Будь моей. Навсегда

Пролог

– Ник, зачем мы здесь? – я оглядываю зал дорогущего ресторана, куда вхожу под руку со своим женихом.

– Сюрприз, детка, – улыбается он, демонстрируя идеальные белоснежные зубы. – Этот день ты запомнишь.

Я напрягаюсь. Сюрпризы не люблю. Но разве что-то плохое может случиться в таком месте? Ник ведет меня вглубь зала к столику, за которым сидят его родители. Еще два столика заняты только его друзьями.

– А вот и мы, – объявляет радостно. Здороваюсь, старательно держу улыбку. Родители Ника не очень меня жалуют, но хотят, чтобы их сын был счастлив, поэтому нашим отношениям не препятствуют.

– Дорогой мой, – его мать дожидается, когда мы сядем, – по какому поводу мы тут собрались?

– По очень важному, – Ник поднимает руку и подзывает официанта. Шепчет ему что-то, тот кивает и уходит. А буквально пару минут спустя приносят огромный букет белоснежных роз и шампанское.

Ник встает со стула и театрально опускается на одно колено, достает из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку с логотипом. Сглатываю. Я уже понимаю, что он хочет сделать.

– Дорогие родители, я пригласил вас сюда не просто так. Есть повод, – поворачивается ко мне и говорит: – Дарина, любимая моя, мы уже два года вместе и я понял, что хочу провести с тобой всю жизнь...

А у меня от этих слов брови выгибаются от удивления. Смотрю на своего парня во все глаза, на щеках вспыхивает румянец. Этого не может быть!

– ...и предлагаю тебе стать моей женой, – заканчивает он, и открывает коробочку. – Ты же скажешь мне «да»? – вопрос звучит с нажимом.

Я должна радоваться. Должна же? Но отчего-то чувствую смятение. Оглядываюсь по сторонам и встречаюсь взглядом с ухоженной брюнеткой. У этой красавицы имя под стать – Аэлита. Зачем она здесь? Мы друг друга терпеть не можем! Она постоянно шпыняет меня с милой улыбочкой. Настоящая кобра – красивая и смертоносная. Все были уверены, что Ник будет с ней, но он выбрал меня. Лита не смущается, смотрит с вызовом, будто даже победно. Радуется, что Ник делает предложение сопернице? Что-то в сердце отдает тревогой.

Перевожу взгляд на Ника. Он все еще улыбается, терпеливо ждет моего ответа. Но по глазам вижу – недоволен заминкой. Натягиваю робкую улыбку и киваю. Голос вдруг почему-то пропал. Тишина взрывается аплодисментами, когда Ник надевает мне на палец шикарное кольцо с огромным бриллиантом. А мне кажется, будто булыжник к руке привязали.

Поднимается сам и поднимает меня, берет из рук официанта букет и дарит мне. Тяжелый какой. Обхватывает за талию и накрывает мои губы своими. Наш поцелуй фотографируют. Что приводит меня буквально в панику. Сейчас полетят по всем соцсетям фото, как Никита Любавин сделал предложение безродной замарашке Дарине.

Нас начинают поздравлять. А я с трудом сдерживаю слезы. Пусть думают, что это от счастья. Ник ведь знал, что я не хочу такого внимания, но опять сделал все по-своему. Выдерживаю еще минут десять.

– Извините, – произношу дрожащим голосом, когда нервы сдают. – Мне нужно отойти.

Хватаю маленький клатч и буквально сбегаю в туалет. Тут тихо и прохладно. Кидаю сумочку на мраморную столешницу и опираюсь о нее ладонями. Дышу, стараясь успокоиться. Телефон жужжит, приходят какие-то фото. Думаю, что это фотки помолвки, и открываю.

– Боже, – зажимаю рот ладонью. Слезы брызгают из глаз.

На фото Ник и... Лита. Фотки свежие. Так он был одет вчера. Меня начинает потряхивать от откровенных кадров. На них мой жених во всех позах имеет Литу. Оба довольные. Фото все приходят и приходят. Потом запускается видео. Недвусмысленные стоны оглашают туалет. Роняю телефон.

– А, – всхлипываю. Этот взгляд! Вот почему она только что смотрела с триумфом. Вырываются рыдания. От боли сгибаюсь пополам. Хочется лечь на пол и сжаться в комочек. Сердце болит.

Дверь отворяется и сквозь шум в ушах и звуки секса слышу чеканный перестук каблучков.

– Что, Дариночка, как видео? А фотки? Шикарные, да? – Лита подходит ближе, упирается бедром в мрамор. На ней черное платье с принтом под змеиную кожу. Очень подходящий ей наряд! – Вижу, ты под впечатлением, – улыбается ядовитая гадина.

– Зачем? – выдыхаю рыданием. – Зачем?

– Просто так, – невозмутимо пожимает точеным плечиком. – Ник мой. Всегда будет моим. А ты так, временный эпизод. Ник весьма горяч, и жаловался мне, что ты ледышка. Замухрышка, которая должна быть ему благодарна, – подается вперед и хватает меня пальцами за скулы, – что вытащил тебя на вершину жизни. Вывел в люди. Да и черт бы с его свадьбой, мне он как муж не нужен. Но ты мне не нравишься. Личная неприязнь, – бросает мне в лицо ядовитые слова. – Ты вся такая чистенькая и невинная. Что, простишь его? Ляжешь под Ника, зная, что, возможно, час назад я объезжала его?

Резко разжимает пальцы и толкает меня. Не удерживаюсь на каблуках, шагаю назад и упираюсь спиной в стену. Я в почти белом платье с легким серебристым оттенком, Лита, как и полагается, в черном. Самоуверенная. Держится нагло. Улыбается, уверенная в своей полной победе.

Да, ей удалось испортить все. Я унижена и оскорблена.

– Все знали, – продолжает Лита.

– Ник тебя не простит, – шепчу. Слезы застилают глаза.

– Перебесится, – отмахивается. – Найдет другую дурочку. А теперь пошла вон отсюда! – рявкает.

И я вылетаю из туалета. Замечаю, как возле двери стоят ее подруженьки, которые никого к нам не пускали. Бегу через зал на выход.

– Дарина! – резкий злой оклик и чуть не падаю, когда Ник хватает меня за локоть и дергает на себя. – На кого ты похожа? – шипит. Глаза у него злые, там молнии вспыхивают. – Приведи себя в порядок и вернись за столик.

– Нет, – мотаю головой. – Нет. Как ты мог, Ник?

– Не дури, – рявкает. – Это не имеет значения. Ты будешь женой. Остальные – просто девками.

– Остальные? – переспрашиваю шепотом. – Остальные?! – уже кричу. Собираю остатки сил и залепляю пощечину. Дергаюсь и вырываю руку из хватки.

Выбегаю из ресторана. Ничего не вижу, все в какой-то пелене. Только вперед. Подальше!

– Идиотка! Дура! – орут как сквозь вату. Сигналы машин.

А я бегу вперед, подгоняемая холодными и злыми порывами ветрами.

Прочь... Быстрее...

Бегу, не разбирая дороги. Каблук попадает в какую-то ямку. Ломается. Лечу вперед. Выставляю руки, чтобы не удариться лицом. Ладони и колени обжигает болью. Нет сил подняться, а рыдания рвут грудь. На спину падают первые холодные капли дождя и начинаю рыдать от безысходности.

Боже, какая я жалкая!

Холод сковывает. Кажется, что так и останусь на улице. Как вдруг меня укутывает ткань, хранящая тепло. При следующем вдохе сквозь дурман проникает терпкий, чуть холодный запах с цитрусовыми нотками. А потом я взмываю вверх.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – мужской бархатный голос обволакивает.

– К-куда... в-вы меня... н-несете? – слова перемежаются всхлипами.

– В безопасность, – отвечает мужчина. И это пугает меня еще больше.

Глава 1

Вадим

Светская тусовка в гольф-клубе. Оглядываю присутствующих скучающим взглядом. В основной массе – знакомые лица. Бизнесмены, политики, их жены, любовницы и дети от тех и других.

– Скучаешь, Вадим? – рядом встает давний друг и соратник.

– А ты будто нет? – хмыкаю, не поворачивая к нему головы. – Можно подумать, ты в восторге.

– Ты просто старый брюзга, – хохочет Алекс. – Вон там, – кивает направо к столикам, – смотри. Прям стайка райских птичек.

Все-таки перевожу на него взгляд. Ухмыляюсь. Кажется, друг решил поохотиться.

– Когда очередная птичка попытается впиться в тебя когтями и задолбать клювом – не жалуйся.

– Да понял я, что ты сегодня включил зануду.

Алекс, сунув руки в карманы брюк, перекатывается с пятки на носок. Глаз не сводит с девиц. Ловит взгляд одной из них. Подмигивает. И через пару мгновений вся стайка уже косится в нашу сторону. Ужимки, надувание накачанных губок, томные взгляды. Здесь простых нет. Подцепить любого мужика – считай, джек-пот сорвать.

– Ну, удачи, – хлопаю друга по плечу и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Делаю буквально пару шагов и застываю. Взглядом цепляю девушку. Растерянность. Вот что явно читается в позе девушки. Оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то. Явно здесь первый раз.

Делаю еще несколько шагов. Чем-то цепляет меня незнакомка. Наверное, цветом волос. А еще какой-то растерянностью. Ранимостью даже. Это легко считывается. Как и чувствую, что это не игра. Хм, может, подойти?

Хорошенькая. Золотисто-рыжие волосы. Белоснежная кожа. Фигурка тоненькая. Но везде, где надо, вполне приятно глазу. Цвет глаз я с это расстояния не вижу. Интересно, а веснушки у нее есть? У рыжих всегда веснушки. Хочется узнать, и я уже делают шаг к прекрасному видению...

Как к ней едва ли не бегом подлетает пацан. Этого знаю. Сынок Любавина. О-очень интересно.

Девушка облегченно выдыхает и улыбается. Мажорик хватает ее под локоток и ведет к столикам. Следую за ними, не отрывая взгляда от красотки. На ней летнее зеленое платье. Довольно скромное. Туфли без каблуков. Хм, догадалась, что каблуки в траву будут проваливаться и тогда будет похожа на цаплю, пытаясь их выдернуть?

Волосы стянуты в пучок на затылке, открывая стройную тонкую шею. А походка у нее такая, что глаз не отвести. Мягко покачивает бедрами. Не пошло, но очень соблазнительно. Природная грация. Такими рождаются.

У мажорика неожиданно хороший вкус. Парочка подходит к столикам. Девушка берет стакан сока. В удивлении вскидываю бровь. Интересный выбор.

Тоже подхожу к столикам и беру воду. Мажорик замечает меня.

– Вадим Данилович, – улыбается натянуто, – добрый день.

Протягивает руку для пожатия.

– Добрый, – киваю, игнорируя его руку.

Быстро опускает ее, делает вид, что все в порядке.

У меня нет желания с ним разговаривать. У меня дела с его отцом, который тоже где-то тут. Еще бы он отказался посетить мероприятие, организованное его женой.

Смотрю только на девушку. Благо мои глаза скрыты стеклами очков.

Красивая. Даже слишком. А глаза у нее темно-голубые. Сейчас от испуга широко распахнутые. Яркие пухлые губы чуть приоткрыты. И едва заметные веснушки. Всего несколько штук на точеном носике. Усмехаюсь, вновь отпиваю воды.

Вот мажорик вскидывает руку и машет, привлекая чье-то внимание. И рядом с нами оказываются его родители.

– Вадим Данилович, – радушно улыбается Любавин-страший, – очень рад вас видеть.

Протягивает руку, которую я пожимаю.

– Я просто счастлива, что вы пришли, – улыбается Элла Любавина. – Что смогли выкроить время в своем плотном графике.

– Я также распорядился перевести крупную сумму в ваш фонд, – говорю спокойно.

А сам думаю, не треснут ли у нее щеки. Любавин затеялся податься в политику, жена фонд благотворительный завела. Очки набирают. Фонд я пробил. Там все четко. Иначе бы денег не дал.

– О, благодарю, Вадим Данилович, – практически в восторге произносит Элла. – Уверяю вас, каждый рубль пойдет по назначению, – быстро добавляет. Знает, что я могу спросить строго.

– Я в этом абсолютно уверен, – отвечаю любезностью.

– Ой, – спохватывается Элла, – позвольте представить невесту сына. Дарина.

– Д-добрый день, – здоровается девушка, чуть запнувшись. Тут же заливается краской. Опускает взгляд.

Дарина, значит. Ей подходит.

Интересно, и где таких еще встретить можно?

Жмется к мажорику, цепляется за него. Явно чувствует себя не в своей тарелке.

Хм, невеста. Надо же. И хоть зашла мне очень, я принципиально не путаюсь с занятыми. Хоть с замужними, хоть туда собирающимися.

– Прошу простить, – но тон у меня совершенно не извиняющийся. – Дела.

– Конечно-конечно, – кивает Любавин. – Очень рады. Очень-очень рады.

Ставлю стакан на стол и отхожу подальше. Ищу взглядом Алекса. Найти его не составляет труда. Путается сразу с тремя. Направляюсь к компании.

Девицы броско красивы. Ярко накрашены и одеты хоть и соответствующе, но выжали из нарядов максимум. На ногах шпильки. Смеются, стреляют глазками в Алекса.

– О, ты решил к нам присоединиться? – усмехается он, заметив меня. – Девочки, мой, можно сказать, друг. Вадим.

Три пары глаз впиваются в меня. Я даже вижу, как наметанным взглядом определяется моя стоимость. Все три рта растягиваются в улыбках. Рассмотрели. Оценили. Готовы к охоте.

Усмехаюсь. Знакомая игра. Одна вон как вцепилась в руку Алекса алыми коготками, как только кожу не вспорола еще.

– Кристи. Мила. Лика, – называет имена друг.

Кто из них кто – черт его знает. Впрочем, не интересует ни одна.

– А вы играете в гольф? – хлопает огромными ресницами блондинка. Та, что чуть темнее другой блондинки. Будет блондинка номер раз.

– Играю, – отвечаю скупо.

– И в турнире участвуете? – наигранно распахивает глаза блондинка номер два.

– Зайка, – со смешков вмешивается Алекс, – если бы мы участвовали, мы бы сейчас были на поле.

На лице зайки отображается попытка мыслительной деятельности. Кажется мне, что не очень успешная.

– Алекс, пойдем, что ли, пару тарелочек расколотим, – предлагаю другу. Надо же получить хоть какое-то удовольствие от того, что притащился сюда.

– Девушки, а не устроить ли нам свое лично соревнование?

Засиял во все зубы Алекс. Нет, он явно намерен сегодня оторваться по полной.

– Какое? – висящая на его руке девушка в таком восторге от предложения, будто ей и правда есть до этого дело.

– Кто выбьет, допустим, десять из десяти, тому приз – поцелуй! – заявляет Алекс.

Девушки визжат и хлопают в ладоши. А я смотрю на друга и хочется пальцем у виска покрутить. Это что вообще за фокусы? И зачем? Любая, а то и все три разом, готовы выполнить все его капризы.

– Идем, – со всей серьезностью кивает мне.

Ясно. Кое-кому нужно пар спустить. Молча направляюсь к стендам. В конце концов, неплохое занятие, чтобы убить время. Прохожу мимо столиков и взгляд сам собой скользит по толпе, выискивая рыжеволосую красотку. Но ее не вижу. Мгновение легкой досады и иду дальше.

Алекс оставляет девушек на зрительских местах. Проходим в арсенал.

– Что случилось? – спрашиваю, когда остаемся без лишних ушей.

– Разберусь, – резко бросает Алекс.

– Если что... – начинаю.

– Я знаю, – хлопает меня по плечу. – Давай хоть отдохнем, что ли. Раз притащились.

– Может, тогда забьемся на что серьезное? – спрашиваю. – Сдались тебе эти поцелуи, – фыркаю. – Тебе сколько лет?

– Да ничего так девочки, – бросает быстрый взгляд на девиц. – Расслабиться на вечерок сойдет. Я уже неделю как без постоянной любовницы. Терпеть не могу, когда на меня давят.

– Ты предпочитаешь давить сам, – констатирую факт. – Что на этот раз?

– Ничего нового, – зло выговаривает Алекс. – Беременность. Каждый раз одно и то же. Вылетела пробкой. Так на что забьемся?

– На что?

Вопрос действительно серьезный. Когда есть абсолютно все, то ничего уже не хочется. Машина? Квартира? Произведение искусства? Но добавить какого-то азарта надо.

И тут Алекс заявляет:

– Свадебное путешествие, – и улыбается хитро.

– В смысле? – не понимаю.

– Проигравший оплатит свадебное путешествие, – хохочет, довольный своей шуткой.

– Этот долг будет висеть вечно. Идеи у тебя гениальные сегодня.

– Так согласен? – переспрашивает.

– Согласен, – киваю.

Выходим на рубеж. По очкам идем вровень. Оба почти ничем не рискуем, потому как силы равны. На каждый удачный выстрел сзади восторженные писки.

Но я в какой-то момент поворачиваю голову и снова вижу золотую красавицу. Мажорик ведет ее по дорожке, обняв рукой за талию. Злюсь. Потому и промахиваюсь.

– Ты чего? – удивляется Алекс.

Отмахиваюсь.

– Ты победил, – хмыкаю. – Можешь идти призы забирать.

Делаю знак рукой, ко мне спешит служащий, чтобы забрать ружье. Бросаю взгляд на часы. Скоро можно валить. А пока бы перекусить не мешало. Только не в компании этих девиц.

– Тут должны быть приличные стейки, – говорю. – Только балласт сбрось, – киваю на девиц.

– Потом подберу, – соглашается Алекс. – А то весь аппетит перебьют своими диетами.

Алекс с бесшабашной улыбкой спешит получить свои призы. Перебрасывается парой слов. Девица, которая висла на нем, на секунду поджимает губы, а потом лучезарно улыбается. А Алекс возвращается ко мне и идем к столикам.

Повара расстарались во всю. Официанты снуют. Обслуживание на высшем уровне. Перекидываемся любезностями со знакомыми.

– И что, будешь поддерживать Любавина? – вдруг спрашивает Алекс.

– Нет, – отрезаю. – Мне это неинтересно. Сам знаешь, мне важно вытянуть новый проект. Мне еще твое свадебное путешествие оплачивать.

– Только ради этого стоит жениться, – поддевает меня Алекс. – Идем, – хлопает по плечу. – Завалим по сочному стейку, что ли.

Мы усаживаемся за одним из столиков. А за другим места занимают мажорик и его невеста. Мне четко виден точеный профиль Дарины. Притягательный румянец на ее щеке. Девушка обладает природной грацией. На нее приятно смотреть. Мягкая улыбка. Тонкими длинными пальцами обхватывает ножку бокала. Невероятно соблазнительно. Потому что естественно.

В какой-то момент Алекс отслеживает мой взгляд и поворачивает голову.

– Красотка, да? – прищуривается. – Где этот сопляк ее нашел? Конфетка. Я б с такой закрутил.

– Вон там три, – указываю вилкой направление, – тебе чего-нибудь открутят.

– Да ну, – кривится Алекс. – Я передумал. К черту их. А стейк просто божественен.

Кажется, друга отпустило. Дальше переключаемся на дела. Но взгляд непроизвольно соскальзывает на Дарину. Цепляет она. Сильно.

И весь остаток дня я четко нахожу ее в толпе. Будто радар какой на нее. Мажорик все время вьется рядом. Самодовольный сопляк. Не упускает момента ее потискать и обслюнявить. Хвастается ею, как трофеем. Неприятное чувство ворочается в груди. Но эмоции я давно научился гасить. Да и не пацан зеленый, чтобы так вело.

Но, вопреки здравому смыслу, я все же иду на поводу у своих желаний.

Глава 2

Дарина

– Ник, ты уверен, что это хорошая идея? – спрашиваю своего парня.

– Это отличная идея, – улыбается он.

Обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе. Целует в шею. И у меня сразу же слабеют колени. Оплетаю руками его шею, чтобы удержаться.

– Ты же пойдешь, да, Дарин? – продолжает тоном соблазнителя. – Не хочу быть один на этом скучном мероприятии.

Смотрит мне в глаза. Разве я могу ему отказать? Нет. Хотя не люблю эти тусовки. Я не из этого мира. Простая девчонка, понравившаяся крутому парню. Думала, что просто играет. Притворяется. Что ему скучно. Но Ник смог переубедить меня.

– Почему скучном? – улыбаюсь, разглядывая любимые черты лица. – Это благотворительное мероприятие. Все сливки нашего города соберутся.

– Да плевать мне на них, – резко бросает Ник. Его ладони скользят ниже, уже сжимая бедра. – Потусим там пару часиков и свалим. Мне надо там быть. Пиар и все такое.

– Хорошо, – выдыхаю.

В голове плывет туман. Смотрю в голубые глаза Ника и вижу там вспыхивающую страсть. Наклоняется и целует меня так, что просто улетаю.

– Ты моя сладкая конфетка, – шепчет на ухо. – И я тебя съем! – рычит.

Я взвизгиваю, когда подхватывает меня на руки. Смеюсь. В сердце столько счастья, что его не омрачают мелкие неурядицы.

Ник уносит меня в спальню. Там огромная кровать, заправленная шелковыми простынями. Аккуратно опускает и нависает сверху.

– Конфетка, – смеется. – Леденец!

Накрываем мои губы жарким поцелуем, а я теряю себя в ощущениях. А спустя время мы лежим в обнимку, и его пальцы рисуют узоры на моей спине.

– Ну так что, уговорил? – спрашивает.

– Не знаю, – меня терзали сомнения. – Я совершенно не представляю, что надевать на такие мероприятия.

– У мамы спроси, – беспечно отмахивается Ник. – Она же знает.

Ага, спроси у мамы.

Едва сдерживаю тяжелый вздох. К маме Ника я обращусь только в крайнем случае. Нет, она, конечно, подскажет, но... Как уже не раз бывало – даст себя в полной мере ощутить деревенской простушкой. У нее это прекрасно получается – донести даже безобидными фразами, какая я простушка.

Я должна соответствовать статусу Любавиных. И раз уж Ник выбрал меня...

Нет, она ни разу не сказала прямо, что ее сын сделал ошибку. Но я порой ловила себя на мысли, что Элла терпит меня только потому, что это полезно для имиджа. Я даже пыталась об этом сказать Нику, но он только посмеялся. Сказал, что мне это только кажется. А его родители просто любят своего сына и желают ему счастья.

Все так, но...

Не знаю. Каждый раз, если нужно обратиться к Элле, я чувствую себя беспородной подобрашкой, отвлекающей королеву от важных дел.

Элла. И никакого отчества.

– Даринчик, – Ник целует меня в шею. – Ты же моя девушка. А мой отец стремится в политику. Ну как это будет выглядеть, если я буду прятать тебя? Ты же взрослая девочка и понимать должна такие вещи.

– Я понимаю, – отвечаю тихо.

– Ну вот и умничка.

Ник доволен. А я... Наверное, он прав.

Да, он все же прав. Я не могу игнорировать мероприятия только потому, что чувствую себя на них не в своей тарелке.

Любавины семья известная. Отец бизнесмен, мать – меценат и благотворитель, Ник тоже работает на отца и помогает матери. И как бы мне ни не нравилось чужое внимание, нужно взять себя в руки.

До благотворительной акции есть еще несколько дней. Нужно всего лишь выбрать платье. Такое, чтобы Элла не закатила глаза.

Не знаю почему, но я очень не хочу туда идти. Интуиция буквально кричит, что лучше остаться дома. Ник на все мои путаные объяснения сказал, что я маленькая трусишка.

Но в день мероприятия мне почти физически плохо. Страшно. Там будет толпа народу. Сплошные бизнесмены и их жены или пассии. Знаменитости и политики. Но Ник категорически против, чтобы я осталась дома.

– Даринчик, ты красотка, – улыбнулся Ник, когда я собралась. – Все мне будут завидовать.

– Не шути так, – произношу испуганно. – Я не хочу, чтобы на меня пялились.

– Скромняшка моя, – довольно улыбается Ник. – Все. Время. Погнали.

Мы спускаемся в подземный паркинг, где нам фарами мигает хищная тачка, похожая на стрелу. Ник любит скорость. А я побаиваюсь. Да, я трусишка. Но когда-нибудь наберусь смелости. Но только на специальной трассе.

Едем за город. И чем ближе гольф-клуб, тем сильнее в груди бьется сердце. От волнения во рту все пересохло.

На парковке уже полно самых крутых машин. Очень много телохранителей. Мамочки! Моя паника достигла пика.

– Идем, – голос Ника звучит как сквозь вату. – Дарин, не стоит так волноваться.

Ему говорить легко. Он с рождения в этой среде. А я... Еще даже года не прошло, как мы встречаемся. Мы из совершенно разных слоев общества. Так что у меня почти сказка про Золушку.

– Иду, – выдыхаю и выбираюсь из машины.

Цепляюсь за Ника и мы идем искать его родителей. Чувствую на себе взгляды. Они буквально жалят. Хочется убежать и спрятаться. Но я шагаю рядом, стараюсь держать спину прямо.

Я здесь никогда не была и совершенно не ориентируюсь, но Ник уверенно идет вперед. Наконец, мы подходим к какому-то зданию.

– Сынок, – улыбается Элла. – Как хорошо, что ты приехал. Мне очень нужна твоя помощь!

Элла начинает объяснять, что нужно сделать, а я... Я просто стою рядом.

– Хорошо, – Ник кивает. – Дарин, – поворачивается ко мне, – погуляй полчасика. Потом подходи к столикам. Встретимся там.

А я стою и хлопаю глазами. Где эти столики – понятия не имею.

– Тебе туда, – машет Элла. – Ник, давай быстрее.

Они уходят, оставляя меня одну. А я просто стою в этом закутке, выжидая время. А потом иду искать эти столики. Немного плутаю, наконец, выхожу на тропинку и вижу Ника. Волной накатывает облегчение. Машу ему.

А потом меня будто кипятком ошпаривает. Сердце гулко бухает. А волоски на теле встают дыбом.

Так и хочется передернуть плечами. А еще оглянуться. Но ко мне уже подходит Ник и ощущения проходят. Хватаюсь за него, как за соломинку. Выдыхаю.

– А я тебя возле столиков искал, – говорит, улыбаясь.

– Я как раз туда шла, – едва выговариваю от волнения.

Понять себя не могу. Отчего такая паника?

Чем дальше мы отходим от этого места, тем мне легче дышать. Даже получается улыбаться.

– Ты что-то нервная, – замечает, наконец, Ник.

– Не люблю быть в центре внимания, – выдыхаю. – Кажется, что все на меня смотрят.

– Да кто там на тебя смотрит? – спрашивает Ник с коротким смешком. – Успокойся уже.

Идем к столикам. Я быстро беру стакан сока. Удивительно, как удалось не расплескать. Делаю несколько глотков, а потом кожу будто раскаленными иглами колет. К этому же столику подходит мужчина.

Мне только от одного его вида бежать хочется. Почему – не знаю. Будто инстинкт срабатывает. Опасно – бьется в мозгу паническая мысль.

Я этого мужчину вижу в первый раз. И он пугает своей аурой. Энергетика такая, что хочется сбежать. Властный.

И в то же время я глаз от него отвести не могу. Взгляд будто приклеился к руке, держащей стакан. Немного смуглая кожа. Сильные длинные пальцы. Широкая ладонь. Ощущение, что легко раздавит стекло, если сожмет сильнее.

Запястье обхватили дорогие часы. Металл браслета матово поблескивает.

Я бы с радостью ушла, но Ник не дает мне ни шанса.

– Вадим Данилович, – улыбается радушно, – добрый день.

И протягивает руку. Мужчина рукопожатие игнорирует. Секундная неловкая пауза и Ник опускает свою руку.

– Добрый, – раздается тягуче.

А у меня мурашки по коже от такого голоса. Пробирающего насквозь.

Поднимаю взгляд и меня будто громом поражает. Мне кажется, что он меня взглядом сканирует до самых косточек. Но из-за зеркальных очков его глаз не увидеть. Вдруг становится интересно, какого они цвета. Но в зеркальных стеклах я вижу только свое отражение.

Черты лица незнакомого мужчины будто высечены из гранита. Крупный нос. Почти прямые брови. Подбородок, как говорят, волевой. Четкая линия губ.

Не красавец. Но... Такие притягивают. На каком-то первобытном, инстинктивном уровне.

Своей энергетикой. Аурой настоящего альфы. Мне почему-то легко его представить полководцем. Или даже императором, ведущим лично своих воинов. Матерый.

Опомнившись, опускаю взгляд. Сердце и так бьется с перебоями.

К счастью, нас спасают родители Ника.

– Вадим Данилович, – в голосе Любавина-старшего почтение. Можно даже сказать – пиетет, – очень рад вас видеть.

Мне кажется, что он сейчас готов расстелиться перед этим Вадимом Даниловичем. Просто пасть к его ногам. И это мне говорит о том, что этот мужчина – очень большая шишка. Потому что с равными, а тем более теми, кто ниже – разговаривают по-другому. А тут... почти пресмыкание.

На этот раз рукопожатие состоялось.

– Я просто счастлива, что вы пришли. Что смогли выкроить время в своем плотном графике.

Элла просто лучится радушием. Улыбается так, что чуть щеки не трескаются. Явно очень нужный и важный человек. А мне... страшно. Это просто необъяснимый страх. Иррациональный.

– Я также распорядился перевести крупную сумму в ваш фонд, – ровным тоном без тени эмоций выговаривает Вадим Данилович.

А меня каждое слово как током бьет. Просто разряды бегут по нервам.

И опять не могу удержаться. Украдкой разглядываю образец брутальности и властности. Он высокий. Широкие плечи обтянуты рубашкой-поло. Спокоен, как скала. Как утес.

– О, благодарю, Вадим Данилович. Уверяю вас, каждый рубль пойдет по назначению.

Тараторит Элла почти в экстазе. На лице мужчины же не отражается ни единой эмоции.

– Ой, – вдруг спохватывается Элла, – позвольте представить невесту сына. Дарина.

Вздрагиваю. Невеста? Это когда я успела? Но не решаюсь поправить Любавину. Тут бы с голосом совладать.

– Д-добрый день, – мямлю. И чувствую, что краснею под этим острым взглядом. Будто сотни иголок в кожу спиваются. Хотя мужчина так и не снял очки.

– Прошу простить. Дела, – выговаривает и ставит стакан на стол. Он пил простую воду. Почему-то мозг цепляет эту деталь.

– Конечно-конечно, – кивает болванчиком Любавин. – Очень рады. Очень-очень рады.

Снова рассыпается в любезностях. Но Вадиму Даниловичу до этого дела нет. Уходит, чеканя шаг. А я наконец-то выдыхаю. Кажется, и не дышала вовсе.

Элла резко поворачивается ко мне.

– Стальнову я не могу представлять абы кого, – чеканит. – Всяких девиц... – говорит многозначительно, делает какой-то нервный взмах рукой.

– Мам, мы пока не спешим, – тут же успокаивает ее Ник. А мне отчего-то в сердце будто иглу воткнули.

Мне прямым тексом указали, чтобы не зазнавалась.

– Вот и хорошо, – отрезает Элла.

Обида вдруг начинает душить. Но я ее проглатываю. Да, рано еще говорить о свадьбе. Я это понимаю. Спектакль для Стальнова.

Стальнов... Ему подходит фамилия.

И я очень надеюсь сегодня больше с ним не пересечься, но вселенная мои мольбы не услышала. Мне кусок в горло не лезет под его взглядом. И истеричкой выставить себя нельзя.

С облегчением выдыхаю, когда трапеза заканчивается.

Звучит легкая красивая мелодия. Танцпол заполняется парочками.

– Потанцуем? – улыбается Ник, протягивая руку.

Улыбнувшись в ответ, киваю. Площадка для танцев чуть в стороне. Так что я спешу скрыться от острого взгляда стальных глаз.

Но слишком рано радуюсь...

Глава 3

Дарина

Ник ведет меня на площадку. Мы присоединяемся к танцующим. Вижу, как призывно улыбается какому-то мужчине Лита. Полное имя брюнетки – Аэлита. Она одна из компании Ника. Дочь очень богатых родителей. Красивая, ухоженная девица. Смертоносная хищница. На ней стильное синее платье, обтягивающее стройную фигуру как вторая кожа.

Замечает меня. Быстрый взгляд и тут же презрительно поджимает губы. Еще секунда и на ее губах мягкая улыбка.

С компанией Ника мне сегодня посчастливилось еще не встретиться. Но Лита здесь. Да и кто бы посмел не пригласить ее родителей, а значит, и ее?

Сосредоточиваюсь на танце. Нужно выкинуть Литу из головы. Местная звезда меня не любит из-за моего происхождения. Слово-то какое! Происхождение! Будто все здесь аристократия в надцатом колене. Но я никак не вписываюсь в компанию мажоров – это правда. И Лита и ее подпевалы постоянно меня шпыняют этим. Не в лоб, а исподтишка.

– Когда можно будет уйти? – тихо спрашиваю у Ника.

– Зачем? – недоумевает он. – Все самое интересное только начнется. Дарин, на таких мероприятиях завязываются деловые связи, – говорит наставительно, будто глупой. – Маме удалось собрать высший свет нашего города. А у тебя теперь есть шанс завязать наконец-то полезные знакомства и сменить работу.

Молчу. Не хочется фальшиво улыбаться и втираться в доверие. Все внутри против этого.

Мелодия сменяется. Опять вижу Литу, цепляющуюся за мужчину сильно старше нее. Любавины-старшие тоже вышли потанцевать.

Замечаю, что уже зажглись огни подсветки. Надо же, уже вечер, сумерки. Все, как показывают в фильмах. Вечеринка для богатых и очень богатых. Дизайнерская подсветка, много цветов, вышколенные официанты, изысканная кухня.

А я что здесь делаю?

Стараюсь расслабиться. Глубоко вдыхаю аромат парфюма Ника.

Вдруг он напрягается. Будто каменеет и останавливается.

– Могу я пригласить твою невесту на один танец? – вроде как спрашивает Стальнов. Но я ясно слышу в его голосе нотки приказа.

– Да, конечно, – Ник улыбается.

А я, широко распахнув глаза, перевожу взгляд со своего парня на этого опасного мужчину. Кажется, дрожать начинаю, столкнувшись взглядом со Стальновым. Цвет радужки его глаз темно-серый, стальной. Как холодные зимние воды. Я чувствую, что могу утонуть в этой ледяной глубине.

– Дарина, вы позволите? – опять вопрос не вопрос.

Снова сморю на Ника в шоке. Я не хочу! Я боюсь! Этот Стальнов пугает меня до слабеющих коленок. Меня язык не слушается. А Ник улыбается и подталкивает меня в руки этого мужчины.

Вкладываю дрожащие пальцы в сильную ладонь. Вторую руку кладу на плечо Стальнову. Он высокий. Мой взгляд упирается в четкий подбородок с легкой щетиной.

Тяжелая горячая рука падает мне на талию. Обжигая сквозь платье и понуждая встать ближе. Сразу окутывает жар, исходящий от крупного тренированного тела. И парфюм Стальнова проникает, кажется, в каждую клеточку моего тела.

Аромат терпкий, пряный, и в то же время будто холодный, цитрусовый. Едва уловимый, но мне почему-то хочется вдохнуть его полной грудью.

– Извините, я не очень хорошо танцую, – тихо произношу чистую правду.

– В танце главное – партнер, – камнем падают слова, – Дарина.

Произносит мое имя чуть с рокотом. И у меня мурашки по спине бегут от этого. От глубокого голоса Стальнова.

– У вас красивое и необычное имя, – произносит светским тоном.

– Так родители назвали, – отвечаю просто.

И на твердых четких губах Стальнова появляется едва заметная улыбка.

Он держит меня ровно так, как предписывают приличия. А я... У меня в душе полный раздрай. Под его ладонью кожа просто горит. Под моими пальцами не плечо, а будто живая сталь. Ощущаю твердые мышцы. Икончики пальцев покалывает, так хочется погладить.

Дурацкий и неуместный порыв. Запинаюсь от неожиданности такой мысли. И на мгновение хватка на моей талии становится просто стальной. На доли секунд меня прижимают к литой груги. И жар прокатывается по телу.

Один удар сердца и меня отпускают.

– П-простите, – мямлю. Я чуть не упала. Стальнов среагировал молниеносно.

– К вашим услугам, – ухмыляется.

Больше не было произнесено ни слова. Минуты танца мне показались бесконечностью. Наконец, красивая мелодия заканчивается. Вызывая во мне чувство... сожаления?

– Спасибо за танец, – ровный тон без тени эмоций.

Стальнов берет меня под локоть и отводит к Нику.

– Возвращаю вашу невесту, – произносит холодно и, чеканя шаг, уходит.

А я едва не падаю от облегчения. От напряжения все мышцы свело.

– Мы можем вернуться за столик? – спрашиваю, и голос почему-то дрожит. – Пить хочу.

– Идем.

Ник тянет меня, а я едва переставляю ватные ноги. Непроизвольно бросаю взгляд на соседний столик. И отмечаю, что Стальнова и его друга там нет.

Падаю на стул и хватаю стакан с водой. Жадно пью. Прохладная вода приносит облегчение. Сердце успокаивается. Перевожу дыхание. Стальнов очень пугающий. И притягательный.

Вскоре на свое место усаживается Элла.

– Дарина, – улыбается она. – Господин Стальнов оказал нам поддержку, пригласив тебя на танец. Неожиданно, конечно, – щебечет она. – Можно сказать, что от тебя сегодня большая польза.

Элла явно довольная. А я же просто молчу. Ничего не понимаю в этих светских условностях. Но раз мать Ника считает это чем-то важным, то пусть.

– Стальнов редко кого незнакомого приглашает на танец, – продолжает Элла.

А мне так и хочется ляпнуть, что не танцы, а какой-то бал получается девятнадцатого века. Но я прикусываю язык. Лишь стараюсь вежливо улыбаться.

– Мам, ты отлично все организовала, – после потока слов Ник вставляет свое мнение. – Думаю, у отца с такой поддержкой будет хороший старт политической карьеры. А сейчас прости нас, отойдем поболтать.

– Идите, – отмахивается Элла.

Ник берет меня за руку и тянет за собой. Проходим мимо столиков, идем по дорожке в сторону веселых голосов и смеха. В относительно уединенном месте собралась группа мажоров во главе с Аэлитой.

– Ник! – машет рукой. – Ну тусовка прямо как в кино.

– Ага, – кивает Ник. – Все мозги мать вынесла этим, – закатывает глаза.

Обнимает меня со спины и упирает подбородок в макушку.

– Зато, – глаза Литы вспыхивают, – ей посчастливилось танцевать со Стальновым. Да и Дарине тоже. Ну и как? – впивается в меня взглядом.

Пожимаю плечами.

– Ой, – отмахивается. И компания начинает смеяться.

– Лит, ты и сама время не теряла, – хихикает ее подруга.

– Нууу, – тянет Лита. – Это все равно не то. Вот Стальнов, – произносит с придыханием. – Вот это мужик! Трусики сами теряются от одного взгляда на него. Огонь мужик!

– Ну не-ет, – тянет еще одна девица. – Слишком хмурый. Вот его друг – совсем другое дело.

– Это Ясинский который? – спрашивает Лита. Девица кивает. – Ммм, да. Ему бы я тоже дала.

– Да только не берут, – пошло хохочет Дэн.

Лита, резко развернувшись, бьет его ладонью по плечу.

– Это мужики. У них такая, – смеется, – харизма. Подрастите, мальчики.

Девушки смеются.

– Катрин, ты тоже так считаешь? – спрашивает Дэн блондинку с капризно надутыми губами. Губы у нее всегда такие, косметолог постарался.

– Это высшая лига, – Катрин взмахивает рукой так, что Дэн едва успевает отклониться, чтобы острые яркие коготки не воткнулись ему в лицо. – Увы, ни одного, ни второго пока подцепить не удалось.

– Я бы ставила на Ясинского, – Лита прищуривает накрашенные глаза с наращенными ресницами. – Он помоложе. И кажется более доступным. Да и бабла у них примерно одинаково.

Девушки начинают цинично обсуждать, кому лучше дать, кого бы подцепить в мужья, или хотя бы в любовники. Парни ржут над их потугами. Отпускают пошлые шуточки о силиконовых куклах. И в каких позах этих кукол лучше иметь.

– А ты ушки прикрой, – вдруг советует мне Лита. – Такие разговоры для взрослых девочек.

– Только Стальнов танцевал с ней, – опять хохочет Дэн.

– И что? – Лита самодовольно улыбается. – И тут же забыл. Вот меня бы он не забыл, – проводит языком по губам, делая намек. Снова смех.

– У меня есть парень, – напоминаю этой змее. – Я люблю Ника.

Лита только фыркает.

– Моя девочка, – довольно произносит Ник. – Поняли? Любят меня, а не мои бабки.

– Можно подумать, кто-то из нас Литку замуж позовет, – хохочет еще один.

– Можно подумать, я за кого-то из вас пойду, – не тушуется Лита. – Сопляки. Нет, мне нужен мужик уровнем повыше. Самец. Статус. Бабло. Стальнов или Ясинский – это сразу пропуск в высшую лигу. Они бывают на встречах с президентом. Так что если и менять свою свободу, то только на счет с бесконечным количеством нулей.

Мне никогда не хотелось замуж ради счета в банке. Разве этим измеряется счастье? Спать с неприятным тебе мужчиной ради новой сумочки, пусть и брендовой? А любовь?

И будто прочитав мои мысли, Лита продолжает:

– А любовь – сказочка для лохушек. Утешение для дурочек. Нищий задрот – зато любимый. Придумали фигню и верят. Уверена, на самом деле ненавидят своих неудачников. И ты, Дарина, не исключение. Легко любить Никиту Любавина. У него квартира, тачка, бабки. А ты полюби Васю Пупкина с зарплатой тысяч в двадцать. Да у меня маникюр дороже стоит!

– Лит, ну стопэ, – обрывает ее Ник. – Давай все это будете тереть в девчачьей компании.

– Тереть? – Литу ничем не прошибить. – Могу и натереть. И наполировать.

– Все знают, что и как ты полируешь, – с резким смешком произносит другой мажор. – Так что удачки тебе! – смеется обидно. Лита вспыхивает. – Слушай, пацаны. Я новую тачку приглядываю. Прям точилу такую. Хз че брать.

Разговор переходит на машины. Девушки обсуждают шмотки. Я не прислушиваюсь. Просто выпадаю. Да мое мнение никого и не интересует. Просто жду, когда это мероприятие уже закончится. Чувствую себя здесь не в своей тарелке.

Но мы остаемся до конца. Лица-лица-лица. От улыбки болят щеки. В этом калейдоскопе я никого не запоминаю. Только Стальнова. Но его больше не вижу. Уехал? Хорошо бы.

– Мы очень рады, что вы посетили сегодняшний вечер, – в сотый раз, наверное, повторяет Элла.

Компания Ника еще в клуб собралась, но у меня просто нет сил. Я морально выжата.

– Малыш, давай тебя тогда домой закину, – он не спрашивает, Ник едет дальше развлекаться. – Народ, скиньте, где осядете. Я подвалю.

– Точно не с нами? – переспрашивает, когда садимся в машину.

– Точно, – слабо улыбаюсь.

– Ну ок, – кивает и заводит мотор.

Недолгая поездка по ночным улицам и вот мы у подъезда.

– Не скучай, – Ник быстро целует меня в губы. У него телефон уже раскалился от входящих сообщений.

– Спать лягу, – отвечаю и выхожу из авто.

Спустя секунду машина срывается с места. Ник унесся тусить. Но я правда еще и клуб сегодня просто не выдержу. Поэтому поднимаюсь в квартиру, сразу направляюсь в душ. Хочется смыть с себя сегодняшний день.

Тело начинает бить крупной дрожью. И я делаю воду погорячее. Это выходят эмоции. Переживания. Я стараюсь не обращать внимания на смешки и поддевки. Но все равно получается не очень хорошо. Вот только показать слабость нельзя. Сразу сожрут. В компании мажоров привыкли добивать слабого. Лита там главная заводила.

– Выдыхай, Дарина, – говорю сама себе. – Расстаться из-за таких с парнем будет верхом глупости.

Утешаю себя тем, что привыкну. Я к ним, они – ко мне. Да Ник и не требует, чтобы я с ними тусовалась. Так что меньше точек соприкосновения.

После душа одеваюсь в пижамку и падаю на кровать. Натягиваю одеяло. Закрываю глаза. И сразу же вижу скульптурное лицо с глазами цвета темной стали. Сердце пропускает удар. Стальнов внушает страх. И трепет. А еще что-то внутри меня будто откликнулось на этого мужчину. Гоню эти глупости прочь. Это шок. Просто шок.

Глава 4

Вадим

– Ты куда? – подается вперед Алекс, видя, что я встаю.

– А ты в матроны записался? – спрашиваю со смешком. – Решил блюсти мой моральный облик?

– Пф, – фыркает друг. – Нужен мне твой моральный облик. Главное – не теряй деловую хватку. А до девок мне дела нет.

Берет со стола бокал и уже кому-то салютует. Алекс любит расточать улыбки и обещания, которые не собирается выполнять. Но и я ему не блюститель морального облика.

Я иду на специально сооруженную площадку для танцев. Чуть вдали танцует рыжик со своим недоумком. Дарина двигается немного неуверенно, но все равно грациознее многих. Девочка просто зажата. Чувствует себя здесь неуверенно.

Мелодия начинает стихать и я подхожу к Любавиным.

– Элла, вы позволите? – чуть улыбаюсь.

– Почту за честь, – растягивает губы в оскале. Ее муж тоже не имеет ничего против.

Элла формально хозяйка сегодняшнего вечера. Так что ничего странно в нашем танце нет. Но для меня это всего лишь маневр. Единственная девушка, заинтересовавшая меня среди всего разнообразия – это Дарина.

Вон она танцует со своим женихом. Нежно улыбается ему.

Элла что-то болтает, не затыкаясь. Коротко отвечаю, сам же сосредоточен на другой паре. Наконец, и эта мелодия заканчивается. Возвращаю Эллу ее мужу. Теперь не будет выглядеть неприлично танец с Дариной.

Подхожу к парочке и смотрю в глаза Никите Любовину. Мажорик обыкновенный. Пока никак себя не проявил, кроме стандартного образа жизни.

– Могу я пригласить твою невесту на один танец?

Спрашиваю чисто формально. Мне отказать он не посмеет. И это еще один минус к его характеристике. Мог бы и запретить. Но у пацана нет характера, а есть желание угодить, чтобы получить потом побольше. Связи. Услугу. Инвестиции.

– Да, конечно, – лыбится он.

– Дарина, вы позволите? – обращаюсь к девушке.

В голубых глазах мелькает испуг. Дарина наверняка уже в курсе, кто я. Но в бездонных голубых озерах я не вижу и толики интереса. И это добавляет интереса уже мне. Какая неискушенная малышка.

Робко вкладывает свои пальчики в мои. Чувствую, как они мелко подрагивают. Чувствую, что Дарина боится меня. Вот только – почему?

Увожу ее к танцующим. Кладу руку на талию. Приятно ощущать такую изящную красоту в своих руках. И духи. У нее духи такие же изящные, как и она сама. Ничего сладко-удушающего. Едва уловимый нежный аромат.

– Извините, я не очень хорошо танцую, – тихо шепчет, не поднимая на меня взгляда.

Робкий огонек.

– В танце главное – партнер, Дарина.

Ее имя приятно произносить.

– У вас красивое и необычное имя, – делаю комплимент. Обычно девушкам этого достаточно, чтобы продолжить разговор. Только не ей.

– Так родители назвали, – простой ответ. И все.

Молчаливая какая у меня в этом танце партнерша. Ну что ж. Может, так даже и лучше. Просто веду ее в танце, не нарушая приличий. А хочется прижать это тонкое тело к себе чуть крепче. И будто кто-то читает мои мысли. Дарина запинается.

Реакция следует незамедлительно. На мгновение прижимаю ее к себе, не давая упасть. Доли секунды и отпускаю.

– П-простите, – робко извиняется.

– К вашим услугам, – и это правда.

Этого огонек притягивает нежностью и неискушенностью. Я успел ее хорошенько разглядеть за время танца. Чистые черты лица. Минимальный макияж. Едва заметные веснушки, к которым хочется прикоснуться до зуда на кончиках пальцев.

Так и подмывает кое-что поверить. Если я ей предложу уехать со мной – согласится или нет? Если да, то перейдет в разряд охотниц. Разочаровываться в этой красавице не хочется. Поэтому возвращаю ее мажорику.

Ухожу с танцпола, направляясь в темноту ночи. На этом можно считать вечер завершенным. Направляюсь к парковке.

– Сваливаешь? – меня догоняет друг. – Ну, как тебе огонечек? Хорошенькая, да? – сыплет вопросами.

– Ты о ком? – спрашиваю, сделав вид, что намека не понял.

– Да ладно, – Алекс шагает рядом. – Я про ту красотку, которую ты на танец пригласил. Девушка сына Любавина. Тоже ее отметил. Не из местных явно.

Никак не комментирую. То, что она не из этой тусовки, это Алекс отметил верно. Иначе бы реагировала по-другому. Явно залетная птичка.

– Ты своих где растерял? – перевожу тему.

Алекс только отмахивается. Понятно. Наскучили.

– Расхотелось, – пожимает широкими плечами. – Лучше Надин звякну. Она хоть правила игры понимает.

И это тоже никак не комментирую.

– А малышка хороша, – опять лыбится Алекс.

Есть желание высказаться, чтобы отвалил, но снова молчу. Это только вызовет еще больший интерес. Не стоит больше пугать Дарину, чем она уже напугана.

Девушка на самом деле чистейший бриллиант. Впрочем, уверен, что это скоро пройдет. Если не приспособится – ее пережуют и выплюнут. Ну а приспособится – станет такой же. Неинтересной. Одной из... С накачанными губами, острыми скулами и увеличенными буферами.

И где-то даже мелькает сожаление, что этот мир сломает и перекрутит такую нежную красоту.

Но Дарина девочка взрослая, должна понимать все последствия своих шагов.

Вновь вылезает циничная сторона моей натуры, задвигая подальше моего внутреннего эстета. Возможно, девочка просто умело притворяется, выискивая рыбу покрупнее. А если и нет, то мажорик тоже неплохой вариант.

На этом решаю выкинуть рыженькую Дарину из головы.

Тем более уже подошли к парковке.

– Вадим Данилович, – бросается ко мне водитель. – Господин Ясинский, добрый вечер.

Водитель Алекса уже тоже спешит подать машину.

– Я в понедельник заеду, – серьезно говорит Алекс, протягивая руку. – Прямо с утра.

– Давай, – киваю, отвечая крепким рукопожатием.

– Ну ты и затеялся, – качает головой Алекс.

Больше не говорим ни слова. Такие дела бизнеса здесь не стоит обсуждать. Усаживаемся каждый в свою тачку и покидаем гольф-клуб.

Позади остается хорошенькая Дарина с рыжими волосами и колдовскими голубыми глазами. Первая встреча. Знакомство. Приятное разнообразие в череде одинаковых знакомств, когда женщины из одежды буквально выпрыгивают, чтобы продемонстрировать товар лицом.

Выходные проходят в работе. Нужно все проверить и перепроверить. Намечается буквально сделка века для моей компании. От таких предложений не отказываются. Это не просто ступень выше, это примерно вершина Олимпа.

О чем в понедельник и заявляет Алекс в моем кабинете:

– То есть упорно курсирующие в последние месяцы слухи – не врут.

– Не врут, – подтверждаю. – Я получил предложение от Ястребова.

– Звучит как предложение руки и сердца, – усмехается.

– Почти, – тоже не могу сдержать улыбки. – Предложение о долгосрочном сотрудничестве с крупнейшим холдингом – это почти как женитьба. Высшая лига просто.

– Это Эллочка вчера не в курсе была, – опять ухмыляется Алекс. – Она бы там в экстазе просто зашлась. Какие связи у нее есть.

– Пока не до нее, – отмахиваюсь. – Завтра лечу в Москву.

– Удачи, брат, – серьезно произносит Алекс. – Ты и твоя компания давно достойны выйти за пределы нашего края.

Мы еще пару часов обсуждаем текущие дела и перспективы. Партнерство с Ястребовым – это не только огромные заказы, это еще и своего рода гарантия неприкосновенности при выходе из своего болотца. Никто не любит конкурентов. И борьба с ними зачастую нечестная.

Ястребов, как истинный делец, условия предложил весьма кабальные, отчетливо понимая, что он мне нужен как защита. Влияние и авторитет у него такие, что мою компанию гасить побоятся.

Провожаю Алекса к двери. Хлопает по плечу и снова хитро лыбится:

– Давно пора подвинуть парочку московских жирных котов. Пусть валят на свои острова тратить пенсию. Как говорится, молодым дорогу, старикам – почет.

– Думаю, они будут против.

– Уверен, что они будут очень против. Но все течет, все меняется. Удачи, – желает еще раз и уходит.

Я же возвращаюсь к делам. К недолгой поездке все готово. Также готова и согласована большая часть документов, но кое-что стоит обговорить при личной встрече. Артур Ястребов мужик с железной хваткой. Информации о нем в общем доступе очень мало, но и эти скупые крохи говорят о том, что нервы у него стальные, а башка варит многоходовки. А другие на таких уровнях не выживают.

Ну что ж, мы тоже не лыком шиты.

Столица нашей Родины встречает меня хмурым небом и мелким моросящим дождем. Говорят, дело, начатое в дождь или снег, будет удачным. Ну что же, проверим очень скоро.

После отеля еду в ресторан, где назначена встреча.

– Моя фамилия Стальнов, – говорю улыбчивой администраторше, встретившей меня холодной вежливой улыбкой. Дамочка класса люкс.

– Добро пожаловать. Артур Германович вас ожидает. Прошу за мной, Вадим Данилович.

Идет, цокая шпильками по мрамору и покачивая бедрами, обтянутыми узкой черной юбкой. Подводит к столику, за которым сидит пара. Сразу же исчезает.

– Добрый день, Вадим Данилович, – поднимается Ястребов, протягивая руку. – Погода сегодня не радует. Но, говорят, что дождь – к удаче.

– Добрый день, Артур Германович, – пожимаю крепкую руку. Но взгляд так и норовит соскользнуть на жену Ястребова.

– Моя жена Екатерина, – представляет ее. – Она здесь потому, что имеет непосредственное отношение к нашему проекту.

– Очень рад знакомству, – отвечаю с вежливой улыбкой.

– Взаимно, – улыбается.

– Ну что же, – Ястребов занимает свое место, – предлагаю отбросить отчества и перейти к делам... Катя, тебе слово, – улыбается жене.

Екатерина Ястребова женщина красивая. Даже очень. И впечатление производит оглушающее. Это вам не кукла, единственная задача которой – подчеркнуть статусность. Госпожа Ястребова умна, это чувствуется в разговоре.

И мне отчего-то кажется, что Дарина была бы здесь к месту. Девушка бы отлично вписалась. Мысль мелькнула и была отброшена, как несущественная. На кону новый рынок, сотрудничество и контракты на просто неприличные суммы.

Но, конечно, все это конкретно было обговорено позже. Уже в кабинете Ястребова на вершине небоскреба. А в ресторане были прощупаны общие моменты, составлено впечатление друг о друге.

Итогом стал мой переезд в Москву и просто дикое количество работы. Мой головной офис теперь здесь. А мимолетное знакомство с рыжим огоньком осталось в прошлом.

Мы еще буквально пару раз пересекались на мероприятиях. И Дарина неизменно притягивала взгляд. Кажется, она освоилась в этом гадюшнике. Остается только пожелать ей удачи.

Я же свою ухватил за хвост и выпускать не собирался. Но иногда рыженькая девушка нет-нет да и вплывала в памяти мимолетным видением.

Вот и сегодня отчего-то вспомнилась. Я давно не был в родном городе. Алексу прижало пообедать в этом ресторане.

Машина останавливается и охранник распахивает дверь. Едва делаю шаг на улицу, как краем глаза цепляю мчащуюся мимо девушку в белом.

... Говорят, начинать дела в дождь – к удаче...

Глава 5

Дарина

– Детка, ты выглядишь отпадно в этом платье, – жадный взгляд Ника скользит по моей фигуре.

Я вижу наше отражение в зеркале. Он отводит в сторону мои волосы, которые я завила в локоны, и целует в шею.

– Ник, мы опоздаем, – мягко улыбаюсь и делаю шаг в сторону, ускользая от прикосновений.

В последнее время я не могу расслабиться. От каждого прикосновения жениха едва ли не передергивает.

Люблю ли я Никиту? Конечно, да. Это просто нервы и стресс. Шутка ли, открыть собственный ночной клуб! Наверное, я бы меньше волновалась, если была бы просто его девушкой. А так...

Огромная часть работы была на мне. Концепт. Дизайн. Еще тысяча и одна мелочь. Пиарщик-многостаночник.

На мне короткое платье из серебристой «чешуи». Долго сомневалась, стоит ли его надевать, а потом решила – да какого черта?

Я столько времени и сил вложила в этот проект! Имею право!

Все это время я по капле изживала из себя этот комплекс подобрашки, который охотно поддерживали Элла и Лита.

Да, у моей семьи нет денег и связей. Родители простые люди. Но мама и папа очень гордятся мной.

Я сама поступила в нашу бизнес-школу, как называют универ для богатеньких, я дипломированный управленец, прошла кучу курсов и все свои знания вложила в мечту Ника.

Открыть клуб несложно при наличии денег. Вывести его в ТОП, сделать популярным местом, куда все будут стремиться попасть – эта задачу куда сложнее.

– Конфетка, все будет ок, – беззаботно улыбается Ник. – Отличный вышел клубешник. Народ жаждет тусануть.

Этому народу лишь бы тусануть. Я даже не сразу смогу припомнить, кто в этой компании чем занимается. Нет, есть те, кто работает в фирмах родителей, а есть те, кто, кажется, вообще не знает такого слова – работа.

– Столько поработали, наконец-то оттянемся, – заявляет Ник.

Улыбаюсь. Просто улыбаюсь. Все пары проходят через кризисы в отношениях. Так говорят психологи. А у нас последние дни были очень нелегкими.

«У тебя были» – ехидно высказывается внутренний голос.

«А у Никиты все было гораздо проще»

Так, Дарина, спокойно. Сегодня уже открытие, потом будет легче.

Так я думала, так себя успокаивала. Но легче не стало. Да, клуб открылся. Всякие светские львицы местного разлива, блогеры.

Вон Лита блистает, позируя для фото. И все поздравляют Ника. А я будто приложение. Как будто я ничего не делала.

– Конфетка, все в восторге, – Ник прижимает меня к своему боку. – Смотри, какая туса.

– Ник! – взвизгнув, у него на шее виснет Лита. Я едва успеваю отскочить.

У нас с этой брюнеткой противостояние. Полный игнор.

– Поздравляю! – позволяет себе быстрый поцелуй в губы.

Едва не скриплю зубами. Хочется ухватить ее за волосы и оторвать от Ника.

– Ты такой молодец! – заявляет. – Уверена, это будет самое модное место в городе! Мне уже нравится!

Еще один чмок и снова уносится на танцпол. Остальные из компании ведут себя не столь вызывающе.

– Мог бы сказать, что это не только твоя заслуга, – шиплю, старательно натягивая оскал улыбки.

– Малышка, ну не дуйся, – кажется, Ник не понимает моих претензий. – Не порти праздник. Ты слишком серьезная. Давай веселиться!

В итоге у меня веселиться вышло не очень. Персонал именно ко мне обращался то с одним вопросом, то с другим. Домой мы вернулись уже утром. Голова гудела, ноги тоже.

Ник свалился спать, счастливый и довольный.

А я прошла на кухню и направилась прямиком к кофемашине. Спустя пару минут по кухне поплыл аромат свежесваренного напитка. Взяв чашку, добавила молока и устроилась за барной стойкой, повернувшись к окну.

Я не ощущала триумфа. Наоборот, мне себя было жаль. В душе я надеялась на свою минуту славы, но все досталось Нику. Как-то мысли сами потекли в том направлении.

Я вдруг почувствовала, что будто заперта в клетке. Хотя, казалось бы, чего вдруг не хватает? Я люблю и любима. Живу будто в сказке – большая квартира с дизайнерским ремонтом, клининг, доставка, о быте не болит голова. Отучилась, сделала такой рывок в карьере.

Но я не чувствую себя счастливой. Кажется, что я кукла, в которую играют.

Наконец-то клуб открыт, а внутри у меня полное опустошение. Наверное, так и бывает. Или просто нужно попить что-то для укрепления нервов.

Нетронутый кофе продолжает остывать в белоснежной чашке. Этот сервиз выбирала я. Как и многое в квартире Ника. Он даже был рад, что я вью наше гнездышко. Уже все давно нас считают женихом и невестой.

Элла больше не поджимает губы презрительно. Я теперь – козырь их семьи. Вот, глядите, у нас в невестах девушка из самой простой и заурядной семьи.

А мне кажется, что я стала задыхаться в этих отношениях. Хотя кому рассказать – только посмеются. Подруги, не те, что из компании Ника, там у меня подруг нет, а те, что остались со студенческих времен, считают, что это от неопределенности. Считаться невестой и быть ею на самом деле – две большие разницы.

Да, наверное, так и есть. Где-то внутри меня сидит червячок неуверенности и грызет. Заставляет хотеть определенности.

Так и не притронувшись к кофе, иду в душ. Нужно смыть с себя сегодняшнюю безумную ночь. От макияжа уже глаза чешутся.

Скидываю платье, которое на полу смотрится серебристой лужицей, снимаю белье и встаю под душ. Включаю воду и прикрываю глаза.

Есть у меня маленькая тайна. Довольно невинная. Но из-за этого я чувствую себя виноватой перед Ником. Будто мысленно предаю его. И у этой тайны темно-серые грозовые глаза.

Стальнов...

Мужчина, пугающий до дрожи. И до той же дрожи притягательный.

Одна встреча. Один танец. Пара ничего не значащих фраз... А я не могу его полностью вычеркнуть из памяти.

Наверное, так ощущается удар молнии. Проходится по всем нервным окончаниям.

Стальнов как магнит для женских взглядов. Притягивает своей уверенностью. Аурой лидера. Он будто скала.

И тяжелый взгляд этих непроницаемых глаз я все еще не могу забыть.

Что-то внутри меня отозвалось на эту суровость.

Так, наверное, влюбляются в звезд кино и музыки, прекрасно понимая, что это нечто недостижимое.

Нет, в недоступного миллионера я не влюбилась. Просто отчего-то не хотелось, чтобы думал, будто я одна из...

Хотя я прекрасно понимаю, что он и думать обо мне забыл ровно в момент, когда сошел с площадки для танцев.

Еще пара встреч на других светских мероприятиях, и на высеченном лице ни капли узнавания.

Никогда не замечала за собой такой легкомысленности. Но тут... изредка что-то щелкает, и я четко вижу темно-серые глаза будто с металлическим блеском.

Лита страшно огорчилась, когда одна из заклятых подружек ей с ехидной улыбкой сообщила, что Стальнов перебрался в Москву.

Змеиный клубок...

– Лита, что же ты так? – со сладенькой улыбкой пропела красотка, похожая на куклу, хлопая огромными наращенными ресницами. – Стальнов в Москве и без тебя. Не успела немного. А там своих хватает. Папа говорит, что Стальнов подписал очень выгодный контракт с Ястребовым. Через год его состояние увеличится раз в пять-семь. А ты свой шанс профукала.

– А у тебя этого шанса даже и не было, – с не менее сладкой улыбочкой промурлыкала Лита. Но в глазах полыхала злость.

Оказывается, Лита, пользуясь связями отца, пыталась поближе познакомиться со Стальновым. Но дальше его амбалов не прошла. И это ее страшно бесило. Она привыкла добиваться своего любыми путями, а тут... на ее прелести не купились.

После таких разговоров хотелось вымыться с хлоркой. Чтобы едкий запах вытравил эту гниль.

Закрываю воду и выхожу из кабинки. Обматываюсь полотенцем и достаю фен.

Мои волосы – мое богатство с самого детства. Высушиваю, расчесываю, тщательно укладываю, пока не ложатся золотой волной. Ник обожает, когда я распускаю волосы.

Переодевшись, ныряю в постель. Ник тут же сгребает меня себе под бок.

– Ммм, – утыкается носом мне в шею, – моя конфетка. Даринка, твои всякие шоколадные гели так и хотят, чтобы я тебя съел!

– Спи, – улыбаясь, тихо шепчу. Провожу пальцами по каштановым волосам, модно подстриженным, но сейчас на голове полный беспорядок.

Потом по скуле, по шее, опускаю пальцы на плечо, чуть царапаю кожу ноготками.

– Конфетка, ты провоцируешь, – сонно произносит Ник. – Я запомню, а когда проснусь, мы продолжим.

– Ты так никому на открытии и не сказал, что и я принимала активное участие в создании твоего клуба, – вдруг говорю.

– Конфетка, – вздыхает Ник, – все это и так знают. Спи.

Знают, да. Но вдруг к глазам подступают слезы. Мне так хотелось, чтобы ты, Ник, мой любимый, мой жених, выделил меня. Всем сказал, что создавать этот клуб помогала твоя любимая девушка.

– Почему ты этого не озвучил? – тихо шепчу и закусываю губу, чтобы не заплакать.

Не разделил со мной момент своего триумфа, а позволил быть рядом. Будто я кукла.

Но Ник молчит. Сопит мне в шею. Здоровый сон уставшего человека, совесть которого чиста.

Закрываю глаза, и слезинка все-таки скатывается по виску.

Дни идут за днями. Мои родители счастливы и терпеливо ждут известий о свадьбе. Мои оставшиеся подруги томно вздыхают и не скрывают, что завидуют. Моему жениху, моей работе, моей жизни.

Сбывшаяся мечта...

Над которой нужно работать каждый день, чтобы не схлопнулась. Поддерживать клуб в самых популярных – та еще задачка.

– Конфетка, – Ник обнимает меня со спины и целует в шею, – ты такая секси в этих строгих костюмчиках. Леди-босс вся такая.

– Предлагаешь на работу ходить в спортивном костюме? – усмехаюсь. Прижимаюсь спиной к его груди, на минутку позволяя себе расслабиться.

– Интересная идея, – руки Ника ласкают мой живот через ткань строгой рубашки. – Может, замутить такую тематическую тусу? Спортивки, барсетки и вот это все. Такой треш и угар. И чтобы у девчонок не кроссы, а шпильки. Прикольно будет. Такой лютый перфоманс. Как думаешь, народ заценит?

– Возможно, – отвечаю задумчиво. – Ты хозяин клуба, тебе решать.

– Зато ты самая лучшая управляющая, которую можно заполучить в нашем городе, – мурлыкает Ник, а его руки пробираются выше. – Сам себе не верю, что отхватил такое сокровище. Ммм, Конфетка, давай запрем дверь?

– Ник, – выворачиваюсь из его рук. – Я на работе.

– Детка, все и так в курсе, с кем ты спишь, – со смешком выговаривает Ник.

Награждаю его тяжелым взглядом.

– Ладно, – поднимает ладони перед собой, – малышка, я понял. Но ты загоняешься.

– Ни-ик, – вырывается со стоном.

– Все, Конфетка, – вновь обнимает меня за талию. – Понял, принял, осознал. Не буду тебя отвлекать. Я в зал. Там пацаны подвалить уже должны.

Легкий поцелуй в губы и он покидает мой кабинет. Пацаны подвалят, а там и змейки ядовитые подтянутся. Одна змея так точно явился. Таскается сюда, будто других дел нет. Выдыхаю. Кому веселье, а мне работа.

Дни продолжают бежать. Просто мелькать с огромной скоростью. А сегодня у нас очень важный день – интервью для журнала. Журналистка щебечет свои вопросы, кокетливо стреляя глазками в Ника. Фотосессия. На мне жемчужно-белое платье с открытыми плечами, чем-то напоминающее свадебное.

– Великолепно, – в экстазе выдыхает девица. – Эти фото украсят журнал. Никита, все девушки города завидуют вашей девушке.

Ник только смеется. А после мы едем по городу в сторону центра. После этого интервью я выжата, как лимон. Так и не привыкла за два года к активной светской жизни. Паркуемся, Выбираюсь из низкой хищной машины, и мы проходим внутрь одного из самых пафосных мест города.

– Ник, зачем мы здесь? – я оглядываю зал дорогущего ресторана, куда вхожу под руку со своим женихом.

– Сюрприз, детка, – улыбается он, демонстрируя идеальные белоснежные зубы. – Этот день ты запомнишь.

Глава 6

Дарина

Я напрягаюсь. Сюрпризы не люблю. Но разве что-то плохое может случиться в таком месте? Ник ведет вглубь зала к столику, за которым сидят его родители. Еще два столика заняты только его друзьями.

– А вот и мы, – объявляет радостно. Здороваюсь, старательно держу улыбку. Родители Ника не очень меня жалуют, но хотят, чтобы их сын был счастлив, поэтому нашим отношениям не препятствуют.

– Дорогой мой, – его мать дожидается, когда мы сядем, – по какому поводу мы тут собрались?

– По очень важному, – Ник поднимает руку и подзывает официанта. Шепчет ему что-то, тот кивает и уходит. А буквально пару минут спустя приносят огромный букет белоснежных роз и шампанское.

Ник встает со стула и театрально опускается на одно колено, достает из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку с логотипом. Сглатываю. Я уже понимаю, что он хочет сделать.

– Дорогие родители, я пригласил вас сюда не просто так. Есть повод, – поворачивается ко мне и говорит: – Дарина, любимая моя, мы уже два года вместе и я понял, что хочу провести с тобой всю жизнь...

А у меня от этих слов брови выгибаются от удивления. Смотрю на своего парня во все глаза, на щеках вспыхивает румянец. Этого не может быть!

– ...и предлагаю тебе стать моей женой, – заканчивает он, и открывает коробочку. – Ты же скажешь мне «да»? – вопрос звучит с нажимом.

Я должна радоваться. Должна же? Но отчего-то чувствую смятение. Оглядываюсь по сторонам и встречаюсь с взглядом с Аэлитой. Брюнетка самодовольно улыбается. Кажется, что даже предвкушающе. Зачем она здесь? Мы друг друга терпеть не можем! Она постоянно шпыняет меня с милой улыбочкой. Настоящая кобра – красивая и смертоносная. Все были уверены, что Ник будет с ней, но он выбрал меня. Лита не смущается, смотрит с вызовом, будто даже победно. Радуется, что Ник делает предложение сопернице? Что-то в сердце отдает тревогой.

Перевожу взгляд на Ника. Он все еще улыбается, терпеливо ждет моего ответа. Но по глазам вижу – недоволен заминкой. Натягиваю робкую улыбку и киваю. Голос вдруг почему-то пропал. Тишина взрывается аплодисментами, когда Ник надевает мне на палец шикарное кольцо с огромным бриллиантом. А мне кажется, будто булыжник к руке привязали.

Поднимается сам и поднимает меня, берет из рук официанта букет и дарит мне. Тяжелый какой. Обхватывает за талию и накрывает мои губы своими. Наш поцелуй фотографируют. Что приводит меня буквально в панику. Сейчас полетят по всем соцсетям фото, как Никита Любавин сделал предложение безродной замарашке Дарине.

Нас начинают поздравлять. А я с трудом сдерживаю слезы. Пусть думают, что это от счастья. Ник ведь знал, что я не хочу такого внимания, но опять сделал все по-своему. Выдерживаю еще минут десять.

– Извините, – произношу дрожащим голосом, когда нервы сдают. – Мне нужно отойти.

Хватаю маленький клатч и буквально сбегаю в туалет. Тут тихо и прохладно. Кидаю сумочку на мраморную столешницу и опираюсь о нее ладонями. Дышу, стараясь успокоиться. Телефон жужжит, приходят какие-то фото. Думаю, что это фотки помолвки, и открываю.

– Боже, – зажимаю рот ладонью. Слезы брызгают из глаз.

На фото Ник и... Лита. Фотки свежие. Так он был одет вчера. Меня начинает потряхивать от откровенных кадров. На них мой жених во всех позах имеет Литу. Оба довольные. Фото все приходят и приходят. Потом запускается видео. Недвусмысленные стоны оглашают туалет. Роняю телефон.

– А, – всхлипываю. Этот взгляд! Вот почему она только что смотрела с триумфом. Вырываются рыдания. От боли сгибаюсь пополам. Хочется лечь на пол и сжаться в комочек. Сердце болит.

Дверь отворяется и сквозь шум в ушах и звуки секса слышу чеканный перестук каблучков.

– Что, Дариночка, как видео? А фотки? Шикарные, да? – Лита подходит ближе, упирается бедром в мрамор. На ней черное платье с принтом под змеиную кожу. Очень подходящий ей наряд! – Вижу, ты под впечатлением, – улыбается ядовитая гадина.

– Зачем? – выдыхаю рыданием. – Зачем?

– Просто так, – невозмутимо пожимает точеным плечиком. – Ник мой. Всегда будет моим. А ты так, временный эпизод. Ник весьма горяч, и жаловался мне, что ты ледышка. Замухрышка, которая должна быть ему благодарна, – подается вперед и хватает меня пальцами за скулы, – что вытащил тебя на вершину жизни. Вывел в люди. Да и черт бы с его свадьбой, мне он как муж не нужен. Но ты мне не нравишься. Личная неприязнь, – бросает мне в лицо ядовитые слова. – Ты вся такая чистенькая и невинная. Что, простишь его? Ляжешь под Ника, зная, что, возможно, час назад я объезжала его?

Резко разжимает пальцы и толкает меня. Не удерживаюсь на каблуках, шагаю назад и упираюсь спиной в стену. Я в почти белом платье с легким серебристым оттенком, Лита, как и полагается, в черном. Самоуверенная. Держится нагло. Улыбается, уверенная в своей полной победе.

Да, ей удалось испортить все. Я унижена и оскорблена.

– Все знали, – продолжает Лита, и, злорадно усмехнувшись, добивает: – Кроме тебя.

– Ник тебя не простит, – шепчу. Слезы застилают глаза.

– Перебесится, – отмахивается. – Найдет другую дурочку. А теперь пошла вон отсюда! – рявкает.

И я вылетаю из туалета. Замечаю, как возле двери стоят ее подруженьки, которые никого к нам не пускали. Бегу через зал на выход.

– Дарина! – резкий злой оклик и чуть не падаю, когда Ник хватает меня за локоть и дергает на себя. – На кого ты похожа? – шипит. Глаза у него злые, там молнии вспыхивают. – Приведи себя в порядок и вернись за столик.

– Нет, – мотаю головой. – Нет. Как ты мог, Ник?

– Не дури, – рявкает. – Это не имеет значения. Ты будешь женой. Остальные – просто девками.

– Остальные? – переспрашиваю шепотом. – Остальные?! – уже кричу. Собираю остатки сил и залепляю пощечину. Дергаюсь и вырываю руку из хватки.

Выбегаю из ресторана. Ничего не вижу, все в какой-то пелене. Только вперед. Подальше!

– Идиотка! Дура! – орут как сквозь вату. Сигналы машин.

А я бегу вперед, подгоняемая холодными и злыми порывами ветрами. Стремлюсь сбежать подальше. Боюсь, что Ник бросится следом. Дура! Столько сил приложила, чтобы соответствовать. Чтобы Никите и Любавиным-старшим было за меня не стыдно. Пахала. А Ник...

Спазм схватывает горло и крик застревает. Не могу выдавить из себя ни звука. Просто захлебываюсь рыданиями и воздухом. Как цинично! Как ужасно цинично! Выжидать два года и ударить в самое сердце!

Тело прошивает болью. Но я заставляю себя двигаться вперед. К чему была эта игра? В ушах все еще стоят пошлые стоны с видео. А ведь еще буквально час назад Ник нежно улыбался мне на фотосессии. Которая станет украшением журнала... Подтверждением сказки о Золушке... Еще одним штрихом в имидже Любавиных...

Сюрприз удался...

Прочь... Быстрее...

Бегу, не разбирая дороги. Каблук попадает в какую-то ямку. Ломается. Лечу вперед. Выставляю руки, чтобы не удариться лицом. Ладони и колени обжигает болью. Нет сил подняться, а рыдания рвут грудь. На спину падают первые холодные капли дождя и будто пробивают внутренний блок, начинаю рыдать от безысходности.

Я сомневалась в себе... Грызла себя из-за того, что иногда вспомнила мужчину с грозовыми глазами. Но даже в мыслях не представляла нас вместе. Никогда! А оказалось... Любовь, верность, признания – все фальшивка.

Можно позвать замуж одну, все это время кувыркаясь за спиной с другой.

Удобная...

Так однажды назвала меня Аэлита.

Удобная...

Боже, какая я жалкая!

Холод сковывает. Кажется, что так и останусь на улице. Как вдруг меня укутывает ткань, хранящая тепло. При следующем вдохе сквозь дурман проникает терпкий, чуть холодный запах с цитрусовыми нотками. А потом я взмываю вверх.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – мужской бархатный голос обволакивает.

– К-куда... в-вы меня... н-несете? – слова перемежаются всхлипами.

– В безопасность, – отвечает мужчина. И это пугает меня еще больше.

Пытаюсь биться в этих стальных руках, но мужчина лишь сжимает меня крепче.

– Тише, Дарина, – опять повторяет, – а то уроню.

Застываю в напряжении, так, что все мышцы и сухожилия сводит. Кто это? Откуда знает мое имя? Кто-то из охраны Любавиных? Не царское это дело – бегать за замарашками, если можно послать кого-то из сподручных.

Пока собираюсь с силами для очередного рывка, мужчина широким шагом несет меня обратно к ресторану. Сквозь пелену слез замечаю собравшуюся на входе толпу. Острые, жалящие взгляды моментально приковываются ко мне.

Мужчина несет меня через дорогу. Краем сознания цепляю, что по проезжей части машины не едут. Тогда как меня чуть не сбили. Как так?

Наконец, собираюсь с силами и дергаюсь, пытаясь вырваться. Не хочу! Не хочу встречаться с Ником! Не хочу выволочки от Эллы. К черту их всех! Во мне кипит обида.

– Дарина! – резкий окрик Ника проникает в мое воспаленное сознание. – Ты что творишь?! Иди сюда. Немедленно!

Сжимаюсь вся, думая, что Ник сейчас кинется ко мне. Но этого не происходит. Мы подходим ближе и теперь я вижу, что небольшую толпу сдерживают охранники с каменными лицами. Ника ко мне просто не пускают.

– Дарина! – снова окрик. Рывок, но Ника останавливают.

Цепляю взглядом Литу, прожигающую меня ненавидящим взглядом. Еще кадр – высокий широкоплечий мужчина в идеальном костюме. Уголок его губ приподнят в ухмылке. И стоит он по эту сторону.

На лицах многих шок и неверие. В сознании все происходящее отпечатывается какими-то отдельными кадрами. Резкими. Четкими. Не осознаю всего. Только обрывками. Не замечаю и капель холодного дождя. Вокруг стоит встревоженный гул. Но отдельных слов я уже различить не в состоянии.

Утыкаюсь носом в рубашку мужчины. Отворачиваюсь, лишь бы хоть на секундочку не видеть их.

Своего возлюбленного. Аэлиту. Остальных мажоров. Всех тех, кто стал свидетелем моего уничтожения.

Мужчина, так и не выпустив меня из рук, садится на заднее сиденье авто. Хлопает дверь и сразу становится тихо.

Опять предпринимаю попытку выбраться, но лишь путаюсь в пиджаке. Вот теперь меня накрывает не просто страх, а паника! Она туманит разум и на полную включает инстинкты.

Но сильный мужчина обездвиживает меня. Будто бетонной плитой прибивает.

– Тише. Поранишься, – мягко звучит его голос. – Все хорошо. Мы уже уехали. Открой глаза, - приказывает.

Распахиваю глаза. Оказывается, я зажмурилась. Но стоит поднять веки, как вижу перед собой глаза цвета стали на лице с четкими, будто высеченными чертами. И сейчас в этих глазах бушует настоящий шторм.

Глава 7

Вадим

– Вадим Данилович, – зам, оставленный здесь директором завода, выходит встречать меня на крыльцо, – как мы рады вас видеть!

– Так уж и рады? – усмехаюсь, пожимая протянутую руку.

– Рады-рады! – откуда-то из-за спины слышу голос и оборачиваюсь. Мужчина в рабочей спецовке улыбается. – Не сомневайтесь!

– Теперь не сомневаюсь, – протягиваю и ему руку для пожатия. Это явно кто-то из цехов. Всех работников в лицо я просто не знаю. Рабочий спешит дальше, а мы проходим в административное здание.

Как домой вернулся. Оказывается – скучал.

Да и сейчас приехал, только чтобы лично проконтролировать металлоконструкции для нового проекта. Сложного. Дорогостоящего. Там расчеты по точности почти как для космической промышленности.

Но решения изящные. Дизайнерское бюро Екатерины Ястребовой хорошо поработало. Я был уверен, что она по всяким обоям и шторам, но нет.

Приятно вновь оказаться в своем кабинете, пусть теперь уже и бывшем.

– Вадим Данилович! – лучится Светлана. Она несколько лет проработала на меня, теперь помогает Виктору Дмитриевичу.

– Света, все хорошеешь, – делаю ей комплимент. – Ну давай обнимемся, что ты как не родная?

И секретарь обходит свой стол, чтобы попасть в мои объятия. Ценный сотрудник, знающий все досконально. Такие кадры на вес золота. В Москву бы забрал, да Светлана отказалась уезжать. Сказала, что тяжело семью перевозить, да и не хочется в шумный мегаполис.

– А в зале для совещаний все уже готово, – радостно сообщает, отойдя от меня на шаг. – Через полчаса все будут в сборе, – рапортует.

– Тогда мне пока кофейку. Как я люблю, – подмигиваю ей.

– Виктор Дмитриевич? – перевод взгляд на своего босса.

– Мне как обычно, – кивает.

Располагаемся в кабинете. Разговор вертится больше о жизни завода. Потом отправляемся в зал для совещаний.

Выслушиваю главного инженера, начальников цехов.

– Задача сложная, – ворчит наш главный инженер. Седой коренастый мужичок. Прямой, как рельс. Никогда не стесняется высказаться. За что и ценю. – Но опыт интересный. Я уж теперь не удивлюсь, если чего и для космодрома откатать нужно будет. Уверен – сможем.

– Давайте тут сначала не налажаем, – приземляет его Виктор Дмитриевич. – Но такой проект записать в свой актив – это вам не чих кошачий.

Обсуждения идут долгие и бурные. Но не зря я тут так долго и кропотливо собирал команду. Доверяю как себе.

Когда заканчиваем, с удивлением замечаю, что от солнечной погоды почти не осталось и следа. Тучи набежали.

Хорошая примета.

В дождь началось мое сотрудничество с Ястребовым. Так что и сейчас, уверен, все пройдет хорошо. Улыбаюсь, выйдя из здания. Прощаюсь с подчиненными.

Машина берет курс на город. Вскоре въезжаем в черту. Телефон разразился трелью.

– Да, – бросаю, приняв звонок.

– Стальнов, ты как красна девица, – из динамика звучит веселый голос друга. – Заставляешь себя ждать.

– Уже в городе, – сообщаю.

– О, тут шоу подвезли, – проговаривает Алекс. – Как интересно, – в его голосе появляется напряженность. Сбрасывает звонок. Уверен, что одна из его дамочек решила устроить сюрприз.

Но сюрприз ожидает меня. Машина тормозит, охранник уже спешит открыть дверь, не доверяя это работнику ресторана. Но едва ступаю на тротуар, как мимо меня проносится девушка в белом платье. Даже в этот вдруг хмурый день ее волосы полыхают огнем.

Дарина?

Секундная заминка и я собираюсь последовать за ней, но меня за плечо хватает Алекс.

– Да, это она, – друг напряжен. – Вадим, без глупостей. Вижу, девчонка тебя зацепила.

Я дергаюсь, чтобы последовать за ней. Сердце обрывается, когда она, шатаясь, будто пьяная, бежит через оживленную дорогу. Кинуться за ней! Спасти! Увести! Ведь ее могут сбить.

Но хватка друга на моем плече становится сильнее.

– Мажор сделал ей предложение, – продолжает Алекс. – А потом его подружка прислала фотки, как они кувыркаются. Все это время.

Дарина уже успела перебежать дорогу. Выдыхаю. Не попала под машину. Перевожу взгляд на друга.

– Ресторан оцепить. Чтобы и мышь не проскочила.

– Тебе и карты в руки, – хлопает меня по плечу Алекс.

– Алексей! – рявкаю и ко мне подскакивает мой начбез. – Дорогу перекрыть. Дальше приказы от Ясинского.

– Будет сделано, – вытягивается в струнку начбез. Отходит на пару шагов и начинает раздавать приказы.

Подключаются люди Алекса. Все же я ехал в ресторан, а не на разборки.

Вдруг выхватываю взглядом позади друга мажора, выходящего из дверей. За ним спешат еще несколько человек.

– Тебе туда, – машет Алекс в сторону дороги, а сам разворачивается к дверям.

Охранники уже преграждают путь выходящим.

– Какого черта?! – слышу визг мажора.

– Заглохни, – припечатывает Алекс.

Я же иду в направлении, куда побежала Дарина. Пересекаю дорогу под возмущенные гудки и выкрики. Фон, не более. Моя цель где-то впереди.

Выхожу на тротуар. Обвожу внимательным взглядом улицу. Если Дарина успела наделать глупостей за те полминуты, я мажору шею сверну.

Итак, Дарина бежала прямо. Поэтому быстрым шагом иду по аллее. Людей немного, все спешат укрыться от начинающегося дождика. Первые капли уже падают мне на лицо. Ускоряюсь.

Люди расступаются и впереди я вижу белое платье ярким пятном. Фигурку мотает из стороны в сторону. Отмечают, как люди отлеживают ее движение, перешептываются, указывают пальцами.

А потом Дарина спотыкается и летит вперед.

Падает на четвереньки и не поднимается. Злость разрывает изнутри. Скупой информации от Алекса вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Руки сжимаются в кулаки. Поднимается дикое желание свернуть гаденышу шею.

Главное, чтобы сейчас тут не оказался, потому что я могу не сдержаться. Сосредоточиваюсь на тонкой фигурке, которую сотрясаю рыдания.

Жемчужно-белое платье плохая защита от холодного ветра. Изящная спина открыта, пышные рукава открывают точеные плечи. Прическа распалась и волосы волной спадают на брусчатку.

На ходу снимаю с себя пиджак, чтобы хоть так защитить ее от непогоды. Последняя пара метров и накрываю рыдающую Дарину, скрывая от чужих взглядов и накрапывающего дождя. Присев, поднимаю ее на руки. Прижимаю к себе и разворачиваюсь в сторону ресторана.

Такая хрупкая, почти невесомая. Она горько плачет на моих руках, а во мне настоящей лавой бурлит злость. Но я сдерживаюсь, но хочу ее пугать вдобавок ко всему.

– Тише, девочка, тише. Теперь все будет хорошо, – стараюсь говорить мягко, успокаивающе.

– К-куда... в-вы меня... н-несете? – спрашивает сквозь рыдания.

Действительно, куда? Ответ только один – к себе. Эта золотоволосая красавица запала в самое сердце с первой встречи, когда подняла на меня свои бездонные, слово омуты, голубые глаза.

– В безопасность, – произношу чистую правду.

Но девушка начинает биться в моих руках, будто птичка, застрявшая в силках. Приходится сжать ее чуть сильнее, но все равно осторожно.

– Тише, Дарина, а то уроню.

Замирает, даже всхлипы прекращаются. Но ощущаю ее в своих руках просто комком нервов.

Боже, девочка, это же насколько ты его любишь, что так убиваешься? И какой нужно быть сволочью, чтобы променять такую чистоту на прожженную девку? Малолетний придурок. Сопляк.

Подхожу к краю тротуара, моя охрана уже опять перекрыла дорогу. Несу свою драгоценную ношу к машине. Охрана сдерживает любопытных.

Выхватываю взглядом Алекса. Он понимающе ухмыляется. Ясное дело, что наш совместный обед накрылся. Дарину я просто не могу оставить одну в таком состоянии.

– Дарина! Ты что творишь?! Иди сюда. Немедленно!

Чувствую, как в моих руках Дарина пытается сжаться в комочек. Поворачиваю голову и нахожу мажорика.

– Дарина! – рвется этот смертник к нам.

Молчаливый приказ охраннику и пацана жестко останавливают. Возможность поговорить с Дариной он упустил. Встречаемся с ним взглядами. Бывший женишок явно в шоке. У меня нет желания хоть одно слово ему сказать. Только желание удавить.

Поэтому усаживаюсь в салон авто, не выпуская Дарину из рук. А она опять принимается биться. Приходится прижать руки и ноги. В таком состоянии она причинит больше вреда себе, чем мне.

Машина трогается с места, оставляя позади ресторан и толпу шакалов. Ребята отработали четко. На сиденье лежит женская сумочка.

– Тише. Поранишься. Все хорошо. Мы уже уехали. Открой глаза, – прошу Дарину.

Хочу, чтобы посмотрела на меня. Хочу, чтобы вспомнила.

И через мгновение буквально тону в кристально чистых озерах.

– Господин Стальнов? – выдыхает едва слышно. Даже дыхание затаила. В глазах шок и застывшие слезы.

– Можно просто Вадим.

Отпускаю ее из хватки и сажусь на сиденье ровно. Потому что наша поза весьма двусмысленна. А сейчас не об этом. Мне нужно успокоить Дарину, а не запугать до обморока.

Отползает по кожаному сиденью, натягивает на себя мой пиджак, прикрываясь. Скрывает от моего взгляда глубокое декольте.

Вдруг ее лицо искажает гримаса боли. Дарина шипит и пытается переместить ноги.

Наклоняюсь и обхватываю пальцами тонкие щиколотки. На одной туфле сломан каблук. Снимаю босоножки и бросаю на пол. Осторожно провожу по стопе пальцами, прощупывая. Снова стон. Аккуратно укладываю ее ноги на свои колени.

– Вероятно, растяжение, – озвучиваю мысли, не отказывая себе в удовольствии ее раз провести по пальцами по стройным ножкам.

– Зачем вы это делаете? – тихо задает вопрос.

– А не должен? – резко поворачиваю голову и смотрю Дарине в глаза. – Должен был оставить тебя там?

Отворачивается и закусывает губу. В салоне повисает тишина, не нарушаемая даже музыкой.

– Куда вы меня везете? – спустя долгую паузу задает еще один вопрос.

– К себе, – говорю правду.

Дарина вздрагивает. И я спешу добавить:

– Тебе нужно отдохнуть. Прийти в себя. У меня тебя никто не побеспокоит. Твою ногу должен осмотреть врач. А я не он, лишь надеюсь, что это не вывих.

– Мой телефон? – спохватывается Дарина.

– Твои вещи из ресторана забрали, – отвечаю резче, чем хотел. Неприятно резанула мысль, что собирается звонить этому недоумку.

– Спасибо, – выдыхает, так и не смотря на меня.

Прислоняется плечом к спинке сиденья и прикрывает глаза. Больше мы не произносим ни слова. Мой телефон звонит, но я сбрасываю все звонки. Машина проносится по улицам и останавливается у подъезда высотки.

Выхожу из машины, прихватив сумочку, и опять беру Дарину на руки. Охранники спешат открыть двери и вызвать лифт. Несколько минут и я вношу девушку в свою квартиру. Прохожу по коридору к гостевой спальне.

В комнате опускаю Дарину на кровать. Потом осторожно забираю из тонких цепких пальчиков ткань пиджака. Она вцепилась в вещь, будто от этого зависит ее жизнь.

Растрепанная, с потекшим макияжем, она все равно видится мне красавицей. Взгляд скользит по соблазнительной фигурке. Цепляется за округлые бедра и едва заметные веснушки на декольте.

Тряхнув головой, накрываю ее второй половиной покрывала.

Дожился, Вадимка, в тридцать семь годиков-то, а ведешь себя как озабоченный пацан в пубертате.

Стремительно выхожу из комнаты и натыкаюсь на начбеза.

– Найди врача. И все произошедшее нужно зачистить.

Глава 8

Дарина

Медленно выплываю из какого-то вязкого темного небытия. Голова просто раскалывается. Так больно, что даже глаз открыть не могу. Веки такие тяжелые, будто свинцом налиты. Тихонечко лежу, пытаясь прийти в себя. Сначала ощущаю на коже какую-то мягкость, будто я завернута в теплый кокон. Потом потихоньку возвращается слух.

До сознания доходят тихие мужские голоса. Замираю и даже дышать перестаю. Вдруг с ужасом понимаю, что я не осознаю, где я! И только один из двух голосов смутно знаком!

– ... и что делать? – даже в таком тихом голосе отчетливо слышны властные интонации.

– Обеспечить покой. Отдых, – отвечает мягкий мужской голос. – У девушки сильнейшее нервное потрясение. Я выпишу успокоительные. Но организм молодой, при должном обращении, скорее всего, получится обойтись без таблеток. Нужны положительные эмоции. Но если девушка не будет справляться, я бы порекомендовал обратиться к специалисту. Чужая душа – потемки, важно не упустить момент. Сразу купировать, если девушка будет уходить в депрессивное состояние.

Это что, обо мне?

– А что с ногой? – вновь первый голос, глубокий и завораживающий.

– На первый взгляд – небольшое растяжение. Нужно проверить, может, уже очнулась. И я смогу провести более детальный осмотр, Вадим Данилович.

И тут меня как током бьет. Стальнов! Меня увез от ресторана Стальнов. И снова глаза обжигают едкие слезы и я всхлипываю.

Через пару мгновений чувствую, как матрас с моей стороны прогибается под весом. Щелкает выключатель лампы.

– Ну, милая, тише, – тихо выговаривает мужчина и моей головы касаются в ласке пальцы. – Столько плакать – обезвоживание будет, придется спать в ванне из минеральной воды, – пытается шутить. – Глазки открыть сможешь?

– Не знаю, – отвечаю со всхлипом.

Силюсь поднять веки. Кажется, они сильно опухли. Едва немножко разлепляю ресницы, как тут же зажмуриваюсь. Свет от лампы бьет по глазам.

– Свет. Больно, – только и могу простонать. Хватаюсь руками за голову.

– Ох, деточка, как бы ни мигрень ты себе наплакала, – в голосе врача появляются строгие нотки. – Надеюсь, не она. Но лекарства легенькие успокаивающие пропишу. А теперь давай ножку твою еще раз поглядим.

Чувствую, как с ног откидывают покрывало, а потом цепкие горячие пальцы начинают ощупывать мои щиколотки, вертеть стопы.

– Больно? А так?

– Чуть-чуть, – хнычу.

– Эх, – снова вздыхает врач, – туфельки на каблучках очень украшают женские ножки. Но и портят тоже. Ничего, милая, небольшое растяжение. Несложное лечение, дня три-четыре ножку не нагружать и сможешь бегать. Пока лучше не на каблучках. Главное, вывиха или разрыва нет. Остальное нестрашно.

Мои ноги снова окутывает тепло. Хочется завернуться в одеяло с головой. У меня будто внутри замораживающий холод. Просто арктический.

– Еще пара манипуляций и сможешь поспать, – снова ласкового говорит врач.

Мне почему-то кажется, что это сухощавый старичок, добрый доктор, как из сказок.

– Потерпи, милая, сейчас давление смерим, пульс, рефлексы посмотрим, – теперь его пальцы касаются моего лица, разлепляют веки.

Потом ощупывает мою шею. Просит открыть рот и сказать «А».

– Признаков простуды пока нет, – делает заключение, – но и температуру смерим. Потому что у тебя, милая, озноб. А вот нервный или вирусный – надо выяснить.

За все это время Стальнов не произносит ни слова, но я всем своим существом ощущаю его присутствие в комнате. Хочу оглядеться, но глаза просто не открываются.

– Так, Вадим Данилович, – врач снимает с меня манжету тонометра, – я сейчас выдам лекарства. Снимем головную боль. Пусть еще поспит. Во сне организм быстрее восстанавливается. Ну а дальше по обстоятельствам. Прикажите подать воды, – а потом обращается уже ко мне: – Милая, таблетку сможешь проглотить? Голова перестанет болеть.

– Смогу, – выговариваю едва слышно.

Во рту пересохло и страшно захотелось пить.

Врач помогает мне приподняться, и буквально сразу прикладывает к моим губам стакан воды. Жадно пью. Потом выпиваю таблетку и меня снова укладывают на подушки.

– Молодец, – снова рука врача в ласке проходится по моим волосам.

От такой заботы опять текут слезы. Чувствую, как скатываются по вискам. Врач убирает их салфеткой.

– Спи, милая. Спи.

И я действительно уплываю в сон. Уже где-то на периферии сознания улавливаю слова врача, произнесенные очень тихо:

– Ну, для физического здоровья я вам подробно все распишу. А от сердечных ран таблеток, увы, нет.

– Спасибо, Семен Петрович, – заговаривает Стальнов. – Идемте, в кабинете будет удобнее...

Больше я не могу разобрать слов, по шагам понимаю, что они уходят.

Поворачиваюсь на бок, плотнее закутываясь в одеяло. Хотя оно и ощущается как-то странно. Всхлипываю, и снова слезы текут бесконечным ручьем. Судорожно вздыхаю.

Головная боль начинает отпускать. Уже не кажется, что моя голова вот-вот расколется. А вот в душе... Там все болит и кровоточит. Прав доктор – от сердечных ран лекарств нет.

Но в новый виток рыданий я упасть не успеваю, уплываю в сон, из которого силюсь вырваться. Потому что мне там холодно. Одиноко и страшно. Но в какой-то момент становится тепло и спокойно. Я расслабляюсь и окончательно проваливаюсь в бархатную манящую темноту.

Второй раз медленно прихожу в себя. Голова не разрывается, но глаза все равно разлепляю с трудом. В комнате темнота, лишь на тумбе неярко горит ночник. Очень хочется в туалет и умыться. Но и страшно высунуть нос из комнаты.

Откидываю одеяло и спускаю ноги на пол, чувствуя стопами мягкий ковер. Поднимаюсь, и меня чуть пошатывает. Только сейчас замечаю, что на мне не платье. Футболка. Большая футболка, сползающая на одно плечо. Оттягиваю белую ткань.

Я в ступоре. На мне футболка Стальнова? А кто меня переодевал? Тоже он?

Эта сшибающая мысль на мгновение затмевает собой все остальные. Прикусываю губу. Мне ужасно неловко. А еще я не понимаю – зачем. Зачем Стальнов это все делает?

Подхожу к двери, которая до половины приоткрыта. В коридоре тоже неярко святят торшеры. По глазам не бьет, но вполне достаточно, чтобы никуда не вписаться в темноте. Замираю в дверях, потому что не представляю, куда идти. В этом коридоре куча дверей.

Делаю шаг и замираю, из-за поворота в коридор входит Стальнов. Тоже делает шаг и останавливается. У него в руках чашка.

– Что-то случилось? – спрашивает совершенно спокойно.

– В туалет, – выдавливаю из себя ответ, краснея.

– В конце коридора последняя дверь по твоей стороне, – отвечает, рукой указывая направление.

– С-спасибо, – выдыхаю и спешу скрыться. Едва себя по рукам не бью, чтобы не пытаться натянуть футболку ниже.

Выдыхаю, скрывшись в ванной. Свет включается автоматически и бьет по глазам. Зажмуриваюсь и даже лицо руками закрываю. Осторожно открываю один глаз. Потом второй.

Ванная просто ослепляет блеском и роскошью.

Но сейчас меня интересует один конкретный предмет. А потом подхожу к раковине. И закрываю рот руками, чтобы не переполошить никого своим криком. От испуга сердце подпрыгивает к горлу и начинает стучать в бешеном ритме. Я даже не сразу понимаю, что это я. Это мое отражение!

Зато теперь понятно, почему так трудно разлепить глаза. Отекшее от рыданий лицо, опухшие глаза, слипшаяся тушь и страшными кругами размазанные тени. И губы как два вареника. Волосы тоже выглядят не лучше.

Мной можно не только детишек пугать, но и взрослых.

Включаю воду и беру в руки мыло. Знаю, что положено для снятия макияжа пользоваться всякими пенками, мицеляркой и вот этим всем, только мне и обычное мыло сойдет. Нужно убрать с лица эту жуть. Глаза и так уже чешутся, а кожа зудит.

Намыливаю лицо, тру глаза, смывая всю эту краску. Так и с моей жизни облезла вся эта краска кажущегося счастья.

Упираюсь руками в края раковины и дышу-дышу-дышу, глотая слезы. Какой-то нескончаемый фонтан. Новому потоку слез не дает пролиться стук в дверь и голос.

– Дарина, все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Стальнов. – Ответь, или я войду.

– Минутку! – кричу.

– Я за дверью, – сообщает Стальнов.

– Не нужно.

– Я подожду.

Понимаю, что спорить бесполезно. Делаю воду холодной и еще раз умываюсь. Кое-как приглаживаю волосы. От страха и смущения перед Стальновым даже плакать расхотелось. Этот мужчина пугает, обескураживает и заставляет трепетать.

Бросаю еще один взгляд в зеркало. Маска жуткого клоуна смыта, но отеки и краснота на месте. Резко выдохнув, иду на выход из ванной, чтобы, распахнув дверь, нос к носу столкнуться со Стальновым.

Проходится цепким взглядом без единой эмоции с головы до ног. И задет вопрос, который я меньше всего ожидала услышать:

– Чаю хочешь?

Этот мужчина умеет поставить в тупик.

– Идем, наверняка хочешь.

Берет меня за руку и ведет за собой. От странности происходящего даже не знаю, как реагировать. Просто иду послушно за мужчиной, только носом шмыгаю.

Потрясение за потрясением...

Стальнов ведет по коридору в просторный холл, также мягко освещенный, еще один небольшой коридор и проходим в кухню. Здесь света больше, но он тоже приглушенный.

Белоснежное пространство с серыми оттенками разной интенсивности. Легкое, но в то же время очень мужское.

Выпускает мою руку и указывает на барную стойку, делящую пространство на две части.

– Садись.

Спешу занять стул и спрятать голые ноги под столешницей. Стальнов же проходит к кухонному гарнитуру и открывает один из шкафчиков, достает белоснежную чашку. Это так странно, очень-очень странно.

Настороженно наблюдаю за мужчиной, хотя пока повода его бояться он не давал. Но все же... Мы в этой огромной квартире явно одни. На мне из одежды только трусики и его футболка. На Стальнове – домашние штаны и тоже футболка. Снова белая. Обтягивающая широкие плечи. Он физически очень сильный мужчина. Сглатываю вдруг вставший в горле ком.

Стальнов уверенными движениями наливает чай в две чашки, ставит их на барную стойку. Потом идет к холодильнику и достает какие-то закуски, также выставляет передо мной. А после усаживается напротив и упирает в меня взгляд темных глаз, мне кажется, что сейчас они цветом напоминают жидкий металл. Или ртуть.

– Кто меня раздел? – задаю совсем не тот вопрос, который хотела.

– Я, – следует спокойный ответ и Стальнов берет в руку чашку с чаем.

Чувствую, как вспыхиваю до корней волос.

– Дарина, ты уверена, что хочешь обсуждать это в два часа ночи, сидя передо мной в одной моей футболке? – смотрит мне в глаза. И я отрицательно качаю головой. – Пей, – пододвигает ко мне вторую чашку.

Подчиняюсь. Молча пью чай. Еду игнорирую. Кусок в горло не полезет. Потом Стальнов провожает меня в спальню.

– Зачем вы это делаете? – все же решаюсь спросить.

– Попробуй уснуть, – мой вопрос игнорирует. – Если не сможешь, на тумбочке вода и успокоительные. Отдыхай.

Под его строгим взглядом прохожу к кровати и забираюсь под одеяло. Лишь после этого он уходит. Я кошусь на успокоительное, но решаю обойтись без него.

Глава 9

Вадим

Мелькнув стройными ножками, Дарина забралась в постель и спряталась под одеяло.

Не закрывая дверь в комнату, ухожу к себе. Третий час ночи самое время для работы, конечно. Но уснуть не получается.

Прислушиваюсь, но в квартире тишина. Надеюсь, Дарина хотя бы сейчас плакать не будет. Да и было бы из-за кого рыдать. Смазливый сопляк, удобно устроившийся за ее счет.

Пока Дарина спала, мне пришла вся интересующая меня информация. И она меня очень не порадовала. Мажор развлекался, пока Дарина на себе тянула весь проект. Но радует, что девочка оказалась умненькой. Вывезти такое не всем под силу.

Умная и красивая жена, влюбленная до безумия – это видимая сторона. А чтобы не заскучать – есть другая. Девку зовут Аэлита. Красивая, наглая, пробивная. Увидев ее фотку – вспомнил. Пыталась клеиться.

Расчетливая стерва очень жестоко отомстила Дарине. Просто так. Но с ней пусть неудавшийся жених теперь разбирается. Потому что Дарины ему больше не видать. О чем и сообщил Любавину-старшему, который решил надавить на меня.

Ну-ну, пусть попробует рискнуть ради прищемленного достоинства сынка своей карьерой, которая пока не очень-то идет в гору. А может и вообще покатиться вниз. Что я до него и донес.

Сажусь на кровать и упираю локти в колени. Обхватываю голову пальцами.

Дарина... Яркий огонек, сейчас потухший. Будто все краски поблекли. Выцвели.

Она еще в машине отключилась. Эскулап говорит, что это нервное перенапряжение. А я испугался. От того, чтобы вернуться и свернуть щенку шею остановило нежелание оставлять девушку одну даже на минуту.

Переодевал тоже сам. Платье, конечно, не при делах, но внутри ворочалось что-то довольное, когда вместо дизайнерского наряда надел на нее свою футболку.

Даже в таком виде – растрепанная, с поплывшим макияжем, она красива.

Но тихие всхлипы просто разрывали мне сердце. Не стоит этот говнюк таких страданий.

Под покрывалом она сжалась в комочек и тихо плакала, никак не желая просыпаться. И вызвав врача, я лег рядом, прижав ее к себе. Гладил по спине, баюкал. И Дарина успокоилась. Прижималась ко мне, будто котенок. Такая беззащитная.

Руки вновь сжимаются в кулаки. Хочется, чтобы мажор ответил за каждую слезинку. Можно, конечно, и разорить его клуб. Но без Дарины с этим он прекрасно справится и сам. С другой стороны, может, ему еще и спасибо сказать? Так все просрасть – это еще суметь надо.

Достаю из кармана телефон и вновь открываю фото с утреннего фотосета. Интервью не выйдет. Все фото уничтожены, кроме тех, которые есть у меня в телефоне. Главный редактор сейчас в панике мечется, ища, чем бы заменить это все.

Ну что я могу сказать? Работа у него такая.

Сейчас все зачищается моими ребятами. Фотки Дарины исчезают со страниц Интернета. Сегодняшнее происшествие не попадет никуда. Мне уже мэр позвонил. Спросить, не нужна ли помощь. Как мило с его стороны. Хотя эта забота понятно чем продиктована – опасением за свое место. Но мэр сейчас не входит в сферу моих интересов.

Все они сосредоточены на Дарине.

Снова прислушиваюсь, стараясь уловить даже самый тихий звук. Пока ничего настораживающего не слышно. Уснула или нет?

Я как раз шел ее проверить, когда она появилась на пороге комнаты. Похожая на ведьмочку после шабаша. И так смешно смущалась. Но даже на такой ее вид у меня все отзывается. Очень красивая девочка. Безумно тяжело было не сделать лишнего движения, пока ее переодевал. Роскошное тело. Тонкая талия, округлая налитая грудь, крутые бедра, и все это великолепие прикрыто тонкими кружевными тряпочками, которые ничего не скрывают.

Но я, стиснув зубы, снял платье и бюстгальтер, и натянул на нее свою футболку.

Дарина – чистейшее невинное искушение. Которое сейчас спит в соседней комнате. А у меня сна ни в одном глазу. Уже успел просмотреть контракты и дать нагоняи замам. Пусть радуются с утра. Раз мне недоступно приятным способом сбросить энергию, сбрасываю полезным. Я плачу нехилые бабки, так что пусть пашут.

Как ненормальный, продолжаю рассматривать фото. Конкретно меня так заклинило на этой девчонке еще тогда. Фотка сделана сегодня утром, незадолго до предложения. Стоят среди каких-то цветущих кустов в обнимку. На Дарине это платье, открывающее плечи. Скромный макияж и волосы красиво уложены. Улыбается улыбкой абсолютно счастливого человека и влюбленным взглядом смотрит на мажора. Такое не сыграть.

Но мажорик все профукал. А второго шанса я ему не предоставлю.

Телефон Дарины сейчас выключен. Так что если и пытался дозвониться, то у него ничего не получилось. Сюда же его никто не пустит. Завернут еще на шлагбауме. У охраны четкий приказ на этот случай. Но да сопляк, видать, внял наставлениям папочки. Слабак.

Нажимаю на экран смартфона.

«Удалить фотографию?»

«Да»

Эту страницу я не просто переворачиваю, я ее сжигаю и пепел развеиваю.

Бросаю телефон на кровать и встаю. Иду в гостевую спальню. Нет у меня уверенности, что, умывшись и сделав пару глотков чая, Дарина успокоилась. Шторы плотно задвинуты, но лампу Дарина не выключила. И я четко вижу ее очертания под одеялом. Опять натянула его на голову и сжалась вся в комочек. Бедная моя девочка.

Моя. И только моя. Понимаю это совершенно четко.

Аккуратно ложусь на кровать поверх одеяла, чтобы не разбудить ее.

Закутываю, как в кокон, и прижимаю к себе. Дарина вздрагивает и тихонько всхлипывает. На мой взгляд, это какой-то ненормальный сон, но Семен Петрович утверждает, что ничего страшно. Надеюсь, он прав.

– Тише, красавица, тише, – говорю едва слышно, провожу ладонью по ее спине. – Все хорошо будет.

Минуты идут. Дарина расслабляется, перестает вздрагивать. Высвобождает руку из-под одеяла и закидывает мне на плечо. В душе мгновенно вскипает ревность. Уж не своего ли дебила мажорика представляет?

Дарина утыкается мне носом в шею. Больше не всхлипывает, дыхание становится ровным.

Так и спит, не шелохнувшись, до утра.

Но как бы мне ни хотелось остаться с ней, я в ранних сумерках осторожно отцепляю девушку от себя и отодвигаюсь. Дарина хныкает, шарит рукой по постели, пока не обнимает подушку, на которой я дремал. Нормально поспать я так и не смог.

Еще один взгляд и ухожу в душ. Слишком сильное испытание для мужика – всю ночь обнимать почти обнаженную красавицу, охраняя ее сон.

Отдых. Положительные эмоции...

Чертов эскулап поставил передо мной трудновыполнимую задачу. Я Дарине не мать и не подруга. Чем залечивают раны девчонки? Шопинг? Поездки? Вечеринки? Зачем вообще страдать по такому уроду?

«Стальнов, ты бессердечный!» – в пылу ссоры бросила мне как-то одна из любовниц.

«Только твои заводы на уме!» – прокричала она.

«Это разве плохо?» – резонный вопрос. – «Эти заводы обеспечивают тебе шмотки, цацки и красивую жизнь».

Нет, ей хотелось кольцо на пальчик и признания в любви. Увы, этого не хотелось мне.

Почему бабы считают, что их уловки не просекаются на раз-два? Охотницы за богатыми мужиками. Сами лезут в постель, а потом устраивают трагедию, когда вдруг их планы обламываются. И так в бизнесе вечный напряг, чтобы еще подстилка мне ультиматумы ставила.

Или женимся, или я ухожу. Даже сейчас воспоминание об этом шантаже заставляет усмехнуться. Да вали, тебя никто и не держит. Вас, на все готовых, по пять штук на квадратный метр даже у нас. Одинаковые фигуры. Одинаковы лица. Одинаковы манеры. Одинаковые обидки, когда поимели и выкинули.

Но иногда в этой куче сверкающих страз появляется бриллиант. Он блестит не так кричаще, гораздо скромнее, но блеск его благороден, каждая его грань совершенна. Сейчас такой бриллиант спит у меня. Потускневший из-за грязи. Но бриллиант на то и благородный камень, что не разрушается и не царапается. Убрать грязь, подобрать достойную оправу – и засверкает так, что все стекляшки от злости в крошку превратятся.

– И с каких пор ты таким романтиком стал? – ухмыляюсь своему отражению в ванной комнате.

Скидываю одежду и встаю в душевую. Контрастный душ, чтобы стряхнуть сон и привести мысли в порядок. После, обмотав бедра полотенцем, сунулся уже было в коридор.

– Черт, – прошипел сквозь зубы, оглядываясь по сторонам. Сверкать голым задом перед Дариной не хотелось.

Так что сначала одеваться, потом кухня. Сегодня у нас самообслуживание. Приказ никому без надобности не соваться. Одевшись, топаю на кухню. Кофе и за работу. Прихватываю и телефон. Проходя мимо гостевой спальни, все же заглядываю. Дарина спит, но укрыта уже не с головой. Это что-то же значит, наверное? Я не силен в женской психологии.

У нас обычно товарно-денежные отношения. Только один раз случился сбой. Было это в пору моей молодости и наивности. Ради нее я был готов на все, пахал круглые сутки, чтобы у любимой было самое лучшее. Любимой было мало. Любовь сразу же прошла, когда на горизонте нарисовался более перспективный мужик из правильной семьи. Простой инженер на заводе так себе перспективка.

Теперь этот завод, ну и еще парочка, мой. Правильный стимул – это очень важно.

Наливаю кофе, устраиваюсь за барной стойкой и разблокирую телефон. Документы на почте, сообщения, новое расписание...

Вот, кстати, о нем. Здесь больше двух-трех дней я задерживаться не планировал. Но сейчас в воздухе повисла неопределенность.

– Ой! – слышу писк от дверей. – Извините, г-господин Стальнов.

Поворачиваюсь. Дарина мнется, не решаясь сделать еще шаг. Переминается с ноги на ногу, тянет футболку, стараясь прикрыть бедра, но обтягивая грудь. Выдыхаю сквозь стиснутые зубы, пытаясь собрать в кучку все свое самообладание.

Боже, Стальнов, девушка немножко так на пугало огородное похожа, а ты сидишь и плывешь.

– Вадим, – говорю резко и Дарина вздрагивает. Черт, не хотел же пугать. – Можно по имени и на ты, – говорю уже мягче. – Проходи, не стесняйся.

Прикусывает алую губу. Черт! Ведь явно же не специально, но заводит. Мое тело живенько так откликается на эту невинную соблазнительницу.

– Я лучше в комнату, – робко произносит, взгляд отводит. – Не хочу вам мешать.

– Тебе, – опять поправляю. – И нет, ты мешать мне не будешь. Наливай чай, кофе, сок там. В общем, что хочешь.

Поднимает на меня взгляд потрясающих голубых глаз и кивает. Черт, черт, черт! Надо решать с ее одеждой, а то по комнатам прятаться буду именно я. Хотя я бы заперся в спальне вместе с ней. Тогда вообще никакой одежды не понадобится.

– Дарина, – вновь привлекаю ее внимание, поскольку девушка так и не сделала ни шага. – Ты наверняка проголодалась. Не стесняйся.

– Вадим Да... – замолкает под моим взглядом. Выдыхает. – Вадим, а я здесь в качестве кого?

И такая паника в глазах, что хочется побиться лбом о каменную столешницу. Девочка, боже мой, что ты себе успела уже надумать?

Глава 10

Дарина

Медленно выплываю из сна, но глаз открывать неохота. Крепче прижимаю к себе подушку. Мне вдруг кажется, что она пахнет точно так же, как и пиджак. Интересно, бывают ли обонятельные галлюцинации?

В голову приходит совершенно нелепейшая мысль – если это не кондиционер для белья, то...

Не-ет, Стальнов не мог спать здесь. Или мог? Предположение настолько шокирующее, что я резко распахиваю глаза и сажусь в постели. Оглядываю ее.

Но одеяло скомкано, а подушку я подгребла под себя, так что ничего не понять.

– Выдыхай, Дарина, – произношу и сама пугаюсь своего голоса. – Это все нервы.

За последние сутки моя жизнь так круто завертелась, столько резких поворотов сделала, что с ума сойти можно.

Интервью и фотосет, помолвка, Ник на одном колене и с кольцом в руках, доказательства измены, злорадство Аэлиты...

А как вишенка на этом «торте» – я в квартире Стальнова.

Зачем? Почему? Откуда он взялся? Вопросы вихрем проносятся в голове.

Хватаюсь за голову, которая грозится просто лопнуть. Нужно как-то успокоиться. И выбираться отсюда.

Оглядываю комнату. Свет пробивается в щелку между тяжелыми портьерами. Уже утро? А сколько времени?

Встаю с кровати и подхожу к окну. Раздвинув шторы, смотрю на улицу. Радостное солнце уже выкатилось на небосклон, будто вчера и не было дождя. А был ли? Я не могу сказать точно. Последнее четкое воспоминание – это как Ник пытается остановить меня. А потом все будто в тумане.

Смотрю на раскинувшийся передо мной город и сердце будто останавливается. Там засела острая игла, которая впивается при каждом вдохе.

Я все последние месяцы жила словно в каком-то предчувствии. Списывала это на подготовку к открытию клуба. Синдром отличницы, страх провала... А удар пришел, откуда не ждала.

Либо Ник и Лита такие хорошие актеры, либо я такая слепая дура...

Тру лицо, растираю глаза, лишь бы снова не расплакаться. Делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Разворачиваюсь и подхожу к тумбе, выключаю настольную лампу. Замечаю свой клачт и телефон. Выключенный. Без особой надежды жму на кнопку, и смартфон включается. Даже батарея полная. Кто-то зарядил мой телефон.

Система прогружается и начинают сыпаться оповещения. В испуге быстро отключаю звук, боясь, что разбужу Стальнова. А оповещения все летят, и летят, и летят. Отбрасываю телефон на кровать. Не хочу. Нет сил все это просматривать.

Хочется в душ, чтобы смыть с себя всю эту липкость. На теле будто физически грязь ощущается. Но для начала хотя бы просто умыться. Уже пересекла большую стильную комнату, отделанную в светлых тонах и с темными яркими акцентами. Красивая комната. Делаю шаг в коридор, но, спохватившись, возвращаюсь обратно. Надо хотя бы лифчик надеть.

Кошусь на платье. Обтягивающее, открытые плечи и глубокое декольте. Это еще хуже, чем футболка!

Выглядываю в коридор, и, убедившись, что никого нет, на цыпочках иду в ванную. И это моя ошибка. Забыла, что растянула связки. Но резкая простреливающая боль быстро мне об этом напоминает.

Прикусываю губу, чтобы не застонать громко. Пережидаю вспышку боли и иду дальше. В этот раз уже не пугаюсь своего отражения. Желательно бы покинуть квартиру Стальнова в ближайшее время, пока народу на улицах мало.

Осталось решить, куда поехать. Наверное, в гостиницу. Потому что в таком виде появиться у родителей – только напугать. А встречаться с Ником я еще не готова. Умывшись и приведя волосы в порядок, как уж получилось, иду на кухню.

И замираю в дверях, когда вижу сидящего за барной стойкой Стальнова. Он сидит, что-то читая в телефоне, перед ним чашка явно с кофе, потому что этот аромат не заметить невозможно. А я смогла.

– Ой! – срывается писк с губ. – Извините, г-господин Стальнов.

Боже, как же это неловко! Я была уверена, что хозяин квартиры в такую рань еще спит. Стою, комкаю футболку и не знаю, что же мне делать: стоять или удрать?

– Вадим, – в мои панические мысли врывается резкий голос. – Можно по имени и на ты. Проходи, не стесняйся.

– Я лучше в комнату, – мямлю. – Не хочу вам мешать.

– Тебе. И нет, ты мешать мне не будешь. Наливай чай, кофе, сок там. В общем, что хочешь.

Прикусив губу, смотрю на миллионера во все глаза. Абсолютно спокойный, невозмутимый. Холодный даже. Может, ему привычно видеть полуголых девиц в своей квартире, только вот у меня такого опыта никогда не было.

– Дарина, – зовет меня по имени. – Ты наверняка проголодалась. Не стесняйся.

– Вадим Да... – осекаюсь. Такой взгляд – до мурашек. – Вадим, а я здесь в качестве кого?

Вопрос срывается с губ, и я понимаю – это для меня сейчас очень важно. Ведь до этого Стальнов не ответил. Резко накрывает осознание того, что в этой огромной квартире мы одни. Стальнов очень богат и влиятелен. Может сделать что угодно, и ему это сойдет с рук. Сердце начинает глухо биться о ребра. По спине скользит капелька пота.

Замираю в ожидании ответа, поджав пострадавшую ногу. Стальнов смотрит на меня своими непроницаемыми глазами цвета грозы, потом впивается взглядом в ноги и хмурится. Меня начинает бить крупная дрожь. Этот мужчина пугает меня своим молчанием.

Наконец, Стальнов вновь поднимает на меня взгляд. А у меня уже в ушах просто гул. Я очень боюсь услышать ответ.

Секундная заминка и мне, наконец, отвечают:

– Гостья. Дарина. Ты гостья в моем доме. Проходи, позавтракаем вместе, раз уж тебе тоже в такую рань не спится. С кофемашиной разберешься?

– Д-да, – киваю.

– Отлично, – на губах Стальнова появляется легкая улыбка, а потом он снова утыкается в свой смартфон.

Перевожу дыхание. Раз гостья, значит, могу же уйти, да?

Сделав кофе, сажусь напротив Стальнова. Пока перемещалась по кухне, он не бросил на меня даже мимолетного взгляда, погруженный в свои дела.

– Вадим, я же могу уйти? – спрашиваю, сделав глоток кофе.

– А хочешь? – звучит неожиданный вопрос.

– В смысле? – не понимаю я.

– В прямом, – мягко улыбается, сразу же становясь совсем другим человеком. – Ты можешь остаться здесь, сколько пожелаешь.

– Почему? – боже, какое косноязычие! Не могу нормально спросить.

– А почему нет? – Стальнов мастер отвечать вопросом на вопрос. – Места много, ты меня не стеснишь. Семен Петрович сказал, что тебе нужно отдыхать. Здесь тебя точно никто не побеспокоит. Ответь, но только честно, тебе есть куда пойти? Кроме подруг или родителей? Хочешь, чтобы тебя бесконечно забрасывали вопросами? Или поедешь к своему... – он явно проглотил какое-то ругательство, – бывшему? Возможно, не такой он и бывший?

У меня в горле пересыхает. Под таким взглядом не соврать. Как бетонной стеной придавил.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – К Никите я возвращаться не собираюсь.

Снова подкатывают слезы. Приходится закусить губу. Отвернувшись к окну, часто-часто моргаю, пытаясь не допустить очередного потока.

– И все равно, – чуть успокоившись, продолжаю, – как это будет выглядеть?

– А кому какое дело? – очередной вопрос от Стальнова. – Или тебе есть дело до мнения этих людей?

– Нет, – выдыхаю.

– Оставайся, – голос мужчины звучит так уверенно. – Пусть лопнут от злости и зависти. Не каждый день я уношу к себе девушку, да еще и на руках.

Слышу легкий смешок и поворачиваю голову. Удивленно смотрю на Стальнова. Все-таки улыбка удивительно его преображает.

– Конечно, унести тебя на плече было бы более зрелищно.

У меня даже получается слабо улыбнуться. Подумать только, Стальнов умеет шутить.

Вдруг его телефон тихонько пиликает и мужчина быстро смотрит сообщение.

– Я тебя на минутку оставлю, – говорит и поднимается.

Прослеживаю взглядом, как выходит из кухни. В штанах и футболке Стальнов очень какой-то домашний, даже уютный. Странные мысли посещают мою голову, но долго размышлять об этом не получается.

Стальнов возвращается с пакетиком из аптеки. Подходит к стойке и кладет его. А потом мои глаза чуть на лоб не лезут. Стальнов достает из пакета коробку с мазью и вынимает тюбик, затем достает упаковку с эластичным бинтом. Распаковывает бинт, скручивает крышку с тюбика и опускается на корточки. Боже!

– Давай пострадавшую ногу, надо хоть сейчас перебинтовать, раз еще вчера не сделали.

От шока даже сопротивляться не могу.

Стальнов уверенно сжимает пальцы на моей стопе и чуть тянет, заставляя вытянуть ногу. Проходится пальцами по своду стопы, слегка массируя, а я шиплю, потому что все же больно. Выдыхает. Отпускает мою ногу и выдавливает мазь. Осторожно втирает, а потом бинтует эластичным бинтом. Закончив, закрепляет специальными штучками.

– Ну вот, предписания эскулапа выполнены, – говорит, поднимаясь. – Ногу пока нагружать не стоит. Так что каблуки не надевай.

Ошарашенная я выпаливаю полнейшую глупость, следя за тем, как Стальнов идет к раковине и моет руки:

– Да мне вообще надеть нечего.

– Не проблема, – повернув голову, бросает на меня быстрый взгляд. – Закажи через Интернет. Я оплачу.

– Сама оплачу, – выпаливаю, прищурившись. – Я в состоянии купить себе одежду.

– Хорошо, – не спорит Стальнов. Выключает кран, вытирает руки и возвращается на место. Делает глоток и кривится. – Остыл. Твой, наверное, тоже. Сделать новый?

Не дожидаясь моего ответа, берет обе чашки. Делает нам по новой порции кофе.

Интересно, я из шокового состояния сегодня выйду?

– Подумай над моим предложением, – опять заводит разговор.

– Вадим, – делаю паузу, чтобы не назвать его по отчеству, – спасибо... вам, – у меня получается говорить, хотя язык слушается плохо, – за помощь.

Говорить под таким внимательным и непроницаемым взглядом очень тяжело. Мурашки бегут по коже и сердце колотится, как сумасшедшее. А я еще не отошла от того, что миллионер, или миллиардер уже?, – намазал мазью и забинтовал мою ногу.

– Договаривай, – кивает. – Не стесняйся озвучить свои мысли. Мне действительно интересно.

Такое внимание совершенно выбивает меня из колеи.

– Зачем вам это? Ответьте, пожалуйста, – едва не молю.

Его ответ погружает меня в глубочайший шок, хотя мне казалось, что уже больше некуда. Очередной вираж на полной скорости, а у меня полной ощущение, что я потеряла управление собственной жизнью.

Никогда бы и подумать не могла, что услышу от Стальнова такие слова. Разве такое возможно? Даже показалось, что я ослышалась.

– Ты мне интересна, Дарина. Как девушка. Поэтому приглашаю тебя погостить в моей квартире в обмен на общение. Это взаимовыгодное предложение для нас обоих. Ты сможешь переждать бурю в безопасном месте. А у меня будет приятная собеседница за завтраком и, возможно, ужином.

Глава 11

Дарина

Чувствую, как мои глаза становятся огромными и круглыми. От такого неожиданного предложения я просто теряюсь. Поступок Стальнова затмевает собой выходку Ника и Литы. Это просто невероятно! И то, что он меня помнит... Помнит мое имя...

А Стальнов, между тем, продолжает:

– Пара дней отдыха без притворных сочувствующих. Возможность подумать в спокойной обстановке. Здесь я могу тебе гарантировать безопасность и неприкосновенность.

Делаю вид, что очень занята кофе. В голове просто звенит от пустоты. Вообще ни одной мысли.

Предложение весьма щедрое, как будто я очень важная персона, но согласиться на это я просто не могу. Самым разумным будет снять квартиру или номер в гостинице.

Я так глубоко ушла в себя, что вздрогнула, когда у Стальнова зазвонил телефон.

– Извини, дела, – произнес он и быстрым шагом покинул кухню, лишь там резко ответив на звонок: – Да, слушаю.

Воспользовавшись тем, что мужчина ушел, я сбежала в отведенную мне комнату.

На кровати жужжит телефон, а мне кажется, что это ядовитая змея шипит. Ужасно противный звук. Малодушно хочется выключить телефон, но я, глубоко вдохнув и резко выдохнув, беру его в руки. Сажусь на кровать и снимаю с телефона блок.

И погружаюсь в настоящий ад.

Сообщений просто сотни. Из них слов поддержки – едва ли не десяток. Но зато злорадство обрушивается на меня просто лавиной.

Оскорбления, унижения...

Все это льется просто нескончаемым потоком. Подружки Литы стараются изо всех сил.

Как же все рады, что меня выкинули из их компании, да еще и так унизив.

...Подстилка Стальнова...

Оскорбления вышли на новый уровень.

Лита в своих голосовых сообщениях вообще не стесняется в выражениях. Обзывает меня такими словами, от которых уши в трубочку сворачиваются. Обвиняет меня в том, что я за спиной Ника умудрилась лечь под Стальнова.

Но ведь это неправда!

Ее истеричные выкрики просто как стеклом проходятся по нервам, а у меня нет сил удалить это. С огромным трудом все блокирую. Сотни, сообщений просто сотни. У меня из-за работы страницы в соцсетях, почта и сейчас там все просто завалено доказательствами измены Ника.

Сообщения есть даже от Эллы.

«Дарина, ты что себе позволяешь? Ты выставила нас на посмешище!»

«Как ты посмела выключить телефон?»

«Дарина, с твоей стороны это просто верх неприличия. Устроить такую сцену! Где твое воспитание?»

– Я посмела? – шепчу ошарашенно. – Мое воспитание?

Снова подкатывают горькие слезы.

То есть это ее сын спал с Литой все это время, а виновата я?

Становится даже интересно послушать, что мне наговорил Никита. Запускаю голосовые от него. Их немного, большую часть можно свести к одной мысли: я ужасная тварь, неблагодарная дура, которая благодаря ему получила шанс на красивую жизнь. Я должна ему по гроб жизни быть благодарна, что вытащил меня из нищеты. Дал мне возможность сделать большой и успешный проект, а то рисовала бы я визитки для мелких торгашей.

А то, что они там прекрасно во всех позах проводили время с Литой – так это не считается. Это вообще нормально. Мужик полигамен. Ему надо.

...Дарина, не страдай фигней, я жду...

...Дарина, хватит демонстрировать характер. Слишком о себе возомнила...

...Дарина, если не ответишь, я выкину твои вещи...

...Хватит мнить о себе лишнее...

...Без меня ты никто. Так что не майся дурью...

– Дурью? – всхлипываю. – Это я дурью маюсь?

Голова просто взрывается от нахлынувших эмоций. Ник и правда так обо мне думает? Разве можно такими словами кидаться в любимую девушку? Пусть даже и в пылу ссоры.

Да и любил ли? Мужчины полигамны...

У моих родителей счастливый брак. В следующем году отметят жемчужную свадьбу. Ни разу мама не плакала из-за отца. Не помню такого. А тут Ник в открытую заявляет, что ему надо. Получается, и после свадьбы бы это продолжалось? Зачем?! Так и хочется закричать ему в лицо – зачем тогда тебе эта свадьба? Зачем вообще мне было делать предложение?

И ярким красным светом вспыхивает ответ:

Ради имиджа. Ты – удобная.

Слезы уже капают с носа на экран телефона, а сообщения все запускаются и запускаются.

В какой-то момент интонации голоса Никиты меняются. Становятся жесткими, продавливающими. Наверное, поэтому на меня действуют сильнее, чем все предыдущие крики:

«Значит так. Мне вот вообще плевать, куда там тебя увез Стальнов. На первый раз я тебе эту выходку прощаю. Но чтобы немедленно позвонила, как включишь телефон. И больше не смела его выключать. Обдумай хорошенько то, что ты собираешься сделать. Потому что я могу сделать так, что тебя здесь даже в дворничихи не возьмут. Ты своей выходкой унизила меня и мою семью. Так что засунь куда подальше свою гордость и тащись сюда. Не создавай себе больших проблем, чем ты уже устроила.

Никому не нужна будет безработная, без перспектив на будущее, да еще и такая ледышка в постели. Нормального мужика с твоими «способностями» не удержать. И не каждый смирится с тем, что его девушка в постели – бревно»

Я думала, что больше унизить меня уже нельзя. Боже, как я ошибалась! И наверняка чтобы меня окончательно добить, на заднем плане я слышу довольный смешок Литы:

«Правильно. Возомнила о себе. Нищебродка должна знать свое место»

Наверное, этого я услышать не должна была, но у Ника очень хороший телефон...

Значит, они вместе... Даже сейчас... Ник простил Лите ее выходку, а меня ждет обратно, готовый забыть «на первый раз»...

Накатывает просто какое-то омерзение. Будто в паутину попала. Это слишком злая шутка даже для такой, как Лита...

У Любавиных много денег и хорошие связи, по крайней мере, в нашем городе. При желании Ник может легко мне отомстить. А желание у него определенно есть...

И будто прочитав мои мысли, заговаривает Стальнов:

– Ничего этот сопляк не сделает.

Поднимаю взгляд от экрана, чтобы столкнуться с темно-серыми омутами. Стальнов опустился на корточки передо мной и сейчас осторожно вытягивает из моих пальцев телефон. Сколько из этой мерзости он услышал? Уши начинает покалывать от мысли, что слышал и о моих постельных антидостижениях.

– Даже не рыпнется в твою сторону. Я еще вчера его отцу позвонил. Можешь спокойно его заблокировать.

– Но... как? – спрашиваю в неверии.

– Я бизнесмен, Дарина, – отвечает, едва заметно улыбнувшись, – и от умения просчитывать ситуации зависит, будет ли мой бизнес на плаву. Порой реагировать приходится мгновенно.

Он протягивает руку и кончиками пальцев стирает слезы с моих щек. Не понимаю, как на это реагировать. Недоуменно смотрю на Стальнова.

– Надеюсь, ты не совершила такой глупости, как подвязанная к счетам жениха карта? – спрашивает.

Я даже не сразу понимаю, о чем идет речь. Киваю лишь спустя пару секунд.

– Н-нет.

– Вот и молодец, – его улыбка становится чуть заметнее. – Умная девочка. Итак, теперь ты готова принять мое предложение?

– Вы... – начинаю я.

– Ты, – перебивает Стальнов.

– Вадим, – замолкаю на мгновение, прикусив губу, – это очень щедрое предложение...

– Дарина, – поднимает ладонь, заставив меня умолкнуть на полуслове. – Убери все эти удобно или неудобно, прилично, неприлично и прочее. Выбирай для себя. Думай о своем удобстве.

– Не знаю, – пожимаю плечами.

Покинуть после всего этого квартиру у меня не хватает решимости. Даже если Никита будет слушаться отца, то что мешает ему или той же Аэлите устроить подляну?

– Осталось решить вопрос с вещами, – ставит точку Стальнов. – Но забирать ты их одна не поедешь, – произносит решительно, даже сурово. – Можешь вообще там не появляться. Без твоего присутствия все упакуют.

– Важного ничего нет, – я задумываюсь. – Паспорт со мной. Так, кое-какие документы, ноутбук. Я бы забрала украшения, подаренные родителями. Остальное... можно выкинуть.

– Сделаем, – кивает.

– В смысле? – у этого мужчины получается отвлечь меня от слез.

– Соберут. Привезут, – пожимает плечами.

– А... – открываю рот. Захлопываю его. Ну да. – Я хотела бы заказать кое-что.

Кажется, я здесь остаюсь. Удивляться поворотам у меня уже нет сил. Но я боюсь. Я на самом деле боюсь встречи с Ником. Такого Ника я не знаю, совершенно другой, чужой мне человек.

– Заказывай. Охрана будет предупреждена.

Стальнов протягивает мне телефон, и я осторожно забираю его из мужских пальцев, боясь соприкосновения. Называет мне адрес и оставляет одну.

Пока Ник не проснулся, а так рано он никогда не просыпался, я заблокировала все контакты. Никого не хочу видеть и слышать. Мне нужно как-то брать себя в руки и думать, как жить дальше. И для начала неплохо бы заказать одежду и минимум необходимой косметики. Погружаюсь в выбор, будто это сейчас самое важное. Время идет и пора позвонить родителям.

Набираю полную грудь воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду. Жму на контакт «мама».

Идут гудки, я прикрываю глаза и слышу мамин мягкий голос:

– Привет, Дарин. Ты что-то рано. Или только пришла из своего клуба?

Смеется она.

Молчу. И мама улавливает напряжение.

– Дарин, что-то случилось? – сразу становится серьезной.

– Мы расстались с Ником, – выдаю на одном дыхании. – И в его клубе я теперь тоже не работаю.

Повисает пауза. Я жду с замиранием сердца реакции мамы.

– Он тебя обидел? – спрашивает с беспокойством. – Ты бы просто так от него не ушла. Дарин?

Прости, мам, но правду я тебе рассказать просто не смогу. Это слишком мерзко. Поэтому выдаю версию, в которую родители поверят скорее всего:

– Мы все-таки из разных кругов, – стараюсь, чтобы голос не дрожал. – В последнее время эта разница стала такой, что мы не смогли ее преодолеть.

– Ясно, – вздыхает мама. – Ну и дурак, – припечатывает. – Ты у нас умная, красивая, образованная. Будет еще локти кусать.

«Да пусть хоть откусит!» – хочется кричать. Только пусть ко мне и родителям не подходит.

– Не переживай, – продолжает. – Ты сейчас где?

– У подруги, – вру, не моргнув глазом. – Сейчас с девчонками поболтаем и нормально все будет, – даже получается улыбнуться.

– Домой почему не приехала? – задает резонный вопрос.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Не хотела на ночь глядя вас переполошить. Все нормально, правда. Это решение назревало давно.

– Вам, честно говоря, вообще сходиться не стоило, – мама вздыхает.

– Знаю, – тоже вздыхаю. – Ты мне об этом не раз говорила.

– Любовь штука такая. Делает нас слепыми к недостаткам. И слова окружающих воспринимаются в штыки.

И я снова готова заплакать. Только теперь от того, насколько была права мама.

– Люблю тебя. И папу, – едва держусь.

– И мы тебя, – в голосе мамы опять улыбка. – Ну как парням все кости до бела намоете, забегай в гости. Или переедешь к нам?

– Пока не решила, – у меня опять слезы, но пока без всхлипов. – Сначала сплетни, шопинг, а потом подумаю.

– Ну и тоже правильно, – поддерживает мама.

– Пока, – уже шепчу. – Папе привет.

– Целую, – чмокает в трубку.

Сбрасываю звонок. Кажется, во мне умерла актриса.

Падаю на подушки и беззвучно плачу. Нет, в таком состоянии родителям показываться нельзя, иначе вывалю все.

Похоже, я уже смирилась с тем, что в квартире Стальнова будет мое временно убежище, пока я пытаюсь собрать себя хоть как-то.

Глава 12

Дарина

Меня будто погружает в какую-то вязкую серую апатию. Накатывает усталость. Прикрываю глаза, кажется, что выпадаю из реальности. Гадкие слова крутятся в голове. И я на самом деле кажусь себе жалкой.

Вот уж воистину – любовь зла... Я так была занята тем, что перекраивала себя в желании соответствовать, не разочаровать, помочь любимому, что ничего вокруг не замечала. А мной просто жестоко играли. Жестокие игры в живых людей...

Только сейчас понимаю, как Никита ловко меня очаровал, опутал и превращал в удобную куклу. Так незаметно подчинял меня своей воле. За фасадом красивого и щедрого парня я бы сама никогда не разглядела всю эту грязь. Или было бы уже слишком поздно?..

Уже ничего не понимаю. Все вперемешку. Память подкидывает разные эпизоды. Но я осознаю, что не могу сейчас все это обдумать адекватно.

Чехарду мыслей прерывает стук в дверь.

– В...кхм, – откашливаюсь, потому что голос сел. – Войдите.

Сама быстро пытаюсь сесть поприличнее, насколько это возможно.

– Твои покупки, – Стальнов входит, держа пакеты в руках.

Становится неловко. Нянчится со мной как с беспомощной.

– Я бы сама...

– Вышла к курьеру в таком виде? – мягко улыбается. – Курьер подождет, сколько нужно, – ставит пакеты у кровати и выходит, закрыв дверь.

– Миллионер у меня на посылках, – шепчу и прихожу в ужас.

Кидаюсь распаковывать покупки. Быстро примеряю одежду и обувь. Все брала такое, что точно должно подойти.

Наконец, можно переодеться. Выбираю домашние бирюзовые брюки и кофейного цвета футболку. Выглядываю в коридор. Никого. Прохожу по коридору в холл и тоже никого не вижу. А курьер где?

Заглядываю на кухню. Странно

– Вадим? – снова выхожу в коридор. – Вадим?! – чуть повышаю голос.

Одна из дверей открывает и появляется Стальнов. Смотрит вопросительно.

– Все подошло, – быстро говорю. – Курьера хотела отпустить. Но его тут нет.

– Внизу у охраны он. Нечего тут шастать, – произносит Стальнов, доставая из кармана телефон. Пробегается пальцами по экрану и подносит аппарат к уху. – Отпускайте доставщика. Свободен, – вновь переводит взгляд на меня. – Скоро обед. Что заказать?

Пожимаю плечами. Мне все равно.

– Так не пойдет, – хмурится Стальнов. – Не стоит гробить свое здоровье. Или ты из вечно худеющих? – прищуривается.

Отрицательно машу головой. Мажористые швабры порой даже высказывались, что неплохо бы диету держать. Только мне не до диет было. Вечное напряжение, а потом беготня и нервы с клубом.

– Отлично, – складки на лбу Стальнова разглаживаются. – Тогда я закажу на свое усмотрение. Аллергии есть?

– Нет, – отвечаю удивленно.

Вадим разворачивается, чтобы снова скрыться в кабинете, но останавливается, видя, что я смотрю на него и не решаюсь спросить.

– Спрашивай. Не стесняйся.

– Полотенце бы. Душ хочу принять.

– В гостевой ванной, где ты уже была. Там в шкафчике сложено. Все чистое. В мое отсутствие квартирой не пользуются, но за чистотой следят.

– Спасибо, – поблагодарив Стальнова, я поспешила скрыться в комнате, чтобы взять принадлежности.

Горячая вода будто смывала все плохое, что произошло за последние сутки. Уносила все это в канализацию. Упершись ладонями в кафель, я прикрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Парочка предателей не стоят того, чтобы изводить себя. Но все равно оставалось чувство какой-то использованности. Будто об меня ноги вытирали. Жаль, нельзя вымыть с мылом и душу, чтобы там снова было чисто. И мысли тоже не вымыть...

Не стереть ни водой, ни чистящим средством. Функцию бы как в телефоне – выбрать объекты, удалить...

Смахнув слезы вперемешку с водой, взялась за шампунь. Заказала все новое.

Я просто не смогу переступить порог квартиры Ника. И если бы не документы и кое-какие дорогие сердцу вещи – даже бы не думала, что мне туда нужно. Черт бы побрал и ноутбук, и наработки. Технику можно купить, информация почти вся в облаке.

Остальное не имеет значения...

Выхожу из душа. В ванной, оказывается, есть все. Фен, полотенца разного размера, новые зубные щетки и зубная паста. Если бы мозги работали, давно бы это все нашла.

Тщательно высушиваю волосы, хватит ходить как чучело.

Наверное, осознание того, что я в гостях не просто у подруги, а у серьезного мужчины, не дает мне распуститься. Что-то в моем характере не позволяет устраивать истерики и капризничать. Ну ведь правда, как можно все вываливать на постороннего мужчину?

Поэтому волосы собираю в высокий хвост, одеваюсь и прибираю за собой. Еще раз оглядываю себя в зеркале и выхожу из ванной.

– Я уже хотел идти тебя спасать, – едва не подпрыгиваю от голоса Стальнова.

Он стоит, прислонившись плечом к стене, и слегка улыбается.

– Но потом услышал жужжание фена. У тебя глаза красные. Опять плакала?

– Нет, шампунь в глаза попал, – отвечаю правду. Ну, одну из правд.

По глазам вижу – не верит. Опускает взгляд на мои ноги.

– Скоро доставят обед. Как раз есть время перебинтовать ногу.

– Я сама! – выпаливаю быстро.

– А ты умеешь? – спрашивает с какой-то хитрой ухмылкой. Или это так кажется?

– Нет, – под этим взглядом я не могу врать.

– А я умею. Иди в комнату, я схожу за мазью.

Возразить я просто не решаюсь. От Стальнова исходит такая энергетика уверенности и правоты в своих решениях, что невозможно сказать нет.

Успеваю немного собрать в кучку пакеты, когда возвращается Стальнов.

Опять не дает мне даже мазь нанести. Сам аккуратно втирает, потом бинтует мою стопу.

– Ты выглядишь намного лучше, – улыбается, глядя на меня снизу вверх.

– Расческа любую ведьму превратит в принцессу, – пытаюсь отшутиться.

– Если бы ведьму можно было определить по внешности, – произносит философски.

Стальнов не спешит отпускать мою ногу, а я не выдергиваю ее из осторожного захвата. Наконец, он разжимает пальцы и я ставлю стопу на пушистый ковер.

Поднявшись, Стальнов возвышается надо мной, теперь я смотрю снизу вверх.

– Идем, – протягивает ко мне руку, – через десять минут обещают доставить наш обед.

Опасливо вкладываю свои пальцы в протянутую ладонь. Меня будто током пронзает. Вроде бы простой жест вежливости, но ощущается он как-то слишком интимно. Поднявшись, замираю напротив Стальнова.

Но он размыкает наши руки и, резко развернувшись, выходит из комнаты.

Все его действия меня просто вводят в ступор. Мне бы сказать спасибо, попрощаться и уйти. Теперь я в нормальном виде и вполне могу выйти на улицу.

Но правда в том, что я не хочу. Я не готова столкнуться с реальным миром. Не хочу жалости и утешения. Своим вниманием Стальнов не дает мне развалиться на куски. Он отвлекает.

Прохожу на кухню. Он опять сидит на стуле за барной стойкой. Кажется, это его любимое место. Стоит мне появиться в дверях, как поднимает на меня взгляд, откладывая телефон.

– Курьер почти на месте, – говорит.

Под его внимательным взглядом прохожу на кухню и усаживаюсь напротив. Повиснуть неловкой паузе не дает звонок на телефон Стальнова, мой стоит на беззвучном и валяется где-то на кровати.

Уж не знаю, как обычно еду на дом заказывают настолько богатые люди, но курьер оказался официантом, который и сервировал нам обед. Он бы остался обслуживать нас, как в ресторане, но Стальнов отослал его.

От аппетитных блюд аж слюнки потекли. Если не считать пары глотков кофе утром и ночью чашки чая, оказывается, я со вчерашнего утра ничего не ела.

– Приятного аппетита, – желает мне Стальнов и берет в руки приборы.

– И вам, – под строгим взглядом быстро исправляюсь: – И тебе.

Я была уверена, что Стальнов начнет задавать вопросы, но этот мужчина меня постоянно удивляет.

– Так интересно получилось, что в родной город смог вырваться только в командировку. Без повода приехать времени не нашлось, только рабочие вопросы и сподвигли.

– Я живу здесь всю жизнь, но когда вал работы, к родителям тоже месяцами выбраться невозможно.

– Работа, – усмехается Стальнов, – она пожирает нашу жизнь.

– Да, – киваю, – пашешь, пашешь, а потом вдруг оказывается, что ты никто и вообще просто рядом стояла, – в душе поднимается злость. – Просто красивое украшение. Подумаешь, сутками пахала. Носилась, как ужаленная, с утра до ночи. Это же так... мелочи.

От вспыхнувшей обиды на языке появляется горечь.

– Ну, порой проекты срываются, – спокойно заявляет Стальнов.

– Срываются? – я даже вилку бросила. – Я все сделала почти идеально. Помещение, концепт, подготовка, гости, открытие. И что? Ах, ну и тебе спасибо?

– И что ты такого открыла?

Возможно, чуть насмешливые нотки мне только показались. Скорее всего – показались. Да и вообще умный и хитрый Вадим Стальнов просто вывел меня на эмоции. Можно подумать, мне нужно много было в этот момент.

– Клуб! – гордо заявила я. И кому? Владельцу нескольких заводов, миллионеру и так далее.

– Клуб, – кивнул он, чуть скривив губы. – Клуб – это серьезно. Наверное, сложно было?

– Да! – едва не рявкнула я.

И меня понесло. Все, что я не высказала Нику, всю боль и обиду я сейчас выливала на Стальнова. Вскочив со стула, я ходила по кухне туда-сюда и высказывалась, не замолкая. Пока не выдохлась. Зато проговорила все, что меня раздирало изнутри.

– И вот что же получается? Как пахать – так я незаменима. А как на открытии сказать, что и я приложила руки, мозги и время – так нет! Зайка, не дуйся! Сегодня такой день! Открытие моего клуба! Улыбайся, а то фотки потом не понравятся! Люблю, женюсь – ложь в каждом слове! А на самом деле оказалось, что влюбленная дура тащила на себе проект, была красивой мордашкой, которой светануть перед друзьями не стыдно, и подходящей кандидатурой в жены только потому, что это будет неплохо для папочкиной карьеры! Глядите, у нас в семье простушка! Мы не чураемся простого народа! У нас вот родственники оттуда! Из микрашей и без миллионов! Да он даже моих родителей на помолвку не позвал! Только его друзья, только его родители!

Остановившись, я пыталась отдышаться. Откинув за спину волосы, уперла руки в бедра. Нога от забега немного ныла, а Стальнов, этот странный и невозмутимый мужчина, пока я кипела забытым на плите чайником, успел съесть свой стейк.

И вот тут-то до меня дошло, что я только что сделала. Глаза едва на лоб не полезли. Боже, что я натворила? Кошмар и позор! Едва ли не обвинила во всем постороннего мужчину, спасшего меня.

В ужасе уставилась на Стальнова, заливаясь краской. Замерла испуганным сусликом в ожидании неминуемой грозы.

И совершенно не ожидала того, что произошло дальше. К такой его реакции я была не готова.

Глава 13

Дарина

Отложив приборы и отодвинув тарелку, Стальнов поставил локти на стол, опустив голову на ладони. Его плечи начали подрагивать, а через несколько мгновений кухню огласил хохот.

– Прости... Дарина, – от всей души смеялся Стальнов. – Не могу сдержаться! – и следует следующий взрыв смеха. – Это очень смешно.

– Очень рада, – ядовито произнесла я, – что вас забавляет унижение другого человека.

– Н-нет, – Стальнов поднял на меня взгляд, – я не об этом, – отмахнулся он. – Поступок отвратительный, согласен. Но ты такая сейчас забавная! Столько эмоций. У тебя даже щеки порозовели и в глазах нет этой ужасной тоски.

Хохотать он перестал, но улыбка не сходила с губ, а в глазах сверкали искорки смеха. И смотрел так мягко, как будто тепло.

– Тебе нужно было выплеснуть эмоции, – улыбаясь, продолжил Стальнов. – Ведь легче стало, правда?

– Извините, – я окончательно смутилась и опустила взгляд в пол. – Я не должна была вываливать это на вас.

– В некоторой степени я тебя спровоцировал, – усмехнулся Стальнов. – И прекрати мне выкать. Уж после такого скандала мы обязаны перейти на ты.

Невозможный мужчина! Каждым своим поступком и словом сбивает меня. Стою, наверняка красная, как рак вареный, и хлопаю глазами. Давно меня так не накрывало.

– Садись, – кивает в сторону второго стула. – Ногу поджимаешь. Семен Петрович нас за это ругать будет.

Внимательный какой! Все-то он замечает. Сажусь. Вспышка прошла, внутри теперь какое-то опустошение.

– Мы не перейдем к десерту, пока ты не поешь, – строго произносит Стальнов, но в глазах все равно смешинки. Берусь за нож и вилку, и он одобрительно кивает. – Итак, проект ты тянула сама. Можешь рассказать подробнее, что входило в твои обязанности?

Стальнов давит на больную мозоль. Мне очень хотелось все обсудить с кем-то, кому это интересно и кто не будет ограничиваться скупым «молодец, но это же твоя обязанность».

Он интересуется, спрашивает детали.

И я рассказываю, как изучала рынок, придумывала концепт, подбирала персонал, оборудование и все прочее.

– Основательный подход к делу, – в голосе Стальнова одобрение. – С такими серьезными навыками ты можешь раскрутить практически любой проект.

– Я все же больше пиарщик, – отвечаю правду. – Реклама каждого продукта, конечно, имеет свои особенности, основанные на свойствах продукта и предпочтениях аудитории, которой его нужно продемонстрировать. Но базовые подходы общие. Не без специфики, но все же.

Дальше разговор продолжается уже без истерики с моей стороны. Я понимаю, что меня отпустило. Стальнов каким-то образом смог вскрыть все раны в моей душе, все обиды. Не думала, не подозревала, что там всего так много накопилось.

– Приятно послушать человека, который разбирается в своем деле, – удостаиваюсь даже похвалы от Стальнова.

– Не привыкла делать спустя рукава. Нужно либо делать свою работу хорошо, либо вообще не стоит браться, – отвечаю немного с вызовом.

– Прекрасный настрой, – Стальнов снова улыбается. – Такой ты мне нравишься гораздо больше. Собранной. Уверенной. Любое событие в нашей жизни – это опыт. И только от нас самих зависит, что мы из этого вынесем. Убьет ли это нас или поможет двинуться вперед.

– Я не собираюсь рыдать месяцами, – произношу и понимаю, что да – я сказала чистую правду.

Рыдать и жалеть себя резко расхотелось. Стальнов либо волшебник, либо первоклассный психолог.

– И правильно, – в голосе мужчины проскальзывают злые нотки. – Никита Любавин точно не стоит твоих слез. И расхожая фраза про полигамность мужчин – лишь прикрытие собственной слабости, неумения или нежелания держать штаны застегнутыми.

Вздрагиваю. Как не подавилась салатом, не знаю. Поднимаю ошарашенный взгляд на Стальнова. Значит, он слышал, по крайней мере, эту часть сообщений? Ну почему грязь вынес Ник, а стыдно мне?

– Чай, кофе? – переводит тему Стальнов, а я не решаюсь ее продолжать. Зачем?

– Чай, – отвечаю.

Наша беседа вновь переходит на светский тон.

Стальнов очень умный мужчина. Да другой бы и не построил такой сложный и успешный бизнес. Его интересно слушать. Он умеет рассказывать с юмором, остроумно и тонко шутить. Порой едко, но не зло.

И в какой-то момент ловлю себя на том, что уже не просто улыбаюсь, а смеюсь.

– Это невозможно, – выдыхаю, звонко смеясь. – Вадим, ты меня разыгрываешь!

– Вовсе нет, – пожимает плечами. – Чистая правда. Иногда даже серьезные бизнесмены творят глупости. Зато ты назвала меня по имени. А еще у тебя красивая улыбка и завораживающий смех, – говорит вдруг очень серьезно.

И смеяться мне резко перехотелось. Холодок прошелся по спине. Я теряюсь и не знаю, как реагировать.

– Не стоит волноваться, – его голос звучит успокаивающе. – Мне действительно приятно слышать твой смех. Делая вывод из твоих реакций, я полагаю, что этот... – он делает паузу, будто подбирая слова, – неприятный эпизод не сломил тебя. Ты достойна большего.

Ну и вот как на это реагировать? Что говорить?

Стальнов же спокойно пьет чай, маленькой вилочкой аккуратно отламывая кусочки безумно вкусного пирожного. В его пальцах она смотрится просто игрушечной. Руки у него крупные, пропорциональные, ухоженные, но не холеные. Красивые мужские руки. Я знаю, что сильные, и теперь уверена, что надежные.

Пока я в очередной раз пытаюсь собрать мысли в кучку и сказать хоть что-то, Вадим обращает взгляд на экран телефона. Кивнув, уходит из кухни, но быстро возвращается с небольшой коробкой, которую ставит на пол.

– Твой ноутбук, документы и кое-какие вещи, – поясняет спокойно.

– Но как вам удалось? – от шока я опять перехожу на вы.

– А кто бы мне помешал? – спрашивает, выгибая бровь.

Действительно, зачем задавать глупый вопрос. Наверное, Ник не орет на меня только потому, что не может дозвониться.

– Может, еще что-то хочешь забрать? – интересуется Стальнов.

Задумываюсь на пару минут.

– Нет, – отвечаю твердо. – Гори оно все огнем.

Стальнов выгибает вопросительно бровь, и я спешу добавить:

– В переносном смысле.

Усмехается, хитро так. Но ничего не говорит, идет и наливает себе еще чаю. Боже, надо быть осторожнее со словами.

– К сожалению, мне нужно заняться делами, – его тон вновь светский и любезный, будто и не было краткой вспышки некоего хулиганства.

– Извините, я вас сильно отвлекаю.

Я прекрасно понимаю, сколько стоит минута времени такого человека, и мне неловко, что он тратит на меня столько времени. Наверняка там ждут его решений по многим вопросам, а я тут отвлекаю его всякими глупостями.

– Дарина, – сказал, будто камнем придавил, – прекрати извиняться за все подряд. Я делаю то, что считаю приоритетным на данный момент. И я бы с удовольствием обсудил с тобой еще что-нибудь интересное. Это правда. Мое сожаление относится только к тому, что приходится прерывать нашу беседу. Не более. И в очередной раз прошу – прекрати мне выкать. У тебя это прекрасно получалось во время твоей пламенной речи.

Ну вот, только было успокоилась, как щеки снова начали краснеть. Проклятие всех рыжих и белокожих. Мне, наверное, еще долго будет стыдно за эту вспышку.

А Стальнов смотрит на меня так, что я заливаюсь краской, кажется, до кончиков пальцев на ногах. Взгляд темный, будто тягучий, изучающий. Кажется, что хочет проникнуть в самую душу. Мне даже дышать становится тяжело. Ощущение, что воздух в кухне стал вязким, каким-то наэлектризованным. Даже волоски на руках дыбом встали от побежавших мурашек.

Несколько секунд... Странных. Совершенно мне непонятных. Но морок рассеивает сам Стальнов, произнеся:

– Отнести коробку в комнату?

– Что? – суть вопроса не сразу доходит до меня. – А. Нет, спасибо, я лучше тут посижу.

Согласно кивает, продолжив:

– Если вдруг возникнут вопросы – я буду в кабинете.

Допив чай, Стальнов уходит. А я наконец-то выдыхаю. Вот только не знаю, это от облегчения или от сожаления. Суток не прошло, как я здесь, но уже столько всего удивительного произошло.

Совершенно посторонний человек оказывает мне поддержку и с его стороны так много заботы...

Это глупое растяжение, которое и внимания-то не стоит. Вытягиваю ногу в сторону и разглядываю эластичный бинт, которым наверняка правильно обмотана моя стопа. Странный навык для миллионера...

Тоже поднимаюсь. Быстро собираю грязную посуду и отношу в раковину. Наверняка в этой навороченной кухне есть посудомойка за одним из фасадов. Вот уверена, что Стальнов сам посуду не моет. Даже хихикаю, представив, как магнат намыливает тарелки.

Боже, Дарина, от всех потрясений у тебя совсем мозги работать перестали. Всякая ерунда в голову лезет!

Я бы и сама вымыла, только нужно где-то найти губку и средство для мытья. На идеальных поверхностях не стоит ничего. Надеюсь, Стальнов не будет против, что я тут немного похозяйничаю. За одним из фасадов нахожу посудомойку. Составляю посуду. Таблетки тоже нашлись. Запустив помощницу, наливаю себе чаю и возвращаюсь за стол.

Из коробки достаю ноутбук. Там много всего хранится, но у меня острое желание все вычистить. Такое не прощают. А благодаря Стальнову мне больше не хочется просто лежать, накрывшись одеялом. Я стала воспринимать эту ситуацию с какой-то злостью.

Запускаю ноутбук. На рабочем столе тут же отображается наша с Ником фотка. Мы в обнимку, оба улыбаемся. Снято на островах. Красивый. Очаровательный. И такой гнилой внутри оказался.

Первой сношу эту фотку. Потому в корзину летят и множество других. Я даже их не пересматриваю, просто целыми пачками удаляю. Оттуда уже все сносится навсегда.

Ради интереса пробую зайти на рабочий аккаунт. Заблокировано. Это даже не удивляет, лишь усмехаюсь. После того, как за моими вещами приехал сподручный Стальнова, Никита наверняка понял, что возвращаться я не собираюсь.

Как вообще можно было думать, что после всего я вернусь? Зная, что сейчас он целует меня, а после будет кувыркаться с Литой или кем-то еще. Если Литу устраивает такое, то меня нет.

Подруги засыпают сообщениями. Нужно что-то ответить. И я пишу – все хорошо.

Все действительно хорошо. Я даже не вру.

Потом снова заглядываю в коробку. Сподручный Стальнова явно очень ответственный человек. Не знаю, что он сделал с Никитой, да и знать не хочу, но тут все бумаги из сейфа. Откладываю то, что мне нужно. А остальное...

С мстительной улыбочкой, наслаждаясь процессом, рву каждый листик. Пусть маленькое, но все же неудобство для Никиты.

Жаль, что учетка уже заблочена – мелькает мысль. Кажется, теперь я понимаю девушек, которые мстят бывшим.

Затем выбираю украшения, которые дарили родители или покупала сама. Их немного, они сильно дешевле по цене того, что дарил Никита, но гораздо ценнее для меня. Перебираю дорогие украшения и задумываюсь, что с ними делать. Выкинуть? Все внутри против такого решения.

А через минуту я улыбаюсь. Продать. Или сдать в ломбард. А деньги пустить на доброе дело. Да, это отличное решение. Пусть хоть кому-то хотя бы на минуточку этот металл принесет радость.

Так незаметно подходит время ужина, который нам вновь доставляют. Стальнов явно удивляется, что я убрала со стола, но никак не комментирует. И в очередной раз удивляет меня:

– Дарина, я предлагаю поехать со мной в Москву, – говорит спокойно. Будто погоду обсуждаем.

А у меня сердце пропускает удар. Что это? Тонкий намек на то, что пришел час расплаты? И сразу по спине бежит холодок страха. Все заверения оказались просто... словами? Ничего в этой жизни не бывает бесплатно...

Глава 14

Дарина

– Я не поеду, – заявляю твердо, хотя голос чуть дрожит. – Вы говорили, что я гостья. Но я лучше съеду в гостиницу. Или к родителям.

– Успокойся, – прерывает меня Стальнов. – Я примерно догадываюсь, в каком ключе ты подумала. Что я хочу, скажем так, оплату. Но нет. Я подумал, что, возможно, стоит создать рекламный отдел внутри компании, а не нанимать агентство со стороны. Твои рассказы о работе натолкнули меня на кое-какие мысли.

– Я не поеду, – на сердце от его слов становится легче, но решения я не изменю. – Уверена, в Москве достаточно профессионалов.

Возможно, Стальнов и не это имел в виду, но меня это обижает. Будто подачка. Конечно, вслух я этого не скажу. Но чувствую именно так.

– И ты могла бы стать одним из них, – давит Стальнов.

– Вадим, я не поеду, извини. Это весьма щедрое предложение. Но я все равно отказываюсь от него, – смотрю мужчине в лицо.

Кивает, принимая мой ответ. Скорее всего, я просто дурочка. Предложение действительно щедрое, и именно своей щедростью и пугает меня.

– Я бы хотела завтра съездить к родителям, – продолжаю. – Суббота, они будут дома.

– Я распоряжусь насчет машины.

– Спасибо, но лучше я такси возьму.

И от этого предложения я тоже отказываюсь. Не важная персона все же.

– Не хочу лишнего ажиотажа во дворе обычной пятиэтажки.

– Как скажешь, – Стальнов не уговаривает меня. – Я распоряжусь, тебя пропустят обратно. Мне завтра нужно будет съездить по делам. Меня не будет с самого утра.

У меня тоже на завтра большие планы. Сначала съездить к родителям. Потом нужно заглянуть в торговый центр. И уже как-то начать решать вопрос с жильем. Либо вернуться домой, либо что-то снять. Еще работа. Вся налаженная жизнь рухнула, нужно начинать сначала.

Ужин заканчивается, и мы расходимся по комнатам. Я опять проигнорировала успокоительные, посчитав, что справилась. Депрессия мне не грозит, а слезы я все выплакала. Только вот запихать все поглубже и подальше – это не значит пережить и отпустить. Ночью в тишине опять вылезают страхи, и я во сне ворочаюсь, не в силах выбраться из вязкого кошмара, заставляющего тело сотрясаться крупной дрожью. Пока в какой-то момент не согреваюсь. Улавливаю фантомный запах терпкого цитруса. Он несет с собой спокойствие и глубокий сон. Меня перестает бить дрожь. Я расслабляюсь и уплываю в сон без сновидений.

Чтобы проснуться, снова обнимая подушку, и одной в квартире. Стальнов уже уехал по делам.

Потянувшись, улыбаюсь новому дню и поднимаюсь с постели.

На душе действительно спокойнее. Глубоко вдыхаю, и кажется, что в воздухе витает терпких запах, который снится мне ночами. Может, в квартире какие-то скрытые ароматизаторы? Кто этих миллионеров разберет.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Потом, прихватив телефон, иду на кухню. В раковине стоит чашка из-под кофе. Хмыкаю. Потом вымою вместе со своей. Беру чистую чашку, ставлю в кофемашину. Космический агрегат. Заглядываю в холодильник и через пять минут готов завтрак. Сажусь не за стол, а за барную стойку. Захотелось почему-то.

Делаю глоток кофе, а затем набираю маму.

– Доброе утро, мам, – здороваюсь, а сама ногу вытягиваю и кошусь на эластичный бинт. Снять, наверное, можно. Мазью натру и хватит. А то родительница панику поднимет.

– Привет-привет, – отвечает она. – Голос бодрый такой. Все хорошо?

– Да, – отвечаю уверенно, еще и киваю. – Я заехать сегодня хочу. Вы дома?

– Дома, – в голосе мамы вспыхивает радость. – Папка твой вообще еще спит. Сейчас я его, – коварно произносит и замолкает.

Я смеюсь. Сейчас папу подымут и заставят что-нибудь делать. Жутко полезное, но сейчас совершенно ненужное. Родители у меня затейники.

– Мам, я часа через три приеду. Сама только глаза открыла.

– Чудненько! Как раз к обеду. Но папку твоего все равно подниму.

Ну все, мама уже придумала коварный план. Папе и не поспать в выходной.

Говорим еще немного о всяком разном, старательно обходя тему моего расставания. Меня саму удивляет, как легко я это пережила. За это надо сказать спасибо Стальнову. Он не дал мне погрузиться в трясину уныния и самобичевания. Сейчас я могу обо всем этом думать только со злостью.

Вот только я никогда не подозревала, до какой степени меня можно разозлить. Но сегодня мне предстояло это узнать. Открытие за открытием...

А пока я отправилась к родителям, взяв такси. Тачка Никиты во дворе вызывала бешеный ажиотаж, страшно представить реакцию на машину Стальнова, да еще и с водителем. Тем более я не потеряюсь в родном городе и могу спокойно доехать и на автобусе.

Так и решаю сделать. Хочется побыть среди людей, а сейчас не час пик. Но сначала решаю добраться до своей любимой кондитерской. Через час с небольшим я уже у родителей.

– Ну, на вид все нормально, – мама, прежде чем обнять, оглядывает меня с ног до головы.

– Ма, я нормально, правда, – обнимаю ее в ответ. – Мы сейчас пирожные раздавим.

– Девушки, ну что вы там застряли? – доносится голос папы из кухни. – Дарин, разверни мать в сторону кухни, я уже два часа как есть хочу!

– Привет, пап! – смеюсь. – Я пирожные купила.

– Прекрасно! Отметим твое расставание с этим мажором. Черт бы его побрал.

Мягко говоря, папа с Никитой друг друга недолюбливали.

– Дарин, я бы хотел сказать, что мне жаль, но мне вот вообще не жаль, – выдает папа, когда вхожу на кухню.

– По тебе и видно, – улыбаюсь, отвечая. Ставлю коробку на стол и обнимаемся с папой.

Родители спрашивают обо всем: что я собираюсь дальше делать, начала уже искать работу или нет. Уговаривают переехать обратно к ним.

– Ну, Дарин, зато деньги на съем тратить не будешь, – в сотый раз приводит этот аргумент мама. – Хотя бы пока на работу не выйдешь.

– Ребенок, не упрямься, – папа тоже помогает меня дожать. – Ты не можешь жить у подруги вечно. Зачем стеснять человека. Вертайся давай.

В принципе, мне ничего не мешает просто сейчас остаться и все. Стальнов пришлет мои немногочисленные вещи, но... Похоже, мозги мне отказали.

– Мне надо еще пару дней подумать, – ставлю точку в споре. – Тем более на выходные у нас запланировано немного разного.

Приукрашиваю действительность. Мне почему-то не хочется так быстро покидать квартиру Стальнова. И дело не в роскоши. Просто... тогда мы больше не увидимся.

«Какая же ты ветреная» – покусывает меня моя правильная половина.

Но другая моя часть уверена, что так будет правильно. И нечего горевать по этому предателю. А пообщаться с таким умным человеком, как Стальнов, большая удача.

Время летит незаметно, и вечером едва удается вырваться от родителей. Только чудом отказалась от парочки контейнеров для нас с «подружкой».

– Мам, я сейчас в торговый центр. Ну как я с таким пакетом по магазинам пойду? – смеюсь, категорически отказываясь брать с собой.

– Знаю я вас, опять вредного накупите, – хмурится мама.

– Мне больше останется, – веселится папа. – Не отдам.

Отбившись, я прощаюсь с родителями. От их заботы на душе тепло. Любавины никогда бы не подумали дать что-то с собой. Не принято. Да и не готовит Элла сама. Этим занимается домработница.

Дальше планирую ехать в торговый центр. Пройдусь по магазинам, прикуплю несколько мелочей. Так я планировала поступить. Но и подумать не могла, что мои приключения продолжатся.

Я спокойно ходила из бутика в бутик, делая покупки. Скупать все подряд не собиралась, но кое-что все же было нужно, ну и парочка мелочей для души.

Наступил вечер, народу в торговом центре стало больше. Люди потянулись в кинотеатры и на аттракционы, а я поспешила на выход. Находилась так, что нога немного стала ныть.

– Кажется, за это будут ругать, – но почему-то это вызвало улыбку.

Выйдя из торгового центра, огляделась по сторонам. Отличная погода, теплый вечер. Поэтому я решила пройтись через небольшой сквер, а уже с другой стороны вызвать такси. Поездки на автобусе нога может и не выдержать.

Я спокойно шла, наслаждаясь погодой. Старательно отгоняя от себя все мысли о текущей ситуации. Передышка в пару дней, сегодня и завтра, а с понедельника – новая жизнь. Вот только Лита не привыкла проигрывать.

– Ай! – я вскрикнула, когда меня неожиданно резко схватили за волосы и дернули в сторону.

Толчок в бок и я спиной ударяюсь о ствол дерева. Выдыхаю, зажмурившись: – Ай!

Кажется, все происходит за долю секунды.

– Не айкай тут, – раздается полный яда голос Литы.

Открыв глаза, вижу ее и бессменную группу поддержки. Стоят, скалятся. Настоящая стая.

– Не ори, – ухмыляется Лита. Уперев по-деловому руки в бедра, с презрительным видом смотрит на меня. – Все равно никто вмешиваться не станет.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие. Дорожка всего в нескольких метрах, но за пышными кустами, из-за которых сюда почти не попадает свет. Но ведь на шум прибегут?

– Стальнов, – уверенно выговаривает Лита.

А я стою и просто ничего не понимаю.

– Глазищами не хлопай, – бросает мажорка с раздражением. – Не строй из себя большую овцу, чем ты есть. А то глядите, девочки, куда эта нищета метит. Миллиардера ей подавай! Ты вообще кто? Девка безродная. Нищенка. Зря ты Ника решила бросить. Он был твоим единственным шансом на нормальную жизнь. А сейчас что?

Прервать этот монолог у меня не было шанса. Лита упивалась своим могуществом, возможностью высказаться.

– Стальнов на тебе не женится. Я вообще не понимаю, на фига он за тобой пошел. Хотя, – хлопает наращенными ресницами и довольно улыбается, – это ему явно плюс. Настоящий мужик. Но ты не его уровня. Лохушка.

– А ты его? – спрашиваю, чем очень злю самоуверенную мажорку.

– Я – да! – заявляет нагло. – У отца большой бизнес. Деловые связи. Я умею вести себя в таких кругах. Правильно подать. А ты? – бросает презрительно, а подружайки поддерживают ее смешками. – Нет, вы на нее посмотрите. В чем ты приходила на тусовки? Боже, да мне уже сейчас стыдно, как представлю, что своим масс-маркетом позоришь Стальнова. Не твоего уровня мужик. Слишком высоко замахнулась. Для тебя и Ник был слишком хорош. А тут вообще...

Демонстративно вздыхает и закатывает глаза. А потом резко делает шаг ко мне и, вырвав пакет из моих рук, бросает в кусты. Хватает меня за подбородок, больно впиваясь ногтями, и шипит в лицо:

– Ты дрянь, умудрившаяся влезть под миллиардера. Только вот ты можешь быть лишь игрушкой. Подстилкой. Деньги женятся на деньгах. А наивных дурочек только пользуют. Зря радуешься, овца, Стальнов тебя поимеет и сменит.

Слов не находится от таких обвинений. Вновь вскипает обида. А я будто в себя прихожу. Толкаю Литу, она делает шаг назад, но успевает оцарапать меня. Прикладываю пальцы к щеке.

– Я тебе всю рожу расцарапаю, – змеей шипит Лита. – И никто тебе не поможет. Все будут только видосы пилить. И знаешь, что самое суперское? Мне за это ничего не будет. Мне менты даже пальчиком не погрозят.

– Все, высказалась? – я упрямо вздергиваю подбородок. – Я могу идти?

– О, нет, моя дорогая, – Лита упивается своей властью.

Ее подружки встали так, что мне не пройти. Их шесть, а я одна. А прохожие действительно, скорее, видосики снимать будут, чем полезут разнимать.

– Ты выслушаешь все, – теперь Лита не улыбается. В ее глазах такая злость, что становится страшно. – Ты сваливаешь от Стальнова. Забиваешься в какую-нибудь дыру и не отсвечиваешь. Не знаю, по каким канавам вы там обитаете. Так вот, ты сваливаешь от моего мужика сегодня же. Поясняю – ты сейчас туда не возвращаешься, моя дорогая. И чтобы я больше тебя рядом с ним не видела.

– А ты не много на себя берешь? – спрашиваю, ошарашенная такой наглостью.

– В самый раз, – Лита сжимает пальцы в кулаки. – Иначе... – проговаривает с угрозой. – Иначе тебе лучше свалить из города. Тебя не возьмут даже туалеты мыть. И по улицам ты долго ходить не сможешь. Очень долго. Ну а если будешь упрямиться, то вообще ходить не сможешь. И личико твое таким красивым уже не будет.

Вновь делает шаг ко мне, только уже замахиваясь. Не знаю, шок ли срабатывает или инстинкт самосохранения, но я дергаюсь и Лита промахивается. Только вот одна из ее подружек хватает меня за волосы и пинает по больной ноге. Эти мажорки хвастаются своим воспитанием, положением и деньгами родителей, но в туалетах клубов, а то и прямо на танцполе частенько дерутся так, как обычным девчонкам и не приснится.

Шесть против одной – у меня нет шанса.

Я вцепляюсь в руку мажорки, чтобы хоть как-то ослабить хватку. Стараюсь не обращать внимания на боль в ноге. Просить не делать этого – бесполезно. Сделают с еще большим удовольствием. И злорадный смех мажорок только подтверждает это.

– Достала, тварь, – рыкает Лита и вновь замахивается.

Второй рукой прикрываю лицо, ожидая удара. Но его не следует. Раздается голос, который я меньше всего ожидала услышать.