Бродяга: Щит солнца

Пролог

Баадриэль. Первый Герцог, наместник Владыки Света. Сильнейший несущий свет. Архангелу более трех тысяч лет. Он маг света и солнца наивысшего S+ ранга. Сильнее только его господин и Владыка Тьмы.

Где-то…

Просторный зал залит ярким солнечным светом. Лучи дневного светила, проникая в распахнутые окна, отражались от белокаменных стен, освещали все вокруг. В сиянии, окруженный святостью и божественностью, на резном троне из светлого дерева, обитого бархатом, восседал Первый Герцог Владыки Света, наместник и держатель власти, покровитель святой церкви. Вальяжно, расслабленно, не думая о тревогах смертных, только о силе высочайшего уровня, и предмете, который когда-то принадлежал его господину.

— Копье Владыки, оно скоро будет моим! — предвкушал Герцог, ожидая визита Его Святейшества Лукария, которому поручил важную для церкви миссию.

Казалось, только руку протяни, позови, и оно окажется в цепких пальцах, окутывая и обволакивая теплым светом. Этим моментом он жил последние часы, как получил сообщение об удачно-окончившейся миссии. Лукарий, собравший с помощью авантюристов Копье, должен был явиться с минуты на минуту. Счет шел на часы. И тянулись они невероятно долго. Даже для того, кто прожил несколько тысяч лет.

— Господин!

Наконец-то нарушилась тишина тронного зала.

На свет, не поднимая на Первого Герцога взгляд, вышел побитый словно собака Его Святейшество. Он, всем своим видом, мыслями и даже сердцебиением излучал вину. Эманации, исходящие от святого отца не нравились Архангелу. Брови его тут же нахмурились, а взгляд из медового стал золотым. Всем телом, полубожественной сущностью и высочайшего уровня магией — он горел от негодования и праведной злости, хотя Первосвященник еще слова не успел сказать.

— Где оно?! — потребовал ответа архангел, поднимаясь со своего трона, делая шаг к святому отцу. Наделенный властью и полномочиями человек, под тяжелым взглядом высшей сущности, сжался в комок страха и ужаса. А Первый Герцог продолжал приближаться, являя смертному свой почти божественный облик.

В свете солнца переливались и струились по плечам и спине его золотые локоны, дыша первозданной святостью, как и белоснежные одежды, украшенные вышивками и лацканами. За спиной же, не потревожив накинутый на плечи плащ, накрывая тенью виноватого человека, распахнулись шесть могучих крыльев. Каждое из них — драгоценность, гордость и сила архангела.

— Говори! — голос архангела звучал погребальным колоколом в ушах отца Лукария. Заливаясь слезами, продолжая дрожать всеми поджилками, человек произнес:

— У…те…рян, — и тут же сжался, так как вверх взметнулись все шесть крыльев, роняя перья, тут же принимавшие вид лезвий. Все они устремились к горлу Его Святейшества, намереваясь снести ее и обагрить белоснежный пол резвыми росчерками.

— Убил бы тебя, — прорычал не по-ангельски Первый Герцог, подходя к человеку совсем близко. Рывок, и рука архангела сжимается на горле святого отца. Чуть приподнимая того над полом, заставляя все же посмотреть в разгневанные золотые глаза наместника Владыки Света, — назови хоть одну причину, — прогремел на всь зал голос господина, продолжающего стягивать на горле смертного капкан стальной хватки. Поняв, что это его единственный шанс на жизнь, отец Лукарий надрывно, жадно хватая ртом воздух, прохрипел:

— Щит Солнца, господин, — цепляясь за обжигающие пальцы архангела, произнес человек, а потом попытался получить еще одну милость, — я знаю, где его обломки…

— Хм, — усмехнулся Первый Герцог, отбрасывая человека легким движением руки к ближайшей стене, — Щит, говоришь?! — довольно, урчащим голосом, складывая крылья за спиной, меняясь в лице, поинтересовался архангел, подходя и склоняясь к лежащему на полу человеку.

Его лицо залито кровью, дыхание прерывистое, а легкие то и дело задевают острую кромку ребер, сломанных от столкновения со стеной. Едва пребывая в сознании, видя своего господина сквозь алую пелену перед глазами, слыша свой и его голос отдаленно, будто через толщу воды, отвечает на вопрос:

— Да. Щит, — кашель раздирает его внутренности, окрашивая губы кровью.

— Ну-ну-ну, — с наигранной заботой, склоняясь к священнику, сказал архангел, стирая с уголков рта кровь своим белоснежным платком, — тебе рано умирать. Щит, — сменив гнев на милость, произнес Первый Герцог, — найди его для меня. Загладь вину и приди к свету! Я прощу тебя, избавлю от страданий.

— Как… прикажете… — сквозь кашель и боль сломанного тела сказал отец Лукарий, потерявший тот час свой пост и все заслуги перед Владыкой и его Наместником. Одним лишь словом:

— Разжалован, — архангел лишил человека всего, чего тот добивался десятилетиями. Вердикт, слившийся с воздушными потоками и солнечными лучами, пронесся по тронному залу и умчался дальше, неся приговор в каждый уголок светлых владений архангела, его младших собратьев по клятве Создателю.

Смертный принял вердикт, но это не значит, что он смирился.

1 глава «В путь»

Генерал Князя Тьмы. Имя ему Дриззел. Демон-ворон. По силе среди Генералов он третий. Отвечает за разведку. Именно Дриз беднт сопровождать Шэда в этом путешествии. Причина — личное, прошлое.

Шадар…

Покинув зал Владыки Тьмы, оставив Ильтирима в надежных руках, мы с Айоном отправились обратно на Север, в Черный замок, где нас ожидали Дриззел и Олдрин, чтобы рассказать о последствиях провальной миссии святош и исхода Совета Королей. Уверен, Первый Герцог так просто не отступится. Стать держателем всей власти, склонить на свою сторону смертных и долгожителей — вот его цель, которую не трудно просчитать. Он — гордец, поднятый Владыкой Света до небес. Не признающий поражения. Кому бы не проиграл, чего бы не потерял, все равно идет избранным путем.

— Он еще себя проявит, — проворчал под нос, размышляя над дальнейшими шагами Первого Герцога.

— Шэд, думаешь, архангел направит свой Карающий Меч в нашу сторону еще раз? — поинтересовался Айон, строя очередной теневой портал, не используя магию, а всего лишь щелчком пальцев раздвигая тень, прокладывая путь.

— Уверен в этом, — а потом задумался, — но каков именно будет его шаг, чем он решит воспользоваться, — не стал договаривать, шаншэ и так понял. Нам это и предстоит узнать, а узнав — предотвратить.

Тенями шаншэ, лишь поднимая дремавшие снежинки под нашими ногами, мы преодолевали сотни километров за считанные минуты, а не часы и дни. Меньше получаса, и вот они — мои владения. Резные врата Черного замка, и высокий, уходящий острыми копьями вверх неприступный забор, оплетенный шипастым терновником.

Прилежащая к замку территория, вековые деревья, земля и лежащий столетиями не тающий снег — восстановились. Словно Святой отец Лукарий не являл сюда свой зад и не пытался с помощью ложного Копья напасть и уничтожить меня, моих Генералов, а далее пойти орденом Паладинов на Владыку.

— Мы дома, Шадар, — прикрыв глаза, довольно улыбнулся шаншэ, отставая от меня на пару мгновений. Дыша полной грудью, пусть более и не нужно. Наслаждаясь стылой тишиной и морозным воздухом, царящим на моих землях.

— Дома, — согласился с Айоном, подходя к парадной.

Там нас встречал вечно-хмурый Олдр и задумчивый Дриззел, готовый доложить о делах светлых последователей и решении королей Севера. Расположились мы в моем рабочем кабинете, в котором большую часть времени проводит Первый Генерал, разбираясь с делами Севера, пока я странствую по родным землям и блюду порядок.

Может показаться, что я скинул на Олдрина свои обязанности, заставил его разбираться с бумажными делами, счетами и княжеской казной, но нет. Это его выбор и решение скрыться в тени вороха бумаг и таблицах со счетами и расходами. Почему, личный мотив и мрачное прошлое, от которого Олдр скрывается. Не показывается лично, а использует воплощение, чтобы не раскрыть своего местоположения. В замке же он в полной безопасности. За барьерами и щитами, созданными первым Князем, Олдрина никто не обнаружит.

— Итак, что у нас, Олдрин, Дриззел? — спросил у своих Генералов, расположившись за столом, а они — напротив, в мягких удобных креслах.

— Совет королей Севера, после вашего с Айоном ухода, продолжался еще несколько часов, — первым слово взял Олдр, — по итогу долгих переговоров и жарких споров, короля Энии не простили, но и не отправили на плаху.

Хотя, могли бы. По тем же заветам предков, прописанным и подписанным еще первыми королями. Те, являясь побратимами, заключили соглашение: «Казнить любого из монархов, предавших свой край, забывших честь Северного. Север — помнит! И не прощает предательства. Кем бы предатель не был».

— Какова его участь? — поинтересовался у Олдрина, прекрасно зная натуру каждого из оставшихся королей. Уверен, они постарались на славу и не посрамили свои рода.

— Короли издали указ, в котором был единый приказ для всех: дворян, крестьян, рабочих, торговцев. Отречься от Энии, разорвать все связи с королевством. Торговые, информационные, даже дружеские и родственные. Если такое имело место быть. по итогу этого указа — Эния стала изгоем, неся клеймо позора на картах севера.

— Красиво! — восторженно воскликнул Айон, в черных глазах которого, танцевали демоны преисподней. Бледные губы растягивала хищная улыбка, а по лицу, шее и рукам от эмоций потянулись черные вены, складываясь в узор паутины.

— Держи себя в руках! — рыкнул Олдр, чуть ли не отвешивая тому подзатыльник, как нашкодившему подростку.

Айон, осознав, что только что произошло, чему он чуть не поддался, потерял улыбку, и тут же усмирил взбеленившуюся сущность, а с ней губительную пустоту бездны в глазах и мрак в душе. Стал самим собой. Удовлетворительно хмыкнув на действие младшего Генерала, Олдрин передал слово Дриззелу.

— Расскажи о Святом ордене. О том, что замыслил архангел на этот раз.

Ворон, покинув свое кресло, подойдя к окну, устремил свой взгляд вперед, смотрел в сторону Западных земель. Дриззел был мрачнее и задумчивее обычного. А все потому, что Запад — его родина. Место, которое пришлось покинуть из-за неприятных обстоятельств. Семейных, с которыми, даже будучи Генералом Тьмы, справиться не хватает решительности. Слишком тяжела и глубока рана в его душе. Ее, эту боль, он несет на своих плечах и черных крыльях.

— Мой ворон, находясь неподалеку от главного храма, услышал из уст старшего святого отца только одно слово «Щит», а после был уничтожен выбросом святой силы. И чтоб мне провалиться, если речь шла не о святом предмете, принадлежавшем в далеком прошлом Светлому Владыке.

— Щит солнца? — уточнил Олдрин, — ты его имеешь в виду?

— Его, — подтвердил Дриз, — как и Копье, он несет разрушительную для темного начала мощь. Свет солнца, испепеляющий любую тьму и не оставляя даже тени. Но Щит, как и Копье, был разобран на составляющие — каркас, она же основа; крепления, заклепки и ремни, выдерживающие мощь носителя и тяжесть предмета; и умбон в виде солнца. К Щиту так же идет свиток, пробуждающий силу и мощь небесного светила.

— Откуда ты об этом всем знаешь? — поинтересовался Айон, подходя к Дриззелу, но не касаясь его, а облокачиваясь о стену подле. Смотря на ворона, находящегося в раздрае со своими чувствами, шаншэ ждал ответа на свой вопрос.

— Моя семья была хранителями умбона, — ответил ворон, не отрывая взгляд от окна, добавляя, — как и исторических записей о тех временах. Поэтому я и понял, о каком именно Щите идет речь, — и сразу, зная, что я не смогу оставить все как есть и отправлюсь на Запад, используя приглашение Княжны Габриэллы, попросил: — Щэд, в этот раз с тобой пойду я, — что до Айона, — а ты разберись в себе, возьми новую сущность под контроль, как и демонов в душе. И стань глазами и ушами Князя в мое отсутствие.

— Если ты так просишь, Дриз, — согласился шаншэ, — то ради нашей дружбы я стану тенью под ногами каждого смертного и долгожителя Севера.

На этих словах Айон покинул мой кабинет, уйдя тенью под его ногами, оставив нас с Дриззелом и Олдрином одних. У нас есть еще несколько организационных моментов, которые стоит уладить. Написать Княжне ла Грехт, информируя ее о моем скором визите. Подготовить бумагу о наших с Дриззелом личностях, подписанную королями Севера, с разрешением покинуть родные территории. По сути, мы с вороном станем кем-то вроде дипломатов, представляющих три северных королевства.

— Послание Княжне Габриэлле и документ от королей, — озвучил Олдрин уточняя, — ничего не забыли?

— Средства на проживание и налог на вход в город, — добавил ворон, и уже с усмешкой, чуть отпуская тоску по прошлому, — стражники там наглые и жадные, так и норовят содрать побольше монет с незнающих путников.

— И сколько же стоит проход? — поинтересовался Олдрин, уже мысленно подсчитывая, на какую сумму опустеет моя казна.

— Три серебряные, не больше.

Посмеявшись, мы разошлись по своим делам. Ворон — в распахнутое окно, созывать под свое крыло подчиненных. Олдрина за рабочий стол — писать Княжне прошение на посещение ее территории, и заодно высчитывать монеты на поход. А я — к королям Севера за документом на наши с Дриззелом имена. С вороном мы договорились встретиться на окраине земель Сивии. Оттуда ближе всех к территориям Западного графства ла Грехт. Через земли графства ди Освальд, что когда-то принадлежали роду черных воронов он Дизер.

***

Думал, визит к королям не станет долгим. То силы час, два. Но визит к каждому растянулся на полдня. Каждый из монархов, завидевший меня, узнавший об отъезде, ненавязчиво выведывал причину, и к кому они смогли бы обратиться за помощью в случае чего. Раскрывать личность Олдрина я стал, а дал понять, что всегда на связи. Их тени, вороны на ветках деревьев — мои глаза и уши.

— Если что-то понадобится, то вы можете об этом сообщить через них. Информация, будьте спокойны, до меня дойдет. Как и спешная просьба, — отвечал я уже третий раз, те ми же самыми словами королю Сивии, собираясь прощаться. Но у него была еще одна просьба:

— Милорд Шадар, не гневайтесь, но могу ли я озвучить личную просьбу? — не отказал королю, кивком головы согласился выслушать его, — в графстве сэ Теньез, что севернее графства ла Грехт, есть одна деревушка — Камышовый кот. Там, насколько мне известно, все еще располагаются оранжереи с редкими и капризными растениями.

— Вы хотите… — не договорил, так как король тут же пообещал:

— Все расходы за мой счет, милорд Шадар, — мысленно усмехнувшись, попросил описание или рисунок того растения, которое королю в тех оранжереях понадобилось, — вот, Князь, это он, — через пару минут, раскрыв книгу на определенной странице, показал мне король на изнеженный цветок. «Фиалка» — называлось то, что королю приглянулось, но в снежной Сивии не водилось.

— Хм, — задумался я, запоминая растение, каждый изгиб, жилку на темно-зеленых листьях, — ничего не могу обещать, но если буду неподалеку, загляну.

— За одно только согласие я вам благодарен, милорд Шадар.

На этом мы с королем распрощались. Он, все еще лелеял фолиант с изображенным на его страницах растением, мечтая о нем, а я, ступив за пределы дворца, перекинув через плечо ремень дорожной сумки, поправив на поясе меч, направился на встречу с Дриззелом. Использовал потоки холодного воздуха, несущего снег и мороз, как шаншэ свои и чужие тени.

— Мда, на территории Габриэллы придется пользоваться пешим ходом или экипажем, — размышлял я, видя ждущего меня Дриззела.

Ворон, как и я облаченный в дорожную одежду темных оттенков, с сумкой за спиной и парными короткими клинками за спиной, подпирал плечом раскидистое дерево. Его единственный целый глаз в темноте вечера горел черно-фиолетовым светом, добавляя виду еще больше мрачности. Над головой же, роняя перья, но не подавая голос, кружили крылатые помощники, видящие все на километры дальше нас.

— В путь, Шэд? — спросил у меня ворон, покидая пределы раскидистого дерева.

— Да, — ответил, но перед тем, как направиться вперед, к первому посту между землями Севера и Запада, попросил: — Дриз, отправь птицу к Фриру.

— Зачем тебе этот псих, Шэд? — возмутился ворон, — меня одного, думаешь, мало будет? — хотел оскорбиться Дризз, но тут же, по моему тяжелому взгляду и ледяной ауре, отразившейся в ярко-голубых радужках понял, что перегнул с возмущением — прости, — повинился и даже поклонился, — просто это дело, мое прошлое, — оправдывался Дризз, но я понимал, хоть и не сказал этого. А напомнил о Фрире и его клятве, и общем враге, забравшем счастье и тепло из души.

— У него, как и у тебя, к светлым старые счеты.

— Знаю, — проворчал Дриз. Тяжко выдохнув, смирившись, сказав: — Ладно.

Призвав одного из крылатых посланников, кружащих над головой, Дриз произнес короткую фразу «Найди Паука», а следом послал мысленно отпечатавшийся в памяти образ. Гулко каркнув, вспорхнув вверх, ворон умчался на поиски Фрира. А мы с Дриззелом пошли по торговому тракту. К последней на пути заставе Сивии, граничащей с графством ли Освальд.

***

Смежную территорию, пост досмотра, мы с Дриззелом прошли без проблем, не заплатив за проход ни монеты, как и почти весь путь до поста у земель графства ди Освальд. Трудности возникли на пороге Западного государства, точнее, на территории баронства ту Отор — младшей ветви здешних господ. С первых шагов на земли баронства, не ступая в город, а находясь на острие копья одного из стражей, мы объясняли причину нашего визита.

— Бумаги, подписанные королями Севера, — протягивал я их в очередной раз, пока что сдерживаясь от нарастающего гнева. Чуял, как лед холодит кончики пальцев, — видите, печать, разрешение, оттиск кольца, — это было неоспоримым доказательством нашего законного пребывания на территориях Западного графства.

Раздражало это и Дриззела. Он, пристально смотря на стражей, их вычурные мундиры и округлые животы, едва сдерживаемые пуговицами, щеки, почти лежавшие на плечах, морщился и ворчал себе что-то под нос. На родном наречии. Мне же, по нашей мысленной связи, предлагал:

— Шэд, давай я нас перьями воронов перенесу, быстрее будет.

Я уже хотел принять предложение Дриззела, и все равно, что у этого будут последствия, как услышал вдали перебор струн. Незамысловатая мелодия была все ближе, как и трелью льющийся голос, завороживший и расслабивший стражников на посту. Словно в хмеле, они улыбались и светились счастьем. Мы же с вороном наоборот насторожились. Дева, чья песня пленила души и сердца простого люда, не потревожила покоя окружающего пространства. Не шелохнула на деревьях молодые, недавно распустившееся листья. Не склонила к своим ногам свежие травы. Она словно призрак, плывущий вне времени и бренного мира.

— Служивые, — обратилась к стражам дева-менестрель, являя себя на свет ночного фонаря, освещающего клочок земли, — эти люди со мной, — сказала она протяжно и бархатисто. Сама она — пава, что ступает будто плывет. Взгляд — мир пройти подле нее, склонить к ногам, и того мало. Движения — шелест кроны в теплые летние деньки.

— Д-д-да, госпожа, — смотря ей в глаза, заикаясь и улыбаясь глупой улыбкой во вс зубы, сказал страж, убирая от нас с Дриззелом острие копья, — они могут пройти.

— Вот и славно, — с благодарной улыбкой сказала она стражу, подцепляя острым кончиком когтя его многослойный подбородок. Нам же, чуть обернувшись, мило улыбнувшись, добавила: — Следуйте за мной, Северяне.

Пока стража не успела опомниться и взять с нам налог на проезд, мы с вороном переступили порог поста досмотра, оказываясь в небольшом городке Сильен, что под гнетом баронов ту Отор. Младших отпрысков, так как старшие заседают рядом с графской семьей.

Дева менестрель вела нас за собой, плавно ступая перед нами. Каждый ее шаг — ленивое потягивание сонного кота, только пробудившегося, но еще не вернувшегося в реальный мир из дремы. Но меня не волновал ее стан и лик, прекрасный, как цветущие сливы во владениях Ишимару. Меня тревожил голос и потаенная за ним сущность.

— Дриз, ты из крылатой породы, знаешь что-то о деве, что поет, словно божество? — задал я вопрос ворону, используя нашу мысленную связь.

— Нет, Шэд, не слышал, — ответит он, не отводя взгляд от менестреля, ее фигуры, которая, кажется миг и спадет, являя зверя Непревзойденного ранга.

Продолжая следовать за девой, прислушиваться к исходящей от нее магии, не сразу заметил, как мы с Дриззелом оказались у гостиницы, именуемой «Каравелла», пестрящей яркой вывеской, распространяющей аппетитные ароматы. Не отказались бы, и неважно, что еда давно потеряла смысл, но порога все равно не переступили. Остались на улице. А перед тем, как уйти по своей дороге, поблагодарили деву:

— Майне, прошу принять наши с другом благодарности, — моя рука сжимает рукоять меча, а голова чуть опущена. Как и гласят традиции родины. Дриз же последовал моему примеру. Выказав такое же почтение менестрелю.

— Еще увидимся, — махнула дева на прощание, легкой походкой переступая порог гостиницы, оставляя после себя лишь флер аромата только распустившихся цветов, да незатейливые переливы струн.

— Загадочная личность, — задумчиво пробормотал Дриззел, все еще смотря вслед менестрелю.

С ним я был согласен. Личность она и правда таинственная, но мы здесь не для того, чтобы разгадывать чужие загадки. Нам нужно найти и собрать все части Щита раньше, чем это сделает храм и Первый Герцог. Стоять на безопасности Владыки Тьмы — моя обязанность, и я с ней справлюсь, во что бы то ни стало.

2 глава «Опять ты!»

Шадар

Город Дисар!

Находится под крылом рода ту Отор — младшей ветви ди Освальдов уже не одну сотню лет. Барон сменяет барона, сын отца. Словно замкнутый круг. Сам же город — ничего особенного. Широкие улицы, с переулками и улочками; вымощенные камнем дороги, целые и не размываемые дождями; экипажи, ведомые запряженными лошадьми; трактиры и трапезные на каждом углу, лавки и торговые палаты с товарами со всего света. Дорого-богато, все в достатке, прилично одеты, знатны и уважаемы.

Но это только на первый взгляд.

Копни глубже, заверни не за тот угол или зайди не в тот переулок, увидишь совершенно другой мир. Смрад из крови, грязи, и трупного яда. Место — полное страданий, нищеты и смерти. Здесь каждый сам за себя, не верит никому, спит вполглаза, держа в руке нож. Убить ближнего, с кем не так давно спал спина к спине, за кусок хлеба, медную монету — ничего не стоит. Главное — выжить.

Я видел это, чувствовал каждой клеточкой своей нечеловеческой души, но уже давно не пропускал через себя. Не подпитывался страданиями и эмоциями, а наоборот отторгал все от них исходящее. Раньше, только став дюром, мне это было нужно. Копить в себе гнев, ненависть, взращивать ее, самого себя. Теперь нет. Я — высший дюр, путь мой уже давно выложен тропою из черного камня.

— Шэд, — позвал меня Дриз, выводя из потока мыслей, — на постой?

— Время позднее, покинуть город нам уже не удастся, так что да, на постой.

— Я знаю одно место. Там нам будет спокойно, — Дриз Западные владения знает лучше меня, поэтому выбор трактира доверил ему.

В сторону нужно нам заведения мы шли непринужденно. По тихим пустым улицам города, изредка попадая под свет тусклых фонарей. Чтобы не идти в тишине, обсуждали наши дальнейшие действия. Точнее, счет к роду ли Освальд. Наведается Дриз к ним сразу, как только мы ступим на их земли, или после того, как миссия окончится, а щит останется утерянным и впредь. Ворон, горя душой, полной ярости и ненависти к старым врагам, хотел не откладывать визит вежливости, а ворваться в главное поместье и устроить глубины Бездны на земле. Но…

— Тогда я подведу тебя, Шэд, — сказал Дриз, смотря на меня своим единственным глазом, уцелевшим в тот самый год падения его рода, — и нарушу обещание, данное графу Алиссару.

У него с супругом Габриэллы общее прошлое и почивший в той битве дорогой человек — отец Дризела. Граф Аллисар и граф Морригар были как братья. И в горе, и в радости, и на небесах, и в Бездне — спиной к спине, клинок к клинку. Крепче отношения только супружеские, с избранницами. Поэтому граф, памятуя крепкую братскую дружбу с отцом Дризела, и взял с ворона клятву не мстить сломя голову. А вырасти, стать сильнее их всех вместе взятых, и уже тогда преподнести отмщение в подарочной коробке, перевязанной праздничной лентой. И я позицию графа Алиисара разделяю. А Дризелла поддерживаю. Нужно будет — вмешаюсь, встану спиной к спине и камня на камне не оставлю от поместья ди Освальд.

— Раз так, то я спокоен, — с чуть тронувшей губы улыбкой, ответил другу, видя перед нами тот самый трактир, — а вот и «Огонек».

Вот он, тот самый трактир «Огонек», что по словам Дриззела славится в узких кругах как пристанище преступных и разыскиваемых личностей. Здешний владелец чтит избранный путь, уважает каждого гостя за его «красочное» прошлое или настоящее, и не за какие награды не сдает здешним хранителям порядка. Самое то для нас с вороном, промышляющих дело против светлого храма и его первого Герцога.

Вывеска — самая обычная. Деревянная, обшитая металлом по краям и заговоренная от трещин и влаги. С изображением красно-оранжевого пламени. Под стать вывеске и сам трактир. Начиная с небольшого зала, погруженного в полумрак, с круглыми столиками, лестницей, ведущей на второй этаж, в комнаты, и кухней в северной части заведения.

Не отличался богатством и персонал. В простой одежде из дешевой такани, местами зашитой, но чистой, не дурно пахнущей. С опрятным внешним видом. Девушки причесаны, не накрашены, телом не светят. Как и юноши, стоящие на страже порядка и тишины трактира. Хранители спокойствия — так их принято называть здесь, на Западе. на Севере же их зовут вышибалами. И чаще всего на эту должность берут внушающих страх. Таких, кто возвышается над головой, закрывая свет.

— Что желаете, гости дорогие? Комнаты, ужин? — с вопросом подошел к нам мужчина средних лет.

Невысокий, худощавый, чуть сутулый. Когда-то рыжие волосы потускнели, прядями поседели. Под глазами паутинка морщин. Как и в уголках рта. Он — чистокровный человек, без крови магических созданий. Магической энергии нет, ни одной единицы. Но, судя по мозолистым ладоням и крепким рукам, он владел или владеет оружием. Ножами, скорее всего, теми самыми, что выглядывают рукоятью из-за пояса.

— Две комнаты, уважаемый, и ваше фирменное жаркое, — сказал Дриз, показывая на один из свободных столиков, — мы с другом сядем там.

— Как пожелаете, — согласился трактирщик, откланиваясь, отправляясь на кухню, по пути распоряжаясь о комнатах.

Устроившись за выбранным столиком, стали ждать ужин. Я — отпуская сущность на свободу, давая ей заполнить меня и мою душу без остатка, чтобы улавливать даже малейшие колебания в нашу с Дризом сторону. Ворон же отправил на разведку, в соседние переулки и улочки своих подчиненных, чтобы знать на всякий случай вероятные ходы отступления.

— Тихо, — сказал я, сворачивая способность, возвращая ей прежние рамки и ограничения. И не из-за вероятности встретиться со служителями храма, а потому что здесь не Север. Не родная земля. Нет связи, нет притока сил, нет привычной стужи и мороза.

— Спокойно, — вторил мне Дриз, как только его вороны вернулись обратно, под крыло, вновь становясь перьями его крыльев.

В тишине и спокойствии мы с вороном провели оставшееся время до принесенного ужина и ключей от комнат. А дальше, расплатившись по счету, ушли отдыхать. Сон нам как таковой не нужен, но не помешал бы. Кто знает, когда в следующий раз нам удастся себе это позволить. Поэтому, закрывшись на ключ, накинув для надежности на комнату рунные печати, легли спать. До первого луча солнца, пробивающего утренний туман.

***

— Утро, Шэд! — сонно, смотря рассеянным взглядом, поприветствовал меня Генерал, поправляя дорожную сумку и ножны парных клинков.

— Утро, Дриз, — ответил ему тем же, затягивая волосы в высокий хвост, оставляя только челку, падающую на глаза.

Как мы с Дризом и договаривались, покинули трактир с рассветом, пока не рассеялся туман. Не тревожа покой трактирщика, его постояльцев, шли по сонным улицам Дисара. Город медленно пробуждался. Заполнялся запахами свежей выпечки, табачного дыма, сырого дерева. Редко, где-то вдали, раздавался стук копыт по каменной дороге, слышался скрип колес и повозки. А с ним и запах влажной конской шерсти, трущейся о кожаные подпруги.

Постепенно, улицы оживлялись, заполнялись людьми.

Дамы в многослойных платьях важно вышагивали, держа в руках кружевные зонтики, не видя и не обращая внимания на тех, кто рядом. Важные и наделенные полномочиями мужчины, под стать дамам. В сшитых на заказ костюмах, цилиндрах, опираясь на трость, шли по своим делам. Кто-то пешим ходом, кто-то на экипаже.

Выходили на чистые улицы и жители переулков и улочек. На заработки, чтобы прожить и этот день. Кто-то из них умыкнут кошелек у зазевавшегося лорда, кто-то буханку хлеба, пока торговец улыбается милой даме. Они привыкли так существоать, другой жизни им не надо. Не их будет путь.

— Дева, нам сюда… — послышался в толпе знакомый голос, а с ним и огненная магическая энергия почти «А» уровня. Рядом же, обжигая дюровскую сущность, шла святая дева. Излучающая все такой же чистый и невинный свет.

— Что б меня! — воскликнул с широкой улыбкой, обнажающий оскал, — нам не может так везти!

Дриз, ощутивший исходящий от нефилима свет, нахмурился и помрачнел. В его, как и в мои планы не входило становиться частью команды, играть в союзников. Даже если с их помощью мы быстрее соберем Щит солнца и передадим его Владыке. Но, у Судьбы, как оказалось, на нас и это путешествие другие планы.

— Майн Шадар! — услышал я за спиной голос почтенного Тинтра, — судьба свести нас вновь, — с акцентом, как и всегда, сказал гном, вежливо и аккуратно раздвигая разделяющую нам толпу. И когда расстояние сократилось, гном перешел на всеобщий язык, — доброго утра, куда путь держите? — а потом увидел Дриззела, — майн, и вам солнечного утра.

— Угу, — буркнул хмурый ворон, всматриваясь в толпу, держа на прицеле глаза остальных светлых.

— Мы с другом идем в Нюаль, графство ла Грехт, — ответил гному, а тот, посмотрев на Дриззела, чуть понизив голос, спросил:

— Вас послал Князь? — и обернувшись на светлую группу, пока те его не видят, добавил, — тоже за НИМ? — не стал озвучивать за чем именно, только обвел руками масштаб божественного артефакта. Не отрицал, кивнул, подтверждая, — понятно, — нахмурился почтенный Тинтр.

— Он не в курсе, что ты и есть Князь? –с усмешкой спросил Дриз, нарушив тишину моих мысленных просторов. Хоть ненадолго, но он отогнал серость и мрачность настроения со своего лица. Он все еще стоял подле меня, наблюдая ша гномом пристально и внимательно, но уже без прежних опасений.

— Да. Он назвал, а я не отрицал. Пусть пока так, - ответил я ворону. Тот не возражал. Раз мне так надо, то он не вмешивается. Что до предложения почтенного Тинтра пойти одной дорогой вновь, — присоединимся к светлым, Дриз? Нарушим планы Первого Герцога и Пятой Герцогини?

— Хм, — усмехнулся тот уже вслух, свернув на гнома лиловым глазом, — поиграть с наивными светлыми, почему бы и нет! — согласился ворон, официально представляясь почтенному Тинтру, — Дриззел, демон-ворон, третий Генерал Северного Князя Тьмы. Маг тьмы и теней «А+» уровня. Мастер ближнего боя на коротких клинках «А» уровня.

Гном вздрогнул, сделал шаг назад, но тут же, взяв себя в руки, ответил любезностью:

— Форг Тинтр. Артефактор категории «В». Занимаюсь оценкой и обработкой драгоценностей и горной руды. Так же мастер парных секир уровня «В», — с легким поклоном представился почтенный, приглашая нас с Дриззом присоединиться к остальной группе светлых.

Через снующий люд, шум и гам проснувшегося города, я шел за гномом предвкушая «теплую» встречу с Арионом и Жрицей. Уверен, полуифрит воспылает от радости и встречи, как и от новости о совместном путешествии. Жрица же, она, я уверен, вновь попытается наставить меня на путь истинный. Молитвами и проповедями поселить в сердце и душе зерно веры.

Но я и так верю во Владыку. Только есть нюанс…

***

Почтенный Тинтр привел нас с Дриззелом на постоялый двор, выбранный Жрицей, менее чем через четверть часа. В отличие от «Огонька», заведение внушительных размеров, с просторным залом, неопрятно одетым персоналом, шумное, многолюдное. Но запахи еды и напитков располагали к трапезе. Мы с Дриззелом не отказались бы от пышного омлета с беконом, или от творожного пудинга со сладкой сметаной. Как и от чашки горячего чая.

Но, не судьба…

— Риат! — гаркнул на весь зал полуифрит, вспыхивая гневом по щелчку пальцев.

Посетители, ощутившие на себе жар его ярости, тут же притихли и затихли, смотрели на Ариона и меня с паникой. Гости трактира ожидали драку, полную магии, но ее не будет. Не здесь, не сейчас. Только обжигающий мои дюровские рецепторы гнев, да ненависть в глазах напротив.

— Майн Этиор! — наигранно-вежливо обратился я к огненному, ступая через успокоившуюся толпу. Краем взгляда я смотрел на смиренную Жрицу, сидевшую в компании близнецов. Когда же подошел к их столику, поздоровался, — сколько лет, сколько зим! — продолжал я свою речь, полную неприкрытого яда и сарказма, — вы все так же пламенны и неудержимы. Сила в вас так и кипит. Мое почтение! — и даже в легком поклоне голову склонил. Но не взгляд, пробирающий и раздирающий Ариона на части. Не стоял бы, подпрыгнул от негодования на месте.

— Ах, ты! — цедил он сквозь зубы, с силой сжимая руки в кулак, подавляя пламя, но не желание со мной сиюминутно разобраться, — спалю к Бездне! — пообещал полуифрит.

Но я напомнил:

— Вы уже пытались, майн Этиор, — не скрывая усмешку.

Тут, от слов о прошлой битве, за моей спиной раздался смешок Дриззела. Ему, как и остальным Генералам, в подробностях и красках, даже в лицах, о нашем с полуифриом бое рассказал Айон. Шаншэ был точен, как песочные часы. Ни песчинки не упустил. Именно поэтому Дриз и не сдержал смеха, когда я напомнил Ариону о прошлом.

Смех ворона дошел до ушей полуифрита.

— А ты еще кто?! — рыкнул огненный, — подельник Риата?! — с кислой, кривой физиономией требовал ответа Арион. Слова о приспешнике Дризу не понравились. Он снова потерял улыбку, став клубком самых ядовитых змей.

— Это ты подельник светлого храма и верный пес Жрицы, — холодно ответил ворон, прожигая Ариона лиловым взглядом единственного глаза, — а я всего лишь вольный наемник, — сказав это, Дриззел опустился на свободный стул, оказываясь напротив Сиринии, медленно и непринужденно пьющей чай. Она никак на слова моего Генерала не отреагировала, лишь спросила у меня:

— Вы снова станете нашим мечом, сир Риат? — а потом глаза все-таки подняла, посмотрела внимательно, изучая. Но без единой эмоции на лице, словно в погребальной маске, — а как же ваши обязанности наследника? Север далеко отсюда. Как и родственные связи.

— Мои дела — это только мои дела, майнэ Жрица, — как всегда учтиво ответил я, — что до связей, то и на Западе за меня есть, кому поручиться. Можете не тревожиться, — и снова поклон, полный благодарности за переживания.

На это каждый в команде среагировал по-разному. Полуифрит в очередной раз обиженно фыркнул, близнецы от всей души рассмеялись, а почтенный Тинтр сдержанно и вежливо кивнул. И только нефилим никак не отреагировала. Словно была ни жива, ни мертва. Тенью на ближайшей стене.

— К тому же, — продолжил я, — наши с вами пути совпадают. Как и вы, мы с Дриззелом идем в графство ла Грехт, в город Нюаль, — подтверждая мои слова, отвечая на немой вопрос Жрицы, устремившей в его сторону взгляд, ворон сухо кивнул.

— Раз так, сир Риат, сир Дриззел, станьте нашими клинками на этом пути. Защищайте нас в пути, но отбирайте жизни понапрасну. Не вы их создавали, не вам их судьбу решать, — на этих словах Сириния посмотрела на меня пристально, но не так, как было раньше.

Все ее упреки, пустые будто заученные нравоучения, даже угрозы карой небесной, ниспосланной самим Владыкой Света — этого нет. Стерто, забыто, спрятано кем-то. Кем, вариантов не так много. Первый Герцог, Пятая Герцогиня, кто-то из Его Святейшеств главного храма. Тогда, во время поисков Копья, ее поведение, прописанное светлым храмом, воспитание в любви к свету и Владыке — вызвало лишь улыбку и желание показать изнанку мира. Сейчас — тоску. Ее личность будто запечатали.

— Но кто? Зачем? — рассуждал я мысленно, смотря на нее, тень себя прежней.

Исходящий от нее свет, все так же чист и жарок, как и вера. Но это нее свет, слишком он тяжел и высок по рангу. Скорее всего, с ней этой силой кто-то поделился, временно одолжив. Или же… Но эту мысль я отложил в сторону. Чтобы о ней даже думать нужны доказательства, а их у меня нет.

3 глава «Гильдия наемников»

Шадар

Вместе с группой авантюристов под предводительством Жрицы, мы с Дриззелом направилась дальше, в соседний город Этюр. Один из крупнейших в графстве ди Освальд. Этюр — как и Дисар, находится под управлением баронов ту Отор уже несколько сотен лет.

Кроме этого, город является пристанищем гильдии «Крылья ангела» — сосредоточение светлы магов и бравых мечников. Как Этиор и Паладины светлого пути. Они в гильдии на каждом шагу. Именно поэтому гильдия и находится под защитой храма и здешнего Святейшества. Храм в городе не главный, но влиятельный. Как и его священник.

До Этюра, как только пополнив запасы продуктов в путь, светлые решили добраться на экипаже, а не пешком, как было на Севере. Дороги, вымощенные камнем, широкие улицы и кварталы, куда шире северных, да погодные условия — позволяют пользоваться повозками, почему бы и нет. Но была одно проблема — лошади.

Эти прекрасные создания, грациозные и статные, шарахаются от меня, встают на дыбы, стоит подойти хотя бы на шаг. Это особенность моего вида. Я, как дюр — сосредоточение отрицательных эмоций, к тому же усиленных княжеским титулом, отгоняю их от себя против собственной воли*.

— Шэд, как быть? — шепотом поинтересовался Дриз, пока Жрица договаривалась с извозчиком. Он, как и другие Генерала, был в курсе моих с лошадьми отношений. Их на мою сущность реакции. Поэтому и переживал. Как за меня, так и за сохранность инкогнито.

— Никак, — ответил ворону, не приближаясь к стоящему спокойно коню, ждущему слов своего кучера.

Красив, стервец. Чем-то похож на моего Бурана, служившего мне верой и правдой долгие года, когда я был рыцарем короля Феанора. Такой же вороной, будто отмечен безлунной ночью, в едва различимых яблочных узорах. Ушки на макушке, ловят каждый звук, ноздри раздуваются, фырчат, выпуская на волю теплый воздух. Густую гриву треплет тихий ветер. А под гладкой шкурой перекатываются литые мышцы. Этот конь — сосредоточение силы и изящества.

— Сир Риат, сир Дриззел, — обращается к нам Жрица, — пора ехать.

В ответ ей я кивнул, отправив ворона вперед. Сам же, отсчитывая шаги до близкой встречи с конем, шел не спеша. Наблюдал за его реакцией на мою суть и магию высшего дюра ненависти. Шаг, еще одни, еще, и еще — конь спокоен, не испуган, не встревожен. Я все ближе, уже стою повозки, касаюсь ее рукой, а он все также невозмутим. Будто и нет меня, сосредоточения тьмы и негатива подле него.

— Занятно, — пробормотал я, смотря на коня, фыркающего и переминающегося с ноги на ногу.

Пара мгновений и я в просторной просмоленной повозке, накрытой плотной тканью, спасающей и от ветров, и от дождя. Сижу рядом с хмурым Дризом, напротив почтенного Тинтра. Когда извозчик убедился, что все готовы ехать, забрался на козлы и, стегнув коня, назвал его имя:

— Но, Буран, пошел!

Улыбка сама собой растянула губы, взгляд потеплел, а мысли вернули в далекое прошлое. В то достославное время, когда мы с Бурам, неся знамя Энии, короля Феанора, объехали весь Север, каждое королевство, город, пригород и деревню. Побывали там, куда не каждый рыцарь или маг сможет ступить без опасений и тревог. Нам был неведом страх. Только путь под его копытами, да стелящейся по земнее снег родного государства.

***

Путь от Дисара до Этюра занял всего день. К вечеру мы уже стояли у главных ворот, на посту досмотра. Ожидая своей очереди и возможности пройти в город. Очередь небольшая, но тянулось время долго. Стража на воротах допрашивали и записывали каждого, собирая налог на въезд. Как и сказал Дриз, три серебра, не больше. Но сумма все же росла. С трех до семи серебром.

Когда же очередь дошла до нас, стражники охамели.

— Золотой, — с мерзкой улыбкой, и грязным взглядом в сторону Жрицы произнесли бравые служители города, — или проваливайте обратно.

Нефилим потянулась было за монетами, чтобы оплатить проход в город, как влез в дело Этиор. Как бравый рыцарь, стоящий на защите Жрицы. Спрыгнув с повозки, под смех братьев Ситир, предвкушающих красочный и пламенный бой, нравоучения почтенного Тинтра, и молитвы Жрицы, полуифрит закатывал на ходу рукава. Пламя горело в его груди, перебираясь на волосы, обращая их в первозданный огонь.

— Спалю к Бездне!

В мгновение ока в ладони Этиора загорелось неистовое пламя насыщенного алого цвета, словно только что пролитая кровь. Жар, исходящий от него, поднял панику и страх в людях. С криками и возгласами они разбегались в стороны. А лошади, стоящие позади — вставали на дыбы, фырчали и нервничали. Пламя — животный страх, затронувший всех. Даже Бурана, до этого пребывавшего в спокойствии.

— С его пламенем что-то не так, — сказал мне Дриззел мысленно. Я с ним в этом был согласен.

Этиор стал сильнее. Его пламя яростней и горячей, чем в нашу последнюю встречу и бой. Он точно постиг высшее заклинание и поднял уровень до «А», но сам ли, своими ли силами, или же чьей-то дланью, остается вопросом. Как и случай со Жрицей, потерявший свой собственный свет и наивную веру в добро, живущую в каждом под небесами. Она просто несет заповеди храма, говорит словами Святейшеств, но в глазах нет того солнца, той правды, которой она жила. Там — пустота.

— Заметил, — ответил Дризу, наблюдая за действиями Этиора.

Полуифрит распалялся, горел и пылал, готовясь обрушить весь свой гнев на головы наглым стражам. В его руках плетение высшего заклинания, а за спиной воплощение фамильяра, расправившего крылья. Еще миг, и птица пропоет песню, сожжет все и всех, но в ход событий вмешалось провидение, явившееся в лице старшего барона ту Отора, приближающегося к посту досмотра в сопровождении свиты и старшего сына.

От хода десятка коней и лязга колес тяжелых карет, обитых сталью по закрытому кузову, дрожала земля, и даже воздух. Делегация, полная помпезности и роскоши, показывающей статус и положение, не ждала своего часа, а рвалась вперед. Требовала освободить ход барону ту Отору:

— В сторону!

Раздался низкий, бархатистый голос молодого мужчины, восседающего на гнедом коне. Животное вышагивало неспешно, грациозно, показывая стать. И свою, и наездника. Конь фырчал, бил копытом от натянутых поводьев, рассыпая от каждого удара шелковую гриву по груди.

Этот голос, затушивший пожар в груди и сущности Этиора, потерявшего концентрацию и запал боя, был узнано Дриззелом. Ворон, кипя от ненависти и злости, видя ужасы и кошмары прошлого в поднявшихся воспоминаниях, с силой сжал руки в кулаки, до хруста костяшек, треска кожи.

— Валериан, — прорычал он имя наследника рода вслух, на всеобщем, на северном же наречии попросил, — разреши мне отлучиться, как будет момент. Хочу повидаться со старым другом, — едва ли не умоляя. Не отказал Дризу в просьбе, но попросил на данный момент взять себя в руки:

— Дриз, не роняй их, — и показал на окутанные дымкой перья ворона, лежащие у его ног, — и усмири тьму, тень под ногами. Она так и норовит сбежать и задушить младшего барона**.

Ворон, подавив эмоции и ненависть, уничтожив щелчком пальцев свои же перья — кивнул, соглашаясь с необходимостью сдержаться и отложить момент встречи на потом. Как и разговор о прошлом. На более подходящее ситуации время. Пока друг брал себя в руки, Этиор вернулся в повозку. Злой и недовольный. Он так и остался распаленным, с танцующими языками магического пламени в волосах.

— Мы можем ехать дальше, сир Этиор? — поинтересовалась Жрица, приоткрывая полог балдахина, смотря на пост досмотра.

— Можем, — раздраженно ответил полуифрит, скидывая остатки горячности в сторону, — барон ту Отор во всем разобрался, — проворчал Этиор, смотря на уходящую делегацию, помпезные, украшенные золотом и драгоценными камнями кареты и элитный отряд рыцарей, закованный в высококачественные доспехи.

Но не это вызывало у полуифрита недовольство и золотое пламя пустыни в глазах, а замыкающий строй рыцарей Валериан, рысцующий на своем коне. Аристократичный, манерный, восседающий на коне молодой мужчина, облаченный в дорогие одежд, держатель власти и силы на своей территории, доводил огненного мага до горячки одним только видом.

— Индюк напыщенный! — сказал Этиор перед тем, как повозка покинула пост досмотра и оказалась в пределах города.

Дальше ворот извозчик двигаться не стал. Сказал, что колеса его экипажа не выдержат здешних дорог. Слишком они мощеные, предназначенные под другую, более прочную ось, с дополнительными цилиндрами и укреплениями. Да и сами колеса, их метал, не такой крепкий, литой, как у здешних карет и повозок. Развалятся после первого же пути от места до места.

Попрощавшись с извозчиком, расплатившись с ним, Жрица повела авантюристов вперед, к главной площади «Святого фонтана», где располагалась гильдия. Я же, чуть отстав, подошел к коню, что так напомнил мне Бурана. И не только именем, но и стойкостью, характером. Смотря в его глаза, в которых не было и капли страха, только тепло души, подошел. Медленно, раскрыв ладонь, тянулся к его мягким ноздрям, шепча слова на северном наречии:

— Вьюга в гриве бушует, сердится!

Под копытами белый снег!

Грудь могучая, сердце трепещется!

Жаль, что короток век***.

Конь, услышав слова на северном наречии, ощутив на своей морде мою руку, замер. Смотря своими чайными глазами в мое стальное море, он словно искал что-то знакомое, будто забытое из прошлой жизни. Тихо фырча, перебирая тройными ногами, думал, как ему быть, что делать. Миг, второй, третий — и конь ткнулся в ладонь, а потом склонил голову и толкнул меня в плечо, как делал это Буран.

— Вы приглянулись Бурану, — отметил извозчик, ласково поглаживая коня по спине, похлопывая по круглому заду, — он мало к кому так расположен. Это значит, вы хороший человек.

Ничего извозчику не ответив, попрощавшись с конем, пошел в сторону гильдии, догоняя авантюристов и Дриззела. Несмотря на то, что улицы широкие, дороги были заполнены. Туда и обратно передвигались кареты, повозки, брички. Спешили и мчали вперед-назад отдельные наездники. Вдоль высоких, грузных домов, возвышающихся над головами остроконечными крышами и шпилями, сновали люди, нелюди, маги и воины. Среди них и Паладины, гремящие доспехми, с развивающимися белыми плащами и мечами наперевес.

Город огромный, подобный крепости, в разы крупнее столиц любого северного королевства. Одна только площадь «Святого фонтана» равна трети Сивии или Хварна. И это не столица графства, только четвертый по численности и проходимости гостей и торговцев город. По большей части получающий доход от гильдии авантюристов и прихожан храма.

— Сир Риат! — окликнула меня Жрица, стоящая у дверей гильдии, — остальные в зале, ожидают сира Токра — главу гильдии. Вам следует присоединиться и пройти регистрацию, получить на чужой земле право применять меч и магию. В противном случае, ваш путь подле нас окончится, так и не начавшись. И нам придется распрощаться.

Не дождавшись моего ответа, накинув на голову капюшон святого одеяния, нефилим пошла в сторону храма, возвышающегося над всеми зданиями Этюра, окруженного солнечным светом и благодатью Владыки, его Первого Герцога.

— Определенно, майнэ Жрица уже не та, что прежде, — сказал я самому себе, отводя взгляд от бледнеющего пятна ее фигуры, толкая дверь гильдии, переступая ее порог.

В то же время в другом месте…

Север.

Небольшой городок Жист, что под крылом короля Рилии. Майн Барниоз, правит твердой рукой, морозной волей вот уже которое десятилетие. Он уважаем и почитаем своими подданными. Как и гостями его владений. В том числе и тем, кто нашел свое временно пристанище и дело, которое отвлекло от печали и тоски, терзавшей нечеловеческую душу и сущность.

В крохотной портной лавке, чужой этому городу, занимался кройкой и шитьем повседневной одежды — рубашек, брюк, постельного белья, штор. Всего того, что потребуется покупателям. Работа, пусть и тяжелая, утомительная, позволяла отвлечься. Забыть о том, что произошло, и кого потерял. Как и о том, что не отомстил, сорвав с виновника шкуру заживо, пока тот еще дышал.

Обычный день.

Второй месяц весны в самом разгаре, но снег не спешил сходить, являя проталины. Птицы уже во всю пели свои песни, солнце поднималось из-за горизонта раньше обычного, но царящий на Севере холод все еще был крепок. По ночам украшал окна, стекла зеркал ажурной росписью, пытался прорваться в комнату под дверью. Но вот наступало утро, а за ним день, и стужа пряталась в тень деревьев, домов, ожидала вечера и ночи.

Холодно.

Стыли кончики пальцев, но уже давно не дрожали, мешая работать. Плелся простой узор обычной ткани, не наполненной и не украшенной вышивками или вставками. Что до холода в сердце, он не отпускал и отпустит до самого конца. Или жизней тех, кто должен получить отмщение. Кровавое, яростное, полное боли и страданий. Без горести и сожаления мстителя. Ей, только ей жить — мучение, но и сила. Она все эти года, десятилетия поднимала по утрам, заставляла быть в разуме, когда хотелось свернуться в комок.

Кар!

Раздалось над ухом в один из обыденных дней, за работой и кройкой рубашки. Взгляд, устремленный на голос птицы, нашел ту на подоконнике. Не узнать птицу, точнее ее хозяина, было невозможно. Характерный лиловый окрас давал понять, кто именно отправил послание с помощью пернатого гонца, как и от чьего имени.

Отложив в сторону дела, подойдя и протянув руку, приглашая птицу, тут же был передан приказ. И он был важнее работы. Как и мирной жизни в Жисте. Ведь появился шанс на то, чтобы спросить со смертельного врага по всем счетам, со всех его отпрысков и покровителей за то, что те совершили. Воздать за жизнь, которую по личной прихоти забрали наделенные полномочиями светлые приспешники. Для этого нужно было вспомнись себя прежнего, свои навыки и умения, давшие в прошлые века титул Непревзойденный.

— Шадар маэ, я не подведу!

Примечания:

* Животный страх лошадей перед дюрами, особенно перед высшими, не просто так. Лошади очень чувствительны. Из-за того, что они травоядные, добыча хищников, считывание малейших изменений в окружающей среде у них в крови. На инстинктах. Даже у давно прирученных и объезженных. Именно поэтому дюр, особенно высший, да еще и наделенный титулом Князь, вызывает у лошадей ужас и дикий страх.

**Тень Дриззела в отличие от тени Айона не пространственного характера. Она не способна переносить хозяина от одной точки в другую. Дриз пользуется тенью иным способом. «Захват тени», «Теневые клоны», «Теневые силки» — это одни из базовых умений ворона.

***Стих моего сочинения. Будет полная версия или нет, пока не знаю. Строки пришли сами собой.

Буран

От автора: Этот стих Шадара Бурану.

***

Вьюга в гриве бушует, сердится!

Под копытами белый снег!

Грудь могучая, сердце трепещется!

Жаль, что короток век.

Жизни наши с тобой мимолетные,

Пролетят года.

Словно птицы мы перелетные,

Улетим навсегда.

Не объедем просторы бескрайние,

Укрытые белой мглой.

Не увидим озера хрустальные,

Скованные тишиной.

Не поднимемся в горы высокие,

Спящие в облаках.

Не встретим рассветы далекие,

С мечтою в глазах.

Мы помчимся дорогами вечными,

Провожая закат.

Оставаясь путями млечными,

Спи, младший брат.