Бригада Некрасова. По следам культа

Глава 1. Благодарность

В комнате ещё витал запах шалфея и вербены, которые используются предсказателями для усиления дара. Я окинул взглядом комнату, ненадолго остановившись на потухшей эфирной горелке и направился к столу, за которым сидела бабуля. Перед ней лежали какие-то записи, карты и пустые флаконы с целебными отварами. Я взял один из них и принюхался.

— Лаванда, вербена и… шалфей? — попытался я угадать состав зелья.

— Вместо вербены — крапива и зверобой, — отозвалась женщина и забрала у меня пустой флакон. — Непростой ты объект, внучок. Заставил меня хорошенько постараться, чтобы хоть что-то узнать. Проходи, Тимка.

Бабуля указала на пустующее кресло рядом. Я устроился и с нетерпением принялся ждать.

— Ты даже гостинцев не привёз? — удивилась она.

— Где я возьму гостинцы в час ночи?

— А круглосуточные магазины зачем придумали? — обиделась бабуля. — Мой Тимка никогда без гостинцев не приезжал. Заскочил бы по пути, купил орешков в шоколадной глазури и карамели. Почему ты удивлён? Думаешь, у меня зубы плохие в таком возрасте? Полный порядок! Все свои! Целители здорово постарались, чтобы их восстановить.

В этом мире целители смогли раскрыть секрет регенерации зубов, и осуществили мечту любого человека, испытывающего страх перед стоматологами.

У прежнего Тимофея была машина и свобода передвижения, а мои возможности были сильно ограничены.

— Буду знать на будущее.

— В общем, я смогла кое-что увидеть более детально. Сам понимаешь, будущее переменчиво, оно постоянно меняется. Либо что-то изменилось в слоях будущего, либо моё предсказание оказалось неточным. Но я вижу тебя на смертном одре. Ты глубокий старик, твой жизненный путь пройден, а языки пламени подбираются к твоему телу. Лишь тогда пламя заберёт тебя, но никак не раньше.

— Погоди, ты хочешь сказать, что я доживу до старости, а родственники соберутся, чтобы предать моё тело огню и похоронить в семейном склепе?

— Это один из вариантов будущего, — пожала плечами женщина. — Как будет на самом деле, иногда не под силу узнать даже самым искусным предсказателям.

— Это стоило того, чтобы ехать в такую даль посреди ночи? — не удержался я.

— Хочешь сказать, узнать, что тебе не грозит гибель в пламени — это недостаточно важная информация?

— Недостаточная, как для причины не спать в такое время.

— Прости, внучок! Можешь считать, что я просто соскучилась. В любом случае, ты становишься более открыт для предсказаний, а это любопытно. Ещё пару недель назад я совершенно не видела твоё будущее и не могла его считать.

Слова бабули навели меня на определённые мысли. Быть может, она увидела конец Тимофея с учётом пережитого опыта из прошлого? Может, я должен был погибнуть в пламени поджигателя там, в отделении отца? Но отец принял решение отправить меня на станцию скорой помощи, чем изменил будущее, а потом я смешал планы поджигателя, и тем самым изменил своё собственное будущее. Да, предсказания — вещь туманная и непонятная. Особенно, если размышлять об этом в салоне такси в два часа ночи.

Разумеется, к утру я совершенно не выспался, потому как пришлось вставать пораньше, чтобы собраться и привести себя в порядок. Хотя бы перекус и рабочая одежда были выглажены — уже половина беды. В этот момент я благодарил себя за то, что решил перебраться поближе к станции, иначе мог опоздать.

У входа на станцию меня ждала машина, которую я совершенно не ожидал там увидеть.

— Эй, парень! — я оглянулся и увидел перед собой Пантелеева в сопровождении охраны. И чего аристократу понадобилось на нашей станции? — Это ведь ты вылечил мою дочь?

— Чисто технически, мы помогли ей силами всей бригады, но большую часть работы сделал не я, а старшая целительница…

— В таком случае, и награду нужно выбирать для бригады. Чего хотите? Деньги, статус…

— Таисия Кирилловна ведь уже говорила, что не примет деньги за работу.

— Позицию вашей целительницы я уже слышал. Я не хочу платить за сделанную работу, потому как вы не наёмные сотрудники. Хочу отблагодарить. Чего тебе нужно?

— Машина.

— Ты хочешь машину? Нескромное желание, конечно… И какую модель?

— Не себе. Я хочу машину для нашей бригады. «Тундра Аквилон» Класс «Б», в которой можно перевозить складную каталку для лежачих пациентов.

Мужчина, стоящий за спиной Пантелеева подошёл ближе и что-то прошептал тому на ухо.

— Четыре с половиной миллиона рублей? — удивился аристократ. — А ты не промах, парень.

— Не для себя ведь прошу, для всех нас. Автомобиль седьмой бригады разваливается на глазах, а сейчас стоит в гараже после ремонта. Даже к вам на вызов мы приезжали на личном автомобиле нашего водителя. С новой оборудованном машиной мы могли бы помогать большему количеству людей и быстрее приезжать на вызова. Понимаю, что сумма большая, но подержанный автомобиль такого класса можно купить с рук тысяч за семьсот. Мы его переоборудуем, и даже так будет лучше, чем-то, что у нас есть.

— Хочешь сказать, я не найду четыре с половиной миллиона? — заулыбался Пантелеев. — Для меня это вполне посильная цена. Хорошо, я выполню твою просьбу, Некрасов. Как раз смогу отблагодарить всю вашу бригаду.

Кажется, только что я нашёл спонсора взамен Морозову. Может, он не настолько богат, но могу поспорить, пользы от него будет не меньше.

Главное здание станции пока ремонтировали. После выходки Морозова здесь остались голые стены. Только диспетчерскую с трудом удалось отстоять, да и там пришлось оперативно проводить восстановительные работы. Зато уже через два дня после инцидента диспетчеры вернулись к полноценной работе, а нам пока приходилось довольствоваться скромными условиями. Переодеваться приходилось в палатке, которую спасатели зимой использовали в качестве пункта обогрева, здесь же можно было пообедать, но на это я особо не рассчитывал. Работы было и без того много.

С машиной проблема так и не решилась.

— Я Бурому сказал какие детали нужны, но когда он их выпишет — неизвестно. Цена вопроса — двести тысяч, — сообщил нам Кузьмич, когда мы встретились с ним на ступеньках.

На совещании перед началом дежурства заведующий рассыпался в обещаниях.

— Сейчас восстановительные работы станции идут под эгидой губернатора. Обещают, что полностью восстановят станцию в течение недели.

— А как же наши спонсоры, которые обещали поддержку? — не удержалась от вопроса Артемьева.

— А спонсоры пока молчат. У нас ещё и потери в рядах людей, которые нас поддерживали. Виктор Морозов находится в розыске, но по предположению имперских ищеек покинул страну, — неожиданно сообщил Бурый. — Он признан виновным в организации поджогов, его ждёт арест, а имущество конфискуют в пользу государства.

— Выходит, за его счёт праздник, — заметил Ефимов, посмотрев в окно, где трудилась рабочая бригада.

— А как же Самойлов? — поинтересовался я, в надежде узнать хоть часть того, что происходит в городе.

— А тебе разве подружка не рассказывала? — с ехидством поинтересовалась Дьячкова.

— Знаешь, как-то не было времени на пустые разговоры, — парировал я, а Даша снова насупилась.

— Самойловы непричастны к поджогам, и вообще заняты тем, что открывают частную клинику.

Я спокойно выдохнул, потому как подозревал отца Полины в причастности к поджогам. То ли ему удалось вывернуться из удавки, то ли Морозов на самом деле действовал по своей инициативе.

— Хватит болтовни, по машинам! — скомандовал Бурый, потому как было уже без пяти восемь, и некоторые экипажи уже вернулись на станцию, ожидая пересменки.

На выходе образовалась небольшая толкучка, а причину я узнал только после того, как смог протиснуться наружу. У входа на территорию станции стоял новенький «Тундра Аквилон», за рулём которого сидел водитель Пантелеева, а рядом расположился и сам аристократ. Заметив нас, он вышел из салона и направился к нам.

— Это что за агрегат к нам приехал? — поинтересовался Кузьмич, осматривая машину.

— Это наша, Николай Кузьмич, — с улыбкой произнесла Таисия.

— Да нет, Таечка, я наши все машины знаю. У нас такой в гараже нет. А это залётная. Вон, даже номер бригады не нанесён на корпусе.

— А теперь есть, — ответил я. — Это машина седьмой бригады.

— Наша? — выпалил водитель, а его глаза округлились, когда до него дошёл истинный смысл сказанных мной слов.

— Так точно!

— Это что же, я больше не буду нашу ласточку по винтикам перебирать? Не придётся её без конца чинить? Ну, Валерий Дмитрич! Спасибо ему огромное, удружил!

— Это Тиму нужно спасибо говорить, он от спонсора эту машину получил, — заявила Таисия.

Пантелеев выбрался из машины и направился к нам. Никто даже не попытался ему помешать, хотя посторонних на территорию станцию не пускали, а нам даже выделили охрану.

— Седьмая бригада, принимайте машину! — распорядился он. — Только с салона пригнали. С коллегией вопросы решены, машина поставлена на баланс станции скорой помощи, так что своё обещание я выполнил. Делайте всё возможное, что от вас зависит, чтобы спасать людей. Боритесь также, как боролись за мою дочь.

— И почему седьмой бригаде всегда достаётся всё самое лучшее? — проворчал Захаров, и молча направился к своей машине.

— Потому что с людьми нужно работать, уметь их выслушивать и выкладываться на полную силу, а не тешить своё эго, — крикнула ему вслед Артемьева, забираясь на переднее пассажирское место рядом с водителем.

Мы устроились в новеньком салоне и боялись даже дышать, потому как всё выглядело, словно на картинке.

— На одометре всего двадцать семь километров пробег! Да она вообще нульцевая! — восхищался Кузьмич. — И за что мне такое счастье?

— Знаете, а карма всё-таки существует, — неожиданно заявила Даша.

— Это не карма, а справедливость и закономерность, — возразил водитель. — Ну, флакон валерьянки об машину разбивать не будем, а то ещё краска облущится. Поехали! Мне уже не терпится поскорее на новый вызов.

— А вызов уже есть, — отозвалась Таисия, сверяясь с планшетом. — Улица Рахманинова, пятьдесят семь. Мальчишка упал с крыши, нужна экстренная помощь.

— Сейчас быстро домчим! — отозвался Кузьмич, потянув ручник.

Машина действительно идеально слушалась и практически не тряслась. Быть может, за рулём этой ласточки и я бы чувствовал себя куда спокойнее. Всё-таки слушалась она куда лучше, чем наша старая машина. Но счастье Кузьмича оказалось недолгим. Почти добрались до нужного двора, но на повороте машина заглохла, а мы с трудом докатились до ближайшей парковки возле дома и остановились. Как бы Васильев ни пытался завестись, у него ничего не получалось.

— Кузьмич, только не говори, что мы снова поломались! — умоляющим голосом произнесла Таисия.

— Не понимаю, — пробормотал водитель. — Судя по приборам, двигатель перегрелся, но мы ведь совсем немного проехали. Чему здесь греться?

— В общем, мы доберёмся на вызов пешком, а ты пока разбирайся, — приняла решение целительница, решительно выбравшись из машины.

Нам пришлось пройти метров триста к месту вызова. Пациента мы увидели издалека. К счастью, он был в сознании и выглядел совсем не как человек, упавший с крыши.

— Мы сидели на чердаке, когда нас услышал сосед с пятого этажа, — признался один из мальчишек. — Пока он лез на крышу, мы решили спуститься по пожарной лестнице. Вот только она заканчивается высоко от земли. Мы все удачно спрыгнули, а вот Глеб подвернул ногу и не смог идти.

— А «скорую» кто вызвал? — поинтересовался я.

— Это я вас вызвал, — произнёс мужчина лет шестидесяти, выйдя из подъезда. — Какие вы быстрые! Пока я с крыши спустился, вы уже примчались на вызов. Я ругал мальчишек за то, что бегали по крыше. Сами понимаете — опасно. Вдруг бы кто-нибудь сорвался? А родители за ними совершенно не смотрят. Вот я и решил их согнать оттуда, пока ничего не случилось. Кто же знал, что они по лестнице вниз полезут?

— Чем же родители занимаются, если у них нет времени на детей? — насупилась Даша.

— Мать Глеба на двух работах, чтобы его прокормить. А отец… Как узнал, что Пелагея в положении, так и пропал. Девка сама ребёнка растит.

— Да всё со мной нормально! — заявил парень и попытался подняться на ноги, но резко закричал и уселся на пятую точку.

— Сиди и не дёргайся, пока мы не закончили диагностику! — приказала ему Артемьева.

— А что вы такого важного делаете? — удивился парень. — По-моему, вы просто болтаете.

— Не болтаем, а выясняем причину, по которой ты получил травму, — невозмутимо ответила целительница. — А в это время младший целитель проверяет твоё состояние. Тим, что там у тебя?

— У меня всё в порядке, а вот парню действительно не повезло. Закрытый перелом правой пяточной кости без смещения отломков, а на левой ноге ещё и вывих лодыжки. Что тут сказать? Неудачно приземлился. Мы можем на месте провести процедуру исцеления, но лучше, если он хотя бы пару дней побудет в больнице. Там за ним присмотрят, и смогут вовремя обезболить и снять отёчность. К тому же, в таком состоянии в поликлинику он никак не попадёт, разве что будет ждать врача на дому. Нет, я настаиваю на госпитализации.

— Делаем всё, что от нас зависит, сейчас подам запрос на госпитализацию в Архиповку, — невозмутимо отозвалась Артемьева.

— Слушайте, может, без больницы обойдётся? — заволновался мужчина. — Пелагее эти проблемы ни к чему. Она ведь не сможет с ним в больнице лежать.

— А я сам лежать буду, — неожиданно заговорил парень. — Раз кашу заварил, то мне самому и расхлёбывать.

— Ты смотри, какой шустрый! — удивился сосед. — Вот бы такую энергию, да в нужное русло!

Пришлось идти за каталкой в машину и возвращаться пешком, пока Кузьмич разбирался с проблемой. На носилках я бы вряд ли донёс бедолагу даже с помощью соседа, а каталка оказалась очень кстати. Мы погрузили мальчишку и повезли его через весь двор. Я видел, как остальные мальчишки провожали друга завистливыми взглядами. Дети! Ещё не понимают, что нет ничего приятного в том, чтобы оказаться на каталке целителей.

— Починил! — довольно объявил Кузьмич, когда мы вернулись к машине. — А если быть точным, нашёл в чём неисправность. Датчик нагрева неправильно считывает показания прибора. Он считает пройденный путь и нагрузку двигателя, совершенно не замеряя его реальную температуру. Те, кто это сделал — большие придумщики. Они решили, что ставить датчик на перегрев слишком расточительно, и сами задали условия, при которых сначала начинает светиться предупреждение, а потом глохнет мотор. Вот только не учли, что нам на «скорой» иногда приходится столько ездить, что никакой датчик не выдержит. Отсюда и автоматическое отключение на ровном месте. Я перебрал половину машины, чтобы выяснить, что она починилась самостоятельно, потому как прошло время с последнего запуска двигателя, и по расчётам этих горе-механиков он должен остыть.

— То есть, с двигателем всё в порядке? — с надеждой в голосе поинтересовалась Артемьева.

— В полном!

— Интересно, а как быть торговым представителям или каким-нибудь курьерам? — задумался я. — Они в пути проводят больше нашего. Останавливаться каждые двадцать-тридцать километров? Так вся логистика станет.

— На то и был расчёт, что машины этого класса используют только для «скорых». А представьте, если бы мы везли тяжёлого больного на операцию, а машина стала посреди города? В общем, я подготовлю подробный отчёт и отправлю его производителю.

Мы погрузили парня в машину и выехали в сторону больницы. Уже на первом перекрёстке я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав и повернулся. Это был мальчишка, лежавший на кушетке.

— Дядь, а это не больно?

— Что именно? — поинтересовался я. — Лежать в больнице, или лечиться?

— Всё. И перелом тоже.

— Вообще, перелом — это больно, но целители делают всё, чтобы максимально обезболить травму. А процедуры бывают даже приятными. Ты почувствовал тепло, когда я работал с твоей ногой?

— Мне показалось, что это из-за перелома так печёт, — признался Глеб.

— Нет, так физически проявляется работа целительной энергии. Ничего страшного, просто очень непривычно. Тебе вообще нечего бояться, ведь мы отвезём тебя в детское отделение. Может, найдёшь себе друзей.

— Не хочу в детское отделение! — насупился парень. — Я уже взрослый.

— Взрослый, но до восемнадцати лет будешь лечиться в детском отделении. Или хочешь, чтобы тебя перевели к взрослым, где придётся слушать бесконечные рассказы о пропалывании грядок, проращивании огурцов, рыбалке и ценах на продукты?

— О рыбалке я бы послушал… — задумчиво отозвался мальчишка. — Но лучше действительно поеду в детское отделение. Там интереснее.

— Кузьмич, а давай протестируем проблесковый маячок и сирену? Вдруг они тоже не работают? — предложил я, когда мы застряли на очередном светофоре. На самом деле, мне хотелось хоть немного поднять настроение парню.

— Нельзя просто так включать… — принялся поучать меня водитель, но я его перебил.

— А мы не просто так. Мы везём ребёнка, упавшего с крыши.

— Николай Кузьмич, действительно! Что вам стоит? — подхватила Артемьева, вмиг поняв истинную причину моей просьбы.

Когда над машиной завыла сирена, Глеб даже приподнялся на локтях, чтобы посмотреть как машины расступаются, пропуская нас вперёд. Так мы промчались два квартала, а потом, когда поворачивали к самой больнице, Кузьмич выключил сирену.

— Побаловались, и хватит! — сурово заявил он и повернулся к мальчишке. — Только ты никому не говори, что мы включали сирену. Это будет наша с тобой тайна. Ты ведь умеешь хранить секреты?

Казалось, мальчишка потеряет сознание от счастья. Его прокатили на каталке, провезли в новом красивой машине, включили сирену, мигалку и доверили важную тайну. Что ни сделаешь, лишь бы хоть немного его приободрить.

— Приехали! — объявил Кузьмич, остановившись возле приёмного отделения Архиповки.

— Выздоравливай скорее, Глеб, — сказал я на прощание, когда мы передавали его санитарам. — И старайся беречь себя. Ты ведь взрослый, поэтому должен заботиться о матери и не впутываться в плохие истории.

Парнишка попался смышлёный, поблагодарил за пожелания и советы, а я видел по глазам, что он сделал для себя правильные выводы. Иногда жизнь подбрасывает нам проблемы не для того, чтобы наказать, а чтобы научить и помочь избежать ещё больших проблем.

— А ты хорошо ладишь с детьми, — заметила Артемьева, когда мы устроились в машине.

— Девятнадцать лет жизни провёл с младшей сестрой в одном доме, — признался я, отметив как много общего у меня с прежним Тимофеем.

— Едем на новый вызов! — объявила Таисия, сверившись с планшетом. — На этот раз нас ждут на улице Возрождения.

— Опять эти аристократы! — вздохнул водитель, предчувствуя не самое приятное общение.