Бремя силы

Пролог

Сила, будь она в разных обличьях, вроде Власти и Влияния, имеет природу произрастающею из детства. И чем детство несноснее, непереносимее, тем жажда Силы возрастает и уже не человек контролирует ее, но она человека.

Посудите сами. Люд, выросший в достатке, любви и не знавший горя, захочет ли он принижать своего собрата? Нет, скажу я вам. Потому как, поможет он собрату, не держит он на него зла, да и не за что держать. Но люд, выросший в побоях, нечистотах и не знавший любви матери, хочет лишь одного. Силы. Она будет проявляться по-разному. В желании контролировать, управлять, быть выше других, но это лишь разные формы Силы.

Это что касается силы природной, взращенной обстоятельствами и окружением. Но есть Сила дарованная человеку от человека. Силе можно научить, получить в наследство и грамотно распорядится ею. Тогда она принесет пользу не только самому человеку, но и люду, которому он поможет. Пример тому Великая династия Романовых, Сила коих, в том или ином виде, служила народу и государству.

Сила природная, дарованная по воле случая обуздает своего владетеля. Покорит его, затуманив разум. Особо это видно, когда Сила, даруется человеку ежемоментно. Когда он лишь мечтал о ней, но не стремился. Не было годов пройденной дороги, не было трудностей на пути ее обретения. Тогда человек полностью подчиняется нахлынувшей мощи и отдается ей без остатка. В это время он уже не разумное существо, а лишь воплощение своих ненасытных прихотей в людском обличье.

…

Наше время.

Экран монитора мерцал посреди темноты комнаты. На рабочем столе красовался известный актер с полуголым торсом. Я хотел быть похожим на него, вот и поставил на заставку. Помню, как еще в детстве смотрел фильмы вместе с ним. Да... тогда казалось все совершенно просто, но с того времени прошло уже двадцать восемь лет. Выглянув из своих мыслей, я снова посмотрел на красавца актера, казалось, будто его взгляд проникает вглубь меня и видит все мои пороки, бранит, осуждает и велит идти спать. Моя борьба с кумиром идет уже на протяжении долгого времени, каждый день и каждую ночь он сверлит меня своим пронизывающим взглядом, а я только и делаю, что игнорирую его.

С момента как умерли мои родители ничего не поменялось. Это произошло семь лет назад, когда мне было тридцать один. Они попали в автомобильную аварию. Праздновали какой-то юбилей в Сочи. Отец с матерью сели пьяные за руль и поехали за город резвиться. Из-за крутого горного поворота на них выехала машина, отец вырулил в сторону, и машина стремительно исчезла в ночном пространстве. Об этих событиях я узнал на следующий день, находясь в другом городе. Не сказать, что расстроился по поводу их смерти, меня больше огорчали затраты на их похороны и перевозку. Тогда мне пришла в голову мысль, что я бесчувственная тварь.

Эти зародыши совести должны были прийти ко мне еще после окончания университета. В свои двадцать два продолжал жить с, тогда еще живыми, родителями. Меня это ничуть не смущало. В школьные годы процесс социализации у меня проходил сложно, по этой причине родители перевели меня на домашние обучение. В институт я поступил на заочное обучение, таким образом моя отчужденность от общества только возрастала. Откос от армии оказалось получить очень просто, демонстрация моих социальных навыков поразила комиссию (дело не только в них, но и в маме с нужными связями), вследствие чего мне дали категорию В.

Сидел на шее у родителей, а они этому даже не противились. У них были свои заботы, своя жизнь, они как будто и родили меня для галочки, настолько они не обращали на меня внимания, может поэтому их смерть меня не опечалила? Пока родители были на этом свете, то брошенных от них подачек хватало, чтобы заниматься своими делами, с их смертью мне пришлось заняться фрилансом (карьера стримера не задалась по очевидным причинам). В основном это был копирайтинг, потому что программированию учиться не хотел, если подумать, то единственным моим желанием было получение дофамина, который я черпал в порно, мастурбации, видеоиграх, книгах, ранобэ, аниме список можно продолжать долго. Спорт, конечно, тоже пробовал, но понял, что обжорство куда приятней.

Единственными социальными контактами у меня были девушки в интернете, у которых за деньги покупал интим фото, но и их пытался свести к минимуму, сообщения, которые они писали, казались пропитаны жалостью, высокомерностью, пренебрежением. Один раз даже попытался купить поношенные трусики, когда нюхал их, то удовольствия не получил и бросил это дело.

Вспоминая эти события, что тогда, что сейчас не испытываю отвращения к себе. Возможно только жалость, но с ней также смирился.В этом мне помогает жесткое порно, в нем мне не дерзили, не смеялись, в них я мог… там я обретал власть. В этом цикле заключена моя жизнь, без амбиций, стремлений и чувств, иногда меня посещают мысли, что на моем месте следовало оказаться кому-нибудь другому.

…

Следующая ночь

В это полнолуние мне захотелось прогуляться. Подобные поступки я совершаю крайне редко, но, когда бывает желание выхожу.

Луна серебряным блеском озаряла все вокруг, казалось, что она бдит за каждым твоим поступком, словно полицейский, который учуял в тебе вора, и нигде нельзя было скрыться от ее всевидящего взора. Небесное тело казалось неестественно ярким и белым, но возможно это всего лишь мои искажения, после долго пребывания взаперти.

Каменная брусчатка, дом в купеческом стиле с барочной резьбой, справа сад, усеянный цветами и памятниками. Исторический центр моего города был живописным и прекрасным, днем, конечно. Ночью, при свете фонарей, вряд ли можно было различить орнаменты на знаменательных домах, в которых жили писатели, художники, бойцы. В этом, например, останавливался Чехов, в этом Менделеев ночевал, а вот по этой улице гулял сам Александр II.

Пресытившись сумеречными городскими улицами, мой путь стал пролегать к мосту. Ночью, здесь совершенно не было людей. Вид на воду, с высоты двадцати метров, открывался захватывающий, но грустный для меня. Порывы ветра, толкающие волны, наводили на мысли, что все в этом мире пустое, проходящие, нестоящие внимания. В водной глади отражались только мост и небесный диск, который стал приобретать красный оттенок.

- Странно, - завертелось в голове. - Не слышал о таком феномене, обычно луна краснеет от затмения или при рассвете, а сейчас, она выглядела как будто глаз с капиллярами.

Я поднял взгляд от воды и посмотрел на небо. К голове приступила кровь, все мышцы напряглись, дыхание участилось, мои глаза метались от воды к небу, казалось, что собственное восприятие подводило меня. Сверяя луну и ее ночное отражение на водной глади, была найдена разница! Диск на небе был обычным, а воде, капилляры продолжали пронизывать его со всех сторон. Мной было принято решение отойти от перил и ретироваться. По своей натуре, разные странности не привлекали меня.

- Лучше бы остался дома. Это все не реально, это все не реально, - Повторял я себе.

Почти у самого спуска образовалась тень, в моих намерениях было игнорировать ее и пройти мимо.

- Мужик, жиги не будет? — произнес силуэт мужским голосом. Я же еще больше набрался решимости не замечать его.Уже поравнявшись с ним, я почувствовал, как на мое плечо упала наковальня, его пальцы словно тески сжали меня так, что пошевелиться возможности больше не было.- Мужик, жига будет или нет?- Нет, - робко, с заиканием пролепетал мой онемевший рот.- Плохо. Куда-то спешишь? Ночь хорошая, давай поболтаем.- Извините, но я уже уходил домой, - на этих словах тиски, в виде его руки, начали сжиматься с такой силой, что еще чуть-чуть и от моего плеча осталось бы только труха. - Хорошо, время поболтать у меня есть, - мой голос начал отчетливо дрожать, наполняя меня страхом и неуверенностью.- Вот и хорошо.

Возможно, до этого момента мне не хотелось смотреть на него, в надежде, что он не заметит мое присутствие, может, какая-то неведомая сила отводила мой взгляд, но подняв глаза на то место, где должна быть голова, я увидел капюшон, скрывающий пеленой мрака лицо и проскальзывающую наружу улыбку. Пасть, распростертая в радостной лыбе, обнажала кошмарно длинные, острые зубы, напоминающие когти животного. Из рта шел ужасающий трупный смрад, напоминающий смесь бодуна у годовалого пропойцы, и запах гниющих органов, почувствовал его, мое нутро захотело выйти наружу, но преодолев себя я сдержался.

Монстр подвел меня к тому место, где ранее перед мной открывалась прелестная картина на реку.

- Красивая ночь, правда? - произнес монстр, смотря на небо. Я не нашел, что ответить и продолжал безвольно стоять рядом с ним.- Ты знаешь поверья о луне и месяце? - продолжал говорить клыкастый упырь. - Люди древности верили, что в моменты, когда луна заменяет солнце на небе, она испускает магическую энергию, которую передает на землю. Согласно этой небылице, колдуны собирают траву, думая, что она волшебная. Представляешь, волшебная! - на последних словах он засмеялся.- Что вы хотите от меня?- От тебя? Ничего.- Тогда я могу идти?- А ты разве не хочешь еще поболтать со мной?

Я не нашел в себе силы ответить на этот вопрос, предчувствуя, что он в любом случае меня не оставит. Еще некоторое время мы так и стояли. Упырь попеременно разглядывал воду и небо, мне, в свою очередь, приходилось застыть и дрожать от страха, думая каким способом лучше сбежать от своего неприятеля. Первым молчание нарушил он.

- Знаешь, порой так не хватает простого человеческого общения. Все время забирает эта чертова работа. Подойди к перилам, посмотри на воду.

Повинуясь его требованию, я сделал несколько шагов и уперся в перила. Ком встал в моем горле, когда увидел ранее привычный для меня пейзаж. По обоим берегам реки выстроились девушки в белых прямых платьях, с каждой стороны было по шесть человек. Руки девушек тянулись вверх и к реке. Но загнать мою душу в пятку заставили не они. Луна, ровно по центру реки, стала полностью красной. На небе же тучи застелили подлинный серебряный диск.

Краем глаза увидел, как мой неприятель совершил какое-то действие рукой, обернувшись увидел, что он снял капюшон и весь его облик предстал перед мной. Мертвенно белая кожа напоминала грязный снег, острые уши были, как у эльфа, а глаза светились не понятным оранжевым цветом. Хищности придавало еще и то, что брови отсутствовали напрочь, как и вся растительность на голове. Весь его образ был пропитан животными инстинктами. Взгляд, направленный на меня, был насмешливым, предвкушавшим свою добычу, казалось он готов меня съесть прямо здесь.

Я начал медленно пятиться от чудовища, не сводя с него глаз. Со стороны реки послышалось пение на неизвестном мне языке. Тучи, которые застилали луны, стали чернеть, река вдруг стала буйной, воды реки перекачивало из стороны в сторону, как будто ее несли в ведре. Бившиеся о берег волны поднимали вверх брызги с такой силой, что они ласкали мне щеки. Все выглядело так, словно я нахожусь посреди океана в шторм, при этом без него самого.

Упырь все еще стоял на месте и смотрел как я отхожу от него. В миг, мой и без того пошатанный дух, покинул меня совсем, нервы сдали и я, отвернувшись от монстра кинулся бежать сломя голову. Не успел сделать и нескольких шагов, как упал, запнулся о, что-то. Поднявшись, передо мной уже стоял уродец. Своей рукой он схватил меня за горло и понес к перилам. Своей нечеловеческой силой, он удерживал меня за пределами моста. Теребя своими ногами, я тщетно пытался нащупать опору, подомной была сплошная неизвестность.

Позади меня пение начало усиливаться, так же мне показалось, будто за моей спиной скапливается колоссальное количество энергии. Это чувство я испытал впервые, сначала оно было легким, словно по телу проводят эбонитовой палочкой, но по мере нарастания энергии, ощущения стали похожи на удары током, но при этом безболезненные.

Выродок продолжал смотреть на меня, все время улыбался, показывая хищные зубы, и облизывал губы, тонким змеиным языком.

- Какой сладенький, как ты дергаешься, давай потанцуй для меня еще, подними мне настроение, - Сказал упырь.

Внезапно все утихло, пение прекратилось, словно что-то заставило время остановиться, но я все еще ощущал чудовищно возросшею энергию за своей спиной. Монстр перестал улыбаться и стал серьезным, его взгляд был направлен на меня, но в то же время расфокусирован, как будто смотрел сквозь.

- Aperi fores tuas et vagetur in mundum mortuum tuum - начал говорить упырь, при этом его рука начала душить меня - Praeceptum est tibi a domino ipsius umbrae, serpentis antiqui, principis supermundanae

Я начал терять сознание. Руки уже перестали сопротивляться, а ноги искать опору. Последними словами, что донеслись до моего сознания были:

- Sume hunc puerum.

В этот момент, я уже не смог почувствовать, как рука, душившая все это время, отпустила меня, не услышал, как снова запели девушки, не понял, что упал в воду, уже не различал, что меня увлекает в свое лоно водоворот, не увидел, что тучи разошлись и с неба на меня смотрит кровавая луна.

…

В тело ударяются порывы воздуха, я чувствую, как скольжу по небесной глади. Меня наполняет чувство свободы и собственного превосходства. Открыв глаза, вижу под собой огромное пространство, простирающиеся во все стороны. Вдалеке отчетливо виднеются вершины гор, они тянуться стеной так далеко, что даже с высоты моего полеты не разглядеть начала и конца. Подо мной земля простирается зелеными лугами, переходящими в дремучий лес. Оглядевшись по сторонам, замечаю, что лечу в косяке жаворонков, они словно стражи сопровождают меня.

Как бы ни хмелил простирающийся пейзаж и свобода, которую получил, меня не оставляла мысль о произошедшем. Что этот упырь от меня хотел? Как я оказался в этом месте? Что произошло на самом деле? Только на один из этих вопросов я мог ответить. Смерть настигла меня, по крайней мере живые люди летать не умеют. Возможно, это все предсмертные видения, если это действительно так, то уже бессмысленно волноваться чего хотел тот лысый монстр. Пока видение не закончилось проведу его с наслаждением.

Мы подлетаем к горам, за их острыми вершинами виднеется нечто, что поражает меня. Прекрасный город, обнаженный, без стен, посреди цветочного луга. В центре города стоит высочайший дуб, который испускает золотистое сияние, дерево окаймляет молочная река. По всему городу растут более мелкие деревья березы и яблони.

Опьянённый ранее невиданным местом, я устремился стремглав к городу. Мною управляло, чувство любопытства, впервые за долгие годы настоящий, неподдельный интерес обуревал меня, заставлял двигаться и совершать действия, на которые раньше никогда бы не согласился.

До города оставалась пара сотен метров, как мне навстречу вылетела дюжина черных точек. Они двигались стремительно и вскоре преградили мне путь к городу. Вблизи я смог их рассмотреть. Девушки все, как на подбор, хорошенькие, румяные, с длинными ресницами, чернявыми бровями. Один недостаток в них был, лицо девушки, а тело птицы.

- Здравствуй, молодец. Куда путь держишь? — спросили птицы синхронно.- Хочу город ваш, красивый, оглядеть поближе.

Вся группа (или косяк?) птице-девушек действовала в унисон. Это выглядело так слажено, как будто они участвовали в синхронном плаванье или еще страшнее были единым организмом. Их лица ничего не выражали, но внутри меня возникло чувство, будто они изучают меня, настороженно, или даже с опаской, относятся ко мне.

- Извините, но Вам запрещено посещать Ирий.- По какой причине?- Живым вход воспрещен.

Слова синхронисток привели меня в ступор. Отяжелевшими веками стало невозможно управлять, барьер преградил путь дыханию, а силы, которые наполняли мое тело, покинули меня и казалось, что я снова падаю в неизвестность.

Бездна... Темнота... Водоворот... Резкий толчок, меня словно на веревке потянуло назад. Красный, синий, черный, желтый смешались в моих глаза образуя причудливый калейдоскоп. Стало невозможно дышать, воздух покинул мои легкие, вместо него заливалась вода. Моя грудь горела, мне хотелось выцарапать, расковырять ее лишь бы унять боль. И вскоре все прекратилось. Я закрыл глаза.

Глава 1

Тепло и влажно... Словно в утробе матери. Чувство невесомости и легкости снова наполняет меня.

- Неужели снова этот же сон? Нет, в прошлый раз мокрым я не был.

Открывать глаза не хотелось. Все эти странные видения, места они казались настоящими, а не созданными умирающим разумом. Эта боль... Она была реальной. Под своими опущенными веками, я ощущаю себя посреди звездной пустоты, свободным и не значимым.

Не значимость... Что совершил Я в свои последние годы? Даже не последние, а за всю свою жизнь? Боялся заговорить с людьми? Пережидал одиночество в лоне квартиры? Была ли у меня жизнь вообще? Каждый день одно и тоже: порно, еда, порно, игры, порно, спать и снова, и снова, и снова. Тяжелый камень привязали к моей душе и тянут за него заставляя спуститься в пропасть отчаяния. Одиночество снова догнало меня. Я каждый день прятался от него утопая в море потребления и удовольствий, но чем больше я потреблял, тем хуже мне становилось. Ко мне в голову часто закрадывался вопрос, почему все пошло именно так как пошло? Из-за отчужденных родителей? Страха говорить с людьми? Возможности сидеть дома и ничего не делать? Чем больше вопросов задавал сам себе, тем тяжелее становилось. Помню, как в детстве спрятался в углу, свернулся калачиком и долго плакал, изливая душу, сейчас мне хотелось того же. Слезы бросились из глаз, устремляя показать мое бессилие.

Переведя энергию беспомощности в плач, я успокоился. Пока рыдал заметил, что не ощущал, как слезы скатываются по щекам. Это могло значить...

Глаза открылись сами собой после пришедшей в голову мысли. Мое тело находилось в воде, животом к верху. Я плыл посреди ночи в колыбельной реки, ночные звуки были моей песней, а звезды ночником. Дышал свободно, не принужденно. В этот момент мне хотелось, только умиротворения. Плывя по течению, взгляд невольно переместился со звезд на луну. Красная. Кровавая. Мое спокойствие развеялось. Теперь нужно было выбираться.

Река была спокойной и выплыть на берег оказалось не проблемой, а что действительно стоило обдумать, это то, как найти выход из леса. Конечно, вопрос, как я здесь оказался волновал меня, но обдумать произошедшее мог в более подходящее время, когда жизни ничего не угрожает.

Осматривая себя, я был поражен. Тело толстяка и диванного десанта пропало. Вместо него худой парень и абсолютно голый. Волосы на голове имелись, в подмышках тоже, а вот щетина или пушок отсутствовали. По моим подсчетам, этому телу около четырнадцати-шестнадцати лет. Расчеты, конечно, приблизительные.

- Как удивительно хорошо работает мозг в стрессовой ситуации, - живот жалобно заурчал. - И в голодной.

Стресс наваливался со всех сторон. Сложные времена требуют решительных действий.

- Думай, думай. Что учил в школе? Мох растет на север. Значит идти на север? Черт, не знаю.

Информация про мох была единственной, что я запомнил из курса ОБЖ, а как ею правильно воспользовался так сообразить и не смог. Ночь была теплой, но несмотря на это, мое мокрое тело пронизывал ветер.

- Болеть, голым, без еды в лесу. Почему я не выигрывал на ставках?

Подойдя к деревьям, я почувствовала странную энергию. Так же как тогда на мосту, мое тело начало покалывать, но гораздо менее чувствительно. Не много обождав, покалывания прекратились.

- Не знаю, что это было, но страшно жуть.

Я вошел в лес, потирая свои голые плечи в надежде согреться. Плана у меня не было. Мох искать так же не стал, не соображая, что с ним можно сделать. Моей единственной надеждой было найти тропинку, которая выведет меня от сюда.

…

Не знаю сколько времени прошло. Час, два или двадцать минут, но я вышел.

...

Лес казался не проходимым, лунный свет не мог пробиться сквозь баррикады листвы и застревал еще на первой линии обороны. Бродить босиком среди колючего, усеянного ветками, грибами, а может и змеями пола было нестерпимо. Не проходило и минуты, чтобы не наступить на шишку, иголку или какую-нибудь веточку, причиняя тем самым боль своей ступне.

Когда вошел в лес, то “ощущение энергии” усилилось, но настолько незначительно, что я оставил этот факт без внимания. Невольно углубляясь в чащу “ощущение” становилось отчетливее, покалывания сильнее, а у меня родилась новая идея. Решено было идти на эти, похожие на электрические касания, импульсы.

В один момент передо мной появилась тропа, пройдя по которой импульсы начали ослабевать и мной было принято решение придерживаться первоначального плана. В лесу я также нашел человеческие следы крупного размера. Меня снова одолели сомнения. Если следы находятся здесь, то может, кто-нибудь рядом ходит? Не много поколебавшись, решил пройти по ним.

Мои догадки оказались верны, на пути мне встретился человек, на какой-то миг даже показалось, что я где-то встречал его. Окликнув его, человек обернулся и жестом показал следовать за ним. Наша погоня была похожа на ловлю бабочек сачком. Как только я приближался к мужику, как только хотел занести сачок и поймать его, он ловким движением выныривал и улетал, отдалялся и снова звал за собой. Мне в голову пришла мысль проверить этого странного мужика. Я остановился и стал ждать его реакции. Согласно мои предположениям, он повернулся и снова жестом пригласил следовать за ним.

- Мужик, я за тобой не пойду. Скажи, как выбраться от сюда!

Смех. Громкий, раздается словно отовсюду, но исходит от того мужика, он заходит за дерево и растворяется. Оглядев место его исчезновения, я убедился, что он пропал бесследно. Лес начал пугать меня, мысли о нечисти и разных тварях крутились в моей голове, заставляя страх и тревожность расцветать с новым рвением.

Я снова обратив внимания на свои “ощущения”. В этот раз они кололи слабо, давая понять, что отдаляюсь от места энергии. Мной твердо было принято решение не вестись на провокации от леса и идти строго по “сигналам”. У страха в моей груди были свои планы, жесткими ударами плети в виде страшных силуэтов меж деревьев и мыслей об убийстве, он подгонял меня заставляя бежать. От выброса адреналина в кровь я не чувствовал куда наступаю.

Вскоре действие гормона закончилось, а с ним и моя неуязвимость. Ноги дрожали и подкашивались от порезов, ушибов и других ран. Выбрав место помягче, среди мха, я присел отдохнуть. Мое правое плечо обдало волной энергии, она словно море накатывала на меня и нежно гладила. Взглянув в сторону предполагаемого источника, сквозь ряды деревьев я увидел избушку, в которой горел свет.

Не знаю сколько времени плутал по этому лесу час, два или двадцать минут, но выход был найден.

…

Избушка стояла в чаще леса. Медленно ковыляя в ее сторону, я радовался уже тому, что она обитаема. По мере приближения мое внимание привлекало состояние избушки. Несмотря на то, что она выглядела очень старой, она не покосилась и не прогнила, создавалось впечатления, что это декорация на съемочной площадке.

Стоя перед дверью, на меня накатывали большие волны энергии, исходившие от потрепанного, поросшего мхом, деревянного здания. Мои руки дрожали, но скорее не от страха, а от холода и усталости. Я постучал и попросил разрешения войти. Тяжелые, громкие шаги направились в мою стороны и затихли с той стороны двери.

- Кто желает войти в мое жилище? - голос был похож на смех исчезнувшего мужика. Тяжелый, пронизывающий и, хотя он исходил от существа за дверью, казалось весь лес повторяет за ним.

- Я в лесу потерялся, голый и мокрый, разрешите переночевать у вас.

Дверь отворилась. Перед мной предстал гигантского роста старик. Седая борода достигала его коленей, в ее густых зарослях можно было различить остатки еды, крошки, грибы, мелкие веточки. Одетон был в белый балахон без пояса, на ногах лапти. Голова ничем покрыта не была, но волосы были настолько длинные и густые, что закрывали глаза и практически все лицо.

- Входи, путник, будь как дома. Коль, о чем попросишь, не откажу.

- Благодарю вас, - переступив порог сказал я.

Хозяин дома стоял посреди избы и внимательно смотрел за моими действиями, я, не зная, что лучше предпринять в такой ситуации, сел на ближайшую скамью.

- Подам тебе одежды, - сказал старик.

- Спасибо, большое.

Пользуясь его минутным отсутствием, я осмотрел помещение. Все здание состояло из одной комнаты. Сама комната была не большая, квадратов двадцать-двадцать пять. Скамья, на которой мне пришлось разместиться, находилась возле стены по центру, сидя на ней можно было наблюдать за всем, что твориться в маленькой избе. Справа от меня находился единственный стол, а за ним еще одна скамейка. Впереди окно, точнее просто прорезь. Левее окна находилась печь, за которой копошился старик.

В момент, когда мой взгляд был устремлен на него, он обернулся и вручил мне накидку из шкуры животного. Она могла закрыть мое туловище со спины и груди, но ноги оставались оголенными.

- Спасибо еще раз.

Старик присел на вторую скамью и сложил руки на стол.

- Откуда ты? - Вопрос старика поставил меня в тупик. С одной стороны, хотелось ему рассказать и про упыря, и водоворот, сон, смерть и так далее, за его доброту и гостеприимство. С другой, я понимал, что данная ситуация очень сложная, сверхъестественная, он мог мне не поверить или наоборот, причинить зло.

- Заблудился пока по лесу бродил, - решил действовать осторожно и уклониться от ответа.

- Из какого села вышел? - в его голосе чувствовались легкие нотки раздражения.

- Села? Я из города пришел, - мои губы невольно выдали ухмылку.

- Негоже обманывать человека, который впустил тебя в дом, - на этот раз в его словах прозвучали обида и злость. - коль хочешь помощи от меня, то говори всю правду.

- Ну... По правде говоря, я вообще не из этих мест.

- За дурака меня держишь?

Старик встал с места и вырос, сейчас он доставал до самого потолка избы. Стук! Тяжелый кулак встретил препятствие в виде стола. Мурашки побежали по коже, я снова стал нервничать от непривычных стрессовых разговоров. Волосы старики раздвинулись, словно ветви деревьев расступились, открывая путь глазам. Из-под густых, косматых, седых бровей на меня угрожающе, призывая к ответу, смотрели карие очи.

- Отыскал и постучался в мою избу по среди леса. Вошел, не помолившись красному углу, еще и помощи просишь? Убирайся из моего жилища! - его рука указывала в сторону выхода.

- Прости меня, пожалуйста. Я расскажу всю правду, только пойми меня, ситуация сложная.

- Ты знаешь, кто я такой? - вопрос, который невозможно было предугадать.

- Не знаю. Егерь? Охотник? Затворник?

- Из какого ты мира? - душа ушла в пятки. Сердце начало играть в перегонки с моими нервами, чтобы выяснить, кто сдаться первый. Еще несколько минут я сидел в молчании пытаясь прийти в себя.

- В смысле мира? Разве не из этого? - заметив мою растерянность, он понял, что продолжать давить нет смысла.

- Расскажи мне все с самого начала, - доброжелательно сказал он.

Рассказывать пришлось долго. Начал с того, что пошел на мост в своем родном городе, как оказалось и в своем родном мире. Продолжил жестоким убийством себя и странным сном окончил. Про плутание в лесу рассказал совсем коротко, у меня было ощущение, что он и так все знает. Пока мне приходилось говорить, старик, что-то делал за печью, вернувшись, он напоил меня настойкой, после которой боль в ногах притупилась. Про свои “сигналы” мне так же пришлось рассказать, потому что мой собеседник всеми силами пытался выудить у меня каким способом я смог найти его избушку. Выслушав меня, дед долго молчал, но говорить все же пришлось.

- Я по тебе сразу понял, что ты не этих краев. Обряды не соблюдаешь, говор отличается, крест не носишь, уважения не проявляешь. Но коль было, то было, в обиде не останусь. Что касается твоих повестей, они странные, но не путанные, признаю, - молчание снова опустилось в избу. Дед выглядел так, словно он подбирает слова, пытается не обидеть меня. Такое поведение шло в разрез с его прошлым, где он был требовательным и властным в своих намерениях. Все же, старик продолжил. - Скажи, ты хочешь вернуться в свой мир?

- Я об этом думал. Не знаю, что удерживает меня в моем мире. Наверное, комфорт, предсказуемость и привычка, но, с другой стороны, в нем нет ничего, что заставляло бы меня хотеть вернуться в него.

- Вижу в тебе смятение, но не это сейчас главное. Я помогу тебе понять зачем ты пришел в наш мире. Взамен, потребую с тебя плату.

- Зачем мне знать это? Я не могу жить без этой информации?

- Силы, с помощью которых ты был призван в этом мир, найдут тебя и подчинят против твоей воли. Но избежать этого можно, - слова старика казались мне странными и в какой степени противоречивыми.

- Каким же образом?

- Всему свое время. Сначала договор и плата, лишь в конце помощь.

- Договор?

- Пройди по опушки леса три раза со свечой в руках, моим амулетом и семью листами собранных с деревьев леса. Перед опушкой закопай листья. После очисти стебли молочая, ромашки, зубатки от лепестков и свяжи навенз. Зайди в лес, амулет привяжи повыше к дереву, а треугольник спрячь в дупло дерева, - от обилия информация моя голова перегружалась, ничего толком не удавалась запомнить. Я много раз переспрашивал, а старик терпеливо все объяснял. - Договор заключим немедля, на словах, но в силу вступит он, как ритуал проведешь.

- Хорошо, - согласился я, подтверждая свои намерения. Старик встал и протянул руку в мою сторону.

- За оказанную помощь, впредь ты не войдешь в мой лес, - я не обратил внимания на его слова и даже усмехнулся про себя, но руку пожал - я же обязуюсь напоить тебя настойкой, что ум проясняет и вещие сны насылает.

- А это точно мне поможет? - засомневался я. Старик не обратил внимания на мои слова.

- Принеси мне печень ератника, чертополох, тирлич и крапиву.

- Я и названий таких не знаю, где тебе их найду?

- Пора нам прощаться. Времени у тебя лишь до следующего солнцестояния, поторопись Анастас.

Старик начал меня выпроваживать из хаты, на мои протесы никак не реагировал. Необычные слова, приметы, названия я не запомнил ничего. Похоже по глупости думал, что, выйдя к людям у меня появится ответы, оказалось, наоборот. Странное поведение деда сильно настораживало, то приютит и обогреет, потом накричит, а после и вовсе выгоняет на улицу. Интересно, в этом мире у всех так принято? Но тем не менее я не чувствовал в нем угрозы. Не знаю почему, но он не заставлял меня нервничать, беспокоиться или волноваться. С ним я чувствовал себя спокойно.

Во дворе избы стояла запряженная телега, а в ней кучер, он выглядел странно, как будто бестелесная тень, у который нельзя было разглядеть лица. Я поздоровался с ним, но в ответ тишина. Дед велел забираться в телегу и засыпать. На мои возражения он не реагировал.

- Завтра ты найдешь ответы среди людей. Возвращайся ко мне и поймешь кто ты.

Кучер дернул вожжи, и телега тронулась. Свет из окна мелькал меж деревьев и по мере удаления он становился все тусклее и тусклее. Электрический импульс прошелся по моему телу, одновременно с этим пропал желтый огонек. Пропала и сама изба, превратившись в кучу поваленных деревьев, но этого я видеть уже не мог.

Глава 2

В горле першило. Вдох болью проникал внутрь и сдавливал грудь в тиски, не давая полностью насладиться кислородом. Дыхание было тяжелым, хриплым, как будто механизм внутри меня забыли смазать, но он продолжать работать. От жгучего огня по всему телу хотелось окунуться в прорубь, лишь бы не чувствовать жара. Я приподнялся на локте и хотел было открыть глаза, как приятный женский голос сказал:

- Лежи, тебе еще нужно отдохнуть.

Веки открылись сами по себе в поисках прелестного источника звука. За столом, спиной ко мне, стояла девушка в черном платье и что-то делала с травами. Ее русые волосы были сплетены в большую толстую косу. Она мельком глянула на меня.

- Лежи, кому говорят.

Ее серые глаза направились в мою сторону с целью подчинить своей воли. Высокой воротник платья доходил ей шеи, а подол опускался до самых щиколоток. Белые манжеты на руках придавали ей некую сдержанную аристократичность. Она протянула мне настойку. Я подумал странно пить неизвестные мне жидкости от человека, которого впервые вижу, но состояние организма подсказывало, что лучше не привередничать. Поднять руку оказалось тяжело, меня всего трясло.

- Ладно, ляг, сама напою, - тон был приказывающий, но при этом мягкий, словно сама мама заботилась о тебе.

Горьковатая жидкость стекала по моему горлу. Из-за сложного сдерживаемого кашля процедуру пришлось повторять несколько раз. По ее окончанию, девушка приложила руку к моему лбу и недовольно цокнула. Ее милая фигурка семенила между мной и разными сторонами помещения, то она мне повязку холодную ко лбу приложит, то чеснок даст съесть, то послушает мое дыхание и недовольно поведет головой.

- Откуда ж ты такой взялся юродивый, - снисходительно сказала она и посмотрела так нежно, и так чувственно погладила меня по лбу, что мне невольно стало стыдно из-за моего состояния.

Глаза медленно закрывались под тяжестью век. Тело требовало сна и всеми силами пыталось взять свое. Долго сопротивляться я не стал и вскоре уснул. А перед глаза стоял ее образ.

…

Проснулся я от громких разговоров. Обсуждали, что-то активно и где-то рядом со мной. Поднявшись на локте, увидел, что в отдаление комнаты, в сторону мох ног, в дверях стоят мужики. Собравшись в группу из трех мужиков они предъявляли, что-то девушки в черном платье. Слова я различал смутно из-за плохого состояния, но решил что мне стоит во-что бы ни стала подслушать их. Собрав силы, которые могут быть у больного человека, я сел на край кровати. Видимо заметив мои потуги, гости вошли внутрь, хотя хозяйка этой комнаты (видимо и всего дома) протестовала.

- Мужики, смотрите, наш Лешийный проснулся, - они окружили меня на расстоянии двух метров, воняли коровами и навозом, а из рта несло перегаром и гнилью.

-Лежит себе спокойно, а нашей Маньке из-за тебя делами некогда маяться, - сказал мужик слева.

- Да, - подхватил тот что в центре, - наша телочка поносит уже который день, а Манька тебя поит. А Манька, между прочим одна единственная у нас на деревне.

- И не только в телочке дело, - снова продолжил левый, - у нашего мужика из села шишка в жопе, а Манька все с тобой, некогда ей мазь сделать.

- Все село уже знает, что это твоя шишка, - сказал тот что справа, - и дело до тебя никому нет, потому что пользы, от тебя шиш, а вот телочки наши молоко дают.

- Это от тебя пользы нет, козел ты драный, - желчно парировал обиженный мужик.

- Да я тебя щас, - угрожая ударом поднял руку правый.

- Да я сам тебя как щас, - повторил движения своего друга левый.

- А ну цыц, - сказал центральный, - мы здесь по дело от Миколы, а ваши жопные шишки могут и подождать, - с минуту он меня осматривал, а затем выдал, - Да, хреново выглядишь малец. Манька, скажи, как скоро поправиться?

- Отвары действуют, но когда хворь пройдет не знаю. Дней пять-семь.

- Через два дня, что бы был у старосты. Если здоровья не прибавится пусть помирает.

- Бога побойся, Павел. Негоже оставлять ближнего своего на смерть верную.

- Цыц, я сказал. А, по твоему гоже наших животных губить, пока ты с этим отроком тут маешься? А заговоры и роды роженицам? За кем все это? - нависла напряженная пауза, - Пойми, Манька, мы не во зло отроку, но наши важнее. Помрет он, селу ничего не будет, помрет кто из нас, это уже беда.

- Уходите, не хочу вас видеть ироды! - закричала Манька.

- Два дня. Не придет, то к лешему пойдет.

Выпроводив мужиков, моя спасительница села на табурет возле стола с травами и закрыла лицо руками. По всхлипываниям, можно было понять, что она плачет. Находясь в прострации, я не до конца понимал, что за спектакль предо мной только что разыгрался, но моих умственных способностей хватало понять, что если не выздоровею через два дня, то добром дело не закончиться. Продолжая смотреть расфокусированным взглядом на Маньку, я падал духом.

В своей жизни мне не приходилось бывать в таких ситуациях, если заболевал то легко лечился. Самая серьезная операция в моей жизни была на вросшем ногте, и то отнекивался до последнего, чтобы не проводить ее. У меня даже не было моментов опасности (исключаем встречу с упырем на мосту), не то что угроз жизни. Этот мир ясно давал понять, слабым тут не выжить. А мне и не хотелось. На самом деле я и не знал, что тут делаю. Мне сейчас так плохо, что хочется просто взять, заснуть и снова проснуться в своем мире, где все привычно, тепло, уютно, цивилизованно.

Когда я очнулся в воде и выбрался на сушу, у меня были силы, была некая мотивация выжить (или это просто инстинкт самосохранения?). Но сейчас у меня нет сил, а может их даже никогда и не было. Я болен. Не знаю почему я тут оказался, не знаю. Я хочу обратно! Слезы накатились сами собой от жалости к себе. Я не хочу тут быть! Почему именно я?! Какой я жалкий, никчемный. Мне тошно от самого себя.

Не знаю, может это шанс все поменять? Но меня не так растили. Стать достойным человеком? Я привык быть слабым. Но способен ли я на изменения?

Манька подняла глаза и посмотрела на меня.

- Бедный мой маленький, - она подошла ко мне, прижала к своей груди и ласкала мою голову медленными, круговыми движениями. Сонливость снова настигала меня, под действием гипнотических манипуляций. Глаза закрывались и я снова падал в царство Морфея, - Я не дам тебя в обиду, мой маленький, юродивый, малыш.

…

На меня накатывала волна энергия, а за ней еще одна, и еще, еще. Сквозь сон я почувствовал неладное. Открыв глаза обнаружил, что нахожусь связанным по рукам и ногам на лугу. Вокруг ночь, а во рту грязные тряпки. Источник энергии находился рядом со мной. Я огляделся и увидел вокруг себя рассыпанную соль. Края увидеть не удалось из-за больших размеров, но по тем линиям, что проходили возле меня, понял, что это пентаграмма.

Меня все еще знобило, было тяжело дышать, чувствовал себя выжатой половой тряпкой. Я крутился, брыкался, мычал, пытался выбраться, но все тщетно. Чувство будто меня приносят в жертву вместо овечки.

- Точно! - промелькнула в голове мысль — те мужики приходили и говорили, что если не выздоровею, то мне конец. Видимо вот он и настал.

Из-за травы показалась Манька. Все такая же прекрасная, в черном платье, с косой. Я машинально хотел крикнуть мол «Я здесь! Посмотри на меня! Меня хотят убить!», позже разглядел как она расставляла свечи по нужным местам в пентаграмме. Ее взгляд скользнул по мне.

- Ты проснулся! - сказала она радостно, - не бойся. Я не причиню тебе вреда, - Манька подошла ко мне, опустилась на колени, поцеловала в лоб и погладила по голове. - Ты не успеешь ничего почувствовать. Все закончится быстро, - и улыбнулась такой улыбкой, словно перед ней слабоумный, который снова начудил.

Я не оставлял попытки докричаться хоть до кого-нибудь, а Манька продолжала расставлять и поджигать свечи. Вся эта картина голливудского триллера, продолжалась порядка десяти минут, пока последняя свеча не встала на свое место.

Манька бросила в мою сторону, охапку каких-то трав, соломенную куклу и треугольник, сплетенный из цветов, а сама вышла из круга, подняла с земли черный гримуар и активно начала, что-то в нем разыскивать. Глаза ее рыскали со страницы на страницы в нетерпении, но когда они остановились на нужным месте, то стали решительными, готовыми к действию.

- О, Троян, сын Бога Велеса, покровитель знахарей и целителей. И Ты, Велес, скотий Бог, Бог земледелия и Мудрости, от которого мир стал таким каким мы его видим. Боги! Милостивые и всемогущие! Снизойдите в наш мир. Этот отрок болен и умирает, дайте ему сил прогнать хворь.

До сознания донеслось, что энергия, которая все усиливалась, исходит от Маньки. Земля внутри круга задрожала, тучи заволокли ночное небо, закрыв собой месяц и звезды. Ветер начал кружить внутри пентаграммы создавая подобие вихря. Травы отрывались от земли и летели подгоняемые ветром. Линии круга, в котором я находился, начали попеременно светить и гаснуть. Ветер усилился до такой степени, что поднял в воздух меня. Я застыл в семи метрах над землей, мои глаза могли видеть, только пучину черных облаков, которые, казалось, пожирали меня в ответ на то, что я осмелился взглянуть на них.

Линии круга перестали мигать и теперь светили постоянно. Неведомая сила вытащила тряпки из моего рта, но так же преградила путь моему крику. Резкая боль в груди. Боль такая, словно из легких выкачали весь воздух создав вакуум, а потом начали вытаскивать бронхи. Тело непроизвольно билось в судорогах от сильной боли, но та же невидимая сила, что освободила меня от кляпа и подняла в воздух, владела моим телом, запрещая двигаться.

Горло онемело, если бы во мне была еда, то она бы захотела выйти наружу, но вместо нее из рта выходила черная слизь. «Боже мой, - подумал я: - если мне удастся пережить эту пытку, то обязательно поменяю свою жизнь. Кардинально. ДАЮ СЛОВО». Последние мысли я буквально кричал про себя, потому что в этот момент из меня снова начала выходить черная субстанция.

Не знаю почему, но меня не кидало в обморок от болевого шока. Хотя я так хотел, хотел не испытывать боль. Наверное боль в моей жизни была самым страшным наказанием. Я хотел избежать ее любой ценой. Возможно по этой причине у меня так мало социальный контактов. Точно, вспомнил почему я невзлюбил людей. В детстве, когда мне было лет пять, я играл в песочнице, ко мне подошли соседские мальчишки и начали отбирать мои игрушки. Конечно, сопротивление с моей стороны было естественной реакцией и тогда они мне преподали урок силы. В то время родители еще не были такими обеспеченными, по этой причине мы жили в неблагоприятном районе с вот такими вот соседями. Родители проигнорировали мои слова и отмахнулись мол «сам разберешься». Эксплуатация моей слабости продолжалась еще несколько лет, пока мы не переехали в другой дом. А дальше уже началась психологическая боль, от которой я прятался в эндорфине.

Мое тело упало на землю. Боли не почувствовал, мне казалось, что я стал безвольной куклой. Движения оказывались мне не под силу, но при этом сознание не спешило покинуть меня, намекая на то, что спектакль еще не закончен. Манька подошла ко мне и влила в меня настойку. Ее лицо ничего не выражало. Это было лицо человека, который сделал все что от него зависело, а все остальное оставил на волю судьбы. Наконец мои веки стали тяжелеть, медленно опускаться и перед тем как полностью закрыться я увидел мирно лежащую соломенную куклу, с черным, гниющим туловищем и такой же черный, гниющий треугольник из цветов.

Глава 3

Утро. Манька — как ее кличут односельчане, Маша — как называю ее я, сидела рядом со мной и смотрела как я уплетаю суп со свиными шкурками и салом. Признаться честно, подобное блюдо пробовал впервые. В своем мире, даже не взглянул бы на что-то подобное (если у нас его вообще готовили), но здесь, после нескольких дней практически полной голодовки, суп показался мне манной небесной. Он наполнял меня силой, что бы не просто стоять или двигаться, а вести полноценную жизнедеятельность.

Наше знакомство получилось весьма странным и необычным. Маша сказала, что, со дня как меня обнаружили голым на крыше мельницы, я провалялся два дня. После того как она дала мне отвар, спал еще сутки, до момента пока не пришли мужики. А далее в эту же ночь моя спасительница провела ритуал. По ее заверениям травяные настои и мази мне не помогали, лихорадка и кашель держались не собираясь уходить. По ее словам она все равно собиралась проводить ритуал, а мужики только ускорили процесс.

«Зачем мне нужно было помогать?» - спросил я. На что Маша ответила: «Я испытываю сожаление к юродивым». На мой вопрос, кто такой юродивый она ласково улыбнулась и ответила «Сумасшедший, умалишенный». На мои заверения, что я к таким не отношусь, Маша рассмеялась, но дружески, без издевки, а потом сказала: «Это я сейчас уже вижу. Но когда мужики притащили тебя и рассказали, что ты вытворял» - и снова в хохот. Как оказалось один мужик видел меня скачущим на ветке в сторону мельницы. Когда я выламывал дверь, он попытался остановить меня, но не смог. После вызова подмоги мое спящие тело нашли уже на крыше. Увидав такую наглость мужики хотели побить меня, но не добудившись решили, что лучше отнести мое тело местной ведьме. Ведьма - то бишь Манька — осмотрела меня и пришла к заключению, что я болен, а далее и так все ясно. Маша поила меня, пыталась выходить, ухаживала, кормила и после бесплодных попыток решилась провести ритуал. На данный момент я здесь, ем свиные шкурки с салом.

Маша умело расположила меня к себе, с ней я не чувствовал стеснительности, скованности. Хотел быть искренним и правдивым, но меня останавливал тот факт, что этот мир для меня чужой, если кто-то об этом узнает, меня могут ждать неприятности. Но кое-что я все таки рассказал.

- Откуда ты, Владимир (мое настоящие имя)? Как забрел в наше село?

- Да, заблудился я, вот к вам случайно и вышел, - Маша посмотрела на меня с вызовом, но в тоже время не сдерживая ухмылку. Из сотни просмотренных мной фильмов и аниме, я предположил, что она кокетничает со мной.

- Заблудился и голый вышел из леса? - сказала она, явно подтрунивая надо мной.

- Нуу, а что такого не может быть? Разве у вас не было таких случаев? - я старался не отставать и поддерживать веселый тон беседы.

- Конечно, были. Вот, три дня назад, например, очередной писькатряс решил посреди ночи залезть на крышу мельницы. Да, вообще, у нас здесь часто такое происходит, - на этих словах она уже в открытую смеялась.

- Ладно, - от смеха не удержался и я — я тебе скажу, но только ты никому. Хорошо?

- Я вся во внимании.

- Память мне отшибло. Очнулся по среди леса и просто шел наугад пока не вышел к вашей деревне.

- Ты сейчас серьезно?

- Да, - видимо я пропустил тот момент, когда Маша начала становится серьезной, потому что она состроила недовольную мину.

- Владимир, ты меня за дуру держишь? Какой память отшибло, ты свое имя помнишь, - она сидела и смотрела на меня, а я ощущал себя словно провинившиеся ребенок, - Если не хотел говорить, мог так и сказать, я бы не настаивала.

Нависла тишина. Напряженная. Маша демонстративно скрестила руки на груди и повернула голову в противоположную от меня сторону. Я продолжал есть в тишине еще минут пять, когда же закончил, моя спасительница смягчилась, забрала у меня тарелку и унесла, когда же вернулась спросила:

- Сколько тебе лет? - вот тот самый с виду легкий вопрос, который поставил меня в тупик. В моем мире мне тридцать восемь лет, а в этом? Ладно, буду надеяться, что выгляжу на тот возраст который назову.

- Шестнадцать.

- Выглядишь старше своих. Но, ладно, сейчас не это главное. Ты уже сейчас можешь идти к старосте деревне или завтра, как захочешь.

- А где я переночую?

- Если решишь идти завтра, то можешь у меня. Тебя другое должно беспокоить. В нашей деревне чужаков не любят, так что и прогнать могут, - от новости, что мне придется спать где-то на дороге, я сглотнул и похоже так выразительно, что Маша это заметила, - Ты не волнуйся так, если ты сможешь убедить старосту, что чем-нибудь полезен селу, то тебя оставят. Способные нам нужны. Либо, же, ты можешь заинтересовать старосту чем-нибудь, - ее глаза явно выражали заинтересованность, похоже она надеется узнать обо мне побольше, предполагаю даже пойдет со мной к старосте.

Соблазн ночевать с такой очаровательной девушкой был велик. Конечно, даже если не в одной кровати, то хотя бы в одном доме. Интересно, а где она спала, пока я валялся на кровати?

- Я могу поинтересоваться, сколько тебе лет?

- Можешь.

- Сколько тебе лет? - понял намек я и переспросил.

- Двадцать шесть лет и двадцать пять зим.

Непристойные мысли улетучились тут же. С нынешним возрастом, она посчитает меня за извращенца. Думаю, не стоит даже и пытаться.

- Я могу задать глупый вопрос? - Поинтересовался я.

- Задавай.

- Какой сейчас год, - ее глаза не выразили удивления, они оставались такие же безучастные и скучающие.

- Тысяча восемьсот восемьдесят второй год от рождества христова.

- Где мы находимся?

- Россия.

- Это понятно, - я сделал вид, что не до конца сошел с ума, - а по конкретней?

- Новгородская губерния. Село Мыждянка.

Усилием воли я старался контролировать свое лицо, чтобы не выдать удивления, но похоже мои потуги остались только в моем воображении. Хоть лицо моей собеседницы никак не поменялось, смотрела она на меня с явной заинтересованностью, а если брать в расчет и то что она является местной ведьмой, то я вызываю у нее интерес не только как простой заплутавший паренек.

Почему вообще она так добра ко мне? Простое человеколюбие? Или помощь ко мне имеет скрытый подтекст? В этом мире (а может я просто попал в прошлое?) явно есть следы магии. Ритуал, который Маша провела, насколько он был сложным? Если получится это выяснить, то у меня будет представление о ее возможностях и силе. Нужно выяснить по каким принципам в этом мире работает магия. У меня даже закралась радостная мысль, что я сам могу быть магом. Самое главное помнить, что я пообещал себе стать другим человек, каких бы сил это мне не стояло.

Из моих раздумий меня вытащила Маша.

- Что решил?

- Пойду сейчас. Если меня выгонят из деревни, то уж поменьше тебе хлопот доставлю.

- Моя хата стоит на отшибе. Тебе нужно пройти по тропинке и как только повстречается первый дом, а вообщем тебе подскажут дальше.

Маша дала мне кое-что из вещей, так что теперь я был одет в белую рубаху, рукава который были мне большие, красные штаны и лапти, которые были жутко неудобные, но зато не босиком. Я стоял уже у ворот и прощался со своей спасительницей, благодаря ее самыми лестными словами, которые только знал.

- Ой, хватит тебе, - сказала Маша. Нависло минутное молчание и снова она заговорила, - Знаешь, у меня ощущение, что мы еще свидимся, так что сильно можешь не распыляться. А как в хату к старосте заходить будешь помолись красному углу, а то за нехристя примут.

Мои предположения не подтвердились, к старосте мне пришлось идти одному. Идти по тропинке пришлось долго. Когда Маша говорила «отшиб», я представлял себе домик, стоящий в уединение в метрах пятидесяти, от всех остальных. Топать пришлось минут десять-пятнадцать, пока не появилась та самая хата.

Найти людей оказалась не проблема, буквально первая же женщина подсказала мне направление. Проблемой оказалось, то что люди косо на меня смотрят. Это и не мудрено, село маленькое, новости разносятся быстро, тем более такие.

Дом старосты ни чем не отличался от других. Одноэтажный деревянный, ухоженный, ни бедный, ни богатый. Вход в саму хату был через двор. Двор же, был обнесен забором и упирался в само здание. Пожалуй, наличие двора (или забора) было единственным отличием, от остальных халуп.

Я подошел к воротам и окликнул хозяина. Минутное ожидание и ко мне выходит женщина, на вид лет сорока пяти.

- Чего вам надобно? - говорит она.

- Староста просил встретиться.

- Кто ж ты будешь? - только я хотел ответить, как она перебила, - Точно, Лешиный. Не признала сразу, заходи, Микола тебя ждет.

Я прошел следом за предполагаемой женой старосты. Дом был обставлен просто, но чуть богаче чем хижина Маши. В красном углу висели иконы, при пересечение порога перекрестился, как она и велела. На печи стояла красиво украшенная утварь, над порогом висело чучело кабана, а над столом, где сидел Микола, чучело лося. Хозяин избы мелькнул глянул на меня и принялся дальше кашу есть.

- Задержался, ты у нас в селе, - я промолчал, не найдя ответа, - Как звать тебя, отрок?

- Владимир.

- Хорошее имя, Владимир. Крещенный?

- Крещенный.

- Где тогда твой крест на груди?

- Потерял, - засмущался я, - но про крещение правда. Я вам слово даю, - он молча прошелся по мне сверху и до низу, а потом сказал.

- Ладно, верю. На нехристя не тянешь. Присаживайся, - Микола показал рукой на скамейку справа от него, - А ты, Марусь выйди, не твоего ума это дело.

Маруся подчинилась и молча вышла. Видимо здесь на селе так принято, чтобы женщина беспрекословно во всем слушалась мужика. Я сел на то место куда указывал хозяин дома. Мое внимание было приковано к Миколе, но он не спешил с разговором. Размеренными движениями он подносил полную ложку еды к своему рту, клал в рот, тщательно пережевывал и цикл начинался заново. Ожидание длилось до того момента пока не опустела тарелка моего собеседника. Когда же Микола наконец завершил свою трапезу, он положил ложку в миску, вытер рот рукавом рубахи и соизволил обратить на меня внимание.

- Что ты умеешь, Владимир?

Первое, что пришло на ум это копирайтинг, но вряд-ли в этом мире такие навыки ценятся. Следующими ассоциациями были просмотр аниме, чтение ранобэ, поедание фастфуда и другие бесполезные вещи. Из всего хлама бесполезных вещей, я наконец нашел, то что может пригодиться. На мгновенья я даже возгордился собой, что додумался до подобного.

- Грамотный я.

- Грамоту знаешь? Чем докажешь?

- Письмо могу написать, дайте только все необходимое, - старик засмеяла с моих слов.

- Ладно, верю. Только загвоздочка, нам грамотные не нужны, если только считать не обучен.

- Считать я могу.

- Во, как, - удивился, Микола — где ж ты такой разумитый взялся?

- Какой есть.

- Откуда будешь?

- Из города я.

- Ты мне чепухи не мели. До ближайшего города от сюда два дня на кобыле верхом. И то в противоположную сторону от той, которой ты пришел, - Да, видимо ереунды я и правда наплел, нужно осторожней в следующий раз слова выбирать, - Чего молчишь? На враках поймал?

Дааа.. подобные люди и были причиной моей асоциальности в прошлом мире, я просто не выносил давления с их стороны. Как только начинают прессовать, мне приходится пасовать, мозг отключается, срабатывает рефлекс «Беги» вместо «Бей». Сейчас тоже самое, разум отказывается давать мне варианты ответов, он зациклен на том, как мне страшно, как страшен мой оппонент. Обычно, в таких ситуациях я уходил, либо меня покидали, бывали случае, что надо мной смеялись, но с возрастом их становилось все меньше, как и моих контактов с людьми.

- Ты чего застыл? Чего красный весь такой?

- Пр.. Пр.. простите, - только что и смог выдавить из себя. Старик сурово посмотрел на меня.

- Купец из тебя с таким словом не выйдет. Грош тебе да и только, ничем помочь деревне не можешь, - возможно старику стало жалко меня, а может его любопытство взяло вверх, но он решил спросить, - Ты помнишь, как оказался в деревне?

- Нет, если честно, но мне Маша рассказала, как меня нашли.

- Кто?

- Маша. Манька, то есть.

- А, векша наша. Ну, то хорошо раз рассказала, но мне интересно не то как тебя Леший принес, а то как ты в его лес забрел.

Странно. Какой еще Леший меня принес? Если верить словам Маши, то меня видели скачущим на ветке к мельнице. Свой вопрос я решил придержать пока при себе, поэтому ответил на его, тем более, что доработал версию своего плутания до более правдоподобной.

- Ударили по голове и обобрали до нитки.

- Это как так? Кто тебя?

- Разбойники.

Я надеялся, что поблизости они были. Ведь кого им грабить, если не проезжающих по дороге? Микола после моих слов долго думал, наверное минуты три и так пристально смотрел на меня, что мне снова стало не по себе. Его взгляд, он как будто бы пронизывал меня насквозь, видел мое подноготную.

- Опять брешишь мне, скотина, - старик ударил кулаком по столу. Его лицо стало сердитым. Похоже он был из той породы, что на дух не переносят вранья, - Мы тебя выхаживали три дня, а ты чем нас отблагодарил? Враками! С той стороны нет дорог! Лес дремучий! А ну говори, откуда ты и зачем к нам пришел.

Видимо я просчитал не все. Придется говорить правду.

- Я.. я.. я не могу сказать, просто не помню. Очнулся возле реки голый и пошел в лес.

По лицо Миколы стало заметно, что он смягчился. Злость обуревает быстро, да так же стремительно уходит. Глаза и лицо выглядят задумчивыми, возможно поверил, думает, что ответить.

- Допустим. Что дальше? Как вышел к селу?

- Здесь уже все сложнее. Я вышел к хижине старика, он обосновался в ней по среди леса. Мы с ним поговорили, а далее отвез в деревню, насколько понимаю, - староста снова замолчал, на этот раз его брови были сведены, лицо нахмурено. Он о чем то усердно думал и эта мысль его серьезно беспокоила.

- Как выглядел этот старик?

- Борода до колен. Волосы длиннющие и глаза закрывают. Белый балдахин и в лаптях, вроде. Кажется в волосах еще, что-то путалось.

- Тебя водил по лесу, как будто знакомый тебе человек?

- Да! Точно! Я за ним побежал, но никак не мог догнать его. А потом он просто пропал.

- Как говоришь, старик тебя довез до нас?

- Ну, не совсем он. Я вышел из его избы, а там кучер уже ждет. Молчаливый только, ни слова не проронил.

- М-да. Все таки один талант в тебе сокрыт, - его слова меня одновременно и обрадовали, и напугали.

- Что же это?

- Колдовство. А старик, которого ты повстречал в лесу был Лешим.

Глава 4

Я находился в прострации. Леший? В моей фантазии он рисовался скорее, как в «Ведьмаке три», а не как старик по среди леса. Хотя, если слова старосты правдивы, тогда это объясняет, почему от него исходила «Энергия». Если вспомнить все разы, когда мне приходилось, чувствовать эти «Сигналы», то они указывали на источник магии. Самый первый раз был на мосту. Второй в лесу, а третий на ритуале исцеления Маши. Следуя по этой цепочке рассуждений, мы приходим к выводу, что я могу чувствовать источник магической энергии! Но почему староста назвал меня колдуном? Этим даром обладают все маги?

- Почему ты считаешь меня колдуном?

- Ты вообще ничего не знаешь о колдунах?

- Нет.

- С каких мест ты родом? Ладно, ты все равно не скажешь или соврешь. Сам то я толком ничего не знаю, это тебе к нашей векше нужно, она тебе поболее расскажет. А, если хочешь услышать мое мнение, то вот оно. Колдуны, это чертовы отродья, нехристи. Умеет приказывать чертям, которые выводят скот иль людей. Но бывают и полезны, если сердце у них доброе. Потому как колдовство извращает и ум и сердце. Сколько молвы ходит, мол стал колдуном и разум совсем потерял. А от чего разум потерял никто не знает, то ли колдовство с ума свело, то ли сила, власть то бишь. А власть, ой как может искалечить.

Если хочешь знать мое мнение, мужика обычного, чтобы власть иметь, нужно родиться с нею. Как наш царь, храни его Господь, ему власть дана от Бога по праву рождения, вот он ею и не будет извращен. А, если дать власть какому-нибудь мужику, по типу меня. Хе-хе, ладно, про себя шутканул. Я вот староста уже лет десять, и ни че. Все слушаются, уважают, а это самое главное. Уважение нужно заслужить, а без уважения мужика обычного слушаться не будут, стукнут по голове и все, считай и не было его. Можно, конечно, страхом всех построить, но страх вещь не надежная. Если тебя боятся, то ты и сам боишься, вот как я думаю.

А, если власть дать отроку, который от маменькой сиськи еще не отвык, тогда пиши пропало. Вот хотя бы взять тебя. Манерам не обучен, жизни не видал, толком ничего не знаешь, брешешь, опять же. В народе таких не шибко жалуют. Власть обычного человека извратит, а тебя она прожует и выплюнет. Вы ж падкие на свои прихоти, хочу то, хочу то, а тебе еще грудь нужно сосать, а не хотелками раскидываться. Но опять же это мое мнение.

У нас, векшу или колдуна воспитывают с тех самых пор, как проклятие ихнее проснется или как они говорят «дар». Если хочешь знать мое мнение, то дар, это подарок небес, а ихней «дар» это подарок преисподней. Так вот, наших колдунов воспитывают, что бы служили они во благо людей, а не против них. Старые ведьмы учат новых знахарству, целебным мазям, настойкам, ихним премудростям то бишь. Тебя, конечно, Манька научить может, девка то она способная, только себе на уме. Но, я бы тебе советовал не соваться в пекло, целее будешь.

Я сидел и обдумывал слова старосты. С одной стороны он говорил, дельные вещи, о власти, силе, искушении, но с другой стороны, мне не хотелось причислять себя к этим слабым людям. Когда старик затрагивал меня в своих рассуждениях, то в душе становилось обидно. Обидно на говорящего эти самые слова. Я ведь знал, что лучше чем он обо мне думает. Тем более, что мне тридцать восемь лет, а не шестнадцать, как он считает. С этого момента я решил доказать ему и себе, что способен быть порядочным, не извращенным силой колдуном.

- Если меня Манька выучит колдовству, то буду работать в вашей деревне не покладая рук.

- Нам еще одного ведьмаря не надобно. В каждом селе должен быть только один «проклятый».

- Это еще почему?

- Это тебе Манька объяснит.

- Как долго я могу в деревне еще быть?

- Убирайся по скорее, - м-да, вежливостью от старика так и веет.

- Мне, старик с леса. Ой, Леший, то есть. Он мне поручение дал. Могу я его выполнить и уйти? - староста, сильно удивился и снова состроил задумчивое лицо.

- Не к добру, ой, не к добру это. На моей памяти, еще никому Леший не давал поручения. Да, его из обычных людей не видел-то никто, - дед снова замолчал. Поставил голову на свой кулак и задумался. В этой позе он выглядел как скульптура мыслителя, только рука на столе, а не колене. Наконец, он заговорил — Слушай мое слово. Если у тебя, есть дело от Лешего, то ступай к Маньке. Не знаю, что ему от тебя нужно, но гневать духа леса не хочу. Скажи, Маньке, что бы сразу шла ко мне, как только поймет в чем дело. А ты ей расскажи все как есть, без врак, как ты любишь.

На этой прощальной ноте, я поблагодарил Миколу за советы и напутствия и пошел снова к тому месту, откуда начал путь в этой деревне. Во дворе, жена старосты кормила куриц и уток зерном, при виде меня, недовольно сморщила лицо. Я собирался уже выйти на улицу, как она вслед мне сказала:

- Богохульник, не смей больше креститься у нас ирод. Убирайся. Нам нехристей на селе и так достаточно.

Не сказав ей и слова вышел за порог. В деревне на меня все так же поглядывали косо, но злобно. Видимо, Маруся еще не успела растрепать всем в округе, что в селе появился новый «проклятый». Ладно, сплетни так и быть разнесутся, а надолго я здесь и не планировал задерживаться.

Маша стояла возле стола складируя травы, вероятно она хотела сделать из них мазь или настойки. Войдя внутрь избы я поздоровался и подошел к ней наблюдая за ее действиями. На столе лежали разного рода растения. Из тех, что знал я были: ромашка, подорожник, крапива, зверобой. Тех которые мне были неизвестны было в несколько раз больше. Над столом располагались полки с разными баночками, в которых находились различные жидкости. Одни были зеленоватого цвета, другие ближе к красному или малиновому, третье коричневые. Баночек было достаточно много и ими были забиты все полки над столом. Маша не выдержала первой и спросила:

- Как все прошло с старостой?

С ней я чувствовал себя в дружеской обстановке. Может потому, что она располагала к себе? Единственная в деревне, кто не смотрит на меня косо? Или потому что спасла жизнь? В любом случае я хотел доверять ей, поэтому решил рассказать все начистоту.

- Никак. Ваш Микола, ужасно не любит чужаков.

- Оно и понятно. Сколько лет уже наша деревня живет на отшибе жизни. В нашем селе всего один торговец, всю нажитую прибыль делит на всех людей, потому что у нас так принято.

- Ого, странные у вас обычаи, - и снова тишина. Продолжить диалог решил я.

- Я рассказал старосте, как вышел в вашу деревню, - Маша даже бровью не повела. Как будто несколько часов назад она этой темой и не интересовалась, - Так вот, он к тебе отправил.

- Зачем ко мне отправил?

- Ты помочь можешь.

- Владимир, - она посмотрела на меня с нравоучительной строгостью, - хватит тянуть лямку. Если тебе, что-то нужно, то говори прямо.

- Староста думает, что у меня имеется колдунский дар.

Снова и бровью не повела. Стоит и делает вид, что у нее есть дела поважнее. А может я возлагаю на нее слишком большие надежды? Кто мы все таки друг другу? Только сегодня познакомились, а я ожидаю от нее заинтересованности в своей персоне. Тем более, что перед ней пацан шестнадцати лет. Возможно, она только и мечтала о том, что бы избавиться от меня.

- Если хочешь, что бы я тебе помогла, то расскажи все, что поведал Миколе.

Рассказ был не долгим. Маша, слушала внимательно, но все время делала вид, что ей не интересно, будто она спешит отделаться от меня. На моменте договора с Лешим, она оживилась и стала более активной, задавала вопросы, уточняла. Мне такое оживление даже понравилось. Ее заинтересованность во мне возбуждало меня (не в сексуальном значении). Теперь мне кажется, что мои прошлые мысли были бредом и между нами все таки, что-то есть.

- Давай, повторим. Ты вошел в лес и нашел Лешего, так?

- Да.

- Далее, он создал в твоей голове помешательство и ты увидел кучера на телеге.

- Так.

- И у вас с Лешим, есть договор, который тебе нужно выполнить?

- Все правильно.

Снова молчание. Маша пристально смотрит на меня. Прямо в глаза, хочет разглядеть в них что-то. Может мою сущность, слабое место, ниточку за которую можно дернуть? Или она видит во мне возможность? В любом случае, она смотрит так, словно пытается уцепиться за меня.

- Владимир. Давай будем откровенны друг с другом. Я тебе помогу с твоей силой, но при условии, что мы можем друг другу доверять. Хорошо?

- Хорошо.

Возможность сблизится с человеком, впервые за долгие годы асоциальности, так потрясла меня, что я не раздумывая ответил. Хотя тут упрекнул себя за, вспоминая данное себе слово стать другим человеком. «Да, привычки и натуру просто так не поменяешь» - подумал я.

- Тогда давай начнем вот с чего. Каким способом ты отыскал Лешего? - Отвечать или не отвечать? Хмм… Ладно, раз уже согласился, то буду искренним с ней.

- Понимаешь. У меня возникают чувства, что-то по типу сигналов или указателя. Я могу определить от куда исходит колдовская энергия, - если Маша удивилась, то виду не подала. Она сидела напротив меня так же как и до этого, с прямой спиной и пристальным заинтересованным взглядом.

- С помощью этих чувств ты нашел Лешего?

- Да.

- Как он выглядит?

- Как человек. В белом балдахине, в лаптях. Волосы и борода длинные, а еще в них, что-то путается вроде веток.

- Понятно. Скажи, а от того мужика, который убегал, и кучера исходила энергия?

- Нет.

- А откуда она исходила?

- Хмм.. сложного сказать. Когда я говорил с Лешим, то ощущал энергию, как будто не от него, а от избы. Хотя нет, от Лешего энергия тоже исходила, но слабая, а от его жилища сильная.

- Когда ты приближался к избушке, твои сигналы усиливались?

- Да, - Я стал ощущать себя как на допросе. Сразу появился дискомфорт и чувство дружелюбной атмосферы тот же пропало. Утешало меня одно, маячащая перед глаза перспектива стать колдуном.

- Хорошо, - Маша замолчала. Эта тишина нагнетала обстановку еще сильнее, а ее пристальный, оценивающий взгляд заставлял ежиться, - Когда ты лежал на печати Велеса, откуда исходила энергия?

- Ты имеешь ввиду пентаграмму?

- Нет. Печать, - резко ответила она.

- От тебя исходила.

- Последний вопрос. Что за договор вы заключили, - как раз этот вопрос я ждал с самого начала. Признаться честно, думал, что она задаст его первым.

- Мы его еще не заключили. Я должен провести, какой-то сложных обряд и только тогда он вступит в силу.

- С этим разберемся потом. Расскажи мне подробности договора.

- Разве их можно называть? Ничего не случиться? - она слегка улыбнулась и ее взгляд сразу стал мягче. Она, как будто снова поняла, что общается с ребенком, что от меня никакой угрозы исходить не может и разрешила себе расслабиться.

- Глупенький. Конечно, нет. Ничего не случится, если ты расскажешь подробно о вашем договоре. Я могу даже помочь вам его закрепить. У нас пастухи, часто так делают.

- Пастухи заключают договор с Лешим?

- Да. Леший обещает следить за скотом и уберечь его. Пастухи взамен отдают ему одну-две скотины.

- Понятно.

- Так, что насчет договора? - я все еще колебался, подыскивал правильные слова. Говорить, что я из другого мира не стоит никому, но что сказать насчет настойки которую обещал Леший? Для чего она может мне понадобится, если я был бы из этого мира?

- Если я выполню договор, то мне будет запрещено входить в его лес, а взамен получу эликсир, который даст мне силы, - на последних словах ее глаза заблестели.

- Что за силы он не сказал?

Видимо я попал в точку, причем в самую актуальную потребность. Ну, конечно, какой колдун не хочется стать сильнее, тем более тот, который живет на отшибе цивилизации? Интересно, что Машу держит в этой деревне? Почему она просто не уйдет от сюда?

- Нет, но сказал, что эликсир изменит мою жизнь.

- Ясно, - ее глаза снова стали холодными и пристальными, - Что нужно, что бы выполнить твою часть договора?

- Сорвать несколько цветов, название которых я не помню и убить то ли ерутника, то ли занатника, - она улыбнулась, опустила голову и покачала головой. Уверен, она хотела произнести слово «глупенький».

- Ератник. Да.. Задача, конечно сложная. Для начала нужно тебя поднатаскать. Но многого не ожидай. Колдун может читать заговоры, только в двух случаях. Первый — когда у него есть гримуар, по типу моего, но второй в селе такой тебе не отыскать, он передался мне по наследству. Так что тебя обучим только теории, а это знахарство, знание целебных трав, рецепты эликсиров и многое другое. А за гримуар не переживай, его еще можно будет найти, я скажу где.

- А второй способ какой?

- Что второй способ? - Маша сделала недоумевающие лицо.

Мне интересно, она меня все еще за умалишенного принимает или решила поверить, что у меня все таки есть проблемы с памятью? Раз она не хочет говорить второй способ, то возможно в нем присутствует, что-то запретное, либо же, он доступен мне прямо сейчас.

- Ты говорила, что есть два способа читать заговоры. Первый — это гримуар. А второй?

- Тебе его пока рано знать.

- Маша, если мы решили быть друг с другом откровенными, то почему ты что-то скрываешь от меня? У меня такое чувство, что ты просто хочешь меня использовать, - снова молчание и этот ее пристальный взгляд. Все же она сдалась. Томно выдохнула и отвела взгляд.

- Прости. Да, я не до конца откровенна с тобой, но потому что боюсь за тебя. Второй способ опасный и может навредить, тому кто попытается воспользоваться им. Что бы понять о чем я говорю, начнем с теории.

Как тебе уже сказал староста, ведьмачество может передаваться в наследство от матери, если ведьма, родившая ребенка, живет на селе, то скорее всего она белая или серая, а значит помогает людям и будет обучать этому свое дитя. Существуют еще черные ведьмари, они эгоистичны, самолюбивы, творят зло одним словом. Колдовской дар может достаться не только в наследство. Его можно получить, если ты был зачат от черта или в особом колдовском месте в полнолуние.

Наша сила напрямую связана с преисподней, мы черпаем силу из нее. Поэтому простой люд нас так боится и называет нехристями. Мы не можем носить крест на груди потому что он жжет, но при этом Бог милостив и не отвернулся от нас, мы можем посещать церкви и храмы, можем молиться ему, в надежде, что однажды он простит грешную душу. Но эти слова относятся только к белым и серым ведьмарям. К черным колдунам Господь жесток и не примет в своей обители. Им так же запрещено пользоваться святой водой и другими атрибутами церкви.

Как я уже говорила, наша сила связана с преисподней, а точнее с ее обитателями. Сила колдуна в двух вещах. В его чертах и в его гримуаре. Чем больше чертей и чем они сильнее, тем и могущественнее ведьмарь. Гримуар дает тебе скорее знания, а не силу как таковую. Колдун может выучить весь гримуар назубок и тогда он ему не понадобится, но это сделать действительно сложно. В гримуаре содержаться заговоры, руны, обереги, круги. Чем могущественнее гримуар, тем он ценнее, в нем будут более сильные заговоры, круги и так далее.

Круг, который мы рисуем, усиливает нашу связь с чертами, позволяя произносить боевые заговоры. Без начерченного круга не может быть и боя.

Так вот, второй способ, который я упоминала. Гримуар по своей сути, как я уже сказала раньше, просто хранилище знаний, но без них ты не начертишь круг. А без круга твои заговоры будут очень слабы, вряд-ли они вообще принесут хоть малейший вред противнику. Но есть метод избавиться от этой цепочки. Тебе не понадобится круг, как усиливающий связь элемент. Для этого тебе нужно заключить договор с чертом или офицером ада. Чем выше иерархия черта, тем больше силы тебе даруют. Ты сможешь напрямую черпать колдовство из ада, избегая круг. Но, чем выше иерархия беса, тем выше плата. Низко-ранговый приспешник ада потребует от тебя только душу в загробной жизни. Рангом повыше, могут потребовать душу на момент подписания договора.

- Какая плата у офицеров? - спросил я.

- На моей памяти с ними еще никто не заключил договора. Они требуют тело и душу. Твой разум остается в теле и наблюдает, как черт бесчинствует. Он не остановится пока, кто-нибудь из людей не лишит тебя жизни.

Слова сказанные Машей повергли меня в шок. Если в начале ее монолога я обнадеживал себя, что второй способ не так страшен, то сейчас впал в апатию. Мне буквально ничего не хотелось. Мир потерял краски преображаясь в черно-белый. Она только, что своими словами отобрала у меня возможность колдовать. Свою душу я ни за что не отдам, а где мне взять гримуар, за столько короткий срок? И еще нужно заговоры узнать. Похоже жизнь и в этом мире обречена на провал. Только вроде все наладилось, так снова судьба преподносит мне пощечину, а я как дурак еще и вторую щеку подставляю.

Нет! Так думать нельзя. Я обещал себе, что изменюсь, стану другим человек, не тем, что был раньше. Думай. Думай. Нужно начать с самого начала и строить цепочку дальше. Первое, у меня есть магический талант. Второе, чтобы пользоваться талантом нужен гримуар, либо договор с бесом. Третье, у меня нет гримуара и договор я заключать не буду. Четвертое, гримуар поблизости, есть у Маши. У Маши.. может она мне его одолжит?

- А я не могу пользоваться твоим гримуаром?

- Нет, конечно. Он только мой.

- Как мне тогда стать колдуном? - чуть ли не криком, с отчаянием и жалостью к себе сказал я. Опустил голову на руку и не смотрел на Машу.

- У большинства людей нет даже этого, - сказала пытаясь утешить меня Маша. Как будто мне, есть дело до других, - Леший обещал тебе эликсир, который наделит тебя силой. Тебе нужно его выпить.

- Как по твоему мне его достать? - все так же не поднимая головы ответил я.

- Я помогу тебе.

- А ты не можешь научить меня хотя бы одному кругу или заговору? - в этот момент я поднял голову и смотрел на Машу жалостливыми, просящими, щенячьими глазами.

- Пойми, Владимир, гримуар это личная вещь. И все знания, которые в нем содержаться тоже личные. Это как тайна, которую поведал тебе лучший друг. Ты же ее никому не расскажешь.

Теперь я понял, уговорами заполучить гримуар или часть информации из него не получится.

- А мы успеем? Леший сказал, что времени до солнцестояния.

- Это усложняет дело. Возможно придется обходиться без твоего обучения.

- Сколько у нас дней?

- Четырнадцать, - плачевная ситуация и без того стала усугубляться.

Глава 5

Маша поведала старосте некоторое подробности нашего с ней диалога, в частности договора с Лешим. О некоторых вещах она умолчала, например о том, что я чувствую «сигналы» и какая награда ждет меня, сказала просто, что если договор не выполнить, то Леший рассердиться на деревню. Когда Микола узнал о ератнике, то покачал головой, словно говоря «Не к добру это», но разрешил сходить к мельнику. По правде говоря наш поход к старосте и затевался, только ради разрешения, а без ведома Миколы в селе практически ничего не происходит.

Водяная мельница находилась в противоположной стороне от избы Маши, таким образом нам пришлось пройти через всю деревню под неодобрительные взгляды и послания к черту. Некоторые осмеливались даже плеваться мне под ноги.

- Меня по началу также поносили, - говорит Маша, - А потом как добро стала делать, то уважением прониклись.

От слов моей подруге по несчастью мне не стало легче. Первой моей мыслю было, что от подобных издевок я ощущаю себя, словно в своем мире. После каждого грязного слова брошенного в мою сторону, я старался держать лицо и не обращать на них внимания.

Вскоре мы прибыли к пункту назначения. Мельница выглядела так, как я ее и представлял. Маленькое, одноэтажное здание из камня. Вода двигает колесо и чудо инженерии работает, слышится как жернова внутри трут зерно. Мельника удалось найти скучающим на стуле возле входа в мельницу.

Первое, что мне бросилось в глаза, это дверь. По рассказам Маши, я ее выбил, видимо успели поставить новую. Нужно будет извиниться за свои ночные кутежи.

- Здравствуйте, Никита Ефимович.

- Здравствуй, Манька. А это кто с тобой? А.. Не признал сразу. - сказал он с улыбкой, - Лешийный. Ты тоже здравствуй.

- Здравствуйте. Меня, Владимиром зовут. Хочу сразу извиниться за ту ночь и за выбитую дверь.

- Да с кем не бывает. Сам бывало заблуждался в лесу, меня как и тебя Леший выводил. Это он с нашим селом такой добрый, а тебе считай повезло. Леший-то, чужих не любит, заводить и заморить их хочет. А что насчет двери? Я чутка не врузамил.

- Ну, за то, что я ее, - Маша не дала мне закончить предложение.

- Мы по какому поводу пришли, Никита Ефимович. Нам ваш водяной нужен.

- Водяной, - мельник протянул слово так, что вторая буква О выделялась особенно. - На кой черт, он вам сдался?

- Если так хочется знать, - продолжала вести диалог Маша. - то можете сходить к Миколе. Я ему все рассказала и он дал добро.

- Ладно, - и снова протянул, на этот раз букву А. И выглядит так, что проверить не прочь, но лень двигаться. - Я задобрю водяного. Приходите в полночь.

До полуночи нужны было чем то занять себя, поэтому Маша решила показать быт сельской ведьмы. Мы зашли к тому самому Павлу, у которого были геморройные шишки в заду, и отдали мазь. По пути я рассказал Маше, что от ератника нам нужна печень, а из травы вспомнил только крапиву. Маша же, узнала рецепт и рассказала оставшиеся ингредиенты, а именно: чертополох и тирлич. После того, как она узнала рецепт, мне показалось, что у нее на лицо скользнули нотки печали или досады. Видимо она ожидала от рецепта чего-то другого.

По пути к следующему доброму делу, моя спутница рассказала мне рецепт геморройной мази, который, я искренне надеюсь, мне никогда не пригодится.

Мы пришли к корове, которая испражнялась жиденьким. С ней мы закончили довольно быстро. По всей видимости Маша осмотрела ее заранее и определила, чем та больна. Манька достала из своей сумочки маленькую баночку с жидкостью, опрокинула голову корове и опорожнила стеклянную емкость.

- Придите ко мне. Я дам вам еще таких настоек. Вливайте ей по одной утром и вечером. Пять дней.

В каких благодарностях только не рассыпались крестьяне перед ней, на меня, конечно, смотрели косо, но сказать уже ничего не решались. Какие же люди бывают изменчивыми. Наверное вот эти же скотоводы, несколько лет назад поносили Машу, так же как меня, а сейчас расплываются в улыбке, потому что без нее обойтись не могут.

Последним нашим пунктом назначение была роженица. Векши в деревнях пристально следят за их состоянием и принимают роды, если они не мужчины, конечно.

После трудового дня, я понял обязанности ведьмаря на селе. По моим расчет, они оказывались, чуть ли не самыми важными людьми, хотя, может только я так считаю. На их тяжелые плечи ложились роли врача, акушера, зоотехника (а может и ветеринара). А знать сколько им нужно, травничество, анатомия (а может и хирургия), колдовство и много чего еще!

В моем обыденном представлении магия представлялась куда интереснее. Это каким сдержанным и умиротворенным человеком нужно быть, что бы укротить свой нрав, свои амбиции, свое тщеславие. Не поддаться чувство все бросить и отправиться в приключения. Ведь, когда у тебя в руках столько знаний, столько сил, то перед тобой открываются потрясающие возможности.

Эти мысли будоражили мое сознание и тело. Как только я представлял, что буду обладать этими возможностями, этими знаниями, то что смогу сотворить! Конечно, мысль о трудной учебе беспокоила меня, но она отодвигалась в сторону волной размышлений о светлом грядущем.

Остаток дня мы переждали у Маши, скрашивая время препровождение разговором. Она рассказала, что талант у нее начал проявляться в одиннадцать лет и с этого возраста ее под попечительство забрала местная ведьма. Училась прилежно, старалась хотела всеми силами снова понравиться односельчанам, которые плевались в нее. Как удивительно проходят изменения в людях, вот сейчас ты милая маленькая девочка, а через несколько дней уже чудовище, которое не должно жить. По моему мнение, подобные преграды закалили ее, ведь она могла избрать и другой путь, по которому пошел я. Закрыться в себе, подавить желание общаться и выходить к людям, но она справилась.

Полночь оповестила о себе уханьем совы. Никита Ефимович, стоял возле мельницы и высматривал нас. Похоже сельские сплетни донеслись до него, потому что его взгляд в мою сторону переменился и стал более не добрым.

- Все готово, Манька, - Никита Ефимович, кивнул головой, мол заходите.

- Владимир, говорить буду я. Самое главное, не упоминай Лешего, - мы зашли.

Мельница была не большой. Внутри все было обставлено свечами, а из свободного пространстве в центре сделали круг из свечей. В самом круге находился водяной. Маленькой лоб с редкими черными волосами. Длинные черные усики, на таких же длинных и толстых губах. Носа нет, вместо него две черненькие точки. Глаза навыкат и ищут чем же полакомиться. Большой, жирный второй подбородок, а первого нет вовсе. Кожа вся синеватого или голубого оттенка. Уши были, но такие как у ребенка маленького, точно так же руки. Ног у Водяного не было, вместо него огромный хвост, который начинается с толстого живота. Своим непропорциональным видом, он напоминал слизня или червя, которому приделали палочки вместо рук.

Водяной не обратил на нас внимание, а всецело был поглощен разнюхиваем табака.

- Здравствуй, водяной. Мы пришли просить тебя о помощи, - заговорила Маша.

Водяной медленно отодвинул табак от себя и небрежно посмотрел на нас.

- Где Никита Ефимович, - его голос не соответствовал телу. Низкий, громкий, властный.

- Он рядом, за дверью мельницы. Мы к вам по делу, - продолжала Маша.

- Говорить буду только с тем, кто меня призвал.

- Послушайте. Нам очень срочно, - Маша не успела договорить, как ее перебили.

- Векшица, ты слову моему слово не внемлишь? Договор, мой, с мельником заключен и только с ним говорить буду.

- Нам нужен Ератник, - Водяной проигнорировал ее слова. - Хорошо, раз так, тогда ты не узнаешь зачем Лешему понадобилась его печень, - Маша сделала разозленное лицо и направилась к выходу. Я стоял не месте, не зная, что делать.

- Леший? Обожди, векшица.

- Заговорил? То-то же.

- Зачем Лешему печень упыря?

- Сначала скажи где он захоронен, а потом я расскажу тебе про Лешего.

Водяной рассмеялся и в своей очередь сказал:

- Ты меня за люд легковерный приняла? Обманывай человека, что подле себя, но не меня, - Маша тяжело вдохнула опустив глаза.

- Владимир, выйди, - обратилась она ко мне.

- Зачем?

- Выйди. Не твоего ума разговор.

Я не стал упираться и послушно вышел. На улице было свежо, вдыхать летний ночной воздух было наслаждением, попадая внутрь, кислород заставлял мои легкие распуститься, как цветы на клумбе. Никогда в своей жизни в деревне не был, как же здесь все таки хорошо. Где-то в лесу кукушка послушно отсчитывала годы жизни, спросившему путнику. Кузнечики играли на своих инструментах полуночный концерт, а небесный месяц был дирижером этой земной какофонии.

Мельник отошел от мельницы, видимо, что бы не подслушивать разговор. Приличный он все таки человек. Я решил последовать его примеру. При приближении, Никита Ефимович, скосил на меня взгляд.

- Что ты тут делаешь? Выгнали не бойсь, недоросль? - и улыбнулся, но не зло, а так с издевкой. - Я когда сплетни, то, сельские услыхал, то тож подумал всякого о тебе. Мол, некрещеного ребенка привозит сам Леший к нам в деревню, а потом он еще и колдуном оказывается. Ясно дело, что это не добрый знак. Но, если хочешь мое мнение, не похож ты на поганого. Не знаю, как сказать. Зла в тебе не вижу, добрый ты, - Мельник помолчал, подумал и продолжил.

С Манькой так же было. Как только дар в ней проснулся, так все село стало плевать ей под ноги, хотя она столько добра делала, покладистая была. Никому дороги, вообщем, не перешла, а с ней так. Только я и Микола, к ней по прежнему относились. А когда она помогать силой своей стала, то и весь люд ее зауважал, за советом стал ходить.

То что говорил мельник меня практически не заботило, хоть я и делал вид, что слушаю его и кивал в некоторые моменты. Меня заинтересовал момент про Лешего.

- Никита Ефимович, ты говорил что меня Леший привез, что это значит?

- Не ты, а вы. Я старше тебя, так что прояви уважение.

- Извините, - а про себя подумал. Ага, уважение, возможно мы даже ровесники с ним.

- То-то же. Ну, расскажу, пока Манька с водяным мается.

Ну, и он рассказал. Говорил, как Леший по лесу водит. Это вроде они забава такая, зачастую зла не хочет и просто балуется, либо же от дома своего отводит, но если ты ему не понравился, то может завести тебя на край обрыва и свалить, а тебе покажется словно ты в воду упал.

Мельник говорил, что нельзя в лесу наступить на следы, потому как они Лешему принадлежат, так же нельзя спать на тропинке, потому как Леший пройдет по ней и на тебя наступит. Наступит, если рассердится, но бывает, что просто оттолкнет тебя и пойдет себе дальше.

Рассказал и какими способами людей водит. Бывает в лесу покажется знакомый человек (как мне) и зовет тебя за собой. Иногда оборачивается кучером и подвозит тебя, но на самом деле кружит местами. Бывает морок, дурманящий наговорит и все вокруг тебе кажется не таким, как в реальности. От того люди и падают. Бывает местами меняет деревья, камни и таким способом водит, чтобы ты по кругу шел.

Но, говорит Мельник, спасение есть. В тот момент, когда почувствуешь, что тебя Леший водит, нужно переодеть левый ботинок на правый, правый на левый. Взад перед штаны и кафтан надень. Так же можно иголку от елки за шиворот засунуть или же начать отборно матерится. Последние, Леший, особенно не любит и отпускает бранных людей.

Поведал и о том, что Лешего, не каждый увидеть может, потому как он дух. Обычный люд не разглядит всякую нечисть и духов, потому что не «знаткие» (как выразился Никита Ефимович). А колдуны и ведуньи «знаткие», потому и видят его. Но, при этом, не каждый колдун и векшица может Лешего и других подобных духов видеть, для этого особая сила нужна (слабых и простых духов, чертей они видят, для этого силы не нужны). Водяной один из таких духов, но как объяснил мельник, его можно видеть, потому что его призвали. Никита Ефимович, тоже его видел (сказал, что жуть рыбная).

В конце я спросил у него, откуда он столько знает, а он говорит, что с Машей много общается. Потому, как он не переменял своего мнения насчет нее, когда та силу получила.

- Расскажите, кто видел меня, как я скачу на ветке к мельнице?

Это был последний вопрос который я хотел задать. А мельник смотрит на меня странно, словно я умалишенный.

- Тебе утром на крыше мельницы нашли. Леший, видимо, тебе закинул. Если Леший захочет, то может тебя из леса вывести и оставить на крыше мельницы, на вершине камня или возле опушки. Ктомуж, голым совсем. Тебя тож голеньким нашли, - усмехнулся Никита Ефимович. - Кстати, говоря, я нашел.

- Так никто ночью меня не видел? И дверь я не ломал? - на этот раз мельник смотрел на обычным своими взглядом, даже чуть веселым. Видимо, ситуация его забавляла.

- Нет. Как видишь дверь целехонькая и никто ее не ломал.

Я призадумался. Зачем Маше, нужно меня обманывать? Особенно, когда она жизнь мне спасла. Может она хочет использовать меня? Или знает, то чего не знаю я? Нужно будет поговорить с ней об этом, когда выдастся особый случай, а пока буду вести себя как обычно.

Дверь открылась из нее вышла Маша. Как я успел заметить, водяной за ее спиной успел исчезнуть. Она подошла к нам. Вид у нее был непроницаемый, каменная маска. Не знаю о чем они договорились с Водяным, но вряд-ли она расскажет об этом.

- Ератник находится к северу-западу от Мыждянки. Похоронен под дорожным указателем, - решила перейти сразу к делу, Маша.

- Когда отправляемся к нему? - сказал я.

- Пока обождем. Мне придется научиться тебя необходимому, потому как, случилось со мной, что-нибудь, ты должен будешь помочь. Бывшие колдуны опасны даже после смерти.

- Почему именно водяной? Откуда он мог знать, где закопан упырь?

- Все дело в том, что этот Ератник очень много натворил при жизни. Проще говоря был черным. А такие, как он на слуху у всей губернии. Потому что не только людям жизнь портят, но и губерниям нормально жить не дают. Послал местный управлинец на него вояк своих. Те его, конечно, побили и забороли, но вот, как правильно упокоить не знали. Поэтому и скинули в реку, думая, что утопиться.

Понятно, дело, что он не помер. Тогда местные ведуньи собрались, что бы самим его упокоить как подобает. Приходят к озеру, а он уже вышел и выглядит не как человек, а как утопленник. Вздутый весь, набухший, в водорослях. Водяной хотел его себе в услужении забрать, да не вышло. Ератник побил водяного. Пусть даже и вышел из царства водного, но утопленником остался. Хотя водяной и не может им управлять, но может чувствовать его.

- Что с колдуном, как вышел из воды?

- Ведуней повстречал и сразу кинулся на них, понял по чью душу пришли. Ужасный был бой, говорят. Колдун сильный был, очень. На тот свет отправить сумел троих векшиц из семерых. Ну, после они, как полагается захоронили его, только кол не вбили и пятки не подрезали.

- Откуда ты знаешь про колдуна? Была там? - удивился я.

- Я была бы четвертой векшицей, которую он убил. Баба Таврисия рассказала. Когда еще жива, была, - Маша перекрестилась. - Она всему меня обучала, наставляла. Ей, я всем обязана, - глаза Маши, чуть не плакали. У нее был горький взгляд, направленный в прошлое, в воспоминая, которые уже не вернуть. Через время, она снова пришла в себя. - Таврисия была прошлой ведьмой Мыждянки. От нее мне достался гримуар.

Больше мы не разговаривали. Пока шли обратной дорогой, я вслушивался в ночную музыку, наслаждался легким ветерком в лицо и думал, как красива Маша, на время позабыв о словах мельника.

Глава 6

- Владимир, сколько тебе повторять? Валериана для успокоения и сна, розмарин для сердца и крови, а хрен против хвори.

- Да, помню я, помню.

- Пойми, Владимир. В какой-то, момент от этих знаний может зависть твоя или чужая жизнь.

Мы уже целую неделю учили с Машей различные травы, их предназначение, свойства, где растут, когда собирать и много чего еще. От этого буквально голова идет кругом. Я чувствую себя медиком, они же безвылазно зубрят все, что им говорят, не уверен только, учат они эти травы или нет.

В своем мире успеваемость меня не заботила, но тем не менее оценки были у меня приличные (для домашнего обучения). Троек не имел совсем, а дальше четверки и пятерки. Хвалить меня было некому, так что мое хорошее обучение пропадало даром. Главное что я понял, это насколько важно в обучение похвала. Похвала буквально заставляет тебя двигаться и снова, и снова продолжать учиться. Потому что тебе показали, что это ПРАВИЛЬНО, за это вознаграждают. Но не меня. Как в том мире, так и в этом.

- Маша, когда мы уже перейдем к изучению нечисти?

- Ты сначала научись основам, а затем о нечисти заикайся. Ты может ее никогда и не встретишь, а вот травы, тебе понадобятся повсеместно. Сон, боль, рана, кровь. Везде помогут травы.

Маша настолько завалила меня учебой, что я совершенно выбросил из головы разговор с мельником. Сначала не удавалось уличить удобный момент, а дальше было уже не до этого.

Самое обидное и неприятное в этом мире, то, что информацию сложно получить, записать и потом использовать. В мой век интернета все гораздо проще. Нужная информация всегда, под рукой в виде смартфона. Главной проблемой было найти информацию в больших просторах. В этом мире проблема совершенна другая. Малая образованность, отсутствие письма, книг (по крайней мере в деревне), а если и найдешь знающего человека, то попробуй заставь его поделиться знаниями. Как же, просто жилось в двадцать первом веке!

- Снова ты витаешь в облаках. Владимир!

…

Мы собираем вещи. Как сказала Маша, до перепутья идти до наступления ночи. Нужно успеть до заката, пока упырь лежит в гробу. Берем с собой только то, что поместится в узелок и идем налегке, чтобы в пути быть максимально быстрыми.

Выдвинулись мы, по моим расчетам, в восемь-девять утра. Пошли по наезженной дороге, чтобы Леший не водил, да и по лесу не сильно быстрее будет, а так безопаснее.

Шли молча. Я решил, что сейчас самый подходящий момент, что бы расспросить ее.

- Маша, могу я тебя спросить? - начал из далека я.

- О чем?

- Понимаешь, мы, с Никитой Ефимовичем, стояли и говорили о ночи, когда я впервые появился в деревне.

- И что? На что наговорили? - она не изменила голоса. Он оставался отдаленным и незаинтересованным.

- Он сказал, что меня нашли только утром и никто не видел, как я скачу на ветке.

- И что?

- Нууу, здесь, тогда.

Маша остановилась и пристально посмотрела на меня. На ее лице читалось явное неудовольствие от этого разговора, а также желание поскорее его закончить.

- Послушай. Владимир, - она каждое слово произносила с выделением, но быстро и четко. - Если ты хочешь, что-то сказать, то говори. Хватит строить из себя бабу на выданье.

От такого наезда дар речи затерялся сам собой. Она вела себя так, словно не у меня к ней претензии, а у нее ко мне. Я стоял со слегка открытым ртом переваривая информацию. Наконец мое нутро, мои эмоции, мои чувства начали закипать. Сначала они побулькивали внизу живота, но постепенно, медленно поднимались и наконец добрались до головы. Я чувствовал легкий жар, возбуждение и учащенное сердцебиение.

Нужно признаться, что в прошлой моей жизни мне все таки приходилось конфликтовать. Но конфликты происходили исключительно с близкими мне людьми (или хорошо знакомыми). А их было немного. Отец, Мать. Вот и все. Вот с ними, я готов был взрываться. Наверное просто отыгрывался на них за свою беспомощность перед социумом.

Сейчас же, я чувствовал, что Маша мне ближе всех в этом мире. Мы с ней провели не так много времени, но только с ней мне удавалось устанавливать контакт, общаться на разные темы, жить в одном доме. Не знаю, как она, но я с ней сблизился. Думаю по этой причине могу позволить себе выпуск эмоций.

- Говоришь, что я вру, а сама, что! С первого нашего знакомства обманула! Никто меня не видел в ту ночь. Меня нашли утром на крыше мельницы. И дверь я никакую НЕ ЛОМАЛ, - последние слова я прокричал. Хотел вложить и выплеснуть в них все свое негодование, претензии, обиду, раздражение, злость.

Маша удивилась моей неожиданной реакции. Видимо она ожидала, что разговор просто замнется, значит привыкла к моему тюфачному поведению и хотела использовать мои слабости. Люди, всегда остаются людьми, в каком бы мире они не были. Использует тебя, твои слабости, чтобы достичь своих целей. А потом, когда уличаешь их в этом, заносчиво говорят «Извини» и дальше продолжают эксплуатировать тебя надежде, что ты просто забудешь эту ситуацию.

- Постой. Горячиться незачем. А кричать тем более. Я все объясню.

- Ну уж постарайся.

- Давай, только, продолжим путь, чтобы не терять времени, - и мы двинулись. После не долгого молчания, Маша начала. - Я солгала, это правда. На самом деле, той ночью никакого мужика не было, там была я. Была неподалеку от мельницы, собирала вдоль опушки растения. Вижу из леса выезжает телега, точно морок какой-нибудь. Телегу ведет кучер, а что внутри не увидела, только направлялась она к мельнице. Только, когда кучер дернул вожжами, и телега взлетела в воздух. Тогда увидела. Тебя спящим. Морок остановился на крыше, и ты провалился, как будто сквозь него, словно и не было телеги, на которой ты спал, а та улетела растворяясь в воздухе. Так я тебя и нашла.

- Зачем нужно было лгать, что я сумасшедший? И раз ты меня видела, то почему сразу не подобрала?

- Возможно, то что ты сейчас услышишь подорвет твое доверие ко мне. А может ты и вовсе во мне разочаруешься.

Мне пришлось залезть к тебе на крышу мельницы. Ты лежал совсем голый, но твое самочувствие было в норме, разве что слега горячий. Моей первой мыслью было бросить тебя лежать дальше, потому что мужики сами прогнали бы тебя, или спрятать тебя где-нибудь, что бы не принес неприятностей. Да, Владимир, у меня были такие мысли. Я хотела от тебя избавиться. Но не сделала этого.

Я произнесла заговор, на определение колдовской силы. Ты оказался ведьмарем. Тут в голове мне закралась мысль, что ты мог общаться с Лешим, если он тебя и привез. Я оставила тебя в живых, Владимир, только потому что ты мне был нужен. А после, кормила, выхаживала, любезничала, обряд провела, то же только за этим. В конце концов мои подозрения оправдались и ты действительно говорил с духом леса. Но моя цель по прежнему не поменялась. Я помогаю тебе, только потому что, ты отведешь меня к Лешему.

«Вот тебе и дивный новый мир», - подумал я. Такого поворота событий я представить себе не мог. До чего же Маша была откровенной, она не утаила ничего, даже то, что действительно могло заставить меня разочароваться в ней.

Наверное мое лицо было смешным, когда она все рассказывала мне. Удивление перетекало в непонимание, непонимание в обиду, обида в гнев, гнев в разочарование, разочарование в пустоту. В конце осталась пустота. Когда все эмоции изжили себя, перегорели, оставив только пепел, тогда пришла пропасть.

Я не знал, как правильно распорядиться этой информацией. Что мне сказать, сделать, промолчать? В моей голове вереницей пробегали мысли, но они были одновременно ни о чем и о Маше. На чем конкретно остановиться не мог, перескакивал и перескакивал. Я не чувствовал предательства, возможно только сожаление, что мой первый социальный контакт, оказался таким расчетливым и черствым.

Погружаясь в свои раздумья, сам того не заметил, как замедлил шаг. Маша, изредка поглядывая на меня, плелась поодаль, специально оставив меня позади для осмысления происходящего. Мысли начали приобретать стройный ряд, выстраиваться в общую картину. Место неопределенности, заняла решимость. Нужные слова нашлись сами собой. Сейчас, я точно знаю что сказать.

- Благодарю, что ты была искренняя, - поравнявшись с Машей, сказал я. - Если, ты хочешь исключительно инструментальные отношения, то я готов их предоставить. Ты ответишь мне зачем ты ищешь Лешего?

- Нет, - сказала, как отрезала.

Весь оставшиеся путь до могилы мы провели в молчании.

Глава 7

Место, где был захоронен бывший колдун, ни чем не отличалось от от обычной проселки. Дорога, в некоторых местах уже полностью заросшая травой, идет сквозь ряды стройных деревьев, которые находятся на некотором расстоянии. Лес, в свое очередь, шелестит под ласками ветра. На распутье стоит дорожный указатель. По его состоянию можно было понять, что дорогой редко пользуются. Силы природы брали над ним вверх, где-то подгнивший, где-то поросший. Одна из стрелок, на которой было написано «На Новгород», покосилась и указывала вертикально вниз, на разрытую могилу.

Маша взяла в руки гримуар и велела идти осторожно. Медленными шажками мы пробирались к захоронению. Ситуация настолько волновала меня, что сердце долбилось в мою грудь, желая выскочить. Подойдя в плотную к могиле, Маша осмотрела захоронение и решила очертить круг на расстоянии пяти-шести метров. Если, она и волновалась, то почти не показывала этого. Единственное, что выдавало ее, легкое дрожание руки, пока она рисовала круг.

То что рисовала Маша, очень сложно было назвать кругом в привычном понимании слова. Для начала она мелом очертила окружность, а далее от нее пошли сложные, замысловатые узоры, одни шли в центр и останавливались, а другие продолжали путь и доходили до противоположного края. Я считаю, что подобное в бою рисовать очень долго поэтому, должны иметься упрощенные варианты. Возможно Маша, специально выбрала более сложный знак, так как было время на подготовку. Думаю расспросить ее об этом, когда мы вернемся назад. Конечно, если она будет со мной разговаривать.

Когда Маша закончила рисовать свой круг, то указала на место, которое мне необходимо занять и стала очерчивать круг там. Он оказался меньше и значительно проще, чем первый. Сложные узоры почти отсутствовали, а линии редко переплетались между собой. Мы встали по своим местам. Наш порядок был такой: Маша, которая стояла ближе к могиле ератника и Я, который стоял позади Маши и готов был оказать ей поддержку мазями и травами, которые мы предусмотрительно достали из узелков.

Солнце скрылось за последним деревом. Из могилы стал слышен скрежет. Сначала тихий, но с каждым разом он усиливался, становился громче, а после из периодического стал постоянным, словно тигр беспрерывно точит когти о дерево. Скрежет прекратился, так же неожиданно, как начался. Тишина. Дикий крик, ужасающий своей мощью и болью донесся из могилы. Он был похож, на стенания предсмертного, на мольбы умирающего, который не хочет покидать жизнь. Снова тишина. Не слышен даже шелест листьев.

Крышка гроба выпорхнула вверх из захоронения. Она подлетела вверх на метров семь и упала в стороне. Сначала появилась голова, лысая и белая. По мере возвышения фигуры стали виды красные, налитые кровью, глаза. Клыки, которые можно было разглядеть даже из-за закрытого рта. Одутловатые щеки и лицо в целом. Руки, с длинными когтями, были прибиты крестом к груди. Грудная так же клетка выглядела вздутой. Когти на ногах впивались в землю, стараясь разрыть ее. Тело было худым, проглядывались кости, но по одутловатостям, можно было понять, что перед нами утопленник.

- Кто, это к нам пожаловал? - упырь улыбнулся, обнажая острые зубы.

- Не говори с ним, - приказала мне Маша.

- Вижу, ко мне в гости пожаловали двое знатких. Как и я, - хохот ератника был заливным, словно ему рассказали очень смешной анекдот. - Думаю вам захочется прилечь со мной! - резким движением, он ринулся в нашу сторону.

«Сигнал». Упырь упал на землю. Ему в глаза прилетела черная струя, выпущенная Машей.

- АААА! Жжет!

Крики были истеричными, жалобными и по их искренности, можно было понять, что боль он все еще чувствует, как и мы. Снова «сигнал», на этот раз от упыря. Колдун сквозь крик сумел, что-то проговорить и черный огонь с его глаз исчез. Когда он поднялся, брови сгорели, а вместо них была обугленная кожа.

- Вижу хороший круг ты начертила, - и снова улыбается. - Только он тебе не поможет, если сил не хватает, - и снова побежал на нас.

Маша произнесла заговор. Ноги упыря начали быстро гнить замедляя его, но тот снова, что-то прошептал и гниение прекратилось.

- Меня такими простыми заговорами не взять.

- Владимир, быстро, дай мне траву! - я достал, то что она требовала и протянул в вытянутую ею руку.

Маша поднесла травы к губам и прошептала, что-то. Далее, она просто ждала. Упырь уже был возле нее и открыл пасть, что бы укусить в грудь. Маша действовала быстрее, чем я успевал осознавать происходящие. Ее рука, в которой находились травы, ударила колдуна прямо в раскрытый рот. Упырь успел закрыть свою пасть и тем самым схватил руку.

- Отпусти тварь! - кричала Маша.

Она била его ногами, руками, но тот никак не оставлял ее. Пусть мой разум переполняли неразборчивые мысли страха, сомнения и тревожности, я решил действовать, пока упырь отвлекся от меня. Окинув глазами местность, мне попался приличного размера камень, который одной рукой нести было уже сложно, а двумя самое то. Я поднял камень и выскочив из-за спины Маши, ударил бывшего колдуна по лбу. Челюсть раскрылась, ератник отшатнулся.

- Ignis, Crepitus!

Пасть упыря зажглась светом и в моменте произошел взрыв. Нижняя челюсть свисала, держась на куске кожи с левой стороны. Язык кусками раскидало в разные стороны. Глаза уродца закатились, а тело больше не двигалось. Маша подошла и ударом ноги оторвала, все, что осталось от нижней челюсти.

Вид месива, пусть и не кровавого, было для меня отвратительным. Я чувствовал, как мое нутро всеми силами пытается выплеснуть наружу хоть, что-нибудь из моего желудка. К счастью, мы предусмотрительно ничего не ели. Таким образом, я скрашивал окружающие атмосферу только своими звуками.

Маша, тем временем, достала нож и присела на корточки, чтобы вскрыть и достать печень. Я благополучно отошел и отвернулся, чтобы и дальше не производить естественных звуков. Далее, Маша, нежным прикосновением разрезала кожу и мышцы. Руками раздвинула образовавшиеся разрез и полезла нащупывать печень.

Крик. На этот раз, Маши. Крик боли. Я обернулся. Упырь своими верхними клыками вцепился в шею Маши. Я подобрал камень и кинулся к ней на помощь. Ератник заметил меня, ударил головой мою спутницу и та рухнула на землю без чувств. Подбегая к упырю, тот ткнул меня своими когтистыми лапами, да так, что они попали мне в левую ногу и поцарапали правую. Я опустился на колени, сдавливая рот от боли и закрывая глаза.

В голове сразу забегали мысли о неминуемой смерти. «Как мы вдвое могли одолеть его, если 7 ведьм ели смогли?», - пронеслась в моей голове жалоба то-ли на себя, то-ли на Машу, то-ли на несправедливость судьбы. Я роптал на жизнь за всю ту несправедливость преподнесенную мне. Я поносил себя за свою слабость, безнадежность, хрупкость. Слезы снова выступили на моем лице. Но отчаяние начали сменять мысли о действиях. Сначала жалобные и нерешительные, но, как дерево с течением времени становится тверже и сильнее, так и я наполнялся жаждой жить.

Я открыл глаза, упырь перевернулся на живот пытаясь встать на ноги. «Это мой шанс», - пронеслось у меня в голове. Я посмотрел на Машу, она все еще находилась без чувств, но рядом с ней находился гримуар. Из тех сил, что у меня остались я решил подняться, но как только оперся на правую ногу, тут же упал, поэтому решил передвигаться на коленях. Книга была у меня в руках.

Удар в нос. Боль в районе переносицы и кончика. Тут же хлынула кровь. Еще удар в живот и упал на землю, выдыхая весь воздух. Книгу из рук не выпустил. Перекатился боком подальше от упыря. Он смотрел не на меня, а на круг подомной. Видимо решил, что он опаснее и ногой стирал круг. «Черт! Плохо. Если, не успею прочесть колдовство в кругу, то даже слабый заговор должен его отвлечь», - подумал я и открыл книгу на случайной странице. На рисунке был изображен человек со сломанной костью на ноге, а под иллюстрацией сам заговор.

Упырь разорвал круг уже стоял надо мной. В его глазах был смех. Если бы у него остался рот, то он точно бы улыбался предвкушая мою смерть. Его когтистая нога пнула меня, проткнув мой правый бок. Я вскрикнул от боли и снова перевернулся, прижимая книгу к себе. Страницы сбились, поэтому я открыл новую наугад. Ища взглядом заговор готовился сразу его читать. Упырь видя, как открывается мой рот в попытке прочесть слова, замахнулся когтистой лапой для удара по голове.

- In caelo. Diaboli, tolle eum

Приближающиеся когти не успели коснуться меня, так и оставшись в моей памяти размытым пятном мчащимся мне на встречу. Упырь резко взметнул вверх на высоту десяти метров. Я откатился в сторону и не дожидаясь пока упадет ератник искал следующий заговор, который может его прикончить. Сначала, любопытным мне показался тот, на котором был нарисован разрыв сердца, но смекнув, что у трупа оно вряд-ли бьется продолжил быстро перелистывать страницы.

Упырь упал на ноги. Хруст. Беспомощное тело бьется в попытках встать издавая, что-то на вроде визгов. Я выдохнул, но решил не останавливаться пока тварь не сдохнет окончательно. Нашел изображение на котором у человека отсутствовали мышцы. Кое-как подполз к упырю и прочитал его.

- Diaboli, tolle eum vis que musculi.

Глаза Ератника устремились в небо, они буквально кричали, их переполняла физическая боль. Подобие криков усилилось, а к ним еще добавились хрипы. Его тело обмякло (как я понял все мышцы превратились в слизь и свисали с его тела, наподобие жира) и теперь он не мог шевелиться.

Первой моей мыслю было «Наконец. Наконец, это закончилось». Про себя я ликовал, всячески понося чертового упыря. Я пополз к мазям, которые валялись на земле. Нанес себе на бок и ногу, а так же, слегка поводил внутри ран, в надежде, что это ускорит заживление. Остальное решил оставить Маше, которая все еще находилась без сознания.

Закончив с моей, лежавшей без сознания, спутницей, мне оставалось последнее дело. При мысли о нем мое нутро снова начало воротить. Не поддавшись своей слабости, и вспоминая свое обещание измениться, я подобрал нож и на корточках пополз к бывшему колдуну.

Упырь все еще находился в сознании. Размышления о том, что буду причинять боль, таким ужасным методом живому существо не воодушевляла меня. Даже не смотря на то, что это существо, только что пыталось меня убить, и на моем месте ни за что не стало бы мешкать. Меня даже охватила жалость, что Я буду кого-то мучить. Натуру человека просто так не скроешь.

Ератник глядел на то, как я застыл над его разрезом с ножом. Глядел в ожидании, надеясь, что моя решимость пропадет, рука дрогнет и не влезет внутрь.

Мышцы упыря стали приходить в норму, но медленно. Благо, я успел увидеть эти изменения. Они придали мне сил. Я расковырял рану под жалобный вой моего «пациента», засунул руку и пытался нащупать печень. Под руку, что-то попалось. Попытки вытащить не увенчались успехом, поэтому я решил расширить разрез до таких размеров, при которых я могу видеть органы.

Резать оказалось достаточно легко. Из-за того, что мышцы все еще не пришли в себя, нож находил препятствие только в виде кожи и слизи (бывшие мускулы). Резать пришлось практически весь правый бок, от конца груди и до последнего ребра. Отодвинув кожу, я увидел органы. Печень крепилась к остальным внутренностям при помощи связок и вен. С некоторой брезгливость, стараясь задеть по меньше внутренностей, и отвращением я препарировал своего «первого» пациента.

Печень благополучно лежала в завязанном узелке. Мышцы упыря, практически полностью восстановились. Конечно, я сомневался, что он со сломанными ногами и вспоротым брюхом сможет навредить, но оставлять его в живых не хотелось.

Стоя на коленях перед своей жертвой, я осознал, что не знаю, каким способ правильно убить колдуна. Вряд-ли простое разрезание горла остановит его. (без печени он все еще остается в сознание). Я снова нашел выход в книге, решил найти заклинание, которое либо убьет его, либо нейтрализует, пока Маша не придет в сознание. В книге нашелся занимательный заговор. На рисунке были изображены черви или личинки на теле человека. Перед произнесением заговора, я хотел встать в круг, в надежде, что он усилит заклятие, но узоры были испорчены без возможности восстановления.

Произнеся нужные слова, из тела упыря начали выползать трупные личинки, которые с жадностью поедали его. Мне оставалось только смотреть.

…

Я сидел обняв свои колени и наблюдал. Заклятие длилось до момента, пока от трупа ничего не осталось, а после, личинки уползли. Раны в моем теле стали затягиваться и перестали болеть. Маша пришла в себя и уже оглядывалась, пытаясь понять, что происходит. Вставая, она пошатнулась, но удержалась на ногах.

- Владимир. Что произошло? - держась за голову сказала Маша. Слова произносила медленно, с трудом, словно на это требовались дополнительные силы организма.

- Печень я достал. Можешь не беспокоиться, - и сказал, как то отрешено, без эмоций, просто констатируя факт, глядя не на нее, а куда-то в сторону леса.

Я ухмыльнулся себе. «Можешь не беспокоиться», - сказал так, словно печень нужна была ей, а не мне. Наблюдение за медленно пожираемым трупом имеет, какой-то собственный шарм. Вот ты сидишь, перед тобой медленно умирает могущественное существо, пожираемое обычными личинками. Смерть не смогла достать его, но у маленького белого насекомого оказалась возможность вершить человеческую судьбу.

По правде говоря, я задумал об этом только сейчас, когда Маша очнулась. В момент, когда труп был еще «жив» у меня в голове не было ни мысли. Только пустота, тяжесть. Я понимал, что только что совершил. Потрошил существо (бывшего человека), которое чувствует боль. Причинял ему эту боль. Возможно в мыслях он просил меня остановиться. На моих руках первое убийство разумного существа. Но никакие чувства не доходят до моего сердца, словно путь им преграждает барьер.

В моменте, когда накладывал мазь на Машу, я ощущал, что делаю правильные действия, приношу пользу или что-то в этом роде. Чувствовал брезгливость, пренебрежение, жалость, когда препарировал колдуна. Но сейчас, когда она встала, у меня не возникло желания спросить, как она себя чувствует, как голова, шея или рассказать о произошедшем после ее нокаута. Она мне безразлична. Я устал.

Возможно это все шок. Возможно я еще приду в себя. Возможно еще упрекну Машу, что она оставила меня одного.

- Владимир, с тобой все хорошо? - она присела рядом со мной. Оглядела мой проткнутый бок и ногу. На свою рану и гримуар не обратила никакого внимания.

- Прости меня, - сказала она. - Прости меня. Прости меня, - одна капля упала не землю. Вторая. Третья. Слезы побежали ручьем. - Прости. Прости. Прости, - Маша обняла меня за шею и положила лоб мне на плечо. - Прости меня. Прости меня. Прости, - слезы капали мне на руку. - Прости. Прости. Прости.

Нет, упрекать в том, что она оставила меня одного, я не стану.

Глава 8

- Как тебе удалось сразить ератника?

Мы возвращались в направление деревни. После трогательной слезной сцены я пришел в себя и ко мне снова вернулись чувства. Маша, в свою очередь, стала более дружелюбной, веселой и разговорчивой, чем по пути к могиле.

- Я воспользовался твоим гримуаром.

- Да? - удивилась она, а потом ненадолго замолчала, углубившись в свои мысли. - Я видела, что мой круг был стерт. Как, ты тогда прочитал заклятье?

- Я валялся на земле в тот момент, а в кругу или нет, уже не помню.

- Ты помнишь заговоры, которые читал?

- Первое подкинуло упыря высоко вверх, а когда он упал, то переломал ноги. Вторым я вызвал личинок, которые доели живой труп.

- Теперь ясно, почему от него ничего не осталось.

- Это значит, что я сильный колдун? - воодушевленно спросил я.

Маша обернулась ко мне и взяла меня за плечи. Ее настрой изменился, из веселого и дружелюбного, он стал предельно серьезным. Глаза, которые смотрели на меня, твердили, что шуток, в данной ситуации, быть не может.

- Владимир, послушай. Я не знаю, что это может значить, но, пожалуйста, пообещай мне, что если тебе присниться, какой нибудь сон. Странный, похожий на реальность, то обязательно расскажи, - я не мог выдержать ее взгляда и отвел глаза, но она руками взяла мою голову и нежно, без применения силы, снова заставила посмотреть на нее. Ее взгляд был просящим. - Пожалуйста. Это очень серьезно. Очень.

Это «очень» она произнесла так, словно от этого сна зависела ее жизнь. Наверное даже не так. Зависела жизнь всех людей в деревне. Вид Маши был очень взволнованным. Я пообещал, что если подобное произойдет, то обязательно сообщу ей и мы дальше направились в путь.

Через несколько минут Маша расслабилась и приобрела снова веселый вид. Мне хотелось поближе сблизиться с ней, но в тоже время узнать, что-нибудь об этом мире. Каким образом христианство уживается с магией? Почему существуют духи, если они были придуманы славянской мифологией? Но на прямую их задавать не следовало, нужно было начать из далека.

- Маша, скажи. Ты веришь в Бога?

- А ты разве нет?

В своем мире я определено занял бы позицию атеиста. Из воспоминаний об world history, мне удалось запомнить, что церковь, большую часть своей истории (а может и всю), только и делала, что контролировала людей, наживалась и вела войны под предлогом веры. Но в тоже время до меня доходила мысль, что церковь это одно, а настоящая вера совершенно другое. Я знал, что на свете существуют люди, которые верят в Бога, но не посещают церкви, при этом ведут праведную жизнь. Так же знал, что существуют ханжи, которые учат своих детей полному самозабвению ради религии, а потом идут домой избавить их, за запинку в «отче наш». Сам я не верил в Бога, потому что не видел тому явный подтверждений. Всегда считал, что если Всевышний, мог бы одарить кого-нибудь магическим даром (например как дар исцеления у Христа), то каждый уверовал бы в него. Включая меня.

Пребывая в этом мире, у меня есть явное подтверждение моим домыслам из предыдущей жизни. Но, частичка меня говорит, что этого не достаточно. Возможно, эта частичка консервативная, циничная тварь, готовая все ставить под сомнение. А возможно, наоборот, эта частичка долька здравого, логического смысла, которая говорит, что этот мир с другой культурой, обычаями и магия дня них это обычное дело, которое не доказывает и не опровергает существование Бога. В любом случае, попав в этом мир, я уже начал сомневаться.

- Не знаю. Все это очень сложно, - немного помолчав я добавил. - Почему ты веришь, что он существует?

- Я считаю, что все им создано, а большего мне и не надо.

- Ты не задумывалось о нем с точки зрения ведьмы? Знаткости?

- Что ты имеешь в виду? Я же говорила, что наши силы от чертей, из преисподней. Разве наличие ада не доказывает существование рая и Бога?

- Существование бедняков доказывает, что существуют богачи? И наоборот. А если кто-то придумал счастье, то сразу появились и страдание? Или рядом с честным человеком обязательно должен стоять пройдоха, вор, шельмец?

- Владимир, как ты считаешь? Что бы познать благо, нужно ли окунуться в омут несчастья? Ведь, если каждый человек находился бы в вечном блаженстве с рождения, то откуда ему узнать, что такое счастье, если он обитает постоянно в нем? Ребенок родившийся в лесу и не знавший городов и сел, ему от этого плохо? Станет ли он рыдать о том, что ему никто не подает на хлеб? Или, что он спит на земле, а не перине?

Человеческой натуре присуще златолюбие, а там, где есть корыстный человек, найдется и тот, кого можно обмануть. Если люди давным давно и были равны, не зная богатых и бедных, то сегодня это не так. Каждый стремиться перещеголять соседа в достатке, а тот под кнутом зависти стремиться догнать. Само богатство появилось не в тот момент, когда один человек стал намного зажиточние другого, а в тот, когда все в округе стали завидовать ему, а сам богач стал презирать других за их бедность. Я же считаю, что разница между тем, у кого в мешочке звенит и тем, у кого в желудке урчит, не большая. Толстосум пройдет и подаст медяк попрошайке, гордясь своим поступком и понося бедолагу за его нищенство. А тот, посчитает богача скупердяем за один медяк, но даже, если ему дадут больше, он не перестанет поносить того, кто стоит выше. Их объединяет расстояние, взаимная неприязнь и отсутствие счастья. Ведь бедняк думает, что богач счастлив, засыпая на перине и одеваясь в красивые одежды, но самому обладателю богатств не ведомо блаженство. Ему постоянно мало и он в вечном поиске большего.

А что, до честности и шельмовства, то я уже частично ответила. Если будет тот, кто хочет обмануть, найдется и тот, кто хочет быть обманутым. Всегда существовали доверчивые люди и всегда были те, кто пользовался их доверием. Змий искуситель соблазнил Еву, а Самсона обманули отрезав ему волосы. Что это, если не доказательства представленные в самой священной писании?

- Ты говоришь о человеке, с его непостоянством, слабостями и склонностями к необдуманным действиям. Человек, что земля, поворачивается к солнцу сначала одной стороной, даруя людям свет, а потом отворачивается, погружая во мрак. Я же хочу тебе сказать, о честности, богатстве, лжи, нищете, счастье, страдании в отрыве от человеческого естества.

Что, если бы на свете существовали только честные люди? Тогда бы никто не знал, что такое обман, предательства, кража. В этом случае людям и не потребовалось понимать, что значат эти слова. Их бы просто не существовало. Точно так же, если бы у каждого человека, было по достатку, вровень со всеми остальными, то и не появилось бы богатства, зависти и конкуренции. Тогда бы и было счастье, без страдания.

- Наша беседа об одном и том же, но говорим мы все же о разном. Я считаю, что без одного не было бы и другого. Ты, по сути своей, говоришь тоже самое. Ты сказал: «Тогда бы никто не знал, что такое обман, предательства, кража», - но люди бы и не узнала, что такое честность. Поэтому, если отсутствует порок, то люди не знают, что такое благоденствие. Все живут в достатке, но как им тогда узнать, что такое бедность? Богатство? Этих двоих не будет вовсе.

- Но разве это плохо? Оставить их в неведении, но в благополучии? Пусть они не знают, что такое счастье, но зато они не будут знать, что такое бедствие. Пусть они не знают, что такое богатство, зато они не узнают нищету и голод.

- Как же остальные чувства? Пусть они не знают любовь, зато не знают разлуки? Пусть они не знают, смеха и веселости, зато не знают горечи и слез? Так по твоему? Пусть они не знают тепла материи, зато не знают, как потерять его? Так? По твоему знать хуже, чем не знать? Отсутствие страданий, лучше чем получение наслаждений?

Я решил отойти от этой темы, потому как чувствовал, что Маша начинает давить на меня, а дальше спорить мне хотелось. Все равно, со своей точки зрения, я считаю себя правым. А она себя. И вообще, начал про одну, а она перевернула и получилось другое.

- Ладно. Но я еще подумаю над твоими словами один. Скажи, как так получилось, что леший, водяной и другая нечисть уживается с христианством? Разве различные духи это не выдумка наших еретических предков? - Маша посмотрела на меня удивленно, но с заинтересованностью.

- По твоим рассуждениям видно, что ты не в селе рос. - от похвалы в адрес моей образованности, я слега смутился и покраснел. - Эта сложная тема. Мы с Таврисией не обсуждали этого, так что я могу исходить только из собственных размышлений.

Духи, на подобии Лешего, домового, Водяного тоже обладают способностью колдовать, но она у них иного происхождения, чем наша. Она природная, они черпают энергию не от чертей, а из окружающего пространства, в котором находятся. То бишь, Лешей от леса, Водяной от воды. Мелкие духи могут колдовать сами по себе, но их заклятия больше походят на шалости, такие они слабые. Духи были всегда, просто раньше люди считали их за богов. А уживаются они очень просто. Друг другу не мешают и все.

- А были ли колдуны раньше. До крещения всей Руси?

- Не знаю, но скорее всего были. Просто заключали контракты с духами, а не чертами.

- Как появились первые колдуны после крещения?

- Не знаю.

- Можно сейчас заключать договора с духами? - она улыбнулась.

- Ну ты же сам хочешь заключить договор с Лешим.

- Ой, точно. Ну, а в том смысле, что бы получить возможность колдовать.

- Можно, конечно, но колдовство духов слабее бесовского.

- Можно, заключить договора сразу с обоими? - Маша посмотрела на меня серьезно.

- Зачем тебе это?

- Простое любопытство.

- Не знаю. Но советую не пробовать.

- У тебя заключен договор с каким-либо бесом?

- Оох, ну и вопросы у тебя. Советую подобное у других колдунов не спрашивать, потому что тема личная. А обо мне ты и так знаешь, только забыл наверное. У меня от матери передалось. - снова молчание. На время мои вопросы иссякли, тем самым передавая инициативу Маше. - Расскажи о себе. Откуда ты? Знал ли, что умеешь колдовать? Откуда у тебя эти странные «сигналы». Странное слово, как по мне, не подходящие. Давай лучше назовем это чувство «чутьем»?

- Хорошо звучит, - а про себя подумал о паучьем чутье Спайдер-мена. - На самом деле я не знал, что умею колдовать, до встречи с тобой. Мне даже в голову не могло придти подобное. Мои родители не были колдунами, поэтому сил мне от них не досталось.

До того, как я случайно попал в вашу деревню моя жизнь была совершенна другой. Если это, вообще, можно назвать жизнью. У меня не было целей, планов. Общение с людьми не ладилось и мне постоянно приходилось сидеть в своем доме, чтобы не выходить на улицу. Родители у меня были обеспеченные, а так же им было плевать на меня, поэтому они предоставили меня самому себе. Но попав к вам, я считаю, моя жизнь изменилась к лучшему.

- Хмм, очень интересно. Как я и думала, ты не обычный паренек с села. - и улыбнулась. Такой очаровательной, нежной, располагающей улыбкой, какой улыбается не мать, а девушка парню.

- Я хотел еще спросить. А где все твои черти? Ты говорила, что у каждого колдуна, есть свои черти.

- Так и есть. У меня четыре бесенка. С ними сложно управиться. Если не дашь им работу, то они замучают тебя. В прямом смысле слова. Так же я не хочу, чтобы они портили кого-нибудь другого. Конечно, был один случай, - и она загадочно улыбнулась, кинув легкий взгляд в воспоминания. - но тебе о нем знать не следует. С того момента у меня четыре беса, а не три. Лучше всего отправлять их на бессмысленную работу, тогда они и устанут и от тебя отстанут.

- А почему их стало четыре, если было три?

- Попортили скотину. Или человека. Как свою порченную работу выполнят, так сразу из одного беса два появляется. А зачем интересуешься? Чертят в услужение захотел?

- Нет, не хочу. Попортят еще меня. Выходит ты каждый день отсылаешь бесов на работу. Вот почему я их не видел у твоей хаты. Откуда у колдунов черты берутся?

- Каждый, кто хочет стать ведьмарем, проходит посвящение. Пролезая через огненную пасть, человек попадает в ад, где в услужении ему выдаются бесы.

- Для чего нужно посвящение? Оно имеет какой-то смысл, если силы, например, достались от родителей?

- Имеет, но не для всех и не большой. Для черных колдунов порча людей и живности любимое занятие, им бесы необходимы. Для белого колдуна, они не так важны. Близость черта в этом мире усиливает колдовские способности, так же твое умение зависит от количества и мощи бесов. В преисподней можно отыскать гримуар. Но это удается далеко не всем.

Был один случай. Крестьянину стал надоедать его сосед и он решил у колдуна бесов взять, что бы соседу пакость сделать. Пришел, значит, крестьянин к колдуну, а тот ему и говорит: «В полночь иди в баню и выстрели из ружья по каменке, да внутрь полезай». Крестьянин так и сделал. Внутрь залез, чертей увидал, а они за ним из каменки. Получил в услужение трех чертей и все работы просят. «Хозяин работы дай» «Работать хотим», - говорят. Дал он одному бесу работу соседа попортить, тот возвращается, но стало их двое. Крестьянин хотел бесов так оставить, на будущее, но те его мучили, работы просили, а если и давал, например, дров нарубить, то только хуже становилось, потому как бесы только портить умеют. Так, спортил все село крестьянин. И сам помер.

- История выдуманная? - спросил я.

- Кто знает. Но, если наткнешься на деревню бисюков, - и снова эта ее хитрая, обворожительная улыбочка, - то будешь знать, как она появилась.

Глава 9

Мы продолжили путь после ночного привала. По началу, серьезная битва и занятная беседа не давали нам заснуть, но когда нервы расслабились, обстановка стабилизировалась, организм дал понять, что сил больше не осталось. Мы развели огонь и расположись под основаниями деревьев. Вскоре дремота пересилила окончательно и мы заснули.

Дорога домой оказалась короче. Наверное из-за того, что ее скрашивал веселый разговор с Машей. Беседа была обычным трепом, что бы просто скоротать время, но подходя к деревне я был доволен собой. Общение с девушкой это то, что в своем мире мне сложно было представить. Разговоры с ними у меня были только в интернете. Думаю мои изменения уже начались и они оказались положительными!

Оказавшись в деревне, нас встретили (меня) недовольные, пренебрежительные взгляды, но на этот раз никто не смел плеваться. Мы направились к хате старосты.

Нас снова встретила жена старосты. Молча провела через двор в дом и вышла. Микола уже ждал нас.

- Достали? - Микола спросил таким серьезным, напряженным голосом, что мне стало не по себе.

- Она у нас, - сказала Маша.

- Как все прошло? - на этот раз он смягчился, как будто проявлял отцовское беспокойство.

- Как видишь мы живы, значит все прошло хорошо, - Микола недовольно покачал головой.

- Выйди, Владимир, - кивком головы он указал мне на дверь.

Я послушно вышел, но почувствовал в своем теле горчинку, раздражение и легкую обиду, что мной так помыкают. Мне захотелось возразить, но только в тот момент, когда был уже за порогом. В своем мире я бы воспринял подобные действия нормально и привычно, но сейчас мне хотелось возразить, указать на то, что я не пустое место, которым можно помыкать.

Мое ожидание скрашивало снующая туда сюда Маруся. Она носила в ведре то зерно, то воду, то остатки еды и каждый раз проходя мимо меня кривила морду. Поначалу я был не доволен ее миной, но вскоре это действие начало меня забавлять. В конце концов мне захотелось предложить ей свою помощь по хозяйству. Когда она в очередной раз проходила мимо меня с пустыми ведрами я сказал:

- Мои глаза бы тебя не видели ирод. Еще скотину попортишь, не мешайся.

- Послушайте. Я ходил с вашей Манькой и помогал жителям села. Никто на порченность не жаловался.

- Ты зубы мне не заговаривай. Наши не жаловались, потому что Манька с тобой была и всю работу делала, а ты зенками своими хлопал.

- Я могу к вашей скотине даже не подходить! Вон ведра тяжелые, могу помочь с ними.

- Сама справлюсь! А тебя, вон Микола, скоро вышворит. Он мне сам сказал, что Манька тебе с Лешим закончит, да за двор выставит. Нам двоих ведьмарий на село не нужно.

Как карающая длань, раскатистый гром явился Микола и заорал.

- Ах, ты дура безмозглая! Трепло дворовое. Я тебе наперво сказал, про колдовство не говорить другим. Во-вторых, сказал, про отрока и Лешего ничего не говорить. А ты! Коза ты драная!

Микола подошел и дал пощечину своей жене, да с такой силой, что она упала на землю. Я остолбенел, врос в землю без возможности пошевелиться. Помочь Марусе? Встать на сторону Миколы? Упрекнуть старосты, что хотел выгнать меня? Мысли кружатся, проносятся. Ни одна мне не нравится и ни к одной не могу приступить. В моем мире, насилие было только среди низших социальных слоев. Алкоголиков, наркоманов, неблагополучных семей. В любом случае я этого не видел, не наблюдал. Или не хотел. А здесь мужик, при свидетелях, бьет свою жену. И Маша, которая рядом стоит, ничего не скажет и сама Маруся молчит, принимая побои должным образом, но при этом не плачет. Только смотрит на своего мужа. Зло, с обидой, но бессильно и по взгляду понятно было, это не в первый раз.

- Сколько раз тебе говорил, коль запретил, так держи язык за зубами, - и гнев его не смягчался. - Баламутка дрянная! Еще раз, еще раз слышишь? Еще раз меня ослушаешься, растреплешь, что не велено! То так у меня получишь! Вся деревня перестанет с тобой знаться! А я это уж устрою, - и пальцем погрозил, - ни одна баба к тебе не подойдет. Никто с тобой не заговорит. Ах, ты! Ты у меня жизнь взаперти проведешь! Из двора не выйдешь! Только со скотиной знаться и будешь!

Жена старосты поднялась, подобрала пустые ведра, которые выронила от удара, злобно посмотрела на своего мужа, а потом повернулась ко мне. Лицо ее выражало, что-то вроде: «Это все из-за тебя! Ты у меня еще поплатишься», - и как будто в подтверждении моих слов, она плюнула мне под ноги и удалилась.

Микола посмотрел ей в след и помотал головой, а после сурово посмотрел на меня сказал:

- Не бери в голову. Чего бабы только не мелят. Мы, с Манькой, переговорили. Ты молодцом, конечно, того ератника отмудохал. Мужиком себя показал, - старик явно уже остыл после расправы над женой, говорил спокойно, даже как то нехотя. - И за Маньку тебе спасибо. Без нее нашей деревню туго пришлось бы.

Знаешь, по началу я и думал поступить так, как тебе жинка моя рассказала, да передумал. Ты деревне пригодится можешь. Способный. С Лешем договорить сможешь, если что. Знаешь, люд наш суеверный, да ты им пару раз мазь дашь, да скотине поможешь и они тебя за своего примут. Горилку будут звать пить. Да и знаешь, у нас тут девок твоего возраста хватает. Ты, только это, не порть их. В смысле, не по колдовски, а по мужицки. Девки то, узнают, что ты парень хороший, то сами к тебе полезут, к тому ж моськой ты вышел. А им большего не надо.

- Двое колдунов на деревне не много?

- Не много. Один, например, скотине и людям хворать не дает, а другой с духами говорит. Мож, че, нашепчет им.

- А Манька с этим справится не может?

- Вот она тебе об этом сама и расскажет, - и указал на ворота, мол пора нам выходить.

Ясно чего от меня хотят. Видимо, Маша наплела старосте о моих способностях, о которых я сам толком ничего не знаю, а он увидел во мне выгода. С духами договориться… Но, признаться честно, я меня это не расстроило, а даже наоборот. Во мне увидели потенциал! Я могу быть полезен! Меня (пусть и не при мне) хвалили! Меня оценили и приняли! Конечно, нужно еще будет заслужить доверие остальных сельчан, но сам староста хвалил меня! К тому же, слова о девушках порадовали мое воображение, а оно достаточно сильно развилось, за годы одиночества.

Только подумать! За несколько недель в этом мире, я достиг большего, чем почти за сорок лет жизни в своем собственном мире! Мое воображение уже строило далеко идущие планы в этой деревне, о том, что могу стать старостой. Власть. Сила. Магия. Девушки. Это же все может быть моим! Как же я рад. Как же я воодушевлен! Мое настроение выплескивалось наружу, не в силу уместиться во мне. Я сиял от восторга. Так, в своих радостных мыслях мы прибыли к нашей избе, но за время ходьбы, я не обратил внимая, что Маша не проронила ни слова.

Она накрыла стол, подала хлеб, соль и уже полюбившийся суп, со свиными шкурками, в этот раз так же было сало. Ел я жадно, практически не пережевывая и сразу глотая. Последняя моя трапеза была перед боем с упырем, так что голодным я ходил, почти целые сутки. Маша, тем временем, достала из узелка человеческую печень и положила ее в банку с какой-то жидкостью, а после присоединилась к трапезе. Решив не откладывать разговор в дальний ящик я начал:

- Что имел в виду староста? Почему ты не можешь говорить с духами

- Могу. Только не со всеми. Я об этом тебе говорила. Тебе, можно сказать, повезло и ты видишь таких духов как водяной, Леший, Баюн, Гамаюн, Лихо, Банник, Полудница. Я не могу видеть Лешиго, водяного и некоторых других, только если сами не предстанут пред мною. Других, мне нужно окликнуть заклятием, что бы появились, например, полудница, Банник. Тебе же этого делать не нужно, ты видишь их всегда и более того, ты чувствуешь их.

- Ого. Это и правда здорово слышать, - после моих слов Маша огорчилась, упорно не хотела смотреть в мою сторону и, казалось, не хочет продолжать разговор. Но, я все эти приметы не заметил. - Как думаешь, то что сказал староста это правда? Я смогу прижиться в деревне? Понравлюсь здесь всем?

- Не знаю. Может быть.

- А ты научишь меня еще чему нибудь? По моему мы хорошо, тогда с ератникам справились, но мне бы еще подучиться, - ее рука стала сильней сжимать ложку, мышцы тела напряглись. И жевать стала усердней.

- Конечно, - проговорила она, пытаясь сдерживать злость. - Тебе есть чему еще подучиться.

- Да, это точно, - я немного помолчал, пофантазировал и продолжил. - А знаешь, я мог бы и в другие города съездить, там побывать. Ну, когда меня примут. Мне говорили, что местный купец иногда выезжает и продает, что-то. Так вот, я мог бы поехать с ним, помочь деревне. А может, если ты в обиде не будешь, я в город переберусь, мир повидать так сказать.

В конце своих слов я заметил, как о стол начали ударять слезы. Я посмотрел на Машу, она перестала есть и сильно сжимала ложку. Вся дрожала. Плакала тихо, беззвучно. Я хотел приблизиться к ней и спросить, что случилось, но как только моя рука коснулась ее плеча, Маша резко вскочила, встала ко мне спиной.

- Все! Хватит! Перестань! - кричала она. С обидой, злостью. Но, словно эта злость была адресована не мне, а всему окружающему, каждому предмету. Судьбе.

- Подожди. Если я чем то…

- Перестань я сказала! - она меня перебила. Продолжала плакать, - Ты! Ты! - ее голос был наполнен бессильным гневом. - Ты! Выйди! Выйди от сюда!

- Но…

Она обернулась. Ее лицо было жалостливым, слезливым, как у маленького ребенка. Как у человека, которого обидела сама жизнь. Она стояла и смотрела на меня. В этот момент, как будто не было возраста, словно не было всей ее магической силы. Она была слабой, беззащитной. Будь я умнее, то остановился бы еще тогда. Меня кольнуло в сердце вина и я вышел.

Спустя минут десять, Маша вышла. Ее лицо было красным от слез, замученным. Но, тем не менее, она старалась держаться достойно, не подавать виду, что только что плакала. Держала подбородок высоко, а лицо серьезным.

- То что сейчас произошло — забудь. Минутная слабость. Ничего не было. И самое главное, не вздумай кому-нибудь рассказать, - сверкнула глазками и отвернулась, снова направляясь в избу. - Сегодня можешь отдохнуть. Завтра продолжим твое обучение.

Глава 10

После этих событий прошло несколько дней. Отношения между нами оставались дружественными, мы упорно делали вид, что этой ситуации действительно не было. До солнцестояния оставалось семь дней. Оставалось нам действительно не много найти нужные цветы и подписать договор с Лешим. Можно сказать, что самая сложная часть позади.

Из Маши вышел хороший учитель. За достижения она хвалили, а если, в чем то возникала заминка, то пыталась объяснить подробней. Подобное отношение кардинально отличается от моих нескольких лет учебы в школе. До того момента, как меня перевели на домашние обучение, я переживал принижения, насмешки и даже иногда оскорбления от моего учителя (начальных классов). Самое удивительное, что этот «педагог», говорил такое детям! Ни сочувствия, ни помощи, ни желания действительно обучать не было.

Изучение трав оказалось интересным. Сколько лечебных, ядовитых растений существуют. Одни для сердца, кровообращения, ссадин другие для отравления, оглушения, паралича. Можно остановить понос, вылечить геморрой, ускорить регенерацию и это без применения колдовства!

С помощью заклятий можно усилить эффект таким образом, что раны начнут затягиваться, кровь останавливаться и даже, преобразовать в бомбу! Как сделала Маша с упырем. Конечно, заклинание будет работать только с определенным растением, например с тимьяна вряд-ли получиться яд, а с цикуты или ландыша лекарственный напиток или мазь. С другими переборщишь и уже другой эффект, нужно знать точную пропорцию. Добавишь больше лютика чем требуется и вместо заживления ран, ожогов, лечения головных болей, туберкулеза ужасные боли и смерть.

На этот раз мы не ограничились только растениями. Маша подробнее стала рассказывать про духов, чертей, заклятия, круги. Например, два круга, которые она рисовала перед боем с упырем, один из них был боевой и мощнее (Машин), а другой слабее и защитный (мой). Сила круга зависит от сложности узоров и рун в нем. Оборонительный круг не позволит заклятиям нанести тебе существенного урона, но это так же зависит от силы вражеского колдуна и от твоей. По сути, если ты достаточно сильный колдун, то круг не пропустит множество заклинаний внутрь себя. Но защита требует жертв. В таком круге, боевые заклятия будут очень слабыми.

С боевым та же самая система. Боевые заклятия становятся сильнее, а защитные приходится проговаривать самому, при этом круг их усиливать не будет. В настоящей жизни, колдуну редко удается быстро начертить сильный круг, поэтому ограничиваются только окружностью из соли или мела.

Маша так же рассказала, что колдунов активно использует государство и различные влиятельные или зажиточные люди. Их ценность на поле битвы, со сложными знаками, может быть неоценима. Так же ведьмарей активно используют купцы. Знаткие отлично борются с нечистью и разбойниками на дорогах, но при этом и стоят дорого.

Обереги имеют силу в этом мире. Что бы активировать ее, нужно вырезать из дерева руну или символ, который будет тебя оберегать от определенной вещи. Например, от хвори, огня, путания. Что бы оберег заимел силу, нужен специальный ритуал, который проводится исключительно в полнолуние. По этой причине обереги у простого люда встречаются не часто. Обереги можно носить на теле только в количестве трех штук. Один на шею, но при этом нельзя носить крестик, два на каждую руку. Если носить обереги друг с другом или вместе с крестиком, то их энергия будет смешиваться и нейтрализовать силу друг друга.

В один из вечеров мне удалось увидеть чертей Маши. Четыре бисюка вылезли из подпола и давай упрашивать хозяйку выдать им работу. Видимо, в этот раз, Маша забыла о них, потому что со мной маелась, а так она каждые сумерки спускалась туда и закрывала за собой люк, таким образом, мне ничего не удавалось расслышать. Черти выглядели так, как я себе их и представлял. Все были с рогами, копытами и голые. Тела обычных людей, зрачки как у козы, вертикальные. В остальном отличались. Один был полностью покрыт шерстью. Сам был черным и шубка его тоже. Второй был красный и полностью голый. Третий был красным, но с шерстью на ногах. Четвертый копия третьего.

- Почему они отличаются по цвету? - спросил я.

- С разных уровней ада, - ответила Маша и мы дальше продолжили учебу.

…

Мы с Машей из дома вышли налегке, без узелков и посторонних предметов. Направлялись за травами необходимыми для подписания договора и приготовления Лешим настойки. На выходе из деревни нас догнала девушка.

- Прошу, подождите! - обратилась она к нам.

- Чего тебе, Лелька? - узнала Маша девушку.

- Прошу, помогите мне! Только вы знаткие в селе, а у меня беда случилася!

- Нам сейчас некогда. Приди к нам завтра днем, - резко бросила Маша и уже поворачивалась, что бы уйти.

- Но это важно! Машенька! Послушай, пожалуйста! Дело в Васеньке! - она не остановилась и продолжила путь. Я побоялся вмешиваться, голос застыл в глотке, а мыслях вертелось, что это не мое дело.

- Васька! Мой Васенька! Пожалуйста! - голос Лельки срывался и почти что переходил в плачь, а Маша только удалялась.

Меня терзали противоречие стремления, я хотел, нет, даже знал что ей нужно помочь, это было правильно, необходимо. Но боялся. Так боялся, что рот открыть не мог, пошевелиться губами, выдавить из себя звук. «Возможно это того не стоит» «Если Маша игнорирует ее, то есть причина» «Деревня не хочет помочь ей, то почему должен я» - голоса в моей голове отговаривали меня, настаивали, что это не моя проблема. Зачем изменять себе? Я никогда не вмешивался в чужие проблемы, даже наоборот, избегал их. Не накликал на себя лишние обязательства. Зачем лишний раз общаться с людьми, которые приносят только разочарование? Значит решено, следую примеру Маши.

- Пожалуйста! - и сказала жалостливым, утихающим голос. Как будто это был ее последний шанс. Лелька упала на колени, стыдливо закрыла лицо руками, боясь показать свое беспомощность. И заплакала.

Внутри меня что-то сжалось, тяжелый камень тянул вниз. Я не мог смотреть, как девушка страдает, но пересилить себя, казалось, выше моих сил. Мне не хотелось находится здесь, не хотелось смотреть, как она плачет, не хотелось чувствовать себя слабаком, моральным уродом, циником. Это со стороны, кажется, что легко. Подошел, спросил в чем дело, помог. Но со мной не так. Страх неудачи, в случае если не справлюсь, страх, что меня высмеют (А вдруг она сумасшедшия и поэтому ей никто не помогает?). Страх. Страх. Страх.

Я задрожал. Перепутье. Взять на себя ответственность или избежать ее. Помочь или избавится от лишней проблемы. Остаться самим собой или стать другим человеком. Другим. «Другим», - слово вертелось в моей голове. Другим. Другим. Другим. Я дрожал и думал. Другим. Нет, я не буду другим, у меня нет на это сил. Пошел следом за Машей. «Останусь собой, так по крайней мере привычно», - подумал я.

В голове щелчок. Нет и мысли. Пустота. Тело остановилось и отказывалось удаляться. Я обернулся и пошел обратно к девушке. На этот раз не было ничего. Кроме непоколебимой решимости.

- Что случилось? Я помогу тебе.

Напустил на себя стойкий вид, а сердце так и билось. Лелька подняла свое заплаканное лицо, слезы все еще текли. Бросилась ко мне на шею обнимать.

- Спасибо! Я не забуду этого, обещаю! - отпустила меня, вытерла слезы рукавом и продолжила. - Мой Васенька, мой любимый. Он пошел в ту же сторону куда и вы путь держите. Говорил, про поле или луг на котором волшебная трава растет. Пожалуйста, поищите его. День не было. Два нет его. А сердечко мое чувствует неладное. Пожалуйста, поторопитесь. Я в долгу не останусь.

- Хорошо. Я поищу его. Как он выглядит?

- Спасибо! Машенька знает, он у нас в селе живет.

- Мы будем утром, - сказал я и направился в сторону Маши, которая ждала меня возле опушки леса.

Моя спутница не сказала ни слова и мы снова двинулись в нашем изначальном направлении.

Ночь. Тихая и прерываемая музыкой сверчков. Лес. Таинственный, со своими загадками и причудами. Мы двигались около часа по проселке и уже минут двадцать по лесу. По расчетам Маши, поляна находилась совсем недалеко.

Смех. Чутье. Где то спереди. Громкий, издевающийся. Мы ускорили шаг. Меж деревьев очень смутно виднелась хата. А на крыше кто-то танцевал. Снова смех, на этот раз не один. Приближаясь все ближе, смех становился все громче, а за смехом проскальзывали стенания.

- Аааа… Пожалуйста. Хватит! - и снова хохот. Снова чутье.

Мы подобрались к избе. Она стояла на опушке. На границе поляны и леса. Оказавшись возле хаты, мы увидели, что на крыше танцуют черти. В окошке мигала тусклая свеча, которая освещала стол. За столом сидели три черта, а напротив них человек. Они играли в карты. Из избы так и веяло колдовством. Один из бесов, который танцевал на крыше, спрыгнул к нам и закричал:

- Гости! Гости, - заулыбался лукаво и начал потирать руки. - Хи-хи-хи. Чего изволите! Что имеем, то даем! Хи-хи-хи.

- Веди нас в дом, - приказным тоном сказала Маша.

- А как же иначе! Пройдемте. Хи-хи-хи.

Внутри творилась полная вакханалия. Черти танцевали на потолке, на стенах, дрались на полу, летала различная кухонная утварь, из печи горел синий огонь. Внутри хаты находилась восемнадцать чертей, считая того кто нас привел, и еще трое на улице. И все хохотали.

За столом сидел парень и играл в карты. По всей видимости он только что проиграл, потому что один из бесов прикоснулся до него рукой и тот завопил от боли. Все остальные черти, которые играл в карты, последовали его примеру. На тех местах куда они прикасались оставались ожоги, напоминающие сигаретные. Сам парень выглядел измотано, бледно. На руках, шеи, лице, ладонях были следы от «окурков».

-АААА, - кричал парень. - Умоляю! Прекратите! Я больше не вынесу.

- Хи-хи-хи, - смеются черти, а потом центральный говорит. - У нас уговор! Уговор! Хи-хи-хи. Выигрываешь нас в карты, а мы тебе траву колдовскую! Хи-хи-хи.

- Не нужна трава мне. Отпустите! Сил моих нет. Умоляю! - бисюк, который сидит слева, прикасается к руке парня оставляя новый ожог. - ААА! Больно! Отпустите! - и снова хохот чертей.

Маша быстрым шагом подошла и отняла руку беса от парня.

- Руку забрал от парня. А ты, - смотрит на парня. - за мной.

Парень смотрит на чертей, но те не реагирует. Парень встает и идет вслед за Машей. Мы выходим из хаты.

- Стойте! Подождите! Не бросайте меня!

Мы оборачиваемся и видим, как парень утыкается в невидимый барьер. Он проводит рукой по воздуху, надавливает и ничего не выходит. Наваливается всем телом, упирается головой и снова не может пройти. Хохот. Смеются все черти, и те что в доме, и те что на крыше. Чутье подсказывает, что колдовство исходящие от хаты усилилось.

- Дурак! Дурак! Дурак! - кричат бесы вокруг.

Маша недовольно покачала головой и направилась в сторону дома. Мы беспрепятственно входили и выходили, точно так же как и черти, а парень, словно мим, утыкался в несуществующие препятствие, но по его страдальческому выражению лица, по хныкающим звукам, по тому сколько сил он прилагает, что бы выбраться, можно понять — он не притворяется.

- Что вы хотите за свободу парня? - сказала Маша бесам. Молчание длилось несколько секунд, а после, черти одновременно заговорили своим высоким, насмешливым голосом.

- Он обещал! Он обещал! Мы ему колдовскую траву, а он с нами в карты! Пока не победил, не уйдет.

- Мы сыграем с вами в карты. Если победим, то вы его отпустите.

- А если проиграете? - так же синхронно продолжали черти.

- Будите портить нас пока не выиграем.

- Хи-хи-хи. Нас не обманешь! Книгу! Мы хотим книгу!

- Ишь чего захотели! Она стоит дороже его жизни!

- Хи-хи-хи. Тогда, извольте, что-нибудь другое, - Маша сделала недовольное лицо. Подумав, осмыслив предложение, она решилась дать ответ.

- Хорошо, бисюки, я сыграю с вами, но на моих условиях. Буду играте, только с одним из вас. Если замечу, что мухлюете, то я побеждаю. А если передумаете насчет правил во время игры, то несдобровать вам, - на этих словах она поправила свою книгу, которую носит в футляре за спиной.

- Хорошо! Хи-хи-хи. Согласны.

- Раскладываете, а я пойду подышу свежим воздухом.

Маша пошла к двери и жестом головы, показала следовать за собой. Мы отошли на приличное расстояние, что бы никто из чертей не мог нас подслушать.

- Владимир, послушай. Бесы будут мухлевать, ты должен внимательно следить за ними. Стой у них за спиной, и если заметишь колдовство, то сделай, - она подошла ко мне вплотную и прошептала.

Пока шептала, то была так близко. Ее щека возле моей. Я чувствовал ее запах. Она пахла шалфеем и тимьяном. Они пропитывали, наполняли меня. С каждым вздохом мое желание усиливалось, будоражило неспокойным разум. Концентрация падала, внимание рассеивалось. Если вначале я пытался удержаться на словах Маши, то сейчас всецело был поглощен своими фантазиями.

- Понял? - спросила она.

Отвлекаясь от своих грез, я посмотрел на Машу. В своей черной, с высоким воротником, рубашке, со слегка влажным лицом, несколькими ниспадающими прядями на щеки и глаза, она была такой красивой. А как мило она убирала эти непослушные ей волосы! Я хотел, чтобы ее щека снова оказалась возле моей. Чтобы она снова шептала мне. Хочу снова почувствовать аромат шалфея и тимьяна.

- Понял? - переспросила она меня.

- Угу, - соврал я.

- Тогда пошли.

Пройдя через дверной проем, мое сознание прояснилось. Маша улетучилась как мираж Сахары, казавшимся таким близким, а на самом деле далеким. Несуществующим. В этом просветленном сознании очерчивалась ясная мысль. «Я ничего не запомнил». Эта мысль подстегивала, подначивала мое тело к дрожи, а ум к страху. Страху, что Маша накричит на меня. Страху неоправданных надежд. Страху одиночества.

Мои извилины работали на предельной мощности, напрягая память, но попытки оказывались тщетными. В воспоминаниях остались только образы Маши. Она, тем временем, прошла и села за стол к черту. Бес был черным, весь в шерсти, а рога были закругленные, как у барана.

Черт раздавал карты. Чутье подсказывало, что он колдовство пока не использовал. Игра началась. Игроки кидали карты на стол. Отбивались. Иногда Маша брала, но потом отыгрывалась и постоянно поглядывала на меня. Я старался запоминать ушедшие карты, но не надеясь на свою память, стал концентрироваться только на выбитой козыри. Десять бубен. Шесть бубен. Семь бубен. Валет бубен.

За время игры мне не встретилась не одна трефа (крести). Если это так, то карт в колоде не тридцать шесть, а двадцать семь и означает, что игра подходит к концу.

Парень, которого нам поручила спасти односельчанка (а я не сомневался в том, что этот парень именно он), с самого начала игры был нервным. Стоял по правую руку от Маши и все время дергался. То упрется локтями в стол, то встанет и прижмет к груди, то кусает ногти, но взгляда от партии не отводит. Когда в колоде оставалось четыре карты, то у него потек пот, окропляя стол.

Черти всячески поддерживали своего собрата из ада. Когда тот удачно отбивался, то хлопали и танцевали. Если Маша не отбивалась, то показывали ей язык, хохотали, давали лыбу из своих кривых зубов. И так по кругу, пока у каждого в руках не осталось по шесть карт.

Чутье. От игрока-беса почувствовалось колдовство. Его семерка черви поменялась на валет бубен. Я точно помню, что он выходил. Маша зыркнула. Я кивнул ей, но интуитивно, без соображения. Она недоумевающе посмотрела на меня и продолжила играть. И проиграла.

- Хи-хи-хи. Отдавай книгу! Моя книга будет! - сказал ей игрок-бес.

- Ты мухлевал! - сказала Маша. - Валет бубен выходил!

- Врешь! Врешь! - прокричали все черти. - Проверь отбой!

В самом деле, в отбое не было валета, но была семерка червей.

- Владимир! Скажи, что-нибудь!

Опять я. Ну зачем. Их так много. Все смотрят на меня. И так давят. Начнут клеймить. Конфликт, а потом? Бой? Ну смухлевали и что?

- Хи-хи-хи! Язык проглотил! Вы посмотрите! Боится! - сказал один из бесов и все подхватили его хохот.

- Он… он… правда… Правда мухлевал, - выдавил из себя я.

- Посмотрите, заика! Струсил! Боится! - слышалось попеременно от каждого черта. - Не верим. Лгун! Лгун!

Маша сидела уткнувшись в свои руки. Возможно думала, а может отчаялась. Только я ее не видел. В моей голове показывались эпизоды из детства. Я в песочнице, девочка кормит меня песком, а я радуюсь и смеюсь. Приходят мальчики и дразнят меня, а девочка присоединяется к ним. Откинули далеко мой игрушечный самосвал и стукнули по голове лопаткой. Больно не было, но ужасно обидно.

Следующий эпизод. Тот вечер. Я рассказал родителям о произошедшем в песочнице. Они собираются и разговаривают между собой. Я плачу. Меня игнорируют. Мама в красивом вечернем платье для танцев, на черных каблуках. Папа в костюме, вонючий парфюм, но маме нравится. Я говорю, что меня обидели. Они смеются и говорят, что бы я не был девчонкой. Уходят в открытую дверь. Запереться не просят.

Следующий эпизод. Я в школе. Первый класс. Сижу с девочкой за третьей партой. Изрисовала мне всю тетрадь каракулями. Я крикнул, что бы отстала. Учитель сделал мне замечание. Следующий урок. Математика. Девочка снова достает меня. Тетрадь вся в кляксах. Учитель подходит и сильно ругает. Ставит меня в угол. Все смеются. Позор.

Воспоминания пробудили во мне страх жизни. Они продолжали приходить и приносить с собой фобии, конфликты. Но сейчас, где-то в груди, глубоко-глубоко, маленький костер пытался накипятить большой казан желчи, обиды, злости. Силы. Казан становился горячим передавая энергию тепла воде. Костер был маленьким, но с каждым воспоминанием становился горячее. И вот первый пузырек на водной глади. Еще один. И еще. Вода закипела. Мое тело горело. Жар распростерся в руках, ногах, лице, но больше всего в груди. Я смотрел себе под ноги. Ничего не видел и не слышал, но знал, они тычат в меня пальцем и смеются. Все они, каждый. Черти, унижают. Маша, думает, что я ни на что не способен. Парень, винит меня в проигрыши. Я знаю! Я все знаю! Все они! ВСЕ.

Я зашел за спину к Маше и открыв чехол достал его.

- Что ты делаешь?! - вскричала она. - Ты хочешь отдать его им?

Она была изумлена. В шоке. Но я не смотрел. Вышел к чертям. Встал перед ними. Все смотрели на меня. Не видел, но чувствовал.

- Хи-хи-хи. Спасибо! Спасибо! Давай книгу, - сказал бес-игрок и потянулся рукой.

Костер. Жар. Огонь. Пламя поглотило меня и не было больше ничего.

Глава 11

Владимир открыл книгу. Листая страницу за страницей он не останавливался. Казалось он знает нужное место и просто ищет его. Остановился. Черти смеются над ним, думая что без круга ему нет смысла колдовать. Шепот. Яркая вспышка. Тело Владимира окутали языки пламени, которые тонкими линиями поднимались от его ног.

Смех. Сначала тихий, прерывающийся, а потом громкий, сумасшедший. Владимир вскинул голову к вверху, в его глазах горел странный огонь, переполняющий его мощи. И этот смех…

Он снова перелистнул несколько страниц. Прошептал заклятие. В руке образовалась сфера огня. Со всей силы влепил ее в морду бесу, который потянулся к гримуару, да с такой силой, что тот упал на пол, а вместо лица осталась волосатая кожа затылка и бараньи рожки. И продолжает смеяться своим смехом. Ужасным. Пронизывающим. Я вся дрожу.

О, Боже! Помоги мне.

Черти накинулись на Владимира, но как только прикасались к пламени, которое окружало его тело, их конечность сгорала. Снова шелест страниц. Шепот. Черная струйка метнулась в одного из бесов, тот в отчаянии валяется по полу, крутится, пытается потушить, но быстро сгорает заживо.

От запаха горелой плоти меня выворачивает наружу. Я поворачиваюсь на стуле и делаю свои грязные дела.

Владимир что-то шепчет и один из чертов нападает на своих собратьев. Снова шелест, шепот. Движение рукой сверху вниз. От черта остались только руки, ноги и лужа крови.

Шелест, шепот. Шелест, шепот. Шелест, шепот, движение. Шелест, шепот. Владимир расправился со всеми чертями и стоял не подвижно держа в руках книгу. Языки пламени окружавшие его растворились. Его невидящий взгляд был направлен прямо перед собой. А потом посмотрел на меня. Глаза, выражение лица, все было от животного. Была только дикая ярость, первобытное желания крови.

- Владимир! Остановись! Чертей больше нет, - закричала я в попытке его образумить.

Шелест.

- Стой! - я встала со стула опрокинув его. - Опомнись! Это я, Маша!

Шепот.

- Нет! Не делай этого!

Движение рукой. Сначала сверху, а потом вни… Я напрыгунал на него и повалила на землю. Слава Богу он не успел закончить движения! Отобрала книгу. Раздавала пощечины по лицу, но его глаза уже ничего не видели. Он потратил много сил.

Избушка начала растворяться уступая место полю и лесу с другой стороны. Убитые черти тоже начали пропадать, а вместе с ними стул и стол. Парень оказался находчивым и спрятался под последним, когда все стихло поднялся и подошел ко мне.

- Что сейчас произошло? - сказал он.

- Не знаю, Вася. Не знаю.

…

Так хорошо. Еще не проснулся, но уже появились первые чувства. Рука нежно гладит меня по голове. Так приятно, никто еще меня не гладил. Открывать глаза не хочется. Вот бы этот момент длился вечно. Появился слух. Кто-то напевал колыбельную. Где-то близко, рядом и откуда-то сверху. Я боялся пошевелиться, чтобы не упустить момент, словно наблюдал за редкой птицей, где каждое движение могло спугнуть ее. Вслушиваясь, я разобрал слова.

Спи малыш усни. Пусть приснятся сны.

Скоро мама уйдет. Но обратно придет.

Работа в поле трудна. Но для малыша важна.

Косит мама поля. Но вот беда

полудница пришла.

Больше мамы на свете нет. Но нужен малышке обед.

Малышка голодна. Вот на свете беда.

Нечисть придет и заберет. Маму малышке не вернет.

Вот малышка мертва. Не стоило маме

косить пол дня.

Странная колыбельная. Я открыл глаза. Звездное небо. Белые огоньки звезд словно маленькие, далекие глазки наблюдают за мной. Рука, гладившая меня, принадлежала Маше. Я лежал у нее на коленях. Она смотрела куда то в строну, вдаль. И была такой красивой. Мой взгляд был прикован к ней. К ее очарованию. Думаю она мне нравится. Как девушка. Она повернула голову и посмотрела на меня. Я смутился и отвел взгляд. Она улыбнулась.

- Как спалось? - сказала Маша, так нежно, словно пыталась укрыть, убаюкать этими словами, что бы было тепло-тепло.

Я встал. Поправил одежду. Сделал вид, что его вопроса и этой ситуации не было.

- Что случилось? Где хата? - попытался перевести тему я. Она улыбнулась.

- Ты ничего не помнишь?

- Нет, - признался я.

- У нас был бой с чертями, а потом они и хаты пропали.

- Как? Почему я ничего не помню?

- Что ты вообще помнишь?

- Нууу…

В голове проносятся смутные очертания. Я стою по среди избы. Вокруг черти и они смеются. Надомной. Справа Маша и парень. А дальше ничего. Туман опустился на дорогу ведущею к воспоминаниям. Помню, что чувствовал. Костер. Огонь. Да, точно был огонь. Во мне. Я злился. Очень, очень сильно. Мне хотелось наказать обидчиков, но не знал как. А потом я растворился.

- Ничего не помню, - соврал я.

- Когда я отказалась отдавать книгу, один из чертов ударил тебя по голове и ты упал, - соврала она.

- Ты всех победила?! Ого! - я действительно был удивлен. Искренне. - А парень? Что с ним?

- Вот он, - она кивнула за мою спину. - Собирает свою колдовскую траву.

- Зачем она ему?

- Пусть сам расскажет.

- Ты собрала нашу траву?

- Нет, тебя ушибленного оставить не могла.

- Пойдем? - она кивнула и поднялась.

Мы направлялись к тому месту где парень что-то активно искал и собирал. Посмотрев в нашу сторону, он не отреагировал и хотел было продолжить свои поиски, но его взгляд остановился на мне. Всего на секунду, но я увидел в нем испуг, страх.

Маша показала траву необходимую для заключения договора, а вся остальная уже имелась в наличии у нее дома. Пока мы собирали зубатку и молочай я спросил: «Почему траву нужно собирать именно ночью, под открытой луной?». Маша и пояснила. Оказывается луна имеет нечистую силу. Еще в библии было написано, что день для живых, а ночь для мертвых. Отсюда и то, что черти, упыри, и другая нечисть, появляется только ночью. Луна, своим свечением, наделяет траву волшебными свойствами, от того они и становятся колдовскими. От того этот парень и пошел именно ночью и напоролся на бесов.

Наконец наступила тишина. Мне она доставляла неловкость. Я долго мялся в своих мыслях, но решил начать первым.

- Эй, парень. Как тебя зовут, - видимо я застал его врасплох, потому он дернулся, но быстро пришел в себя.

- Вася.

- Так это тебя искала та девушка?

- Леля? Она шукала меня? Сколько дней минуло, когда я ушел? - последним вопросом он обращался скорее к Маше, чем ко мне.

- Тебя не было два дня.

- Как? - это информация его и правда поразила. - Чегхо я никОво не волновал? Как так, что только на третий день Микола очухался?

- Не на третий день, - продолжала говорить Маша. - а на вторую ночь. И не Микола, твоя Леля. Она просила нас найти тебя. А не искал тебя никто, потому что ты гуляка. Ходишь абы где пьяный, по несколько дней, так мы и привыкли. Только сердечко Лелькино и почуяло неладное. Не был бы подмастерьем, то чихали бы все на тебя, Васька, - после слов Маши, Васи успокоился. Видимо сообразил, что сам виноват в этой ситуации.

- Какую траву ищешь. И для чего она тебе? - сказал я. Он, в свою очередь, посмотрел на меня недоверчиво.

- Сиренинькую, такую. Похожую на колокольчик голубой, - вторую часть вопроса он решил проигнорировать.

- Так, а для чего она тебе? - настаивал я. И он тоже настаивал на своем, только игнорированием.

- Родичи Лельки его невзлюбили. Вот и ищет траву, что бы приворожить их, - сказала Маша.

- Откуда ты…

- Да от туда, Васька, - прервала его Маша. - Село у нас маленькое и вести быстро разносятся. А вот про траву, наверно, услышал из другого села? Когда напился с горя? - Маша начала смешно пародировать. - Мол на поле растет трава, которую в полночь соберешь и полюбят тебя родичи Лельки, а может не только родичи, - нам было весело наблюдать на его передразниванием. Она помолчала недолго и добавила, так же пародируя. - А если еще на хрен его себе намазать, то три дня стоять будет.

- Правда? - спросил Вася серьезно.

- Дурак? Или как? - дала понять Маша, что думает о нем и его вопросе. - Почему ко мне сразу не пошел? Ты бы все равно не смог ее сам приготовить даже, если тебе бы правду сказали.

- Да, понимаешь. Я сам хотел. Мол, ради Лельки, даже колдуном готов сделаться. Да ради нее, я на все готов, - она ничего не ответила. - У тебя же было такое, Маша? - Маша сразу сделалась печальной. Но рассказать все таки решилась.

- Было, Васька, было. Тогда лет семнадцать мне минуло, а ему все двадцать. И был он один такой на селе. Звали его Никон, может помнишь такого. Худородный, светлый, веселый, работящий, толковый. Всем девкам тогда нравился. В ту пору меня перестали считать исчадием ада, коль пользу приносила. Вот и Никону я приглянулась. Девкой та ладной была. Таврисия хвалила меня старосте. А тот всем в селе передавал. Мол, новая знаткая подрастает, добрая, покладистая, да еще и с грудями. Сводником был. Да и есть, вспомнить тебя хоть.

Вообщем, Никон мне полюбился, а я ему. Нам вдвоем хорошо было, радовались, баловались. Ссорились, конечно, да как без этого ж. И первый раз с ним тоже был. Вот и прожили два лета и одну зиму. А потом пропал он. Призвали на войну. Обещал вернуться, а толку то. С тех пор только один он у меня и был. Да я и не расстраиваюсь. Мужик ладный еще попадется. Не только ж дураками свет усеян.

Мы сорвали нужные нам травы. Не просто вырвали с корнем, а срезали серпом, как полагается, потому как ежели вырвешь с корнем, то вся колдовская сила и пропадет. Наша троица двигалась в сторону деревни.

- Коль мы все поделились своим кровным, то давай и ты. - сказал Вася похлопывая меня по спине. Похоже откровенные разговоры расслабили его и он начал относится ко мне с меньшей настороженностью.

- Нечего мне говорить. Не было ни первой, ни последней любви у меня.

- Ну, ничегхо, - продолжал Васька. - молодой ты еще, глядишь найдется еще та самая.

Если бы он знал сколько та самая искалась. Или не искалась. Пожалуй, мне было хорошо и без девушки. А может и нет, может как раз без нее мне и было плохо. Я же знал, только каково быть одному, а с любящим человеком без понятия. А вот что знал определенно, это то, что искать девушку я боялся. Хотел, но не решался.

На подходе к селу нас уже ждала девушка Васи. Завидев нас, она кинулась в объятия любимого. Покружившись он опустил Лельку и преподнес ей букет цветов, которых нарвал (после слов Маши, похоже передумал использовать их в привороте).

- Оойй, как мило, - приняла понравившиеся букет Леля. А потом забеспокоилась. - Вася. Васенька мой. Где ты был? Сердечко мое неладное чувствовало, я вот Машеньку и отправила за тобой.

Меня кольнула игла обиды. Я рассуждал. Почему Маша? Если согласился помочь все таки. Да, с колебаниями, но именно я. Но решив, что Леля просто лучше ее знает и больше доверяет, я откинул ненужное чувство и продолжал умиляться встрече возлюбленных.

- Я тебе все в хате расскажу Лелька, а родичей, твоих, я как нибудь уговорю.

Васька переглянулся с Машей как то странно, но я не обратил внимания. Я ловил себя на мысли, что месте Васи хотел видеть себя, а на месте Лельки, Машу. Вот так, как они сейчас идут за руку, хочу идти с Машей. Я повернулся на объект своего обожания. Она шла к своей хате оставив меня позади. Я пошел за ней.

…

Маша разбудила меня ни свет ни заря. Это с учетом того, что мы нынешнюю ночь спасали Васю и травы собирали. Стоит собирает вещи. Вот вижу берет амулет с волчьей пастью, молочай, свечу, крапиву, тирлич, ромашку… Ясно, сегодня идем подписывать договор, а после в хату к Лешему. А я уж думал, что Маша до последнего дня дотянет. Ну, ладно, нужно идти помогать.

Утренняя роса. Щебетание птиц. Легко согревающие утренние солнце. Где-то со стороны деревни замычала корова. Петух прокукарекал. Аромат леса, растений, утра наполняет мои легкие бодростью. Я готов совершать удивительные подвиги во благу людей. Может все дело в среде в которой человек растет? Мне кажется, что люди в деревне добрее, приветливее, а в большом городе, каждый борется только за свое существование, карьеру, где только маленький круг привилегированных достоин его большего внимания. Может городские много о себе мнят? Тешат ли они своего тщеславное эго приезжая в деревню? Смотря на обычных тружеников на полях, совхозах, за коровами, в огородах у них играет чувство превосходства? Мол, смотрите, я такой чистый, много зарабатываю, а вы тут в грязи роетесь, ха-ха-ха, черви. Может это и так, а может я что-то себе напридумывал. Ведь в деревне, до этого дня, я ни разу не был.

Маша крикнула, что бы я подошел к ней.

- Запомнил последовательность? Очень обязательно выполнить все правильно, иначе ничего не выйдет. Зажигаешь свечу и проходишь вдоль опушку три раза, в итоге ты должен оказаться на том конце. Далее, вот эти листья, - она протянула мне семь листочков, которые только что сорвала. - берешь и закапываешь перед опушкой, при этом ты должен быть повернут в сторону леса. Далее, берешь вот это, - она дала мне навенз, который сплела из молочая, ромашка, зубатки и амулет Лешего. - и идешь в лес. Можно не глубоко. Амулет привязываешь к дереву, а треугольник кладешь в дупло. Не перепутай. Запомнил? - Я повторил все сказанное Машей и она успокоилась.

Я поджег свечу и двинулся вдоль опушки. За время учебы она столько раз повторяла про этот договор, что ритуал я выучил на зубок. Мне кажется, что встреча с Лешем больше будоражит и влечет ее, чем меня. Подумать, то зачем она мне помогает? Должна же Маша иметь с этого, что-то. Эта обязательная авантюра с Ератником, псевдослучайная встреча с бесами, это все опасно. Смертельно. Кто будет ввязываться в такое не зная награды за проходимца? Вывод напрашивается сам собой. Она знает, что получит и это «что-то» очень серьезное, ради которого стоит на риски. Еще есть вероятность, что она знает обо мне такое, чего я сам не знаю. И ее помогающие поведение таким образом, может быть крутиться вокруг меня, в надежде, что принесу большие дивиденды.

Подобные рассуждения о Маше на радовали меня. Они отдалили ее прекрасный, светлый, непогрешимый образ, который рисовал мое воображение. Мне хотелось думать, что она помогает мне только из жажды наживы. Возможно я наивный романтик, доверчивый, легковерный, но отодвигать этот образ, что бы на замену пришел хитрый, расчетливый, коварный мне хотелось. Возможно это выйдет мне боком, но она первый человек, который повстречался мне на пути, спас меня, выходил и помог, я не буду думать о ней плохо, во что бы мне не стало. Эта уже другая жизнь, здесь издевок надомной не будет. Я не допущу.

Три раза опушка была мной пройдена. Вот, теперь я стою на коленях по направлению к лесу и выкапываю маленькую ямку, чтобы сложить в нее листья. Закапываю. Подхожу к деревьям и останавливаюсь. Маша кричит, что-то мне, но слова не долетают до меня и проносятся сквозь сознание. Я думаю. Нужен ли этот эликсир мне? Правда ли мне нужна информация о том, зачем я здесь? Что это мне даст? Может жить в неведение лучше, чем знать свою судьбу? Нужно ли человеку знать, что его ждет?

Рука коснулась моего плеча. Маша подошла и начала беспокоиться за меня, тем самым прервав мои размышления. «Хорошо. Если я в сомнениях, то Маша нет. Сделаю это хотя бы ради нее», - подумал я и вошел в лес. Амулет был привязан к дереву, а треугольник надежно спрятан в дупле. По возвращению из леса поинтересовался у Маши, когда мы пойдем к Лешему.

- Ночью, - ответила она. - тогда сила эликсира будет наибольшей.

Интерлюдия

Владимир вышел закрыв за собой дверь и мы остались с водяным наедине. Мне и раньше приходилось общаться с ним, но только по просьбе Никиты. Этот водный дух ужасно невыносим.

- Как я могу быть уверенна, что ты сдержишь свою слово? - сказала я.

- На кой лад взывала ко мне, раз доверия не набралась?

- Хорошо. Решим так, сначала я расскажу тебе для чего печень Лешему, потом ты расскажешь где захоронен упырь, а уже после скажу и для кого она, - водяной задумался.

Между духом леса и духом воды идет давняя вражда. Говорят она началась еще с тех пор, когда людей не было на свете. Леший обратился большим древесным великаном и расхаживал по своим владениями осматривая их. Ходил он так долго и задумался. О чем он думал было неизвестно истории, но важно было то, что внимание он свое ослабил и не заметил, как наступил в один из водоемов, спугнув отдыхавшего там водяного. С тех пор водной дух всячески пакостил лесному и никто не хотел признавать свою вину. Так и сейчас, водяной задумал свою очередную месть.

- Коль ты слово сдержишь свое, то приму твое предложение, но коль обманешь, то на целый век мельница встанет.

- Лешему печень нужна для приготовления настойки «per somnium». Твоя очередь, говори где захоронен ератник.

- Колдун был, что надо. Все еще жалею, что не смог в услужение его прибрать. А какая битва! Про нее все в то время говорили. Таврисия хорошо себя показала. Хорошая векшица была. И хорошо, что не сказала тебе, где ератник захоронен, добро тебе преподнесла, но видимо час правды настал. Упырь тот под столбом путеводным захоронен, близь царства моего. А теперь и ты слово свое сдержи. Для кого настойка из печени мертвеца?

- Для моего спутника. Который недавно за дверь вышел.

- Отрок? Что в нем особенного?

- Он колдун. И талант в нем есть и не малый, раз сам Леший его боится.

- Боится? Хмм, интересно, - он на некоторое время задумался, а потом продолжил. - У меня к тебе новый договор. Приведи ко мне своего спутника. Я знаю чего ты хочешь, этого хотят все колдуны. Сила, вот что притягивает тебя. Именно поэтому ты возишься с этим несмышленым дитятком, надеешься, что Леший даст тебе, то чего желаешь. Но он не сделает этого. Я возьму отрока к себе в услужение, а тебе подарю силу с который исполнишь свои грезы.

Во мне что-то шелохнулось. Его речи про силу вызывали во мне отклик. Мне действительно, на один миг, захотелось воспользоваться его предложением. Я представила, как ухожу из деревни навстречу своей новой жизни, оставив позади всех кто насмехался надо мной. Но эта жизнь упирается в одно «но».

Владимир. Пусть я его знаю совсем не много, но как моя рука поднимется так с ним поступить? Живой человек не кукла, что бы играться им как захочешь. Даже заполучив силу я бы направила ее на благие дела, все равно на какие, лишь бы убраться подальше от сюда.

- Твое предложение заманчиво, - сказала я. - Но я откажусь. Раз мне довелось услышать, все что хотела, пожалуй пойду.

- Скажи, векшица, ты веришь в предназначение?

- О чем это ты?

- О судьбе. Независимо от твоих потугов действие, которому судьбой предначертано произойти, сбудется. Как Иисусу было предначертано взять на себя все грехи человеческие. Как Антихристу предначертано явиться в день великого суда на землю. Как Наполеону в книге судьбы было написано придти к власти, так и тебе, суждено явиться в мое царство с отроком. Леший не толстосум раздающий милостыню возле церкви, он не даст тебе силы и тогда ты обратишься ко мне. Я вижу и буду ждать.

Водяной изрек свое пророчество оставив меня в смешанных чувствах.

Глава 12

Мы молча пробирались сквозь лесную чащу ориентируясь на мое чутье. Облака застилали собой луну, трудно было разобрать куда ступаешь и мы двигались практически на ощупь. В лесу было тихо и напряженно ни одна веточка на хрустнет, ни одна птица не запоет. Несколько раз Маша и я спотыкались о корни деревьев, но в остальном не было признаков, что нас водят. Все указывало на то, что Леший встречает гостей.

Вдалеке замелькал свет свечи. Сначала я подумал, что нам мерещиться, но поток энергии исходивший от огонька начал усиливаться и вскоре свет стал удлиняться и расширяться освещая нам путь, вроде маяка для блуждающих кораблей, и мы двинулись к пристани.

Изба Лешего отличалась от той, что была ранее. В этот раз она выглядела свежее. Бревна, из которой была сделана хата, не поросли мхом, выглядели крепкими, словно их только что срубили. Крыша соломенная, двери не было. Появилась маленькая изгородь, окружавшая дом. Так же изба стояла в другом месте, среди деревьев, а не на поляне.

- Входите, - прозвучало из дверного проема. Голос был тонким и звучным.

Изба внутри выглядела так же, как и в предыдущий раз. А вот сам Леший изменился. Вместо большего, грозного, плечистого старца, перед нами сидел сгорбленный, маленького роста, с зелеными волосами, глазами и бородой дедушка. Выглядел он скорее мило и дружелюбно, что контрастировало с его прошлым образом.

- Принесли? - спросил Леший явно намекая, на то, что свою часть сделки он выполнит. Мы поставили травы и банку с печенью на стол. Старик довольно покачал головой, взял ингредиенты и пошел к печи.

- Машенька, скажи, что привело тебя ко мне? - сказал Леший не отрываюсь от приготовления эликсира.

- Тоже, что и Владимира.

- А.. Понимаю. Каждый из нас ищет, а тот кто стремиться найти, всегда находит.

Мы еще некоторые время находились в молчании, пока старик готовил настойку. Наконец, Леший достал из печи глиняный сосуд, перелил дольку содержимого в деревянный стакан, дал жидкости остыть и подошел ко мне.

- Пей, Анастас, и будет тебе ответ.

Маша удивилась, почему Леший назвал меня чужим именем, но потом приняла прежнее выражение лица. Жидкость, пахла травами и отторжения не вызывала. Взяв в руки стакан, я принялся делать первый глоток. Как только немного жидкости оказалось внутри меня, мне захотелось организовать передышку, из-за горьковатого вкуса и примесей печени, но рука Лешего придержала стакан возле моих губ.

- Пей, - улыбнулся старик. - до дна. Истинна сокрыта на дне, но лишь храбрый достоин ее, - его рука помогла выпить настойку до конца.

В первые несколько секунд эффекта не было. Спустя две минуты я сидел и так же ничего не ощущал. С первой отрыжкой появились и первые боли, сначала в желудке, а потом к ним присоединились головные. Поначалу было терпимо, неприятные чувства были легкими и казалось, что пройдут сами собой, но вот в животе закрутило, свернуло, как будто кишки переворачивали по часовой стрелке. Вместе с этим сознание начало мутнеть, в глазах появилась пелена, объекты стали нечеткими и постепенно уходили в тень. Чувство приближающегося из желудка ужина, заставило встать меня и двинуться в случайном направлении. Я двигался в потемках до тех пор, пока одна из ног не подставила подножку другой.

Я лежу в луже собственной блевотине. Моей последней мыслю было «За что мне все это?».

…

Вода. Гребут веслом. Раз, медленно. Два, медленно. Три, медленно. Я открываю глаза, но ничего не вижу. Вокруг холодно. Кто то рядом. Я двигаюсь. Плыву. Ощупывая пространство наткнулся на борт, скамейку, днище. Все из дерева. Я в лодке. Зажигаются фонари по обе сторону от меня и тянутся далеко вперед. Они отражаются водную гладь таким образом, что она кажется черной. Света фонарей достаточно, что бы видеть направление плавания, но если выглянуть за борт, то своего отражения не увидишь. То что так же и с гондольером передо мной.

Свет очерчивал силуэт балдахина, остальное было невозможно разглядеть. Лицо скрывал капюшоном. Плечи, кисти, пальцы широкие рукава. Ноги длинный подол. Можно было подумать, что передо мной статуя из черного мрамора, если бы не движения руками.

Моей первой эмоцией был страх. Ужас. Сначала от того, что я ничего не вижу, а потом от места в которое попал. При виде зловещего силуэта я сглотнул, тело напряглось, пульс зашкаливал. В голове летали мысли о побеги, но частичка здравого ума подсказывала, что бежать здесь некуда. В конце концов я принялся ждать, пока силуэт сам заговорит со мной.

Время молчания мне удалось посвятить размышлениям, которые успокоили меня. Я вспомнил, что было до этого места. Я выпил настойку. Мне стало плохо. Встал. Упал. И вот я здесь. На всякий случай сконцентрировался на своем чутье и, слава богу, место оказалось не колдовским. Осознав, что место в котором я нахожусь, скорее всего мои галлюцинации или что-то типа подсознания, мне стало легче. Значит мне здесь ничего не угрожает.

Тишина начала меня раздражать. Хоть я и понимал, что страшный силуэт вреда мне не причинит, но решимости первым начать разговор у меня не прибавлялось.

- Вижу. Владимир, - голос отдавался эхом, словно мы были в пустом помещении. - Ты пришел сам, что бы узнать свою судьбы?

- Я хочу знать зачем и для чего я в этом мире.

- В жизни нет ничего случайного, на все есть чья то воля. Ответь, ты бы стал иди в этот мир зная, что тебя ожидает слава, сила, богатство?

- Думаю да. Пошел бы.

- Ответь, пошел ли бы ты в этот мир зная, что тебя ожидает страдание, презрение, слабость, унижение?

- Нет. Думаю никто бы не это не согласился.

- Царь, которому с рождения предначертано было править страной, управлять людьми, вести за собой армию отказался от всего в пользу любви. Мальчик, рожденный в грязи, не знавший матери и отца, убивший своего брата и вскормленный страданиями стал великим правителем. Думаешь, ли ты, что все в этом мире зависит от предначертания, судьбы, рока? Веришь ли ты, что наша жизнь написана заранее на скрижали?

- Нет. Человек сам вершит свою судьбу.

- Тогда почему отказался от второго мира и пошел в первый? Или считаешь ты, что счастье достойно лишь тогда, когда оно не знало горя? Ребенок с первых минут жизни плачет, прежде чем улыбнуться увидев лицо матери. Святой проходит длинный путь прежде чем стать мучеником. Или считаешь ты, что человеку должно страдать всю жизнь, без надежды? Думаешь ли ты, что людскому роду, от момента сотворения, было предначертано не знать вкуса жизни?

- Ни то, ни другое.

- Ты пришел в этот мир по чужой воле, но не она руководит тобой.

- Кто ты?

Силуэт на мгновенье застыл. Его права рука поднялась и скинула с себя капюшон, а после и балдахин. На месте устрашающего ничего оказался мужчина, довольно взрослый, но без единой морщины. Выглядел он уставшим, как будто провел в этом месте целую вечность. Кожа его была красный, а на лбу росли рога. Я догадывался кем он может быть, но, по какой то причине, это не встревожило меня. У меня был только легкий интерес и больше ничего. Словно не будь этого разговора, то я бы много не потерял.

- Ты дьявол?

- Кто то называет меня и так.

- И что тебе нужно от меня?

- Ты пришел ко мне с вопросами, не я.

- Ты ответишь на любой мой вопрос?

- Ищущие знания приходят ко мне, но всегда слышат только, то что хотят. Им не нужна истина, а лишь правда. Ева, в райской обители, подошла ко мне и вкусила плод познания. Угостила Адама и вместе они познали правду. Обнаружили они себя нагими и застыдились того. За что Бог их и наказал. Выходит Бог изгнал человека из рая за его попытки достучаться до истины. Первые райские люди не знали, что такое наслаждение. Они жили в изобилии, процветании не ценя плодов творца, потому что не знали, что такое счастье. Я показал им правду. Ева, увидев Адама, а Адам Еву, застыдились, но поняли, как прекрасны. До этого они жили не имея представления о красоте друг друга. Я дал меру, они познали Рай тогда, когда вкусили мой плод, - он грустно хохотнул. - Они даже не знали, что такое Рай, пока я им не показал.

- Кажется я тебя понял, - я молчал, размышляя какой вопрос задать первым. - Ты призвал меня в этот мир?

- Я тебе переместил, но оказаться здесь, захотел ты сам.

- Это почему? С чего ты взял, что я хотел оказаться здесь? Гулять здесь голый по лесу. Ранить свое тело. Практически умереть.

- Посмотри что ты здесь обрел. Не об этом ли ты мечтал все время? Друзья, девушка, сила. Начав свой путь со страдания и боли, все же на вопрос духа леса, о возвращение в свой мир, ты ответить не смог. Так ли не это ты искал?

- Нет! У меня тут нет друзей, девушек и тем более силы в этом мире.

Дьявол провел рукой перед мной и образовалось, что-то по типу круглого окна. Смотря в него картинка переносилась в мое сознание.

Сцена битвы с упырем. Настоящий я вижу всех со стороны, но при этом могу двигаться. Маша без сознания, я валяюсь на земле. Упырь хочет провести решающею атаку, но взметает вверх. Падает, хруст. Я применяю следующие заклятие и все мышцы ератника превращаются в слизь.

Сцена меняется. Мы в хате с чертями и Васей. Маша играет в карты и проигрывает. Я настоящий вижу, как мое тело из воспоминаний застыло. Бесы смеются надо мной. Я подхожу к ее гримуару. Она кричит. Открываю книгу. Листаю страницы. Шепот. Огонь возле меня. Шепот. Движение и пасть бесу расплавил огненный шар в моей руке. Сцена продолжается до тех пор пока я не убью всех бесов. Я оборачиваюсь на Машу, читаю заклятие, движение рукой.

Сцена меняется. Я сижу на свадьбе, кругом веселье, песни, танцы. Я нахожусь в центре всеобщего внимания. Выпивший Вася хвалит меня за то, что я его спас. За меня поднимают тост. Микола говорит со мной и хвалит. Девушки подмигивают мне и подсаживаются поговорить. Маша выходит на улицу, я следом за ней. Мы разговариваем. Я закрываю глаза и тянусь к ней за поцелуем.

Картинка в голове исчезает, а следом за ней и окно перед мной. Во мне зарождаются попеременно сменяющие друг друга чувства. Злость, испуг, радость, предвкушение, обида, удивление. На первой сцене я ничего не почувствовал, словно обратил взор на воспоминания.

Вторая заставила меня удивиться. Маша рассказывала мне все по другому. Я разозлился сначала на нее, потом на чертей и вместе с моими настоящим гневом, пробудилась и ярость моего Я из воспоминаний. Мне словно захотелось стать им выплеснуть все злость на чертей снова. А потом испуг. Вижу как мое тело читает заклятие и наводит на Машу. Мне страшно за нее. Может по этому она ничего не сказала? Хотела уберечь меня?

Третья сцена оказалась приятной. Все село собралось и веселилось рядом со мной, никто не отвергал и не плевался. В мое честь поднимали тосты. Я испытывал удовольствие, наслаждение и хотел присоединиться к всеобщему веселью. Когда Васька и Микола хвалили меня, я чувствовал гордость за свои поступки. Девушки подсели ко мне и восторг мой достиг небывалых высот. Я думал, что получил заслуженное мною. Но я так не узнал, поцеловал ли я Машу или нет. Легкая досада. Дьявол смотрел на меня ожидая, что я заговорю.

- Сцена с праздником, это мое будущие?

- Будущие есть то, что мы творим руками. Если приложить достаточно усилий, то его можно переделать под свой лад.

Его просторные, неоднозначные ответы начали меня слегка раздражать. Вначале они меня забавляли, но когда я захотел конкретики, он мне ее не предоставил.

- Хорошо. Я тебя понял, - он медленно кивнул. - Зачем ты переместил меня в этот мир? У тебя были собственные мотивы на мой счет?

- Точно так же, как райским людям подарил познание, так и обычным смертным я дарую шанс. Они могут воплотить свои тайные помыслы, желания. Я считаю, что они имеют право знать другую жизнь, точно так же как имели право Адам и Ева.

- Ты думаешь я тебе поверю? Что бы сам дьявол просто желал помочь? Да ты само зло! Думаешь, я не смотрел, не читал, какими способами ты людей вовлекаешь, что бы они творили, то что тебе угодно?

- Зло и добро. Разве в твоем мире это не одно и тоже? В этом, я думаю, так же. Взять вашу историю. Убийство людей это плохо, но на войне это хорошо. Убийство плохо, но если он убил твоего члена семьи, то хорошо (кровная месть). Иосиф Виссарионович погубил миллионы людей в кровавом терроре, миллионы на войне. Лично приказывал расстреливать неугодных ему. Травил, убивал. Герой. Если предательство зло, то как назвать отступничество Владимира от языческих корней? Если это добро, то почему он убивал всех, кто противился крещению? Ост-Индийские компании обогащали свои страны редкими и экзотическими товарами, забирая последние крохи из того места, откуда вывозили их. Так что есть добро, а что есть зло? Я не вправе вершить судьбы, так же как и не в праве вмешиваться. Моя миссия показать, а как распорядится остальным не моя задача.

- Я правильно понял. Что ты возможно, можешь мне помочь, но не в силах материально, что-нибудь сделать?

- Будет на то твоя воля и я приду к тебе во снах.

- Ясно, - снова эти уклончивые ответы. - Как ты можешь мне помочь?

- Твоя судьба, только в твоих руках. Я лишь говорю.

- Откуда моя сила?

- От преисподней. Так же как у всех колдунов.

- Ты мне ее дал?

- Ты переселился в тело мальчишки, который заключил договор со мной, - наконец, хоть какая-то конкретика!

- Договор был заключен лично с тобой?

- Да.

- Мою душа после смерти попадет в ад?

- Этого мне неизвестно.

- Я правильно понимаю, что договор распространяется только на душу и тело этого мальчишки, а не на мои?

- Душа мальчика уже в моих руках, а тело, в котором ты сейчас, мне не подконтрольно.

Я готов был пищать от радости. Самая могущественная сила в моих руках! Так вот почему я могу творить заклиная без круга! Так мою душу еще не заберут. Я на седьмом небе от счастья. Мне кажется, что меня окружало сияние, от переполняющей мое тело жизнерадостности.

- После смерти я переселюсь в свое тело из прошлого мира?

- Смерть есть начало чего-то нового. Зверь погибая, дает место плодородной почве, а на ней взрастет прекрасный цветок или могучие дерево. Конец не есть разрушение, а есть созидание.

- Ясно, - на самом деле я ничего не понял, но вряд-ли он расскажет подробнее. Попытаю удачу на других вопросах. - Леший мне сказал, что за мной могут придти твои приспешники, что бы подчинить. Это правда?

- У меня нет приспешников. Только такие же страждущие до знаний, как ты.

- Ты знаешь, как я умру?

- Я знаю, как ты умирал и вижу, как ты будешь умирать. Смерть такая неопределенная и непостоянная, как сама жизнь. Человеческое бытие наполнено и пропитано страхом исчезновения его бренного существования. Случается, что некоторые страхи и страдания обладают такой силой, что способны подчинить своей воли человека и тогда он не живет, но еще и не мертв. Он скитается по свету своим телом, но не душой. Боль любви, боль утраты, боль перемен и другие, все они словно черви изъедают человеческое естество, оставляя от него лишь объедки.

Сказанное сатаной было очень любопытное, являлось пищей для размышления. Пусть сейчас я не могу осознать все в полной мере, но годы одиночества научили меня рефлексии. Перебирая наш диалог позднее, мне удастся разгадать значение его слов. Сейчас, когда вопросов у меня больше не осталось, пора уходить.

- С тобой было интересно беседовать, сатана, но мне пора.

- Перед тем, как уйти, - в его руке материализовалось яблоко, которое он протянул мне. - Испробуй.

- Думаешь меня соблазнить? Я помню, что последовало за этим в библии, что ждет меня?

- Познание, - сладко сказал дьявол.

Я колебался. Долго, казалось, что прошло несколько часов. В голове почти не было мыслей, кроме «Стоит или не стоит?». Все же жажда знать грядущие взяла вверх.

- Вкушай же, - заговорил дьявол в тот момент, когда я откусил. - первый укус от яблока познания. В котором видишь ты близкого, может оказаться вовсе не тем, кто на самом деле. Маска радости сменится маской злобы. Маска злобы маской огорчения. Но только отодвинув ширму, ты увидишь свет.

Глава 13

Я очнулся на скамейке. Маша сидела с другой стороны стола, а Леший стоял и смотрел на меня.

- Дел, ты, конечно, натворил, - и демонстративно поворачивается в сторону моих нечистот. - Узнал ли то, ради чего приходил?

- Да, - вставая с лежачего положения в голову ударила резкая боль. Я схватился за макушку. - Теперь я все понял, - Леший прищурил глаза и сказал доброжелательным, заискивающим голосом.

- Коль хочешь рассказать, то милости просим, - я посмотрел на Машу. Она отвела взгляд. Выглядела печальной.

- Маша, с тобой все хорошо? Что произошло пока я лежал? И сколько прошло времени?

- Несколько часов, - ответила Маша. - Со мной все в порядке, мы говорили с Лешим о моей судьбе.

- И что он сказал? - Я недоверчиво скосил на него глаза. Ответа на мой вопрос не последовало.

- Договор соблюден. Боле не желаю тебя видеть в моем лесу, - прервал молчание Леший резким, колким выпадом. Похоже решил, что от меня большего не добьется и решил избавляться.

- Хорошо, - мы с Машей засобирались уходить и уже стоя на пороге я спросил. - Почему ты не хочешь, чтобы я входил в твой лес? - и посмотрел на Лешего.

- Лес нужно оберегать, этим я и занимаюсь.

Деревья, кусты, листва все было по-другому. На место напряжения пришла легкость. Запах природы наполнял мое тело, казалось, что я знаю каждое деревцо, иду по лесу, словно плыву в воде. Разговор с сатаной внушил в меня уверенность, решимость и, своего рода, чувство превосходства. Та сила, которая была дарована мне, потрясала. Сражение с упырем теперь не кажется таким уж сложным, ведь тогда я не знал своей мощи! Я воображал, как ставлю своих обидчиков на колени. Вот передо мной извиняются одноклассники. Учительница. Ребята из песочницы.

В таком воодушевленном настроении я дошел домой. Мы расстелились, но сон так и не приходил. Я ворочался с бока на бок, перебирая различные эпизоды из своей жизни, представляя, как могла измениться ситуация будь в то время, мои нынешние возможности. Представлял себе различные ситуации, в которых могу оказаться и какими крутыми способами из них выбираюсь. Представлял себе могущество, которым обладаю, ценности, которые имею, людей, которое преклоняются пред мной, девушек, которые заискивают. Это все Я. На этой ноте сон одолел меня и удалился в царство Морфея.

...

Утро одолело мою спесивость, прошлая воодушевленность моментом улетучилась, высокомерие пропало. Теперь прошлые фантазии воспринимались мальчишескими и мне захотелось распорядится своей силой правильно, но для себя решил точно, что в захудалой деревеньке не останусь. Только подучиться еще бы у Маши и свалить от сюда. Интересно, она нашла у Лешего то, что искала? Интересно будет у нее узнать. Поднявшись на локте и оглядев комнату, виновницу своих дум я не обнаружил.

Не обучившись готовки, что в этом мире, что в прошлом, мной было принято решение выбраться на улицу в поисках источника пропитания в виде Маши. На улице ее тоже не оказалось. Теперь моя дорога лежала в центр деревни.

Подходя уже к первым хатам, я заметил не обычную оживленность на улицах. Простой люд сновал, взад-перед перетаскивая столы, стулья, кухонную утварь. На этот раз меня встречали безразлично-занятые взгляды. Я поинтересовался у первой пробегающей женщины о причине суматохи вокруг. Говорила она много, но в спешке, явно не желая надолго отвлекаться от основных дел. Рассказала о подготовке к свадьбе и празднованию нового выгодного договора с Лешим.

- А кто новобрачные?

- Как кто? Лелька, да ее ухажер, Васька! Целых два года сюсюкались, пока отец и мать Лельки наконец добро не дали. Столько дней сватался Васька, а они не в какую! Не знаю, что сейчас случилося, - тут она перешла на шепот. - но поговаривают, что Васька, за травой колдовской ходил. Не знаю, так это или враки, но если правду народ честной говорит, то не к добру это. Колдовской брак, дело поганое, - и снова в обычной манере. Ну, Бог ему судья. Чтоб жили счастливо. Ну, ладно Владимир, я побежала, спасибо за беседу, за твою помощь. Бог тебе в помощь.

У сельских женщин можно очень легко выведывать нужную тебе информацию. То с каким они рвением готовы рассказать последние новости, вставить свою мыслю, рассказать про соседа меня поражает, но в тоже время забавляет. Мне понравилось слушать быструю, сбившуюся речь, ухмыляться словоохотливости и не переставлять удивляться, как быстро разносятся слухи.

Я прошел в сторону в которую шли и отходили большинство людей. Этим местом оказался большой, деревянный амбар. С виду он напоминал обычную, деревенскую хату, только больших размеров и без окон. Входов было два. Первая, большая амбарная дверь, которая закрывалась на железный замок изнутри и на засов снаружи (засов и замок лежали рядом). Вторая, обычная дверь, которая располагалась с боку здания, так же была открыта и закрывалась на железный замок, но меньших размеров. Люди сновали, в основном, через большой проход.

Внутри было просторно. Несколько балок под потолком, некое подобие сцены у дальней стены, по бокам мешки с зерном, мукой и прочем, уносили наружу. В центре стояли столы, сложенные таким образом, что создавался один большой. Этот большой стол тянулся за ворота амбара и похоже решил вместить в себя всех жителей села. Управлял процессией Микола.

- Микола, - подошел я к нему. - Говорят свадьба устраивается.

- А шоль не видишь? Или впервой бывать?

- Впервой.

- Лелька и Васька женятся.

- О, как. Я слышал, что отец и мать Лельки долго добро свое давать не хотели, почему передумали? - Микола неодобрительно прищурился.

- Всего ничего у нас, а уже все местные слухи выведал. Негоже, негоже. Передумали и все тут, нечего размусоливать. А бабе, что тебе все растрепала, скажи, шо Микола ее найдет, - и улыбнулся, а я ему в ответ. Оба засмеялись.

- Не горячись. Ты же знаешь их. Спросил дорогу, а они тебе уже всю жизнь соседей рассказали.

- Это ты верно подметил, ну, я привык уже. Нечего обижаться даже, - немного помолчав и поглядев на меня он добавил. - Владимир, раз ты уже встал, айда помогать. Ты тож, отчасти, виновник торжества.

- Я? - мое лицо выражало искренние удивление.

- А кто ж, еще новый договор с Лешим подписал? Мне Манька все рассказала, заходила с утра и похвасталося, как ты духа леснова подмаслил. Дичь сама под ружье бросаться будет! Я сначала не поверил своим ушам, но Манька уверовала меня, что так все и будет, ну, а кто я такой, чтобы в знаткости сомневаться.

- Где сейчас Маша?

- А кто ж его знает. Вышла из житницы и отправилась по своим колдовским делам.

Зачем Маша наговорила это? О чем на самом деле она говорила с Лешим? Почему не сказала мне и более того, зачем соврала? Мне кажется, что она ведет тайную игру за моей спиной, а к добру или злу, понять пока не могу. В любом случае о еде я и думать забыл. Теперь главной задачей стало отыскать Машу и узнать правду.

- Ясно, - сказал я. - Спасибо, Микола за помощь. Я пойду, извини, что помочь не смогу, нужно срочно найти Машу.

- Угу, бывай, про свадьбу, только не забудь. Васька просил, чтобы ты обязательно был.

- А я обязательно и буду. Так и передай, - обменявшись улыбками Микола продолжил руководить, а я ушел.

На первый взгляд искать Машу нужно было неизвестно где, но подумав я решил направиться к опушке леса, рассуждая так. Раз все говорят про договор, который заключили с Лешим (при этом я его не заключал), а я точно видел, как Маша заснула ночью, то его подписание должно происходить сейчас.

Выхаживая вдоль опушки, я наткнулся на Васю, который нервно ходил из стороны в сторону, что-то активно проговаривая про себя. Заметив меня, он направился в мою сторону.

- Владимир, - он радостно помахал и улыбнулся мне. Мне показалось странным, что его поведение отличается от того, что было в ночь чертами. Тогда он меня боялся и даже слегка сторонился, а сейчас такой приветливый. - Здравствуй! Рад тебя видеть. Прости меня, пожалуйста, что той ночью не отблагодарил тебя. Я испугался того, что ты делал. Подумал дьявол в тебя вселился, а потом ты еще и на Маньку захотел напасть, тогда я точно подумал, что в тебя один из бесов залез. Маша навелела мне молчать, а сегодня пришла и рассказала, что если бы не ты, то мы бы и померли все там. Черти не отпустили бы и замучили нас. Так, что спасибо. Ты прям избавитель наш. Подниму тебя тост в житнице, - он вид будто поднимает стопку и улыбнулся мне.

Ко мне в копилку добавилась новая неразрешенная загадка. Зачем Маша, так нахваливает меня? Почему не сделала этого сразу, а тянула? Эти ее игры вызывали у меня раздражение, но в то же время у меня возрастала желание бросить ей вызов, доказать, что могу разгадать ее замысел. Препятствия, по сравнению с прошлой жизнью, теперь вызывали у меня азарт, стремление, решимость. Мне хотелось доказать, что я могу быть лучше. Желания общаться с Васькой у меня не было, поэтому я постарался ретироваться как можно скорее.

- Спасибо, за похвалу, - и попытался изобразить смущенную улыбку (хотя раньше я и вправду бы смутился). - но ты не видел Машу? Она проходила тут?

- Знаешь, я сам сейчас, как на иголках от свадьбы. Вроде уже долго любим друг друга с Лелькой, но сватовство только недавно одобрили. Вот хожу, как не в себе. Боюсь, что ничего не получится. А Маша может, так же себя ведет не знаю, но это благодаря ей, мы с Лелькой теперь свадьбу играемо.

- Благодаря Маше? Это как?

- Не знаю. Она вроде, как поговорила с матерью и отцом Лельки, да уговорила их. Это еще вчера днем было, до того, как вы в Лес пошли.

- Ладно, Васька, я побежал.

- Ты только, это, на свадьбу приди. Я за тебя тост подниму.

- Обязательно приду! - крикнул ему уже отдалившись.

Продолжая свои поиски, мне все же удалось наткнуться на Машу, подтверждая тем самым свои догадки. Она выходила из леса в метрах ста от меня. Увидев, что моя персона направляется к ней, она пошла на встречу.

- Привет, Владимир. Долго же ты сегодня спал.

- Привет. Что это ты делала в лесу? - начал без прелюдий я.

- Договор с Лешим заключала.

От такой честности я опешил. По моим представлениям, я находил Машу и пытался хитрыми способами уличить ее во лжи. Хотел встать в доминирующие положение и показать, что я знаю правду. Что бы она начала оправдываться. Быстро отойдя от шока, я сообразил, как продолжить диалог.

- Что за договор?

- Тебе разве в деревне не сказали? Я думала ты уже все знаешь.

- Подробностей не знаю.

- А они так важны? - хитро улыбнулась Маша. Своим выражением лица я давал понять, что не удовлетворен ее ответом. - Так и быть, расскажу. Я заключила договор с Лешим. Он обязуется в течение года пригонять лесную дичь к нам в капканы и на ружье.

- А взамен?

- Ты должен будешь уйти из деревни, - еще один шок. И все это она говорит так просто!

- Что? Как ты вообще додумалась до такого?

- Владимир, все просто, - и улыбнулась своей обаятельной улыбкой. В такие моменты даже сердится на нее не хотелось. - Скажи, ты ведь уже узнал на что способен на самом деле? Леший рассказал, что за эликсир приготовил тебе. И он назвал тебя Анастас. Ты про это ничего рассказать не хочешь?

- Что значит Анастас? Он называл меня так и раньше, но я не понял почему.

- Анастас значит возращенный к жизни.

Сердце застучало чаще. Из охотника в жертву. Один раз не осторожно ляпнул и скоро узнает вся деревня. Но может Маша не расскажет? В чем суть тогда нахваливать меня перед всем селом? Старые паттерны давали о себе знать, мне хотелось спрятаться, дать заднею, прекратить общение, но уже другой Я твердил «Она никто. У тебя есть сила. Тебе не зачем оправдываться». И правду, что здесь такого? Но слова я все таки выбирал.

- Давай отойдем в тень и поговорим.

- Хорошо. И очень серьезно, - сказала Маша.

Мы присели на сваленное дерево не заходя далеко в лес. Я начал первым.

- Давай, как тогда, будем говорить на чистоту. Спрошу первым. Какое второе условие договора с Лешим?

- Хорошо, если хочешь быть честным, то и я буду. Когда ты шел сегодня ночью весь счастливый, радостный по тебе не возможно было не понять, что ты узнал, что-то очень важное. А сопоставив имя услышанное от Лешего, прошлый факт, твои колдовские дарования и то что ты появился из ниоткуда, назрел ответ.

Я раньше слышала, что такое возможно, но случается очень редко, если вообще случается. Когда кровавый диск заменяет луну, то на землю сходит большое количество колдовства. Нечисть в эту ночь особенно сильна, но и твои заклятия становятся сильнее. Ходят молва, что самого сатану распирает ужасная злоба, да такая, что он своими чарами крадет луну и вешает вместо нее свою, а потом призывает души из других миров, что бы те служили им в этом.

Я думала, что это все байки Таврисии и ее подружек ведьмарей, но ты живое воплощение. Сначала, конечно, я так не считала, но как увидела твои способности, то начала догадываться. Длительность заклятий, их сила, мощь. Колдуну на вроде меня никогда такого уровня не достичь. Честно признать, я тебя побаиваюсь, но не твоей силы, а дьявола, который может в тебя вселиться. Как тогда, когда мы спасали Ваську.

Я не рассказала тебе, потому что побоялась, не знала с чем это связанно. Сейчас знаю, поэтому и заключила договор с Лешим. Я обещала ему, что ты больше не появишься в этой деревни никогда, - она помолчала, а потом добавила. - Думаю он боится тебя очень сильно. Он многое знает. На его месте я бы тоже боялась.

Услышанное от Маши меня не удивило, за исключением подробностей диалога. Я, конечно, сам хотел уходить из деревни, но не ожидал, что Маша сама меня выпрет из нее! Хотя ее можно понять, она старается на благо деревни.

- Зачем мне трогать духов? Чем они могут пригодиться?

- Я не знаю, но, возможно, Леший знает и поэтому боится.

- Как ты отреагировала на то, что я из другого мира? Стала относиться ко мне по-другому?

- Если честно, - заулыбалась и засмеялась Маша. - нет. Я считаю тебя хорошим человеком. Думаю, ты не способен на злодейства, - тут она стала серьезной. - Но то, что может завладеть тобой, это другое.

- Почему ты решила, что мной завладели тогда?

- У тебя был какой-то безумный взгляд. Кровожадный.

- Зачем ты расхваливаешь меня всей деревне? По большей части, все что ты наговорила про меня, твоя заслуга.

- Ну, это уже не правда. С чертями и ератником ты справился сам. Если только с Лешим чуть-чуть наврала, - и снова засмеялась. Я расслабился и тоже начал входить в игривое настроение. - Хочу, что бы в деревне запомнили тебя на хорошей ноте. У них и так забот хватает. Кругом только работа, сплетни и ничего приятного, а так у них будет, что вспомнить. Добрым словом помянут тебя. Глядишь свечку поставят, - на этот раз засмеялись оба.

- А как, - сказал я немного передохнув от смеха. - ты хочешь вывести меня из деревни? Думаешь этого никто не заметит?

- Скажем, пошли куда-нибудь, а потом я возвращаюсь и говорю, что ты решил уйти. Все просто. Тем более, ты и сам бы хотел уйти.

- Откуда ты знаешь?

- По тебе видно. Да и кто будет сидеть с такой силой, как у тебя в захудалой деревне? Тебе бы в Новгород, а потом и в Москву.

- Ты не хочешь со мной? - Маша на услышав мои слова погрустнела.

- Давай не будем об этом. Может как нибудь, потом.

- Хорошо, - я смотрел ей в глаза, а она мне. - Маша, я обещаю, что больше не потеряю разум. То была нелепая случайность. То как черти надавали, на меня… Понимаешь, в другом мире я был совершенно другим, а тут все так свалилось и тут

- Тссс. Не нужно ничего объяснять. Я верю, - и снова она улыбнулась. Улыбка ее была нежной, успокаивающей, говорила, что ей можно доверять. И я доверился ей в ответ своей улыбкой.

- Ты расскажешь деревне, что я не из этого мира?

- Для них, - говорила Маша, вставая и отряхиваясь. - это уже не будет иметь значение. А сейчас, давай поможем с праздником. Ты все-таки, тоже его виновник, - и снова это ее улыбка, которая очаровывает с одного взгляда.

Глава 14

Я помогал перетаскивать мебель и другие вещи в амбар, или житницу по-местному. Когда большинство дел уже было выполнено, можно было любоваться плодами своих трудов. Столы украшены красной скатертью с белыми узорами, но сам стол еще не накрыт. На стене разноцветные платки и простенькие гобелены. По обе стороны от столов тянулись скамейки. То там, то здесь были свежевырванные цветы. Жениха и невесты не было, как объяснил Микола, они не могут видеться друг с другом и не должны подглядывать за праздничным столом, чтобы не сглазить.

Так же Микола рассказал о свадебном поезде. Это специальная церемония из всей родни жениха и его друзей. Поезд отправляется на выкуп невесты, а после на венчание. Василий позвал и меня принять участие в поезде, в роли холостого друга.

Свое начало поезд брал от хаты жениха. Когда я подошел к дому, то Васька уже выходил со двора. Женщина подошла к нему сзади, обрезала клок волос и тут же прижгла это место. Заинтересовавшись, я спросил у них для чего подобный обряд. Оказывается, что он был от сглаза, для этих же целей Василия садили на квашенку.

Одет жених был в сапоги, черные штаны и красный кафтан. На голове была фуражка. Пока я рассматривал одежду жениха из двора вышел странный мужчина. Одет он был так же, как жених, только без фуражки и кафтан черный. Но через его плечи были повязаны два белых полотенца. Он подошел к Ваське и хлопнул его по спине так, что тот пошатнулся.

- Ну, что братец. Последние холостые минуты, - сказал мужчина с полотенцами. - Да, помню себя в твое время, жуть хотел выскочить побыстрее за Милку свою, а что получил. Кабала! - он и все кругом засмеялись.

- Да, уж Мирослав, тебе удача не улыбнулась, но вот Лелька моя другая, - с важностью сказал Васька.

- Да все мы так думали, - сказал один из мужиков. - А потом давай они ворчать, как не в себе. Весь мозг склёвывают, точно как курица зерно! - снова все засмеялись, но на этот раз без жениха.

- А я вам говорю, что Лелька другая. Ей один раз скажешь и все, молчит!

- Ай, - махнул рукой его брат. - Чехго препираемся, жизнь она такая, всех на свое место поставит.

- Это уж верно, - подхватили мужики грустно.

- Так! - заговорил Вася, трогая место, где раньше были волосы. - Чехго загрустнели? Праздник ведь! Да еще, какой! Счастье сулит мне с Лелькой! Смотрите, Владимир, он колдун! - и показал с важностью указательным пальцем на вверх. - Договор с Лешим подписал на мою свадьбу, а до этого от чертей спас, вот кому я жизнью своей обязан! - Мирослав смерил меня взглядом, а после подошел и положил руку мне на плечо.

- Спасибо, - сказал он. - Если бы не ты, то не то, что праздника не было б, а моего братца младенького, я б никогда больше не увидел. - он поцеловал меня в щеки три раза и обнял. Данная процедура мне не понравилась из-за неприятного запаха изо рта Мирослава, но выдержал ее с достоинством и не подавая виду. - Спасибо, еще раз, - он похлопал меня по плечу и отошел.

Началась суета. Женщины нервничали, что пора собираться, а мужики успокаивали их говоря, что времени полно. Подъехали телеги, запряженные конями. Одна из женщин (по всей видимости мать обоих братьев, так она отрезала локон Ваське) подала Мирославу сосновую ветку, украшенную куколками и колокольчиками.

Телега, на которой мне предстояло ехать, была заполнена молодыми парнями, на вид немного старше меня. Я сидел, молча не обращая на них внимания, а они в свое очередь болтали о бабах, танцах, свадьбе, тяжелой работе в поле, кузнице и многом другом. Мы двигались по деревне, сначала несколько раз объехали ее, а потом направились к домам. Мирослав постоянно размахивал своей веткой создавая шум. Это свадебная процессия напомнила мне мой мир, где люди так же ездили на машинах по городу и сигналили, потом ехали за выкупом и в загс. Со временем ничего не меняется, только видоизменяется.

Мы остановились. Мирослав спустился с телеги и куда-то ушел, но вскоре вернулся.

- Жених, Василий. Встретили меня не как подобает, выкуп просят, в дом не пускают. Василий, может ну его?

- Нет, - твердо сказал Васька, но улыбка его выдала. - Ты оповестил о моем приближение, значит и мне пора за своей девой идти.

На этот раз свадебная процессия сделала остановка возле хаты. Проход во двор нам загораживали молодые девушки, по всей видимости подруги невесты, и одна женщина, с такими же повязанными полотенцами, как и Мирослава. Она заговорила.

- Кого к нашему двору принесло, не узнаю. Коль путники вы, то хлебом и солью накормим, но коль вороги, то отпору дадим, а женщин не отдадим.

- Друзи мы, - говорил Мирослав. - Приехали за Лелей вашей. В жены ее хочет Василий взять.

- Ооо, так бы сразу и сказали. Но знайте! Лелька, девка наша, не из простых. Только что б его увидать, нужно дань заплатить, а что бы в жены взять и голову продать!

Мне было интересно наблюдать за свадебными переговорами, наверное, потому что, присутствовал на них впервые. Удивительно, но за свои тридцать восемь лет я не побывал ни на одной свадьбе. Всегда представлял, что выкуп — это посмешище, а все остальные свадебные ритуалы и обряды неуклюжие, неловкие, позорные. Сейчас я свое мнение изменил. Мне приятно было наблюдать, как Васька меняется в лице, когда ему разрешили зайти во двор, пусть и за плату в виде банки меда.

Проход в хату, также был прегражден, но на этот раз Машей.

- Коль хочешь жить с невестой в границах дома, то докажи, что не услышим мы ее жалобного стона.

Говорил снова Мирослав. Похоже он представлял Василия во всем и был его глашатаем. Пусть я и был сосредоточен на представлении выкупа, но заметил, как некоторые девушки взбились в кучку и глядят на меня хихикая. Сказать честно, это мне льстило. Я почувствовал теплые нотки внутри, которые тешили мое тщеславие, говорили, что я это заслужил.

Но вот мы уже в хате. На этот раз Васька отдал несколько шкур баранов, так как не отгадал загадки, предложенные Машей, а они, по правде сказать, были не из легких. Посреди комнаты стояли шесть девиц покрытые простыней. Нужно было угадать, где из них Лелька. Васька не угадал шесть раз, настоящая же невеста вошла в комнату, пока Василия отвлекали, и встала на табурет в ожидании, когда он заметит.

Когда молодые встретились глазами, их счастья не было предела. Васька подбежал к невесте, поднял на руку, закружил и поцеловал, так и начался следующий этап празднества, который заключался в поездке до церкви ради венчания.

Все расселись по своим телегам. Мирослав ехал один во главе процессии размахивая своей веткой, жених и невеста на второй телеге за ним, а далее кто как. Мы сидели с Машей только вдвоем и были в середине поезда. Направлялись мы в соседние село, которое находилась в двух часах езды.

По дороге на нас напали «разбойники», которые потребовали невесту обратно в отчий дом. На этот раз говорить никто не стал, и все мужики со стороны Васьки встали и приняли кулачный бой. Такой традиции в моем мире точно не было и как дрались! С яростью, силой, воодушевленностью, взаправду. Бой длился минут шесть восемь. Под конец обе стороны начали выдыхаться, но мужики невесты символично сдались, передавая невесту в руки сильнейшего.

Конечно, эта драка носила ритуальный характер, поэтому по окончанию все обнялись, побратались и выпили, но то с каким рвением они мутузили друг друга, потрясло меня. Я считал драку чем-то животным, невоспитанным, отголоском старых веков борьбы за выживание, но эти люди показали мне совершенно другую сторону. Это был не акт агрессии, а любви, уважения, и принятия. Так они проявили почтения к семьям друг друга. В один момент мне самому захотелось приобщиться к этому обряду, но, к сожалению, я не был его частью.

Путь до церкви прошел под хохот и громкие разговоры всего свадебного поезда, но как только мы стали приближаться к обители, общение стало сходить на нет. Возле ворот нас встречал батюшка, готовый провести венчание.

Внутри церкви никто не посмел говорить на фоне батюшки. Люд притих, боясь потревожить церемонию перед лицом господа. Лица их были внимательными, но, в частности у женщин, несколько печальными, но печаль была та светлой, доброй, без горечи.

Двое родственников держат венцы над головами жениха и невесты. Вот батюшка провел причастие, благословил новобрачных, с иконой Спасителя у Василия и Божьей Матери у Лели. Они испили вина, поставили свечи, женщины заплакали, что ознаменовало переход свадьбы в новую стадию.

…

Перед уездом батюшка предостерег нас, что в лесу две недели назад потерялись две девушки, а тела их так и небыли найдены, но большинство людей не придали этим словам большего значения.

Шелест деревьев. Скрип колес. Треск сломанной ветки. Сейчас это все создает напряжение, но всего час назад, когда мы только выехали из села, все снова веселились и громко смеялись поздравляя новую, счастливую ячейку общества. В шуме и гаме ехали целый час, до наступления сумерек, а после тишина. Все вспомнили слова священника. Двигаясь ночью по дороге, вдоль черных стен деревьев, ты начинаешь чувствовать себя неуютно, прислушиваться к каждому шороху, видеть врага в каждой веточки. Тоже самое случилось и с нами.

Не сказать, что я поддался общему страху, но тревожность передалась и мне. Мирослав, во главе процессии, перестал размахивать веткой, а освещал путь. Вглядывался в пустоту очень настороженно. Маша хоть и делала вид, что ни о чем не беспокоится, но периодически окидывающий взгляд кусты выдавал ее.

- Чутье говорит что-нибудь? - шепотом спросила Маша. Я напряг свои чувства, сконцентрировался, пытался сосредотачивать свои усилия в разных направлениях, но ничего не почувствовал.

- Ничего, - посмешил успокоить я. Маша ничего не ответила.

Завыли волки. Подул холодный ветер. Кто-то сзади взвизгнул. Телеги остановились и все, с фонарями, бросились смотреть, на произошедшие. Кричала молодая девушка, из состава холостых со стороны невесты. Подошедшие поинтересовались, что случилось, она рассказала, что почувствовала прикосновение к плечу. Мужики аккуратно осматривали близкие кусты, те кто посмелее заходили на несколько деревьев в лес, но никто ничего не нашел. Когда все хотели сойтись во мнении, что это была ветка, чутье дало о себе знать. С головы поезда что-то приближалось.

Ржание лошади. Подкинутая телега приземлилась на другую и обе разлетелись на доски. Хруст костей. Дикие рев, похожий на лосиный. Копыта ударяются о дорогу. Быстрее. Еще быстрее. Нечто несется к нам. Еще одна телега вылетела из строя разломавшись о деревья, а с ней и конь.

Кто-то начал громко кричать, другие собирать пожитки и ретироваться в противоположную сторону от существа. А кто-то принимал бой. Маша достала книгу и принялась чертить круг. Он оказался не простой, видимо расценила, что у нее есть время.

Еще одна телега взлетела, но на этот раз вверх и в сторону, а на ее место встало оно. Свет луны позволял разглядеть большое мускулистое, белое тело, покрытое черной шерстью. Лосиные рога на голове. Задние конечности копытные, а на передних три огромных пальца с когтями. Поднимая пасть в диком реве, он обнажил острые клыки. Теперь все люди позади нас кинулись бежать.

Маша начертила круг и теперь перелистывала книгу в поисках подходящего заклятия. Монстр уже ринулся на нас. Энергия исходит от Маши. Заклятие. Взмах рукой сверху вниз. Чудовище словно ударили по спине, оно слегка подкосило свои конечности и остановилось. Похоже заклятие вреда не нанесло, зверь снова двинулся на нас.

Шелест листов. Снова шепот заклятия и рука, указывающая на зверя. Яркая голубая молния направилась в сторону нашего врага, она поразила его в правое плечо. Монстр остановился, понюхал рану, полизал ее длинным языком и снова взревел.

«Он уже рядом. Если следующие заклятие не остановит его нам конец», - думал я. Нужно было, что предпринимать. Мой взгляд был упал на Машу. Она пыталась скрыть следы страха на своем лице, но у нее слабо получалось. Она выглядела неуверенной, словно ее сил не хватало.

- Маша, - крикнул я ей, хоть мы и стояли рядом. - Дай мне книгу, я его остановлю.

Она посмотрела на меня и в ее глазах отразились все ее мысли. Злость, обида. Маша не хотела давать мне книгу, но не сказала этого, а только повернулась на монстра и снова прошептала заклятие. Земля под ногами зверя стала зыбучей. Он начал тонуть, но все еще пытаться дойти до нас. Конечности уже наполовину под землей. Утонул по плечи. Голова. Монстр полностью скрылся под землей.

Мы выдохнули. Маша повернулась на меня с видом победителя, беззвучно говоря: «Справилась и без тебя». Мы пошли к концу поезда, где скорее всего спрятались люди. Я услышал топот. Маша тоже. Мы обернулись. Зверь выбрался из ямы и в прыжке напал на нас. Я схватил Маша за руку и с силой дернул. Она упала на меня, и мы оказались возле деревьев. На то место, где мы стояли, приземлился зверь и ударил наотмашь головой, снеся одну из телег в противоположную от нас сторону. Монстр огляделся и завидев нас бросился убивать.

Мы бежали по лесу преследуемые зверем. Разделяться нам было нельзя, монстр убьет нас по одиночке. Каждый раз, когда он приближался и пытался ударить нас рогатой головой мы разбегались в стороны или пытались напороть его на дерево, но все тщетно. Казалось, он никогда не устанет.

Маша одним из заклятий повалила на зверя дерево, но тот откинул его рогами. Следующим попыталась превратить его мышцы в желе, как я сделал с упырем, но из-за отсутствия круга на монстра это не сработало. Было ясно, что книга в руках Маши не поможет ей, если не начертить круг.

- Маша. Передай мне книгу! - крикнул я, но она меня игнорировала. - Твои заклятия не работают без круга. Дай мне книгу!

Маша побежала от меня привлекая внимание монстра. Он повелся и теперь они вдвоем отдалялись от меня.

- Вот же чертова дура! - сказал я браня ее. Пришлось догонять их обоих. Маша снова повалила дерево, зверь успел пробежать, а вот я чуть не попал под него, уклонился в последнею секунду отскочив назад. Догоняя их, заметил, что почва стала, как будто бы более мягкой, так что пришлось прилагать больше сил, чтобы бежать.

Догнал их. Монстр прижал Машу к выступу, ей некуда бежать. Трет копытами землю для решающего разбега. Окликаю зверя на себя, но он не реагирует, то решаю сбросить камень. Идея сработала! Прямо как в фильмах он переключился на меня и теперь не замечает Машу.

- Беги! - крикнул я ей.

Зверь подпрыгнул ко мне и занес лапу для удара. Я хочу отпрыгнуть и спотыкаюсь. Страх. Мне действительно страшно. Но теперь не за свою жизнь, а за упущенные возможности, которая дала мне судьба. Я молю всех водяного, Лешего, Бога. Всех, чтобы спасли меня.

Никто меня не услышал. Теперь мой крик боли пронзил округу. Зверь попал мне по ноге и практически разрезал плоть. Вижу вторую лапу. Летит прямо в голову. Ее точно не пережить. Я закрыл глаза и постарался не обмочиться.

Грохот. Глаза открылись сами собой на неожиданный звук. Чудище, лежало поваленное под деревом. Маша подбежала ко мне.

- Он тебя ранил? Куда? - я указал на свою ногу. - Дело дрянь, - нервно сказала она, но медлить не стала, оторвала лоскут от своего черного платья и перевязала мою рану.

- Добей его, - кивком головы я указал на зверя, но Маша не видела моего жеста, потому что была поглощена перевязкой.

- Не сейчас. Нужно сначала дойти до телеги и наложить мазь.

- Он очнется, и мы уже никуда не дойдем.

- Да потерпи ты! Дерево его придавило.

- И что? Если он встанет, то я уже точно никуда не смогу убежать, - Маша проигнорировала меня.

- Ходить можешь? - сказала она, склоняясь надо мной. Поднявшись, я тут же упал от сильной боли в ноге.

- Хватайся за меня, - ее помощь была, как никогда кстати.

Мы побрели в сторону поезда, но не пройдя и двухсот метров услышали копошение позади. Я огляделся и увидел сбрасывающего с себя дерево зверя. Он сделал это так легко, словно лежал под одеялом, а не много-килограммовым бревном. Его хищный взгляд рыскал в поисках только что упущенной добычи, завидев нас он издал рев и двинулся на нас.

- О, боже, - сказал я. - а я тебя говорил! Нужно было добить его! - Маша молчала. - Дай книгу, - она продолжала игнорировать меня. - Дай книгу! - я перешел на крик, а Маша посмотрела на меня, как на капризного ребенка.

- Это моя книга.

- Да какая сейчас разница, - продолжал кричать я, практически повиснув у нее на плече. - Я его убью или он нас, да пойми ты.

Я оглянулся, монстр был от нас на расстоянии четырех телег, два-три сильных прыжка, и он достанет нас. Мысли в голове копошились, придумывая план, но не один из них не работал без книги. С каждым приближающимся шагом монстра мое сердце увеличивало разбег, желая вылететь из груди.

«Я не хочу снова лежать и ждать смерти», - думал Я. «Выход только один».

- Стой.

Мы не остановились. Я перестал шагать, и Маша соизволила послушать меня, но слов не было. Вместо разговор моя рука потянулась к книге пытаясь ее выхватить. Маша сопротивлялась.

- Если ты не отпустишь, - сказала она. - Я наложу заговор.

Удар по щеке. Рука отпустила книгу и меня. Я лечу на землю. Упав на холодный грунт, открываю книгу на случайной странице и произношу заклинание смотря на монстра. Зверь начал дико реветь, но не как обычно, а с болью. Словно его резали заживо на кусочки. Но он не остановился. В страхе мои пальцы пытались перелистывать страницы, но не выходило, они не слушались меня. Я посмотрел на чудище, он совершил прыжок и уже летел на меня. Краем глаза успел увидеть, что Маша отбежала.

Я зажмурил глаза. Приготовился к боли. Звук падения. Боли нет. Снова я открыл глаза думая, что мертв. Зверь лежал за моей головой, в двадцати сантиметрах от меня. Неподвижный, без признаков жизни. Не мешкая не секунды я нашел те самые заклятия. Сначала превратил мышцы в слизь, а потом вызвал личинок. Я успокоился только через пять минут. Картина мертвого противника умиротворяла меня. Страх пропал и снова пришла пустота.

Маша стояла поодаль и наблюдала со мной. Когда ей надоело, то подошла и подобрала книгу. Смотрела на меня недовольно, с обидой, даже не смотря на то, что я чуть не умер и спас нас.

- Последние два заклятия лишние, он после первого умер, - и сказала это с каким-то упреком, презрением. - Ты ему кровь закипятил, а в прыжке сердце не выдержало.

- Помоги мне подняться.

Ели ковыляя мы пошли обратно к свадебному поезду. Но на всякий случай я оглядывался.

На телегах уже ждали нас. Сидели и смотрели в темноту леса, всматриваясь внимательно, но с тревогой и думая, кто же от туда выйдет. Вышли мы. И как только подошли к телегам нас сразу начали чествовать и хвалить.

- Разойдитесь, ему мазь целебная нужна, - сказала Маша.

- Чудище убито? - спросил подошедший Мирослав.

- Да.

- А с ним что, - указал кивком головы на меня Мирослав.

- Лапой цапнул.

- Жить будет?

- Лесничии не ядовиты, но ужасно сильны. Возможно рана до самой кости. Владимир выживет, но скорее всего будет хромать.

- А это можно будет вылечить? - встрял в разговор я.

- Радуйся, что живой, малец, - слова Мирослава мне не понравились, но я промолчал. - Ладно, раз все живы продолжим веселье.

- Ты с ума сошел? - сказал я. - Нас всех чуть не убили, а ты думаешь только о том, чтобы повеселиться?

- За языком следи, отрок. Хоть ты и колдун, но не зазнавайся. Свадьба бывае только раз в жизни, а я-то своему братцу ее устрою, как надо. Ни одна тварина не посмеет мне, испортить праздник для него. Понял? - и сказал это с нажимом, гневом и лицо изобразил страшное. Так что я ничего не ответил, пусть сами решают, как им лучше. Не мой мир все-таки.

Я взобрался кое-как взобрался на телегу и лег. Маша развязала бинты. Для лечебного эффекта нужно нанести мазь внутрь раны. Ощущения, когда Маша елозила пальцами у меня внутри ноги, были не из приятных. Боль вперемешку с легкой щекоткой. Мазь охлаждала, что создавала приятное покалывание. Когда Маша закончила все приготовления мы выдвинулись в путь.

- Маша, - подал голос я. - Почему ты сразу не использовала заклятие закипания крови?

- Я не знаю всех заклятий в книге. Думаешь у меня здесь каждый день бои происходят? К тому же, его сердце достаточно ценное, я была бы не прочь приберечь его, но, к сожалению, не вышло, - я молчал еще некоторое время, но потом решился сказать.

- Прости меня, что ударил.

- Прощаю. Мне не привыкать.

Глава 15

Уже спустя час-полтора мы доехали до деревни, где житница была освещена фонарями. Целебная мазь сделала свое дело. Рана, конечно, не зажила, но теперь могу хотя бы ходить похрапывая. Колдовство в этом мире действует куда эффективнее медицины в моем.

Маша помогла мне спуститься. по дороге стояла тишина, но как только прибыли в село, веселье начиналось с новой силой. Девки плясали, мужики пили, все вместе ели. Мы дошли до застолья и сели на скамейки.

Праздничный стол был уставлен разнообразной едой. Пироги, самовар, каравай, мясо. Как только все уселись подали свиной суп (не шкурками, а мясом). Похоже свадьба здесь очень значимое событие и на нее не скупятся.

Я был голодный. Живот урчал. А после недавней схватки, так и вовсе грех было не подкрепиться. Суп оказался еще вкуснее чем со шкурками и жирнее, что придавало ему особый вкус. Закончив с супом, я попробовал пирог. Он оказался рыбным. Рыбу я любил не особо, поэтому доел только из вежливости. Хотя в этом мире грех харчами перебирать, выйду из деревни и может днями не смогу питаться.

Как только все гости закончили с супом, то налили брагу. Пробовал я ее впервые. Вкус был горьковатый и слега со спиртом, но вкусно, не крепко. Услужливые женщины тут подливали еще, если твой стакан пустел. Я заметил наличие второго стакана, маленького и глиняного, по левую руку от меня. В него, всем присутствующим, налили водки. Пить, как мне объяснила Маша, было не обязательно, но поднять рюмку на тосте обязывали. Первым выступил Мирослав, брат Васьки.

- Братец. Я знавал тебя еще с младенчества, вот каким малэньким ходил, - и показал рукой отмеряя рост. - Но сейчас, ты настоящий мужчина. Я горд за тебя. Подле тебя будет жинка, которой стоит гордиться. Ну, за вас. За молодых, - все мужчины подняли рюмки и выпили, включая меня.

Водка была хороша. В голову практически мгновенно. Похоже мою новое тело не употребляло совсем, либо же крайне мало. Мы продолжали пиршествовать. На сцену вышел молодой парень с балалайкой спел и сыграл, что-то задорное. Эта композиция сильнее разожгла и без того горячие сердца, что даже взрослые мужики отправились в пляс. Смотреть на одно было забавно. Порой, со временем ничего не меняется.

Возле меня освободилось место и спустя несколько минут его занял Микола.

- Как тебе деревенская свадьба? - спросил он.

- Хорошая. Задорная, веселая.

- Это уж точно, - хохотнул он, гладя, на танцующих. - Ты бы тоже вышел, Владимир. Смотри, - он указал на группу молодых девиц, которые смотрели в мою сторону и улыбаясь перешептывались. Мне стало приятно, но в то же время я смутился. - Выбери одну и пускайся в пляс. Они-то явно не против. Ты стал человек не без имени. Помни, коль я сказал, что можешь остаться и девку выбрать, то слово сдержу. А если чем обидел, то не серчай. Мы к чужак не очень относимся. Тем более колдунам. Но у тебя сердце доброе.

- Спасибо, на добром слове, - мы еще некоторое время молчали, а я находился в нерешительности. Подходить или не подходить? Решил не изменять себе и остаться с дедом. - Микола, скажи. Как вы тут живете на отшибе? Не тяжело?

- Тут жила моя семья. Семья моего деда и, наверняка, семья моих прадедов. Кто-то приходил и оставался, кто-то уходил в поисках лучшей жизни. Здесь всегда была тишь, да гладь. С духами мы ладим, договор подписываем, а они нам в помощи не откажут, в обмен на маленькую жертву.

Знаешь, Владимир, никто не жаловался на жизнь из тех, кто здесь живет. Мы помогаем друг другу, для нас деревня, это большая семья. Нам не чуждо помочь соседу в поле, мы охотно поделимся припасами, - тут он хохотнул. - Ну как поделимся, они общие считай. Приходят в житницу, если есть нечего, но сверх меры, еще никто не брал. Только по нужде.

- А о новостях как узнаете? Вот купец, например, ездит в город, узнает он последние слухи или вам нет дело, до мира?

- Узнает, а как же. Только по большей части эти слухи никогда нас не коснутся. Кому захочется искать захудалую деревушку посреди леса?

- И то верно. Скажи, выходит ваше село деньгами не пользуется вовсе?

- А на кой они нам нужны? У нас все свое, если нужно, то каждый поделится с соседом. А купец, да, у него денежку имеются. Хранит где-то у себя в избе. В Новгороде покупает и привозит к нам, если кому, что нужно, то отдает, если нет, то себе оставит. Он возит излишки, которые испортятся, могут, продает. Может купить, что-нибудь для детишек или гостинцев каких, но это не часто случается. Так что деревня у нас не из богатых, но зато честная, никто не обманет. - Микола положил руку мне на колено и похлопал. - Оставайся у нас, ты нам, ой, как нужен.

В это время подошла одна из девиц, которая строила мне глазки.

- Ну, я пойду, - сказал Микола и удалился.

Девушка присела. Выглядела она мило. Красный платок на голове, а из-под него выбирается русая коса. Глаза серые, нос чуть-чуть вздернут вверх, а на скулах и щеках веснушки. Весь ее образ был простым, деревенским, да и она была простой, незамысловатой. Подсела ко мне, робко поглядывает мне в глаза и теребит узелок от платочка.

Признаться честно, разговор с дамой волновал меня, будоражил сознание, но не как объект сексуального или романтического характера. Мне нравилось чувствовать, что мной интересуются, хотят говорить, а может и большее. Я боялся спугнуть бабочку, которая присела ко мне на плечо. В этой девушке меня интересовало, только то, что она хочет меня, и это чувство возвеличивало мое тщеславие. Всего несколько недель назад жалкий хикикомори, а сейчас человек, которым восторгаются.

Разговор начал я. Общение шло легко. Говорили о разном. О том откуда я появился. Соврал, а она поверила. О боях, в которых участвовал за время пребывания в деревне. Она благодарила меня за договор с Лешим, за то, что расправился со зверем и как будто в подтверждении ее слов произнесли тост.

- Можно минуточки внимания, - сказал Василий уже опьяненный. - Этот тост, я хочу поднять в честь моего спасителя. Если помните, то моя персона пропадала на парочку дней. Вы, - пошатываясь он обвел пальцем гостей. - Не думали, что я пропал. Но он! - Васька пальцем указал на меня. - Он спас меня. Черти мучали, жгли об мое тело папироски, я голодал. А он взял и спас. В его руке зажегся шар, а потом, НА! И он размозжил голову черта. А как он спас нас от Лесничего! Вы видели! - тут его вставая прервал Мирослав.

- Василий, мы поняли. Спасибо, тост. Больше не наливать ему, - шепотом сказал одной из девушек, а та кивнула. Мирослав и сам был пьян, но держался, не подавая виду. - Я продолжу тост за моего брата. - Он повернулся и обратился ко мне. - Пусть ты с нами совсем недавно, но мы тебя приняли. Ты помогал нам, спасал нас. Лесничий враг не из простых, но вы с Машей одолели. Так выпьем же за вашу храбрость.

Девушка, которая подсела ко мне, радостно захлопала, а когда я опорожнил рюмку, то поцеловала меня в щечку и смущенно отвернулась. Я посмотрел на нее, но внутри ничего не екнуло.

- Знаешь, - сказала она. - Мне все в деревне говорили, что от колдуна добра не жди, но как только я тебя увидела, то поняла, что ты не из таких. Вообще, я с парнями не такая прямая, но с тобой мне так легко, вот и поцеловала тебя. Ты не в обиде?

Она искала в моих глазах взаимность, теплоту, ласку. Она хотела, чтобы я обнял ее, прижал голову к груди и сказал, что она та самая. Маша, либо услышав ее слова, либо увидев ее поцелуй вышла наружу. Я, который не смог ответить взаимностью, вышел вслед за ней. Возможно, эта девушка все поняла, а может и нет. В любом случае, мне было приятно потешить ЭГО.

Окружение освещалось только один фонарем. Чем дальше от запасного выходы, тем чернее становилась ночь. Маша носила черное платье, из-за этого мне было сложно разглядеть куда она пошла. Вот в темноте мелькнула серебренная застежка от книги. Черный силуэт стоял спиной ко мне.

- Маша. Все хорошо? - она молчала, обнимая свои локти. Я подошел ближе и хотел дотронуться до ее плеча, но она не позволила мне прикоснуться.

- Уйди, - сказала она грустно.

- Почему ты ушла? Как ты себя чувствуешь?

- Уйди. Пожалуйста, - я хотел уже развернуться и последовать ее словам, как услышал всхлипывания.

- Ты плачешь? Что случилось?

- Нет, - она вытерла глаза рукой. - Все нормально. Возвращайся обратно.

Я обошел ее, чтобы взглянуть в глаза, но она отвернулась.

- Маша, послушай, я только пытаюсь помочь. Не хочу оставлять тебя одну в беде.

- А кто сказал, что мне нужна помощь?

Не знаю, что во мне щелкнуло, но я совершил не свойственный моей натуре поступок. Можно сказать, тело сделало это за меня. Ноги сами подошли, руки сами повернули Машу ко мне лицом, а потом обняли ее. Тут мое сознание озарила мысль, почему к той девушке из житнице я равнодушен. Маша нравится мне, поэтому сейчас я так хочу утешить ее.

- Если ты не говорила, то по тебе было видно, - сказал я.

Сначала Маша пыталась отстраниться, но без применения силы, скорее для формальности, а потом обняла в ответ. Отстранившись друг от друга, я сказал:

- Если хочешь поговорить, то я готов выслушать.

- Пойдем.

Мы отошли подальше от амбара и сели на одну из скамеек в чьем-то дворе. Маша тяжело вздохнула и опустила голову на руки.

- Все так сложно, - сказала она. - Мне так все осточертело, деревня, люди, их проблемы, Леший, водяной. Каждый день: мазь от шишки на жопу, вылечить сыпь, телочка или жена рожает, что одно и тоже. Ты бы знал, как мне надоела эта деревня.

В детстве меня считали за пустое место. Нет, даже хуже. Меня ненавидели за то, что у меня колдовской дар, но до того момента как это выяснилось, я была, чуть ли не самым милым и любимым дитятком. Я помогала, меня хвалили, давали гостинцев. А потом. Потом была только Таврисия. Целыми днями я сидела и учила. Она запрещала ходить с ней и помогать людям. Только потом, когда я выучила все травы, рецепты настоек, мазей и так далее, тогда она стала брать меня с собой.

Люди плевались, чертыхались при виде меня. Но потом, так же, как и с тобой, все сошло на нет. Сначала меня приняли, потом полюбили. Сейчас, видя, как тебя лелеют, облизывают мне становится так тошно. Девки, которые зыркали на тебя, совсем недавно шутили про твое гнилое колдовское достоинство, а сегодня им уже захотелось обладать им.

Люди такие мерзкие, двуличные, жалкие, низкие. Вся моя жизнь, после обретения колдовского дара, стала ничтожной. Я живу среди них и ненавижу. Ненавижу себя, их, деревню, свою слабость.

Признаться честно. Только с твоим появлением я почувствовала себя живой. Спасение Васьки, поход к ератнику и Лешему, все это захватывало меня, наполняло и вселяло уверенность, что жизнь не так плоха. Пока не увидела, насколько я слаба.

Я не хотела верить, говорила себе, что это все случайности, совпадения. Думала, что ты сильный, но и мне можно с тобой равняться. Мне так сильно хотелось это доказать, прежде всего самой себе, что чуть не погубила нас сегодня. Какая же дура. Дура. Дура. Мой дар не такой, как у Таврисии, она была сильной. Ты получил сильный дар. Даже круг чертить не нужно. А я? Что я? Могу всю жизнь сидеть в деревне и лечить коров. Как же я хочу уйти отсюда. Бросить их всех.

- Так пошли со мной, - сказал я не раздумывая. Маша посмотрела на меня и улыбнулась. Ее улыбка была нежной, снисходительной, словно я сказал идею, которую не претворить в жизнь.

- Я не могу. Просто не могу быть тебе обузой, а ведь так оно и будет. Как сегодня. Чем я тебе помогу? Стряпать, стирать и спать с тобой, если захочешь? Разбойников я одолеть смогу, а вот чудище какое уже нет. Я бесполезна.

- Нет. Я не это имел в виду. Просто…

- Что просто? - ее тон стал обвинительным. - Думаешь я не знаю чего хочет мужик в твоем возрасте? Я видела, как ты смотрел на тех девок. Так иди, каждая из них твоя, если не все сразу.

- Да, послушай же ты. Не нужны они мне. Одна из них подсела ко мне, а я к ней ничего не чувствую. Понимаешь? А тут, с тобой. Я не знаю, как сказать. Да, между нами имеется возраст, но ты мне нравишься. Всегда нежная, добрая со мной. Может уйдем все-таки вместе?

Я смотрел на нее просящими, щенячьими глазами, а у нее строгие, холодные. Но мне было все равно, в этот момент существовали только мои чувства к ней, только она и я. По фильмам в этот момент любящие целуются. Мои глаза закрылись, голова медленно двинулась в ее сторону надеясь найти взаимность.

- Владимир, я…

Губы мои рассекли воздух в том месте, где должна быть Маша. Глаза открылись, она стояла надо мной с недовольным видом.

- Зря я этот разговор затеяла. Давай все забудем и вернемся на свадьбу, - и развернулась в сторону житницу демонстрируя, что думает о моих чувствах к ней.

- Стой, подожди! - вскочив, крикнул ей вслед. - Ты все не так поняла, - сказал затухающим голос, уже скорее не для нее, а для себя.

«Как так случилось? Почему нет? Я же. Я же», - крутилось у меня в голове. Мне хотелось расплакаться от жалости к себе. Я стоял и думал, что жизнь снова превращается в абстракцию, картину, в которой мне отведено место второго плана. Только удалось почувствовать вкус сладости, как у него оказалась горькая основа.

Так, роясь в поисках ответов, пытаясь распутать клубок сложных взаимоотношений, я ничего не нашел. Осознав этот факт, слеза практически выступила из моих глаз, но затерянное в закромах чувство собственного достоинства не дало этому произойти. Оно вышло из-за кулис на сцену, принеся с собой раздражение. Раздражение позвало гнев и вместе они выдворили жалость, а она испарилась в густом облаке оставляя решение.

Я вошел обратно в житницу последовав примеру Маши. Она сидела на своем месте и приняла обычный вид. Девушка, которая со мной общалась, сидела на том же месте в ожидании. Завидев меня, она оживилась, глаза засияли, а улыбка прояснилась.

- Где ты был? - она недовольно посмотрела на Машу. - Все хорошо?

- Да. Говорили о делах. Знаешь, ты такая красивая, - она засмущалась и отвела взгляд. - Пойдем прогуляемся до сеновала.

...

Солнечный луч пробивался сквозь барьер век. Пусть он состоит всего лишь из фотонов, но он смог уничтожить преграду. Я недовольно поворочался на скамейке-постели и чуть не упал. Решив, что дневной свет не даст мне заснуть, принялся вспоминать прошедшею ночь.

Та девушка, которая подсела ко мне вчера, отнекивалась от моего предложения, но скорее для вида. Мы вместе искали дорогу к сеновалу сквозь темноту и все-таки нашли.

Я был у нее первый, как и она у меня. Ее тело легко дрожало от моих нежных прикосновений. Губы мои, нежно скользили по ее шеи, ключице, груди, животе. Я ласкал ее руки и ноги, был для нее единственным, но она для меня нет. Только лишь инструмент. Секс, имитация любви и чувств. Но тем не менее, в этот момент я забыл обо всем и отдался моменту. Был для нее небом, с грозными молниями и проливным дождем, а она землей, с высокими холмами и влажными ложбинами.

Вспоминать эту ночь было приятно, но только, как первый раз. Я думал о себе, как о профессионале в этой области, словно этой мой сотый раз. Сейчас мне хотелось, только тешить свое ЭГО. И это удавалось пока Маша не залезла ко мне в голову.

Она мысленно смотрела на меня с укоризненной. Хотела отчитать, поругать, но я не знал в чем провинился. Она была сама виновата в этой ситуации. Сначала в мою грудь пробрались неловкость, потом обида и наконец раздражение. Маша начала злить меня, вся прошедшая ситуация всплыла у меня в голове оставляя привкус горечи. Теперь я решил наверняка и знаю, что мне делать дальше.

На улице, своим чередом, шла обычная жизнь, словно и не было ночной попойки деревни. Поспрашивав у первых встречных, не видел кто Машу, получил отрицательный ответ. Поразмыслив и направившись к дому старосту, я нашел ее выходящий из двора.

- Маша, давай поговорим без лишних ушей, - мы отошли к опушке леса.

- Что ты хотел? - холодно сказала она.

- Я решил, что мне лучше покинуть деревню. И как можно скорее.

- А чего ты испугался? - колко спросила она меня. - Неужели, что родственничков испугался? - и ехидно улыбнулась.

- О чем это ты?

- Когда молодой парень с молодой девушкой внезапно, куда то уходят посреди свадьбу, а потом не появляются, то мысль только одна.

- Не пойму, к чему ты клонишь?

- Владимир, может в твоем мире портить девок это нормально, но здесь в деревне это не принято. Пусть ты и колдун, но семья Ольги просто так это не спустит.

- В любом случае я хочу уйти не из-за этого.

- А из-за чего? - я посмотрел на нее пристально, сверлил взглядом, тяжело дышал. Она отвела глаза. - Можешь не отвечать. Собирай вещи, завтра с утра выдвигаемся.

- Почему завтра, а не сегодня?

- Это будет подозрительно, что ты исчез сразу же, как оприходовал девку. Я скажу Миколе, что мы отправляемся к водяному, а нам и правду к нему нужно зайти, как никак помог ератника найти нам. Ждет свое плату.

- А что ты ему пообещала.

- Одну вещь из своих запасов. Не обращай внимания, - сказала она уклончиво и направилась к себе в хату, а я за ней.

- Где мне лучше быть пока мы не пойдем к водяному? - Маша резко остановилась и серьезно посмотрела на меня.

- Я тебе мамочка, что-ли? Сам решай.

С последнего разговора она стало еще отдаление. Может все, что я себе на фантазировал действительно лишь плод моего воображения? Ее якобы нежный взгляд и улыбка, доброе обращение со мной, ласковость в словах и действиях. Куда это все делось? Было ли оно на самом деле? Если и да, то в какой момент я неправильно поступил, что ее поведение поменялось? Сначала злоба брала вверх, и Маша действительно отдалялась от моего сердца, но сейчас, когда завтра ее уже будет рядом, я не могу злиться. Мне хочется видеть ее возле себя.

- Я схожу возьму припасов в дорогу, - сказал Маше, что бы она не видела меня печальным.

Бродя между деревенских хат, я думал только о том, как мне плохо. Еще несколько дней назад казалось все таким легким, понятным, а сейчас словно все забрали. Забрали Машу, вот что главное. У меня было в мыслях передумать и все-таки остаться в деревне, лишь бы быть с ней. Но из-за той паскуды, с которой я переспал, теперь это невозможно. Зачем она вообще вылезла, подошла и заговорила со мной? Если бы не она, то все могло бы быть иначе.

Слоняясь, я смотрел себе под ноги и не увидел, как уперся в стену из двоих мужиков. Я взглянул на них, выглядели серьезно, даже грозно, а тем временем еще двое окружили меня сзади.

- Ну, здравствуй, Владимир, - послышался знакомый голос. Раздвинув мужиков передо мной и шагнув в мою сторону, я увидел Мирослава. - Я слыхал, мол ты, Ольгу, младшую сестру моей жены попортил. Это так?

Ответить мне было нечего. Печаль моя улетучилась, на ее место пришел гнев. Мне хотелось убить здесь каждого, затоптать в землю или сжечь заживо, за то, что они прервали мои переживания. Меня буквально раздирала, кипела бушующая во мне сила, требующая выхода. Но я не мог. Не потому, что меня сдерживали моральные или какие-то другие ограничения. У меня не было силы. Книга находилась у Маши, а ни одного заклятия я не выучил. Кипящий гнев попрятался в закрома, а вместо него вылезла угодливость.

- Не так. Оленька, понравилась мне с первого взгляда.

- Да? И чем докажешь? - продолжал Мирослав грозным тоном. Сейчас он не был похож на себя вчерашнего, доброго и дружелюбного.

- Завтра хотел просить ее выйти за меня, - тут все удивленно посмотрели на меня и похоже поверили, потому что на их глазах появилась улыбка.

- Ну, это пока рано, - похлопал по плечу меня Мирослав. - Сначала свататься надо. Ты приходи завтра. Проблем у тебя быть не должно, ты сейчас самый завидный жених. Даже несмотря на то, что колдун, - на последних словах он немного покривил лицо, но все же я выдохнул и успокоился. Завтра меня здесь уже не будет и слава Богу.

- Ты только, это, смотри у меня, - погрозил пальцем Мирослав. - если вздумаешь обмануть, то знай, у нас такого не прощают.

- Я хоть колдун, но знаю, что такое честь, - а про себя думаю, куда лучше уехать в Новгород или Питер. Мужики вокруг заулыбались, посмеялись и похлопали меня, кто по спине, кто по плечам.

- Ну, Владимир, бывай. Завтра посмотрим на твою честь, - сказал Мирослав, меряя меня взглядом и удалился.

Когда они исчезли, то обругал их про себя. До того, как уйду, нужно выучить несколько заклятий из книги Маши. Может взять пока она спит? Нет, если это сделать в деревни, то возможно будут последствия. Нужно попробовать, когда мы уйдем.

Целый день я сидел в хате, в ожидании следующих суток. Маша, как всегда, пришла после своих сельских обязательств, раздала указания чертам. После мы поговорили в напряжении и легли спать.

Глава 16

Меня разбудили рано, даже солнечные лучи еще не освещали холодную землю. Потирая глаза, я пытался понять в чем дело, осматривая избу.

- Зачем так рано? - спросил я Машу собирающею узелок.

- Идти далеко, так что лучше поторопись, - она слега скривила уголки губ. - Ты потом куда глаза глядят пойдешь, а мне возвращаться нужно будет.

- Ну хорошо, хорошо.

Одевшись и сложив в узелок побольше припасов (которые в итоге купила Маша), а именно несколько головок сыра, вяленое мясо, сухари, пару помидоров, мы вышли на улицу. Погода стояла холодная. Я поежился, а Маша даже не вздрогнула.

Мы огибали деревенские улицы, которые казались мертвыми. Ни огонька в окнах, ни шороха в избах. Такая тишина даже пугала, особенно она контрастировала со свадебной ночью, с ее гулянками, песнями, плясками.

- Маша, могу задать вопрос? - сказал я уже на выходе из деревни.

- Задавай.

- Почему я смог войти в лес, когда сражался с тем, звереем? Лесничем, кажется.

- То место, в котором мы дрались, принадлежало другому Лешему. Бывает, если лес достаточно большой, то его занимают несколько Леших. Так, например, с нашим. Нашу деревню окружает такое большое количество деревьев, а среди них столько живности, что одному духу за ними не уследить. Договор, подписанный тобой, работает только на ту часть леса, которой владеет Леший, помогающий нашему селу.

- А водяных значит, тоже много?

- Конечно, водяной — это дух озера и рек, которые рождаются из него. Точно так же, как много чертей, множество и духов.

- Понятно. Сколько нам идти до водяного?

- Путь почти такой же, как и до ератника.

Некоторые время мы шли молча, и эта тишина действовала мне на нервы. Я шел с предметом моего обожания так близко и одновременно так далеко. Мне хотелось извиниться за свое неподобающие поведение, снова наладить контакт, быть в хороших отношениях. И взять книгу. Без заклятий в свободном плаванье мне делать нечего. Но как подступиться?

- Маша, - начал неуверенно я.

- Да? - сказала уверенно она.

- Слушай, я хотел поговорить про тот случай на свадьбе.

- И что же ты хочешь сказать? Я, кажется, ясно сказала, еще в тот раз что не хочу это обсуждать.

- Я был не прав. Честно. Не знаю зачем полез с поцелуем к тебе. Для меня это все впервой, - я помолчал несколько секунд. - Понимаешь, в том мире, у меня была совершенно другая жизнь. В ней не было ни магии, ни духов, ни чертов. О Боге и Сатане только догадывались и верили. Язычества давно нет, наступил век технологий и повсеместно теряется вера в сверхъестественное, но это не главное.

В той жизни я был другим. Совершенно. Надо мной с детства издевались, унижали. У меня были родители, но им не было дела до меня, вечно пропадали, не следили за мной. Я рос сам по себе, в одиночестве. Каждый только и делал, что мечтал о другой жизни, но на самом деле боялся воплощать грезы в реальность. Так я и застрял в этом порочном круге.

Этот мир принес новые возможности. Сначала я испугался их использовать, думал вернуться назад, но потом обрел нечто большее. Сельские жители сначала отнеслись ко мне пренебрежительно, но потом приняли. Я стал здесь, как свой. А ты… Ты первый человек, который был добр ко мне за все три восемь лет моей никчемной жизни. Ты спасла меня от смерти. А потом понравилась. Как девушка. Если я напортачил где-то, прости. Большого опыта общения с дамами у меня не было.

Мы остановились. Маша пристально посмотрела мне в глаза, а я не отвел, ждал ответа. Она всматривалась не в того, кто я есть, а в того, кем я был. Хотела найти ниточку правды, за которую можно ухватиться и выйти к доверию. По крайней мере мне хотелось в это верить.

Она смягчилась, в ее глазах проскользнули сожаление, сочувствие ко мне и на один миг, мне показалось, что она задумалась о чем-то очень важном, значительном. Возможно, просто показалось.

- Ты есть тот, кто стоит перед мной, а не человек из прошлого мира. Видимо в любом месте будут боль и страдания, - она обняла меня, но объятия эти, не были романтическими, скорее родственными, словно мать утешает свое дитя. - Я тебя простила, не думай больше об этом, но знай, что стать твоей любовницей я не смогу.

- Мне большего и не надо, - соврал я улыбнувшись.

Наш путь теперь скрашивала беседа ни о чем. Таким образом мы коротали время, пока Маша не предложила свернуть в лес, дабы скоротать время.

Среди деревьев о себе давало знать уже привычное чутье, оно указывало на расположение местного лешего. Я старался игнорировать его и следовать по маршруту, одновременно разговаривая с Машей.

- Помнишь ты мне напевала, что-то вроде колыбельной после того, как мы нашли Ваську? О чем она была?

- Ты об этой?

Спи малыш усни. Пусть приснятся сны.

Скоро мама уйдет. Но обратно придет.

- Да. Она такая странная. Словно пугалка.

- Это предостережение для взрослых, что в поле днем работать опасно, а также для рожениц. В течение шести недель после рождения ребенка нельзя его покидать или же полудница подменит, убьет или украдет дитя.

- Ого, а были такие случаи? - Маша не успела ответить, как Я увидел, что-то мелькающие среди деревьев. - Что это? Ты видишь?

Маша не ответила, а лишь пристально вгляделось. Красная точка, тем временем, мелькала вверх-вниз, но чутье подсказывало, что колдовство здесь не причем. По мере приближения точка становилась расплывчатой и двигалось словно по кругу. Мы приблизились почти настолько, чтобы можно было рассмотреть странный феномен.

Хруст ветки. Точка перестала двигаться и превратилась в линию, а потом рассыпалась на множество отдельных красных пятен. Я побежал, чтобы поймать хотя бы одно из них.

Бегали они не очень быстро, зато хорошо умели скрываться. Попытавшись поймать сразу несколько красных точек, я потерял их из виду. Тогда мне пришлось сконцентрироваться только на одной. По мере приближения я понял, чем на самом деле являлось это пятно.

Оголенная спина без кожи и мышц виднелось перед мной. Видны были все кости и внутренности. Поймав одно из существ, я повернул его к себе лицом.

Эта была маленькая красивая девушка, наверное, сантиметров сто сорок или около того. Волосы русого цвета распущенны, а зеленые глаза смотрели на меня со страхом. Спереди ничего не отличало ее от обычной девушки.

- А, наконец-то ты поймал одну из них, - сказала подошедшая Маша.

- Может объяснишь кто это? - я сам удивился себе, потому что сказал эту фразу с каким-то нетерпением, раздражением, словно Маша должна была рассказать мне все до этого.

- Мавки. Отворенные сзади и обычные спереди.

- Пожалуйста не трогайте меня, - сказала очень тонким, высоким голосом мавка, которую я поймал.

- Что вы здесь делали, отвечай! - сказал я рассержено.

- Танцевали и только, - и проговорила затухающим голос.

- Маша, они опасны?

- Могут разыграть, потанцевать, побить или даже убить.

- Тогда почему они сейчас не напали на нас? - на мой вопрос Маша пожала плечами.

- Нашего Маупуна похители, - сказала мавка.

- Маупун?

- Наш главный! - она затараторила. - Он нам на флейте играет и получается красивый ровный хоровод. А сейчас! А сейчас не пойми что. Без флейты каждая скачет невпопад и получается ужасно. Под музыку веселее, а без музыки и вовсе тоска. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помогите нам его найти. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

- Так все, хватит, - пресекла ее Маша тоном, который не потерпит возражений. - Вы мавки, никакой пользы не приносите, а лишь губите путников и лесорубов. Вас, по-хорошему, истребить нужно, а не помогать.

- Никого мы не губим, - возразила мавка. - Люди сами идут к нам, а если на кого и мы случайно натыкаемся, то не бьем и не убиваем. Они сами хотят с нами потанцевать, да так устают, что валяться с ног. Так что мы не причем и все ваши слова враки. Знаете, как бывает, человек услышит музыку и идет на нее, а потом видит нас и давай кукухой своей ехать. Мы, конечно, не русалки, но тоже красивые, а этим мужланам только и подавай обнаженные титьки да…

Шлепок. Маша ударила мавку по лицу, да с такой силой, что она упала на землю.

- Ты что делаешь!? - вскричал я. - За что? Ты с ума сошла?

- Ты не видишь? - она посмотрела на меня серьезно. - Она пытается тебя запутать. Чудищам верить нельзя.

- Да какое она чудище! Ну бывает, что спина голая, так ее прикрыть можно.

- Владимир, что ты несешь? Тоже, как те мужики увидел маленькую голую девочку и выжил из ума?

- Хватит! - крикнула мавка. - Она права, мы чудища. Нечего с нами возиться.

- Вот и правильно, - она обернулась, пошла говоря через плечо. - Пошли Владимир, нам нужно успеть к водяному.

В этот момент я испытывал отвращение к Маше. В порыве злости мне хотелось ударить, оскорбить и уйти от нее. Похоже она была совершено не тем человеком за которого я ее принимал. Оставить безобидных мавок на произвол судьбы! Отвернуться от нуждающихся в помощи существ. Даже несмотря на то, что они не люди.

- С этого момента, - сказал я, нарочно сделав голос грубее. - наши пути расходятся Маша. Можешь идти к водяному одна, - она, в свою очередь, удивилась такому повороту событий.

- Что? Ты правда хочешь помочь им? - Маша начала выходить из себя. Интересно с какой это стати. Потому что помогаю монстрам или потому что сказал, что прямо сейчас ухожу от нее? - Что тебе с этого? Какая выгода? Зачем тебе они нужны? Да и как ты им поможешь без моей книги? Не морочь мне голову, пошли.

- Иди сама, ты мне не нужна.

Ее слова вывели мой гнев на новый уровень. Мне хотелось заткнуть ее рот любым возможным способ, только бы не слышать ее слов. Правдивых слов о моей слабости. Осознание этого факта только подкидывало дров в огонь. Теперь мне хотелось доказать ей, что я способен на что-то и без ее книги, что мне не придется унижаться только, чтобы выжить за пределами деревни. Я взял мавку за руку и поднял ее с земли.

- Говори, что случилось с вашим главным.

- Одна из моих сестер видела, что случилось. Пройдем на поляну, сестры помогут тебе в поисках.

Несмотря на возражения, Маша все же пошла с нами. Упрекать и делать замечания уже перестала, осознав, что этим делу не поможешь.

Пока мы шли мой взгляд был прикован к спине мавки. Мне было даже в некоторой степени стыдно за то, что я ее рассматриваю вот так, но любопытство брало вверх. Все еще злясь на Машу вопросы решил задавать мавке.

- Могу тебя спросить?

- Что спросить? - ответила отворенная девушка.

- Почему ты, нууу, это. Сзади такая.

Видимо я задал неподходящий вопрос, потому что она посмотрела на меня стыдливо и отвернулась ничего не ответив, а Маша, в свое очередь, фыркнула. Это ситуация остудила мой был и теперь я думал только о том, какую нелепость сказал.

Поляна, на которой танцевали мавки, была сухой, без травы, словно здесь и травы не было вовсе. Что бы не показаться не осведомленным я промолчал, делая вид, что меня ничего не удивляет.

Мавка издала странный звук. Он был завывающий, звонкий, словно у касатки зовущий своих сородичей. На ее клич из-за деревьев начали показываться головы. Сначала одна, потом две и, наконец, двенадцатая голова. Все маленькие, но отличались красотой и лицом. У кого-то росли маленькие рожки, кто-то обезображенной мордой походил больше на мутанта, чем на человека, а кто-то был обычным.

Все семейство мавок обступило нас образуя круг. Моя маленькая спутница начала с того, что мы не опасны и предложили помощь в поисках маупуна. Услышав эту новость мавки заулыбались, захлопали и, взявшись за руки, начали танцевать хоровод вокруг нас.

Сказать, что я удивился такому странному поведению ничего не сказать. Мавка, которая пришла со мной, сказала, что они так благодарят меня за помощь.

Когда хоровод кончился самая страшная из мавок вышла, оборвав цепь рук и направилась ко мне. В отличии от остальных она двигалась немного согнуто, словно она старуха, доживающая свой век. Приблизившись, она заговорила.

- Я видела, знаю о чем говорить. Чугайстер, лесной человек похитил нашего дудочника. Он забрал его у нас и теперь нам не так весело танцевать! Пожалуйста, найдите его!

При виде этого обезображенного лица мне стало не по себе и даже промелькнула мысль, что я зря ввязался в эту авантюру. Помощь с моей стороны была не столько из альтруизма, сколько из тщеславия, желания хорошо покрасоваться перед Машей своими возможностями. Сейчас, когда эмоции прошли, а голова остыла, я думаю, для чего оно мне? Побежал за ними из чистого любопытства, а сейчас завяз в этой болотной истории, из которой выбраться довольно сложно.

- Когда это было и куда они пошли? - сказал я с видом будто понимаю кто такой лесной человек.

- Ночью, он поймал его ночью!

- Теперь ты понимаешь? - Маша обреченно покачала головой и вздохнула. - Идея поисков бессмысленная.

- Ты всегда можешь пойти к водяному одна, - сказал я ей, но она только холодно посмотрела на меня, словно без меня ей там делать нечего. Я продолжил. - Как нам найти лесного человека?

- Он сам вас найдет.

Глава 17

Мы уже несколько часов бродили среди лесов, благо Маша догадалась помечать пройденный путь, чтобы не заблудиться, а то мы вовсе потерялись бы. Нам выпала задача искать то, чего не знаю сам. Маша ходила за мной молча и серьезным видом, не упрекая и ничего не советуя, вообще. Когда я спросил у нее кто такой лесной человек, она нечего не ответила, а лишь с ехидной улыбкой пожала плечами.

Неужели эта та самая девушка, которая плакала, когда я чуть не умер? У меня такое чувство, будто случайные попутчики, словно препятствие возникло между нами и из-за него она ведет себя подобным образом.

Подул ветер. Сладкий, успокаивающий, играющий волосами. А потом послышалась песня, такая же ласкающая, нежная, согревающая душу. Я готов был растаять, провалиться в нахлынувшие на меня чувства, но Маша привела меня в чувства.

- Вот и он.

Она кивком головы указала промеж деревьев. При первом взгляде ничего не было заметно, но вглядевшись я увидел высокое, покрытое густой, наподобие мантии, белой шерстью. Существо было ростом в три метра, с голубыми глазами, оно и издавала эти ласкающие уши слова.

- Здравствуйте, - сказало существо с вальяжной улыбкой. - Куда путь держим?

- Вы и есть лесной человек? - спросил я.

- Он и есть, - ответил он с той же непринужденностью. - Хочешь потанцевать со мной?

«В этом мире с духами и чудищами явно, что-то не так», - подумал я.

- Мы по делу, - о начал подходить ко мне. - Мы встретили мавок и - он взял меня за руки и начал плясать вместе со мной, что-то напевая. - и такое дело, мы ищем маупуна.

Лесной человек поднял меня на руки и начал скакать со мной по кругу, словно он дитя, а я его новая игрушка. В его движениях чувствовалась расслабленность, непринужденность, его ничего не заботило и потихоньку, сам не знаю почему, эта энергия передалась и мне.

Чугайстер поставил меня не землю, но все еще держал меня за руку. Теплый ветерок ласкал мое лицо. Я, словно пьяный, принялся приплясывать с ним. Потом мотив его песен сменился на более веселый и здесь я поплыл совсем, отдался моменту полностью. В своей жизни танцевать я не привык, в клубах не был, да и зачем, если постоянно сидишь дома? Но здесь, будто в меня вселились, энергия переполняла меня и мне хотелось ее выплеснуть. Какие движения только не вытворял, присядку, дробь, разнообразные движения руками и ногами. Все до чего мог только догадаться.

Когда мои силы все таки иссякли, я начал тяжело дышал, тогда решил остановиться. Мой партнер по танцем посмотрел на меня одобрительно, с уважением и во мне проснулась чувство гордости за себя.

- Плясать ты горазд, - сказал он с тем же вальяжным видом и улыбкой. - а, что насчет твоей спутницы?

- Меня в это не втянешь, - холодно ответила Маша.

- Понимаю, - он снова переключился на меня. - Пора и честь знать, бывайте.

- Стой, подожди, у нас к тебе дело.

- Что же такому хорошему плясуну надобно от скромного лесного жителя?

- Мы знаем, что маупун у тебя и хотим, что бы ты его отдал.

- Вот как, - на секунду его вальяжность перетекла в серьезность, словно задумал какой-то хитрый план, но потом он снова принял расслабленный вид. - Для чего он вам?

- Для мавок. Они без него танцевать не могут.

- Вот как? Ну хорошо, забирайте.

- Так просто? - удивился я.

- За хорошую пляску и награда полагается, так забирай же своего друга и разойдемся.

- Где его найти?

Чугайстер повел правой рукой и из-за деревьев вынырнул маленький серый мальчик. Весь голый, с когтями, белыми волосами, уши словно крылья бабочек и с маленькой дудочкой в руке. Он подошел к нам и взял лесного человека за руку.

- Нет, дитятко, сегодня мы с тобой расстанемся, - сказал лесной человек, но лицо маупуна ничего не выразило. - Спой, дитятко, мне на прощание.

На этих словах мальчик оживился, повеселел, приставил свою дудку к губам и заиграл. Мотив был веселый, от подобной игры чугайстер снова двинулся в пляс, а маупун, поджав под себя ноги взметнул вверх на уровень моего пояса.

Окончив очередную пляску, лесной человек все же распрощался со своим аккомпаниатором и велел ему следовать за нами. Все время нашего обратного пути, нас сопровождал ласковый ветерок, а я удивлялся откуда в лесу такой сквозняк.

Обратная дорога заняла меньше времени чем поиски мальчика, во многом благодаря Машей, которая помечала обратный путь. Когда мы подошли к той самой поляне, на которой танцевали мавки, мы никого не обнаружили. Лишь спустя несколько минут услышали голос.

- Вы одни? - прозвучало из-за деревьев.

- С вашим дудочником.

После моих слов все мавки вынырнули из своих лесных укрытий и подбежали к маупуну обниматься, он в свою очередь, ничего не выражал, стоял без эмоций, словно и не было никаких объятий. Когда выражения счастья по возвращению их дудочника было закончено, все мавки взялись за руки, образовав круг, внутри которого оказались мы, и начали водить хоровод. Они благодарили нас за помощь, за возвращение мальчика, за доброту и многое другое.

- Сыграй нам! - кричали они маупуну. - Сыграй!

- Сыграй! Сыграй нам!

Дудочник повеселел, заулыбался и, как тогда с лесным человеком, взметнул вверх до пояса, заиграв веселую мелодию. Мавки сначала кружились медленно, но с приходом музыки начали ускоряться. Дошло до того, что их лица стало невозможно различить, а потом и вовсе они слились в одну полосу.

Чутье. Я почувствовал колдовство прямо здесь, в круге, но не мог понять от кого именно оно исходит. Мавки начали завывать. Слабость, тело начало ломить, поднялась температура. Снова чутье, количество энергии усиливается, а самочувствие падает. Обернувшись на Машу, заметил, что ей тоже плохо, она покосилась и уперлась в колени. Она раскрыла было рот, чтобы произнести слова, но тут же упала на землю. Снова чутье, настолько сильное, что вместо обычного покалывания зуд под кожей. В глазах темнеет, последние, что я чувствую это нежный успокаивающий ветерок.

Я очнулся от крика боли. На меня хлынула сверху кровь. Подняв глаза, увидел, как чугайстер держит в руках разорванное тело одной из мавок. Он языком ловит капли, льющиеся с тела, и делает это с такой непринужденностью, расслабленностью, словно пьет Кровавую Мэри. Маупун продолжает играть веселую мелодию.

Вот лесной человек раскидал державшие части тела по разные стороны и поймал еще две мавки. Одна из них была страшная, которая рассказала про лесного человека, а вторая, та самая мавка, которую мы поймали первой.

Не знаю откуда, но во мне проснулась такая жалость к этим маленьким девушкам, мне захотелось защитить их, спрятать, чтобы не отдавать на растерзания этому монстру. Даже несмотря на то, что они применили колдовство против меня. Я не чувствовал гнева или страха, лишь решимость.

- Остановись! - сказал я, вставая на ноги. - Для чего ты это делаешь?

- Они такие вкусные, - сказал лесной человек, все еще держа в руках мавок, а потом улыбнулся своей вальяжной улыбкой. - Разве они не хотели причинить тебе вред?

- Это ничего…

Я не успел договорить, как чугайстер зажал красивую мавку между своих ног, а страшную разорвал пополам. Кровь окропляла тело лесного человека, ее было настолько много, что его шерсть стала практически красной. На этот раз он не пил кровь, а откусил сначала часть живота, а потом целиком проглотил несколько органов. Оторвав руку, он протянул ее мне.

- Будешь? - сказал он с той самой расслабленной улыбкой.

Если раньше страх отсутствовал, то сейчас он полностью захлестнул меня. Представшая картина ужасала меня, куски тел, органы, кровь, поедание все этого. Я встал в ступоре. Глаза глядели на землю возле ног чугайстера, куда все еще капала кровь. Я не хотел ничей смерти. Что мне делать? Книга. Мне нужна книга. Но я же пообещал, что справлюсь без нее…

- А... А., - говорил я заикаясь чугайстеру. - остановись. Прошу.

Ощущение, что именно из-за тебя умирают живые существа очень страшное, а еще ужаснее чувство беспомощности в этот момент. Ты стоишь, видишь смерть и понимаешь, что она пришла из-за тебя. И ничего не можешь сделать. Хочется расплакаться от беспомощности, свернуться калачиком и лежать пока все на свете не исчезнет.

Я поднял глаза. Лесной человек съел мавку полностью и теперь его кровавые руки были свободны. Он потянулся за добавкой. Разжал ноги, достал второе блюдо и уже готовился сломать его, будто это клешня краба.

Чугайстер стал проваливаться под землю. За то время пока он готовился съесть вторую мавку я добрался до книги и произнес случайное заклятие.

Наконец, сила. Теперь я могу. Сейчас в моих руках власть. Я покажу ему, кого следует слушаться. Пусть я не смог остановиться его без книги, но теперь это не важно, когда она в моих руках.

- Отпусти ее, - сказал я приказным тоном. - Или умрешь.

Лесной человек был уже по пояс в земле, но продолжал улыбаться, словно проваливается не под землю, а закапывается в горячий песок на пляже.

Когда я думал, что победа в моих руках, он оперся одной рукой о землю, вытащил одну ногу, а потом и другую. Впопыхах перелистывая страницы я пытаюсь найти, что-нибудь подходящие из заклятий. Вот оно!

Шепчу заклятие. Руки чугайстера, ниже локтей, начинают сильно краснеть. Он обессиленно выпускает мавку из своих лап, а его предплечья становятся фиолетовыми и больше не подчиняются ему. Проходит еще несколько секунд и они взрываются, да с такой силой, что кровь достает до убегающей мавки.

- Ха! Получил! - сказал я. - Нужно было слушать меня.

Лесной человек, в свою очередь, лишь печально смотрел вслед убегающей мавке. Когда он вновь повернулся ко мне его выражение лица вновь стало вальяжным и расслабленным.

- Жаль ты не мавка, так бы и тебя съел. А сейчас снова, сидеть, выжидать их. Эх.

Я был поражен его спокойствием в данный момент. У него не было рук, его жизнь зависела от меня, а он словно дома на постели! Это меня взбесило, мне захотелось припадать ему урок силы. Книга, в моих руках, опьянела своим могуществом. Шелест страниц. Вот оно! Шепот.

Ноги чугайстера вывернулись в обратную сторону, он упал лицом об землю. Я подошел к нему поставим свою ногу об ему на голову и повертел пяткой, чтобы унизить его еще больше.

- Ну, что, будешь умолять меня? - сказал я. - Давай проси оставить тебе твою никчемную жизнь, - но он молчал и это еще сильнее злило меня.

- Что ты делаешь? - крикнула очнувшаяся Маша. - Ты хоть представляешь, что натворил?

- Замолчи! Он пытался убить мавок!

Я почувствовал копошение под своей ногой. Лесной человек пытался встать. Культями рук упершись о землю он поднялся на колени. Его мерзкая лыба все еще светилась на лице. В этот момент я просто обезумел, ударил его по улыбающейся роже и прошептал заклятие. Его голова покраснела, потом стала фиолетовой и взорвалась, точно так же, как и предплечья.

Я был в не себя от чувства превосходства, но все еще злился и хотел выпустить переполнявший меня ворох негатива. Пинок, второй. Еще и еще. Как же это здорово. Мне захотелось смеяться, словно я злодей.

Что-то схватило мою ногу. Я посмотрел вниз, это была отросшая рука чугайстера. Попытавшись вытащить свою голень и убежать, споткнулся.

- Что за бред. Почему ты живой? - кричал в страхе я.

Как можно скорее мои пальцы перелистывали страницы, лишь бы найти, что-нибудь подходящие. Нашел! Шепот и… Мой рот закрыли огромной рукой. Безголовое тело лесного человека начало вставать. Он поднял меня держа и прислонил к дереву. На моих глазах, на том месте, где раньше была его голова, начали расти кости. Кости обрастали мышцами, затем на них появлялись вены и капилляры, щитовидная железа, глаза, кожа и наконец волосы.

Он поднес палец к своему рту, на котором снова красовалась расслабленная улыбка, и сказал: «Тссс». Следующим движением он забрал книгу из моих рук. Он обращался со мной как с ребенком, который совершил шалость.

Мне стало невероятно страшно, глаза широко открылись, я начал дрожать и молить про себя, чтобы он не лишал меня жизни. Безумно не хотелось умирать в этот момент, я готов был пожертвовать чем угодно, только лишь бы прожить на этом свете и с этой книгой еще немного.

- Зря ты так с ним. Он все таки добры. И бессмертный, - сказала Маша мне подходя и получая книгу из рук чугайстера.

Меня отпустили. Я упал на колени с жадностью глотая воздух, потом отполз на расстояние от своего противника и смотрел на него ожидая дальнейших действий, но чугайстер лишь подошел к разорванному телу мавки и принялся доедать его. Оглядевшись по сторонам, заметил, что почти все мавки сбежали, включая ту, которую я спасал. Облегченный вздох вышел из моей груди. «Успех наполовину» - подумал я.

Сейчас, когда опасность миновала, я думал о том, как могло бы все повернуться, если бы знал о его бессмертии. С этой информацией пришлось бы действовать по-другому. И скорее всего победа была бы за мной. Я обрадовался этой, утешающей мою гордость, мысли и принял ее на веру.

Интерлюдия

Владимир лежит в луже собственных продуктов жизнедеятельности. Мы с Лешим перетащили его на скамейку, на которой он сможет поспать.

Я так волнуюсь. За все прожитые в деревне годы мне ни разу не удавалось встретиться с ним. Сколько попыток было потрачено зря, каждый раз он не выходил со мной на разговор. Из года в год подписывала договоры для деревни, но ни разу для себя. Пусть я и понимаю, что это не моя встреча, но воспользоваться шансом просто не могу.

- Леший. Я могу просить тебя?

- Чего желаешь?

- Понимаешь, я… Я… Деревня… - слова не подбирались и приходилось скакать с одной мысли на другую, но получался сумбур. Взяв себя в руки, я сформулировала предложение. - Долгое время я уже нахожусь в деревне, но чувствую, что здесь нет моего места. Не хочу долго распинаться. Чтобы уйти отсюда мне нужна сила, которой я не обладаю. Поэтому мне нужна твоя помощь.

Моя голова не поворачивалась в сторону Лешего, а глаза боялись нащупать его взгляд. Он молчал, думая, что ответить. Наконец дух леса заговорил.

- Я не могу дать того, чего у меня нет.

- Но, как?

Я была поражена таким ответом. Таврисия говорила, что Леший может даровать достойному колдуну могущественную силу, так почему не мне? Разве за все годы я не заслужила ее? Никогда не могла понять своего наставника. У нее был такой большой потенциал, а она растратила его на жизнь в этом захолустье.

- Что это значит? - продолжила я.

- Ты думаешь, что пришла ко мне за силой, которая изменит твою жизнь, но не она нужна тебе.

- Думаешь ты знаешь лучше меня, что лучше?

- Не сердись. Мои глаза видят то, что человеческим не под силу. Я смотрю в твое будущие и знаю, какое место уготовано тебе в истории.

- И какое же? - с замирающим сердцем, словно девица, гадающая на жениха, спросила я, но Леший только улыбнулся и промолчал. - Будущие Владимира так же видишь?

- Нет, - улыбка пропала с его лица. - грядущие отрока не ведомо мне. Другая сила отводит мой взор. Пелена скрывает его и брожу, словно в потемках слепой котенок.

- Он из другого мира? - спросила, чтобы подтвердить свои догадки.

- Да.

- Это к добру или ко злу?

- А это, - и улыбнулся. - Для кого как, моя дорогая. Для меня же это не имеет значения, в мой лес он больше не ступит.

Владимир начал шевелиться и стонать. Лицо его то морщилось, то улыбалось и светилось. Мне неведомо, что сейчас видел Владимир, но одно я знаю точно, мне хочется иметь такую же силу.

- Прежде чем отрок проснется, - сказал Леший. - я все же дам тебе предостережение насчет предначертанного. Колесу судьбы можно повернуть так, как тебе захочется. Если сумеешь подавить бесов, дерзающих тебя изнутри, то не придется тонуть в пучинах страданий.

На этом Леший закончил свой совет. Владимир задергался сильнее и открыл глаза, окончательно проснувшись.

Глава 18

Мы шли к озеру. Я думал Маша будит сердится и упрекать меня за, то, что случилось на поляне, но чем ближе мы становились к нашей цели, тем оживление она становилась, пыталась самой завести разговор и даже шутила. Такой мне довелось ее видеть только в первые дни нашего знакомства.

Издалека озеро выглядело оживленным, слышалось плескание воды, песни жаб, шелест камыша. Но чем ближе мы становились, тем тишина давила сильнее. Когда мы подошли к самой воде озерная какофония превратилась в загробное безмолвие.

- Нас уже ждут, - сказала Маша.

Кругом было сплошное ничего. Ни животного, ни птицы. И чутье ничего не подсказывало. У меня в голове промелькнула неприятная мысль, что придется спускаться под воду, от нее мурашки пробежали по телу. Не то чтобы, я боялся или не умел плавать, но перспектива в любой момент остаться без воздуха на глубине пугала меня.

Маша нашла палку и стала чертить на песке руну, которою в конце обвела кругом. Мы вставили в этот круг, она мне достала «пилюли» (я так ее называл, на самом деле это несколько ягод завернутые в травяные листья), которые мы проглотили. Дыхание перехватило, на несколько секунд вдохи и выдохи стали неподвластны мне, когда это состояние прошло я откашлялся и вдохнул. Воздух совершенно другим, насыщенным что ли? Словно в легкие стало попадать больше кислорода. У меня закружилась голова, я чувствовал, что горю, но вскоре симптомы пропали.

- Готов? - спросила Маша.

- Что ты мне дала?

- Возможность почувствовать себя рыбой, - и улыбнулась.

Я вступил в воду, она оказалась ледяной. Мне пришлось переждать, застыв в водоеме по щиколотки, пока станет не так холодно. Далее я застыл уровне колен, дольше всего стоял на границе перед пахом, когда же пришлось окунуться с головой, решимость и предвкушение уже переполняли меня. Конечно, Маша сопровождала процесс погружения колкими шутками в мой адрес.

Первые секунды я боялся открыть глаза, чтобы не разочароваться, но когда все же решился, то был потрясен. Оглядевшись вокруг несколько раз, я увидел только ил, а местные подводные пейзажи становились нечеткими от мутной воды. Разочарование накатилось волной само по себе.

Маша дернула за плечо и показала направлении, в котором нам нужно двигаться. То каким способом мы передвигались, выглядело комично, чтобы держаться поближе ко дну, мы всеми силами махали руками снизу вверх, а когда оказывались в объятиях ила, садились на корточки и махали руками по горизонтали.

По привычке, первое время я задерживал дыхание, но когда понял, что могу дышать, то облегченно выдохнул. Вдохи и выдохи были странными, будто ты хватаешь пузырьки кислорода и пытаешься ими надышаться. Воздуха для привычного вдоха недостаточно, но, чтобы просто жить пойдет. Это словно дышать не полной грудью, по чуть-чуть и быстро.

Мы оказались на пороге обрыва, это та граница, на которой земля резко обрывается и дно становится куда глубже. Маша посмотрела на меня и кивнула головой, мол «прыгай». Я, не ожидая подвоха, выплыл за эту границу. В ногах почувствовался холод, если раньше меня тянуло к верху, на поверхность воды, то сейчас было наоборот. Течение усилилось, я стал против своей воли медленно опускаться в темноту.

Маша спускалась рядом со мной. Резкий толчок с правой стороны, потом с левой, и наконец со всех сторон одновременно. Эти порывы были настолько сильные, что казалось вот-вот сдавят в лепешку. Вскоре, возможность сопротивляться давлению исчезла и расслабив тело я отдался на волю течений.

Похоже Маша была здесь впервые и не знала, что делать, поэтому повторила за мной. Все наши действия оказались верными. Подводные порывы ветра несли нас куда им заблагорассудится, но было ясно одно, мы неуклонно движемся вниз.

Картинка, из тускловато мутной, стала преображаться приобретая голубоватые оттенки, и чем ниже на дно мы опускались, тем пространство вокруг становилось ярче и четче.

Наконец, оперившись ногами на песок, мы огляделись. Пространство просматривалось далеко и было однообразным. Водоросли кучками росли в разных местах и высоко простирали свои щупальца. Рыбы с интересом принялись нас изучать, но не выявив ничего занятного уплыли прочь.

Первым моим желанием оказалось потрогать водоросли, рыб, песок, словно маленький ребенок познающий мир. Все казалось слишком увлекательным, воображаемым, точно прекрасный сон. Маша, так же как и я, выглядела веселой, заинтересованной и, скорее всего, в ней проснулись те же самые ребяческие желания, что и во мне.

Я сделал шаг и не почувствовал сопротивления, не приходилось помогать себе руками, чтобы удержаться на месте, но движения были какие-то замедленные, тягучие, ощущения будто тебе мешают свободно двигаться, держат, сковывают. Я посмотрел на подошедшею ко мне Машу.

- Что дальше? - спросил я ее. - Куда идти?

- За нами должны явиться.

Слова доносились с трудом, они казались приглушенными и очень далекими, но все же, если напрягаться слух и голос можно было общаться. В подтверждении словам Маши, вдалеке появились две фигуры. По мере приближения они становились четче. Ими оказались две совершенно голые девушки с кожей голубого оттенка.

Прелести молодых девиц заставили меня смутиться, до этого дня я видел обнаженные тела только через экран монитора. Голые мавки, не вызывали интереса своими плоскими, детскими телами, а здесь, ко мне направлялись фотомодели.

Приблизившись, они поприветствовали нас и жестом показали следовать. Они вели нас по ведомой только им тропе. Мы проходили мимо множества завораживающих мест. В одном, если поднять голову наверх, рыбы, пестрые, серые, коричневые водили своей хоровод и создавалось впечатление, что еще чуть-чуть и создаться водоворот. В другом месте мы проходили мимо хат, точно таких как на поверхности, только полностью черных, а жили в них русалки и русалы, которые верно служили водяному.

Маша рассказала, что русалами становятся умершие в озере девушки или юноши, то бишь утопленники. По истечению нескольких дней, они достигают царства водяного, где он с помощью колдовства очаровывает и поднимает их к себе на службу. В своей обычной жизни я бы никогда не догадался, что эти прелестные девушки ходячие мертвецы. Потому, как они весело переговариваются, и с каким-то интересом поглядывают на меня, нельзя было сказать, что им здесь не нравится. Попытки разговорить новых спутниц не увенчались успехом, поэтому мы с Машей шли молча.

Со временем, места, по которым мы шли, становились мрачнее, то тут, то там появлялись черные черепа, сначала единичные, потом в маленьких кучках. Я думал, что более жуткого места уже не найду, пока не увидел ее. Гора, состоящая из одних черепов, тянулась вверх, желая заглянуть в мир живых через водную гладь, но какой бы высокой она не была, ей было не достать до поверхности.

Мне стало не по себе, мурашки пробежали по телу. Находится здесь было невыносимо, но я старался не подавать виду перед тремя красивыми девушками. Мы продолжили путь среди черных вершин, казалось, каждый череп зазывает, манит тебя остановится и остаться здесь с ним навсегда.

Миновав ужасающие горы, мы выбрались на равнину, на которой находился только песок, простирающийся далеко-далеко.

- Мы почти прошли, - ласково сказали русалки.

Пока мы проходили безжизненную равнину, в которую не заплывали даже рыбы, я думал, насколько колдовство в этом мире могущественно. Из некрупного озера снаружи, превратиться в маленькую страну внутри. Я представил, что смогу делать с этой силой. Воображал себя на троне, в гареме, на вершине мира. С помощью колдовства я могу создавать удивительные вещи, из обычной хаты дворец, а из человека жабу. В моей голове еще долго крутились мысли о моем безнаказанном могуществе, но, как всегда, я не хотел принимать в расчет предполагаемые препятствия, которых в моей голове, просто не существовало.

Мои размышления скоротали путь, и я не заметил, как под ногами стали появляться золотые монеты. Сначала мое внимание игнорировало их, полностью отдаваясь воображению, но в момент, когда мое эго пресытилось предполагаемым будущем, монеты заинтересовали меня.

- Откуда здесь золотые монеты? - спросил я у всех своих спутников.

- Это сокровища нашего хозяина, - ответила одна из русалок.

- Их можно взять?

- Сколько душа пожелает. У хозяина так их много, что некуда девать, - и хитро улыбнулась. Я взял на заметку несметные богатства водного духа, и мы пошли дальше.

Чем ближе к водяному мы становились, тем больше монет лежало вокруг. Сначала они лежали по одной и далеко друг от друга, затем ближе и в большем количестве. Когда мы подошли к чертогам водного духа, монет стало так много, что ими был усеян весь пол, а в некоторых местах возвышались кучи размером со слона.

Маша из веселой и радостной становилась все более холодной, неулыбчивой, словно болезнь проникла в нее и поедает ее силы, но явных на то причин не было. Добравшись до места назначения она выглядела совсем уж мрачно, бледная, испуганная, глаза смотрят в ноги.

Дворца у водяного не было, всем его достоянием был трон из меди окруженный тремя здоровенными холмами золота, два по бокам и один позади. Перед самим седалищем водного духа стояли две русалки с копьями, которые охраняли его. При нашем появлении водяной заметно оживился, начал ерзать на троне и хитро улыбаться.

- Заждался своего часа, - сказал он. - Долго же вы шли. Машенька, чего вы такая бледная, нездоровится? Так вы присядьте, день то хороший замечательный, выгодный, - на последнем слове он облизнул губы.

Сегодня водяной был чересчур разговорчивым и выглядел так странно, чрезмерно довольным что ли.

- Знаете, - продолжил он, - я хотел бы поговорить с вами о силе. Как думаете, почему ее все хотят, так вожделеют, превозносят, обожествляют? - Маша стала еще бледнее. - Потому что сила, дает тебе право нарушать правила и законы, переступать через моральные принципы, совершать действия на которые жалкая, слабая душенька никогда бы не согласилась не будь у нее могущества. Сила это право, сила это диктат, сила это то чего хотят все без исключения, - он посмотрел на Машу и лукаво улыбнулся. - Я правильно говорю, Машенька?

Она стояла, глядя себе под ноги, дрожавшая, измученная. Я же пребывал в недоумении, о чем говорит водяной, причем здесь сила? Маша? Что с ней?

- Если не начнешь ты, то это сделаю я, - сказал водяной.

Маша резко подняла взгляд на духа, потом на меня. Она извинялась, умоляла простить ее, но не говорила этого вслух. Ее ноги двигались как деревянные, не подвластные ей, словно привязанные невидимыми ниточками к кукловоду. Маша встала напротив меня возле водяного, достала книгу, и, наконец, заговорила.

- Прости меня.

Из ее глаз полились слезы. Она стояла не моргая, смотрела на меня и плакала. Я не чувствовал ни гнева, не раздражения, ничего. Так же как в день, когда я убил ератника, во мне была пустота, так и сейчас она снова закралась в мое сердце. Возможно, во мне не было сил верить, возможно до сознания еще не добрались крупицы реальности, возможно это все был сон, но я стоял там и смотрел сквозь Машу.

- За что? - сказал я приглушенно.

- Ты не виноват..., - сказала она, но мне пришлось перебить.

- За что? За что? За что это все? Что я тебе сделал? Что я сделал всем? За что меня так никто не любит? В чем я провинился? Уже дважды, в двух мирах меня бросают, топчут, не признают. Что я сделал? Что? ЧТО?

- Ты ничего не сделал, - сказала Маша, все еще пуская слезы. - Ты просто появился, тебя не должно было быть, но с тобой у меня будет другая жизнь, новая, которую Я заслужила. Мне больше не придется возиться с коровами, этими чертовыми сельчанами, вонючими мазями. Я так мечтала покинуть их, но не могла. Во мне слишком мало колдовского таланта, но водяной поможет мне, сделает меня сильной. Я заслужила это, пойми. Они плевались в меня, унижали, издевались. Я заслужила месть. Но что бы это произошло, ты должен умереть и стать слугой водяного. Моя наставница всегда говорила: «Что бы что-то родилось, что-то должно умереть». Прости.

- Какая ты мерзкая грязная пас…

- Я наложу на тебя сон и сделаю все быстро, не беспокойся.

Не знаю почему я просто стоял и смотрел, как она по-быстрому, неуклюже чертит круг. Не знаю почему не убежал и позволил наложить на себя заклятие даже не сопротивляясь. Скорее всего мне бы и не дали скрыться, но с моей стороны попыток и не следовало.

Чутье. Маша шепотом произнесла заклятие. Мои веки стали тяжелеть, все фигуры превращались в черные пятна, сопротивляться не было сил, эффект был похож на наркоз, только сильнее и быстрее. Я провалился в небытие без снов. Последние, что я почувствовал было прикосновение и шепот в ухо. «Прости».

Глава 19

Я проснулся от крика. Сначала, не осознав, где нахожусь, подумал, что кричат сельские жители, которые пришли к Маше с просьбами помощи, но вскоре сознание прояснилось и я увидел картину, на которую не знал, как реагировать.

Машу держали русалки, не давая высвободить руки. Одна из прислужниц водяного передавала ему книгу.

- У нас был договор! Как ты посмел! - кричала Маша.

Чутью. Водяной что-то прошептал и махом руки указал на новую пленницу его хитроумного плана. Невидимая энергия стала проникать в Машу через рот, она же подняла ее на несколько метров вверх, так что она оказалась даже водяного на троне.

- Как я уже говорил, - начал дух озера. - Сила дает право нарушать законы, и правила, в том числе моральные. Я сильнее и выше всяких договоренностей. Заполучить сразу двух колдунов в свое услужение, как я мог отказаться от такой оказии? - он перевел взгляд на меня. - Похоже наша Машенька не закончила свое дело или пыталась обмануть меня. Почему удушье не сработало? - поток энергии, идущий в Машу усилился и по выражению лица стало понятно, что ей причиняют боль. - Ну, ничего, значит и с тобой разберемся.

Чутье. В меня хлынул поток энергии, точно так же как моя бывшая спутница, я поднялся в высоту. Ощущения словно в тебя вливают литры воды прямо в желудок, но она тут же исчезает. Время спустя я начал ощущать покалывания в конечностях. Не знаю, как описать данные чувства. Боль, словно тебя одевают как костюм. Энергия наполняет мышцы, кости, кожу и проходится волной стараясь выжить все соки из тела.

Похоже, вот и настал мой конец. Я закрываю глаза стараясь игнорировать боль и думаю лишь о том, когда же все закончится. Моим единственным желанием было все прекратить и уже ничего не чувствовать, больше не испытывать страха, предательства, разочарования, гнева. Я хочу сдаться. Опустить руки. Наверное, это стоило сделать еще в прошлой жизни. Нет, в прошлом мире. Что здесь, что в том мире это была не жизнь, лишь существование, наполненное безысходностью и скрашенное моментами никчемных волнений.

Я слышу удивленный голос водяного.

- Кто это? Остановите их!

Что-то тянет меня за плечи. Энергия прекращает свою поступление в меня, даже наоборот, она начала выходить, по этому поводу я издал рыгающие звуки, ощущения были, словно проводили процедуру гастроскопии.

Мои глаза открылись, чтобы рассмотреть происходящие. Я несся на большой скорости вверх, преодолевая течения и толщу воды. Перед глазами видел, как за мной гонятся две голубые русалки. Обернувшись, я удивился, увидев ту самую мавку, которую спас от рук лесного человека. Она не обращала внимания на погоню и прикладывала все силы, чтобы быстрее работать ногами и выбраться на поверхность.

Из-за свободных рук русалки двигались быстрее чем моя спасительница. Я смотрел на то, как они медленно, но уверенно приближаются. Неожиданно обоих преследовательниц снесло в разные стороны, приглядевшись, увидел, что на помощь поспешили еще несколько мавок, часть из которых задерживала русалок, а другая помогала вытащить меня из воды. Волноваться было больше не о чем.

Мы всплыли. Я с жадностью глотаю ночной воздух, он был настолько приятным, цветущим, свободным, словно тысячу лет пробыл в затхлой комнате и наконец вышел из нее. Меня вынесли на берег и окружили мавки.

- Ты в порядке? - спросила одна из них трогая меня за плечо.

- Да, - сказал я вставая. - Зачем вы спасли меня? При нашей последней встречи вы хотели убить нас.

- Мы не хотели, - отвечала за всех та молодая мавка, которая спасла меня. - Это маупун, его песня забирает силы, но она не работает без танца. Чтобы было одно, нужно другое.

- Ладно, сейчас не об этом, мне нужно бежать, но куда? Сразу в Новгород или вернуться в деревню? Нет, нельзя в…

Мне стало плохо, еще при всплытии у меня начались головные боли, а сейчас подступила тошнота. Возможно, это последствия резкого всплытия с глубины или же прерванного ритуала, в любом случае мне становилось хуже. Будь в моем желудке хоть крошка еды, не сомневаюсь, она бы вышла наружу. Темнота подступала к моим глазам, в поисках поддержки, нащупал руками ствол дерева и оперся на него. Я сидел и пытался смотреть сквозь непроглядную тьму, но иные силы брали надо мной вверх и мне пришлось впасть в чертоги бессознательного.

Мне пять лет. Родители уходят, оставляя меня одного на целый день. Я кричу, что не хочу быть один, прошу их остаться, но они жестко отталкивают меня и говорят, что я уже взрослый и могу справиться сам. Грусть, страх, обида. Ночью они возвращаются домой с вечеринки. Я не спал и ждал их, думал обрадуются, что встречу, но они лишь с укоризненной смотрят. Меня отчитали, обругали и сказали, что я непослушный. Несправедливость, недоверие, злость.

Мне тридцать лет. Сижу перед монитором и пишу с фейковой страницы девушке в попытке познакомиться. Мы мило беседуем, она мне нравится. Я ей тоже. Мы обмениваемся интим фото, и она замолкает. В своей инсте она запостила мою фотографию с мерзким описанием. Разочарование, печаль, отчуждение.

Мужчина, лицо, которого расплывается, сидит на дорогих подушках с золотистой вышивкой. Его окружают девушки, подают виноград, он весело непринужденно разговаривает, о чем душа пожелает. Все проявляют интерес и кивают ему. Слуга приносит ему деликатесов и ставим на столик перед ним. Мужчина кидает на пол перед ним золотые монеты, а тот жадно их поднимает. Все смеются. Лицо становится четким и узнаю себя. Право, сила, радость.

Я с бородой, стою склонившись над картой предстоящей битвы. Фигурки обозначают разные роды войск и их предполагаемое движение и роль в схватке. Я, с другими мужчинами, обсуждаю нашу тактику, сильные и слабые стороны, возможность использовать свое колдовство для сокрушительного поражения врага. Мнения расходятся, а потом и офицеры. Я выхожу из шатра. Вижу лагерь, людей, снующих туда-сюда, мне отдают честь, а я в ответ киваю. Гордость, власть, уважение.

Холод пробирает до костей. Я нахожусь в лодке, вокруг вода. Вдалеке, по левый и правый борт, зажигаются фонари. Я чувствую, что двигаюсь, но при этом лодка не разрезает водную гладь. Перед мной силуэт в балахоне. Снова это место. Снова дьявол.

- Как я здесь оказался? - вымолвил я.

- Ты здесь, потому что должен, - силуэт снял с себя капюшон. На противоположном конце лодке сидел седой старик с бородой. - Скажи, следовал ли ты моему совету?

- Какому еще совету?

- В котором видишь ты близкого, может оказаться вовсе не тем, кто на самом деле. Маска радости сменится маской злобы. Маска злобы маской огорчения. Но только отодвинув ширму, ты увидишь свет. Помнишь ли ты первый укус от яблока познания?

- Твои слова можно применить к любому! Откуда я мог знать, что именно Маша окажется тем, о ком ты говоришь?

- Дитя. Ты получил знания, но не понимание. Тебе нужно учиться, и только она способна дать тебе, то, к чему ты стремишься.

- Кто она? Ты не можешь говорить о Маше! Она предала меня, вытерла ноги и выкинула, когда ей нужно было.

- В тебе теплится уверенность в своей правоте, но откуда она берется? Неужели ты побывал на месте Маши, что так говорить?

- Да какая разница, - его слова злили меня. Меня бесило, то, что он в такой очевидной ситуации считает меня не правым. - Ты сам мне пророчил ее предательство! Так, почему же оправдываешь ее?

- Отодвинь ширму и ты увидишь свет. Тебе говорили, но ты не слушал, тебе показывали, но ты не видел, так прочувствуй же, - он провел рукой перед мои лицом. Мои глаза закатились, так что был виден только белок. Мое сознание переносилось, улетало прочь в другое место.

- Гнусное отродье! - кричит женщина, по голосу напоминающая жену старосты. - Ты была такой милейшей девочкой, а в кого ты превратилась! Ведьма! Колдунья, - в меня прилетает плевок, я его вытираю, из глаз бегут слезы. - Чего хнычешь? Слава Богу, твои родители не выжили и не видят кем стала их дочь, прочь отсюда!

Я убегаю, хочу спрятаться, забыться, выцарапать из себя этот колдуний талант, хочу, что бы все снова любили меня, хочу обратно видеть родителей. Прибежал и сел под дерево возле мельницы. Мне нравится смотреть, как крутятся ее лопасти, это меня успокаивает. Мимо проходит мужчина, замечает меня и подходит.

- Манюнька, Машенька, что ты здесь делаешь!?

- На меня накричали и обозвали отродьем, - он берет меня на руки и нежно прижимает к себе и гладит по голове.

- Кто посмел?

- Старостена жена.

- Не слушай глупых баб, они чепуху мелят. Пошли я тебе яблочко дам, ты их всегда любила.

На сердце тепло, радость, мне приятна его забота, мне хочется верить ему.

Сознание снова улетает прочь, кружится в круговороте вселенной, чтобы снова показать, мне новую картину.

- За что? Я не хочу к ней! - кричу я. - Она ведьма! Почему я должна с ней жить! Ее все не любят, плохо говорят про нее. Я не хочу так же про себя. Никита, не отдавай меня ей!

- Тебе с ней будет лучше, Манюнька, - он гладит меня по голове. - Тебя никто не бросает, ты всегда можешь придти ко мне и поговорить.

- Но я не хочу быть ведьмой! За что? Почему? - меня обнимают и гладят по голове.

- Таврисия хорошая, она тебя не обидит.

Меня берет за руку и уводят, я плачу, глядя в след Никите, не хочу с ним прощаться. В сердце проникает холод, тоска, одиночество.

Меня переносит к следующей картине.

Я чувствую предвкушение, ожидание приятного. Слегла облизываю губы. Таврисия, бабушка в возрасте, седая, морщинистая, но прямая, не позволяет себе горбиться. Сидит перед мной и держит руку, вокруг рассыпана соль, а на полу нарисован круг.

- Ну что? Как? - говорю я с нетерпением, чуть ли не дергая ногой.

Таврисия открывает глаза, у нее недовольный взгляд. Она всегда так смотрит, когда говорит, что-то плохое или неприятное. Мне становится страшно, но все еще любопытно.

- В тебе мало колдовского дара. Боюсь, что тебе всю жизнь придется провести в этой деревне. У тебя не хватит сил на большее.

Я вскакиваю, злюсь, размахиваю руками. Меня снова обманули.

- Ты говорила, что я смогу быть сильной! Что есть колдуну, которые состоят при царе или знатных! А мне, что по-твоему, всю жизнь быть сельской девкой? У этого сброда? Да они же ненавидят меня! Мечтают, чтобы я поскорее сдохла, если не смогу им помогать!

- Сядь и замолчи, - ее взгляд не терпел возражений. - Такова твоя доля и это не обсуждается.

Я выбегаю из хаты и иду прятаться в лес. Во мне безысходность, злость, отрешенность.

Водоворот переносит меня к новому месту событий.

Разочарование, проблеск надежды растаял на глазах. Леший не дал мне того, чего я желала. Я так надеялась найти поддержку во Владимире, но он лишь думает о себе, как и все кругом. Я открыла ему свои чувства, а он думает лишь о том, как овладеть мной. Злость пробирает меня. Злость на всех. На деревню. Владимира. Проклятую книгу. Себя.

Почему ему досталась такая сила? Почему ему, а не мне? Я бы могла воспользоваться ее лучше. Он только и думает о том, как бы воспользоваться какой ни будь девкой. Он не достоин силы, которой обладает. Да, именно так. Даже сейчас, он вышел с одной из них, наверняка на сеновал, чтобы меня позлить. Но ничего, я покажу ему. Значит пойдем к водяному. Я всем докажу, чего стою.

Течение уносит сознание в новое прошлое.

Чувство неопределенности, противоречия. Это мой шанс изменить свою жизнь, навсегда убраться из этого места, но нужно убить человека. Смогу ли я?

Владимир стоит передо мной, с момент нашей встречи он не покидал меня. Помогал в сельских делах, я обучала его, он три раза спасал меня и чем мне пришлось ему отблагодарить? Слезы наворачиваются на глаза, не могу сдерживать их. В его взгляде ненависть ко мне. «Прости. Прости. Прости» - думая я про себя.

Душа рвется на части, мечется из одной крайности в другую. Он или я? Мое будущие или его? Неужели я не достойна большего за все годы мучения? Почему я должна все отдавать ему? Кто он такой? Он... Он... Я должна.

Шепот. Заклятие. Владимир засыпает. Остался последний шаг, нужно лишь прошептать «удушье». Губы начинают двигаться, но останавливаются. Я не могу. Подхожу к нему и шепчу на ухо. «Прости». Извиняюсь перед самой собой, что выбрала слабость, отринула свое будущие ради спасение другой жизни. Я прошептала отмену своего заклятия. На душе становится легче, но чувствуется легкое покалывания от бешеного сердцебиения. Облегченный вздох вырывается из моей груди.

Старик на противоположном конце лодки. Сознание мягко переплыло через реку колдовства, чтобы вернуться домой. Меня терзают сомнения, в уме сотни мыслей, точно так же как Маша, я мечусь не зная, что думать об увиденном.

- Я… Я не знаю. Что мне потом ей сказать? После всего увиденного просто бросить ее в деревне?

- Она пойдет с тобой. Она нужна тебе.

- Да? - я оживился. - Для чего нужна?

- Перед приходом ко мне ты видел четыре видения, два из которых сулят тебе будущие.

- Это замечательно, но как я помогу ей? Ее книгу забрали русалки, а без нее боя не выйдет.

- Тот кто ищет, всегда найдет. Оглядевшись вокруг посмотри назад, там ты найдешь ответ.

- Что это значит? Думаешь сейчас есть время для загадок?

- Во тьме ночной, сквозь зов лесной. В облаке сна, словно при свете дня. Пасть гиены огненной отвори, войди под визги ада, и забери отраду.

Старик становится бестелесным, сливается с окружающей нереальностью. Чем дольше я медлил, тем сложнее это становилось различить.

- Сколько у меня времени? - крикнул я в последние секунды, но его образ растворился в холодном пространстве.

- Две ночи, до зова первых петухов, - голос звучал одновременно везде, сверху, сзади, по сторонам и доносился, словно издалека, но был хорошо слышен. Когда эхо утихло, я стал засыпать.

Глава 20

Ругань. О чем-то спорят, слов не могу разобрать. Проснувшись, вижу Миколу и его жену. Они обратили внимания на меня.

- Выйди, - говорит Микола, - с глазу на глаз поговорить нужно.

Маруся покорно вышла, оставив нас наедине. Микола подошел, выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он недовольно покачал головой и спросил:

- Где Маша?

- А сам не знаешь? - возмутился я. - Кто, как не староста должен знать о готовящейся засаде?

- Как? Засада? - неподдельно удивился Микола. - Что это ты, думаешь я, уважаемый мужик на селе, буду против кого подлость всякую замышлять? Да пусть мне ногу отрежут, коль погублю кого.

- Ты не знал, что Маша мне готовила?

- Хватит тянуть быка за рога, говори, что стряслось? Где вас носило? И почему тебя наш купец привез всего измученного?

- Маша убить меня задумала. Сговорилась с водяным, привела меня к нему, да рука не поднялась. Заклятием усыпила меня, но потом передумала, а водяной в это время свои заговоры плел. Велел русалкам книгу быстро забрать, чтобы Маша колдовать не могла, и очаровывать ее стал, чтобы тоже русалкой обратить. Когда увидел, что и я живой, давай в меня свое колдовство впихивать. Так бы и померли вдвоем, и отправились служить духу, если бы меня мавки не спасли.

- А мавки, то, с какого перепугу тебя спасать пришли?

- Это другая история. Лучше скажи, не знаешь ли ты, как в колдунов обращают? Мне Маша рассказывала, да, забыл.

- Да откуда ж мне, простому мужику, в делах ведьмарских разбираться? - Микола постоял, подумал, а потом продолжил. - Помню, как Маньку в колдуны посвящали. Таврисия запретила всем тогда из хат своих выходить, но той ночью никто уснуть не мог, такой крик стоял. И не человеческий, понимаешь? А на утро в баню хотел сходить, помыться, а в той так душно, словно бесы там парятся, а им все мало, и они поддают и поддают жара. Вот что я знаю о той ночи.

- Спасибо за помощь Микола. Думаю, я понял, что нужно делать, - я уже открывал дверь и хотел выйти из избы, как староста снова заговорил.

- Верни Маньку. Не серчай на нее. Кто знает, что у баб этих на уме. Знаешь, если вернешь ее, то можешь спокойно уходить. Пусть одну девку ты попортил, но с этим я разберусь. Главное Маньку нашу верни.

- Хорошо. Скоро снова ее увидите, а мне нужно делами заняться. Времени мало. Ты, Микола, даже не представляешь насколько.

С этими словами я вышел во двор. Маруся, как всегда, не добро на меня посмотрела, видимо после подслушанного разговора. Промедление стоило жизни Маши, поэтому моя путь лежал в колдовскую хижину. Мне предстояло показать на практике все свои знания, которые дала мне Маша. Нужно будет приготовить целебные мази, взять лекарственные травы и необходимые для погружения ягоды. Маша рассказывала про настойки повышающие возможности человеческого тела, но готовить их самому пока слишком опасно.

...

Ночь. Время пришло. Меня трясет, не знаю от холода или того, что мне предстоит увидеть. Неизвестное на мой взгляд всегда страшнее видимого. В первом случае у тебя нет представления с чем ты столкнешься, во втором можно подготовиться и вариантов для волнения меньше. Рассуждение о чем-то абстрактном успокаивало мой разум, но не тело.

Мой путь преграждают черные силуэты. Они медленно обступали меня. Кажется, я догадывался кем они являются.

- И какого черта ты вздумал дурачить нас? - послышался знакомый голос Мирослава. - За дураков верно принимаешь, я так понимаю?

- Да вы не прав…, - Меня прервал удар под дых. Сильный. Я согнулся, держась за живот. - Вы не понимаете, - сказал я хриплым голосом, оставшись без дыхания. Меня ударили еще раз в скулу.

- Видимо все-таки принимаешь, - Мирослав склонился и приблизился к моему лицо, схватил меня за волосы и стал говорить. - Приходил твой Микола, умолял оставить тебя, но кто мы по-твоему? За свою родненькую девку не постоим что ли? - все мужики одобрительно агакнули. - Так вот, слушай сюда паршивец. Ты прямо сейчас идешь с нами и слезно умоляешь Ольгу выйти за тебя, а там она подумает соглашаться или нет. Ты понял?

- Даа.. - меня снова ударили, на этот раз в глаз.

- Тебе, собаке, никто лаять не разрешал.

Я валялся на земле. Мне нельзя было идти с ними сейчас, если не провести посвящение сейчас, то Маша пропала. Но как? У меня нет книги. Меня уже избили. Их много. Они сильнее. Это слишком тяжело для меня.

Мысли в моей голове перестали бродить и исчезли. Передо мной стоят пять мужиков, которые избивают меня, но я ничего не чувствую. Страха просто нет. Есть только цель. Когда в голове появилась она начали приходить и чувства. Раздражение, злость, бешенство.

Сейчас я не тот, чтобы в прошлой жизни. Я больше не боюсь. Пусть они боятся. Даже без книги я сильнее их. В моей голове вспыли сцены расправы над ними и на секунду мне стало жалко их.

Смех. Они задрали головы вверх от очередной плоской шутки в мой адрес. Пора. Я промелькнул между ног у одного из мужиков и, чуть не поскользнувшись на мокрой траве, побежал к бане. За мной сразу же ринулись в погоню.

Открываю дверь в предбанник. Закрываю ее на засов с другой стороны. Быстрее. Забегаю в саму баню. Интуитивно понимаю, что нужно топить. Много. Быстрее. Быстрее. Закидываю дрова в печь, подпаливаю. Долго, слишком долго горит. Пожалуйста, быстрее. Кидаю в печь веники и листья, перекрываю дверь ковшом, а сам иду к печи, дую на нее и молюсь, чтобы она горела быстрее.

Разгорается, но слишком медленно. Они уже пробрались в предбанник и ломятся ко мне. Ковш не выдерживает, и я бегу помогать. Сложно держать. Так сильно бьют по двери, что та открывается почти на половину. Решаю действовать, бью из-за двери и попадаю.

- Ах, ты паскуда, - слышится голос одного из мужиков. - Ну, я до тебя доберусь, ох ты у меня получишь, сопля поганая.

Я продолжаю бить. Оно ловят мою руку. Пытаясь вырваться кручу кистью наугад, за что-то зацепился, резко дергаю и руки не смогли удержать меня. Мои пальца сжимают крестик. Отвлекаюсь и выкидываю его наугад, в этот же момент по двери сильно бьют и валят меня на пол. Чутье.

Из печи огнем вылазит пасть собаки. Огненная гиена. Она издает ужасающий рык, который заставляет мужиков на секунду застыть.

- Матерь божья, - сказали мужики и перекрестились.

Я вспомнил посвящение. Пользуясь минутным замешательством, прыгаю в печь через пасть собаки. В печи тесно, ужасно жарко, но огонь не трогает меня. В конце каменки есть проход, ползу туда. Нахожу крестик, который попал в печь, подбираю и ползу дальше. Вылезаю из прохода.

Вокруг языки пламени. Лава вырывается наверх, слышатся крики боли и отчаяния, а вместо неба только черный, каменистый потолок. Я оказался на выступе, на котором был приготовлен стол. За столом сидели черти и играли в дурака.

Моей возбужденной крови не хватило сдержанности, и я бесцеремонно прервал их занятие громко поставив руку на стол.

- Мне нужна книга, где она? - сбивчиво сказал я.

Черти громко засмеялись и продолжили игру дальше. Моего терпения не хватило на любезные разговоры. В порыве ярости я перевернул их стол, схватил одного из чертей за горло и спросил по слогам.

- Где, кни-га? - бес в моих руках завертелся, затеребил ногами, попробовал расцепить мою руку, ничего у него не вышло.

- Книга не каждому дается. Заслужить надо.

Я достал цепочку, которую захватил с собой, и прижал крест ко лбу беса. Его глаза закатились, дыхание участилось, попытки освободиться стали сильнее, но все еще тщетными. Я огляделся, остальные черти разбежались.

- Где, кни-га? Ты знаешь о чем я. Говори.

- Отпусти! Отпусти, - завизжал бес писклявым голосом.

На большее его сил не хватило, и он испустил дух. В пространстве раздался пульсирующий звук похожий на очень низкий смех. Земля задрожала. Из-за уступа поднялась платформа на который находился пьедестал, а на нем книга. Гримуар окружали три черта, приблизившись они, перекрикивая друг друга закричали «Хозяин» «Хозяин идет».

Я беру книгу в руки. От нее исходит пульсирующая колдовская энергия, которая подстраивается под ритм моего сердца. Наконец, сила. Она снова в моих руках. Губы искривляются в усмешке. Теперь они попляшут у меня. В голове всплывают сцены расправы над мужиками. Нет, теперь жалости у меня к ним нет.

Черти скачут и хлопают в ладони, продолжают скандировать «Хозяин». Я велю идти им за мной. Мы пробираемся обратно в баню через печь. Слышатся голоса.

- Да сдох он там, заживо сгорел говорю вам!

- Да он же колдун. Таких тварей даже огонь не возьмет.

- Тихо, - сказал Мирослав. - Слышите? Кто-то в печи ползет.

При выходи с меня падали горящие угли, которые не могли оставить на мне ни следа. Черти возле меня хохотали и просили работы. Я приказал им держать дверь, чтобы ни один из мужиков не выбежал, а сам достал свою книгу.

Мужики в страхе вжались в одну кучку, но Мирослав вышел из нее и грозно ударил кулак о ладонь.

- Ей богу, как бабы сжались в углу. Да, колдун, но нас то пятеро. Сейчас, как отмудахаем его. Давай те мужики.

Его собратья по расправе приободрились и тоже демонстративно стали разминать части тела. Я тем временем нашел нужное заклятие. Шепот и движение руки в сторону Мирослава.

- Что это? - вскрикнул он. - Уберите огонь! Уберите!

Он стал отряхивать себя по рукавам, ногам, туловище, потом упал на землю, стал кататься и кричать от боли, держаться за голову и молить, чтобы огонь потушили.

- Батюшки, - сказал кто-то, но перекрестились все. - Огня та нет, а он кричит. Колдун ему ум попортил.

Я подошел к Мирославу, схватил его за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. Его взгляд был диким, не сконцентрированным, зрачки бегали из стороны в сторону, он ужасно боялся.

- Прошу! Помогите, - это был уже не крик, а вопль, отчаянный, изможденный, просивший пощады.

- Тебе кто лаять разрешил пес?

Мой кулак впечатался ему в глаз. Я прошептал заклятие и его голос исчез. Он катался по полу, сжался калачиком, открывал рот в попытках закричать, но звук не доносился. Мой взгляд упал на остальных мужиков. Они не решались, что-либо предпринять, выжидали, когда все собой разрешится.

- Сжались, стоите там, - обратился я к ним. - дрожите. А что поменялось? Вас так же пятеро, а я один. Бесам приказал не трогать вас, но вы стоите и шелохнуться не можете, а несколько минут назад бахвалились, глумились надо мной. Похоже в любом из миров установлен диктат силы, а сейчас сильнее я и мне придется преподать вам урок.

Мужики синхронно сглотнули. Один из них решил высказаться.

- Прости…

Я заставил его замолчать тем же заклятием, что и Мирослава. Сначала он не понял, что с его голосом, но потом схватился за шею и стал умоляюще смотреть на меня, пытаясь, что-то крикнуть.

- Выйди сюда, - указал я на него. - Вставай на колени, - он посмотрел на своих братьев по несчастью, но они лишь безмолвно сочувствовали ему. От безысходности он все-таки встал на колени. - Ты думаешь чем-то лучше другого пса на полу? Думаешь можешь тявкать, когда тебе вздумается? - Я ударил его по лицу так, что он на землю. - Сейчас я вам покажу, что такое настоящая сила.

Мне нравилась эта ситуация. Я упивался как последний мерзавец своим превосходством и их беззащитностью. Видя страдания на вымученных лицах мне становилось лучше, мне хотелось еще и еще, больше и больше. Я отрывался на них за все. За годы унижения в другом мире, за предательства в этом, за холодность родителей, за игнорирование женского пола. За все. Они манекены. Игрушки. Они не стоят того, чтобы о них заботятся. Эти тела существуют только для моей разрядки, простая груша для биться.

В конечном счете я оставил их жить. Даже сильно не покалечил, хотя, на мой взгляд, стоило. Эти мешки с мясом должны благодарить меня за то, что проявил снисхождение к ним.

Крик петухов. На улице светает. У меня в запасе один день.

Глава 21

Вечереет. Я снова стою на том же самом месте. Даже круг, который рисовала Маша, не успел исчезнуть. Я глотаю «пилюлю», ту же самую, что и с Машей. Погружаюсь в воду, на этот раз не застываю на месте, а уверенно шагаю вперед. Снова течения, которые уносят меня в царство водяного, все, как и тогда. Я оказываюсь внизу, но теперь меня никто не ждет. Прохожу все те же пейзажи, черепа, монеты, но уже один.

Во мне пустота. Я иду с одной целью. Что бы показать свою силу. Ко мне пришло осознание, что Маша мне не нужна, ни как напарник, ни как женщина, сейчас она лишь инструмент становления меня, шестеренка в механизме судьбы, которую мне подсказывает дьявол.

Удар сверху. Меня повалила русалка и начинает бить, я произношу заранее выученное заклятие, и она взметает вверх. Приземлилась и снова бежит на меня. Шепот. Заклятие. Ее ноги набухают и меняют цвет, она оступается, потому что бежать слишком больно, падает. Взрыв. Крик боли. Я подхожу к ней, чтобы взглянуть на лицо.

Сопротивляется. Ее глаза озлоблены и готовы растерзать меня, но мне хочется видеть их другими, красивыми. Читаю заговор. Русалка ошарашена смотрит по сторонам, видит, что к ней кто-то приближается, просит не делать этого, кривится в гримасе боли. И все по новой. На сердце становится хорошо, словно поместили его в теплую пенную ванну. Я стоял и смотрел, выжидал, пока ее взгляд не изменился. Теперь он стал молящим, изможденным, полным ужаса. Красивым.

В моих планах не было убивать никого кроме водяного, поэтому я оставил прислужницу водяного в тюрьме ее собственных галлюцинаций. Похоже побежденная русалка стояла на разведке, на случай моего возвращения, потому что удивленные лица противников было сложно объяснить по-другому.

- Что ты сделал с Никифорой? - вскричала одна из стражниц при виде меня.

- Она валяется в луже собственной крови.

Мои слова взбесили всех трех русалок, они готовы были кинуться в бой, но их остановил водяной.

- Остановитесь. Пропустите колдуна.

Повинуясь приказу, они встали по обе стороны от меня образуя коридор. Я прошел по нему, принимая подобный жест за почтение. В Машу все еще заливалась колдовская энергия, я это почувствовал еще на расстоянии, но сейчас ее стало куда больше. Цвет ее кожи стал приобретать голубоватый оттенок, глаза у нее были закрыты, а тело расслаблено. Сейчас она ничего не чувствовала и знала кто за ней пришел.

- Нам с тобой не о чем говорить. Отпусти Машу и на этом закончим.

- Я вижу в тебе большую силу юноша, если направить ее по назначению, то ты добьешься больших высот, но кто может в твоем возрасте знать, что хорошо, а что плохо? Человек, который смог победить русалку достоин многого. Пойди ко мне в услужение и получишь все о чем мечтал. Сила даруется не каждому, с силой нужно уметь обращаться, но кто как ни я поможет тебе? - его подобие рта выдавило слащавую улыбку, которая скорее отталкивала, чем притягивала.

- За свою жизнь разговоры мало что принесли мне и только сейчас я понял, насколько хорошо быть сильнее других, - мой рот искривился в страшной гримасе, но мои слова водяного не испугали.

- Значит ты отказываешься от моего предложения?

- Хватит. Я сказал, разговоры тебе ничем не помогут, но сейчас ты раздражаешь. Думаю, придется убить тебя, - в моих словах не было злобы, ненависти, агрессии они звучали как констатация факта. Водяной усмехнулся, хохотнул и сделал жест рукой.

Меня начали окружать рыбы, когда их стало достаточно много они полностью закрыли мне обзор. Они с большой скоростью плавали вокруг меня создавая непроглядный барьер. Ищу подходящие заклятие в книге. Нашел, но не успел прочитать. Удар сзади, оглядываясь никого не вижу. Удар задней стороне колена, я опустился на песок. Удар сзади в почки. Больно.

Они допустили ошибку совершив следующий удар спереди. Я увидел, как рыба расступились, чтобы пропустить русалку, та замахнулась для быстрого удара в лицо, но я произнес заготовленное заклятие. Ее силой оттолкнуло от меня на несколько метров. Оставаться грушей для биться меня не устраивало, нужно что-то предпринимать.

Я снова открыл книгу и произнес случайное заклятие. Неудачно. Рыбы начали гореть, но тут же потухли. Нужно еще. Шепот, заклятие. Я пробил дыру в барьере, но новые рыбы тут же подоспели, чтобы ее залатать. Давай же. Ищи. Ищи. Снова удар сзади. И еще один. Еще. Теперь меня били, не давая продуху. Думай, думай. Я лег на землю и закрыл собой книгу, чтобы найти нужное заклятие. Казалось, они уже не стеснялись, вошли в водоворот из рыб и стояли здесь, пиная меня.

Нашел. Я прошептал заклятие и во все стороны двинулся мощный поток воздуха разбрасывая все вокруг. Рыбы отлетели от меня на некоторое расстояние, но быстро пришли в себя и принялись снова создавать барьер. Но, прежде чем они подлетели я успел произнести еще один заговор.

- Что это? - прокричала одна из русалок. - Почему я гнию, - крик боли. - Хозяин, помогите! - но водяной игнорировал ее просьбы.

- Русалки, если вы не хотите такой же судьбы, как у ваших сестер — остановитесь. Мне нужен только водяной и Маша.

- Глупец, - сказал дух водоема. - Если погибну я, то все озере вымрет.

- Это меня не беспокоит.

Минутный диалог дал мне передышку, в которой я нуждался. Настала моя очередь атаковать. Шепот заклятия. Страх начинает пронизывать все вокруг. Рыбы замедляются, а потом и вовсе останавливаются. Их выпуклые глазки смотрят на меня не моргая, а маленькие ротики двигаются, ловя пузырьки кислорода. Страх добрался до их души, чешуйчатые, словно сговорились, разом, резко поплыли прочь от меня.

Не давая мне расслабится водяной начал новые атаки. Течения били меня с разных сторон, то ледяной кулак коснется моего лица, то горячий порыва ударит в ноги. Было ясно одно, сражение не на жизнь, а на смерть.

Снова стоя на коленях, под шквалами течений, я думал о том, как мне нравится этот поединок. В своей голове представлял, как победил водяного, как буду глумиться над ним. Превозмочь хорошо соперника, что может лучше? Столько лет мне предстояла не знать радости победы, каждый мучительный год отнимал у меня вкус жизни, но теперь я стал лучше, могущественнее, сильнее. Отомщу всем, каждый узнает кто Я.

Меня пробило на смех, а очередной порыв сбил меня с колен, так что я уперся лицом в песок. «Пора заканчивать», - реши я про себя. Снова прикрывая собой книгу, перелистывал страницы в поисках нужной. Нашел. Шепот заклятия и рука в сторону русалки.

- Бей водяного, - приказал я.

Покорно повинуясь моему приказу, она побежала в сторону своего бывшего хозяина, но на ее пути встала другая русалка и между ними завязался бой. Я выругался, но продолжил искать. Еще попытка. Шепот. Земля под водяным начала дрожать и давать трещины, вскоре она разрушилась и образовала дыру, в которую дух озера провалился.

Ожидание. Секунда. Пять. Десять. Поднялся. Водяной парил в окружающем водном пространстве и, кажется, стал злее. После движения двух рук, в мою сторону двинулись два смерча. Выглядели они устрашающе, черные, высокие, сметающие все на своем пути. Два всадника смерти хотели забрать мое сердце.

- Нам пора прощаться, колдун, - сказал мой противник. - Еще ни один смертный не мог пережить насланный мной вихрь.

Вместо пафосных слов, речей, афоризмов и других уместных в данной ситуации выражений, я молча встал и двинулся с книгой в руках на водяного. Шепот, движение. Черная молния поразила слизня прямо в его третий подбородок, от чего он даже вскрикнул. Теперь я уже бежал. Шепот, движение рукой сверху вниз. Водяного с ужасной силой полетел вниз впечатавшись песок. Он опомниться не успел, как я был уже возле него, держа в руках разрыв траву.

Нога поразила водного духа прямо в зубы, те раскрошились, разлетелись в разные стороны, а вместо рта теперь два кровавых бугра с желтоватыми, сломанными камнями.

- Отменяй заклятие, - сказал я.

- Я сковее умву, чем сниму его.

На его заявление меня охватил неожиданный приступ смеха, после его окончания я был предельно серьезен и не стал упрашивать его. Засунул в рот ему разрыва траву и произнес «ignis». Трава заискрилась и издала характерные щелкающие звуки, а потом был взрыв. Не такой сильный, как на поверхности, вода смягчила действие и силу, но результатам можно было гордиться. У водяного разорвало обе щеки.

- Если ты думаешь меня этим… -

Он не успел закончить фразу, как я применил следующие заклятие. Все его мышцы и кости превратились в желе, таким образом он оказался без опоры и не мог больше пошевелиться. Следующим заклятием наслал на него видения, без возможности снять мои заговоры, он лишь медленно лишался разума.

Теперь это заклятие станет моим любимым. Видеть, как живое существо медленно сходит с ума от твоей власти великолепно, ты чувствуешь себя всемогущим, всесильным. Видеть, как чьи-то глаза наполняются ужасом от безысходности, загонять свою добычи в тупик, в которой ты будешь медленно заживо разделывать ее. Мой противник мычал что-то нечленораздельное и мне пришлось вернуть в обычное состояние все его мышцы.

- Пвеквати! Пвошу, остановись! - кричал водяной. - Я все сделаю, умоляю, только убеви их. Убеви. Они лезут ко мне в влот, пвошу!

Как бы мне ни хотелось продолжить увеселение, но дело стояло выше. Я перестал насылать на него видения и его взгляд прояснился, он все еще был испуганным, но уже приобретал нотки недовольства. Моя голова медленно приблизилась к его лицу, ладонь похлопала по тому месту, где раньше была щека, а рот выдавил довольную улыбку.

- Давай же, друг, я жду.

Он снял и вихрь, и путы Маши, она же, в свою очередь, освободившись от державшей на весу ее энергии, устремилась прямо вниз на песок. К этому времени мои чары, наложенные на русалку, уже перестали действовать и они втроем ждали развязки событий. Увидев, что все заклятия водяного развеялись прекрасные девушки погрустнели.

Я направился к Маше. Она мирно лежала в своем черном платье, слегка, покрытая песком, кожа начала приобретать обратно розовый оттенок, а глаза открываться. Они были рассеянные, слегка не в себе, словно проснулась и видела сон, с которым не хотела расставаться.

- Что произошло? - сказала Маша.

Я помог ей подняться. Она посмотрела на меня, оглядела все вокруг и заплакала, положив голову мне на грудь.

- Какая же дура, как я могла. Прости меня, прости. Повелась на извращенное колдовство, верно Таврисия говорила, что бесовской дар с ума сводит. Прости, прости, прости меня.

Моя рука легла на ее голову и начала гладить. В первый раз, когда я увидел ее плачущей, меня это растрогало, сейчас же мне было все равно. В голове вертелись мысли о предстоящем, грядущем, мне хотелось уже выполнять намеченные планы, а не стоять здесь, обнимая Машу. Но я не сказал этого вслух, не сказал, что чувствую, не утешил, не обнял, а лишь спокойно проговорил.

- Нам пора в путь.

Эпилог

Наше время.

Прямой телеэфир. На экране телевизора показывают новости с городского моста. Через камеры видны толпы глазеющих людей, которые собрались посмотреть на неординарную ситуацию.

- Прямое включение, новости города. Только что был найден труп мужчины. Предположительно тридцать пять — сорок лет. Неизвестно было это убийство или один из случаев суицида. Известно, что с момента постройки этого моста, он стал городской достопримечательностью, а также излюбленным местом людей, которые хотят наложить на себя руки.

Власти предприняли некоторые меры для предотвращения подобных инцидентов, но, к сожалению, случаи самоубийств продолжаются и по сей день. Нам удалось снять эксклюзивные кадры с места событий. К сожалению, близко подойти нам не разрешили, так что давайте посмотрим с высоты.

Камеру поднесли к перилам и зрителям открывался вид на реку, в которой водолазы вытаскивали на берег тело мужчины. Отдельные части, такие как руки, ноги, живот, лицо были вздутыми и выглядели неприятно.

Переключение канала. Снова новости. Этим журналистам удалось пробраться ближе к месту пришествия, оттуда они и вели эфир.

- Скажите, - обратилась ведущая к полицейским. - Вы знаете, что это могло быть? Убийство или все-таки суицид?

- Девушка, - отвечал полицейский, загораживая ладонью камеру. - Уберите камеру, вам сюда нельзя.

Через экран доносятся новые голоса, приближаются люди, которые вылавливали труп. Они принесли его и положили среди деревьев, подальше от посторонних глаз. Камера уворачивается от рук правоохранительных органов, фокусируется, приближает картинку. На шее видны следы от удушья. Камера резко прерывает изображение.

Темная комната. Разом зажигаются свечи в виде пентаграммы. Перед ритуальным знаком темный силуэт, стоящий на коленях и взывающий к хозяину. Дым свечей усиливается и сходится в одном месте образуя сгусток. В этом облаке смутно различаются черты человеческого лица. Голова отвечает своему подопечному грозным басом.

- Кто потревожил моей покой?

- Хозяин. Это я, ваш верный слуга. Задание, которое вы мне поручили выполнено, - сгусток дыма молчит, а потом начинает говорить.

- План приведен в исполнение. Колесо судьбы завертелось, и скоро мертвая душа будет служить моей воле. Я вознагражу тебя, мой верный холуй, как только падет император.