Брат.

Вступление.

Он снова пришёл ко мне, прижался холодным носом к затылку и всей грудью вдохнул, вбирая в себя запах моих волос. Я притворялся спящим, верил ли он мне, или догадывался, что я не сплю? Думаю, в то время он просто играл со мной, как сытый кот с испуганной мышью. О да, он знал, что в такие моменты я боялся его. Когда он тихо пробирался по темному коридору ко мне в комнату, когда стрелки часов замирали на отметке три и дом тонул в липкой тишине, когда все спали, или, как и я, лишь приотворялись спящими, закрывая глаза на все происходящее.

Что было громче? Удары моего сердца, приглушённое обрывистое дыхание или стрелки часов?

- Нооааа. - его обжигающий шепот у меня над самым ухом. Я чуть не попался, чуть не выдал себя еле уловимым рывком, отстраняясь, убегая от его голоса, мурашками по коже и мелкой дрожью меж лопаток. - Ты даже пахнешь как она. - Ещё один глубокий вдох и ловкие руки стальным кольцом обхватывают меня и прижимают к себе сильнее, сильнее, сильнее, сжимают, словно хотят раздавить. Еле сдерживаю крик, но из груди вырывается тяжёлый выдох. Он усмехается. Я чувствую это своим затылком.

- Спи, Ноа, я никогда не обижу своего маленького братика. - он прижимается холодным носом к шее и я, повинуясь его приказу, под ровные ритмы удара его сердца, которые я чувствую спиной и его ровное, спокойное дыхание, засыпаю.

Когда мне было одиннадцать

Будильник противно пищит, вырывая меня из сна без сновидений. Просыпаюсь с тяжёлой головой и свинцовым телом. Ощущение, будто бы не спал, а пробежал кросс на сотню километров, взобрался в гору без страховки и спустился по бурлящей реке прямиком к себе в постель. Не хочется никуда идти, хочется просто лежать, смотреть в потолок и ни о чем не думать. Солнечные зайчики, искаженные узорами на гардинах, весело скачут по стене и лицу, заставляя жмуриться и улыбаться им в ответ.

Точно, сегодня же матч по теннису у брата. Резко подскакиваю на кровати. Я должен пожелать ему удачи, если не успею придти. Надеюсь он ещё не ушёл. Перепрыгивая через три ступеньки, лечу вниз, в столовую. Отец уже в костюме и почти докурил свою утреннюю сигарету. Мать пьёт сок, ожидая, когда кухарка принесёт завтрак.

- Кейн уже ушёл? - чувствую нотки разочарования на кончике собственного языка.

- Привет, чемпион. - рука брата ложится мне на голову и как всегда ерошит волосы. Оборачиваюсь и вижу его. Высокий, красивый, сильный. Белая расстегнутся рубашка поверх темно синей футболки и серые спортивные штаны. За плечом спортивная белая сумка и теннисная ракетка в чёрном чехле, в левой руке- ярко желтый теннисный мяч.

- У тебя сегодня матч? - равнодушно интересуется мать, даже не отводя взгляда от своих ногтей.

- Нет. - так же холодно отвечает он ей. - Но ты же придёшь? - чуть тише, наклоняясь, весело говорит мне. В его глазах, немного раскосых и хитрых, скачет лукавый огонёк.

- Я уйду с последнего урока. - так же тихо обещаю ему.

- Мать узнает- убьёт.

- Не узнает. - я почти уверен в своём плане побега. - Но если что, желаю удачи. Выиграй у всех.

- Даже не сомневайся. - усмехается он и не попрощавшись с родителями, уходит. Я слышу, как за дверью рычит мотор его Альфа Ромео 60 года и трещит гравий под колёсами.

- Ноа, идите умойтесь.

- А, доброе утро, Марта.

- Кейн уже убежал? Даже не позавтракал? - качает она головой и накрывает на стол перед родителями.

Марте уже шестьдесят и я помню ее всю свою жизнь. Сама она родом из Вьетнама и в детстве я любил играть с ней, вглядываясь в угольки ее добрых глаз. У неё седые волосы и короткие ресницы. Она немного старомодна и почти всю жизнь проработала в нашей семье. Насколько я знаю, она нянчила ещё моего отца, а затем и брата.

Я умываюсь и чищу зубы. В скором времени мне должны поставить брекеты и я ужасно этого не хочу. Рассматриваю свои зубы, убеждаюсь, что верхний клык и правда какой- то неровный.

Серая школьная форма уже выглаженная ждёт меня на кровати. Спасибо, Марта. Я одеваюсь и спускаюсь завтракать. Отец как всегда молчалив, серьёзен и медленно пьёт кофе. Мама со мной ласковая и внимательная, не в пример того, как она обычно общается с братом. Она интересуется моими успехами в школе и новыми друзьями, обещает сводить на новый фильм в кино.

- Но, мам, я хотел пойти с Кейном. - ее лицо мрачнеет, она игнорирует меня, отворачивается и начинает диалог с отцом о его планах на выходные.

Наш водитель ровно в пол девятого тормозит у ворот школы. Мама целует меня в лоб и желает хорошего дня. У крыльца вижу своего друга и одноклассника Марти. Машу ему рукой и бегу к нему навстречу.

Мы знакомы с самого детства, потому что наши матери подруги. Не сказать, что он так сильно уж мне нравится, он скорее, мой друг просто потому, что так должно быть, просто потому, что так сказали наши родители. Он тучный и ленивый, тяжело дышит и не любит играть с нами футбол, лазать по деревьям или висеть на турниках, зато с ним мы можем часами напролёт сидеть в тени старых деревьев в саду нашего дома и придумывать различные фантазийный миры с драконами, рыцарями и злодеями, потому что столько фантазии, сколько ее есть у Марти, клянусь, нет больше не у кого. И конечно же я ценю его за его невероятную коллекцию комиксов, зачитываясь которыми мы коротали наши детские деньки у него в комнате, под наклейкам светящихся фальшивых звёзд.

- Я сбегу сегодня с последнего урока и ты мне в этом поможешь. - я закидываю руку ему на плечо и по заговорщицки тихо рассказываю план своего побега. - Мне просто нужна будет твоя крепкая спина.

Весь день с Марти мы хитро переглядываемся друг с другом на уроках, а на переменах с серьезным видом стоим у стенки в коридоре и загадочно молчим, отвечая отказом на приглашения ребят поиграть с ними. За эти несколько часов мы с Марти сблизились сильнее, чем за все годы нашей дружбы. Молчаливые суровые преступники, разбойники, идущие на смертельное дело, вот кем мы казались друг другу.

- Ладно, Марти, просто прочно упрись в стену и все. - мой план состоял в том, чтобы крепкое тучное тело моего друга послужило мне опорой у высокого забора школы. - Держись крепче. - ногами я чувствовал, как весь он дрожит подо мной. Ещё чуть- чуть и я ухватился за каменистый край забора. - Марти, подтолкни меня, не могу подняться. - я однозначно переоценил возможности своих рук. В моей голове перемахнуть через забор казалось куда проще.

Бедный Марти, дрожащий, вспотевший и запыхавшийся из последних сил разгибал свою мягкую зефирную спину. Я закинул локоть на забор и дело пошло проще. Главное закинуть теперь ещё ногу и я смогу перелезть. Невероятный толчок в левую ступню почти перебросил меня через забор, я еле удержался, чтобы не перелететь на другую сторону. Взглянул сверху вниз- Марти отряхивал выпачканные о мою подошву руки.

- Ну ты даёшь, дружище. - поразился я его скрытой силе. - Ладно, помнишь, что говорить?

- Если учитель спросит где ты, то сказать, что только что был здесь и ушёл в туалет. Если спросит, почему тебя так долго нет, предложить пойти проверить, прошататься как можно дольше, вернуться и сказать, что у тебя прихватил живот. В конце урока сказать, что ты убежал вперёд потому что плохо себя чувствуешь.

- В точку.

Марти вытянулся и приложив правую руку ко лбу, по военному отдал мне честь. Я сделал то же самое и спрыгнул с забора.

Стадион, где проходил матч Кейна был в нескольких кварталах от моей школы и через двадцать минут я, мокрый и взволнованный стоял у входа.

Ничего себе масштабы. Не ожидал, что мой брат будет играть перед целым стадионом. На вывесках, тут и там мелькали названия школ, которые принимали участия в чемпионате, многие из которых были даже из соседних городов. Я достал мобильник и набрал брату.

- Ты все таки пришёл?

- Да, я у главного входа.

- Обойди стадион справа, мой друг встретит тебя и проведёт через чёрный вход. Я пока не могу выйти.

- Понял. Удачи, Кейн.

- Спасибо, малёк, увидимся после.

Обогнув стадион по правой его стороне, меня окликнули.

- Ноа? - вульгарного вида худощавый парень с пирсингом в ушах и брови отбросил сигарету и двинулся мне на встречу. - Йо. Я друг твоего брата.

- Привет. - не ожидал, что у моего брата такие странные друзья.

Кейн создавал ощущение прилежного ученика частной школы, послушного сына и блестящего спортсмена. Друг же его, с выкрашенными белыми волосами, растрёпанный, с пирсингом и в грязных потертых конверсах никак не подходил на роль друга моего брата. Да, он был высок, лицо его можно назвать красивым, но то, как он держался, как ссутулившись шаркал по тротуару сунув руки в карманы… Возможно, мы с Марти тоже выглядим странной парочкой со стороны, но это не мешает нам дружить.

Белобрысый открыл двери с надписью « только персонал» и пропустил меня в темный коридор.

- Вы реально братья?

- А что?

- Чёт вы вообще не похожи.

- Да? - искренне удивился я, ведь мы с Кейном как две капли воды. - Ты первый кто так говорит.

- Не, похожи- то вы похожи, но глаза у вас какие- то разные. Вон у Кейна зелёные и узкие, а у тебя чёрные и круглые.

Я резко остановился. Что? В голове рухнули все мысли, оставив за собой лишь тишину, тёмную пустоту и наши с братом глаза. У меня, у отца, у матери- глаза у всех чёрные, а у Кейна светло зелёные и совершенно не похожие на наши.

- Да не грузись ты. - дружок Кейна споткнулся о меня в темноте коридора и выругался. - Братья вы, братья. Сколько тебе лет говоришь?

- Одиннадцать. - словно сомневаясь в собственном возрасте неуверенно ответил я, все ещё не в силах отдернуть своё сознание от мысли о наших глазах.

- Ну вот будет столько, сколько Кейну, вообще одно лицо будете. - похлопал он меня по плечу и мы наконец вышли в просторный прохладный холл.

- Идём, у нас места в первом ряду.

Когда на корт вышел Кейн стадион взорвался. Неплохая у него поддержка- удивился я и обернулся назад. Трибуны были забиты учениками его школы. В основном, правда, девушками, которые, раскрасневшиеся, кричали и визжали при виде брата.

- А ... - хотел я было обратиться к другу Кейна, но понял, что не знаю его имени. - Прости, ты не представился.

- Мик. - он всем своим видом давал понять, что все происходящее сзади его мало волнует. Он лишь лениво ковырял мизинцем в ухе и только в момент, когда Кейн, найдя нас глазами, помахал ракеткой, искренне улыбнулся и сложив ладошки лодочкой, прижал их ко рту и закричал что есть сил.

- Кейн, ты лучший!

- Подождём его в той кофейне. - Мик убрал телефон в карман и закурил. После вручения призов прошёл почти час, а Кейн все так ещё не вышел. - Гордишься, наверное, братом?

- Я даже не сомневался. - гордость за Кейна и вправду разрывала грудную клетку изнутри.

Мой брат, мой родной старший брат. Первое место. Лучший игрок в теннис среди всех школ города. И уверен, это только начало. Все это только первый шаг к его карьере, он станет лучшим и знаменитым. А как восхищенно другие люди смотрели на него? Как выкрикивали его имя и как громко хлопали. И все это для него, моего брата.

Размышления прервал сам Кейн. Мы уже сидели в кофейне, Мик потягивал свой крепкий американо, а я молочный коктейль. Перед нами с грохотом опустился тяжелый позолоченный кубок, над которым радостно сверкало лицо брата.

- Ну, как это было? - он привычным жестом потрепал меня по волосам и сел рядом, навалившись на меня всем своим весом.

- Идеально. - Мик закурил и кинул пачку сигарет Кейну.

Брат посмотрел на меня, прищурился, будто вглядываясь в меня, словно ища ответ на не заданный вопрос и щелчком пальцев оттолкнул пачку обратно другу. Кай усмехнулся, а меня кольнуло обидой. Он словно знал о брате что- то, чего не знал я. Они были словно я и Марти, со своими тайнами и секретами.

- Прости, не смогу тебя подвезти. - Кейн и Мик пожали руки.

- Ничего, знаешь же, мне не далеко. Увидимся. Чао, Ноа. - Мик помахал нам и мы отъехали с парковки перед стадионом.

- Мик твой одноклассник? - я рассматривал своё искаженное отражение в зеркальном золоте кубка.

- Мм. - брат, облокотившись локтями на руль ждал зелёного цвета светофора, напевая себе под нос какую- то мелодию. Он повернул регулятор громкости на радио и из колонок полился мягкий старый джаз.

- Кейн?

- Мм? - не отводя взгляда от дороги отозвался он.

- Мик не твой одноклассник?

Кейн откинулся на сиденье.

- Почти. Он на год старше меня. Так что, ты сбежал в итоге со школы или отпросился?

- Сбежал. - с гордостью похвастался я, забывая о своём интересе к другу брата. - Перелез через забор. Смотри, даже ладошки ободрал.

- Мама узнает, точно убьёт. - усмехнулся Кейн.

До дома домчали мы в разы быстрее, чем если бы нас от стадиона вёз водитель. Брат в плане вождения тоже был асом. Казалось все, за что бы он не брался, давалось ему легко и непринужденно, из-за этого часто он выглядел скучающим и ленивым. Бывало, он вдохновлялся каким либо новым делом, но быстро становился в нем лучшим и оно ему надоедало.

Ещё только подъезжая к главным воротам нашего двора, я увидел стоящего на крыльце отца. Он курил у входа в дом. Кейн припарковался возле гаражей, не въезжая внутрь, как всегда поближе к дому, почти у самых ступенек. Мама постоянно на него за это ругалась, якобы он портит газон и внешний вид особняка, оставляя свою старую развалюху на колёсах на самом видном месте. « Моя детка не старая, а раритетная» - спокойно отвечал брат.

- Держи. - он почти швырнул кубок отцу в руки.

- Поздравляю, Кейн. Мы тобой гордимся.

Брат, казалось, не слушал и даже не замечал его. Он проскользну мимо отца в дом и окликнул Марту, которая как раз готовила обед.

- Прогулял школу? - отец рассматривал кубок.

- Только последний урок. - стыдливо опустил я взгляд. Не то, чем стоит гордиться и хвастаться перед отцом. - Матери не расскажешь? - я ковырял гравий носком ботинка.

- Не расскажу.

Кейн разрешил поставить его кубок ко мне в комнату. Уже тогда, рассматривая яркие блики и выточенную надпись я решил, что за ужином скажу матери и отцу что тоже хочу, как Кейн, играть в теннис. Надеялся, они обрадуются, поддержат. Особенно брат, ведь это будет отличной возможностью проводить вместе больше времени.

Волновался и не мог читать книгу по биологии, хотя биология мне всегда нравилась. Все мысли были заняты братом и то, с какой легкостью он порхал по корту и как ловко отбивал мяч. Представлял себя на его месте. Видел в восторженных глазах всех тех девушек на трибунах отражение себя самого. А в ушах все ещё стоял звук удара мяча о ракетку и не давал сосредоточиться не на чем другом. Хочу тоже почувствовать какого это- держать ракетку в руках. Какого это- побеждать.

- Мама, папа, хочу вам кое что сказать. - на ужин была утка и мои любимые спагетти. Казалось, именно в них Марта вкладывала всю свою душу. - Хочу как Кейн, играть в теннис.

- Нет. - резко, словно раскалённым ножом по маслу, отрезала мать.

- Но, мама, почему? Мы бы могли вместе ездить на занятия. Мы ведь так редко видимся, а Кейн мог бы многому меня научить. Да, Кейн? - я попытался было найти помощи у брата, но тот лишь ухмыляясь смотрел на мать. Она метнула в него злой взгляд. Был бы я постарше и поумнее, то сразу бы заметил, что- то недоброе творившееся меж ними двумя, словно соперничество, словно безмолвная война. Кейн смотрел на неё глазами победителя в только известной им двоим битве, а мать, метая искры из глаз пыталась взять себя в руки.

- Это ты его подговорил? - спросила она брата, но Кейн пожал плечами и лишь улыбка сильнее растянулась на его лице. - Нет, Ноа, теннисом занимается Кейн, а ты занимаешься футболом. - продолжила она.

- Я не хочу больше играть в футбол.

- Нет, Ноа. Выбери что нибудь другое, раз тебе надоел футбол. - как можно ласковее улыбнулась мать, но улыбка вышла натянутой и слишком фальшивой. Как и ее ногти. Ненавижу ее яркие красные ногти.

- Но я уже выбрал и это теннис. - обида сжимала мне горло, заставляя голос дрожать.

- Ноа, не спорь с матерью. - вмешался отец, своим ровным, жестоким голосом пресекая мое неповиновение. Я прикусил язык. Как собака, не способная ослушаться приказа хозяина, я не мог, не способен был ослушаться отца и, не желая расплакаться перед всей семьей, споткнувшись и опрокинув стул, с пеленой слез перед глазами бросился наверх, в свою комнату. Вот так вот всегда. Одно слово отца и мое мнение или желание теряло свою значимость и свой вес.

Упав на кровать я уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить собственные рыдания. Не хочу плакать, я уже не ребёнок, взрослые не плачут. Спустя пол часа я услышал как хлопнула дверь комнаты брата. Родители, судя по всему, как всегда сидели в большой гостиной. Отец смотрел телевизор, попутно пролистывая новости прошедшего дня на ноутбуке, а мать скорее всего как всегда зачитывалась книгами. Именно от неё мне передалась любовь к литературе. Я выскользнул из комнаты и на цыпочках пробрался к брату.

- Кейн. - прошептал я и приоткрыл дверь, не рискуя постучать и выдать себя перед родителями. - Кейн, ты спишь?

Комната брата тонула в полумраке, освещенная лишь приглушённым желтоватым светом настольной лампы. Кейн сидел за столом и что- то писал. Полоска света из приоткрытой дверной щели скользнула по столу перед ним и он обернулся.

- Ноа? - он достал из уха наушник.

- Кейн, мама меня не любит? - я тихо притворил за собой дверь и облокотился о неё.

- Почему ты так решил? Конечно же любит.

- Но она не разрешает мне записаться на уроки тенниса.

- Тебе правда так понравился теннис? Ты ведь даже никогда в него не играл.

Я молча кивнул, чувствуя, что обида на мать все ещё не улеглась и слезами снова подступила к краю глаз. Кейн подошёл и снова взъерошив мне волосы присел передо мной на колени.

- Ну, хочешь, я поговорю с ней? Хочешь? - я лишь снова кивнул, не в силах произнести не слова, пытаясь сдержать слёзы. Не хотел, что бы Кейн видел меня плачущим и слабым, хотя всегда, чуть что со мной случалось, я первым делом всегда бежал жаловаться именно к старшему брату. Буть то укус осы в нашем саду, разбитые коленки или плохая оценка, принесенная из школы. Кейн всегда лишь мягко улыбался, гладил меня по голове и боль, обида и страх сразу же отходили куда- то далеко, не в силах выдержать теплоты его зелёных добрых глаз. - Тогда сначала иди в ванную и пораньше ложись спать, а я сейчас же поговорю с родителями. По рукам?

- Договорились. - вот слезы и обида уже сдали назад и растаяли под ровную мелодию спокойного голоса брата.

Тёплый душ и усталость прошедшего дня валила меня с ног, из последних сил, в полудреме я открыл окно, впуская легкий тёплый весенний ветер в комнату и рухнул на кровать, поверх покрывала.

- Чего ты добиваешься? Не смей приближаться и тянуть свои поганые лапы к моему сыну. - сквозь сон, внизу, под окнами послышались голоса и повеяло едва уловимым запахом сигарет.

- Ты думаешь я настолько больной, что причиню вред младшему брату?

- Даже не смей. - процедила сквозь зубы мать. - Пока ты остаёшься в этом доме, ты делаешь только то, что говорю тебе я. Тебе это понятно? Или завтра же ты уезжаешь от сюда на другой континент и никогда больше не увидишь нас.

Уставший, я совершенно не понимал о чем шла речь и, не вникая в суть и не прислушиваясь к разговору, провалился в сон.

- Опять ложишься спать с мокрой головой? - в комнате послышался голос брата. Я слышал, как он закрыл окно. Тёплый мягкий ветер уже сменился ночной прохладой. Он приподнял мое сонное тело и вытянув из-под него одело, укрыл меня, а сам лёг рядом, на самом краю. Я приоткрыл глаза, сон тяжёлым грузом лежал на моих веках, но даже так я рассмотрел лицо брата.

- Кейн, ты плачешь? - я положил ему руку на горячую, влажную от слез щеку.

- Все хорошо, Ноа. Я люблю тебя. - он накрыл мою ладонь своей и я снова провалился в сон.

Мой брат

Я сидел перед чистыми листами тетради и, покусывая колпачок ручки, думал о ком бы написать сочинение на тему « люди, которыми я восхищаюсь». Марти сразу решил, что напишет об отце. Конечно, его отец знаменитый баскетболист и его фотографии висят почти в каждом спортивном магазине нашего города. О своём отце писать не хотелось. Он казался мне до ужаса скучным и слишком строгим, хотя справедливым и честным. Всегда в серых или чёрных костюмах, блестящих очках и застегнутых накрахмаленных белоснежных рубашках. Молчаливый и задумчивый. Слишком неинтересный. Он лишь изредка поглядывал на меня поверх газеты или ноутбука, или стальным голосом приказывал мне успокоиться и слушаться мать, когда у матери уже не было сил со мной справляться, как сама она говорила.

Любимый писатель? Их слишком много. Любимый актёр или певец? О них будет писать пол класса, если даже не весь. Хотелось бы выделиться, тем более лучший рассказ среди наших классов будет награждён почётной грамотой и книгами по истории нашего города и в частности, нашей школы.

« Кем я восхищаюсь?» - сам себе я начал задавать вопросы. Перед глазами сразу всплыло доброе лицо брата. « На кого бы я хотел быть похож?». Кейн. « На кого я ровняюсь в данный момент?». Кейн. « Кто самый идеальный для меня человек в этом мире?». Кейн. Кейн. Кейн. Кейн. Кейн.

Я слишком сильно прикусил колпачок и он с треском раскололся во рту. Точно. Мне не нужно писать о ком- то далеком, известном, но мне незнакомом. Человек, которым я восхищаюсь всегда рядом, в одном со мной доме, в соседней комнате.

Я выскочил в коридор с явным намерением взять у брата интервью для своего задания, осторожно постучал в его комнату. Тишина. Я отворил дверь. Никого. Застланная постель и полный порядок на письменном столе, не то, что у меня. По лестнице я резво сбежал вниз и выбежал в сад в поисках матери.

- Мам! Мам! - крикнул я с веранды.

- Что вы кгличите, Ноа? - немного картавя отозвалась Марта. Я обернулся и обнаружил ее в плетёном широком кресле. Видимо, она как всегда уснула под радио.

- Марта! - обрадовался я. - Ты не видела брата?

- Кейн уехал ещё утром.

- А куда? - немного разочаровано поинтересовался я. Стало обидно, что он как всегда не предупредил меня об отъезде. Марта лишь пожала плечами. - А где мама?

- Хозяйка уехала в город с вашим отцом. Будете молока с мёдом? - она с трудом встала и направилась на кухню.

- Нет, мне надо заниматься.

- Вам разве не надо сегодня ехать на футбол? - уже из кухни послышался голос Марты.

- Я бросил. - крикнул я в ответ и завалился на широкое плетёное кресло в котором минуту назад дремала Марта. Подушки все ещё были теплые, а вокруг летал едва уловимый запах мяты и лекарств.

Я достал из кармана телефон и набрал брату. « Абонент находится вне зоны доступа»- безразличный автоответчик несколько раз повторил надоедливую фразу.

Отец с матерью приехали под вечер. Привезли новые картины в библиотеку и уродливую непонятную статую для первого этажа. Мама жаловалась, что там как- то пусто и надо что- то поставить.

- Мама, где Кейн? - бросился я к ней в объятия, прижимаясь головой к ее мягкой груди. В нос ударил сладкий запах парфюма.

- От куда я знаю? - немного по детски фыркнула она и отдала пакеты со свежей зеленью вышедшей Марте. Не часто встретишь мать с покупками в руках. Обычно этим занимается Марта или водитель отца.

Отец же разговаривал с кем- то по телефону, все так же сидя в машине и куря в открытое окно. Я обошёл машину и подошёл к нему. Отец поднял палец, жестом указывая мне хранить тишину. Через две минуты он отложил телефон и вышел.

- Папа, где Кейн?

- Твой брат никогда не отчитывается перед нами куда он уходит. Позвони ему, да узнай.

- Он не... - « он не отвечает» -хотел сказать я, но спина отца ясно дала понять, что разговор продолжаться не может.

Я сел на крыльце подперев руками голову.

На горизонте уже начало темнеть, как из-за деревьев послышался рёв мотора машины брата. Я подскочил на месте.

- Ты чего здесь сидишь? - Кейн потрепал меня по волосам и широко улыбнулся. Звук сигнализации машины спугнул сонных птиц на соседних деревьях. - Пойдём в дом.

- Где ты был?

- В городе. А ты что- то хотел?

- Я тебе звонил, телефон был выключен.

- Наверное батарейка села. Марта, привет, что на ужин? - Марта уже начинала накрывать в столовой.

- Стейки с картошкой. - отозвалась она не прекращая расставлять тарелки.

Кейн ушёл наверх, закрывшись в комнате. Мать и отец стояли в библиотеке выбирая на какую из стен повестить картины. Я стоял посреди просторной прохожей и постепенно начинал узнавать что такое одиночество.

На ужин брат так и не спустился. Я лениво ковырял молодую картошку, перекатывал по тарелке горошек и распотрошил стейк, но так к нему и не притронувшись. Родители молчали и лишь звуки светлячков доносились из открытых окон.

- Как дела в школе? - решила прервать тишину мать.

- Нормально. - пожал я плечами. Что я мог ответить на это? Я в числе лучших учеников школы, как и Кейн первый среди учеников его школы. Учителя довольны мной, у меня много друзей и я делаю успехи в футболе. Точно, футбол. - Мам, я все таки бросил футбол.

- Ну и чем ты теперь будешь заниматься? Только не заводи разговор о теннисе снова. - предугадав ход моих мыслей сразу же оборвала она меня. - Займись чем нибудь ещё.

Настроения ссориться с матерью совершенно не было. Снова бы все закончилось тем, что отец либо отчитал бы меня, либо выгнал из-за стола.

После ужина я сразу же поднялся наверх, но перед тем, как направиться к себе, постучал к брату.

-Кейн, ты не будешь есть?

- Ноа, я собрался спать. - брат открыл дверь и сонно потёр глаза.

- Поможешь мне с домашним заданием?

- Давай завтра. По рукам? - он действительно выглядел уставшим, с глубокими тенями под глазами. - Спокойной ночи, мелкий.

- Спокойной. - я взглянул на часы, огромным стражем стоявшие в конце коридора. Тяжелее стрелки медленно ползли к отметке девять. Детский час, а он уже спит. Попытался я обидеться на брата, но как всегда не смог.

Сочинение

Утром следующего дня, сонный, я спустился на первый этаж. Вчера кусок в горло не лез, зато сейчас готов был бы съесть целую корову. Случайно замешкался у дверях кухни, заметив мать сидящей за столом и брата, стоящего чуть поодаль. Что- то внутри толкнуло меня за стенку, спрятаться, пригнуться и прислушаться к разговору. Удивительно, редко можно застать мать и Кейна вот так вот спокойно разговаривающими друг с другом.

- Я ухожу с тенниса. - поставил он ее перед фактом, а у меня неприятно горько стало во рту.

После завтрака Кейн как всегда куда- то уехал, хотя обещал помочь мне с домашним заданием. Бывало, по воскресеньям он проводил весь день дома, погрузившись в чтение в саду или слушая радио в машине, ему нравилось сидеть там просто так, опустив окна и закинув голову.

Я скучал на веранде, бессмысленно и бездумно вглядываясь в деревья и виноград, плотной стеной окутавший небольшой сарайчик с инструментами. Передо мной все такой же белый чистый лист с заголовком « Сочинение на тему...». Туда-сюда ходит Марта, поливает кусты роз и виноград, отмахивается от надоедливых мошек, на вьетнамском бубнит себе что- то под нос.

Из библиотеки слышатся голоса родителей. Отец рассказывает матери о новой машине их общих знакомых, предлагает съездить к озеру, но мать категорически отказывается. Я встаю и подхожу к окну.

- Дарла, тебе не кажется, что ты немного отдаляешься от нас всех? - отец ласково взял мать под локоть.

- А что мне делать? Не могу их видеть. - она прячет лицо в руки и прижимается к отцу.

- Мы должны проводить время вместе, как семья. - настаивает отец, но мать отталкивает его и нервной походкой выходит из библиотеки.

Я не понял и даже не хотел понимать о чем была речь. На минуту лишь стало обидно, что мы не поедем к озеру. Хотя, зная мать, это было бы ужасное приключение. Ей не нравится ровным счётом ничего. Она не любит когда жарко или слишком холодно, не любит, когда ветер портит ей причёску, не любит насекомых и громких птиц, она просто ненавидит грязь и пыль, а при виде испачканного меня чуть не падает в обморок. Так что наверное даже лучше, что мы никуда не ездим.

Отец сел за письменный стол и с головой ушёл в работу на компьютере. Я пристально всмотрелся в его профиль и увидел в его чертах себя, только старше и мужественнее. Острые углы волевого подбородка и скул, ровный нос, строгие губы, густые чёрные брови, придающие его лицу постоянную серьёзность. Его волосы всегда были гладко уложены назад и блестели от геля. Стало интересно, в его возрасте я буду выглядеть так же или как Кейн? Я вспомнил слова дружка брата о том, что мы с ним не похожи. Перед глазами сразу возник образа Кейна за рулем, сосредоточенный и какой- то недосягаемый, как его вечно отключённый телефон. Лицо Кейна было намного мягче, чем у отца. Черты более плавные, как у матери, острый подбородок и острые глаза с их постоянным скучающим- задумчивым взглядом, высокий ясный лоб, чёрные, кудрявые, как у матери волосы. Мои же были как отца- русые и прямые.

Выйдя на веранду меня окликнула мать. Приехал Марти со своим водителем, привёз новые комиксы и игры на приставку.

- Привет, Ноа. - кряхтя спрыгнул он с заднего сидения машины.

- Привет.

Мы листали журналы с разноцветными картинками и сильными героями в обтянутых костюмах, как в комнату постучала Марта, принёсшая нам лимонад. Пока она вносила напитки я заметил как брат прошёл в свою комнату. Я тут же спохватился и побежал за ним.

- Кейн. - словил я его прям у двери его комнаты. - Ты поможешь мне с домашним заданием?

- Прости, малёк, я совсем замотался. - он потрепал меня по волосам.

- Но ты же обещал. - я не мог обижаться или злиться на него когда он так ласково и с любовью смотрел на меня.

- В следующий раз, Ноа. - и он снова спрятался за дверью.

- Марти, можно я тоже напишу сочинение о твоём отце? - я упал на кровать рядом с другом.

- Я писал о маме. - Марти играл в приставку, он раскраснелся и злился, что долго не мог пройти уровень.

- Почему не об отце? Он же знаменитость.

Марти лишь пожал плечами и в очередной раз на экране высветилось game over.

- Он почти никогда не бывает дома и иногда мама плачет из-за него. Мне кажется у него есть другие женщины. - он отложил джойстик и растянулся на кровати. - Я слышал как мама плакала, когда приезжала бабушка. Говорила, что он ей изменяет.

- Жалко.

- Поэтому я написал о маме. Она любит меня и заботиться. А ещё очень вкусно готовит.

- Моя вообще никогда ничего не готовила. - признался я другу. - Я приду к тебе завтра после школы? Хочу попробовать еду твоей мамы.

- Давай, - оживился Марти. - Я скажу ей сегодня. Она любит готовить. - он похлопал себя по животу и как- то грустно рассмеялся.

Мы замолчали.

- Ну все таки можно я напишу о твоём отце? - проваливаясь в сон спросил я.

- Пиши. - такой же сонный голос ответил мне.

Комната освещалась лишь светло оранжевым светом телевизора, делая стены и пол какими- то нереальными, тёплыми и невероятно сонными. Свежий ветер осторожно играл с легкими шторами, тихим шелестом и далеким запахом цветов вгоняя нас в сон. Я сам не заметил как уснул, а проснулся от того, как кто- то гладил меня по волосам. Я открыл глаза.

- Кейн? Где Марти? - на коленях перед кроватью сидел брат, положив голову рядом со мной.

- Его забрали минут двадцать назад. Спи, Ноа. - он прижал мою руку к своей щеке и я снова словно загипнотизированный им, уснул.

Впервые в жизни я проспал. Выключил будильник сам этого не заметив и продолжил спать дальше. Разбудил меня голос Марты.

-Ноа, вы что ещё спгите? Вставайте быстрее.

Я подскочил как ужаленный. Быстрый душ и наспех схватить учебники и тетради со стола. Вчера не успел сложить их, ибо уснул мертвым сном, теперь же, перепрыгивая через две ступеньки, мысленно перебирал в голове какие книги лежали на столе и вообще те ли тетради я взял.

- Ты что, проспал? - отец искренне удивился, наконец удосужив меня мимолетным взглядом.

- Прости. - я набивал рот остывшим омлетом. Нужно было успеть съесть все к тому времени, как вниз спуститься мать и прикажет водителю везти меня в школу, иначе мог бы остаться голодным до самого обеда.

- Ноа, поторопись. - она стояла позади меня, приглаживая волосы и поправляя воротник.

Я быстро запил все молоком и выскочил вслед за матерью. Машина брата все ещё стояла перед гаражами. Он не едет в школу? Он заболел? Что- то случилось? Роились в голове мысли. Ну да, все верно, последнее время он выглядел немного болезненно и постоянно был уставший. Я уселся на заднее сидение и взглядом проводил красную машину, легонько помахав ей, так, что бы мать не заметила.

У школы как всегда ждал Марти. Привычный поцелуй от матери в лоб - это уже как ритуал, приветствие друзей и отмахнуться от ребят из футбольной команды. Марти жалуется, что уснул вчера у меня, а хотел пройти игру до конца, говорит, что его мама обрадовалась, когда услышала, что я хочу придти к ним в гости и отведать ее стряпни. Сказала, что приготовит что нибудь особенное и поинтересовалась не вегетарианец ли я месть ли у меня на что либо аллергия.

- Я похож на вегетарианца? - уставился я на Марти. Он пожал плечами. - Мясо. - зарычал я в шутку. - Я люблю мясо. - и под звонкий смех друга мы зашли в класс.

Наконец я достал все учебники и сложил их вместе. Оказывается, взял два лишних. В уме прикинул не лучше ли будет оставить их в школе в ящичке и пришёл к выводу, что до пятницы они мне не понадобятся. Нашёл своё вчерашнее сочинение и разгладил смятые края. В куче тетрадей заметил исписанный ровным почерком лист. Сердце пропустило удар. Внизу моих перечёркнутых каракуль длинные ровные буквы, выведенный рукой брата. Я достал лист и положил перед собой.

« Сочинение на тему... Человек, которым я...». « Человек, которым я восхищаюсь- это мой брат. Он высокий, сильный и красивый. Он не только самый лучший ученик среди всех школ города, но к тому же и отличный спортсмен. Именно брат вдохновил меня играть в футбол...» - зачеркнутые слова, заголовок и несколько предложения моим почерком. Далее- невероятно красивые буквы, словно напечатанные в книге по орфографии- почерк брата. Я всегда стремился и стремлюсь к тому, чтобы мои каракули хоть немного были похожи на то, как пишет брат, даже хожу на занятия по каллиграфии три раза в месяц, но пока что мой почерк скорее напоминает записку пьяного матроса с тонущего корабля.

« Мой брат очень меня любит и ценит.» - так начиналось, вернее, продолжалось мое сочинение, написанное Кейном. « Самое дорогое, что есть в его мире это младший братик и его счастливые глаза, его улыбка и смех. Кейн готов отдать все, отказаться от всего и от всех ради любимого брата. Кейн заботливый и всегда, когда надо, будет рядом, всегда придёт на помощь и поддержит не смотря не на что. Даже если весь мир будет против. Кейн живет только ради меня, дышит и продолжает вставать по утрам ради меня. Кейн послушный хороший сын тоже ради меня и он вынесет все ради меня...».

Прозвенел звонок и пришлось отложить написанное в сторону. Учительница делала перекличку, а я сидел с красными щеками. Кейн все таки помог мне с домашним заданием- улыбался я сам себе. Но я не мог позволить никому больше видеть это, эта записка казалась чем- то слишком личным, не для чужих глаз. Хотелось спрятать ее под подушку и перечитывать снова и снова, утопая в ровных красивых буквах, вглядываясь в каждое слово, в каждую точку.

- Ноа. - шепотом окликнул меня Марти. - Ноа.

Я вынырнул из омута своих мыслей и понял, что учительница уже несколько раз назвала мое имя, а весь класс уставился на меня, на то, как глупо и довольно я улыбаюсь.

- Простите. - замешкался я и по классу пролетел легкий смешок.

Сдал конечно же я сочинение про отца Марти. Лист же исписанный братом спрятал в книгу по истории. Я так и не успел дочитать до конца. То Марти постоянно меня дергал, то звал тренер по футболу, просил опомниться и не уходить, то в классной комнате и в коридоре было слишком много людей, а я не хотел, не мог позволить чтобы кто- то ещё увидел написанное.

День пролетел быстро и скучно. Я дождался Марти с его занятий по музыке, заранее позвонил матери и сказал, что еду к другу и попросил не присылать водителя, перебрал вещи в ящике и выкинул почти тонну ненужных записей.

- Мама уже почти приехала. - Марти убрал телефон в карман и постарался с крыльца разглядеть проезжую часть. За ним всегда приезжала мама или бабушка, хотя у их семьи тоже был водитель, но в школу он заезжал только когда у родителей Марти действительно не было времени. За мной же всегда только водитель, иногда с матерью на заднем сидении, если у неё были дела в городе.

Мы спустились к главным воротам, перед которыми на удивление было много людей, хотя занятие вот уже час, как закончились. И почему- то в основном здесь были девочки, даже старшеклассницы из кружка балета, которые никогда не общались не с кем кроме как с такими же балеринами, теперь стояли тут же, в толпе других и посмеиваясь, перешёптываясь, кого- то рассматривали, хотя делали вид, что им это совершенно не интересно.

- Ноа. - за забором школы стоял Кейн. Он потрепал меня волосам, но лицо его было серьезно.

- Кейн, что ты здесь делаешь? - теперь понятно что за столпотворение из представительниц прекрасного пола и кто послужил всему этому причиной. К тому же за спиной брата я заметил его дружка, который выкрасил волосы в пепельный цвет и на удивление хорошо и модно был одет, словно только что со съёмок какого нибудь молодежного сериала. Он, вальяжно облокотившись о стену курил и поймав мой взгляд на себе, лениво махнул рукой. Я помахал в ответ.

Они оба вообще не капли не вписывали в окружающую обстановку. Да они оба были как будто из молодежного сериала. Слишком высокие, слишком красивые, слишком со скучающим выражением лица и слишком хитрыми улыбками. Словно явились к нам из далекого царства вечного холода и равнодушия.

- Я принёс тебе это. - Кейн снял с плеча ракетку в чёрном чехле и отдал мне.

- Твоя ракетка?

- Да, думаю не успею сегодня домой к ужину, поэтому захватил ее с собой.

В этот момент подъехала мама Марти и посигналила нам.

- Ноа, идём. - дернул меня за рукав друг.

- Увидимся. - еле заметно улыбнулся Кейн и под восторженные горящие взгляды девчонок скрылся вместе с Миком за высокой живой изгородью.

- Это что, Кейн? - мама Марти немного прищурилась, пытаясь рассмотреть двух уходящих парней.

- Здравствуйте. - поздоровался я с ней.

- Привет, Ноа. Как дела?

- Нормально. - мы с Марти уселись сзади и пристегнулись.

- Рада, что ты решил заглянуть к нам в гости. - она внимательно оглядывалась по сторонам, выезжая на главную дорогу. Постоянно подавалась вперёд, когда газовала или прибавляла скорости, словно ее это движение помогало движению машины.

- Стойте, остановитесь. - вскрикнул я, когда мы проезжали мимо стадиона. Мама Марти от неожиданности слишком резко ударила по тормозам и мы с ним чуть не приложились головами о передние сидения.

- Ноа, что ж ты так пугаешь. - она держалась за сердце и тяжело дышала. Я действительно не на шутку испугал ее.

- Простите, я не могу сегодня поехать. Прости, Марти. Увидимся завтра в школе. - я выскочил из машины, оставив друга и его мать в недоумении.

Серыми большими тяжёлыми плитами была вымощена дорожка к клубу тенниса. Я много раз приходил сюда после школы, когда удавалось улизнуть от матери или уговорить водителя, ждал Кейна. Он выходил из этих самых стеклянных скрипучих дверей счастливый, мокрый, взлохмаченный. С ракеткой и спортивной сумкой за плечами. Теперь же я стою перед этой самой дверью и собираюсь войти в это помещение так же, как когда- то сюда вошёл брат.

Дверь нехотя впустила меня внутрь. Запах хлорки, резины и чего- то морского. У стойки высокий мужчина в спортивном костюме, разбирает какие-то папки, набирает кому- то по телефону, громко кричит и злится.

-Здравствуйте.

-Да?! - положив трубку кричит на меня, но вовремя приходит в себя. - Прости, парень, тяжелый день. Не хотел на тебя кричат. Чем- то помочь?

- Я бы хотел это. - показываю ракетку за спиной. - Записаться на теннис.

Теннис

Тренер оглядывает меня с ног до головы, оценивая, гожусь ли для тенниса.

- Спортом занимаешься? - спрашивает он, беря папку с бумагами в руки.

- Да, играл в футбол в школе. Был нападающим.

- И почему больше не играешь?

- Хочу быть как брат. - уверенно отвечаю я, глядя мужчине в глаза.

Сейчас решается моя судьба. Возьмут меня или нет. Это не обычная школа тенниса, я бы с таким успехом мог пойти в любую. Но эта самая лучшая. Хотя бы потому, что в ней играет Кейн.

- Брат? Он тоже состоит у нас?

- Кейн. - называю я им брата и тренер морщится, поджимает губы.

- Замену себе прислал что ли? - ухмыляется тот. - Тоже бросишь нас на взлёте своей карьеры?

- Кейн правда бросил теннис? - хмурюсь я. - Он даже отдал мне свою ракетку. - пожимаю я плечом на котором она висит.

- Ты мне лучше вот что скажи, дружище. - тренер наклоняется ко мне. - Что в голове у твоего братца?

- Я… я не знаю. - честно отвечаю я.

- Ладно. - мужчина выпрямляется и достав из-за приемной стойки зубные палочки закидывает одну в рот. Покусывает и перекатывает ее меж зубов. - Посмотрим на что ты годишься. - соглашается он и я чуть не подпрыгиваю от радости.

Зал разделён на четыре корта. За двумя из них отрабатывают подачи и удары мальчишки постарше. Ребята моего возраста наматывают круги вокруг всего зала. Девчонки отдыхают на лавочке, щебеча о своём.

На меня никто не обращает внимание.

К тренеру подходит худощавая высокая загоревшая девушка. На вид ей лет двадцать- двадцать три. Темные волосы ее собраны в тугой хвост, на лбу белая повязка с эмблемой найк. В руках зелёная ракетка.

- Это мисс Браун. - говорит тренер. - Она моя помощница. Если она тебя одобрит, то с завтрашнего дня можешь начать занятия. Надеюсь ты такой же способный и трудолюбивый, как твой брат.

- Привет. Как тебя зовут? - мисс Браун протягивает мне свою руку.

- Ноа.

- Братец Кейна. - добавляет тренер.

- О-о-о. - протягивает она. - Неплохо, неплохо. Доставай ракетку.

Я достал из чехла ракетку брата. Тяжёлая. Хотя когда смотришь на то, как ловко ею размахивает Кейн, кажется, что она невесомая, словно продолжение его руки.

- По наследству передалась? - улыбается мисс Браун. - Пойдём.

Мы переместились на дальний, пустующий корт зала.

- Возьми ракетку вот так. - мисс Браун положила ракетку на пол и подняла ее. - Словно здороваешься за руку.

Я повторил все за ней.

- Для начала посмотрим, какой твой удар. Просто попробуй отбить мячик. - она подкинула мне мяч и я со всей силы влупил по нему, отправив тот на другую сторону корта.

- Ну- ну, не нужно так сильно. - улыбнулась девушка.

После беглого объяснения что к чему, как правильно производить удар, как замахиваться и отбивать, как правильно держать ракетку, мисс Браун осталась довольна.

- Потенциал есть. - констатировала она, когда мы вернулись к главному тренеру.

- Молодец. - усмехнулся тренер, сложив крепкие руки у себя на груди. - Завтра принеси свой ученический и мы запишем тебя. Ещё понадобится подпись от родителей. Бумажку получишь на входе. Принеси все это завтра и добро пожаловать к нам.

Я уже собирался уходить, как тренер крикнул вслед.

- Ноа, с братом поговори. Пусть возвращается.

Я кивнул и побежал на ресепшн за документом, который должны были подписать мать и отец.

Пока тучная женщина распечатывала его, спина моя похолодела от десятка пропущенных от матери. Тут же перезвонив ей, наткнулся на срывающийся ее голос.

- Ты где? - слышно было, как она нервничает.

- Я на стадионе. - ответил я. - Записался на теннис. Мам…

- Какого черта? - прорычала она. - Какого черта, Ноа? Ты же собирался к Марти. Почему я узнаю все от его матери, а не от тебя?

Ничего себе. Редко можно было услышать от матери крепкое словечко. Интересно, отец где- то с ней рядом? Слышит ли он этот разговор? И насколько они злятся на меня? Стоит идти домой или провалиться сквозь землю тут же?

- Прости. - с трудом выдавил я из себя. Звучал я максимально жалостливо.

- Я пришлю водителя и быстро домой. - скомандовала мама.

Я крутил бумажку для вступления в клуб в руках сидя на скамейке в парке у стадиона. Родительский майбах подъехал к парковочному месту и посигналил. Я нехотя поплёлся к машине. Уселся на заднее сидение, кинул рюкзак на пол, пристегнулся.

- Родители сильно злятся? - спросил я у водителя.

Тот лишь молча постарел на меня через зеркало заднего вида и подняв брови пожал плечами.

По дороге домой попытался набрать Кейну, выведать, какая обстановка дома, но равнодушное « абонент временно недоступен» заставил от нервов сгрызть все ногти на руках. Дурацкая привычка. Мать теперь ещё и из-за этого ругаться будет.

Мать вышла на крыльцо как только машина въехала в ворота дома. Мама стояла скрестив руки на груди, нервно топала ножкой в мягких домашних тапочках, но на удивление, как только я вышел из машины, она не отвесила мне звонкий подзатыльник, а крепко прижала к себе.

- Почему ты меня не предупредил? - облегченно выдохнула она мне в макушку и поцеловала.

Облегченно выдохнул и я.

Я уже было рассчитывал на наказание минимум на неделю, а на деле все оказалось не так страшно, как я себе представлял.

- Прости, мамочка. - обнял я ее как можно крепче. - Я… я просто не подумал. - я вжимался в неё своим носом. - Я записался на теннис, мамочка. - я поднял на неё взгляд и столкнулся с ее глазами. Они сделались какими-то до жути стеклянными. - Мамочка? - позвал ее я и она нервно дернула губами. - Мамочка, я пойду расскажу Кейну. - я попытался выскользнуть из ее объятий, но она лишь крепче прижала меня к себе. - Мам. - уже силой оттолкнул я ее от себя.

Она сделалась серьезной и помрачнела. Взгляд ее устремился куда-то поверх меня, губы сжались и теперь она была похожа на маленькую обиженную девочку.

- Я испугалась, что он забрал тебя с собой. Украл тебя у меня. - из ее глаз брызнули слёзы.

- Мама? - испугался я, увидев слёзы дорогого мне человека. - Ты чего плачешь? Кто меня куда забрал?

Вдруг меня словно обдало кипятком и тут же резко окунуло в омут со льдом. Я бросился в дом, выкрикивая имя брата.

- Кейн! - звал его я, поскальзываясь на натертом до блеска паркете, спотыкаясь на ступеньках. - Кейн! - в груди все сжалось, каждый выкрик вырвался из меня с болью, словно у меня была ангина и меня заставляли петь. - Кейн…

Я медленно осел на пол, закрывая глаза руками. Горло сдавило, в груди саднило, а слёзы застелили все передо мной, да я и сам отказывался видеть то, что предстало передо мной.

Комната Кейна была пуста.

Кейн.

Мой брат был для меня всем.

Когда я был совсем маленький, а мать, казалось, испытывала некое отвращение ко мне, именно Кейн играл со мной.

Матери не нравилось, что я доставал ее вопросами и глупым своим детским лепетом. Она держалась за голову и закатывая глаза причитала: « никто не предупреждал меня, что дети такие надоедливые»

Когда я, измазанный в песке, тянулся к ней, она отдёргивала от меня своё платье и звала Марту.

- Марта, Ноа снова весь измазался!

Тогда Кейн брал меня на руки и кружил, мы смеялись и вместе шли купаться. Он запускал мне заводную подводную лодку и надувал мыльные пузыри.

Кейн читал мне, когда я по долгу не мог уснуть. Мазал мне разбитые коленки йодом, когда мать, испугавшись крови, чуть не падала в обморок, снова и снова зовя Марту.

- Какой у тебя хороший стагший бгат. - говорила Марта, кормя меня пудингом. - Рядом с ним ты никогда не плачешь.

Кейн стоял рядом, облокотившись о столешницу с раковиной. В руках у него была спелая клубника. Он широко и ярко улыбался и я улыбался ему в ответ.

Из-за Кейна я пошёл на футбол. Правда, нам так и не удалось сыграть вместе, потому что он вдруг резко переключился на теннис.

Из-за Кейна полюбил биологию, когда тот показал мне в домашнем микроскопе как выглядит наша кровь. Он уколол свой палец и капнул на стекляшку, засунул ее под линзы и подозвал меня.

- Смотри.

Я с интересом рассматривал в микроскоп его кровь.

- В следующий раз, когда будешь плакать, не размазывай сопли по щеками, а сдай мне их на анализ. - рассмеялся брат.

Спустя время он отдал мне свой микроскоп и взялся за математику.

Ему легко давалось все, за что он брался и с такой же легкостью он вовлекал и меня в свои изучения.

Благодаря ему ещё до школы я научился хорошо и быстро считать, читать и даже умножать в уме.

Мы вырезали из дерева неказистые фигурки, собирали из Лего целые замки, стоили железнодорожные пути для поездов в подвале нашего дома, рисовали руками и пили чай из розовых пластмассовых чашечек.

Стоп. Что?

Я открыл глаза и уставился в потолок.

С чего вдруг нам, двум мальчишкам, пить чай из розовых чашечек, сидя за круглым игрушечным столиком в окружении кукол?

Я потёр распухшие от слез глаза.

Я рыдал уже третий день кряду, из-за чего мать позвонила в школу и соврала им, что я заболел.

Но я и правда болел. Чертова боль от того, что мой родной и самый любимый брат бросил меня вот так, ничего не сказав, была хуже, чем когда я сломал руку, словно я одновременно заболел всеми самими смертельными болезнями мира.

Почему он так поступил?

Я снова и снова кричал в подушку, пытаясь не задохнуться от собственных слез.

Так больно мне не было никогда.

Он просто ушёл, уехал, пропал, ничего мне не сказав.

Это молчаливое предательство было хуже всего на свете.

Я отказывался от еды и плохо спал. Просыпался каждый час- два от того, что мне снился Кейн. Плакал и снова засыпал. И так по кругу. Только когда рыдающая мать упала у моей кровати на колени и умоляла хотя бы выпить супу я наконец сдался и влил в себя тёплую жидкость, которая придала мне новых сил не для жизни, а для новых слез и страданий.

- Магти пгишел. - осторожно приоткрыв двери в мою комнату заглянула Марта.

Я притворился спящим и Марти ушёл.

Я винил во всем себя.

На смену обиды на брата пришло самоистязание.

Наверное, ему просто надоел такой прилипала, как я. Я же буквально преследовал своего брата повсюду. Старался быть, как он, делать все, как он. Конечно, кому подобное может не надоесть? Я подражал ему во всем. Может, именно поэтому он бросал все, к чему в него изначально лежала душа? Вовсе не из-за внезапно навалившейся скуки, а из-за того, что к этому притронулся и приблизился я?

Ну и пусть убирается к черту.

Настал черёд злости, но как бы я не пытался злится на брата, я не мог. Он был идеалом для меня во всем.

В том, как уверенно и спокойно он держался перед своими одноклассниками и друзьями, всегда был душей компании. Как легко общался со взрослыми. Они всегда воспринимали Кейна как себе равного, никогда не смотрели на него, как на зазнавшегося или зарвавшегося мальчишку. Нет, они все любили его.

Учителя восхищались им, прощали ему его мелкие шалости. Смеялись с его шуточек и не могли даже разгневаться на него. Никто не мог.

Кроме матери.

Только между ними шла постоянная негласная тихая война, которая заключалась в колких ухмылках и высокомерном взгляде. Добрые глаза Кейна в моменты его маленьких побед становились колючими, словно в самих зрачках его вырастали шипы и этими самыми шипами он пытался как можно больнее ранить мать, а она, в свою очередь, плотно сжимая губы с ненавистью смотрела на брата.

Тогда я ещё не мог понять этого. Что сказать, глупый наивный мальчишка, с открытом ртом и глазами, полные восхищения, смотрел на своего брата. Безоговорочно любил мать, которая так нежно обнимала и так ласково целовала в лоб. Уважал и ценил отца, который, словно опора, держал на себе всю нашу семью.

Я действительно пытался возненавидеть Кейна, но провалившись в этом деле, побитым и уничтоженным наконец выбрался из своей комнаты.

На первом этаже сидела незнакомая женщина.

- Милый. - кинулась ко мне мама. - Как ты? - принялась она целовать мой вспотевший лоб. Челка слиплась и лезла в глаза.

Я обнял маму и снова разрыдался.

- Почему Кейн ушёл? - плакал я, хватаясь за платье матери. - Почему он меня бросил?

- Ноа, это женщина доктор Грейс. Она поговорит с тобой и выслушает тебя.

Волосы на моей голове встали от возмущения. Я с силой, но так по- детски топнул ногой и закричал:

- Мне не нужен доктор!

Я убежал в свою комнату, по дороге не забыв ударить кулаком в дверь комнаты Кейна.

Я лежал под одеялом, сжимая телефон, который раз за разом повторял

« Абонент не доступен»

Глава 7. Вернулся.

Кейн вернулся так же неожиданно, как и пропал. Его исчезновение стало сюрпризом не только для мне, но и, как я позже узнал, для матери тоже. Поэтому в тот день она обрывала мне телефон звонками, пока я был на пробной тренировке по теннису. Боялась, что брат забрал меня с собой.

- О моем отъезде знал только отец. - признался Кейн, когда мы поужинали отдельно от родителей и вышли на веранду.

Тёплый ветер. Стрекот сверчков. Утихающий щебет засыпающих птиц. Где- то на горизонте россыпью тысячи звёзд взорвались фейерверки и утонули за деревьями. Кто-то что- то праздновал. Возможно, даже, сами не того не догадываясь, возвращение моего дорого брата.

- Почему ты мне не сказал? - надулся я, превратившись снова в обиженного ребёнка.

- А ты бы меня отпустил? - как-то печально усмехнулся Кейн и достал сигареты.

Мальборо в красной упаковке. Чиркнула зажигалка, ветер подхватил серый дым и унёс его вверх, унося меня с собой в воспоминание, когда я случайно подслушал разговор брата с матерью.

Кейн затянулся, замолчал, о чём-то задумался.

- Я не знал, что ты куришь. - решил нарушить тишину первым.

- Я курю с четырнадцати лет. - ответил Кейн, нарочно выпуская дым мне в лицо.

Я закашлялся. Брат рассмеялся.

- Я не знал.

- Ты многого не знаешь. - он зажал сигарету меж зубов и потрепал меня по волосам.

- Почему ты уехал?

- Так надо было, Ноа. - разговоры об отъезде явно печалили Кейна.

- А теперь ты вернулся? - я нервно качал ногой, теребил руками бахрому от подушки плетёного дивана.

- Вернулся. - улыбнулся брат и устремил свой взгляд в небо.

Почему-то Кейн показался мне невероятно печальным и ужасно одиноким, словно что-то съедало его изнутри, но он старался держаться. Держаться из последних сил.

- Теннис. - Кейн потушил сигарету. - Я видел награды. Молодец.

От похвалы брата внутри взыграла гордость. Не зря я так упорно тренировался все эти годы. Я ждал именно этих слов, именного от этого человека. На похвалы матери мне изначально было все равно. Она делала это так равнодушно и наигранно, словно для галочки, а не от всего сердца. Отца особо мои победы не заботили, он с головой был в работе и лишь за ужином или завтраком справлялся о моих успехах. Скорее всего, тоже для галочки, ибо и так знал на что способен его младший сын.

- Тренер говорит, что я весь в тебя. - похвастался я.

- Конечно, ты ведь мой брат. - в голосе Кейна тоже чувствовались нотки гордости за мои достижения. - Но слушай, почему в моей комнате? Что за пьедестал своих наград ты там устроил?

Я рассмеялся.

- Хотел, чтобы это было первым, что ты увидел бы, как вернулся.

- Ждал меня?

Я зашмыгал носом. Предательские слёзы снова собрались у уголков глаз. Я стряхнул их тельной стороной ладошки, но не удержался и заревел, так, как не ревел в детстве. Я думал, что стал сильнее и взрослее за все это время, но рядом со старшим братом снова становился его младшеньким.

- Ну- ну. - хлопал мне по спине Кейн, успокаивая.

Я не стесняясь рыдал в его плечо даже не заметив, как на веранду выбежала мать. Она, растрепанная, словно львица готова была защищать своё плачущее чадо. Рыдая, я не мог видеть, как снова мать и брат схлестнулись взглядами. Как мать метала молниями из них, а Кейн победоносно улыбался.

Успокоившись, я вытер нос рукавом и отвернулся. Стыд за то, что как девчонка рыдал в плечо брата с опозданием, но накрыл меня.

- Прости. - извинился я.

- Все нормально. - поддержал меня Кейн. - Иди спать, Ноа. Уже поздно и я устал.

- Но где ты был? - спать мне совершенно не хотелось. Хотелось узнать, где все это время пропадал мой брат и почему отец, зная, что Кейн собирался уехать ничего не сказал нам с матерью? Почему родители, черт побери, не сказали ничего мне? Они лишь отмахивались от меня, говоря, что брат уехал и с ним все в порядке. Неужели из-за того, что в их глазах я все ещё был ребёнком? Но неужели видя мои муки из-за непонимания причины отъезда брата, нельзя было хотя бы попытаться что либо объяснить мне.

Я разозлился на родителей снова. Я и так все реже и реже разговаривал с ними, сводя наш диалог на мое скупое « ммм» и « все в порядке» в ответ на все их вопросы. Да и они особо не пытались идти на контакт.

- Я расскажу тебе все завтра, Ноа. Я правда очень устал с дороги и валюсь с ног. Я был за рулём почти сутки без сна. Пожалей своего старшего брата.

Я насупился, но сжалился над ним.

- Клянись, что все расскажешь. - я протянул ему мизинец и мы скрепили его обещание данное мне.

- Кейн. - окликнула его мать, когда мы собирались уже подниматься наверх. - Иди спать, Ноа. - скомандовала она, когда я тоже остановился и обернулся к ней.

- Спокойной ночи, Ноа. - улыбнулся Кейн и я послушно удалился.

Очутившись в своей комнате я тут же выключил свет и подбежал к окну. Как я того и ожидал- мать и Кейн были на веранде. Брат закурил и предложил сигарету матери, на удивление, она согласился. Он учтиво поднёс огонь к ее лицу, а я чуть не прикусил язык от удивления. Мать тоже курит?

Вдруг мне стало стыдно, словно я увидел то, чего не должен был. Хотя, по сути, так и было. При мне она никогда даже не притрагивалась к сигаретам или сигарам отца. А тут вдруг глубоко затянулась и выпустив дым начала разговор. Сначала тихо, так, что ко мне долетали лишь обрывки фраз, затем, видимо не в силах держать себя в руках, она забылась и повысила на брата голос.

- Не понимаю, что вы с отцом замыслили. - я не мог видеть ее лица, но голос звучал раздраженно.

- С отцом? - насмешливо отвечал ей Кейн. - С каким отцом?

- С твоим, Кейн. Хватит играть в твои дурацкие игры. - злилась мать. Ее явно выводило спокойствие брата.

- Не пойму о чем ты. - отвечал он.

- Делай, что хочешь. - шипела мать. - Но не смей, не смей даже пальцем… - голос ее затих и она снова говорила так тихо, что я не мог разобрать слов.

Как бы я не прислушивался, узнать о чем был их разговор было невозможно. Ещё с минуту они о чем- то спорили и разошлись. Я услышал как хлопнула дверь комнаты Кейна и только тогда отлип от окна.

Между ними точно происходит что-то странное и не доброе. - думал я, засыпая. И отец явно в курсе всего это.

Я проснулся посреди ночи от того, что мне стало тяжело дышать. Тишина окутывала все вокруг, лишь ветер робко изредка прогуливался меж листьев деревьев.

Я весь вспотел и попытался скинуть с себя одеяло. Я же вроде оставлял окно открытым, почему же так жарко? Сквозь сон я вспомнил, что вернулся Кейн и что скорее всего это он, по привычке закрыл мое окно. Он всегда ругался, на то, что я могу простудиться.

За эти два года ни разу. - улыбнулся сам себе я. - хотя и спал постоянно с открытыми окнами.

Когда сон постепенно отступал, я замер, боясь пошевелиться. Я не смог скинуть одеяло потому что рядом, навалившись на меня, кто-то лежал. Я учуял такой знакомый и родной до боли запах Булгари вперемешку с сигаретами.

- Кейн? - широко раскрыв глаза прошептал я.

Глава 8. Бессонница.

Я не сомкнул глаз не на мгновение. Казалось, они полностью высохли и разболелись. Кейн дёрнулся, словно очнулся от кошмара, встрепенулся, испуганно принялся оглядываться по сторонам. Я видел его в отражении зеркала на шкафу у ног моей кровати. Он резко подскочил, схватился за голову и как умалишённый, попятился назад.

Он вышел из моей комнаты, тихо затворил за собой двери, но не плотно, оставив тонкую щель света.

Я наконец выдохнул, словно все это время я не только не моргал, но даже боялся вздохнуть и устало провалился в сон без сновидений.

На утро я выглядел не очень. Рассмотрел в зеркале глубокие темные круги под глазами, в которых поселился страх вперемешку с недоумением. Умылся, как попало и спустился вниз на завтрак.

Кейна нигде не было. Мать все еще спала, видимо, она пила до поздней ночи, потому что на столе в гостиной все еще стоял бокал с недопитым вином и бутылка. Отец дежурно буркнул мне « доброе утро, сын» и вместе с водителем умчался по делам.

Я жевал сандвич с жареным беконом, когда на лестнице появился Кейн. Он выглядел бодрым и довольным сытым котом. Легко сбежав вниз, закружил Марту, громко поцеловал ее в макушку и крутя ключи от машины на указательном пальце, облокотился о столешницу. Его излюбленное место.

- Как хогошо, что Кейн вегнулся. - прокряхтела Марта, вытирая крошки со стола.

- Плохо выглядишь. - удивился брат. - Заболел?

- Не выспался. - в бутерброд ответил я.

- Сегодня так уж и быть, побуду твоим водителем. - обрадовал меня Кейн.

Я не знал как на все это реагировать. У него, что лунатизм? Он не помнит, что завалился спать в моей комнате и испугал меня до чертиков?

- Доедай и погнали. - он потрепал меня по волосам и вышел на крыльцо.

Я нехотя и слишком лениво переоделся, пригладил волосы и закинул рюкзак с ракеткой на плечи.

Кейн курил возле машины. Увидев меня, затушил сигарету, подмигнул мне и запрыгнул на водительское сидение. Машина зарычала, распугав грохотом всех птиц с деревьев и фасада дома.

Я уселся рядом и пристегнулся.

Сложилось ощущение, что с каждым разом Кейн водил все лучше и лучше. Вывернув на главную дорогу он ловко и с небывалой легкостью обгонял других водителей, несколько раз заставил меня вжаться в сидение и вцепиться в него ногтями на опасных поворотах.

Брат включил радио, подпевал какой-то старой пенсе, мотив которой мне был знаком, но слов я не помнил и в такт музыке стучал ладошками по рулю.

- Так где ты был? - спросил я, когда мы остановились на светофоре у въезда в город.

Кейн обменивался улыбочками с дамочкой в серебристом пикапе и не сразу ответил на мой вопрос.

- Дар…Отец отправил меня к своим родственникам.

- К бабушке и дедушке? - удивился я. - Ты серьезно?

- Угу. - кивнул Кейн и влился в поток машин на оживлённой улице.

Он на своём красном кабриолете Альфа ромео привлекал слишком много внимания. Мне даже на мгновение захотелось пригнуться и спрятаться ото всех вокруг.

Отцовские родители напоминали мне жутких стариков из деревушки старинной Англии. Бабушка всегда ходила в длинном чёрном платье, носила белый платок и я даже никогда не видел ее волос. Лишь однажды серый локон выпал из-под платка, но она тут же заправила его обратно. Она была до ужаса верующей и богобоязненной. Молилась по утрам и перед сном. Молилась за завтраком обедом и ужином. Целовала крестик и судорожно прятала его за шиворот. Нашёптывала молитвы своими сухими бледными губами и постоянно крестилась.

Дед был суров. Носил строгие костюмы или охотничий комбинезон. Никогда не улыбался, был угрюм и мрачен. В детстве его лицо пугало меня. Оно было словно те жуткие серые фотографии с надгробий. Он прихрамывал и громко кашлял, любил спать в своём старом кожаном кресле пол монотонные звуки новостей с самого скучного канала новостей мира.

В принципе, зная своих прародителей, я никогда не удивлялся тому, какой сдержанный и строгий мой отец.

Дедушка с бабушкой жили возле озера, в отдалённом городке, численностью не больше несколько тысяч человек. Город был мрачен, как и все жители в нем. Старинные кирпичные серые здания обвивал Дикий виноград и плющ, а небо над ним всегда было грозовое, грозившееся вот- вот разверзнуться громом и дождём.

Я бывал там всего пару раз в своей жизни, но и этого хватило с головой, чтоб умолять родителей не ездить с ними на недельку летом в то место, сошедшее с рассказов Эдгара По. Слава богу мать тоже пыталась держаться подальше от родственников отца и поддерживала меня в моих капризах.

- Что ты там делал? - я нахмурился.

Не может быть, чтобы Кейн провёл там два года. Сумасшедшее мрачное до чертиков место. Оно никак не вязалось у меня с братом. Будто бы в фильм про семнадцатый век запихнули кого- то из нашего времени. Кейн был слишком ярок и эпатажен для подобного места. Особенно, с его любовью к показушничеству.

- Учился. - пожал брат плечами. - Закончил школу экстерном, научился ездить верхом, перечитал тонну литературы по психологи и философии. Сам знаешь, там особо не чем заняться. У них даже с электричеством до сих пор перебои. Почувствовал себя жителем девятнадцатого века.

Кейн так обыденно об этом говорил, а у меня все никак в голове не укладывалось, что эти два года он был так рядом, жил у родителей отца и даже не позвонил. Даже не приехал. Даже не сообщил о себе.

- Почему ты не звонил? - тут же спросил его я.

Кейн молча смотрел на дорогу. В колонках заиграла какая-то попсовая песня и прибавив громкости, брат принялся подпевать, проигнорировав мой вопрос.

Я смотрел на него, пытаясь понять, хотя бы на малейшую капельку понять что, мать вашу, творилось у него в голове? Почему он так поступил? Что вообще происходит с ним? Но Кейн всем своим видом давал ясно понять, что разговор закончен. Я еле удержался, чтобы не ударить его.

С удовольствием приложил бы его смазливое лицо о руль, только лишь бы заставить говорить. Но некое здравомыслие внутри все же взяло верх и посоветовало мне замолчать, дабы не спугнуть его.

Подъехав к школе мы, что не капельки не удивительно, заставили всех вокруг уставиться на нас.

Кейн взъерошил мне волосы, громко рассмеялся, зажал в зубах сигарету и ударил по газам как только за мной захлопнулась дверь.

- Это что, Кейн? - Марти удивлёнными глазами провожал машину брата.

- Ага. - я прошёл мимо друга.

Я все еще был ошарашен тем, что сказал мне Кейн.

- Он вернулся? - Марти выглядел не менее шокированным.

- Ага. - я нахмурился.

- Когда?

- Вчера. - мы с Марти остановились у крыльца школы. - Знаешь как? Просто, блин, приехал и все.

Марти нахмурился вслед за мной.

- Я даже не знаю что сказать. - признался я другу.

- А что говорят родители?

- Да в том- то и дело, что ничего.

- И где он был?

- У бабушки с дедом. - пожал я плечами.

- Ты серьезно?

- Угу.

Я действительно не знал и не понимал, что происходило, но намеревался это все выяснить.