Бремя несбывшихся вёсен
Глава 1
Бремя несбывшихся вёсен
Аннотация
Весною 1942 года, всего через четыре месяца после знаменитого налёта на американский Пёрл-Харбор, силы Императорского флота Японии двумя корабельными группировками объявятся в Индийском океане. Отдельный крейсерский отряд будет действовать на морских коммуникациях Бенгальского залива, топя торговые суда. В то время как Мобильное авианосное соединение под командованием вице-адмирала Нагумо осуществит воздушные удары по британским военным базам на острове Цейлон. По результатам нанеся удовлетворительно приемлемый ущерб портам и аэродромам, потопив несколько судов и военных кораблей, включая те, что были застигнуты в море.
Королевский флот не бездействовал, в противовес японскому вторжению британцы выставят крупное – по вымпелам – флотское соединение (Eastern Fleet) под командованием адмирала Джеймса Сомервилла.
…будут какие-то движения отрядов кораблей, будут предприняты какие-то манёвры и контрманёвры: англичанин Сомервилл будет изыскивать возможности тактически обыграть противника и дать убедительный бой…
Сражение так и не состоится. Узнав, что против него оперирует целых пять японских авианосцев, британский адмирал проникнется сохранением вверенного ему флота, отступив к южной оконечности Мальдивского архипелага, где англичанами обустраивалась скрытая военная база… в итоге (и не без предписаний Адмиралтейства) полагая вообще покинуть индийский театр боевых действий.
Японская сторона всему этому особо препятствовать не станет: англичане своё, в достаточной мере, получили, а у Императорского флота есть более важные дела на Тихом океане. Ударное авианосное соединение Нагумо повернёт обратно.
Но что бы было если бы «горячее желание» двух противостоящих адмиралов действительно вышло в стадию серьёзного боевого соприкосновения? Что, если взять и «нарисовать», опираясь на известные факты, вкупе с авторским произволом, новую и по возможности захватывающую историю – как бы всё случилось и произошло, если бы все нереализованные предпосылки получили право на жизнь.
…чьё-то право на жизнь и… не право на смерть.
Тизер* интерпретаций
Зачем всё это надо?.. Зачем ворошить это прошлое именно в таком, сослагательном ключе?
А нравится.
Нравится перебирать все эти историко-археологические косточки боевой машинерии, обветренные неумолимым бегом времени, не по разу обглоданные на военно-ретроспективных форумах и моделистских конструктах.
Едва ли столетие, выпавшее на долю железных плавучих носителей флотской артиллерии – от первых кораблей-броненосцев к нарицательным «дредноутам», вершась классической классификацией линейных кораблей и суперлинкоров… – их эпоха прошла, на беду состарившихся и вымерших профессионалов в погонных, упрямо цеплявшихся за вымпелы уже не актуальных стальных монстров; к досаде потенциальных последователей, и не увядающему интересу игровых любителей.
Век боевой винто-поршневой авиации оказался и того меньше: премьерой в Первой мировой, практически пиковым апогеем во Второй мировой (это про вóйны)… к концу последней (но явно не последней для безумного человечества) вылизывая аэродинамику несущих конструкций и силовых установок, доводя мощности двигателей летательных аппаратов тяжелее воздуха до немыслимых «в предвоенные» лошадиных сил, изгаляясь ламинарным профилем крыла** и соосным вращением винтов. Их красота и по сей день не оставляет равнодушным, по этим в общем-то выбравшим весь свой технически-эволюционный потенциал продуктам продолжают скучать, их не перестают рисовать и моделировать. Что говорить: не довоевались, не доигрались… – в любопытстве нереализованных исторических сценариев, в неунывающих реваншистских потугах, да и просто по интересам. Потому и не перестают будоражить умы новые сюжеты, в альтернативах возможных развилок, в документальных и художественных реконструкциях – как бы оно было, случилось и произошло, если бы…
Ах, это «если бы»!
И вот история. События, развития событий, не случившиеся лишь за малым несоответствием обстоятельств. Война на море, сражения корабельных соединений, колорит истребительных воздушных боёв, бомбовые и торпедные удары палубной авиации.
Единственное что… нашего предвзятого читателя возможно всё это не так горячо тронет, потому что наших там не будет (то что в тексте мелькнёт эпизодом одна русская душа – не суть, так, антураж).
По факту действий: с одной стороны противостояния – Императорская Япония, с другой другая империя – Британская.
Ну и, кто они нам – эти японцы и прочие британцы?
Нам чужда японская культура и… никогда они нам друзьями не были. Совсем наоборот – воевали, и не раз… соседи по восточной границе.
И те, что напротив – англичане – нам тоже совсем не друзья, и даже не соседи, однако умудрявшиеся издалека из своих «туманных Альбионов» гадить с завидной постоянностью. Хотя в текущей описываемой событиям истории они-то как раз-таки являлись геополитическими союзниками: не братья, как там… – по оружию, а лишь партнёры по интересам, по договорам. Да и то ненадолго, покуда есть общий враг.
Так надо ли нам со своей читательской позиции на кого-то «завязываться», «болея» за ту или иную сторону? Увольте. Будем со стороны лицезреть. Пусть мордуются.
Впрочем, получится ли остаться безучастным…
* Тизер – интерпретационно это анонс.
** Профиль крыла с удлинённой зоной ламинарного пограничного слоя, позволяющий снижать аэродинамическое сопротивление и увеличивать скоростные качества летательного аппарата.
Не прологом – отвлечением
Увертюра из некоего сверхъестественного запределья:
– Ты что-то искала?
– Я? А почему в женском роде?
– Почему бы.., – со деланной снисходительностью, – почему бы и нет? Стóрону-то мы выбрали. Так как тебя звать сегодня – Аматэрасу*?
– О-о-о! – с ответной улыбкой, – зови меня: «Да какая разница».
– Ловко! Ты отобрала моё имя.
– Ну, так разбей это зеркало, – подмигнув отражению…
Оставим в покое «высшие», сиречь, божественные силы… по-прежнему недоказанные своим существованием и всё также бесконечно поселившиеся в податливых человечьих умах. Спустимся на землю, поговорим о себе, о себе любимых, самонáзванных «венцом природы». Что в приближённом понимании небезосновательно, ибо у нас есть то, что позволяет считать себя выше всех высокоорганизованных существ на этой отдельно взятой планете. Речь вестимо идёт о разуме и способности мыслить – ресурсе, дающем нам полное право претендовать на определённую исключительность: не только осознавать себя, но и осмысливать и интерпретировать окружающий мир. А это, поверьте, немалого стóит.
Из известного (в физическом, или в медицинском плане), возможности человеческого мозга изучены лишь относительно, его потенциалы, особенно в приложении порой поразительных фактов, давно и неизменно будоражат научные умы… как и равно тому служат прекрасной пищей для всевозможных спекулятивных гипотез и толкований, выходящих за рамки известных уравнений Ньютона и Эйнштейна.
Так и хочется сказать, пока…
Так и хочется поверить, балансируя на грани научно обоснованного и научно оспоримого, где мысль и материальна, и безгранична, и мгновенна, и не в прозаических значениях скорости**, а в сокровенном понятии «полёт мысли»… Вот уж где, подсластив теорией каких-нибудь «торсионных полей»***, разгуляться фантазии открывшихся возможностей! Тем паче, что полёту мысли не требуется как «обычной» материи масса и энергия для разгона. И тогда бы…
И тогда бы – легче лёгкого – почему бы не прогуляться по Вселенной?! Вот прям сейчас, взглянув на ночной небосвод с мерцающей россыпью: в правом полушарии за шесть световых лет звезда Барнарда в созвездии Змееносца… – мысленно мы уж там!
Затем «прыгаем» в левое полушарие – Процион в созвездии Малого Пса (три парсека от Земли), за мановение секунды переносом мысле-взгляда покрывая расстояние меж ними, превысив все значения скорости света. Ах, да, пожалуй за малым лишь опустив нюансы – того что видимый, дошедший до нас свет от далёкой звёзды преодолел триллионы километров за немалый промежуток времени, и само светило уж не там… но это ж так, «подробности дилетантов»…
Ещё веселее иная непрактикуемая физика – путешествие во времени: вновь призовём торсионные поля вкупе с тахионами**** и вперёд… или назад – покопаться ли в утраченных тайнах прошлого… иль хотя б одним глазком подсмотреть кусочек будущего!
Здесь, впрочем, тоже не без нюансов. С будущим. Поскольку даже в режиме нематериального путешествия, знания грядущего по возвращению неосторожно провоцируют всяческие явления ретропричинности***** и «эффекты бабочек», со всеми вытекающими опять же теоретическими вероятностями альтернативных ответвлений в метрике пространства-времени, создающих иные реальности, козырнём значениями: «сдвинутые по квантовой фазе параллельные Вселенные».
И сказать бы: сказка!.. но, а вдруг всё же где-нибудь там, в каких-нибудь далёко-дальних окрестностях Бетельгейзе или Фомальгаута****** и действительно бродят неприкаянные ментальные бродяги, а зримое присутствие хроно-наблюдателей украдкой колышется по углам и закоулкам тенями безобидных привидений-призраков. Или совсем смелее и путешественники во времени подселяются в разум аборигенов, порой пугая бдительную инквизицию медицины шизофренией раздвоения личности. А?..
В тот день некоего текущего задвухтысячного года и произошёл должно быть именно такой случай, явив спонтанным (а может, вовсе и нет) «вселением» незваного гостя из другого дня, из другого прошедшего века.
* Аматэрасу – богиня солнца в японской мифологии, центральное божество синтоистского пантеона и мифическая прародительница японского императорского рода.
** Скорость передачи нервных импульсов с помощью «химических реакций» по нервным волокнам – так называемая нейротрансмиссия – колеблется примерно от 0,5 м/с (около 1 мили в час) до 120 м/с (примерно 270 миль в час), что, между прочим, во много раз медленнее, чем скорость передачи и переключения в компьютере. Но ведь мы не об этом…
***Псевдонаучная концепция, утверждающая, что «сознание есть высшая форма развития информации, творящая информация, а носителем являются торсионные поля».
**** Тахионы – абстрактные частицы, способные двигаться быстрее скорости света в вакууме.
***** Ретропричинность – гипотетический процесс с обратной причинно-следственной связью.
****** Бетельгейзе – красный сверхгигант в созвездии Ориона, Фомальгаут – одна из самых ярких звёзд в созвездии Южной Рыбы.
Патология
В то ранее утро на одной из улиц Токио района Тиёда, спешащие прохожие могли наблюдать выбивающуюся из стройного ряда рабочих будней японской столицы картину: бредущий по тротуару высокий под «метр девяносто» (что сразу бросалось в глаза) сравнительно молодой белый европеец, что-то сам на сам себе бормочущий, спотыкаясь, потеряно столбенея, снова двигаясь, чему-то ухмыляясь, размахивал своими руками-клешнями, оглашаясь возгласами, смешивая русские, английские и японские слова.
Кто из идущих по своим делам обывателей, оказываясь рядом в непосредственной близости – сторонились, его обтекали в потоке, проходили мимо. Кто-то из прыткой молодёжи озирался, посмеиваясь, невежливо тыча пальцем, иные, находя минутку, снимал на смартфон – чудаки попадаются и среди своих, но пришлые гайдзины* по определению все чудаки. Для японцев иностранцы-европеоиды всегда представлялись людьми со своеобразным (мягко сказано) поведением. Ныне, в эпоху засилья Голливуда и смещения акцентов в Стране Восходящего Солнца к западной культуре, взгляды немного поменялись, но этот чудак даже для ненормального-«белого» вёл себя чересчур.
«Больной на голову? Пьяный»?! – воспитанные японцы постарше лишь бросали короткие взгляды. Кому и вовсе не было до этого дела, даже на мимолётную минуту – интерес недолог – утро, рабочий день, в Японии с опозданиями строго.
Между тем «длинноносый белый гигант»** немного успокоился, хотя продолжал ещё чудить, несуразно реагируя на окружающую обыденность – то с непонятными эмоциями долго отслеживая взглядом отдалённо свистящий в стороне залива взлетающий пассажирский «Боинг», то озираясь на прогудевший клаксоном расписанный рекламой большой рейсовый автобус, импульсивно гримасничая при виде обступившей его на пешеходном переходе гомонящей стайки молодёжи старшего школьного возраста.
Наконец словно что-то для себя урегулировав и приняв какое-то решение, высокий человек уверено двинул в сторону виднеющегося входа в метро, сутуло и торопливо спустившись вниз.
Проехав линией Тоэй Мита несколько остановок, он вышел на станции Утисаивайчо у парка Хибия, решительно направившись к зданию библиотеки с одноимённым названием. Уж там, взбежав по ступенькам, миновав высокие стеклянные двери, пройдя процедуру клиента на административной стойке, он занял один из столиков. Включив компьютер, застучал по клавиатуре, вводя запрос поиска.
Если бы кто-то из посетителей решил заглянуть в экран – что же там так эмоционально высматривает этот гайкокудзин***? – они бы увидели что тот «листает» историческую хронологию – всё что касалось темы 2-й мировой войны на Тихом океане. Причём первично набранные на английском файлы вскоре пошли чередом просмотра исключительно японскими иероглифами.
Что-то бормоча, крутя ролик «мышки» беглым, а порой детально-вчитывающимся просмотром, поведение «пришлого» и здесь оставалось неадекватным с точки зрения окружающих, хотя в столь ранний час визитёров в читальный зал было немного.
Администратор намеревался уже сделать замечание неспокойному клиенту. Тот же, досель сидя с напряжённой спиной, вдруг коротко вскрикнув, обмяк, словно его… отпустило, он потряс головой, как будто отгоняя наваждение, выдохнул, бросил вслух непереводимой смесью: «Ни хрена ж себе, приобщился к культуре! Японо-кутиёса-мать…», посидел ещё немного и, встав своим высоченным ростом, засобирался на выход.
Там его уже встречали двое подоспевших полицейских, преграждая путь в дверях (администратор всё ж успел «просигналить»). Блюстители порядка вежливо проверили у «туриста» наличные документы, задали пару необходимых вопросов, постепенно теряя подозрительность: всё оказалось в порядке, поведение чужака угрозы не представляло, старший наряда как-то даже поскучнел, хотел напоследок брякнуть этому, как оказалось русскому, что-то про оккупированную Украину, да качнул головой, передумав – тема осточертела. Не стал подначивать и про «верните северные территории»****. Вернул документы.
* В переводе с японского – чужаки.
**Так зачастую японцы кличут высоких со светлыми волосами европейцев.
***Дословно иностранец.
****Имеются ввиду оспариваемые японцами Курильские острова.
5 апреля 1942 года, Индийский океан, в ста с лишним милях к юго-западу от Цейлона
Каждый факт – это вызов, требующий опровержения пытливому уму.
Недаром однажды было сказано, кем-то и когда-то: «Время на небе и на земле летит не одинаково. Там – мгновения, тут – века… Все относительно»*…
И действительно: минуло всего несколько секунд, если верить бортовому хронометру, который не мог врать, как и он сам не мог ошибаться… ошибиться, пред тем то и дело сверяя по наручным часам точку отсчёта – вылет ударной волны и ориентировочное время выхода самолётов этой самой «ударной волны» на цель.
Случившееся с ним за эти минуты-секунды, можно было списать на урывочное видение сна…
Это и было похоже на краткую дрёму со сновидением, здесь в яви – секунда, там – спрессованное в полноценный эпизод представление…
«Что ж это я, в столь ответственный момент умудрился задремать прямо в кресле»?..
Человек в том самом раскладном парусиновом кресле, установленным матросом-вестовым на мостике флагманского авианосца «Акаги», Тюити Нагумо, вице-адмирал, командующий Ударным авианосным соединением японского Императорского флота, заворочался, вскинув украдкой взгляд: не видел ли кто его непозволительного послабления?
Понимая – никто из присутствующих подчинённых, занятых своим делом, не посмел бы без причины пялиться в лицо командующему, а начальник штаба, с кем он и мог на этот текущий момент переговариваться, отвернулся, всецело обратившись в сторону горизонта, провожая в бинокль уходящие за горизонт силуэты ударных торпедоносцев и бомбардировщиков.
Тут-то бы всему этому мимолётному сну и раствориться забытьём, как оно обычно с подобными явлениями и бывает, однако картинка «не яви» наоборот начала обрастать живыми красками, причём не зыбкими интерферирующими фрагментами – нет, более того, создавалось стойкое ощущение причастности, будто бы прожитого почти как взаправду.
– Странное наваждение, – одними губами прожевал адмирал. Иной интерпретации произошедшего, нежели сон, когда его душа будто бы вселилась в чужой разум, и не представлялось.
Другое дело, что вот уже как месяца три он не видел сновидений вообще… в череде боевых операций, длительного нахождения в море, обжившись в своей скудной адмиральской каюте, почти в безвылазном нахождении на ходовом мостике, накапливая усталость, не физическую – психологическую, в часы отдыха добираясь до койки, проваливаясь в небытие дрёмы, ничего не видя, ничего не запоминая.
Когда-то в прошлых веках в культуре страны Ниппон** хорошие сны было принято хранить для себя, никому не рассказывая, от плохих же посредством определённого ритуала «избавлялись». К сновидениям Тюити из Ёнэдзава*** относился вполне по-японски.
– Недаром «Хакагурэ» гласит, что «истинно правильно воспринимать этот мир словно последовательность сменяющихся грёз». Если так, что же тогда пробуждение?.. Побуждение? Боги предлагают – мы принимаем? Угу… мне сейчас не помешал бы тот забытый древний ритуал – избавиться.
Ворвавшееся в его голову сновидение можно было назвать пророческим, и оно очень не понравился Нагумо. Здравый по-европейски прагматизм напротив – требовал отбросить всякую вещую мистику, объяснив всё прозаичней: гнетущие мысли, что преследовали его последние месяцы, попросту отыгрались в обеспокоенном мозгу химеричным видением. Если молодёжь – офицеры, старши́ны, рядовые матросы, совершенно беспечно и радостно обсуждали перспективы: «Воплощение великих планов! Сфера сопроцветания!»****, он же, мнительностью пожившего и осмотрительного человека, да просто в силу противоречия, лишь ещё больше хмурился. Успехи Империи с начала этой войны, особенно успехи флота, радовали, но и пугали – слишком всё хорошо, чтобы быть так слишком хорошо! Слишком уж лёгкие победы, слишком эта лёгкость была подкупающей. Плодя конфликтующее предостережение: слишком болезненным будет откат, противник рано или поздно соберётся с силами и ответит. Ответит адекватно.
Прикрыв глаза, стараясь со всей рассудочностью быть последовательным, адмирал попытался детально и поэтапно воссоздать в памяти картину сновидения. Перелицовывая иллюзорное в информационное. Поневоле заостряясь на тягостном.
«Атолл Мидуэй? Что-то я не помню, чтобы этот заштатный клочок суши посреди океана был в ближайших планах Генерального штаба! И уж тем более… – четыре авианосца? Нет, какие-то потери допустимы – неизбежные, расчётные, в матожиданиях… Но боги, чтобы сразу четыре»?!
Не верил. Смущали его цифры слишком уж разгромного не в пользу японского флота счёта. А катастрофический финал с безоговорочной капитуляцией – теми кинокартинами, очень похожими на кинохронику, что прокрутило сознание – оставил совсем уж, более чем гнетущее впечатление.
Не принимал, ни категорически логикой, ни эмоционально сердцем.
Вот только противной стороной, со всей деликатностью к ниспосылаемым богами знакам, душу грызла заноза:
«Что если это не игра в пророчество, а предупреждение? Якобы оказаться в будущем, своей душой в чьей-то голове, при всём сумбуре взирая на окружающее через чужие органы сенсорики?.. Такого просто так не выдумаешь. Вот и слово это – «сенсорика», понимаемое, но откуда оно у меня взялось»?
– Такого не выдумаешь, – уже вслух и видимо достаточно громко, чтобы быть услышанным произнёс адмирал. Один из штабных офицеров, обернувшись, заметив что-то в лице командующего, вежливо забеспокоился:
– Сэнсэй?.. – осекаясь – не перегнул ли, – что с вами?
«Вспыхнув» глазами в сторону вопрошающего, дескать, не стóит внимания, командующий вернул себе подобающую суровость и сдержанность.
«Что со мной»?
Это сейчас, вернувшись к привычной атмосфере, с высоты, так сказать, адмиральского кресла и трезвого рассудка, на всё можно было взирать снисходительно. Он даже рассуждать старался европейскими категориями, чтобы не туманить разум всякими древними поверьями.
Не получалось.
Там (там во сне) он в какой-то момент почти запаниковал, воспринимая всё более чем натурально, почти тактильно, буквально порываясь высвободиться из демонического (иного и не подумаешь) плена.
Встречная паника (от того, в кого он «вселился») расставила акценты – не демон.
«Нет же, конечно всё это чушь и не более, но…», – Тюити вновь посмотрел на часы: ударная группа должна быть уже на подлёте. По замыслу атаку планировалось провести с неочевидного западного… даже с северно-западного направления, удлиняя маршрут – самолётам предстояло сделать крюк, и времени «на подумать» ещё оставалось.
И, тем не менее, ему хотелось разобраться! Пока свежа память. Напрягшись в кресле с застывшим в никуда взглядом, он попытался ещё раз ухватить те образы, не смея пошевелиться, точно боясь спугнуть какую-то тонкую нить, связывающую его с чем-то воистину важным.
«Что ж, при всех своих, история вышла затейливая, – принуждено сыронизировал адмирал, – во всяком случае, в той её, если выразиться – «художественной» части. В конце концов, в японской мифологической традиции способность какого-либо божества вселяться в человеческую природу вполне допускалась. Более того, дух воина, дух самурая сам мог сжиться с сущностью какого-нибудь хищника, например, ястреба, чтобы сразить врага. И ладно бы – пусть там боги или демоны… тогда какого оранжевого беса сюда затесался гайдзин-русский?! Нелепей не придумаешь! Впрочем, чего ещё ожидать от подобной аномалии».
Время вышло быстрей, чем ожидалось. Мысли прервал громкий голос дежурного по связи:
– Радиограмма от Футиды: «Они над целью! Атакуют»! Сообщает: «Больших военных кораблей ни на рейде, ни в гавани не обнаружено»!
«Разумеется, Футида первым делом донёс о приоритетном: британский флот! Которого в Коломбо не оказалось, – Тюити Нагумо принуждённо пошевельнулся, примерив нынешние факты к своей новой «эфемерной» осведомлённости, – ну-ну, если это и доказательство всего пророческого из увиденного в моём «экскурсе в будущее», то весьма относительное».
Планируя нанести удар – неожиданный – по Цейлону, они конечно рассчитывали застать там флот англичан, во всяком случае, вторая волна – пикировщики 1-й и 2-й дивизии, как и торпедоносцы 5-й оставались в ангарах резервом именно в расчёте на атаку уже не береговых объектов, а кораблей.
«Неожиданности не получилось, во-первых. Вчера, случайно-неслучайно, но обнаружившая нас летающая лодка успела пробить тревогу, и кто бы там у них сейчас не командовал флотом, он не будь дурак увёл корабли из уязвимой гавани. Во-вторых… мда, во-вторых».
Адмирал поймал себя на мысли, что всего-то пять минут назад, невзирая на безапелляционное обстоятельство вражеского самолёта-разведчика, он, поддавшись на самоуверенный оптимизм своих офицеров, с немалым процентом вероятности всё же рассчитывал застать британцев врасплох. Хотя бы в частичный.
Сейчас всё виделось в ином свете.
* Цитата из книги Рудольфа Распе, больше известная нам по фильму «Тот самый Мюнхгаузен».
** Ниппон или Нихон – как сами японцы называют свою страну, в дословном переводе означает «Начало Солнца».
*** Ёнэдзава – город в префектуре Ямагата, откуда родом Тюити Нагумо.
**** Сфера совместного процветания Великой Восточной Азии – политически декларируемый паназиатский союз, во главе которого выступала Императорская Япония.
Предшествующее начало*
Особенности тихоокеанского театра боевых действий – огромные водные пространства, усеянные островами и архипелагами, где защищающиеся и атакующие в равной степени испытывают сложности в соотношении ресурсов и расстояний. Законы военной тактики, когда оборона представляется более устойчивым видом боевых действий, здесь не работали: «союзникам»** не хватало связности структуры, прежде всего на командно-штабном уровне, поэтом японцы, оказывая постоянное наступательное давление, сумели добиться ошеломляющих успехов, даже выступая против более сильного (что особенно проявилось на сухопутном фронте) по численности противника.
Нейтрализовав в базе на Гавайях американский тихоокеанский флот, японцы теперь могли действовать практически без оглядки на этот надолго «подвисший» фактор.
Это было их время, их слава, оседлавших победную волну! За три месяца войны потери противника составляли шесть уничтоженных или серьёзно повреждённых линейных корабля в Пёрл-Харборе. Вскоре к ним, ужé безвозвратно***, присоединилось ещё два британских. Силы Мак-Артура с треском выбиты из Филиппин, горит под атаками бомбардировщиков Сингапур, потоплены крейсеры и эсминцы отчаянно сражавшегося флота Нидерландов, вместе с последними оставшимися в регионе кораблями англосаксов. Взяты трофеем богатые на полезные ископаемые владения голландской Ост-Индии! Количество уничтоженных самолётов «союзников», общим числом, шло на сотни, людей…
Расползаясь по топографии архипелагов – с острова на остров Малайско-Индонезийского барьера, Страна Восходящего Солнца захватила под свой контроль всю западную зону Тихого океана, добравшись до юго-восточной Бирмы.
За всё про всё главнокомандующий флотом адмирал Ямамото спишет с реестра пять эскадренных миноносцев, субмарину, несколько транспортных судов, десятки, но не более, летательных аппаратов. Намеченные Императорской ставкой задачи плана «первого этапа» выполнены и перевыполнены – взято больше, чем могли «переварить», в Токио разумные головы серьёзно задумались о путях «сохранить и выйти»…
Влекомый инерцией движения на юг и юго-запад японский Императорский флот вышел на перепутья Индийского океана.
* От автора: с этой главы, данная часть текста, до определённой (я укажу) будет повествовать о реальных в исторической достоверности событиях. Текст будет основан на тщательной подборке, взятой из хронологических, мемуарных и военно-отчётных материалов. Пожалуй, лишь авторским произволом – диалогами, мыслями, и как бы себя думал и чувствовал исторический персонаж, будут вноситься сглаживающие художественные изыски для удобоваримости как ни крути художественного чтива.
**Под «союзниками» здесь подразумеваются государства, сражавшиеся во Второй мировой войне против стран нацистского блока, куда входит и империалистическая Япония.
*** Часть кораблей после удара по Пёрл-Харбору американцы восстановили.
* **
В Лондоне прекрасно осознавали степень угрозы, нависшей над британскими колониальными владениями на Дальнем Востоке. Ещё до начала – в преддверии назревающей эскалации, Адмиралтейство и лично Черчилль попытались, в концепции сдерживания, устрашить воинствующих азиатов, отправив в регион два своих линейных корабля. Британский премьер по этому поводу что-то там заявит в духе «Fleet in being»*, и на тот момент, после блистательного разгрома превосходящих силами итальянцев на Средиземном море, это не выглядело необоснованной демагогией. Казалось два линкора это сила.
Японцы их утопили, на третий день войны.
Поговаривали, что когда Первый морской лорд Дадли Паунд по телефону со всей английской невозмутимостью: «Согласно полученным данным нет оснований сомневаться…» уведомил премьер-министра о том, что «Принс оф Уэйлс» и «Рипалс»** потеряны, именно в то утро у сэра Уинстона случился первый микроинфаркт.
Черчилль тогда сразу понял – Сингапур обречён! Со всеми вытекающими последствиями! Теперь ничто не сдерживает японцев от продвижения далее на восток на Индию. Англичане узнали о японском плане «посетить Индийский океан» из радиоперехватов.
Болезненная реакция туманного Альбиона на всё, что касалось колониальной собственности Короны и в особенности – как тут не вбросить расхожее клише – её «жемчужины»***, была известна. Британцам, ведущим войну не на одном фронте, ведущим войну в череде неудач, и это мягко сказано, приходилось смотреть на злобу дня в пределе допуска. Империи, «над которой не заходило солнце», требовались избыточные средства военной силы, которых вдруг оказалось недостаточно, практически впритык, либо эти потенциалы не соответствовали реалиям задач в разрешении возникших проблем.
Разумеется, англичане предпримут все возможные меры с целью защитить и удержать свои позиции в регионе, сами же понимая недостаточность этих мер. Как понимая и слабость дислоцированного в Индийском океане британского Восточного флота, если японцы вознамерятся подойти к делу с тем же размахом, с который действовали досель.
Рассчитывать здесь на американцев с их покалеченными в Пёрл-Харборе кораблями, хотя бы с целью отвлечь и увлечь воинствующих азиатов, не приходилось. Всё на что был способен новоназначенный командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Честер Уильям Нимиц, это санкционировать набеговые авианосные операции на малозначащие окраинные острова японского периметра. Да и то, наверное, чтобы поддержать упавший дух личного состава, как и потрафить нападкам вечно недовольного бездействием «тихоокеанцев» адмирала Кинга****.
Штабные стратеги-аналитики по обеим сторонам Атлантики заглядывали дальше, и если «индийские страхи» Лондона были небезосновательны, череда тактических и стратегических неурядиц «союзников» открывала для «Осѝ»***** противника ряд угрожающих возможностей, способных повлечь ещё более серьёзные последствия.
И коли уж подтрунивать над военными неудачами англосаксов, следовало бы справедливости ради указать и на промахи советской Ставки: не «доиграв» немцев в битве под Москвой, потерпев ряд поражений – под Харьковом, Ржевом, в Крыму, восточный (советско-германский) фронт к концу зимы стабилизировался, обе стороны готовились к летней кампании… однако в штабе Верховного так и не смогли правильно предугадать направление следующего удара вермахта – на юг, где одной из основных целей немецкого плана «Блау» ставился захват нефтяных месторождений Кавказа и Баку.
И вроде бы, где Баку и где Индийский океан, да только не всё оно в раскладах было столь просто. О чём, впрочем, позже…
* Дословно – «сила флота в наличии».
** Те самые вышеупомянутые линкоры Ройял Нэви, отправленные Лондоном для сдерживания японцев.
***«Жемчужина в короне британской империи» – так называли Индию сами англичане, выкачивая из этой колонизированной ими страны воистину несметные богатства.
**** Адмирал Э. Дж. Кинг – в годы Второй мировой войны руководил всеми военно-морскими силами Соединённых Штатов Америки.
***** Страны «Осѝ» – военный и экономический союз Германии, Италии, Японии на период Второй моровой войны.
* **
В довоенных японских планах, в их самых оптимистичных пожеланиях, о выходе на индийские рубежи оговаривалось как о чём-то отдалённом в перспективе.
Неожиданно стремительное продвижение армии генерал-лейтенанта Йиды в Бирме потребовало быстрых решений! Теперь, помимо стратегического обоснования – необходимости обезопасить фланг японского периметра со стороны британского давления, интерес Империи простирался и на саму Бирму, богатую природными ресурсами. Вывоз по суше всех этих богатств в метрополию был невозможен за полным отсутствием транспортной логистики, география местности к тому не способствовала. Морской трафик неизбежно сталкивался с противодействием британского Восточного флота, базирующегося на Цейлон. Его требовалось нейтрализовать.
В контроле над Бирмой категорически была заинтересована и завязнувшая в Китае Императорская армия, требующая блокировать бирманские порты с моря с целью прервать снабжение правительства Чан Кайши военным снаряжением «союзников», в основном американским*.
Операция получила кодовое обозначение «C»**. Общее руководство осуществлял командующий Южным Экспедиционным (2-м) флотом адмирал Нобутакэ Кондо. Для выполнения поставленной задачи в его оперативном подчинении было Малайское соединение вице-адмирала Дзисабуро Одзавы в составе шести крейсеров, восьми эсминцев и одного лёгкого авианосца. Этим силам вменялось непосредственно обеспечить прикрытие с моря Бирманской операции.
Генеральный штаб Императорского флота в лице главного проводника всех стратегических планов адмирала Ямамото пошёл дальше, выделив для поддержки данной периферийной операции ключевой аргумент Объединённого флота, известный как Кидó Бутай***или Первый Воздушный флот! Авианосное соединение под командованием вице-адмирала Нагумо должно было нанести удар по известным на тот момент военным базам противника на Цейлоне, уничтожив все находящиеся там морские силы противника.
Акцент будет ставиться на «непременной внезапности атаки». Причём цели оккупировать Цейлон при всём его богатстве на ценный каучук не стояло, у японцев, с учётом транспортного плеча, для этого просто не было средств обеспечения, тем более, когда над островом будет «висеть» индийский субконтинент, где англичане всегда могут концентрировать любые силы для контрнаступления.
Вообще, если исторически вспомнить, что Нагумо, так и не найдя крупных морских сил Ройял Нэви, вполне удовлетворился бомбардировкой баз Цейлона с потоплением нескольких боевых кораблей противника, и преспокойно ушёл домой, задача уничтожения существующего в регионе британского флота выглядела как будто привходящей. Складывается такое впечатление, что японские штабные аналитики довольно цельно просчитали сложившийся пат: британцев достаточно было на какое-то время вытеснить из океана, допуская в дальнейший контроль этих коммуникации лишь определённо малыми силами. Англичанам, занятым на других театрах, будет не до того.
Те же, кого переполняло подогретое чередой громких побед самомнение, и вовсе заверяли, что «после полученных оплеух «владычица морей» ещё нескоро осмелится на поползновения вернуть своё».
Как бы там ни было и по всем выводам, все озвученные планы и действия японского флота в индийской зоне имели явно ограниченный, набеговый характер. В конце концов, у них у самих хватало массы нерешённых вопросов со своим на тот момент основным противниками на Тихом океане – американцами.
* Проработка стратегических планов о переносе боевых действий в Индийский регион датируется двадцатыми числами февраля 1942 года, именно тогда на борту линкора «Ямато», флагмана Объединённого флота, состоялась серия штабных игр с участием представителей Генеральных штабов армии и флота. Результаты не вдохновили, хотя работы в данном направлении продолжились. Но уже к марту обе стороны (флот и армия) пришли к соглашению ограничить действия в Индийском океане рейдовыми операциями.
** Частая практика, существующая в годы войны в Главном Морском штабе Японии – давать названия операциям латинскими буквами. В данном случае «C» исходило от названия «Ceylon».
*** Вставлять совершенно непонятные иероглифы в текст, наверное, было бы неуместно, поэтому хотя бы в таком варианте – Kidō Butai, что в переводе с японского значит «Мобильные силы».
* **
Десятого марта войска Йиды захватывают столицу Бирмы город Рангун, двадцать третьего японский экспедиционный отряд высаживается на оставленных англичанами Андаманских островах, лежащих в пределах трёхсот с лишним морских миль к юго-западу. К двадцать шестому марта соединение вице-адмирала Дзисабуро Одзавы уже будет там, крейсируя у западного побережья Малаккского полуострова, осуществляя прикрытие операций. Далее, наряду с тем, как 1-й воздушный флот вице-адмирала Нагумо начнёт наносить удары по Коломбо и Тринкомали, Одзаве в задачу ставился террор торгового судоходства на британских коммуникациях в Бенгальском заливе. В тех же целях будут развёрнуты несколько японских субмарин.
По идее всё должно было быть согласованно. Однако Нагумо запаздывал. Причём о вероятности задержек заговорили ещё в десятых числах марта. То есть, как бы и не делая из этого каких-то непредвиденных обстоятельств. Одной из причин задержки послужило замеченное в центральной части Тихого океана в достаточной близости от острова Уэйк американское авианосное соединение. В японском штабе обеспокоились очередным набеговым рейдом противника. План на некоторое время «подвис».
Флагманский «Тёкай» Одзавы вместе с 7-й эскадрой крейсеров контр-адмирала Куриты будут курсировать в районе Андаманских и Никобарских островов, дожидаясь появления соединения вице-адмирала Нагумо. Ожидая, как очевидно скорую реакцию противника: флот Его Величества не может оставаться безучастным к бесчинствам японцев в исконно британских акваториях, англичане обязательно придут.
Нервничал ли Одзава? По данным разведки британский региональный флот располагал достаточным количеством кораблей, включая линкоры и авианосцы. Где-то на материке у англичан, в том числе базировались многомоторные бомбардировщики. Смог бы лёгкий авианосец «Рюдзё», нёсший помимо ударных самолётов лишь двенадцать истребителей, прикрыть его довольно ограниченные силы с воздуха, появись сейчас вражеские силы? Сомнительно. Успокаивающим подспорьем служили захваченные Андаманские острова, располагающие прекрасными аэродромами… на которые ещё надо было перебросить соответствующую базовую авиацию. Пока же там поселилось лишь несколько патрульных самолётов-амфибий «Каваниси» H8K воздушного корпуса «Токо».
Впрочем, разведка – те же базирующие на Андаманы большие четырёхмоторные летающие лодки «Каваниси» дальнего радиуса действия, что патрулировали водную территорию «длинными милями» на запад, какой-то особой активности противника не фиксировала.
Так что, пока особо не нервничал. Особенно зная, какого качества ударные самолёты в арсенале британских авианосцев. И неважно, какие там английские геройские истории об отважной роли своих тихоходных ударных бипланов в потоплении нацистского рейдера в 1941 году доходили до Японии. Во время Малайской операции подобные «этажерки»* неоднократно и спорадически пытались бомбить японский десант, высадочные суда и даже боевые корабли… безрезультатно, безуспешно, если не сказать бестолково.
– Я вам не «Бисмарк», – хмуро бросит вице-адмирал.
Командир тяжёлого флагманского крейсера «Тёкай» капитан 1-го ранга С. Ватанабэ спрячет улыбку, найдя сравнение великанского для японца роста Дзисабуро Одзавы** с громилой линкором забавным.
* Экипажу одного из палубных торпедоносцев Fairey «Swordfish» приписывают меткое попадание в рули линкора «Бисмарка», что в итоге позволило англичанам уничтожить рейдер. И подобной архаики в авиапарке у англичан хватало. Во время вторжения японцев в Малайю в ход шло всё, включая бипланы «Vickers Vildebeest» и «Fairey Seal», базирующиеся на аэродромы Сингапура.
** Под два метра роста (точно вроде бы как 1,9 м) для азиата тех лет, с их-то «плошкой риса в рационе» действительно «не стандарт».
* **
Всё будет определённой степени согласовано, и когда спустя несколько дней будет получен ожидаемый сигнал, что «Нагумо уже на месте и скоро будет готов начать», оперативное соединение адмирала Одзавы выйдет в вóды Бенгальского залива, двигаясь на обострение контакта с любыми силами противника. Утром для проведения разведки с авианосца «Рюдзё» поднимут самолёты, которые по возвращению доложат о большом количестве судов, замеченных у северо-западного побережья Бенгальского залива между Калькуттой и Мадрасом. С флагманского крейсера «Тёкай» будет дана «отмашка большой охоты». Первые удары нанесут палубные бомбардировщики. Погодя, в соответствии с первоначальным планом, эскадра Одзавы разделится на три группы. Сделано это будет для бóльшего охвата акватории, а также в целях распространения операции на прибрежные объекты.
Всё это предвосхищая, и произойдёт с четвёртого на пятое апреля. Пока же…
* **
Главнокомандующий Объединённым флотом Японской империи адмирал Исороку Ямамото… уже признанный и ославленный гений японских побед… воплотивший своё пристрастие к азартным играм в реализацию военно-морских комбинаций… «по достоинству» оценивший недавние скоротечные авианосные удары по японским аванпостам на атоллах Джалут, Мили, Кваджелейн (названия, которые мало кому о чём-то говорят), уяснив для себя, что подобного рода наскоки «ударил и бежать, бежать, бежать!» перехвату не поддаются – сделает вывод, что держать корабли Нагумо в готовности быстрого реагирования в ожидании других подобных диверсий неприятеля бессмысленно – не успеет в любом случае. А потому, наконец, отдаст ожидаемо-релевантный приказ.
Двадцать шестого марта ударное соединение под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо покинет бухту Старинг у острова Целебес. Первый Воздушный (авианосный) флот, так называемый Кидó Бутай, будет практически в том же составе, которым эта по праву знаменитая «банда» ходила воевать Гавайи.
За исключением «Кага», отправленного на ремонт в метрополию, соединение Нагумо включало пять авианосцев – «Акаги» «Хирю», «Сорю», «Сёкаку», «Дзуйкаку», с неизменными крейсерами дальней разведки в сопровождении – «Тоне» и «Тикума». Линейные корабли «Кирисима» и «Хиэй» дополнятся односерийниками «Конго» и «Харуна», эскорт составят девять эсминцев во главе с лёгким крейсером «Абукума». В хвосте пристроится флотский танкер «Сикоку-мару», и это будет не единственное судно снабжения, задействованное в предстоящей операции.
Корабли пересекут море Банда и проливом Омбай в группе Малых Зондских островов выйдут в Индийский океан.
Глава 2
* **
Нагумо не торопился.
Сказать бы, что хитрость японцев состояла в том, чтобы выманить британский флот на Одзаву, в то время как авианосцы «Первого воздушного» ударят с фланга, поймав англичан не в самый удобный момент?..
– Атаковать вражеский флот вдали от береговых аэродромов, где их не сможет прикрыть базовая авиация – в этом конечно есть свои несомненные плюсы, – поделится вице-адмирал со своим начальником штаба.
Тот согласится:
– Разбить по частям: сначала корабли в море, затем самолёты на полевых площадках, финалом – инфраструктура портов…
– Посмотрим. По мне так, застать корабли противника беспомощно стоящими у причалов всё же лучше.
Соединение проходило где-то вдоль юго-западных берегов Суматры, и время сыграть на варианты ещё было. Поскольку Одзава о появлении британских кораблей пока так и не сообщил, Нагумо вполне рассчитывал, что ещё сможет, как и намечалось, застигнуть ничего не ожидающий вражеский Восточный флот в базах.
– Посмотрим, – вновь проскрипит с брюзгливой неприязнью Нагумо, всегда с подозрением взиравший на подобные погрешности в чётко прописанных графиках. В этот раз, правда, в изменившейся дате нанесения удара, планирующие штабные инстанции отыскали маленькую «изюминку», так, во всяком случае, они полагали. А именно – приурочив атаку под христианскую дату Пасхального воскресенья, что будет сопровождаться соответствующими празднествами, посещением протестантами церкви, допуская, что бдительность врага будет положительно снижена.
По другой стороне прицела
Японские «хитрости» англичан не тронули. Получив сведения о проследовавших Малаккским проливом крейсерах противника, организацию какого-то встречного рейда штаб на Цейлоне даже не рассматривал. Напротив, Андаманские острова были оставлены британцами ещё десятого числа. Вице-адмирал Джеффри Лейтон*, исполнявший обязанности регионального руководства флотом, ничего не предпринимал, ожидая, «буквально со дня на день», прибытия новоназначенного командующего.
Имелся ещё один едва ли не основной аргумент не в пользу поспешных решений. Принимая во внимание все предшествующие операции японцев на Тихом океане, немудрено было предположить, что и здесь в Индийском не обойдётся без привлечения к делу ударных авианосцев Императорского флота. Разведывательный отдел Дальневосточного Объединённого бюро (FECB)** искал любые на то намёки. И находил!
Ещё с начала мая специалисты дешифровщики, сумевшие прочесть японский код JN-25B (возможно не без сотрудничества с американскими коллегами на Гавайях), работая с плотным потоком радиосообщений противника, вычленяли неоднократные упоминания о готовящемся рейде на Цейлон.
Лондон проявлял крайнее беспокойство. Очевидно, что Яванская битва*** завершилась, японские корабли высвободились для следующей фазы наступления.
Была ещё надежда, что очередная американская авианосная вылазка, в этот раз на Уэйк, отвлечёт хотя бы одну-две дивизии Нагумо. Как ни странно и этому находились подтверждённые обоснования: ещё в феврале стало известно, что какие-то из японских тяжёлых авианосцев были отозваны в подчинение «сил обороны метрополии»****.
Дальнейший анализ раскодированных японских радиоперехватов уверенно указывал на то, что в намечающихся действиях Империи «на запад» будет привлечено два (возможно три) авианосца, два линкора типа «Конго», при поддержке двух «шестидюймовых»***** крейсеров и какого-то количества эсминцев, куда ж без них.
Не полный, так сказать, «комплект», но достаточно, чтобы с этим считаться самым серьёзным образом.
* Vice-Admiral Geoffrey Layton. (От автора: повествование опирается на реальные события и соответственно на реальных исторических персонажей, в подтверждение их имена дублируются в их аутентичной транскрипции. Подобную фактическую причастность следовало бы проявить и к соответствующим реальности персонажам с японской стороны… но все эти иероглифы, нужны ли они нам).
** FECB – дословно – Far East Combined Bureau.
*** Сражение в Яванском море, произошедшее в феврале 1942 года между силами флотов «союзников» под объединением ABDA (англ. American-British-Dutch-Australian – США, Великобритания, Нидерланды, Австралия) и силами Императорского флота Японии в ходе Голландско-Ост-Индийской операции.
**** Авианосцы пятой дивизии «Сёкаку» и «Дзуйкаку», Ямамото опасался, как потом выяснится небеспочвенно, воздушного удара американцев по Токио.
***** У англичан крейсера (в данном случае тяжёлые) порой так и классифицируются – по калибру главной артиллерии.
* **
Новый командующий Восточным флотом прибудет 24 марта.
Вице-адмирал Джеймс Сомервилл, к тому времени небезызвестный, опытный… получивший этот воистину бесценный опыт, возглавляя оперативную группу флота – «Соединение H» в эпохальных битвах британцев за Средиземное море.
Сэр Джеймс возьмётся за дело со всем рвением, достойным ответственного офицера Королевского флота. Два дня у него уйдёт на приём дел в штабе: инспекция вверенных подразделений, оценка боеготовности, смотр личного состава, береговые объекты и переподчинённые военным инстанциям гражданские структуры. В свои «шестьдесят», внешне сухопарый, подтянутый, в море готовый держать всё на собственном контроле, не вылезая с ходового мостика, чрезвычайно дотошный во всём, что касалось аспектов службы, Сомервилл останется крайне недовольным!
– Джапы* штыками уже в дверь стучатся, а здесь все как сонные мухи! – бросит он сопровождавшей офицерской свите. Его раздражала присущая всем южным регионам атмосфера, где сама жара не располагает к избыткам движений. Раздражали люди. Война, вот она – уже на пороге, здесь же, как будто этого не хотели принимать. Гражданские учреждения работали в обычном режиме, улицы провинциальных полисов наполняла будничная разомлевшая зноем суета. Даже обладающие полнотой информации некоторые должностные лица колониальной и особенно военной администрации продолжали тянуть дела с бюрократической неповоротливостью мирного времени.
Из всего, в своём нездоровом настроении, он нашёл лишь удовольствие от общения с контингентом из WRNS** – женской Королевской военно-морской службы.
– Хоть здесь, в секретариате, всё выглядит идеалистично… прекрасный пол, что тут сказать, – вкрадчиво отметит сэр Джеймс, проходя в своей белоснежной тропической форме мимо строя таких же в белом опрятных леди. Глядя на их милые сохранившие благородную бледность в этих жарких краях ли́ца, он испытает прям какие-то первобытные ассоциации, тут же к стыду «и на что ты, старый хрыч, позарился!», спохватившись:
«А я за всей этой суматохой и плотным графиком по прибытию, ещё не черкнул ни одной строчки Эллен», – вздохнув – в тяготах службы переписка с супругой для него была своего рода обязательной отдушиной.
*«Jap», множественное «Japs» – использовалось как сокращение от «Japanese», с началом войны приобрело презрительную трактовку.
** The Women's Royal Naval Service.
* * *
– А Коломбо та ещё провинциальная дыра, – тягуче вымолвит вице-адмирал, вышагивая к зданию администрации порта, где можно было перевести дух в помещении с кондиционером, – Тринкомали тот хотя бы хорош своей большой естественной гаванью… Каддияр-бей они её тут называют? Хотя… что тут, что там – всё это не для военного времени. Четыре-пять батарей противовоздушной обороны вражеского налёта не остановят.
Сопровождавший его руководитель аппарата главнокомандующего Восточным флотом, иначе говоря, начальник штаба коммодор Ральф Эдвардс* ничего не имел возразить. Пожал плечами, окинув взглядом гавань. Коломбо порт небольшой, многолюдный и шумный, преимущественно с торговым и гражданским обеспечением. Доки и другие военные объекты прикрывали тут-там натыканные гнёзда с зенитной артиллерией, очевидно в продуманных позициях перекрывая секторá подлётов…
Сомервилл словно и не ждал ответа на своё риторическое замечание, распекая:
– Портовые мощности эксплуатируются без должной эффективности. Одна толкотня. Обстановка даже на вольный взгляд неприемлемая, когда военные объекты, корабли и даже средства ПВО – всё как на ладони. Учитывая, что чернорабочие сплошь индусы, не исключено сочувствующие националистам, китайцы, и ещё какие-то местные невообразимые узкоглазые этносы, среди которых спрятать настоящего японца труда не составит – прекрасная пища для шпионской деятельности. И вообще, слишком много транспортных судов остаётся на якорных стоянках на открытой воде. Подходи японская субмарина хоть ночью, хоть днём под перископом – цéлей для торпедирования вне бонового заграждения без счёта! Всех их следует выдворять, в Бомбей, или ещё куда, здесь небезопасно. Я уже сделал замечание, и Паллисеру** и-и-и… да, Лейтон всемерно занят укреплением обороны, в том числе гражданской: системы воздушной тревоги, план-затемнение городов… однако всех этих мер едва ли хватит! С госпиталями вот удумали – нарисовать на крышах большой красный крест! Заметят ли японские пилоты? Или наоборот намеренно станут бомбить?
Адмирал сделал досадливый жест рукой. Достал платок, смахнув бисеринки пота со лба, продолжив:
– Все чего-то ждут! Уж и немало прибывших беженцев из Сингапура и Явы, которые увидели настоящую войну, с настоящими японцами, в том плане «настоящими», что со звериным самурайским оскалом. А местный обыватель продолжает полагаться на мощь наших орудий… ещё бы, когда вон они громады линкоров стоят на рейде, а в гавань то и дело заходят крейсеры да эсминцы. Люди видят, верят, надеются – флот в обиду не даст. А по выводу: случись быть массированной атаке или вражескому воздушному налёту, оборонительные возможности Тринкомали и Коломбо к адекватному противостоянию не готовы.
– Пёрл-Харбор, полагаю, у янки посущественней был защищён, – немного невпопад прогундосил Ральф Эдвардс, прижатый раздражённой экспрессией командующего.
– В Пёрл-Харборе по японским самолётам стреляли зенитки боевых кораблей! – надавил тоном Сомервилл, – нас же здесь не будет. Мы не будем здесь оставаться! Базирование флота в акваториях Коломбо и Тринкомали считаю крайне рискованным! Здесь мы со своими кораблями будем, что те сидячие утки в охотничий сезон.
– На Адду?.. – совсем кротко задастся коммодор.
– Да-а, – выдавит адмирал, – посмотрим, что там.
* Commodore Ralph Alan Bevan Edwards.
** Контр-адмирал Паллисер (Arthur Francis Eric Palliser) «после британского отступления из Тихого океана» назначен флаг-офицером и комендантом крепости в Тринкомали.
* * *
Созданием удалённой, находящейся в шестистах милях юго-западнее Цейлона военно-морской базы англичане озаботились ещё в августе 1941 года, ещё до начала большой войны на Дальнем Востоке*. Вряд ли кто-то тогда из британских военачальников помышлял, что это решение будет непредвиденно прозорливым, что Великобритания настолько «опустится», что под натиском японцев ей придётся отступить из Тихого океана, занимая оборону уже на этих рубежах. И что секретность, а именно неосведомлённость противника о строящемся оперативном пункте дислокации и военного снабжения на Мальдивских островах, даст командующему Восточным флотом на тот момент рассматривать объективные возможности неких тактических комбинаций, находя в них обнадёживающие резоны. И пусть в реальности это ни к чему не привело, однако при всех известных допущениях всё же позволило Восточному флоту англичан остаться практически «при своём», во всяком случае, не потерпев сокрушительного поражения.
При том, что все предпосылки для того были. Последующие «любители-стратеги», обыгрывая всяческие альтернативные версии, сводя противоборствующие эскадры к желанной драке, «рисовали» британский успех, будем честными, с весьма большой натяжкой – условия для англичан должны были сложиться именно так, а не иначе. Тогда как японцам, а именно главному фигуранту за азиатов вице-адмиралу Нагумо, чтобы развернуть все свои преимущественные козыри, достаточно было просто немного больше желания, всего лишь немного больше настойчивости: задержаться в регионе, ещё немного побродить своими авианосцами в оперативном пространстве, рассылая поисковые самолёты – разведка Мальдивского архипелага оперативно напрашивалась и была лишь делом времени.
И если бы к тому времени британский оппонент не увёл свои корабли в Бомбей или ещё дальше… грянула бы эпическая битва.
*Изначально данная точка дислокации планировалась как перевалочный пункт материального обеспечения для переброски войск из Австралии и Новой Зеландии на африканский континент, где уже шли боевые действия.
Прикладная картография
Они назвали его «Port T».
Атолл Адду являлся самым южным в группе Мальдив, с кольцом коралловых рифов, образующим достаточно защищённую от штормовых ветров лагуну, и достаточно глубоководную, чтобы организовать якорную стоянку крупных кораблей.
Строительство базового аэродрома намечалось в перспективе, а пока высадившиеся строительные отряды обустроили причалы для гидросамолётов, на островах Хитаду и Ган* установили нефтяные резервуары и терминалы заправки судов.
Войска гарнизона из состава 1-го полка береговой обороны Королевской морской пехоты развернули по всему периметру шести основных островов атолла артиллерийские батареи и зенитные средства противовоздушной обороны. Всё необходимое – боеприпасы и материальные средства доставлялись на гражданских транспортах. Продуктовую логистику обеспечивали реквизированные австралийские рефрижераторные суда «Changte» и «Taiping», вставшие на якоря в лагуне с запасами консервированной продукции, а главное, радуя персонал базы пятью тысячами галлонов рома и несколькими тоннами сигарет американского производства.
Стоит сказать, что для прибывших на Мальдивы британских военнослужащих, для экипажей судов и кораблей, служба на атоллах, находящихся всего в сорока милях от экватора, в чрезвычайно влажном и жарком климате, являлась крайне тяжёлым испытанием.
С февраля 1942 года, и особенно с падением Сингапура, строительство базы было ускорено.
Что до секретности…
Для военных, если только у таковых нет желания продемонстрировать силу (парадигмы, заложенной в самцов ещё с первобытных времён), скрывать от врага свои боевые приготовления вполне естественно. Ибо, нечего противнику раньше времени знать о скрытых ресурсах, и работающие в обе стороны сентенции «предупреждён – вооружён», «удивил – победил» никто не отменял.
Пять с половиной тысяч местных жителей атолла превентивно были переселены на другие острова, часть задействована в строительстве, оставаясь на месте в качестве обслуги – обычная колониальная практика: тяжёлые и грязные работы выполняли аборигены.
Числились ещё какие-то китайские бригады, нанятые со стороны и не на постоянной основе. И, как уже говорилось, грузы доставляли приходящие и уходящие в нейтральные порты транспорты, с весьма разношёрстными, то есть, неблагонадёжными командами. Что, в общем-то, оставляло место для утечки. И скорее удивляет, что в реальности первые японские «подозрения» о базировании британцев на данных островах появились лишь только летом, информация поступила от продолжавших «пиратствовать» в этих акваториях японских подводных лодок.
Сомервилл смотрел на всё не без своего возрастного скептицизма, но достаточно взвешено:
– Имеем, что имеем. Из дешифрованных вражеских радиоперехватов целями нанесения ударов соединению Нагумо указываются, подчеркну – как основное – порты Цейлона. Мальдивы негде не упоминаются. Однако я бы не был столько уверен, что наша возня на архипелаге не будет вскоре замечена. Если не уже.
Сэр Джемс сделала паузу. Но не для раздумий. Он не вынашивал каких-то особо вычурных замыслов, вместе с тем что-то и в какой-то степени для себя уже решив.
Получив ещё в метрополии общие кроки «цейлонской позиции», ознакомившись с состоянием дел пока лишь на общем представлении, Сомервилл уже тогда в предварительных набросках своих планов закладывал в расчёт пассивный потенциал Мальдив.
– Есть возможность использовать неочевидный элемент – удалённое место дислокации, пусть не без каких-то натяжек, почему бы и нет?..
Сейчас ему необходимо было взглянуть на всё своими глазами. Время раскачки, неизбежной по прибытию на новое место, уже вышло, и можно было только жалеть о потраченных часах на всякий обязательный административный официоз и знакомства.
Почти физически ощущая, как поджимает время, не откладывая в долгий ящик, Сомервилл завязался идеей слетать с осмотром базы на самолёте, рассудив, что оценить диспозицию и все возможные плюсы-минусы стоянки охватом сверху будет наиболее целесообразно. Ко всему это даст представление взглядом «за противника», окажись вражеский самолёт-разведчик над атоллом, и если на то пошло, насколько объект будет «интересен» для воздушного удара.
Из этой затеи ничего не выйдет.
– Сэр, – извинительным тоном доводил суть проблемы ответственный офицер, – подобный вояж удобней всего совершить на большой летающей лодке. Во всех отношениях, сэр… про удобства – 600 морских миль от Коломбо до места, время лёта, даже на максимальной, часа три. А у нас на данный момент только одна исправная и годная для длительного полёта «Каталина». Она остро необходима для патрулирования Бенгальского залива. Её конечно можно…
– На корабли, – не дослушав, с той же краткостью распорядится командующий.
Почему-то никто не подумал, а вице-адмирал не уточнил, что он, по сути, в своём желании отсмотреть базу с воздуха, и не собирался приземляться на атолле. То есть, ему подошёл бы любой рейсовый двухмоторный транспортник, а не способная приводниться «Каталина». В общем, обычный военный раскардаш.
* Название Ган не от английского gun – пушка, а от санскритсого слова «грама», что значит деревня.
* * *
Двадцать шестого марта вице-адмирал Джеймс Сомервилл официально принял командование Восточным флотом. Заочно он уже знал, что будет в его распоряжении. И был не в восторге. Получив назначение «на восток» ещё в феврале, перед отплытием сэр Джеймс «попил немало крови» начальству из Адмиралтейства, выторговывая для себя особых условий, требуя дополнительных сил.
Их Лордства, как и глава политического кабинета Уинстон Черчилль, и без того осознавали истинные реалии надвигающейся угрозы. Пятнадцатого марта будет потерян Сингапур, на этом противник останавливаться явно не намеревался – на очереди стоял Рангун, в Лондоне не сомневались, что в следующих целях японцев станет выход в Индийский океан. Встревоженный премьер-министр Великобритании не много ни мало заговорил о потере контроля над всем регионом.
Адмирал Дадли Паунд, Первый морской лорд, личной санкцией распорядился собрать все что было под рукой и в доступности, и отправить в зону эскалации. По возможности.
– Они ударят, когда наши силы будут выглядеть наиболее уязвимыми. Главное, чтобы они лишь выглядели таковыми.
Ядро Восточного флота составляли линкоры считавшейся неудачной серии «R» – «Рамиллес» и «Ройял Соверен». Там же в цейлонских портах находились тяжёлые крейсеры «Корнуолл» и «Дорсетшир». И осмотрительно попридержанный тогдашним командующим адмиралом Лейтоном тяжёлый авианосец «Индомитебл», доставлявший истребители «Харрикейны» для защиты Малайи, где всё это добро скорее всего было бы потеряно без пользы. Имелся ещё авианосец «Гермес», несомненно, устаревший и давно не выдававший свои паспортные скоростные характеристики. И чуть более десятка эсминцев. Из тех, что были на ходу.
Сюда же, на этот рубеж, перешла часть кораблей из уцелевших после оставления Сингапура и разгрома у Явы, в основном лёгкие крейсеры и эскадренные миноносцы. Включая австралийские. Состав Восточного флота в том числе пополнили и голландские беженцы – лёгкий крейсер «Heemskerck» и эсминец «Isaac Sweers». В актив ещё можно было записать шесть субмарин, три из которых также принадлежали ВМС Нидерландов.
Что же из декларируемого Адмиралтейством и лично премьер-министром Черчиллем подкрепления, список обещанных кораблей озвучивался весомо – всё-таки линкоры, не абы что: «Дьюк оф Йорк», «Родней», «Нельсон», «Вэлиант», плюс авианосец «Илластриес»…
Пустое… «Дьюк» обязательно нужен был в Атлантике. Отправку «Роднея» и «Нельсона» задержали до лета. «Вэлиант» и «Илластриес» даже вроде бы успели выйти «вдогонку», но как видно из всего вышеупомянутого все эти тонны бронированных водоизмещений и крупных калибров к событиям опаздывали в любом случае.
По факту же, двадцать второго марта в Тринкомали транзитом через Австралию прибудет прошедший ремонт в Соединённых Штатах линкор «Уорспайт».
И сам Сомервилл приедет «не с пустыми руками», совершив переход из Метрополии на авианосце «Формидебл».
В Кейптауне к нему присоединится ещё один «R», линкор «Резолюшн», а погодя ещё один – «Ривендж».
В последующем сэр Джеймс Фаунс Сомервилл оставит эпистолярные воспоминания, без стеснения наделяя принятые в командование вымпелы нелестными эпитетами: «старые и порядком обветшавшие корыта». И будет в какой-то мере прав.
Неудачные «эРы» (или «R»-ы), заложенные ещё в 1914 – 1916 годах, вся вина которых была в попытке сэкономить на проекте и нежелании провести ко времени кардинальную реконструкцию, имели ресурсно малую дальность плавания и скорость хода.
Лёгкие силы – крейсеры и эсминцы – с «прибившимися» к британскому флоту австралийцами и союзными голландцами, являли неоднородный состав, не обладая подобающей сплаванностью. Часть этих кораблей находилась по необходимости в той или иной степени ремонта. Всё как обычно.
Здесь тоже не обойдётся без взыскательного адмиральского комментария: «…до той поры, когда я собрал воедино эту странную коллекцию кораблей и занялся их подготовкой, они многого не стоили…».
– Сведены ли кодовые и сигнальные книги с голландцами? – на всякий случай осведомится вице-адмирал. Накануне событий у него даже не будет возможности толком повстречаться со всеми командирами кораблей и младшими флагманами – часть вымпелов оставалась в Тринкомали, проводя плановую профилактику, часть в Коломбо. Линкоры «Рамиллес» и «Ройял Соверен» занимались артиллерийской подготовкой возле атолла Адду.
Получив же полный список наличных единиц, сопоставив их настоящие боевые характеристики, Сомервилл вынужден будет задуматься о разделении флота. В основном исходя из ходовых (скоростных) критериев. Не забыв в сердцах подбить:
– В этом всё Адмиралтейство: бери, что дают и воюй. По факту же, в настоящем, в моем распоряжении не оказалось ни одного корабля, который бы приближался к тому, что я назвал бы соответствующим стандарту боевой эффективности*.
Обычное брюзжание старого морского служаки? В конце концов, в шестьдесят-то лет, почему бы и не попенять вышестоящим, не побрюзжать на молодых и подчинённых, да не выразить недовольство недостаточной готовностью… которая никогда не бывает достаточной. Или это такой тактический ход – подготовить себе откупную почву, своего рода алиби: если всё пойдёт не так и завершится худым результатом, будет что приводить в оправдание?..
Интересно в качестве противовеса спросить: испытывал ли в реалиях подобные невнятности оппонирующий британцам вице-адмирал Тюити Нагумо?
Ответ: почти нет и вряд ли.
Японцы шли, опираясь на силу духа. Что на тот момент играло свою прецедентную роль. И просто на силу: один выбывший «Кага» ненамного уменьшил мощь Кидó Бутай. Возможно, лишь только экипажи 5-й дивизии авианосцев «Дзуйкаку» и «Сёкаку», вступивших в строй накануне самой войны, были чуть менее опытны. Да и то…
Хотя обстоятельства того, что Нагумо (в реальности) не стал настаивать на всенепременном розыске куда-то запропастившейся британского флота – пошумел, побомбил, пострелял и с преспокойным чувством удовлетворения ушёл, о чём-то да говорили.
Тревоги Одзавы, в ожидании внезапного воздушного удара, здесь выглядели бы более уместно. И проблема была не в количестве истребителей на борту входящего в его соединение авианосца, а в ограниченности лёгкого «Рюдзё», размерности которого лимитировали так называемый «споттинг» – число одномоментно размещённых на палубе в готовности к взлёту самолётов всего шестью единицами**. Процедура подъёма наверх лифтом второй партии требовала дополнительного времени… которого могло и не оказаться.
* Недовольные комментарии адмирала Сомервилла отображены в его частных (реальных) записях и приводятся почти дословно лишь за малой художественной обработкой.
** Термин «spotting» имеет скорее американское происхождение. В параметры «споттинга» входят, как характеристики самого авианосца: длина и ширина палубы, так и, что немаловажно, максимальная скорость корабля, а также лётные характеристики палубных самолётов.
* * *
Двадцать восьмого марта разведывательный отдел Дальневосточного Объединённого бюро предоставит свежую и уточнённую ориентировку. Прозвучит конкретика: вражеский удар по Цейлону ожидается от 31 марта, главные штатные силы Нагумо останутся прежними – «два ударных авианосца при двух линейных кораблях». Здесь видимо вновь повторилась ошибка дешифровки, так как японцы изначально планировали рейд двумя дивизиями, а не двумя авианосцами.
Штабу Сомервилла останется только довериться выводам своих аналитиков.
В тот же день, проведя общий сбор флота, командующий объявит о намерении разделить корабельный состав на два формирования.
Медленные 18-узловые «R»-ы плюс изрядно «поезженный» авианосец «Гермес» и подстать им сводный отряд лёгких сил образуют «Force В», или «Соединение В», под брейд-вымпелом вице-адмирала Уиллиса* на линкоре «Резолюшн».
Операционно быстроходное соединение – «Force А» Сомервилл возьмёт на себя.
Флагманом он выберет «Уорспайт». Это символично отвечало доктринам британского флота – где должен находиться возглавляющий эскадру командующий. Это будет самое лучшее из того линейного, что имелось в его распоряжении – заслуженный дредноут**, пусть и времён Первой мировой войны, однако прошедший модернизацию, и хотя бы заявлено способный развивать достойную скорость. Во всяком случае, кэптен Хаттон***, принявший линкор уже в Тринкомали у кэптена Фишера, говорил, что тот на перегоне из Америки «кратковременно выжимал из старика 25 узлов».
Да и сам сэр Джеймс традиционно оставался верен большим кораблям с большими пушками, вселявшим бесспорно убедительные ассоциации.
В его быстроходную эскадру войдут два тяжёлых крейсера «Дорсетшир» и «Корнуолл», пара лёгких, и шесть эсминцев. И само собой новейшие авианосцы «Индомитебл» и «Формидебл», на них в своих планах Сомервилл делал немаловажную ставку.
Он вообще, наверное, как никто другой из ведущих адмиралов Королевского флота принимал авианосцы с их главным оружием – самолётами, как, несомненно, положительный компонент. И в своё время, стремясь вникнуть во все аспекты применения морской авиации, даже специально «облетал» пассажиром «Суордфиш», чтобы иметь представление о специфике работы экипажей.
А ныне так и вовсе… – опыт, личный опыт военных действий на Средиземном море, где широко использовались самолёты, как берегового базирования, так и палубные, обязывал. Тот самый опыт если и не научил его мыслить до конца «по авиационному», то, хотя бы привил не образное тематическое представление, полноценно включая данный ресурс в свои планы.
* Algernon Usborne Willis.
** Между прочим, с появлением в британском флоте HMS «Queen Elizabeth» к типу которого и принадлежал «Warspite», обобщающий термин для класса тяжёлых артиллерийских кораблей «Дредноут» выходит из оборота, их начинают называть Battleship – «Линейный корабль».
*** Fitzroy Evelyn Patrick Hutton.
Глава 3
* * *
Перед отправкой на восток Сомервилл принял все рекомендации штабных специалистов Адмиралтейства, основанных на собранных данных по тактике японского авианосного флота: что-то поступало от «получивших по-полной» американцев и голландцев, какую-то информацию подкидывал аналитический отдел британской разведки. Ещё в пути он неоднократно так и сяк рассматривал свои возможности, и уже на месте изучением общего положения на текущий момент, довольно быстро наверстал «рабочий» план. Увидев по меньшей мере свои минимумы – избегать дневного контакта, не подставиться под массированный воздушный удар.
Авианосцы с их самолётами – это да, это его «длинная рука». Однако вбитые флотские уставы никуда не делись, и он по-прежнему полагался на главный калибр линкоров, верил в свой «Уорспайт», показавший себя против Regia Marina*, в его орудия.
Артиллерией добили проклятый «Бисмарк», к мрачному образу которого будет всякий раз и нескончаемо возвращаться, наверное, каждый военный моряк Ройял Нэви, и именно невероятный своей шальной избирательностью снаряд похоронил славный «Худ» и тысячи людей его команды, многих из которых сэр Джеймс знал лично**.
* Итальянский Королевский флот.
** Линейный крейсер «Худ» был флагманским кораблём Дж. Сомервилла в период его командования «Соединением Н» на европейском театре боевых действий.
– Джентльмены, выбор лежит, что говорится, на поверхности, – ораторствовал в адмиральском салоне «за круглым столом» Сомервилл.
Только что дозаправившийся флагманский «Уорспайт» ещё оставался на рейде Коломбо, куда к командующему съехались старшие офицеры берегового штаба и по возможности командиры кораблей.
– Я бы не стал делать из плацдарма на атоллах какой-то «точки опоры», тем более что из вполне обоснованных описаний это таковым и не является. Однако отведя базирование флота на Мальдивы, мы, во-первых, потенциально выпадаем из внимания вражеской воздушной разведки, действующей с захваченных Андаманских островов. Во-вторых, само местоположение Адду определяет порядок нашего развёртывания по отношению к ожидаемой диспозиции противника – ударного авианосного соединения Нагумо. Смотрим…
Для удобства, помимо расстеленной на столе масштабной карты Индийского океана, планы отдельных оперативных зон были развешены на стенах, где сейчас и «гуляла» указка вице-адмирала. Сделав свой выбор не по прихоти, а после длительных размышлений и подсчётов, сэр Джеймс надеялся, что продиктованное избыточной перестраховкой решение окажется для сложившегося положения единственно верным.
– Как я вижу ситуацию! Стратегия – на тактическом предвиденье. Корабли Нагумо могут приблизиться к Цейлону, как с востока, так и юго-востока. Менее вероятно – с северо-востока. Если взять средне-стандартную дальность действия палубных самолётов, а я полагаю, что здесь характеристики японских машин примерно на уровне наших «Альбакоров», то предполагаемые равноудалённые «рубежи атаки» – точки взлёта, укладываются в усреднённые двести миль от намеченных ими целей. В нашем случае цели это Коломбо и Тринкомали. Причём не исключая, что удар может произойти одновременно по обоим портам, либо же быть последовательным, в зазорах времени.
Наглядно обозначенные «рубежи атаки» указаны охватом вот этой дугообразной кривой. Как видите, при всей связности, речь идёт не об одной сотне миль. К сожалению, у нас ограниченное количество годных патрульных самолётов, чтобы вести по всему этому району плотную авиаразведку на опережение: всего шесть «Каталин» плюс одна в резерве, в постоянном дозоре с учётом сменяемости может находиться только три самолёта. Организация патрулирования должна проводиться на расстоянии 420 морских миль от Коломбо, между пеленгами 110 градусов и 154 градуса. Впрочем, исходя из логики, считаю, что наиболее вероятно следует ориентироваться всё же на юго-восточное направление. Что сузит сектор наблюдения. Теперь подробности…
Адмирал обратился к разложенным на его столе бумагам с подборкой технических сводок.
– Из имеемых у нас данных, японцы, в плане ведения ночных боевых действий, ничем не лучше «макаронников» или тех же наших союзников янки. Свидетельством служат собранные факты в ходе морских сражений надводных кораблей за Филиппины и Яву, как и все отмеченные в рапортах и донесениях замечания по тактике японцев в воздухе.
Тем не менее, аналитический отдел не исключает со стороны Нагумо именно ночного нападения. Всё дело в том, что с первого апреля по прогнозам ожидается фаза полнолуния и согласно выводам наших экспертов, именно на эти условия противник может положить свои планы, напав ночью при достаточной освещённости.
Стоит обратить внимание на выведенный специалистами немаловажный технический нюанс: по их расчётам японцы скорее всего построят операцию так, чтобы их пилоты по возвращению на свои авианосцы могли совершить посадку уже по-светлому, с восходом солнца. Во избежание аварийности. Это даёт нам, а точнее вам, – адмирал обозначил взглядом двух заинтересованных офицеров, – относительно точное арифметическими вычетами время ожидания воздушного удара – в период с 02:00 по 04:00…
Обозначенные взглядом офицеры: Джеффри Лейтон, теперь отвечающий за оборону Цейлона, получивший по такому случаю временное звание адмирала, и вице-маршал Джон Д'Альбьяк*, представлявший Королевские ВВС. До недавнего они ещё рассчитывали, что флот примет прямое участие в отражении вражеского налёта на Цейлон. Либо же упредит японскую атаку встречным ударом. Сейчас же…
Предварительные намётки командующего им были уже известны и не вызывали особого расположения.
Что не осталось незамеченным…
– Да, джентльмены, Коломбо и Тринкомали нам придётся отдать под удар. Представим это как приманку. На которую японцы должны, что говориться, «потратиться и устать». Потрепать япошек вам вполне по силам… чтобы облегчить задачу флота.
ПВО Цейлона накануне старательно усиливали. Важно, что часть эскадрилий удалось укомплектовать опытными пилотами, успевшими повоевать в боях за Малайю, а также ветеранами североафриканской кампании, прибывшими из Адена.
К концу марта общее количество истребителей на береговых аэродромах доходило почти до сотни машин. Правда, в основном это были Hawker «Hurricane» и Fairey «Fulmar»**, не выдающие по характеристикам машины, однако англичане считали их вполне достойными. Уж во всяком случае, против азиатов.
В отношении «Фулмаров» Сомервилл, кстати, сделает ремарку, в концепции отражения «лунной» атаки японцев:
– Насколько мне известно, этот двухместный истребитель с опытным наблюдателем в экипаже вполне приспособлен к ночной эксплуатации, не так ли?..
В списке FAA*** имелось даже три «Мартлета»****, которые числились учебными и негодными к бою из-за отсутствия патронов к полудюймовым «Браунингам»… нужные боеприпасы привезли из самих США на «Формидебле», где тот проходил капитальный ремонт, кроме прочего получив эскадрилью таких же американских «Грумманов».
В своё время, по пути следования в Индийский океан, наблюдая с мостика или спускаясь на полётную палубу («пощупать» поближе), вдыхая не морские, не флотские запахи авиационного бензина, стоя в стороне, где не сдует фуражку от работы самолётных пропеллеров, сэр Джеймс, глядя на это американское «произведение», в своей привычке вникать в детали, обязательно поинтересуется насчёт новых полученных в США машин:
– А что об этом истребителе говорят лётчики?
Сопровождавший вице-адмирала командир авианосца кэптен Биссет***** вскинет бровь, мол, «вопрос не по адресу, это к флайт-коммандеру или напрямую к пилотам».
– И на вид… – ещё вбросит Сомервилл.
Разбежавшийся как раз «Мартлет», оторвался от палубы, креном уходя от оси движения корабля: пузатый фюзеляж, обрубленные на законцовках крылья – машина казалось, как будто неуклюжей.
– Да, «американец», – скептически протянет кэптен, – продолжение линейки «Грумман», не наследник, но последыш. Как будто его лепили из «Буффало», что показали себя, как известно, отвратительно******. Подняли характеристики, выглядит поаэродинамичней, а в общем: паршивый на посадке, из-за узкой колеи шасси, тяжёл, инертен на манёвре. Поначалу лётчики приняли их очень скептически, насколько я знаю. Сейчас, – кэптен пожмёт плечами, – прилетались, что говорится. Опять же пулемёты крупного калибра должны показать хорошую огневую мощь.
* Sir John Henry D'Albiac.
** Впоследствии англичане будут давить на то, что техника, мол, уже была устаревшая, со слабыми ТТХ, но на тот текущий момент британские пилоты вполне доверяли своим машинам, как вполне соответствующим боевому предназначению.
*** Fleet Air Arm – воздушные силы флота.
****«Martlet» – так англичане назвали поставляемый ещё по ленд-лизу американский F4F «Wildcat» фирмы Grumman.
***** Артур Уильям ЛаТуш Биссет (Arthur William La Touche Bisset).
****** У Brewster F2А «Buffalo» и Grumman F4F «Wildcat» разные фирмы производители.
* **
– Не случится ли так, сэр, – аккуратно задастся в продолжении расширенного штабного совещания старший офицер ПВО Восточного флота Уильям Лэмб*, – что разведка противника выявит базу на Мальдивском архипелаге прежде?
– Даже если японцы прознают про атолл, нас там не будет – весь флот к моменту ожидаемого появления Нагумо мы выдвинем в исходное место маневрирования к югу от Цейлона, откуда сможем действовать с неочевидного направления во фланг неприятелю, словно из засады. Примерно вот в этом месте, – указал на карте адмирал, – да, да… я вижу, что вы хотите сказать! Нет, джентльмены. Занимать позицию, курсируя ближе к берегу, например, в резонах взаимной поддержки с теми же базовыми истребителями, считаю не только сомнительным, но и опасным. Из-за риска случайного обнаружения и преждевременного контакта с неприятелем. Тут уж нет сомнений, какую цель Нагумо поставит в приоритет! Угроза концентрированного удара по кораблям более чем вероятна. Именно поэтому и в том числе считаю разумным придержать флот до поры в стороне на достаточном удалении. Мы не можем допустить смертельной атаки торпедоносцев! Повторить судьбу Филлипса?..
Все присутствующие как-то сразу изменились в лице – в последующей череде военных неудач, гибель «Соединения Z» стояла на обособленном месте.
– Мда, бедняга Томас, – склонил адмирал. Среди своих флотских коллег Филлипс вызывал откровенный усмешки. Из-за своего небольшого роста и щепетильного в связи с этим отношения к собственному достоинству, получив прозвище «Том – большой палец». Сам Сомервилл не без сарказма за глаза величал его Pocket Napoleon**. Но сейчас, когда адмирал достойно погиб в бою вместе своим кораблём, какие-то ироничные эмоции в его сторону были неподобающи: о мёртвых либо хорошо, либо ничего.
– Можно по-разному относиться к адмиралу Филлипсу, можно много приводить доводов (и домыслов), что у него не было достойного корабельного эскорта, что воздушное прикрытие с берега попросту не поспело из-за отсутствия оперативности в предоставлении целеуказания… Хочу лишь сказать, что здесь и сейчас, в нашем рассмотрении, я бы тоже усомнился в способности скоординированных действий.
«Не только с береговой авиацией, доведись ей оказать нам содействие на море. Но и с собственным корабельным составом», – подумает сэр Джеймс. Подумает, что флот, который поступил под его командование, был намного больше, чем всё, с чем ему когда-либо приходилось иметь дело. Ненароком вздохнув:
«Управлять всем этим как единым целым, даже разбив на два соединения, дьявольская работа».
– Часть самолётов RAF*** нуждаются в ремонте, – услышал он прервавший мысли голос вице-маршала.
Ответил:
– У нас тоже не все гладко на палубах да в ангарах. Понесли потери. Небоевые. Ещё на переходе, – краткой расстановкой подчёркивая своё неприятие, как и не скрывая «в чей огород этот камень»… и присутствующий тут же на совещании командир «Формидебла» кэптен Артур Биссет**** неуютно пошевелите в своём кресле – следуя на восток на борту авианосца вице-адмирал успел изрядно попортить ему нервы.
*Commander William Lamb.
**Pocket Napoleon (англ.) – Карманный Наполеон.
***Royal Air Force – Королевские военно-воздушные силы.
***Capt. Arthur William La Touche Bisset.
Маршрут вышедшего 17 февраля из базы Клайд в Шотландии HMS «Formidable» пролегал, огибая Африку (подходы к Суэцу блокировали германские субмарины). Путь не близкий, продолжительный. Въедливый до службы Сомервилл, едва того позволяли погодные условия, тут же начинал требовать проведения тренировочных занятий для авиагруппы, и не просто «взлёт-посадка», а специфицируя учебные атаки торпедоносцев, стрельбы по буксируемой мишени, отработку наведения истребителей по радио, стремясь привести авиационный персонал хотя бы к штатным, в его понимании, нормативам квалификации.
И останется крайне неудовлетворённым качеством подготовки, предвзято сравнивая со своими компетенциями, полученными в ходе сражений в Средиземное море.
– Наши стандарты на «Арке»* были намного выше всего того, что принято у ваших подопечных, – выговаривал он кэптену Биссету, – меня серьёзно беспокоит отсутствие мастерства и правильной бодрости духа у нынешнего лётного состава. Они думают о себе, что они прям the cat's whiskers**, а на мой взгляд… хм, кошачьи прохвосты.
Интенсивность полётов не замедлилась сказаться. Ещё до Фритауна они потеряли несколько машин в авариях: три «Альбакора» безвозвратно разбились при посадке, четвёртый врезался в барьер и, хотя бы подлежал ремонту. И ещё один «Альбакор» попросту пропал, не вернувшись, вынудив организовать поиск эсминцами. Нашли… экипаж на спасательном плотике.
– Такими темпами к моменту нашего прибытия у нас почти не останется целых самолётов, – возмущался тогда адмирал, – какой в них вообще толк, если парни не в состоянии управлять боевой техникой должным образом!
Биссет оправдывался:
– Сами знаете бытующую в Королевском флоте практику: эскадрильи селятся на авианосцы по мере надобности и назначения, не имея постоянной прописки. Я что ли должен отвечать за их выучку, когда эти «Альбакоры» приняли на борт месяц назад, пилоты пересели на них с «Авосек»*** и ещё плохо освоили.
Кэптену и самому всё это не нравилась. Он бы и сам принял сторону командующего, в конце концов, он моряк, авиаторы отдельно – есть коммандер-F****, это его забота. Однако адмирал не снимал ответственности, и командиру авианосца поневоле приходилось отдуваться на провинившейся стороне.
* Имеется в виду авианосец «Арк Ройял», входивший в «Соединение H», которым командовал Дж. Сомервилл.
** The cat's whiskers – дословно «кошачьи усы», у англичан является идиомой передающей некое исключительное качество, то есть, в выражении адмирала: парни себя считаю супер-профи. От автора: данная оценка Сомервилла также взята из его реальных записей.
***«Авоська» (англ. stringbag) – прозвище палубного самолёта-биплана Fairey «Swordfish».
**** Commander-Flight – старший авиационный начальник на борту авианосца.
* * *
При всех своих премудростях военная наука порой декларирует, в общем-то, простые истины. Так для обеспеченного достижения победы достаточно иметь «соразмерное превосходство в силах», и практически всегда в расчётах истых штабистов фигурирует старый как мир тактический приём «эффекта неожиданности» – застать противника врасплох.
Оценивая свои преимущества в этом наборе, Сомервилл оставлял себе немалые шансы комплексного подхода, восполняя недостатки сильными сторонами.
Пять линкоров Королевского флота против двух ожидаемых японских (которые скорее следовало отнести к линейным крейсерам), пусть и со всем оговорками технического характера, это неоспоримый перевес – преобладание в орудийных стволах являлось весомым аргументом. Вместе с тем два тяжёлых британских авианосца «при прочих равных» в любом случае уступали двум японским. По самолётовместимости как минимум.
Сомервилл обо всём этом знал. Тем не менее, образующая часть его плана строилась именно на использовании собственной палубной авиации. Впрочем, не предполагая преждевременного сближения с ударным соединением Нагумо в невыгодной для себя конфигурации.
– Возможно, я повторюсь, – высказывал адмирал, – сама по себе стоянка-база на Адду не является «фактором неожиданности», но определяет нашу фланговую «засадную» позицию, где флот будет вне досягаемости для противника. Враг не станет, не должен вести воздушный поиск так далеко на «зюйд-вест»! Они готовят нам второй Пёрл-Харбор, надеясь застать наши корабли в гаванях. Нам же…
«Нам же важно на начальном этапе качественная авиаразведка», – додумает он своё, вновь обращаясь к разложенным на столе схемам дальнего патрулирования. Со дня на день ожидалась прибытием ещё одна эскадрилья «Каталин» – 413-я канадская, что позволит перекрыть дозором дыры в поисковых районах. Основную же перспективу вице-адмирал видел в палубных «Альбакорах», оснащённых бортовыми радарными станциями надводного поиска ASV Mk II.
В своё время, когда эта новейшая разработка только появилась на флоте, имеющий радиотехническую специализацию, отработавший в Отделе связи и радиолокации при Адмиралтействе, Сомервилл и здесь не изменит себе лично убедиться в эффективности устройства.
Вспомнил, как сидел в тесной из-за громоздкой аппаратуры кабине «Суордфиша» и нечаянно рукой замкнул какой-то электрический контакт, получив удар током.
– Наши тихоходные «этажерки» может быть и не способны конкурировать в плане скорости с японскими монопланами-торпедоносцами, однако, джентльмены, последнее слово техники остаётся за нами. Самолётный радар! Это наше преимущество и наш козырь. Это наш фактор неожиданности и сюрприз для япошек. Отправившиеся в ночной поиск оборудованные ASV «Альбакоры» смогут выследить японскую эскадру, оставаясь при этом невидимыми и неуязвимыми для перехвата. В том числе – в продолжение операции, сбросом «фларов»* над кораблями противника они же и наведут на цели ударные машины. В таких условиях даже при свете луны наши, скажем так, неуклюжие аэропланы вполне способны избежать противодействия со стороны вражеских истребителей и зенитного огня…
* Осветительные бомбы, от слова flare (англ.) – вспышка.
Пауза.
Может кто-то из собравшихся выскажет замечания, возражения? Например, допустив, что у японцев имеются свои радиолокационные средства, установленные на кораблях? В этом случае нарисованная картинка, в плане неуязвимости ночных «Альбакоров», будет не столь идеалистичной…
Молчали.
Помалкивал и контр-адмирал Дéнис Бойд*, державший флаг на авианосце «Индомитебл».
Ещё только по прибытию на Цейлон Сомервилл обязательно хотел обсудить свои замыслы именно с Бойдом, поскольку тот командовал авианосцем «Илластриес» во время знаменитого ночного налёта на итальянскую военно-морскую базу в Таранто, где британская палубная авиация показала себя на высоте. Разговор состоялся лично и предварительно от всех, сэр Джеймс очевидно испытывал сомнения в каких-то пунктах, в конце без обиняков спросив:
– Есть ли шансы на успех при нынешней ситуации, когда противник будет находиться в море, в движении, а не на стоянке в базе?
Бойд не стал обнадёживать командующего, немного подумав для приличия, ответил, что ожидать непременного успеха он бы не стал, но, если всё делать безупречно, или хотя бы в половину от того, хорошие возможности нанести урон япошкам непременно есть.
* Rear-Admiral Denis William Boyd.
Молчали и адмирал продолжил:
– И вот когда две-три из их посудин получат по торпеде, – здесь сэр Джеймс не скрыл торжества, – Нагумо либо придётся бросать свои «охромевшие» корабли и уходить, либо принимать бой на наших условиях – вот тогда в дело вступят линейные силы и заговорят пушки!
Как видите, я не выхожу за старые добрые ещё довоенные доктринальные положения Королевского флота по использованию авиации на море: повредить и замедлить корабли противника. Это сработало при Матапане*, это было наглядно продемонстрировано на том же «Бисмарке», которого «замедлили» удачным попаданием торпеды «Суордфиши», а подошедшие линкоры, наши, чёрт возьми, тихоходные линкоры, добили**!
* Атакой палубных торпедоносцев британцы подбили тяжёлый крейсер «Pola», который впоследствии был потоплен, и повредили линкор «Vittorio Veneto», вынудив итальянского адмирала отступить.
** Добили-то они одинокого немца всей сворой.
На последнем эмоции выплеснулись взмокшим лбом. В адмиральский салон набилось достаточно людей, чтобы гоняющая воздух принудительная вытяжка не справлялась. Достал платок, вытер. Подошёл к иллюминатору, откуда всё же веяло морским и свежим. Глянул… – чуть в стороне в трёх кабельтовых на якоре «Формидебл», такой же «изнывающий от жары» корабль, стоит с открытыми самолётоподъёмниками. Нет, отсюда он увидеть этого не мог, но знал, что платформы специально опускают для проветривания ангарных помещений.
Авианосцы, как, впрочем, большинство боевых кораблей Королевского флота, создававшихся для холодной Атлантики, к южным морям были приспособлены неважно. Ни кондиционирования, ни нормальной вентиляции, условия быта в климате тропиков для экипажа были на пределе выносимости. От перегрева страдало и железо. В частности, гидравлические системы. Плохо переносили высокие температуры, требующие мощности, греющиеся выходные тракты радиолокационного оборудования.
Докладывали о случаях самовозгорания зажигательных боеприпасов в пулемётных комплектах самолётов (проблема, с которой уже сталкивались в средиземноморье в близости жарких песков Африки), трассирующие пули экстренно удаляли из лент.
Вернувшись к столу, бросив взгляд на висящие напротив настенные часы, Сомервилл хмуро сдвинул брови:
«Да уж, набежало, натикало»!
Этим «горячим» совещанием… – время выходило, как и вскоре, уже сегодня, корабли должны будут покинуть рейды Коломбо, Тринкомали, удалённую стоянку на Адду, выйдя в море… – командующий дожимал последние часы, чтобы определиться с наилучшим составом сбалансированных сил, подбивая: сколько у них истребителей, сколько ударных самолётов, сколько в наличие радарных «Альбакоров». Радуясь, что на «Формидебле» сохранился ещё один оснащённый драгоценным комплектом ASV «Суордфиш», с сожалением констатируя, что не все самолёты в ангарах двух его быстроходных авианосцев операционно пригодны. В который раз, сетуя на неслётанность, нештатную надёрганность разных эскадрилий и кораблей.
Да, в «кальках», в задумках и очень радужных представленьях всё выглядело даже очень красиво: «выявим, нацелимся и ударим», если бы не детали. В приближении.
Лётные экипажи так и не показали требуемого уровня подготовки, состав флота – «разнородная хромая компания». Люди… ах, да, главное – люди. Так и тут, команды, экипажи, командиры кораблей меж собой толком не сработались!
Но главный фактор неопределённости, конечно, оставался за противником. Было бы наивно и глупо полагать, что Нагумо пойдёт «в распростёртые объятия» и станет действовать по нарисованному британским командующим шаблону. Пусть и логическому на взгляд штабистов шаблону.
– Эти чёртовы азиаты. Что там у них в их узкоглазых умах?.. Всё что я смогу, мы сможем, это учесть все нюансы, предвосхитить и компенсировать неожиданности. Восточный флот, джентльмены, вполне достойная сила. У нас много кораблей и пусть это уже пожившие свой век ветераны, могу лишь сказать: немало прекрасных концертов было сыграно на старых скрипках*. Я многого жду от наших авиаторов, и будь я проклят, я с них это стребую. На стадии поиска, а затем и обнаружения противника на максимально возможных дистанциях, именно авианосцы способностью своих авиагрупп оперировать на дальние расстояния, являются наиболее актуальным и положительным ресурсом.
У нас их два. И плюс один…
Он специально проакцентировал это «один», имея в виду «Гермес» и его несоответствие для действий в составе быстроходного соединения. Вместе с тем считая, что грех было не пустить в дело двенадцать его «Суордфишей». Дай только организовать всё правильно. Хотелось бы использовать всё и по максимуму.
На аэродромах Цейлона базировались ещё всякого – по сути, «паноптикум» из наспех собранных «Swordfish», антикварных «Seals» и «Vildebeest», перекочевавших из-под горящего Сингапура. Все эти береговые бипланы имели малую дальность, а об использовании авианосцев, как площадок подскока, для каких-то из этих самолётов способных совершать взлёт-посадку на палубу, оставалось только умозрительно рассуждать.
В тоже время только что прибывшую, можно сказать, свежую 11-ю эскадрилью скоростных бомбардировщиков Bristol «Blenheim» Mk IV, повоевавшую в Греции, на Крите и на Ближнем Востоке, решено было непременно задействовать. Двухмоторные «Бленхеймы» обладали необходимой дальностью полёта, чтобы легко дотянутся до курсирующего в сотнях миль от Цейлона соединения Нагумо. Проблемой было то, что их экипажи, как оказалось, практически совсем не обучены действовать без опоры на сушу. О чём и уведомил ответственный за Королевские ВВС вице-маршал Дж. Д'Альбьяк:
– Простите, адмирал, армейские пилоты плохо ориентируются над морем. Тем более над океаном, когда до привязки-берегов будет не одна сотня ваших морских миль. Вы понимаете, о чём я. Ко всему «Бленимы»** не торпедоносцы, и не пикировщики.
– Да уж, пикировщиков у нас нет, – в этом Сомервилл согласился, – наши уверенные концепции, что основное оружие против кораблей – торпеды, развенчали нацистские Ju-87 «Stuka»***. Честно, я бы сейчас не отказался от эскадрильи «Скьюа»****, как бы плохо они себя не зарекомендовали. Их 500-фунтовая полубронебойная бомба под фюзеляжем, это серьёзная заявка на уверенное пробитие японских полётных палуб. Использовать же «Фулмары» в качестве бомбардировщиков*****, как я понимаю, будет непродуктивно?
– Совершенно верно, – ответил Д'Альбьяк, – пилоты бомбометание с пикирования не отрабатывали. Да и не столько у нас в наличии истребителей, чтобы ещё отвлекать их на ударные задачи.
– Соглашусь, – сдержано подтвердил Сомервилл, сам вновь подумав об угрозе его кораблям, если японцы всё же вычислят местонахождение Восточного флота:
«Два авианосца джапов это более сотни самолётов. Всех мастей! У нас же в отрыве от преимуществ базовой авиации, против них в ангарах списочно всего три десятка истребителей. Встречный авианосный бой может нам дорого встать».
* Ссылка на реальную цитату Сомервилла.
** Бленим порой Блёном – так скорей в английском произношении звучит немецкое слово Blindheim.
** Junkers Ju-87 «Stuka» – германский одномоторный пикирующий бомбардировщик и штурмовик. Stuka сокращение от немецкого слова Sturzkampfflugzeug – «пикирующий боевой самолёт».
*** Blackburn «Skua» – двухместный британский палубный самолёт, выступавший «от бедности» в качестве истребителя и пикирующего бомбардировщика. К началу войны считался устаревшим.
**** Истребитель Fairey «Fulmar» и создавался из неудачного прототипа пикирующего бомбардировщика. В модификации Mk.II «Фулмар» был способен нести бомбовую нагрузку до 500 фунтов, однако в практике боевых условий данная функция не применялась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге