Братья Солнца

Глава 1

Парню на вид было не больше четырнадцати зим. Лицо его ещё не утратило детскую округлость и нежность черт, хотя тело уже было вполне мужским, сильным и пропорционально развитым. Анубис, большую часть жизни проведший в битвах на арене и гладиаторских казармах, не особенно разбирался в красоте лиц, но, судя по всему, мальчишка был весьма привлекателен. Светлые волосы вились локонами до плеч, большие голубые глаза смотрели прямо, и в них не было страха. Красота его не бросалась в глаза, но раз увидев, парня невозможно было забыть. О том же, видимо, думали и окружившие его воины. Шестеро в обтрепавшихся доспехах и драных плащах, с голодным блеском в глазах, со смехом загоняли добычу. У парня не было шансов. Его оружие составлял обычный короткий меч, а из одежды оставались только кожаные штаны и сапоги. Видимо, он спал, когда шестеро охотников застали его врасплох, потому что обрывки его рубахи и плаща валялись на земле, на которой были видны следы жестокой борьбы. – Не сопротивляйся, красавчик, – хохотнул рослый воин, делая быстрый, словно удар змеи, выпад. К удивлению Анубиса мальчишка парировал его, не проявив ни единого признака волнения или страха. Другой воин бросил скабрезную шуточку о слишком тощей заднице жертвы, на которую остальные отозвались смехом, больше похожим на лай стаи псов. Для Анубиса, проведшего юность в гладиаторской среде, не являлось секретом, что сделают с парнем подонки, добравшись до его тела. В казармах жизнь была грубой и безыскусной. Но он был рабом, рожденным в неволе, а этот паренёк явно принадлежал знатному роду, слишком уж белой и нежной была его кожа, едва тронутая загаром, и слишком богато украшенный пояс обнимал узкие бедра. Да и валявшиеся на земле обрывки были когда-то тонкой драгоценной тканью. Он не вынес бы того, что уготовали ему эти мерзавцы. К тому же Анубису понравилась та выдержка, с которой парень держал оборону, не реагируя на колкости и грязные шуточки. В больших светлых глазах его не было ни тени страха. – Эй, не хотите сначала развлечься со мной? – лениво бросил бывший гладиатор, появляясь за спинами нападавших. Мгновением позже шесть мечей устремились в его грудь. Но Анубис достаточно легко уклонился и вонзил клинок в сердце того солдата, что скверно шутил над задницей парня. А мальчишка, как оказалось, не был столь уж покорной и жалкой добычей. Анубис даже не понял, как случилось так, что он вдруг оказался рядом, плечом к плечу. Он был довольно искусным бойцом, техничным и жестким. Анубис прикончил ещё одного из нападавших, паренёк тяжело ранил двоих, а третьему ударом острия меча перерезал яремную вену. Вскоре на земле лежали шестеро мертвых и умирающих. Парень подошел к остаткам своей рубахи и попытался как-то приладить разодранные полосы. Но это не представлялось возможным. Анубис вздохнул, наклоняясь и подбирая кошель, выпавший из-за пояса одного из убитых. – Эй, ты бы хоть спасибо сказал! – окликнул он мальчишку. Тот продолжал стоять спиной, вытирая обрывками свой меч. Анубис подошел и положил руку ему на плечо. – Ты что, глухой? Парень обернулся, вопросительно глядя на него. Анубис отступил, пораженный и растерянный. Но в следующий миг паренек его удивил ещё сильнее. Широко улыбнувшись, он сунул в ухо длинный ноготь на мизинце, и вынул восковой шарик. – Так ты не глухой? – с облегчением рассмеялся Анубис. – Не совсем, – парень сунул катышек в кисет на поясе, – только на правое ухо и немного на левое. Так что говори только в левое и погромче. – Но зачем ты заткнул свое единственное слышащее ухо? – удивился Анубис. – Я не могу спать, если есть какие-то звуки вокруг, – парень застенчиво улыбнулся, – вот и приходится затыкать воском. Не спал уже трое суток, с тех пор, как отбился от сопровождения. Прими благодарность, друг, ты спас мне жизнь. Он протянул руку, и бывший гладиатор ответил пожатием, осторожно стиснув узкое запястье. Мальчишка нравился ему все больше. Правда, говорил он странно, растягивая слова и чуть в нос. – Нельзя здесь спать, заткнув уши, – Анубис покачал головой, – ты, сразу видать, из хорошего дома. Не доводилось раньше путешествовать одному? – Одному нет, – паренёк сунул меч в ножны, похлопал своего спасителя по плечу и стал спускаться по тропинке к дороге. – Мама очень боялась, что со мной что-то случится. Пока была жива… – Это из-за глухоты? – сочувственно спросил Анубис, шагая рядом с ним по тропинке. – И из-за неё тоже. Как тебя зовут, друг? – Анубис. А как твое имя? – Юлдуз. – Но это же гуннское! Ты совсем не похож на гунна, – Анубис с сомнением разглядывал гибкую стройную фигуру и длинные золотистые волосы, схваченные тонким белым ремешком. – Мой отец гунн, а мать – из амалунгов. Я на неё похож, – ответил мальчишка, останавливаясь на крутом уступе и протягивая руку Анубису, чтобы придержать его. – А ты гладиатор? – Был, – кивнул Анубис, ловко одолевая препятствие, – но смог купить себе свободу ценой одной хорошей битвы. – Судя по рубцам от зубов и когтей на твоем теле, ты – бестиарий? – А ты наблюдательный. Сколько тебе зим? – Почти восемнадцать. А тебе? – Не знаю. Наверное, я немного старше тебя. Но не очень, – Анубис спрыгнул с высокого уступа и протянул руки. Юлдуз засмеялся и спрыгнул не менее ловко, миновав объятия бывшего гладиатора. – Ты выглядишь куда моложе, я думал, тебе зим четырнадцать, не больше. Ещё удивлялся, что ты так хорошо дерешься, – Анубис взглянул вниз, где расстилался город, лежащий на семи холмах. – И куда теперь пойдешь? – Дядя, брат моей матери, перед смертью велел отвезти меня к старшей из моих сестер по отцу. Юлдуз нервным движением провел по своим светлым волосам. – К ней-то я и ехал. Но по пути узнал, что солдаты, сопровождавшие меня, позарились на мой пояс и браслет с насечкой. Они считали меня совсем глухим, не думали, что я могу прочесть по губам сказанное ими. Пришлось спасать свою жизнь. Я потихоньку выпрыгнул с повозки и спрятался за горкой камней, а потом пошел по свету луны и звезд. – И ты не побоялся бежать в совсем незнакомых землях, один, почти глухой, и с единственным мечом? – Анубис восхищенно покачал головой. – Я не жалею, что боги завели меня сюда. Похоже, я помог храбрецу. – А я не жалею, что сбежал, – весело улыбнулся Юлдуз, – похоже, я встретил хорошего друга и доброго попутчика. Если хочешь, пойдем со мной, Анубис. Я слышал о моей сестрице Хактай только хорошее, как и о её муже, хоть он и римлянин. Дом Децимия Красса, прозванного Деймосом, указал мальчикам первый же встреченный ими горожанин. Большой особняк за беленой стеной, украшенной непристойными надписями, выглядел старомодно, но для непритязательного гладиатора и выросшего в стане воинов Юлдуза он показался прекрасным дворцом и жилищем богов. – Кто вы такие и с чего так ломитесь в ворота? – неприветливо оглядел их рослый раб-привратник. Юлдуз распахнул плащ одного из разбойников, который надел вместо своей разодранной рубахи. В свете масляной лампы пояс на его бедрах засиял драгоценными камнями. – Отведи меня к своей хозяйке, госпоже Хактай, – твердо произнес мальчик, – я Юлдуз, сын Аттилы, владыки гуннов, который был и её отцом. А это мой друг и брат, спасший мне жизнь. И столько достоинства и силы было в его словах и голосе, что раб низко поклонился и отступил, давая мальчикам войти во двор, куда уже спускалась по мраморной лестнице хрупкая темноволосая женщина, совсем юная на вид. – Кто это, Киба? – чуть раскосые бирюзово-голубые глаза остановились вначале на Анубисе, а затем на Юлдузе. Ошеломленный красотой молодой женщины, бывший гладиатор преклонил колено и прижал руку к груди в приветствии. Юлдуз остался стоять, весело улыбаясь. – Эта улыбка неспособна лгать, – госпожа Хактай подошла к гостям, – она – единственное, что досталось тебе от нашего отца. А твоя мать, верно, Хильда, дочь вождя Арменриха? Она обхватила лицо юноши своими маленькими ладонями и поцеловала его в лоб. – Добро пожаловать, мой брат, здесь ты дома. Но кто это с тобой? Юлдуз поднял голову и повернулся, пытаясь, видимо, услышать сказанное ею. Анубис пришел ему на помощь. – Богиня, зовущая тебя братом, спрашивает обо мне, – громко произнес он в левое ухо юноши. Глаза госпожи Хактай распахнулись чуть шире. – Это мой друг Анубис, он спас мне жизнь, – представил Юлдуз. – Я прошу тебя, сестра, оставить его здесь, в твоем доме. – Это даже не обсуждается, – улыбнулась Хактай, положив руки на плечи обоим юношам, – я велю приготовить ужин, а пока пойдемте, отведу вас в купальню. Анубис задержался у входа, позволив молоденьким служанкам увлечь Юлдуза в купальню. Маленькая ладонь Хактай коснулась его руки, остановив, и теперь он вопросительно смотрел в чуть раскосые прекрасные глаза. – Что не так с ним?– тихо спросила она. Анубис бросил быстрый взгляд на тонкую фигуру в окружении молодых и красивых рабынь. – Он глухой, госпожа, – тихо произнес молодой гладиатор, – слышит едва ли наполовину только левым ухом. Но прошу вас, не прогоняйте его, он храбрец, каких я не видел. – Что ты, – покачала головой Хактай, – я никогда не прогнала бы даже прокаженного, попросившего приют у нашего порога. А ты говоришь о моем родном брате. И ты, спасший его, тоже теперь родной в этом доме. – Благодарю, госпожа, – Анубис наклонил голову. Затем вошел в купальню, чувствуя, как в спину ему смотрят самые красивые женские глаза, какие только можно было себе представить.

Глава 2

Для обоих юношей начались дни спокойной жизни, наполненной теплом, сытостью и лаской. Анубис не был привычен к таким роскошествам и потому искренне обрадовался, когда Юлдуз попросил научить его некоторым приемам, бывшим в ходу у гладиаторов. Скучавший без сражений и без дела Анубис принял эту просьбу как знак свыше, призванный ещё более сблизить его с сыном великого гунна, о котором он столько слышал. Юлдуз оказался усердным и трудолюбивым учеником, мог часами терпеливо отрабатывать каждое движение. Анубис заметил, что лучше всего он реагирует на топот, сотрясения, отмечая даже малейшее напряжение ног противника, вычисляет, куда прыгнуть и нанести удар. Так же юноша мгновенно узнавал шаги его или сестры, Анубис не брался сказать, откуда. Но он старался использовать эту способность Юлдуза для усиления его боевых качеств. В то же время ребята понемногу знакомились, узнавая друг о друге все больше. Однажды, удобно расположившись на краю бассейна с большим подносом, полным засахаренных фруктов и кувшином цветочной воды, они разговорились и принялись обмениваться вначале интересными историями из жизни, а потом и воспоминаниями. Бывший гладиатор рассказывал о своей жизни сначала в казарме, а потом о некоторых битвах на закрытой арене, в основном с участием прославленных бойцов. Гладиаторские бои были запрещены официальным указом, но подпольные битвы проводились регулярно. Позже Юлдуз поведал о своей жизни среди амалунгов. С нежностью вспоминал он мать, обожавшую его больше собственной души, дядю, обучавшего искусству боя, друзей и красивую чернокожую рабыню Лилит, преподавшую ему первые уроки любви. – Ты всегда слышал только одним ухом? – полюбопытствовал Анубис, когда они перешли на более личные темы. Юлдуз внимательно следил за движением его губ. – Нет, было время, когда я был совсем глухой, – сказал он задумчиво. – Мама рассказывала, что когда я был совсем маленький, со мной случилась тяжелая горячка. С огромным трудом ей удалось отбить меня у смерти. Но я оглох. До своей десятой зимы я не слышал вообще, но однажды мой дядя Сандульф приютил в своем шатре старого человека, мудреца. К тому времени я немного умел сражаться и читать по губам сказанные слова. Старик заметил меня и спросил обо мне у дяди. Узнав, что я не слышу, он вызвался осмотреть меня и помочь. Он сварил какое-то зелье и велел закапать мне в уши по нескольку капель. Сказал, что есть шанс, что я обрету слух хотя бы частично. Так оно и вышло. – И у тебя открылось только одно ухо? – сочувственно спросил Анубис. – Это ведь куда больше, чем я мог бы мечтать, – улыбнулся Юлдуз. – Правда, спустя время оказалось, что я не могу уснуть, просыпаюсь от едва слышных шорохов, уж не говоря про лай псов и крик петуха. Но это невеликая плата за то, что я могу слышать твой голос и голос сестрицы Хактай. – Кто-то говорит обо мне? – проходившая мимо Хактай обняла обоих ребят и расцеловала в макушки. – Вы не забыли? Сегодня мы идем в лавку, выбирать вам одежду и обувь. Что с тобой, братец? – Кто-то скачет на коне, – сказал Юлдуз, напрягшись, – замедляет шаг у наших ворот. Один всадник на иноходце. Хактай ахнула и, выпустив мальчиков, бросилась по дорожке между розовых кустов. Переглянувшись, Анубис и Юлдуз поспешили следом. Обоим не терпелось увидеть, кто же приехал. Гости почти не посещали их, так что любой выход в город и любой визит были им очень интересны. – Хактай, иди сюда, царевна моя! – донесся до мальчиков усталый, но веселый мужской голос. –Боги, как же я стосковался по моей маленькой дикой птичке! – Великий Тенгри хранил тебя, душа моя, – вторил ему голос Хактай, непривычно низкий, мягкий. – Я хочу представить тебе кое-кого. Но прежде пойдем в дом, я велю подготовить купальню и заняться ужином. – У нас кто-то гостит? Ободряюще пожав друг другу руки, Юлдуз и Анубис вышли из-за пристройки, столкнувшись лицом к лицу с высоким стройным воином в простых кожаных латах. Рыжеватые волосы, удивительные для римлянина ярко-голубые глаза на тонком загорелом лице, открытая улыбка – таким впервые предстал взорам мальчишек супруг Хактай, Децимий Красс, некогда прославленный гладиатор Деймос. Правда, выглядел он не намного старше побратимов, быть может, потому что на лице его не было морщин, и был он хотя и мускулист, но тонок в кости и строен, как мальчишка. Деймос с любопытством взглянул на ребят, смущенно переминавшихся с ноги на ногу, и обнял за плечи свою царевну. – Позволь познакомить тебя с моим братом по отцу Юлдузом, – маленькая ладошка Хактай коснулась груди парня, – его прислал к нам Сандульф, брат Хильды, пятой жены отца. – Скажу, что улыбка у вас одна – и она– вашего отца, великого Аттилы, – Деймос приветливо кивнул Юлдузу, смотревшему со всем вниманием на его губы, чтобы не упустить ни единого слова. – А кто это с ним, с лицом, таким знакомым, что мне кажется, я гляжу в прошлое? – Это Анубис, друг и побратим моего брата и, стало быть, мой брат тоже, – на сей раз улыбка Хактай была чуть напряженной. – Анубис? Да ведь я знаю этого парня! – брови Красса поползли вверх. – И я помню ту битву, где ты прикончил двух львов и удушил пантеру голыми руками, потому что твоё оружие застряло в позвоночнике у льва! Так ты сумел отвоевать свободу? Смущенный и польщенный Анубис наконец улыбнулся. – Пойдемте в дом, Ану расскажет все позже, когда ты приведешь себя в порядок и поешь, – Хактай обняла мужа, прижавшись щекой к его груди. – Я тоже с удовольствием послушаю, потому что эту историю ещё не слышала. – Старый Тэрэниус поставил на меня круглую сумму, – говорил Анубис, когда они возлегли за накрытым столом, – и был так доволен, что я принес ему выигрыш, что выкупил меня у Фрикса и подарил свободу. Он предлагал остаться и стать его охранником, но передумал, когда заметил улыбки, что посылала мне его молодая красотка-жена. Не завидую я старику! Дружный хохот завершил рассказ бывшего гладиатора. Хактай утирала пальчиками выступившие от смеха слезы и качала головой. Юлдузу пришлось опереться на подушку, чтобы отдышаться. – Так ты бы остался, – все ещё смеясь, заметил Деймос, – чем плохо было? И девушку бы порадовал. Или ты христианин? – Да нет, я вообще в богов не верю. А насчет девчонки… Не мог я, – застенчиво улыбнулся юноша, – Тэрэниус мне подарил больше, чем я мог мечтать. Может, я и не очень хороший человек, но имею чувство благодарности. Деймос с глубокой приязнью взглянул на него. – Сейчас мало тех, кто способен на благодарность. И я рад, что ты таков. Хактай никогда не ошибается в людях, такова уж её природа. Да и моя отчасти, ведь моей матерью была гуннка. Он потянулся, чтобы взять с блюда цыпленка. Хактай налила ему вина в кубок и присела рядом, с нежностью глядя на мужа. Она всегда сама прислуживала ему за трапезой, это доставляло удовольствие и ей, и Деймосу. Анубису и Юлдузу служили молоденькие рабыни-сверстницы, выделенные им хозяйкой дома. Ану досталась прелестная пышнотелая нубийка одного с ним возраста, а Юлдуз присмотрел себе хорошенькую темноволосую иберийку с томным взглядом черных глаз, ласково улыбавшуюся ему при встрече с самого первого дня в доме Крассов. Девушку Анубиса звали Аджу, а иберийка носила имя Зили. Обе красотки были более чем довольны своей участью, особенно Аджу. Она оказалась преданной поклонницей бывшего гладиатора. – Я не пропускала ни одной битвы, – говорила она, подкладывая Анубису самые лакомые кусочки, – госпожа разрешала мне потихоньку ходить на игры. И я всегда ждала твоего выхода. О, как ты был прекрасен, мой господин! Мое бедное сердце рвалось на арену, в песок, к твоим ногам! Я помню последний твой бой, как ты удушил пантеру голыми руками. Боги, что это была за битва! Юноша польщено улыбнулся. Аджу наклонилась, чтобы наполнить разведенным розовым вином его кубок. – Привыкай, парень, – хохотнул Деймос, оторвавшись от цыплячьей грудинки, – ты гладиатор, пусть даже и бывший. А это значит, что все красотки у твоих ног. – А теперь расскажи о себе, о кампании, – Хактай с нежностью провела ладонью по плечу мужа. –Что такое произошло там, что ты вернулся ко мне? – На самом деле все не слишком хорошо, – поморщился Красс, снова принимаясь за цыпленка, – этот недоумок Веттий распорядился убрать отряды с границ. Солдаты говорят, что приказ получен с самого верха. Мне только непонятно, чего добиваются сенаторы и император. Я попросил моих старых германцев присматривать за вами, они прибудут утром. Но все равно неспокойно у меня на сердце. – Твой отряд – один из лучших в Риме и за его пределами, – Хактай налила сладкого персикового вина в кубок и поднесла мужу. – С ними мне нечего бояться. – Все равно, будь осторожна, царевна моя. У меня очень плохое предчувствие насчет приграничных легионов и их отставки. Хотел бы я иметь хорошее жилье далеко отсюда, в землях твоего отца. – Даже не думай, – Хактай нахмурила тонкие брови. – Я никуда не уеду отсюда, и не мечтай! В крайнем случае, держать меч и лук со стрелами я умею, и довольно неплохо. После обеда Хактай в сопровождении брата и Анубиса отправились в город с согласия хозяина дома. Децимий Красс высыпал в руку любимой супруги половину содержимого своего кошеля и сопроводил смачным шлепком по пышному бедру. – Иди, любовь моя, и одень этих молодцев подобающе. Чтобы не говорили, что сыновья Деймоса ходят в отрепьях. А я, пожалуй, вздремну немного. Ведь нам предстоит очень долгая ночь. Хактай хихикнула и покраснела, но этот румянец был скорее от удовольствия, нежели от стыдливости. Обняв мальчишек за плечи, она повела их к выходу. Прогулка по городу поразила Юлдуза. До того он никогда не бывал в больших городах, и с изумлением смотрел на дома, лавки, на вереницы рабов и паланкины, в которых возлежали красавицы и знатные нобили. Его очень удивили одетые лишь в браслеты девицы у входов в те веселые дома, что ещё не были закрыты. Одной из них, миловидной и молоденькой, он улыбнулся и получил ответную улыбку. Он любовался статуями богов и красотой резных храмовых колонн. А заметив поодаль от храма клети с голубями, тронул Анубиса за локоть и пошел к ним. Бывший гладиатор поспешил следом, а за ними двинулась и Хактай. – Сколько ты хочешь за этих птиц? – спросил Юлдуз, обращаясь к торговцу, жирному малому в провонявшей пометом одежде. Смерив взглядом полную достоинства фигуру юноши и его богатый пояс, торговец, видимо, остался доволен увиденным. Цену он назвал немалую, но Юлдуз уже вынул из кармашка на поясе пару монет и сунул в его потную лапу. Торговец куснул монетки, проверяя, не фальшивы ли. Анубис с ухмылкой взял две клетки, которые протянул ему Юлдуз. – Пойдем подальше, – сказал юный гунн, держа две оставшиеся клетки. Голуби в них ворковали, тревожно переступая с ноги на ногу и хлопая крыльями. – Что ты хочешь сделать?– спросила Хактай, когда они отошли достаточно далеко и свернули к небольшой площади с каменным бассейном. Юлдуз поставил клетки на край бассейна и открыл дверцу первой. Вынимая по одному голубей, он отпускал их в небо, куда они устремлялись сверкающими белоснежными кометами. – Посылаю их тебе, матушка, – прошептал он, опустошив последнюю клетку, – пусть не будет тебе тоскливо в вышних чертогах. Хактай подошла к брату и обняла его, гладя по светлым волосам. Юлдуз обхватил её с детской доверчивостью и теплотой, подозрительно шмыгая носом. Всё же видимо, тяжело было ему, тосковал он по матери, по её теплым объятиям, по мягким рукам. Хактай поняла это своим женским сердцем. Какое-то время она обнимала Юлдуза, чувствуя, как под ладонями вздрагивают его плечи. Но когда он отстранился, глаза его были сухи. Потом они вернулись обратно, к цепи лавок больших и малых, на торговую улицу. Анубис со знанием дела помогал выбирать добротное оружие и кожаные латы с заклепками. Юлдуз отбежал к лавке с украшениями и вернулся, весело улыбаясь, с красивым кулоном из сердолика на тонкой медной цепочке и чем-то, зажатым в правой руке. – Это для Зили, – сказал он, сунув кулон в кошель на поясе, – а это для тебя, сестрица. Он разжал кулак и протянул своей благодетельнице прекрасную бирюзовую камею с изображением птицы, оправленную в серебро. Камея была изумительно тонкой работы и стоила почти целое состояние, впрочем, Юлдуз денег не считал и с удовольствием потратил большую часть собственного достояния на подарок для старшей сестры. Тронутая до глубины души Хактай обняла юношу и расцеловала в обе щеки. – Спасибо тебе, брат! Но откуда ты знал, что я люблю бирюзу? – Не знал, – Юлдуз улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, – просто подумал, что она очень подходит к твоим глазам. Позволь, я сам надену. Он осторожно застегнул серебряную цепочку на шее у сестры. Хактай обняла его, крепко сжав в объятиях. Но не успел Юлдуз обрести свободу, как за его спиной вырос Анубис. Смущенный гладиатор преклонил колено перед гуннской царевной и преподнес ей тонкий плетеный браслет из серебряных нитей. – Прошу тебя, госпожа, не побрезгуй и моим небольшим подарком, – попросил он, – ведь ты столько сделала для меня, как и Деймос. Хактай с улыбкой приняла браслет и поцеловала юношу в щеку. – Спасибо тебе, благородный Страж Мертвых, – пошутила она, застегивая подарок на своем тонком запястье, – даже богиня Изида не погнушалась бы носить этот браслет! Он прекрасен! А теперь идемте, нужно вас одеть! Хактай купила для молодых людей несколько туник и пару зимних плащей из добротной шерстяной ткани, для Анубиса с алой каймой, для Юлдуза с ярко-голубой. Несколько пар сандалий так же отправились в мешок Анубиса. Для себя Хактай выбрала тонкую столу небесно-голубого цвета, простую белую паллу и пару маленьких сандалий, которые тут же надела, сбросив свои старые и сунув в мешок, чтобы дома отдать какой-нибудь из рабынь. Она с улыбкой смотрела, как принарядившиеся ребята хлопают друг друга по плечам и со смехом дразнятся. Оставив их примерять обновки, Хактай отошла к соседней лавке, где продавались украшения и фибулы. Она приценивалась к паре красивых серебряных сережек и небольшой серебряной пряжке с головой волка для Децимия, когда неожиданно тяжелая рука легла на её плечо. Молодая женщина резко обернулась, натолкнувшись на мутный похотливый взгляд, скользнувший по её телу. От мужчины, судя по одежде, наемника, разило на целую стадию кислым крепким вином и тушеной капустой, и бедняжку Хактай едва не вывернуло наизнанку. – Кр-расивая сучка, – он положил руку на грудь царевны, но тут же получил сильный удар под колено и сведенными в один кулак руками по подбородку. Отшатнувшись, он взревел от ярости. – Ах ты, шлюха! Да я тебя… В следующее мгновение его сбила с ног беззвучная черная тень. Мощный кулак Анубиса с такой силой врезался в челюсть обидчика, что послышался явственный треск. Бывший гладиатор поднял на Хактай взгляд, полный темного жестокого огня. – Вели, госпожа, и я убью эту тварь! – прорычал он, занося короткий нож над горлом обидчика. Хактай всё ещё била дрожь от прикосновения наемника, но она властным движением велела юноше подняться. – Благодарю тебя. Но не стоит пачкать руки об эту мерзость. Эй, торговец, я беру эти украшения! Полным царственного достоинства жестом она бросила на прилавок несколько золотых монет, взяла понравившиеся браслеты и пряжку и пошла по улице. Анубис подобрал свой мешок и хлопнул по плечу Юлдуза, который вкладывал в ножны вытащенный было меч. – Пойдем, брат. В молчании они вернулись домой. Анубис и Юлдуз умчались к своим милашкам хвастать обновками, Хактай же прилегла в трапезной. Ей нездоровилось.

Глава 3

Всё больше тревожных вестей приходило с границ. Деймос беспокоился за Хактай, хотя и старался не показывать этого. Все свободное время он посвящал либо ей, либо обучению своих названных сыновей. Большое и благородное сердце было дано ему, и в этом убедились Юлдуз и Анубис. В этом доме им жилось вольготно и интересно. Деймос взялся обучать их всему, что знал сам, и уроки его пришлись очень кстати. Вдобавок к урокам военного искусства он велел одному из вольноотпущенников, ведавших домашними делами, обучать юношей грамоте и счету. – Кто знает, быть может, вам это пригодится, – сказал Деймос, обнимая своих названных сыновей, – неспокойно у меня на сердце. И будет легче, если я буду знать, что мою царевну охраняют не только германцы, но и те, кому она дорога так же, как и мне. Германский отряд расположился в пристройке за домом. Юлдуз сразу же крепко сдружился с ними, большая половина бойцов была из племени амалунгов, а значит, родными ему по крови. Иногда в сопровождении нескольких германцев Хактай и юноши посещали дом Калин, которая доводилась Хактай и Юлдузу сестрой по отцу. Она была замужем за молодым сенатором Марком Ливием, другом Деймоса и одним из немногих порядочных людей в Риме. Кроме прочего Ливий был весьма искушен в науках и интересовался военным делом. Юлдуза представили ему как сына Аттилы. – Я бы многое отдал, чтобы твой отец был жив, дитя, – грустно произнес Ливий, когда они сидели в гостевой комнате, угощаясь сладким фруктовым соком и галетами. – Он был необыкновенным человеком. Знаю, его многие ненавидели и продолжают ненавидеть даже по смерти. Но я рос и воспитывался в его доме и знал его очень близко. И могу сказать, что подобного Аттиле не было и уже не будет. – А как случилось, что вы женаты на моей сестре Калин? – полюбопытствовал Юлдуз. – Это по решению нашего отца? – Нет, мой мальчик, – рассмеялся Ливий, и его тонкое лицо словно осветилось от воспоминаний, – Калин прибыла в дом вашей старшей сестры, когда я гостил у Деймоса. Она вошла, и мне показалось, что богиня спустилась с небес. В жизни своей не видел подобной красоты и благородства. В тот же день я предложил ей стать моей супругой, и она согласилась. И я, честно говоря, до сих пор удивлен, почему. – Это был скандал из скандалов, – со смехом заметила Калин, входя в гостевую в сопровождении Хактай, – весь Рим кипел и бушевал. Как же так, благородный Ливий женится на жалкой варварке. – Пришлось им напомнить, кто твой отец, – Ливий поднялся со своего ложа и обнял её, – как и то, что в детстве заложником я воспитывался при дворе Аттилы. Но даже если бы весь мир восстал против, я бы не отказался от моей царевны. Юлдуз и Анубис переглянулись с некоторой завистью. Конечно, у них было все в порядке с их прекрасными наложницами, но все же подобная любовь и подобные чувства пока не касались их сердец. Конец седьмицы был ознаменован беспорядками в городе. Деймос уехал во главе конного отряда, оставив Хактай на попечение Юлдуза и Анубиса. Ближе к вечеру явились Марк Ливий и Калин в сопровождении единственного воина-телохранителя, мускулистого смуглокожего галла Тигриса. – В городе неспокойно, – сказал Ливий, входя в гостевые покои, – император мертв. И единственное место, которое кажется мне более или менее безопасным – это ваш дом. Потому я прошу тебя, божественная Хактай, принять к себе мою Калин. – И ты, и моя сестра всегда желанны в этом доме, – Хактай бросила взгляд на Анубиса, который тихо беседовал о чем-то с телохранителем. Юлдуз сидел на ложе, устланном шелками и мехами, наклонив голову и словно прислушиваясь к чему-то. Затем он вдруг опустился на колени, упершись ладонями в мраморный пол. – Земля дрожит, – сказал он, – словно сотни коней мчатся по улицам. Словно сотни ног попирают её. Ливий, собравшийся, было, уходить, решительно развернулся у самого входа. – Тигрис, и вы, юноши, соберите все оружие, что есть в доме. Госпожа, прошу тебя запереть ворота и собрать всех, кто может сражаться. Безо всяких расспросов и возражений Хактай отдала распоряжения слугам и подошла к Ливию, который осматривал мечи и луки со стрелами. – Что происходит? Ливий отложил короткий меч и несколько дротиков. – Я не знаю всего, могу лишь подозревать, как и многие из моих собратьев-сенаторов. И лучше нам быть готовыми к сопротивлению. – Сопротивлению кому? Ливий бросил взгляд на Калин, которая застегивала на талии широкий кожаный пояс с метательными ножами. – Гейзерих идет к Риму со своим огромным войском. Говорят, его призвала императрица ради мести убийце Валентиниана. Что ж, император мертв теперь, и город во власти смуты. И нет второго Аэция, чтобы возглавить наши войска, которые разбросаны по гарнизонам. Дорого бы дал я, чтобы вывести вас отсюда. – И где бы мы смогли укрыться? – насмешливо спросила Калин, откидывая на спину свои длинные черные косы. – Или ты думаешь, муж мой, что я стану прятаться от битвы? – Только не ты, – рассмеялся Ливий, с гордостью глядя на свою царевну, – только не ты, дочь Аттилы. Твое сердце – это сердце твоего бесстрашного отца. – И все же, – сказал Юлдуз, внимательно вслушивавшийся в их беседу и следивший за движениями губ, – в паре часов ходьбы отсюда, на горе есть пещеры, где можно найти убежище. Я видел их, когда отстал от каравана, там можно спрятать людей и припасы. – Мысль неплоха, – Ливий одобрительно взглянул на юношу, – в городе и правда, опасно оставаться. – Я никуда не пойду, – Хактай сунула за пояс метательные ножи и сумрачно взглянула на зятя и сестру. – Это мой дом и здесь я буду ждать моего мужа. – А если твой муж велит тебе уйти, ты тоже не подчинишься? – спросил Деймос, появляясь в дверях. Хактай с коротким вскриком бросилась к нему и обхватила обеими руками. – Ты жив! Хвала Тенгри Всевеликому! – Собирайтесь, уходим, – сказал Деймос, обнимая жену, – войска Гейзериха уже в городе. Святоша упросил их не убивать жителей, но могу поспорить на собственную голову, без насилия и грабежей не обойдется. – Жаль мне покидать этот дом, – вздохнула Хактай, – мы здесь жили хорошо, муж мой. Я соберу женщин, а ты созови мужчин. – Я вернусь домой, – покачал головой Ливий, – Калин останется здесь, с вами, а я вернусь. Не могу оставить мою фамилию. Может, я не смогу защитить их, но, по крайней мере, буду рядом с ними. Калин взглянула на него с непередаваемым выражением. Ливий взял её руки в свои и прижал к губам. – Прошу тебя, моя несравненная, ради ребенка, которого ты носишь под сердцем. Я вернусь к тебе, как только все закончится. Калин обхватила его обеими руками, умоляя остаться, но Ливий был непреклонен. – Я вернусь, как только все завершится. Ради тебя, моя несравненная, я останусь в живых. Но не проси меня остаться, это невозможно. Он в последний раз поцеловал плачущую Калин и исчез в сгущающихся сумерках. Последующие пол-часа были посвящены сборам. Никто не паниковал, ни женщины, ни мужчины – так велико было доверие рабов дома Децимия Красса своим хозяевам. Все они беспрекословно выполняли приказы и вскоре собрались во дворе дома, каждый со своим небогатым скарбом – самым необходимым. Запасы еды и воды несли шесть рослых нубийцев. Громадные светловолосые германцы из отряда, отряженного Деймосом на защиту семьи, окружили домочадцев и так вышли все, направившись прочь из города, к горам. Сгустилась тьма, когда они добрались, наконец, до пещер. Две пожилые рабыни ушли помолиться в небольшую кумирню возле черной скалы, посвященную Трехликой Богине, остальные расположились в самой большой пещере, постлав на каменный пол все прихваченные одеяла. По приказу Деймоса огня не разжигали, перекусили наскоро лепешками, размачивая их в воде, и фруктами, которые в ближней роще нарвала молоденькая рабыня. Правда, Калин не могла есть, кусок не лез бедняжке в горло. Она старалась держаться, но слезы текли и текли по её щекам. Анубис и Юлдуз отстояли свою стражу вдвоем и так же вдвоем улеглись на одном одеяле, спиной к спине, готовые мгновенно вскочить и сражаться. Юлдуз задремал было, но пробудился от чужих удаляющихся шагов, тихих настолько, что лишь глухой мог ощутить дрожь земли от касания маленьких ножек. Он не сразу понял, что это могло означать, потому какое-то время лежал, пытаясь ощутить новые шаги. Она должна была вернуться, но шли мгновения, собираясь в минуты, а тишину прерывали лишь звуки ночи. Юлдуз сел и толкнул побратима. – Калин ушла. В свете полной луны был виден каждый камешек, каждая веточка. Стоящий на страже Деймос вопросительно взглянул на юношей. – Ты не должен останавливать нас, – сказал Юлдуз тихо, сжав плечо названного отца, – Калин ушла. Я иду за ней. – Я не могу запретить вам идти, – ответил Деймос, повернувшись так, чтобы Юлдуз видел его губы, – но прошу вас остаться. Если что-то случится ещё и с вами, это разобьет сердце Хактай. – Калин наша сестра, – Юлдуз стиснул ладонь Деймоса в своих руках. – Хактай простит меня за этот поступок. А ты береги её. Обещаю, мы будем осторожны. – Тигрис пойдет с вами, – Деймос сжал руку названного сына, – Калин скорее всего попытается вернуться к мужу. Тигрис проведет вас к дому Ливия и защитит, если в этом возникнет надобность. Он обнял обоих юношей, на миг прижав к себе. – Я полюбил вас как сыновей. Вернитесь живыми, во имя всех богов. – Я не верю в богов,– сказал Юлдуз, улыбнувшись, – только в людей. И в любовь человеческих сердец. До встречи, Деймос, мой названный отец.

Глава 4

Они спустились с горы куда скорее, чем поднялись. В какой-то миг Юлдузу даже показалось, что впереди маячит тоненькая фигурка Калин. Но то оказалась какая-то пожилая нищенка с завернутым в тряпье ребенком на руках. Она шарахнулась от троицы воинов, прижимая к себе дитя. – Не бойся, – сказал Юлдуз, подняв руки и сделав знак спутникам не вмешиваться, – мы ищем молодую женщину, гуннку. На ней синяя стола и за плечами лук со стрелами. Она должна была пройти здесь. – Я не знаю, господин… пощадите, господин! Юлдуз вынул из кармашка на поясе золотую монету. – Вот, возьми. Я не хотел пугать тебя, матушка. Мы уходим. Нищенка впервые подняла голову и взглянула на него, страх в её глазах сменился удивлением. Она недоверчиво ухватила монету и сунула за щеку. – Девица, похожая на богиню Диану, пробежала мимо меня, – сказала она, чуть помедлив, – вон по той улице. В синей столе, с луком за плечами. – Спасибо, матушка, – поблагодарил Юлдуз. Нищенка смотрела на него так, словно он был богом, спустившимся с небес. Спустя несколько шагов Тигрис наклонился и поднял с каменной мостовой небольшую сверкающую вещицу. – Это шпилька госпожи, – сказал он побратимам, – старуха не солгала. Госпожа моя и правда прошла здесь. Он побежал, явно зная, куда могла двинуться его хозяйка. Анубис и Юлдуз переглянулись и бросились за ним. Навстречу то и дело попадались перепуганные горожане, некоторые вели себя хуже животных. Юлдуз, не размышляя, бросился на выручку молоденькой девушке, которую трое мужчин, одетых в латы, пытались затащить в заброшенное здание какого-то храма. Анубис без раздумий последовал за ним. Его могучий кулак врезался в челюсть одного из негодяев, отбросив к колонне. Юлдуз схватился со вторым, успевшим вынуть меч из ножен. Тигрис попросту проломил череп своему противнику пудовым кулаком. Девушка, дрожа всем телом, прижалась к его боку. Юлдуз управился довольно быстро, и не потому, что его противник был таким уж великим воином, а потому что тот был мертвецки пьян. Юлдуз не стал убивать его, лишь вышиб меч из руки и швырнул головой о колонну. – Ты цел? – встретил его Анубис. Юноша кивнул. Его все ещё била дрожь возбуждения. Не отвечая, он двинулся вперед. Тигрис, Анубис и спасенная девушка бежали рядом. Они лишь пару раз останавливались, чтобы передохнуть. За это время галл и девушка успели познакомиться. Девицу звали Эрисса, она была вольноотпущенницей знатной госпожи. После смерти бывшей хозяйки её муж, обозленный отказом девушки стать его наложницей, выгнал её на улицу, и ей пришлось искать пропитание, торгуя цветами и маслом для лампад. Пьяные негодяи захватили её врасплох, когда она возвращалась домой. Улица за улицей, они двигались к цели, и это становилось все труднее. Эриссе не к кому было возвращаться, потому она решила держаться трех сильных мужчин, которые уже спасли её однажды. – Варвары! Они идут! – панический вопль перекрыл крики напуганных людей. Анубис и Тигрис встали по обе стороны от девицы, выдернув из ножен свои мечи. Юлдуз торопливо повернулся к ним. – Слишком много. Мы не справимся. Надо переждать. Тигрис кивнул, озираясь по сторонам. Укрыться было негде, дома пришельцы обыскивали и грабили в первую очередь и целенаправленно, зачастую угоняя тех, кто был там, чтобы позже взять выкуп или продать в рабство. Но тут на выручку пришла спасенная девушка. Она наклонилась и принялась дергать кольцо, вмурованное в тяжелую каменную плиту. – Клоаки, – Анубис схватил побратима за плечо, – она права. Там никто не станет искать нас! Тигрис отстранил девицу и одной рукой с легкостью поднял тяжеленный каменный блок. – Спускайтесь вниз, я за вами. Переждем там, пока пройдут. Они спустились в тяжелое острое зловоние, и Тигрис, шедший последним, придвинул плиту почти вплотную к пазам. Сверху уже слышалось бряцание оружия и чуждый говор. Анубис и Юлдуз плечом к плечу стояли у стены, Эрисса прижалась к широкой груди Тигриса, зажав себе рот обеими ладошками. Она была на грани обморока и только сильные руки охранника не давали ей упасть. Юлдуз прижал ладонь к плите, затем ободряюще кивнул своим спутникам. – Они ушли. И другие далеко пока. Надо идти. Они прошли ещё несколько кварталов. Повсюду царили страх и отчаяние. Юлдуз скрежетал зубами от ярости, но сильная рука Анубиса не давала ему отклоняться от курса. Группки варваров со смехом и веселыми возгласами грабили дома, храмы и срывали одежду с молоденьких девушек, которым не посчастливилось оказаться у них на пути. – Мы не можем драться со всем войском Гейзериха, – говорил Анубис, волоча названного брата по переулкам следом за Тигрисом. – Помни, мы здесь, чтобы найти и защитить Калин. А так нас просто прикончат – не те, так эти. В словах бывшего гладиатора был здравый смысл, и все же Юлдуз едва сдерживался, в особенности, когда видел, как хватают женщин. Потянуло гарью. Тигрис остановился, шипя от досады. – Похоже, горит Черный квартал, – сказал он, принюхиваясь, – пусть все недобрые боги заберут этих ублюдков! Им мало ограбить и взять заложников, ещё и дома жгут. Отчаянный, исполненный гнева вопль заставил вздрогнуть даже Юлдуза, который едва его расслышал. Не помня себя, он оттолкнул побратима и бросился вперед по улице, по которой уже ползли клубы черного едкого дыма. Анубис бросился следом, ругаясь последними словами. Калин они узнали сразу. Ветер трепал разорванную одежду и длинные волосы гуннской царевны, отбивавшейся от десятка варваров коротким мечом и луком. За её спиной плакали от ужаса молоденькая девушка, почти ребенок, и двое мальчишек лет семи-восьми. Анубис издал рык, похожий на львиный, и ворвался в битву, точно черный демон Преисподней. Юлдуз рубанул с плеча, второй рукой парировав удар рослого варвара в одежде, украшенной золотыми побрякушками и монетами. Он сражался сосредоточенно, стараясь не делать ошибок. – Брат! – донесся до него крик Калин. – Тигрис, бери их и уводи отсюда! – резко приказал Юлдуз сражающемуся рядом телохранителю. – Веди к убежищу, мы тут справимся вдвоем. Потом догоним вас. Идите! Калин закричала снова, обрушивая на варваров удар за ударом. Юлдуз против воли залюбовался ею, ощутив гордость за то, что подобная женщина – родная ему по крови. Он видел, как Тигрис схватил Калин за талию и повлек по улице. За ними спешили Эрисса, спасенная девушка и мальчуганы. Потом улицу застлала черная пелена дыма. Крики людей усилились. Юлдуз вскрикнул от боли – острый дротик вонзился ему в руку чуть выше локтя. Перехватив меч в левую, он продолжал сражаться. Анубис лишился своего меча, его выбил громадный варвар с синими татуировками на квадратной роже. Последнее, что помнил Юлдуз после того, как маленький деревянный щит, пущенный мощной рукой, ударил его в лоб, было тело Анубиса, прикрывающее его от ударов.

Глава 5

Голова болела нещадно. Юлдуз слабо застонал, пытаясь подняться. Над ним склонилась знакомая черная физиономия, звякнули цепи. – Тише, брат, не дергайся, – скорее прочитал по губам, чем услышал юноша, – мы в плену. – Голова… болит… – едва сумел выговорить Юлдуз. Анубис осторожно провел ладонью по его щеке. – Тебя здорово треснуло тем щитом. Но ничего, жить будешь. Главное, мы живы, а дальше поглядим. Юлдуз почти не помнил того, что было в последующие дни. Кормили их скудно, воды, правда, давали вдоволь. Его почти все время тошнило, так, что он даже есть не мог первые дней пять. Потом стало полегче. Анубис был рядом, оберегая его от побоев собственным телом, поддерживая, когда ноги отказывались нести. Благодаря его заботам Юлдуз скоро оправился от удара щитом, хотя раненая рука воспалилась и болела при каждом движении. Но здесь ему помогла собственная пригожая внешность. Не желая терять красивого невольника, варвар, взявший в плен обоих побратимов, велел своему лекарю лечить Юлдуза. Лекарь этот, худой красивый старик с бирюзово-голубыми глазами и длинными, до пояса, волосами, сплетенными в толстую косу, был умен и образован. Взятый в плен много лет назад, он привык к своему положению и к своему хозяину. – Гарус не злой человек, – говорил он, накладывая на ноющую руку Юлдуза кашицу из трав и перевязывая чистой тряпицей, – он не терзает своих пленников и рабов. – Что ж, по крайней мере, я благодарен ему за тебя, – улыбнулся Юлдуз. – Как мне называть тебя, отец? Лекарь улыбнулся, с приязнью глядя на юношу. – Ты не горд, хотя видно, что не из простых людей. Меня зовут Азиру, дитя мое. И я позабочусь, чтобы твоя рана зажила полностью. – Спасибо тебе, Азиру, – Юлдуз сердечно пожал руку старого лекаря – Но я прошу тебя, позаботься так же о ранах моего брата. На следующий день после знакомства с Азиру в загородку для пленников вошел высокий плечистый варвар в простых кожаных латах. Единственным украшением на нем был массивный серебряный браслет, обнимавший его левое запястье. Черты его лица были грубоваты, нос сломан, видимо, в драке или битве, но в голубых глазах светился острый ум, которого было трудно ожидать от дикаря. – Вставай, пойдешь со мной, – велел он Юлдузу, – будешь моим личным рабом. Юлдуз покачал головой. – Не буду. Ты ошибся, взяв меня в плен. Из меня не выйдет раба. Варвар приподнял бровь. – Ты не римлянин! – сказал он с некоторым удивлением. – Кто ты? Какому племени принадлежишь? Юлдуз почувствовал в своей руке ладонь Анубиса и ободряюще сжал её. Он продолжал смотреть на губы варвара, чтобы не упустить ничего, сказанного им. – Меня зовут Юлдуз, – сказал он, стараясь держаться ровно и спокойно, хотя внутренняя дрожь сотрясала его тело, – по матери я принадлежу амалунгам, отец же мой Аттила. Глаза варвара открылись чуть шире. Он наклонился, всматриваясь в лицо юноши. – Тогда ты не сможешь быть рабом, это правда. А кто этот черный рядом с тобой? Твой слуга? Юлдуз покачал головой, крепче сжав пальцы Анубиса. – Это мой названный брат, он спас мне жизнь. Как бы вы ни решили его судьбу, это будет и моя судьба тоже. – Я продам его с торгов на первом же рынке, – усмехнулся варвар, – или убью прямо здесь. Анубис и Юлдуз переглянулись, затем поднялись и встали плечом к плечу. – Тогда убейте нас обоих здесь и сейчас, – сказал Юлдуз, – потому что я не буду рабом и не оставлю брата. Варвар с минуту смотрел на них своим пронизывающим взглядом, затем кивнул. – Идите за мной! Шатер Гаруса, так звали их пленителя, располагался в пяти минутах ходьбы от загона для пленников. По дороге им попадались воины, варвары разных племен, многие приветствовали Гаруса как друга. Некоторые с любопытством разглядывали Юлдуза и Анубиса, кое-кто предлагал за них рабов или какие-либо ценности. Юлдуз напрягал остатки слуха, стараясь уловить то, что отвечал Гарус. Впрочем, судя по огорченным физиономиям тех, кто приценивался к двум рабам, их пленитель продавать их отказывался. Возле шатра Гарус подозвал мальчишку в коротенькой набедренной повязке и что-то произнес ему на ухо. Мальчик кивнул и скрылся за соседними шатрами. Гарус знаком велел пленникам войти в шатер. Здесь было по-военному просто, в дальней части постель из шкур, очаг в центре, сделанный в ямке, обложенной камнями. Хрупкая варварка с красивым бронзовым от загара телом и лицом поклонилась, сложив руки на груди. Хозяин что-то сказал негромко, Юлдуз не расслышал. Но судя по тому, что девушка споро взялась за котелок и сушеное мясо, он велел ей приготовить ужин. Юлдуз покачнулся, прислонившись к плечу побратима. Голова все ещё подводила его, вот и теперь вдруг закружилась. Анубис подхватил его, бережно усадил на землю. Цветная циновка, закрывавшая вход, отодвинулась, и в шатер вошел высокий светловолосый мужчина. Как ни ослаблен был Юлдуз, он все же вскочил на ноги при виде этого человека. А вошедший застыл, глядя на него округлившимися глазами. – Дядя Рольф! Так ты жив! – Юлдуз, быть не может! Сам не свой от безумного облегчения, Юлдуз повернулся к побратиму с широкой улыбкой. – Познакомься, брат, – сказал он, держась за плечо пришельца, – это Рольф, молочный брат моей матери, мой дядя. Гарус сидел у огня, попивая мясной отвар, сдобренный ароматными травами. Рольф, Юлдуз и Анубис расположились вокруг очага. Их чашки были ещё полны. – Я не мог поверить в то, что мне попался сын Хильды, внук Арменриха, – сказал хозяин шатра, когда они разделались с отваром. Служанка положила в чашки нарезанное мясо и пресные лепешки. – Единственным, кто мог знать точно, был ты, Рольф. Думаю, раз уж так повернулось, теперь эти молодцы – твоя морока, – Гарус рассмеялся, глядя на растерянные лица мальчиков. – Я думал, ты погиб во время битвы при Акмаре, – сказал Юлдуз, радостно улыбаясь. – Как ты уцелел, дядя Рольф? – Сам не знаю, – покачал головой Рольф, – очнулся во рву, придавленный трупами. Когда вернулся к месту стоянки, там уже никого не было. Меня здорово потрепали, пришлось зализывать раны довольно долго. А потом присоединился к Гейзериху. Тут, кстати, много наших. Не все ушли с Атаульфом на север. – Мне повезло, – вздохнул Юлдуз, – вернее, нам с Анубисом. Ох, надеюсь, Калин и Тигрис добрались до убежища. – Калин? – Моя сестра, дочь Аттилы. Мы с братом её искали в городе. Я должен вернуться, дядя Рольф. Должен защищать моих сестер. – Их некому защитить кроме тебя? – поднял бровь Гарус. Юлдуз пожал плечами. – Это мои сестры. Я должен быть рядом с ними сейчас. И неважно, есть ли кому защитить их. Гарус какое-то время смотрел на него, потом одобрительно хмыкнул. – Ты хорошо сказал, Юлдуз, сын Аттилы. Ну что ж, теперь ты принадлежишь Рольфу, а не мне. Пусть он решает, что с тобой делать. Юлдуз собирался идти уже утром, но оказалось, что он подолгу просто неспособен стоять на ногах. Голова начинала нещадно болеть и кружиться, а желудок сжимался в тугой болезненный ком. – Не тревожься, брат, – Анубис сжал его руки в своих, – я вернусь вместо тебя. А ты, как сможешь. Все будет хорошо, ты не бойся. – Я с ним пойду, – сказал Рольф, наклоняясь так, чтобы Юлдуз видел его губы, – присмотрю, чтобы не обижали. Азиру вошел в шатер Рольфа, неся стопку шерстяных одеял и овчину. За спиной у него болтался мешок со снадобьями. – Хозяин прислал меня, – сказал он, присев на корточки рядом с Юлдузом, – не бойтесь за этого юношу, я прослежу, чтобы он поскорее поправился.

Глава 6

Прошло ещё несколько дней. Рольф и Анубис не возвращались, и сердце Юлдуза ныло от тревоги и отчаяния. Он порывался двинуться на поиски, но был ещё слишком слаб. Снадобья Азиру приносили облегчение, но для полного излечения требовалось ещё время. В один из дней прибежал мальчишка, прислуживавший Гарусу, принес весть, что громадное войско Гейзериха вскоре снимается с места. Азиру должен был вернуться к своему господину. – Я оставлю тебе лекарства на месяц, – говорил старый лекарь, размешивая в ступке сушеные травы и минералы. – Принимай, как и сейчас, по одному шарику в день перед едой. – Жаль, что ты уходишь, – сказал Юлдуз, сердечно обнимая старика, – спасибо тебе, Азиру, что лечил меня и был мне другом. – Спасибо тебе, мой мальчик, что удостоил меня своей дружбы, – лекарь обнял его в ответ, – да хранят тебя боги. Береги себя. Войско уходило. Громадное войско из многих племен, спаянных вместе ненавистью к Риму. Топот копыт, шаги тысяч людей заставляли землю содрогаться. В утро, когда исполинский лагерь снялся с места, вдруг полил дождь. Он шел и шел, обливая телеги и волокуши с несметными сокровищами, награбленными в Вечном Городе, вереницы пленников и заложников. Потоки воды струились, смывая следы грабителей, имя которых осталось в веках как синоним варварского разгула и грабежа. Юлдуз смотрел, как они уходят. Пробегал взглядом вереницы пленных, что вели мимо него. Однажды сердце его едва не разорвалось при виде хрупкой фигурки, но то была лишь девушка, похожая на Хактай. С ней все в порядке, уговаривал себя Юлдуз, думая о сестре. С ней все в порядке. Анубис вернулся к ней, нашел её и Калин. Измученный дурными мыслями, страхами и слабостью, Юлдуз провалился в тяжелое забытье. Он не боялся, что кто-то может захватить его в плен. Уходя, Рольф поставил на шатре свой знак, а с ним мало кто решался ссориться. Томительно тяжело тянулись часы, минула ночь, наступило новое утро. Юлдуз, покачиваясь, выбрался из шатра и подошел к каменной гряде, бывшей некогда окоемом капища. Город на семи холмах лежал перед ним, обнаженный и растерзанный. У Юлдуза не было причин любить Рим, но сердце его сжалось от тоски и грусти. И снова мысли вернулись к Анубису, к сестрам, к Деймосу. Живы ли они? И если живы, то почему до сих пор нет известий от них? Он смотрел на город, лишенный всех прикрас, ибо грабители сняли с храмовых крыш даже золоченые листы обшивки. Кое-где к небу поднимались черные струйки дыма – видимо, горело то, что не сумели унести. Юлдуз вернулся в шатер и заставил себя проглотить половину лепешки из запасов, оставленных Азиру. Затем оделся, сложил провизию в мешок и сунул в карман рубахи снадобье старого лекаря. Шаг за шагом, отдыхая через каждые несколько шагов, он поплелся вниз по тропе, ведущей в Рим. Голова кружилась, то и дело бросало в пот. Одолев половину пути, Юлдуз попросту рухнул на землю. Перед глазами плясали разноцветные круги, а в груди была мерзкая легкость – предвестие обморока. И он не слышал крика, вырвавшегося у идущего по тропе человека, как не чувствовал сильных рук, обнимавших его плечи. Когда он очнулся, то понял, что лежит не на голой холодной земле, а в постели. Маленькая прохладная ладошка нежно гладила его лоб. Он открыл глаза и увидел заплаканную мордашку Зили, на шее которой болтался подаренный им кулон. В первое мгновение Юлдуз решил было, что это ему снится, или что он сошел с ума. – Он проснулся! – закричала девушка, и он вздрогнул от неожиданности. – Он проснулся, госпожа! Ану! Анубис влетел в комнату первым. Словно черная тень, он метнулся к ложу и сжал руку Юлдуза в своих руках. – Как ты себя чувствуешь, брат? – Где я? – Дома. Ты дома, Юлдуз! – Хактай вошла и опустилась с другой стороны постели, взяв его вторую руку. – И я благодарю Тенгри Всевеликого за то, что ты вернулся к нам. Окруженный заботой и любовью, Юлдуз вскоре пришел в себя. Снадобье старого Азиру понемногу излечило его от обмороков и слабости. В доме Хактай частенько появлялась Калин вместе со своим мужем. Иногда забегал проведать Тигрис. От Анубиса Юлдуз узнал, что у могучего телохранителя серьезный роман с Эриссой, и что Тигрис уже испросил у своих хозяев позволения жениться на ней. Так же в первые дни, когда Юлдуз ещё лежал в постели, к нему наведался Рольф. Выглядел он потрепанным, но вполне довольным жизнью. – Прости, что не вышло сразу за тобой вернуться, – сказал он, устроившись рядом с постелью с большой кружкой подогретого домашнего вина со специями, – так уж получилось. Мы встретили по пути нескольких парней, а предводителем у них был мой старинный враг Гела. Ну, мы и сцепились, я с Гелой, а Ану с его сопровождающими. Доложу я тебе, братец твой названный драться умеет. Кабы не он, я бы сейчас тут не сидел. Но до дома твоей сестры мы добирались почти три дня. Рольф сделал солидный глоток и зажал кружку в ладонях. – Ты расскажи ещё, как ты мою шкуру спас, – хмыкнул Анубис, входя в комнату, – и как навалял тем пятерым, что пытались меня скрутить сонного. – Ну, было дело, – Рольф нежно погладил кружку и сделал ещё глоток, – но я не мастак рассказывать. Да и просто должок отдал. Хорош бы я был, если бы позволил забрать тебя после того, как ты спас мою шкуру. – Похоже, вы подружились, – рассмеялся Юлдуз, – дядя Рольф, а почему ты не ушел вместе с остальными? Ты же мог вернуться. – Ну…– Рольф с некоторым смущением покосился на племянника, – есть тут кое-кто. В общем, мне и уходить было особенно некуда. А здесь… Ну да ладно, мне пора, и так я тут засиделся. Проводив его взглядом, Юлдуз вопросительно уставился на побратима. Тот ухмыльнулся, продемонстрировав два ряда безупречно белых зубов. – Помнишь того парнишку-сирийца, Ашура? Хактай его купила почти перед самым нашествием. Мы с тобой ещё подшучивали, что у него самые длинные ресницы во всем Риме. Ну, так вот этими самыми ресницами он пронзил сердце твоего дядюшки. Некоторое время Юлдуз молчал, переваривая новость. – Ну, дядя Рольф никогда не интересовался женщинами, – наконец, промолвил он, – сколько себя помню, он только воевал. Все походы, походы, дома почти не бывал. Теперь понятно, почему. В любом случае я рад, что он остался здесь. Ану, расскажи, что тут у вас произошло? Как вы вернулись и почему так долго не приходили за мной? – Ну, ты же слышал, мы только до дома три дня добирались, – Анубис подтащил толстую циновку, бросил на неё овчину и улегся рядом с побратимом. – Пришли сюда, и нас чуть не пристрелила Хактай. У этой несравненной, да благословят её боги, на редкость меткая рука. Видишь, какой пробор мне оставила? Он провел рукой по курчавой шапке волос и улыбнулся. – Меня Аджу признала, так-то трудно было хоть что-то разглядеть. Очень уж нас здорово потрепали по дороге сюда. Рольфу физиономию разбили так, что вот только теперь на человека понемногу становится похож. Меня тоже разукрасили – будь здоров. Я когда в зеркало глянул, чуть с копыт долой не откинулся – чистый демон. Но Аджу меня и в таком виде признала, голубка моя. Мы только зайти успели, оба повалились. Рольфа ещё чуть не прирезали солдаты, хорошо, его признал Таурус, старший германцев наших. Я-то был никакой. В себя только на второй день пришел, и сразу за тобой. А эти ушли уже. Я чуть ума не лишился, когда это понял, кинулся по следу, думал, если тебя забрали, хоть в Гадес пойду, но отыщу. Рванул так, что дороги не видел, но оно и к лучшему. О твои копыта длинные и споткнулся, очень уж удачно ты их поперек тропинки вытянул. Они дружно расхохотались. Юлдуз повернулся на бок и обнял побратима, прижавшись лбом к его лбу. Теперь, когда все закончилось, он не чувствовал ничего кроме безотчетного счастья. Пусть впереди будут ещё приключения, пусть даже весь мир восстанет против, кто может устоять перед двумя братьями, идущими бок о бок?

Глава 7. Дополнительная. 20 лет спустя.

Придорожная харчевня с покосившейся деревянной вывеской явно повидала на своем веку многих посетителей. Бывали тут и простые легионеры, и императоры, и скотники, и рабы, посланные хозяевами по делу, и женщины в сопровождении якобы мужей и братьев. Стены, сложенные из толстых бревен, вросли в землю и покрылись многолетней грязью. Вывеска с надписью «Отец Дит» держалась на честном слове и одной проржавелой цепи. И все же харчевня пусть и не процветала, но хозяева ее не бедствовали и не считали каждый грош. Это было заметно и по обстановке, и по кругам копченых колбас, развешанных над очагом. Аромат козьего сыра и стряпни, смешанный с едва заметным острым запахом щелока, пропитывал, кажется, даже бревна, из которых были сложены стены. Двое мужчин, возникших на пороге, ничем не выделялись из разношерстных толп тех, кто удостаивал «Отца Дита» своим присутствием. Одеты как наемники, поверх кожаных видавших виды доспехов шерстяные плащи с подбивкой. Рыжеволосая танцовщица, дремавшая в углу по причине отсутствия клиентуры, открыла глаза и сонно улыбнулась гостям. — Добро пожаловать, доблестные воины, — мурлыкнула она, сползая со своего стула. Толстый хозяин с поклоном подошел к посетителям, глядя то на одного, то на другого. Поскольку ни один не проявлял своего главенства, старый плут справедливо счел, что его посетители либо друзья, либо равны по положению, несмотря на разность цвета кожи. — Хорошей ночи, друг, — приветствовал его белый воин чуть хриплым и вполне приятным голосом, — неси всё, что у тебя готово, и подай хорошего вина, а не того пойла, которым ты обычно потчуешь всяких проходимцев. Золотая монета, извлеченная из увесистого кошеля, сверкнула в воздухе и легла в ладонь хозяина, который стремглав кинулся исполнять приказ. Танцовщица, улыбаясь, подошла к посетителям, которые с удобством расположились за единственным длинным столом друг против друга и таким образом, чтобы держать в поле зрения пространство за спиной напарника. — Поди сюда, малышка, — дружелюбно улыбнулся африканец, похлопав по скамье подле себя. — Как тебя звать? Девица присела, с интересом глядя на обоих мужчин. Да, тут было на что посмотреть! Черный — явно бывший гладиатор, мышцы так и бугрятся. А светлый на диво хорош собой, и глаза голубые под тяжелыми веками смотрят спокойно, без злобы. — Меня зовут Персис, красавчики, а вас как? Если, конечно, ваши имена — не страшная тайна. — Я Анубис, а это Юлдуз, — ещё шире улыбнулся черный воин. Светлый кивнул, не проявляя никаких признаков гнева или неудовольствия. Он поглядывал на почти ничем не прикрытую пышную грудь танцовщицы с явным восхищением. — Юлдуз? — глаза девушки распахнулись чуть шире. — Но это же гуннское имя! — Вполне себе гуннское, — весело ухмыльнулся белокожий воин. — Но и ты, красавица, совсем не похожа на персиянку. Твои волосы пылают, как солнце, и ты, кажется, способна соблазнить даже камень. — Насчет камня не обещаю, — нежно рассмеялась рыжеволосая, поводя бедрами, — а вот ваши сердца, думаю, можно растопить. — Мое уже в твоих руках, малышка, — сверкнул белыми зубами африканец. — Если желаете, я развлеку вас танцем, пока Гаст разогревает еду, — предложила девица, явно польщенная словами гостя. Её предложение было встречено с воодушевлением, и маленький бубен перекочевал из угла харчевни в руки красавицы. Танцовщицей Персис оказалась на удивление хорошей, в отличие от многих полувакханок, делавших упор на непристойные телодвижения. Она добивалась непристойности легкими движениями и дрожью, завораживающим ритмом и плавным мелодичным напевом. И вскоре двое мужчин были полностью во власти ее танца. Причем африканец впал в некое подобие транса, покачиваясь в такт стукам бубна. Юлдуз же хотя и казался попавшим под власть чар красавицы, сохранил полностью рассудок и остроту ума. И когда девица приблизилась к нему и наклонилась, он поднял на нее полуприкрытые тяжелыми веками глаза. Персис оседлала его колено, продолжая изгибаться и постукивать в бубен особым образом. — Ты слышишь, я знаю… — гибкое тело трепетало и теряло очертания, плавясь в красноватой дымке, — сражайся… их всего пять… Юлдуз потянулся губами к окрашенному кармином соску, но девушка выскользнула из его объятий. Отбивая ритм, она прошлась по кругу, покачивая пышными бедрами. Затем подошла к двери и задвинула засов. Юлдуз перехватил отчаянный взгляд ее глаз, полных слез. — Время Дита! — громкий вибрирующий стон заставил, кажется, сотрястись до основания всю харчевню. Одетые в черные набедренные повязки воины появились из-за занавеси, отделявшей кухню от основного помещения. Но мгновением позже дикий вопль заставил очнуться темнокожего гиганта. Гибкий и стройный Юлдуз с легкостью взлетел на стол, обнажив меч и кинжал. Анубис с ревом набросился на убийц, размахивая, словно мельница крыльями, короткой секирой. Одного он уложил сразу, но второй оказался умелым и свирепым бойцом, не уступающим африканцу в силе и искусстве поединка. Юлдуз тем временем сцепился сразу с двумя, но благодаря выгодному положению ему удалось отпихнуть ногой сунувшегося было третьего воина и поразить в ложбинку между шеей и плечом одного из противников. Обливаясь кровью, тот рухнул под ноги третьему. Теперь уже двое оставшихся на рожон не лезли. Пока один отвлекал внимание Юлдуза, второй попытался зайти сзади, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали ни убийцы, ни сам воин. На затылок негодяя обрушился удар, и словно подкошенный, он рухнул на скамью. Шипя непристойные ругательства, оставшийся убийца сделал попытку сбежать, но поскользнулся на крови и грохнулся на труп своего подельника, напоровшись на медный меч-крюк в его руке. С жутким хрипом он дернулся и испустил дух. — Гаст! Не дай ему уйти! — закричала Персис, бросаясь к Юлдузу. Белый воин спрыгнул со стола на оставшийся незапятнанным клочок пола. Но его остановило прикосновение напарника. — Останься с девкой, — бросил Анубис, протискиваясь в дверцу. Юлдуз подошел к Персис, которая обессиленно опустилась на пол у стены и тихо всхлипывала. Присев рядом, он приподнял за подбородок ее заплаканное лицо. — Ты убьешь меня? — тихо спросила она. Мужчина пожал плечами. — Не раньше, чем ты расскажешь, что за мерзость здесь творится. Занавеска отодвинулась, и в зал вошел Анубис. С его короткого меча капала кровь. — Поганое место, брат, — громко и резко произнес он, обращаясь к Юлдузу. — Бери девку, уходим. Было уже темно, но они предпочли остановиться в старой молельне, рядом с которой бил родник. Здесь можно было смыть кровь и немного успокоиться. Персис все еще тряслась, как осиновый лист, но довольно умело перевязала резаную рану на ноге у Юлдуза. Анубис тем временем разжег небольшой костерок и удобно устроился, прислонившись спиной к колонне. — Так что там случилось, девочка? — мягко спросил Юлдуз, когда танцовщица немного успокоилась и пришла в себя. — Насколько я понял, твой хозяин убивал постояльцев, и помогали ему эти пятеро. И твоя роль в этом тоже понятна. Но мне непонятно одно — почему ты предупредила меня? Персис посмотрела на него глазами, мерцавшими в темноте, словно у большой кошки. — Гаст нашел меня в веселом доме и выкупил, — медленно заговорила она, — он привез меня сюда, и я танцевала для гостей по его приказу. Именно тогда он заметил, что звуками бубна я могу погружать людей в божественный сон. Он решил воспользоваться этим. Выбирал лишь богатых, тех, у кого были полные кошели денег. Эти пятеро были его сыновьями. Они убивали зачарованных танцем, а Гаст забирал деньги. Они любили убивать. И они не щадили меня… тот, которого ты убил первым, господин, знал, как бить, не оставляя следов на теле… Иногда, когда я не могла танцевать после ночей с ними, он бил… Вы спасли меня от худшей судьбы, чем даже Тартар, — девушка устало улыбнулась. — Я пыталась предупреждать тех, кто приходил, но все они оказывались бессильны перед чарами моего бубна… — Тогда почему ты не покончила с собой? — спросил Анубис. — Я пыталась, — Персис заметно вздрогнула и придвинулась поближе к белому воину, — но у меня не вышло. И после этого почти сутки они делали со мной что хотели. Чудовища Гадеса не творят подобное со своими жертвами, что они творили со мной. Давали передышку и мучили снова. И потом я уже боялась даже думать о том, чтобы умереть. Она опустила голову. — Тише, все уже закончилось, — Юлдуз положил руку на ее пышные волосы, — поспи. Ану, я пока покараулю, а ты передохни. Вторая луна твоя. Рассвет встретил могучего африканца стоящим прислонившись к колонне. Юлдуз и девушка мирно спали чуть поодаль у костра. — Хороший день для жизни, — улыбнулся Анубис, глядя на пробуждающегося напарника. Юлдуз потянулся, жмурясь. Покосился на Персис, сладко сопящую у него под мышкой. — Это уже твоя забота теперь, куда ее девать, — хмыкнул великан, — и я не помню, чтобы ты жаловался под утро, когда малышка все-таки взяла тебя в оборот. Кто бы мог подумать, что благодарность еще существует в этом мире! — Зависть тебя не красит, брат, — довольно ухмыльнулся белый воин. — Думаю, пока она может идти с нами. В Риме раздобудем лошадей, и там же я оставлю ее у Хактай или у кого-то из моих безумных сестричек. В любом случае, там ей не будет хуже, чем уже было. — Все-таки ты пошел в свою белокурую готскую мамашу больше, чем просто смазливой рожей, — покачал головой Анубис. Юлдуз со вздохом закатил глаза и принялся будить сладко пригревшуюся под его боком девицу. Они прибыли в Рим на второй день и отправились к старшей из сестер Юлдуза, принцессе Хактай. Будучи вдовой римского воина, Хактай предпочитала обитать в его доме вместе с двумя своими сыновьями. Юлдузу и его побратиму она всегда была рада. — И ты входи, Страж Мертвых, — пошутила она при виде Анубиса, топтавшегося у порога. — Нечасто нас посещают подобные гости. — Даже мертвые пытаются выбраться из Гадеса при виде подобной женщины, — галантно поклонился африканец. — Ты еще не замужем, благородная госпожа? — Ну, если ты захочешь жениться на мне, я, пожалуй, подумаю, — хохотнула Хактай, в свои почти пятьдесят лет сохранившая цвет лица и тонкий стан юной девушки. Перешучиваясь с братом и его спутником, она попутно познакомилась и с Персис, которая никогда не бывала в знатных домах и все больше молчала, с восторгом глядя по сторонам. — Ты не возражаешь, если я оставлю ее у тебя? — говорил Юлдуз, блаженно растягиваясь в домашней купальне. — Девочка натерпелась в жизни, ей нужен хороший дом. — Да я и не против, — Хактай с любопытством разглядывала смущенную Персис. — Но ты, братец, весь в нашего царственного отца, Аттилу. Тот тоже не мог пропустить ни одной красивой девки. Впрочем, наша сестрица Калин, кажется, выдала замуж ту девчонку, что ты оставил у нее в прошлый свой приезд. — Я не хочу замуж! — Персис вдруг обрела голос. — Если вы позволите мне, госпожа, остаться при вас и служить вам, не будет более верного вам человека. — Что ж, девочка, поживем — увидим, — усмехнулась принцесса Хактай, ударом гонга призывая прислужниц. Отдых никогда не длился дольше недели. И теперь два воина не видели причин задерживаться. Их ждали свежие лошади, через спины которых были перекинуты туго набитые переметные сумы. — Куда едем? — спросил Анубис, трогая своего белого как снег коня. Как всегда, говоря с Юлдузом, он повернулся так, чтобы были видны его губы. Со временем его побратим почти полностью утратил слух, хотя и не испытывал никаких неудобств по этому поводу. — Куда-нибудь, — хмыкнул Юлдуз, весело улыбаясь. — Все дороги — наши, пока светит солнце. — Пока светит солнце, — откликнулся эхом великан. — И пока готские и гуннские боги хранят нас, брат мой. И они двинулись навстречу рассвету и новым приключениям.