Броня

Глава 1. Знакомство. Пустынный Путник.

Солнце медленно и уверенно всползало к зениту, опаляя и без того до белизны прокалённые пески барханов вместе с изнемогающим от жажды и зноя путником. Вязкие, рассыпчатые, застывшие неровными сухими волнами, барханы ничуть не упрощали перемещения, жадно затягивая ноги почти по щиколотку, а порой и выше, расползались и осыпались вниз по склону прямо из-под ног, не раз уже опрокидывая меня. Обжигающие неоднородные острые песчинки и мелкие камешки впивались и болезненно царапали и без того потрескавшиеся от жары и обезвоживания ступни. Тонкая холщовая рубаха и льняные шаровары чуть ниже колена имели пыльно-грязно-сероватый цвет и ничуть не спасали от треклятого солнца. И, не с первой попытки, но всё же взобравшись на гребень ближайшего бархана, я снова не смог увидеть никакого укрытия.

«Никукуя себе, первая локация! - промелькнуло у меня в голове. - Ни начальной деревни, ни оазиса, ни колодца на худой конец! И инвентарь пуст. Интересно, сколько я уже тут? Угораздило ж пойти на этот эксперимент!»

***

Несколькими годами ранее...

В нашей современности уже давно и прочно вошли в повсеместный обиход программы искусственного интеллекта (ПрИсИн), роботизированный труд и единая общемировая Электронная Валюта (элва).

Человечество, как и было заложено природой, вне зависимости от цепочки развития эволюции, семимильными шагами шло к саморазрушению и деградации, выбрав техногенный путь. Цивилизация планомерно уничтожала естественную среду обитания всех слабоадаптируемых видов. Уже к две тысячи девяносто третьему году на планете почти не осталось свободных от человека территорий. Уровень мирового океана сначала поднимался из-за глобального потепления, а потом стал постепенно опускаться под воздействием опреснительных устоновок, перерабатывающих и очищающих воду для гидропонических плавучих ферм по производству органической пищи и питьевой воды для населения.

В школе на уроках истории староватый барахлящий и вечно заикающийся ПрИсИн четвёртого поколения рассказывал, что некогда популярные его предшественники - глобальные сетевые поисковики - учёные объединили в единую универсальную обучающую сеть, ставшую ПрИсИном первого поколения. И в две тысячи сто пятидесятом уже окончательно ввели новую систему обучения и контроля знаний, основанную на работе нейромодулей и ПрИсИнов уже второго поколения. А ПрИсИны инженерии и рационализации третьего поколения сконструировали оптимальные системы жизнеобеспечения и проживания для человечества.

Консольно-блочные жилые модули оснащали всем жизненно необходимым. Человейники имели до восьмидесяти этажей и громоздились с такой плотностью, что не везде между ними могли пролететь грузовые флаеры. Общественные дроны курсировали в межчеловейном пространстве на впечатляющих скоростях. И только дроны блюстителей перемещались по-старинке, под ручным управлением.

Это и стало причиной теперешних событий, а точнее, первым звеном в цепочке событий.

Мы с мамой и старшей сестрой жили в человейнике среднего класса, модули в котором не подразумевали ни излишнего простора, ни вычурности и роскоши, но нас это вполне устраивало. Сестра преподавала курсы саморазвития, а мама занималась созданием дизайнерской бижутерии и аксессуаров. Заработки не космические, зато на всё нужное хватало, даже на мелкие излишества. На очередной коллективный семинар по социализации личности Вера предложила полететь вместе с ней, чтобы я лично смог посмотреть на такое сборище "адекватной" публики. Мне было тогда всего 17. Обучение в школе уже закончилось, а выбрать, на какую специальность поступать для дальнейшего обучения, я ещё не успел.

Начало лета - отвратительная пора. В умеренном климатическом поясе, который по недоразумению или нехватке фантазии так называют и до сих пор, в этот период царила неимоверная жара. И, если бы не работа автономных систем кондиционирования в жилых модулях, было бы совершенно невозможно выжить в этих условиях.

- Паша, активируй УФ-фильтры на панелях, пожалуйста. - попросила мама, когда мы с Верой уже собирались выходить.

- Конечно, мам, - не оборачиваясь, ответил я, подходя к панорамной панели и открывая голографическую вкладку системы управления. - Тебе что-нибудь прихватить на память?

- Ну уж нет, обойдусь как-нибудь. - с улыбкой отозвалась она. - Иди уже. Хорошо провести время.

- И тебе, мам, хорошего дня. Вер, ну где этот флаер? - чуть громче закончил говорить я, уже обращаясь к сестре. Двадцатилетняя красотка с огромными синими глазами, не менее синими волосами, стройная и невысокая, находилась в смежном блоке, отделённом настежь распахнутым сейчас шлюзовым проёмом.

Девушка выглянула из шлюза и опустила взгляд на наручный голокоммуникатор:

- Ещё минута... Хотя, вот, уже должен быть.

Она подошла к панорамной панели и сдвинула силовой барьер, активируя автоматическую стыковку с бортом флаера. Относительно небольшой летательный дрон имел почти сферическую форму и был оборудован всего парой гравикресел и системным ПрИсИном управления. Почти прозрачный силовой контур, оснащённый системами фильтрации воздуха и излучения, кондиционером, имел зыбкую осязаемую плотность, но не мог бы защитить пассажиров, к примеру, от столкновения с пилотируемым кузовным флаером.

Разместившись в кресле, сестра взмахнула маме на прощанье рукой и хлопнула по второму сиденью, поторапливая меня. Я обернулся на миг, посылая маме воздушный поцелуй и сделал последний прямой шаг в своей жизни. Через сужающийся проём в панорамной панели и уплотняющееся силовое поле борта дрона, напоминавшее сейчас старинное полупрозрачное стекло с эффектом ряби на воде, я ещё успел полюбоваться маминой нежной прощальной улыбкой. Вишнёвые волосы уже немолодой, но ещё очень красивой женщины были туго завязаны в высокий хвост. Глаза цвета крепкого зелёного чая лучились теплом, уютом и любовью. Она сидела за столом и, отложив в сторону свою работу, провожала нас и махала на прощание рукой.

- Вер, нам долго лететь? - спросил я, ёрзая в кресле от нетерпения. В нашей школе я никогда не видел больше, чем 20 человек, и те - либо одноклассники, либо из параллели.

- Минут 12-15, не больше, - небрежно отозвалась сестра, продолжая что-то усердно строчить на своём коммуникаторе. - Не отвлекай.

Это были её последние слова... Воспоминания подёрнулись зыбкой пеленой и погрузились в чарующую и манящую прохладой тьму.

***

Очнулся я от пронизывающего порыва ветра. Ночной холод в пустыне - вполне обыденное явление. За столько дней в игре с полным погружением мог бы уже и привыкнуть. Ощущения были настолько реалистичными, что я не сразу осознал, где нахожусь. Глаза, нос и рот были забиты песком. Он был везде. И под рубахой, и в шароварах, и в ушах, и в каждой пропотевшей складке тела, вызывая зуд и отвращение. Отплёвываясь и стараясь проморгаться, я через неимоверные усилия смог принять сидячее положение. Барханы, песок, тьма - вот и всё, что меня окружало в последнее время. И палящее солнце днём. Раньше я, кажется, даже любил ясную погоду, но после этого вряд-ли когда-нибудь смогу насладиться его лучами, или восхититься красотами безоблачной звёздной ночи... Зубы стучат так, что этот звук, наверное, слышен всем ночным тварям, демаскируя меня. А снова терять время на воскрешение ой как неохота.

Из-за дезориентации во времени и пространстве я малость потерял счёт и этим муторным дням, наполненным лишь болью и жаждой, и этим до изнеможения холодным ночам. Смерти тут нет как таковой, ну, то есть, она гипотетически есть, но тело появляется просто в той же точке, где ты умер, только по истечении пары часов, наверное. Сколько раз я уже умирал? Не вспомню. И причина одна и та же. Пе́кло. Не знаю, откуда и каким божественным рандомом мне фортанула базовая пассивка "Алярма", но хоть с этим свезло. Я на довольно приличном расстоянии распознавал приближающуюся опасность и сменял маршрут, чтобы едва различимая монструозная ересь не смогла мне навредить. Защититься нечем, атаковать тоже нечем, кроме, разве что, кулаков. Силы - понты. А на постоянно выгорающей выносливости её и не раскачаешь. Да и вообще, с игротехникой тут всё довольно странно и непривычно. Отображалась не привычная колонка навыков, а сразу весь до нереальности огромный список всевозможных умений, ко многим из которых сейчас были пометки либо "недоступно на вашем уровне", либо " недоступно на территории данной локации", либо "недоступно, откроется при прохождении крестовой цепочки". И система реагировала не на голосовые команды, а только при вызове ручного управления и при вводе данных на голографическом тачпаде. Не то, чтобы этот вариант управления был совершенно нов, однако, это значительно затрудняло управление дополнительными функциями на ходу или, упаси, система, в бою.

В принципе, с момента моего появления в этой отвратительной пустыне, кое что мне уже удалось немного прокачать. И, как ни странно, этими навыками были ловкость и выносливость. Количество падений, травм и смертей относительно первого дня уже впечатляюще сократилось. И способность продолжать идти, невзирая на жажду и пекло, уже радовала. Да и чувство голода не так сильно донимало. А я уж думал, что свихнусь от нагромождения этих отвратных ощущений.

Тело перетряхнуло крупной дрожью, отчего с одежды с едва различимым шорохом посыпался песок.

«Старею, - с ухмылкой подумал я. Чувство юмора даже в этих условиях выручало, как никогда. - Пора искать источник молодости!»

Сейчас я, наверное, совсем не походил по внешнему виду на свой образ двадцатилетнего парня, вошедшего в здание Корпорации некоторое время назад. Туда приглашали всех желающих для прохождения экспериментального запуска нового игрового проекта, за что обещали довольно неплохо заплатить. После той ужасной аварии нам с мамой деньги были отнюдь не лишними. Наш и без того не слишком роскошный жилой модуль пришлось сменить на тесный модуль попроще, чтобы оплатить операции мне и поддержание жизнеобеспечения впавшей в кому Верочке. Мама ни в чём не винила меня, только улыбки на её лице я больше не видел. Вера лежала в капсуле стазиса в состоянии гиперсна в ожидании возможного однажды продолжения лечения. А я, даже после прохождения послеоперационной реабилитации, пусть и смог восстановить значительную часть функций, но ровно ходить уже не мог. Повреждение позвонков и смещение межпозвоночных дисков - не самая серьёзная проблема. А вот разрыв ствола спинного мозга в трёх местах - уже серьёзная заявка на печаль. Зашить - зашили, вплели нанооптоволокна, вставили штифты и спицы, выправляя теоретическую осанку, но, как только реабилитация закончилась вместе с деньгами и с моего позвоночника сняли все инородные объекты, кроме вживлённых, выявилась проблема. Я не смог ходить без опоры. Древние, похожие на пыточные орудия, костыли - единственное, что мне осталось доступным. На экзоскелет нам с мамой уже не хватило элвы. Все наши скромные сбережения и небольшие доходы уходили на выплаты по содержанию и жизнеобеспечению Вериной капсулы и нашего модуля. Меня, как калеку, не взяли ни на одну даже маломальски оплачиваемую работу, а из-за отсутствия источника вдохновения мамины произведения ручного творчества потеряли свою изысканность и интерес покупателей. Я всеми силами старался помогать маме, чем мог. Но этого было, явно, недостаточно. И тогда, спустя уже почти три года этого прозябания, в ленте новостей промелькнула эмблема всемирно известных производителей нейрочиповых систем и игр полного погружения с приглашением на тест-драйв нового проекта. В объявлении было указано, что ни возраст, ни пол, ни состояние организма не имели значения. Это-то меня и подкупило, как и обещание довольно кругленькой суммы каждому из участников.

На следующий же день я вышел из модуля, тихо сказав маме, что хочу прогуляться, после чего, сойдя с силовой гравиплатформы на мрачную улицу, уже внизу вызвал флаер. Сфера прилетела всего за пару минут. Как бы после аварии я ни боялся пользоваться этим транспортом, других вариантов сейчас не было. Через весь город с моей скоростью перемещения я бы добрался хорошо если через пару недель. А в объявлении говорилось, что количество мест ограничено. Эта информация и настораживала, и притягивала одновременно, хотя я и не был ни фанатом игр как таковых, ни азартным человеком в целом.

Я летел, мысленно подгоняя флаер, чтобы не упустить свой шанс, даже не осматриваясь по сторонам. А посмотреть было на что. Город, в общем, не самый большой по меркам масштабов других обжитых территорий, однако количество человейников и впечатляло, и ужасало одновременно. Многочисленные многоэтажные блочно-модульные конструкции одинакового грязно-светло-серого цвета, судя по всему, раньше были белыми. Между строениями под сферой флаера мелькали и другие аэробусы и дроны, курсирующие между модулями и корпусами подстанций техобслуживания и обеспечения.

А над всем этим ближе всего к облакам на несколько десятков этажей возвышался в отдалении, стоявший почти на окраине города, обелиск Корпорации Кайса-Кхимерис, а в простонародье - Химера. Чёрное здание совершенно выбивалось из общего сомнительного благообразия города. Обсидианово-чёрные стёкла ненавязчиво поблёскивали и, как ни странно, притягивали взгляд, отвлекая от однообразного безликого пейзажа под ногами. Здание Корпорации весьма соответствовало её названию, маня и пугая одновременно.

После стыковки ПрИсИн тихо пожелал всего наилучшего и автопилот отключил действие силового поля со стороны трапоподобной платформы, выпуская меня из дрона. Голокоммуникатор пискнул, оповещая о списании десятки элвы со счёта за использование транспорта. Вроде, и мелочь, а средств и без того до чёртиков мало... Я перехватил поудобнее костыли и медленно поковылял через открывшийся шлюз по ярко освещённому коридору, следуя указаниям на табло, висевшим на стенах. Плоские голографические указатели направляли меня поворот за поворотом, минуя множество открывавшихся автоматически шлюзов. Медленно и пошатываясь, но вполне уверенно, я подошёл к одной из указательных табличек, а приблизившись услышал, как сработал лазерный сканер биометрии. От этого голографическая панель изобразила личико смазливой кукольной милашки, заговорившей электронным голосом:

- Павел Семёнович Припесочный, проходите, пожалуйста. Мы ждали Вас.

Я в удивлении приподнял брови, но послушно проследовал в открывшийся шлюз, который сразу же после моего входа с тихим шорохом закрылся. В помещении, в которое я попал, царил непривычный полумрак. За старинным громоздким письменным столом сидел вполне себе обыкновенный живой и даже пожилой мужчина азиатской наружности. Его неновый классический костюм модели конца прошлого тысячелетия говорил о гиперконсервативных взглядах, а цепкость раскосых почти чёрных глаз - о холодной расчётливости их обладателя.

- Здравствуйте, наш юный друг, - обратился он, легко касаясь панели на голокоммуникаторе, который автоматически переводил сказанное мужчиной на понятный мне язык, максимально близко имитируя его голос. - Меня можете называть Старшим Сотрудником Инновационного Отдела Химеры. Ссио, как ни забавно, не только должность, но и моё имя уже много лет. Проходите, присаживайтесь.

Мужчина указал рукой на удобное полусферическое гравикресло напротив него, висящее прямо в воздухе. За последние пару лет я уже немного успел отвыкнуть от благ современной цивилизации в виде комфортабельной высокотехнологичной мебели. Неловко покачиваясь, я с трудом доковылял до сидушки и, открепив локтевые фиксаторы костылей от рук, примостил эти пыточные приспособления, зацепив рукоятками за подлокотник кресла. И только тогда сообразил, что сам даже не поздоровался.

- Извините, я так рассеян сегодня. Здравствуйте. - робко улыбнувшись, пробормотал я. Ссио приподнял бровь, лишь по извиняющимся интонациям догадываясь о том, что именно я сказал. Сообразив, что именно не так, я касанием голокомма активировал ПрИсИн-переводчик и повторил свою реплику.

- Ничего страшного. Любой бы на вашем месте волновался. - хмыкнув и изобразив на лице скептическую полуулыбку, произнёс он. - Ваша кандидатура рассмотрена и одобрена корпорацией. Вы войдёте в первую группу экспериментального проекта тестирования интеграции восьмого поколения ПрИсИнов с чипами нейромодуля полного погружения и капсулами абсолютного жизнеобеспечения. Не удивляйтесь, - продолжил мужчина, уже более искренне улыбнувшись тому, как округлились мои глаза. - Кроме того, что проект прорабатывался на протяжение полувека, кандидатуры для его запуска так же прорабатывались тщательнейшим образом. Сейчас, можете не верить, но Ваш отец всё так же, как и 20 лет назад, работает над проектом Этернити. Его отдел абсолютно засекречен, к сожалению, поэтому Вам с семьёй так и не довелось повидаться с ним за все эти годы. Семён Аркадьевич - один из лучших специалистов по интеграции наноустройств и программного обеспечения для игр с полным погружением или дополненной реальностью. Когда Ваша работа над проектом будет завершена, Семён сможет вместе с вами вернуться домой.

Мои брови непроизвольно поползли вверх, а глаза всё сильнее расширялись с каждой следующей фразой.

- Допустим, - шокированным полушёпотом пробормотал я.

Верить в реальность сказанного было очень сложно. Я совершенно не помнил даже того, как выглядел отец, а на все вопросы относительно его личности и их совместного прошлого мама либо отмалчивалась, либо старательно переводила тему. Это мне всегда казалось странным, но со временем я перестал донимать маму этими разговорами. А после аварии мама вообще почти перестала разговаривать, ограничиваясь короткими репликами «по-существу».

Ссио тактично выжидал, не торопя с реакцией на его слова. Он пристально вглядывался в моё лицо и будто бы сканировал каждый рефлекторный импульс микромимики. Забавно было ему, наверное, наблюдать за судорожной работой мыслительных процессов, как на дисплее, отображавшихся на моём лице. Я неуверенно кивнул своим мыслям, будто бы укладывая их на полочки в голове, и повторил, скорее, для самого себя:

- Допустим... - я приподнял бровь и ответил мужчине не менее сосредоточенным взглядом. - И что мне нужно делать для того, чтобы завершить мою работу над проектом? Полагаю, для этого необходимо её начать?

Ссио откинулся на спинку своего кресла, сияя искренней улыбкой, и, оперев руки о подлокотники, переплёт пальцы в замок перед лицом. Взгляд мужчины значительно потеплел, пронизывая неподдельной доброжелательностью, а когда он снова заговорил, мои глаза вновь непроизвольно расширились.

- Вот это хватка! - без использования ПрИсИна на абсолютно чистом русском произнёс он. - Наверняка, наследственность сыграла. Кстати, и этому не удивляйся - пусть я и японец, столько лет проработав с твоим отцом я уже давно свободно говорю «по-вашему».

- А к чему тогда был этот показательный эпизод с голокоммом? - неуверенно уточнил я, убирая руку от своего устаревшего прибора, похожего на древние наручные часы, закреплённого на левом запястье.

- Проверочка, - задорно подмигнув, кивнул японец. - Когда ты вошёл, я не видел на твоей руке оборудования под рукавом. Ничего, что мы перейдём «на ты»?

- Ладно. - лаконично ответил я на обе реплики собеседника. - Тогда с чего начнём?

- Начнём, как и положено, с начала, - сказал он, склоняясь к столу и нажимая на смутно различимые с моего ракурса кнопки. - Я могу предложить ознакомительную экскурсию или сразу приступить к эксперименту.

Я немного склонил голову и отвёл взгляд, взвешивая все «за» и «против», после чего пристально посмотрел в глаза собеседника и сказал:

- Если экскурсия предполагает ходьбу, то я за эксперимент.

- Ваш выбор был сделан добровольно и зафиксирован системой, - произнёс у меня за спиной электронный голос, после чего я ощутил одновременно два болезненных укола в районе чуть ниже атланта.

Когда моё сознание начало плавно помутняться, я ещё смог разобрать, что Ссио проговорил в свой голокомм:

- В капсулу его. Чип вживлён, состояние стаб...

«...ильное...» - мысленно договорил я, погружаясь во тьму.