Будь любезен, спаси меня от неприятностей
Пролог
- Ммм... какой утонченный изысканный бред.
Облачко пара из моего рта окутало пожелтевшие от времени страницы и растворилось в холодном воздухе. Я поплотнее закутался в шубу, несколько раз подышал на пальцы и вернулся к чтению книги, которую задали сегодня проштудировать. А книга была на редкость отвратительная.
«...Между реками Волгой и Яиком есть некое растение, очень похожее на ягненка, в пять пядей вышиной. Оно называется на их языке баранец, что значит ягненочек, ибо оно имеет голову, глаза, уши и все прочее в виде недавно родившегося ягненка. И, кроме того, снабжено тончайшей шкуркой, которые часто употребляют для подкладки шапок. Сверх того, это растение, если только позволительно назвать его растением, имеет и кровь, но мяса у него нет, а вместо мяса есть какое-то вещество, очень похожее на мясо раков. Затем копыта его не роговые, как у ягненка, а покрыты чем-то вроде волос, наподобие рога. Корень у него находится у пупка или посредине живота. Живет оно до тех пор, пока сам корень, истребив вокруг себя травы, не засохнет от недостатка корма...».
Я закрыл книгу и посмотрел на обтянутую потрескавшейся кожей обложку, на которой было название сего «научного труда».
«Записки о московитских делах». Автор - Сигизмунд фон Герберштейн.
Сейчас весна тысяча девятьсот двенадцатого года, а я читаю псевдонаучный опус человека, жившего в шестнадцатом веке. К тому же книга была написана исключительно на основе слухов и баек, так что никак не могла претендовать на звание позновательного произведения. Взять того же баранца, которого она описывала. Этот зоофит действительно существует в природе. Только произрастает исключительно в Центральной Африке, на границе саванны и тропических лесов. Выглядит он и правда как небольшое травоядное животное, только лежащее на земле и источающее отвратительный запах гниющего мяса. Так оно привлекает животных-падальщиков, которые поедая его «плоть» разносят семена. Правда есть его падальщики не стремятся, поскольку знает, что «мясо» баранца пропитано сильнейший кислотой. Попадая в желудок, оно начинает разъедать его, отчего животное умирает от внутреннего кровотечения в течении нескольких часов, становясь удобрением для нового побега. Только когда наступает засуха и голод, животные начинают поедать его от отчаяния.
Это всё доподлинно известно, поскольку известный голландский натуралист и исследователь Африки Патрик ван Дейк описал его ещё в шестидесятых годах прошлого века.
Но для жителя Европы времен фон Герберштейн, что Африка, что Московия, что Ад были для описания сравнительно одинаковыми местами. Хотя я и допускал, что описании Ада, пусть того и не существовало, было точнее.
Дон-дон-дон.
С поверхности в тоннель, где я сидел, прилетел звук колокола, и я понял, что на сегодня занятия окончены. Положив книгу поверх стопки уже прочитанных, потушил керосиновую лампу и побрел к выходу, сияющему вдалеке белым пятном. Я углубился внутрь Библиотеке саженей на двадцать, поэтому быстро дошел до винтовой лестницы, ведущей к поверхности. Широкая круглая шахта уходила вглубь вечной мерзлоты почти на четверть версты. По всей её поверхности виднелись черные провалы тоннелей, расходящихся в разные стороны. Услышав колокол, из них стали выходить остальные ученики. Только все они покидали тоннели, расположенных гораздо выше моего - так глубоко отправляли лишь меня. Учитель, полагал, что мне нужно сосредоточиться на более старой литературе, а её хранили в самом низу.
Ступени были сделана из толстых досок, которые, заострив с одного края, просто вбили в стены. За сотни лет, даже несмотря на постоянный холод и отсутствие гниения, дерево стало ветхим и под моим весом ступени прогибались и скрипели. К тому же тонкий слой льда и снега, казалось, был на них всегда. Управители Библиотеки понимали, что ежедневный спуск и подъем может стать смертельным аттракционом и разместили вдоль стены перила из канатов, продетых в кольца шурупов, вкрученных в мерзлоту. Я всегда носил на поясе короткий трос с крюком на конце, который цеплял за эти «перила» во время движения.
Долгий подъём по кругу завершился, и я ступил на покрытую снегом землю. Вокруг, куда не глянь, простиралась тундра. Лишь поодаль стояла небольшая деревенька на десяток дворов, да покосившаяся от времени церквушка из почерневших от времени брёвен. Между избами сновали многочисленные фигурки людей, что необычно для этого времени. Приглядевшись, я понял причину - возле одного из домов возвышалась лохматая фигура мамонта, на которых ненцы привозили припасы. Отсюда и оживление.
- Вера, ну как день прошёл?
Ко мне обратился высокий рослый парень, стоявший рядом с двумя девушками.
- Я же говорил, чтобы ты обращался ко мне только по фамилии. Или нет? - с нескрываемой угрозой ответил я, приближаюсь к компании.
- Перестань, у тебя красивое имя, - сказала одна из девушек. Как и все, она была укутана в огромную шубу, чей подол мел снег. Без такой одежды заниматься в Библиотеке, где температура всегда была ниже ноля, было невозможно.
- Мне приятно твое мнение, Ольга, но к тебе предыдущее замечание тоже относиться.
- Ты слишком злой, Чайка. Именно поэтому у тебя нет друзей.
- А я считал, что это из-за того, что всегда говорю правду.
- Ты говоришь гадости.
- Просто они похожи. Хотя… Я начинаю потихоньку исправляться!
- И как же? - скептически спросила девушка.
- Начинаю меньше говорить.
Ольга вздохнула, словно мои слова чем-то её расстроили. Тут я заметил, что во время разговора к нам приблизился старик-ненец: узкие глаза, обветренное морщинистое лицо, теплая шуба с унтами, на поясе длинный хлыст погонщика мамонтов. На снегу был отчетливо виден след, тянувшийся к деревне, откуда он и пришёл.
- Нгамгэ хадкэ? (ненецкий: «Что случилось?»)
- Юн падар (ненецкий: «Письмо»), - ответила старик и протянул конверт.
Я почувствовал недоброе. Заледеневшими за время чтения пальцами я с трудом разорвал бумагу и достал письмо, которое принялось дрожать под порывами дующего над равниной ветра.
Возвращайся - тебя наняли. Срок - один год. Место - Таврическая губерния, Ялта. Наниматель - граф Константин Васильевич Радчевский. Объект - Агата Константиновна Радчевская.
Больше в письме ничего не было. Ни здравствуй, ни прощай. Родительское тепло было тем, что мой отец никогда не отпускал сверх меры.
- Что там?
Ольга заглянула через плечо, и я тут же, в порыве присущего человеколюбия, дернул её за нос. Ответная реакция в виде точного удара кулака в печень была приглушена толстой одеждой, но и её хватило, чтобы я согнуться. Хотя, последнего я даже не заметил, поскольку от места назначения сердце забилась как бешенное. Похоже, все многочисленные боги и духи это неприветливого края на самом краю света наконец-то сжалились надо мной. Наконец-то я смогу насладиться роскошной жизнью на берегу теплого моря!
- А почему твой объект - женщина?
Ольга, наконец, смогла прочитать написанное и теперь с недоумением взирала на меня.
- Э... - я издал нечленораздельный звук, поскольку вопрос поставил в тупик. Мы - телохранители Библиотеки, всегда служим только у клиентов своего же пола. Это хоть и не является писаным правилом, но такой политике негласно принято придерживаться. - Понятия не имею. Но наверняка есть логическое объяснение.
- Знаете, господин Вера Чайка, у меня такое чувство, что вы только что вляпались в какие-то неприятности.
И над тундрой пронесся злорадный девичий смех.
Глава 1. Плохая девушка из хорошей семьи
Вагон последний раз качнулся и замер на месте.
Закинув сумку на плечо, я открыл дверь купе и пошёл по коридору к выходу. Перрон уже был запружен народом: военные и чиновники всех званий и чинов, купцы и промышленники, матроны с выводками детей и молодые барышни, дворяне и разночинцы. Все те, кто долгие месяце провел в сыром климате Петербурга или засыпанной снегом Москвы, теперь массово ехали в Ялту, намереваясь насладиться настоящим летом, а заодно и поправить расшатанное за зиму здоровье.
- Свежие новости! Император предоставил свой новый дворец в Ливадии для австро-сербских переговоров! - размахивая пачкой газет, рядом пронесся горланящий малец.
Шум стоял такой, что хотелось заткнуть уши. После восемнадцати лет на берегу Ледовитого океана, где можно было пройти тысячу верст, не встретив ни одного человека, это место нервировало.
Стараясь ни с кем не столкнуться, я аккуратно пробрался через это столпотворение к выходу с вокзала. Ориентируя по простенькой карте города, которой снабдили в Петербурге, я побрел по залитым солнцем улочкам в сторону дома нанимателя. Несмотря на то, что было ещё утро, воздух уже был горячим. Я старался выбирать маршрут, который бы пролегал в тени многочисленных кедров и кипарисов насаженных вдоль улиц. Хотелось надеяться, что жарче здесь не бывает, иначе, с непривычки, первые месяцы в таком климате превратятся в пытку.
На улицах людей было не меньше, чем на вокзале, однако сильно бросалось в глаза обилие людей в форме: казачьи разъезды, постовые на перекрестках и даже, облаченные в массивную экипировку, солдаты сорок шестой дивизии колёсных бронепоездов. Последние, чья база располагалась отнюдь не в Ялте, а под Гурзуфом, выделялись особенно сильно. В огнеупорных кожаных куртках и в касках с гоглами, они стояли группами по двое по трое в тени деревьев и следили за округой, изредка поправляя висящие поперек груди новейшие автоматические винтовки Фёдорова.
Но ситуация в городе меня заботила мало. Важнее найти усадьбу графа Радчевского, которая, если верить полученным бумагам, располагалась на востоке города, на самом берегу моря. Правда пляжа там не было - берег представлял собой крутую скалу. До нужного места я дошел почти за час. Был соблазн воспользоваться извозчиком, но на него, в отличии от билета на поезд, денег не дали, а тратить свои не хотелось.
- Кажется, оно, - пробормотал я, оторвав глаза от карты.
Я наконец-то нашёл улицу, где жил граф, но тут возникла проблема. Место, где я очутился, представляло собой длинную неширокую улицу, засаженную соснами. С обеих сторон шли увитые плющом и диким виноградом высокие заборы, за которыми виднелись особняки. Похоже, в этом районе жили исключительно богачи и аристократы, которые считали, что нумерация домов здесь излишняя, поскольку те, кто здесь бывает и так в курсе куда им надо. Я стал озираться в надежде увидеть подсказку, кому бы мог принадлежать тот или иной дом, но бестолку. И как поступить? Ломиться в каждый подряд, спрашивая дорогу?
Неподалеку послышалось постукивание в перемешку с дребезжанием, и я увидел на другой стороне улицы дворника, толкающего перед собой тележку с инструментами.
- Бог в помощь! - обратился я к нему.
- Благодарствую.
- Не подскажите, как пройти к усадьбе графа Радчевского?
- Конечно подскажу, - кивнул мужичок и махнул в конец улицы. - Почитай дорога в неё и упирается. Сразу узнаешь, как видишь - у них, как-никак, самый высокий забор тута... да и сама усадьба приметная… А ты, часом, не на работу к ним устроиться решил, малец?
- А по моему виду можно решить, что я деловой партнёр графа?
- Ну эт точно нет, - он окинул меня взглядом с ног до головы. - Просто не советую там работать. Дочка, молва ходит, бедовая у них. Чуть ли не инфернальной сущностью одержима!
Мать честная, лучше бы он сказал, что бесноватая, чем применял такие термины.
- Мне кушать хочется, так что могу и потерпеть, - вежливо ответил я, хотя замечание не воодушевило. Раз для дочери отец выбрал мужчину, а не женщину, значит там действительно проблемный клиент.
Поблагодарив дворника, я пошёл в указанном направлении и вскоре уперся в высокие ворота, за которыми, в глубине сада, можно было разглядеть белый двухэтажный особняк. Справа от ворот была маленькая калитка с невиданной роскошью - электрическим замком. Несколько раз позвонив, я стал ждать, когда за мной придут, но на усыпанной гравием дорожке к усадьбе так никто и не появился. Прошло минут пять, прежде чем мне надоело ждать и, просунув руки между прутьями, я бесстыдно открыл дверь с другой стороны. Миновав будку сторожа - почему-то пустую - я стал огибать усадьбу по широкой дуге, намереваясь попасть в нее с черного входа. Петляя между аккуратно подстриженных лужаек и кустов, я вышел на широкую площадку, упирающуюся в обрыв и замер в нерешительности. Вся территория была запружена народом: шестеро рабочих столпились возле небольшого крана у края и громко горланили, указывая куда-то вниз; поодаль за их работой наблюдала прислуга - рослый парень, дородная тетка в фартуке и две молоденькие горничные; невзрачного вида старик орудовал садовыми ножницами, подравнивая живую изгородь и лишь время от времени бросая равнодушный взгляд на царящую суету.
Я приблизился к краю. На заостренный обломок старого дерева, неведомо как сумевшего вырасти на отвесной круче, был насажен автомобиль. Ствол пробил днище и теперь сиял выгоревшей на солнце древесиной посреди роскошного черного корпуса. Благодаря увиденным в Библиотеке рекламным листкам - их туда свозили так же целенаправленно, как и книги - я узнал машину: американский двухместный электромобиль «Бейкер Электрик Виктория». Кто-то решил покончить жизнь самоубийством экстравагантным способом? Если уж ставить цель, чтобы после смерти о тебе долго вспоминали, то было бы лучше утопиться в ванной, наполненной шампанским. Это было бы гораздо дешевле и не менее эпатажно. Или у аристократов это теперь новое веяние? Как курить опиум или закусывать алкоголь сахаром с капелькой цианида?
- Здесь не место посторонним! - резкий окрик из-за спины заставил меня обернуться. От усадьбы ко мне, широко шагая, двигался одетый в черный фрак мужчина с проседью на висках. - И как вы, вообще, сюда проникли?
По крайней мере, он не попросил сразу убираться. Уже хороший знак.
- Прошёл через ворота.
- Вас никто не остановил?
- Должны были?
Мужчина, как я понял - дворецкий, принялся озираться. Его наметанный глаз тут же выцепил фигуру парня среди прислуги.
- А ну подошел сюда! - грозно рявкнул он.
- Прощу прощения, просто пришлось на секунду отлучиться, не извольте злиться, - парень быстро подлетел к нам и принялся тараторить. Однако, мужчина пропустил его оправдания мимо ушей и указал пальцем на мою персону.
- Сопроводи данного молодого человека к выходу.
- Пожалуй, откажусь. Я проделал столь долгий путь не для того, чтобы меня выставили за ворота, - сказал я.
- Исключительно ваша проблема. И кто вы, вообще, такой?
- Вы только сейчас решили это узнать? Такой термин как «профессиональная непригодность» описывает вас весьма полно. Меня зовут Вера Чайка и я телохранитель госпожи Агаты Радчевской.
- Вера Чайка? - удивленно переспросил дворецкий.
- Можно просто Чайка.
- Вера?
- Эм... Когда родители давали имя, они имели ввиду существительное, а не женское имя, - невольно, исключительно по-привычке, начал я оправдываться. Но мужчина пропустил объяснение мимо ушей.
- Личный телохранитель? Из Библиотеки? Ледяной страж?
- Можно без последнего эпитета? Я всегда находил его дурацким.
Казалось, мужчина меня не слышит. Он с недоумением продолжал смотрел на меня, изредка шевеля губами. Краем глаза я заметил, что в парке уже никто не работает, а лишь с интересом смотрят на нас.
- Вы же мужчина?! - то ли утверждая, то ли спрашивая, наконец, выдал дворецкий.
- А не похож? - я решил, что это, все же, был вопрос.
- Так мужчина или нет?
- Да, мужчина.
- Но мы не вас ждали.
- Я уверен в обратном. Или за время моего пути из Петербурга что-то поменялось?
- Ничего не поменялось, но вы ведь мужчина! И вас вправду зовут Вера Чайка? Мужчина-телохранитель из Библиотеки?
Из-за слова, обозначающего мой пол, я стал терять интерес к беседе. Следовало решить возникшее недоразумения как можно быстрее. Вздохнув, я потянулся к штанам. Молоденькие служанки синхронно ойкнули. Стоящая между ними дородная поварихи, резко вскинув руки, закрыла им глаза широченными ладонями. При этом сама она с нескрываемым интересом уставилась на меня. Рабочие тоже оживились и, как показалось, собрались делать ставки, непонятно только на что.
- Эй, ты что творишь? Не надо доказывать! - спохватился дворецкий, но было уже поздно. Я закончил движение и достал из кармана паспорт.
- Моя паспортная книжка. Выдана в прошлом году сроком на пять лет. Там есть моя фотокарточка и имя. Если вы до сих пор считает, что я самозванец.
Дворецкий принял паспорт, пролистал страницы и, подняв на меня глаза, сказал:
- Пройдемте за мной. Я представлю вас графу... А вы возвращайтесь к работе, - грозно зыркнул он на прислугу.
Всех четверых как ветром сдуло. Удовлетворенно кивнул, дворецкий махнул мне рукой и повел по дорожке к дому. Подойдя вплотную, я смог рассмотреть его гораздо лучше: идеально белого цвета, обилие лепнины и прочего декора, высокие арочные окна. Стиль, в котором он был построен, сильно напоминала новый императорский дворец в Ливадии. Очевидно, что граф изрядно вложился в усадьбу.
Внутри дом выглядел не хуже, чем снаружи: дубовый паркет, обилие дорогой мебели, масса картин в вычурных рамах. Правда, большинство полотен принадлежали кисти маринистов. Зачем было увешивать ими стены, когда море можно было увидеть пройдя полсотни саженей, было непонятно.
Дворецкий подошел к массивной двустворчатой двери с богатым орнаментом и вежливо постучал.
- Войдите, - донеслась из кабинета.
Вздохнув так громко и трагично, словно исполняя роль гонца, которого должны были казнить за плохие известия, мужчина распахнул створки.
Константин Радчевский выглядел так же, как и на фотографиях, которые мне показали перед отъездом из Петербурга: высокий и крепкий, сорок семь лет, длинная борода и густые усы. Когда мы вошли, он сидел за массивным столом из красного дерева и стучал толстыми пальцами по клавишам пишущей машинки. Похоже, он был не чужд техническим новшествам.
- Константин Васильевич, у меня неприятные известия, касаемые вашей дочери.
Граф последний раз нажал на клавишу и вернул каретку машинки в исходное положение.
- А когда они были хорошими? - с христианским смирением ответил он и перевел взгляд с недописанного письма на меня. - Моя дочь доставила вам какие-то неудобства?
- Пока нет.
- А в чем тогда дело? - повернулся граф к дворецкому.
- Суть в том, Константин Васильевич, это этот молодой человек... Вера Чайка.
В наступившей тишине граф вновь обернулся ко мне.
- Вы же мужчина?!
Определенно, этот вопрос стал повторяться непростительно часто. Проходить по второму кругу сцену в парке мне не хотелось, и я ограничился лишь кивком.
- Я направил запрос в Библиотеку с целью получить телохранительницу для моей дочери. То есть, я изначально подразумевал, что мне требуется девушка, а не юноша. Как это понимать?
- Позвольте уточнить, ваше сиятельство, а вы в своем письме в Библиотеку указывали желаемый пол?
- Я просил телохрани... - граф запнулся. - Телохранителя для дочери.
- Вам прислали список кандидатов для выбора? - снова уточнил я, поскольку суть проблемы начала потихоньку вырисовываться.
- Да. И ознакомившись с досье на каждого, отдал предпочтение вам, как представителя с наиболее качественным образованием.
- А в досье был указан пол?
- Да.
Граф сдвинул брови. Он тоже начал понимать, как опростоволосился. Заказ телохранителя в Библиотека проходил в три этапа: сначала в нее отправлялся запрос с требованиями к потенциальному кандидату и описание объекта, который следовало охранять; далее потенциальному клиенту высылали дела телохранителей, которые соответствовали требованиям; а после того, как клиент выбрал подходящего, уже и заключался контракт. Вот только в присылаемым документах не всегда была фотокарточка. Вернее, она была только у тех бойцов Библиотеки, кто занимался охраной уже не один год. А у новичков, вроде меня, такой фотографии не было. Фактически, граф получил просто листок, на котором было имя - женское, ха-ха, - пол, возраст, и дата с местом рождения. Странно, что он был так невнимателен, что пропустил вторую строку.
Кстати, в деле были ещё актуальные данные физических и интеллектуальных экзаменов. У меня физические параметры были наихудшими, а вот интеллект был на втором месте после Ольги. Кстати, если уж на то пошло - почему выбрали меня, а не её? Или отец пошёл на махинацию? С его любовью к деньгам такого нельзя было отрицать. Надеюсь, что это лишь беспочвенные подозрения, иначе гнев Древоточца обрушиться на всю нашу семью. Тех, кто ради наживы нарушал правила Библиотеки ждала быстрая и жестокая расправа в назидании другим.
- И в чем, тогда, проблема? - я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
- Вас зовут как девушку!
- Ничего подобного, Вера - это не только женское имя, но ещё и существительное. И к предмету заключенного договора это не имеет никакого отношения, - мне бы очень хотелось, чтобы граф ещё немного поворчал, а потом сдался, но он поступил так, как поступил бы на его месте любой отец.
- Да мне плевать! Я не позволю, чтобы целый год рядом с моей дочерью околачивался парень.
Ответ был закономерен, но мне опасение графа за репутацию дочери были безразличны. Меня больше тревожил вопрос - пошёл ли отец на хитрость, чтобы меня наняли? И стоит ли сейчас прикладывать как можно больше усилий к тому, чтобы остаться на службе.
- Вам абсолютно нечего опасаться... - начал я.
- Мой ответ - нет, - отрезал Радчевский даже не дослушав. Его выражение лица говорило о том, что какой-бы аргумент я не привёл, он всё равно будет недостаточно убедительным, чтобы согласиться.
Поняв бессилие слов, я лишь пожал плечами и, бросив сумку на пол, стал копаться в её содержимом. Ещё два месяца назад, посреди покрытой снегом тундры, Ольга правильно спросила о том, почему объект охраны - женского пола. Тогда я не придал этому значения, однако за время, проводимое в одиночестве в купе поездов, я все больше размышлял об этой странности и подъезжая к полуострову всё больше убеждался, что тут закралась какая-то ошибка. Даже взрослые клиенты предпочитали нанимать телохранителей своего пола, чтобы избежать кривотолков. Конечно, нравы с каждым годом становятся всё мягче и свободнее. Анна Каренина бы уже не бросилась под поезд, а получила развод с частью денег мужа и стала бы жить в меблированных номерах вместе с Вронским. Но вот незамужней барышне уважаемый и влиятельный дворянин юношу бы в сопровождение точно бы не выделил. И хотя ещё в Петербурге меня уверили, что все документы в порядке и сумма в пять тысяч рублей переведена на счет Библиотеки, всё равно было тревожно на душе. Как оказалось, не зря.
- Вот документы, - я протянул графу пачку желтых листов, испещренных мелким текстом. - Там на третьей странице есть поле, куда вы вписываете причину отказа от услуг.
- Хорошо, можете даже никуда не уходить - я буду предельно краток.
Обмакнув перо в чернильницу, он стал быстро переносить недовольство на бумагу.
- Ещё какие-то формальности должны быть соблюдены? Телеграмма в Петербург, например?
- Как мне известно - нет. После того, как напишите причину и поставите печать, всё будет урегулировано.
- Мне бы хотелось получить нового телохранителя... телохранительницу как можно быстрее.
- Это не ко мне. Вам, ваше сиятельство, придется договариваться с Библиотекой заново.
Перо противно скрипнуло и замерло на середине предложения.
- Вы же не хотите сказать, юноша, что мне снова придётся платить?
Конкретно этого я говорить не намеревался, хоть так оно и было. Однако, реакция графа заставила разгореться огоньку надежды Неужели мне повезло самым неожиданным образом - богатый граф оказался очень прижимистым и скупым?
- По условиям договора, Библиотека свою часть сделки выполнила, посему деньги возврату не подлежат.
- Шутите?
- Телохранитель - одна штука, - я с кислой миной ткнул в себя пальцем. - Подписанный обеими сторонами договор - одна штука, - я ткнул пальцем в бумагу. - Есть договор, есть услуга. То, что вы были невнимательны при его заключении - не вина Библиотеки.
- Это чистой воды мошенничество!
- Никоим образом. Да, вас ввело в заблуждение моё имя, но пол то в личном деле указан был, так мы вас не обманывали. Ваше сиятельство, если желаете расторгнуть сделку и вернуть деньги, то вам следует обратиться в суд. Хотя я и уверен, что недействительным договор признан не будет.
Радчевский откинулся в кресле и сложил руки на груди. На его лице читалось недовольство. Вот только я этого никак исправить не мог. Деньги уже были уплачены и возвращать их графу никто точно не собирался.
- Алексей, пусть наш гость подождёт в гостиной, пока я советуюсь со своим законником, - обратился мужчина к дворецкому. - Хотя, нет, стой...
Граф задумался.
- Пусть познакомится... с ней. Может молодой человек и сам не захочет провести здесь целый год.
Неужели принципы и репутация оказались так быстро и жестоко попраны рублём? Я, конечно, немало видел людей, любящих деньги, но такой резкой смены приоритетов не наблюдал даже за ними. В другой ситуации я бы, наверняка, выдал бы какой-нибудь едкий комментарий, обличающий такое поведение, но страх за семью из-за глупости отца - если она, конечно, имела место - заставила лишь смиренно поклониться, благодаря графа за решение.
Я вышел из кабинета вслед за дворецким. Я ещё ни разу не видел свой объект охраны, но как-то вся атмосфера указывал на то, что она человек не простой. Странные слова дворника, упавший с обрыва электромобиль, а теперь ещё и то, что граф пожелал, чтобы я всё-таки познакомился с ней. Если он намерен избавиться от меня, то зачем знакомить? Или он в такой ситуации, что просто не может ждать ещё месяц-другой?
- Меня зовут Алексей Осипович, - неожиданно бросил через плечо дворецкий.
Мы как-раз начали подниматься по широкой лестнице на второй этаж, когда он представился.
- Очень приятно, - чисто формально ответил я, сам при этом задумавшись о том, зачем было знакомиться. Или он тоже уверен, что граф решит меня оставить не смотря на мой... кхм... неудобный пол.
После лестницы, дворецкий повернул налево и, проведя меня по длинному коридору со множеством дверей, встал в его конце. Здесь были такие же высокие двустворчатые двери как в кабинет графа, только выкрашенные в белый цвет. Вздохнув ещё тяжелее и трагичнее, чем при визите к Радчевскому, мужчина потянул за ручки. Это оказалась библиотека: два огромных окна; заставленные книгами шкафы стояли так плотно, что за ними почти не было видно стен; несколько кресел по углам и широкая софа в самом центре комнаты, на которой лежала молодая девушка читавшая книгу. Джон Китс - странно, его же вроде не переводили на русский? Или она способна читать поэзию в оригинале?
- Это Вера Чайка, - представил меня Алексей Осипович и, больше не говоря ни слова, выскользнул из комнаты, оставив нас наедине.
Девушка изящно вставила шелковую ленточку между страниц и закрыла книжку, положив себе на колени. Определенно, внешностью она пошла не в графа: среднего роста, золотистые волосы, большие глаза, тонкие запястья. Одета в белую блузку с высоким воротником и в белую же длинную плиссированную юбку, сверху перехваченную очень широким красным поясом, напоминающим кушак. На шее ярко алая лента, завязанная бантом.
- Вы очень некрасивая девушка, Вера.
Это она так пошутила? Или у неё близорукость?
- Госпожа Радчевская, полагаю вы ещё не в курсе всех обстоятельств случившегося, поэтому хотелось бы ввести вас в курс дела, - главное правило этикета - даже если тебе при встрече нахамили, то всё равно продолжай вести себя учтиво. Вежливость ничего не стоит, а вот ауру вашего превосходства в глазах окружающих создает.
- Не утруждайтесь. Я прекрасно обо всё осведомлена. Ваше нетипичное имя ввело моего отца в заблуждение, но как-только вы явились лично, всё встало на свои места.
- Вы абсолютно правы.
- Я всегда права.
- Как вам будет угодно.
- Я не зазнаюсь - это правда. Я всегда права.
- Я и слова против не сказал, - ответил я, ощущая внутри нетипичное для меня раздражение. Манеры и речь данной особы просто выводили из себя. А ведь мы только начали беседу!
- Хотя, признаюсь, я немало удивлена. Я пребывала в полной уверенности, что вас отправят обратно, как только отец вас увидит. Но он решил нас познакомить. С чего бы вдруг?
Агата построила предложение немного странно. Выходило, что она ещё до моей встречи с графом знала, что я мужчина? Но если так, то почему не сказала? Или она недовольна тому, что к ней приставят надсмотрщика? Разве что, она узнала о моём визите чуть раньше. Мой взгляд зацепился за едва видимые клубы пара над чашкой чая, стоящей на декоративном столике, и я всё понял. Похоже, эта девушка считала себя мастером интеллектуальных игр - одной бедой больше. Особы с завышенной оценкой свои умственных способностей всегда проблемнее тех, кто понимает, что они глупые и не старается это скрыть.
- Ваш отец думает, как поступить дальше.
- Тут не о чем думать. Мне не нужен телохранитель, поскольку я всегда в состоянии самостоятельно решить свои проблемы.
- Его сиятельство считает иначе.
- Ему, как обычному человеку, свойственно пребывать в клетке своих убеждений и мировоззрений, сложившихся за долгие годы. Я же способна мыслить, говорить и действовать исключительно рационально и прагматично. Посему, в какие бы я ситуации не попадала, я всегда найду из них наиболее простой и эффективный выход. Так что, ты можешь, с полной уверенностью в моём благополучии, покинуть Ялту...
Странно, когда мы перешли на «ты»? Я, вроде бы, такого точно не начинал.
- ...К тому же, ты не станешь отрицать, что, будучи мужчиной, ты не самый подходящий кандидат на роль телохранителя для столь юной и красивой особы, как я?
- Не льстите себе.
- Если хотел обидеть, то у тебя не вышло - я знаю, что я красавица. И это не субъективная оценка, а очевидный факт.
Завышенное самомнение, заносчивость и гордыня - она эталонная дворянка. Хоть сейчас можно лепить восковую фигуру и выставлять в Международное бюро мер и весов, как образец молодой, незамужней русской аристократки. Агата, тем временем, решила, что беседы уже подошла к концу и снова открыла книгу.
- Допустим, но только мой пол факт сделки не отменяет, - решил я вернуться к первоначальной теме беседы.
- Утолите любопытство - что по этому поводу думает отец?
- В данный момент ваш отец консультируется со своим адвокатом. И видится мне, что новой трате денег он предпочтет меня. Конечно, есть шанс, что он обратится в суд, желая возвратить деньги, но выиграть его он сможет только если, обладая способностью к некромантии, воскресит Плевако.
- Я, так понимаю, деньги Библиотека возвращать не намерена?
- Вы получили то, что заказывали. О чем ещё может идти речь?
- А то, что товар не соответствует описанию, это разве не повод для расторжения сделки?
- А о том, что пол является обязательным условием, в договоре ни слова, - чувствуя превосходство от невольной аферы сказал я.
- Как низко... но соответствует вашему разночинскому происхождению.
- Не нужно всё свалить на классовые различия. Мне кажется, что весь драматизм ситуации...
- Скорее фарс, - перебила меня Агата, но я её проигнорировал.
- ...заключается в том, что мои родители, будучи дураками, дали мне такое чудное имя, а ваши родители заранее не уточнили, что им нужна именно девушка. Так что один-один. Обе команды болванов идут вровень.
Я сел на стоящее в углу кресло, закинул ногу на ногу и демонстративно уставился в окно. Легкий бриз с моря колыхал тонкие занавески и разносил по комнате аромат моря. Агата продолжала сидеть на софе с томиком Китса, но она уже давно не водила глазами по строчкам, а смотрела в одну точку посредине страницы.
- Если ты и вправду намерен остаться здесь, то следует гораздо-гораздо вежливее высказываться о моём батюшке.
- Факт моего нахождения здесь под большим вопросом, так что пока я буду говорить, что пожелаю.
- Плебей... - донесся до меня едва слышный ответ, но я решил прервать разговор, поскольку уже начинал обдумывать возвращение домой.
Из коридора донеслись торопливые шаги, и в комнату вошёл дворецкий.
- Госпожа, сударь, граф ожидает вас у себя.
Когда мы втроем вошли в кабинет, тот стоял над своим столом с кислой миной Стол перед ним был завален папками с документами, хаотично лежащими бумагами и стопками толстых книг со сборниками законов. В углу стоял телефон, который до этого располагался на подставке у окна.
- Вижу, вы уже познакомились, - сказал граф.
- Да, отец, и, признаюсь, я была весьма удовлетворена нашей беседой. Даже печально, что мы будем вынуждены расстаться.
- Дорогая, я принял решение оставить Чайку твоим телохранителем.
- Чё?
Агата сморгнула, а потом так и замерла с открытым ртом. Я начал опасаться, что она может подавиться каким-нибудь насекомым, кои, наверняка, летали по комнате.
- Я зря плачу учителю словесности? Что ещё за «чё»?
- Прости, отец, - Агата закрыла рот и понуро опустила голову. - Я выразилась некрасиво и по-простонародному. Я хотел сказать «Как такое решение могло прийти в голову дрожащему батюшке?»
- Пять тысяч рублей, - без обиняков выдал граф причину.
- Скупердяй.
Сударыня души не чаяла в односложных эпитетах. Сначала я был наименован плебеем, теперь отец - скупердяем. Кажется, кто-то не сильно вкладывался в то, чтобы привить ей хорошие манеры.
- Как ловко ты меня сделала виноватым! Впечатлен, - видимо, граф тоже был не в восторге от дочери.
- И в мыслях не было.
Я различил в голосе досаду от того, что её раскусили.
- Понимаешь, Агата, я тебя люблю всем сердцем, поскольку ты моё самое дорогие сокровище. Я очень тобой дорожу и не хочу потерять… но у тебя есть одна неприятная черта - ты очень дорогая.
А ведь правильно мать говорила: «Вера, всё, что сказано до слова «но» и талого снега не стоит».
- Ты имеешь в виду, что дорого обхожусь?
- Очень дорого... Даже для такого состоятельного человека, как я.
- И ты готов мириться с тем, что подле меня постоянно будет мужчина?! А что скажет мама? - решила Агата ударить по самому слабому месту в плане.
- Пока она в Петербурге, твою судьбу решаю я, а не она. Но уверен, что она бы меня поддержала, поскольку адвокат клятвенно заверял, что прежде репутация телохранителей Библиотеки не была подмочена романтическими связями с клиентами.
- Шах и мат, - со злорадством прошептал я.
- Молодой человек, - граф обратился ко мне, - я могу быть уверен, что невинности моей дочери ничего не угрожает?
Тон графа был весьма дружелюбным, но каким-то неведомым образом он смог добавить в слова столько холода, что я понял: заподозри он неладное, и мне с полуострова придется удирать… ночью… с боем… пересекая горы пешком, а реки вплавь. Я уже намеревался начать кивать, сопровождая это клятвенными заверениями в честности и порядочности, но слова Агаты этого не потребовали.
- Отец, не стоит волноваться на этот счёт: твоя дочь никогда не ляжет в постель со смердом.
Я непроизвольно бросил взгляд на массивные напольные часы в углу кабинета - двадцать второго мая тысяча девятьсот двенадцатого года, в тринадцать шестнадцать, я всем сердцем невзлюбил Агату Радчевскую.
Глава 2. Божья искра в голове полной опилок
Мы с Агатой покинули кабинет порознь. Она вышла, как только моя судьба была определена, я же остался с графом, чтобы обсудить работу: границы дозволенного, круг общения, распорядок дня. Прежде чем пуститься в расспросы, я предположил, что из-за занятости он скинет всё на дворецкого, но он охотно ответила на все вопросы. После этого я распрощался с ним и поднялся в библиотеку. Агата к этому времени уже закончила читать и теперь стояла у распахнутого окна. Со второго этажа открывается прекрасный вид на бухту, вокруг которой раскинулся город.
- Папан решил пожадничать, - сказал Агата оборачиваясь ко мне. - Раз так, то ничего поделаешь - теперь ты мой телохранитель.
- Всё верно. Однако, прежде чем приступить к исполнению обязанностей, хотелось бы узнать, от чего придётся вас защищать.
- А разве ты уже не получил ответ от отца?
- На данный вопрос он отвечал весьма… уклончиво. Предполагаю, что вы обладаете весьма импульсивным характером и склонны ввязываться в авантюры.
- Весьма поверхностный ответ.
- Какова ваша точка зрения?
- Если интересно, то с удовольствием тебе сейчас всё расскажу. В конце концов, узнав правду, ты начнешь относиться ко мне максимально бережно, поскольку люди, подобные мне являются огромной ценностью! - она чуть выпятила грудь и привстала на цыпочках, распираемая желанием похвастаться. Интересно, у всех моих коллег такая тяжелая работа, или только мне попался клиент, настолько обуреваемый чувством собственного величия.
- Ты ведь в курсе, что люди не равны с рождения? И я не о социальном положении или достатке родителей. Я имею ввиду те таланты и способности, которые заложены внутри каждого из нас. Кто-то умеет рисовать, кто-то умеет решать сложные уравнения. Но бывают случаи, когда от рождения кто-то получает таланта больше, чем обычно. То, что принято называть искрой божьей - настолько яркий дар свыше, что даже аналогичные меркнут в его сиянии… И так сложилось, что я стала обладателем этой искры, которая наделила меня невероятным интеллектом!
Девушка перевела дух. Я тоже. Начало рассказа ввергло в пучины отчаяние, из которых люди с более слабой волей выбираются только после месяцев посещения кабаков и рюмочных. Тем временем, Агата приложила палец к подбородку и, глядя вдаль, продолжила.
- Но каждое действие имеет противодействие. Этот ключевой закон природы стал влиять и на меня. Само мироздание считает, что я явлюсь в нем чужеродным элементом и выстраивает причинно-следственные связи, в результате которых я постоянно оказываюсь втянута в странные происшествия и ситуации. Отец не считает мою теорию правдоподобной...
Да что она говорит! Как он мог не поверить подобному рассказу? Узколобость, не иначе.
- ...Для него самый очевидный выход - надсмотрщик, что контролировал бы каждый шаг и оберегал от проблем. Я благодарна отцу, поскольку замысел основан на любви ко мне, однако и понимаю, что это никак не повлияет на ситуацию. Мой дар от этого не исчезнет, и я по-прежнему буду оказываться в гуще событий! Теперь-то ты понимаешь, с чем тебе предстоит столкнуться?
Я попал… Попал в очень-очень скверное положение: следующие триста шестьдесят пять дней мне придется денно и нощно находиться в компании человека, считающего, что небеса наградили её божественным даром. Следовало немедленно уточнить пару деталей, чтобы знать, стоит ли перед сном запирать дверь на замок и подбивать клин под дверь. Да и нелишне спросить, как она поступает с теми, кто сомневается в её небесном покровительстве.
- А какой бог одарил вас сим… эм… даром? Христианский? Мусульманский? Языческий?
- Какой ещё бог?! Я материалистка! Говоря о искре божьей, я выражалась наиболее доступным и понятным термином.
- Мне... так… полегчало, - обрадовался я, одновременно решив этим вечером клин из сумки не доставать.
- Пусть и не отрицаю, что неустановленные силы на мою судьбу влияют.
А вот дверь, пожалуй, запру.
- Можно списать всё на совпадения?
- Совпадение - это два раза, а больше трёх - уже закономерность!
- Можно получить список... кхм... событий, в которые вы были вовлечены?
- Меня похищали - один раз, становилась жертвой воровства - пять раз, грабежа - три раза, разбоя - один раз, получала колото-резаные раны - два раза, становилась свидетелем преступлений - четыре раза, из которых одно было атакой бомбистов, кусали собаки - три раз, молния била в дерево, под которым я стояла - три раза...
Как-то неправдоподобно много собак и молний.
- Достаточно, госпожа, я всё понял, - остановил я её. - Допустим, только допустим, что всё, что вы говорите - правда. Значит, в ближайшее время, мы окажемся втянуты в некие неприятности? Даже если будем стараться их избегать?
- Ты всё верно понял!
Эх... Ей стоит что-то делать с негативным мышлением. В любой паре кто-то должен был оптимистом, а кто-то пессимистом. Вот только роль последнего я уже занял. Так что, надеюсь, впредь она будешь смотреть в будущее только с улыбкой.
- А масштаб неприятностей предсказать возможно?
- С зимы инцидентов почти не было, так что намечается что-то масштабное! - с нескрываемым восторгом ответила она.
- Даже вашей жизни может что-то угрожать? - спросил я и тут же почувствовав стыд за то, что легко поверил в околесицу, что несла эта юная особа.
- Скорее всего.
- А инцидент с автомобилем, кои висит над обрывом, вам не угрожал?
- Так это не я!
- Издеваетесь, госпожа?
- Кажется, ты много нелестного обо мне навоображал, раз считаешь, что это могла сделать только я. Существует немало людей, которые бы не смогли справиться со столь сложным механизмом. И я в их число точно не вхожу! Мне понадобилась тридцать восемь минут, что обучиться езде на электромобиле... в отличии от брата.
- Значит, это не вы? - я всё-равно решил уточнить.
- Не я.
- Ладно, может с вами всё и не так плохо, как я полагал…
- Мне кажется, или ты сейчас подумал вслух? - надулась девушка.
- Вам кажется: я специально хотел, чтобы вы это услышали.
Решив, что узнал достаточно, я расправил рубашку и направился к выходу. Следовало приступать к работе.
- Уже уходишь? Замечательно!
- Вы зря обрадовались, госпожа.
- Почему же?
- Я иду ограничивать вашу свободу.
Я предположил, что Агата поинтересуется, что имелось ввиду, но она промолчала и вернулась к изучению видов Ялты. Она на полном серьезе считала, что потраченные деньги вылетели в трубу. Но богатеи уже сотню лет нанимали нас не только из-за престижа или каприза. Вскоре она в этом убедится.
Покинув дом, я направился в парк, где рабочие по-прежнему доставали автомобиль. Из прислуги здесь был только Алексей Осипович, который следил за работой.
- Мне нужна ваша помощь, - с ходу обратился я к нему.
- Какого рода?
- Нужно собрать всех, кто работает в усадьбе, в одном месте. Хочу с ними познакомиться и рассказать о правилах, которых они впредь должны придерживаться.
Дворецкий задумался, а затем кивнул.
- У нас просторная кухня, там все поместятся. Подходите через десять минут в правое крыло на первом этаже.
Я его поблагодарил и, чтобы как-то занять время, принялся осматривать усадьбу. Помимо открытой площадки на краю скалы, вся территория представляла собой парк с обилием клумб, несколькими беседками и лабиринтом аккуратно подстриженных кустов. Забор окружал усадьбу с трех сторон и сделан был на совесть: каменная кладка до середины груди, затем решётка, увенчанная наконечниками бритвенной остроты. Увиты они были диким виноградом, так что подсматривать через них трудно. Вывод: на территорию усадьбы проникнуть можно, но не тихо и не быстро. Удовлетворившись увиденным, я вернулся в дом, где сразу нашёл кухню, в которой уже ждала прислуга.
- Тут все? - решил я уточнить у дворецкого.
- Все, за исключением шофера графа. Но он не наш работник и бывает в усадьбе только когда его сиятельство приезжает или уезжает.
- Сезонные или сменные рабочие?
- Когда тут жила супруга графа, держали ещё одну повариху и двух горничных. Но после того, как она уехала в Петербург, их уволили.
- Хорошо.
Я оглядел вставших вокруг меня мужчин и женщин. Всего шестеро, включая Алексея Осиповича: рослый парень, который дежурил у калитки, садовник, кухарка и две молоденькие горничные.
- Представите собравшихся? - максимально дружелюбно попросил я дворецкого.
- Разумеется. Вероника Алабина и Дарья Лужина - наши горничные, Евдокия Лыкова - повариха, Архип Полетыло - садовник, Андрей Чубаров - сторож.
Я кивнул и широко улыбнулся. Требовалось проявить недюжинное обаяние и дружелюбие, поскольку с этими людьми мне придется общаться следующий год.
- Приятно познакомиться! Меня зовут Вера Чайка, - одна из горничных, кажется Дарья, хихикнула, и я тут же сделал в памяти зарубку на будущее. - Я телохранитель Агаты Константиновны Радчевской. Я не стану много рассказывать о себе, поскольку, полагаю, в ближайшие пару месяцев вы и так много обо мне узнаете. Тем более, я готов ответить на любой ваш вопрос. Однако, есть кое-что, что вынудило меня оторвать вас от работы. Заранее извиняюсь, за это. Дело в том, что для моей службы от вас потребуется соблюдение ряда правил. Их всего пять и я, надеюсь, вы их запомните прямо сейчас и будете беспрекословно выполнять. Они все согласованы с графом, так что их соблюдение не моя прихоть, а его приказ. Итак, правило первое: не задавать вопросов о моём имени. Второе: беспрекословно подчиняться любым моим приказам, даже если они будут казаться странными и нелогичными. Третье: обо всех подозрительных событиях, даже самых незначительных, рассказывать мне лично. Четвертое: никогда не говорить юной хозяйке о том, что я делаю или говорю в её отсутствии. Пятое: если она попытается покинуть усадьбу или будет просить о помощи в этом, то немедленно докладывать мне. На этом всё. Вопросы?
- Сколько вам лет? - Дарья подняла руку.
- Надеюсь, ты не собираешься во второй раз нарушить четвертое правило? - с улыбкой спросил я.
- Что?! - девушка сжала руки перед грудью и попятилась.
- Ладно, поскольку первый раз был до того, как ты услышала правила, не буду его считать, - сменил я гнев на милость. - Но учти: я знаю, что ты дружна с госпожой. Если мне покажется, что ты ей обо мне рассказываешь...
Я угрожающе оскалился, хотя сам не знал, что сделаю в подобном случае. Моя злопамятность шла рука об руку с полным отсутствием кровожадности. Упаси бог, чтобы мне никогда не пришлось мстить, иначе оная месть будет самой унылой в истории человечества.
- Ещё вопросы?
- Что любите поесть? - деловым тоном спросила повариха, которая восприняла мой визит, лишь как помеху работе.
- Я не привередлив в еде. Главное, чтобы она не имела сильного запаха, например чеснока.
- Вы женаты? - вторая горничная смотрела на меня жадными глазами незамужней молодки.
- Нет.
- Сосватаны?
- Нет.
- Возлюбленная?
- Я гомосексуалист, - чтобы обезопасить свою невинность от этой барышни, немного святой лжи не повредит.
- А кто это?
Объяснять или нет? Меня спасло то, что Евдокия зашептала на ухо девушке, и я смог увидеть, как в глазах той гаснет интерес к моей персоне. Одной проблемой меньше.
- А вы мамонтов видели? - опять решила разузнать обо мне Дарья.
- Да.
- Ездили на них?
- Да, но не верхом.
- А у вас оружие есть?
- Нет.
- А действительно залы Библиотека построены во льду?
- Если быть точным - в вечной мерзлоте.
- А правда ли, что каждый боец Библиотеке должен перед выпуском убить белого медведя и съесть его печень?
- Вообще-то, то их печень ядовита.
- А колдовать вы умеете?
- Конечно, только нужно наесться грибов и взять бубен! - я стал терять терпение от этой девушки, что задавала вопросы быстрее, чем пулемёт Максима стрелял.
- А каких грибов? - Дарья не поняла сарказма. - Сыроежек, опят, краснушек?
- Лисичек.
Дарья принялась озираться, словно искала мел и доску, чтобы записать услышанное, но Евдокия, как раз закончившая рассказ о мужской любви, схватила её огромной ладонью за голову и повернула в мою сторону. Очевидно, она в этой компании негласный лидер. Надо запомнить.
- Ещё вопросы есть? - спросил я таким тоном, чтобы было понятно, что слышать я их не хочу. Неумный поступок, но мне показалось, что знакомство уже вышла так себе. Нет опыта, чтобы подать себя, как учили.
Получив тишину в ответ, я попрощался и вышел с кухни, направившись обратно в библиотеку. Агата вернулась к чтению, и я, стараясь не мешать, занял кресло в углу.
- Надеюсь, ты не сильно запугал прислугу? - проницательно спросила Агата.
- Нет. Это будет вторым шагом после того, как кто-нибудь нарушит одно из правил, с которыми я их ознакомил. Пугать при первом знакомстве глупо. Вначале нужно создать у людей хорошее впечатление о себе, - чего я добился с переменным успехом, но лучше ей об этом не знать. - А только потом, когда у людей в голове сложиться положительный образ, разрушить его жестоким поступком. Благодаря этому достигается больший эффект, поскольку люди испытают не только страх, но и крушение ожиданий.
- Как интересно ты мыслишь.
- Я так не мыслю, просто использую хитрости, которым обучался.
- Однако, кажется, ты уже намерен кого-то наказать.
- Вашу личную горничную, - честно ответил я. - Кажется, её Дарья зовут.
- У меня нет личной горничной, - мягко улыбнулась девушка.
- Официально нет, - я поднял глаза к потолку, изучая лепнину. - Но мы оба знаем, что фактически она ею является, так как с ней вы общаешься чаще всего.
- Да, она мне прислуживает, - Агата не стала отрицать, так как это втянуло бы нас в долгий и бессмысленный спор. - Но я не понимаю, за что ты собираешься её наказывать?
- При нашей первой встрече, вы невольно выдали себя, сказав, что заранее знали о моём поле. Вначале я подумал, что, в отличии от Его Сиятельства, вы внимательно прочитала присланные из Петербурга бумаги, однако речь шла не об этом. Когда я появился в парке за домом, там присутствовала поварихи и две служанки, которые стали свидетелями знакомства со мной. А после того, как меня привели к вам, я заметил у вас на столе чашку горячего чая. Этот напиток не самый подходящий для обеда в столь жаркий день, но подходящий, чтобы Дарья могла найти повод, чтобы прийти к вам и посплетничать. Так что, когда я предстал пред вашими светлыми очами, вы уже знали, что вас ждет и как строить беседу.
- А с чего ты решил, что эта была именно Дарья, а не Вероника?
- Вероника проста как три копейки. Её мысли не заходят дальше мечтаний о богатом муже, доме с палисадом и позолоченном самоваре. Дарья же натура мечтательная и увлекающаяся. К вам, как к начитанной и образованной сверстнице, она должна тянуться как мотылек на свет. Да и вам, полагаю, льстит, с каким пиететом она на вас смотрит. Поправьте, если ошибся.
- Ты произвел на меня впечатление, не скрою! - хмыкнула Агата. - Но ты так и не ответил: за что ты накажешь Дарью?
- Рано или поздно её преданность, сыграет с ней злую шутку. Уверен, что уже в ближайшую неделю-две, она нарушит одно из правил, и у меня появиться повод её наказать. Сейчас, конечно, прислугу не секут, а вот добиться её прилюдного увольнения я смогу. Как думаете: сможет она найти новую работу?
Агата отложила книгу.
- Ты сейчас ставишь меня перед фактом: либо я не будут пользоваться помощью своей горничной и не стану ломать ей судьбу; либо воспользуюсь её помощью, когда она мне понадобиться, и ты сразу от неё избавишься, обретая на голодное существование. Соглашусь - это непростой выбор.
Признаю, она всё-таки, не глупа, раз сразу поняла мой замысел.
- Я лишь хочу, чтобы следующие двенадцать месяцев пролетели легко и быстро, и я смог бы покинуть вас, госпожа.
- Но этого не произойдет, как бы тебе не хотелось.
- Я иного мнения.
- Знаешь, о чем я думаю? - спросила Агата слегка прищурившись.
Точно не о пироге с черникой. Сегодня её думы занимал лишь я. Было бы приятно, не будь мысли вызваны раздражением.
- О том, что я вам не нравлюсь... И вы недовольны, что к вам приставили няньку и тюремщика в одном лице... И вы считаете, что во всем всегда правы… И что носить блузки с высоким воротником в такую жару нормально. И ещё много чего, о чем я не знаю, не хочу знать и, как надеюсь, не узнаю. Агата Константиновна, давай, наконец, прекратим эти бессмысленные пикировки.
- Как проницательно! - хмыкнула Агата и приставила пальчик к подбородку. - Знаешь, а возможно ты мне пригодишься…
Показалось, что она даже просияла от этой идеи.
- Как ваш защитник? - всего за час я понял, что у неё всё стоит уточнять и переспрашивать.
- И это тоже.
- Нет, «и только это», - надеюсь, она поймёт, что я не стану таскать коробки с платьями из салонов.
- Ты прячешь голову в снег, - всего за пару минут она уверовала, что теперь всё будет по её правилам. Я недурно проявил себя и теперь удостоился чести следовать за ней.
- Спасибо, что адаптировали этот фразеологизм с учетом места моего рождения, но я не стану подчиняться.
- Знакома легенда о лягушке, упавших в крынку с молоком?
Стоп-стоп. Она имеет в виду, что будет бороться с моим надзором, или мне стоит перестать бороться с ней и начать прислуживать? Как мы так быстро поменялись местами?!
- Да, но в реальности борьба лишь всё усугубит, - ответил я максимально двусмысленно. Годы риторики не прошли даром.
- Посмотрим, - многозначительно сказала девушка и вновь открыла книгу.
После этого за весь день мы не перекинулись ни единым словом.
Глава 3. Неподобающее увлечение для юной особы
С момента прибытия в усадьбу минуло две недели. За это время я втянулся в ритм дома и узнал основные нюансы работы: график Агаты, ситуацию в семье графа, характеры прислуги. Просыпался я в семь утра. Затем умывался, одевался и шёл на кухню, где собирались все, кто работал в доме. Быстро перекусывал вместе с ними и шел в комнату Агаты. К тому времени она уже просыпалась, а освободившаяся Дарья приносила ей еду. Ела Агата всегда у себя в комнате, за исключением редких вечеров, когда ужинала с отцом. Но такое случилось всего дважды - мать девушки сейчас была в Петербурге, и граф не видел смысла изображать благопристойное семейство.
Всего детей у Константина Радчевского было шестеро, но двое умерло ещё во младенчестве. Пожалуй единственное, что ещё роднило как простолюдинов, так и аристократов - детской смертностью. Старший, Владислав, служил в полиции и никогда в усадьбе не появлялся. Старшая дочь… лучше её вообще и не упоминать… Оставались две дочери-близняшки пятнадцати лет, но они были вместе с матерью. Так что особого оживления в доме никогда не было.
Пять раза в неделю, после обеда, к Агате приходи репитеры, преподающие ей русский язык, историю, математику и английский с немецким. В это время я, обычно, сидел в самом углу гостиной, где проходили занятия, и читал какую-нибудь книгу из домашней библиотеки. Первое время я нервировал учителей своим присутствием, но вскоре они пообвыкли и перестали косится в мою сторону.
Занятия заканчивались в три, после чего девушка была предоставлена сама себе. Свободное время она тратила либо на чтение, либо на прогулки по городу. Однако вместо кафе и ателье она всегда ходила только в книжные магазины. Один раз она взяла с собой Дарью, но моё присутствие девушку так смущало, что она то молчала, то говорила сбивчиво. Агате это не понравилось, о чем мне немедленно и сообщила, получив в ответ пожимание плечами.
После ужина у себя в комнате - Агата была редкостной индивидуалистской - она принимала ванную и шла в кровать. Следом я делал тоже самое. Однако для меня, поселившегося в маленькой комнате напротив, процесс отхода ко сну сильно отличался. Наши комнаты разделяли только две двери и неширокий коридор, однако этого было достаточно, чтобы приглушать звуки. Придерживаясь старой истины: параноики живут хоть и тревожно, но долго, в первую же ночь я стянул матрас с кровати и бросил у двери. Используя дверь как спинки кровати, я упирал в неё подушку и так, лежа на полу, засыпал. Первую неделю я чувствовал себя круглым идиотом, на вторую стал подумывать перебраться обратно на мягкую кровать, а на третью мои подозрения полностью оправдались - Агата попыталась улизнуть из дома.
Было пять утра, когда меня разбудил едва слышимый звонок телефона, на первом этаже. Ялта, спасибо последним императорам, была наипопулярнейшим курортом страны, и телефонная сеть тут уступала по разветвленности только петербургской, московской и киевской. Поэтому два телефонных аппаратов в доме не было чем-то из ряда вон. Трель раздавалась несколько минут, прежде чем трубку подняли. В доме вновь стало тихо, а затем, спустя ещё минут десять, моя ладонь в паре сантиметрах от щели под дверью почувствовала слабый ток воздуха из коридора. Кто-то открыл дверь напротив, затем закрыл и медленно, так что даже паркет не скрипнул, пошел к лестнице вниз.
Я тихо поднялся с пола и плавно приоткрыл дверь. Заранее смазанные петли не издали ни скрипа. Мягко ступая по полу, я вышел в полутемный коридор и увидел в его конце фигуру, которая, держа в руках пару туфель на высоком каблучке, на цыпочках к выходу.
- Госпоже нужна помощь? - самым невинным тоном поинтересовался я.
Агата застыла на месте, но поворачиваться так и не стала.
- Я просто шла на кухню, - через плечо бросила она, одновременно прижимая руку с обувью к груди. - Отчего то не спалось и захотелось чая с мёдом. Можешь возвращаться к себе.
- Если хотите, то я могу вам его приготовить. Я всё равно уже проснулся.
- Это не твоя работа. Не хочу делать из тебя прислугу.
- Услужить вам, Агата Константиновна, мне будет только в радость.
- Захлопни за собой дверь, наконец! - зашипела Агата. Я был готов к долгому препирательству, но она сразу пошла с козырей. Торопиться куда-то? Тогда точно следует поступить, как приказано.
- Я имела ввиду: закрой дверь с другой стороны…
- Куда вы собрались? - спокойно спросил я, поскольку дальше ломать комедию не было смысла.
- Я уже ответила. У тебя короткая память?
- Я бы поверил, не будь у вас на голове шляпки, в руках туфель, да и сами вы не были бы одеты так, словно собираетесь выйти в город.
- После чая я намеревалась погулять в саду. Раннее утро - лучшее время дня: тишина, прохлада, восход, отсутствие людей. Идеальная обстановка, чтобы побыть наедине с собой и поразмышлять.
Коридор освещался только через окна в начале и конце коридора. А так как солнце ещё толком не встало, то он был погружен в полумрак. Хоть за ночь глаза и привыкли к темноте, я видел силуэт Агаты, но не выражение лица. Но если судить по интонациям, там можно найти все оттенки раздражения.
- Вы пытаетесь сбежать из усадьбы?
Играть словами Агата умела мастерски. С подобными ей лучше прямо гнуть свою линию, придерживаясь только очевидных фактов и никак от них не отклоняться. Если вступишь в перепалку, то сам не заметишь, как скользкая тропка демагогии приведёт к тому, что не только забудешь, с чего всё началось, но и согласишься с оппонентом.
- Можешь обращаться ко мне на ты, - вместо ответа сказала девушка.
Тёмный коридор не самое подходящее место для панибратства, но Агата решила добиться своего дружелюбием, а не напористостью.
- Вы пытаетесь сбежать из усадьбы? - я проигнорировал её «великодушие».
- Так и быть - открою тайну. Полагаю, тебе стоит доверять…
Она на полном серьёзе надеется провести меня столь дешевым трюком? Мне и пятнадцати не было, когда учитель поведал о нём: если хочешь расположить к себе человека, то покажи ему, что считаешь его исключительным. А для этого лучше всего подходит тайна, в которую ты намереваешься его посвятить. Причём тайна может быть её только на словах. Главное соблюсти два условия: человек не должен был прежде знать этой информации, и обязательно говорить нужно тише обычного, с нотками заговорщицкого тона.
- …У меня появились дела в городе. Но я бы хотела держать это в секрете, поскольку они связана с сюрпризом, который я намерена сделать папе.
Она даже отца, впервые на моей памяти, папой назвала. Что ты за бессовестная манипуляторша! Грешно такой быть! И я знаю, что день рождения у графа лишь через полгода, а другого повода сделать подарок у неё нет.
- Лучше бы вы сразу об этом упомянули. Зачем было скрывать? Вашему отцы я бы точно не стал докладывать о подобном пустяке, - подыграл я Агате.
- Я не была в этом уверена.
- Моя работа - это ваша охрана, а не участие в семейных отношениях. Я к ним абсолютно равнодушен, поскольку выходят за рамки моих обязанностей.
- Тогда можешь, в первый и последний раз, закрыть глаза на то, что меня не будет утром дома? Уверена, что смогу сделать все дела в городе до того, как отец проснется, так что никто не заметит моего отсутствия.
- Извините, но нет. Велик риск, что вы опоздаете. Да и прислуга встает рано, и заметит ваше возвращение. Так что я намерен вас сопровождать.
В коридоре повисло молчание. За окнами раздавались трели просыпающихся птиц, с моря долетел гудок парохода.
- Ну, если ты настаиваешь, то я согласна, - покорно кивнула Агата, тряхнув золотистыми локонами. - Подожду здесь, пока ты переоденешься.
Я распахнул дверь в комнату девушки. Как и на моей, петли на ней было недавно предусмотрительно смазаны.
- Ваша комната подойдет для ожидания несравненно лучше, - елейно улыбнулся я и сделал приглашающий жест рукой.
Интересно, она сверлит меня гневным взглядом? Несомненно, ведь она намеревалась сбежать. Хотя у неё ничего бы не вышло - выслеживать людей меня обучали. Агата вздохнула и, пройдя мимо меня, покорно зашла обратно. Я быстро метнулся в свою комнату, достал из сумки деревянный клин и подбил носком под дверь, чтобы, пока я переодеваюсь, она вновь не улизнула. В первый день работы я изучил спальню Агата и убедился, что из неё существует только два выхода: через дверь и через окно. Жила она втором этаже, а когда вокруг усадьбы разбивали парк, кто-то благоразумно озаботился тем, чтобы посадить под стенами кусты шиповника. Так что покинуть комната Агата могла только через дверь, которую я благоразумно заблокировал.
Я надел белую рубашку, невзрачные серые брюки и пиджак. Носить последний в такую жару мне некомфортно, но он скрывал ножны, которые прицепил к ремню брюк на пояснице.
Вышли из усадьбы мы минут через десять. Я уже собирался идти прямо - к городу, когда Агата свернула налево. В той стороне располагались только жилые дома. Никаких салонов, лавок, мастерских или иных мест, где можно приобрести подарок для графа. То, что Агата темнит, было понятно сразу, но вот что она задумала я сообразить не мог. Спрашивать смысла не было - она опять начала бы врать и увиливать. Оставалось следовать хвостом, как учили - в одном шаге позади и немного сбоку - и надеяться, что мои навыки и оружие не пригодятся.
Периодически петляя, дорога пошла под уклон. Теперь мы шли вдоль моря, всё дальше отдаляясь от города. Брусчатка закончилась, и теперь мы шагали по утоптанной земли.
Агата в очередной раз свернула в сторону и, уверенной походкой, как бывалый лоцман, повела нас по узенькой тропинке, спускающейся к морю. Вокруг росли кусты рябины, иглицы и немногочисленные раскидистые сосны. Никаких следов человека тут уже не было, лишь внизу, вдоль широкой косы, лежали вытащенные на берег лодки. Это был самая окраина города. Дальше уже мало кто жил, а из построек были только склады торговых компаний, да и они стояли гораздо-гораздо дальше. Солнце уже поднялось над краем моря, и стало достаточно светло, чтобы разглядеть, что в том месте, где идущая под откос тропинка примыкает к пляжу, столпились люди. Четыре человек, опустив головы к земле, медленно прохаживались взад и вперед по гальке, будто что-то выискивая. Пятый стоял поодаль.
- Эти люди как-то связаны с целью вашей утренней прогулки? - с тревогой спросил я, прикидывая какую скорость я могу развить с Агатой в охапке.
- Да. Место как раз то, что и было названо.
- Кем названо?
- Не волнуйся - мне ничего не угрожает. Или у тебя настолько плохое зрение?
Зрение у меня и правду было чуть хуже, чем требовалось, оттого сразу и не разглядел главного - все на пляже были в полицейской форме. Агата замахала рукой, привлекая внимание. Один из рядовых заметил её и позвал высокого мужчину, который до этого стоял к ним спиной, смотря на что-то подле ног. Разглядеть детали предмета с такого расстояния сложно, но от его формы и габаритов у меня появилось нехорошее предчувствие.
Удостоверившись, что ее заметили, Агата, ничуть не опасаясь подвернуть ноги из-за не подходящей для такого спуска обуви, вприпрыжку понеслась вниз. Стараясь не упустить её, я рванул следом и спустя какую-то сотню саженей вылетел вслед за ней на пляж.
Мужчина в костюме уже отошел от берега, но вместо того, чтобы пойти навстречу, свернул к одной из разлапистых сосен, тут и там росших у подножия берега. Как и остальные, он, наклонившись, принялся выискивать что-то на земле. Сделав пару кругов вокруг дерева, он, наконец, нашел, что искал - две сухие ветки. Держа их в руках, он вальяжно направился к нам. Агата, все это время равнодушно взирающая на странные телодвижения мужчины, уперла руки в бока. Может со стороны зрелище и выглядело странным, но для неё, очевидно, была самым, что ни на есть, заурядным. Как для крестьян - пасущиеся коровы.
- Опять он начинает… - вздохнула она.
Мужчина был молод, нет и тридцати. Одет в щегольской светлый костюм с ярко-алым галстуком. Если бы не грязные сухие палки в руках, то выглядел бы петербургским бонвиваном, по ошибке забредшим на пляж. Преодолел половину разделяющего нас расстояния, он сложил палки перед собой, соорудив импровизированный крест и принялся громко читать молитву.
- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, осени меня своей благодатью и помоги справиться с бесовской ратью. Очисти от колдовства непомерного и деяния неверного. Прости мне греховные припадки и чертовские нападки. Защити меня от вечного ада, изгони прочь навек ты бесовского гада. Да будет воля твоя. Аминь.
Молитва закончилась ровно в тот момент, когда он вплотную приблизился к Агате, отчего крест оказался всего в паре пядей от её лица.
- Изыди! - произнес он пару секунд погодя.
- «Изыди» сразу после «аминь»? А так можно? - с сарказмом спросила Агата даже не шелохнувшись.
- Изыди! - повторил мужчина.
- А нательным крестиком воспользоваться побрезговал? - девушка принялась изучать псевдораспятие в рука собеседника.
- Боялся, что он расплавиться в руках от жара преисподней, что ты в себе несешь!
- Тепло же меня тут встречают! Чувствую себя любимой и желанной, - опять с несвойственным столь юным барышням сарказмом, сказала Агата.
- Чувствуй себя ею в другом месте.
- Так и быть, я уйду… только не сразу.
- Ты ещё и условия ставишь?! Агата, отцу из-за тебя и так нелегко, а ты намерена ещё больше всё усугубить?
- И в мыслях не было! Я просто постою подле тебя, не более, - Агата в молитвенном жесте сложила перед собой ладони. - Клянусь, что только посмотрю.
- Запрещаю!
- Прикажешь своим людям выгнать меня? Меня, твою любимую младшую сестрёнку?!
Теперь стало понятно, что передо мной Владислав Радчевский - старший брат Агата и, одновременно, наследник титула в их семье. Он служил не малым чином - спасибо связям - в полиции Ялты. В усадьбе он никогда не появлялся, поскольку отношения, как поведала повариха, у него с отцом натянутые. Да и работа требовала, чтобы он мог быстро добираться до мест преступлений, а усадьба, находясь на краю города, этого не позволяла.
Владислав вздохнул. Громко и театрально.
- Пойми наконец, что твоё увлечение нездорово. Ты же знаешь, что мать с ног сбилась, пытаясь выдать тебя замуж? Несмотря на знатный род и огромное приданое, с ней никто не хочет связываться из-за твоей репутации. Но вместо того, чтобы избавить родителей от своего присутствия, ты продолжаешь всё усугублять.
- Так если репутация уже испорчена, какой смысл меня прогонять?
- Ты опять слышишь только то, что хочешь слышать! Я же говорил - ты ещё больше всё усугубляешь.
- Я просто постою рядом, - подтвердила Агата слова брата.
Владислав повернулся к прибрежной кромке, где лежал труп - у меня уже не было сомнений, что это именно он. Умение читать настроения людей было немаловажно на моей работе, так что меня ему обучали сызмальства. Знания не пропали даром, так что я смог увидеть за насупленными бровями и недовольным взором слабость - мужчина души не чаял в сестре. Всё его строгое поведение было показным. Он ещё немного поломается и Агата получит разрешение остаться.
- Честно-честно. Клянусь! - добавила девушка.
Меньше часа назад, она так же уверяла меня, что мы идём за подарком для её отца. Если, конечно, она не думала, что начавшая разлагаться печень или селезенка его порадует. Но я решил не влезать в их беседу. Неизвестно, как брат отреагирует на обличительные речи.
- Агата, там труп человека, а ты юная девушка. Для тебя смотреть на такое противопоказано.
- О чем ты, братик? Я уже видела в своей жизни аж пять трупов.
- Шесть.
- Пять. Тех близнецов я считаю за одного.
- Не спорь.
- Но почему-у-у?! - губы девушки задрожали, она принялась быстро-быстро моргать, будто сдерживая слёзы. Из нахальной девицы она вдруг превратилась в нежную гимназистку, что падает в обморок от слова «афедрон». Такие особы любят добиваться своего, смотря глазами беззащитной лани. Мужчины, купившись на этот маскарад, даже не замечают, как из них начинают вить верёвки.
- Если отец узнает о твоем визите, а он узнает, мы вновь поссоримся. Каждый раз, когда ты суешь нос в мою работу, всё заканчивается полным кошмаром, за который он винит меня. Согласись, что уже немало?!
- А-ха! Вот ты и попался, братик! Нужно было выбрать иную причину. Аха-ха! - вмиг невинность сменилась прежней заносчивостью. Она повернулась ко мне и, словно конезаводчик, демонстрирующий лучшего скакуна, с победными нотками объявила. - Это - Вера Чайка.
- Кто?
Последовала пауза.
- Знаешь, тебе стоит как-нибудь поужинать с отцом. Ты очень давно у нас не был, - с кислым лицом выдала Агата, чей триумф только что похоронила неосведомленность брата.
- Откажусь.
- Тогда ещё раз. Это Вера Чайка - телохранитель из Библиотеки.
- Вера?
- И это всё, что вы хотели узнать? - что-то в моём голосе было неладно, раз Владислав, Агата и дежуривший поодаль полицейские отпрянули, как ошпаренные.
- То, что отец нанял телохранителя я знал, но полагал, что это… кхм… девушка. Вы ведь девушка? - поинтересовался Владислав.
- Ни в коем разе.
- Я бы не была столь уверена, - сказал Агата брату. - Может вам сходить как-нибудь вместе в баньку? Попаришься березовыми вениками, попьёшь кваску, убедишься в его половой принадлежности…
- Боже, Агата! Твои речи больше подходят уличной девке, чем девушке столь высоко положения. Маму удар бы хватил, услышь она, как ты выражаешься.
- Ты явно плохо знаешь маман, - хмыкнула Агата.
- Хорошо я её знают и в курсе, что она тобой разочарована.
- Почему мы опять обсуждаем мою низкую ценность как брачного товара, а не то, что в десятке саженей от нас лежит свеженький труп, очевидно со следами насильственной смерти, раз ты здесь. Это куда интереснее, согласись?
Владислав скрипнул зубами и, развернувшись на каблуках щегольских туфель, сейчас, правда, измазанных песком, пошел к телу. Агата, осознав, что её занудство дало результат, кинулась следом. Придерживая полы платья, она обогнала Владислава и, подлетев к покойнику, принялась накручивая вокруг него круги, изучая со всех сторон. То и дело приседая, вертя головой и чуть высовывая язык, она стала походить на буйнопомешанную, что со стороны выглядела тревожно и пугающе. Пойди у неё изо рта слюна, я бы немедля её слегка придушил, перекрыв доступ кислорода к мозгу, а потом, взвалил на плечо, унес с пляжа. Хоть моя работа и состояла в том, чтобы оберегать её жизнь, но репутацию я готов сохранить бонусом.
- Так вы и есть Ледяной страж, который будет следит и защищать мою сестру? - с интересом спросил Владислав встав возле меня.
Как за два с половиной века кучка старообрядцев, решивших в распрях с Никоном полагаться не на Слово Божие, а на острое железо, обрела столь пышный эпитет? Библиотека сейчас была сотней полоумных ретроградов, умевших делать только две вещи: копить книги и убивать людей. Хоть и то, и то делалось умело, узость подхода не отменяло. Правда всегда безжалостна к тем, кто романтизирует вещи. Так что, как и Агата, он скоро разочаруется во мне и будет считать обычным наёмником.
- Верно. Как вы правильно отметили - следить и защищать. Она вольна делать, что вздумается… в пределах разумного.
Я не мог запретить ходить возле трупа, который, к слову, она принялась тыкать кончиком туфли. А вот защитить от тех, кто намеревается поколотить её за это - обязан. Сложная система, но я не гувернантка и не надсмотрщик, так что графу пришлось согласиться с таким положением дел. Но сейчас стоит проявить инициативу и остановить Агату.
- А то, что она делает сейчас - разумно? - удивился Владислав.
Он сам это допустил, а теперь делает вид, что не при делах?!
- Нет… И, видится мне, что у вас аналогичное мнение. Как смотрите на то, чтобы объединить усилия? Вы запрещаете сестре здесь находиться, а я её отсюда увожу.
- Братик, надеюсь ты не решил за моей спиной, на этом прекрасном пляже, в лучах утреннего солнца, организовать с этим олухом местечковую Антанту? - Агата услышала нашу беседу и тут же влезла в разговор.
- Олуха? Что-то новое. Полагал, что вы, Агата Константиновна, исчерпали словарный запас, - я сказал это тихо, но девушка, продолжая кружить вокруг трупа, меня прекрасно расслышала..
- Для тебя я готова его расширять сутками напролёт, тратят свою цветущую юность.
Единственное, что тут цветет - это моё дерево вражды и плодоносить в этом году оно будет обильно. Но при посторонних я от столь яркой метафоры воздержусь. Пусть это и доставит немало душевных страданий.
- Я весьма обрадован тем фактом, что моё присутствие побуждает вас к самообразованию, - вежливо ответил я и чуть склонил голову.
- Вы, погляжу, скверно ладите… - проницательно подметил Владислав.
- Толковую прислугу нынче сыскать непросто, - Агата переложила вину на меня не моргнув глазом. - И, кстати, вы уже нашли место преступления?
Я и Владислав приблизились к телу. Теперь его можно было рассмотреть в подробностях: мужчина лет под сорок, круглое лицо с бородой, мешки под глазами, штаны на подтяжках и засаленная рубашка, с накинутой поверх кожаной жилеткой. Он весь был покрыт грязью и водорослями, а в воздухе уже начал витать неприятный запах. В том, что это убийство, а не банальное утопление, было нельзя ошибиться - посреди лба мужчины зияло аккуратное пулевое отверстие. Само тело лежало в трех-четырех саженях от линии прибоя. Хоть пляж был из гальки, а не из песка, можно было отчетливо разглядеть оставленные ногами борозды, когда его вытаскивали из воды.
Я и раньше видел утопленников. Когда мне было десять, односельчане вытаскивали из реки утонувшего неделю назад старика. Стояла весна, и подтаявший лед вот-вот собирался ломаться и плыть в океан, когда бедолаге приспичило перейти на другой берег. Итог хоть и был трагичен, - того деда в деревне любили - но закономерным. Но тогда он лежал на истоптанном талом снегу ровно, будто его только что с кровати. Труп у моих ног, наоборот, пребывал в довольно странной позе. Будто покойный стоял на одном колене и протягивал вперед правую руку. Как необычно. После смерти мышцы расслабляются. Описывая рыцарские баталии, бульварные писаки любят оборот «в воздухе висел запах крови», упуская из виду продолжение «…и экскрементов». Однако убитый остался пребывать в том положении, в которой его настигла смерть.
- Полагаешь, убили не здесь? - спросил Владислав.
- Разумеется. Его снесло к берегу после того, как выбросили в море.
- Может тогда и скажешь, где это случилось.
- Даже мой выдающийся аналитический ум не может дать ответ, поскольку требует узкоспециазированных знаний, - Агата приложила ладошку к груди и задрала подбородок, будто не сама себя нахваливала, а все члены Петербургская академия наук. - Советую расспросить рыбаков - они в местных течениях точно разбираются. Хотя, мне кажется, это было не сильно далеко отсюда.
- Намекаешь, что он выглядит «свеженьким»?
- Ты же сам говорил, что трупов я повидала немало.
- Странный повод для гордости, - хмыкнул Владислав.
- Вы его уже обыскали? - продолжила допытываться Агата. - Если нет, то стоит начать прямо сейчас!
- Сестрёнка, не нужно вести себя так, словно ты тут главная, а то вышвырну тебя отсюда быстрее, чем успеешь сказать «я больше не буду».
- Злюка, ты злюка! - изобразила обиду Агата и даже постаралась выжать слезы, но не вышло.
- Боже правый, замолчи уже!
Владислав подал знак одному из полицейским. Тот подошел к трупу и стал проверять его карманы. На свет был извлечен дешёвый портсигар с парой размякших от воды папирос, набирающий популярность швейцарский нож, засаленный платок, несколько мелких монет и небольшой кожаный чехол. Полицейский развернул последний предмет - внутри лежал набор отмычек.
- Кажется, сей раб божий, при жизни не гнушался идти против закона, - улыбнулась Агата. - Кстати, двух не хватает.
Два кармашка и вправду были пусты и, судя по форме чехла, сами выпасть отмычки не могли.
- Может быть их и не было… - равнодушно бросил Владислав и замер. - Этот взгляд…
Мужчина смотрел точно в глаза Агаты, у которой опять начался приступ его «странности» - нездоровая ухмылка на лице, легкое безумие в глазах и приоткрытый рот… и, кажется, вот прямо сейчас, у неё от возбуждения слюни точно пойдут. Нехорошо, ой как нехорошо.
- Тебе показалась! - девушка сделала несколько быстрых шажков назад. Причем, в мою сторону. Как человек, которому увлечение Агаты не понравилось так же, как и её характер, я сделал тоже. Чего доброго, возжелает использовать как щит.
- Нет, не показалось. Ты до чего-то додумалась, как пить дать!
- Ты сыщик, а не я. Думать - не моя работа.
- Помощь полицейскому управлению Его Величества есть почетный долг каждого верноподданного Империи! - как по уставу выдал Владислав.
- Да, красиво сказано… Чувствую, что не зря ты получил такое хорошее образование, - продолжала играть дурочку Агата.
- Агата…
- Братик…
- Не порти со мной отношения.
- Мы же не в браке, чтобы так говорить.
- Мы родственники.
- Фу! Разыгрывать карту кровных уз - ничего в тебе святого.
- И мне это говоришь ты?! - хмуро сказал Вячеслав и подбоченился.
Агата вздохнула, будто перепалка вымотала её сильнее, чем крестьянку - неделя страды.
- В той стороне множество складов транспортной компании Домочевских, - она указала рукой на восток. - Не удивлюсь, что этот мужчина вместе с подельниками решил ограбить один из них. Но они что-то не поделили, и он получил пулю в голову. А чтобы скрыть убийство, они выбросили труп в море. Только его не унесло в море, а прибило сюда. Для того, чтобы найти убийцу, достаточно установить личность покойника, а затем выяснить имена его сообщников. Думаю, за неделю легко справиться. Как видишь, всё просто как никогда!
Что-то в рассказе Агаты мне казалось странным. Может содержание, может интонации… а может что-то ещё. Но все время, что она говорила, не покидало подозрение, что она пыталась завуалированно повлиять на брата.
- Кхм… Я… впечатлен! Может и не зря я тебя сюда пустил, - довольно улыбнулся Владислав.
- Перестань, ты ненамного глупее меня, так что сам бы догадался, - польстила в ответ Агата.
- Кстати, а как ты вообще меня нашла? - спросил брат.
- Тебя никак не могли отыскать, вот и позвонили в усадьбу к отцу и оставили сообщение о том, что здесь нашли труп. Кстати, где ты пропадал? Надеюсь, не до утра резался в карты?
Правдоподобный рассказ… не будь я точно уверен, что после звонка к ней в никто не заходил. Теперь придётся выяснять, как она узнала о содержании звонка.
- Агата, ты же знаешь: я предпочитаю алкоголь и женщин - в отличии от азартных игр, они дают ощутимое удовольствие.
В присутствии сестры про женщин можно было и не упоминать, но, по всей видимости, Агата об увлечениях брата знала и нисколько не осуждала.
- Знаю-знаю… Кстати, вскрытие делать будут?
- Конечно, нужно же узнать, из какого оружия стреляли… Эх, что-то нынешняя преступность стала переходить на огнестрел, а ещё пару лет назад ограничивались ножами… - со старческим брюзжанием пожаловался Владислав.
- Ясно-понятно… - сказал Агата и поджала губы. - Ну, не стану тебя отвлекать…
Она явно старалась свернуть беседу как можно быстрее.
- Как-то ты заторопилась…
- Да просто уже утро… Да и всё интересное закончилось, - хоть речь девушки звучала живо и искренне, я почувствовал фальшь. И не только я.
- Ты от меня ничего не утаила? - спросил Владислав.
- Ох, опять ты за своё! Уверяю тебя: на сегодня я утолила жажду приключений. Клянусь!
- Ну ладно… - удовлетворенно хмыкнул её брат. - Свидимся ещё. До встречи!
- Пока братик, - помахала Агата рукой, одновременно, не спеша, двигаясь к выходу с пляжа.
- Вера, тоже до встречи, - мужчина попрощался и со мной. - Приятно было познакомиться!
- Мне тоже. До свидания! - я решил не заострять внимание на том, что он вновь разбередил моральную травму от моего имени и дружелюбно помахал в ответ, а затем двинулся за Агатой, которая уже убежала вперёд.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге