Бремя проклятых

Глава 1

Ненавижу длинные переезды не меньше, чем похмелье. Дорога из Нового Орлеана до Денвера отняла последние силы. Три перегона по шесть часов каждый с короткими перерывами на сон и перекус не каждый дальнобойщик выдержит, не говоря уже про среднестатистического туриста. Ладно бы просто удалось доехать из точки «А» в точку «Б», а, нет, видимо, судьба такая, попадать на ровном месте в переплеты.

Началось с того, что еще на подъездах к Хьюстону местные копы всю душу вытрясли, видите ли, им показалось подозрительным поведение машины на трассе, решили убедиться, что водитель не в состоянии…, так сказать. А мы ведь накануне пили, хорошо так пили, до гостиницы только в третьем часу доползли, а к полудню следующего дня меня за руль посадили.

Сам факт остановки дорожной полицией поверг меня в ужас, при беседе с офицером я старался лишний раз не открывать рот, чаще кивая в ответ, а из-за переживаний мой не столь совершенный английский язык окончательно превратился в ранглиш. Видимо, мой перепуганный взгляд, российское водительское удостоверение с труднопроизносимым для американцев именем Станислав Слободин в совокупности с неуклюжими попытками на корявом английском, дополненном языком жестов, объяснить, что мы туристы, побудили полицейского отпустить нас с миром.

Перекусив в городе и для галочки сделав пару фотографий на фоне Космического центра НАСА, наша компания отправилась дальше по маршруту, и на выезде из города мы пробили колесо. В общем, не сложились у нас отношения с Хьюстоном.

К слову о компании, она подобралась, мягко говоря, необычная и собралась по случайному стечению не самых приятных обстоятельств, или не случайному. Два дня назад я со своей бывшей подругой, да именно бывшей, заседали в баре с нетривиальным названием «Бурбон». От очередной порции, кажется рома, мое внимание оторвали ввалившиеся в дверь два мужика с красными круглыми лицами, в состоянии практически «в ноль». И все бы ничего, явление абсолютно нормальное, тем более для ночного Нового Орлеана, если бы эти двое с самого порога во всеуслышание не начали на распев вопить «Черный ворон», заглушая своими лужеными глотками выступавших на небольшой сценке джазменов. Вокальными талантами новоявленные Паварроти и Доминго не блистали, да и репертуар местная публика не оценила, встретив исполнителей гневными выкриками и свистом. Практически сразу музыкальный перформанс перерос в перепалку с местными секьюрити, они же вышибалы, и последующую драку, из которой сложно было выйти победителем.

Не знаю, что в тот момент подвигло меня бросить все, и пошатывающейся походкой двинуться на помощь несостоявшимся звездам эстрады: алкоголь, ущемленная национальная гордость, сакраментальное «наших бьют» или обычная дурь в голове. Исход битвы был предсказуем, хотя это он для трезвого человека предсказуем, в ту ночь мне море было по колено. Как говорится, били нас сильно, но аккуратно. Момент, когда нас вышибли на улицу, не смогла вытравить из моей памяти даже убойная доза алкоголя. Из памяти моей подруги, вышедшей следом, тем более. Что тогда я ей наговорил, точно не помню. Кажется, в грубой форме отказался возвращаться в отель, отдав предпочтение продолжению банкета с новыми еще незнакомыми русскими алкоголиками.

Тогда, на улицах Французского квартала я и познакомился с Женей и Толиком. Случайное знакомство на чужбине мы по старой традиции решили обмыть, отмечая его до самого утра, которое я встретил в незнакомом номере, лежа на полу ванны в обнимку с унитазом. Ощущения того утра нельзя было назвать приятными: на голову словно надели колокол, причем чугунный, ребра ныли, апогеем всего стал расплывающейся по скуле синяк, увиденный мной в зеркале.

Последним гвоздем в крышке гроба стали два десятка сообщений, в основном с оскорблениями. Последнее говорило о том, что Настя, моя подруга, улетает и видеть больше меня не желает. В тот момент мне бы расстроиться и попытаться исправить ситуацию, только куда уж там. Вчерашние собутыльники, уже «лечившиеся» в комнате, поняв, что я пришел в себя, сразу же взяли меня в оборот.

Так начался второй день угара. Кто и в какой момент предложил арендовать машину и поехать в «Отель «Стэнли» я не помню, вроде бы Толя вычитал в интернете, что он является прототипом отеля «Оверлук» из фильма «Сияние», снятого по одноименному роману Стивена Кинга и это пиз..ец какое стременное и популярное место.

К своему стыду, фильм я не смотрел, книгу - не читал и, поэтому, в чем заключается пиз..ец мог только догадываться, да и наплевать мне было на это, главное движуха. Совершенно не смутил факт того, что отель находиться в другом штате и ехать до него полторы тысячи миль. Единогласное решение было закреплено распитой бутылкой текилы, положившей начало продолжению пьянству и распутству.

Более-менее в себя я пришел к полудню следующего дня, когда в номер Жени позвонила администратор и сообщила, что к гостинице подогнали арендованный «форд». Как мы бронировали автомобиль, в памяти не отложилось и то, что в договоре были указаны мое имя и фамилия, стало сюрпризом. Я, конечно же, высказал в весьма нелицеприятной форме свое возмущение незаметно ускользнувшим в бар отеля ухмыляющимся и салютующим мне пивными бокалами товарищам, вот только ситуацию это уже не могло изменить. Этот момент и можно считать отправной точкой моего путешествия.

I

– Как спина-то затекла…,– Потягиваясь, я выбрался из-за руля. На парковке супермаркета на удивление находилось всего несколько машин. И наша троица стояла как те тополя…

– Стас, – Толя, практически вывалившись с заднего сидения, – Ты не очень обидишься, если мы тебя не сменим за рулем?

– Охренели! – только и смог произнести я.

– Брось, братух! Посмотри на нас, да любого из нас на первом же светофоре примут за одну только опухшую рожу, про выхлоп я вообще промолчу.

– Ага, Стас, – буркнул Женя, – Тут дороги час остался. Нам, правда, хреново, если сейчас самочувствие не поправим…, – он почесал заросшую щетиной щеку, подбирая слово, – ну-у-у, плохо нам совсем.

– Хер с вами, переживу еще час, – отмахнулся я.

– Вот спасибо, удружил, за нами не заржавеет, – обрадовался Женя.

– Бля, что вы там застряли? Трубы горят! – крикнул Толик, поправляя заляпанные солнечные очки.

Услышав заветные слова, Женя прибавил шагу, догоняя своего друга, а я, намеренно выждав пару секунд, поплелся следом, выдерживая дистанцию метров десять, решив для себя, что совместный поход за очередной порцией спиртного, будет лишним для моей расшатанной психики. Поэтому, когда мои новые знакомые завернули в сторону вывески «Whole Food Market», я пошел в противоположную сторону к маленькому фудкорту.

Толстая афро-американка принесла, заказанный мною, большой капучино в высокой белоснежной чашке, на поверку оказавшийся редкостной гадостью. Я поудобнее устроился на высоком барном стуле и смотрел, как немногочисленный персонал прогуливается по пустым залам торгового центра. Мне хотелось узнать о причинах столь низкой популярности данного магазина, я даже попытался проговорить про себя вопрос на английском, но в какой-то момент осознал, что моих скудных знаний может не хватить и даже не стал пытаться.

– Стас! – неуклюже махнул Толик, обе его руки были заняты большими пакетами.

– Иду! – ответил я, улыбнулся необъятной барменше и, спрыгнув со стула, направился к выходу.

Не знаю, как я пережил последние километры пути до Денвера. На заднем сидении ребята без стеснений начали накидываться, суда по запаху, вискарем. Мне оставалось только, подавляя нахлынувшее раздражение, вести машину, следуя указаниям навигатора.

«И нахрена я сюда поперся?», – не заметил, как произнес мысль вслух.

– Как нахрена? Мы же едем смотреть самый жуткий отель в США! – заплетающимся языком, пробормотал Толик.

– А поехали сразу! – неожиданно предложил Женя.

– Тогда ты за руль, – буркнул я.

– Не вопрос, – оживился крепыш и попытался пролезть вперед между сидениями.

– Сиди, епта! – рявкнул Толик, одернув товарища, – Ща, тачку поставим и возьмем такси.

Решение с такси устроило всех, в первую очередь меня. Желание катать двух ужратых придурков дольше обещанного у меня не было. Арендованную машину мы оставили у отеля «AC by Marriot» в центре города, где у нас были забронированы номера. Зарегистрировавшись, я поднялся на третий этаж в свою комнату, оставив парней, договаривать о такси.

В тот момент единственным желанием было залезть под теплый душ. Так я и поступил. Простояв минут пятнадцать под струями воды, я завернулся в халат и, оставляя на кафельном полу мокрые следы, направился к кровати. Минут двадцать на отдых, а может и больше, у меня было, кроме того, оставалась надежда, что эти гаврики, Толя с Женей, не сразу найдут общий язык с администратором или еще лучше забурятся в местный бар, забыв про меня на пару часов. Проходя мимо запотевшего зеркала, я посмотрел на опухшее, подбитое лицо и, обреченно выдохнув, сказал про себя: «Стас, Стас, пора завязывать». Вторая мысль была о том, сколько же денег осталось на карте, и как много я прокутил за эти дни. Возникло непреодолимое желание залезть в онлайн банк. Вот только телефон оказался разряженным, и я судорожно начал рыться в сумке в поисках зарядки, найдя ее, наконец, поставил телефон заряжаться, а сам прилег на минуту.

Уставившись в потолок, я мысленно промотал события последних дней. Сказать, что они были странными, это ничего не сказать. Сейчас мои действия казались неадекватными, и это самое мягкое из определений. «Почему я их совершил? Будто с цепи сорвался. С Настей разругался вдрызг, с малознакомыми мужиками поехал черти куда. И почему меня не гложет совесть?», – мысли неспешно уносили меня все дальше и дальше, цепляясь друг за друга, и как-то совсем незаметно я провалился в сон.

Яростный стук в дверь разбудил меня. За окном было уже темно. Я нехотя поднялся, потряс головой, прогоняя остатки беспокойного сна, подошел к двери – Кто?

– О, живой! – воскликнул до боли знакомый голос из-за двери, – Идем, мы тут все порешали, идем смотреть страшные дома с комфортом, – сообщил Толик.

– Идите, догоню через десять минут.

– Ты там, что с бабой? – заржал Женя, аки конь.

– С головной болью, свалите уже, – Из коридора еще минуту доносился удаляющийся гогот парней, я тем временем, включив телефон, посмотрел на часы, показывавшие половину десятого, и без особого желания стал собираться.

Внизу развалившись на диванах с блаженными выражениями на лицах, сидели мои новые знакомые, негромко общаясь между собой.

– Готов, – отчеканил я.

– Идем, счетчик у таксиста тикает, – поднялся с дивана Толик и посмотрел на руку, будто бы проверяя время на часах, которые он не носил. Женя вскочил и подбежал к дверям со словами, – Вуаля, черная машина с черным водителем, все как у взрослых дядей.

У входа в отель стоял черный «крайслер», у него, болтая с портье, курил сухопарый афроамериканец, увидев клиентов, он затушил сигарету и сел за руль. Женя открыл переднюю пассажирскую дверь и несильно подтолкнул меня вперед, а сам рыбкой нырнул на задний диван.

– А куда едем-то? – спросил я, захлопывая дверь.

– Да он знает, телка-администраторша все уже растолковала, у нас даже поездку в счет за проживание включила, так что не ссы, гуляем, – хлопнул меня по плечу Толя, а Женя, извернувшись, снял с плеча рюкзак, и достал из него три банки пива.

– Не буду, – отказался я сразу, – Голова болит.

– Вот и пройдет, – возразил Женя, потом переглянулся с Толиком и убрал третью банку обратно.

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида с явным недовольством начинавшимися на заднем сидении бесчинствами, грозящими возможной химчисткой салона, при этом, не сказав ни слова.

Горящий огнями город остался позади, машина свернула с шоссе на дорогу, уходящую вверх к холмам. По сторонам проплывали маленькие городки, чередуясь с поросшими черными великанскими соснами участками. От меланхоличной, плавной манеры езды меня стало укачивать, глаза сами закрывались, пришлось прилагать немало усилий, чтобы не уснуть. Я то проваливался в дрему, то просыпался, прибывая в пограничном состоянии между бодрствованием и сном. Вдруг машину резко дернуло в сторону, заскрипели покрышки и по кузову пошла вибрация. Проехав метров десять, автомобиль остановился, съехав правой стороной на обочину.

– Fucking deers! – проскрипел сквозь зубы, до этого не проронивший ни слова водитель и вышел на улицу.

– Что он там сказал, – придя в себя спросил Толя, рассматривая залитую пивом толстовку.

– Тебе дословно или литературно? – ухмыльнулся Женя.

– Олень на дорогу выбежал, походу, – предположил я.

– Мы этого оленя того, что ли?

– Вроде нет, я этот момент прозевал.

Толик вышел из машины бросил взгляд на рассматривающего что-то под машиной водителя с фонарем, и заглянул в салон, – Короче, чутка не доехали. Вон он на холме светится.

Я поднял взгляд и, действительно, примерно в километре высилось подсвеченное прожекторами белое здание, отдаленно напоминающее поместье плантаторов из фильмов, только большое.

– Пешком дойдем, пиво растрясем,– сказал Толя.

– А с ним что? – кивнул я в сторону водителя.

– Ничего, бабки то ему уже заплатили.

– Ну, типа компенсация или чаевые, что тут положено.

– Да хер с ним, – махнул рукой Женя, – тем более у меня только пластик, мы вроде в штатах, а не в Гондурасе.

– Аналогично, – добавил Толя.

Рука на автомате потянулась в карман, хотя я точно знал, что наличности у меня нет. И каковым же было мое удивление, когда ладонь нащупала в нем шуршащую купюру. Я вынул смятую двадцатку, посмотрел на нее недоумевающим взглядом и сказал, – Пойдемте.

Я выбрался из машины и подошел к водителю, рывшемуся в багажнике, и попробовал привлечь его внимание, Excuse me, sir! – обратился я к нему. Водитель не отреагировал, и тогда я коснулся его плеча. Меня словно током прошибло, я отдернул руку, не понимая, что произошло. Водитель повернулся и посмотрел на меня холодным невидящим взглядом, от которого кровь в жилах стыла, я сделал шаг назад, продолжая держать в вытянутой левой руке двадцатку. Водитель перевел жуткий взгляд на купюру и молча забрал ее, затем отвернулся и продолжил рыться в багажнике. «Блин, пора завязывать с бухлом, а то так и до белочки недалеко», – подумал я и подошел к стоявшим в свете фар ребятам.

– Ну что, порадовал негра? – спросил Толик.

Я кивнул, – Идем отсюда на хер. А то мерещиться разное.

– Вот, а выпил бы с нами и все было бы зае..ись, – Женя встряхнул очередную алюминиевую банку пива из своих запасов и с мерзкой улыбкой открыл ее, обдав всех брызгами пены.

– Ты ..ули, делаешь? – вскрикнул Толик.

– Отдыхаю! – Женя, закинув голову, принялся осушать содержимое пивной банки большими глотками, затем смял ее и запулил в ближайшие кусты, – Теперь я готов к пешей прогулке!

– За это вроде штраф тут? – наблюдая за товарищем, произнес Толик.

– Да и ….

Путь да заветной цели оказался не так уж и короткий, дорога петляла, извиваясь подобно змее, к тому же идти приходилось в гору. Я механически переставлял ноги, чувствую, что еще шаг и упаду, но не упал, дошел.

На фоне Скалистых гор со склонами покрытых лесами расположилась четырехэтажная гостиница. Белое здание с красной крышей и колоннадой перед главным входом, внешне напоминала усадьбу богатого плантатора.

– И где ваш кошмарный дом? – тяжело дыша, спросил я.

– Вот же, – ответил Женя.

– Больше похоже на резиденцию престарелого плейбоя на пенсии.

– Не суди о книге по ее обложке, – вознес к небу палец Женя.

– Как скажешь, – пожал я плечами.

– Идем, нам еще о номерах договариваться, – жестом подозвал нас Толя.

– А вы чего не забронировали?

– Неа, нахрена. Если совсем прижмет, в лобби переночуем, – засмеялся Женя и, обогнав товарища, побежал к роскошным дверям главного входа.

Отель оказал из серии «как я не люблю»: дорогая деревянная резная мебель, ковры на полу, лакированная стойка администрации, шикарная лестница, ведущая наверх, обои насыщенных цветов и приглушенный свет. Несмотря на то, что за отполированным убранством отеля администрация тщательно следила, от стен веяло старостью, и чувствовал я себя внутри как не в своей тарелке.

– Схожу покурю, – придумал я причину, чтобы выйти на улицу, хотя не страдал этой вредной привычкой. Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу и, вдохнув полной грудью, уставился на ночной лес, покрывавший горные склоны. «А ничего так. Природа красивая, воздух сладковатый», – оправдываясь за свои безрассудные поступки последних дней, произнес я едва слышно. Так и простоял примерно полчаса, потеряв счет времени. От раздумий меня отвлекли подъехавшие запозднившиеся постояльцы, шумной компанией вывалившись из микроавтобуса с логотипом отеля. Взглянув еще раз на убаюкивающие раскачивающиеся верхушки деревьев, я вернулся в отель. Первое, что бросилось в глаза, стала задорная беседа моих товарищей с горничной африканской наружности, еще пятнадцать минут назад они с трудом могли заказать такси, а тут, раз тебе, шутят, улыбаются, смеются.

– Эй, – махнул рукой Толя, привлекая внимание, – Куда пропал? Иди, регистрируйся скорее. – Я кивнул и встал в очередь, созданную прибывшей минуту назад компанией, судя по всему немцев. Пожилой администратор, сноровисто расправился с очередью, раздал ключи и передал новых постояльцев, появившемуся из служебного помещения, молодому портье. Настал мой черед. Администратора, судя по табличке на лацкане пиджака, звали Чарльз. Он с неизменной натренированной улыбкой попросил документ, затем карту и после недолгих манипуляций выдал мне ключ.

Поблагодарив его, я повернулся и уже собрался торжественно сообщить Толе с Женей, что с формальностями покончено, и можно переходить к первоначальной программе мероприятий, а именно выпить. Вот только стоявшие у камина еще пару минут назад товарищи уже успели куда-то смыться, не удивлюсь, если вместе с собеседницей. «Ну и прекрасно!», – пробормотал я, решив, что раз не напьюсь, так высплюсь.

Комната, в которой меня разместили, находилась на последнем, четвертом этаже. Номер как номер, честно говоря, думал, что будет хуже, а так даже мебель современная. После пешей прогулки ноги гудели, не говоря уже про болевшую второй день голову. Небрежно стянув с ног кроссовки, я завалился на кровать. Лицо провалилось в белую ароматную подушку, по телу прокатилась теплая волна, тяжесть в мышцах исчезла, а глаза сами закрылись.

Глава 2

II

Из-за двери донесся детский смех. Я приоткрыл глаза, повернулся набок и сморщился от неприятного ощущения. Правую руку закололи миллионы игл. «Блин», –прошипел я, потирая онемевшую руку. Вдруг в дверь яростно забарабанили, да так, что от неожиданности я чуть не подпрыгнул на кровати, а сердце подскочило в область горла

и бешено заколотилось.

– Что надо, ...ть! – гаркнул я на чистом и родном. Ответом мне был смех, только на этот раз он показался не совсем уж детским и даже пугающим. Без особого желания я поднялся с кровати и вынул из кармана телефон. Часы показывали полночь.

– Блин, это я, что на час всего отключился?

В дверь снова постучали, на этот раз тихо, можно сказать опасливо.

– Пацаны, херней хорош страдать! – перешел я на крик и, всунув кое-как ноги в кроссовки, зашагал в кромешной темноте к двери. Взялся за ручку и потянул на себя, а она даже не шелохнулась, – «Что за … твою мать!» – вырвалось у меня. Я дернул дверь сильнее, она приоткрылась и тут же рывком захлопнулась обратно, как будто ее держали с другой стороны. Снова раздался смех и глухие шлепки удаляющихся шагов.

– Ну все, доигрались! – со всех сил дернув за ручку, я едва не упал. Дверь распахнулась, со всей силы ударившись о стену. – Да что здесь творится? – Коридор выглядел не так, как я его запомнил, совсем не так, и если это был чей-то розыгрыш, то очень хорошо организованный и совсем не добрый. На стенах, скрючившись и ссохнувшись от времени, висели ободранные лоскуты обоев цвета сепии, ковровая дорожка полиняла. На потолке расплывались пятнами колонии плесени. Светильники на стенах мигали тусклым холодным светом. «Да что это за…», – я повернулся боком к входу в свой номер, и лишь в моей голове зародилась мысль о том, чтобы лучше вернуться внутрь, как дверь с грохотом захлопнулась перед моим носом. Внешняя ее сторона была исчерчена вырезанными на деревянной поверхности неизвестными символами. Я склонился в желании рассмотреть их повнимательнее, как меня со страшной силой дернули за плечо, развернув лицом к проходу, ведущему к лестнице. Взвизгнув, я завертел головой, но вокруг меня никого не оказалось. И тут перед глазами из одной из дверей в коридор выбежал ребенок – мальчик. Он перегородил проход и уставился на меня белыми без зрачков глазами.

Тело оцепенело от ужаса, собственное сердце забилось так громко, что хотелось закрыть уши ладонями, а ноги налились свинцовой тяжестью. Я смотрел на это создание, не будучи в силах ни то, что бежать – моргнуть. По мановению ока мальчишечью фигуру, заворожившую и до боли в костях перепугавшую меня, сменил не менее ужасный полупрозрачный образ девочки. Она или оно подняла свою тонкую ручонку, указывая мне за спину.

Сзади повеял холодок, и не такой который чувствуешь от дуновения ветра ворвавшегося в дом через открытое окно, а холодок другого толка. Он будто бы веял из могилы, моей могилы. Оторвать взгляд от пустых белых глаз стоило неимоверных усилий, стоя на трясущихся ногах, я медленно повернул голову и то, что предстало передо мной, напугало гораздо сильнее, чем призрак ребенка, как мысленно для себя, я окрестил то, что только что возникло в коридоре. Густая тьма клубилась, я даже не мог описать тот черный, поглощающий любой свет, туман, сантиметр за сантиметром приближавшийся ко мне, растворяя в своей черноте окружающее пространство.

В оторопи пятясь назад и находясь на грани паники, я рванул в сторону лестницы, при этом больше всего опасаясь еще раз заглянуть в пустые морозящие душу белые глаза. Призрак исчез из прохода, сопровождая мое бегство безудержным хохотом.

Спотыкаясь и каждый раз чудом удерживая свое тело в вертикальном положении, я бежал вниз по бесконечным ступеням. Этаж, за ним еще один и, наконец, спасительные двери впереди, на бегу я врубился в них плечом и абсолютно без единого звука отлетел назад, свалившись на задницу. По нервам начало расходиться обжигающее пламя. Я хотел взвыть от боли, а вместо этого беззвучно открывал рот, подобно выброшенной на берег рыбе.

– Подойди! – нарушил тишину стальной голос, многократно отразившийся эхом от пустых стен. В том месте, где в лобби нормального отеля располагалась клиентская зона, вспыхнул ярким пламенем камин. Языки пламени разогнали серый мрак, окрасив выхваченные из тьмы предметы в тусклые цвета. Я приподнялся, бросил взгляд на лестницу, по которой все также меланхолично вниз опускалась тьма, и с низкого старта побежал к огню, забыв не только про боль, но и как дышать.

Встретив несильное сопротивление воздуха на границе света и тьмы, я ввалился в яркий ровный полукруг и тут вместе со вздохом навалились боль и усталость. Плечо пульсировало, перед глазами замерцали звезды.

– Тебя не должно здесь быть! – строго произнес седовласый мужчина в дорогом фраке, сидевший в глубоком кресле напротив огня. Лицо его скрывала фарфоровая маска, правая его рука сжимала золотое навершие трости в форме козлиной головы, в левой же он держал карманные часы.

– Где я, что это за место?

– Дом, пристанище, – коротко ответил мужчина, неизменным железным голосом и в ту же секунду оказался вплотную ко мне. Фарфоровая маска склонилась надо мной сверху, рука только что сжимавшая часы сомкнулась на моей шее, я чувствовал, как трещат мои позвонки, как ноги отрываются от земли, – Ты пахнешь смертью, но не мертв, так быть не должно,– произнес человек в маске и медленно начал сжимать ладонь. Дыхание перехватило, глаза вылезли из орбит, а пунцовое лицо горело огнем, в следующее мгновение я практически перестал ощущать свое тело, я видел лишь отлитую в фарфоре гримасу самой смерти.

Истошный визг я слышал словно через вату. Перед моими глазами белоснежная маска покрылась трещинами и начала осыпаться. Осколки, не успевая долететь до пола, превращались в пепел и растворялись в свете огня. Хватка седоволосого ослабла, а затем его словно вырвало из полукруга света и затянуло во тьму. Я повалился на пол, хватая открытым ртом воздух и пытаясь хоть немножечко прийти в себя.

У выхода из отеля появилось очертание девочки, двери распахнулись от удара невероятной силы, и маленькая прозрачная ручка показала в сторону открывшегося прохода. «Была – не была», – подумал я, и из последних сил рванул на улицу. Переступив линию, под ногами заскрипели половицы, в спину ударило могильным холодом. Боковым зрением я видел, как вслед за мной устремилась тьма, а наперерез ей метнулся прозрачный силуэт призрака. Я бежал уже по иссохшей потрескавшейся земле, а детский голос без остановки повторял: «Не останавливайся»!

Каждый новый шаг давался мне все с большим трудом, казалось, что воздух становился гуще и сопротивлялся моему продвижению. Буквально заставляя себя, я механически переставлял ноги. Силы оставляли меня и, когда я опустился на колени не в силах двигаться дальше, в спину меня толкнули. Прилетев кубарем примерно метр, я ударился в ствол дерева.

– Э-а-ах, – единственный звук, на который хватило сил. Ладони саднили, со лба по щеке спускалась теплая струйка крови. Когда первые ее капли упали на сухую мертвую землю, воздух вокруг задрожал, изгибаясь и закручиваясь. Я не видел этого глазами, а чувствовал внутри себя.

– Впусти меня! Скажи «да»! Скорее! – зазвенел в голове чей-то посторонний голос, – Скажи «да»! Хаос приближается! – вторил он.

Я поднял глаза, со стороны гостиницы, откуда я только что выбежал, расплывалось черное нечто, закрывая собой все видимое пространство, – Да! – крикнул я и в тоже мгновение воспарил над землей и с высоты десяти метров наблюдал, как мое тело поднялось и, жестикулируя, вырисовывало в воздухе и на земле символы. Когда первый рисунок был закончен, он загорелся ярким мерцающим светом, за ним второй, третий. Тот, кто управлял сейчас моим телом, с каждым новым знаком становился быстрее, движение рук уже невозможно было уловить. Завершив последний, я, точнее тот я, что находился внизу очерченного символами круга, вынул нож с изогнутым по форме ятагана лезвием, разрезав ладонь, разбрызгал кровь в четыре стороны. Округу озарила вспышка, и меня резко потащило вниз.

Глаза резануло ярким светом, щурясь, я приоткрыл один глаз. Мир вокруг изменился, мертвое дерево цвело белыми с розоватым отливом цветами, сухую безжизненную землю покрывал цветной ковер из луговых цветов, над головой было голубое без единого облачка небо, а из-за спины доносился детский задорный смех. Я захотел подняться, меня хватило только на то, чтобы пошевелить фалангой указательного пальца.

– Не пытайся, сил в твоем теле не осталось, – передо мной стояла темнокожая девочка лет семи, в легком белом платьице. Она приблизилась на шаг, склонилась надо мной и приложила крохотную ладонь ко лбу. Мигрень, мучавшая меня, отступила, я всем телом чувствовал растекающуюся внутри прохладу, вместе с которой приходило облегчение. Наверное, подобные ощущения испытывают путники, когда после долгого перехода через пустыню они находят оазис. Я смотрел в темно-карие глаза и не мог отвести взгляда, как тогда в коридоре.

– Кто ты?

Место ответа девочка провела пальцем мне по лбу, вытерев кровь, а затем облизала его, блаженно улыбнувшись.

– Ты вкусный! – засмеялась она. Тут же раздался второй детский голос, – Я тоже хочу! – Глаза девочки блеснули пламенем, приковав мой взгляд, а когда я оторвал его передо мной уже стоял мальчишка, похожей на нее как две капли воды. Он поднял мою руку вверх над своей головой и с невероятной для ребенка силой сжал порезанную ножом ладонь. Кровь из раны устремилась вниз прямо открытый рот ребенка. Я зашипел от вновь появившейся боли.

Словно реагируя на мои страдания, воздух начал вибрировать. – Довольно! – как гром среди ясного неба раздался железный властный голос. Мальчишка отпустил руку и исчез. Место него опять стояла чернокожая девчонка.

– Вздорный мальчишка, – писклявым голоском выкрикнула она, обратив взор в голубое небо. Она говорила на неизвестном мне языке, но понимал я каждое сказанное слово.

– Кто или что ты? – повторил я вопрос, – Призрак?

– Марасса[1], – засмеялась девчонка, – И… нет, я не призрак, – продолжая хохотать, добавила она, – Призраки это души не нашедшие покой, над их мертвыми телами унган[2] не совершал ритуал «новэна», или в первые дни после смерти тела их поработил бокор[3].

– Я ничего не понял.

– Я и не рассчитывала, – улыбнулась Марасса, – Возвращаясь к твоему вопросу. Я… мы сущность, дух – Рада[4] Лоа. Нас знают как божественных близнецов, мы начало и конец, добро и зло, память и мысль, – девочка прикоснулась к ране на ладони и та начала затягиваться, превратившись сначала в тоненький белый шрам, а затем исчезнув.

– Это сон или я умер?

– Сложный вопрос. В твоем теле бьется сердце, горячая кровь бежит по венам, легкие наполнятся воздухом и…, она сделала паузу, –… ты чувствуешь боль. Я не могу назвать тебя мертвым, в этом и заключается парадокс – этот мир не для живых, вот только ты здесь и это очень плохо. Это нервирует нас, это нарушает ход вещей, это привлекает хаос, – с каждым словом голос призрачного ребенка становился тяжелее, слова стали напоминать удары молота о наковальню, – Живая кровь, человеческая кровь, это еда, сила, это источник энергии и власти. Если хаос поглотит тебя здесь, он станет сильнее, нарушит баланс. Этого нельзя допускать.

– Погоди, я не совсем освоился в твоей терминологии. Хаос это черный туман?

– Скорее – абсолютная тьма, небытие, существовавшее еще до создания материального мира.

– Уже понятней. То есть, та штука – тьма, она плохая, а ты, извини, вы, хорошие?– Мы не есть зло и не есть добро, также и хаос является просто хаосом – пустотой.

– Я опять ничего не понял, ну да ладно…, еще вопрос, тип в маске, он кто?

Марасса театрально прикрыла глаза ладошкой и отрицательно замотала головой в стороны, – Тебе многому надо учиться, – девчонка бросила на меня полный призрения и жалости взгляд, – На твой вопрос я отвечу. Старик зовет себя Агарес – демон. Он, как и мы, пришел посмотреть на того, кто нарушил порядок вещей и привлек хаос.

– Но вы спасли меня и от него, почему?

Марасса пожала плечами, задумчиво посмотрела на раскинувшиеся ветви дерева и с улыбкой произнесла, – Не хотела отдавать свою еду конкуренту, – а затем рассмеялась.

– Славная перспектива, – иронично ухмыльнулся я.

– Видел бы ты свое лицо, – залилась смехом Марасса, – Я люблю розыгрыши…, все духи любят.

– Видимо, мне не понять.

– Фи, скучный смертный… Раз не хочешь веселиться, давай подумаем, как тебя отсюда вытолкать.

– Вот это было бы как нельзя кстати, – с облегчением выдохнул я.

Девочка широко улыбнулась и исчезла, чтобы тут же появиться в ветвях над моей головой.

– Твою кровь мы принимаем в жертву, – начала она железным голосом, – Открыть дверь для тебя в материальный мир не в моих силах, только Хозяин перекрестков способен на это. Чтобы просить его о помощи, нужно провести ритуал и принести жертву.

– Так в чем проблема, давай проведем…

– Не перебивай меня! Правильно обратиться к Лоа может только унган. Ты же не жрец? – скривила уголок рта Марасса и сама ответила на свой вопрос, – Конечно, нет! В благодарность за твою жертву мы поможем, найдем унгана, который проведет для тебя ритуал. Это займет какое-то время. Возможно час, возможно день. Теперь самое важное! Мы уйдем, и кокон рухнет, ты останешься без защиты. Мы даруем тебе свой «веве»[5] – Марасса спрыгнула на землю и начертила на коре дерева у самых его корней символ, напоминающий узор из трех пересекающих круги витиеватых крестов, соединенных между собой, часть узора напоминала монограмму «М», а затем легким, непринужденным движением оторвала кусок коры и протянула мне. Смертный, тебе нужно вернуться в место, где все началось, прикрепи на дверь мой «веве», он защитит тебя от хаоса. Помни, что не только пустота придет за тобой! Агарес не отступится и мой знак не защитит тебя, – секунду подумав, дух добавил, – Католические символы помогут, но мы не можем наполнить их силой.

Если ты не готов, мы готовы свершить милость, забрать твою жизненную энергию – твою «намэ»[6], а потом сопроводим твою душу на пути в царство мертвых!

– Ну уж нет, я еще побарахтаюсь на этом свете… или на том? В общем вот здесь.

– Хм…, самонадеянный глупец, – засмеялась Марасса, – Мы подарили тебе свободу выбора! Ты принял решение, последствия мы будем не в силах изменить, – закончив речь, дух исчез, а следом начал умирать, созданный им мир: листья пожелтели и осыпались, трава пожухла, а почва высохла, покрывшись трещинами,голубое небо сменила непроглядная ночь.

«Бл..ть, надеюсь, это просто затянувшийся ночной кошмар», – Я поднялся на ноги и зашагал в сторону проклятого отеля, который я снова видел перед собой.

[1] Божественные близнецы одни из центральных Лоа в афро-гаитянской религии Вуду. Символизируют доброе и злое, мужское и женское начала, как инь и янь. Они появляются в образе детей. Знают тайны связи между землей и небом. Могут исцелять.

[2] Жрец, проводящий ритуалы белого вуду.

[3] Колдун, практикующий магию черного Вуду, например, создание зомби.

[4] Рада-Лоа – семья «добрых» Лоа. Сами духи, входящие в семью, условно относятся к доброжелательным.

[5] Символ, знак Лоа, которым призывается конкретный Лоа.

[6] Name – одна из пяти частей души. Дух плоти – энергия, которая позволяет телу функционировать при жизни. После смерти человека уходит в землю.

Глава 3

III

Я бежал, пригнувшись к земле. Будто бы это могло меня спасти и скрыть мои перемещения на совершенно плоском и открытом отрезке пути перед входом в отель.

Из распахнутых дверей вновь повеяло могильным холодом. Я оторопел, замерев на ступенях перед дверьми. От зарождающегося внутри ужаса на лбу выступила испарина. Я стоял на пороге моего личного ада, куда должен добровольно войти.

Следующий шаг стоил невероятных усилий, разум толкал вперед, а тело сопротивлялось. Преодолев внутренний страх, нога опустилась на последнюю ступень, прогнув рассохшуюся доску, заскрипевшую под моим весом, и это стало последней каплей, сам того не желая я поддался панике и рванул вперед.

Будто мотылек, летящий на свет, я побежал к камину, в котором еще играли языки алого пламени. Влетев в полукруг света, я упал на колени и тяжело задышал.

«Глубокий вдох – плавный выдох, это сон! Все вокруг плод твоей воспаленной фантазии», – повторял я про себя. Дыхание помогло усмирить метавшееся в груди сердце. На подгибающихся ногах я подошел к камину и протянул мандражирующие руки к огню. Тепло от него совсем не ощущалось, пламя было холодным, что не укладывалось у меня в голове, тогда я осторожно коснулся его кончиками пальцев. Мало того, что я не заработал ожег, ладонь покрыл медленно ползущий вверх по руке иней. – Чертовщина какая-то, – только я произнес эти слова, как за сзади раздался часовой бой. От неожиданности я подпрыгнул, обернулся на звук, и увидел шесть полупрозрачных силуэтов, вошедших в лобби проклятого отеля. Они разговаривали между собой, слова напоминали шипение змей, и их невозможно было разобрать. Первым вышагивал призрачный мужчина в длинном сюртуке и галифе, его голову украшал высокий цилиндр. Следом шли три женщины в длинных платьях. От них и исходил шипящий гомон. В руках они несли раскрытые кружевные зонтики от солнца, а их лица скрывали вуали. Завершали шествие пара скромно одетых, босых, чернокожих призраков, несших чемоданы. Жуткая процессия прошла мимо, не обратив на меня внимания, и исчезла, ступив на лестницу, ведущую на верхние этажи.

– Вот именно вас мне для полного счастья не хватало!

Неожиданной в голову пришла идиотская идея, я стянул через голову рубашку, обмотал ею кисть и часть предплечья. Затем вынул из пламени горящую чурку.

Огонь в камине мгновенно потух. Холод пламени импровизированного факела, ощущался через несколько слоев ткани, пальцы, сжимавшие его, начало покалывать ледяными иглами. Вместе с болью пришло ощущение защищенности. И тогда я побежал вверх по лестнице в надежде успеть оказаться в своем номере до того момента, как потухнет пламя или рука окончательно превратится в кусок льда.

Этаж за этажом, поворот за поворотом. Подъем казался бесконечно долгим. Ладонь потеряла чувствительность и теперь даже если я решу бросить факел, сделать это вряд ли получится.

Наконец последний лестничный пролет остался позади, я свернул в коридор, ведущий к моему номеру, и замер. В метре от меня клубился хаос. Абсолютно черная непроглядная тьма заполнила проход от пола до потолка, перегородив его. Я, мысленно распрощавшись с жизнь, ожидал, когда «нечто» броситься и поглотит меня. Этот момент не наступал. Чернота, покачиваясь подобно водной глади на ветру, оставалась на своем месте. Тогда я сделал робкий шаг навстречу. Хаос словно завибрировал и подался назад.

– Боишься! – крикнул я высоким дрожащим голосом и вытянул вперед руку, сжимающую горящую палку. Тьма отступила еще ненамного. Второй шаг мой был уже шире и смелее. Метр за метром я приближался к своей цели. Возникшее чувство уверенности притупило боль, я продолжал продвигаться по коридору. Вот уже показалась белая с облупившейся краской дверь с номером 407.

«Еще пара шагов и кошмар закончится», – мысленно я подбадривал себя. Отогнав тьму на метр от двери, я дернул ручку и навалился всем телом на дверное полотно. Оно распахнулось, впуская меня.

Переступив порог, я повалился на колени, заиндевевшие пальцы разжались, выпустив факел, холодное пламя которого в туже секунду затухло. Следом хлопнула дверь, и сразу на душе стало легко, напряжение, державшее меня железной хваткой, улетучилось, оставшись там, за дверью. Мой взгляд сфокусировался на мелких трещинках, покрывавших застарелый паркете. Это был абсолютно «нормальный» паркет, ни имевший ничего общего с тем, что творилось по ту сторону двери. Я был так поглощен этим процессом, что даже не заметил, что через узкую щель между двумя шторами пробивается лучик солнечного света.

Меня охватила эйфория, я вскочил, бросился к окну и со всей силы дернул шторы в стороны. Комнату залил мягкий свет. На улице у дверей отеля курили, болтая друг с другом, водители выстроившихся в линию такси. Мальчишка портье помогал занести внутрь чемоданы прибывших постояльцев, мир с другой стороны наполняли краски, после сепии и серости, казавшиеся невероятно яркими, он был живым, настоящим.

– Неужели кошмар кончился? – радостно воскликнув, я попытался открыть окно, но створка будто вросла в раму, тогда я ударил по стеклу, но место того, чтобы разбить его – отбил себе кулак. Затем в ход пошел стоявший рядом стул. Результат был неизменен, стекло оставалось на своем месте. – Б..ять! – радость и восторг моментально улетучились, место них навалилось чувство собственной беспомощности, я сел на кровать и смотрел на редкие белые облачка, плывущие по голубому небу.

Я не знаю, как долго я сидел, пялясь в окно. Может минуту, а может и час, наверное, я мог так провести вечность, если бы не удары в дверь, вернувшие меня в реальность, вернее в нереальность. Я встрепенулся, судорожно охлопал карманы в поисках кусочка коры с начертанным знаком Марассы и, наконец, найдя его, бросился к двери. Когда кора соприкоснулась с ровной лакированной поверхностью, рисунок, начертанный на ней, вспыхнул алым пламенем. Я одернул руку. Кусок дерева начал распадаться, осыпавшись на пол трухой, а на двери появился выжженный веве Марассы.

Удары прекратились, но не успел я выдохнуть, как все продолжилось, лишь звук стал приглушенным. От очередного сильного удара дверь содрогнулась, а по стенам побежали трещины.

«Католические символы!» – зазвучал в голове высокий и одновременно тяжелый голос духа. Я осмотрелся по сторонам в поисках чего угодно, чем можно было бы нарисовать крест, подбежал к тумбе, над которой висел телевизор, и стал открывать ящики один за другим. В холодильнике минибара нашелся штопор, им я и нацарапал крест рядом с веве Марассы.

Видимо то, что было за стеной, а я почему-то не сомневался, что это старик в маске, не оценило моего художественного таланта и продолжило попытки вломиться в номер. Дверь заходила ходуном, и с треском и грохотом упала прямо перед моими ногами.

Лицо старика во фраке скрывала новая маска, на этот раз железная, отдаленно напоминавшая рыцарский шлем, увенчанный бычьими рогами.

Он сделал шаг вперед, переступив порог, – Не верь духам, их каракули не могут защитить их самих, не говоря уже про тебя, смертный, – злобно усмехнулся Агарес.

Я отступил к окну, сильно сжав в кулаке деревянную рукоятку штопора. Демон, демонстрируя свое превосходство, неспешно обошел комнату, взял с прикроватной тумбочки меню ресторана и, усевшись в кресло, медленно начал листать его страницы. В этот момент я со всех ног рванул к выходу, только демон оказалась в проходе раньше меня. Сильным молниеносным ударом в грудь он отшвырнул меня к стене.

– Ты попал сюда очень кстати. Я планировал забрать твою жизненную силу, но поразмыслив, придумал тебе иное применение. Радуйся смертный, мы сольемся воедино.

– Предпочитаю женщин, – подобно разжившейся пружине я оттолкнулся от стены, подскочил к старику и вонзил ему штопор в шею чуть ниже маски, по самую рукоять.

– Забавно смотреть, как ты барахтаешься, – Агарес оттолкнул меня и выдернул штопор.

– Тук-тук, не помешал? – в дверь вошел худой длинноволосый темнокожий мужчина неопределенного возраста, одетый в черный расшитый красными нитями костюм и белоснежную рубаху со стоячим воротником, – Тут воняет серой или мне кажется? – незнакомец вынул из кармана толстую сигару и, прищелкнув пальцами, зажег ее. Вел он себя подобно актеру на сцене, движения были плавными и вальяжными. Даже его хромота идеально вписывалась в образ.

Агарес мигом потерял ко мне интерес, сосредоточившись на незнакомце, – Хозяин перекрестков, – плюнул демон под ноги чернокожему, – Исчезни, пока я не прихлопнул тебя, как назойливую мошку.

– О-о-о, силы предков, да тут мой старый знакомый. Характер, как я посмотрю, у тебя по-прежнему скверный. И сколько можно носить эти отвратительные маски, они уже несколько веков как вышли из моды? – выпустив облако белого дыма, ухмыльнулся гость.

В руке демона появилась трость, он крутанул ее в руке и широким замахом попытался ударить оппонента. Хозяин перекрестков, грациозно отклонился назад, трость просвистела в миллиметре от его носа.

Мне со стороны показалось, что демон был удивлен своему промаху. Агарес отбросил трость, зарычал подобно разъяренному псу и кинулся на хозяина перекрестков. Я видел только две стремительные тени, столкнувшиеся в середине комнаты, через мгновение отскочили в противоположные углы.

– Ты стал медлительным, рогатый, возраст сказывается или недостаток питания? – Чернокожий мужчина, пританцовывая, подошел к пыхтевшему у дверей демону.

– Зачем ты защищаешь это ничтожество? Надо восстановить порядок, его здесь быть не должно! – поправил съехавшую в бок маску Агарес.

– Да брось, старикан, мне-то уж не ври. С каких пор ты стал поборником порядка?

– Ты идиот, его нужно поглотить, пока этого не сделал хаос!

– Нет! – выкрикнул чернокожий, и продолжил уже спокойным тоном, – Нет… За этого смертного принесли хорошую жертву. Не могу же я после этого разочаровать свою паству и не исполнить их маленькую просьбу. Верность последователь – залог успеха, и источник сил, не так ли? – прищелкнул пальцами хозяин перекрестка, – Хотя, кому я рассказываю, ты уже и позабыл, наверное, как сладки песни верующих, тебе же не поклоняются, ты существуешь только благодаря горстке сумасшедших, которые еще не забыли твое имя – А-га-рес.

Демон шипел, излучаемая им ярость ощущалась физически. Казалось, воздух вокруг накалился, уже отчетливо ощущался запах серы. Я наблюдал за безмолвным поединком двух сущностей, в существование которых не верил и не уверен, что верю теперь.

Агарес бросился в новую атаку, в руке его вновь возникла трость, ее удары были столь стремительны, что за ними невозможно было уследить, как и за движениями уклоняющегося от ударов противника. Поединок длился несколько секунд. Хозяин перекрестка, увернувшись от очередного выпада, бросил в маску, скрывающую лицо демона, щепотку сигарного пепла. Металл начал плавиться, падая на пол крупными ртутными каплями. Агарес завопил, скинул бесформенный кусок железа со своей головы, который, не успев коснуться пола, превратился в пыль.

Как и в первую встречу, оказавшегося без маски демона, выдернула неведомая сила, и он растворился во мраке.

– Слабак, – достав новую сигару, самодовольно произнес чернокожий мужчина. Я смотрел на него, как завороженный, не смея открыть рот.

– Ах, где мои манеры…, Позволю представиться – Мэтр Каррфур.

– Станислав, – проблеял я.

– Сложное имя, мне не нравится, – засмеялся хозяин перекрестков, – Буду звать тебя смертным, так привычней. Два жреца попросили за тебя, наполнили меня силами и вот я здесь, перед тобой во всем своем великолепии, – он развел руки в сторону.

– Что здесь творится? Где я? Почему со мной? Что вам всем от меня надо? – будучи на грани истерики затараторил я.

– Ну-ну-ну, умерь свой пыл. После драки не машут кулаками, – пританцовывая хохотал Мэтр Каррфур, – Я пришел помочь тебе, вот только услуги мои совсем недешевы. Предлагаю сделку, я окажу тебе услугу, а ты окажешь мне встречную любезность?

– Я согласен.

– О... смертный, ты даже не знаешь, что я попрошу, а уже соглашаешься?

– Да, только давай не будем тянуть.

– Как скажешь, – хозяин перекрестка подошел ко мне и положил ладонь на грудь. Тело содрогнулось от разорвавшейся внутри боли, я почувствовал запах паленой плоти и меня затрясло.

– Ты будешь носить мой знак, до тех пор, пока я не призову тебя, и ты не исполнишь мою просьбу. До новых встреч!

Я погрузился во тьму…, я ничего не видел, лишь слышал удаляющийся надменный смех хозяина перекрестков.