Братство равных

Глава 1

Пшшшззззуммм! Черная вспышка (надо же, вспышки, оказывается, бывают угольно-черными)! Темнота. Тишина. Минуты или века тьмы и тишины. Да сколько же можно уже? Пора бы, наконец, чему-нибудь произойти. И на часы не посмотришь. Где это чертово окно перса? Игровая карта? Где хотя бы строка таймера? Что, в конце концов, происходит? Я уже собрался наплевать на штрафы и выйти из игры, как вдруг вокруг немного посветлело. Я пошевелился – непохоже было, что мои движения были движениями человека, но я по-прежнему не мог рассмотреть ничего вокруг, включая собственные конечности. Появились запахи: травы, прелых листьев, древесины, какого-то гнилья. Запах гнили был естественный, природный, не вызывающий отвращения, похоже, он исходил от каких-то разложившихся плодов. Когда ощущения стали более обостренными, я почувствовал, что с головой завален сухой травой и листьями. Я начал выкарабкиваться из-под завалов и вдруг понял, что я тут не один. Рядом кто-то шевелился. Вернее – шевелились. Я чувствовал, как бок о бок со мной копошатся какие-то теплые живые комки, такие же беспомощные, как и я.

Дружественное существо – 1 уровень.

О, вот оно! Наконец-то в мою сторону изволили слово молвить. Куда ж меня черт принес? Блин, лучше б я согласился на стандартное перерождение, а не на это дурацкое отбывание игровой кармы непонятно где непонятно кем непонятно на какой срок. Пусть сдохнет тот подлец из саппорта, который присоветовал мне этот вид наказания! Что он там плел? «Придется немного помучиться, но совсем недолго – зато когда все штрафы будут отработаны, вам гарантируется восстановление в облике вашего прежнего персонажа, плюс ко всему за вами сохранятся все уровни, характеристики и бонусы». Это у них такой новый офф-спин: штраф игроку в виде побочной «жизни» для отработки «кармы за грехи». И жизнь эта, сильно подозреваю, не сахар. Наверняка в отделе гейм-стратегирования завелся какой-нибудь индуист. И я, дурак, купился на эту их новую фишку, ибо жалко было разом терять все уровни и статусы, а они, поверьте, у меня немаленькие. И как глупо я попался – на мелком наркопритоне! Выяснилось, что его нельзя было просто спалить «молниями Зевса», а нужно было, видите ли, выполнить зануднейшее задание по сбору доказательств преступных намерений его владельцев. Уже и в игры проталкивают те же законы, что в жизни. Люди приходят в игру расслабиться и ощутить утраченную первобытную вольницу, а вместо этого гейм-монополии начинают их обучать законопослушию. Но никуда не денешься, монополисты они на то и монополисты, что имеют возможность диктовать свои правила. Я мог бы, конечно, отпинаться от отработки «кармы», воспользовавшись связями, как офицер международной контразведки, но какой я тогда, к чертям, агент, работающий под прикрытием?

Ну ладно, лирику в сторону, надо думать, что делать дальше. Жить-то как-то надо, грехи, так сказать, отрабатывать. Для начала надо вылезти из этой норы на свет и оглядеться. Я начал энергично ворочаться, извиваться, отряхиваться и вскоре высвободился из-под окутывавшей меня листвяной кучи. Надо мной маячила дыра, откуда поступало немного света. Как я ни пытался, дотянуться до краев отверстия не получалось, оно было слишком высоко.

У вашего персонажа недостаточно Ловкости. Необходимый минимум – 5

Раз с ловкостью полный швах, посмотрим, что тут у нас из подручных средств? Я развернулся в сторону «дружественных существ». Не подойдут ли они в качестве подставки? Ближайший комок трясся, шевелился и попискивал, когда я забирался на него, но сопротивления не выказывал – дружественный, как-никак.

Открыт параметр: Изобретательность (текущее состояние 1/15).

Утвердившись насколько возможно на этой непрочной основе, я изо всех сил потянулся вверх, уцепился за край отверстия (тут выяснилось, что оно было из дерева). Ого, оказывается, я могу цепляться зубами! И у меня есть когти! Кем же я уродился? Мышью, крысой?

Этот вопрос сразу улетучился из моей головы, когда я высунул ее из отверстия. Подо мной была бездна! От неожиданности я чуть было не свалился обратно в темноту, на головы «дружественных существ», но вспомнив, каких усилий мне стоило добраться досюда, я покрепче вогнал когти в дерево. Спокойно, спокойно, ситуация под контролем. Раз отверстие находится высоко над землей, значит, это не нора, а дупло, а раз это дупло, значит, я могу оказаться либо каким-нибудь птенцом (но у птиц нет зубов), либо, скорее всего, белкой. (Ну и умен же я! Прямо захотелось нобелевскую премию самому себе дать за такой могучий логический вывод.)

Я оглянулся и посмотрел, есть ли у меня хвост. Хвост был, и он был рыжим. На всякий я случай пошевелил им, чтобы убедиться, что это мой хвост, а не чей-нибудь еще. Хвост с готовностью шевельнулся. Сомнений не оставалось. Итак, я бельчонок. Еще раз, чтобы прочувствовать весь драматизм ситуации: офицер международной контрразведки – белка. Белка с хвостом, со всеми делами - и по деревьям скачет. Придется скрывать этот факт, когда я выпутаюсь из истории с кармой, а то перед людьми стыдно.

Насчет скакания по деревьям я погорячился: мой персонаж еще совсем кроха, ему бы спать в дупле с другими бельчатами и питаться молоком мамы-белки. При мысли о беличьем молоке меня передернуло. Надеюсь, разработчики офф-спина не заставят меня и впрямь его сосать. Едва я подумал о бельчихе, как вход в дупло заслонила тень, и большой пушистый зверек стал заботливо запихивать меня обратно в дупло. Причем запихивал он меня носом, а не лапами – лапы были заняты желудем.

Белка, 1-й уровень.

Вот, значит, она, моя родительница в этой гейм-реинкарнации. Маманя, руки прочь! Опасаясь, что белка все же намерена накормить меня своим молоком, я стал упираться всеми четырьмя лапами, не давая ей утащить меня вглубь гнезда. Белка, кажется, была озадачена буйным поведением своего чада. Выпустив меня, она немного подумала о чем-то, и, похоже, решила сменить тактику. Она протянула мне желудь. Ну, желудь я, так и быть, возьму. Грызть дурацкий желудь гораздо приятнее, чем проходить изощренное унижение беличьим молоком.

Стрескав желудь, я почувствовал себя лучше. Тельце зверька, в котором я существовал, сразу окрепло и даже немного раздалось в размерах. Появилось окно «натальной карты» персонажа. Я глянул на заголовок: так и есть: белка. Нечего сказать - «вовремя». Я и сам уже это знаю. Играть с настройками система не разрешала, ненавязчиво намекая, что здесь геймеру не курорт, а зона наказания. Изучать список я не стал. Если раньше мне не терпелось выяснить, в кого я «реинкарнировал», то при виде наконец появившейся таблицы с характеристиками меня чуть не затошнило: я столько раз занимался распределением очков для своих многочисленных персонажей, что это занятие вызывало у меня искреннее отвращение. Да и что там могло быть такого особенного для «самца белки»»: сила, ловкость, восприятие и далее по списку? Интеллект, наверное, заменен каким-то другим качеством, более подходящим для мелкой зверюшки. Я мелком глянул на таблицу – так и есть: вместо интеллекта значилась «сообразительность».

На шкале, мерцающей где-то в угловом зрении, замелькали цифры параметров, увеличивающихся за счет сожранного желудя. Я не стал вчитываться из принципа – не хватало еще носиться с прокачкой беличьих характеристик. И минуты лишней не собираюсь тратить на обдумывание способов будущего для этой рыжей крысы с хвостом. Достаточно было того, что я уже был способен довольно юрко перебираться по дуплу вверх и вниз, используя когти, и – теоретически – был готов выйти в большой свет!

Получено задание: Освоить ареал обитания. Класс задания: Обязательное, развивающее. Награда: 10 Exp, налаживание базовых коммуникаций.

Да знаю я и без вас, что «задание обязательное»! Дождавшись, когда белка-мать уйдет из дупла искать для детенышей новые желуди, я снова подобрался к краю отверстия, выглянул и повертел головой по сторонам. Вокруг была по-прежнему бездна, но теперь она уже не казалась такой пугающей - очевидно, включились беличьи инстинкты. Вообще-то, бездна была не такой уж бездонной. По приблизительным подсчетам я находился где-то на уровне третьего-четвертого этажа над землей. Я осторожно вылез и в последний раз оглянулся на родной «дом»: внизу подо мной по-прежнему копошились, сбившись в комок, бельчата, мои братья и сестры по этой гейм-жизни. Ну, бывайте, чуваки! Если выживу в этой вылазке, постараюсь принести вам чего-нибудь вкусненького, желудь или орех.

Вонзая ногти в древесину, я окончательно выбрался из дупла и немного повисел на стволе дерева, координируя движения хвостом и наслаждаясь необычным ощущением владения своим легким беличьим телом. Может, стоит ослабить хватку когтей, рухнуть вниз и разом покончить с этим нелепым офф-спином, мелькнуло в голове искушение. Но здравый смысл тут же настойчиво напомнил, что все мои бонусы и половина заработанных за последнее время уровней сгорят в огне штрафных санкций за незаконное использование «молний Зевса», и я решил пока повременить с радикальным способом решения проблемы. Все равно «отработка кармы» не продлится долго. Система игровой капсулы способна подстраивать временны́е параметры под человеческое восприятие таким образом, что час игры растягивается для игрока до нескольких дней или даже недель. Карательные офф-спины не могут длиться больше двух «замедленных» часов, это официально запрещено правилами большинства виртуальных игр, так как мозг игрока в ситуации искусственно замедленного времени работает в очень быстром темпе, и два часа – это предел для геймера, после которого могут начаться психические аберрации. Перед тем, как отправить моего персонажа на переплавку, система сообщила, что наказание «кармой» будет длиться час по реальному времени. По предыдущим погружениям в замедленный виртуал я приблизительно вычислил, что час реала соответствует пяти-шести игровым дням. Если локация, в которую попал мой персонаж, окажется интересной, я вполне смогу перетерпеть эти несколько дней, исследуя окрестности и по ходу выполняя разные несложные беличьи задания.

«Антон, я заеду на пару часов в МаксиЭмпориум, соседка сказала, у них сегодня распродажа. Как ты там? У тебя всё в порядке?» выскочило перед глазами сообщение из реального мира.

Это мой дед. Мой единственный родственник. Когда-то давно у нас была большая дружная семья. Но отец погиб во время последней мировой войны, а вскоре умерла сильно горевавшая по нему бабушка. Мою маму и ее родителей убили в случайной перестрелке во время одной из «Ночей Возмездия», когда они, замешкавшись из-за поломки автомобиля, не успели укрыться за пределами своего полиса.

(Примечание автора: в описываемом мире «Ночь Возмездия» – это согласованный с властями короткий период вооруженных разборок между преступными группами, во время которого полиция воздерживается от вмешательства. «Ночи Возмездия» обычно сопровождаются всплесками анархии, убийством мирных граждан и повсеместным разграблением окружающих территорий. По́лис – территориальная единица, примерно то же, что современный городской район, но с расширенным самоуправлением. В типовом полисе из «Братства равных», в качестве обязательного минимума, есть собственный отряд вооруженной самообороны, состоящей из проживающих в нем дееспособных граждан. Полисы, как правило, охраняются группами добровольцев, огорожены или фортифицированы - в зависимости от благосостояния их жителей. В мирное время проход между полисами свободный. Несколько крупных полисов составляют город, то есть, мега-полис).

«Дед, у меня всё тип-топ. Через час освобожусь. Езжай спокойно по своим делам», - подключенная к мозгу программа бодро переписала звуковые импульсы в буквы и отправила их в формате сообщения на телефон деда.

Мы с дедом живем дружно и понимаем друг друга так, будто подключены к общей компьютерной системе. Вот и сейчас он интуитивно почувствовал, что я попал в какую-то переделку, и поинтересовался, все ли со мной ОК.

Если бы не дед, я был бы сейчас в самом жалком состоянии, а может быть, и вообще не дожил до сегодняшнего дня. Два года назад, во время последней «Ночи Возмездия», обрушившаяся стена горящего здания, откуда я вытаскивал ребенка, сломала мне позвоночник. После того, как общественность вручила мне награду, сказала громкие слова о моем подвиге и назначила небольшое пособие по инвалидности, мы с дедом остались наедине с нашей трагедией. Но с моим дедом не так-то просто впасть в отчаяние. Он подбадривал меня, тормошил, отвлекал от горьких раздумий, придумывал мне занятия и никогда не терял бодрости сам. Глядя на него, я старался не раскисать. Вместе с ним мы перелопачивали информацию в интернете, следя за новейшими разработками в восстановлении травм позвоночника.

«Ты даже не подозреваешь, какая сейчас потрясающая медицина по сравнению с моим временем, - говорил дед. - Сейчас даже зубы научились выращивать. Когда я был молодым, о таком и мечтать не смели!»

Послевоенная медицина действительно достигла больших высот. Помимо замены утраченных зубов новыми, выращенными прямо в челюсти пациента, люди научились искусственно создавать и другие органы, совершенно идентичные природным, да только стоят эти новые органы запредельные деньги и доступны только богачам. Мы с дедом выяснили, что на данный момент можно создать три типа искусственных биосистем, полностью заменяющих разрушенный позвоночный столб: «серебряный», «золотой» и «платиновый» позвоночники. Со вживленным серебряным позвоночником человек может кое-как ковылять и сам обслуживать свои основные потребности. Золотой позвоночник возвращает полную подвижность, но нуждается в подпитке в виде регулярного приема дорогостоящих препаратов. Платиновый позвоночник полностью сращивается с органикой человека и восстанавливает дееспособность. Но вот цены… цены на эти замечательные изобретения начинаются от миллиона международных драхм

(Примечание автора: международная драхма (интердрахма) – единица всемирной валюты мира «Братства равных»).

Даже если я совсем перестану тратить на еду, счета и бытовые нужды свою теперешнюю зарплату в сто тысяч интердрахм в год, перебиваясь с хлеба на воду на пособие по инвалидности (две тысячи союзных драхм/месяц) и пенсию деда (пять тысяч союзных драхм/месяц) – я, разумеется, никогда в жизни себе не позволю сесть на шею деду, - мне придется экономить десять лет, чтобы купить самый простой серебряный позвоночник за миллион интердрахм. Цена на золотой позвоночник начинается от пяти миллионов, а на платиновый – от десяти. Не нужно быть математическим гением, чтобы вычислить, что для того, чтобы заработать на платиновый позвоночник, мне не хватит всей моей жизни.

Но выход все же есть. «Миры бесконечности». Так называют большой кластер интерактивных игр, где играют на деньги. В наше время гейм-пространство «Миры бесконечности» - это то же, что золотые прииски Аляски и Калифорнии в прошлые века. Во времена, когда все ресурсы планеты давно разделены, и бо́льшая часть человечества не имеет возможности заработать на элементарные нужды, «Миры Бесконечности» дают авантюристам шанс стать мультимиллиардером за одну игровую сессию. Правда, таких счастливчиков крайне мало, и чаще всего они кончают плачевно, потому что шальные деньги никому не приносят удачи. Честно говоря, у тех, кто рискнул войти в эту игру намного больше шансов потерять последнее, чем разбогатеть. Но когда отчаявшиеся от вечной бедности игроки делают ставку на «Миры Бесконечности», они стараются не думать о таком исходе.

Я начал размышлять о вхождении в «Миры Бесконечности», еще когда сидел на своем нищем пособии по инвалидности. Я без конца крутил в голове варианты, как мне добыть, нет, не миллион, а сразу десять миллионов, и не через десять лет, а в ближайшие два-три года. Меня не устраивал примитивный серебряный позвоночник, который сделал бы из калеки полукалеку. Я получил перелом позвоночника в двадцать два года - к тому моменту, когда я каким-то чудом скоплю хотя бы миллион интердрахм, я буду старым доходягой, мои ноги атрофируются, а тело будет деформировано постоянным нахождением в инвалидном кресле. К тому же, искусственный позвоночник, однажды вживленный в организм, уже не может быть заменен другим типом биосистемы, то есть, однажды поставив серебряный позвоночник, я лишался шанса заменить его на платиновый когда-нибудь при более благоприятных обстоятельствах. Нет, проблему нужно было решать кардинально и быстро.

Тогда-то я и задумал войти в «Миры бесконечности». Когда я был здоров, я чурался всех видов азартных игр, как и все нормальные люди. Но болезнь заставила меня пересмотреть приоритеты. Меня останавливало только одно – отсутствие средств на взнос для входа в игру. У нас дедом ничего не было, кроме небольшом квартиры в старом доме в рядовом захудалом полисе. Закладывать квартиру у меня бы не хватило духу. Это было бы крайне несправедливо по отношению к вырастившему меня старику, который вместе со мной мог бы остаться без крыши над головой, если удача от меня отвернется.

Пока я придумывал, как купить вход в «Миры бесконечности», случай попасть туда представился сам.

Вскоре после того, как я получил травму, на мою студенческую е-почту (в тот роковой год я был студентом на последнем курсе политехнического университета) пришло письмо из кадрового отдела от одной из международных корпораций с предложением должности офицера в отделе безопасности. Сперва я не обратил на него внимания: моей специализацией были геокомпьютерные технологии, а тут вдруг моей кандидатурой заинтересовался какой-то отдел безопасности. Они бы еще предложили устроиться у них вахтером! Я был лучшим студентом курса, и привык, что в мою почту пачками валятся запросы из отделов кадров от самых известных компаний. Я просто отмахнулся от их предложения, как и от многих других, с виду более заманчивых. Я находился в глубокой депрессии из-за внезапной инвалидности, и не мог найти в себе силы заниматься вопросами своего будущего, которое, как мне тогда казалось, должно было быть заполнено мраком до конца моих дней. Но эти типы оказались настойчивыми. Они написали мне еще несколько раз – и каждый раз я снова выбрасывал их письма в корзину. Вскоре мне домой позвонил сам ректор и чуть ли не со слезами попросил принять представителей той корпорации и хотя бы выслушать, что они от меня хотят и что могут предложить.

Глава 2

Они пришли вдвоем. Один, тот, что помоложе, выглядел довольно обычным, нет, просто совершенно обычным человеком. Он был примерно моего возраста или немного постарше, или просто выглядел очень моложаво. Он назвался Мартином Ллойдом и представил своего спутника: Винцелиус Дегре. Явно родом не из наших краев, но в аллодиумах, - при первом же взгляде на них мы с дедом поняли, что они оба явились из аллодиума – иностранцы не редкость. Пожалуй, иностранцев там даже больше, чем местных.

(Примечание автора: аллодиум в описываемом мире – это привилегированный закрытый полис, где компактно проживают очень богатые люди. Большинство аллодиумов имеют статус суверенной территории, и лишь номинально связаны с государством, в котором они расположены. Чтобы избежать распыления власти и имущества аллодиумы часто накладывают запрет на браки своих граждан с людьми, живущими за стенами аллодиума, однако поощряют «династические» браки с представителями дружественных аллодиумов, из-за чего состав населения в них становится поистине международным (Антон вскользь упоминает об этом, говоря, что в аллодиумах больше иностранцев, чем местных.)

Аллодиумы обычно находятся в относительной близости от конгломерата полисов или любого другого вида городской цивилизации, это связано со стратегическими соображениями, прежде всего с необходимостью рабочей силы, обслуживающей нужды граждан аллодиумов, и с вопросами защиты от внешнего воздействия – от набегов многочисленных банд и вооруженных группировок. Аллодиумы укреплены лучше, чем полисы, снабжены современным вооружением, жителей аллодиумов защищают частные армии. В аллодиуме может находиться собственный аэропорт, но транспортное сообщением между аллодиумами и полисами чаще всего совершается по закрытым железным дорогам и скоростным шоссе, охраняемым от нападений местных банд. Аллодиумы обладают расширенными привилегиями и большим влиянием в государственном управлении, как на местном, так и на международном уровне и являются соперниками полисов и крупных корпораций в постоянной борьбе за власть. Как и крупные корпорации, аллодиумы по всему миру тяготеют к созданию общей системы планетарного управления, которую следовало бы назвать сверх-государством.

Аналоги аллодиумов в современном мире: Рублевка в России, закрытые поселения миллионеров вокруг Одессы и Киева (Украина), Малибу, Бель-Эйр, Беверли-Хиллз в США, элитные виллы в окрестностях Швейцарских озер и т.д.)

Этот парень, Мартин, оказался разговорчивым малым и сразу расположил к себе нас с дедом. Он был хорошо образован и, рассказывая о себе, обмолвился, что одно из нескольких высших образований, которые он получил, было в той же области, в какой специализировался я. Он обладал харизмой, чувствовалось, что у него есть талант к общению. С таким человеком было легко с первых минут знакомства, он проявлял удивительную находчивость в разговоре, вставлял уместные и умные реплики и мгновенно находил выход из разных неловких ситуаций, в которые мы с дедом то и дело попадали из-за непривычки общаться с людьми из другого мира и другого социального статуса.

Они оба были одеты с иголочки по моде, которая была неизвестна в нашем полисе и никогда бы у нас не прижилась из-за своей пестроты и непрактичности. Они выглядели немного странно в нашей маленькой обшарпанной прихожей, как будто нас посетили герои из какого-то сериала про старинную аристократию - проницательный старый вельможа и умный говорливый секретарь, представляющий интересы своего хозяина.

Дед, вышедший за мной в прихожую, бросил гостям под ноги тапочки, давая этим понять, что в его доме даже аристократы должны соответствовать заданным им правилам.

- Давненько в наши края не заглядывали из аллодиума, - сказал он, пожимая обоим пришельцам руки и сдержанно кивая в ответ на комплимент, который Мартин Ллойд сделал его военной выправке, – После последней Ночи Возмездия ваши люди мне не встречались в полисе.

Я с гордостью отметил про себя, что дед не поддается давящему ореолу роскоши, распространявшуюся от этих двоих, и не дает себя обаять утонченной культурой, которую эти оба демонстрировали.

- Да, после войны разрыв между сословиями продолжает увеличиваться, и это не может не настораживать всех здравомыслящих людей, - сказал Мартин, мгновенно почувствовав и предупредительно подхватив ту мысль, которая стояла за словами деда.

Во время обмена рукопожатиями я не мог не обратить внимание на кольца с драгоценными камнями, которыми были унизаны пальцы наших гостей, а у Винцелиуса Дегре и ногти мало того, что были хищно длинными, словно у холеной модной дамочки, но еще и выкрашены каким-то светящимся лаком.

Винцелиус держался более отстраненно, чем его спутник, хотя вел себя безукоризненно вежливо. Он был стар, но сохранил осанку и поступь молодого человека, а его лицо почти не было обезображено морщинами, так как высохшая кожа вплотную обтянула череп. Пушистые снежно-белые волосы до плеч обрамляли его заостренные черты; черные глаза под седыми ресницами поражали пронзительным взглядом старого орла, высматривающего добычу. Этот человек похож на старого маркиза, который долго жил затворником в своем замке, и вдруг из прихоти решил сделать вылазку наружу, чтобы прогуляться в сопровождении слуги и выяснить, как изменился мир. Вычурная одежда и многочисленные драгоценности дополняли этот образ.

По каким-то неуловимым признакам я догадывался, что Винцелиус был старше моего деда, но видя их рядом, и сравнивая обоих, я не мог не отдать должное тому, насколько хорошо удалось этому богатому старику сохранить свое физическое состояние. Хотя сравнивать их было несправедливо: мой дед в свои шестьдесят девять тоже мог похвастаться отличной формой, которую не всякий в его возрасте был способен поддерживать в условиях жизни обычного полиса, в то время, как к услугам обителям аллодиумов были штаты врачей, массажистов, тренеров и диетологов и масса свободного времени для самосовершенствования.

Мартин и Винцелиус облачились в тапочки, и мы все переместились из прихожей в комнату. Дед собрался оставить меня наедине с гостями под предлогом, что хочет приготовить нам чай, но Мартин его остановил.

– Не уходите, Юрий Матвеевич, – имя деда, произнесенное на международном языке, прозвучало необычно. – Прошу вас присутствовать на переговорах. Нам бы хотелось провести их с полной открытостью. Ваше мнение в этом деле может оказаться важным фактором. Ваш внук отклонял все наши запросы, и это показывает, что он не склонен воспринимать наше предложение серьезно. Нам известно, что вы имеете на него влияние, и, возможно, примите нашу сторону, когда будете в курсе дела.

Мы с дедом переглянулись. Он пожал плечами и сел на диван рядом с моей инвалидной коляской.

- Похоже, вы много знаете про наши семейные отношения, - не без некоторого осуждения сказал дед. – Раз вы настаиваете, я готов присутствовать при разговоре, но не следует ожидать, что я буду заставлять Антона делать что-то, что он сам не захочет делать.

– Отлично, – Мартина, казалось, это вполне устроило. – Тогда позвольте мне начать. Если вы выглянете в окно, то увидите во дворе воздушный челнок, на котором мы прибыли. Челнок маркирован, как принадлежность транскорпорации AVRT, но прибыли мы не оттуда, и мы не являемся представителями этой компании. На самом деле мы представляем интересы международной контразведки.

Мартин сделал небольшую паузу, как бы приглашая нас с дедом задавать ему любые уточняющие вопросы. Я искоса взглянул на деда, но он упорно молчал и всем своим видом показывал, что собирается слушать, а не говорить.

– Как вы верно заметили, мы много знаем про вашу семью, – продолжал Мартин. – Как и кадровые службы больших корпораций, мы мониторим своих возможных сотрудников, еще когда они ходят в школу. В принципе, мы не делаем ничего незаконного. Бо́льшую часть информации мы получаем из открытых источников.

Меня так и подмывало спросить, где они получают меньшую часть информации, но я взял пример с деда и продолжал молча слушать.

– Для нас было бы особой удачей принять в нашу команду вас, Антон Матвеевич, – Мартин обращался теперь непосредственно ко мне. – Вы не только проявили с детства удивительные способности к наукам, у вас есть еще и здравомыслие, и представление о справедливости – об «общем благе», как говорили древние греки. Вы внук своего деда, человека с кристально чистой репутацией, и вы, наверняка, во многом придерживаетесь тех принципов, которыми руководствуется он.

– Не слишком ли много комплиментов? – предостерегающе заметил дед.

– Это не комплименты, это констатация факта, Матвей Юрьевич, – заговорил Винцелиус, – Вы почти два десятилетия бессменно пробыли легатом, и, конечно, по долгу службы часто имели дело с аллодиумами. Среди живущих там миллиардеров ходит присловье: можно купить всё, кроме человека с принципами. Нам хорошо известно, что вы – честный человек, и ваш внук, из всего, что мы знаем о нем, таков же. Поэтому мы не хотим его покупать, мы хотим его убедить в том, что сотрудничество с нами будет благом для всех.

(Примечание автора: легат в описываемой цивилизации возглавляет вооруженные силы, собранные от всех полисов данного мегаполиса (под понятием мегаполис подразумевается кластер полисов). Легат также является военным представителем от мегаполиса в курии, верховном органе государства. Легат имеет примерно те же полномочия, что и военный комендант города, но здесь это выборная позиция, назначение на нее принимается на общем совете представителей полисов. Обычно срок действия полномочий легата – два года. Легат – временная должность, но поскольку гражданам полисов не дают расслабиться «ночи возмездия», набеги деградировавшего населения прилегающих сельских территорий и другие угрозы, можно считать, что легатство это неотъемлемая особенность данного местного самоуправления.)

Дед примирительно махнул рукой, ему нечего было возразить. Они были очень непросты, эти чуваки из аллодиума.

– Давайте вернемся к нашему предложению, – вновь вступил Мартин, – Вы, без сомнений, слышали про «Миры бесконечности», – (это тоже была констатация факта), – Это огромное количество гейм-площадок, объединенных общим интерфейсом.

– Там играют на деньги, – презрительно ввернул дед.

– Да, и налоги на выигрыши минимальны, или их вообще нет. Это клондайк современности. Там можно быстро обогатиться и быстро всё потерять. Для бедняков, вложивших туда последние сбережения, это путь к разорению. Но для тех, кто распоряжается большими состояниями, это разновидность капиталовложений. Международные корпорации посылают туда своих игроков. Там огромная концентрация денег со всех концов планеты. И как любое место, где крутятся деньги, это опасное место. Крупные игроки несут большие риски, их часто убивают. Убивают в реале, я имею в виду. Мы боремся с международной преступностью, одна из наших задач – обеспечить защиту участников игры и их средств. Да, в первую очередь мы защищаем крупных игроков корпораций и аллодиумов, но гарантия защиты для них автоматически означает и защиту для рядовых игроков. Но это далеко не все. Отмывание денег. Незаконные психологические эксперименты. Онлайн-вербовка бойцов для военных вторжений. Пропаганда антигуманных идеологий в игровых формах. Наше ведомство занимается отслеживанием всего перечисленного. После войны целые государства пришли в упадок, относительная цивилизация теплится только в полисах и аллодиумах, а на огромных территориях вокруг них царит хаос. Вы прекрасно знаете, что где-то поблизости, в лесах и на болотах за укреплениями вашего полиса наверняка расположены военные базы, на которых жадные и жестокие люди целенаправленно готовят темных юнцов к нападению на цивилизацию, внушив им, что она их главный враг. Цивилизация нуждается в защите, и мы – те, кто предоставляет ей эту защиту. Мы, в свою очередь, нуждаемся в сотрудниках, способных анализировать огромные объемы информации и строить на них успешные стратегии. Но еще больше мы нуждаемся в честных людях с представлением о справедливости. Талантливых людей довольно много, но талантливых людей с высокими принципами на порядки меньше. Поэтому-то мы и пришли к вам, Антон, с предложением стать агентом нашего ведомства, – Мартин взглянул на меня, слегка подняв брови и наморщив лоб, как будто вскользь транслируя мне вопрос, как я отношусь к этому предложению. – Мы заинтересованы в вас. И вам тоже будет выгодно это сотрудничество. Мы изучили историю запросов от вашего компьютера – в последнее время вы часто посещали ресурсы, посвященные пересадке позвоночника. Это крайне дорогостоящая операция, она доступна только миллионерам. С нами вы получите возможность за два-три года заработать на новый позвоночник.

– Вы позволяете вашим агентам зарабатывать на выигрышах в «Мирах»? – уточнил я.

– Не только. Кроме оплаты входа мы также следим за тем, чтобы счета аккаунтов наших агентов постоянно пополнялись. С нами вы не сможете выбыть из игры из-за отсутствия денег. Каждый месяц на счет вашего аккаунта будет поступать определенная сумма. Что касается ваших выигрышей, то все средства от них останутся вашими и поступят на ваш счет в банке. Игроки, избавленные от постоянных мыслей об угрозе разорения, обычно очень быстро зарабатывают, так как чувствуют себя психологически стабильно и чаще других делают правильные выборы в игровых алгоритмах.

Я едва смог подавить глубокий вздох. Они давали мне понять, что я могу заработать на новый позвоночник! Это всё меняло. Они знали, на что давить. Они поманили меня надеждой. Если раньше я относился к их предложению со сдержанным пренебрежением, как вообще к любой инициативе, исходящей из аллодиума, то теперь я почувствовал, что обязан не упустить этот шанс.

– Предположим, я соглашусь работать на ваше ведомство, – сказал я насколько можно сдержаннее, стараясь не выдать бурлившие во мне эмоции. – Предположим, я заработаю деньги, сделаю операцию и решу уйти от вас. Смогу ли я это сделать?

– Очень уместный вопрос, на вашем месте я бы тоже его задал в первую очередь. Всегда следует думать о последствиях любого шага, – заметил Мартин, слегка усмехнувшись. – Подаете рапорт об отставке, – и всё, вы вольная птица. Конечно, при условии, что вы поддерживаете пункт контракта о неразглашении служебной информации. И вот еще что, чуть не забыл: за этот вид деятельности вам, разумеется, положена годовая зарплата в сто тысяч интердрахм – эта уже очищенная от налогов сумма, – а любой выигрыш в «Мирах» будет считаться вашим дополнительным доходом. Учитывая ваше состояние, мы решили, что вам лучше всего работать в домашних условиях. Мы привезем вам рабочую капсулу. По документам она будет сдана вам в долгосрочную аренду, но вы можете ее выкупить, если пожелаете. Будет трудно скрыть от соседей появление такого объемного предмета, как игровая капсула с полным инвентарем, но согласно легенде прикрытия, вы будете считаться сотрудником отдела безопасности транскорпорации AVRT, той самой, чьи логотипы указаны на воздушном челноке, припаркованном сейчас под вашими окнами.

Мартин бросил взгляд на Винцелиуса – тот кивнул (если бы я до этого не знал, кто из них главный, этот кивок наглядно расставил приоритеты) и оба стали подниматься, показывая, что визит закончен.

– Вот, собственно, и всё, что мы хотели сказать. Мы не требуем ответа прямо сейчас. Подумайте, посоветуйтесь с дедом, - Мартин широко улыбнулся и протянул мне визитку. – Если надумаете, то здесь указан номер моего рабочего видеофона – наберите его, и мы обсудим детали.

– Надеюсь, вы скоро вернете себе пост легата, – сказал Винцелиус, подавая деду руку для прощания. – Дебаты в курии без вас потеряют остроту.

– Я уже довольно стар. Следует давать дорогу молодым, - уклончиво ответил дед.

Я знал, что он имеет в виду. Он надеялся, что когда-то я стану его преемником. Когда я получил травму, мой дед снял с себя легатство и стал моей бессменной нянькой и сиделкой.

– Хочу верить, что еще встречу вас на заседании курии, Матвей Юрьевич, - сказал Винцелиус, переходя с международного языка на язык нашего полиса. Его произношение было идеальным.

Гости распрощались и вышли. Дед подошел к окну, чтобы проследить за взлетом их челнока.

– Я вспомнил этого Винцелиуса. Он советник по особым делам при объединенном сенате. Я встречал его иногда на заседаниях курии. Он предпочитает держаться в тени, но он – важная шишка.

(Примечание автора: объединенный сенат аллодиумов – международный орган власти, составленный из равных по статусу представителей от автономных аллодиумов, входящих в свободное международное содружество.)

– Он не похож на иностранца, – сказал я, подкатывая свое кресло к окну. – Вернее, он и похож, и непохож. Меня сбивает с толку то, что он свободно говорит на нашем языке.

– О его происхождении ничего не известно, сказал дед. - Я слышал только то, что он родом из какого-то аллодиума и представляет интересы власть имущих. Он старше меня лет на десять. Витиеватые латинские имена, как у него, вышли из моды задолго до моего рождения.

Из окна нам было видно, как Винцелиус в сопровождении Мартина вышел из подъезда и направился к воздушному челноку, стоявшему под старыми вишневыми деревьями. Соседские мальчишки, с любопытством кружившие поблизости, начали что-то спрашивать у них, очевидно, их интересовало, как работает редкое для полиса транспортное средство. Винцелиус с улыбкой подсадил одного из самых младших на сидение пилота, и пока малыш за штурвалом, раздуваясь от гордости, воображал себя авиатором, Мартин, судя по его жестикуляции, объяснял остальным детям устройство челнока.

– Мне кажется, они неплохие люди, – вслух подумал я.

– Трудно сказать, что у них за душой, – заметил дед. – Аристократов в аллодиумах с детства приучают завоевывать расположение плебса.

– Ты просто относишься к ним предубежденно. Полисы всегда конкурировали с аллодиумами.

– Нет, это не предубеждение, – задумчиво протянул дед. – Это какое-то другое чувство. От них исходит ощущение тайной угрозы. Мой опыт подсказывает, что в них что-то не так. Но, возможно, это просто из-за того, что они отказались от чая. Нежелание разделить трапезу с хозяином дома – это либо грубость, либо скрытое оскорбление. Только могила способна вытравить из жителя аллодиума презрение к простолюдинам.

Он повернулся ко мне и прямо спросил:

– Ну а ты? Что ты решил насчет их предложения?

– Я планирую согласиться, – признался я. – Но если ты против, я откажусь.

Лицо старого легата осталось непроницаемым. Я не мог сказать, согласен он с моим решением или нет.

– Поступай, как считаешь нужным, - коротко сказал он.

Через пару дней, дав себе время остыть от первой реакции на проблеск надежды и еще несколько раз всё хорошенько взвесить, я позвонил Мартину и сказал, что я готов присоединиться к его ведомству. Еще через день в нашу маленькую квартиру привезли огромную камеру, оснащенную суперсовременной игральной консолью. Камера была чем-то похожа на кресло стоматолога, упакованное в кокон из прозрачного пластика. Я научился ловко пересаживаться в нее из своего инвалидного кресла. Среди соседей пошел слух, что я устроился на непыльную дистанционную работу в отдел безопасности крупной корпорации. К тому дню, когда я стал белкой, в мире прошло несколько десятков судебных процессов над террористами и крупными ОПГ, и я внес свою лепту в, как минимум, пять из этих процессов, добыв важные факты о той части деятельности преступников, которая протекала в «Мирах». Мы с дедом продолжали жить так же скромно, как раньше. Дед по-прежнему ходил на распродажи и подрабатывал, давая уроки физики и математики соседним школьникам, - из-за своего патологического бескорыстия он совсем ничего не скопил к старости, и от того высокого положения, которое он занимал долгие годы, осталась только крошечная надбавка к пенсии. Если смотреть со стороны, то мы с ним влачили довольно жалкое существование. Но уже через год на моем банковском счете было четыре миллиона интредрахм, а в конце второго года службы он увеличился до восьми с половиной миллионов. Никто не должен был знать, что я миллионер. Это было требованием как служебной необходимости, так и нашей с дедом личной безопасности. Даже для предстоящего мне в ближайшем будущем преображения в здорового человека была заготовлена легенда: дескать, какие-то влиятельные сослуживцы деда, знавшие его, когда он был легатом, сбросились по старой дружбе мне на операцию.

Глава 3

Я висел на дереве и вертел своей беличьей мордой, чтобы получше запомнить всё, что попадалось на глаза. Вполне вероятно, мне придется еще не раз возвращаться в дупло для укрытия от врагов или на ночлег, поэтому мне нужно было зафиксировать в памяти его местоположение, иначе я мог легко потеряться в этом лесу.

Но, кажется, это был не лес. Внизу в пространстве между листвой я увидел старичка, который брел по дороге с собакой на поводке, одновременно читая что-то на экране своего мобильника. Похоже, дерево с моим родным дуплом находилось на территории какого-то парка. Парк, соответственно, должен был быть расположен в некоем городе, либо вымышленном, либо – по моде последних лет – с локациями, скопированными с реального города. Учитывая, что старичок, которого я разглядел сквозь листву, пользовался телефоном пусть не самой последней версии, но все же разработанным в последние десятилетия, мой бельчонок жил в парке современного города. Это усложняло мое положение, так как гейм-противниками в этом случае потенциально становились не только звери, но и люди, против агрессии которых, я, слабый зверек, мало что мог противопоставить. Только сейчас я вдруг понял, насколько сложно животным сосуществовать с нами, людьми, каких усилий им стоит приспособиться к нашему неконтролируемому желанию доминировать над природой.

Ну да ладно, где наша не пропадала, сказал себе я и отважно ринулся вниз по стволу, не забывая балансировать хвостом при наиболее рискованных движениях.

Спустившись до нижних ветвей, туда, где листва больше не заслоняла обзор, я снова завис на стволе и огляделся. На одной стороне от дерева шла разбитая аллея, на другой параллельно дороге уходил вдаль широкий неухоженный газон, обрамленный рядом деревьев, за которыми маячила еще одна аллея. Старичок, за которым я следил сквозь листву, сидел поодаль не скамейке, по-прежнему уставившись в телефон, его собака резвилась на газоне в компании с питомцами других собаководов. На обеих аллеях можно было разглядеть редких гуляющих. Такие двойные аллеи могли встречаться в садах царей или королей прошлых веков, например, в пригородах Петербурга, где я бывал с родителями до войны. Я был настолько мал, что ничего не запомнил из той поездки, но в доме сохранились фотографии, где я сижу на плечах отца на фоне уходящего в перспективу газона, в конце которого можно было различить расписанный под кокошник дворец. В моем полисе совсем недалеко от нашего дома тоже был старый парк именно такого типа, с двойной каштановой аллеей с газоном посредине. Лет десять назад во время "ночи возмездия" он стал местом ожесточенных боев, так как в него прорвались вандалы с западных окраин.

(Примечание автора: вандалы – одичавшее сельское население, живущее за пределами полисов на неконтролируемых государством территориях. К вандалам в данной цивилизации также относятся организованные бандитские группировки или непризнанные государственные формирования. Вандалы часто устраивают набеги на городские полисы, но могут также заключать с ними мирные или торговые союзы. Мирные вандалы могут допускаться в полис по личным делам или на заработки и даже заслужить гражданство полиса.)

С тех пор парк находился в запустении, повсюду валялись обломки поваленных деревьев, газон зарос сорняками. У властей полиса не было средств, чтобы привести парк в порядок, но мы, местные жители, дорожили этим местом, как одним из немногих островков зелени посреди угрюмых полуразрушенных кварталов. Мы своими силами поддерживали порядок в парке, и время от времени устраивали там субботники. Когда я был здоров, я не пропускал ни одного субботника. Дед с детства внушил мне, что я, как внук легата, должен подавать окружающим пример позитивных действий.

Уж не попал ли я в виде белки в свой собственный полис, скопированный в виртуале, подумал я? Эта мысль показалась мне очень странной. Ни то что бы это было совершенно невероятно – мне встречались игры с местом действия в современных городах или аллодиумах, – но чаще всего за основу локаций брались места, вроде Рима или Вены – не слишком пострадавшие от войны, хорошо сохранившиеся и более известные, чем наше захолустье. Мой полис входил в состав полисов бывшей столицы, но это была столица полностью разрушенной, запустелой страны на задворках цивилизации – было странно думать, что кому-то захотелось сделать ее центром какой-то игры, в правилах которой я до сих пор толком не разобрался.

Но все же такой вариант был возможен. Двойная аллея была очень похожа на Большую каштановую аллею из парка у моего дома, а дерево, на котором я сидел, определенно было столетним каштаном. Чтобы окончательно удостовериться, не попал ли я в парк своего собственного полиса, мне нужно было добраться до его входа или хотя бы исследовать ограду по периметру. Для этого требовалось уйти с газона и пересечь одну из аллей – простая задача для человека, но, как выяснилось, непростая для бельчонка.

– Ой, мама, смотри, какая белочка! – послышался тонкий детский голос, и маленький мальчик, несмотря на окрики матери, побежал к дереву, с которого я спускался, и протянул ко мне руки с явным намерением схватить. Ну вот, началось! Уже начали приставать. Я всего лишь первый день белка – и как же я вас уже ненавижу, противные наглые людишки, лезущие не в свои дела!

Ребенок, конечно, был НПС, но запрограммирован он был под настоящего ребенка, причем очень доставучего. Я благоразумно решил скрыться от него на другой стороне ствола, но этот мелкий гад начал преследовать меня, бегая с веселым криком вокруг дерева и не давая соскочить на землю.

Устав от беготни, я решил вернуться к верхним веткам и перебраться по ним на другое дерево. Нахально махнув хвостом перед самым носом мальчишки, я ускакал наверх под его раздосадованные вопли.