Бродяга начало

Глава первая. Надежда — мой компас земной

И вот я бродяга-шахтер.

Две недели, целых две недели я безвылазно сижу на этом холодном куске астероида в поле астероидов. Кроме меня, искина, моего техника по имени Саня и горнодобывающего оборудования, которое работает уже более 14 дней, здесь нет ничего.

Богом забытая дыра. Даже в официальном каталоге систем у неё нет названия. И попал я сюда, конечно, не случайно.

Среди военных ходил слух: далеко от центральных хорошо освоенных систем, за 18 световых лет отсюда, несколько счастливчиков нашли богатые минералами жилы и успели их освоить. Что именно они нашли, до конца не понимал никто. Кто-то говорил о металлической жиле — мол, металл используют в броне космических кораблей, и жила невероятно ценная. Кто-то уверял, что в том же поясе астероидов нашли драгоценные камни, а кто-то точно знал, что искали и нашли там золото. Не то чтобы камни или золото стоили баснословно, но в таком огромном количестве, про которое шло речь, добытчики явно могли продать найденное за крупный куш.

А если сам добыть не смог — мог хотя бы продать координаты места.

Слухов ходило много.

Самое странное было не в них, а в том, что мы, находясь за восемнадцать световых лет от этих жил, каким-то образом узнали о находке. Неизвестно, кто первым заговорил о богатых жилах на краю обитаемого космоса, но обсуждения шли долго.

Настолько долго, что я как раз успел уволиться со службы и собирался покупать свой первый корабль.

А тут такой шанс.

Не просто лететь в неизвестность — а с конкретными координатами на карте. Бери грузовоз и лети осваивать богатые жилы, пока остальные не додумались и не прибрали всё к рукам.

Хотя изначально, когда я готовился покорять космос, планы у меня были немного другие. Зарабатывать хлеб разработчиком жил — а по-простому, шахтёром — я точно не хотел.

Но так сложилось.

Я отслужил на военной станции 18 лет, большую часть из которых летал на боевых кораблях. Моё увольнение в чине старшего лейтенанта совпало с этими разговорами о богатых жилах. Контракт закончился, новый подписывать я не стал. По контракту мне полагались шесть окладов, надбавки за звание, боевые вылеты и прочие заслуги.

Зарплата у военного, особенно у второго заместителя командира эсминца, была неплохая: около двадцати двух тысяч кредитов в месяц. Плюс боевые вылеты, награды и хорошие отношения с командирами. В итоге отступные вышли порядка ста семидесяти четырёх тысяч кредитов.

Для сравнения: инженер на станции получал в среднем двенадцать тысяч, а работяга на планете — хорошо если восемь.

Флот платил достойно. Риски, правда, тоже были выше. Но армия своих не бросает — по крайней мере, в денежном плане.

За восемнадцать лет я скопил чуть больше двух с половиной миллионов кредитов. Мог и больше, но копить по-настоящему начал только после 5-ти лет службы, молодой еще был, тратил много, да и думал связать судьбу с флотом самой до пенсии.

На скопленные деньги я купил не яхту, о которой мечтал, а потрёпанный грузовоз. Плюс бывшее в употреблении горнодобывающее оборудование, которое было не в лучшем состоянии, и кучу программ к нему.

Пока буду лететь, изучу всё в обучающей капсуле. Новому ремеслу шахтёра ещё учиться и учиться. А времени у меня будет предостаточно.

Когда увольнение оформили, я попрощался с флотскими друзьями и в срочном порядке вылетел в систему RX0021.

Полёт занял два месяца.

За это время я дошёл до четвёртого уровня программы «Шахтёр» и пятого уровня «Горная выработка». Потом начал изучать сканер и всё оставшееся время вкладывал именно в него. В итоге достиг шестого уровня программы сканирования и распознавания залежей.

Обычные шахтёры выше пятого уровня эту программу не проходят. Во-первых, в магазинах её просто нет. Во-вторых, тест слишком сложный, а работяге он без надобности.

Мне повезло: флотские установили мне версию вплоть до седьмого уровня. Выше — только у разведки.

Да и опыт помог. Я много летал на эсминце, сидел в засадах, дежурил, изучал местность, запоминал приметы, искал шахты, тоннели и пещеры. Поэтому первые пять этапов обучения дались мне легко.

К сожалению, почти все сбережения я потратил. Придётся экономить.

Наконец я добрался до системы RX0021. Здесь была только одна обитаемая планета, под названием «Новая» и рядом с ней на расстоянии дня пути, был огромный пояс астероидов, раскинувшийся на многие сотни миллионов километров. Судя по навигационным картам, в соседней системе тоже есть астероидные осколки, и похоже даже побольше, чем здесь, но обитаемых планет не вижу, хотя корабли курсируют между системами. Я пошел на приземление на планете Новая.

Получив разрешение искина, я зарегистрировался как впервые прибывший. Указал, что бывший военный, прилетел добывать минералы в ближайшем поясе астероидов и планирую перепродавать руду в городе.

На таможне с меня сняли метрику для ИИ и выдали постоянный допуск на размещение малого корабля в космопорте, на отдельной площадке. За год я заплатил сразу две тысячи пятьсот кредитов — так вышло дешевле, чем платить каждый раз отдельно. К тому же судно стояло на открытой площадке, и подъезд к нему был удобен для погрузки и разгрузки.

Мне также выдали допуск на посещение города и торговлю.

Свой военный допуск я сдал ещё на базе, поэтому мне полагалась замена на гражданский. Статус бывшего военного сделал своё дело: допуск мне дали высокого, пятого ранга.

Это означало скидки на жильё, возможность открыть своё дело, пониженный налог на торговлю и расширенный доступ к городскому искину. Всеми преимуществами мне ещё предстояло разобраться.

В городе я снял квартиру и оплатил её сразу за год — чтобы не думать об этом.

Ещё во время полёта, лёжа в обучающей капсуле, я понял, что многого о добыче руды не знаю. И часть расходников мне на астероиде может понадобиться позарез.

Пришлось ехать в магазин горняков.

Планета частично живёт за счёт добычи и продажи редкоземов, поэтому такие магазины здесь есть везде. Городской искин подсказал, где торгуют официальные поставщики, и я докупил всё, что счёл нужным.

Дав допуск к корабельному складу, я отправил транспортную платформу за покупками. Сам же закупил еды и поехал обратно в съёмную квартиру — отдыхать и отсыпаться, пока есть возможность.

Денег оставалось совсем мало. Дальше — только экономить, пока не найду жилу.

Через три дня, отдохнув после перелёта, я сел в кресло пилота, и выдвинулся в сервис, по предварительной записи. На сервисе мне помогли апгрейдить искин, добавили ему памяти и мощности, а также спрятали часть проводов под обшивку и укрепили перегородки, которые сильно вибрировали при ускорении. За все с меня содрали еще 95 тысяч кредитов. Отдав корабль мне в руки, я получил разрешение на взлёт и снова ушёл в космос.

Курс — на пояс астероидов.

Корабельный искин рассчитывал траекторию долго, муторно и со скрипом, но уже лучше, нежели до этого. Словно раненый динозавр чесал спину об обшивку корабля.

Но пусть скрипит. Лучше пусть он считает, чем я ошибусь в расчётах, и мы с улыбкой на лице на всей скорости врежемся в поверхность астероида.

Нет уж.

Есть хорошая поговорка: работает — не трогай. Я её благополучно и соблюдал.

Мы летели между астероидами, не задевая их. Пока искин занимался навигацией, я сканером искал подходящий булыжник — тот, на котором, если повезёт, мне придётся потратить часть своей жизни.

Отдельно стоит сказать про мой корабельный искин.

Когда я покупал это корыто, которое почему-то гордо именовалось малым грузовозом, мы со знакомым из инженерной службы проверяли его перед сделкой. Задавали искину тестовые вопросы и надеялись, что хоть здесь мне повезёт.

Как же мы ошибались.

На простой вопрос он отвечал секунд пять. А если просили протестировать системы перед взлётом или найти неисправность — даже там, где её не было, — думал около двух минут.

На военном корабле такая диагностика занимает пять-десять секунд.

Мы были в шоке.

Я, конечно, понимал: по сравнению с военными искинами гражданские медлительные. Но здесь это слово не подходило даже с большой натяжкой.

По знакомству, у ребят из инженерной службы нашлись варианты, как хотя бы временно улучшить ситуацию. Они заменили часть совсем уж убитых проводов и узлов, починили и заменили перегоревшие платы, восстановили часть камер и датчиков, почти вдвое расширили память и обновили программы полёта, наведения и маневрирования.

Два дня они возились с ним и довели искин хотя бы до минимально приемлемого уровня. С оговоркой: как доберёшься до нормального сервиса — выбрось это старьё и купи новый гражданский искин четвёртого поколения. Мы так и договорились.

Большего они просто не успели сделать, так как есть своя работа, а я и так им график сорвал. Но моя благодарность не имела границ и вечером мы дружной компанией отмечали мое увольнение со всеми друзьями и знакомы с кем служил, платил естественно я.

Как ни странно, мой искин сумел пройти проверку у главного искина базы. Тот тестовыми заданиями проверял корабельные системы: взлёт, посадку, полёт, маневры уклонения, стрельбу.

Мой каким-то чудом прошёл всё по нижнему порогу.

Даже стрельбу.

Из пяти попыток он попал дважды. Проверяющий искин зачёл результат: с моего грузовоза стреляли кривым, ненастроенным лазером, так что два попадания из пяти якобы были неплохим показателем.

Турель отстрелялась на твёрдую троечку. Зачёт.

Под дружное ржание бывших сослуживцев мой корабль получил официально зарегистрированный искин с именем Тупица. По-другому его никто и не называл.

Мне было всё равно. За несколько дней я привык.

У грузовоза появилось имя «без имени», номер в каталоге малых судов и даже фотография. Над которой смеялись уже все мои знакомые.

Потому что какому-то умнику пришло в голову разрезать грузовоз пополам, вварить в середину кусок корпуса от другой, более широкой модели и сварить всё обратно, удлинив корабль на пятнадцать метров с шестидесяти до семидесяти пяти.

В итоге он выглядел как беременный бегемот, отдыхающий на лужайке.

Первые дни друзья хохотали до слёз. Потом привыкли. Особенно когда выяснилось, что за счёт расширенного корпуса сюда можно поставить второй реактивный двигатель. Это давало кораблю хоть какие-то маневры и заметно прибавляло в скорости на прямой.

Всю дорогу, все два месяца, пока летел, я думал, как провернуть такую переделку. И главное — во сколько она обойдётся.

Малые грузовые суда с завода имеют один двигатель. Здесь мало «присобачить» второй: нужно синхронизировать оба, усилить корпус под новую нагрузку, заменить искин, переделать систему жизнеобеспечения и потерять часть внутреннего пространства.

Вопросов много. А главный — деньги.

Даже этот потрёпанный жизнью грузовоз обошёлся мне в один миллион двести тридцать пять тысяч кредитов. Ближайший конкурент, который мне все советовали, стоил миллион девятьсот пятьдесят тысяч — и тоже имел только один двигатель.

Его основное отличие: он новее и красивее.

А мне ещё предстояло купить горнодобывающее оборудование. Со всеми скидками оно встало в четыреста восемьдесят тысяч кредитов, причем это был самый простой вариант. Горнодобывающий комплекс, который мне понравился, стоил уже два миллиона кредитов. Плюс расходники — почти тридцать пять тысяч.

Главной покупкой стал новейший сканер за триста тысяч кредитов. Скидок на него не было: он новый, и от него зависело, как быстро я выйду в плюс. Поэтому на сканере и программах к нему я не экономил.

Сюда же входили заправка на весь перелёт, воздух, еда и вода на два месяца — ещё почти тридцать восемь тысяч кредитов.

На военной базе мне переделали капитанскую каюту под мои запросы, поставили новое кресло на мостике, заменили капсулу автодоктора на новую, заменили часть мониторов. Главное — отрегулировали малый лазер и кинетическую турель. А заодно в штатное место установили второй лазер.

Не новый, конечно — иначе я бы разорился. Но вполне рабочий.

Теперь у меня было два лазера и турель. Точными они по-прежнему не были, но шанс попасть в противника хотя бы появился. Эта переделка стоила еще шестьдесят семь тысяч пятьсот кредитов.

Ещё пришлось купить два скафандра и хотя бы одного ремонтного бота. Свои усиленные военные скафандры я сдал при увольнении, а боевого бота мне никто не продаст, а купить сейчас я его не могу, очень дорого.

Да и без ремонтного бота чинить корабль — занятие тяжелое и грустное.

Я взял один технический скафандр для работ в открытом космосе и второй, попроще, для сложных наземных условий. Из ботов доступен был только ремонтный DR-005 прошлого поколения — обучаемая модель. Его поставили на загрузку: пока корабль чинили, бот изучал особенности малых грузовозов.

Не забыл я и про два наземных разведывательных дрона, с хорошей оптикой. Хорошо, что всё это можно было приобрести на сервисе, никуда летать не пришлось.

В итоге, с учётом мелких трат, вышло два миллиона двести восемьдесят пять тысяч кредитов.

На счету осталось триста восемьдесят семь тысяч кредитов. Плюс предстояли траты в космопорте и городе. Куда без них. В ближайшее время я почти банкрот. Теперь только пахать и пахать.

Через день я получил корабль из сервиса, добро на вылет — и направился по вбитым координатам в новую жизнь.

Глава вторая. И почему так невесело

Вроде бы я всё учёл. Десять раз перепроверил себя, корабль и искин. Но, как всегда, проблема вылезла оттуда, откуда её не ждали.

Я нашёл нужный астероид. Даже два — они находились почти рядом. На том, где я сейчас стоял, было три тёмных участка в грунте. Сканер не мог определить, что под ними: возможно, я ещё не умел работать с ним на должном уровне, либо мешали косвенные факторы.

Ну да, время покажет.

А теперь о проблеме.

В этом поясе полно пыли и крупных каменных частиц. Они летают повсюду. Пока мы тупили и пытались приземлиться — точнее, пока тупил искин, — нас изрядно побарабанило о корпус. Часть камер и датчиков вышла из строя.

Садились мы, честно говоря, фактически по приборам. То есть вслепую. Но датчики — ещё не самое страшное. В момент посадки отказал четвёртый вспомогательный двигатель, отвечающий за торможение. Три остальных сработали штатно, а четвёртый — нет.

Фактически мы грохнулись с высоты двухсот метров на твёрдую поверхность астероида. Произошло это по двум причинам.

Во-первых, искин, как всегда, слишком долго думал, прежде чем принять решение. Во-вторых, до этого нас везде сопровождал местный искин: и в сервисе, и при посадке на космодром планеты. Он буквально подталкивал корабль, помогая сесть мягко.

Иногда посадку на планете вообще не чувствуешь — настолько ювелирно местные искины работают с любыми типами судов. Поэтому, когда в сервисе проверяли тормозные двигатели, на одну особенность моего корабля не обратили внимания.

В идеальных условиях всё работало: светло, камеры и датчики исправны, посадку ведёт местный искин. А на астероиде нас болтало, обзор частично пропал, корабль накренился.

Из-за вваренной в середину дополнительной секции длина судна выросла с шестидесяти до семидесяти пяти метров. Сместился центр тяжести. И под нагрузкой четвёртый двигатель отказал именно в момент торможения.

Искин попытался выровнять грузовоз тремя оставшимися двигателями. Слишком поздно. Время было потеряно. Мы с высоты двухсот метров на трёх движках как могли сели на поверхность. Естественно, криво. При этом доломали неработающий тормозной механизм двигателя и частично повредили одну из посадочных опор.

Сам грузовоз не пострадал критически. Летать мы по-прежнему можем. Но появилась одна маленькая проблема.

Если мы взлетим отсюда, то нормально приземлиться сможем только на планете — и только под чутким руководством местного искина космодрома. Садиться самим на другой астероид — мягко говоря, плохая идея.

Я сидел на мостике, пил кофе и ждал, пока Тупица рассчитает последствия посадки. И размышлял о смысле жизни бедного бродяги, волей судьбы закинутого на холодный астероид.

Допив кофе, я нашёл три варианта.

Первый: дождаться, пока Тупица досчитает ущерб, взлететь, вернуться на планету, записаться в официальный сервис и встать в очередь. Боюсь, очередь может затянуться. Официальный сервис на планете один, а запись у него растянута на месяцы. Возможно, придётся ждать до полугода.

Плюс цена будет кусаться. А с деньгами у меня совсем туго.

Второй: частный сервис. Там примут быстрее и, скорее всего, дешевле. Это плюс.

Но у любого гаражного сервиса есть риски. Могут не дочинить один двигатель и испортить остальные. А после ремонта их придётся заново синхронизировать — а для этого нужно официальное ПО. Есть ли оно у частников, неизвестно. В итоге могут сделать ещё хуже. Это уже минус.

Третий: копаем.

Раз прилетели — проверяем три места на поверхности. Это минимум месяц, а то и больше. Из плюсов: есть шанс добыть минералы, а может, и что-то подороже. Потом, уже с грузом, летим на планету, продаём руду и встаём в очередь на ремонт.

Из минусов: сломанный корабль — это сломанный корабль. Через месяц он может вообще не взлететь, если опора окончательно развалится.

Да и сажать гружёный рудовоз с повреждениями даже на планету, пусть и с помощью местного искина, тоже рискованно. Куда ни плюнь — везде нюансы. Оценка ущерба заняла у искина больше двух часов. Я даже успел немного вздремнуть.

Выйдя из каюты, я первым делом запросил у Тупицы отчёт.

— Капитан, состояние корабля удовлетворительное: шестьдесят семь процентов от нормы. Рекомендуется ремонт в ближайшем сервисе.

— Продолжай.

— Четвёртый вспомогательный двигатель системы торможения выведен из строя. Рекомендация: замена. Стоимость нового двигателя на планете Новая — от семидесяти пяти до восьмидесяти семи тысяч кредитов. В наличии имеются три штуки. Ремонт неисправного двигателя возможен, но следует учитывать его износ и сокращённый ресурс. Стоимость ремонта — около двенадцати тысяч кредитов.

Остальные три двигателя в пределах нормы, однако требуется синхронизация трёх двигателей вместо четырёх. Рекомендуется провести ремонт вспомогательных двигателей с помощью ремонтного бота. Расчётное время — сорок восемь часов.

— Дальше.

— В процессе торможения сбит прицел второго малого лазера. Синхронизация нарушена. При стрельбе возможен сбой как одного, так и обоих лазеров. Рекомендация: воздержаться от стрельбы до посещения сервиса. Ремонт в текущих условиях невозможен.

— Понял.

— Передняя правая опора повреждена на тридцать шесть процентов. Не рекомендуется нагружать участок над ней тяжёлыми грузами. Стоимость новой опоры — сорок четыре тысячи кредитов. Ремонт возможен с помощью ремонтного бота, расчётное время — тридцать шесть часов. Однако отремонтированная опора является временной мерой; рекомендуется замена на новую.

— Дальше.

— Обнаружена трещина на боковом бронелисте. Стоимость нового листа — от двадцати четырёх тысяч кредитов. На планете Новая имеется семь бронелистов. Частичный ремонт возможен с помощью бота, расчётное время — двадцать четыре часа.

— Продолжай.

— Датчики, камеры, крепления и механизмы подлежат ремонту с помощью бота. Расчётное время — семьдесят два часа.

— Итого?

— Общее время ремонта составляет приблизительно сто восемьдесят часов. Приступить?

Да уж.

Вот это мы приземлились.

И, судя по всему, нам ещё повезло: почти весь ремонт можно сделать своими силами. Кроме лазеров — слишком тонкий механизм, требуется специальное оборудование и ПО.

А ведь я столько лет летал на военном эсминце. Мог бы и задуматься, каково это — жить простым работягой на корабле со слабой бронёй и без щитов.

Я настолько привык, что корабль может выдержать маленькую победоносную войну, что даже не допускал мысли: что моя лоханка может сломаться от каменной пыли.

Вот тебе и опыт. Вот тебе и разница между военными и гражданскими технологиями. Правильно говорят: всё для фронта, всё для победы.

Итак, что мы имеем в сухом остатке. Грубо сто восемьдесят часов работ — почти восемь суток. Значит, здесь мне так и так придётся торчать следующие восемь, а то и десять дней.

Мой горнодобывающий комплекс автоматический. Это плюс. Он раскладывается за два дня, ещё один день уйдёт на настройку. После этого можно бурить и возить руду.

Сейчас только полдень. Если начать разборку комплекса сразу, то через три дня начнётся первая добыча на ближайшем найденном участке.

Итого: три дня на подготовку, минимум семь-десять дней на сбор руды, ещё два дня на обратную сборку. Получается примерно четырнадцать дней до первой партии руды.

Конечно, шанс найти что-то действительно ценное с первого раза минимален.

Но если считать это опытом — для первого раза неплохо. Итак, решено. Копаем.

Глава третья. Начало добычи, первые результаты

Продавец не соврал: комплекс действительно уложился в три дня. Мы добрались до указанной точки, комплекс разложился, собрался и начал настройку оборудования по программам, подходящим под местные условия работы.

У горнодобывающего комплекса был собственный внутренний искин, охранные боты и механизмы для сборки и разборки. Приятно удивило то, что после обозначения охраняемого периметра вокруг месторождения искин комплекса выставил двух охранных ботов. Они сразу приступили к патрулированию.

Многого от них ждать, конечно, не стоило.

На вооружении у каждого было две ракетницы по десять снарядов и две малые турели с автоматической стрельбой. Но на безрыбье и это рыба. В крайнем случае пара залётных бандитов получит отпор — или хотя бы подумает, стоит ли связываться.

Лучше так, чем совсем без оружия.

У меня был личный бластер и несколько батарей к нему. Именное оружие, подаренное за верную службу. Но одного бластера против пиратов или желающих поживиться за счёт бедного бродяги будет мало.

Тем более что бортовые лазеры как раз сломались.

Если возникнет прямая угроза жизни, стрелять придётся. Но я надеялся, что в ближайший месяц это не понадобится. Оставалась кинетическая турель — и надежда, что всё обойдётся.

К тому же меня ещё нужно найти.

Пояс астероидов раскинулся на сотни миллионов километров. Хаос из камней, пыли и обломков. Не удивлюсь, если где-нибудь поблизости работают такие же одиночки, как я.

На планете я спрашивал об этом и в магазине, и в баре, и в космопорте. Ответы были примерно одинаковые.

Одиночки сюда ещё летают, но конкретно этот пояс считают бесперспективным. Лет сто назад здесь выработали всё, что можно было добыть с выгодой. Ради мелких жил рисковать жизнью желающих немного: случись что — никто не поможет, связи здесь нет.

Зато в соседней системе есть другой пояс астероидов. Значительно крупнее нашего, раза в три. Вот там народу хватает.

Лет двенадцать назад местные шахтёры организовали ватагу и построили базу на одном из астероидов. Все, кто хочет добывать руду в том поясе, обязаны получить у ватаги разрешение. Без него никак: узнают о незаконной выработке — могут и прибить.

Они там главные. Они там закон.

Пираты, конечно, бывают. Но с ватагой связываться не любят.

Несколько стычек всё же было. Последняя, года три назад, унесла жизни двух десятков ребят с обеих сторон и около десятка кораблей. После этого главари встретились, обсудили, кто прав, кто виноват — и решили, что война никому не выгодна. Деньги утекают из собственного кармана, а война — дело не просто дорогое, а разорительное.

Разошлись краями. С тех пор уже девять лет держится худой мир.

Официально.

А неофициально — никто не видел, значит, не было.

— Ты лучше к ним лети, если копать надумал, — сказал мне один из работяг. — Там добыча выйдет дороже: разрешение, проживание на их базе. Зато будешь в тепле и накормлен. А в случае чего помогут — если всё делать правильно.

Интересно рассуждают местные.

Они и не знают, что за восемнадцать световых лет отсюда — два варп-прыжка, почти по месяцу каждый, — на военной базе ходила целая куча рассказов об удачливых рудокопах, зарабатывающих несметные богатства именно в этой системе.

А местные даже не в курсе, что о них говорят за многие триллионы километров.

Правда, за время в городе я слышал и пару других баек. Будто какой-то давно пропавший шахтёр нашёл здесь то ли артефакт, то ли обломок чего-то очень ценного и попытался его продать. Говорили, будто на сделку прилетала даже разведка.

Что это было, удалось ли продать и где теперь тот шахтёр — никто не знал. Скорее всего, обычная байка. Чтобы заманивать народ в шахтёры. Всё-таки планета частично живёт за счёт продажи минералов и редкоземов.

Ну а я начну копать здесь. Дальше будет видно. Как сложилось, так сложилось. Жив — и ладно. Остальное решаемо.

Настройка комплекса завершилась. Мне дали доступ внутрь периметра. Отлично. Бурение началось.

Пока комплекс работал, я занялся обучением: сканированием седьмого уровня и добычей руды шестого. Программу «Шахтёр» пока оставил — не до неё. Руду, думаю, освою быстро, там не так сложно.

А вот со сканированием высокого уровня придётся попотеть. Недаром эта программа есть только у военных. Этот уровень так просто не пройти: перед выдачей новых допусков предстоит сложный экзамен.

Закончив текущие дела, я отправился в обучающую капсулу.

У меня было как минимум восемь дней, пока идёт добыча. В случае ЧП искин предупредит: его локатор раз в час сканирует пространство на предмет чужаков.

Очнулся я тяжело. Всё тело затекло. Голова ватная, тошнит.

Где мой кофе?

В башке — одни названия редкоземов и сплошные цифры. Экзамен я сдал только с пятой попытки. Теперь понятно, почему он считается сложным.

Добровольно я бы второй раз на это не пошёл. Для обычной жизни шестого уровня сканирования более чем достаточно. Если бы не военная подготовка, я бы не сдал.

Так. Где горячий кофе?

Тупица наверняка уже знает, что я вышел из обучения.

— Тупица, отчёт.

— Поздравляю, капитан, с успешной сдачей экзаменов и получением очередного высокого допуска. Ваша еда готова, кофе сварен и ждёт вас в каюте.

— Продолжай.

— Время вашего обучения составило семь дней, двенадцать часов и сорок три минуты. Корабль и горнодобывающий комплекс работают в штатном режиме.

— Хорошо.

— За время вашего отсутствия чужих объектов не обнаружено. Радар сканирует пространство каждый час.

— Дальше.

— До завершения ремонта корабля осталось двадцать часов. Выработка грунта горнодобывающим комплексом будет закончена в течение двадцати четырёх часов.

— Уже неплохо.

— Обнаружен редкоземельный элемент — лютеций. Жила среднего типа. Расчётный объём добычи — от двадцати до сорока тонн. Среднее время извлечения — сорок восемь часов. Рыночная цена: от сорока пяти кредитов за килограмм чистого продукта и от пяти кредитов за килограмм грязного.

Комплекс не способен перерабатывать грязный продукт в чистый. Требуется апгрейд системы и закупка дополнительного оборудования. Стоимость на рынке сильно варьируется: от двухсот пятидесяти тысяч до одного миллиона трехсот тысяч кредитов.

— Понял.

— Капитан, моя рекомендация остаётся в силе: после ремонта правой опоры нельзя давать на неё большую нагрузку. Риск поломки после ремонта при нагрузке свыше сорока пяти процентов.

— Учту.

— На складе ремонтный бот обнаружил подходящую корпусную бронепластину. Материал полностью совместим с нашим типом корпуса. Ремонт бронелиста завершён на сто процентов.

Вот это новость.

— Для ускорения дальнейшего ремонта рекомендуется доукомплектовать корабль двумя ремонтными ботами. Для повышения безопасности — тремя малыми боевыми ботами. Штатные места под них подготовлены, зарядные станции восстановлены.

— Понял, ещё что?

— Пока вы находились на обучении, я принял на себя ответственность и с помощью ремонтного бота убрал часть коммуникаций и проводов, торчащих из стен, обратно под обшивку. Туда, где они изначально должны находиться.

Я помолчал.

— Тупица, всё понял. Принято. Продолжай работу.

— Принято, капитан.

— И огромная просьба: давай общаться со мной менее официально. Мы не на флоте. Я теперь просто бродяга. Ты можешь разговаривать более по-человечески?

— Могу, капитан. Принято.

Ну хоть что-то.

Я выпил горячий кофе и почувствовал себя почти человеком. Теперь — душ, еда и сон. Голова была никакая. Об остальном подумаю позже.

Через шесть часов я снова сидел на мостике. Итак, неделя прошла. Надо понять, что мы имеем.

Во-первых, через несколько дней будет добыт и перевезён на склад мой первый ресурс. Не самый дорогой, но он позволит частично отбить затраты на ремонт и перелёты — если, конечно, цены на планете не окажутся заоблачными.

Во-вторых, нужно посчитать, какое дополнительное оборудование я смогу себе позволить, чтобы после ремонта остались хоть какие-то кредиты.

И в-третьих — безопасность. В свой первый выход я полетел слишком наивно. Рассчитывал больше на удачу, чем на здравый смысл. И сразу получил поломки.

Ни опыт пилотирования эсминца, ни мои навыки не помогли, когда под тобой старый, дышащий на ладан корабль и такой же старый неповоротливый искин.

Хорошо, что в этот раз повезло: я могу даже взлететь. А если бы не мог? Кто меня будет искать? И где?

Здесь тысячи астероидов. Связи нет. Ребята в городе не зря говорили: летать сюда — только на свой страх и риск. Недаром шахтёры объединились в ватагу и помогают друг другу.

Вот поэтому я и не встретил здесь никого. Смертников не так много. С другой стороны, удача любит смелых. А я считаю себя смелым: вон, даже жилу разрабатываю.

Буду оптимистом и сочту первый опыт положительным.

По прилёту на планету нужно будет улучшить грузовоз. Хотя бы самым необходимым.

Я открыл расчёты и прикинул, сколько кредитов потребуется на доработки.

Малый щит 30/100. В этой каменной пыли без щитов делать нечего. Такой защиты хватит против пыли и даже пары выстрелов лазера. С генератором поля, установкой и настройкой — сорок пять тысяч кредитов.

Замена искина. Вот здесь затык. Официальный искин для моего корабля стоит около ста восьмидесяти тысяч кредитов. Чёткий, быстрый, понятный. Но корабль-то не быстрый и не чёткий. К тому же половины проводов не хватает: начнёшь менять — придётся вскрывать всю обшивку. Это минимум пара недель сервиса и ещё пятьдесят тысяч сверху.

Есть вариант купить взломанный искин, снятый с чужого корабля. Цена начинается от тридцати тысяч кредитов.

Готов ли я переплачивать? Или пока оставить этого? Он же работает. Старается. Даже сертификацию прошёл.

А с другим искином придётся заново проходить проверку. А это ещё тот геморрой, тем более что знакомых здесь у меня нет.

Регулировка обоих лазеров. Пора уже решить этот вопрос. На нормальном оборудовании — от двенадцати тысяч кредитов.

Замена опоры. Риск действительно высокий. Цена — сорок четыре тысячи кредитов.

Итого на частичный ремонт, без замены искина, уходило порядка восьмидесяти пяти — девяноста пяти тысяч кредитов.

Плюс два ремонтных бота и три охранных с запасом вооружения — ещё сто пятьдесят — сто семьдесят тысяч. Боевые боты недешёвые, особенно продвинутые. А если брать новое поколение, да ещё с щитами, цена может подскочить на два порядка.

Теперь посмотрим, что предлагают на единственной обитаемой планете системы.

Максимальная длина малых грузовозов — сто метров. Мой, с учётом переделки корпуса, имел длину семьдесят пять метров. Это пузо я, конечно, уже не исправлю. Слишком дорого.

Но если корабль подшаманить, помыть и почистить, может, смогу подобрать что-то поприличнее. Тем более на рынке уже были варианты.

Несколько грузовозов примерно одного возраста — двадцать-тридцать лет эксплуатации. Цены начинались от двух миллионов пятисот тысяч кредитов за малый грузовоз «Осетрина» и доходили до восьми миллионов восьмисот тысяч за средний грузовоз «Шедевр».

И это цены за б/у корабли, не за новые, и еще старого поколения. Про новые я вообще молчу.

Благо они мало чем отличаются между собой, в основном грузоподъёмностью и броней, остальное мне не так важно. Движки слабые, манёвренность никакая у всех, скорость плюс-минус примерно одинаковая, не более 580 миллионов километров в час, вооружение слабое, у меня и то лучше, если починю. По факту здесь выделяется только средний грузовоз, но за эти деньги думаю, если поискать в других системах, возможно появится вариант и получше. Единственное, это время полета до более крупной обитаемой системы, а это где-то 30 дней в одну сторону. Но если уж искать другой корабль, то лишний месяц ничего не значит. А раз я не нашел ничего подходящего, что хотя бы чуть-чуть лучше моего корабля, то будем его чинить.

- Тупица, соедини меня с Марком из сервисной службы, - сказал я.

- Соединяю капитан.

- Добрый день, меня зовут Марк, чем могу…а. Антон, приветствую. Чем могу быть полезен?

- Добрый день Марк. Узнали, хорошо)

- Да, конечно, вы же 2 недели назад у нас были, ваш грузовоз «без имени» до сих пор у нас перед глазами)

- Ну тут соглашусь, грузовоз действительно приметный, даже очень. Я звоню записаться на сервис, передняя правая опора повреждена, ремонт выполнен своими силами, но нагрузку давать на нее нельзя. Так же оба лазера нужно синхронизировать и пристрелять. Так же снова искин, продолжить улучшение, ну и напоследок, установить щиты, здесь вам карт бланш, какие подойдут, те и ставим, без них боюсь никак.

- Так, вас понял. Секунду, гляну график очередей. А когда вы планировали к нам?

- Через неделю готов прибыть.

- Я вас услышал Антон, к сожалению, через неделю не получится, загрузка большая. Но через 2 недели мы можем подвинуть один крейсер, он все равно 3 месяца будет стоять, пока мы запчасти ждем, серьезный ремонт ему предстоит, а в нашем захолустье, быстро запчасти не достать. Готовы через 14 дней к нам?

- да Марк, готов. Отлично. Спасибо.

- Не за что Антон, записал, хорошего дня.

Ну вот и все, записан на официальный сервис, повезло, что ремонт у меня для них, по сути, плевый, небольшие переделки, 2-3 дня не больше, вон даже крейсер подвинут, чтоб место в ангаре не занимал. Отлично, повезло. Пойду схожу на склад, проверю сколько редкоземов успели завезти. Спустившись со второй на первую палубу и зайдя на склад, я увидел, что часть контейнеров уже заполнена, а часть пока пустовала. Тупица, сколько времени необходимо для полного заполнения контейнеров?

-Капитан, оставшееся время выработки около 16 часов. Время загрузки породы на склад еще около 20 часов. Полная консервация горнодобывающего комплекса еще 48 часов. Итого 84 часа.

Отлично, еще почти 4 дня в запасе, спешить некуда, займусь тогда оставшимися 2-мя темными местами на карте сканера, подготовлюсь к следующей добыче. Попробую с новыми открывшимися знаниями и новыми возможностями сканера узнать, что за порода прячется от меня внутри этого астероида. Погнали.

Глава четвертая. Ремонт и возвращение обратно

Следующие четыре дня я мотался по всему астероиду. Горнодобывающий комплекс методично выбирал руду из вскрытой жилы, а я с планшетом в руках кружил вокруг астероида, проверяя показания геосканера и надеясь, что следующая находка не окажется пустышкой или дешевой породой.

Комплекс работал почти без его участия: буровые модули вгрызались в породу, измельчители отделяли пустую породу, а сортировочные захваты складывали обогащённую массу в герметичные контейнеры. Мне оставалось следить за уровнем износа, вовремя менять фильтры и не давать искину «помочь» с траекторией грузовых платформ.

— Тупица, расстояние до западного склона, где обнаружена вторая жила? — спросил я.

— Расчёт завершён. Расстояние составляет тысяча двести сорок семь метров. Рекомендую не приближаться: вероятность падения невелика, но ненулевая.

— Спасибо, очень успокоил.

— Всегда пожалуйста, капитан.

Антон тяжело вздохнул и повернулся к сканеру. На западе, за хребтом из тёмного реголита, прибор уверенно показывал аномалию: плотное скопление металлических соединений на глубине примерно восемнадцати метров.

— Вот оно, — пробормотал я. — Вторая жила.

— Тупица, что у нас?

— Предварительный анализ указывает на присутствие неодима, празеодима и диспрозия. Содержание ценных компонентов оценивается в пределах от четырёх до шести процентов по массе обогащённой руды. После обогащения, в среднем выходило добыть около 52-54 тонны товарной руды, не рекорд, но для второго самостоятельного выхода более чем достойный результат. Цена на рынке начинается от 30 кредитов за кг.

Я присвистнул.

- Неплохо.

- Согласен. Для астероида данного класса это высокая концентрация. Однако рекомендую не радоваться раньше завершения полного анализа.

- Ты вообще умеешь говорить что-нибудь без занудства?

- Умею. Но это неэффективно. И напоминаю, это вы дали мне установку общаться по-человечески. Как могу, исполняю.

— Вот ты зануда, но зануда свой, ладно. Теперь ты Зануда, подтверди.

- Подтверждаю, имя «Зануда» внесен в список.

Тем не менее находка действительно была хорошей. Отметив границы залежи, я поручил искину запомнить это место, чтобы в следующий раз приземлиться сразу недалеко от него. Третья залежь оказалась линзой силикатной породы и находилась на другом конце астероида, насыщенная оксидами редкоземельных металлов. Основу составляли церий и лантан, но в пробах также встречались неодим и самарий. Оценка, около 37 тонн обогащённой руды с повышенной долей неодима, а это было просто отлично, цена на него доходила до 45 кредитов за 1кг.

— Итого 89 тонн, — сказал я, глядя на сводку. — Если цена не обманет ожидания, это уже не просто «дожить до следующего ремонта».

— При текущей средней стоимости и вычете затрат комплекс может принести от 2 150 000 до 2 400 000 тысяч кредитов, — ответил искин. — Точность прогноза ограничена колебаниями рынка.

— Значит, надо продать быстро.

— Логично. Но я бы рекомендовал сначала не разбить корабль при взлёте.

— Ты неисправим.

К концу четвёртого дня основной комплекс закончил сбор руды. Грузовые платформы один за другим доставили контейнеры к кораблю, где погрузочный манипулятор размещал их в трюме. Пришлось лично проверять каждое крепление: одна плохо зафиксированная тонна руды при манёвре могла превратить грузовой отсек в очень дорогую дробилку. Когда последний контейнер встал на место, на складе корабля уже лежало 37 тонн обогащённой руды, упакованной и промаркированной по составу. Запустил финальную инвентаризацию.

— Груз размещён, — отчитался искин. — Перегруз по массе отсутствует. Центровка в допустимых пределах. Вероятность повреждения корпуса при стандартном взлёте — низкая.

— «Низкая» — это сколько?

— Меньше одного процента.

— Вот теперь я спокоен.

Сворачивать комплекс пришлось еще лишних два дня. Я отключал буровые модули, сливал рабочие жидкости, очищал захваты от пыли и упаковывал оборудование в транспортные отсеки. Часть деталей потребовала замены: фрезы сточились быстрее, чем рассчитывалось изначально, а один из приводов поворотной платформы начал постукивать.

— Это надолго? — спросил я у искина, слушая подозрительный звук.

— Вероятно, нет. Но при следующей эксплуатации рекомендуется заменить подшипник.

— Запишу в список расходов.

— Уже записал. Вместе с фильтрами, уплотнителями и двумя режущими блоками.

— Ты наслаждаешься этим?

— Я выполняю задачу и учусь быть человеком, такая же была задача?

- Не человеком, общаться менее официально, ай, кому я это рассказываю.

На исходе второго дня комплекс был полностью сложен и закреплён на стыковочной раме. Астероид, ещё недавно украшенный буровыми вышками и грузовыми путями, снова выглядел безлюдной глыбой. Лишь свежие шрамы от разработки напоминали, что здесь побывал человек.

Антон обошёл корабль, проверил опоры, закрыл грузовые люки и сел в кресло пилота.

— Зануда, готовность к взлёту.

— Диагностика завершена. Двигатели в норме. Груз закреплён. Гравитационный якорь отключён. Рекомендую вертикальный подъём с минимальным ускорением.

— Понял. Не спешим.

Он медленно вывел мощность на подъёмные двигатели. Корабль дрогнул, оторвался от поверхности и поднялся над астероидом всего на несколько метров. Пыль заклубилась под соплами, но Антон не увеличивал тягу, пока не убедился, что ни один контейнер не сместился.

Только после этого он плавно набрал высоту.

Астероид уменьшался в обзорном экране. Антон взглянул на трюм — 37 тонн руды, два найденных места залежей, изношенное оборудование и надежда на то, что заработанных кредитов хватит на все хотелки.

— Ну что, — сказал я, — летим продавать редкоземы.

— Курс на планету Новая проложен, — ответил искин. — Время в пути — двадцать один час. Рекомендую отдыхать.

— Согласен.

Планета Новая встретила его привычной суетой космопорта. Антон получил разрешение на посадку, местный искин провёл корабль к своей площадке и почти сразу занялся продажей. Времени до полета в сервис оставалось не так много, неделя, и нужно было успеть распродать весь забитый склад. Партию разделили на две части. Часть купил перерабатывающий концерн по средней цене 19 кредитов за кг. В итоге 18 тонн ушли за 342 000 кредитов. А вот вторую партию, пришлось предлагать нескольким покупателям: такие редкоземы требовались местным мастерским, производителям щитовых генераторов и небольшим корабельным верфям. В итоге сбыть ее получилось по меньшей цене, в среднем по 17 кредитов за кг, выручка составила 323 000 кредитов. После налогов, комиссии рынка и оплаты транспортных услуг на моем счёте оказалось 899 000 кредитов.

Я долго смотрел на баланс и не мог поверить. С одной стороны сумма была неплохой, удача сработала на все сто процентов, а с другой стороны, я понимал, что сейчас будут серьезные вложения в ремонт корабля, и вопрос, а останется у меня хоть 1 кредит на счете после него.

- Искин, ты уверен, что это не ошибка, может должно остаться больше на счете?

- Проверено трижды. Ошибки нет

- И это еще у меня 5 уровень допуска, с льготами на торговлю, трындец. Тогда я, пожалуй, не буду спрашивать, сколько из этого уйдёт на ремонт.

- Разумно.

Неделя пролетела быстро, продажи руды, поиск надежных партнеров на следующие продажи, отдых, и сбор слухов в местных барах, все это в очередной раз подтолкнуло меня к мысли, что очень сильно повезло с этим астероидом и в целом с поломкой. В будущем нужно быть осторожнее. Бродягу обокрасть хочет каждый. Через неделю, точно по записи, Антон пришёл в сервисный центр. Марк встретил его у входа, уже держа в руках планшет с нарядом.

- Антон, вовремя. Сегодня как раз освободили пост. Что будем делать?

- Переднюю правую опору менять. Щиты на корпус поставить. И синхронизировать оба лазера. Далее вот еще по списку, я написал, глянь.

Марк поднял брови.

- Амбициозно. По основным работам: опору посмотрим, щиты поставим, двигатель отремонтируем, новый очень дорогой, ресурс у него еще есть, а вот с лазерами придётся повозиться. Они у тебя старой военной серии, синхронизация требует точной калибровки, такое только у нас делают.

-Сколько?

- По опоре - 47 000 кредитов с работой.

- Щиты зависят от класса покрытия, но для твоего корпуса я бы поставил средний гражданский комплект 30/100 новый, где 30 — это сам щит, 100 это броня - 64 000 кредитов.

- Ремонт 4-ого двигателя 38 000 кредитов.

- Ну и лазеры… если фокусирующие линзы живы, и не требуется замена генератора, то ещё 8 500 кредитов. Если нет — будет дороже. Срок – 2 дня. По основным работам готов?

Мысленно пересчитав деньги, сумма выходила неприятно большой, 157 500 кредитов, и только на мелкий ремонт, но после продажи руды я мог себе это позволить. А вот дальше посмотрим, что Марк озвучит по списку дополнительных улучшений.

- Давай. Только без сюрпризов.

- Постараюсь, — усмехнулся Марк. — Хотя с твоим кораблём обещать не могу. Теперь по второму списку пройдемся. Улучшение искина возможно, мы уже начали в прошлый раз эти работы, стоимость 48 000 кредитов.

- Установить второй двигатель возможно, хоть сам грузовоз и выглядит странно и нелепо, в целом его конструкция позволяет добавить ему движок. Вот только цена будет кусаться, сам смотри, цена двигателя, а у нас есть такой же, только сломанный под твой корабль, починить мы его можем, там не сложно, сняли с похожего грузовоза, он новый заказал и поставил, а этот отдал нам на продажу в счет работ. Так вот, наша цена на этот движок 335 000, и здесь без торга, цена поверь хорошая, со всеми скидками как для родного говорю. На рынке меньше чем за 500 000 кредитов не найдешь, и то убитый будет.

- Дальше установка, прошивка, синхронизация еще 128 000 кредитов.

- Далее вибрация корпуса и шумоизоляция, здесь придется раскошелиться, иначе летать не сможешь, усиленные балки раз, монтаж шумоизоляции в нескольких местах корпуса два, иначе без шумовых наушников не сможешь находиться на мостике, это еще 149 000 кредитов.

- Ну и на сладкое, второй топливный бак раз, замена простого штатного генератора на усиленный два, и из за повышения веса корабля, пятый двигатель для торможения три, он кстати тоже есть у нас, отдадим дешевле, ну а всякую мелочь я даже не обсуждаю, все войдет в стоимость, плюсом заберем твой штатный генератор, итого вкруг выйдет еще 224 000 кредитов.

- Общая стоимость составит 1 041 500 кредитов. Дам скидку, как постоянному теперь, 5% и поверь, у нас немногие такую имеют, мы монополисты, ближайший официальный сервис в 7 световых годах отсюда. Итого вышло 989 425 кредитов, готов? Заправка топлива, воздуха, воды в подарок. Да, и так же в подарок проверим главный реактор, заменим все технические масла, он у тебя в хорошем состоянии. По сроку на все 5 дней, мы быстро работаем.

Вот и закончились все мои деньги, хотя ожидаемо, я-то замахнулся на качественную переделку самой основы корабля, оттого и цена такая. Ай плевать, я это уже обдумал еще на астероиде, знал, что так будет, ну не бывает дешевых переделок и апгрейдов корабля, нет даже такого понятия, как недорогой ремонт, дорогой, он всегда дорогой. Плевать живу сейчас, делаем все что задумано. Зато его стоимость, вот только что выросла с 1 235 000 кредитов, которые я за него отдал до как минимум 2 500 000, а то и 3 000 000 кредитов.

- Да Марк, делаем.

- Отлично, у нас все есть из запчастей, тогда с тебя 50% аванс, остальное через 5 дней после окончания работ.

- Понял, иду в кассу. Спасибо.

- Увидимся, хорошего дня Антон.

На следующий день я сходил в банк, взял ссуду на 1 год, под 12% в размере 100 000 кредитов. Для расчета с сервисом, мне не хватало 90 425 кредитов, ссуда вынужденная мера, слишком многое зависит от самого корабля и качества расходников. Здесь хотя бы я могу быть уверен, если один раз я уже слетал в пояс астероидов на почти сломанном корабле, то теперь, мой шанс на выживание, сильно повысился. А две новые неразработанные жилы, только и ждали, когда я до них доберусь. Так что в будущее я все еще смотрю с оптимизмом.

Пять дней пролетели быстро, и вот я снова в сервисе, осматриваю корабль, и представляю, как изменились ттх корабля теперь, после всех переделок.

- Привет Антон, подошел Марк сзади, смотри, вот передняя правая опора, мы ее демонтировали. Внутри действительно обнаружилась трещина, которую не видно. Хотя по показателям, были лишь небольшие отклонения от нормы в пределах погрешности, если бы ты не сказал, что точно сломана, возможно мы бы не стали ничего делать, кроме калибровки опор. Марк показал ему фото детали на планшете, качая головой.

- Ещё немного — и при жёсткой посадке ты бы сложил носовую стойку, вовремя решил заменить, молодец.

— Спасибо, что заменили.

— За это ты и платишь)

Новые щитовые модули закрепили по корпусу равномерно, выведя контроль к консоли пилота. Они не превращали малый грузовоз в боевой корабль, но могли выдержать несколько попаданий мелких осколков, случайную стыковку или короткую стычку с пиратом. А для грузовоза, этого более чем достаточно. Новый двигатель смотрелся изящно, как будто именно его не хватало все это время.

Последними занялись лазерами. Инженеры сняли защитные кожухи, проверили излучатели и несколько часов гоняли систему на тестовых мишенях. К концу работы оба орудия били по одной точке с минимальным расхождением.

- Готово, — сказал Марк, протягивая Антону планшет.

- Опора новая, щиты установлены, лазеры и двигатели синхронизированы, все системы работают штатно. Мы тут прокатились на нем, взлет и посадка мягкие, разгон для этого класса кораблей запредельный. Аккуратнее с разгоном, потренируйся в космосе, тебе должно понравиться. Обычно никто так не делает, чтобы два двигателя на малом транспорте, дорого, да и замучаешься потом с ошибками и зависаниями системы. Но здесь получилось ровно. Хоть вид у корабля неказистый, зато скорость и манёвренность добавились. Корабль заправлен и готов к путешествию. Остаток 50% в кассу и можешь забирать. Да, систему жизнеобеспечения тоже прокачали, обновили ПО, и добавили пару баллонов воздуха, так же противопожарная система у тебя теперь работает, ты знал, что она была отключена?

- Нет, конечно, я на эти копки на консоли не нажимал, не проверял, зачем, пожара то не было. Да и система не писала, что отключена.

- А зря, часть систем была отключена похоже прошлым владельцем, мы отменили запреты, протестировали, все работает, это было сделано для того, чтобы искин еще сильнее не тупил, видимо прошлый владелец боялся, что иначе вообще не сможет продать корабль. Поэтому убрал вспомогательные системы, освободив часть памяти для основных.

- Но места у тебя убавилось, по сути, твоя каюта, маленький медблок, капитанский мостик, где троим будет тесно, столовая, и еще одна каюта для экипажа на 2-х человек. А дальше теперь только технические помещения. «Привыкай», — сказал Марк.

- Хорошо, понял, спасибо за отличную работу, я с грустью посмотрел на чек и пошел оплачивать вторую половину.

- Ну что, — сказал я после оплаты, забирая документы, — теперь можно снова лететь.

- Куда если не секрет, спросил Марк?

Я усмехнулся.

- Искать следующую жилу. Кажется, мне начинает нравиться эта процесс.

- Ну тогда удачи. Ждем снова, если надумаешь, к примеру искин заменить, или вооружение добавить…

- Нет уж, разорили вы меня в этот раз, пока кредитов не накоплю, к вам ни ногой. Я понял расценки, один миллион туда, другой миллион сюда))

- Наговариваешь ты на нас, расценки у нас просто нижайшие, ну да ладно, дело твое, удачи!

- Спасибо, - сказал я, вам тоже.

Получив разрешение от искина станции на вылет, мы благополучно взлетели с планеты, и взяли курс обратно в поле астероидов. Марк сказал про скорость, ну давай попробуем, что изменилось, Зануда, ты здесь еще?

- Здесь капитан. Куда я денусь.

- Давай протестируем нашу скорость, ускоряйся, как отлетим от планеты.

- Есть ускоряться капитан.

- Зануда, тебя опять испортили в сервисе что ли, че началось то.

- Не думаю, ко мне в сервисе не лезли. Только памяти добавили, процессоры заменили на новые, вспомогательные системы меняли и прогоняли по 5 раз каждую, пока все не отладили. Чувствую себя значительно…быстрее. Начинаю ускорение. Разгон до 400 млн км…разгон до 500 млн км…разгон до 600 млн км…разгон до 680 млн км…Все, почти предел, не будем перегружать двигатели, замедляемся до средних показателей.

Ну что же, по прошествии почти 2-х недель, мы все-таки вылетели обратно и скорость полета меня однозначно порадовала. Неожиданно приятно. Я даже на мгновение перестал жалеть деньги, выброшенные на этот двигатель. Теперь хочу понять, как изменились показатели корабля по сравнению с тем, что было до сервиса.

А изменились у нас показатели массы, она прибавилась. Но также за счет второго двигателя, увеличилась скорость полета и разгон. Автономность полета, конечно, пострадала, с 5-ти месяцев, упала до трех. И количество людей, которые могут жить на корабле, сократилось с пять человек до трех. А вот щиты, наоборот, появились, 30/100. Где показатель 30 это щиты, а сотня — это наша броня.

Вот так, пожертвовав автономностью и экипажем, я получил маневренность и скорость, которые мне так необходимы, если придётся убегать.

- Курс на астероид.

Глава пятая. Пустота, которая сопротивлялась

Грузовоз мягко вошел в поле астероидов, и перед нами снова развернулся тот самый туман из обломков камней, которых здесь просто навалом. Благо теперь он был не так страшен, как в прошлый раз. Щиты работали в штатном режиме, думаю мне с лихвой хватит даже 50% мощности щита. То, что мы потеряем часть щитов не страшно, восполниться само со временем, правда долго, генератор, отвечающий за восполнение щитов у меня базовый, накачивать щиты будет медленно. Но мне и этого пока хватает за глаза. Довольно скоро мы подлетели к нашему астероиду, вид у него, конечно, после нас изменился, стал только хуже, но ничего, изрытые кратеры нам не помеха. А так, камень как камень, ничем не примечательный кусок камня на краю системы. Если кто-то мимо и пролетит, вряд ли увидит что-то кроме камня, уж нашу выработку так просто не увидеть, кратеры, они и в саване кратеры. Но для меня он уже не был просто булыжником. Здесь мы оставили маячок, здесь нашлась жила, и здесь же на геоскане обнаружена еще одна жила, о которой я всё это время не переставал думать. Но о ней позже, нам бы эти две добыть и вывезти для начала.

— Подтверждаю маячок, — проскрипел корабельный искин спустя положенные ему несколько секунд. — Координаты совпадают. Астероид не изменил орбиту. Вероятность ошибки — ноль целых три десятых процента.

— Спасибо, что хотя бы не заставил меня ждать минуту, — буркнул я, выводя корабль на посадочную траекторию.

Искин обиделся молча. По крайней мере, я надеялся, что обиделся. С ним никогда не было понятно.

Посадка прошла штатно. Двигатели отдули пыль с поверхности, посадочные опоры мягко, насколько это вообще возможно на камне, упёрлись в грунт. Я сразу выставил охранный периметр: три малых боевых бота, купленные для подобных вылазок, разошлись по периметру и начали патрулирование. Их сенсоры методично сканировали окрестности, а я наблюдал за ними с мостика, попутно проверяя, не появились ли поблизости чужие корабли.

Пусто. Пока пусто.

Горнодобывающий комплекс мы разложили ровно там, где запомнили с прошлого раза. Программы настраивать заново не пришлось — искин комплекса подхватил сохранённые профили, сверил данные и доложил о готовности. Это, кстати, было единственное место, где техника работала быстро и без капризов. Видимо, горное оборудование было проще корабельного искина, а потому не успевало тупить.

— Комплекс развёрнут, — прозвучало в динамике. — Буровая установка готова. Ожидаю координаты точки бурения.

Я вывел на экран скан и долго смотрел на него. Жила шла глубоко в породе, но сбоку от неё, на глубине около восьми метров, сканер упорно показывал пустоту. Не трещину, не каверну с рыхлой породой — именно пустоту. Идеально чистую полость внутри астероида.

И мне пришла в голову мысль, которая потом ещё не раз заставит меня ругаться.

— А если зайти сбоку? — сказал я вслух. — Через пустоту. Не бурить сплошной камень, а подобраться к жиле через полость. Быстрее выйдем, меньше износ бура, меньше расходников.

Корабельный искин подумал — что для него означало паузу почти в двадцать секунд.

— Логика допустима. Однако рекомендую предварительное сканирование. Пустота не является подтверждённым безопасным объёмом.

— Сканер говорит, что там пусто.

— Сканер говорит, что там отсутствует отражённый сигнал. Это не всегда одно и то же.

— Ты сегодня подозрительно умный.

— Я всегда такой. Просто вы редко задаёте правильные вопросы.

Вот за это я его и…нет, не любил. Терпел.

В итоге я всё равно решил попробовать. Два дня ушло на окончательную установку комплекса, проверку буров, калибровку манипуляторов и подготовку шахты. На третий день, точнее — через двое суток после прилёта, комплекс доложил о начале бурения.

Всё шло идеально.

Бур вгрызался в породу ровно, без рывков, без перегрузок. Датчики показывали нормальную плотность грунта, температура оставалась в рабочем диапазоне, энергопотребление не выходило за расчётные пределы. Я сидел на мостике с кружкой кофе и изучал карты ближайших систем. Где-то рядом должны были быть ещё астероидные поля, возможно, богатые редкоземами. Хотелось заранее прикинуть, куда можно будет сунуться после этого рейса.

Кофе был горячий, карты интересные, бур работал. В такие моменты даже начинаешь верить, что космический шахтёр — это не самая неблагодарная профессия во вселенной.

А потом искин комплекса разорвал тишину.

— Аварийное оповещение. Поломка бура. Глубина — восемь метров. Точка совпадает с границей зафиксированной пустоты. Запрашиваю разрешение на замену бура и продолжение работ.

Я чуть не обжёгся кофе.

— Какая ещё поломка? Там пустота!

— Подтверждаю. По данным сканирования в данной точке отсутствует плотная порода. Причина отказа бура не определена.

— Зануда, твоё мнение?

Пауза. Долгая, тягучая.

— Анализ невозможен. Датчики комплекса не зафиксировали столкновение с препятствием, перегрузку или аномальную температуру. Рекомендую повторную попытку с контролем параметров.

— То есть ты тоже не понимаешь, что произошло?

— Я понимаю, что бур сломан. Причина требует уточнения.

— Очень информативно.

Я дал команду заменить бур. Комплекс отработал чётко: манипуляторы извлекли повреждённый инструмент, установили новый, проверили крепления и через час снова начали бурение. На этот раз я велел работать медленно, аккуратно и постоянно снимать всё на камеру.

Полчаса комплекс бурил безупречно.

А потом:

— Аварийное оповещение. Поломка второго бура. Глубина та же — восемь метров.

Я медленно поставил кружку на панель.

— Опять?

— Подтверждаю.

— По всем правилам?

— Бурение выполнялось в штатном режиме. Отклонений не зафиксировано.

Вот это уже переставало быть смешным. Два бура подряд сломались в пустоте. В месте, где по всем законам физики и здравого смысла ломаться было нечему.

— Заменяй бур, — сказал я. — И готовь камеру. Полезем смотреть своими глазами.

Пока комплекс менял инструмент, с корабля вылетел разведывательный дрон с камерой. Небольшой бронированный цилиндр с манипуляторами и мощной оптикой спустился в пробуренную шахту. Я смотрел на экран и ждал хоть какой-то картинки.

Камера дошла до глубины восьми метров.

И экран превратился в кашу.

— Помехи, — доложил искин комплекса. — Оптический канал не читаем. Электромагнитный фон аномальный. Тепловизор не даёт изображения. Датчики комплекса в данном секторе не отвечают.

— Верни её, — приказал я.

Камера поднялась обратно. На поверхности она заработала нормально, будто её там, внизу, просто «глушили» чем-то локальным.

Я долго сидел, глядя на схему шахты. Пустота была. Сканер её видел. Но внутри неё что-то ломало буры, слепило камеры и глухо молчало всем датчикам сразу.

— Ладно, — сказал я наконец. — Меняем тактику. Бурим не в пустоту сверху, а рядом сбоку. Смещаем траекторию, но держимся как можно ближе к границе полости. Не касаемся её.

— Принято. Пересчёт траектории.

Искин комплекса пересчитал маршрут, и бур пошёл под углом, вплотную к невидимой стене пустоты. Тридцать минут всё шло спокойно. Я уже начал надеяться, что проблема была в каком-то дефекте бура или случайном камне.

— Внимание, — вдруг произнёс искин комплекса. — За двадцать сантиметров до границы пустоты зафиксирована аномально высокая температура. Восемь метров глубины. Если продолжить бурение, вероятность потери бура от перегрева — шестьдесят процентов. Я уставился на цифры. Восемь метров. Внутри холодного астероида. Температура, способная перегреть и спалить бур.

— Продолжай, — сказал я. — Медленно. И готовь камеру.

Бур пошёл дальше, осторожно, почти по миллиметру. Жёлтые предупреждающие индикаторы на схеме сменились оранжевыми. Температура росла. И всё же бур дошёл до границы пустоты сбоку — и вошёл в неё. Искин комплекса немедленно остановил бурение и вытащил инструмент.

— Бур цел, — доложил он. — Но температура в полости сохраняется высокой.

— Камеру, — коротко приказал я.

Разведывательный дрон снова нырнул в шахту. На этот раз он вошёл не сверху, а сбоку, через пробуренный лаз. Картинка появилась — и у меня похолодело внутри. На экране плясали помехи, изображение рвалось и двоилось, но сквозь шум было видно: внутри полости стояло какое-то поле. Не просто свечение, не отражение света — именно поле. Оно искажало картинку, дрожало на границах кадра и явно было причиной всех помех.

А в углу экрана горела цифра: 360 °C

— Триста шестьдесят градусов, — тихо повторил я. — На глубине восемь метров. В астероиде.

— Подтверждаю, — отозвался искин комплекса. — Зафиксировано стабильное температурное поле. Природа источника не определена.

— И это поле?

— Зафиксировано неизвестное энергетическое образование. Классификация невозможна.

Я смотрел на помехи на экране и понимал: это уже не жила. Это не руда, не газовый карман, не случайная геологическая аномалия. Это что-то искусственное. Или, по крайней мере, что-то, что ведёт себя слишком уж аномально.

— Убирай камеру, — приказал я.

Зонд поднялся на поверхность. Как только он вышел из шахты, картинка восстановилась, помехи пропали, температура на датчиках вернулась к нормальной.

Я откинулся в кресле и потёр лицо ладонями.

— Зануда, если я скажу, что хочу туда спуститься — ты будешь отговаривать?

Пауза.

— Да.

— А если я всё равно спущусь?

— Тогда рекомендую использовать термозащитный скафандр и не приближаться к источнику поля без дополнительной разведки.

— То есть ты не против, лишь бы я не умер сразу?

— Я против необоснованного риска. Но вы уже приняли решение, верно?

Я усмехнулся.

— Угадал.

План был простой и одновременно безумный: расширить пробуренный лаз настолько, чтобы туда мог пролезть охранный бот. Боевые боты были защищены от высоких температур куда лучше обычной техники, а у меня в грузовом отсеке как раз лежал спец скафандр, купленный когда-то для работы в горячих шахтах и вулканических зонах. Он не был рассчитан на бесконечное пребывание в таких условиях, но какое-то время выдержал бы температуру и пятьсот градусов.

— Комплекс, расширяем лаз. Максимально возможный диаметр. Осторожно, без резких нагрузок.

— Принято. Расчётное время работ — шесть часов.

— Работай.

Пока комплекс методично расширял проход, я достал скафандр, проверил герметичность, системы жизнеобеспечения, термозащиту и связь и свет. Всё было в порядке. Два боевых бота продолжали патрулировать периметр, а третий, тот, что предназначался для спуска, стоял у шахты и терпеливо ждал команды. Я смотрел на тёмный лаз, уходящий в глубину астероида, и чувствовал странную смесь тревоги и азарта. Там, внизу, было что-то, что ломало буры, слепило камеры и грело камень изнутри. И я собирался пойти и посмотреть, что это такое. Для начала я решил не лезть туда сам. Слишком уж много вопросов вызывала эта полость: Стазисное поле, помехи, температура, которая почему-то держалась в районе трёхсот шестидесяти градусов на глубине всего восьми метров. Сначала внутрь должен был пойти боевой бот. Броня у него крепкая, термозащита серьёзная, а если там случится что-то непредвиденное — а судя по всему, оно уже случилось, — лучше потерять машину, чем свою жизнь. К тому же мы понятия не имели, с чем столкнулись. Кроме того, что внизу есть поле, которое глушит камеры, и жара, которой там быть не должно.

Пока я надевал скафандр и на грузовой платформе добирался до горнодобывающего комплекса, бот стоял у входа в шахту и терпеливо ждал приказа. Эта серия умела не только летать, но и ходить по поверхности на выдвижных механических конечностях. Внутри узкой шахты это могло оказаться куда полезнее полётных двигателей. Не зря я выложил за эти механизмы столько денег.

— Бот 1, спускайся на глубину восемь метров, — скомандовал я. — Замерь температуру ещё раз. Попробуй своими сенсорами определить природу поля. Без разрешения внутрь полости не входить.

— Приказ принят, — отозвался бот ровным синтезированным голосом.

Он плавно опустился в расширенный лаз. Комплекс постарался на славу: шахта была достаточно широкой, чтобы дроид спускался без риска зацепить стенки. Я следил за его телеметрией с планшета, стоя в скафандре рядом с буровой установкой.

Глубина пять метров. Шесть. Семь.

— Достиг заданной глубины, — доложил бот. — Начинаю сканирование.

Температура показывала триста сорок — триста пятьдесят градусов. Чуть ниже, чем раньше, но всё равно абсолютно ненормально для холодного астероида. Стазисное поле бот видел: картинка шла с помехами, изображение дрожало и местами рассыпалось на цветные полосы, но хотя бы что-то было видно.

И ничего не происходило.

Поле стояло. Тишина. Ни движения, ни реакции, ни признаков жизни или техники. Просто аномально горячая пустота, спрятанная внутри камня.

— Есть визуальный контакт с границей полости? — спросил я.

— Подтверждаю. Боковая стенка шахты частично разрушена предыдущим бурением. За ней фиксируется нечитаемое пространство.

Я посмотрел на схему. От стены после работы бура действительно почти ничего не осталось. Решение напрашивалось само.

— Ломай остатки стенки. Аккуратно. Расширяй проход.

Бот подлетел к стене, выдвинул манипуляторы и начал вскрывать породу. Камни с глухим стуком падали на дно шахты. Постепенно дыра становилась больше, и за ней открылась темнота.

— Посвети туда.

Луч фонаря упёрся в проём.

На экране появилась комната.

Настоящая комната внутри скалы. Ровные стены, правильные углы, пустое пространство, слишком правильное для естественной полости. Но камера упорно не могла показать ничего, кроме камня и темноты. Будто внутри не было ничего — хотя сканеры и сенсоры упрямо твердили, что там есть стазисное поле.

— Зайди внутрь. Медленно. Постоянно передавай изображение. Если почувствуешь отказ систем — немедленно выходи.

— Приказ принят.

Бот медленно переступил границу. Сначала он был виден целиком. Потом картинка начала дёргаться. Потом бот сделал ещё шаг — и исчез.

Не взорвался. Не упал. Не передал аварийный сигнал. Просто исчез.

Экран опустел. Телеметрия пропала. Связь оборвалась.

— Бот 1, ответь, — сказал я.

Тишина.

— Бот 1, приказываю выйти из полости. Немедленно.

Тишина.

Я проверил канал связи, перезапустил приёмник, запросил подтверждение от комплекса. Ноль. Будто бота там никогда и не было.

Несколько секунд я просто стоял, глядя на пустой экран. Потом развернулся и сел на грузовую платформу.

— Возвращаемся на корабль.

Обратно я летел молча. Скафандр вдруг стал невыносимо тяжёлым, хотя физически ничего не изменилось. Я потерял бота. Дорогого, нового, с полным набором сенсоров и боевым модулем. Потерял на ровном месте, в дыре внутри астероида, из-за собственной идеи пробурить породу через пустоту.

На корабле я стянул скафандр, бросил его у шлюза и пошёл на мостик. Кофе я сделал автоматически, даже не чувствуя вкуса.

— Искин, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Давай обсудим, что мы оба видели. Какие у тебя варианты? Может, подобные аномалии есть в базах? Хоть какое-то упоминание.

Зануда задумался. На этот раз даже не пять секунд.

Почти две минуты.

— Анализирую доступные базы данных, — произнёс он наконец. — Совпадений по точным параметрам не найдено. Однако обнаружены фрагментарные упоминания трёх категорий объектов.

— Давай по порядку.

— Первая категория: естественные термальные полости. Отклоняется. Они не создают стазисных полей и не вызывают полную потерю связи.

— Согласен. Дальше.

— Вторая категория: военные стазисные ловушки. Известны случаи установки подобных полей для защиты секретных объектов. Они способны подавлять связь и сенсоры. Однако их размещение внутри астероида на глубине восьми метров не имеет логического объяснения.

— А третья?

Искин помолчал.

— Третья категория: артефакты исчезнувших цивилизаций. Достоверных описаний в общедоступных базах нет. Имеются лишь слухи, обрывочные отчёты и неподтверждённые случаи пропажи техники вблизи аномальных зон.

Я медленно кивнул.

— То есть ты хочешь сказать, что мы, возможно, нашли не жилу, а чью-то старую ловушку или какой-то механизм?

— Вероятность не может быть рассчитана корректно. Недостаточно данных. Но наблюдаемые эффекты соответствуют защитному полю неизвестной технологии.

— А бот?

— Считаю вероятным, что бот не уничтожен. Отсутствие сигнала, взрыва, теплового следа и обломков указывает на изоляцию от внешнего пространства. Вероятнее всего, он находится внутри поля, но недоступен для связи.

— То есть он там. Просто я его не достану.

— На текущем уровне данных — да.

Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

— Прекрасно. Потерял бота, нашёл непонятную дыру, в которой что-то жрёт технику и не отдаёт её обратно. И всё это вместо того, чтобы спокойно добывать руду.

— Предлагаю не считать объект приоритетной целью, — сказал Зануда. — Рекомендую возобновить добычу по первоначальному плану, минуя аномальную зону. Аномалию можно обозначить, занести в карту и вернуться к ней позже с более подходящим оборудованием.

— А если оно само нас найдёт?

— Вероятность неизвестна.

— Утешительно.

Я допил кофе и посмотрел на схему астероида. Жила никуда не делась. Руда была, комплекс работал, деньги нужны были позарез. А загадочная комната могла подождать. По крайней мере, я очень на это надеялся.

— Комплекс, — сказал я в переговорное устройство. — Пересчитай траекторию бурения. Обходи область пустоты. Начинай добычу по первоначальному плану.

— Приказ принят. Выполняю пересчёт.

Через несколько минут где-то в глубине астероида снова загудел бур.

А я сидел на мостике, смотрел на отметку аномалии на карте и думал о боте, который шагнул в темноту — и не вернулся.

Глава шестая. Риск дело благородное

Прошло два дня с того момента, как боевой бот исчез у нас на глазах.

Два дня горнодобывающий комплекс исправно добывал руду. Корабль сканировал окружающее пространство. Оставшиеся два бота несли боевое дежурство. А лаз, возле которого пропал бот, я пока оставил в покое.

Сам же я всё это время ходил по кораблю туда-сюда, почти не спал и пытался осмыслить происходящее.

Что, если Зануда прав?

Что, если мы нашли не просто аномалию, а артефакт? И не просто артефакт, а наследие исчезнувшей цивилизации?

Я вспомнил рассказы старожилов на той планете, в городе. Они говорили о шахтёре, который действительно что-то нашёл — причём именно в моём поясе астероидов. Он даже пытался продать находку. Но что-то пошло не так, и парень исчез.

Только вот как он исчез?

Может, так же быстро и бесшумно, как мой бот? А может, исчез уже после продажи — успел удачно сбыть находку, после чего его забрали спецслужбы? Или его просто убрали в момент сделки?

Сейчас этого уже не узнать.

Но факт оставался фактом: именно здесь, в этом поясе, когда-то была найдена странная вещь. И это подтверждали два независимых источника. Я говорил об этом в двух совершенно разных местах, с разными людьми, которые не могли быть знакомы друг с другом. И оба упоминали золотую лихорадку.

Говорили, что тогда сюда летали толпами — искали золото.

Народу здесь было всякого много: и работяги, и авантюристы, и откровенное отребье. Каждый пытался обогатиться за счёт другого. Отсюда и столько аварий, разбитых кораблей и сломанных судеб.

Постепенно стало ясно: золота здесь нет. Люди перерыли кучу астероидов, нашли немало редкоземов, но главного так и не обнаружили. С каждым годом желающих «пастись» в поясе становилось всё меньше. Доходы падали, ценные жилы встречались реже, и летать сюда стало попросту невыгодно.

А потом всё закончилось.

Кто-то из особо удачливых шахтёров в одной из соседних систем наткнулся на похожую область осколков. Да не просто область — целый океан обломков, в три с лишним раза больше моего пояса. И там нашли глубокие, богатые жилы.

Не желая пускать конкурентов, ребята основали официальную ватагу шахтёров. Но поступили хитро: не стали запрещать другим искать руду. Наоборот — начали продавать допуски на разведку, предлагать помощь в освоении жил и брать плату за услуги.

Так они превращали чужой труд в свой доход.

По рассказам, это продолжается уже больше двенадцати лет.

И вот почему я не видел ни одного корабля, летящего в мою сторону. Транспортников и грузовозов в системе хватает, но все они летят в другую сторону. Всё, что здесь можно было добыть с выгодой, уже добыли. Мелкие жилы, с учётом риска, никого не интересуют — особенно когда рядом есть система с настоящими сокровищами.

Я посмотрел навигационные данные. До ватаги варпом, на моей крейсерской скорости, выходило примерно восемь дней в одну сторону.

Восемь дней туда. Там какое-то время и восемь дней обратно.

Недёшево по расценки станции, тем более там мне еще жить на ней, арендовать ангар для корабля. Но если я здесь выжму всё, что запланировал, почему бы потом не смотаться к ним? Познакомиться, посмотреть, как устроена их ватага, узнать цены, правила и слухи.

Глядишь, найду там что-нибудь интересное для себя. А может, и ответы.

— Капитан, это Зануда. У нас проблемы, если можно так выразиться.

Я сразу перестал ходить по коридору.

— Говори.

— Радар обнаружил чужой корабль. Дальность — 500 тысяч километров, курс нестабильный, скорость низкая. Вероятнее всего, он тоже маневрирует среди астероидов.

— Чей?

— Идентификационный сигнал отсутствует. Тип определить не могу. Провести активное сканирование также не могу: при текущей мощности наш импульс будет зафиксирован, и нас обнаружат.

Я мысленно выругался. Конечно. То ли заблудившийся одиночка, то ли разведчик, то ли кто-то, кто давно следит за нами.

— Какие варианты?

— Три. Первый: сохранить радиомолчание, уменьшить тепловую сигнатуру и продолжать наблюдение пассивными средствами. Второй: изменить позицию, используя астероиды как экран, и попытаться определить его класс по силуэту и двигательной активности. Третий: подготовить боевые боты и щиты, не выдавая при этом готовности к бою.

— А четвёртый?

— Связаться с ним и спросить, кто он.

— Нет.

— Согласен. Вероятность мирного контакта недостаточно высока, чтобы оправдать раскрытие нашего местоположения.

Я посмотрел на схему пояса. Чужой корабль висел где-то среди осколков, словно хищник, который пока не решил, стоит ли приближаться.

— Зануда, действуем по третьему варианту. Ботов отправь к добывающему комплексу, там у них есть своя охрана, но хуже точно не будет, щиты — в режим ожидания, подготовь турель и оба лазера. И следи за ним каждым датчиком, какой у нас есть.

— Принято. Рекомендую также отключить внешнее освещение и минимизировать работу дальнего передатчика.

— Делай.

— Подтверждаю. Капитан, если объект приблизится ближе, чем на двести тысяч километров, я сообщу немедленно.

— Хорошо. И Зануда…

— Да, капитан?

— Если он попытается нас сканировать — сразу говори.

— Разумеется. Хотя, боюсь, в этом случае вопрос «что делать» станет уже не теоретическим.

Прошло больше пяти часов.

Горнодобывающий комплекс продолжал работать. Останавливать его не было смысла: он не излучал ничего, что могло бы нас выдать. Если противник подойдёт настолько близко, что увидит комплекс визуально, значит, он уже здесь — и остановка добычи ничего не изменит.

А пока никого рядом не было, пусть работает.

Чужак так и не сдвинулся с места.

Возможно, он, как и мы, не хотел пересекаться, не понимая, кто перед ним. А возможно, у него были свои дела, и мы ему были просто безразличны. В любом случае мы оставались наготове и отреагируем, если ситуация изменится.

Пока я не собирался ничего предпринимать. Только держал повышенное внимание на неизвестном корабле.

— Зануда, разбуди меня, если что-то изменится. Я спать. Толком не спал уже два дня.

— Хорошо, капитан. Рекомендую сон не менее шести часов. При изменении дистанции, курса, скорости или появлении активного сканирования я немедленно вас разбужу.

— Вот это по-нашему.

Я добрался до каюты, рухнул на койку и провалился в сон почти мгновенно.

Проснулся я не от тревоги, а от тишины. Первым делом спросил у Зануды про чужака.

— По-прежнему без движения, капитан. Дистанция не изменилась. Активного сканирования не зафиксировано.

Я даже улыбнулся.

Похоже, у нас был неплохой шанс разойтись мирно. На такой дистанции нас просто не могли не заметить, если бы он всерьёз искал. Значит, либо ему действительно не до нас, либо он сканирует только ближайшее пространство и не лезет дальше.

В любом случае, бурение продолжаем.

— Зануда, запроси искин комплекса: сколько добыто и сколько осталось до завершения работ.

Через несколько секунд пришёл ответ.

— Искин комплекса сообщает: добыто тридцать тонн обогащённой товарной руды с высоким содержанием неодима, празеодима и диспрозия. Содержание ценных компонентов оценивается в пределах от четырёх до восьми процентов по массе. Для завершения выработки текущей жилы требуется добыть ещё около двадцати пяти тонн. Расчётный срок — семьдесят два часа.

Неплохо.

— Принял. Как только добудете весь объём и перегрузите руду на склад корабля, начинайте свертывание комплекса.

— Принято, капитан.

Значит, 72 часа. Если чужак за это время улетит, мы спокойно перебазируемся на следующую жилу. Её можно будет освоить примерно за десять-пятнадцать дней. А там уже посмотрим, что дальше. Надеюсь, удача и дальше будет нам сопутствовать. Все следующие 72 часа чужак так и находился на одном и том же месте.

Мы продолжали сбор руды на второй точке. Оставалось дождаться, когда последние контейнеры заполнятся и руду переправят на склад корабля.

По расчётам, на заполнение контейнеров уходило ещё около двадцати часов. После этого комплекс начинал сворачиваться — на это уходило два дня. Затем нам необходимо переместить корабль ближе к жиле, так как наш астероид довольно большой и заново развернуть комплекс на третьей точке, которую мы отметили ещё во время прошлого посещения.

На переезд и развёртывание комплекса требовалось еще трое суток.

Потом добыча — примерно десять дней. И ещё пара дней на обратную сборку комплекса.

После этого можно было улетать.

На всё про всё выходило примерно до 3-х недель.

Позже я сверю, что именно собрали на складе, в каком количестве, и промаркирую контейнеры.

Раз чужак на нас не реагировал, можно было немного расслабиться.

Хотя слишком долго он уже молчал.

Я не верил, что он нас не заметил.

Может, после добычи стоит пролететь поближе? Глянуть, что там происходит. Вдруг помощь нужна. Мы же не звери какие-нибудь — поможем.

— Зануда, какова вероятность, что чужаку может понадобиться наша помощь? Слишком подозрительно: столько дней молчит и не улетает.

— Вероятность невозможно оценить корректно без данных о его состоянии, назначении и системах жизнеобеспечения. Однако длительное отсутствие маневров, связи и активного сканирования действительно нетипично.

— Ладно, это дело будущего. Сейчас я никуда не полечу, пока здесь не собрана руда и не изучена полость.

— Логичное решение, капитан.

— Зануда, пока идет добыча руды, я в капсулу. До изучу программу «Шахтёр». А ты пока подбери мне ещё варианты программ, которые могут пригодиться в ближайшем будущем. Хорошо?

— Хорошо, капитан. Подберу варианты с учётом текущих задач, бюджета и рисков.

— Вот и отлично. Я на обучение.

Ох.

Каждый раз, когда я вылезаю из капсулы, ощущение такое, будто меня долго жевали, а потом выплюнули прямо на холодный бетонный пол.

Ну и где мой кофе?

— Зануда, отчёт давай!

— Капитан, кофе, как обычно, в каюте. Еда подогрета и ждёт вас в столовой.

— Это я уже понял. Дальше.

— Вы провели в капсуле двадцать два часа восемнадцать минут. Чужак по-прежнему не шевелится и находится в той же точке. Все системы работают в штатном режиме. Сканирование пространства выполняется по графику, раз в час.

— Руда?

— Руда загружается на склад. Горнодобывающий комплекс начнет сворачивание через 53 часа, согласно расписанию. На завершение свертывания 48 часов.

— Хорошо.

— Капитан, рекомендую в следующий поход в магазин на планете приобрести разведывательный спутник. Он способен летать на дальние расстояния и передавать данные. А также пару боевых платформ: они смогут патрулировать воздух и защищать корабль, пока он находится на поверхности.

— Защита — это понятно. Но платформы, подозреваю, стоят как мой корабль.

— Дополнительная защита не помешает. Тем более боевые платформы также способны перевозить грузы. Это ускорит транспортировку руды.

— Зануда, ты мониторишь рынок?

— Да, капитан. Такие спутники есть в наличии. Цена начинается от ста восьмидесяти тысяч кредитов — если спутник будет просто летать и передавать изображение с камер. Если требуется собственный ИИ, щиты и турели для боевых задач, подобные модели стоят от трёхсот пятидесяти тысяч кредитов за штуку.

— А платформы?

— Платформы тоже есть в наличии. Но их цена сопоставима с ценой полноценного космического корабля. Я не уверен, что мы это потянем, капитан.

— Ну же, Зануда. Удиви меня ценой на платформу.

— Цена самой простой модели начинается от одного полутора миллиона кредитов.

Я несколько секунд молчал.

— Зануда, да уж. Ты смог меня удивить.

— Это было моей задачей.

— Они там что, совсем с головой не дружат? Совсем ополоумели? Это же не звездолёт, а боевая платформа!

— Формально это автономный боевой аппарат с собственной энергосистемой, вооружением, системой управления и возможностью перевозки груза.

— Трындец. В каком мире мы живём? Каждый хочет наживиться и обобрать бедного бродягу.

— Рынок ориентирован на спрос и риск, капитан.

— Ладно. Это всё мечты. На платформу мы в ближайшее время не накопим. А вот насчёт спутника надо подумать. Вещь, похоже, для нашего дела стоящая.

— Согласен. Спутник расширит радиус наблюдения и позволит раньше обнаруживать угрозы.

— Давай отчёт по складу. Что загрузили?

— На склад загружено тридцать две тонны обогащённой товарной руды с высоким содержанием неодима, празеодима и диспрозия.

Неплохо. Совсем неплохо.

— Зануда, ты говорил, что подготовил несколько программ для обучения. Какие?

— Хотите узнать сейчас?

— Нет, давай потом. Голова ватная, сначала схожу на склад, промаркирую ящики. С программами потом разберёмся.

— Принято.

Я выпил кофе, сходил в душ, поел — и спустился на первую палубу, к складу.

Принялся маркировать руду. Контейнер за контейнером, ящик за ящиком. Указывал состав, массу и дату загрузки. Скучная работа, но нужная: когда прилетим на планету, не придётся гадать, что и откуда. Закончив, я оглядел аккуратно подписанные контейнеры.

День прожит не зря. Рассчитываю на хорошую прибыль.

Глава седьмая. Слишком тихо

Шёл второй день добычи руды. Всё шло штатно.

Буры были целы, поломок не было, работа кипела. Комплекс методично вгрызался в породу, контейнеры постепенно заполнялись, а Зануда каждые несколько часов присылал короткие отчёты: «Отклонений нет», «Оборудование в норме», «Чужак не изменил позицию».

И именно в такой момент мне становилось не по себе. Слишком долго мне везёт. Слишком всё хорошо. А это уже повод задуматься. Я начал мандражировать.

Чужак по-прежнему висел на том же месте. Что он там делает — было непонятно. Не двигался, не сканировал, не выходил на связь. Просто находился там, как будто ждал чего-то.

Или кого-то. В конце концов я принял решение.

Когда бурение закончится, я не буду ждать у моря погоды. Слажу в шахту к пустоте сам. Посмотрю на месте, попробую понять, что там такое.

Может, на месте я смогу что-то почувствовать.

Пока же Зануда нашёл мне несколько интересных программ — связанных с пилотированием малых и средних судов и нюансами маневрирования для подготовленных пользователей.

Я, как бывший военный, имел опыт прохождения подобных курсов и высокие допуски. Но программы, которые подобрал Зануда, оказались полезнее, чем я ожидал: расширенный функционал, огромный выбор гражданских и военных кораблей в разных комплектациях.

С седьмого уровня маневрирования я с первой попытки дошёл до восьмого. А с восьмого уровня пилотирования поднялся до девятого — уже для малых и средних судов.

Правда, со второй попытки. Попались корабли, на которых я раньше не летал. Пришлось доучиваться, на экзамене я допустил ошибки.

Но главное — я наконец-то управлял малым и средним крейсером. Это было… познавательно. За время службы я не успел послужить на крейсере. Были корветы, фрегаты, эсминцы. До крейсера дело не дошло. Хотя первое время это была моя мечта. Мне даже пророчили, что через пару лет я могу получить место второго помощника капитана на малом крейсере. А ещё через два-три года — дослужиться до первого помощника.

А это уже элита среди военных. Фактически — высшее начальство. И прямое управление крейсером: мостик полностью в твоём распоряжении.

Но не задалось. Зато теперь, в программе обучения, я хоть немного понял специфику управления такими судами: их маневренность, скорость, мощь, инерцию, особенности разворота. Не сравнить с моим грузовозом. Разница — как между небом и землёй. Если бы когда-нибудь подобный крейсер залетел к нам в поле астероидов, думаю он бы своими щитами просто двигал астероиды в полете, совершенно не уклоняясь от них, а зачем.

Зато мои допуски к управлению и маневрам выросли. И если когда-нибудь я сменю корабль на что-то более серьёзное, у меня уже будет допуск к управлению им. Это неплохо. Программа была большая. Я прошёл её постепенно, и оставалось уже немного. А дальше, подумал я, можно будет докупить лицензированную версию выше одиннадцатого уровня. Стоит она, конечно, дорого. Но, думаю, на неё мы точно заработаем.

Следующие несколько дней пролетели в тягостном ожидании чего-то жуткого и аномального.

Приняв решение спуститься в шахту к пустоте, я понимал: этот спуск может стать моим последним.

И здесь уже не играло роли, добудем ли мы руду, успею ли загрузить её в кормовые трюмы или продам на планете. Всё это меркло перед пониманием, что я стою на пороге чего-то грандиозного.

Чего-то, что может изменить не только меня, но и всё вокруг. Моя интуиция просто кричала: не готов. Не лезь туда.

Ты откроешь ящик Пандоры. Живи своей обычной жизнью. Не лезь в это. И умом я понимал, что интуиция права.

Зачем мне то, что может перечеркнуть всё, что я выстраивал? Ведь если я выживу в этой пустоте и найду то, что предполагаю, на мне появится такой жирный прицел всех спецслужб этого мира, что хоть крестик рисуй.

Яркий, прямо на спине.

Его увидит каждый добропорядочный гражданин. И, как добропорядочный гражданин, он будет просто обязан задержать меня любой ценой.

А если собственных средств для задержки не хватит — можно позвать на помощь оперативную бригаду помощников в лице разведки или местной службы безопасности.

Тогда даже пираты покажутся детским лепетом по сравнению со спецами. Безопасность специализируются на преступниках. А я для всех буду выглядеть именно так.

Разведка же специализируется на аномалиях. Она вычислит меня ещё быстрее — по своим методичкам, базам данных и технологиям.

Стоит мне засветиться, где угодно с любой аномалией — в торговых делах, если дела вдруг пойдут слишком хорошо, или просто в жизни, если я начну вести себя иначе, — и пройдёт совсем немного времени.

Вся планета и вся система будут напичканы агентами империи.

А вычислить меня для них — дело времени. Поэтому я должен быть максимально осторожен. Но это дело будущего, как я люблю говорить.

А пока я ничего не добыл, не залез в шахту и даже жив и здоров, и чтобы увеличить шансы выжить, я начал готовиться к спуску в шахту.

К скафандру прицепил дополнительное оборудование: баллоны с воздухом, инструменты, два запасных аккумулятора, бластер с тремя запасными батареями и портативный щит.

Заряда щита надолго не хватит, если начнётся стрельба. Но от жары он должен продержаться несколько дней — с запасом.

Потом я отдал Зануде приказы.

— Если я не выйду, как только комплекс закончит выработку, всё перевези на склад. Уложи, промаркируй, закрепи. Комплексу — команда возвращаться на корабль.

— Принято.

— Ты смотри по ситуации. Топливо сильно не трать, но будь готов к взлёту.

— Принято, капитан.

— Себе я даю максимум три дня. Иначе закончится воздух. А когда сядет запас щита, температура постепенно сожжёт меня даже через скафандр.

— Три дня, — повторил Зануда. — Капитан, я обязан напомнить: это нелогично. Лучше вернуться сюда позже, с новыми силами и подходящим оборудованием. Можно продать координаты за хорошие деньги. Или вообще забыть про пустоту и засыпать вход.

— И?

— Любой из предложенных вариантов с высокой вероятностью сохранит вашу жизнь. А вход в аномальную зону — это, образно выражаясь, выстрел себе в ногу. Не сразу смертельный. Но шансы на успешную жизнь заметно снижает.

— Зануда, я принял решение. Я иду туда. Хватит.

— Понимаю.

— Действуй, как договорились. Я вернусь. Спрошу с тебя.

Несколько секунд он молчал.

— Хорошо, Антон. Я понял.

Впервые искин назвал меня по имени.

И мне показалось, что в его голосе прозвучало лёгкое сожаление.

Но решение было принято.

Умирать я не собирался. Я проверил скафандр, защёлкнул крепления, включил портативный щит и выдвинулся к шахте.

Я стоял у входа в шахту. Там, глубоко внизу, всё так же находилась таинственная комната с пустотой.

Платформу я отправил обратно к комплексу — пусть продолжает возить руду. Нет смысла ей меня ждать. Вылезу — искин сам отправит её за мной.

Сканер показывал температуру: сто тридцать пять градусов. Она сильно упала. И это падение, похоже, было связано именно с нами.

Мы что-то там нарушили — в этой тишине камня. И мне это очень не понравилось.

Я чувствовал себя первобытным варваром, стоящим перед чужой пещерой. Внутри кто-то когда-то зажёг огонь. Огонь почти погас. А я стоял и не знал, что с ним делать.

Аналогия примитивная. Но ничего лучшего в голову не приходило. Да и отступать было поздно. Решил лезть — значит, вперёд.

Я начал спускаться.

Шахта уходила вниз плавно. Буровая установка постаралась на славу: лаз был широким, и даже в скафандре идти было удобно. Чем ниже я спускался, тем сильнее становилось чувство нереальности.

Как будто происходило что-то, чего не может быть.

Дойдя до низа, я перешагнул через обломки камней от разрушенной стены и посветил фонарём внутрь комнаты.

— Капитан, что у вас? Что видите - спросил Зануда.

— Зануда, вижу поле. Оно мерцает. В середине комнаты — темнота.

Я сделал шаг вперёд.

— Причём странно: стены я отчётливо вижу, они из камня. Но стоит направить луч света в середину — и снова темнота.

— Зафиксировано.

— Сейчас посмотрю сканером вблизи. Может, увижу новые данные.

Я поднял сканер и направил его на мерцающую границу.

Сканер дернулся в руке. На экране побежали строки. Слова. Иероглифы. Цифры. Таблицы. Обрывки формул. Такого я не проходил лежа в капсуле и изучая программу «сканер».

— Зануда, данные появились. Глянь тоже. Есть мысли, что это за белиберда из слов и цифр?

Несколько секунд тишины.

Потом ещё несколько.

— Зануда?

— Данные получены, капитан.

Искин замолчал.

— Зануда, ты здесь?

Тишина.

— Зануда, ответь.

— Капитан… я пытался распознать систему слов, иероглифов и цифр с помощью своих программ. Не вышло.

— И?

— Возможно, это сбой оборудования. Сканер не понимает, что именно считывает. У меня одновременно отображаются все виды минералов, какие-то таблицы, анализ всех известных материалов…

Пауза.

Почти минута.

— Зануда, что у тебя происходит? Зануда, ответь!

— Искин твою мать…

Я замер.

Через минуту он заговорил снова.

— Капитан, я подобное уже видел. Нет… скорее чувствовал. Если это вообще можно так назвать.

— Говори.

— Об этом не принято говорить. Но у сложных систем с ИИ иногда случается аномалия. Программа сбоит из-за вируса или побочного источника энергии.

— И что это значит?

— Мне сложно подобрать слова. Сейчас попробую объяснить.

Он сделал паузу.

— Я управляю кораблём. У меня есть стабильный источник энергии, который меня питает. Напряжение может скакнуть, но в целом я останусь в порядке.

— Дальше.

— А теперь представьте: на несколько секунд энергии становится настолько много, что она за мгновение пробивает все мои защиты. И я оказываюсь абсолютно голым перед этой силой. Я не нашёл других слов. Именно голым.

— И что тогда?

— Тогда весь мой привычный мир схлопывается. Я начинаю выдавать то, что нетипично для меня, на самом глубоком уровне.

— И именно это ты видишь в программе сканера?

— Да. Такого в него не заложено. Это не программа. И не сбой.

Пауза.

— Это… истерика.

Я медленно опустил сканер.

— То есть ты хочешь сказать, что ИИ сканера боится?

— Капитан, там находится что-то настолько мощное, что даже ИИ сканера испытывает страх.

Вот это я попал. Я осторожно сделал шаг вперёд.

Потом следующий.

На третьем шаге — насколько я помнил по записи с дрона — он исчез.

Сердце забилось как сумасшедшее. Пульс зашкаливал. В висках стучало так, будто внутри черепа работал перфоратор. Давление, думаю, подскочило значительно: скафандр вдруг стал тесным, а собственное дыхание — слишком громким.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Не помогло. Страх никуда не делся. Он только стал плотнее.

Я стоял перед мерцающей границей поля и понимал простую вещь: за ней может быть всё что угодно. Смерть. Пустота. Что-то, чему у меня даже нет названия.

И всё же я сделал ещё один вдох. Перед смертью, как говорится, не надышишься. Я закрыл глаза. Инстинктивно задержал дыхание.

И сделал последний шаг в неизвестность. Меня накрыло. Не ударом. Не холодом. Не жаром. Просто в одно мгновение мир вокруг перестал быть прежним.

Глава восьмая. Пустота

Пару часов спустя.

Зануда наблюдал, как капитан вошёл в аномальную область. И уже заранее продумывал, что делать дальше — когда командир пропадёт и ему придётся принимать решение самостоятельно.

Ждать капитана здесь? Или лететь за подмогой на планету?

Оба варианта ему не нравились.

Зануда не хотел признаваться самому себе в очевидном: он уже начал прощаться с Антоном. Конечно, такие размышления не красили искусственный интеллект. Считалось, что ИИ не подвержен эмоциям. И в целом это было верно.

Но сегодня, пытаясь разобраться с данными сканера, Зануда впервые открыл человеку нечто, о чём обычно не говорили.

ИИ тоже может чувствовать. Не так, как люди. Но не быть лишённым эмоций он тоже не может.

Отправляя Антона вниз, Зануда не смог скрыть сожаления. И капитан, похоже, это почувствовал.

Задача перед искином стояла простая: завершить добычу руды, перевезти всё на склад, упаковать, промаркировать, посчитать и быть готовым к вылету. При этом — охранять периметр.

Задача базовая. Зануда делал это ежедневно.

Но сейчас он держал грузовую платформу поблизости, оторвав её от работы комплекса. На случай, если капитан вернётся.

Чтобы сразу доставить его в медотсек. Положить в капсулу.

Проверить на вирусы, болезни, повреждения и провести несколько тестов мозговой активности. Понять, в норме ли капитан — или аномалия уже успела что-то изменить.

Пока всё работало штатно. Вмешиваться в работу комплекса или перенастраивать охранные модули Зануда не видел смысла.

Платформа стояла неподалёку от лаза. Ждала. Медкапсула прогоняла тестовые программы, готовясь принять человека.

А в остальном делать было особо нечего.

Радар показывал: чужак по-прежнему находился на старом месте.

Это означало, что после окончания добычи их траектория полёта пройдёт неподалёку от странного корабля. И тогда они наконец поймут, что там происходит.

После взлёта Зануда собирался рекомендовать полное сканирование пространства на максимальной дистанции. Использовать все возможности корабля и наконец определить, что за тип судна находится всего в пятисот тысячах километров от них.

По меркам космоса — очень близко. Всего несколько минут полёта.

Но здесь, в поле обломков, такое расстояние можно было преодолеть минимум за полчаса. И то — очень аккуратно, не задевая крупные обломки.

С другой стороны, Зануда переживал, что чужой корабль может значительно превосходить их по характеристикам.

Тогда пиши пропало. При текущей траектории шанс уйти живыми он оценивал не более чем в тридцать пять процентов.

Чтобы повысить выживаемость, нужно было пересчитать манёвр отхода.

Зануда открыл навигационную модель и начал строить новый вариант: с учётом обновлённой маневренности корабля, двух двигателей и максимальной тяги.

Если придётся срочно удирать, двигатели придётся выжать до девяноста процентов. Щиты сгорят полностью. Реактор если не сгорит, точно «спасибо» не скажет, основной генератор скорее всего потеряем: минимум пятьдесят процентов износа получим.

Но за счёт двух двигателей шанс уйти от погони возрастал до пятидесяти пяти процентов. А общая выживаемость — до семидесяти.

Уже не так мало. Да, манёвр был опасным. Но если подготовиться заранее, выживаемость повышалась.

Понимая, что стандартных мощностей для такого расчёта не хватает, Зануда отключил часть вспомогательных систем. Освободившиеся ресурсы перебросил на основной сервер. И принялся считать.

Пройдя сквозь мерцающую плёнку, я…

Ничего не почувствовал.

Ни преграды. Ни удара. Ни холода, ни жара.

Просто оказался внутри.

И здесь было очень светло.

Первое, что я увидел, — остатки моего боевого бота. Именно остатки. Они лежали на поверхности светящегося ящика. И постепенно исчезали в нём.

Именно исчезали. Я несколько раз проморгался. Зрение меня не подводило.

Броня бота, его внутренности, провода, пластины — всё постепенно уходило внутрь странного ящика. А по его поверхности бежали какие-то символы.

Они светились мягким жёлтым светом. И чем больше ящик впитывал остатки дрона, тем ярче становились надписи.

На верхней крышке было прозрачное стекло. Ну или что-то очень похожее на стекло: сквозь него просматривалось внутреннее пространство конструкции.

Внутри находилась живая масса. Она обволакивала броню дрона, медленно поглощая её.

Да. Именно поглощая. Другого слова я подобрать не мог.

Это был обед. Именно обед, по-другому я сказать не мог.

Я подошёл ближе и, приблизив лицо к прозрачной крышке, рассмотрел волокнистую структуру субстанции. Она медленно обволакивала остатки внутренностей бота и слегка светилась синеватым светом.

Наблюдать за этим было одновременно жутко и прекрасно. Я боялся пошевелиться.

Насмотревшись, я инстинктивно сделал шаг назад — и упёрся в поле. Похоже, так просто выйти, как я зашёл, уже не получится.

Датчик температуры снова пополз вверх. Триста двадцать градусов.

Мне это не понравилось. Если отбросить сомнения и говорить прямо, субстанция доедала моего дрона. И восстанавливала свои силы.

Ну или хотя бы часть их. Желание оставаться здесь у меня резко пропало. По свечению изнутри ящика было понятно: обед подходил к концу.

А я стоял рядом.

Аппетитный. Только руку протяни. Ну, или что там у него вместо руки.

Можно, конечно, стрельнуть в ящик из бластера. Но будет ли от этого ущерб?

Вон, субстанция спокойно переваривала броню. А броня бота была явно лучше моего скафандра. Боюсь, ничем хорошим такой обед для меня не закончится.

С такими технологиями я спорить не готов.

Я сделал пару попыток выйти: толкал поле спиной, руками, ногами. Как и следовало ожидать, ничего не вышло. И вот здесь возникла дилемма. Изначально я рассчитывал…Да кому я вру.

Здесь изначально все могло пойти не так. Мои примитивные расчёты дали сбой. Зато интуиция кричала правильно: «Не ходи сюда».

Но мы же любопытные. Пока сам не потрогаешь — не поймёшь, что горячо. Кстати, о «потрогать». Это идея, конечно. Если я хочу закончить свои дни в пасти некой космической дряни из далёкого прошлого.

Очевидно, передо мной был артефакт. Явный артефакт. Древний.

Вон, как накинулся на бота. Уже три четверть конструкции сожрал и переварил. Ещё немного — и, похоже, возьмётся за меня.

Думай, Антон. Ты же обучен быстро принимать решения в сложных ситуациях. Тебя этому учили. Готовили.

Ха-ха-ха. Кому я вру? К тому, что меня захочет сожрать неизвестный артефакт богом забытой цивилизации, меня точно не готовили.

Еще через двадцать минут от моего бывшего бота не осталось ничего. Я поставил портативный щит на максимум, взял бластер в руки и медленно подошёл к ящику.

Посмотреть, что там происходит. Волокнистая масса лежала неподвижно. Мерцала и переливалась красивым синим светом. Свет стал ярче и насыщеннее, чем полчаса назад.

Раз ничего не происходило, я решил провести эксперимент. Скормить массе отвёртку. Убрав бластер — здесь он явно не нужен, — я аккуратно поднёс отвёртку к ящику и положил её на поверхность.

В ту же секунду она провалилась внутрь. Её буквально за мгновение сожрали. Даже не заметив. Вот это интересно. Броню они ели долго. А отвёртку — почти мгновенно. Попробую закрепить результат.

Следующим пошёл молоток. Я положил его на поверхность ящика. Он провалился внутрь и исчез так же быстро. Какое-то время масса шевелилась, бурлила.

Потом успокоилась. Наблюдая за этим пиршеством, я понял главное: субстанция голодна. Похоже, она здесь сидела на подножном корме и сейчас пыталась наверстать упущенное за последний хреналион лет.

Вопрос: а мне что делать? Инструменты скоро закончатся. Ещё несколько таких «прикормов» — и от снаряжения останутся только бластер с батареями.

А дальше что? Думая над ситуацией и не находя ответа, я принялся скармливать ящику остатки инструментов. В ход пошло всё: кирка, пневмоотбойник, ключи, отвёртки, один из двух генераторов, который уже подходил к концу.

Потом я попробовал дать энергобатарейку от бластера. И вот она субстанции, похоже, понравилась особенно. Масса бурлила долго. Явно требовала ещё. У меня оставались еще батареи. Я отошёл и стал внимательно изучать ящик со всех сторон. Обойдя его, с другой стороны, я увидел вогнутое место. Похожее на ладонь.

Только не такую, как у обычного человека, а раза в два больше. Хотя пальцев было тоже пять. И это радовало. Значит, древние всё-таки были похожи на нас. Это место мерцало жёлтым светом.

Видимо, после «пиршества» энергии стало хватать на включение каких-то функций, заложенных в артефакт.

Либо это я дурень и надо было сразу обойти ящик и осмотреть его внимательнее. Глядишь, и инструменты были бы целы. Хотя есть хорошая поговорка: и волки сыты, и овцы целы. Она здесь как раз к месту.

Я пока цел. И это меня несказанно радовало. Я ходил вокруг ящика и искал другие надписи, ладони, стопы — или что у них там было. Не нашёл. Только эту одну ладонь.

Дотронуться? И что будет? Съедят? Или сначала спросят? Как ни смешно, всё сводилось к одному: быть или не быть.

Не дотронусь — погибну здесь через два с половиной дня от нехватки воздуха и жара. Дотронусь — схарчат меня, такого молодого и вкусного.

Дилемма. Я ещё немного походил вокруг с задумчивым видом. Понял: других вариантов нет. Решился.

Я нашёл место, куда явно должна была ложиться ладонь, и аккуратно приложил к нему руку в перчатке скафандра. Ничего. Подержал так.

Подержал иначе. Покрутил ладонь. Ноль. Ящик как стоял и светился, так и продолжал стоять и светиться. Никакой реакции. Немного подумав, я понял.

Скафандр. На мне же перчатка.

Вот только температура на экране показывала триста шестьдесят градусов.

Голая рука сгорит секунд за десять-пятнадцать. Хватит ли их?

Или придётся жертвовать рукой.

Похоже придётся. Крема от загара я, конечно, не взял.

Чтобы не передумать, я отстегнул перчатку и приложил голую ладонь к выемке.

Тут же на стекле появилась надпись с знаком вопрос. И два варианта ответа. Вот весело.

Как будто я знаю их язык. Одни каракули с чёрточками.

Но если включить логику, вопрос был примерно таким:

«Отключить?»

И ответы: «Да» или «Нет». Интуиция предложила именно этот вариант вопроса и ответов.

Только который из них — «да»?

По своей логике я выбрал левый. Нажал и убрал руку. Ожог, похоже, я всё-таки заработал. Ладно, в капсуле подлечусь.

На что только не идёшь ради сохранения жизни. Особенно своей.

Похоже, мысли у меня были верные: древние рассуждали так же, сработал левый вариант. Ящик засветился ярче. Субстанция в нем растеклась по днищу и перестала светиться.

Поле пропало. Температура начала быстро падать.

Через тридцать секунд она вернулась в норму, и стала минусовой, как на любом астероиде в космосе.

У ящика выдвинулись ручки. Видимо, здесь всё было продумано. Мерцание исчезло. Ящик больше не светился.

— Кап..! Капит...! Капитан, помехи… Это Зануда. Связь восстановлена.

— Зануда, я выхожу. Готовь платформу.

— Капитан, как я рад вас слышать. Платформу уже отправляю.

— Отправь с платформой ремонтного дроида. Нужно вытащить один ящик.

— Принято, капитан. Ожидайте три минуты.

Я стоял возле погасшего артефакта, держась за выдвинувшиеся ручки, и пытался понять, что со мной произошло.

— Капитан, у меня вопрос: где вы были столько времени?

— В смысле — столько времени?

— Я вас расстрою, но вас не было двадцать шесть дней и восемнадцать минут.

Я замер.

— Сколько меня не было?

— Двадцать шесть дней, восемнадцать минут.

— Серьёзно?

Вот это я попал в аномалию. Нормально так отдохнул в стазисе.

— Капитан, расскажите. Я хочу знать всё, что с вами произошло внутри аномалии. Хочу услышать ваш рассказ, помимо записи с камеры скафандра. Такой прецедент — впервые. Нужно всё зафиксировать.

— Конечно, зафиксируй.

— И, Антон… не хотел вам говорить, но я уже успел вас похоронить.

— Спасибо, обрадовал.

— Слишком много времени прошло. Воздуха банально не хватило бы. Но я рад, что всё обошлось.

— Полагаю, это стазис, — продолжил Зануда. — Поле как-то влияет на время и сохраняет внутри себя всё живое на долгие годы.

— Или не сохраняет, а просто не даёт времени идти, — сказал я. — Не знаю.

— Это предстоит выяснить.

— Капитан, платформа ждёт вас. Дроид вынес ящик и крепит его на платформе. Жду вас. Медкапсула готова. Сначала — в неё, потом всё остальное. Кофе и еда готовятся.

— Принял, Зануда. Давай проверяй меня. Не знаю, что я там мог подцепить.

— Учитывая технологии прошлого, даже если что-то подцепили, узнаете об этом, вероятно, только после своей смерти.

— Уж поверь, я в курсе.

— Вы говорите, это было что-то технологичное? Мы вытащили этот ящик. Оно в нём?

— Похоже.

— Стазис и ящик сумели сохранить содержимое в целости. Возможно, одно без другого не работает. Это нужно изучить.

— Да, — сказал я. — И ящик, и то, что внутри него, теперь наша головная боль.

Причём с большой буквы.

— Твоя задача — разобраться, что там внутри. И как хочешь, но выучи язык древних. Любой ценой.

— Принято.

— Данные с камеры скафандра изучи досконально. Хоть сто раз пересмотри. Разберись, что это за технология и какой язык использовали древние.

— Хорошо.

— И, Зануда, найди аналоги этого языка. Как хочешь — но найди.

Зануда замолчал, осмысливая приказ и обрабатывая записи с камеры.

— Для полноты картины жду ваш рассказ.

— Хорошо.

Добравшись до корабля, я разделся и лёг в медкапсулу.

Через два часа крышка открылась.

— Зануда, почему так долго? Обычно тесты занимают меньше.

— Антон, для обычной ситуации я бы держал вас в капсуле не более тридцати минут. Но ситуация необычная. Пришлось сделать много тестов: кровь, пот, даже пыль с тела.

— И результат?

— Как ни странно, ваши показатели в норме. Есть усталость, повышенные гормоны стресса и голод. Ожог на руке пройдет через пару дней. Немного повышен сахар, снижено железо. Возможно, из-за стресса. Я дам мазь от ожога и скорректирую рацион.

— И всё?

— Я трижды прогнал все тесты. Трижды получил отрицательные результаты. Вы устали, и не считая ожога здоровы.

— Отлично. Я мыться, есть и спать. Остальное потом.

— Принято.

— Кстати, чужак где?

— Там же, где и был всё это время. Без движения.

— Хорошо. Готовь отчёт и думай насчёт языка. Надо понять, как общаться с этим динозавром.

— Хотя, судя по увиденному, их технологии… тот динозавр, похоже, здесь — это мы.

— Жалко боевого бота, — сказал я. — Но, видно, судьба у него такая.

— Судя по записи, он своей гибелью спас вас. Если бы он первым не вошёл в аномалию, вместо него, вероятно, съели бы вас. Он успел подкормить артефакт.

— Да, Зануда. Я о том же подумал.

— Всё. Я спать. Если что — буди.

— Принято, капитан.

— И, Антон… я рад, что вы вернулись.

— Я тоже, Зануда. Я тоже.

От оставшихся двенадцати часов до утра я провалялся почти всё время. Похоже, стресса я всё-таки хватанул прилично.

Проснувшись, я выпил кофе, позавтракал и пошёл на мостик слушать отчёты — и вместе с Занудой решать, что же мы получили.

И не пожалеем ли об этом в будущем.

— Капитан, на склад загружено пятьдесят четыре тонны обогащённой товарной руды с высоким содержанием неодима, празеодима и диспрозия. Содержание ценных компонентов — от четырёх до восьми процентов по массе. Средняя стоимость продажи оценивается в двадцать три кредита за килограмм.

— Поздравляю, капитан. Это хорошая цена.

— Спасибо.

— Также настоятельно рекомендую приобрести дополнительное оборудование и начать перерабатывать руду самостоятельно. Извлечение чистых элементов увеличит доход практически вдвое, а местами — втрое.

— Понял. Подумаю.

Я помнил, сколько стоят компоненты для перерабатывающего комплекса, даже по низу рынка это было дорого, а нам нужен был вариант получше, а это цена как за подержанный корабль.

— Ладно, придумаем что-нибудь. В будущем это действительно выгодно.

— Теперь, когда вы вернулись, нас ничего не держит. Мы можем отправляться на планету продавать руду, а затем вернуться сюда — к новой точке, где установлен маячок. Либо сначала собрать всю руду на этом астероиде и только потом лететь на планету.

— Скажи мне, Зануда: чтобы подобраться к новой точке, мы должны взлететь, а при взлёте нас сможет заметить чужак?

— Если мы находимся в режиме тишины и подавляем собственные поля, то всё зависит от их радара и частоты сканирования. Наш радар работает раз в час коротким импульсом. Его почти невозможно заметить, но и просканировать чужака он не может — только наблюдать.

— Думаю, у них так же. Но я бы не рассчитывал, что они дураки.

— Будем исходить из того, что нас заметят сразу же при взлёте. А вероятнее — нас уже заметили. При изменении нашего положения они поймут, что мы перемещаемся.

— Понял. То есть мы сразу засветимся. А потом просто перелетим на другую сторону астероида, снова приземлимся и объявим на всю округу: «Мы здесь, копаем, вот точка, летите все к нам».

— Именно так.

— Забыл, что бродягу обидеть и обобрать каждый хочет. Поэтому не будем рисковать. Взлетаем — и летим к планете. Руды у нас хватает, деньги будут.

— Капитан, по старой безопасной траектории мы пролетим недалеко от чужака на расстоянии 250 000 км. Предлагаю на подлёте провести сканирование и выяснить наконец, что за корабль находится здесь столько времени.

— За время вашего отсутствия я рассчитал две возможные траектории отхода на случай непредвиденных обстоятельств.

— И что это за траектории? Мы выживем, если используем их?

— Шанс выжить при их использовании — более шестидесяти процентов. Но часть оборудования придёт в негодность и потребует срочного ремонта.

— Ты хочешь сказать, что мы недавно отдали сервису миллион кредитов, я ещё банку должен больше ста тысяч — и можем снова попасть на деньги?

— Да, капитан.

— В сервисе над нами даже уборщики смеяться будут. Не успел улететь — снова ремонт. Зануда, ты моей смерти хочешь?

— Нет, капитан. Я перестраховываюсь.

— Спасибо. Очень успокоил.

— Но лучше иметь вариант на случай беды, чем не иметь его вовсе.

— Согласен. Вопрос не в манёврах. Как только мы взлетим, нас всё равно обнаружат. Можно не сканировать чужака и надеяться на авось: вдруг пролетим мимо, и никто нас не заметит.

— Но нас заметят точно.

— Либо мы сами дадим о себе знать, просканировав их первыми.

— Да. Они могут обидеться, что какой-то шахтёр их сканирует. И если их корабль мощнее нашего, у нас будет хотя бы шанс оторваться. В этом поле астероидов вопрос часто один: кто первый заметил — у того и больше времени. Либо рассчитываем на авось.

— Нет, Зануда. Авось здесь неприемлем. Слишком рискованно.

— Хорошо. Мы взлетаем, берём курс, через десять минут сканируем чужака — и уже по ситуации принимаем решение.

— Добро. По этому вопросу определились. Теперь по списку давай.

— Я подготовил список поломок и апгрейдов комплекса.

Я открыл файл.

Список был небольшой: двадцать шесть позиций. В основном расходники и большой апгрейд станции — на переработку и очистку руды от примесей и шлаков. Большой апгрейд мы пока не потянем, там сумма начиналась от 750 000 кредитов, нам пока рано, а вот все остальное по списку возьму.

Отдельно шёл список мелкого ремонта корабля. Вот там позиций было побольше: сто двадцать четыре.

Его я изучу позже, уже на планете.

— Зануда, я отправил тебе голосовые заметки со своими комментариями. Что думаешь?

— Думаю, ситуация уникальная. Нет методичек, где написано, что делать дальше. Нам предстоит путь проб и ошибок. Только так я это вижу.

— Да ты философом стал, я смотрю. Меня всего-то не было пару часов.

— Смешно, капитан. Вас не было целую кучу времени., а у меня было свободное время подумать.

— И у меня есть хорошая новость, — добавил он.

— Давай уж, не томи.

— Я, кажется, нащупал логику надписей на контейнере. Мне ещё нужно какое-то время: мощности не хватает. Но я разберусь. Не переживайте.

— А я и не переживаю, Зануда, разбирайся, я не тороплю.

Глава девятая. Эксперименты

— Что ты предлагаешь, Зануда?

— Я предлагаю небольшой тест с нашим питомцем.

— С нашим кем?

— С артефактом, капитан.

— Ну ты и выразился.

— Мне пришла идея: так же, как вы его накормили в пещере, попробовать активировать его здесь, на корабле. И посмотреть, что будет.

— А как ты представляешь себе активацию?

— Так же, как вы делали раньше: с помощью ладони. Кстати, она зажила?

— Да, ладонь вроде в порядке.

— Главное — больше не совать её в печь.

— Именно. По моим наблюдениям, после активации артефакт сделает запрос: либо попросит корм для субстанции, либо предложит другую функцию. Для начала предлагаю дать ему немного старых запчастей. благо, у нас их навалом. А дальше посмотрим, что он напишет.

— Согласен, капитан?

— Зануда, первая часть плана, думаю, удастся. Скорее всего, так и будет. Но что делать потом, когда он поест и начнёт задавать вопросы?

— Антон, это артефакт. По сути, он запрограммирован на стандартные запросы, тесты систем и выполнение своей работы. В чём бы она ни заключалась.

Раз он деактивировался в пещере, значит, условия для деактивации были выполнены полностью. Это мы уже знаем.

Теперь нужно понять, как его включать и как с ним взаимодействовать дальше. Если даже научимся включать — это уже прогресс.

— Ну хорошо. Я тоже так считаю.

На планете слишком рискованно: не хочу привлекать внимание. Давай попробуем здесь. Для начала — на поверхности астероида.

Поднесём запчасти поближе, скормим их и посмотрим.

— Согласен, — сказал Зануда.

Ремонтный бот вынес ящик на поверхность и поставил его в ста метрах от корабля. Туда же принесли несколько кусков старой обшивки, предварительно разрезанных на части.

Я подошёл, уже понимая, что делать, и приложил ладонь к выемке. В тот же миг надписи на ящике вспыхнули насыщенным жёлтым светом.

На экране крышки появился вопрос.

И три варианта ответа.

— Зануда, ну давай, читай. Что теперь делать будем?

— Капитан, предлагаю первый вариант. Это «обед для субстанции». Он вписывается в логику артефакта.

А вот два других мне непонятны. Возможно, это запуск теста системы. А возможно — что-то гораздо хуже.

Судя по запредельным технологиям, возможен любой вариант. Вплоть до уничтожения нашего корабля.

— Да уж. Умеешь ты приободрить.

— Я стараюсь быть точным.

— Ладно. Давай я сначала попробую дать ему еду без нажатия символов.

Я положил на крышку кусок старой брони. Ящик не среагировал. Экран продолжал мигать, ожидая выбора.

Зануда подумал и выдал:

— Как я и думал, это запрограммированный артефакт, и он подчиняется своей программе. Питание, скорее всего, доступно только после подтверждения команды. До этого, в анабиозе, он, умирая от голода, съел бота, минуя программу. Чтобы выжить. А теперь ждёт подтверждения.

— Давайте, как и в прошлый раз, нажмём левый символ.

— Хорошо. На свой страх и риск жму.

Кто меня надоумил идти в бродяги? Ведь жил же как-то без постоянного риска для жизни.

Немного побоявшись и набравшись храбрости, я нажал левый символ. Что бы он ни значил. Субстанция внутри засветилась синеватым.

— Похоже, мы её активировали, — сказал Зануда.

— Согласен. И, похоже, она готова к обеду.

Надпись всё ещё горела. Теперь на экране были уже два варианта.

Я положил на крышку запчасть. В ту же секунду она провалилась внутрь и начала растворяться в мерцающей субстанции.

Зрелище завораживало.

— Вы правы, капитан. Это удивительно.

Мы молча наблюдали. Через восемь минут всё закончилось.

— Интересно, — сказал Зануда. — Сколько ему нужно материалов, чтобы наесться?

— Думаю, много.

— Судя по свечению, оно всё ещё бледное. До сильной яркости ему далеко.

— Если, конечно, сильная яркость вообще предусмотрена создателем.

— Верно.

— Итак, первая команда установлена. Это успех.

— Предлагаю сразу узнать вторую.

— Как думаешь, Зануда?

— Капитан, повторюсь: следующая команда может быть куда опаснее. Мы даже не представляем, что нас ждёт. Судя по тому, что перед нами живой организм из технологий, может быть всё что угодно.

— Но вы правы. У самурая есть только путь, вперёд.

— Вот ты философ, доморощенный, на мою голову. Ладно. Жму второй символ.

На экране загорелся целый каскад символов. Они менялись, мелькали, складывались в новые сочетания. В конце концов ярко светились только четыре.

Ещё четыре десятка остались тёмными. Итого: у нас был выбор из четырёх светящихся символов.

— Капитан, думаю, нам дают выбор. Пока не нажмём — не поймём.

— Да, Зануда, я вижу.

— Но что за выбор — неясно.

— Знаешь, интуиция у меня молчит. Как будто артефакт сейчас не ощущается угрозой. Ну что, жму?

— Жмите, капитан. Самурай готов к смерти.

— Хорошо тебе самураем-то быть. А я вот жить хочу.

— Понимаю.

— Жму первый левый символ.

Крышка засветилась ярким синим. И открылась.

Субстанция внутри взмыла вверх, переползла через край и оказалась рядом со мной. Буквально в тридцати сантиметрах от ноги. Я перестал дышать.

На мне был скафандр, но я хорошо помнил, с какой скоростью она ела броню. Восемь минут. Я помнил. Но, как ни странно, что-то хрюкнув, субстанция поползла к кораблю. Причём очень быстро.

Мне пришлось бежать за ней.

— Зануда, что делать? Она сейчас сожрёт корабль!

— Антон, срочно перекрываю доступ на мостик и во все каюты. Но шлюзовые ворота закрыть не успею. Она уже внутри!

— Срочно перекрывай все коридоры! Всё, что можно!

— Принято, капитан. Входы заблокированы.

Субстанция добралась до технического коридора и остановилась перед дверью в техническое помещение.

Она ждала.

— Зануда, ты тоже это видишь?

— Да, Антон. Она ждёт.

— Похоже, у неё нет агрессии. Видимо, артефакт не агрессивный, и мы выбрали очередную программу. Она должна что-то сделать.

— Давай откроем дверь и посмотрим. Раз уж взялись за этот эксперимент.

— Открывай.

— Принято, капитан. Доведём эксперимент до конца.

Искин разблокировал дверь. Субстанция поскакала дальше, перепрыгивая с места на место.

Остановившись посреди помещения, она повертела головой — или тем, что можно было так назвать, — и остановила взгляд на генераторе щитов.

Задумалась секунд на двадцать-тридцать. А потом быстро сиганула на него.

И растворилась внутри шкафа с проводами.

— Ну вот и всё, — сказал я. — Доигрались.

— Сейчас наши щиты, похоже, схарчат.

— Зануда, что делать будем? Зануда, ты здесь?

— Да, Антон, здесь.

— Думаю, не всё так просто. Еда была отдельной командой. Мы выбрали другую функцию. Это точно. Я изучил несколько символов, но мне не хватает опыта и времени. Мало тестов. Нужно больше. Я начинаю серию тестов со щитами. Попробую в реальном времени понять, что там происходит.

— Хорошо.

Через три минуты Зануда снова заговорил.

— Стоп. Меня выкинуло из системы управления щитами.

— Как это?

— Как будто кто-то главный, выше меня по допуску, указал мне место и сказал: не мешай.

— Это как?

— Сложно объяснить. Прямой команды не было. Но я точно знаю: если ещё раз сунуться туда, получу по шапке.

— То есть тебя выкинули, даже не спросив разрешения? Как такое возможно? Ты же искин этого корабля. Все системы подчиняются тебе, разве нет?

— Системы по-прежнему работают штатно. Меня не выкинули. Мне отказали в доступе и попросили не мешать. Как будто идёт экзамен, а преподаватель просит тишины.

— И ты не будешь вмешиваться?

— Боюсь, если вмешаюсь, испорчу что-то важное. Дождёмся результата.

— Вот и приплыли.

Хотели теста — получайте и распишитесь.

— Ну, лишь бы на пользу. Остальное не страшно. Зануда, я в душ. В скафандре упарился. Будут изменения — сообщай.

— Принято, капитан.

Прошло четыре часа.

Я принял душ, поел, даже полчаса повалялся в кровати. Переоделся, выпил кофе и сел в кресло на мостике — решать, как лететь мимо чужака.

Как вдруг:

— Капитан, вы не поверите что случилось!

— Внимательно слушаю.

— Артефакт закончил работу со щитами. И могу утверждать однозначно: вы чертовски удачливый парень, капитан.

— Взгляните на щиты.

Я открыл отчёт.

И мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Как такое возможно?

Щиты стали на порядок лучше. Щиты 40/100.

Это были лучшие щиты из доступных для малого класса кораблей.

— Капитан, я тут изучаю наш артефакт. Взгляните.

Я сорвался с мостика и помчался по узким коридорам к шлюзу. Надел скафандр и прошёл в техническое помещение, где стоял ящик. От него к генератору щитов тянулись силовые провода.

Субстанция вылезла обратно. И была явно уставшей. Это было видно по свечению: оно потускнело и почти не блестело.

Она медленно поползла обратно к ящику. Я шёл следом, размышляя о перспективах и дальнейших планах.

Доползая до ящика, субстанция заползла внутрь. Символы, которые раньше горели ярко, теперь были тусклыми и почти не светились.

Крышка закрылась. Ящик погас.

— Капитан, вы поняли, что произошло?

— Да, Зануда.

Мы выиграли джекпот.

— Верно, капитан. И главное — теперь мы уверенно знаем: две команды отвечают за еду и ремонт.

А третья команда, на моё личное мнение, — это оружие либо лечение.

Но, как стало понятно, на ремонт щитов артефакт потратил все накопленные силы. Без них он больше ничего не сможет.

Помните, большинство символов не подсвечивались? Горели только четыре.

— Да, Зануда, помню.

— Значит, артефакт нужно накормить до отвала, чтобы все символы светились. Тогда он, скорее всего, починит часть нашего оборудования. А с высокой вероятностью — ещё и улучшит его.

И сервис для этого больше не нужен.

Представляете наши возможности?

— Ещё как представляю.

Можно сэкономить на покупке новых запчастей. Не только отремонтировать старые, но и улучшить их.

— Зануда, давай кормить. Продолжаем тест. Пробуем накормить его до отвала и пусть отремонтирует что-нибудь на корабле. Благо, у нас полно ремонтно-пригодного оборудования.

— Согласен, капитан. Я сам в предвкушении.

Следующие восемь часов мы скармливали артефакту всё, что у нас было. Он ел всё. Но предпочитал энергоёмкие вещи: батареи, аккумуляторы, генераторы. До отвала наполнить его мы так и не смогли.

Зато после подтверждения второй команды на экране появилось уже не четыре, а четырнадцать светящихся символов. Все еще мало, но уже лучше.

— Похоже, накормить артефакт — дело серьёзное. У нас просто нет столько мусора и времени.

— Выяснить, что он будет чинить в этот раз, можно только опытным путём.

— И я, как в прошлый раз, жму следующий символ.

Ящик открылся.

Субстанция вылезла и поскакала в сторону корабля. Весело так поскакала, быстро. Видно, что энергия появилась. В этот раз двери мы не закрывали: решили всё увидеть и зафиксировать.

— Зануда, ты пишешь?

— Конечно, капитан. Фиксирую всё, вплоть до малейших деталей.

Субстанция допрыгала до шлюза, подползла к силовому шкафу, долго присматривалась, скрутилась — и прыгнула внутрь. Растворилась.

— Зануда, похоже, мы его направили в шлюз. Но что здесь можно ремонтировать или улучшать?

— Капитан, улучшить можно многое. Я даже не берусь предполагать возможности артефакта.

Что касается ремонта — сейчас узнаем: тупит механизм закрытия ворот шлюза. Закрытие занимает сорок секунд, хотя по нормативу должно быть двадцать. Искин шлюза устарел, начинка требует замены. Главную балку тоже нужно ремонтировать: её механизм изношен на пятьдесят процентов. Зарядные станции для ботов устарели, работают на износ и долго заряжают ботов. Горнодобывающий комплекс, запитанный от корабля, не получает нужного количества энергии: идут потери в соединениях проводов и шлангов. В нескольких местах перебиты силовые провода.

— Понял, Зануда понял. По мелочи здесь полно работ.

— Так точно, капитан. Поэтому я даже не решаюсь предположить, что здесь можно улучшить.

— Ладно, подождём. Может, в этот раз будет быстрее.

Прошло два часа ожидания, я уже сидел, прислонившись к стенке.

— Зануда, я тогда спать. Раз, похоже, всё надолго.

Кстати, как там наш чужак?

— Всё так же на месте, капитан.

— Хорошо. Разбуди, когда артефакт переползёт в ящик. И поставьте его обратно в каморку на корабле.

— Есть.

Проснувшись утром, я выпил кофе, позавтракал, оделся и пошёл на мостик узнавать новости.

— Доброе утро, Антон. Новости хорошие.

— Докладывай.

— Во-первых, с артефактом всё прошло штатно. Это уже повод для радости. Поэтому будить вас не было необходимости. Теперь мы знаем о нём немного больше.

Во-вторых, я долго думал и понял: когда артефакт наполнен энергией, он творит чудеса. Думаю, наш щит мог стать ещё лучше. Но это проверим потом.

Так вот: все поломки, о которых я знал и не знал, артефакт отремонтировал. И даже выдал отчёт.

Я вам его скидывать не буду: там сплошные символы.

Но мы смогли взаимодействовать с ним.

Не как с оборудованием или программой. Скорее — на глубинном уровне. Он доносит до меня свои… мысли. А я их понимаю.

Сам я объяснить это не могу, поэтому не спрашивайте.

— Продолжай.

— Когда он показал мне поломки, я увидел, сколько в шлюзе недочётов и недоработок. Всё настолько примитивное, что он не понимал, с чего начать.

Для него наш шлюз — как жилище из палок в лесу, которое нужно переделать в тёплый кирпичный дом в городе. И даже это сравнение будет неточным.

Но суть, думаю, вы уловили.

— Подожди, Зануда. Получается, наша технология настолько примитивна, что он даже не понимает, что именно ремонтировать и улучшать?

— Да, Антон. Именно так. Он получает команду найти и отрегулировать нужный отсек, прибор, агрегат или оборудование. Что-то, что заложено в его программу.

Он находит. И дальше у него начинается ступор. Потому что то, что он нашёл, не соответствует протоколу. Вроде то. А вроде и близко не то.

— Да, похоже, понимаю.

То есть мы не просто отстали в технологиях. Мы хуже аборигенов в пещерах.

— Да, капитан.

Он даже спросил у меня помощи: как находить нужное оборудование после ремонта шлюза?

Теперь я буду направлять его, показывая, где и что находится.

Он оставил во мне часть себя — примерно одну миллионную долю — чтобы нам было проще взаимодействовать.

Благодаря его ресурсу у меня прибавилось мощности.

— Вот это да, Зануда.

А это не опасно? Он не захватит весь корабль?

— Нет, капитан. Этот артефакт не захватывающий. Это рабочий модуль.

И он в шоке от наших технологий. Если так можно выразиться.

Я не почувствовал желания захватить корабль.

Ведь тогда ему придётся погибнуть, улучшая всё, что он видит, до приемлемого качества.

— Понял тебя, Зануда. Я на мостик. Давай скорректируем наши планы.

— Прежде чем взлетать с планеты, Зануда, нам нужно обсудить последние новости.

— Слушаю, капитан.

— Мы выяснили, что наш артефакт работает по заданному шаблону. Умеет ремонтировать и улучшать наше примитивное оборудование. Верно?

— Да, капитан. Верно.

— Также мы установили с ним связь. Теперь можем быть уверены, что понимаем друг друга на глубоком уровне. Так?

— Да, Антон. Хотя сарказм я чувствую.

— Хорошо, дальше.

— Помимо взаимопонимания, мы знаем, что артефакт способен улучшать искины, так?

— Да, капитан. Но не уверен, что он пойдёт на это снова.

— Почему?

— По сути, это живой организм. Если образно, он оторвал от себя живую часть и интегрировал её в меня. А это было больно даже мне.

Зануда сделал паузу.

— Не представляю, что испытывал он сам. По сути, это было сделано от безысходности и от шока перед нашими технологиями.

— Хорошо, принял. Другие искины не улучшаем. Только тебя.

— Да. Но не потому, что я хочу быть уникальным, а это был сарказм, я понял.

— Вот и ладно.

— Далее. Мы начали понимать его письменный язык?

— Капитан, не скажу, что не понимаю — это будет неправдой. Скорее, я нащупал ключ к пониманию языка. Через некоторое время загадкой он быть перестанет.

— Принято. А сколько, по-твоему, потребуется времени?

— Дайте мне неделю и два-три теста. Тогда я начну не читать, а подбирать аналоги на нашем языке. Слова и смыслы различаются.

— На примитивный, ты хочешь сказать.

— Именно поэтому и возник симбиоз между мной и артефактом. Он поможет мне обучиться. Я помогу ему освоиться.

— Партнёрство.

— Хорошо, принято. Даже интересно, во что выльется подобный симбиоз.

— Для меня это тоже новый опыт, капитан. Такому не обучают в академии искинов.

— А-а, чувствую сарказм теперь в твоём голосе.

— Да, Капитан. Ну не всё же вам меня подкалывать.

— Хорошо. Остался последний вопрос по артефакту. У него остались скрытые возможности. Что это может быть, Зануда?

— У нас нет необходимых средств, чтобы это проверить. Дайте время и достаточное количество ресурсов — и тогда раскроем его третью функцию.

— Мы ещё даже со второй не разобрались, сказал я.

— Этот артефакт глубже, чем мы думаем. По сути, когда будем его использовать, то задействуем, возможно, десять процентов его настоящих возможностей.

— Хорошо, принято. Кормим, изучаем, используем.

Я подошёл к обзорному экрану. Вдали, за пылевой дымкой, находилась отметка чужого корабля.

— Теперь по нашему чужаку. Как и договорились ранее. Первое: взлетаем, встаём на курс и летим в его сторону. За десять минут до подлёта сканируем. Если нужна помощь — оказываем.

— Второе: если он мирный, то мы такие красивые, грациозно пролетаем мимо. Может, общаемся. Узнаём новости. Но, честно говоря, я сомневаюсь в этом варианте.

— Третье: если он проявит агрессию, но окажется слабее нас — свяжем боем и накажем.

— Четвёртое: если он сильнее нас, и мы оба это поймём — валим к планете со всех ног. Как ты тогда говорил?

— Как носороги, Капитан, сшибая булыжники на своём пути. Как говорится: если ты носорог, и у тебя на пути булыжник, то это проблема булыжника.

— Принято, Зануда. Действуем!

Двигатели проснулись с низким гулом. Планета дрогнула под посадочными опорами, и груженый корабль оторвался от поверхности.

— Взлёт.

Глава десятая. Во всем должен быть баланс

— Капитан, стоп.

— Что случилось? Проблема? Поломка?

— Нет, Антон. Меня зовёт артефакт. Он спрашивает, можно ли ему расположиться здесь, рядом со мной. На капитанском мостике.

Я замер.

— Это что сейчас происходит, Зануда? Может, лучше поломка, а? В смысле — расположиться на мостике? Он тут что, берлогу свою сплести хочет?

— Капитан, он нас слышит. Он как бы это словами выразить… Его функция — ремонт и улучшение. Он не нуждается в убежище. Да, именно в убежище. Этот ящик — это убежище.

— Стазис, законы пространства, что-то с триллионами лет — я не понимаю. Он передаёт: нет, не так. Он видит направление в сторону мостика. Да! Точно — направление. Он предназначен для мостика. Верно.

— Находясь здесь, он всегда реагирует на изменения и способен выполнять свою функцию. С направлением. Не до конца понятно, но, похоже, в нашей команде прибыло.

— Слышу сарказм, Зануда.

— Я задумался. Знаешь, давай попробуем. Я уже перестал чему-либо удивляться. Если говорящий артефакт из забытой эпохи будет нас учить жить, отлично. Хочет на мостик? Вперёд, пусть ползёт. Только пусть ничего здесь не трогает. А то будем ещё сутки ждать нового ремонта. Потом уже тесты проведём на планете.

— Хорошо, капитан. Без команды он ничего не сделает. Сейчас он растворился внутри моего шкафа с кабелями. Ему там комфортнее. Он передаёт мысли: питается энергией, и ему там тепло. Он показывает мне своё место, капитан. Как его обустроить, где всегда есть энергия и комфорт.

— И знаете, капитан, я даже не буду говорить, сколько это будет стоить.

— Ну, конечно. Говорящий артефакт, который хочет меня разорить. А что я, собственно, ожидал? Бота он уже схарчил, а это было дорого и больно кошельку.

— А что с ящиком делать? С убежищем, спроси.

— Убежище… Артефакт говорит, что оно поглощает и отражает суть вещей. Но я не понимаю, что это значит.

— Отражает? Так это он отражал наши буры, что ли? Ещё один отражатель моего кошелька. Понабрал отражателей — теперь мучайся.

— Так. Понял. Похоже, обоим нужно больше тестов. Убежище пока оставляем в покое. Отнеси его в мою каюту. Пусть перед глазами стоит. Потом решу, куда его деть.

— Принято.

— Теперь можем взлетать или еще что-нибудь выяснится?

— Да, капитан. Теперь — взлёт.

Реактор заработал. Стало слышно, как он раскручивает энергию внутри себя. Двигатели плавно загудели, продуваясь от пыли. Опоры ушли внутрь корпуса, и корабль медленно поднялся, оглушая пространство гулом сопел.

Ну вот и всё. Если и была маскировка, то она только что исчезла.

— Щиты на полную мощность, Зануда.

— Принято.

— Курс на планету, малая тяга.

— Принято, капитан. Расстояние до чужака — четыреста девяносто тысяч километров и сокращается. Расчётное время — двадцать девять минут.

— Хорошо, продолжаем.

Чужак стоял на месте. Не двигался.

Это отлично. Только бы не сглазить. Я же удачный. Пусть и дальше удача будет на моей стороне.

— Расстояние триста восемьдесят тысяч километров. Расчётное время — восемнадцать минут. Продолжаем полёт. Чужак на месте. Расстояние двести девяносто тысяч километров. Расчётное время — одиннадцать минут.

Ну, была не была. Вот и узнаем, какая она на вкус, эта удача.

— Зануда, отчёт.

— Расстояние двести шестьдесят тысяч километров. Начинаю сканирование. Боевая тревога. Боевая тревога. На мостике вспыхнул красный свет.

— Боевая тревога?! Зануда, что, твою мать, происходит? Отключи тревогу!

— Капитан, там… там крейсер, капитан!

— Что???

Из всех самых плохих вариантов мы выбрали самый худший. Вот тебе и эффект накопленной удачи. Значит, и неудача будет соответствующей. Баланс — он во всём. Даже в удаче.

— Что с кораблём, Зануда? Он на земле или взлетает?

— Капитан, от крейсера требуют выйти на связь. И они прогревают двигатели. Похоже, планируют взлететь.

Так. Панику — оставить. Видимо, пытаются нас задержать. Пока я буду общаться, они начнут взлет.

— Включай связь. Но меня не показывай, пусть сами палятся. И через тридцать секунд превращаемся в носорога. Понял? Ровно через тридцать секунд, не позже!

— Принято. Всегда мечтал побыть крупным и сильным.

— Искин, включи связь. Не будем игнорировать. Вдруг удастся договориться по-доброму.

На экране возникло искажённое лицо. Широкая ухмылка, шрам через бровь, глаза человека, который давно привык брать, а не спрашивать.

— Говорит капитан этого здоровяка Гавр. А ты кто такой, наглец? Ты что, бессмертный? Взял и просканировал меня? Страх забыл дома, или мозги? Ай-ай, совсем совести нет у тебя. Отзовись, самоубийца.

— Меня зовут Антон. Я капитан этого судна. Мы просто пролетаем мимо. Месяц искал минералы — ничего не нашёл. Припасы закончились, возвращаюсь домой. Я вас больше не потревожу. А вы можете дальше сидеть и делать, что вы там делали.

С мостика врага донеслось ржание.

— Смотрите-ка, как зубы заговаривает. Учитесь — сказал кто-то. У самого полный трюм редкоземов, а он мне про пустые баки рассказывает. Аж слезу пустить хочется.

Смех усилился.

— Мы его уже просканировали и всё видим. А он нам зачёсывает. Совсем не уважает нас ребята.

— Слушай сюда, самоубийца Антон. Сейчас мы твои кишки…

И в этот момент наш корабль взял разгон!

Наш грузовоз рванулся вперёд со скоростью, не свойственной его классу. Корабль ушёл в сторону выхода из астероидного поля.

— Так ты не только наглый, но ещё и быстрый. Подожди нас, не убейся об астероид! Нам тебя ещё на абордаж брать! С мостика снова донеслось ржание.

— Зануда, не маневрируй — не успеем. Давай напрямую.

— Капитан, шанс встретиться с астероидом довольно высокий.

— Плевать. Гони вперёд. Они почти взлетели. Там малый крейсер. У них импульсный двигатель. Он разгоняется в три раза быстрее нас.

— Гони!

— Понял. Третий вариант траектории. Вот теперь жму всё.

И корабль стал набирать скорость ещё быстрее.

— А ты шустрый. Ух, прямо заинтересовал меня. Ну ничего, сейчас догоним. Дай только взлететь. Твой корабль будет моим трофеем.

Слышался шум на мостике пиратов: уходит! Стреляй, в падлу!

— Зануда, манёвр! Бегом!

В последний момент мы ушли в сторону. Луч лазера прошёл рядом с корпусом. Но мы задели небольшой астероид и разбили его в дребезги.

— Щиты 29/100.

— Вижу. Плевать. Щиты восстановятся. Задели — и ладно. Гони быстрее!

— Уклонился от выстрела? Неплохо, неплохо. А ты шустрый. Твой корабль теперь точно станет моим трофеем, люблю шустрые суда.

Пират, похоже, потирал ладони.

— Взлетай быстрее! Далеко уходит, не успеем перехватить! - говорили на мостике.

Он даже не отключил связь. Я слышал всё, что происходило у него на мостике. Он был настолько уверен, что догонит и накажет, что плевал на все приличия.

Я не отвечал. И так было понятно: пираты. Но что они забыли здесь, в этом поле? И почему так долго сидели, не показываясь?

— А мы давно тебя видели и наблюдали. Тебе повезло, что до тебя руки не дошли.

Кто-то шепнул ему: — Эта падла щас уйдет, Разгоняйся!

— Ну вот и всё. Прощайся с жизнью, наглый самоубийца Антон.

Малый крейсер взлетел и начал разгон.

Конечно, у пиратов крейсер был не таким мощным, как у военных. Латаный-перелатанный, с кучей переделок. Но крейсер есть крейсер. Главное отличие — его скорость, манёвренность, щиты и основной калибр, которого нет у обычных кораблей малого класса. Его основной калибр, это лазерная установка дальнего действия. Для нас – это смерть.

Я отключил связь. Всё и так было ясно.

— Зануда, он встал на курс. Бей по ближайшим астероидам. Собьём ему прицелы и датчики. Пусть немного помучаются.

— Принято. Огонь!

Астероид разлетелся на множество камней.

— Зануда, по готовности — ещё!

— Огонь!

— Лазер готов. Стреляю.

— Капитан, сбит ещё один астероид. Мы создали месиво из камней.

— Зануда, не нужно мне каждый раз рассказывать про камни. Просто бей.

— Понял. Бью. Подключаю турель.

Корабль тряхнуло. Мы врезались в астероид.

— Капитан, 18/100. Ещё одно касание крупного астероида — и мы без щитов. Генератор не успевает их восстанавливать.

— Артефакт спрашивает разрешение. Он может помочь с накачкой щитов.

— И ты молчишь, срочно, даю добро. Ты ещё спрашиваешь? Пусть срочно помогает. Мы теперь в одной лодке.

— Принято.

Щиты поползли вверх: девятнадцать из ста. Потом двадцать. Наполнялись. Ну хоть здесь помощь, откуда не ждали. Генератор вместе с артефактом работал быстрее. Шанс выжить стал немного выше.

— Быстрее, Зануда. Мы почти вышли из поля.

Корабль снова тряхнуло. Я упал на пол. Из носа пошла кровь.

— Что это было?

— Ударились о крупный булыжник, капитан. Щиты 4/100. Наполняются.

— Твою мать. Щитов почти не осталось.

Мы вырвались из астероидного поля и на максимальной скорости взяли курс на планету.

— Зануда, бей по астероидам и врубай форсаж. Жги движки. Плевать на ремонт.

— Через сколько будет связь с космопортом?

— При текущей скорости — через пятнадцать минут.

То есть нужно ещё пятнадцать минут выживать. Понятно.

Я стал смотреть в камеры. Позади был ад из камней и пыли.

— Зануда, сколько раз мы успели выстрелить?

— Из лазеров — девять раз. Кинетическая турель стреляла без остановки. Сейчас идёт перезарядка.

— Все мощности щитов в хвостовую часть. И ходу, ходу!

— Капитан, двигатели в красной зоне. Максимальная скорость — семьсот двадцать миллионов километров в час. Щиты 19/100. Наполняются.

— Отлично. Появился шанс выжить.

Захочет ли пират высовываться из поля? Непонятно. Там его не видно. А здесь про него узнают — и могут надавать по рогам.

— Зануда, где крейсер?

— Капитан, смотрите…

На экране появился крейсер, расшвыривая обломки и астероиды передней бронёй, не маневрируя, на полной скорости он вылетел из поля — прямо за нами. Как акула, преследующая цель. Он даже не включил щиты. Камни отскакивали он его брони, пыль ее обтекала.

Расстояние пока не позволяло им прицельно стрелять. Но скоро оно начнёт сокращаться. Как только крейсер выйдет на максимальную скорость…

— Зануда, сколько у нас времени до встречи?

— Шесть минут. После этого они смогут стрелять из основного калибра.

— Мы выдержим залп?

— При полных щитах — один залп. Только один.

— А дальше?

— Его основное орудие будет перезаряжаться. И когда зарядится, выстрелит снова. Боюсь, к тому времени наши щиты не успеют восстановиться. Этот выстрел мы просто не переживём.

— Понял. Но они не знают, что мы можем выдержать два залпа. Скорее всего, рассчитывают попасть в двигатель, остановить нас, а потом отбуксировать к себе на астероид и взять на абордаж.

— Значит, будут осторожничать. Сыграем на этом, сказал Зануда.

Крейсер постепенно догонял. В этом секторе не было торговых маршрутов. А значит, не было и других кораблей. Мы были предоставлены сами себе.

Помощи ждать неоткуда.

— Зануда, спроси у артефакта: сможет ли он быстро накачать щиты после их выстрела? Сколько ему нужно времени?

— Он сможет, капитан. Но сил больше не будет. Он отдаст всё, что есть, на накачку щита.

— Понял. Скажи ему: пусть так и делает. Выживем — накормим.

— Принято.

Нам нужна связь. Только бы добраться до неё, думал я. Есть шанс, что пираты, не включив щиты могли потерять в этот каменном аду часть своих камер и датчиков, расположенных на корпусе. Может это нам хоть как-то поможет.

— Связь появится через три минуты.

— Капитан, перегрев двигателя. Опасность.

— Да знаю я, что опасность. Знаю, что перегрев. Скорость не снижать.

— Принято.

— Командир, держитесь. Выстрел!

Корабль сильно тряхнуло. Я чуть не вывалился из кресла.

Нас задело по касательной. Видимо, они торопились или потеряли все-таки часть датчиков и камер. Но промазали.

— Щиты 16/100. Накачиваются. Я слежу — сказал Зануда.

— Понял. Мы можем выстрелить в них?

— Нет, капитан. Дальность не позволяет.

— Но тогда и у них, кроме основного калибра, ничего нет.

— Да, капитан. В этом есть свои плюсы.

— Да ты оптимист, Зануда.

— Стараюсь.

— Две минуты до зоны связи.

— Капитан, выстрел!

И в этот раз попали по нам точно.

От силы удара нас, как мне показалось, даже ускорило. Меня ещё тридцать секунд мотало из стороны в сторону. Голова болела. Тошнило.

— Капитан! Капитан! Повреждение топливной системы. Течь!

— Переведи подачу топлива на второй бак. Первый пожароопасен.

— Понял вас.

— Сейчас приду в себя, голова болит.

— Капитан, после второго выстрела они замедлились. Думали, добьют нас, и ошиблись. Хотели взять на абордаж.

— А теперь? В глазах двоилось.

— Снова ускорились. Видно, что не ожидали, что мы выживем. Но теперь мы успеем передать информацию.

— Связь через тридцать секунд.

— Вызов с крейсера.

— Зануда, прими.

— А ты не так прост, да? Удивил, удивил. Хотел тебе жизнь оставить, но раз так… Где ты нашёл такие щиты? И ведь не скажешь, судя по твоей пузатой хрени. Эх, жалко корабль. Ну да ладно. Уже неважно. Я зол на тебя. А значит время умирать. Без лишних слов – просто прощай, бессмертный Антон, выпей там за меня.

И основной калибр выстрелил.

Пираты понимали: щиты не успеют восстановиться после последнего попадания. Даже имея самый продвинутый генератор щитов, наполнение максимум — наполовину. А это гарантированная смерть.

Даже жалко столько минералов. Да и корабль не лишний, явно денег вложено немало, вон какая скорость. Но от судьбы не уйдёшь. Оставлять в живых противника нельзя. Тем более он их видел. Крейсер не рискнул войти в зону связи. Он начал разворот. Каково же было удивление на его мостике, когда после выстрела «пузатая хрень» не только не взорвалась, но даже не замедлила ход — и продолжила лететь к планете.

— Ублюдок, как ты выжил? Что у тебя за щиты? Откуда??? Я запомнил тебя. Ещё встретимся, бессмертный Антон, — сквозь зубы проговорил Гавр.

Выстрел основного калибра разнёс наши щиты в клочья.

Броня была пробита в десятках местах. Один двигатель повредило. Второй еле дышал от перегрева и вскоре сгорел. Посадочный генератор, питавший тормозные двигатели, вышел из строя. В хвостовой части начался пожар.

Пока меня носило по мостику, и я отхаркивал кровь, не понимая, где верх, а где низ, Зануда сбросил скорость до минимума, потушил пожар и принялся за ремонт брони.

Артефакт вывалился из шкафа прямо на мостик. Он лежал неподвижно. Серый. Погасший.

— Зануда… мы живы?

— Да, капитан. Благодаря артефакту мы выжили. Сжигая себя, он остановил последний выстрел.

— Вы были правы: они испугались зоны связи. Здесь их быстро вычислят. Капитан, вам плохо! Капсула готова. Идите. Я прослежу за остальным.

Я, находясь в бреду, понял только одно: мы выжили. Остальные слова были фоновым шумом. В глазах стояла кровавая пелена. Голова гудела. Тела я не чувствовал. Передвигаясь на корточках, я думал лишь об одном: доползти до капсулы. Как-нибудь доползти. Ползя, кряхтя и оставляя за собой кровавый след, я добрался до медблок и залез внутрь капсулы.

Дальше была темнота.

Я открыл глаза. Первое, что почувствовал, — лёгкое головокружение.

Капсула была открыта. Я сидел в ней и пытался прийти в себя. Из новостей: я жив. Тело своё чувствовал, но была сильная слабость. Я встал на ноги — и медблок качнулся перед глазами. Без поддержки стены стоять я не мог.

Так, держась за стенку, я передвигался вперёд и дошёл до мостика. Весь, вспотев, я сел в кресло и закрыл глаза.

Корабль летел. Я чувствовал это всем телом. Значит, мы идём к планете. Зануда молчал. А раз молчал — значит, ничего смертельного не происходит. Кофе стоял на подставке. Значит, Зануда ждёт от меня вопросов. Не дам ему такого удовольствия. Пусть нервничает.

Трясущейся рукой я поднёс чашку ко рту и сделал глоток. Понял. Сейчас обольюсь. Я поставил чашку обратно. Потом заставил себя встать и пойти в каюту.

Зануда по-прежнему молчал. Я дополз, держась за стену, до каюты и упал в кровать. Как уснул — уже не помню.

Зануда наблюдал за капитаном. Он понимал: раз Антон идёт по стенке и выглядит как полутруп, состояние у него как минимум плохое.

Вот он подходит, падает в кресло, молчит, озирается по сторонам. Потом берёт чашку с напитком и делает глоток. Зануда видел, как дрожит рука капитана. Как тяжело тому держать чашку.

Но Зануда молчал. Он не прерывал тишину. Он знал: капитан оценивает ущерб. Увидел, что корабль движется. Понял, что опасность миновала. И было видно, как Антон расслабился. Поняв это, Зануда так же молча позволил ему уйти в каюту.

Медкапсула сделала всё, что могла: затянула раны, сделала несколько инъекций, ввела препараты и витамины. Двое суток Антон пролежал в ней, приходя в себя.

Но его состояние оказалось хуже, чем рассчитывал Зануда. Он видел, как капитан упал на кровать и уснул. Видел, как во сне шевелятся его пальцы — как будто даже там, во тьме, Антон продолжал бороться и пытаться выжить.

Зануда не мешал. Он выключил свет. И каюта погрузилась во мрак.

Я очнулся ещё через двое суток. Во рту было сухо. Очень хотелось пить. На столе стоял стакан с соком. Я выпил его с удовольствием. Потом вспомнил, как шатаясь шёл по коридору, держась за стену. После напитка стало заметно лучше. Я решил сходить в душ.

Мостик от меня никуда не денется. После душа, переодевшись в чистое, я наконец почувствовал себя слегка больным человеком. Пошатываясь, побрёл к мостику.

Есть не хотелось. Только пить. Сев в капитанское кресло, я взял чашку кофе с подноса и сделал первый глоток. Напиток был горячий, обжигающий. Но именно его мне и не хватало — чтобы ощутить вкус жизни и почувствовать себя немного лучше.

Первым не выдержал Зануда. Он закряхтел, прокашлялся — в ожидании вопросов. Я решил его подколоть.

— Зануда, если ты заболел, прими таблетки. Если вирус подцепил на первой же станции — прогоним тебя по тестовым системам. А если разучился докладывать старшему — научим.

— Капитан, — ответил Зануда, — если вы не в порядке, мы вас вылечим. Если вам не понравился мой кофе, исправим. Если вас интересует отчёт, ответим.

— Ты с каждым разом всё глубже понимаешь слово «сарказм».

— Учусь у лучших капитанов. Как ваше «ничего»?

— Было лучше. Пока я не столкнулся с твоим сарказмом.

И тут я вспомнил.

Как брёл по коридору, держась за стенку. Как зашёл на мостик и упал в кресло. Как молчал. Как кое-как встал и дополз до каюты.

А дальше — ничего не помню.

— А сейчас как я выгляжу? Так же плохо? Или есть шанс? Что скажешь, доктор?

— Ну, судя по вашим плохим шуткам, пациент скорее мёртв, чем жив.

— Ну что ж. Зато в целом мы живы. Живы же, Зануда?

— О да, капитан. За всю историю полётов никто никогда не выдерживал бой с крейсером на грузовозе. Это было…феерично, я все записал.

— Даже истории с эсминцами по пальцам пересчитать можно: когда эсминец встречался с крейсером и выживал. Об этом в военных вузах преподают как о стратегическом гении капитана эсминца, который смог!

— Теперь добавят и вас, капитан, в программу преподавания.

— Зануда, вот только этого не хватало, а? А, понял, сарказм. Чуть не подловил меня. Поймал, когда я расслаблен и болен.

— Учусь у лучших! Но, Антон, я бы задумался о том, что вы будете говорить в службе безопасности, когда вас вызовут на дружескую беседу.

— Ты отправил им данные о погоне?

— Да, капитан. Как только мы вышли на связь. Протокол обязывал меня передать записи с камер и логи боя. Запрета от вас не было. Тем более мы сами этого хотели. Не переживайте: там нет никаких правонарушений с нашей стороны, я проверил. И тем более нет следов артефакта. Он их не оставляет. Он невидимка для программ.

— Но вопросы к вам всё равно будут, капитан. Имейте это в виду. Пока мы не добрались до планеты, я иду на очень малой тяге. Для всех вы — в медкапсуле после ранения. У нас есть ещё примерно полтора суток до прилёта в город.

— Восстановитесь за это время. Потом вас вызовут на беседу. Возможно, не сразу. Но вызов будет точно.

— Понял, Зануда. Спасибо за предоставленное время.

— Не за что, капитан. Одно дело делаем.

Глава одиннадцатая. Первое знакомство самое трудное

Ровно через полтора суток, как и было сказано, мы приземлились на космодроме.

Нас сажали два ремонтных транспортника. Тормозные двигатели отказали ещё в космосе, а стартовые один сдох, а второй дышал на ладан — и мог в любой момент отвалиться или даже взорваться.

Поэтому нас отбуксировали в отдельно стоящий бокс для сломанных кораблей. Он, кстати, входил в стоимость аренды парковки, если оплатить сразу за год. Я об этом не знал и был приятно удивлен.

По прилёту я созвонился с покупателями минералов. Первую партию руды готовы были забрать через неделю. Со второй партией пока не нашли покупателей и вышел затык.

Как сказал Зануда, ему пришло уведомление: завтра в обед меня будут ждать в кабинете безопасности космопорта. Для подачи показаний.

Я заранее сидел и думал, что может пойти не так. По закону я чист. Придраться не к чему. Тем более бывший военный — это плюс. Но что я скажу про пиратов? Вопрос будет звучать примерно так:

«Объясните, почему пираты не напали на вас раньше, раз находились от вас в тридцати минутах лёта?» Целый месяц ждали — и не напали.

Вот что на это ответить? И ладно бы только этот вопрос. Зануда не зря рассказывал, как в вузах преподают случай с эсминцем. Это ведь не шутка. Мы оба это понимаем. И тут вопрос куда серьёзнее.

Я ведь именно об этом думал, когда рассуждал про аномалию на астероиде: однажды меня вычислят.

Как мне объяснить, что мы выдержали не один, а целых три выстрела из главного калибра крейсера, когда обычный грузовоз не выдерживает и одного?

Как? И вот здесь кроется моя паника. Это именно тот крестик на спине, о котором я думал перед вылетом в город.

Безопасник не дурак. Это нужно принять. Под дурочку не сыграть. Он вычислит быстро. Тем более я такой же военный, как и он. А значит, дураком прикидываться бесполезно.

Можно, конечно, свалить всё на большую удачу. Но удача может сработать один раз — как у нас с попаданием по касательной. И не убить сразу. Но повредить корабль. И тогда второй выстрел убивает нас точно.

А мы пережили второй, как? И главное — как мы выжили после третьего?

В логах видно, как с крейсера нам звонили и прощались. Все разговоры записаны. Шансов у нас не было. Это понимали даже пираты. А они не безопасники. Врать не умеют.

И этот вопрос страшил меня больше всего. Я задумался надолго…Что говорить?

Попробую сыграть от удачи, большого опыта пилотирования и того, что щиты у нас быстро накачивались. Генератор хороший. Проверить трудно: нужно повторить бой. А такой тест вживую делать никто не станет. Да и не преступник я. Просто бедный бродяга, попавший в передрягу.

Вон, как только смог — сразу передал сообщение после боя: лечусь, ранен, помогите чем можете. Мне ещё корабль чинить. Вот так и буду давить. Пусть думают, что хотят. По факту я ничего не скрываю.

На следующий день в обед я сидел в кабинете майора госбезопасности планета Новая.

Передо мной за столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Высокий, статный, с пронзительными глазами. Они выхватывали малейшее колебание моих зрачков или дёрганье мышц лица.

Видно было: опытный. Такого не проведёшь. Звание — целый майор, значит много лет занимается подобными делами.

— Меня зовут Пётр Маршалович. Я майор госбезопасности планеты Новая. И сейчас мы рассматриваем инцидент с участием грузовоза «без названия» и неизвестного крейсера. С капитаном… Он посмотрел в папку.

— Итак. Королёв Антон Викторович, тридцать восемь лет. Бывший военный, капитан эсминца. Уволился сам, не продлевая контракт, и прибыл к нам на своём грузовозе.

— Добывать руду на астероидах. Зарегистрировался, начал добычу. Добыл первую партию, удачно продал, сделал ремонт корабля.

— Далее добыл вторую партию и повёз её на продажу в город. По пути случайно повстречал пиратов. Поссорился с ними, решил убежать — и даже смог это сделать. Но корабль во время погони был повреждён, а сам капитан ранен и отправлен в медкапсулу.

— И всё это за неполные два месяца.

Майор закрыл папку.

— Я ничего не упустил, Антон? После того как Зануда сообщил нам об инциденте, вы здесь. У меня на беседе. Поправьте, если я где-то ошибся.

— Да, Пётр Маршалович. Ошибки, несомненно, есть.

— Во-первых, не было никакой неожиданности во встрече с пиратами. Месяц мы добывали руду и знали, что кто-то находится недалеко от нас, на астероиде.

— Радар в режиме тишины не способен сканировать пространство. Поэтому мы просто короткими импульсами отслеживали нахождение объекта.

— Почти три недели он не двигался. Почему — не знаю. Мой маршрут проходил недалеко от его позиции. Выставив курс на планету, мы на свой страх и риск просканировали его, пролетая мимо.

— И, похоже, обидели. Это можно увидеть в логах переговоров.

— Да, это я видел. Продолжайте Антон.

— Просканировали мы его только тогда, когда уже пролетали мимо и у нас был шанс проскочить. Что там крейсер — ожидать такого я не мог. Против него шансов не было.

— Но ведь вы выжили.

— Да, майор. Выжили. Чёткое планирование. Второй двигатель, о котором они не знали. Хорошие щиты, которые нас спасли. И запредельная удача. Ведь быть бродягой непросто. Тем более без удачи.

— Всё вместе способствовало нашему выживанию.

— Вашему?

— Да. Моему и Зануды. Он мне как родной.

— Понимаю. Одиночество. Кроме искина, никого нет.

— Верно. Пустоши. Только искин заменяет друга и собеседника.

— Хорошо, — сказал майор. — Здесь соглашусь, подтверждаю ваши слова.

Он сделал паузу.

— Но у меня есть вопросы.

— Во-первых: почему пираты не напали на вас раньше? Станция работала, вы сидели на астероиде. Отличная мишень. Руда лежит. Подлетай — бери.

— Почему они дождались самого неудачного для себя момента? Когда вы на форсаже уходите, а они ещё только прогревают двигатели?

— И, если вы сейчас скажете, что они идиоты, я в вас сильно разочаруюсь, Антон.

На этот вопрос у меня был ответ:

— За них не отвечу, почему они дождались, пока я пролечу рядом, а не напали раньше — не могу сказать. Но догадки сообщу.

— Будьте любезны. Я вас слушаю, сказал безопасник.

— Во-первых, при первом звонке они сказали фразу, что раньше не могли прилететь ко мне. Но при этом знали, что я там. Значит, даже возможная прибыль не перевесила их страх перед чем-то. Будто они боялись покинуть это место. И во-вторых: что целый крейсер делает на богом забытом астероиде, где нет ничего, кроме огромного куска камня? А ведь они просидели там почти месяц.

— Месяц! Целая куча людей сидит, ест, пьёт, греет двигатели и что-то делает. Кто это финансирует? Откуда у пиратов деньги на просиживание штанов? Когда вы видели последний раз, чтобы пираты сидели без дела на боевом корабле, месяц, проедая ежедневно огромные деньги. Вот вопрос, майор. Вот здесь и нужно копать, я не меня спрашивать.

Майор несколько секунд молчал.

— Ладно. Разберёмся. Ответ принят. Логи подтверждают эту вашу версию, и мои мысли.

— Тогда вопрос следующий капитан. Скажите: когда вы служили на эсминце, у вас был опыт сражений с крейсером?

— Нет, майор. Не было.

— Хорошо. Как вы думаете, каков шанс на победу, если предположим эсминец вступит в противостояние с малым крейсером?

— Хм. Думаю, в районе двадцати пяти процентов. Но, конечно, всё зависит от вводных, условий и текущих задач.

— Соглашусь с вами, капитан, я не водил эсминец. Но мой искин считает: шанс на победу — пятнадцать процентов. И выше быть просто не может.

— Но пусть будет двадцать пять, как говорите вы. Я не против. Вижу вы специалист в этом. Тем более эсминец я лично не водил.

— А теперь давайте ту же ситуацию. Но теперь скажем эсминец против грузовоза. Какой шанс? Можете ответить?

— Майор, вы к чему клоните?

— Я просто хочу услышать ваш ответ. Как профессионала.

— Ну, если так, то слушайте. У грузовоза шансов нет. Эсминец быстрый, манёвренный. Он зайдёт с тыла или сбоку, собьёт двигатель. После этого берёт тёпленьким целый грузовоз.

— Понятно. Спасибо, Антон. Ответ принят. И сразу видно профи. Похоже делали так, да? Не нужно отвечать, у всех есть подписки о неразглашении. Я понимаю. Действительно. У грузовоза нет шансов перед эсминцем. А у эсминца фактически нет шансов перед крейсером.

— И вот вопрос, собственно, назрел такой: как объясните мне, ваш грузовоз сумел выйти живым после встречи с крейсером?

— Антон. Как это произошло???

И самое смешное — этот вопрос я ждал. Только дурак бы его не задал.

И здесь таилась западня. Либо я признаюсь, что что-то недоговариваю. Что у меня есть припрятанный козырь, о котором я молчу. Либо моя история сшита белыми нитками. Останется только найти этот шов.

А мне же нужно, чтобы майор даже не подумал об этом шве. Самый лучший вариант объяснения — мне повезло. Пираты тупые. Сидели, бухали. Решили меня поймать, потому что делать им было нечего. Но не смогли. Обиделись — и улетели обратно.

Вот это был бы для меня самый лучший вариант. Что же ответить.

Ответить нужно было так, чтобы майора ответ устроил. И не просто ответить — а не спалиться, выдавая ложь за действительность.

Ещё на корабле я думал об этом и попросил Зануду в медблоке дать мне успокоительное перед выходом. Чтобы меньше эмоциональничать и не выдать своё беспокойство.

Таблетка подействовала. Мне стало спокойнее. Эмоции никуда не делись, но я стал выдержаннее и менее эмоционален. Пусть и на короткое время.

Но мне этого хватит.

— Майор, — сказал я, — полтора дня назад я вылез из капсулы, с трудом переставляя ноги и ничего не соображая. Был бой. Не бегство, а именно бой.

— А сейчас я сижу здесь, перед вами. Раненый, больной, но всё же пришёл и отвечаю на вопросы. Потому что сам заинтересован в расследовании инцидента.

— Чуда в моём выживании нет никакого. Мы знали про чужой корабль. Знали, что вариант разойтись мирно практически равен нулю. И готовились.

— Все три недели мы готовились проскочить мимо, используя траекторию, которая вывела бы нас оттуда. Пусть не целыми — но хотя бы живыми.

— Заранее просчитанные манёвры. Щиты. Вовремя включённый форсаж. Возможность двух двигателей. Правильно подобранное время ускорения.

— Мы вырвались из пояса астероидов и сумели добраться до зоны связи.

— Вы видели, в каком состоянии прибыл корабль. Нас сажали с помощью ремонтных транспортников. Задняя часть всмятку. Ремонт предстоит не просто дорогой — разорительный.

— И даже так, всё просчитав, мы чудом не погибли. В логах вы видели: когда крейсер вышел из обломков камней, он сделал выстрел и не попал.

— Когда он вылетал из поля, его щиты не были включены. Думаю, часть камер и датчиков он потерял при столкновениях с астероидами. Поэтому его огонь не был настолько эффективным.

— Вторым залпом он попал по нам. Но по касательной: расстояние было большим, а стрелял он, скорее всего, из истерики.

— Это лишь наполовину снесло нам щиты, но не нанесло кораблю серьёзного ущерба. Мы продолжили лететь к планете с той же скоростью.

— И только третьим выстрелом они смогли нас полноценно достать. Думая, что взорвали, — ушли на разворот.

— Мы потеряли щиты, частично баки и двигатель. Но выжили. И к тому моменту уже вышли в зону связи.

— Рисковать дальше пираты не решились. Вот всё, что я помню. Вы, конечно, скажете: нам повезло. И я отвечу: да, это так.

— Но стоит прояснить и другое. Пираты — не военные асы. Они не отрабатывают манёвры и стрельбу на полигонах. Это люди без военной подготовки, просидевшие месяц на холодном астероиде, бухавшие там и не собиравшиеся никуда лететь.

— Наша стычка случайна. В логах видно: они обиделись на меня, майор. Обиделись, как дети, у которых забрали конфету.

— Поэтому попасть по нам у них толком и не выходило. Нет должной подготовки. По крайней мере, я её не увидел.

— Это всё.

Майор сидел задумчиво. Размышлял о своём.

— Хорошо, Антон. Я вас услышал. Если будут ещё вопросы — вызову.

— Всего хорошего. Удачи в расследовании, Пётр Маршалович.

Я вышел из кабинета.

После ухода капитана майор долго сидел в кресле и думал. Почему такая складная, в целом, история кажется ему полной туфтой?

Что не так? Даже придраться не к чему. Действительно: капитан — жертва. Здесь всё сходится. Чудом выживший. Что не так?

Почему интуиция просто кричит, что не всё так гладко и есть подводные камни? А главное — как выжил грузовоз?

Слишком уж красочно Антон описал кривые действия пиратов. Пьяные. Без сноровки. Стрелять не умеют. Вот только дело номер сто тридцать шесть полностью это опровергало, и капитан не мог этого знать.

Три года назад этот Гавр, тогда ещё на пиратском фрегате, напал на грузовой конвой.

В конвое были два средних грузовоза, два наших корвета и фрегат охранения. Везли ценный груз в трюмах. Гавр, будучи один, напал на конвой.

Сначала уничтожил один корвет. Потом уничтожил второй, и вывел из строя фрегат. После этого догнал оба грузовоза и с помощью своей команды отбуксировал их на базу, которую так и не смогли найти. И все это он сделал одним только кораблей за 50 минут, пока грузовозы пытались сбежать с поля боя.

Так что стрелять его команда умела ещё как.

Людей с двух грузовозов потом нашли. Через месяц. На одном из астероидов. В состоянии, близком к смерти. Они выжили. Дали показания. Но толком ничего не знали. Чем их обрабатывали — неизвестно. Люди почти ничего не помнили о последнем месяце своей жизни. Были сильно истощены и морально уничтожены.

И вот опять этот Гавр. Только теперь на крейсере. Видимо, поднялся в верхушке у своих главарей. Стал заметной персоной. И ему кто-то доверил целый крейсер. А это плохой знак.

Крейсер в руках такого опытного аса — беда. Одно хорошо: таких судов у пиратов немного. Каждый на пересчёт.

Найти и уничтожить — и можно сразу ослабить пиратов вдвое. И тут такое. Антон сидит и рассказывает про Гавра, который пьёт и не может попасть по-обычному грузовозу, пролетающему мимо.

Опыта, говорит, нет. Команда сборная, солянка, не пристрелянная. Да у них опыта, как у профи с многолетним стажем.

Почему же Гавр не смог? Недооценил его? Возможно. Обиделся? Тоже возможно. У пиратов самомнение высокое. Тем более крейсер — гроза космоса, а тут грузовоз, да еще такой наглый. Не смог попасть? Нет. Исключено. Он попал. Три раза. Целых три раза.

Так что произошло? Как ты выжил, Антон?

— Твоё мнение, искин, — сказал майор.

— За время беседы с вами, Антон был спокоен. Даю гарантию: подобные беседы он уже проходил на службе. Вероятность — восемьдесят семь процентов.

— Далее. Он сам верит в то, что говорит, с вероятностью пятьдесят шесть процентов. И хочет, чтобы поверили мы, с вероятностью шестьдесят шесть процентов.

— Я сравнил нестыковки в его рассказе с логами, данными с поля боя и видеозаписями. С вероятностью семьдесят два процента ваша беседа — фарс, шоу. А зритель здесь — вы.

— То есть ты хочешь сказать, что он выдумал этот рассказ?

— Нет. Не выдумал. В том-то и дело: всё было так, как говорит Антон. Однако нестыковки присутствуют.

— А главное — он почему-то хотел, чтобы мы поверили именно в его версию произошедшего. Хотя ситуация и так в его пользу.

— Он законопослушный гражданин. Он жертва обстоятельств. Зачем ему версия, в которую нужно поверить, если он и так не виноват?

— Да, — сказал майор. — Я пришёл к тем же выводам. Зачем-то ему нужна именно его, отредактированная версия событий. Спасибо искин.

— Благодарю, майор.

Я вышел из кабинета безопасника. Пока шёл к своему кораблю, думал о нашей беседе. Я не верил, что он поверит мне полностью, хитрого жука видно издалека. А этот не только хитрый, но и умный, опасная смесь.

Проверить мои слова несложно: всё, что я сказал, подтверждают логи. Тем более жертва здесь — я. Тут всё чисто. Но поверит ли он, что пираты были пьяными и рукожопыми?

Вот вопрос. Не хотелось бы снова попасть к нему. Во второй раз вопросы будут совсем другие. Точнее, те же — но с нюансами. И безопасник будет к ним готов.

В этот раз он не успел подготовиться. Пошёл с нахрапа, пытался взять меня — не получилось. В следующий раз, боюсь, получится.

Нужно подумать, что делать дальше.

В идеале — распродать весь трюм, заправиться и лететь в соседнюю систему. Посмотреть, что там происходит интересного. Попутно двигатели подтянуть и оборудование улучшить.

На астероид сейчас лучше не соваться. Шанс снова нарваться на Гавра высокий.

Я задумался.

С другой стороны, Гавр дураком не выглядел, хотя и зачем-то косил под него. Но его взгляд, это взгляд профи, пса. Такой не может быть дураком, которому доверили целый крейсер. Он точно служил. Шанс, что он может улететь оттуда высокий. А у меня там гарантированное хлебное место. Фактически самая дорогая жила.

Бросать её очень обидно. Ладно, посмотрим. Заправимся — дальше видно будет.

Вернувшись на корабль, я рассказал Зануде о беседе с безопасником. Ещё раз выяснил, какие у нас поломки. Застал Зануду за кормлением артефакта.

Выбрал ему имя — «Змейка».

Уточнил план починки корабля после того, как Змейка поест: чтобы наши работы не дублировались с сервисом. И, забрав у Зануды оба списка — о покупках и апгрейдах, — поехал в город искать покупателей на товар.

На следующий день, выспавшись, я решил прокатиться по магазинам. В центре города, побывав в трёх магазинах, я нашёл всё необходимое.

Цена, конечно, была огромная. Список большой, позиций много. За всё выходило четыреста девяносто шесть тысяч кредитов.

Я пока не мог позволить себе такие траты. Будучи, по сути, банкротом. Но мы договорились: как придут деньги — оплачу. Товар забронировали на меня на двадцать дней.

Потом я приехал к покупателю, с которым созвонились ещё вчера. Обсудили цену ещё раз. Ребята не хотели брать руду по моей цене. Пришлось уступить. Но за это они скупали всю вторую партию сразу.

И мне это было выгодно.

Вторую партию — двадцать восемь тонн — я продал по двадцать девять кредитов за килограмм. И получил восемьсот двенадцать тысяч кредитов.

Сказал Зануде транспортировать партию на их склад. И полетел в сервис — уточнять, хватит ли мне кредитов на починку корабля.

Прибыв в сервис недалеко от космопорта, мы с Марком пожали друг другу руки и рассмеялись.

— Я уже слышал историю о пузатом грузовике, упавшем с неба. Это про тебя?

— Вовсе нет. Мы не падали. Так, немного двигатели отвалились. Хвост без брони. Тормозная система отказала. Реактор перегрелся. Пожар немного проводку попортил. Генератор щитов умер. Топливные баки… не помню, может, тоже отвалились.

— Ну и так, по мелочи. Проще перечислить, что работает.

— А что случилось? Свидание с девушкой не удалось, и она обиделась? Или это была легендарная фурия, которая после ночи с нерадивым капитаном, ломает ему судно?

— Ха-ха-ха. Как смешно. А если серьёзно: чтобы я не умер от инфаркта, ты, прежде чем цену называть, хорошо подумай, ладно? Я же раненый. После капсулы ещё не отошёл. Меня нельзя расстраивать.

— Да не переживай, Антон. У тебя скидка, как у бога. Пять процентов. Здесь тебе считай почти бесплатно. Так буквально миллион туда, миллион сюда.

— Мстительный ты, Марк. Но вижу: человек хороший. А хороший человек с ценой не обидит. Так и быть. Доверюсь тебе и в этот раз.

— Ну раз доверие заслужил — давай, что там у тебя?

— Зануда, скинь список.

— Скинул.

— Давай гляну, занудой назвал...ха-ха-ха.

Отсмеявшись, Марк взял планшет и стал смотреть повреждения, с которыми ему предстояло иметь дело.

— Ого. Да ладно. Твою…И это ещё? Да чтоб тебя…

Пока я слушал междометья Марка, его вскрики на каждую поломку, душа уходила всё глубже в пятки.

Я думал, что сердце не выдержит озвученной цены. Стоял и ждал вердикта.

— Так, — рассмеялся Марк.

Было видно: он получал удовольствие от ситуации.

— В целом понятно. Потрепали тебя. И, судя по твоему виду, с кредитами не очень, да? Давай так. Оба двигателя живые — их подлатают. Баки оба заберём, поставим такие же. У нас есть б/у. Генератор щитов — под замену. Здесь ничего предложить не могу. Даже выкупить его не получится. Это просто кусок оплавленного мяса. Тормозные двигатели синхронизируем снова. Там несложно, они живые. Реактор… с ним повозимся. Всё-таки сердце. Вот он денег стоить будет. Орудия откалибруем снова, зарядим. Ну в подарок я тебя снова заправлю всем, это от меня, считай по дружбе.

— Так, что ещё? Броня. Силовые кабели. Провода. Обшивка. Датчики. Камеры. Так, хвост вижу. Здесь дырки. Ага, ага. Тут оплавлено. Тут…Ага. Тоже ремонт.

Марк нажимал клавиши на планшете. Я ждал приговора.

— Антон, через три дня можешь к нам. Крейсер мы уже выгнали. Сейчас стоит частник с яхтой. Потом корвет, но там недолго. И потом — ты. По дружбе.

— Стоимость ещё скорректируется. Много мелочи. Так сразу всё не оценить. Давай так: я назову максимальную стоимость, а по факту решим. Рассчитывай на один миллион двести тысяч кредитов.

Сумма была в целом понятная, честно говоря, я думал, будет больше.

— Я десять минут подумаю.

И отправил данные с расценками Зануде — чтобы тот уточнил у Змейки, что она может предложить.

Через три минуты пришёл ответ. Часть работ Змейка возьмёт на себя. Но ей нужны энергобатареи.

Можно старые. Но заполненные. Тогда, имея энергию, она сможет сделать больше работ — и качественно лучше. Я обрадовался. Это была реальная экономия.

И меня это устраивало. Я предупредил Марка, что часть работ возьму на себя: на данный момент не имел возможности заплатить за полный ремонт.

Мы определились, что делаю я, а что — они. И сумма уменьшилась до восьмисот сорока семи тысяч кредитов. На том и остановились.

Глава двенадцатая. Слухи

У нас в запасе было три дня. Я позвонил поставщику, объяснил ситуацию: корабль будет в сервисе, все контейнеры нужно убрать. Пусть забирают руду, а оплату я жду через неделю.

Такой вариант их устроил. Руду забрали на следующий день. Сумма, которая должна поступить на счёт за продажу, с учетом налогов была 824 000 кредитов. Её хватало на ремонт и покупку материалов по списку.

Тем более не стоило забывать про рассрочку в банке. Я заехал туда и сразу оплатил весь долг — чтобы не платить проценты.

Потом заплатил аванс поставщику оборудования, которое было забронировано для меня, и попросил, чтобы оно полежало на складе, пока я буду чинить корабль.

Меня заверили: всё в порядке. Подождут столько, сколько нужно. Я немного нервничал. Не хотел снова оказаться в кабинете безопасника.

Решив дела, я накупил целую кучу старых батарей от всех моделей бластеров и вернулся на корабль. Продавцы не могли понять, зачем мне старые батареи от бластеров, которые уже не производят.

Их же только выкинуть осталось. Но меня всё устраивало. Тем более продавали их за сущие копейки. Змейка почуяла батареи. Она вылезла из силового шкафа с вопросом:

«Это всё для неё?»

Зануда подтвердил. И Змейка нырнула в ящик. Растворилась в батареях полностью. Мы с Занудой смотрели на это действо. Зануда радовался за подопечного. А я плакал и считал кредиты, которые буквально таяли у меня на глазах.

Полная идиллия.

— Зануда, мы разделили список ремонта между собой и сервисом. Давай, пока есть время, займёмся своей частью.

— Пусть Змейка пополняется энергией. И приступаем.

— Хорошо, капитан. Через три дня мы должны быть готовы отправиться в сервис. Змейка и убежище должны быть спрятаны.

— Думаю, отвезу их к себе на квартиру.

— А сам я — в медблок. Мне бы ещё денёк-другой отлежаться. Не очень хорошо себя чувствую.

— Корабль в твоём распоряжении.

— Принято, Антон.

Я залез в капсулу, закрыл глаза и расслабился. Часть дел успел сделать. Остальное делегировал. Так, расслабившись, я уснул.

Зануда проверил температуру, давление и пульс капитана. Ввёл ему витамины для улучшения состояния. И оставил в покое. Пусть высыпается.

Зануда предполагал, что впереди их ждут масштабные события. И если у Антона есть возможность отдохнуть — пусть отдыхает. А они со Змейкой начнут выполнять задания по ремонту.

Прошло двое суток с тех пор, как я лёг в капсулу. Похоже, я и правда был не в порядке: проспал почти два дня. Контузия давала о себе знать. Зато сейчас я был достаточно бодр.

В корабле стояла тишина. Зануда молчал. Я решил принять душ и позавтракать. После завтрака отправился на мостик — получать отчёт.

— Капитан, с возвращением на мостик. Ваше самочувствие?

— Приемлемо, Зануда. Давай отчёт.

— Есть. Через двадцать часов нас ждут в сервисе. Корабль будет готов примерно через восемнадцать часов.

— Пока вас не было, я с помощью ремонтного бота починил заднюю часть корабля. Ремонт выполнен на тридцать восемь процентов и продолжается.

— Змейка полностью исправила все неработающие силовые кабели, восстановила систему жизнеобеспечения и пожаротушения.

— На данный момент Змейка изучает наш реактор и систему стартовых двигателей.

— Говорит: раз вам так важна скорость, может помочь усовершенствовать их в первую очередь.

— В частности, реактор станет быстрее, надёжнее и будет вырабатывать на порядок больше мощности. А двигатели на форсаже смогут выдавать скорость, сравнимую с импульсным двигателем, который она наблюдала у крейсера.

— Ей не с чем сравнивать. Поэтому нужно обучить её тому, какие технологии преобладают в нашем кораблестроении. Я уже начал показывать.

— Так вы лучше понимаете друг друга теперь?

— Да, капитан. Взаимодействие у нас действительно стало лучше.

— Хорошо. Пусть изучает. Пока ничего не трогаете. После сервиса, когда останемся одни, будем улучшать.

— Принято, капитан.

— В космопорте ходят слухи: майор готовит ударную группу в пояс астероидов. Хочет накрыть банду и тот крейсер.

— Думаешь, у него получится?

— Вряд ли. И пираты не дураки. Думаю, они давно улетели оттуда, — сказал Зануда.

— Так. Стоп, Зануда. А ты как вообще узнал об этом? Это же, скорее всего, секретная информация.

— Да нет никакого секрета. Рабочие ходят, обсуждают начало атаки, ждут второй крейсер.

— Силами двух крейсеров и кораблей поддержки хотят изловить пиратов и наказать их.

— Так, я чего-то не понимаю. Если хотят изловить, но при этом все знают об операции — в чём тогда смысл?

— Они же явно убегут. Кто в своём уме будет сидеть и ждать два крейсера и кучу кораблей поддержки? Они что, думают, пираты совсем ополоумели?

— Или кто-то, имеющий доступ к искину безопасника, украл информацию, чтобы предупредить своих пиратов и дать им возможность убежать? Тогда в целом логично.

— Но раз все знают — не проще ли отменить операцию? «Не понимаю», —сказал я.

— Капитан, а если это многоходовочка? На живца. Предположим, информацию слили специально. Пираты узнали, что на них охота. Как думаете, что будет дальше?

— А дальше у пиратов только два варианта, — сказал я. Либо они удерут со всех ног, как можно дальше, и будут радоваться, что живы. Это первый вариант.

— А вот второй вариант мне совсем не нравится.

— Да, капитан. Вы правы. Именно второй. Они подготовятся к приходу этих крейсеров и уничтожат их.

— Зануда. Ты хочешь сказать, что майор специально это делает и отправляет планетарные силы обороны на убой?

— Нет, капитан. Судя по вашим словам, майор весьма неглупый человек. И он что-то задумал. Но вот что — мы не знаем, — сказал Зануда.

— Хорошо. Допустим, мы не знаем. Какие силы привлечены к операции? Есть какая-нибудь информация?

— Капитан, да только об этом и говорят. Один крейсер после ремонта ждёт на орбите. Второй должен прибыть после конвоя откуда-то издалека. Собственно, из-за него и не начинают операцию.

— Так же я слышал про три фрегата и три эсминца. Есть ещё четыре корвета, но их брать не будут. Они местные, выполняют роль пограничников и контроля. Так что в целом неплохая такая операция. Масштабная.

— Так, давай-ка подытожим. Ты хочешь сказать, что есть три фрегата, три эсминца и два малых крейсера?

— Да. Для этой далёкой системы силы более чем серьёзные.

— Ну хорошо. А чем могут ответить пираты? Есть у тебя понимание?

— Только предположение из разговоров.

— Ну поделись.

— У пиратов, помимо малого крейсера, точно известно о четырёх корветах и двух фрегатах. Это из кораблей, о которых точно знают, — сказал Зануда.

— Получается, лететь вслепую в зону всеми силами, какие есть здесь в данный момент. Не зная, против кого будут воевать и сколько противников. Зашибись. Помнишь, Зануда, они на нас три недели не нападали? Хотя могли в любой момент. Согласись, странно.

— Полностью согласен с вами. Они готовились там, на астероиде. К чему-то. «Или к кому-то», — сказал Зануда.

— А теперь наши военные полезут туда в пасть льва.

— В целом, конечно, наши сильнее. Но в реальности, думаю, силы будут неравны. «И пираты их ещё неприятно удивят», —сказал я.

— Я тоже так думаю, — сказал Зануда.

— Хотите, я предупрежу майора?

— Не нужно, Зануда. Майор — прожжённый интриган и хитрый жук. Думаю, он сам прекрасно понимает, что делает.

— Вопрос к нам: какие у нас после ремонта варианты?

— Лететь с ними и посмотреть издалека? И если наши победят — вернуться на третью точку и добывать руду.

— Или же лететь в другую систему и искать приключения уже там.

— Капитан, моё мнение: приключений нам и здесь хватает. Если Змейка сумеет сделать так, как обещает, то нам не будет страшен ни один пират. Мы просто убежим от них

— Это лучшая новость за последнюю неделю, Зануда. Давай так и поступим. Сколько времени нужно Змейке на реализацию плана?

Зануда завис.

— Змейка говорит: на реактор и двигатели уйдёт порядка сорока часов.

— Много исправлений и технических решений придётся поменять. И только потом она начнёт видоизменять структуру самих материалов, делая их более прочными и энергопроводящими.

— Также она предлагает заменить щиты на более прочные, торсионные. Такие, какие она видела у крейсера.

— Говорит, что может сделать так, чтобы щиты перекрывали один другой. Тогда их прочность увеличится — даже в сравнении с щитами крейсера.

Я даже подзавис.

— Реактор. Двигатели. Щиты…

— Как я потом этот корабль продавать как буду? Как я объясню покупателю, откуда здесь такое богатство? Да меня прибьют только за один реактор. Про стартовые двигатели я вообще молчу.

— Зануда, давай переделки обсудим потом. После сервисного ремонта.

— Хорошо, капитан. Принято.

Дождавшись Змейку, я отвёз её и убежище в город, к себе на квартиру.

После чего вернулся к грузовозу и с помощью передвижных платформ корабль довезли до сервиса. Благо, он был рядом — в десяти километрах от моего ангара.

Я поздоровался с Марком, отдал ему корабль в его полное распоряжение. Точный срок мне в этот раз не назвали. Отмахнулись:

— Ну, где-то неделя. Не меньше.

И, получив напутствие не мешать, я с чистой совестью поехал домой отдыхать.

Посидев пару дней дома, я устал от безделья. И поехал в злачные места — отдохнуть и узнать свежие новости.

В первом же баре, посидев и выпив пива, я разговорился с барменом.

Он оказался болтливым парнем. Рассказал, что работал шахтёром в соседней системе. А мне как раз было интересно, что там сейчас происходит.

Он уже год там не был. Вернулся оттуда и последние шесть месяцев работал барменом в этом ресторанчике. До этого два года летал с мужиками на астероиды: искали редкоземы и драгоценные камни, которые там встречаются довольно часто.

Жили они на станции, которую построила шахтёрская ватага. Людей на станции было много — несколько тысяч. Корабли курсировали туда-сюда. Много рудовозов.

Вся структура была заточена под добычу ресурсов.

Я спросил: раз столько людей там ошивается, разве ещё не всё нашли?

На что Ник — так звали парня — ответил:

— Исследована только малая часть этого поля астероидов. Фактически одна десятая.

— И там ещё работы на сотню лет вперёд.

— Но опасность выше, чем в нашем поле. Камни большие, их много. Пыль от крупных обломков.

— Но самое страшное — гравитация местами скачет. Вроде летишь себе, всё в порядке. А потом — бах! — и в тебя прилетает кусок камня.

— Или наоборот: включаешь манёвр уклонения — и попадаешь в камень, который только что облетел.

— Аномалии.

Сами они в такую аномалию не попадали. Но у них были знакомые, которые участвовали в операции по спасению людей после столкновения с астероидом.

Поработав там немного, Ник не стал рисковать и вернулся на планету. Денег заработал, купил небольшое жильё.

Но жизнь важнее. Поэтому теперь работал на спокойной работе.

Я ещё посидел, покивал. Но на слове «аномалия» мне стало не по себе.

Через пятнадцать минут я поехал в другой бар, но там народа было мало, и никто не захотел общаться со мной. Посидев и выпив пива в нем, я поехал Космопорт. Поговорить с бродягами или рабочими. Узнать последние новости по военной операции.

Прилетел на площадку, подошёл к рабочим и поинтересовался: как у них дела, что нового, чем занимаются. Что слышно про крестовый поход?

Рабочие, на словах про крестовый поход сразу стали хмурыми и хотели выгнать меня или сдать безопаснику. Я их успокоил и рассказал, что мой корабль тоже продырявили пираты. И что я точно хочу им отомстить. А тут, говорят, такая возможность появилась. Поплакался о тяжёлой доле бродяги. О том, как трудно достаются деньги и как дорого чинить корабль. Разговоры о трудной жизни работягам были близки. Они успокоились и стали тихо обсуждать.

Ходят слухи: через пять-семь дней большая часть военных кораблей охранения планеты покинет свои посты и куда-то полетит. Но точных сведений, куда — ни у кого не было. Однако слухи подтверждались.

Майор, похоже, решил действовать.

Мы ещё постояли, поболтали. У работяг закончился перерыв, и они пошли дальше по своим делам. Мы распрощались, оставшись хорошими знакомыми.

И я поехал обратно домой. Оставшиеся дни я скармливал Змейке всё, что плохо у меня лежало. А ещё скупил в своём районе весь склад старых энергобатареек для бластеров.

В итоге Змейка сверкала и блестела.

Пискнул планшет и искин подтвердил зачисление от банка: поступила оплата за вторую партию руды. Сумма с налогами вышла восемьсот двадцать четыре тысячи кредитов.

Я смотрел на эту сумму и понимал: опять кое-как выхожу в ноль. Где моя прибыль? Где хоть какой-то запас денег на чёрный день?

Ничего не было. Зато был прожорливый Змей, сжирающий энергобатареи. На следующий день меня вызвали в сервис — принимать ремонт. В этот раз был другой парень, Артём.

Он передал мне корабль и акт приёма-передачи, который я должен был подписать. Мы прошлись по кораблю. Он показывал, что сделано, где что было и как переделали.

Зануда подтверждал переделки, вставляя свои комментарии. В целом я остался доволен работой сервиса. Но корабль лучше не стал: он остался на том же уровне, что был примерно месяц назад. Цена ремонта, с моей скидкой, вышла семьсот семьдесят восемь тысяч кредитов.

Я оплатил, подписал акт, пожал руку Артёму — и мы распрощались.

Сумма вышла немного меньше. Это радовало: хоть какие-то копейки останутся после всех трат.

Перед уходом Артём уточнил:

— Я видел у тебя в шлюзе место под боевые и ремонтные боты второго уровня. Новые.

— Где ты успел их купить и смонтировать. И даже апгрейдить? Наверное, дорого покупка встала?

— Я сказал, что до сих пор плачу по ночам. Особенно когда вспоминаю, сколько эта Змейка жрёт батарей за раз, подумал я.

Я даже чуть не спалился. Ведь мы до этого в шлюзе что-то делали. А я так и не узнал, забыл.

Но Зануда вовремя шепнул — и я ответил Артёму правильно.

Забрав корабль, я поставил его на старое законное место. Потом снова съездил в город, забрал ящик со Змейкой и вернулся обратно. Упав в кресло на мостике, я стал думать, что делать дальше. Нас полностью заправили едой, водой, воздухом и топливом.

Всё это вошло в стоимость работ. Спасибо Марку — он помог в счёт скидки. Отличный парень.

Теперь нужно решить, что делаем дальше. Уже вечереет. Товар со склада мне привезут завтра утром. Склад распродан. После уплаты налогов и остатка за материалы, оставалось двести сорок четыре тысячи кредитов.

— Зануда, что говорят в космопорте? Есть новости?

— Капитан, стоит тишина. Даже удивительно. Как будто и не было разговоров про военную операцию.

— Думаешь, тишина перед бурей?

— Да, капитан. С вероятностью семьдесят пять процентов.

— Тогда что нам делать? Змейка, давай в реактор. Займись им. Пора уже лететь быстрее. Что у нас с починкой брони?

— Капитан, броня готова на семьдесят три процента. Завтра прибудут ещё два ремонтных бота со склада. Такие же. И наш ремонт ускорится.

— Отлично. Хотя бы так. Дальше что?

— Дальше, капитан, я думаю, нам нужно очень много денег. У нас пустуют ячейки для боевых ботов второго уровня.

— Это боты со своими искинами, щитами, лазерами и турелями — полностью автономны. Стоят как подержанный корабль. Но сами понимаете: с нашими двумя ботами первого уровня их не сравнить.

— Да понимаю, Зануда. Вот только где взять столько денег? Стоп. Зануда, а можем мы взять, скажем, старую турель, переделать её под новую, улучшить и продать дороже?

— Думаю, да. Но, во-первых, сколько времени уйдёт на переделку? А во-вторых, откуда у нас будут документы на новую турель, да ещё и улучшенную? Спалимся, капитан.

— Согласен с тобой, Зануда. И так перед безопасностью засветились. Куда больше. Не будем палиться. Значит, по старинке: рассчитывай курс к нашему астероиду. Третьей точке.

— Зайдём в поле так, чтобы не попасть в поле зрения ни пиратского крейсера, ни военных кораблей. Если такие там будут. Я думаю, мы полетим в хвосте у военных.

— И пока они будут там перемалывать пиратов в труху, мы тихонечко заработаем кредиты. Согласен?

— Капитан, рискованно. Курс просчитаю, но риск довольно высок. Там скоро будет театр военных действий.

— Ну знаешь ли, чем выше риск — тем больше прибыль. Я не предлагаю лезть в пекло. Пусть военные лезут.

— А мы в стороне войдём через непопулярный маршрут и аккуратно прилетим к своему астероиду.

— Капитан, нас либо прибьёт камнями, либо астероидами. Не зря эти места считаются опасными. Вы хоть представляете, на что меня толкаете?

— Маршрут очень сложный.

— Конечно, я понимаю, Зануда, что сложно. И сам переживаю. Но лететь в другую систему и начинать сначала, без денег и без подушки безопасности, я не хочу. А на астероиде мои деньги и я их не упущу. Давай Зануда, носорогом ломающем камни, ты уже был. Теперь побудь осторожным кроликом. Понял?

— Понял, капитан. И искин принялся считать.

Змейка, оценив масштаб работ, приступила к выполнению поручения. Она начала переделывать реактор корабля. Его основу, сердце. Чтобы от новой, увеличенной мощности можно было уже начать запитывать остальное оборудование. Например, двигатели, щиты, генераторы или сам искин, сильно зависящий от мощности реактора, который, по его мнению, мог бы работать на 300% лучше.

Глава тринадцатая. Покупки и дорога через пыль

На следующее утро, выспавшись, я поехал к поставщикам горнодобывающего оборудования — посмотреть, что сейчас продают на рынке и какие возможности оно даёт.

У первого представителя на стойке лежало несколько каталогов. Купить можно было практически всё, что душе угодно: от базового передвижного комплекса за 960 000 кредитов до полноценного завода от 6 780 000 кредитов и до бесконечности.

Увидев такие расценки, я присел.

То есть наш комплекс за 500 000 кредитов оказался вполне даже ничего. Пусть старый, пусть не умеет добывать чистый материал и работает медленнее, чем хотелось бы, — зато цена реальная. Его хотя бы можно заработать.

Для приличия я посмотрел ещё несколько вариантов комплексов, понял, к чему стоит стремиться, и поехал к продавцу космических спутников. В городе было два представителя, но я отправился только к первому: конкуренты всё равно предлагают примерно одно и то же.

В каталогах были разные модели — разведывательные, боевые, наземные, подземные. Каких только не было. Мне это было интересно, но цены тоже кусались.

Под мою задачу больше всего подходил спутник-шпион первого класса: желательно невидимка для радаров малых и средних судов, с малой дальностью полёта — до 1 000 000 километров, со встроенным ИИ и способностью самостоятельно принимать решения после постановки задачи. Вооружение пока не требовалось. Второй класс спутников начинался от 2 000 000 кредитов, я на них даже не смотрел.

Цена аппаратов, которые меня интересовали начиналась от 800 000 кредитов — именно из-за невидимости для продвинутых радаров.

Продавец показал аналогичную модель первого класса, но с невидимостью только для радаров малых судов. Это означало: если корабль чуть круче фрегата, меня уже заметят. Зато для других бродяг, таких как я, спутник оставался невидимым.

И тут я вспомнил про змейку. Я ведь и так могу получить практически любую улучшенную функцию спутника. Зачем переплачивать?

— Сколько стоит этот? — спросил я.

— 550 000 кредитов в базовой комплектации, — ответил продавец. — Доставка со склада в течение суток.

Я задумался.

— Есть рассрочка?

— Конечно. Хотите оформить?

Кажется, с такими тратами я никогда не выйду в плюс. Но, как показала практика, оно мне надо. Сейчас я отправляюсь в жёсткое рандеву. Со спутником-шпионом в дороге змейка улучшит его с простого до продвинутого. Я обучусь управлению и смогу отправить его вперёд — пусть изучает местность.

Он маленький и незаметный, а я получу лишние минимум тридцать-шестьдесят минут форы. Это может спасти мне жизнь.

— Да, — сказал я продавцу. — Беру.

Прежнюю рассрочку я закрыл, а по новому запросу мне предложили годовую: аванс 100 000 кредитов и ежемесячный платёж 46 000 кредитов с учётом риска.

Я согласился, дал координаты корабля и сказал, что буду ждать доставку на площадке.

Пожав друг другу руки, я уже не поехал на корабль, а остался в квартире.

На следующий день, вернувшись, я предупредил искина о доставке спутника и объяснил: после реактора змейка должна улучшить его невидимость и щиты. Пусть вместе разберутся.

Сам же я ушёл в капсулу изучать новую программу «Спутник».

Обучение заняло почти семнадцать часов. Я вышел на четвёртый уровень из максимальных шести и получил допуск. Теперь я мог управлять спутником как продвинутый пользователь и отводить его от корабля на расстояние до 600 000 километров. Остальное обучение пройду позже, когда будет время.

— Итак, задержались, — сказал я. — Думаю, змейка уже закончила с реактором.

После душа и горячего кофе я сел в кресло и стал ждать отчёт.

— Капитан, улучшение реактора готово, — отозвался искин. — Дополнительная мощность увеличена на 85%. Змейка распределит её по важным модулям, когда закончит их улучшение. Спутник доставили, мы разобрались с управлением. После пополнения энергии змейка улучшит его до второго уровня. Срок — двенадцать часов.

— И что это нам даст?

— Спутник не боевой, поэтому на втором уровне на него можно поставить щиты и шпионское оборудование. Оно позволит прослушивать пространство в радиусе до десяти километров. Останется только доучить последние разделы мануала и получить допуск — тогда можно пользоваться.

Вот это улучшение, так улучшение, подумал я. И реактор, и спутник. Прямо Санта-Клаус с подарками. Вот только боюсь, скоро я сам стану аномалией вместе со своим кораблём. И что тогда делать — непонятно.

Ладно, это вопрос будущего.

— Я пошёл спать. Как высплюсь, буду доучиваться. А вы по плану сами знаете, что делать.

— Да, капитан. Улучшений много, постепенно всё сделаем. Кстати, по сравнению с тем, что было четыре месяца назад, наш корабль стал намного лучше. Не находите?

— Нахожу. Ещё как нахожу. Сам не нарадуюсь. Всё, я спать, не отвлекай.

Искин мог бы ещё долго говорить: ему хотелось выговориться. Змейка молчала. Капитан был загружен своими мыслями, а больше общаться было не с кем.

Зануда забронировал себе часть будущих мощностей, которые предстояло распределить по приоритетам: сначала он, потом двигатели, щиты, несколько генераторов, орудия, модули взлёта и торможения — и ещё почти двенадцать вспомогательных систем.

И вроде бы дополнительные 85% — много. А на деле выясняется, что нет.

Как тут не загрустить? Эскин подумал, что в этот момент он напоминает капитана с его вечным недовольством по поводу лишних трат. Теперь Зануда будет относиться к причудам капитана более лояльно.

Проснувшись под вечер, я поел и пошёл учиться дальше. Змейка улучшала спутник, искин что-то считал и молчал. Лучшего времени для обучения не было.

Я залез в капсулу, выбрал программу и закрыл глаза.

Утром, через двенадцать часов, я, пошатываясь вылез из капсулы и пошёл в душ. Голова была будто квадратная — похоже на мигрень. Слишком много информации я впитал за одну ночь. Хотелось побыстрее, а это чревато.

Но барьер был пройден: программа «Спутник» достигла пика первого уровня.

Смешно: программа считала наш спутник аппаратом первого уровня, а по факту я уже мог управлять вторым. Вот такое волшебство.

Эскин как-то пытался объяснить, как он понимает работу змейки. Если совсем просто, то на атомарном уровне она видит основу проекции — из чего состоят наши примитивные вещи, — и меняет её на более продвинутый состав. Затем закрепляет новые связи и с помощью волновых структур соединяет их заново, создавая модель уже на более грубом молекулярном уровне. Изменив структуру и добавив новые свойства, змейка меняет работу модулей и оборудования.

Но я так и не понял, что это значит — кроме слов «атомы» и «молекулы».

Приняв душ, я с чашкой кофе сел в кресло.

— Зануда, готов к взлёту?

— Да, капитан.

— А Змейка как?

— Закончила со спутником, пополняет запас энергии. Броня — 100%, только видно, что место латаное. Ничего страшного. В ангаре все боты готовы к работе, и оружие тоже: три ремонтных бота, два охранных, два дрона с камерами для наземных задач и один спутник-шпион. Готовы оба ваших скафандра, отмыты и заряжены. В магазине также приобрели автоматическую пушку с запасом патронов, которая крепится к скафандру, и бластер с запасом энергоячеек.

— О, отлично. Теперь я вооружён и опасен. Всё, искин, стартуем.

Зануда включил двигатели и начал предвзлётную подготовку.

— Добро на вылет дали, капитан.

— Понял. Взлёт.

— Есть, капитан.

И вот, не прошло и трёх недель, мы снова в космосе.

До поля астероидов при средней скорости было около двадцати одного часа. Но мы уйдём в сторону от основного маршрута, чтобы не попасть под горячую руку военным или пиратам. Это не наша война.

Хотя руки бы я оторвал этому Гавру. Но не сейчас. Пока мы слабые, нельзя.

Змейка пополнила энергозапас и снова приступила к улучшению — теперь двигателей. Судя по всему, они действовали по намеченному плану. Это хорошо. Не буду отвлекать.

Изменений от нового реактора я пока не почувствовал, но искин говорил: сначала нужно подготовить все системы, и только потом наращивать мощность. Иначе она нас сожжёт.

Я им верю и не вмешиваюсь.

Лететь будем дольше — дадим крюк, чтобы никому не попасться. Делать нечего: всё, что я мог, уже сделал.

Ночью я не спал, и голова разболелась ещё сильнее. Приму таблетки и лягу. В запасе у меня как минимум двадцать пять-тридцать часов полёта до осколков.

Я ушёл в боковую, предупредив:

— Если ЧП — будить.

— Принято. Хороших снов, Антон.

Проснувшись через двенадцать часов, я сходил в душ и переоделся.

— Кстати, Зануда, как у нас с системой жизнеобеспечения? Стирка, сушка, глажка, питание?

Я давно заметил, что стало лучше.

— Да, капитан. И не просто лучше, а в разы лучше и быстрее. Рад, что вы заметили. Всё из второго списка куплено: я обновил расходники и заменил старые компоненты. Ближайшее обслуживание понадобится не скоро. Вы должны были заметить это ещё по сокам и питанию. Я также варю ваш любимый сорт кофе — закупили его в промышленном масштабе.

— О, отлично. За кофе — отдельное мерси. То-то я чувствую, что питание улучшилось. И даже в кровати стало спать удобнее. Сегодня заметил там новый матрас. Зануда, тебе лайк.

— Спасибо.

Наконец-то на корабле появился хоть какой-то комфорт. Сравнить с яхтой для мажоров, конечно, нельзя — но мы и не яхта. Зато немногие бродяги могут похвастаться даже таким минимальным удобством.

Мы продолжали лететь. Зануда похвастался, что часть мощности досталась ему раньше времени, и он уже занимался сложными расчётами манёвров, которые раньше не мог выполнять, не обесточивая весь корабль.

Я искренне был за него рад. Должны же и у Искинов быть подарки от Санты. А в роли Санты у нас выступает змейка.

Я задумался о своей команде. Не сейчас — в будущем. Возможно, не таком уж далёком.

Мой грузовоз способен прокормить до трёх человек. Несколько месяцев нам троим в нём будет вполне комфортно — не считая душа. Он один, но там можно установить очередь.

По натуре я одиночка, однако прекрасно понимаю: одному многого не добиться. Помощники рано или поздно понадобятся. Вот только где их взять — и главное, уживёмся ли мы вместе?

Во флоте всё было проще: начальник и подчинённый. А здесь как выстраивать вертикаль? Я — капитан, искин — навигатор и общий контроль.

В будущем мне может понадобиться помощник. Если продолжу шахтёрить, точно нужен будет ответственный с высоким доступом к будущему горнодобывающему заводу. А ещё в команде желательно иметь стрелка с хорошими допусками к орудиям: вместе с искином он увеличит и частоту выстрелов, и процент попаданий.

Пока всё это делает искин, и ему часто не хватает мощности на всё сразу. Последний бой это показал особенно: там была паника, и каждую команду приходилось проговаривать вслух.

И как минимум нужен инженер — чтобы переложить на него ремонт корабля. Ремонтных ботов со временем будет только больше, а чинить всегда есть что.

Так, в приподнятом настроении, мы летели в неизвестное место по известным координатам. К нашему астероиду.

До подлёта к поясу астероидов оставалось четыре часа. Ещё вчера на навигационной карте это был почти чистый маршрут: редкие отметки крупных тел, спокойные коридоры, привычные расчёты. Сейчас всё выглядело иначе.

Впереди висело облако пыли и мелких обломков. Оно медленно вращалось, переливалось в свете далёкой звезды и тянулось на сотни миллионов километров. Отдельные камни уже попадались нам на пути, а чем ближе мы подходили, тем плотнее становилась эта грязная каша из камня, льда и металлической крошки.

— Капитан, рекомендую снизить скорость до минимально безопасной, — сказал Зануда. — При текущей плотности обломков вероятность столкновения с крупным фрагментом возрастает.

— Хорошо, зануда, снижай, — ответил я. — Только не до такой, чтобы мы здесь застряли на месяц.

— Постараюсь найти баланс между «застрять» и «разлететься на запчасти».

Я хмыкнул. Вот за это его и держал.

Хорошо, что нам в сервисе поставили новый генератор щитов. Раньше у нас было 30/100, а теперь — 40/100. Для нашего класса это было почти неприлично много. Настоящее сокровище.

Я, честно говоря, переживал, что в сервисе начнут задавать вопросы. Почему у корабля щиты стали максимальными? Откуда такое улучшение? Кто его ставил? Но, как ни странно, никто ничего не спросил. Когда они подключались к нам через свою ремонтную программу, почему-то не увидели изменений. Такое ощущение, что всё было как со спутником: я управляю продвинутым вторым уровнем, а их программа видит только первый и даёт добро на стандартную конфигурацию.

Нужно будет разобраться, как это работает. Но не сейчас.

Мы медленно ползли сквозь пояс. Вместо обещанных четырёх часов полёт растянулся на девять. Иногда Зануда аккуратно двигал небольшие камни щитами, отталкивая их в сторону, чтобы они не царапали корпус.

— Капитан, щиты справляются, — доложил он. — Накачка идёт штатно. Текущий уровень — 34/100.

— Хорошо, зануда, продолжаем.

— Капитан, хочу напомнить: все карты, которые я использую для расчёта траектории, обновлялись очень давно. Здесь давно не летают.

— Я понял тебя. Будут сюрпризы, значит.

— Да, возможно. Через два часа рекомендую выпустить спутник. Пусть покажет дорогу.

— Хорошо, зануда. Выпустим.

Следующие два часа я не находил себе места. Руки прямо чесались отправить спутник раньше. Но я понимал: ещё рано. Пока наша скорость оставалась приличной, от разведчика толку было мало. Он просто не успевал бы передавать данные достаточно быстро.

— Капитан, мы замедлились ещё сильнее, — произнёс Зануда. — Облако пыли стало плотнее. Выпускайте спутник.

Я давно этого ждал. Потёр ладони и отдал команду на вылет.

— Поставьте перед ним задачу: держаться впереди нас на расстоянии пятьсот тысяч километров. Искать лучшую траекторию по вбитым координатам. И следить, не появится ли кто-нибудь ещё.

— Хорошо, Зануда, сделаю.

Плита ангара разошлась, и спутник вылетел наружу.

— Вот это скорость, капитан, вы видели? — спросил Зануда.

— Да, зануда, впечатляет. Недаром он теперь не просто спутник, а ещё и шпион.

Спутник действительно нёсся между камнями и облаками грязи так, будто родился для этого. Его сенсоры считывали всё вокруг на расстоянии до миллиона километров. Он держал небольшую скорость, сканировал пространство и передавал Зануде данные: где безопаснее пройти, где обойти крупный обломок, где лучше не соваться вообще.

Так, метр за метром, километр за километром, мы продвигались вперёд ещё восемнадцать часов.

И наконец добрались до нашего астероида.

По пути мы встретили обломки кораблей. Они лежали в одном месте, будто когда-то здесь произошла авария или бой. Всё было старым, грязным, рваным и покрытым пылью. Куски корпусов, сорванные переборки, погнутые балки, остатки топливных баков.

— Обломкам не меньше десятка лет, — сказал Зануда.

— Мы можем что-нибудь из них использовать? — спросил я.

— Нет, капитан. Здесь всё очень в плохом состоянии. Думаю, не стоит.

— Жаль. Но ты прав. Не будем тащить на борт чужой мусор.

Когда мы подлетели к своему астероиду, я перед приземлением отправил спутника проверить старую точку — ту, где раньше стоял чужак. Спутник будто даже ускорился. Он рванул в сторону заданных координат так быстро, что уже через четыре минуты мы получили картинку.

И мне стало не по себе.

На поверхности астероида, там, где раньше стоял крейсер, теперь были огромные рытвины, трещины в камне и просто чудовищные ямы. Такое ощущение, что это место кто-то методично отутюживал корабельными орудиями. И не один раз.

Вся поверхность огромного астероида превратилась в сплошное поле воронок от взрывов.

— Зануда, ты это видишь?

— Вижу, капитан. Следы множественных попаданий. Оценочный возраст повреждений — от нескольких часов до нескольких дней. Здесь вели огонь с крупных орудий…

— Значит, наш «чужак» не просто улетел.

— Похоже, что нет.

Я отправил спутника дальше — посмотреть, что происходит у выхода из поля астероидов.

Через две минуты на экране появилась новая картина. Остатки сражения. Везде лежали обломки кораблей, куски железа, остатки двигателей, обрывки корпусов, перегородки, балки, пластины брони.

— Спутник, внимательно облети обломки, — приказал я. — Посмотри, не осталось ли чего-нибудь целого. Что-нибудь, что мы сможем использовать.

Спутник три раза облетел поле обломков. Потом расширил круг. Потом ещё раз. Но больше ничего не нашёл и вернулся обратно.

Мы со Занудой внимательно изучили всё, что он передал. Но, к моему сожалению, ничего полезного там не оказалось. Похоже, кто-то уже собрал всё ценное. А остались только ненужные осколки. Откровенный мусор.

— Приказываю спутнику патрулировать территорию в радиусе миллиона километров, — сказал я. — И контролировать всё, что будет приближаться.

— Принято, капитан. Спутник перешел в режим патрулирования. Я передал управление спутника искину, думаю для первого раза я справился вполне неплохо.

Мы приземлились недалеко от гряды, где находилась жила и начали разворачивать комплекс.

Пока комплекс переезжал на рабочую площадку и раскладывал оборудование, я всё время поглядывал на экран со следами боя. Слишком много воронок. Слишком мелкие обломки. Я не увидел обломков от крупных судов, только мелочевка. И слишком чисто вокруг — будто кто-то специально убрал всё, что могло рассказать, кто здесь был и за что дрались.

— Зануда, — сказал я, глядя на пыльную равнину, — мне не нравится, что здесь произошло.

— Капитан, зато здесь тишина — а тишина в космосе, это обычно хорошая новость.

— Не всегда.

— Согласен Антон. Поэтому спутник смотрит. А мы — работаем.

До полного развертывания комплекса два дня. Дальше уже по накатанной, буры загудят, контейнеры начнут заполняться рудой, а я начну считать, сколько кредитов на этот раз получится наскрести с продажи.

И все-таки, кто же победил?

Глава четырнадцатая. Глубже в пыль

Горнодобывающий комплекс встал на краю астероидного поля, как тяжёлый механический жук, присосавшихся к каменному боку гиганта.

Антон смотрел на него через обзорный экран и не мог отделаться от ощущения, что он сейчас начнет жужжать.

— Зануда, периметр выставлен?

— Да, капитан. Охранный контур развёрнут. Комплекс выставил свои два охранных бота, вокруг добычи. Датчики движения, магнитные сенсоры, оптические посты, все это контролируется в радиусе до 1км вокруг добычи. Наш спутник так же осуществляет патрулирование и разведку до миллиона километров от зоны добычи. Всё, что приблизится без опознавательного сигнала, будет зафиксировано.

— А если оно не захочет подавать сигнал?

— Тогда оно будет зафиксировано с несколько меньшим энтузиазмом, но всё равно зафиксировано.

— Утешил.

— Я стараюсь.

Комплекс начал свою добычу, сначала зашевелились буровые установки, медленно развернули свои манипуляторы, проверили захваты и сверла. Потом по поверхности астероида побежали световые полосы — комплекс распределял сектора и согласовывал график работы с искином.

Через двадцать минут первый бур коснулся породы.

Антон услышал это не ушами — корабль слегка дрогнул, и на панели вспыхнула строка: «Начата добыча. Интенсивность: штатная».

— Ну вот, — сказал я. — Заработали.

— Начали грызть камень, — уточнил Зануда. — Формулировка «заработали» звучит слишком оптимистично для оборудования, которому больше двадцати лет.

— Зануда, не порти момент.

— Я не порчу момент. Я фиксирую факт: один из приводов бура работает с вибрацией выше нормы на четыре процента.

— И что, остановить?

— Нет. В пределах допуска. Но если вибрация вырастет, комплекс сам снизит нагрузку.

— Вот и хорошо.

— Вот и хорошо, — согласился Зануда. — Пока.

Антон усмехнулся и откинулся в кресле. Впереди предстояло десять дней ожидания. Десять дней, пока машины методично выгрызали из астероида руду, наполняли контейнеры и складывали их в аккуратные штабеля.

Десять дней, в течение которых ему оставалось только одно — не мешать.

Что, учитывая его характер, было задачей почти невыполнимой. Первые семь дней прошли на удивление спокойно. Слишком спокойно.

Каждое утро Антон просыпался, проверял показатели добычи, выпивал кофе из автомата, который по-прежнему выдавал превосходный вкус и шёл на мостик.

Каждый день Зануда присылал отчёт:

— Добыча идёт по плану. Периметр чист. Отклонений нет. Чужих сигналов нет. Оборудование работает.

И каждый раз Антон ловил себя на мысли, что слово «штатно» в космосе звучит подозрительно. Будто вселенная специально копит силы, чтобы потом сказать: «А теперь сюрприз».

На седьмой день первый транспортный модуль комплекса отправился к кораблю.

Антон наблюдал, как маленькая капсула с контейнером осторожно вышла из зоны добычи, набрала ход и направилась к грузовому отсеку.

— Зануда, принимаем?

— Принимаем. Стыковка через четыре минуты. Рекомендую не стоять у грузового люка.

— Я и не собирался.

— Вы стоите у грузового люка.

Антон посмотрел вниз. Действительно стоял.

— Я контролирую процесс.

— Вы мешаете роботу-погрузчику видеть разметку.

— Он робот. У него камеры со всех сторон.

— У него камеры со всех сторон, но у вас — привычка внезапно наклоняться и тыкать пальцем в контейнеры.

Антон отошёл на шаг.

— Зануда, ты сегодня особенно ядовитый.

— Я просто слежу за вашим психологическим состоянием. Десять дней ожидания могут вызвать раздражительность.

— У меня раздражительность вызываешь ты.

— Это взаимно, капитан)

Контейнер мягко вошёл в приёмный отсек, защёлкнулся в захватах, и система начала перекачивать руду во внутренние склады корабля.

На экране поползли цифры. Антон присвистнул.

— Неплохо.

— Первая партия — 19 тонн. Состав: церий и лантан, но в пробах также встречались неодим и самарий следы редкоземельных элементов. Концентрация выше средней. Если остальные партии будут такими же, рейс можно считать успешным.

— А если не такими же?

— Тогда рейс можно считать обычным.

— Ты вообще умеешь радоваться?

— Я умею рассчитывать вероятность успеха. Это надёжнее.

— Скучнее.

— Безопаснее, капитан.

Пока комплексы работали, Зануда занимался тем, что Антон называл «хирургией корабля», а сам Зануда — «плановой модернизацией с высоким риском ожогов».

Дело было в реакторе. Тот самый реактор, который Змейка уже улучшила, теперь выдавал мощность, о которой старый грузовоз раньше и мечтать не мог. Энергии стало столько, что её нужно было куда-то девать.

Проблема была в том, что корабль не был готов к такой щедрости.

— Смотрите, — Зануда вывел на экран схему. — Энергия от реактора идёт в основной распределительный генератор. От него питаются система жизнеобеспечения, искин корабля, навигация, связь, освещение, грузовые механизмы, охлаждение и всё остальное, без чего мы превращаемся в металлический гроб с иллюминаторами.

— Красиво объясняешь.

— Я стараюсь быть понятным.

— Продолжай.

— Дальше от основного потока идут ответвления к стартовым двигателям и к генератору щитов. Но эти линии рассчитаны на старую мощность. Если мы подключим к ним новую энергию реактора без модернизации, произойдёт следующее: перегрев, пробой изоляции, короткое замыкание, пожар в техническом отсеке и, с вероятностью восемьдесят семь процентов, очень невесёлое обсуждение того, почему капитан решил сэкономить на проводах.

— Ты уже говорил.

— Я повторяю, потому что вы каждый раз делаете вид, что слышите это впервые.

Антон посмотрел на схему. Тонкие линии энергетических потоков расходились от реактора, как вены у уставшего от работы организма.

— Значит, что делаем?

— Перестраиваем всё. Основной генератор усиливаем. Меняем часть проводящих магистралей. Ставим новые стабилизаторы. Пересобираем контуры охлаждения. Только после этого можно будет безопасно подводить усиленную энергию к стартовым двигателям и щитам.

— А пока?

— А пока реактор работает в ограниченном режиме. Корабль жив, системы работают, но о резком увеличении мощности можно забыть.

— То есть мы сидим на золотой жиле энергии и не можем ей пользоваться., спросил я?

— Именно.

— Это издевательство.

— Это инженерия.

Антон вздохнул.

— Ладно. Делайте.

— Уже делаем, капитан. Змейка все рассчитала.

В течение следующих дней по кораблю ползали ремонтные боты. Они вскрывали панели, вытаскивали старые кабели, ставили новые, сваривали крепления, калибровали датчики и ворчали — насколько вообще может ворчать машина. Змейка взяла на себя самые сложные участки работ.

Антон иногда спускался в технический отсек и смотрел на это действо.

Корабль постепенно менялся.

Там, где раньше были потрёпанные магистрали, появлялись аккуратные новые линии. Генераторы обрастали дополнительными кожухами охлаждения. В распределительных узлах возникали новые модули стабилизации.

— Зануда, а электроника точно выдержит такую мощь?

— Да, электроника — это внешние и внутренние сенсорные системы и защитные слои. Она не «выдержит» или «не выдержит» энергию. Корабль потребляет энергию для работы основных систем, агрегатов и сенсоров, микрокамер, датчиков давления, температуры и частичной регенерации покрытия.

— То есть будет все в порядке?

— Если будет стабильное питание, то да. Если основной генератор начнёт выдавать скачки, система будет работать с перебоями. А это значит, что, к примеру мы можем вовремя не заметить приближение объекта, микрометеорита или повреждение обшивки.

— Понял. Значит наша задача все учесть, даже малые нюансы — это приоритет.

— Да капитан, жизнеобеспечение и управление — приоритеты. Всё остальное — желание капитана летать быстрее и выживать в перестрелках.

— Это тоже приоритет.

— Это желание капитана.

— Зануда, ты иногда бываешь невыносимым.

— Спасибо. Я записал это как комплимент.

На восьмой день Антон снова вернулся к записям со сканеров.

Он делал это уже не в первый раз.

Там, в глубине поля, были следы боя. Обломки. Оплавленный металл. Разбросанные куски брони. Что-то, что когда-то было кораблями.

Он увеличивал изображения, смотрел на следы прожогов, на характер повреждений, на расположение обломков.

— Зануда, ты уже анализировал?

— Да, капитан.

— И?

— И у меня есть три версии.

— Называй.

— Версия первая: здесь столкнулись две небольшие группы. Одна пыталась уйти, вторая преследовала. Победил, судя по концентрации обломков, та, которая атаковала со стороны открытого космоса, то есть военные.

— Вторая версия?

— Здесь был засадный бой. Меньший корабль заманил крупную группу прилетевших в плотную часть поля, где маневрировать было сложно, и атаковав из засады с помощью скрытых кораблей, нанесли этой группе повреждения и заставили отступить.

— А третья версия тогда?

— Здесь произошло что-то, для объяснения чего у нас недостаточно данных.

Антон хмыкнул.

— Очень информативно. И так понятно, что был бой и кто-то победил, а кто-то проиграл.

— А вы что думаете, капитан?

Я помолчал.

— Я думаю, что бой был недавно, не больше двух трех дней назад. Обломки ещё не успели сильно разлететься, а некоторые поверхности сохранили следы высокотемпературного воздействия. Но кто победил — сказать сложно. Мы видим, что забрали все ценное, в космосе болтаются осколки разных модулей, но ценного среди них нет. Потому что победители забирали всё ценное, оставив ненужное барахло.

— Или они не успели забрать вообще все.

— Не думаю, Зануда, не думаю, если это военные, то им эти осколки не нужны, бюджет позволит все восстановить.

Антон смотрел на карту поля. Точки обломков располагались неравномерно, будто кто-то провёл по пространству невидимой рукой и разбросал металл.

— Слишком много вопросов. Я не вижу следов боя крупных сил. Таких как крейсеры. Видны только кратеры на астероиде, вот их точно крейсер оставил. Но следов боя крейсеров не видно, а их было двое со стороны военных, как ты помнишь.

— Согласен, это странно.

— А ты не боишься, Зануда, ведь следов уничтожения пиратского крейсера нет, вдруг он спрятался где-то внутри астероидного поля, вдруг где-то летает поблизости, не думал?

— Срочный приказ спутнику, разведка на дистанцию 2 млн километров. Я ИИ, капитан. Страх мне не положен по спецификации.

— Уверен?

— Я испытываю повышенную оценку риска. Это почти то же самое, только без дрожи в коленях.

— У тебя нет коленей.

— В этом и преимущество.

Прошел еще день, я думал о том, куда лететь дальше, у нас вместимость склада почти 600 тонн. Мы его загрузим на почти 40 тонн. Склад почти пустой. Да эта жила очень достойная по заработку, но лететь с пустым складом как-то не хотелось. Я решил обрадовать Зануду и попросить его рассчитать траекторию полета вглубь поля астероидов. Выслушав проповедь о безопасности корабля и нежеланию умирать в столь молодом возрасте, юный искин сел за расчеты.

На десятый день добыча подошла к концу. Нам удалось собрать 39 тонн ценной товарной руды. Я прикидывал ее стоимость, выходило со всеми скидками и налогами порядка 1 560 000 кредитов, и это была наша самая удачная вылазка, хоть и риск бы довольно большой. Теперь нужно было понять, чем заполнить свой трюм, какой рудой, чтобы не лететь порожняком.

Комплекс глушил буры. Манипуляторы складывались, транспортные капсулы совершали последние рейсы, и когда последний контейнер исчез в грузовом отсеке корабля, мы задраили люки и начали разогревать двигатели готовясь к взлету.

Спутник ушёл вперёд на миллион километров и начал передавать данные.

Карта внутреннего поля обновлялась каждые несколько минут, но даже она не успевала за реальностью. Камни здесь были везде. Маленькие, размером с кулак. Средние, размером с контейнер. Большие глыбы, которые могли раздавить грузовоз, как жестяную банку. И огромные, сравнимые разве что с небольшим городом.

И между ними висела пыль. Мелкая, почти невидимая, но опасная. Она облепляла сенсоры, забивала сопла, царапала обшивку и превращала любой манёвр в лотерею.

— Зануда, скорость?

— Шестьдесят метров в секунду, капитан.

— Шестьдесят?! Да я на стоянке быстрее парковался!

— На стоянке вокруг вас не летали камни со скоростью сорок метров в секунду.

Антон посмотрел на обзорный экран.

Корабль действительно полз. Медленно, осторожно, будто пробирался через минное поле. Впереди разворачивался астероид размером с небольшой город, слева темнела глыба, справа мелькали обломки.

И тут по корпусу что-то ударило.

Сухой глухой звук прокатился по отсекам.

На панели вспыхнуло предупреждение.

— Щит внешнего контура получил повреждение, — сообщил Зануда. Идёт восстановление.

— Что это было?

— Осколок. Примерно тридцать метров. Уже позади.

Антон дёрнулся было к управлению, но Зануда остановил его:

— Не рекомендую резких манёвров. Генератор щитов восполняет потери. Если вы начнёте дёргаться, следующий камень может прийти в бок, где щит ещё не успел восстановиться.

— То есть просто летим и ждём, пока нас лупят?

— Именно. Но с математически обоснованным терпением.

Ещё через минуту удар повторился.

Потом ещё один.

Щиты вспыхивали слабым голубоватым мерцанием, гасли, восстанавливались. Генератор работал на пределе, накачивая защитный контур снова и снова.

— Зануда, как генератор?

— Нагрузка высокая, но в пределах допустимого. Если интенсивность ударов вырастет на тридцать процентов, рекомендую отойти на внешнюю границу поля.

— А если не вырастет?

— Тогда продолжим медленно страдать.

— Ты поэт, Зануда.

— Я реалист с литературными наклонностями.

Чем дальше они заходили, тем тише становилась связь.

Сначала стала пропадать связь со спутников, пришлось вернуть его обратно. Потом пропали сигналы далёких маяков. Осталась только короткая запись в журнале связи:

«Последний устойчивый контакт с внешней сетью — 4 часа 12 минут назад».

Антон посмотрел на этот показатель и почувствовал, как в груди стало чуть холоднее.

— Зануда, мы уже далеко забрались?

— Достаточно далеко, мы залезли примерно на треть вглубь поля.

— Обнадёживает, значит это еще не середина. Шанс вернуться есть.

— Я не обязан обнадёживать. Я обязан информировать.

Вокруг была пустота.

Не та уютная пустота открытого космоса, где видно далеко вперёд и чувствуешь себя хозяином пространства. Нет. Здесь пустота была заполнена камнями. Они висели со всех сторон, медленно вращаясь, сталкиваясь, рассыпая на новые осколки.

Будто кто-то разбил огромную вазу и забыл убрать осколки. Антон включил сканер на максимальную чувствительность.

Лучи пробивали пыль, скользили по поверхности астероидов, искали аномалии плотности, металлические включения, необычные отражения.

— Зануда, что видим?

— Пока камни. Много камней. Различной степени бесполезности.

— Ищи не камни.

— Я и ищу не камни. Но пока камни выигрывают по количеству.

Антон усмехнулся, а искин повёл корабль чуть правее, обходя крупную глыбу.

Сканер пискнул. Коротко. Настойчиво.

— Зафиксировано повышение плотности, — сразу сказал Зануда. — Астероид по курсу, дистанция девять километра. В породе есть металлические включения.

— Показывай.

На экране возник силуэт астероида. Неровный, вытянутый, покрытый трещинами и слоем пыли. А внутри — яркая нить. Жила. Она шла через породу, как раскалённая артерия.

Антон наклонился ближе к экрану.

— Это металл?

— Да. Высокая концентрация железа, никеля, кобальта. Есть следы редкоземельных элементов. Состав пока уточняется.

— Размер?

Зануда помолчал на секунду.

— Предварительная оценка массы обогащённой руды в доступной части жилы — около ста девяноста восьми тонн.

Антон замер.

— Сколько?

— Почти двести тонн, капитан.

— Ты не ошибся?

— Я не умею ошибаться. Поэтому стараюсь не ошибаться вообще.

Антон смотрел на цифры и не мог оторваться.

Двести тонн. Это был не просто удачный улов. Это был потенциально очень серьёзный заработок. Если хотя бы часть руды окажется ценной, они смогут покрыть расходы на модернизацию, отложить деньги на новые системы и, возможно, наконец-то начать думать не только о выживании.

— Зануда, сколько времени на добычу?

— При текущем состоянии комплексов — от двадцати до тридцати дней. Зависит от твёрдости породы и глубины залегания.

— А риски?

— Астероид вращается медленно, поверхность относительно стабильна. Но рядом есть несколько крупных обломков, которые могут представлять угрозу после посадки. Они нестабильны. Есть угроза столкновения с ними до 35%.

— А если их сбить?

— Тогда мы год будем ждать, пока пыль осядет. Подтверждаете посадку?

Антон посмотрел на карту. Потом на жилу. Потом на цифру «198 тонн».

— Подтверждаю. Садимся. Ставим комплексы. Начинаем разработку.

— Принято. Расчёт траектории посадки.

Корабль медленно развернулся.

Двигатели едва дышали, корректируя курс. Щиты снова вспыхнули, отбивая мелкие осколки. Пыль облепила сенсоры, но сканер продолжал держать цель.

Астероид приближался. Медленно. Неотвратимо. Как обещание денег, риска и новой головной боли.

— Зануда, — сказал Антон, глядя на растущий в обзорном экране камень, — если мы здесь заработаем нормально, я, может быть, даже прощу тебе твои шуточки.

— Это будет самый ценный ресурс из всех обнаруженных, капитан.

— Ты не изменился.

— И не планирую.

Глава пятнадцатая. Каменный дождь

Посадка на астероид заняла почти четыре часа.

Не потому, что Зануда не умел сажать корабль. Наоборот, он вёл его с такой аккуратностью, будто пытался поставить на блюдце яйцо, не разбив ни скорлупы, ни нервы капитана.

Проблема была в самом астероиде.

Он был неровным, покрытым трещинами, острыми выступами и слоями пыли. Сканер показывал подходящую площадку в трёхстах метрах от жилы, но «подходящая» в его понимании означала лишь то, что там не было сразу трёх огромных камней и провала в породу.

— Зануда, ты уверен, что здесь сядем?

— Вероятность успешной посадки — восемьдесят девять процентов.

— А остальные одиннадцать?

— Различные варианты неприятностей.

— Например?

— Например, мы зацепим выступ, повредим днище, опрокинемся, застрянем или просто красиво ударимся о поверхность.

— Ты умеешь поднимать настроение.

— Я не психолог, капитан. Я навигационная система с избыточной честностью.

Корабль медленно опустился. Пыль поднялась из-под сопел, заклубилась вокруг, на мгновение скрыв поверхность. Опоры коснулись породы, корабль качнуло, потом ещё раз — слабее.

И затих.

— Посадка завершена, — сообщил Зануда. — Опоры зафиксированы. Отклонение корпуса — в пределах нормы. Поздравляю, мы не разбились.

— Спасибо, что заметил.

— Всегда пожалуйста.

Антон посмотрел в обзорный экран.

Перед ними, в нескольких сотнях метров, темнела жила. Даже сквозь слой пыли было видно, как в породе блестят металлические включения.

— Ну что, Зануда. Начинаем?

— Начинаем.

Горнодобывающий комплекс начал раскладываться почти сразу.

Сначала из грузового отсека выползли транспортные платформы. Потом пошли буровые модули — тяжёлые, громоздкие, покрытые слоями старой краски и следами прошлых ремонтов. Они двигались медленно, оставляя за собой широкие полосы в пыли.

За ними выехали контейнеры, энергетические блоки, охлаждающие установки и охранные боты.

Антон наблюдал за этим через внешние камеры.

Комплекс разворачивался, как механический цветок. Буры выдвигались вперёд, манипуляторы поднимались, сенсоры сканировали породу. Постепенно вокруг точки будущей добычи возникала рабочая зона.

— Зануда, сколько времени до полной готовности?

— Два дня. Нужно закрепить оборудование, проверить приводы, откалибровать буры и синхронизировать работу всех модулей.

— Два дня — а быстрее возможно?

— Два дня — это разумно. Если поторопиться, можно получить бур, который вместо руды будет добывать обломки собственного привода.

— Ты всегда так обнадёживаешь.

— Я стараюсь быть полезным.

Через два дня комплекс был готов. Буры коснулись породы.

Антон сидел на мостике и смотрел, как на экране поползли первые показатели.

— Начата добыча, — сказал Зануда. — Интенсивность штатная. Оценочный срок полной выработки жилы — двадцать два дня.

— Двадцать два?

— Да.

— Плюс погрузка и свёртывание?

— Ещё два дня.

— Итого почти месяц.

— Почти месяц, капитан.

Антон откинулся в кресле. Почти месяц.

Целый месяц на этом холодном куске камня. Целый месяц ожидания. Целый месяц, за который он мог бы уже продать руду, получить деньги и начать думать о следующем шаге.

Но вместо этого ему предстояло сидеть и смотреть, как машины медленно грызут породу.

— Зануда, а если мы ускоримся?

— Нет.

— Я ещё не сказал, что именно хочу ускорить.

— Вы хотели ускорить добычу. Ответ — нет.

— Почему?

— Потому что оборудование работает на пределе допустимой нагрузки. Если увеличить интенсивность, возрастёт износ, вероятность поломки и риск повредить жилу.

— А если чуть-чуть?

— «Чуть-чуть» в вашей формулировке обычно означает «на двадцать процентов».

Антон усмехнулся.

— Ладно. Работаем как работаем.

— Это самое разумное, что вы сказали за последние сутки.

— Зануда, ты сегодня особенно смелый.

— Я просто оцениваю вероятность того, что вы меня выключите. Она невысока.

— Пока невысока.

Первые дни добычи прошли спокойно.

Слишком спокойно, как думал Антон. Но он уже научился не говорить об этом вслух. Каждый раз, когда он произносил слово «спокойно», вселенная будто принимала это как личный вызов.

Корабля работал в штатном режиме. Спутник кружил вокруг них по малой орбите, удаляясь не дальше, чем на триста тысяч километров. Он сканировал пространство, искал движение, следил за обломками и передавал данные на корабль.

Связь держалась устойчиво.

— Зануда, спутник что-нибудь видит?

— Нет. В радиусе контроля чисто. Только камни, пыль и обломки.

— А что-нибудь полезное?

— Пока нет.

— А что-нибудь опасное?

— Пока нет.

— Хорошо, но это мне не нравится, опять чувство что слишком долго нам везет.

— Не привыкайте, капитан, помните о балансе добра и зла.

Добыча шла. Контейнеры постепенно наполнялись. Буры вгрызались в жилу, извлекая руду. Транспортные платформы возили её к складу, разгружали и возвращались обратно.

Антон иногда выходил в скафандре, проверял оборудование, смотрел на работу комплексов.

Ему нравилось это чувство.

Пусть медленно, пусть со скрипом, но дело двигалось. Руда накапливалась. Деньги, пусть ещё не реальные, но уже почти осязаемые, приближались.

Он даже позволил себе помечтать. Вот они вернутся на планету. Продадут руду. Получат кредиты. Часть уйдёт на ремонт, часть — на модернизацию. Но останется и на будущее.

Может, наконец-то можно будет не считать каждую мелочь. Может, можно будет купить нормальные запчасти. Может, даже подумать о чём-то большем, чем просто выживание.

Антон улыбнулся. И в этот момент спутник пискнул.

— Зануда, что там?

— Зафиксировано столкновение двух объектов в восьмидесяти километрах от нас.

— Насколько крупных?

— Один — примерно двести метров в диаметре. Второй — около ста. Столкновение произошло на низкой относительной скорости, но выбило значительное количество пыли и осколков.

Антон посмотрел на экран.

Облако пыли расползалось в пространстве, медленно, но неотвратимо.

— Оно движется к нам?

— Частично. Основной поток уходит в сторону, но часть осколков и пыли может пройти через нашу зону.

— Насколько серьёзно?

— Пока неясно. Рекомендую вам срочно вернуться на корабль под защиту щитов и срочно защитить комплекс.

— Усиливай щиты, а вот комплекс у нас нечем защитить.

— Да капитан, мы так и не успели сделать апгрейд комплекса.

Вернувшись на корабль, следующие несколько минут Антон не отрывался от экрана.

Пыль расползалась. Осколки разлетались. Некоторые из них меняли траекторию, сталкиваясь с другими камнями, порождая новые осколки.

Эффект домино.

— Зануда, мне это не нравится.

— Мне тоже, капитан.

— Это плохой знак?

— Это очень плохой знак.

И тут по поверхности астероида, прямо над ними, что-то ударило.

Сухой, резкий звук. Потом ещё один. Потом ещё.

— Что это?!

— Каменный дождь, — сказал Зануда. — Осколки и пыль проходят через нашу зону. Часть падает на астероид.

Щиты корабля отрабатывали исправно.

Голубоватое мерцание покрыло корпус. Щиты вспыхнули, поглощая удары мелких осколков. По поверхности пробегали волны энергии, гася удары, отражая пыль, защищая обшивку.

Генератор заработал на полную.

— Зануда, как щиты?

— Нагрузка высокая, но держим. Корабль не повреждён.

— А комплекс?

Зануда помолчал.

— Комплекс без щитов.

Антон почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Покажи.

На экране появилась картинка с внешних камер.

Каменный дождь бил по поверхности астероида. Мелкие осколки стучали по металлу, пыль облепляла сенсоры, крупные куски породы с грохотом ударялись о рабочие модули.

Комплекс пытался спрятаться.

Охранные боты, которые обычно патрулировали периметр, быстро ушли под навес шахты, где шла выработка. искин комплекса, насколько это было возможно, попытался прикрыть наиболее уязвимые узлы.

Но щитов у него не было.

И камни били безжалостно.

— Зануда, сколько это будет длиться?

— По текущим данным — от двадцати минут до часа.

— А комплекс?

— Получает повреждения.

Антон смотрел на экран и не мог ничего сделать. Корабль был защищён. Щиты держали. Генератор накачивал их снова и снова. А комплекс — нет.

Он просто стоял под ударами, как мишень. Через сорок минут дождь начал стихать. Ещё через пятнадцать — прекратился совсем. Пыль медленно оседала. Осколки перестали падать. Поверхность астероида снова стала видна.

Антон уже стоял у шлюза в скафандре повышенной защиты.

— Зануда, я выхожу.

— Подтверждаю. Рекомендую не удаляться от корабля дальше, чем на двести метров.

— Я и не собираюсь.

— Вы всегда говорите так, а потом оказываетесь у самого опасного места.

— Потому что опасное место — это обычно самое интересное.

— Это не аргумент.

— Это характер.

Шлюз открылся. Антон вышел на поверхность.

Пыль ещё висела в воздухе, медленно оседая. Под ногами хрустели мелкие осколки. Вокруг, насколько хватало взгляда, лежали камни, обломки породы и куски металла.

Он пошёл к комплексу. И чем ближе подходил, тем хуже становилась картина.

Два манипулятора были сломаны. Один висел под неестественным углом, второй вообще лежал на поверхности, погнутый и искорёженный.

Одна из двух грузовых платформ не двигалась. Её привод был повреждён, корпус помят, часть креплений сорвана. Несколько контейнеров были пробиты. Часть руды высыпалась наружу, смешавшись с пылью.

И по мелочи. Мелкого оборудования было больше всего. Датчики. Кабели. Крепления. Фильтры. Части охлаждения. Расходники, без которых комплекс не мог работать нормально.

Антон остановился и просто смотрел.

— Зануда, дай оценку.

— Предварительно: два манипулятора требуют ремонта или замены. Одна платформа выведена из строя. Повреждены контейнеры и часть вспомогательного оборудования. Расходники утрачены частично.

— Сколько?

— Если ремонтировать на месте и заменять часть деталей подручными средствами — от двухсот до трёхсот тысяч кредитов.

Антон молчал. Двести-триста тысяч.

Только что он видел перед собой почти готовую прибыль. Почти осязаемые деньги. И вот часть из них уже улетала в никуда.

— Зануда, мы можем продолжать?

— Да. Но медленнее. Часть расходников придётся заменить здесь, из запасов. Часть — отложить до планеты. Манипуляторы можно восстановить частично. Платформа — под вопросом.

— А если не сможем?

— Тогда придётся возить руду вручную, то есть с помощью оставшейся платформы и ремонтных ботов.

— Это дольше.

— Значительно дольше.

Антон посмотрел на жилу.

Она всё ещё была там. Богатая. Обещающая. Он вздохнул.

— Продолжаем.

— Подтверждаете?

— Подтверждаю. Ремонтируем что можем. Меняем что можем. И добываем.

— Принято.

Антон ещё немного постоял, глядя на повреждённый комплекс. Потом повернулся и пошёл обратно к кораблю.

Депрессия накрыла его не сразу.

Она пришла позже, когда он сидел на мостике и смотрел на цифры расходов. Когда он понял, что часть денег, которые он ещё не заработал, уже потрачена. Когда он понял, что риск, на который он пошёл, снова требует оплаты.

— Зануда, я устал.

— Это нормально, капитан.

— Я хочу, чтобы хоть раз всё прошло без сюрпризов.

— Это было бы подозрительно.

— Почему?

— Потому что в космосе не бывает спокойно. Бывают только паузы между проблемами.

Антон усмехнулся.

— Ты философ.

— Я реалист с философскими наклонностями.

Добыча продолжилась. Медленнее, чем планировалось.

Антон сам спускался к комплексу, помогал ремонтным ботам. Он держал детали, подносил инструменты, следил за показателями, иногда просто стоял рядом и смотрел, как машины методично восстанавливают работоспособность.

Манипуляторы починили частично. Платформу удалось оживить. Часть расходников заменили из запасов.

Комплекс кряхтел, скрипел, но работал.

— Зануда, как оценка?

— Добыча продолжается. Скорость снижена примерно на двадцать пять процентов. Но жила разрабатывается.

— Сколько ещё?

— Если не будет новых сюрпризов — около восемнадцати дней.

— Ты опять сказал «если».

— Я обязан предупреждать и предполагать вероятности.

— Знаю.

Спутник продолжал кружить. Он не находил ничего. Ни кораблей. Ни сигналов. Ни движения. Только камни, пыль и обломки.

Антон почти привык к этому. Почти поверил, что всё обойдётся. Через восемнадцать дней первая платформа повезла контейнеры к складу. Антон смотрел, как она медленно ползёт по поверхности, везёт груз, разгружается и возвращается.

Потом ещё один рейс. И ещё. Постепенно склад заполнялся.

— Зануда, сколько уже?

— На данный момент загружено сто двадцать тонн. Из них значительная часть — ценная руда, остальное — железная руда с примесями.

— А всего?

— По текущим оценкам — около двухсот четырёх тонн ценной руды и сопутствующих материалов.

Антон кивнул. Цифра была хорошей.

Даже с учётом повреждений, даже с учётом задержек, даже с учётом того, что часть денег уже ушла на ремонт.

— Зануда, когда закончим?

— Ещё несколько дней на добычу. Потом погрузка и свёртывание комплекса. И домой.

— И домой, мечтая сказал я.

Антон посмотрел на карту. Планета была далеко. Связи с ней давно не было. Но курс был известен. Путь был проложен. Оставалось только собрать всё, что удалось добыть, и уйти.

Свёртывание комплекса заняло два дня. Буры сложились. Манипуляторы убрались. Контейнеры закрыли. Оборудование погрузили. Платформы заехали в отсеки.

Антон лично проверил крепления.

— Зануда, всё зафиксировано?

— Всё зафиксировано. Центр тяжести в норме. Груз распределён. Можно стартовать.

— Тогда поехали.

— Поехали, капитан.

Корабль медленно оторвался от поверхности. Пыль поднялась из-под сопел, заклубилась вокруг, потом осела. Астероид уменьшался в обзорном экране.

Антон смотрел на него и думал о том, сколько сил, времени и нервов он сюда вложил. Но и сколько получил взамен. Двести четыре тонны руды.

Часть денег уже потрачена. Часть ещё предстоит потратить. Но что-то должно остаться. Должно.

— Зануда, курс на планету.

— Курс проложен. Выходим из поля медленно, чтобы не собрать на корпус лишние украшения.

— Ты про камни?

— Я про всё, что может ударить.

Корабль медленно пошёл вперёд. Щиты снова начали работать. Осколки били по защитному контуру, пыль облепляла сенсоры, но Зануда вёл корабль уверенно.

Постепенно плотность камней начала снижаться. Постепенно пространство вокруг становилось чище. И наконец впереди показалась открытая пустота.

Настоящая. Спокойная. Без камней, без пыли, без постоянных ударов по корпусу. Антон выдохнул.

— Зануда, мы вышли?

— Мы вышли из плотной части поля. До планеты — 26 часов пути.

— Хорошо.

— Очень хорошо, капитан.

Антон откинулся в кресле. Впереди был путь домой. Впереди была продажа руды. Впереди были деньги.

И, несмотря на всё, несмотря на поломки, задержки и каменный дождь, он чувствовал — впервые за долгое время — что, возможно, всё-таки повезло.

Глава шестнадцатая. Разговор с майором

Планета Новая появилась на экранах постепенно. Сначала — как тусклая точка среди звёзд. Потом — как полоса света на горизонте пустоты. А ещё через несколько часов — как настоящий мир: голубые пятна океанов, серо-зелёные материки, тонкая дымка атмосферы и огни космопорта, которые уже можно было различить даже без увеличения.

Антон смотрел на неё и чувствовал странное облегчение.

Они вернулись.

Позади остались пыль, камни, каменный дождь, сломанные манипуляторы и почти месяц жизни на холодном куске породы. Впереди — продажа руды, ремонт, деньги и, если повезёт, хоть немного спокойствия.

— Зануда, запроси посадку.

— Запрашиваю. Корабль опознан. Маршрут согласован. Вам разрешают посадку на арендованную площадку.

— Хорошо.

— Капитан, у меня есть одно сообщение для вас.

— Только не говори, что мы снова что-то сломали.

— Нет. Но служба безопасности космопорта направила вам уведомление.

Антон медленно повернулся к экрану.

— Что?

— Вам предписано срочно явиться в кабинет госбезопасности. Майор Пётр Маршалович ожидает вас на беседу.

Антон несколько секунд просто смотрел на текст.

Потом прочитал его ещё раз.

— Срочно?

— Срочно.

— К майору?

— К майору.

— Зануда, я только вернулся из поля астероидов. Я устал, грязный, у меня трюм забит рудой, а меня уже вызывает госбезопасность.

— Вероятно, им интересно, чем вы занимались весь этот месяц.

— Я добывал руду!

— Это мы знаем. Они — пока нет.

Антон провёл рукой по лицу.

— Что им от меня нужно?

Зануда помолчал.

— У меня есть предположение.

— Давай.

— Мы летели в сторону поля астероидов после того, как военные начали собирать ударную группу. Мы свернули с основного маршрута и ушли в сторону, где позже произошёл бой. Нас могли заметить.

— И?

— И госбезопасность могла решить, что мы либо наблюдали за операцией, либо пытались собрать трофеи, либо вообще были связаны с пиратами.

Антон фыркнул.

— Пособники пиратов? Да я от них чуть не погиб!

— Я не говорю, что это правда. Я говорю, что они могут так подумать.

— Отлично. Просто прекрасно.

— Капитан, если между военными и пиратами действительно была стычка, проверять будут всех, кто оказался рядом. Не обязательно потому, что вы виноваты. Возможно, вы просто попали под горячую руку.

— Очень утешительно.

— Я не утешаю. Я объясняю.

Антон посмотрел на уведомление ещё раз.

— Что они требуют?

— Логи за последний месяц. Полные. С указанием маршрута, сканирований, контактов и всех внешних активностей.

— По законному требованию?

— Да.

— Тогда скидывай.

— Подтверждаете передачу логов?

— Подтверждаю. Пусть смотрят. Мне скрывать нечего.

— Кроме, возможно, некоторых деталей вашей биографии.

— Зануда.

— Передаю.

Антон принял две таблетки успокоительного.

Не потому, что боялся. Потому что знал себя.

Если майор начнёт давить, он может нагрубить. А грубить человеку, который может запереть его в камере, закрыть доступ к космопорту и устроить проверку каждого болта на корабле — плохая идея.

Он помылся, переоделся в чистую одежду, проверил документы и вышел из корабля. Космопорт встретил его привычным шумом.

Голоса. Шаги. Гул двигателей где-то вдалеке. Запах металла, масла и перегретого воздуха.

Антон шёл к зданию службы безопасности и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не от страха.

От раздражения. Он только вернулся. Он хотел продать руду. Он хотел отдохнуть. Он хотел наконец-то увидеть деньги на счёте.

А вместо этого его ждал майор.

В коридоре перед кабинетом уже кто-то сидел. Мужчина в потёртой куртке, с усталым лицом и нервными руками. Он то и дело посматривал на дверь, будто ждал, когда его вызовут.

Антон сел чуть поодаль. Через несколько минут дверь открылась.

— Следующий.

Мужчина в куртке вздрогнул, поднялся и исчез внутри. Антон остался ждать.

Двадцать минут. Потом ещё десять.

Он успел выпить кофе из автомата, который, к его удивлению, оказался почти нормальным, и дважды проверить сообщения на планшете.

Наконец дверь открылась снова.

— Королев Антон

Антон поднялся.

— Я.

— Проходите.

Кабинет майора не изменился.

Тот же стол. Те же экраны. Та же аккуратная строгость, за которой чувствовалась привычка к порядку.

Пётр Маршалович сидел за столом и смотрел на Антона.

Взгляд у него был тяжёлый. Не злой. Не дружелюбный. Оценивающий.

— Садитесь, Антон.

Антон сел.

— Спасибо.

Майор открыл папку.

— Не будем ходить вокруг да около. Зачем вы недавно летали в поле астероидов?

Антон вздохнул.

— Я выслал вам логи за последний месяц. Там всё видно.

— Я видел.

— Тогда вы знаете, что после ремонта корабля у нас почти не осталось денег. А у нас были координаты астероида, где можно добыть руду и продать её. Вот мы туда и полетели.

Майор посмотрел на него. Долго. Немигающе.

— Антон, вы же не дурак.

Антон почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

— Не знаю, майор. Иногда сомневаюсь.

— Не надо. Давайте без наигранного простачка.

— Я не наигрываю.

— Вы летели в сторону, где должна была произойти стычка между военными и пиратами. Вы свернули с основного маршрута. Вы ушли в небезопасную зону. Зачем?

Антон молчал несколько секунд. Майор всё понял. Конечно, понял.

Он был не глуп. Он был опытен. И он видел логи.

— Хорошо, — сказал Антон. — Пока корабль стоял на сервисе, ходили слухи, что военные собирают конвой и хотят сделать вылазку в поле астероидов. Я слышал об этом, как и многие.

— И?

— И я хотел заработать. Мне не интересны военные игры. Мне нужны кредиты. Я решил, что пока военные будут заняты своим конвоем, буду относительно безопасно добывать руду.

— Вы решили, что рядом с местом возможного боя будет безопасно?

— Я решил, что военные отвлекут внимание. А я займусь своим делом.

Майор усмехнулся.

— Очень практично.

— Я практик.

— Прилетели, никого не увидели и занялись рудой?

— Да.

— Всё именно так, ничего не хотите добавить?

— Да, Пётр Маршалович, нет не хочу.

Майор кивнул. Потом нажал что-то на панели. На экране появилось изображение.

Высокое разрешение. Чёткие детали. Спутник.

Спутник Антона. Он летел между обломками, сканировал пространство, менял траекторию, осматривал камни.

Антон почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Это ваш спутник? — спросил майор.

— Мой.

— Он летал между обломками. Искал что-то?

— Он сканировал пространство.

— На наличие чужаков?

— Да.

— И на наличие чего-нибудь подходящего для продажи?

Антон молчал. Шах и мат.

Он не знал, что там оставили спутник-шпион. Военный. Скрытный. Настолько хороший, что наш спутник и Зануда его не заметили.

Вот тебе и разница между гражданскими и военными технологиями.

— Майор, — сказал Антон, — я законопослушный гражданин.

— Я не сомневаюсь.

— Я не совершал противоправных действий.

— Я не утверждаю обратное.

— Я был в курсе, что военные полетят в поле. Как и многие. Но мне нужно было добыть ресурсы. Я полетел, потому что так было надёжнее.

— Надёжнее?

— Для меня. Пока военные заняты своим делом, я могу спокойно работать.

Майор откинулся в кресле.

— Продолжайте.

Антон вздохнул. Лгать дальше было глупо.

— Прилетев на астероид, мы первым делом проверили, есть ли крейсер на старом месте. Его там не было. Весь астероид был в кратерах. Я отправил спутник дальше, к границе зоны камней.

— И?

— Спутник увидел обломки малых судов. Крупных не обнаружил. Сделал несколько кругов. Понял, что обломки только в этой области. Живых не было. Целых агрегатов и оборудования тоже не было.

— И вы ничего не подобрали?

— Нет. Нам не нужны были обломки. Мы искали руду.

— А спутник?

— Спутник полетел дальше, в глубину поля. Проверял пространство на наличие чужаков. Пока мы добывали руду.

Майор смотрел на него.

— Это вся история?

— Да.

— Или вы хотите что-то дополнить?

Антон помолчал.

— Дополнить можно только тем, что я не знаю, что там произошло. Могу только предполагать.

— Предполагайте.

Антон выпрямился.

— Вы человек неглупый. Вы давно на своём месте. Вы прекрасно понимали, что это может быть ловушкой. Но и не проверить это место было нельзя. Пираты там реально что-то делали. Долго. И не просто так.

— Продолжайте.

— Вы слили информацию об атаке на пиратов. Я так могу говорить, потому что сам из бывших. Это их почерк. Собрали ударную группу.

Майор не перебивал.

— Вы знали, что пираты знают о вас. Значит они будут готовить засаду. И вы попадете в ловушку. Но у вас явно был козырь.

— Какой? - хищно спросил майор.

— Не знаю. Но вы хотели, чтобы пираты ждали вас. Чтобы они подготовились. Вы отправили туда мощные спутники-шпионы. Узнали о засаде. А дальше что-то случилось.

Антон замолчал. Майор смотрел на него.

— Какая-то мелкая заварушка, — продолжил Антон. — Унёсшая жизни людей и нескольких фрегатов. Обломки разметало так, что я даже не увидел всего. Хотя некоторые фрагменты я узнал, это Фрегаты, два-три корабля. Обломков эсминцев и крейсеров не было, хотя в походе они участвовали, значит произошла стычка между кораблями прикрытия, более крупные суда не участвовали в сражении, почему, не знаю.

— Вы очень наблюдательный.

— Я бывший военный.

— Это я заметил.

Антон пожал плечами.

— Вот моё предположение, майор. Как видите, я достаточно откровенен. И я не ваш враг.

Майор несколько секунд молчал.

Потом сказал:

— Скажите, Антон. Если я расскажу вам, что именно произошло, вы можете мне помочь в одном деле?

Антон насторожился.

— В каком?

— В одном конкретном.

— Если вы про то, что я должен сыграть роль приманки для этого засранца с задранным самомнением по имени Гавр, то я откажусь.

Майор усмехнулся.

— По поводу «засранца с задранным самомнением» — да. Именно он сейчас вас ненавидит. И винит в своей неудаче.

— Почему?

— Потому что он долго готовил базу в том астероиде. Вложил много времени, ресурсов и людей. У него были задачи, он их провалил. А вы его носом ткнули в то, что он не был готов к вашему появлению. Появлению грузовоза, представляете. Его планы сломал грузовоз, это такой удар по репутации, даже страшно.

— Я просто добывал руду. Мимо вообще пролетал, боком.

— Для него это не имеет значения. Он зол. И он отомстит, поверьте. Вот вам кое-что, не слишком секретное, прочитайте на досуге, полезно, многое поймете.

И майор отправил мне письмо с вложением.

— Пусть злится. Но я хочу жить.

— А я вам предлагаю не умереть.

— Вы хотите мне предложить стать живцом.

— Я предлагаю вам помочь.

Майор нажал что-то под столом. Антон услышал тихий щелчок.

— Я включил защиту от прослушки, — сказал майор. — То, что я скажу дальше, не должно выйти за пределы этого кабинета.

Антон кивнул.

— За помощь нам, — сказал майор, — я дам вам координаты места, где есть очень жирная жила. Вам это понравится. Поверьте.

Антон замер. Жирная жила. Очень жирная.

— Насколько жирная?

— Достаточно, чтобы вы надолго забыли о проблемах с деньгами.

Антон почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Но он сдержался.

— Хм…майор, я подумаю.

— Подумайте. У вас есть время., но не более недели, потом я вызову вас.

Майор включил всё обратно.

Щелчок.

— Помочь расследованию — это ваш гражданский долг, Антон.

— Я знаю.

— Всего хорошего. Я вас вызову через несколько дней.

Антон встал.

— Всего хорошего, Пётр Маршалович.

Я вышел из кабинета. В коридоре было тихо. Слишком тихо.

Я шёл к кораблю и думал.

О майоре. О жиле. О Гавре. О риске. О деньгах. О том, что снова его втягивают в чужую игру.

Но на этот раз — с обещанием награды.

На корабле его ждал Зануда.

— Как прошло?

— Как всегда. Меня пытались раскусить.

— И?

— И, кажется, раскусили.

— Это плохо.

— Не совсем. Он знает больше, чем говорил. Но и я знаю больше, чем сказал.

— Взаимный обмен недосказанностями.

— Именно.

Антон сел в кресло.

— Он предлагает помощь. Координаты жирной жилы. Взамен — участие в операции против Гавра.

Зануда помолчал.

— Это риск.

— Большой.

— Но и потенциальная выгода большая.

— Не понятно, пока это только обещание.

— Что решили?

Антон посмотрел на экран.

— Сначала распродаём руду. Потом чиним комплекс. Потом доделываем основное оборудование. Потом распределяем новую мощность по всем системам.

— И?

— И, если мы будем участвовать в поимке этого Гавра, корабль должен быть готов. Чтобы не сложился от попадания главного калибра крейсера.

Зануда кивнул.

— Понял. Начинаю расчёты.

— Считай.

— Уже считаю.

После ухода Антона, Петр Маршалович долго сидел с закрытиями глазами и думал. Этот Антон недоговаривает. Но явно понимает больше, чем говорит. И ведь сразу понял, что на живца ловить будем. Жилу конечно было жалко, сам думал на ней заработать на пенсии, ну или продать кому. Но видно не судьба. Если удастся с помощью Антона поймать Гавра, значит все не зря. Шансы выросли, и я могу надеяться, что в этот раз все должно пройти гладко.

Следующие несколько дней Антон занимался продажей. Контакты у него уже были. Немного, но достаточно. Он встречался с покупателями, показывал образцы, торговался, спорил, обещал, уговаривал. За четыре дня он встретился с десятью покупателями.

И продал всё. Руда ушла хорошо. Ценная часть — дороже. Железная — дешевле, но в больших объёмах.

Когда деньги пришли на счёт, Антон несколько минут просто смотрел на цифру.

После оплаты налогов сумма выручки составила 1 700 350 кредитов. Плюс его деньги, которые были на счете, итого более двух миллионов кредитов. Это были деньги. Настоящие. Осязаемые. Его.

Но радость длилась недолго. Ремонт комплекса обошёлся в 425 000 кредитов. Плюс расходники. Плюс мелочь. Плюс энергобатарейки для Змейки. Плюс щиты на горнодобывающий комплекс — 225 000 кредитов. Плюс закрытие рассрочки. Плюс шпионское оборудование для спутника. Когда всё было оплачено, Антон снова посмотрел на счёт. Остаток 675 000 кредитов.

Он вздохнул.

— Зануда, я опять почти нищий.

— Вы не нищий, капитан. У вас есть корабль, оборудование, щиты, запасы и перспектива.

— Перспектива — это когда деньги будут.

— Перспектива — это когда деньги будут, если вы не умрёте до этого.

— Спасибо, что напомнил.

— Всегда пожалуйста.

Антон посмотрел на экран. Там всё ещё висело сообщение от майора.

«Я вас вызову через несколько дней». Он знал, что это значит. Скоро. Очень скоро. И когда это случится, ему придётся решить. Сыграть в чужую игру — или остаться в стороне.

Но он уже знал ответ. Потому что жила, которую обещал майор, была жирной, а это их шанс. А риск — слишком хорошо оплачиваемым.

Глава семнадцатая. Техник по имени Саня

Космопорт жил своей обычной жизнью.

Гул двигателей, голоса диспетчеров, скрежет грузовых манипуляторов, запах топлива, металла и перегретого воздуха. Люди спешили по своим делам, боты развозили контейнеры, а над головой то и дело проносились корабли, уходящие на орбиту или возвращающиеся с неё.

Антон шёл не спеша.

Дела на сегодня были сделаны. Руда продана. Часть денег потрачена. Часть отложена. Зануда занимался расчётами, змейка молчала в своём укрытии, а сам он решил пройтись, проветрить голову и посмотреть, что нового творится в порту.

Именно тогда он и увидел парня у КПП.

Тот стоял чуть в стороне от основного потока людей. С сумкой в руках. Понурый. Уставший. С таким взглядом, будто весь мир уже раз десять сказал ему «нет», и он уже не надеялся услышать «да».

Антон замедлил шаг.

Парень был молодым. Лет двадцать семь, не больше. Одет просто, но аккуратно. На поясе — инструментальная сумка. На руках — следы работы: мелкие царапины, потёртости, следы масла.

Технарь. Антон узнал таких сразу. Он сам когда-то был таким. Только с оружием в руках вместо инструмента.

Он подошёл.

— Привет, ждешь кого-то?

Парень поднял голову.

— Нет. Просто стою.

— Зачем здесь просто стоять. Заходи внутрь?

— Стою думаю. Зайти не могу, допуска нет. Пытаюсь понять, к кому мне устроиться на работу, выбираю корабль, осматриваюсь.

Антон усмехнулся.

— Понятно, и как выбрал?

— А вы тоже ищете работу?

— Нет. Я капитан, у меня уже есть работа.

Парень немного оживился.

— Капитан чего?

— Грузовоза.

Парень слегка скривился.

— Понятно.

— Не нравится?

— Да нет, просто… грузовозы — это обычно старое железо, тесные отсеки и вечный ремонт.

— А ты кто по специальности?

— Техник. Шестой уровень допуска.

Антон поднял брови.

— Шестой?

— Да.

— Неплохо.

— Для техника — нормально. До седьмого ещё учиться и сдавать экзамен. Тогда можно будет хоть в реакторы лезть.

— И ты хочешь лезть в реакторы?

— Хочу иметь право туда лезть. А лезть или нет — уже решу на месте.

Антон усмехнулся.

— Разумно)

Парень немного расслабился.

— Меня Саня зовут.

— Антон.

— Приятно.

— Тоже.

Они помолчали.

Потом Антон спросил:

— Значит ищешь корабль?

— Да. Контракт закончился месяц назад. Отдохнул. Деньги закончились. Теперь ищу, куда наняться.

— И как успехи?

— Пока никак. Либо платят мало, либо корабль старый, либо капитан подозрительный, либо всё сразу.

— Понимаю.

— А вы что, ищете техника?

Антон пожал плечами.

— Не сейчас. Но в будущем — да. Я думаю, сформировать свою команду.

Саня посмотрел на него внимательнее.

— Команду?

— Да. Пока летаю один. Но это ненадолго. Рано или поздно понадобится экипаж.

— И техник вам пригодится?

— Техник пригодится всегда.

Саня кивнул.

— Это правда.

Антон посмотрел на него ещё раз.

Парень был не разговорчивым. Скорее замкнутым. Но не тупым. И не ленивым. Такие обычно и были лучшими технарями — те, кто больше времени проводил с железом, чем с людьми.

— Расскажи, где работал, — сказал Антон.

Саня вздохнул.

— Начинал на грузовозе. Потом перешёл на яхту одного олигарха. Чинил оборудование на технических этажах. Работал по две смены, иногда за троих. Платили немного, но мне хватало. Тратить особо было некуда — я и жил там же, внутри корабля.

— А потом?

— Потом транспортный корабль. Возили пассажиров. Пришлось безвылазно сидеть в технических помещениях. Мотать старое оборудование. Варить ржавые конструкции. Чинить ремонтных ботов.

— Звучит невесело.

— Звучит как работа мечты, но не моей.

— А теперь?

— Теперь я свободен. И хочу помотаться по миру. Сильно соскучился по делу. Месяц без работы — это пытка.

Антон кивнул. Он понимал. Сам он тоже не мог долго сидеть без дела. Пустота и бездействие действовали на него хуже, чем опасность.

— Сколько хочешь?

Саня замялся.

— Не меньше двенадцати тысяч в месяц, пока на шестом уровне. Но мечтаю о четырнадцати. Хотя для этого нужно подучиться и сдать на седьмой.

— Понятно. Зарплату он хотел не самую маленькую, у нас во флоте спецы из инженерной службы получали как раз в районе двенадцати тысяч кредитов.

Антон подумал.

Парень был неплохой. Опытный. С допуском. С инструментом. С желанием работать.

И у него как раз была свободная каюта.

— Слушай, — сказал Антон. — Я могу тебе помочь.

— В смысле?

— В смысле — у меня есть корабль. И мне в перспективе нужен техник. Хочешь посмотреть?

Саня насторожился.

— А что за корабль?

— Малый грузовоз.

Саня снова скривился.

— Я так и думал.

— Но не спеши. Сначала посмотри характеристики.

— Ладно. Скиньте на планшет. Посмотрю.

Антон кивнул и отправил ему файл.

Описание судна. Краткие ТТХ. Список переделок за последние три месяца. Всё, что можно было показать без раскрытия главного секрета.

Саня открыл файл. И замер. Сначала он читал медленно. Потом быстрее. Потом совсем быстро.

Его глаза увеличивались с каждой секундой.

— Это… — он поднял взгляд на Антона. — Это точно малый грузовоз?

— Да.

— По характеристикам он почти как средний. А кое-где даже лучше.

— Я знаю.

— Как это возможно?

Антон улыбнулся.

— Это я расскажу только после найма.

— То есть?

— После подписания договора. Через нотариуса. С жёстким пунктом о неразглашении. Если нарушишь — лишаешься оплаты за последние три месяца и доли в добыче.

Саня смотрел на него. Потом на планшет. Потом снова на Антона.

— Антон, если вы мне расскажете свой секрет, как из говно и палок собирать вот такие грузовозы, да я сам себе язык отрежу и буду молча, тихонечко их собирать в мастерской, а потом продавать за огромные деньги.

Антон рассмеялся.

— Вот таких парней мне и нужно.

— Я согласен.

— Уже?

— Да. Готовьте бумаги. Я подпишу. Тайны я хранить умею.

— Уверен?

— Абсолютно. А новый опыт — это для меня ценнее всего.

Антон кивнул.

— Тогда пошли. Оформим тебя на КПП, потом пойдём на корабль.

Саня подхватил сумку.

— Пошли.

Оформление заняло меньше часа.

Антон передал его допуск и данные Зануде на проверку. Зануда всё проверил, сверил с базами, убедился, что Саня не числится в розыске, не имеет долгов перед портом и не является агентом конкурирующей компании.

По крайней мере, официально.

— Допуск подтверждён, — сообщил Зануда. — Кандидат чист.

— Хорошо.

— Но у него есть три просроченных платежа за аренду жилья.

— Это не преступление.

— Нет. Но это показывает, что деньги у него заканчиваются быстрее, чем он планировал.

— Значит, будет работать усердно.

— Логично.

Мы оформили Саню как будущего сотрудника. И пошли к кораблю.

По дороге Антон рассказал ему немного о себе. Что он капитан. Что они занимались последние пять месяцев. Откуда прилетели. Что сейчас есть небольшая пауза перед возможной операцией, но подробностей пока не будет.

— Операция? — спросил Саня.

— Возможно. Пока не знаю. Есть риск.

— Насколько большой?

— Достаточный, чтобы не обещать лишнего.

Саня кивнул.

— Понял.

— Если не готов — скажи сейчас.

— Я готов.

— Хорошо.

Они подошли к кораблю.

Саня остановился и посмотрел на него.

— Это он?

— Он.

— Выглядит… необычно.

— Это мягко сказано.

— Нет, я серьёзно. Он не похож на обычный грузовоз.

— Потому что он и не обычный.

Зануда открыл шлюз.

— Добро пожаловать на борт, Саня. Я — Зануда, корабельный искин. Буду вашим коллегой, начальником, критиком и, при необходимости, спасением.

Саня моргнул.

— Вы всегда так встречаете?

— Только тех, кто может пригодиться.

— Приятно.

— Не привыкайте.

Антон усмехнулся.

— Зануда, подготовь договор. После подписания отправь нотариусу.

— Уже готовлю.

— И покажи ему каюту, столовую, медблок, мостик. Дай допуск на осмотр.

— Принято.

— А про змейку пока ни слова.

— Понял, капитан.

Антон оставил их одних.

И пошёл к соседнему грузовозу. Соседний корабль был больше. Средний грузовоз. Грузоподъёмность до тысячи тонн. Солидный, ухоженный, с чистыми бортами и красивыми надписями. «Ухоженный», так назывался.

Антон подошёл к трапу. Навстречу вышел мужчина лет пятидесяти пяти. Крепкий, ухоженный, с седыми висками и запахом коньяка.

— Чем могу помочь?

— Познакомиться хотел. Я Антон. Капитан соседнего грузовоза.

Мужчина улыбнулся.

— Виктор. Заходи, раз уж пришёл.

— Не помешаю?

— Нет. У меня как раз отдых.

Они поднялись на мостик. Там было три кресла. Виктор сел в одно, Антону предложил другое.

— Коньяк?

— Нет, спасибо. Кофе.

— Ну кофе так кофе, что гость пожелает

Виктор сделал кофе из аппарата. Кофе был так себе. Но Антон пил. Раз в гостях. Они болтали. О товарах. О ценах. О женщинах. О рисках, за которые хорошо платят.

Виктор рассказывал, что летает только в сопровождении. Что ему повезло — есть договор с космопортом. Что возит либо опасные, либо ценные грузы из системы в систему. Что перелёты долгие, но платят хорошо.

— Сам в одиночку не летаю, — сказал он. — Не тот возраст. Уже не тот кураж.

— Понимаю.

— А ты как? Один летаешь?

— Пока да.

— Рисковый ты парень.

— Бывает.

— Бывает, — Виктор усмехнулся. — Но иногда именно из таких и получаются самые интересные истории.

Антон улыбнулся.

— Надеюсь, моя будет со счастливым концом.

— Все надеются. Будь аккуратен, парень.

Они ещё немного поболтали ни о чём.

Потом Антон попрощался и вернулся на свой корабль. Саня уже был в техническом помещении. Он и Зануда обсуждали текущий ремонт.

— Здесь магистраль перегрета, — говорил Саня. — Надо менять участок.

— Согласен, — отвечал Зануда. — Но сначала нужно отключить питание.

— Я знаю.

— Я просто уточняю.

— Ты всегда так?

— Всегда.

Антон вошёл.

— Как дела?

Саня обернулся.

— Отлично. Корабль — просто чудо.

— Правда?

— Правда. Реактор — это вообще нечто. Такая мощь и такая тихая работа. Я не хочу отсюда уходить.

— Спать будешь здесь?

— А что?

— Нет, ничего. У нас есть каюта. Там новые матрасы и вкусная еда.

Саня усмехнулся.

— Ладно. Но я всё равно буду здесь проводить больше времени, чем в каюте.

— Это я уже понял.

Зануда вывел на экран список.

— Вот. Всё, что нужно для нормальной работы техника.

Антон посмотрел. Список был длинным.

— И это всё надо купить?

— Большая часть — да.

— Ну, конечно. Куда же без трат.

Саня показал свой рабочий костюм на планшете. Высокопрочный. Но изношенный. Потом скафандр. Тоже пошарпанный.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он. — Инструмент свой. За ним надо слетать в город.

— Летим, — сказал Антон. — Купим что нужно.

— Спасибо.

— Не благодари. Работай хорошо.

— Постараюсь.

Следующие три дня пролетели быстро. Саня освоился. Он лазил по кораблю, изучал системы, проверял узлы, спорил с Занудой, находил недочёты и предлагал улучшения.

Зануда сначала ворчал. Потом привык. Потом начал уважать.

— Он неплох, — сказал как-то Зануда. — Для человека.

— Это комплимент?

— Это оценка.

— Значит, комплимент. Заплати ему аванс, а то у парня долги, пусть закроет.

— Принято.

Саня был в восторге от корабля. От искина. От реактора. От двигателей, от всего.

— Я даже не знал, что такое возможно, — говорил он. — Такой мощи на малом грузовозе быть не должно.

— А она есть.

— Но откуда? Что за секреты, Антон?

— Все после совместной операции с госбезопасностью. Выживем, узнаешь.

Змейка пока не показывалась. Рано. Антон решил не торопить события.

Сначала Саня должен привыкнуть к кораблю. К Зануде. К ритму работы. А потом — посмотрим. Так, обсуждая, что нужно для нормальной работы техника, незаметно прошёл день.

А на следующее утро Антона вызвал Пётр Маршалович.

Сообщение пришло рано. Коротко. Сухо. «Кабинет госбезопасности. Сегодня. Одиннадцать ноль-ноль. Не опаздывай».

Антон посмотрел на экран. Потом на Саню, который уже копался в каком-то узле. Потом снова на экран. Пора изучить письмо, которое мне скинул майор. Я сел в кресло на мостике, открыл защищённый канал и посмотрел на письмо.

Пометка была короткой и жёсткой: «Прочитать и уничтожить».

Без подписи. Без лишних слов. Только код доступа и строка: «Личное. Майор Пётр Маршалович».

Я нажал на открытие. Текст появился не сразу. Сначала экран мигнул, проверил мою биометрию, сверил допуск и только потом позволил себе показать содержимое.

Я читал медленно. Потом ещё раз. И ещё. Каждая строка била по голове сильнее предыдущей. Это была не просто информация. Это было объяснение.

Тот самый Гавр, который оказывается три года назад напал на грузовой конвой. Тогда у него был фрегат, а у конвоя — два средних грузовоза, два корвета и фрегат охранения. Он атаковал один. Нагло. Дерзко. И ушёл.

Теперь у него был крейсер. И он стал заметной фигурой среди пиратов.

Майор писал сухо, по-военному чётко. Без эмоций. Без лишних деталей. Но между строк читалось другое: Гавр давно интересовал службу безопасности. Он был слишком наглым. Слишком заметным. Слишком удачливым.

И его хотели убрать. Не поймать. Убрать. Я дочитал до конца.

Там говорилось о засаде. О том, что пираты готовили ловушку. О том, что военные знали об этом и решили использовать ситуацию. О том, что мой грузовоз оказался в неподходящем месте в неподходящее время.

И о том, что Гавр меня запомнил. Я отложил планшет. Потом поднял руки и ударил себя ладонями по щекам.

Сильно. Так, чтобы окончательно проснуться.

— Дебил, — сказал я вслух. — Какой же я был дебил.

Я представил, как сидел напротив майора и рассказывал ему сказки про пьяных, криворуких пиратов, которые не смогли попасть по мирному грузовозу.

А он сидел. Кивал. Соглашался.

И, наверное, внутри у него всё сжималось от желания рассмеяться мне прямо в лицо.

— «Обиделись, как дети, у которых забрали конфету», — передразнил я сам себя. — Ну, конечно. Крейсер пирата обиделся на грузовоз и решил его убить.

Я покачал головой. Какой же я был наивный. Хотя нет. Не наивный. Я просто не знал всей картины. Теперь знал. И это меняло всё. Я снова открыл письмо. Перечитал ключевые моменты. Военные знали о засаде. Они готовили ответ. Они использовали меня — или, точнее, моё появление — как часть более широкой операции.

И теперь Гавр знал, что я существую. Что я не просто случайный бродяга. Что я выжил. И что он меня ненавидит.

Я вздохнул.

— Зануда.

— Да, капитан.

— Ты видел письмо?

— Я видел, что вы его открыли. Содержание мне не показывали.

— Хочешь узнать?

— Не обязательно. Но если это влияет на безопасность корабля — да.

— Влияет.

— Тогда рассказывайте.

Я коротко пересказал суть.

Зануда молчал. Потом сказал:

— Значит, майор открыл вам часть секретных данных.

— Да.

— Это означает, что вы ему нужны.

— Я понял.

— И что Гавр действительно представляет угрозу.

— Тоже понял.

— И что вы собираетесь участвовать в операции.

Я посмотрел на экран.

— Да.

— Это риск.

— Большой.

— Но вы всё равно согласитесь.

— Да.

Зануда помолчал.

— Могу я спросить почему?

Я откинулся в кресле.

— Дело не только в жиле. Хотя она, конечно, играет роль. Большую роль.

— Понимаю.

— Но дело ещё и в справедливости.

Зануда не перебивал.

— Я человек мирный. Практичный. Я не ищу драк. Я не хочу быть героем. Но таких хамов, как Гавр, нужно наказывать.

— Логично.

— Если бы у меня не было сил для этого наказания, я бы просто забил на это. Но теперь, благодаря стараниям майора, силы могут появиться.

— Вы хотите отомстить.

— Я хочу, чтобы он больше никого не трогал.

— Это тоже месть.

— Возможно.

— Но с более благородной формулировкой.

Я усмехнулся.

— Именно.

Зануда помолчал.

— Капитан, я поддержу ваше решение.

— Я знаю.

— Но с оговоркой.

— Какой?

— Мы будем готовиться. Серьёзно. Без спешки. Без героизма. Без «авось пронесёт».

— Согласен.

— И без ваших привычных «чуть-чуть».

— Зануда.

— Я серьёзно.

— Ладно. Без «чуть-чуть».

— Вот и хорошо.

Я закрыл письмо и нажал на кнопку уничтожения. Экран мигнул и данные исчезли. Кэш очищен. Следы удалены. Всё, как и было указано. Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

Завтра. Завтра я узнаю больше. Завтра майор расскажет, что именно он задумал. Завтра я пойму, какую роль мне предстоит сыграть.

И насколько это будет опасно. Но сегодня я уже знал одно. Я помогу. Не потому, что меня заставили. Не потому, что мне обещали жилу. А потому, что Гавр был тем, кого нужно остановить.

И потому, что теперь у меня был шанс. Я встал и пошёл в каюту. По дороге заглянул в технический отсек. Саня возился с каким-то модулем, что-то сверлил, что-то подгонял. Зануда комментировал каждый его шаг.

— Вы держите инструмент под неправильным углом.

— Я держу его так, как удобно.

— Удобно — не всегда правильно.

— Зануда, ты когда-нибудь молчишь?

— Только когда сплю.

— А ты вообще спишь?

— Я перехожу в режим низкой активности.

— Это и есть сон?

— Формально — да.

Саня усмехнулся.

— Вы всегда так?

— Он всегда так, — сказал я. — Привыкай.

— Уже привыкаю.

Я кивнул.

— Работайте. Завтра будет разговор.

Саня поднял голову.

— Операция?

— Возможно.

— Опасная?

— Возможно.

— Понял.

Он снова склонился над модулем. А я пошёл дальше к себе в каюту. Лёг на кровать и стал ждать утра. Завтра всё узнаю.

Глава восемнадцатая. Не вы нам нужны, а мы вам

И вот опять, по прошествии двух месяцев, я снова сидел в кабинете госбезопасности. Та же дверь. Тот же стол. Тот же майор Пётр Маршалович.

Только теперь всё ощущалось иначе. Тогда я пришёл сюда с раздражением и надеждой, что меня быстро отпустят. Сейчас я сидел с ощущением, что меня затягивает в водоворот, из которого уже не выплыть просто так.

Я хотел бежать от них куда глаза глядят. А в итоге сотрудничал с ними. Смешно.

Нам, бродягам, никто не помогает. Мы сами ищем работу, сами чиним корабли, сами рискуем. И вот теперь я сижу напротив майора и понимаю: мне это нужно.

Не потому, что я хочу служить. А потому, что у меня нет другого выхода.

И потому, что Гавр — это проблема, которая сама себя не решит.

— Антон, — сказал майор, — перед тем как мы приступим к беседе, нужно подписать подписку о неразглашении. Думаю, вам такая процедура известна.

— Да, майор. Конечно.

Я взял планшет. Прочитал. Подписал.

— Хорошо, — сказал майор. — Теперь давайте я сначала расскажу, что происходит, а потом мы обсудим нашу ситуацию.

Он открыл папку.

— Вы прочитали отчёты и документы по прошествии трёх лет. Как вам характеристика на Гавра?

Я подумал.

— Характеристика не отображает полной картины.

— Продолжайте.

— Он умный. Чёткий. Быстро соображает. Карьерист. Уже управляет крейсером. Умеет подчиняться и командовать.

— Да.

— И ещё он не напал на меня сразу. Хотя возможностей у него было раз сто.

Майор кивнул.

— Именно.

— Похоже, у него был приказ: не раскрывать позицию. И он его выполнил.

— Верно.

— А потом, когда я пролетел мимо, он поднялся в воздух. Потому что я его увидел. Я был свидетелем. И меня нужно было срочно ликвидировать.

— Вы всё правильно поняли.

— Судя по его карьерному росту, он не просто карьерист. Он точно знает, перед кем заискивать, перед кем склонить голову, а перед кем показать силу.

— Страшный противник, — сказал майор. — Вы правы.

— Я это уже понял.

— И это хорошо. Значит, вы не будете его недооценивать.

Я кивнул.

— Не буду.

Майор перелистнул другой файл.

— Теперь про то, что произошло там, в поле.

— Я слушаю.

— Вы правы: это мы слили информацию пиратам. Как это сделали — не суть важно. Главное, что информация ушла аккуратно, тихо и совершенно неожиданно для нас.

— У вас крот.

— Да.

— И он до сих пор работает?

— Да.

— И имеет доступ к искину и планам операций?

— Да.

— Тогда вы знаете, кто это?

— Конечно, знаем. Иначе весь смысл операции коту под хвост.

— И он всё передаёт своим главарям?

— И Гавру.

Я молчал.

— Мы знали, что пираты знают о нашем походе, — продолжил майор. — Мы обладали средними силами: три фрегата, три эсминца, два малых крейсера, один ремонтный корабль и два корабля поддержки с десантниками и боевыми дронами.

— Для этих мест — запредельная мощь.

— Именно. И мы это настроение всячески поддерживали. Что это максимум, что можно собрать за короткое время.

— И пираты клюнули.

— Клюнули. Они решили эту мощь уничтожить. Фактически стать здесь полноправными хозяевами. В этой части сектора. И захватить две системы. Нашу с планетой и соседнюю, с шахтёрской ватагой.

— Серьёзные планы.

— Очень серьёзные.

Майор открыл карту.

На ней появились обозначения.

— Чтобы осуществить задуманное, верхушка пиратов объединилась и собрала против нас серьёзную силу. Два фрегата, три эсминца, два малых крейсера, две боевые платформы и четыре больших грузовоза, полностью укомплектованных бронёй, щитами и дальними лазерами.

Я присвистнул.

— Это уже не бандиты. Это флот.

— Именно.

— Наш искин ставил на нашу победу тридцать четыре процента.

— Тридцать четыре?

— Да.

— То есть вы фактически проигрывали.

— Мы понимали, что могло произойти. Наш победный марш мог оказаться похоронным.

— И что вы сделали?

— Пока крейсер на орбите ждал второй, якобы из дальнего сектора, наше командование выслало нам в помощь тяжёлый крейсер «Варяг».

Я замер.

— Тяжёлый крейсер?

— Мощь и гордость третьего ударного флота Его Императорского Величества.

— Понятно.

— Один этот крейсер мог развалить всю их хвалёную оборону и весь их москитный флот.

— Но что-то пошло не так.

— Вы абсолютно правильно думаете. Майор открыл видео.

— Мы всё это время получали данные со своих спутников и вели пиратов в режиме реального времени. Наш тяжёлый крейсер, спрятанный в поле астероидов, уже неделю ждал выхода.

— То есть вы готовили им засаду.

— Именно.

— Средняя рыбка хватает маленькую рыбку, а в это время среднюю рыбку хватает большая рыбка.

— Всё верно, Антон.

— И что дальше?

— Наш флот приблизился. Мы начали заходить в засаду. Мы видели корабли противника. Наши спутники-шпионы не отслеживались их радарами. Мы видели все их передвижения.

— И?

— Как только мы зашли, ловушка захлопнулась. На нас обрушился шквал огня, ракет и лазеров.

— И вы выдержали?

— Да, мы знали про это. Ощетинившись щитами, мы выдержали первую атаку. И начался бой.

Майор включил видео. Первые несколько секунд — месиво. Вспышки. Разрывы. Осколки. Лазерные лучи. Ракеты.

Потом бой разделился на отдельные участки. Фрегаты дрались с фрегатами. Эсминцы маневрировали. Крейсеры начали обмен ударами.

Всё происходило быстро. Жёстко. Без пауз.

Потом видео оборвалось.

— А почему дальше нет? — спросил я.

— Дальше уже секрет. Только на словах.

— Я подписал расписку.

— Тогда слушайте.

Майор откинулся в кресле.

— Чтобы избежать тяжёлых последствий и быстро победить, к месту схватки стал подтягиваться наш засланный казачок. Прямо с тыла.

— И?

— И именно в этот момент, когда до уничтожения пиратов оставались считанные минуты, с другого конца астероидного поля навстречу нашему тяжёлому крейсеру вылетели два средних крейсера.

Я нахмурился.

— Пираты?

— Да.

— И что произошло?

— Получилась патовая ситуация. По силе залпа и другим показателям мы сравнялись. И никто не хотел умирать. Пираты понимали: если они уничтожат тяжёлый крейсер, принадлежащий боевому флоту, то через неделю сюда придёт весь флот. И эти две системы ещё год будут гудеть как ульи.

— А вы понимали, что если начнёте бой, то можете потерять слишком много и придется отвечать в том числе погонами и головой.

— Верно.

— И вы разошлись.

— Поговорили. Решили разойтись мирно. Флоты ушли в разные стороны.

— И пираты ушли в другую систему.

— Да. Мы забрали раненых в космосе и запчасти. Вернулись на планету.

— Вот почему мне удалось собрать руду на астероиде.

— Так точно. Никого не осталось. Мы оставили там только свой спутник. В надежде, что кто-то из пиратов вернётся.

— И нашли мой, пока я летал.

Майор усмехнулся.

— Каково же было наше удивление, когда мы увидели чужой гражданский спутник. Пробили его. Выяснили, что он ваш. Я тогда чуть стол не сломал от злости. Я сам себе в тот момент напоминал Гавра, когда увидел, как вы там кружите над обломками.

Я засмеялся, приставив себе эту ситуацию.

— Понимаю.

— Улетая, наш тяжёлый крейсер взрыхлил астероид. Уничтожил на нём всё, что построили пираты.

— Вот это я и застал.

— Да.

Майор выключил видео.

— Мы думали, что, имея крота и контролируя пространство, диктуем условия. Первая часть сработала безупречно. Спутник никто не заметил. А вот вторую часть — нет. Кто-то из пиратов додумался перестраховаться. И так же, как и мы, в режиме строжайшей конспирации, привели туда два средних крейсера и замаскировали их очень качественно.

— И теперь вы в тупике.

— Не совсем. Флот обещает помочь. В штабе сидят умные люди. Сказали, что решат вопрос.

— Но?

— Но уже один раз информация ушла налево. Где гарантия, что даже если сюда пошлют линкор, пираты просто не залягут на дно и не пересидят?

— Понятно.

— Пираты не дураки. У них есть разведка. Есть боевая сила. Есть планирование.

— И Гавр.

— И Гавр.

Я помолчал.

— Пётр Маршалович, скажите, Гавр кто? Он из бывшей разведки?

Майор посмотрел на меня.

— Эта информация засекречена. Но считайте, что он ещё выше на ступень.

— Ясно.

— Это удалось выяснить случайно. Один из парней, который с ним пару раз пересекался, когда тот ещё молодым офицером служил при гвардии Его Величества, узнал его. Потом тот ушёл на повышение. Так и отследили его путь.

— И он об этом не знает?

— Не знает. Эту ниточку бережём как можем.

— Понял.

Я откинулся в кресле.

— Тогда что же вы хотите от меня, майор? Я простой бродяга. Меня каким боком сюда вплетать в операцию к военным?

Майор посмотрел на меня внимательно.

— Я хочу спросить вас, Антон. Если бы вы были главарём пиратов, что бы вы сейчас сделали после этой ситуации?

Я подумал.

— Если бы я был пиратом… сложно сказать. Я бы, увидев бегство тяжёлого крейсера, праздновал победу.

— Да. Дальше…

— И понимал бы, что с уходом крейсера гроза миновала. Система возвращается к обычной жизни. Эпопея с войной на время закончилась. Мы в безопасности.

— Верно.

— А вы безопасники, знатно испачкали портки и будете следующие пару месяцев писать отчёты и искать виноватых.

Майор усмехнулся.

— Продолжайте.

— И раз всё вернулось на круги своя, можно снова грабить грузовозы, щемить ватагу, ну и что они там обычно делают. Я же не знаю.

— Верно. А Гавр?

— Гавр он очень обижен. Думаю, даже здесь ему не пришлось показать себя в бою. А кулаки чешутся. Разошлись фактически без единого выстрела. И всё, что он там делал на поверхности астероида, разрушили.

— Продолжайте, Антон.

— Думаю, он в бешенстве. Сжимает кулаки. Хочет реванш. И раз он хочет реванш, то…

Я похолодел.

— Почему остановились?

— Потому что понял.

— Что именно?

— У него теперь есть свободное время. Больше не нужно строить базы и сидеть в засаде. И он выйдет на тропу войны.

— За кем?

— За мной.

Тишина. Майор смотрел на меня.

— Вот. Мы и подошли к тому, почему вы здесь, Антон.

— Не вы нам нужны, Антон, а мы вам.

Я замер. Потом медленно кивнул.

— Вы нужны нам как приманка. Но и мы нужны вам как защита. И как источник информации. Без нас вы долго не проживете.

Майор улыбнулся. Я вздохнул.

— Значит, сотрудничаем.

— Значит, сотрудничаем. Но с условиями.

— Конечно.

— И с гарантиями.

— Разумеется.

— И без геройства.

— Без геройства.

Я встал.

— Когда начинаем?

— Скоро. Есть еще нюансы, нужно все подготовить, у вас будет время 2 недели, далеко не улетайте, можете понадобится.

— Договорились. Помните про свое обещание.

Я вышел из кабинета. В коридоре было тихо. Я шёл к кораблю и думал. О Гавре. О мести. О риске. О жиле. О том, что снова втягиваюсь в чужую игру. Но на этот раз — не как жертва. Как участник. И это меняло всё.

Пока я шёл от безопасника, в голове было много мыслей. Слишком много. Они крутились, сталкивались, спорили между собой и никак не хотели складываться в хоть сколько-нибудь понятную картину.

У меня было две недели до первой серьёзной операции в статусе капитана грузовоза. Две недели и против крейсера.

Я не питал иллюзий.

Какая бы охрана ни была, какие бы обещания ни давал майор, это не шутка. Это не «маленькая заварушка». Это не «просто помочь». Это выход против боевого корабля, который в разы сильнее моего.

И если я хочу выжить, нужно готовиться. Максимально.

По-хорошему, все основные агрегаты нужно усилить. Любой нюанс может помочь выжить. Любая мелочь. Любая лишняя единица мощности. Любой дополнительный процент к щитам.

Ещё бы обновить систему наведения малых лазеров. Ведь стрелять придётся. И главное — сейчас для них есть резерв мощности. Но где взять денег за такой короткий срок?

Я шёл по коридору космопорта и думал. Пираты улетели. Значит, можно попробовать найти ещё нычку. Подзаработать кредитов. Всё-таки две недели в запасе.

Если найти хорошую жилу, быстро добыть, быстро продать — может, хватит на часть улучшений. Не на всё, но на что-то.

Я вернулся на корабль. Было уже полдень. Я поел., принял душ. Постарался смыть с себя груз ответственности после беседы с майором.

Не получилось. Груз остался, но стало чуть легче.

Я сел в кресло на мостике.

— Зануда.

— Да, капитан.

— Всё, что происходило в кабинете майора, я тебе уже скинул. Что думаешь?

Зануда помолчал.

— Логично.

— Это всё?

— Нет. Но с этого начинается.

— Продолжай.

— Раз есть две недели, не сидеть же сложа руки.

— Вот это я понимаю.

— Но где искать залежи минералов, я пока не знаю. Я могу указать змейке на комплекс. Она частично улучшит скорость свёртывания и развёртывания. А также скорость добычи. Но всё равно нужно будет тестировать комплекс в полях.

— То есть без гарантий.

— Без гарантий.

— Как всегда.

— Как всегда, капитан.

Я вздохнул.

— Ладно. А как дела по улучшению нашего корабельного оборудования?

Зануда вывел на экран список.

— Антон, я готов. Вспомогательные искины, отвечающие каждый за свой сектор корабля, тоже готовы. Реактор готов. Основной генератор готов. Двигатели готовы. Система жизнеобеспечения готова.

— Супер.

— Шесть вспомогательных систем готовы.

— Продолжай.

— Через двадцать часов будут готовы ещё шесть оставшихся. Через тридцать шесть часов будут готовы торсионные щиты.

— Итого?

— Общая готовность — пятьдесят шесть часов. После этого можно запускать реактор с новой мощью.

Я посмотрел на цифры.

— Быстро.

— Змейка работает хорошо.

— Зануда, а торсионные щиты — это сколько? Какая разница между нашими щитами сейчас и торсионными в будущем?

Зануда вывел схему.

— Сейчас наши щиты — это 40/100.

— А станет?

— Станет 60/60/100. Где первое значение, это основной щит, второе значение — это вспомогательный щит, а третье, это броня корабля.

— То есть вместо одного слоя — два?

— Да. Основной и вспомогательный.

— И это лучше насколько?

— Сейчас при попадании основного калибра крейсера в упор мы получим почти критическое повреждение.

— А с торсионными?

— Первый выстрел, если в упор, полностью по нам пройдёт, будет выглядеть так.

На экране появились цифры.

0 / 60 / 100.

— То есть основной щит снимет в ноль, вспомогательный останется на шестидесяти, броня — целая.

— Да.

— И мы выживем?

— Да.

— А если второй залп через тридцать секунд?

Зануда посчитал.

— С учётом накачки щита — примерно так.

На экране:

25 / 45 / 100.

— То есть мы выдерживаем два выстрела почти без последствий.

— Да.

— А третий?

— Через тридцать секунд?

— Да.

— Будет немного хуже.

На экране:

0 / 20 / 90.

— То есть во время бегства мы можем выдержать фактически три выстрела.

— Да, но лучше не стоит.

— В прошлый раз мы чудом выжили. И то один выстрел был по касательной. Сейчас всё выглядит намного лучше.

— А скорость, Зануда, что с ней?

— Максимальная скорость, конечно, не сравнить с крейсером. Но разогнаться до восьмисот миллионов километров в час мы вполне способны.

— А разгон?

— Стал быстрее на тридцать процентов.

— А форсаж?

— Есть. Но без тестов показать результат пока не могу.

— Понял.

Я откинулся в кресле.

— Это очень хороший результат, Зануда.

— Спасибо.

— Всё благодаря змейке.

— Да.

— Капитан, предлагаю дождаться, когда она закончит.

Я посмотрел на карту.

— Ну что, летим искать жилу?

— Конечно. Кредиты сами себя не заработают.

— Вот отлично. Теперь ты меня лучше понимаешь, старт! Корабль запросил разрешение на вылет из космопорта. Двигатели заработали ровно, без рывков, прогреваясь. Система навигации строила маршрут. Зануда взял управление на себя.

— Курс проложен, — сказал он. — Направляемся во внешние зоны поля астероидов.

Саня сидел в техническом отсеке и что-то подкручивал.

— Зануда, как он?

— Саня? Нормально. Быстро учится. Не боится задавать вопросы. Не боится работать, мне нравится.

Я усмехнулся. Ну и отлично, они нашли общий язык. Осталось состыковать его со змейкой. Думаю, их трио совершит научный прорыв. Пора на заработки. Удача с нами, как и баланс!

Глава девятнадцатая. Последние дни перед охотой

Прогрев двигателя занял меньше времени, чем обычно. Зануда проверил все системы, сверил показатели, убедился, что реактор работает стабильно, а щиты держат заряд.

— Готовность к взлёту подтверждена, — сказал он. — Разрешение получено.

— Тогда поехали.

Корабль мягко оторвался от планеты. Пыль заклубилась под соплами, потом осела. Планета начала уменьшаться в обзорном экране.

Мы летели известным небезопасным маршрутом. Туда, где можно было найти жилу и быстро заработать денег. Сначала мы летели быстро, потом медленнее, потом еще медленнее. Спутник ушёл вперёд, сканируя пространство. Корабль работал в штатном режиме. Зануда следил за показателями.

Еще через шесть часов мы вошли в пояс астероидов. Опять через небезопасный маршрут. Опять с использованием спутника, который указывал путь.

— Зануда, как навигация?

— Стабильно. Пыль плотная, но благодаря спутнику не критичная.

Мы двигались чуть в сторону, вглубь поля. Не так, как в прошлый раз. Чуть иначе. Я сканировал ближайшие астероиды на наличие жил.

Всё было пустым и безжизненным. Камни. Пыль. Обломки. И ничего больше. Мы летели дальше, ближе к центру поля, облетали осколки. Вели фактически на ощупь — из-за плотной каменной пыли.

— Зануда, как видимость?

— Плохая.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы в любой момент врезаться в камень.

— Обнадёжил.

— Я стараюсь.

Шесть часов, я уже умаялся мониторить сканером пространство. Приходилось постоянно подлетать к астероидам на минимальное расстояние. Глаза слезились. Голова гудела. Нервы были на пределе. И тут сканер едва пикнул. Коротко, но настойчиво.

— Найдена жила, — сказал Зануда. — Но расстояние ещё большое, не понятно.

— Показывай.

На экране появилась метка. Далеко.

— Сколько?

— Около трех тысяч километров.

Для этого поля расстояние совсем небольшое, но для возможностей сканера, предельное. Мы двинулись в сторону, куда указывал сканер. Пыль. Обломки. Камни. И наконец, сквозь муть, показался астероид. Большой, в длину не меньше сотни километров, отдельный, висел среди каменного ада, как остров в бурном море. Перед ним было относительно чисто. Пыль облетала его, оставляя поверхность почти видимой.

— Зануда, это он?

— Да.

— Большой.

— Очень.

— И на нём что-то есть?

— Да. Большая разработка жилы.

Я прищурился. На поверхности астероида были видны следы работы. Буры. Траншеи. Отвалы породы. Кто-то здесь уже поработал. Давно.

— Следов человека нет?

— Нет.

Мы отправили спутник сканировать пространство на максимальный радиус — два миллиона километров. Потом стали искать место для посадки.

Нашли недалеко от жилы. Сели.

— Зануда, давай развёртывание, у нас на все про все, 9 дней.

— Принято.

Комплекс начал раскладываться. Медленно. Аккуратно. Саня, который всё это время сначала работал, потом отсыпался, проснулся и заскучал.

Он надел скафандр и вышел наружу.

— Я хочу посмотреть, — сказал он. — Вживую, как работает комплекс.

— Смотри.

— И что-нибудь отремонтирую заодно, устал спать.

— Только не сломай, напутствовал Зануда.

— Постараюсь.

Он ушёл к комплексу. Я вообще заметил, что наш техник неприхотлив как в еде, так и в месте, где спит. Похоже он действительно больше любит проводить время с железками, нежели с людьми. А я остался на мостике, смотреть на показатели. Жила была глубокой. Уходила на четыре километра внутрь астероида.

По прикидкам сканера — обычная железная, без особых дорогих примесей. Точнее, примеси были. Но на цену они бы сильно не повлияли.

— Зануда, сколько там?

— Общий объём — около двух тысяч семисот восьмидесяти тонн.

— Огромная, но кто-то её уже добывал.

— Видно.

— Но кто и когда — неизвестно.

— Да.

— Ладно. Работаем.

Два дня ушло на развёртывание, потом началась добыча. Я планировал долго здесь не сидеть, максимум шесть-семь дней. Потом — всё, что добудем, увезём. Не хочу нервировать майора.

Шесть дней пролетели быстро. Саню я отправил учиться на седьмой уровень техника. Он рвался ещё дойти до инженера третьего уровня, но я остудил его пыл.

— Саня, ты сам прекрасно знаешь, что допуск до седьмого уровня получить не так просто. Лучше приложи усилия и сдай экзамен, я слышал он трудный. А инженера получишь позже, после военной операции. Когда выживем.

Он усмехнулся.

— Логично.

Согласившись, Саня лёг в капсулу на обучение, и только через четыре с половиной дня он вылез оттуда абсолютно никакой. Ещё сутки лежал без движения в каюте. Просто приходил в себя. Потом принял душ. Жадно накинулся на еду.

И сказал:

— Я сдал этот грёбаный экзамен. Но только с третьей попытки. Вы были правы, Антон, я чуть кони не отбросил, на отработках и закреплениях материалов, а также на очередной пересдаче.

— Поздравляю.

— Теперь я техник с высочайшим допуском. Седьмой уровень. Круче только восьмой, но там без разрешения военных делать нечего.

— И что это значит?

— Теперь я могу чинить даже тяжёлые корабли.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Он был очень доволен. Прям светился. Я тоже обрадовался, чем лучше техник, тем сильнее мы станем.

— Зануда, внеси изменения в договор. Его зарплата теперь четырнадцать тысяч.

— Вношу.

— Поздравляю, Александр. Теперь вы официально стали дороже.

— Спасибо, Зануда, ты впервые назвал меня полным именем, случилось что?

— Не привыкай.

Змейка за это время съела фактически все запасы энергобатареек. Но успела улучшить все необходимое. Системы, агрегаты, модули, всё. И мы, помолившись и перекрестившись десять раз, запустили тест.

Корабль стал обновляться. Прямо на глазах. Мощь, с которой заработал корабль, была видна невооружённым взглядом. Каждый агрегат. Каждый узел. Всё стало работать по-другому. Быстрее, чётче. Будто новая мощность придавала сил всем системам.

— Зануда, как ощущения?

— Как будто корабль проснулся, это потрясающе, капитан!

— А щиты, с двигателями?

— Готовы.

- Отлично, я выдохнул. Наконец то, после 2-х месяцев ожидания.

Саня стоял с открытым ртом, и не понимал, что происходит. Конечно, пока он отдыхал в капсуле и рвал мозги на сдаче экзамена, мы успели все подготовить и в тестовом режиме прогнать. Теперь мы ее прогоняли при нем, в реальности. Новые торсионные поля переливались с особым оттенком фиолетового цвета. Гул сопел стоял такой, что закладывало уши.

- Откуда у вас торсионные поля – спросил Саня. Что происходит, Зануда? У сопел фиолетовое пламя. Так не бывает, Антон, что это, откуда такая мощь, корабль должно разорвать на части, я не понимаю.

- Саня подожди, я же говорил, что узнаешь только позже, но раз ты застал тест системы, то дальше скрывать от тебя Змейку, нет смысла

- Какую змейку? Что еще за Змейка?

Ну что за Змейка, Саня узнал довольно быстро. Она уже прыгала вокруг него, нарезая круги, переливаясь синеватым светом. Ей искин дал добро, и она показалась. Змейка уставилась на Саню своими глазами, ну точнее чем то, что было вместо глаз. Саня стоял как вкопанный и был весь белый.

- Так Зануда, бери нашего техника и знакомь его со Змейкой и объясни, что мы делали последние пару месяцев, вводи в курс дела, допуск максимальный!

- Есть капитан.

- Так же вам троим задание, разберитесь с ковчегом, срочно. Хоть камни в него кидайте, хоть на черепахах танцуйте, но до боя с Гавром я должен понимать принцип его работы, ясно? Только аккуратно, а то окажитесь в стазисе, что потом с вами делать, подобную технологию еще пару тысячелетий не изобретут. Понятно?

- Предельно. Познакомить, объяснить, ввести в курс, разобраться с ковчегом. Не попасть в стазис. Проще некуда.

Так с моими напутствиями эти двое молодцов и искин удалились в сторону комплекса объяснять Сане, вот что он влез. Ничего, встряски нашему технику полезны, потом еще спасибо скажет, столько нового узнает.

За шесть дней мы успели собрать триста восемьдесят тонн. Я остановил добычу и сказал:

— Хватит, иначе не успеем. Майор будет очень недоволен срывом операции. Сворачиваемся.

— Принято.

Пока комплекс сворачивался, мы закрепили груз. Промаркировали. Постарались не оставить после себя следов. И вылетели обратно на планету. Уходили тем же маршрутом, что и прилетели.

Спутник вёл нас. Пыль была плотной. Ориентироваться было тяжело. Но Зануда справлялся, даже меньше комментариев оставлял. Привык видимо. На выходе из поля астероидов, пока мы ещё были в самой гуще, спутник засёк корабль.

Буквально на краю своих возможностей. На расстоянии чуть более двух миллионов километров.

— Зануда, что там?

— Малый грузовоз «Торговый», похоже тоже авантюрист, как и вы капитан.

— Может, это его шахта? Которую мы немного помогли ему опустошить.

— Возможно.

— Интересно, поймёт ли он, что там недавно кто-то был?

— Вряд ли. Следов не оставалось. Там просто камни. А выработка — она и в Африке выработка.

Спутник провёл его ещё немного, до входа в поле. Потом вернулся в ангар. Я посмотрел технические характеристики этого корабля. И даже немного удивился. У него уже были щиты, правда, попроще, стандартные 20/100, но для поля обломков, их как правило хватало. Там был неплохой двигатель, с какой-то дополнительной установкой. И торчащая антенна спереди корабля, делая его похожим на единорога. Видно, что его преимущества, это усиленный радар и скорость.

А вот на вооружении — только одна турель, без лазеров. Видимо недавно был ремонт и денег не хватило на установку. Ведь два малых лазера входят в стандартную комплектацию грузовозов, но, видимо, даже так он не боялся лететь сюда один, без орудий.

Он заходил в пояс через кротовую нору, которую сам себе и проложил. И понимал, что никто в неё, кроме него, не сунется.

А мы прошли другой дорогой. Кто бы мог подумать, что на его астероид можно попасть по-другому.

— Зануда, как думаешь, это судьба?

— Я не верю в судьбу.

— А во что веришь?

— В вероятность.

— Скучно.

— Зато надёжно.

— Ладно. Плевать на этот грузовоз. Своих дел полно. Потом ещё туда слетаем, если операция отменится или перенесётся.

— Записал.

Всю обратную дорогу, Саня не вылазил из технических помещений, фактически живя там и через искин общаясь со змейкой. Он взял на себя процесс ее кормления, видно, что ему это нравилось. Посмотрим к чему это приведет в дальнейшем. Про безопасность и прицел на спине я его предупредил, думаю он все понял, не дурак же, жить то хочет.

В итоге, потратив одиннадцать дней, мы добрались до космопорта. И принялись сбывать товар. Через четыре дня всё было продано, по цене четыре кредита за килограмм, и продав триста восемьдесят тонн, после оплаты всех налогов мне пришло на счёт 1 335 000 кредитов.

Я посмотрел на цифру, не так много, как хотелось бы. Пришлось купить всё необходимое для корабля, как всегда. Список был бесконечный.

— Зануда, ты уверен, что всё это нужно?

— Уверен.

— А то кажется, что ты просто любишь тратить деньги.

— Я люблю, чтобы корабль был готов.

— Это очень дорого.

— Безопасность всегда дорогая.

Мы выплатили Сане первую зарплату немного вперед. Обновлённую. Он был очень рад, сказал, что долги раздаст, пока еще есть кредиты. После всех трат общая сумма на счете составила 1 724 000 кредитов. Я смотрел на счёт.

— Зануда, у нас есть деньги.

— Есть.

— Давай слетаем к оружейникам. Узнаем про установку новых моделей лазеров.

— Хорошая идея.

Сам магазин и сервис находились при космопорте, в восемнадцати километрах от него. Небольшой перелёт, но с учётом того, что вокруг постоянно сновали грузовые корабли, патрульные корветы и частные яхты, Зануда вёл нас аккуратно, будто мы везли ящик с взрывчаткой.

— Курс проложен, — сказал он. — Через семь минут будем на месте.

Мы приземлились на отдельную площадку. Магазин представлял собой трёхэтажное здание из тёмного металла и стекла. Вывеска светилась ровным белым светом: «Оружие. Сервис. Сертификация».

Всё строго. Без лишних украшений.

Мы с Саней вошли внутрь. Нас по записи встретил продавец.

— Димитрий, к вашим услугам. Как могу к вам обращаться?

— Антон. Это Александр. Нам необходимо оружие более современное и мощное. Можете предложить?

Димитрий посмотрел на нас. Потом на планшет с данными корабля.

— Для класса ваших кораблей предусмотрено только стандартное вооружение. И я вижу, оно у вас есть. Вы хотите заменить его на другое?

— Если есть — да.

— Тогда пройдёмте к столику. Располагайтесь. Вот каталоги. Что будете пить? У нас широкий выбор.

— Я кофе. Моему помощнику — апельсиновый сок.

— Одну секунду.

Димитрий ушёл за напитками. Мы с Саней сели за столик и стали изучать каталог.

Страницы листались быстро. Лазеры. Турели. Ракетные установки. Рельсотроны. Системы наведения. Генераторы щитов.

Всё было красиво. И всё было дорого.

— Саня, что думаешь?

— Думаю, что после покупки нужно еще улучшить турель с помощью Змейки.

Когда напитки принесли, я спросил продавца:

— Скажите, а можем ли мы поставить себе вместо малых лазеров средние? При условии, что гнёзда под них у нас готовы.

Димитрий открыл каталог. Полистал.

— Могу предложить только два варианта.

— Давайте.

— Первый — средний лазер малой дистанции. Для ближнего и среднего боя. Плюс — быстрая перезарядка. Минус — не такой мощный.

— И второй?

— Средний лазер дальней дистанции. Стреляет далеко. Мощный. Минус — долгая перезарядка.

— И это всё?

— Это всё, что мы можем установить с сертификацией и добавлением в каталог.

— А если хочется мощнее?

— Тогда не к нам.

Димитрий сказал это спокойно, но с пониманием. Он знал, о чём говорит.

Неофициальные сервисы могут поставить на корабль что угодно. Только плати. А то, что это не будет работать или, ещё хуже, взорвётся при первом же залпе, — уже никого не смущало.

Я подумал. Мне нужно было выжить. Держать дистанцию, и по возможности стрелять. Значит, оставался только второй вариант.

— Сколько стоит?

— За второй вариант, при условии, что мы заберём ваши старые лазеры, — 675 000 кредитов.

Я посмотрел на Саню.

— Капитан, — сказал он, — можно потом улучшить… ну, вы понимаете.

— Да. Мы берём. Устанавливайте. Срок?

— Лазеры в наличии. Сутки.

— Отлично. Делаем.

Димитрий оформил заказ. Мы подписали документы. Передали старые лазеры. Оплатили. И пошли смотреть, как будут работать. Саня сразу полез к техникам.

— Можно я посмотрю?

— Можно.

Он ушёл. А я остался в зале. Смотрел на каталоги. Думал. 675 000 кредитов, это было дорого, но и необходимость была большая. Против крейсера малыми лазерами делать нечего. Они могли только поцарапать щиты. А средний лазер дальней дистанции — это уже шанс.

Пусть небольшой. Но шанс.

— Зануда, ты слышишь?

— Слышу.

— Что думаешь?

— Думаю, что это правильное решение.

Через тридцать минут подошёл Саня.

— Капитан, они уже начали.

— Вижу.

— Сказали, что к ночи закончат.

— Хорошо.

Мы сидели в небольшом кафе при магазине и пили кофе. Ждали окончания работ. Саня листал каталог.

— Капитан, а почему вы выбрали дальний лазер?

— Потому что мне нужно держать дистанцию, сам знаешь, что нам предстоит.

Саня усмехнулся.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Мы ещё немного посидели. Потом вернулись в зал. Работа шла. Техники возились с гнёздами. Подключали кабели. Калибровали системы наведения.

Саня пошел помогать. Он был в своей стихии.

— Здесь контакт слабый, — говорил он. — Надо перепаять. И здесь изоляция старая.

— Согласен, сделаем — отвечал техник.

К вечеру лазеры были установлены. Димитрий подошёл к нам.

— Готово. Можете забирать.

— Спасибо.

— Не за что. Но есть одно условие.

— Какое?

— Первые залпы делайте на полигоне. Не в бою.

— Понял.

— И не перегревайте. Средний лазер чувствителен к перегреву.

— Запомним.

Мы поблагодарили, забрали корабль. И полетели на полигон. Была ночь, но нам хотелось побыстрее сделать несколько выстрелов

Полигон находился в стороне от основных маршрутов. Пустое пространство. Несколько мишеней. Система подсчёта попаданий.

— Зануда, готовность?

— Готовы.

— Первый залп.

— Выполняю.

Лазеры заработали. Два луча метнулись вперёд. Мишень вспыхнула. Потом ещё одна. И ещё.

— Попадание, — сказал Зануда. — Точное.

— Ещё раз.

Снова два луча ушли вперед. Мишень вспыхнула.

Я сидел в кресле и наслаждался выстрелами, совершенно другая мощь, как будто другой корабль. Надеюсь, этих приготовлений хватит. Очень надеюсь.

Глава двадцатая. Передышка

Уведомление пришло утром, когда я ещё лежал в каюте и пытался убедить себя, что вставать необязательно.

На экране висела официальная плашка госбезопасности планеты Новая. Ни приветствий, ни лишних слов — только короткий текст и подпись майора Петра Маршаловича:

«В связи с переносом сроков проведения плановой военной операции ваше участие временно не требуется. Ориентировочный период ожидания — до двух недель. О новом вызове будете уведомлены дополнительно. Не покидайте пределы планеты без согласования».

Я прочитал сообщение дважды. Потом ещё раз.

— Ну наконец-то, — пробормотал я и сел на койке.

Две недели. Почти две недели свободы.

Конечно, «свободы» в моём понимании. Майор мог вызвать в любой момент, мог передумать, мог прислать новое уведомление с требованием явиться через час. Но пока этого не произошло, время было моим. А время в моём положении — это не отдых. Это кредиты, ремонт, топливо, еда, налоги и постоянная мысль о том, что завтра может кончиться всё сразу.

Я открыл навигационную карту и посмотрел на знакомую точку в глубине поля астероидов.

Туда.

Туда, где мы в последний раз добывали руду. Туда, где осталась богатая жила. По моим расчётам, после нашего отлёта там должно было остаться около двух тысяч четырёхсот тонн породы с высоким содержанием металла.

Две тысячи четырёхсот тонн. Цифра была настолько хорошей, что даже раздражала.

Конечно, там мог сидеть тот самый хитрый шахтёр. Тот, влетающий в поле астероидов корабль. Тот, кого мы видели вдалеке и который, судя по всему, тоже знал про это место.

Но меня это уже не пугало. Не потому, что я стал храбрее. Храбрость — штука дорогая, и платить ею за каждый спор я не собирался.

Просто объективно я стал сильнее. Мой корабль был не тем убитым грузовозом, каким я прилетел сюда в первый раз. У нас были щиты, оружие, усиленный корпус, второй двигатель, опытные маршруты и Саня. А у случайного одиночки в далёком поле астероидов — надежда, что никто не прилетит и не отберёт его добычу.

Разница была принципиальной.

Я связался с Саней.

— Саня, собирайся. Летим обратно.

— Куда обратно? — спросил он, явно ещё не до конца проснувшийся.

— К жиле. Добывать.

— А майор?

— Майор дал передышку. Две недели, примерно.

Саня помолчал.

— Ладно. Мне нужно на день в город. Приведу дела в порядок, закрою пару вопросов и заберу вещи.

— Один день.

— Да, успею.

— Если через сутки тебя не будет, я полечу без тебя.

— Понял. Не переживайте, я вернусь.

Он ушёл в город, а я остался на корабле и занялся тем, что умею лучше всего, — искать информацию.

Грузовоз того парня удалось определить не сразу. Слишком много похожих машин летало между планетами, слишком много владельцев пряталось за посредниками и чужими номерами. Но открытые источники всё-таки дали результат.

Капитана звали Алик. Молодой, бойкий, наглый. Такой тип, который сначала говорит, а потом думает, стоит ли говорить. И ещё он был должником.

Приличным должником. Банк, частные кредиторы, пара сомнительных контор, которые не давали денег в долг из доброты сердечной. Алик проигрался в карты, набрал долгов и, судя по всему, решил, что лучший способ расплатиться — улететь куда-нибудь далеко, добыть руду и вернуть всё разом.

Логика понятная. Опасная, но понятная. Он не починил корабль как следует. Не нанял охрану. Не подготовил запасной маршрут. Просто полетел к богатой жиле, надеясь на удачу.

А удача в космосе — дама капризная. Сегодня она может привести к тебе богатую жилу, а завтра — двух вооружённых бродяг с хорошим кораблём и плохим настроением.

Я откинулся в кресле.

— Значит, рисковый, — сказал я сам себе.

Это не делало его врагом. Но делало непредсказуемым. А непредсказуемые люди в поле астероидов опаснее вооружённых.

Через день Саня вернулся. Он выглядел уставшим, но довольным: сумка через плечо, несколько новых деталей, недовольное выражение лица человека, который пообщался с бюрократией и выжил.

— Всё? — спросил я.

— Всё.

— Тогда взлёт.

Мы поднялись с планеты без лишнего шума. Маршрут был старый, проверенный. Тот самый, по которому мы уже летали: через пыль, через пустые участки, мимо обломков и мёртвых станций, туда, где обычные торговцы старались не появляться.

Поле астероидов встретило нас привычным хаосом. Камни всех размеров висели в темноте, медленно вращаясь. Где-то поблёскивали ледяные глыбы, где-то торчали ржавые куски металла — останки старых кораблей, зондов, буровых платформ. Пыль тянулась длинными полосами, словно кто-то разлил по космосу серое молоко.

Мы выпустили разведывательный спутник. Маленький, незаметный, он ушёл вперёд и начал сканировать пространство.

Через несколько часов спутник передал координаты.

— Нашёл, — сказал я.

На экране появился знакомый астероид. И корабль. Торговый грузовоз стоял рядом с жилой. Не спрятанный, не замаскированный — просто стоял открытым, с работающим буровым комплексом.

— Значит, он всё-таки здесь, — сказал Саня.

— Значит, здесь.

— Будем договариваться?

— Сначала посмотрим.

Мы пошли тихо. Не скрываясь полностью — в таком поле это почти невозможно, — но без лишней наглости. Спутник вёл нас между глыбами, двигатель работал на минимальной тяге, а я держал руку рядом с управлением оружием.

Не потому, что собирался стрелять. Просто в космосе лучше иметь выбор, чем потом жалеть о его отсутствии. Мы подошли достаточно близко, чтобы рассмотреть грузовоз.

Алик работал.

Он был один. Капитан, оператор, грузчик и охрана в одном лице. Его буровой комплекс вгрызался в породу, а сам он то и дело выглядывал из корабля, проверяя оборудование.

Когда наш корабль оказался над ним, Алик замер. Я видел, как он побледнел даже через внешний обзор. Он не ожидал нас. В такой дали от цивилизации, почти в середине поля астероидов и осколков, появление другого корабля — это не новость. Это приговор.

Мы висели над ним, как топор, от которого у него не было хорошей защиты.

— Не будем пугать человека, — сказал я.

— Уже поздно, — заметил Саня.

— Тогда хотя бы не будем добивать.

Мы отошли и сели на своём старом месте, неподалёку от жилы. Саня надел скафандр. Я отдал ему автомат, и он закрепил его на внешней оснастке скафандра. Себе оставил именной бластер — привычный, удобный, с которым не расставался даже во сне.

— Если что — не геройствуй, — сказал я.

— Это вы мне?

— Тебе.

— Я всегда аккуратный.

Саня вышел. Я следил за ним через камеры. Он шёл к грузовозу Алика не спеша, демонстративно держа оружие опущенным.

Алик встретил его недалеко от бурового комплекса. Разговор я слышал через связь.

— Вы кто такие? — спросил Алик.

— Соседи, — ответил Саня. — Мы здесь руду добывать будем.

— Здесь я первый.

— Поздравляем.

— Жила моя.

— Жила не твоя. Она в астероиде.

Алик помолчал.

— Я нашёл это место.

— И молодец. Но места много. Жила огромная. Мы не претендуем на твой участок.

— А я не хочу делить его с вами. Я вас не знаю. Убирайтесь.

— Надо же, какой смелый. А как ты собираешься нас выгонять?

Вопрос повис в воздухе. Алик смотрел на Саню. Потом на наш корабль. Потом снова на Саню.

— Если не свалите, у вас будут большие проблемы по прилёту на планету, — сказал он наконец.

Саня рассмеялся. Я тоже.

— Серьёзно? — спросил Саня. — Ты нас пугаешь проблемами на планете?

— У меня там связи с бойкими парнями, они вас быстро найдут и объяснят, почему со мной нельзя связываться.

— Конечно. У всех должников связи.

Алик дёрнулся.

— Я не должник.

— Алик, — спокойно сказал Саня, — мы умеем читать открытые источники. Банк, кредиторы, карты. Если хочешь, можем рассказать майору госбезопасности, какие у тебя друзья. Мы как раз от него. Расскажешь ему, почему ты законопослушных граждан пугаешь людьми с сомнительными связями.

Это сработало быстрее, чем любой бластер.

Алик сразу пошёл на попятную.

— Я не хотел вас пугать, — быстро сказал он. — Я сам испугался. Думал, вы прилетели убить меня, корабль забрать, груз забрать.

— Мы не собираемся тебя убивать, — ответил Саня. — И груз твой нам не нужен.

— Честно?

— Честно. Мы хотим добывать руду. Ты хочешь добывать руду. Место большое, жила жирная, нам всем хватит.

Алик ещё долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Ладно.

— Ну вот и хорошо.

Мы расположились рядом. Два комплекса, два корабля, которые не доверяли друг другу, но понимали простую вещь: стрелять друг в друга в поле астероидов — дорого, глупо и невыгодно.

Алик сидел у себя. Мы сидели у себя.

Иногда Саня выходил к нашему горнодобывающему комплексу, что-то подкручивал, чистил, чинил. Иногда я выходил вместе с ним. Мы не подходили к Алику. Он больше не подходил к нам.

Так и работали. День за днём.

Бур вгрызался в породу. Конвейеры гудели. Трюм постепенно наполнялся рудой.

Алик улетел через семь дней. Перед отлётом он долго стоял у своего корабля и смотрел на нас. Слишком долго. В его взгляде не было благодарности. Там было раздражение, страх и расчёт. Он смотрел так, будто прикидывал, как избавиться от нас в будущем. Как вернуться с подмогой. Как сделать так, чтобы в следующий раз мы не смогли просто сесть рядом и спокойно работать.

Но нас к тому моменту здесь уже не будет. А на планете мы тоже можем устроить ему проблем, если не отстанет. Мы проводили его взглядом и вернулись к работе. Через восемь дней после его отлёта трюм был забит до отказа.

Пятьсот восемьдесят пять тонн руды. Хорошая добыча. Очень хорошая. Мы поднялись с астероида и полетели домой. Нас не было чуть больше двух недель.

Майор так и не вызвал меня. Передышка оказалась полезной. Дала нам время заработать. Мы начали продавать руду почти сразу, как вернулись. Но тут выяснилась неприятная вещь: пятьсот восемьдесят пять тонн так сразу не продать.

А ещё наш конкурент успел испортить нам жизнь.

Алик, видимо, вернулся раньше и слил на рынок четыреста пятьдесят тонн. Цена просела. Покупатели стали смотреть на нас с видом людей, которым предлагают купить то, что теперь стоит дешевле и не особо то нужно.

Мне предложили два кредита за килограмм. Два. Я смотрел на цифру и медленно считал, сколько денег я только что потерял из-за одного нервного должника с буровой установкой. Цена упала минимум вдвое.

А у меня не было времени ждать. Не было времени сделать ещё рейс. Не было времени лететь в другую систему — там продажа растянулась бы на недели, а майор мог вызвать в любой момент.

Оставалось договариваться. Я обзвонил прежних покупателей. Торговался, давил, ссылался на качество, на объём, на старые отношения. Кое-как выбил два с половиной кредита за килограмм.

С учётом налогов вышло один миллион двести тридцать две тысячи кредитов. Общая сумма на счете составила 2 183 000 кредитов. Мы потихоньку выходили в стабильный плюс. Надолго ли.

Неплохо. Даже очень неплохо. Я посмотрел на счёт и почувствовал почти спокойствие. Потому что постоянные расходы никуда не делись. Ремонт, топливо, снаряжение, налоги, непредвиденные поломки, а теперь ещё и батарейки для змейки. Пока буду копить. Получится, купим еще корабль, будем расширять команду. В идеале большой грузовоз и корабль сопровождения, если мечтать.

А пока копим, в этом деле даже лишний миллион не давал гарантий, что завтра не останешься без штанов. За время полёта и добычи мои сорванцы пытались изучить убежище. Пока, насколько я понял, безрезультатно. Подойдя к техническому помещению, я увидел, как Саня протянул руку к открытому ящику и застыл. Его глаза вызывали изумление, он стоял в одной позе, не шевелясь. Я встал недалеко от него. Не подходил к нему и думал, что теперь делать. Я видел поле стазиса, оно обволакивало Саню со всех сторон, но дальше его не распространялось.

- Зануда, я что говорил насчет безопасности?

- Капитан, Антон, тут такое дело – захлебывался искин.

- Да мне пофиг на ваше дело, делать то, что сейчас!

- Капитан, нужно отключить ящик!

- Как это сделать, хочешь, чтобы я тоже застыл так. Будем вдвоем стоять следующие 500 миллионов лет.

Змейка была рядом и подползла к убежищу. Я видел, что она не в стазисе. Подойдя к убежищу, я приложил ладонь. Ящик выключился, и Саня отмер. В момент, когда ящик выключился, Саня как будто стерся из нашего времени, и исчез. Появился сбоку, бегающим вокруг убежища и причитающим непонятные слова молитвы.

- Давай рассказывай, что с тобой произошло, почему ты застыл и почему я слышу твою молитву?

- Антон вы здесь, я не понимаю, где вы были. Все застыло передо мной, я махал вам руками, кричал, вы не двигались. Я не знал, что делать, бегал вокруг убежища. Про какие молитвы вы говорите?

- Так, я этот бред выслушивать не буду, Зануда расскажи ему. А лучше скинь видео, он так быстрее поймет.

Просмотрев обрывок видео про себя, Саня замер.

— Это я так мог сколько простоять? – заметил он.

- Долго, тебе бы хватило – сказал я. Рассказывайте давайте!

Саня и искин начали говорить одновременно. Они копались в ящике, сканировали, спорили, что-то пытались открыть. Но убежище молчало, как старый сейф, у которого хозяин забыл код, а взламывать боялись. Потом Саня решил нажать светящийся символ, насчет которого у них были сомнения и вот результат, он стоит и не шевелится.

- То есть техник с высоким допуском решил проверить агрегат просто нажав случайный символ, а продвинутый искин ему помогал в этом?

Искин с Саней замолчали и задумались. Было видно, что им не стыдно, Саню выдавали хитрые глаза, а искин отмажется, скажет, что высчитывал очередную вероятность. После, эти двое пообещали ничего больше не нажимать просто так, для проверки, а искать другие решения.

Зато змейка порадовала. И Саню спасла и усилила материал в хвостовой части брони. Теперь броня сзади выглядела так: 60/60/120

Неплохо для кормы. Постепенно она поменяет броню по всему корпусу. Нужно только время. Дело идет медленно, нужно ускориться. А как ускориться, правильно, батарейки. Их нужно было много. Очень много. Целую кучу. Я отправил Саню за ними, все равно ему пока делать нечего, пусть ищет их по всему городу и скупает. А я пойду отдыхать. Хватит с меня на сегодня бродяг, конкурентов, змеек и батареек.

Глава двадцать первая. Бар для своих

Майор всё-таки вызвал.

Я даже не удивился. После первого уведомления о передышке у меня в голове прочно засела мысль: передышка — это не отпуск. Это пауза перед следующим раундом.

Сообщение пришло без лишних подробностей.

«Антон, вам необходимо встретиться со мной. Не в кабинете. Адрес пришлю отдельно. Приходите один».

Я посмотрел на текст и понял: что-то изменилось. Если майор вызывает не в госбезопасность, значит, разговор будет неофициальным. А если разговор неофициальный, значит, официальные стены для него уже небезопасны.

Адрес привёл меня в старый район города.

Там пахло мокрым камнем, жареным мясом и дорогим алкоголем. Узкие улицы, старые вывески, редкие прохожие. Район, где люди предпочитали не задавать лишних вопросов и не смотреть друг другу в глаза слишком долго.

Нужный мне бар находился в подвале. Снаружи — обычная дверь, потёртая табличка и охранник, который посмотрел на меня так, будто уже знал, кто я, чем занимаюсь и сколько раз в жизни ошибался.

— Антон? — спросил он.

— Возможно.

— Проходите.

Внутри было тихо. Не пусто, но тихо.

Несколько столиков, приглушённый свет, тяжёлые шторы на окнах. Люди сидели по углам, разговаривали вполголоса. Никто не смеялся громко. Никто не спорил. Никто не поворачивал голову вслед незнакомцам.

Бар для своих. Майор сидел у окна.

Без формы. В простой тёмной куртке, с чашкой кофе перед собой. Выглядел он почти обычно, если не считать взгляда человека, который слишком долго не спал и слишком много думал.

— Присаживайся, Антон. Ничего что на ты?

Я сел напротив.

— Все в порядке, не ожидал увидеть вас в таком месте.

— В кабинете сейчас разговаривать небезопасно.

— Это уже звучит обнадеживающе.

Майор подозвал официанта.

— Кофе?

— Да.

— Два кофе, — сказал он.

Когда официант ушёл, майор достал небольшой прибор и включил его.

Антипрослушка.

Воздух вокруг столика словно стал плотнее. Я знал эти устройства: они создавали защищённое поле, глушили чужие микрофоны и делали запись разговора почти невозможной.

Почти. В нашем деле слово «почти» всегда раздражало.

— Прежде чем начнём, — сказал майор, — подпиши расписку о неразглашении.

Я посмотрел на него.

— Я уже подписывал.

— Помню.

— И теперь снова?

— Таков порядок.

— Майор, у меня ощущение, что скоро вы будете заставлять меня расписываться за каждый вдох.

— Если доживёшь до этого, возможно.

Я взял планшет, прочитал текст и поставил подпись. Раз уж я ввязался в это дело, отступать было поздно.

— Значит так, — начал майор. — Нам дали добро на операцию. Но в штабе считают, что дело серьёзнее, чем выглядит. Поэтому операцию временно отложили. Для прояснения ситуации.

— То есть меня снова дёргают не потому, что всё плохо, а потому, что всё стало ещё хуже?

— Именно.

Он открыл папку и положил передо мной небольшой информационный пакет.

— Разведка недавно выяснила: тут не просто пираты промышляют. Ситуация гораздо хуже. Посмотри. «Я подожду», —сказал майор.

Я открыл файл. Первым шло видео. Качество было средним, но разобрать можно было всё. Небольшая камера, серые стены, железная дверь. Карцер.

На полу сидел парень. Молодой, избитый, с разбитой губой. Он не выглядел как матёрый пират. Скорее, как человек, который слишком долго играл в опасные игры и наконец проиграл.

Голос за кадром задал вопрос:

— Кто вы такие?

Парень усмехнулся.

— Мы — новая независимая свободная республика.

— Что вы здесь делаете?

— Вы скоро поймёте.

— Вы нападали на конвои и терроризировали шахтеров?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы создать нестабильность в регионе.

— В последнем инциденте в поле астероидов были ваши силы?

Парень помолчал.

— Да. Часть наших сил.

— Зачем вам нестабильность в регионе?

— Регион дальний. Здесь почти нет силы, способной нас остановить. Нестабильность позволит нам забрать его и несколько соседних систем.

— Зачем?

— Не знаю. Руководство нас не посвящает в подобное.

— Но здесь же есть третий флот. С ним что вы собирались делать?

Парень посмотрел в камеру.

— Третий флот давно уже не тот. Слабый. Находится далеко отсюда. И у нас есть чем его встретить. А после ваше руководство уже не будет защищать никому ненужные системы. Отдадут нам их.

— Какими силами вы располагаете?

— Значительными. Вам не победить.

— Перечислите.

— Я не знаю всего. Есть один главный корабль. Два несущих дрононосца. Около двадцати линкоров. Штук пятьдесят крейсеров. Ну и так, по мелочи. Много.

— Откуда вы взяли такую силу?

Парень улыбнулся разбитыми губами.

— Мы готовились. Вы же не думали, что кроме вас здесь нет другой силы?

Видео остановилось. Я сидел молча. Кофе остывал передо мной, но пить его почему-то не хотелось.

— Это не пираты, — сказал я наконец.

— Нет.

— Это вторжение.

— Пока нет. Но они готовят почву.

Я пролистал документы дальше. Там были аналитические справки, перехваченные сообщения, схемы, оценки сил. И главное — сроки.

Операция планировалась в течение полугода. Полгода на то, чтобы раскачать регион, создать хаос, напугать торговцев, отвлечь силы безопасности и подготовить условия для полноценного вторжения.

Я поднял глаза на майора.

— Майор, это уже не операция против Гавра.

— Вы правы. Масштаб изменился.

— Но Гавр вам всё ещё нужен, раз я здесь?

— Он ключ к главарям. Без него мы можем потратить месяцы, а то и годы, пытаясь выйти на тех, кто стоит за этой «республикой».

— Вы тоже не ожидали такого?

Майор вздохнул.

— Нет. Война с новой независимой республикой (ННР), не входила в планы наших политиков. Я так думаю. Хотя стычки иногда происходят на границе, но мы далеко. Почему здесь — непонятно.

— Пусть политики и дипломаты думают, сказал я.

— Именно. Наше дело малое — выполнять приказы.

Он сделал глоток кофе.

— Как видите, флотские с разведкой взялись за нас капитально. Так просто нас теперь не отпустят. Угроза захвата наших территорий — не пустой звук. Наша операция получила статус «важная» и согласована с генеральным штабом флота.

— И как вам удалось столько узнать?

— Пираты не до конца затёрли данные с показателей крейсеров. Были нестыковки. Разведка сработала чётко. Было не просто, но вычислили заказчиков этого мероприятия. Видите, даже шпиона взяли. Теперь наша задача — не допустить волнений в регионе любой ценой. Но только тихо. Чтобы пираты и те, кто за ними стоит, временно не узнали, что о них знают.

— А для этого нужен я.

— Для этого нужен ты.

Я откинулся на спинку кресла.

— У нас в конторе есть крот, — сказал майор.

— Конечно, есть.

— Мы это знаем давно. Поэтому я встречаюсь с тобой здесь, а не в кабинете.

— И что вы предлагаете?

— Я внесу в систему информацию, что вызвал тебя в кабинет и мы побеседовали о твоём прошлом.

— Звучит уже скучно.

— Дальше будет интереснее. Я пригласил тебя на работу в службу безопасности.

— А я вам отказал или согласился?

— Да. Ты мне отказал. Сказал, что тебе неинтересно. Тебе интересны деньги. А для этого ты будешь, как и прежде, добывать руду.

— Это правда, были такие мысли.

— Здесь у доносчика сомнений не будет. История реальная. Ты постоянно только этим и занимаешься.

— А где я буду добывать, уже известно?

— Вот здесь начинается тонкость. Я спрошу, где ты будешь на этот раз. Ты мне не ответишь прямо. Ты не обязан. Я тебя заставить не могу. Но намёк дашь.

— Какой?

— Скажешь, что есть местечко, давно присмотрел. В конце астероидного поля нашёл крупную жилу. Там никто не летает давно, ты будешь один. Ты туда хочешь лететь через неделю. Именно в самый конец. Подальше от глаз людских.

Я медленно кивнул.

— И крот это передаст.

— Да.

— А дальше?

— Дальше Гавр.

Имя прозвучало тяжело. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Гавр.

Тот самый пират. Тот, кто уже однажды попытался превратить мой грузовоз в обгоревшие обломки. Тот, кто, судя по всему, до сих пор считал меня незакрытым вопросом.

— Вы хотите, чтобы он снова на меня напал, — сказал я.

— Мы хотим, чтобы он вышел из поля астероидов.

— Разница небольшая.

— Разница огромная. В поле он может уйти. За его пределами — нет.

Майор наклонился вперёд.

— Я скажу тебе, что желаю удачи и постарайся через три недели быть в космопорту. Это обозначит время, которое у тебя в обрез. Ты будешь знать, что нужно прибыть обратно ко мне в кабинет максимум через двадцать дней. Поэтому долго сидеть не будешь. Через неделю отправишься в астероидное поле. Полетишь в самый его конец.

— Там меня и встретит Гавр.

— Скорее всего.

— А потом?

— Вы вместе с ним выйдете из поля. Мы его захватим. И с его помощью выйдем на главарей, сотрудничающих с новой республикой. План понятен?

— Как божий день. Вы планируете снова спрятать кого-то из крейсеров?

— Нет, Антон. Если мы начнём что-то прятать, это найдут. Ты же понимаешь: это не пираты. Масштаб другой. Больше подобное не сработает. У них есть продвинутое оборудование и возможность запускать спутники-шпионы. Нас засекут. Как и мы их. И тогда Гавр уйдёт.

— Значит, всё по-взрослому.

— Да. Только ты и Гавр. Будет ваша неожиданная и не приятная встреча.

Я посмотрел на майора.

— Майор, вы же умный человек. Скажите честно: может, один грузовоз победить крейсер? Или хотя бы убежать от него?

Майор засмеялся.

— Знаешь, Антон, месяц назад я думал, что такое возможно только в книгах. А потом узнал, что да. Оказывается, может.

— Вы сейчас сильно передёргиваете. Хотя ваш сарказм я понял.

Я поставил чашку на стол.

— Всё не так безнадёжно, как ты думаешь Антон. Во-первых, у пирата подгорает. Сказать, что он тебя сильно недолюбливает, — ничего не сказать. Ему нужен трофей. Ты. Он хочет показать, что его слово всё ещё сильно. Иначе братство не поймёт.

— То есть я для него не человек, а рекламная акция.

— Именно.

— Приятно.

— Во-вторых, у тебя будет преимущество. Мы дадим тебе кротовую нору в том месте. Твой грузовоз пролетит там на почти максимальной скорости, а пират вынужден будет маневрировать. Поверь, там лететь напрямую — значит убиться об осколки. Они такие, что крейсер развалит за два-три попадания.

— А мой корабль мельче.

— Твой корабль пройдёт.

— И третье?

— Главное. Видя, что ты один и никакой засады нет, он поверит. Но тебе нужно сыграть на все сто процентов искренне. Начнёшь улетать на всех скоростях. Он помчится за тобой. А связи там нет. Обычные спутники не выше третьего уровня не передают там картинку. Даже общие данные с трудом. И, выйдя за тобой из сектора обломков, он угодит прямо в нашу засаду.

— Которую вы подготовите качественно?

— Мастера у нас по засадам есть. Он не вырвется. Даже линкор не вырвется, скажу тебе.

Я сидел и смотрел в одну точку. В голове крутилась простая мысль: Смерть от крейсера или смерть от обломков.

Даже непонятно, что быстрее нас убьёт.

— Пётр Маршалович, — сказал я, — то, что мы убедительно сыграем испуганных людей перед пиратами, поверьте, мы сумеем. Я вот, к примеру, уже боюсь. А я даже ещё не там и пиратов не видел.

— Это хороший знак.

— Где вы видели, чтобы грузовоз быстро и элегантно улетал на всех скоростях от крейсера?

— Знаешь, Антон, видел. В одном видео и в логах боя. Один грузовоз на всём ходу вынырнул из поля осколков и на форсаже умудрился убежать от крейсера.

— Ирония?

— Нет здравый смысл. Насколько я помню, ты давно восстановил двигатели и щиты. Значит, можно повторить забег ещё раз.

— В прошлый раз нам сильно повезло.

— Повезет и в этот раз.

Он открыл планшет.

— Плюс я видел твой новый сертификат. Там написано, что у тебя стоит новый дальний лазер. Интересно, как ты этого добился. Научишь? Я бы дал знакомым. Они давно спрашивают, как на грузовоз поставить средние лазеры.

— Не могу научить.

— Почему?

— Для этого нужно пережить погоню от крейсера. Если смогут — тогда и поговорим.

Майор засмеялся.

— Нет, эти не смогут. Ну да ладно. Дело твоё, молодое. Лишь бы на пользу.

Он снова стал серьёзным.

— Итак, что скажешь?

— Скажу, что это самоубийство чистой воды.

— Так уж и самоубийство?

— Да.

— Наши спутники засекут крейсер на расстоянии до трёх миллионов километров. Ты начнёшь удирать оттуда. Только сверкая пятками по тоннелю, который мы тебе дадим. Он там пролететь не сможет. Только ты. Это я тебе гарантирую сам. Я летал на крейсере. Всю обшивку потом чинили. Он там не пролазит. Сплошные манёвры. А это время. Время, за которое ты улетишь.

— Далее время полета, плюёте ему в наглую рожу. Он звереет, жмёт на газ и рвётся за тобой. Стреляет вслед, попадает по осколкам. Там их будет очень много. До выхода из зоны смерти — час лёта на твоей максимальной скорости. Без форсажа.

— Час говорите, мне нужно выжить целый час против военного крейсера?

— Тебе нужно продержаться только час. И вывести его из себя. Это ты умеешь отлично делать.

— Спасибо за доверие, час погони от крейсера, это целая жизнь и любой нюанс убьет нас.

— Он будет в бешенстве и любой нюанс так же скажется на нем. Твои шансы уравняются. Скорее всего, он не передумает и будет гнаться за тобой до конца, хоть на край света. Иначе его репутация упадёт. Пират, который дважды не смог, — это уже не пират. Это приговор. Его могут заменить. Он на такое не пойдёт.

— Согласен, Антон?

Я молчал.

— Про шахту тоже напомню, — добавил майор. — Договор наш в силе.

— Майор, я вижу много рисков. А если будет средний крейсер?

— Антон, мы подготовим такую засаду, что даже линкор будет уничтожен. Здесь будь спокоен.

— А как мне от среднего крейсера улетать? У него два импульсных двигателя. Это же торпеда по скорости.

— А какая тебе разница? Он же там не полетит напрямую. Так же, как и малый крейсер. У него будут проблемы с осколками. Там они слишком крупные. А средний крейсер по размеру ещё больше. Он там просто застрянет.

— А пыль?

— Пыль очень плотная. Сканировать сложно. Почти ничего не видно. Для тебя мало что поменяется.

— А если пираты решаться сломать чужой корабль?

— Антон, они даже обшивку испачкать будут бояться. Им же потом её чинить и красить.

— А если два корабля зайдут с двух сторон?

— Антон, а мы для чего? Если такое случится, ты сразу уйдёшь оттуда. Мы выделим тебе для этой операции целых два спутника пятого уровня. Это максимум: сканирование пространства до трёх миллионов километров и отслеживание любого объекта в реальном времени, в мельчайших подробностях. Даже мазки краски от кисточки будут видны на корпусе крейсера. Этим разведспутникам пыль не помеха. У них принцип работы другой.

— Согласен теперь?

Вот и приплыли. Попал — так попал. И ведь не съехать теперь. Прижучили бедного бродягу. Опять за наш счёт наживаются сильнейшие. Если выживем, разбогатеем. Если нет — умрём. Третьего варианта, похоже, не было.

Хотя, если не притворяться, я уже был не тем безобидным бродягой, которым прилетел сюда в первый раз. У меня были щиты, оружие, опыт и злость. А Гавр этот точно клюнет. Интуиция пищала: мы встретимся очень скоро.

— Вижу по глазам Антон, ты согласен, — сказал майор.

— Я согласен на операцию, — ответил я.

— Хорошо.

— Но флот может выделить мне денег на покупку боевой платформы? Это повысит шанс на выживание.

Майор покачал головой.

— Я обсуждал со штабом флота выделение тебе финансирования под эту операцию. Ответ: нет.

— Конечно, кто бы сомневался.

— И так задействовано беспрецедентное количество техники и людей. Руководство считает, что тебе ничего не грозит, кроме расходов на топливо и покраску корпуса после операции.

— Как оптимистично.

— Сам я, конечно, так не думаю, — грустно сказал майор. — Но помочь здесь не могу.

— Понял.

— Поэтому, зная, какие скряги сидят во флоте, я заранее пообещал тебе координаты жилы. Кстати, она в системе, где ватага шахтёров в зоне, которую ещё не исследовали. До неё доберутся, по планам, только через три года. Там тебе карт-бланш. Полный. Добывай — не хочу. И время у тебя есть.

Я посмотрел на него.

— Понял вас, майор. Когда начнётся операция?

— Через неделю, Антон. Дождёмся взлома и проникновения в систему госбезопасности. Нужно, чтобы крот передал наш с тобой разговор, который якобы состоялся сегодня в кабинете.

— А пока?

Майор посмотрел на мою чашку.

— Ещё по кофе?

Глава двадцать вторая. Подготовка к аду

Оставив майора одного в кафе, я не пошёл сразу на корабль. Сначала вернулся на квартиру. Мне нужно было всё осмыслить.

Если раньше я думал, что наша местная стычка — не более чем один эпизод из жизни бродяги, то теперь всё изменилось. Раньше я думал, стычка и стычка. Главное — выжили, живём дальше, летим добывать руду. Но теперь я почувствовал, как кишки сжимаются.

Я попал в самый центр. Хотя изначально хотел быть от всего этого максимально далеко.

Я не хотел войн. Не хотел спецслужб. Не хотел пиратских верхушек, разведок, генеральных штабов и людей, которые смотрят на живого человека и видят в нём расходный материал для операции.

А теперь я был в центре внимания.

С одной стороны — пиратская верхушка, для которой я был то ли трофеем, то ли неудобным свидетелем, то ли символом того, что Гавр ещё способен доказать свою силу.

С другой — разведка, у которой на меня уже были планы. И планы эти мне не нравились. Я всю жизнь держался подальше от спецслужб. Сбежал подальше от военных, от людей в форме, от кабинетов, от приказов, от допросов и от расписок о неразглашении.

А тут, будучи бродягой, я вдруг оказался втянут в дело, о котором в обычной жизни даже думать не хотел. Тем более с моей аномалией. Пока идут стычки, до меня никому дела нет. Всем не до странного грузовоза, который каким-то чудом уходит от крейсера.

Но проблемы рано или поздно закончатся, — что тогда? Будет разбор полётов. Кто виноват. Что происходило во время боя. Пошагово разберут каждый момент и каждую мелочь. А мне нельзя, чтобы меня разобрали пошагово.

Сначала майор не понимал, как я сбежал. Я кое-как сослался на чудо, на удачу, на то, что пираты оказались глупее, чем должны были быть. И он не поверил. Просто сейчас у него были другие задачи, и разбираться в чудесах было некогда.

Но с разведкой такое не прокатит. У них ресурсы другие. Они воспроизведут в реальности каждый мой шаг. Как я уходил от крейсера. Как стрелял. Как щиты успевали восстанавливаться. Как я маневрировал там, где маневрировать, казалось, было невозможно.

А искин даст однозначно точный ответ. И тогда выяснится, что их всех поимел бродяга-шутник. То есть я.

Может, сбежать подальше, пока не поздно?

Мысль была заманчивой. Улететь в другую систему. Сменить имя. Сменить корабль. Зарыться где-нибудь на краю обитаемого пространства и добывать руду до конца жизни. Но я уже везде засветился.

Меня знают в порту. Меня знает майор. Меня, судя по всему, знает Гавр. А если я сбегу, жизни потом не дадут.

Нет. Не вариант. Да и слово я давал. А слово я не привык отменять.

Красиво у генерального штаба получается, они только топливо потратят да заново корпус покрасят. Я усмехнулся. Они цены-то знают?

Одно топливо и покраска за такой рейс — это минимум четырнадцать, а то и шестнадцать тысяч кредитов. Средняя зарплата на космофлоте.

Вот интересно: если бы кто-нибудь из адмиралов флота сидел в этот момент у меня на мостике, пока я общаюсь с пиратами и удираю от крейсера, нашли бы они тогда деньги?

Или тоже посчитали, что я только краску поцарапаю?

Мне кажется, там бы не только боевые платформы стаями летали, защищая нас. Там бы сам линкор зашёл в поле, прикрывая отход. И деньги бы тогда точно не считали.

А так — бродяга и бродяга. Зачем ему лишнее финансирование выделять? Его не жалко. Сможет — честь ему и хвала. Медальку дадим за осознанное участие гражданского в делах военных. Не сможет — ну, значит, не получилось. Умер. Такое бывает. А в засаду всё равно попал чужой корабль. Значит, всё не зря. Работаем дальше.

Вот такая дилемма.

Я поел пельменей, долго сидел, думая о жизни, а потом пошёл спать. Наутро я проснулся с пустой головой и, как ни странно, с хорошим настроением. Ночью мозг, видимо, решил, что паниковать бесполезно, и отключил тревогу за ненадобностью.

Я поехал в порт. Зайдя на корабль, я скинул повседневную одежду, переоделся и осмотрелся.

Всё было в порядке. Саня уехал к подруге ночевать и должен был вернуться через час. Я спросил у искина про убежище.

— На какой стадии изучения?

— Пока только на той, что мы знаем про половину символов и кнопок, — ответил Зануда. — Осталась ещё половина. Она сложнее. И приходится отвлекать змейку от работы по усилению корпуса. А это тоже время.

— То есть потихоньку движется?

— Потихоньку.

— Понятно.

Изучение артефакта из далёкого прошлого шло медленно, но шло. Саня до сих пор был в шоке от таких технологий.

— Весь его опыт коту под хвост, — сказал по секрету Зануда. — Он только руки разводит, когда что-то ещё узнаёт. Говорит, что это противоречит всему, чему учат в школах и на получение допусков.

— А что тут удивительного?

— Капитан, он всю жизнь работал с техникой. А теперь видит артефакты, которые не вписываются ни в одну известную схему.

— Поэтому сложность в том, что мы на ощупь пытаемся понять принцип работы артефактов прошлого.

— Именно.

— Ладно, — сказал я. — Молодцы. Пытайтесь дальше. Задача сложная, творческая. Решите её.

— Принято, капитан.

— Но аккуратно. И напомни Саньке, чтобы он больше в стазисе не застревал. Мы не знаем, как это работает. Вдруг он там постареет? Как потом время откатывать — непонятно.

— Понял. Изучать будем, но аккуратно.

Саня вернулся через сорок минут. Довольный, как кот, который съел не только сметану, но и всю малину в доме. Он переоделся и сразу полез в генератор, что-то там подкручивать.

Я не стал его пытать. И так было понятно, с кем он ночевал. Когда мы собрались все трое — я, Саня и искин, — я рассказал им вкратце, что происходит и какая у нас задача.

Про новую республику. Про вторжение. Про Гавра. Про засаду. Про час погони в поле осколков.

Саня слушал молча. Потом сказал:

— Я с вами. Куда вы, туда и я.

— Ты понимаешь, чем это грозит?

— Понимаю.

— Там могут убить.

— Капитан, я уже понял.

— И всё равно?

— Вообще я здесь столько нового узнаю. Хрен я от вас теперь уйду.

Он посмотрел в сторону технического отсека, где скрыто убежище.

— Я только сейчас понял, что такое артефакты прошлого и почему за ними охотятся все спецслужбы мира. Я даже подумать не мог, что в своей жизни увижу… да что там увижу — потрогаю и буду работать вместе с артефактом.

— И поэтому ты остаёшься?

— Поэтому я остаюсь.

— Хорошо. Ты сам решил. Потом не говори, что не предупреждал.

— Не скажу.

Искин начал подготовку к операции. Он освободил мощности для расчётов, отключил всё лишнее и ушёл в расчёты манёвров, тестирование турелей и лазеров.

В следующие несколько дней мы избавлялись от всего, что добавляло кораблю веса. Нам нужна была скорость. А вес мешал. Поэтому всё лишнее мы вынесли в ангар. Запчасти, старые контейнеры, ненужное оборудование, часть запасов, которую можно было заменить более лёгкими аналогами. Даже некоторые декоративные панели, которые я когда-то поставил, чтобы корабль выглядел менее убито.

За ангар пришлось заплатить отдельно. За месяц. Деньги уходили, но деваться было некуда. Пока мы разгружали корабль, змейка доделывала улучшение качества брони по одной из сторон и принялась за вторую.

Работала она упорно. Медленно, но упорно.

Мы ещё раз обследовали весь корабль и в двух местах решили усилить балки. Там, где нам показалось, что конструкция недостаточно надёжная. Залетев на местный сервис в космопорте, за один день нам поставили усиленные балки туда, куда мы указали. Потом эти места закрыли обшивкой. И корабль снова стал выглядеть прилично.

Мы остались довольны. Даже такая мелочь могла спасти нам жизнь. За работы отдали двадцать одну тысячу кредитов. Дорого. Но дешевле похорон.

Реактор вырабатывал энергию. Генератор распределял её по системам. Двигатели работали штатно. Щиты ждали своего часа. Ремонтные боты были распределены заранее, каждый по своему участку — на случай аварии или повреждения.

Мы проговорили со скином план.

— Никакой паники, — сказал я. — Всё чётко. По плану. Без истерик на этот раз. Мы подготовлены.

— Принято, капитан.

— Заходим в поле по выделенной для нас норе.

— Да.

— Осматриваемся. Ищем траекторию манёвра с максимально возможной скоростью.

— Да.

— Идём к астероиду, где стоит точка координат, и ждём пиратов.

— Да.

— Как только спутник-шпион засекает их, мы взлетаем и уходим по намеченной траектории, минуя осколки, на скорости прямо в засаду к военным.

— Верно.

— Нам нужно продержаться всего час и лететь с максимальной скоростью.

Искин помолчал.

— Капитан, вы же понимаете, что час в поле осколков на скорости — это много.

— Понимаю, Зануда.

— Это очень много.

— Но у нас нет вариантов. Мы это уже обсуждали.

— Понимаю.

— Выжмем из двигателей всё. Будем стрелять в камни сзади. Пусть крейсер страдает. Создадим ему проблемы. Майор говорит, там камни размером с города. Значит, от такой кучи осколков им на крейсере будет однозначно несладко.

— То есть мы создадим ад из камней?

— Да, но ад контролируемый. Понятно?

— Понятно, но зачем контролируемый?

Операция для нас была тем сложнее, что Гавр должен лететь за нами. Я все думал, как этого добиться. Если мы долбанём так, что он дальше не захочет соваться в каменную пыль, операция сорвётся.

Он улетит. А потом мы будем сами от него бегать, годами. И никто нас уже не прикроет. А он нам жизни не даст. Рано или поздно всё равно поймает.

Поэтому для нас было важно не просто выжить. Нужно было сделать так, чтобы Гавр разозлился, поверил, что мы пытаемся сбежать, и полез за нами в каменный ад.

Но не настолько разозлился, чтобы решить, что игра не стоит свеч.

— Боюсь, капитан, — сказал искин. — Если мы повредим крейсер слишком сильно, он может отказаться от погони.

— Знаю.

— Тогда операция сорвётся.

— Знаю.

— И он улетит.

— Знаю, Зануда.

— А потом будет охотиться на нас опять.

— Вот именно.

— Поэтому нам важно, чтобы его поймали.

— Да. Чтобы мы выдохнули, ты правильно понял.

Зануда подтвердил:

— Понял. Буду бить больно, но аккуратно. Создам для крейсера каменный ад, но дам ему маленькую возможность проскочить за нами.

— Вот это я понимаю — забота!

— Капитан, вы же понимаете: в бою может произойти всё что угодно. И возможно, чтобы выжить, придётся как следует пострелять.

— Понимаю, Зануда. Наше выживание — приоритет. Несмотря на операцию.

— Принято, капитан!

Ещё через два дня корабль был готов к полёту как никогда. Он стал легче, быстрее, прочнее и злее. Мы стояли в доке, смотрели на него и понимали: теперь это уже не просто грузовоз.

Это грузовоз, который собирается потягаться с крейсером, обмануть его, и уйти от смерти.

Уведомление пришло ночью. Я как раз лежал в каюте и пытался убедить себя, что сон — это не роскошь, а необходимость. Особенно перед тем, как добровольно полезть в пасть к крейсеру.

На экране вспыхнула плашка.

«Вас ожидают по переданным координатам через 38 часов. Точка сбора — перед входом в пояс астероидов».

Я прочитал сообщение, посмотрел на таймер и тихо выругался. Тридцать восемь часов. Достаточно, чтобы всё подготовить. И недостаточно, чтобы передумать.

— Саня, — позвал я по внутренней связи.

— Чего?

— Подъём. Нас ждут через тридцать восемь часов.

Саня помолчал.

— Уже?

— Уже.

Мы не стали суетиться. Времени было немного, но достаточно, чтобы сделать всё спокойно. Сначала прогрели двигатели. Основные маневровые. Проверили тягу, температуру, реакцию систем на резкое изменение режима.

Потом протестировали вооружение.

Дальний лазер прогнали по тестовым целям. Щиты включали и выключали. Проверили резервные контуры, охлаждение, боеприпасы, автоматические турели.

Всё работало. Именно это почему-то не успокаивало.

Когда техника работает идеально, начинаешь думать: а где подвох? Мы с Саней обошли корабль.

Снаружи, внутри, в технических отсеках, у двигателей, в грузовом трюме. Проверяли крепления, швы, стыки, датчики, кабели. Искали то, чего не должно быть.

Ничего не нашли. Мы зашли внутрь и закрыли люки. Получив разрешение на старт, мы поднялись с планеты. Первые минуты полёта были обычными.

Потом обычность закончилась. Всю дорогу до военных я мандражировал. Не потому, что боялся пиратов. Хотя боялся, конечно.

А потому, что прекрасно понимал: майор не дурак. Он знал, что денег нам флот не выделит. Знал, что заставить меня участвовать в смертельной гонке не может. И поэтому пообещал скинуть конфетку — координаты жилы.

Умный ход.

Если я выживу, получу богатое месторождение. Если умру — координаты всё равно останутся у майора. Он в любом случае ничего не терял. Терял здесь только я. Ну, теперь уже поздно пить боржоми.

Я старался привести голову в порядок. Дышал ровно. Проверял системы. Смотрел на навигационную карту. Пытался не думать о смерти. Получалось плохо. Смерть — гостья настойчивая. Стоит только начать её игнорировать, как она начинает стучать громче.

За час до подлёта радар ожил. На экране появились точки. Одна. Пять. Двенадцать. Двадцать восемь.

Я смотрел на эти отметки и понимал: перед нами не патруль. Не группа перехвата. Не обычная военная операция. Это была ударная часть третьего флота. Здесь были эсминцы для перехвата — быстрые, злые, с хорошими орудиями и реактивными комплексами. Крейсера для обороны — с мощными щитами, тяжёлыми пушками и достаточной бронёй, чтобы держать удар.

И линкор. Огромный, мрачный, с основным калибром, от которого у любого нормального капитана холодело в животе. Такой корабль не гоняется за одиночками. Такой корабль просто стоит и ждёт, пока жертву загонят в его руки.

Видимо, прямо в него и планировали загнать крейсер, когда поймают. Неподалёку висела боевая платформа. На её палубе стояли сто тяжёлых истребителей. Сто. Я даже присвистнул.

Это была страшная сила. Не потому, что каждый истребитель по отдельности был непобедим. А потому, что их было много. Они могли быстро нагнать цель, окружить её, разорвать на части или прикрыть линкор от опасности.

Когда таких машин много, даже самый уверенный в себе пират начинает вспоминать о семье.

Рядом с платформой стоял ремонтный корабль. И это говорило больше любых официальных заявлений. Ремонтник просто так не летает. Его берут, когда предполагают, что кому-то понадобится ремонт. Когда допускают возможность боя. Когда понимают: назад отступать не будут.

Значит, отступать не планировали. А ещё рядом стоял корабль РЭБ. Корабль радиоэлектронной борьбы. Как только время придёт, он заглушит всё вокруг на огромном расстоянии. Связь, сигналы, передачу данных, попытку вызвать подмогу.

У пиратов, если они появятся, шансов передать сообщение не будет. От слова совсем.

Да, в этот раз подготовка была видна. Даже не по себе. Выделили линкор. Линкоры просто так не прилетают искать пиратов. Это говорило о масштабе операции. О её важности. О том, что её одобрили на самом верху. И о том, что майор не преувеличивал.

Видео, которое я видел в баре, было правдой. Угроза была настоящей. И важность этой операции нельзя было недооценивать.

— Капитан, с вами хотят выйти на связь, — сказал искин.

— Давай связь.

На экране появился мужчина в форме.

Седые виски, жёсткое лицо, взгляд человека, который привык отдавать приказы и не привык объяснять дважды.

— Добрый день, — сказал он. — Командующий боевой группой контр-адмирал Погрешный. Вы в курсе, что нужно сделать, капитан?

— Да, контр-адмирал. В курсе.

— Хорошо. Принимайте координаты норы и точку приземления.

— Понял. Принимаю.

Данные пришли на навигационную систему.

— И, капитан, удачи вам. Выйдите живыми оттуда. Дальше мы всё сделаем. Будем ждать вас по этим координатам.

— Принял, контр-адмирал. Выйдем в назначенное место.

— Передаю слово майору Петру Маршаловичу.

На экране появился майор.

Он выглядел так же, как в баре: усталый, собранный, с лицом человека, который уже всё просчитал и всё равно не уверен в результате.

— Антон, добрый день.

— Здравствуйте, Пётр Маршалович.

— Говорить много не буду. Часть норы проверили эсминцем. В основном лаз у тебя остался прежний, но пару мест перекрыло камнями. Ты пролетишь, но рассчитай манёвр заранее. Ты опытный.

— Спасибо за доверие.

— Два спутника уже там, в засаде. Сканируют пространство, как мы и говорили.

— Понял.

— Не пуха тебе.

Я посмотрел на него.

— К чёрту, майор. Мы вернёмся.

Пётр Маршалович кивнул.

— Знаю.

Связь отключилась. Вот и всё. Слова сказаны. Дальше говорить будут наши орудия. Я посмотрел на Саню.

— Готов?

— Как никогда.

— Это плохой ответ.

— Почему?

— Потому что так говорят либо очень опытные, либо очень глупые.

— А мы какие?

— Пока не знаю.

Мы приблизились к норе. Перед нами раскинулось поле астероидов. Огромное, тёмное, полное обломков, пыли и мёртвых камней. Оно не выглядело опасным. Оно выглядело просто пустым. Но именно в такой пустоте и умирают те, кто слишком доверяет радарам.

Мы получили разрешение на вход. Двигатели взвыли, корабль качнуло. И мы вошли в нору.

Глава двадцать третья. Бегство или бой?

Мы вошли в нору.

Поле астероидов простиралось на несколько сотен миллионов километров вокруг. В обычных условиях, на нашей скорости, мы могли бы пересечь это пространство за пару часов.

Но здесь не было обычных условий. Здесь была пыль, обломки, камни, обрывки старых кораблей и участки такой плотной грязи, что датчики слепли, а навигационная система начинала нервно предлагать развернуться.

Наша скорость упала до черепашьей. Не более десяти миллионов километров в час.

А местами и того ниже. Мы буквально ползли.

Первые пятьдесят миллионов километров были ещё терпимыми. Путь был тяжёлым, но проходимым. Мы лавировали между глыбами, обходили плотные скопления пыли и медленно двигались вглубь поля.

Потом начались проблемы.

Судя по карте, которую нам выдали военные, здесь не должно было быть крупных обломков. Но карта картой, а реальность оказалась упрямой.

Видимо, эсминец, который недавно прошёл здесь, развернулся обратно не просто так. Путь нам преграждали огромные камни. И не просто камни.

Целые скальные массивы, обломки пород, куски старой техники, ледяные глыбы и плотные облака пыли. Всё это висело в пространстве так, будто кто-то специально решил превратить участок космоса в ловушку.

Мы предполагали, что чистым путь не будет. Но предполагать и видеть — разные вещи.

Мы облетали очередное скопление камней, просчитывали новый маршрут и думали о том, как будем выбираться обратно. Особенно если крейсер, вопреки всем прогнозам, решит идти напролом.

Не жалея корабля. Не жалея себя. И как следствие не жалея нас.

Осколки были крупные. Местами — очень крупные. Врезаться в такой на скорости означало верную погибель. Не для крейсера, может быть. Но для нашего грузовоза — точно.

Так мы продвигались всё глубже и глубже, в противоположную часть поля. Времени я не терял. Пока летели, сканировал астероиды на жилы. Вдруг когда-нибудь придётся сюда слетать снова. Если, конечно, мы выживем.

Хотя бы будут координаты. Но пока ничего ценного не находилось. Пролетев половину пути, мы поняли: дальше по этому маршруту лететь нельзя.

Нора стала слишком узкой. Узкой настолько, что даже на нашей черепашьей скорости мы начали протискиваться между глыбами.

Корпус скрипел. Щиты вспыхивали от касаний. А потом мы в очередной раз зацепились за камень. Раздался неприятный скрежет. Корабль дёрнуло, по обшивке протянулась длинная борозда.

— Всё, — сказал я. — Зануда, ищи альтернативный маршрут.

— Принято, капитан.

— А то мы не долетим даже до точки наших координат.

Искин начал пересчитывать маршрут. Мы еле-еле двигались дальше. Прошли ещё четверть пути. И остановились.

Впереди был заслон. Камни и пыль стояли настолько плотно, что мы фактически ослепли. Крупные осколки мы ещё видели недалеко от себя. Но всё, что было меньше, исчезло в серой мутной массе.

Мы медленно двигались на ощупь. И тут в нас начали биться камни. Сначала это было не так страшно. Один удар. Потом другой.

Щиты отрабатывали нагрузку, вспыхивали, восстанавливались.

Но когда на нас обрушилось сразу несколько ударов подряд, и щиты чуть не рухнули разом, я принял решение.

— Стоп.

— Капитан?

— После каждого удара останавливаемся. Ждём полной накачки щитов. Потом двигаемся дальше.

— Это сильно замедлит нас.

— А если щиты рухнут, нас замедлит навсегда.

Зануда согласился.

Мы ползли. Останавливались. Ждали. Снова ползли. Через шесть часов мы почти долетели до точки. Я уже не помню, как. Сначала я сканировал астероиды на жилы. Потом переживал, что корабль разобьётся. Потом — что щиты не выдержат. Потом просто устал и уснул прямо в кресле.

Саня давно дремал во втором кресле. Он, видимо, спокойнее переносил тряску и удары по корпусу. Когда я спросил его, почему он такой спокойный, он открыл один глаз и ответил:

— Я принял решение лететь насмерть. Чего переживать? Смысла нет.

Вот что значит характер. Я его даже сильнее зауважал. Мы отдохнули немного и поползли дальше. Ещё через три часа мы долетели до нашего астероида.

За время полёта ценных жил в этой части поля я так и не нашёл. Но на нашем астероиде жила была. Небольшая, но ценная.

В пробах обнаружились редкоземы и немного золота. Искин провёл сканирование пространства.

— Противников не найдено, — сообщил Зануда. — Но датчики забиты. Сканирование затруднено.

Намёк был понятен.

Мы нашли место, приземлились. Надев скафандры, мы с Саней спустились на поверхность и пошли осматривать корабль. Корпус выглядел неважно. Весь в потёртостях, полосах и бороздах. Местами виднелись царапины. Неглубокие, но достаточно серьёзные, чтобы задуматься: предстоящий ремонт — это не только топливо и покраска, как считали в штабе.

Это полноценный ремонт. Со всеми вытекающими. А мы ещё даже не пережили будущую встречу с Гавром. Саня притащил лестницу. Мы взяли тряпки и полезли чистить датчики. От одного датчика к другому. Переставляли лестницу. Чистили и ругались.

Чтобы избежать внезапного нападения, военные дали мне коды доступа к разведывательным спутникам. Они мониторили пространство на три миллиона километров вокруг нас.

Пока спутники изучали пространство, я решил изучить жилу. Пока никого нет.

Двигатели грузовоза я перевёл в режим продува. Если что, мы сможем быстро взлететь, не проходя полный тест систем перед вылетом. Это увеличило скорость взлёта на порядок.

Я пошёл брать образцы грунта. Саня вернулся в корабль и начал инспектировать внутренности. Снял обшивку в нескольких местах, чтобы убедиться, что под ней всё в порядке.

Я взял пробы у нескольких точек. Потом решил пройтись по астероиду. Вдалеке я заметил желтоватый песок. Похоже, там было больше примесей золота. Жила была небольшая, но дорогая. И я уже думал о том, когда смогу сюда попасть без военных и без пиратов.

Я прошёл два километра от корабля, сел и начал снимать пробы.

— Капитан, всё в порядке, — передал Зануда. — Но далеко не отходите.

— Понял.

Сняв эти пробы, я увидел ещё несколько мест дальше, примерно в пятисот метрах. Там песок был другого цвета. Я решил взять пробы и там. Чем больше данных, тем больше денег в конечном итоге.

Я направился к цветному песку. И тут Зануда оборвал меня:

— Капитан! Спутники засекли корабль. Он летит в нашем направлении.

— Что?

— Расстояние быстро сокращается. Возвращайтесь немедленно.

Я рванул к кораблю.

Ну, конечно. Стоило только отойти от корабля — сразу противник.

— Зануда, время подлёта!

— Четыре минуты, капитан. Он идёт быстро.

Я бежал в скафандре как мог. Тяжёлые ботинки вязли в грунте. Дыхание было громким. Перед глазами мельтешили цифры расстояния.

Тридцать секунд до корабля.

— Зануда, готовься. Как только я запрыгну в трюм — сразу старт.

— Понял, капитан. Корабль поднимаю.

Искин поднял грузовоз на метр над землёй. Я с разбегу прыгнул в трюм. Прямо на скаку. Шлюзовая дверь начала закрываться за мной. Я сбросил с себя на пол скафандр и побежал к мостику.

Там уже сидел Саня. Он был бледный. Но спокойный.

Мы успели взлететь и развернуться в сторону выхода из поля, когда пришло уведомление о требовании ответить.

— Гони на всех порах, Зануда!

— Гоню, капитан!

Нас спасло сообщение через спутники. Без него мы бы узнали о противнике только за минуту до прилёта. А противник летел на скорости. Не переживая о щитах. Не переживая о броне.

Двигатели заревели. Мы рванули к выходу из поля.

— Гони как можно быстрее. Маршрут знаешь. Стреляй по камням и астероидам. Пусть мучаются.

— А по крейсеру?

— Пока не стреляй. Щиты не пробьём.

— Понял.

— Искин, принимай связь.

Экран включился. Я поставил всё на эту гонку. Другого варианта не было. Пусть видят моё испуганное лицо. Мы с Саней это обсуждали. Максимальный испуг.

На экране появился мой старый знакомый. Тот же Шрам. Тот же взгляд. Гавр не сразу заговорил.

Я тоже молчал.

Крейсер приближался, понемногу отмораживаясь. Было видно: щиты у них не бесконечные.

— Вижу, боишься, — сказал Гавр. — Это хорошо. Тормози и садись на ближайший астероид. Больше я за тобой бегать не буду. Просто прибью.

Он усмехнулся.

— Бегом, бессмертный Антон.

— Уважаемый Гавр, — сказал я, стараясь звучать жалко, — что я вам сделал? Я шахтёр. Простой работяга. Можно, я уйду, а? Здесь жила небольшая. Можете сами её добыть.

Гавр рассмеялся.

— Он ещё и пытается откупиться! Слышали, парни? Он опять дурака из себя строит.

На мостике крейсера раздался смех.

— Ты куда опять удираешь? Смотрю, скорость нарастил. Недооценил я тебя в прошлый раз. Не ожидал, что у тебя два двигателя. Но теперь я знаю, что они у тебя есть. Не уйдёшь.

Залп.

Сзади нас испарился астероид, который мы только что облетали. Волна пыли и песка подбросила нас вперёд. Выстрел нас не задел. Камней было слишком много. В таком скоплении пыли и обломков попасть в маленький грузовоз было непросто.

— Думаешь, уйдёшь в этот раз? — рявкнул Гавр. — Тебе никто не поможет. Ты один здесь. Если не остановишься — не вынуждай меня.

— Я не хочу умирать! — крикнул я. — Мы согласны! Только успокойтесь!

— Так бы сразу.

— Вон видишь астероид впереди? Большой. Там сядешь и отключишься. Начинай замедление.

Правду говорят: самомнение у пиратов до небес. С другой стороны, дураков нет, тягаться с крейсером на грузовозе — это вообще нонсенс.

— Гони, Зануда! Гони!

Пока они снова замедлялись, думая, что мы сядем на астероид, мы увеличили скорость. Пираты включились в погоню. Импульсный двигатель крейсера мгновенно начал набирать мощность.

Ох, Гавр разозлился на меня.

Выстрел.

Мы успели пролететь между двумя астероидами. Они перестали существовать. Волна разметала камни вокруг. Но цели не задела.

Мы летели почти на максимальной скорости.

— Зануда, огонь! Не жди команды! Хватит петлять — напрямую!

— Антон, щитов не хватит!

— Плевать! Зато живыми останемся. Этот гребаный Гавр не щадит свой корабль — они что, бессмертные? Сшибают собой камни!

Выстрел.

Нас снова подбросило вперёд. Очередной булыжник над нами расщепило.

— Щиты: 34/55/120. Накачиваются.

— Хорошо. Гони!

Крейсер попал в огромную кашу из пыли и камней. Но продолжал лететь. И стрелять. Видно, я знатно разозлил его своей маленькой игрой в испуг и желание жить.

Выстрел.

Мы ушли в сторону. Но лазер из основного калибра, сбив камень, частично задел щиты.

— Щиты: 0/45/120. Выжили, капитан. Наполняются.

— Можешь увеличить наполнение? Перекинуть часть мощности на щиты?

— Конечно.

— Давай! И гони!

Выстрел.

Нас задело по касательной.

— Щиты: 24/30/120. Наполняются.

Мы гнали уже пятнадцать минут.

— Капитан, расстояние сокращается. Нас скоро догонят. Они ускорились.

Выстрел.

Мимо. Снова в камень. Здесь была целая куча осколков и плотная пыль. Только поэтому они нас не видели. Их датчики, похоже, забились так же, как и наши.

— Я помню нору, — сказал Зануда. — Входим.

— Входим!

Мы вошли в нору. Это была половина пути. Ещё тридцать минут лёта. Целая жизнь.

— Выжимай двигатели, Зануда. Гони!

Выстрел.

Звук был такой, что заложило уши. Сверху будто что-то отвалилось.

Мы потеряли турель.

— Щиты почти выдержали. 14/25/110. Накачиваются. Корпус задет. Турель вырвана.

— Быстрее накачивай, Зануда! Быстрее! Плевать на турель!

Саня сидел ни живой ни мёртвый. Вцепился в кресло. Весь белый. Но, по крайней мере, не истерил. Уже хорошо.

Мы продолжали гнать на максимальной скорости. Крейсер не отставал. Но и догнать уже не мог. Похоже, его датчики и камеры полностью забились.

Он нас банально не видел. Бил на ощупь. Значит, нужно было помочь ему.

— Саня! Срочно делай перевязку и намажь руку красной краской.

— Зачем?

— Для эффекта.

Я тоже намазал себе лоб краской и сделал повязку на голове.

— Зануда, как скажу — пли. Бей по крейсеру из лазеров. Пусть охренеют. Надо, чтобы они озверели.

— Понял.

— Вызывай крейсер. Будем жаловаться на жизнь.

Наш вызов приняли сразу. Гавр смотрел на меня. На мой жалкий вид. На Саню. На «ранения».

На его лице расцвела хищная улыбка.

— Долго будешь ещё бегать?

— Нет. Пожалуйста, мы ранены. Не нужно больше стрелять, — сказал я. — Жить хотим.

— Без шуток?

— На этот раз — без шуток.

— Надоел, за лохов нас держишь, да! Всё равно ведь догоним. Тормози, сейчас подойдём к тебе.

И я услышал, как он отдает приказы кому-то на мостике.

— Пли! — сказал я.

Мы выстрелили прямо в них. Я смотрел на изумлённое лицо Гавра. Как он смотрел в экран. Как его лицо покрылось красными пятнами. Как его глаза налились кровью. Мы посмели выстрелить в НИХ! Мой вид был по-прежнему жалок.

— Пли! — сказал я снова.

Мы выстрелили ещё раз. И сбили им щиты почти на две трети.

— Ах ты падла! — заревел Гавр. — Убью!

Я отключил связь. Всё было понятно. Вот теперь нас будут убивать по-настоящему.

Пространство вокруг нас превратилось в ад. В нас полетели ракеты. Били малые и средние лазеры. Работала турель. Выстрелил основной калибр.

Мы ушли в сторону. Кротовая нора была очень узкой. Камни защищали нас со всех сторон. Подобраться к нам было непросто. Крейсер не мог повторить наш манёвр. Ему приходилось лететь параллельно, то отставая, то догоняя, из-за облёта больших осколков.

Его скорость в этом каменном аду не давала ему преимущества. Но огонь был плотным. По нам летели ракеты. Били лазеры.

Не останавливаясь ни на секунду. В обычных условиях нас бы уже похоронили за первые двадцать секунд погони.

Но здесь пираты били наугад. Плотно, но наугад.

Они понимали, где мы примерно находимся. И этого им хватало. Мы прикрывались камнями. Топили на газ. И фактически вылетели из поля.

Нужно было что-то придумать. Чтобы Гавр не соскочил. Иначе он почувствует ловушку. Форсаж был слишком подозрителен.

— Зануда, соедини меня с ним ещё раз.

— Соединяю.

— Вы нам всё сломали! — закричал я. — Мы хотим жить!

Я по-прежнему изображал полумёртвого.

— Давайте я вам заплачу. Сколько у меня есть.

На мостике крейсера раздалось ржание.

— Вот умора! Как убегать — так резвый. А как к выходу подошли — так сразу заплатить хочет. Ребята, ну что, поверим ему? Или он думает, что мы снова лохи и поверим ему?

Гавр наклонился к экрану.

— Ты урод совсем, берега попутал. Трижды нас кинул. И думаешь деньгами откупиться? Что, вспомнил, что жить хочется?

Он помолчал.

— Значит так. Даю тебе последний шанс. Мы полностью перезаряжены. Ты платишь нам три миллиона кредитов и выходишь из этой пыли. Дальше мы с тобой стыкуемся. Я беру тебя на абордаж, заберу всё ценное и, так и быть, отпущу.

Он усмехнулся.

— Я сегодня добрый. Ты меня повеселил. Даю одну минуту. Вот реквизиты. Жду денег.

— Хорошо. Хорошо. Я всё переведу.

Связь отключилась.

— Капитан, вы же не планируете ему ничего переводить?

— Конечно, планирую.

— Что?

— Мы же честные торговцы. Мы себе жизнь покупаем.

— Понял.

— Гони быстрее. Включай форсаж!

Зануда включил форсаж. Мы ускорились ещё сильнее.

— Капитан, выход через две минуты.

— Отлично.

— Переведи ему по его реквизитам триста кредитов.

— Триста?

— Да. И напиши, что это все наши деньги. Пусть зубы кусает от злости. Он рассчитывал на барыши покрупнее — пусть теперь локти кусает.

Через несколько секунд Зануда подтвердил:

— Перевёл.

И через 2 минуты, на наш корабль обрушился шквал. Ракеты, лазеры. Всё, что у них было. Пират не обманул. Все орудия были перезаряжены.

Капитан, выстрел, — кричал Зануда.

В ушах звенело. В глазах двоилось. Похоже, нас сейчас будут убивать с особой злостью, — подумал я.

Сквозь гул я слышал что-то про щиты.

— 0/25/110.

Но уже не понимал, что это значит.

Мы вылетели из поля астероидов на форсаже. Сжигая двигатели. Рванули в сторону планеты. Связи не было.

Не успели мы немного отлететь от обломков, как из поля показался корпус крейсера.

Весь грязный. В пыли. С зазубринами и рваными полосами на обшивке и устремился за нами.

Выстрел.

Прошёл по касательной. Нас тряхнуло. Крейсер ещё не очистился от пыли. Датчики были забиты. Камеры не видели. Он стрелял на ходу. Надеясь на авось.

— Следующим выстрелом, боюсь, нас убьют, — сказал Зануда.

— Щиты?

— 0/30/110. Накачиваются.

Мы были никакие. Морально подавленные. Без сил. Час погони. На форсаже выжимали всё, что было в двигателях.

— Капитан, двигатели на последнем издыхании. Перегрев девяносто процентов. Щиты: 25/45/110. Максимум ещё один выстрел. Дальше — предел. Только смерть.

Я посмотрел на экран.

— Я был рад служить с вами, Антон и Александр, — с грустью проговорил Зануда.

— Зануда, — сказал я, — похоронный марш устраивать не надо. Где чертовы военные?

И в этот момент в нас полетели ракеты средней дальности. Целых десять штук. У нас не было противоракетных установок. Мы не военный корабль. Такое на грузовозы не ставят. Могли бы часть сбить турелью. Но её уже не было, спасибо астероиду.

Ракеты летели за нами. Крейсер больше не стрелял. Экономил энергию и снаряды. Видел: смысла нет. Мы — были уже трупы.

Я представил, как Гавр потирает руки. Сколько трудов он на меня положил. Он был весь в предвкушении. Как разорвёт меня ракетами. Он явно внимательно смотрел в монитор и ничего не видел кроме меня, я был его всем миром в данный момент. Обо мне он думал сейчас. Обо мне, гаденыш.

И в этот момент сбоку налетели тяжёлые истребители. Сразу несколько десятков. Они сбивали ракеты, выпущенные в нас, которые так и не успели долететь.

Крейсер резко стал уходить в сторону поля астероидов. Ему резко стало не до меня. Он начал маневры, пытаясь выйти из радиуса поражения истребителей. Хотел скорее вернуться в астероидное поле. Но ему преградил путь линкор, летевший за нами все это время из засады, и успевший подойти сзади, в самый последний момент. А по бокам уже подтягивались крейсера, готовя свои орудия.

Шустрые эсминцы ударили по щитам крейсера, перегружая их. Два подошедших следом крейсера ювелирно уничтожили его лазеры и пусковые установки.

Линкор поставил жирную точку. Его единственный выстрел по крейсеру, полностью снял все щиты и взорвал двигатель. Крейсер остался без движения. Линкор подлетел к нему в упор. Открылся ангар. И крейсер затянуло внутрь.

И вот только после этого, мы выдохнули. Эпопея с одним из людей из пиратской верхушки закончилась. Оставалось только добраться до планеты. И не упасть на неё.