Будет ласковый дождь

Под тенью высоких листьев

«Летний зной жёг со всей июльской мощностью. Слой травы защищает землю от лучей, даёт животным шанс укрыться от марева. Холмы...»

Ручка перечеркнула текст. Слишком конкретно, громоздко, скучно. Материально. Он медленно вырвал лист и мял его в руке, глядя в пустоту.

Как передать чувства, которые не можешь сформулировать даже в мыслях? Окрыляющий бриз, теплую светлую лёгкость в грудине, гармония в каждой клеточке тела...

Глаза давно не видели её лица, очертания теряются. Оно и не важно. Сердце помнит каждую деталь, искру, огонь, что разыгрывался рядом с ней, сколько бы времени ни прошло. Кажется, со временем память только укрепляется, лезет наружу, кровоточит, не находя ответа...

...

Он встал и пошёл, сквозь боль в затекших ногах. У подобных мыслей всегда один конец.

Как бы то ни было, он может успеть – нет, – успеет написать. Сама она давно забыла про это мимолётное обещание, зато у него особая память на такие вещи. Только бы подобрать нужные слова.

Шелест деревьев перебивает топот. Болтать с нею по пути в то место, слышать нотки живого голоса, равнять с ней свой быстрый шаг. Говорить, или бесконечно слушать любые её темы, или же молчать и просто быть вместе. Если бы она собиралась когда-нибудь приехать сюда...

Он ускорился.

***

Ночь выдалась отвратительной, прерывистый сон ухудшался плохим настроением. Ни уснуть, ни заняться делом, лежать мешком в прогретой кровати.

Холодное умывание не шибко помогло. Он вышел на крыльцо и прищурился от солнца, разбитый, сонный.

— Проснулось, чудо. Поможешь? — как и ожидалось, родственники уже работают.

— Сейчас. Только чаю выпью.

Долька лимона, две ложки сахара. Оно нужно для моральной подготовки к ещё одному дню, а не настроя перед работой. Вскоре беспричинная хандра дополнится тоской, и его опять будет выворачивать наизнанку, чем бы он ни занимался.

Изначально смена обстановки вызывала радость, так он планировал передать дух этих мест. Она изредка выезжает из города и скучает по чистому, душистому ветру; потому он обязался подарить нечто, что всегда будет напоминать ей о местах далёких от бетонных стен и бытовой суеты.

Он помыл кружку и ещё раз умылся. Стук лопат, птицы. Искажённый жарой воздух от заборов и крыш. Никаких ярких красок – всё тот же постсоветский посёлок. С чего он только взял, что тут всё будет сиять?

Лучи палят кожу, воздух жарче обычного. Вдали виднеются темно-голубые массы с градиентом снизу, будто тающие на глазах.

Застанут эту картину

Она вышла из дверей офиса. Ещё один вечер, ещё ближе к заветному дню. За полгода до решения её одолевали исключительно положительные эмоции, но чем ближе дата, тем сильнее обострялись переживания.

Если не возникнет накладок на работе; если знакомые родственников не передумают; если грозовой фронт пройдет мимо – слишком много «если», исходящее даже от туч. Сгустки влаги плывущие по небу, какое им дело до счастья двух людей..?

Ежедневные пустяки вонзаются в глаза, сверлят истощённые нервы. Вместо отдыха от работы конец дня стал представлять её продолжение, только уже по разгрузке головы. Раньше такого не было, напряжение ощущалось как естественная усталость и легко снималась домашними делами. Ныне стала часто сниматься пробка от красного полусладкого. Она определённо выбилась из колеи.

Кто писал о влюбленности как о лёгкости? Почему-то её наоборот тянет вниз под землю. Всё светлое уже померкло, остатки вытесняются реализмом. Она лишь благодарила саму себя, что не предавала затею огласке и ничьи ожидания не будут обмануты.

Следуя этой логике, она может вообще ничего не делать. Но бросать начатое не хотелось. И не бросила бы... По некой причине, по толике искреннего, которое хочется оправдать перед человеком. Чувство это прекрасное, и кто знает, найдёт ли она его вновь если потеряет. Спасует из-за какой-то там работы, бесконечной возни в бумажках.

***

Завтра. Спустя столько стенаний, уже завтра случится прекрасное, либо всё будет зря. От решения отделяет меньше суток. Были проверены все сайты с погодой и несколько приложений, везде плачущее облако с подписью «50%». Пятьдесят из ста. Одно из двух. Убрав телефон, она решила проверить прогноз по ТВ:

«В ближайшие дни ожидаются осадки. Будет ласковый дождь. Завтра...»

Телевизор был выключен, пульт откинут. Что там, завтра...?

Поколения живописцев

Из-за горизонта, на сколько хватает глаз, возвышается огромная синяя стена. Местами её глубины озаряются прожилками грозы, слышимые пронзительным раскатом. Шквальный ветер несёт на себе армаду, играет верхушкой леса как травой.

«Будет ласковый дождь» – вспомнился вчерашний прогноз. Он закрыл окно комнаты и вышел на крыльцо. Порывы обдавали всё тело, как парус в океане.

Неважная погода для романтики. Хотя, лично ему это нравилось. Буря, мощь, рёв природы, множество незримых сил спонтанно собрались воедино, и теперь явились застилающим небо ковром.

Но почему именно сейчас...? Ни неделей раньше, ни позже. Сейчас, когда он желал ясного неба, и так бывшего чуть ли не всё лето.

Он вернулся, посмотрел в телефон, полдень. «Бессмысленно. Продолжу дома» – положил тетрадь и ручку в собранный к отъезду рюкзак. Взял очередной вырванный листок и медленно мял его.

***

Раскат. Особенно красивый в контрасте затянутого неба и зелени, но сейчас её мысли не об этом.

Ну и глупость же, можно было сделать один звонок для уточнения планов. Нет, голову охватила фанатичная мысль о сюрпризе...

Горизонт медленно исчезал в серой пелене.

***

На окна начали падать крупинки влаги. Он молча смотрел на виды и ждал, сам не зная чего. Какого-то чуда, из мгновения в мгновение; минуты всё шли, он рисковал сесть в автобус промокшим.

Щебень хрустел под ногами, капли топали по железным крышам. Одной рукой он закрывал от них экран телефона и смотрел расписание. Затем открыл соцсеть, листнул вниз: была в сети сутки назад.

«Будет ласковый дождь» – опять всплыло в памяти, надо бы запомнить для текста.

Из-за сезонных пробок брать межгородний автобус неразумно. Доедет до вокзала, оттуда электричкой. По пути искал подходящую настроению музыку, и в момент перелистывания случайно убрал уведомление о сообщении. Но глаз уловил знакомое имя отправителя.

«Я приехала» – от неё. Он остановился; приехала, куда?

— В посёлок?

— Да. Я у своего дома. Извини, что поздно.

— Ничего, иду.

И он побежал обратно, что есть мочи, будто рисковал вот-вот упустить нечто. В груди вновь пламя наивного счастья, забытья в чувствах. Давно померкший мир стал расцветать.

Пробежал дворы, затемнённые деревьями. Пролетел свою калитку, добрался до перекрёстка и сразу свернул в нужную сторону. Из всего на свете сейчас он точно знал, что её дом в стороне.

Что он сделает при встрече? Точно что то импульсивное, слишком много пережито чтобы тратить силы на манеры. Улицы пустые, хорошо, что это никто не застанет.

Ещё один поворот. Вот она.

Он перешёл на шаг, запыханный, с никак не снимаемой улыбкой.

— Привет... — сказал он на ходу.

— Привет. А чего с рюкзаком?

— Да это... Неважно. — он наконец подошёл и снял груз. Затем вдруг обнял её — Ты важна. Так рад тебя видеть.

Обняла в ответ сквозь смешок. Тёплая, мягкая, хорошая. Любимая. Весь мир растаял в этот момент, и всё казалось таким неважным.

— Промокнем же! — заметила она.

— Ничего. Не расстаем.

Дождь и вправду не переставал. Но так не хотелось отпускать её...

Затянутое синевой туч небо, срывающийся ливень. Пара стояла на затемнённой деревьями дороге. Вокруг шторм: он царит над ветром, птицами и лесами. Но не над связанными после долгой разлуки.

«Будет ласковый дождь

Под тенью высоких листьев.

Застанут эту картину

Поколения живописцев» – осенило его.