Братья Гром и Шпилька, или Квантовый баг

Пролог

Санкт-Петербург, проспект Науки. Квартира на 10-м этаже.

В квартире пахло старой электроникой, чипсами и предвкушением летних каникул. Две недели июня стояли на удивление теплыми, и даже белые ночи казались не такими уж призрачными, а просто очень затянувшимися сумерками.

В комнате, больше напоминающей лабораторию безумного ученого, царил привычный творческий хаос. На столе, заваленном микросхемами, паяльником и огрызками проводов, возвышалось Нечто. Сердцевиной Нечто был корпус старого телевизора «Электрон», к которому были прикручены на болты и примотаны изолентой платы от «Dendy», вентилятор от компьютера и, как венец творения, спутниковая тарелка, снятая накануне с балкона соседа дяди Коли (Шпилька клялся, что сосед ее все равно не использовал).

– Ну и как, профессор, наша межгалактическая связь заработает? – развалившись на кровати и листая комикс про космических рейнджеров, спросил Гром.

Его младший брат, Шпилька, щурясь через очки в толстой оправе, что-то тыкал отверткой в панель телевизора. – Это не «межгалактическая связь», – поправил он, не отрываясь от работы. – Это квантовый ретранслятор. В теории, он может стабилизировать локальное пространство-время и перенаправлять фоновые частицы...

– ...то есть, можно будет смотреть десять мультиков одновременно? – перебил Гром, не в силах слушать этот поток умных слов.

– Можно будет доказать теорему о неполноте... в реальном времени! – воскликнул Шпилька, но, увидев абсолютно пустой взгляд брата, вздохнул. – Да, Гром. Можно будет и мультики.

В этот момент что-то внутри «Электрона» треснуло, зашипело и ярко вспыхнуло синим светом. Телевизор завибрировал, загудел, как взлетающий «кукурузник», и с его экрана вырвался тонкий луч света. Он уперся в противоположную стену, где висел постер с картой звездного неба, и на секунду комната наполнилась странным, неземным гудением. Воздух заколебался, как над асфальтом в зной.

– Опа! – крикнул Гром, подпрыгивая с кровати. – Получилось!

– Получилось не то! – завопил Шпилька, с ужасом глядя на показания своего самодельного осциллографа. – Уровень энтропии зашкаливает! Термоядерная реакция в сахарной пудре более стабильна!

Он рванул шнур из розетки. Гудение прекратилось, свет погас. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием братьев и доносящимся с улицы урчанием трамвая.

– И... что это было? – спросил Гром, озираясь.

– Не знаю, – честно признался Шпилька, вытирая очки. – Похоже на кратковременный квантовый скачок. Нестабильный. В теории, он мог вызвать микроскопические нарушения в структуре реальности.

Братья переглянулись. Снаружи, вдалеке, с Петропавловской крепости пробили куранты, отмеряя время этого странного мира. Никто из них еще не знал, что ровно в этот момент Медный всадник на Сенатской площади тихо пробормотал: «И живу, и путешествую, за порог моих странствий...», а потом добавил шепотом: «До чего же задолбали эти голуби».

Приключение началось. И счет пошел на часы.

Глава 1. Аномалия номер один, или Всадник, у которого села батарейка

Утро следующего дня началось слишком благочинно. Солнце будизнически весело било в окно, отражаясь от медного шпиля телевизионной башни. Родители ушли на работу, оставив на столе записку «Съесть суп» и кастрюлю с чем-то, отдаленно напоминавшим борщ, но с явными амбициями стать рагу.

Гром, разгребая завалы на своем столе в поисках чистой футболки, наткнулся на комикс. «Ракета «Вихрь-5» против титанов Саргассо». Он вздохнул. – Шпилька, а ведь могло и получиться. Представляешь, мы бы сейчас с тобой по видеосвязи с Альфой Центавра болтали!

Шпилька, сгорбившись над своим «ретранслятором», мрачно ковырял в нем паяльником. – Гром, есть новости похуже. Вчерашний выброс энергии был кратковременным, но мощным. Я поймал странные флуктуации в эфире. Похоже, мы... немножко поломали локальное поле.

– Локальное поле? – переспросил Гром, натягивая футболку с надписью «Не мешайте, я злюсь». – Это что, в парке газон испортили?

– Хуже, – Шпилька поднял на брата серьезные глаза. – Мы могли повлиять на объекты с высокой исторической энергетикой. Теоретически, квантовый баг мог... оживить что-то.

Гром замер с носком в руке. – Оживить? Типа... цветочек в горшке?

– Типа памятники, – уточнил Шпилька.

В квартире повисла пауза, густая, как тот самый борщ. Ее прервал настойчивый стук в дверь. Братья переглянулись. В десять утра? Не мама, не почтальон – у того свой, особый, вырвиглазный почерк.

Гром осторожно приоткрыл дверь. На пороге стояла их соседка, тетя Люда из 35-й квартиры, известная во всем подъезде блюстительница морали и распространительница новостей. Лицо ее было бледным, глаза округлились.

– Мальчики! – выдохнула она, крепче сжимая в руке сумку-тележку. – Вы в курсе, что творится?

– А что? – невинно спросил Гром.

– Петр Первый! – прошептала тетя Люда, озираясь. – На Сенатской! Он... он говорит!

Шпилька побледнел так, что его очки стали казаться двумя белыми кругами. Гром, напротив, вспыхнул от возбуждения. – Говорит? Что говорит?

– Да всякую ерунду! – махнула рукой тетя Люда. – То про сквозняк пожалуется, то стихи какие-то непонятные бормочет. Мужик с собакой слышал, так тот теперь к психологу записался! Я думала, может, скрытый динамик, пиар какой... Но нет! Голос прямо... из него! Вы уж будьте осторожны, одни дома!

И, наставительно ткнув пальцем в их сторону, она покатила своей тележкой дальше, сеять панику на других этажах.

Дверь закрылась. Гром повернулся к брату, его глаза сияли. – РАБОТАЕТ! Шпилька, ты гений! Мы оживили Медного всадника!

– Мы не оживили его, мы нарушили его квантовую стабильность! – поправил его Шпилька, лихорадочно хватая свой рюкзак. – Это катастрофа! Представь, если он сойдет с постамента и пойдет, скажем, в булочную? Или начнет строить флот на Неве? Исторический парадокс! Коллапс реальности!

– Ага, а еще нас с тобой посадят за порчу памятников федерального значения, – мрачно резюмировал Гром. – Понял. Значит, надо его... заглушить. Как телевизор.

Через полчаса они уже стояли на Сенатской площади, затерявшись среди толпы туристов. Изначальный план Шпильки – подойти ночью с отверткой и «прозвонить» постамент на предмет аномалий – был немедленно отвергнут Громом как «скучный и негероический».

Медный всадник возвышался над ними во всей своей имперской мощи. Конь вздыблен, змея повержена, царь Петр величественно простирал руку над Невой. Все было как в учебнике истории. Ничего не предвещало...

...пока группа японских туристов не начала дружно фотографироваться. И тут изваяние, не шевеля медными губами, отчетливо и громко, голосом, похожим на скрежет метала по стеклу, изрекло:

«Над одичалым северным стеклом... Я воспитал и поднял этот срам...»

Японцы замерли с улыбками, не понимая, шутка ли это. Их гид, бледнея, что-то быстро зашептала.

– Бродский, – мрачно констатировал Шпилька. – «Письма римскому другу». Неуместно и анахронично.

– А что, по-твоему, уместно было бы? – прошипел Гром. – Цитаты из учебника по истории?

Всадник, словно услышав его, повел медной бровью (показалось Грому) и сменил тему: – Спину ломит. Стоять бы тебе двести лет на одном месте, да еще и на ветру. Сквозняк здесь, между прочим, знатный. Змея эта... вообще без толку. Только под ногами путается.

Туристы начали перешептываться. Кто-то смеялся, кто-то звал охрану. Подошел бдительный росгвардеец, озадаченно посмотрел на памятник, потом на людей.

– Шпилька, план «Б»! – толкнул брата Гром. – Он сейчас на всю площадь расскажет про голубей, которые на него гадят, и нас заберут в психушку вместе с тетей Людой!

Шпилька, дрожащими руками, достал из рюкзака свой главный гаджет – «Дебаггер-5000», собранный из пачки «Orbit», пары зарядных устройств и старого пульта от телевизора. Он нацелил его на Всадника и нажал красную кнопку.

Раздался тихий писк. Медный всадник вздрогнул. – Ой! Кто-то пощекотал квантовое поле? – его голос стал чуть тише, приобрел металлический призвук. – Батарейка, что ли, садится? Ладно... помолчу... помолчу... Эх, и куда делись те времена, когда можно было просто топнуть – и все боялись...

Голос оборвался, превратившись в невнятное бормотание, а затем и вовсе стих. Памятник замер в своей привычной, величественной позе. Туристы, немного постояв, разочарованно разошлись. Видимо, шоу закончилось.

– Что ты сделал? – спросил Гром, с облегчением выдыхая.

– Я не починил баг, – честно признался Шпилька, вытирая пот со лба. – Я лишь... перевел его в энергосберегающий режим. Словно заглушил микрофон. Но источник помех остался. И если мы его не найдем и не нейтрализуем...

Он не договорил. С телефона Грома пришло уведомление. Он открыл приложение «Инстаграм», которое Шпилька зачем-то ему установил, и ахнул.

– Шпилька, смотри! Новый популярный блогер!

На экране был аккаунт с именем «Lion_Bridge_Official». Аватарка – один из львов с Львиного мостика. В сторис он демонстрировал вид на канал с низкого ракурса, а в последнем посте было фото Грома и Шпильки, сделанное пять минут назад, с подписью: «Эти двое что-то напортачили. Подписывайтесь, слежу за развитием событий. #ПетербургскиеТайны #ОжившиеПамятники».

Братья с ужасом посмотрели друг на друга. Аномалия номер два была уже онлайн. И у нее было несколько тысяч подписчиков.