БРОШЕННАЯ

Часть первая

Первая декада сентября выдалась холодной и дождливой... Обнадёживающие прогнозы синоптиков опять не сбылись.

На опушке леса молодая женщина в потрёпанной одежде собирала грибы. Шуршавшая под ногами пёстрая листва осложняла поиски, но тихая охота продолжалась. Когда вторая плетёная корзина заполнилась, девушка немного отдохнула на трухлявом пне и направилась в сторону шоссе.

Измученная и промокшая под неприятным дождём она вышла к дороге.

На обочине нашлось брёвнышко, на которое "добытчица" присела, чтобы дать отдохнуть натруженным ступням.

Сегодня был не самый лучший день для торговли. Мимо женщины тянулась вереница машин, но непогода разгоняла желающих останавливаться. И всё-таки они были. Через некоторое время в корзине почти не осталось грибов.

Ещё через час девушка окончательно продрогла. Моросящий дождь превратился в ливень, что вынудило свернуть торговлю и попытаться «поймать» попутку. Смельчаков сажать в салон мокрого с ног до головы человека не находилось.

Но вот послышался долгожданный визг тормозов. Женщина подхватила корзинку и побежала к машине. На мгновение она бросила взгляд на вторую корзину, оставшуюся на обочине.

"Нужно вернуться", — мелькнуло в голове. Но испуг, что водитель передумает и уедет, победил. Прыгнув на заднее сиденье, девушка оглянулась. По её щекам стекали капли дождя. Или слёзы…

Забытая корзинка долго стояла под дождём. Уже вечерело, когда возле неё затормозила огромная фура. Дальнобойщик не заметил плетёнку и по счастливой случайности остановил машину в нескольких метрах.

Водитель длинномера достал термос с бутербродами, приготовившись перекусить, как вдруг увидел перед собой лукошко. Не придав этому значения, он приступил к трапезе. «Наверное, кто-то из торгашей забыл,» — предположил мужчина.

Корзинка начала раскачиваться. Чуть уловимые движения усилились, едва не спровоцировав падение на бок.

Мужчина выбрался из кабины и, на ходу набросив на плечи куртку, направился к находке.

«Отдали бы в приют… Зачем на дороге-то бросать собачонку? Собьют, как пить дать,» — с такими мыслями он поднял крышку.

Но из корзины на него смотрело не животное… Это был завёрнутый в ветхое покрывальце замёрзший младенец…

Оторопевший дальнобойщик растерялся, не зная, как поступить с ребёнком. Забрать малыша? Но что дальше? Это не котёнок с улицы. К тому же первая проверка документов вызовет у сотрудников ГИБДД вопросы, связанные с младенцем. И тогда обвинение в похищении будет обеспечено.

Водитель сочувствовал крохе, но всё же достал из нагрудного кармана телефон и набрал 02.

Город располагался в получасе езды, и мужчина решил дождаться сотрудников полиции, органов опеки и медиков. Прибывшие врачи «скорой» констатировали у малышки переохлаждение и истощение и срочно госпитализировали ребёнка.

Борьба за жизнь малютки стоила врачам детской больницы колоссальных усилий. Ещё несколько часов и девочку было бы не спасти, но медики сделали всё возможное, чтобы она выжила.

Через некоторое время, когда здоровью малышки уже ничего не угрожало, её направили в дом малютки. Конечно, условия содержания оставляли желать лучшего, но всё же были гораздо комфортнее, чем на обочине дороги.

Персонал приюта состоял в основном из женщин, давно привыкших к брошенным малышам, стойко терпевшим жизненные трудности.

Найденная девочка не стала исключением. Она почти не плакала. Даже когда была очень голодна или приходило время сменить подгузник, малышка просто молча ждала. Впрочем, как и большинство остальных подкидышей. Младенцы будто понимали, что даже если заплакать, к ним всё равно никто не подойдёт… Никто не утешит… Жестокосердие, обретённое сотрудницами за годы работы, быстро становилось привычным. И со временем, даже самые мягкие люди черствели и забывали о сострадании к детям. Трудно их осуждать за это — так, за маской безразличия, им было легче скрывать жалость и сочувствие.

Исключением из всего коллектива стала недавно принятая в штат молодая нянечка. Виктория Смирнова с огромным самозабвением отдавалась работе. Да, платили немного, но любовь к детям в избытке компенсировала нехватку денег. Возможность заботиться о брошенных малышах изо дня в день грела её душу, несмотря на всю тяжесть обязанностей. В напарники ей определили медсестру преклонных лет, с которой Виктория обслуживала двадцать четыре младенца. Кормление, купание, пеленание — всё это ложилось на хрупкие молодые плечи няни.

Детей было много, но девушка старалась каждому подарить свою ласку и заботу, однако, она и сама не заметила, как стала больше всех уделять внимание недавно поступившей девочке. На неё действительно было трудно смотреть без слёз. Конечно, малышку подлечили, но она всё ещё оставалась слабой.

— Ты моя маленькая принцесса Изольда, — с нежностью в голосе называла Виктория свою подопечную. Девушка увлекалась литературой и в то время читала «Роман о Тристане и Изольде» в переложении французского филолога Джосефа Бедье.

Остальные нянечки начали подтрунивать над Викой, когда услышали, как та называет кроху, но зная о любимой забаве заведующей дома малютки, она не обращала внимания на усмешки коллег. Дело в том, что у начальницы была традиция. Когда привозили нового отказника или подкидыша, сотрудники собирались в столовой, каждый брал по два чистых листка и писал на одном любое имя, а на втором — фамилию. Затем руками зав. приюта проводилась жеребьёвка и, благодаря особому цинизму всего персонала учреждения, в обществе появлялись такие люди как Василь Клоп, Никола Бублик, Маринат Гнилозубова, Олеся Нищета и многие другие… Поэтому выбранное Викой имя всерьёз не воспринимали — слишком простое и красивое.

И вот, когда пришло время называть девочку, работники вновь собрались "на шабаш" в столовой. Когда все варианты были предложены, заведующая озвучила получившуюся комбинацию.

— Рада представить вам нового жителя нашего дома малютки — Евлампия Ноздря!

Зал наполнился бурными аплодисментами. Одна из явно недалёких нянечек запрыгала с криками.

— Это мой вариант «Ноздря»! Ура!

— А я имя придумала! — послышалось с противоположной стороны толпы.

Радость ликующих объяснялась грядущей премией за то, что рука заведующей вытянула именно их листочки. Когда гул толпы поутих, директор опять взяла слово.

— Поздравляю победителей! В конце месяца вы получите по тысяче рублей к зарплате! А остальным повезёт в следующий раз, не теряйте надежды. Рано или поздно каждому улыбнётся удача, ведь ненужные дети никогда не закончатся!

Робкая по природе Виктория после последней реплики заведующей не выдержала и закричала на всю столовую.

— Вы вообще рехнулись?!? Какая Евлампия Ноздря? У ребёнка и так сложная судьба, её родная мать бросила! А вы ещё и издеваетесь над ней? Что же вы своих детей так не называете? Это сейчас она ничего не понимает, а если её до тех лет не удочерят? Что будет в детском доме? Её же уничтожат другие дети! А вам лишь бы подурачиться… За несчастную тысячу готовы девочке жизнь сломать! Нехристи!

Лицо заведующей побагровело.

— Виктория, а вам не кажется, что вы слишком много на себя берёте? Вы здесь без году неделя, а уже позволяете себе такую дерзость. Не забывайте, что ваш испытательный срок в самом разгаре. А такими темпами он может резко закончиться, и мы распрощаемся.

— Да с радостью! Лучше вообще без работы, чем оставаться в таком террариуме! Вот только уйду я с одним условием — вы нормально назовёте девочку!

Заведующая сначала удивилась, затем фальшиво рассмеялась.

— Смирнова, в вас говорит либо отвага, либо глупость. Никаких условий, вы уволены!

С интересом наблюдающие за происходящим сотрудники одобрительно загомонили. Директор победно улыбнулась. Но Виктория, не теряя самообладания, парировала начальнице.

— Что ж, тогда я с превеликим удовольствием выложу в интернет видео с вашим сегодняшним самодурством, — и девушка дразняще помахала в воздухе мобильником.

По стальному взгляду Вики заведующая поняла, что та настроена решительно и не отступит. Проще было согласиться.

— Хорошо, так и быть. Только как же нам величать вашего питомца?

Среди сотрудников послышались робкие смешки, а одна из нянечек выкрикнула.

— Так она уже выбрала имечко — Изольда! Давайте так и назовём, если этой сердобольной кажется, что наши варианты обиднее!

Виктория потупила взгляд. Сейчас, когда коллеги откровенно иронизировали, выбранное имя ей уже не казалось таким прекрасным как раньше.

Директриса это заметила и сыграла на чувствах девушки.

— Решено! Либо ваш вариант, либо Евлампия!

Делать было нечего. Она с гордостью подняла голову и четко произнесла каждое слово.

— Девочку зовут Изольда Вольская. И никак иначе!

Часть вторая

Виктория резко, на каблуках, развернулась спиной к заведующей. Присутствующие расступились и в гробовой тишине она направилась к выходу, чеканя каждый шаг.

Девушка прошла по коридору, свернула в правое крыло. Лицо её по-прежнему ничего не выражало. И лишь когда Вика подошла к Изольде, дала волю эмоциям. Слёзы катились по щекам и падали на детское одеяльце.

— Моя милая Изи, мне так жаль… Нам придётся расстаться. Но я верю, что всё у тебя будет хорошо. Ты родилась под счастливой звездой, просто надо немного подождать. Я желаю тебе огромного счастья, моя принцесса...

До конца рабочего дня Виктория занималась своими прямыми обязанностями. Но когда большинство сотрудников разошлись по домам, девушка, вопреки графику, осталась дежурить. Она понимала, что эта ночь для них с малышкой станет последней и больше они не увидятся.

За окном появлялись первые лучи солнца, а Вика всё ещё держала Изольду на руках и тихо пела колыбельную. Девочка, прижавшись к груди нянечки, обезоруживающе улыбалась во сне.

— Ты спишь так спокойно, потому что знаешь, что тебя любят, — прошептала Виктория и поцеловала Изольду в носик. Малышка смешно поморщилась и зевнула.

Через пару часов в дверь вошла та самая нянечка, которая в столовой больше всех провоцировала Вику. Дожёвывая на ходу бутерброд, она сказала.

— О, а ты тут чё забыла? Всё свою прЫнцессу облизываешь? Не боись, буду возиться с ней не хуже, чем с остальными. Но и не лучше, не рассчитывай, никаких поблажек ей не светит.

Затем она пару раз икнула и ехидно захихикала.

— Чего смотришь, чеши к главной, только заявление сперва напиши. А то по статье полетишь с работы!

Гнев затуманил разум Виктории. Она аккуратно положила крошку, укрыла одеяльцем и в одно мгновение оказалась лицом к лицу с хамоватой простушкой.

— Если ты хоть раз обидишь это чудесное создание, я тебе…

Договорить Вика не успела, потому что услышала в ответ следующее.

— Что ты мне? Да ничего ты мне не сделаешь, Смирнова! Думаешь, пригрела одну «потеряшку» и всё, мир стал лучше? Да не угадала ты! И ничем твоя прЫнцесса не отличается от других! Нечего её жалеть! Всё равно жизнь ещё проучит её, к бабке не ходи!!!

Виктории нечего было на это ответить. В душе она понимала, что коллега, несмотря на грубость, всё же права. Осознав своё бессилие, девушка оглянулась на Изольду и в слезах бросилась бежать по коридору.

Вошла в сестринскую... Поймала на себе издевательские взгляды. Не проронив ни слова, Вика села за стол и спешно накидала заявление на увольнение по собственному. После девушка бесшумно проследовала к двери, за которой, стоило ей шагнуть за порог, тут же раздался громкий хохот. Нет, здесь оставаться больше нельзя. Бежать… Бежать без оглядки…

Оказавшись перед кабинетом заведующей, Виктория долго не решалась войти. Её разрывали сомнения. Ей опротивело работать там, где люди, словно пауки в банке, готовы расправиться друг с другом. Но вместе с этим нянечку обуревало жгучее непреодолимое желание подать прошение на удочерение Изольды. Но если она лишится единственного источника дохода, никто ей девочку не отдаст.

Набравшись храбрости, Вика постучала в дверь начальницы.

— Войдите, — послышался хрипловатый голос.

— Здравствуйте, Алевтина Степановна, можно?

Заведующая ухмыльнулась и жестом пригласила войти.

— Где же ваша вчерашняя дерзость, Смирнова? Ненадолго хватило вашего запала? — с издёвкой осведомилась директриса.

— Я хотела извиниться перед вами, подобное поведение непростительно. Я бы хотела попросить вас о помощи в удочерении Изольды. Я буду вам очень благодарна, если вы напишите мне характеристику и поспособствуете ускорению оформления документов.

Заведующая посмотрела на лист бумаги в руках девушки. Она с лёгкостью догадалась, что в нём и протянула руку с немым требованием отдать ей заявление.

Виктория робко подала документ. Директор ознакомилась с текстом и не раздумывая поставила свою подпись и ударила печатью.

— Смирнова, вы неплохой человек и хороший сотрудник. И, возможно, девочке было бы лучше с вами, чем в приюте. Но вы правы, ваше поведение НЕПРОСТИТЕЛЬНО. Так что желаю удачи в поисках работы. Только не советую тратить время на другие детские дома. Я позабочусь, чтобы в этой сфере вы не смогли устроиться даже полотёркой. А теперь прошу получить расчёт в бухгалтерии и покинуть наш дом малютки. Всего хорошего!

Заведующая хладнокровно улыбнулась.

— Но Алевтина Степановна, прошу вас…

— Я увольняла и за меньшие грехи, так что пошла вон, выскочка!

В глазах предательски защипало и слёзы покатились по лицу Вики. Она выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью. Оказалось, что в коридоре уже собралась целая делегация из прихвостней зав. приюта. Каждый счёл своим долгом бросить в спину что-нибудь особенно обидное и колкое. Виктория скрылась, а директриса, выйдя в коридор, искупалась в овациях своих подчинённых.

Не помня себя от ужаса и позора, Вика влетела в бухгалтерию. Пока готовились документы девушка отдышалась и пришла в себя.

Забирая деньги, она посмотрела в глаза главбуха.

— Сочувствую… — прошептала женщина и горько вздохнула…

Прошла неделя. Виктория каждый день приходила в дом малютки в надежде увидеться с Изольдой. Но заведующая под страхом увольнения запретила охраннику впускать бывшую нянечку. Пожилому мужчине было неловко перед девушкой, которая приходя на работу, угощала его домашней выпечкой и всегда справлялась о здоровье старика.

— Викуша, прости меня, дурака. Знаю, не по-человечески это, но ты же знаешь, я одинокий, ни жены, ни детей. А на копеечную пенсию не протянуть… К тому же везде чёртовы камеры. Даже если пущу тебя вечером, утром эта злыдня всё узнает…

— Ничего, Иван Тихонович, я всё понимаю…

Виктория оставила попытки навестить девочку и занялась поисками работы. Чем быстрее она устроится, тем раньше сможет собрать документы на удочерение. Она ещё не догадывалась, что этому случиться не суждено.

Через пару дней в кабинете заведующей появилась супружеская пара, состоятельный статус которой женщина профессионально определила в считанные секунды. На богатых людей у неё всегда срабатывало чутьё, вот и сегодня появился шанс поживиться.

— Алевтина Степановна, здравствуйте! Мы от Стрельникова.

— Здравствуйте, рада таким рекомендациям. Чем могу помочь?

Николай Васильевич Стрельников не последний человек в городе, занимающий высокий пост в администрации. В своё время директриса приюта помогла ему с усыновлением ребёнка. После этого чиновник частенько находил «клиентов» для Алевтины, а та делилась с ним щедрыми «благодарностями» от счастливых новоиспечённых родителей.

Вот и сегодня Стрельников прислал очередную бездетную, но богатую пару. Мужчина в элитном костюме и кожаных туфлях пояснил причину своего визита.

— Дело в том, что мы с женой решили — пора обзавестись потомством. Но моя драгоценная супруга слишком долго добивалась своей сногсшибательной фигуры, и теперь не вправе её испортить. Вот поэтому мы и решили обратиться к вам. Есть у вас варианты? Только учтите, что нужна девочка, чем меньше возраст, тем лучше. Так сказать, посвежее.

Мужчина засмеялся глуповатым смехом, который подхватила его жена, а потом и сама заведующая.

— Само собой, к нам как раз недавно поступила такая девочка. Сейчас ей чуть больше месяца.

— Отлично, это то, что нужно! Только забрать её нужно сегодня. Потом нам будет некогда, очень плотный график. Сами понимаете, положение в обществе обязывает.

— Конечно, я понимаю… Э…

— Эдуард Константинович!

— Очень приятно, только за спешность придётся доплатить.

Из внутреннего кармана пиджака чиновник вытащил весьма внушительной толщины конверт и положил перед зав. приюта.

— Здесь хватит на всё, поверьте, — с ухмылкой сказал мужчина.

— Прекрасно, всё будет готово в течение часа и вы сможете забрать ребёнка, — сказала заведующая и спрятала вожделенный конверт в ящик стола.

— Что ж, тогда не прощаемся.

Супружеская чета покинула кабинет, а Алевтина со всех ног бросилась проворачивать очередную аферу. Изольда уже несколько часов была жутко голодна. Переполненный подгузник давно протёк и девочка лежала мокрая с ног до головы. В таком состоянии она пребывала изо дня в день с тех пор как уволили Викторию. Заменившая её нянечка из принципа почти не ухаживала за девочкой. Кормила, мыла, пеленала всегда в последнюю очередь. А иногда забывала… И кроха не ела с вечера до утра, да и порции делала для Изи в половину меньше положенного. Каждый раз поднося бутылочку к губкам, этот деспот в белом халате дразнила малышку, не давая кушать.

— Что, прЫнцесса, плохо тебе без твоей служанки? Дальше будет хуже!

И вот сегодняшний день не стал исключением. Когда заведующая обнаружила ребёнка в плачевном состоянии её ярости не было предела. Разыскав горе-нянечку в сестринской с кружкой чая, директриса обрушила на неё лавину гнева.

— Ты вообще с катушек слетела? Какого лешего ты здесь чаи гоняешь, когда Вольская вся в дерьме лежит?

— Ну так не орёт же! Чего подгузник переводить?

Глаза Алевтины налились кровью. Конечно, ею двигала не чрезмерная забота о девочке, а скорее тот факт, что младенец теряет «товарный вид».

— Пулей лети и приводи её в порядок, через час её забирают! Я пока подготовлю документацию. А тебя в четыре часа жду в своём кабинете с заявлением на увольнение! Быстро оторвала задницу и занялась ребёнком!!!

Через час всё было готово. Богачи вернулись за Изольдой. Увешанная ювелирными безделушками «мамаша» несколько минут подержала девочку и передала няне, которую уже успела нанять и привезти с собой. Чего ещё было ждать от женщины, которая заранее даже не посмотрела на ребёнка, свою будущую дочь…

Супруги распрощались с заведующей и покинули дом малютки.

Большой внедорожник подъехал к великолепным кованым воротам. Крепкий охранник впустил автомобиль на территорию, Изольду внесли в исполинский трехэтажный коттедж. На первом этаже располагались кухня, гостиная, бассейн, винная и бильярдная. Второй этаж занимали несколько спален, кабинет хозяина, огромная трофейная, где чиновник хранил свои лучшие экземпляры, добытые на охоте. Также тут была и роскошная детская, в которой можно было найти всё необходимое для ухода за ребёнком, в том числе и кровать для няни, чтобы та всегда была рядом с девочкой.

Третий этаж целиком и полностью был отведён под гардеробную хозяйки семейного очага. Учитывая размер помещения и разнообразие его содержимого, это место смело могло конкурировать с магазином элитной одежды. Нарядов было столько, что вряд ли их владелица хоть один из них надела дважды. В общем, здесь жила мечта любой из женщин.

Как только жена чиновника переступила порог особняка, в ту же минуту передала Изольду няне со словами.

— Я сегодня слишком устала, так что меня ждёт джакузи. А вы займитесь ребёнком, и следите, чтобы мой отдых не был нарушен.

Няня, молодая девушка лет двадцати пяти, с девочкой на руках отправилась беспрекословно выполнять приказ. Конечно, поведение хозяйки она не одобряла, но ей слишком хорошо платили, чтобы она имела своё мнение на этот счёт.

К вечеру, когда супруги собрались за семейным столом, «молодая» мама подняла бокал вина и обратилась к мужу.

— Предлагаю выпить за нового члена нашей семьи. За Изольду!

Пригубив дорогого напитка, женщина продолжила.

— Нельзя это событие оставить без внимания. Завтра надо устроить приём в нашем доме и познакомить друзей с девочкой.

— Душа моя, думаю это лишнее, ничего особенного не произошло.

— Но, Эдюша, — деланно надула губы хозяйка, — мы так давно не были на светских мероприятиях. Ну, пожалуйста…

— Как тебе откажешь, дорогая? Так и быть, можешь приглашать кого хочешь.

Утром следующего дня Мария распорядилась на кухне готовиться к вечернему рауту.

— Всё должно быть на высшем уровне. Люди приглашены серьёзные, влиятельные во многих сферах. Составьте меню и принимайтесь за работу.

Сама же она отправилась за очередным эксклюзивным нарядом. Вечером она, по традиции, должна блистать среди многочисленных подруг.

Чиновник между делом озаботился приглашением на торжество всех необходимых и полезных ему людей.

Всё это время Изольда была под опекой няни. Девушка не испытывала особой любви к детям, но специальное образование и умение хорошо ухаживать помогали ей неплохо зарабатывать.

К пяти часам начали съезжаться гости. Мужчины со временем уединились в бильярдной с виски и сигарами, а весь слабый пол обосновался в гостиной. Мария велела няне принести виновницу торжества. Когда Изольду внесли, огромная гостиная наполнилась возгласами восхищения и восторга. Каждая из приглашенных жён «талантливых бизнесменов» брала девочку на руки и делала с ней совместное фото. Словно дорогая игрушка малютка передавалась от одной «светской львицы» к другой. Как было удержаться и не «потискать» такую милашку? Несмотря на маленький возраст она уже обладала пышной тёмной шевелюрой, которая обрамляла прекрасное личико с огромными карими глазами.

Изи устала, была голодна и хотела спать, но её мамашу совершенно не волновали такие мелочи. Девочка попала в идеальные условия, а значит должна была отрабатывать такой комфорт.

Вечер подошёл к концу и хмельные гости со словами благодарности и поздравлениями покидали особняк.

Няня как раз переодевала девочку, когда хозяйка вошла в детскую.

— Татьяна, завтра утром возьмёте машину с водителем и свозите ребёнка в частную клинику. Пусть хорошенько обследуют, вдруг больная какая-нибудь. Вот деньги и адрес клиники. Вечером отчитаетесь по чекам и результатам посещения врачей.

— Как скажете, Мария Сергеевна.

Таня с Изольдой вернулись из клиники около полудня. «Мама» девочки ещё нежилась в постели. Сказывался вчерашний вечер и выпитый алкоголь.

Ближе к обеду она наконец-то покинула спальню. Возможно, женщина бы продолжила свой отдых, но к трём часам ожидался приезд персонального психолога, поэтому пришлось приводить себя в порядок.

Как и было велено, вечером Татьяна пришла в гостиную с отчётом о выполненном поручении. Хозяйка просмотрела медицинские заключения, довольно кивнула и взялась за чеки. Здесь тоже было всё хорошо.

Затем она поднялась в детскую. Взяла Изольду на руки, оценивающе оглядела её и сделала пару селфи.

Подоспевшая няня приняла девочку и взглядом проводила Марию Сергеевну.

— Да уж, с таким успехом проще было йоркширского терьера завести, если нужны только фотки, — с горечью прошептала Татьяна.

Девушке показалось, что нужно дать время хозяйке, возможно и проснётся материнский инстинкт, но не стоило тешить себя пустыми надеждами… Здесь любовь девочке никто не подарит. Она нужна только для потехи и игры…

Прошло две недели. Отношение к девочке не изменилось. Мария Сергеевна по-прежнему была холодна к Изольде, почти не проявляя интереса к дочери, она лишь продолжала выкладывать фотографии в соцсетях. А Эдуард Константинович, казалось, вообще забыл о существовании малышки.

Во время очередного ужина хозяйка заявила.

— Я тут подумала… Поторопились мы с ребёнком. Я себе немного иначе представляла радости материнства. Столько времени уходит на неё, да ещё и плачет по ночам. Даже через две комнаты слышно. К тому же няня теперь живёт в доме и постоянно путается под ногами.

Чиновник перестал жевать. Сначала на его лице появилась озадаченность, но потом вернулось безразличие.

— Ну, если хочешь, давай вернём. Не вижу никакой проблемы. Заплатим Алевтине и она всё сделает так, как будто мы никогда к ней не обращались.

— Хочу, — сказала Мария Сергеевна и продолжила трапезу.

На следующее утро хозяйка зашла в детскую.

— Татьяна, с сегодняшнего дня мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Я сама буду заниматься ребёнком. Вот ваши деньги и рекомендации для агентства.

Она протянула конверт.

— Спасибо, Мария Сергеевна, желаю вам найти общий язык с вашей дочерью, — няня опустила глаза и прикусила нижнюю губу.

Та, ничего не ответив, сверкнула глазами, а няня принялась судорожно собирать немногочисленные вещи.

Через пятнадцать минут Татьяна покинула богатый дом своих бывших работодателей, а супруги, одев Изольду, отправились в дом малютки…

Часть третья

Когда Алевтина Степановна увидела вошедших с ребёнком на руках людей, то нервно закрутилась на стуле.

— Эдуард Константинович, здравствуйте! Что произошло?

В её голове тут же мелькнула страшная мысль. Если чиновник здесь с целью возвращения Вольской, то теперь заведующая обязана вернуть полученную ранее «благодарность». Но это было невозможно ни в теории, ни на практике, ибо свою долю она уже потратила. А забрать остальное у Стрельникова означало подписать себе смертный приговор. Жить на одну зарплату она уже не сможет, уж слишком привыкла к «ежемесячным премиям».

Чиновник откашлялся и ответил.

— Доброго дня, Алевтина Степановна. Как вам сказать… Не то что бы случилось, просто мы с супругой решили повременить с ребёнком и пока не привыкли к этой девочке, возвращаем её. А вот здесь компенсация за причинённые неудобства. Надеюсь, это поможет вам забыть о том, куда вы положили наши документы на удочерение?

Алевтина облегчённо выдохнула.

— Само собой. Они сегодня же таинственным образом затеряются в мусорном баке, но предварительно бумаги совершенно случайно угодят в шредер и превратятся в чёрно-белый серпантин.

Чиновник довольно улыбнулся, положил на стол спящую Изольду, а рядом с ней очередной жёлтый конверт.

— На этом и закроем вопрос. Спасибо вам за всё, и до свидания!

— Моё почтение, Эдуард Константинович, всего доброго!

Заведующая проводила супругов взглядом и посмотрела на девочку.

— Как ты мне надоела, Вольская, если бы ты только знала… Ладно, в следующий раз сделаю скидку, может кто и заберёт.

С этими словами зав. приюта отнесла Изи в так называемый «инкубатор». Няня, издевавшаяся ранее над малышкой, не была уволена, а лишь оштрафована и морально унижена лично директрисой. Что ж, легко отделалась, а учитывая уровень образованности данной особы, то она и половины услышанных слов попросту не поняла.

Заведующая отдала нянечке Изольду со словами.

— Вольскую вернули. Делай с ней что хочешь, только не бей. С синяками её никто не возьмёт.

Волею судьбы крошка опять оказалась под злой пятой тирана. С развязанными руками надзирательница Людмила снова позволяла себе гадости.

Недели сменяли друг друга, а Алевтина всё пыталась выгодно избавиться от девочки. Но богатые от неё отказывались, простые семьи не подходили требованиям. Либо финансово не соответствовали, либо были сложности с жилищными условиями.

Так Изольда пробыла в доме малютки до трёх лет. За это время она многому научилась. Многому... Только не общению. Для своего возраста она великолепно разговаривала, но крайне редко использовала этот навык. Просто беседовать ей было не с кем. Единственным другом девочки была кукла. У игрушки отсутствовала рука, один глаз открывался не полностью, а губы были разрисованы синей ручкой. Санитарка хотела выбросить её, но Изольда подбежала и в последний момент успела схватить изуродованную куклу. Женщина пожалела девочку и не стала отнимать её единственное утешение.

— Я буду звать тебя Вика, — прошептала Изольда кукле в резиновое ушко и пошла по коридору.

С каждым днём всё больше замыкаясь в себе, малышка общалась лишь с игрушкой. Ровесники не любили её, часто дразнили и толкали. Девочка стойко выносила унижения, уже тогда понимая, что нельзя показывать слёзы и страх, но по ночам, когда дети крепко спали, Изольда плакала под одеялом и рассказывала кукле о всех своих горестях.

Алевтина видела, что шанс устроить девочку потерян и пустила всё на самотёк.

С каждым месяцем смотрины были всё реже и заведующая мечтала о том дне, когда Изи исполнится три года. Сам факт того, что девчонке были ни по чём козни няни, раздражал зав. приюта. Лучше бы она окна в столовой била и закатывала истерики по ночам, чем с таким невозмутимым взглядом молча всё терпела.

И вот настал долгожданный для Алевтины момент. Изи переводили в детский дом.

Заведующая склонилась над дремавшей в кроватке девочкой.

— Ещё ни на одного из скулящих здесь щенков я не была так зла, как на тебя. Твоя стойкость лишила меня покоя на все три года. Но теперь всё позади. С сегодняшнего дня ты больше не моя головная боль!

Алевтина Степановна вышла в коридор и отправилась встречать "опеку".

В детском доме Изольда попала в группу из двадцати пяти детей с престарелой воспитательницей Надеждой Викторовной. Женщина хорошо занималась с малышами, было видно, что она действительно любит их и хочет многому научить. О таких говорят — человек на своём месте.

Детишки проявляли интерес к новенькой, и со временем девочка начала выходить на контакт, но когда сверстники узнали о кукле Вике, которую Изи забрала с собой, мальчишки начали подтрунивать.

— Фу, какая уродина!

Изольда поняла, что и здесь у неё нет друзей, кроме игрушки. Она, как и раньше по ночам плакала, обнимая куклу. Однажды, когда вся группа гуляла во дворе, Изольда опять сидела на скамейке в одиночестве. Под одним из кустарников она заметила одуванчик. Девочка лишь на минуту оставила куклу без присмотра, а когда вернулась, то увидела, как один из мальчишек держал Вику и рисовал на её личике чёрным фломастером.

Изольда так разозлилась, что даже не смогла заплакать. Вместо этого девочка бросилась в драку, не сразу подоспевшая воспитательница с трудом разняла детей.

— Изольда, как тебе не стыдно? Ты же девочка!

— Он пелвый начал, он обидел Вику, — со злобой ответила малышка.

— Вику? Кто это?

— Моя куколка. Он её фломастелом лазлисовал, — не выговаривая букву «р», ответила Изи и её нижняя губка задрожала.

Воспитательница с сочувствием посмотрела на игрушку.

— Максим, иди к ребятам, поговорим позже.

Изольда вся подобралась и приготовилась к наказанию, но Надежда Викторовна подняла куклу с земли и отдала девочке.

— Изольда, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Ребятам тоже надо к тебе привыкнуть. Я вижу, что эта кукла дорога тебе, и Максим поступил очень плохо, с ним я тоже поговорю. Но драка не поможет, так ты только ещё сильнее поссоришься с ребятами. А фломастер мы выведем, обещаю тебе. Договорились?

— Я так больше не буду, — Изи улыбнулась и прижалась к кукле.

На следующее утро к директору детского дома Александру Анатольевичу пришла солидная цыганская пара. Женщина была одета в ослепительную, расшитую паетками блузу и цветастую юбку в пол. Голову покрывал ярко-голубой платок. В дополнение ко всему она была буквально обвешана ювелирными украшениями из золота. На её спутнике был строгий чёрный костюм, лакированные туфли и шляпа.

Мужчина снял головной убор и с небольшим акцентом поздоровался.

— Добрый день, Александр Анатольевич! Жена сказала, что вы хотели нас видеть.

Оторвавшись от компьютера, заведующий ответил.

— Да, здравствуйте! Шандер Харманович и Лала Яноровна, из нашего учреждения вы удочерили двух прекрасных девочек. И вот, наконец, в вашей дружной семье появится третья дочурка. Если, конечно, вы не передумали, и если она вам понравится. Готовы познакомиться?

Супруги одновременно кивнули.

Войдя в игровую, они застали воспитательницу за «спасением» куклы. Надежда Викторовна, как и обещала, очищала личико старой игрушки.

Директор подошёл и что-то прошептал ей на ухо. Женщина растерялась, но потом кивнула и подозвала Изи к себе.

— Изольда, детка, подойди, пожалуйста.

Девочка подбежала к няне и с восторгом спросила.

— Вы вылечили мою Вику?

— Да, вот, держи. А ещё я хотела тебя кое с кем познакомить.

Взрослые подошли к девочке. Лала подобрала юбку и присела на корточки.

— Здравствуй, Изольда. У тебя очень красивая кукла. Она у тебя всего одна?

Малышку подкупил лживый комплимент в адрес её Вики.

— Да, у меня только одна куколка, я её очень люблю.

— А хочешь, чтобы у тебя было много игрушек?

Глаза Изольды загорелись.

— Да. Очень!

— Тогда приглашаю тебя и твою куколку погостить у нас в большом красивом доме, где тебя ждут две сестрички.

Девочка смутилась. С одной стороны ей очень хотелось принять приглашение, но с другой — она понятия не имела откуда могли взяться сёстры, да ещё и две.

— А они не будут обижать мою куклу Вику?

Женщина улыбнулась и положила руку на худенькое плечико Изольды.

— Конечно, не будут. Ни Вику, ни тебя!

Девочка лучезарно улыбнулась и обняла Лалу.

Директор пригласил супругов в кабинет.

— Я не уверен, что у девочки цыганские корни. О родителях ничего неизвестно. Я ориентировался только на особенности внешности.

Лала Яноровна с улыбкой прервала заведующего.

— Всё хорошо, Александр Анатольевич. Это то, что мы искали и готовы забрать девочку прямо сейчас.

Зав. приюта обрадовался и отдал часть документов на Изольду.

— А остальные бумаги по готовности я передам с кем-нибудь из сотрудников. Вы у нас люди проверенные, не впервые обращаетесь. Я вам доверяю.

Супруги поблагодарили директора за оказанное доверие и вышли из кабинета.

За дверью их поджидала Надежда Викторовна. Она собрала вещи Изольды и, вручив сумочку главе семейства, попросила о возможности попрощаться с девочкой.

— Изольдочка, эти тётя и дядя теперь будут о тебе заботиться. Веди себя хорошо и слушайся их. Ты обязательно их полюбишь.

Женщина обняла девочку, коротко всхлипнула и ушла прочь.

Супруги усадили Изольду в большую дорогую машину. Судя по уровню обеспеченности, Шандер Харманович был цыганским бароном, а значит человеком небедным.

Автомобиль вёз их через весь город.

Наконец, машина остановилась. Лала аккуратно взяла Изи на руки, а её муж расплатился с водителем.

Дом, возле которого они вышли, абсолютно не соответствовал описанию Лалы. Это оказалась небольшая хибарка с обшарпанным забором.

Будь Изольда постарше, она наверняка бы сильно удивилась, но ещё больше расстроилась.

Когда взрослые вошли в дом, из кухни появились две девочки. Старшая была среднего роста, худощавая, немного сутулая, на вид лет тринадцать. Она уже несколько лет жила здесь. Младшей было около пяти. Лала передала Изольду сёстрам.

Изнутри дом представлял собой жалкое зрелище. Родители жили в зале, а девчушки ютились в небольшой кладовке, переделанной в детскую.

Переодевшись в потрёпанную домашнюю одежду, супруги занялись каждый своим делом. Мать отправилась готовить нехитрый ужин, а отец включил в зале маленький старый телевизор и улёгся на диван.

Изольда осмотрела новое жилище, потом изучила сестёр. Те особого интереса к ней не проявляли. Тогда Изи отправилась на кухню. Подойдя к Лале, она потянула за подол длинного халата.

— А где иглушки?

Женщина растерялась, вспомнив о своём обещании, но тут же сориентировалась и сказала.

— Игрушки будут, только на них нужно заработать денежек. Завтра твои сестрички тебе всё покажут и расскажут.

После скромного ужина семья легла спать. Изольду положили в одну кроватку со средней девочкой Сэрой. Старшая Лэйла постелила себе на полу.

На следующее утро сёстры разбудили Изи чуть рассвело. Её одели, покормили и вывели на улицу. Малышка, зевая, спросила у старшей Лэйлы.

— А куда мы идём? За иглушками?

— Нет, мы идём на рынок. Там наша работа.

Девочка не поняла зачем им туда, но задавать вопросов больше не стала.

Подойдя к центральному входу небольшого рынка, Лэйла постелила старый рваный плед, принесённый из дома, и усадила на него младших сестрёнок. Рядом поставила складной стульчик и села на него. Из-за пазухи она достала табличку, на которой детской рукой, с ошибками, было написано: «Памагите на прапитание».

Богатая цыганская пара на деле оказала фикцией. Мужчина и женщина, подделывая документы о собственной состоятельности, удочеряли детей с целью заработка. Помимо ежемесячных "опекунских" выплат, девочки приносили милостыню, которую детям подавали охотнее, чем взрослым. Изо дня в день они приходили к рынку и попрошайничали.

Так прошёл месяц. Дома сестёр встречали «родители». Лала брала заработанные деньги и отправлялась в ближайший магазин.

В один из таких «рабочих» дней, Лэйла привычно расстелила плед и усадила на него девочек. Младшие сёстры принялись играть с куклой Викой, с которой Изольда никогда не расставалась, а проходившие мимо люди начали заполнять пустую баночку для податей.

В нескольких метрах от них остановилась женщина. В первое мгновение она хотела подойти, но не желая спугнуть девчушек, достала телефон и набрала городской номер.

— Александр Анатольевич, здравствуйте! Это воспитатель пятой группы, Надежда Викторовна. Вы не поверите, кого я сейчас вижу!

Бывшая нянечка Изольды в мельчайших подробностях рассказала директору о происходящем. Через час к центральному входу Володарского рынка подъехал заведующий детдома в сопровождении органов опеки и полицейских. Старшая девочка, понимая, что происходит, отказалась показывать, где они живут, но младшие с радостью пригласили всех в гости.

Вошедшие в дом сотрудники правоохранительных органов застали «родителей» врасплох. Понимая происходящее, те не оказали сопротивления.

Со временем на мошенников завели уголовное дело. А кроме этого, вопросы возникли и к директору детского дома. Как он мог не проверить документы на подлинность и условия содержания детей? Позолоченная бижутерия, дорогой костюм и внедорожник за воротами приюта не давали права в слепую раздавать детей.

На время следствия, заместитель директора детдома, Инга Альбертовна, с готовностью приняла полномочия.

Сэру и Изольду вернули под опеку Надежды Викторовны. Лэйла же, в силу возраста, была переведена в дом-интернат.

Так Изи в очередной раз потеряла призрачный шанс обрести счастье и семью.

Часть четвёртая

В детской голове плохо укладывалось случившееся. Ведь Надежда Викторовна на прощанье пообещала, что всё будет хорошо. Но Изи снова в детдоме. Значит воспитательница, единственный человек, которому она так искренне доверяла, жестоко обманула. В маленьком сердечке острой иглой засела боль предательства и с тех пор девочка больше никому не верила.

С каждым днём Изольда всё сильней отдалялась от окружающих. Хронический страх перед очередным страданием, оставался её верным спутником.

С малышкой начал работать молодой психолог Елена Васильевна, успевшая, несмотря на возраст, заработать репутацию опытного врача. Изучая Изольду, она пыталась разобраться в причинах странного поведения девочки. Ребёнок не имел физических отклонений, но замкнутость вызывала вопросы, касаемые её психоэмоционального состояния.

Шло время, занятия не давали ожидаемого эффекта. Девочка по-прежнему замыкалась в себе.

Ей было почти семь лет, когда Елена Васильевна на очередной планёрке подняла вопрос о переводе нескольких детей в спец. интернат. Изи была в их числе.

— Работа этого учреждения направлена как раз на таких детей. Особенно там будет хорошо Вольской. Очевидно, что девочка страдает социофобией. В моей практике это единственный случай, где за несколько лет работы я так и не смогла адаптировать пациента к обществу. В интернате она сможет общаться с такими же детьми и, возможно, это повлияет на её психотип. По крайней мере, я на это надеюсь.

Директор детдома, взвесив все «за» и «против», принял решение всё-таки перевести трудных малышей.

К началу учебного года Изольда попала в интернат для детей с психологическими особенностями. Заведение было закрытого типа, что означало пропускную систему, жёсткий режим и серьёзные ограничения.

Но самое большое испытание для воспитанников — межличностные отношения, которые нередко приводили к серьёзным конфликтам.

Когда-то воспитательница рассказывала Изольде о Дне Знаний и она, держа Надежду Викторовну за руку, мечтала о своей первой в жизни Школьной Линейке. Но теперь этот светлый праздник казался ей вдвойне грустным и бесцветным, ведь сегодня был её день рождения... По крайней мере, именно эта дата была проставлена в документах. Когда на самом деле появилась на свет девочка, знала лишь бросившая её на обочине дороги мать. И никому не было до этого дела...

Дети из класса, в который попала Изи, встретили её не слишком дружелюбно. Большинство проявляло девиантное поведение, характеризующееся грубостью, духом бунтарства и агрессией.

Её не смущало подобное отношение, мало отличающееся от того, как с ней обращались в детском доме. Единственное, что по-настоящему расстроило, так это расставание с любимой куклой. Подгоняемая в день переезда, она по рассеянности забыла свою Вику на кровати. Вернуться девочке не позволили, и всю дорогу до интерната Изольда проплакала. И вот сейчас ей очень не хватало её лучшей и единственной подруги.

В первый учебный день, после нескольких уроков учительница Светлана Евгеньевна построила детей для похода в столовую.

Кормили здесь гораздо лучше, чем в детском доме и Изольда принялась с удовольствием уплетать свою порцию. Рядом сидела худенькая бледная девочка с рыжими волосами. Она скромно накалывала на вилку макароны-ракушки. В этот момент девочка напротив, нагло ухмыльнувшись, схватила котлету из тарелки Изольдиной соседки и откусила кусок. Рыженькая испугалась и не смогла удержать слёз.

Изольда поиграла желваками, но промолчала. Память разбудила воспоминания о её собственных душевных терзаниях в детдоме. Там так же издевались, отнимая еду, игрушки и одежду в дни поступления "гуманитарки".

На десерт дети получили по три карамельки. Обиженная девочка, её звали Софья, положила конфеты в кармашек и направилась в класс. Следом за ней подскочила «воришка» и выбежала из столовой. Учительница отвлеклась на беседу с коллегой и не заметила, что две ученицы, не доев, покинули стол.

Изольда всё поняла. Хулиганка явно мощнее Сони и, конечно, намеревалась добыть сладкий трофей силой. Влетев в класс, Изи успела схватить занесённый над плачущей Соней кулак. От неожиданности обидчица потеряла равновесие и упала на спину.

— Зря ты так, новенькая! Я тебе это ещё припомню!

Она встала и замахнулась на Изольду, но в это время из коридора донёсся стук каблуков учительницы.

— Девочки, кто вам разрешил уходить без меня?

Хулиганка Наташа Груздева посмотрела на соперницу и ответила.

— Светлана Евгеньевна, мы не знали, что надо было всех подождать. Больше не будем…

— Хорошо, на первый раз обойдёмся предупреждением.

По звонку ученики расселись по местам и начался следующий урок. Все сорок пять минут задира Груздева косилась на Изольду.

На перемене Соня подошла к спасительнице.

— Спасибо тебе, не ожидала. Меня Соня зовут, а тебя?

— Изольда, — протянув руку, девочка тепло улыбнулась.

Вот так за несколько мгновений, Изи одновременно обрела и друга, и врага…

Изольда и Софья стали лучшими подругами. Не сразу, конечно, ведь у обеих девочек были явные проблемы в общении со сверстниками, к тому же Груздева не давала им расслабиться, то и дело подстраивая козни. Девчонки с завидной регулярностью обнаруживали в учебниках изрисованные или рваные страницы, не находили ручек, карандашей и ластиков или садились на испачканные стулья. Эти мелкие неприятные пакости ещё сильнее сплотили Соню и Изольду в борьбе с вредной одноклассницей.

Однажды на перемене Груздева прижала Софью к стенке и по-змеиному прошипела ей в ухо.

— Твоя «чернушка» не всегда будет рядом. Ты ещё получишь!

Изольда вышла из класса в коридор и бросилась к подруге, но обидчица отпустила Соню и ретировалась.

— Сонь, она опять к тебе лезет?

— Да всё нормально, не обращай внимания. Просто у неё нет такой подруги, как ты, вот и задирается.

В этот момент Изольда почувствовала острое чувство собственной значимости в жизни Софьи и поняла, что всегда будет помогать беззащитной подруге.

Они взялись за руки и пошли проведать престарелого сторожа деда Степана, которого застали в подсобке с кружкой чая в руках.

— О, вот и мои внучата пришли, — с щербатой улыбкой встретил старик девочек. Он взял со стола несколько конфет и угостил детей.

— Спасибо, дед Степан, — поблагодарила Изольда и спросила, — как у тебя дела, как коленка? Сильно болит?

Сторож не был одинок: две дочери, трое сыновей и восемь внуков, но все жили далеко, а потому редко навещали родственника, поэтому он всегда был рад видеть воспитанниц интерната в своей коморке.

— Болит, девчата, но хожу маленько. Как же я без вас буду, если не смогу приходить на работу? Ну, бегите, сейчас звонок буду давать.

Дедок потрепал обеих девочек по волосам и проводил в коридор.

Из года в год, бережно храня дружбу, Изольда и Соня росли и вот уже перешли в восьмой класс. Конечно, временами случались ссоры, но долгих обид друг на друга в сердцах девочки не держали.

Однажды на уроке Софью вызвали в кабинет директора. Изи не понимала, что произошло, ведь подруга, прилежная в учёбе и поведении, никогда не давала поводов для наказаний. Сони долго не было, и вернулась она лишь к концу следующей перемены. Когда девочки встретились в коридоре, Изольда бросилась с расспросами. Подружка, сияя от счастья, выпалила на одном дыхании.

— Представляешь, меня удочеряют! Я уже видела их! Мама такая красивая, а у папы добрые глаза!!!

Софья обняла Изи, но та была насколько шокирована известием, что смогла лишь выдавить.

— Когда?

— Завтра утром, перед уроками они заберут меня! Ты не рада?

На глазах Изольды навернулись слёзы.

— Конечно, рада! Поздравляю! Просто мы с тобой больше не будем дружить и никогда не увидимся…

Соня только сейчас поняла, что им придётся расстаться. На мгновение, опустив взгляд, девочка сказала.

— Я и не подумала… Я знаю, что делать! Надо попросить родителей, чтобы они и тебя удочерили. И тогда мы с тобой станем ещё и сёстрами!

Она радостно захохотала и опять обняла подругу, ещё не осознавая наивности своего предложения. Изольда же понимала, что удочерение взрослой девочки уже само по себе чудо, так что о второй в одну семью и говорить нечего. Она знала, что уже давно переросла свой шанс, но не хотела омрачать счастье Сони.

Всю ночь подруги не спали. Их кровати стояли рядом и они проболтали до утра. Груздева, которая спала у окна, несколько раз угрожала позвать старшую, если они не замолчат. Тогда девочки на некоторое время затихали, но как только из постели Наташи начинало доноситься сопение, продолжали секретничать.

Ближе к рассвету Софья пообещала.

— Я обязательно тебе напишу, когда узнаю свой новый адрес. И постараюсь тебя навещать.

— Хорошо, буду ждать.

Когда вошла куратор, девочки подошли с просьбой выйти на крыльцо вместе.

— Можно нам попрощаться? — срывающимся на слёзы голосом спросила Изольда.

Строгая женщина нехотя кивнула.

— Хорошо. Только быстро. Нечего сопли разводить, как в детском саду.

Выйдя на крыльцо, Соня подбежала к идущему в учебный корпус сторожу.

— Дед Степан, меня удочерили! Еду домой с родителями!

— Вот и славно, моя золотая! Расти большая и здоровенькая, слушайся старших!

Старик по-отечески поцеловал девочку в щёчку и смахнул скупую слезу.

На крыльце подруги снова крепко обнялись. Изольда напомнила, что с нетерпением будет ждать письма. Соня кивнула, улыбнулась и, подхватив свои вещи, спустилась по ступеням.

Изи наблюдала, как удочеренная подруга садится в машину к новым маме с папой и понимала, что так как они смотрят на Софью, на Изольду никто никогда смотреть не будет…

Изольда была разбита. Её хрупкий внутренний мир разлетелся на миллиарды осколков, которые собрать уже невозможно. Она опять осталась одна.

Девочка вернулась в корпус для подготовки к новому учебному дню, но там для неё затевался весьма неприятный сюрприз. Груздева в сопровождении нескольких одноклассниц поджидала Изи с явно плохими намерениями.

— Ну, что, «чернуха», я же тебе обещала, что ты ещё получишь. Жалко, что твоя бедная рыжая овечка свалила. Ну, ладно, её «порция» достанется тебе! Дина, дверь!»

Высокая грузная деваха с наглой физиономией подошла к дверному проёму и заблокировала своей широкой спиной выход из комнаты.

Изольда увидела в налитых кровью глазах Груздевой накопившуюся за годы ненависть и поняла — расплаты не избежать.

Хулиганка с двумя приспешницами бросилась на Изи. Хаотичные удары приходились по лицу, голове, почкам, спине и в рёбра. Девочка сначала пыталась дать отпор, но силы были слишком неравные, и поэтому, спустя несколько минут, Изольда просто поджала колени к подбородку и спрятала лицо. Она закрывала голову руками, но Груздева заламывала ей пальцы и таскала за волосы. «Вышибала» в дверях напомнила о времени и апофеозом избиения стал удар головой о железную спинку кровати. Изи потеряла сознание, а обидчицы схватили учебники и выбежали в коридор.

Во время переклички учительница поинтересовалась у учащихся.

— Ребята, где Вольская?

Никто не ответил, и лишь когда Груздева нервно заёрзала на стуле, одна из девочек всё-таки предположила.

— Сегодня Васильцову удочеряют, наверное прощаются.

Учительница написала на доске тему урока, назвала номер параграфа для самостоятельного изучения и вышла из класса.

Женщина спустилась на первый этаж к сторожу.

— Степан Ильич, добрый день, вы сегодня Вольскую не видели?

— А как же, видал. Она с Сонечкой попрощалась и вернулась в жилой корпус. Я как раз мимо шёл.

— А сюда она заходила?

— Нет, не было ещё, — озадаченно сказал старик, — случилось чего, Зоя Николавна?

Учительница успокоила сторожа и вышла на крыльцо. Прохладный сентябрь в этом году теплом не баловал, но педагог не стала возвращаться за пальто, почувствовав неладное.

Женщина нашла Изольду на полу комнаты без сознания. От увиденного Зоя Николаевна впала в ступор, не зная, что делать. Конечно, нужно было срочно вызывать «скорую», но тогда девочку госпитализируют в больницу и огласки прецедента не избежать. А слава у их интерната была и так не самая добрая. Побоявшись гнева заведующей, которую ученики за спиной прозвали «красной королевой» или «кровавой ведьмой», учительница первой позвонила всё-таки директрисе, сестра которой работала главврачом в детской больнице.

Изольду на частной машине доставили в медицинское учреждение. Родственница зав. интерната лично занялась лечением девочки, чтобы появление новой пациентки не вызывало лишних вопросов у персонала. У Изи диагностировали сотрясение мозга, перелом ребра и множество ссадин. На девочку было жалко смотреть, но она довольно быстро шла на поправку.

На пятый день пребывания в больнице Изольда услышала стук в дверь своей палаты. Это удивило девочку, ведь её посещала только главврач, у которой не было необходимости стучаться. Дверь со скрипом приоткрылась и в проёме показалась кудрявая рыжая голова.

— Соня? Сонька, это правда ты?!?

В палату вспорхнула лучшая подруга Изи.

— Привееет!!! Не ожидала?

Превозмогая боль в ребрах, девочка бросилась в объятия гостьи. В палату вошли родители Сони и с сочувствием поздоровались с Изольдой.

— Как вы меня нашли? Меня никто не проведывает…

— Дед Степан шепнул по секрету, а здесь мы припугнули охранника, что если не пропустит, папа жалобу напишет куда надо.

Изольда не верила своему счастью и даже забыла, что произошло в интернате, но Сонины расспросы заставили поведать о зверском избиении.

— Изи, это ужасно! Как она достала, эта Груздева!

— Да ничего, разберёмся.

Они болтали так часа два, им совсем не хотелось расставаться, всё, казалось, было как раньше. Но Сонин папа посмотрел на часы и поторопил дочь, сославшись на необходимость ехать по делам.

Девочки крепко обнялись, а мама Сони вручила Изольде большой пакет.

— Вот тут тебе фруктики, кушай, выздоравливай!

Она поблагодарила женщину за гостинцы и попрощалась.

Когда их машина отъехала, Изольда ещё долго смотрела в окно. Опять скучные больничные будни... Время снова остановилось...

Так прошло ещё полторы недели. Изи, наконец-то, выписали, хотя возвращаться на «поле боя» ей не хотелось, несмотря на хорошее самочувствие. Исцелилось только тело, но очередную душевную травму врачевать было некому.

Вернувшись в интернат, Изольда обнаружила, что Груздеву с прихвостнями не постигла даже малейшая кара. Их вина, как выяснилось по записям с камер, была полностью доказана, но «красная королева» не потрудилась наказать виновных. Тогда Изи поле уроков спустилась на первый этаж и без стука влетела в кабинет директора.

Перед ней сидела молодая ухоженная властная женщина со стальным взглядом.

— Чего тебе, Вольская?

— Как это понимать, Анастасия Сергеевна? Почему Груздева опять нос задирает? Она так и будет меня доставать?

— Вольская, что за тон? Это ваши с Груздевой проблемы. Если не находите общий язык, то это ваши же трудности, а мне своих хватает. Скажи спасибо, что жива осталась и что я вовремя определила тебя в хорошую больницу. Всё, мне некогда, проваливай!

Изольда хотела что-то возразить, но директриса крикнула.

— Пошла вон! — и указала наманикюренным длинным ногтем на выход.

Изольда, гордо подняв голову, вышла из кабинета и что было сил хлопнула дверью.

— Ну, ладно, буду сама решать свои проблемы, только потом не обижайтесь, Анастасия Сергеевна!

Часть пятая

Обида в сердце Изольды уступила место ярости и обострённому чувству справедливости. Груздева должна получить по заслугам, Изи уже не пугали последствия. Плевать, лишь бы эту выскочку поставить на место. К слову, та уже осмелела и начала задираться к Изольде. Нужен был четкий план действий. Это не было банальной местью, скорее неизбежным возмездие. Дело предстояло непростое, здесь и наказать нужно, и выйти сухой из воды.

После урока физкультуры враждующие подростки опять «зацепились». Груздева отняла кроссовок у Изольды и выбросила в коридор.

— Ты опять начинаешь? — прорычала владелица обуви.

— Я бы вообще все твои тряпки в мусорку отправила, и тебя заодно. Интересно в какой канаве тебя подобрали? Ты даже мамаше своей не нужна была, раз она от тебя избавилась!!!

Изольда замахнулась для пощёчины, но ей помешал голос учительницы, послышавшийся из коридора.

— Девочки, чья обувь валяется? Быстро убрали!

Изольда вышла в коридор, а Груздева в это время покинула раздевалку.

Ночью Изи не спалось. В голове наконец-то сложилась полная картина дальнейших действий, а значит медлить больше нельзя.

На следующий день, во время большой перемены, Изольда заглянула к единственному человеку, который всегда был ей рад.

— Здравствуй, дед Степан, как твоя коленка? — по привычке спросила девочка.

— Скрипит по-тихоньку, — с улыбкой ответил сторож. — Ты сама как? Не обижает тебя больше эта окаянная?

— Да нормально, ребро ещё немного побаливает, а Груздева отстала от меня, — солгала Изи. Ей совсем не хотелось огорчать заботливого старика правдой.

— И то славно. А у меня для тебя есть кое-что, — дедок хитро подмигнул и достал из стола конверт.

Это было письмо от Сони. Изольда вцепилась в него и прижала к сердцу, а дед Степан рассмеялся.

— Ладно, пойду воды наберу, а ты пока почитай весточку от подружки, а то ведь там не дадут, отнимут, хулиганы.

Мужчина скрылся с чайником за дверью коморки, а Изольда распечатала долгожданный конверт. Вопреки её ожиданиям, текста в письме было немного, да и содержание не радовало.

«Привет, моя дорогая Изольда! Как у тебя дела? Надеюсь, тебя уже выписали и ты чувствуешь себя лучше. У меня всё хорошо. У меня теперь новая фамилия — Орлова, и новая школа. Учиться здесь дорого, но маме с папой денег на меня не жалко. Дома у меня огромная комната, в которой есть всё, о чём я только мечтала. Нам с тобой вполне хватило бы места, но родители не хотят тебя удочерять, хоть я их очень просила. А ещё они говорят, что нам лучше пока не общаться. Им не понравилось, что ты подралась с Груздевой. Наверное, это из-за твоих цыганских корней, так говорит мама. Но ты не расстраивайся, когда станешь взрослой, приезжай ко мне, адрес на конверте. Всё, заканчиваю писать, мы собираемся сегодня в цирк. Не грусти, твоя лучшая подруга, Соня Орлова!»

Руки Изольды задрожали, на глазах навернулись слёзы. Она судорожно водила глазами по заваленному бытовым хламом столу и вскоре увидела то, что нужно было для её плана. Рядом с пачкой «Примы» лежало несколько коробков спичек, один из которых она и спрятала в карман. Ей было невыносимо стыдно перед дедом Степаном за воровство, да и своих слёз ему показывать не хотелось, поэтому девочка поспешила в коридор.

Ночью Изольда дождалась, когда все крепко уснут и под предлогом похода в туалет, крайне тихо направилась к нескольким шкафам в дальнем углу комнаты.

На ближайшей к ним кровати спала та самая Дина, лишившая Изи возможности убежать в день избиения. Но она так громко сопела, что сомнений в крепости её сна не возникало. Бесшумной тенью Изольда прошмыгнула к одному из шкафов и стащила с полки спортивные штаны и потрепанную красную олимпийку, принадлежавшие заклятому врагу Груздевой. Она засунула украденное добро за пазуху и закрыла дверь. Та предательски скрипнула, но никто из спящих не шевельнулся. Тогда, облегчённо выдохнув, Изи на цыпочках вышла из комнаты и отправилась в уборную. В коридоре было тихо, лишь с первого этажа доносились голоса из телевизора. В жилом корпусе охранник был моложе деда Степана и обычно допоздна разгадывал кроссворды, а телевизор включал, чтобы не уснуть. Хорошо, что комнаты девочек находились этажом выше, а конкретная спальня, где обитала Изольда, была напротив туалета. Оставалось грамотно пройти камеру. При выходе из комнаты девочка попадала под объектив спиной, а значит похищенные вещи можно спокойно пронести, скомкав их под грудью. Так Изольда и сделала, а зайдя в туалет, спрятала всё за сливным бачком. Затем она вернулась в комнату и тихо улеглась в кровать со сладкой мыслью о том, что второй этап операции «Возмездие» прошёл успешно.

Утром Изольда проснулась в приподнятом настроении, несмотря на то, что ещё до начала занятий Груздева дважды её поддела. Мысли девочки были полностью заняты размышлениями о том, что ей приходится жить в доме, где никому нет дела до хрупкого детского внутреннего мира, а значит нет никакого смысла оставаться в этом месте, раз Изольда чувствовала себя там невидимкой.

В середине учебного дня, с наступлением большой перемены, Изи приступила к исполнению задуманного. Для начала она затесалась в толпе девчонок, побежавших в туалет. Кабинки были мгновенно заняты и девочка покорно пропускала всех, чтобы в конце концов остаться одной. Так она смогла беспрепятственно попасть туда, где была припрятана украденная накануне одежда. Она переоделась, свою форму распределив под красной олимпийкой, чем окончательно придала себе сходство с бывшей полноватой владелицей вещей. Со вторым потоком посетительниц туалета Изольда смогла незаметно ускользнуть. В коридорах и на лестницах учебного корпуса, как всегда, творился хаос, что было ей на руку. Спустилась на первый этаж, предварительно скрыв лицо под глубоким капюшоном. Дед Степан хотел было спросить, что это Груздева здесь забыла, но его отвлёк вошедший почтальон и старик по рассеянности переключился. Изольда же опять прошмыгнула в туалет. Здесь были ученицы только младших классов, а риск быть узнанной сводился к нулю. Первоклашки шумной гурьбой выбежали в коридор. Изи свалила весь мусор в одно ведро и поднесла горящую спичку из коробка, украденного у сторожа. Пламя быстро занялось и вскоре помещение туалета заполнилось густым едким дымом. Когда его клубы достигли датчиков на потолке, сработала пожарная сигнализация во всём здании корпуса. Дым повалил в коридор, где уже суетились ученики, педагоги и прочий персонал интерната. Взрослые пытались организовать грамотную эвакуацию детей, среди которых была и заведующая Анастасия Сергеевна.

Воспользовавшись общей суматохой, Изольда устремилась в кабинет директрисы. Счёт шёл на секунды. Во-первых, девочка рисковала надышаться дымом, во-вторых, в любой момент могла вернуться «красная королева», ну и, в-третьих, уже слышались звуки пожарной сирены. Изольда бросилась к шкафу с документами, личные дела учеников её класса быстро нашлись в одном из ящиков. На «В» она увидела свою фамилию. Девочку интересовала лишь одна информация — как, когда и при каких обстоятельствах она попала в детский дом.

Всё, что хотела узнать Изольда, было указано в одном предложении: «Была обнаружена 11 сентября 2005 года на обочине трассы, возле поворота к пгт «Чёрные Берега», 25-й километр от города». Эти слова чётко врезались в память девочки. Она поставила папку обратно и выйдя за дверь, слилась с толпой. К счастью, пострадавших не было, хотя некоторые из детей впали в лёгкое шоковое состояние. Пока учителя не взялись за перекличку, а пожарные были заняты возгоранием, Изольда, спрятавшись за их огромной красной машиной, скрылась из вида.

Несколько минут бежала без оглядки, опасаясь преследования, но погони не было. Девочка остановилась с целью отдышаться, а заодно и оглядеться. Вокруг был частный сектор, часть домов которого с виду явно заброшены. Изи приблизилась к калитке одного из них, на первый взгляд домишко не был жилым, поэтому она осмелилась войти во двор. На входной двери и небольшом сарайчике висело по амбарному замку.

— Что ж, здесь хотя бы никто не будет издеваться надо мной, — прошептала самой себе Изольда. Она вытащила из-за пазухи скомканное школьное платье, расстелила на пороге и, свернувшись калачиком, улеглась на крыльце.

На улице темнело, когда кто-то небрежно потрепал Изи по плечу. Она вздрогнула от неожиданности и вжалась в закрытую дверь.

— Кто такая, чего тут забыла? — недружелюбно спросила женщина лет сорока пяти. В каждой руке она держала по набитому пустыми бутылками пакету, а за спиной с такой же ношей стоял явно выпивающий мужичок.

— Я потерялась, тётенька! Можно мне у вас переночевать? А завтра утром я уйду, честно… — взмолилась Изольда.

Женщина оглядела бродяжку, вздохнула и уже более добродушно ответила.

— Ладно, чего уши-то морозить, в дом заходи, — открыв дверь, хозяйка впустила маленькую гостью.

Тётя Зина, так Изольда стала называть приютившую её женщину, предложила скромный ужин из краюшки хлеба и чая без сахара, чему девочка была несказанно рада. После её определили в комнату, напоминавшую детскую.

— Здесь дочь моя жила когда-то, Олей звали, — с грустью в голосе сообщила Зинаида Ивановна, — теперь комната пустует.

— А где она сейчас? — робко спросила Изи.

— Утонула. Много лет назад… — дрогнувшим голосом сказала женщина и сменила тему разговора.

— Ты, как я понимаю, в бегах. И не отпирайся, я сама из детдомовских, своих вижу за километр. Живи пока у меня, будешь по хозяйству помогать.

Изольда поблагодарила тётю Зину за радушие и легла спать, а вот хозяйка с сожителем, которого она громко величала мужем, уединилась на кухне и распечатала бутылку дешёвого портвейна.

Поздней ночью Изольда проснулась от громких криков. Взрослые о чём-то жарко спорили, а потом послышались и характерные для ударов хлопки. Девочка пыталась слиться со стеной, максимально вжавшись в неё спинкой. Через некоторое время всё стихло. Дверь в детскую со скрипом открылась и в комнату ввалился пьяный мужчина. Пошатываясь, тип подошёл к кровати и замертво рухнул на неё. Мужик мгновенно захрапел, а Изи боялась даже дышать, не то что пошевелиться. Когда муж тёти Зины ещё крепче уснул, девочка выбралась из-под одеяла и выскочила на кухню, где хозяйка заснула прямо на небольшом угловом диванчике. Тогда Изольда расположилась в зале и осталась там до утра.

С рассветом Изольда на цыпочках вышла на кухню, где царил отвратительный перегар. Зинаида спала всё на том же диване, а храп сожителя доносился из детской. Среди остатков вчерашнего застолья девочка увидела на столе пару купюр и горсть монет. Она протянула дрожащую ручку к деньгам, но внезапно проснувшаяся женщина схватила Изи за запястье.

— Нужны деньги, так заработай, а воровать не смей. Сегодня пойдешь со мной собирать стеклотару.

Зинаида Ивановна покормила девочку плохонькими дешёвыми сосисками с хлебом и пустым чаем, затем в детской нашла тёплую курточку и штаны своей погибшей дочери. Также из шкафа появились вязаная шапка и зимние ботинки. Что ж, в этом можно было смело провести весь день на улице. Сожитель Зины тоже был готов к новому трудовому дню и ждал на крыльце.

До позднего вечера они бродили по району в поисках пустых стеклянных бутылок и алюминиевых пивных банок. Опытная в таких вопросах Зинаида с деловым видом указывала девочке на более злачные урны, а Изольда собирала «трофеи». Затем все трое отправились к пункту приёма тары. Справедливости ради, стоит отметить, что выручка была весьма достойная и чтобы подбодрить новую помощницу, Зина по пути домой прикупила для Изи угощения. Конфеты, фрукты и печенье — всего понемногу, но награда вызвала у девочки самый искренний восторг. Дома взрослые вновь устроили застолье, а девочку отправили в детскую. Немного освоившись в комнате, Изольда нашла несколько учебников как раз по программе восьмого класса. Очевидно, их бывшая обладательница была ровесницей с Изи.

Прочитав пару параграфов по биологии, Изольда заснула с учебником на груди, а открыла глаза от очередного ночного появления сожителя Зинаиды. Он был привычно пьян, но сегодня пришёл не просто занять детскую кровать. Нащупав талию девочки, он запустил волосатую руку под одеяло.

От испуга Изольда закричала, перейдя на визг, но видя, что мужчина не отпускает, она со всей силы врезала ему учебником по голове. К ужасу девочки, тётя Зина, которую так истошно она звала на помощь, спала мертвецки пьяная на кухне. Напавший прекрасно знал об этом, ведь он лично проследил, чтобы женщина напилась до беспамятства. Изи оттолкнула обидчика и почти смогла вырваться, но он схватил её за стопу и потащил обратно. Казалось, изнасилование неизбежно, но в комнату, пошатываясь, вошла Зинаида Ивановна.

— Вы что тут делаете? — исполненная ярости спросила хозяйка дома.

— Зинок, да я просто спать лёг, а она как набросится и давай штаны с меня стягивать, — выкручивался выпивоха.

Глаза женщины налились кровью.

— Ах ты, потаскушка малолетняя! Я её приютила, одела, обула, накормила, а она к мужику моему подкатывает! А ну собирайся, и чтобы духу твоего здесь не было, дрянь такая!!!

Изольда пыталась объяснить, что сама чуть не стала жертвой, но Зина и слушать не стала, лишь озвучила угрозу, что если та не уберётся, то её ждут большие неприятности. Выбор был невелик. Либо опять в приют, либо очередное скитание по улицам. Но не для того Изи устроила побег из интерната, чтобы возвращаться под пяту самодура и тирана. Девочка оделась и поблагодарила Зинаиду Ивановну за помощь, ещё раз извинилась за то, в чём не была виновата и покинула дом.

Выйдя на улицу, Изольда мгновенно озябла. Хорошо, что Зинаида Ивановна не отняла у девочки тёплую одежду, иначе пришлось бы совсем туго. За калиткой ждала кромешная тьма... И лишь где-то вдалеке, иногда моргая, одиноко светил фонарь. На его мерцание Изи и отправилась. Ей было всё равно куда идти. Какая разница, если идти, в сущности, некуда.

Чёрные глазницы домов уныло провожали девочку. Только один небольшой домик был ярко освещён и наполнен весёлыми молодыми голосами. Поравнявшись с калиткой этого дома, Изольда услышала пьяные мужские оклики с крыльца.

— Эй, малая, куда пошла?

— Давай к нам, у нас весело!

Сердце Изи застучало, как у перепуганного зайчонка, когда один из молодых людей нетвердой походкой направился к калитке.

— Сюда иди, говорю, а то сейчас сам подойду! — начал угрожать парень.

На крыльце появилась относительно трезвая девица и догнав его, схватила за рукав.

— Тебя и на минуту нельзя оставить! Пошёл курить, а сам уже девок клеишь, кобель!

Воспользовавшись тем, что о ней забыли, Изольда со всех ног бросилась бежать. Никто её не преследовал и вскоре она перешла на шаг. Тот самый фонарь, располагавшийся в конце улице, освещал ворота кладбища и небольшую часовенку. Изольда подошла ближе. Внезапно за спиной раздался жуткий вой. В первое мгновение родилась мысль о волке, ведь погост уходил в лесной массив, а значит появление хищника было вполне реальным. Ноги перестали подчиняться. Она услышала приближающееся тяжёлое дыхание и звяканье когтей по щебню. Её правой ладони коснулся влажный нос, затем мягкий тёплый язык облизал пальцы. Изольда, набравшись храбрости, обернулась и увидела перед собой огромного лохматого пса.

— Привет, Дружок! Охраняешь тут? А мне идти некуда…

Собака жалобно заскулила. Изи потрепала ночного сторожа по уху.

— Я тут переночую, можно? А утром уйду.

Пёс встал на задние лапы, обнимая незваную гостью, и лизнул в нос. Она приняла это за согласие и погладила его по холке. Пушистый охранник отправился патрулировать вверенное ему кладбище, распугивая громким лаем бездомных кошек, а Изи расположилась внутри крыльца часовни. Испуг от встречи с собакой сменился усталостью и она тут же провалилась в сон. Дрожь от ноябрьского холода пронизывала каждую клетку тела, но ей так хотелось спать, что встать уже не нашлось сил. И тут беглянка почувствовала тепло возле своих рук и коленей. С трудом открыв глаза, Изольда увидела, что её пытается обогреть тот самый пёс. Девочка обняла собаку и, уткнувшись в спину животного, через пару минут согрелась.

— Спасибо, Дружок, — прошептала она и ещё глубже зарылась носом в шерсть дворняги.

Ранним утром на крыльце часовни появилась пожилая женщина. Пёс подхватился и, виляя хвостом, подошёл к ней. Старушка привычно достала из сумки пару сарделек и угостила собаку, приговаривая.

— Кого это ты приютил, Рекс? Ну-ка, посмотрим. Как тебя зовут, деточка, и откуда ты здесь взялась?

— Здравствуйте, меня зовут Изольда. Мы вчера с классом ездили в Краеведческий музей, а я отстала и они уехали без меня.

Женщина ключом открыла дверь часовни и попросила Изи подождать на крыльце, а сама скрылась внутри. Через пару минут она вернулась, держа в руках два платка. Один повязала девочке вокруг пояса, сделав из него длинную юбку, а вторым заменила шапку на голове Изи. Жестом она пригласила войти. Оказавшись в церковной лавке, бабушка заварила чай и угостила Изольду печеньем. Почти сутки она ничего не ела, и поэтому без лишних церемоний начала жадно набивать рот, а когда с трапезой было покончено, женщина обратилась к девочке.

— Имя у тебя какое красивое. Мама, наверное, любит читать. Я всю жизнь учительницей русского и литературы проработала, сейчас на заслуженном отдыхе. Зовут меня Евдокия Прокофьевна, но ты можешь ко мне обращаться баба Дуся. Ты кушай, не стесняйся.

Изольда сказала, что рада познакомиться и поблагодарила за угощения, а женщина продолжила.

— Вот только обманывать ты не умеешь, хоть и пытаешься. А ведь сегодня Четвёртое ноября, большой праздник, Казанская. Грешно. Ты лучше расскажи мне всё как есть, и самой легче станет.

Изи перестала жевать, её щеки густо покраснели и, собравшись с духом, она рассказала Евдокии Прокофьевне всю правду.

Старушка выслушала, не перебивая, затем предложила.

— Вот что сделаем. Ты здесь помоги мне сегодня на службе, а я тебе денежек дам на дорогу. Или может мне стоит с тобой съездить? Всё-таки двадцать пять километров от города, не боишься?

— Нет, баба Дуся, спасибо, я сама. Вам будет тяжело.

— Тогда я дам тебе денег и на обратный путь. Если вдруг у тебя там ничего не получится, возвращайся ко мне, я живу на этой улице. Пятьдесят восьмой дом.

Изольда извинилась за обман и с радостью принялась помогать пожилой женщине в приготовлении к праздничной литургии.

Спустя несколько часов Изольда почти бежала на остановку. Вдохновлённая будущей поездкой, она дождалась сто седьмой автобус и вошла в первую дверь. С задней площадки начала движение по салону дородная кондукторша. Неприятным хриплым, явно прокуренным, голосом она уточняла у пассажиров насчёт оплаты за проезд. Когда женщина дошла до Изольды, девочка нервно сглотнула. В глазах кондуктора читалось ожидание того, что у девчонки не окажется денег, она начнет умолять довезти бесплатно и ребёнка можно будет с позором высадить на следующей остановке.

Но вопреки этим ожиданиям Изольда победно достала деньги.

— До куда тебе? — зло спросила кондукторша.

— «Чёрные Берега», до поворота. Сколько стоит?

— Сто пятнадцать.

Изольда обменяла купюры на билет, дождалась сдачу и заняла место у окна. Она понятия не имела, где выходить и прислушалась к сидящим сзади мужчинам, из диалога которых стало понятно, что один выходит в нужном ей месте.

Через сорок минут автобус подъехал к заветной остановке и Изольда в числе нескольких пассажиров вышла из общественного транспорта.

Часть шестая

Через некоторое время Изольда осталась на остановке одна. Кто-то из вышедших пассажиров пересел в другой автобус, кого-то встречали на машинах родственники. Девочка оглянулась на дорожный указатель.

— "Чёрные Берега"… Интересно, почему посёлок называется именно так? Почему ни любой другой цвет? Почему чёрный? Может, здесь когда-то случилось что-нибудь очень плохое? Например, мама бросила дочку… — размышляла девочка, не решаясь посмотреть на противоположную сторону дороги.

Опять осень… Опять дождь… Опять та самая роковая трасса, где четырнадцать лет назад Изи осталась совсем одна в таком огромном мире. Она натянула капюшон, подошла к асфальту и, дождавшись «окна» в потоке машин, перебежала через дорожное полотно. На обочине сидели женщины. Первая из них, уже дряхлая старушка, с тележки торговала нехитрой домашней консервацией — огурчики, помидорчики, грибочки. Изольда, посмотрев на банки и сглотнув слюну, прошла несколько метров и увидела женщину, продававшую вязаные носки и варежки. Та по-доброму взглянула и начала рекламировать свой товар.

— Доча, купи носочки! Тёплые, красивые, сама вязала!

— Нет, спасибо, я здесь за другим…

Последующие метры, которые предстояло пройти девочке, показались самым огромным расстоянием в её жизни. Ноги ватные, во рту пересохло и язык прилип к нёбу. Сколько раз она представляла, что скажет при встрече с мамой, когда найдёт, а теперь в голову ничего не шло. Но идти было нужно, иначе всё сделанное ранее теряло смысл. С трудом передвигая стопами, Изольда подошла к третьей женщине, торгующей брусникой. Сомнений не осталось — Изи словно смотрелась в зеркало, только отражение было лет на двадцать пять старше. Продавец лесных даров как раз отхлебнула из фляжки что-то спиртосодержащее и закусила горстью ягод из ведра.

С чего же начать? Изольда подошла ближе. Даже открыла рот для приветствия, но тут из леса, что был за спиной женщины, появились три девочки.

Старшие, которым на вид было лет восемь и десять, вели за обе руки младшую, не старше двух годиков.

— Мама, мы видели на дереве белку! — с восхищением сказала средняя из девчонок.

И тут Изольда всё поняла. Это были её сестры…

— Мама… Здравствуй… — дрожащими губами произнесла Изи.

Женщина в этот момент едва не подавилась очередной горстью брусники. Всмотрелась в лицо девочки и даже не стала отпираться, осознавая, что подобное сходство с её дочерями и с ней самой не может быть случайным.

Такого Изольда не ожидала.

— Вот, значит, как… Я так мечтала найти тебя, я даже простила тебя за то, что ты меня бросила. Мне хотелось думать, что все четырнадцать лет ты меня искала. А ты не просто забыла обо мне, ты заменила меня другими детьми! Я столько терпела ради нашей встречи… Я пожар в интернате устроила и сбежала. Меня наверняка ищут, чтобы отправить в детскую колонию. Да лучше бы я тогда здесь замёрзла и умерла!!!!!

Изольда расплакалась. Так искренне и так по-детски. Холод в глазах матери не позволял поверить, что всё происходит на самом деле. Казалось, это страшный сон, от которого никак проснуться.

Женщина встала с ящика, служившего ей импровизированным стульчиком, Изи увидела выпирающий из-под куртки огромный живот. Девочка затряслась от злости и прокричала.

— Я тебя НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!!!

Бросившись прочь от матери, через мгновение она отлетела от капота мчащегося на полном ходу внедорожника. Машина затормозила с диким визгом и дымящимися покрышками, а Изольду отбросило на несколько метров. Вокруг сбитой девочки собралось множество водителей и пассажиров попутных автомобилей. За считанные минуты образовался огромный затор. Одни бросались с порывом перенести Изи, другие в жёсткой форме запрещали трогать её во избежание причинить ещё больший вред. Один из водителей оказался врачом и подтвердил, что перемещать ребёнка категорически нельзя. Мужчина громко уточнил, где родители пострадавшей. Люди быстро передавали вопрос из уст в уста, но никто так и не назвался родными девочки. Мать, стоявшая ближе всех, поймала на себе страдальческий взгляд дочери, но промолчала и через пару минут растворилась с толпе. Изольда закрыла глаза…

Вдалеке послышалась долгожданная сирена приближающейся кареты «скорой помощи». Врачи с максимальной осторожностью погрузили её на носилки, а один из них уточнил имя и возраст. Сквозь крики и плач медик смог расслышать: Изольда Вольская, четырнадцать. После этого Изи потеряла сознание и не приходила в него вплоть до самой больницы.

Столкновение с бампером автомобиля спровоцировал вывих правой и перелом левой ноги, а удар головой о капот вызвал кому. О количестве ссадин и других повреждений кожи не стоило и говорить. И всё же врачи, почти сутки боровшиеся за жизнь девочки, не переставали повторять, что она родилась в рубашке. Как только Изольду вкатили в реанимацию, тут же появилась женщина в белом халате с бейджем главного врача. Она лично возглавила спасение малышки, и не покидала операционную все двадцать два часа.

К счастью, кома отступила уже на третьи сутки. Изи открыла глаза в палате повышенного комфорта, а в кресле возле постели дремала молодая женщина, та самая, что наравне с остальными медиками спасала девочку. Изольда попыталась встать, и только сейчас заметила, что нога загипсована и подвешена над кроватью. Попытка осмотреться вызвала чудовищную боль в голове, целиком покрытой бинтами. Девочка застонала. Женщина вскочила с кресла и упала на колени перед лицом своей самой главной пациентки.

— Здравствуй, моя дорогая принцесса! Моя милая Изольда!

Изи взглянула на незнакомую женщину.

— Здравствуйте. Извините, но я вас не знаю.

Доктор вытерла слёзы и постаралась объяснится.

— Ты меня просто не помнишь. Я работала в доме малютки, когда тебя привезли совсем крошкой. К сожалению, меня с позором уволили. Это стало платой за то твоё прекрасное имя. Сколько раз я пыталась увидеться с тобой, но заведующая сдержала слово, меня и на порог не пускали. Я уже молчу о попытках удочерить тебя… Даже когда тебя перевели, я всё равно не смогла добиться опеки над тобой. С моей зарплатой, съёмной комнатой в общежитии и отсутствием полноценной семьи у меня не было ни одного шанса, к тому же директриса из дома малютки продолжала препятствовать.

Изольда с осторожностью, но вместе с тем и с интересом слушала женщину. Изучив бейдж на белом халате, девочка поняла, что теперь незнакомка явно занимает хорошее место.

— Но ведь вы сейчас главврач. Значит, вам удалось добиться чего-то в жизни. Почему же перестали искать меня?

Собеседница опустила голову, не зная, что на это сказать. Изи заметила, что своим вопросом смутила её и сама на него ответила.

— Видимо, вы совсем отчаялись, — и получила в ответ утвердительный кивок.

— Я поступила в медицинский университет, и пока училась, смогла устроиться на вечернюю подработку в дом престарелых. Там я и встретила своего будущего мужа. Он как раз приехал проверить, как наше руководство осваивает его спонсорские взносы. А тут я из душевой, с ведром грязной воды. На полном ходу врезалась в него и с ног до головы окатила высокопоставленного гостя. Тут же ко мне подлетела зав. приюта с угрозой немедленного увольнения, но из-за спины послышался приятный мужской голос с просьбой оставить меня в покое. Вот так мы и познакомились.

Изольда окончательно заинтересовалась рассказом женщины и, уже расслабившись, довольно решительно задавала вопросы и отвечала на встречные. За окном начинало вечереть, а Вика, точнее теперь Виктория Степановна, и Изи никак не могли наговориться. Будто и не было этой разлуки длиной в четырнадцать лет. Они смеялись, плакали, спорили, временами молчали. Заглядывающие с любопытством медсёстры, попадая под счастливый взгляд своей начальницы, тут же исчезали за дверью.

Когда Вика распрощалась и пообещала вернуться завтра, Изольда осталась один на один со своими мыслями. Она неожиданно вспомнила об отравленных предательством ножах, незримо торчащих из её спины. Одновременно с этим почему-то захотелось без опаски довериться этой женщине. Наверное, поэтому, даже не помня Викторию, Изольда назвала её именем свою любимую и единственную куклу.

Шло время. Под чутким контролем главврача Изольда быстро и уверенно шла на поправку. По вечерам Виктория приводила в палату маленькую гостью — свою шестилетнюю дочь Ксюшу. Лёгкая напряжённость между девочками быстро исчезла, и уже третью встречу Изи ждала с нетерпением. В один из таких вечеров женщина появилась одна. Заметив немой вопрос в глазах любимой пациентки, Вика ответила, что у неё есть серьёзный разговор.

— Я обидела Ксюшу?

— Нет, Изи, всё в порядке. Я о другом. Мне известно обо всём, что тебе пришлось пережить. И, конечно, я в курсе, что произошло в интернате. К счастью, твоя попытка поджога не имела успеха и ущерб, нанесённый тобой, разве что моральный. Вопрос в том, что ты сбежала.

Стыд окрасил щёки Изольды багрянцем. Она вспомнила, на что решилась ради хрустальной мечты — найти родную маму. Если бы знала заранее, чем обернётся эта встреча, то и пытаться бы не стала готовить побег. Но поздно уж об этом…

Виктория погладила девочку по ладони и продолжила.

— Моя родная, все эти мелкие неурядицы мы с лёгкостью решим. Мой муж не последний человек в городе, он поможет. Мы с тобой и так родные души, а бумажные формальности — это дело второе. Теперь выбор за тобой, но я была бы счастлива, если ты согласишься стать частью нашей семьи. Я не тороплю тебя с ответом, и приму любое твоё решение, даже если оно будет отрицательным.

Изольда столько лет мечтала услышать нечто подобное, а теперь невероятно растерялась. Её вдруг озадачило следующее.

— Вика, а твой муж не будет против? У вас ведь уже есть дочка. Зачем ему я? Неродная, и уже взрослая…

— Ой, даже не волнуйся на этот счёт. Он прекрасный человек, помогает всем. Ты сможешь полюбить его и сама не заметишь, как начнёшь называть его папой. А меня мамой…

Изи искренне улыбнулась и, взяв Викторию за руку, прошептала.

— Тогда я согласна…

День выписки стал для Изольды настоящим праздником. Виктория сделала всё для того, чтобы девочка навсегда запомнила знакомство со своим новым домом. А уж познакомиться было с чем! Автомобиль с личным водителем, на котором Вика забирала девочку из больницы, подвёз их к высокому забору, скрывающему собой лишь первый этаж огромного особняка. Всего здание состояло из четырёх этажей, не считая цокольного. В голове Изольды мелькнула мысль о том, что ей, как старшей, придётся принять всю уборку в этом дворце на себя, но появившаяся на крыльце женщина в одежде горничной, развеяла все опасения девочки.

К слову сказать, она была готова на всё, лишь бы сказка, в которую попала, не превратилась в очередной кошмар. С одной стороны, она боялась нового предательства, но с другой, утешала себя тем, что всё-таки заслужила шанс после всего пережитого. Понимала это и Виктория. Сейчас она взвалила на свои плечи огромную ответственность. Адаптация Изи к новой жизни полностью зависела от неё и сегодняшний день становился первой ступенькой в огромной лестнице, ведущей к такому долгожданному счастью. Вика осознавала, что от того, как пройдёт знакомство с новой семьёй, зависит душевное состояние Изольды, а значит всё должно пройти идеально.

Горничная на крыльце встретила хозяйку широкой улыбкой и открыла дверь. Перед глазами девочки предстала по-настоящему королевская роскошь. Растерянность толкнула девочку обратно к выходу, но в этот момент из гостиной буквально вылетела Ксюша и, подпрыгнув, повисла на шее Изольды.

— Ура, ты приехала, а я уже устала ждать!!! — весело хохоча, прокричала малышка.

— Ксения, ты задушишь сестру! — притворяясь, что сердится, сделала замечание Вика. Но Ксюша, только засмеялась и бросилась в объятия мамы. Из кабинета послышался мужской баритон. Через мгновение появился и его обладатель, с которым Изи уже была знакома. Это её новый папа, Кирилл Александрович. Несколько раз он навещал девочку в больнице и успел ей понравиться. Глава семейства поцелуем в щёку поздоровался с Викой и протянул руку своей новоиспечённой дочери.

— Ну, здравствуй, дочка, сегодня тебя ждёт знакомство с огромной дружной семьёй.

— Но для начала тебя нужно привести в порядок, — сказала Вика и повела обеих девочек на второй этаж.

Огромная детская, оборудованная по последнему слову, настолько поразила Изи, что девочка буквально впала в ступор. Ксюша подбежала к ней и, потянув за руку, предложила принять душ, расположенный в их же комнате. И пока Изи осваивала с помощью Вики ванную комнату, маленькая егоза устремилась к двум огромным шкафам. В одном она подбирала одежду для вечера себе, в другом — старшей сестре. Окончательный выбор девчушка остановила на двух прекрасных нежно-розовых с голубыми фрагментами платьях. Подхватив оба наряда, она с гордостью поднесла их к Изольде, которая уже покинула ванную и теперь поправляла надёжный фиксатор на недавно сломанной ноге, а Вика расчёсывала её мокрые локоны.

Через пару часов девочек было не узнать. Словно дорогие фарфоровые куколки теперь блистали они перед зеркалами в великолепных платьях и с роскошными причёсками.

Изольда коснулась своего отражения кончиками пальцев и в этот момент по смуглым щекам покатились слёзы. Виктория положила руку на плечо девочки и с тревогой спросила.

— Изольда, милая, что случилось? Тебе не нравится платье?

— Что ты, наоборот… Я просто не думала, что могу быть красивой…

Вика обняла обеих девочек.

— Вы мои любимые принцессы.

В дверь детской постучал Кирилл Александрович. Он уточнил, можно ли войти и, получив разрешение, заглянул в комнату.

— Вот это красавицы у меня здесь притаились! Надо полагать, гости будут в восторге. Кстати, скоро они начнут подъезжать.

Вика сообщила, что девочки почти готовы, осталась буквально пара штрихов. Супруг довольно кивнул и вышел из комнаты. И пока отшлифовывались образы, Виктория рассказала Изольде о тех, кто с минуты на минуту должен появиться в доме. Оказалось, что теперь у неё будет немало родни. Первой в списке была бабушка Эльвира, мама Кирилла Александровича. Женщина властная, признающая лишь собственное авторитетное мнение. Она была уверена, что только благодаря её заслугам сын добился высокого положения в обществе. Естественно, это господство распространялось и на дочерей: Эвелину, Стефанию и Розу. Кирилл был первенцем, его отец бросил их, когда тому было всего полгода. Эльвира уже носила под сердцем второго ребёнка и была на третьем месяце беременности. Справедливости ради, стоит отметить, что не будь у молодой женщины внутреннего стержня и железной силы воли, то и дети, и она сама наверняка бы закончили плохо. Ей приходилось трудиться на трёх работах, скитаться с малышами по съёмным общагам. Денег катастрофически не хватало, и помощи ждать было не от кого. Пока она вкалывала, с маленькими Кирюшей и Эвелинкой сидели сердобольные соседки. О личной жизни и говорить было нечего. Лишь однажды она имела неосторожность сходить на свидание с местным электриком, результатом коего стала третья беременность. Узнав об этом, давний воздыхатель пропал, сменив ПМЖ и место работы. Впрочем, это мало огорчило будущую многодетную мать. Скорее, наоборот, придало ещё большего стимула. Едва узнав о положении, Эля решилась на отчаянный шаг — одним днём бросила все подработки и уже на следующее утро отправилась устраиваться на крупную мебельную фабрику «Стефания». Пора было задуматься о будущем для теперь уже троих детей.

Эльвира жутко волновалась, что её не возьмут или догадаются о интересном положении. Войдя в приёмную, она обратилась к приятной молодой секретарше.

— Здравствуйте. Я бы хотела уточнить по поводу вакансий.

Девушка оторвалась от огромной папки с документацией и объяснила, как найти отдел кадров. Эльвира поблагодарила за помощь и, следуя указаниям, без труда нашла нужный кабинет. На двери был вывешен перечень свободных рабочих мест, который вселил в сердце надежду и уверенность в себе. Машинально поправив причёску, она постучала и сразу вошла. За одним из столов сидела дородная мадам и дожёвывала бутерброд, прихлёбывая чай с жасмином.

Сразу стало ясно, что «кадровичка» недовольна прерванной трапезой, а Эльвира возмущена бестактностью женщины. Уже с первых слов диалог не заладился и буквально через несколько минут перерос в откровенный скандал.

На крики прибежала взбудораженная секретарша и попыталась урезонить оппозиционеров. Эльвира почувствовала приступ тошноты, но смогла его подавить и сообщила, что будет говорить только с руководством и не сдвинется с места, пока не увидит директора фабрики.

Хабалка за столом, в порыве злости облившаяся чаем, сразу принялась оттирать блузку, а девчонка-секретарша побежала за боссом.

Через пару минут в кабинете появился импозантный мужчина преклонных лет, но явно следивший за здоровьем и внешностью. Эльвира хотела было обрушить на него лавину праведного гнева, но, заглянув в невероятно добрые глаза директора предприятия, растерялась. Мужчина же воспользовался моментом и обратился к незнакомке.

— Здравствуйте, меня зовут Яков Моисеевич, позвольте, барышня, пригласить вас в мой кабинет. Там мы сможем во всём разобраться.

Его вежливость подкупила молодую женщину и она приняла приглашение. Попав в кабинет директора, Эля принялась в красках рассказывать о случившемся. Эмоции захлестнули и вновь вернулась тошнота. Позыв был настолько внезапен, что удержать его не получилось и девушка не придумала ничего лучше, чем использовать урну для бумаг не по назначению.

Осознав весь ужас произошедшего, Эльвира схватила сумку и рванула к двери, но голос Якова Моисеевича остановил её.

— Сядь-ка на место.

Эля покорно вернулась в кресло.

— Сколько?

— Я не понимаю вопроса…

— Дорогуша, я давно живу на этом свете. И пусть сам я, увы, не обзавёлся детишками, но определить беременную девушку могу. Так сколько?

Эльвира покраснела.

— Второй месяц…

Директор подошёл к окну, долго в него смотрел, потом почесал лысеющий затылок и сказал.

— Вот что, Эльвира, давай так. Сейчас я объясню Зинаиде Кузьминичне, в чём она была не права, а ты погуляй в коридоре и через десять минут зайдёшь в отдел кадров. А завтра ждём тебя на предприятии.

«Кадровичка» извинилась и согласно всем правилам оформила Элю в штат.

Само собой, со временем по фабрике пошли слухи по поводу интрижки между новенькой и хозяином. Частично они были оправданы, Яков Моисеевич действительно ухаживал за Эльвирой. Сначала она лишь из вежливости проявляла взаимность, но вскоре и сама не заметила, как мужчина начал ей нравиться. Когда беременность стала очевидна, хлынула новая волна слухов и чтобы пресечь их раз и навсегда, начальник решился на серьезный обдуманный шаг — он сделал предложение своей новой сотруднице. Эля согласилась, не раздумывая. Правда, немного корила себя за меркантильность своих действий, но оправдывалась необходимостью содержать детей.

Свадьбу решили сделать максимально скромно. Третья беременность давалась Эльвире всё тяжелее, поэтому ограничились росписью и тихим ужином в кафе в кругу близких родственников. И то лишь со стороны жениха, сама Эля была круглой сиротой.

В положенный срок молодая женщина явила на свет дочь. Ей нравилось имя Настя, но муж буквально умолял назвать девочку Стефанией. Он всегда мечтал о дочурке Стефе, но раз уж детей не было, пришлось так назвать дело всей жизни, фабрику. Эля не стала препятствовать, позволив осуществиться мечте любимого мужчины.

А спустя год ещё одно чудо по имени Роза появилось в счастливой семье. Их дом стал полной чашей. Эльвира с детьми быстро привыкла к хорошей жизни, тем более, что дела пошли в гору, и вскоре филиалы фабрики стали появляться в других городах.

Так прошло двадцать счастливых лет. За это время Яков Моисеевич удачно выдал замуж трёх дочерей, а сына посвятил в тонкости ведения бизнеса. Кирилл стал его заместителем. И стоило отцу убедиться, что судьба мебельной корпорации в надёжных руках, как большое доброе сердце не выдержало и глава семейства внезапно ушёл из жизни.

После пышных похорон остро встал вопрос о «делёжке» наследства. В считанные дни большая дружная семья превратилась в заклятых врагов. К счастью, вернувшийся из заграничного отпуска юрист вовремя огласил завещание усопшего, что предотвратило дальнейшие распри и примирило родственников. Яков Моисеевич со всей ответственностью подошёл к распределению своего состояния и никого не обидел из близких и любимых людей.

Вот так никому неизвестная сиротка Эля превратилась в бизнес-леди Эльвиру Юрьевну, которая по её собственному мнению, обеспечила безбедную старость всем последующим поколениям. С этим трудно спорить. И да, и нет. Но факты говорят сами за себя.

С такой бабушкой и предстояло сегодня познакомиться Изольде. В «комплекте» к ней шли три тёти, их мужья и множество двоюродных братьев и сестёр.

— Вика, а с твоей стороны кто-нибудь приедет? — поинтересовалась девочка.

Женщина опустила глаза лишь на мгновение, но Изи заметила, хоть и промолчала. Вздохнув, Виктория ответила.

— А у меня и нет никого, кроме мамы, твоей второй бабушки Светы. Но, к сожалению, она далеко живёт, а здоровье ей уже не позволяет таких поездок. Но мы с тобой и Ксюшей летом обязательно у неё погостим.

Такой ответ удовлетворил обеих девочек, и они, покрутившись перед зеркалом, покинули детскую, а Вика задумчиво подошла к окну. Мечта найти Изи сбылась, и вот сейчас, когда она рядом, Виктории приходится ей лгать. На самом деле мать жила рядом, в соседнем городе. Точнее, в пригороде. Это село, где Вика родилась и выросла, так и не стало ей родным. Когда ей исполнилось три, мама начала злоупотреблять алкоголем. А к окончанию школы, девочка считала себя сиротой. Особо сочувствующие соседи знали, что ей нужно ехать в город на вступительные экзамены, и помогали по мере сил. Одни — одеждой, другие — деньгами на дорогу.

Как только стало известно, что Виктория Смирнова зачислена в медицинское училище, в тот же день она собрала немногочисленные вещи, зашла в спальню, в которой мертвецки пьяная мать спала в обнимку с каким-то алко-зомби, и вполголоса пообещала себе больше никогда сюда не возвращаться.

С тех пор прошло много лет, но Вика так ни разу и не навестила мать. Честно говоря, она вообще сомневалась, что та жива…

Погрузившись в детские воспоминания, Виктория едва не пропустила приезд гостей. К воротам подкатила дорогая иномарка и она отправилась встречать любимую свекровь.

Если не знать биографию Эльвиры, то без сомнений можно было принять её за потомственную аристократку. Изольда, увидев гостью, подумала, что не хватает лишь бального платья и короны. Хотя, последний атрибут имелся, только не на голове, а внутри черепной коробки. Да и тараканов хватало. Просто Изи, в силу возраста, ещё не понимала этого, а Виктория, строя из себя любящую невестку, благоразумно помалкивала об этом. Женщина появилась в холле лишь после того, как Кирилл Александрович лично вышел на крыльцо и встретил мать. Вытянувшись по струнке, Вика с девочками встретили гостью широкими улыбками. Все, включая саму Эльвиру, понимали всю степень наигранности встречи, но так было заведено в этом доме и если Изи хотела понравиться новой бабушке, то придётся играть эту роль.

Эльвира Юрьевна подошла к Виктории, обменялась с ней двумя поцелуями, не касаясь щёк. То же самое она проделала с Ксюшей, хоть малышка и ждала от бабушки тёплых объятий. Поравнявшись с Изольдой, женщина подняла правую бровь, выражая симбиоз удивления и возмущения. Изи поняла, что поцелуев новой родственницы можно не ждать, и просто кивнула головой. Эльвира скривила силиконовые губы и пренебрежительно спросила.

— Кирюша, что это?

Хозяин дома снисходительно улыбнулся и попытался что-то сказать, но входная дверь открылась и вошли остальные гости. Виктория с девочками по-прежнему стояли подобно экспонатам музея. Хотя Изольда чувствовала себя скорее беспородным щенком в приюте для животных, на которого смотрят, но выбирают других. Это чувство было знакомо ещё с дома малютки. Брошенные дети взрослеют рано…

Новоиспечённые кузены оказались кучкой самовлюблённых зазнавшихся снобов, поэтому вечер Изи провела в сущности одна. Ксюша играла с братьями и сёстрами, а заодно и с новыми игрушками. Изольде же из подарков досталось шоколадное яйцо, которое попало к ней случайно. Кто-то из детей отдал ей своё, потому что оно упало и немного раскрошилось. Изольда лакомилась кусочком шоколада и смотрела на Ксению. Где же та внимательная и заботливая девочка, которая встречала её утром? Почему сейчас ей нет дела до Изи?

Она облизала палец, ловко прилепила к нему несколько шоколадных крошек и отправила в рот. Никто этого не заметил. Никто, кроме Эльвиры… Закатив глаза, женщина подобно рыбе, выброшенной на берег, начала губами хватать воздух. К ней подоспела Вика и уже через мгновение Изольда поймала на себе взгляд обеих женщин. Как позже выяснилось, «светская львица» была просто шокирована поступком девочки и взяла с Вики слово, что та всерьёз возьмётся за воспитание ребёнка.

Изольде окончательно устала от этой ярмарки тщеславия и отправилась в детскую. Подойдя к лестнице, она боковым зрением увидела, что Кирилл с матерью направляются в рабочий кабинет. Любопытство, победившее страх, повернуло стопы Изи в другом направлении и она бесшумно подошла к приоткрытой двери, из-за которой послышались голоса.

— Кирюша, сынок. Ты знаешь каких трудов мне стоило сделать тебя счастливым и самодостаточным человеком. Сейчас, когда ты стал взрослым мужчиной, я вообще не вмешиваюсь в твою жизнь. Я даже смирилась с тем, что ты женился на этой простушке Вике. Я вижу, как она пытается завоевать мою любовь, но всё это напрасно. Единственное, за что я ей благодарна, так это за Ксюшу.

Кирилл Александрович слушал, не перебивая. Он знал — мать этого не выносит.

— Так вот, сынок, я в полном замешательстве. Зачем ты привёл в дом эту…цыганку? Да, вы её отмыли, одели, но ведь от осинки не родятся апельсинки! Ты публичный человек, зачем тебе лишние слухи в городе, тем более, что ты планируешь попробовать свои силы в политике.

На этот раз Кирилл не смог промолчать, позволив себе повысить голос на мать.

— Мама, хватит учить меня жизни! Ты права, я взрослый мужчина, а значит в состоянии самостоятельно принимать решения. И я решил, что эта девочка станет мне дочерью. И ты будешь любить её наравне с Ксюшей!

Эльвира Юрьевна лишилась дара речи от такой наглости сына. Первый раз в жизни он позволил себе повысить голос на мать. Робкие попытки возразить Кириллу он пресёк на корню.

— Мама, достаточно критики. Эта девочка очень дорога Вике, а значит и мне тоже. Она прекрасно ладит с Ксюшей, скромная, послушная. Этот вопрос решён, тебе осталось только смириться.

Изольда услышала, что Кирилл Александрович направился к двери и за доли секунды оказалась рядом с лестницей на второй этаж. Проходя мимо девочки, мужчина слегка тронул её за плечо и вернулся к гостям. Появившаяся через мгновение Эльвира испепелила Изи взглядом и, подобно змее, прошипела ей в ухо.

— Я костьми лягу, но тебя здесь не будет…

Остаток вечера Изольда провела в детской. Гости не заметили её исчезновения, и даже внимательная Вика не уследила, всецело занимаясь развлечением «дорогих гостей». Виктории сегодня было тяжелее всех: угодить надо всем до единого. В огромном шкафу Изи подобрала пижамку своего размера, аккуратно повесила шикарный вечерний наряд и, переодевшись, закуталась в тёплое одеяло. День выдался насыщенным и усталость брала своё, однако сон никак не шёл. В голове роилось множество противоречащих мыслей. Изольда не понимала, почему у такого чуткого и доброго человека, как Кирилл Александрович, мама — сущая кобра. И не пойдёт ли он на поводу у Эльвиры, побоявшись конфликта в семье? Вдруг он захочет вернуть девочку в приют? Но с другой стороны, он любит Вику и вряд ли решится её расстроить, а значит злую бабушку можно не бояться. Стараясь прогнать страхи и утешить себя этими мыслями, Изольда начала проваливаться в сон.

В девятом часу вечера гости разъехались. Виктория внесла в детскую спящую Ксюшу. Она положила малышку в кроватку, не переодевая, укрыла и поцеловала в розовую щёчку. Изольда с головой спряталась под одеялом, поэтому Вика лишь поправила ей подушку, включила ночник и вышла из комнаты.

Утром девочек разбудил сам Кирилл Александрович.

— Девочки, доброго утра! Через час я жду вас в холле. Вы должны быть умыты, причёсаны и красиво одеты.

— Папа, а что мы будем делать? — не сдержала любопытства Ксюша.

— Ты ничего, веди себя как обычно, а ты, Изольда, выучи, пожалуйста, вот эти слова, — и мужчина протянул небольшой лист, на котором было напечатано несколько строк. Бегло прочитав текст, Изи вздохнула и начала заучивать его. Подоспевшая Виктория занялась внешним видом девочек.

Когда всё было готово, в комнату опять вошёл Кирилл Александрович.

— Виктория, через пять минут дети должны быть внизу.

Возле крыльца особняка припарковался импортный микроавтобус, из которого суетливо выскочили трое мужчин и принялись заносить в дом громоздкую осветительную и съёмочную аппаратуру.

Также в холле появилась девушка в деловом костюме с папкой в руках. Она подошла к хозяину дома.

— Добрый день, Кирилл Александрович. По сценарию интервью будут изменения?

— Здравствуйте, Светлана, нет, всё по-прежнему, как и было согласовано ранее.

Через некоторое время, когда всё было настроено, журналистка приступила к беседе, в которой Кирилл рассказал о своём жизненном пути от бизнеса к политике. Он много говорил о том, что планирует сделать для города в случае его избрания. С губ будущего депутата слетали красивые слова о красивой жизни. Чем больше он разглагольствовал, тем менее реалистичными казались его обещания. Когда был задан вопрос о семье Кирилла Александровича, в кадре появилась Виктория. Она изо всех старалась канонизировать образ мужа в глазах общественности. Плавно переведя тему к недавнему удочерению девочки, она попросила подойти Изольду. Ксюша продолжала играть неподалеку, а для Изи пришло время продекламировать заученный текст.

— Меня зовут Изольда, мне четырнадцать лет. Я всю жизнь провела в интернате, но недавно мне очень повезло. Кирилл Александрович и Виктория Степановна спасли меня, приняв в свою дружную семью. Спасибо, я вас люблю!

Девочка демонстративно поцеловала подставленные щёки родителей. В конце предвыборного ролика будущий депутат повторил пару обещаний и съёмки, наконец, были закончены.

Изи встретилась взглядом с Викой. Всё стало ясно без слов. Женщине было стыдно за манипуляции мужа. Все они сегодня стали беспомощными марионетками в ловких руках кукловода, который сейчас наслаждался своим триумфом…

Часть седьмая

Вечером Виктория попыталась оправдаться перед Изольдой. Было противно от самой мысли, что приходилось использовать факт удочерения в корыстных целях. Не решаясь начать разговор, Вика долго топталась в дверях детской.

— Не волнуйся, я понимаю, что за добро нужно платить. Ради нашего благополучия я готова покрасоваться перед камерой… мама… — Изи робко улыбнулась.

Не поверив своим ушам, Вика бросилась обнимать девочку. Покрывая поцелуями детские щёчки, женщина запричитала.

— Ты же моя умница, как же я тебя люблю!

Ксюша, наблюдавшая за мамой и сестрой, спросила, любят ли они и её? Но Виктория, увы, не услышала вопроса, и малышка расценила это как отрицательный ответ. Подбородок задрожал и она устремилась на первый этаж. Спускаясь по лестнице, девочка громко кричала сквозь слёзы.

— Папа, папа! Мама меня больше не любит!

В детскую вбежал Кирилл Александрович, на его руках плакала Ксюша.

— Вика, что это ещё за новости? Чтобы я первый и последний раз слышал такое от своей дочери!

— Кирилл, я ей ответила, просто Ксения не расслышала. Возможно это ревность к Изольде, вот она и придумывает.

Ксюша, услышав обвинения в свой адрес, начала откровенно истерить. Кирилл пришёл в бешенство и спустил на Вику всех собак. Вечер закончился скандалом. Изольда чувствовала себя виноватой, а Ксюша торжествовала. Она терпеть не могла, когда приходилось делить с кем-то внимание родителей, очевидно, эта черта характера передалась по наследству от бабушки Эльвиры.

На следующий день хозяин дома выразил недовольство по поводу того, что Изольда до сих пор не устроена в школу. Поскольку её здоровью уже ничего не угрожало, то Кирилл не видит причин сидеть дома. Вика хотела заступиться, но испугалась нового скандала, и лишь безропотно уточнила, в какое заведение он хотел бы отдать девочку?

— В следующем году Ксюша идёт в первый класс. Для неё я присмотрел Тихоозёрскую элитную школу. Думаю, что в неё же стоит определить и старшую. Если, конечно, она потянет. Если нет, то найми репетиторов. Мои дети должны учиться на отлично. И, пожалуйста, проведи беседу с девочкой. Теперь наша семья на виду, поэтому объясни ей, что лишнего в школе говорить не стоит. Да и сама в клинике не распространяйся. Кстати, я думаю, твой отпуск затянулся. Ксюша должна посещать детский сад, Изольда — школу, а ты соответственно работу. Сегодня займись этими вопросами. Я буду поздно, у меня много дел.

Мужчина, не дожидаясь ответа супруги, вышел за дверь.

— Мама, я не хочу в садик, — надула губки Ксюша.

Виктория начала терять самообладание. Захотелось отругала дочь за клевету, но Кирилл ещё дома и, конечно, маленькая ябеда не упустит шанса повторить свой поклёп. С большим трудом женщина справилась с эмоциями, собрала обеих девочек, и, усевшись с ними в машину, разъяснила водителю дальнейший маршрут.

Всю дорогу до школы Виктория хранила молчание, не взирая на попытки Ксюши окончательно разозлить маму. В последнее время темперамент девочки лишал её оставшихся нервных клеток, и если раньше удавалось урезонить маленькую бунтарку, то с появлением Изольды ситуация тысячекратно усложнилась.

Её размышления прервал водитель, сообщив, что они приехали.

Перед Изольдой предстало великолепное трёхэтажное здание, цвет фасада которого заворожил девочку нежностью изумрудных оттенков. Справа она заметила оснащённую спортивную площадку, а по пути к крыльцу, несмотря на позднюю осень, их встречали пёстрые клумбы.

В кабинете директора Виктория объяснила кем является и в ответ получила широкую заискивающую улыбку.

— Виктория Степановна, мы рады, что выбор Кирилла Александровича пал именно на наше учебное заведение уже во второй раз. Сейчас я приглашу несколько педагогов для того, чтобы мы смогли понять уровень знаний старшей девочки.

Через несколько минут, по приглашению директора Сергея Дмитриевича, в кабинете появились учителя разных предметов. Проверка оказалась формальностью, ведь и так ясно, что детей авторитетных родителей просто обязаны принять в стенах элитных школ.

Когда педагоги оставили положительные отзывы об Изольде, директор обсудил с Викторией нюансы и встреча была окончена.

Из школы Вика отправилась с девчонками по магазинам, чтобы подготовить Изи к занятиям, ну а Ксюше как всегда накупить множество ненужных безделушек. Ближе к вечеру они оказались дома, где, вопреки обещаниям задержаться на работе, их поджидал Кирилл Александрович. Девочки наперебой хвастались папе покупками, то и дело появляясь в новинках гардероба, а их мама тем временем отчитывалась перед мужем о визите в школу. В целом глава семейства остался доволен «докладом» супруги, но счёл необходимым напомнить, что она могла бы заняться пораньше этим вопросом и без подсказок.

Наступившая ночь принесла Изольде бессонницу. Грядущий день пугал новыми знакомствами, многие из которых наверняка будут неудачными. Она понимала, что специфическая внешность и особенности характера вновь окажут ей «медвежью» услугу, лишив даже намёка на шанс найти новых друзей. Но как бы не было страшно, утро уже наступило, а значит пора собираться. Без лишних разговоров Изольда позавтракала предложенной овсяной кашей и какао с сырниками.

Из детской доносились Ксюшины возмущения и споры с Викторией по поводу выбора одежды, которые продолжались вплоть до ворот детского сада, хотя платье в горошек уже давно было надето на капризную девчонку.

Вика отвела Ксению в группу и едва сдерживая гнев, села в машину, громко хлопнув дверью.

— Мама, не расстраивайся, она просто ещё маленькая. Вот подрастёт и будет спокойнее, — поддержала женщину Изольда. Виктория взяла девочку за руку и поблагодарила за понимание. За непринужденным разговором они добрались до школы. Теперь успокаивать пришлось Изи. Её пробила мелкая дрожь, к горлу подкатил ком, а из глаз брызнули слёзы. Вика приложила немало усилий, прежде чем девочка взяла себя в руки и смогла выйти из машины.

— Не бойся, я всегда буду с тобой, — услышала Изольда за спиной и ей стало легче.

Возле кабинета алгебры девочку встретил классный руководитель — Любовь Евгеньевна. Женщина заверила беспокойную мать, что обязательно позаботится о Изольде и проследит, чтобы её хорошо приняли одноклассники. Слова учительницы приободрили и маму, и дочку. Они обнялись и Любовь Евгеньевна пригласила новую ученицу в класс.

— Здравствуйте, ребята! Познакомьтесь, это наша новенькая — Изольда Вольская!

На Изи с любопытством смотрели пять пар глаз, одна из которых показалась ей до боли знакомой.

— Соня, это ты?

Не дождавшись ответа, она бросилась к старой подруге. Но София вскочила из-за парты и, схватив Изи за рукав, вытащила в коридор.

— Ты чего?

— Да ничего! В этой школе я на хорошем счету, можно сказать авторитет в классе. Никто не знает о моём детдомовском прошлом, здесь таких не любят, даже если они попали в богатые семьи. Поэтому постарайся не «спалиться» сама, и меня не выдать. Будешь молчать, будем дружить!

Соня обняла растерявшуюся Изольду и снова ввела в кабинет.

Чтобы не терять над «старой новой» подругой контроль, Соня смогла выпросить у учительницы для Изи место за своей партой. Помня, что возможность спорить и уж тем более конфликтовать под запретом, Изольде ничего не оставалось как подчиниться. И куда подевалась вечно трясущаяся от страха и забитая Сонька Васнецова? Теперь рядом с Изи сидела разбалованная богатством и вседозволенностью Софья Орлова.

Лёгкая тень воспоминаний коснулась мыслей Изольды, в которых девочки дружили честно, искренне, помогая друг другу и делясь самым сокровенным. Прошлое не имело ничего общего с тем, что грозовой тучей нависло над ней сегодня. Девочка буквально кожей чувствовала приближение проблем от «воскресшей» дружбы, но не знала, как их избежать.

Размышления так и не позволили Изольде включиться в учебный процесс. На переменах Соня знакомила её с одноклассниками и правилами поведения в элитной школе для детей богачей. Изи то и дело проводила параллели с интернатом, каждый раз обнаруживая неприятное сходство. Да, здесь было теплей, сытней и уютней, но отношения между учениками напоминали ту же иерархию, от которой Изи так страдала в приюте.

После занятий девочку встречал уже знакомый ей водитель, поэтому она без сомнений и страха села в машину. Через салонное зеркало Изольда подглядывала за мужчиной, глаза которого выражали желание поговорить.

— Нормально! — громко и чётко произнесла юная пассажирка.

В том же зеркале она заметила растерянность и пояснила.

— Это мой ответ на ваш вопрос о том, как прошёл первый день в новой школе.

Водитель не смог сдержать улыбки и непринуждённая беседа украсила дорогу до дома.

Уставшую Изольду встретила горничная и проводила в детскую. Судя по доносившимся оттуда крикам, утренний конфликт между Викой и Ксюшей не просто продолжился, он явно набирал обороты. Изольда опять почувствовала вину за происходящее, но всё-таки набралась храбрости и вошла в комнату.

— Опять ты! — с ненавистью выкрикнула Ксюша и, оттолкнув сестру, выбежала в коридор.

Виктория вздохнула и обняла Изи.

— Даже не знаю, что с ней делать…

Вечерняя трапеза плавно превратилась в семейный совет. Кирилл Александрович сразу объявил, что сегодня был тяжёлый рабочий день и попросил всех говорить лаконично, по существу. Изольда для себя сразу решила, как бы Ксюша не цеплялась, она будет молчать. Не надо быть ясновидящей, чтобы заметить переживания Виктории, которые вирусом передались девочке. И чтобы не усугубить своё положение, Изи решила проявить покорность перед всеми, включая маленького провокатора.

С каждой услышанной репликой Кирилл Александрович всё сильнее сдвигал брови. Похоже, его окончательно достала эта откровенная «бабья» склока и стукнув кулаком по столу, что вызвало падение фужера, подвёл итог вечера.

— Значит так! Суть проблемы мне ясна. Изольда, ты переезжаешь в комнату на первом этаже, она сразу за моим кабинетом. Вика, ты начинаешь больше уделять внимания Ксении. Хватит ущемлять дочь. Если есть необходимость, покажи обеих девочек психологу и чтобы больше этими вопросами меня не отвлекали.

Что почувствовала Изольда? Пожалуй, это можно назвать освобождением через унижение. Хотя, большего ждать было глупо. Ей оставалось лишь благодарить судьбу за то, что от неё в очередной раз не избавились. «Потерплю», — с такой мыслью Изи отправилась собирать вещи для переезда в новую комнату. Ксюша хвостиком увязалась за ней с целью проследить, чтобы сестра не забрала лишнее.

Проходя мимо кабинета Кирилла Александровича, Изольда стала невольным свидетелем разговора родителей.

— Кирюш, мне кажется, что тебе нравится конфликт между девочками.

— С чего ты это взяла? Это не так.

— Тогда почему, когда Ксюша затевает очередную стычку, ты её защищаешь, даже когда она не права?

— Вик, ты несёшь чушь собачью! Изольда — новый человек в семье. Тут не то что Ксюхе, даже мне тяжело привыкнуть, а я взрослый. Что же ты хочешь от шестилетней девочки? Имей совесть, в конце концов! Ты отлично знаешь, как тяжело мне далось решение удочерить подростка. Да ещё с такой недвусмысленной внешностью. Про имя я вообще молчу! И всё ради твоей прихоти! Хоть бы спасибо сказала!

Чем закончился этот разговор, Изольда не узнала, потому что за спиной послышались торопливые детские шажки.

— Подглядываешь? — ехидно спросила Ксюша.

— Нет, просто пенал уронила, — пришлось солгать Изи.

Оставшийся вечер девочка провела в компании верных друзей — учебников. Из гостиной доносились радостные крики и смех младшей сестры. В целом, Изольде было всё равно, единственный, кого она сейчас хотела бы видеть, это Виктория. Но она так и не пришла…

Часть восьмая

Когда сработал будильник, Изольда уже не спала. Точнее, ещё не спала. Ночь прошла в глубоких размышлениях. Нет, она не жалела себя, это было не в её правилах. Девочка думала лишь над одним вопросом: "Что она делает не так?" Конечно, Изи не идеализировала себя, но ведь и плохого ничего не делала. Старалась лишний раз не раздражать Кирилла Александровича своим присутствием. Их общение ограничивалось лишь перебрасыванием парой фраз за ужином. Ксюша пресытилась сладкой победой в борьбе за внимание родителей и теперь просто не замечала сводной сестры.

Лишь Виктория разрывалась между своими родными. Ей хотелось больше проводить времени с Изольдой, но страх разгневать мужа был сильнее. В дальнейшем девочке приходилось довольствоваться лишь перешёптыванием с мамой за завтраком и проверкой уроков по вечерам.

Со временем Изольда привыкла к семейному укладу и обстановке в классе. Училась она хорошо, несмотря на то, что сильно отстала от программы, когда лежала в больнице и после восстанавливалась дома. Кирилл Александрович регулярно интересовался успехами девочки в учёбе. Это, пожалуй, единственное, что его относительно устраивало. В остальном Изи часто слышала упрёки в свой адрес. Не так села, не так встала, не так посмотрела... Каждая подобная фраза "папы" ранила в самое сердце, но, стиснув зубы, она сдерживалась. А после претензии извинялась и уходила в комнату. В эти моменты всегда вспоминались слова Вики: "Ты сможешь полюбить его и сама не заметишь, как начнёшь называть его папой..."

В последнее время девочка часто ловила себя на мысли, что была чересчур жестокой с родной матерью. Стоило дать возможность всё объяснить. Не захлестни её тогда эмоции, Изольда могла бы подарить женщине хотя бы один шанс оправдаться. Хотя... Как можно оправдать такой поступок? Бросить ребёнка можно только в одном случае. В случае смерти. Всё остальное, будь то отсутствие жилья, финансовые трудности или отвернувшиеся родственники — не освобождает от ответственности за маленькую жизнь, как чудо, дарованную свыше. Если бы Изольда нашла в себе силы простить мать, кто знает, как бы ей сейчас жилось? И где? Явно, не во дворце со всеми удобствами... А с другой стороны, здесь-то чем лучше? Вкусно кормят? Красивая одежда? Отдельная комната? А по факту — золотая клетка!

Материальное благополучие так и не заполнило пустоту внутри... "Лучше бы в нищете жила, лишь бы любили и понимали", — с горечью твердила Изи, беззвучно шевеля губами по ночам. Ей так хотелось вырваться из этого кокона обмана и, возможно, даже вернуться в интернат. Там было много жестокости, но зато больше честности в поступках и словах. Били, унижали, но не лгали. И поэтому Соня, как никто другой знавшая все горести жизни в приюте, сейчас была невыносима для Изольды. Софья пропиталась ядом самообмана и теперь страдала от псевдоснобизма. Изи не понимала, кто отравил сознание бывшей подруги и внушил мысль о принадлежности к "высшему сословию"?

Каждая встреча девочек в школе начиналась и заканчивалась одинаково. Соня хвасталась очередной купленной накануне ерундой, и рассказы о новых шмотках, игрушках и сувенирах из детского кафе грязными потоками втекали в уши Изи. Некоторое время она искренне искала для себя интерес в услышанном, но потом начала ограничиваться киванием и дежурными словечками восхищения. Ей не хотелось огорчать Софью, поэтому терпела. Как пересесть за другую парту без скандала и обид Изольда не знала, но желание поступить именно так росло день ото дня.

Девочка утешала себя приближением новогодних каникул и с нетерпением ждала возможности отдохнуть от "светских" бесед.

Изи не любила Новый Год... Утренник, равно как и другие праздники в стенах интерната, становились для неё тяжёлым испытанием. Предвзятое отношение детей и воспитателей из года в год лишало её хорошей роли в постановках, красивого костюма и приятных воспоминаний... Вот и сейчас, несмотря на смену "декораций", она всё равно будет играть неуклюжего безликого снеговика с парой реплик. "Да и ладно, мне не привыкать", — рассуждала Изольда, вечерами наблюдая из окна за порхающими снежинками. Был в этом и большой плюс, ведь теперь Вика чаще заглядывала в комнату. Пусть и под предлогом подготовки к выступлению, но они могли посекретничать без лишних глаз и ушей. Изольде всё чаще казалось, что жизнь в этом огромном красивом, но так и не ставшим родным, доме стала похожа на сценарий дешёвого реалити-шоу, главным призом в котором было взаимопонимание с приёмным отцом.

В один из вечеров Виктория незаметно проскочила в комнату Изольды, держа в руках огромный красочный пакет с названием модного бренда.

Изи оторвалась от учебника по истории и встретилась с восхищённым взглядом Вики.

— Это тебе, моя родная! — заговорчески прошептала женщина и подмигнула. Девочка заглянула внутрь и едва сдержала радостный возглас.

— Ну, доставай, мерить будем!

Содержимым пакета оказалось ослепительное золотистое платье, подобранные ему в тон туфельки и усыпанная стразами диадема. Вика помогла Изольде одеться и, закрыв ей глаза ладонью, подвела к зеркалу. Когда Виктория убрала руку, Изи не сразу себя узнала.

— А ещё сделаем красивую прическу, небольшой макияж и ты будешь настоящей принцессой на балу. Хотя, ты для меня всегда и была ею.

Изольда крепко обняла Викторию и принялась осыпать маму словами благодарности.

— Это меньшее, чем я могу сейчас тебя порадовать! Но я обещаю, что скоро всё изменится!

Если бы она только знала, насколько права... И как придётся пожалеть об этих словах...

Ну а пока шла подготовка к новогодним торжествам, Виктория и Изольда наслаждались общением.

В последних числах декабря, когда со дня на день должны были выставить четвертные оценки, Кирилл Александрович за ужином поднял вопрос об успеваемости Изи. Девочка мгновенно сориентировалась и уже буквально через минуту сидела за столом с дневником в руках. Бояться в целом было нечего, за исключением истории. Изи легко запоминала наизусть стихи, но совершенно не могла справиться с датами. Учительница видела старания девочки и ставила четвёрки, но отец, без пяти минут политик, требовал только высшие оценки.

"Скоро выборы! Разве я могу баллотироваться, если у меня дочь плохо учится? Репутация — главное. И на работе, и в семье!" — часто слышала бедняжка явные намёки.

Изольда попыталась оправдаться за ужином, но Кирилл Александрович был категоричен.

— Ты получила лучшие условия для жизни. О таком многие дети даже не мечтают. От тебя же нужна только благодарность в виде пятёрок в дневнике. Неужели я так многого прошу?

— Нет...

— Я тоже так думаю. Поэтому прошу тебя постараться закончить четверть "на отлично". И чтобы у тебя был стимул к учёбе, я ставлю условие: не исправишь историю — не пойдёшь на школьную Ёлку. Вопросы есть?

— Нет, мне всё ясно, папа...

— Вот и хорошо. Думаю, мы друг друга поняли. Да, кстати, и обращайся ко мне, пожалуйста, по имени-отчеству. Пока я к тебе привыкаю, этого будет достаточно...

Виктория от неожиданности поперхнулась, а Ксюша громко засмеялась.

"Ещё на шаг дальше от главного приза", — скользнула мысль в голове Изольды.

Всю ночь она вчитывалась в расплывающийся перед глазами текст учебника по истории. Падая на страницы, слёзы мгновенно впитывались и оставляли мутные разводы. Каждую строчку приходилось повторять по несколько раз, ибо Изи твердо решила "вызубрить" параграф, чтобы исправить оценки и попасть на школьный праздник. Она даже думать боялась, что роскошное платье в шкафу так и останется на вешалке и не осуществит мечту Изольды — хоть раз не быть хуже всех.

На рассвете она в шестой раз пересказала плюшевому медвежонку особенности внутренней политики страны. За завтраком Изольда "клевала носом", но постаралась побыстрее доесть и удалиться. Проходя мимо кабинета Кирилла Александровича, она услышала интересный диалог.

— Вика, ты плохо выглядишь, что случилось?

— Да что-то самочувствие не очень...

— Тогда оставайся сегодня дома. Если станет хуже, вызови врача.

Виктория вышла в коридор и шёпотом попросила Изи дождаться её в комнате, а когда машина главы семейства скрылась за воротами, женщина забежала к ней.

— Собирайся, сегодня я тебя сама в школу отвезу.

— Но ты же заболела, вроде?

— Показалось. А теперь собирайся. Я пойду одевать Ксюшу, жду через пятнадцать минут в гостиной.

Изи встрепенулась, заподозрив маму в желании помочь, и оказалась права. Вика прекрасно знала, насколько этот бал важен для девочки. К тому же, подарив платье, она фактически гарантировала Изольде волшебную сказку под Новый Год и если одна "четвёрка" отделяет девочку от желаемого, то Виктория просто обязана помочь.

Часть девятая

Встреча Вики с учительницей по истории прошла максимально удачно. Около часа женщины обсуждали сложившуюся ситуацию. Виктория честно и как-то по-детски призналась педагогу насколько устала от бесконечных семейных конфликтов и во избежание очередного скандала, она умоляет Ольгу Викторовну поставить Изольде заветную пятёрку в четверти. В процессе разговора выяснилось, что у учительницы абсолютно зеркальное положение дел в семье, и она как никто понимает, что значит разрываться между близкими людьми. Женщина прониклась к Виктории и пообещала не разрушать детскую мечту о новогоднем празднике.

После занятий Изольда зашла в кабинет истории. Утром она видела, как Вика заходила к Ольге Викторовне и в душе надеялась, что это поможет исправить оценки. Учительница полностью послушала подготовленный девочкой материал и сказала.

— Изольда, ты большая умница. Я нечасто виду в детях такое стремление к учёбе. Пусть не всё получается, но думаю, что один балл за старание я могу добавить. Будем считать это моим подарком на Новый Год.

Девочка неожиданно для самой себя обняла учительницу и расплакалась. Но уже через минуту испытала неловкость и взяла себя в руки.

— Извините, Ольга Викторовна... Просто вы даже не представляете, насколько мне нужна эта пятёрка!

— Представляю. Поэтому и ставлю тебе её. Только давай сохраним это в тайне, договорились?

— Само собой, я никому не расскажу.

— Молодец! А теперь скорее домой — радовать родителей!

Изи ещё раз поблагодарила учительницу и вышла из кабинета. Безграничная радость, казалось, совершенно лишила её веса и она бабочкой вспорхнула в гардеробную. Приплясывая от нетерпения поделиться новостью с мамой, она не сразу поняла, что за вешалками с одеждой кто-то стоит. Одна пара обуви была очень знакома — их обладательница сидела с ней за одной партой. А вот ботинки, слишком близко стоявшие к Сониным "лодочкам", она видела впервые. Любопытство взяло верх над чувством такта и Изольда по-шпионски подкралась к скрывающимся. Аккуратно выглянув из-за пуховика, она обнаружила Соню в объятиях старшеклассника, руки которого бесцеремонно хозяйничали под юбкой девочки. Увиденное зрелище скорее возмутило Изи, хотя порядком и удивило.

Софья постоянно, в перерывах между рассказами о побрякушках, упоминала, что пора бы уже и парня себе подыскать. Изольда же считала, что в четырнадцать лет надо думать об учёбе, но никак не о мальчиках. И уж тем более, не о таких взрослых.

В очередной раз припавший к губам Сони парень заметил "слежку" и отстранился. Софья встретилась взглядом с Изольдой и, густо покраснев, попыталась завести разговор " ни о чём".

— Сонь, не делай из меня дуру, я всё видела.

— Ну и что здесь такого? — парировала рыжая бесстыдница. — Я уже взрослая, могу дружить с кем хочу. К тому же я не виновата, что от моей красоты парни с ума сходят.

Стоявший за Сониной спиной подросток обнял её за талию.

Изольда инстинктивно сделала шаг назад.

— Не бойся, такие как ты не в его вкусе. Давай договоримся, ты здесь ничего не видела. А если выдашь мой секрет, я с радостью раскрою твой!

— О чём это ты?

— Да всё о том же, Изи, о нашем... Точнее, о твоём прошлом...

Повернувшись к Изольде спиной, Софья дала понять, что разговор окончен.

По пути домой водитель пытался завести уже привычную повседневную беседу, но Изи, погрузившись в размышления над случившемся, почти не реагировала на вопросы. Лишь приехав, смогла отвлечься от Сони и теперь с нетерпением ждала вечера, во время которого надеялась обрадовать Кирилла Александровича. К счастью, сегодня глава семейства был в прекрасном расположении духа и ужин прошёл на редкость спокойно.

"Даже похвалил, надо же!" — уже проваливаясь в сон, с улыбкой подумала девочка.

До новогоднего бала оставались считанные дни, но по обыкновению, тянулись они нестерпимо долго. Изольда даже раньше ложилась спать, убеждая себя в том, что во сне стрелки часов на стене бегут быстрее.

Двадцать девятое декабря началось с мощнейшего снегопада. Изольда встревоженно припала к подоконнику. Из-за плотной пелены были видны лишь силуэты ближайших кустарников в палисаднике.

— Не волнуйся, даже камни с неба не помешают нам попасть на Ёлку! А сейчас надо завтракать и ехать на укладку, — в комнату вошла Вика.

— А может без завтрака? — радостно уточнила Изольда.

— Нет уж. Мы с тобой тут дольше спорим. Бегом за стол.

Изи ещё никогда так быстро не ела, даже когда порцию отнимали в приюте. Сейчас тарелка опустела за несколько мгновений, а кружка с какао будто и не наполнялась совсем. Сама же Виктория сделала несколько глотков остывшего кофе и отправилась за Ксюшей. В саду уже были каникулы, поэтому пришлось брать её с собой. К счастью, в выбранном Викой салоне красоты этот вопрос решился сам собой, стоило аниматору отвести Ксению в игровую комнату.

Когда Изольда села в мягкое удобное кресло, по коже пробежалась волнительная дрожь. Не терпелось увидеть результат, но до него было ещё далеко. Для начала мастеру пришлось выпрямить вьющиеся от природы непослушные кудри. И лишь с трудом добившись нужного эффекта, стилист приступила к самой укладке. Она посоветовала одну из самых универсальных причёсок, но весь секрет в том, что она хорошо подходит к любой форме лица. Более того, "ракушка" выглядит сдержанно, при этом придаёт её обладательнице утончённость и лёгкий шарм.

Когда с укладкой закончили, визажист довершила образ, подчеркнув естественное очарование юной красавицы. Изольда была готова расплакаться, но страх испортить великолепный макияж не дал подступить слезам и девочка лишь лучезарно улыбалась себе в зеркало.

— А представляешь, как будет смотреться с платьем? — подошла Виктория и приобняла Изи.

Ответить она не успела, потому что из игровой комнаты появился измученный аниматор и почти шёпотом уточнил, когда приводить маленькую "тихоню"? И в ту же секунду из-за его спины "вынырнула" раскрасневшаяся Ксюша. Увидев преображения Изольды, бунтарка мгновенно надумала губки.

— А мне причёску? И косметику!

Вика глубоко вздохнула, понимая тяжесть грядущего разговора с младшей дочерью.

— Ксю, у тебя утренник только завтра.

— Ну и что? У неё же сегодня Ёлка, — Ксения "тыкнула" пальцем в Изи, — и мы с тобой тоже идём. Надо красоту сделать!

Виктория устало посмотрела на часы. Половина десятого. В школе надо быть хотя бы не позже полудня. В общем-то время было, только нужно ещё за костюмами заскочить — и для спектакля, и для бала. Вика же не рассчитывала на шестигодовалый форс-мажор, который уже пытался усесться в кресло. Женщина кивнула стилисту, постучав по циферблату. Мастер поняла, что стоит поторопиться и приступила к работе.

Ксюше сделали великолепные локоны всего за пятнадцать минут. Все остались довольны и вскоре Изольда в гримёрке школьного актового зала аккуратно надевала пенопластовую голову снеговика на шикарную причёску.

Виктории с Ксюшей достались места в первом ряду и за кулисами было отчётливо слышно, как вечно недовольная задира высказывает внеплановую претензию матери.

— Почему ты не позвала папу?

— Я позвала, но он не смог приехать, у него сегодня много работы. Всё-таки конец года.

— Ага, прямо! Просто папа не любит её, вот и не приехал... И тебя он тоже не любит!

Изольда слышала каждое слово. Ей захотелось выйти и влепить пощёчину маленькой нахалке, но в последний момент она смалодушничала... В шаге от новогоднего волшебства она не могла так рисковать, хотя Ксюша уже явно нарывалась на хорошую трёпку. "Разберусь с ней после..." — подумала Изи. Чувство стыда перед мамой тронуло щёки девочки румянцем, который вовремя скрыла бутафорская голова.

С началом спектакля Ксюша наконец притихла, а тем временем на сцене появились Дед Мороз и Снегурочка, которую играла Соня собственной персоной. Она частенько посмеивалась над Изольдой из-за неприметной, почти бессловесной, роли, на что девочка неизменно отвечала: "Зато учить меньше!" Конечно, этим она скорее утешала себя, и не отказалась бы сыграть персонажа, который хотя бы двигается, а не стоит почти всё выступление в углу. Всего пару реплик и Снеговик опять превращался в истукана.

Когда постановка закончилась, участники отправились переодеваться к балу. Все девочки уже давно вышли из гримёрной и растворились в толпе. Вика, не найдя глазами Изольду, проскользнула за кулисы и застала девочку за мучительными попытками застегнуть на спине замок.

— Ой, мам, ты как раз вовремя. А то все разбежались, я даже не успела кого-нибудь попросить...

— Не переживай, успеем.

Виктория помогла Изи с молнией, расправила платье и закрепила на голове сияющую диадему. Ещё раз окинула взглядом юную красотку и, довольно кивнув, сказала.

— Сегодня ваш день, принцесса Изольда. Готовьтесь покорять сердца!

Женщина заглянула в переполненные счастьем глаза девочки и слегка приобняла её.

— Спасибо, мама, ты самая лучшая!

Чтобы попасть в центр актового зала Изольде пришлось появиться на сцене. И стоило ей там оказаться, как гул и разговоры моментально стихли. Продвигаясь мимо застывших ребят из класса и параллели, Изи заметила, что девчонки начинают шептаться, а мальчики с приоткрытыми ртами безотрывно наблюдают за ней. У Изольды от восторга перехватывало дух. Ещё никогда не удавалось привлечь столько внимания, за исключением тех случаев, когда ей готовили взбучку. Сегодня же было всё иначе. Несмотря на лёгкую зависть сверстниц, она всё равно чувствовала их восхищение, а ребята робко пытались заигрывать.

После праздничного чаепития нанятый актёр в образе Деда Мороза пригласил детей в огромный хоровод, а уже после началась дискотека. К Изольде подходили девочки, заводя разговоры о великолепном наряде. Их платья не были хуже, но Изи так выделялась, что юным красавицам хотелось понежиться в лучах её величия. А когда слышались аккорды "медляков", то мальчишки буквально выстраивались в очередь в надежде получить вожделенный танец с принцессой, но Изи намеренно всем отказывала, тем самым распаляя ещё больший интерес кавалеров.

Ближе к завершению дискотеки на страницу Изольды в соцсетях зашло более сорока человек с просьбой добавить в друзья. О таком успехе можно было только мечтать. Казалось, пришло время выйти из темноты и получить звание самой популярной девочки в параллели, но поймав на себе гневный взгляд Сони, Изи чётко осознала, что бывшая обладательница этого титула так просто не сдастся...

Часть десятая

Стоило спине Изольды коснуться автомобильного кресла, как девочка почувствовала груз приятной усталости. Чрезмерное внимание окружающих утомило её и по пути домой Изи сладко задремала под монотонное Ксюшино "Подаришь платье?" Но даже назойливость младшей сестры не смогла испортить ярких впечатлений от минувшего бала, которых хватит, казалось, на весь следующий год.

Когда Вика с девочками вошли в дом, в гостиной они застали кричащего в телефон Кирилла Александровича. Едва заметив их появление, мужчина дважды обогнул журнальный столик и устремился в кабинет. Пояснения были не к чему. Изольда вернулась в прихожую, оставила там верхнюю одежду и как можно быстрее оказалась в своей комнате. Из-за приоткрытой двери кабинета она услышала характерный звук наполняемого бокала.

"Зачастил..." — вспышкой мелькнуло в голове девочки.

В последнее время, из-за смежности помещений, она всё чаще становилась невольной свидетельницей "алко-вечеров" приёмного отца. Из обрывков телефонных разговоров вырисовывалась общая картина — что-то не так в семейном бизнесе и явные проблемы с покорением политического Олимпа. Порой, даже по ночам, пьяный угар толкал Кирилла Александровича на необдуманные звонки и видеоконференции. И однажды нетвёрдой рукой он опрометчиво нажал на номер Эльвиры Юрьевны.

— Кирюша, что случилось? — послышался сонный, но встревоженный голос на другом конце.

— Ооо... Мама... А это я случайно... Я не тебе звонил... Вообще-то по работе...

— Кирилл, что с твоим голосом?

— Ну, выпил... Немного...

Женщина глубоко вздохнула.

— Как давно ты подружился с алкоголем?

— Мам, давай не будем! Одни профессора вокруг! И без твоих нотаций проблем хватает!

Кирилл Александрович долго не признавался, что произошло. Дискуссия матери и сына бурлила несколько часов. Изольда даже успела пару раз задремать, а "бабушка Эля" всё проводила допрос с пристрастием.

— Да проигрался я!!!

Наступившую тишину прервал дрогнувший голос Эльвиры Юрьевны.

— Сынок, сколько?

— "Стефанию"... Всю...

— Ты что наделал?!?!? Как ты мог потерять фабрику? Отец всю душу вложил в неё, сохранил предприятие даже в самые тяжёлые времена! А ты! Нигде у тебя нет порядка, ни в бизнесе, ни в семье!

— Дома у меня всё нормально!!! — прорычал Кирилл и сделал пару глотков из бокала.

— Да не смеши! Жена — вечно прибитая пыльным мешком колхозница. Дочь — разбалованная хабалка. Да ещё приблудную взял! Вот она тебе нужна была?

Мужчина перешёл на крик.

— В том-то и дело, что нужна! Я думал, что её появление станет хорошим маркетинговым ходом накануне выборов. Но просчитался... А теперь куда мне её девать? Да и Вика на неё буквально молится. У них там какая-то слезливая история ещё со времён детдома. Если я избавлюсь от девчонки — семье конец, Вика не простит...

— Другую найдёшь! Что с фабрикой делать? Есть вариант вернуть её?

Кирилл Александрович с усмешкой вздохнул и взял бокал.

— Нет, мама, с этими людьми не договоришься... А выкупить не хватит не моих, не твоих денег...

Чем закончился этот разговор Изольда не знала, сон победил. Да и к лучшему... Девочка достаточно услышала, особенно об отношении приёмных родственников к ней самой. Теперь стало понятным поведение "папы" — Изольда стала одним из средств к получению кожаного кресла чиновника. Забота и внимание оказывались до тех пор пока был шанс, что постановка "Сердобольный бизнесмен" подарит своему режиссёру дивиденды в виде голосов электората. Но удочерение не принесло желаемых результатов и девочка утратила значимость для Кирилла Александровича. Вернуть "приёмыша" не получилось бы. Во-первых, эта информация мгновенно просочилась бы в СМИ. А, во-вторых, он боялся, что Виктория действительно не простит. Может, он хотя бы её любил, раз так угнетался страхом потерять жену.

Влетевший в комнату ураган "Ксюша" моментально прогнал беспокойный сон Изольды.

— Подаришь платье? — услышала она вместо приветствия.

— Да подавись уже им! Всё равно оно тебе огромное! — огрызнулась Изи.

Впервые столкнувшись с отпором старшей сестры, Ксения растерялась, но уже скоро попыталась подобрать слова для очередной гневной перепалки. Ей помешала вошедшая Виктория.

— Ксю, давай собираться, а то опоздаем на утренник!

— Я хочу пойти в её платье! — девочка тыкнула пальцем в сторону Изольды и топнула ногой.

— Ты в нём утонешь! — парировала Вика.

— А я хочу!!!!! Папааааа!!!

К счастью, глава семейства, героически победив утреннее похмелье, уже покинул особняк. Последнюю неделю он, под предлогом навалившейся работы, чуть свет уезжал и возвращался лишь к ужину, и то не всегда. Вот и сегодня Ксения напрасно искала защиты того, чья машина уже давно выехала за ворота. Отсутствие покровительства помогло быстро урезонить забияку и "утащить" на второй этаж. Изольда не захотела искать причину остаться дома, а просто призналась Виктории в нежелании ехать.

— Я тебя понимаю... — женщина обняла её и, выйдя из комнаты, аккуратно прикрыла дверь.

Кроме прислуги в доме никого не осталось... Можно ещё понежиться в постели. Изи протянула руку к прикроватной тумбочке и взяла телефон. Модель простенькая, но все необходимые функции были, чему Изи искренне радовалась. Она зашла на страницу "Одношкольников".

— Ого! Пятьдесят семь заявок! — вслух удивилась девочка. Слухи о вчерашнем триумфе снежным комом прокатились по соцсети. Заглянув в список желающих подружиться с Изи, ею был замечен и молодой человек Сони Орловой.

— Я же не в твоём вкусе, — усмехнулась она.

Желание поставить Софью на место вынудило Изольду зайти на его страницу. Никита Елагин оказался учеником одиннадцатого класса, а по совместительству сыном владельца сети ювелирных салонов. Отец подростка в первую очередь позиционировал себя как прямой потомок древнего дворянского рода Елагиных, берущего начало ещё в XVI веке. Особенно он гордился тем фактом, что нескольким предкам были пожалованы поместья в московском уезде самим Иваном Грозным! Свято веря в семейные легенды, он распространял их среди родных, друзей и компаньонов. И горе тому, кто бросал тень на правдивость услышанного от бизнесмена. После гневной тирады этот человек автоматически попадал в чёрный список, выбраться из которого — титанический труд. Сам Никита слабо верил в рассказы отца, но благоразумно поддерживал мифы и сказания о родословной четы Елагиных. Как знать, может, "золотых дел мастер" действительно знал, о чём говорил.

Изольда пролистала несколько постов и пришла к интересному выводу. Парнишка увлекался творчеством, в частности, игрой на электрогитаре и написанием песен. Парочку прослушала. Очень понравилось причудливое сочетание текстов о дружбе и любви с шумными аккордами задорного ска-панка.

Пока Изи изучала странички остальных "постучавшихся" в друзья ребят, на экране всплыло сообщение. Скромное "Привет" со смайликом пришло от Никиты. Щёки запылали и дрожащий пальчик набрал ответное приветствие. Через пару минут ей пришло:

"Ты извини за случай в гардеробе, это Сонька всё выпендривается!"

"Проехали, я уже привыкла к её закидонам".

"Я видел вчерашние фотки. Красивое платье, да и ты ничего".

Подмигивающий смайл раззадорил Изольду и она с нетерпением ждала следующее сообщение.

"Шучу! Ты тоже красивая! Слушай, сегодня мы с ребятами даём небольшой новогодний концерт, не хочешь прийти? Приставать не буду, обещаю!"

"А как же Соня? Вряд ли она обрадуется встрече со мной..."

"Не парься, она не знает про концерт. Моё увлечение её бесит, поэтому Рыжая точно не придёт. Ну так что?"

Изи вдруг захотела безрассудно согласиться, но вовремя вспомнила о Вике, которую она не вправе так подвести. Девочка понимала, что на фоне ужасной ситуации с фабрикой Кирилл Александрович просто сотрёт в порошок их обеих, поэтому Изольда решила дождаться маму и всё обсудить. К счастью, долго ждать не пришлось. Ксюша быстро потеряла интерес к утреннику и, сорвав новогодний спектакль, вынудила опозоренную Вику ехать домой.

— Что на этот раз? — уточнила Изи, провожая взглядом заплаканную Ксению.

— Видите ли девочка из группы была в похожем платье... — устало закатила глаза Виктория.

— Я заварила нам чай с ромашкой, пойдём?

Женщина поцеловала старшую дочь в щёку и поблагодарила за заботу.

Сегодня был тот редкий случай, когда можно просто посидеть и поболтать на уютной кухне с чашкой чая. Однако, Вика, наблюдая за ёрзаньем Изольды на стуле, задала решающий вопрос.

— Ты о чём-то хочешь поговорить? Только не юли, ладно?

Изи кивнула и поделилась, пожалуй, всем, кроме проблемы с Соней. Ей не хватило духу признаться в том, что уводит парня у подруги, пусть и бывшей. Растроганная женщина улыбнулась и без лишних расспросов сказала.

— Какая ты у меня уже взрослая! Но одну я тебя не пущу. Увы, сама не могу поехать, с Ксюшей не получится отдохнуть без последствий. Да и она сразу бы "сдала" нас Кириллу. Тебя отвезёт наш водитель Фёдор, за одно и присмотрит за тобой. Будь осторожна и постарайся вернуться раньше отца.

Изольда обняла Вику и по пути в комнату оправила Никите сообщение: "Где и во сколько концерт? Я буду!"

Как одеваться на рок-концерт девочка не имела ни малейшего представления, на помощь пришёл интернет. Изучив несколько фото из поисковика, Изи приступила к "раскопкам" в огромном шкафу. Конечно, она не собиралась идти в вечернем платье, но и обвешиваться с ног до головы цепями и клёпками не входило в её планы. Выбор пал на чёрные джинсы, водолазку с изображением волка и кожаную жилетку цвета хаки. Волосы начинающая рокерша решила не скрывать, лишь немного придержала у корней ободком.

В дверь постучала Виктория.

— Плакса спит, а я вот решила тебе помочь с нарядом, но ты и без меня отлично справилась. Тогда давай научу краситься.

Через час Изольда выглядела просто сногсшибательно. Вика надеялась, что это предаст девочке уверенности в себе и она, наконец, сможет побороть комплексы. Ведь одно дело, когда красивой называет мама, и совсем иной эффект имеет комплимент от парней. Особенно это важно в подростковом возрасте.

А ещё через час Изи спускалась в полуподвальное помещение, которое Никита гордо назвал репетиционной базой. Если не брать во внимание расположение, то место можно было назвать уютным. Внутри уже собиралась публика, состоящая в основном из ребят среднего и старшего звена её школы.

Изольда почувствовала растерянность, но стоило Никите появиться на сцене, как ощущение брошенности исчезло. Он нашёл её глазами в толпе и приветственно махнул рукой. Смущение помешало Изи сдержать улыбку. Она слегка кивнула и подошла ближе, но в ту же минуту ощутила удар в спину, а прядь её роскошных волос с силой дёрнули назад. Изольда вырвалась и резко развернулась лицом к лицу к обидчику. Перед ней стояла Софья!

Часть одиннадцатая

— Ты что здесь забыла? — Соня метала искры из глаз.

Изольда взяла себя в руки и отошла на пару шагов.

— С каких пор я должна спрашивать у тебя разрешения?

Отдав свою гитару басисту, со сцены в зал спрыгнул Никита. Неловкость ситуации поставила парня в опасное положение между двух огней. Соня была его девушкой, которой он даже не сообщил о концерте. Изольда же ему никто, но при этом он весьма настойчиво приглашал её сюда. Нехорошо. Неправильно — по отношению к обеим девочкам. Особенно тяжело переживала происходящее Изи. Больше не было смысла обманывать себя, ведь Никита понравился ей с первого взгляда, несмотря на его развязность в гардеробной. Душевный трепет удалось заглушить не сразу и когда наконец Изольда убедила себя в обманчивости этого чувства, Ник пригласил на этот злосчастный концерт.

Отношения с Соней день ото дня становились хуже и в общем-то сложно было назвать их даже приятельскими, но это не оправдывало Изи. Юная любовь всегда подобна хрупкой чаше и разбить её гораздо проще, чем заполнить самым чистым чувством на земле. Насколько Софья искренна к Никите Изольда не знала, но была уверена в одном — она лишняя. Понимала, но ничего не могла с собой сделать.

Соня оскорбилась наглостью в прошлом лучшей подруги и, не сдержав гневного порыва, набросилась на соперницу.

— Да хорош вам, девчонки! — вмешался Никита.

— А ты вообще заткнись, кобель! Ты хоть знаешь, кто мой папа? Вас обоим конец, поняли? — перешла на визг Соня, и на этот раз попыталась впиться ногтями в лицо теперь уже явно бывшего бой-френда.

Улучшив момент, когда "предмет делёжки" заблокировал рыжую бестию в объятиях, Изольда направилась к выходу. Под летевшие в спину проклятия она схватила висящий на стене пуховик и, набросив его на плечи, выскочила за дверь.

Свежий морозный воздух слегка остудил девочку.

— Какая же я дура, — прошептала она и направилась к машине, из который вышел встревоженный водитель.

— Что случилось, Изольда? — уточнил мужчина.

— Да ничего, дядя Федя, просто у ребят что-то с инструментами, так что концерта не будет. Поедем домой, — стараясь не подавать вида, ответила Изи.

— Как скажешь...

Слёзы, рвущиеся изнутри, удалось сдержать, и войдя в дом, она подарила Вике благодарную улыбку.

— Ты что-то быстро вернулась...

— Усилитель сгорел.

Виктория заглянула в глаза дочери.

— Не расстраивайся. Жалко, конечно, но всё починят и ты обязательно сходишь на их выступление.

Вечер прошёл по привычному сценарию. Закончив ужин, главным героем которого опять стал вечно недовольный Кирилл Александрович, Изольда отправилась в комнату. К счастью, с неудавшегося концерта она вернулась раньше приёмного отца, и тем самым лишила себя свежей порции упрёков. Виктория попросила водителя ничего не говорить хозяину о вечерней поездке, а Ксюша, как никогда кстати, проспала возможность "заложить" сестру.

Девочка рухнула на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, наконец, позвонила хлынуть ливню эмоций. Сквозь рыдания Изи бормотала, что если любовь ТАКАЯ, то лучше совсем не любить. Чувства, что ранее прививались в интернате, были искажены... Изуродованы жестокостью и бессердечием. Казалось, что она никогда не узнает истинной любви. Хотя, как судить об этом в четырнадцать лет? Быть может, годы рассудят иначе и о Никите она будет вспоминать как о наивном увлечении? А что если нет? Шекспировская Джульетта в этом возрасте уже испытала полный спектр чувств, апогеем которых стал трагичный финал её любви. Изольду тянуло к Нику. В их первую встречу он явно играл роль, отведённую ему Соней. Пошлый, брутальный, независимый альфа-самец — девочкам нравятся плохие парни. К себе Изи чувствовала искреннее тепло общения и очень хотела отвечать взаимностью.

Немного успокоившись, девочка открыла в телефоне вкладку "Одношкольников". Поток сообщений, хлынувший с экрана, пестрил высказываниями различного характера. Одни, в основном девочки, не стесняясь в выражениях, оскорбляли Изольду и обвиняли в разрушении красивой пары. Ребята же осыпали её комплиментами, радуясь за Ника.

Сердце Изи бешено забилось, когда перед глазами всплыла переписка с Никитой.

"У меня нет твоего телефона! Сюда не заходишь!"

"Ты где? Я волнуюсь!"

"Не обращай внимания на Рыжую, перебесится!"

"Изольда, я же вижу, ты в сети, ответь!"

Никита продолжал присылать аналогичные сообщения, но отвечать девочка не спешила. Она дочитывала полученное от Сони послание.

"Как я уже сказала, тебе хана! Этого падальщика забирай, я себя не на помойке нашла, чтобы после таких как ты подбирать. Но тебя никогда не прощу. Останешься ты с этим козлом или нет, без разницы. Тебе я жизни не дам. Либо сама меняй школу, либо я тебе помогу. Жалею, что вообще с тобой познакомилась. Ненавижу тебя, чернуха!"

Последнее слово особенно ранило Изи. Ей вспомнились времена, когда зарождалась их дружба. Изольда так отчаянно заступалась за беззащитную Соню Васнецову, из-за которой, по сути, у неё и были бесконечные стычки с задирой — Груздевой. Небольшого ума забияка часто дразнила Изи, не скрывая намёков на цыганскую внешность. Ради лучшей подруги девочка терпела и всегда была готова прийти на помощь, даже в ущерб себе. Если бы она только знала, какого демона взращивает собственными руками, и что справиться с ним уже не сможет...

Размышления прервало очередное сообщение от Никиты.

"Не молчи же! Ты мне нужна!"

Мольбы парня выйти на связь Изольда оставила без ответа. Ей нужно было время разобраться в себе. Конечно, очередной стычки с Соней не хотелось, но почему Изи должна жертвовать своим чувством к Никите? К тому же о "воскрешении" дружбы не могло быть и речи, а значит на кону стояла лишь её собственная репутация, о которой не давал забыть Кирилл Александрович.

Изольда с силой хлопнула в ладоши.

— Хватит! Завтра Новый Год! Интересно, какие перемены нас ждут?

Утро, увы, не внесло ясности в мысли Изи. Несмотря на то, что вчерашний день абсолютно лишил её сил, крепкий сон был наполнен тяжестью пережитых событий. Несколько сюжетов сновидений под утро слились в единый кошмар, где девочка неизменно страдала от самых близких людей. Вырваться из царства Морфия помогла Виктория. Женщина заботливыми поглаживаниями разбудила дочь и вытерла проступившие слёзы.

— Как часто тебе снятся кошмары? Что именно видишь?

— Да не часто, — солгала Изольда, — в основном интернат. А сегодня приснилась та авария на трассе...

Вика крепко прижала её, утешила и неожиданно спросила.

— А умеет ли моя дочурка готовить мясо по-французски?

— Неееет...

— Сельдь под шубой?

— Нет.

— Ну хотя бы рецепт Оливье-то знаешь? Тоже нет? Ну, тогда давай умываться, завтракать и начнём готовиться к Новому Году!

Изи обрадовалась возможности провести с мамой весь день. Она всё больше проникалась к Виктории, несмотря на Ксюшины шалости. "Мастер диверсий", как ни странно, сегодня была в хорошем настроении и с улыбкой встретила старшую сестру.

— А вот и наш третий боец! Будем вместе готовить праздничный стол.

Ещё накануне вечером Вика сообщила прислуге, что их помощь не понадобится и, поздравив с наступающими праздниками, распустила сотрудников по домам. Дежурили лишь двое охранников и водитель Фёдор, потому что был человеком одиноким и каждый год оставался в особняке. Кирилл Александрович, бросив дежурное "Буду поздно!", ещё ранним утром покинул дом. Что-либо объяснять мужу Виктория не сочла нужным. Если бы он хотел провести время с семьёй, то отлучился бы в офис максимум на пару часов. Зато появилась возможность наладить отношения между девочками, а совместный труд на кухне как нельзя лучше поможет в этом. Сёстры схватывали на лету советы мамы и вскоре, благодаря общим усилиям дружной команды, в холодильник начали отправляться готовые блюда. В непринуждённой обстановке женщина осторожно задавала Изи вопросы о прошлом, а спустя четверть часа подключилась Ксюша и с любопытством слушала рассказы Изольды.

Ещё через час Виктория получила сообщение от Кирилла Александровича.

"Сегодня подписываю важные документы. Не отвлекать!"

Машинально махнув рукой, она отложила смартфон и вернулась к кулинарному веселью.

Ближе к обеду всё было готово. Вика покормила дочерей и уложила спать. Впереди новогодняя ночь, всем стоит отдохнуть. Она тоже прилегла, но сон не шёл.

— Как можно так плевать на семью? Любой праздник для него становится поводом свалить из дома. И только попробуй что-нибудь сказать, — шёпотом рассуждала Виктория, — да, он нас всем обеспечивает, но надо же хоть немного внимания уделять детям... В последнее время не узнаю его...

Провалившись в тягучую дремоту, она всё-таки немного поспала. Около восьми Ксения влетела в спальню.

— Мама, хватит лежать! Надо платье погладить!

Виктория зевнула, потянулась, взяла смартфон. Ничего... Женщина занялась приготовлениями к празднику, но мысли о поведении супруга продолжали больно жалить самолюбие.

Отдохнувшие нарядные девчонки помогали накрывать на стол, то и дело озвучивая варианты подарков от родителей.

— Я хочу живого пони! — весело хохотала Ксюша.

— А я хочу, чтобы ты чаще смеялась и не обижала нашу маму! — подмигнула Изольда. Она давно не видела сестру такой веселой и радовалась доброй атмосфере в доме.

Приятные хлопоты ускорили приближение самой волшебной ночи в году. Ждать главу семейства не имело смысла, поэтому усадив девочек, Виктория разлила по фужерам детское шампанское и включила огромную "плазму". Пока по центральному каналу транслировали поздравительную речь президента, женщина рассказала, что во время боя курантов можно загадать желание. Ксюша, несмотря на предупреждения мамы, мечтала вслух, а вот Изи, крепко зажмурив глаза, сохранила своё желание в тайне, искренне веря — оно сбудется и в семье наступит гармония и понимание. Увы, новогоднее волшебство не даёт гарантий, но девочке хотелось, чтобы сейчас открылась дверь и на пороге появился её приёмный отец.

Вика вышла в холл. Девочки покушали и теперь устроили дискотеку перед телевизором. Женщина набросила кашемировое пальто и выскочила на улицу. Сверкающие в свете фонарей снежинки водили причудливый хоровод. Позавидовав их лёгкости и беззаботности, она направилась к домику для сотрудников.

— С Новым Годом, наши дорогие!

— С Новым Счастьем, Виктория Степановна!

Хозяйка знала о пристрастии этих мужчин к здоровому образу жизни, и была уверена в «безградусности» их праздника, а значит услуга "трезвый водитель" актуальна, хоть и неуместна в новогоднюю ночь.

— Фёдор, могу ли я попросить вас кое-куда съездить?

— Само собой, — мужчина встал из-за стола.

— Тогда я соберу детей...

На уточняющие вопросы девочек, Вика ответила, что нужно напомнить папе дорогу домой. Поездка до фабрики для Изольды и Ксюши превратилась в увлекательное зрелище. Сёстры, хаотично прыгая по заднему сидению, выглядывали по сторонам яркие всполохи салютов. Ночное небо вдруг потеряло свою глубину и всё больше наполнялось контрастом разноцветных залпов.

Взрослые молчали. Фёдор тактично не лез не в своё дело, а Виктория подбирала слова для встречи с супругом.

Подъехав к двухэтажному зданию, рядом с огромным внедорожником мужа она заметила солидный спорт-седан известной марки. Автомобиль принадлежал одному из самых влиятельных людей региона, в собственности которого числилось множество "золотых жил". Вика попросила водителя присмотреть за детьми и взяла курс на центральный вход офиса. В предвкушении неминуемого скандала, ей не удавалось унять бешеный ритм сердца. Едва касаясь пола, женщина пролетела мимо растерянного охранника и одним жестом усадила обратно в кресло.

Распахнув дверь приёмной, Вика заметила на столе секретаря пару полупустых бокалов, стоящих по обеим сторонам от бутылки шампанского. В воздухе висел тяжёлый дым крепких сигарет с терпкой вишнёвой отдушкой. Она устремилась в кабинет директора, где на персидском ковре "подписание важных документов" приближалось к финальному этапу.

Вспотевший от усталости и выпитого алкоголя Кирилл Александрович, не заметил появления жены и встретился с ней взглядом лишь когда откинулся на спину, словно удовлетворённый кролик. "Компаньоном" оказалась знаменитая «чёрная вдова» — Лилия Козорецкая. Мало кто знает точное количество "внезапно" скончавшихся мужей этой женщины, но все до единого оставили ей внушительную компенсацию за свой уход. Наследуя один за другим прибыльные бизнесы, буквально за несколько лет она попала в десятку богатейших людей области.

— Кирюша, а ты не говорил, что нас будет трое. Или тебя меня уже мало? — уточнила нимфетка бальзаковского возраста и прикурила сигарету.

Мужчина потупил осоловелый взгляд.

— Вик, ты не подумай... У меня просто проблемы с фабрикой, мы на грани банкротства, а Лилия Владимировна любезно предложила инвестирование средств путём слияния...

Виктория остановила его жалкие оправдания жёсткой пощёчиной. И тут, резко изменившись в лице, Кирилл Александрович наотмашь ударил супругу. Огромная золотая печатка на безымянном пальце рассекла щёку женщины.

— Ещё раз ты поднимешь на меня руку, я тебе её сломаю! Ты не в чём не нуждаешься, и тебе нет дела, откуда появляются деньги. Я их добываю любыми способами, даже такими! — бизнесмен указал на бесцеремонно курившую за его спиной голую Козорецкую. — А теперь пошла вон отсюда!

Виктория зажала рану перчаткой и выбежала за дверь.

Кирилл с улыбкой развернулся и, расстёгивая брюки, спросил.

— Ну, что, продолжим?

Часть двенадцатая

По стене коридора Виктория сползла на пол. Заливаясь слезами, она тряслась в рыданиях и слушала хриплые вздохи старухи Козорецкой. Женщина перевела дух, с трудом поднялась и направила ватные ноги в сторону уборной — нужно было привести себя в порядок, чтобы не напугать девочек. Рана на щеке уже не кровоточила, но продолжала пульсировать болью. Она умылась, избавившись от остатков размазанной косметики, промыла царапину и застирала воротник пальто. Глядя на алую пену в раковине, Виктория размышляла о том, как всего за несколько минут возненавидела человека, которого с такой же силой любила. Слепое счастье с Кириллом затмило наивный разум молодой девушки и многое происходящее оставалось незамеченным.

— Безмозглая овца, как я могла этого не видеть у себя под носом? — сокрушалась женщина, споря с отражением в зеркале.

Она охладила проточной водой ладони и приложила к горячему лицу. Так легче... Нужно возвращаться в машину, девочки, наверняка, беспокоятся.

— Виктория Степановна, всё в порядке? — осторожно спросил Фёдор, когда хозяйка бесшумно села в автомобиль. Убедившись, что дети на заднем сидении крепко спят, женщина попросила отвезти их домой.

Всё теперь в особняке было чужим... Вспомнились слова хмельной мамы: "Ищи богатого, чтоб содержать мог, а любовь — это всё чушь собачья!" Вика скривилась... Нашла богатого, содержит, а счастья так и нет...

Когда машина въехала на территорию, Вика долго не могла заставить себя выйти из авто, но девочек нужно было отнести в дом и Фёдор, чтобы вывести её из ступора, предложил помощь.

— Я возьму Изольду, она тяжелее, а вы — малышку Ксюшку.

Получив утвердительный кивок, мужчина открыл дверь.

Прошло совсем немного времени, когда Виктория, уложив дочерей, вновь оказалась на крыльце. Жена бизнесмена... Владелица элитной клиники... Сейчас, сидя на последней ступени, чувствовала себя брошенной девочкой, которую в очередной раз предали и унизили. Мысли о сходстве их с Изольдой судеб больно кололи в самое сердце. Как малютка смогла перевести столько бед, при этом не сломаться и не озлобиться на мир? Викторию мать не бросала, но сделала всё, чтобы дочь не познала должной любви и ласки самого близкого человека. Увы, отца она не помнила, тот погиб, когда девочке не было и года, а отчимы (они же собутыльники матери) сменялись каждую неделю. Маленькая Вика никогда не прекращала чувствовать себя сиротой.

Хрустящие шаги по свежему снегу отвлекли молодую женщину от горьких воспоминаний.

— Виктория Степановна, вы простудитесь... Может, вернётесь в дом? — негромко спросил подошедший Фёдор.

— Мне противно там находиться...

— Ну, тогда пойдёмте к нам. Ребята уже спят, я тоже мешать не буду, а вы согреетесь и успокоитесь.

— Было бы неплохо...

Фёдор разместил Викторию в своей комнате, принёс душистый чай с ромашкой и мёдом.

— Какой аромат! — она сделала большой глоток из кружки.

Мужчина пожелал спокойной ночи и уже хотел удалиться на кухонный диван, но неожиданно хозяйка попросила его остаться.

— Мне неловко, всё-таки я ваш подчинённый.

— Прекратите... И вообще, давай на "ты".

Он принёс свою чашку чая и конфетницу с угощениями. Напряжённость быстро ушла после пары взаимных добрых шуток. Вика, наконец, решила получить ответы на мучившие её несколько лет вопросы о прошлом водителя.

— Да нечего рассказывать... Всё банально, как в несмешном анекдоте... Приехал на день раньше с вахты, в Москве тогда в ЧОПе работал. Напарник мне должен был смену, когда перепрашивался. Вот и вернул должок. Я с огромным букетом домой, а там жена с моим лучшим другом... Надо было бы уйти сразу, а я с кулаками на обоих. До полиции, правда, дело не дошло. Всё-таки совести у бывшей немного да осталось.

Виктория слушала с душевным трепетом, боясь помешать даже дыханием, а когда Фёдор, закончив исповедь, попросил рассказать о себе, то женщина, ничего не тая, поведала обо всём.

Один за другим Вика открывала сундуки памяти и являла свету воспоминания из детства, юности и более зрелого возраста. Добравшись до сегодняшнего дня, она вдруг затряслась и разревелась. Не придумав как утешить хозяйку, Фёдор приобнял её и позволил уткнуться лицом в плечо. Виктория забыла о приличии и сейчас просто изливала растрёпанную душу постороннему человеку.

— Ну за что? Люблю ведь! Точнее, любила, — слышались обрывки фраз, — Федь, ну чем я хуже этой старой сморщенной кураги?

— Твой муж полнейший баран, раз не ценит тебя...

Заплаканные глаза растерянно уставились на мужчину. Он провёл рукой по Викиной раненой щеке и украдкой поцеловал начальницу. Не встретив сопротивления, робость Фёдора сменилась уверенностью и он страстно впился в губы молодой женщины. Через несколько мгновений оба оказались в объятиях друг друга, неистово избавляясь от мешающей одежды. Крепкое мужское тело, истосковавшееся по женскому теплу, распалило в Вике все давно позабытые тайные желания. Перестав терзаться угрызениями совести, она с головой окунулась во внезапный водоворот страсти. Происходящее она принимала за акт хладнокровной мести неблагодарному козлу, который так и не понял, кого потерял этой ночью.

Фёдор был неутомим, каждый раз воспламеняя Викторию изнутри. Лишь под утро они, оба обессиленные, заснули. Погружаясь в томный сон на плече мужчины, счастливая Вика прошептала.

— Где же ты раньше был...

Около девяти утра женщина подхватилась от мысли, ударившей молотом по голове: "Дети!"

Отсутствие Фёдора позволило без смущения одеться и выйти в кухню. Там и обнаружилась её случайная страсть.

Пряча глаза, мужчина поздоровался и предложил завтрак.

— Нет, спасибо. Я думаю, будет лучше, если мы оба забудем о произошедшем. Минутной слабости не место в деловом общении.

Было видно, что сухой ответ Вики более чем устроил водителя, хотя ей и хотелось надеяться на дальнейшую взаимность. Однако утро охладило ночной пыл и банальность ситуации стала очевидной. У Фёдора, как человека одинокого, давно не было близости, а Виктория на правах обиженной жены просто потешила самолюбие. Ничья... Вряд ли с таких позиций стоит начинать новые отношения. Видимо, пришедшему под утро сну о побеге от мужа-тирана с бедным романтиком сбыться не суждено.

Изольда организовала две порции завтрака и, поднявшись на второй этаж, пригласила сестру покушать.

— Чем займёмся? — уточнила Ксюша.

— Пока мамы нет, можем в моей комнате посмотреть мультики, а дальше видно будет, — предложила Изи.

Торопливые шаги Виктории приблизились к двери и послышался стук.

— Девочки мои, как вы тут без меня?

— Всё хорошо, мама. Мы с Ксюней уже покушали. Я сварила кашу и сделала какао. Мы и тебе оставили.

Женщина поблагодарила дочь за заботу и отправилась в кухню. Заварив кофе, она присела с кружкой у окна, за которым разыгралась метель. Та же стихия бушевала сейчас и в душе Вики. Как жить с двойным грузом обоюдной измены? Пусть он об этом и не узнает, но от себя-то не убежать. Секундная мягкость позволила оступиться и замараться, как никогда в жизни.

— Я не продержусь и недели... — она вздохнула и отхлебнула остывшего кофе.

Видимость из окна была нулевой, но сквозь снежную пелену Виктория смогла рассмотреть размытый силуэт въехавшего внедорожника. Стали слышны удары собственного сердца о грудную клетку, предвещающие нежеланную встречу с мужем.

Кирилл Александрович вошёл в кухню, бросил ключи от машины на стол. Осушив залпом полкувшина воды, он повернулся и наткнулся взглядом на супругу, которая так и не шелохнулась при его появлении. Мужчина предпринял попытки поцеловать Вику, но ударивший в лицо перегар вынудил её закрыться ладонями. Не до конца протрезвевший бизнесмен сдавил шею жены и прижал к стене.

— Я хочу развестись... — прошептала жертва, незамедлительно получив в качестве ответа пощёчину.

— Я тебе хотеть ничего не разрешал. Не надо строить из себя униженную и оскорблённую. Пока не пройдут выборы — мы счастливая семья. А потом катись куда хочешь, ты мне больше не нужна!

— Урод... — Виктория угодила плевком обидчику строго в глаз.

Кирилл Александрович замахнулся для повторной пощёчины, но неожиданно потерял равновесие. В его спину последовал очередной толчок, давший возможность заложнице вырваться из мощной "лапы" зверя, вселившегося в её мужа.

— А ну, не трогай маму! — прорычала за спиной тирана Изольда, держа в правой руке кухонный тесак.

Часть тринадцатая

— Что ты сказала? — опешил мужчина. Казалось, остатки алкоголя мгновенно выветрились и он посмотрел на маленькую оппонентку трезвым взглядом.

— Что слышал, козёл! — на лице Изольды ни дрогнул ни один мускул.

Кирилл Александрович хотел замахнуться и на девочку, но направленный в его сторону тесак остановил этот необдуманный порыв.

— Вот так ты благодаришь меня за то, что вытащил тебя из дерьма? — будущий чиновник медленно багровел.

— За что благодарить? За то, что постоянно унижаешь? Ладно я, ты жену свою за человека не считаешь! Думаешь, если у тебя денег полно, так можно издеваться? Дочка тебя почти не видит. Мама с ней уже не справляется, потому что Ксюша растёт ужасно наглой и избалованной. Тут, наверное, вся в тебя!

— Я деньги зарабатываю, чтобы вы ни в чём не нуждались, неблагодарные! — сквозь зубы процедил Кирилл.

— Деньги? Я слышу по ночам все твои пьяные разговоры. Мама вообще ничего про тебя не знает! Что ж ты не рассказал ей, как фабрику проиграл в карты?

Забившаяся в углу Вика подняла возмущенный взгляд на мужа.

— Кирилл, как ты... — женщина не закончила вопрос, наткнувшись на жёсткий укор.

— Заткнись! С тобой мне вообще говорить не о чем. Привела в дом эту чертовку! Пока она здесь не появилась, у нас была нормальная семья.

Изольда злобно рассмеялась.

— А как же твоя Лилия Владимировна? Забыл, как ей ночами названивал?

— Закрой свой поганый рот! — прокричал мужчина и бросился на девочку, не сдержав гнева.

Изольда хладнокровно вогнала стальной нож в предплечье нападавшего до самой кости. Виктория завизжала, Кирилл Александрович упал на колени и, чередуя вопли с ругательствами, пообещал ей срок в колонии.

— Не дождёшься! Я несовершеннолетняя!

— Тебе уже четырнадцать! — прокричал поверженный противник.

Изи устремилась в комнату. На вопросы Ксюши отвечала односложно, то и дело умоляя не выходить за дверь. Руки судорожно шарили среди полок шкафа. В большой рюкзак, из которого девочка вытряхнула школьные принадлежности, хаотично утрамбовывались тёплые вещи, паспорт (Вика считала дочь достаточно взрослой для самостоятельного хранения документов) и зарядное устройство от смартфона.

Выйдя на цыпочках в коридор, Изольда услышала, как Виктория утешает рассвирепевшего Кирилла Александровича. Женщина заклинала не наказывать ребёнка, всего лишь вступившегося за мать.

— Она тебе не дочь! Это дьявол, разрушивший нашу семью! Звони уже, наконец, в "скорую" или ждёшь пока я истеку кровью и сдохну?

Вика схватила мобильный и набрала нужный номер.

Юная воительница вернулась к себе. Враг обезврежен, но что дальше? Сейчас приедут врачи и можно будет под "шумок" скрыться. Но куда? Да ещё и зимой... Отличное начало нового года... Изольда вспомнила загаданное минувшей ночью желание и, усмехнувшись, подумала, что проклята...

Врачи с огромными саквояжами едва увернулись от бегущей на встречу девочки, рискуя быть сбитыми с ног. Погони не было. Исполинские особняки, мелькающие перед глазами, после нескольких минут бега, раздражали.

"Ты его полюбишь", — вновь билось внутри черепной коробки пророчество Виктории.

"Знала бы, что он такой урод, никогда бы не согласилась на удочерение, — злилась беглянка, — лучше в интернат вернусь..."

"Разнылась" сломанная при аварии нога. Кость прочно и на удивление быстро срослась, не беспокоя девочку, но продолжительные нагрузки отзывались тягучей болью. Элитный посёлок, не уступающий в размерах микрорайону, начал сдаваться, обнажая приближающуюся трассу. Сказочный мир обеспеченной жизни вытолкнул Изольду на обочину обыденности. Чёрные сугробы уныло тянулись в обе стороны, оставляя право выбора направления за девочкой. В паре сотен метров одиноко стояла автобусная остановка. Изольда наступила в жижу из снега и грязи. Ботинок мгновенно промок. Через пару секунд рядом появился второй. Та же участь... За спиной послышались протяжные вопли сирены "скорой", придавшие решимости Изи. Когда машина с красным крестом показалась на повороте, беглянка успела добраться до остановки и спрятаться за её железной спиной.

Из кармана пуховика донеслось:

"Ты раб системы, ты ненужный хлам.

Один шаг влево и узнаешь сам

Вкус первой крови из разбитых губ,

Добро пожаловать в бойцовский клуб!"

Бунтарский дух творчества группы "Louna" перекликался с внутренним миром девочки-подростка. Виктория не поддерживала любовь дочери к тяжёлой музыке, но и не препятствовала, зная — это временное увлечение. Входящий вызов не унимался, продолжая повторять слова из любимой песни. Звонила мама. Что ей сказать? Вернуться? Нет! И дело не в страхе. Изольда чувствовала себя дворняжкой, не пришедшейся ко двору богатеев. Неопределённость грядущего пугала, но не настолько, чтобы кланяться ряженому шуту.

Изи выбралась из сугроба, вошла внутрь приюта для уезжающих и присела на край лавки. Плакать? Нет. Сколько можно себя жалеть? Случившееся принималось ею как закономерное наказание свыше. Девочка не считала себя карающей дланью Господа, но воспринимала инструментом в его справедливых руках. И даже капли сожаления о содеянном не нашлось в сердце мстительницы. Подвернись ещё случай и второй нож обрёл бы пристанище в теле ненавистного отчима. Жалость всплыла лишь при мыслях о маме. Какой ужас предстояло пережить бедной женщине, прежде чем из её судьбы уйдёт тиран, можно было только предполагать. Да и жаль, что с Никитой ничего не вышло... Точно, Никита!

Изольда вышла в сеть. Около десятка сообщений от Сони облили разлучницу очередной порцией грязи и оскорблений, вникать в которые не было ни желания, ни времени. Послания от Никиты, тоже порядка пятнадцати штук, напротив, согрели душу девочки каждым словом. Трепет первой любви не сравнить ни с одним чувством. Он остаётся в сердце до последнего вздоха. Курсор соблазнительно мерцал, предлагая набрать текст.

Долго не решаясь, Изольда всё же попробовала написать "Привет". Остекленевшие пальцы на морозе не слушались. После трёх попыток она отправила голосовое сообщение.

"Никита, привет. Я кое-что натворила и ушла из дома. Теперь не знаю, куда бежать".

Сообщение было прослушано через мгновение и тут же Изи прочла ответ.

"Напиши, где ты. И никуда не уходи. Скоро буду".

Сердце едва не выскочило через грудную клетку от мысли о скорой встрече с ним. Четверть часа ожидания показалась столетием. Телефон Изольда отключила, так и не ответив ни на один из звонков мамы. Из коттеджного посёлка вылетел небольшой чёрный кроссовер. Автомобиль поравнялся с беглянкой. Из опустившегося стекла пассажирской двери показалась улыбка юного водителя.

— Долго будешь мёрзнуть? — уточнил Никита.

Растерявшаяся Изольда недоверчиво села на переднее сиденье.

— Ты угнал машину?

— Она моя!

— Слушай, я круглая отличница, считать умею. Тебе нет восемнадцати, а значит нет и прав.

— Ну, через полгода получу права и отец подарит мне этот "паркетник", а пока просто учусь ездить, гоняю по нашей "деревеньке".

— А если гаишники остановят? — девочка заглянула в карие глаза парня.

Никита едва коснулся её плеча и успокоил.

— Ты забыла кто мой папа? К тому же, как я могу бросить в беде свою даму сердца?

Лукавый взгляд мальчишки ещё больше окрасил румяные от мороза щёки Изольды. Чтобы разрядить неловкую ситуацию, сбежавшая девочка сменила тему.

— Куда мы едем?

— Боишься?

С ним она была готова ехать куда угодно. Уверенность в благородстве парня вселяла спокойствие.

— Нет, не боюсь. Просто мне нужно хорошенько спрятаться. Подальше отсюда.

— Ну, ты расскажи во что влипла? Раз уж я в это ввязался, то хоть буду знать, за что боремся!

Улыбка Никиты располагала и Изольда без утайки поведала спасителю о "подвиге", отправившем отчима на больничную кровать.

— Ну, ты даёшь! Вот так тихоня! Хотя, я сразу понял, что ты не из простых. Вроде, спокойная, но лучше не связываться. Люблю таких!

Последняя фраза смутила беглянку и она не удержалась от вопроса.

— И много у тебя таких было?

— Меньше, чем тебе могло показаться. Девчонки вешаются, не спорю, но ты всего третья.

— Как ты с Соней-то связался?

Никита закатил глаза и вздохнул.

— Я и сам не знаю. Она только когда перешла к нам, такая скромненькая была, а сейчас просто достала!

Такое откровение польстило Изольде и она вновь сменила тему. Лёгкая болтовня успокоила девочку, с удовольствием наблюдавшую однообразие пейзажа за окном машины. Сугробы на обочине дополняли мрачный лес. Свернули с трассы. Показались первые домики небольшой деревни. Никита припарковался у третьего.

— Приехали. Ты посиди, а я почищу снег, а то тебе будет по пояс.

Высоко подпрыгивая, парень добрался до крыльца, повозился с замком и исчез в доме. Через минуту снег уже разлетался в стороны. Изольда слушала музыку, следила за стараниями Ника и впервые поймала себя на мысли, что всерьёз любит этого безбашенного рокера. Ни за что-то, а просто так...

Взмахи лопаты приближали к ней счастливого и уставшего сына бизнесмена. Он открыл дверь и предложил отправиться в дом. Температура в помещении и на улице почти не отличалась. Изи быстро продрогла, но виду не подала. Никита нашарил щиток, щёлкнул предохранителями и домик наполнился светом.

— Проходи, все вопросы потом. Там есть электрическая плитка, поставь пока чайник, а я за дровами.

Гостья огляделась. Ветхая избушка вырастила не одно поколение большой семьи, о чём говорили снимки на стенах. Тканые половики, вышитые занавески, красный угол с иконами и другая атрибутика, усиливающая сельский колорит, впечатлили Изольду. К возвращению Никиты юная хозяйка разыскала кружки и разобралась с системой подачи воды.

— Молодец, — по-хозяйски похвалил парень, — я пока затоплю печку, а с тебя ужин, — он протянул огромный пакет с продуктами, прихваченный из дома.

Изи утопала в заботе Никиты и, желая отблагодарить теперь уже своего парня, быстренько поджарила наггитсы, отварила спагетти и нарезала капустный салат. Воздух в доме прогрелся и пропитался духом жара из печи. Изольда накрыла на стол и пригласила своего спасителя отужинать.

— И всё-таки, чьё это жилище?

Проголодавшийся молодой человек, жадно уплетая угощения, ответил.

— Один мой друг-музыкант сейчас переехал в Италию. Эта хатка досталась ему от бабушки и чтобы она не завалилась, попросил меня приглядывать. В обмен он разрешил сделать здесь репетиционную базу. Вот мы тут и зависаем каждые каникулы.

Изольда с интересом дослушала и спросила.

— Ну, а родители твои не против? Не хватятся?

В весёлых глазах парня блеснула грусть.

— Я тебя умоляю! С тех пор как отец понял, что у меня нет интереса к бизнесу, он вообще перестал меня замечать. Музыку мою собачьим бредом зовёт... Ты бы знала, сколько было скандалов. Я сбегал... Дрался с ним, доказывая своё право на творчество...

— А теперь? — Изольда слегка коснулась его пальцев.

— Теперь мачеха родила ему второго наследника. Надежда рода Елагиных! А я, видимо, бракованный получился. В маму пошёл. Она у меня поэтессой была. Отец вечно злился из-за этого... Когда она, после долгой болезни, умерла, он уже через полгода утешился и привёл эту разукрашенную силиконовую куклу. И вот уже три года я живу сам по себе. Отец мне больше ничего не запрещает, в том числе и вождение машины. Может, пытается так избавиться?

Изи с трудом сдержала слёзы. Мысль о бесполезности денег, когда нет счастья в семье, окончательно укоренилась в подростковом подсознании. Встретив исполненный душевной боли взгляд, девочка не отвела глаз и поблагодарила парня за искренность.

— Я ж тебе нашу аппаратуру не показал! — стукнул рукой по столу Никита, тем самым прогнав нависшую неловкость.

Молодые люди прошли в просторный зал, где юный музыкант с гордостью продемонстрировал несколько электрогитар, синтезатор и барабанную установку.

— Ух ты, здорово! — восхитилась девочка. — Сыграешь для меня?

Ник достал из стоявшего в углу кофра акустику, жестом усадил Изольду на диван и бережно провёл ладонью по струнам. Металл отозвался нежнейшими звуками и по дому полилась дивная мелодия. Строки песни рассказали Изи о невероятной любви двух подростков и как девушка стала для парня единственным смыслом жизни.

"Ты в душе моей всегда,

Изольда, я люблю тебя..."

Музыка стихла. Нестерпимая дрожь по телу от последней фразы застала Изи врасплох. Юноша прислонил гитару к стене и в одно мгновение оказался рядом. Так близко, что слышалось сердцебиение...

— Я написал эту песню сегодня ночью... — горячий шёпот обжёг шею Изольды.

Парень приближался. Сильный, смелый, надёжный, верный. Захотелось быть слабой и попасть под защиту этого рыцаря XXI века. Страха не было. Влечение, прожигающее изнутри насквозь. Интерес к познанию неизвестного ощущения. Желание, лишающее контроля над собой. Но только не страх. На мгновение Никита застыл, не отрывая глаз от девушки.

— Ты уверена? — всё так же шёпотом уточнил он.

В ответ Изольда подалась вперёд и неумело прижалась губами к губам молодого человека.

— Не так, детка... — улыбнулся Никита и, приглушив свет, со всей нежностью поцеловал её.

Что делать дальше подсказало тело и инстинкты. Не сразу, но Изи смогла расслабиться. Происходящее вызывало неведомые ранее чувства. Ей казалось всё игрой, где через лёгкую боль удавалось получить непередаваемое удовольствие. Нежность Никиты накрывала с головой, стесняться больше не было нужды. Юноша был ласков, внимателен и бесконечно любим ею в ответ.

— Теперь я как Соня... — с глупой улыбкой сказала Изи, лёжа на обнажённом плече Ника.

— Хуже... До секса-то у нас с ней не дошло! — рассеялся парень и припал к её губам. — Теперь ты не просто девушка, а моя девушка, и никто не смеет тебя обижать...

В дверь постучали. Громко. Дерзко. Явно безошибочно.

— Оденься, — коротко бросил Ник и натянул джинсы.

Ей хватило минуты и теперь, не решаясь выйти, Изольда вслушивалась в звуки из коридора. Никита сердился. Кричал. Кого-то прогонял.

— Я здесь один. Уходите!!!

Он вернулся в зал.

— Кто это был?

— Ошиблись, искали какого-то мужика, — солгал парень.

Раздались звуки выламывания входной двери. В дом ввалились три бугая, лет по семнадцать. В выражениях лиц читалось, что интеллектуальная сторона у ребят не самая сильная, зато мышечная масса с лихвой компенсировала этот дефект. Никита втолкнул Изольду во вторую комнату и закрыл дверь, но испуг не остановил девушку и она вышла, встав за спиной любимого. Самый рослый из хулиганов передал "привет" от Софьи Орловой и бросился на Никиту. Через мгновение его выбитые ногой зубы упали на пол, а следом и их владелец. Второй и третий оказались сообразительнее, окружили Ника и всё-таки смогли повалить. Изи схватила акустику и приземлила инструмент на башку того, что стоял ближе. Это помогло её парню встать на ноги. Лучистой улыбкой юноша отблагодарил Изольду за помощь и в ту же секунду о его затылок ударился тяжёлый корпус электрогитары.

Он упал. Девушка на коленях подползла.

— Я люблю тебя, детка... — прохрипел Ник, не отрывая взгляда от неё.

Остекленевшие глаза замерли. Под головой расплывался кровавый ореол. Никита умер...

Не помня себя от ужаса, Изольда завыла. Сознание отказывалось верить в случившееся. Двое головорезов потащили её за ноги в спальню. Жертва вырывалась подобно зверю, угодившему в капкан. Когда один уже стаскивал с себя джинсы, в дом влетели полицейские. Облава стала спасением и карой одновременно, потому что вслед за людьми в форме вошёл и отчим.

— Как ты меня нашёл? — прорычала Изи, пока спецы "паковали" несостоявшихся насильников.

— Телефон надо выбрасывать, а не просто отключать, дура! — ответил в своей манере Кирилл Александрович.

Часть четырнадцатая

Полицейский приложил два пальца под скулой Никиты.

— Вызывай "труповозку", этот готов... — констатировал мужчина и, закрыв покойнику глаза, набросил на него плед.

Слёзы отступили. Голова болела от пульсирующей мысли о том, что в смерти Никиты виновата только она сама. Сдержи Изольда тогда руку с ножом и всё было бы иначе. Не пришлось бы сбегать и втягивать парня, так отчаянно вступившегося за неё. Картина последних минут жизни любимого не давала сосредоточиться на вопросах человека в форме, поэтому девушка отвечала односложно и отстранённо. Лишь издёвки отчима, приводившие её в бешенство, заставляли пепелить взглядом этого надутого индюка.

Хрупкая надежда на встречу с мамой умерла, когда полицейский УАЗик подъехал к обшарпанному забору с колючей проволокой. На входе КПП красовалась табличка: "Центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей". Изольду ввели в пятиэтажное здание с решётками на окнах. Двухчасовой допрос в присутствии психолога и Кирилла Александровича окончательно вымотал юную арестантку. Наконец деспот, пообещав сгноить её по тюрьмам, победно удалился, а Изольду отправили в изолятор.

Сырость... Плесень... Нестерпимый смрад от ведра, служившего сортиром. Вдоль одной из стен стояли четыре железных кровати с чёрно-жёлтыми разводами на матрасах. Местами проступали бурые пятна, напоминавшие засохшую кровь. Подушки, как и постельное бельё, отсутствовали.

Стену напротив сплошь покрывало стекло. Очевидно, по ту сторону за постояльцами этой "гостиницы" тщательно наблюдали. Несмотря на то, что всё отнимают, гладкая поверхность была исцарапана. Изи только потом узнала, что многие проносят под языком монету, которой и оставляют на стекле свои имена, даты и причины заключения в центр.

Изолятор пустовал. Присев на скрипучую кровать, подальше от отхожего места, Изольда заплакала. Тихо, почти неслышно девушка оплакивала горькую потерю любимого человека и свою собственную судьбу, кленя ту за очередной удар в спину. Вскоре сон сморил и наступило забытье.

Следующим утром огромный охранник отконвоировал "новенькую" в смотровую комнату. Один из врачей, голова которого была изрядно усыпана сединой, заметил коллегам, что в четырнадцать лет грудь могла бы уже и быть.

— У тебя хоть месячные-то идут? — поддел старикашка в белом халате.

— Идут... — рыкнула Изольда и отметила у доктора склонность к извращениям.

Девушка вспомнила тот день... Сидя на уроке, она почувствовала неприятную липкость в промежности, а позже и поняла, что брюки пропитаны кровью. Чёрный цвет одежды уберёг Изи от неминуемого позора в глазах одноклассников. В медицинском кабинете, куда девочка отпросилась под предлогом головной боли, молодая медсестра успокоила Изольду, позволила застирать штанишки и выдала необходимые средства личной гигиены.

— Не волнуйся, так природой заложено, все женщины проходят через это... — добрая улыбка прогнала страх и помогла девочке принять происходящее.

Из воспоминаний Изольду выдернул приказ собрать одежду в мешок и проследовать в душевую. Здесь, из множества кранов, с горячей водой оказался лишь один, но чтобы попасть под тёплые струи, стоит спустить густую ржавчину. Мешок с вещами Изи санитарка утащила в неизвестном направлении и оставила взамен казённое тряпьё — серое, мятое, на несколько размеров больше. Здесь же, на первом этаже, располагался пищеблок. Запахи казались отвратительными, но Изольда со вчерашнего дня ничего не ела, и была бы рада что угодно забросить в рот. Однако конвоир проигнорировал внимание девушки к столовой и отвёл её на третий этаж, в "группу" — класс, игровая и спальни.

Куратор приняла Изи в середине урока, поэтому молча протянула чистую тетрадь с ручкой и указала на свободную парту. Пятнадцать пар глаз недружелюбно осматривали "новенькую", благо выделенное ей место было у самой стены, в конце среднего ряда. Теперь она видела лишь их спины.

Через десять минут занятий Изольда подняла руку и, получив разрешение говорить, задала уточняющий вопрос по теме.

— Тебе-то какая разница? — ухмыльнулась женщина. — Всё равно в жизни не понадобится.

— Это ещё почему? Вообще-то, я отличница, — парировала Изи.

Куратор сдвинула густые брови.

— Тогда что ты здесь делаешь, отличница? Ты преступница. Вы все здесь преступники! И тут вам самое место! Садись!

— Суда ещё не было, так что не надо нести чушь!

Теперь присутствующие бросали на Изольду заинтересованные и восхищённые взгляды.

В полдень подростков отправили на второй завтрак. Изи, обрадовавшись, устремилась в пищеблок, но одна из "одногруппниц" одёрнула её.

— Хочешь с первого дня унитазы мыть? Подожди. Пузыриха спустится и даст команду.

— Кто такая Пузыриха? — Изольда не сдержала улыбку.

— Не ржи, а то она тебе деревянной указкой по спине съездит... — девушка перешла на шёпот. — Так мы зовём кураторшу. Спускаться и подниматься по лестнице можно только по одному и строго вдоль стены.

— Почему?

— Да я откуда знаю?!? Ты лучше запоминай, а не вникай. Здесь сильно умных не любят. Спустишься и становись за Пузырихой, только отступи шага на три, а то задохнёшься.

Изольда понимала — хождение вдоль стен, получение разрешения на любое перемещение — все эти правила существовали для ущемления подростковой психики. Даже для похода в уборную следовало кланяться кураторше, не забывая попросить туалетной бумаги, которую предусмотрительно не вешали. Хотя, и вешать, собственно говоря, некуда, ведь сиротливые унитазы не были скрыты кабинками.

Запеканка из несвежего творога и чуть сладкий кисель показались девушке деликатесом. Порция маленькая, но её вполне хватило для избавления от желудочных спазмов. В Центре кормили четыре раза, так что вся надежда насыщения оставалась на обед и ужин.

После полдника, всё так же вдоль стены, обитатели учреждения были отправлены в игровую. Здесь стояло несколько столов с шашками. Из дальнего угла на вошедших глазом-кинескопом смотрел телевизор. Пузыриха приказала рассаживаться на полу, напомнила о правилах поведения и включила "Россия 24". Сеанс должен был проходить в полной тишине, иначе следовало незамедлительное выключение. Изольда не могла объяснить свою смелость, но всё же уточнила у куратора о возможности смены канала.

— Всем всегда нравилось. Что тебе опять не так?

— Включите хотя бы СТС.

Женщина обратилась к остальным.

— Кто ещё так считает?

Среди подростков показались робкие кивки.

Пузыриха лениво "клацнула" по кнопке пульта и ребята целый час наслаждались юмористическим шоу, украдкой даря Изольде счастливые улыбки. По истечении отведённого времени надзиратель предложила поиграть в шашки. Изи никогда не испытывала тяги к ним, поэтому подошла к книжному шкафу.

— Ты ничего не забыла? — прорычала куратор.

— Так я же не вышла из комнаты, — удивилась девушка, — почитать что ли нельзя?

— Почитать можно, ходить без разрешения нельзя!

Глядя ей в глаза, Изольда демонстративно протянула руку к полке и схватила первую попавшуюся книгу. Учебник по истории. Плевать. Все остальные тоже были школьной литературой.

Пузыриха взревела белугой.

— Это твоя последняя ошибка! Месяц в Центре покажется тебе адом!!!!!

Её тираду прервали вошедшие дежурные воспитатели, а куратор вылетела из комнаты. Трое мужчин с папками каждый день выслушивали юных задержанных, скрупулёзно фиксируя подробности преступлений, за которые те сюда попали. Сотрудники никогда не перебивали и лишь статично выполняли вверенную работу.

После обеда из пустого борща, недотушенной тефтельки с гречкой и горьковатого компота группу усадили в той же игровой делать уроки. Изольду повеселила эта глупая формальность, но она больше не раздражала надзирательницу и покорилась системе.

Уже перед сном, лёжа на недосушенном белье, она обратилась к девочке, что утром рассказывала на лестнице о правилах.

— Ир, а почему Пузыриха сказала, что я проторчу здесь месяц?

— Если за двое суток после попадания в Центр родители или опекуны не заберут тебя, то останешься здесь ещё на двадцать восемь дней. Раньше уйти уже нельзя будет.

— Чушь какая-то... Мама обязательно приедет за мной завтра...

Никто ничего не ответил. Изольда же погрузилась в воспоминания о приёмной матери. Она резко осознала, что действительно полюбила женщину. Как сейчас не хватало её тёплых заботливых объятий перед сном и пожеланий доброй ночи, а ещё в голове всплыл образ Никиты, его горячие поцелуи на губах. Мысль о невозможности проводить любимого в последний путь заставила девушку уткнуться лицом в подушку, чтобы сдержать горький вопль безысходности.

Разъяренной львицей Виктория металась по кухне, разбивая вдребезги посуду. По приказу Кирилла Александровича охранники не выпускали её за пределы каменного забора с того дня, как Изольда сбежала. В дверном проёме появился заспанный муж-узурпатор.

— Прислуга в отпуске, так что убирать свои творения будешь сама.

Вика бросилась на мужчину с ножом. Удар наотмашь уронил бедняжку на колени.

— Больше этот номер не пройдёт! — оскалился бизнесмен. — Вы точно не родственники с этой демоницей? Замашки похожи. Может, это ты её тогда и сдала в детдом, а потом совесть замучила?

Проигнорировав вопрос-издёвку, она прорычала.

— Я всё равно найду и заберу её. Ты меня не остановишь!

Кирилл наполнил стакан водой из графина. Осушил его залпом и запустил в стену.

— Уже остановил. На носу выборы. Ты и дальше будешь изображать счастливую жену. Если будешь хорошей девочкой, так и быть, тихо разведёмся и вали на все четыре стороны, а если попытаешься к ней попасть, то один мой звонок и твоей отмороженной переломают все рёбра. Я не шучу. Не забудь здесь прибраться.

Он вышел в холл и уже оттуда добавил.

— И работу в клинике не забрасывай. Тебя пока никто не увольнял.

Виктория осмотрелась. Засыпанная осколками кухня напомнила ей собственную жизнь. Ещё два дня назад всё было красиво разложено по полочкам, а сегодня в душе поселился хаос. Изрезанные пальцы кровоточили, но женщина продолжала собирать битую посуду. Страх за жизнь Изольды заставил повиноваться, но не сдаться, придётся потерпеть ради спасения дочери. Ей бы только доиграть эту роль и навсегда сбежать отсюда. Болезненное осознание беспомощности прогрызало дыры в сердце, но на войне нет места чувствам. Она должна быть сильной ради детей, а значит эмоции — плохие союзники.

Долгие новогодние выходные показались Виктории застывшими во времени. Но, наконец, удалось выбраться в клинику. Незримый контроль мужа ощущался буквально кожей, поэтому она не откланялась от разрешённого ей маршрута. Вбежав в кабинет, Вика запустила компьютер и окунулась в просторы интернета. Она отлично помнила адрес ЗАГСа, в стенах которого несколько лет назад произнесла ошибочное "Да", но сейчас её интересовали номера телефонов. Набрав с городского первый попавшийся, женщина услышала вожделенное "Алло!"

— Девушка, добрый день! Подскажите, пожалуйста, можно подать заявление на развод дистанционно?

— Да, конечно. Заполняете электронное заявление и отправляете сканы необходимых документов. Оплата госпошлины также он-лайн.

Сердце Виктории затрепетало в надежде на скорый развод. Она вбила название заветного сайта. Пальцы дрожали, то и дело попадая не на те клавиши, но спустя четверть часа женщина нажала кнопку "Отправить". Теперь оставалось ждать уведомления о регистрации документов в суде. Сомнений в правильности принятого решения не было. Вика жила мыслями о Изольде, стойко выдерживая нападки пока ещё супруга.

Вторая неделя пребывания в Центре на исходе, а от Виктории никаких вестей. Изольда не хотела обвинять маму в малодушии, поэтому убеждала себя в том, что наверняка ненавистный отчим просто запугал её. Но она что-нибудь придумает. Должна придумать... Жизнь девушки превратилась в сплошной День Сурка. Даже "приколы" над Пузырихой перестали доставлять радость, хотя, благодаря им, Изи заработала своего рода авторитет в группе. Сутками она тосковала по Никите... Подушка не успевала просохнуть от слёз... К тому же угнетала неизвестность. Хотелось верить, что Кирилл Александрович потешит самолюбие и всё ограничится этим Центром для "малолеток-преступников".

Он вошёл в комнату неслышно, когда Виктория собиралась на работу. В руке его белела повестка в суд.

— Мы, помнится, обсудили тему развода? Тихо и после выборов.

Женщина нервно сглотнула и развернулась в кресле.

— Я подумала, что не стоит тянуть, как раз после оглашения результатов и разведёмся.

— Не припомню, чтобы разрешал тебе думать. Ну, да ладно. И что ты будешь делать потом?

Вика знала, что сегодня вечером дебаты на местном телевидении, а значит Кирилл не посмеет портить её "товарный" вид побоями. Можно и высказать угнетателю всё в лицо.

— Да ты не бойся, проживём и без тебя. В день развода подам на раздел имущества. Пусть мебельная фабрика попала к тебе до нашей свадьбы, но многое другое в суде сочтут совместно нажитым. Нам с девочками этого хватит.

Кирилл опешил от смелости, проявленной супругой, затем с притворством восхитился её ораторским мастерством.

— Браво, дорогая! Тебе тоже можно было смело баллотироваться. Такую речь выдала! Раздела имущества захотела? А, ну-ка, пойдём!

От невозмутимости мужа Виктории стало не по себе. Без лишних слов она проследовала за ним в рабочий кабинет, где бизнесмен приложил большой палец правой руки к сканирующему устройству на сейфе. Небольшая дверь покорилась воле "господина" и явила ему полное "брюхо" стального хранителя. Среди множества ценных бумаг и денежных пачек, которые появились здесь стараниями Козорецкой, Кирилл Александрович достал кожаную папку с гербом. "Талмуд" упал на стол, уронив рамку с семейным фото. Виктория подалась назад.

— Стоять! Самое интересное впереди!

Мужчина позвонил с мобильного и произнёс лишь "Зайди ко мне!" Пара минут напряжённого молчания и в дверь постучали. Получив разрешение войти, в кабинет почти вбежал Фёдор. Он мельком взглянул на Вику и отвёл глаза. Она, будто взявшись за оголённый провод, затряслась. Подступившая дурнота не давала устоять на ватных ногах и женщина оперлась на стену. Кирилл открыл папку. Неспешно пролистал несколько файлов с документами.

— Нашёл! — он улыбнулся, откашлялся и зачитал. — В случае расторжения брака по инициативе гражданки Зверевой Виктории Степановны, либо в результате её недостойного поведения (супружеской измены, пьянства, хулиганских действий и т.п.) имущество, нажитое во время брака и относящееся к общей совместной собственности супругов, считается с момента расторжения брака общей долевой собственностью супругов. При этом гражданину Звереву Кириллу Александровичу принадлежит четыре/четвёртых доли названного имущества, а гражданке Зверевой Виктории Степановне принадлежит ноль/четвёртых долей названного имущества.

— Кирюша, что за бред? — женщина, максимально скрывая волнение, попыталась придать голосу наивную удивлённость.

— Это, Викуля, не бред, а брачный договор, подписанный тобой вслепую. Надо было почитать сначала. Хочешь развода? Я не против. Из дома можешь вынести только свои тряпки. Всё равно эту безвкусицу никто не наденет. Ну, и детские вещи, тоже забирай. Пригодятся.

Виктория ухватилась за последнюю надежду.

— Медицинская клиника оформлена на меня. Я хозяйка.

— Была ею, пока я не увидел это.

Кирилл Александрович развернул монитор компьютера и включил видео. Вика увидела себя в объятиях Фёдора в новогоднюю ночь. Тот стоял рядом. Молчал. Смотрел в пол. Триумфатор довольно "прихрюкнул".

— А вот и доказательства недостойного поведения, а именно — супружеской измены. Крупным планом, как видишь, с зафиксированной датой записи. Суду неинтересно, что это всего лишь месть неверному мужу.

Разоблачитель обратился к охраннику.

— Молодец, всё сделал, о чём договаривались. Вот твои "тридцать серебряников".

Три внушительные пачки, состоящие из пятитысячных купюр, отправились в подставленные ладони Фёдора. Вика поймала взгляд алчного предателя, ни капли стыда или сострадания.

Кирилл подошёл к Виктории и схватил за дрожащий подбородок.

— А ты думала, что это любовь? Глупая деревенщина. Права была моя мать. И что я только в тебе нашёл?

Второй рукой он сдавил её талию.

— Ну что, не передумала разводиться?

Часть пятнадцатая

Кирилл Александрович заглушил машину на парковке региональной теле-радио компании. Вика сидела рядом в недорогом строгом платье в пол, скрывающемся под стареньким пуховиком. Макияж почти отсутствовал, голову обрамляла классическая «ракушка».

Без пяти минут чиновник протянул супруге футляр.

— Надень очки, это дополнит образ идеальной скромной жены. Они без диоптрий, не волнуйся, это обычное стекло.

Виктория подумала о бредовости предложения, но всё-таки водрузила аксессуар на переносицу. Мужчина довольно кивнул.

— Отлично, то, что надо! — он поднял большой палец вверх, — Не забудь, от твоего поведения зависит здоровье твоей «бродяжки». Будь паинькой…

Его влажные губы прицелились для поцелуя, но угодили в припудренную Викину щёку. Любое прикосновение этого некогда любимого человека, теперь вызывало приступ тошноты.

Они покинули автомобиль. В фойе здания мельтешили журналисты, то и дело сующие микрофоны в лица вновь прибывших участников грядущих дебатов. Вокруг Кирилла Александровича вилось несколько назойливых девиц. Видимо, пиарщицы, разрабатывающие его предвыборную компанию. Самая наглая из них вручила Виктории листок со словами: «Ваша речь!»

Студия на третьем этаже стремительно наполнялась корреспондентами, сторонниками оппонентов, независимыми экспертами и представителями местной элиты. Люди в футболках с логотипом канала старательно налаживали аппаратуру. Вика заняла место в первом ряду, через сиденье от адвоката мужа. Тот всегда таскал с собой юриста на случай спорности заключаемых сделок. На дебатах нужно держать ухо востро и грамотно парировать выпады конкурентов. Через четверть часа сообщили о пятиминутной готовности к эфиру. Весь вечер кандидаты нахваливали себя любимых и пытались скомпрометировать соперников. Виктория почти не слушала, мечтая побыстрее «отбарабанить» заученный текст о «лучезарном великолепии» супруга.

— Если Кирилл Александрович станет депутатом, то обязательно исполнит все данные обещания», — Вика с трудом выдавила улыбку.

— Вам есть, что добавить? — уточнил ведущий.

Добавить, согласно бумаге с речью, было нечего, но неожиданно для себя, женщина задрала подол чёрного платья и подставила под объектив камеры огромный синяк на бедре.

— А это сдержанное им обещание избить меня! Как видите, Кирилл Зверев — человек слова. Это не первое избиение, но, надеюсь, что последнее. В эфир канала немедленно пустили рекламу. Кирилл бросил испуганный взгляд на сидевшую во втором ряду Лилию Козорецкую. Старуха указала на него пальцем и провела им же по своей дряхлой шее. Спонсирование любовника в выборах, частичный выкуп акций мебельной фабрики, и вот, минуту назад эти инвестиции потеряли смысл. Результатов голосования можно не ждать, понимал это и сам Зверев. Зал наполнился осуждающим гулом, под который мужчина покинул студию. Виктория гордо прошла мимо старой соперницы и бросилась вдогонку мужу. Ей больше не было страшно. Теперь, когда он решится на очередное рукоприкладство, можно смело писать заявление в полицию и снимать побои. Даже если истязатель пойдёт на крайние меры, избавившись от бездыханного тела жены, следственный комитет будет знать, кого первым заподозрить в её исчезновении. На крыльце ГТРК Кирилл, подобно быку на корриде, выпускал пар из широких ноздрей. Стоило Вике появиться рядом, мужчина тут же влепил ей пощёчину. Ещё один глупый необдуманный поступок, попавший в камеры подоспевших журналистов.

— Виктория Степановна, можно пару слов? Что вы намерены делать дальше?

— Виктория, вы готовы к разводу со Зверевым?

— Скажите, как давно он вас избивает?

Вопросы летели со всех сторон. Захотелось ответить на каждый, особенно когда Кирилл, дрифтуя, покинул парковку. Более трёх часов торжествующая жертва давала подробное интервью прессе. В тайне не остался ни единый гадкий поступок мужа, в том числе и инцидент с арестом Изольды. Говорить правду было легко и отрадно, чему радовались изголодавшиеся по сенсациям СМИ. Уже за полночь такси тихо подъехало к особняку. Вика вошла в холл. Тишина. Женщина приготовилась к внезапному нападению разоблачённого супруга, но обнаружила его храпящим на полу кабинета, в обнимку с двумя допитыми бутылками виски.

Только сейчас, поднявшись в спальню, Виктория поняла, что младшая дочка Ксюша, вот уже три дня, гостит у бабушки Эльвиры. Страшная мысль оголилась в подсознании — ей плевать на родную дочь! На приёмную — нет, а на родную –да…

Пять лет лишения свободы с отбыванием в Малооскольской Воспитательной Колонии. Таков был суровый приговор за попытку избавиться от Кирилла Зверева. За месяц пребывания в Центре для несовершеннолетних преступников этот угнетатель так и не появился.

«Либо очень занят своими выборами, либо окончательно поставил на мне крест. Да и пусть! Лишь бы с мамой всё было хорошо», — часто думала перед сном Изольда. Надеждой на то, что «он просто пошутил» девушка больше не грезила. Было абсолютно ясно — решение ПДН вынесено с подачи Кирилла Александровича, значит, придётся отсидеть.

Товарный вагон с осуждёнными подростками напоминал плотно натрамбованную сельдью бочку. Изи по привычке заняла один из углов. Так можно избежать удара со спины. «Разношёрстность» контингента поражала разнообразием. Девушка с трудом осознавала, что окружающие сверстницы — это такие же попавшие в беду дети. Колёса раскачивающегося поезда отбивали чёткий ритм, под который уставшая юная арестантка провалилась в сон. Она видела маму, сестру. Видение казалось настолько реальным, что Изольда застонала, заплакала и проснулась.

— Прощай, цыганка Сэра-а-а-а!!! — фальшиво запела огромная девица, глядя в глаза Изольде, — Тебе пою, давай танцуй!

Изи подобралась. Словно ледокол, расталкивая малолеток, хулиганка двинулась к углу.

— Из-за твоих братьев по табору меня и закрыли, — не унималась та, — Сдали с потрохами! Может, ты и подставила меня, а?

Изольда не успела сориентироваться и немедленно повисла над полом, схваченная за ворот огромным кулаком.

— А ну-ка, девки, проучим эту нечисть!!!

Удар. Ещё удар. Лицо, спина, грудь вспыхнули болью. Большая часть ударов пришлась по рёбрам и животу. Зачинщица драки вновь подняла в воздух Изольду, но та уже потеряла сознание. На полу под ней расползалась огромная лужа крови.

На шум из соседнего вагона показалось помятое лицо конвоирши.

— Что у вас тут?

— Да, вот, упала, начала биться головой об пол. Может, эпилепсия?

Женщина в форме прошла мимо расступившихся преступниц.

— Ершова, опять ты разборки устроила? Не могла подождать? Подъезжаем уже!

На перроне Изольду поджидали медики с носилками. Она пришла в сознание уже в больничной палате. Седая санитарка задела шваброй койку.

— Ой, прости, дочка, разбудила я тебя. Лежи, тебе пока ходить нельзя.

— А что со мной случилось? Помню только, что меня избили в поезде…

Женщина присела на край кровати.

— Кровотечение у тебя было сильное… Ребёночка не смогли спасти, не закрепился толком… Тебя-то еле откачали. Ну, не горюй. Куда ж тебе рожать, сама ещё детка… Да и негоже малышу за решёткой на свет появляться… Ты поспи, дочка…

Старушка вышла в коридор. Тут же заглянула незнакомая женщина.

— Оклемалась, Вольская? До обеда можешь поваляться. Потом едем в колонию.

Лёгкое прикосновение к животу отозвалось режущей внутренней болью. Как же так? Как она не уберегла крохотную частичку Никиты? Знай Изольда о своём положении, то во время избиения сделала бы всё, чтобы спасти плод самой чистой на земле любви. Но судьба нанесла очередной удар в спину… Сколько же их ещё будет? Девушка попыталась встать, непослушные ноги подкосились и колени опустились на холодный кафель. Изи плакала, барабанила кулаками об пол, терзаясь единственным вопросом: «За что?» Из коридора вбежала конвоирша. Она подхватила подопечную под руки и уложила в постель. Сердце женщины сжалось при виде страданий девушки.

— Ну, ты чего, Вольская? — она погладила Изи по плечу, — Желанный, что ли, был ребёнок?

Не в силах сдержать накопившиеся эмоции, Изольда поделилась с Татьяной Петровной самым сокровенным.

— Бедная девочка… Натерпелась с самых пелёнок… Ещё и срок получила…

Изи немного успокоилась и теперь лишь статично кивала. Пятое февраля навсегда останется в памяти как день гибели её ребёнка…

Вечером к чёрному входу больницы подъехал полицейский «бобик».

— Пора, Вольская. Давай помогу одеться.

Шерстяные колготки обтянули худенькие ножки, платье не по размеру повисло на плечах. Дополнила образ колхозная телогрейка. Женщина с присоединившейся напарницей усадили юную заключённую в «каталажку». Изольде ужасно не здоровилось, но злоупотреблять добротой сотрудниц колонии не стала, не на курорте же она…

Вновь прибывших всегда определяют на карантин, но учитывая сложившуюся накануне ситуацию, Татьяна Петровна уговорила начальника колонии оставить Изольду в медсанчасти.

— Добьют её, если не дать восстановиться, — аргументировала женщина.

Возможно, это покажется странным, но для многих девочек Малооскольская Воспитательная Колония — это счастливый шанс спастись от ещё больших бед. Попадая сюда из неблагополучных семей, дети за время отбывания срока подготавливаются к дальнейшей жизни в социуме. Правда, не все… И тогда они продолжают кочевать после ВК по взрослым тюрьмам.

Начальник Григорий Никифорович, всей душой болевший за каждую из воспитанниц, согласился на просьбу сотрудницы. За десять дней Изольда окрепла. Физически, но не морально. Несмотря на поддержку и регулярные посещения «спасительницы», девушка изнутри чувствовала себя разбитым зеркалом, в каждом из осколков которого виднелись лучшие неслучившиеся моменты в жизни. Из медсанчасти Изи отправили в общий барак. В целом, если не брать во внимание ветхость постройки, жить здесь вполне возможно. Убранств не было, но занавески на окнах всё же висели, скрывая собой решётки с обратной стороны.

Ей досталась койка в дальнем правом углу.

— Татьяна Петровна, а где остальные?

— На производстве. Скоро вернутся, ты пока осваивайся.

— Спасибо вам за заботу!

Женщина кивнула и направилась к выходу, но вдруг обернулась.

— Тяжело тебе будет, девка. Уж больно ты добрая. Здесь таких быстро ломают. Лучше бы тебе озлобиться, тогда и выживешь…

Дверь закрылась снаружи на тяжёлый засов. Знала ли Изольда, бережно вынашивающая план побега из интерната, что через полгода попадёт сюда? А ведь всё началось с безобидной детской мечты найти маму…

В барак вошёл отряд малолетних преступниц. Часть из них ехала в злополучном вагоне, остальных она не знала. Трудно было хоть кого-то из них назвать ребёнком. Серые лица с обречёнными взглядами… Изувеченные, глуповатые, злые. Хотя, и не все. Попадались пока ещё чистые и наивные. Изольде опять не повезло. От самой двери её заметила Ершова, дебоширка из поезда, и локомотивом взяла курс к дальнему углу.

— Ааа, живая, значит! Иди-ка, сюда!

Потенциальная жертва забилась между кроватью и стеной, приготовившись испытать жуткую боль, но, к счастью, забияка споткнулась о чью-то подставленную ногу и «пропахала» носом до самого плинтуса.

Не по-девичьи сильная рука схватила Ершову за волосы.

— Ещё раз увижу, что лезешь к новенькой, нос тебе обглодаю. Усекла?!?

Ответом послужило невнятное мычание с утвердительной интонацией. Изи всё ещё сидела, сгруппировавшись, в углу.

— Ну, здорово, Чернушка! Не ожидала тебя здесь увидеть. Иди, что ли, обнимемся!

Шокированная девушка не могла поверить, что перед ней стоит Груздева! Наташа сдавила в медвежьих объятиях ошарашенную Изольду.

— Да не бойся ты! Я уже давно забыла о твоих проделках. Даже зауважала тебя, когда ты в интернате мною прикинулась. Это ж надо было — ни на одну камеру лицом не «светанула»!

Бывшая неприятельница развернула Изи лицом к толпе.

— Значит так, это моя сестра по детдому. Обидите её, получите от меня! Вопрос решён, а теперь все пошли по койкам!!!

Через десять минут вернулась Татьяна Петровна для построения в столовую. Увидев, что Вольская общается с Груздевой, не стала препятствовать их диалогу. Лишь попросила говорить тише.

— Ты сама за что сюда попала? — уточнила Наташа.

— Отчим бракованный попался, пришлось подравнять ножичком, — пошутила Изольда.

— Ого, класс! Тут мы с тобой похожи. После твоей подставы с пожаром меня вообще хотели закрыть. Но «красная королева» была милосердна и согласилась просто перевести меня в другой приют. А тут моя мамашка-алкашка объявилась. Мол, исправилась, не пью, работаю. Ну, меня под шумок и слили домой. Мать-то исправилась, а отчим нет. Попытался меня перевоспитать, ну я его и подрезала. Живучий, гад, оказался, заяву накатал. Пятак дали за покушение.

— И у меня пять лет…

— Мама, ты чего спишь? Я уже приехала! — Ксюша прыгала по кровати прямо в дублёночке и сапожках.

— Быстро сними верхнюю одежду! — прикрикнула Виктория и стянула дочь за руку на пол.

— Папа, мама меня не любит! — завопила капризная девчонка и бросилась в отцовский кабинет.

«Как же я давно не слышала этих слов», — подумала Вика и уткнулась лицом в подушку. Вопреки ожиданиям, Кирилл не ворвался в спальню с отцовским гневом. Видимо, даже Ксюшины жалобы не смогли вытащить мужчину из тяжёлого похмелья. Он пришёл в себя лишь глубоко за полдень. Был молчалив, сторонился даже дочери. После обеда Виктория вошла в рабочий кабинет супруга, застав его за откупориванием бутылки виски, и заявила.

— Завтра у нас развод. Сохрани остатки собственного достоинства и не пей сегодня.

Побитой дворнягой Кирилл Александрович взглянул на жену, кивнул, отставляя алкоголь.

«Уж слишком он послушный. Неужели опять что-то задумал», — размышляла Виктория, возвращаясь в спальню.

Зимнее солнце отражалось от снега и слепило глаза. Вика, взглянув в окно, приняла погодные изменения за хороший знак и отправилась в детскую. Ксюша уже играла с говорящей куклой. Женщине не хотелось утреннего скандала с дочерью, поэтому не стала заводить разговор о грядущей поездке в суд. К тому же повод для перепалки появился сам собой, когда Ксюша долго не могла определиться с одеждой.

— Мы не на вечеринку едем, надевай любое.

— А я хочу нарядное, как на Новый Год!

Терпение Вики почти лопнуло, но в дверях появилось возмущённое лицо Кирилла Александровича.

— Ксения, хватит спорить! — он схватил с вешалки первое попавшееся платье, — Вот это в самый раз!

Девочка, не найдя поддержки отца, покорилась и сама переоделась. По трезвому взгляду Виктория поняла, что муж сдержал обещание не пить, но круги вокруг глаз свидетельствовали о его бессоннице минувшей ночью. На мгновение ей стало жалко мужчину, но мысли о Изольде вернули её в реальность. Спустя час Кирилл Александрович припарковался у здания суда. До самого заседания супруги не произнесли ни слова, сколько бы Ксюша не повторяла единственный вопрос: «Зачем мы сюда приехали?» Оба понимали, что перед поездкой стоило провести с дочерью беседу, но так и не собрались с духом.

Выслушав стороны, судья в чёрной мантии попросил девочку решить, с кем из родителей она хочет жить после развода. Ксюша встала и без колебаний произнесла.

— Я хочу жить с папой!

— Почему?

— Потому что мама меня не любит, а любит свою Изольду. А она не родная и в тюрьме сидит. Мне так бабушка Эля сказала. Папа хороший, он богатый, и всегда покупает мне всё, что я хочу.

Кирилл торжествующе оскалился. «Вот и подвох», — подумала Вика. Адвокат, сидевший рядом со Зверевым, поднял руку.

— Ваша честь, мой клиент подготовил заявление на раздел имущества. Все необходимые документы у меня в наличии.

— Передайте для ознакомления.

Юрист подошёл и, протягивая папку с файлами, чуть заметно подмигнул судье.

Из зала суда Виктория вышла последняя, пропустив бывшего мужа с Ксенией на руках, затем адвоката. Теперь она была нищая «разведёнка», без жилья и с отказавшейся от неё родной дочерью. Возможно, ей стоило бы оплакать свою судьбу, но не в этот раз. На крыльце здания суда стояла сильная свободная женщина с грандиозными планами на будущее.

Часть шестнадцатая

За месяц, проведённый в Центре для несовершеннолетних преступников, Изольда услышала множество жутких историй о жизни в колонии. Здесь же, в Малооскольской ВК, всё было иначе. Возможно, помогало покровительство Груздевой, а может сжалилась судьба. В конце концов, могло быть и хуже. Ей нравилось отношение персонала, после перевода Ершовой в отряде воцарились дисциплина и порядок. Конечно, без стычек не обходилось, но конфликты быстро разрешались.

Жизненный уклад учреждения напоминал интернатовский. Воспитанницы посещали школьные занятия и развивающие кружки. Несмотря на то, что Изи отстала от программы, ей удалось быстро восстановить пробелы и даже выбиться в отличницы. В благодарность за помощь и защиту девушка подтягивала в учёбе Наташу, было непривычно наблюдать за стараниями отпетой хулиганки Груздевой. После уроков Изольда приобщала подругу к чтению художественной литературы. В помещении, где проводились кружки по интересам, располагалась внушительная библиотека. С трудом, и не всегда с охотой, бывшая забияка учувствовала в совместных чтениях и обсуждениях прочитанных книг.

Юные арестантки не только «грызли гранит науки», но и привлекались к общественному труду, что благотворно влияло на разлитие личности. Часть из них работала на швейной фабрике, создавая обмундирование для силовых структур. Остальные занимались разведением натурального хозяйства. На территории колонии выращивали коров, свиней, кур, а летом работали ещё и на огородах.

— Надоело этих свиней вонючих кормить, — однажды разозлилась Груздева.

— А мне нравится. У меня бабушка в деревне живёт, вот выйду и поеду ей помогать, — с грустью сказала Изольда.

— Ты ж говорила, что у тебя бабка богатая, — ухмыльнулась Наташа.

— Это по отчиму, а по маме — из деревни. Правда, я так и не успела с ней познакомиться…

Изи часто думала о Виктории, особенно по ночам — после тяжёлого трудового дня, падая на кровать, под дружное сопение вспоминала маму. Нехватка её поддержки всё больше внушала девушке, что она осталась совсем одна. Прошёл почти месяц, а мама так и не дала о себе знать…

— Зачем нам вообще вся эта живность? — не унималась Наташа.

— Затем, чтобы мы могли есть не пустой суп с листом капусты, а более менее вкусное и полезное.

Изольда была права. Уж на меню из пищеблока жаловаться не приходилось. Блюда были простыми, но всегда вкусными и свежими, а если хотелось сладостей, то выручал киоск, в котором воспитанницы тратили свои зарплаты с швейной фабрики. Здесь же продавались предметы личной гигиены и товары повседневного спроса.

На одном из утренних построений начальник колонии Григорий Никифорович обратился к юным заключённым.

— Дорогие девочки, — мужчина всегда общался без официоза, — приближается Международный Женский День. Несмотря на то, что вы находитесь под заключением, было бы нехорошо лишать вас праздника. Поэтому я решил провести конкурс красоты и небольшую дискотеку.

Подростки отозвались коллективным «улюлюканьем», которое тут же пресекла Татьяна Петровна, начальник ВК продолжил.

— От каждого отряда будет выбрано по одной конкурсантке. Она должна пошить платье. Я уже дал распоряжение на покупку красивых тканей, а на фабрике участницам выделится по швейной машинке. Выбирать претендентку можете голосованием, только помните, что оцениваться будут не только наряды, но и интеллектуальные способности.

Уже этим же вечером перед отбоем Груздева подняла вопрос о выборе кандидатуры для конкурса красоты.

— Значит так, я рожей не вышла, так что на меня голоса не тратьте. Предлагайте варианты.

— А давайте Вольскую отправим, она симпатичная и шрамов на лице нет, — послышалось из дальнего угла.

Наташа поддержала.

— А что, Изольдка, не хочешь блеснуть? Ты и начитанная, и шьёшь хорошо. Уж с платьем точно справишься.

Изи нравилось, когда подруга обращалась к ней так панибратски и доверительно.

— Я даже не знаю. Пусть все выскажутся.

Через пару минут, после голосования, на Изольду возложили право отстаивать честь отряда.

— Твою работу по хозяйству мы берём на себя. Никифырыч мужик нормальный, поймёт. А ты уж не подведи, — Наташа потянулась с соседней койки и сдавила ладонь Изи в крепком рукопожатии.

Следующим утром, после завтрака и школьных занятий, Изольда приступила к пошиву платья для дефиле. Из нескольких отрезов тканей девушке больше всего приглянулся атлас насыщенного цвета индиго. Изи приложила его поверх рабочего фартука и тут же поймала несколько восхищённых взглядов «однокурсниц».

За спиной раздался голос старшей портнихи.

— Очень красиво. Подумай над моделью платья, а я помогу тебе с выкройками.

Женщина предложила альбом для рисования и карандаш. Конечно, Изольда не разбиралась в тенденциях моды, но спустя некоторое время, с пятой попытки, показала наставнице готовый макет. Нарисованное платье было похоже на модель «Вамп».

— Смело, — кивнула та и взялась за снятие мерок.

Через пару дней кропотливой работы наряд был готов. Изи надела его и подошла к зеркалу. Фасон плотно прилегал и чётко обрисовывал все контуры фигуры. Платье было длинным в пол, нижняя часть прямая, с высоким вырезом. Отсутствие рукавов подчёркивало хрупкость плеч, а углублённое декольте спереди и сзади придавало пикантности. Одновременно с этим девушка выглядела элегантно, сдержанно и изысканно.

— К конкурсу я принесу фен и косметичку, — прошептала изумлённая портниха Лариса Алексеевна.

Груздева оторвалась от шитья и протрубила низким голосом.

— Ну, всё, Изольдка, первое место нам обеспечено!

Подготовка к мероприятию шла полным ходом. За день до конкурса воспитанницы украсили в клубе актовый зал и расставили стулья для зрителей. Изольда жутко волновалась. Ей вспомнился Новогодний бал в школе и как на неё смотрели ребята из параллели. И как смотрел Никита… Слеза коснулась ресниц. Девушка быстро переключилась и продолжила крепить самодельный плакат с надписью: «Поздравляем с 8 Марта!»

— Всё нормально? — спросила помогающая Наташа.

— Да, просто переживаю из-за завтрашнего конкурса. Боюсь опозориться, — улыбнулась и Изи.

— Да не парься, у тебя здесь нет конкуренток!

Груздева была уверена в победе подруги. Несмотря на тяжёлую судьбу, Изи не могла пожаловаться лишь на внешние данные. Стадия «гадкого утёнка» благополучно обошла девочку стороной, оставив в награду точёную фигурку, великолепные пышные локоны и премилое личико.

Перед отбоем все сёстры по отряду засыпали свою «выдвиженку» словами поддержки и дружно погрузились в сон.

Виктория стояла перед автостанцией. Пара небольших дорожных сумок сиротливо лежали у ног.

— Такси надо? — прохрипел за спиной старичок с «Примой» в зубах.

— Нет, спасибо…

Она не могла позволить себе такую роскошь. Заложив в ломбард несколько золотых колец и цепочку, Вика выручила совсем небольшую сумму, поэтому до родной деревни пришлось добираться на автобусе.

Дверь подъехавшего «ПАЗика» жалобно скрипнула и женщина вошла внутрь. Всё те же потёртые и рваные сиденья, всё те же пыльные шторки на окнах. И всё тот же пожилой водитель. Предъявив билет, купленный в кассе, пассажирка заняла место в конце салона. Через пару минут транспорт набился людьми, державшими на коленях покупки из райцентра. Смешавшиеся запахи едва не лишили Викторию чувств, а ведь много лет назад она бы этого даже не заметила. В детстве она любила этот старенький автобус. Соседка часто брала с собой маленькую Вику, чтобы прикупить малышке что-нибудь, но строго требовала прятать обновки от матери. Нет, Светлана Ивановна не ругалась. Она отнимала, чтобы пропить…

Под гул голосов молодая женщина погрузилась в воспоминания. День «побега» из дома она помнила в мельчайших деталях. Ей было пятнадцать… Она только закончила девятый класс и узнала, что прошла на бюджет в медицинское училище. Совсем ребёнок, который мог рассчитывать только на себя… Данное самой себе обещание никогда не возвращаться отозвалось дрожью по телу. За два десятка лет Виктория так и не нашла в сил навестить мать или хотя бы написать пару строк. Обида каменной стеной препятствовала примирению самых близких людей. И как теперь явиться к матери? Что та скажет? И жива ли она? Тяжёлые мысли увлекли «блудную» дочь в тягучую дремоту.

— Барышня, конечная, ваша Фроловка, — водитель слегка потрепал пассажирку по плечу.

— Спасибо, — поблагодарила Виктория мужчину и, взяв сумки, направилась к выходу.

Она постояла возле обшарпанного указателя. Несколько букв уже потрескались и осыпались, оставив лишь абрис на выгоревшем голубом фоне.

— Надо идти, — сказала себе женщина и свернула направо.

Грунтовая дорога, утопающая в грязи и слякоти, была немилосердна к отвыкшим от бездорожья ногам. Сапоги почти сразу промокли и остыли. Последующие полкилометра Вика уныло шлёпала по лужам. В этом году весна не спешила, несмотря на приближение марта. Ей вспомнился приготовленный для Изольды сюрприз к 8-му Марта. Женщина заказала кафе для дочери и её одноклассников, в надежде, что Изи сможет с кем-нибудь подружиться. Подарок, сборник современной прозы, так и не был куплен. Увы, с самой новогодней ночи проблемы так и не позволили Виктории полноценно организовать праздник.

Показались крыши коровников. Когда Вика уезжала колхоз, в общем-то, процветал. Местные работяги сдавали молоко, выращивали телят и засеивали поля зерновыми культурами. Приближающиеся обветшалые постройки указывали сейчас на бедственное положение деревни. Пройдя ферму, женщина увидела множество покосившихся домов с забитыми окнами. Сердце сжалось в тоске о людях, когда-то живших в этих развалинах. Поселение казалось вымершим. Уже вечерело и сумрак пугал Викторию, но нужно было идти… Она свернула с центральной улицы и прошла мимо сгоревшего много лет над магазина. В детстве ей редко удавалось стать покупателем Сельпо, раз что в те счастливые дни, когда получала копеечку за помощь по хозяйству от соседки бабы Фени. Старушка была одинокой и всегда радовалась маленьким помощникам. Сразу за руинами Вика заметила окончательно прогнивший забор, заслоняющий трухлявыми досками ветхий домик. В кухне горел свет. С трудом переставляя ноги, она подошла к калитке. За изорванной шторой мелькнул женский силуэт. Дрожь волнения сковала девушку. «Надо идти…» — опять кольнуло внутри.

Она несмело толкнула дверь веранды. Открыто. В лицо ударил резкий запах дешёвых дрожжей. Несколько шагов... Ещё дверь… Уже в дом... Виктория потянула за ручку и вошла. В кухне почти ничего не изменилось. Старая скудная мебель, старые рваные обои, старая русская печь. Из нового был лишь самогонный аппарат, который стоял на газовой плите, подключённой к баллону.

— Здравствуй, мама… — откашлявшись, прошептала гостья.

Женщина за столом повернула голову. Жёлтая морщинистая кожа, обтягивающая лицо, напоминала египетский папирус. Дочь не ждала от матери горячих объятий, но надеялась хотя бы на приветствие. Вместо этого она услышала.

— Ооо, явилась-не запылилась! А чего так рано? Всего двадцать лет прошло! Или выгнал-таки тебя твой богатей? Знаю, видела в газетах. Чай, не совсем уж безграмотная, читать умею! Осталась с голой задницей и про мать сразу вспомнила? Ишь, ты, приехала она, краля городская! С меня взять нечего. Продажи слабые, вымирают мои клиенты... — женщина указала на банки с самогоном. — На хлеб да на курево только и хватает, остальное в дело вкладываю. Ну, и за свет с водой плачу, конечно.

Вика хотела провалиться под пол. Не от стыда... От мерзости и отвращения. Девушка так надеялась, что мать бросила пить… Она задрожала от злости, а Светлана Ивановна продолжила.

— Любезностей от меня не жди. Не умею я, по-вашенскому, красиво говорить. Если думаешь оставаться, тогда раздевайся, а не нравится дома, так проваливай!

Виктория понимала, что «проваливать» некуда. Её пуховик занял место на ржавом гвозде, торчащем из стены. Сапоги остались у двери. Мать заметила мокрые отпечатки на полу. Привычным движением она наполнила два гранёных стакана и поставила один из них на противоположный край стола.

— Сядь и выпей! — скомандовала мать.

— Я не буду…

— Сядь, я сказала! Поди, от самой трассы топала пешком. Ещё не хватало, чтобы ты тут мне соплей развела. Заболеешь, мне тебя лечить нечем!

Из холодильника, что стоял за спиной, женщина достала банку и поставила посередине. В мутном рассоле плавало несколько солёных огурцов.

— Рукой достанешь, не в ресторане.

Женщины взяли стаканы. Мать протянула свой, чтобы «чокнуться». Вика нехотя ответила и залпом осушила стопку. Дождавшись, когда дочь закусит кислым огурцом, Светлана Ивановна налила по второй. Виктория больше не сопротивлялась. Промёрзшие конечности мгновенно согрелись от алкоголя, в голове затуманилось.

— Ну, беглянка, рассказывай, что ж такого случилось, что ты в деревню вернулась? — спросила мать и разлила ещё.

Да всего и за ночь не расскажешь…

— У меня ещё два литра припасено, так что начинай…

Чем закончился вечер Вика почти не помнила. Она проснулась в куче тряпья в своей старой комнате. Едва открыв глаза, девушка тут же зажмурилась от колокольного перезвона в голове, вошла мать с рюмкой и краюшкой хлеба в руках.

— На вот, полечись!

— Не надо, и так мутит…

— Пей, говорю, Она мне наговорила всякого, а я ещё бегаю за ней!

Вика задержала дыхание, выпила и заела корочкой. Светлана Ивановна вышла, а страдающая от похмелья девушка постаралась вспомнить минувшую ночь. Из всплывающих обрывков фраз стало ясно, что хмельные разговоры за столом переросли в жёсткую перепалку. Не стесняясь в выражениях, мать и дочь выплеснули друг на друга накопившиеся обиды. Одна припомнила предательство и побег, другая — извечный пьяный угар и постоянные издевательства в детстве.

Девушка ленилась встать, но дикая жажда заставила выйти в кухню. Припав губами к крану, она услышала за спиной.

— Хватит прохлаждаться, за дровами сходи. Не на курорт приехала! В углу галоши стоят, а сапоги твои на печи сохнут.

Головная боль не позволила возразить. Виктория набросила телогрейку, обулась и вышла во двор.

В честь праздника в колонии отменили школьные занятия. Конкурс красоты начался с представления судейства и участниц. На первом этапе Изольде удалось значительно вырваться вперёд. Ни один из вопросов на эрудицию не вызвал у девушки затруднений. Второй этап проверял творческие способности конкурсанток. Кто-то станцевал, кто-то спел, а Изи прочла трогательное стихотворение, написанное ею в момент особой тоски по маме.

К третьему этапу нужна была подготовка. Пока девушки переодевались, поправляли макияж и причёски, на сцене было показано несколько номеров к Восьмому Марта.

Портниха, помогающая за кулисами, подошла к фаворитке.

— Ну, что, принцесса, готова блистать? — спросила женщина.

— Спасибо, Лариса Алексеевна, без вас я бы не справилась.

— У тебя талант к пошиву одежды, я лишь направляла. Закрой глаза, я прихвачу твои локоны лаком.

Через несколько минут красавицы уже дефилировали перед судьями. Когда платье Изольды из струящейся ткани отразилось от света ламп, зрители ахнули. Победа была безоговорочной и заслуженной. Ею восхищались даже соперницы.

За первое место в конкурсе Изольда получила трёхдневный отдых от работы на фабрике и огромную коробку со сладостями. От «каникул» она отказалась, а вот лакомства с радостью приняла. После церемонии награждения стулья сдвинули к стенам и включили музыку. Всё выглядело как обычная школьная дискотека, если бы не усиленный конвой и общая серая масса робы на воспитанницах. Пока победительницу рассматривали как драгоценную статуэтку, ей показалось, что справа мелькнула знакомая рослая фигура. К танцующей Груздевой приближалась Ершова. Изи, пробившись сквозь толпу, набросилась на бунтарку со спины, когда та уже сидела верхом на Наташе и душила её. Откуда в руках взялась ТАКАЯ сила Изольда не знала, но нападающая, словно пёрышко, отлетела в центр зала и через мгновение получила несколько ударов в лицо. Затем заступница подняла Ершову за ворот и прорычала ей в самое ухо.

— Ещё раз тронешь кого-нибудь — убью! — Изи плюнула в лицо обидчице её подруги и встала с колен.

Подоспевшая Татьяна Петровна замахнулась дубинкой.

— Вольская, ты чего?

Изольда развернулась к женщине.

— Помогаю Ершовой подняться. Она упала и разбила нос, — погасив ярость, хладнокровно ответила девушка.

— Так и было, я просто споткнулась, — невнятно проговорила избитая.

— Дискотека окончена, всем построиться! — крикнул Григорий Никифорович.

По возвращении в казарму заключённые бурно обсуждали «замятый» инцидент, а победительница делила между ними сладкий приз. Груздева подошла к ней и обняла.

— Спасибо тебе, сестрёнка…

Внезапно щёлкнул засов и в открывшуюся дверь вошли две конвоирши.

— Заходи, новенькая, — сказала одна из них, и Изольда увидела до боли знакомый силуэт.

Часть семнадцатая

Спустя неделю после развода в особняк вошли четверо. Изрядно потрёпанный празднованием свободы Кирилл Александрович «выполз» в холл.

— Лилечка, дорогая, как я рад тебя видеть… — начал мужчина, но был бесцеремонно прерван.

— Для тебя я теперь Лилия Владимировна, подлец. Видеть тебя не могу, но остались некоторые формальности, — женщина кивнула человеку с папкой в руках.

— Какие? — опешил хозяин дома.

— Юридические, Кирюша, юридические. Сейчас мой нотариус предоставит тебе на подпись договора дарения. Будь любезен, сверь всё и подмахни.

— С какой стати? Ты и так у меня фабрику отняла. Теперь ещё и на улицу выгоняешь?

Два амбала, стоявшие за спиной Козорецкой, по команде хозяйки направились к Звереву. Будучи по натуре трусом, Кирилл мгновенно согласился на требования, он плакал, прикрывался малолетней дочерью, но всё-таки подписал документы. «Весёлая вдова» поздравила себя с приобретением всей сети фабрик, особняка и великолепного автопарка, затем озвучила, что освободить жилплощадь бывший мебельный магнат должен не позже завтрашнего утра.

Когда «высокопоставленная делегация» покинула дом со второго этажа спустилась Ксюша. Её отец стоял на коленях в центре холла и выл диким голосом. Девочка испугалась, но подошла к нему и обняла за плечи.

— Папочка, что случилось?

Мужчина утёр слёзы отчаяния и ответил.

— Ксю, нам придётся пожить в другом месте…

— Но я не хочу! Мне здесь нравится!

— Дочь, так надо.

— А я останусь здесь!

Она топнула ножкой и убежала наверх. Кирилл Александрович побрёл в кабинет. Верная спутница, бутылка виски, украдкой поглядывала на мужчину. Несколькими жадными глотками он расправился с третью содержимого. Затем в рот отправилась долька лимона. Зверев неуклюже сел в кожаное кресло и погрузился в размышления. Бизнеса больше нет, выборы проиграны, наличность в сейфе вызывала горькую усмешку. Он взял со стола смартфон. Добрую четверть часа бывший бизнесмен крутил в руках дорогой гаджет. Затем разблокировал клавиатуру и набрал номер.

— Мама, здравствуй. Можно мы с Ксюшей к тебе сегодня вечером приедем?

— Да, конечно. А что случилось?

— Да так, скучно дома, да и внучка сама к тебе давно просится, — солгал он.

— Хорошо. Пойду распоряжусь насчёт ужина.

Кирилл взглянул на бутылку. С большим трудом погасив желание допить спиртное, он встал и отправился в детскую. Ксюша играла с кукольным домиком. Разговор о вынужденном переезде к бабушке вызвал у девочки истерику, пришлось пойти на обман и сказать о грядущем ремонте.

— Мы обязательно вернёмся сюда. А пока начинай собирать игрушки. Платья твои все берём?

— Конечно!

Ксю неумело паковала вещи по пакетам, принесённым отцом с кухни, а сам он ушёл в спальню. Из шкафа в кожаный чемодан отправилось несколько костюмов, рубашек, нижнее бельё и пара комплектов домашней одежды. На первом этаже он выгреб содержимое сейфа, включая скромные сбережения, и заказал на вечер грузовое такси. Поездка в кабине «Газели» показалась Кириллу Александровичу нескончаемой пыткой. Запах дешёвой колбасы, смешавшийся с дымом крепких сигарет, резал глаза. В дополнение к этому дочь опять была недовольна и капризничала.

Возле ворот особняка Эльвиры Юрьевны образовалась куча из пакетов. За дополнительную плату водитель согласился помочь с разгрузкой. Когда грузовичок отъехал Зверев снова набрал номер матери.

— Ну, и где вы? Ужин давно готов, — послышался раздражённый голос женщины.

— Мам, выйди, пожалуйста, за ворота…

— Что ты там ещё придумал? Ты же знаешь, я не люблю сюрпризов.

Через несколько минут хозяйка дома открыла калитку. Её взгляд скользнул по груде пожитков, перешёл на внучку и затем застыл на сыне.

— Вот уж действительно сюрприз… Что произошло?

— У нас незапланированный ремонт, мам.

Кирилл знал, что если бы рассказал заранее, то мать не приняла бы их на длительный срок. Его расчёт на внезапность сработал.

— Ладно, заходите. Всё уже на столе, остывает.

Пока гости раздевались Эльвира дала охране распоряжение перетаскать скарб в дом. Ксюша после ужина отправилась в давно выделенную девочке детскую, разбирать вещи. Её отец расположился в гостевой. Как всегда, без стука к нему вошла хозяйка дома.

— А теперь я жду объяснений. Что это за спектакль с ремонтом?

Юлить было глупо. Мужчина, умеющий мастерски выплетать паутины обмана, никогда не мог обвести мать вокруг пальца. Он выложил всё как на духу и тут же получил звонкую пощёчину по небритому лицу.

— Сволочь! Снимал бы и дальше бардельных шлюх, так нет же, потянуло на приключения. Слава Богу, что отец не дожил, не увидел этого позора. Он в своё время тоже не устоял перед Козорецкой, но ему хватило сил отвязаться от этой дряхлой пиявки. А я смогла его простить…

Кирилл заглянул в глаза матери, ища поддержки и сочувствия, но наткнулся на стену презрения. Эльвира Юрьевна встала. В дверях она повернулась.

— Правильно Вика тебя бросила…

— Я сам её выгнал. Она же тебе никогда не нравилась?

— Я этого не говорила. Просто у меня была запланирована для тебя лучшая партия, но теперь поздно уж об этом… Кому ты нужен нищий и с ребёнком на руках?

Женщина ушла, громко хлопнув дверью. Её слова унизили Зверева, но если опустить колкости, то всё услышанное им было правдой. Ему чуть больше сорока и жизнь мужчины разрушена. Мечты о состоятельном будущем разбились вдребезги о похотливое эго и как исправить положение неизвестно. Уставившись в одну точку, он просидел так не меньше получаса. Мысли толкались, скандалили и вызывали головную боль. Кирилл понял, что не сводит глаз с минибара.

— Нет, хватит… — прошептал он себе.

— Но ведь нужно успокоить нервы, — парировал внутренний голос.

— Нет, я сказал! — уже громче ответил мужчина.

— Это же для здоровья...

Через десять минут борьбы со вторым «я» он уже открывал бутылку виски. Обвинив себя в мягкотелости, Кирилл выпил и налил ещё.

Принесённая охапка дров рассыпалась у ног Виктории.

— Мама, что с тобой? — бросилась она к корчившейся от боли на полу матери. Ничего внятного Светлана Ивановна сказать не могла, лишь бессвязно мычала и держалась за живот. Вика увидела, что её правый бок характерно выпирал под халатом. Дочь знала, что у матери нет мобильного, а от своего она забыла зарядное устройство в особняке. Счёт шёл на секунды. Она выбежала за калитку и «рванула» к ближайшему жилому дому на развилке. Своим внезапным появлением она сильно напугала хозяев.

— Тётя Надя! Маме плохо! Срочно вызывайте «скорую»! — прокричала Виктория.

— Вика, ты что ли? — удивилась соседка по улице.

— Да, это я! Скорее!!!

Когда Надежда Петровна набрала номер, плачущая дочь объяснила медикам, что произошло с матерью. Ждать не стала и вернулась к себе. Она застала Светлану Ивановну в почти бессознательном состоянии. Все знания в оказании первой помощи вылетели из головы и теперь девушка просто сидела рядом на полу, продолжая плакать. Признания в любви и просьбы потерпеть лились рекой. Ожидание врачей показалось столетием, хотя ближайшая больница всего в двадцати минутах езды на машине. За это время в сенях столпились односельчане. Перешёптываясь за спиной Виктории, никто не решался войти. За окном послышался визг тормозом остановившейся кареты «скорой помощи». Седой фельдшер с оранжевым чемоданчиком растолкал зевак и вошёл в кухню. За ним проскочила молоденькая медсестра. Взмолившаяся Вика уступила место доктору.

— Прошу, спасите её!!!

Стоило мужчине в белом халате сбросить бушлат как Светлана Ивановна открыла глаза, посмотрела на дочь и прохрипела.

— Прощаю тебя…

Взгляд женщины застыл и с губ слетел последний вздох. Бабки в дверях запричитали, а обезумевшая Виктория забилась в истерическом припадке. Медсестричка набрала полный шприц успокоительного и, навалившись всем телом, вколола девушке в предплечье.

Когда молодая женщина немного пришла в себя фельдшер спросил.

— Давно пила?

— Сколько себя помню…

— Ну, больше не будет… — цинично пошутил врач.

Осиротевшая Вика подняла на него затуманенный взгляд, но промолчала.

— Судя по внешнему осмотру, умерла от цирроза печени, но на вскрытие всё равно заберём. Несите документы, «смертную» оформлять будем.

Встать не было сил… Она попыталась подняться и тут же упала на колени. Помощница доктора усадила Викторию обратно, уточнила где можно поискать бумаги и вошла в зал. Как и прежде, мать хранила паспорт с полисом в нижнем ящике шкафа.

Фельдшер достал из кармана телефон для звонка.

— Алло, Паша, приветствую. У нас труп во Фроловке. Садовая, дом шесть. Ага, ждём.

В этот момент Вика возненавидела свою профессию. В медицине жизнь и смерть идут бок о бок. Осуждать мужчину было не за что, но одурманенное препаратами сознание девушки сейчас проклинало весь мир. Она никак не могло смириться и признать собственную вину перед матерью. Возможно, не сбежав тогда из дома, она бы этим спасла самого родного человека.

Рядом со «скорой» припарковалась сине-белая «Нива». Из неё вышел человек в форме с папкой в руках.

— Вика?!? — удивился вошедший.

В изрядно располневшем тучном мужчине Виктория не сразу узнала бывшего одноклассника, с которым сидела за одной партой.

— Паша? Ермаков? — она бросилась ему на шею и опять расплакалась.

За их спинами «загалдели» бабки. Участковый взглядом заставил замолчать сплетниц. Затем закрыл дверь.

— Сейчас всё оформим и тогда пообщаемся, — сказал Павел, берясь за документацию.

Когда тело Светланы Ивановны погрузили в машину с красным крестом девушка упала на колени. Вокруг стояли жители с ближайших улиц и бурно обсуждали случившееся. Полицейский подошёл к толпе.

— Нечего языки чесать! Идите деньги собирайте на похороны. К вечеру принесёте.

Люди расходились, а участковый помог Вике вернуться в дом. Они долго разговаривали. Молодая женщина рассказала обо всех горестях, произошедших за последнее время.

— Мне даже за вскрытие заплатить нечем…

— Не волнуйся, я всё решу. Щас скинемся, с миру по нитке, как говорится, — улыбнулся мужчина.

Виктория смотрела на Павла и до конца не верила, что напротив сидит скромный, застенчивый мальчишка, влюблённый в неё с первого класса.

— Мне надо ехать. Ты тут справишься одна?

Последнее слово кольнуло в самое сердце.

— Да, конечно, мне уже лучше. Мне вкололи такую дозу успокоительного, что и слону бы хватило, — попыталась пошутить девушка.

— Ладно, вечером заскочу.

Парень вышел из дома. Вика не могла находиться в кухне и направилась в зал. Острое желание полистать фотоальбом заставило заглянуть в секретер. Среди груды бумажного хлама лежал измятый файл с газетными вырезками. На каждой из них девушка увидела себя, Кирилла и детей. Здесь же были и заметки о фабрике, удочерении Изольды, выборах. Мать выписывала несколько еженедельников в надежде хотя бы с их страниц узнавать о жизни дочери. Чувство вины усилилось в сотни раз, слёзы хлынули с новой силой и дрожащий кулак врезал по фанерной дверце. От удара выпала старая амбарная тетрадь. Вика узнала неровный подчерк Светланы Ивановны.

Выйдя в кухню, она достала из холодильника початую бутылку и наполнила стакан, двумя глотками осушила содержимое и открыла дневник. В нём женщина много говорила о раскаянии, любви, тоске:

«Моя девочка сбежала…»

«Я сама виновата…»

«Надеюсь, что ей повезёт больше, чем мне…»

«Если бы Стёпка был живой, глядишь и жили б по-другому…»

«Ох, какие ж у меня внучки красивые, вот бы понянчить девчат, да только пьяница не ко двору их богатых родителей…»

На последней странице было написано всего пару строк: «Мало мне осталось, нутром чую. И схоронить-то будет некому, никому я не нужна…»

Вика закрыла тетрадь, положила голову на чёрную обложку и проплакала до тех пор пока не забылась сном…

— Васильцова, ты что ли? Вот это рокировочка! — удивилась Груздева.

В последнее время она любила ввернуть умное словечко, потому что считала себя уже страшно начитанной. Софья не отрывала глаз от Изольды. Страх сковал тело и ноги отказывались двигаться.

— Подойди… — услышала она голос бывшей лучшей подруги. Соня предпочла подчиниться. Её вина перед Изи не имела меры и срока давности, так что надеяться на прощение было глупо. Подошедшая девушка остановилась в ожидании удара, но вместо этого почувствовала дружественные объятия сомкнувшихся на спине ладоней. Соня расслабилась и ответила тем же. Через мгновение Изольда резко развернула её лицом к остальным, с силой толкнула на кровать и скомандовала.

— Держать за руки и за ноги! Рот заткнуть!

После инцидента на дискотеке желающих спорить не нашлось. Ещё секунда и конечности новенькой зажало будто тисками. Наташа предотвратила крик, затолкав в рот пленницы косынку. Изольда открыла тумбочку и вооружилась массажной расчёской. Соня билась в немой истерике, пытаясь избавиться от кляпа, но крепкая пятерня Груздевой мёртвой хваткой сжимала её губы. Всегда невозмутимая Наташа покрылась «гусиной» кожей, увидев в глазах Изи холодный блеск безумия.

— Изольдка, не надо! — взмолилась она, но подруга прервала лекцию о нравственности одним жёстким «Заткнись!». Резким движением карающая рука отбросила подол платья Софьи, затем послышался треск рвущихся трусов. Скованная девушка с новой силой попыталась вырваться из множества рук.

— Если бы я знала в какую мразь ты превратишься, то никогда бы с тобой не связалась. Я столько терпела, защищая твою тощую задницу. Прощала, забывала обиды… Но смерть Никиты и нашего не родившегося ребёнка я тебе никогда не прощу. Сейчас ты поймёшь, что я чувствовала, когда твои амбалы хотели меня изнасиловать… — Изи подняла расчёску. — За Никиту!

Ещё мгновение и случилось бы непоправимое. Свободной рукой Груздева выбила орудие возмездия из ладони подруги. От неожиданности девушки упустили Соню, которая тут же рванулась к двери, но споткнулась о ножку кровати и растянулась на полу. Пальцы Изольды сомкнулись на затылке беглянки и дёрнули за волосы. Перевернувшись на спину, она сразу получила удар по лицу. Затем второй… Потом третий… Из разбитых губ хлынула кровь.

— Чего стоите? Растаскивайте, убьёт ведь! — гаркнула Груздева.

На шум потасовки вбежали конвоирши. Наташа отпустила Изи в надежде, что при них подруга остынет, однако это не остановило мстительницу и она снова бросилась на Софью. Удары дубинкой по спине вернули девушку к реальности. Татьяна Петровна прорычала.

— В карцер её!!!

Часть восемнадцатая

Возле двери карцера Татьяна Петровна обратилась к напарнице.

— Иди, Николавна, я тут сама.

Когда та скрылась за углом женщина втолкнула Изольду в одиночную камеру.

— Ты совсем с катушек слетела? Или опять будешь врать? Я не дура. Было ясно, что Ершова на дискотеке не сама упала, а на Орлову ты зачем набросилась? Что с тобой творится, Вольская?

Изи молча слушала, уставившись в пол. Конвоирша щедро сыпала упрёками и в конце гневной тирады схватила заключённую за плечи в попытке вытрясти хоть слово. Изольда безучастно молчала.

— Не молчи ты!!! Тебе ж срок добавят, если не успокоишься! Николавна молчать не будет, наверное, уже «стучит» в кабинете начальника. Да и девки с отряда раструбят на всю колонию. Ну, говори же!

Изи посмотрела на женщину.

— Да потому что эта гадина мне всю жизнь переломала. Я до последнего надеялась, что она изменится! Но становилось только хуже… Никита мёртв, я в колонии, а мама так и не вышла на связь. Наверное, забыла обо мне! Я не знаю, как дальше жить!!!

Всё было сказано сквозь град слёз на плече сидевшей рядом конвоирши.

— Девочка моя, какая ж у тебя тяжёлая судьба. Такая молодая, а столько уже выдержала. Но ненависть и месть не помогут…

— Но вы говорили, что надо быть жёстче, иначе сломают.

— Я говорила о жёсткости, но не о жестокости. Внутренний стержень и озлобленность совсем не одно и то же…

За душевным разговором девушка успокоилась. Татьяна Петровна погладила её по голове и сказала.

— Мне идти надо. Попробую уговорить Григория Никифоровича, чтобы завтра тебя отсюда выпустили.

Изольда резко встала и отошла к зарешёченному окну.

— Спасибо, но не надо. Наоборот, попросите для меня хотя бы неделю. Мне нужно разобраться в себе и уединение для этого — лучший способ.

Женщина задумчиво кивнула.

— Может ты и права… Не хочу опять вас разнимать с Орловой… Тебе что-нибудь нужно?

Юная арестантка повернулась.

— Нет, спасибо, вы всё равно не сможете это найти.

— И всё-таки?

— Мне нужна мамина любовь…

За несколько дней пребывания в доме матери Кирилл Александрович опустошил бар в гостевой и перебрался в винный погреб. Именно там его и обнаружила Эльвира Юрьевна на пятые сутки. Он лежал на полу, окружённый пустыми бутылками, в луже рвоты. Женщина пару раз пнула сына в спину.

— Как же ты жалок… Весь в родного папашу… Он нас ради водки и бросил. Я надеялась, что ты пойдёшь в нашу породу, но, как видно, гены пальцем не раздавишь. Вставай, падаль, и живо в комнату!

Кирилл сел. «Вертолёты» в голове запустили лопасти на полную мощность, путь до гостевой он преодолел с героическим усилием. Войдя, возле своего дивана он увидел суетящегося над капельницей медика.

— Это ещё что такое?

Мужчина в белом халате поправил очки, посмотрев на хозяйку дома.

— А что ты хотел? Недельку прокапаешься, на человека будешь похож, хотя бы внешне. Можешь не закатывать глаза, ложись. А потом не забудь убрать в виннике своё творчество.

Спорить не имело смысла. Если Эльвира Юрьевна что-то решила, то проще остановить несущийся поезд, чем переубедить её. Зверев грузно улёгся, подставляя правую руку. Он поморщился от проникновения иглы под кожу и получил рекомендацию не шевелиться в течение часа. Когда доктор, сняв капельницу, уехал, Эльвира вернулась в гостевую. Сын лежал неподвижно, глядя в потолок.

— Мам, зачем ты так? Я ж не алкаш подзаборный. Ну, сорвался, с кем не бывает?

— Затем, что моя безупречная репутация многие годы работает на меня и сын-алкоголик может её весьма подмочить. Твои последние выходки и так порядочно попортили мне кровь. Не забывай, что ты ещё и отец. На погреб я повесила замок, ключ только у меня. Из дома пока не ногой, охрану я предупредила.

— В каком смысле? — удивился Кирилл.

— В прямом. В доме алкоголя ты не найдёшь, а вот за его пределами можешь. Чтобы лечение пошло на пользу ты должен себя перебороть.

Последующие шесть дней «пациент» чувствовал себя птицей в клетке. Кормят, ухаживают, а летать не дают. Его крылья беспощадно отрубили щелчком замка на двери винного погреба. Четвёртая капельница стала переломной и зависимость начала сдавать позиции. Очищенная кровь, бежавшая по венам, возродила вкус к жизни. Проблемы казались решаемы, вернулась любовь к родным, появился интерес к разработке бизнес-плана. Кирилл Александрович понимал, что мать злится из-за потери фабрики, но будет рада узнать о создании новой. Он даже решил назвать предприятие в честь Эльвиры Юрьевны. Но через три дня после последнего визита доктора к мужчине опять обратился внутренний голос.

— Ну что, отметим окончание «экзекуции»?

— Нет, я начинаю новую жизнь, — ответил Зверев сам себе.

— Тогда тем более есть повод «по маленькой»! — не унималось второе «я».

— Отвали, слышишь? Я не хочу!

— Хочешь…

— Нет! Нет! Уходи! Прочь из моей головы! Погреб всё равно на замке, ты туда не проберёшься!

Голос помолчал, взвешивая шансы попасть в винник.

— Я не смогу, но ты — легко. Кто из нас чемпион по взлому замков? Забыл, как стащил в третьем классе цепочку у матери? Она до сих пор думает, что потеряла её тогда на работе. Пара канцелярских скрепок и сокровищница открыта!

Мужчина бил себя кулаками по голове, но эта мысль уже глубоко, словно саморез, просверлила мозг. Приводимые аргументы в пользу здравого смысла с хрустом ломались о растущее желание выпить. Как только голоса в доме стихли он нашёл «отмычки» в ящике письменного стола и отправился «на дело». С замком пришлось повозиться, но вскоре послышался заветный звук, открывающий другой мир, мир без нотаций и запретов, мир свободного полёта личности, как казалось голосу в голове. Увы, это был не полёт, а падение…

Кирилл напился до такого беспамятства, что открыл глаза только под струёй ледяной воды. Когда Эльвира вновь обнаружила сына в погребе, то приказала двум охранникам оттащить «этот мешок картошки» в ванную и привести в чувства. Стоило ему взглянуть на мать как женщина набросилась с кулаками.

— Какой же ты подонок!!! Неужели не осталось ничего, ради чего ты готов не пить?!?

Вопрос остался без ответа. Говорить, в сущности, было некому. Эльвира Юрьевна вышла в коридор.

— Из ванной не выпускать, пока не протрезвеет. Если будет драться разрешаю применить силу. Мне нужно отъехать по делам, — сказала она охране и поднялась к себе.

Глава клана Зверевых вернулась под вечер. Она застала «узника» на прежнем месте, утоляющим жажду прямо из душевой лейки.

— Мам, прости меня… — поднятая рука родительницы заставила мужчину замолчать.

— Хватит с меня этих детских оправданий. Сегодня я приобрела «однушку» в Фоминском районе. Завтра ты туда переезжаешь.

— Фоминский? Но ведь это на отшибе города! Как я буду Ксюшу в садик возить?

— Про дочь вспомнил? Не волнуйся, внучка побудет здесь. Садика осталось пара месяцев, а потом я её подготовлю к школе. Может хотя бы из неё успею воспитать нормального человека, раз уж из тебя ничего не выросло. Этот вопрос решён, — женщина повернулась к выходу.

— Кем решён? — уточнил Кирилл Александрович.

— Мною, конечно! Ты уже нарешался, — ухмыльнулась Эльвира Юрьевна. — И кстати. Район там прекрасный. Промышленный. Ты легко найдёшь любую работу.

Дверь захлопнулась. Шок от услышанного буквально парализовал мгновенно протрезвевшего изгоя. Он до последнего верил, что мать блефует, но когда зашла речь о поиске работы, стало ясно, что жить за чужой счёт больше не получится.

Дверь карцера открылась. Татьяна Петровна в очередной раз пришла забрать почти нетронутую еду.

— Изольда, так нельзя, ты за неделю почти ничего не ела. Заболеть хочешь? — сокрушалась женщина.

— Я уже больна… — чуть слышно сказала Изи слабым голосом.

— Что случилось? — с тревогой спросила конвоирша.

— Ампутация души… Куда уже хуже?

— Вольская, не дури. Я не спорю, досталось тебе столько, сколько многие и за всю жизнь не накопят, но не надо опускать руки, всё наладится.

— Откуда вы это знаете?

— Я в это верю…

Следующим утром Изольда покинула изолятор. На построении она держалась обособленно, заняв место в самом конце. По пути на занятия Груздева выбежала из шеренги и, нарушая дисциплину, бросилась к подруге с объятиями.

— Изольдка, ну как ты? Петровна говорила, что ты от еды отказываешься. «Разбор полётов» будет?

Изи поискала взглядом Софью. Та пряталась за спинами девушек из отряда.

— Нет, Григорий Никифорович дал последний шанс в обмен на добровольное заточение в карцере.

— Ты выдержишь?

— Давай потом поговорим, Зоя Николаевна идёт.

Конвоирша сделала замечание и разогнала всех по своим местам.

Обещанного диалога Наташа не дождалась. После одиночной камеры её подруга стала замкнутой и нелюдимой. В этой осунувшейся бледной девушке было невозможно узнать недавнюю победительницу конкурса красоты. Даже коллективный поход в кинотеатр не вызвал ни одной эмоции на каменном лице. Душа выгорела изнутри. Дотла…

Изольда, несмотря на всю невозмутимость, каждый день боролась с внутренним зверем. Сама мысль о Соне вызывала желание закончить начатое, не говоря уже о встрече с заклятым врагом. Дух мщения глубоко засел в сердце, не отпуская даже по ночам. Кошмары стали постоянными спутниками девушки. Софья понимала, что бывшая подруга лишь на время оставила её в покое, попытки слиться со стенами удавались всё лучше, но терять бдительность было смертельно опасно. Она превратилась в немую тень…

После очередного рабочего дня на фабрике арестантки вышли на прогулку. Девушки разговаривали, смеялись и обсуждали грядущую поездку в Краеведческий музей. Подобные «вылазки» в город не были редкостью в колонии. Григорий Никифорович заботился о культурном развитии воспитанниц, даря тем самым яркие подростковые впечатления. Изи отошла в угол и села на скамейку. Ей не о чем было говорить с предателями, в особенности с Груздевой. Недоверие к ней теперь стояло стеной между подругами. Внезапно на площадку вбежала Зоя Николаевна. Она пошепталась с Татьяной Петровной и так же быстро скрылась. Оставшаяся женщина заметно побледнела. Ей потребовалось не меньше пяти минут, чтобы собраться с мыслями и наконец она громко крикнула.

— Орлова, подойди!

Соня, не упуская из виду Изольду, подошла к конвоирше. После короткого разговора девушка схватилась за голову и закричала страшным голосом. Изи встала. Сделав шаг, она остановилась. Душу разрывало на две неравные части. Сострадание толкало вперёд, но ненависть заставляла сесть обратно. Она смотрела на Софью. Та сидела на земле и раскачивалась из стороны в сторону, что-то громко бормоча. Испуганная Татьяна Петровна пыталась утешить её. Безучастно наблюдать за страданиями пусть даже и врага не было сил.

Изольда подбежала к Соне и села рядом.

— Что? Что с тобой?

— Изи… — послышалось сквозь всхлипы, — их больше нет…

— Кого?

— Родителей. Они разбились на машине по пути сюда… Это всё из-за меня! Я всем сломала жизнь! Тебе… Никите! Теперь мама с папой! Зря ты меня не добила, теперь придётся самой!!!

Очередной приступ Сониной истерики Изи подавила крепким прижатием к своему плечу. Девушки тихо плакали, шепча друг другу слова утешения. Изольда вспомнила день их знакомства. Тогда она пообещала подруге, что всегда будет рядом…

Виктория в полумраке сидела в зале. На коленях лежал альбом. Со снимков на неё смотрела мама. Молодая. Красивая. Живая….

За окном остановилась машина. Женщина отодвинула штору. В свете фонаря мелькнул силуэт Павла.

— Я уже думала, что ты не приедешь… — открывая дверь веранды, сказала Вика гостю.

— Я же обещал.

Паша прошёл в кухню и сел за стол. Девушка предложила чая, но молодой человек отказался и положил перед ней плотный конверт.

— Вик, здесь деньги на похороны. Завтра в семь я заеду за тобой. Заберём тётю Свету из морга и сразу в «ритуалку». У меня там знакомый работает, так что сделают всё как надо. А сейчас ложись спать. День тебя ждёт очень тяжёлый… Но я буду рядом.

Павел встал и приобнял бывшую одноклассницу. Чтобы снова не расплакаться она улыбнулась и поблагодарила парня за помощь и поддержку.

Когда полицейская «Нива» подъехала к дому Виктория ещё не ложилась, всю ночь меряя зал шагами. Под утро в шкафу она нашла потрёпанную коробку из-под подсолнечного масла. Заглянув, девушка обнаружила «смертное одеяние». Ситцевое платье сиреневого цвета, жёлтая желеточка и подобранный ей в тон атласный платок. На дне лежали светлые туфельки и янтарные бусы. Вика знала, что их матери подарил отец, незадолго до своей гибели. Под украшением лежала записка: «Похороните меня в этом. Хочу быть красивой, когда встречусь со Стёпой». Среди вещей Светланы Ивановны дочь подобрала траурный наряд и для себя. Похороны в деревне явление частое, поэтому у женщины всегда имелась чёрная одежда на случай прощания с кем-то из односельчан.

Когда Павел заглянул в кухню, Виктория уже застёгивала пуховик.

— Привет. Готова?

Она кивнула. Но как можно быть готовой к такому? Смерть — это всегда внезапно и страшно, а к страху невозможно привыкнуть… Они сели в машину. Участковый хотел отвлечь школьную подругу беседой, но понял, что это неуместно. Возле морга Паша посмотрел на Вику. По отрешённому взгляду было ясно, что войти внутрь она не сможет. Ещё немного и женщина опять сорвётся. Он взял зажатый в её руках конверт и направился к зданию. Через некоторое время к задним воротам подъехала «скорая». На носилках вынесли тело Светланы Ивановны. Глядя на профиль матери, Виктория затряслась в преддверии истерики, но вовремя вернувшийся Павел сел за руль и взял её за руку.

— Держись. Ты должна проводить её достойно.

Дальнейшее девушка помнила туманно. Покойную отвезли в ритуальный центр. Паша взял на себя все хлопоты с подбором гроба и похоронной атрибутики. Мужчина расплатился, оставил погребальное облачение и договорился о доставке в деревню. Всё это время Вика сидела в машине и глотала горячие слёзы. Стыд никак не мог перебороть страх. Она не знала где взять сил, чтобы пережить этот день…

Когда молодые люди подъехали к дому на Садовой, то обнаружили у калитки столпотворение. Казалось, всё поселение собралось проститься со Светланой Ивановной. В доме полным ходом шла уборка и приготовление поминальной трапезы. Когда Вика вошла женщины бросились со словами утешения, они усадили девушку в углу и заверили, что всё сделают сами.

Через пару часов подъехал прощальный кортеж. Одна из бабушек поднесла Виктории кружку с успокоительным.

— На-ка, дочка, выпей. Сейчас мать внесут… Тебе держаться надо…

Небольшой гроб поставили в зале. Его обивка гармонировала с сиреневым платьем. Покойница выглядела спящей красавицей, слегка улыбающейся во сне. Паша обратился к Вике.

— Надо подойти, надо…

Он ввёл девушку, держа под локоть. Ноги отнимались, но шаг за шагом она приближалась к матери. Неожиданно осиротевшая дочь схватила Светлану Ивановну за плечи и начала лихорадочно трясти.

— Вставай! Ты не можешь вот так уйти! Вставай! Не бросай меня! Слышишь? Ещё не поздно всё исправить!

Мужчина оттянул рвущуюся к телу Викторию и вывел в кухню. Запричитавшие бабки уложили усопшую на прежнее место. В дверях показался местный батюшка, высокий старец с окладной бородой. Его проводили в зал и началось отпевание. Дом наполнился плачем и стенаниями. Слушать сокрушительные реплики плакальщиц было невозможно и Вика вышла во двор. За спиной послышались шаги Павла, который подойдя ближе, набросил на её плечи телогрейку. Забота парня на мгновение согрела разбитое сердце сироты.

День казался бесконечным. После тяжёлых похорон и поминок помогавшие соседки навели порядок на кухне и попрощались с Викой. Не имея ни желания, ни сил говорить, она механически повторяла «Спасибо за помощь», провожая людей. Остался только участковый.

— Не забоишься тут одна?

Опять это слово… Одна… Она действительно теперь одна. Горечь от этой мысли осела на губах…

— Спасибо тебе, Пашка. Если бы не ты даже не знаю, как бы сегодня справилась.

— Да хорош тебе, весь день «спасибкаешь». Как не помочь-то? Не чужие ж люди. Хочешь, я останусь? Постелешь мне на кухне.

— Это лишнее, я справлюсь.

— Ну, гляди, чтобы честно было! — поговоркой ответил он. — Если что я живу там же, на Молодёжной.

Женщина попрощалась и закрыла дверь на засов. Звенящую тишину нарушали только капли, падающие с протекающего крана. Она прошла в зал и, не переодеваясь, легла на диван. Усталость никак не могла победить чувство утраты и лишь мысли о Изольде помогли Виктории немного успокоиться и наконец забыться сном.

Часть девятнадцатая

— Папочка, ты уезжаешь? — спросила Ксюша, увидев отца в дверях детской.

— Да, дочь, надо ехать ремонтировать наш с тобой дом, — солгал Кирилл Александрович девочке.

Она подошла к папе, обняла и попросила не затягивать. С первого этажа послышался приказ Эльвиры Юрьевны спускаться. Мужчина поцеловал Ксю и вышел из комнаты.

Негодующая мать возмутилась.

— Не на войну уходишь, так что нечего разводить тут сопли. Сам виноват, я тебе давала шанс исправиться. Если уж суждено тебе спиться, то хотя бы не на глазах у дочери!

Новое жилище бизнесмена напоминало его собственную жизнь. Квартира была неухоженной: обшарпанные стены, поломанная мебель и жуткий бардак. Кирилл повернулся к Эльвире.

— Может сначала ремонт сделаем? Здесь же невозможно находиться!

— Заработаешь денег, сделаешь. Будь благодарен и за это.

Охранник внёс в коридор два огромных пакета с продуктами.

«Железная леди» обратилась к сыну.

— Этого тебе должно хватить на неделю. За это время ты устроишься на работу.

Женщина вручила ключи жильцу и покинула «однушку». Он прошёл в единственную комнату и сиротливо присел на край старой кровати.

— Да уж… Но могло быть и хуже…

Уже на следующий день Кирилл вышел на работу. Минувшим вечером он отправился осмотреть район и наткнулся на высокие железные ворота, скрывающие за собой базу кормов для сельскохозяйственных животных. Подойдя ближе, он повстречал потрёпанного мужичка, прикуривающего от зажигалки. В процессе непринуждённой беседы выяснилось, что тот работает здесь грузчиком.

— Ну, а места есть?

— Недавно одного выгнали. Поговори с боссом.

Начальником оказался Вячеслав Леонидович, мужчина средних лет с деловым лицом. После короткого собеседования Кирилла приняли на работу.

К восьми утра Зверев уже был на базе. Рабочую одежду ему выдали в счёт зарплаты, которая была сдельной и составляла пятьсот рублей в день. Когда подъехала первая машина напарник обратился к новенькому.

— Смотри в оба, чтобы грузил только то, что выписано в бухгалтерии. У Леонидыча всё строго. За любой косяк наказывает рублём.

Через некоторое время покупатель принёс накладную с синей печатью и пошёл открывать ворота грузовика. Согласно списку машину нужно было загрузить двумя тоннами зернового ассортимента. Ноги Кирилла подкосились от одной только мысли о предстоящей работе. Для человека, который последние несколько лет ничего тяжелее бутылки виски не поднимал, каждый пыльный мешок превращался в надгробную плиту. Спустя четверть часа он с трудом ходил, а каждое движение отзывалось чудовищной болью в мышцах. До обеда мужчины перетаскали больше сотни мешков. Когда пришло время перекусить Кирилл Александрович едва не прослезился. Он вяло жевал принесённые с собой бутерброды и запивал холодным чаем. Напарник, разрешивший называть себя Витьком, обратился к Звереву.

— Кирюх, что ты там чай пустой гоняешь?

— В смысле?

— Давай погреемся, — Витя достал из пакета «чекушку».

Глаза бывшего мебельного магната загорелись. Выпив сто грамм, мужчина заметно повеселел и житейские невзгоды, в том числе и работа грузчиком, уже не казались такими страшными.

Пока Изольда утешала Соню, Татьяна Петровна позвонила штатной медсестре и рассказала о произошедшем. Появившись на площадке, медик вколола плачущей девушке успокоительное. Прогулка была окончена. Софье помогли добраться до казармы, все понимали ситуацию, в том числе и конвоирши, поэтому женщины закрыли глаза на нарушения дисциплины. Угрозы осиротевшей Сони о сведении счётов с жизнью Изи не оставила без внимания и теперь старалась всегда быть рядом.

На следующий день с начальником колонии связалась приёмная бабушка Софьи. Женщина попросила разрешить девушке поприсутствовать на похоронах.

— Само собой, администрация организует сопровождение Орловой. Примите мои самые искренние соболезнования…

Перед отправкой подруги Изольда крепко обняла Соню. Ей хотелось поехать с ней, но злоупотребление добротой Григория Никифоровича было излишним. Из-за последних поступков девушка и так была в «чёрном» списке.

— Ты держись там, я буду морально с тобой.

В глазах Софьи мелькнул животный страх…

Через два дня сирота вернулась в колонию. Красные глаза и распухшие от слёз веки говорили о всей тяжести похорон. Она почти не ела, не спала. Посещала школьные занятия, но ничего не учила. На попытки общения со стороны девушек из отряда всегда отвечала односложно и безучастно. Эти страдания Изи пропускала через собственное сердце, как никто другой зная на вкус горечь потери близкого человека, но было что-то ещё. Нечто, что никак не шло из головы девушки. Однажды она набралась храбрости и напрямую обратилась к подруге.

— Сонь, ты прости, что поднимаю больную тему, но мне кажется кроме гибели родителей тебя тревожит что-то другое. Что случилось?

Вопрос застал Софью врасплох. Времени на придумывание отговорки не было, да и не умела она лгать. Особенно Изольде. Она подняла глаза и ответила.

— Бабушка отказалась быть опекуном. Она обвинила меня в смерти мамы и папы, а ещё сказала, что ей внучка-уголовница не нужна… Может, она и права…

— Ничего не права! У неё шок, она обязательно передумает! — взорвалась Изи. — Все люди ошибаются, но это не значит, что они лишаются второго шанса! А если она всё-таки не примет тебя, то моя мама удочерит тебя и мы будем сёстрами, как и мечтали!

За их спинами послышался удивлённый возглас.

— А как же я? Неужели вы без меня справитесь? Кто-то же должен беречь двух беззащитных дистрофиков! — протрубила Наташа, демонстрируя внушительные бицепсы.

Девушки звонко рассмеялись. Впервые за последнее время…

Утром к дому подъехал Павел. Заспанная Вика впустила школьного друга. Они сидели за столом с кружками чая и вспоминали детство. В какой-то момент женщина перевела тему на собственных детей. Она не хотела скрывать правду, поэтому поделилась сокровенной тайной о ситуации с Изольдой.

— Вот так дочь вступилась за меня и попала за решётку, а я даже не знаю с чего начать поиски…

Мужчина сделал глоток чая.

— А у тебя есть её паспортные данные?

— Да, я делала ксерокопии как-то.

— Ну так чего теряешься? Я могу в райцентр съездить, там по компьютеру посмотрят где твоя дочка сидит.

Сердце Виктории едва не пробило грудную клетку от услышанного. Она подарила Паше лучезарную улыбку и рассыпалась в благодарностях.

— Опять ты начинаешь. Делов-то. Я ж для тебя в «лепёшку» расшибусь, Вик. Неси давай данные, а после работы завезу тебе адрес учреждения.

Время до его возвращения Виктория считала буквально по минутам. Новость о возможности связаться с Изи воодушевила её, позволив немного отвлечься от мрачных мыслей. Ей вдруг захотелось отблагодарить так искренне помогавшего одноклассника. Денег он не возьмёт, да и с похорон почти ничего не осталось, а вот вкусный ужин вполне подойдёт. Девушка провела ревизию холодильника. Вопреки ожиданиям в морозилке нашёлся добротный кусок свинины, принесённый видимо кем-то из соседей, ведь хозяйства Светлана Ивановна не вела, а возможно так с ней рассчитались за самогон. В погребе лежало несколько кочанов капусты, по пакету лука, моркови и картошки. А в углу спрятались банки с консервацией.

К приезду Павла уже был накрыт стол. Хозяйка проводила гостя в зал и предложила поужинать после тяжёлого рабочего дня. По глазам Паши было видно, что он не привык к такого рода женской доброте. Мужчина набивал рот и не переставал расхваливать угощения. Вика давно не стояла у плиты, уступая место кухарке, ведь бывший муж всегда критиковал её стряпню.

— Давай помянем тётю Свету, я «Кагора» привёз.

Не встретив сопротивления, Павел сходил на кухню за кружками. После ужина захмелевший участковый достал из нагрудного кармана заветный клочок бумаги.

— Танцуй, Смирнова, нашёл я твою Изольду!

Вика протянула руку, но тот не спешил отдавать добытый адрес колонии. Приняв это за шутку, она ещё раз попыталась поймать листок.

Паша допил вино, почавкал куском мяса и, извергнув отрыжку, сказал.

— Сначала поблагодарить надо.

— Но у меня почти не осталось денег. Сколько тебе нужно? — напряглась Виктория.

— Денег мне хватает, а вот любви в жизни нет. Я ж всё ждал, что ты вернёшься со своего города. Разочаруешься и вернёшься. Да только ты зацепилась там, заучка чёртова. Но теперь никуда не денешься!

С последними словами мужчина резко встал и схватил бывшую одноклассницу за запястье. Попытки вырваться были тщетны. Не ослабляя мёртвой хватки, Ермаков дотащил женщину до дивана. Вика продолжала сопротивляться, но быстро сдалась под натиском насильника.

— Да не строй из себя девочку! Я двадцать лет об этом мечтал!

Перепачканные свининой губы елозили по её шее, выдыхая винный перегар. Пальцы правой руки нагло хозяйничали под юбкой. Вика охрипла от крика, но даже если кто-либо и услышал, то не решился бы войти, видя возле дома машину участкового. Ослеплённая мнимой добротой Павла, женщина не заметила, как местные жители пресмыкаются перед представителем закона и сейчас этот потный кабан творил всё, что вздумается, зная о своей безнаказанности. Около получаса насильник жадно пыхтел над обессиленной Викторией. Когда он закончил, на стол лёг листок с адресом. Довольный собой Паша застегнул брюки и победно произнёс.

— Я буду заглядывать пару раз в недельку. Будь посговорчивей, Смирнова.

Когда полицейская машина уехала разбитая Вика вышла в кухню. Ей хотелось, как можно скорее отмыться от «грязи». На плите она подогрела бидон воды, достала стоявший за печью ушат и, сев в него, долго пыталась очистить хотя бы тело. Пятна с души смыть было нечем…

Проведя бессонную ночь в рыданиях, девушка задремала лишь под утро. Около десяти она заставила себя выбраться из-под одеяла. До последнего хотелось верить, что вчерашний вечер был всего лишь кошмарным сном, но боль в промежности подтверждала реальность произошедшего. На неубранном столе лежал листок бумаги с корявым подчерком Павла. Эти кривые буквы она узнала бы из сотни тысяч других… Девять лет за одной партой… Она столько лет беззаветно верила и помогала в учёбе рыжему безобидному шалопаю… А теперь он смешал её с грязью. И планирует смешивать дальше…

Виктория собрала грязную посуду и остатки вчерашнего ужина. Затем из секретера достала свою старую школьную тетрадь и ручку. Вырвав два чистых листа, Вика написала: «Моя дорогая любимая девочка!» Последующие строки никак не укладывались на бумагу. Написать правду было бы слишком жестоко, поэтому женщина скрыла от дочери подробности последних событий. В письме она говорила о том как сильно тоскует и мечтает о встрече, обещала поскорее устроиться на работу. На слова падали слёзы, мгновенно впитываясь и оставляя чернильные разводы. Закончила Вика обращение так: «Я слишком долго тебя искала, чтобы теперь снова потерять. Мы обязательно будем вместе, моя принцесса Изольда. С любовью, твоя мама».

«Обыск» дома на предмет чистого конверта не дал результатов, поэтому Виктории пришлось отправиться на почту.

— Куда это ты пишешь, Вик? Да ещё и заказным, — поинтересовалась бабулька из очереди.

— В пенсионный отправляю копию свидетельства о смерти, — сказала девушка первое, что пришло в голову.

— От молодёжь, тока вчера мать схоронила, а уже за наследством гонится…

На крыльце почты Вика оглядела окрестности родной деревни. Увидев крыши коровников, женщина тяжело вздохнула и направилась к ферме. Каждый шаг давался с трудом, но желание увидеться с Изольдой требовало денег, а значит нужно собрать оставшиеся силы в кулак и двигаться к цели.

Часть двадцатая

На ферме нашлась вакансия телятницы. Вика была уверена, что в её обязанности будет входить лишь кормление, но по факту ей приходилось чистить загоны, вывозить навоз, раздавать солому и сено. В дополнение к этому списку раз в две недели добавлялось взвешивание поголовья. Усталость часто с головой погружала в отчаяние, но желание увидеть дочь каждый раз брало верх. Деревенские бабы, с которыми Виктория делила рабочее место, не скрывая цинизма, издевались над ней. В надежде, что девушка быстро сломается под тяжестью тележек с мокрым сеном, перекладывали на её плечи собственные обязательства. А на каждом обеденном перерыве новенькую неизменно ждала порция унижения. Её отказы на предложения выпить воспринимались «в штыки». Любительницы «накатить» тут же обвиняли горожанку в чванливости и называли «белой вороной», но игнорируя нападки коллег, девушка всегда с гордостью отвечала: «Всю мою водку выпила мать!» Она не кривила душой. Несколько дней слабости, связанной с приездом и похоронами, заставили окончательно пересмотреть отношение к спиртному. Вика была молодой, сильной, перспективной и «заливать горе вином» не входило в её планы. Чудовищные выходки участкового приходилось терпеть от временной безысходности. Ей бы только денег накопить, чтобы навсегда уехать из этой проклятой деревни…

Изольда окончательно поняла, что простила Соню. Более того, она помогла подруге сдружиться и с Наташей. Слава о этой «бригаде» разлетелась по всей колонии, что удвоило авторитет Изи в глазах воспитанниц. Во время совместных прогулок она становилась своего рода психологом. К ней подходили девушки из отрядов и делились душевными терзаниями. Одни выросли в неблагополучных семьях, другие, подобно ей самой, попали в учреждение из детских домов. Сердце Изи, как проводник, пропускало исповеди, старалось поддерживать трудных подростков. Собственные же чертоги она всегда держала под замком. Не из недоверия…Просто так было легче не думать о личных переживаниях.

На одном из построений Григорий Никифорович объявил о очередной экскурсии. На этот раз воспитанниц ожидало посещение Свято-Романовского женского монастыря.

— Некоторые из вас вернутся оттуда другими людьми.

Анонс начальника заинтриговал Изольду. Крепость её веры не имела границ. Как бы судьба не испытывала девушку на прочность, она знала, что до сих пор жива только благодаря Высшим Силам. Она никогда не роптала и не жаловалась, лишь смиренно сносила жизненные тяготы.

Следующим утром специальный автобус припарковался у старинных ворот монастыря. Встречала гостей лично настоятельница — игуменья Елизавета. Невысокая худенькая бабушка в чёрном облачении с доброй улыбкой подошла к девушкам. Она излучала столько тепла, что пробивающаяся первая трава вокруг неё, казалось, стала зеленее.

— Добро пожаловать, дети мои! Я рада, что вы смогли приехать сюда!

Несмотря на преклонный возраст, настоятельница оказалась очень бодрой старушкой. Уже от самых ворот она начала экскурсию, кратно рассказав о истории создания монастыря. Любовь женщины к этому святому месту пропитывала каждое слово. Чувствовалось, что она здесь не по принуждению, а по зову сердца. Настоятельница подвела юных арестанток к величественному храму.

— Я была чуть старше вас, когда помогала строить его, — с благоговением произнесла игуменья, — прошу вас соблюдать тишину.

Войдя внутрь, девушки замерли в немом изумлении. Изольда почувствовала себя крошечной песчинкой под огромным высоким сводом храма, стены которого были покрыты великолепными фресками с ликами святых. От количества сияющих икон перехватывало дыхание, но больше всего Изи впечатлило полутораметровое изображение Пресвятой Богородицы с тремя ладонями.

— Что символизирует эта икона? — обратилась девушка к женщине, обрадовавшейся заинтересованности посетительницы.

— В далёком восьмом веке, когда в Сирии велась борьба с иконописью, по приказу халифа святой Иоанн был схвачен и наказан отсечением руки. Он упросил отдать отрубленную кисть. Ему её вернули. Тогда он приложил её и стал молиться перед образом Божьей Матери. Во сне Богородица пообещала святому вернуть руку и повелела прославлять Бога. По утру Иоанн увидел чудесно приросшую кисть. В знак благодарности святой заказал и присоединил к исцелившей его иконе кисть из серебра. Так образ Божьей Матери получил название «Троеручица».

Девушки остались довольны рассказом, а игуменья продолжила.

— Эта икона — символ защиты от врагов. Ей молятся при угрозе дому или семейному благополучию. Она исцеляет от болезней, даруя здоровье родным и близким. «Троеручица» покровительствует ремесленникам и помогает увеличить благосостояние. А ещё она избавляет от горестных мыслей и тоски.

Глаза Изольды загорелись.

— Можно мне подойти к ней?

— Не можно, а нужно, дитя, — ответила духовная мать.

Изи осторожно приблизилась к огромной иконе. Слегка коснувшись третьей длани Богородицы, девушка ощутила непреодолимое желание помолиться. Пока игуменья продолжала экскурсию по храму, Изольда мысленно обратилась к Божьей Матери. Она до последнего сдерживала слёзы, но когда попросила помочь встретиться с мамой, то из её глаз хлынул поток. Уже в голос она молила о прощении за свои прегрешения и о наставлении на праведный путь. На содрогающееся в рыданиях хрупкое плечо легла тёплая ладонь настоятельницы. Молодая послушница сменила женщину в роли гида, а старушка обратилась к Изи.

— Пойдём со мной, дитя. Тебе, вижу, помощь требуется.

С разрешения конвоя они вышли из храма. За углом показалась небольшая часовенка, внутри которой их встретил старец в чёрной рясе.

— Отец Серафим, исповедуйте девушку, плохо ей на душе.

Батюшка с улыбкой проводил Изольду вглубь церквушки, а игуменья вслед сказала.

— Не бойся, дочь моя. Здесь тебе помогут, хватит уже слушать о чужих бедах, надо и о своих рассказать.

Растерявшаяся Изи обернулась.

— Откуда вы знаете?

Та с прищуром улыбнулась.

— Я давно живу на земле, много чего знаю и понимаю. А теперь ступай.

На крыльце старушка столкнулась с запыхавшейся Татьяной Петровной. Не успела она открыть рот, как услышала следующее.

— Не побежит она, не думай. Отец Серафим поможет, только не мешай, а то загибнет девочка.

Целый час конвоирша простояла под дверью часовни. Вернувшаяся настоятельница ответила на немой вопрос женщины.

— По церковным канонам исповедовать и проводить служения женщинам нельзя, вот батюшки и приходят в женские монастыри. Сейчас исповедует вашу Изольду вашу и станет ей легче.

— Откуда вы знаете имя Вольской? — изумилась Татьяна Петровна.

Ответа не последовало. На крыльце появилась заплаканная, но просветлённая Изи. Она поблагодарила духовника за то, что смог выслушать и дать наставления.

До конца экскурсии никто не узнавал девушку. Изольда буквально порхала, глаза источали радость и свет. Когда воспитанницы рассаживались по местам в автобусе, провожавшая их настоятельница окликнула Изи.

— Вот, возьми на память, — старушка протянула небольшой пакетик. Заглянув, девушка обнаружила распечатанный на бумаге Акафист и маленькую копию иконы, у которой молилась в храме.

— Всё у тебя наладится. Молись, дитя. Скорби твои особые отступят, скоро сама поймёшь почему.

Игуменья обняла Изольду и шепнула в ухо, скрытое под платком.

— Тяжко ей сейчас очень, так что не злись на мать. Ещё дня Божьего не прошло, чтоб она о тебе не думала. Скоро свидитесь…

Почти всё, что Кирилл зарабатывал на базе кормов, каждый вечер пропивалось. Воспоминания о сытой жизни угасали и выцветали, как старые фотографии. Его больше не интересовало настоящее и уж тем более будущее. За две недели мужчина ни разу не позвонил матери, хотя бы для общения с дочерью. Женщина же тоже не сочла нужным связаться с сыном. Когда денег стало хватать только на спиртное, он предпринял несколько попыток взять в долг у напарника. Добродушный с виду Витёк отказал Кириллу, мотивируя своё решение тем, что он и так каждый день приносит «по сто грамм» к обеду.

Возмущённый скупостью коллеги, мозг Зверева приступил к разработке плана добычи лёгкой наживы. Первой жертвой его уловок стала престарелая бухгалтерша базы. Богатый опыт общения с дамами бальзаковского возраста внушал Кириллу Александровичу веру в собственный успех, однако женщина быстро охладила его страсть, указав на внешний вид мужчины. Небритый бродяга в грязной рабе мало походил на некогда презентабельного ловеласа со стажем. Тогда Зверев обратился к начальству с просьбой об авансе.

— Какой аванс? У тебя ежедневный расчёт за смену, — возмутился хозяин базы.

Больше легальных способов «разжиться» на деньги Кирилл не нашёл и тогда он решился на обман. В начале очередного рабочего дня к воротам подъехал «пятитонник». Опередив Виктора, Кирилл Александрович подбежал к водителю, после недолгого разговора с которым, расплылся в улыбке. Он отправил напарника в бухгалтерию за накладной, а сам бросился внутрь склада. Когда Витёк вернулся, то заметил в кузове грузовика несколько мешков.

— Ты чего, Кирюх? Я ж только бумаги принёс, а ты уже грузишь.

— А я помню, что первая в списке пшеница, вот и начал уже. Есть она там, глянь?

Второй грузчик сверился с документацией.

— Ну, да, пшеница — десять мешков, — подтвердил коллега.

Спустя час Зверев, пока Виктор закрывал ворота машины, взял накладные и подошёл к водителю. Мужчина в обмен протянул Кириллу несколько купюр. Свидетелем их рукопожатия стал Вячеслав Леонидович, вышедший из домика, служившего импровизированным офисом. От неожиданности горе-спекулянт выронил деньги.

— Оплатите, пожалуйста, в кассу неучтённые мешки, — обратился к водителю начальник базы.

Когда тот подобрал с земли «калым» грузчика и отошёл, босс подозвал вора.

— Я смирился с тем, что вы с Витьком бухаете каждый день на обеде, но обдирать себя я не позволю. Пошёл вон отсюда, козёл неблагодарный!

В воротах показалось довольное лицо Витька.

— Стукач! — бросил ему в лицо Кирилл и развернулся в сторону дороги.

Вечером униженный, как ему самому казалось, Зверев отчаялся на звонок матери. Вместо приветствия в трубке послышалось.

— Какие люди! Неужели вспомнил о дочери?

Ехидный тон Эльвиры Юрьевны «резанул» по мужскому самолюбию.

— Привет, мам. Как там Ксюша?

— Ксюша-то хорошо, а у тебя, судя по голосу, дела не очень! — прозорливо подметила женщина. — Что случилось?

— Мам, мне денег бы немного. А то я уже неделю на лапше быстрого приготовления сижу…

Даже на расстоянии почувствовалась волна нарастающего гнева.

— Я же тебе оставила еды на две недели! Учись экономить, раз работать не хочешь!!!

Кирилл отстранился от ревущего динамика телефона. Когда на том конце стало тише, он ответил.

— Да я работал, просто сегодня попал под сокращение, — солгал мужчина.

— Не рассказывай мне сказки! Выгнали за пьянку или воровство! Вот это больше похоже на правду! Ладно, сейчас отправлю к тебе человека с продуктами. Но это в последний раз! Думай, Кирюша, как выкручиваться, думай!

Попросить передать трубку дочери Зверев не успел. Эльвира закончила разговор первой. Дождавшись «гуманитарную помощь» от матери, мужчина помылся, побрил лицо и облачился в лучший костюм. «Пошарив» по всем карманам, он насобирал мелочи на автобус и покинул квартиру. Через час он подошёл к трёхэтажному зданию. На КПП к нему обратился человек в форме.

— Гражданин, вы по какому вопросу?

Кирилл откашлялся и произнёс на одном дыхании.

— Я хочу подать заявление на алименты на бывшую жену!

Грядущий вечер не сулил ничего хорошего. Вика с трудом добралась до дома, после тяжелейшего рабочего дня ломило всё тело. Сегодня была суббота, а значит ближе к полуночи ей ещё выходить «на вторую смену» с Ермаковым. Отвращение и страх теперь ушли на второй план, уступив место безразличию. Девушка буквально дышала мечтой о скорой встречи с Изольдой и стойко терпела издевательства бывшего одноклассника.

Ближе к десяти подъехала полицейская «Нива». Пока вошедший Павел хозяйничал на кухне, организовывая закуску к привезённому вину, Виктория в зале морально готовилась к «ночи любви». После двенадцати мерзавец дошёл «до кондиции» и ввалился к девушке. Когда тучное тело в облаке перегара упало на неё, Вика не удержалась и скривилась.

— Я тебе поморщусь, корова! — он ударил Вику по лицу.

Приступив к «взысканию долгов за доброту», насильник не услышал, как за спиной открылась дверь в зал. В полумраке завязалась драка между пьяным Ермаковым и незнакомцем. Виктория прикрылась одеялом и, вжавшись в стену, с ужасом наблюдала за потасовкой. Участковый затих. В комнате включился свет. Женщина подняла испуганный взгляд.

— Наконец-то я тебя нашёл… — выдохнул мужчина.

Перед Викой стоял Фёдор.

Часть двадцать первая

— Что ты здесь делаешь? — немного придя в себя, спросила Виктория.

Фёдор стоял неподвижно, опустив глаза в пол.

— Твоя выходка разрушила мою жизнь. Чего тебе ещё нужно? Больше с меня взять нечего. Или Зверев решил добить меня твоими руками?

Мужчина не знал, что ответить. Он обошёлся с ней настолько низко, что был противен самому себе.

— Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Глупая жажда денег ослепила меня, но, поверь, я приехал, чтобы всё исправить.

Поверить? Человеку, который цинично воспользовался слабостью преданной женщины и получил за это гонорар? За последние три месяца, минувшие со злополучной новогодней ночи, Вика испытала столько предательства, что до сих пор удивлялась отсутствию безумия в своей голове. Почему ей так хронически не везло с мужчинами? Сначала Фёдор вытер об неё ноги, потом Кирилл выгнал, как собаку, теперь издевательства Павла.

— Этот урод насиловал меня дважды в неделю, хотя всё детство был влюблён в меня. Где же гарантия, что ты окажешься лучше?

Пока тот подбирал слова для ответа, на полу очнулся Ермаков. Всё ещё пьяный участковый попытался встать, но лакированный ботинок Фёдора тут же угодил по его рёбрам.

— Ещё раз прикоснёшься к этой женщине, я тебя убью! — прокричал Федя и продолжил избиение.

На шум вбежали двое очень крепких мужчин.

— Фёдор Олегович, помощь нужна?

— Мужики, вынесите это дерьмо из дома, пока я его не прикончил!

Охранники дотащили Пашу до «Нивы» и бросили на заднее сиденье. Женщина взглянула на своего защитника, оттирающего руки от крови ненавистного ею Ермакова. Несмотря на причинённую боль, этот человек глубоко засел в её сердце. Внутренний голос настаивал на втором шансе для Феди, его раскаянье казалось таким искренним, что девушка не устояла.

— Я хотел бы забрать тебя отсюда. В этой деревне ты просто погибнешь.

— Но я не могу вот так всё бросить.

— Что тебя здесь держит?

Девушка задумалась. Действительно, что? Отвратительная работа, где её каждый день унижают и полуразвалившийся дом? Вот, пожалуй, и всё. После недолгих размышлений, девушка согласилась.

Фёдор взял её за руку, она не отняла ладони.

— Викуль, всё будет хорошо, только нужно уладить вопрос с этим отморозком. Сейчас вызову отряд полиции.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Не надо… Я не смогу с этим жить…

— Твоя патологическая доброта неизлечима.

До сих пор неразобранная сумка с вещами Виктории заняла место во вместительном багажнике внедорожника Фёдора. Из дома она взяла лишь документы, фотоальбом и дневник матери. Мужчина подошёл ко второй машине, в которой сидели охранники.

— «Лёшики», поедете сзади. Эта сволочь, конечно, не скоро «очухается», но мало ли.

Когда оба автомобиля отъехали от дома, Вика обратилась к своему спасителю.

— А почему ты так назвал ребят?

— Да потому что я их путаю. Один Лёша, другой — Лёня. И на лицо одинаковые.

— В смысле?

— Они же близнецы. Не заметила? Вот я и придумал им общее прозвище. Они уже привыкли и отзываются.

Девушка украдкой улыбнулась, отвернувшись в окно.

Всю дорогу до города Фёдор старался разговорить пассажирку, что не увенчалось успехом. И лишь когда впереди показались первые фонари, освещающие жилые дворы, Виктория поддержала беседу. Она рассказала обо всех кознях Зверева и о аресте Изольды. Последнее особенно потрясло мужчину.

— Бедная девочка… Завтра займёмся этим вопросом.

Прошла неделя после экскурсии в монастырь. Изольда по-прежнему оставалась весёлой и открытой для общения. Пророчество игуменьи Елизаветы питало её веру в скорые перемены к лучшему. Особенно грело юную душу обещание встречи с мамой.

Во время урока по русскому языку в кабинет вошёл Григорий Никифорович. Его сопровождала незнакомка.

— Здравствуйте, девушки.

Воспитанницы поприветствовали начальника колонии традиционным вставанием из-за парт.

— Присаживайтесь. Учебный год на исходе. Следующий, девятый класс, для некоторых из вас может стать выпускным. Администрация колонии предлагает вам получить профессиональное образование.

Изи заинтересованно вслушалась.

— Знакомьтесь, это Анастасия Даниловна, председатель приёмной комиссии Малооскольского Профессионального техникума кройки и шитья.

Женщина поздоровалась с учащимися и рассказала об условиях зачисления.

— Для начала вам нужно закончить девятый класс и пройти Государственную Итоговую Аттестацию, где в зачёт идут баллы по математике и русскому. Потом в колонию приезжает комиссия из преподавателей техникума и принимает у вас устный экзамен.

Соня подняла руку и получила разрешение задать вопрос.

— А как посещать занятия?

— Для отбывающих наказание предусмотрена заочная форма обучения. Во время сессий приёмная комиссия также выезжает в колонию.

Изольда уточнила о списке специальностей, которые можно получить в техникуме. В ответ женщина пустила по рядам цветные проспекты. Среди множества профессий Изи обратила внимание на графу: «Конструктор и модельер одежды».

Когда отряд воспитанниц приступил к работе на фабрике, Изи решила посоветоваться с портнихой по поводу предложенного обучения.

— Лариса Алексеевна, как вы думаете, стоит ли мне попробовать?

Женщина улыбнулась.

— Когда мы шили платье для конкурса, я сразу заметила твой потенциал. Не каждый нарисует такой макет, да ещё и с первого раза. Решать тебе, конечно, но мне кажется, что если решишь поступать, то не прогадаешь.

Подруги тоже поддержали Изольду в желании стать модельером. Более того, Наташа озвучила предположение, что, возможно, и она начнёт подготовку к вступительным экзаменам.

— А что, может, я будущая Коко Шанель? И нечего ржать! Вон как я бушлаты научилась шить, лучше всех в отряде!

Раздался дружный смех. В последнее время благотворное влияние Изи совершенно лишило Груздеву устрашающего авторитета, от которого она с радостью избавилась. Ей надоело вызывать ненависть и страх окружающих. Сколько девушка себя помнила в спину всегда летело: «Волчонок!» Но такова была её защита. Маска, скрывающая робкую одинокую девочку. Она не знала ласки материнских рук и поддержки отца, поэтому воспитала себя как смогла. Стать агрессивной и нелюдимой оказалось проще, чем принять несовершенство этого мира.

Вечером в казарму вошла Татьяна Петровна.

— Вольская, подойди-ка.

Изи по привычке напряглась. Женщина никогда не обращалась с приставкой «ка» без весомого повода. Конвоирша молча протянула что-то белое.

— Дождалась, — улыбнулась та и потрепала Изольду по плечу.

По правилам колонии конверт уже был вскрыт. Девушка уединилась в дальнем углу и развернула письмо. Родной почерк мамы вызвал такой восторг, что она едва сдержала счастливый возглас. Взгляд Сони скользнул по листу бумаги в руках подруги, а Изи почувствовала несуществующую вину. Разум твердил, что она не имеет отношения к гибели родителей Софьи, но душа страдала при виде сироты. Она отвернулась к стене и принялась читать послание. Спустя пару минут девушка почувствовала чьё-то присутствие.

— Что пишет? — спросила подошедшая Соня.

Её глаза были полны горя, но в то же время в них читалась искренняя радость за Изольду.

— Пишет, что у неё всё хорошо, но разводы от слёз говорят о другом. Что-то случилось, но мама скрывает. Не хочет меня волновать, видимо… Вот, видишь, чернила растеклись?

Софья заглянула в письмо и согласилась с опасениями подруги. Последние строки девушки дочитали вместе. Они столько прошли, что больше не имели тайн друг от друга…

За две недели после увольнения Кирилл сменил четыре места работы. Высшей точкой его карьерного роста стала должность кладовщика на складе дверей. Целых три дня он продержался, а на четвёртый, увы, пришёл с жутким опозданием и последствиями «бодуна». Никто этой выходки не простил мужчине и он опять остался без средств к существованию. Дорогой смартфон «ушёл с молотка» в ближайшем ломбарде, оставив преемником старенький кнопочный аппарат, купленный за пятьсот рублей. С периодичностью в несколько дней заложенный мобильный встретился с кожаным чемоданом, элитными наручными часами и золотой печаткой. С последней расставаться было особенно трудно, ведь это подарок отца. Но даже это не остановило спивающегося Зверева. Так он протянул ещё некоторое время, беседуя с внутренним голосом о скором поступлении денег. Мужчина был уверен, что приставы уже «прищучили» бывшую жену и вот-вот взыщут с неё алименты.

— Нам бы ещё немного продержаться и тогда заживём! — злорадствовал Кирилл, закусывая дешёвый портвейн заветренной колбасой, — харчей, что мать прислала, должно хватить ещё на пару дней.

— А потом? — послышался вопрос, заданный экс-бизнесменом самому себе, но с другой интонацией.

— А потом купим наши любимые «бомж-пакеты».

На следующий день, как всегда собравшись за «опохмелом», Зверев обнаружил в почтовом ящике квитанции на оплату коммунальных услуг. Он тут же позвонил Эльвире Юрьевне.

— Мам, привет. Тут счета пришли, надо бы заплатить.

— Ну, так плати, в чём проблема?

Мужчина растерялся, не ожидая такого ответа.

— Э-э-э… Квартира-то твоя…

— Квартира моя, а живёшь в ней ты. Всё по-честному. Хотя, откуда тебе знать это слово… В любом банке можно оплатить. И не вздумай копить долги! — выкрикнула женщина и положила трубку.

Делать было нечего. Деньги утекали, как песок сквозь пальцы. Сбережения в кармане стали настолько скромными, что их не хватило бы и на треть суммы, указанной в квитанциях. Он вернул «платёжки» в ящик и вышел из подъезда.

Отоварившись в ближайшем «виннике», Кирилл заметил у крыльца роющегося в урне мужчину. Несмотря на поношенность одежды, он выглядел вполне прилично.

— Мужик, ты чего это так опустился?

Незнакомец преклонных лет отвлёкся от промысла и взглянул на собеседника.

— Доброго дня, любезнейший! Разве труд во имя выживания можно принять за нравственное падение?

Манера общения старичка заставила смутиться Зверева.

— Нет, ну всякое бывает, но собирать бутылки?

— Я же не корю вас за то, что вы их опустошаете, — укоризненный взгляд сквозь очки упал на пакет с портвейном, — к тому же мне, как человеку без регистрации и жилья, выбирать не приходится.

Кирилл уставился на мужчину.

— БОМЖ, что ли? Где ж ты ночуешь?

— Как и многие мои соратники, в теплотрассе, — ответил тот и неопределённо махнул рукой вправо.

— Да уж, дела… Ладно, отец, удачи тебе, бывай!

Вика приняла предложение Фёдора пожить у него. В конце концов, хуже, чем Ермаков он уже не сделает. Разве что решится на хладнокровное убийство. Дом бывшего водителя, а ныне владельца элитного охранного агентства, вызвал восхищение женщины. И дело было совсем не в громадности строения. Его стены источали уют и тепло, которого ей сейчас так не хватало. Виктория не любила особняк Зверева за чрезмерную помпезность и холодную роскошь. Порой ей казалось, что она живёт в музее… В тайне от мужа она мечтала о даче, которая могла бы стать личным островком спокойствия и гармонии.

Федя проводил гостью в комнату на втором этаже.

— Время позднее, так что экскурсия по дому откладывается на завтра.

— Откуда деньги на такой дворец? Неужели хватило тех, что ты получил за меня?

Мужчина немного покраснел, вспомнив о постыдном поступке.

— Нет, это всё моя «Виктория».

Девушка не ожидала от самой себя приступа ревности к тёзке.

— Кто это? Какая-нибудь престарелая покровительница? — съязвила Вика и подумала о Козорецкой.

Фёдор добродушно рассмеялся.

— Нет, что ты! Так я назвал свою охранную компанию.

В подтверждение своих слов он достал из нагрудного кармана визитку. Женщине польстило это явно неслучайное совпадение.

— Это в твою честь, — прошептал Федя и приблизился, но тут же в его грудь упёрлась останавливающая женская ладонь.

— Не надо…

— Прости, Вика, прости дурака… Спокойной ночи, если что-то понадобится, то я на первом этаже, — скороговоркой «выпалил» мужчина и вышел из комнаты.

Этой ночью Виктория выспалась как никогда за последнее время. Тихий стук в дверь заставил открыть глаза. В проёме стоял Фёдор с подносом в руках. Персональный завтрак состоял из двух тостов с беконом и ароматного кофе с ванилью. Рядом с кружкой лежал небольшой букет сиреневых ирисов.

— Я не знаю, что ты любишь, поэтому приготовил на своё усмотрение, — смущённо сказал хозяин дома и, превратив поднос в маленький столик, поставил его перед Викой. Вдохнув соблазнительные запахи, девушка только сейчас вспомнила, что в последний раз ела позавчера. Жадно впившись зубами в тост, она взглянула на Федю. Его глаза были переполнены искренней заботой и любовью.

— Ну, не буду мешать. Завтракай, а потом кое-куда съездим.

Когда он вышел, Виктория взяла с подноса букет. Нежные цветы благоухали цветочно-карамельным ароматом. «Мои любимые… И как он догадался?» — подумала она и ещё раз насладилась дивным запахом ирисов.

Покончив с завтраком, женщина приняла душ и привела себя в порядок. Из сумки с вещами появились строгий брючный костюм и белоснежная блузка. Когда она спустилась на первый этаж, Фёдор впал в ступор.

— Вот так бизнес-леди! — восхитился он.

— Да уж, осталось дело за малым, обзавестись бизнесом, — ухмыльнулась гостья.

— Не всё сразу, сначала крайне полезная деловая встреча, так что костюм подходит.

Мужчина помог Вике надеть пуховик и проводил до машины. Окружённая заботой, девушка подумала, что если бы не подлость Кирилла, возможно, у них что-нибудь тогда и получилось. Через четверть часа они припарковались у прекрасного здания, фасад которого был украшен лепниной и колоннами.

— Что это за место? — осведомилась Виктория.

Федя слегка коснулся её ладони, лежавшей на коленях.

— Это место, где нам помогут вернуть нашу Изольду.

Часть двадцать вторая

Фёдор постучал в дверь и они с Викой вошли в кабинет. За столом сидел мужчина среднего возраста с пшенично-золотистой копной волос.

— О-о-о, Федя, дорогой! Каким ветром?

Посетитель улыбнулся.

— Попутным, Юрий Михайлович, попутным.

— Ну, ты же знаешь, что ветер в голове попутным не бывает! Так что случилось?

Посмеявшись над удачной шуткой, Фёдор представил свою спутницу.

Виктория поздоровалась и почувствовала, что лицо этого человека ей очень знакомо. Глаза «пробежались» по мраморному столу и встретились с позолоченной табличкой: «Юрий Михайлович Илюшин, Президент Палаты адвокатов г. Малооскольска». Точно! Перед сидел не просто юрист, а лучший правозащитник города. Более того, благодаря безупречной репутации, мужчину часто приглашали участвовать в делах за пределами региона.

— Дочь Виктории попала в колонию. Сейчас она вам сама всё расскажет.

Женщина откровенно поведала юристу о жутких событиях, произошедших после новогодней ночи. Юрий Михайлович внимательно выслушал, не перебивая. Ещё минуту он вдумчиво смотрел на дрожащие руки Вики.

— Что ж, прекрасная Виктория, попробую помочь вашему горю. Конечно, время упущено, но мне не составит труда доказать состояние аффекта. В конце концов, были у меня дела и посложнее. «Вытащим» вашу…?

— Изольду, — вдохновлённо сказала женщина.

— Тем более! Разве можно оставить в заточении вашу принцессу Изольду? — продемонстрировал начитанность юрист. — На этой неделе у меня всё забито, но с понедельника займусь вашим делом. А сейчас позвольте откланяться, спешу на заседание суда.

Мужчина встал из-за стола и взял пиджак. Вика едва не расцеловала адвоката, но вовремя сдержала порыв. Когда они сели в машину, в женской голове возник вопрос об оплате юридической помощи.

— Федь, это же бешеные деньги!

— Успокойся, никаких денег не нужно. Это услуга за услугу.

— Как это?

— Совсем недавно Юрий Михайлович вёл скандальное дело, после чего на него было совершено покушение. «Лёшики» одни не справились бы, пришлось мне взять ещё пару человек и лететь туда.

— Какой кошмар!

— Да ничего, отбились, правда, меня немного зацепило.

Мужчина инстинктивно потёр предплечье.

— А остальные?

— Тоже нормально. Близнецы хоть и молодые, но сориентировались быстро. Только недавно с армии пришли, в серьёзных войсках служили, так что навыки не потеряли.

Уже на подъезде к дому Фёдор задал неожиданный вопрос.

— А что Изольда любит покушать?

Виктория растерянно посмотрела на него.

— А зачем тебе?

Мужчина ласково улыбнулся.

— Как зачем? Не можешь же ты приехать к дочери с пустыми руками.

Вот и настал тот роковой день, когда денег осталось только на одну бутылку «Трёх топоров». Кирилл героически растягивал удовольствие несколько часов, но уже к обеду показалось стеклянное дно. Помучавшись так ещё некоторое время, мужчина осмотрел квартиру. Заложить было больше нечего. Тогда он отправился за её пределы.

Первые дни апреля уже баловали горожан теплом. Совсем холодный март быстро сдался и уступил место весеннему, прогретому солнечными лучами, воздуху. Прогуливаясь мимо «винника», ставшего ему роднее дома, бывший бизнесмен судорожно сглотнул слюну.

«Надо что-то делать…» — проявил бдительность внутренний голос.

«Надо… Но что?» — пробормотал под нос Кирилл Александрович.

«Вот, посмотри направо!» — раздалось в голове.

Повернув голову в подсказанном направлении, он увидел мусорный бак, из которого торчали две ноги. Зверев подошёл ближе и услышал крик о помощи. Взявшись за грязные штанины, он дёрнул со всей силы на себя.Спасённый оказался невысоким потрёпанным «пьянчушкой» лет пятидесяти.

— Вот спасибо тебе, браток. Не рассчитал я сегодня, перевесило.

Вместо лица на Кирилла смотрела пропитая физиономия, «изрытая» морщинами и шрамами. Под левым глазом был «подвешен синий фонарь», а ном смещался влево.

— Что взамен хочешь?

Немного подумав, «спаситель» поинтересовался.

— Расскажите-ка мне о сборе стеклотары и её реализации.

— Чего?

— Бутылки куда сдаёшь?

— А-а-а, ну так и говори, а то умничаешь тут!

Бродяга с деловым видом поведал новому знакомому все тонкости «стекло-бизнеса».

— Народу много собирает, так что особо не разбогатеешь, но на пару бутылок «портвешка» всегда наскребёшь! — с гордостью добавил «профессионал» своего дела.

Большего Звереву и не нужно. Таскать металлолом или громоздкий картон в его планы не входило, по крайней мере на первых парах. «Флакон», так представился попрошайка, предложил экскурсию по «злачным» местам, коими оказались парк, пара «пивняков» и опушка за студенческой общагой. За два часа парочка насобирала четыре вместительных пакета бутылок и один забили жестяными банками. Новый компаньон Кирилла был настолько рад продуктивности знакомства, что предложил немедленно сдать трофеи и отметить удачное начало «бизнеса». Вырученные деньги мужчины поделили поровну и отправились за «топливом». Остаток вечера Кирилл провёл в компании нового собутыльника, а ближе к ночи тот, едва держась на ногах, покинул квартиру. Оставшийся портвейн он допивал в одиночестве.

Утром «буйная головушка» раскалывалась от полифонии оркестра внутри. На полу у кровати настойчиво «пищал» телефон.

— Алло, да, мам, привет… — прохрипел Зверев в трубку.

— Ты почему коммунальные услуги не оплатил? — без приветствия начала Эльвира Юрьевна.

— Я оплатил, — попытался обмануть Кирилл.

— Не ври мне! Я сегодня уточняла! Значит так, можешь собирать вещи, если ещё не всё пропил. Через час я приеду!

Мужчина «поплёлся» в кухню. На столе стоял недопитый «нектар», которым он и утолил жажду. Бутылка бережно опустилась в пакет со стеклотарой.

Через сорок минут в дверь позвонили.

«Не открывай!» — откликнулось второе «я».

Сомнительный выход… Охранники всё равно выломают её, а препятствие вызовет ещё больший гнев матери. Когда женщина вошла в квартиру, то сразу прикрыла нос краем шарфа. Она заглянула в комнату. Прилипающая к подошве дорогих сапог грязь едва не лишила её сознания. В кухне Эльвира обнаружила пакет с последствиями пиршества.

Подавляя приступ тошноты, хозяйка жилья обратилась к одному из секьюрити.

— Виталий, вынесите это отсюда, немедленно!

Кирилл вскочил со стула.

— Не надо!

— Что так? — удивилась владелица квартиры.

— Я сам выброшу, не утруждай человека.

Эльвира Юрьевна с сарказмом предположила, что, может, сын планирует сдать бутылки, если так настаивает на их неприкосновенности. Но когда поняла, что попала в точку, с неё чуть не случился удар.

— Ничтожество! И на тебя я возлагала все свои надежды? Пошёл вон отсюда! Немедленно!!!!!

Не помня себя от ужаса, Кирилл выбежал в коридор. За секунды он успел набросить куртку, натянуть шапку и влезть в ботинки. Радовало, что свитер и штаны уже были на нём, ибо минувшей ночью он, как всегда, в них спал. Ключи от квартиры капитулирующий поспешно швырнул на пол. Уже в дверях он обернулся. Мать продолжала выкрикивать проклятия и плакать навзрыд.

— Убирайся вон, неблагодарное животное!!!

Зверев вышел и закрыл за собой дверь.

Бродя между переполненными полками супермаркета, Вика ничего не могла выбрать. Все мысли были заняты грядущим свиданием с дочерью. Фёдор заметил рассеянность женщины и поспешил на помощь.

— Так мы ничего не купим! Соберись уже!

Его улыбка взбодрила Викторию и уже через пятнадцать минут они ехали по «забитому» в навигатор маршруту. После досмотра личных вещей на КПП их проводили в кабинет начальника колонии. Григорий Никифорович очень обрадовался, что близкие Вольской наконец-то нашлись.

— Мы всем персоналом тайно сочувствуем девочке. Столько горя на неё свалилось ни за что. Конечно, длительного свидания дать не могу, это только по заявлению. А четыре часа сегодня разрешу. Что у вас там за пакетик?

Вика продемонстрировала содержимое.

— Фрукты, соки, сладости.

— Ой, что ж мне с вами делать? Не положено вообще-то.

Женщина подняла глаза, полные слёз.

— Но Изи так их любит!

— Под монастырь подводите, голубушка, — улыбнулся мужчина, ладно, так уж и быть, берите с собой.

Григорий Никифорович поднял трубку телефона и набрал внутренний трёхзначный номер.

— Петровна, зайди ко мне, пожалуйста.

Через пару минут в кабинете появилась конвоирша.

— Знакомься, Татьяна Петровна, это посетители к нашей Вольской. Вот мама, Виктория Степановна, а это… — начальник ВК растерялся.

— А я будущий папа, Фёдор Олегович!

Вика бросила изумлённый взгляд на улыбающегося спутника.

— Петровна, ты пойди сними её с учёбы и отведи в комнату для свиданий, а я сам гостей провожу. Да, смотри, не проболтайся, а то сюрприз испортишь!

— Я ж вам не Зойка, язык за зубами держать могу! — подмигнула женщина и вышла за дверь.

Подходя к изолятору, девушка похолодела. Неужели опять? Но за что? За последнее время Изи не получила ни одного замечания, не говоря уже о более весомом наказании. Отряд очень сплотился и сдружился. Поездка в монастырь действительно изменила многих из них, но когда одиночная камера осталась позади, арестантка спросила.

— Куда мы идём?

— Куда надо! — деланно грубо ответила конвоирша.

Желания задавать другие вопросы отпало, само собой. Похоже, случилось что-то серьёзное. Женщина подвела Изольду к незнакомой двери и скомандовала.

— Заходи!

Оказавшись внутри, девушка увидела ЕЁ. Маму! Которую так долго ждала! Виктория бросилась к дочери. Попав в объятия друг друга, обе опустились на колени и заплакали. Прошло не меньше четверти часа, а Вика и Изи по-прежнему, не вставая, рыдали. Слова здесь были неуместны. Григорий Никифорович буквально на цыпочках подошёл к конвоирше, тайком утирающей слёзы.

— Тань, присмотри тут, а мне идти надо…

Получив утвердительный кивок, мужчина удалился.

Фёдор подошёл ближе.

— Девочки мои, вы так простудитесь! А ну-ка быстро с бетонного пола!

Изольда подняла заплаканные глаза, услышав знакомый голос.

— Дядя Федя, и вы здесь? — она крепко обняла бывшего водителя. — Я и по вам скучала!

Все трое сели за стол. Юная заключённая принялась пересказывать своё письмо, отправленное маме накануне. За общением прошло около двух часов. Виктория узнала страшные подробности событий, произошедшие с дочерью после их расставания. Особенно женщину потрясла потеря беременности. Чтобы как-то отвлечь Изольду от болезненных воспоминаний, Вика достала из пакета любимые угощения девушки. Немного полакомившись гостинцами, Изи выпросила у Татьяны Петровны разрешение отнести остальное в отряд.

— Хорошо, поделишься с подружками.

Виктории грело душу, что дочь нашла друзей, пусть и в стенах колонии. Поболтав ещё немного на более отвлечённые темы, женщина обратилась к Изольде серьёзным голосом.

— Доченька, у нас с дядей Федей к тебе взрослый разговор.

Куда идти? А главное — зачем? Питать иллюзии, что мать остынет и позовёт обратно, глупо. Он никогда не видел Эльвиру Юрьевну в таком угнетённом состоянии. Об общении с дочерью можно было забыть… Хотя, мужчина никак не мог признаться себе, что Ксюша ему не нужна.

В мусорке напротив «винника» Кирилл увидел знакомые ноги. «Флакон» опять застрял в баке.

— О, братан, здорово! Ну ты прям мой ангел-хранитель, опять меня выручил! А ты чего такой «смурной»?

— Да, так… Ничего особенного…

— Давай, колись! Я хоть и Толик-алкоголик, а людей вижу насквозь. Диплом психолога не зря получал.

— Да мать из дома выгнала! И ключи забрала. Где теперь жить, ума не приложу!

— Нашёл проблему! Пойдёшь со мной на теплотрассу!

Предложение «товарища» вызвало двоякое ощущение. С одной стороны не хотелось ТАК опускаться, но с другой — иных вариантов всё равно не предвиделось. Мужчины отправились на промысел. По пути Толик поведал историю о том, как «докатился до жизни такой». Оказалось, задолго до бродяжничества он не просто отучился на психолога, но и смог получить учёную степень. Устроившись преподавателем в институте, «Флакон» постепенно пристрастился к карточным играм. Не подозревая в себе азартности, он и сам не заметил, как лишился семьи, карьеры и трёхкомнатной квартиры в центре города.

В ответ Кирилл поделился и своим горем.

— Да уж… У тебя-то масштабы покруче будут… — посочувствовал собутыльник.

К концу «рабочего» дня напарники подошли к теплотрассе. Грязные небритые лица недовольно осматривали новичка.

— Толян, кого это ты привёл? У нас тут и так тесно!

В ответ на возмущения, по совету приятеля, Кирилл поднял пакет. Бутылки маняще «звякнули» зелёными боками друг о друга.

— Мужики, так я ж не с пустыми руками! — заверил бывший мебельный магнат.

— Ну, тогда другое дело! Проходи!

Зверев подошёл ближе к большому костру.

Изольда удивилась формулировке.

— Что за разговор?

Виктория попросила дочь не волноваться.

— Девочка моя, сегодня мы с дядей Федей обратились к лучшему адвокату города и он пообещал помочь в твоём скором освобождении.

Девушка не поверила собственным ушам. Она уже настолько смирилась с мыслью о пятилетнем сроке, что новость о возможности выйти намного раньше казалась сюрреалистичной.

— Ты скоро будешь дома, — улыбнулся Фёдор.

Изи подошла к маме и обняла её. Затем с благодарностью прижалась к мужчине. Вернувшись за стол, арестантка задумалась. Виктория посмотрела ей в глаза.

— Дочь, что-то не так?

Лишь спустя минуту Изольда ответила на вопрос.

— Я рада, что у меня есть шанс выйти отсюда, но я не могу оставить здесь Соню и Наташу.

— Кто это?

— Это мои лучшие подруги. Пойми, я подарила им надежду. Мы собираемся вместе поступать в техникум. Они верят, что тюремный срок ещё не приговор и если я их предам, то не смогу с этим жить, зная, что судьбы девчонок пойдут под откос. Я очень люблю тебя, мама, но я выйду из колонии либо сейчас, но с ними, либо выйду только через пять лет!

Женщина с мольбой посмотрела на Фёдора.

— Я попробую что-нибудь сделать… — растерянно ответил мужчина.

Часть двадцать третья

После свидания Федя и Вика вернулись в кабинет начальника колонии. Мужчина поблагодарил Григория Никифоровича за помощь и протянул конверт.

— Уберите, пожалуйста, и больше так никогда не делайте, если не хотите меня обидеть.

Фёдор смутился и, извинившись, спрятал деньги.

— Каждая из наших воспитанниц мне как родная дочь. И я всегда разрешаю свидания, как бы тяжело они не проходили. Ведь бывает, что девочки не всегда рады видеть близких… Так что не занимайтесь ерундой, мне хватает моей зарплаты, да и пенсия не за горами.

Посетители ещё раз поблагодарили мужчину и пообещали приехать на следующей неделе.

Молодые люди сели в автомобиль.

— Что это было? — нерешительно спросила Вика.

— Ты о чём?

— Ты понял… К чему такие шутки?

Улыбка сошла с лица Фёдора и он абсолютно серьёзно произнёс.

— Это не шутка. Всё время, что я проработал у твоего бывшего, я бредил тобой. Ты женщина, которую я искал всю жизнь и если бы не та жестокая «подстава» с изменой, я бы давно увёл тебя! Но сейчас, после того, что сделало с тобой это животное в деревне, я понимаю — тебе не до отношений. И готов ждать хоть до старости, лишь бы быть с тобой…

Девушка не знала, что ответить. Воспоминания о Ермакове вызвали спазм в животе. Слеза скользнула по щеке и упала в раскрытую ладонь. Федя бережно взял женскую руку и прижал к своему лбу.

— Я не достоин ни одной твоей слезы… Прости меня, родная… — раздался шёпот.

Виктория, обхватив гладковыбритое лицо мужчины, подняла его к своим глазам.

— Прощаю, — улыбнулась она и с нежностью поцеловала Фёдора.

Переполненный счастьем, он крепко обнял любимую, будто боясь её вновь потерять. Их губы опять встретились, но желая погасить нарастающую страсть, Федя неожиданно сказал.

— Что ж, одну дочку навестили, теперь поедем ко второй.

Вчерашнему спонсору Кириллу уступили почётное место у костра. Однако дежуривший у пламени мужичок после полуночи уснул и подбрасывать дрова было уже некому. Пробравшийся под одежду холод разбудил мужчину и заставил взяться за «согревательное». К этому моменту остальные уже накрыли стол из остатков роскоши, принесённой новеньким накануне. Поправив здоровье портвейном, а заодно и осмелев, Зверев решился на звонок матери. Он похлопал по карманам в поисках мобильного и не сразу вспомнил, что в спешке покидая квартиру, оставил его возле кровати.

— Да ну и чёрт с ней! Сама виновата, старая карга! — сделал он вывод и вернулся к застолью.

Он ещё не знал, что когда охранник нашёл аппарат в комнате и поднёс хозяйке, Эльвира Юрьевна ответила.

— Выбрось его, Виталий, больше он владельцу не понадобится. Для меня же мой сын сегодня умер…

День за днём Кирилл всё больше привыкал к новому укладу жизни. Поиски стеклотары приносили неплохие дивиденды, которых хватало на спиртное и закуску. В особенно удачные дни, например после выходных, алкоголь на теплотрассе лился рекой. Мужчина всегда был весел и общителен, чем быстро завоевал расположение новых соседей, но спустя неделю он немало озадачил Флакона своим странным поведением. Кирилл Александрович уединился с бутылкой ещё утром и лишь когда та опустела, подошёл к запасам портвейна. Взяв ещё пару «пузырей», он молча удалился.

Толик подсел рядом.

— Кирюх, ты чего это? Обиделся на что-то?

— Нормально всё…

— Да на тебе лица нет, браток!

Зверев отхлебнул из стеклянного горлышка и занюхал рукавом.

— Просто у меня сегодня день рождения…

— Так чего грустишь? Наоборот пойдём, отметим. Сколько тебе?

— Сорок два… И чего я добился в жизни? Где я сейчас? На помойке?

— Э-э-э!!! Я бы попросил!

Флакон всерьёз обиделся. Кирилл поспешил извиниться.

— Ладно, не кипиши, я ж не со зла. Просто на душе тошно. Я лучше побуду один.

Бывший психолог сочувствующе положил руку на плечо приятеля.

— Понимаю, это кризис среднего возраста. Ладно, не буду мешать. Мы с мужиками поднимем «стопку» за твоё здоровье.

К обеду именинник забылся пьяным сном. Он видел свой особняк, бывшую жену и дочерей. Дом — «полная чаша» в видении вызвали слёзы и он проснулся. В честь праздника собутыльники дали ему выходной и отправились на промысел. А когда вернулись, то обнаружили в «хлам» пьяного Зверева у костра, разговаривающего разными голосами. Два из них были мужскими, а третий — некое подобие женского. На вопросы мужчина не отвечал, продолжая общаться с невидимыми друзьями.

— Вот, Лилечка, познакомься, это мои новые партнёры по бизнесу! — с гордостью произнёс он.

— Очень приятно, господа! — пытаясь сымитировать интонацию Козорецкой, ответил Кирилл сам себе.

Растерянные бродяги поздоровались с «женщиной» и отошли к столу. Они в полголоса обсуждали поведение нового жильца теплотрассы, всерьёз подняв вопрос об его изгнании.

— А если он завтра с ножом на кого-нибудь из нас кинется? — прошипел один из «выпивох».

— Ну да, Борода дело говорит. Мало ли что у него в башке, — поддержал другой.

Флакон повысил голос.

— Хватит! Понаблюдаем за ним, а там видно будет.

В тот вечер Кирилла Александровича окрестили прозвищем «Шампунь — три в одном».

Фёдор припарковался перед воротами особняка Зверева. У калитки молодых людей встретил незнакомый охранник.

— Цель вашего визита? — уточнил «крепыш».

Передайте Кириллу Александровичу, что приехала бывшая жена, — сухо произнесла Виктория.

— Здесь такого нет!

— То есть как нет? — опешила женщина. — Вообще-то он хозяин этого дома.

— Возможно, бывший хозяин, — послышалось из-за калитки, — сейчас особняком владеет Лилия Владимировна Козорецкая.

Федя усадил ошеломлённую Вику в машину.

— Где они могут быть? — спросил он.

— Я знаю только одно место… — обречённо прошептала девушка.

Когда Виктория увидела в экране видеозвонка лицо Эльвиры Юрьевны, по её коже пробежал холодок. «Светская львица» не посчитала нужным пригласить гостей в дом и вышла к дороге.

— Что тебе здесь нужно? — как всегда заносчиво прозвучал вопрос.

— Позовите, пожалуйста, Кирилла, мне нужно с ним поговорить, — набралась храбрости Вика.

— Опомнилась! Про мужа с дочерью вспомнила! Поздно, они переехали, не оставив нового адреса, — не моргнув, солгала бывшая свекровь.

— Это неправда! Почему вы мне врёте?!?

Эльвира Юрьевна уже приготовилась вызвать охрану, но в этот момент двери дома распахнулись и на крыльцо выбежала Ксюша. В одном домашнем костюмчике, девочка шлёпала по апрельским лужам босыми ножками и звала маму.

— Ксюша, доченька! Я здесь!

Только сейчас девушка поняла, как сильно любит дочь и настолько соскучилась по ней.

Зверева-старшая схватила внучку у самой калитки и потащила в особняк. Вика тщетно била по кованым украшениях, сбивая кулаки в кровь, а Эльвира, унося вырывающуюся Ксению, прокричала.

— Я вас обоих лишу родительских прав и больше вы дочь не увидите!

— Никогда этого не будет! Слышишь, ты, старая ведьма!!! — прорычала девушка. — Ксю, я тебя заберу!!!

Женщина скрылась в доме, а Вика дала волю чувствам, разревевшись на плече Фёдора.

— Так мы ничего не добьёмся. Надо всё делать по букве закона.

Едва дождавшись понедельника, Виктория с Фёдором отправились к Илюшину. Взбудораженная женщина присела в кресло напротив юриста и не решалась начать разговор.

— Что-то мне подсказывает, что вы мне ещё работёнки хотите подбросить… — добродушно предположил Юрий Михайлович.

— Вы очень проницательны, — улыбка едва коснулась губ Вики.

— Что ж, не томите, сударыня!

— Даже не знаю с чего начать…

— Желательно сначала, — мужчина налил воды из графина.

Осушив его залпом, Виктория начала повествование.

— Мы съездили к Изольде в колонию и сказали, что, возможно, получится её освободить. Она, конечно, обрадовалась, но поставила жёсткое условие: либо она выйдет с двумя подругами, либо останется до конца срока. Я ничего не обещала ей… Но, прошу, скажите, есть шанс «вытащить» всех трёх?

— Да, с характером ваша принцесса… — посетовал юрист.

— Но и это ещё не всё. Бывший муж после развода забрал нашу совместную дочь. Его самого мы не нашли, а Ксюша у его матери. Свекровь угрожала, что лишит нас с Кириллом родительских прав и оставит дочку у себя.

Девушка тихо заплакала, а Илюшин погрузился в раздумья. Через некоторое время он поднял глаза на Вику.

— Кирилл? А фамилия?

— Зверев…

Адвокат хлопнул в ладоши, от чего посетительница вздрогнула.

— Я читал сводки в газетах. Какая шумиха была! Вы ещё тогда на дебатах побои показали!

Вика смутилась, вспомнив тот вечер в студии.

— Да… После этого мы и развелись. Он «промыл» мозги Ксении и она захотела жить с отцом.

— А сколько девочке?

— Скоро семь.

Мужчина торжествующе поднял руки.

— Дорогая моя, это незаконно. Мнение ребёнка в суде учитывается только при достижении десятилетнего возраста. Ну, а имущество хоть поделили?

Виктория попросила ещё воды. Утолив жажду, она ответила.

— Многое было приобретено до брака. Но и совместно нажитое отошло Звереву. По условиям брачного договора.

— Что же за пункт вы нарушили?

— Бывший муж скомпрометировал меня, подстроив измену, и собрал доказательства.

Фёдор заёрзал в кожаном кресле. Юрий Михайлович заметил, как молодые люди обменялись взглядами.

— Ну и что? Вам всё равно положена одна четвёртая имущества. Если хотите, могу поспособствовать в оспаривании.

Женщина покачала головой.

— Спасибо, не надо! Пусть подавится! — не сдержала эмоций девушка, а правозащитник лукаво прищурился.

— Ох и скромную невесту ты себе нашёл, Федя! Такие — редкость в наше меркантильное время. Береги! Что ж, мои драгоценные, обещать ничего не буду. Для начала мне нужно ознакомиться с материалами дел. Здесь указана моя «электронка», — мужчина протянул Вике визитку, — узнайте у Изольды данные её подруг и пришлите мне. Может, там и дела окажутся плёвые. А сейчас мне пора, Фемида ждёт!

Адвокат попрощался с парой.

— Почему ты мне врала!? — кричала на бабушку внучка.

— В чём? — деланно удивилась Эльвира Юрьевна.

— Ты говорила, что мама бросила меня, а она хочет меня забрать!

Женщина не подбирала мягких слов даже для ребёнка.

— Я и сейчас так говорю. Ты ей не нужна! Она только и знала, что возилась со своей приёмной «бродяжкой», а до тебя и дела не было! Что мать, что отец! Думаешь, он дом ремонтирует? Он давно спился под забором и не вспоминает о тебе! Если бы не я, ты бы тоже по помойкам бутылки собирала! Или того хуже, сначала в детдом, а потом в тюрьму, как твоя Изольда!

Зверева захлопнула дверь в детскую. Девочка опустилась на колени. Правда о папе и сводной сестре оказалась слишком жестокой для малышки. Впервые в жизни она ощущала себя по-настоящему одинокой. Все вокруг лгали ей и теперь в детском сердце прорастало зёрнышко страха быть обманутой вновь. Она не до конца понимала значение слов «спился под забором», но чувствовала, что папе плохо.

Однако папе, по его собственному мнению, было хорошо. Депрессия, нагрянувшая в день рождения, тем же вечером и исчезла. Смешанное расстройство личности прогрессировало, не давая владельцу скучать. Приютившие его на теплотрассе собутыльники уже много раз пожалели о своём решении. Они с ужасом наблюдали за безумием «коллеги по цеху», каждую ночь по очереди неся вахту у костра. Теперь приходилось следить не только за племенем, но и за неадекватным товарищем, но эти меры не спасли мужичков.

Одним из вечеров Кириллу померещилось, что Флакон в наглую флиртует с «Лилечкой», несмотря на то, что Толик всего лишь уточнил, не желает ли Зверев присоединиться к «ужину». Вместо ответа бывший бизнесмен разбил пустую бутылку о лежавший рядом валун и бросился на соперника со стеклянной «розочкой». Ещё мгновение и она бы достигла цели, но подоспевшие вовремя мужчины оттащили заступника женской чести.

— Ну, это уже не в какие ворота!!! Гасите его, ребята!

Несмотря на лошадиную дозу выпитого алкоголя, дебошир не сдавался до последнего. Лишь после глухого удара палкой по голове он обмяк и затих, тогда и было решено избавиться от горе-соседа. Как ненужный хлам Кирилл был брошен на мусорке, возле бака.

Очнувшись утром, он не сразу понял, где находится, вчерашний вечер скрывала пелена беспамятства. Тогда Зверев вернулся на теплотрассу за разъяснениями.

— Флакон, здорово! А чё я вчера не дошёл что ли? Прикинь, проснулся на мусорке! — начал было он, но Толик грубо прервал монолог.

— Ты что здесь забыл, шизик? Под дурака косишь, мол, ничего не помню?

Остатки пропитого разума подсказывали, что Кирилл серьёзно провинился, но он действительно ничего не помнил, в чём честно и признался.

— Да мне вообще ровно на твои провалы в памяти! Ты меня вчера чуть не порешил!

Узнав подробности своего вчерашнего подвига, Зверев не знал куда себя деть. Бросив сухое «Извини», он пошёл прочь от теперь уже бывшего приятеля. В спину донеслось.

— И не вздумай искать другие теплотрассы, я всех предупрежу, что ты псих! Тебе лечиться надо!!!

Он искал новое пристанище до самого вечера. «Сарафанное» радио среди бродяг молнией разнесло новость о Звереве. Отовсюду его гнали… Сдав бутылки и приобретя пару «баллонов» портвейна, мужчина обречённо шатался по району. Вот уже и частный сектор показался… А за ним в закатных лучах блеснуло зеркало небольшого озера.

«Ты что задумал?» — обеспокоился внутренний голос.

«То, что давно пора сделать…» — сказал Кирилл.

«Даже не думай! Найдём мы место, где кости бросить», — не унимался тот.

«А я считаю правильно! Лучше сразу камень на шею и вперёд, чем ждать пока цирроз или туберкулёз убьют!» — отозвалась псевдо-Козорецкая.

«Заткнись, старая жаба!»

Диалог несуществующих спутников быстро утомил бывшего мебельного магната и он рявкнул на обоих.

— Хватит спорить!!! Я уже всё решил!

Часть двадцать четвёртая

Выйдя от юриста, Виктория запуталась в собственных впечатлениях от встречи. Радость от перспективы освобождения сразу трёх девочек тонула в сомнениях. Женщина совершенно не знала подруг дочери, но понимала, что это дети из детдома, а значит проблемы в общении почти гарантированы. Ещё она переживала из-за добавившихся хлопот Юрию Михайловичу. Параллельное ведение четырёх дел явно должны были стоить немалых денег. Фёдор пытался разговорить любимую, видя терзания Вики, но женщина молчала до самого дома. И лишь когда он усадил её в кухне перед кружкой кофе, Виктория решила поделиться некоторыми размышлениями.

— Ты можешь отвезти меня во Фроловку?

Мужчина сделал глоток ароматного напитка.

— Решила всё-таки заявить на этого урода?

— Нет, я хочу вступить в наследство на мамин дом и выставить на продажу.

— К чему такая спешка, Викуша?

Викуша… Как же ей нравилось, когда Фёдор так нежно обращался к ней.

— Если Юрий Михайлович поможет, то на его услуги понадобятся деньги.

— Мы же уже обсудили этот вопрос. Все расходы я возьму на себя.

— Я благодарна тебе за помощь, но хочу внести и свою лепту. В конце концов, это моя дочь и в колонию она попала из-за меня…

Федя видел, что спорить не имело смысла. Решительный взгляд голубых глаз говорил сам за себя.

— Хорошо, съездим, только завтра, а сегодня давай немного развеемся.

Тем же вечером лучший ресторан Малооскольска радушно распахнул двери перед Викторией. Неоновая вывеска пленяла манящим названием «Знак Водолея».

— Почему ты не предупредил… Я бы оделась соответствующе, — прошептала она, понимаясь по мраморным ступеням.

— Ты всегда великолепно выглядишь…

Сияющий администратор встретил гостей.

— Добрый вечер, Фёдор Олегович! Рады приветствовать вас и вашу спутницу в нашем скромном заведении!

Роскошь центрального зала сразила Викторию. Она была наслышана об этом месте, но увиденное не шло в сравнение ни с одним из рассказов. Мерцающее пламя свечей отражалось в глазах мирно беседующих за столиками посетителей, несколько пар кружилось в танце, суетились официанты во фраках. По залу разливалась классическая музыка. В чарующей атмосфере женщина почувствовала себя героиней, сошедшей со страниц исторического романа. Молодых людей проводили в альков и уточнили их вкусовые предпочтения.

— На ваше усмотрение, — скромно сказала Виктория.

— Мне как обычно, — сделал заказ Федя и сообщил любимой, что вынужден ненадолго отлучиться.

Наслаждаясь великолепной музыкой, она погрузилась в воспоминания о прошлой жизни. Бывший муж, несмотря на состоятельность, крайне редко выводил супругу в свет. За исключением первых месяцев знакомства. Тогда девушка тонула во внимании и заботе нового обеспеченного ухажёра, но со временем Кирилл всё чаще стал посещать мероприятия без неё, ссылаясь на скучность банкетов, проводимых в честь удачных бизнес-сделок. А после рождения Ксении сообщал о фуршетах лишь после их завершения. Это сейчас она понимала каким именно местом он подписывал документы, но тогда Вика безоглядно и преданно верила Звереву. От печальных мыслей женщину отвлёк вернувшийся спутник. Фёдор сел напротив и протянул шикарный букет ирисов.

— Федь, ну зачем ты…

— Теперь так будет всегда…

После прекрасного ужина мужчина пригласил девушку на танец. Ни одну из отговорок он не принимал и ей всё-таки пришлось выйти из-за стола. Она положила ладонь на его сильное и надёжное плечо. Душа по-прежнему относилась с опаской к человеку, так больно ранившему её и эхо недавнего предательства постоянно напоминало о себе, вселяя страх в сердце. Но в это же время внутренний голос продолжал отчаянно вымаливать прощение для Фёдора. Он закружил любимую, а потом, заключив в крепких объятиях, нежно поцеловал. Виктория почувствовала взгляды окружающих, густо покраснела и вернулась на место. Федя подозвал официанта и попросил подать десерт. Через минуту на столе появилось небольшое блюдо под блестящей крышкой.

— Я так наелась, что, боюсь, сладкое уже будет лишним…

— Ты должна хотя бы попробовать. Уверен, тебе понравится.

Когда девушка подняла клош, то едва не выронила его из рук. Перед ней стояла раскрытая коробочка, покрытая фиолетовым бархатом. В центре атласной подушечки было кольцо с аметистом. Подойдя к Виктории, мужчина взял украшение и встал на правое колено.

— Викуша, ты выйдешь за меня замуж?

Ресторан наполнился восхищёнными возгласами и аплодисментами. Смущённая Вика смотрела в горящие глаза Фёдора и не могла издать ни звука. Сделав глоток воды, она, наконец, ответила.

— Федь, я вижу, ты стараешься, заботишься обо мне. Прости… Но я ещё не готова к таким поворотам судьбы. Я не могу принять это кольцо…

Она схватила сумочку и устремилась в вестибюль. С Фёдором они встретились у машины. Всю дорогу неловкость ситуации заставляла молчать обоих. Женщина уединилась в спальне. Мысли хороводили в голове, то обвиняя Вику в глупости, то хваля за проявленную бдительность. Она всерьёз задумалась о записи к психологу, понимая, что уже не в состоянии принимать конструктивные решения. Около полуночи в дверь постучал хозяин дома. Из-за терзаний виной слова застревали в горле.

— Вик, всё хорошо?

— Да, терпимо. На душе, правда, кошки скребут…

— И у меня… Давай, чтобы не мучать друг друга, просто сделаем вид, что ничего не было. Считай это репетицией.

Несостоявшаяся невеста улыбнулась и кивнула.

— Вот и хорошо. Завтрашняя поездка в силе?

— Если ты не занят.

— Для тебя я всегда свободен. Спокойной ночи!

Фёдор вышел из комнаты.

Кирилл подошёл к указателю. «Мутное». Отличное название для озера, в водах которого он решил свести счёты с жизнью. Мужчина долго стоял на берегу. Словно страницы фотоальбома он перелистывал воспоминания из прошлого. Припомнилось детство, в котором мама «вкалывала» на трёх работах. Тут же были и младшие сёстры под присмотром сердобольных соседок по общежитию. А потом перед глазами предстал образ приёмного отца, который спас их семью от жалкого существования.

«Сынок, береги «Стефанию». Я вложил в эту фабрику всю душу», — улыбался Яков Моисеевич. Через неделю после этого разговора глава семейства скончался. Задумался Кирилл и о собственной семье. Только сейчас он понял, что очень любит Вику и Ксюшу. И, возможно, всё сложилось бы иначе, не сведи их судьба с Изольдой. При мысли о приёмной дочери он пришёл в ярость.

«Демоница! Проклятье нашего рода!» — нёс ахинею мужчина, стоя над обрывом. Ему не хватало смелости признаться самому себе, что девочка не виновата в его бедах. Алчность и корысть — вот, что помогло Звереву лишиться всего, чем так дорожил.

Он огляделся в поисках подходящего валуна, что утянет его бренное тело на дно озера. Невидимые друзья в голове хранили траурное молчание. Заметив небольшой холмик, похожий на присыпанный прошлогодней листвой камень, Кирилл подошёл к лесному массиву.

«Смотри, что это там?» — украдкой шепнул внутренний голос.

«Где?» — уточнил мужчина.

«Да вон, за деревьями!»

Два десятка шагов привели отчаянного к заброшенному, но вполне крепкому шалашу. Вокруг виднелись следы давнего пребывания жильцов: кострище, одноразовая посуда и стекло от разбитых бутылок. Внутри же обнаружился импровизированный матрас из отсыревших листьев, травы и грязного тряпья. Мужчина обрадовался находке, приняв её за знак свыше. Так бывший бизнесмен обрёл пристанище в лесу. Зарабатывать на пропитание и «пропивание» он продолжил сбытом стеклотары. Но, порой, повстречав мужчин с теплотрассы, он был вынужден спасаться бегством и браться за сбор макулатуры и металлолома. А иногда попрошайничать у ворот церкви. Жизненные обстоятельства так и не научили бродягу смелости, поэтому он часто появлялся на улицах района избитым конкурентами.

Летом стало проще. Отдыхающие оставляли столько бутылок на берегу водоёма, что Кирилл утратил необходимость рано вставать и сбивать ноги в поисках «трофеев». Главное, было успеть до прихода других охотников за наживой и спрятаться в шалаше, не привлекая внимания. Особенным бонусом за внимательность становились потерянные драгоценности. По вечерам, когда купающиеся разъезжались, Зверев прочёсывал берег и ловко нырял в воду, доставая со дна цепочки, серьги и кольца. Вырученные в небольшом ломбарде деньги, где ушлый ростовщик никогда не задавал неудобных вопросов, Кирилл Александрович научился откладывать. Несмотря на прогрессирующий алкоголизм, он понимал, что комфортное лето быстро кончится, а его нынешний дом не готов к зимовке. За три жарких месяца ветхий шалаш был укреплён, утеплён, расширен и углублён в чащу. И когда купальный сезон закрылся, долгими осенними вечерами в лесу слышались несколько голосов одно и того же мужчины, что грелся портвейном у костра…

— Как я боюсь, что мы встретим там Ермакова… — призналась Вика, когда они подъезжали к деревне.

— Не волнуйся, я же буду рядом. Нам всё равно придётся заехать, раз уж в прошлый раз в суматохе не закрыли дверь. Этот придурок наверняка бросил всё настежь, — злился Фёдор.

Когда внедорожник свернул на Садовую улицу, Виктория вскрикнула. На месте дома было огромное пепелище, из которого сиротливо торчали две кирпичные трубы обугленных печей. Не сдержав эмоций, мужчина выругался, а несостоявшаяся наследница горько расплакалась. Едва машина остановилась, женщина бросилась к родительскому гнезду. Она медленно переступала по обгоревшим доскам, брёвнам и обломкам шифера, осматривала последствия пожара безумным взглядом и повторяла, как мантру, одну и ту же фразу: «Как же так… Как же так…»

Федя отвёл любимую к автомобилю, усадил в кресло и протянул бутылку с водой.

— Здесь делать больше нечего…

Казалось, увиденное лишило девушку разума и она, уставившись в перепачканные сажей ладони, продолжила бормотать что-то под нос. Мужчина уткнулся в её плечо, пропитанное запахом гари.

— Викуша, дом уже не вернуть. Я тебе очень сочувствую, но вряд ли твоя мама его застраховала, так что ехать за компенсацией нет смысла. А на землю вступишь в наследство позже, для подачи заявления есть ещё почти полгода. Попив воды, Вика согласилась с Фёдором и попросила лишь завести её на кладбище. Когда авто поравнялось с угловым домом, стоявшем на выезде с улицы, расстроенная девушка потребовала остановиться. Федя подчинился и уже через минуту Виктория поднималась по хлипким ступеням деревянного крылечка.

В сенях её встретила соседка.

— Вика, дочка! Где ж ты пропадала?

— Я теперь в городе живу. Тёть Надь, как пожар случился?

Женщина вытерла слезу и всё рассказала.

— Ты как уехала, Пашка запил по-чёрному. На работу не ходил, дома не появлялся. Почти неделю «квасил» в Светкиной хате, а в ночь на седьмой день запоя и полыхнуло. Не знаю, что уж он там делал, но пожарные сказали, что баллон газовый взорвался. Дом-то старый, ветхий, да чердак был битком забит сеном. Дед ещё твой заготавливал для коня. Вот и сгорел, как спичка. Пока приехали, пока потушили, от Пашки пара косточек и осталась…

Тётя Надя горько вздохнула.

— Жалко, дурака… Совсем один был, и хоронить было некому. Родители уж давно в могиле, а своей семьи так и не завёл. И дом жалко… Всё детство со Светкой, мамкой твоей, в нём провели… Да, что уж говорить… Видно, забрала она его с собой…

Опустошённая Виктория с трудом попрощалась с соседкой и села в машину. Фёдор тактично не лез с расспросами, понимая, что ей нужно переварить полученную информацию. Следуя молчаливым указаниям рукой, мужчина привёз её на погост. У могилы матери Вика долго молчала, после чего расплакалась на его плече.

Уже въезжая в город, Фёдор услышал слабый голос с пассажирского сиденья.

— Господи, какой длинный день… Когда же он закончится…

Внезапно женщина закричала, неестественно изогнувшись в кресле, а через мгновение впала в бессознательное состояние. Перепуганный Федя остановился на обочине, но когда попытки привести в чувства Викторию не дали результатов, он «втопил» педаль газа и машина взяла курс на ближайшую больницу. Он внёс на руках стонущую девушку в приёмный покой. Две недовольные прерванным обедом «бабёнки» в белых халатах уточнили о причинах обращения и вызвали доктора. От Фёдора потребовали документы и с просьбой «не мешаться под ногами», выпроводили за дверь. Измеряя небольшой коридорчик шагами, сквозь стену он услышал, что Вику привели в сознание и проводили в смотровую. Последующие минуты ожидания показались вечностью, но, наконец, к нему вышел врач.

— Что с ней?

— Кем вы приходитесь поступившей больной? — уточнил медик.

— Будущий муж, у нас скоро свадьба, — выдал желаемое за действительное несостоявшийся жених.

— Поздравляю, с вашей невестой всё хорошо. Была небольшая угроза выкидыша на фоне нервного потрясения.

— Да… Этот месяц для неё стал очень тяжёлым… — ещё не осознав услышанное, сообщил Фёдор. — К ней можно?

— Нет, сейчас она в процедурном. Возьмём анализы, несколько дней понаблюдаем. А вы приходите через пару часов, как раз с пяти до семи разрешены посещения. Привезите сменную одежду, обувь, предметы личной гигиены.

— А фрукты можно?

— Нужно! — улыбнулся доктор. — Беременным необходимы витамины!

В условленное время Федя вернулся в больницу. На сестринском посту, в обмен на большую шоколадку с фундуком, он получил разрешение навестить Вику непосредственно в палате. Он постучал в дверь и вошёл с двумя полными пакетами.

— Викуша, родная, как ты? — спросил мужчина, поцеловав всё ещё бледную девушку.

— Уже лучше, спасибо, просто перенервничала. Прости, что напугала.

Соседки по палате отправились на прогулку, поэтому Фёдор решился на серьёзный разговор.

— Я всё знаю, я говорил с доктором. Он сказал, что ты в положении. Угроза миновала.

Виктория бросила на него растерянный взгляд.

— Это не имеет значения. Я всё равно буду делать аборт.

— Что?!? Даже не думай об этом! Ты не можешь так поступить с малышом!

Женщина сглотнула подступивший к горлу ком.

— Это ребёнок ублюдка и насильника, пусть и уже мёртвого. Я не смогу об это забыть, понимаешь?!? Я буду смотреть на него, но перед глазами будет всплывать мерзкое рыло Ермакова!

— А мысль, что ты убила собственного ребёнка забыть сможешь? Он-то причём? Сын за отца не отвечает! Я буду растить и любить его, как родного, и малыш никогда не узнает правды о своём настоящем отце!

Вика смахнула слезу, а сидевший на краю кровати Федя достал из внутреннего кармана всё ту же коробочку с кольцом.

— Его отдала мне бабушка и сказала, чтобы я подарил его только один раз в жизни, но только тогда, когда буду точно уверен в выборе своего сердца.

Он взял руку Виктории и надел семейную реликвию на безымянный палец.

— Я думаю, самое время сказать «да»…

Вместо ответа мужчина получил нежнейший поцелуй таких любимых им губ.

Часть двадцать пятая

Как и обещал доктор, Виктория провела некоторое время в больнице. Фёдор же получил от неё просьбу пока не приезжать, потому что ей нужно было обдумать принятое решение о замужестве. Девушка хотела понять, искренним ли было её согласие или в день, когда она узнала о пожаре и беременности, эмоции сыграли на её чувствах. Говорить ли Изольде о будущем ребёнке? Вот второй вопрос, не дававший ей покоя. Ведь дочь сама недавно пережила большую утрату и неокрепший подростковый разум мог неправильно истолковать новость. И если это вызовет не ненависть, то наверняка Изи будет ревновать. На третий день внутренний борьбы, Вика всё же дала самой себе положительный ответ в обоих случаях. После выписки Федя забрал её домой. Будущий муж обращался с ней словно с редчайшим хрупким цветком, боясь обременить любимую даже малейшим трудом.

— Федя, ну ведь беременность — не болезнь. Не надо с меня пылинки сдувать. Лучше съезди на работу, — шутливо возмущалась Виктория.

— На работе всё под контролем, а тебя оставлять одну опасно. Ты теперь носишь ценный груз, — мужчина аккуратно провёл ладонью по животу Вики и поцеловал её.

Счастливая женщина в очередной раз убедилась, что выходит замуж по любви.

На следующее утро, вполне отдохнув от больничной рутины, Вика собиралась на свидание с Изольдой. Григорий Никифорович очень обрадовался возвращению молодых людей.

— Сегодня прекрасная весенняя погода. Не хотите ли вы сводить девочку в парк? — задал неожиданный вопрос начальник колонии.

— Это возможно? Вы же говорили, что длительное свидание только по заявлению, — удивилась женщина.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся тот и взял телефонную трубку, — Зоя Николаевна, приведи Вольскую, к ней посетители.

Изольда бросилась в объятия Вики и Феди. Прошло чуть больше недели с последней встречи, но девушка считала мгновения до следующей. Заявление «задним числом» было составлено и счастливое семейство отправилось в ближайший магазин одежды. Из него Изи вышла красавицей, держа в руках пакет с робой.

— Вот теперь можно и в парк! — резюмировал Фёдор.

Они вышли к широкой аллее, усаженной по бокам роскошными рябинами. Несмотря на оголённость веток, деревья являли взору всё величие. Впереди гости парка увидели исполинский курган, вершину которого украшал ослепительный мемориал в виде гигантской звезды. Изи читала об этом месте в учебнике по краеведению и узнала, что его возвели в честь победы в Великой Отечественной Войны, но когда увидела воочию «Курган Бессмертия», лишила дара речи.

— Поднимемся? — наконец восхищённо спросила она.

— Я бы с радостью, но на днях потянула ногу и вряд ли осилю столько ступеней, — пошла на обман Виктория.

— Ладно, в другой раз тогда... — замаскировала огорчение Изи улыбкой.

— Приедем сюда на майские праздники, как раз и аттракционы уже откроются, — приобняла мама дочку. — А сейчас давайте поедим мороженого.

— Я схожу, — понял намёк Фёдор и отошёл от скамейки.

Виктория никак не могла подобрать слова для начала разговора, но Изольда прервала молчание первой.

— Поздравляю, мамуля!

— С чем это? — удивилась женщина.

— С твоим интересным положением!

Вика растерялась, не зная, как реагировать.

— Как ты поняла?

— Мам, я ведь уже не маленькая. Всё вижу и понимаю. Твоя бледность, небольшое нарушение координации явно из-за головокружений. Да и выдумка с растяжением ноги. Все факты на лицо. Да уж, разведчик из тебя никакой! — Изи негромко рассмеялась.

Тяжёлый груз упал с плеч будущей молодой мамы. Дочь в очередной раз поняла её и так искренне радовалась, что страх отступил. Теперь она осмелилась рассказать и о грядущей свадьбе. Когда вернулся Фёдор, девушка подбежала к нему и крепко обняла.

— Дядя, Федя, я так рада за вас с мамой! Только бы у Юрия Михайловича получилось «вытащить» нас с девчонками! Я никогда не была на свадьбе, так что без меня не женитесь, поняли?

Вечером окрылённая Изольда делилась новостями с подругами. Соня с Наташей боялись и помыслить о досрочном освобождении, опасаясь спугнуть хрупкую надежду, но Изи продолжала подбадривать их и дарить веру в лучшее.

Последние два месяца Юрий Михайлович потерял сон и покой, работая над четырьмя тяжёлыми делами. Стоило появиться первым намёкам на победу, юрист обязательно сталкивался с новыми подводными камнями. Особенно мужчина намучился с возвращением Ксюши. Госпожа Зверева шла на любые уловки, в том числе и на попытки «перекупить» Илюшина, но он не был бы лучшим правозащитником области, не сумев отстоять свои принципы и не доведя дело до конца. Наградой за труды послужило решение суда в пользу Виктории, которой вернули дочь и отменили постановление о взыскании алиментов. А к середине июня в свой большой уютный дом Фёдор привёз новых жильцов. Освобождённые девочки быстро нашли общий язык с Викторией, самим хозяином жилища и даже с маленькой егозой Ксю, которая в свои шесть лет уже поняла, что с мамой ей намного лучше, чем бабушкой и папой.

Время водоворотом затянуло большое семейство в хлопоты и приятные заботы. Свадьбу решили сыграть в конце августа. Вика страшно волновалась, то и дело уговаривая Федю перенести дату, но благодаря поддержке старших дочерей, наконец, успокоилась.

— Тёть Вик, сами подумайте, вы же в положении. Чего тянуть? — протрубила Наташа.

— Вот-вот. Тебе и так тяжело даётся беременность, а потом будет ещё тяжелей, когда животик расти начнёт, — поддержала подругу Изи.

И вот, в назначенный день, двадцать шестого августа, в стенах ЗАГСа Фёдор услышал долгожданное «ДА». После регистрации он подхватил молодую жену на руки и вынес на крыльцо под радостные крики и поздравления. Вечером гости собрались в ресторане «Знак Водолея». Их было так много, что Вика не смогла запомнить и половины имён. В основном это были друзья и коллеги Фёдора. С её же стороны — лишь дочери. Даже свидетельницей стала супруга Юрия Михайловича, с которой Виктория весьма сдружилась за последние три месяца. После развода женщина не искала встреч с подругами из прошлой жизни. Дружба с жёнами бизнесменов и чиновников нужна была Звереву, но не самой Вике, поэтому она с радостью забыла о них.

До поздней ночи молодожёны принимали поздравления и слушали трогательные тосты, а после торжества густое звёздное небо разорвали разноцветные залпы салюта. Больше всех он впечатлил маленькую Ксю, которая, несмотря на позднее время, всё ещё была на празднике. Уставшие, но безгранично счастливые, Вика с Федей усадили детей на заднее сиденье и, наконец, отправились домой.

Ко Дню Знаний Фёдор, не без помощи Юрия Михайловича, удочерил всех четырёх девочек, а Виктория официально стала мамой для Сони и Наташи. Развеяв опасения, женщина быстро поладила с ними и со временем смогла полюбить.

Первого Сентября нарядные сестрёнки стояли на торжественной Линейке перед огромной трёхэтажной школой. Родители настаивали на более элитном заведении, но старшие девочки в один голос заявили, что не хотят учиться со снобами и богатыми зазнайками.

— К тому же, после девятого класса мы всё равно уйдём в техникум, — парировала Изольда при выборе школы.

— Но ведь это совсем необязательно, можете доучиться и до одиннадцатого, а потом поступите в университет какой-нибудь. В городе их хватает, — привела последний аргумент Вика.

— Нет, мамуль, мы всё решили.

После Линейки и пробного урока семья отправилась в кафе. Ведь праздник был двойным. Кроме Дня Знаний сегодня был и День Рождения Изольды. За предсвадебной суетой и подготовкой к учебному году девушка совершенно забыла о своём пятнадцатилетии. Пятнадцать лет… Это совсем юный возраст, но огромный жизненный отрезок для ожидания заслуженного счастья. Она смотрела на самых близких людей и пропитывала салфетку слезами радости. Не хватало за праздничным столом лишь одного человека, с которым она может видеться только в воспоминаниях и во снах…

С приходом осени время ускорило ход. Изи, видя, как тяжело даётся маме вынашивание наследника, взяла на себя контроль за успеваемостью сестёр. В свободное время все трое занимались домашними делами и помогали маленькой первоклашке Ксю. Девочке нравилось делать уроки, с важным видом вырисовывая в прописи палочки и крючки. По выходным, после тяжёлой рабочей недели, Фёдор всегда находил время для отдыха с семьёй и, если Вика хорошо себя чувствовала, то они ходили в цирк, кино, театр, посещали концерты и передвижные зоопарки. Съездили они и в Свято-Романовский Монастырь. Игуменья Елизавета обрадовалась гостям. В главном Храме Изольда подвела маму к Иконе «Троеручицы», которую обе поблагодарили за все блага и попросили о помощи в лёгких родах для Виктории.

На прощание настоятельница благословила всё семейство, а Изи она вполголоса сказала.

— Я же тебе обещала, дитя, что всё наладится. Не будет теперь у вас причин слёзы лить. Вижу, что душа твоя исцелилась, но если кручина сердечная вернётся, то знай — здесь тебе всегда помогут, — старушка обняла девушку и со всеми попрощалась.

Ноябрь близился к концу и Вика всё больше волновалась. Доктор назначил предварительную дату родов на первые числа следующего месяца. Состояние женщины вызывало искреннее сочувствие всех домочадцев, особенно переживала Изи, которая буквально физически ощущала боль матери. Вика никогда не жаловалась, стараясь не попадаться на глаза близким, но старшую дочь ей было не провести. Их духовная связь крепла с каждым днём, превратившись из тонкой нити в прочный канат.

— Какая же ты у меня уже взрослая, — шептала Виктория, когда пила чай с спальне, принесённый заботливой дочуркой. — Твои помощь и поддержка помогают мне держаться…

Фёдор поражался самостоятельности Изольды и был очень благодарен ей за то, что она оберегает беременную маму. Сам же мужчина заранее взял на себя хлопоты с роддомом. А седьмого декабря на свет появился прекрасный маленький «Стрельчонок». Богатырь весил больше пяти килограмм, а рост был почти шестьдесят сантиметров.

— Вот так великан ты у нас, сынок! — восхищался Федя, когда в день выписки впервые взял на руки младенца.

Дочери расцеловали измотанную и бледную, но всё же такую счастливую маму и нанятый фотограф защёлкал объективом вокруг большой дружной семьи. Уже дома их поздравила чета Илюшиных. Юрий Михайлович прослезился, когда узнал, что малыша решили назвать в честь него, а после предложения покрестить маленького Юрочку «задушил» в объятиях молодых родителей.

Виктория терзалась страхом, что появление сына вызовет ревность остальных детей. Но видя, как девчонки возятся с карапузом, совершенно успокоилась на этот счёт. Даже Ксения, которая никогда ни с кем не делила пальму первенства в борьбе за внимание взрослых, теперь не отходила от детской кроватки. Изи, Соня, и Наташа, приходя из школы, как можно скорее обедали и сменяли друг друга «на посту». Пока одна из них делала уроки, вторая занималась с Ксю, а третья помогала многодетной маме с младшим братом. По такому же принципу девушки делили и домашние хлопоты. Всё по очереди. Всё честно. Изольда в шутку называла этот процесс «Круговорот сестёр в природе».

— Девочки, вы совсем лишаете себя детства, — часто сокрушалась Вика, — давайте мы с Федей наймём экономку и няню?

— Нас давно лишили детства. И не ты, а те, кто когда-то отдал нас в приют. И нечего тратить деньги на ерунду. Пожалей папу Федю, он и так на работе пропадает, чтобы нас всем обеспечить. Этот маленький ангелочек должен расти в любви и заботе родных, а не всяких нянек.

Изольда была права и здесь. Женщина подумала — как в этой юной голове умещается такой взрослый рассудительный мозг, а ещё она подметила, что когда-нибудь из старшей дочери получится замечательная мать.

Прошло почти пять лет. В актовом зале Малооскольского профессионального техникума кройки и шитья был аншлаг. На сцене выступали три лучшие выпускницы учебного заведения. Очаровательные стройные девушки в сногсшибательных платьях исполняли песню, посвящённую родному альма-матер. В первом ряду им с гордостью подпевали родные: отец, вновь беременная мама, младшая сестра и маленький братик. По обеим от них сторонам сидели двое абсолютно одинаковых молодых людей, лишь букеты в их руках отличались цветом.

Изольда Вольская, София Орлова и Наталья Груздева молодые специалисты с красными дипломами и огромными планами на будущее.

Вечером по случаю окончания техникума большая дружная семья вновь собралась в любимом кафе в парке «Курган Бессмертия». Воспоминания о студенчестве вызывали радость, смех и отличное настроение. Спустя пару часов весёлого застолья к ним присоединились и «Лёшики», вновь вручившие старшим сводным сёстрам по букету. Парни подняли бокалы с шампанским. Леонид повернулся к Соне, а Алексей — к Наташе. Затем оба, явно репетировав накануне, произнесли одну и ту же фразу.

— Выходи за меня замуж!

Пока ошарашенные девушки стояли с раскрытыми ртами, ребята так же синхронно достали из внутренних карманов кольца и вручили украшения избранницам. За столом царила тишина. Даже маленький Юрочка, игравший в трансформером, затих. Груздева, несколько лет работавшая не только над внешностью, но и над собственными манерами, в одно мгновение забыла свои старания.

— Копать-хоронить! Ну, вы даёте, клонированные!

Кафе наполнилось громоподобным смехом девушки, а потом и хохотом всей родни. Посватавшиеся парни смущённо смотрели в пол. Ещё год назад они начали ухаживать за двумя сёстрами, но так и не привыкли к специфическому Наташиному юмору. Да и Соня, за годы дружбы, многого нахваталась от неё. Итогом вечера стало празднование ещё и двух помолвок. Сполна потешившись над «Лёшиками», молодые особы всё-таки озвучили свои «ДА». Изольда не могла поверить, что её бывшие враги, ставшие лучшими подругами, а теперь и сёстрами, выросли и уже готовы к созданию собственных семей. Она искренне радовалась за девчонок, которым когда-то помогла получить второй шанс. Кто знает, как бы сложились юные судьбы, если бы они тогда остались за решёткой.

Несмотря на восторг, в сердце привычно кольнуло при воспоминании о Никите. Подростковая первая любовь так и не исчезла. Напротив, казалось, робкое чувство окрепло и ещё больше укоренилось внутри. За минувшие годы многие парни пытались растопить лёд в душе девушки, но она, будто желая соответствовать собственному имени, не замечала стараний юношей. Стройная кареглазая чаровница с роскошными чёрными локонами разбила не одно мужское сердце, ограничивая общение первыми минутами знакомства. А после каждого такого «пикапа» Изольда отправлялась только в одно место — на кладбище.

Первое посещение могилы любимого человека сильно ранило Изи. Было видно, что после похорон никто ни разу здесь не был. Она помнила, что мама Никиты умерла, а отношения с отцом «не клеились». Парень однажды подметил, что чувствует себя сиротой при живом отце. «Но я не жалею, теперь у меня есть самый близкий человек, это ты», — Изольда заплакала, вспомнив вечер, когда услышала эти слова от Ника. Сейчас последнее пристанище её любимого рокера было под присмотром. Каждую субботу, в любую погоду, после школы, а потом и после пар в техникуме, безутешная девушка приходила на погост. Она наводила порядок и делилась новостями за минувшую неделю. Однажды Вика что-то заподозрила и расспросила Соню с Наташей, которые долго юлили, но, в конце концов, признались, что Изи вместо субботнего кружка книголюбов ходит на кладбище. Женщина хотела запретить подобное времяпрепровождение, но так и не решилась лишить любимую дочь единственного утешения…

Вопреки уговорам родителей, девушки отказались от путёвок на юг и решили не откладывать осуществление давней мечты. За семейным ужином Фёдор обратился к старшим дочерям.

— Жалко, что вы не хотите отдохнуть после окончания техникума. Развеялись бы, набрались сил и свежих впечатлений. Ну, тогда предлагаю вам финансовую помощь на развитие бизнеса.

Изольда запила овощной салат соком.

— Пап, спасибо вам с мамой огромное, но мы считаем, что хватит сидеть на ваших шеях. Вы уже столько для нас сделали… Пора нам становиться на ноги. Самостоятельно.

За последние годы охранное агентство Фёдора настолько развилось, что стало лучшим в области и превратилось в сеть филиалов. Мужчина мог бы с лёгкостью решить денежные вопросы дочек, но проявил уважение к пожеланиям Изи, Сони и Наташи.

— Ну, хотя бы свадьбы-то можно ваши проспонсировать? — с улыбкой спросила у невест Вика, сидевшая немного поодаль из-за огромного живота.

— Можно, только скромненько, — кивнула Софья.

Следующим утром Виктория не спеша спустилась со второго этажа. Из кухни доносились споры, угрожающие перерасти в ссору. Когда в дверном проёме появилась беременная мама, старшие дочери сразу сменили тон и уточнили о её самочувствии.

— У нас-то всё хорошо, — Вика погладила живот, — а вы чего скандалите? Ещё не открылись, а уже что-то делите.

— Да мы не по поводу ателье, просто дату свадеб обсуждаем… — спокойно сказала Наташа, но бросила гневный взгляд на Соню. — Я вот хочу в один день обе сыграть. Зачем тебе с папой лишние расходы? А Сонька доказывает, что нельзя в один день жениться, видите ли, примета плохая.

— Да, плохая! — тряхнула копной рыжих волос суеверная оппонентка. — Одна из семей потом обязательно распадётся!

Изольда почувствовала тревогу матери из-за возобновляющегося конфликта. Девушка обратилась к сёстрам.

— Хватит! Мама уже нервничает. Чтобы закончить эту возню, предлагаю съездить к настоятельнице.

Предложенный вариант устроил участниц дискуссии и тем же днём «Лёшики» заехали за невестами и будущими родственницами. Фёдора не было в городе уже несколько дней, открытие нового филиала требовало много времени. Мужчина стыдился своего отсутствия, зная, что Вике сейчас тяжело, очередная беременность проходила сложнее двух предыдущих. Но жена понимала важность подписания пакета документов и потому едва не силой отправила супруга в командировку.

— Я буду под контролем девочек, да и с доктором я на связи два раза в день.

Только после обещания, данного Викторией, звонить каждый час, успешный бизнесмен, наконец, покинул любимое семейное гнёздышко.

Игуменья Елизавета уже стояла у ворот, когда две бронированные машины подъехали к Свято-Романовскому Монастырю. За последние годы Изи с родными стали друзьями настоятельницы и уже привыкли к дару провидения старушки. А со временем и научились прислушиваться к ней. Спор двух сестёр быстро разрешился после благословения служительницы святого места. Упомянутая примета теперь казалась Соне нелепой и она согласилась на совместное торжество в один день. После простого и вкусного обеда в монастырской трапезной гости засобирались домой. Переполненная впечатлениями Ксюша и набегавшийся Юрочка уже «клевали» носиками, да и сама многодетная мама тоже устала.

Попрощавшись с молодёжью, игуменья отозвала Викторию в сторону.

— Вижу, тяжко тебе даётся сынок, — женщина указала на живот.

— Да, ещё сложнее, чем в прошлый раз… — посетовала Вика, ни капли не удивившись её осведомлённости касаемо пола будущего ребёнка.

— И роды плохие будут… Ты, дитя, назови чадо Романом, в честь покровителя нашего Монастыря. Тогда и поможет тебе Святой разрешиться от бремени.

Виктория с мужем уже не первую неделю ломали головы над выбором имени, так что своим советом настоятельница оказала большую услугу будущей роженице.

— Всё будет хорошо, дочь моя! Молись Господу, он поможет и защитит.

Они обнялись и Вика вернулась к машине. Игуменья вошла в ворота Монастыря лишь когда автомобили скрылись за поворотом.

Как и было запланировано, обе свадьбы прошли в один день, а накануне к Изольде обратились сёстры с просьбой.

— Изи, ты сможешь пошить нам платья?

— Конечно, для меня это будет большой честью!

— Только разные! А то у нас и так мужья будут одинаковые. Не хватало ещё «ксерокопированных» платьев! — вставила свои «пятьдесят копеек» Наташа.

— Хорошо! — рассмеялась Изольда. — Только не затягивайте с заявлением в ЗАГС и организацию праздника возьмите на себя. Надо всё сделать быстро, а то маме скоро рожать.

— Да, хорошо. С завтрашнего дня и начнём подготовку.

Скромных свадеб не получилось. Уже тот факт, что Фёдор заказал для банкета «Знак Водолея» говорил не в пользу дешёвой кафешки. Девушкам было стыдно, но в то же время приятно от столь безграничной заботы приёмного отца. Изи смотрела на его старания, на мамины светящиеся любовью глаза, на счастливых сестёр-невест и самых маленьких Ксю и Ю, как шутливо их все называли. «И всё-таки моё новогоднее желание сбылось», — часто думала девушка, работая над свадебными платьями.

— А в чём будешь ты? — однажды спросила Наташа, застав Изольду за шитьём в комнате. Юная швея отложила белоснежную ткань и подошла к шкафу. Из большого отсека она достала «плечики», державшие на себе великолепное тёмно-синее платье.

— То самое! С конкурса в колонии! Как тебе удалось его вернуть? — восхитилась Груздева.

— Лариса Алексеевна сохранила его и вручила в день освобождения. Надеюсь, влезу.

— Вообще улёт! — девушка так и не научилась контролировать речевой аппарат в особенно эмоциональные моменты.

— Конечно, влезешь! Ты ж как была тростиной, такой и осталась. Не то, что я. И диеты, и фитнес!

— Зато теперь тебя не узнать, стройняжка!

Сёстры обнялись и Наташа отправилась проведать их общую маму.

Через месяц сыграли свадьбы, а уже спустя неделю девушки вплотную занялись работой. Единственная помощь, которую они приняли от родителей, некоторая сумма на аренду помещения и швейной техники. И то в долг. Это было делом принципа.

— Либо так, либо я пойду брать кредит, — настаивала Изи.

— Ладно, ладно… — сдался Фёдор. — Можно я хотя бы рекламу на радио оплачу?

— Пап, вот заработаем, тогда и запустим ролик, может, ещё и на местное ТВ, а пока своими силами, — поддержала сестру Соня.

— Вот ведь упрямые, все в маму, — улыбнулся мужчина.

Первыми клиентками нового ателье «Вольная СоНата» становились случайные жительницы города, обратившие внимание на рассылку в соцсетях. В названии сёстры обыграли фамилию Изольды и имена СОфьи и НАТАльи. Странное название вызывало интерес и у представительниц слабого пола, получавших красочные листовки в общественных местах. Уже на втором месяце работы швейная мастерская была завалена заказами. Девушки целиком окунулись в любимое дело, но при этом не забывали и о недавно родившей Виктории. Несмотря на загруженность в ателье, они, как и прежде, по очереди дежурили у колыбели, помогая маме с крохой. Вика сочувствовала старшим дочерям.

— Федь, давай наймём домработницу и няню для Ксю и Ю. Тогда девочки не будут разрываться между работой и домом. Я уже молчу о наших зятьях, золотые ребята с железным терпением, а с Ромашкой я уже сама справлюсь.

Так женщина называла самого младшего члена семьи — новорождённого Романа Фёдоровича. Потешный мальчуган оказался «ксерокопией» своего отца, что вызывало особую гордость мужчины. В тот же день супруги обратились в агентство с поиском помощниц по дому, а следующим утром приятные женщины средних лет приступили к обязанностям.

— Спасибо, дорогой. Теперь будет проще. Ладно Изольда живёт дома, а Сонька с Натой? Даже медового месяца не отгуляли, а уже ушли с головой в работу.

— Я им говорил. И отпуска давал «Лёшикам», но молодые жёны ни в какую. Вот ребята и пропадают в офисе, чтобы не «зеленеть» от тоски.

У Алексея и Леонида действительно не было времени скучать. Теперь они не были простыми телохранителями, а занимали должности начальников служб безопасности в двух наиболее крупных филиалах охранного агентства. Изольда часто тайком улыбалась, видя, как брутальные близнецы с каменными лицами превращались перед её сводными сёстрами в тающий пломбир.

Изи обсуждала нюансы заказа с очередной клиенткой, когда в её кабинет ураганом влетела Соня.

— Что-то случилось, Софья Фёдоровна? — согласно договорённости обращаться в ателье друг к другу по полному имени с отчеством, уточнила Изольда.

— Я подожду, — сдавленно прошептала та и скрылась за дверью.

Девушка фиксировала пожелания заказчицы и слушала вышагивающую в коридоре рыжеволосую сестру. Стоило ей остаться одной, как вновь появилась Соня.

— Что за пожар?

— Быстрее! Открывай почту! Самое последнее письмо!

Пока загружался электронный ящик, Софья не проронила ни слова, лишь возбуждённо раздувала ноздри. Первая прочитанная строчка лишила Изи дара речи и возможности двигаться, но уже через мгновение обе девушки восторженно «пищали» и пританцовывали у стола. На шум вошла Наташа.

— Что случилось?

— Вот, читай! — к третьей сестре развернули экран ноутбука.

«Уважаемые Изольда, Софья и Наталья! Поздравляем Вас с победой в конкурсе молодых дизайнеров «Изящный силуэт». Желаем Вам дальнейших творческих достижений!»

Сёстры настолько увлеклись работой, что совершенно забыли об отправленном портфолио. Идею участия им подсказала Виктория. Молодые компаньонки сомневались в успехе, но к совету матери прислушались. Отобрав пять лучших эскизов, Изи подготовила краткое описание каждой модели с указанием названия и материалов, из которых можно пошить платья, и отправила по «электронке». Результатом стал сегодняшний ответ судейской коллегии. В качестве награды девушкам обещали стажировки в ведущих Домах Моды, в том числе и зарубежных, участие в неделях моды и европейских выставках. Также речь шла и о призах от компаний-партнёров конкурса, а именно Гран-При в виде миллиона рублей.

— Ну, всё, замуж можно было не выходить, некогда нам теперь быть жёнами! — заключила Наташа и все твое громко рассмеялись.

Победа в конкурсе модельеров начала приносить плоды. Местные журналисты, прознав о достижении уроженок Малооскольска, сняли несколько новостных репортажей в стенах ателье, а региональная радиостанция пригласила девушек для интервью. Уже через неделю после трансляции от клиентов не было отбоя. Изольда понимала, что этот взлёт нельзя упустить и, чтобы закрепить успех, озадачилась расширением штата. Через некоторое время работниками «Вольной СоНаты» стали восемь девушек из числа бывших одногруппниц по техникуму. Новые сотрудницы шили посредственно, но на совесть, поэтому юные предпринимательницы не переживали о качестве воплощения их эскизов. Больше всего они возлагали надежды на Яну Изотову. Изольда восхищалась потенциалом этой швеи, узнавая в ней себя, потому с радостью делилась собственным опытом. Довольно быстро девушка зарекомендовалась как надёжный, честный и ответственный человек и получила должность старшего мастера. Теперь, когда рабочий процесс ателье был под контролем Яны, девушки приступили к созданию эксклюзивной коллекции одежды для показа на неделях моды, участие в которых выиграли накануне.

Слова Наташи Груздевой о поспешном замужестве стали пророческими на целый год. Успешные модельерши одни за другими занимали призовые места на выставках и показах не только в России, но и в рамках национальных фестивалей. Девушки месяцами не появлялись в родном городе, но близкие понимали и поддерживали их. Однажды предсказание Наты потеряло силу, столкнувшись с двумя положительными тестами на беременность. «Лёшикам» порядком надоело ждать Соню и Наташу с «модного фронта» и, воспользовавшись недельным отпуском жён, решили вопрос по-своему. Лишь узнав о деликатном положении супружниц, молодые люди выдвинули жёсткое условие — больше никаких поездок. На этот раз будущие мамочки подчинились воле мужей.

— Вам и здесь хватит работы, мои хорошие, а я ещё покатаюсь, — с улыбкой подытожила Изольда.

Крошечное ателье из арендованного когда-то помещения теперь перебралось в отдельное огромное здание, превратившись в швейное производство и Дом Моды. Яна справлялась с обязанностями, но пара светлых голов никогда не помешает.

Прошло несколько месяцев. Изи всё реже разъезжала, поскольку беременные сёстры уже не могли выходить на работу, да и безупречная репутация обеспечивала ателье колоссальными объёмами заказов. Поэтому Изольда приняла взвешенное решение прекратить «гастроли» и осела в Малооскольске. Виктория с Фёдором радовались возвращению дочери в родной дом, по которой очень скучали во время командировок.

По истечении традиционных девяти месяцев Соня и Наташа подарили мужьям прекрасных наследников.

— Я, конечно, всё понимаю! — притворилась возмущённой Ната, когда родственникам разрешили посещение. — Ладно две свадьбы в один день. Ладно рожали вместе. Но чтобы ещё и по паре близнецов?!

В роддомовских кюветиках мирно сопели четверо абсолютно одинаковых младенцев.

— Я своим именные медальоны закажу! — рассмеялась Софья с соседней кровати.

Через несколько дней счастливые роженицы в кругу семьи отметили выписку. Новый статус Вики и Фёдора вызывал слёзы умиления у молодых бабушки с дедушкой.

— Какие хорошенькие… — прошептала Виктория мужу, когда они зашли в гостиную проведать внуков: Марка, Даню, Костю и Владика. Пока молодёжь суетливо накрывала в кухне праздничный стол, супруги наблюдали за спящими карапузами.

— Федь… Я так счастлива… Я каждый день благодарю Небеса за нашу встречу. Я так тебя люблю…

Мужчина привлёк к себе жену и нежно поцеловал. В этот момент в дверь аккуратно постучали и в проёме появились чёрные локоны Изольды.

— Мам, пап, всё готово, — чуть слышно произнесла девушка.

— Идём… — так же тихо ответили родители.

Вечером, когда сёстры со своими семьями разъехались, Изи прибралась после застолья и теперь сидела в детской со сборником сказок в руках. Ксюша играла в планшете, а Юрочка внимательно слушал «триллер» о Колобке. В комнату вошла Виктория.

— Ромочку я уложила, давай сменю тебя, — предложила женщина.

— Спасибо, мам, не надо. Лучше сама ложись. У Ромашки ведь зубки режутся, наверняка, ночь опять будет беспокойной.

Вика поблагодарила дочь за помощь и развернулась к выходу. Взявшись за дверную ручку, она обернулась.

— А когда же ты нас с папой порадуешь?

Изольда предпочла сделать вид, что не услышала вопроса и продолжила чтение сказки для братика с сестрой. Когда мать бесшумно ушла, девушка смахнула слезу…

Следующим утром тёмно-синий «Мини Купер» Изольды припарковался напротив Храма. Несмотря на скромный водительский стаж, она вполне уверенно чувствовала себя за рулём. Даже без поездок по модным показам график был настолько плотным, что отсутствие машины существенно осложняло жизнь. Это привело девушку в автошколу, а потом и в автосалон. Почти каждое воскресное утро Изи тайком посещала могилу Никиты, после чего отправлялась помолиться за упокой души любимого. Сегодняшний день не стал исключением. Как всегда, у церковных ворот она увидела нищих. Оставлять подаяния вошло в привычку и вот в каждый из стаканчиков с мелочью опустилось по тысячной купюре. Последний из попрошаек неожиданно схватил молодую прихожанку за руку.

— Ты! Демоница из преисподней! Ты! Чудовище, что изрыгнул сам нечистый!

В этом смердящем фекалиями и перегаром человеке Изи не сразу узнала призрака прошлого, лишь облачённый в безумие взгляд выдал своего обладателя — Кирилла Зверева.

— Что с вами сделала жизнь, Кирилл Александрович… — с грустью прошептала бывшая приёмная дочь тирана.

Мужчина продолжал выкрикивать проклятья, а уже через пару минут впал в истерику и принялся биться головой о бордюр. Прохожие шарахались в стороны. Изольда никак не могла выйти из ступора, впервые столкнувшись с подобным. Очередной удар лбом о бетон едва не лишил бывшего отчима сознания, чем и решила воспользоваться девушка. Когда-то грузное тело Зверева сейчас потеряло в весе вдвое и легко было дотянуто хрупкими женскими руками до «Мини Купера».

Лишь через четверть часа мужчина немного пришёл в себя. Все окна машины были открыты, но это почти не спасало от невыносимой вони.

— Куда ты меня везёшь, чертовка?

— Туда, где тебе помогут, — сказала сквозь влажную ароматическую салфетку Изи.

Миновав охранный пункт, тёмно-синий хечбек подкатил к крыльцу огромного здания с табличкой «Областная психиатрическая больница». Стоило Кириллу сфокусировать взгляд на названии учреждения, как он тут же бросился с воплями к воротам. К счастью, из окон приёмного покоя выглянули санитары и, выбежав на улицу, быстро догнали «буйного пассажира». Изольде даже не пришлось ничего объяснять медикам — состояние вновь прибывшего пациента не нуждалось в комментариях. Девушка договорилась с врачом о должном уходе за Зверевым и поспешила на автомойку, чтобы избавиться от последствий встречи с бывшим «отцом».

О случившемся никто из её близких так и не узнал. Ей не хотелось беспокоить всё ещё кормящую грудным молоком маму и недавно родивших сестёр. В конце концов, помочь они не смогут, но будут волноваться, а Звереву теперь могло помочь только чудо, щедро сдобренное медикаментами. Один раз в месяц Изи навещала Кирилла Александровича, справляясь о его психическом здоровье и проплачивая необходимые препараты. Увы, результат был минимальным. Порой, докторам казалось, что болезнь отступает, но стоило бывшей падчерице появиться в палате, как мужчина снова становился одержимым. Спустя некоторое время выяснилось, что в стенах клиники теперь проходит лечение и Эльвира Юрьевна. После судебных тяжб с лишением опекунства над Ксюшей, «светская львица» вбила в голову мысль о том, что теперь её лишат всех материальных благ. Страх предательства «недостойных родственников» быстро перерос в паранойю, заставляя женщину баррикадироваться в кабинете и отбиваться от невидимых врагов всем, что попадало под руку. Зверева-старшая почти не покидала замкнутое пространство, лишь короткими перебежками посещала туалет и набирала пару бутылок воды. Последней каплей стал её отказ от еды, мотивированный риском отравления наследниками.

Дочери посоветовались и пришли к общему решению — мать нужно спасать путём госпитализации в «психиатричку». Свой бунт Эльвира продолжила и в клинике, но на регулярный приём пищи всё же согласилась. Первое время дети навещали её, но когда экс-бизнес-леди перестала узнавать их, то встречи потеряли смысл. К бывшей бабушке Изольда заглядывала лишь через решётку железной двери, не находя в себе сил видеть двух сумасшедших людей в столь коротких промежуток времени.

Прошёл ещё год. Изольда продолжала развивать бизнес, получая не только удовольствие от любимого дела, но и неприлично большие доходы. Теперь девушка могла позволить себе любую прихоть, однако деньги из месяца в месяц скапливались на счету в банке. Приобретение просторной квартиры в центре города стало единственной крупной покупкой после автомобиля. Временами Изи ночевала в «трёшке», будучи не в состоянии добраться до родительского дома после тяжелейшего дня в ателье. В такие моменты Вика позволяла себе роскошь думать, что у дочери свидание, а Изольда никогда не разрушала эту иллюзию. Когда ночные отсутствия участились, Фёдор порадовался за старшую падчерицу.

— Неужели у неё появился мужчина?

— Да я и сама боюсь спугнуть удачу, поэтому не пристаю с расспросами.

Но истинная причина была иной. Изольда бесконечно любила свою семью, но в последнее время часто ловила себя на том, что наблюдать за тихим счастьем близких ей теперь в тягость. Навязчивые мысли о собственном одиночестве и никчёмности всё чаще «сверлили» сознание, особенно по вечерам, когда появлялась возможность понянчиться с младшими братьями или племянниками. Она отгоняла нелепую зависть, но отвратительное чувство крепло после каждой встречи с родственниками. Опасаясь испортить отношения с родителями и сёстрами, девушка решилась на переезд. Виктория не хотела отпускать дочь, но до конца осознав, что та давно выросла, перестала отговаривать Изи.

После очередного посещения психиатрической клиники, она позвонила помощнице.

— Яночка, у меня сегодня есть кое-какие дела. Возможно, в ателье не появлюсь. У нас там всё хорошо?

— Не волнуйся, Изольда Фёдоровна, всё под моим неусыпным контролем. Если точно не приедешь, дай потом знать.

— Ты моя палочка-выручалочка!

Молодая начальница попрощалась с замом и отъехала от последнего пристанища Кирилла Александровича.

Многие духовные вопросы Изольда обсуждала исключительно с игуменьей Елизаветой. Не то что бы она не доверяла близким, просто считала, что помочь ей могут только в Монастыре. Провидица уже встречала у ворот. По традиции Изольда посетила главный Храм и помолилась у любимой иконы. Девушка попрощалась с настоятельницей и уже садилась за руль, когда в спину услышала вопрос.

— Только для молитвы приезжала, дочь моя?

Изи никогда не могла лгать этой женщине, обезоруживающей прямолинейностью.

— Нет…

— Так чего ж уезжаешь, не задав главного вопроса?

Гостья выбралась из машины. Обе молчали. Старушка терпеливо ждала, а Изольда не могла подобрать слов. Видя терзания молодой души, она первой прервала неловкую тишину.

— Вижу, ты уже решила всё, только никак себе в том не признаешься. Ну так и не сомневайся, благое дело в сердце держишь. Поезжай, дитя, и да благословит тебя Господь. Аминь.

Услышав напутствия, Изи счастливо улыбнулась, села в автомобиль и наконец уехала. Но не на работу. И не домой.

Мелкая дрожь пробежала по телу девушки, когда на глаза попалась вывеска «Дом малютки». Тот самый, в стенах которого прошли первые годы её жизни. Конечно, она многого не помнила, но рассказы Виктории закрепили в голове бывшей сироты определённый образ учреждения. Пожилой охранник заполнил журнал посещений и проводил к кабинету начальства. Постучав и получив разрешение войти, гостья переступила высокий порог. За столом сидел широкоплечий мужчина с непослушной тёмной шевелюрой и недельной щетиной. Обе растительности были припорошены, словно снегом, сединой. Озорной взгляд по ту сторону очков оторвался от документов и теперь изучал незнакомку.

— Добрый день, красавица, чем могу помочь?

— Здравствуйте, меня зовут Изольда Вольская. Я бывшая воспитанница этого дома малютки. Мне говорили, что место заведующей занимает Алевтина Степановна. Можно с ней увидеться?

— Не советую, — улыбнулся собеседник, — теперь она занимает тюремные нары.

— То есть как?

— Элементарно. Попалась на крупной взятке. А нечего было детишками спекулировать. Ещё и за нелегальное усыновление срок добавили. Так что сидеть ей теперь долго!

— А вы?

— А я новый заведующий Михаил Михайлович! Мы тут с женой на пару работаем, она мой заместитель. А вот и она сама! Валечка, у нас гости!

Высокая стройная блондинка с небесно-голубыми глазами поздоровалась, продемонстрировав голливудскую улыбку, и прошла к своему рабочему месту у окна.

— Так что у вас за интерес к этому месту? Ностальгия? — уточнил мужчина.

Стоило Изи открыть рот, как Михаил Михайлович перебил её, не дождавшись ответа.

— Хотите анекдот?

Этот вопрос, как и предыдущий, остался без ответа, но заведующий всё же рассказал небольшую байку, чем рассмешил девушку до слёз.

— Рад, что вам понравилось, но вернёмся к делу.

Валентина Ивановна угостила Изольду чаем с домашним печеньем.

— Я бы хотела оказывать регулярную финансовую помощь приюту. Сумма не имеет значения.

Мужчина опять вгляделся в лицо собеседницы.

— Точно! Вольская! То-то, думаю, где я мог вас видеть? Вы же наша местная знаменитость, модельер! Читал о вас в интернете. Вы прямо гордость Малооскольска! Такая молодая и уже такая успешная!

Ей была приятна популярность, но в то же время и чужда. Привычки к статусу «Бизнес-вумен» так и не выработалось, несмотря на количество нулей в банковском счёте. Изи продолжила.

— Спасибо, что узнали. Так чем можно помочь?

— Да всё у нас есть… — Михаил Михайлович отхлебнул чая, принесённого заботливо женой. — Разве что игровую утеплить, а то дует сильно из-под пола, ну и площадку во дворе обновить. Если хотите, можете деткам подарочков привезти. Вот и всё, пожалуй.

— С этого и начнём. Подготовьте, пожалуйста, список необходимых стройматериалов, а я на следующей неделе заеду.

Будущая меценатка посмотрела на заведующего.

— И ещё один вопрос… Есть у вас недавно поступившие мальчики?

— Да, как раз позавчера привезли отказничка. Посмотрите?

На ватных ногах Изольда вошла в «инкубатор». Среди множества спящих младенцев она без подсказки нашла нужный кюветик. На девушку уставилась пара проснувшихся карих глазок. Взгляд был ещё рассеянным, как у всех новорожденных малышей, но уже очень любопытным. Изи бережно взяла малютку на руки и слегка прижала к белому халату, выданному ей санитарочкой. Стоявшие позади Михаил Михайлович с Валентиной Ивановной боялись нарушить идиллию словами и молча наблюдали за трогательным моментом. Изольда подумала, что несмотря на состоятельность, уважение в обществе и успех, внутри неё по-прежнему пульсировала душевная рана, залечить которую мог только этот славный мальчишка. Нежно поцеловав его в розовый носик, счастливая девушка прошептала.

— Ну, здравствуй, Никита Вольский…

2020