Жара. Жажда. Вода! Прохладная, манящая вода. Это то, что он хотел всегда, и ни в чём другом он сейчас не нуждался. И пусть весь мир горит синим пламенем. У него есть - она!

Он привлёк Анну к себе и поцеловал, испытывая самое настоящее счастье, если не сказать эйфорию.

- Влад! - кисть пограничника тогда сжала предплечье Влада. - Очнись, твою мать! Или мне придётся съездить тебе по морде! Вспомни об Але! Анна, уйди! Уйди и запрись в купе, мне самому сложно! Не хватало ещё, чтобы весь вагон с ума сошёл!

Анна тогда скрылась в соседнем купе, запершись изнутри, и пробыла там не менее получаса, пока, наконец, снова не решила показаться на глаза.

- Не понимаю, - только и смог пробормотать Влад, когда сладостный морок стал отступать.

- И я не понимаю, Влад, - ответил капитан. - И Паша не понимает. Никто не понимает, и никто пока не знает. Даже она не до конца осознаёт всё, что происходит. Это - её сила и её проклятье. Она не всегда может это контролировать. Надо просто понять это, и принять. Я знаю, просто поверь.

Ощущение недосказанности заставляло чувствовать себя неудобно, Влад боялся встретиться взглядом с Анной после того, как она вернулась в его купе.

И чёрт его дернул её поцеловать! Словно в тумане каком был. Просто в какой-то момент ему реально показалось, что перед ним стоит его воскресшая жена. И вроде мозгом понимаешь, что этого быть не может, но подсознанию хотелось быть обманутым.

Его словно повело тогда, и полностью потерял контроль над собой.

Аня сказала, что виной всему его эмоциональное перенапряжение, и что ничего страшного не произошло, но Влад предпочитал избегать зрительного контакта.

С другой стороны, зачем были эти слова Алексея о проклятье и силе? Он что, хотел сказать, что ты не владел собой? Так что определённая недосказанность со стороны Анны осталась.

Хотя, ему даже было стыдно не столько за себя, и даже не перед Аней, а то, что свидетелем этой сцены стал Алексей, который силой оттащил его от неё. Силой, чтоб тебя! И что бы случилось, если бы он этого не сделал?

Владу хотелось провалиться под землю. Он лежал на верхней полке, погружённый в мысли, и смотрел в небольшую щель, которая осталась после того, как Алексей потребовала опустить штору.

Владу нравилось путешествовать. Непонятно даже, что ему нравилось больше: достичь конечного пункта поездки, или сам процесс дороги. То, как ты собираешься, складывая вещи, выкладывая ненужное, оставляя только то, что тебе реально необходимо, ощущение ожидания своего автобуса, момента, когда поезд трогается с места, перестукиваясь вагонами.

Да, пожалуй, сама дорога ему нравилась больше, чем возможность оказаться в номере гостинице на берегу тёплого моря. Аля любила путешествовать. Вместе они побывали во множестве стран ещё до того как закрыли границы из-за пандемии. Естественно им, как северным людям, больше нравилось бывать на берегах, омываемыми теплыми волнами и залитых солнечным светом. Дождя и сумрака им хватало и дома, северо-запад России был на это дело богат, а в Питере так и подавно ходила шутка про «эту штуку в небе, которая иногда светит так ярко, что на улицу не выйти».

И вот сейчас, глядя в узкую полоску свободного от шторы окна, в котором мелькала чёрно-белая картинка зимнего леса, его настигло чувство сладкой и одновременно грустной ностальгии по тем временам, которые остались в таком близком и в то же время далёком прошлом.

Всё же что-то не переставало беспокоить Влада, не давало ему забыться хоть каким-нибудь пусть даже самым никчёмным сном. И нет, это не был треклятый поцелуй. Как раз он не был тем происшествием, которое могло бы вызвать сколь-нибудь серьёзную обеспокоенность относительно успеха их миссии. Чувство смущённости, неудобства – да, но не беспокойства.

Несмотря на то, что он, хоть и ехал под легендой росгвардейца, капитан Плетнёв, он же Еремеев, освободил Влада от несения каких-либо служебных обязанностей, присущих охраннику поезда, наполненного под завязку беженцами, спасающимися от войны. Только один раз Владу довелось двинуть прикладом промеж глаз разбушевавшемуся типу, употребившему до этого с избытком горячительного, и который вёл себя крайне вызывающе, наплевав на приличия и окружающих. Бузотёра потом сняли с поезда на ближайшей станции и передали полиции, которая с удовольствием, прямо на перроне, наваляла ему дополнительных звездюлей, а уже потом отволокла в околоток.

Вывод из всей этой истории напрашивался один – надо быть вежливым с окружающими. Особенно с вооружёнными людьми в форме.

Алексей переживал, что этот инцидент может привлечь ненужное внимание к поезду, поэтому то, что Влад сейчас маялся бездельем на верхней полке, вполне возможно, было следствием этого. С другой стороны, а какие ещё были варианты? Терпеть хамство распоясавшегося быдла, или пресечь его на корню? И ещё не известно, что больше могло бы привлечь внимание: выполнение непосредственных служебных обязанностей росгвардейцами, или росгвардейцы, которые внезапно решили не замечать пьяных выходок пассажиров.

Он, как и Ставицкий, всё ещё приходящий в себя от последствий глобального запоя, должны были находиться в купе под охраной вместе с Аней и без лишней надобности вообще не высовываться. Надобность могла быть вызвана исключительно естественными потребностями человеческого организма, и то покидать купе можно было исключительно в сопровождении двух человек из группы Деяна, которые проверяли коридор, тамбур и соседний вагон и даже кабинку туалета прежде, чем туда пройдёт кто-нибудь из них двоих.

Глядя на Ставицкого, совершенно невозможно было понять, то ли он наслаждается своим положением важной персоны, то ли его это всё просто забавляет. На Влада он несколько раз бросал любопытные взгляды, и, судя по всему, хотел о чём-то спросить, но почти постоянное присутствие чужих ушей его всё время останавливало.

А что собственно он мог спросить? Только то, какого чёрта Влад вообще оказался замешан в эту историю и почему его так охраняют. Почему охраняют Ставицкого понятно – он тот, кто может запустить генератор, что бы он собой не представлял. А вот зачем пограничники тащат за собой через полстраны Влада – реально было бы интересно узнать даже ему самому.

Но тогда что же беспокоит Влада, если это не спонтанный поцелуй, которым он наградил Анну, и не удар прикладом, которым он огрел по разбушевавшегося пассажира? Он попытался ещё раз уловить ускользающую, как вода сквозь сито, мысль. И ему даже показалось, что он смог определить то чувство, которое не давало ему покоя, словно приставленное к затылку шило.

Всё было хорошо. Очень хорошо. И вот то, что всё было хорошо, Влада и беспокоило сейчас больше всего. Решив, что он, наконец, докопался до сути своего беспокойства, Влад испытал некоторое облегчение.

Наверное, один из законов Мерфи должен гласить что-то вроде: если очень долго всё идёт по плану, то вскоре всё будет гораздо хуже, чем могло бы быть, если бы до этого случались мелкие неприятности. Хотя по большому счёту, это можно было рассмотреть как часть общего правила, согласно которому, если что-то может пойти не так, то обязательно пойдёт.

Можно было, конечно списать отсутствие проблем на хорошую работу Павла, который подготовил их посадку на поезд, как-никак навыки оперативника у него были замечательные. Как оказалось, до пограничной службы ФСБ он служил самым обычным опером в полицейском управлении, откуда его и вытащили для работы в Комитете. Подключил старые связи, использовала новые – никто не задавал лишних вопросов, почему вдруг одну группу росгвардейцев заменили новой. Значит, на то была служебная необходимость.

Однако, напряжение, которое было отступило, хочешь-не хочешь, а подспудно нарастало, и никуда пропадать не собиралось. Уж больно всё удачно складывалось.

Они доехали до вокзала вообще без проблем. Пару раз их тормознул патруль, но документы проверили мельком и никаких подозрений они не вызвали. Один улыбчивый боец даже протянул в окно руку, чтобы потрепать по голове Агата, а тот принял этот жест с удивительной благосклонностью.

Потом они также спокойно прошли проверку на подходе к вокзалу. Вошли в него тоже без задержек. Внутри было шумно и многолюдно, как всегда бывает на столичных вокзалах, только нынче и шума и людей было в разы больше, чем помнил Влад, когда бывал здесь по служебным делам.

Также без каких-либо препятствий они нашли свой вагон, и расселись по купе. Какой-то офицер что-то пытался выяснить у Алексея, но изучив предъявленные бумаги, кивнул головой и отпустил их. Наверняка его напрягло то, что охрана поезда каким-то чудом получила размещение в купе, а не в плацкарте, как все остальные. Ну и ещё собака, которую они выдавали за служебную, тоже привлекала внимание. Нет бы это была немецкая, а ещё лучше восточно-европейская овчарка, да хоть бы и бельгийская, так ведь корги! Пришлось говорить, что он хорош в поиске взрывчатки, в чём, учитывая найденный Агатом тайник, они не сильно и приврали. Хотя проводница всё равно артачилась несколько минут, утверждая, что с животными нельзя. Признаться, за всё время Влад слышал только об одном единственном служебном корги в России, который вроде как искал наркотики в аэропорту.

Так они и заняли выделенное им купе: Ставицкий, Влад, Аня, Агат, который разместился под нижней полкой, и ещё один боец, которого отрядил к ним капитан. А до этого, когда Анна оказалась в купе одна, был этот странный инцидент с Анной. В общем, если бы не этот случай, то всё прошло более-менее гладко.

Другие люди из их команды разместились в соседних купе, остальные, поддерживая легенду, время от времени, ходили по составу, реально выполняя функции охраны.

Помимо того типа, которого ссадили после вмешательства Влада, по пути пришлось приструнить ещё нескольких особо разошедшихся пассажиров, которые попытались отжать места у женщины с детьми. Но на этот раз достаточно было передёрнуть затвор на автомате, чтобы привести их в чувство.

- Что, солдат, не спится? – спросил Ставицкий у Влада, когда они внезапно остались вдвоём. Какому-то пассажиру стало плохо, а единственным человеком с медицинским опытом по близости оказалась Аня, которой Алексей разрешил разобраться с проблемой, а Влад, так и не сомкнув глаз, спустился на нижнюю полку и занял место за откидным столиком. Их личная охрана вышла в коридор и дымила табаком в приоткрытое окно, а пёс был явно не тем, кто смог бы разболтать подслушанное.

Учёный не вызывал доверия у Влада, или вернее было бы сказать, абсолютно не располагал к себе. Он был из разряда тех людей, с которыми вообще не хочется поддерживать неформальные отношения, а формальные – свести к минимуму.

Ощущение первого негативного впечатления от их знакомства, когда они нашли Ставицкого пьяного в хлам настолько, что впору было бы подумать о пересадке печени, так и не проходило.

Но Плетнёв утверждал, что только этот человек сможет запустить генератор, который обратит эту реальность вспять и вернёт окружающий мир в его нормальное состояние.

Ну, не всем суждено быть идеальными людьми и нравиться окружающим.

- Не могу уснуть, - буркнул Влад.

- А что так? Сны плохие мучают?

Влад не ответил, но бросил на Ставицкого подозрительный взгляд. Сны, которые даже и не снами были, целыми видениями донимали его уже давно, не давая толком выспаться.

- Получается, ты был в том же поезде, в каком очнулся наш капитан с товарищами?

- Да, - нехотя кивнул Влад, - было дело. Только для меня в той поездке не было ничего не обычного. Я просто возвращался с женой домой после выходных.

- Да это понятно! – затараторил Ставицкий. – Ты же не участвовал в эксперименте и не проходил через камеру. Это наши бравые солдаты по природной безбашенности – молодые, чё! – решили послужить Родине. А ведь предложение было исключительно на добровольной основе. Сейчас бы знать бы не знали, что существует ещё какой-то вариант реальности, кроме той, что окружает нас. А вот с тобой, - он помолчал, - с тобой совсем другая история.

- Слушайте! – вдруг вспылил Влад. – Мы вроде с вами водку вместе не пили, чтобы на «ты» общаться!

Ставицкий уставился на него немигающим взглядом.

- Так за чем же дело стало?! – подмигнул учёный и вытащил из внутреннего кармана объёмистую плоскую фляжку явно наполненную не газировкой. - Давай по-быстрому, пока наша общая знакомая медсестра не вернулась, а то отберёт и выбросит. Строгая она у нас. И сильная, хотя так и не скажешь.

Последние слова Ставицкий произнёс, будто вспоминая что-то, что задело его мужскую гордость.

В конце концов, почему бы и нет, подумал Влад. Может, Ставицкий вовсе не такой, каким кажется, да и глоток алкоголя поможет ему уснуть, а то в глаза будто песка насыпали.

Он кивнул, соглашаясь на предложение, и учёный, отвинтив откидной колпачок, протянул сосуд Владу. В нос ударил аромат сивушных масел и самогона. Это оказался виски. И когда Ставицкий успел обзавестись фляжкой? Вроде всё время был под присмотром.

Сделав глоток, Влад зажмурился – да, чистый вискарь, причём тёплый, – вернул фляжку Ставицкому, который тоже сделал приличный глоток, а потом быстро убрал её за пазуху.

- Значит, ты занимался фундаментальными исследованиями в области пространства-времени? – спросил Влад. Ну, теперь можно было и на «ты».

- Угу, - подтвердил Ставицкий, отламывая кусок хлеба и протягивая Владу. – Про гравитационные волны слышал?

- Что-то было такое.

- Ага, вот и ими тоже. Ну и ещё думали, как практически воплотить наши теоретические выкладки. Штуки всякие конструировали.

- Адронный коллайдер что ли?

- Типа того.

Влад прожевал кусок предложенного хлеба (так себе закуска для виски), спросил:

- Так что с нами, с миром, происходит?

По лицу Ставицкого было видно, что периодически он погружается в глубокие размышления, словно проводил одному ему понятные расчёты, словно его что-то его серьёзно волновало, но потом будто выныривал и вновь становился нагловатым сумасшедшим учёным-алкоголиком. Не в меру болтливым алкоголиком.

Интересно, он всегда был таким, или война его так изменила. Павел говорил, что он нашёл его уже в хлам ужратым и готовым повторить судьбу своего коллеги, за которым не досмотрел Алексей. Может такое быть, что при других обстоятельствах он был бы ценным членом общества и добрым семьянином, выступающим за здоровый образ жизни?

Наверное, мог бы. Если бы не обстоятельства. С другой стороны, как сказал один мудрый человек: слабые люди ищут оправдания в обстоятельствах, а сильные – обстоятельства меняют.

- Что такое точка бифуркации представляешь? – Спросил Ставицкий.

- Представляю. Проходили ещё в школе, на алгебре.

- Алгебра! – снисходительно фыркнул Ставицкий. – Ну так вот, мы сейчас находимся в своего рода такой точке. Только «точка» в нашем случае понятие довольно условное, характеризующее нестабильное состояние Вселенной в определённой – хотя это достоверно не установлено по объективным причинам – её области, которое может, в итоге, принять ту или иную форму, пойти, так сказать, по одному из возможных и до определённой степени равновероятных путей развития. Улавливаешь?

- Улавливаю, - кивнул Влад. - Только не понимаю: Вселенная меняется в какой-то отдельной её части или целиком? Просто представить, что кто-то имеет возможность изменить всю Вселенную, находясь на отшибе одной Галактики, очень сложно.

Ставицкий принял крайне задумчивый вид. Потом бросил быстрый взгляд на закрытую дверь купе, быстро достал фляжку и ещё раз отхлебнул. Протянул её Владу, который тоже не стал отказываться.

- Хм… я же говорю достоверно это определить пока нельзя, - наконец, произнёс он. – Дело в том, смотря что вообще считать целым, а что частью. И, возможно, ли такое вообще в принципе. Вот мы сейчас сделали по паре глотков хорошего виски (серьёзно, хорошего, просто поверь), и вроде как изменили конкретно только своё состояние, добавив в свой организм немного этилового спирта. Так?

- Так.

- Но мы сами по себе являемся частью окружающей нас Вселенной, и изменив себя, мы…

- … изменили всю Вселенную.

- Точно!

- А значит, по большому счёту, рассуждения об изменении всей Вселенной или только нашей Галактики, или всего лишь Солнечной системы, не так уж и важны.

- И да, и нет.

- Какой-то сплошной дуализм, - спиртное действительно несколько расслабило Влада, от чего он даже был готов порассуждать на философские темы. К тому же ему реально хотелось хоть как-то понять, что творится вокруг него.

- Представь себе, что воздействие волны, изменяющей структуру мироздания, ограничено в пространстве, и кто-то может наблюдать за происходящим извне.

- Ты про пришельцев?

- Пришельцами они становятся только тогда, - Ставицкий поднял указательный палец, - когда приходят к нам, на Землю. Но да, инопланетяне. Я о них говорю. Чисто теоретически. В общем, чужая цивилизация.

- Ну и? Допустим.

- Ну и гипотетически они могли бы наблюдать, как отдельный сектор Вселенной внезапно поменял свои характеристик. Вот он был таким, а вот он уже другой.

Влад пожал плечами, и откинулся на мягкую спинку нижней полки.

- Думаешь, ядерная война на какой-то Богом забытой планете такое уж заметное событие в масштабах Вселенной, чтобы его могла заметить внеземная цивилизация? Чисто теоретически, конечно. Галактика крутится, Планеты вокруг Солнца тоже, - продолжал он, - ни одна из них не сошла со своей орбиты. Ну, подумаешь, повысился радиационный фон на каком-то там камне. В масштабах Вселенной это всё равно, что разорить муравейник где-то на африканском континенте. Кто-то его разорил, а ты в России и знать не знал о его существовании и это событие никак на тебя не повлияло.

- Про эффект бабочки слышал? – прищурившись, спросил Ставицкий. Не зря его недооценивать. Но, как ты заметил – дуализм. Мы не знаем, как распространяются волны, испускаемые генератором, во Вселенной. Если кто-то там вовне заметил аномальные всплески, то я бы на их месте серьёзно призадумался: а если эта штука может изменить и их историю, подвергнуть перестройке и их часть Вселенной тоже, то, что тогда? А если их внезапно накроет осознание, что их мир, такой знакомый им с самого рождения, на самом деле не такой, каким кажется, а должен быть совсем другим?

- Ты это к чему вообще, про пришельцев, в смысле? Думаешь, что это всё они натворили? Ты понимаешь, что сейчас реально похож на сумасшедшего учёного? Да и людей ты, по-моему, недооцениваешь. Мы вполне можем уничтожить себя сами, а предлог всегда найдётся.

Ставицкий скривился как от понюшки нашатыря.

- Да пришельцы это вообще чисто к слову было, просто, чтобы объяснить. Ты же сам спрашивал, как влияет генератор на окружающий мир: целиком на весь или только на его часть.

Учёный явно хотел сделать третий глоток, но в последний момент пересилил себя и не стал.

Влад посмотрел в узкую полоску закрытого шторой окна и задумчиво произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Вот ты есть, а вот тебя нет. Или ты есть, но не такой, как должен быть. Не такой, каким мог бы быть в реальности. Кто-то всё решил за тебя, и не понятно для каких целей. По-моему, это всё равно, что смерть.

- В этом плане концепция ислама, согласно которой смерть одного человека – смерть целого мира, вполне себя оправдывает, не думал?

- Христианство примерно о том же, разве что другими словами.

- Это верно, - согласился Ставицкий.

Влад подался вперёд и пристально посмотрел в глаза Ставицкому, от чего тот заёрзал на своём месте.

- Так это вы своими опытами запустили эту волну, изменив мир? Как-то так себе получилось, не находишь. Обычно люди хотят улучшить свою жизнь, сделать её лучше, легче, а не дышать через противогаз, спасаясь от радиоактивной пыли.

- Окстись! – замахал руками Ставицкий. – Всё, что мы сделали, это запихнули четверых добровольцев в камеру, заметь – добровольно! Система при этом вообще в пассивном режиме находилась. Генератор спал, а остальные приборы должны были всего лишь улавливать колебания. Мы просто хотели заглянуть в возможную реальность. Так сказать, воспользоваться подвернувшейся возможностью.

- Значит, Плетнёв прав, когда говорит, что где-то есть ещё один такой генератор, и кто-то решил его запустить, но что-то пошло не так?

- Получается, что так, - задумался Ставицкий. – Вот только не факт, что всё пошло, как ты сказал, не так. Не исключено, что на такой эффект и рассчитывали. Сам посуди – это же, по сути, оружие массового поражения, которое может стереть целую цивилизацию из реальности. Но это точно не мы. Мы его чисто в тестовом режиме гоняли, но чтобы запустить его на полную мощность…нет, не мы. Мы как-то побаивались что ли.

- А идеи, кто это может быть есть?

Учёный пожал плечами.

- Американцы? Англичане, Японцы… - пожал плечами Ставицкий. - Кто ещё у нас обладает соответствующим уровнем технологий и знаний? Хотя про японцев это я загнул, там менталитет особый.

- А как насчёт любителей ходить в противогазах? – намекнул Влад.

- Так сейчас все в них ход… - Ставицкий осёкся, перешёл на шёпот. – Погоди-погоди, ты типа тоже с ними сталкивался? Да ладно!

- Положили вместе с Плетнёвым группу, человек десять, - подтвердил слегка захмелевший Влад. – Хотели с одним пообщаться, но он нас чуть не взорвал вместе с собой. Сущий фанатик, чтоб его…

- …разорвало? – захихикал над тупым каламбуром Ставицкий. - Ну, он так и так не жилец, если вы с него маску стянули. Долго без них не могут. Сам я с ними не сталкивался, но слышал от Гранина. Удобное, однако, сейчас для них время, можно не выделяться.

Кто такой Гранин, Влад не знал, слышал это имя впервые.

- В общем, я так понимаю, кому-то захотелось поиграть в Бога, - рассуждал Влад. – Так? Посмотреть, что получится, если чуть-чуть подправить мир вокруг. Или всё-таки этот кто-то преследовал какие-то конкретные цели? И либо не получил результата, на который рассчитывал, либо…

Влад посмотрел Ставицкому в глаза.

-…либо достиг того результата, которого хотел, - завершил за него учёный. И то, что тут замешаны Гости, особенно эти в противогазах, это не просто так, мимо этого проходить нельзя.

Действительно, что если те, кто запустил процесс пересборки их мира, хотели достичь именно такого результата, который они сейчас имеют несчастье наблюдать в окно: ядерная война, разрушения, смерти, всеобщий хаос. И последующая за ним деградация социума, культуры, законов, науки и технологий, что отбросит в развитии остатки выжившего человечества на сотни, а то и тысячи лет назад. Представить, что власть захватят сектанты, которые признают, к примеру, физику сатанинским учением, что привело в гибели цивилизации, было не трудно.

Но тогда оставался ещё один, главный, вопрос без ответа: какую цель они преследовали? Разрушение – способ достижения цели, но не сама цель. Это Влад понял уже давно, интересуясь историей не только собственной страны, но вообще человечества.

Понять цель, выгоду неизвестных сил, было не менее важным, чем просто повернуть всё вспять. Ведь, если сейчас у них ничего не получится, а у нас всё выйдет, то, что помешает им снова воспользоваться генератором?

- А генератор этот вы сами изобрели? – поинтересовался Влад, погладывая в окно.

- Хм… - задумался Ставицкий, явно решая отвечать или нет. – Да как сказать.

- Только не говорите, что вы попытались воспроизвести инопланетную технологию, - вздохнул Влад.

- Тут как бы всё относительно, - не стал отпираться Ставицкий. – И правильнее было бы говорить об иномирных технологиях. Но мы, если честно, толком даже не знали, для чего этот прибор предназначен, пока нам не подсказали. А когда подсказали, мы всё равно не поверили, для чего и захотели воссоздать генератор и провести эксперимент. Тем более, что сроки поджимали. Необходимы были определённые условия.

- Понятно, - произнёс Влад, но расспросить дальше не смог, так как дверь в купе с шумом отъехала в сторону и внутрь вошла Анна.

Она постояла в дверях, принюхиваясь, бросила на соседей по купе строгий взгляд, полный разочарования, покачала головой, но предъявлять ничего не стала, а просто устало села на свободное место рядом со Ставицким.

Из-под полки, на которой сидел Влад, показался пёс и сел в ногах у Анны.

- Что-то интересное обсуждали? – спросила она невзначай.

- Да нет, ничего такого, - быстро отреагировал Ставицкий, который относился к Ане с опаской, несмотря на то, что она фактически спасла его от алкогольной комы.

- А у тебя как дела? – задал встречный вопрос Влад.

Аня неопределённо пожала плечами.

- Да ничего так. Всё, что обычно сопутствует беженцам в дороге: абсцессы, нарывы, расстройство желудка, травмы и один случай диабетической комы, вызванной отсутствием инсулина. Спокойно доехать до места, судя по всему, не получится, Алексей с ребятами ещё троих запаковали, будут ссаживать на ближайшей станции. Вот думаю прихватить в следующий раз с собой Агата, будет детишек развлекать. Ну, что скажешь, Агат, пойдёшь?

Пёс вывалил язык и растянул пасть в улыбке, пока Аня чесала его за ухом.

- Понятно, - произнёс Влад. – В общем, провела время насыщенно. А с инсулиновой комой что? Всё?

- Да нет, что ты! – успокоила она. – У меня несколько ампул в запасе было. На какое-то время хватит, хотя им, конечно, надо будет где-то их раздобыть. Я сказала начальнику поезда передать сообщение на ближайшую станцию, чтобы подготовили партию инсулина для пассажиров, но не уверена, что его смогут найти, с лекарствами сейчас непросто.

Спустя пару часов, они действительно прибыли на крупную станцию, полную народа. Перроны гудели людьми, которые хотели уехать подальше от западной границы. Некоторые хотели попасть в Екатеринбург, ошибочно полагая, что он также защищён, как и Москва.

О, если бы они знали правду. Противоракетная оборона была истощена самым серьёзным образом и каждая следующая ракета могла стать той соломинкой, которая переломила бы хребет верблюду.

Затаившиеся в мировом океане «Посейдоны», входящие в систему «Периметр», безусловно, сделают своё дело в и автоматическом режиме, и Соединённым Штатам с их союзниками не удастся избежать ответного возмездия при любом раскладе, но уже погибшим людям от этого легче не будет. Разве что глубокое моральное удовлетворение от осознания того, что враг превратится, как говорил один телеведущий, в радиоактивный пепел.

Как и ожидалось, капитан Росгвардии Еремеев, он же капитан погранслужбы ФСБ Плетнёв, передали полиции дебоширов, несмотря на сопливые и в то же время агрессивные вопли, сопровождавших их жён и матерей. Скажите спасибо, что вообще не пристрелили и не выбросили из поезда на ходу, а ведь могли бы.

Оформив необходимые бумаги, люди Деяна вернулись в поезд. Аня тоже на время стоянки покидала вагон, отправлялась на поиски медикаментов в целях пополнения личных запасов, а заодно выгулять Агата, который всё больше и больше привязывался к ней.

Всё это время Ставицкого и Влада охраняли четыре бойца: два в купе, два в коридоре. Ребята были не сильно разговорчивые, так что скоротать время за разговором не получилось. Им сказано беречь объекты во что бы то ни стало – они берегли, болтать при этом с объектами вовсе не обязательно. Между собой – сколько хочешь, но не с объектами.

Ставицкий положением важной персоны в определённой степени наслаждался и даже несколько раз просил (почти требовал), чтобы ему принесли чая, и ему приносили (куда он незаметно плескал виски). Влада же подобное внимание к себе наоборот сковывало и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке.

Поэтому, когда в купе вошла Аня, а бойцы вышли, Влад испытал настоящее облегчение, тем более, что отправка поезда затягивалась, и гнетущая обстановка в купе на него начинала давить. Он как бы и сам любил побыть одному и чтобы его не донимали разговорами, но в данной ситуации даже болтливый Ставицкий казался лучшим вариантом для того, чтобы убить время. Но и он начинал нервировать.

Вбежавший следом за девушкой Агат наполнил помещение запахом мокрой псины, из-за чего Ставицкий стал показушно морщить нос, но озвучить свои претензии не решился.

- Где Алексей с Павлом? – поинтересовался Влад у Ани, когда та села на полку и, расстегнув верхние пуговицы на куртке, стала перебирать и сортировать раздобытые припасы.

- С начальником поезда о чём-то говорят. До этого бумаги оформляли, чтобы сдать дебоширов транспортной полиции, - ответила она, разглядывая на свет ампулу с желтоватой жидкостью.

- Скоро поедем? – поинтересовался Ставицкий.

Аня посмотрела на часы.

- Думаю, уже скоро. Цепляют новые вагоны и дополнительный локомотив.

Через некоторое время в купе действительно заглянули пограничники убедиться, что с «ценным грузом» ничего страшного не произошло, все две головы на месте, и отправились отдавать дальнейшие указания.

Вскоре вагон качнулся, обозначая начало движения. На раскладном столике у окна звякнула ложка в стеклянном стакане, и Влад машинально потянул руку, чтобы поправить стакан в литом подстаканнике.

Его взгляд невольно скользнул по тонкой полоске свободного от шторы окна.

Холодок пробежал по спине, а волосы зашевелились.

На перроне в толпе беспокойных беженцев и солдат, следивших за порядком, стояла Джессика и смотрела на вагоны отъезжающего поезда, в одном из купе которого сидел Влад.

В лёгком сером пуховике, защитного цвета брюках с карманами, зимних ботинках на высокой шнуровке. Капюшон пуховика бы откинут назад, а взгляд словно сканировал тронувшиеся с легким перестуком по рельсам вагоны.

Влад отшатнулся от окна и ощутил, что бледнеет, про себя матеря выпивку Ставицкого (кто знает, что он туда намешал). Как ни крути, а увидеть покойника за окном – бьёт по мозгам похлеще любого ночного кошмара.

Он зажмурился, а когда вновь открыл глаза и осторожно отодвинул пальцем штору, наваждение растворилось. Людское море на удаляющемся перроне словно смыло видение. Скорее всего, ему действительно просто показалось. Одни люди, случается, похожи на других – обычное дело.

Но реакция Влада не осталась незамеченной для Ани.

- Что случилось? Ты будто привидение увидел, - спросила она.

Влад невольно сглотнул.

- Типа того. Показалось, наверное.

- Точно? – насторожилась Анна.

- Да, - твёрдо ответил Влад, - Другого просто не может быть. Эмоциональное перенапряжение, как ты и говорила.

На последних словах щёки Ани зарделись легким румянцем.

Если бы Влад не был женат, то он бы… на этой мысли он осёкся. Он и не был женат. Но времени прошло ещё очень мало.

Он ещё раз осторожно посмотрел в окно, но состав уже покинул вокзал.

Показалось. Не иначе. Он сам видел, как она умерла, причём у него на глазах, собственно, от его же руки. Это он тогда нажал на спуск. Это он видел, как она испустила дух, лёжа в промозглой зимней грязи. Может так быть, что Джессика выжила? Нет, с такими ранами не выживают, рассуждал Влад про себя. Он чётко помнил, как кровь булькая, выткала у неё изо рта.

Вот так вот тебя и преследуют призраки прошлого. Правильно ты поступил, что выстрелил? Или нет? А если бы не стал стрелять и ты с напарником оказался в положении загоняемых волков? Шансы уйти от группы хорошо вооружённых и свежих людей стремились бы к нулю.

Ищешь себе оправдание? Да, ищу, сам с собой спорил Влад. Все люди ищут оправдание своим поступкам. Особенно, когда совершают что-то, что не соответствует их внутренним установкам.

Холодный расчёт говорит, что ты сделал всё правильно. Тем более, что это спасло вам жизни. К тому же ты получил моральное удовлетворение от смерти человека, который руководил убийцами твоей жены. Но какая-то паскудная кошка где-то в закоулках подсознания продолжала скрести когтями: если бы он тогда не уснул, то и всей последующей цепочки событий не случилось бы.

Поезд тем временем продолжал набирать скорость, вокруг мелькали лишь деревья, да столбы с провисшими между ними проводами, которые волнами то опускались, то поднимались от столба к столбу.

В купе, запыхавшись, ввалился Павел, глянул на столик и начал шарить в рюкзаках.

- Жрать хочу – смерть! – выпалил он. - Есть чего пожевать? И чаёчку бы, чаёчку, или чего покрепче! А, есть что?

Ответа на последний вопрос Павел не получил, а Ставицкий скромно отвёл взгляд в сторону.

Налив себе из термоса горячий чай, Павел намазал сгущёнкой кусок обычного чёрного хлеба и стал и, усевшись рядом с Владом, всё это с аппетитом поглощать.

- Не, не получилось у нас спокойно проехать, чтобы не отсвечивать, - сетовал он, чавкая. - Люди как с цепи сорвались, то один буянить начинает, то другой, бабы ещё истерят. Дети кругом вопят.

На слове «бабы» Аня наградила Павла взглядом, полным деланного презрения, а Влад подумал, что ехать на автомобилях всё-таки было не самым плохим предложением. Но, тут уж не угадаешь.

- Ну, а чего вы хотели, - встрял Ставицкий. – Тяжёлые времена, все на взводе, все на нервах. Скажешь неосторожное слово и всё, пошла-поехала!

- Да пофиг! – бросил Павел, проглотив кусок. – Устал.

- Полка свободна – залезай и спи, - предложил Влад.

Павел посмотрел на часы.

- Да, вроде есть пара часиков, можно и соснуть. Чего это он? – Он взглядом указал на Агата.

Собака вела себя беспокойно. Пёс сначала навострил уши, прислушиваясь, а потом стал нервно крутиться на месте, пытаясь как можно глубже забиться под кресло, при этом старался короткими лапами закрыть большие стоячие уши.

Ничего хорошего поведение собаки не предвещало, а в голове вертелось только одно: ну вот и началось, вот и закончился период удач.

- Не понимаю, - озадаченно произнесла Аня, глядя на пса. – Впервые вижу его таким.

- Вы же врач, должны разбираться, - заметил Ставицкий, после чего Аня одарила его таким взглядом, что тот предпочёл уставиться в завешенное шторой окно.

Аня наклонилась, чтобы погладить и успокоить пса.

- Аня, - произнёс Влад, глядя на повисшее на цепочке украшение, - твой медальон.

Глава 32

Сейчас даже Влад слышал писк на грани ультразвука, который становился то громче, то тише, когда медальон на шее Ани раскачивался. Не надо было быть пяти пядей во лбу, чтобы связать одно с другим.

Она положила ладонь на грудь и сжала медальон в кулаке. Впервые за всё время их знакомства Влад видел Анну такой растерянной. Девушка, которая готова была терпеть и грязь и кровь, не боялась открытых ран и всего, что связано с войной, внезапно превратилась просто в девушку. Обычную, растерянную молодую женщину.

Ставицкий уставился на Анну выпученными глазами. Его взгляд бегал с лица Ани на зажатый в кулаке медальон, с медальона на лицо и потом снова обратно. Казалось, он хотел сказать так много и сразу, что слова, столпившись, просто застряли у него в глотке, не в силах вырваться наружу.

- А… а…, - только и смог выдать его речевой аппарат.

- Я думала, что всё в прошлом, - вдруг сказала Аня. – Простите. Я думала, он давно не работает.

- Аня! – выкрикнул Влад. – О чём ты, чёрт возьми, говоришь?!

В дверях показался возбуждённый капитан Плетнёв, которого по рации успел вызвать Павел.

Он остановился в дверях с автоматом в руках, бросил взгляд на Аню, будто что-то поняв или вспомнив, и раздосадовано сплюнул.

Ещё одна тайна! Ещё один чёртов секрет, с которым столкнулся Влад! Все только и делают, что умалчивают и недоговаривают!

Тем временем пёс стал совсем неадекватным и, жалобно скуля, забился под нижнюю полку.

- Стреляют, - просто сказал Влад.

- Что? – не понял Алексей.

- Стреляют, говорю! – выкрикнул Влад. – В поезде стреляют!

Они прислушались и действительно услышали приглушённые и смешанные со стуком колёсных пар автоматные очереди и крики перепуганных людей. Звуки доносились сквозь открытое окно, в которое ещё совсем недавно выпускали клубы табачного дыма псведоросгвардейцы.

И тут же по коридору, спотыкаясь и ударяясь о стены, пробежали первые спасающиеся от опасности пассажиры. Очевидно, что в соседних вагонах нарастала паника.

- Поспал, мля, - раздосадовано покачал головой Павел, соскакивая с полки и беря в руки автомат.

- Алан! Ваня! Саша! Охраняйте их, чего бы это ни стоило! Остальные – за мной! Паша, ты с ними! – отдал приказы Алексей, а сам с оставшимися людьми, расталкивая напирающих и напуганных пассажиров, побежал на звуки стрельбы, которые становились всё отчётливее, по узкому коридору вагона.

Один из охранников остался в купе, двое других отправились к тамбурам по оба конца вагона, пробиваясь через увеличивающийся людской поток.

Павел тем временем возился с рацией, и, судя по его тихим матюгам, с ней было далеко не всё в порядке.

- Сука, сука, сука! Только что ведь работала! – шипел старлей, продолжая нажимать кнопки. – Саша, у тебя как?

Оставшийся в купе боец их группы проверил свою рацию, доложил:

- Молчит. На всех частотах.

Павел тяжело вздохнул и оглядел присутствующих.

- Ну, что, господа и товарищи, и просто граждане, готовимся к бою. Проверить оружие и боекомплект!

По коридору тем временем пробивались пассажиры, ищущие спасения в головных вагонах. Вот быстрым шагом прошли несколько бойцов, но не из их группы. Это были уже другие, настоящие росгвардейцы, откомандированные для охраны состава. Один помогал идти товарищу, с обвисшей рукой и почти не работающей ногой. Третий тоже был ранен, правая рука у него превратилась в кровавое месиво.

Вскочив со своего места, Аня скомандовала:

- В соседнее купе! Быстро! Надо остановить кровь! – и скрылась в коридоре, прихватив свой рюкзак с медикаментами и инструментами.

Сержант, который помогал идти раненому в ногу бойцу, оставив его на попечение Ани, рванул обратно, но его перехватил Павел.

- Что там, боец?! – выкрикнул он.

Запыхавшийся росгвардеец с измазанным кровью лицом, остановился.

- Вертолёты, две штуки. Высадили десант на крышу. Минимум одну группу, - отрывисто говорил он. – Связь пропала. Пробиваются с боем. В голову состава. Сюда.

- Кто?! Как выглядят?!

- Не известно. Экипировка не наша. Все в противогазах. С тактическими щитами. Ваши пока их сдерживают, - с этими словами сержант Росгвардии перехватил удобнее автомат и, отпихнув гражданского, побежал туда, где шёл бой.

- Ты куда?! – старлей схватил за плечо Влада, когда тот попытался выйти из купе.

- Сержант сказал, что только один вертолёт смог высадить десант, хочу посмотреть, где второй.

- Большой риск! – возразил Павел.

- Сам посуди, либо мы все вступаем в бой и пытаемся снизить угрозу, либо теряем даже этот шанс!

- Тьфу! – ругнулся Павел. - Чёрт с тобой! Только осторожно!

Влад схватил свою СВД и встал сбоку от окна в коридоре. Основная волна бегущих от огня пассажиров уже схлынула. Павел тоже подкрался к окну и стал всматриваться в небо. Тот, кого назвали Саша, наконец, поднял штору, которая всё это время закрывала окно в купе, и тоже стал высматривать вертолёт, но уже из купе.

- Сейчас должен появиться с вашей стороны! – крикнул он.

Влад положил дуло на открытую форточку и посмотрел в оптический прицел. Действительно, рассекая холодный воздух лопастями, с их стороны на удалении пяти-шести вагонов над поездом, синхронизируясь с ним, завис Ми-8.

Сдвижные двери были открыты, и в проёмах чётко просматривались чёрные человеческие фигуры, готовые вот-вот начать спуск на крышу на канатах. Но стрелять по ним было неудобно, не под этим углом.

- Паша, - спросил Влад, - что там у нас впереди, поворот будет?

Старший лейтенант посмотрел в окно.

- Да, на право!

- Это хорошо, - проговорил Влад. - Нам надо попытаться их остановить.

Железнодорожное полотно действительно изменило направление, поезд превратился в одну большую дугу, и зависший над поездом вертолёт оказался в наиболее удобной позиции для стрельбы. Но и десантирование уже началось. Один диверсант уже успел спуститься по верёвке, и подходили к проделанному в крыше отверстию, а второй уже висел над ним на стропах.

Захватить силуэт в перекрестии. Выдох. Выстрел.

Фигура в чёрном дёрнулась, будто её кто-то с силой ударил по правому плечу, но сделав несколько шагов, всё равно скрылась внутри вагона.

Чёрт!

Очередная фигура замерла в прицельной сетке. Диверсант готовился спуститься на крышу вагона и завис в воздухе, только ногами цепляясь за край фюзеляжа.

Выдох. Выстрел.

Человек схватился за горло и, сорвавшись, безвольно повис на стропах. Другие его отцепляют, и труп тяжёлым мешком падает вниз, скрывшись в пространстве между вагонами, чтобы быть перемолотым колёсами.

Что-то застучало по вагону снаружи, разнесло стекло и обожгло голову.

- Ложись! – Павел бросился на Влада, повалив его на пол, в то время как над ними в обшивку врезались пули. Стреляли с вертолёта.

Ошибка. Влад допустил ошибку. Надо всегда менять позицию. Даже после удачного выстрела. Вот только находясь в узком коридоре вагона это трудно сделать.

Бойцы, оставшиеся с Владом и Павлом, открыли огонь из автоматов для прикрытия, но сильного эффекта он не дал. Встав и пригнувшись, Влад заметил в разбитом окне, как на крышу спустился ещё один диверсант, но потом вертолёт вынужден был подняться из-за виадука, под которым проносился поезд.

«Меняй позицию, меняй позицию» - билось в висках. Влад рванул вперёд, в следующий вагон. Отстреливать боевиков по одному, конечно, здорово, но в данном случае контрпродуктивно.

Он подозвал к себе бойца, которого звали Алан, и за спиной у которого был «винторез».

- Убойная штука? – поинтересовался он.

- Нормальная! - улыбнулся Алан.

- Попытаемся расстрелять кабину пилотов, - предложил Влад.

По суровому лицу Алана было видно, что идея ему нравится, но он в неё не шибко верит. Но что им оставалось. Павел с остальными бойцами продолжали обстреливать летящую машину из автоматов.

Вскрыв, двери в тамбуре, Алан и Влад приготовились стрелять, ветер с силой ударил по ним, и Влад чуть не потерял равновесие, потеряв драгоценные секунды. В этот миг из окна одного из вагонов позади, там, где шёл основной бой, вверх по направлению к вертолёту устремилась белая дымная полоса, а спустя секунду раздался взрыв.

Влад совсем забыл про ещё одну «муху», что Алексей изъял в тайнике Гареева.

Вертолёт сразу накренился, и из него выпала пара человеческих тел, боевиков, не успевших десантироваться.

А потом, резанув с размаху винтами по вагону, от чего тот покачнулся, выбив сноп искр из-под железных колёс, весь в дыму с размаху рухнул на землю, разметая лопастями вокруг себя щебень, снег и землю.

Одной проблемой стало меньше, подумал Влад. Надо решать оставшиеся. Большая часть десанта уже находилась в поезде и вела бой, прорываясь в их сторону.

Словно услышав мысли Влада, по коридору стала в панике протискиваться очередная группа пассажиров. За ними появились отстреливающиеся росгвардейцы, среди которых Влад заметил Алексея, Деяна и ещё несколько человек из их группы.

Часть бойцов Росгвардии заняла позиции у тамбура, Алексей подбежал к Владу и Павлу.

- Твою мать! Сказано же не вылезать! Что не понятно?! – закричал он, но требовать от Влада, чтобы тот вернулся в купе и затихарился там, как Ставицкий не стал. – Где Аня?

- Перевязывает раненых, - ответил Павел. – Что там происходит? Кто такие?

- Походу наши старые знакомые!– ответил капитан. - Чтоб их разорвало! Вооружены по последнему слову, и бронники у них что ли новые, плюс тактический щит перед собой выставили. Передай Ане, чтобы уводила раненых дальше в начало поезда, попытаемся задержать их до прибытия на станцию, а там, надеюсь, к нам придёт подмога.

- Связи нет, командир! - напомнил Павел.

- Значит, будем надеяться, что догадаются!

Аня, тем временем, сопровождала раненых солдат, которые не могли держать оружие, и пассажиров дальше, в сторону головного вагона. Схватив Ставицкого за воротник куртки, Алексей вытащил его из купе и отправил по тому же направлению.

- Уходите вперёд! Чем дальше, тем лучше! – командовал он.

Со стороны хвоста громыхнуло, и раздались автоматные очереди. Враг приближался даже быстрее, чем ожидалось.

- Твари! Значит, в том вагоне прошли наших! – выкрикнул Алексей.

Стекло двери, ведущей в тамбур, там, где располагался бойлер с кипятком и купе проводника, разлетелось на куски от взрыва. Бойцы, открыли ответный огонь, по врагу, который был совсем близко, но которого отсюда ещё не было видно.

Брошенный сквозь продырявленную дверь тяжёлый округлый предмет отскочил от стены, и упал на пол коридора. Доля секунды и по барабанным перепонкам ударила плотная волна воздуха, а коридор посекли осколки взорвавшейся гранаты. Стрельба со стороны росгвардейцев стала прерывистой и несколько беспорядочной.

- Отходим! – скомандовал Алексей и бойцы, методично отстреливаясь и сохраняя порядок, стали отходить назад по коридору.

И тут в начале коридора Влад, наконец, увидел тех, кто десантировался на поезд.

Они действительно шли, прикрываясь тактическим щитом, что обеспечивало им значительную защиту от пуль и осколков.

Если бы не бойцы, которые задерживали продвижение диверсантов, стреляя из купе, Владу и другим было бы сложно уйти, находясь в узком помещении и под постоянным обстрелом.

- Давай-давай! – толкал Влада вперёд капитан.

Когда они добежали до тамбура, Влад обернулся и заметил, как прикрываясь тактическим щитом, вражеские коммандос продвигались вперёд. Сколько их было точно, он не разглядел, человек десять, точно! Будь их меньше, вряд ли бы они смогли организовать такой штурм несущегося по заснеженным просторам поезда.

Внезапно из купе, которое боевики уже прошли, снизу вверх ударила автоматная очередь. Диверсант, тот, что был со щитом, рухнул вперёд, а следовавший за ним споткнулся о тело, и продвижение на некоторое время затормозилось. Но ровно до тех пор, пока те, кто следовал за ним, не бросили очередную гранату в купе, убив нашего бойца.

А вот теперь Влад остолбенел.

Благодаря тому, что боевик со щитом был убит, остальные коммандос открылись и за фигурами боевиков промелькнули знакомые до боли кудри. А потом и лицо.

Джессика!

В бронежилете, каске, тактических очках и МП-5 в руках. Она находилась за спинами диверсантов, в самом конце, и, пригибаясь, шла за остальными, очевидно дирижируя этим адовым концертом.

Ошибка? Да нет же, это она! Да, чёрт возьми! Это она! Но как такое может быть!

- Ты чего замер?! – крикнул Алексей, рывком за шиворот, убирая Влада с линии огня и заслоняя его своим телом. – Пошёл быстро!

Если бы не заминка, вызванная падением щитовика, Влада бы наверняка уже убили.

От рывка и неожиданности Влад наступил на рассыпанные на полу горячие гильзы, не удержал равновесия и свалился на пол в тамбуре, а там где он только что стоял, в дверь ударила автоматная очередь, выбивая искры из металла и кроша стекло, осколки которого тут же усеяли пол. К счастью ни одна из них не попала в капитана.

Они встали за стенами в тамбуре.

- Джессика! – прохрипел Влад. – Там, с боевиками!

Он показал пальцем в направлении коридора, который сейчас простреливался по очереди, то диверсантами, то людьми Деяна. Бойцы постоянно беспокоили коммандос огнём и не давали им поднять щит, но долго так продолжаться не могло.

- Что?! Ты уверен?! – Казалось, пограничник был не столько удивлён, сколько озадачен, как будто произошло что-то из разряда крайне мало вероятного, но всё-таки возможного. – Твою мать! Вот ведь!

Деян, тем временем, пользуясь огневым прикрытием, зашвырнул две гранаты в коридор. Громко бумкнуло, заложив уши. И тут же - второй раз.

В шуме боя прорезались знакомые хрипучие звуки вперемешку с треском. Влад взял в руки ожившую рацию.

Выпустивший длинную очередь Алексей тут же обратил на это внимание.

- Походу мы уничтожили их глушилку! Свяжись с начальником поезда! – последние слова были обращены к Павлу, но он уже и так нажимал на кнопку вызова.

Стрельба. Взрыв гранат. Русский мат и молчание неизвестных коммандос. Лица, скрытые противогазами. Стены коридора, измазанные кровью и посечённые осколками и пулями.

Не сумев оперативно вытащить щит из-под тела, неизвестные коммандос решили рискнуть всем и пойти напролом, будто их что-то подгоняло. Броники у них действительно были хорошие, нечего сказать.

- Влад! – кричал Алексей. – Уходи! Если что Ставицкий знает маршрут! Уходи дальше, чтоб тебя! Как только появиться возможность сходите с поезда! Паша!

Павел схватил Влада за воротник бронежилета и рывком поднял на ноги, увлекая в следующий вагон. При этом в области спины Влад ощутил два коротких, но очень сильных удара.

Всё происходило будто во сне, как в долбанном, чтоб его, сне! И ты словно видишь всё происходящее со стороны.

В тамбур врывается коммандос, готовый выпустить во Влада роковую очередь, но его руку с автоматом перехватывает Алексей. Его нож находит свободное пространство между каской и бронежилетом и быстрым движением разрезает артерию.

Затем капитан использует тело ещё не осевшего боевика в качестве щита, который принимает на себя очередь от своих же. А в это время Павел бросается обратно, чтобы прикрыть командира.

Ожившая рация шипит, и незнакомый голос рваными фразами пытается что-то сообщить.

- Кто там?! – прокричал Алексей, выпуская обойму из пистолета и прыгая обратно в тамбур, когда убитый им боевик сполз на пол.

- Начальник поезда! – отозвался Павел, рядом чертыхается Деян, меняя магазин.

- И? – капитан высунул одни руки с автоматом в коридор и выпустил длинную очередь в сторону врага.

- Екатеринбург не отвечает! – наконец послышались слова Павла. – Начальник поезда передаёт, что Екатеринбург не отвечает. Поступило сообщение по спецсвязи!

- Твою мать! Что ещё?!

- Тверь молчит! И Москва тоже! Все города по маршруту молчат! - кричал Павел. – Это Вторая Волна, капитан!

Ещё несколько гранат полетело в коридор в попытке сдержать наступающих. Прогремели гулкие взрывы, подтолкнув людей воздушной волной.

Капитан и ещё несколько человек, всё-таки решил отходить дальше, в следующий вагон. Влад в сопровождении Алана шёл впереди. Два бойца остались в тамбуре прикрывать их отход столько, сколько смогут.

С другой стороны вагона с автоматом в руках появилась Анна, подбежав к Владу и мельком осмотрев его.

- Тебя ранили!

- Смотрите! – воскликнул Влад, не обратив внимания на реплику Анны и указывая рукой в окно.

В голубом и чистом небе можно заметить белый инверсионный след. Второй. Третий. Все без лишних слов понимали, предвестниками чего они являются. Стрельба, тем временем, не прекращалась, хотя коммандос тоже увидели летящие ракеты.

- Приготовиться к удару! – прокричал Алексей. - Судя по всему, взорвутся не рядом с нами, так что есть шанс, что не сгорим!

Он покачал головой и добавил:

- Но, сука, всё равно близко!

Мир за окном несущегося поезда озарила яркая вспышка, свет сочился буквально из всех щелей, которые только мог найти в корпусе вагона. Тут же вторая, ещё более яркая. Колёсные пары зверски заскрипели по рельсам.

Алексей втолкнул Влада в купе.

Влад посмотрел сначала на Алексея, потом на Аню – все замерли в ожидании, капитан шевелил губами, ведя отсчёт секундам.

- Держись! – закричал он, и все ухватились за всё, за что только было можно держаться в вагоне.

За мгновение до удара мир погрузился в неестественную тишину, или это только так казалось, а потом… потом уже катящийся самоходом по рельсам состав сорвало с места ударом невидимого разъярённого великана и они полетели куда-то прочь, увлекаемые неистовым потоком воздуха.

Потолок, пол, верх, низ, право, лево – всё потеряло смысл. Удар в бок, удар по голове, колено ощутимо хрустнуло, кисти рук потеряли хватку и Влад стал болтаться как тряпка в пустом барабане стиральной машины. Проще уже расслабиться и отдаться на волю судьбы.

Крики людей прорывались всплесками сквозь какофонию гнущегося и скрежещущего железа. Какой-то адский оркестр, однако. И кто у него режиссёр? Сам Дарующий Свет? А где его создатель? Почему он допустил всё это?

Удар. Что-то хрустнуло в груди (неужели только-только зажившие рёбра?) и сверху тут же что-то навалилось, не давая вдохнуть.

Тишина. Снова тишина, которая мгновения спустя начинает наполняться звуками катастрофы: мольбы, стоны, треск горящих материалов. Запахи, от которых к горлу подкатывал рвотный ком.

Интересно, темно от того, что он умер, или ему просто выдавило глазные яблоки, а он просто ещё не успел этого понять? Тогда стоит приготовиться к болевому шоку, который совсем скоро настигнет тебя со всей беспощадностью, с какой только может.

Нет, не умер. Мертвый не чувствует языком сломанные зубы и не жалеет о них. У мертвого не скрипит на зубах песок. Или это зубная эмаль?

Влад попытался улыбнуться, и в этой улыбке не было ничего хорошего.

Значит ещё ничего не закончено. Странное чувство. С одной стороны, ты радуешься, что выжил во время ядерного удара, уже второй раз в своей жизни; с другой стороны, ты сожалеешь, что это ещё не конец. Надо будет вставать и куда-то идти. Тебя заставят подняться и заставят идти.

Идти… да. Если будет на чём идти. Пальцы ног упёрлись в берцы. Неужели он даже их не сломал? Ну, допустим.

Но если темнота не вызвана смертью, а в дали не маячит свет Царствия небесного, то….

Что-то тёплое с металлическим привкусом заливает глаза. Капает откуда-то сверху.

Надо протереть глаза, заодно поймёшь, все ли руки на месте.

Руки оказались на месте. Теперь глаза.

Ладонь скользит по лицу, потом там же проходит шершавый рукав форменной куртки. Ну, с Богом! Да будет Свет! Да, он видит, и ни один из его двух глаз не валяется где-то поблизости в грязи. Вот только всё двоится и плывёт. И сверху продолжает капать.

Подняв глаза, Влад увидел, что над ним, нанизанный на металлическую трубу, нависает один из тех, кто его охранял. Невидящий взгляд смотрел куда-то мимо Влада, в пустоту, которая уже его приняла и не собиралась отпускать.

Протянув руку, он закрыл бойцу глаза, опустив ему веки.

- Спасибо за службу, - голос как будто принадлежал не ему, а абсолютно незнакомому человеку. Уши словно забиты ватой, и в голове играет классическая музыка.

Влад снова закрыл глаза, двигаться не хотелось, или не было сил.

- Влад! Влад! Ты меня слышишь?

Знакомый голос. Очень знакомый. Но как будто из другой жизни.

Влад повернул голову, вновь с трудом разлепив веки, и увидел лицо склонившейся над ним Анны. Вся в грязи и в разорванной куртке, на окровавленном лбу прилипла прядь волос, ссадины на щеке.

- Живой! – радостно воскликнула она. – Живой! Как же я боялась! Сейчас-сейчас, будет легче. Только подожди! Не засыпай!

Достав из рюкзака шприц и выпустив из него воздух, она без лишних слов вколола ему в шею препарат. И боль сразу ушла на второй план, потом на третий и казалась уже чем-то далёким, но полностью исчезать за горизонтом не хотела, словно говорила: «Эй, я ещё вернусь! Вот увидишь!».

***

Одни стояли, шатаясь, другие сидели посреди леса, раскуроченного упавшими с неба такими же вывернутыми наизнанку вагонами. Третьи недвижно лежали в чёрном снегу.

Горячий ветер сменял холодный, и наоборот. С неба сыпался пепел, а на горизонте росли как на богатой грибнице сразу несколько соответствующей формы облаков.

Выжившие люди выползали из вагонов в поиске помощи, на которую не приходилось рассчитывать. Насколько бы гениальным врачом не была Анна, она не могла спасти всех, да и не чем было. Ничто не берётся из ниоткуда.

Прислонившись спиной к железному колесу, Влад сидел и смотрел, как Аня пытается сделать хоть что-то. Рядом с ней крупной дрожью трясся пёс, одно ухо на его голове отсутствовало больше, чем на половину, переднюю левую лапу он поджимал, с неё капала кровь.

Появился Павел, который ходил искать Ставицкого, и которому помогал сейчас идти. Тот хромал и очень сильно.

Из раскуроченного леса, тоже прихрамывая, появился Алексей, он собирал уцелевшее оружие. Рядом пытались курить выжившие бойцы из группы Деяна и незнакомые росгвардейцы. Самого Деяна нигде не было видно. Как и тех, кого Алексей отрядил охранять Влада в последние часы. Алан и Саша, вроде их звали.

«Пить! Пить!» - взывал кто-то из обломков поезда, испытывая жуткую жажду.

Но воды нет. Её надо искать. Можно дать снега. Ядовитого снега.

Влад вдруг осознал, что слышит своё дыхание.

Внезапно воздух разрывают далёкие выстрелы. В это трудно поверить, но здесь кто-то ещё может и хочет стрелять. Не трудно было догадаться, кто и по кому стреляет. Тем более, что росгвардейцы поднимают уцелевшие пистолеты и автоматы и занимают позиции среди разорванных как фольга вагонов.

Опять стрельба. Несколько пуль в опасной близости просвистели над головой.

Пригибаясь и прихрамывая, к Владу быстрым шагом подошёл Алексей. Рядом к этому времени уже находятся Ставицкий и Павел.

- Живучие гады, стоит признать, - выдохнул Алексей.

- И упёртые, - добавил Павел. – Впрочем, как обычно.

Влад поднимает автомат, стряхивает с него снег и передёргивает затвор, сам старается подняться, встав для начала на одно колено. Видать это ещё не конец истории. Опять не конец.

Выстрелы раздаются всё ближе.

- Уходите! – закричала Аня, отрываясь от очередной перевязки. – Уходите! Мы их задержим!

- А как же ты?! – спросил капитан. – Неужели всё зря?

- У меня будет ещё целая жизнь, Алекс. Целая жизнь, - грустно улыбнулась она.

А потом она подбежала к Владу и, притянув его к себе, страстно, но одновременно нежно, поцеловала в губы. Его накрыла удивительная эйфория.

- У тебя всё получится, - сказала она, отстраняясь, и Влад понял, что у него действительно всё получится. Что иначе и быть не может. Он дойдёт, куда надо и сделает всё от него зависящее, чтобы вернуть этот свихнувшийся мир в нормальное состояние, в то, которое он знал до этой безумной войны.

- Мы их задержим, - произносит человек из группы Деяна, имени которого Влад даже не знал. Кусок металла торчал у него в боку, но он на удивление ловко перезарядил автомат одной рукой, поставив его прикладом на землю.

- Уходите! – снова повторила Аня.

Выжившие бойцы готовились принять последний бой в их жизни. Всё ради того, чтобы не просто остановить войну, а сделать так, будто бы её и не было. Ради спасения миллионов жизней. Пусть даже они и не знали об этом.

- Нам придётся идти через заражённую территорию, Влад, - не то предупредил, не то констатировал Алексей. – Снаряжения нет.

- Ну, значит, придётся, - пожимая плечами, согласился Влад. От этого движения у него всё прокололо внутри.

- Пошли уже, - Ставицкий опираясь на импровизированный костыль из обломка перекладины от полки купе, заковылял прочь.

За спинами удаляющейся четвёрки послышался лязг затворов и отдельные выстрелы. Потом короткие и длинные очереди сменили взрывы гранат.

Глава 33

Поиграем в Бога? Изменим реальность? Если верить Ставицкому, то это, очень даже возможно сделать, стоит только щёлкнуть пальцами. Ну, ладно, не по щелчку, а запустив особую силовую установку, генератор, которому под силу пересобрать пространство-время в определённом секторе в зависимости от силы воздействия. Захотел – на день, захотел на неделю или на месяц. А если постараться и создать точку бифуркации (что, говоришь, точку бифуркации нельзя создать, её можно только обнаружить? да не важно!), то изменению можно подвергнуть и век, и целое тысячелетие. Главное подгадать правильный момент, когда Вселенная будет к этому наиболее благосклонна.

Такое вот путешествие во времени без путешествия во времени. Не надо отправлять отважного героя, чтобы он убил Гитлера. Достаточно сделать так, чтобы Гитлер поступил в художественную академию, вызвав возмущение в Точке бифуркации. Нет, не Гитлер вызвал возмущение, а запускающий генератор. И вот, никакой тебе Второй Мировой Войны, и никакого вождя Третьего Рейха, а вместо них мирная Европа - относительно мирная, конечно – и более-менее удачливый живописец-импрессионист Адольф Шикльгрубер. Наверное.

И всегда есть учёные, которым неймётся что-нибудь исследовать и над чем-нибудь поэкспериментировать. Ну и военные, куда ж без них! Эти ребята на любое научное изыскание смотрят исключительно сквозь призму создания нового оружия. Мол, чего бы такого создать, чтобы как можно сильнее бахнуть. Да так, чтобы «весь мир в труху».

Не то, чтобы военные были совсем не правы, но, сколько полезных новшеств можно было бы выпустить в гражданский оборот, если бы не патологическая любовь к грифу «совершенно секретно».

Влад, Алексей, Павел и Ставицкий шли по насыпи железнодорожных путей, с обеих сторон от которых возвышались обгоревшие, переломанные и перекрученные стволы деревьев, словно призраки потустороннего мира, взиравшие на них с удивлением и осуждением. Ибо это был мир мёртвых, а они пока ещё были живы.

Да, пока. Пока ещё живы. Влад закашлялся и посмотрел на красные капельки, оставшиеся на перчатке, когда он отнял её от лица. Да уж, перспектива вырисовывалась так себе.

Всё мертво. Всё убито. Вот так люди уничтожают всё вокруг себя, и себя самих. И никто не знает, зачем они это делают. Разве стоили этого все те политические дрязги, в которых, словно в чане с нечистотами, купался мир с момента появления человека? Это – финал?

Поначалу Влад ещё оборачивался, чтобы посмотреть, не идёт ли кто за ними следом. Вдруг кто-то выжил в том бою, но никого не было. Один раз ему только показалось, что среди чёрных остовов деревьев промелькнула тень, но, скорее всего, это был просто упавший ствол. А потом он перестал оборачиваться.

Движение справа привлекло его внимание, заставив потянуться к такому тяжёлому автомату, висящему на ремне.

Олень. Или косуля. Обгоревшее и ослепшее животное плело куда-то из последних сил, натыкаясь на покрытые гарью деревья. Оно не понимало, что случилось и почему. И от этого становилось особенно невыносимо. Животное пыталось издавать какие-то звуки, но вместо этого из его рта вырывался глухой хрип. Оно не видело людей, но чувствовало их присутствие. Голова оленя поворачивалась по направлению их движения, и непонятно было, чего оно хочет: чтобы люди его пристрелили, или своими хрипами проклинает их? Скорее всего, и то и другое.

Удастся им всё исправить или нет, но пройти мимо мучающегося животного Влад не мог. Убрав за спину автомат и достав пистолет, он с трудом спустился с насыпи и подошёл к оленю, который услышав шаги, шарахнулся в сторону, но споткнулся о поваленный ствол и в довершение своих страданий сломал ногу.

Теперь олень просто лежал, даже не делая попыток подняться на ноги. И только хрипел и хрипел, ворочая спёкшимися глазами.

Капитан бросил взгляд на отставшего Влада, но останавливаться не стал. Только помотал головой. Они уже ушли порядочно вперёд и Владу придётся поднажать, чтобы догнать остальных.

Влад выстрелил, и страдания оленя прекратились. Животное замерло, выпустив последнее облако пара из поражённых лёгких. Теперь – идти дальше.

У самого Влада в легких нестерпимо жгло и хотелось кашлять при каждом вдохе. Противогазов не было, всё осталось в сгоревшем поезде. Поэтому лица закрывали шарфами и вообще, чем придётся.

Снега тоже почти не было. Деревья уже остыли, но снега не было, несмотря на холодный воздух. Лишь жалкие грязные прогалины. Его заменял пепел, покрывавший всё кругом. Лес успел остыть после пожара. Лишь кое-где теплились красные глаза угольков.

Деревья не потрескивали на холоде – жалобно ныли, ветер не шептал меж хвойных лап – злобно свистел среди голых ветвей. Не было слышно растекающегося эхом вороньего карканья, не стучал по стволу дятел в поисках укрывшихся личинок. Только звук людских шагов, да осыпающихся с насыпи камней.

За мёртвым лесом возвышался гранит заснеженных гор. Таких близких и таких далёких.

Взобравшись обратно на насыпь, Влад ускорил шаг, насколько только мог и пошёл рядом путями. Идти по шпалам было трудно, но по ним всё-таки иногда приходилось идти, когда полотно пересекало болотца и частично скованные льдом безымянные речушки.

За спиной у каждого было по полупустому рюкзаку со снаряжением, которое удалось найти в обломках поезда. Немного еды, припасы и оружие. Не то чтобы было тяжело, но не в их текущем состоянии, когда по уму стоило бы лежать на койке под капельницей и ждать священника для исповеди. Эйфория, вызванная поцелуем Анны, быстро улетучивалась.

Прошлая жизнь казалась чем-то далеким и нереальным. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как в окне «Ласточки» он наблюдал ядерные взрывы, осветившие горизонт, а такое ощущение, что миновало уже лет десять.

Где-то там, в далёком и недоступном прошлом, осталась стабильная работа, хорошая зарплата, шумные родственники, поездки в гости, супруга, за которую он готов был благодарить любого бога, хоть православного, хоть не совсем, если бы только знал, какой из них её ему ниспослал. И проклинать тех, кто её у него отнял.

Влад рассмеялся потрескавшимися губами, но быстро оборвал себя, так как смех отнимал ценные силы. Такие себе апокалиптические хоббиты, идущие в Мордор, чтобы бросить прОклятое кольцо в жерло Роковой горы. Влад книгу не читал, но кино смотрел, и образ маленьких страждущих путников явственно стоял у него перед глазами. Сознание просто защищалось, подкидывая сказочные картинки, так как реальность была просто невыносимой.

А что? Хоббиты ведь тоже шли, чтобы изменить мир. Создать свою реальность, отличную от той, что им грозила. Другое дело, что их вселенная не переставала существовать, после подмены другой, параллельной.

Хотя нет, Ставицкий утверждает, что она вовсе не параллельная. Она – равновозможная, надо лишь подтолкнуть правильную костяшку домино, чтобы всё сложилось так, как надо, выстроившись в новый порядок.

Учёный хромал всё сильнее, но упорно продолжал идти, вполголоса сам с собой рассуждая о мироздании и его квантовых основах. И рассуждения его всё больше походили на бред сумасшедшего. Но нести его всё равно никто не смог бы. Все были очень слабы, и лучевая болезнь сказывалась всё сильнее. Последние радиопротекторы были проглочены ещё в Москве.

Наверное, Ставицкому так было проще переносить тяготы. Типа идёшь, говоришь, вводишь себя в этакий транс. Кванты, фотоны, реликтовое излучение, оставшееся от самого момента сотворения Вселенной, гравитационные волны и чёрные дыры… Чего только Ставицкий не успел упомянуть. О, вот он дошёл до теории струн.

Однако, неужели всё предопределено? Да, из всех рассуждений учёного-алкоголика (и как его только до таких работ допустили!) можно было сделать один простой и очевидный вывод – всё предопределено. И что бы ты ни делал, всё будет так, как предначертано.

- Думаешь? - Просипел Ставицкий, сквозь обмотанный вокруг его лица шарф. Оказывается, Влад произнёс вслух последнюю мысль. – Ну, тогда можешь просто упасть здесь, лечь и заснуть. Поверь, ты даже не заметишь, как умрёшь.

Вот про сон сейчас совсем было не к месту. Спать хотелось так, что реально хотелось плюнуть на всё и устроится на последний в своей жизни тихий час под ближайшим бревном, чтобы уже никогда не проснуться.

- А разве не так? – сквозь кашель ответил Влад. Его колотил озноб и бросало то в жар, то в холод, спина была насквозь мокрая и одежда противно прилипала к телу. – Получается, что от момента Большого взрыва, до настоящего времени было понятно, что произойдёт. Динозавры были заранее обречены. А до этого какой-то кусок кометы обязательно должен был упасть на безжизненную планету, чтобы принести зачатки углеводородных соединений.

- Ну… - Начал Ставицкий, но Влад продолжал, не дав ему сформулировать ответ.

- Или какого-то бедолагу сбила машина на перекрёстке. Он просто шёл на работу, так, как всегда ходил, одним и тем же маршрутом, так короче. Он проснулся вовремя, поел, и пошёл. А какой-то водитель вчера отмечал день рождения, и сегодня у него жутко болела голова, что повлияло на его внимательность. Он отвлекся на долю секунды, пережал педаль газа, не вовремя нажал педаль тормоза. И вуа-ля! ДТП со смертельным исходом. И всё это было предопределено от самого момента вашего Большого взрыва. Все ваши атомы, фотоны и электроны разлетались и сталкивались именно так, чтобы спустя миллиарды лет, один непроспавшийся водила сбил одного трезвого и соблюдающего дорожные правила пешехода.

- Но, наблюдатель, находящийся в каждой конкретной точке пространства времени не может видеть, что будет дальше. Он и прошлое-то толком не видит, так общие черты того, что происходило. Хоть бы твой водитель. Он же знал, что ему завтра за руль, но всё равно участвовал в возлияниях, хотя мог бы и не делать этого.

- Я об этом и говорю: от твоего наблюдателя ничего не зависит. Он делает всё так, как и было предначертано. Он не мог принять иного решения просто потому, что в его мозгу сработали соответствующие электрические импульсы, вызванные конкретным строением нейронов и набором генетической информации, полученной от предков.

- Но у наблюдателя есть воля! – не унимался Ставицкий. – Он может что-то делать, а что-то нет. И в зависимости от принятых решений Континуум будет принимать ту или иную форму, его структура будет меняться.

- Воля? Что такое воля, Александр Николаевич? Человек – биохимическая машина. Испытывает голод – надо добыть топлива, чтобы поддержать работу узлов. Следовательно, принимаются одни решения. Если человек сыт, то есть заправлен, то решения уже совсем другие. Не кажется ли вам, что мы рабы? - Влад зло улыбнулся.

- Ну, можешь, конечно, и так думать, - согласился Ставицкий, но по его тону было понятно, что он не сдался в споре, а просто взял паузу для поиска новых аргументов. – Но даже если и так, то разве нет смысла в том, чтобы пребывать в гораздо более комфортной версии предопределённой Вселенной, чем в той, что мы имеем несчастье наблюдать сейчас?

Влад не стал отвечать. Он просто пожал плечами. Или ему показалось, что пожал, усталость требовала привала, но Алексей и Павел фанатично шли вперёд, даже почти не оглядываясь, чтобы проверить, идут ли за ними Влад и Ставицкий. Пограничники просто знали, что они идут. И привал будет тогда, когда они скажут, а не тогда, когда этого потребуют организмы их спутников.

Они шли уже очень долго, Влад даже не пытался считать время, чтобы понять, какое расстояние они прошли. Просто в какой-то момент, они оказались на заброшенном полустанке, пострадавшем от взрывной волны.

Перрон и небольшое здание в фирменной расцветке РЖД, точнее того, что от неё осталось. Раскуроченные перила. Вывеска с названием полустанка отсутствовала, наверное, её сорвало.

Интересно, где они? Из ориентиров только возвышающиеся вдали поросшие лесом горы. Если то, что осталось от выгоревших деревьев можно назвать лесом.

Сверху всё-таки начинал падать снег, и в этом был какой-то сюрреализм: белый снег на чёрных деревьях и такой же чёрной земле. Снег и пепел.

Да, скорее всего, снег нещадно фонил, но они даже не пытались включать дозиметр, чтобы проверить уровень радиации. Да его и не было. И он ничего бы им дал. Все понимали, что уже слишком поздно пить боржоми, когда не только печень, но и все внутренние органы распадаются под действием свихнувшихся элементарных частиц.

Пока Влад со Ставицким доковыляли до покосившихся стен с выбитыми окнами, пограничники уже успели внутри развести небольшой костерок и начали разогревать пищу. Дым от горевших дров тоже был радиоактивным.

- Надо отдохнуть, - оповестил всех Алексей. - Остался последний рывок, мы скоро будем на месте.

- Не хочу наводить панику, но если я усну, то не факт, что проснусь, - не стал скрывать горькую правду о своём состоянии Влад. – Простите. Лучше бы шли дальше.

Влад был прав, все были максимально истощены, к тому же сказывались травмы, полученные при крушении поезда. А Павел и Александр ещё и оказались ранены в ходе перестрелки. Это стало понятно, когда на прошлом привале они стали менять повязки. Сшивать раны пришлось на живую, но кровь продолжала сочиться, отказываясь нормально сворачиваться.

Алексей словно ждал этих слов от Влада.

- Есть одно средство, как раз для нашего случая, - сообщил он. – П-последнее средство.

Капитан развязал рюкзак и достал маленький чехол для шприцов. Последних по совпадению оказалось ровно четыре. Он раздал каждому по штуке. Внутри янтарём переливалась некая жидкость.

- Колите в открытый участок тела, - проинструктировал он. – Желательно в шею. Но сойдёт и в руку, если кому хватит сил раздеться и одеться.

- Это же не…? – засомневался Ставицкий.

Сам на краю могилы, подумал Влад, а всё за жизнь переживает, хотя ещё недавно пытался убить себя алкоголем.

- Это не яд, - ответил Алексей. – Стимулятор и обезболивающее в одном флаконе. Особая смесь, поэтапного действия. Больше двух раз за жизнь применять не рекомендуется.

- А потом? – не успокаивался Ставицкий.

- А потом – не важно.

- Долго будет действовать? – спросил Влад, он был готов загнать в себя любой препарат, так как то, что вколола ему Аня, уже перестало давать результат, и его мучали жуткие боли.

- Нам хватит.

- Почему раньше не дал?

- Потому что, тогда бы не хватило, - с этими словами Алексей снял колпачок, выпустил воздух, и, отодвинув одной рукой воротник, другой с размаху засадил себе тонкую иглу в шею, нажал на поршень.

Влад смотрел, как в шприце под давлением уменьшается янтарная жидкость.

Алексей вздрогнул. Выдохнул.

За ним процедуру повторил Павел. Последовала примерно такая же реакция. Вроде бы ничего страшного. В памяти всплыли статьи из бульварной прессы о боевых препаратах, которые использовали военные и спецназ, чтобы получить нечеловеческую силу и выносливость. Тогда это воспринималось не больше, чем очередные сенсации от Рен-ТВ.

- Едим, два часа на сон, идём дальше, - сообщил он совсем другим голосом.

- А мы вообще сможем уснуть после этого укола? – с сомнением спросил Влад.

- Сам увидишь, - бросил Алексей и, спокойно вытащив из десны шатающийся зуб, принялся поглощать разогретую тушёнку.

Насколько это было оправдано, Влад не знал, ведь, скорее всего, пища если и будет усваиваться, то с большим трудом, учитывая поражение внутренних органов. Или это уже был не обед, а своего рода поминки по самим себе?

Была ни была, терять, в принципе, нечего.

Укол. Нажатие. Чувство тепла и ничего. Никаких негативных ощущений.

- Странно, ничего не чувств… - Влад не успел договорить, так как его свела судорога, и жилы заполнил раскалённый металл.

Он скрючился и упёрся головой в холодную землю, пуская слюни.

- Твою… - выдавил он из себя. – Почему у тебя не так?

- Привыкание, - сообщил Алексей. – Реакция на вторую инъекцию была бы как у меня. Сейчас пройдёт.

И действительно, тут же стало значительно лучше, сознание накрыло волной эйфории, будто тебя окутало тёплое южное море, и ты качаешься на его волнах. А потом переворачиваешься и не спеша, ведь ты уверен в своих силах, плывёшь к берегу.

И вот ты уже на берегу, на горячей гальке, и можешь твёрдо стоять на ногах. И хочется есть. Очень хочется есть.

Нет, здесь явно не обошлось без каких-то наркотических веществ в составе чудо-сыворотки. С другой стороны, какая теперь разница. Главное – выполнить поставленную задачу. Но прежде необходимо поесть и поспать.

Влад тоже достал банку тушёнки и стал наворачивать её, даже не разогрев. А потом ещё одну. А потом очень сильно захотелось спать, но Влад заставил себя посмотреть на часы: почти три дня.

- Привет! – Аля смотрела на него сверху. Она почему-то всегда говорила «привет» вместо «доброе утро». И Владу это нравилось. - Выспался?

- Нет, - обиженно сообщил Влад.

- Ой, - возмущенно хлопнула ресницами Аля, - а что так?! Чем же это ты занимался всю ночь?!

- Как будто ты не знаешь.

- Представь себе, не знаю!

- Может, тебе ещё и показать?

- Ну, держись!

Когда Влад открыл глаза, он почему-то не удивился, что проспал отведённые два часа, как и обещал Алексей, если это вообще можно было назвать сном. Видимо, такой эффект от сыворотки. А ещё он буквально ощущал запах духов своей жены и помнил прикосновение её губ, как будто она только что покинула их постель. Тоже сыворотка?

Чувствовал он себя при этом гораздо лучше, чем ещё пару часов назад. Боль ушла, но мышцы всё равно ощущали что-то вроде того, что чувствуют после тренировки люди, долго до этого не занимавшиеся спортом.

Остальные его спутники тоже уже проснулись и упаковывали небогатые пожитки, пока в продуваемом со всех сторон здании свистел холодный ветер.

Надо пойти сделать свои дела, заодно проверить все ли органы пока ещё на месте, и не отвалились ли из-за облучения, невесело подумал Влад. Ха-ха три раза. Надо только отойти подальше.

Сделав, что планировал (моча ожидаемо была с кровью), Влад, застегнувшись, отправился обратно, но затылком ощутил, что за ним кто-то наблюдает? Кто-то смотрит ему в спину. И вот стоишь ты такой, только-только справил естественную нужду, а в затылке прямо так и зудит, чтобы ты обернулся.

- Владислав! – раздался до боли знакомый голос. По спине вдоль хребта пробежал холодок.

Обернуться и посмотреть на своего демона или, не оборачиваясь, идти дальше? Но демон тогда может напасть со спины. Что может быть хуже, чем нападение со спины? Или попытаться себя убедить, что тебе послышалось? Да и разве можно справиться с демоном? Или с тобой играют твои собственные органы чувств, находясь под воздействием спецпрепарата?

- Влад!

Нет, не послышалось, демон так просто тебя, Влад, не оставит в покое.

Он обернулся и увидел то, чего не хотел видеть ни при каких обстоятельствах. Перед ним, метрах в десяти, стояла Джессика. В бронежилете, тактических перчатках, маска-противогаз в одной руке, в другой – Хеклер и Кох. К магазину скотчем прикручен запасной.

Да, она была потрёпанной, если можно так выразиться. Вся в грязи, и с бурыми пятнами засохшей крови на одежде и лице, свидетельствующими о полученных ранениях, но держалась она бодрее, чем даже они, накаченные боевой сывороткой.

А главное, если Джессика здесь, то, значит, Аня… Неприятно кольнуло сердце, рука сжала рукоять пистолета, который он, сам того не заметив, вынул из кобуры.

- Ты не можешь быть живой! Я сам тебя убил! – выкрикнул он.

- Что? – Она как будто не понимала о чём речь. – Ах, да! Всё намного сложнее, Влад, чем может показаться.

- Да куда уж сложнее, Джессика! Или как там тебя?!

Интересно, те, кто сейчас на полустанке, слышат их разговор? Влад старался говорить громко, но звать на помощь было опасно, так как это могло спровоцировать этого кадавра.

Она как будто уловила ход его мыслей, улыбнулась так мило, как только может сделать молодая красивая белокурая девушка.

- Они нас не слышат. Можешь хоть выпью кричать, хоть волком выть, - она вытащила из-под бронежилета знакомый медальон на цепочке. Сердце кольнуло второй раз. Надеяться на то, что это просто такой же медальон, какой был у Ани, не стоило.

Влад прислушался. Вокруг было действительно необычно тихо. Да, всё, что было живого, всё погибло, но ветер продолжал гулять среди обожжённых деревьев, заставляя их стонать от боли, жалобно пел в обрывках проводов, свисающих с поваленных столбов. А сейчас – полная тишина. И только голос Джессики.

- Влад, я хочу договориться, - произнесла она. – Может быть, тебе сложно в это поверить, но так оно и есть.

- То есть, завербовать? – усмехнулся Влад. - Как Гареева?

- Гареев – хороший агент, был, - поправила сама себя Джессика, - но для большой игры нужна группа единомышленников, Влад. Гареев решил, что сможет сам во всём разобраться. Он не хотел, да и не мог обратиться к своим: власти, а вернее Комитет, отправил бы его в камеру на долгие годы, и, скорее всего, просто убил как предателя. Но ведь у каждого предательства есть свои причины, Влад. Да и что есть предательство? Желание жить – предательство? Желание, чтобы твои дети жили и были здоровы – предательство? Желание мести – предательство?

«Желание пить Баварское – предательство?» - дополнил смысловой ряд Влад, но не стал вступать в полемику в ответ на философскую эскападу Джессики.

- Так, значит, это всё-таки ваши люди на нас напали в Твери? – просто спросил он.

- О нет! То были люди Гареева. Как вы говорите: понабрал по объявлению. Нормальных-то твой пограничник со спецназом перебил, когда тебя из подвала вытаскивал, да и те были не первый сорт. Но убили майора не они.

- А кто тогда?

Зачем задавать вопрос, на который уже знаешь ответ, но в который до конца не веришь?

- Ты же знаешь, Влад. Это сделал капитан. Можешь сам спросить у него. Он не хотел, чтобы ты отвлекался от его миссии, которая, скажем так, не совсем санкционирована сверху. И уж тем более, чтобы Гареев зародил в тебе ненужные сомнения. Сейчас, по мнению Плетнёва, смерть Гареева – меньшее зло, учитывая то, что он задумал провернуть. Сдать его властям означало затормозиться на его пути.

- У всех свои тайны, - развёл руками Влад, в одной из которых продолжал держать пистолет. – Тем более, как ты сказала, они нас не слышат.

Хотя, может, и спрошу капитана, подумал Влад. Тебе-то, кадавр, какое дело? Обязательно спрошу, но точно не тебе сейчас капать мне на мозг. Гареев был предателем, но сейчас меня интересует другой вопрос.

- Кто вы такие? Зачем всё это устроили? Убили миллионы ни в чём неповинных людей, и миллионы ещё погибнут.

На лице Джессики не дрогнул ни один мускул. Если не считать перепачканного пылью и грязью лица, он была в полной норме. Ну, почти, если учесть, что там, где были пятна засохшей крови, на одежде темнели соответствующие отверстия.

- Пойдём с нами, и я тебе всё расскажу, Влад. В двух словах не расскажешь, да и словам ты не поверишь.

- Думаешь?

- Поверь. Нет чёрного и нет белого. Идём со мной. Мы вылечим тебя. Ты будешь жить, Влад, и ни в чём не будешь нуждаться. Поверь мне… нам.

- Вам?

- Да, нам. Просто поверь. Тебе кажется, что всё плохо, но на самом деле, всё может быть ещё хуже и для мира, и для тебя. Всё будет только хуже, Влад, если вы не остановитесь, если ты пойдёшь за Плетнёвым до конца. Пойдём со мной.

Она сделала несколько шагов навстречу Владу и протянула ему руку.

На его лицо сама собой наползла недобрая ухмылка.

- Посмотри на меня, Джессика. Ты же прекрасно понимаешь, что я не пойду, да и не дойду. Никуда я уже не дойду. Я держусь исключительно благодаря какой-то жиже из шприца. И знаешь, ещё что?

- Что?

- Сдаётся мне, ты просто тянешь время. Понять бы почему.

- Что ж, - она как всегда мило улыбнулась, обнажив идеальный белый ряд зубов, пожала плечами и, направив на Влада дуло автомата, нажала на спуск своего МП-5, но выстрела не последовало. Ещё одно нажатие – тишина, лишь глухой щелчок бойка по перекошенному в патроннике патрону.

- Походу это судьба! – Владу хотелось расхохотаться. – Походу я должен дойти!

В области сердца Джессики появилось пыльное облачко – пуля ударила в бронежилет, заставив Джессику пошатнуться.

Вторая пуля тоже угодила в корпус, заставив её сделать шаг назад, чтобы не упасть.

Влад шёл вперёд, продолжая методично стрелять по цели. Он слышал выстрелы, но эхо, которое можно было бы ожидать, полностью отсутствовало.

Выстрел, еще выстрел. Пуля врезается в правое плечо женщины, и выпущенный из руки пистолет-пулемёт падает на землю. Она поднимает глаза, когда раскалённый ствол пистолета уже находится в десяти сантиметрах от её лба.

- Влад, - она пытается улыбнуться.

- К чёрту такой мир, Джессика. К чёрту тебя, – произносит Влад и нажимает на спуск.

Белокурая голова откидывается назад и тело, теряя равновесие, падает на свежевыпавший снег, разбрызгивая по нему ярко красную акварель.

- К чёрту тебя, - повторил он.

Опять. Он опять её убил. Его мучала совесть за прошлое убийство, но он всё равно сделал это снова, добавив ещё одного демона, который будет терзать его совесть до конца уже не такой длинной, как хотелось бы, жизни, сколько бы она ещё не продлилась.

- Надеюсь, это была наша последняя встреча, но если судьба нас сведёт снова, я снова тебя убью.

Влад всунул опустошённый пистолет обратно в кобуру и посмотрел по сторонам, прислушался.

Звуки вернулись. Скудные звуки умирающего мира, но они вернулись. Надо идти к своим.

Когда он вернулся в здание полустанка, все уже собрались и были готовы идти. Складывалось ощущение, что его отсутствия даже не заметили, а выстрелов не слышали.

- Всё? – это капитан. – Готовы идти дальше?

- Как будто у нас есть выбор! – буркнул Ставицкий.

- Ты словно сам не свой, - обратился Павел к Владу.

- Посмотрел бы ты на себя, да зеркала нет, - просто ответил Влад.

Неужели ему всё это привиделось? Однако, если он сходит с ума, то в этом нет ничего удивительного.

- О чём задумался? – глядя на меняющего обойму в пистолете Влада, спросил Ставицкий.

О чём, о чём…

Влад достал из кобуры пистолет, проверил обойму – пустая. Да и пистолет заметно тёплый – недавно из него стреляли. Значит, всё-таки не привиделось. Значит, пока он всё ещё в своём уме.

- О предопределённости, Александр Николаевич.

Учёный внимательно посмотрел на Влада, хотел что-то ещё спросить, даже рот открыл, но не стал. Поправил рюкзак, и пошёл вслед за удаляющимися пограничниками.

Почему-то именно сейчас рассказать об очередной встрече с Джессикой и стрельбе в лесу не хотелось. Или, скорее, уже не имело смысла.

Они спустились с платформы, и пошли по грунтовой дороге, терявшейся в лесу, и вскоре натолкнулись на старый шлагбаум, покрытый облезлой краской, а рядом полусгнившая будка. Видимо, в ней когда-то находился охранник. Интересно, что он охранял в такой глуши.

Они пролезли под шлагбаумом и зашагали дальше.

Вскоре они снова вышли на старую железную дорогу, рядом с полотном которой по обе стороны находился перрон и какие-то хозяйственные постройки, полуразвалившиеся от времени.

Над дорогой возвышалась довольно живописная скала, бывшая частью горного массива. Ржавые рельсы терялись в темноте тоннеля, вырубленного в базальте гор.

- Нам туда, - показал рукой Алексей в сторону тоннеля.

Через минуту жерло тоннеля поглотило путников, которые включили фонарики, освещавшие им путь. Их шаги гулким эхом отражались от каменных стен. Что ж, здесь хотя бы не было надоедливого ветра.

- Александр Николаевич! – Позвал отставшего учёного Алексей, когда они остановились. Капитан выглядел озадаченным. – Куда дальше?

Железнодорожная ветка раздваивалась: одна уходила в левый тоннель, другая – в правый. Рядом торчал рычаг стрелочного перевода. Вдоль стен тянулись закреплённые кабели и провода.

Подошёл запыхавшийся Ставицкий.

- Я не уверен, но, кажется, направо? – засомневался Ставицкий.

- Точно?

- Слушайте, я был здесь один раз, когда мы чертежи снимали, причём шли не пешком, а на транспорте с закрытыми окнами. Нас привезли, нас увезли. Всё! – вспылил учёный. - Чего вы ещё хотите. Секретность, чтоб её!

- И всё-таки? – не отставал капитан.

Ставицкий стоял в задумчивости, напряжённо что-то вспоминая. Несколько раз закрывал глаза, ходил из стороны в сторону.

- Налево! – решил он.

- Точно?

- С высокой долей вероятности! Это единственная гарантия, которую я могу дать.

- Ну, пошли, - Алексей может и сомневался в сделанном выборе, но он точно не хотел торчать на одном месте. Отправлять две команды в разные ответвления тоннеля не имело смысла, так как для миссии нужны были все сразу, да и связи у них не было, рации не работали.

И все повернули в левый тоннель. Влад подумал, что здесь вполне бы могли укрыться люди во время ядерной атаки, завези сюда необходимое количество припасов и оборудуй нужную вентиляцию.

Вскоре их путь перегородили огромные металлические ворота, которые по идее должны были бы отъезжать в стороны по специальным направляющим, но сейчас они были закрыты, а здоровенные поршни намекали, что обычно это происходило при помощи электричества.

- Давайте попробуем их отрыть! – произнёс капитан.

Они нашли на поверхности ворот скобы и стали тянуть: два человека с одной стороны, два – с другой. Потом по четыре с каждой по очереди. Всё впустую. Либо ворота жутко проржавели, либо были заперты, причём не исключено, что с другой стороны.

- Там точно были ворота? – Алексей пристально посмотрел на Ставицкого.

- Да не помню я! – взорвался тот, - Может и были! Да, точно, были!

Влад отошёл в сторону, когда его фонарик сначала выхватил облупившуюся надпись «Открывать только при…» на воротах, и нечто похожее на дверь в стене сбоку от главных ворот.

- Эй, народ! – позвал он. – Тут что-то вроде прохода!

Это действительно оказалась дверь, причём открытая, но, судя по замку и состоянием петель, с которых дверь была снята, как и приметным следам, её точно вскрыли без помощи ключей. Рядом валялся брошенный кусок арматуры. Не исключено, что перед ними было не что иное, как орудие взлома.

Алексей посветил внутрь и вошёл в открывшийся коридор, за ним последовали остальные.

На стенах висели плакаты и таблицы, с выцветшими надписями, но судя по всему, они относились к советскому периоду.

В узком коридоре, по которому они шли по обеим сторонам попадались боковые двери, а ещё они наткнулись на помещение за стеклом, которое больше всего напоминало что-то вроде диспетчерской. По крайней мере, именно такая ассоциация пришла на ум Владу, когда он за запылённым стеклом заметил пульты и старые, пузатые экраны мониторов.

- Долго ещё? – поинтересовался Алексей у Ставицкого.

- Да, вроде должно быть где-то здесь, уже скоро.

Проходя по коридору, за «диспетчерской» Влад споткнулся, чувство было такое, будто на мгновение из-под ног ушла земля, но он решил, что у него просто кружится голова.

А вот капитан и старший лейтенант остановились. Было понятно, что они испытали нечто похожее, и это заставило их насторожиться. Они отошли и стал о чём-то вполголоса переговариваться.

- Хочешь проверить? – краем уха услышал Влад слова старлея.

- По-моему, уже без вариантов. Надо убедиться.

Они как-то нехорошо посмотрели на Ставицкого, и в их взгляде читалось что-то вроде «что ж ты старый хрен наделал!».

- Пошли! Время ещё есть, – махнул рукой Алексей и, пройдя ещё немного, они вышли из коридора обратно в тоннель, но уже по другую сторону железных ворот.

И всё бы ничего, но от Влада не ускользнул тот факт, что вышли они из дверей, расположенных на противоположной стене тоннеля. Хотелось бы удивляться, но, если честно, уже не хотелось.

Воздух здесь был вполне тёплый, во всяком случае, по сравнению с тем, что был по ту сторону ворот. Они быстро зашагали вдоль рельсов и скоро увидели в конце тоннеля свет, а воздух становился всё теплее и теплее. Под ногами стал попадаться жёлтый песок.

Когда они, пройдя мимо старого локомотива, который простоял здесь десятки лет, вышли из тоннеля, взобрались по ступенькам на занесенный песком перрон, в глаза им ударил яркий солнечный свет, столько яркий, что на какое-то время им пришлось даже зажмуриться, чтобы можно было привыкнуть.

Зато, когда они их, наконец, смогли открыть, им предстала удивительная картина, которую Влад никак не ожидал увидеть в горах Урала.

Не то степь, не то пустыня, выжженная солнцем, иссушенная до крайней степени. Клочки такой же ломкой засушенной травы, которые колыхались, понуждаемые жаркими потоками ветра. Скальные выходы, торчащие из поверхности и железная дорога, убегающая куда-то вдаль, теряющаяся среди скал. А в стороне ещё одна дорога, но уже обычная грунтовая, которая вилась по направлению к… городу! Да, точно! Это был самый настоящий город, причём такой, какой можно запросто встретить в любой части России (панельки побольше, панельки поменьше, можно было разглядеть ангары, склады и даже стадион), но уж никак не ожидаешь увидеть здесь.

А собственно, где это «здесь»?

Рядом с перроном на столбе была приколочена полустёртая табличка: «Станция погранзаставы Са….» далее неразборчиво.

- Алексей, что это? – спросил Влад. – Где мы?

Алексей выглядел озадаченным, и в то же время, в его взгляде читалась некая радость, удовлетворенность тем, что они имели возможность наблюдать.

- Ничего не хочешь мне пояснить? На какой именно границе ты служил? – напомнил о себе Влад, когда пауза затянулась.

Алексей оглянулся на Влада. Он улыбался почти как ребёнок.

- Куда отправляли, там и служил, - просто сказал он. – И на государственной тоже. Но здесь… здесь я не был.

- Да и я тоже, - добавил старший лейтенант.

Тем временем, по спине полились новые струйки пота, теперь уже от царящей вокруг жары, учитывая, что одеты они все были по-зимнему.

- Смотри! – Павел похлопал Алексея по плечу, привлекая его внимание и показывая рукой куда-то вдаль, туда, где дорога уходила в сторону города.

Вдалеке по дороге по направлению от города к станции шёл человек. Похоже, он тоже заметил группу на перроне, и даже замахал им рукой, но разглядеть отсюда, кто это был, не представлялось возможным.

- Бинокль? – спросил Алексей.

- Нет бинокля, - покачал головой Павел.

- Жаль, - констатировал капитан. – Но не думаю, что в наших интересах сейчас контактировать с местными, хотя и было бы интересно. Только от нас фонит как от чернобыльского реактора. Соответственно, делаю вывод, что контактировать с нами тоже не в интересах местных.

- А мне сдаётся, кто бы это ни был, он сильно настроен пообщаться, - отметил Павел, вглядываясь в даль и прикрывая рукой глаза от яркого солнца.

Микроскопическая фигура действительно ускорила шаг, фактически бежала. Отсюда было заметно, что у неё (или у него) за спиной какой-то рюкзак или мешок, который… фигура остановилась, порылась в рюкзаке, вытащила свёрток поменьше и снова побежала в сторону станции.

- Всё это очень интересно, но у нас, господа, другая п-проблема, - сообщил Алексей.

- Какая?

- Мы п-потеряли время из-за того, что ошиблись с поворотом. Нам может не хватить времени, на которое рассчитано действие сыворотки. А отходняк от неё будет такой, что мало не п-покажется.

Про себя Влад отметил, что Алексей не стал срываться на Ставицком и ставить ему в вину ошибку с выбором тоннеля. Создавалось впечатление, что он даже рад такой оплошности.

Влад же пытался понять, что происходит и куда они вышли из тоннеля. И вроде как ответ был очевиден, но произносить вслух его не хотелось, потому что верилось в происходящее слабо.

- Значит надо поторапливаться, - согласился Павел. – Александр Николаевич, учитывая то, как мы сюда попали, вы сможете нас вывести обратно?

Ставицкий, что-то быстро спрятал в карман, когда к нему повернулся пограничник.

- Думаю, что да, сталкивался с чем-то похожим в Памире, - быстро закивал он. – Надо только панель управления найти, чтобы фазу переключить.

- А если не переключить? – напрягся Влад, слабо понимая, о чём идёт речь.

- Ну, - заулыбался Ставицкий. – Тут два варианта в зависимости от вводных: либо нас выбросит обратно, либо нас разорвёт к херам собачьим.

- Как-то не по-научному ты изъясняешься, Александр Николаевич. Препод из тебя был бы так себе, - заметил Алексей.

Они развернулись и двинулись обратно в спасительную темноту тоннеля, прочь с палящего солнца.

Взглянув на бегущую вдалеке фигуру, Влад обратил внимание на своих спутников. В ярком солнечном свете было заметно, что их кожа, а значит и его, покрыта пятнами, которые нельзя было назвать признаком здорового организма.

Язык нащупал шатающийся зуб, даже два, а на большом пальце правой руки «отклеился» ноготь. Было совсем не больно. Сыворотка глушила боль, но организм, получивший смертельную дозу радиации, от этого не переставал разваливаться.

Человек вдали продолжал бежать. Ну, пусть бежит. У них другая задача.

Глава 34

- Вы понимаете, что происходит? – Глеб смотрел на своих сослуживцев.

Все они ехали сейчас в почти пустой «Ласточке» из Пскова в Петрозаводск.

- То есть у тебя тоже это странное ощущение? – спросил Павел и Глеб кивнул, хотя сам толком не мог описать то, что сейчас испытывал. – Саша, ты как?

- Дежавю. Жуткое дежавю, мужики. До тошноты. Но что-то не так. Не понимаю. А где Лёха? Капитан где?!

- Не знаю, наверное, отошёл.

Алексей Плетнёв, капитан погранслужбы ФСБ стоял в туалете вагона и смотрел в зеркало. Он уже по третьему разу споласкивал лицо холодной водой и снова смотрел в зеркало.

- Этого не может быть, - повторял он, глядя на своё бледное отражение, - этого не может быть. Этого не может быть…

Он вышел из кабинки и вернулся к своим сослуживцам, которые с удивлением смотрели на него. Казалось, все они хотели задать один и тот же вопрос, но боялись его озвучить. Алексей упал в кресло и стал растирать виски. Голова начинала жутко болеть.

- Эксперимент сработал, - наконец, произнёс он. – Понимаете?

Они понимали, теперь понимали и они. Особенно глядя на капитана.

Раздались встревоженные крики и все пассажиры бросились с одной стороны вагона к другой, чтобы прильнуть к окнам. Там на горизонте ярко вспыхивали новые маленькие солнца, а потом на их месте начинали формироваться облака, форму которых не спутаешь ни с чем на свете.

- Нужен начальник поезда, - решил Алексей. - И связь. Нужно понять, что происходит. Пошли!

Когда шли по поезду Алексей встретился взглядом с мужчиной лет тридцати пяти, он успокаивал жену. Другая пассажирка забилась с ногами на кресло, скованная страхом. Весь вагон, весь поезд был сейчас наполнен испуганными людьми, которым на своей жизни довелось увидеть, что раньше они видели только в кино.

***

Панель пришлось поискать, и со слов Ставицкого, он видел нечто подобное только один раз где-то в горах Памира, где существовала подобный тоннель, и то ещё в бытность советского Союза. Естественно, в те времена всё было в режиме строгой секретности, да и он был тогда молодым, не то, что сейчас.

Все воспоминания и ностальгия по старым временам, в которые, понятное дело, всё было не то, что сейчас, сводились к тому, что память учёного вполне может его подвести. Вроде как закинул удочку на случай, если ничего не выйдет с возвращением, чтобы не сразу его убили, а дали помучиться оставшиеся ему дни или даже часы.

Но память не подвела. Панель управления нашли, хотя произошло это больше благодаря интуиции, а также стандартизации и унификации. Памирский и Уральский тоннели были оборудованы примерно одинаково.

Влад спросил было, куда ведёт Памирский тоннель, но его спутники предпочли отмолчаться, сделав вид, что не услышали или что сильно заняты поиском панели.

Пока возвращались по тёмному тоннелю обратно и пока искали заветную дверь, Влад думал: а что если тот, кто бежал к ним со стороны города успеет до того момента, пока они вернуться обратно. Кто это вообще? Человек? Не человек? После встречи с восставшей из мёртвых Джессикой, после открывшейся перед ним пустыней в Уральских горах, он бы уже ничему не удивился. Даже тому, что бежавшая фигура, ха-ха, окажется Джессикой.

От последней мысли его передёрнуло.

Что надо незнакомцу? Или незнакомке? Может статься, что ему или ей нужна помощь, или наоборот, он или она может быть полезен им. Не понятно, правда, в чём, но всё-таки…

Озвучив свои предположения капитану, Влад не нашёл у него поддержки. Со слов Плетнёва следовало, что данная застава была заброшена очень давно, и вообще предполагалось, что точка перехода (так вот как называется то, что с ними произошло!) запечатана и неактивна. Никто даже не предполагал, что от нас можно попасть на ту сторону, да и попыток таких не делали уже лет тридцать, если не больше.

Странно, что они вообще кого-то встретили здесь. В общем, вероятность того, что неизвестный проявил бы агрессию, как только приблизился на расстояние выстрела, была далеко не нулевой, а времени на очередной бой, да ещё с учётом их стремительно ухудшающегося состояния, не было.

Короче говоря, ничего хорошего от незнакомца ждать не следовало и вообще никогда не стоит заговаривать с чужаками, особенно в таких местах. В каких «таких», Алексей уточнять не стал. Как и распространяться о своей службе на границе даже на краю неминуемой гибели.

Ни Алексей, ни Павел не горели желанием поведать о своей жизни и службе больше, чем уже рассказали. Павел, может быть, и был бы не против что-нибудь рассказать, по крайней мере, так показалось Владу, но, глядя на капитана, он предпочитал держать язык за зубами, отделываясь общими фразами. При том, что исповедь сейчас не помешала бы никому, будь ты хоть трижды атеистом.

Граница и граница, разве что служить на обычной межгосударственной им тоже приходилось, причём большую часть времени. Где было сложнее? Да по-разному. И там и там бывало не просто. Контрабанда наркотиков, оружия или группы боевиков под кураторством иностранных спецслужб не предполагают возможности расслабиться.

На какой-нибудь таджикско-афганской границе, когда выслеживали контрабандистов, бывали замесы похлеще любых других. Так что как-то так.

Хм… получается, замесы бывали и здесь. Ну, не здесь конкретно – здесь-то всё заброшено по какой-то причине – а там, где несли службу капитан со старшим лейтенантом, так сказать, на особых заставах. Если есть охрана границы, значит, границу надо от чего-то или кого-то охранять. Значит, за границей есть нечто, что несёт опасность.

При других обстоятельствах Влад наверняка бы впился в своих спутников, пока бы те не рассказали ему всё, что только можно. С другой стороны, при других обстоятельствах, они бы и не встретились. Каждый бы доехал до своей станции, и разошлись бы они по своим делам. И продолжили бы жить своей обычной жизнью. И никогда бы Влад не познамился бы с Анной, которая может поставить на ноги чут ли ни мёртвого, ни с пограничниками, охраающими загадочную границу. Ни узнал бы о существовании Комитета, организации, пронизавшей все структуры власти. И уж тем более, он бы не убил дважды одного и того же человека, да и человека ли.

На этот раз Алексей резко пресёк осторожные попытки Влада расспросить об увиденном по другую сторону тоннеля, напомнив, что у них совершенно чёткая и ясная миссия, на которую они бросили все силы, и разбираться с второстепенными задачами просто нет времени, сыворотка скоро прекратит своё действие. Капитан торопил Ставицкого и откровенно нервничал из-за потерянного времени.

А оно сейчас играло против них, буквально запустив обратный отсчёт. Секундомер судьбы сейчас отсчитывал последние часы их жизни, в лучшем случае дни, и всё, как сказал Павел, зависит от индивидуальных характеристик их организмов. Кто-то проживёт чуть дольше, кто-то чуть меньше. Главное – запустить генератор до того, как они уже не смогут двигаться.

С последним утверждением Влад и сам был согласен. Кровь на перчатке, когда он в очередной раз закашлялся, и начинающий слепнуть глаз, однозначно сообщали, что, несмотря на кажущееся облегчение, тело продолжало разрушаться. Где-то внутри в области поджелудочной железы что-то периодически покалывало, и очевидно, что легкий дискомфорт в скором времени может перерасти в дикую боль, от которой помутиться ознание и совершение осмысленных действий окажется крайне затруднительным.

Да, он не чувствовал боли, по крайней мере такой, какой ожидал, и сохранял ясность сознания, но это была всего лишь обманка, обеспеченная сывороткой, которая подобно закиси азота давала двигателю повышенную мощность, но в то же время приводила к досрочному его износу. В их случае двигателем было всё тело. Мышцы и кости, как поршни и ремни передачи, кровь как масло, и всё это, мало того, что было поражено радиацией, ещё и изнашивалось сейчас с ужасающей скоростью.

Панель действительно оказалась спрятана так, что сразу и не разберёшь, особенно в свете полумёртвых фонариков. Искомое помещение нашли за одной из дверей в коридоре, по которому они должны были выйти, но до того злосчастного порога, о который они как бы споткнулись. Дверь в помещение оказалась взломана, что вызвало неодобрительную реакцию Алексея.

- Здесь кто-то был, - констатировал капитан.

- Но ничего не смог сделать, даже если пытался, - прокомментировал Ставицкий. – Нужные рубильники даже не тронуты.

- То есть это одно из тех мест, с которыми вам приходилось иметь дело? – задал вопрос Влад.

- Уже не важно, – ответил Алексей.

- В таких местах, – почти шёпотом добавил Павел, – люди просто так не появляются. Даже случайно.

Внутри оказалось оборудование, словно из старого фантастического фильма: панели с потухшими кнопками, рычажками и переключателями. Выпуклые экраны и прочие амперметры со стрелками довершали композицию. Только сейчас всё это богатство было покрыто толстым слоем пыли.

- Если по-простому, то это как ниппель: войти – можно, выйти – нельзя, - объяснял Ставицкий. – Чтобы попасть обратно, надо перевернуть ниппель, как-то так. Если не знать, как правильно поставить переключатели, то... – он хихикнул, – я млять ему не позавидую тому, кто попытается выйти отсюда.

Пограничники стояли наготове с оружием, ожидая появления неизвестного гостя, хотя добираться ему сюда при всех раскладах было ещё очень и очень порядочно. Тем более, по такой-то жаре. Но предосторожность лишней не бывает.

Ставицкий, тем временем, колдовал над панелью управления, которая больше всего напоминала старый трансформатор. С другой стороны, здесь было столько предметов, представляющих из себя остатки оборудования, в том числе, разного рода шкафы с проводами и переключателями, что если не знать, что именно тебе необходимо, то сразу его так и не найдёшь. Да даже, если и обнаружишь, не факт, что догадаешься о его предназначении. Шкаф и шкаф. Металлический. Тут вон весь тоннель проводами обвешан и какими-то коробками.

Три рубильника, три лампочки – Ставицкий протёр их рукавом, убирая с них пыль – красная, жёлтая и зелёная. Как на светофоре, подумал Влад. И ещё один большой рычаг.

Влад спросил, откуда берётся энергия. Ведь всё выглядело довольно старым, и работоспособность оборудования вызывала у него обоснованное сомнение. Оставалась только вера в чудо.

- Ты видел, какое здесь солнце? – напомнил Ставицкий, но потом добавил. – Если, конечно, солнечные панели не демонтировали. Или не разбили их. Тогда нам полная кабзда.

На этих словах, капитан так зыркнул на учёного, что стало понятно: ещё один косяк такого рода, и он точно его пристрелит.

- Не, ну должны быть ещё аккумуляторы, не думаю, что они сдохли. Динамо-машину покрутим и зарядим, если что. Люди в те времена всё-таки думали о некоторой автономности на крайний случай. О, вот и рычаг для зарядки!

И на пределе слышимости, так что разобрал только Влад, стоящий рядом, Ставицкий добавил:

- Надеюсь, что ничего не развалилось от старости. Приготовься потянуть за рычаг, Влад.

Тот буквально повис на рычаге.

- А энергии хватит? – спросил Влад, нажимая, что есть сил. Ручка шла с трудом, но вроде как работала, потом возвращалась под действием пружины обратно. В глубине, что-то жужжало и крутилось.

- Для переключения фазы – вполне! – уже в полный голос заверил его Ставицкий.

Механизм скрипел, срывался, но вырабатывал электрический ток. О достаточном заряде известил загоревшийся красный огонёк.

- Сейчас мы не в фазе, - оповестил Ставицкий, опуская первый рубильник. – Если сунемся – разорвёт в клочья. Сам процесс не видел, но результат как-то наблюдал. Но я уже об этом говорил, и это худшее, что нас ждёт. Надеюсь.

Влад опустил второй рубильник, загорелась жёлтая лампочка, которая от времени стала почти что белой.

- Фаза подготовки синхронизации.

С включением третьего рубильника в цепь, загорелась зелёная лампочка.

- Ну, теперь можно идти, – Ставицкий потёр ладонь ладони.

Влад не сильно умел читать по губам, но ему показалось, что Ставицкий произнёс что-то вроде «Господи, благослови!» и боковым зрением заметил, как Павел быстро перекрестился, перед тем как войти внутрь. Алексей же был сосредоточен как никогда и явно готовился рискнуть жизнью, настолько он торопился завершить свою миссию.

И они прошли по тому же коридору, по которому и должны были выйти в тоннель, ещё тогда, когда оказались в этом странном месте.

Для Влада слова о том, что их может разорвать в клочья, были всего лишь предупреждением, а вот пограничники, судя по всему, как и Ставицкий уже видели, что происходит с теми, кто нарушает правила перехода, что бы это ни значило.

Вот и тот порог – полоса жёлтого тусклого металла, утопленная в пол, стены и потолок – на котором они «споткнулись», когда шли сюда. В этот раз ничего такого не было. Они спокойно перешагнули через него, как ни в чём не бывало, испытав разве что лёгкое ощущение ушедшего из под ног пола, которое тут же и прошло.

Если кто-то и хотел успеть к ним на встречу, то он по любому опоздал. А если ему всё-таки удастся пересечь границу, то он окажется в нормальном мире, таком, каким он и должен быть. Но для этого надо поторапливаться, о чём не забывал напоминать Алексей.

Когда они проходили мимо помещения, которое Влад окрестил диспетчерской, Ставицкий зашёл в внутрь и, открыв очередную металлическую дверь на стене, опустил один из рубильников, под которым горела зелёная лампочка, за ним автоматически опустились оставшиеся два.

- Предохранитель, – пояснил он. - Срабатывает, когда кто-то-то проходит с той стороны в ручном режиме. И если его опустить в прежнее положение, то возвращает «ниппель» в прежнее положение.

- То есть тот, кто сюда бежал, не сможет пройти тем же путём, что и мы?

Ставицкий задумался.

- Сможет. Если найдёт (и не факт, что у него получится) панель переключения фазы и повторит наши действия.

- И что, нет механизма полностью перекрывающего переход? Должна же быть какая-то кнопка или рубильник.

- Есть, - вмешался Алексей, - только и он не панацея, к тому же это не имеет значения, если у нас всё получится с генератором.

- Странно, что не заварили коридор полностью, – произнёс Влад. – В данном случае, это самый надёжный способ запечатать любой проход, где угодно.

- Посчитали, что пройти можно только туда, - размышлял Ставицкий. – Или просто забыли. Пост заброшен с начала девяностых прошлого века, а может ещё раньше. Тогда могли уходить по-быстрому. А может просто решили, что никто этого места не найдёт.

- Или тупо забыли, - уставшим голосом произнёс Алексей. – Нам надо поторапливаться. Сыворотка скоро прекратит своё действие и тогда нам мало не покажется. Сука, мне кажется, что она уже сходит на нет. Паша, разберёшься потом с архивом, чтобы понять, в чём дело.

- Принято, капитан, - с готовностью, но как-то удручённо отозвался Павел.

«Или решили, что ещё сюда вернутся» – подумал Влад.

- Ты уверен? – вдруг спросил Павел.

- Да, – резко и твёрдо подтвердил Алексей.

Идти пришлось очень быстро и часть снаряжения, которое они тащили всё это время с собой, пришлось побросать, чтобы ускорить шаг, оставили лишь папки с документами, которые могли понадобиться для запуска генератора.

Пока шли, погасли два из четырёх фонарика, так что под ноги пришлось смотреть с утроенным вниманием. К тому же Ставицкий совсем уж сильно стал хромать и пограничники, периодически меняясь с Владом, помогали ему идти, а фактически где-то даже его тащили.

От развилки до места, где заканчивались рельсы, было примерно такое же расстояние, как и до железных ворот, которые отделяли один мир от другого.

Да, внутренне Влад уже смирился с такой формулировкой, так как никакого другого объяснения найти не мог, тем более, что его собственные глаза без всяких экивоков подтверждали эту версию.

Впрочем, сейчас его интересовала исключительно судьба его собственного мира, который превратился в самый настоящий грёбанный Ад на Земле, в котором заживо сгорели десятки миллионов людей, и ещё сотни миллионов погибнут от травм и последствий облучения. А если точнее, его интересовала жизнь совершенно конкретного человека, одной-единственной женщины, его жены.

На образ его Али сам собой наложился облик медсестры Ани. Ну, что же, он будет не против, если она тоже будет жива в той, нормальной Вселенной, тем более, что она так похожа на его Алю.

Вспомнился поцелуй у развороченного поезда, и чувство эйфории и прилив сил, которые он испытал, когда им пришлось уйти. В голову вползла мысль, что от того поцелуя он получил заряд бодрости примерно, как от сыворотки, которую они вкололи по указанию Алексея. Наверное, просто совпадение.

Но силы их всё-таки начинали покидать. Ставицкий уже не мог самостоятельно идти, и его приходилось чуть ли не волочить, хотя на удивление сохранял ясность ума и бодрость духа. Скорее всего, это вызвано тем, что учёный был намного старше каждого из них. Не то, чтобы критически, но всё-таки.

Поэтому, когда они обнаружили в конце тоннеля лифты в зарешеченных шахтах, Влад испытал настоящее облегчение от того, что можно будет хоть какое-то время отдохнуть, пока они будут спускаться вниз.

Влад так обрадовался их наличию, что совсем забыл, что тот может элементарно не работать. Либо электричества не будет, либо механизм мог просто не выдержать испытания временем, несмотря на возможную консервацию. Могли ведь и так побросать всё, что не смогли отвинтить.

Рядом с шахтами лифтов на рельсах стояли пара пассажирских и один товарный вагон. На земле лежали ящики и стояли бочки. Судя по глухому звуку и характерному запаху, исходящему от них, они были наполнены соляркой.

- Для того, чтобы можно было лифт запустить, если не будет централизованного питания, - пояснил Ставицкий.

- И за столько лет не попортилась? – засомневался Влад.

- За сколько «за столько»? Я же говорил, что мы сюда приезжали чертежи снимать, с тех пор и осталась, наверное. Хороший дизель, военный, - принюхиваясь к открытой бочке, сообщил учёный. - Ну что, попробуем запустить?

Вскоре затарахтел генератор, и загудели-залязгали старые механизмы.

Они вошли в кабину лифта, когда их уже порядком шатало и начинало мутить. Больше всего состояние напоминало пищевое отравление, когда тошнит и кружится голова.

Когда лифт, освещённый тусклой красной лампой, наконец, поднялся из подземных глубин, Влада тут же вырвало на бетонный пол.

- Пардон, - криво улыбнувшись, извинился Влад, войдя внутрь и сползая спиной по стене кабины.

Капитан лишь махнул рукой, он и сам выглядел немногим лучше. На его лбу висели градины пота, а сам он был настолько бледным, что это было заметно даже при таком, более чем скромном освещении. Смерть уже пометила их своей печатью, и обратного пути не было.

Ставицкий нажал на массивную кнопку – цифровизацией и сенсорными панелями здесь и не пахло – и лифт, дёрнувшись, медленно поехал вниз, отсчитывая пройденные этажи приглушёнными металлическими щелчками.

Проехали этаж – щёлк. Ещё один – щёлк. Щёлк. Щёлк…

- Странно, - вдруг задумчиво произнёс Влад.

- Что именно? – повернул в его сторону голову капитан.

- По словам Александра Николаевича, он был здесь в составе группы, которая снимала мерки с генератора, чтобы построить свой, уже в Сарове.

Ставицкий, до этого дремавший, услышал своё имя, и открыл глаза.

- И? – Алексей снял тактическую перчатку и в задумчивости рассматривал руку, покрытую темными пятнами.

А потом с каким-то неожиданным равнодушием подцепил ноготь на указательном пальце левой руки. Ноготь отслоился без каких-либо проблем. При этом ни один мускул не дрогнул на лице капитана. Покрутив ноготь в пальцах, он просто отбросил его в сторону.

- Странно то, - продолжал Влад, - что они не заинтересовались тем, куда ведёт левый тоннель.

Ставицкий явно что-то хотел вставить, но его опередил Алексей:

- Значит, не стояло такой задачи. Не думали, что проход работает. Думали, что всё запечатано… Причин может быть много. Это уже не важно. Не сейчас нам об этом надо беспокоиться.

«Не важно…» - подумал Влад под мерный стук лифта. Желание рассказать о последней встрече с Джессикой как-то сразу пропало. Как и про то, что Аня, скорее всего, погибла тоже. Если у них всё получится, то это будет не важно.

Капитан просто от него отмахнулся. Подобное отношение всё-таки укололо Влада. После всех испытаний, которые выпали на их долю, Влад считал, что заслужил право на получение ответов.

Никто не отменяет секретности, это верно, но какая, к чёрту, секретность сейчас! Они стоят на краю могилы, периодически в неё падают и потом вылезают обратно. Просто хотелось бы понять, ради чего всего это и стоит ли оно того. Да, конечно стоит! И Влад знал, чего хочет, и вернуть нормальную реальность обратно хорошо, но они-то никуда при этом не денутся. Не ликвидируют же они его в нормальном мире, где, судя по всему, он будет помнить всё, что произошло с ним в этом. Или?..

Алексей сидел на полу, смотрел в пустоту, и казался погружённым в свои мысли, вид у него был более чем отрешённым. Все они очень сильно устали. Может быть, капитан и не хотел его задеть.

- Алексей, - обратился Влад к капитану.

- Да?

- Когда на поезд напали диверсанты, выходит, что ракеты уже летели.

- Да.

- Решили подстраховаться, если группа ликвидации не справится?

- Не исключено. Скорее всего, просто совпало. Всё шло к тому, что мы выпустим остатки ядерного арсенала. Те, кто хотел нас ликвидировать и те, кто отдавал приказы о запуске ракет, могли действовать независимо друг от друга.

- Однако, если бы не взрывы, то нас бы могли добить эти боевики. – размышлял вслух Влад. – Слишком они напористо действовали.

Алексей еле заметно пожал плечами.

- Гареева ты убил? – вдруг спросил Влад

Алексей лишь улыбнулся уголком губ, снова повернув голову в сторону Влада.

- Гареев – предатель, - уставшим голосом произнёс капитан.

- Но он мог быть ценным источником информации.

Пограничник тяжело вздохнул, смотря куда-то в пол. Из носа у него пошла кровь, и он постоянно вытирал её рукавом куртки. Периодически он с нетерпением смотрел на мерцающее красными цифрами табло, отсчитывающее этажи.

- Когда всё станет так, как должно быть, ты можешь… должен разоблачить его, - наконец сообщил он. - Тебе поверят. А если не поверят сразу, то возьмут на заметку и в скором времени прижмут его, возможно даже с поличным. Интересно было бы посмотреть на его морду при этом.

Влад понял, что вопрос с Гареевым на данном этапе закрыт. Надо будет действительно сообщить в органы, по крайней мере, попытаться. Если, конечно, у них всё получится.

Если получится.

Что должно получиться? Как это будет выглядеть? Что он при этом будет ощущать?

Лифт, клацнув в последний раз, пружинисто остановился и люди стали с трудом подниматься, чтобы выйти из него. Алексей и Влад поднялись самостоятельно, а вот Ставицкому встать на ноги помог старший лейтенант.

Павел с грохотом открыл дверь кабины, и они оказались в довольно просторном помещении. Тускло горело аварийное освещение.

- Александр Николаевич, - произнёс Алексей, - я так понимаю, из всех нас здесь были только вы. Здесь так и было?

Воздух здесь был затхлым и застоявшимся, но это было не главное. Скупые лучи фонариков выхватывали из темноты картину, которая могла бы украсить любой фильм ужасов на тему древних гробниц и разграбления могил.

Вокруг, среди ящиков, в которых когда-то было либо оружие, либо оборудование, среди стоящих на полу бочек, лежали тела. Много тел. Навскидку Влад насчитал человек двадцать. Точнее того, что когда-то ими было.

Очень уж они походили на тех, кто напал на них в поезде: черные форма, больше похожая на комбинезоны, бронежилеты с разгрузками, каски и противогазы. У некоторых, правда они были сняты (или содраны?) и можно было рассмотреть их лица, которые своими обтянутыми пергаментом сухой кожи скулами и зубами, больше всего напоминали мумий.

Кто-то сжимал в усохших руках автоматы, неизвестной Владу модели, но больше всего похожие на модели Хеклер и Кох, а под ногами россыпью валялись пустые гильзы, издававшие пустой металлический звук, когда на них наталкивалась нога в ботинке и они катились по полу.

На стенах, ящиках и металлических шкафах, стоящих вдоль стен виднелись многочисленные следы от попадания пуль.

- А что вы хотите услышать? – почесал голову Ставицкий и посмотрел на оставшийся в пальцах клок волос. – Я же говорил, что нам на головы были надеты мешки. Помню, споткнулся о какой-то мешок, когда нас вели. Оказывается, это и не мешок был.

Он обвёл взглядом помещение.

- Тихо было, как в склепе! – прошептал учёный.

- Про склеп, это вы точно подметили! – согласился Алексей. – Паша, ты понимаешь, что надо будет разобраться с этим?

- Сделаю всё возможное, – отозвался старший лейтенант. – Наведу справки, может, есть какие данные в архиве.

- Мало нам проблем… - пробубнил капитан. – Влад, что с тобой?

А вот сейчас в голосе капитана послышалась неподдельная тревога.

Влад схватился руками за голову и облокотился на большой металлический ящик. Его нещадно мутило, но не так, как обычно.

Ставицкий с интересом наблюдал за происходящим.

- Всё плывёт, - сообщил Влад. – Мир кружится вокруг.

- Нас всех тошнит, - согласился Павел.

- Нет, - замотал головой Влад. – Не так, странное ощущение, будто…

- Будто? – переспросил учёный.

- Будто я всё это уже видел. Жуткое ощущение, учитывая, что я здесь никогда не был. Очень сильное дежавю, - ответил Влад, растирая виски. – Фух! Кажется, отпустило.

- Я думаю, нам надо поторапливаться, - констатировал Ставицкий.

- Я только об этом и говорю, - подтвердил Алексей. – Идти сможешь?

Влад кивнул. Ещё одного человека тащить было бы сейчас элементарно некому.

Он упёрся руками в колени и резко выпрямился. Его повело, но он успел ухватиться за подвернувшийся под руку ящик.

- Да, думаю смогу, - сказал Влад.

Осторожно обходя трупы, а где надо перешагивая через них, они пошли дальше, и вскоре оказались в узком коридоре, который более всего напоминал длинный переход внутри какого-нибудь бункера. Собственно, они же в нём и находились, в бункере, упрятанном под базальтом Уральских гор.

- Здесь когда-то хотели создать подземное убежище на случай ядерной войны, - посмеиваясь, просвещал их по пути Ставицкий. – Гора идеально защищала от температурного воздействия, взрывной волны и проникающего излучения. Где-то здесь до сих пор хранятся запасы оружия и провианта, правда, последнее, должно быть, уже испортилось окончательно.

- Но? – спросил Влад.

- Что «но»? – не понял учёный.

- В ваших словах так и звучит «но». Хотели создать ядерное убежище, но…

- Да-да, - согласился Ставицкий, - но не стали. Планы, как вы понимаете, несколько изменились, когда строители, изучая полости в горе, наткнулись на странное оборудование. Поначалу решили, что это что-то ещё с сороковых или пятидесятых годов прошлого века осталось. Мол, был какой-то объект НКВД, занимавшийся ядерной программой, но потом его по каким-то причинам забросили, а записи в архивах затерялись. Правда потом присмотрелись и поняли, что нет, не наше, да и буковки, хоть и похожи, но тоже не имеют аналогов в земных языках.

Подхватив учёного под руки, они пошли по тёмному коридору с низким потолком, который, судя по всему, был вырублен прямо в скальных породах. По стенам, выкрашенным самой обычной серой краской, тянулись кабели, периодически появлялись плафоны с лампами, спрятанными за решёткой, но света не было.

- Ничего, скоро запустим реактор, и будет свет, - сообщил Ставицкий.

- Здесь есть ещё и реактор?! – устало удивился Влад.

- А как же! – воскликнул учёный и закашлялся. – Здесь много чего есть, в том числе и реактор, чтобы питать генератор волн. Ты думаешь, почему его воспроизвели в Сарове? Вот, то-то же. Правда там всё было на электронике и сенсорных экранах, а здесь, как видишь всё старое доброе аналоговое. Хрен знает, как всё работало, но работало. По крайней мере, в тестовом режиме точно. Никто не решался запустить его в полную силу.

- Кто-то всё-таки решился, - заметил Влад. – И, как я понял, не этот, который здесь и не тот, что был в Сарове, а какой-то третий.

- Да, - задумчиво произнёс Ставицкий, - и это проблема. Очень серьёзная проблема. Нас только и спасёт то, что время для применения генератора ограничено.

Коридор закончился массивной железной дверью, какую, пожалуй, можно увидеть в любом бункере. Толстый металл, задвижка наподобие штурвала, небольшое оконце вверху, которое даёт представление о толщине двери.

- Почти пришли, - произнёс Ставицкий ослабевающим голосом, пока Алексей и Павел пытались вскрыть дверь, сорвав пломбы.

Каждое напряжение мышц отнимало очередную порцию сил, но, в итоге, дверь со скрипом, разлетевшимся гулким эхом по коридору, поддалась. За ней обнаружилось просторное помещение, вдоль стен которого можно было наблюдать множество шкафов с приборами ещё большим количеством кнопок и переключателей. А ещё здесь было несколько дверей в стенах, похожих на ту, через которую они сюда попали.

Посреди комнаты располагался большой покрытый пылью стол с несколькими листами пожелтевшей от времени бумаги на столешнице, вокруг стояли старые кресла на колесиках и с обивкой из потрескавшегося дерматина.

- Там – реактор, - указал на одну из дверей Ставицкий, - он точно в рабочем состоянии, но его надо запустить. Кто со мной? Нужна будет грубая физическая сила. Там, за дверью должны быть защитные комбинезоны. Хотя в нашем положении толку от них, как от козла молока.

Павел не то поднял, не то махнул рукой, мол, показывай, что куда поднять и где нажать. Позже к ним присоединился Алексей и вскоре в помещении загорелся яркий штатный свет, но это, по словам Ставицкого, было лишь начало и чуть ли не самая легкая задача, которую им удалось решить. К тому же свет периодически моргал и где-то за панелями раздавался подозрительный треск, судя по всему где-то коротило.

Необходимо было подготовить к запуску генератор волн, для чего Ставицкий разложил на столе принесённые документы и стал внимательно их изучать, время от времени делая записи на чистом листе бумаге. Влад мог только представлять, с какой скоростью и какие задачи сейчас решает мозг учёного.

Периодически он давал указания, и пограничники выходили в другие помещения, чтобы повернуть очередной переключатель или нажать на кнопку. Влад, тем временем, с фонариком в зубах лёжа на спине под очередным прибором, перекидывал клеммы с места на место, и переставляя провода из одних разъёмов в другие, также дословно выполняя указания учёного.

В какой-то момент, они все собрались в центральном помещении, где уже сам Ставицкий сидел в размышлениях над открытым в полу люком.

- Так, что там у нас, - обратился Алексей к учёному, - запустится?

Ставицкий почесал голову, в люк, на пол посыпались волосы, а на коже остались красные полосы ободранной кожи.

- Должно.

Из люка вылез Влад, держа в руке гаечный ключ.

- Всё, сделал, как сказали, - заверил он.

- Хорошо, - кивнул Ставицкий.

Влад сел рядом на пол, накопившаяся усталость валила с ног, подумал немного и спросил:

- Я вот, что хочу понять: ну запустим мы этот генератор. Но я-то вам зачем? Тащить меня через полстраны… Вы бы быстрее сами добрались сюда. Или в Саров бы успели, если бы не искали меня. Только, - он сделал паузу, - давайте сейчас, как есть говорите, а то ведь я могу и не сделать последний шаг. Застрелюсь прямо сейчас и всё, кранты вашему плану.

Ставицкий гляну в сторону капитана, словно испрашивая разрешения.

- Объясните ему, - махнул рукой пограничник. – У вас лучше получится. А мы пока отдохнём, что-то совсем сил нет.

Ставицкий, вытащив из люка в полу нечто, более всего походившее на большой аккумулятор, и поставив его рядом на пол, уселся на старое истёртое кресло и начал говорить.

- Уж не знаю, как капитан догадался, - учёный произнёс это с явным уважением в сторону Алексея, - но твоя роль, Влад, в этом деле далеко не праздная и тащить тебя в такую даль, охраняя жизнь, как зеницу ока, было просто-таки необходимо.

Он подался вперёд и его тон приобрёл заговорщицкие нотки. А Влад заметил чёрные круги под его глазами и тёмные с красным, почти чёрные пятна на его лице. Неужели и он сам тоже сейчас так выглядит?

- Всё дело в твоих снах и видениях, которые, помимо прочих событий, ты имел привычку записывать в своём дневнике. Помнишь, я об этом с тобой ещё в поезде пробовал говорить. Я тогда сам не всё понимал, но когда переговорил с капитаном, то всё более-менее встало на свои места. Ведь, про то, что с ним случилось... – Ставицкий осёкся, словно сказал не то, что должен был, но тут же продолжил, - тот эксперимент, в котором он с коллегами участвовал он и был направлен на то, чтобы, так сказать, поймать отголоски другой возможной реальности.

- Это я уже понял, мне только не понятно…

- …почему наши друзья-пограничники не почувствовали никакого эффекта от пребывания в камере? – перебил Ставицкий.

- И это тоже, - задыхаясь, подтвердил Влад. У него всё чесалось, а в груди продолжало нестерпимо жечь. Каждый вдох давался с трудом, а выдох наоборот был очень лёгким, будто на грудь положили мешок с песком.

Ставицкий назидательно поднял узловатый, словно состоящий из одних костей, указательный палец.

- Потому что они ещё не испытали перехода, - выдержав драматическую паузу произнёс он. – А вот когда они оказались, так сказать, здесь, в этом новом состоянии пространства-времени, они сохранили память о том, другом состоянии Вселенной. Вплоть до мелочей, на которые только способна человеческая память. У них сейчас в голове по сути две личности, которые развивались при разных условиях. Правда, та личность из другого мира она как бы спит и видит сны. Я так себе это представляю.

- Допустим, а что тогда со мной не так. Ведь я не проходил ту же процедуру, что и они.

- А вот это очень интересный момент, Влад. И связан он, как я полагаю, с тем, что в какой-то момент Вселенная, как я уже однажды тебе говорил, может пребывать одновременно сразу в нескольких состояниях, которые для неё, по большому счёту равнозначны, ну, плюс-минус. Такая вот суперпозиция в макромире. Просто однажды она проходит точку бифуркации, выход из которой может быть как таким, так и другим.

- Но мои сны, или видения… дневник, мы говорили о них.

- Да, - закивал Ставицкий. – Я выслушал капитана Плетнёва и пришёл к выводу, что ты, дорогой мой товарищ, видел не просто сны, ты описывал жизнь из другой реальности.

Ответ, в принципе, уже был понятен и без слов, но Влад решил его всё-таки проговорить.

- Я что, тоже проходил через эту камеру? – он устало кивнул в сторону массивной металлической двери.

То, что это был аналог той камеры, в которой согласились посидеть пограничники, он уже не сомневался.

Ставицкий проследил за взглядом собеседника.

- Скажем, такая вероятность имеется. И учитывая то, с каким горячим желанием тебя и наших друзей из погранслужбы хотели прикончить, применяя всё вплоть до ядерного оружия… Да, я склонен в это верить.

- Верить, - задумчиво повторил Влад, глядя в пол. – Учёный должен не верить. Учёный должен знать.

- Ну, прям! – всплеснул руками Ставицкий. – В нашем деле, знаешь ли, тоже нельзя без веры. Без веры в результат. Сначала ты веришь, что твоя гипотеза верна. Потом веришь, что найдешь ей теоретическое обоснование, потом – что сможешь реализовать теорию на практике.

- То есть я помню ту, правильную реальность потому, что проходил через эту камеру в этой реальности, - констатировал Влад.

- Типа того, - Ставицкий достал из кармана фляжку и сделал глоток виски. – Это особое место, Влад. И ты своего рода связываешь обе реальности. Примерно так же, как твои товарищи пограничники, но в то же время по-другому. Всё-таки они сначала прошли процедуру, а потом оказались здесь, а ты должен её пройти, чтобы оказаться там. И есть вероятность того, что запуск генератора с тобой, пока ты будешь в камере, вернёт всё на круги своя.

- Всего лишь вероятность?

- Как ты, правильно заметил, я – учёный, и исхожу из того, что исход того или иного события всегда может оказаться не совсем таким, как мы того ожидаем. Просто потому, что всегда можно забыть учесть какой-нибудь важный фактор. Понимаешь?

- Понимаю.

- Но я верю, в то, что у нас должно получиться, - завершил мысль Ставицкий и улыбнулся беззубой улыбкой. – Ты, кстати, помнишь, когда впервые стал видеть видения?

- Вы же уже знаете, так зачем спрашиваете?

- Так, из вежливости, - сморщился Ставицкий. – Но для порядка я озвучу: видеть ты их стал, когда началась война. Ты ещё стал плохо спать, о чём ты и написал в своём дневнике, помимо сновидений о своей жене, похоже у вас была сильная эмоциональная связь, которые ты сам описал, как довольно реалистичные.

- Я смотрю, его уже успели прочитать все, кому не лень, да капитан? – Влад шмыгнул носом, обращаясь к капитану, который сидел у приборной панели и, казалось, готов заснуть. Кровь из ноздри всё равно капнула на куртку. – Только ведь не ошибусь, если скажу, что тогда многие перестали спать спокойно. Так себе зацепка.

Слова Влада заставили Алексея разомкнуть веки. Он полез за пазуху и достал порядком истрёпанный дневник.

- Прости, так было надо. На, держи свой дневник Апокалипсиса, - он попытался добросить его до Влада, но книжица упала, не пролетев и половину нужного пути.

- Но кое-что ты описал очень правдоподобно, а именно события, о которых знал Алексей и Павел, когда пребывали в другой вселенной. Это хоть как-то объясняло то, что наши противники пытались убить всех пассажиров того злополучного поезда.

- Они знали, что на нём есть тот, кто может связать обе вселенные, - вдруг подал голос Алексей, - но, видимо, не знали, кто именно. Иначе не стали бы заморачиваться с убийством всех пассажиров.

Пограничник затряс головой, приводя себя в чувства, несколько раз ударил себя ладонями по щекам. У Влада вертелся какой-то вопрос на языке, мысль, которую он только что хотел озвучить, но реплика капитана его сбила с неё.

- Но получилось так, что это именно я? – наконец спросил он. – Именно от меня зависит, вернётся ли этот мир в норму, а не от кого-то другого, так?

Влад хотел рассмеяться, но от этого только сильнее болело в груди.

- Так.

- Это странно. Почему именно я?

- А почему нет?! – всплеснул руками Ставицкий. – Как будто ты первый, кто задаёт себе эти вопросы. Так получилось! Так бывает! Ты думаешь, я себе не задавал этот вопрос? Как будто я просто так решил упиться до смерти.

- Так! Давайте заканчивать приготовления, а то я прямо ощущаю как разваливаюсь на части, - неожиданно твёрдо произнёс Алексей. Он поднялся, опираясь на приборную панель, на которой остались кровавые отпечатки его ладоней, и они продолжили заниматься подключением генератора.

Влад наблюдал за приготовлениями Ставицкого, который щелкал тумблерами на панели управления, переключал что-то на щитках, переставлял кабели из одного гнезда в другое, потом задумчиво смотрел на стрелки приборов, и снова принимался за настройку.

Несколько раз свет моргал, а однажды вообще погас, и работать пришлось в свете электрических фонариков, тихо матерясь и проклиная древнюю проводку, так как в помещении явственно запахло жжёным пластиком и резиной.

Господи! Да сколько лет этому оборудованию, думал в тихом ужасе Влад, и его спутники, за исключением разве что Ставицкого, были такого же мнения. Ни тебе ни одного ЖК-монитора, ни одного сенсорного экрана. Всё, буквально всё было каким-то лампово-аналоговым. Да как они вообще могли воздействовать на материю пространства с такими-то агрегатами!

- Ну что там? – кричал в темноте Алексей, обращаясь в Ставицкому.

- Надо заменить предохранители и перебросить питание! – отвечал учёный.

Влад и Павел таскали детали и катушки с проводами, обжимали их и закручивали клеммы там, где указывал Ставицкий. Вскоре по полу протянулась целая паутина проводов разной толщины.

Несмотря на первоначальную неприязнь к Ставицкому, вызванную первым впечатлением от встречи, теперь Влад по своему восхищался учёным, которому нравилось своё дело.

Фонарь выхватил его напряжённое, уставшее, но на удивление, увлечённое лицо с отвёрткой в оставшихся зубах, когда он переключал очередные тумблеры.

- Так! – выдохнул Ставицкий, и налобный фонарик дрогнул. Все замерли, глядя на учёного, который одной рукой держался за массивный рубильник, а другой упирался в стену от усталости. – Либо сейчас, либо никогда.

Влад обратил внимание, как Павел снова мельком перекрестился. Вроде, о какой вере может быть речь, после того, что они пережили и увидели, а Павел точно видел гораздо больше Влада, но человек всё равно надеялся на какие-то высшие силы. Может быть, в его жесте и было больше суеверия, чем веры, да только какое, по большому счёту, имеет значение.

- Не томи уже! – выдохнул, кашляя кровью, Алексей. Выглядел он всё хуже и хуже.

Ставицкий почему-то тянул.

- Ну, - подгонял Павел.

Но учёный вместо того, чтобы уже опустить рубильник, словно замер, а потом рванул с места и, сильно хромая, выбежал в коридор в соседнюю комнату, из которой вернулся Алексей. Влад даже удивился такой прыти.

Павел и Влад подорвались с места, решив, видимо, что учёный окончательно помутился рассудком и решил свалить отсюда или сделать с собой что-то нехорошее. Но Алексей остановил их жестом.

Послышалось какое-то лязганье и щелчки, и минуту спустя Ставицкий вернулся.

- Я должен был проверить, - не уточняя, что именно он должен был проверить, пояснил он.

- Ну, теперь-то всё? А то мы скоро сдохнем, так и не запустив установку, - не выдержал Влад. – Каждая минута на счету.

Ставицкий посмотрел на него немигающим взглядом и выдал:

- Время не имеет значения.

Его рука резко опустилась, увлекая за собой рычаг.

Раздалось и постепенно нарастающее гудение, а помещение и коридоры осветились тёплым светом старых ламп накаливания.

Горелым не пахло. По крайней мере, не сильнее, чем до этого. Свет не мигал. Разве что появился запах, как после только что прошедшей грозы.

- Пахнет озоном, - отметил Влад.

По лицу Ставицкого расползлась довольная улыбка, обнажив оставшиеся зубы. Автоматически Влад языком потрогал свои шатающиеся зубы.

- Это хорошо! – произнёс Ставицкий. – Это значит, что генератор работает. Мы сможем сгенерировать новую волну, которая пересоберёт этот кусок пространства-времени.

- Всё будет, как прежде?

- Должно быть, - он пожал плечами. – Мы никогда так раньше так не делали. И я очень надеюсь, что эта рухлядь сработает, как надо.

Со своего стула поднялся, пошатываясь, Алексей, а за ним встал, сидящий на полу Павел, который буквально опирался на стену, чтобы не упасть от истощения.

- Хватит тогда сопли жевать, - прохрипел капитан, закашлялся, и из его рта полилась кровь. Он вытер рот рукавом и посмотрел на перепачканную одежду. – Времени у нас п-почти не осталось. П-пошли в камеру.

Он махнул рукой, приглашая за собой. Точнее попытался махнуть, но жест получился совсем уж слабый. Они поплелись по направлению к тяжёлой металлической двери с оконцем, через такую они уже здесь проходили. Над дверью горела зелёная лампочка.

Павел с Алексеем стали вдвоём крутить «штурвал» на двери, который шёл очень тяжело. Или это они настолько ослабли, что каждый поворот им казался очень тугим.

Внутри камеры вполне бы хватил места и для шести человек, и Влад, почесав голову и обнаружив в руке клок волос, решил спросить Ставицкого.

- Вы…ты не пойдёшь с нами?

Измученное лицо учёного изобразило искреннее непонимание.

- Зачем?

- Ну, чтобы помнить.

- Ты серьёзно? Это ты должен туда зайти, это ты часть пазла мироздания, без которого континуум не примет нужную структуру. А мне это, не поверишь, на хрен не сдалось.

- В смысле? Ты же исчезнешь. Точнее, останешься, но будешь совсем другим.

Ставицкий откинулся в кресле, которое от такого обращения издало жалостливый скрип, и положил руку на пульт, готовый нажать кнопку «пуск» в любую секунду.

- А оно мне надо, Влад? Ты что, думаешь, что я всё это хочу помнить? Благо у меня не было ни детей, ни жены, - он скривил губы в ехидной усмешке, - разве что кроме бывшей. Но друзей я здесь всех потерял. Всех знакомых. Родителей своих, понимаешь? Я вот сейчас сижу и распадаюсь у тебя на глазах от зашкаливающей дозы радиации…

Он пошевелил губами, двигая языком во рту, и выплюнул на пол очередной зуб.

- Во! Круто! – весело шепелявя, воскликнул он, глядя на подскочивший от удара о пол зуб. – И ты хочешь, чтобы я всё это помнил? Нет уж спасибо-спасибо! Мне такого счастья не надо. И не вздумай там ко мне подходить и что-то такое рассказать. Хотя не факт, что я вообще поверю. В такое, если сам не переживёшь, поверить будет почти невозможно.

Потом на секунду-другую ушёл в себя, о чём-то размышляя, полез во внутренний карман куртки и извлёк оттуда увесистую фляжку, которая, судя по звукам, была полна, как минимум наполовину. И ведь тащил же всё это время с собой!

- С другой стороны, там будут люди, которые наверняка тебе поверят, а они убедят меня… - Ставицкий, отвинтив колпачок, сделал глубокий глоток виски. – Короче, как хочешь, я всё равно ничего не вспомню, но лучше не надо. Ты, Влад, лучше постарайся свою жизнь устроить. Считай это вторым шансом. А второй шанс, он, как это пелось в старом мультике, не получка, не аванс. Выпадает только раз.

Он снова отпил из фляжки.

- Хотя, кому-то и первого не выпадает, - вздохнул он.

- Неужели тебе не хотелось бы вернуться в горы Памира? – спросил Влад. - Вспомнить всё как было? Или сюда, но только в другой реальности всё запустить так, как и должно работать?

- А ты знаешь, как оно должно работать? Или как оно было в горах Памира? Хочу ли я туда возвращаться, Влад? Сам подумай! Ты думаешь, что я вот просто так бухаю, потому что я алкоголик? Я, Влад, держался, очень долго держался. А потом вот это всё! И это к тому, как со мной обошлась жизнь до этого всего, и с чем я боролся. Нет, спасибо, мне хватит тех проблем. Уж лучше, я всё забуду, как будто ничего и не было. Мне достаточно проблем из той реальности.

- Харэ базарить! – раздался от камеры голос капитана. – Давайте уже сделаем то, ради чего сюда пришли!

- Ну, бывай! – Ставицкий протянул Владу руку и тот её пожал.

- А как оно будет всё происходить? – спросил Влад, направляясь к камере.

- Без понятия, Влад, - пожал плечами учёный. – Я внутрь не заходил и никогда не зайду.

Двое пограничников и Влад вошли в камеру и закрыли за собой дверь. Камера представляла собой небольшое помещение метров семь площадью, не больше. Металлический пол, стены, покрытые металлической решёткой, вроде это называется клеткой Фарадея, откидные скамейки, обтянутые искусственной кожей. На них-то и разместились люди.

Никаких окошек, или камер видеонаблюдения. Никаких ремней безопасности или чего-то подобного. Только зелёная лампа над дверью.

- Может быть, ты меня проклянёшь, не знаю, - Плетнёв сидел на скамье и, казалось, что он бредит, - Но я прошу понять меня. Просто у меня не было другого выбора.

Влад хотел переспросить, что имеет в виду капитан, но тут зелёная лампа погасла, и вспыхнула красная.

Весь мир кругом заходил ходуном, а пол словно ушёл из-под ног, к горлу подступил ком тошноты. Ориентация в пространстве потеряла всякий смысл. Где пол, где потолок! Ты одновременно сидишь на скамье и падаешь в бездну. Любые звуки пропали. Может ли тишина вообще быть такой… тихой? Влад не слышал даже собственного дыхания.

Закрыв глаза, он подождал, сколько смог, и вновь разомкнул веки. Напротив него сидел Павел и странно улыбался, глядя на Влада. Приглядевшись, в глазах сильно двоилось и троилось, Влад понял, что взгляд старшего лейтенанта направлен не на него, а куда-то в пустоту, сквозь него. Такое чувство, будто он сейчас не понимает, где находится. Странно, всё странно. Так и должно быть?

Последние слова он вроде бы даже произнёс вслух, но в наступившей неестественной тишине он не слышал своего голоса.

Повернув голову, Влад посмотрел на сидящего по левую руку от него Алексея, но тот никак не реагировал на происходящее, уронив голову на грудь. Только было видно, как под опущенными веками двигаются глазные яблоки. Из его рта тянулась тонкая струйка слюны и крови, которая внезапно поменяла направление и стала капать вверх, разлетевшись по камере маленькими красными бусинками.

А потом всё прекратилось.

Они всё также сидели в клетке Фарадея, которую его спутники по-простому называли камерой. Ничего не изменилось. Абсолютно ничего.

- Лёша? – Влад дотронулся до плеча капитана, и его тело стало медленно заваливаться на бок. Плетнёв не дышал.

Опираясь руками о стены, Влад и Павел вышли из камеры, оставив тело капитана внутри.

Если они всё ещё здесь, то получается, что ничего не произошло? У них ничего не получилось? Всё было зря?

Влада вырвало. С кровью и ошмётками. Видать хватанули они дозу изрядную, очень-очень изрядную. Организм разрушался прямо на глазах, и Влад это отчётливо осознавал.

Сделав несколько шагов, на пол упал уже Павел и больше не поднялся.

Кое-как Влад добрался до стола и сел в одно из кресел. Напротив сидел Ставицкий, в одной руке он, как обычно держал фляжку, время от времени делая глоток за глотком. Удивительно, но он, похоже, несмотря на возраст, переживёт их всех.

Влад сложил руки на столе и положил на них голову, его очень сильно мутило.

- Ничего не получилось? – просто спросил он учёного.

Ответа долго не было, и Влад с трудом поднял голову, чтобы убедиться, жив ли ещё Ставицкий.

Жив. Видимо просто крепко задумался, хлебнув крепкого алкоголя.

- Не знаю, - протянул учёный. – Знаю только, что ты точно поймёшь, когда всё произойдёт.

- А если не произойдёт?

Ставицкий пожал плечами.

- Какая теперь разница.

- Разница есть, Александр Николаевич. Хотелось бы, чтобы реальность, наконец, встала на правильные рельсы.

Ставицкий даже поднял брови, когда услышал последние слова.

- А кто тебе сказал, что эта реальность неправильная? – вдруг задал он встречный вопрос, поставив на стол фляжку.

- В смысле, кто? – прилагая усилия, переспросил Влад. Всё валилось из рук, хотелось упасть и заснуть. – Мне об этом сказал Алексей.

- Точно? Так и сказал?

Что-то нехорошее зашевелилось в душе у Влада.

- Не помню точно, - сказал он, сглатывая ком, - но что-то такое говорил. Что надо вернуть нашу реальность, говорил. Как-то так.

- Ммм… Понятно, - почесал заросший седой щетиной подбородок Ставицкий.

Очередной глоток. Похоже, он просто растягивал удовольствие, ведь уже давно мог бы всё впить.

- Я так понимаю, что капитан уже того, отправился в лучший мир? – и сам тут же хрипло рассмеялся своей шутке. – В лучший мир! В нашем случае это звучит довольно неоднозначно. Так я прав?

- Он не дышал, когда всё прекратилось.

Ставицкий мельком посмотрел на лежащего на полу Павла, будто хотел убедиться, что и он их уже не слышит.

- В общем, тут такое дело, Влад. Мы сейчас как раз и находимся в правильной вселенной, - учёный сделал ударение на слове «правильной».

- Что? – не поверил своим ушам Влад.

- Что слышал! Мы сейчас доживаем свои никчёмные жизни в самой, что ни на есть аутентичной версии пространственно-временного континуума. Думаю, именно этим отчасти объясняется парадокс, связанный с тобой.

- Ты сейчас серьёзно?

- Серьёзней некуда, Влад. Мы когда это поняли, жуть как охренели. И нам захотелось попробовать узнать, как выглядит та другая реальность, к тому же условия были благоприятные. Ну, мы и построили эту камеру, о предназначении которой вообще мало тогда себе что представляли. Да и сейчас я не уверен, что она позволяет только сохранять память о других вариантах развития событий.

Он постучал пальцем по поверхности стола.

- Нет-нет! Это что-то гораздо большее!

- Ты сказал, что эта вселенная вторична, я правильно понял? – продолжал не верить услышанному Влад.

- Да, совершенно верно, - сообщил Ставицкий.

«Всё должно остаться, как есть» - всплыли в памяти слова умирающей Джессики.

Влада снова вырвало. То ли от лучевой болезни, то ли от попыток осмыслить полученную информацию.

А та, вторая Джессика, или первая, кто её разберёт! Она сказала, что будет только хуже, что мы просто всего не понимаем. Так они получается, всё это время пытались помешать пограничникам и Владу оставить мир вокруг в исходном состоянии?! Нет! Нет! Это какой-то бред!

Мысль о том, что это и есть то, что должно быть, была настолько дикой, что мозг отказывался её принимать. С другой стороны, какая разница, если…

- Тот мир, который описывал Алексей, - с трудом произнёс Влад, - там не было войны. Там жива моя Аля. Так как какая разница, в какой версии вселенной жить.

Учёный пожал плечами.

- Ну, смотри. Если тебя всё устраивает, то почему бы и нет? Мне, по большому счёту там тоже больше нравилось. Но не просто же так за нами охотились эти господа в противогазах.

- Нет догадок, кто это мог быть?

Ставицкий задумчиво уставился на свою руку, которая заметно дрожала, но это всё равно не помешало ему сделать последний глоток. Пустая фляжка упала на пол.

- Понимаешь, главным вопросом для нас стал поиск причин такого изменения вселенной, которое тогда мы вообще считали ещё чисто теоретическим. К тому же пограничники после участия в эксперименте нас ничем не порадовали. Но, тем не менее, кто-то же изменил известную нам вселенную. Нет, догадок у меня нет. По крайней мере, ничего адекватного в голову не приходит. Слышал я про людей в противогазах, но как понял они… хм… не из нашего мира. Подозреваю, что это они там мертвые лежат. Видать положили их, когда они к нам прибыли.

- Знаете, - с улыбкой на потрескавшихся губах заметил Влад, - могли бы и предложить мне глоточек виски.

- Мог бы, - согласился Ставицкий.

Его тело начинало оседать в кресле, а взгляд блуждал по стенам старого бункера. Он умирал.

- Может, тебе удастся решить эту задачку, - еле слышно произнёс учёный. – Там, во вторичной вселенной.

Его рука безвольно повисла вдоль тела, едва не достав кончиками пальцев до пола. Фляжка со звоном ударилась о пол.

И что, и это всё? А где же перемещение в пространстве-времени? Всё-таки ничего не получилось. Влад попытался встать с кресла, но не смог.

***

Очнувшись в парке, глядя на голубей и воробьёв, мельтешивших у его ног, Влад понял, что у них всё получилось. Всё-таки получилось! Вышло пересобрать пространство-время и вернуть мир в состояние, в котором не было ядерной войны.

Так вот что ощущали пограничники, когда очнулись в вагоне поезда. Да, действительно, можно свихнуться. Реально можно тронуться, если не быть к этому готовым. Да даже если и готов, то ощущения те ещё. Словно ты проснулся, а весь твой сон состоял из леденящего кровь очень яркого и детального кошмара. И не сон даже, а видение, жуткое видение реалистичное видение, накрывшее тебя во время обеденного перерыва.

Он встал со скамьи и осмотрелся. Языком, а потом и пальцем потрогал зубы, надавил – все на месте, держатся. Провёл рукой по волосам – тоже не вываливаются от малейшего прикосновения.

Солнце светило, лучи его играли на зелёных листьях деревьев, и… хотелось жить. Влад сделал глубокий вдох и почувствовал аромат листвы и цветов. И ещё бензина, от которого не скроешься в городе.

Куда его выбросило? Какое сейчас время года? Вроде как лето, или раннее лето, если судить по людям. В целом было довольно тепло, но на прохожих можно было заметить и пиджаки и легкие ветровки.

В голове, конечно, полный сумбур. Есть какие-то всполохи чужих воспоминаний. Хотя, конечно же, это его воспоминания, из этого мира. Просто он их ещё не воспринимает как свои.

Сейчас узнаем, хотя…да нахрен это время года и этот день недели! Надо бежать к Але! Она наверняка его ждёт! А если не ждёт, то будет сюрприз!

Влад, конечно, не побежал, но пошёл довольно бодрым шагом, рассматривая всё вокруг. С детства знакомый город казался таким незнакомым, как будто он вернулся из долгой-долгой командировки, и здесь всё изменилось.

Что-то оттягивало карман куртки и било по боку. Засунув руку в карман, Влад нащупал там пистолет. Не кошелёк или смартфон, а самый настоящий пистолет, И нет, надежда на то, что ствол окажется необычного вида зажигалкой, не оправдалась.

Остановившись у широкого дерева, он осторожно достал оружие и осмотрел. Обычный ПМ. Откуда он у него, он не мог вспомнить. Сейчас все его воспоминания были связаны с другой реальностью. К этой относились лишь те, что произошли до войны. Хотя могло получиться так, что пересборка захватила более глубокий временной период.

Откуда у него пистолет? Память услужливо подсунула картинку, как он покупает абсолютно левый ствол, у какого-то криминального элемента. Хотя нет, он покупал только патроны. Пистолет у него уже был. Но зачем он их приобрёл? Что-то кольнуло в сердце, но что именно он не смог понять, какое-то ускользающее, не набравшую силу воспоминание. Алексей говорил, что он будет помнить события обеих реальностей, но пока они, похоже, ещё окончательно не проснулись.

Он быстрым шагом направлялся к своему дому.

«Таблетка» заставила домофон пропеть примитивную мелодию и впустила его в подъезд. Он даже не стал ждать лифта вбежал на восьмой этаж на одном дыхании.

Звонок в дверь. Никто не открывает. Наверное, Аля на работе. Боже, он же не видел её несколько месяцев! Нет, здесь они, конечно, виделись каждый день. Но для него-то прошли целые месяцы!

Он вставил ключ в замок, и тот издал до боли знакомые звуки. Дверь легко распахнулась, и Влад вошёл внутрь. Сбросил ботинки, повесил куртку на вешалку, прошёл в комнату, потом - в другую, затем заглянул на кухню.

Али в их квартире не оказалось. И что-то странное ещё было, что не сразу бросалось в глаза, но что-то не то было в их общем жилище.

И запах. Каждая квартира имеет свой запах, живущих там людей. И здесь он был какой-то незнакомый.

Внезапно очень захотелось есть, но холодильник оказался на удивление пустым. Холодные остатки недоеденной курицы гриль, и тут же, на стеклянной полке, кусок хлеба. Что ж, хоть что-то. Ещё недавно, в другой жизни, это показалось ему настоящей роскошью.

Откусив от куриной голени кусок, он решил дожидаться Алю.

Звонок в дверь заставил его отвлечься от импровизированного обеда. Влад прошёл в прихожую, открыл. На пороге стоял Дима. Вид у него был какой-то извиняющийся, как будто он хотел попросить прощения за то, что он будет вынужден сейчас сделать, хотя за что ему просить прощения? Да и что такого он мог сделать? Они же с ним знакомы со школы!

И ведь жив же! А Влад прекрасно помнил, как он лежал застреленный во дворе дома, где его самого пытал в подвале Гареев.

- Ну, ты как? – спросил Дима, заглядывая, но не слишком настойчиво, в глаза Владу. Стоит от чего-то мнётся за порогом.

Странное ощущение – говорить с человеком, которого ты видел мёртвым.

- Нормально, - Влад не мог считать реакцию Димы. Он откусил от куриной голени, которую продолжа держать в руке. – Извини, жрать хочу, как зверь. А как должно быть? Всё нормально, как обычно.

Дима как-то тяжело вздохнул, словно происходило что-то, с чем ему уже приходилось иметь дело.

- Слушай, я понимаю, что стресс и всё такое, для меня это тоже удар. Да для всех твоих друзей, если честно. Я серьёзно, Влад, без тени иронии. Мы все переживаем эти события близко к сердцу. Но…

- Что «но»?! – напрягся Влад.

- Твои провалы памяти… с ними надо что-то делать. Я знаю, ты сильный мужик и сможешь справиться, просто… может, стоит всё-таки обратиться к психологу? В церковь ты не ходишь, не исповедуешься, это понятно, но, может, таблетки тебе какие выпишут?

- Да о чём ты таком говоришь?! – Влад сделал шаг вперёд, нависая над Дмитрием.

И только сейчас Влад понял, что не так в этой квартире. Нигде не было ни одной фотографии его жены. Ни тех, где она была одна, ни тех, где они были вместе. Да и его фотографий тоже не было.

Это Аля любила развешивать фото с их совместных поездок. Вот здесь висело фото из Египта. Здесь из Черногории, а здесь из Чехии. А здесь… здесь должна была быть большая фотография с их поездки на Адриатическое море, в Хорватию, в которую им каким-то чудом удалось выбраться, учитывая ситуацию с полузакрытыми границами из-за пандемии.

Да, тогда они плавали на арендованной яхте вдоль побережья. Грохнули уйму денег, как помнил Влад... Только он помнил эту поездку как-то не так как другие их путешествия. Как будто это было не с ним и одновременно с ним.

А ещё в квартире был другой запах, да. В ней не пахло духами Али, в ней не пахло ей самой.

Господи, так вот о чём говорил Плетнёв! Странное чувство, ничего не скажешь – помнить другую реальность, которая в твоём мозгу сохранилась как отблеск событий, в которых ты принимал участие, словно в забытье. Вроде и с тобой было и в то же время без тебя.

Да, тогда они плавали на яхте. Было солнечно. Пахло морем и, проснувшись, она позвала его на палубу, чтобы сделать сюрприз. Открыть какой-то секрет. Что за секрет это был? Что за сюрприз?

Это же куда, а вернее, когда его выбросило? Сколько времени прошло с тех пор, как они увидели ядерные взрывы в окне поезда? Учитывая, что сейчас за окном лето – месяцев девять-десять. Или вообще пара лет? Надо разобраться календарём. И почему он сразу этого не сделал?

Боже, голова начинала трещать, как расколотый арбуз, и он невольно схватился за висок, чем вызвал обеспокоенность у Димы.

- Ну, вот опять! У тебя анальгин хотя бы есть? - занервничал он и наконец, перешагнул порог.

Что Аля ему сказала? Что она сказала той версии Влада, который плавал вместе с ней на яхте? Надо вспомнить! Сюрприз. Она была рада. И он тоже обрадовался.

Да! Он вспомнил! Аля сообщила ему, что ждёт ребёнка! Ре-бён-ка!

Эйфория от радости накрыла его волной. Тогда – эйфория, сейчас – головная боль.

Но было что-то ещё, из-за чего радость быстро убегала, словно море во время сильного отлива, обнажая каменистое и острое морское дно.

И тут он вспомнил, почему сидел в парке на скамье. Вспомнил, о чём думал, тупо уставившись на прыгающих рядом птиц и выпрашивающих хлебные крошки.

И снова стало плохо, очень плохо. Всё внутри будто оборвалось, а сердце стало биться невпопад.

***

Снова парк. Снова скамья. Похоже, что та же самая. Неважно. Уже всё неважно.

Над птицами нависла чья-то тень. Кто-то встал рядом, а потом и присел рядом с Владом на скамью.

Какого чёрта? Кого там ещё принесло? Говорить ни с кем не хотелось, и Влад понял, что если незнакомец сейчас задаст какой-нибудь глупый вопрос, да хоть бы просто спросит время, то он обязательно сорвётся и врежет ему по морде.

Но человек молчал. Но и сидел он не на таком расстоянии, чтобы можно было сказать, что он просто решил отдохнуть, проходя мимо и не найдя другого свободного места, тем более, напротив стояла совершенно пустая скамья.

- Знаешь, помнить свою смерть – не самое приятное ощущение, - наконец, произнёс, незнакомец, словно поймавший момент, когда Влад перегорит, чтобы просто бросаться на него с кулаками. – Это как помнить, что когда ты попал в автокатастрофу, и тебе переломало все кости… только ещё хуже. Я иногда по несколько раз на дню её переживаю. Как вспомнишь, так всего передёргивает. Сейчас, конечно, полегче, таблетки, наверное, помогают.

Влад не отвечал. Его взгляд равнодушно взирал на голубей, которые ходили по тротуару перед ним. Очевидно, что они ожидали очередную подачку от него и вообще хоть от кого-нибудь, но Владу было всё равно на потребности пернатых. И кто ты вообще такой, что решил заговорить со мной?

- Это как кошмар, который всё время с тобой, - продолжал незнакомец, - и который никак не хочет, чтобы его забыли. Всё равно, что помнить, что произошло вчера, которого в реальности никогда не было. Ужас небытия, точки, за которой для тебя ничего нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума, так как события того мира всё время возвращаются ко мне во снах и вообще всегда, как только мне покажется, что я о нём забываю. По-моему, человеческий мозг не в силах уместить в два раза больше воспоминаний, чем это предусмотрено природой.

- Ты кто вообще? – наконец, выдавил из себя Влад.

- Извини, не представился, - согласился незнакомец. - Меня зовут Глеб. Мы с тобой не знакомы, но ты знал моего командира, Алексея Плетнёва.

Будто током ударило. Влад решился взглянуть на собеседника.

- Что ты хочешь мне сказать? – произнёс Влад. – Что тебе было плохо, и что плохо сейчас? Знаешь, не удивил.

Глеб грустно улыбнулся.

- Да, наверное, это походило на то, как будто я жалуюсь на свою участь. Я, скажем так, всегда отличался характером от остальных ребят, еще с училища. Но нет, я не жалуюсь. Вообще, должен был прийти Павел, но он не смог по объективным причинам.

И что? Что это изменит? Какая разница, кто пришёл: Глеб, Александр, Павел или сам Николай Второй! К чёрту вас всех!

- Алексей тебе рассказывал, как мы очнулись в поезде? – продолжал новый знакомый. - В том, в котором ехал и ты тоже.

Влад не был настроен вести задушевные разговоры. Ему сейчас реально было не до того.

- Он много чего говорил, - ответил он, сжимая кулак. – И о многом умолчал.

- Это верно. Служба обязывала его молчать, - согласился собеседник. – Таковы правила, тут ничего не поделаешь.

- Так что тебе надо?

Глеб наклонился вперёд, поставив руки на колени. Голуби, напуганные неожиданным движением, вспорхнули, но тут же вернулись обратно.

- Боюсь, он не рассказал тебе главного. Того, как мы… охренели… когда увидели его живым.

- Что? – с сомнением спросил Влад.

Собеседник, сидевший рядом на скамейке, подумал и ответил:

- Он был мёртв. Он погиб, понимаешь. Я погиб в той, а он – в этой реальности. Мы попали в засаду, отбились, но командира убили. Разорвало гранатой, которую он накрыл собой.

Влад уставился на незнакомца немигающим взглядом.

- А тут мы вдруг видим его живым и невредимым, - продолжал Глеб. - Целиком, чтоб его!

- Я не понимаю.

- Мы тоже не понимали. Пока он не привёл нас в чувство, пока не объяснил нам, насколько мог, что происходит. Пока мы ему не рассказали, почему так таращимся на него. Ведь, он не знал, что мёртв. Не здесь, а в той, другой реальности, в которой сейчас находимся мы с тобой. Потом он, правда, вспомнил. Память из другой реальности настигла его как волна. Ты, наверное, тоже уже испытал нечто подобное, да? Ну вот, он даже заикаться стал. Не сильно так, но заметно.

Глеб говорил, глядя прямо перед собой, куда-то вдаль.

- Но дело даже не в том, что мы поняли, что мы оказались не в то время и не в том месте. Мы помнили другую реальность. Теперь ты знаешь, что это такое и можешь понять, о чём я говорю.

Да, теперь Влад мог понять. Верить он не хотел. Но реальность была такой, какой была.

- Мы увидели друг друга и поняли, что что-то произошло. Что-то неправильное. Но ещё больше нас поразило то, что мы увидели живого Алекса, как его обычно называла Анна, ты её знаешь.

На этих словах Влад всё-таки посмотрел на собеседника.

- Как можно описать эмоции, - говорил Глеб, - которые овладевают тобой, когда ты видишь перед собой того, кто погиб несколько месяцев назад. Кого ты успел похоронить и над могилой кого ты произвёл несколько выстрелов почётного салюта. А потом сидел за столом и выпивал горькую, вспоминая всё то, что тебя связывало с покойником. Как поднимал, не чокаясь, рюмки, как смотрел на наполненную стопку, с положенным поверх куском чёрного хлеба… Ты сидишь с сослуживцами и вспоминаешь всё, что вас связывало.

А до этого ты звонишь его жене и…подбираешь слова, чтобы сказать, что Алексей не вернётся из командировки. Что он больше не обнимет ни её, ни детей. Что его тело прибудет тогда-то и тогда-то, и что церемония прощания состоится там-то и там-то, потому что мы обо всём позаботились, и она с детьми не будет ни в чём нуждаться.

Глеб помолчал.

- Мне сложно объяснить то, что произошло. Тем более, что многое произошло без моего участия. И я прекрасно понимаю тебя. Ты потерял женщину, которую любил. Ты потерял её – здесь. И ты потерял её – там. Просто прошу, попробовать понять и его тоже. Ты потерял жену, и с этим никто не спорит. И я это понимаю. Он – потерял семью. Жену, сына, дочь там, во время бомбардировки, но там он был жив. А здесь он умер, но здесь его жена и дети были живы. Понимаешь?

Влад молчал. Человек, сидящий рядом, был чужим. Он был никем. Никем говорящим правильные, но такие бессмысленные для него сейчас вещи.

- И вот, он осознаёт, что он снова жив. Вчера он ещё был мёртв, и даже помнил свою смерть, а сегодня – жив. Он может дышать, обонять, чувствовать… Есть только одно «но». Его семья, все те, кто для него был дорог настолько, насколько может быть дорога целая вселенная, оказались мертвы. Он – жив, а они – нет. Сгорели. Превратились в радиоактивный пепел. Понимаешь? – продолжал говорить собеседник.

Влад понимал. Понимал настолько, что готов был проклинать этот мир за всю его несправедливость.

Глеб помолчал и произнёс:

- И вот у тебя появляется шанс. Шанс всё исправить. Но есть одно маленькое условие: твои близкие будут жить, а ты – нет. Решение, которое заставит задуматься любого, не так ли?

«Да всё! Всё! Я уже понял! Не стоит продолжать! Ведь мне, мне от этого не легче! Как ты не понимаешь?! У меня не было второго шанса! Мой второй шанс оказался таким же проигрышем, как и первый!»

- Алексей сделал свой выбор. Он решил, что жизни его детей более ценны, чем его собственная, что именно в них он обретёт своё бессмертие. Жизни миллионов людей важнее, чем его жизнь…

- И жизнь моей жены важнее, чем жизни его детей, - горько усмехнувшись, кивнул Влад, - и чем моё личное бессмертие в моих детях…

- …жизни миллионов людей, - перебил его пограничник. – Аля мертва. Здесь. И там. Всё равно ничего нельзя было изменить.

«Предопределённость»

- Да что ж вы за люди такие! – Влад закрыл лицо ладонями, хотелось рыдать, но слёз не было и от этого становилось только хуже.

Глеб молчал. Влад отнял руки от лица и глубоко вздохнул.

Перед ними прошла молодая рыжеволосая женщина, вокруг которой крутился озорной мальчуган. И лица их были до боли знакомы. Знакомы по той другой вселенной, где они вместе сидели в городских коммуникациях, спасаясь от ядерного пламени.

Женщина, естественно, его не узнала, и лишь с легким удивлением и настороженностью взглянула на мужчину, сжимающего кулаки до белизны в костяшках.

Сейчас перед глазами Влада стояла совсем другая картина: ухоженная могила с памятником из чёрного гранита, а на нём фото Али с указанием годов жизни. Но это была не единственная надпись. Чуть ниже было вбито «…и нашему нерождённому сыну»

Его давний приятель Дима, приходил не просто так. Он приходил, чтобы проведать его и узнать как дела. И не удивительно, ведь, Влад говорил об Але в настоящем времени, и всё время ждал её возвращения и, кажется, запутался в том, где реальность, а где нет.

Упившийся до беспамятства утырок врезался в их автомобиль на трассе. Ему было хоть бы что, а вот Аля… Аля тогда мучительно умирала на руках Влада.

Влад готов был рвать собственную грудь, чтобы вырвать сердце, которое всё ещё билось, чтобы можно было просто упасть на могилу Али и остаться лежать на ней. Безысходность овладела им с такой силой, что сводила его с ума. Всё, что он делал, всё, что он пережил, оказалось напрасным, не имеющим никакого смысла. И миллионы спасённых людей, которые благодаря их действиям живут в этой реальности, для него не были оправданием.

Миллионы людей, говорите?!

И только семья пограничника жила. Да, сам он был мёртв, но он-то шёл за ним не ради этого!

- Сможешь ли ты простить его за то, что он сделал, за то, что он тебе не рассказал всего, я не знаю. В своём роде он всё рассчитал предельно цинично. Он понял, что твоя супруга погибает и там и здесь. Понять это ему помогли твои записи в дневнике. Мало кто ведёт дневник в наше время, но ты это делал. Ты записывал туда свои сны и видения, как ты их определил. Алексей понял, что ты ключ к тому, чтобы вернуть ту реальность, которая тебе была знакома до войны. Ты видел её, ту реальность, в которой мы сейчас находимся.

Влад провёл по голове руками, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, а прохожие с настороженным любопытством смотрели на него, гляди, мол, очередной городской сумасшедший поехал крышей на публике.

А собеседник продолжал.

- Он понял, что желание спасти твою жену будет мотивирующим фактором для тебя, чтобы дойти до места назначения. Цинично? Может быть. Но… тогда в поезде… и потом, перед тем как мы разделились… он сказал, что сделает всё, чтобы его дети и их мать жили. Чтобы жили миллионы других людей.

- Но Аля! – по лицу Влада ходили желваки.

- Аля была мертва и там, и там, Влад, этого было не изменить.

«Предопределённость! Предопределённость! Предопределённость!»

- Как?! – он внезапно схватил Глеба за воротник, прохожие стали озираться, - Как я могу это понять?! Что ты такое несёшь?! Кто вы такие вообще, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?! Кто такой, мать его, этот капитан, чтобы такое решать?!

- Влад! Он пожертвовал собой. Не только ради своих жены и детей. Ради миллионов… десятков миллионов людей. Он знал, что исчезнет, но всё равно…

- Да мне плевать!!!! Почему?!! Какое он имел право решать?!! – онтряс Глеба за грудки, а новый знакомый даже не сопротивлялся, он просто позволял Владу излить на него гнев, пока хватка не ослабла, и Влад его не отпустил самостоятельно.

- Успокоился?

- Гареев был прав. Вам нельзя верить, - замотал головой Влад.

- Гареев – предатель, - сказал, как отрезал Глеб. – И раз уж речь зашла о майоре, то я хотел бы просить тебя о помощи. Гарееву удалось скрыться. Как он узнал, что за ним придут, нам не известно, видимо чутьё сработало. К тому же, не знаю, насколько ты вспомнил события этой реальности, но здесь всё не так просто. Войны, той, что была там, пока нет, но, похоже, всё рискует повториться. Только в ещё больших масштабах. Ты же понимаешь, что мы сейчас воюем со всем НАТО. Опосредовано, но всё-таки. Одно неосторожное движение и мир полыхнёт ещё сильнее, учитывая, что во время войны оружие получает сильный толчок к развитию.

«Всё может быть только хуже» - слова воскресшей Джессики, перед тем, как он разрядил в неё обойму. А что если она имела в виду вовсе не мировой апокалипсис, а то, с чем столкнётся он лично?!

- Поэтому, раз уж ты в определённой степени посвящён в наши дела, я хочу, чтобы ты пошёл с нами. Мы можем предотвратить надвигающуюся катастрофу.

- Хватит! – рявкнул Влад. – Я уже однажды согласился пойти с вами! В надежде, что смогу всё исправить, как мне сказал твой командир!

- Влад, повторюсь, я понимаю, что ты чувствуешь, но…

- Но?

- Ты… спас миллионы жизней. Разве это того не стоило.

- Чего стоят миллионы жизней, если среди них нет одной единственной? И как ты сказал: всё может быть ещё хуже. Значит, всё было зря. Значит, ничего не изменить. Джессика, кстати, говорила то же самое.

Глеб молчал. Действительно, что тут можно сказать? Алексей пожертвовал собой? Но эта жертва – его, личная. Владу от неё ни тепло, ни холодно. Всё время их знакомства, пограничник не договаривал и умалчивал. Они все его обманывали! И сейчас до него пытаются донести, что политическая ситуация может вылиться в конфликт, который может оказаться ещё более страшным, чем тот, свидетелем которого он стал. Да плевать!

- Сам подумай, - вздохнул Глеб, - если бы ты знал исход, то стал бы помогать ему? При том, что свой исход Алексей знал.

И Влад прекрасно понимал, что в словах Глеба была своя правда, но это была чужая правда. Неправильная логика.

Можно сколько угодно искать оправдания и причины тому, что произошло, но они не заполнят той пустоты, которая разъедала Влада изнутри. Никакие попытки осмыслить произошедшее, ни одна выпитая бутылка водки не давали облегчения, становилось только хуже.

Хуже и хуже. Сил бороться с реальностью, этой реальностью, просто не было. Да и не хотелось.

Рука сама нащупала пистолет в кармане куртки. Пистолет, который он купил у какого-то чёрного копателя. Хорошо сохранившийся пистолет, достаточно было его довести до ума и смазать. Патроны он приобрёл там же. Вот он и вспомнил, откуда у него оружие.

Много месяцев в этом, пока ещё незнакомом ему мире, Влад вынашивал идею убить виновного в смерти его жены, чтобы свершить своё личное правосудие, но так и не смог подобраться к нему, Ни во время следствия, ни во время суда. Так оружие и осталось при нём, напоминая о несостоявшейся мести.

Безысходность и пустота съедали его изнутри. Здесь в этой реальности они мучали его слишком долго. С одной стороны, он помнил весь ужас того мира, который он считал неправильным, где он потерял свою жену в перестрелке с наёмниками. С другой стороны, он помнил всё, что произошло с ним в этой вселенной, которая должна была быть для него лучшей, но всё оказалось совсем наоборот.

Пограничник был прав. Нести память о двух мирах, в обоих из которых ты испытал трагедию, очень тяжело, практически невыносимо. Ты пережил горе в обоих мирах, ты скорбишь в два раза больше. Ничего нет там. Ничего нет здесь. Ничто не имеет смысла.

Рука продолжала сжимать рукоять пистолета.

- Посмотри туда, - попросил Глеб и показал взглядом, кода стоит взглянуть.

Он не пытался выхватить оружие из рук Влада, он понимал, что это может только навредить и привести к случайным жертвам среди прохожих.

Нехотя, Влад поднял глаза и затуманенным взглядом посмотрел туда, куда указывал Глеб.

Алла помахала Владу рукой. Женщина, чью смерть от ожогов и радиации он наблюдал собственными глазами, сидела через одну скамью напротив него и улыбалась той улыбкой, что он запомнил с тех пор, как работал в лагере для беженцев.

Но это была другая Алла. Она не знала Владислава Алексеенко в этой реальности. Здесь он не был с ней знаком и вряд ли когда-либо смог бы познакомиться с ней, учитывая, что сферы их занятости никак не пересекались.

- Мы решили, - осторожно произнёс Глеб, - что будет неплохо, если ты сейчас увидишь знакомое лицо. Да, я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь: что это манипуляция, что это совсем чужая женщина, и вы никогда бы пересеклись по жизни, но посмотри сам: вот она, и она жива. Жива, благодаря тебе, Влад. Мы с ней поговорили, всё объяснили. Рассказали о тебе, об Алексее. Частично посвятили в наши дела. Ты бы видел выражение её глаз! Теперь она в Комитете. Вместе с нами, и я надеюсь, что вместе с тобой. И я очень надеюсь, что ты не сделаешь того, о чём сейчас думаешь. И того, о чём уже не сможешь пожалеть.

Что-то шевельнулось в груди. Что-то, что давало возможность надеяться, и надеяться на лучшее.

Эпилог

Война в этой реальности всё равно началась и шла уже несколько лет, лишь разрастаясь по всему миру. Да, пока она не превратилась в то, что я помнил по той, другой жизни, и которая порой возвращалась ко мне в тягучих ночных кошмарах, но человечество вновь стояло у края ядерной катастрофы, раздумывая сделать роковой шаг в пустоту или нет.

Американские генералы, уже не скрываясь, руководили украинскими войсками, наёмники из стран НАТО и дикие гуси со всего мира, купленные за американские доллары, уже вовсю воевали в их составе, потоки всё нового и нового оружия шли под прикрытием пассажирских поездов, а польские экипажи, сидели в танках, которые шли в атаку на позиции российских войск.

Но сейчас… Сейчас запах мокрой от дождя хвои сменился запахом тоннельной сырости и креозота. Странно, что его запах здесь всё ещё сохранился, учитывая, как давно здесь не ходили поезда, и никто не следил за шпалами и рельсами. Когда-то именно с него, с этого запаха, которым известны железные дороги во всём мире, для меня всё и началось.

Потом холодный воздух тоннеля сменился поначалу тёплым и сухим, а потом и довольно жарким дуновением ветра. Чем-то это напоминало вентиляцию в метро. Да, здесь тоже была вентиляция, и даже с выключенной тягой воздух всё равно активно циркулировал, не давая шанса ни плесени, ни грибам ухватиться за абсолютно сухую поверхность.

Каким бы примитивным организмом ты не был, ты всё равно нуждался в воде. Пускай, даже в самом минимальном её количестве, но она должна была присутствовать. Здесь же было сухо, как в той самой Долине Царей, где древние египтяне сушили своих фараонов на случай их возможного воскрешения, и где мы однажды побывали с Алей.

Когда ноги в жёлтых летних берцах сделали очередной шаг, под толстой подошвой захрустел щебень, и звук эхом отразился от сводов огромного, выбитого внутри горного массива тоннеля. А по его центру пролегает самая настоящая железная дорога. Давно же по ней не ездили!

А вот и свет в конце тоннеля, как бы образно это не звучало. Солнце светит так ярко, что приборы ночного видения, которыми мы пользовались, пока шли по тоннелю, пришлось отключить, так как яркое пятно окулярах не позволяло нормально смотреть по сторонам. К тому же надо поберечь аккумуляторы. Но на случай, если они всё же разрядятся, у каждого из нашей группы в рюкзаке есть портативная электростанция на солнечных панелях, которую можно быстро установить, просто развернув фотоэлементы и соединив её проводами с прибором, которому требуется подзарядка.

А солнце здесь такое, что долго ждать не придётся. Злое. Это я помню. Да, хорошие солнечные очки, крем с самым высоким УФ-фильтром и тюбик пантенола тоже имелись в наличии. Не хватало ещё обгореть, и лишиться возможности передвигаться. Обгорали когда-нибудь? Так чтобы до тёмно-бордового цвета с последующими пузырями, наполненными противной жидкостью? Вот то-то и оно. Когда знаешь, что тебя ждёт, лучше подстраховаться. Из-за этого мне дали позывной «страховщик», хотя я никогда не работал в страховой компании, но спорить было без толку.

Я был не такой как они, прожжённые и повидавшие всякого бойцы. Мне пришлось пойти на сговор со своим характером и совестью, чтобы принять предложение Комитета. Не знаю что, но что-то они во мне рассмотрели. И мне от этого иногда становится не по себе.

Ладно, значит, крем… Крем здесь точно нужен, особенно с нашей бледной северной кожей. Всё время ведь не будешь ходить полностью в одежде, да ещё в бронежилете. Да ещё в разгрузке и с оружием в руках. Рано или поздно захочется или придётся снять рюкзак и куртку, и отложить их в сторону.

Скоро выход из тоннеля. Ветер становится всё горячее, а эхо от шагов всё тише.

Железнодорожные пути раздваиваются, и мы по занесённым песком металлическим ступенькам поднимаемся на центральный перрон, проходя мимо старого локомотива и нескольких давным-давно брошенных вагонов с облупившейся краской на боках.

В этот раз мы подготовились, как надо. Ничего лишнего не взяли, но и нужного не забыли. Даже небольшой топор и длинный нож на поясе – почти что меч – в дополнение к обычному ножу, что есть в разгрузке. Это больше на тот случай, если боекомплект закончится, а не для того, чтобы что-то рубить. Рубить тут особо нечего. А БК, он же, как мёд: вот он есть, а вот его нет.

Солнце бьёт в глаза так, что невольно поднимаешь руку, чтобы защититься от его лучей, настолько оно яркое. Надо надеть очки и опустить пониже козырёк кепи. Кто-то был более предусмотрителен, и у них на головах были шляпы а-ля панама с большими круговыми полями по типу тех, что носят латиноамериканские коммандос. Натянутая на нос куфия защищает от песка, которым бросается ветер в лицо незваным гостям. Он словно недоволен самим фактом нашего появления здесь.

Сухие перекати-поле, подпрыгивая на ветру, играют в догонялки на занесённом песком перроне. Удаляются вдаль, пропадая из поля зрения. Кроме шума ветра, пересчитывающего песчинки больше никаких звуков. Если здесь и есть какая-то жизнь, то сейчас она прячется в глубоких норах или сидит под камнями, не отсвечивая, чтобы не получить солнечный удар. Интересно, каково здесь ночью? Становится хоть немного прохладнее? По логике должно.

Надеяться на то, что тот, кто пытался догнать нас, когда я впервые появился здесь с Алексеем, Павлом и Ставицким, не приходится. Да и не факт, что этот мир тоже не изменился, как наш.

Ставицкий… пытался я с ним говорить, да только без особого успеха. Он, конечно, мне поверил. Кто надо, нам все поверили. Вот только подробности выслушивать не захотел. Не хотел он знать, что там произошло, и что с ним случилось. Хотя, не исключаю, что такая закрытость связана с тем, что мы тогда не могли поговорить с глазу на глаз. Ладно, потом подгадаю ещё момент.

Люди, продолжали подтягиваться из тоннеля, в том числе четверо на квадроциклах, оборудованных электродвигателями. Всего десять человек. Десять вооружённых до зубов бойцов с непонятным статусом. Кто-то был действительным военным, кто-то наёмником из ЧВК, но таким же только в прошлом военным, и только один здесь был, не пришей кобыле хвост, без реального военного опыта. Вернее, без реального военного опыта в этой версии Вселенной.

Вверх, жужжа винтами, как огромный шмель, взмыл дрон для разведки местности с воздуха. Правда, насколько хватит пластиковой машинки на такой жаре, неизвестно.

За нашими спинами возвышался горный хребет. В том мире, откуда мы пришли это были Уральские горы. И расстояние до них измерялось даже не световыми годами, а какими-то иными, пока ещё неизвестными единицами измерения.

- Дрон управляет дроном, - это командир шутит, Андрей довольно осклабился. А теперь уже обращается ко мне. - Ну что, Славик, давай, веди! Кроме тебя здесь из нас никто не был.

- Я разве не говорил, что не люблю это имя.

- О! Прошу прощения! – Придуривается. Или проверяет психологическое состояние, снова. Его ещё долго будут проверять.

- Павел тоже здесь был. И тебе это прекрасно известно, - отвечаю я.

- С юмором у тебя, Влад, так себе, - Глеб по-дружески хлопает меня по плечу, а потом, воодушевлённо глядя вдаль, спрашивает. - Скажи, это же лучше, чем застрелиться, да? Вот не стало бы тебя, и ты бы этого никогда уже не увидел. И не узнал бы, что скрывается вот за теми чёрными столпами.

Показывает рукой в сторону горизонта.

- Я и не думал стреляться, я хотел кого-нибудь убить.

Хм… а действительно ли я не хотел покончить со всем одним махом? Ведь сейчас я готов был поклясться, что никогда бы на такое не пошёл. Глупая ситуация. Вспоминать не хотелось.

- Ну, тебе виднее, - улыбается Глеб.

Что было бы, если бы он тогда не подсел на скамью? Хм… К чёрту!

- Думай, что хочешь, - отмахиваюсь.

- Ладно, проехали, у всех бывают трудные моменты в жизни.

Бывают, да. Тебе бы таких моментов в кепку напихать. Давно ли ты умирал от лучевой болезни? Нет, не пробовал? Ну, попробуй. До сих пор по ночам просыпаешься от того, что снится, как зубы выпадают, да язвами покрываешься. Одна надежда, что это не отзвуки другой реальности, а просто ночные кошмары, вызванные ПТСР.

С другой стороны, ты же тоже умирал, и помнишь свою смерть, хоть и не так ярко, как это происходит у меня или у того же Павла, который прошёл через камеру уже второй раз.

Да и кошмары тебя тоже мучают, или, вернее сказать, видения. И тебе и мне дают таблетки, чтобы мы по ночам не дёргались и могли хоть как-то высыпаться. Мне сказали, я знаю.

Глеб достал бинокль и посмотрел туда, где вдалеке виднелся самый настоящий городок. Несколько человек из группы тоже поднесли к глазам бинокли, чтобы разглядеть строения.

По другую сторону перехода сейчас работала другая группа, изучая помещения и оборудование и настраивая новое, со всеми эти плоскими и сенсорными экранами и панелями. В дочиста вычищенной диспетчерской сейчас сидели двое дежурных, которых сменяли каждые сутки. Там сейчас много работы.

Что касается, тех, кто здесь оказался, то они не задавали вопросов. Они просто знали, что если они здесь, значит, они прошли достаточную проверку. И если кто-то и охреневал от увиденного, то делал это молча. Это были люди, которые привыкли удивляться.

Четверо останутся здесь, оборудуют временный лагерь и будут наблюдать за поведением техники. Остальные, в том числе я отправятся в Городок на разведку. Сначала туда.

Павла сейчас с нами не было. Где-то там, в такой далёкой и в то же время близкой России старший лейтенант сейчас занимался поимкой майора Гареева. А может, и не в России. Гареев – хитрый лис с хорошо развитой чуйкой, которая заставила его всё бросить и исчезнуть буквально перед самым задержанием. Возможно, что не без посторонней помощи, а значит налицо ещё одна проблема.

То, что Гарееву, поймай его бывшие коллеги, не светило ничего хорошего, было понятно сразу. Сначала бы, конечно, вытрясли всю информацию, какую только можно, а потом… тут были варианты развития событий, но один из них был наиболее вероятным.

Так что же здесь делаю я? Официально – работаю на Комитет, утоляю своё любопытство и жажду познания неизведанного. Так должны думать мои текущие коллеги. И в чём-то так оно и есть.

А неофициально, спросите вы? Что ж, была и неофициальная часть, основанная на том, с чем я уже успел столкнуться. Ведь, если реальность можно было изменить один раз, то те, кто это сделал однажды, попытается это сделать снова. И очень уж мне хочется посмотреть в глаза тем, кто всё это сотворил.

Нельзя безнаказанно просто так менять вселенную. Тем более, когда такое изменение затрагивает меня лично.

Когда-то я думал, что если будет шанс сотворить третий вариант вселенной, в которой я смогу вернуть жену, я бы однозначно воспользовался такой возможностью. А все, кто попытался бы меня остановить, умоются собственной кровью. Я мечтал сделать так, что это вы, твари, будете гореть в ядерном пламени, чтобы вы задыхались, будучи отравленными радиоактивной пылью. Чтобы вы, кем бы вы ни являлись, познали всю ту пустоту бездны, которую познал я.

Но потом, когда остыл, я задумался над тем, что это может убить ещё больше людей. К тому же сейчас есть Алла, которая ждёт нас на нашей стороне. В Комитете знали, как на меня надавить. И признаюсь, меня до сих пор мучают сомнения: она со мной по своей воле или исполняет служебное задание. Конечно же, я надеюсь на первый вариант.

Ты хочешь, чтобы всё осталось так, как есть, Джессика? Чтобы всё было так, как хотели твои хозяева? Не могу обещать. Скорее, я сделаю так, чтобы они возопили в сердце своём. Чтобы они валялись у меня в ногах, моля о пощаде. Пусть только мне представится такая возможность. Ибо злость моя, хоть и стихла, но никуда не делась. Она лишь замаскировалась, прячась за напускным благодушием. Закопалась в подсознание и только и ждёт, когда сможет вырваться наружу.

И знаешь, Джессика... если ты воскреснешь ещё раз (да, я уже об этом думал), то я тебя убью снова. А потом ещё раз. И ещё. Сколько бы раз ты не появлялась передо мной. Но имей в виду, что ты не умрёшь лёгкой смертью. Прежде, чем начать просить меня о лёгкой смерти, ты мне поведаешь обо всём, что знаешь.

В общем, готовься, и лучше не вылезай из своего небытия.

Поверь, ничто не меняет человека так, как его собственная смерть. А я однажды умер.

- Там! – указал я рукой вдоль извивающейся грунтовки. - Там мы видели человека. Он, вроде как, хотел с нами пообщаться, но Плетнёв тогда очень спешил.

- Плетнёв спешил, это верно, - тяжело вздохнул Глеб. – Я даже не хочу думать, что бы было, если бы вы не успели до того, как сыворотка прекратила бы своё действие.

У каждого человека должна быть цель в жизни. И у капитана Плетнёва она была. Но какой бы благородной она не казалась, в той же степени она была эгоистичной и затрагивающей мои личные интересы.

Что же, наверное, и у меня есть цель. И она тоже подпитывается моим эгоизмом.

- Ну что, начнём с Городка, чтобы понять, что к чему. – Рассуждал вслух Глеб. – Жаль, что документов сохранилось мало. Казалось бы, такое важное дело, но и здесь развал государства сказался. Если бы не полковник Смирнов, то было бы совсем грустно. Говорят, он здесь бывал на постоянной основе ещё в советские времена и тот городок, в том числе, и его детище. И о Большом Договоре он осведомлён как никто другой. Тоже к нему руку приложил.

- Может, не стоило сюда возвращаться? Может, стоило покрепче запечатать проход, обрушить свод пещеры и окончательно забыть сюда дорогу? - спрашиваю я.

- Отсутствие информации может оказаться не менее фатальным, Влад. Неизвестность всегда хуже.

Глеб помолчал, оглядывая местность. Порывы горячего ветра бьют нам в лицо.

- Здесь всегда так жарко?

- Насколько известно, периодически. Мало информации, - отвечает один из нашей группы, что оказался рядом.

Глеб опускает бинокль, обращается ко мне:

- Что, думаешь, не согласился ли ты на очередную авантюру со множеством неизвестных?

- Тогда от меня скрыли важную информацию и ещё неизвестно, какое решение я бы принял, если бы знал все условия сделки. Сейчас, я это делаю по своей воле, осознавая все последствия, - отвечаю как есть. Хотя, если честно, я хотел уйти на фронт, но меня перехватили, долго убеждали присоединиться. Ну что, уговорили.

Глеб кивнул.

- Прагматичный подход, - согласился он. - И справедливый. Кстати, твоя ситуация прекрасно объясняет, почему мы здесь: лучше знать и быть наготове, чем пребывать в благодушном неведении.

Он оглядел команду.

- Ну что, по машинам и поехали? Напомню: наша задача – разведка. На конфликт, если кого встретим, не идём, только в целях самообороны, и только, если не будет другого варианта. Обозначим наше присутствие и напомним о нашем праве на эту территорию. Договор никто не отменял.

Коптер, управляемый оператором, зажужжал, взмывая вверх, и унёсся вперёд. Люди расселись по четырёхколёсным машинам и поехали, оставляя за собой клубы мелкой почти белой пыли.

Что ж, посмотрим, чем всё это закончится.

Да, вот ещё вопрос, который не даёт мне покоя: кто-то пытается нас стереть из пространства, или мы сами прекрасно с этим справимся?

Конец

Великий Новгород

основной текст 2020 – 2022 гг.

(редакция 2025-2026 гг.)