Бриллиантовые дороги

Глава 1

Вышитая золотой вязью надпись на нагрудном кармане черного кителя гласила «Артюр де Кампен», дальше шел длинный номер и аббревиатура компании. Артюр де Кампен потел, тяжко вздыхал и беспрерывно крутил в толстых волосатых пальцах серебристую полоску пульта. На столе перед чиновником, среди клавиатур, сенсоров и раскрытых блокнотов, громоздились пластиковые стаканы, обрывки ленты и скомканные листы серой бумаги.

Как обычно, в южном терминале было жарко и влажно, из-под серебристых панелей вентиляторы выталкивали в холл вонючую субстанцию, в которой было слишком мало кислорода, но зато предостаточно средств дезинфекции и еще чего-то отвратительно цветочного. Сзади кто-то прошипел ругательство. Ройс обернулся и посмотрел на старого плешивого Петерсена, капитана прибывшего сразу за ними «Бигелоу». Петерсен просипел сквозь испорченные зубы что-то неразборчивое, промокнул обширную плешь грязным платком и зло покосился на терминал за спиной де Кампена.

– Где подпись, Ройс?

Ройс снова повернулся к стойке.

– Арти, он не пришел.

Ройс положил сумку и пальто на стойку и кивнул в сторону монитора. Де Кампен скривился, словно подтвердились его самые худшие опасение, поправил старомодные очки в тонкой металлической оправе и буркнул в селектор:

– Инспектор Ходжес. Приемная площадка один-четыре, транспорт «Мисато»…

Селектор в ответ хрипло выругался на японском, потом заскрипел и злой женский голос посоветовал де Кампену поискать инспектора Ходжеса в заднице у своей мамочки. Де Кампен швырнул пульт на стол, схватил стакан с минералкой и сделал несколько глотков. Ройс оттянул пальцем ворот комбинезона.

– И как вы этим дышите? Воняет как в сортире на пересыльной платформе… Да не переживай, Арти. Все у меня нормально. Тысяча четыреста комбикорма, и еще по мелочи – запчасти кое-какие, два контейнера… В пятнадцать сорок придут полетные проверять и вояки ваши, с Индевор. Все просканируют, запишут. Тем более там уже мой агент крутится, и ваших брокеров три человека.

Де Кампен вытер рукавом рот, и не глядя на Ройса, сунул на стойку терминал и трафик-ростер.

– Мне переживать? Это твой корабль, Ройс. Вот. Отмечайся и проваливай.

Ройс потыкал пальцем в ростер, отмечая нужные строчки, и приложил большой палец к сканеру терминала.

– Слушай, Арти… Может мне к суперу зайти? Ну, насчет Ходжеса?

– Да ну? А если я тебе скажу, что Ходжесу приказали не появляться у «Мисато» до особого распоряжения? Проваливай, я сказал.

Ройс отодвинул терминал, накинул пальто на плечи и взял сумку. В затылок ему уже тяжело дышал многодневным перегаром Петерсен. Чиновник вопросительно посмотрел на Ройса поверх очков:

– Ну что еще?

– Полетные документы, Арти. И ключ.

Де Кампен взял пульт и ткнул в панель. Потом поманил пальцем Ройса и указал на таблицу.

– Вот. Вот. И вот. Пусто. Совсем. То есть – вообще. Так что проваливай. Пройдешь контроль – получишь ключ.

– А груз?

– А я что, похож на суперкарго? – де Кампен, задрав брови повыше, вопросительно посмотрел на него. Потом протянул руку к стойке, взял планшет у Петерсена и принялся одним пальцем водить по сенсорной панели перед собой. – У агентов свои сервера, пусть они решают. Разгрузка у тебя заказана, туннель оформишь у чандера. Все-все, проваливай. Разбирайся со своими проблемами сам.

Петерсен закашлялся и прохрипел Ройсу прямо в ухо:

– Да, Ржавый, давай топай уже. Людям дела делать надо, торчишь здесь…

– Пасть завали, козел вонючий…

Петерсен в ответ что-то проблеял сквозь кашель, но Ройс уже шел в сторону аквариума постгварда на выходе из терминала.

У прозрачных герметичных дверей в бокс сканера он остановился, положил сумку и пальто на ленту транспортера, затем прошел внутрь. За толстым пластиком бокса среди десятка мерцающих панелей сидела девушка с белым как мел лицом и красными полосами клановой расцветки на лбу. За ней, привалившись плечом к стене, расположился высокий итто в силовом доспехе. Он методично двигал бритой челюстью и с видом полного безразличия пялился куда-то поверх Ройса. Щелкнули замки дверей, где-то зашипело и забулькало. Ройс встал на белый крест посреди бокса и положил ладони на маркеры сканера.

– Встаньте на отметку и положите руки на маркеры сканера…

– Уже…

Девушка подняла на него ярко-зеленые глаза и провела ладонью по панели перед собой.

– Ваше имя и должность?

– Капитан Василий Ройс.

– Откуда вы прибыли?

– Станция «Мираж», Луна-19.

– Цель посещения комплекса Индевор?

– Деловая.

– Ваш экипаж?

– На корабле. Занимаются разгрузкой.

– Ваш экипаж планирует посещение комплекса Индевор?

– Нет, конечно. Тоже мне, Лувр…

– Ваш ответ некорректен. Что такое Лувр?

– Музей такой. Не планируют они посещать ваш замечательный комплекс. Эти формальности отобьют охоту к посещениям у любого. Нет особого удовольствия, в том чтобы торчать в ваших боксах и светиться, как вывеска на борделе.

– Мы не обсуждаем меры безопасности. Можете опустить руки. Ваши импланты имеют боевое применение?

– Нет, мэм. Запросите хелтпост, там есть полная информация о моих имплантах и протезах.

– Сколько времени вы намерены провести в комплексе Индевор?

– Не более двенадцати часов, если не случатся обстоятельства форс-мажорного характера…

– Что вы подразумеваете под «обстоятельствами форс-мажорного характера», капитан?

– Ну, скажем, я могу перебрать огненной воды в «Медвежьем охотнике»…

Итто перестал жевать, широко улыбнулся и кивнул, словно в знак одобрения. Ройс прекрасно знал о внутренних противоречиях Индевор, особенно о трениях между индейцами и нихондзин. Для девушки-служащей его ответ прозвучал несколько оскорбительно, но солдату шутка явно понравилась.

– Очень смешно, капитан. Вы должны покинуть комплекс Индевор до ноль шести тридцати. В противном случае обратитесь в миграционную службу. Удачного дня.

Щелкнули замки и Ройс шагнул в коридор. У выхода из бокса он обернулся. Девушка с явным отвращением смотрела на шаркающего к постгварду Петерсена. Итто стоял у нее за спиной. С его пластинчатой брони на Ройса скалился пробитый восемью стрелами череп.

«Тоже мне, цивилизация…» – Ройс подхватил с ленты транспортера пальто и сумку и быстрыми шагами направился к выходу в бизнес-зал. Видеться с Петерсеном ему больше не хотелось.

Бизнес-зал встретил его приятной прохладой и чистотой. В отличие от залов миграционной службы здесь было тихо и почти безлюдно. У дальней стены за столиками расположилась группа тамилов в ярко-красных шарфах, у многочисленных терминалов вдоль декоративного бассейна с водой неестественного бирюзового цвета, прохаживались сотрудники порта в черных сюртуках и высоких цилиндрах. Ройс собрался уже направиться в сторону бара, как заметил что к нему спешит пожилой японец в форме охраны, с сине-зеленой лентой старшего офицера на предплечье. За ним, на расстоянии нескольких метров следовали двое итто в силовой броне, с тяжелыми «хауэрами» на груди. Ройс неспешно надел пальто, закинул сумку за плечо и пошел навстречу.

«Ну, естественно. Глупо было бы рассчитывать, что мое прибытие в Индевор не заметят».

– Господин Ройс? – Офицер чуть склонил голову в знак приветствия. С кокарды его форменной фуражки Ройсу подмигнул пробитый стрелами череп. Солдаты замерли позади, не убирая рук с прикладов «хауэров».

– Да, офицер. Это я.

– Майор Тэдзука, служба безопасности Индевор. – звание он произнес по-японски, а на слове «Индевор» сделал особое ударение. Впрочем, Ройса это уже давно не удивляло и не забавляло. – Вас приглашает к себе суперинтендант Джадд.

– Неужели?

-Да, господин Ройс. Я бы даже сказал, суперинтендант Джадд настаивает на том, чтобы вы составили ему компанию. Пожалуйста, пройдемте с нами.

– Я польщен. Обычно процедура получения аудиенции у господина суперинтенданта занимает не один стандартный час. Впрочем, я и сам собирался навестить господина Джадда. Сегодня просто день необычных совпадений. – Ройс произнес это на японском, причем на том японском, от которого веяло дымом, вспышками плазмы и линией обороны Инагава-Пасс. Тэдзука слегка приподнял правую бровь.

– Кэмпэйтай?

Ройс отрицательно покачал головой.

– Внешнее кольцо. Томихари.

Тэдзука грустно усмехнулся и чуть кивнул.

– Томихари… Ну конечно… Для нас всех здесь Реставрация это великая боль. Многие потеряли в Киото родных и близких. Для меня честь видеть одного из пилотов Томихари. Тем не менее, господин суперинтендант не любит ждать… – Тэдзука сделал приглашающий жест в сторону эскалаторов.

Ройс понимающе кивнул.

– Конечно, господин офицер. Я знаю дорогу к офису суперинтенданта.

– Мы будем сопровождать вас.

– Почту за честь.

Они молча миновали пустынные коридоры второго этажа и вышли к северному крылу терминала. Сюда уже доносился обычный шум порта: гул толпы в миграционных залах, шипение гидравлических палуб и подъемников, потрескивание заправочных станций. Они прошли оранжерею, лаборатории местной ветеринарной службы и офисы торговых агентов. У белоснежных панелей с золотым орнаментом Тэдзука остановился и провел ладонью по сенсору. Воздух чуть вздрогнул и прямо перед ними появилась миниатюрная японка с неподвижным лицом куклы из набора к Хинамацури. Из одежды на девушке были лишь несколько узких голубых лент. Выглядел этот наряд вызывающе откровенно. Ройс усмехнулся. Тэдзука чуть склонил голову и указал на него.

– Капитан Василий Ройс.

Девушка кивнула и исчезла. Панели бесшумно раздвинулись.

– Вашу сумку, господин Ройс. После беседы с господином суперинтендантом вы сможете забрать ее у референта.

– Конечно, господин офицер. – Ройс с улыбкой протянул сумку итто. – За последний год корпоративный стиль вашей администрации несколько изменился, я бы так сказал.

Тэдзука пожал плечами и усмехнулся уголками губ.

– Я не слежу за модой, капитан Томихари. Приятно было познакомиться.

Ройс кивнул на прощание и прошел в овальный кабинет референта. Девушка в синих лентах сидела за каплевидным столом на фоне огромного, во всю стену изображения Марса. Планета медленно вращалась, то тут, то там вспыхивали искорки стартующих кораблей. Ройс прошел мимо стола, поднялся по ступенькам и оказался в огромном кабинете с видом на порт. Прямо перед ним, упираясь контрольными башнями в низкое багровое небо, возвышались «Норильск» и «Сен-Тропе», два однотипных балкера из новейших, за ними выпирал ржавый, в зеленоватых потеках горб «Сильфиды», чуть дальше чернел парус «Бигелоу», а почти в самом конце поля промеж двух военных фрегатов виднелись стабилизаторы «Мисато».

– Капитан Ройс?

Василий обернулся. В дальнем углу кабинета у гигантского стола с проекционной картой сектора Индевор сидели двое. Ройс приблизился. Навстречу ему встал высокий блондин в шикарном сером костюме европейского покроя. Несколько секунд он внимательно смотрел на Ройса жесткими пепельными глазами, потом указал на кресло:

– Присаживайтесь, капитан. Я Вашингтон Джадд, но мы ведь уже встречались, не так ли?

Ройс опустился в мягкое кресло напротив и почему-то сразу почувствовал себя неуютно. В соседнем кресле, сцепив пальцы под подбородком, сидел рослый широкоплечий индеец в круглых черных очках. На нем была форма полковника Сил Планетарной Обороны, а длинные волосы с проседью стягивал на затылке церемониальный шнур с вплетенными белыми перьями. На грубом темном лице выделялся глубокий шрам через весь лоб до переносицы. Ройс знал, что индейцы крайне неохотно прибегают к услугам регенерации, и еще реже используют протезы.

– Да, господин суперинтендант. Встречались. Дважды.

Джадд присел на краешек стола и указал на индейца.

– Хочу представить вам Джошуа. Он выполняет обязанности начальника местного гарнизона.

Ройс склонил голову в знак приветствия, улыбнулся и проговорил:

– Джошуа Белый Ворон. Старший сын вождя Кри. Хатамото. Я бы сказал, что он выполняет обязанности мастера и возглавляет одно из отделений Следственного Комитета Федерации.

Индеец откинулся в кресле и слегка улыбнулся, показав ряд идеально белых зубов. Джадд встал, заложил руки за спину и прошелся по кабинету.

– Как интересно. Вы знакомы?

Ройс в ответ пожал плечами.

– Нет, конечно. Но до Реставрации я служил в Имперской полиции Киото и вам это хорошо известно. Как и мне прекрасно известно, что у администрации Индевор есть доскональное досье на каждого, кто проходит через холл южного терминала, в том числе и на меня. Господин Белый Ворон, мое почтение, перед Реставрацией служил в чине капитана дознавателем в разведывательном батальоне шестой планетарной. Вместе с нашим подразделением господин Джошуа расследовал несколько эпизодов военных преступлений за линией Инагавы, а после Реставрации перебрался в Олимпию. Думаю, полковник тоже вспомнит пилота рейдера «Капур» – Ройс улыбнулся и развел руками. – Как видите, все очень просто. Но, к слову, господин суперинтендант, я три часа назад приземлился, перед этим я одиннадцать суток провел в лоу-камере, и еще семь суток на орбите в ожидании посадки, в довольно некомфортных условиях невесомости. В городе меня ждут неотложные дела, мой корабль стоит под разгрузкой, а кроме того нуждается в срочном ремонте. Все эти мелочи требуют внимания, поэтому мне не терпится узнать, откуда такой интерес к моей скромной персоне и почему столь занятые, обремененные заботами управления целым портовым комплексом господа, отрываются от важных дел для беседы с простым капитаном грузового судна? А кроме этого, я бы и сам хотел задать пару вопросов, касающихся недобросовестной работы чиновников из отдела управления полетами и…

– И вы, капитан, конечно же подразумеваете под этим задержку с инспекцией и оформлением полетной документации? – задумчиво перебил его монолог Джадд. Он вернулся к креслу и теперь смотрел в сторону заката над посадочными площадками. Корабли за окном окрасились в пугающие черно-бардовые тона. – Выпьете?

Ройс утвердительно кивнул.

– Скотч? Водку? Саке?

– Пожалуй, виски. Немного льда… И капельку лимонного сока. Если это позволит сократить формальности, конечно же...

Джадд сделал жест в сторону бара. Ройс было понадеялся, что напитки принесет полуобнаженная девушка в интересном наряде из лент, но через узкую панель в кабинет вкатился довольно старомодный дрон-стюарт. Ройс принял с подноса тяжелый бокал и сделал глоток. Джадд, ожидая пока дрон нацедит кофе в изящную чашку, внимательно наблюдал за ним. Полковник не глядя отмахнулся от подноса с бокалом и продолжил что-то внимательно высматривать на карте..

– Давайте по порядку, капитан. Без лишних формальностей. – Джадд отпил кофе и поставил чашку прямо посреди пятнистого желто-красного кратера на столе. – Вы исключительно точно подметили – мое время, как и время полковника Джошуа ничуть не менее ценно, чем ваше. Возможно, даже более. Дела, господин капитан, множество важных неотложных дел. Так что, я очень надеюсь, что наша беседа будет недолгой и результативной. Мы с полковником хотели бы задать несколько вопросов, и от ответов на эти вопросы будет зависит многое…

– Например, что?

– Вы до сих пор являетесь гражданином Империи, капитан, не так ли?

Ройс поставил стакан и кивнул в знак согласия.

– Да, формально…

– Формально. Формально Индевор не поддерживает никаких отношений с Империей. И гражданство Империи на территории комплекса может рассматриваться как нарушение внутреннего законодательства. А имущество гражданина Империи… – Джадд сделал паузу и неприятно улыбнулся. – может быть реквизировано в пользу комплекса. В случае необходимости, конечно же. Но пока такой необходимости я не вижу.

– Говоря «Империя» вы имеете в виду Сёгунат? И это несмотря на то, что после Реставрации бывшие граждане, ну из тех, кто остался в живых, в своем большинстве оказались вынужденными мигрантами?

– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. И вы не отказались от гражданства, капитан. Но все это формальности, я позволю себе повториться. Мы живем в мире, где действует и одновременно бездействует множество законов, актов, пактов и прочих условностей земной цивилизации. Законы Полюса, законы Федерации, законы Империи, законы Сёгуната, в конце концов… Все это там! – Джадд указал рукой в сторону заката. – Здесь в Индеворе мы установили свои законы, и это вам прекрасно известно. Впрочем, вы уже поняли, что нам нужны ответы, господин капитан.

– Но я так и не услышал вопроса.

Джадд задумчиво покивал и обратился к индейцу.

– Полковник?

Джошуа снял очки и повернулся к Ройсу. В безжизненном мерцании проекционной карты блеснули опаловые глаза с неестественно большими зрачками.

«Импланты…» Ройс на секунду задумался, что именно способен разглядеть индеец своими искусственными глазами. И способен ли полковник увидеть то, что он тщательно скрывал даже от самого современного таможенного сканера.

– Господин Ройс, скажите, вам знакомо имя Басилио Альбани? – голос у полковника был ровный, совершенно безэмоциональный.

– Боюсь, что нет, господин полковник.

– Возможно, вы знаете Беппе Бастиани? Тоже нет? Альфред Новицкий? Златан Кимович? Марио ди Паоло? Возможно, вы знаете этих людей под другими именами? Малыш Марио, Черный Чейз, Резак Виллем, Марко Сольди?

После каждого имени Ройс делал удивленные глаза и отрицательно качал головой. Закончив перечислять, полковник пожал плечами, нацепил очки и повернулся к Джадду.

– Это бесполезно, господин суперинтендант.

Джадд понимающе кивнул и обратился к Ройсу.

– Поймите нас правильно, капитан… Мы не запугиваем вас и не хотим оказывать какого-либо давления. Если бы мы решили сделать все по другому, вы бы сейчас не сидели в моем кабинете с важным видом, а лежали бы скорчившись на цементном полу в очень холодной камере, в самой глубокой пещере под кратером Индевор, и скорее всего, в этот момент очень быстро, сбиваясь и путаясь в словах, рассказывали бы о том что знаете. Ну и том, чего не знаете, тоже бы рассказывали.

– И что же вам помешало получить необходимую информацию столь быстрым и надежным способом? – Ройс махнул рукой дрону и поставил бокал на поднос для новой порции. – Неужели ваши пресловутые моральные обязательства перед обществом будущего Индевор?

Джадд усмехнулся.

– Конечно нет. Но сейчас я еще раз постараюсь убедить вас помочь нам. А перед этим скажу, что инспектор Ходжес арестован и сейчас дает показания…

– Против меня?

– Нет. Против одной важной Семьи из Олимпии, федеральный округ Холден. Надеюсь, вы не будете настаивать, что никогда не слышали имя Джанлуиджи Гравиано? Конечно же, слышали. Я позволю себе освежить вашу память. Проведу, так сказать, ретроспективу. Итак, сначала вы сидите в порту Олимпии в ожидании подходящего контракта. А его все нет. Вам предлагают вывоз мусора с орбиты Деймоса, буксировку обломков «Трип Хостер» и прочую черную работу, за которую обещают платить копейки, но вы отказываетесь и ждете тот самый контракт, который позволит вам выйти на регулярные перевозки на линии Земля-Луна-Марс. Но все линии заняты фирмами-гигантами. «Эйморрис», «Пако Антарктик», «Алтай тим», десятки других таких же и сотни поменьше, крупные судовладельцы держат рынок, как говорят русские – «в ежовых рукавицах». Там оперируют миллиардами ариев, сотнями тысяч регистровых тонн и криптоновые станции на орбитах не успевают заправлять супербалкеры. Вы приходите в отчаяние и уже было соглашаетесь на вывоз мусора или полет к Трансплутону, но тут к вам в баре подходит молодой, респектабельно одетый бизнесмен и предлагает чудесный контракт на поставку топливного оборудования для буровых платформ в Игл-Бей. Под небольшой процент, конечно же. Вы соглашаетесь, дальше – следующий контракт, на тех же выгодных условиях. Еще один. И еще. Процентная ставка агента растет, но и ваши доходы тоже. Потом к вам в экипаж добавляют человека фирмы. Он следит за каждым арием в вашем кармане, за каждым вашим шагом. Потом вас просят доставить немного не тот груз и не совсем в порт назначения. А потом вы возите только то, что вам скажут и только туда, куда скажут. И рядом с вами всегда есть «человек Семьи». Он решает проблемы с контролем, таможней, полицией. Это первая фаза и вам вроде бы нечего опасаться. Через какое-то время наступает вторая фаза, и вы замечаете, что доходы уже не растут, а совсем наоборот, накапливаются долги и штрафы, перевозки становятся все рискованнее, выплаты все больше, банки отказывают в кредитах, и вот наступает момент, когда ваш корабль уже принадлежит человеку с итальянской фамилией из Монолита Токо-Билдинг в Олимпии. Дальше вам остается покорно плыть по течению или перебираться за Великий Пояс, к Доминионам, в надежде получить хоть какой-то стабильный заработок и обеспечить себе старость. – Джадд сделал паузу, придвинул к себе массивную черную коробку и неспешно извлек узкую длинную сигару. Кончик сигары вспыхнул алым и над кратерами карты поползли желтоватые полосы сладкого дыма. – До нас дошли слухи, господин Ройс, что один из капитанов транспортного корабля, бывший военный пилот и ветеран Инагава-Пасс, решил не дожидаться второй фазы и разорвать порочный круг, до того, как события в его жизни станут совсем неуправляемыми. Он оставил доки Олимпии и попытался решить вопрос с представителями Лунного Орбитального Пояса, но там ему не смогли гарантировать защиту, хотя и обеспечили контрактом с неким Дэвидом Эпельбаумом, промышленником из Независимого Комплекса Индевор…

Ройс терпеливо выслушал суперинтенданта и спросил:

– Все это очень интересно и даже в какой-то мере познавательно, но чему вы все-таки клоните, господин Джадд?

– Я надеюсь на ваше благоразумие и на то, что вы сможете оказать нам посильную помощь. В округе Холден есть те, кому методы ведения бизнеса семьей Гравиано кажутся неправильными и не соответствующими эпохе. Устаревшими. Есть те, кто не хочет платить посредникам за свободные контракты и те, кто желает выбраться из-под постоянного давления. Вы могли бы помочь нам информацией, которой вы, вне всякого сомнения обладаете и внести свой вклад в дело борьбы с преступными кланами. Возможно, вы даже захотите выступить под присягой…

Ройс помахал рукой, разгоняя дым перед собой и не дожидаясь пока суперинтендант закончит, перебил:

– Позвольте, господин Джадд, пока речь не зашла о вселенской справедливости, свободе торговли, главенстве закона и прочих декларируемых вами ценностях, я скажу…

Джадд отложил сигару и подался вперед. Полковник повернул кресло и снова снял очки. Ройс продолжил:

– Осмелюсь заявить, положа руку на сердце, господин Джадд, вы, Эпельбаум, Корсакова, Томпсон, Сатору, Ядзава, все вы прекрасные администраторы, экономисты и менеджеры. Вы смогли удержать целый сектор от падения в бездну, в то время, как Реставрация разрушила привычный жизненный уклад целого поколения, а культ Адели пошатнул сами основы цивилизованного мира. Вы почти преодолели кризис, и даже удаленность от Полюса и Федерации не смогли помешать вам. Все знают, Индевор – это низкие цены, маленькие налоги, рабочие места и закон. А еще это золото, палладий, хром, марганец, кобальт и медь. Молибден. Красный бетон. Вода, в конце концов. Вот только все это лежит на складах, насколько я понимаю. Не продается. Не вывозится. А вам сейчас жизненно необходимы углеводороды. Уран. Тяжелая вода. Плодородная почва с Земли, протеин, зерно, водоросли, мальки лосося. За последнее время вы приняли массу беженцев, мигрантов, целые поселения двинулись на юг в поисках лучшей жизни. Но Гравиано шантажирует Индевор и поэтому ваши новые корабли, – Рой указал на пузатую громадину «Сен-Тропе», – вынуждены неделями простаивать или торчать на орбите, в надежде на стыковку. Точно также, люди из Токо-Билдинг шантажирует поставщиков. Вы думаете, что процесс запущенный вами позволит ослабить хватку Семьи? Или вы надеетесь, что этот киборг, – Ройс указал на безмолвного Джошуа, – с помощью своих людей и нескольких свидетелей под присягой вырвет для вас нужные контракты? Простите меня великодушно, но я сомневаюсь. Информация, которая у меня есть, вам вряд ли поможет, и я почему-то уверен, что полковник прекрасно это понимает. Даже если сейчас сюда ворвется целый взвод ваших итто, прикуют меня к стулу и будут бить по почкам, в надежде узнать что-то ценное – вам это не поможет. Но мы можем сотрудничать, свяжитесь с Эпельбаумом, пусть пришлет к моему кораблю чандера, верните мне регистрацию и по возможности, следующий рейс из Орбитального Пояса я снова сделаю на Индевор.

Джадд, постукивая пальцами по коробке с сигарами, некоторое время молча смотрел на посадочную площадку. Солнце почти скрылось, стало темней и где-то под панелями с золотым орнаментом зажглись мягким желтым светом лампы. Карта на столе поблекла. Полковник вдруг резко встал, и не говоря ни слова, направился к выходу. У дверей он остановился, и не поворачивая головы, произнес:

– Мы зря теряем время, Вашингтон…

И спустился по ступенькам. Ройс проводил взглядом удаляющуюся широкоплечую фигуру и негромко произнес:

– Он спас сотни жизней, когда головорезы Адели вторглись в Киото. У Башни Асахи. «Хатамото» его назвал сам сёгун Кэндзи. Это было еще до Инагавы…

– Я знаю эту историю, господин Ройс. – Джадд встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Он хмурил почти белые брови и теперь казался значительно старше.

– В том, что вы говорите, есть значительная доля правды. Это, конечно же, не совсем то, что я хотел услышать, но и воспринимать ваши слова как отказ от сотрудничества, я не стану. Индевор действительно находится практически в состоянии блокады. Кланы саботируют наши заказы, задерживают перевозки и демпингуют наши цены. Они угрожают капитанам и целые корпорации идут у них на поводу. Даже те, у кого есть собственные армии. Никто не хочет рисковать и получить магнитную мину на реакторный отсек корабля, стоимость которого оценивается миллионами ариев. Никто не хочет забастовки в своем порту или фагоцитовой пыли в десяти трюмах пшеницы. Ведь все это будет бездоказательно. А мы вынуждены инициировать процесс, основываясь на поимке мелкой сошки, в надежде на то, что случится чудо и вдруг клюнет крупная рыба.

– Любой процесс в Федерации – это долгое барахтанье в сетях бюрократии. Почему военные не решат вопрос кардинально? С Доминионами, к примеру, они особенно не церемонятся, несмотря на то, что нелегальные прииски приносят баснословные прибыли, а их владельцы не менее влиятельны, чем кланы Олимпии…

Джадд остановился у окна и невесело улыбнулся в ответ.

– Коррупция, господин Ройс. Черная язва на теле цивилизации. Пока сёгун Кэндзи развлекается наведением порядков в своей новой Империи, весь север считает себя в безопасности, а военные Федерации неспешно набивают карманы за счет налогоплательщиков, не брезгуя подачками со стороны влиятельных групп, и конечно же, не особо приветствуют какие-либо движения в сторону конфронтации с власть имущими здесь, на планете. Ну а Доминионы – это заноза в заднице у всех. У Марса, у Земли, у Луны и даже у Венеры. Впрочем… – Джадд вернулся за стол и положил руки на клавиатуру. Воздух над картой перед ним чуть вздрогнул и появился монитор. Ройс терпеливо ждал.

– Итак, капитан, у нас еще будет время все обдумать. Немного времени, но все же. Пожалуй, я соглашусь с тем, что информация от вас будет ценна только в том случае, если вы добровольно согласитесь нам помочь и примете участие в процессе…

– Боюсь, на данном этапе это невозможно… – Ройс отрицательно покачал головой.

Джадд поднял руку, призывая к молчанию.

– Дослушайте меня, капитан. Томпсон и Ядзава вероятно найдут среди политиков Федерации тех, кто сможет нам помочь, на то они и политики, а полковник Джошуа и его люди сделают все, чтобы оградить Индевор от возможной агрессии со стороны Семьи Гравиано. Но у нас по-прежнему слишком мало нитей в руках. Подумайте о том, что грозит лично вам, ведь из этого бизнеса не выходят просто так, не правда ли? И если Альбани и Кимович доберутся до вас, то никто, я повторюсь, никто вам не поможет. Подумайте об этом, пока решаете свои дела. – Джадд взмахом руки убрал монитор и добавил:

– Эпельбаум готов дать вам грузовой туннель и шипчандера. Его агенты уже выехали. Агентов терминала я отозвал. Стартовый ключ получите в порту. Можете также обналичить то, что лежит у вас в сумке, в нашем банке. Проблем не будет. Надеюсь, этих сумм хватит, чтобы сбежать от Гравиано. Учтите, за прошедшие сутки мы приняли несколько транспортов с беженцами из Алармо, и процесс регистрации еще не начался, в порту полно подозрительных типов, о которых мы ничего еще не знаем. Если захотите, майор Тэдзука может выставить охрану у «Мисато».

Ройс отрицательно покачал головой.

– Спасибо, господин суперинтендант, но в этом нет необходимости.

– Как скажите, капитан. И я вас больше не задерживаю.

Джадд склонил голову в знак прощания и снова поднял монитор. Лицо его ничего не выражало. Ройс встал и неспешно направился к выходу. У ступеней он остановился и повернулся к столу:

– Вигге Петерсен…

Джадд несколько секунд смотрел в монитор, потом не поворачивая головы, спросил:

– Что Петерсен?

– Капитан Вигге Петерсен, по кличке «Аббат» и его корабль «Бигелоу». Я думаю, полковнику Джошуа стоит пристальнее осмотреть груз.

– И все?

– И все.

Ройс повернулся, чтобы уйти, но Джадд окликнул его.

– Капитан, если не секрет, куда вы планируете лететь, после того как закончите свои дела здесь, на Марсе?

– Моя команда уходит, господин суперинтендант. Они неглупые люди и с развитым инстинктом самосохранения. Сейчас они ждут жалованье, чтобы оплатить места на лайнере до Олимпии, а остаток потратить на шлюх и героин. Куда я полечу? Пожалуй, вы единственный человек, которому я могу это сказать без опаски. Я полечу на Ганимед.

Глава 2

«А через три месяца его убили. Перед большим праздником в честь пятилетия независимости Индевор. Спустя несколько дней после торжественных похорон Джадда, шаттл Татьяны Корсаковой взорвали на подлете к Леонтии. Сатора бесследно исчез из своих апартаментов. Томпсон застрелился у себя в кабинете. Процесс закончился там же, где и начался – юристы с Беннинг-Стрит в спешке уничтожили все документы вместе с серверами, прокурор Олимпии уехал лечиться на воды, сменился мэр и комиссар полиции, и все вернулось на круги своя. Джошуа стал вождем кри, а через год погиб от рук самураев Кэндзи при попытке освободить насосную станцию на Главном Канале...»

Вспоминать о событиях шестьдесят второго года ему было неприятно. Но иногда на него находило и он часами предавался терзаниям, думал о том, что он сбежал, искал себе оправдания, находил их, все новые и новые, и так каждый день долгих перелетов. Но на самом деле, он все решил уже тогда, в корейском баре на восемнадцатом этаже монолита Тантра Рокетс, после короткого разговора с ди Паоло. Ему предложили выбор из двух зол, и он выбрал, как ему тогда казалось, меньшее. Если одиночество можно считать меньшим злом. И именно это был поворотный момент в его жизни, а совсем не то, что случилось в Индевор. После событий на Марсе он пережил еще много неприятностей, к слову, и до этого особо счастливых мгновений в его биографии было не так уж и много, хватило бы пальцев на одной руке для подробной калькуляции, но почему-то комплекс в кратере Индевор не выходил у него из головы. Возможно потому, что эти люди хотели сделать для мира то, чего этот мир не заслуживал.

Черное десятилетие. Так ему сказал на Ганимеде Казимир Безлер, извлекая плазменную флоп-мину из главного топливного редуктора «Мисато».

«Ты счастливчик, Ржавый, если переживешь это черное десятилетие. И пока тебе везёт. Тот, кто подложил этот веселый подарок к рождеству, не смог отличить штучный двигатель Сильвана-Рогова шведского производства от обычной плазменной тарахтелки заводов Атлантис из Тихо-Бэй, а потому поставил мину туда, где самая низкая температура. Что страшно стало? Закрой рот, кишки простудишь».

Ройс вспомнил, как он стоял и смотрел на манипулятор, обезвреживающий мину, и чувствовал, что кровь отливает от лица, а сердце бешено скачет в керамитовом коконе грудной клетки, и в тот момент совсем не ощущал себя счастливчиком.

А черное десятилетие медленно перетекало в не менее черное двадцатилетие, и всему этому конца края не было видно, а он все еще был жив и надеялся оставаться в таком же состоянии еще очень долго, а потому, отогнав усилием воли нахлынувшие воспоминания, Ройс встал с пилотского кресла, потянулся и направился к навигационной панели.

– Изуми, координаты на экран. Точку выхода. Сближение.

– Да, капитан.

Ройс посмотрел на таймер. До ортоцента предполагаемого выхода относительно Эллипса Конкордии оставалось чуть больше трех часов.

«Пора будить дармоедов». Он с силой потер виски и провел пальцем по голубой полоске на коммуникационной панели.

– Команде подъем!

Затем он устроился поудобней в кресле навигатора и закинул ноги на твердый серый пластик главного навигационного терминала.

– Изуми, объекты.

– Да, капитан. Незарегистрированный метеоритный поток по вектору сближения. Плотность один и шесть, расстояние два и два. Есть точка пересечения. Соответствует программе. Ядро кометы свыше девяти единиц и сопутствующее облако на расстоянии шестнадцать, выше плоскости полета на один и три.

– Искусственные объекты?

– Станция слежения «М-САД 434» на расстоянии двадцать девять, неопознанные объекты, возможно искусственного происхождения, возможно обломки, по вектору сближения, расстояние два и два.

– Что в спектре?

– Титан. Вольфрам. Плутоний. Более семидесяти сложных соединений. Органика ноль ноль четыре…

– Ясно, обломки. Юпитер?

– Одиннадцать градусов ниже выбранного перицентра, в сорока девяти от перигелия. Отсутствие гравитационных возмущений. Прогноз возмущений скорректирован со станцией «Тринити». Есть незначительные колебания системы, предположительно – обычная обструкция поля.

– Анализ возможных проявлений обструкции поля при выполнении маневра у заданного ортоцентра на экран. Точку входа в Эллипс Конкордии. Расстояние до Энии.

Пока Ройс внимательно просматривал выходные данные и делал пометки на планшете, в рубку, шлепая босыми ногами, пробрался Нагаш. Механик напялил старый потертый джинсовый комбинезон на голое тело и как обычно после сна пребывал в самом приподнятом настроении.

– Доброе утро капитан! – Едва переступив комингс, Нагаш сунулся к терминалу реактора и тут же заявил: – Вах, слушай, утечка в четвертом контуре! Почему?

Ройс оглянулся и показал пальцем на монитор накопителя.

– Потому что у нас уже восемнадцать часов торможения. На четыре больше расчетного. Я предупреждал, а вот один носатый механик меня заверил, что контур выдержит.

– На себя посмотри, да… Ты мне сколько времени дал на корректировку? Нагаш, у нас расчетное! Нагаш, давай тяни фазу в рекуператор! Нагаш, вари кольцо в нуклере! Нагаш, у нас в топливном диафрагма на крионике барахлит… Нагаш что – спрут-сервитор? У меня две руки и две ноги и…

– Заткнись, Рубик… Башка трещит! – В рубку протиснулась Агония. Ройс отложил планшет и повернулся к пилоту:

– Ну, началось. Наша лапка встала не с той ноги….

Агния Валентина Мария Альберта Флорес привалилась к пульту и запустила обе руки в пышную гриву волос. На пилоте была грязная белая футболка с растянутым воротом и больше ничего.

– Агашка, надень трусы. Воняет. – Механик завалился в кресло и заявил, – Вот всегда она так! Пей перед сном теплую воду с ложкой меда. Будешь просыпаться как я! Свежий, бодрый… И в трусах.

– Кретин малолетний… – Агония склонилась над пультом, загородив все пространство между двумя терминалами внушительной белой задницей. – Ну как поживает наша маленькая девочка? Изуми, продублируй астрометрику на второй терминал.

– Да, госпожа пилот.

– Госпожа! Вася, ты слышал? Наша гейша называет это лохматое чудо «госпожой»…

Ройс ухмыльнулся, потрепал Нагаша по мокрым волосам и вернулся в кресло пилота.

– Капитан! – Агония выпрямилась, зло сверкнула черными глазищами и зашипела, – какого хрена? У нас комета чуть выше алайна на Конкордию!

– Ну и что?

– Как что? Мы идем с риском, у нас выход из торможения перед какой-то хренью, про которую кроме Джонта никто ничего не знает, а потом разгон в узкости между хвостом кометы?

Ройс невозмутимо развернул перед собой полетную схему и сделал пометку.

– Не верещи. И пойди оденься. И выпей ибупрофен. Через сорок минут мне нужен пилот для маневра, а не голая жопа с истериками.

Агония замерла, открыв рот, потом прошипела что-то неразборчивое и двинулась к выходу. Навстречу ей в рубку проник Джонт. Для этого маневра инженеру пришлось сложиться почти вдвое, при этом голова его оказалась на уровне выдающихся округлостей разъяренного пилота. Агония остановилась, пропуская инженера, и зачем-то попыталась одернуть футболку. Джонт выпрямился, оглядел нескромный наряд пилота и сухо улыбнулся.

– Я что-то пропустил?

Ройс повернул кресло и посмотрел на инженера. Макс Кольвитц, как обычно, выглядел так, словно собирался на вступительный экзамен в самый дорогой университет Венеры. Идеально выбрит, безупречная белоснежная сорочка, галстук-бабочка и китель специалиста венерианского орбитального пояса без единой складки. Два метра элегантности и ледяного спокойствия. Ройс кивнул в знак приветствия и задумчиво поскреб жесткую щетину на подбородке.

– Нет, ты вовремя, Джонт. Госпожа пилот так торопилась нас увидеть после сна, что забыла надеть трусы.

– Я заметил. Кофе?

Ройс кивнул.

– Пожалуй. Но ты не обращай внимания, она воспитывалась в сиротском приюте на Марсе, там вообще не знали что такое трусы. А потом сразу стала пилотом харвестера, а в харвестере трусы не нужны. Мешают навигации…

– Козлы… – Агония выбралась в тамбур. – Я связалась с бандой самоубийц и придурков!

– Рубен, тебе сварить кофе? – Джонт, все также скупо улыбаясь наклонился к пульту. Нагаш уже успел забраться под терминал и звенел оттуда коннекторами. В рубке запахло озоном.

– Что говоришь?

– Я спрашивал, тебе сварить кофе?

Нагаш высунул голову и огляделся по сторонам.

– Не, Макс, спасибо. Ты же знаешь, я эту ржавчину с заборов не пью. Чаю, если можно. Зеленого. И подай-ка мне вон тот резонатор…

Джонт взял с кресла хрустальную пластинку с многочисленными усиками контактов и протянул Нагашу.

– Вот, возьми.

Ройс закончил с картой, еще раз сверился с таймером и заглянул под пульт терминала. Нагаш лежал в пучках оптоволокна и пыхтел, устанавливая плату с резонаторами в узкий разъем.

– Рубик, ты очень вовремя…

– Слушай, капитан, у нас маневр?

– Маневр…

– А перед носом метеориты?

– Метеориты…

– А если контур совсем потечет, вы мне с Агашкой голову оторвете?

– Оторвем…

– Вот и пей кофе… И вообще, я не понимаю, да, как ты смог самостоятельно дотащить эту развалину до Умбриэля?

– Изуми умничка, Рубик, ты ее недооцениваешь.

– Изуми – это четырнадцать тонн барахла, кэп. Она даже вкрутить датчик распределения в гнездо коллектора не сможет. Будет только советы давать.

Мелодичный девичий голос с японским акцентом немедленно отреагировал:

– Датчик распределения в главном коллекторе функционирует в оптимальном режиме.

Ройс улыбнулся и взялся готовить консоль пилота к маневру.

– Вот видишь, Рубик, в оптимальном режиме. Давай заканчивай. Пей свой чай и топай к защите. Проверь нагрузку в красном режиме… Хотя, если Джонт ошибся, нам это не особо поможет.

– Я не ошибся. И защиту я уже проверил. Кофе, капитан. – Инженер протянул большую чашку Ройсу, а ониксовую пиалу с чаем поставил на крышку сервера. – Твой чай, Рубен. Я уколол Агнии корелгин, ее состояние после сна вызывает некоторые опасения. В следующий раз, возможно, ее придется будить заранее.

Ройс отмахнулся и подул на чашку.

– Это с ней бывает, Макс. И тимус здесь совершенно не причем. Сейчас примет душ, слопает что-нибудь сладкое и будет в норме. А если она не будет в норме – значит у нас не будет никакого следующего пробуждения. Такие дела. Давай мне канал на станцию слежения, будем извещать вселенную о новой опасности для отважных экипажей и их дорогостоящих, и к слову, хорошо застрахованных кораблей. Как я выгляжу?

Инженер жестом развернул терминал связи. Из коммуникационного окна на Ройса смотрел пожилой китаец, с ежиком седых волос, крошечными глазками и десятком солидных подбородков. Ройс оглядел изображение, пошевелил губами для пробы и кивнул.

– Солидно. Капитан Ифэй набрал еще немного килограммов после последнего своего общения с цивилизацией. Так, глядишь, и удар его хватит.

– Метеоритный?

– Апоплексический, глупый ты армянский астронавт…

Джонт неспешно набрал коды и молча протянул ему панель связи. Ройс положил руку на сенсор полетной карты и медленно заговорил:

– Код 16. Транспорт «Тетис». Капитан Лян Ифэй. Даю полные координаты в треугольнике Эббертона, на внешней границе Великого Пояса. Дальним сканированием с разрешением ноль пять по вектору движения на Сатурн относительно Солнца, обнаружен незарегистрированный метеоритный поток плотностью один и шесть, с угловой скоростью ноль ноль два. Состав – хондриты. Средняя, мелкая, сверхмелкая фракция. Пыль. Даю координаты точки вероятного пересечения полетной траектории с траекторией движения потока. В точке вероятного пересечения сканированием обнаружены объекты искусственного происхождения, движущиеся с различными скоростями, скорее всего – обломки крупного судна. Начал выполнять маневр по изменению полетной траектории. Расчет риска – сорок шесть процентов.

Ройс отключил канал и вернул Джонту панель.

– Не везет сегодня капитану Ифэю. Надеюсь, повезет нам. Пока твои расчеты верны. Кстати, что это за обломки, ты так и не сказал.

– «Сестра Порока», капитан. Транспорт класса «Наполи». Принадлежал компании «Элемер». Официально вез в Эллипс Флоры груз аккумуляторов и оборудование для добычи. Экипаж – восемь человек.

– «Элемер» говоришь… Тот самый, да? А что они везли неофициально? Раз уж нигде не засветились?

– Не знаю, капитан. В Великом Поясе очень многое происходит неофициально. – Джонт растянул тонкие губы в подобии улыбки. – Для «Элемер» тем более…

Ройс понимающе покачал головой и покосился на таймер.

– Изуми, поторопи нашего пилота. Точка выхода. Капитану Ифэю пора встретиться с незарегистрированным метеоритным потоком. Нагаш, вылезай и сделай мне красивый баланс в реакторе для маневра. Макс?

– Да, капитан.

– Приготовь к сбросу вещественные доказательства. Будем надеяться, что «Церера Аквактик» не зря вкладывается по полной в охрану своих рубежей, и наш труд не пойдет псу под хвост…

В рубку бесшумно вошла Агония в черном полетном комбинезоне. Свою буйную шевелюру пилот заплела в две толстые косы, а на пухлых щеках ее горел румянец от стимуляторов. Ройс молча уступил ей место в кресле пилота и встал позади.

Когда вспыхнули все навигационные панели, он притушил свет в рубке и посмотрел на графическое изображение приближающегося потока. Потом положил руки на плечи Агонии и глядя на ярко-красные точки метеоритов, проговорил:

– Ну давай, девочка, вытаскивай нас отсюда.

Агония прижалась мягкой щекой к его ладони и коротким жестом открыла перед собой маневровую панель.

– Ну что, Мисато-тян… Мы ведь не собираемся с тобою сегодня умирать, не так ли?

Глава 3

Где-то снаружи, совсем недалеко, у шлюза в шахту, кричал Милтон. Он визжал, умолял, просил, всхлипывал и снова кричал. Это продолжалось часы. А может даже дни. Недели. Нагаш сидел, привалившись спиной к холодной стене, и умирал.

После неудачной попытки проникнуть в мастерские блока «С», он какое-то время пролежал прямо на грязном полу компрессорной станции, его трясло и выворачивало желчью, а он лишь корчился от боли и размазывал по лицу слезы и вонючую слизь. Потом он потерял сознание, а когда очнулся от жажды, то еще долго не мог понять, где находится. Да и не важно совсем было, сколько прошло времени с тех пор, как он решился на поход в блок «С». Время уже ничего не решало. У него не оставалось никаких надежд и никаких иллюзий относительно происходящего, и не было никакого смысла следить за часами. После бегства из компаунда, время для него остановилось. Он мог думать только о еде, больше ни о чем. Тупая, ноющая непрерывная боль от голода, вот что его волновало. Он не боялся замерзнуть, в компрессорной было относительно тепло, временами даже жарко, принудительная вентиляция по-прежнему работала исправно, герметичность этого блока не пострадала, но система управления кондиционированием комплекса давно разрегулировалась, а возможно что и была частично разрушена, поэтому иногда из ребристых панелей воздуховодов дул горячий, почти обжигающий воздух. Тогда Нагаш перебирался подальше, в ангар, за стеллажи с баллонами, и прижимался щекой к холодной стене блока. Воды тоже было вдоволь. Под компрессорной станцией шел магистральный паропровод от внешнего реактора комплекса к шахтам и мастерским транспортного отдела. Он бывал здесь не раз и знал, что в ангаре, где хранились баллоны с фреоном, кислородом и гелием, есть шахта с подрывными клапанами паропровода. Забаррикадировавшись в компрессорной, он соорудил простейшее устройство для сбора конденсата над клапанами, и теперь воды ему хватало вполне. Скорее всего, вода эта была радиоактивна, но на это Нагашу было уже плевать, а вот осознание того, что он умирает от голода, изводило его.

Есть было нечего. То есть абсолютно.

Вся пища – стандартный концентрат, консервы, витаминные добавки в жестяных банках, соевый порошок, брикеты с жирами и протеином, вся эта дерьмовая жратва хранилась в хозяйственном блоке компаунда, и все это они съели еще до того, как пришло окончательное понимание, что их бросили, и никто в ближайшее время сюда не прилетит. Два месяца они давились своим стандартным рационом, ждали помощи, строили планы, пытались отправить сигнал, потом обчистили весь комплекс – медотсек, склады, контрольную башню Доминиона, все углы и закоулки. Они прошли везде, где могла заваляться хоть крошка съестного. Потом они съели мешки из-под сои и сгрызли лед из холодильников, лед, впитавший немного жира от пищевых брикетов. Потом…

Потом была расправа над Шейном, над крикливым вонючим Шейном, которого шахтеры называли «Думбо». Перед этим Шейн истерил всю неделю, он беспрестанно ныл, канючил, проклинал и требовал, его дважды жестоко избили, а когда Сиверс притащил из дальней контрольной станции ящик с недельным запасом на группу из четырех человек, с Шейном никто делиться не стал, его просто избили еще раз и отогнали в дальний угол компаунда, где он ревел и бился головой об пол. Впрочем, Нагашу тоже не досталось даже крошки из того последнего аварийного рациона. Истекая горькой слюной он смотрел, как Ронни Глассе, здоровенный жлоб из Орегона, начальник второй смены и глава небольшой группировки землян, в основном белых крепких парней из страны янки, раздал по брикету своим подручным, остальным швырнул упаковку соевых чипсов и банку горохового концентрата. В ответ на возмущенные возгласы, Ронни вытащил из-под своей койки длинный виброклинок, гестианский скимитар, оружие охранников Доминиона. К тому времени многие уже едва стояли на ногах. Желающих оспаривать право на последние консервы не нашлось. Сиверс, притащивший тот самый, последний ящик в компаунд, жалобно всхлипнул, потерял сознание и упал. Упал неудачно, на бетонную опору пандуса и забрызгал кровью и мозгом из разбитого затылка стоявших рядом шахтеров. Ронни, не обращая внимания на тело Сиверса и вопли Шейна, посоветовал всем проваливать и искать жратву, если они хотят протянуть еще хотя бы пару дней.

Нагаш ушел к перерабатывающему комбинату. Он долго бродил среди дробилок, конвейеров и ковшей, копался в ящиках и коробках, спустился в гидролизную, обшарил каждый угол огромного помещения, и наконец, нашел забытую кем-то сумку, а в сумке противорадиационный комплект и маленький огрызок соевого батончика в пластиковой обертке. Он сразу съел все – и засохший кусочек сои и капсулы из защитного комплекта и тут же вырубился. Очнулся он спустя какое-то время со страшной головной болью, кровоточащими деснами и закисшими в корку глазами. С трудом добравшись до очистного бассейна, он попытался умыться бурой вонючей водой и едва не свалился в горловину. А когда он, едва ковыляя, добрался до компаунда, то сразу понял, что что-то произошло. Грязные, мрачные шахтеры с угрюмыми изможденными лицами сидели по углам, гнетущую тишину в общем зале нарушали лишь редкие всхлипывания. Вся мебель, койки, столы, стулья была свалена огромной кучей в дальнем углу. В центре зала на полу сидел Ронни Глассе со скимитаром на коленях, рядом с ним кружком сидели его люди. Перед Ронни стояла серая пластиковая кювета из сортировочной, вся в темных потеках, а в кювете лежали куски свежего красного мяса. Нагаш замер у входа. Некоторое время он стоял и смотрел не отрываясь на мясо, на кровавые пятна по всему залу, потом перевел взгляд на лица людей, потом опять на мясо, а потом на негнущихся ногах развернулся, вышел в тамбур и побежал. За его спиной как-то дико, совсем не по человечески взревел Ронни, но Нагаш бежал, все быстрее и быстрее, бежал к месту, о котором думал уже не один день. Несся по скользким от инея мосткам над разрезами, бежал по гулким плитам большой диафрагмы шахты, кубарем скатился по трапу в тамбур компрессорной, изо всех сил рванул ролет внешней защиты, трясущимися пальцами сорвал пломбы с блокиратора и закрыл внутренние двери, наваливаясь всем телом на рычаги кремальер. Он просидел несколько часов, забившись в узкую щель между верстаком и одним из блоков компрессора, а потом услышал, что снаружи кто-то скребется и тогда он медленно, ежесекундно вздрагивая, приблизился к двери. Из-за дверей доносились слабые царапающие звуки, словно кто-то пытался раздвинуть металлические полосы ролет, а еще неразборчивое бормотание, срывающееся на тонкое скулеж. Нагаш с трудом отодвинул заслонки воздушного компенсатора и прислушался. Он узнал голос, это был Петри, слепой на один глаз электрик из первой смены, забитый щуплый парнишка с вечными фурункулами на перекошенном лице. Петри звал его по имени, умолял впустить, всхлипывал, бубнил, стонал, царапал ролеты и опять умолял. Нагаш сел у дверей, сжал лицо в ладонях и заплакал. Потом в тамбуре дико заорали, затопали, послышались удары, и вопли, переходящие в визг. В ролету стали бить чем-то тяжелым и Нагаш, прикрыв заслонки компенсатора, отполз от двери. Через некоторое время все стихло и тогда он встал, подобрал с верстака обломанное сверло и бормоча себе под нос имена, нацарапал на пластике кожуха тридцать две черточки.

В компануде оставалось тридцать два человека, когда они обнаружили, что «Изгой Барэтт» и «Солнечная Корона» взлетели, а вместе с ними исчезла вся охрана, менеджеры и инженеры «Гелекоун Индастри». Их бросили на далеком Умбриэле, просто бросили всех умирать. Две смены «секондари-колонистов» как их называли в Доминионе. Проходчики, операторы комбайнов, электрики, компрессорщики и крановые машинисты. Доминион покинул Умбриэль в спешке, они забрали только последнюю партию обработанных материалов, уже погруженных в «Изгой», обесточили верхние уровни и вывели из строя все оборудование связи. Но они оставили плутоний и цезий для гравитационной платформы, а потому комплекс продолжал работать в автономном режиме, обеспечивая оставшихся теплом, кислородом и водой. Но только не пищей.

Через пару дней Дейниз, Поуп и тот парень, с оттопыренными ушами и наколкой на лице, отправились на краулере к дальней резервной площадке, в надежде отыскать старый шаттл колонистов с Титании, и провалились в бездонную трещину за первым же кратером. Спустя неделю ушли четверо русских. Они просто собрали вещи и, не говоря никому ни слова, направились по старому туннелю в сторону заброшенного бункера на северной стороне плато. Больше их никто не видел. Чак Альберс упал в вентиляционный колодец башни Доминиона, когда пытался вручную открыть ворота в реакторный зал. Коллинз просто пропал в шахте и никто его особо не искал. Шейн и Сиверс стали первым и вторым блюдом для одичавших и обезумевших от страха и голода людей в компаунде. Еще был Петри и несколько человек из первой смены, из тех, кто прибыл на Умбриэль раньше других, самой первой доставкой, в которую вошли жители манильской резервации. Нагаш был уверен, что именно они станут следующими.

Он перечеркнул тридцать одну полоску на пластике, бросил сверло и принялся собирать ленты уплотнителей в брезентовый чехол, а потом забрался на этот импровизированный матрас и уснул. Спустя часы, а может даже минуты, он проснулся с криком ужаса, горло саднило от жажды, а живот скрутило от голода. Но как справиться с жаждой он точно знал, а потому торопливо нарезал полосы тонкого пластика, собрал трубки и инструменты и направился к шахте паропровода. Чуть позже он уже пил горьковатую воду.

Так продолжалось бесконечно долго. Он не подходил к дверям в тамбур, бродил по складу, прятался у холодной стены, когда взбесившиеся регуляторы направляли в вентиляцию обжигающий воздух с охладительной станции реактора.

Через какое-то время голод стал просто невыносим. Он уже не спал, пил воду, мочился в дальнем углу ангара, снова пил и иногда лишь впадал в странное подобие сна. Он лежал под стеллажом с баллонами и видел дверь компрессорной перед собой, и в тоже время он шел по комплексу в мастерские блока «С», где в багажном отсеке разбитого много месяцев назад краулера лежал ящик с аварийным запасом для геологоразведывательной группы. Он открывал двери мастерских, подбирался к груде обломков, выламывал крышку на багажном отделении, открывал притаившийся там ящик, и разрывая зубами пластик обертки, вгрызался в сочные брикеты. Видение ящика в разбитом краулере неотступно преследовало его. Он прокладывал в уме кратчайший путь к мастерским, обходил в своих мыслях террасы компаунда, крался под эстакадами, таился в темных углах коридоров и наконец достигал своей цели, и там обязательно был заветный ящик.

Теперь он стал подолгу сидеть, прижавшись ухом к металлу дверей, вслушивался в каждый шорох снаружи и наконец решился. С трудом распечатав двери компрессорной , он приподнял ролет, ровно настолько, чтобы проползти под ним и выбрался в тамбур. Ряд тусклых ламп на верхней магистрали едва освещал трап, ведущий в общий туннель, в конце которого находился обычный лепестковый шлюз к большой диафрагме главного разреза. Ниже уровня шлюза располагались склады с оборудованием для проходчиков и небольшая мастерская для мелкого ремонта электрооборудования. Нагаш прокрался по тамбуру, медленно поднялся по скользкому трапу и скорчился за большим тельфером, всматриваясь в сырой холодный полумрак туннеля. Он смотрел и слушал, пытаясь уловить хоть какой-нибудь посторонний шорох, но комплекс казалось, полностью вымер. И тут он услышал треск. Сухой электрический треск, и тут же не раздумывая, скатился вниз по трапу, ползком преодолел тамбур, протиснулся в щель под ролетами и сразу уперся ногами в блокиратор. Так он пролежал долго, борясь с диким ужасом и голодными спазмами. Но понемногу он заставил себя успокоится, снова выполз в тамбур и поднялся по трапу в туннель. Шаг за шагом он миновал туннель, переступил ребристый порог шлюза и выбрался на просторную плоскость диафрагмы. На другом краю, под нависающими цепями кран-балок темнели два входа, первый вел к сортировочной, хозяйственному блоку и помещениям компаунда, второй – к транспортным туннелям и к перерабатывающему комбинату. Самый кроткий путь к мастерским шел через хозяйственный блок. Если же двигаться по транспортным туннелям, ему бы пришлось дважды огибать весь комплекс, чтобы добраться до первой контрольной станции гравиплатформы, а оттуда вновь спуститься к разгрузочному терминалу в конце транспортного туннеля, и по аварийному трапу добраться до мастерских. Нагаш, все также продолжая вслушиваться в гнетущую тишину, некоторое время мучительно размышлял, какой же путь выбрать. Он подавил в себе вдруг возникшее искушение проползти под пешеходной эстакадой у входа в компаунд и проскочить в склады хозяйственного блока, и решил идти дальним, более безопасным, как ему казалось путем, в надежде на то, что оставшиеся в живых будут держаться компаунда. Он двинулся ко входу в транспортный туннель и тут услышал их. Они бежали в его сторону, взревывая и грохоча ботинками по металлу. Он почему-то замер, не в силах пошевелиться.

Это было как в самом дурном кошмаре. Из проема транспортного туннеля выбежали четверо. Они увидели его и остановились на долю секунды. Чудовищные перекошенные лица в темных пятнах, безумные, налитые кровью глаза. Нагаш испустил какой-то немыслимый вопль и рванулся с места, к спасительному тамбуру. Его догнали возле шлюза, он почувствовал толчок в спину, рифленые плиты пола стремительно приблизились, ударили его, выбили дух, а сзади воняя чудовищной гнилью уже наваливались, хватали за ноги и тащили. Нагаш визжал и лягался и вдруг почувствовал свободу. Он вскочил, оглянулся через плечо и увидел, как один из преследователей, он даже узнал его, это был Милтон, неуклюже размахивая руками и хватая воздух широко открытой пастью, переваливается через невысокое ограждение, и с коротким воплем исчезает в пропасти разреза. Трое других замерли с нелепо расставленными руками, и Нагаш из последних сил рванулся вперед. Он еще раз упал на трапе, и не видя ничего вокруг, кроме мутной желтоватой пелены пульсирующей боли перед глазами, прополз последний метр к убежищу, каким-то чудом с первого раза попал по блокиратору, откатился в сторону стеллажей и потерял сознание.

И вот он сидел, привалившись спиной к холодной стене ангара, прижимал к груди сломанную руку, слушал нескончаемый вопли Милтона и чувствовал, что умирает. Милтон, а Нагаш не сомневался в том, что орал именно он, скорее всего упал на связки арматуры у верхней сплошной крепи, и повис на них. В любом другом случае он был бы уже мертв. Но судьба Милтона его не волновала совершенно. Он уже практически не мог сдвинуться с места, даже для того, чтобы попить. Каждое движение давалось ему с большим трудом и причиняло немыслимую боль во всем теле. Перед глазами висела желтая пелена и он терял сознание чуть ли не после каждого вдоха. Как ни странно, но он не мог думать ни о чем. Он не мог вспомнить, как попал сюда, что делал до этого, он уже не чувствовал страха и вообще не чувствовал ничего, кроме нескончаемой боли. Ничего не проносилось перед его внутренним взором. Никаких эпизодов. Никакой жизни. Он попробовал открыть глаза – и не смог. И тогда он просто завалился на бок. И потерял сознание в последний раз.

А потом ему приснился сон. В этом удивительном, ярком сне он увидел бородатого человека с волосами цвета ржавчины и услышал мягкий женский голос. Голос что-то говорил, неразборчивое, но что-то успокаивающее, а мужчина вставлял в него какие-то трубки, что-то колол, одевал ему странную маску с зеленым стеклом и тогда все вокруг становилось изумрудным, как в старой-старой сказке, которую ему читала бабушка миллион лет назад, в другом пространстве, и на другой планете.

А потом он проснулся.

– Вот, наконец-то великий армянский астронавт пришел в себя!

Нагаш с трудом повернул голову и увидел того самого мужчину из сна. Он сидел рядом, на нем был потертый черный комбинезон и клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Мужчина смотрел на него удивительными фиалковыми глазами и глаза эти показались Нагашу почему-то неживыми. Где-то рядом мягкий женский голос со странным акцентом произнес по-русски:

– Пациент выведен из гипогликемической комы. Давление стабилизировалось. Уровень эритроцитов по-прежнему недостаточный. Необходимо принять меры для купирования неврологических последствий гипогликемии. У пациента возможна афазия.

– Примем, примем меры. Изуми, давай мне на экран, что там еще колоть этому туземцу.

– Да, капитан. Инструкции готовы.

Нагаш повернул голову, пытаясь увидеть женщину, но разглядел лишь несколько больших голографических мониторов и множество неизвестных ему приборов.

– Значит ты у нас не людоед. Это радует, знаешь ли. Я к людоедам отношусь с большой опаской и недоверием. А ты не такой. Не стал лопать товарищей. Сколько ты не ел? Месяц? Два? И рука сломана в трех местах. Совсем недавно. И два ребра. Да и к тому же светишься, как рождественское дерево. Лучевая болезнь у тебя. Эх, надо было тебя сразу в реактор засунуть, все бы сэкономил. Да ладно уже.

Мужчина опять что-то вколол ему. Нагаш открыл рот, ему хотелось что-то сказать, но язык не слушался его.

– Ничего, еще немного терапии от лучшего в системе доктора Изуми, и я угощу тебя копченым марсианским лососем. Это, брат, такая штука… Только тебе пока нельзя. Глюкоза там, растворы всякие. А вот говорить не надо. Еще успеешь. Тебе придется мне многое рассказать. А пока отдыхай.

И Нагаш сразу уснул. Он спал, просыпался, подолгу пил из трубочки сладковатую воду, опять засыпал, вновь просыпался и пил. Иногда ему казалось, что кто-то пытается с ним заговорить, и тогда он приподнимал голову и пытался осмотреться вокруг, но все заканчивалось болью в груди и затылке, и он закрывал глаза и лежал, пытаясь унять боль, пока не погружался в глубокий сон.

– Ну что, пожалуй, ты можешь встать…

Нагаш открыл глаза и увидел широкоплечего мужчину с рыжей бородой. Тот стоял рядом и улыбался, но странные глаза его при этом оставались совершенно неподвижными. Мертвыми. Нагаш отпил глоток из трубочки и попробовал подтянуть ноги. У него вполне получилось, и тогда он попытался сесть. Бородач шагнул к нему и придержал за плечо

– Руку береги. Еще не срослось.

Нагаш выпрямил спину, облизал губы и проговорил:

– В гальюн… Пожалуйста… Сам.

Мужчина улыбнулся еще шире.

– Конечно. Вставай. А то зассал мне тут все. Стирать, понимаешь, здесь не так просто. А кое-что придется выбросить.

Нагаш опустил босые ноги на пол. Он почему-то ожидал, что пол будет холодным, но ноги ступили на теплое и мягкое покрытие. Он встал, выпрямился и осмотрелся. По всей видимости, это был амбулаторный отсек. Широкая койка, оборудованная приборами явно медицинского назначения, на которой он пролежал неизвестно сколько времени, стояла посередине отсека. Вокруг шел ряд голографических мониторов и разных устройств, с блестящими трубками и разноцветными индикаторами. Отсек заливал мягкий голубоватый свет. Бородатый указал широкой ладонью на выход.

Нагаш вздохнул поглубже и спросил:

– Мы на корабле?

– Давай иди, облегчись. Потом поговорим…

Спустя час он сидел, закутавшись в простыню, на мягком кожаном диване в довольно просторном помещении. Вдоль стен располагались высокие стеллажи с настоящими бумажными книгами, перед ним на круглом столе с прозрачной крышкой стояла глубокая тарелка с бульоном и большая кружка с бурой жидкостью. Бородатый расположился на таком же диване по другую сторону стола. Он внимательно смотрел, как Нагаш ест левой рукой, и молчал. В помещении было тихо, лишь откуда-то доносился едва слышный гул.

– Не налегай. У тебя никто не отберет.

Нагаш аккуратно положил ложку на стол, неловкими пальцами взял кружку, сделал глоток

– Как ты себя чувствуешь?

– Болит в груди. И затылок… Где я?

Бородач опустил руки под стол и достал откуда-то высокую бутылку и пузатый бокал. Он плеснул немного янтарной жидкости, понюхал и залпом выпил.

– Твое здоровье. Не предлагаю, по вполне объективным причинам…

Нагаш, стараясь смотреть прямо в жутковатые неподвижные глаза бородатого, снова повторил:

– Где я?

– Так. Давай по порядку. Я отвечу на самые интересующие тебя вопросы, потом ты будешь мне рассказывать. Много рассказывать. Я, видишь ли, не занимаюсь спасением умирающих от голода рабов. Я вообще не спасаю людей. Завязал давным-давно с этой пагубной привычкой. Много возни, много проблем, результат, как правило, всегда печальный. Твой случай, пожалуй, будет исключением. И я очень надеюсь, ты хотя бы частично сможешь возместить мне затраты на лечение, потому что если и есть в этой вселенной что-то, что в моем положении достаточно сложно восполнить, так это запас медикаментов. Итак, я Ройс. Василий Ройс. А это мой корабль «Изуми Мисато». Как тебя зовут?

– Нагаш… То есть, Рубен… – Нагаш замялся. Он уже не помнил, когда последний раз произносил свое настоящее имя.

– Рубен… Ты разговаривал в бреду по-армянски. Ты с Земли?

– Да… Мы в космосе?

– Ну, можно и так сказать. Мы на орбите Умбриэля.

– А где экипаж?

– Я – экипаж…

– А девушка?

Бородач рассмеялся.

– Ну да… Девушка. О чем бы ты еще мог спросить. Изуми, познакомься. Это наш гость Рубен. И он наш должник...

– Добро пожаловать, Рубен. – Приятный голос доносился сразу отовсюду. Нагаш закрутил головой.

– Это… Это дроид?

Ройс вздохнул и укоризненно покачал головой.

– Изуми – это корабль. Среднетоннажный межпланетный транспорт, класс «Тайра», проекта «Финский Залив», постройки верфи «Мистраль» в Хабаровске. Она не любит разговаривать с незнакомцами, кстати, так что не доставай ее.

– Как вы меня нашли?

– Ну, будем считать, что тебе очень повезло. Ангар, в котором ты прятался, расположен ближе всего к посадочному терминалу, а его транспортный шлюз открывается стандартным инженерным ключом. Я наткнулся на тебя практически сразу, как только вошел в комплекс. Признаюсь, это было довольно неожиданно, поскольку я рассчитывал, что людей на Умбриэле нет.

– А остальные?

– Остальные? – Ройс поджал губы и сделал неопределенный жест. – Там, в жилом блоке… В общем, очень грустное, я бы сказал неприятное зрелище. Даже для меня. А я, брат, повидал всякого… Кого-то съели. Кого-то не совсем. Не до конца. Кого-то убили и разделали, ну про запас, видимо. А кое-кто был еще жив… Трое. Но недолго. Я, видишь ли, отношусь к своей собственной жизни весьма бережно и категорически против того, чтобы быть переработанным в гуляш.

– Глассе, Сазерленд и Дайнего…

– Возможно, возможно. Я как-то забыл поинтересоваться их именами.

– Они все?

– Все…

– Еще были русские…

– Русские?

Нагаш утвердительно кинул.

– Да, русские… Клим и другие… Четыре человека. Они сразу ушли в

заброшенный бункер Бауэров, на северной стороне. Возле старой шахты начинается туннель к бункеру, вот по нему они и ушли. Там никто никогда не бывал. Контроллеры компании говорили, что там нет гравитации, электричества и воздуха.

Ройс задумчиво поскреб щетину и проговорил:

– Изуми, карту комплекса в кают-компанию.

Воздух перед ним чуть вздрогнул и над столом появилась трехмерная карта всех сооружений комплекса.

– Показывай, где.

Нагаш указал на северную часть кратера, где виднелись какие-то краны, фермы и ребристые конструкции.

– Вот… Это вход в старую шахту. А вот тут – туннель. Два с половиной километра на север.

– Вот как… Изуми, отправь дрона в квадрат семьдесят один ноль четыре… Русские... Они-то может и выжили. А что за Бауэры?

Нагаш пожал плечами и поморщился от боли в затылке.

– Семейка каких-то психов с Титании. Они вроде как живут там уже много лет и

пытаются устроиться здесь и на Обероне. Кто-то говорил, что они совсем сумасшедшие и с ними боится связываться даже Доминион.

– Неужели? Ну и ладно…

Ройс пошарил рукой под столом и вытащил узкий клинок, расширяющийся к острию, длинной сантиметров семьдесят, на массивной цилиндрической рукояти. Он что-то нажал, клинок завибрировал и лезвие стало практически невидимым.

– Знаешь что это?

Нагаш утвердительно кивнул.

– Скимитар. Я слышал, как охранники говорили…

Ройс задумчиво покрутил перед собой рукоятью с невидимым лезвием, затем выключил клинок и убрал под стол.

– Гестианский скимитар. А ты знаешь, что на Марсе или Венере тебя могут убить

только за одно упоминание гестианского скимитара? Такое вот это запрещенное оружие. Но стоит весьма изрядную сумму. И что, у всех охранников были такие?

– Наверное у тех кто находился на втором уровне. Я сам там почти не бывал,

поэтому не видел. У тех, кто стоял в шахте и на комбинате были винтовки и парализаторы. Вот у Глассе такой был. Ронии Глассе, секонд из первой смены, бригадир.

– Это такой здоровенный с длинными патлами? Знатный был людоед. Странно,

наемники с Гестии в системе Урана? Еще и в “Гелекоун”... Изуми, еще раз полное сканирование сектора Клэр, пояс Челси, Транснептун до внешней границы Койпера. Не нравится мне это, совсем не нравится. – Ройс подпер бороду кулаком и казалось задумался о чем-то. Они помолчали. Нагаш снова взял ложку и принялся за остатки бульона.

– Раньше гестианцев в “Сатурнии” не было. У них свой Доминион, и свой сектор

влияния.

Нагаш облизал ложку, отпил еще немного странной теплой жидкости с резким, насыщенным вкусом и наконец, задал вопрос, который крутился у него на языке с самого момента пробуждения:

– Почему они нас бросили здесь умирать?

Ройс оторвался от своих мыслей, плеснул себе еще в бокал и глядя Нагашу прямо в глаза, заговорил:

– Боюсь тебя разочаровать, но умирать ты начал, как только сел в транспорт на

Умбриэль. Ты выбрал весьма непростой, длительный и болезненный способ самоубийства. То, что ты сейчас жив и сидишь передо мной – иначе как чудом не назовешь. Доминион не оставляет свидетелей. Тем более рабов-секондов. Ты же должен был понимать, что билет на Умбриэль – это билет в один конец. Если бы они не улетели сейчас, бросив вас, то спустя год ты бы умер в шахте. Или в компаунде, на свой грязной койке, от радиации, от травм, от какой-нибудь болезни, которой и название никто не придумал. А на твое место привезли бы другого болвана с Земли, благо их там пятнадцать миллиардов и желающих оказаться в качестве бесправного секонда на нелегальной шахте хоть отбавляй. А бросили вас по простой причине – на Доминион Сатурния напали. Точнее, «Гелекоун Индастри» решили, что с Сатурнией им больше не по пути, и пора основать свой Доминион. Но не рассчитали сил. На Япете их базу атаковали рейдеры Сатурнии, а Гиперион Клаб, воспользовавшись разборками внутри соседнего Доминиона, захватили сразу несколько станций на разных спутниках в скандинавском секторе. Пока два Доминиона выясняли отношения, с Каллисто прилетел союзный флот, в основном корабли Марсианской Федерации, и захватил главный порт Сатурнии на Титане. Доминионы отступили, а «Гелекоун Индастри» фактически перестал существовать. Они собрали остатки специалистов и кораблей из комплексов Урана и Нептуна, и отошли к облаку Диас в поясе Койпера. Это много информации для тебя, не так ли? Наверное, достаточно было сказать, что «Гелекоун» просто сбежали в панике, оставив своих секондов пожирать друг друга от голода. Хотя, я к примеру, думал, что вас перевезут на очередной комплекс, копать бериллий и вольфрам.

Ройс замолчал. Нагаш сидел осунувшись и переваривал услышанное. Наконец он спросил:

– Почему они не взорвали комплекс? Два реактора? Компрессоры, автоматику? Почему просто не перебили нас?

Ройс почесал затылок и задумчиво произнес:

– Не знаю… Это стандартные реакторы «ТЭЛС», взорвать их нельзя, да и расплавить очень проблематично. И остановить принудительно не так просто. Если прекратить доступ жидкости к охладителям, внутренняя автоматика все равно выведет стержни и остановит блоки. Взрывать шахты спецсредствами долго и может быть малоэффективно, а они спешили убраться к Нептуну. Но возможно, что они планировали вернуться. Ведь Доминионы – это в первую очередь бизнесмены, а потом уже пираты и работорговцы. Любой конфликт между ними всегда решался, в конце концов. И решался с помощью денег. Вас могли отравить газом прямо в компаунде, обычно так и происходит, но почему-то не сделали этого. Ну и кроме того, на Обероне у Сатурнии есть еще одна база. Думаю, они не поддержали Гелекоун, и могли прилететь сюда для наведения порядка, отсюда и поспешность…

– А почему не прилетели?

– Ну, скорее всего, их перебросили на Титан. Потому что базы на Обероне уже нет. И станции «Криденс» у выхода из точки на Уран, тоже нет. Ты знаешь, что находится в четырех башнях по периметру комплекса? – Ройс указал на бледно-голубые проекции башенок с плоской крышей и цилиндрическими столбиками антенн по бокам.

– Контрольные станции…

– Ну, можно сказать и так. Там находятся рельсотроны, способные повредить или даже уничтожить большой корабль при взлете. Или посадке. Или на орбите. И управлялись эти рельсотроны со станции «Криденс».

Нагаш внимательно выслушал и задал еще один вопрос:

– Но вы не из Доминиона, иначе не стали бы меня спасать. И не военный. Что вы здесь делаете?

Ройс взял в руки бутылку и посмотрел через нее на свет.

– Что я здесь делаю? Я здесь пытаюсь заработать на жизнь. С недавнего времени я в некотором роде вольный капитан, что предполагает отсутствие постоянного заработка при изрядном количестве свободного времени. Пару месяцев назад, один полезный человек на Ганимеде, поведал мне, что луны Урана внезапно опустели, потому что кто-то решил урвать кусок, который не смог проглотить. И я решил не упускать такой чудесный шанс поправить свое благосостояние за счет работорговцев и нарушителей торговой конвенции. И как только ты сможешь поднимать что-нибудь тяжелее ложки, ты мне в этом поможешь…

– Капитан?

– Да, Изуми. – Ройс сделал движение рукой и на краю стола появился монитор.

– Дрон сообщает, что сооружение в квадрате семьдесят один ноль четыре полностью обесточено и разгерметизировано. Там нет признаков жизни и источников энергии.

– Значит – не выжили… Что со сканированием?

– Выделены шесть возможных сигнатур на расстоянии восемь и четыре, точка выхода ориентировочно – Уран. Возможна коррекция точки выхода в течение девяноста шести часов. Множественные определенные искусственные объекты с малыми сигнатурами в поясе Челси, начиная с области нарастания и по всей плоскости Транснепутна. Есть неопределенные объекты с большей сигнатурой. Точное сведение допустимых масс неопределенных объектов невозможно. Данные эмпирического анализа на экране.

– Ну невозможно, значит – невозможно. Нас они, соответственно, тоже не видят. А вот эти Бауэры, которые психи с Титании, меня беспокоят. Изуми, все данные по Титании. И через час канал на Ганимед мне.

Ройс убрал монитор, спрятал бутылку и встал.

– Тебе надо поспать, Рубен. Пойдем, я покажу каюту.

«Когда стало совсем плохо, бабушка заставила нас спуститься в подвал. Там мы и жили. Обстрелы не прекращались, мы засыпали под грохот взрывов и свист ракет. На улицу больше не ходили. Все время хотелось есть, но у нас был лишь мешок муки и вода в большой пластиковой бочке. Бабушка разводила муку с водой в стеклянной банке, и давала нам пить. Почти все время мы с братом проводили в углу подвала, прижимались друг к другу и плакали. Но бабушка никогда не плакала. Никогда. Она садилась рядом с нами, гладила по голове и тихо пела. Однажды утром она ушла. Сказала, что поднимется вверх по улице и попросит у соседей для нас молока. Больше я ее не видел. Через день пришел дядя Сарик, друг отца. Он жил на соседней улице и раньше часто бывал у нас дома. Он сказал, что поможет нам добраться до отца в далекой стране, где нет войны. Мы вышли на улицу и долго шли под дождем по разрушенному городу. Амо плакал всю дорогу и звал бабушку, но я уже все понял. Наконец мы пришли на аэродром и дядя Сарик посадил нас в большой вертолет к русским военным, он попрощался с нами и сказал, что военные позаботятся о нас. Солдаты дали нам вкусной еды в каких-то пакетиках и шоколад. Амо все равно плакал, он боялся вертолета и боялся солдат, мне пришлось все время утешать его. На вертолете мы прилетели в Махачкалу. Хмурый молчаливый солдат отвел нас в порт и посадил на огромный экранолет. Он дал нам мешок с едой в пакетиках и воду в бутылках, и сказал, что по прилету нас встретит человек в синей чалме по имени Фарух. На экранолете было много людей, в основном стариков и женщин с детьми. Мы ни с кем не разговаривали, спрятались под какой-то ящик и много часов сидели прижавшись друг к другу. Амо часто кашлял и жаловался, что у него болит горло. Мы прилетели в большой город с огромными стеклянными домами. На причале к нам подошли военные с оружием и стали что-то спрашивать на непонятном языке. Амо испугался и заплакал, а я стал просить по-армянски и по-русски отвести нас к Фаруху. Потом пришли еще какие-то люди, нас посадили в машину и отвезли в лагерь, где было много грязи, мусора и больных людей. Молчаливая толстая женщина в черном платке привела нас в синюю палатку на краю лагеря, возле колючей проволоки и оставила там. Так мы оказались в лагере беженцев в Карачи. В этом лагере мы провели два года. Незадолго до того, как беженцев отправили на Филиппины, мой младший брат, мой единственный брат заболел тифом и умер у меня на руках. На Филиппины нас привезли как скот, в огромном трюме корабля. По дороге многие умерли от жажды и тифа. В Марикине меня, с несколькими другими парнями посадили в другой корабль и привезли на огромный плавучий завод. Там я проработал еще три года, сначала перебирал креветок и водоросли, потом научился управлять лебедками, потом стал мотористом в машинном отделении. Через два года я смог получить должность помощника механика и меня перевели на другой завод. Так я оказался в Сингапуре. Все это время я безуспешно пытался найти отца. Еще через год наш плавзавод выкупила корейская компания, а нас выгнали на берег. Я пытался найти работу в порту или на другом заводе, но удавалось лишь иногда подработать на окраинах и в гетто. Я жил на свалке, питался отбросами и боялся попадать на глаза полиции. Во время облав я прятался в канализации, потому что из Сингапура высылали только в одном направлении – на дно океана. Однажды в порту ко мне подошел таец по имени Тонг и спросил, не нужна ли мне хорошая работа. Я стал расспрашивать его и узнал, что он предлагает мне работу во Внеземелье. Я и раньше много слышал о работе на других планетах, обычно рассказывали всякие страшные вещи, о том, что люди в космосе сходят с ума, умирают от радиации, от ужасных болезней. Впрочем, на больших экранах в городе все время рекламировали яркие круизы на Луну, а еще богатую жизнь на Марсе или Венере, но чтобы эмигрировать туда, нужны были какие-то безумные деньги. Тонг предлагал простую работу, шахтером на астероиде и красочно описывал все преимущества такой работы. Большой заработок, длинный отпуск, и я спросил его, почему он сам не летит зарабатывать, на что он мне ответил, что слишком стар и болен. Я думал несколько дней, пока опять не попал под облаву. Выбравшись из канализации, кишащей червями и змеями, я нашел Тонга в порту. Он привел меня в небольшую контору, в старом районе города. Там меня осмотрел врач, а потом долго расспрашивал о прошлом пожилой усатый американец. Наконец, мне выдали пластиковую карточку с номером, привезли в порт и я отправился на экранолете в Эребус. В Эребусе меня ждал человек, и он отвез меня в космопорт. Потом была Луна, Церера и Умбриэль…»

К концу своего рассказа Нагаш уже справился почти со всеми контейнерами на складе. Он завел манипуляторы погрузчика под последний ящик с бурами и аккуратно перенес его на платформу. Голос Ройса в гарнитуре шлема сказал:

– История печальная. Ты проделал долгий путь и много пережил. Да и голодать тебе не впервой, судя по твоему рассказу.

Нагаш уселся в кресло и направил платформу к главному туннелю. Он делал все медленно и аккуратно, потому что гравитационные компенсаторы Ройс отключил в первую очередь. Иттрий и цезий они сразу упаковали и погрузили на «Мисато». На выезде из туннеля Нагаш остановил платформу и подобрал две бухты силового кабеля.

– Я никогда не голодал. Ну точнее, раньше мне все время хотелось есть, но и еда была повсюду. Я мог съесть что угодно – крысу, чайку, змею, прокисшие объедки… Но питаться пластиком или графитовой смазкой мне не доводилось.

– Но людей ты есть не стал… Знаешь, какая на самом деле тонкая граница между человеком и нечеловеком? И дело даже не в выживании… Потом как-нибудь я тебе расскажу историю экипажа Эриксона и Ли… Давай уже, тащи эту платформу, еще много дел.

Ройс демонтировал контрольное оборудование и лаборатории на верхних блоках и в башне, а Нагаш управлялся внизу. Он снимал электродвигатели, кабеля, насосы, скручивал буры и шнеки, грузил баллоны и разную мелочь из складов. В первый же выход к комплексу он заварил двери в компаунд, чтобы не видеть того, что там находилось. Другие останки, разбросанные по нижнему уровню собрал Ройс и сбросил их в разрез. Сразу под большой диафрагмой над лифтами на торчащей из бетона арматуре висело раздувшееся тело Милтона. Добраться до него не было возможности, и поэтому, проезжая мимо Нагаш просто старался не смотреть вниз.

Они усердно работали по многу часов подряд, прерываясь лишь на обед и сон. Два бестолковых сервитора под управлением Изуми помогали разгружать в трюме «Мисато», но толку от них было немного. Они несколько раз роняли контейнеры, сваливали кучей уже рассортированные материалы, подвисали и фризили в самый неподходящий момент и тогда Ройс громко ругался и проклинал инженеров, не способных создать нормального дроида-погрузчика. После каждого тяжелого рабочего дня Нагаш по нескольку часов изучал схемы и инструкции, которые ему выдавал Ройс. Сам капитан уединялся перед навигационной панелью в рубке и подолгу сидел над результатами дальнего сканирования.

На восьмой день погрузки, в тот момент, когда Нагаш снимал последний обвес с разбитого краулера его вызвал Ройс:

– Давай быстро, все бросай и в шаттл. Взлетаем.

Нагаш побросал инструменты на платформу, подхватил манипулятором два топливных насоса и стараясь не задевать стен, помчался к посадочной площадке.

Как только платформа коснулась контактов блокировки, шаттл взмыл с места и Нагаш, придавленный перегрузкой, распластался прямо под сиденьем оператора. На корабле он выбрался в трюм, и не снимая костюма, поднялся на лифте в рубку.

Ройс сидел в кресле пилота и быстро перебирал пальцами по сенсору на огромной светящейся панели.

– Подзадержались мы с тобой здесь, парень. Изуми, расчетное?

– Четырнадцать часов, капитан.

– Хорошо… Эх, паршивый я пилот для таких маневров… Парень, давай садись в кресло и пристегивайся. Сейчас будет свистопляска… По-моему, сюда пожаловали эти твои психи, с Титании. На военном корабле. Старом, но военном. Что-то вроде «Питтсбурга» или «Ламии». Сто лет таких фрегатов не видел…

Нагаш сел в кресло навигатора и пристегнул ремни.

– Мы будем сражаться?

Ройс на секунду повернул к нему лицо с неподвижными глазами и вдруг рассмеялся.

– Сражаться? Ты шутишь, парень. Это ты фильмов насмотрелся в своем гетто… Во-первых, «Мисато» это транспорт. Агильность у этого корабля как у астероида, не покрутишься, и нет здесь ни ракет, ни артиллерии, а во-вторых – сражения в космосе это, брат, совсем не то, что ты себе представлял. Совсем не то. Изуми, статус фрегата на третий монитор. Активность?

– Без проявлений. Выходят по вектору полюса в режиме торможения, скорость шестнадцать и один.

– Сигналы?

– Отрицательно.

– Пробуй еще по всем каналам. Как там наши пушки?

– Девяносто семь процентов, капитан.

– Ну и чудесно. Захват цели в пассивном режиме. При полной загрузке – подключай рельсы. Управление огнем мне на панель. Разгон по выбранной траектории.

Нагаш почувствовал, как сработали противоперегрузочные компенсаторы кресла, во рту у него сразу появилась неприятная горечь. Он с трудом сглотнул и прошептал:

– Но у нас же нет пушек… – голова у него закружилась, стало трудно дышать. Голос Изуми теперь звучал далеко и как-то совсем глухо.

– Ускорение три и один. Главный гравитационный пояс отключен. Вся мощность переведена на блоки ускорителей. Угроза жизни экипажа.

Ройс взмахнул руками, словно разгоняя перед собой невидимый дым.

– Ничего, экипаж выдержит. Ускорение без гравикомпенсации.

– Да, капитан. Нас просканировали в диапазоне эйч-си. Наведение на цель в пассивном режиме завершено. Цель захвачена. Готовность активного режима ноль ноль шесть. Входящий сигнал, капитан…

– Выводи…

Нагаш повернул голову и увидел блеклое, дергающееся изображение пилота с Титании. Это был мужчина в странной шапке с многочисленными блестящими колечками. Узкая, в палец, полоска лба, под сросшимися бровями – крошечные бегающие глазки. Он беззвучно шевелил губами, при этом неестественно широкая нижняя челюсть его находилась в постоянном движении, словно он что-то жевал.

– Вырожденцы… – пробормотал Ройс и коснулся пальцем гарнитуры в ухе. – Неизвестный корабль, двигающийся к полюсу Умбриэль, это транспорт «Мисато», я вижу вашего оператора, но не слышу его.

Человек на экране перестал двигать губами и с озадаченным видом посмотрел куда-то в сторону. Некоторое время он крутил головой, словно разглядывая панели вокруг, потом стал что-то нажимать и наконец они услышали:

– Остановите корабль! Это патрульный фрегат владения Бауэров! Я приказываю, остановите корабль! У нас на борту шериф!

– Да неужели? – Ройс покачал головой, и четко выговаривая в микрофон каждое слово, продолжил:

– Это грузовое судно, принадлежащее Орбитальному Поясу Луны, примите наши регистровые данные. Мы не вооружены. Проверьте свой грузовой сканер. Мы получили сигнал бедствия с Умбриэля. На поверхности живых нет. Мы улетаем.

– Остановите корабль! Это владения Бауэров! Это приказ шерифа! Это… – говорящий на экране вдруг пропал, вместо него появилось усатое лицо в оспинках, с длинным хрящеватым носом и совершенно белыми глазами.

– Это шериф Ральф Бауэр! Приказываю прекратить ускорение. Обесточьте контроллеры двигательной установки и отключите подсистему управления. Приготовитесь к стыковке.

– Да хер ты угадал, мудак усатый. – Ройс поднял жестом еще одну панель и скомандовал:

– Изуми, ускорение четыре.

– Да, капитан. Угроза жизни экипажа. На нас активированы системы наведения цели.

– Десять процентов на индукционные фильтры. Сбросить наведение. Выпустить противоракетные ловушки…

Усатый шериф на экране прохрипел:

– Эй, придурки на грузовозе! Остановите корабль или мы вас собьем!

Ройс в ответ прошипел что-то неразборчивое и взмахом руки погасил экран.

– Изуми, активное наведение на цель. Как только они выпустят ракеты – стреляй.

– Да, капитан. Производится активное наведение на цель.

Нагаш слышал каждое слово, но ничего не понимал. Ему становилось все хуже и хуже. Перед глазами плыло, каждый вздох давался с большим трудом. В висках бешено стучало и ему казалось, что руки и ноги наливаются расплавленным металлом.

– Две ракеты класса «Танга», подлетное восемь шестнадцать. Угроза жизни экипажа. Угроза жизни экипажа. Активное наведение… Угроза жизни экипажа… Ускорение четыре и три…Активация… Залп…

Где-то далеко Ройс прохрипел:

– Бинго! Счастливого дня, уроды…

Внезапно все кончилось. Нагаш открыл глаза, попробовал пошевелить пальцами рук и застонал от резкой боли по всему телу. Где-то рядом усталый голос Ройса произнес:

– Это с непривычки. Со временем пройдет. Мы улетаем отсюда к чертовой матери…

Нагаш непослушными пальцами отстегнул ремни, и едва ворочая языком, задал вопрос:

– Мы улетели? За нами не гонятся?

Ройс встал с кресла. Лицо его казалось черным, под неподвижными глазам набухли мешки, но он улыбался.

– Нет, Рубен. Не гонятся. Думаю, они уже горят в своем баптистском аду.

– Ведь у «Мисато» нет оружия…

– У «Мисато» – нет… А на Умбриэле – есть. Пока ты валялся под капельницами, Изуми подключилась к станции управления рельсотронами. Я предполагал, что сюда заявится какая-нибудь жадная сволочь, и решил подстраховаться. Давай-ка, я вколю тебе кое-что. Такие перегрузки для человека непривычного могут плохо закончиться… И вот еще… Скоро мы будем на Ганимеде. Я могу тебя высадить на ремонтной станции Безлера. А дальше ты уже сам как-нибудь. Или… Или оставайся на «Мисато». Ненормированный рабочий день, трехразовое питание и деньги на карманные расходы. Без выходных и отпусков. Никакой страховки и премиальных. Похороны за счет фирмы.

Нагаш чувствовал, как голова наливается свинцовой болью, а в груди бешено колотится сердце. Тем не менее, он улыбнулся и прошептал:

– Я согласен, капитан Ройс. Согласен…

Глава 4

– Капитан, а ты уверен, что они не станут стрелять без предупреждения?

Агония сидела в кресле пилота и внимательно изучала астероид на большом мониторе. За ней стоял Джонт и что-то быстро считал на планшете. Ройс сидел рядом, закинув ноги на панель, в одной руке он держал бокал, в другой водил по сенсорам программной консоли Изуми.

– Нет, не уверен…

– Почему-то я так и думала…

Ройс одним глотком опустошил содержимое и взмахом руки перевел все данные на главный терминал.

– Вот, смотрите… Они полностью в пассивном режиме. Четыре источника энергии, здесь, здесь и два – вот здесь. Экраны, поглотители, отражатели антисканеров. Один реактор и три энергоблока-распределителя. Это база с контрольным центром, станция короткоимпульсного ретранслятора и передающий модуль, стыковочный модуль и заправочная станция. Должны быть еще склады, но они, скорее всего, сейчас обесточены. В Эллипсе Конкордии есть еще промежуточная база у «Вимерс Траст» и у «Чикаго Сошиал Клаб», но и та и другая полностью автоматизированы и управляются с самой Конкордии. Отсюда далеко, вне зоны военных сканеров. Это дальний сектор Эллипса, до ближайшей зоны орбитального резонанса где-то двадцать два и пять, сейчас Изуми посчитает, с учетом последних изменений, так что тут вообще никто не летает транзитом, глухой угол. Полным-полно мелких железных астероидов и пыли. Для «Цереры» это оптимальный вариант… Сюда собираются местные старатели, сбрасывать по дешевке добытое и дозаправится, здесь же бункеруются корабли «Цереры» и складируют материалы, для дальней переброски в пояс Койпера. Думаю, у них предостаточно ракет и наверняка есть что-нибудь вроде «Коллапса» или другой хреновины для стрельбы по орбитальным целям, но сбивать нас они не станут. Во всяком случае попытаются избежать этого. Вспышку от взрыва будет видно на всю систему, от Меркурия до Трансплутона, и такая вспышка даст удивительно точные координаты, которые не получить никаким сканером. И кто-то обязательно этот фейерверк увидит, а это вовсе не в интересах Доминиона.

Джонт потянул часть данных с терминала и перенес на свой планшет. Инженер выглядел задумчивым.

– И давно ты нашел эту базу, капитан?

– Не так давно. Приключилась одна оказия, знаешь ли. А вообще, тут столько сигнатур, что если перебирать по одной, да еще и в пассивном режиме – можно искать сто лет… Изуми, что у нас с дальним обнаружением?

– В указанной вами области имеется больше сотни объектов с подходящей скоростью и массой, капитан. Выделить векторы движения пока не представляется возможным.

Ройс обхватил пальцами подбородок и проговорил:

– Он там, я точно знаю. Он должен быть где-то там. Ну ладно. Что у нас с готовностью?

Агония вздохнула, шмыгнула носом и недовольно пробурчала:

– У нас маневр сближения, знаешь ли. Из плоскости ниже заданной по идиотской траектории. Изображаем раненого в задницу пеликана на аварийной посадке в колючий куст. В общем, все как обычно на этом корабле…

– Макс?

Джонт протянул планшет Ройс и пояснил:

– Я досчитал… Если первоначальные расчеты верны, времени у нас не так уж и много.

– Жадность, мой друг, жадность – вот что погубит эту цивилизацию. Я всегда об этом говорил. Все наши расчеты психологически обоснованы и опираются на базовое стремление большинства выходцев с третьей планеты захапать как можно больше, прилагая при этом минимум усилий. Нагаш!

Запыхавшийся голос из динамиков ответил:

– Все готово, капитан! Вы уже там решили, сколько их будет? «Кимберли» брать?

– Думаю, до этого не дойдет. У нас…

Он не успел договорить, как его прервал голос Изуми.

– Капитан, сканирование в полном диапазоне. Подключаются протоколы с четырнадцатого по семьдесят второй. Попытка установить соединение с подсистемой управления кораблем. Пассивное наведение.

Сразу же на главном терминале высветилось входящее сообщение. Ройс молча взял у Джонта панель связи.

Из динамиков послышался тихий шелест, затем приятный женский голос произнес:

– Грузовое судно класса «Тайра» следующее по вектору Эния. Вы вошли в зону контроля корпорации «Церера Аквактик». Орбита Энии и прилегающих астрообъектов в области ноль четыре-шестандцать-семь Эллипса Конкордии представляет угрозу для навигации и закрыта для полетов. Измените курс.

– Так, нас заметили. Ну что же, капитану Ифэю срочно нужна помощь, так давайте попросим ее…

Ройс вывел канал на основной терминал и кивнул Джонту. Инженер подключил свою консоль, сосредоточенно просмотрел входящее сообщение, сделал несколько изменений и кивнул в ответ. Ройс коснулся пальцем гарнитуры и заговорил.

– Грузовое судно «Тетис», Шанхай, Чунь Джи и сыновья. Капитан Лян Ифэй. Мы следовали курсом Луна-Титан, но в треугольнике Эббертона столкнулись с незарегистрированным метеоритным потоком, код 16 на станцию слежения Эббертон-Пасс. Нам пришлось совершить незапланированный маневр, который вывел корабль к Эллипсу Конкордии. В данный момент мы не располагаем достаточным запасом топлива для разгона и дальнейшего полета. Часть оборудования повреждена, критические нарушения в работе модуля поддержки жизнеобеспечения. Возможности маневрирования ограничены. Просим оказать помощь. Нам необходима дозаправка. Повторяю, критические нарушения в работе модуля поддержки жизнеобеспечения. Возможности маневрирования ограничены, просим оказать помощь.

Ройс отключил гарнитуру и невесело улыбнулся.

– Ждем результатов.

Агония встала с кресла.

– Не по себе мне, от этих ваших операций. Разбирайтесь сами. Пойду приму душ и съем что-нибудь. Супчика принести?

Джонт отрицательно покачал головой, Ройс, казалось, не обратил внимания. Как только Агония вышла из рубки, голос станции управления безопасностью на астероиде повторил:

– Грузовое судно класса «Тайра» следующее по вектору Эния. Предупреждение. Вы вошли в зону контроля корпорации «Церера Аквактик». Орбита Энии и прилегающих астрообъектов в области ноль четыре-шестандцать-семь Эллипса Конкордии представляет угрозу для навигации и закрыта для полетов. Измените курс. Предупреждение…

Джонт вопросительно посмотрел на капитана. Ройс пожал плечами.

– А никто и не думал, что все будет просто. Скорее всего, настоящие переговоры у нас еще впереди… – Он коснулся гарнитуры и повторил в эфир:

– Грузовое судно «Тетис»… Нет топлива для продолжения полета. Критические нарушения в работе модуля поддержки жизнеобеспечения. Возможности маневрирования ограничены, просим оказать помощь. Пожалуйста. Дайте оператора. У нас серьезные проблемы. Дайте связь с оператором станции…

Он откинулся в кресле и заложил руки за голову.

– Их должно быть трое… Оператор комплекса, стыковка, контроль реактора и ретранслятора. Какой-нибудь юнец с Европы или Каллисто, выпускник Сантьяго, мечтающий подняться по карьерной лестнице и осесть в одном из бандитских банков Доминионов. И два головореза из бывших солдат Доминиона, на зарплате… Погрузка-разгрузка, расчеты с местными старателями, может банчат еще наркотой для пилотов модульных харвестеров. Ну и следят друг за другом, у Доминиона это в порядке вещей, круговая порука, так сказать.

Пискнул спикер и терминал высветил входящее сообщение. Ройс повернулся к инженеру и широко улыбнулся.

– Что думаешь, Макс?

Джонт вежливо кивнул и сел за навигационный пульт.

– Я думаю, ты был прав, капитан.

Ройс не переставая улыбаться, включил гарнитуру. На боковом мониторе капитан Лян Ифэй вовсе не улыбался, а выглядел напротив мрачным и усталым.

– Это грузовое судно «Тетис», мы готовы отключить контроллеры ускорителей и прекратить маневры. Даю вход на подключение к подсистеме управления. – Ройс посмотрел на Джонта. Тот молча кивнул и заметил вполголоса:

– Я надеюсь, что биосканера на станции все же нет…

Спустя несколько секунд на экране главного терминале появилось изображение – темнокожий парень в красной бейсболке и черной майке с удивлением смотрел прямо на них. Точнее, на проецированное изображение измученного перелетом, аварией и избыточным весом пожилого китайского капитана несуществующего транспортного корабля «Тетис».

Ройс удовлетворенно кивнул и заговорил. На боковой панели его слова повторял мрачный капитан Лян Ифэй.

– Рад видеть, что вы отозвались на просьбу о помощи… Мой корабль серьезно поврежден, мы израсходовали во время маневра резервный запас топлива и не можем продолжать полет. Мы готовы заплатить за заправку наличными или договориться о любом другом способе оплаты.

Темнокожий парень все также продолжал с изумлением таращиться на экран. В помещении контрольной станции, в том пространстве, что захватывала камера, царил изрядный бардак. На пультах громоздились мотки кабеля, платы, пластиковые тарелки и стаканы. Ройс с улыбкой смотрел, как оператор в замешательстве переключается с панели на панель и неуклюже елозит пальцами по сенсорам. Наконец, парень за пультом принял какое-то решение, и поглядывая исподлобья на экран, заговорил:

– Это заправочная станция, в секторе, контролируемом корпорацией «Церера Аквактик». Мы не производим дозаправку гражданских кораблей. Вы вторглись в охраняемую зону. Немедленно покиньте сектор Эния, или мы будем вынуждены открыть огонь… Повторяю…

Словно для подтверждения своих слов, оператор выдвинул устрашающего вида консоль и пальцем указал на экран. По нервным неаккуратным движениям его было понятно, что парень довольно слабо представляет себе, что надо делать. Ройс многозначительно подмигнул инженеру и медленно заговорил:

– Станция Эния. Наше судно получило значительные повреждения при столкновении с незарегистрированным метеоритным потоком. Запросите информацию код 16 станции слежения Эббертон-Пасс. Проверьте показания своих сканеров дальнего слежения по вектору Эббертон. Они должны были зафиксировать наш маневр с использованием противометеоритной защиты. Мы не можем покинуть сектор Эния. Возможности маневрирования ограничены. Мы частично потеряли контроль над системой жизнеобеспечения. Нам не удастся преодолеть расстояние до «Вимерс Траст» и орбитального резонанса.

Парень на экране некоторое время нерешительно смотрел на свою консоль, потом засуетился, вызвал несколько панелей с данными и принялся что-то вбивать в навигационный терминал. Он суетился, ронял блоки с данными, снова выводил их на терминал, сворачивал и разворачивал разные окна, одно за другим, вызывал кого-то по внутренней сети, в общем делал то, что обычно делает человек, неподготовленный к чрезвычайным ситуациям. Они терпеливо ждали. Ройс не отрываясь смотрел на экран терминала, Джонт что-то считал и быстро вводил строчки кода на своей консоли. Наконец, в окне терминала появился кто-то еще. Ройс удовлетворенно хмыкнул:

– А вот и наш контингент…

К оператору подошел крупный мужчина с наголо бритой головой, в комбинезоне военного образца. Правую половину его лица закрывала черная полумаска с прорезью для глаза, а на бедре у болталась кобура с пистолетом. В руке здоровяк сжимал пивную банку. Некоторое время, он разглядывал информацию на панелях, бубня себе под нос что-то неразборчивое, потом поднял глаза и уставился на изображение капитана Ифэя.

– Какого черта вас сюда принесло? Это закрытая для полетов зона, контролируемая частной корпорацией. Здесь нет транзитных маршрутов. Давайте, разворачивайте ваше корыто и проваливайте… - он договорил и сделал глоток из банки.

Ройс приблизил изображение и указал Джонту на обильную татуировку, покрывающую все шею и затылок здоровяка.

– Бывший «ферзь». Это один из самых старых Доминионов, они контролировали несколько секторов в Большом Поясе, еще до того, как федералы с Марса загнали сюда свой военный флот. Опасный, должно быть тип. Но наверняка жадный…

– Станция Эния. Мы безвыходном положении. Но мы можем щедро оплатить заправку… У нас есть плутоний, иттрий, кобальт, палладий, а еще пищевой концентрат…

Бритоголовый приподнял редкие брови и улыбнулся. Сразу стало понятно, что с дантистами в Поясе Астероидов все плохо. Видимо, очень удрученный и измученный вид пожилого капитана Ифэя и конечно же слова о щедрой оплате произвели должное впечатление, он наклонился к пульту, жестом отстранил оператора и включил дуплексный канал.

– Совсем плохи твои дела, старик… Я вижу у вас даже на остатке сухо. И кислород на подсосе…. Сколько вам надо криптона?

Парень в бейсболке возмущенно прервал его:

– Джибс, у нас регламент! Да и стыковка скоро… Мы не можем нарушать правила! Давай свяжемся с офисом, пусть они решат.

Бритоголовый нехорошо улыбнулся, повернулся спиной к камере и что-то негромко сказал оператору, отчего тот съежился в кресле и тут же умолк. После такой откровенной демонстрации действующей на станции иерархии, здоровяк отпихнул кресло с оператором в сторону, а сам уселся на крышку какого-то прибора и посмотрел на экран:

– У нас тут летают всякие… Добытчики. Старатели. Берут в аренду поля и копают. Сюда прилетают выгрузить трюма и взять немного топлива, воды, дури… Будем считать, что и вы заглянули к нам на огонек, поправить свой баланс, а заодно и опустошить трюм… Плутоний, нам, скажем ни к чему. Мороки с ним, да и хранить негде. Металлов всяких у нас своих завались. Здесь они ничегошеньки не стоят. Все надо вывозить. А криптон, старик, сейчас в цене. Особенно здесь, в Конкордии. Может только... Иридий? У тебя есть иридий?

Капитан Ифэй совсем поник:

– Да… Совсем немного.

– Хорошо… Это хорошо! Но мало… А что еще есть у тебя в трюмах?

Ройс отключил гарнитуру и произнес с некоторым восхищением:

– Ух, кровопийца… Хочет обнести бедного старика Ифэя до нитки… Ну что же, используем тяжелую артиллерию. – Он коснулся гарнитуры и продолжил торг. Капитан Ифэй на мониторе совсем обмяк и теперь выглядел по настоящему, смертельно обреченным.

– У нас есть препараты. Противорадиационные. Антибиотики. Адреномиметики.Бритоголовый Джибс развел руками и довольно крякнул:

- О! Вот это разговор! Ну-ка, Мэтью… – Он подтянул за плечо испуганного оператора. – Давай, умник. К нам аптека приехала. Посчитай мне в ариях. Что там говоришь у тебя есть, старик?

– Есть гамма-итерол… Сульбиномед, формбутерол… Ксинприазан. По пятьсот доз каждого….

Оператор по имени Мэтью, косо поглядывая на напарника, открыл терминал и углубился в расчеты. Бритоголовый с довольным выражением допил пиво, смял в руке банку, и швырнул куда-то в угол. Ройс оглянулся и посмотрел на инженера. Джонт указал на таймер и кивнул. Мэтью продолжал считать, Джибс встал, походил по помещению, заглядывая в мерцающие панели. Наконец, оператор закончил расчеты, повернулся к напарнику и по всей видимости сказал ему сумму. Глаза у бритоголового расширились, а губы дрогнули в хищной усмешке. Он подошел к терминалу и щелкнул пальцами.

– Это хорошая сумма для сделки, китаец… На твое корыто надо восемьсот единиц фторида криптона. Это чтобы добраться до «Вимерс Траст». За препараты я дам тебе…. Дам тебе… Скажем, шестьсот. Остальные двести оплатишь иридием. Как тебе такой расклад?

Капитан Ифэй в окне терминала был полон вселенской скорби. Скупая слеза скатилась по его темной от горя щеке.

– Это… Это много, господа…

– Да неужели? - бритоголовый поковырялся в ухе и видимо обнаружил там что-то очень интересное, потому что некоторое время внимательно изучал указательный палец. Потом вытер руку о штаны и пренебрежительно бросил:

– Тогда вы можете болтаться по сектору, пока не передохните. Потом мы подгоним пару харвестеров, за неделю разблокируем ваше корыто и толкнем его гестианцам. Пойдет? Ройс сделал многозначительную паузу, давая несчастному капитану Ифэю принять решение и наконец произнес:

– У нас нет выбора, господин Джибс… Мы готовы предоставить вам требуемое. И… Спасибо за помощь. Мои люди подготовят материалы к отгрузке. Я надеюсь, вы не обманете старика и заправите наш корабль? – последние слова капитан Ифэй произнес трагическим шепотом.

Бритоголовый широко улыбнулся и хлопнул оператора по плечу:

– Корабль? Конечно же мы заправим твой корабль, старик… Мэтью, давай, организуй стыковку господам китайцам…

Ройс отключил связь, махнул рукой инженеру, развернул навигационную панель и поднял монитор сканера. Он больше не улыбался, движения его стали быстрыми и точными.

– Изуми! Пилота на ходовой мостик, быстро!

– Да, капитан.

– Нагаш! У тебя все готово?

– Да, капитан. Я зарядил «Кимберли» на всякий случай. И еще обойм положил.

– Готовь топливное оборудование к бункеровке. Будешь перекачивать сразу в бортовые, оттуда – в компрессионную камеру и установи дополнительную длинную мачту. Скорее всего, будем перекидывать излишки топлива на другой корабль в аварийном режиме.

Ройс повернулся к панелям. Рядом с ним, в кресле пилота уже сидела Агония.

- Клюнуло?

- Уже подсекли и тащим, девочка… Давай стыковку. Не так, как ты умеешь, а так, как стыкуется обычно капитан Ифэй. Только не повреди мне корабль, уши оторву. Все, поехали…

– Где-то я уже слышала эту фразу…

– Ее произнес давным-давно один мой великий соотечественник. В другой ситуации, но не менее опасной. И у него получилось.

– Будем надеяться, что и нас тоже. Все получится.

Джонт принял стыковочные данные и развернул на главном терминале изображение астероида. Агония медленно повела «Мисато» к станции стыковки. У самых приемных мачт стыковочного узла корабль несколько раз качнулся, потом остановился, подставляя бортовые рейлинги под магнитные захваты, и медленно вполз на стартовую площадку. Ройс нежно коснулся плеча пилота и произнес:

– Хорошая девочка. А теперь у нас парадный выход. Иди, одевайся по-походному. Макс, ты готов?

Джонт молча кивнул и вышел из рубки вслед за пилотом.

– Изуми, полный контроль входного шлюза. Все подсистемы в ждущий режим. Готовность к немедленной аварийной отстыковке.

Ройс огляделся еще раз и вышел в тамбур к лифту на нижнюю палубу. У слипа грузового шлюза его ждал Нагаш. Механик стоял на платформе, груженной четырьмя ящиками. Ройс внимательно осмотрел каждый, проверил крепления и кивнул в знак одобрения.

– Все нормально, как из торгового склада на Олимпии. Давай, поднимайся наверх. Готовься к приему топлива. Из корабля без моей команды не выходить. Чтобы не случилось.. – Ройс внимательно посмотрел Нагашу в лицо. – Ты понял меня, Рубик? Чтобы не случилось, ты находишься на корабле. Повтори.

Нагаш, опустив глаза, повторил каждое слово. Ройс кивнул. Из лифта вышли пилот и инженер.

– Сколько у нас времени, Макс?

– Думаю, около часа. Скорее всего, они уже близко.

– Но Изуми так и не определила подходящую сигнатуру.

Джонт пожал плечами и накинул песочного цвета куртку.

– Это не удивительно, капитан. «Церера» не зря выбрала этот астероид для своей базы. Я могу с ходу назвать сотню способов скрыть свое присутствие в этом регионе, и уверен, что они тоже знают несколько из них. Если данные, которые ты мне передал для обработки верны, то они уже совсем рядом. Так что, думаю, тянуть не стоит. И этот парень… Он что-то говорил про стыковку.

Ройс согласно покачал головой.

– Думаю да. Ну что же… - Он подошел к консоли управления и вызвал оператора.

– Эния, это грузовой помощник капитана. Мы приготовили товар для обмена и можем открыть шлюз в стыковочный модуль…

Из динамика донеся голос Джибса:

– Давайте, шевелитесь там, грузовой зал готов…

– Подайте заправочные мачты к кораблю…

– Сначала товар к осмотру, потом будут вам мачты…

Ройс натянул перчатки и несколько раз согнул и разогнул пальцы. Потом осмотрел полевую венерианскую форму Джонта и боевой черный комбинезон, скрадывающий весьма внушительные формы Агонии. Пилот и инженер внимательно следили за его лицом. Выждав еще несколько секунд Ройс ответил:

– Ладно, мы выходим.

Он запрыгнул на платформу и взмахнул рукой. Нагаш выдвинул пульт управления шлюзом, где-то зашипел воздух, из-за открывающихся створок потянуло чем-то едким. Ройс поднял платформу в воздух. Сидящий рядом с ним Джонт спросил вполголоса:

– Капитан, а если у них на контроле стоит двухпотоковый биосканер?

Ройс промолчал. Он вывел платформу в туннель шлюза и остановился, наблюдая за тем, как закрываются створки.

– Биосканер я увижу даже через стену. И дам тебе знать. И тогда ты уже знаешь, что делать.

Глава 5

Горизонт, вот что увидел Жан Люк Бенар, после того как открыл глаза. Сначала он даже не смог подобрать подходящего слова для этого зрелища. Тускло-серая пустошь перед ним соединялась темной полосой со свинцовыми тучами, и от этого казалась бесконечной, а над тучами полыхал краешек заходящего солнца. Это был горизонт, а над горизонтом – закат. Бенар тысячу лет не видел ни горизонта, ни заката. Он прикрыл глаза и снова открыл их, горизонт оставался на месте, но стало чуточку темнее и солнце почти скрылось за тучами, а небо теперь отсвечивало всеми оттенками красного. Вечернее небо и низкие тучи над горизонтом не имели никакого отношения к Жану Люку Бенару. Эти природные явления просто не вписывались в привычную картину его мира. Где-то глубоко внутри него появилось нарастающее чувство тревоги, а кроме того он ощутил холод и неприятную тяжесть во всем теле. Что-то было не так, словно он попал в такой странный кошмар, который вроде и не пугает, но и выбраться из него не можешь. Он снова закрыл глаза.

Лунный Орбитальный Пояс. Станция федерального правительства «Джей Джей Донован». Глупая вечеринка у Клавдия. Они пили какое-то гнусное вино из высоких изумрудных бокалов, ужасную кислятину, но гости наперебой расхваливали необычайно тонкий вкус. Моэм все время подливал ему, подкладывал какие-то стручки в соусе, и еще бурые, резко пахнущие комочки в белой крошке, и все пытался рассказать о каком-то проекте, с которым связано что-то очень смешное. И все вокруг смеялись, Моэм был уже изрядно пьян, он путался в словах, жестикулировал, сбивался с одного на другое, и история у него получалась неприличная и даже откровенно пошлая. Потом Жан спустился в холл, взял кофе и сигару и прошел в курительную комнату, а потом…

Бенар открыл глаза и вдруг отчетливо понял, что он не спит. И что этот горизонт, и это небо, и серая земля и пробирающий холод, все это реальное, и как только понимание всего этого окончательно сформировалось, его мгновенно захлестнул панический, темный ужас, и он закричал, но вместо крика изо рта вырвались лишь какие-то булькающие звуки. Он попытался встать, но странная тяжесть навалилась, растеклась ртутью по всему телу и едва он смог приподняться, как тут же упал лицом в серую пыль. Бенар захрипел от страха и бессилия, и попробовал ползти, но конечности не слушались его, он лишь сипел и стонал, и скреб непослушными пальцами землю.

– Что со мной! Где я? Что…Что со мной?

– Это гравитация…

Бенара словно подбросило. Он завыл, завозился в пыли, с трудом подтянул ноги, встал на одно колено и обернулся. Прямо за ним на плоском камне сидел очень худой мужчина с короткими совершенно белыми волосами и пронзительными серыми глазами. Мужчина сидел неподвижно и смотрел на угасающий закат.

– Это гравитация, - повторил он спокойным тихим голосом, – И воздух. И магнитное поле. Вы привыкли к искусственным условиям существования, к стерильному воздуху, пониженной гравитации, магнитному полю без особых колебаний… Здесь все по другому. Настоящее. Оригинальное, я бы сказал.

Бенар сглотнул горькую слюну и пробормотал:

– Здесь? Здесь это где? Где я, черт возьми?

Мужчина посмотрел на него без всякого выражения и ответил:

– Здесь – это на Земле.

Бенар поперхнулся слюной и его сразу вырвало. Он снова упал, но тут же приподнялся и заорал, срываю горло:

– На Зе… На Земле? Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! На какой Земле? Что я делаю на Земле? Что. Я. Делаю. На гребаной мать ее Земле?

Мужчина не ответил. Он протянул куда-то руку и из-за камня показалась небольшая гравиплатформа с аккуратно уложенными поверх свертками и полевыми мешками. Все также молча, не обращая внимания на трясущегося Бенара, мужчина вытащил и бокового клапана какой-то полупрозрачный пакет, разорвал его и неспешно собрал систему из вакуумного шприца и нескольких капсул.

– Темнеет. Мне надо сделать вам пару инъекций, мистер Бенар, иначе эта первая земная ночь убьет вас. А мне бы не хотелось потерять столь интересного собеседника. Другого здесь не сыщешь пожалуй на сотню миль вокруг. – Он встал и шагнул к нему, огромная костлявая фигура в странном пятнистом наряде с многочисленными карманами и шприцом в руке.

Бенар отшатнулся и завопил:

– Да кто ты, мать твою, такой?

– Инъекции, мистер Бернар. Вот что сейчас важно. Не заставляйте меня применять силу. Сначала уколы, потом все остальное – знакомство, званый ужин, и так далее. У нас с вами впереди будет достаточно времени для разговоров. Но для этого вам необходимо пережить ночь.

Он качнулся вперед, взял Бенара за руку и точными быстрыми движениями сделал несколько инъекций в предплечье, прямо через ткань тонкого белого пиджака. Того самого пиджака, который Бернар заказал себе в дизайнерском салоне «Стоун энд Эскалибур» перед вечеринкой у посла на «Джей Донован». Закончив с уколами, мужчина вернулся к платформе, достал пластиковую бутылку с водой и протянул Бенару.

– Вот, пейте, мистер Бенар. Через десять минут вам станет значительно легче. Вот еще, наденьте. И одеяло…

Бенар жадно присосался к бутылке, он выпил почти все, в то время как беловолосый положил рядом с ним два толстых свертка.

– Через час температура упадет до очень некомфортной. Я рекомендую вам одеться и воспользоваться одеялом. К сожалению, не могу предложить костер или термобатарею, в связи с некоторыми специфическими особенностями этого места.

Бенар уже чувствовал себя значительно лучше. Он встал, сделал несколько неуверенных шагов и, глядя снизу вверх на беловолосого, прошипел:

– Кто ты такой, мать твою? Что я делаю на Земле? Что здесь, мать его, происходит? Что это за место? – Он пнул свертки и заорал, – Почему я здесь?!

Высокий мужчина как-то странно улыбнулся, накинул капюшон и вернулся к платформе. – Оденьтесь, мистер Бенар. Ваш костюм… Точнее то, что от него осталось, отличного качества и несомненно очень дорогой, но он не защитит вас от холода.

Бенар сел на землю и обхватил себя руками за плечи. Некоторое время он сидел, дрожа и всхлипывая, потом потянулся, к свертку, вытащил утепленный комбинезон песочного цвета и куртку. Он медленно и неуклюже оделся, затем достал серое одеяло и накинул себе на плечи.

Почти стемнело. Через прорехи в облаках поблескивали редкие звезды. Задул ветерок и Бенар, поплотнее закутавшись в одеяло, опустился на землю. У него кружилась голова, перед глазами плавали цветные пятна, и совсем не оставалось больше сил, и едва он коснулся земли, как провалился в глубокий сон. Спустя несколько минут беловолосый подошел к спящему Бенару, внимательно осмотрел его лицо, пощупал пульс и сделал еще один укол.

Пробуждение было тяжелым. Бенар проснулся от холода и сразу же вспомнил все: и высокого худого человека с белыми волосами, и то, где он находится, и ему сразу захотелось вскочить и заходясь в крике от ярости, потребовать объяснений всей этой чудовищно нелепой ситуации, но он сдержал себя. Земная гравитация давала о себе знать, все тело его ныло от боли, суставы ломило, а голова, казалось, была набита горячими углями. Тем не менее, Бенар откинул одеяло и осмотрелся.

Светало. Где-то далеко над ним в темном небе подрагивали яркие холодные точки звезд, но над горизонтом уже появилась бледно-розовая полоса рассвета. Беловолосый все также неподвижно сидел на камне и смотрел на него немигающими, светлыми как звезды, глазами. Бенар выбрался из-под одеяла, поднял с земли бутылку и сделал несколько глотков обжигающе ледяной воды.

– Мне нужны объяснения… Я хочу знать, я требую! Что происходит? Почему я на Земле?

Мужчина задумчиво посмотрел на него и ответил:

– Вы вправе требовать, это ваша жизнь и вы должны знать, что с ней происходит. Это вполне естественно. Вы на Земле, потому что сюда вас привез я.

– Ты? Да кто ты такой? Ты знаешь кто я?

Мужчина утвердительно кивнул.

– Конечно. Я не стал бы прикладывать массу усилий и привозить на Землю совершенно незнакомого мне человека. Вы – Жан Люк Бенар, тридцати восьми лет, член совета директоров корпорации «Элемер», до недавнего времени возглавляли одну из исследовательских структур «Элемера», а именно компанию «Ю-Би Леопардс», а до этого руководили сектором добывающих платформ «Флоренция-Пасс», а перед этим занимали еще целый ряд ответственных должностей в разных структурах корпорации. Вы являетесь ключевой фигурой, связывающей целый сектор научных разработок «Элемер». Вы родились на Венере, в семье богатого промышленника, вы неженаты, у вас нет детей, а ваше состояние значительно превышает задекларированные в поясе Изиды два миллиарда ариев. Я нигде не ошибся?

Бенар замер с открытым ртом. Некоторое время он стоял так, судорожно вдыхая холодный воздух и наконец проговорил:

– Ты меня похитил… Наколол каким-то дерьмом, вывез на Землю… Кто меня заказал? Кто эта сука? Моэм? Бриджес? Кто, блядь, меня заказал, ты херов мудак?

Мужчина печально улыбнулся и покачал головой.

– Не надо строить догадок, мистер Бенар. Ваши коллеги, даже те из них, кто на самом деле желал вам зла, здесь не при чем. Вы здесь исключительно потому, что это надо мне. Лично. У нас впереди долгий и не побоюсь этого слова, опасный путь, так что давайте собираться и двинемся. А по дороге будем беседовать. У меня к вам много вопросов, и я надеюсь, что вы удовлетворите мое любопытство.

Бенар хрипло рассмеялся и показал неприличный жест.

– Ты придурок! Ты знаешь, что такое «Элемер»? Меня найдут в течение двенадцати часов! Меня уже ищут! Ты думаешь, что сможешь просто так вот взять и похитить члена совета директоров одной из богатейших компаний Солнечной Системы? Да хер тебе! Давай, вызывай свой шаттл или вертолет, вези меня в Эребус, или какой тут еще есть сраный космопорт, пока не нагрянул наш спецназ и не перемолол тебя в фарш!

Белоголовый встал, поправил куртку и совершенно спокойным, невыразительным голосом сообщил:

– Вы совершенно напрасно пытаетесь меня оскорбить, прибегая к нелепой аддитивной лексике. Вам это не к лицу. Ну и пугать меня тоже не следует. А следует внимательно прислушиваться к моим словам. Я прекрасно осведомлен о возможностях службы безопасности корпорации «Элемер», иначе я не смог бы вывезти вас из хорошо охраняемого федерального комплекса. Это первое. Второе – у вас между третьим и четвертым позвонком находится датчик, уникальная разработка корпорации. Датчик этот подает сигнал в специфичном диапазоне на ретрансляторы, а ретрансляторы расположены равномерно по всем многочисленным станциям слежения корпорации. Ваше местоположение можно отследить практически из любой точки Солнечной Системы, кроме, пожалуй Траснплутона. Подавить такой сигнал практически невозможно, по крайней мере я не представляю, где взять такое оборудование или найти настолько экранированное и глубоко зарытое помещение. Нет такого бункера или такой шахты, где можно было бы вас надежно спрятать. Кроме одного единственного места. На Земле. Некоей территории, где в силу никому неизвестных, в том числе и корпорации «Элемер» причин, подавляется любое излучение. Территории, где никогда и никого не будут искать. Так что меня не волнуют ваши угрозы, как в равной степени не задевают ваши оскорбления. Потому что мы находимся в пустыне Мохаве, на границе бывшего штата Юта, на территории Визалии.

– Визалии…– Бенар резко выдохнул и как подкошенный рухнул в пыль. – Не может быть… Этого просто не может быть…

– Интересная реакция… Но вам придется взять себя в руки, мистер Бенар. Мы не может более оставаться здесь, время на исходе. Мы пойдем вперед и кое-что будем вынуждены нести с собой, потому что это Визалия, и брать багажную платформу – значит подвергать свою жизнь опасности. Вы ведь хотите жить, мистер Бенар, не так ли?

Бенар приподнялся на локте и с ненавистью посмотрел на белоголового. Затем с трудом встал, и прохрипел перекошенным от страха ртом:

– Я убью тебя… Сука, тварь… Я тебя убью!

– О… Это серьезная угроза. Но не тратьте на это время и силы. Вы хотите жить. Более, чем кто-либо. Ваше естественное желание выжить любой ценой, при любых обстоятельствах – вот залог нашего сотрудничества. Поэтому вы не станете убивать меня. И угрожать мне больше не будете. Даже более того, вы будете слушать каждое мое слово и немедленно и беспрекословно выполнять любую мою команду. И тогда останетесь в живых. В противном случае – смерть. Возможно мгновенная, если очень повезет, но скорее всего долгая и мучительная. Я ваш проводник, ваш собеседник и ваш компаньон в предстоящем нелегком путешествии. Если я сочту, что вы недостойны больше жить, по той или иной причине, я просто оставлю вас. Ненадолго. Но этого будет достаточно. Вот ваш рюкзак. Я понимаю, что для вас непривычно и даже дико, тащить на себе припасы по смертельно опасной территории, но сейчас это критическая жизненная необходимость.

Бенар стоял, слегка пошатываясь, с отвращением смотрел на большой рюкзак из плотной пятнистой ткани. По грязному лицу его текли слезы.

– Я не понимаю… Я ничего не понимаю! Зачем это все? Что происходит? Почему я должен куда-то идти? Я... Тебе нужны деньги? Выкуп? Что от меня надо? Кто ты такой? Кто?

Незнакомец одной рукой легко поднял рюкзак за лямки и протянул Бенару.

– Время, мистер Бенар. Время. Это Визалия, здесь все строго подчиняется времени, и мы в том числе. Если хотим жить. Что до моего имени, то я не собираюсь держать вас в неведении. Мы не играем в шпионские игры, и вы и я, мы находимся здесь с определенной целью, и предстоит нам долгий и насыщенный диалог, а потому мне нет никакой необходимости скрываться. Меня зовут Макс Кольвитц.

Бенар вздрогнул как от удара и прошептал:

– Мне знакомо это имя…

Белоголовый незнакомец, представившийся Максом Кольвитцем кивнул и спокойно заметил:

– Конечно, вам знакомо это имя. Пять лет назад вы приказали меня убить…

Бенар, вытаращившись от ужаса, попятился назад. Макс Кольвитц спокойно смотрел на него с высоты своего роста пронзительными серыми глазами.

– Остановитесь и возьмите рюкзак, Бенар. Наше время здесь на исходе. Надо уходить. И не делайте глупостей.

Бенар продолжал пятиться, а потом развернулся и побежал по серой потрескавшейся земле. Кольвитц в три прыжка нагнал его, схватил за шиворот комбинезона и развернул. Бенар был гораздо шире в плечах и тяжелее, но Кольвитц легко приподнял его в воздух и встряхнул как тряпичную куклу.

– Я сказал, не делайте глупостей. Вы хотите жить? – он встряхнул Бенара еще раз, – Ну?

– Да… Хочу…

Кольвитц опустил его на землю и проговорил:

– Тогда берите рюкзак и идите за мной… Я… – он не успел договорить, как вдруг с силой рванул Бенара к земле и прошептал:

– Замрите и не звука…

И тут Бенар услышал свист. Тонкий свист, где-то на грани слышимости. Он прижался лицом к земле. Рядом завозился Кольвитц, что-то зашелестело, стало трудно дышать, а вокруг потемнело, словно их накрыли плотной сетью.

– Не шевелитесь…

Свист стал чуть громче, потом снова стих и наконец пропал.

– Можете вставать.

Бенар поднялся и увидел, как Кольвитц, поглядывая в сторону восходящего солнца, сворачивает в рулон какую-то темную пленку. Бенар отряхнулся от пыли и побрел к платформе с рюкзаком. У платформы он подобрал с земли пластиковую бутылку с водой и сделал несколько глотков.

– Что это было?

Кольвитц вытащил из нагрудного кармана какое-то старинное оптическое устройство и разглядывал окрестности.

– Это был сторожевой дрон Визалии. Здесь, на границе, их не так много, через пару километров начинается Линия Плясок Витта, или просто Линия Витта, как ее называют местные. Непреодолимая полоса, которой Визалия ограничила свои территории. Есть здесь и несколько подземных подвижных комплексов и даже стеллалаторные танки. Рубеж обороны. Но нам в другую сторону. Вон туда. – Он спрятал прибор в карман, закинул за спину рюкзак и двинулся на юг.– Догоняйте, мистер Бенар. Дрон скоро вернется.

Они прошли всего несколько километров. Бенар быстро выдохся, тяжелый рюкзак натер плечи, а еще ему страшно хотелось пить. У большого красного камня, расколотого пополам словно ударом молнии, Бенар остановился, сбросил рюкзак на землю и сел рядом. Кольвитц прошел еще немного вперед, потом вернулся и протянул ему бутылку с водой. Бенар вытер лицо рукавом, размазав пот и грязь, взял бутылку и сделал пару глотков.

– Значит это месть, да? Ты тот самый инженер из «Энгри Баджер», который расследовал катастрофу на «Пикассо». Я вспомнил тебя. И твой доклад…

Кольвитц отрицательно покачал головой.

– Нет, это не месть. Конечно, меня очень интересует авария на «Пикассо» и все с ней связанное, но это лишь малая часть информации, которой вам придется поделиться со мной. Но здесь задерживаться не стоит. Нам надо пройти еще немного. Вот тогда и поговорим.

Он забрал у Бенара бутылку и пошел вперед.

– Подожди… Куда мы идем? Это же Визалия! Здесь не могут находиться люди! Это самоубийство! Никто и никогда не выживал здесь!

Кольвитц остановился и посмотрел назад.

– Да, это верно. Мне тоже неизвестны случаи проникновения на территорию Визалии. Успешные, по крайней мере. Но у нас есть одно преимущество…

– Какое же?

– Я, господин Бенар. Пока я рядом, пока вы внимательно меня слушаете и выполняете мои команды, вам ничего не грозит. А потому поспешите. Солнце уже высоко. Через пару часов станет очень жарко.

Бенар с трудом встал и поплелся следом. Они двигались по совершенно плоской равнине, покрытой тонким слоем мельчайшей серой пыли. Кое-где попадались черно-красные камни, от небольших булыжников до массивных валунов. Все камни выглядели так, словно побывали в печи – черные, будто оплавленные края, на удивительно ровных красных сколах змеились темные узоры расплавленного стекла.

Наконец они вышли к странному глубокому провалу в земле. Из провала торчали какие-то ржавые мачты с тросами, а из красных осыпающихся склонов свисали вниз оборванные кабеля и пучки проводов. Кольвитц остановился и присел на краю. Бенар в изнеможении опустился прямо на землю, и с трудом ворочая плечами, освободился от лямок рюкзака.

– Это один из поврежденных выходов кластера Визалии на поверхность. Здесь мы можем передохнуть. Вам надо поесть, господин Бенар. Да и пару инъекцией сделать не помешает. Иначе скоро силы совсем оставят вас, а нам нужно к ночи добраться до следующего такого вот разлома. Достаньте из своего рюкзака пакет. Я не гарантирую вам изысканного вкуса, но это вполне съедобно и даже питательно.

Бенар перевалился на другой бок, подтянул к себе рюкзак и вытащил пластиковую коробку. Он действительно проголодался, не смотря ни на какие обстоятельства, впрочем хороший аппетит никогда не оставлял его. В коробке оказались странные на вид брикеты, почти без запаха и пара тюбиков без этикеток.

– Что это за дерьмо?

– Стандартный рацион. Дневной паек рабочих, астронавтов, шахтеров. Такую неказистую на вид пищу употребляет вся известная нам вселенная. От Меркурия до Трансплутона.

– Вот черт…­ Бенар отломил половину брикета и принялся жевать. –­ И на вкус как дерьмо… Что у тебя за акцент, Кольвитц? Мне кажется, я такой уже где-то слышал…

Тут Бенар впервые увидел, как Кольвитц улыбается. Улыбка у него вышла едва заметной, мимолетной.

– Вы родились на Венере, Бенар. И большую часть времени провели там же. Нет ничего удивительного, что вам знаком этот акцент. Я родился и вырос в секторе Гутланд, на юге Изиды, в поселении амишей…

– Амиши… Ну конечно. Черные шляпы, бороды, жилетки. Ты не похож на амиша. Кольвитц.

– Я покинул общину в довольно юном возрасте.

– Ну да… Венерианец значит. Еще и амиш…– Бенар выдавил в рот последний тюбик и запил водой, – Ничего более отвратительного в жизни не ел… Хотя нет, пожалуй ел. В Тории. Это такой город на севере Пояса Изиды. Местный мэр кормил нас какими-то жабами…

– Не сомневаюсь, что дегустировать пищевые концентраты не входило в список ваших должностных обязанностей, хотя корпорация «Элемер» занимается производством питательных смесей для всего Внеземелья, и в некоторых сегментах этого рынка является монополистом. Это прибыльный бизнес.

– Неужели? Наша корпорация преуспела во многих отраслях, за всем и не уследишь. Ладно, что все это значит, Кольвитц? Почему я должен отвечать на твои вопросы, почему мы не можем поговорить прямо здесь, пока безопасно и сразу вернуться к цивилизации?

– Нам надо идти, мистер Бенар… Здесь небезопасно. Нигде не безопасно. И вернуться к «цивилизации», как вы выразились, мы отсюда не можем. Нельзя преодолеть полосу Витта. Нужно двигаться только вперед. Кластеры Визалии функционируют в соответствии с очень сложным и совершенно неизученным алгоритмом, но это алгоритм, не более. И как у любой программы, у Визалии есть свои ограничения. И мы воспользуемся ими, чтобы выжить.

Кольвитц встал, закинул рюкзак и двинулся вдоль осыпающегося края провала. Бенар тяжко вздохнул, спихнул пустую коробку вниз и двинулся следом. Они обошли взорванный кластер, миновали широкое бетонное шоссе в глубоких трещинах и ряд каких-то невысоких строений из красных блоков. Со стороны здания эти казались глупой шуткой пьяной бригады строителей: разноразмерные блоки были сложены как попало, промежутки между ними заполняла какая-то бурая ноздреватая масса. Оконные проемы разного размера размещались в произвольном порядке, косые узкие бойницы у самой земли и широкие трапециевидные просветы под кривой крышей из крошащихся плит.

Бенар уже почти пришел в себя. Ноги его гудели от долгой и непривычной ходьбы, плечи ныли, в голове еще шумело, но он был крепким, рослым мужчиной с отменным здоровьем, а потому двигался уже гораздо уверенней, с неприязнью глядя на высокую худую фигуру, шагающего впереди Кольвитца. Солнце скрылось за желтоватыми низкими тучами и сразу стало прохладней. Бенар ускорил шаг, догнал своего попутчика и спросил:

­– Что это за постройки?

Кольвитц не оборачиваясь обронил:

– Не знаю. Сервиторы Визалии все время строят что-то и что-то сносят. Никто за этим не следит. Да и вообще – не следит. После обороны Лас-Вегаса правительство Панамерики оставило кластеры в покое. У них хватает и других проблем.

Наконец они вышли к длинному пологому спуску с плато. Внизу, до самого горизонта простиралась такая же унылая серая пустошь, с редкими нелепыми строениями в виде кубов, покосившихся башен и конусов с верхушками переходящими в длинные шпили. То тут, то там виднелись покореженные металлические конструкции с пучками проводов и красно-серые отвалы земли. Кольвитц уверенно зашагал по каменистому спуску, поднимая клубы тяжелой серой пыли. Бенар чуть задержался наверху, разглядывая простирающуюся впереди пустошь, а затем, закинув рюкзак чуть повыше, двинулся следом.

На середине спуска Кольвитц вдруг остановился, огляделся по сторонам и скинул рюкзак на землю.

– Надо переждать…

Бенар покрутил головой, но не увидел ничего нового. Вокруг по-прежнему все было серым, неподвижным и однообразным. Он снял рюкзак и сел на землю. Кольвитц обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Вы выглядите значительно лучше, господин Бенар. Я бы предложил вам умыться, но боюсь, мы несколько ограничены в запасах.

Бенар с отвращением скривился, скинул мягкие туфли, после прогулки по пустоши уже мало напоминавшие дорогую дизайнерскую обувь, и устало спросил:

– Что тебе нужно, Кольвитц? Я повторяю этот вопрос уже в десятый раз. Да, я признаю, я действительно приказал тебя убить. Да, такова была ситуация. Твой доклад о крушении платформы «Пикассо» не должен был попасть в чужие руки. Возможно, это привело бы к некоторым кадровым перестановкам, судебным разбирательствам, конфликтам с инвесторами из Сантьяго, Джей Донован и Королева, и прочей суете, а главное – раскрытие всех обстоятельств гибели платформы могло нанести серьезный вред бизнесу. Я не буду оправдываться и юлить, я сделал то, что должен был сделать. Я вижу, что ты остался в живых, не знаю, случайность это или непрофессионализм наших структур безопасности, я не контролировал ход выполнения приказа, для этого есть другие структуры, я только принимал решение о ликвидации. Но убивать ты меня не собираешься, это ясно, а совсем наоборот, тащишь куда-то и даже гарантируешь мне сохранность. Не понимаю…

Кольвитц засунул руку в свой рюкзак и вытащил пару легких ботинок в прозрачной упаковке.

– Вот, переобуйтесь… Я вам уже сказал, мистер Бенар, но вы видимо не совсем внимательно слушали меня. Я хочу побеседовать с вами. Задать вопросы. Много вопросов. Сделать это на Венере я не смог бы по вполне понятным причинам. Даже если бы мне удалось пробиться на прием к столь важному представителю одной из самых богатых корпораций в Солнечной Системе, вы не стали бы беседовать со мной. Возможно, приказали бы своим людям ликвидировать меня еще раз. Мне оставалось дождаться вашего визита на Луну и вывезти вас туда, где служба безопасности просто не станет искать. Я выбрал довольно гуманный путь, поверьте мне, хотя и рассматривал другие варианты.

– Черт, жмут немного… Это какие же варианты?

Кольвитц отвернулся и проговорил:

– Ну, на самом деле выбор был. Я мог бы провести хирургическую операцию и извлечь датчик, спрятать его на любом корабле и дальше действовать по обстоятельствам. Но это слишком сложная операция, шанс на удачный исход около двенадцати процентов, но даже при удачном исходе понадобилось бы слишком много времени на послеоперационную реабилитацию. Я мог бы просто допрашивать вас с применением специальных средств и скрыться до того, как нагрянут спецслужбы «Элемер». В этом случае мне пришлось бы причинить вам много боли за весьма короткий период времени и получить совсем небольшой объем информации, к тому же информация, полученная таким способом, как правило, недостаточно валидна. Я мог бы просто отрезать вам голову и подсоединить ее к киберпротезу, а тело уничтожить в мусоросжигателе. Но это слишком хлопотный, затратный и ресурсоемкий процесс, предполагающий привлечение дополнительных специалистов.

Бенар поморщился и процедил:

– Тебя все-таки наняли выбить из меня информацию… Кто? Доминионы? Полюс? Федерация? Или быть может земляне эти? Континентальный Экономический Союз? Китайцы? Русские?

Кольвитц не ответил. Он напряженно смотрел куда-то в одну точку, у самого подножия плато. Бенар приподнялся и посмотрел вниз. Там ничего не изменилось, все та же серая ровная поверхность.

– Вынужден вас разочаровать, мистер Бернар. Я уже говорил – никто меня не нанимал. Я действую исключительно как частное лицо, как действовал в свое время, когда искал причину крушения добывающей платформы на Меркурии. А теперь помолчите.

Бенар открыл было рот, но тут краем уха услышал какой-то нарастающий гул. Земля под ними ощутимо вздрогнула. Он попытался вскочить, но Кольвитц неуловимым движением схватил его за руку и силой заставил опуститься на землю.

– Сидите и не двигайтесь… – он указал пальцем вниз и замер.

Там, внизу земля вдруг вспучилась, что-то огромное завозилось, загремело, с шипением вырвались струи белого пара и на поверхности показались черные сегментированные щупальца. Они зазмеились вокруг осыпающейся земли, раскидывая красные комья и выбрасывая в стороны какие-то отростки, а вслед за ними показалась сплющенная с боков многогранная башня. Бенар, широко открыв рот, наблюдал как из-под земли на поверхность с лязгом и грохотом выбирается сложный механизм, даже с такого расстояния казавшийся чудовищно огромным. Вокруг суетились с десяток механизмов поменьше. Разбрасывая тонны грязи, хрипя струями белого пара, дрон выполз на поверхность, и начал трансформироваться. Щупальца втянулись, оставив торчащие из пыли отростки, похожие на пики, длинное сегментированное тело дрона с режущим ухо скрежетом сложилось в прямоугольную конструкцию, по бокам появились гусеничные катки. Верхняя многогранная башня развернулась и вдруг с грохотом рассыпалась на плоские щитки, обнажая сложную структуру из длинных решетчатых труб, переплетенных кабелями и вращающихся полукруглых лопастей. На какое-то время все стихло. Дрон не двигался, лопасти медленно вращались. Снизу доносился треск разрядов и равномерный гул энергетической установки. Потом одна из труб стала приподниматься. Кольвитц повернулся к Бенару, показал пальцами на уши и прижал ладони к голове. Секунду Бенар озадаченно смотрел на него, а потом вдруг понял, зажал пальцами уши и приготовился к тому, что произойдет. Труба поднималась все выше и выше, площадка начала поворачиваться и остановилась. Бенар увидел как от дрона во все стороны растекается, увеличиваясь в диаметре плотное серое кольцо пыли, земля под ними колыхнулась, потом он почувствовал мощный толчок воздуха, и только потом услышал грохот выстрела. От трубы к горизонту протянулся едва заметная белая полоса.

Буквально через несколько секунд после выстрела огромный дроид пришел в движение. Трубы опускались, сворачивались, поднимались какие-то щитки, панели и фермы, с носовой части взлетел черный треугольник, сверкнул дюзами и унесся в сторону выстрела. Дроид вздрогнул, загремел, зашипел и пополз, набирая скорость, на юг. За ним спешили разнообразные небольшие механизмы, на гусеницах, на паучьих лапах, на странных, ни на что не похожих шарнирных подвесках. За ними поднималось столбом облако серой пыли.

Кольвитц вытащил из кармана белый платок, вытер лицо и негромко произнес:

– Надо выждать еще какое-то время…

Бенар провел пальцами по лицу и посмотрел на ладонь. В носу у него запершило, он несколько раз чихнул, потом порылся в карманах куртки и нашел целую упаковку носовых платком. Вытирая сажу с лица, он спросил:

– Что это было, Кольвитц?

– Стелларатор. Термоядерный танк, стреляющий плазмой. Основная боевая единица Визалии. Но вы должны знать об этом гораздо больше меня, господин Бенар, ведь это «Элемер» в свое время оплачивал проект «Бизон»…

Бенар, глядя на удаляющееся к горизонту облако пыли, вздохнул и потянулся за водой.

– Да, мы пытались получить информацию о технологиях кластера после битвы у Лас-Вегаса. У нас получилось достать несколько образцов техники и даже функционирующий сегмент сети. Наши ученые разобрали, исследовали, проанализировали, но так и не смогли воспроизвести ничего подобного даже в лабораторных условиях. Принцип действия источников энергии Визалии необычайно сложен, практические аспекты применения находятся за гранью нашего понимания и не соответствуют общепринятым научным теориям. Теоретически работа этих механизмов объяснима в рамках дисциплин, имеющих лишь некоторое отношение к современной науке, это скорее территория абстрактной физики, но, возможно через какое-то время будут найдены похожие решения. В конце концов, ни одна корпорация, ни одно правительство не располагает даже тысячной долей вычислительных мощностей Визалии. Кстати, а куда он стрелял?

Кольвитц пожал плечами.

– Не знаю. Кластеры по-прежнему контролируют большую часть воздушного пространства западного полушария. Возможно, какой-то глупец решил поднять в воздух старый вертолет, не озаботившись об активной защите, а может это была стая птиц… Визалию не интересует, то что происходит на море или на земле. Но воздушное пространство они отслеживают постоянно.

Бенар нахмурился и задал вопрос:

– А как же мы попали сюда?

– Под землей, господин Бенар. Под землей. К сожалению, этой дорогой безопасно можно пройти только один раз. Скажите, а ваши ученые не интересовались вопросом, почему Визалия не использует контроль над гравитацией? Ведь регулировать гравитацию значительно проще, чем сохранять бесконечные объемы плазмы?

– Возможно. Я не интересовался всеми деталями работы по проекту «Бизон». В то время это не входило в мою компетенцию.

– А блокировка Солнцем резонансных модулей гравитаторов входило в вашу компетенцию?

Бенар перестал разминать пальцами затекшую шею и мрачно посмотрел на Кольвитца.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. На меркурианские платформы устанавливались стандартные гравитаторы, модифицированные на станции «Призма» из расчета близости к Солнцу. Резонансные модули тоже использовались стандартные, земного типа. Их модификацией занимался специальный отдел при «Флоренции-Пасс». Первые платформы успешно прошли испытание и…

– И поэтому вы решили, что дорогостоящая модификация ни к чему, и в обход совета директоров заказали в Шанхае лунные модули, которые использовались для создания Орбитального Пояса… Модули, которые не испытывались в области корональной бомбардировки и не проверялись в условиях прецессии. Разницу в стоимости вы положили себе в карман. Это стоило жизни шестистам двадцати двум человекам…

Бенар встал и прошелся вдоль склона, разглядывая выщербленную красноватую скалу.

– У тебя кто-то погиб на «Пикассо», Кольвитц? Кто-то близкий, дорогой тебе человек? Поэтому ты перевелся из «Форталезы» в «Энгри Баджер» простым спасателем и взялся за расследование гибели платформы?

Кольвитц продолжал сидеть на рюкзаке и смотреть в серую даль. Некоторое время он молчал, а потом заговорил своим обычным совершенно ровным голосом:

– Это не существенно, господин Бенар. В данный момент не существенно. Меня интересует другое. С момента, когда отказали резонансные модули в гравитаторе до момента столкновения, с платформы был вывезен весь запас добытого стронция. Весь запас. При этом, не был эвакуирован ни один человек, хотя те, кто принимал решение о вывозе материалов не могли не понимать, что людей с платформы просто не успеют спасти. Получается, что корпорация «Элемер» не только отправила своих сотрудников работать в потенциально опасной зоне, но еще и бросила их умирать, сосредоточив все силы на спасение имущества.

Бенар вернулся, сел рядом с Кольвитцем и устало проговорил:

– А у тебя неплохие источники информации. Склады вывозили автоматические корабли погрузчики. Исходя из аварийной программы управления. Сотрудники платформы все равно не смогли бы воспользоваться этими кораблями, они просто не предназначены для перевозки людей. Там нет никаких условий для этого, а кроме того, в силу специфического строения добывающей платформы экипажу просто невозможно попасть к стартовым площадкам погрузчиков.

– Значит, автоматические корабли… В официальных документах нигде не упоминалась об эвакуации складов, господин Бенар. В отчете комиссии Мун-Пасс сказано, что платформа «Пикассо» и два сателлита сошли с орбиты и столкнулись с добывающим комбайном «Джерси Герл» и взорвались вместе с экипажами и грузом. В других документах тоже не упоминается эвакуация складов. Так где стронций с «Пикассо», господин Бенар? Тот самый стронций, который был погружен в балкер «Сестра Порока» и сразу таинственным образом исчез из всех документов и материалов официального расследования?

Кольвитц повернулся к нему. Бенар покачал головой и сказал:

– Не имею ни малейшего представления… Наверное отправился на завод сверхпроводящей керамики в Тихо-Бэй. Я не интересовался логистикой и грузовыми маршрутами наших кораблей. Для этого существует целый отдел с филиалами в Сантьяго, Королеве и Полюсе. После гибели «Пикассо» у меня было много других проблем…Ладно, мне надо поссать. Если ты не возражаешь, конечно.

Кольвитц встал, поднял рюкзак и указал рукой на юг.

– Еще пару минут. И нам пора. Обычно стелларатор не охотится на людей, к тому же, я думаю что он уже закопался. Вон там, видите? – Он показал Бенару на черные кляксы, с торчащими из них острыми пиками, оставшимися после щупалец стелларатора, – Этот участок нам придется обойти. И ни в коем случае не приближаться к ним. Это что-то вроде системы излучателей, довольно своеобразно реагирующих на все теплокровное. – Он закинул рюкзак за спину и добавил, – А что касается стронция, я думаю вы все же лукавите, Бенар. Вам прекрасно известно, куда и для каких целей он был переправлен.

И зашагал вниз. Бенар постоял, словно раздумывая, затем влез в лямки и двинулся следом. Они обошли по большому кругу яму, из которой вылез танк, оставили позади угрожающие черные пики излучателей и спустя пару часов подошли к высохшему руслу реки. Кольвитц остановился у обрыва, достал свой архаичный оптический прибор и какое-то время рассматривал хаотичное нагромождение серых валунов на противоположной стороне. Бенар терпеливо стоял рядом и ждал. Некоторое время Кольвитц стоял неподвижно, прижимая к глазам черный прибор с радужными линзами, потом медленно убрал его в нагрудный карман и едва слышно скомандовал:

– Лежать!

Бенар упал на землю, зашелестела пленка, где-то совсем рядом что-то громко зашипело, словно тысяча испуганных змей, потом последовала череда глухих ударов. Удары сопровождались электрически треском, шипением и металлическим скрежетом, и повторялись один за одним, словно кто-то огромный, размахивая чудовищным молотом, забивал сваю в работающий трансформатор. Земля под ними подрагивала. Бенар лежал неподвижно, чувствуя, как после каждого удара у него внутри все сжимается. Он не видел ничего кроме матово-желтой пленки и серой пыли взмывающей столбиками после каждого удара. Так продолжалось минуту за минутой. Бенар осторожно повернул голову и увидел, как Кольвитц лежа на боку, медленно достает из кармана комбинезона какой-то черный цилиндр. Внезапно грохот стих. В навалившейся гнетущей тишине что-то слабо зашипело, и вдруг Бенар почувствовал непреодолимое желание встать во весь рост. Встать немедленно, потому что иначе случится что-то непоправимое. Его мелко затрясло, руки задергались в судорогах, и он с ужасом осознал, что против своей воли встает. Он медленно поднимался, глядя прямо перед собой выпученными от страха глазами, и матовая пленка сползала на землю. В нескольких метрах от него покачивался на двух тонких ногах уродливый дроид, как будто небрежно слепленный из всякого электронного мусора и промышленных отходов. Из многочисленных нелепо торчащих трубочек разной длинный и диаметра в серую пыль капала какая-то вязкая жидкость, а из скрепленных как попало плат и подвижных механических компонентов, торчали разноцветные провода и куски изоляционной ленты. Дроид смотрел на него серебристой камерой визора и вяло шевелил несколькими гибкими как хлысты, конечностями.

Бенар стоял вытянувшись, чувствую как от напряжения мышцы сводит судорогой, в ушах у него звенело и он мог отвести взгляда от этого чудовищного карикатурного подобия человека. Дроид покачнулся и медленно двинулся к нему. Бенар захрипел от страха, мучительным усилием скосил глаза и увидел, как судорожно извивающийся в серой пыли Кольвитц поднимает на вытянутой руке черный цилиндр. Раздался слабый хлопок, дроид зашатался, накренился и рухнул на землю, и тут же Бенар почувствовал, что снова может двигаться. Он упал на колени, и не разбирая дороги, пополз прочь. Он полз, вскакивал, пробегал согнувшись несколько метров, снова падал лицом в пыль и снова полз, сдирая кожу на ладонях. Добравшись до каких-то камней, он забился в узкую щель и замер, чувствуя как бешено колотиться сердце, отдаваясь дикой болью в висках. Так он пролежал, скрипя зубами и шепча разбитыми губами проклятия, пока не услышал рядом голос Кольвитца:

– Все закончилось, господин Бенар. Надо идти…

Через несколько часов они сидели в густой тени полуразрушенного здания и пили ледяную воду из термоса. Солнце клонилось к закату, вокруг них, насколько хватало глаз, простиралась все та же пепельная пустыня с редкими следами деятельности Визалии.

Бенар пил маленьким глотками, обтирал салфеткой разбитые губы и говорил:

– Но ведь это глупо, Кольвитц, пойми… Ну что я могу тебе рассказать? О ходе исследований или об эксклюзивных разработках компании? Я менеджер, а не ученый и не инженер. Мои обязанности – находить талантливых и активных, сводить их в группы и следить за тем, чтобы они не злоупотребляли стимуляторами и дурью. Я знаю, что и как, но не знаю почему. Я преуспел, потому что у моих ученых работало чаще, чем у других. И приносило больше прибыли. Компании. И мне. Иногда мне приходилось принимать быстрые и подчас сомнительные с моральной точки зрения решения, но эти решения оправдывали себя. Иногда приходилось создавать что-то прямо на месте, из того что под рукой. И таким образом решать обстоятельства форс-мажорного характера. Прямо как этот дроид-охотник, которого кластер склепал прямо у нас под носом из дорожного мусора. Это административная работа, высшая ее сфера, Кольвитц, и мне в ней не было равных. Но делиться технологиями… Ты же понимаешь, компания никогда не допустит, чтобы все детали, имеющие критически важное значение оказались в одних руках.

– Зачем вам понадобился стронций в таких количествах?

Бенар одним глотком допил воду и поморщился.

– Опять стронций… Есть сотня производств во Внеземелье, где используется стронций.

– Хорошо. Тогда расскажите мне о проекте «Колибри» и о полете Грэма Морланда и Вилли Пейджа…

Бенар медленно поставил чашку на камень и уставился на Кольвитца.

– Дьявол… Откуда ты знаешь о проекте «Колибри»?

Кольвитц закрутил термос, спрятал его в рюкзак и вытащил пакет с пищевым концентратом.

– Послушайте меня, господин Бенар. Я уже неоднократно говорил, что вам придется поделиться со мной информацией. Я много лет изучал деятельность корпорации «Элемер», некоторые аспекты этой деятельности я знаю возможно даже лучше вас, но кое в чем есть серьезные пробелы, и вы должны помочь мне эти пробелы заполнить. И если я сочту, в конце концов, что вы неискренни в желании оказать мне содействие или упрямо продолжаете морочить мне голову, то я сломаю вам ноги, а потом просто уйду. И через два, максимум через три часа вас будут разделывать дроиды-хирурги. Под землей. Живьем. Для пополнения базы данных Визалии. Так что такое проект «Колибри»?

Бенар тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями и пробормотал:

– Это какое-то сумасшествие… Ладно, Кольвитц. Ладно. Восемь лет назад «Элемер», естественно в режиме строгой секретности и в тайне от Мун-Пасс и других правительств, запустила автоматический корабль «Лир»с экспериментальным двигателем к объекту «Тэта» в Облаке Оорта. Двигатель «Лира» теоретически позволял развивать максимальную скорость в восемьдесят три процента от световой. В задачу входило исследование основных физических процессов при околосветовых скоростях, а также возможность навигации при удалении от Солнца. Ну и исследование Облака Оорта, конечно же, в частности крупнейшего обнаруженного объекта «Тэта», который по предварительным астрометрическим данным являлся планетой, сравнимой диаметром и массой с Венерой. «Лир» разогнался до сорока пяти процентов от световой, потом связь с ним пропала. На основании последних полученных с него данных, наши ученые установили, что при таких скоростях надежность двигателя системы Чена-Траушенбаха оставляет желать лучшего. Какое-то время ушло на модернизацию двигателей и поиск новых конструктивных материалов для строительства. Следующим этапом был запуск сразу двух автоматических кораблей и корабля с экипажем. Они стартовали с разницей в один стандартный месяц. Это и был проект «Колибри». Так назывался рейдер капитана Морланда, стандартный крейсер класса «Виго», производства марсианского Полюса, полностью переоборудованный для задач проекта. Все три корабля достигли максимальной скорости, перешли в режим торможения и вышли к границе сферы Хилла, практически в заданной точке. В течение месяца они сканировали сигнатуры в Облаке Оорта, оставили целый автоматический комплекс на объекте «Тэта», после этого экипаж Морланда запланировал возвращение к Солнечной Системе. И вот тут оказалось, что вернуться они не могут…Точнее сказать, они попытались вернуться. Ушли в разгон, прошли торможение, но в точке выхода Солнечной Системы не было… Движение по направлению к гравитационному полю звезды на околосветовых скоростях оказалось невозможным. Еще точнее – направленное движение. Чем больше масса объекта, двигающегося с такой скоростью, тем сильнее он отклоняется полем звезды. Морланд сделал еще одну попытку и опять промахнулся. После этого они еще около года могли были жить на корабле, без всякой возможности вернуться, но Морланд и Пэйдж не стали так долго ждать… Двум автоматическим кораблям была также дана команда на возвращение. Один из них пропал сразу после начала разгона. Другой совершил два безрезультативных перелета и до сих пор болтается где-то на расстоянии в половину светового года от Солнца. Корпорация получила слишком много отрицательных результатов сразу. Проект «Колибри» закрыли, а все финансирование перевели на другие программы.

Бенар закончил и стал смотреть на закат. Кольвитц, прикрыв глаза, сидел неподвижно у стены и молчал.

– Тебя удовлетворил мой ответ? Надеюсь, больше разговоров про дроидов-хирургов не будет?

Кольвитц открыл глаза и покосился на него.

– В сентябре пятьдесят восьмого года в лаборатории сверхпроводников на станции «Риад» произошел пожар, в результате которого погибли несколько ученых. Якобы погибли. Кто из них продолжил работу над закрытым проектом «Колибри». И где?

Бенар развел руки и сокрушенно проговорил:

– Ты задаешь непростые вопросы, Кольвитц. Очень непростые. Однако я вижу, что ты действительно много знаешь… – Он отвернулся и погрозил пальцем кому-то воображаемому. – Эх, господин Тернер… Неужели все те фонды, все те ресурсы, которые вы задействовали, все те куски, которые вы выгрызали из бюджета, лаборатории, специалисты с годовым окладом в шестьсот штук, неужели все это было напрасно? Все просрано, выброшено на ветер, по-другому объяснить нельзя, потому что какой-то бродяга сидит рядом и рассказывает мне о секретах настолько глубоко похороненных, что даже упоминание о них должно было быть стерто навеки… Мне страшно даже подумать, Кольвитц, о том, где ты мог раздобыть такие сведения. Наши системы безопасности продублированы бесчисленное количество раз, а наши алгоритмы шифрования уникальные, и если и уступают, то только программам Визалии…

– Где находится лаборатория, Бенар?

– Лаборатория… Ну конечно. На Луне…

Бенар встал и прошелся вдоль стены разрушенного здания. Он подходил ближе, заглядывал через трещины в бетоне, отходил назад и задирая голову смотрел на странные конструкции в виде ржавых лепестков, торчащие из окон верхних этажей. Кольвитц смотрел на пустыню и молчал. Бенар вернулся и сел рядом.

– Что это за место?

– Эли-Парк. Маленький городок и фабрика конденсаторов. Население тысяча двести двадцать один человек. Есть банк, две аптеки, салон «Додж», открытый кинотеатр. И местная достопримечательность – индейское казино. Ближайший населенный пункт – город Кларэнс.

– Неужели? А бар? Здесь есть нормальный бар?

– Конечно. Ниже по улице… Сразу за перекрестком и направо.

Бенар обернулся и заглянул в сквозную трещину. За стеной виднелись нагромождения бетонных блоков, присыпанных серой пылью, а за ними до самого горизонта тянулась мрачная пустошь с торчащими под разными углами покореженными фермами.

– Сколько лет прошло?

– Тридцать восемь…

Бенар протянул руку, взял из коробки сухой брикет, откусил половину и прожевал.

– Ладно, Макс. Я буду называть тебя Макс, если не возражаешь. Я ведь здесь застрял, да?

– Можно и так сказать, господин Бенар.

– Я много думал по дороге сюда. Ну после этой неприятной встречи с охотником. Их ведь здесь много таких? И других? Летающих, ползающих, всяких прочих. Они не выпотрошили меня только потому, что рядом ты. Я не понимаю, как ты справляешься с кластерами, но уже видимо не удивлюсь ничему. Я размышлял о том, что ты предпринял, на какие риски ты шел, чтобы доставить меня сюда и подозреваю, что у тебя для всего этого есть веская причина. Не могу даже предположить, зачем тебе вся эта информация, она не стоит денег, да и деньги тебя по всей видимости совсем не интересуют. Я буду отвечать на твои вопросы, но сначала скажи мне…

– Да?

– Куда мы идем, Макс?

– Мы идем в город Кларэнс.

– И что меня там ждет?

– Жизнь, господин Бенар. Я же вам обещал.

– Жизнь… Я никогда не ценил жизни других. Видимо это издержки воспитания. «Новая волна», как говорил мой отец. Избавляйся от морали, как от оков. Избегай общечеловеческих ценностей. Подавляй эмоции… Он всегда противопоставлял Венеру и Марс. Они привезли с собой все барахло цивилизации, так он говорил про Марс. Притащили с собой все темные начала человечества и сразу же погрузились в войны и революции. Они возвели себе новые империи и республики по шаблону старых, со своими императорами, сёгунами, президентами, вождями, профсоюзами, мафией, либеральными партиями, террористами и отсутствием контроля за численностью населения. А мы создали новый мир, мы перешагнули через все эти скрипящие дряхлые ступени, готовые вот-вот рухнуть, и сразу вышли на свет. Мы оставили позади все то мелочное, тщеславное и бесполезное, честь, долг, совесть, сострадание, любовь, весь этот гнилой провонявшийся багаж земных проблем и вступили в блистающий, ультрасовременный мир, управляемый чистым знанием. Может мы и потеряли что-то, но и немало приобрели. Я сам так долго считал. Но на самом деле, все это было не так, конечно же. Венерианская богема, купающаяся в роскоши привилегий, просто не замечала того, что творилось дальше защитных стен Параны-Пасс. Однажды, когда я еще был студентом в университете Сальвадора, в кампусе началась эпидемия. Несколько человек умерли прямо на моих глазах и я ничего не почувствовал, хотя один из них был моим родственником. Я не почувствовал ни горечи, ни сожаления, ничего. Словно вокруг меня умирали не люди, а насекомые, до которых мне вообще не было никакого дела. Я чувствовал только страх за свою собственную жизнь. И все. Это наша плата за вековое расслоение человечества. Вперед ушли только те, кто смог что-то без сожаления оставить позади. Я виноват в смерти многих людей. Некоторых из них я лично приказал уничтожить. Но я не буду каяться. У меня как не было моральных принципов, так их и нет. Есть ясное понимание того, что смерть человека это действительно плохо и необратимо, но никаких эмоций по этому поводу я не испытываю.

– Ван Лиен Ким…

– Что? – Бенар непонимающе посмотрел на Кольвитца.

– Ее звали Ван Лиен Ким. – Кольвитц снова прикрыл глаза и говорил почти не разжимая губ, – Это из-за нее меня изгнали из общины. Мы вместе бежали в Парану из болот, вместе закончили университет. Вместе работали на «Форталезе». Потом ей предложили работу на Меркурии. Карьеру. А потом была платформа «Пикассо».

Бенар помрачнел и уставился на свои ботинки.

– Что обычно говорят в таких случаях? Я сожалею? Соболезную? Что мне надо сказать, Макс?

– Ничего, господин Бенар. Вы убили единственного дорогого мне человека в этой вселенной, впоследствии приказали убить меня. Что обычно говорят в таких случаях? Ничего. Надо идти. Наше время выходит. Через два часа нужно добраться до разрушенного кластера. Там мы сможем провести часть ночи. Возможно, вам даже удастся немного поспать. А пока мы будем идти, вы расскажите, как связаны «Элемер» и Доминионы.

Они двинулись в путь, обходя развалины полностью разрушенного города Эли-Парк. Кольвитц шел неспешным шагом, то и дело останавливаясь и осматривая окрестности в свой оптический прибор. Иногда он замирал, и они по нескольку минут неподвижно стояли, слушая, как легкий ветерок перекатывает серую пыль. Всю дорогу Бенар рассказывал почти без передышки. Кольвитц внимательно слушал, иногда задавал короткие вопросы, иногда жестом приказывал замолчать. Наконец, когда солнце уже почти скрылось, они добрались до впечатляющих размеров воронки, на дне которой матово поблескивали искореженные металлические конструкции. К этому времени Бенар уже почти закончил свой рассказ.

– Когда «Гелекоун» нашли новых покупателей, я нанял группу гестианцев следить за двумя комплексами в системе Урана. Но Вальдр и Шубин меня опередили. Они предложили Гестии долю в разработке целого сектора в первой зоне пояса Койпера, где все это время копили производственные мощности. «Гелекоун» через свои подставные фирмы на Марсе вышли на китайских черных брокеров и открыли линии прямо на Землю. Пришлось сообщить Сатурнии, что партнеры просто кинули их, договорившись за спиной Доминиона с гестианцами. Это был рискованный шаг, но поставок от «Цереры Аквактик» уже не хватало, а покупать на бирже цезий и иттрий с официальных промыслов корпораций – значит обратить на себя самое пристальное внимание. Руководство «Элемер» и так что-то подозревало. За мной установили особый контроль, приходилось действовать через доверенных лиц, на содержание которых тоже уходили немалые суммы. Впрочем, все это продолжалось до того момента, как в игру вступил Гиперион Клаб. Старые враги Сатурнии при первой возможности начали захват ближайших комплексов. А тут еще гестианцы решили не тянуть и взять «Гелекоун» под свой контроль. После войны Сфере Флоры, марсианские правительства очень остро реагировали на все претензии Доминионов, и как только Сатурния сцепилась с Гиперион Клаб, федералы при поддержке наемников с Луны, тут же ввели свой флот. В такой ситуации всем стало не до меня. Я успел вывезти какое-то количество материалов на Луну и затаился.

Бенар взял бутылку с водой и долго пил, глядя на искореженные и оплавленные конструкции на дне воронки. Быстро стемнело. Холодный ветер гнал с пустоши целые волны серой пыли. Кольвитц расстелил одеяло за остовом какого-то ржавого механизма, достал блокнот в мягкой обложке и обычную перьевую ручку. Невзирая на сгустившиеся тусклые сумерки, он некоторое время что-то быстро писал, а потом убрал ручку в карман и спросил:

– Сколько человек еще знают о том, что работа над проектом «Колибри» продолжается?

Бенар пожал плечами и присел рядом, укрываясь от набегающих волн мелкой пыли.

– Кроме меня и тебя? Есть те, кто ждет результата. Их немного, и они не имеют ни малейшего представления о деталях проекта. Есть с десяток специалистов, которые работают на различных этапах инженерных разработок. Есть заводы и лаборатории, которые выполняют заказы по модернизации узлов двигателя и вспомогательных модулей. Есть ученые, исследующие различные аспекты, связанные с околосветовыми скоростями. О «пороге Морланда», конечно же, знают в совете директоров «Элемер», но считают неразумным дальнейшие инвестиции в такие исследования. На реализации проекта «Колибри» корпорация понесла слишком большие убытки. Конечно же, они пристально следят за любым движением в сторону создания подобных технологий, но еще длительное время будут пребывать лишь в роли наблюдателей. С экономической точки зрения у таких проектов нет пока перспектив, даже долгосрочных, поскольку Солнечная Система еще долго будет обеспечивать человечество ресурсами. В скором времени Доминионы вытеснят к Трансплутону, марсианский Полюс и Федерация уже готовы крушить своими флотами всех, в борьбе за Пояс Койпера, а Европа и Каллисто с радостью помогут им. Технологиям есть еще куда развиваться и до Оорта дело дойдет еще совсем не скоро. Не говоря уже о звездах. Другое дело, что ученые марсианских государств, не говоря уже о русских или китайцах, близки тому, чтобы двигаться дальше, ведь автоматические зонды сотнями пересекают Сферу Хилла, а некоторые из них уже на подлете к Проксиме. Глупо было бы думать, что где-то не ведутся работы над тем, чтобы приспособить двигатель Чена для межзвездных перелетов. Конечно же, такие работы ведутся. И однажды, возможно совсем скоро, им тоже придется столкнуться с «порогом Морланда».

­ – Я думаю, нет смысла спрашивать, почему «Элемер» не обнародовали данные о проекте?

– Конечно. Да я думаю, что ты и сам прекрасно знаешь причину.

Кольвитц вздохнул, прошуршал страницами в блокноте, словно что-то мог увидеть в почти полной темноте, и спросил:

– Кто за вами стоит, Бенар? Кто решил воспользоваться ресурсами и разработками «Элемер» и продолжить проект «Колибри»?

Бенар долго молчал. Он думал о том, что произошло за последние сутки, и о том, что предшествовало этому. Он думал о своей прошлой жизни и почему-то именно сейчас, в этот момент, скрываясь за куском ржавого металла от холодного ветра, посреди смертельно опасной пустоши, он не мог вспомнить ничего, кроме бесконечной, безумно красивой игры ярких линий на мониторах «Колибри», и последних слов Морланда.

«Оно того стоило, Жан. Можно каждый день смотреть на звезды, думать о звездах, говорить о звездах, но увидеть… Приблизиться… Я ни о чем не жалею. Я видел настоящие Бриллиантовые Дороги, Жан. Это было прекрасно, ради этого можно и умереть…»

– В Поясе Изиды есть люди… Они не только решительно порвали с земным прошлым, но и желают для себя совсем другого будущего. Будущего среди звезд. Хотя иногда мне кажется, что они этого будущего не заслуживают… Никто не заслуживает.

– Но вы решили проблему «порога Морланда», не так ли, господин Бенар?

– Да… Мы создали устройство на основе антигравитационного генератора Пильке, устройство, которое теоретически может корректировать курс корабля, в соответствии изменениями, возникающими при приближении к звезде. Эта система компенсаторов, способных решить проблему Морланда, но даже при полной оптимизации рабочая модель получилась гигантской. Только один сегмент разгонных колец размером превышает самый большой межпланетный балкер. У человечества просто нет таких больших кораблей. И даже если изыскать ресурсы и начинать строительство судна подходящих размеров, то на это уйдет, возможно, не один десяток лет. И астрономические суммы. На строительство одной рабочей модели мы потратили порядка двухсот миллиардов ариев. Когда-то давно, лет сто назад когда решала не скорость перемещения, а объем доставляемого груза, на Земле строили такие огромные корабли. Во времена колонизации и массового бегства с целых народов.

– Да… «Памир», «Колумб» и «Белый Слон»…

– Ты помнишь их названия? Тогда должен знать и историю этих кораблей. «Памир» был переоборудован в орбитальный заправочный комплекс, на геоцентрической орбите Марса. «Колумб» разрезали пятьдесят лет назад. Материал был пущен на постройку пограничных поселений в Поясе Изиды. «Белый Слон»… «Белый Слон» исчез бесследно на пути к Сатурну. Сейчас никто не будет строить корабль такого размера, тем более, что восемьдесят процентов объема займет установка, вероятность успешного применения которой доказано пока лишь теоретически. Последние годы мы пытались минимизировать размер устройства, но столкнулись с неразрешимой проблемой. Даже незначительное уменьшение диаметра разгонных колец приводит к экспоненциальному росту воздействия гравитационного поля звезды на объект, перемещающийся с околосветовой скоростью. Либо ты имеешь массу элементарной частицы и движешься избегая воздействия, либо уменьшаешь скорость до десятых долей световой, что сводит на нет любые перемещения на такие расстояния. Или строишь гигантский корабль, способный нести комплекс систем, компенсирующих гравитационное воздействие… Мы зашли в тупик.

Кольвитц молчал. Бенар прилег на одеяло, подвинул под голову рюкзак и натянул поглубже капюшон, укрываясь от холодного ветра и вездесущей пыли. Где-то на пустошах загремело, заскрежетало, тусклое грязное небо на мгновенье окрасилось голубоватыми вспышками зарниц. Совсем рядом с ними прошелестело, зацокало по ржавому металлу, затем что-то длинное и плоское прошмыгнуло вдоль края и скрылось в воронке. Спустя пару минут над ними бесшумно пронеслись огромные черные тени.

– Если паписты не лгут, и ад действительно существует, то он находится здесь.

– Визалия – это всего лишь одна из глупых ошибок человечества, Бенар. – Кольвитц заговорил, и голос его звучал глухо и отстранено. – Хоть вы и родились на другой планете и провели всю жизнь перемещаясь от одного мира к другому, вы по сути не видели ничего, кроме металитовых капсул кораблей, апартаментов на орбитальных комплексах и защитных стен городов-крепостей. Ад – это медленно горящие останки добывающей платформы над Меркурием. Это лайнер «Симфония» вплавленный посреди болот Анги на Венере. Это то, во что превратил сёгун Кэндзи мегаполис Киото-Пасс. Это шахты Цереры и Гестии, и порты Ганимеда. Впрочем, священникам все равно нельзя верить. Они так и не нашли присутствия бога, потому что там, куда пришел человек, он уже не появляется., а потому им приходится все время лгать, чтобы оправдать свое существование в глазах слабых. А теперь постарайтесь поспать, господин Бенар. Завтра мы отправимся в город Кларэнс… В Кларэнсе живут люди. Это единственный город на территории трех бывших штатов, где живут люди. По какой-то непонятной причине Визалия не трогает их, дроны не пересекают черты города, а под землей нет сегментов кластера. Жители Кларэнса не пользуются электричеством, а любая электроника там бесполезна, как и везде на территории Визалии. Они приспособились жить рядом с самым жутким порождением человечества, а многие из них даже не догадываются о существовании другой жизни. Для них мир – это квадрат серой земли на границе предгорий, за которым только пустошь и смерть. Там мы расстанемся. Я сохраню вам жизнь, Бенар, как и обещал. В Кларэнсе у вас будет время подумать. Много времени. О ценности человеческой жизни. О моральных принципах и их значении. О себе. О звездах. Возможно, что когда-нибудь я приду за вами, но к тому времени вы уже не захотите возвращаться. А пока – спите…

Через три дня Кольвитц сидел в просторном светлом помещении с высокими книжными шкафами вдоль стен и смотрел, как широкоплечий мужчина с волосами цвета ржавчины и странными неподвижными глазами неестественного фиолетового цвета, разливает чай в глубокие ониксовые пиалы.

– Когда вы попросили высадить вас в этом районе, я несколько удивился, скажем так. Но аванс, который вы мне заплатили, мистер Кольвитц, был достаточным, чтобы снять любые подозрения.

– Макс… – Кольвитц мягко перебил говорившего.

– Что?

– Называйте меня Макс, капитан. В нашем неформальном общении моя фамилия и социальный префикс будут, пожалуй, излишними.

– Как скажите, Макс… Так вот. – Мужчина протянул пиалу Кольвитцу и придвинул поднос с розетками и судочками, – угощайтесь. Завтрак за счет судовладельца. К слову, я несколько любопытен от природы, и не могу не задать этот вопрос. А где ваш попутчик? Полный такой мужчина с дряблым лицом аристократа? Он едва помещался в контейнер для замороженного мяса… Не то чтобы это было так важно, особенно с учетом суммы аванса, но тем не менее…

Кольвитц едва заметно улыбнулся и ответил:

– С ним все в порядке, капитан Ройс. Думаю, он счастлив. Впрочем, этот вопрос вы задали не просто так, не правда ли?

Ройс согласно кивнул и жестом раскрыл терминал на столе.

– Изуми, запись разговора со станцией «Джей Джей Донован» в кают-компанию.

Над столом появилось бледное изображение мужчины в черных очках. Он задал несколько вопросов на венерианском пиджине, а голос капитана Ройса, несколько искаженный записью, ответил ему на стандартном английском. Кольвитц выслушал короткий диалог, и не меняя выражения на лице спокойно проговорил:

– Вы считаете, что кто-то разыскивает меня, капитан Ройс?

Ройс взмахом руки убрал изображение и ответил:

– Вас? Нет, вас никто не разыскивает. Пока. Разыскивают чиновника, крупную шишку из «Элемер», таинственно исчезнувшего прямо из правительственного комплекса «Джей Джей Донован». Но вас это конечно же не касается. Никоим образом.

– Вы разумный человек, капитан.

– Неужели? Никогда за собой такого не замечал. Впрочем, давайте вернемся к нашим делам. Я выполнил все, что вы просили. Доставил вас с грузом на Землю. Высадил в Юте. Дождался на орбите, изображая обломки «Индры». И даже побеседовал с какими-то наемниками с Венеры. За вами вторая часть платежа.

– Несомненно. Вы получите все до последнего ария. –­ Кольвитц поставил пиалу, вытащил из нагрудного кармана кителя карточку и положил на стол. ­– Вот здесь оставшаяся сумма. В палладии. В «Первом Коммерческом» на Марсе. Сумма даже несколько больше изначально обговоренной. Кстати, прекрасный чай. Изумительный.

– Спасибо, спасибо… – Ройс протянул руку и пальцем придвинул карточку к себе. Кольвитц внимательно посмотрел на этот жест и спросил:

– Вы ведь киборг, капитан?

Ройс на мгновенье замер, держа пиалу на весу, потом медленно сделал глоток, и не сводя немигающих глаз с Кольвитца негромко проговорил:

– Да, у меня есть несколько протезов и имплантов…

Кольвитц невозмутимо смотрел на него, помешивая маленькой серебряной ложечкой в чашечке с вишневым сиропом.

– Я бы сказал, что протезов и имплантов у вас больше, чем у любого, хирургически измененного человека, виденного мною ранее. На мой непрофессиональный взгляд, ваши импланты на несколько порядков качественнее, чем те, которые производят на Луне. Или даже Венере. Я думаю, их сделали в Киото-Пасс. До Реставрации, разумеется…

– У вас очень острый взгляд, Макс. Для непрофессионала…

– Возможно, капитан, возможно. Впрочем, это несущественно. В отличии от многих я не испытываю к киборгам никакого предубеждения., и к тому же, мне почему-то кажется, что наше сотрудничество может быть более плодотворным. Скажем, мне есть что предложить вам.

– Неужели? Вы умеете интриговать, Макс. Я внимательно слушаю.

Кольвитц неспешно допил чай и встал.

– Давайте оставим этот разговор до завтра, с вашего позволения. У меня выдалась несколько напряженная неделя, я бы хотел воспользоваться вашим гостеприимством, а также удобствами, предоставляемыми на этом замечательном корабле и немного отдохнуть. А завтра мы обсудим мое предложение. Спасибо за чай, капитан.

Ройс молча кинул, дождался пока Кольвитц покинет кают-компанию и поднялся в рубку. За терминалом контроллеров сидел Нагаш.

– Мне не нравится этот длинный немец, капитан…

– Он такой же немец, как я марсианин, Рубик. Изуми, защищенный канал на «Призму». Джесси МакЛинн, диспетчер. Номер посмотри в списках.

Ройс уселся в кресло и развернул перед собой экран. Спустя минуту перед ним появилось худое длинное лицо с красными воспаленными глазами.

– А, это ты, Ржавый… Подожди секунду, - Джесси обернулся и махнул кому-то рукой. – У меня частный вызов по шестой, дайте несколько минут. Так. Я переведу тебя на свой личный терминал, тут слишком людно, да и зачем кому-то беспокоиться из-за беседы двух старых друзей…

Ройс подождал, и как только на экране появились пиктограммы защиты, спросил:

– Ты узнал его?

МакЛинн приблизил лицо к камере, несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями и наконец заговорил:

– Да, Вася, узнал. Его зовут Джонт. Настоящее имя – Макс Кольвитц. Он попал к нам несколько лет назад через одну вербовочную контору с Земли. Сначала служил здесь, в Королеве, на базе дальней связи, потом стал оперативником. Через несколько месяцев его приказом перевели в отряд. Он не был новичком, обычным рекрутом, кое-как отслужившим и подавшимся в рейдеры. Серьезная подготовка, мы даже по началу удивлялись. И боевая, и физическая. И психологическая. Как у десантников-спасателей. Может он и был спасателем, может еще кем, он не рассказывал. Особисты знали наверняка, но нас в такие тонкие материи не посвящали. И акцент у него был, своеобразный, смешной такой, вот только никто над ним не смеялся. Он летал с нами в Пояс, дважды. Потом к Юпитеру, к Сатурну. А потом исчез. Прямо с базы, здесь, в Королеве. В то время в конторе строго было с этим. Его объявили в розыск, и даже вроде как нашли тело на одной из станций в Орбитальном Кольце и все успокоились. Но ребята говорили, правда, что тело было не его, а там вообще какая-то запутанная история приключилась с этими поисками и телом, но все замяли. А потом началось наступление на Флоре и всем стало не до этого.

– Значит, Макс Кольвитц воскрес…

– Может и так. Сейчас до него уже ни кому нет дела. «Пойзон Пси Кэтс» расформирован, Роджерс и Кальдерманн сожрали друг друга, теперь всем заправляет Сандерс, и в эти игры играют по новым правилам. А тех, кому посчастливилось выйти на пенсию, осталось немного…

– Ты знал его лично?

– Да…– МакЛинн опустил глаза и замолчал.

– Джесси?

МакЛинн задумчиво потер лоб и наконец заговорил:

– Дела минувших дней. Его привел Коллин. Мы собирались в рейд, это еще было до Флоры. Его сразу определили в отряд «Кси», помнишь, эти парни, которые носили силовую броню как домашний халат… Тогда я еще не был координатором, просто командовал технарями и связистами. Мы летели вместе с федералами, рассчитывали на обычную зачистку, а застряли в Поясе почти на год. Знаешь, Ржавый, этот Джонт был очень странным парнем. Хладнокровным. Как рыба. После боя парни напивались, глотали там всякое, ну сам знаешь, как это бывает. Все стараются забыть и смерть друзей, и трупы, кишки… Все это. А он вел себя так, словно… Словно… Ну не было ничего. Как будто он отвлекся на минуту от своих мониторов и тут же вернулся назад. И еще. Боец он был отменный. Стрелял из всего, с двух рук, не глядя, на звук, на свет. Пятерых раскидывал как котят, даже не меняя выражения на лице. Длинный, худой как жердь, а если начинал руками махать - не подходи. У нас даже из ветеранов мало кто так умел. Ты помнишь неудачную высадку на Конни-Плазу? Ты тогда забирал парней с соседнего камешка, с Графита. Мы тогда крепко влипли… Джонт и его команда прикрывали беспорядочный отход наших штурмовиков. Два часа они удерживали туннели, пока Сандерс грузил парней в корабли. Когда все закончилось, на рейдер поднялся он один. Один, Вася. Коллин там остался, Крис, Турок… Двадцать семь человек. А спустя несколько дней он высадился с преторианцами на Гестию. Честно говоря, ребята его побаивались слегка. Какой-то он был… Непредсказуемый что ли? Непонятный, сложный человек. Молчуном его назвать нельзя, бывало подойдет и начинает расспрашивать, а ты стоишь и не знаешь, то ли он издевается, то ли это ты такой дурак, ни слова не можешь понять. Когда он исчез, многие вздохнули с облегчением. Не потому, что не доверяли, просто что-то в нем было такое, что заставляло держаться людей подальше. Все эти глупые правила, символы, «один за всех», «боевое братство», все это было не про него. Он пришел чужим, и ушел чужим. Мне пора, Вася. Работа. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство?

– Спасибо, Джесси. Береги себя.

МакЛинн выдавил вымученную улыбку.

– Не за что. Я ведь твой должник…

Изображение сменилось черным фоном. Ройс какое-то время сидел неподвижно и смотрел на пустой экран, потом поднял полетную консоль и устало произнес:

– Изуми. Запрос на автоматическую стыковку. Терминал «С» Луна -19.

– Да, капитан.

Ройс внимательно посмотрел на механика, который все это время молча сидел у терминала, и спросил:

­– Ты знаешь, что такое Визалия, Рубик?

Нагаш насупился и отрицательно покачал головой.

– Нет. Я же в школе не учился. Я знаю, чем голубой осьминог отличается от каракатицы. А еще я в магматических породах разбираюсь. И в двигателях разных. И в системах… А вообще, я не понял даже половины из того, что этот лысый рассказывал…

– Ну да. Дитя Земли. Отсталой аграрной планеты, родины человечества. Что с тебя взять… Этот наш пассажир меня очень заинтересовал. Не знаю, что там он собрался мне предложить, но зато я знаю, что предложить ему. И думается мне, что он согласится.

Глава 6

В зале управления погрузкой комплекса Эния было прохладно и достаточно светло. Ройс остановил платформу сразу, как только за ними закрылись лепестки шлюза, и огляделся. Несколько мощных прожекторов, установленных над скрюченными желтыми лапами автоматических погрузчиков, освещали десяток пыльных контейнеров и две линии монорельса вдоль стен зала. У пультов управления монорельсом стоял Джибс. Он снял свою полумаску и теперь было видно, что лицо у него странно деформировано, правая часть щеки свисала бугристым мешком, оттягивая ярко-красное веко. У виска торчали голубоватые пластины дешевого протеза. В реальности он оказался еще крупнее, чем на экране терминала. Ростом почти с Джонта, мощный торс и неприятная ухмылка. Выглядел он опасным.

– Стоп. Дальше не едем. – Джибс шагнул в сторону платформы и положил правую руку на пистолет. Оглядев каждого, он констатировал, – Вы не китайцы…

Ройс развел руками и удрученно заметил:

– Да… Мы не китайцы. Но мы лишь экипаж. Капитан Ифэй не покидает корабль. Никогда…

Джибс, не убирая руки с пистолета, медленно приблизился и поглядывая на контейнеры, обошел платформу по кругу.

– Маловато. А где иридий? Я вижу только четыре ящика, клоуна в смешных тряпках и толстую девку. Твой капитан прислал девку вместо иридия?

Ройс вздохнул и с нотками сожаления в голосе проговорил:

– Капитан Ифэй должен быть уверен, что получит свое топливо. Здесь медикаменты. Как только мы зальем половину, сразу же предоставим все остальное.

Несколько секунд Джибс смотрел прямо на Ройса, потом наклонил голову к гарнитуре на плече и проговорил:

– Мэтью, бери ростер и тащись в грузовой зал. Ты! – Он указал пальцем на Джонта. – Длинный клоун, слезай с тележки. Толстуха, давай тоже слезай, стань вон там… А ты опускай тачку и открывай ящики.

Ройс посмотрел на белое от ярости, неподвижное лицо Агонии и успокаивающе погладил ее по руке. Джонт с едва заметной улыбкой сошел с платформы и стал рядом, наблюдая, как Агония неуклюже ступает по трапику.

– Ну и корова… Эй, рыжий, может твой капитан рассчитается этой девкой? Я бы взял. Спишу ему чек на пятьдесят баллонов криптона.

Ройс, все так же спокойно и тщательно проговаривая слова, ответил:

– Она член экипажа, мистер Джибс, а не предмет для торговли.

– Вы китайцы совсем сдурели, баб с собой возите для развлечений. Она такая здоровая, съедает за троих… Ну да ладно. Открывай ящики. – Он по-прежнему держал руку на пистолете и стоял так, чтобы видеть всех троих одновременно. Ройс повернулся, щелкнул замками ближнего ящика и вытащил пластиковую упаковку со шприц-тюбиками. Джибс чуть наклонил голову, разглядывая товар, при этом мешок на его челюсти отвратительно подергивался. Позади него зашипела гидравлика дверей, и в зал вошел худощавый темнокожий оператор в сиреневом комбинезоне и теплой стеганой куртке с большими карманами. В руках он держал гибкую панель карго-ростера. Ройс сразу обратил внимание, что парень сильно нервничает. У пультов контроллеров он остановился и теребя в пальцах провода коннекторов, подозрительно уставился на них.

Джибс покосился на оператора и зло прошипел:

– Ну? Чего встал? Бери товар, проверяй…

Парень приблизился, поглядывая то на Джонта, то на Агонию и взял протянутый Ройсом пакет.

– Мэтью? Тебя ведь зовут Мэтью? – Ройс широко улыбнулся, достал еще одну упаковку и медленно положил на край платформы. – Не торопись, парень. Мы всего лишь торговцы, потерпевшие бедствие. Мы безоружны и как видишь, очень нуждаемся в топливе. Капитан Ифэй идет на большие жертвы, отдавая вам товар. Это будет стоить ему серьезных проблем. А мы останемся без заработка.

Оператор сунул панель ростера под мышку, и путаясь в проводах коннекторов попытался приладить контакты к маркерам на упаковке. Глаза его лихорадочно блестели, а неловкие пальцы никак не могли совладать с тонкими шейками контактных разъемов. Ройс вопросительно посмотрел на Джибса и спросил:

– Господин Джибс, не возражаете, если мой инженер окажет посильную помощь?

Джибс неприятно оскалился и презрительно сплюнул.

– Черт тебя дери, Мэтью, криворукий ты мудак… Отсидел жопу перед консолями… Давай, клоун, помоги этому кретину.

Ройс посмотрел на Джонта и кивнул.

– Макс?

Джонт обошел платформу, аккуратно взял из рук оператора коробку, быстрыми движениями закрепил контакты ростера, сунул коробку обратно в руки Мэтью, и сделал шаг назад. Ройс перегнулся через борт платформы и заглянул на панель. По экрану бежали ряды цифр, маркировки высвечивались голограммы производителя. Оператор, пряча бегающие глаза, беззвучно шевелил губами, словно проговорил про себя параметры, выдаваемые панелью ростера.

Джибс, который все это время стоял неподвижно, не убирая руки с кобуры, приблизился и пробурчал:

– Что за хрень ты бормочешь? Говори давай.

Мэтью повернулся к нему и просипел голосом испуганного подростка:

– Ксинприазан… Десять доз по пятьдесят миллиграмм… Для инфузионного введения. Производитель – МедТеррио, Олимпия, Марс. Здесь должно быть годовой запас орбитальной станции…

– Ты прав, юноша. Это доставка на Рею. Как видите, капитан Ифэй рискует своей карьерой… – Печально произнес Ройс и тяжело вздохнул.

– Да срать я хотел на вашего капитана… – Джибс ткнул пальцем оператора в плечо, – Давай, проверяй остальное. Сгружайте ящики…

Ройс печально улыбнулся в ответ и отрицательно покачал головой.

– Нет, господин Джибс. Так дела не делаются. Мы, конечно, в крайне затруднительном положении, но перед тем как мы расстанемся с грузом, мне бы хотелось увидеть заправочные мачты и услышать подтверждение бункеровки с корабля. Я ничего не хочу сказать плохого, но это слишком ценный груз.

Джибс уже было открыл рот для ответа, но тут двери тамбура с шипением разъехались.

– Этот господин очень осторожен, Терри. И он не совсем тот, за кого себя выдает…

К ним неспешно приблизился плотный мужчина в сером полетном комбинезоне. Красное отечное лицо, дряблые щеки с многодневной нечистой щетиной, коротко остриженные седые волосы и пустые глаза беспринципного и жестокого человека. На синей от татуировок шее висел короткоствольный вариант «дугласа» с длинным магазином на сорок восемь патронов. Джибс глянул через плечо на вошедшего и коротко бросил:

– Бобби, мы ведь все уже решили…

– Захлопни пасть…

Седой остановился перед платформой, взял «дуглас» под магазин и внимательно осмотрел каждого.

– Сдается мне, Терри, нас обманули, а вы, два тупых мудака, даже не озаботились проверить сертификат этой посудины… О! – Седой уставился на Агнию, рот его расплылся мерзкой слюнявой улыбкой, – Бабенка! А ну-ка подойди!

Ройс встал во весь рост и предостерегающе поднял руку.

– Господа… Мы привезли товар, давайте закончим обмен, заправим наш корабль, мы оставим контейнер с иридием и полетим себе к Сатурну. Зачем все усложнять? Мы и так оказались в весьма бедственном положении…

Седой, продолжая таращиться на Агнию, вскинул автомат и повел стволом в сторону Ройса. Парнишка оператор испуганно отшатнулся и прижился к леерам ограждения.

– Заткнись, рыжий… Никто никуда не летит… Пока я не скажу. Торговое судно, как же. Полетный ключ этого корабля поддельный. Фуфло это, а не ключ, я так скажу. Я знаю, я сам на таких штуках руку набил, когда торчал на Ганимеде. Десять тысяч и в Чаттер-Порте тебе слепят любой ключ, сказочку с песнями для контрольной станции. А у вас он стоящий, небось полтинник отвалили, не меньше. Только Бобби Сигала не проведешь, Черри Ферзь в свое время три десятка кораблей старой колониальной флотилии через мои руки провел, все вышли чистенькими, как из сауны. – Он не говорил, а выплевывал слова грубым каркающим хрипом, и после каждой фразы уголок рта у него судорожно подергивался, и по щетине потекла вниз тонкая полоска вязкой желтоватой слюны. – Вот и я подумал, кого это к нам занесло? Вы не федералы, и не из торговой корпорации. Сдается мне, вы контрабандисты. С какой-нибудь лунной станции. Шатаетесь туда-сюда, от планеты к планете, подторговываете и думаете, что никого над вами нет?

Покачивая стволом вверх-вниз, он подходил все ближе к платформе, наполняя пыльный сухой воздух запахами сивушных масел, застарелого пота и мочи.

Ройс поморщился, посмотрел на Джибса, который уже стоял вполоборота и держал направленный на него пистолет, но все же выдавил слабую улыбку и почти просительно проговорил:

– Мистер… Сигал? Бобби, дружище! Вы ошибаетесь. Наш корабль принадлежит крупному перевозчику из Китая, у нас контракт с Реей и мы действительно потерпели аварию и нуждаемся в заправке. – Ройс кивнул в сторону оператора. Парень, не отрывая глаз от прыгающего ствола «дугласа» энергично закивал головой. Ройс продолжил, – Мы согласны отдать большую часть нашего груза за возможность долететь до транзитного пути, рискуя при этом по возвращению оказаться на улице…

Седой отрыл пасть и вдруг громко засмеялся хриплым лающим смехом. Потом резко оборвал смех и прохрипел:

– У нас сегодня богатый день, Терри… Космос послал нам кретина, который думает, что мы здесь занимаемся благотворительностью. Ладно, разговор окончен. Слезай!

Ройс медленно спустился и стал у края платформы, держа руки на виду.

– Ты, жирная сука, топай сюда! – Седой указал пальцем свободной руки на Агонию, при этом ствол «дугласа» был нацелен прямо в грудь Ройса. – Джибс, бери длинного. И без глупостей. Вы еще сможете пожить. Ну, какое-то время точно…

Джибс сдвинул пистолет в сторону инженера и сделал пару шагов вперед. Агония, опустив взгляд, медленно приблизилась и поравнялась с трясущимся оператором. Седой, не сводя с нее глаз, смачно харкнул на пол и просипел:

­– Вот так… Ничего бабенка, толстовата конечно, но все же лучше симулятора. Оставим ее себе, да Терри? На недельку хватит, а там глядишь и домой. Сейчас я отведу ее в склад, а ты держи этих двоих. Потом пойдем распечатывать посудину эту. Думаю, быстро управимся… Мэтью! – заорал он, и парнишка подпрыгнул, едва не выронив панель ростера.

– Да, Бобби..

– Я сказал – распечатывать посудину! Никогда не доверял этим гомикам с Европы. Чего ты уставился, пидор черножопый? Этот корабль сам себе шлюзы не откроет. Давай шевели щупальцами.

Парень беспокойно закрутил головой, глядя то на Ройса, то на Агонию. Ройс печально покачал головой и глядя седому в глаза, проговорил:

– Вот значит как… Сначала вы решили нас просто ограбить. А теперь еще и забрать наш корабль. А нас продать на прииски. Ничего в этой вселенной не меняется, в независимости от того, насколько далеко человек сумел забраться. Дно есть везде. А кое-где нет даже дна…

Седой смахнул рукавом слюну с подбородка и недовольно хрюкнул:

– Что ты там мелешь?

Ройс широко улыбнулся и сказал:

– Ничего, Бобби. Ничего.

Агония подняла глаза и неуловимо быстрым движением ткнула седого костяшками пальцев в шею. Что-то отвратительно хрустнуло. Бобби дернулся, выпучил глаза, и сипло булькнул, выплевывая тонкую струйку крови. Ствол рванулся в сторону, но Агония с немыслимой для ее комплекции скоростью оказалась у него за спиной, коротко, без замаха ударила в затылок, сорвала автомат с оседающего тела и кинула Ройсу. Инженер уже стоял, держа за предохранительную скобу пистолет, а скрюченный Джибс лежал у его ног, хрипя и отплевываясь темными сгустками. Ройс поймал оружие на лету, бегло осмотрел и поставил на предохранитель. Парнишка оператор замер в остолбенении, а потом рухнул на четвереньки и шумно проблевался прямо на свою красную бейсболку.

Ройс аккуратно положил «дуглас» на платформу, подошел к телу седого и внимательно осмотрел вздувшееся посиневшее лицо. На черных губах покойника выступила желтоватая пена. Ройс сердито глянул на Агонию и указал на тело:

– Ты перестаралась, девочка…

– Он назвал меня «жирной сукой»… Меня! Жирной!

– Ну против второй части утверждения ты похоже не сильно возражаешь… Эй, Мэтью, хватит демонстрировать нам особенности своей физиологии. Подымайся… Макс, что с этим?

Джонт подбросил пистолет на ладони, передернул затвор, и глядя на Джибса, довольно безразлично ответил:

– Будет жить. Но недолго. Я думаю у него рак в последней стадии. И отторжение импланта. Или рак, как последствие установки импланта. Возможно, наоборот. Несущественно…

Джибс хрипел и стонал, держась обеими руками за живот. Мэтью с трудом поднялся, и не отрывая испуганного взгляда от тела седого, привалился к перилам ограждения монорельса.

– Он… Он мертв?

Ройс поскреб щетину и задумчиво проговорил:

– Ну, он не дышит, не издает глупых восклицаний и не особенно пытается двигаться. Исходя из этого, я могу предположить, что да. Он действительно мертв. Правда тело продолжает смердеть, даже я бы сказал сильнее прежнего, но боюсь этого недостаточно, чтобы считать его живым.

Мэтью скривился, кожа его посерела от страха. Он безвольно повис на перилах и прошептал:

– Она убила его…

Агония спокойно переступила через труп, подошла к нему и щелкнула пальцем по носу. Мэтью отшатнулся, как от удара и жалобно всхлипнул. Ройс пристально смотрел на входные двери грузового зала.

– Внутренние системы безопасности включены?

Мэтью, перебирая руками по перилам, сделал пару шагов и его снова вырвало. Ройс оглянулся на него и пробурчал:

– Это просто невероятно. Цивилизация покорителей космоса выдавливает из своих мутных потоков грязнейшую пену, оседающую в Доминионах. Аферистов, мошенников, убийц, мародеров, грабителей, неудавшихся киборгов, мутантов, и юристов, и среди всего этого сброда нашелся один, неспособный контролировать желудок при виде обычного трупа. Это скучно. Просто скучно. Я задал вопрос, внутренние системы безопасности включены?

Парень обернулся, вытаращился на Ройса и промямлил:

– Нет… Мы не включали их…

Ройс недоверчиво покосился на Джибса и обронил:

– Джонт…

Инженер вытащил пистолет и приставил ствол к виску наемника:

– Подтверди.

Джибс сплюнул кровью, с трудом подтянул колени и что-то неразборчиво просипел. Джонт утвердительно кивнул. Ройс задумчиво посмотрел на оператора и произнес:

– Ну, каковы бы ни были обязанности мистера Джибса на этой станции, нам его услуги больше не понадобятся…

И махнул рукой. Сухо щелкнул выстрел, Джибс судорожно дернулся и обмяк в стремительно растекающейся темной луже. Мэтью слабо вскрикнул, прижал ладони к лицу и осел на пол.

– Неприглядная картина, согласен. Три минуты назад эти двое, вне всякого сомнения благороднейшие представители человечества в дальнем космосе, планировали продать нас в рабство, завладеть кораблем, а нашего дорогого и любимого пилота долго насиловать и в конечном счете жестоко убить. Я предполагаю, что своего ничтожного коллегу по бизнесу они не поставили в известность, поскольку не доверяют техническим специалистам, приставленным к ним из Офиса, не считаются с ними и что немаловажно –презирают их… Скажи мне, Мэтью… Сообщил ли ты на Цереру о нашем прибытии? Или кому-нибудь еще? Ну так, для подстраховки? Или эти двое настолько запугали тебя, что ты нарушил все правила Доминиона и не поставил в известность вышестоящее начальство?

– Нет…

Ройс задумчиво посмотрел на трясущегося оператора и вздохнул.

– Нет.. Какой лаконичный и в тоже время допускающий сразу несколько трактовок ответ. «Нет» – это не сообщил? Или же твое восклицание означает, что тебя вовсе не запугали и ничего тебе не пообещали, и ты как ответственный и скрупулезно относящийся к своим обязанностям оператор все-таки поставил в известность Офис?

Мэтью убрал руки, и не сводя глаз с пистолета в руках Джонта, захрипел:

– Нет… Я не сообщал. – Он всхлипнул, вытер губы и продолжил, – Это все он… Сигал… Он сумасшедший, мать его. Терри хотел только выменять у вас лекарства. Ему становилось все хуже, он подыхал. Мучился от болей в башке все время, каждый день терял сознание. Он выпил все таблетки, какие были, вколол себе все препараты, но ему не помогало. А Сигал… Он просто конченный псих… Пообещал Терри, что вывезет его на Каллисто, в клинику в «Сентер Ресерч», если они продадут ваш корабль этим гестианцам.– Дальше он уже бормотал скороговоркой, глотая слезы, – Он обворовывал старателей и запугивал их, поэтому многие улетели. Он все время трепался, что убьет меня, каждый день об этом говорил, каждый день. Мне три недели оставалось всего! Куратор пообещал мне перевод на Энцелад, в службу доставки… А потом ваш корабль. Я хотел сообщить, но Сигал…

Ройс подошел к Мэтью, и прерывая всхлипывание, одним движением поставил парня на ноги.

– Вот! Вот он, центральный стержень, на который наматываются витки современной цивилизации бесстрашных покорителей космоса и отчаянных исследователей неизученных миров. Жадность! ­– Ройс усмехнулся в бороду и указал на контейнеры, присыпанные желтой пылью. – Сначала они притянули молибденовый астероид к Луне, потом нашли золото на Марсе, потом иридий на Венере, цезий на Меркурии, но всего этого было мало. Им всегда всего мало. Мало власти, мало денег, территории, ресурсов. Чтобы было проще трясти эту вселенную, они объединяются в корпорации, в кланы, в Доминионы, грабят планеты и друг друга, а что остается нам? Невзрачным труженикам со скромными запросами? Если даже твари, выброшенные на обочину самого грязного бизнеса, пытаются отобрать у нас последнее?

Агония покачала головой, глядя на разглагольствующего капитана, и легонько подтолкнула Мэтью к входной двери.

– Вытри сопли, мальчик. И рот. И не слушай этого злого чувака. Он всегда много говорит, думает, что от его разговоров дела пойдут быстрее. Видишь? – Она сдула густые пряди и ослепительно улыбнулась, – Я уже не злюсь. И не надо нас бояться. Эти люди были плохими, но ты же не такой? Нет?

Парень всхлипнул и испуганно заморгал.

– Ну вот… Сейчас ты пойдешь в центр управления, и будешь послушным мальчиком. Ты знаешь, какой корабль должен подойти к станции?

– Да, госпожа… Корабль из сектора Энигма, Транснептун. Капитан – Иеремия Ал Диаш…

– Агония, дружок. Просто Агония. Вряд ли когда-нибудь тебе выпадет честь называть меня «госпожой»… Мы же с тобой друзья?

Джонт сунул пистолет за отворот комбинезона, обошел парня с другой стороны, и внимательно глядя на него сверху вниз, спросил:

– Ты видел раньше корабль капитана Диаша?

Мэтью остановился, и глядя себе под ноги, ответил:

– Нет, не видел. Он не прилетал на моей смене. Восемь дней назад меня вызвал координатор из Офиса и сообщил, что прибудет особый корабль, который должен забрать материалы со складов. Потом пришел приказ…

– Приказ?

– Да… – Мэтью обернулся и снова посмотрел на два тела у грузовой платформы. – По секьюр-каналу из Офиса Доминиона, а не из «Цереры»… Высший приоритет для операторов. Приказ был четкий – корабль не сканировать даже в пассивном режиме, системы наведения отключить, передать контроль за станцией Эния подсистемам управления кораблем. Все посадочные площадки к прилету очистить, сохранять полное радиомолчание.

Ройс вперился парню в глаза своим безжизненным немигающим взглядом и требовательно спросил:

– Сроки прибытия?

Мэтью сглотнул слюну, нервным движением вытер губы и прошептал:

– Они должны быть уже на подлете…

– Ни запроса с точки выхода, ни коррекции траектории и орбитальной скорости, ничего?

– Нет…

Ройс отвел взгляд и некоторое время молча стоял, словно раздумывая и смотрел на шлюз. Потом повернулся к Джонту.

– Они получают астрометрику непосредственно со станции…

Макс утвердительно кивнул.

– Или у них есть зонды по периферии Эллипса Конкордии… – Агония потянула носом воздух и кивнула в сторону прохода, – Нет смысла гадать. Надо готовиться. Давайте двигать уже. Здесь воняет жутко…

Она подтолкнула Мэтью к дверям и пошла следом. Джонт вернулся к платформе. Ройс остановился у контроллера шлюза и вызвал корабль.

– Изуми, визуальный осмотр доступной части космоса. Любая активность.

– Да, капитан.

– Нагаш, готовься к приему топлива. – Ройс повернулся к консоли управления заправочным терминалом и вывел изображение соседнего посадочного отсека. – Рубен?

– Да?

– Длинную мачту сейчас перебрось под «Мисато» через соседнюю площадку. Они будут стыковаться грузовой аппарелью прямо к складам. У нас будет не так много времени, надо успеть заправить столько, чтобы хватило на маневр перехода выше плоскости эклиптики. Сейчас я тебе переброшу схему.

Ройс дождался подтверждения с корабля и направился к выходу. Вслед за ним Джонт повел груженую платформу. На входе в стандартный модуль управления марсианской постройки стояла Агония и внимательно следила за Мэтью. Оператор резкими нервными движениями перебирал блоки с информацией на большой консоли. Агония повернулась к капитану, жестом остановила его, указала на камеры над терминалом пульта управления и заметила:

­– Есть входящая информация. Частично визуальное наблюдение и след торможения со стороны Сферы Шаха. Подтвердить невозможно, все транспондеры отключены. Они сбросили скорость и скоро будут здесь. Думаю, мы не ошиблись.

Ройс молча выслушал, кивнул и указал Джонту на контейнеры.

– Собирай дублирующую консоль. Прямо здесь, в тамбуре. Эй, Мэтью! – Он обратился к оператору, – Сколько камер наблюдения сейчас задействованы?

Парень обернулся, облизал сухие губы и быстро ответил:

– Четыре по периметру, одна внутренняя здесь, в модуле управления, по две на посадочных площадках, станциях погрузки и в стыковочном модуле.

– На складах есть?

– Да, но склады сейчас обесточены…

– Что там вообще, на этих складах?

– Готовые модули, бетон, многослойное стекло, кабель, турбины… И металл – молибден, вольфрам, цезий… Арматура еще…. Фермы… Много другого, разгрузкой занимался Терри, я просто не знаю всего.

– Ладно, я понял. Готовый производственный комплекс. Теперь слушай меня. Как только капитан Диаш выйдет на связь и потребует перевести станцию под контроль корабельной подсистемы управления, ты передашь ему данные о нашей стыковке. Со всей сопровождающей информацией, касающейся аварии в метеоритном потоке, маневре в Сфере Конкордии и текущем положении судна. И больше ничего. Капитан Диаш должен удостовериться, что корабль в посадочном отсеке аварийный и попал на Энию совершенно случайно. Естественно, я не стану тебе напоминать, что будет лишним любое упоминание того, что случилось в грузовом отсеке. Если ты все сделаешь правильно, то через неделю будешь нежиться на Энцеладе. Надеюсь, ты понимаешь, что мы не шутим. Конечно же, мы иногда любим пошутить, но не в этот раз.

Парень кивнул с некоторой обреченностью. Короткие волосы его блестели от пота, а руки заметно дрожали.

– Замечательно. Выпей колы, вон у тебя целый ящик под ногами, и сосредоточься на предстоящей стыковке. И не забудь заправить мой корабль!

Два последующих часа прошли в томительном ожидании. Джонт собрал дублирующий экран и закрепил его прямо на стене тамбура. Агония сидела на пороге модуля, ела песочное печенье из пакета и слушала, как Мэтью рассказывает о месяцах своего пребывания в компании сумасшедшего алкоголика и больного раком ветерана пиратских набегов на луны Сатурна. Ройс тоже слушал, иногда обменивался информацией с Изуми, а иногда озвучивал едкие комментарии Нагаша к происходящему на станции. Мэтью как раз заканчивал рассказ о том, как Бобби Сигал застрелил старателя по имени Анджелло, как вдруг прервался на полуслове и уставился на экран терминала. Ройс посмотрел на бегущие строчки входящей информации и повернулся к Джонту.

– Внешние камеры на экран…

Инженер сменил настройки, на мониторе появилось изображение и тогда он медленно, не сводя глаз с экрана, опустил руки и сделал шаг назад. Агония увидела, как резко изменилось выражение на лице Джонта, перевела взгляд на экран и выронила пакет с печеньем. Несколько мгновений она смотрела широко раскрытыми глазами, а потом хрипло выдавила:

– Твою мать…

В модуле управления Мэтью что-то ошеломленно пробормотал и затих. Ройс улыбнулся, приблизился к монитору и погладил ладонью изображение.

– Мой великий белый слон… Вот я тебя и нашел…

Глава 7

– Заказывайте… – Ройс протянул Джонту меню в шикарном переплете из темно-зеленой кожи, настоящее меню, а не какую-то там голографическую панель, которую приличный человек и в руки не возьмет, и уставился в потолок. Где-то высоко над ними медленно проплывали легкие перистые облака, мягко обволакивая уходящие в бесконечную высь титанические колонны из гладкого белого камня. Иллюзия бездонного неба над головой плохо сочеталась с обшарпанными стенами, увешанными аляповатыми плакатами местных знаменитостей, и потому совершенно не впечатляла. Глупая попытка скрыть грязное напыление на голой породе потолка и километровую толщу над ней. Бессмысленная и дешевая подделка в отчаянно дорогом мире Федерации.

Они сидели в баре «Большая Рыба Морро» на седьмом подземном уровне портового комплекса Эльзас, крупнейшего на марсианском Полюсе. Сидели за столом из мутно-серого щербатого пластика, который по идее должен был изображать потемневшее от времени дерево, а в двадцати шагах, за мощными герметичными дверями начинались мрачные, провонявшиеся мочой и отработанным топливом, грязные закоулки нижнего уровня, где среди складов, конвейеров и грузовых рамп бродили бледные обитатели портовых глубин.

Джонт бегло пролистал меню, остановился на странице с морепродуктами и посмотрел на официанта в потертом, видавшем виды смокинге, который в далеком прошлом наверняка был малахитового цвета. Официант курил, выдувая сизые кольца в сторону барной стойки, и с отвращением поглядывал по сторонам. У его ног тихо гудел древний дрон, с прозрачными подносами в манипуляторах. Краска на боках дрона облупилась, открывая то тут, то там ржавые потеки.

– Я буду рыбу…

– Рыбу? ­– Переспросил Ройс и поморщился.

– Почему бы и нет? Это ведь Марс. Уважаемый…

Официант повернул голову в их сторону, бросил окурок в переполненную пепельницу и неспешно приблизился.

– Будьте любезны. Ската. В вишневом соусе. И печень налима с луком и барбарисом. И паштет от шефа…

Ройс многозначительно задрал брови, причмокнул и добавил от себя:

– Кани кама и суп с яйцами и зеленью. Двойной «Лост Фрай» и лимонный сок…

Нагаш с недоумением посмотрел на меню, поскреб затылок и тяжело вздохнул.

– Баранины нет?

Ройс усмехнулся в бороду и развел руками.

– Рубик, здесь нет баранов. Ну кроме тех, кто прилетел с Ганимеда с пустым трюмом. Это же Марс... Если хочешь, конечно, бери синтетику. Седло барашка из необыкновенно вкусного соевого белка и водорослей. Но лучше возьми грибов. И нутрию по-мальтийски.

Нагаш кивнул.

– И овощей…

Официант молча удалился, прикуривая на ходу очередную сигарету. Джонт указал Ройсу на барную стойку и спросил:

– Капитан, я так понимаю, что выбор заведения был не случайным. Или мы искали самый увлекательный способ провести время? Тогда следовало бы спуститься еще на пару уровней ниже, я просто уверен, что там есть заведения, где собираются куда более мрачный контингент и гораздо больше вероятность того, что нас попытаются ограбить между вторым блюдом и десертом…

Ройс обернулся и оценивающим взглядом оглядел шумную компанию атлетически сложенных парней с выбритыми на затылках стрелами, полураздетых, бледных до синевы девиц, косматых, перетянутых брезентовыми поясами громил в широких пыльных штанах и прочего сброда нижних уровней.

– Ну во-первых, здесь отличная кухня. Не стоит обращать внимание на окружающую нас пошлую атмосферу, насыщенную похотью, дешевым алкоголем и дурью, когда с кухни доносятся столь чудные ароматы вкуснейших, и на минуточку, совсем недорогих блюд. А во-вторых, Макс, у нас здесь встреча с человеком, который сам выбирает место для деловых свиданий, и ничего я тут поделать не могу. Или согласиться с его предложением, или ждать месяцами, пока он выпрыгнет навстречу из-за какого-нибудь мусорного контейнера в темном переулке, хотя и такое в моей практике случалось. Рубик, что-то не так?

Нагаш уставился на высокую фигуристую девицу, точнее на ее внушительные грудные импланты, едва прикрытые муаровой лентой весьма фривольного наряда. Рядом с ней стоял, упираясь чудовищными кулаками в барную стойку, пузатый бритоголовый сутенер, с ног до головы увешанный блестящими побрякушками.

– Нет, капитан… Ничего… - Нагаш отвернулся и покраснел. Ройс улыбнулся и сказал:

– Мы на работе, Рубик. Да и не советовал бы я тебе… Эльзас плохое место для таких развлечений. Тем более, все что ниже второго уровня. Подожди еще два или три дня, выйдем на орбиту, станем к Уэмбли, там есть отличные заведения, расслабишься.

Они выпили по бокалу неплохого светлого пива, дождались, пока официант сгрузит с подносов дрона заказ, и принялись за еду. В это время на небольшую сцену в глубине бара выбрался пожилой франт в оранжевой жилетке поверх яркой неоновой рубашки, и потрясая внушительными седыми бакенбардами, запел приятным баритоном попури из древних земных хитов. Ему аккомпанировал на гитаре старый японец, с печальным морщинистым лицом и совсем юная особа непонятного пола с флейтой, облаченная в нечто мятое и зеленое, напоминающее мешок для сухофруктов. Народ в баре оживился, стало шумно, певцу аплодировали и даже свистели.

Нагаш быстро управился со сковородкой мяса и горкой обжаренных шампиньонов, вымакал хлебом всю подливу и принялся разглядывать девиц, Джонт, как обычно, ел медленно и методично, как автомат, казалось, что ему совершенно без разницы, протеиновые брикеты перед ним или печень налима с барбарисом. Ройс выпил виски, подозрительно потыкал вилкой в крабовое мясо, и поглядывая на охранников у входных дверей, принялся за суп.

После третьей песни джентльмен с бакенбардами раскланялся, с удовольствием выпил рюмку чего-то прозрачного, потом взял саксофон и исполнил «Моя девушка осталась на Марсе», сорвав бурю аплодисментов. А как только старик японец взял первый могучий аккорд «Детка, это полюс», Ройс отложил ложку и кивнул в сторону входа.

– Вот и наш гость.

Джонт медленно повернул голову и увидел, как в их сторону направляется невысокий мужчина в тяжелом кожаном плаще и черной мятой шляпе с зеленой лентой. За его спиной маячили, оглядываясь по сторонам, четверо невзрачных, в серых и черных длинных плащах и шляпах. Мужчина сильно хромал на правую ногу и опирался на трость. Сопровождающие его невзрачные быстро рассредоточились по залу и слились с толпой. Ройс протянул руку, подвинул свободный стул и кивком указал, приглашая садиться.

– Говард, дружище… Как у вас на Земле говорят? Сколько лет, сколько зим?

Мужчина неловко опустился на стул, прислонил трость к столу, степенно подкрутил ус, слегка распустил широкий узел клетчатого галстука и проскрипел:

– Привет, Ржавый. Я вижу ты не один?

Ройс мягко улыбнулся и пожал плечами.

– Это мой экипаж, Говард. Люди, которым я доверяю. Это, – он указал на Джонта, – инженер, Макс Кольвитц, а это механик, Рубен. Но ты ведь тоже не один? Ты никогда не ходишь один. Парни, разрешите представить вам инспектора санитарной службы Говарда Хаксли, широко известного в очень узких кругах охотника на работорговцев.

– Пустое… – Хаксли повернулся к официанту, – Милейший, мартини. И две оливки. – Он поднял руку и показал два пальца. – Две, милейший. И поторопитесь…

– Ты верен своим старым привычкам…

– О да… Две оливки – это символ постоянства. Если я позволю себе три – это будет нескромным излишеством, непозволительной роскошью, настоящим гедонизмом. А вот одна оливка, пожалуй, оставит мрачный след неудовлетворенности и даже какой-то безысходности. Не говоря уже о том, что без оливок мартини пьют лишь молокососы, быстро и незаконно разбогатевшие на трудовом поте народных масс.

Хаксли вытащил из внутреннего кармана блестящий серебряный тубус и вытрусил на ладонь огрызок толстой сигары. Они с интересом наблюдали, как он раскуривает от медной зажигалки в форме лунного харвестера, усиленно шевеля при этом усами и окутываясь клубами серого дыма.

Безмолвный официант с намертво приклеенной гримасой отвращения на усталом лице принес бокал с мартини и забрал тарелки Нагаша. Хаксли молча дымил сигарой, морщил темное лицо и поглядывал на Ройса.

– Что у тебя с ногой, Говард?

Хаксли аккуратным движением сбил толстый столбик пепла на пол и ответил.

– Неудачное задержание. Шальная пуля от ребят господина Манкевича.

– Сочувствую…

– Не стоит, Ржавый… Кстати, взгляд у тебя какой-то… Мерзкий, знаешь ли. Опять импланты?

Ройс кивнул. Хаксли потеребил острую бородку и выпустил плотную сизую струю дыма в сторону бара.

– О, черт… И насколько ты еще человек?

– Еще вполне…

– Сомневаюсь. Думаю, что ты способен сломать двухпотоковый биосканер. Прибор просто не выдержит нагрузки от такого обилия никеля, пластика и керамита в твоей туше. Впрочем, ты жив, а все остальное оставим папистам и фанатикам. Слышал, у тебя были проблемы с мафией?

Ройс не успел ответить. В зале завязалась потасовка, несколько здоровенных лбов сцепились прямо перед сценой, завизжали девицы, вышибалы, размахивая телескопическими дубинками, ринулись в толпу. Невзрачные спутники Хаксли убрались подальше от эпицентра драки, и прижимая карабины под длинными полами плащей, внимательно следили за развитием событий. Спустя пару минут вышибалы навели порядок, кого-то окровавленного выволокли и вышвырнули в туннель. Ройс повернулся к столу, внимательно посмотрел на Хаксли и проговорил:

– Действительно, у меня были кое-какие проблемы с доном Гравиано. Вот не думал, что тебя интересуют марсианские кланы, и уж тем более, не мог предположить, что такая информация дойдет до Земли…

Хаксли усмехнулся, поправил шляпу и примирительно заметил:

– Информация, мой друг, информация течет полноводной рекой, просачивается в любые щели, проникает везде и всюду. Надо только лишь подставить ладонь в нужном месте. Ты знаешь не хуже меня, что никто так не страдает от нелегальных промыслов, как старый добрый дон Джанлуиджи и его семейный бизнес. Мафия – это респектабельный мир ответственных и верных своему долгу славных парней, их окружение – это биржи, банки, белые сорочки, глянцевые машины и дорогая бижутерия. Они покупают оптом прокуроров, продают в розницу мэров и начальников полиции, и создают рабочие места. Им чужда дикость Дальнего Внеземелья, они хотят быть цивилизованней и богаче других в цивилизованных и богатых странах, а не на периферии, где каждый второй не доживает до тридцати. Ну и главное – они стремятся к легальности. Торговлю людьми, пиратство и войны за обломок радиоактивной скалы, все это они оставляют Доминионам. Впрочем, если ты не забыл, я здесь по делу. Не люблю тратить время на пустую болтовню, к тому же, все что мы могли сказать друг другу, мы уже сказали много лет назад. Надеюсь, ты не забыл о моей маленькой просьбе?

Ройс молча кивнул, вытащил из кармана пластиковую карту и положил на край стола. Хаксли проследил за его жестом, затем достал и бокового кармана видавшую виды информационную панель, потыкал пальцем в сенсор и протянул Ройсу.

– Ты по-прежнему человек слова, Ройс. Вот то, что ты просил. Иеремия Ал Диаш. Самый паскудный сукин сын по ту сторону Великого Пояса…

Ройс открыл изображение. С четкого снимка на него смотрел яркими голубыми глазами пожилой чернокожий мужчина, с пятнистым, как шкура болотной игуаны, лицом. Кустистые седые брови, многочисленные мелкие шрамы на щеках, красные полосы на крыльях носа. Эти полосы и шрамы придавали лицу старика совершенно отталкивающее выражения. Ройс передал коммуникатор Джонту и сказал:

– Он почти не изменился…

– Ты его видел?

– Да… Очень давно. Мельком. Продолжай, Говард.

Хаксли раздавил сигару в тарелке, снова аккуратно поправил шляпу и продолжил:

– Его называют «Полковник Салазар», подробностей его биографии не сыщешь, но по-видимому в двадцатые годы он имел какое-то отношение к восстанию нигерийцев в Южном Континентальном Союзе на Земле. Рост – два метра, приблизительный возраст – около восьмидесяти лет. Этот снимок был сделан на Титане, лет десять назад. Парализован ниже пояса. Передвигается в экзоскелете неустановленного образца, скорее всего изготовленном на заказ на Ганимеде или Венере. По непроверенным данным являлся основателем нескольких Доминионов, сейчас руководит собственной мини-империей в Поясе Койпера. В его распоряжении пять сотен солдат и тысячи секондов, десятки кораблей и прямые линии сбыта. Оборот оценивается в пятнадцать-двадцать миллиардов ариев. На Диаша и его подручных заведены сотни уголовных дел на по всей Солнечной Системе. Полный спектр – от мошенничества до терроризма, в том числе и торговля людьми. Через посредников и представителей имеет некоторое влияние на Земле, преимущественно в среднеазиатском и южно-африканском регионе, и на Луне. На Марсе ему не дают закрепиться федералы. До недавнего времени на Луне в районе Старого Коперника функционировал целый комплекс, где перерабатывали и высталяли на продажу материалы, незаконно добытые в зоне влияния Диаша. Лет семь назад на него открыли сезон охоты. Кто-то на вершине финансовой пирамиды решил, что с Полковником Салазаром пора кончать. Были задействованы весьма солидные конторы, от русского спецназа до Лунных Рейдеров, но в конце концов, как это всегда случается, они увязли в Великом Поясе. Сейчас интерес к Диашу угас. Последние данные на него получены от Виктора Монза, вербовщика из Претории. Монз какое-то время был доверенным лицом Диаша на Земле. Сам Полковник Салазар в ближнем космосе не появляется давным-давно, по крайней мере, никакой информации на этот счет добыть не удалось. Наши аналитики сходятся во мнении, что Диаш вообще не покидает зоны Транснептуна. Вот еще… – Хаксли протянул руку, взял у Джонта панель, вывел несколько изображений и вернул инжинеру.

– Уго Кольбе и Мигель Флоранс. Телохранитель и пилот. По имеющейся информации не отходят от Диаша ни на шаг…

Кольбе выглядел как неудавшийся эксперимент по внедрению самых паршивых имплантов – безухий, голый шишковатый череп, словно обшитый лоскутами кожи всех цветов и оттенков, с торчащими проводами и кусками металла, вместо правого глаза выпуклая серая линза, металлическая сетка вместо щек и розовая сочащаяся рана, там где должен быть рот. Мигель Флоранс, напротив, имел вид совершенно обыкновенный, простое чистое лицо, оливковая кожа, крючковатый нос и серые печальные глаза.

– Кольбе известен как убийца, берсерк. На него много информации, в свое время он изрядно пошумел, в том числе и на Марсе. За двойное убийство был приговорен к газовой камере в Олимпии, но бежал во время эпидемии. На Флоранса информации нет вообще. Скорее всего, это ненастоящее его имя, а лицо – плод усердных трудов какого-нибудь хирурга с Каллисто. Твое здоровье! – Хаксли закончил, макнул длинный нос в мартини и посмотрел на карту, лежавшую на краю стола. Ройс некоторое время молча сидел, глядя как в противоположном углу малахитовый официант с сигаретой на губе, пытается отобрать у сопротивляющегося дрона кружку из-под пива. Потом он повернулся, посмотрел прищуренными глазами на Хаксли и сказал:

– За эту информацию, Говард, я могу оплатить твой мартини. И не больше. Мне нужны координаты точки входа. Или хотя бы сектора. На худой конец – сойдет навигационный треугольник на выходе из сферы. Что-нибудь в поясе Койпера, откуда можно было бы начать поиски.

Хаксли вздохнул, пощелкал зажигалкой и пробурчал:

– Ты сложный человек, Ройс… И выбираешь себе сложные пути. Когда-то наши дороги пересеклись, и я могу сказать, что не раз об этом пожалел. Я не знаю, зачем отставному военному пилоту понадобилось гоняться за Диашем, вместо того, чтобы разводить форель в каналах, где-нибудь под Индевор, и я не задаю лишних вопросов только потому, что не уверен в искренности твоих ответов. Если я предложу тебе начать поиски с Ксены, этого будет достаточно?

Ройс прижал карту пальцем и щелчком отправил ее по столу в сторону Хаксли.

– Держи. Прибавка к пенсии. Если я найду Диаша, что ему передать?

Хаксли поймал карту, не глядя сунул во внутренний карман плаща и опираясь на трость, с трудом встал.

– Передай ему, что у меня много хороших друзей. И даже в аду есть приятели. Всего доброго, джентльмены! – Он прикоснулся указательным пальцем к шляпе и похромал к входу. Вслед за ним, периодически оглядываясь, направилась его молчаливая неприметная свита.

Джонт свернул панель и спрятал в карман куртки. Нагаш проводил взглядом Хаксли до самых дверей и поинтересовался:

– Он действительно охотник на работорговцев? Больше похож на сутенера из самого грязного гетто в Маниле…

Ройс задумчиво смотрел в сторону выхода.

– Да, он крутой парень, этот Хаксли, хотя по нему и не скажешь… Когда-то на Земле он был как чума для нелегальных вербовщиков, рекрутеров и перевозчиков живого товара. Как все четыре бледных всадника вместе взятые.

Джонт кивнул и добавил с непроницаемым выражением на лице:

– В свое время Лунные Рейдеры отказались от сотрудничества с господином Хаксли и его людьми. После нескольких налетов на рынки рабов.

– Почему?

– Слишком мало из захваченных членов Доминиона дотянули до суда… Впрочем, у господина Хаксли есть и еще более темные стороны, и наш капитан об этот несомненно знает.

– Знаю. Но со временем мои моральные критерии претерпели некоторые изменения, и я давно отказался от попыток поделить мир на черное и белое. Хаксли – подонок, каких поискать, и доверять ему нельзя ни на грош. Если, конечно, дело не касается Диаша… Подозреваю, что когда-то Диаш крепко подержал Хаксли за горло и случилось это задолго до того, как мы познакомились. Ну что же, мы рискнули не напрасно и теперь у нас есть с чего начать.

Джонт аккуратно сложил столовые приборы и отодвинул пустую тарелку.

– Ксена…

– Да, Макс. Ксена…

– Ксена - это Сектор Энигма… Много-много пустого космоса. И не пустого. Рассеянный аммиак, незарегистрированные кометы, нестабильные орбиты и не одной контрольной станции. И главное – вход в орбитальный резонанс с разгоном от Нептуна. Нам нужен пилот, капитан.

Нагаш удивленно посмотрел на Джонта и перевел взгляд на Ройса.

– Но как же…

Ройс усмехнулся и развел руками.

- Вот так, Рубик… Да, я пилот. Но я пилот орбитального штурмового фрегата или десантного рейдера. Это несколько иной подход к управлению кораблем. Конечно, я справляюсь с «Мисато» там, где есть нормально функционирующая сеть астрометрических станций и зондов, и даже немного дальше, но для полетов в зону Транснептуна, в сектор удаленный от любых транзитных путей на десятки астрономических единиц, нужен настоящий пилот. Хороший пилот и навигатор. Желательно в одном лице. А с учетом специфики поставленной задачи нам подойдет не каждый хороший пилот. Ладно, подумаем об этом на Луне. В любом случае, в данный момент мы не можем лететь в Пояс Койпера. Сейчас мы попробуем выбраться из этой дыры без происшествий, и если в наше отсутствие аборигены не разобрали «Мисато», то стартуем на Уэмбли. Там подождем «Венецию», заберем груз и выдвинемся к Луне. Как только с нами рассчитаются – подумаем о пилоте.

Они посмотрели друг на друга. Джонт кивнул и встал. Нагаш натянул черную потертую курточку и куцый треух из серого искусственного меха. Ройс махнул официанту, сунул под бокал пару темно-синих переливающихся бумажек, повернулся к выходу и замер. У старого автомата для льда, перед дверями в туннель, загораживая проход, стоял высокий мужчина в элегантном строгом костюме и старомодных очках в толстой черной оправе. Мужчина приветливо помахал Ройсу и широко улыбнулся. Из-за его спины на них поглядывали два коренастых брюнета, похожие друг на друга как две капли воды, с одинаковыми красными галстуками-бабочками и одинаковыми «Инграмами» в руках. Охранники заведения как-то сникли и пряча глаза, прижались к серым, плохо оштукатуренным стенам. Где-то позади джентльмен с бакенбардами затянул «Ночью все кошки серы…», ему вторили несколько пьяных голосов.

– Капитан, у нас проблемы? – Джонт уже держал руки в карманах комбинезона, и смотрел на стоявших у выхода мужчин.

– Скорее да, чем нет. Удивительно, стоит мне появиться на Марсе, не проходит и часа, как об этом узнают буквально все. Видимо, так выглядит популярность. Нагаш, молчи! – Ройс сделал предостерегающий жест. – Это люди Гравиано. Не делаем резких движений, не говорим лишнего и надеемся на то, что у дона Джанлуиджи сегодня не приключилось обострения геморроя.

Ройс неспешно двинулся к выходу. Представительный мужчина в костюме сделал шаг вперед и с улыбкой произнес приятным глубоким голосом:

– Капитан Ройс! Вот так встреча! Забежали послушать старого Дилана Шварца? Прекрасно поет. Когда-то он был большой звездой…

Ройс остановился, и поглядывая на «Инграмы» в руках громил, вежливо ответил:

– Марио ди Паоло… Вот уж кого я не ожидал увидеть в трущобах Эльзаса. Тем более приятно встретить на Марсе старых друзей. Тоже заскочили послушать старые хиты?

Гангстер, не переставая широко улыбаться, чуть склонил голову и элегантным жестом указал на выход.

– К нашему общему сожалению, я совершенно равнодушен к поп-музыке. Предпочитаю, знаете ли, классическую. В камерном исполнении. Так уж сегодня сложились звезды, капитан, что нам придется покинуть это чудесное заведение, принадлежащее к слову, дону Гравиано, и отправится в неблизкий путь. Я не сомневаюсь, что члены вашего экипажа с удовольствием присоединяться к нам, составят, так сказать компанию… И будет не лишним напомнить, что правила сегодня устанавливаем мы, а это означает, что Боно и Мелчиоре настроены очень решительно. К тому же, они из Орсо и совершенно лишены чувства юмора…

Близнецы возмущенно переглянулись. Левый обижено фыркнул и просипел прокуренным басом:

– Босс, мы понимаем юмор! Мы каждый день смотрим шоу Джереми Би, и даже ходили в театр… На этого, как его…

– Ремо Романо… – подсказал правый.

– Вот-вот. Романо… Там было смешно…

– Да. Клаудиа Санта в роли Валенсии..

Паоло, сверля Ройса взглядом из-под очков, поднял руку, прерывая разгорающуюся дискуссию театралов.

– О боже… Они невыносимы. Мальчики, я не сомневаюсь в ваших достижениях на пути к вершинам цивилизации. Ноне стоит забывать, что вы при исполнении. Сейчас наша забота – доставить капитана Ройса и экипаж «Мисато» на беседу к дону Бастиани. Вы помните Беппе Бастинани, капитан? Вижу, что помните.

Ройс мельком глянул на Джонта, удрученно покивал и повернулся так, чтобы прикрыть Нагаша.

– Малыш Марио… У нас с тобой был уговор. С тобой, а не с Бастиани. Насколько мне помниться, этот уговор еще в силе. Несмотря на мину в моем корабле.

– Уговор? Не смешите меня, капитан. После нашего уговора был еще Индевор, потом Ганимед, потом Венера… Тут ночи не хватит перечислять. Все было, кроме отступных. Выход из бизнеса, вот в чем проблема. Выход, который стоит денег, иначе двери захлопываются, перерубая пополам того, кто не желает обеспечить себе дальнейшую безопасность. Ваши двери уже несколько раз щелкнули тяжелыми острыми створками вхолостую, а это очень, очень вредит бизнесу. Если каждый владелец мелкой посудины будет позволять себе такое, престиж фирмы упадет и потянет за собой доходы. Но главное – это престиж, лицо, марка, называйте как угодно. Ронять, бросать тень, покрывать позором славное имя, вот что не может позволить себе старая фирма. Так что, будьте любезны, пройдите к выходу. Покинем вместе это чудное заведение, не будем портить людям праздник.

Ройс повернул голову и быстро сказал по-армянски:

– Макс, здесь слишком людно. Будут жертвы, а я смогу прикрыть только Нагаша…

Джонт, не сводя глаз с близнецов, ответил, почти не разжимая губ:

– Меня это мало заботит…

Ройс отрицательно покачал головой и добавил:

– Я уверен, нас уже просканировали, а за дверями минимум десяток человек, и у кого-нибудь обязательно есть пушка с наведением по ДНК… Выходим в туннель, а дальше посмотрим.

Ди Паоло взмахнул руками и возмущенно произнес:

– Эй-эй, господа… Хочу заметить, в цивилизованном обществе принято общаться на общедоступном языке! Таковым на Полюсе является английский. Но чтобы вы там не обсуждали, Василий, я скажу честно – мне все равно в каком виде придется доставить вас в Токо-Билдинг, живыми или мертвыми, без разницы, но во втором случае я очень расстроюсь. Правда-правда. Ну?

Ройс кинул и пошел к дверям. Один из близнецов преградил ему путь, качнув «Инграмом» и пробурчал:

­– Пушку…

Ройс поднял руки и ответил:

– Не ношу и вам не советую. От огнестрельного оружия одни проблемы.

Джонт достал из карманов пистолеты и под пристальными взглядами протянул ди Паоло. Нагаш пожал плечами, вытащил два ножа и шестиствольный разрядник. Двери раскрылись, пропуская гориллоподобного громилу с заросшей челюстью и крошечными глазками под пижонским котелком. Громила собрал оружие, хрюкнул что-то по-итальянски, и вышел в туннель. Ройс последовал за ним. Как он и предполагал, в туннеле толпились увешанные оружием гангстеры. Они хмуро курили, поглядывая на выходящих. На центральной полосе стояла открытая скоростная платформа «Атлас» с двумя рядами сидений, а за ней черный обтекаемый «Кайман» и брутальный «Даймонд-Пак» на светящейся голубым неоном подвеске. Все в лучших традициях Семьи.

Ди Паоло накинул плащ, предложенный одним из гангстеров, и приглашающим жестом указал на платформу.

– Сюда, господа. Следующая остановка – стартовая площадка на Олимпию…

Ройс поднялся по ступенькам и присел на крайнее сиденье. Рядом сел Нагаш, потом Джонт. Вслед за ними на платформу запрыгнули почти все головорезы ди Паоло. Машины тронулись, по сторонам замелькали туннели, шахты лифтов, бледные лица и яркие вывески, и через час они прибыли в южный терминал Эльзаса, на обычную стартовую площадку для континентальных глайдеров.

Ройс дождался, пока почетный эскорт выстроится у стартовой рампы, спустился на ребристый металл подъездного пути, и глядя на стоящий под погрузкой корабль, заметил:

– О черт… Это выглядит как мусоровоз…

Джонт стал рядом и произнес:

– И пахнет, как мусоровоз…

– Если что-то выглядит как мусоровоз и пахнет, как мусоровоз, то вне всякого сомнения является мусоровозом… – Нагаш втянул носом воздух и добавил, – а чего? Пахнет не так уж и плохо, а я на такой хреновине еще не летал…

Сзади пискнул тормозами «Кайман». Из машины выбрался ди Паоло и поправляя на ходу плащ приблизился быстрым шагом.

– Это конечно не лайнер и даже не пассажирский челнок, но обстоятельства складываются так, что вам придется путешествовать именно на этом корабле. Не хотел бы показаться грубым, но альтернативой будет путешествие на нем же, но только в виде брикета… Как вам?

Ройс пожал плечами. Ди Паоло весело рассмеялся и потер руки.

– Ну и замечательно. Руки вперед!

Ройс протянул руки, Джонт и Нагаш последовали его примеру. Из хмурой толпы выбрался толстый усатый гангстер в мятом пальто и защелкнул силовые браслеты. Ди Паоло придирчиво осмотрел каждого, добродушно хохотнул и поманил пальцем близнецов.

– Боно и Мелчиоре будут сопровождать вас в поездке. Ну, чтобы скучно не было. Они замечательные собеседники и вообще, люди широких взглядов.

Близнецы приблизились с недовольным видом, синхронно зажимая носы белыми платками.

– Босс, а это обязательно? Куда они денутся из этой коробки?

Ди Паоло поморщился, как от зубной боли, и проговорил:

– Если вам не нравится работа, я могу организовать вам перевод на Луну. По частям. Каждого. А сейчас заткнитесь, пожалуйста, и будьте так любезны, сопроводите экипаж капитана Ройса в отведенное для них помещение. Кстати, вот и наш пилот…

Ройс поднял глаза и посмотрел на спускающуюся по пандусу невысокую полную женщину в черном полетном комбинезоне. У нее было очень милое лицо с маленьким носиком, ямочками на щеках и огромными темными глазами, и заплетенные в толстые косы густые черные волосы.

– О… Очаровательная госпожа Флорес. Стартуем немедленно. Полетная карта уже загружена, пассажиры готовы занять свои места. Не так ли?

Госпожа Флорес с неприязнью посмотрела на стоявших внизу людей, не говоря ни слова повернулась, и покачивая крутыми бедрами, направилась назад к кораблю. Один из близнецов сделал зверское лицо, и указал «Инграмом» на пандус. Ройс задержал взгляд на кабине пилота, потом оглянулся, посмотрел на ди Паоло и широко улыбнулся. – До скорой встречи, малыш Марио! До скорой встречи…