Бродячий остров

Глава 1. Неожиданная встреча

Парус «Эстрельи», похожий на язычок пламени, скользил по раскалённому белому небу. Удачно поймав подходящий воздушный поток, Джинни обогнула скалу, столбом уходящую в облака, и ещё прибавила скорость. На душе было радостно и тревожно: впервые в жизни отец поручил ей что-то действительно важное. Наконец-то! Она должна была предупредить пилотов с лётной базы Фуэрте о том, что к острову подошёл чужой дирижабль. Эрленхейм, видать, совсем обнаглел, если решил заслать к ним своих разведчиков, но ничего, отец и дон Марио, примчавшийся на драконе, быстро с ним разберутся. Хотя подмога в виде эскадрильи пилотов тоже лишней не будет.

Её джунта летела быстрее ветра. Тот крепчал и всё злее трепал оранжево-красный парус. Скользнув взглядом по извилистым дюнам, видневшимся в прорезях облаков, Джинни оглянулась с тревогой. Её настигал рыжий вихрь взбаламученного песка.

Воздушная обстановка на острове всегда была непредсказуемой, а в последние недели особенно. Метеорологи в отряде воланте, где служила Джинни, не успевали обновлять прогнозы. Вот и сегодня ей не повезло: до базы было ещё далеко, а шквал уже висел у неё на хвосте. Буря могла отрезать её от той части пустыни, где остался отец. Похоже, что Тревизо, главный ветер Фуэрте, сегодня был настроен по-боевому. Если он разыграется не на шутку, то гидропланы вообще не смогут взлететь, и она не сможет привести помощь! Тревизо считался у пилотов самым буйным и бестолковым из всех ветров, но сегодня его выходки были особенно некстати.

Воздух искрил, густея от напряжения, как бывало перед грозой. На приподнятом носу лётной доски и на верхушке мачты заблестело свечение флайра(*). Джинни поняла, что ей придётся-таки искать укрытие или уводить лодку севернее, к Колмене, чтобы обойти бурю. Плотные сизо-черные тучи обложили всё восточное побережье. Может быть, рискнуть и прорваться? Но если ветер повредит парус, тогда она здесь надолго застрянет! Лучше уж сделать крюк.

Пятнистая чаша пустыни качнулась и ушла вниз, когда «Эстрелья» поменяла курс, и её подхватило другим воздушным течением. Повиснув на гике, Джинни до рези в глазах вглядывалась в быстро темнеющее небо. Возле Колмены следовало глядеть в оба! Её мелкие островки, мчавшиеся по прихотливо изогнутым траекториям, могли разбить вашу лодку в одно мгновение.

Когда среди туч неожиданно блеснул свет на плёнке чужого паруса, она сначала подумала, что зрение её обмануло. Мелькнула радостная мысль – а вдруг это Грисс? – но тут же пришло разочарование: это была не его лодка и не его манера летать. На два часа от неё ветер трепал жёлто-серый парус какого-то бедняги-пилота. Тот, видимо, был оглушен или ранен. Он даже не пытался лавировать, беспомощно обвиснув на тросах, а Колмена с её ловушками была уже совсем близко. Заложив вираж, Джинни приготовила якорь. Хоть и опасно было ловить чужой борт в этой небесной каше, но ни один воланте в такой ситуации не пролетел бы мимо! Кем бы ни был тот несчастный пилот – ещё одним волонтёром, курьером или даже контрабандистом – она не могла позволить ему разбиться.

Порывы ветра бросали джунту то вправо, то влево, так что у Джинни всё плавало перед глазами, но она терпеливо подводила «Эстрелью» всё ближе к терпящему бедствие пилоту. Трос с якорем был прочно закреплен на мачте. В то же время она отслеживала, где находятся ближайшие острова. Загарпунить чужую лодку – это полдела, им потом ещё к берегу подойти нужно… Жёлто-серый парус снова вынырнул из облаков. Подгадав удачный момент, Джинни ловко метнула трос. Получилось! Теперь главное – приземлиться. Без сомнения, Колмена была худшим местом для аварийной посадки, тем более в такую погоду. Ветер рвал из рук парус, песок хлестал по очкам и противно скрипел на зубах. Когда из сумрака выплыл скалистый склон, Джинни вся напряглась: этот шанс нельзя было упустить! В моменты опасности они с «Эстрельей» действовали синхронно, словно лодка обладала собственной волей и помогала пилоту. Вот и сейчас её умница-джунта послушно развернулась носом к ветру и подтащила груз к берегу. Посадка всё равно вышла жёсткой. От волнения Джинни замешкалась с тросом, потом «Эстрелья» чиркнула плавником о камни, и она, едва успев отцепиться от гика, кубарем полетела вниз.

(прим.*: Флайр – это волшебное вещество, удерживающее в небе летучие острова Архипелага Ветров. Люди могут летать по флайру на воларовых лодках-джунтах и катерах, но вообще, пилотирование в его потоках требует особых навыков из-за сложной системы ветров)

***

Её первые панические мысли были о парусе. Отряхнувшись от песка и вскочив на ноги, Джинни одним взглядом охватила свою драгоценную лодку и выдохнула с облегчением. Парус был цел. У второй джунты, которую ей удалось-таки вытащить, сломалась мачта, но зато пилот остался в живых. Он уже пытался подняться, шатаясь и кое-как хватаясь за камни.

Чтобы «Эстрелью» не побило ветром ещё сильнее, Джинни отнесла её в подветренный угол и достала аптечку. Оказалось, что её помощь вряд ли понадобится, так как спасённый на удивление быстро пришёл в себя. Обернувшись, она увидела его в трёх шагах. Лицо его ей не понравилось: бегающий взгляд, жиловатый окостеневший нос, впалые щёки. Глядя на её джунту и ладно скроенный парус, он жадно облизнул губы. Одет он был в грязноватый синий комбинезон, вроде тех, которые носили работяги в порту.

– Вы в порядке? – вежливо спросила Джинни, подавив желание заслонить собой «Эстрелью». А ещё лучше – вскочить на доску и умчаться прочь.

Вместо ответа человек, осклабившись, бросился на неё. В кулаке у него был зажат камень. Джинни молниеносно метнулась в сторону – хвалёная реакция воланте не подвела. Что-то ударило её в плечо. Почти ослепнув от боли и потрясения, она перекатилась по песку и лишь тогда вспомнила про нож-сторопорез, висевший на поясе. Прижавшись спиной к скале, выхватила оружие. Её противник презрительно усмехнулся. Зрелище напуганной девчонки с ножом явно его позабавило. Вряд ли у неё хватит духу его ударить. Но что ей делать? Этот тип сейчас просто убьёт её, чтобы завладеть лодкой!

– Стой! – вдруг послышался резкий крик.

Джинни не позволила обмануть себя и отвлечь, она же не дурочка, однако её противник отчего-то съёжился и потух. Воровато оглянувшись, он втянул голову в плечи. Из-за скал вышли двое: невысокий толстяк в кожаной куртке, похожий на зажиточного фермера, и второй человек, при виде которого у Джинни захолонуло сердце. Чтобы узнать его, ей хватило одной секунды. Высокий и энергичный, он двигался с непринуждённой уверенностью. Прямой открытый взгляд, тёмно-каштановые волосы, короткая военная стрижка... Это был Грисс. Словами не передать, как он вовремя появился!

Увидев её, он сбился с шага и замер. В его серо-синих глазах мелькнула растерянность. У Джинни невольно вырвался нервный смешок. Примерно так же на неё смотрел сеньор Гарсес, когда она впервые явилась к нему в отряд с «Эстрельей» и письмом от отца.

Подойдя ближе, пилот перевел взгляд на неудачливого грабителя, и его лицо отвердело.

– Что такое, Леон? – холодно поинтересовался он. – Опять взялся за старое? Ты забыл про кормовозы, или тебе в прошлый раз мало было? Так я напомню!

– Это не я, Морено, клянусь! – всполошился негодяй. – Она сама сюда притащилась. Я ничего не делал!

Джинни вся вспыхнула от возмущения. Этот гад ещё пытается в чём-то её обвинить?

– Эй, я спасла его лодку вообще-то, – сочла она нужным объяснить. – А он за это пытался меня убить!

Грисс, или Морено, как его только что назвали, мягко отодвинул её в сторону.

– Ты не ранена? Ладно. Я сам разберусь. Иди с Кабреро, он тебя проводит.

В его взгляде можно было безошибочно прочитать: только ради бога не показывай, что мы знакомы! Сеньор Кабреро – тот усатый толстяк – тем временем уже вытаскивал её парус из степса. Ситуация складывалась не в её пользу. Джинни уже поняла, что выбрала крайне неудачное место для приземления. Собственно, одно имя Морено должно было многое ей объяснить. До неё доходили слухи о «ночных соколах» – банде нелегальных пилотов, обосновавшейся где-то в Колмене. И, похоже, этот парень у них был за главного. А она-то считала его героем!

У неё в груди вдруг поднялась такая обида, что горло перехватило.

– Не надо меня никуда провожать, – заявила она со всей твердостью, протянув руку к «Эстрелье». – Я уже улетаю.

– Нет.

Свой категоричный отказ Морено постарался смягчить улыбкой, но Джинни это не тронуло. Она сердито сдвинула брови.

– Почему?

– Не с твоей рукой, – коротко пояснил он. – И не сейчас.

Он показал на небо, где среди клубившихся туч вспыхивали и гасли сияющие огни флайра. Джинни с самого приземления чувствовала себя странно, но думала, что это из-за экстремальной посадки. Однако теперь она ощутила себя так, будто стоит в движущейся повозке. Остров двигался. В этом не было ничего необычного – все летучие острова Архипелага постоянно находились в движении, но этот проклятый остров двигался как-то неправильно, по-особенному.

Морено кивнул ей с сочувствием, и у Джинни окончательно созрело понимание: она влипла.

– Никто не сможет улететь отсюда, пока дон Скарца творит своё колдовство.

– Что ещё за дон Скарца? – пробормотала она, пытаясь осмыслить эту новую опасность.

– Он умеет перемещать остров и сейчас уводит его от бури. При этом Милагрос особым образом взаимодействует с полем флайра, так что я никому не советовал бы выходить в небо! Неизвестно, где тебя выбросит.

Только этого ей не хватало. Мало того, что она со всей дури влетела в логово контрабандистов, так ещё приземлилась на каком-то неправильном острове?! Джинни со свирепым отчаянием посмотрела на небо.

– Увы, если ты попал сюда, то выбраться будет непросто, – усмехнулся Морено, и в его голосе ей почудилась горечь.

Глава 2. Кошмары острова Милагрос

Сеньор Кабреро, взявшийся её проводить, был немногословен. Джинни медленно шла за ним, оглядывая черные и серые скалы, верхушки которых таяли в серебристом тумане. Чужая земля, чужое небо… Милагрос разительно отличался от других островов Архипелага, на которых ей приходилось бывать. Она старалась придерживать пострадавшую руку (проклятый Леон!), а Кабреро тащил её доску и свернутый парус. Несмотря на солидный возраст, двигался он проворно, с неожиданной лёгкостью перешагивая через камни. Иногда косился на спутницу, качал головой и ворчал что-то себе в усы. Впрочем, её лодку он нёс очень бережно. Насколько она успела заметить, лодки здесь ценились дороже людей.

– Подождите меня, – попросила она, выбившись из сил.

Прислонив лётную доску к высокому камню, Кабреро утёр пот со лба и ещё больше насупился.

– Не понимаю, с чего вдруг Морено решился тебя оставить. В нашем монашеском углу сто лет никаких баб не было!

– Монашеском? – с нескрываемой иронией спросила девушка.

– А то! Живем здесь, как крабы-отшельники.

Он поудобнее перехватил «Эстрелью» огромной лапой, действительно похожей на крабью клешню, но внезапно бросил её на землю и толкнул Джинни к скале:

– Пригнись!

Над их головой с зловещим свистом пронеслись две размытые тени. Джинни оцепенела. Кабреро подтолкнул её к щели, куда можно было спрятаться.

– Остроклювы, холера их побери, – выругался он. – Повезло же иметь такого соседа, как Скарца! Очень уж он бережет свой остров от чужаков!

Они притихли в расщелине, прислушиваясь и вглядываясь в узкую светлую полосу неба.

– У тебя что, кровь? – вполголоса спросил Кабреро. – Покажи руки.

Он неодобрительно поцокал языком, глядя на дыры в её рваных перчатках, сквозь которые алели ссадины. Потом стащил с себя огромные краги.

– Возьми мои, что ли. Эти твари кровь чуют за километр!

– Милые птички, – пробормотала Джинни, пытаясь справиться с шоком.

– Не то слово. Сейчас Морено с ними покончит, и дальше пойдём.

Над скалами уже взвился большой красно-белый парус. Сквозь стаю горластых хищников он пронесся как нож сквозь масло. Две птицы, кувыркаясь, упали на землю. Остальные кинулись врассыпную.

– Он застрелил их? Но как? – удивилась Джинни. Как можно не промахнуться на такой скорости?!

– Ножами достал, – ухмыльнулся Кабреро. – Никогда не соревнуйся с Морено в этом деле, если он вдруг предложит. И почаще оглядывайся на небо, пока ты здесь.

Она подумала, что не только небо, но и скалы, и даже песок на этом острове источали угрозу. Туман клубился вокруг с такой таинственностью, словно из него в любой момент могла вынырнуть морда кайсера… или жуткий ядовитый хвост крикса. От колдуна, засевшего на этом клочке земли, всего можно ожидать!

– А другие опасные твари здесь есть? – спросила Джинни на всякий случай.

– Да. Мы.

Исчерпывающий ответ. Кабреро вновь взвалил на плечо её парус и побрёл дальше.

– А кормовозы? – не отставала Джинни. – Они опасны?

Когда Морено напомнил о них Леону, тот был явно испуган. Воображение тут же нарисовало Джинни ужасных монстров, вроде гигантских песчаных червей, способных сожрать вас заживо.

– Что? – не понял Кабреро.

– Морено упомянул о них на берегу. Не то чтобы мне было сильно жаль Леона, но…

Толстяк поглядел на неё исподлобья и вдруг рассмеялся, сделавшись обманчиво дружелюбным.

– А, кормовозы! Это наши транспортники. Катера то есть. Да уж, Леону пришлось с ними помучиться. Это давно было. Когда Морено у нас появился, он живо навел тут свои порядки. Ну, его запрет насчет выпивки все приняли беспрекословно, сама понимаешь, пьяный пилот – это мёртвый пилот. А вот когда он запретил привозить сюда… барышень, некоторым это пришлось не по нраву. Леон с дружками возьми и притащи сюда двух красоток с Фуэрте. Не иначе назло. Морено быстро это пресёк. Девиц приказал вернуть, где взяли, а Леона и других активистов отправил готовить катера к консервации. Моторы разобрать и почистить, то-сё… От них, бедолаг, потом так разило солярой, что от них даже мыши шарахались, не то что девушки. С тех пор у нас тишь да гладь. Пока не появилась ты, – с печалью добавил Кабреро. – Ох, чую я, что не обойдется без драки!

– Я сюда не напрашивалась вообще-то, – возмутилась Джинни и спросила упавшим голосом: – А у вас правда есть мыши?

Конечно, она не боялась мышей. Вовсе нет. Просто предпочитала не жить с ними в одной комнате. Или в подвале, куда её, скорее всего, запрут.

Кабреро очень внимательно на неё посмотрел.

– И это всё, что ты уяснила из моих слов? – спросил он.

Вероятно, он оценил её растерянный вид, потому что решил провести инструктаж.

– Итак, правила выживания на Милагросе. Пункт первый – не спорь с Морено. Всё равно бесполезно. Пункт второй – не привлекай внимания. И наконец третий пункт, самый важный – напиши своим насчет выкупа. Судя по твоей амуниции, – встряхнул он доску, – денежки у вас в семье водятся. Твои родители ведь не пожалеют за дочку четыре-пять штук?

– Разумеется, нет! – гордо ответила Джинни, хотя её сердце предательски сжалось.

«Не пожалеют. Только мама сейчас на Континенте, отец в пустыне, а брат – неизвестно где».

На неё вдруг нахлынуло такое одиночество, что слёзы подступили к глазам. Джинни сжала губы. В конце концов, у неё есть характер! Отец всегда её учил, что пилота выручает умение сохранять самообладание в любой непредвиденной ситуации. Так что она не станет распускать нюни перед этим контрабандистом, даже если угодила в такой переплёт, а единственный человек, на чью помощь она могла рассчитывать, оказался совсем не тем, кем она его себе представляла.

***

За разговором они незаметно подошли к дому. Он так хорошо сливался с местностью, что издали его можно было принять за хаотичное нагромождение скал. Джинни не сразу разглядела дверь, полускрытую в тени нависающего утёса. Длинный коридор уходил вглубь скалы. Светильники в нём не горели, их заменяли мерцающие пряди флайра, скользящие вдоль стен.

«Люди не должны жить среди такого количества флайра. От этого им окончательно сносит крышу!»

Грубый хохот, донёсшийся изнутри дома, подтвердил её опасения. Справа по коридору находилась просторная комната, освещённая пламенем очага. Кабреро так быстро подтолкнул её мимо двери, что Джинни не успела сосчитать находившихся там людей.

По крайней мере, её не стали запирать в подвале. Пока. Вместо этого Кабреро привел её в небольшую комнату, очевидно, бывшую чьей-то спальней. Вместо кровати в углу был подвешен гамак. Письменный стол больше подошёл бы для студенческой комнаты, чем для разбойничьего логова. Над ним висела полка с книгами. Сквозь широкое окно, вырезанное высоко под потолком, падали лучи света. Судя по их красноватому оттенку, уже близился вечер. Толстые раздвижные ставни, должно быть, защищали комнату от песка и ветра в дни непогоды.

– Сиди тут, – со всей строгостью приказал толстяк. – Я принесу тебе поесть. А ещё – чернил и бумагу.

В его последних словах заключался внушительный намёк. Стало ясно, что Кабреро от неё не отстанет, так и будет стоять над душой, пока она не напишет слёзную просьбу о выкупе. Её свёрнутый парус и доску он унес с собой, чтобы спрятать. Оставшись одна, Джинни сердито прошлась по комнате. Письмо о выкупе, как же. Размечтались! Чтобы отец, ожидающий от неё помощи, получил вместо этого порцию жалобного нытья? Обойдутся!

Эта комната, чья бы она ни была, больше напоминала опрятную каюту на корабле. М-да, сбежать отсюда будет непросто. Прежде всего нужно было вернуть «Эстрелью». Кроме того, у Джинни ныло раненое плечо, она наглоталась песка в полёте и очень хотела пить. Однако сдаваться не собиралась. Но этот гамак, накрытый цветными пледами, так манил прилечь отдохнуть…

Не снимая пояса с ножом, который у неё почему-то не отобрали, она осторожно улеглась поверх покрывала. Никто не застанет её врасплох. Она просто полежит тут немного, обдумывая план действий. Пряди флайра, освещавшие каменные узоры над её головой, смешивались с солнечными лучами и складывались в текучие картины, похожие на золотистый калейдоскоп. Эти картины таяли и вспыхивали огнями, завораживали, гасили тревогу…

Она сама не заметила, как уснула.

Глава 3. В логове контрабандистов

У человека, живущего по распорядку, со временем вырабатывается привычка просыпаться в определённое время. Джинни, привыкшая к ночным дежурствам в отряде, открыла глаза ровно с заходом солнца. Тёплый закатный свет за окном сменило серебристое свечение флайра, от которого по комнате протянулись длинные серо-синие тени. Скорее всего, жители Милагроса вообще не знали ночной темноты – поле флайра над островом светилось так ярко, что при желании можно было прочесть книгу. Ставни в комнате нужны были для защиты не только от ветра, но и от лишнего света.

«На этом проклятом острове всё не как у людей!» - сердито подумала Джинни.

Пока она спала, в комнате кое-что изменилось. С полки исчезли все книги, зато на столе появился поднос с кружкой и бутербродами. А ещё – стопка бумаги и писчее перо, словно молчаливое напоминание от настырного сеньора Кабреро. Фыркнув, Джинни продолжила обследовать стол. В маленькой жестяной банке, стоявшей рядом с подносом, оказалась зеленоватая паста с резким травяным запахом. О, это же драконья мазь! Джинни знала о ней благодаря дону Марио; однажды он привёз целую банку её матери в Эрвидерос, когда она в детстве опрокинула на себя ковш с кипятком. Это лекарство было очень сложно достать, особенно теперь, когда на службе у Марио остался всего лишь один дракон, и мазь почти исчезла из употребления. Похоже, у контрабандистов Милагроса были неплохие связи на чёрном рынке!

Кроме того, на столе лежал гладкий костяной гребень. Почему-то она решила, что это подарок Морено – маленький жест заботы о нечаянной гостье. Распустив пучок волос, Джинни неторопливо расчесала тяжёлые темные пряди. Когда она была подростком, мама советовала ей этот ритуал, чтобы привести мысли в порядок: всё лучше, чем от злости метаться по комнате. Сейчас ей как никогда нужна была ясная голова.

Очевидно, Морено не просто так запер её здесь. Интересно, ему действительно нужен выкуп? Или он просто хотел помочь ей, как в прошлый раз, когда они встретились в Колмене? В любом случае, она не собиралась трусливо прятаться в комнате. Ей всё равно не избежать знакомства с другими пилотами, и лучше сделать это сейчас, пока они не напридумывали про неё бог весть чего.

Судя по доносившимся голосам, вся шайка собралась в большой комнате. Джинни снова заплела волосы и одёрнула куртку. Самое время присоединиться к ужину! Дверь, конечно, была заперта на засов, но для неё это не проблема, особенно при таком количестве флайра вокруг. Усмехнувшись, девушка потёрла пальцы. В отличие от Криса, у неё никогда не было особых талантов к магии, однако дар в их семье передавался из поколения в поколение, никогда не угасая полностью, так что даже у ребёнка хватило бы сил притянуть небольшую прядь флайра, чтобы поднять засов.

Раз – и за дверью послышался стук упавшего бруса. Джинни улыбнулась. Готово! Теперь посмотрим, чем сумеет удивить её местное общество.

Она ожидала увидеть что-то вроде большой закопчённой пещеры, но столовая в этом логове поразила её своей величественной красотой. Людям не пришлось прикладывать для этого специальных усилий; природа сама позаботилась выточить в камне изящные узоры и арки, а флайр, скопившийся в углах комнаты, освещал всё это великолепие призрачным зыбким светом. За большим столом сидели человек десять-двенадцать. Когда Джинни возникла в дверях, разговор стих, и все одновременно посмотрели на своего командира, у которого вдруг сделалось очень сложное лицо.

– Ба, кто к нам пожаловал, – осклабился самый смелый из компании, хлопнув себя по колену. – Присаживайся ко мне, крошка!

Морено одним взглядом заставил его умолкнуть. Несколько слов – и за столом будто само собой расчистилось место, чтобы Джинни могла сесть.

– Сеньорита погостит у нас два-три дня, – сказал Морено холодным тоном, от которого с лиц присутствующих разом стёрлись понимающие ухмылки. Их сменило деликатное покашливание.

– В обмен на щедрое вознаграждение, – счёл нужным вставить сеньор Кабреро.

В глазах у его коллег забрезжило понимание. Приютить какую-то девчонку – это странный поступок, а вот похитить богачку в обмен на выкуп – это другое дело, какие тут могут быть возражения! Перед девушкой тут же возникли тарелка и вилка. Один из пилотов, с татуировкой на левой руке, протянул ей блюдо с хлебом. «У Грисса… то есть, у Морено тоже была такая татуировка, – вспомнила Джинни. – Развёрнутые птичьи крылья, обрамляющие лётный шлем».

Только один из сидевших за столом, плечистый верзила с густыми бровями и квадратной челюстью, придававшей ему драчливый вид, недовольно нахмурился:

– Похищение, выкуп… Чё за бред? Неужели мы уже опустились до этого?

Джинни мысленно отсалютовала ему за смелость. Судя по тому, что рассказывал Кабреро, мало кто из шайки осмеливался перечить их главарю. Лицо у Морено потемнело:

– Никто её не похищал, она попала сюда случайно. Спроси у Леона.

– Ах, вот оно что, – хмыкнул верзила, глядя на Джинни с новым оттенком уважения. И, подумав, добавил: – Зря старалась. Его шкура того не стоит.

Контрабандисты грохнули смехом. Несчастный Леон побагровел от досады. Бросив злобный взгляд в сторону Джинни, он не мог удержаться, чтобы не съязвить:

– Зря ты надеешься пополнить свои карманы, Кабреро. Не похоже, что она из богатой семьи! Разве что мы заберем её лодку в качестве выкупа.

Все притихли. Отобрать джунту?! В кругу пилотов-воланте это было серьёзное заявление. Джинни резко вскинула голову, но Морено её опередил.

– А ты у нас вращаешься в знатных кругах, да, Леон? – спросил он с ленцой в голосе. – И давно?

Тот презрительно хрюкнул, глядя на тарелку с едой, стоявшую перед Джинни, и её обветренные руки, крепко сжимающие вилку и нож:

– Да вы сами гляньте! Богатейки с Фуэрте сидят у себя по домам и едят как птички, а эта...

Воспользовавшись моментом, Джинни нахально утащила у него из-под носа ещё один кусок колбасы.

– Чтоб ты знал, птички жрут в два-три раза больше собственного веса, – отшутилась она. – И я отлично их понимаю. Полёты забирают массу энергии!

Её слова разрядили обстановку. Кто-то предложил Леону заткнуться. Джинни решила сосредоточиться на еде. Блюда были простые: жареное мясо, крупно порезанный салат, хлеб и лепёшки, но она так проголодалась, что готова была съесть даже миску пресной кукурузной каши, которой их часто потчевали на базе. Соседи по столу перестали обращать на неё внимание, снова сосредоточившись на разговоре.

– Итак, наши планы на завтра в силе? – спросил один пилот, кудрявый, с белозубой улыбкой.

– Какие могут быть планы? – ответили ему. – Пока дон Скарца не уберет свой кумар, ничья задница не покинет остров.

– Когда мы уже избавимся от этого старого пердуна? – проворчал кто-то третий. – Оу! Ты чего?

Судя по болезненной гримасе, исказившей его лицо, сосед пнул его под столом.

– Может, мы не будем обсуждать это в присутствии сеньориты? – издали одернул его Морено.

Джинни быстро посмотрела в его сторону и отвернулась. Его прямой взгляд упрекал: «Неужели ты сама не понимаешь, насколько неуместно твое присутствие? А ведь я тебя предупреждал!»

С другой стороны, сидя в комнате, она не узнала бы, что между хозяином Милагроса и контрабандистами намечался разлад. Это могло сыграть ей на руку. Джинни сделала вид, что поглощена ужином, в то же время насторожив уши.

– Обсудим лучше наши дела на Фуэрте, – предложил Морено примирительным тоном.

– То есть это дело не является секретом? – уточнил плечистый разбойник, не одобряющий похищений.

Он опасливо покосился в сторону Джинни. Она уже успела узнать, что его зовут Ковш.

– А что в этом деле такого крамольного? – удивился их командир, тоже мельком взглянув на пленницу. – Даже если девушка встретится с самим доном Марио, пусть расскажет, что мы иногда выполняем его работу.

– Раньше этим занимались Всадники на драконах, – пояснил белозубый Чус специально для Джинни. – Расчисткой дорог, я имею в виду. Зимние дожди и ветра часто вызывают оползни в горах Вьехо на северо-западе. Неделю назад ураган опять завалил перевалы Керрилар и Негриту. Нужно снова чистить дороги. Фермеры писали дону Марио в Эль Котильо, но ему, видать, важнее защищать восточные границы от призрачной угрозы с Континента, поэтому парни из Керрилара договорились с нами.

«Не такая уж она призрачная, эта угроза», – с грустью подумала Джинни, вспомнив чужой дирижабль, крадущийся над пустыней. Эх, если бы она могла прямо сейчас вернуться туда! От тревоги за отца и друзей у неё пропал аппетит, и она отодвинула тарелку.

Кроме того, Марио не виноват, что из всех драконов у него остался один только Рохо. Меркурио после войны отказался иметь дело с людьми и скрылся в горах Колмиллоса, а Релампаго, этот бесёныш летучий, вообще творил что хотел. Рохо вкалывал за троих. Не мог же он разорваться, чтобы одновременно патрулировать юг острова и расчищать дороги на севере!

Тем временем «ночные соколы» принялись обсуждать, как заработать денежку у фермеров, не попавшись на глаза полицейским.

– …Завтра на рассвете будет удобнее всего, – подытожил Чус.

Джинни вздохнула, усилием воли заставляя себя молчать. Что ей за дело, если кучка бандитов разобьётся в горах или попадет в лапы полиции? Дон Марио, наверное, только рад будет. Но она не могла безучастно сидеть и слушать, как они тут планируют коллективное самоубийство. Она стукнула кружкой о стол, привлекая к себе внимание.

– Это был не простой ураган – тот, что разрушил дороги, – заявила она. – Это шарки.

В холодное время года всё западное побережье Фуэрте широкой метлой подметал особый ветер, образовавшийся из-за смешения двух ветров – Эстладо и Тревизо. Вместе они образовали сухой сезонный шквал, который обрушивался на берег, срывая крыши с домов и ломая деревья. Его самой коварной чертой была внезапность, но в декабре его следовало опасаться сильнее всего, особенно если несколько дней подряд стояла сухая погода. Из-за градиента давления воздух словно стекал в долину через ущелья Вьехо.

– Ну и что? – набычившись, спросил Ковш.

– А то, что шарки налетает обычно именно на рассвете. Если он задует завтра, вас в лучшем случае унесет к Эль Котильо, где «синяки» будут очень рады вас встретить, – предупредила она, имея в виду полицейские катера с синей полосой вдоль борта. – Так что на вашем месте, сеньоры, я перенесла бы ваше мероприятие на вечер.

Она поднялась, отодвинув стул.

– И спасибо за угощение.

***

Морено догнал её в коридоре.

– Джинни! – услышала она за спиной, и, несмотря на все обстоятельства, внутренне просияла от счастья: он её не забыл! Запомнил-таки её имя после их единственной короткой встречи в Колмене! Обернувшись, она постаралась скрыть свою неуместную радость.

– Что?

Её суровому тону мог бы позавидовать сам командир Гарсес. Морено покачал головой:

– Зачем ты пришла? Разве Кабреро не принёс тебе ужин в комнату?

– Если я буду прятаться по углам, это только подогреет нездоровое любопытство, – возразила она. – Я пилот, а не какая-то неженка с Фуэрте! Пусть все знают, что со мной выгоднее ладить, чем ссориться.

– Уверен, что Леон уже это понял, – с иронией пробормотал Морено. – Не бойся, он больше к тебе не сунется, я его предупредил. С памятью у него не очень, но на два-три дня её обычно хватает.

– Надеюсь, – усмехнулась Джинни. – В любом случае, я не смогу пробыть здесь так долго. У меня срочное дело!

– Как и в прошлый раз? – тихо заметил он.

Тающие огоньки флайра слабо освещали их с потолка. По загорелому лицу Морено скользили золотистые блики. Под его потеплевшим взглядом Джинни смутилась и отступила к стене. Ледяное прикосновение камня её отрезвило.

– Да-да, я всё помню! – Он улыбнулся открыто, но не настойчиво. – Проще было заставить ветер стихнуть, чем удержать тебя в той пещере.

– Что поделаешь, я снова спешу.

– Ты курьер?

– Можно и так сказать.

Всем своим видом Морено выражал любопытство, однако он оценил её позу – руки, скрещенные на груди, замкнутое лицо – и не стал расспрашивать.

– Кто бы ни послал тебя, вряд ли он хочет, чтобы ты разбилась. Завтра и даже послезавтра тебе лучше повременить с полётами. Надеюсь, мне не придётся сторожить в коридоре, чтобы ты опять не сбежала?

– Не придётся, если ты позволишь задвинуть этот засов изнутри, а не снаружи, – улыбнулась Джинни.

Она находилась не в самом выгодном положении, угодив прямо в логово контрабандистов, но почему бы не поторговаться? Всегда есть шанс улучшить условия сделки.

Губы Морено тоже дрогнули в улыбке.

– Только при условии, что ты не улизнёшь из комнаты через окно. Это Милагрос! – предупредил он. – Здесь опасности на каждом шагу.

Джинни нахмурилась. Это она уже поняла… Морено с его подручными составляли только половину проблемы. У дона Скарцы наверняка были свои соглядатаи, а ещё следовало помнить об остроклювах, пикирующих с неба, словно пернатые истребители. К тому же на Милагросе так светло, что трудно было найти укрытие. Вездесущие облака флайра сияли над ним ярче, чем на других островах – даже ярче, чем над Палмерой.

– Ладно, – с неохотой согласилась она, признав эти сложности. – Даю слово, что до завтра я не сбегу.

«Пока у меня не заживет плечо, и я не разведаю, куда ты дел мою джунту!»

Она обернулась к двери, но пилот осторожно тронул её за локоть.

– И, Джинни… Всё не так, как ты думаешь.

У неё вырвался вздох. Это точно! После той встречи в пещере Грисс… то есть, Морено настолько завладел её воображением, что она каждый день мечтала снова его увидеть. Но не так же! И не в роли главаря контрабандистов! Всё разочарование и обида, накопленные ею за вечер, готовы были выплеснуться наружу.

– Да уж, – не сдержалась она. – Не ожидала тебя здесь встретить.

– Я тоже! – горячо поддержал он. – Я вообще надеялся, что больше тебя не увижу!

Это было сказано от всего сердца. Сногсшибательный комплимент! Она оценила.

– Спокойной ночи.

Прихватив брус для засова, Джинни закрыла дверь, затылком чувствуя взгляд Морено и избегая смотреть ему в лицо. Иначе сложно было скрыть это непрошеное волнение, похожее на первый полёт на джунте – головокружительную смесь страха, нежности и предвкушения. Здравый смысл, покрутив пальцем у виска, напомнил, что такого двуличного мошенника, как Морено, ещё поискать. Нашла по кому убиваться! Возразить ему было нечего, поэтому Джинни решила выбросить из головы романтические мысли и сосредоточиться на более важных вещах. Например, на том, что часть воздушных пиратов явно хотела избавиться от колдовской власти Скарцы. Это можно было использовать. Надо только придумать, как обернуть это к своей выгоде.

Глава 4. Экстремальная тренировка

Наутро у Джинни возникло подозрение, что сеньора Кабреро приставили к ней нарочно, отрядив его в постоянные сопровождающие. Во время завтрака он подкараулил её в столовой и предложил показать ей окрестности. В этот момент девушка клевала носом над яичницей, и даже аромат жареных колбасок не смог до конца её разбудить. Она почти не спала ночью. Её тревожили странные звуки и непривычно яркий свет, сочившийся сквозь щели в ставнях. К тому же она опасалась, что несмотря на предупреждение Морено, кто-нибудь попытается к ней вломиться, поэтому всю ночь держала под рукой нож. Заснула она только под утро, а, проснувшись, долго не могла сообразить, который час. Часов здесь нигде не было видно, небо по-прежнему затягивали облака флайра, закрывающие солнечный свет. Остров словно тонул в серебристом безвременье…

В любом случае, ей следовало взять себя в руки и для начала разведать о судьбе своей лодки. Поэтому предложение сеньора Кабреро её обрадовало.

– Я бы с удовольствием сходила к ангарам, – сказала Джинни, лелея свой тайный план. – Мне нужно проверить лодку. Кажется, я повредила плавник, когда приземлялась.

От тревоги за «Эстрелью» она была сама не своя. Куда её дели? Без джунты она чувствовала себя так, будто у неё отняли половину души.

Толстяк посмотрел на неё снисходительно, как опытный старый лис на детёныша, которого следовало бы оттаскать за шкирку.

– Мы не пойдём в ангары, – многозначительно произнес он. – А за свою джунту не бойся, Шило её починит. Он у нас на все руки мастер.

Джинни насупилась.

– Зато я покажу тебе тренировочный полигон, – утешил её Кабреро. – Оценишь, каково это – летать на Милагросе.

«И заодно поймёшь, что сбежать отсюда не-воз-мож-но», – читалось в его тоне.

Он показал Джинни бак с водой, где можно было ополоснуть посуду, и они вышли из дома.

– Пойдем скорее, тренировка уже началась!

Их путь лежал мимо крутых чёрных и рыжих склонов, верхушки которых таяли в серебристом тумане. Кабреро ещё раз напомнил Джинни об остроклювах. Из-за них нужно было постоянно следить за небом и в то же время глядеть себе под ноги, чтобы не споткнуться о разбросанные куски лавы. В общем, для прогулок по этому острову не мешало бы отрастить запасные глаза на затылке. Каменная тропа уводила их всё дальше от дома. В плавном движении флайра, скользившего по поверхности скал, была какая-то чарующая гармония. Милагрос истекал магией и вместе с тем вызывал страх. От одного вида его тесных ущелий, где свистел ветер, становилось не по себе. Казалось, там живут чьи-то забытые призраки и проклятья, уныло тянувшие свою жалобу. Джинни невольно прибавила шаг.

– Как вы здесь определяете время? – спросила она.

Небо над островом всегда было затянуто дымкой. Иногда облака в одном месте вспыхивали ослепительным краем, но такой эффект могло дать не только солнце, но и мощная вспышка флайра в магическом поле. Джинни скучала по привычной синеве неба и тёплой солнечной ласке. Безвременье, царившее на Милагросе, дезориентировало её, сбивало с толку.

– А никак, – беспечно отмахнулся Кабреро. – Время здесь всё равно течет по-другому, так что не заморачивайся.

– По-другому? Насколько оно отличается? – насторожилась она.

Только этого ещё не хватало! Магия флайра могла вызвать серьезные искажения в пространстве и времени. Однажды мама рассказывала, как они с отцом потеряли целый месяц, болтаясь в магическом шторме. Целый месяц их жизни пропал впустую! Джинни вовсе не хотелось вернуться в Эрвидерос через двести лет, чтобы полюбоваться там на собственное надгробие.

Кабреро пожал плечами:

– По-разному бывает. Иногда день тянется, как резина, а бывает, что неделя улетает со свистом. Всё зависит от дона Скарцы. Нам, в общем, без разницы. Правда, один мой знакомый трактирщик с Фуэрте, наверное, считает меня запойным пьяницей, если учесть, сколько раз я вваливался к нему с вопросом «который день?», – пошутил контрабандист и сам засмеялся над своей шуткой.

Узкая каменная тропа наконец привела их в небольшую бухту на берегу острова. Джинни остановилась. Приходилось признать, что в мрачных пейзажах Милагроса была своеобразная красота. Отвесные антрацитово-черные скалы жались друг к другу под серебряными облаками. Всю землю устилал сухой, как пламя, песок. Рисунок на нем постоянно менялся с каждым порывом ветра. По щиколоткам хлестала горячая пылевая поземка. В небе кружились и плыли висячие скалы, отбрасывая на берег длинные ломкие тени, а между скалами сновали цветные паруса воланте.

Джинни подумала, что полет в таком захламлённом небе действительно требовал точных расчетов и хладнокровия.

– Это Морено там, наверху? – с замиранием сердца спросила она, узнав красно-белый парус.

Кабреро её не расслышал, но ей ответил весёлый кудрявый парень, возившийся на берегу со своей летучей доской:

– Конечно, кто же ещё! Он уже почти час там летает.

– Шило, это сеньорита Джинни, – церемонно представил их Кабреро.

«Значит, это и есть тот самый мастер на все руки», – сообразила девушка.

– Но это же опасно, – пробормотала она, не в силах отвести взгляд от знакомого паруса, который только что на волосок разминулся с летящей навстречу скалой.

– Для Морено в самый раз, – снова улыбнулся пилот. – Мчаться на бешеной скорости в мясорубке, каждую секунду рискуя разбиться – это его представление о рае. Погоди-ка!

Шагнув к девушке, он вдруг наклонился и выудил из песка ярко сверкнувшую искру. Это оказался гладкий камешек-гематит. Вода, ветер и магия обточили его до такой степени, что он стал похож на шарик из зеркального стекла.

– На счастье. Я их давно собираю, – подмигнул Шило, пряча камешек в один из своих многочисленных карманов.

– Думаешь, талисманы тебе помогут? – флегматично заметил Кабреро. Он был занят тем, что неторопливо настраивал парус, словно скрипку перед концертом.

Шило нисколько не обиделся.

– Ты тоже решил показать класс? – спросил он.

– Я старый грешник. Куда мне в небо? – проворчал толстяк.

– Да ладно, не прибедняйся. В прошлый раз ты почти обогнал Чуса!

Парус Чуса, лиловый с оранжевыми полосами, тоже сновал в воздухе между скалами и, кажется, выискивал место, чтобы удачнее сесть. Оглядевшись, Джинни заметила слева от бухты висевшего на скале человека в каске, лямочном поясе и шипастых ботинках.

– А он что он там делает? – удивилась она.

– Где? А, это Ковш, – объяснил Шило. – Он расчищает площадки.

Только сейчас Джинни сообразила, что небольшие выступы, вырубленные в отвесных скалах, тоже представляли собой посадочные площадки для джунт. Умение приземлиться на любой пятачок, куда можно поставить ногу, всегда было преимуществом воланте, и часто спасало их от полиции. Пока «синяки» маневрировали на своем катере, пытаясь причалить, пилот-воланте спрыгивал на скалу, хватал парус и уносил ноги, чтобы потом, поплутав в переулках, стартовать уже из другого места. Поймать его в ночи было практически невозможно.

Очевидно, Морено заставлял своих парней отрабатывать это умение. Из-за ветра выступы в скалах заносило песком, а холодными ночами они покрывались наледью, и тогда кому-то из команды приходилось заниматься расчисткой. Зато это помогало заполнить досуг, традиционно избыточный у пилотов при нелётной погоде.

Пролетая на бреющем полёте мимо скалы, Чус прокричал товарищу:

– Эй, Ковш! Тебя захватить?

– Ну уж нет! – откликнулся он. – Я не встану к тебе на джунту, когда ты летишь прямо в стену!

Джинни тоже ахнула, глядя, как Чус пикирует вниз. Тот, однако, успел выровнять лодку и благополучно спустился в бухту.

– Ну как там в небе? – поинтересовался Шило.

– Вам не понравится, – честно ответил Чус. – Впрочем, у Морено, возможно, другое мнение.

Их командир ловко соскользнул на крошечный выступ, мимо которого промахнулась бы даже птица, подхватил парус в воздухе и, прыгая по вырубленным в камнях ступеням, спустился вниз. Джинни встретила его с искренним восхищением:

– Это было здорово! Правда.

– Спасибо. Ковш ещё не надумал спускаться? – спросил он у Шило.

– Работает, не покладая лап когтистых, – доложил пилот и потащил джунту на старт.

Очевидно, воланте выходили в небо небольшими группами, чтобы не мешать друг другу. Но и не в одиночку, чтобы всегда было кому подстраховать, если что. Теперь подошла очередь Шило и сеньора Кабреро. Тот стартовал с самой нижней площадки, без лишнего риска. Он не стал подниматься в опасное место, где пилоту грозили туман и висячие скалы. С осторожностью пробовал ветер.

Джинни и Морено остались вдвоем.

– Ты не собираешься вернуть мне лодку? – спросила она самым невинным тоном.

Сияющая улыбка её собеседника сразу угасла, когда он нахмурился:

– Ещё рано. Ты стараешься беречь левую руку, даже когда просто идёшь по земле. Это сразу видно.

«Вот зараза! – расстроилась Джинни. – И как он заметил-то?»

Она с насмешкой прищурилась:

– Тебе же хуже. Чем быстрее я доберусь до дома, тем быстрее пришлю тебе выкуп!

– Можешь оставить его себе!

Казалось, он рассердился. Морено резкими движениями подтянул шкот на парусе.

– Неужели ты думаешь, что меня волнуют какие-то деньги? Выкуп – это отговорка для остальных. Лично мне от тебя ничего не нужно!

– Но я должна вернуться, – взмолилась она. – Должна узнать, что делается сейчас на Фуэрте. Это очень важно!

Увы, все её усилия были тщетны. Морено был непоколебим как скала, возле которой они стояли.

– Ты ещё не готова. И я не рискну лететь с тобой на джунте вдвоём. На Фуэрте сейчас слишком нестабильный воздух. Не знаю, что происходит с Тревизо, но этот ветер как будто сошёл с ума!

– Ну, тогда ты мог бы слетать один и принести мне весточку, – вкрадчиво попросила Джинни. – Вам сюда вообще доставляют почту? Хоть бы газетку из Эль Котильо привез!

– И оставить тебя здесь одну? – усмехнулся контрабандист. – Ты, наверное, шутишь. Кто за тебя заступится, если что? Здесь только мы и небо.

О, знакомая тема... Джинни усилием воли постаралась подавить раздражение. Она ещё помнила, как некоторые дамы с Сильбандо шокированно закатывали глаза, узнав, что она служит в отряде у Гарсеса. «Как можно, – говорили они, — ведь там одни мужчины!» Можно подумать, пилоты только и мечтают, чтобы предаться разврату, ага, особенно после рейсов, когда сил нет вообще ни на что.

– Большинство людей понимают слово «нет», – пробормотала она.

Морено не согласился:

– В любой команде найдётся какой-нибудь Леон, который испортит тебе статистику лишь потому, что ему хочется взять реванш. У Леона это, можно сказать, хроническое состояние. Зачем так рисковать? Два дня погоды не сделают.

Не было у неё этих двух дней! Она оставила отца и дона Марио в критическом положении. Но не могла же она рассказать об этом Морено. Тогда пришлось бы выдать парочку военных секретов… И всё-таки ей хотелось попробовать себя в небе. Джинни решила дождаться, пока не вернётся Чус. Из всех пилотов, присутствовавших на тренировке, он казался самым сговорчивым.

– Одолжишь мне лодку на пять минут? – попросила она. – Я тоже хочу попробовать.

Чус с сомнением посмотрел на неё. У воланте не было привычки одалживать свою лодку кому попало. Морено, услышавший её просьбу, снова нахмурил брови, но потом посмотрел на лицо девушки, горящее от нетерпения, и сдался.

– Она действительно вытащила Леона из шторма, я сам видел, – поручился он за неё. – Только я сомневаюсь, что ты сможешь подняться в воздух. Ветер крепкий, – предупредил он.

– Ты же знаешь, чем быстрее выйдешь в небо после травмы, тем лучше, – возразила Джинни.

– Это не касается переломов.

– Да нет у меня никаких переломов! Я цела!

Ей хотелось не только доказать, что она способна удержаться в воздухе. Пусть соратники Морено привыкнут видеть в ней прежде всего пилота. По опыту она знала, что воланте – народ увлекающийся, и если видит перед собой хорошего пилота, то забывает о других его… характеристиках. Уже после первой миссии в волонтёрском отряде её сослуживцам интереснее было обсудить с ней какой-нибудь хитрый манёвр, а не то, где и с кем она планировала провести вечер.

Подняться в воздух оказалось несложно – поток воздуха сам подхватил джунту. Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы приноровиться к чужому парусу. Джинни испытала лёгкий мандраж, когда внезапный порыв ветра швырнул её лодку в сторону. Ничего, она потихоньку… Лодка шла всё увереннее, быстро набирая высоту. Сердце от счастья забилось быстро и горячо. Наверх! Быстрее. Ещё быстрее! Джинни подобрала парус, слегка подав его назад. Уши заложило от скорости. Позади послышался грохот, когда две скалы столкнулись, чуть не прищемив ей корму, но она смогла проскочить, повезло!

Смена галса – и её джунта сама становится ветром. В лицо бьёт горячий туман, где-то рядом опять грохочет, в ушах – свист от скорости, в глазах – винтящиеся вихри флайра. Джинни одёргивает себя: «Контроль! Мягче веди!», но куда там, кровь кипит от адреналина, и хочется взлететь ещё выше, вон к той маячившей в небе скале, чьи крутые бока издевательски подмигивают из тумана. «Ха! Думаешь, не доберусь?»

Воздух встаёт стеной, гик дрожит и вырывается из её рук, от блеска флайра на скальных гранях ломит глаза. Прищурившись, Джинни упрямо берет курс наверх, но… тут ей помешали. Морено и его верный помощник не одобрили её тягу к риску. Один миг – и Кабреро, заложив вираж, подцепил её тросом за мачту, а Морено, подлетев ближе, перебросил девушку к себе на джунту так легко, словно тюк с кофе. Слаженность их действий невольно наталкивала на мысль, как часто им приходилось проделывать этот маневр, и какой груз они при этом пытались стащить.

На кого-то другого Джинни разозлилась бы за такое вмешательство, но веселый прищур пилота, его улыбка, спрятанная в уголках губ, и надёжные крепкие руки снова воскресили в её памяти Грисса, а на него она не могла сердиться, как ни старайся.

– Всё. На сегодня достаточно, – сказал Морено, аккуратно ссаживая её на землю.

Трое его друзей встретили это зрелище ошеломлённым молчанием, стоя на берегу, как три статуи. Джинни опомнилась, лишь когда ветер хлестнул её по разгорячённым щекам, отпустила плечи Морено и поспешно шагнула в сторону. Нет, посадка у него получается виртуозно, тут не поспоришь. Она всеми силами постаралась сосредоточиться на мыслях о парусе, плавнике и манёврах, чтобы загнать подальше другие непрошеные мысли, от которых у неё горело лицо. Судя по многозначительным переглядываниям, у неё получилось не очень. Морено, в отличие от остальных, словно и не заметил её смущения. Он спокойно попросил Кабреро проводить её домой и опять занялся своей лодкой.

Похоже, в небо её больше не выпустят. Вздохнув, Джинни гордо выпрямила плечи и с каменным лицом направилась обратно к тропе.

***

До комнаты она дошла бодрым шагом – злость подстёгивала, но, переступив порог, поняла, что и в самом деле переоценила свои силы. Плечо опять разболелось, и голову повело так, что пришлось схватиться за стул. Хотелось в душ, под обжигающе-горячие струи воды. Вместе с тем мысль, что для этого придется куда-то идти, вызывала дикое раздражение.

«Это всё магия», – подумала она с досадой. Слишком много флайра вокруг.

Джинни закрыла глаза, чтобы потолок перестал качаться над головой, но волшебное сияние, сгустившееся за окном, проникало даже сквозь сомкнутые веки. Слишком сильный магический фон действовал ей на нервы, как любому восприимчивому новичку; каждый косой взгляд воспринимался как оскорбление, а тревога и смутные желания здорово выбивали из колеи. Пошатываясь, она кое-как добралась до гамака, и её оглушил сон.

Очнулась она от чьих-то голосов. Потянулась, похвалив себя за умение просыпаться чётко к обеду, но тут же поняла, что голоса доносились не из столовой, а совсем с другой стороны – из комнаты дальше по коридору. Пространство под потолком их «пещерного» убежища было пронизано пустотами, игравшими роль вентиляционных труб, поэтому слышимость была превосходной. Уловив в разговоре свое имя, Джинни окончательно стряхнула сон. Нужно было срочно найти удобное место, чтобы подслушать.

Коридор для этого не подходил. Во-первых, её там могли заметить. Во-вторых, Морено добавил новый засов снаружи в придачу к тому, который запирал её дверь изнутри. Пока их все откроешь… Джинни оценивающе присмотрелась к стене: слава ветрам, никто её не выравнивал и не штукатурил! Цепляясь за крошечные неровности, с помощью флайра она, как паук, сумела подняться к самому потолку. Возле вентиляции слышимость была лучше. Слова звучали отчетливее. Распластавшись по стене, Джинни вслушивалась в речь Кабреро. Тот явно был чем-то взволнован:

– …Я видел её в небе! Двадцать лет назад я был в ополчении на Керро. Только одна женщина умеет так обращаться с джунтой – Диана Веласко, которая стала потом Дианой де Мельгар.

– Твоя донья Диана должна быть на двадцать лет старше, – поправил его Морено.

– Даже я знаю, что у неё есть дочь, – парировал его собеседник. – Поэтому и спрашиваю, что у тебя на уме? Эта девчонка – опасная игрушка для тебя, парень. У нас был неплохой план, как свалить отсюда, а теперь ты хочешь всё поменять? Втереться в доверие к де Мельгарам, вернув им наследницу? Если да, то советую подумать ещё раз. Дон Альваро – тот ещё тип, хуже гремучей змеи. Может быть, даже хуже Скарцы!

– Остынь, – одёрнул его Морено с холодком в голосе. – Девушка здесь ни при чем. Мы встретились с ней случайно. Послезавтра… нет, через четыре дня она улетит отсюда, и всё.

Скептический возглас Кабреро был слышен даже сквозь стену:

– Если ты о ней так радеешь, тогда советую увезти её до того, как о ней узнает дон Скарца.

– Он не узнает! – резким тоном.

Кабреро не унимался:

– Уверен? У него лютая ненависть ко всей их семейке. За эту девчонку он отдаст что угодно… Разве ты не хотел бы…

Дальше Джинни не успела расслышать, потому что чуть не свалилась со стены от таких новостей. Ну, Морено! Значит, вот для чего она ему понадобилась. Ясно. И Кабреро тоже хорош! Весь такой добродушный с виду, а сам втайне мечтает продать её колдуну! Сидя на полу, она сердито подула на пальцы, ободранные после неуклюжего спуска. Кажется, ей снова понадобится драконья мазь. И ещё ей срочно нужен план бегства. Больше нельзя откладывать! Права она была, когда думала, что здесь никому нельзя доверять.

Глава 5. Беги, Джинни, беги

План созрел у неё в тот же вечер. Джинни не верила – не хотела верить, что все пилоты в отряде были такими же коварными и беспринципными типами, как Морено. Ковш, например, казался почти порядочным человеком. Что если спросить его про «Эстрелью»?

Шило! – вдруг осенило её. Он чинил её лодку и знает, где она спрятана. Он любит красивые камни. Пусть только шепнёт словечко, где искать лодку, и Джинни притащит ему столько зеркальных камней с берегов Милагроса, сколько уместится в её карманах.

За ужином она сидела как на иголках. Время от времени ловила на себе пристальный взгляд Морено, но отворачивалась, боясь случайно выдать себя. Нужно было как-то подстроить, чтобы остаться с Шилом наедине. Интересно, в какой комнате он ночует? Когда все начали расходиться, Джинни не спешила вставать из-за стола. Морено, поднявшийся одним из первых, неожиданно задержался рядом. Наклонившись, положил на стол перед ней овальный зеркальный камень – большой, почти в половину её ладони.

– Это для Шила, – сказал он, со значением посмотрев ей в лицо. И столько снисходительного упрека было в его взгляде, что Джинни открыла рот… и закрыла.

Как можно что-то планировать, когда твой противник видит тебя насквозь?!

Пожалуй, ей действительно стоило отсидеться в комнате пару дней, подальше от их глазастого командира.

***

Полночи она тратит на вынашивание других планов – более хитрых и заковыристых, чем предыдущий, и лишь под утро забывается тревожным сном. А на рассвете к ней приходит кошмар. Турнирное поле, затянутое туманом, кольцо ревущих трибун и блеск мечей в сером утреннем воздухе… Крис! Джинни распахивает глаза. С её братом что-то случилось. Он ранен. Может быть, умирает.

Путаясь в простынях, она вихрем слетает с постели. В чём была, выскакивает в коридор – только жалобно тренькает бесполезный засов на двери. Была ли заперта дверь Морено – она не помнит, не успела заметить. С появлением гостьи хозяин дома, временно лишившийся своей спальни, обустроился в другой комнате, но не стал возиться с обстановкой: просто бросил на пол тюфяк и накрыл его шерстяным одеялом, а книги стопкой сложил в углу. Очертания комнаты тают в призрачном голубом свете. Джинни бросается прямо к спящему, но не успевает схватить его за плечо, как перед её глазами сверкает лезвие. Нож.

Некоторое время они с Морено с одинаковым испугом таращатся друг на друга. Потом он медленно отводит руку с ножом и выдыхает.

– Никогда не напрыгивай на меня так! – говорит хриплым после сна голосом.

– Прости, это срочно, – голос у Джинни тоже срывается. – Мне нужно домой! Что-то случилось с Крисом.

– С кем?

– С моим братом. Я знаю! Всегда чувствую, когда ему плохо. А сейчас…

Она не может дышать. Чувство такое, будто ей меч вонзили в живот.

– Мне нужно домой! – всхлипывает она, уткнувшись в плечо Морено. Тяжесть и теплота его рук успокаивают. Ненадолго он бережно притягивает её к себе, и в этом жесте заключается всё – и желание, и сочувствие, и страх из-за того, что могло случиться… чуть было не случилось минуту назад.

– Я понимаю, – глухо говорит он. – Но как? Ты вчера провела в небе пятнадцать минут и отключилась. А до твоего дома – много часов пути!

– Дай мне катер.

– Они слишком медленные, – возражает он, размышляя. – Перехватят.

Джинни бессильно плачет. Как она ненавидит себя за слабость! Сидит тут – и не может сделать ничего, ничегошеньки!

Тёплая рука гладит её по волосам.

– Ладно, – решается Морено. – Я сам слетаю. Узнаю новости. А ты сиди тихо, и из комнаты – ни ногой! Договорились?

Отстранившись, она кивает с благодарностью. Сквозь слёзы всё расплывается. Морено кажется ей сейчас таким же оглушённым и растерянным, как она сама. Джинни не умеет показывать свои чувства, и он тоже, кажется, к этому не привык, поэтому оба молчат. В глубине дома слышится шум, скрипит дверь, в проёме которой мелькают любопытные усы Кабреро. Что он мог вообразить себе, увидев их, полуодетых, в такую рань – лучше даже не представлять. Впрочем, Джинни тут же забывает об этом, ей безразлично. Тяжесть, лежащая у неё на сердце, заслоняет всё остальное.

– Я тебя провожу? – робко спрашивает она, когда Морено уже оделся и застегивает ремни на лётном комбинезоне.

– Если хочешь. Но потом – сразу к себе! В случае чего, держись рядом с Кабреро.

На берегу в этот ранний час совсем пусто. Туманное марево, затянувшее бухту, под стать настроению Джинни: серое небо, серый песок… и красно-белый треугольник паруса, вызывающе яркий на фоне окружающей серости. Время здесь и так течёт медленно, расплавленное магией, но теперь ей хочется, чтобы оно вообще замерло. Пусть Морено останется. Её мучают дурные предчувствия. Он собирает парус, его руки двигаются быстро и ловко, все движения давно отработаны до автоматизма. Джинни смотрит, как облака под висячей скалой перетекают из одной формы в другую. Морено в последний раз подтягивает шкоты и проверяет крепления. Джинни молча кусает губы, а в груди разливается боль, и предчувствие беды крепнет и ширится, словно там, за пределами острова, за прозрачно-серебристым пологом флайра их караулит тьма.

– Не волнуйся, я скоро.

Он улыбается – яркой, тёплой улыбкой – и уносит лодку на старт. Джинни издали следит за ним взглядом, не отрываясь. Только шепчет:

– Попутного ветра.

Он не может её услышать, но оглядывается, поднимает руку в последнем приветствии. А потом треугольный парус срывается в небо, скользит мимо висячей скалы, алым пятнышком вспыхивает в тумане и гаснет.

***

Джинни честно решила соблюсти условия соглашения, то есть запереться у себя в комнате и не отсвечивать, даже носа не казать к остальным, однако ей недолго пришлось скучать в одиночестве. Времени хватило только на то, чтобы причесаться два раза и сделать несколько нервных кругов по комнате, когда на пороге возник Кабреро – весь нахохленный, словно охапник после драки.

– Выметайся, – заявил он.

– Куда? Совсем? – не поняла она.

Кабреро, воровато оглянувшись, вдвинулся в комнату.

– От тебя одни неприятности, – прошипел он. – Не знаю, что у вас за дела с доном Скарцей, но если он узнает, что ты здесь прячешься, нам всем конец! Даже если Морено совсем потерял разум, почему мы все из-за этого должны страдать?

Джинни, жадно ловившая каждое его слово, почувствовала, как жар приливает к щекам.

– Не понимаю, о чём ты.

– О, ты всё прекрасно понимаешь!

Порывшись в карманах, он протянул ей ключ.

– Твоя лодка – в самой дальней хранилке с голубой дверью. Забирай её и катись отсюда. Я ничего не видел.

Так просто?! Джинни ошеломлённо посмотрела на ключ, потом – на Кабреро. Ей предлагали свободу прямо на блюдечке, так что даже хитрить и изворачиваться не пришлось. Судьба редко делала ей такие подарки! Вспыхнув от радости, она обняла толстяка.

– Сеньор Кабреро, вы лучше всех! – выпалила она и выбежала за дверь.

Задний двор ещё не проснулся толком. Вдоль ангаров со снаряжением тихо-тихо, на цыпочках крался туман. Так же, крадучись, Джинни добралась до заветной голубой двери. Этот сарайчик был самым старым и ветхим, на его покосившейся крыше сушились набитые чем-то мешки. Ключ легко вошёл в замочную скважину. Джинни возблагодарила все ветры Архипелага за свою удачу, но, видно, зря, потому что из-за угла вдруг показался Леон. При виде девушки, виновато застывшей около приоткрытой двери, на его лицо наползла ухмылка.

– А ты хитра, – похвалил он. – Стащила ключ у Кабреро? Молодец. Мы с тобой отлично проведём время.

Надо было сразу ему врезать, но она растерялась. Леон толчком потеснил её к сараю. От его кислого дыхания и сальных взглядов Джинни чуть не стошнило. Её пальцы намертво впились в косяк двери.

– Не сегодня, – твердо заявила она.

Никогда ещё ей не удавалось призвать флайр так легко, как сейчас! Наверное, от отчаяния. Поток магии подхватил один мешок с крыши и уронил его точно на голову Леону. Тот, закатив глаза, рухнул навзничь. Джинни осторожно склонилась над телом, пощупала пульс – жить будет. Только теперь её настиг запоздалый страх, от которого мелко затряслись руки.

Вдруг подумалось, что Морено был прав насчет этого типа. Может, ей следовало послушаться его и в другом? Он велел ей ждать в лагере. Что же она творит?

«Избавляю его от новых проблем, – решила Джинни. – Он и так их нажил достаточно!»

В глубине души она была согласна с Кабреро: лучше ей исчезнуть, пока дело не дошло до беды. Уж до Фуэрте она как-нибудь доберётся, а там дон Марио сумеет переправить её домой. Отбросив тревожные мысли, Джинни решительно направилась к лодке.

«Эстрелья», казалось, приветствовала её каждой чёрточкой корпуса. Две-три минуты несложных манипуляций с парусом – и они стартовали. Погода благоприятствовала полёту: утренний свет просеивался сквозь опалово-серебристое небо, ветер бодрил, и Милагрос спокойно плыл в тихом небе, не прячась в чужих искривлённых пространствах, неподвластных математической логике. За вихрями флайра, источавшими собственный загадочный свет, вскоре проклюнулся синий краешек неба. Джинни обрадовалась ему, как родному. Неужели у неё получилось? В этот момент на «Эстрелью» спикировала стая птиц, оглашая воздух пронзительным криком. По их хищным повадкам Джинни сразу узнала в них остроклювов.

Вильнув, она прибавила скорость и лихорадочно прикинула свои шансы. У неё при себе был нож, но она не такая меткая, как Морено. Нет, её спасение только в скорости! Чтобы не врезаться в стаю, ей пришлось сместиться чуть севернее. Потом она уклонилась ещё немного…

Когда по облаку справа скользнула длинная тень, до неё дошло, что остроклювы заманили её в ловушку. «Эстрелью» нагонял человек, мчавшийся по радужной ряби флайра на одной только воларовой доске, без паруса. От удивления Джинни чуть не выпустила гик из рук, но потом сообразила, в чем дело. Её преследователь был колдуном. Ему помогала магия. В то время как воланте использовали парус и ветер, чтобы управлять джунтой, хорошему магу парус был ни к чему: он и так мог заставить флайр нести его туда, куда нужно.

Пока она пыталась справиться с изумлением, с другой стороны от «Эстрельи» на облака легли ещё две длинные тени. Её брали в клещи. Ах, так?! Джинни нахмурилась. Прикусив губу от волнения, она резко дёрнула парус, направив джунту вверх.

«Посмотрим, как вас снесёт с доски верховым ветром!» – торжествующе усмехнулась она… и тут ей на голову упала ловчая сеть.

Обратный путь к острову Джинни проделала, барахтаясь в сетчатом мешке, словно пойманная куропатка. С бессильной злостью она смотрела на вырастающий впереди чёрный замок. Притаившийся за острым скалистым гребнем, он напоминал опасного хищника, изготовившегося к прыжку. В его угловатых линиях таилась скрытая сила, ряд стрельчатых окон грозно поблёскивал на свету. Вместе с тем этот замок идеально вписывался в окружающий зловещий пейзаж. Его колючие башни и оскаленные статуи на фасаде идеально гармонировали с мрачными чёрными скалами, среди которых он был построен.

Похитители Джинни направились к взлётно-посадочной платформе, за которой чернел провал арки. Всю дорогу девушка пыталась освободиться, но тщетно – сеть была то ли зачарована от ножа, то ли сплетена из какого-то сверхпрочного материала. Над ловушкой кружилась стая остроклювов, издавая омерзительно радостные крики. Так и хотелось пальнуть в них чем-нибудь, но Джинни, запутавшаяся в сети, была совершенно беспомощна. Разве что кулаком могла погрозить.

Приходилось признать, что разведка у дона Скарцы действительно была поставлена отлично.

***

Во дворе замка её выпутали из сети и во второй раз отобрали джунту. Джинни старалась двигаться как можно медленнее, чтобы лучше запомнить окрестности, но её бесцеремонно втолкнули внутрь и долгими каменными коридорами провели к двустворчатым солидным дверям, за которыми открывался парадный зал. Самое видное место здесь занимало кресло с высокой спинкой, стоявшее на возвышении. Несмотря на все опасения, личность дона Скарцы вызывала у девушки любопытство. Про него ходило множество слухов. Говорили, что он не зря прячет лицо под маской, что он один из последних магов ардиеро… Другие возражали, что он, наоборот, принадлежал к знатной семье колонистов. Одни считали его бывшим сенатором, другие – преступником, третьи – жрецом тайного ордена. Короче, слухи ходили самые невероятные.

В кресле сидел жилистый худощавый старик в просторных одеждах, вроде тех, что носили пустынники на Фуэрте, только тёмного цвета. Маски на нём не было. Джинни не могла отвести взгляд от его лица, обезображенного ожогом. Это было ужасно! Бугристые шрамы шли от лба до самого подбородка, сильнее всего перепахав левую щёку и скулу. Против воли её кольнуло сочувствие от мысли, какую боль должен был испытать этот человек.

Как только она вошла, он сосредоточил на ней ироничный взгляд.

– Зачем же было прятаться по пещерам? – спросил дон Скарца с некоторой даже обидой. – Мой замок в полном вашем распоряжении, сеньорита Вирджиния.

Его губы скривились, но из-за шрама попытка улыбнуться превратилась в сардоническую ухмылку. Другой посетитель, замерший в дальней части зала, при этих словах шевельнулся. Им оказался Морено. Джинни почувствовала, что пол уходит у неё из-под ног. Он ведь должен был лететь в Эль Котильо! Он обещал! А вместо этого помчался докладывать о ней своему хозяину?!

Бросив на неё безразличный холодный взгляд, пилот отвернулся, словно не узнавая. Дон Скарца, лучившийся добродушием, продолжал свою речь:

– К счастью, мой юный друг вовремя сообщил, что наш остров почтила вниманием гостья из семьи моих старинных друзей, так что теперь я имею удовольствие…

– Это неправда! – с возмущением перебил Морено.

Он снова взглянул на Джинни, но теперь его лицо вспыхнуло от тревоги. Его голос звонко разнесся по комнате:

– Я ничего ему не говорил!

Воздух в зале словно сгустился. Дон Скарца явно не любил, когда его перебивали. Он поднялся, внушительный и грозный, ступил на мраморный пол, и от его шагов по плитам разбежались ломкие ледяные плети. Злой порыв ветра толкнул Морено, швырнув его на пол, впечатал в колонну. Джинни вскрикнула. В то же время в дверях послышался шум. Подоспевшие охранники втащили внутрь ещё одного пленника. Это был Кабреро! Весь взъерошенный и помятый, он выглядел так, будто только что с кем-то подрался. На его лице застыла печать растерянности, а усы виновато обвисли.

При его появлении Морено с трудом приподнялся на локте:

– Так это ты нас выдал?

Лицо Кабреро исказилось от гнева.

– Ты сам виноват! – крикнул он, обвиняюще ткнув пальцем в сторону Джинни. – Ты хотел сам, один отвезти её к дону Альваро, чтобы выхлопотать себе амнистию. А нас хотел бросить здесь! Забыл наше правило? «Жизнь каждого зависит от всех». А ты предал нас!

Морено устало прикрыл ладонью глаза:

– Кабреро… Ты идиот.

Джинни растерянно переводила взгляд с одного на другого. У неё не было сил возмущаться. Как Кабреро вообще мог подумать, что Морено способен предать? Нельзя же судить других по себе! Теперь бывшие друзья с ненавистью смотрели друг на друга. Один только Скарца, казалось, получал искреннее удовольствие от происходящего.

Внезапно, когда никто не ожидал от него такой прыти, Морено рванулся, выдираясь из колдовских пут. Хрустнуло ледяное крошево. Бросок – двумя высверками в воздухе блеснули ножи. Один стражник согнулся, зажимая ладонями бок, другой рухнул наземь.

«Он вырвется!» – с надеждой подумала Джинни, и почему-то ей стало радостно от этой мысли. По коридору можно в два шага добежать до взлётной платформы, а там Морено вскочит на джунту – и поминай как звали!

Пилот был уже на ногах, но только он метнулся не к двери, а к ней.

– Джинни, скорее! – Он протянул ей руку.

Она отшатнулась.

Позже она много раз ругала себя за это. По лицу Морено скользнуло потрясённое выражение, словно она смертельно ранила его своим недоверием.

– Пожалуйста, – проговорил он почти неслышно. Но в любом случае драгоценный момент был упущен. В один миг их настиг удар магии, разметав обоих в разные стороны.

Открыв глаза, Джинни судорожно вздохнула, пытаясь удержать уплывающее сознание. Её колени, казалось, примерзли к полу, цепенящий холод сковал запястья, забил горло колючим льдом. Дон Скарца снова поднял ладонь, готовясь к следующему удару. Кто мог предположить, что в этом высохшем старике скрывается столько силы?! Колонны, оплетённые игольчатым инеем, задрожали, с потолка посыпались камни. Одна глыба ударила Морено в грудь, и он упал.

– Нет! – закричала Джинни.

Она попыталась подняться, но пол вдруг качнулся, и комната будто раздвинулась, как это бывает во сне, так что Морено оказался бесконечно далеко от неё – не добежать. Зажмурившись, Джинни попыталась стряхнуть с себя колдовской морок. Всё плыло и качалось у неё перед глазами.

Кто-то грубо схватил её под локоть, впиваясь пальцами в кожу. Рядом с ней откуда-то появилась девушка с бесстрастным лицом, в светлом комбинезоне и без оружия. Совсем молодая, не старше Джинни, но хватка у неё была просто железная, а ногти на руках – острые, словно зубы. За её спиной виднелись другие любопытные лица. В зале появились несколько молодых людей в таких же светлых комбинезонах. Интересно, кто это. Патрульные? Помощники дона Скарцы? Ученики?

– Лана! – приказал Скарца. В его голосе потрескивал лёд. – Приготовь комнату для нашей гостьи.

Джинни потащили прочь. Она упиралась, оглядывалась. Искала взглядом Морено. Тёмное одеяние колдуна заслонило от неё сцену посреди зала.

– Подождите! – взмолилась Джинни, цепляясь ногами за каждую щербинку в камне.

Морено! Она должна его увидеть. Господи, он никогда не простит ей, что она вот так всё испортила. Но это ладно, только бы он был жив. Ей необходимо его увидеть!

– Идём, – бросила стражница, поджав губы.

Как бы Джинни ни упиралась, её вскоре вытащили из зала. Кабреро тоже куда-то исчез. Один лишь дон Скарца остался стоять над раненым. Напрягая слух, Джинни напоследок услышала его голос, полный сарказма:

– А для тебя, командир, у меня есть одно интересное поручение.

Глава 6. Смерть в небе

Сидя в катере, летевшем по направлению к острову Керро, Крис поправил тесный воротник кителя. Парадное одеяние было ему всё ещё непривычно и сковывало плечи. Три дня назад его провозгласили правителем Сильбандо – временно, до тех пор, пока не вернется его отец. Правда, по кислым лицам сеньоров было заметно, что надежда на возвращение дона Альваро таяла у них с каждым часом. Хлипковатый наследник не вызывал у них оптимизма. К тому же, два дня назад его чуть не прикончили на дуэли. Это обстоятельство могло бы помешать Крису выполнять графские обязанности, но, благодаря дерзости доньи Каэтаны, доброму сердцу Чары и колдовству дона Скарцы (чтоб ему провалиться), он получил условный второй шанс на жизнь и в придачу – опасную магию, норовившую подчинить себе его разум.

Декабрьское небо над Архипелагом представляло собой яркий океан синевы. Магия флайра, горевшая теперь в жилах Криса, ещё больше обостряла его восприятие. Первые дни после выздоровления были похожи на серию кратких, пронзительно отчётливых эпизодов. Больше всего его волновало, как бы скрыть от окружающих своё подозрительно хорошее самочувствие и предательский золотой блеск в глазах. Согласно законам Архипелага, «изменённый» не мог править островом. «Изменённые» были страшной легендой летающих островов: их считали кем-то вроде оборотней, которые под влиянием волшебных ветров превращались в чудовищ. Если хоть один человек в Совете баронов догадается, какой ритуал дон Скарца провёл над Крисом в Колмиллосе, его вышвырнут из зала собраний в мгновение ока.

Сегодня ему предстояло сложное дело: на острова прилетал господин Мальгрем, координатор по внешним связям из Эрленхейма. Нужно было уладить вопрос с пропавшим дирижаблем «Тибурон» и другие сопутствующие проблемы. Аррибские сенаторы долго совещались, выбирая место для встречи, и в конце концов решили устроить торжественный прием в Пуэнто Аладо. Это был новый город на острове Керро, который ещё называли Городом Мостов.

– Символично, – усмехнулся сеньор Пачеко, один из советников Криса. – Будем наводить мосты.

Хотя отношения между Архипелагом и западными странами Континента снова стали натянутыми, никто не был готов к открытому конфликту. Поэтому вслух все соседи Эрленхейма осудили вторжение «Тибурона» в чужое воздушное пространство, хотя втайне каждый из них был не прочь запустить свои научные корабли в поле флайра, чтобы получше исследовать его особенности. Сеньор Эррера просто успел первым. Дипломаты Эрленхейма, однако, настаивали, что их мирный дирижабль не собирался нарушать ничьих границ – его просто прибило штормом к злосчастному берегу Фуэрте, где он был уничтожен злобными дикарями.

– Мирный? – возмутился Крис. – Мирный авианосец с пулемётами на борту?!

– Мы не можем доказать, что у них были враждебные намерения.

– Я смогу.

Сеньор Пачеко охладил его пыл:

– Сейчас важнее всего отыскать то, что осталось от дирижабля, а потом мы подумаем над обвинениями. Господин Мальгрем собирается задержаться здесь на время поисков, так что придётся пока его потерпеть и оказывать ему всяческое содействие.

Ажурные беседки и высокие галереи волшебных мостов Пуэнто Аладо словно парили над опрокинутыми небесами. Можно было подумать, что архитекторы нового города стремились достичь баланса между материальностью и пустотой, и это им вполне удалось. Несколько галерей выходило на общую террасу, с которой открывался великолепный вид на пропасти хребта Анаги и его иззубренные вершины. Здесь накрыли фуршетные столики и разместили небольшой оркестр, играющий тихую музыку. На облаках посверкивали блики флайра, придавая собранию необходимую торжественность.

Выйдя на террасу, Крис сощурился, пытаясь разглядеть лица собравшихся сквозь сияющую солнечную пелену. На душе у него потеплело, когда он увидел Рико с Оракулом. Рико издали помахал ему рукой. На самом деле Крис с удовольствием пропустил бы нынешнее торжество, сославшись на неотложные дела, потому что настоящая работа по поиску «Тибурона» начнётся не раньше, чем завтра, и не в этой нарядной толпе, где все собрались просто покрасоваться и насладиться звучанием своего голоса, а в строгих деловых кабинетах. Его раздражало, что необходимые светские мероприятия отнимают так много времени.

– Я слишком занят, чтобы погружаться в водоворот светской жизни, – однажды в сердцах пожаловался он донье Каэтане.

– Ты в него ещё не погрузился, а так, болтаешься на поверхности, как суденышко на мелкой волне, – ответила любящая бабуля, после чего объяснила, что и от светских сборищ бывает польза. За пять минут она наглядно показала, как можно привлечь союзников и морально уничтожить противников в течение одной непринуждённой беседы. Крис был впечатлён.

– Это тоже оружие, так что пользуйся! – подытожила Каэтана.

Поскольку она провела на политической арене уже двадцать лет и за это время сумела извести немало соперников, её советами не следовало пренебрегать. Крис решил, что будет более ответственно относиться к парадным собраниям, хотя потерянного времени всё равно было жаль.

Однако сегодня у него была ещё одна причина посетить этот приём: его мать, вернувшаяся наконец с Континента, должна была прибыть именно сюда, в Пуэнто Аладо. Не мог же он бросить её здесь одну, без поддержки! Отыскав взглядом знакомую стройную фигуру в синем одеянии, Крис поспешил к матери. Досадно, что им пришлось встретиться вот так, под прицелом чужих любопытных глаз. Лучше бы она поехала сразу домой, где можно спокойно выплакать всё горе, которое обрушилось на их семью. Но Диана де Мельгар не могла пропустить сегодняшнюю встречу, и, насколько он её знал, уже предприняла первые шаги, чтобы организовать поиски его отца и сестры.

Донья Диана успела переодеться с дороги в парадное многослойное платье разных оттенков синего, выгодно подчёркивающее её невысокую стройную фигуру. Её лёгкая верхняя туника слегка колыхалась от ветра, волосы были собраны в сложный узел и украшены синими горными фиалками, которые присылала её подруга с Ланферро. В присутствии чужих людей Крис не мог даже обнять её, чтобы утешить, отчего почувствовал себя немножко бревном, а ещё, глядя на мамину прическу, он впервые понял, что смотрит на неё сверху вниз, и сам удивился: неужели он настолько вырос? Он всё ещё пытался подобрать уместные слова утешения, когда к ним подошли четверо сеньоров из Совета баронов, в том числе и сеньор да Коста с его постной физиономией и потаённой злобой в выцветших светлых глазах.

Каждый раз при виде Криса на лице барона отражалась умеренная скорбь человека, готового забыть о личной вражде ради блага Сильбандо. Но теперь, завидев донью Диану, он не удержался от шпильки:

– Дорогая графиня, как чудесно, что вы нашли время нас посетить. Ведь у вас столько дел в замке. В ваше отсутствие Эрвидерос понес большие потери.

– О, я взаимно рада вас видеть. – При этом улыбка Дийны была холодна как лёд. – Вижу, что мы оба серьёзно отнеслись к сегодняшнему мероприятию, ведь утренний беспорядок в ваших владениях тоже не помешал вам приехать сюда. Любопытное совпадение, кстати: каждый раз, когда приходит торговый дирижабль с Континента, ваши овцы вырываются из загонов и мечутся по всему побережью. Старая уловка.

На лицах окружающих сеньоров зазмеились улыбки. В самом деле, это была старая уловка контрабандистов – использовать стадо овец для того, чтобы замести следы. Почти все на островах баловались контрабандой, полагая, что благородный риск придает этому занятию особый шарм. Однако барон да Коста всегда шумно обличал этот порок в Совете, и теперь было особенно приятно посадить его в лужу. Он с ядовитой почтительностью поклонился Дийне:

– Вы удивительно хорошо осведомлены. Не сочтите за дерзость, но ходит слух, что ваш опыт обусловлен богатой практикой.

Да как он смеет?! Крис уже готов был высказать этому подлецу пару «ласковых» слов, но мама, державшая его под локоть, предупреждающе сжала пальцы.

– Бессовестно лгут, – улыбнулась она и отвернулась от позеленевшего барона к другим собеседникам.

Сеньор Пачеко неловко попытался выразить ей соболезнования в связи с гибелью её мужа и дочери. Крису захотелось накрыть его покрывалом, как попугая, чтобы замолчал. Только по глазам матери и по следам усталости на её лице можно было догадаться, какую боль принесли ей известия о доне Альваро и Джинни. В остальном она держалась с великолепной невозмутимостью.

– Где же этот господин Мальгрем? – с нетерпением спросил Крис, чтобы увести разговор в сторону.

– Он встретит вас на Крылатом мосту. Прибудет туда на катере, – засуетился Пачеко. – У вас будут две-три минуты наедине, до официальной встречи. Мы специально всё так устроили. В конце концов, Сильбандо больше всех заинтересован в сотрудничестве. Прошу вас, постарайтесь произвести на него благоприятное впечатление!

Последние слова советника прошли мимо ушей Криса, потому что в это время он неожиданно увидел Фейлин. И с кем! Замерев на месте, он смотрел, как барон да Коста подаёт ей руку. Вместе с группой прибывших гостей они находились довольно далеко, но он где угодно узнал бы эту аккуратную рыжую голову с волнистой прической… Крис с отчаянием понадеялся, что ошибся, но тут, словно почувствовав его взгляд, девушка обернулась. Тёмные глаза на её бледном лице просияли, как звёзды. Крис поперхнулся воздухом. Это в самом деле была она! Что она здесь забыла?

С трудом изобразив беззаботность, он отвернулся. Новообретённая магия вспыхнула в нём с такой силой, что начало печь в груди. Не хватало ещё, чтобы его разоблачили за пять минут до важнейшей встречи! И всё-таки, что Фейлин делает здесь? Он приложил столько усилий, чтобы вернуть её на Континент! Между прочим, это дорого ему обошлось. А Хавьеру да Косте – ещё дороже. После их дуэли, после всего, что случилось, видеть Лин рядом с бароном да Костой казалось ему насмешкой судьбы.

Тем временем от матери не укрылся их обмен взглядами.

– Кто эта сеньорита в розовом, которая разговаривает с бароном? – спросила она. – Ты нас не познакомишь? Боюсь, её окружает не слишком подходящее общество. Я могу найти ей компанию повеселее.

Меньше всего ему хотелось поддерживать пустой разговор с Фейлин, когда ему было трудно даже смотреть на неё. Их отношения оборвались на неопределённой ноте, и теперь не было никакой надежды их возобновить. Не в его положении, это уж точно... Когда они с матерью подошли ближе, Лин бросила на него обиженный взгляд. Должно быть, её всерьёз задело его пренебрежение. А он не мог оправдаться и не мог объяснить ей при всех, насколько сильно и бесповоротно изменилась его судьба. От неловкой ситуации их спасло появление катера. Крис едва успел представить Лин своей матери, когда вдалеке послышался шум мотора.

– Пора! – засуетился Пачеко. – Это господин Мальгрем. Он ожидает вас на мосту.

Неожиданно Лин вмешалась в их разговор:

– Я тоже хотела бы встретиться с послом Эрленхейма.

– Это невозможно, сеньорита, – снисходительно улыбнулся да Коста. – Но вы встретитесь с ним позже, вместе со всеми.

– Мой отец тоже пропал без вести при крушении «Тибурона», – настаивала она. – Мы с Крисом оказались в одинаковой ситуации. Так что если речь пойдет об организации поисков, то я тоже должна участвовать. Разве не для этого я осталась на островах?

– Мне кажется, её присутствие будет полезно, – согласился Крис, который увидел в этом для себя шанс объясниться.

Если бы они с Фейлин хоть на минуту остались наедине! Тогда он рассказал бы ей о своей ране и обо всём, что случилось за последние дни. Он даже немного воспрянул духом. Барон да Коста, наоборот, помрачнел. Они с Пачеко обменялись настороженными взглядами, словно вмешательство Лин нарушило их тайные планы. Крис отметил это, но решил, что разберётся с ними позже. Сначала Фейлин.

– Идёмте же, – поторопил он её. – Не будем заставлять посла ждать.

Как только они удалились от группы советников, Лин решительно двинулась вперёд, словно проведя черту между собой и Крисом. Только теперь он понял, насколько сильно её задело его мнимое высокомерие. Проклятье!

Из беседки, где остался оркестр, крытая галерея вела на лестницу, поднимавшуюся к Крылатому мосту. Увы, ожиданиям Криса не суждено было сбыться: на ступенях тоже дежурили стражники в серых мундирах с бордовой отделкой. Весь мостовой комплекс Пуэнто Аладо был сегодня наводнён ими. Опасаясь, чтобы какое-нибудь происшествие не сорвало важнейшую встречу, сеньор Агудо и его служба безопасности предприняли поистине драконовские меры предосторожности.

Крис подавил желание попросить: «Эй, парни, не могли бы вы закрыть уши, пока я объясню своей бывшей девушке, что я теперь не совсем живой человек?»

– Лин, – не выдержав, позвал он.

Она отмахнулась:

– Можешь не объяснять. Мне всё ясно. Ты теперь не просто наследник, а целый граф. К тому же, ситуация усложнилась. Архипелаг с Эрленхеймом опять на грани войны, поэтому сейчас было бы неуместно вспоминать о нашей дружбе. Ты это хотел сказать?

– Ну… в общем, ты очень чётко всё разложила, – вынужден был он признать.

«И в то же время ты абсолютно неправильно всё поняла!»

К сожалению, он не мог сказать этого вслух. Лин с досадливым выражением оглянулась через плечо:

– Не думай, что я бегаю за тобой в надежде выхлопотать какие-то привилегии. Я просто хотела поблагодарить тебя за заступничество, вот и всё.

Крис прикусил губу, чтобы не дать неосторожным словам вырваться наружу. Что тут скажешь? Он всей душой мечтал вновь вернуть её в свою жизнь, но сколько её осталось, той жизни? И даже этот куцый огрызок ему не принадлежит.

– И вообще, – сердито начала девушка, но вдруг пошатнулась на ступеньке и резко выдохнула, будто потеряв равновесие.

– Лин!

– Всё нормально. Просто я случайно выглянула в окно.

– Помогите ей, – приказал Крис ближайшему из охранников.

Фейлин с детства мучил страх высоты. Даже представить трудно, чего ей стоило появиться на сегодняшней встрече! Комплекс мостов Пуэнто Аладо представлял собой изумительную инженерную конструкцию, парившую в небе так высоко, что скалы хребта Анаги виднелись где-то далеко внизу.

Стражник поддержал побледневшую девушку под локоть. На лице Фейлин, бегло взглянувшей на Криса, отразилась насмешка: «Что, даже прикоснуться ко мне боишься?» Этого он ей тоже не мог объяснить. Он действительно опасался, но вовсе не за их репутацию! Его ладони горели от магии, которая в любой момент грозила вырваться из-под контроля. Прозрачные вихри флайра так и льнули к его пальцам. Вряд ли его прикосновение причинит ожоги, но Лин подумает, что у него жар, забеспокоится и бесхитростно спросит об этом. Потом они со стражниками более пристально взглянут ему в лицо, увидят золотой отлив в его глазах – и всё пропало. На этом его короткая карьера правителя и закончится.

– Может, тебе лучше спуститься вниз? – предложил он.

– Нет. Иди вперёд, мы догоним.

«Ну конечно! Кто бы сомневался, что она не отстанет!»

Первое, о чём он собирался попросить посла при удобном случае – чтобы тот нашёл повод увезти Фейлин с Архипелага. Так будет безопаснее для них обоих, решил Крис. Он и так ходил по краю в последние дни, а присутствие Лин делало его разоблачение неизбежным.

В этот момент порыв ветра, налетевший с моста, принёс настораживающий запах. Обострённое восприятие, усиленное магией, тоже сыграло с Крисом злую шутку. Он никак не мог привыкнуть к удушливым ароматам сигарет и духов, которыми благоухало любое светское сборище. Хорошо ещё, что сегодняшняя встреча проходила на открытой площадке, и свежий ветер Фрайо, пахнувший снегом, быстро уносил все запахи прочь. Но этот запах, тяжелый и резкий, ударил его как обухом. Он предвещал беду.

– Подождите здесь! – приказал он стражнику и помчался наверх, перешагивая через две ступени.

Вскоре перед ним открылся длинный пролёт моста. Его белые арки сплетались в вышине и отражались в гладких плитах, расчерченных синими тенями. В перекрестье теней, откинув голову, лежал человек в щеголеватом сером костюме. Яркую белизну его рубашки пятнала кровь, а в груди торчал нож. Крис оцепенел, не в силах пошевелиться. У него не сразу получилось охватить разумом эту сюрреалистическую картину.

Позади него послышался лёгкий вскрик. Лин со стражником всё-таки не послушались, поднялись следом и теперь оба с ужасом смотрели на тело. Ни на что не надеясь, Крис попробовал найти пульс. Его не было. Запах крови смешивался с другим горьковатым запахом, исходившим от одежды посланника. Тёмно-серый дорогой пиджак из льна с шёлком был явно сшит на заказ, но почему-то топорщился на плечах, а его брюки казались слишком короткими. Странно... Впрочем, почему он вообще думает о такой ерунде?! Крис беспомощно оглянулся на Лин:

– Позови врача. Нет, полицию!

Стражник, до сих пор поддерживающий Лин под руку, проявил больше здравого смысла.

– Думаю, лучше сообщить сеньору Агудо, – предложил он.

Точно! – вспомнил Крис. Сеньор Агудо и его «безопасники»! Непонятно, как убийца сумел пробраться на мост? Ведь перед появлением господина посла его проверили и осмотрели самым дотошным образом!

На лестнице нарастал гул – очевидно, весть о случившемся разносилась всё дальше, добравшись до галереи и других беседок. Шокированные, возбуждённые гости театрально всплёскивали руками и возмущались. В их реакции Крису виделось что-то наигранное. Да и сама сцена на мосту напоминала плохую театральную постановку: было в ней что-то неправильное, неестественное…

И снова ветер помог ему прийти в себя, охладить голову. Опомнившись, Крис отошёл от тела. «Безопасники» сеньора Агудо сдерживали натиск любопытных, но на мосту всё равно столпилась масса людей. От жадных любопытных взглядов никуда нельзя было скрыться. Крис поневоле ощущал себя как преступник, которого поймали с поличным. Один рукав его кителя испачкался в крови – наверное, в тот момент, когда он склонился над телом.

В толпе мелькнуло бледное вытянутое лицо барона да Косты. Потом, растолкав остальных, примчались Рико с Оракулом. Увидев несчастного посла, Оракул ахнул и чуть не уронил очки от шока. Рико сдвинул брови, вопросительно глядя на Криса. Тот молча покачал головой, не зная, что им ответить.

Глава 7. Рико и Оракул строят версии

Ужин в Эрвидеросе пришлось подавать на час позже, чем обычно. Полиция задержала всех для допроса, так что Крис с матерью и друзьями вернулись на Сильбандо только под вечер. Печальное происшествие с сеньором Мальгремом набросило траурную тень на весь остаток дня.

Крис вяло ковырял вилкой тушёную баранину с густым соусом. Три канделябра освещали длинный узкий стол, за которым разместились их немногочисленные гости. Здесь был сеньор Агудо, которого уговорили остаться на ужин, сеньор Диего – один из старых друзей отца, ну и Рико с Оракулом тоже, разумеется, были тут. Мерцающие огоньки свечей отражались в бокалах и вспыхивали на хрустальных вазах с фруктами, расставленных на столе. Больше всего Криса волновало состояние матери, но донья Диана весь вечер просидела в молчании, словно призрак. Остальные беседовали между собой. Разговор вертелся вокруг убийства.

– Непонятно, кто мог это сделать? Сеньор Мальгрем пробыл на острове максимум полчаса. Вряд ли он успел нажить себе врагов, – рассуждал Оракул.

– Ну не скажи, – усмехнулся Рико. – Думаю, на Архипелаге найдётся не один человек, готовый метнуть нож в эрленхеймца. Здесь у многих есть к ним старые счёты!

– Думаешь, он приехал – и тут же нарвался на мстителя? – засомневался Оракул. – Тогда я ему сочувствую. Повезло человеку прямо со всех сторон!

– Самое интересное, что на мосту в тот момент не было ни души, – веско заметил сеньор Агудо, которому надоела пустая болтовня.

Под его пристальным взглядом Крису стало не по себе. Он понимал, что сегодня чудом избежал обвинения в убийстве. Если бы он поднялся на мост один, как настаивал, то по городу уже разлетелся бы слух о неуравновешенном наследнике де Мельгаров, который использовал короткую встречу с послом для личной мести. После всего, что случилось с его отцом и сестрой из-за «Тибурона», никто сроду не поверил бы в его невиновность.

Лин со стражником, можно сказать, спасли его от тюрьмы, когда заявили, что обнаружили труп все вместе. У полиции не было оснований не доверять их словам, особенно если учесть, что Фейлин сама была родом из Эрленхейма. Крис был ей искренне благодарен и вместе с тем злился на себя за то, что опять втянул Лин в их местные дрязги. Как свидетельнице, ей пока запретили покидать Архипелаг. Некоторые сеньоры из Совета баронов предложили девушке своё гостеприимство, и в результате она выбрала дом дона Пачеко. Хорошо ещё, что её не заставили вернуться в поместье да Косты, этот ядовитый зиккурат, выстроенный посреди каменистой равнины. Вряд ли у Лин остались от него приятные впечатления!

Крис подозревал, что знает заказчика сегодняшнего убийства, и первым подозреваемым в его списке значился Скарца. Колдуна наверняка разочаровало, что Крис оказался не такой послушной марионеткой, и в отместку он решил убрать его с шахматной доски. Обвинение в убийстве прекрасно подошло бы для этой цели. Кроме того, от неожиданности он мог нечаянно проявить на мосту свою магию – и тогда уж точно лишился бы места в Совете. Гибель господина Мальгрема была выгодна Скарце ещё и по другим причинам. Во-первых, у изоляционистов теперь снова появился повод для нагнетания паники. Скорее всего, они опять начнут требовать закрытия портов. Во-вторых, вместо Криса колдун мог продвинуть в Совет кого-нибудь из своих сторонников. Вроде барона да Косты.

– Повезло нам, что преступник оставил улику, – не унимался Оракул. – Я говорю про нож.

«А мне вдвойне повезло, – подумал Крис, – что дон Скарца не успел раздобыть фамильный кинжал де Мельгаров, чтобы воткнуть его в грудь послу. С него сталось бы!» Даже странно, что он до этого не додумался. В груди несчастного господина Мальгрема торчал обычный метательный нож без гарды, тяжёлый, хорошо сбалансированный. Такими ножами часто пользовались птицеловы.

– Таких ножей на острове можно найти десятки, если не сотни, – возразил Рико. – И мне всё ещё непонятно, как преступник ухитрился пробраться на мост, если лестницы с обеих сторон охранялись?

– Может быть, прилетел на катере? – впервые подал голос Диего.

– Тогда мы услышали бы его двигатель, – сказал Оракул. – Мы ведь все слышали, как прибыл господин Мальгрем.

– А если на безмоторном судне? Под парусом, например?

– На драконе! – присвистнул Оракул, фантазия которого заработала на полную катушку.

Судя по каменному лицу сеньора Агудо, он не склонен был отбрасывать никакие версии, даже самые дикие.

Рико заволновался:

– Нет, дракон не подходит, он слишком крупный. Он разнёс бы мост вдребезги, если бы вздумал пролететь сквозь него! Не было там никаких драконов!

Все умолкли и старательно отводили взгляд от сеньора Агудо, чтобы не сболтнуть лишнего ненароком. Они отлично понимали, за кого волновался Рико – за Чару, конечно же. Она единственная, кроме дона Марио, сумела бы оседлать дракона…

«Между прочим, Чара – одна из учениц Скарцы, – шепнул Крису внутренний голос, который он предпочёл бы не слышать. – И ты сам знаешь, что она способна на убийство. Вспомни, с какой ловкостью она избавилась от сеньора Тоньо!»

Крис схватился за бокал и сделал крупный глоток, чтобы прогнать эту мысль. Чара не могла этого сделать! Тоньо угрожал ей, и в результате произошёл несчастный случай. Хладнокровное убийство посла – это совсем другое. Это не она. Пожалуйста, пусть это будет какой-нибудь другой наёмник!

Однако у сеньора Агудо были свои идеи.

– Я тоже думаю, это был не катер, и не дракон, – задумчиво сказал он, вертя вилку в руке. – А вот парусная лодка типа джунты очень даже походит. Я давно охочусь за одним контрабандистом из Колмены. Своими выходками он уже довел таможню до нервного тика и, по слухам, так лихо владеет ножом, что может птицу подбить на лету. Ему была бы вполне по силам такая задача: промчаться на джунте под арками моста, чтобы убить приезжего сеньора. Вот только какой мотив?

Крис вспомнил, что убежище дона Скарцы тоже находилось где-то в Колмене. Колдун вполне мог заключить сделку с шайкой контрабандистов. Бандит в качестве подозреваемого устраивал его больше, чем Чара.

– Возможно, этот пилот действовал не сам по себе, а выполнял поручение своего хозяина, – заметил он. – Давайте лучше подумаем о том, как его поймать.

***

Вечером после ужина Крис с наслаждением распахнул стеклянные двери, чтобы впустить в столовую свежий, холодный до остроты зимний воздух. Гости разошлись, камин уже почти прогорел. На остров опустилась ясная ночь. В такую ночь мечталось выйти в небо на джунте, но где уж там... Он теперь не вольный пилот, а правитель острова, поэтому вместо небесных просторов его ждали другие захватывающие дела: неразобранные письма, контракты, договора... Крис старался своевременно разбираться с ними, но сегодня из-за убийства и последовавшей за ним суматохи весь график пошёл насмарку.

Плохо, что нельзя было поделиться своими подозрениями насчёт Скарцы… Сеньор Агудо сразу спросил бы его, с какой стати колдуну-отшельнику вздумалось избавляться от Криса? Тогда пришлось бы признаться в их тайной связи, что опять же поставит жирную точку в его карьере правителя. Одним из главных качеств сеньора Агудо была абсолютная честность. Он не станет покрывать чьи-то грешки, даже если согласится, что Крис с доньей Каэтаной действовали исключительно во благо Сильбандо.

Своим друзьям и матери он тоже не хотел ничего говорить. Рико магию терпеть не мог и, возможно, начал бы сторониться Криса, но дело было даже не в этом. Флайр так быстро истощал человеческий организм, что «изменённые» жили очень недолго, не дольше трёх месяцев. Образно говоря, Крис жёг сейчас свою свечу с двух концов. Иногда, глядя в небо, он гадал, сколько ему осталось… Если кто-нибудь узнает о его положении, тяжелее всего придётся маме – как будто ей и без того мало горя! Рико с Оракулом тоже будут чувствовать себя неловко. Каждый раз при встрече с Крисом их будет преследовать мысль, а вдруг этот день – последний? Он вовсе не хотел, чтобы все ходили вокруг него на цыпочках и боялись сказать лишнее слово. Что это будет за жизнь? Нет уж, лучше провести оставшееся недолгое время как нормальный человек. Не превращать его в мучительное ожидание, которое отнимет у них все силы и не позволит выполнить то, ради чего, собственно, его вернули в мир живых.

Поэтому Крис ничего не сказал друзьям и предусмотрительно взял обещание с доньи Каэтаны, что она ничего не расскажет матери. Ей и так уже хватило.

Бабушка впервые посмотрела на него, как на взрослого.

– А сам-то выдержишь? – спросила она. – Сумеешь солгать им всем?

«Об этом надо было раньше спрашивать», – хотелось ему ответить.

– Как-нибудь справлюсь.

Если мама узнает, она не сможет спокойно заняться поисками. Не решится лишний раз улететь из замка, чтобы не упустить ни одного дня, который она могла бы провести с сыном. А если улетит, то будет испытывать чувство вины за каждый упущенный час. Не надо им этого.

Эстладо, ночной ветер контарбандистов, взъерошил ему волосы, словно по голове потрепал. Острые точки звёзд в вышине кололи глаза. Крис улыбнулся. Утром на мосту ветер тоже вовремя ему помог. Он принёс весть об убийстве ещё до того, как Крис увидел тело своими глазами, и кроме того, дал кое-какую подсказку. Вообще-то она опровергала удобную версию сеньора Агудо насчёт убийцы-пилота. Но если не дон Скарца организовал это мерзкое преступление, то кто тогда?

Раньше Крис постоянно чувствовал незримое присутствие колдуна где-то в дальнем уголке его сознания, но в последние дни Скарца как-то притих, словно решил наконец отступиться. Сомнительно, что он решил выпустить из когтей свою жертву… «Изменённые» всегда были покорным оружием в руках создавших их колдунов, причём грозным оружием, наделённым ускоренной регенерацией и магической силой. Крис всеми силами старался избежать этой участи и возводил в своём сознании такие щиты, что даже Скарца не мог через них пробиться. Но его дух вечно бродил где-то рядом, как дикий зверь возле тёплого костра. В последние дни он почему-то умерил свою активность. Что бы это значило? Может быть, колдун нашёл другого подопытного для своих отвратительных экспериментов?

«Кем бы ты ни был, удачи тебе, парень», – мысленно пожелал Крис.

Глава 8. Добровольный плен

Сидя в замке Скарцы, словно в орлином гнезде, сотворённом магией и вулканами, Джинни злилась на всех, и в первую очередь на себя. Если бы она не тянула так долго… Если бы не этот предатель Кабреро… У неё ведь почти получилось сбежать. Ещё чуть-чуть – и она была бы свободна!

Но чуть-чуть не считается, и теперь, вместо того чтобы мчаться на джунте к родному дому, она изучала взглядом стены своей новой тюрьмы. Эту комнатку ей приходилось делить с другой девушкой, Ланой. В замке Скарцы целое крыло было отведено для адептов, пришедших учиться магии. Сейчас их было немного, около пятнадцати человек, и все они были заняты уроками или практикой где-то на острове. Ученическое крыло казалось безлюдным.

Спартанская обстановка комнаты мало говорила о Лане, хотя та прожила здесь уже больше года. Толстые тетради с заметками, какие-то зарисовки, стопка книг – и всё. Кровать была аккуратно застелена тощим колючим одеялом. Ёжась от сквозняков, неизбежных в ветреном климате, Джинни думала, что здешние ученики имели неплохую закалку. Комнаты здесь не отапливались, камин разжигали только в маленьком холле, и то не для обогрева, а ради гипнотического мерцания огня, помогающего при медитациях.

– Хороший маг всегда может согреться за счет своих внутренних резервов, – пожала плечами Лана.

Больше всего Джинни удивляло, что её не боялись оставлять здесь одну. Никто её не сторожил. Никто не мешал ей выглянуть в коридор, осмотреть соседние спальни… или сбежать.

Разумеется, она сразу этим воспользовалась. В первый же день она выскользнула наружу, прокралась по коридору и из трех лестниц в холле выбрала ту, что вела наверх. Спустя некоторое время, поплутав по каменным галереям, Джинни снова обнаружила себя на пороге спальни. Она попробовала ещё раз – с тем же успехом. Проклятый замок дурачил её, водил по кругу! Это здорово её разозлило. Заметив в холле камин со старомодной железной решеткой, Джинни подобрала в золе несколько угольков, которыми можно было ставить отметки на стенах. Пусть теперь Милагрос попробует её обхитрить! Однако замок с удовольствием включился в игру. Он рисовал на стенах рожицы и неприличные жесты, так что отметки Джинни совершенно терялись среди этих граффити. Угольные рисунки появлялись и исчезали, сопровождая её всю дорогу, которая вновь закончилась в её собственной комнате.

Упрямство не позволяло ей признать поражение. Джинни решила попытать счастья с длинной бечёвкой, похищенной из соседней спальни, но к этому времени вернулась Лана, её соседка, в сопровождении другой девушки, которую звали Соль. Эти двое привыкли держаться вместе, хотя внешне составляли забавный контраст: жилистая крепкая Лана со светло-русыми коротко обрезанными волосами, и худышка Соль. Волосы она заплетала в две длинные тёмные косички, а в её круглых карих глазах было что-то беззащитное, кроличье.

Посмотрев на Джинни, запыхавшуюся от бега, с взмокшим и алым от злости лицом, Лана не могла удержаться от смеха:

– Ничего, привыкнешь. Милагрос поначалу со всеми так шутит.

– Я в первый день даже душ не могла найти! – поделилась Соль. – Кстати, пойдём, я провожу тебя в душевую.

– Когда научишься слушать себя, станет легче, – снисходительно добавила Лана, самая опытная из них троих. – У каждого из нас есть свой внутренний компас. Сосредоточься на ощущениях, развивай чутьё… Тогда замок больше не сможет тебя обмануть.

Джинни сердито подумала, что она не маг, а пилот, и привыкла пользоваться обычным, нормальным компасом с магнитной стрелкой. Но в этом замке он был бесполезен. Он тут вообще отключился бы, надо полагать. А ещё здесь нигде не было часов, как и в жилище Морено. Ей придется гвоздём выцарапывать дни на стене, как делали средневековые узники, чтобы не потеряться во времени.

Всю ночь она провела, кутаясь в тонкое одеяло и стуча зубами. К сожалению, она не настолько владела магией, чтобы изображать из себя радиатор. Нету у неё такого дара – согревать себя изнутри! Разве что опять побегать по коридорам в тщетной попытке вырваться из заколдованного лабиринта… Не убежишь, но хотя бы согреешься.

Ещё хуже, чем постоянный холод и боязнь неизвестности, её терзал страх за Криса. С ним точно что-то случилось, а она ничем не может помочь! Завтрак в столовой, куда привела её Соль, немного позволил Джинни отвлечься. Она отметила, что здесь тоже дежурили адепты. Кроме занятий магией, их привлекали к хозяйственным делам в замке. Бессловесные ученики в светлых комбинезонах стояли на раздаче, раскладывал по тарелкам густую кашу, и носили корзинки с хлебом. Джинни робко понадеялась, что сможет с кем-нибудь познакомиться. Найдёт союзников в этом мрачном магическом улье. Увы, её надежды не оправдались. Никто её не отталкивал и не грубил, просто другие адепты её словно не замечали. Все были погружены в себя. Соль успела ей рассказать, что в замке Скарцы не было общих занятий. Каждый постигал магию отдельно от остальных. Дружба между адептами тоже не поощрялась.

– У каждого из нас свой путь. И вообще, завтракать принято в тишине, – строго добавила Лана. – Перестань их отвлекать.

Джинни мысленно обозвала дона Скарцу гнусным манипулятором. Ясно, зачем он старался их разобщить – потому что поодиночке людьми проще управлять! Она благоразумно не стала высказывать это вслух. Было видно, что их властного хозяина здесь побаивались. В столовой и так было тихо, но если кто-то случайно упоминал Скарцу, то тишина становилась поистине гнетущей. В ней даже было трудно дышать.

После завтрака Джинни снова осталась одна, когда все разошлись на занятия. У неё созрел план. Что ж, если через дверь сбежать не получилось, тогда она попробует через окно! Окна их спален выходили на длинную галерею, тянувшуюся вдоль западной стены. Собственно, это была даже не галерея, а просто каменный выступ в скале шириной в метр. За окном привольно и широко гулял ветер. Выбравшись наружу, Джинни прошлась по карнизу, стараясь прижиматься спиной к стене, чтобы не сдуло. Тремя метрами ниже она заметила вбитые в скалу железные скобы пожарной лестницы. Эта лестница вела к нижним ярусам замка, а может быть, и к самому подножию скал. Это был неплохой шанс для бегства – при условии, что вы сумеете преодолеть трёхметровый спуск по гладкой отвесной стене, отполированной дождями и ветром.

В гневе Джинни пнула скалу, затем подобрала камень и швырнула его вниз, в ущелье. Нет, этот замок точно над ней издевался! Каждый раз на пути к свободе перед ней возникала новая дверь, отпереть которую можно было только с помощью магии. Милагрос будто посмеивался: «Хочешь сбежать отсюда? Тогда учись. Разбуди силу внутри себя, обрети власть над флайром». Для хорошего мага спуститься на три метра вниз, держась зубами за воздух – это было так, развлечение. Но для Джинни это было непреодолимым препятствием. Да, она могла взобраться на полтора метра по стене, как сделала в доме Морено, чтобы подслушать чужой разговор, но обледенелый отвесный склон, по которому хлещет ветер – это совсем другое дело! Такое ей не под силу. Может, найти верёвку? Джинни наскоро пошарила в соседних спальнях, но ничего подходящего не нашла.

Вечером девушки заметили её подавленное настроение.

– Не огорчайся, – утешила её Лана. – Дон Скарца пока присматривается к тебе. Скоро он назначит тебе куратора и определит программу обучения.

– Да плевать я хотела на эту учебу! – вспылила Джинни. – Я должна вернуться домой! Срочно!

Соль испуганно оглянулась, а Лана потрясённо округлила глаза:

– Учиться в Милагросе – это честь! Тебе повезло, что дон Скарца позволил тебе остаться!

Джинни в красках описала, куда может отправляться дон Скарца со всеми его дозволениями. Вспомнила весь лексикон командира Гарсеса, плюс добавила пару новых фраз, которые подцепила в шайке Морено. Соль восхищённо смотрела на неё, открыв рот.

– А ну-ка выйди, – приказала ей Лана и обернулась к Джинни. – Ты сошла с ума? Я не желаю слушать твой бред. Видно, магия флайра слишком сильно действует на тебя.

– Магия здесь ни при чём! В моей семье что-то случилось! А ты хочешь, чтобы я сидела здесь и думала об учёбе?!

– Твоей семье будет только на пользу, когда ты станешь настоящим магом. Если станешь.

Джинни сжала кулаки, стараясь удержать в себе злость. Как же ей надоели эти… фанатики! Всё, что их занимало – это магия и учёба, учёба и магия. Да ещё желание заслужить одобрение дона Скарцы. А Лана всё не унималась:

– Ты должна сейчас думать только о тренировках. В начале обучения это особенно важно. Нельзя отвлекаться на посторонние мысли!

– Может, если Джинни получит вести из дома, тогда она будет меньше волноваться? – предположила Соль. Несмотря на строгий приказ, она и не думала никуда уходить. Присела на циновку у двери и оттуда следила за разговором.

Джинни развернулась пружиной:

– А это возможно?

Ответом ей было молчание. Наконец, Лана процедила, недовольно поджав губы:

– Я подумаю, что можно сделать.

Джинни ей не поверила. Её соседка просто любила командовать, и ей нравилось воображать себя более влиятельной ученицей, чем остальные. Вряд ли она чем-то могла помочь… Тем сильнее было её удивление, когда на следующий день после завтрака в комнате обнаружилась стопка свежих газет. Ахнув, Джинни вцепилась в них с отчаянием изголодавшегося человека. Сначала она облилась холодным потом от страха, когда прочитала заметку о Крисе и его дуэли с Хавьером да Костой. Как такое вообще могло произойти?! Крис иногда мог повести себя безрассудно, но Хавьер-то всегда был расчётливой скотиной, как же он мог пойти на такой риск… Надеялся, что без труда одолеет Криса?

Она одёрнула себя, напомнив, что нельзя дурно отзываться о мёртвых. Как бы там ни было, Хавьер погиб. Самое страшное, что Крис тоже мог погибнуть! Её брат чудом остался жив! От осознания этого факта у Джинни закружилась голова, словно в шаге от неё внезапно разверзлась пропасть. Ещё больше её ошеломила вторая новость: тот военный дирижабль, который навёл шороху на Фуэрте, неожиданно исчез во вспышке флайра вместе с тремя преследовавшими его воланте. Джинни медленно опустила газету. Столько всего случилось, пока она сидела здесь на Милагросе… Крис ранен, её отец пропал без вести. Бедная мама. Что им теперь делать?

«Это моя вина, – билась горькая мысль. – Если бы я вовремя привела помощь с базы…»

Вспомнив о соседках, она решила, что это Соль, более отзывчивая, помогла ей добыть бесценную информацию. Когда адепты начали возвращаться с занятий, Джинни подкараулила её в коридоре, желая поблагодарить.

– Спасибо! Не представляю, как тебе удалось раздобыть газеты в этом паучьем углу!

Соль заговорщицки подмигнула:

– Это не я, это Лана. Она ведь занимается с самим доном Скарцей! Вот и попросила, наверное.

Джинни никак не могла поверить, чтобы коварный колдун хоть в чём-нибудь пошёл ей навстречу.

– Так что лучше не зли её, – предупредила Соль. – Иначе она нажалуется дону Скарце, и он бросит тебя в свой дьявольский Котёл за такую дерзость!

– Я всё слышу, – прозвучало из комнаты.

На пороге появилась Лана собственной персоной, с привычным хмурым выражением на лице.

– Соль, ты опять всё неправильно поняла, – заявила она. – Котёл Духов – это не наказание!

– А что это вообще такое? – с опаской спросила Джинни. Название как-то не вдохновляло.

– Всего лишь испытание для тех, чей дар проявился особенно ярко.

– Ну да, с твоей точки зрения это что-то вроде премии за успехи, – хмыкнула Соль. – Но лично я не хотела бы туда угодить!

– Очевидно, в Милагросе трудно отличить поощрение от наказания, – пошутила Джинни, и они с Соль исподтишка обменялись понимающими улыбками.

Было так приятно встретить единомышленника в этом враждебном месте.

– Тех, чей дар слишком слаб, не наказывают, а изгоняют из замка, – назидательно сказала Лана. – Вам обеим следовало бы об этом подумать.

– Я готова уйти хоть сейчас! – живо воскликнула Джинни.

Лана её одёрнула:

– Не принимай поспешных решений, о которых будешь жалеть. У тебя есть талант, это видно. Иначе дон Скарца не стал бы держать тебя здесь. Думаю, скоро он встретится с тобой, и для тебя было бы разумнее потратить время на полезные медитации вместо глупых насмешек над вещами, которых ты не понимаешь.

Какая же она всё-таки зануда! Снова украдкой взглянув на Соль, Джинни подняла глаза к небу в беззвучной жалобе, и они подмигнули друг другу. Это воспоминание согревало её всю ночь, когда она снова мёрзла под колючим тонким одеялом. Даже самое суровое заточение легче вынести, когда знаешь, что ты не один…

Дон Скарца вызвал её к себе через день. Джинни отправилась на встречу в самом боевом настроении. Он не имеет права удерживать её здесь! Как он вообще посмел запереть её в своём хламовнике против воли? О, она ему всё выскажет! Ярость пылала в ней, словно костёр, и казалось, её было столько, что она могла разнести этот остров по камешкам.

Вопреки ожиданиям, стражник привёл её не в знакомый зал с колоннадой, а на террасу, где был накрыт стол для утреннего чая. Похоже, дон Скарца решил, что не стоит давить на гостью торжественной обстановкой. Или, что ещё более вероятно, зал не успели отремонтировать после его вспышки гнева. Зимний день казался светлым и тихим, серые склоны скал на другой стороне ущелья стояли в гробовом молчании. По их склонам бежали полупрозрачные тени, похожие на рябь на воде. Колдун сидел, завернувшись в свой балахон, и буднично пил кофе из чашки. Только спустя некоторое время Джинни заметила дрожащие отблески флайра в воздухе и поняла, что за пределами террасы, как обычно, бушевал ледяной ветер. Дон Скарца просто накрыл их столик щитом из флайра, словно толстым одеялом из тёплого воздуха.

Чтобы постоянно поддерживать такой полог, требовалось огромное мастерство. Между тем, колдун сидел с совершенно расслабленным видом. Завидев девушку, он небрежно кивнул на свободный стул:

– Присаживайся.

– Спасибо. Надеюсь, с Морено всё хорошо? Где он? – спросила она, наливая себе кофе в чашку.

Судя по мелькнувшему на его лице удивлению, Скарца не ожидал такого вопроса.

– Наверное, вернулся к себе, а что? Я вообще-то не ради него тебя вызвал. Я подумал, что тебе лучше вернуться домой. Твоей матери сейчас особенно нужна поддержка.

От неожиданности Джинни сделала такой крупный глоток, что обожгла рот и закашлялась. Интересно, с каких пор этот зловредный колдун начал беспокоиться о других? И что послужило причиной такого морального прозрения?

Она с подозрением уставилась на него. Голос Скарцы звучал мягко, как шёлк, но его пристальное внимание ощущалось хваткой на горле. Джинни поспешно отвела взгляд. Лучше любоваться горным пейзажем, чем смотреть на это энергичное, перепаханное шрамами лицо. Оно и притягивало её, и пугало. Дело не в шрамах, они-то как раз не страшны… Пугало другое – то, что скрывалось за его колючими проницательными глазами.

– Даже в наш паучий угол доходят новости из внешнего мира, знаешь ли, – многозначительно произнёс Скарца. От его слов у Джинни словно опору вышибли из-под ног.

Паучий угол. То же самое она сказала Соль, когда они шептались позавчера. Кроме них, в коридоре больше никого не было, и тем не менее дон Скарца повторил их разговор слово в слово.

А она-то думала, что они с Соль подруги… Выходит, расположение колдуна значило для девчонки гораздо больше. Настолько больше, что она не преминула сбегать и донести на Джинни. На языке вдруг сделалось противно и горько. Хорошо, что кофе ещё не кончился, чашка кофе – самое удобное средство, чтобы спрятать в ней свои чувства.

– …И мне действительно жаль, что так вышло с твоим отцом, – добавил колдун.

Его голос звучал с подкупающей искренностью. Тогда Джинни решилась спросить:

– А вы можете объяснить, что случилось с тем дирижаблем? И с воланте?

– Думаю, что могу. Когда «Тибурон» включил защитное излучение, образовалась пространственно-временная аномалия, в которую он провалился вместе с преследовавшими его пилотами. Это была просто случайность. Не повезло.

– И где же они теперь? – с замиранием сердца спросила Джинни.

– Кто знает? Поле флайра таит немало загадок, – пожал плечами колдун. – Когда я увожу остров от некоторых… досаждающих нам гостей, то мы перемещаемся в таких пространствах, о которых никто понятия не имеет. Кстати, недавно мне показалось, что я видел в небе нечто похожее на дирижабль.

Джинни вся подалась вперед. От волнения у неё пересохло в горле.

– Вы их видели?

Дон Скарца переменил позу, словно очнулся.

– Ты же летала в шторм, – поморщился он брюзгливо. – Сама скажи, много ли увидишь в такой болтанке? Скорее, я просто ощущал чужое присутствие.

Она не могла поверить. Значит, несколько дней назад отец был совсем рядом? Можно сказать, они спинами в воздухе разошлись – и не встретились. Вот досада!

– Но Милагрос потом возвращается обратно, в наш мир, – осенило её. – Значит, моего отца тоже можно вернуть?

– Безусловно, – с абсолютной уверенностью заявил Скарца. – Разве твоя мать не рассказывала тебе? Однажды они с Альваро уже вернулись из подобного шторма. Да, если бы нашелся сведущий маг, то он мог бы указать пилотам обратный путь. Твой брат, например, сумел бы. Если бы не отказался от магии.

У Джинни упало сердце. Крис с детства отвергал всё связанное с магией из-за того, что она лишила его неба и паруса. В первые месяцы после травмы он прямо на стенку лез! Она тогда хвостом за ним бегала, боялась даже на пять минут оставить его одного. Потом его чувства притупились, конечно, но неприязнь к магии не исчезла. Кто знает, сумеет ли он поладить с полем флайра, чтобы найти отца в его многослойных глубинах?

– Твой брат упрям. Я предлагал ему помощь, но он отказался, – с видимым сожалением добавил Скарца. Его взгляд был обращён куда-то за пределы острова. – Второй раз я предлагать не стал.

– А вы сами могли бы помочь нам в поисках? – набравшись смелости, попросила Джинни.

Колдун воззрился на неё с изумлением, затем рассмеялся, продемонстрировав всю нелепость её затеи.

– Прости, но нет! Милая, я же не член семьи. Чтобы найти дона Альваро в магическом шторме и вытащить его из ловушки, мало разбираться в структуре флайра и уметь управлять им. Нужно ещё искреннее чувство, любовь и желание вернуть близкого человека. Крис – талантливый интуит, и, безусловно, он привязан к отцу. Он бы справился. Но он упустил свой шанс.

«Значит, Крис отпадает. А я? – вдруг подумала Джинни. – Я могла бы помочь?»

Она никогда не испытывала интереса к магическим практикам, но ведь боль Криса, когда его ранили, она почувствовала, как свою. Вдруг у неё получится дотянуться мыслью до отца, чтобы указать ему дорогу обратно?

– Лана говорила, что у меня тоже есть зачатки дара, – почти прошептала она.

Взгляд Скарцы сделался острым, как скальпель.

– Возможно, – осторожно произнес он. – Вопрос в том, чего ты хочешь. Вернуться домой? Или учиться магии?

Если бы она знала! Больше всего ей хотелось посоветоваться с матерью. Или с Крисом. С кем-нибудь, кому она доверяла и кто разбирался в этих делах лучше неё.

– Мне надо подумать.

Колдун равнодушно кивнул и отвернулся, будто выпустив её из своей хватки. На его лице отразилось утомление человека, которого отвлекли от важных дел из-за ерунды. Он сделал нетерпеливый жест:

– Девочка, я не даю вторых шансов. Я отпущу тебя с острова по первому слову, но во второй раз ты сюда не вернешься. Просто не найдешь это место, и всё.

От нахлынувшей паники Джинни не знала, на что решиться. Мир, оказывается, был устроен гораздо сложнее, чем она себе представляла. Час назад Милагрос казался ей кошмарной тюрьмой. Теперь же он обрёл привлекательность: ведь из всех мест на Архипелаге он был ближе всех к тем чужим небесам, где скитался её отец.

Тем временем Скарца звякнул чашкой о блюдце и отодвинул стул, собираясь подняться. Джинни остро поняла, что последняя возможность спасти отца уплывает у неё из рук.

– Я хочу остаться, – быстро произнесла она, чтобы не передумать.

Чародей отмахнулся от неё, как от мухи.

– Честно? Не стоит. Вряд ли у тебя что-то выйдет, твой дар слишком слаб.

Неужели для неё всё пропало? Джинни охватило отчаяние. Слишком долго она колебалась, и теперь её прогонят с волшебного острова в обычный мир, где её всю жизнь будет грызть чувство вины за свои ошибки. Она вцепилась в столешницу, боясь, что сейчас войдут стражники и силой вышвырнут её отсюда. Глядя на скептическую ухмылку Скарцы, она готова была умолять его, чтобы он разрешил ей остаться.

Пожалуйста, позвольте мне! – взмолилась она. – Я буду стараться. Я сделаю всё, что вы скажете!

– Хм.

– Только… мне нужно предупредить маму с Крисом. Можно написать им письмо?

Колдун задумался, изучающе вглядываясь ей в лицо. Пауза длилась невыносимо долго.

– Ну что ж. Ладно, – сказал он с неохотой и опять опустился в кресло.

У Джинни вырвался вздох облегчения.

– Разумеется, ты должна сообщить семье. Бумага и перья есть в общем холле. Письмо оставишь на подносе с корреспонденцией, его заберут и доставят. Мы тут не совсем отстали от цивилизации, знаешь ли, – вновь съязвил он.

Возвращаясь в учебное крыло, Джинни чувствовала себя как во сне. Всё прошло совсем не так, как она себе представляла. В их с Ланой спальне обнаружилась её лётная доска, прислонённая к стене, и свернутый парус. Это доказывало честность Скарцы. Он вовсе не собирался насильно удерживать её здесь. Наоборот, он позаботился о том, чтобы вернуть её имущество.

На секунду ей с грустью вспомнился Морено, его глаза, улыбка и их единственный совместный полёт… Но теперь о нём лучше забыть. Морено выбрал свой путь, а она – свой. Она выжмет из Милагроса все знания, которые он сможет дать, а потом использует их, чтобы найти отца. Хоть наизнанку вывернется, но доберется до тех неведомых измерений, куда ушел «Тибурон» вместе с двумя воланте!

Захватив конверты и несколько листов бумаги, Джинни принялась за письма. Её письмо к матери получилось длинным, а к Крису – ещё длиннее. Она исписывала страницу за страницей, рассказывая о том, как была неправа, и как неправильно всё себе представляла. Ей повезло, что дон Скарца согласился учить её. Повезло оказаться на острове, который умеет двигаться сквозь пространство и время, ведь, чтобы отыскать «Тибурон», нужно проникнуть внутрь аномалии, а вокруг Милагроса этих пространственных омутов было полно, как дырок в кружеве. Если она останется здесь, ей будет проще найти отца.

Никогда ещё её письма не были такими пространными, и Джинни не приходило в голову, что она изливала на бумагу свои сомнения, стараясь убедить себя в том, что поступает разумно.

Глава 9. Сквозь огонь и дым

Первым делом Крис решил, что ему нужен напарник. Даже в книгах детективы никогда не действовали в одиночку. Оракул к этому времени уже вернулся в колледж, так как начался новый семестр. Рико, в отличие от него, назад не спешил.

– Я терпел эту учёбу только ради «Фрингиллы», – заявил он, отвечая на вопрос Криса. – Теперь яхта у меня, и, значит, мне больше незачем туда возвращаться!

После гибели магистра Варгаса обожаемая яхта Рико формально перешла в распоряжение ректора Эриньеса. То ли в приступе добросердечия, то ли из сочувствия к Крису Эриньес поручил его другу очень простую работу: оказывать помощь метеостанциям на островах Сильбандо и Керро. Благодаря этому, Рико довольно много времени проводил на Сильбандо и фактически жил в семье де Мельгаров, в Эрвидеросе. Теперь у него было достаточно свободного времени, чтобы помочь в расследовании.

Выслушав предложение Криса самим разоблачить убийцу Мальгрема, Рико поначалу засомневался.

– Но ведь это дело уже и так на карандаше у сенаторов, – возразил он. – Мы-то чем сумеем помочь? Мой старик говорил, что в полиции даже специальный отдел создали для расследования тяжких преступлений, требующих особо деликатного подхода.

– Знаю я, как они работают, – отмахнулся Крис. – Сенаторы на Аррибе больше всего озабочены тем, чтобы оправдаться перед Эрленхеймом. Если виновника не найдут через несколько дней, то они сами его назначат.

По его мнению, дон Скарца был слишком хитрой рыбой, чтобы попасться в сети полиции, а подозрения, на которых строилась версия Криса, были чересчур эфемерны: ветер, странный запах на одежде посла… Такие улики к делу не пришьёшь. Единственной конкретной зацепкой был нож, оставленный в груди убитого. Конечно, орудие преступления уже приобщили к делу, но Крис хорошо запомнил его и даже зарисовал. На рукояти стояло клеймо оружейника: стрелка в круге.

В конце концов, Рико согласился – может быть, из-за Чары. Крис тоже за неё беспокоился. С тех пор как они поссорились, в Эрвидеросе она больше не появлялась. Он надеялся, что и на Керро тоже.

– Я говорил, что такими ножами до сих пор пользуются птицеловы. Кстати, на Керро есть их поселок, как раз недалеко от Пуэнто Аладо. Можем съездить и поспрашивать, кто у них там самый искусный в ножеметании, – внёс дельное предложение Рико.

Правда, опрос свидетелей пришлось отложить, так как Крису полагалось присутствовать на траурной церемонии, которая тоже проходила на острове Керро, в порту Оротавы. Гроб с телом сеньора Мальгрема был помещён на борт дирижабля, отправлявшегося на Континент. Огромный кокон дирижабля закрывал полнеба; под ним на тонких, но прочных тросах висела металлическая кабина. Из уважения к церемонии порт в этот день окутывала тишина. В другое время здесь стоял бы шум до небес: между причалами сновали катера, шлюпки, гоночные скифы, джунты и плоскодонки, отовсюду слышалась чужая бойкая речь, и всё это шевелилось, дрожало, мелькало и рассыпалось в лучах ослепительно яркого солнца.

На проводах дирижабля присутствовали в основном те же лица, что и позавчера на приеме. Крису вовсе не хотелось снова пересекаться с бароном да Костой, но никуда не денешься, пока они оба в Совете, им придётся часто встречаться. Более того, ему следовало поблагодарить барона, так как да Коста был одним из тех, кто помогал снарядить сегодняшний дирижабль.

Рядом кто-то вполголоса рассказывал о покойном Мальгреме:

– Я слышал, что раньше он был инженером. Говорил, что давно мечтал увидеть Пуэнто Аладо, восхищался его постройками. Особенно его интересовали мосты. Вот ему и организовали экскурсию. Кто же знал, что так выйдет? Не повезло…

«М-да, вот так летишь на встречу с мечтой, а судьба уже готовит тебе билет на обратный путь – в грузовом отсеке дирижабля, вместе с фруктовыми ящиками и тюками шерсти, – с грустью подумал Крис. – Никогда не знаешь, что будет завтра».

Ко всеобщему облегчению, церемония длилась недолго. Вскоре они с Рико оказались свободны. До посёлка птицеловов отсюда было рукой подать, так что Крис собирался дойти пешком, но его друг неожиданно заартачился и предложил взять яхту.

– Да тут же рядом! – возразил Крис. – Корова долетит!

– Зато на «Фрингилле» приятнее, – настаивал его друг.

Ладно. В конце концов, кто откажется от хорошей воздушной прогулки?

– Признай, что ты просто соскучился по своей птичке, – поддразнил его Крис.

День выдался совсем неплохой для зимы. «Фрингилла» скользила в прозрачном слое между зелеными холмами острова и нависающим сверху серо-синим покровом из облаков. Иногда от этого «одеяла» отрывались рыхлые клочья и кружились в воздухе за бортом. Далеко внизу проплывали домики Оротавы, в жёлто-розовой мозаике солнечных пятен. Потом яхта поднялась выше, и весь остров затянула серая пелена.

– Ничего, сейчас из тучи вылезем, красиво будет, – пообещал Рико, ловко управляясь с рулем. – Иногда солнце на облаках так играет, что засмотришься!

Крис потряс головой, пытаясь избавиться от нахлынувшего чувства глухоты и головокружения. Он всегда нервничал, когда приходилось заходить в облака. Ни шиша не видно, непонятно даже, в какой стороне земля! Наконец, пробив облачный слой, яхта словно вынырнула из глухого сумрака, так что можно было перевести дух. Следующий вздох застрял у Криса в горле, когда он заметил поднимавшийся кверху жирный чёрный столб дыма.

– Там пожар!

– Где?

Рико тоже прилип к борту, вглядываясь в облака. Слишком плотные, ничего не видать!

– Кажется, в той стороне нету никаких островов… Стой, это же на дирижабле! – осенило обоих. – Авария на борту!

– Вот холера. Двигаем к ним, скорее!

Неизвестно, что там случилось, но в любом случае помощь не помешает. Во время эвакуации каждые руки дороги! Рико развернул яхту, и опять всё небо заслонила серая пелена. Они подошли так близко к месту аварии, как только смогли.

– Ближе нельзя, – извинился Рико.

Если ветер донесёт огонь до «Фрингиллы», то им тоже придётся худо.

– И не надо. Держись здесь, а я посмотрю! – сказал Крис, быстро спуская на тросах маленькую моторную шлюпку.

Вся палуба дирижабля была затянута дымом. Похоже, пожар начался в кормовой части, хотя это было странно. Крис с облегчением отметил, что дирижабль был из местных – значит, на нём должны быть воларовые щиты с крючьями, из которых можно собрать плот, чтобы эвакуировать людей. Уходя с Архипелага, дирижабль оставлял эти щиты на одном из мелких пограничных островов. Аэронавты с Континента, как правило, даже парашютов с собой не брали, потому что те съедали драгоценные килограммы полезной нагрузки. По их мнению, лучше было залить ещё десяток литров горючего.

Щурясь от дыма, Крис промчался к командирской гондоле, где уже суетились люди.

– Щиты – за борт! – распорядился он. – Цепляйте их к моей шлюпке и буксируйте к яхте!

Позже он сам удивлялся, откуда в нём что взялось – и командирский тон, и привычка распоряжаться. Впрочем, его вмешательство пришлось кстати: командир дирижабля был ранен, а его помощник выглядел ещё младше Криса, как будто только вчера выпустился из лётной школы. Скорее всего, это был его первый рейс и первая нештатная ситуация. В такой ситуации немудрено растеряться! По его словам, экипаж состоял из шестнадцати человек, двенадцать из которых были на месте. Эвакуация шла своим ходом. Пассажиров на борту не было.

– А где остальные четверо? – спросил Крис.

Двое механиков остались в моторной гондоле, и к ним было не добраться из-за огня, но он всё-таки решил попытаться. В узком служебном тоннеле было темно и дымно. Крис старался двигаться быстро, но его насторожил запах. Он перебивал даже запах дыма – слабый аромат горечи, очень похожий на тот, что исходил от костюма убитого посла. Задержавшись в переходах, Крис прищурился, уловив в слоистой тьме чье-то движение. Невдалеке что-то лязгнуло.

– Эй! Кто здесь?

Тишина, потом стук быстрых шагов. Крис бросился следом. Кто мог прятаться в тоннелях гибнущего дирижабля? Пассажиров на борту не было. Почему вообще вспыхнул пожар? Случайность? В это слабо верилось. Стараясь ступать как можно тише, Крис проник в грузовой отсек. Огонь ещё не добрался сюда. В темноте высились ряды ящиков, надежно закреплённые тросами. С другой стороны лежали сложенные тюки с шерстью. Подозрительного запаха нигде не было слышно. Крис принюхался, и внезапно ему стало смешно: стоит тут, строит из себя опытную ищейку!

Между прочим, у шерсти тоже был резкий специфический запах, которого он почему-то не чувствовал. Крис почти не удивился, когда наугад вспорол один из тюков, и оттуда вместо шерсти вывалилась какая-то ветошь. Он уже потерял счёт загадкам. С этим дирижаблем явно было что-то не то!

В этот момент их тряхнуло. Пирамида ящиков поехала вбок. В нос Крису дохнуло знакомой горечью, но предупреждение запоздало – он не успел даже оглянуться, как его затылок взорвался болью, и он упал.

***

Тем временем Рико метался по палубе «Фрингиллы», встречая потрёпанных пожаром аэронавтов.

– Все здесь? – спросил он у помощника командира.

– Мы потеряли троих, – устало ответил тот. Совсем ещё молодой парень. Натерпелся, бедняга!

– А где тот, кто привел к вам шлюпку? Он не с вами?

Пилоты с чумазыми, закопчёнными лицами переглянулись друг с другом.

– Я думал, он на другом плоту, – неуверенно ответил один из них.

Рико, выругавшись, шагнул к борту, пытаясь разглядеть что-нибудь в дыму.

– Где шлюпка? Мы вернёмся за ним, – твёрдо сказал помощник.

Ему неуверенно возразили:

– Опасно… В любой момент может случиться взрыв!

Пилот их даже не слушал. В его команде нашлись двое смелых парней, готовых рискнуть и вернуться. Рико понравилось, что они не стали тратить время на споры. Сам он кусал губы от злости, так хотелось тоже рвануть на помощь – и первым делом отвесить Крису хорошенький подзатыльник. За самоуверенность. Он что, возомнил себя бессмертным?!

Увы, капитан не должен был покидать яхту. И подвести её ближе он тоже не мог, так как вверху колыхался огромный пузырь с водородом, только и ждущий повода к воспламенению. Малейшая неосторожность – и палуба «Фрингиллы» превратится в огненную могилу для всех, кто на ней находился.

Маленький силуэт шлюпки, то появляясь, то скрываясь в дыму, вновь направился к дирижаблю.

***

– Вставай. Да вставай же! – шипел кто-то ему прямо в ухо.

Крис застонал. Его сил еле хватило на то, чтобы просто открыть глаза. Голова, казалось, раскалывалась на части. Почему бы всем не оставить его в покое? Вместо этого чья-то рука с такой силой встряхнула его за плечо, что он окончательно озверел от боли и очнулся.

Рядом никого не было. Его лицо пекло от жара, глаза слезились. Крис осторожно потрогал рану и тут же пожалел об этом: затылок снова прострелило болью. Волосы у него на виске слиплись от крови. Пока он лежал в отключке, пожар успел добраться до грузового отсека. Вовремя он очнулся! Ещё чуть-чуть – и было бы поздно. Скорее всего, для нормального человека уже было поздно, но «изменённого» так легко не убьёшь. Однако Крис не собирался проверять, как далеко заходят пределы его магической выносливости. Пора было убираться отсюда!

Ползком он кое-как выбрался из отсека. Оставалось добраться до гондолы. Он надеялся, что там ещё остались воларовые щиты. Служебный тоннель встретил его треском огня и клубом горячего дыма в лицо. Крис стиснул зубы. Другого пути всё равно не было. Уж лучше погибнуть на воздухе, чем здесь, в этой норе! Сняв куртку, он набросил её на голову и, шатаясь, побежал вперед, сквозь огонь и дым. Воздух в лёгких быстро закончился, осталась только боль в обожжённых руках и упрямство, подталкивавшее его в спину. С хриплым кашлем он вывалился на палубу гондолы и, наверное, опять отключился, потому что во второй раз пришёл в себя уже на воларовом плоту, качавшемся за бортом. Как он здесь оказался – Крис в упор не помнил. Кажется, кто-то тащил его по палубе, помогал перелезть через борт и пристегнуться к плоту, но это ведь невозможно, так? На дирижабле никого не осталось. Где он ухитрился отыскать плот, Крис тоже не помнил. Чистый лист! В памяти всплывали чьи-то ругательства и приглушённый шёпот: «Ну вот, молоток… Ещё чуть-чуть…»

Интересные у него галлюцинации, однако. Или это подсознание шалит, подбрасывая ему такие картинки? Тем не менее, он лежал на плоту в относительной безопасности, а махина дирижабля отодвигалась всё дальше, и вдруг где-то в дыму послышался самый лучший в мире звук – урчание шлюпочного мотора.

– Эй, – попробовал он крикнуть, но из горла вырвался только сип. Крис заволновался. Проклятый дым! За ним ничего не было видно. Шлюпка так и уйдёт к дирижаблю, не заметив его! Сверхчеловеческим усилием он поднял руку и засветил на обожжённой ладони маленький шар из флайра. Увидят, нет? Мотор то затихал, то опять звучал громче. Не разобрать.

Обессиленный, он уронил руку и тут увидел на плоту свисток, пристегнутый карабином к железному кольцу. Прямо у него под носом. Как он мог его не заметить? Кое-как, со второй попытки ухватив свисток непослушными пальцами, Крис принялся дуть в него во всю мощь обожжённых легких. Шум мотора постепенно приблизился.

– Там кто-то есть! Эй!

Из тумана выросли человеческие фигуры, и наконец-то можно было расслабиться и закрыть глаза. Чьи-то руки помогли ему перебраться в шлюпку. Снова заработал мотор, клочья дыма отнесло ветром… А потом вдруг раздался грохот, и в небе вырос столб пламени. Когда мир снова обрел очертания, чей-то голос в шлюпке негромко выдохнул:

– Всё.

До яхты Крис добрался почти в сознании. Ему было совестно перед Рико, который ждал их у борта в такой тревоге, будто готов был выпрыгнуть из собственной кожи.

– Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло?! – ругался он после того, как они распрощались с пилотами, высадив их в ближайшем порту. – Да я чуть крылья себе не отрастил, когда узнал, что ты остался на дирижабле! Какого хереса ты там вообще застрял? Почему не эвакуировался вместе со всеми?

– Надо было кое-что осмотреть.

Они сидели в каюте. Крис устроился на кровати, завернувшись в плед. Рико уселся прямо на стол, прихватив с собой миску печенья для снятия стресса. Каким-то образом ему удавалось жевать и ругаться одновременно.

– Это был поджог, я уверен, – заявил Крис. – Скорее всего, небольшое взрывное устройство.

При этих словах Рико поперхнулся печеньем.

– Не может быть! Нет.

– Да. Кто-то намеренно устроил диверсию. Чёрт, я чуть не поймал его в грузовом отсеке! И я уверен, что это как-то связано с убийством посла.

– Почему ты так думаешь? – откашлявшись, удивился Рико.

Крис прикрыл глаза. Что он помнил? Странный запах, горьковатый и резкий. Тот же, что и позавчера на мосту. Тюки с шерстью, где шерсти не было и в помине. Убийца, подкравшийся к нему со спины. И другой неизвестный человек, который спас его. В отличие от убийцы, у него вообще не было запаха. Его можно было счесть плодом воображения, если бы у Криса на плечах не остались синяки от его хватки – правда, они быстро светлели благодаря магическим резервам его организма. И эта фраза: «Молоток, справился…», где он мог её слышать? Почему она кажется такой знакомой? Крис потормошил свою память, но та отключилась. Рана на затылке всё-таки давала о себе знать.

Вздохнув, он провел по лицу ладонью, пытаясь стряхнуть усталость.

– Трудно объяснить, но я знаю. И ещё мне кажется, только не смейся, что сегодняшний пожар – это попытка покушения на меня.

Судя по лицу Рико, тот всерьёз засомневался в его вменяемости.

– Да уж, тут не до смеха. Всего неделю у власти – и уже такая мания величия! – пошутил он. – Что же дальше-то будет?

– Рико! Я серьёзно.

Друг смотрел на него с сочувствием.

– Крис. Никто даже не знал, что ты там окажешься, - мягко напомнил он.

– Может, они рассчитывали, что взрывное устройство сработает раньше? Во время церемонии в порту?

От этой мысли Криса пробрало холодом. Ведь тогда жертв было бы гораздо больше! Он плотнее закутался в плед. Кто мог решиться на такую масштабную акцию? Конечно, дон Скарца никогда не страдал от излишнего альтруизма… Но даже для него это было несколько чересчур.

– Просто как-то настораживает эта цепочка событий, тебе не кажется? – сказал он. – Позавчера меня чуть не отправили за решётку. Сегодня чуть не развеяли пеплом над океаном.

– Наверняка в Совете найдётся немало тех, кто точит на тебя зуб, – согласился Рико, – но покушение – это серьёзный шаг. К тому же, больше всех тебя ненавидит да Коста, а он стоял на церемонии рядом с тобой. Вряд ли ему настолько охота с тобой разделаться, что он решил сопроводить тебя в мир иной. Он же не идиот?

С этим пришлось согласиться. Барон да Коста был жаден, чванлив и подл, но дураком его точно нельзя было назвать.

– Наверное, я действительно плохо соображаю, – признался Крис.

– Не удивительно, с такой травмой.

Привстав, Рико протянул ему кружку с чаем, в знак утешения:

– Пей, он сладкий. Тебе сейчас сахар нужен. А потом я отвезу тебя в госпиталь.

– Ну уж нет! – От такой перспективы Крис сразу взбодрился. – Никаких госпиталей и врачей!

Вот будет номер, когда врач в больнице увидит его ссадины и волдыри, исчезающие на глазах! Он и пледом-то укрывался, чтобы руки спрятать, хотя делал вид, что его морозит из-за ожогов. Иначе как объяснить Рико свои быстро светлеющие синяки?

К счастью, Рико не был на дирижабле и многого не видел.

«Ты вообще не должен был тащить его с собой», – упрекнул себя Крис. Ведь Рико-то не изменённый! Случись что, его раны так быстро не заживут! А дон Скарца был серьёзным противником, и у Криса были все шансы вскоре снова с ним встретиться. Для Рико лучше в этот момент быть как можно дальше. Зря он втянул его в это расследование!

– Знаешь, к фермерам я лучше сам слетаю. Один, – пробормотал Крис, закрыв глаза.

Со стороны стола послышался неодобрительный хруст печенья.

– Ага, размечтался через забор, – тут же возразил его друг. – Тебя, видать, здорово башкой приложило! Всё, летим в госпиталь.

– Нет.

– Тогда не говори ерунды.

Крис вздохнул.

– Давай домой, – примирительно сказал он. – Дон Диего меня починит. Он у нас спец не только в технике.

– Дон Диего не врач.

– Зато он не наябедничает моей матери. Ей и так уже хватит потрясений!

– Понимаю, – улыбнулся Рико. – Да, родителям некоторых вещей лучше не знать.

Крис был согласен с этим на сто процентов. Повезло, что мама ещё вчера улетела к дону Марио на Фуэрте, чтобы начать поиски «Тибурона»! Есть надежда, что весть о сегодняшнем происшествии не дойдёт до её ушей. Перед отлётом она заставила его пообещать, что он больше не будет ввязываться в дуэли и другие безумные приключения, и он неосторожно пообещал. Кто же знал, что всё так обернётся? Кроме того, находясь рядом с мамой, сложно было сохранить свой самый главный секрет. Если вы думаете, что вам удалось что-то скрыть от матери, значит, вы просто чего-то не знаете. Крис даже глаза поднять лишний раз боялся – вдруг она заметит их металлический блеск?

Так что очень вовремя она улетела. Опять же, так безопаснее для неё. Учитывая всё происходящее, в любой точке Архипелага сейчас было безопаснее, чем рядом с Крисом. Как бы Рико ни насмехался над его мнительностью, он всё-таки был уверен: если позавчера на мосту его пытались подставить, то сегодня кто-то пытался его убить.

Глава 10. Драконий характер

Первые дни после её возвращения на Архипелаг прошли в такой суете, что Дийна немного пришла в себя только на Фуэрте. Они с Мартином прилетели в Эль Котильо, чтобы встретиться с Марио и заручиться его помощью для поисков «Тибурона». Стражники, дежурившие у входа в ратушу, провели их в его кабинет.

После привычной прохлады Сильбандо воздух Фуэрте казался Дийне душным и плотным. Без Альваро она задыхалась. Что бы она ни делала, чем бы ни занималась, её мысли постоянно устремлялись к мужу и дочери. Их нужно было срочно найти. Любое промедление в этом деле выводило её из себя.

Пока Марио здоровался с двоюродным братом и расспрашивал его о «птичнике», Дийна старалась собраться с мыслями. От напряжения у неё мелко дрожали руки, так что пришлось спрятать их под накидку. Она не спала уже несколько дней. Целая неделя ушла на подготовку к поискам! Она выдернула из колледжа Мартина, занятого наблюдением за очередной стаей птиц. Птицы интересовали Дийну только в одном аспекте: они чутко реагировали на любые возмущения в поле флайра, а Мартин очень тщательно отслеживал их маршруты. Затем, чтобы добыть сведения о пространственно-временных аномалиях, они вдвоём разыскали профессора Мойзеса, который давно оставил преподавание и жил на Палмере. Узнав о поисках «Тибурона», Мойзес углубился в расчёты. Они наметили несколько мест, где было больше шансов отыскать пропавший дирижабль и пилотов. Теперь им нужна была помощь Марио – точнее, его драконов. Если он им откажет…

Дийна усилием воли заставила себя вернуться к разговору. Оказалось, что Мартин успел кое-что объяснить брату:

– …Короче, если мы хотим проникнуть внутрь штормовой ячейки, вроде той, в которой исчез «Тибурон», то нам понадобится дракон, – резюмировал он.

– Ну, со штормами точно проблем не будет, – невесело усмехнулся Марио. – Здесь они идут каждый день. Скоро нас вообще засыплет песком. Вон, полюбуйтесь.

Его стол, подоконник и полки в кабинете потускнели от рыжины. Прислуга просто не успевала их чистить. Взяв пачку документов, Марио смахнул с них песок. Рядом со столом лежала холщовая почтовая сумка, тоже вся в рыжих разводах.

Дийна нервно отпила воды из стакана. Её вымотал полет в тряском катере, на Сильбандо у неё осталась тысяча дел, а ещё её волновал Крис, который опять что-то скрывал от неё, причем вряд ли это были безобидные детские шалости – такие проделки, к сожалению, остались далеко в прошлом. Лишь бы он не ввязался в свару с Советом или в ещё какую-нибудь дуэль! Будь у неё больше времени, она точно докопалась бы до правды, но её гнал с острова страх за Альваро и Джинни. С того дня, как она получила телеграмму в посольстве Грандолы, Дийна потеряла покой. Её подхватил лихорадочный поток мелких дел: добыть билеты на дирижабль, поскорее добраться до Сильбандо, несмотря на попытки чиновников задержать её то в карантине, то на таможне. Понадобилось вмешательство сенатора Орландо Ортиса, чтобы Дийну наконец-то пустили домой. В Эрвидерос она явилась в самом взвинченном состоянии, готовая перевернуть небо и накрутить хвосты всем ветрам, чтобы те вернули ей мужа и дочь.

Она согласовала свои поиски с безопасниками, нашла Мартина, договорилась с профессором Мойзесом – в общем, сделала всё что могла на первом этапе. Следующие шаги зависели от Марио. А он сидел, хмурился и молчал.

– Помнишь, как вы сумели проникнуть на Ланферро? (*) – напомнил ей Мойзес, когда они с Мартином нагрянули к нему в гости. – Никто не может предсказать, где образуются новые пространственно-временные аномалии в Архипелаге, но единственные, кто умеет летать сквозь них – это драконы. Любое моторное судно заглохнет ещё на подлёте. Парусник не выдержит небесного шторма. Если хочешь найти Альваро, тебе понадобится дракон.

Вздохнув, Марио покачал головой.

– Ты просишь невозможного, – сказал он, пряча глаза от Дийны.

За двадцать лет, став правителем острова, он изменился, но Дийна всё равно видела в нем упрямого голубоглазого мальчишку, которого волновали только драконы, небо и приключения. Теперь мальчик вырос и превратился в угрюмого мужчину со вчерашней щетиной и властным голосом. Только светлые глаза на загорелом лице смотрели все так же упрямо.

– Я не могу сейчас отдать тебе Рохо. Мы оба заняты по уши: из-за бурь наши гидропланы не могут нормально работать, вылеты отменяются один за другим. Пилоты просто не успевают. Рохо приходится и берега патрулировать, и дороги чистить, и воду подвозить… Недавно вон пришлось эвакуировать одну деревню в горах. Мы наспех сколотили платформу, и Рохо перенес людей в безопасное место. Чуть не надорвался, бедняга. Всё из-за этих проклятых штормов, холера их побери!

Он хлопнул ладонью по папкам, подняв облачко пыли. Дийна чихнула.

Между прочим, эти бури, регулярно налетающие из Колмены, наводили на подозрения. Дийна кое-что слышала о доне Скарце и подозревала, что между его островом, неуловимым, словно туман, и штормами на Фуэрте есть прямая связь. Правда, остальные отмахивались от её подозрений. Сеньора Агудо больше беспокоили контрабандисты, тоже обосновавшиеся в Колмене. Крис при упоминании дона Скарцы странно морщился и старался перевести разговор. Советники из числа баронов пожимали плечами: ну да, они слышали о старике, который занимается возрождением древних искусств на забытом крошечном острове. С их точки зрения, он не стоил никакого внимания. Дийна считала иначе. Когда-то они также недооценивали Орден Хора – и к чему это привело?

Все эти соображения она коротко изложила Марио. Тот нахмурился. Дон Скарца с его шайкой контрабандистов давно портили ему кровь. Иногда они устраивали налёты на грузовозы, что вредило торговым отношениям Фуэрте с другими островами и Континентом. Правда, в последнее время налёты прекратились, а поскольку выкурить из Колмены «ночных соколов» было так же трудно, как диких пчёл из расщелин, то Марио до поры до времени махнул на них рукой. У него на базе не было лишних машин, и он не хотел рисковать своими пилотами ради безнадёжного дела.

– Если позволишь, мы с Рохо наведаемся в Колмену и решим обе проблемы сразу, – предложила Дийна. – Возможно, магия дона Скарцы – это и есть причина штормов, отравляющих тебе жизнь!

Лицо Марио горестно исказилось.

– Дийна. Я не могу.

– Альваро сделал бы для тебя что угодно! – не выдержала она.

Он отвернулся. Дийна тоже умолкла. Она до последнего надеялась, что ей не придётся прибегать к таким аргументам. Мартин, до этого сидевший рядом в виде молчаливой поддержки, неожиданно поднялся с места.

– Я на минуту, – пояснил он и вышел.

Проводив его взглядом, Дийна с грустью подумала, что из них троих он изменился меньше всего. Они все дружили давно, ещё со студенческих лет, когда люди сходятся так тесно, что умеют разбирать почерк друг друга. Однажды в колледже Мартин устроил ей сцену из-за Барриги, но обычно был очень сдержанным человеком и не любил конфликтов. Дийна устало потёрла глаза, которые жгло от слёз. У неё тоже не было сил на ссоры. По дороге сюда она думала, что Марио окажется более… понимающим, что ли, но, похоже, ей придётся возвращаться ни с чем. В груди у неё пекло, и вода в стакане закончилась, а просить ещё она не хотела, потому что боялась, что голос может её подвести.

Не хватало ей тут разрыдаться.

– Дийна, послушай.

Наклонившись к ней через стол, Марио накрыл её руки своими. Когда его широкая ладонь легла сверху, Дийна почувствовала, что вся дрожит.

– Для тебя и детей я сделаю всё. Крис всегда может обратиться ко мне за помощью. Но дракон – это не моя собственность. Он принадлежат острову. Я не могу приказать ему покинуть Фуэрте, особенно сейчас.

– Почему? – всхлипнула она, шмыгнув носом. – Что-то ещё случилось?

В его голосе звучала досада:

– Значит, тебе ещё не донесли. Полиция раскопала, откуда взялся нож, которым убили того посла, сеньора Мальгрема. Оказалось, что он был изготовлен здесь, нашими оружейниками. Хуже того, этот оружейник принадлежит к дальней ветви клана Дельгадо.

Дийна распахнула глаза:

– Ну и что? Ты же не думаешь… Нет! Они не смогут обвинить в этом тебя!

– Ну, в тюрьму меня не потащат, конечно, а вот сместить могут. Запросто. Вспомни наши законы. Будучи правителем острова, я имею право судить своих подданных, однако несу ответственность за каждого из них перед иноземцами.

– Да кто помнит сейчас о традициях? – начала было Дийна… и осеклась.

Неделю назад её сына вынудили участвовать в дуэли. Это был судебный поединок – ещё один обычай, который она предпочла бы оставить в прошлом. Когда ей доложили об этом, Дийна ещё сидела в карантине и пришла в ужас от собственного бессилия. Впрочем, что говорить о ней, если даже целый Совет баронов не смог это предотвратить! Когда-нибудь она им это припомнит.

Три пограничных острова Архипелага – Сильбандо, Ланферро и Фуэрте – всегда находились на особом положении. Когда-то на всех крупных шести островах правили независимые сеньоры, но после затяжных конфликтов три самых богатых центральных острова – Арриба, университетский Керро и Палмера с её туристическими пляжами – объединились под властью Директории. В отличие от них, периферийные острова были хуже защищены от внешних угроз, так как поле флайра вокруг Архипелага заметно истончалось к границам. Поэтому они были предоставлены сами себе. Время от времени Директория протягивала лапу к их землям, но не особенно усердствовала и при случае могла даже пожертвовать частью их территорий, чтобы не обострять отношений с Континентом. Так что здесь, на фронтире до сих пор сохранялась власть сеньоров со всеми сопутствующими обычаями.

– У аррибских сенаторов и так зуб на меня после происшествия с «Тибуроном», – говорил Марио. – Мол, уж если хотел грохнуть чужой дирижабль, то надо было делать это без шума, чтобы концов не нашли. Из-за меня им пришлось давать объяснения Эрленхейму. А теперь случился инцидент с Мальгремом, как назло! Интересно, какая сволочь подстроила это убийство? Теперь Аррибе срочно нужно найти виновника, и они будут рады спихнуть на меня эту проблему. Лига и Эрленхейм, несомненно, введут санкции против Фуэрте. Совет землевладельцев попытается отстранить меня от власти. Скорее всего, кто-нибудь из баронов вызовет меня на поединок.

– Нет! – вздрогнула Дийна.

Она не хотела даже думать об этом. Хватит с них и одной дуэли.

Марио смотрел на неё усталыми воспалёнными глазами.

– Я не боюсь сражаться, но это тупик. Даже если я выиграю, что будет потом, если весь остров ополчится против меня? Помнишь, что однажды случилось с Аррибой?

Разумеется, она знала историю и прекрасно помнила жизнеописание барона Лобо, одного из древних аррибских сеньоров. Он правил островом жёсткой рукой, больше заботясь о собственной выгоде, чем о благополучии своих подданных. В конце концов, против него созрел заговор. Лобо разметал заговорщиков, как котят, а потом сын одного из них вызвал его на поединок. Весь остров горячо желал мальчишке победы. К сожалению, тот проиграл – куда ему против матерого мечника… Это был бой мясника с ягнёнком. Но всё равно, после этого поединка время правления Лобо закончилось. Слишком велика была всеобщая ненависть. Через несколько лет власть на Аррибе перешла к парламенту.

– Так что, – невесело усмехнулся Марио, – если тебе нужна другая помощь, кроме дракона, проси сейчас, пока этот кабинет ещё мой.

Новости просто оглушили Дийну. Всё оказалось куда хуже, чем она думала.

– Что ж. Видно, нам с Мартином придется обойтись своими силами, – грустно сказала она.

Ей было горько, но что поделаешь? Значит, она полетит одна. Пусть Мартин только вычислит какой-нибудь зарождающийся флайровый шторм, и она на джунте тут же проникнет внутрь. Без Альваро она не вернётся.

Марио, вероятно, хорошо её знал, потому что тут же вмешался:

– Только прошу тебя, не лезь ты в шторм в одиночку! Возьми хоть этого парня из колледжа, Рико Бласко. Недавно он благополучно прошёл сквозь магическую бурю на своей яхте.

Дийна невесело усмехнулась: неужели она будет впутывать в это детей? Марио сам не знает, что говорит. Наверняка он предложил это просто из-за неловкости. Она могла войти в его положение, и всё же была разочарована, что он ничем не помог ей, кроме советов.

Внезапно Марио поднял голову от стола и как будто ожил.

– Знаешь что, а слетайте ещё в Колмиллос! – предложил он. – На мой зов Меркурио не отзывается, но ради такого дела он может согласиться помочь!

Подумав, Дийна кивнула. Это и правда была неплохая идея. Она попробует.

– Кстати, как там Релампаго? – спросила она.

– Его лучше не проси, – хмыкнул Марио. – Это не дракон, а кусок первозданного хаоса! Он испортит тебе всё дело. Пусть лучше сидит в горах, мне так спокойнее.

Было видно, что эта ситуация его тяготит. Когда-то три дракона были главной мощью Фуэрте, защищая остров от любых бед. Теперь же они покинули людей, причём именно в тот момент, когда их помощь была особенно необходима! И вина за это поневоле падала на правителя, даже если все понимали, что человек не может приказывать драконам. Популярность Марио как правителя сейчас была на нуле.

Дийна сочла нужным предупредить:

– Мартин вроде бы рассказывал, что встретил в колледже одну девушку, которая смогла оседлать Релампаго.

– Быть такого не может, – возразил Марио. – Ты помнишь Вортиса? Так вот Релампаго – копия своего папочки, только с ещё более паскудным характером. Его просто невозможно подчинить! Разве что с помощью волшебного шлема…

Помолчав, он добавил:

– Понимаю, что это предательство по отношению к Рохо, но иногда я жалею, что мы тогда поддались просьбе Вортиса и позволили уничтожить последний шлем. А ты? Не жалеешь?

Отвернувшись, Дийна посмотрела в окно, за которым метались песчаные вихри. Жалеет ли она? Сложно сказать. Конечно, будь у них шлем, тогда Паго был бы вынужден подчиняться приказам. И сейчас в Эль Котильо имелось бы два дракона, готовых исполнить их волю. Одного из них Марио мог послать за Альваро, что увеличило бы его шанс на спасение…

– Нет, не жалею, – ответила она твёрдо. – Вортис был мудрее нас. И драконы заслуживают свободы. Кроме того, всегда существовала опасность, что этот шлем окажется в неподходящих руках.

Она со значением посмотрела на Марио: помнит ли он их первую встречу в Олвере? И того мрачного садиста-коменданта? Сама Дийна очень хорошо помнила военный замок посреди пустыни, который был настоящей ловушкой для трёх драконов. Вортис переносил неволю особенно тяжело. Недаром Паго, как только встал на крыло, помчался в пустыню Сартен и атаковал развалины заброшенного замка. Наверное, унаследовал часть памяти своего грозного предка.

Вдруг за окном, словно эхо воспоминаний, раздался могучий рёв, от которого задребезжали стёкла. Солнечный свет померк, когда его заслонила массивная тень. От неожиданности Дийна ойкнула и подскочила на стуле, чуть не смахнув стакан со стола.

– Это Рохо? Что с ним? – удивилась она.

Поднявшись, Марио распахнул створку окна. Проёмы окон в его кабинете пришлось расширить, потому что Рохо не впервые проявлял любопытство к его делам и однажды так рвался принять участие в совещании, что вынес оконную раму вместе с куском стены.

На площади перед ратушей, сложив крылья, сидел дракон. Его хвост раздражённо хлестал по брусчатке. Поодаль валялись три выломанных булыжника, что вызвало у Марио усталый вздох: опять чинить… В шаге от Рохо стоял слегка растерянный Мартин, поблескивая очками. Его фигура по контрасту с бронзово-коричневой тушей дракона казалась до нелепости миниатюрной.

– Что у вас там случилось?

– Я поговорил с Рохо, и он хочет принять участие в поисках. Он даже настаивает на этом! – объяснил Мартин.

Марио с сомнением покачал головой.

– Ты поговорил с драконом? Помнится, ты утверждал, что постичь драконий язык невозможно.

– Ну, с Релампаго у меня и правда не очень хорошо вышло, – смутился Мартин. – Хотя мне кажется, эта бестия нарочно прикидывалась непонимающей, чтобы не выполнять приказы. А вот Рохо всё понял. Он сказал, что поиски «Тибурона» имеют огромную важность для Архипелага, и он обязательно должен его найти. Если не веришь, сам спроси!

Марио перевёл взгляд на дракона, чьи сияющие золотые глаза находились вровень с его, хотя он стоял на втором этаже ратуши. Дракон заурчал, прикрыл веки и опять зашуршал хвостом по камням. Из-под хвоста вылетело ещё два булыжника.

– Перестань портить городское имущество, будь добр, – попросил его Марио. – Ты же сам всё понимаешь! Мы не можем сейчас улететь!

Утробное драконье урчание стало громче. Дийна невольно отступила вглубь комнаты, спрятавшись у Марио за плечом. Недовольно встряхнув шипастой головой, Рохо издал короткий рык, от которого увяли герани в соседних окнах. Однако его всадник тоже был непреклонен.

– Обещаю, что как только дела немного наладятся, ты получишь неделю свободы. Можешь потом догнать Дийну с Мартином и подключиться к поискам. Но сейчас ты гораздо нужнее здесь, и не спорь!

(прим.*: Об этом рассказывается в книге «Воланте. Ветер из прошлого»)

***

Возвращаться ночью им не хотелось, поэтому Дийна с Мартином решили заночевать в Эль Котильо. Чтобы не стеснять Марио в его холостяцкой берлоге, они сняли два номера в местной гостинице. Для этого им даже не пришлось уходить далеко от ратуши, так как единственный приличный отель находился на главной улице, в двух шагах от центральной площади.

Лёжа в номере на широкой кровати, Дийна поймала себя на мысли, что здесь, в чужой комнате, среди чужих запахов ей стало немного спокойнее. Дома каждая комната, каждая вещь так остро напоминала ей об Альваро и Джинни, что находиться там было невыносимо. Их дворецкий, сеньор Ладзаро, позаботился о том, чтобы заблаговременно убрать с глаз Дийны книгу, которую дочь забыла в столовой, или лётную куртку Альваро, которую тот вечно бросал где попало, потому что мог причалить на джунте к любой стене замка. Но всё равно там оставалась ещё тысяча мелочей, ранивших её сердце. Например, их семейный портрет в столовой. Или барометр, по которому Джинни нетерпеливо постукивала пальцем, когда ей до смерти хотелось выйти в небо, а погода не позволяла. Или стеклянная статуэтка танцовщицы, которую Альваро привез ей в подарок с Палмеры, или незаконченный проект нового моста на его рабочем столе… Днём хотя бы отвлекали дела, а вот ночью было совсем тяжко. Дийна не могла спать одна в их общей с Альваро постели, брала одеяло и уходила на террасу, где было холодно, зато ветер выдувал из души и пронзительную тоску, и горячечные воспоминания.

Сегодня ей опять не спалось. Одевшись теплее, она вышла на узкий балкон, на котором помещался только шаткий столик и плетёные стулья. Над головой, заслоняя холодные точки звезд, переливалось свечение флайра, делая небо похожим на волнующееся тёмное море. Балкон Дийны выходил на боковую улицу, и поскольку из-за частых бурь ночная жизнь в Эль Котильо практически сошла на нет, пейзаж оживляли лишь редкие огоньки в окнах. На фоне ночного неба выделялись силуэты высоких финиковых пальм – чёткие, словно вырезанные из бумаги.

Когда в черноте улицы вспыхнули два фиала огня, медленно плывущие по воздуху к её балкону, Дийна в изумлении поднялась с места. Знакомый голос тихо позвал:

– Дийна? Ты тут?

– Мартин? Рохо?! – так же шёпотом удивилась она.

Это действительно оказался Мартин верхом на драконе. Поразительно, что у него на это хватило смелости, и ещё более удивительно, что Рохо ему это разрешил! Дракон двигался по улице с невиданной грацией, не издавая шума и не опрокинув по дороге ни одного мусорного бака. Словно сгусток первозданной тьмы, он беззвучной волной прихлынул к её балкону. В свете флайра блеснула чешуя на боку.

Мартин, перегнувшись с седла, протянул Дийне руку:

– Хорошо, что ты одета. Идём! Рохо решил лететь с нами.

Ей казалось, что она сейчас задохнется от нахлынувших чувств. Дийна растерянно покачала головой, чувствуя, как бегут по щекам непрошеные слёзы.

– Но… Это же невозможно!

– Я всегда считал, что лучше просить прощения, чем разрешения, – с неожиданной лихостью усмехнулся Мартин. – К тому же, думаю, Марио в курсе. Они с Рохо весь вечер о чём-то шептались. Я тоже могу управлять драконом, так как на самом деле являюсь правителем, даже если об этом никто не помнит. Марио сделает вид, что ничего не знает. А если разразится скандал, пусть валит всё на меня!

Дийна не знала, что и сказать. Всё равно они здорово подставят Марио своим отлётом. Весь её двадцатилетний опыт правления говорил об этом. Без Рохо Марио будет гораздо труднее отражать нападки оппозиции, а это навредит Крису, потому что изоляционисты сейчас набросятся на них обоих. Если она сядет в седло, не сыграет ли тем самым на руку их врагам? Когда-то они с Альваро так же увели Рохо с острова. Из-за этого их дружба с Марио дала трещину, которую пришлось потом залечивать годами.

А если Рохо – это их единственный шанс? На что она готова пойти, чтобы спасти Альваро?

«На всё», – решила она.

Где-то в ночи лязгнула калитка. Мартин нервно заозирался:

– Думай скорее! – попросил он. – Дракон – это не та вещь, которую легко спрятать на улице, даже ночью!

Опомнившись, Дийна одним движением перемахнула через перила и спустя мгновение была уже в седле. Пятясь, Рохо выбрался с узкого места, пока не нашел достаточно пространства, чтобы развернуть крылья. Возле ворот одного дома стоял человек с ведром в руке. Замерев с приоткрытым ртом, он остолбенело смотрел на взлетающего дракона.

Когда редкие звёздочки городских огней смазались и ушли вниз, Дийна крепче схватилась за боковины седла. Горячий ветер ударил ей в лицо, взметнул волосы. Сердце у неё колотилось. Возможно, они только что совершили большую ошибку, за которую ей придётся дорого заплатить. Но она не могла отказаться от этой последней надежды! Марио должен будет это понять!

Заложив широкий вираж над городом, Рохо поднялся выше, стряхивая с крыльев надоевшую дневную жару. На душе у Дийны вдруг стало легко и свободно, впервые за много дней. Она поймала ладонью холодную воздушную струю – привет от Эстладо, и ещё один поток, пахнувший горным снегом – Фрайо с острова Керро. Словно все ветра собрались сейчас вокруг них, поддерживая и пытаясь помочь. Сидя за спиной Мартина, Дийна летела сквозь ночь, и ей казалось, что потоки ветров несут её навстречу Альваро.

Глава 11. Над пропастью (Фейлин)

Её в любую минуту могли поймать, но Фейлин была осторожна. Когда её водворили в усадьбу сеньора Пачеко, всю первую неделю она потратила на то, чтобы изучить распорядок в доме: сколько слуг занято в саду и на кухне, в какое время здесь принято обедать и завтракать, и так далее. Будучи воспитанной гостьей, она никогда бы не подумала совать нос в дела хозяев. Обстоятельства вынудили.

Дом сеньора Пачеко с резными лестницами, балконами из тёмного дерева, вычурной мебелью и причудливой лепниной на стенах был похож на расписную шкатулку. Баронесса – немолодая женщина с блёклым лицом и отстранёнными манерами – всё свободное время посвящала разведению тех живучих цветов, которые могли приспособиться к ветреному климату Сильбандо. Она подчёркнуто не вмешивалась в дела мужа. Фейлин видела её сад: разгороженный на крошечные клетушки, он больше походил на каменные соты. Стены из декоративных камней защищали нежные растения от ветра. Пока хозяйка ботанизировала в своем саду, Фейлин была предоставлена самой себе, что её только радовало. Впрочем, вскоре она заметила, что за каждым углом её подстерегали любопытные сорочьи глаза хозяйкиной горничной, Бениты. Несомненно, баронессе докладывали о каждом её шаге. Спустя неделю Лин окончательно убедилась, что её держали в этом доме-шкатулке как дорогую куклу. Иногда доставали, наряжали в многослойные платья и предъявляли публике на приёмах, где шёл сбор средств на поиски «Тибурона». Все её попытки завязать новые знакомства мягко пресекались, а её вопросы о ходе поисков сеньор Пачеко отклонял с изяществом опытного дипломата.

И всё-таки он не настолько пугал её, как барон да Коста, чьи люди три недели назад схватили её в Эль Котильо. Да и дом сеньора Пачеко был просто раем по сравнению с угрюмым баронским особняком, где даже воздух пах горечью, а день Фейлин состоял из сплошных допросов. В отличие от отца, сеньор да Коста никогда не бил её, но его ледяное безразличие было ещё страшнее. Он сидел напротив неё за столом, завораживал неподвижным взглядом светлых рептильих глаз и монотонно повторял один вопрос за другим: давно ли она знакома с Кристофером де Мельгаром? Какие отношения связывают наследника де Мельгаров с её отцом? Как часто они встречались?

Даже Лин, неискушённой в политике, было ясно, что он расставлял ловушку для Криса.

– Я больше ничего не скажу, – заявила она, внутренне дрожа от страха.

Барон даже бровью не шевельнул. Тем же ровным голосом он объяснил, как легко будет предъявить ей обвинение в шпионаже, после чего дело Фейлин Эррера передадут федеральной полиции, а сама она сгниет в тюрьмах Аррибы, откуда её не смогут вытащить даже самые преданные друзья.

– Вам лучше сотрудничать с нами, – сказал он мягко, но с таким холодом в голосе, что Лин кожей ощутила приставленный к горлу нож.

Крис спас её от этого ужаса. Правда, в тот момент, когда она увидела его, лежащего в луже крови на судебном поле, ей стало наплевать на свое будущее и на свои страхи. Она рвалась к нему с такой силой, что даже барон да Коста не мог справиться с ней. Двое его охранников с трудом запихнули её в коляску. Дальнейшие дни Лин помнила смутно. Позже кто-то сжалился над ней и сообщил, что с Крисом всё обошлось. Она не поверила. Настояла, что прилетит в Пуэнто Аладо, чтобы лично его увидеть. Хотела сама убедиться.

Ну что ж, убедилась. Новый Крис смотрел сквозь неё и вообще изменился так, словно действительно умер и стал другим человеком. Он больше не желал её знать. Казалось бы, для него всё закончилось хорошо: с него сняли все обвинения и провозгласили правителем, но почему-то Лин казалось, что над ним нависла угроза. А потом произошел этот странный случай с господином Мальгремом… Она заметила, как переглядывались Пачеко с да Костой, узнав об убийстве. Как будто они заранее знали, что нечто должно случиться, но ожидали совсем другого исхода.

Почему некоторые члены Совета баронов вели себя так странно? Почему они с энтузиазмом обсуждали поиски «Тибурона», но при этом действовали так, будто изо всех сил старались ничего не найти? Кому мог помешать только что приехавший посол Эрленхейма?

Наверное, Фейлин плюнула бы на эти тайны, если бы в них не был замешан Крис и его семья. Почти каждый вечер в кабинет сеньора Пачеко наведывались его друзья, причём в их разговорах часто мелькали имена Марио Дельгадо и Дианы де Мельгар. Мать Криса была добра к ней, что Фейлин невероятно тронуло. Казалось бы, зачем графине проявлять доброту к чужой девчонке из враждебной страны, по вине которой она потеряла мужа и дочь, и едва не лишилась сына? Тем не менее, донья Диана обращалась к ней с большой сердечностью. Если этот угрюмый ящер да Коста замыслил что-то против неё, Лин не могла оставаться безучастной.

К тому же, ей надоело, что вся её жизнь строилась вокруг людей, которые пытались её контролировать, начиная с её отца.

С этими мыслями она сбросила домашнее платье. Прислушиваясь к звукам старого дома, быстро натянула грубые холщовые штаны и куртку, которые сумела тайком купить вместе с бальными перчатками и прочими девичьими мелочами. Судя по скрипу половиц и запаху благовоний, баронесса была у себя. Скорее всего, заносила в дневник сегодняшние наблюдения за цветами. Бенита в это время обычно была при ней, так что она не сможет проследить за гостьей – вот и хорошо, вот и ладненько. На всякий случай Фейлин просунула в ручки двери ножку стула, чтобы обезопасить себя от случайного вторжения.

Затем, распахнув шторы, она выбралась на балкон. Холодный ветер отбросил волосы с её лица и заморозил до озноба повлажневшую спину. «Главное – не смотреть вниз!» – уговаривала она себя. Длинный балкон из соснового дерева опоясывал всю стену дома, выходившую на глубокое ущелье. Его дно тонуло в лиловых сумерках, низкие косые лучи солнца играли на скалистых вершинах. В этой части дома находились гостевые спальни, и соседнюю секцию балкона от Лин отделяла только декоративная решетчатая перегородка. Этот балкон очень её интересовал, так как в соседней комнате как раз шла встреча сеньора Пачеко с его друзьями. Подслушать их разговор через толстую стену комнаты ей не удалось, но балконная дверь должна быть гораздо тоньше… Если только получится до неё добраться.

Сглотнув комок тошноты, Лин встряхнула перегородку, проверяя её на прочность. Затем осторожно, медленно влезла на парапет. Хорошо, что подступавшая темнота скрадывала жуткий пейзаж, простиравшийся внизу под балконом! Тем не менее, от страха у неё пересохло в горле, а колени так дрожали, что она каждую секунду рисковала свалиться вниз. Чтобы перехватить руки, приходилось каждый раз делать над собой нешуточное усилие. Её пальцы намертво вцеплялись в любую опору.

Наконец, она неловко спрыгнула на соседний балкон и скорчилась под дверью, успокаивая дыхание. Её пульс дико, рвано бился в ушах. Закрыв глаза, Фейлин заставила себя успокоиться. Иначе она вообще ничего не услышит, кроме грохота собственного сердца!

Из комнаты доносились негромкие голоса, иногда – скрип отодвигаемого стула, шаги и звяканье бокалов. Наконец, чей-то сердитый, шершавый голос отчётливо проворчал:

– Она всё-таки получила дракона! Не ожидал от Марио.

«Барон да Коста», – узнала его Фейлин.

– А я тебе говорил! – возразил другой голос, сухой, как песок. – Диана – жена дона Альваро, а Альваро был командиром Марио Дельгадо во время войны. Этих троих многое связывает. Так что наш «рыцарь песков» отдал бы ей не только дракона. Я вас предупреждал.

– Ладно, ему же хуже. А она все равно ничего не найдет. Зато поиски отвлекут её от Сильбандо.

Голоса опять слились в неразборчивый гул. Вечерний ветер Эстладо играл со старой усадьбой, скрипел флюгерами и раскачивал кусты ретамы, цеплявшиеся корнями за мельчайшие выступы в скалах. Ветви кустов скребли по доскам балкона, что тоже не упрощало Фейлин задачу. Выругавшись без слов, она теснее приникла ухом к двери. Всё её тело закоченело от неподвижности, но она старалась не упустить ни одного слова.

– …Придется убрать их вместе. Марио и мальчишку.

– А донья Диана?

– Будем за ней следить.

– Она скоро появится на Аррибе. Директория создала комиссию для расследования происшествия с «Тибуроном». На днях состоится первое заседание.

«Ага. Значит, я тоже обязана там появиться», – отметила про себя Фейлин.

Монотонный шум ветра и скрежет замёрзших кустов усыпил её бдительность. Она вздрогнула, когда глуховатый голос спросил прямо над ухом:

– Интересно?

Лин взвилась на ноги – и тут же чужая рука в перчатке зажала ей рот. Над ней навис человек, выше её на голову, в плотной кожаной куртке. Его голову покрывал капюшон, под которым было не разглядеть лица. Виднелись только глаза, они странно блестели, словно в них плясало пламя свечи.

– Тихо ты! – прошипел он. – Ничего я тебе не сделаю, не ори.

Голос у него был хриплый и какой-то простуженный. Незнакомый. Высвободившись, Лин отскочила к решётчатой перегородке, жалея, что не может просочиться сквозь неё.

– Я позову охрану! – шепотом пригрозила она.

Незнакомец пожал плечами:

– Зови. Заодно обсудим, как ты лихо прыгаешь по чужим балконам.

Он откровенно смеялся над ней и вообще вёл себя, как хозяин. Словно бы имел право здесь находиться. Лин прищурилась:

– Кто ты такой?

– Зачем ты шпионишь? – последовал встречный вопрос.

«Потому что я устала от того, что меня вечно пытаются использовать, причём непонятно, с какими целями».

«Потому что я хочу сама распоряжаться собой, а не так, как сейчас, когда меня просто рикошетит от одного события к другому».

– Не люблю, когда меня держат за дуру, – пожала она плечами.

Незнакомец одобрительно хмыкнул:

– Полностью разделяю твои чувства. Я здесь по той же причине.

– Ты родственник дона Пачеко? Гость? Или друг семьи?

Под капюшоном не видно, но кажется, по его губам скользнула улыбка.

– Ни то, ни другое, ни третье.

Внезапно он замер, обернувшись в сторону балконной двери. Потом медленно отступил.

– Приятно было поиграть в угадайку, но тебе пора возвращаться обратно. Собственно, я для того и спустился, чтобы предупредить.

Подтянувшись, он уселся на козырьке крыши с такой непринуждённостью, как будто сидел на широком подоконнике внутри комнаты, а не висел над пропастью, куда лететь пришлось бы целую вечность. Глаза незнакомца отсвечивали золотом из-под надвинутого капюшона. Почему-то от его взгляда Фейлин сделалось не по себе.

– Перед сном дон Пачеко часто выходит на балкон – помедитировать или просто так, полюбоваться свечением флайра, – предупредил он. – Представь, как он удивится, если вдруг найдёт здесь тебя!

Значит, встреча заговорщиков подходила к концу. Теперь Лин тоже отчётливо слышала смех и звук отодвигаемых стульев. Она снова вскарабкалась на парапет.

– Приятно было познакомиться, – не без ехидства сказала она темноте. Странный гость уже успел скрыться на крыше.

Неожиданно порыв ветра сзади обдал её шею, и кто-то хрипло усмехнулся у неё за спиной:

– По краю ходишь.

Вскрикнув, Лин едва не сорвалась в пропасть. Дрожа от страха, она перебралась к себе, села и прислонилась к стене, так как ноги уже не держали. Некоторое время она просто сидела, чувствуя спиной холод камня и прислушиваясь к голосам ночи. Вокруг простиралась тьма. Где-то далеко на склоне горы слабо теплились огни деревни. Ветер плёл свою песню из скрипов, шорохов и других голосов. Что-то просвистело в небе, как невидимый летучий снаряд, и исчезло. Или ей показалось?

В самом деле, ей лучше уйти, пока сеньор Пачеко не выполз наружу. Кое-как Фейлин поднялась и на ватных ногах вернулась в дом.

Глава 12. В которой Крису делают предложение

Крис вернулся в Эрвидерос уже под вечер. До этого он больше трех часов провел в Бельгаре, на собрании Совета баронов. Сеньор Агудо докладывал о расследовании происшествия на дирижабле, который сгорел два дня назад в гавани Керро. Допрос команды почти ничего не дал. Двенадцать человек, эвакуированных с дирижабля, постоянно были на виду друг у друга, и никто из них не мог ничего сказать о причинах пожара. Троих пропавших без вести тоже проверили, насколько это было возможно. Один из магистров Эль Вьенто предположил, что пожар мог возникнуть из-за утечки водорода и отмеченных в тот день возмущений в поле флайра. Честно сказать, небо Архипелага в последнее время было особенно неблагосклонно к дирижаблям. Крис подумал, что в интересах следствия надо бы ещё раз пробежаться по контактам всех пилотов, но такой объем работы потребовал бы привлечения новых агентов. Другие бароны спокойно приняли версию, что катастрофа случилась из-за природных факторов. Их заботили другие вещи. Переговоры со страховой компанией, которая должна была возместить убытки. Ещё более сложные переговоры с Эрленхеймом, так как их посол не только погиб на Архипелаге, но и его тело не удалось вернуть на родину, как полагается.

Поэтому Крис решил пока оставить свои сомнения при себе. Пока остальные члены Совета сокрушались о непредсказуемом поведении магических ветров вокруг Керро, он представлял, как легко было одному из приспешников дона Скарцы подойти к дирижаблю на летучей доске и устроить диверсию. А заодно и Криса по голове тюкнуть, чтобы раз и навсегда излечить от вируса любопытства. Возможно даже, что летунов было двое: первый чуть его не прикончил, а второй почему-то помог спастись.

Высказать эти предположения ему мешало отсутствие доказательств. Про горьковатый запах лучше даже не заикаться – засмеют. Мешки с ветошью вместо шерсти, никак не соответствующие декларации, могли быть хорошей уликой против барона да Косты, если бы Крис исхитрился захватить один из них с собой. Увы, все они пропали при взрыве. Но больше всего его интриговала личность его спасителя. Крис догадывался, кто это мог быть. И если он верно оценил ситуацию, то этот человек на контакт не пойдёт, разве что в исключительном случае… Жаль.

Пока он размышлял над возникшей перед ним моральной дилеммой, сеньор Агудо перешел ко второму вопросу – расследованию убийства сеньора Мальгрема. Здесь полиция продвинулась гораздо дальше, опередив даже Рико с Крисом, так и не успевших расспросить фермеров о ноже. Безопасники сделали это первыми и преподнесли всем сюрприз: оказалось, что ниточка преступления тянется на остров Фуэрте.

– Я так и знал, что без Дельгадо дело не обошлось! – хлопнул по столу один из баронов. – Дон Марио совсем распоясался. Сначала «Тибурон» грохнул, а потом и посла заодно!

Крис покосился на него с неприязнью.

– Это не доказательство, – возразил он. – Мало ли где изготовили нож? Его потом мог купить кто угодно!

Но про себя он подумал, что от северной части Фуэрте до Колмены всего полчаса лёту, так что нож, сделанный в этой местности, мог легко попасть в руки одного из пилотов Морено. Или даже к самому дону Скарце, почему бы и нет?

– Нельзя перекладывать всю ответственность на дона Марио!

Судя по лицам других советников, они считали, что можно и нужно. Очень им понравилась эта версия. Никто не хотел нести ответственность перед Эрленхеймом, так что все были рады сплавить это тухлое дело кому-то другому. Тем более что дерзкий преступник не удосужился оставить после себя никаких следов, кроме ножа, и его поиски могли затянуться. Вот пусть дон Марио с этим и разбирается. Несмотря на возражения Криса и трёх других совестливых баронов, собрание так и не пришло к единодушному решению по этому вопросу.

Домой Крис возвращался в подавленном настроении. В холле его, как всегда, встретил сеньор Ладзаро, чтобы забрать у него зонт и плащ.

– Завтра мне с утра опять придётся ехать в Бельгару, – предупредил его Крис. – Скажи Диего, что мне понадобится катер.

– Назавтра обещают солнечный день, – как бы между прочим заметил дворецкий. – На вашем месте я бы примерил вон ту шляпу, с более широкими полями.

Взяв предложенный головной убор, Крис поймал взглядом своё отражение в зеркале. Глаза у него блестели, словно тлеющие угли. Сказывалась усталость под конец дня, да и новость о доне Марио тоже выбила его из колеи.

– Но это охотничья шляпа, – возразил он, повертев её в руках. – Меня засмеют, если я появлюсь в ней на заседании!

Ладзаро невозмутимо пожал плечами.

– Когда-то ваша матушка ввела новую моду на Ланферро. Почему бы и вам не продолжить эту традицию?

– Хм.

Крис снова примерил шляпу. По его мнению, он был похож на клоуна. Но тут уж приходилось выбирать из двух зол: либо вечно бояться разоблачения, либо слышать хихиканье за спиной. Он неуверенно покосился в сторону дворецкого, однако тот не дрогнул ни одним мускулом.

– Вам идёт, – кивнул Ладзаро с самым серьезным видом. – Я распорядился подать кофе и бисквиты в гостиную. Вас ожидают донья Каэтана и сеньор Бласко.

И он удалился с непроницаемым выражением человека, который прекрасно осведомлен обо всех секретах вверенного ему замка, но скорее даст порезать себя на куски, чем выдаст хоть один из них. Крис снял шляпу и устало потёр глаза ладонями, морально готовясь к новому акту притворства. Бабушка – это ладно, она была в курсе его проблем, а вот перед Рико придётся держать лицо. С каждым днём это давалось ему всё труднее.

Когда он вошел в гостиную, донья Каэтана сидела в кресле-качалке возле окна, в то время как Рико нервно мерил шагами комнату. Чёткий профиль старой графини ярко выделялся на фоне розово-закатного неба. Она была одета в элегантное тёмно-бордовое платье, очень подходившее к её высокой худощавой фигуре. На плечи Каэтана набросила тонкую узорчатую шаль, которую мама Криса привезла ей с Ланферро. Её волосы, убранные в причёску, широкими крыльями поднимались над высоким лбом, в ушах блестели длинные серьги, и вся она производила впечатление спокойной величавости, тогда как Рико казался взъерошенным и не находил себе места.

– Ты слышал последние новости? Насчёт Фуэрте? – спросил он, как только Крис появился на пороге.

– Да, про нож все уже знают. Опоздали мы с тобой с расспросами. А дону Марио теперь не позавидуешь…

Рико махнул рукой.

– Это уже старые новости, я про другое. Говорят, твоя мать ночью похитила дракона и улетела! – В его голосе против воли слышалось восхищение. – Газеты ругают Марио за бездействие, хотя днём раньше ругали его за чрезмерную активность. Теперь я понял, как тяжело быть правителем. Вам постоянно прилетает со всех сторон!

– Газетчики вечно преувеличивают, – усмехнулась донья Каэтана. – С другой стороны, у Дийны с Альваро уже есть опыт в похищении драконов, а такие вещи легко приобретают силу привычки.

Вторая новость, которую принёс Рико, была ещё хуже первой:

– Правительство Аррибы получило гневную ноту от Эрленхейма. Нам ещё простили бы затерявшийся в песках дирижабль, но убийство посла – это уже чересчур. Такое не забывается. Не удивительно, что сенаторы стараются оправдаться изо всех сил.

– Если бы! Вместо этого они просто переложили ответственность на других, – сердито ответил Крис. – На того, кто под руку подвернётся!

– А что, им эта версия нигде не жмёт, – оценил Рико. – Сначала на Фуэрте пропал «Тибурон», потом очень вовремя обнаружился оружейник, причастный к убийству... Всё сходится.

По мнению Криса, концы сходились не на Фуэрте, а чуть севернее, в Колмене. Однако, с какой ловкостью дон Скарца сумел отвести от себя подозрения! Две недели назад он пытался обвинить Криса в сговоре с Эрленхеймом, теперь его мишенью стал Марио... Как будто он решил прощупать всех правителей независимых островов. Интересно, что дальше? Следует ли ждать неприятностей на Ланферро? Пока мама была занята, делами острова управлял Конвент под председательством Сильвио де Кастро. Когда-то этот сеньор был горячим противником де Мельгаров, потом – не менее горячим сторонником. Сложно было предугадать, какую позицию он займёт сейчас.

Крис обернулся к донье Каэтане:

– Думаю, нам пора связаться с Ланферро.

Она согласилась:

– Да, и побыстрее. Я ждала тебя, чтобы кое-что сообщить. Сегодня утром меня навестил дон Пачеко с неофициальным визитом.

Этот скользкий лощёный тип очень не нравился Крису.

– Он с таким пафосом обратился ко мне, как к представительнице древней семьи, которой небезразлична судьба нашего острова, что подозрения заколосились у меня с первых тактов этой любезной песни, – с иронией заметила Каэтана.

Её глаза, не утратившие с возрастом ни огня, ни проницательности, блеснули ярче серёг.

– Начал он издалека. Жаловался, что Сильбандо всегда приходилось трудно, так как он первым принимал на себя все удары, нацеленные на Архипелаг. Правда, я не совсем поняла, чего он боялся на этот раз: того, что Эрленхейм прилетит убивать нас из-за посла, который так неудачно «встретился» с Крисом, или того, что Арриба опять начнёт предъявлять претензии. В общем, я намекнула, что вопреки своей исторической обречённости Сильбандо как-то продолжает существовать, и попросила перейти к делу.

Крис нахмурился, подозревая, что деловое предложение Пачеко не содержало в себе ничего хорошего.

– Наконец, помявшись, как девица на выданье, дон Пачеко перешел к сути. Он сказал, что их партия, лидером которой, очевидно, является барон да Коста, откажется от обвинений против дона Марио, если ты, Крис, отречёшься от Сильбандо. По его словам, большинство баронов считает, что де Мельгары слишком глубоко увязли в скандале с «Тибуроном», и в настоящее время острову будет полезно сменить правителя. Чтобы не обострять конфликт, они предлагают тебе с матерью вернуться на Ланферро. За сговорчивость обещают дружбу и всяческие плюшки.

– Да пусть подавятся! – возмутился Рико. – Это пахнет предательством.

Крису стоило большого труда сохранять хладнокровие.

– Ясно. Они просто не верят, что отец вернётся, – сказал он, едва сдерживая гнев. – Иначе они не осмелились бы предложить вам такое!

– Предатели – они как грибы, – пошутила Каэтана. – Их не заметишь, пока не начнешь искать. Или пока не поскользнёшься на них.

– Я не собираюсь поддаваться на их шантаж! – резко ответил Крис. – Значит, мне придётся встретиться не только с де Кастро, но и с доном Марио тоже. Сейчас нам лучше держаться вместе.

Он с трудом представлял, как заполучить в союзники разъярённого дона Марио, у которого только что умыкнули дракона. А сложнее всего, что ему придётся пойти на полную откровенность, то есть рассказать о Скарце, колдовстве, «изменении» и остальном. Полуправдой здесь не обойдёшься – одна тайна тянула за собой другую. Хватит ли у Марио великодушия, чтобы сохранить его тайну? Крис не знал, как он относится к «измененным», но на Фуэрте их особенно ненавидели после резни, которую они устроили лет триста назад. У некоторых людей долгая память… Возможно, после их разговора Марио просто прикончит его на месте или запрёт где-нибудь как объект, опасный для общества.

Однако ему придётся рискнуть.

Сегодня на совещании его удивило ещё кое-что.

– Странно, что я не заметил в бароне да Коста никакой особой враждебности, – поделился Крис. – В отличие от других изоляционистов, он даже поддержал мой проект расширения порта в Калете. Хотя он и жаловался, что из-за сгоревшего груза его семья понесла большие убытки.

– Да? Это интересно, – встрепенулся Рико. – Кстати, до меня дошла новость, что группа сеньоров, включающая барона да Косту, собираются открыть на паях новую транспортную компанию. Так что твой расширенный порт очень им пригодится.

– И это на фоне ухудшения наших отношений с Континентом? – удивился Крис. – Действительно странно. А ты мог бы узнать подробности?

– Я попробую расспросить отца, но ты же знаешь, как торговая братия бережёт свои секреты. До официального утверждения сделки все будут молчать, как рыба об лёд. Но я что-нибудь разузнаю. Просто меня возмущает их поведение! – снова завёлся Рико. – Видите ли, ты не устраиваешь их как наследник! Между прочим, ты позавчера двенадцать человек спас. Кто-нибудь из других претендентов может этим похвастаться?

Крису тоже не хотелось хвастаться этим поступком, потому что если этот слух дойдёт до маминых ушей, то награду ему выпишут посмертно. Он поспешил перевести разговор:

– А когда состоится первое заседание на Аррибе по поводу «Тибурона»?

– Через неделю, – ответил Рико. – Сразу после праздника солнцестояния. Так что времени у нас мало.

Донья Каэтана поднялась, опираясь на трость, и посмотрела на внука.

– Значит, ты встретишься с доном Марио, а я тем временем поговорю с Сильвио де Кастро. Он человек сложный, но к твоей матери относится с уважением. Однако последнее слово за тобой. Идти против Совета баронов – это серьёзный шаг. Иногда имеет смысл отступить.

«Только не в этом случае», – подумал Крис. Он никогда не мечтал быть наследником, но теперь всё изменилось. Как он потом посмотрит в глаза отцу, если уступит остров?! Он покачал головой:

– Никогда. Я уже говорил барону и повторю ещё раз: я не отрекусь от Сильбандо.

Позже, когда они с Рико остались вдвоём, он наконец-то смог высказаться от души, не стесняясь бабушкиных ушей. Получилось кратко, но экспрессивно. Выпустив пар, Крис добавил:

– Представляю, как они подожмут хвосты, когда отец вернётся!

О том, что поиски его матери могли не увенчаться успехом, он не хотел даже думать.

– Да, это будет новость года! – улыбнулся Рико. – Знаешь, у меня зреет предчувствие, что мы скоро получим хорошие новости. Эта чуйка ещё никогда меня не подводила!

От его поддержки Крису стало как-то теплее. Они стояли возле высоких стеклянных дверей, выходивших на террасу, и тени от их фигур тянулись через всю комнату. За окнами привольно лился оранжевый закатный свет, такой густой, что в него хотелось нырнуть.

– А что с расследованием? – спросил Рико. – Нож был нашей единственной зацепкой. У тебя есть другие идеи?

– Да, – ответил Крис, любуясь вечерним небом. – Я хотел проверить контакты каждого из пилотов сгоревшего дирижабля. Особенно тех, кто исчез. Не появилось ли в их окружении новых людей? Кто-нибудь подозрительный, может быть? Но теперь у меня возникла ещё одна мысль. Я планирую привлечь к делу дракона.

– Дракона? На вас их не напасёшься, – пошутил Рико. – Но как же так, Рохо ведь занят? Он вообще нарасхват в последнее время.

– Другого дракона, – пояснил Крис и распахнул дверь террасы.

В подсвеченных золотом облаками над замком кружил дракон. Рико, только что заметивший его, приоткрыл рот.

– Полагаешь, это донья Диана вернулась? Или…

Он умолк, проглотив от волнения все слова. Наверное, сердце ему подсказало, кто спешил сейчас в замок. В отличие от него, Крис узнал дракона и всадницу ещё раньше, благодаря магии флайра, горевшей в его крови. Пока Рико, приставив ко лбу ладонь козырьком, следил за крылатой тенью, Крис чувствовал саму суть дракона – его мощь, азарт, нетерпение, смешанное с усталостью после долгого перелёта. Красуясь, Релампаго стремительно, как игла, прочертил небо, взвихрив облака вдоль террасы. На его спине уверенно сидела стройная темноволосая всадница – Чара Льоса.

Паго даже не стал садиться, лишь немного замедлился перед террасой. Чара спрыгнула с него прямо на ходу. Она пошатнулась, но сохранила равновесие, а дракон, поддержав её хвостом, тут же взвился вверх – к уютным башенным шпилям, облачным ваннам и лакомству из вкусного флайра.

– Привет!

Как и в прошлый визит, ей понадобилось некоторое время, чтобы отрешиться от небесных дел и мыслями вернуться на землю. Крис отметил про себя, что Чара и Релампаго становились все более похожими друг на друга. В каждом их движении сквозила легкость, стремительность и сила. В янтарных глазах у Чары мерцало то же сияние, что и у дракона.

– Выглядишь потрясающе, – улыбнулся Крис и покосился на Рико, рассчитывая, что тот тоже добавит несколько комплиментов. Но его друг, кажется, растерял все слова. Не дождавшись от него ни звука, Чара вновь обернулась к Крису.

– Я кое-что тебе привезла.

Она достала конверт из-за пазухи.

– Письмо от Джинни.

Он замер. Не может быть! На мгновение терраса качнулась у него под ногами. Джинни жива!

Схватив конверт, он забросал Чару вопросами:

– Ты её видела? Что с ней? Ей нужна помощь?

Но главное – она жива! Заветный конверт служил тому доказательством. У Криса просто камень упал с души. До сих пор он боялся надеяться, более того – боялся даже подумать о сестре лишний раз, чтобы дон Скарца не почуял его тревогу и слабость и не угадал его самое уязвимое место.

– С ней всё в порядке, она на Милагросе, – небрежно бросила Чара.

Вряд ли она ожидала, какой эффект произведут её слова. Улыбка сама сползла у Криса с лица. Когда Чара снова на него оглянулась, она даже не сразу его узнала.

– Ты что? Эй! Что с тобой?

Он не мог ей ответить, не мог даже думать от страха. Джинни на Милагросе! В руках у Скарцы. Это было просто ужасно. Нет, ужасно – это слишком слабое слово. Это был полнейший, худший кошмар.

Кто-то тряс его за плечо, Чара смотрела испуганно-вопрошающе, но Крис не мог выговорить ни слова. Он чувствовал себя так, словно проваливался в пустоту.

Глава 13. Джинни раскрывает секреты

После того случая, когда дон Скарца почти дословно пересказал её беседу с Соль, Джинни больше не доверяла новым подругам и старалась с ними не откровенничать. Её раздражал их разъедающий страх перед хозяином Милагроса, их раболепие, и особенно их слепая вера в его могущество. Она стала больше времени проводить в одиночестве. К тому же, теперь у неё появилась цель, которой следовало отдать всё внимание. Джинни хотела выучиться всему, чему сможет за столь короткий срок, чтобы при первом же шторме выйти в небо и попытаться найти «Тибурон». Чтобы уцелеть в магических вихрях, ей понадобится всё мастерство управления флайром, которое она успеет освоить.

Наверное, у неё получалось неплохо, потому что после первых занятий ей заменили куратора: вместо Ланы её прикрепили к молодому человеку по имени Джакино. Тут возникла загвоздка, потому что с новым преподавателем отношения у Джинни не задались. Он не понравился ей с первой же встречи. Своей сутулой худой фигурой он напоминал Леона, только без его плотоядной усмешки. В отличие от других кураторов, одевавшихся с некоторым шиком, Джакино всегда ходил в старой спецовке, а его каштановые волосы неряшливо падали на глаза и топорщились за ушами. К его лицу, казалось, навечно приклеилось скептическое выражение. Иногда после занятий Джинни спрашивала себя: интересно, он на всех смотрит с таким презрением, или только ей так не повезло?

На первом уроке Джакино привел её в так называемый «гимнастический зал», о котором она уже слышала от девчонок. Стены здесь были испещрены трещинами и выступами, чтобы на них можно было взбираться с помощью флайра, а вдоль стен были сложены в кучи крупные валуны, поднять которые вручную было трудно даже вдвоём. В центре зала на плитах были выбиты концентрические круги.

Джакино небрежно указал на один из камней.

– Перетащи его. Флайром.

– В центр круга? – уточнила Джинни. Её куратор был на редкость немногословен. Сам он выбрал валун поудобнее, сел и издали принялся наблюдать за процессом.

Камень был тяжелее того засова, которым Морено когда-то запирал дверь её спальни, так что у Джинни возникли трудности. Она напрягала все силы, до плавающих кругов перед глазами, и всё же на середине пути проклятый камень вырвался из её пут. Джакино небрежным жестом вызвал поток флайра и играючи отправил камень обратно в кучу.

– Сначала.

«Хоть бы ты отвернулся, скотина!» – рассердилась Джинни. Под ехидным взглядом её мучителя у неё дрожали руки и рассеивалось внимание. Казалось, что тренировка продолжалась целую вечность. Под конец Джакино проворчал что-то о хилых бездарностях, сплюнул и с позором выгнал её из зала. Когда Джинни вернулась к себе, у неё не было сил даже пошевелиться, а всё тело так ныло, будто она сутки отлетала на джунте, причём в плохую погоду.

На второй и на третий день повторилось то же самое. Камни не поддавались её усилиям. Джинни совсем пала духом. За завтраком она сидела с таким мрачным видом, что привлекла внимание Соль. Та ненавязчиво вытянула из неё подробности и хихикнула:

– Выбери другой камень. Видела у стены лежат такие округлые, яйцевидной формы?

– Ты что, они же самые крупные! – испугалась Джинни. – Я их даже приподнять не смогу!

Эти валуны лежали отдельно и были похожи на окаменелые яйца, забытые в замке каким-нибудь спятившим древним драконом.

– А ты попробуй, – заговорщицки подмигнула Соль.

Она взяла из корзинки на столе варёное яйцо и подбросила его вверх, обвивая тонкими радужными прядями флайра. Яйцо послушно зависло в воздухе.

– Опять подсказываешь! Ты делаешь только хуже, – напустилась на неё Лана. Трудности Джинни вызывали у неё некое странное удовольствие. – Если ты объяснишь, она просто запомнит, как это делается. А если сообразит сама, то научится применять принцип!

– Кажется, я поняла, – ответила Джинни. – Спасибо!

После наглядного представления Соль она догадалась, каким образом нужно ориентировать потоки флайра, чтобы переместить каменное «яйцо». Это действительно было проще, чем перетащить камень произвольной формы. Но почему Джакино, зараза такая, ей этого не объяснил? Никто ей не говорил, что для того, чтобы овладеть магией, придётся использовать физику!

В свободное время Джинни присматривалась к другим ученикам и кураторам. Со временем к ней привыкли и перестали коситься. Она же старалась запоминать подслушанные разговоры и вскоре поняла, что дон Скарца не был таким уж отшельником. Он вёл дела с некоторыми баронами Фуэрте, и как минимум двое в Совете землевладельцев были его сторонниками. Некоторые кураторы уезжали с острова, чтобы преподавать в других магических колледжах, где они, вероятно, вербовали для Скарцы новых учеников. Также в его распоряжении находился отряд «ночных соколов» под предводительством Морено, не говоря уже о стражниках на летучих досках, которые так легко сцапали Джинни при попытке к бегству. Она представила, что могли сделать эти летучие диверсанты с неповоротливым дирижаблем, и тихонько присвистнула. Да, Милагрос мог бы отбить даже атаку с Континента, если это понадобится!

После подсказки Соль её сизифовы упражнения сдвинулись с мертвой точки. На следующем занятии Джинни вся взмокла от напряжения, но смогла-таки переместить каменное «яйцо» в центр площадки. Чувствуя, как по спине сбегают струйки пота, она с победоносным видом оглянулась на своего куратора. Тот даже бровью не повел, ограничился лёгким кивком:

– Следующий.

Камень, оплетённый потоками флайра, медленно приподнялся над полом. Этот процесс захватил Джинни целиком. Поток магии струился сквозь её ладони, и вокруг было так много силы, что хотелось брать и зачерпывать её полными горстями… Джинни ощутила нечто вроде эйфории. Внезапно резкая боль, обжегшая спину, выдернула её из этого состояния. Она вскрикнула – и «яйцо» рухнуло наземь, обрушив по пути горку других камней.

Джакино стоял у неё за спиной. В его руке поблёскивал хлыст из флайра. Но не это поразило Джинни больше всего, а его глаза: в них горело яркое золото, и этот блеск не предвещал ничего хорошего.

Изменённый! От страха её прошило холодом. Изменённый – здесь, в пяти шагах от неё!

Не помня себя, она вскочила на ноги и через мгновение уже смотрела на своего куратора сверху, из-под потолка. Джинни сама не помнила, как ей удалось так быстро взлететь по стене. Словно страх перед «изменённым» сам сделал всё за неё. Эти монстры обладали такой чудовищной силой, что могли разорвать человека на части, если им прикажет хозяин. В старые времена, когда на Фуэрте был бунт, всего несколько «изменённых» утопили в крови целый город! Джинни всегда считала, что эти твари сгинули в далёком прошлом, но Милагрос снова преподнёс ей сюрприз. Она быстро оценила расстояние до двери, потом – до своего наставника. «Измененные» двигались быстро, подобно молнии. Как бы ей отвлечь его, чтобы сбежать?

Странно, но Джакино почему-то не спешил нападать.

– Впечатляет, – ухмыльнулся он, глядя на девушку, замершую под потолком. – Но этот трюк вряд ли поможет тебе на экзамене в Ночь вулканов, так что спускайся.

– Ночь вулканов? – переспросила Джинни, чтобы выиграть время.

– Ночь зимнего солнцестояния, – лениво пояснил он. – Все новички должны будут продемонстрировать свои умения. Самых никчемных выгонят из Милагроса – или они просто погибнут. Ты разве не знала?

«Откуда? – мысленно съязвила Джинни. – Ведь мой куратор – такой разговорчивый человек!»

Вернее, не человек. После первого шока страх в ней понемногу улёгся. Джакино не выглядел сумасшедшим, и, хотя её спина до сих пор горела от боли, он вроде бы не пытался её убить. Он ударил её расчётливо, с какой-то целью. Кроме того, Джинни вспомнила, что все «изменённые» беспрекословно подчинялись воле своего хозяина. То есть, в данном случае, дону Скарце. Без приказа Скарцы Джакино вряд ли осмелится её убить. Интересно, зачем колдун вообще назначил ей такого странного куратора? Проверял её храбрость? Или испытывал, насколько велико её желание здесь остаться? И как он вообще отважился создать «изменённого»! Насколько она помнила, такое преступление сурово каралось. Превратив Джакино в чудовище, дон Скарца приобрёл в его лице мощное оружие, но вместе с тем поставил себя вне закона. Это добавляло к его образу некоторые неприятные черты, о которых Джинни раньше не задумывалась.

Видя её недоверие, Джакино снизошёл до того, чтобы приоткрыть тайну:

– Ночь вулканов мы отмечаем в память о древних событиях, случившихся в те времена, когда Архипелаг ещё лежал в волнах Океана. Однажды солнечный бог Махеко сговорился с пришельцами на больших кораблях, и они подарили ему доспех из чистого золота, которым он хвастался перед другими духами. Загордившись, он выжигал глаза своим бывшим товарищам и слепил их. Тогда, чтобы Махеко не очень-то задавался, духи заточили его в кратер вулкана Теймаре. Однако в самую длинную ночь Ачаман освободил его, и оскорблённый Махеко вырвался на свободу – с жутким рёвом, весь в клубах огня. Страшась его гнева, несчастные духи сами попрятались вглубь горы. С тех пор кратер Теймаре считается воротами в мир демонов (*).

Легенды Архипелага всегда увлекали Джинни, и рассказ Джакино звучал интересно, но она всё ещё не понимала, какое отношение древние духи имели к ним, начинающим адептам с Милагроса.

– Ты так и будешь слушать оттуда? – сменив тон, спросил у неё куратор. – Мне не очень удобно задирать голову.

Джинни неохотно спустилась пониже. Джакино тем временем продолжал:

– Когда наши острова поднялись в небо, а пришельцы захватили все земли, духам совсем некуда стало деваться. Дон Скарца приветил их на Милагросе, подарив им убежище. За это они проверяют силу адептов, беседуя с ними в Ночь вулканов. Им решать, достойна ли ты остаться. Так что брось дурить, слезь и перетащи в центр комнаты этот чёртов камень.

Это была самая длинная речь, которую она слышала от своего наставника за всё время знакомства. Джинни послушно спустилась, уселась на пол и принялась за прерванное задание.

Но с тех пор она больше никогда не поворачивалась к Джакино спиной.

(прим.*: – Такая легенда действительно существует у гуанчей, но дон Скарца слегка переиначил её под себя)

***

К себе в комнату она возвращалась в смешанных чувствах. Возбуждение из-за предстоящего испытания смешивалось в ней со злостью. Джинни считала, что Джакино совсем обнаглел, перешёл все границы и нарочно пытался испортить её учёбу. Обе её соседки были в комнате: Соль делала браслеты из мелких зеркальных бусин, а Лана переодевалась после тренировки.

– Два вопроса, – спросила она, как только влетела в комнату. – Вы знаете про Ночь вулканов? И, Соль, у тебя есть какая-нибудь заживляющая мазь? Этот наглец Джакино меня ударил!

Её заявление не произвело ожидаемого эффекта.

– Знаем, – спокойно ответила Лана, доставая из сундука чистую рубашку. Соль, оторвавшись от своего занятия, подняла голову.

– Ты про испытание или про моего так называемого «куратора»? – с нервным смешком спросила Джинни. У неё невольно задрожал голос. – Он хлестнул меня плетью! Да как он посмел вообще!

– Я спрошу про мазь у девчонок, – предложила Соль. Она сразу вскочила с места, послав Джинни сочувственный взгляд.

– Погоди, – остановила её Лана. – Для неё же будет полезнее, если она научится заживлять ссадины флайром. Ей всё равно придётся этому научиться.

– И ты напрасно сердишься на Джакино, – обернулась она в сторону Джинни. Весь её вид излучал суровость. – Он вовсе не хотел унизить тебя или поиздеваться. Вероятно, ты справилась с первым этапом задания, так что он решил усложнить задачу. Перевёл её на новый уровень.

– Новый уровень? – гневно взвилась Джинни. – Теперь это так называется?

Лана вздохнула.

– Ты должна уметь сосредоточиться на задании, и такие незначительные помехи, как шум или боль, не должны тебя отвлекать, – объяснила она голосом человека, уставшего от чужой глупости. – Не всегда у тебя будет возможность творить магию в тишине и спокойствии, знаешь ли!

Джинни всё равно распирало от возмущения.

– Он перешёл все границы!

Хмыкнув, Лана стянула с себя грязную футболку и повернулась. Вся её спина была испещрена рубцами, как старыми, так и едва зажившими. У Джинни даже язык онемел от увиденного.

– Г-господи. – Опомнившись от шока, она подскочила к подруге. – Иди сюда. Тебе надо лечь. Соль, беги за лекарством, живо! Какой мерзавец сделал это с тобой? Если это Джакино, то я…

Спина у Ланы выглядела просто ужасно. С горячим сочувствием Джинни подумала, что каждое движение должно было причинять ей сильную боль. Пожалуй, одной первой помощью здесь не обойдёшься, придётся идти в лазарет! Медицинским кабинетом в замке заведовал сеньор Плага – мрачный, неразговорчивый тип, изъяснявшийся только бранью. Джинни хватило одного взгляда, чтобы понять, почему адепты предпочитали обходить лазарет стороной.

– Успокойся, да успокойся ты! – отбивалась Лана. – Это не он. У меня другой учитель. И в любом случае, он здесь ни при чём. Я сама это сделала.

– Ты… что?!

Приоткрыв рот, Джинни с размаху села на постель. Она была окончательно сбита с толку. Лана смотрела на неё сверху вниз с оттенком превосходства.

– Магия – это прежде всего контроль, – терпеливо объяснила она. – Контроль над болью. Над телом. Над разумом. Чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше. Ты должна научиться отключать болевые ощущения, чтобы в самую важную минуту тебе ничто не могло помешать. Кстати, Соль, нам пора на дежурство в столовой.

Быстро переодевшись, она направилась к двери. Соль хвостиком послушно потянулась за ней. В дверях Лана ненадолго остановилась.

– А ты идешь? – спросила она у Джинни.

– Я не голодна, – буркнула та, всё ещё ошеломлённая услышанным.

Лана поджала губы, явно намереваясь выдать ещё одно наставление. Она не раз говорила, что организм новичка тратит много энергии, приспосабливаясь к колдовству, и поэтому должен получать необходимое количество калорий. Однако, заметив отсутствующий взгляд соседки, она решила, что не стоит не тратить слова. Вскоре Джинни осталась одна.

Разговор произвёл на неё ошеломляющее впечатление. Да они тут все сумасшедшие! Это не школа магии, это… секта какая-то! Разве так учат?! Джинни всегда считала, что усердие в учёбе – это похвально, но поведение Ланы вышло далеко за медицинские рамки.

Устав от волнений, она прижалась горячим лбом к раме окна. Прохладное прикосновение камня успокаивало, утешало... Вскоре Джинни уже жалела, что не пошла в столовую. Её желудок был пуст с самого завтрака, и теперь её преследовали аппетитные видения картофельной тортильи с оливками или сытной паэльи. Но если она сейчас встретится с Ланой, то не сможет проглотить ни кусочка.

Вместо обеда она отправилась на прогулку. Замок по-прежнему пытался обмануть её и запутать, хотя теперь Джинни иногда случалось выигрывать. Например, позавчера она нашла симпатичную уединённую башню, опоясанную прогулочной галереей. Приятно было прогуляться на свежем воздухе, любуясь флайром, который превращал небо в океан из скрещенных радуг. Правда, потом ей влетело от Ланы за прогулянное дежурство, но зрелище того стоило. Минуты, проведённые на той башне, Джинни спрятала в свою драгоценную шкатулку воспоминаний.

Увы, не все подарки Милагроса были так безобидны. Например, неделю назад она наткнулась на сеть пещер, пронизанных светом. На первый взгляд они казались необитаемыми, но отовсюду доносились неразборчивое бормотание, шорохи или вздохи, словно сквозняки в волшебном замке умели говорить на разные голоса.

– Я надеюсь, ты не набрела на логово криксов? – спросила Лана, когда Джинни рассказала ей о своем приключении.

На чьё логово?! От такого предположения её охватила обморочная слабость. Она как-то упустила из виду, что Милагрос был не только жилым замком, но и базой для колдовских опытов дона Скарцы. А Лана тоже хороша, могла бы предупредить! Вместо сочувствия соседка лишь посмеялась над её страхами. С тех пор как Джинни перевели к другому куратору, в поведении Ланы появилась странная ревность, будто между ними возникло соперничество. Джинни не собиралась ни с кем соревноваться, у неё здесь были иные цели. Однако Лана, похоже, молча назначила её конкуренткой, и это ещё больше обостряло отношения между ними.

Эти подозрительные пещеры надолго отвратили Джинни от прогулок, хотя сегодня она предпочла бы встретиться с криксом, чем с кем-нибудь из адептов. Ну их всех. Двигаясь широким шагом, она уходила всё дальше. Очень кстати ей под ноги попалась лестница, слабо освещённая флайром, которая вела в самые недра острова. С каждой ступенькой Джинни радовалась, что уходит всё дальше от своего странного наставника, не менее странных соседок и вообще от всего.

Спускаясь, она думала об «изменённых». О Джакино, которому будто нравилось изводить её… Поначалу ей казалось, что он нормально её ненавидит, как любой плохой учитель, которому надоели ученики. Теперь у неё закрались сомнения. Может быть, дон Скарца нарочно назначил ей такого куратора, чтобы его глазами следить за ней? Столько вопросов – и ни одного ответа.

Спустя некоторое время она спохватилась, что сияние флайра вокруг потускнело. Лестницу освещал лишь вздрагивающий зеленоватый свет. Воздух здесь казался плотнее, словно все стены замка каменной тяжестью легли ей на плечи. Затем путь ей преградила запертая решётка. В другое время Джинни не стала бы рисковать и повернула назад, тем более что подниматься и так придётся целую вечность, но после сегодняшних волнений в ней разыгралось упрямство. В конце концов ей удалось вскрыть замок, хотя это требовало более тонких умений, чем приподнять засов. Издав шёпотом победный клич, она двинулась дальше. Лестница привела её в коридор – широкий, но недлинный, с запертыми дверями. Она насчитала восемь дверей. В каждой из них было вырезано крошечное окно, забранное решёткой. Вокруг царил полумрак. Кроме флайра, больше нигде не было других источников света.

Здесь было холоднее, чем в погребе. За щиколотки хватал ледяной сквозняк. Джинни поёжилась. Впервые у неё шевельнулось предчувствие, как бы не пожалеть потом о своём любопытстве. Бесшумно подкравшись к ближайшей двери, она приникла к зарешёченному окну. В камере – если это действительно была она – висела чернильная темнота. Вдруг в этой темноте вспыхнули две золотые точки. Кто-то по-звериному быстро метнулся в сторону двери. Джинни отскочила с криком. В дверь тяжело бухнуло, а потом послышался скрежет, словно кто-то провёл по железу когтями. В маленьком окне на секунду мелькнул чей-то оскал.

Джинни замерла, не смея даже дышать. Это был не просто узник. Он «изменённый»! А в коридоре было восемь дверей. Что это? Эксперименты Скарцы? А вдруг кто-ниубдь вырвется? Насколько прочны эти двери? Теперь она поняла, почему коридор находился на такой глубине и, кроме того, был надёжно отгорожен решёткой. Ей вдруг страстно захотелось оказаться опять наверху и запереть за собой как можно больше дверей.

В оглушающей, бездыханной тишине вдруг отчетливо прозвучал шепот:

– Джинни?

Этот голос она узнала бы где угодно. Это было похоже на сон! Не помня себя, она подбежала к другому оконцу.

– Морено… Это ты?

– Как ты здесь оказалась?

Его лицо придвинулось близко-близко, и даже в полутьме, разбавленной флайром, было видно, как он измучен: запавшие щёки заросли щетиной, на скуле – ссадина, отросшие пряди волос падали на лицо… Его щеголеватый лётный комбинезон превратился в лохмотья. Но глаза остались прежними, синими, и от его взгляда у Джинни словно солнце загорелось в душе. Всё забылось – и недавний страх, и обиды, и боль, и холод.

Её пальцы сплелись с его пальцами поверх холодной решётки. От нежности перехватило дыхание, только Джинни было мало, слишком мало этих прикосновений – она хотела взять его лицо в ладони, ощутить под руками его тяжелые плечи, как тогда, во время полёта. Во взгляде Морено ей виделись все слова, которые он не решался произнести вслух. Она почти смогла их прочесть, но он отстранился и вместо этого заговорил о другом:

– Нельзя, чтобы тебя здесь застали. Сеньор Плага приходит сюда почти каждый час! Он здесь вроде надсмотрщика.

У Джинни потеплело на сердце. Морено сидел в камере, в окружении «изменённых», и при этом ещё волновался за неё! Она с отчаянием покачала головой.

– Я понятия не имела, что ты здесь. Я думала, что ты вернулся в лагерь! – задыхаясь, прошептала она.

Ответом ей был легкий смешок:

– Дон Скарца у нас не в меру гостеприимен.

Ничего, она это исправит. Джинни уже присматривалась к замку:

– Подожди. Я сейчас.

Этот замок оказался сложнее, чем тот, что она открыла недавно. К тому же, из-за спешки и волнения флайр не поддавался её усилиям; как бы Джинни ни пыталась собрать волшебные пряди, они распадались и таяли у неё в руках. Чем больше она старалась, тем хуже у неё получалось!

Морено не сразу понял, что она делает.

– Что не так с моей дверью? – спросил он со смешком. – Ты её гипнотизируешь, что ли?

– Не мешай. Ты меня отвлекаешь!

– О, так ты пытаешься её открыть? – Он в волнении прижался лбом к зарешёченному окошку. – Нет. Не трать время. Слышишь? Поднимайся наверх, хватай первый же катер и улетай!

Его глаза горели от беспокойства. Замок всё не поддавался. В отчаянии Джинни рассердилась на свою бестолковость:

– Чтоб ей лопнуть, этой проклятой двери! Всё равно я тебя не оставлю. И дон Скарца мне ничего не сделает. У нас уговор.

– Уговор? Какой ещё уговор? – теперь в голосе Морено слышался неподдельный страх. – С этим колдуном? Ты с ума сошла! Даже не думай!

Он пнул дверь со своей стороны с такой силой, что со стены посыпалось каменное крошево. Набравшись терпения, Джинни попробовала ещё раз, но нет. Замок упрямо не поддавался. А время между тем утекало. Да что ж такое! Морено смотрел на неё с такой тревогой, что ей невольно передалось его беспокойство.

– Слушай, что бы он ни обещал, не верь ему!

– Я его не боюсь.

Почему у неё ничего не выходит?! Ведь вся её сила при ней. Если закрыть глаза и сосредоточиться, она могла ощутить каждое движение флайра под потолком. Она чувствовала голод «изменённого» в камере напротив и могла даже уловить отголоски эмоций Морено! Казалось, он был растерян и страшно зол на свою беспомощность. Так же, как и она. А ещё… она ощутила всю его невысказанную нежность, которую он запрещал себе показывать, и от этого нечаянного открытия вся кровь бросилась ей в лицо.

– Знаешь, как я застрял на Милагросе? – неожиданно прошептал Морено. – Рассказать?

Конечно. Она готова была слушать его часами. Джинни ближе приникла к решетке.

– Когда-то я участвовал в соревнованиях. На меня делали большие ставки. Но я крупно ошибся. Разбился в хлам. Наверное, меня бы добили, если бы Кабреро не успел забрать меня и притащить на Милагрос. Дон Скарца подлечил мои кости. Он собирал под свою руку пилотов-воланте, не удержавшихся на приличной работе, и я стал их командиром.

Коридор тонул в обманчивой тишине. В соседней камере опять послышался скрежет, но даже это не могло отвлечь Джинни от рассказа.

– …Иногда мы занимались тем, что подманивали грузовые корабли. Ты же знаешь, что Милагрос может свободно перемещаться в разных мирах? Обычно Скарца подводил остров ближе к Фуэрте и изображал ложный маяк, зажигая огонь из флайра на верхушке скалы. Командиры дирижаблей были в полном шоке, когда вместо знакомой гавани обнаруживали себя в облачном водовороте Колмены. Пока они в панике разворачивали своё судно, мы успевали стащить часть груза. Поначалу это было даже весело, – с горечью усмехнулся Морено. – Мы делились своим богатством с фермерами. Воображали себя благородными разбойниками. Но потом…

Судя по тому, как медленно он подбирал слова, это была самая трудная часть признания.

– Я не планировал на всю жизнь застрять на Милагросе. Хотел вернуться. Скарца выдвинул условие: ещё один дирижабль. По своим каналам он узнал, что сюда идёт большое торговое судно. Это должно было стать выкупом за меня и ещё четверых ребят, которые хотели уйти со мной. Но… Это оказался пассажирский борт. Когда они вынырнули из облаков у ложного маяка, на дирижабле вспыхнула паника. Гондола ударилась о камни. Пассажиры начали драться с командой, требуя поскорее спустить воларовые плоты. Несмотря на давку, большинству людей удалось на плотах добраться до безопасного берега на Фуэрте. Мы тоже пытались помочь… когда поняли, что натворили. К сожалению, один плот пропал без вести. На нём были шестеро человек. Они просто исчезли в тумане. Это я виноват. Я убийца, Вирджиния.

– Нет! – Она не могла вынести отчаяния в его голосе. – Ты же не знал!

Он усмехнулся:

– Скарца так и сказал потом: произошла ошибка. Но в его глазах читалось другое. Он хотел оставить нас на Милагросе – и нашел способ, как это сделать. Та катастрофа наделала много шума. После этого нас на всех островах объявили вне закона. Теперь, где бы я ни появился, меня ждёт тюрьма или казнь. Так что не верь Скарце, Джинни. Беги отсюда.

Она в отчаянии закрыла глаза. Как ему объяснить? Если она сбежит, то лишит своего отца последнего шанса вернуться. Без магии им не найти «Тибурон», а ключ к магии находился здесь, на Милагросе.

Теперь же, увидев Морено, она тем более не могла улететь. Не могла бросить его одного.

– Сначала я должна кое-что закончить.

– Чего ты хочешь от Скарцы? – с нетерпением перебил Морено. – Думаешь, он будет учить тебя магии? Даже если он согласится помочь, то сделает тебя соучастницей в таких делах, о которых ты даже не подозреваешь. Он умеет задурить голову, когда ему это выгодно! Я не единственный человек, который после сотрудничества с доном Скарцей начал стыдиться себя и понял, что сам отрезал себе возможность вернуться к прежней жизни. И я точно не хочу, чтобы это произошло с тобой!

Джинни отвернулась. Она вспомнила свой недавний разговор с колдуном, и её обожгло стыдом за её прежнюю наивность. Трудно было признаться, но до этого момента Скарца иногда вызывал у неё уважение… даже, пожалуй, что-то вроде восхищения. Нельзя было не восхищаться человеком, который создать на бесплодном куске скалы своё собственное королевство, так что другие правители были вынуждены с ним считаться! Но теперь её уважение растаяло без следа. После рассказа Морено она чувствовала лишь отвращение – и растущую злость.

О нет, она не сбежит. Вместо этого она собиралась встретиться с колдуном и задать ему пару вопросов. В этот раз она не позволит обмануть себя сказками!

Ей действительно пора было возвращаться. Но так трудно было уйти от этой камеры, от Морено! Всем существом Джинни чувствовала на себе его взгляд и видела, что все его мысли – о ней. Ей до боли в пальцах хотелось опять к нему прикоснуться…

Похоже, он понял это без всякой магии, потому что нарочно отступил вглубь камеры, в темноту.

– Беги. Если тебя здесь найдут, то вполне могут запереть рядом, места хватит. Этот проклятый колдун чует каждый камень на своем острове! Наверняка он уже догадывается, что ты здесь.

Лицо Джинни стало не по-доброму светлым:

– Я очень на это надеюсь.