Брат для волчонка 2

Глава 1

Восемь месяцев спустя…

Медик перевязывал Рэму ободранную руку: обработал анестетиком и теперь наклеивал лечебный пластырь.

Пластырь подстегнёт регенерацию и будет служить «пищей» для рубцующейся ткани.

— Опять в двигатель лазил? — строго спросил медик. — Как кошка! Думаешь, голова пролезла — так и всё пролезет?

— Ну, так оно и пролазит пока, — улыбнулся Рэм. — А иначе двигатель нужно два дня разбирать.

— Пороть тебя некому. А если застрянешь? Страх у тебя хоть какой-то есть?

Рэм дёрнул свободным от медицинских манипуляций плечом. Ну и застрянет. Тогда и придётся техникам двигатель разбирать. Это им надо бояться.

— Есть страх замкнутого пространства, — сердито пояснил медик.

— У меня нету.

— Рэм! — заорали по коридору. — Уже отбой! Вальдшнеп тебя прибьёт!

Лудди всё-таки был редким дебилом. Он же видел, что маячок Рэма внутри медотсека.

Этот приятель покойного Рая оказался самым неострым из курсантов, что взял на обучение пилот-инструктор Эрг. Хорошо, если «бегунок» из него выйдет.

Рэм вздохнул.

— Меня, наверное, потеряли, можно я отзвонюсь дежурному?

— Вот закончу и отзвонишься. Лишний наряд за опоздание тебе явно не помешает.

Рэм ещё раз вздохнул. От медика жалости не дождёшься. Тот был категорически против, чтобы курсант, пользуясь худобой, лазил по двигателям.

«И ведь не заставляют же. За уши ж не оттащишь», — жаловался он на Рэма начальнику станции. Но тот делал вид, что оглох сразу на оба уха.

— Всё, беги спать. — Медик закончил перевязку.

— Спасибо! — крикнул Рэм и припустил по коридору, на ходу набирая сообщение Лудди: «Ты же видел, что я в медотсеке был, ташип!»

Сержант по личному составу Валенштайн, он же Вальдшнеп, привнёс в вольную жизнь станционных курсантов набор правил, привычных для учебки или военного колледжа — дисциплина, передвижение строем, регламентированные часы учёбы и досуга.

Это напрягало. Зато враг затаился, и Рэм постепенно перестал оглядываться.

С бывшими райскими налаживать отношения парень не стал, хотя Макс так и увивался вокруг.

Рэм, однако, считал, что характер нужно было проявлять, пока Раймонд Алфред был жив. Не сумел — не друг.

— Мать твою Тёмную, малой!

Рэм нёсся так, что влетел в незнакомого десантника. Головой под диафрагму.

Его поймали за шиворот, но по шее не прилетело. Десантник разглядел Рэма и отпустил. Парня уже многие знали, как «крестника» Ардо.

Рэм поздоровался. Десантник, здоровенный бритый амбал, кивнул ему — беги.

Можно бы спросить у десантника, видел ли он на грунте группу Хантера? Но курсант очень торопился попасть до отбоя в каюту. А то Вальдшнеп опять придумает какое-нибудь идиотское наказание.

Десантные группы на станции появлялись регулярно, а вот Хантера сюда не заносило уже давно. И Рэм поймал себя на том, что вглядывается в каждую тяжёлую шлюпку в ангаре. Вдруг прилетели, а он не заметил?

Надежда была смешной. Он понимал, что Ардо обязательно написал бы, что скоро будет на станции. Или кто-то написал бы за него, если…

И становилось грустно.

Но думать о гибели друзей — дурная примета, и Рэм делал вид, что его заботит только отсутствие группы Хантера в секторе Саа-Сефир. А вдруг придётся покидать станцию, даже не попрощавшись?

Сообразив, что всё равно опоздал, Рэм пошёл шагом. Явился под вытаращенные очи Вальдшнепа, выслушал очередную порцию наставлений. Показал обклеенную пластырем руку.

Слава Белым, отправили умываться и спать. Повезло.

Он умылся, забрался под одеяло с головой и начал писать Ардо.

«Наверное, нас скоро выпустят. Обещали, что девять месяцев, но Эрг уже начал гонять по тестам. Значит, может быть, и раньше недели на две. Меня могут продать на другой корабль. Даже не знаю, какого класса, от тестов зависит. Но я буду проситься остаться на станции. Здесь всё-таки к дому ближе. И вообще…»

Рэм не знал, как объяснить Ардо, что прикипел к станции. Что другого дома у него нет. Даже Марвин к нему привык, смирился, что путается под ногами всякая мелочь.

После публичной казни генерала Римова у станции действительно начались перебои с заработками. Продукты подорожали. А меньше поставок — меньше заказов на переброску или сопровождение.

Выживали только ремонтом. Рэм помогал, как мог, и Марвин смирился — пусть экс, но полезный.

Парень отправил письмо и закрыл глаза.

Если продадут контракт…

— Рэмка, не спишь? — окликнул его Дин Коулман.

Заметил, как браслет светит сквозь одеяло.

— Нет.

— Поможешь мне завтра с тестом?

— Да без проблем.

— А мне? — прошипел Лудди.

— А ты сам поучи сначала. Дин учил, я видел.

— У, зануда!

— Тебе опять хочется по лбу? — удивился Рэм. — Я не знал, что ты — мазохист.

Лудди прошипел ещё что-то угрожающее и заткнулся.

Банда распалась. Рэм вполне мог накостылять Лудди, почти на равных схватиться с Максом или огрести от Джея. Но это была понятная ситуация, которую легко было не доводить до откровенных тёрок.

Мужики взирали на стычки парней равнодушно, им было выгодно, что дежурными по группе постоянно оказываются самые младшие.

***

— …Непонятно, куда его дальше? — Астахов налил себе чаю и поудобней устроился в кресле.

Илинг позвал, он пришёл. А сказать нечего.

С Рэмом как было непросто — так и осталось. Его «юрист» больше не подавал признаков жизни, но на этом плюсы заканчивались.

Курсант продолжал вести себя как пацан и взрослеть не собирался. Только непонятный внутренний стержень обозначался в нём всё более явно. Ну и пилотом он тоже был, что называется, от бога.

— Ему в Академию надо, — сказал Илинг. — Он на лету всё схватывает. Ты бы придумал чего, а? Не Эрга же мне просить?

Астахов помотал головой и отхлебнул чай.

Понятно, что Илингу Рэм помог здорово. Времени тогда не было разбитый катер чинить, и люди все были заняты. Но появился юркий, как ртуть, курсант, и техники загорелись. Починили Илингову развалину. Мужикам захотелось показать мальчишке, как можно из дерьма и палок собрать катер.

Илинг с надеждой смотрел на Астахова.

— Я слыхал, Марвин хочет его на базе оставить?

— Говорит: это — лучший для него вариант, — подтвердил мастер-сержант.

— И ты — за? — так и взвился Илинг. — И где он у вас тут будет летать? Со станции на грунт? Ты серьёзно?

— Ну, чему-то Касим его научит ещё. Полетают в паре годик, а там посмотрим.

— А что мешает послать документы Рэма в Академию? Чё тебе, жалко, что ли? Я понимаю, что в спецоне пилотов не хватает как раз низкоквалифицированных, но это же не причина, чтобы всю жизнь пацану ломать? Он сделан под автономку, хоть ты это понимаешь? Марвин, он как бирюк!..

Илинг разошёлся, и Астахову пришлось его перебить.

— Да не в этом проблема! — Он подлил кипятка и взял конфетку. — Я узнавал. И с Эргом мы говорили на эту тему. Без полётного стажа в Академию сейчас вообще не берут. Из-за войны.

— Но ведь в начале года с рекомендацией брали?

— В начале прошлого года. Теперь — наотрез.

— О как, — Илинг насупился. — И чего ему теперь? Продукты с грунта возить?

— Он сам хочет остаться на станции.

— Да что бы он понимал! Это ж талант загубить!

— Ну а ты что предлагаешь?

Астахов обсуждал уже эту тему и с Эргом, и с Марвином. Ну не было у мальчишки шанса попасть в Академию, а куда ещё пристроишь такого ташипа?

— А если в спецоне? — Илинг подвинул кресло и уселся напротив Астахова, всем своим видом показывая, что сдаваться не собирается. — Ему бы хорошего первого подобрать, и через год парень уже нормально летать будет.

— То есть продать контракт не в крыло, а на суда специального назначения? — уточнил Астахов. — Ты из шлюпки выпал и головой ударился? Кинуть котёнка в прорубь? Ты не понимаешь, что спецоновские суда — это не крыло? Его там не летать будут учить, а фарш из него начнут делать. Там все суда работают по спецмиссиям. Нагрузки на парней запредельные.

— Ну… — Илинг почесал жёсткую щетину на подбородке. — Мы ж не кому попало его продадим. Надо договориться сначала. Эрг сказал, что Рэмка сообразительный и пластичный.

— В каком плане — пластичный? — не понял Астахов. Илинг красноречием никогда не блистал, а сейчас — вообще не понять, куда гнул. — Ты хочешь, чтобы его переучили на какую-то техническую специальность?

— Вы тут чего? Меня без меня обсуждаете? — В каюту просунул голову сержант Эрг.

— Мы не тебя, мы Стоуна, — отмахнулся Илинг. — Я говорю, ты сказал, мол, пластичный.

— Ну да, как ремонтный пластик, — кивнул инструктор. — Главное — не мять сильно, а то свойства теряет.

Он вошёл и бесцеремонно уселся на кровать Илинга. Третьего кресла в каюте не было.

— Ну, а ты что не спишь? — спросил Астахов.

— Мышки давят, — ухмыльнулся Эрг, доставая из-под кителя плоскую фляжку.

— Так вот кто Илинга спаивает! — фальшиво обрадовался мастер-сержант.

— Споишь его, как же, — ухмыльнулся Эрг. — Я ж не с ведром пришёл.

Он по-свойски достал из ящика стола рюмки и наполнил три.

— Рэм — именно на ремонтный пластик похож, — развил он тему. — Главное — не пугать, что у него что-то идёт не так. Тогда сам сообразит, вырулит. А говоришь: «Стоп, не туда полез!» — может и затупить. И бывает иногда ступор. Словно боится он меня, что ли?

— Может, и боится, кто его знает? — пожал плечами Астахов. — Ты, как педагог — совсем не подарочек.

Илинг и Эрг подняли рюмки, Астахов пить не стал.

— Ну и о чём тут у вас базар? — Эрг выпил и потёр покрасневший нос.

— Мартин хочет Рэма оставить на станции, к Касиму посадить, — пояснил Астахов. — А Илинг взялся меня убеждать, что контракт пацана надо кинуть в спецон.

— Ну-у, — протянул Эрг. — По большо-ому… Я бы тоже кинул его контракт в спецон. Перетёр бы с замполичами предварительно. Мол, парень зелёный, но под хорошего первого сажать уже можно. Или в бегунки, но на боевом судне. А потом они сами там разберутся. Рэм себя быстро покажет.

— Да ну вас, обоих! — возмутился Астахов. — Кто его купит?

— Герлер купить может, он известный экспериментатор. — Эрг налил по второй в две рюмки, третья так и осталась полной. — Или Келли.

— Вот Келли-то я бы как раз и не предлагал! — скривился мастер-сержант Астахов. — «Персефона» — это не для мальчишки. Давайте-ка лучше за упокой кровавого эрцога, а? Чтоб она совсем кончилась уже, эта война!

Тост был памятный, и пилоты охотно взялись за рюмки.

Астахов пил редко, однако история «упокоения» вражеского кровавого эрцога из дома Нарья, которого на Юге считали виновником войны между Империей и Содружеством, стоила того, чтобы за неё выпить.

Перемирие — шаткое и дырявое, всё-таки наступило, когда пилоты «Персефоны» обрушились на столичный мир эрцогов Нарья — Тэрру, пробились в самое сердце хорошо защищённого дворца и пустили кровавого тирана на фарш.

Задача казалась нерешаемой, вот только для спецона невыполнимого нет. Но отправить на «Персефону» мальчишку?

— Говорят, что Келли их капитан приказал весь неликвид покупать, — сообщил Илинг, косясь на фляжку. — Непонятно только зачем?

— Может, они этот неликвид едят? — весело предположил Эрг, достал из кармана белковый батончик и разломил на две части, протянув одну Илингу.

— Ты лучше не с Келли! — Илинг укусил батончик и замер, осенённый очередной идеей: — С замполичем ихним спишись, ушастый такой, я забыл. Рыжий! У него морда в пятнах. Мы с ним как-то пересекались на грунте. Он сам ещё пацан, может, поймёт, чё хотим. Рэма бы передержать годик, а потом в Академию документы отправить.

Астахов приподнял бровь:

— Типа на тебя сошлюсь, и он будет со мной разговаривать?

— Будет. Замполич он. Скажи — Илинг, по Ко́ре пересекались. Я ему тогда немного помог.

— Ну… Спишусь. Не вопрос, — пожал плечами Астахов.

Сказать-то сказал, но из головы тут же выкинул. Бред же дикий — на «Персефону» мальчишку отдать. Это не просто спецы, а спецы в квадрате.

— А с остальными курсантами чего? — поинтересовался Эрг.

— Марвин хочет взять на станцию троих старших из твоей группы, — охотно пояснил Астахов. — Хорошие мужики, спокойные, работящие. А молодёжь бы продал. И вторую группу наземному спецону уже сговорился продать. С эрго мы по году кое-как в ноль ушли, а продав контракты, он сможет новый катер купить. Летает, конечно, это чудовище переваренное…

Илинг, услышав про новый катер, расплылся в улыбке. Но потом помрачнел вдруг и буркнул:

— Старый — я тоже не брошу. Тянет он. Подумаешь — переваренный.

— Ну, значит, ещё кого-то на новый посадим, — не стал спорить Астахов.

— Ты только не забудь, — напомнил Илинг. — Рыжий такой замполич. Спишись и поговори.

Астахов кивнул. Вот втемяшило же пилоту.

— А пацана вы спросили, торговцы человечиной? — поинтересовался Эрг. — Он же вроде просился на станцию?

— Да на фига ему эта станция? — рассердился Илинг. — Это он по глупости просится. Привязался, друзей тут завёл. Он что тут, до пенсии будет сидеть и шлюпки курочить?

Глава 2

— Обшивка из хемопластиков содержит вкрапления — хеморецепторы, – Астахов уставился на курсантов с прищуром. — Знаете, что это?

Рэм кивнул. Он знал про устройство шлюпки больше, чем вся его группа вместе взятая. Знал даже, как проверять активность хеморецепторов.

Однако именно ему мастер-сержант приказал не отвечать на незаковыристый с виду вопрос: как шлюпка ориентируется в пространстве?

И парень с удивлением понял, что остальные курсанты этот вопрос себе пока что не задавали.

Рэму было странно: чего они такие нелюбопытные? Ведь интересно же. Ведь только катер имеет выносные датчики, а шлюпка — нет. Так как она ориентируется?

Это было едва ли не первое, что Рэм спросил у дяди Серёжи. И ещё у Касима потом спрашивал, чтобы тот более научно сказал.

— Учишь вас, учишь, — ухмыльнулся Астахов кровожадно. — А самого элементарного не знаете. А у вас скоро тестовые испытания.

— Так там же вопросов не будет, только тренажёры, — напрягся Макс.

— Это кто тебе такое сказал? — развеселился Астахов.

— Ну… Все говорят, — замялся парень и обернулся к приятелям, чтобы подтвердили.

Обнадёжил курсантов Касим. Рэм не поверил. Пилот свои тесты сдавал очень давно, всё могло измениться на десять раз.

Он подходил с этим к Эргу, но тот плечами пожал: вот программа, вот тренажёр. Будете знать, что положено, тогда и тесты пройдёте.

И тут вдруг Астахов со своей теорией. И ведь он прав, и её могут спросить.

Курсанты загрустили. Мастер-сержант осклабился и открыл файл со всякими каверзными вопросами. Был у него такой.

— Ну что? — сказал он. — Повторяем устройство шлюпки?

Рэм тоже открыл блокнот, чтобы записывать. Тесты его пугали. Он не понимал, будет ли это как в медцентре? Или что-то похожее на обучение на станции, только покруче?

Казалось, что Эрг — нарочно не рассказывает подробнее. Чтобы «помаялись ташипы». Не может же он даже предположений не иметь, что там будет?

— Давайте вы мне просто расскажете, по памяти? — предложил Астахов. — Что мы имеем в разрезе?

Он вызвал над браслетом схему устройства среднетоннажной шлюпки.

— Не подглядывайте пока в свои записи, — предупредил он. — Главное не набор терминов. Вы должны понимать, что видите. Вот что у нас первым слоем на схеме?

— Хемопластик, что же ещё, — буркнул Макс.

— Хемопластиковая броня, — согласился мастер-сержант. — Дальше?

— Биметаллический сердечник, — подсказал Дин. — Потом внутренний слой хемопластика.

— В чём опасность этого слоёного пирога? — быстро спросил Астахов.

Курсанты замолчали и выжидательно уставились на мастер-сержанта.

— Ну, как мыши, ей богу. Рэм?

— Он перегревается, — парень отвечал машинально. С этим сердечником при ремонте была куча проблем. — Сам по себе хемопластик почти не греется при светочастотном ударе. И шлюпка была бы неуязвимой, если бы не металл. Есть разные сплавы, и у всех свой температурный предел. Тут трудно идеальный вариант выбрать.

— А почему шлюпка внутри не имеет другого покрытия, только хемопластик? — спросил Астахов.

— Ну, вот потому и не имеет, — пожал плечами Рэм. — Перегреется и вспыхнет. Хемопластик не горит.

— Что ещё не горит?

— Далтит, — подсказал один из старших.

— На шлюпки ставят?

— Да. Но дорого.

— Точно, — согласился Астахов. — Если бы в шлюпке был пластиковый салон, как в катере, прямое попадание — и пожар. А на практике шлюпку вывести из строя сложнее, чем катер. Да и чем крейсер — тоже. Почему, понимаете?

Тут уже задумались все.

— Маленькая она, — не стал мучить Астахов. — Нет запаздывания щитов при больших скоростях. Вернее есть, но опытный пилот легко может это небольшое запаздывание компенсировать.

— А как? — спросил Рэм.

— А вот этому уже учат не на курсах. Для того и сажают второго пилота с первым. Тут мало понять, схемы-то я вам покажу. Нужно срастись с движением. Ощущать его.

Рэм вздохнул. Летать вот так, на сверхскоростях, ему очень хотелось.

Но станция была последней ниточкой, связывающей с прошлой жизнью. Что будет, если она порвётся, и Рэм улетит, как гелиевый шарик на ярмарке? И никогда никуда уже не вернётся?

Астахов начал рассказывать про антивещество и зоны Метью, а Рэм завис где-то в пространстве и не мог справиться с нахлынувшими эмоциями.

Ему очень хотелось летать. Очень.

Но… остаться на станции, отлетать год с Касимом, а потом поступить в Академию Армады — это было реальной целью. А вот попасть на незнакомый крейсер самым мелким ташипом…

Такой квест он уже проходил на станции. И это опять будет дико как жёстко. Найдётся свой Рай и свой «начальник станции», а своего Ардо может и не случиться. И вообще неизвестно…

— Рэм, ты заснул? — спросил Макс. — Ты чего сидишь? Отпустили уже!

Парень встал и закрыл блокнот в браслете.

Курсанты уже вывалились в коридор, на ходу переговариваясь и гадая, что будет на ужин.

— Рэ-эм, — протянул Макс. — Очнись! Тебя Дин после ужина просил что-то помочь по тестам? Можно, я тоже с ним посмотрю? Завтра Эрг будет гонять!

Рэм кивнул.

Ему больше хотелось в ангар, к техникам и дяде Серёже, но и помогать сокурсникам всё-таки надо. Скоро тесты. Эрг не сказал — когда. Но сказал, что уже послал документы.

Однако день и место будет назначать не он. И хорошо, если это будут не пытки, как в медицинском центре.

***

После ужина Дин предложил собраться в общей каюте всем, кто хочет поразбирать сложные темы. Астахов здорово напугал курсантов, предположив, что будет ещё и теория.

Рэм думал, что трое самых старших на это дело забьют, но пришли все. Наверное, и мужикам было боязно. Хотя они уже по одной привычке к вождению катера легко обгоняли младших курсантов, кроме, может быть, Рэма.

У парня естественные задатки легко ложились на теоретическую базу. Да и дрессировать Эрг умел: за несколько месяцев сумел на тренажёрах довести нужные реакции до автоматизма.

Хотя… чудо могло скрываться и в том, что пилот-инструктор гонял Рэма едва ли не больше всех остальных, вместе взятых. Ставил ему задачи так, как другим не ставил.

Он считал, что старшим особенные тонкости не нужны, а мелкота не потянет.

Если бы не медик, регулярно накладывающий на нагрузки Рэма ограничения, Эрг, наверное, загонял бы мальчишку. Но в результате подопытное животное потихоньку осваивалось в пилотировании. Пока на тренажёре, но инструктор уже грозился посадить ташипа в шлюпку и выкинуть с базы.

Мол, пока сам не шлюзанётся…

Семеро курсантов собрались в общей каюте. Они разогнали по углам кресла и активировали учебные программы браслетов, соединив их в общую сеть. Унифицированная навигация учебных программ легко позволяла это сделать.

Потом курсанты совместно развернули огромный голоэкран — этакий шар, в который можно было войти, как в рабочее пространство.

Если входил кто-то один, то шар превращался в демонстрационный экран. Если все вместе — почти в игру.

Начать разбор не успели — в каюту влетел встопорщенный Вальдшнеп.

Оказалось, он потерял группу. В рабочем голопространстве личные маячки курсантов сливались, и непонятно было, кто из них где.

— Вы что тут делаете? — сержант с недоверием уставился на огромный переливающийся шар в центре каюты.

Курсанты растерялись.

Ну, действительно странно: в век голограмм увидеть здоровенный шар учебного пространства и не понять, что это такое.

— Мы повторяем устройство шлюпки, — осторожно пояснил Вальдшнепу Рэм.

— Это шлюпка у вас, что ли? — удивился сержант, разглядывая шар.

Похоже, он и в самом деле был очень далёк от средств современного обучения.

— Нужно сделать шаг внутрь проекции. Вот так… — Рэм осторожно потянул Валенштайна за рукав и показал, как можно посмотреть шлюпку в разрезе. — Глядите чуть вбок, господин сержант, и проекция повернётся. Это обшивка шлюпки. Она похожа на слоёный пирог. Два слоя хемопластиков и между ними — биметаллический сердечник. Обшивка — она словно бы вроде кабеля: хемопластик изолирует силовые жилы сердечника. Но это очень общее представление. На самом деле и двигатели частично вынесены сюда, в сердечник обшивки. Если вот так развернуть… Видите трубки, каналы? Это подача кислорода и топливные насосы. А это система охлаждения двигателя разгона. Шлюпка в теории может работать на любом топливе, потому ей нужно иногда отводить и сбрасывать газы. Она может делать это всей внешней обшивкой. Но при разгоне нужны каналы критического сброса. Вот здесь, в разрезе, их видно…

Валенштайн не перебивал Рэма, словно и вправду первый раз видел шлюпку.

Макс и Джей угорали в открытую, старшие курсанты чинно давились смехом, а Лудди внимал «уроку» на полном серьёзе. Ему наконец хоть кто-то доступно всё объяснил.

Когда Вальдшнепа успокоили и выпроводили из каюты, старшие курсанты начали ржать в голос.

— У нас математик в школе был — дико тупой, — сказал Дин, вытирая слезящиеся от смеха глаза. — Заставлял при ответе читать параграф, а потом пересказывать. Может, они родственники?

— Наступили времена, когда преподаватели совершенно бесплатно учатся у курсантов! — выкрикнул Макс.

— Хватит уже смеяться, — улыбнулся Рэм. — Может, Вальдшнеп у нас просто по другой части? Давайте в темпе? Я предлагаю разобрать взаимодействие магнитных и домагнитных щитов. Это реально трудно.

— Да на фига это надо?! — возмутился Джей. — Меня эта пространственная геометрия в школе затрахала!

— Ну, во-первых, щиты гасят скорость…

— И зачем это знать?!

— При стрельбе понадобится.

— Ты чё, дебил? Ты реально решил, что нас воевать учат?

— Конечно, нет, — съязвил Рэм. — Конкретно тебя учат — на конце бантик завязывать.

— Чё ты сказал? — взвился Джей.

— Чё слышал. Заставят — будешь воевать.

— Да кто ты такой тут меня учить?

— Всё! — объявил Дин. — Щас опять подерутся!

Рэм и Джей последнее время частенько задевали друг друга. Джей был тяжелей и сильнее, и стычки для Рэма заканчивались синяками и дежурствами.

— Тебя никто сюда за уши не тащил! — отрезал Рэм, уже примериваясь поставить подножку, если Джей на него бросится.

— А ты — перестань командовать! — заорал в ответ парень. Он если заводился, остывал потом долго.

— Знаешь, ты… — сказал Рэм и вдруг увидел Джея словно со стороны. Не своими глазами, а как бы на головидео.

И его озарило: Джей задирается потому, что глупее всех в группе, если не считать Лудди. Он даже голопространство не смог развернуть, как все, в пару команд. Не сумел сформировать в браслете грамотную учебную схему.

Тихий такой недоумок. Ему постоянно хотелось как-то себя показать, но нечего было противопоставить другим курсантам.

Рэм встряхнул головой, огляделся: красный от злости Джей сжимал кулаки, старшие курсанты смеялись. Они, наверное, понимали происходящее безо всяких там «озарений».

— А ну — сел на место! — негромко сказал недругу Рэм. — Мы так вообще ничего не успеем! Ты сюда учиться пришёл или как? Вот и смотри!

Он повернулся к Джею спиной и шагнул в шар.

Глава 3

На следующее утро Эрг объявил, что день сдачи тестовых экзаменов назначен через две недели, а потому программа обучения меняется.

Пилот-инструктор решил, что за эти две недели курсанты должны налетать определённое количество часов. По-настоящему налетать, в автономке.

Как бегунки они свои нормы давно сделали. Вроде бы по программе больше ничего и не требовалось. Но Эргу втемяшило, что две недели автономных полётов заслужили все. Может, кому-то вообще не придётся летать между звёзд, но раз их взялся учить настоящий инструктор, то обязан выпустить именно пилотов, а не тот бред, что в программе.

Рэм обрадовался. И с удивлением отметил, что Макс, Лудди и Джей откровенно трусят. Старшие курсанты, может, и испугались, но сумели сдержать эмоции, а молодёжь нет.

Макс так жалобно косился на Дина — тот был самым контактным из старших, что Рэм в конце концов догадался: бывшие райские в шоке от мысли, что летать их выпустят в паре друг с другом!

Ну и начал ржать. До колик.

Ну, вот редкие же ташипы. Кто ж их вдвоём выпустит с базы?

Курсанта будут сажать вторым к Касиму или к самому Эргу, без вариантов. И чего тут бояться? Что замечаний наловишь? Так о них никто даже и не узнает.

Автономка — это просто бонус такой. Пилот-инструктор расщедрился.

И в наказание за криворукость он разве что покатает твою репутацию по своему шипастому, как у алайца, языку.

Утром, после спортзала и столовой, выяснилось, что всё так и есть. Что полётное время расписано с утра и до обеда по два часа на каждого курсанта. Младшие будут летать с Эргом, старшие с Касимом.

На этом разделении настоял начальник станции. Старшие пилоты были нужны ему под конкретные задачи. Марвин планировал после тестов включить их в работу по перевозке грузов.

Рэм быстренько сголографировал график, но свою фамилию там не нашёл.

— А я? — спросил он.

— А тебя я заберу с обеда до ужина, — пояснил Эрг. — Посмотрю, как ты «в мешке» болтаешься.

Рэм кивнул. Действительно, чего там за два часа налетаешь. Мало.

— А до обеда мне что делать?

— У Вальд…енштайна спроси, — Эрг с трудом вырулил с прозвища на фамилию сержанта. — Он должен был как-то перекроить ваше личное время.

Рэм отошёл в задумчивости. «В мешке» — это в зоне Метью? Нагрузка там грозит оказаться немеряной, ведь непонятно, что Эрг задумал.

Лучше бы сейчас в ангар сбегать. После ужина на возню с инструментами может просто не хватить сил.

Но ведь и теорию учить надо. Тогда куда идти? В общую каюту?

Дин хлопнул его по плечу.

— Ну что, малой, страшно?

Рэм задумался. Какой-то мандраж был, но не страх. Возбуждение, может быть?

Качнул головой:

— Вроде, нет. Меня Касим уже сажал рядом. Я даже испугаться не успел. Вдвоём не страшно. Всё равно ответственность на первом пилоте. Не сумеешь особенно налажать.

— Я знаю. — Дин кивком указал на Джея, силящегося понять, чем ему грозит полётное расписание. — Вон кто у нас мается.

— Тебя на станции оставляют? — спросил Рэм Дина.

— Да, всех троих, — охотно пояснил тот. — Марвин решил вдруг, что ему нужно иметь пилотов с квалификацией. Хотя первоначально мы контракт заключали на класс «земля — космос». Ты же знаешь, что вторая группа тестовые не сдаёт? Они ей на фиг не сдались.

— А нам за что такая радость? — подначил один из старших. — Опять виноват курсант Стоун?

Он шутил. Старшие были очень даже не против позаниматься с Эргом. Это и перспектива роста, и другие деньги на выходе.

— Ну да, — кивнул Дин. — Эрга под мелкого нанимали.

— Месть Джея будет страшна-а!

Старшие заржали, а Джей так и подскочил, не понимая, почему это он вдруг крайний?

Рэм подумал, что «райские» не так уж и отличаются от него самого. Ему — шестнадцать, Джею — двадцать один, а разницы в поведении особенной нету. Может, это потому, что Джей — откровенный дебил? Но ведь дебила — медкомиссия забраковала бы?

Он смотрел на багровую физиономию Джея и не очень-то понимал, зачем уже почти взрослому парню надо так заводиться?

Раньше Джея подначивал Раймонд Алфред. Он на поверку оказался довольно хитрой тварью, маскирующейся под взрывного подростка.

Это Рай накачивал ненавистью на всю группу, делал из Рэма врага. После его смерти Макс стал вести себя совершенно иначе, более выдержанно и разумно. А вот у Лудди с Джеем, похоже, имелась нехватка чего-то в башке. Пора бы им перестать дурить, а их всё детство не отпускает.

С другой стороны своей эмоциональной незрелостью они здорово маскировали Рэма.

Глядя на них, он научился уже понимать, где вылетает «из образа». Вот только сдержаться пока не мог. Его словно захлёстывало гормонами.

Выручал ангар. Там Рэм расслаблялся и отдыхал от маски взрослого. У техников он априори был самым младшим и неумелым.

Только в ангаре то, что Рэм спрашивал обо всём подряд, казалось естественным. Кто бы допустил гражданского парня до военной техники?

Так что на Джея Рэму надо было не злиться, а спасибо ташипу сказать. На его фоне и шестнадцатилетка выглядел умнее и старше. Ведь вышвырнули бы со станции, как пить дать, вскройся история с возрастом.

Рэм решил не тихариться. Ушёл в барак, залез на свою верхотуру и начал повторять теорию.

Но знания в голову не лезли. Мысли блуждали, он терял логику, отвлекался. Подсознательно парень жаждал полёта, а до обеда было ещё очень далеко. Да и привычный распорядок дня вдруг сломался, что тоже слегка бесило.

Рэм привык: утро занято лётным тренажёром или практикой в огневом кармане станции. Сейчас ему некуда было себя деть.

Сообразив, что толку от учёбы нет и не будет, он закрыл файл и спрыгнул на пол.

Огляделся: оставшиеся в бараке курсанты страдали той же неопределённостью. Всем надо было учить, но старшие делали вид, что спят, а Макс и Лудди играли в карты. Лениво так, без азарта.

— Будешь с нами? — спросил Макс.

Рэм покачал головой. Ему надо было успокоиться, а карты просто тянули время.

Ещё и Ардо так ничего и не ответил. Вроде, говорили на днях, что на Мах-ми стало тихо, а группа пропала. Неужели там опять началось?

— Доложи Вальдшнепу, что я в ангар пойду? — попросил он Макса.

Тот был сегодня дежурным.

— Доложу. А можно с тобой? — Тёмные глаза были серьёзными — Макс не шутил.

Рэм растерялся.

— Ну, в плане ТБ, тебе, как курсанту, можно, — сказал он, пожав плечами. — Просись.

— И я! — подскочил Лудди.

Джея забрал Эрг, его полёт был сегодня первый. Эти два ташипа уже измаялись. Но ангар? Что они планируют делать в ангаре?

— А зачем вам туда? — осторожно спросил Рэм.

— Ну, ты же туда зачем-то ходишь?

— Я — техникам помогаю.

— Ну и мы! — заявил Лудди.

Рэм фыркнул. Запретить Лудди и Максу идти в ангар он не мог, но не мог и представить парней, ползающих с щёткой по сварочным швам.

— Ты помни, что твоя очередь — следующая, — сказал он Максу. — Не проворонь.

— Так я там и увижу, как Джей прилетит, — пояснил тот.

— Ну, если только там ждать, — Рэм понял мотивацию и кивнул.

Ждать своей очереди в ангаре и в самом деле легче. Сразу видно, кто прилетел, какое настроение у Эрга, к чему примерно готовиться.

Курсанты отпросились у Вальдшнепа и потащились за Рэмом хвостом.

— Там Марвин, — предупредил он, посмотрев на браслет. — Не высовывайтесь сильно. Лучше я покажу, где сесть можно. И ждите там Джея.

Рэм хотел провести одногруппников в пустой ремонтный бокс, но прямо на входе натолкнулся на начальника станции.

И тот неожиданно курсантам обрадовался.

— О! — сказал он, — разводя руками, словно пытаясь обнять всех троих. — Готовая рабочая сила! А у нас как раз малый погрузчик забарахлил.

Рэм сообразил, что большой погрузчик Марвин включать не хочет, жаба давит. А техники не хотят вручную продукты из катера выгружать.

Малый погрузчик — платформа с захватами. Она перемещает контейнеры на транспортные платформы. Раз сломался — вручную придётся вытаскивать контейнеры.

Делать нечего — Рэм достал из кармана комбинезона перчатки. У Лудди с Максом и этого не было.

Разгрузки ожидал катер. Видимо, таггерский, с какой-нибудь контрабандой. Нормальные продукты Касим привозил с грунта сам.

Настораживало и то, что катер был вручную, с наплывами, залит хемопластиком. Значит, из гражданской машины делали судно, способное уходить в прокол. В Империи уже только за это статью получить можно.

Таггеры, путаясь под ногами у крупных торговцев, покупали партии дефицитного или не очень законного товара и перепродали на грунт, на орбитальные станции или тяжёлые суда.

Понятно, что не курятиной торговали, а йиланом, дорогим алкоголем, приправами и пряностями. Ну или перевозили уже откровенный контрафакт — порошок для светочастотных установок, кристаллы редкоземельных руд, вроде, монацита и стешевита, оружие, наркотики, информацию. Всё, за что хорошо платили, или то, что стало вдруг дефицитом из-за войны.

Погрузочный люк катера был открыт, и Рэм понял по маркировке, что Марвин закупил для станции груз сухофруктов из вражеского Пояса Дождей. Значит, сегодня будет не чай, а компотик.

Он успел бросить взгляд и на товарную накладную, возникшую над браслетом начальника станции: сушёные прессованные яблоки, коричневый сахар, сублимированный кишьям с ферм Загшге. Цена действительно была хорошей.

Контейнеры с сублимированными фруктами оказались довольно лёгкими. Курсанты справлялись отлично. Марвин смотрел на бодрую разгрузку и радовался.

Из катера в ангар спустился пилот: высокий мужик в военном комбинезоне без знаков отличия.

— Повезло вам, — сказал он Марвину. — Сухофрукты заказывали на ЭМ45, но она экстренно ушла из сектора. А тут вы подвернулись.

ЭМ45, эмка, была среднетоннажным военным судном. Такие часто брали десантные группы спецона, и Рэм насторожился. Вдруг станет что-то известно про Ардо? Связи с ним не было уже примерно неделю.

— А чего стряслось?

Марвин достал сигареты, чужой пилот проявил интерес, потянулся к пачке.

Они закурили.

— Вокруг Э-лая какая-то хэдова дрянь творится, — пояснил пилот. — То ли патрульные миссии, то ли санкции по поводу контрабанды. Разведчики стягивают в этот район силы. Может, Э-лай нам чего-то готовит, а может — наши сами диверсию там задумали.

Рэм подошёл ближе. Чисто теоретически десантную группу могут кинуть и на территорию алайского подчинения. Ситуация на границах секторов всегда была натянутой.

Но на сам Э-лай — это же страшно! Это же что: ещё и с алайцами воевать?

— О! — удивился чужой пилот, заметив Рэма. — Ты же — Стоун, верно? Мы с тобой раньше на одной улице жили, забыл меня? А чего ты там натворил в Ярбурге? На тебя до сих пор ориентировки в Администрате висят.

Рэм замер.

— Да ничего я не натворил! — Он силился опознать чужака и не мог.

— Ну, это ты маме своей говори, — усмехнулся пилот. — А я там был всего неделю назад, как раз стенд новый повесили. Ты бы на грунт пока не совался? А то посадят тебя, молодого!

Он расхохотался, а Рэма бросило в пот.

Если нечаянный знакомый расскажет сейчас про возраст!..

Глава 4

Внешне Рэм на слова пилота никак не отреагировал.

Он молча пожал плечами, мол, это его не касается, встал поближе к люку катера и стал выгружать контейнеры на самодвижущуюся платформу.

Но вот сердце билось как сумасшедшее, и парень никак не мог успокоиться.

Да ерунда же! Пилот, наверное, и не помнит, сколько лет Рэму было в Хэд знает каком году, когда они жили рядом на одной улице. Он же не вспомнил, что семья погибла. Шапочное знакомство. Вот же скотина глазастая, узнал!

Рэм тоже пытался вспомнить пилота, но память не отзывалась. Улица длинная. Тот мог видеть Рэма совсем мальчишкой. Может, он и не в курсе, что сейчас парню шестнадцать?

Контейнеры помогли сбросить адреналин, но Рэм продолжал прислушиваться к разговору.

— Последние месяцы вообще какая-то дрянь творится, — сетовал пилот. — Говорят, что нашего командующего похитили.

— Это которого? Абэлиса? Или лендслера?

— Лендслера. Типа никто его вживую уже несколько месяцев не видел. Только голозаписи идут с приказами, а его типа нету. Вроде как алайцы спёрли.

— Да ну, придумают же, — недоверчиво хмыкнул Марвин. — Дэпы просто сочиняют всякую ерунду, чтобы народ держать в тонусе. Ты сам-то видел хоть раз командующего? Кто его может украсть? Оголодавший вашуг?

— Ну… — пилот затянулся. — То, что куча спецона сейчас в районе Э-лая висит — факт. И вот этот факт тожже не озвучивают.

— Может, и командующий там, — кивнул Марвин. — Вопрос — чем он там занят? Но, так или иначе, а наши добрые соседи из Содружества беспокоят меня гораздо больше алайцев. Вы фрукты через Э-лай везли?

— Тут перекупили, — не стал врать пилот. — Но вообще-то да, возим чаще всего через алайские развязки, так безопаснее. И зарубы с алайцами сейчас не хочется никому. У экзотов — то война, то перемирие. Они сами уже не понимают, чего хотят. Если и алайские развязки перекроют…

Марвин покивал.

И только когда Рэм отошёл подальше, начальник станции быстро спросил:

— Ориентировки на Стоуна висят, говоришь? И сколько дают сейчас за его голову?

— Ну, ты сказал, дают… Это ж полисы.

— А неофициально?

Пилот помялся, посмотрел в напряжённую спину Рэма, регулирующего перестроения грузовых платформ с пульта.

— Говорят, что неофициально дают десятку. За мёртвого.

***

В обед повар и в самом деле сварил отличный компот. Рэм выпил три с половиной стакана, больше не влезло.

А потом он увидел в ангаре маячок Эрга и бегом унёсся к шлюпкам.

Пилот-инструктор по-свойски болтал с техниками. Заметив запыхавшегося Рэма, он кивнул ему — лезь.

И поправил:

— Нет, не сюда. Слева садись. Устал я. Давай-ка ты сам.

Рэм замер на миг. Но на этот раз сердце у него почему-то даже не стукнуло. Наоборот, внутри разлилось тепло.

Слева! На место первого пилота!

Он скользнул в ложемент, и почувствовал, как ремни сами его оплетают.

Рэм читал, что так и должно быть. В медцентре он сдавал все положенные анализы. Раз Эрг разрешил, он дал и команду, чтобы «мозг» шлюпки его опознал.

Только сейчас осенило: Касим шутил, когда говорил, что даст Рэму «порулить». Он технически не мог этого сделать. А вот Эрг — мог.

И Рэм блаженно откинулся в ложементе, давая креплениям подстраиваться под его тело. Потом вытянул руку над пультом, ловя отклик.

Это оказалось совсем иначе, чем в тренажёре. Это было невыносимо живое касание. Оно опьяняло.

Рэм позабыл про Эрга, водя руками над оживающими системами, и тот напомнил о себе:

— Готов?

— Так точно!

— Лётное задание пилоту доводится через браслет, — пояснил Эрг. — Сейчас ты его получишь. Сам прочитаешь и будешь делать то, что я тебе написал. Там схемы движения и техзадание. Если что-то не сумеешь прочесть, колись сразу. Врежешься в станцию, Марвин тебе точно всыплет. Я узнавал.

Рэм, дрожа от нетерпения, открыл присланный Эргом файл. Ну уж в станцию-то он не врезался бы и на катере.

В файле оказалось несколько фигур пилотажа начальной сложности, выход на орбиту Мах-ми, оборот, прокол и выход на орбите соседней планеты, газовой Леды.

— Всё понял? — спросил Эрг.

— Так точно!

— Поехали!

Рэм улыбнулся, шлюпка снялась со швартовочного кольца и медленно поползла к шлюзу.

«Поехали» — было первым словом, которое сказал человек, улетающий в космос с Земли. Его звали…

И вот только тут Рэм вспомнил: Юрий! Первого пилота человечества звали так же, как и Астахова. Так вот почему ему было смутно знакомо такое имя. Древнее. Почти непроизносимое для имперца, но всё же почти родное.

Шлюз всосал и выплюнул шлюпку.

Рэм описал аккуратную петлю вокруг станции. Всё это он уже делал на лётном тренажёре. Движения были знакомые и привычные.

Потом вошёл в спираль и стал накручивать виток за витком.

Он понимал, что Эрг задал ему основные фигуры дежурного боевого вылета.

Когда крейсер стоит на рейде, шлюпки показывают врагу готовность ответить на любой вызов. Сложность фигур и демонстрация мастерства — лучшее средство деморализации противника.

Рэм бросил быстрый взгляд на инструктора: Эрг дремал, откинувшись в ложементе.

— Ты кто, красавица? — пискнуло в наушниках.

Рэм увидел на навигационном экране блёстку чужой шлюпки. Полутяжёлой, судя по возникшим справа параметрам.

— Спешу к тебе с ножницами для кастрации, милый, — лениво отозвался Эрг. Связь была делом второго пилота.

В наушнике весело заржали.

— Кто это? — спросил Рэм.

— Патруль дурит. Крейсер в тени планеты, его не видно. А эти — шляются где попало.

— А почему — где попало? — удивился Рэм.

— А потому что на орбите нечего делать десантной шлюпке. Может, тоже сухофрукты у таггеров покупали. Или чего покрепче.

Рэм покосился на схему в браслете и начал набирать скорость.

Эрг не подсказывал и не поправлял. Он молча лежал в ложементе, созерцая цифры и фигуры, возникающие на навигационном экране.

Рэм осмелел. Следуя указаниям приборов, он достиг световой скорости, разгоняясь по касательной к домагнитному моменту планеты, перешёл на реактор антивещества и…

На миг стало трудно дышать. Чужое пространство навалилось тяжёлой шубой, накрыло с головой. Компот запросился на выход.

Рэм понял, что он сам, один, без подсказки вошёл в зону Метью. И специальные часы отсчитывают сейчас секунды нахождения в изменённом пространстве.

Пилот пока не нужен. Шлюпку ведёт навигатор. Координаты и время заданы. Если Рэм что-то не так посчитал, то выхода просто не будет. Они с Эргом станут блуждать «в нигде», сколько хватит выносливости.

Стандартное число выносливости пилота первого класса — 12 минут. У Рэма стоит 18, столько он здесь и проживёт. Может, даже на пару минут дольше, такое тоже бывает.

Эрг спокойно возлежал в ложементе. Только заметив, что Рэм ёрзает, он поднял голову.

Спросил:

— Карамельку хочешь?

— В туалет хочу, — признался Рэм.

— Страшно стало? — ухмыльнулся Эрг.

— Страшно, — кивнул Рэм. — Страшно тупой. Три с половиной стакана компота.

Эрг рассмеялся.

— Ну, это тонкое искусство — в первый раз пользоваться ложементом, чтобы пописать. Терпи или учись. Не сумеешь — оценку снижать не буду.

— Я потерплю, — выдохнул Рэм.

Не хватало ещё при Эрге…

Секунды текли, набегая друг на друга.

Первый раз с Астаховым — это было не так. Там Рэм был уверен, что мастер-пилот знает, как управлять шлюпкой, и что они обязательно вернутся в Риманово пространство.

А сейчас… Что если он налажал с расчётами?

Считает, конечно, навигатор, но параметры задаёт пилот…

Рэм коснулся груди ладонью. Где-то там, под упругостью компрессионной формы, пряталась маленькая лодочка Ноева ковчега. Её даже нашарить было нельзя, спасала только уверенность — амулет рядом. Он поможет выбраться. Ной — плыл через космос и нашёл Землю обетованную.

Рэм успокоился, когда специальные часы показали положенные для курсантов две минуты.

Пошёл обратный отсчёт: восемь, семь шесть…

Автоматически включились двигатели. И… шлюпка вылетела на орбиту Леды! Понеслась по касательной на сверхсветовой!

«Переполяризация!» — скомандовал сам себе Рэм и снова ощутил под пальцами податливое тепло пульта.

Вышли!

Он погасил скорость и скорректировал шлюпку, устремляясь в орбитальный полёт и разглядывая на экранах такую близкую и туманную Леду.

Включил панорамный обзор: гигантские тени бежали по облакам. Наверное, это были тени других облаков.

— А вот сейчас — самое время научиться пользоваться туалетом, — посоветовал Эрг.

— Я перехотел, — буркнул Рэм.

— Это приказ, курсант. Попей водички. Слева от тебя, трубка такая есть…

Рэм сглотнул, покосился на Эрга, созерцающего облака.

— Смелее. Тебе всю технику надо освоить. Контейнер вытягивается из гнезда, там достаточно длинный шланг. Это для того, если затошнит.

Рэм кивнул, нашарил контейнер.

Хэд. Вот придумает же… Приказ.

Парень улыбнулся. Вдохнул-выдохнул. Эрг делал вид, что смотрит на облака.

Компрессионная форма — разборная. Нужный сегмент послушно вывалился в ладонь.

Борясь со стыдом, Рэм расстегнул комбинезон. И с облегчением улыбнулся — получилось.

Никогда не знаешь, какое задание будет самым сложным!

— Теперь — назад, поторопил Эрг. — У нас будут небольшие искажения времени, потому лучше не тянуть. Стартуй.

Рэм привёл компрессионку в порядок и перекинул уже набранные Эргом параметры прыжка в навигационную машину.

Двигатели заурчали. Скорость была снижена символически, и шлюпка быстро разогналась и зажгла маячки готовности к проколу.

Второй раз влетать в зону Метью было не так страшно. Но Эрг почему-то обернулся и уставился на Рэма именно сейчас.

Приказал:

— Медицинские данные с личного браслета открой! И доступ мне дай.

— Слушаюсь, — отозвался Рэм чуть-чуть удивлённо.

А потом вспомнил, что теневая нагрузка суммируется. Второй прокол за короткое время для пилота гораздо опаснее первого.

— Доступ разрешаю.

— Хорошо, — кивнул Эрг.

Антивещество зашевелилось в реакторе, шлюпка завибрировала, втискиваясь в привычное пространство.

Это «туда» она словно бы проваливается, обратно — «вползает».

Навигатор шлюпки зафиксировал, что маленькое судёнышко вышло на орбиту Мах-ми. Загорелись знакомые созвездия на обзорной панели.

Но что-то было не так.

Рэм не ощущал под пальцами вибрации маршевых двигателей. Словно бы шлюпка потеряла их, выходя из зоны Метью.

Он начертил в воздухе привычную фигуру переполяризации и понял — двигатели действительно не отвечают. Совсем.

Глава 5

Парень испуганно покосился на Эрга.

Пилот-инструктор полулежал в ложементе, лицо его было задумчивым, поза совершенно расслабленной.

Значит, ситуация штатная. Что же он не учёл?

Рэм глянул на давление плазмы и ощутил, что вовремя избавился от компота.

Давление было в норме! Маршевые работали на 76% мощности! Но шлюпка не двигалась, а словно бы «стояла», зависнув в пустоте.

Парень перевёл взгляд на гравитационную проекцию углов ускорения.

Нет, не стояла. Падала в домагнитную аномалию. В «яму» между Мах-ми и её спутником!

Шлюпка попала в гравитационную ловушку. Её скорости не хватало, чтобы выйти из аномалии. Потому и возник эффект зависания.

Двигатели работали, но разница между гравитацией и домагнитным моментом буквально разрывала её.

Как только скорость упадёт ниже критической…

Рэм прикусил губу и задумался.

— У тебя две минуты, — сказал Эрг.

«И что? Двойку, что ли поставит?»

Рэм оценил треугольник векторов ускорений и сообразил, что такой они точно не учили. Ближе всего к этой конфигурации был «имбирь». Только…

Он укусил губу до крови. Если следовать теории, то скорость нужно не увеличивать, а снижать. Резко. Процентов на тридцать.

Тогда шлюпка начнёт падать на Мах-ми, и можно будет вывернуться, выскочить из аномалии, опираясь на гравитационное ускорение планеты.

Рэм резко сбросил скорость.

На Эрга он не смотрел, но тот молчал, значит, так было можно.

Секунда, две…

Шлюпка дёрнулась, ощутив притяжение планеты, и Рэм врубил скорость на самую крайнюю позицию.

Перегрузка кинула в кровь свинец.

Он запоздало понял, что выходить можно было и на реакторе антивещества. Вышло бы мягче.

Но шлюпку уже вырвало на орбиту Мах-ми, и руки сами поляризовали вектор центробежного ускорения.

Рэм выдохнул и обернулся к Эргу:

— Я уложился в две минуты?

— Если б не уложился, остались бы там, — ухмыльнулся тот.

— То есть… Это было не две минуты на задание, а?.. — Рэм завис.

Потом посмотрел на голограммку техзадания над браслетом и его осенило.

Шестая координата сразу была задана криво. Шесть координат. Два треугольника. И один из них — дефектный!

— Так вы нарочно? — выдавил он.

— Ну, а как ещё научить тебя следить за криворукостью второго пилота?

Эрг потянулся и отстегнул часть страховочных ремней. Сел поудобнее.

— Заруливай на станцию. Так я и знал, что до ужина с тобой проваландаюсь. Как бы не опоздали.

Он был совершенно спокоен.

Или издевался, или так притерпелся уже к нештатным ситуациям?

— А если бы мы не вырвались? — Рэм никак не мог прийти в себя.

— Никто не живёт вечно, — пожал плечами пилот-инструктор. — Да и патрульный крейсер рядом. Успели бы вытащить. — Он подумал и добавил. — Наверное.

— Я правильно сделал? — тихо спросил Рэм.

— Один из трёх вариантов, — кивнул Эрг.

— Второй — антивещество?

— Да.

— А третий?

— Момент масс позволял прямо там же уйти в прокол. Скорость тоже ещё позволяла.

— Значит… — Рэм помедлил. — Зачёт?

Эрг кивнул.

— Подставы от инструктора ждать не положено. Так что косяк у тебя сегодня был только один… — Он потянулся, расправляя плечи. — Учись ссать без приказа. Умереть — это для пилота дело обычное. Главное при этом — не обоссаться.

На ужин Рэм не пошёл.

Он ещё помнил, как выбрался из шлюпки, как зашагал по коридору в сторону своей каюты.

Дальше всё спуталось. Он вроде бы пытался что-то ответить парням на попытки стащить его с кровати, а вроде и нет.

По-настоящему растолкали его только утром.

— Вставай! — орал в ухо Лудди. — Тебя и так вчера Вальдшнеп чуть не склевал! Он сказал, чтобы ты шёл с утра к медику!

— До столовой? — спросил Рэм, кое-как разлепляя глаза.

— До! Бегом давай! А то не успеешь!

Бегом у Рэма не вышло. Он еле-еле оделся и пошагал, как сумел.

Вся кожа у него болела, кости ныли. Такого с ним ни разу ещё не случалось.

Медик тоже «обрадовал». Начал брать кровь в пять пробирок.

В другое утро Рэм спросил бы — зачем? Сегодня он еле терпел. Ему было много даже маленькой тянущей боли в венах.

— Хреново? — спросил медик.

Рэм кивнул.

— Твой инструктор настаивает, чтобы ты утром летел с ним ещё раз. Анализы у тебя терпимые, но я могу найти повод, чтобы тебя не выпустить. Ты мне сам скажи — сможешь?

Рэм кивнул ещё раз и спросил:

— А почему кожа болит?

— Организм подстраивается к «теневым» нагрузкам. Так ты точно сможешь? Или это у тебя обострение чувства гордости?

— Точно, — выдохнул Рэм.

Он понимал, что отступать сейчас ему просто нельзя. Если медик начнёт копать, почему курсанта так сильно плющит, наткнётся на какие-нибудь недовыросшие кости и хана.

Ничего. Главное не жаловаться.

— Ну… — медик посмотрел на Рэма с сомнением.

— Можно, я пойду?

— Ну иди.

Рэм подобрался, чтобы шагать уверенней.

Есть не хотелось. Жить тоже не хотелось. Болели, кажется, даже волосы на голове.

«Стоп, — сказал он себе. — У тебя есть обезболивающее, ташип!»

Давным-давно заначенное обезболивающее лежало вместе со старой одеждой.

Рэм так и хранил пакет со штанами и чёрной толстовкой Ули. В кармане толстовки он прятал конфеты и два маленьких шприца.

Поди не испортились?

Вытащить из-под подушки пакет, нашарить шприц, снять защитный колпачок, воткнуть в бицепс и взвыть — тоненькая игла буквально взорвалась в мышцах.

Все это было делом пяти секунд. И почти сразу стало легче.

Рэм отдышался, ощущая, как боль притупляется. И уже быстрее пошёл в столовую.

Теперь задача лететь утром с Эргом казалось ему решаемой. Надо только удержаться и не выпить очередные три стакана компота. Вкусный очень.

Рэм дико соскучился по земле, по нормальной пище. Чтобы противный зелёный салат и пророщенные зёрна, которыми пичкала мама.

Нет, станционный повар готовил очень неплохо, и компот у него получался зачётный. Вот только набор продуктов на станции оказался не самым разнообразным.

Эрг перехватил Рэма возле столовой, всмотрелся в лицо.

Но боль уже отступила, и курсанта почти не плющило.

— Хотите погонять в плане нагрузки? — спросил он в лоб.

— Хочу, — согласился Эрг, улыбаясь привычной ехидной улыбочкой.

— Учтите, я задание теперь внимательно буду читать, — предупредил Рэм, и оглянулся, нет ли рядом Вальдшнепа.

А то влетит ещё за неуставные разговоры.

Эрг рассмеялся:

— Ешь как следует, курсант. До обеда я тебя погоняю. Потом Астахову отдам, он тоже покажет кое-что нужное.

Рэм, заметив приближающегося Валенштайна, кивнул, как было положено по уставу.

Вот фиг этот Эрг его загоняет.

Ещё надо будет к обеду посмотреть: кто кого!

Эрг, однако, этим и отличался — не было у него привычки повторять один раз использованные подначки и схемы.

В это утро он вознамерился просто замучить Рэма физически, кидая ему на браслет фигуру за фигурой и гоняя вокруг станции.

Наверное, инструктор имитировал боевое дежурство. Только выглядело это странно в отсутствии даже потенциального противника.

Так или иначе, но стимулятор, оставленный десантниками, оказался более чем кстати. Без него Рэм бы, наверное, не выдержал.

Он иногда косился на Эрга — а сам то пилот не устал от постоянных переполяризаций и перегрузок?

Но ехидная физиономия инструктора была непроницаема. Если тот и устал, то вида не подавал совершенно.

Интересно, привык или тоже укололся каким-нибудь стимулятором? Рэм читал, что пилоты используют их довольно широко, даже запрещённые.

Летать на уровне, положенном для основного состава настоящего крейсера — было запредельно сложно.

А если бой? Тут на одних переполяризациях можно упахаться так, что отрубишься прямо в ложементе.

Переполяризация — резкая смена вектора ускорения. Она сама по себе выматывает. Только что летели вперёд, и вдруг полный назад, который в условиях виртуального обзора — тоже как бы вперёд, только в этот момент сходит с ума сила тяжести и кровь колом встаёт во всём теле.

Плюс — перегрузки при фигурах пилотажа. Пусть и не очень сложных пока, но Эрг брал количеством.

Сам он при этом сидел как влитой и всё улыбался чему-то.

— А что, кости потом уже не болят? — насмелился спросить Рэм.

Эрг покосился на него: что, мол, за разговорчики?

Но ответил:

— Человек ко всему привыкает, на то он и человек. Не трусь. День-два помучаешься и привыкнешь. Если нагрузку не повышать, конечно. Но где я тебе тут нужные нагрузки найду?

И он сбросил на браслет курсанта следующую фигуру: работай.

Стимулятор помог и в плане выносливости. Когда до времени обеда оставалось минут сорок, Эрг удовлетворённо хмыкнул и отстегнулся.

— Ладно, — сказал он. — Могёшь немного. Вали на базу. Жаль, нет у меня условий, чтобы пару суток тебя погонять.

Рэм оценил выражение его физиономии по отражению в левой обзорной панели.

Эрг и в самом деле сожалел, что не может довести курсанта до отупения.

— А зачем это нужно? — спросил он.

— Чтобы ты сам знал, каково это — потерять сознание от нагрузок. Знал, какой у тебя предел, и не стал в трудный момент сюрпризом имени самого себя. Но тут, к сожалению, не Академия. У нас с тобой нет даже полного дня на индивидуальную работу. Но ты и сам должен выкладываться. Должен понять, что лучше бы мне довести тебя до нервного истощения, чем в середине боя потом аукнется.

— Бой может длиться сутки? — удивился Рэм.

— Бой длится до конца боя, — пожал плечами инструктор. — Потому во флоте терпеливых ценят больше, чем крутых. Запомни это. И работай над выносливостью. И в спортзале тоже. Астахову я скажу, чтобы он за тобой присмотрел.

— Слушаюсь, — отозвался Рэм, как и было положено по уставу.

Он не обрадовался, нет. Чуял, что «укатать» его будет несложно именно на перегрузках.

Теневыносливость была дана ему от рождения, а обычную человеческую выносливость ещё нужно было наработать, развить.

Даже со стимулятором он отработал сегодня почти на пределе. А если бы не вколол стимулятор?

Может, на это Эрг и рассчитывал — довести до предела? Может, признаться ему?

Парень искоса посмотрел на инструктора и мотнул головой. Нет уж, скажи — так ещё неизвестно, что вылезет. Тот же проклятый возраст.

Глава 6

Две недели автономных полётов пролетели так быстро, что Рэм и опомниться не успел.

Эрг больше не пытался спровоцировать его или поломать. Скорее, приучал к самостоятельным решениям.

Чаще всего он придумывал головоломные задания, а потом дремал в ложементе, исподтишка наблюдая за работой курсанта.

Пару раз пилот-инструктор открывал глаза, хмурясь, вглядывался в показания приборов, и Рэм замирал в испуге. Он не понимал: то ли Эрг бывал чем-то недоволен, то ли его мучали смутные подозрения насчёт способностей курсанта.

Но инструктор смотрел, молчал. А потом опять прикидывался спящим. И Рэм расслаблялся, продолжая терзать навигационную машину шлюпки, как Хэд на душу положит.

Иногда утром, пока курсанты маялись в ангаре и ждали своего вылета, Рэма забирали Касим или Астахов.

Касим всегда садился справа и давал отмашку: катайся, мол, осваивай местность. И погружался в живые газеты.

А вот с Астаховым летать было интересно. Мастер-сержант показывал, какие бывают поломки и баги техники. И он же в последний день перед тестовыми испытаниями затащил Рэма в аномальную зону.

Звезды здесь были цветными. Фильтры собирали пляску лучей, искажали, вспучивали. Даже навигационный экран раздулся, словно пузырь.

— Этот Перри, он ненормальный, — морщился Астахов, ругая Эрга. — Я не знаю, зачем это тебе. Но он просил показать. Он верит, что тебя возьмут на крейсер.

— А вы? — Рэм, не отрываясь, смотрел, как «пузырится» экран. Он боялся признаться, что здесь просто красиво.

Может, и не нужно ему это совсем, но не увидеть такой красоты…

— Я бы передержал тебя год на станции и послал документы в Академию Армады. А там, глядишь, и война закончится. Но Эрг хочет, чтобы ты посмотрел аномальные варианты пространства. Ну вот, смотри. Это — магнитная аномалия. Она неопасная, но зрительные эффекты забавные.

Рэм улыбнулся и легонько коснулся экрана. Тот был суммой волновых характеристик и на ощупь не изменился — слабое домагнитное напряжение.

— И ещё Эрг просил присмотреться к тебе, — Астахов обернулся к Рэму и уставился на него прицельно. — Сказал, что нервничаешь лишнего. Но я никаких особенных «нервов» не замечаю. В чём дело, курсант?

Рэм пожал плечами. С Астаховым он ощущал себя спокойнее, чем с Эргом, и всё тут.

Может, дело было в том, что мастер-сержант, завербовав его на Мах-ми, в каком-то роде ещё и спас? Плюс он сроду не издевался, не шутил, не подкалывал.

Рэму с Астаховым было почти комфортно. Будь парню двадцать один, чтобы ничего не скрывать, они бы подружились, наверное, насколько позволила бы субординация.

Ну почему вот так с этим проклятым возрастом? У него же всё получается! Даже Эрг им почти доволен.

— Ты чего надулся? — спросил Астахов, уловив, что мысли у курсанта совсем невесёлые. — Я ж тебя не ругаю. Если Эрг к тебе придирается, так и скажи.

— Да он вообще такой. Всех подначивает. Я привык, — решил немного признаться Рэм. — Но с вами как-то спокойнее.

— Ну, если всё нормально, — кивнул Астахов, — тогда запоминай, как ведут себя показания приборов в магнитной аномалии. Ничего страшного в аномалиях, как правило, нет. Но могут дезориентировать. Сбить с курса. Всегда смотри на показания навигационной машины — она самая надёжная.

— Но ведь и в ней эксполятор может сгореть?

— Верно, — кивнул Астахов. — Крайне редко, но и такое бывает.

— А в полевых условиях эксполяторы поменять можно?

— В теории можно всё. Не помню, чтобы приходилось кому-то, но запасные эксполяторы в техническом кармане есть.

Рэм покачал головой:

— Так не бывает: никто не меняет, а в ремкомплекте есть.

Астахов улыбнулся.

— Это нужно совсем в другом режиме летать, чтобы у тебя эксполяторы горели. С другими нагрузками на навигационную машину. Я ведь не пилот крейсера. Зато знаю все основные модели шлюпок и катеров, многие и сейчас в ходу на отдалённых планетах. Пилот крейсера — очень узкий спец, а моё дело — понимать общие принципы, особенности конструкций.

Рэм кивнул.

— Значит, есть ситуации, когда эксполяторы горят и их приходится менять прямо на ходу? — уточнил он.

— Есть, — согласился Астахов. — И есть пилоты вне категорий. Вот они и гробят машины. Выносят им мозг.

— Это плохо?

— Это иначе. Мир каждого из нас складывается из десятка знаковых вещей. Вот у Марвина есть его станция — это его мир. У тебя раньше был дом — и это как бы иное измерение, понимаешь? Вы с Марвином жили в разных реальностях. А потом тебе пришлось реальность менять. Вот так и пилоты крейсеров живут в реальности своего мира. У них — иные полётные задачи, требования, категории. Наверное, наша жизнь тоже кажется им странной. Нелогичной. У каждой реальности — своя логика. И нет какой-то общей логики для всех.

Рэм кивнул.

Он давно подозревал, что споры оттого и бывают такими горячими, что миры у людей в голове разные.

Вот даже юрист. Для Рэма он иррациональный враг. Но ведь и в желании юриста уничтожить мальчишку есть какая-то непонятная пока логика. Рэм ему чем-то мешает. Но чем?

— А Марвин не против, чтобы я остался на станции? — тихо спорил курсант.

— Да вроде бы успокоилась его паранойя, — не стал лукавить Астахов. — Денег ему, разумеется, хочется, но он не против и подождать. Год — это недолго. А если тебя возьмут в Академию — Администрат погасит долг за обучение из образовательного кредита.

— Я знаю, — улыбнулся Рэм. — Станция ничего не потеряет. Но ведь на продаже контракта можно ещё и заработать?

— Всех эрго не заработаешь, — усмехнулся Астахов. — Иногда нужно просто делать то, что имеет нематериальную перспективу. Только… — он задумчиво коснулся пальцами приборной панели. — Тебе придётся готовиться этот год. Теорию повторять. Может, даже что-то учить. Нужно посмотреть, что там сейчас за экзамены.

— Да не вопрос, — отозвался Рэм и разбудил пульт. — Куда теперь?

— Возвращайся к базе. Тебе надо отдохнуть перед тестами.

— А там… — Рэм замялся. — Ну, где будем тесты сдавать… Это будет вроде того, как в медцентре?

Астахов рассмеялся, угадав его мысли.

— Нет, Рэмка, никто там над тобой так издеваться не будет. Будут тренажёры, но современнее тех, что на станции. Будет тестовое задание, вроде того, что даёт вам Эрг. Это стандартные «входные» испытания. Без квалификации. Зачёт — незачёт. Даже не думай, что ты не сумеешь справиться с полётным заданием на тренажёре, если уже со шлюпкой справляешься. Эрг вас для этого и погнал в космос. Чтобы ощущали уверенность. Так что: сел и сделал, что задано. Всё это ты умеешь. Твоя задача — быть бодрым и отдохнувшим.

Рэм вспомнил про последнюю дозу стимулятора — неужели зря он её берёг? Или перестраховаться? Вколешь — бодрость и выносливость обеспечены.

— Да успокойся ты, — усмехнулся Астахов. — Хочешь, я завтра вас сам отвезу?

— А так можно? — спросил Рэм недоверчиво.

Группу положено было сопровождать Эргу.

Он уже объявил об этом. Шутил, что если курсантов решат сначала проверить на прочность, а уже после тестировать, то он готов поучаствовать.

— Можно. — Мастер-сержант вгляделся в россыпь созвездий. — Пилот-инструктор с удовольствием от вас отдохнёт. Выходи вест-вест-надир, ещё кое-что покажу. Так отвезти, что ли?

— Да! — разрешил себе обрадоваться Рэм.

«Ну, мальчишка же, — думал Астахов, косясь на курсанта, с упоением копающегося в настройках камер. (Рэм захотел сголографировать напоследок необычные звёзды.) — Ну что за хэдова бездна с этими экзотами? И мы же ещё как-то с ними воюем…»

Ему казалось, что продавать контракт Рэма сейчас было бы сумасшествием. Пацану должно было очень повезти с экипажем, чтобы он прижился на крейсере.

Астахов видел, что Рэм плохо «ложится» в устав, что к нему нужно искать особый подход.

Будь парень квалифицированным пилотом с опытом — это не большая беда, но от начинающего на корабле хотят, чтобы пахал и не высовывался. А не высовываться — это точно не про Рэмку.

Другое дело, что чем дальше от станции, тем дальше от врагов.

Однако «юрист» не давал о себе знать почти девять месяцев. Может, его зачистили на Мах-ми, пока ловили Римова?

Шлюпка вошла в ангар, мастер-сержант отпустил Рэма отдыхать и пошёл доложить Марвину, что сам завтра отвезёт курсантов.

Только вошёл, как ввалился Эрг.

— Всё, перепугал птенчиков! — заявил он весело. — Теперь пусть думают, что завтра не тестовые сдают, а в шлюз пойдут без скафандров! Стратегия выживания в открытом космосе! Пятнадцать секунд на правильную реакцию!

— И ты меня потом ещё спрашиваешь, чего тебя Рэм боится? — нахмурился Астахов. — Отбой тебе. Я их завтра сам повезу. Ну вот на хрена пугать, а?

— Зануда ты! — заржал Эрг. — Я вот свои первые тесты совсем не помню. А почему? А вот не напугали, красок не донесли. Ну, посидел штатно за тренажёром и молодец. А теперь они у меня всю ночь подскакивать будут!

Астахов закатил глаза: урод хэдов. И кивнул сам себе: урод и есть. Минимум пилот 1-го класса. Скучно ему с курсантами, понимаешь.

— Так кто летит-то? — уточнил Марвин.

— Я полечу! — отрезал Астахов. — Я эту кашу заварил…

Марвин осклабился:

— Да, идея — твоя была. Ну что, обмывать сейчас будем, или когда вернутся?

— Да там сдавать нечего, — поморщился Эрг. — Я потому и пугаю. Шаблонная машинная сдача. Скука.

— Может, сегодня по маленькой, а завтра продолжить? — предложил начальник станции.

Астахов с осуждением покачал головой: алкоголики.

— Рабо-ота у нас така-а-я, — укорил его Эрг. — Стрессы кругом, понимаешь?

Пилот-инструктор прекрасно знал, что говорит про стрессы мастер-сержанту, который полжизни вёл группы выживальщиков. Знал. Но стебался. Это у него юмор такой был, околоидиотский.

Марвин достал бутылку скотча и повернулся к Астахову:

— Сходи в буфет? Купи там что-нибудь типа… — Он пошевелил пальцами.

— А это кто швартуется? — спросил вдруг Эрг.

Астахов, уловив в интонациях пилота какой-то непонятный нерв, повернул голову к экрану.

Не навигационному, конечно. Функционал экрана в кабинете начальника станции был урезан. Однако сетка координат наличествовала, и можно было оценить скорость и тоннаж жмущегося к базе катера.

— Продукты обещали подвезти, — отозвался Марвин, всё ещё размышляя насчёт закуски.

Эрг дёрнулся к экрану, хлопнул по пульту, вызывая параметры чужака, и заорал в микрофон, установленный тут специально для удобства начальника станции:

— Это брандер! Задраить шлюзы! Активировать домагнитные щиты! К станции швартуется брандер!

Глава 7

Брандер, а теперь было хорошо видно, что это был именно он — навигационная машина обсчитала введённые Эргом данные и достроила изображение — стремительно нёсся к станции.

Пилот-инструктор, отодвинув Марвина худым и с виду совсем не крепким плечом, быстро раздавал указания техническим службам.

В контакт с обшивкой брандер не вошёл, техники успели развернуть щиты. Но станция всё равно содрогнулась, словно проглотила-таки нашпигованный взрывчаткой катер.

Марвина отшвырнуло от пульта. Ударило о дверную мембрану.

Астахов, вовремя успевший упасть в ложемент, с удивлением наблюдал, что Эрг даже не покачнулся.

Он согнул ноги в коленях, сгорбил спину, но стоял как влитой.

— Шлюз? — запросил пилот-инструктор главного техника.

— Сканируем. Пока повреждений не обнаружено.

— Ну, значит, успели, — кивнул Эрг, обернулся и протянул руку встающему с пола Марвину.

— Но как? Как ты его разглядел? — потрясённый начальник станции смотрел на экран, рисующий тепловые пятна взрыва.

— Масса у него была не та, чтобы продукты возить. Не свинец же ты заказал курсантам на супчик? И рыскал этот катер странно. Видимо, с него предварительно сняли всё ценное, он шёл на стареньком автомате, а из-за лишней массы его повело, когда начал заходить на швартовку. Я такие видал уже. Приходилось.

— Боги тебя сегодня прислали, — Марвин дохромал до стола, поднял с пола бутылку, не открытую, к счастью. — Ну, что? Без закуски?

Эрг вытащил из кармана горсть карамелек.

— Что-то я не пойму, — сказал Астахов. Он проглотил скотч и не ощутил даже запаха. — Теракт? На такой крошечной станции? Судя по характеристикам взрыва, катер весь был забит взрывчаткой. Возьми мы эту гадость в ангар…

— Ангар!.. — осенило Марвина. — Он решил, что парень в ангаре работает!

— Кто решил? Какой парень? — вскинулся Астахов.

— Да Рэмка же твой! — взревел Марвин. — Пилот катера, который кишьям привёз! Он узнал твоего Рэма! Сказал, что десятку за него на грунте дают! Похихикал и улетел. В тот день погрузчик сломался, и курсанты помогали разгружать катер! Этот бандак решил, что парень в ангаре работает!

— То есть ты считаешь, что очнулся «юрист»? — Астахов взял карамельку. — А почему ты нам не сказал, что пилот узнал Рэмку? Вот когда не надо — ты параноишь…

— То есть десятку уже дают полуофициально? — уточнил Эрг. — За мёртвого?

— За мёртвого, — буркнул Марвин.

— Значит, таггерам могли предложить вдвое больше, — подвёл итог Эрг. И повернулся к Астахову: — Плохо, сержант. Парня надо срочно убирать со станции. И убирать так, чтобы об этом узнали его враги. Или мы продаём контракт, или к нам придёт ещё один брандер. Не могу же я сидеть здесь и следить за всеми швартующимися катерами?

— Или следующий катер поведёт смертник, — подсказал Астахов. — Такого и ты не вычислишь.

Марвин потряс головой и налил всем ещё скотча.

— Ты не гони с выпивкой, — поморщился Эрг. — Такие дела лучше на трезвую голову делать. Давайте прикинем, куда мы можем продать контракт Стоуна? Не кидать же его в общую базу крыла.

— Мальчишка зелёный совсем, — вздохнул Астахов. — Но контакты ему обрубит только спецон. По своим надо посмотреть.

— Ага, возьмут его на спецоновский крейсер, — хмыкнул Эрг. — Его девять месяцев не в Академии учили, а на коленке делали.

— Илинг говорил, что знает какого-то замполича… — вспомнил Астахов. — Рыжего. Кажется, с «Персефоны».

— Илинг? Это трепло?

Замполич с «Персефоны» оказался совсем не рыжим. У него были белёсые и какие-то пятнистые брови и ресницы. И в ёжике коротко стриженных русых волос тоже угадывались белые островки.

Говорить с ним поручили Астахову. Марвин в это время общался с сержантом из военной полиции.

Теракт скрыть было невозможно, только отмазать Рэма. Чем Марвин и занимался, злясь на самого себя. Наверное, до него дошло, что полисов нужно было вызывать сразу, ещё после убийства Раймонда Алфреда.

Но что сделано — то сделано. Теперь оставалось делать вид, что никаких причин теракта начальник станции даже предположить не может. Донести до сержанта военной полиции подозрения о том, что теракт как-то связан с курсантом Стоуном, означало сдать самого себя.

Марвин замял убийство, сделав из него несчастный случай. И чуть не угробил этим прозорливым решением всю станцию.

Но кто же знал, что «юрист» не успокоится? Ведь прицепился, хэдова бездна!

Эрг мог бы составить Астахову компанию, но в него вошло слишком много скотча да так и осталось внутри. Пилот-инструктор позволил себе расслабиться, ведь завтра с курсантами лететь вызвался Астахов. Вот он пусть и отдувается, пытаясь найти подход к замполичу элитного спецоновского крейсера.

Мастер-сержант Астахов отступать не привык. Он представился и начал нащупывать тропочку на болоте:

— Мне посоветовал обратиться к вам пилот со станции СП18-37… Не знаю, вспомните ли вы его?.. Илинг его фамилия.

— Ги? — спросил пятнистый замполич. Фамилия его была Гарман, и он был ужасающе молодой, лет тридцати от силы. — Ги Илинг? Конечно, помню. Мы с ним служили на грунте. Чем могу помочь?

Парень оказался вежливым и доброжелательным. Но смотрел так, словно не Астахов был после первого реомоложения со своими девяноста двумя годами, а наоборот.

Этакий до крайности самоуверенный тип. Если бы он не был замполичем на боевом крейсере, Астахов посоветовал бы ему сходить к психотехнику.

Вот как такому можно объяснить про мальчишку-полуэкзота? Сам ещё щенок голомордый!

Мастер сержант с трудом удержался от вздоха: тут или всё рассказывать про Рэма… Но что будет, если замполич его не возьмёт? Или… Не говорить ничего.

Вернее, говорить только то, что можно подтвердить документами. Домыслы — в утилизатор.

— Да парнишка у нас на обучении есть, — решился он на компромисс с совестью. — Совсем зелёный, двадцать один год, а выглядит вообще на шестнадцать. Но тенестойкость уже выше, чему у пилота первого класса.

— Сколько? — сразу заинтересовался Гарман. — Тринадцать? Четырнадцать?

— Восемнадцать, — ответил Астахов. — По первому медтестированию. То есть в итоге будет плюс-минус два.

Гарман присвистнул. Эмоции он не скрывал совершенно.

— А в свободный торг почему контракт не даёте? — спросил он в лоб.

— Нету пока никакого контракта, — легко признался Астахов. — Я курсантов только завтра тесты везу сдавать. А знакомец ваш привязался, что, мол, парня надо только в хорошие руки. Совсем как пацан выглядит. Да и ведёт себя как мальчишка. Он — наполовину экзот, проблемы могут быть с экипажем. Вот я и решил переговорить предварительно.

Гарман кивнул. Скупо поинтересовался:

— Медкарта?

Астахов отправил замполичу на браслет медицинские данные и голограммку Рэма.

Тот бесцеремонно вызвал её в полный рост. Хмыкнул.

— Действительно полуэкзот. И — пацан-пацаном. Я посоветуюсь, потом свяжусь с вами сам.

И отключился.

Астахов ощутил, что его поимели в какой-то особенно извращённой форме. Замполич — ещё сам мальчишка, но уверенный — как нож в масло.

Что же это за крейсер такой, где тридцать лет замполичу? И ведь, судя по наглой морде, справляется.

Астахов подумал-подумал и открыл пилотский чат в дэпе — слухи, сплетни… Выяснил, что на «Персефоне» — экипаж вообще молодой. Вспомнил, что капитану — не многим больше, чем замполичу, если не в бумаги глядеть, а в лицо…

Покачал головой: ну как туда отправлять Рэмку? Ему нужен не просто хороший напарник, а наставник, опытный, выдержанный. Чтобы не только летать научил, но и поговорить сумел по душам.

Вот только… Илинга от верной смерти спас тоже совсем мальчишка. Двадцать три года… Может, такого же, как Рэм брали, сразу после курсов? Значит, как-то справляются со щенками?

А Илинг-то, выходит, не просто везунчик. У него и в самом деле есть знакомцы на «Персефоне». И замполич его сразу вспомнил.

На грунте, значит, вместе служили? А когда?

Кровища на грунте была на Мах-ми десять лет назад. Неужели Гарману было тогда, как Рэму?

***

Утром Рэм секунд пять вертел в руках палочку-шприц стимулятора: брать с собой или нет? Но всё-таки взял.

Спал он плохо: снились обрывки домашней жизни, экзаменов в колледже. Впрочем, Джей, Лудди и Макс, запуганные Эргом, спали не лучше.

Аппетит был ещё хуже сна, но Вальдшнеп строго следил, чтобы съедено было всё. Зато повёз курсантов и в самом деле Астахов.

Мастер-сержант был небритый, не выспавшийся, да ещё с неуклюжим багажным контейнером-сумкой.

Он сразу взялся ворчать на курсантов. Но Рэм ему всё равно обрадовался. И как-то успокоился сразу. И крепко уснул в шлюпке.

Дальше всё тоже пошло гладко. Прилетели на здоровенную станцию, где был спецоновский учебный центр.

Правда, летели полдня, несмотря на то что с двумя проколами.

Астахов не соврал — тесты нужно было сдавать на почти привычных тренажёрах, чуть более новых и навороченных, но имитировали-то они шлюпку.

Рэм даже испугаться не успел.

Тренажёров в огромном зале оказалось в три раза больше, чем курсантов. Рассадили всех сразу. Быстро провели инструктаж. Вместо шлемов выдали наушники с гарнитурой, для общения с инструкторами.

Новые тренажёры ещё более точно имитировали пульт управления шлюпкой, и Рэм, которому сказали, что сначала будет несколько тренировочных заданий, совершенно расслабился.

Он выполнил пару фигур, ответил на вопросы невидимого инструктора, какие-то ленивые и вполне доброжелательные.

И вдруг в наушниках раздалось: «Спасибо. Тест завершён».

Пацан даже растерялся немного:

— Как, уже всё?

— Это испытания вне квалификации, — с улыбкой в голосе пояснил невидимый инструктор. — Необходимый минимум вы знаете. Этого достаточно.

Ошарашенный Рэм выбрался из тренажёра. Следом вылез Дин. Потом Макс. Минут через десять отпустили и остальных.

Астахов повёл их в столовую. Вот только тут Рэм и заметил, что мастер-сержант не просто хмурый, а ещё и нервно барабанит по столешнице пальцами.

Парень не знал, что хмырь из военной полиции запретил сообщать кому бы то ни было о попытке теракта на станции. И Астахова мучила совесть.

Гарман вызвал мастер-сержанта ночью.

Он согласился. И предложил забрать Рэма прямо из учебного центра. Так ему было ближе.

Утром Астахов втихаря собрал личные вещи Рэма, так и не сообразив, как намекнуть ему на объявившегося «юриста» и попытку теракта. И сейчас смотрел на мальчишку, понимая, что нехорошо это — ничего не объяснив, передать как собачонку в чужие руки.

Браслет согрелся. Пришло сообщение от «покупателя». Марвин будет на седьмом небе — за контракт предложили хорошие эрго.

«Ну, точно, как собачонку», — подумал Астахов.

«Лившиц заберёт его минут через десять, он уже шлюзанулся об учебку», — написал Гарман.

«Понял», — ответил ему Астахов и посмотрел в радостное лицо Рэма.

Ну вот как? Как сказать пацану, ничего не говоря про теракт, что на станции его оставить нельзя?

Глава 8

Зампотех «Персефоны» капитан Келли был слегка нетрезв, когда Гарман его нашёл в маленькой кандейке за навигаторской. И сходу вывалил голограмму — темноволосый мальчишка в комбинезоне без знаков различия.

— Я посоветоваться пришёл, — сказал Гарман. — Ты же у нас покупаешь обычно пилотов.

— Это хто? — вздрогнул Келли. — Ещё один наследник?

Гарман фыркнул. Тема наследников высоких Домов Содружества всё ещё развлекала личный состав.

Капитан «Персефоны» был мастером таскать на крейсер сановных экзотианских ублюдков, вроде опального наследника дома Аметиста. Мелкого несовершеннолетнего мерзавца.

Тоже, понимаешь, пацан был. С виду. Вот прямо сразу утопить хотелось. Ещё до разбирательства, кто это.

Лес — не в счёт, этого «наследника» на крейсере любили. И неожиданное признание в доме Сапфира спасённого когда-то безродного щенка не разрушило его дружбы с экипажем.

— Это курсант, — пояснил Гарман, видя неподдельный ужас в глазах зампотеха. — Завтра будет сдавать тестовые. Я понимаю, что за девять месяцев пилота только мама рожает, но глянь, какие у него теневые показатели.

Келли глянул. Подобрел и с готовностью кивнул:

— Бери! Его надо сразу к кому-то сажать, как Эмора. И через год-два толк с него будет. Это… Найдём, к кому притулить, не вопрос.

— Тут тонкий момент есть… — Гарман подсел за висячий столик, взял с него бутылку с тёмно-зелёной жидкостью, пахнущей алкоголем, закупорил, сунул в карман разгрузки, игнорируя возмущение на лице Келли. И продолжал как ни в чём не бывало. — Куратор его сказал, что пацан не только на физиономию молодой. Психологический профиль вроде нормальный, а на поверку — реакции щенячьи. С ним не только летать надо, с ним надо нянчиться. А мы — ты сам понимаешь — из рейда в рейд. Может, кого-то из крыла попросить выкупить и передержать? Угробим мелочь.

Келли, лишённый приятного созерцания бутылки с настойкой, подпёр тяжёлую голову ладонью и грустно рассматривал голографическую фигурку курсанта.

— Я это… вот чего думаю, — Он потёр и без того красный нос. — Это… Медик завтра Дерена из капсулы выпустит. Дерен — сильно плохой. Как ребята погибли — больной просто. Медик с ним измаялся, говорит — лучше выписать, мол, это… работа его как-то проймёт…

— Ты хочешь пацана под Дерена подложить?

— Так он это… умеет же с пацанами. Может, очухается как раз? Побегает за щенком с тряпкой, его и отпустит?

Гарман с сомнением посмотрел на голографическую фигурку курсанта Рэма Эффри Стоуна: тощий, испуганный, с наивными мальчишескими глазами…

Дерен и до авантюры на алайском полигоне, где «Персефона» потеряла Ано Неджела, одного из лучших пилотов-старичков, был парнем замкнутым. Уже год летал без второго и брать никого не хотел наотрез.

Но с пацанами обращаться умел, это все видели. А щенки — они бесят, конечно. Но обычно и как-то очеловечивают, если что-то живое ещё осталось.

В конце концов, не ташипа же Дерену с грунта везти?

***

Незнакомый пилот пожал Астахову руку и провёл недоумевающего Рэма по коридорам обучающего центра.

Вывел в ангар.

В дверях Рэм остановился в недоумении. Астахов ему толком ничего не сказал. Вручил сумку, с которой таскался весь день, кивнул на незнакомого пилота: «Это сержант Лившиц, пойдёшь с ним».

Но зачем? Куда?

Пилот тоже остановился. Обернулся к Рэму.

— Пошли, курсант!

— Да куда идти-то?

Вопрос был тупой. В ангаре стояли шлюпки. Куда там ещё можно было пойти?

И тут же на руке Рэма согрелся браслет.

Он опустил глаза и увидел сообщение от Астахова. Вздрогнул. Там было всего две строчки: «Контракт пришлось продать на „Персефону“. Позже всё объясню».

— Пойдём. — Лившиц взял Рэма за предплечье. — Чего тормозишь? Попрощаться с кем-то хотел?

Рэм помотал головой: с кем ему было прощаться?

— Тогда давай в темпе. Звёзды в системе, как ты понимаешь, двигаются. А нам надо в Пояс Дождей.

— Но это же… — растерялся Рэм. — Это не наш сектор!

Он знал, что Пояс Дождей — глубокий экзотианский тыл. Ладно бы — шлюпка там пряталась, но ведь его повезут на крейсер? Или куда?

— Ага, — ухмыльнулся Лившиц, уловив сомнения пацана. — Пещерку там продолбили в астероиде. Любуемся звёздами, вакуум продаём. Пошли, тормоз. Не бойся. Да, это территория экзотианского подчинения, но крейсер-то наш. Сейчас перемирие. И висим мы там насколько можно официально.

Понимая, что парень впал в ступор, Лившиц сам потянул его к шлюпке. С виду обычной, похожей на автономный огневой карман.

Рэм кое-как справился со ставшими вдруг непослушными ногами. Он не понимал, что происходит.

Внутри шлюпки любопытство всё-таки разморозило Рэма. Здесь всё оказалось иначе, чем в стандартном ОАК или тренировочном станционном старье.

В ОАК — два ложемента, а сзади стоит медкапсула. Здесь медкапсула была утоплена в пол, шлюпка из-за этого казалась приземистой и тесной. Но зато в ней уместились не только ложементы, но и два кресла попроще, вроде пассажирских.

— Мне куда садиться? — тихо спросил Рэм, доставая фрагмент компрессионной формы из протянутого Лившицом пакета.

— Да куда хочешь, — разрешил пилот. — Хочешь — справа садись, поболтаем. Хочешь — назад и поспи. Умаялся, наверное? Я уже забыл, как эти тесты сдают. Я — Се́лек, но для друзей — Сашко́, это древнее такое имя.

Он протянул руку.

— Рэм. Если можно, я справа сяду.

Рукопожатие было редкой традицией, но Рэм в колледже учил их все.

Торговать приходилось на разных планетах. Парень знал даже экзотианское «висок к виску» и без колебаний протянул руку.

— Молоток! — Лившиц ответил на приветствие и втиснулся в ложемент, сердито забурчавший придавленными креплениями.

Рэм сел осторожно. Замер, ожидая активации. Но потом вспомнил, что здесь его параметры не опознаются, и вздохнул с сожалением.

Лившиц улыбнулся ему.

— Ты отдохни пока. Тебе надо свыкнуться с мыслью, что тебя в ад везут.

— Куда? — не понял Рэм.

— На «Персефону». Так звали древнюю богиню, которую похитили и заточили в подземный мир. Ну то есть — в ад. Вот потому мы и на территории экзотов… — начал объяснять Лившиц, улыбаясь так, что непонятно было — правду он говорит или разыгрывает.

И тут пульт у него ожил сам собою.

Раздался недовольный голос:

— Лившиц, ну-ка кончай трындеть! Ты у меня где?

— Абэсверт, учебный центр, господин капитан, — быстро отозвался пилот. Голос его даже тембр поменял.

Испугался?

— А какого Хэда ты там делаешь? — продолжал ругаться невидимый капитан.

— Келли пилота купил, забираю.

— А никакой шлюпки, кроме дежурной, туда послать не могли?

— Не могу знать, — отозвался Лившиц, как было положено по уставу. И добавил уже другим тоном. — Да я за два часа обернусь, господин капитан. Не было приказа, чтобы вас куда-то везти. Вы же в медчасти?

— Давай в темпе!

Говорящий отключился, пилот фыркнул и посмотрел на растерянно моргающего Рэма.

— Это наш капитан шутит. Млич предупреждал, что он из медкапсулы начнёт выцарапываться. Но пусть лучше ещё полежит. И так уже всех поубивали… Будет злиться, мы ему лучше тебя скормим.

— Кого поубивали? — потерянно спросил Рэм.

В голове у него всё перепуталось.

Нет, он понимал, конечно, что его «купили». Наверное, Марвин всё-таки отказался оставлять на станции новичка. Велел продать контракт.

Но почему Астахов ему совсем ничего не сказал?

— Всех поубивали! — весело пояснил Лившиц. — Неджел в некротичке валяется — с виду труп трупом. Эмор уже по кораблю бродит, хоть и весь синий, а Рос с Дереном — в медотсеке. Тоже синенькие. Как их медик отличает — не понимаю. Может, наоборот, Неджел живой, а они — того? Дерен — так и похуже мёртвого будет. Парни его навещали вчера, развеселить пытались — чуть не поубивал. Я ж тебе говорю: «Персефона» — это такой ад.

Болтая, он почти не управлял шлюпкой. Небрежный росчерк рукой над панелью — и поехали.

Рэм понимал, что навигационная группа выведет шлюпку из ангара автоматически, но… Мало ли что?

Лившиц, однако, болтал и на приборы вообще не смотрел. А когда шлюпка задёргалась, дезориентированная неловкой командой дежурного навигатора, просто выкинул вперёд руку, выравнивая движение.

Вряд ли он рисовался перед Рэмом. Просто не считал выход из шлюза достойной какого-то внимания операцией.

Однако, как только шлюпка вылетела со станции, взгляд пилота стал цепким и сосредоточенным.

Мгновенно оценив обстановку, Лившиц вывел маленькое судёнышко на орбиту малой планеты, вокруг которой вращалась станция, и… опять начал болтать.

Шлюпка лениво разгонялась, скользя по орбите, как по верёвочке, пока словно бы сама собой не угодила в ловушку домагнитного момента и не провалилась в зону Метью.

Рэм покачал головой: интересно, какие задачи выводят Лившица из ленивого безразличия хотя бы минут на пять?

Пилот тем временем достал термос и открыл, отделив стаканчики.

— У нас три минуты. Йилан будешь?

Рэм кивнул. Йилана он очень давно не пробовал.

Парень вдохнул сладковатый аромат, принял стаканчик и вздрогнул, едва не расплескав напиток.

Три минуты? Лившиц имеет в виду, что эти три минуты их точно никто не будет слышать? Прослушивать разговор? И можно спросить что-то важное?

— А почему меня на «Персефону» купили? — спросил он быстро.

— Репутация у нас такая. Келли весь неликвид берет. — Лившиц улыбнулся, заметив растерянность на лице Рэма. — Я не говорю, что ты — плохой пилот. Но ты выбиваешься из среднего, значится, ты априори какой-нибудь неудобный. Капитаны будут думать, вертеть — какие преимущества и какие минусы в твоей редкой теневыносливости? Они не любят парней со странностями. Когда щенок одарён чем-то сверх меры, с ним точно будут проблемы, проверено.

— А вы — берёте?

— Мы и не таких ломали, — рассмеялся пилот.

— З-зачем? — Рэму стало уже не просто страшно, а хоть разворачивайся и в шлюз без скафандра.

Лившиц кивнул на стаканчик с йиланом.

— Да ты пей. Йилан знаешь — уже хорошо. — И добавил, взглянув на Рэма. — С лица половину всего убери? А то я себя рядом с тобой экзотом чувствую, скоро мысли читать начну. Успокойся, сильно тебя никто воспитывать не собирается. Келли сказал, что хочет к Дерену подсадить. А этот — если что — сразу прибьёт, не больно.

Рэм подавился йиланом и поднял глаза: пугает или?..

— И пугаю. И не пугаю, — охотно пояснил Лившиц. — Косяков с новичками много, а у нас вообще-то война идёт. Мы — спецон. Перемирие — это для декорации. Потому лучше делай то, что тебе говорят. Без самодеятельности. И быстро. Капитана на корабле сейчас нет, а от Келли влетит запросто. Понял?

Рэм кивнул и уткнулся в стаканчик.

Он соскучился по йилану, и запах вроде бы был хороший, но вкуса парень не ощущал сейчас совершенно.

Он с тоской покосился на обзорную панель, где радужные пятна возникали вдруг в темноте. Помехи экрана…

Зона Метью заглатывала шлюпку всё глубже. Дыхание, чувства — всё проваливалось в неё и замирало где-то на дне.

Что Рэм такого сделал на станции, что его продали сюда? За что?

Глава 9

Лившиц привёз Рэма на линейный крейсер, огромный как станция.

«Персефона» была одним из новейших технологичных монстров, сделанных в войну и под войну.

Полностью обтекаемая, она чёрной каплей висела в пространстве. Но по случаю перемирия – выпустила сквозь многослойную хемопластиковую обшивку усы модулей связи и волнового подавления сигналов.

Что-то «Персефона» посылала в пространство, а что-то маскировала усилиями своих же связистов. Хорошо устроилась.

Ангар на крейсере оказался даже больше станционного. И новенький, механизированный. Здесь по определению не пришлось бы разгружать катер вручную, его сразу загоняли в специальный разгрузочный бокс.

– Сумку возьми, – напомнил Лившиц выпрыгнувшему Рэму.

Сумку?

Рэм вернулся за контейнером, который оставил ему Астахов, приоткрыл... Вздохнул.

Стало понятно, что мастер-сержант уже на станции знал: курсант назад не вернётся.

Но почему он ничего не сказал? Не смог объяснить, чем опять накрыло начальника станции?

– Бегом. Мне ещё капитана везти, – поторопил Лившиц.

Рэм закрыл сумку. Нащупал и сжал на груди лодочку ковчега.

Отступать ему было некуда. Оставалось идти вперёд, а там... будь что будет.

Когда Рэм снова спустился в ангар, Лившиц уже ругался с кем-то вполголоса:

– ...ну, я понял, понял... В каюту, что ли? – Пилот поднял глаза на Рэма: – Оформят тебя потом. Капитан Келли... за... нят, – выдавил он сквозь зубы. – Пошли, я тебя сразу к Дерену отведу.

Лившиц был напряжён, словно Рэм смог бы с ним не пойти.

Они поднялись в лифте на один этаж вверх. Длинный такой оказался этаж, а лифт крутой – как шарик, движущийся в трубе, вроде воздуховода.

Прошли по коридору, где Рэм успел прочитать несколько надписей: капитанская, техконтроль...

Миновали просторный холл с зелёными пальмами на гидропонных подушках.

«Наверное, этот Дерен – классный пилот, раз его каюта так близко от капитанской», – успел подумать Рэм, когда Лившиц сказал, остановившись у одной из дверей:

– Вот это – каюта Дерена. Да вон и он сам идёт!

Рассмотреть, кто где идёт, Рэм не сумел: коридор был пуст!

Но Лившиц уверенно активировал браслет и попросил:

– Вальтер, каюту открой?

Мембранная дверь расширилась, и пилот втолкнул Рэма внутрь.

– Всё, бывший курсант, я побежал. Если что – Келли не жалуйся, бесполезно. Жалуйся капитану. Видимо, я его сейчас привезу!

Рэм открыл рот, чтобы ответить, но Лившиц уже быстро шагал к лифту.

Парень посмотрел ему вслед с тяжёлым сердцем. Дверь каюты осталась открытой, словно предлагая бежать.

Потом сзади, прямо возле двери, раздались гулкие шаги, и Рэм обернулся.

В каюту быстро скользнул темноволосый лейтенант в рабочем комбинезоне. Лицо у него было бледное до синевы, мрачное и недоброе.

Он оглядел курсанта, прижимающего к груди сумку с вещами, развернулся на каблуках и... вышел вон. И дверная мембрана, зашипев, закрылась за ним.

Рэм так и остался стоять посреди чужой каюты. Второй кровати там не было. И он не знал, где тут шкаф, в который можно сложить вещи.

Да и вообще непонятно было, что здесь нельзя, а что можно. Если кровать одна, значит, его привели сюда временно?

Парень прислонился к стене. Потом сел возле неё. Не на пол, на сумку. И обнял руками колени.

***

– Это что? – спросил Дерен, уставившись на Гармана злыми сощуренными глазами.

– Где? – удивился замполич и проследил взгляд лейтенанта до обшлага собственного комбинезона, где сияло свежее масляное пятно. – Это? Да с техниками всё утро лазили. Ты знаешь, интересно так получается...

– Я не про твой неуставной внешний вид! – Злой Дерен – был той ещё коброй на выпасе. – Я про мальчишку!

– Про твоего нового второго пилота? – уточнил Гарман. – Я же тебе написал вчера, что хочу курсанта купить. Он перспективный, судя по тестам. Молодоват, но у нас и Эмор, и Лившиц... Ну ты же сказал: «Да»!

– Я сказал, что не против покупки! – рыкнул Дерен и обвёл взглядом навигаторскую.

Он не любил ругаться «на публику», а посторонних в обители Млича было сегодня особенно много. Здесь коротали время до ужина почти все корабельные офицеры, плюс в дальнем углу притулилась пара совсем зелёных пилотов с кружками. От них вкусно пахло свежезаваренным йиланом.

Млич, главный навигатор «Персефоны», кинул Дерену конфетку: «Успокойся, мол? Хватит уже?»

– И койку парню найдите, – буркнул зампотех капитан Келли, заглядывая в навигаторскую. Морда у него была красная-красная – зампотех упоённо квасил всё время алайского кризиса. – Ты это... на кой Хэд вторую койку из каюты убрал, медитатор ты доморощенный? – спросил он Дерена и повернулся к навигатору. – Млич, это… айда жрать?

– Я не понимаю, вы меня все разыгрываете? – Дерен посмотрел в радостное лицо Млича, предвкушавшего ужин. – Или у нас такая специфика – всех щенков с улицы подбирать?!

Навигатор ухмыльнулся:

– Ну, почему сразу – всех? Ты что, у каждого щенка в тестах восемнадцать видишь?

– Да нет ему восемнадцати! – взвился Дерен.

– Вальтер, ну ты же написал – «да»! – Гарман успокаивающе поднял руки. – Ну и что, что без опыта. Я тебе и не буду его в боевые дежурства ставить. Ну не вру я про восемнадцать. У него в медкарте чётко записано, сам посмотри... – Замполич покопался в браслете в поисках нужного файла. – Вот! Резерв «в тени» восемнадцать минут. И это ещё не окончательный результат. Может, по итогу все двадцать будет. А реакция какая, ты видел? Ну, ты приглядись к нему сам? Ну чего ты завёлся?

Лейтенант Дерен покачал головой и обвёл глазами весёлые физиономии сослуживцев.

Успокаивающие слова Гармана на него не подействовали совершенно. Дерен был похож на быка, вдруг попавшего с зелёной полянки на цирковую арену.

– Это подстава? – спросил он глухо.

– Давай я тебе йиланчику налью? – Млич, давя усмешку, наклонился над чайником.

– Не надо мне йиланчику!

– Вальтер, ну чего ты бесишься? – Рос поднял голову от браслета, с которым играл в карты. Он тоже был лейтенантом, как и Дерен, и лучшим пилотом в негласном зачёте Южного крыла. – Сам пацаном не был, что ли? А наследника своего – забыл? Отрабатывай!

Наследник вражеского Дома Аметиста «гостил» на «Персефоне» совсем не по воле Дерена, и ответственность за выбрыки юного аристократа лейтенант принял на себя добровольно. Ему это запомнили: кто везёт, на того и наваливают побольше.

– Уроды, хеммет та маэ! – Дерен понял, что взывать к совести сослуживцев бесполезно, развернулся и вышел из навигаторской.

Капитан Келли посмотрел ему вслед и в недоумении почесал череп.

– А чего он, правда? – спросил Млич у Роса. – Ну, подсунули ему новичка, обычное ж дело. Вот щас поорёт на него и сам немного мозги растрясёт. Ну правильно же?

Рос усмехнулся и промолчал, и Млич глянул на Келли, потом на Гармана.

– Стэфэн, что за вожжа ему опять не туда попала?

Замполич только плечами пожал:

– Это же Дерен. Пойми ты его.

Рос, услышав этот ответ, чуть приподнял бровь, фыркнул и снова уткнулся в браслет.

– А хэммет та мае – как переводится? – спросил Эмор, всё это время тихо сидевший рядом с Бо. Пилотам в навигаторской делать вообще-то нечего, особенно таким молодым, потому оба прикидывались креслами.

– А Хэд его знает, – Млич задумчиво почесал щёку и стал пить налитый Дерену йилан.

«Пусть тебя поимеют, как ты меня сейчас», – написал Эмору на браслет Бо.

Первый пилот основного состава Себастиан Бо был совсем недавно удостоен повышения в звании до старшего сержанта и допущен ко «взрослым» разговорам в навигаторской. Он очень стеснялся и вслух перевести не решился.

***

Лейтенант Гарман вышел из навигаторской в коридор и быстро огляделся – не поджидает ли его где-нибудь Дерен? С него бы сталось – отключить личный маячок и подкараулить за дверью.

Однако ни у дверей навигаторской, ни в обозримой части коридора никого не стояло, а маячок Дерена показывал, что его хозяин примерно в своей каюте.

«Обошлось!» – выдохнул замполич.

Дерен разозлился, конечно, но «подарочек» принял.

Всё-таки правильно они с Келли купили ташипа, один в один похожего на досаждавшего всей команде наследника Дома Аметиста. Не лицом, конечно, похожего, а какой-то детской непосредственностью и наивностью.

Вот помучается Дерен с мальчишкой, делая из него человека, глядишь, и сам малость охолонёт. В корабельном хозяйстве всегда так: сначала делаешь вид, что у тебя всё в порядке, а потом оно как-нибудь само устаканивается.

Убедившись, что Дерен ушёл в свою каюту разбираться с покупкой, Гарман тоже пошёл к себе. Дыхание перевести. Всё-таки злой Дерен – это злой Дерен. Вроде, ничего плохого и не сказал, а нервы помял всем.

Однако, как только Гарман вошёл в служебное помещение для работы с личным составом и плюхнулся за стол, надеясь посидеть в тишине и порелаксировать, дверь всхлипнула и открылась, словно сама собой.

– Личное дело дай посмотреть?

Гарман едва не вздрогнул.

Лейтенант Дерен явился в несвойственной для него хамской манере. Обычно собранный и аккуратный, он сначала оповещал о визите через браслет, а тут просто стукнул ладонью по мембране и ввалился.

Наверное, дошёл до своей каюты, развернулся и понёсся обратно. Вот же зануда...

Гарман уставился на Дерена профессиональным взглядом: «Что-то случилось, пилот»? Но не преуспел. Дерен смотрел требовательно и сердито.

Замполич вздохнул и надел другую маску: «Я вас слушаю, разберёмся».

После аварии на алайском полигоне Дерен был сам не свой. Зашёл, разговаривать начал – и то ладно. А то бродил по коридорам не лучше приведения.

Гарман активировал каталог, полистал виртуальные личные дела. Понятно было, чьё именно дело хотел видеть Дерен. Мальчишки этого новенького.

Дело было жёлтенькое – ни замечаний, ни поощрений в нём пока не накопилось.

– Тебе распечатать?

– На браслет кинь.

И то, и другое было откровенным нарушением, но Дерен входил в офицерский совет, да и вообще. Не факт, что завтра не придётся идти к нему с какой-нибудь не менее наказуемой просьбой.

Браслет пилота мигнул, принимая файл.

– Как он тебе? – осторожно спросил Гарман.

Дерен мотнул головой. Говорить ему не хотелось.

– Вы ещё моложе никого найти не смогли? – выдавил он.

– Вальтер, ну успокойся уже, а? – Гарман включил чайник. – Давай йиланчику? Ты его видел ровно двадцать секунд. Ну не дело же так. Ты бы в себя уже приходил, а? Капитан сердится.

– Он не поэтому сердится, – болезненно поморщился Дерен.

– Потому что на полигон полезли?

– Нет. Не парься, – Дерен дёрнул головой, словно его муха укусила. Посмотрел на замполича долгим, изучающим взглядом. Повторил: – Не парься, он отходчивый. Не объясню я сейчас, сил нет. Потом.

– Не бей только пацана, – попросил Гарман. – Хватит над первогодками издеваться. Надерзил он тебе, что ли?

Дерен вздохнул:

– Где их Келли только берёт...

– Капитан же сам приказал покупать тех, кто не вписывается в систему. А Келли – как скажут. Тем более что и реакция у парня... ну очень хорошая. Между четвёркой и тройкой. И это он совершенно зелёный, совсем без опыта.

– Реакция-то хорошая, но ощущение такое, что лет ему от силы шестнадцать... – выдохнул Дерен и замолчал.

Гарман знал, что пилот поверхностных мнений не любит. Молчит – не уверен, значит. Но это уже хорошее такое молчание. Привычное.

Вот и пусть возится с пацаном. Меньше будет вспоминать о том, что было на полигоне. Потерять двоих не в бою...

– Не знаешь, где Неджела хоронить будем? – спросил Дерен, сразу считав и мысли Гармана, и его траурную озабоченность.

– Родственников пока запросили, – замполич уткнулся глазами в стол. – Келли сказал, что пусть в холодильнике полежит.

Дерен кивнул и вышел.

Внутри у него всё клокотало от бешенства, но как это объяснить непробиваемому Гарману?

Мало ли, что там у пацана в личном деле написано! Ему не двадцать один год! Ему не больше шестнадцати!

Ну что за Хэдова бездна! Ну, точно шестнадцать, он же не слепой и не идиот!

Спросить в лоб и надавить?

Лейтенант открыл дверь в свою каюту, и мальчишка подскочил с сумки, на которой сидел. Уставился испуганными глазами.

В личном деле было написано удручающе мало: «Рэм Эффри Стоун, сирота, родители погибли во время мятежей на Мах-ми, 21 год...»

Дерен посмотрел на Рэма расфокусировано, считывая самые тонкие движения энергетических тел. Совсем ещё незрелых, мерцающих неустойчиво.

Пацану было больно от непривычного ментального касания, но он сдерживался и кусал губы. Хотя боялся пилота, как ташип гикарби – до нервной дрожи.

Вот что с ним делать? Отвести в медотсек и потребовать заключение по возрасту, а потом капитану пожаловаться? А мальчишку потом куда?

– Хэдовы дети, – выдохнул лейтенант Дерен. И спросил уже тоном ниже, чем общался только что с Гарманом: – Ты откуда такой?

– Со станции, – тихо сказал Рэм.

Дерен пожал плечами. Щенок полагал, что это ответ. Детский сад какой-то.

– Ладно. Успокойся уже, – выдохнул он. – Не съем я тебя.

Надо было что-то решать со спальным местом. Не сидеть же мальчишке в углу.

Глава 10

Дерен понимал, что в каюте ему перепуганный мальчишка сейчас совершенно не нужен. Ну, вот куда его, а?

Да и пацану в шестнадцать лет просто необходимо иметь собственный угол. Чтобы забиться и отсидеться. И что делать? Пополам каюту разгородить?

Дверная мембрана потемнела, опознавая кого-то. Дерен взглянул на браслет — Леон.

— Заходи, — сказал он, не понимая, за каким Хэдом мог понадобиться дежурному по капитанской.

Кэп этого белобрысого Леона выделял из общей массы палубных дежурных. Парень был аккуратный, исполнительный. Ну и зачем явился?

Леон вошёл с охапкой оранжерейных обрезков ивы, клёна, и картинка происходящего сложилась у Дерена в голове, словно пазл.

— Ещё и ты, да? — спросил он хмурясь. — Вы меня сегодня толпой с ума решили свести?

— Я хотел… — растерялся Леон. — То есть, я не хотел…

Ветки в его руках выглядели жалкими и нелепыми.

Дежурный был парень здоровый, крепкий. Но не такой широкоплечий, как десантники. А может, время ему ещё не пришло — раздаваться в плечах. Однако сейчас казался — щенок щенком.

— Ты думаешь, это какая-то особая доблесть? — Дерен покачал головой, всё так же болезненно морщась.

— Ну не доблесть… — Леон прижал свой «букет» к груди, не зная, куда его деть. — Но это же тоже боевое искусство? — Он умоляюще посмотрел на пилота. — Парни рассказывали, что раньше на «Вороне» был свой экзекутор. И это было нормально, в общем-то… Ну… Всё равно же и Келли срывается. И…

— Леон, давай не будем придумывать сущности там, где они не нужны? Если бы капитан хотел, он нанял бы человека, вроде Дарама.

— Но ты же умеешь?

Дежурный был привычен к эмоциональным накатам капитана. И раздражение Дерена тоже выдерживал хорошо. Видно, сильно ему зачесалось.

Вот есть же такие мыши, которые всё равно будут жрать кактус!

— Леон, — Дерен покачал головой, не находя слов. Только этого ему ещё сегодня и не хватало — спорить с дежурным на околофилософские темы «на языке пальцев». — Ты правильно понимаешь — профессия такая есть, и она иногда небесполезна. Но между «ударить» и «ударить» — есть большая разница в плане душевной и духовной зрелости. Ты сначала должен сам иметь внутреннюю опору, уметь понимать и принимать боль.

Лейтенант остановился, видя, что Леон просто не врубается во все эти категориальные сложности.

Малообразованный парень, Хэд его раздери.

— Самого тебя ещё пороть надо! — Дерен не удержался и повысил голос. — Так понимаешь, экзекутор ты недоделанный!

— Понимаю, — грустно кивнул Леон. И посмотрел на пилота ещё жалобнее. — А отсроченные удары ты тоже умеешь?

— Хэд… — Дерен понял, что так просто он сегодня от Леона не отделается.

Команда никак не могла успокоиться после истории с наследником. Даже Рос ему сегодня выговаривал. Можно представить, что творилось на второй палубе.

— Давай сюда! — Дерен отобрал у дежурного веник и тем же движением развернул его к себе спиной.

Швырнул ветки на пол и… Споткнулся взглядом об Рэма.

Вот он-то понял всё правильно.

— Рэмка, выйди на пару минут? — попросил Дерен.

Мальчишка вскочил.

Он опять сидел на своей сумке. Это был единственный клочок пространства, где он ощущал себя в безопасности.

— Просто подожди в коридоре, я тебя позову, — попросил пилот.

Мальчишка бросил тревожный взгляд на Леона и выбежал из каюты.

— Ты — идиот патентованный! — выдохнул Дерен. — Удары ему отсроченные… Да я и вот так умею!

Он толкнул Леона к стене и росчерком руки, как в шлюпке над пультом, нарисовал у него на спине несложную фигуру — две диагональные полосы, одна — вертикальная, поперёк.

— Больно? — спросил он сердито. — Вот заживёт, и поговорим о профнавыках! А пока — займись своим основным делом! Мне нужна смежная с моей каюта. И обычная мембранная дверь между этой каютой и моей. Есть у нас что-то свободное по коридору или в вертикальной плоскости?

Леон осторожно повернулся, сморгнул выступившие слёзы и кивнул.

— Да, — должны быть свободные смежные. — Дежурный вытянул руку и развернул над браслетом технический план этажа.

Дерен шагнул ближе, разглядывая.

Леон выделил пустые помещения синим.

— Я могу три варианта предложить. Два смежных и… — он поморщился от боли. — Диагональный. Я не хотел рассердить…

— Не рассердил. Давай вот эту? — Дерен коснулся обозначения одной из свободных кают, и оно засветилось. — Каюта уже оборудована как гостевая, пока этого будет достаточно. Только дверь врезать.

— А дверь-то зачем? — Леон хотел пожать плечами, но передумал. — Ну, дойдёт он до тебя пять метров по коридору, делов-то?

— Ему положено жить в одной каюте со мной, — нахмурился Дерен. — Это его право и моя обязанность.

— Да без проблем, — закивал Леон. — Сейчас организую двух техников. Продуют, проверят коммуникации, врежут дверь. В хозблок я пишу уже… Вот… уже кинул стандартное сообщение, что нужно бельё, кулер, чайник. Сейчас всё будет.

— Хорошо. — Дерен внимательно посмотрел на Леона. — Ты бы хоть подумал сначала, а? То, что ты просишь — требует нескольких лет обучения. И на ком мне тебя учить? На твоей личной шкуре?

— Но как-то же этому учат? — Леон шевельнул плечом и поморщился.

— Вот так и учат: сначала — думать, чего ты просишь. Когда надоест — придёшь, я сниму удар.

— А если я не приду?

— Ну, вот тогда и поговорим.

***

Рэм выскочил из каюты Дерена и прислонился спиной к переборке.

Ну, он и попал. Как бы сейчас не угодить ещё и в подопытные.

Если Дерен такой авторитет в плане всыпать, то надо было успеть выйти из шлюпки до шлюзования. Кто бы предупредил?

Рэм сам себе не признавался, что испугался даже не порки. Скорее, того, как Дерен смотрел на него — словно бы прикасался.

Парень почти ощущал его пальцы. И это было страшно.

В коридоре он потихонечку успокоился.

Здесь было тихо, красиво. Пальмы эти смешные… С воздушными корнями, сплетающимися по воле уборщиков в какие-то причудливые узлы.

Их настоящие корни купались в прозрачных контейнерах, но пальмам было этого мало. Они охотились за молекулами воды, плавающими по коридору. Наверное, весь мир они видели, как сухое и влажное.

Рэм сглотнул. Ему захотелось пить.

Наконец Дерен и Леон вышли вместе, вполне спокойно разговаривая друг с другом.

— Рэмка, пойдём! — позвал пилот.

До Рэма только сейчас дошло, что они вообще-то и не знакомились совсем. Но Дерен обращался к нему совершенно по-свойски. Словно давно знал, или?..

Может, Астахов ему написал?

Леон прошёл дальше по коридору, свернул и открыл одну из кают.

Рэм на ходу активировал браслет: новых сообщений не было. Может, Максу написать? Или Дину? Что там сейчас на станции?

— Рэмка? — окликнул его Дерен. — Зайди в каюту. Тебя всё устраивает?

Пришлось ускорить шаг и свернуть почту.

Рэм вошёл в каюту. Застыл, оглядываясь.

Она была похожа на стандартные каюты на корте — пассажирском судне, на котором Рэм летал с родителями на экскурсию.

Две кровати, одеяла к которым пристёгивались так, чтобы в случае внезапной невесомости пассажиры не разлетелись. Встроенные шкафчики. Стандартный коммуникационный экран. Параллелепипед плавающего стола. (Сейчас стол просто стоял посреди комнаты, но Рэм знал, что его можно «подвесить».)

Вошли два техника, активировали голографическую схему каюты и стали, сверяясь с ней, вырезать в стене круглую дыру.

Ну как вырезать? Поиграли с программным кодом, и хемопластик стены сам сформировал нужное отверстие. И уже в него вставили готовую дверь из двух мембран.

Каюта на технической схеме напоминала скелет с энерговводами, вентиляционными каналами…

Рэм встал поближе и с интересом смотрел на схемы подключения энергии и воздуховодов. Технических «скелетов» кают он ещё не видел.

Ещё два парня в синих комбинезонах дежурных по палубе принесли чайник и кулер.

Водичка…

Дерен хлопнул по мембране, программируя дверь на себя. Подозвал Рэма:

— Ладонь приложи. Попробуй открыть? Работает?

Рэм знал, что его параметры ещё не введены в корабельную базу, но каюта действительно была гостевой, и дверь подчинилась. Ей было достаточно простого запоминания хозяина.

— Хорошо, — сказал Дерен и велел Рэму приложить руку ко второй двери, ведущей в коридор.

Потом пилот поблагодарил и отпустил техников. Кивнул мальчишке:

— Пошли.

И они прошли через внутреннюю дверь в собственную каюту Дерена.

Ветки всё ещё валялись на полу. Дерен собрал их и выкинул в утилизатор.

Рэм завертел головой. Он не сразу понял, в чём фишка: почему каюты в разных местах коридора оказались вдруг смежными?

Они же свернули…

Блииин… Корабль-то круглый!

— Садись!

Стол в каюте у Дерена был другой — левитирующая пластина с множеством ящиков под столешницей.

Рэм осторожно опустился в кресло напротив своего первого пилота.

Кресел было всего два. И нельзя было сесть где-нибудь сбоку. Приходилось смотреть прямо на Дерена, не спрячешься.

— Давай договоримся? — предложил тот. — Заниматься с тобой мне сейчас некогда. Но раз уж ты — мой второй пилот, то все права второго пилота у тебя будут. Ты будешь жить рядом. Ты имеешь право входить ко мне, когда тебе нужно. Имеешь право на любую мою помощь. Сейчас я напишу сержанту по личному составу, чтобы внёс тебя в базу, но на дежурства пока не ставил. Пусть у тебя будет время осмотреться. Помни, что ты — пилот, а значит, у тебя почти нет ограничений на передвижения по кораблю. Просто посиди с браслетом, сориентируйся в системе, найди столовую. Хорошо?

Рэм кивнул.

— Если что-то не так — все вопросы ко мне. Понял?

— Так точно.

— Вот и молодец. Смежная каюта — твоя. По традиции ты должен жить со мной, но пусть лучше у тебя будет своё место. Ты можешь входить ко мне без предупреждения. В любое время.

— А ты?

— А я постараюсь к тебе без стука не входить. Ты хорошо посмотрел? В каюте есть всё, что тебе нужно на первое время?

— Так точно.

— В небоевой обстановке общаться официально необязательно. Меня зовут Вальтер. Распаковывай свою сумку и обустраивайся. Форму тебе тоже сегодня должны выдать. А уж накормить — без проблем. Столовую сам найдёшь?

Рэм кивнул. Есть он не хотел совершенно.

Дерен нахмурился:

— Давай без вранья? Если ты не голодный — так и отвечай.

— Я не… — растерялся Рэм. — Я хотел сказать, что потом найду. Если это обязательно, я…

— Это — необязательно. Но врать мне не надо.

— Хорошо.

Рэм встал и поднял сумку под тяжёлым прицельным взглядом пилота.

А в голове вспыхнуло: «Хэд! Он ещё и мысли читает…»

Глава 11

Мембрана каюты пропустила Рэма и почти беззвучно срослась за его спиной.

Он осмотрелся ещё раз: две кровати…

Зачем — две? Стандарт такой? Но почему он вообще должен жить в одной каюте с этим… первым пилотом Вальтером Дереном? Что за традиция такая дурацкая? Разве второй пилот не может поселиться отдельно?

Рэм обошёл своё новое жилище. Он был дико рад, что его новый напарник остался за толстой стеной и без стука обещал не входить.

Можно было завалиться на кровать прямо в ботинках. Или достать из сумки старую гражданскую одежду. Ходить в ней в каюте, пока никто не видит.

Жалко только, что комм не отдали. Марвин отнял его у Рэма, а Астахов, наверное, позабыл забрать.

Вроде бы и не жалко, в старом комме и смысла теперь никакого не было: эрго Рэму приходили на спецбраслет. Но парень время от времени вспоминал про так и не отданный Ули долг. Не то что бы это сильно напрягало, но и из ближней памяти не уходило.

Приятеля, конечно, можно будет найти через дэп, но это не в раз. Ули почти туда не заглядывает. Он не любит официальных контактов.

А вот эрго скопилась круглая сумма. Всю «компенсацию» за шрамы на спине Рэм сохранил полностью. На станции его кормили и одевали бесплатно. Да и здесь явно тоже будут одевать и кормить.

И вроде бы даже зарплата какая-то будет капать. Или сначала придётся отработать обучение?

Рэм понял, что созрел для того, чтобы внимательно прочитать свою копию договора о найме, но ведь и она осталась на комме.

Просто засада какая-то…

Он напился воды из кулера. Начал открывать пустые шкафчики в стенах. Нашёл даже сейф, только положить туда было нечего.

Выбрал кровать. Ту, что была подальше от двери в каюту Дерена. Залёг на неё. Открыл через браслет дэп-подключение, но свежих обновлений не увидел.

Кому бы написать: Астахову, техникам, Дину?

Астахов сам обещал что-нибудь чиркнуть. Если забыл, то пусть это будет на его совести. Если, конечно, совесть у мастер-сержанта вообще имеется, в чём Рэм уже сомневался.

Курсантов спросить, знают ли они, почему Рэма так поспешно убрали со станции? Может, те, кого оставят, услышат потом что-нибудь?

Но это — потом. Сейчас они, наверное, сами ещё ничего не знают.

Техникам весточку послать? Они-то чего молчат? Как будто он и не проучился девять месяцев на станции. Не был, не существовал.

«Я на „Персефоне“, — написал Рэм дяде Серёже. — У меня всё в порядке…»

Рука остановилась. У него всё в порядке? Всё?!

Но не жаловаться же.

«…Напишите, что там случилось, на станции? — продолжил он письмо. — Астахов зачем-то меня прямо из обучающего центра сюда отправил. Продал контракт. Может, ЧП какое-то с Марвином?»

Ну вот что могло случиться на станции? Мороженые куры мутировали и напали на швартующегося по пьяни Илинга?

Рэм вздохнул, нажал «отправить письмо». И с изумлением уставился на виртуальный экран. Письмо покраснело и… ушло в архив.

Он открыл меню подключений. Связь вроде была, но в то же время письма не приходили и не уходили.

На «Персефоне» глушат свою же почту? Зачем?

Рэм покопался в настройках, но это ничего ему не дало. Связь была точно. Он видел Дерена, его маячок мигал в соседней каюте. Видел другие маячки ещё незнакомых ему людей. Они были окрашены в цвет профессии: жёлтые — маячки техников, синие — дежурных, зелёные — десантников, красно-фиолетовые — пилотов.

Корабль казался огромным. Рэм понимал, что он ненамного больше станции, просто населён гораздо плотнее, и из-за этого возникает ощущение человеческого муравейника.

Плюс здесь было целых три основных ангара и ещё два на консервации.

Плюс куча «общественных» помещений для еды, спорта, обучения и развлечения команды. И автоматические цеха-принтеры по производству всего необходимого кораблю: от одежды до запчастей. Не говоря уже про кучу личных и общих кают, технических и подсобных помещений, боксов.

А ещё имелась оранжерея. Два бассейна — открытый и крытый, вроде хемопластикового мешка, наполненного водой. Второй был, наверное, для тренировок лётного состава.

Чем дольше Рэм изучал устройство «Персефоны», тем больше она напоминала ему маленький город. Вот только пока возился со спецбраслетом, захотелось сразу и есть, и отлить.

Санузел в каюте тоже оказался похож на подобный на корте. Довольно просторный, с капсульным душем и вакуумным туалетом. Понятно, космос же.

Вот и вся мебель в каюте фиксировалась на случай невесомости. Сейчас на корабле сила тяжести была, но не факт, что это надолго.

Рэм видел — в кровати можно пристегнуться, надеть кислородную маску и даже самостоятельно подключиться к капельнице. (Чтобы уснуть на время прокола? А зачем? Это же военный корабль!)

В целом Рэму понравилось на новом месте всё, кроме первого пилота Дерена.

Почему же так не повезло с напарником? Не один же Дерен без пары летает? Тот пилот, что привёз Рэма на «Персефону», сержант Лившиц, он же тоже один прилетел? Почему к нему не посадили?

А почему вообще Лившиц один прилетел? Может, его второй недавно погиб?

От этих мыслей Рэму есть расхотелось, и он опять лёг на кровать.

И тут мембрана внутренней двери дрогнула и окрасилась в красный.

Рэм вскочил: это Дерен!

Сообразил, что должен как-то открыть дверь, но как?

Браслет согрелся. Пришло сообщение: «Коснись маячка на экране браслета. Того, который мигает».

Рэм понял, коснулся, и мембранная дверь разошлась, пропуская Дерена.

— Не нужно лежать в обуви на кровати, тебе же там потом спать, — сдвинул брови пилот, быстрым взглядом охватывая каюту Рэма.

— Я не… — Рэм запнулся. Вспомнил про «не надо мне врать». Дерен видел, что постель смята, а обуться парень бы не успел. — Я нечаянно.

— Пошли, я тебе столовую покажу. — Дерен перевёл взгляд на Рэма и нахмурился ещё сильнее: — Умыться и переодеться тебе в голову не пришло?

— А во что мне можно переодеться? — удивился Рэм.

Дерен открыл санузел и показал на пакеты с одеждой и полотенцами в нишах хозяйственного отсека.

— Я не заметил, — развёл руками Рэм.

— Хорошо. После обеда прими душ и переоденься.

— А это обязательно? Душ я вчера принимал, перед тестами. И комбез чистый.

— Обязательно, — отрезал Дерен. — Ты на корабле. Это — замкнутое пространство. Тут плохо понимают тех, от кого пахнет по́том или нечищеными зубами.

— А можно, я сам в столовую схожу, чтобы… — хотел огрызнуться Рэм и осёкся, наткнувшись на пристальный взгляд пилота.

— Чтобы не стеснять меня своим видом и запахом? — уточнил тот, и непонятно было, издевается он или нет. — Это завтра. А сегодня — пойдёшь со мной.

Дверь, ведущая в коридор, открылась.

— Идём, — велел Дерен.

Рэм вздохнул и пошёл. Ну, а что ещё оставалось делать?

Двигался пилот быстро. Рэм не сразу приноровился к его стремительному шагу.

В коридоре, где находились и каюта Дерена, и капитанская было пустовато, но, когда они свернули в боковой коридор, знакомцев нашлось много.

Какие-то люди (на браслет парень посмотреть не успевал) кивали Дерену или здоровались с ним. С доброжелательным любопытством смотрели на Рэма.

Они поздравляли Дерена с выздоровлением не понять от чего, хлопали по плечу.

Пилот терпел. Это было так явно написано у него на лице, что Рэм поостерегся бы его вот так хлопать. Но, видимо, больше никого на крейсере мрачная физиономия Дерена не пугала.

Рэм никак не мог понять: что у пилота за манера такая — смотреть на всех волком?

— Какая еда тебе нравится? — спросил Дерен, когда они с Рэмом вошли в лифт. — В обед даже в общей столовой хороший выбор. Но ты имеешь право бывать со мной в офицерской.

Рэм вспомнил, что он сегодня уже обедал, и улыбнулся.

— Да, я знаю, — кивнул Дерен. — Корабельное время отличается от системного времени станции. Сегодня у тебя будет длинный день. Тебе нужно пораньше лечь спать.

Рэм кивнул, чтобы не отвечать. Спать ему не хотелось, врать тоже.

Лифт пошёл было вниз, потом дёрнулся и понёсся горизонтально.

Парень улыбнулся — таких странных лифтов ему ещё не попадалось.

— Он не только вверх-вниз ездит?

— Да, — выдавил Дерен.

Если не по делу, то говорил он словно бы через силу. Но ведь и не возмущался? Может, не будет злиться, если его порасспрашивать?

— А почему так? — осторожно начал Рэм.

— Здесь нет электролифтов. При переполяризации или обстреле они могут быть опасны.

— А этот лифт не опасен?

— Это труба с воздухом. Если труба лопнет — угрожающей ситуации не возникнет.

— Он блокируется, когда корабль стреляет?

— Его просто останавливают. Пневмолифт — безопасная штука.

— А если пожар?

Лифт остановился. Они вышли в коридор, и Дерен вопрос проигнорировал.

— А мы вот в эту столовую? — Рэм вызвал план корабля над браслетом.

Вопросов у него было ещё предостаточно. Самых разных. Не очень смущали и короткие неохотные ответы.

— Вот сюда.

Голограммка мигнула, но Рэм не успел рассмотреть.

— В буфет? — уточнил он.

— Нет, левее смотри. Там написано «кафе», но на самом деле это офицерская столовая. Здесь есть и комплексные блюда, но можно что-то заказать отдельно. Ты можешь есть, где угодно. Имеешь на это полное право. Но помни, что в офицерской можно наткнуться на капитана. Новички его опасаются.

— А почему?

— Что такое психический накат — знаешь?

— Это то, что умеет знать на Экзотике?

— Да.

И тут Рэма осенило: капитан Пайел!

Он же выглядел как экзот! Это же «Персефона»! Крейсер, который висел над Мах-ми. Это его капитан изловил генерала Римова и повесил.

Рэм прикусил губу. История была страшной, и он постарался забыть её, но грата не знает жалости.

Шершни были здоровенные. Они облепили Римова, и этот комок бился в воздухе, извиваясь и раскачиваясь. Молча. Он потом пару раз снился Рэму, но после вроде забылось.

Казнью Римова бунт на планете закончился. На какое-то время торговая знать впала в ступор, были перебои с продуктами, но и это прошло.

Картинка казни тоже размылась и обветшала в памяти Рэма. Остались только самые первые мгновения, когда шершни облепили человека пёстрым, шевелящимся ковром.

И агония. Она тоже осталась.

Дым сказал, что спецоновцы обрызгали Римова раствором, привлекающим шершней. И всё кончилось быстро.

— Может, просто в столовку пойдём? — спросил Рэм.

Есть не хотелось. А если пихать в себя — так можно и что попроще.

Дерен обернулся, внимательно посмотрел на своего нежданного подопечного.

— Не бойся. Сейчас капитана в столовой нет. А вообще — тебе лучше видеть его почаще, быстрее привыкнешь.

— К этому привыкают?

— Да.

Они вошли в кафе, и Дерен усадил Рэма за круглый столик. Открыл перед его лицом голоменю:

— Заказывай, что хочешь.

Рэму гораздо больше хотелось продолжить допрос Дерена.

На разговор их общение было не очень похоже, но пилот отвечал, и Рэм торопился хоть что-то прояснить в своём новом положении.

Он ткнул в меню почти на автомате: увидел знакомый ещё по дому салат и мясо.

Дерен кивнул и добавил к заказу чай для обоих.

Офицерская столовая больше всего походила именно на кафе — плавающие столики и кресла, полуавтоматическое обслуживание. Вот только окна в стенах были фальшивыми, голографическими.

Контейнер с обедом прибыл по воздуху, но сервировали блюда вручную, красиво.

А ещё к чаю поваром были добавлены забавные печенюшки в виде конвертиков с джемом. Они напомнили Рэму про неотправленное письмо.

— А почему письма не отправляются? — спросил он, прожевав сначала печенье, потом кусочек мяса.

Дерен, успевший по уши погрузиться в размышления, вздрогнул.

— Какие письма? — спросил он рассеянно.

— Я на станцию написал. Письмо ушло в дэп-архив. Я видел. Оно покраснело и…

— Ну ты и… — сказал Дерен и посмотрел на Рэма недоумевающе. — Корабль на рейде. На чужой территории. Какие письма?

— А если вдруг очень надо домой написать?

— Иди в навигаторскую, проси дежурного, чтобы дали выделенный канал. Но это если действительно очень надо. Пояс Дождей — зона контроля эрцога Локьё. Вражеская территория.

Рэм кивнул. Он вспомнил: Лившиц говорил ему про Пояс Дождей.

— А почему мы здесь?

— Обстановка этого требует.

— Тайно?

— Нет.

— Вы как-то договорились с Локьё? Это же их командующий?

— Да. Ты ешь.

— А он тоже может выйти внутри нашего сектора?

— Нет.

— А почему?

— Он главнокомандующий, и его крейсер рискует больше многих, устроив себе разведмиссию. Хотя Локьё — человек бесстрашный.

— А ты его видел?

— Да.

— А почему он сам воюет? У нас воюют люди, выученные специально для этого. А он — эрцог, аристократ. Он же достаточно ценен для общества, чтобы воевать? Зачем? А вдруг его нечаянно убьют?

Дерену ничего не оставалось, как начать рассказывать, иначе, Рэм никогда не съел бы своё мясо.

Глава 12

Пилот вздохнул и раскрошил на блюде печенюшку-конвертик.

— Это очень старая история, — сказал он, разглядывая крошки. Потом поднял глаза на Рэма. — Ешь, а то не буду рассказывать.

Парень с готовностью начал резать мясо.

— В древности на Земле служить в армии было естественно для мужчины, — начал Дерен издалека. — Каста воинов была и кастой правителей. Самые знатные и богатые должны были идти в бой в первых рядах. Оружие и доспехи стоили дорого, а личная доблесть — ещё дороже. Подданные не стали бы уважать правителя, если бы он не пошёл на войну впереди своего войска. Но прошли века, менялась Земля, менялся и облик воюющих на ней. Армия стала наёмной. Отдельно правители, отдельно народ, отдельно армия. Вот тогда армии и стали свергать правителей — военных начали перекупать те, у кого были на это деньги. На Земле наступил упадок — 300 лет безвременья. Власть переходила из рук в руки, как Хэд на душу положит. Те, кто первыми ушли с Земли, экзоты, поняли эту ошибку. На Экзотике именно знать защищает заселённые людьми планеты. Все силы подчинены командующему космофлотом, а командует им эрцог одного из высших Домов. И люди верят, что правители нужны для защиты.

— А почему у нас не так? — Рэм отложил вилку, но спохватился и взял её снова. — Имперцы тоже ушли с Земли. Не догадались, да?

— Ешь, я сказал.

— Я ем.

— Так вышло, что Армада Империи переняла более поздние традиции той же Земли. У нас войсками командует лендслер, глава наземной армии. Наземные войска как бы важнее космических, хотя в современных условиях это смешно. Но такова традиция.

— И мы проиграем из-за традиции?

— Не бойся, лендслер отлично умеет летать.

— А ты и лендслера видел?

— Да ты и сам скоро… — Дерен уставился на браслет: — Доедай и марш в каюту!

Пилот вскочил и быстрым шагом покинул столовую. К чаю он так и не притронулся, только печеньку раскрошил.

Рэм задумчиво подгрёб к себе оба стакана с чаем.

Надо же, какая разная армия у тех, кто почти вместе ушёл с Земли. Всего 300 лет прошло между экзотской и имперской волной колонистов, а на деле — пропасть.

Дерен сказал, что командовать с грунта — традиция. Настоящая земная традиция Великой Империи. Но выходит, что экзоты тоже решили «вернуться к земным корням»? Ещё более древним?

И что это получается? Населению на Мах-ми нравится, когда те, кто управляет, рискуют жизнью в первую голову? Потому люди Империи тянутся на Экзотику? Считают, что там — свобода?

Под этим углом в колледже экзотианскую аристократию не рассматривали. Учитель истории говорил, что аристократическое правление — атавизм и никаких преимуществ оно не даёт. Но выходит, древнее — не значит хуже?

Рэм в задумчивости потёр щёку.

Интересно, а компот в этой столовой дают?

***

Дерен видел, что капитан прилетел. Видел, как его маячок переместился к корабельному моргу и надолго там завис.

Таких нелепых смертей на «Персефоне» ещё не было. Неджел был одним из лучших пилотов Юга. Почему он не смог вывести шлюпку из пространственной аномалии?

А сам Дерен? Смог бы он вернуться один, без Роса?

Но этот вопрос хотя бы не мучил. Дерен готов был признаться себе, что первый пилот Хьюмо Рос выше его по квалификации не только в неформальном рейтинге пилотов крыла, но и вообще.

Мучило другое. Это он должен был отыскать шлюпку Неджела. Больше никто в команде не имел навыков поисковика.

Но он не отыскал.

Ребята погибли, и сейчас капитан собирал пилотов в кают-компании, чтобы устроить вполне справедливый разнос.

История на алайском полигоне была самодеятельностью команды. Офицерский совет без ведома капитана принял решение послать две шлюпки в аномальную зону, чтобы изменить вероятность событий.

На крейсере была группа эйнитов во главе с Тоо Йенкером, они такое умели. И даже кое-что удалось, но не без потерь.

Шлюпка, где были Дерен и Рос, вернулась на «Персефону». А шлюпку с Тоо Йенкером, Неджелом и Эмором потеряли. А когда нашли, в ней было два трупа и едва живой Эмор, подключённый к медкапсуле.

Капсула в шлюпке одна. Двое старших товарищей в приказном порядке отправили туда младшего, а сами — не выдержали пляски изменённого пространства, когда кровь разрывает сосуды.

Тоо Йенкер, названый брат капитана Пайела и воспитанник эйнитской общины, знал, наверное, что идёт на смертельный риск. Он умел не только работать с причинностью, но и предвидел будущее.

А вот Неджел не верил, что может погибнуть. Он всегда с улыбкой смотрел на мир. Так и сгинул, смеясь, в квантовом бульоне, где нет пространства и времени, жизни и смерти.

Но… Если времени на алайском полигоне не существует, почему не удалось спасти парней? Где Дерен ошибся? Он же искал…

В кают-компании, несмотря на приличную толпу, было удушающе тихо.

Собралась почти вся активная часть команды. Парни, что лезут, куда их не просят.

Явились не только пилоты, но и палубные, и десантники, которых сюда вообще никто не звал. Пришёл сержант Джоб, и они пришли, не желая оставлять командира без поддержки.

Десантники стояли в дальнем от входа углу. Основные зачинщики самодеятельности с полигоном — члены офицерского совета и несколько пилотов — сбились в кучу своей компанией. Рос, Эмор, Бо…

У Роса с лица ещё не сошли синяки. Ему уже под пятьдесят. С такими нагрузками пора бы идти на реомоложение. Вот только в войну не до медицины.

Парни выглядели напряженными. Лишь Бо, этот гений маскировки, сохранял абсолютное спокойствие. Даже Рос был мрачен и готов к репрессиям. Хотя он видел, наверное, что капитан уже перегорел, и ему скорее больно, чем хочется кого-то наказать.

Капитан был вправе злиться, но Дерен не улавливал в нём именно раздражения самодеятельностью команды.

Кэпу просто не нравилось, что все молчат. Он хотел услышать объяснения, а не смотреть, как виновники ЧП отводят глаза.

— Прекращайте по углам прятаться! — капитан стоял в центре кают-компании один. Ни Млича, ни Келли рядом с ним почему-то не было. — Хотели решения принимать — учитесь отвечать за них!

— Это я виноват, что парни погибли, — сказал Дерен с порога. — Я должен был их найти, но не смог.

Дерен знал, что говорит не то и не так, но сейчас кому-то нужно было разрядить обстановку. На себя.

— Угу. Виноват он… — капитан болезненно поморщился. — Решил, что крайний? Да виновато ваше керпячье желание везде сунуть рыло! Конспирологи хэдовы. Вся банда. — Он кивнул Дерену на группу пилотов. — Иди, вливайся. Повторяю для новоприбывших: решения здесь принимаю я. Вы не доросли ещё до решений, раз от меня потом по углам прячетесь. Карцера на всех не хватит. Тут или экипаж расформировывать, или поверить, что одного раза достаточно, и больше такого не повторится.

Дерен мотнул головой.

— Это причинность. Иначе было нельзя.

— Это тебе только кажется, что нельзя.

Капитан смотрел тяжело, но без раздражения. Аура его была тёмно-фиолетовой, но стабильной, без всплесков алого. Значит, гнев прошёл.

Дерен осторожно коснулся капитана ментально. Но и это не вызвало всплесков.

— Я видел, — произнёс он тихо.

— Всех вариантов кто-то один видеть не в состоянии, — отрезал капитан. — И тебе уже пора научиться понимать это! А вот отвечаю за вас всех — я. И за то, что парни погибли — тоже отвечаю я, что бы ты там себе ни придумал!

Дверь открылась, пропуская саркофаги.

Две огромные капсулы с телами погибших плавно скользили на магнитных подушках, обгоняя похоронную команду из двух палубных и одного техника.

От саркофагов, несмотря на полную изоляцию, шёл холод. Ирреальное дыхание мёртвого. На «Персефоне» многие умели ощущать то, что скрыто под толстым слоем железа и хемопластиков.

— Всё! — выдохнул капитан. — Прощайтесь.

Это прозвучало и как прощение. Десантники зашевелились — значит, экзекуция отменяется. Они боялись, что, сорвавшись, капитан мог убить уже своей яростью. Но пришли.

Дерен тоже боялся, что капитан не сможет сдержать эмоции, «вылетит» в деструкцию гнева, и десантникам, как самому слабому в ментальном плане «звену», прилетит сегодня больше других.

Кэп имел моральное право сорваться на команде. Да, формально они не нарушили никаких приказов, боевая обстановка оставляла Келли и Мличу достаточную свободу в принятии решений, но…

На «Персефоне» никогда не принимали серьёзных решений без капитана. Тем более тех, что приводят к гибели лучших бойцов.

Значит, кэп всё же сумел понять, на что шла его команда. Как им было тяжело сделать этот идиотский выбор — вопреки себе, но по долгу граты.

И он не собирался метать громы и молнии. Понимал, что на самом деле никакого выбора у команды не было.

Дерен подошёл к саркофагу и посмотрел сквозь окошко на синее лицо Тоо.

Эйнит осознанно шёл на риск. Он знал, чем всё закончится.

А вот первый пилот основного состава, лейтенант Ано Неджел, не знал. Для него все эти игры в причинность и сложную связь событий так и остались тёмным лесом.

Неджел доверился решению товарищей. Думал, что вытащат. Ведь всегда же вытаскивали друг друга. Даже с Тэрры, из полного окружения. И вдруг…

Рос подошёл сзади, обнял Дерена за плечи, оторвал от саркофага и увёл к своим.

— Капитан, а куда теперь Тоо и Неджела? — спросил Эмор.

Вошли главный навигатор, Ивэн Млич, и зампотех, капитан Келли. Видно, маялись-маялись и решили сдаться вместе с керпи.

Последним в дверях возник замполич, лейтенант Гарман, и уставился на саркофаги.

— Тоо на Кьясну увезём, — негромко пояснил капитан. — Там уже готовятся к похоронам. А Неджела — не знаю пока. Если родственники не отпишутся, то будет так, как сами решим.

— Господин капитан, родственники… Я им писал… — Гарман осёкся.

Он не знал, что сказать, ведь ему не ответили. Гарман носился с каждым пилотом, как мамка с младенцем, чем вызывал смех и откровенные попытки послать его с такой заботой. Сейчас он просто не мог поверить, что парни погибли не в бою, а в каком-то непонятном изменённом пространстве.

Капитан сделал приглашающий жест.

— Прощайтесь. И больше не пытайтесь принимать решения, которые вам пока не по рангу. За погибших на этом корабле всё равно отвечаю я.

Гарман покраснел. Он легко краснел и от стыда, и от злости.

Дерен отвернулся. Он не хотел сейчас понимать, что испытывает замполич.

Капитан прошёл к выходу из кают-компании. Хлопнул Гармана по плечу и втолкнул в каюту.

Кивнул Росу:

— За мной. И Дерена прихвати.

Всё верно. Формально приказа не было, раз он не зафиксирован письменно. Значит, Дерен с Росом и Неджелом, по сути, ушли в самоволку. Других виноватых тут нет.

Глава 13

В капитанской уже расселся начмед. На «Персефоне» он служил без году неделя, но к капитану уже привык. Оказался неожиданно устойчивым к психическому давлению.

— Ну? — кэп упал в ложемент и потянулся за орехами. Они всегда лежали в вазочке рядом с подлокотником. — Готов отчёт, почему парни погибли?

— Геморрагия. Другими словами — множественные кровоизлияния, — охотно доложил медик. Он был молодой, бодрый, подтянутый. — Мозг, внутренние органы… Я подготовил для вас подробную голосхему…

Медик начал копаться в браслете, продолжая что-то втирать про геодинамику.

— Не надо, — оборвал его капитан. — Замполичу перешли. — Он посмотрел на Роса. — Ну и зачем вы всё это затеяли?

Рос молча пожал плечами. Он не умел говорить красиво. Понятно же «зачем». Хотели изменить причинность ближайших событий. Спасти Юг и своего капитана. Не дать Империи заключить союз с Э-лаем и возобновить войну с Экзотикой.

Раз капитан живой, а имперский военный министр убрался восвояси не солоно хлебавши — значит, всё получилось. Вот только Неджел и Тоо остались на полигоне.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Раз в философию ты не умеешь — давай конкретно. Когда на полигон вышли — сразу попали в аномалию?

Рос кивнул.

— Полигон был всё ещё оцеплен алайскими крейсерами? — продолжал пытать его капитан.

— Не знаю. Мы прямо из зоны Метью в аномалию влетели. Навигатор шлюпки тут же начал дурить. Мы друг друга-то видели через помехи. Обсчёт шёл по тепловым сигналам с обшивки и через длинноволновые передатчики. Потом помехи начали нарастать, и мы потеряли Неджела.

Дерен покачал головой, перебил:

— Мы использовали не все возможности поиска!

— Этот, чумной, рвался искать своими приёмчиками, — скупо пояснил Рос.

— И я бы нашёл!

— Угу, — согласился Рос. — Или «в бульоне» сварились бы все.

— А почему нельзя было пойти одной шлюпкой? — спросил капитан. — У тебя было больше шансов выбраться с полигона. Взял бы Дерена и Тоо?

— А охрана? — спросил Рос. — Мы могли напороться на алайский патруль, и кому-то пришлось бы отстреливаться. К тому же Тоо только предполагал, что на полигоне реальность искажена, стопроцентной уверенности у него не было.

— Так вы ещё и на алайцев могли выскочить? — нахмурился капитан. — Вот же керпи… А почему не посадили Тоо в свою шлюпку?

— Он сам решил, что сядет с Неджелом, — вздохнул Дерен.

— И вы его послушали?

— А что бы мы без него сделали? — пилот поднял глаза. — Только Тоо умел работать с причинностью. Я слишком поздно сообразил, что он вообще не планировал выжить. Им двигала цель. Он понимал, что Рос не станет тянуть со стартом, если навигатор шлюпки сдохнет. А Неджел ждал его до последнего — надо так надо.

Дерен зажмурился и помотал головой. Казалось, он всё ещё там, на полигоне. И всё ещё ищет погибших друзей.

— Вальтер, ты здоров вообще?

— Да, капитан.

— А вы что думаете? — Кэп повернулся к начмеду.

— Формально — здоров, — согласился медик. — А вот чисто по-человечески — болеет и мучается. Но показатели мозга я проверял. Депрессии у него нет: серотонин, норадреналин и дофамин — в норме.

Капитан встал.

— Я сейчас сам ему проведу медицинский тест. Вальтер, дай руку?

Кэп протянул ладонь, и пилот вложил свою руку в его лапищу.

Разница в габаритах — капитан был полных два метра ростом — не означала, что Дерен слабее. Руки у него были железные, многие в команде успели убедиться в этом на собственной шкуре.

— Сожми кулак! Ну? — Капитан Пайел перехватил ладонь Дерена поудобней и сдавил как следует. — Ты будешь сопротивляться или нет?! Я ж тебе руку сломаю!

Дерен пожал плечами. Его рука оставалась безвольной: делайте, что хотите.

— Ну, больно же?

— Нет.

— Вот вам и диагноз, — сказал капитан начмеду. — Не хочет сопротивляться. Внутренний стержень погнулся.

— Ага, — поддакнул Рос. — Нефритовый.

Медик развёл руками.

— Ну, это, к сожалению, не диагноз. Если вы хотите сами взглянуть на параметры работы мозга Дерена, господин капитан, мы можем пройти сейчас в медотсек…

— Хочу! — нахмурился кэп и посмотрел на обоих пилотов. — Я тут вас поначалу хотел всех в карцер складировать, а какой вам карцер? Вам надо в реанимацию!

В медотсеке было пустовато, только дежурный торчал красным пятном среди белоснежного оборудования. (В Империи медики носят красное, в Содружестве белое — традиция.)

— В капсулу его? — спросил начмед, кивая на Дерена.

— Да ну, зачем мучить? — не согласился капитан. — А как-то попроще можно?

— Конечно. Садитесь сюда, — медик указал Дерену на огромное белое кресло.

Потом зафиксировал его, ввёл в вену иглу. Пилот закрыл глаза, расслабляясь.

— Это, конечно, не очень точный анализ. Без биопсии мозга мы можем определить количество серотонина только по косвенным признакам…

— Не надо терминов, — перебил капитан. — Мозг у меня один, и он уже перегружен.

— Ну, тогда просто смотрите на экран, — предложил медик. — Зелёная полоса — моноамины в норме.

— А реакцию ему можно проверить?

— Ну, не так достоверно, как на тренажёрах, но…

Начмед распечатал бокс со стерильными инструментами.

— Пытать будете? — поинтересовался капитан, заглядывая ему через плечо.

Медик усмехнулся.

— Ну, вы же сами хотели — реакцию? Мне нужно чем-то раздражать ткани.

— Тогда отставить.

— А давайте отправим его для уточнения диагноза в госпиталь? — оживился медик. — Или запросим выезд специалистов на «Персефону»? Пусть пилот ещё полежит недельку в медблоке, может, и разберёмся, что с ним такое творится?

— Его жизни, сейчас, как я понимаю, ничего не угрожает? — уточнил капитан.

— Нет, — сказал медик с явным сожалением. Ему хотелось стрясти с Дерена какой-нибудь экзотический диагноз.

— Тогда обойдёмся без медицины, — отрезал капитан.

Он знал, что пилот уже полежал в медбоксе. И за трое суток медик особого улучшения не заметил, пожалуй, даже наоборот.

— Что же с тобой делать, а? — спросил капитан Дерена.

Тот полулежал в кресле, намертво зафиксированный медицинскими манипуляторами и молчал, разве что глаза приоткрыл. Вопрос он посчитал риторическим.

Ответил Рос, тоже просочившийся в медотсек:

— Похоронить надо.

— Думаешь, после похорон Дерену полегчает? — Капитан внимательно посмотрел на пленника медицинского кресла и повернулся к начмеду. — Отпускайте его. Под мою ответственность!

Начмед кивнул. Это был удивительно послушный медик.

Вообще-то у медиков — своё начальство, и они не обязаны подчиняться капитану крейсера. Но этот был терпелив и сговорчив. Интересно, почему?

Дерен моргнул и посмотрел на медика пристально. Тот отвёл глаза. Он скрывал что-то сложное, сразу и не прочтёшь.

— В шестнадцать по корабельному времени будьте готовы! — объявил капитан пилотам. — Сядем на Кьясну. И оба пойдёте со мною на грунт. Похороны — так похороны. Пойду свяжусь с Энреком. А вы — марш спать, оба!

— Дерена лучше в спортзал сгоняй. Хоть что-то сгорит, — буркнул Рос, направляясь к дверям медотсека.

— Без ленивых разберусь! — рассердился капитан. — Спать, я сказал!

Дерен кивнул и, отпущенный креслом, тоже пошёл к выходу.

— Вальтер! — окликнул его капитан. — Может, ты всё же расскажешь, что с тобой происходит?

Пилот покачал головой:

— Если бы я сам понимал, господин капитан.

— Ну, тогда отдыхай. Потом покажу тебя кому-нибудь на Кьясне. Может, эйниты в теме, что у тебя за «депрессия»?

***

Компот в меню офицерской столовой имелся. А ещё там были фрукты. И мороженое.

Дома на столе всегда стояли в вазочке фрукты. Рэм не очень-то это ценил, пока не попал на станцию. Там курсантов вкусностями не баловали, а недостающие витамины выдавал станционный медик.

Рэм заказал и умял целую тарелку фруктовой нарезки. Перешёл на мороженое, по которому тоже очень соскучился.

— Ну, привет! — вдруг раздалось у него над ухом. — Уже освоился, что ли? А Дерен где?

Рэм поднял глаза: над ним стоял Лившиц, пилот, что привёз его на «Персефону».

— Здравствуйте, — сказал парень вежливо. — Не знаю. Он посмотрел на браслет и убежал куда-то.

— А-а… — сразу поскучнел Лившиц. — Это ж я капитана привёз. Ну, вот пусть теперь Дерен с ним общается. С меня на сегодня хватит.

— А он такой страшный, ну… капитан? — осторожно спросил Рэм.

— Когда злой? — уточнил Лившиц. — Да жуть просто. С непривычки, говорят, у первогодков даже дыхание останавливается. Приходится искусственное делать, прямо в капитанской.

Рэм склонил голову вбок, оценивая: врёт или нет?

Лившиц фыркнул.

— Нашим капитаном алайцев пугают. Тут даже преувеличивать не надо. Когда злится, то ощущения, будто бетонной плитой придавило. Думаю, с непривычки можно и задохнуться, хотя вообще-то я пошутил.

— А почему так? — удивился Рэм.

— Да Хэд его знает. Ну, вот так он устроен. Это же Юг, тут всяко бывает.

— Значит, капитан — как экзотианские эрцоги?

Лившиц задумался.

— Скорее, как наш командующий, лендслер Макловски. Говорят, они вместе служили на Севере, а накат — заразен. Вот Дерен твой — тоже странный такой подарочек. Но карту ты вытащил крупную, повезло.

— Почему?

— Смотри. — Лившиц вытянул руку и вызвал над браслетом разноцветную схему. — Это рейтинг крыла. Точечки — пилоты. Они организованы по цветам по классической схеме: красные — самые низкорейтинговые, синие — пилоты первого класса. А между ними — все остальные.

Точечек было много, они сливались в полосы разных цветов.

— А где тут Дерен? — спросил Рэм.

— Видишь над синими точками такое красно-фиолетовое марево? — ткнул пальцем Лившиц.

— Ага.

— Это пилоты «вне рейтинга». У медиков нет способа нас, отморозков, классифицировать, а потому у нас свои способы выяснять, кто самый крутой. Вот! — Лившиц изменил масштаб и указал на одну из точек. — Вот он я, а вот — твой Дерен. Ты будешь сидеть рядом с четвертым по мастерству пилотом Юга галактики, понял, ташип ушастый?

Рэм кивнул и… вскочил, вспомнив, что Дерен велел ему сразу после обеда идти в каюту.

— Извините! — крикнул он Лившицу. — Я забыл! Я опаздываю!

Четвёртый пилот в крыле! А Рэм самую простую команду выполнить не может! Дерен его уже ждёт, наверное!

Рэм выскочил в коридор, заблудился на миг, но схема корабля тут же вспухла над браслетом. Стало понятно, где он сам и куда двигаться.

Дерена Рэм тоже нашёл. Его маячок перемещался по этажу, а значит, бежать в каюту было ещё не поздно.

Парень быстро нашёл лифт, доехал до своего этажа и через десять минут влетел в каюту.

Рухнул на кровать, хватая ртом воздух, спохватился, снял тяжёлые ботинки на магнитной подошве.

Он видел на схеме, как Дерен прошёл к себе, подошёл к двери, ведущей в каюту Рэма. Мембрана тут же налилась красным.

— Заходи!

Рэм дотронулся до маячка на голограмме, и Дерен вошёл.

Всё такой же мрачный, но… Раз он такой крутой пилот — втереться в доверие стоило.

— А можно как-то настроить браслет, чтобы тебе не приходилось стучаться? — спросил Рэм.

— А тебе это действительно нужно? — уточнил Дерен.

— Если захочу побыть один, я скажу. А так… — Рэм пожал плечами. — Странно каждый раз открывать.

— Тогда вытяни руку и дай мне доступ к браслету, — попросил Дерен. — Так будет быстрее.

Рэм протянул руку.

— А… — Как же спросить, чтобы не обидеть? — А зачем это всё? Почему я должен жить с тобой в одной каюте?

— Техника безопасности, — пояснил Дерен, открывая настройки браслета. — Космическое пространство давит. Первогодки часто калечат себя, вешаются, стреляются.

— Пилоты?

— Особенно пилоты. У десантников и палубных — психика проще. А у пилота эмоциональная чувствительность высокая. Ему и нужна возбудимая психика, чтобы ощущать давление изменённого пространства. Некоторые, как собаки чуют аномалии пространства. Но это же даёт уязвимость. По первости тебе будут сны страшные сниться, могут быть симптомы удушья. Опять же, болезнь грунта. Ты сколько пробыл на станции? Девять месяцев? Нужно будет отправить тебя в увольнительную на грунт.

Разговаривая, Дерен копался в браслете Рэма. Что-то настраивал. Но в контакты не лез. Вежливый, понимаешь.

Или ему не любопытно, с кем Рэм пытается переписываться?

— Здесь есть спортзал и бассейн, — сказал Дерен, закончив настройку. — В бассейн завтра сходи обязательно. Сегодня — отдыхай.

— Ты так говоришь, словно уезжаешь куда-то, — удивился Рэм.

— Да. Через пару часов я уйду вниз, на Кьясну. Пока непонятно на сколько, но явно не меньше суток там проторчу.

— Кьясна — это такая планета экзотианская?

Дерен кивнул.

Рэм уже и забыл, как это — на планете? Чтобы ветер и солнце? И тяжесть постоянная, а не меняющаяся от ускорения. И можно снять ботинки и босиком.

— А мне… можно с тобой? — осторожно спросил он.

Глава 14

— Я полечу на похороны, — сказал Дерен, улыбаясь какой-то вымученной улыбкой. — Там будет совсем не праздник.

— Но…

— Нет! — отрезал старший, и Рэм вздрогнул.

Что-то пряталось у Дерена глубоко внутри, а потом вдруг вскидывалось, будто кобра.

Рэму показалось, что его подняли за шкирку и встряхнули. Дыхание сделалось неглубоким — он не мог до конца ни вдохнуть, ни выдохнуть.

«Ну, хоть в ангар-то здесь можно сходить?» — подумал он с тоской.

И наткнулся на удивлённое:

— В ангар?

— Ага, — выдавил Рэм.

Дерен склонил голову, присматриваясь к мальчишке. На миг в его глазах промелькнуло даже что-то вроде интереса.

— Сходи. Ты имеешь право находиться почти где угодно. Кроме реакторных зон, первогодок туда не пускают.

— И вниз можно? — Рэм пытался справиться с напряжением, но даже дышать нормально не получалось.

К Дерену надо было привыкнуть. Все эти его «чтения мыслей» и прочее — это же жуть какая-то…

— На вторую палубу? — пилот пожал плечами. — Да можно, конечно. Это не очень приветствуется, но прямого запрета нет. В общем… осваивайся. — Он встал.

— А ты?

— Мне лететь, я должен выспаться.

Дерен вообще не походил на человека, который ляжет сейчас и уснёт, но Рэм кивнул. Наверное, здесь умеют и так.

— Тогда я в ангар? Можно?

— А ты не устал ещё? День у тебя получился длинный.

— Нет. Я же вообще ничего не делал сегодня. Тестовые испытания были очень простыми.

— Хорошо. — Дерен коснулся браслета. — Я тебе прислал стандартный распорядок дня. Чтобы ты завтра не маялся от безделья, а начал привыкать к жизни на корабле. Если что-то покажется непонятным — записывай. Вернусь — разберёмся. Связи со мной не будет, постарайся тут без конфликтов.

Рэм кивнул.

Дерен пошёл к себе, а Рэм выскользнул через вторую дверь в коридор. Только там он сумел отдышаться — сердце колотилось как сумасшедшее.

Вот вроде нормально поговорили, а сердце дёргается и дыхание перехватывает.

Ну чего он такой, этот Дерен? Почему от него так плющит? Из-за похорон? Расстроился очень?

Вот же псих. И это — один из лучших пилотов крыла? Как в нём сочетается умение летать и такое внутри?

Рэму казалось, что пилот должен быть сдержанным и невозмутимым, как Эрг или Касим. А от Дерена — едва током не било.

Хотя внешне он и казался спокойным, его скрытые эмоции ощущались прекрасно. Или это были не эмоции? Тогда — что?

Ладно, это потом. Тут так просто не разберёшься.

Рэм вызвал над браслетом план крейсера и выбрал ближайший ангар, скомандовав «проложить дорогу».

На браслете засветилась синяя линия. До лифта и вниз.

Он вызвал лифт. Беззастенчиво ощупал прозрачную капсулу: вроде не стекло, но ведь и не пластик? И дотронулся до синей линии на браслете.

Лифт понял, заскользил по своим воздушным венам, неся Рэма как маленький чужеродный шарик. И выпустил прямо перед дверями ангара.

Это был не самый большой, но, наверное, самый важный ангар на крейсере. Он же располагался прямо под капитанской.

Дверь была одна, но трёхуровневая. Внутренняя, самая маленькая шлюзовая камера, была рассчитана на рост человека, вторая при необходимости могла пропустить шлюпку, третья — позволить пристыковаться крейсеру. Наверное, этот ангар был ещё и аварийным, стыковочным.

Рэм сначала приложил ладонь, потом испугался, что тяжеленая шлюзовая дверь не откроется, но было поздно. Лепестки-створки в центре двери закрутились, образовав входное отверстие

Он шагнул в полутёмную камеру — и такой же цветок раскрылся перед ним входом в ангар.

Внутри всё было почти привычно. Висели рядами шлюпки, сновали туда-сюда техники в жёлтых комбинезонах.

В здешнюю форму Рэм так и не переоделся, но курсантский комбинезон не очень-то и выделялся в корабельных недрах. В похожих ходили десантники. Их в ангаре было с десяток.

Рэм углядел группу техников и подошёл поближе. Он любил наблюдать за ними и знал, что рано или поздно свободные рабочие руки понадобятся, и можно будет присоединиться.

Техники громко спорили у ростовой голосхемы магнитного привода.

Рэм таких раньше не видел, но надписи прочитал. И в общем-то понял, что привод передаёт энергию с реактора на магнитный щит корабля. Трансформирует её. И вот что-то у техников не ладилось с этим здоровенным «трансформатором».

Скоро по разговору стало понятно, что приводов у «Персефоны» восемь, и поломка одного из них не являлась критичной. Но при манёврах из-за неисправного привода то и дело вылезало что-нибудь непросчитанное, и главный навигатор, техники называли его Млич, злился.

Заместитель капитана по технической части, капитан Келли, сказал, что проблему своими силами решить невозможно, только подшаманить. Техники были с ним не согласны. Они хотели «утереть Келли нос», но «действовать нужно было быстро — того и гляди объявят разгон».

Доспорив, техники полезли в привод. Они подняли часть пола в ангаре и спустились в здоровенную шахту, обкрученную силовыми кабелями. В самом низу что-то светилось синеньким.

Рэм подошёл поближе и долго следил, как они бродят по проводам, словно муравьи.

Доносились и голоса:

— Может, пока у Кьясны будем болтаться, попробуем ещё раз его откалибровать?

— А толку? Тут перематывать надо!

— А если гелем залить?

— Гель приработается. Начнём перематывать — все будем в соплях!

— Тебе привыкать прямо?

— А даст-то что этот гель? Два процента к напряжению?

Так и не решив, что делать, техники выбрались из шахты — по проводам, как по лестнице.

На них были обычные магнитные ботинки, как у Рэма, и он не выдержал. Тоже спустился потихонечку в шахту. Полюбовался на голубое свечение в самом нутре, за силовым барьером.

В какой-то момент парень ощутил, что голова начинает кружиться, и полез вверх. Сел на пол, чтобы отдышаться. Ну и здоровенная же махина!

— Всё! Харэ лазить! — раздался голос почти над ухом. — Срочно всё задраивайте, хэдовы дети! Через двадцать минут разгон, а вы тут опять развезли!

Рэм посмотрел на браслет: два часа пронеслись незаметно. Он и думать забыл про время.

— Нам Келли сказал, что надо посмотреть привод! — проворчал один из техников, не торопясь подчиняться крикуну.

— А где приказ? Приказ у меня есть на разгон! Убирайте всё к Хэду и пополам!

— Так Келли потом ругаться будет.

— Да вашу Тёмную мать! Закрывайте, сказал! — Мужик в комбинезоне с нашивками старшего сержанта заметил сидящего на полу Рэма и уставился на него с подозрением. — А ты чего тут расселся? Почему я тебя не знаю?

Парень вскочил.

— Рэм Стоун, второй пилот!

— Да ну, — обомлел старший сержант и глянул на свой браслет. — Нет у меня такого в базе!

— Извините, но я только сегодня прибыл.

— И к кому тебя посадили?

— К лейтенанту Дерену.

— Чё? Да Дерен уже сто лет один летает! Ты кто такой? Почему тут болтаешься! А ну — марш в канцелярию!

Рэм пожал плечами и сделал шаг к выходу.

— Эй! А ну, стоять! — рявкнул сержант. — Через 20 минут разгон. Шагай в каюту и пристегнись к койке! Пилот он, как же! Я сам сейчас разберусь, кто тут пилот! Что за дохлядь нам опять прислали? Ты жрать пробовал, пилот?

Рэм растерянно покачал головой, но его ответ и не требовался.

— К Дерену! — продолжал возмущаться сержант. — Ну ты и врать! Да он на тебя только глянет — ты сдохнешь!

Старший сержант так орал, что один из пилотов, группой стоявших у шлюпок, худой, смуглый, с синяками на загорелом лице, обернулся в их сторону и крикнул:

— Поймен, ты чего к мальчишке пристал?

— А ты мне не фамильярничай, лейтенант! Я тут в своём праве! Где это видано, чтобы такую вошь к Дерену посадили?

Смуглый хмыкнул, коснулся спецбраслета и громко сказал:

— Вальтер, подойди-ка! Тут один буйный твоего второго пилота сожрать пытается!

— Чё? — спросил Поймен услышав сообщение.

А Рэм ощутил вдруг боль за грудиной. Он обернулся: по ангару очень быстро шёл Дерен.

В руках пилот держал контейнер с компрессионной формой. А на лице у него было такое, что сержант Поймен попятился и хотел было слинять по-тихому.

Но техники уже столпились вокруг намечающегося ЧП. И перекрыли ему путь к отступлению.

Техникам было интересно, чем дело кончится, Рэм видел. И они совсем не испугались странного давящего ощущения, которое бежало впереди приближающегося пилота.

— Эй! — крикнул сержант Поймен и замахал на Дерена руками. — Ты уймись, а, психический?

Но пилот надвигался равнодушно и неумолимо. И непонятное давление становилось всё сильнее.

Когда Дерен приблизился достаточно, чтобы спросить:

— Что здесь происходит?

Сержант Поймен уже утратил способность возмущаться.

— Я… — заблеял он. — Я… тут…

— Рэмка, скоро разгон, — сообщил Дерен. — Это необязательно, но с непривычки тебе лучше лечь и пристегнуться. — Он обернулся к Поймену. — Свободны, сержант!

Старший сержант Поймен зачем-то пошарил по застёжкам комбинезона, потом попятился к выходу, расталкивая техников, и уже издалека крикнул:

— Чтобы ангар к разгону подготовили, хэдовы дети!

Техники, посмеиваясь, начали возвращать на своё место плитки ангарного пола.

— А чего ты его с собой не берёшь? — спросил Дерена смуглый пилот, тихонько подошедший со спины к Рэму. — Там же грунт, солнышко.

— На похороны? В одной шлюпке с капитаном? — поморщился Дерен.

— Ну, к капитану ему всё равно привыкать придётся, — пожал плечами смуглый. — А на похороны мальчишку брать и не обязательно. Оставишь при храме. Хочешь, я Дару попрошу присмотреть?

Рэм замер.

На грунт ему очень хотелось. Но проситься второй раз — это уже самому себя не уважать. Да и куча техников смотрит. И смуглый этот.

Дерен вздохнул, покачал головой.

— Ты его там и в шлюпку посадить сможешь рядом, — предложил смуглый. — Пусть он тебя покатает? Не в бою же потом проверять, что за ташипа тебе подсунули?

— Это не ташип, — не согласился Дерен. — Это уже керпи, подсвинок. — И перевёл взгляд на Рэма: — Марш в каюту!

Рэм закусил губу. Ну и ладно.

Он кивнул, как было положено по уставу: подбородок вперёд и вниз, и развернулся к дверям ангара.

Глава 15

— Рэмка! — догнал голос Дерена, усиленный браслетом: — В каюте — вымойся и переоденься в форменный комбинезон! И пристегнись до конца разгона. После прыжка Бо тебя заберёт. Полетишь с ним во второй шлюпке.

Рэм замер, соображая: галлюцинации у него или нет? Обернулся: смуглый пилот и Дерен уже шли к шлюпкам.

Парень ещё раз куснул губу, посмотрел на улыбающихся техников — судя по лицам, они тоже слышали приказ — и рванул к выходу из ангара.

Интересно, а кто такой Бо?

В коридорах крейсера включили оповещение.

Пока Рэм бежал от лифта к своей каюте, до него донеслось:

— Внимание! Пятнадцать минут до перехода в режим разгона. Экипажу пройти в каюты и пристегнуться! Внимание!..

Парень влетел в каюту, кинулся в душ, вернулся, забыв, где лежит форма, снова побежал в душ. Стянул курсантский комбинезон, увидел в стене люк с маркировкой «ССГ» — стирать-сушить-гладить, откинул крышку и запихал комбинезон туда.

Выдохнул. Что ещё надо? Помыться?

Глянул на браслет: до начала разгона оставалось ещё семь минут.

Капсула душа открывалась обыкновенно, прикладыванием ладони. Где горячая и холодная вода тоже было понятно. Остальные кнопки Рэм проигнорировал.

Он намылил голову, включил над собой душ и тут же выключил. Смыл пену? Ну и хватит!

Активировал на пару минут сушку, выбрался из санузла, на ходу одеваясь.

Раз надо пристегнуться до начала разгона — вдруг это можно как-то проверить?

На кровать Рэм рухнул в последние секунды, и мягкие силиконовые ремни сами прижали его к матрасу. Ремней было два — один поперёк груди, второй на поясе.

Рэм, улыбаясь, провёл рукой по влажным волосам и ощутил, как где-то глубоко-глубоко в недрах корабля дрогнуло и завибрировало.

Больше не произошло ничего, и парень задумался: неужели скорость на крейсере вообще никак не чувствуется?

Но потом его осенило. Начало разгона не означало начало набора скорости. Это была подготовка, переход реакторов на другой режим работы.

Он читал, что крейсер может начать и экстренный разгон, но для реакторов это неполезно. А на таком здоровенном крейсере реакторов… Он открыл схему на браслете — четыре. Термоядерный, плазменный и два реактора анитвещества.

Было непонятно, зачем нужен второй реактор антивещества. Мощность у них непомерная. Наверное, для удобства?

Независимо от мощности реактора, подача энергии на щиты и огневые карманы всё равно должна идти двумя изолированными потоками. А вот если питание щитов и карманов сразу идёт от разных реакторов, это должно повысить надёжность системы.

Но два реактора? Тут один-то — жуть. А если один из них потечёт? Это же как летать на четырёх бомбах, одна страшнее другой!

Рэм поёжился. Мощь корабля завораживала и пугала. На станции был всего один реактор, и энергии хватало на всё. А тут…

Нутро крейсера всё так же ритмично пульсировало, и парень начал засыпать.

Разбудила навалившаяся вдруг тяжесть, которая пропала, как только крейсер разогнался до световой скорости.

Миг — и толчком установилась невесомость, а сознание поплыло, словно бы тоже полностью потеряв вес.

«Вошли в прокол», — понял Рэм.

Все тревожные мысли оставили его. В изменённом пространстве было удивительно спокойно. Рэм не понимал, почему им пугают.

Здесь просто не думалось о том, что будет, если его разоблачат и вышвырнут с крейсера на Мах-ми, в горячие объятия полисов и бандитов.

Здесь не было Мах-ми. Не было боли, сомнений.

Если корабль не сумеет выйти из зоны Метью, он просто будет лететь вечно.

Но вечно не получилось.

Вслед за растущей скоростью навалилась тяжесть. Потом корабль вынырнул и поляризовался, давая приливным силам пожрать ускорение.

Говорят, нормальным людям в момент переполяризации мозги просто выворачивает наизнанку, но Рэму было всё ещё хорошо. Ведь и в этот момент он тоже был в безопасности.

— Внимание! Крейсер в режиме торможения! Не покидайте кают! — раздалось из динамика над дверью.

И тут же тяжесть стала слабеть, на браслете у Рэма загорелся маячок, а мембрана двери покраснела.

Он открыл, не успев сообразить, кто это, так его удивил внезапный «стук в дверь».

Только впустив незнакомца, Рэм посмотрел на маячок: Себастиан Бо, первый пилот основного состава, высшая квалификация.

— Вставай! — невысокий улыбчивый парень в комбинезоне пилота помог ему отстегнуться. — Сейчас скорость погасим и вниз пойдём. Дерен велел мне тебя забрать.

Рэм вскочил.

— А что-то нужно с собой взять? — он оглядел каюту. — Вещи какие-то?

— Бельё возьми сменное и полотенце.

— Зачем? — Рэм растерялся. Неужели Дерен думает, что он так и не помылся?

— Там можно купаться, — пояснил Бо, улыбаясь. — Бегом давай, парни ждут!

Рэм кинулся в санузел. Схватил какие-то пакеты. Выскочил.

— Пошли! — Бо уже стоял в дверях. — Под сидение кинешь.

Рэм подскочил к дверям, но на пороге застыл и оглядел каюту.

Всё в ней было чужое, он слишком мало тут пробыл. Но всё равно это был новый дом, куда придётся потом вернуться.

Бо легонько подтолкнул Рэма к выходу.

— Идём, кровать твою я заправил.

Рэм с удивлением понял, что он вообще этого не заметил. Вот бы Дерен, наверно, ругался потом.

— Спасибо.

— Отработаешь, — улыбнулся Бо.

Он постоянно улыбался.

Они вышли в коридор и пошли уже проверенным путём к лифту.

— А другие пути в ангар есть? — спросил Рэм.

— Есть скоростные лифты. Но здесь ближе на обычном.

— А мы в другой шлюпке полетим? — Рэм не боялся задавать Бо вопросы. Пилот отвечал охотно, миролюбиво, не то, что Дерен.

— В другой. Ребята тоже хотят попрощаться с Тоо. Он летал с нами. Был не то, чтобы другом, но одно дело делали.

— А кто это — Тоо?

***

— Ты чего мальчишку пугаешь? — спросил Рос, когда Рэм выбежал из ангара, словно у него моторчики в ногах включились.

— Да в том-то и дело, что это — мальчишка! — огрызнулся Дерен.

Он махнул техникам: «Закругляйтесь!» И вслед за Росом, молча пожавшим плечами, двинулся к шлюпке.

Надо было определиться, на какой шлюпке везти капитана, чтобы туда же влез саркофаг с Тоо. Экономный Келли десантную шлюпку расконсервировать не дал, вот и крутись, как хочешь.

Пилоты подошли к капитанской «двойке», прикидывая — можно туда втиснуть саркофаг или нужно сначала убрать два пассажирских кресла?

Но тогда капитана куда? Не в медкапсулу же совать?

Дерен хмурился. Будь у него хвост, он бы сейчас дёргался как у раздражённой кошки.

— Ну не влезет! — выдохнул он.

— Не влезет, — согласился Рос. — А пусть Келли сам саркофаг пихает, раз он решил, что это впихуемое?

— Келли бы только впихнуть! Только пацана он мне ещё на шею не вешал!

— Вальтер, уймись, а? — Рос потёр шею, словно разговор был ещё и физически болезненным. — Хватит мне нервы жрать? Ну мальчишка, и что? И Эмор был таким два года назад. И даже ты был когда-то мальчишкой.

— Рос, ну хоть ты меня не зли? Ты же понимаешь, о чём я!

Смуглый пилот пожал плечами:

— Даже если ты прав, тесты-то он прошёл сам. Или ты считаешь, что тебя в ноль подставили?

— Он умываться не умеет, не то, что летать, — поморщился Дерен.

— Предполагаешь, что его документы — спецоперация Гармана по приведению тебя в чувство? — усмехнулся Рос.

— Да вы задолбали уже! — не сдержался Дерен, и волна эмоций плеснула от него, сметая накатом зазевавшихся техников. — В какое «чувство»?!

— Да с тобой рядом стоять невозможно! — Рос и сам умел говорить так, что у первогодков коленки подгибались. — От тебя плющит хуже, чем от капитана! Что с тобой творится?

Дерен замолчал.

Он понимал, что вынудить Роса на разговор «по душам» — это отдельный подвиг. А тут он вдруг сам полез. Помочь хочет, наверное. А как тут поможешь?

Рос вздохнул, взял Дерена за плечи.

— Ну не выбрались бы мы, если бы ты нашёл шлюпку Неджела. Ты бы нашёл, я верю. Но мы бы все там остались. Сам подумай, зачем мне тебе врать?

Дерен вздрогнул и его напряжённые плечи обмякли.

— Я понимаю, Хьюмо. Умом. Но простить себе не могу.

— Ну так и я не могу, — отозвался Рос. — Легче тебе это знать? Я с Неджелом начинал на Юге. С самого первого дня вместе.

— И что теперь?

Глаза у Дерена стали совершенно больными. Он не был особенно дружен с Неджелом, и то плющило. А Росу было, наверное, вдвое больней.

— Похороним, и сердце успокоится потихоньку, — сказал Рос. — Перестань дёргаться. Ты всю команду заводишь. Ну чего ты, в самом деле, а?

— Не знаю, — покачал головой Дерен. — Словно что-то сломалось внутри. Я же мог…

— Мог, — согласился Рос. — Но ты мог найти. А как бы мы потом выбирались? У нас и так шансов было примерно ноль. Я сам не знаю, как вывернулся.

Дерен кивнул. Закрыл на пару секунд глаза, поморгал, сбрасывая разъедающее их марево.

— Ну вот и успокойся. — Рос отпустил его и хлопнул по плечу. — Подарили тебе ташипа — возись.

— Людей нельзя вот так вот дарить, — Дерен покачал головой. — У него же, наверное, какая-то родня осталась? Ему учиться надо. Нас же кидает из мясорубки в мясорубку!

— Вообще-то история странная, — согласился Рос. — По документам мальчишка учился на станции, а потом сдал тесты. Вот только станции не берут курсантов под автономку. Надо бы проверить, написать им? А про родню — это ты загнул. Написано же, что сирота. Так что ташипу всё равно деваться некуда, только в космос без скафандра. Провисит он там, интересно, свои восемнадцать минут?

— Не знаю, — нахмурился Дерен. — А запрос я уже на станцию посылал. Формально всё чисто. В меддокументах есть кое-что странное, но, боюсь, на Юге с его мутациями, такое никого уже не настораживает. Это на Севере его завернули бы по параметрам мозга или отправили бы на дообследование, чтобы подтвердить возраст.

— Думаю, он сам его приписал, — кивнул Рос. — На Мах-ми — дикий бардак в плане социального учёта.

— Я бы поговорил с ним, но ты же видишь, как меня плющит. Если я прав, и ему шестнадцать лет, я же его поломаю, если начну допрашивать.

— А чё шестнадцать-то сразу? — не поверил Рос. — Если экзот, то и восемнадцать, и девятнадцать — вполне. Не так уж это и мало. Главное, чтобы парень летать умел. А ограничения по мозгу начмед видел. Всё будет нормально, не парься. Вон хоть на Эмора глянь? Или на Бо? Совсем же ещё пацаны.

— Бо — это другое, — усмехнулся Дерен.

— Ты тоже подозреваешь, что он?..

— И капитан подозревает.

— И?..

— У капитана принцип простой. Если пилот в бою тебе спину может прикрыть, неважно, кто он…

— …И сколько ему лет, — подытожил Рос. — Думаю, что с шестнадцатью ты переигрываешь. Год-два ташип себе приписал, конечно, но, если теневыносливость та, что в медкарте, у тебя будет больше шансов сделать из него человека. Психика в это время ещё пластичная — лепи, что хочешь. Капитан вряд ли будет сильно уж против, если возраст вскроется. Таскали же мы с собой Леса? Расскажешь кэпу потом, после похорон. Сейчас ему явно не до щенков.

— Ну, это да, — неохотно согласился Дерен.

— Похороним. Придёшь в себя и разберёшься с возрастом своего ташипа. И с тем, что у него за душой. Но… Знаешь, что я тебе скажу? Мальчишка хороший. Бездельник в своё личное время в ангар не пойдёт. Так что про Бо ты верно решил. Пусть Стоун пока подальше будет и от тебя, и от кэпа, а то вынесете ему мозги раньше времени… — «Персефона» вздрогнула, активируя на полную мощность реакторы. Рос замер на секунду, прислушиваясь к их «дыханию», и продолжил: — Пойдём уже до Келли? Надо как-то втащить этот саркофаг.

Дерен кивнул.

Он был всё так же напряжён и задумчив. И непонятно было, успокоили его слова Роса или нет.

Глава 16

После вопроса про Тоо, Бо вдруг перестал улыбаться.

— Тут есть технические сложности, — сказал он так, словно извинялся за невозможность предоставить полную информацию. — Тоо — не член экипажа крейсера. Я не могу скинуть тебе его краткую биографию на браслет.

— А просто так рассказать? — спросил Рэм.

Бо помедлил секунду и кивнул.

— Если тебя это устроит, то давай я посажу тебя справа, и расскажу, что можно, пока мы будем спускаться на Кьясну?

— Давай! — Рэм разулыбался не хуже Бо. Пилот предложил ему то, о чём он пока не решался даже просить.

Бо улыбнулся в ответ и повёл Рэма в ангар, где их уже ждали четверо.

То, что в шлюпке было всего четыре места, никого не смутило. Двое парней в компрессионных костюмах уселись прямо на пол. Там, оказывается, были даже ремни, чтобы пристегнуться.

— Это новый второй Дерена, Рэм Стоун, — пояснил Бо, подняв в приветственном жесте ладонь. И скомандовал: — Садись справа!

Рэму было немного неловко занимать при таком раскладе сидячее место, но один из парней, лицо его было чем-то знакомо, махнул рукой:

— Садись, не парься. Тебе там веселей будет!

Бо достал из-под ложемента компрессионный костюм для Рэма. И помог ему облачиться так ловко и про между прочим, что сумел не смутить.

На место пилота-стрелка Рэм уселся с удовольствием, осмотрелся. И у этой шлюпки пульт был в целом похож на симулятор тренажёра, на котором сдавали экзамен, вот только поверхность была более гладкой, текучей.

«Новенькая какая, гелиопластик аж светится», — с благоговением подумал Рэм.

На навигационном экране шлюпки горело восемь красных полос — это были уровни страховки. Зачем их столько?

Ну и хемопластик внутреннего покрытия тоже был классом выше, чем у шлюпок на станции — мягкий и бархатистый, словно живой.

«Псевдоживой», — напомнил себе Рэм.

Бо плюхнулся слева на место первого пилота. Провёл ладонью над пультом и без церемоний «посадил» шлюпку на луч, чтобы навигатор вывел её из ангара.

Рэм сообразил, что на крейсере и навигационная группа побольше, чем на станции, и автоматика, опять же, рулит.

— Справа, сзади тебя — Джоб, — представил спутников Бо. — Командир десантной группы. Слева Гарман, заместитель капитана по личному составу. На полу — Эмор и Инк, пилоты.

Гарман, белёсый и весь какой-то пятнистый, озабоченно копался в спецбраслете. Джоб был похож на гориллу: короткие ноги, широченные плечи, длинные руки. Инк — крепкий и серьёзный на вид парень казался немногим старше Рэма, а Эмор… Это же…

Рэм расплылся в улыбке:

— А я вас знаю! Вы нашего пилота спасли, Илинга! Возле Мах-ми, на противометеорной станции!

Эмор ответил широкой мальчишеской улыбкой:

— Спасти-то не сложно было, главное — чтобы по башке потом не настучали.

— Ну и чего? Настучали? — заинтересовался горилоподобный Джоб.

— Не помню уже, — пожал плечами Эмор. — Кажется, пронесло. Мы в тот раз без напряга висели. Стрельбы почти не было, только разведка.

Рэм так и уставился на Эмора: это называется «без напряга»? Они же тогда стреляли по городу, а потом генерала ловили!

Пилот подмигнул ему:

— Дэпы читал? Стрелять по планете — это только морально трудно. А технически — проще простого.

— Пилоты стреляли? — спросил Рэм, и внутри у него всё сжалось.

Трудно ли было тем, кто выполнял приказ и уничтожил его семью? Каково это — стрелять по людям?

— Да кто б им дал? — фыркнул Эмор. И пояснил, видя испуг и недоумение на лице новичка. — Стрелял крейсер. Там есть специальное подразделение в навигационной группе. Это же не настоящая стрельба. Просто скинули часть энергии через щиты.

Рэм закусил губу. Оказывается то, что внизу было Армагеддоном, для крейсера — даже и не стрельба!

Как же быстро всё поменялось у людей в головах! В учебнике истории написано, что космические корабли не стреляют по планетам. Это слишком разрушительно, слишком жутко. Люди привыкли беречь созданное на земле. Но пришла очередная война, и древние правила забыты.

— А почему? — вырвалось у него. — Почему люди воюют? Ведь было же почти две тысячи лет без войн?

— Две тысячи лет люди не воевали только формально. — Бо пульта почти не касался: в левой части экрана горели координаты маячка, к которому и двигалась шлюпка. — Пятьдесят лет назад был эскгамский конфликт, сто лет назад — война с хаттами… Дальше сам продолжишь?

— Но… — Рэм замялся. — Но… Но был же период! Нас же учили! Сразу после колонизации сектора — войн не было вообще!

— Не было, — кивнул Бо. — Потому что колонисты сами едва выживали. Потом они долго воевали с природой, чтобы обустроиться на новом месте. А когда победили природу — снова начали воевать между собой.

— Но почему? — повторил Рэм.

Отвечать ему не спешили. Джоб пожал широченными плечами, Эмор растерянно улыбнулся, Инк нахмурился.

— Я не знаю, — сказал наконец Бо. — Дерен говорил, что люди так познают мир. Одни — через любовь, другие — через радость мышления, третьи — через войну. Но я не обучался философии и не очень понял, как это. Спроси у него сам?

— И про Тоо у него спросить? — напомнил Рэм.

— Тоо, наверное, тоже из тех, кто знал, — кивнул Бо. — Дерена учили философии в Союзе Борге, Тоо — в храме Тёмной матери.

— Он?.. — Рэм задумался, вспоминая. — Адепт учения эйи? Эйнит? Но ведь это же экзотианская секта?

— Вот! — Джоб картинно развёл ручищами. — Даже первогодка не понимает, что могут делать эйниты на имперском судне! И главное: остальные члены экипажа — тоже не понимают.

Пилоты почему-то захохотали. Джоб тоже.

Гарман, задумчиво изучавший всё это время почту в браслете, поднял голову и уставился на Рэма.

Сути разговора он не уловил, но всеобщее веселье выдернуло замполича из рабочей сосредоточенности.

— А что стряслось-то? — спросил он.

— Да не можем объяснить новичку, кто такой Тоо Йенкер, и как эйнит попал на имперский спецоновский крейсер, — пояснил, давясь смехом, Эмор.

— А чего тут объяснять? — удивился Гарман. — На то мы и спецон. Миссия у нас такая: работать с полезными сектами даже в тылу врага.

— Чтобы изнутри взорвать Содружество? — наивно спросил Рэм.

Теперь хохотали все, во главе с Гарманом.

— Ты лучше у Дерена это спроси. Или у капитана, — посоветовал Эмор, просмеявшись.

— Только потом, — предупредил Бо. — Дерен не очень в себе, а капитан…

— А капитан не в себе уже года два! — фыркнул Эмор.

— Да ну вас, керпячья банда, — Гарман закрыл подключения в браслете и начал вещать: — Наша задача не победить Содружество, а прекратить войну! Если для этого нужно работать с эйнитами — мы работаем!

— А слабо тебе через храм пройти? — хихикнул Эмор.

— Только после тебя! — отшутился Гарман. — Даже первогодке не даёшь лекцию прочитать!

— А что? — спросил Рэм. — У них на самом деле такие храмы, что невозможно зайти внутрь, так становится страшно?

— Да какое там страшно! Сразу труп! — буркнул Инк, и пилоты снова захохотали. — Ну чего вы ржёте! — обиделся он. — А вдруг малой сунется? Даже не вздумай подходить к храму! — предупредил он Рэма. — Все эти эйнитские штуки жутко давят на психику. Думаешь, зря везде боятся эйнитов? К ним в общину можно попасть только через храм. Но люди заходят и умирают. Или убегают в страхе. Туда даже полисы боятся входить.

— А мы как войдём? — спросил впечатлённый Рэм.

Он тоже читал про эйнитов всякие ужасы.

— А мы сзади пойдём, через калиточку, — улыбнулся Бо. Он словно бы вообще не мог говорить без улыбки. — Шлюпку мы посадим уже во дворе, но ты можешь сходить посмотреть храм. Хотя я бы тебе посоветовал посмотреть речку и пляж.

Бо включил на обзорной панели вид приближающейся планеты.

Голубая и зелёная, она стремительно летела навстречу, и в груди у Рэма вдруг стало тепло.

Кьясна была очень похожа на Мах-ми, только зелёного на ней было ещё больше. Вся она, кроме городов и морей, утопала в густых тропических лесах, которые называли здесь «дель».

Шлюпка стремительно приближалась к планете. Бо почти не касался пульта, только мигали, корректируясь, координаты.

— По маячку идём, — пояснил он в ответ на озабоченный взгляд Рэма. — Рос маячок прямо на забор прилепил, не промахнёмся.

— Вы тут так часто бываете? — удивился Рэм.

— Это дружественная нам община, — пояснил замполич Гарман. — Здесь лечили нашего капитана. Женщина из общины спасла нас на Гране. Это трудно объяснить, слишком высокая секретность. Вкратце — у нашего капитана есть серьёзные покровители в Содружестве.

— Потому что он — сын эрцога Локьё? — уточнил Рэм.

— Нет, — отрезал Гарман. — Капитан — северянин. Это абсолютно точно.

Рэм удивлённо дёрнул плечом: как же так? Ведь все говорят, что кэп — настоящий экзот! Но промолчал, конечно. Видно, ему не очень пока доверяли, чтобы сказать правду.

Шлюпка шла плавно, домагнитное поле успевало гасить перегрузки, и Рэм наслаждался полётом. Вниз — как с горки в кромешную зелень! Аж дух захватывало!

А потом слева показался город, недалеко от него — белое здание эйнитского храма Тёмной матери, огромный сад и высокий забор вокруг. А за забором — маленькие домики, сбегающие к реке.

Шлюпка крутанулась, гася скорость, и повисла на полянке за забором.

— Красота, — сказал Эмор, ловко разбирая компрессионку. — Надо узнать у Роса про похороны. Может, искупаться успеем?

Рэм тоже взялся за компрессионку, но от волнения руки не попадали по креплениям.

Он слишком давно не ощущал спокойную тяжесть планеты. Она оказалась чуть больше привычной, но это было не главное. Тяжесть просто была «другой».

Бо переоделся первым. Он открыл шлюз и спрыгнул вниз.

Запахло солнцем. Где-то рядом сердито застрекотала потревоженная птица.

Рэм заторопился. Путаясь во фрагментах компрессионки, он кое-как снял её, запихал под сидение, и на траву ступил последним.

Тут же голова закружилась, колени подогнулись, и он шлёпнулся прямо под ноги Бо.

— Один готов! — весело сказал Эмор. — Давно на земле не стоял?

— М-м. — попытался ответить Рэм.

Язык не слушался, перед глазами бежали цветные пятна. Голоса тоже звучали странно и непривычно.

Бо легко поднял его и отнёс к ближайшему домику, усадив на траву у фонтана.

На Мах-ми такие фонтаны устраивали в загородных домах — невысокая каменная чаша, в которой поднимался бурунчик воды.

— Умойся и посиди здесь, — сказал Бо. — Я сейчас позову кого-нибудь.

Рэм с облегчением привалился спиной к прохладной чаше. Про «умойся» Бо, наверное, пошутил. Для этого нужно было ещё как-нибудь встать.

Неужели девять месяцев на станции оказались для него слишком большой нагрузкой? Он же читал, что год?

После года в космосе могли появиться первые признаки болезни грунта: неустойчивая походка, головокружения…

Неужели это у взрослого? Наверное, для подростка — совсем другие медицинские допуски.

Но он-то что мог теперь сделать? Девять месяцев — стандартный курс обучения. Его не выпустили бы со станции. Да и куда?

Где-то же должен был вылезти этот проклятый возраст!