Брандвахта

Фрагмент 1

На Сочинской в подвальчике разливного стерлитамакского тоже не было.

- Ничего, - объявил Андрюха, не теряя надежды. – В конце улицы Софьи Перовской, как поворачивать на колонию Матросова, купим. Там точно должно быть. Пошли на остановку.

Мне пофиг. На остановку, так на остановку. Пара полиэтиленовых мешочков, в которые нальём это самое пиво, коим непременно хочет меня попотчевать двоюродный брат, и сумка из плащовки – не такой уж и тяжёлый груз. Вон, оба засунули этот «багаж» в карманы лёгких летних курточек-ветровок, и их почти незаметно в карманах.

Честно говоря, мне была удивительна такая «тара» под пиво, как полиэтиленовые мешочки.

- Протекут же! – засомневался я, когда брат вручил их мне.

- С чего бы? Уже сколько лет его так таскаем, и ни разу не протекли, если мешочек новенький, не продранный. Главное – аккуратненько завязать его сверху, а потом вертикально поставить в сумку. Ну, и не ронять сумку.

Телефона в квартире у Андрея, живущего в районе «восьмиэтажки», нет. Так что ехал я к нему в гости, можно сказать, наобум. Ну, телеграммами, конечно, обменялись: «Приеду такого-то», «Приезжай». Но оказалось, что именно в день моего приезда ему заступать на дежурство на брандвахте. Это такая плавучая гостиница для персонала треста, занимающегося прокладкой подводных переходов всевозможных нефтепроводов и газопроводов через реки. По сути, баржа, но с построенным на ней одноэтажным зданием, разделённым на каюты-номера, в которых живут сотрудники, когда их «плавсредства» стоят без дела в Уфе.

Работал брат сначала в этом тресте, а потом брандвахту приватизировал бывший муж его сестры, ушедший в бизнес. Но при условии, что ещё пару лет не будет менять профиль этой баржи и оказывать прежние услуги работягам из треста, спешно избавляющегося от непрофильных основных средств ради снижения налогов. Рустам, нашедший «золотую жилу» торговли строительными инструментами (молотки, топоры, пилы, мастерки и даже простейшие побелочные кисти-«макловицы» из мочалки, на которые пока можно делать наценки в несколько раз), «подсуетился на перспективу», решив, что плавучая гостиница в его развивающемся бизнесе – не помеха. И перетащил бывшего родственника дежурить на рации раз в три дня, «сутки через двое».

Ну, а что? Сутки бездельничает на брандвахте, а потом двое «химичит помаленьку», занимаясь ремонтом телевизоров. Из всех забот – трижды в сутки (утром, в полдень и вечером) выйти на связь с трестовской радиостанцией и узнать, не направляется ли в Уфу какая-нибудь посудина, экипаж которой надо будет разместить в комнатках. Если направляется, то встретить людей, выдать им постельное бельё и не обращать на них внимания, пока не придёт пора «принимать номера». Всё остальное время – хочешь, рыбачь, хочешь, спи, а хочешь, пиво пей.

Ага! Вот рыбалкой-то он меня и соблазнил: Кузнецовский затон, в самом начале которого пришвартована брандвахта, находится у самого слияния рек Уфа и Белая. Хочешь, в одну поднимись на резиновой лодке, имеющейся в наличии, хочешь, в другую, а хочешь, прямо с палубы удочку кидай.

- Можно не удочку, можно сетёшку бросить, когда стемнеет. В сторонке от фарватера, чтобы буксиры, заходящие в затон, на винты не намотали, - агитировал меня братец. – Что поймаем – либо на мангале пожарим, либо уху сварим. Там у нас и уже сушёная рыбка есть для пива.

Пару лет назад у них в Стерлитамаке немцы поставили на пивзаводе свою производственную линию, и, по словам Андрея, «вся Уфа теперь только стерлитамакское пиво пьёт». И самое вкусное – не бутылочное, а именно разливное, ради которого мы уже три «точки» оббежали. И теперь едем в четвёртую.

Но и на Софьи Перовской случился облом.

- Возвращаться в центр уже поздно, - глянув на часы, вздохнул брат. – В общем, затариваемся бутылочным и топаем на место.

Забили бутылками не только обе наши сумки. Пиво было везде: в карманах, за поясом штанов, как гранаты у партизана, и даже за пазухой. Так что наклоняться нам крайне противопоказано: не дай бог, поллитровки начнут вываливаться – побьются же!

Нам, конечно, вполне хватит и того, что в сумках. Но пришлось брать ещё и на матроса, которому Данилыч позвонил из телефона-автомата и озадачил покупкой закуси. В дополнение к «тормозку», собранному его подружкой, к которой мы там же, в районе «восьмиэтажки», заскочили по пути на остановку трамвая.

«Подружка» - это очень условно. Пусть они и живут поврозь, поскольку у обоих однокомнатные квартиры, а у Валентины дочери от первого брака десять лет. Но скоро всё переменится: собрались делать обмен, а потом мне снова ехать в Уфу, гулять на свадьбе у двоюродного брата, с которым у нас разница всего-то два месяца. Только он после армии уже три года отгулял, а я, из-за учёбы и случившегося накануне призыва несчастья, пошедший служить не со своим возрастом, вернулся на дембель только прошлой зимой.

Как там у Маяковского?

Отряды рабочих, матросов, голи,

Дошли, штыком домерцав,

Как будто руки сошлись на горле,

Холёном горле дворца.

Но это отряды рабочих, матросов и голи при ходьбе штыками мерцали, а мы звенели стеклотарой. Дошли, бутылками дозвенев, до трёх узких, длинных, метров пять, досок, сколоченных снизу между собой поперечными планками, соединяющих берег с плавучей гостиницей.

- Пойдёшь только тогда, когда я уже на борт поднимусь, - распорядился братец. – Двоих эта сходня может не выдержать. Тем более, так нагруженных.

Ну, да. Даже под ним, более сухощавым, чем я, доски прилично так прогибались. Так что топал я очень аккуратно. И радовался тому, что не начал дегустировать пивко ещё у магазинчика.

Смена вахты заключалась лишь в обмене приветствиями, вопросе «всё в порядке?» и утвердительном ответе «стоящих на низком старте» ребят. Ах, ну да. Ещё и пояснении, что Вовка-матрос на смену выйдет, но на часик задерживается. И пока я загружал холодильник бутылками, предыдущая смена «испарилась».

Две бутылки – в морозилку, чтобы охладились, пока Данилыч проводит мне экскурсию по «вверенному объекту». Как ни хотелось отведать столь расхваливаемый напиток, но пиво надо пить холодным, а не «комнатной температуры». Пусть на улице сегодня пасмурно и вовсе не жарко, а то было бы ещё хуже.

В общем-то, ничего особенного, если не считать того, что это здание брачного типа покоится на «корыте», отлитом из железобетона. По две кровати в номере, туалет в конце коридора общий, душевая комната, вода для которой подогревается газовой колонкой. Вместимость – до тридцати человек. Генераторная на случай отключения электропитания. Тонну питьевой воды по заявке (в зависимости от «наполняемости номеров») привозит водовозка. Плита на кухне с баллонным газом. Второй бак с водой, технической, закачивается прямо из реки. На зиму есть отопление, солярочное. Что ещё? Кастелянная, старенькая стиральная машина «бочка», пара холодильников, «ленинский уголок» с книжными полками и телевизором. По торцам баржи – два свободных куска палубы, на одном из которых установили лавочки, стол и мангал. Но это – уже самодеятельность дежурных смен.

- Слушай, а как весной, в половодье?

Брат знает, о чём я: весенний подъём воды в Белой в районе Уфы достигает 8-10 метров, а от брандвахты до слившихся всего-то в полукилометре отсюда вод двух рек меньше ста метров.

- Да нормально. Баржа не на якоре стоит, а тросами к мощным сваям врастяжку привязана. Поднимается вместе с водой. А вода уходит – вместе с ней возвращается на место. Ну, приходится извращаться и добираться на борт не по сходне, а на лодке. Вон, лесенка для этого есть.

- О, класс! Значит, можно будет после купания по ней из воды выбраться.

- Сдурел, что ли? Какое купание? Вода холоднючая! Это же река, а не озеро, она тут прогревается только к концу месяца. В лучшем случае.

Облом! Ну, да ладно. Братец обещал хорошую рыбалку, так что придётся не самому купаться, а червяков купать. Кстати, а они есть?

- А как же! Мы специально деревянный ящик с землёй завели для этого. И время от времени на берегу подкапываем, чтобы они в нём не переводились. Только пойдём лучше по первой бутылочке пива «уговорим».

2

Уговорили. Пивко действительно неплохое. А особенно – «вприкуску» с вялеными небольшими чебачками, развешенными над палубой на проволоке. Даже чуток остыть успело, пока в морозилке лежало. А к тому времени, когда мы эти допили, то и следующая парочка успела охладиться. Остальные «дойдут» уже не в морозилке, а в «общем» отделении холодильника.

- О, кажется Серёга, мой матрос, явился, - мотнул брат головой в сторону дорожки, на которой за кустами мелькали две фигуры. – А это ещё кто с ним?

Кого, блин, он спрашивает? Я и матроса-то ни разу в глаза не видел, не говоря уже о девице, с которой он идёт.

Хорошо загруженные топают! У девушки в руках авоська с двумя трёхлитровыми банками пива, у парня – такая же ноша. Плюс хозяйственная сумка. Похоже, та самая закусь, о которой Андрей просил по телефону.

Перед сходней парень отобрал у спутницы сетку и шустренько взбежал на борт.

- Ой, они качаются! – раскинув в сторону руки, изумилась девушка, которую, как и матроса, слегка «штормило».

Не успел Сергей рта раскрыть, чтобы дать совет подружке не бояться, а топать дальше, как раздалось громкое «плюх!». И пришлось уже матросу сигать за не удержавшей равновесия. К счастью, та умела плавать и не пошла камнем ко дну. Но оба, вскарабкавшись по лесенке, выглядели… гм… непрезентабельно. Как мокрые курицы, короче, выглядели.

- Данилыч, ты пиво купил? Это хорошо, что бутылочное. Нам с Венеркой оставьте по пару бутылок, а это пейте. А мы переодеваться пойдём.

И пошли они, солнцем палимы. Точнее, оставляя за собой следы стекающих с одежды ручейков.

Вернулись они нескоро. Слишком уже нескоро для того, чтобы снять мокрую одежду и укутаться в простыни. И слишком уж довольные для столь рутинного занятия, как отжимание мокрых шмоток.

Даже купание в холодной воде их не протрезвило, и бутылочное пиво, которое, как я убедился, всё-таки чуть хуже разливного, им под нарезанную и выставленную на стол закусь, пошло «на ура».

- Венерка, хватай бутылку и бегом в каюту! – вдруг подорвался матрос. – Андрюха, кажется, это Барисыч едет. Прикрой, если что.

С Рустамом Янбарисовым по кличке Барисыч мы были знакомы с моих доармейских времён, когда я приезжал на свадьбу младшей из трёх сестёр Андрея. Он как раз был женат на старшей, и тоже присутствовал как родственник. Так что хозяин брандвахты, произнеся кому-то через приоткрытую дверь «двадцать четвёртой» «Волги» «посидите, пока я договариваюсь», не только поприветствовал Андрея, но и долго тряс мою лапу.

- Не знал, Володя, что ты тоже тут!

- Да вот, свалился к братцу, как снег на голову, и ему пришлось меня за собой на дежурство тащить.

На пивной дух и разлитое по кружкам пиво, Рустам никак не отреагировал.

- Андрюха, тут у меня дело такое. Я с Фирой уже договорился на сегодняшний вечер. Ну, ты её знаешь: та, у которой, как поёт Юрий Лоза, муж «за тридевять ветров ищет нефтяные лужи и кормит злющих комаров». А тут сеструха моя меня обрадовала, отправив в гости детишек. И сама в понедельник явится. Ну, не могу же я в квартиру, где они ночуют, бабу привести! И к ней уйти не могу: у неё хоть и «женское счастье – муж в командировке, хомячок и дети у свекровки», но соседи, бляха, мужу настучать могут, когда тот вернётся. Да и сам понимаешь, от гостей сбегать некрасиво. В общем, развлеки ребят чем-нибудь. Ну, там, удочки выдай, в карты поиграй. А завтра утречком я их заберу.

- Ну, Барисыч, тогда с тебя пузырь!

- Да хоть два! Я как раз прикупил и лёгонького, чтобы ребятня не скучала, и покрепче. Так что поделишь, что вам с Вовкой, а что Ваське с Наташкой. Только следи, чтобы Васька не переусердствовал: ему в шестнадцать лет сильно напиваться рано ещё. И жратвы привёз, чтобы вас с Серёгой не объедать. Кстати, а где он?

- Да пошёл в каюту подремать. Не выспался сегодня, говорит. Вон, даже свою бутылку пива не допил.

Рустам, в котором, как я знаю, намешаны и русские, и башкирские, и татарские, и чувашские крови (совершенно нормальное явление для Уфы!), настолько, что, не зная его имени и фамилии, совершенно спокойно сошёл бы за какого-нибудь Ваньку, сбежал на берег и помчался открывать багажник машины. А из автомобиля, повинуясь взмаху его руки, вышли «дети». Парень-старшеклассник и сестра, на вид, лет на пять его старше.

Что ещё примешалось к «адской смеси» в крови их матери, не знаю. Лица обоих совершенно славянского типа, но у девушки кожа смугловатая. И глаза не синие, как у дяди и брата, а карие. Высокая, примерно метр семьдесят. Очень неплохо сложенная. Очень! Да и на лицо симпатичная.

С Андреем ребята были знакомы, так что просто поздоровались. А меня представил Рустам.

Блин, давно меня не одаривали настолько оценивающим взглядом! Я, помнится, только из армии вернулся, приехал в гости к брату, а вечером к нему пришёл школьный друг по кличке «Колобок» с молодой женой.

Я очень удивился такому прозвищу высокого, стройного парня, но оказалось, что в начальных классах он был мелким и полненьким, за что и получил кликуху, о которой, похоже, теперь помнит только мой брат. Но речь не о Митьке, а о его супруге. А точнее, о её взгляде, которым она на меня одарила.

- Симпатичная женщина, - после ухода гостей поделился я впечатлением. – Только взгляд у неё какой-то… странный.

- Да не странный, а бл*дский, - сердито отрезал Андрюха, видимо, сочувствующий другу.

Нет, у Наташи он был не такой, как у той Оли. Он был именно оценивающий: достоин ли я её внимания? Пожалуй, я охарактеризовал бы его как взгляд зрелой женщины, хорошо знающей себе цену.

Оказалось, не на пять лет старше Васи, а на шесть. Двадцать два года, почти моя ровесница. Училась в Оренбурге, только-только защитила диплом, и теперь собирается искать работу где-нибудь в Уфе: в столице республики её проще найти, чем в родном городке Салават, даже не втором по численности жителей населённом пункте Башкирии. Но это я узнал уже из разговора с Андрюхой. Судя по толчку локтем мне в бок, тоже перехватившим тот взгляд. И, вернувшись к столу на палубе, втихаря доложившим мне:

- Я её поселил в соседнюю с тобой каюту. А Ваську – в другом конце коридора.

Барисыч «откупился» недурно, нагрузив нам и племянникам сыр, колбасную нарезку, какие-то мясные деликатесы, всевозможную сдобу «к чаю». Пара пузырей тридцатиградусной израильской ароматизированной водки «Стопка», ликёрчик «Амаретто» российского производства, сок в пакетах («для коктейлей», как он объяснил). Ну, и нам литруха «Распутина» с мигающим глазом на голографической наклейке. Он-то не знал, какими воистину стратегическими запасами пива мы располагаем, так что, закупаясь, рассудил: на трёх взрослых людей и почти взросло паренька хватит, чтобы не нажрались до скотского состояния.

Резонно. Так ведь и мы не думали, что у нас, даже вместе с нежданно свалившимися гостями (Вася, Наташа, Венера), выйдет по три с лишним литра пенного напитка на рыло.

- Это можно будет пить за ужином, - отмахнулась Наташа от дядиных презентов, вместе с братом принявшаяся попивать охлаждённое в холодильнике пиво. – Чтобы всю ночь в туалет не бегать.

Её матушка наверняка бы на нас наехала за то, что мы спаиваем несовершеннолетнего. Да только что я, что братец, что выбредший после отъезда начальства матрос хорошо помним себя в таком возрасте: пробовали. И отнюдь не пиво пробовали, но ни фатальных последствий для организма от этих «дегустаций» спиртного у нас не случилось, ни конченными алкашами впоследствии не стали. Так что для себя уже решили: пусть побалуется. Но нажираться, ясное дело, ему не позволим. Тем более, перерывчик назрел:

- Данилыч, ты рыбалку обещал.

- Сейчас удочки принесу. Ты с палубы рыбачить будешь или на большую воду на лодке поплывёшь?

Что за вопрос? С берега я и в родных местах, где с крупными реками напряжёнка, нарыбачусь. Хоть на озёрах, хоть на прудах. А мне хочется попытать удачи именно на большой реке: там же РЫБИЩА должна водиться, а не окунёвая и чебачья мелюзга!

Фрагмент 2

3

Васёк увязался за мной. Лодка резиновая, двухместная, как раз нам можно будет удобно устроиться.

- Только на фарватере не вставайте, - напутствовал меня брат. – Навигация тут, конечно, не очень активная, но какому-нибудь буксиру, толкающему баржу, если он вывалится из-за поворота реки, тебя не «объехать». И «затормозить», как машина, он не сможет.

Сел на вёсла, двинулся к выходу из затона. По пути с парнем решили, что поднимемся в Уфу метров на пятьсот, и бросим якорь.

Приток Белой, называемый башкирами ещё и Караидель, «Чёрная Река», встретил нас быстрым течением. Куда более быстрым, чем в Белой, «Агидели». Так что пришлось налечь на вёсла. И… не рассчитал силёнки, вывернув резиновую уключину из гнезда. Видимо, пивные пары чуть притупили контроль над прилагаемыми усилиями. Ерунда, минута возни, и она снова на месте. Вот только за эту минуту лодку снесло течением снова к входу в затон.

Дубль два завершился тем же. Только поднялся на сто метров выше, хоть и старался «дозировать» усилие, прилагаемое к вёслам. И третья попытка закончилась тем же результатом…

В общем, поматюкавшись одними губами, махнул рукой.

- Поехали на брандвахту! Не мой сегодня день.

- Так может, я на вёсла сяду? У меня сил поменьше, может, ничего не выверну.

- Прямо здесь, на воде, будем меняться местами? Нет уж, для купания сегодня холодновато!

А у борта плавучей гостиницы вода кишела от мальков, которых прямо с палубы подкармливали крошёным хлебом остальные члены нашей компании.

Выяснив, в чём дело, Андрей только поржал и обозвал меня медведем.

- Я же говорил: с палубы надо было рыбачить. Вон тут сколько рыбы.

- Я такую рыбу где угодно поймаю, - фыркнул я. – Наливай!

За те полчаса, пока мы корячились, безуспешно воюя с течением, немного наладилась погода. Низкие хмурые тучи, время от времени начинавшие сыпать изморосью, уползли на восток, облачность приподнялась, и, кажется, стало даже чуть светлее.

- Ну, ухи нам сегодня явно не видать, - продолжал подшучивать брат. – Так что на мангале будем жарить сосиски, чтобы пожрать чего-нибудь горяченького.

Мангал дежурные по брандвахте соорудили знатный! Не просто железный ящик на ножках, а с «кондибобером» в виде приваренной сбоку от основной «жарительной зоны» вертикальной коробки, в которой уже горели дрова. Перегорят до углей, и из-под этой коробки угли можно будет кочергой разгрести, чтобы приготовить эти самые сосиски на шампурах.

За время нашего отсутствия Наталья сменила наряд. Теперь она была не в джинсах и какой-то кофточке, а в спортивном костюме. Причём, курточка костюма не застёгнута, позволяя полюбоваться её «верхними девяносто», туго обтянутыми футболкой. Однако, есть чем полюбоваться! Пожалуй, ближе к третьему номеру бюстгальтера. Да и «нижние девяносто», чувствуется, полностью соответствуют «стандарту женской красоты».

У Андрюхи навязчивая идея: найти мне невесту именно в Уфе, поэтому, как бы ненароком, он то моё внимание на Наталью обратит, то её на меня. Да только ведь я достаточно разумно мыслю. Ухаживать за девушкой с серьёзными намерениями, живя в трёх сотнях километров, просто нереально. Ну, приезжаю я время от времени в гости на выходные. Как в этот раз, «прихватив» понедельник, на который взял отгул, чтобы, вернувшись, отоспаться после поезда. Потому, собственно, и согласился отправиться сюда, на брандвахту: завтра, в воскресенье, вернёмся в город, приведём себя в порядок, и мне дуть на вокзал, на поезд Кумертау – Учалы, народное название «башкировоз», идущий через Уфу, кусок Челябинской области, останавливающийся «у каждого столба» и прибывающий в мой родной город уже после начала рабочего дня. На фирменном «Южный Урал» можно и за семь часов долететь, а не четырнадцать колыхаться, но небогат я пока ещё, чтобы на фирменном раскатывать. Не успел после армии прибарахлиться даже самым необходимым: на мать-то рассчитывать не приходится.

Да, безотцовщины мы с двоюродным братом. Мой отец погиб, когда он в армии служил. Его отец умер от рака, когда я служил.

Вообще, конечно, семья у братика уникальная. Мой отец младший, а его – старший из братьев. Закончил военное училище, попал служить на Камчатку командиром пограничного катера. Во время сильнейшего шторма катер затонул. Слава богу, спасли всех членов экипажа. Но поскольку дело было зимой, получил жесточайшее воспаление лёгких, к которому чуть позже «прицепился» туберкулёз. Из погранвойск его списали по состоянию здоровья, но болячку удалось вылечить. А вот его жена так и не смогла победить недуг. И остался дядька Данила на родине супруги с двумя девчонками на руках. Ухаживать за девочками помогала вдовая сестра покойной жены, у которой тоже была дочь. На этом и сошлись. А потом и совместного сына, Андрюшку, родили. Мать, снова овдовев, вернулась «на историческую родину», в старое русское село Архангельское неподалёку от Уфы, а все дети, за исключением средней дочери, живут в столице республики. Андрюхе же после продажи отцовского дома купили «однушку», в которой он теперь и обитает.

Ему-то есть где жить. А мне, если «серьёзные намерения» удастся здесь реализовать, что делать? Согласится ли моя избранница уезжать из города с почти миллионным населением куда-то в захолустье, чтобы поселиться со мной в общаге? Так что, братец, сколько бы ты ни обращал моё внимание на разных тутошних раскрасавиц, но на большее, чем интрижка, я пока не готов.

К тому моменту, когда были готовы жареные сосиски, погода ещё улучшилась. А в просветах между облаками стали появляться кусочки чистого неба. Только… как мне показалось, не чисто голубого, а чуть отдающего зелёным. И не ровной, а как бы меняющей интенсивность, яркости. Или это у меня уже пиво в мозгах так «играет»?

- Я перед выездом по телевизору видел, что на солнце какой-то особо большой протуберанец случился, - заявил в ответ на моё замечание Вася. – Направленный прямо в сторону Земли. Поэтому два дня подряд обещают по всей Земле сильные полярные сияния даже в южных широтах. А в наших, сказали, возможны даже днём.

- Ага. В дополнение к той комете, которая нас чуть не коснётся, - покачал головой брат. – Как раз ведь на сегодня обещают, что она ближе всего будет проходить от Земли. Между орбитами Земли и Венеры.

- Между какой такой моей орбитой? – «свела в кучу» глаза подружка матроса.

- Да я про планету говорю. Интересно, а эта комета с протуберанцем встретятся или нет? Круто было бы такое увидеть, - загорелись и без того блестящие после пивка глаза парня. – Представляете, как выделение газа из неё увеличится, когда это произойдёт? Она ведь вообще может целиком испариться. А мы как раз влетим в её хвост, когда его солнечным ветром на нас понесёт.

Судя по возрасту, осенью Васька пойдёт в выпускной класс. Ему сейчас все эти научные теории и природные явления жутко интересны. Сам таким в его возрасте был, за что и считался «ботаном».

- Если к темноте небо прояснится, может, и увидим, - пожала плечами его сестра. – Те, кто в состоянии будет хоть что-то увидеть.

Ясненько. Шпилька в адрес второй представительницы слабого пола в нашей компании. Ну, откровенно не нравится Наталье мелкая, с вульгарными манерами, подруга Сергея, сумевшая «набраться» даже пивом.

- А-а! Про планету… Ну, тогда пойду я пописяю, - пошатываясь, потопала девица ко входу в гостиницу, призывно мотнув головой Серёге.

Пока её брат увлечённо теоретизировал на астрономические темы, Наташа объяснила моему брату, буркнувшему, «чего ты к ней прицепилась?» причину неприязни, обыграв имя «временной дамы сердца» матроса:

- Есть в ней что-то такое… венерическое.

- Не знаю, Серый её уже пару раз сюда приводил. Вроде, не жаловался на проблемы…

Река, тем временем, жила своей жизнью. Ушёл из затона один катерок, вернулся другой. По течению из Белой спустился буксир-толкач с баржей, гружённой песком. В обратную сторону, натужно работая винтами, прошли два других, но с пустыми баржами. Один в Белую, второй – в Караидель. Из притока главной реки Башкортостана протопала самоходная баржа с какими-то ящиками на палубе.

Из прежних рассказов брата я знаю, что суда ходят по Белой совсем недалеко, всего лишь до впадения в неё реки Сим. Кажется, что-то около восьмидесяти километров от слияния Белой и Уфы. Зато по реке Уфа – аж на четыреста вёрст вверх по течению, до самого Павловского водохранилища. Не по прямой, конечно, четыреста километров, а с учётом всех петель, которые она выписывает.

Вася, обратив внимание, что к его умным рассуждениям почти никто не прислушивается, отправился в «ленинскую комнату», где по словам Андрея, было «и что-то про астрономию», сам брат, поглядев на часы, ушёл в радиорубку, а мы с Наташкой остались болтать о том, о сём, под негромко что-то напевающий кассетный магнитофон.

Андрей вернулся озабоченный.

- Хрень какая-то, - объявил он. – Трестовская рация совсем недалеко, а связь такая, будто где-то на пределе её дальности действия. Сплошные помехи в эфире. Три раза пришлось позывной повторять, пока меня расслышали. Говорят, сильнейшая магнитная буря, и будет ещё хуже.

4

Васька, похоже, задремал «с книжкой в обнимку». Нам тоже надоело перемежать пиво с походами в туалет, из-за которых приходилось прерывать болтовню. Так что, по совету брата, мы с Натальей взяли удочки и принялись «купать червяков».

Клевало, как и везде: задалбывала мелюзга, пытающаяся мордочками гонять поплавки. А если кто-то и цеплялся за крючок, то на такую добычу смотреть было жалко. По принципу «мелкую рыбу мы в реку выбрасываем, а крупную складываем в спичечный коробок». Не буквально, конечно. Эту «крупную» тоже отправляли в воду с напутствием «приводи родителей». Но хоть какое-то развлечение, пока Данилыч готовился к анонсированному на десять часов «ужину». Из продуктов, закупленных Сергеем и привезённых Барисычем. Наташа порывалась помочь ему, но тот только отмахнулся.

- Сиди, отдыхай! Во-первых, ты гостья, а во-вторых, мне хоть занятие какое-то есть. Не глядеть же мне на то, как вы удочки кидаете да дёргаете.

Впрочем, помощники ему нашлись. Объявившиеся после двухчасовой «секс-паузы» Серёга с чуток протрезвевшей Венерой. Матрос взялся снова раскочегаривать мангал, а его подруга «заниматься резьбой по овощам и колбасам».

Явился и заспанный Василий, снова принявшийся нас грузить рассказами про то, какие газы содержатся в кометном хвосте и какие ионы летят к нам в составе протуберанца.

А небо, кстати, действительно переливалось. Особенно это было заметно, если повернуть голову на север или северо-восток. Благо, облачность уже перешла в категорию переменной, и прогалы между облаками из крошечных превратились во вполне приличные. Даже уже низкое солнце не очень мешало наблюдать эти пока ещё слабо заметные всполохи.

- Похоже, вечером у нас будут не просто танцы, а танцы с цветомузыкой, - пошутил матрос.

Танцы, так танцы. Пусть и на четверых кавалеров всего две дамы. Разберёмся как-нибудь. Тем более, брат уже дал мне понять, что на племянницу хозяина плавучей гостиницы он не претендует.

А я? А я претендую. Не знаю, что из этого выйдет, но от моих проявлений внимания к ней она не шарахается. Ближе к ночи разберёмся.

Вместе с ушедшими на восток тучами и потеплело. Пусть брандвахту с запада и северо-запала прикрывают деревья, заслоняющие солнечные лучи, но всё равно довольно тепло. Даже с учётом того, что от воды тянет прохладой. Весьма тянет, я бы сказал.

Пусть свечи, как сказал брат, на брандвахте и имеются, но ужинать сели без них. Просто потому, что в июне в наших местах темнеет только в одиннадцать. Да и лёгкие ветерки будут постоянно задувать свечки. Ну, а потом включили лампу.

Если не считать Серёги с Венерой, так и оставшихся верных пенному напитку, все остальные «перешли на более высокий градус». Даже Васька, правда, под бдительным надзором сестрицы не пытавшийся догнать взрослых. Хотя, конечно, юному организму и половинной дозы хватило, чтобы окосеть.

А вот танцев у нас не получилось. Лихо наяривавший в магнитофоне песенку про дядю и тётю, ревнующую мужа, Александр Буйнов вдруг захрипел, а из аппарата повалил дым. Ко всеобщему разочарованию. Осталось лишь наблюдать за «цветомузыкой» без музыки.

Сияние, ставшее с темнотой особенно ярким, действительно впечатляло. Особенно – когда Андрей включил свет в паре кают, чтобы видеть на столе какой тарелке что лежит, и где стоит чья рюмка, и вырубил лампу. Переливалось небесное сияние буквально всеми цветами радуги. Сложно сказать, под какую музыку, но ритмичность в этих всполохах наблюдалось.

- Красиво-то как! – пробормотала Наташа, которую я, воспользовавшись тем, что мы сидели вплотную друг к другу, приобнял. – Васька, а где твоя комета?

- Так это, - едва ворочая языком, попытался объяснить её братишка. – Она же ближе к Солнцу, чем Зе… ик… мля. Её и не видно. Ик…

- Так, всё! Тебе хватит. А ну-ка дуй в номер! Андрей, не проводишь его?

- Не вопрос. И сам пойду дрыхнуть: выпили-то, кажется всё.

- А у нас пиво ещё есть? – подала голос Венера.

- Как грязи, - гордо объявил её дружок. – Так что, моя хорошая, давай ещё по бутылочке возьмём, и тоже баиньки. Спят усталые игрушки, книжки спят. Одеяла и подушки ждут девчат…

Так и ушли: впереди Данилыч, подстраховывающий пацана, чтобы тот, мотаясь из стороны в сторону, не перевалился через ограждение, а следом Сергей с вцепившейся в его локоть Венерой. Правда, Андрей вскоре вернулся, чтобы сложить и унести в холодильник остатки еды.

- А то чайки утром тут такое устроят, пояснил он.

Чайки? Какие чайки? Нам с плотно прижавшейся ко мне девушкой было совсем не до каких-то чаек, да ещё и утренних. Нам было хорошо. И стало ещё лучше, когда по предложению Натальи мы перешли на другую сторону брандвахты с таким же куском палубы, только неосвещённым. Я обнял её со спины, и какое-то время мы стояли, задрав головы к небу. А потом она повернулась ко мне, и мы начали целоваться. Долго, страстно, гладя друг друга. Правда, она гладила мне только спину и плечи, а я вовсе не упустил шанса «ознакомиться» со всеми её прелестными выпуклостями.

- Пойдём в номер, - шепнул я ей на ухо, не забыв чуть куснуть его мочку.

- Пойдём…

За то время, пока мы целовались, Андрей успел включить на другом конце палубы лампу, а сходню ещё до начала ужина подняли лебёдкой метра на полтора вверх над бортом, чтобы никакие незваные гости не заявились к нам среди ночи. Ещё одна лампочка тускло светилась над «парадным подъездом» плавучей гостиницы. Ещё более тускло горело дежурное освещение в коридоре. Из крыла, где поселили Ваську, доносились его храп и ритмично поскрипывание кровати в каюте матроса. Так что мы, стараясь не топать, прошмыгнули к дверям моей каморки, в которую я за руку втянул ничуть не противящуюся Наташу.

Света, проникающего сквозь окошко было достаточно, чтобы разглядеть, куда опустить подхваченную мной на руки хихикнувшую девушку.

Наверное, картинка была ещё та: я стою на коленях и одновременно пытаюсь целоваться и стягивать с неё сначала куртку спортивного костюма, потом свою курточку, её свитерок, а напоследок свою футболку. Дальше пошло легче: аккуратно повалил Наташу на кровать, стащил кроссовки и спортивные штаны и сам остался в одних труселях. Лифчик, плавки… Потрясающая смуглая грудь, которую просто нельзя не покрыть множеством поцелуев.

А кровать, зараза, оказалась узкой для нас двоих. Пришлось вставать и быстро-быстро стягивать на пол матрасы с обеих кроватей. Ну, наконец-то не только моя рука там, где сейчас мокро, очень мокро и тепло, но и… Вы поняли, о чём я.

Сексом я не очень избалован. Ну, устроила мне «подарочную ночь» перед уходом в армию моя так и не дождавшаяся меня со службы подружка. Девственности ради этого не пожалела, но, распробовав, что это такое, выдержать два года разлуки не смогла. Ну, несколько раз «снимал» девчат после танцев в общаге. Но особенность своего организма – после долгого перерыва очень быстро доходить до экстаза – я знаю. Как и вторую особенность – именно в такой ситуации, не требуя перерыва, сразу продолжать «начатое дело». Так что Наташа не успела разочароваться моей «скорострельностью». Наоборот, ей очень понравилось то, что всё прошло без перерыва, и настолько страстно. Настолько понравилось, что, отдышавшись и отлежавшись под подобранным с пола одеялом, подошли к продолжению со всей ответственностью, уже не спеша, как в первый раз, а устроив просто фантастическую по используемым обоими приёмам прелюдии «вторую часть Марлезонского балета».

В туалет и душ подружка упорхнула первой. И когда я, «сходив по её следам», вернулся в каюту, увидел её неподвижно лежащей на матрасах с закрытыми глазами. Выключатель по-прежнему вырублен, а лампочка освещения светится вполнакала. В отчего-то очень тяжёлой голове только успела мелькнуть мысль, что я своей холостяцкой ненасытностью умаял девушку, как перед глазами всё поплыло, а ноги подкосились.

Фрагмент 3

5

- Володя! Володя, очнись! Володя, ты живой?

- Слегка, - едва ворочая языком, смог выдавить я из себя. – Только трясти меня перестань, а то у меня сейчас голова взорвётся.

Выглядит Наташа… не очень. Лицо бледное, чем-то перепачканное, каштановые волосы до плеч всклокочены, под глазами такие мешки, что для перевозки картошки годятся. Да и сам я мордой в лужице рвоты лежу. В башке такой перезвон, что крупный монастырь даже в церковный праздник позавидует.

Кое-как уселся, пытаясь сообразить, как я оказался здесь, на полу.

- Господи, как ты меня напугал, - всхлипнула девушка, встала на колени и прижала мою голову к своей груди.

Ох, рискуешь ты, Натаха! Болит голова, не болит, а «основной инстинкт» никто не отменял.

- Я прихожу в себя, а ты прямо посреди каюты лежишь, почти голый. Видимо, как стоял, так и рухнул. И не шевелишься. Мне даже показалось, что не дышишь.

Ага. А как дышал, как дышал! Вспомнить приятно.

- Который час?

Наташа с лёгкостью поднялась с колен и постояла пару секунд, прикрыв глаза ладошкой. Значит, тоже ей хреноватенько. Потом взяла с тумбочки часики.

- Странно. Не ходят. Может, батарейка села? Хотя я её недавно меняла.

- Могли какую-нибудь залежалую подсунуть. Посмотри на моих: они механические, им никаких батареек не надо.

- Двадцать пять минут второго. А почему так тихо? С утра же должен был дядя Рустам за нами с Васькой приехать! Нас бы с тобой точно разбудили. Я помню, что пришла из туалета, скинула твою футболку, ты помчался следом за мной, мне вдруг стало плохо… И всё! Буквально за минуту до того, как тебя растолкала, пришла в себя. Слушай, а мы не отравились? Вон, и меня вырвало, и тебя. Ой, Васька! Он же ранняя пташка. Он давно был бы на ногах и к нам бы долбился, если бы меня в моей каюте не застал. С ним что-то случилось!

- Стой, - еле успел поймать девушку за руку. – Ты хоть простынёй обмотайся. Мужикам, конечно, будет приятно на такую красоту полюбоваться. Но…

В простыню замотаться не получилось. Во-первых, она была уляпана желтоватыми заскорузлыми пятнами натёкшего из нас во время секса, а во-вторых, Наталью на неё ещё и вырвало. В общем, не надевая ни плавок, ни лифчика, торопливо натянула на себя спортивный костюм, успев чуть слышно пробормотать «господи, как же от меня спермой воняет!». И вылетела в коридор. А я, кое-как «забравшись» в джинсы (благо, в туалет я ходил в трусах), с голым торсом потопал следом.

- Да прекрати ты в дверь долбить! – высунул из каюты помятую физиономию матрос. – И без этого башка разламывается.

- У тебя тоже признаки отравления? – резко повернулась к нему недавняя студентка.

- Какого ещё отравления?

- И меня, и Володю во сне вырвало. До Васьки достучаться не могу, хотя он уже давно должен быть на ногах: времени-то уже второй час.

- Который, который? У меня электронные часы сдохли: на экране вообще ничего не высвечивается. Нет, ни я, ни Венерка не травились. Она, конечно, обоссалась, сука, и башки от подушки оторвать не может…

- Володя, я уверена: с Васей что-то случилось. Надо дверь ломать!

- Млять, на хрена ломать? У Данилыча вторые экземпляры всех ключей есть? Сколько, Вовка, говоришь времени? – кивнул Сергей на мои «котлы», браслет которых я машинально натянул на запястье.

- Час двадцать семь.

- Не понял. Нас же в двенадцать должны были менять. Данилыч бы нас по-любому растолкал не позже одиннадцати. А если бы и он проспал, то сменщики нам такой тарарам устроили…

- Андрей тоже в отключке! – высунув башку из его каюты, крикнул я, после чего принялся расталкивать брата.

Тот с трудом открыл глаза.

- Максимыч, что-то стряслось?

- Фу, очухался! Извольте подняться, барин! На часах тринадцать двадцать семь!

- Сколько? – держась за виски, уселся на кровати Андрюха.

Пришлось повторить. Тот с недоверием схватил с тумбочки собственные «ходики», тоже электромеханические.

- Странно, стоят. В два сорок шесть остановились.

- Стоп! Наташа! Что показывают твои вставшие часы?

- Два сорок шесть. Андрей, нужно срочно открыть дверь каюты Васи. Мне кажется, с ним что-то случилось! У тебя же есть запасные ключи?

Потом, всё потом. И странное совпадение времени остановки обоих часов, и болезненное самочувствие всех, находящихся на брандвахте, и неявку дежурной смены, и так и не приехавшего за племянниками Барисыча. Сначала, действительно, надо выяснить, что с братом любовницы.

Василия тоже пришлось приводить в себя, обтерев ему лицо влажной тряпкой, смоченной в раковине.

- Как себя чувствуешь? – задал я вопрос.

- Голова очень болит. И сердце, как бешеное, колотится.

Данилыч молча кивнув, пощупав пульс у себя.

Увидев, что брат постепенно очухивается, Наташа шепнула мне:

- Пойду хоть плавки с лифчиком надену…

- Помочь? – озорно глянул я на неё, за что был награждён не менее озорным взглядом и лицезрением «комбинации из трёх пальцев».

- Не время.

Нет, пообжиматься, целуясь, мы немного смогли, когда я, умывшись, ввалился в свою каюту, где Наталья уже завершала наводить порядок с постелями. Но ласкались уже без той страсти, как вчера вечером. И я, и она прекрасно понимали, что всё закончилось. Сегодня вечером я уеду домой, она вернётся на квартиру дяди, а потом явится её мать. Может, удастся найти работу в Уфе, а может, придётся вернуться в Салават или снова укатить в Оренбург. И даже если останется в Уфе, то, скорее всего, до следующего моего приезда к брату она заведёт себе постоянного дружка: она явно созрела для регулярной половой жизни. Да и я те два-три месяца, пока снова соберусь сюда, монашествовать не намерен. В общем, маловероятно, что моя ночь любви с это шикарной женщиной будет иметь продолжение.

Постепенно на палубе за столом собрались все, включая окончательно пришедшего в себя паренька и даже более или менее ожившую Венеру. Все, как один жаловались на плохое самочувствие, страшную головную боль, не прошедшую даже после опохмела (у Серёги). А кое-кто (Вася и Андрей) на невероятно сильное сердцебиение. Стало чуть легче только от пачки анальгина, честно поделенной на всех.

Первым подозрением стало то, что мы проспали (хотя я склонялся к мнению, что это был не сон, а самая настоящая потеря сознания) всё на свете. И приход смены, и появление возле брандвахты Барисыча. Но, как верно подметил Сергей, и он, и сменщики устроили бы такой тарарам, что мёртвых подняли бы. А матрос, который должен менять Серёгу, на крайний случай, обплыл бы гостиницу и забрался на борт по лесенке с воды. Не нашлось свежих следов и на берегу, когда опустили сходню, и Серый сбегал туда поглядеть.

- А может, это на нас магнитная буря так подействовала? – предположил Васька.

- Если она на кого и действует, то, обычно, на пожилых, которых среди нас нет. А ты в своём возрасте вообще должен на неё не обращать никакого внимания, - махнула рукой его сестра.

- Ну, это на обычную. А не на такую, какую устроил тот самый протуберанец.

С моей точки зрения, вполне возможно. Сначала сгорел магнитофон, потом выключенная лампочка начала светиться. И часы, работающие на батарейках, то есть, имеющие какие-то электронные компоненты, все сдохли. Не было и электричества. Но с этим проще: вырубило предохранители-«пакетники». Щёлкнули ими, и свет появился. Зато из радиорубки пришёл растерянный Андрюха.

- Рация сгорела. Она же отключенная была… Судя по вони, пару конденсаторов пробило. Бли-и-ин! А это что за хрень?

Из Белой выносило сцепку буксира и баржи. Как бы не ту самую, что мы вчера видели поднимающейся вверх по течению. Похоже, неуправляемую, поскольку она двигалась кормой вперёд. Причём, не строго вдоль течения, а немного развернувшуюся поперёк потока воды.

- Её же сейчас в нас впечатает!

Нет, пронесло. Баржу подхватил поток воды, которую несёт Караидель, и отбросил от входа в затон.

- Андрей, а что это плавает? – указала Наташа рукой на какие-то бело-чёрные комки, болтающиеся на глади затона.

- Кажется, чайки. Дохлые чайки. А я смотрю, пока нас на палубе не было, никто со стола ничего не поскидывал. Да что же, ёлы-палы, такое происходит?

6

- Ага, - подтвердил Сергей. – Я тоже видел дохлую ворону, когда бегал следы смотреть.

- Слушай, Серый. А ты не пробежишься вдоль затона по соседям? Ну, узнать, как у них дела, не замечали ли они ещё каких странностей. Пока я в рации эти грёбанные конденсаторы меняю, - попросил Андрюха.

Матросу было влом, но ещё и разбирало любопытство, так что он, вздохнув, снов потопал по прогибающейся сходне на берег.

- А нам что делать? – растерянно спросила Наташа.

Ни к кому не обращаясь, поскольку ни я, ни Венерка, ни Василий ничего ей посоветовать не могли, а Андрей уже утопал в радиорубку.

- Наверное, ждать Барисыча. Не дождёмся его или дежурную смену, вместе на автобус пойдём. А уж из центра вы к дяде поедете, а я на вокзал, к поезду.

- Ну, и я с вами, - объявила Венера. – Мне завтра с утра на работу в ларёк.

- Ой, а там пожар какой-то, - ткнул Васёк пальцем куда-то на север. – Такое чёрное облако дыма…

И действительно. Над домами, виднеющимися вдалеке на возвышенной части города, была видна гигантская туча чёрного-чёрного дыма.

Венера аж ахнула, испуганно прикрывая рот ладошкой.

- Это же какой-то из нефтеперерабатывающих заводов горит! С ума сойти! Ну, всё! Снова ждите повышения цен на всё из-за того, что будет дефицит бензина.

Охотно верю. Цены задирают каждый день: то у них доллар вырос, то транспортные расходы подорожали из-за стоимости топлива. Брата жалко: его Валя работает в фирме, занимающейся продажей контрактов на поставку нефтепродуктов. И какие теперь поставки, если Венера не ошиблась? А значит, под угрозой покупка ими квартиры. Вернее, уже запланированный её ремонт после обмена двух «однушек» на трёхкомнатную.

А вот и брат, молча подошедший к столу и нервно закуривший сигарету. Как будто этого ждали, за куревом потянулись и остальные. Включая Наташу, погрозившую брату кулаком:

- Убью, если маме проболтаешься!

- Ну, что, отремонтировал? – спросил я Андрея.

- Долго, что ли, перепаять два конденсатора?

- А чего тогда такой недовольный?

- Да хрень какая-то. Радиостанция треста молчит, сколько я её ни вызывал. Там же, в отличие от брандвахты, радисты круглосуточно дежурят. Покрутил ради интереса приёмник, и никого в эфире не услышал. Вообще! Ни на одной волне. Хрен знает что! Я даже подумал, что приёмник окончательно сдох. Нет, атмосферные разряды ловит. Шум из-за этой магнитной бури стоит такой, что офигеть можно. А вы тут чего такие притихшие?

Новость о пожаре на нефтеперерабатывающем заводе заставила его подскочить, и когда тоже увидел чуть возвышающуюся над многоэтажками тучу дыма, брат выматерился одними губами.

- Представляю, что там сейчас творится! И сколько времени это будут тушить. О, а вон и Серёга бежит.

И ведь действительно бежит, хотя туда матрос уходил, лениво переставляя ноги.

- Данилыч, там такое, просто п*здец какой-то! – выпалил он, взлетев на палубу.

- Ну! – поморщился Андрей, бросивший косой взгляд в сторону женщин.

- Представляешь, все мёртвые!

- Как мёртвые?

- А так! Холодные уже. Люди, собака, что на цепи у сторожа причала, птицы, опять же. Единственный живой – это моторист Гришка, который как три дня назад ушёл в запой, так до сих пор и бухает на своей полуразобранной калоше. Только ему всё пофигу, и ничего рассказать мне он не смог. Говорит, всю ночь бухой проспал, а утром по-новой накатил, и ничего его не колышет.

- Милицию не вызывал? Там же у сторожа телефон есть.

- Хотел. Да только телефон не работает. И воняет этим… Горелым радиоприёмником. Как и переносной телевизор в сторожке.

Новости шокирующие. Уже не только Венера глаза округлила, но и Наталья растерянно ресницами хлопает. Да что там про женщин говорить, если я сам несколько прихренел. Впрочем, это ещё один пазл в мозаику, которая, кажется, вот-вот сложится во внятную картинку.

- В общем, надо в город идти, - закурив ещё одну сигарету, сделал вывод брат и повернулся к Сергею. – Венере, как я понял, уже домой хочется. Вот возьмёшь её, Вовку, и прогуляешься до конечной автобуса. Насколько я помню, там есть телефон-автомат. С него и позвонишь на «ноль два». На крайний случай, где-нибудь в магазине попросишь позвонить: ситуация-то чрезвычайная, должны разрешить. А получится – обзвонишь и раздолбаев, которые не пришли нас менять, и Барисыча. Напомнишь, что его тут Наташа с Васей ждут. Телефоны помнишь?

- Ага. Щас, только сигареты возьму.

- На всякий пожарный, купите какой-нибудь жратвы.

- Купим.

- А мы как? – жалобно спросила Наталья.

- Сидите и ждите, когда Рустам приедет. Он вас мне поручил, ему я вас и сдам. А если у него не получается приехать, то Вовка вас проводит: ему всё равно на вокзал вечером пилить, вот и усадит вас в трамвай.

Шли довольно быстрым шагом. Настолько быстрым, насколько позволяла невысокая, коротконогая подруга Серёги.

- О, птица! Слышали? – резко остановился Сергей, когда мы уже почти прошли лесок. – Значит, всё-таки не все они передохли.

А ведь верно! Пока мы топали по дороге через лес, я не слышал ни единого щебетания, карканья или «причитания» чаек, с лёгкостью залетающих и сюда. А вот парочку трупиков птах на обочине дорожки видел.

Жилая застройка встретила нас гробовой тишиной. Ни шума машин, ни лая собак, ни петушиного пения. Из человеческих голосов – только какие-то пьяные вопли из двора одного из домов. Зато на конечной автобуса какие-то ухари споро тащили ящики со спиртным из киоска с расхлёстанным витринным стеклом.

- Вы чё, мужики, решили автобуса дожидаться? – заржал один из них, поставив ящик в багажный отсек ржавенького «москвичонка-каблучка».

- Решили. А вы не рискуете, бомбя «точку» прямо на глазах у милиции? – мотнул я головой в сторону милицейского «уазика», виднеющегося примерно в сотне метров.

- Ха-ха-ха! – заржал тот. – Ты что, с Луны свалился? Нету больше ни ментов, ни рейсовых автобусов. Да и народа в городе едва ли один из десяти остался.

- Что?

- Вот то! – посерьёзнел мужчина лет тридцати. – Вымерли все. Не знаю, что за хрень случилась, а только те, кто этой ночью бухой был, утром и проснулись. Вы ведь, небось, тоже с вечера квасили?

- Ну, было дело…

- Вот потому и живые. А все эти язвенники и трезвенники, в отличие от нас, бухариков, кони двинули. Так что, не зря один мой кореш говорит: надо пить. И пить надо всегда!

- Слушай, ты про то, что люди поумирали, не шутишь? – не поверил я своим ушам.

- Да какие уж шутки! – махнул рукой грабитель. – Вон, Зарипка на своём рыдване даже в центр с утра сгонял. Не поверишь: там даже на улицах покойники лежат. А уж магазины там бомбят на промышленной основе. Все эти ювелирки, бутики, магазины электроники обносят, только шум стоит. Идиоты! Бухлом надо затариваться, продуктами и «стволами». Мы, вон, тот самый «уазик» уже почистили. И вам тоже советуем наведаться за оружием хотя бы в школу МВД, пока народ не расчухал, что там оружейку можно бомбануть.

- А это… «вымирание» только в Уфе или в окрестностях тоже?

- Да хрен его знает. Мы ещё никого из приезжих из дальних окрестностей не видели. Говорят, на трассе жопа: куча машин с дороги слетела, побилось – море. Вон, даже в аэропорту самолёт, заходивший на посадку, вчера вечером рухнул.

- А поезда? Мне сегодня край надо уехать поездом, чтобы завтра на работе быть, - приврал я.

- Забудь! На вокзале грузовой поезд в стоящий состав влетел на полном ходу. Там сейчас такой бешбармак! И это ещё до того, как электричество в контактной сети пропало. Если по Софьи Перовской до горки дойдёте, то увидите, что на мосту через Белую поезд стоит. Я думаю, если бы это только в Уфе случилось, сюда бы уж давно гражданская оборона, вояки и омоновцы со всей России набежали. Вон, нефтеперерабатывающий завод горит, а его даже тушить некому. Тем же, кто на дежурстве в пожарной части был, пить нельзя, вот они и вымерли, как мамонты, и теперь там всё пластает.

- Всё, Лёнька! Я всё бухло выгреб, - сообщил разговорчивому грабителю напарник. – Поехали. Нам до вечера надо ещё хотя бы столько же привезти.

- Ну, бывайте, ребята. И помните: надо пить!

- Что делать будем? – спросил меня Сергей, который слышал почти весь разговор, поскольку телефон-автомат тоже не работал.

Сложный вопрос. Ситуацию мародёры, конечно, чуток прояснили. Но хотелось бы и самому убедиться, что они не соврали.

- Я в общагу не поеду! – объявила Венера. – Там хоть половина людей в субботу вечером была «на рогах», но вторая-то половина трезвая. А я покойников ужас, как боюсь.

Фрагмент 4

7

Вот и последний пазл лёг на своё место в мозаике: всё-таки это магнитная супер-буря, почему-то пощадившая только пьяных. Она и электронику пожгла, и электромеханические часы остановила, и перегрузку в воздушных линиях электроснабжения устроила. Я уже молчу про светящиеся выключенные лампочки, что говорит об очень, очень солидном электромагнитном поле. И причиной таких аварий, как столкновения поездов на вокзале и машин на трассе, падения самолёта и пожара на нефтеперерабатывающем заводе стала – наверняка ведь какая-то автоматика отказало, вот и полыхнуло. И тот самый буксир с баржей, скорее всего, из-за неё управление потерял. Похоже, потому, что экипаж не выдержал электромагнитного удара.

А значит, хрен мне, а не поезд до дома. Прав тот самый Лёня-грабитель: если бы такое было только в Уфе, то сюда бы уже войска нагнали. Похоже, придётся приспосабливаться к создавшейся ситуации и выживать именно здесь. Но сначала – всё-таки удостовериться в том, что мне не соврали.

Нет, не готов я мародёрить. Морально не готов. Поэтому к «уазику» патрульно-постовой службы направлялся с твёрдой уверенностью: если в машине будут трупы, то придётся искать какую-нибудь другую колымагу без хозяина. Хрен с ним, пусть придётся обходиться без ключа, замыкая провода, чтобы её завести, но это я делать умею: всё-таки куча родственников шоферит много лет.

Повезло. Весь экипаж, «освобождённый» от пистолетов и короткоствольных автоматов, аккуратно вынули из салона и сложили рядком на обочине. И ключ в замке зажигания торчит. Так что, мысленно перекрестившись, уселся за руль и повернул ключ, запуская двигатель. На второй-третьей секунде мотор заурчал. Фух! Одной заботой меньше! Транспорт у нас теперь есть. Бензина, правда, только полбака, но потом можно будет заправиться. Где угодно. Хоть с брошенных или лишившихся хозяев машин слить, хоть из цистерны на автозаправке ведром начерпать.

В центр соваться не стали. Проехали только по Софьи Перовской и Сочинской до Монумента Дружбы, но нам и этого хватило. Пара битых машин, въехавших в столбы или дома, валяющиеся на улице трупы. Немного, поскольку, как я помню, всё произошло ночью, в такое время, когда пешеходы большая редкость, но иногда попадаются. И разграбленные торговые точки. В первую очередь, круглосуточные.

В салонном зеркале бледное лицо Венеры, стучащей от страха зубами. Серёга с каменным лицом смотрит строго вперёд.

- Всё, возвращаемся, - объявил я и развернулся прямо посреди широкой пустой дороги.

Поднялись в гору, свернули к конечной автобуса, и я остановил милицейскую машину возле уже разграбленного магазинчика, подогнав её задом к выдранной с корнем входной двери.

- Грузим жратву. Любую, какая попадётся. Но лучше ту, которая предназначена для длительного хранения. Венера, а ты выгреби всё, что для ваших женских нужд требуется. И не стесняйся забирать подчистую всё, что найдёшь: что-то мне подсказывает, что новых поставок этого добра не предвидится.

Уложились в пятнадцать минут, просто сгребая в пустые коробки, найденные в подсобке, всё, что было на полках и витринах. А «обезьянник» у милицейской машины просторный, много в него поместилось.

Данилыч заметивший мелькающую сквозь кусты милицейскую машину, спустился на берег, видимо, собираясь перенаправить представителей власти в сторону обнаруженных Сергеем трупов. И был очень удивлён, когда из автомобиля выбралась наша троица с окаменевшим физиономиями.

- Пойдём, присядем. Разговор долгий будет, и нужно, чтобы его все слышали. Не хочу повторяться.

- Я не верю, - застонала Наташа, когда я закончил рассказ. – Такого не может быть, потому что просто не может быть.

- Не веришь мне, спроси у Сергея и Венеры, что они видели.

- Да какая разница, ты это сказал или они? Володя, ты понимаешь, что это… это… это просто приговор нам всем.

- А я помирать не собираюсь. Я собираюсь жить. И тебе с Васей не позволю помереть.

- Серёга, ты можешь поехать со мной в Черниковку? – негромко спросил матроса Андрей.

- Валя?

Брат только кивнул.

- Ну, может, ещё к сёстрам заглянем. А вдруг кто-то из них уцелел?

Поскольку все уже были трезвыми, таскали запасы всей толпой. А когда закончили, брательник открыл запертый на ключ продолговатый железный ящик, стоявший у него под кроватью.

- Это компактное четырёхзарядное ружьё ТОЗ-106. Барисыч купил на заводе буквально пару месяцев назад после того, как какие-то перцы решили бомбануть брандвахту. Три магазина к ней. Первый патрон в каждом заряжен мелкой дробью, последний картечью, а второй и третий пулями Полева. Несмотря на короткий ствол, эта пуля достаточно метко летит на пятьдесят метров, а убойной силы хватает, чтобы завалить лося или медведя. Но учти: стреляет оно только с разложенным прикладом: там какой-то хитрый предохранитель встроен. Когда мы вернёмся, я не знаю. Может, вечером, а может, только завтра. Так что, как только мы уедем, поднимай сходню – ты видел, как это делается – и, как начнёт темнеть, лампы на палубе не включай, чтобы не привлекать внимания. И вообще спи вполглаза.

Интересное ружьё. Со сложенным прикладом чуть больше пятидесяти сантиметров. Двадцатый калибр, на затыльнике приклада амортизирующая резиновая накладка. Лёгкое, на вскидку, не более двух с половиной кило без патронов. В отдельном отсеке ящика, кстати, ещё под сотню снаряженных патронов, плотно друг к дружке «выстроившихся» на донышках.

- Слушай, может, лучше тебе ружбайку взять? Сюда-то вряд ли кто припрётся, а в городе всякое может случиться.

- Я найду, чем отбиться, если кто-то попробует наехать: я же местный. А на тебе женщины и ребёнок.

Васька сидит за столиком на палубе в ступоре, Наташа явно мается из-за переживаний. Подошёл, сел рядом с ней, обнял. Она, было, попробовала отдёрнуться, покосившись на младшего братца, но сообразила, что маме тот уже явно не «настучит», и уткнулась мне в плечо. Судя по тому, как горячо стало в том месте, плачет. Молча.

- Выкрутимся, маленькая, - попытался я её успокоить, но неожиданно для себя вызвал её смех.

- Это я-то маленькая? Меня в классе все девчонки называли верзилой…

- Ну, я-то ещё выше. Да и ты моложе меня.

- Всего-то на год. Васька, вон, тот ещё маленький. А я – старая кляча, подруги которой уже по двое детей имеют, - вздохнула она, вытирая слёзы. – Хотела сначала карьеру сделать, а уж потом о детях думать. Только, видишь, как получилось? Раз – и стала мамой собственному братику. Да, Васька? Ты хоть понял, что теперь я тебе за мать буду?

Пацан повернул лицо, полное боли во взгляде, к сестре.

- А это правда, что её больше нет?

- Не знаю. Но ты же слышал, что Володя рассказал: в живых почему-то остались только те, кто был выпивши. А мама только на Новый Год да на день рождения по рюмке шампанского выпивает. И папа… Он же в эту ночь должен был на смену на завод идти. Кто же его даже с запахом до работы допустит?

- Птицы и зверьё вообще не пьют. А мы с Серёгой какую-то птаху слышали и кошку в городе видели. Может, и кто-нибудь из людей уцелел. Ведь вряд ли эти чёртовы ионы вглубь земли или сквозь металл проникли. Мне кажется, у всяких шахтёров и тех, кто в каком-нибудь здании, целиком из металла, неплохие шансы уцелеть.

- В здании из металла… Нет, Володенька. Цех, в котором стекло варят, обыкновенная кирпичная коробка с железобетонной крышей.

- А мои, скорее всего, уцелели. Хотя лучше было бы, если бы сдохли!

Я удивлённо повернулся к Венере, лицо которой выражало неподдельную злость.

- Почему? – невольно вырвалось у меня.

- Потому что не просыхают. И если я узнаю, что они живы, то ни за что к ним в этот чёртов Дуванский район не вернусь. Что они мне устроили, когда я в десятом классе «залетела», врагу не пожелаешь. Даже после аборта, ради которого мне аж в Сатку пришлось ехать, не успокоились, твари! «Позор семьи, позор семьи». Как будто мамаша сама Дамирку не нагуляла с агрономом, а папочка баб в соседнем селе не «топтал».

Да уж… Даже не ожидал таких ярких эмоций от девицы, которую воспринял как «ни рыба, ни мясо», просто «ходячее влагалище».

Впрочем, вспышка ярости на том и закончилась: Венера просто встала и ушла в каюту.

8

Хоть на душе кошки скребли по поводу того, что, кажется, все или почти все мои ближайшие родственники, оставшиеся за Уралом, разделили судьбу сотен тысяч уфимцев, но тупо сидеть и рефлексировать нельзя. Если опустить руки и поддаться унынию, то и сам пропаду, и людей, за которых я теперь тоже отвечаю – Ваську и Наташу – погублю. Особенно толкового пацана, раньше всех догадавшегося, в чём дело, жалко. Наталья выпускает наружу эмоции слезами, тихими женскими слезами, а парень держит переживания в себе. В армии, когда мне написали, что моя подружка выходит замуж, я нашёл выход в занятиях на спортгородке и хозработах. Настолько выматывал себя, что на дурные мысли, неизбежные при этом, времени не оставалось.

Вот и сейчас решил не только сам поработать, но и припахать парня.

- Пойдём, поможешь мне сходню поднять. Потихоньку крути лебёдку, а я буду следить, чтобы эти доски никуда в сторону не увело.

А потом двинулись в кладовку, где награбленное просто сгрузили кучей. Сортировать: макароны к макаронам, крупы к крупам, мясные продукты в холодильник, масло, сахар и всяческие батончики «съел, и порядок», отдельно.

- Не бреешься ещё? – поинтересовался я у помощника, обнаружив среди запасённого Венерой не только тампаксы и прокладки, но и одноразовые станки «лучше для мужчины нет».

Тот удивлённо мотнул головой.

- А мне пора бы побриться. Дай-ка вон тот флакончик с пеной для бриться.

- На нём же написано «для женщин».

- Да какая разница? Главное, чтобы пена была. Раньше вообще мыло в пену взбивали, чтобы побриться. Ты мотай, мотай на ус. Пусть они у тебя ещё и не растут. Но скоро точно расти начнут, и все эти премудрости могут пригодиться.

Главное – заговорить зубы, чтобы отвлечь мальчишку.

- И ещё учти, что, если есть возможность получить горячую воду, то лучше для бритья использовать её. Холодная вода, конечно, тоже пойдёт, но ощущения при этом… Морду дольше щиплет: бритва ведь всё равно всевозможные микропорезы кожи оставляет. А одеколона, чтобы лицо после бритья протереть, скоро невозможно будет отыскать.

- Папа электробритвой бреется. Брился…

Чёрт! Всё-таки навёл на мысли, от которых я его хотел отвлечь.

- Электробритва не для всяких волос подходит. Я, например, от неё в армии отказался. После того, как схлопотал пару замечаний за плохое бритьё: не поверило начальство, что я утром ею по щекам елозил. А вообще у меня с электробритвой связано одно весьма яркое воспоминание, - решил я соврать, выдавая рассказ приятеля за собственные впечатления. – Ну, ты, наверное, знаешь, что пацанам, которые чуть младше тебя, хочется поскорее выглядеть взрослыми. И есть такое поверье, что после первого же бритья волосы начинают расти быстрее. И вот я, когда у меня только-только стали пробиваться лобковые волосы, решил их побрить электробритвой. Чтобы поскорее выросли.

Ага! Уже улыбается.

- Побрил. Ну, и видел же не раз, что после бритья побритое место протирают одеколоном. В общем, плеснул на ладошку одеколончика и протёр. Что тебе сказать о последствиях этой процедуры? Яркое, незабываемое ощущение!

Хохочет. Как и я. Значит, цели своей – отвлечь мальчишку от переживаний – я достиг.

- Месье знает толк в извращениях, - послышался за спиной насмешливый голос Наташи.

- Тебя сюда послали подсматривать, а ты подслушиваешь. Причём, то, что предназначено не для женских ушей, - улыбнулся и я. – Ты чего пришла?

- Ну, мне же интересно побольше узнать о мужчине, с которым я собираюсь вместе жить. Да, да, Васечка. Сестрёнка твоя, которая шарахалась от женихов, как чёрт от ладана, решила, что довольно скрывать то, что она взрослая, и уже спит с мужиками. Ты не против того, чтобы этим мужчиной был ты, Мохнашов? Только учти: если ты начнёшь ломаться и рассказывать, что это слишком ответственное решение, тебе надо хорошо его обдумать, то станешь моим личным врагом на всю оставшуюся жизнь.

Мляха, вот это оборот! В жизни не думал, что мне поставят подобный ультиматум: или женись на мне, или я тебя со свету сживу только за сомнение в том, что тебе это нужно. Знаю я свою любовницу чуть больше суток, но каких-то отрицательных эмоций, какого-либо раздражения у меня она не вызывает. Но вот так, со щенячьим восторгом объявить, что я согласен?

- Хм, - подчёркнуто внимательно осмотрев её с ног до головы и обратно, выдал я. – Ну, если окажется, что ты и в постели так же хороша, как и внешне, то я, пожалуй, соглашусь.

- Ах, ты скотина! Тебе, значит, прошлой ночи показалось мало, чтобы оценить меня?!

Дальше я не позволил ей говорить, просто шагнув к ней и запечатав рот поцелуем.

- Ты самая лучшая из тех, с кем я когда-либо был, - шепнул я ей на ухо и повернулся к парню. – Вася, у нас с твоей сестрой сегодня свадьба. Ты на ней будешь её посаженным отцом.

А вот это – такой шок, от которого мальчишка точно на некоторое время забудет о дурном. А когда отойдёт от него, притупится боль утрат.

- Ты пришла только для того, чтобы предложить мне стать твоим мужем?

- Не совсем, - чуть смутилась Наталья. – Это вообще спонтанно возникло. Я шла с совершенно приземлёнными намерениями: мы же сегодня только позавтракать успели, а уже вечер. Надо бы что-нибудь поесть приготовить.

- Выбирай, что тебе хочется видеть на свадебном столе.

- Ну, прямо уж на свадебном…

Похоже, решение её и в самом деле было спонтанным. Либо я, перевернув её слова так, что речь идёт не о каком-то там сожительстве, а вполне официальном статусе, чем вогнал «избранницу» в смущение.

- Ну, вы, блин, и даёте!

Да я и сам, шурин, не ожидал, что так получится. Даже сегодня днём, когда собирался в город и уже мысленно прощался с твоей сестрицей, не ожидал.

За всеми этими бурно развивающимися событиями я совершенно забыл про вызванные магнитной супер-бурей негативные ощущения. А ведь всем нам легче становится. И башка уже почти перестала болеть, и заторможенность чуть отпустила, и не подташнивает, как это было спросонья. Будем надеяться, что ещё день-два, и организмы у всех придут в норму.

Кстати, почти исчезли с поверхности затона трупы чаек. Как рассказала Наташа, хлопочущая у плиты, какие-то крупные рыбы их глотали.

- Только всплеск, большой круг на воде, и нету птички.

Явно щуки или сомы, которым привалило легко доступное мясо.

И этому нашлось объяснение у, кажется, выходящего из ступора Васька.

- Обычная, недисцилированная вода электропроводна, поэтому электромагнитное излучение вглубь неё практически не проникает. Вот рыба и уцелела. А значит, дня через два, когда эти прикормившиеся щуки или сомы снова проголодаются, их можно будет попробовать поймать. Только не на такие удочки, как у нас.

Это я понимаю. Знакомые, туристы, сплавлявшиеся по реке Урал ниже Оренбурга, рассказывали, что видели снасти, которыми местные ловят сомов. Кованный крючок, длинной сантиметров десять-пятнадцать, с насаженным на него куском мяса «с душком», привязанный капроновым шпагатом, который на другом конце крепится к дереву. В нашем случае, можно и к перилам брандвахты привязать. Мало того, что в ней веса больше двухсот пятидесяти тонн, так она ещё и стальными тросами к вкопанным в землю рельсам привязана. Ну, и спиннинг на щуку. Надеюсь, рыболовные магазины не сразу разграбят, успеем кое-какими снастями разжиться.

И вообще. Надо будет, когда мужики приедут, очень хорошенько с ними посоветоваться, стОит ли отсюда перебираться в город. Там, конечно, сейчас и людей довольно много (если верить Лёне, рассказывавшему про каждого десятого выжившего, то тысяч восемьдесят-девяносто должно уцелеть), и продукты в магазинах и на базах есть. Но через день-два могут появиться проблемы с водоснабжением, газоснабжением, работой канализации. Если уже не появились: обслуживать-то это хозяйство некому. Да и не факт, что электроснабжение насосных станций не вырубилось. Как не факт, что гидроэлектростанции на Волге, от которых идёт электричество, без обслуживания долго протянут. ТЭЦ точно встанут, если уже не встали. А значит, зимой никакого тепла в квартирах не будет. Здесь же, как рассказывал Андрей, и собственный генератор, и котельная на солярке, и газовых баллонов для плиты можно «настрелять» по частному сектору. Вода, хоть и не лучшего качества, но вот она, за бортом, не надо за несколько километров к реке мотаться, чтобы суп сварить или чайник вскипятить. Если ещё будет на чём кипятить там, в квартирах.

Фрагмент 5

9

Под разливы деревенского оркестра

Увивался ветерок за фатой.

Был жених серьёзным очень,

А невеста ослепительно была молодой…

Нет, это не про нас. Оркестра нет, фаты нет. Да и с прочими свадебными «аксессуарами», вроде автокортежа, загса, ломящегося от яств стола, десятков нарядных гостей и обручальных колец, полный напряг. Стаканы с пивом вместо шампанского, макароны с колбасной нарезкой вместо изысканных блюд, шоколадные батончики вместо свадебного торта. А из присутствующих «посаженный отец», он же брат невесты, и не очень привечаемая «молодой» «гостья» - подружка матроса брандвахты. Да и не подумали мы её оповещать о том, что она присутствует на бракосочетании, а не на рутинном ужине. Разве что, тост «за семью» мог навести на такую мысль. Но не навёл.

Что жених, что невеста, в обыденной одёжке. Другой просто взять негде: что на себе и при себе было, когда мы сюда попали, то и носим. Жених не серьёзен, а ироничен, хоть и старается быть внимательным к невесте и её единственному родственнику. Невеста, пусть на годик и моложе его, но никакой ослепительности в её молодости не наблюдается. Просто довольно молодая и привлекательная женщина. Да и разгульного веселья, в силу известных обстоятельств, не наблюдается. Беспокойство о том, как там «наши», имеется. Но молчим на эту тему. А как солнце зашло, так и вовсе стало ясно, что вряд ли они сегодня вернутся.

Правда, одну, не самую лучшую, свадебную традицию соблюсти удалось. Ну, разве ж это свадьба, если на ней не случилось скандала?

И началось всё с того, что Венера обратила-таки внимание на то, что мы с Наташкой явно проявляем друг к другу внимание. То ли она какие-то виды на меня имела в отсутствие Серёги, то ли для неё он изначально был просто человеком, предоставившим возможность бесплатно бухнуть, а потом перепихнуться. Но, увидев то, что мы с «невестой» «снюхались», девица решила изобразить сочувствие всё ещё мающемуся Ваське, пытаясь шутить с ним, строя ему глазки.

То, как напряглась сестра пацана, я ощутил мгновенно. А когда тот, уже доевший ужин, отлучился в туалет, она и взорвалась.

- Мне наплевать, с кем ты трахаешься. Е*ись хоть с кем, хоть сколько, и хоть в какие пихательные и дыхательные отверстия. Но к брату моему не липни. Убью, гнида, если к нему сунешься!

- Сдурела, что ли? Чё ты несёшь?

- Я тебя предупредила. Так что п*здуй в свою нору, пока я тебя за Ваську прямо здесь не урыла!

Честно говоря, у меня самого чуть челюсть о «свадебный» стол не ударилась от такого.

- Совсем чёкнулась с горя, - попыталась тявкнуть в ответ Венера, но в глазах мелькнул неподдельный испуг, и она действительно умчалась в каюту.

- Ну, ты и фурия, - только покачал я головой.

- Что, думал, небось, будто я, услышав слово «жопа», в обморок падаю? - хмыкнула «девушка из приличной семьи», как мне представил её брат. – Я же училась в обычной советской школе, жила в обычном городском дворе, так что, дворовым лексиконом владею в совершенстве. Правда, применяю его только тогда, когда в иных выражениях подобным шалавам ничего не объяснишь. Вась, помоги нам с Володей со стола убрать.

Кровати я всё-таки сдвинул вместе, а в щель между матрасами уложил два одеяла из наташиной каюты. Так что «сексодром» у нас получился вполне приемлемый. Получилось даже спать в обнимку.

- Слушай, мы вчера так жадно друг на друга накинулись, что даже предохраняться не пытались…

- Вспомнил, наконец, - хихикнула Наташа, раздвигая ноги, чтобы я мог ласкать её «там» рукой. – Из-за такой мужицкой «жадности» мне пришлось спиральку поставить, когда поняла, чем такое грозит. Господи, как хорошо, что мы одни! Можно хоть поорать, не сдерживаясь…

А ведь действительно поорала. Не так, чтобы очень громко, но за стенкой бы услышали. И, блин, меня её крики заводили куда сильнее, чем что-либо ещё. Даже когда я, проснувшись среди ночи, вспомнил о них. И добился (следует отметить, что без малейшего недовольства по поводу того, что её разбудили), чтобы она исполнила ту же партию «на бис». С не меньшим удовольствием, чем «благодарный слушатель». В чём, в чём, а в желании заниматься сексом, мы, кажется, нашли друг друга. Тем более, как оказалось, «скорострельность» моя проявляется лишь после долгого воздержания.

Утром нас ждал сюрприз. Венера объявила, что она уходит.

- Опусти мне сходню.

- Что, просто так и уйдёшь? Даже Сергея не дождёшься? – удивился я.

- Нужен-то мне он! Но рядом с этой бешеной я не хочу оставаться: ещё прибьёт ни за что.

- Идиотка! - прокомментировала решение девицы Наташа.

Мы ведь с ней ночью не только «сексовались», но и разговаривали, и я успел изложить ей свои мысли о том, что ждёт людей в городе. И она с этими мыслями согласилась полностью. Мало того, подметила, что пьющих женщин по статистике значительно меньше, чем пьющих мужчин, а значит, на представительниц прекрасного пола скоро начнётся настоящая охота. Добавила и то, что, если верна васькина теория про тот проклятый протуберанец, нам в России ещё очень и очень повезло в сравнении с той местностью, на которой пик магнитной бури пришёлся не ночью, а днём. То есть, на западное полушарие и особенно – на приполярные области, где не только сейчас полярный день, но и напряжённость магнитного поля Земли, существенно снизившего интенсивность облучения, намного ниже.

- Радует то, что всё это не вылилось в атомную войну, - добавил я, служивший в охране объектов РВСН. – Хотя, кто знает: нам же ничего не известно о том, что произошло в других частях мира.

Сходню я Венере, конечно, опустил: силой, что ли её удерживать? Она свой выбор сделала. Умный или глупый, время покажет. Главное – дождаться мужиков, мотающихся неизвестно где. Я всё-таки надеюсь на то, что подавляющее большинство уцелевшего в городе народа пока ещё пребывает в шоке от случившегося, и не начало стрелять друг в друга. Просто повода для этого нет: жратвы в магазинах, которые уже начали грабить, навалом, и внимание мародёров обращено пока на «предметы роскоши», а не на «прозу жизни» в виде макарон, крупы и сахара. А вот когда поймут, что надо солью, спичками, мукой и лекарствами запасаться, вот тогда и придётся стать очень и очень осторожными.

Чуть-чуть повеселил «шурин». То, что его старшая сестра провела ночь с мужчиной, он знал, и теперь не сводил с неё глаз, пытаясь уловить, как после этого изменилось её поведение. Да никак не изменилось, если не считать того, что с утра Наташа выглядела чуть более умиротворённой и охотно реагировала на мои знаки внимания. В общем-то, оба они за ночь немного успокоились. Значит, и вправду время лечит.

От негативных явлений в организмах не осталось и следа. Даже васькино сердцебиение прошло. Так что за завтраком я даже не возражал против кофе. Тем более, спали сегодня мы с «супругой» не так, чтобы много. В том числе, и из-за разговоров, проходивших в очень приятной обстановке – прижавшись обнажёнными телами друг к другу.

Радовала и природа: после нескольких мрачных, серых дней с низкой облачностью ярко светило солнце и потеплело. Правда, глазастый пацан заметил на западе кучевые облака и предположил, что сегодня или завтра может принести грозу, но это не точно.

- Если пылевые частицы из хвоста и ядра кометы уже проникли в земную атмосферу, то они могут стать основой для конденсации вокруг них дождевых капель и даже градин, - снова погнал он умняк. – Всё зависит от того, на какой высоте произойдёт эта конденсация.

- Знала бы, что ты так хорошо в этом разбираешься, я бы настаивала на том, чтобы ты начинал готовиться к поступлению не на нефтехимический факультет, а в какие-нибудь астрономы или метеорологи, - пошутила его сестра.

Ну, да. В Салавате же, кроме стекольного завода, где работают… работали их родители, ещё и огромный нефтеперерабатывающий комбинат. В общем-то, и визит семейства Богдановых в Уфу планировался как «вентилирование» вопросов не только натальиного трудоустройства, но и возможностей васькиного поступления в институт в следующем году. В частности – выяснение, на какие вопросы сделать упор при подготовке к вступительным экзаменам, сколько «занести», чтобы парня гарантировано приняли. А что вы хотели? Национальная республика, традиции того, что без «барашка в бумажке» ты букашка, сильны ещё с ордынских времён.

- Да где же они пропали? – вырвалось у Наташи, когда стрелки на моих часах прошли цифру двенадцать.

10

Не пропали. После двух часов дня, когда мы уже и пообедать успели, вдалеке послышался звук автомобильного двигателя, и я, загнав ребят в каюты, приготовил на всякий случай ружьё. Тем более, за кустами замелькал не серый милицейский «уазик», а «волга» и какой-то импортный грузовичок-фургон. Но из первой машины вылез мой брат, а из-за правого руля «ниссана» - худощавый черноволосый мужчина с очками в тонкой золотистой оправе. А потом посыпались!

Четверо, включая Серёгу, с пассажирских сидений машины Барисыча (по номерам узнал), один… одна – из кабины грузовичка. Если не считать «членов экипажа брандвахты», то два мужика и три женщины.

- Опускай! – махнул мне рукой Данилыч. – А ты, Шамилька, подгоняй эту лайбу поближе к сходне. Серёга, Виктор! Давайте сюда оружие.

- Как у вас тут? – пожав мне руку, и кивнул выбравшимся из «номеров» Наташе и Васе, спросил донельзя уставший, осунувшийся Андрей.

- Нормально, - кивнул я. – Если не считать того, что Венера ушла.

- Как ушла? Куда?

- Ножками. В город. Решила, что с Наташей не уживётся, и ушла.

- Ну, и хер на неё, - выложив на стол два милицейских автомата-«укорота», сплюнул Серый.

- Девушки, поднимайтесь на борт. Только по одной и аккуратно: доски «живые», прогибаются. Вот, Максимыч, принимай пополнение.

- А вы-то как?

- Потом расскажу. Сначала разгрузиться надо. Наташа, покажи девушкам хозяйство, и приготовь вместе с ними, пожалуйста, что-нибудь пожрать.

О! Так среди пополнения и старая знакомая есть! Та самая Оля с «бл*дским» взглядом.

Крались все по качающимся, «гуляющим» доскам, конечно, с огромной опаской, но «купания», как это было с бухой Венеркой, избежали. А мы, в первую очередь, принялись опустошать багажник «волжанки», как оказалось, заполненный оружием и патронами. И не только автоматами АКС-74У, но и самозарядными карабинами Симонова и «макарками».

- В Шакшу в колонию съездили, - пояснил брат. – Оружейную комнату и охрану на вышках обобрали. Там даже электричества не было, так что все эти электрозамки – до жопы. Сколько в машину поместилось, столько и взяли. Правда, потом, когда «уазик» пришлось бросить, часть пришлось заныкать.

- А чего бросили-то?

- Да почему-то не любят люди милицию, стреляют по милицейским машинам. Ну, и задолбали под колёса кидаться с требованиями навести порядок. А когда им начинаешь объяснять, что никакие мы не менты, а такие же мародёры, как и все, орут и даже пытаются в драку лезть.

По ходу разгрузки фургона познакомились и с двумя другими мужиками. Шамиль Мусихин, начальник коммерческого отдела фирмы Барисыча, в ту самую ночь занимался «коррупционными действиями» со снабженкой и бухгалтером стройуправления, куда намеревался на постоянной основе сплавлять стройинструменты. В сауне. Договаривался о размере «отката», которые те будут получать, покупая инструменты только у него. А заодно и «устанавливал более доверительные отношения» с обеими, «дошедшими до нужной кондиции». Ну, а что? Мужик, как я успел заметить, он симпатичный, выглядит культурно. Старше нас с Андреем года на три-четыре.

Виктор Латыев «завис на пару дней» у той самой Оли, муж которой, Митька «Колобок», умотал в двухнедельную командировку. Тоже какой-то случайный знакомый Андрюхи, который даже не стал бухтеть за бл*дство на жену друга, а убедил обоих перебраться в более безопасное и приспособленное для жизни место. Тем более, как оказалось, вода в квартирах действительно уже пропала.

- Митьку всё равно уже не вернёшь: он в поезде принципиально не пьёт. А ещё один «рукастый» мужик нам лишним не будет.

- Я правильно понял: Валя с дочкой, - так и не смог я закончить фразу.

Андрей лишь кивнул.

- Похоронили с Серёгой. Прямо на газоне возле дома. И его родителей тоже… А к сестрёнкам даже в квартиры попасть не смогли. Ну, и к Барисычу тоже. Как обойти сигнализацию в его машине, я знал, так что просто «махнул, не глядя» уазик на «Волгу», и всё.

Если с грузом из легковушки разобрались довольно быстро, хоть и покорячились с патронными ящиками, то разгрузка фургона, забитого продуктами и сумками со шмотками «новичков», затянулась. В основном, из-за невскрытых картонных коробок с едой и мешков. Взвалив такой на плечи, по качающейся сходне не пробежишь, шагать приходится очень осторожно. А это задержка процесса.

- Ребята не сильно депрессовали?

- Работой от дурных мыслей отвлекал, - поделился я опытом.

- Значит, правильно я Светлану погнал на кухню. У неё сынишка в другом городе, места себе не находит.

- Это та, которая постарше, что ли?

- Ага. Бухгалтер. У Юльки, снабженки, ещё ветер в голове, пока не осознала серьёзности ситуации. Да и Шамилька ей мозги засрал своей обходительностью. У тебя-то с Натальей что-нибудь нарисовалось? Впрочем, я это ещё вчера заметил.

- Более чем нарисовалось. Она Ваську тем и отвлекла, что предложила мне стать её мужем.

- Даже так? – округлил глаза брат. – И ты согласился? Ну, и как?

- Пока не жалею.

- И правильно. Девка она серьёзная, не глупая. Правда, Барисыч жаловался, что её никак замуж выпихнуть не получается, а ты, надо же, взял и с наскока охомутал.

С передышками, но за полтора часа с разгрузкой справились. А к тому моменту и обед был готов. Всё те же макароны, но уже с тушёнкой, нашедшейся среди привезённого в кузове «Ниссана». Содержимым которого забили не только «продуктовый склад», но и часть одной из кают.

- Так, - распорядился Данилыч. – Два часа на обустройство, а нам с Серёгой на дремоту, и потом снова едем на мародёрку. Максимыч, где постельное бельё находится, ты знаешь. Выдашь людям, а каюты они сами выберут. Стволы и патроны с Васей перетаскаете в соседнюю со мной и запрёте. И это… Обучи парня основам безопасного обращения с оружием. Шамиль, ты тоже присоединяйся к ним: ты в армии не служил, тебе полезно будет. В качестве практики можете несколько магазинов патронами набить.

Будет сделано, товарищ главнокомандующий!

Шутки шутками, а почему-то никто не возражает против того, что Андрей раскомандовался. Ни Шамиль, ни Виктор, которые явно старше его. Причём, если любовник Оли всего на пару лет, то Мусихин явно поболее, чем он. Видимо, статус «хозяина точки» сказывается.

И всё-таки, что мы имеем на данный момент?

Во-первых, неплохо оборудованное жилое помещение, относительно хорошо защищённое от проникновения с суши. Во-вторых, пятеро взрослых мужиков, подросток и четыре женщины. Итого десять человек. В-третьих, две машины, одна из которых грузовая. Но это, учитывая то, что «свободных» автомобилей в городе десятки тысяч, так, просто фоновая информация. В-четвёртых, ружьё, семь автоматов, четыре самозарядных карабина Симонова, одиннадцать пистолетов Макарова, пять ящиков патронов, включая один пистолетных. Кстати, и «калаши», и СКС «употребляют» один и тот же тип патронов, что не может не радовать. В-пятых, кое-какой запас продуктов: пара мешков муки, пять с крупами, два с рассыпными макаронами, три с сахаром, один с солью. Пять коробок с фасованными макаронами, десяток с мясными и рыбными консервами, четыре – с овощными и фруктовыми, три с разнообразными конфетами, два с баночным растворимым кофе, четыре с чаем, столько же – с бутылками подсолнечного масла. Здоровенная, хоть и лёгкая, с набросанными в неё разнообразными блоками сигарет, от дорогих американских до простеньких болгарских – «Ту-134», «Опал», «Стюардесса».

Ясное дело, «до весны» этого не хватит, как надеялся Кузька из известного мультика про домовёнка, но ближайший месяц прожить можно. Тем более, если мародёрка продолжится уже сегодня. И если Андрей и всё это, и людей привёз сюда, значит, скорее всего, тоже посчитал, что базой следует иметь именно брандвахту. Хотя, конечно, посовещаться на эту тему всё равно следует.

Пока я разбирал и собирал автомат, показывая и рассказывая «курсантам», как выглядят и для чего служат его составные части, объяснял основные правила обращения с оружием, показывал, как набиваются патронами «рожки», Наташа присела рядом со мной и слушала меня «вполуха». Скорее всего, просто отдыхала после кухонной суеты с обедом на десять «персон». Потом вдруг оживилась и вытянула руку в сторону выхода из затона.

- Ой, смотрите, смотрите!

Фрагмент 6

11

Три байдарки, вышедшие из Белой. Причём, люди не просто машут в них вёслами, но и явно гребут через реку к брандвахте. Два парня, четыре девушки.

- Здравствуйте! Ребята, подскажите, что происходит? У нас ум нарасшарагу от увиденного. Ой, Наташка, ты, что ли? Не узнаёшь? Садык Сабиров, на класс младше тебя учился.

- Садык? Прости, я тебя только по фамилии помню. Ребята, правьте сюда. Вы откуда?

- Да по Белой сплавлялись от самого Салавата. Позавчера решили последнюю ночёвку сделать в излучине у Старых Киешек, чтобы к концу следующего дня до вокзала дойти и домой поездом уехать. А ночью нас так накрыло, что только вчера вечером оклемались, настолько всем плохо было. Решили ещё одну ночь заночевать, а сегодня, как на воду встали, так глаза на лоб лезут. Машины брошенные и разбитые возле моста через Белую, корабль в опору врезавшийся, трасса совсем пустая, над Черниковкой какое-то огромное облако дыма.

- Плохо всё. Очень плохо! Поднимайтесь к нам, это долго рассказывать. Вон лесенка.

- Не, мы лучше к берегу пристанем, чтобы байдарки не перевернуть.

- Аккуратнее на сходне, она качается, - предупредил я и, на всякий случай, чтобы не пугать молодых, в общем-то, парней и девчонок, прикрыл курткой автомат на столе.

Народ слушал рассказ Натальи в полном офигении.

- Пили на стоянке?

- Ну, «добили» остатки того, что с собой на сплав брали и в Табынском прикупили.

- Вот потому и живые остались. Мы тут тоже накануне немного погуляли. А в городе – просто кошмар какой-то. Ребята, которые туда ездили, говорят, что процентов девяносто людей умерло. Нефтеперерабатывающий завод горит, и его тушить некому, в районе вокзала поезд в стоящий состав влетел, железная дорога вообще вся стоит. Воды в квартирах уже нет, кругом грабежи.

- Не может быть! – прикрыла рот ладошкой одна из девушек.

- Да что «не может быть», если я сам всего часа два назад оттуда приехал, - встрял Шамиль. – Так и есть. Мы к куче знакомых попасть не смогли, которые, скорее всего, так в квартирах мёртвые и останутся лежать. Кошки, собаки, птицы – все поумирали. Воробьи на асфальте дохлые валяются на каждом шагу. И никуда вы домой не уедете. Не на чем, да и некуда. Знакомый из Толбазов на машине приехал. Говорит, там та же история. И машины эти импортные или новые, у которых электронные системы зажигания, встали из-за того, что вся электроника выгорела.

- Вон, у нас магнитофон тоже гавкнулся, когда, видимо, совсем уже это магнитное поле взбесилось, - добавил я.

- Значит, Женька, не просто так твой приёмничек не работает, - повернулся Садык к товарищу.

- Что за шум? – раздвинув набежавших и поддакивающих нашим рассказам женщин, выбрел на палубу недовольный тем, что ему пришлось вставать, Андрей.

Ему кратенько объяснили, что случилось.

- Понятно. В общем, товарищи, вы крупно влетели, как и мы. Предлагаю, хоть и не настаиваю, остаться здесь и попытаться выживать вместе. Места у нас пока имеются, кое-какие запасы необходимого тоже. И по плану у нас сейчас как раз продолжение пополнения этих запасов.

- Всё равно не верю, - не унималась та самая невысокая брюнетка.

- Дело твоё, - пожал плечами Данилыч. – Как я уже говорил, мы сейчас едем мародёрить продовольствие. Если хотите, кто-нибудь из ваших парней может поехать с нами, чтобы увидеть всё собственными глазами. Не захотите оставаться – часть награбленного отдадим вам, чтобы в первое время с голодухи не пропали: вы же, небось, напоследок все свои запасы подъели. Вася, подними Серёгу, нам ехать пора.

На то, как наши мужики притащили автоматы, с которыми и стали рассаживаться по машинам, новые знакомцы смотрели с очень большой опаской. Всё-таки автоматическое оружие (да и вообще огнестрел) по нынешним временам - «привилегия» бандитов. Но никаких «братковских» замашек никто из нас не проявил, да и присутствие в нашей компании их земляков немного успокаивало.

Выделили в качестве «проверяющего» они не Садыка, невысокого и живого, а Евгения, как оказалось, лучше остальных знающего Уфу.

- Хоть ты, Вовка, и лось здоровый, для погрузочно-разгрузочных работ самое то, но остаёшься караулить брандвахту, - распорядился Андрей. – У тебя это, вроде, неплохо получается.

Вещи из байдарок «водоплавающие» не выкладывали. Даже еду по моему предложению готовили на нашей кухне и с продуктами, которые им выделила на правах хозяйки Наташа. С условием, что посуду они сами помоют после готовки и приёма пищи. А я повёл «живчика», никогда не видевшего, что из себя представляет плавучая гостиница, знакомиться с нашим хозяйством.

Понравилось. Особенно, учитывая время в походе, наличие на борту душа.

- А оружие у вас откуда? - в конце концов, когда мы добрались до противоположной стороны брандвахты, задал Садык беспокоящий его вопрос.

- Награбили сегодня. Где точно – не знаю, я в последний раз вчера в город нос высовывал. Но уже тогда нам попались люди, которые его с мёртвых патрульных милиционеров сняли. Я, кстати, и вернулся на машине того патруля, который они от «стволов» «избавили».

- А где она?

- Мужики говорят, пришлось бросить после того, как их обстреляли.

- И это правда, что выжили только те, кто был «под газом»?

- Про исключения я пока не слышал. Ну, не считая животных. Кошку единственную живую видел, да какую-то птаху слышал. Зато с десяток дохлых чаек в затоне плавало, пока их то ли сомы, то ли щуки не пожрали. Хочешь проверить, так прогуляйся по берегу затона до причала. Там, говорят, в сторожке мёртвый сторож так и лежит на полу.

- И вы его не похоронили?

- Слушай, Садык. Девять из десяти, как говорят, умерли. Нам что, всё бросить и ходить всех в землю закапывать? Вон, Андрюха с Сергеем съездили в город, своих близких похоронили, да и то не всех, а только тех, к кому смогли в квартиры попасть. И привезли сюда тех из знакомых, кому посчастливилось уцелеть. Сейчас о живых позаботиться надо, а уж потом, если получится, о мёртвых. Народ ведь скоро от шока отойдёт, и такое начнётся! За гнилую картофелину друг друга убивать будут.

А вот последнее для Сабирова стало настоящим откровением.

- Думаешь, наши люди могут до такого состояния оскотиниться? Власти-то куда смотрят?

- Какие власти? Если бы это какое-то точечное явление было, может, власти и предприняли бы что-нибудь. Как я понял, от того мега-протуберанца всей Земле не поздоровилось. И нам ещё повезло, что основную часть космических лучей приняла на себя та часть планеты, которая к солнышку была обращена, нам только отклонённые магнитным поле Земли достались. И то, блин, до того доходило, что выключенные лампочки светились. Сам видел перед тем, как вырубиться.

На этот раз мужики уехали не «с концами», вернулись часа через три. Впереди полз фургон, тяжело переваливаясь на неровностях дороги, а за ним плелась «Волга». В которой, помимо мужиков, оказалась ещё и девчонка примерно васькиного возраста. Жутко перепуганная, но выполняющая указания Данилыча.

- Так всё и есть, как они рассказывали, - объявил товарищам, столпившимся на палубе, Евгений, выпрыгнув из кабины «Ниссана». – Там ужас какой-то!

- А это чудо малолетнее откуда взяли? – кивнул я в сторону девчонки, уже промчавшейся к столпившимся на палубе женщинам.

- Подобрали у мясоконсервного комбината. Откуда-то с дач в районе Максимовского озера пешком на проспект Октября топала. Родители в гости в Октябрьский уехали, а она «с пацанами» на дачу закатилась. Те её подпоили, хотели трахнуть, а у неё месячные. Перепугалась, когда в себя пришла и увидела, что все мёртвые, до утра где-то ныкалась, а потом решила втихаря домой пробираться. Вот я подумал: пропадёт ведь! Ну, и на Ленку она похожа, дочку нашей с тобой сестры Веры, - добавил брат после паузы.

- Андрей, кажется, ты тут за старшего? – сбежал по сходне Садык.

- Ну?

- Мы, наверное, всё-таки у вас останемся. Не знаю, насовсем, не насовсем, но пока не осмотримся, точно останемся.

- Тогда присоединяйтесь к разгрузке: мясных консервов мы полную машину нагребли. Ну, и замороженную коровью ногу в кузов забросили в расчёте на ближайшие несколько дней. Разгрузим – Максимыч вам постельное бельё выдаст. Он у нас теперь кем-то вроде коменданта на брандвахте.

Ну, спасибо, братка, за назначение на официальную должность. Смеюсь, конечно…

12

После разгрузки Андрей с Серёгой, намаявшиеся за сутки больше всех остальных, снова ушли спать, а мы с Наташей остались «на хозяйстве». В основном, разговаривать с людьми. И не только отвечать на интересующие тех вопросы. Поговорив с «женой» (всё-таки не привык я ещё к нашему с ней статусу семейной пары), я убедил её в том, что надо разобраться, кто на что годен, у кого какие знания и таланты, кто чем дышит. То ли моя доармейская активность по комсомольской линии сработала, то ли пресловутые скрытые резервы организма переключили мозги на работу в этом направлении.

Проще всего с Васькой и Ритой: оба школьники, и за плечами ничего не имеют. Пока полезны будут только «на подхвате». Данилыч – бывший пограничник-радист, водит машину, хорошо знает Уфу, умеет работать руками и по электронике, и по строительным делам. Я – бывший мотострелок, охранявший ракетные шахты, а значит, имеющий довольно неплохую армейскую подготовку. По образованию автомобилестроитель, по опыту работы – водитель-экспедитор, также хорошо знакомый с деревообработкой и «электропроводкой» (и тому, и другому отец научил). Наташа – ни дня не успевшая поработать по специальности, но ещё очень хорошо помнящая институтские учебники инженер-машиностроитель. Серёга – матрос. Просто матрос, успевший отслужить срочную службу на Балтфлоте.

Это по «старожилам». По «новеньким». Шамиль. Торговый работник и по образованию, и по сути. «Белобилетник» из-за плоскостопия. Красноречив, что называется, «мёртвого уговорит». И «бревно» раскрутит на секс. Оля Бородина. Бл*дь первостатейная. Но не путана, а «честная давалка», для которой «интересен сам процесс». По образованию и специальности – кулинар. Не «выпускник кулинарного техникума», как у Хазанова, а самая настоящая, работавшая в кулинарии. Любит и умеет печь торты, прекрасно их оформлять. И вообще обладает художественными способностями и неплохо готовит. Её хахаль (не постоянный любовник, а именно случайно оказавшийся «под рукой») Виктор Латыев. Экскаваторщик, дорожный строитель. Бывший деревенский житель, а значит, много чего умеющий делать руками. В армии служил артиллеристом. Светлана Юлдашева. Бухгалтер-экономист. Кстати, мгновенно взяла под опеку Риту. Видимо, чтобы переключиться с переживаний о сыне, который поехал с классом в Питер посмотреть на белые ночи. Юля Фельдман. Бывшая одесситка, попавшая в Уфу по распределению. Товаровед, разбирается в стройматериалах и, как утверждает Шамиль, немого – в строительных инструментах.

Теперь «супер-новые». Садык Сабиров. Ремонтник автобусного предприятия, моторист. Любитель походов, заядлый рыбак и охотник. Кстати, услышав о том, что тут, в затоне, то ли щуки, то ли сомы пожрали дохлых чаек, уже собрал спиннинг, имевшийся в байдарке, и бросает его с дальней от нас части палубы. Служил в танковых войсках. Женя Колющенко. Бывший десантник, ныне охранник Салаватнефтеоргсинтеза. Надя Бивалькевич, работница аптеки, провизор. Это, для незнающих, специалист по медицинским препаратам. Год, как после института, вышла замуж и развелась ещё во время учёбы. Лиля Икрамова. Та самая, что всё не хотела верить в случившееся. Швея в мастерской. Подружка Садыка. Люся Вострецова, нормировщица Нефтеоргсинтеза, подруга Евгения. Её дальняя родственница Римма Вафина, выпускница сельхозтехникума, работающая продавцом в гастрономе.

Примечательно, что ни у кого, кроме Серого, в Уфе нет родителей. Впрочем, у Серёги Руденко их уже тоже нет.

На плеск воды мы внимания не обратили, а вот оживлённые голоса, загудевшие внутри «гостиницы», привлекли внимание. Оказалось, Сабиров таки сумел выудить судачка, весом килограмма полтора, и теперь его подружка суетилась «организовывая тару и всё необходимое» для ухи.

- Ушицу она любит! – подтвердил довольный удачей «живчик».

В общем, уже через час, в сгущающихся сумерках, все, кроме спящих, дружно «фыркали» горячую, наваристую «рыбную похлёбку» (для настоящей ухи не хватает морковки, картошки, зелёного лука и укропа, как объявила Лиля). Хлебали и посматривали на зарницы надвигающейся, как и предупреждал наш «метеоролог», грозы.

- Сколько, всё-таки, времени и усилий экономит семейная жизнь, - со смехом объявила мне Наталья, когда мы, наконец, угомонились. – Потёрлась грудью о мужчину, забросила на него ногу, и вот тебе секс. И не надо голову ломать, как сделать так, чтобы мужчина поверил, будто, он тебя уговорил, а не ты этого хотела так, что зубы сводит.

- Ага, - подтвердил я. – Погладил женщину по попке, притянул к себе, поцеловал за ушком, и не надо полвечера к ней подкатывать, боясь спугнуть.

- Так ты, значит, меня целуешь только ради того, чтобы секс получит? Ах, ты подлый!

- Нет, нет и нет! Мне вообще нравится тебя целовать. Хоть в губы, хоть за ушком, хоть в шею, хоть в грудь, хоть в живот, хоть там…

- Вовка! Ты садист! Не напоминай, дай хоть передохнуть. Давай оставим все эти поцелуи в интимные места, особенно в то, до утра. Я уже предвкушаю, какое обалденнное пробуждение ты мне ими устроишь. А пока давай послушаем, как приятно шуршит дождь.

Вот именно: барабанная дробь градин по металлической крыше сменилась приятным шуршанием капель. Успокаивающим, умиротворяющим, убаюкивающим.

Оно нас и убаюкало. Правда, мне пришлось среди ночи подорваться, чтобы сбегать на унитаз. Да, да, на самый настоящий. Как мне говорил брат, до того, как трест провёл перепланировку помещений и отремонтировал брандвахту, в «комнате для размышлений» имелась сантехническая конструкция, более напоминающая банальную «дырку в полу», на которой требовалось восседать «в позе орла». Ну, и писсуар появился, чем сейчас женщины, составляющие половину населения нашего «Ноева ковчега», велми довольны: мужики ведь нередко переоценивают свою меткость, мочась в унитаз стоя.

Ещё по пути в сортир, который тут по-морскому величают гальюном, обратил внимание на свет, пробивающийся из щели дверей радиорубки. Так что на обратном пути не поленился сунуть в неё нос.

Книжек про морские приключения я в юности прочитал немало, так что хорошо помню, что на боевых кораблях радиорубка всегда заперта, даже когда в ней дежурят радисты. Но то ли Андрей посчитал, что мы не на боевом корабле, то ли поленился запереться. В общем, когда я приоткрыл дверь, то увидел его, сидящего в наушниках и крутящего ручку настройки приёмника. Движение воздуха он ощутил, повернул голову и, увидев мою морду, махнул рукой: «заходи».

- Поймал что-нибудь?

- В основном, вояки. Шарашат телеграфом какие-то шифрованные буквенно-цифровые комбинации. Но тоже очень и очень мало в сравнении с тем, что раньше было. Вещательных КВ-радиостанций не поймал ни одной. Какая-то жизнь появилась в любительских диапазонах, но у меня с английским не очень хорошо, «в объёмах школьной программы», так что понимаю урывками. Наших радиолюбителей не поймал ни одного, но это вовсе ничего не значит. Часть из них могла и морзянкой по-английски стучать, а часть либо спать легла, либо не проснулась. Зато частоты для передачи сигналов SOS забиты полностью. Однотипные сообщения: погибшая команда, не могу двигаться, отказ систем управления. Любители-коротковолновики во всём мире жалуются на практически вымершие города и более мелкие населённые пункты, сгоревшую электронику, жуткие техногенные катастрофы. В Штатах и Мексике, на которые пик излучения пришёлся на разгар дня, как я понял, всё намного хуже, чем везде. В общем, прав оказался Васька: именно этот чёртов протуберанец, почти долетевший до Земли, во всём виноват.

Да уж! Где-то в глубине души всё-таки ещё теплилась надежда на то, что приключившийся катаклизм локальный, а в других местах ситуация намного лучше. Что стоит лишь немного переждать, и со временем всё наладится, вернётся к нормальной жизни. Не наладится. Не вернётся. И «пережидать» нам придётся до окончания нашей жизни.

Фрагмент 7

13

- Людям об этом рассказывать будешь?

- А чего ты на одного меня пытаешься ответственность свалить? – вдруг психанул брат, вынул из распечатанной пачки «Ту-134» сигарету и принялся нервно жевать её фильтр.

Я даже растерялся.

- Да ничего я на тебя не сваливаю. Просто ты сразу же принялся распоряжаться нами, и я считаю, что это правильно: всё-таки ты в дежурной смене был старший, а мы – я, Наталья, Васька, Венерка – тут вообще никто, случайные люди.

- Все мы тут случайные люди. И гонять я вас начал только затем, чтобы самому хоть как-то в себя от шока прийти.

- И ведь неплохо получилось, как я понял. Дай сигарету, мои в каюте остались.

Андрей порывисто толкнул ко мне пачку.

- «Неплохо»… Да у меня до сих пор ледышка вот тут морозом обжигает, когда вспоминаю, как Валю и Танюшку землёй закидывал, - хлопнул он ладонью по левой стороне груди. – Будь сердце послабее, Серёге и меня пришлось бы в той самой яме закапывать. Это для тебя сёстры – этакое отвлечённое понятие: ну, существовали они где-то в сотнях километрах от тебя. А я всю жизнь рядом с ними прожил, всю мою жизнь они где-то рядом были, то словом, то делом помогали. А теперь… Теперь где-то в кирпичных коробках гниют, и я не могу даже похоронить их.

И что, скажете, делать? Орать про то, что все в такой ситуации, и сам я не в состоянии отдать последний долг собственной матери, сестре, другим родственникам, которые для меня значат ничуть не меньше, чем родные сёстры Андрея для него? Кому этот ор нужен?

- Прости, сорвался, - буркнул братец, отвернув от меня намокшие глаза. – Держал, держал в себе… Не виноват ты в этом, конечно. И не принимай на свой счёт. А тут ещё получилось, что сам, того не желая, я взвалил на себя ответственность за всю эту толпу. Не знаю я, Максимыч, что мне дальше делать. Не знаю!

- Ну, начал ты всё правильно. Я тоже считаю, что надо собирать вокруг себя людей. И оружием запасаться, чтобы от беспредельщиков, которые обязательно появятся, можно было отбиться. И продукты, медикаменты, предметы первой необходимости запасать. Нам очень повезло с тем, что мы совсем рядом с городом, но на отшибе. И, в случае чего, отбиться можем от тех, кому всего перечисленного скоро не станет хватать. Да даже хотя бы отгородиться водой от тех, кто решит нас «пощупать». Правда, у кого-нибудь наверняка возникнет недовольство спартанскими условиями жизни на брандвахте, захочется каких-нибудь удобств, простора.

- Скорее всего, да. Я уже тоже думал, не занять ли нам несколько домишек на окраине. Думал, да передумал: глазом не успеем моргнуть, как зима придёт. И чем эти дома отапливать? Ни угля, ни дров не купить. Ну, соседние дома можно будет на дрова пустить. Только жил я в частном доме и знаю: геморройно это. Особенно тем, кто всю жизнь к квартире прожил. Да что тебе рассказывать? Ты и сам по деревенскому прошлому помнишь, что дом вести – не мудями трясти. И с водой задница будет: сюда же, на затон, за ней придётся бегать.

- Значит, ты тоже за то, чтобы базой оставить брандвахту? Только, мне кажется, через неделю наши дамы бузить начнут из-за того, что на ней безвылазно сидят. Только от шока начнут отходить, им сразу и станет тесно, как в клетке.

- Вот и пусть высовываются. В домишки на окраине, где, как я обратил внимание, в огородах и картошка посажена, и огородная мелочь растёт.

- Противогазы нужно будет добыть. И резиновые перчатки.

- Зачем?

Сигарета «Ту-134» горит ровно пять минут, если не торопиться её «добить». Но поскольку нас давили эмоции, а головы ещё и что-то генерировали, по второй мы закурили почти сразу, как потушили первые.

- Трупы из домов выносить. Они же уже начинают разлагаться. Лично я, если мне придётся это делать, без противогаза просто ублююсь. Ну, и руки от трупных выделений надо будет защитить. В городе вообще скоро без противогаза делать нечего будет.

- Тут ты прав. Утром наведаюсь в школу, где учился. Там в кабинете НВП противогазов под сотню хранилось. Надеюсь, не все выбросили, когда этот предмет отменили. А не будет там, так Шамильку припрягу: респираторами он точно торговал, может, на складе и противогазы были. Как, кстати, ты его воспринял?

- Как мне показалось, хитрожопый он.

- Есть такое. Но пока он с нами, эта хитрожопость можно на пользу нам использовать. А эти? Туристы…

- Кажется, нормальные ребята. Пока в растерянности. А что дальше будет – увидим. Захотят они с нами оставаться, не захотят? Но тут уж больше от Натальи зависит, чем от нас: мы для них совершенно чужие, а она землячка. Кстати, они тут уже подсказали одно «ноу-хау», используемое туристами. Как долго мясо хранить без холодильника. Порезать кусочками, слегка отварить в жире или, на крайняк, в подсолнечном масле, потом расфасовать по мешочкам и залить тем же самым жиром. Говорят, месяц без проблем хранится, даже при уличной температуре. Потом его хоть вари, хоть жарь, хоть туши. А если в воде эти герметично упакованные мешки держать, которая по определению холоднее воздуха, то намного дольше. Это к тому, что вполне можно ещё замороженного мяса привезти, а тушняк на более поздние времена оставить.

- Отлично. Там же, на комбинате, не только коровьи туши есть, но и свиные. Сало вытопить, и в нём можно будет отваривать. Только газовыми баллонами надо запастись. Но это пока тоже не проблема: уж на такую херню народ точно не сразу внимание обратит. А насобирать эти баллоны можно и в Горгазе, и на дачах, и кое-где в частном секторе. Только тебе, Вовка, на день задание будет: эту нашу «живую» сходню переделать в нормальный крепкий подъёмный трап, чтобы не рисковать каждый раз, бегая по ней. Досками для укрепления разживёшься в частном секторе, инструментом для этого – тоже. А нам с мужиками опять целый день мотаться по городу: в Горгаз, на консервный комбинат, по аптекам, на продуктовые базы в Нижегородке.

Это, насколько я помню, почти на берегу Белой в районе вокзала, за железнодорожными путями. Там вообще самых разнообразных баз – прорва. Как туда попасть, не знаю, но Данилыч и особенно Мусихин – в курсе.

- Ты сколько людей с собой возьмёшь?

- Как обычно: я, Серёга, Шамиль, Виктор и кто-нибудь из туристов. И эта… аптеркаша нужна будет. Но только во второй половине дня: сначала мы на мясоконсервный комбинат скатаемся, пока там всё не раздерибанили. Я же только анальгин, аспирин, парацетомол да трихопол знаю. Да не смотри ты на меня так! Он же ещё и при желудочных проблемах применяется, а не только для лечения венерической дряни.

Может быть. Тьфу-тьфу-тьфу, сам с подобными болячками никогда не сталкивался, но о препаратах, которыми «намотанное на винт» лечат, от дружков слышал: пока у тебя только случайные связи, никакой гарантии от того, что эти лекарства не понадобятся, нет. Во всех остальных «серьёзных» лекарствах наш молодёжный коллектив вряд ли в скором времени будет нуждаться. Чисто в силу молодых организмов. Ну, может, антибиотики для лечения травм. Ага! «У вас несчастные случаи на производстве были?» «Нет». «Будут!». К сожалению. Поскольку от них, проклятущих, никак не уберечься.

Июнь, ночи короткие, пока мы говорили, почти рассвело, но до восхода солнца ещё почти час.

- Люди! Эй, люди! – послышался на берегу грубый голос. – Я точно знаю, что вы там есть.

Оба высунули носы в окошко. Там какой-то очень небритый тип в замызганном, перепачканном мазутными пятнами тельнике, размахивал выкрашенным в красный цвет характерным топориком, явно снятым с пожарного щита.

- Кто это?

- Григорий, моторист с катера. Тот, про которого Серёга говорил, что он в запое. Золотые руки у мужика, но только пока не запил. Видно, бухло закончилось, пошёл побираться.

Андрей не ошибся, поскольку следующей репликой бухарика было требование:

- Дайте выпить! Барисыч, я знаю, что у тебя есть… Сука, если не нальёшь, я, бл*дь, и тачку твою сожгу, и твой курятник на этом корыте! Вместе со всеми вами. Мне похеру, мне выпить надо!

14

В коридор, помимо нас с братом, вывалили уже и Евгений с Садыком, и Виктор. В приоткрытую дверь подслеповато щурился Шамиль без очков. Сергей, окна каюты которого выходят на затон, похоже, устроенного переполоха не слышит.

- Может, помочь его отоварить? – предложил Женя. – Я всё-таки десантник, рукопашке обучен.

Ну, основам рукопашного боя нас тоже немного учили. Только наш инструктор говорил: чтобы применить эти приёмы на практике, нужно «пролюбить» автомат, нож, каску, ремень, а также найти точно такого же раздолбая на ровной площадке без единого камешка.

- Пошли, - махнул рукой Андрей.

Опустили сходню и цепочкой сбежали по ней. Кто в чём был: брат в спортивных штанах, майке и тапочках, я – с голым торсом, в трусах и кроссовках.

- А, бл*дь! Испугались! Я говорил, что у вас есть бухло. Не, это не Барисыч, - мотнул мужик башкой, разглядев светло-русого туриста, одетого тоже в тельняшку, но десантную, после чего указал пожарным топориком на меня. – Я ни этого, ни этого вообще не знаю.

Охранник Нефтеоргсинтеза разговаривать не стал. Как шёл, так и прилепил бузотёру кулаком куда-то чуть ниже уха. В воздух взмыл шлёпанец, отлетел в сторону топорик, а Геннадий грохнулся плашмя на спину. Как говорится, куда говно, куда ботинки.

- Не прибил? – поинтересовался Андрюха.

- Не, - потёр кулак Женя. – В сонную артерию прилепил. Десять минут отключки гарантировано, после чего придёт в себя. И ла-асковый будет.

Не соврал.

- Вы чё, мужики? Я же только выпить спрашивал.

- А ну, мля, потопал на брандвахту!

- Да ладно. Ну, нет у вас бухла, значит, нет. В другом месте спрошу.

- Топай, я сказал, - отвесил ему пенделя брательник.

- Андрюха, да я же с вашей сходни е*нусь.

- На четвереньках доползёшь!

И ведь пополз, покосившись на разминающего кулак десантника. А в каюте, куда его втолкнули, рухнул на кровать и мгновенно вырубился.

- Ну, теперь можно пару месяцев не беспокоиться, что забухает. Его потому и не гнали со службы, что если в начале навигации у него запой случился, то практически до её окончания он «в завязке». Ходил штурвальным на теплоходе, учился на штурмана, все эти катерки и буксиры знает, как пять своих пальцев, но скатился до того, что его на берег в ремонтники списали. Правда, и перебрать мотор у него получается так качественно, что никто другой не сделает.

В общем-то через полчаса все успокоились и снова разбрелись по каютам досыпать: до нормального времени, когда можно будет подниматься ещё дрыхнуть да дрыхнуть. А утром пришлось собирать всех мужиков и рисовать график ночного дежурства, чтобы подобные побудки (а ещё хуже того – действительно пробуждение в горящем «ноевом ковчеге») не стали неожиданными сюрпризами.

Гриша проснулся, когда ребята уже укатили на мясоконсервный комбинат. Хмурый, с трясущимися руками. Его покормили жирным горячим супчиком, сваренным на основе консервов «завтрак туриста» и, как велел Андрей, снова загнали спать. Спорить со Светланой, кажется, имеющей опыт общения с подобными «штемпелями», он не стал.

Ну, а мы втроём – я, Наташа и Васёк – потопали к ближайшим в городе домам. Искать приличные доски для того, чтобы соорудить из нашей гнущейся, как сопля, сходни нормальный трап: что ни говори, а если мужики действительно привезут с комбината не только коробки с консервами, но и пару замороженных туш, то загрузить их на борт брандвахты вряд ли удастся. Да и газовые баллоны тоже.

Честно говоря, Наталья нам там была совершенно не нужна. Но уже так безвылазно насиделась на борту, что у меня не хватило мужества отказать ей.

С собой я решил взять «четырёхзарядку» и оба запасных магазина к ней. На всякий пожарный. А чтобы не оставлять Садыка, которому выпала очередь «нести караул», пришлось доставать СКС и разбираться в его устройстве: оружие, всё-таки, редкое, по нынешним временам использующееся лишь во всевозможных почётных караулах да «вохрой». Но разобрались и как заряжать его, и как с предохранителем обращаться.

Дорожка до крайних домов улочки мне хорошо знакома. Можно сказать, «родная», пусть сейчас и в лужах после ночного дождя. А вот на дома, которые взирают окнами на совершенно пустую улицу, я толком обратил внимание в первый раз. Поскольку окраина города, заборы, в основном, добротные, замучаешься перелезать. И доски на них, если это доски, а не листы крашеной оцинковки, плотненько подогнаны. Правда, это богатство далеко не у всех. Кое-где сетка-рабица, сквозь которую хорошо видно и грядки прополотой картошки, и какие-то посадки огородной мелочи. Но меня интересует не это, а какое-нибудь строительство хозпостроек. Ну, сарая какого-нибудь или бани…

И ведь нашёл! И забор оказался не очень плотным, и, самое главное, в его щели видна хорошая такая стопка струганной доски-сороковки. Аккуратненько сложена вдоль стены скатанной, но ещё не перекрытой бани, с кубометр примерно.

То, что дом «выморочный», ясно сразу. Стоило подойти к калитке во двор, как из приоткрытой форточки напахнуло смрадом разлагающейся плоти. Железная калитка, как и ожидалось, закрыта изнутри на замок. Да и вон она, личинка английского замка выглядывает из аккуратно вырезанного под неё отверстия.

- Значит, придётся доски в огороде ломать.

Одно дело сказать, а совсем другое – сделать. Там ведь не сопливые штакетины, кое-как приколоченные, а для себя хозяин старался. Но справились. Нашёл на улице какую-то палку и, используя её как рычаг, сорвал гвозди сначала на одной, а потом на соседней с ней доске. Ну, а там и вообще лаз расширил, чтобы бока не ободрать, выбивая то, что мешается, уже из огорода.

Хозяин только начинал крыть пол, поэтому на крылечке бани нашлись ножовка, ухоженный топорик, молоток и мешочек с гвоздями-«сотками». Не считая прочей строительной мелочи, вроде складного метра, рулетки, набора стамесок, уровня, уголка, гвоздодёра и тому подобного инструмента, сложенного в плотницкий деревянный ящик с ручкой. Это хозяйство в первую очередь отправилось за забор. Пусть мне придётся лишний раз сходить, но я это богатство не брошу.

- А зачем ходить? – пожал плечами Васька. – Будут Андрей или Шамиль ехать, к ним в машину и положим. И доски можно на грузовике перевезти.

- Можно. Но за забор всё равно таскать придётся. Так что ты старайся аккуратнее шагать, чтобы картошку не потоптать: нам её всю зиму жрать придётся.

Его сестра всё это время рыскала по грядкам, оценивая, чего насадила хозяйка, и насколько оно уже подросло.

- Володя, это мне показалось или действительно что-то пищит?

Я прислушался. Нет, кажется моей красавице не почудилось. И звуки доносятся откуда-то со двора.

Это с улицы ворота стальные с добротным замком, а на огород выходит какая-то старая деревянная дверь, как это сплошь и рядом принято в деревенских домах, закрытая на обыкновенную «вертушку» - вращающуюся на гвоздике плоскую палочку. Но щели в проёме имеются, и ничего не стоит сквозь одну из них повернуть сей «запор» ножом, найденным в плотницком ящике, так, чтобы он не мешал калитке отвориться.

Распахнул дверь и обомлел: перед ней лежит на брюхе щенок. Крошечный, едва ли проживший даже месяц. И по следам видно, что истощённый собачий ребёнок полз от будки, из которой торчит цепь, на звуки человеческих голосов.

Пока Наташа ахала «Бедненький!», я содрал с себя куртку, надетую по утренней прохладе после ночного дождя: невероятным чудом выжившую в катаклизме псинку, ползшую по мокрому двору, бьёт мелкая дрожь.

- Держи, только аккуратно, - вручил я женщине драгоценную ношу, а сам двинулся к будке.

Так и есть: мёртвая сучка, довольно крупная дворняга с овчарочьими примесями, и ещё два мёртвых щенка. Заодно глянул и на замок в калитке. Увы, никакой защёлки, открыть можно только ключом, который в доме, у таких же мёртвых хозяев.

Щенок, ощутив себя в тепле, кажется притих.

- Дуй на брандвахту. Покормите ребёнка чем-нибудь тёпленьким. Да тем же бульоном, которым Гришку кормили, только чуть разведите, чтобы кишечник выдержал. И совсем немного дайте. Нельзя ему сейчас объедаться.

Пока провожал Нату на дорогу, вдалеке послышался звук мотора. Но не «волгоского». Точно! Старая, ржавенькая белая «копейка». Учитывая, сколько сейчас брошенных машин, не удивлюсь, если наши прихватили и её для каких-нибудь нужд.

Нет, не наши. Машина встала метрах в тридцати, и из распахнувшихся дверей вывалилась троица молодых парней. Лет по восемнадцать-девятнадцать. Характерные для «братковских» шестёрок кепочки и спортивные штанцы. Да и сами на понтах, как на шарнирах.

- Оба-на! Какая бикса! Мужик, не одолжишь чувиху? На время. Чесслово вернём. Как это нет? А если в *бло?

- Слушай, Ленур, а ведь это, кажется, именно та самая шмара, про которую Венерка говорила. И мужик тот самый. А вон и пацан в огороде. Очень уж под описание подходят. Удачно это они тут оказались: выковыривать её с их лохани не придётся.

- А ведь точно. Эй, сучка, а ну иди сюда, если не хочешь, чтобы мы твоего братца за компанию с мужиком кончили!

Фрагмент 8

15

Ружьянка у меня за спиной, так что перебрасываю ремень через голову, откидываю приклад. Патрон с дробью уже в патроннике, и луплю заряд под ноги приблатнённому, дёрнувшемуся, было, в сторону Наташи.

- А вот за это, гнида, я тебя, бл*дь, теперь точно на перо поставлю, - щёлкает в руке заводилы выкидной нож.

Остальные двое тоже тянут из карманов ножи.

- Ну, и что ты теперь будешь делать со своим одноствольным обрезом, урод? Кончаем его, пацаны!

Что делать буду? Стрелять буду!

Ружьё непривычное, да ещё и несамозарядное, после каждого выстрела приходится дёргать затвор. Но успел! Последний, картечный заряд, влупил в подбегающему уже с расстояния чуть больше метра.

Жуть! Пули с небольшой «воронкой» в передней части, останавливающее действие рассчитано на лося или медведя. Ну, а картечь вообще оставила в грудине приблатнённого дыру, в которую кулак пройдёт.

- За что? – хрипит то, которого называли Ленуром.

За то, что жить хочу! И не хочу, чтобы вы пацана и мою подругу трогали.

На губах заводилы, сразу же затихшего, едва с них слетели его последние слова, появилась кровь.

Оглядываюсь, как там Наташа и Вася. Она замерла, как соляной столб, глаза – размером с чайное блюдце. Васёк тоже окаменел, но в руках тот самый дрын, которым я выламывал доски из забора. Молодец, не струсил и собрался, как может, защищать себя и сестрёнку.

В общем-то, и меня самого колотит неподетски: всё-таки первые трупы на моём личном кладбище.

Но в башку приходит наставление, которое нам вбивали в мозги на службе: в бою оружие никогда не должно быть разряженным. Добил магазин – поменяй на новый. Так что трясущимися руками отщёлкиваю пустой и, найдя в кармане другой, вбиваю его в приёмник.

- Ты их убил? – кажется, отмер Васька.

- Разве не похоже?

Наташа всхлипывает, и я, шагнув к ней, прижимаю девушку к себе. Вместе с затихшим в куртке щеночком. Пробовала отдёрнуться, но это как раз такой случай, когда к женщине можно и нужно применить силу.

- Всё, маленькая. Всё. Больше уже никто ни тебя, ни Васю не тронет…

Вот именно. Кто я ей? Далеко не первый её мужик и, не исключаю, что и не последний. А брат – единственная действительно родная душа.

- Вась, а ты брось эту палку, бери плотницкий ящик, и пошли на брандвахту.

- А эти как? Так и останутся лежать?

- Полежат, пока мужики из города не вернутся. Или я, чтобы доски из-за забора перетаскать. Но ни тебя здесь одного, ни Наташу по дороге на брандвахту я не оставлю.

Выжрать бы сейчас стакан водки, чтобы так не колотило!

- Что у вас там за стрельба была? – сбежал нам навстречу Садык с карабином в руках.

- Гости по нашу душу ехали. Наташа тут одну мразь обидела, ещё до вашего появления, вот та и решила отомстить, послав разобраться с нами каких-то «каанкретных пацанчиков». На их голову…

- Прогнали?

- Положил. Всех троих.

Вот и у этого глаза на лоб.

- А что ты хотел? – психанул я. – Чтобы они меня с Васькой на ремни покромсали, а Наташу с собой увезли? Со мной пойдёшь: их убирать и доски с огорода на дорогу носить.

- Я же как бы на вахте.

- Ты предлагаешь Ваську припахать трупы паковать? Отдашь ему карабин, пальнуть в воздух он сможет, чтобы наше внимание привлечь. Сходню поднимут, когда мы уйдём, и отсидятся пока мы не прибежим.

Но первым делом – набить патронами пустой магазин. И не так, как тут принято, а две пули и два заряда картечи. На хрен мне мелкая дробь не нужна!

Сабиров тоже не готов к реалиям, в которых мы оказались. Вон, позеленел, пока мы «пацанов» в их «копейку» укладывали.

- Куда их теперь?

- Ребята подъедут, отгоню машину куда-нибудь на берег, и в воду: не видели мы их никогда.

Одуревший взгляд на меня. Типа – не знал, что ты головорез и хладнокровный убийца. Такой, бляха, хладнокровный, что до сих пор колотит! Зато никакой лени при переноске досок: чуть ли не бегом с ними и за ними по огороду ношусь, да ещё и напарника подгоняю.

Перетаскали, нашёл во дворе лопату и, как мог, закидал грунтом с дороги натёкшие лужи крови. Если явится кто-то ещё из компании, к которой Венера, тварь, примкнула, не заметят. Но если и явятся, то не сегодня. Посчитают, что Ленурка с компанией до тела Наташи дорвались и «развлекаются».

Снова звук двигателя. Но, кажется, камазовского. Ружьё наизготовку, патрон в патронник, с предохранителя снять.

Нет, за рулём Виктор, а рядом с ним сидит Серёга.

Латыев, остановившись вровень с «копейкой», аж присвистнул, поглядев в форточку на содержимое «жигулёнка».

- Место в кузове есть, чтобы доски закидать?

- Найдётся. Да сиди ты, покалеченный, сам борт открою.

Это он уже Сергею, на левой руке которого свежая повязка. Оказалось, и на консервном комбинате не всё так мирно прошло, как в прошлый раз, и лапу ему чуток зацепили ножом конкуренты во время драки за уже загруженный Камаз с консервами.

- А остальные как?

- Нормально. Постреляли, конечно. Но не как вы, а по земле и в воздух. Потом нас сюда отправили, а сами рванули какое-то заначенное оружие забирать, аптеки бомбить и на Нижегородку.

Заначенным оружием оказались ещё четыре карабина и патроны. А «автопарк» наш разросся, помимо Камаза, ещё и на «газон», прихваченный уже где-то на Нижегородке. Там тоже мародёрят, но пока одиночки, с которыми удалось «разойтись бортами». И аптеками «пользуются» лишь те, у кого критически важные медикаменты закончились. В отличие от огромного полностью разграбленного магазина электроники «ЛиС» напротив сельхозинститута. Верно сказал тот самый Лёня, которого мы встретили в первый день после катаклизма: дебилы! Какому человеку в своём уме теперь эти музыкальные центры, телевизоры и видаки нужны?

К тому времени, когда подъехали ребята на «ниссане» и «газончике», полноценный трап был уже готов: работали-то мы вдвоём с Виктором. Пусть доски оказались и короче, чем использованные для сходни, но приспособились, нарастили, укрепили. Хоть на барисычевой «волжанке» заезжай. Правда, на палубе для неё места нет. И даже переделали саму систему поднимания и опускания трапа: теперь лебёдка поднимает не ту часть, что на борт брандвахты ложится, а «наземную». И поднятая конструкция висит в воздухе метрах в трёх над землёй.

Данилыч долго жевал зубами фильтр сигареты, выслушав рассказ о моих приключениях, матюгнулся при упоминании о роли в них Венеры, а потом мы с ним потопали «избавляться от улик». Место, где можно «упрятать концы в воду» (причём, в буквальном смысле того слова), он знал.

- Завтра у нас последний день мародёрки «по-крупному». – объявил он, когда мы топали с обрывистого берега Белой, с которого мы столкнули легковушку с трупами. – Опасно это становится. Продуктами мы, в основном, затарились, пусть другие теперь друг друга убивают за контроль над жратвой. Теперь надо запасаться неочевидными ресурсами. Теми же газовыми баллонами, соляркой, инструментами.

- Рыболовными снастями, котелками, палатками, спальными мешками, постельным бельём, стиральными порошками…

- И этим тоже. А ты начинай заниматься похоронными работами.

Бр-р-р!

- Не кривись. Всё равно это делать надо, если мы хотим застолбить за собой район Колонии Матросова. Ну, не весь район, а хотя бы ту часть частного сектора, что прилегает к затону. Мало того, что нам на зиму картошка и всякие овощи-фрукты нужны будут, так ещё и сейчас людей надо чем-то, кроме крупы и мяса кормить. Гаражи, подполья, всяческие ямы для овощей и солений. В частном секторе такие куркули живут, что те же соленья-варенья, бывает, лет за пять скапливаются.

- Может, братскую могилу для всех разом выкопать, чтобы каждой семье отдельные ямки не рыть? Мы же тоже не двужильные. И быстрее будет хоронить.

- Поговорю с Витей. Может, подскажет, где взять экскаватор. А место подберём. Ты только это… паспортные данные записывай, чтобы люди не безымянными там лежали. Сколько сможем, столько и похороним.

16

Три дня кошмара. Не знаю, как моя психика это выдержала.

Пока братец и Шамилька ездили сначала за вещами уфимцев в их квартиры, а потом на мародёрку «по малому», я и другие «гости столицы Башкортостана» занимались похоронными работами.

Нет, не совсем так. И Сергей в меру своих ограниченных после ранения способностей, и Григорий тоже помогали. Но основная нагрузка, конечно, легла ни нас с «туристами».

Работу организовали следующим образом: в ремонтном хозяйстве у Гриши, нашёлся «мобильный» газосварочный аппарат. Просто тележка с баллоном пропана и кислородным баллоном, которую прикатили с «его корыта» - катерка типа «Путейский», на котором он до апокалипсиса возился с двигателем. Резаком он либо срезАл язычок замка на воротах, либо вообще вырезал этот самый замок. То же самое делал, если дверь в дом была металлической. Ну, а если деревянной, тот тут уже шли в ход топор и ломик-фомка. И уходил к другому дому.

- Если я останусь смотреть, то мне снова «накатить» захочется, а вы знаете, что после этого будет.

Ну, а мы на пару с кем-нибудь из мужиков, в противогазах (без них от трупного запаха входить в дома уже просто невозможно), заходили внутрь, открывали нараспашку все окна и двери, переваливали тела на какое-нибудь тряпьё и выносили наружу. Складывали на железный лист, прицепленный к фаркопу «газончика», который и отвозил трупы к яме на окраине, вырытой экскаватором (Виктор не просто подсказал, где в районе строительства на улице Менделеева он видел такой аппарат, но и перегнал машину).

Увы, никакого почтения умершим мы не оказывали. Да простят нас их души! Просто сбрасывали вниз, как придётся. Повторяю: нам и того, что делали, за глаза для впечатлений хватило. А одежда настолько пропитывалась трупным запахом, что на брандвахту мы возвращались в одних трусах, чтобы бегом-бегом вытряхнуть её из пакета в стиральную машину.

К счастью, отнюдь не все домА оказались с их хозяевами. Попалась пара недостроев, из того самого дома, где мы поутру после апокалипсиса слышали пьяные вопли, хозяева куда-то смылись в последующие дни. Ещё в одном хозяйстве родители, потерявшие ребятишек, пристали к нам «а что это вы делаете?». Объяснение их устроило:

- Людей хороним.

Они и пояснили, что минимум из двух домов из числа «обследованных» нами почти шести десятков, люди «перебрались в город».

- А вы не собираетесь?

Быстро переглянувшись, муж и жена в возрасте около сорока или чуть больше, усиленно замотали головами. Чего это они так отреагировали, стало ясно не только по опасливым взглядам на наши «стволы» (хрен теперь мы куда высовываемся без оружия!), но и по разбитым окошкам расположенных неподалёку «хоромов» и ещё одного дома, где не обнаружилось трупов. Похоже, именно они «обнесли» хатки, стянув кое-что, как им показалось, ценное.

Нет, я лично их не осуждаю. В ситуации, в которой оказались все мы, брать бесхозное – вполне приемлемо с точки зрения морали. Мерзость в обычное время, но нормальное явление, когда речь идёт о дальнейшем выживании. Ведь сами тем же занимаемся. И все эти найденные колечки-серёжки складываем в жестяную коробочку не ради того, чтобы их на себя нацепить, а в качестве общего «золотого запаса». Все эти купюры на сотни тысяч рублей, попадающиеся нам при мародёрке, уже превратились в фантики, на которые ничего не купишь. И если завтра что-то будет выступать в качестве валюты, так именно те самые серёжки-колечки-кулончики. Ясное дело, то, что было на трупах (в основном, обручальные кольца), никто не трогал. Но найденное в ящичках и шкатулках брали. Как я назвал это для успокоения совести, в качестве оплаты за похоронные услуги.

Появлялись, кстати, и пацанчики, разыскивающие «пропавших друзей, которые собирались в эти края съездить». Но, увидев при нас «серьёзные» стволы, пальцы гнуть не стали, удовлетворившись ответом: «не видели, не слышали, не знаем». Сложно сказать, какие выводы они сделали, но, как мне кажется, для себя зарубку в памяти оставили: в районе конечной остановки «Колония Матросова» действует хорошо вооружённая банда, с которой лучше не конфликтовать.

Прав был Андрей и по поводу солений-варений. Закатанных банок с ними нашлись сотни. И запасы продуктов, исключая пропавшие в холодильниках, неплохие. В основном, конечно, те же самые крупы и макароны, но это всё нам карман не тянет. Ну, и картошка. Чаще всего, конечно, проросшая, да ведь люди её жрали бы вплоть до нового урожая. Жрали бы и не морщились. Так чего, спрашивается, нам носы воротить? Тем более, в отличие от «рассыпухи», она трупным запахом не провоняла.

Ох, уж этот трупный запах! Избавляться от него приходится не только ежедневной стиркой одежды, но тщательной помывкой. Иначе никак: и кожа, и особенно волосы пропитываются им настолько, что и от нас, «похоронной команды», и даже от женщин, лишь на третий день пущенных нами в дома, поставленные «на проветривание», разит им нещадно.

Не знаю, то ли это, то ли отсутствие запасов одежды, которую всё-таки привезли из собственных квартир уфимцы и уфимки, то ли ещё что стало поводом для «официального заявления», сделанного Сабировым.

- Ребята, мы тут посоветовались со своими, и пришли к выводу, что нам всё-таки нужно пробираться в родные места. С вами хорошо, но девчонки очень хотят домой. Вы не обижайтесь, но так уж сложилось. На те запасы, которые мы вместе тут сделали, мы не претендуем. Только на несколько дней нам еды выделите, чтобы нам там, в Салавате, можно было первое время о ней не заботиться. Ну, и, на всякий случай, хотя бы пару «стволов»…

- Думаете, там ситуация лучше, чем здесь? – спросил его Андрей.

- Не знаем. Может, лучше, а может, хуже. Но поймите правильно: там – дом, а здесь мы чужие.

Хуже то, что и Наташа с Васькой тут же начали переглядываться.

- Как скажете. Силой вас я держать не собираюсь. И продуктами, конечно, поделимся. Вот только транспорт, извините, сами для этого ищите. Можете воспользоваться теми легковушками, что во вскрытых гаражах стоят, а можете какой-нибудь автобусик «приватизировать». И пару автоматов дадим с запасом патронов.

- Да нафига те автоматы? Нам и пистолетов хватит.

- Как скажете…

Настроение, конечно, туристы всем знатно изосрали. Но особенно – мне. Я же не дурной, прекрасно понимаю, что сейчас и Наталья с Васьком землякам «на хвост упадут». И как бы ни была мне мила «супруга», а двоюродного брата я не брошу: он у меня, скорее всего, теперь единственный родной человек в целом свете. Это с одной стороны. А с другой – хоть невольно я и исполнил завет поэта «не обещайте деве юной любови вечной на земле», но избрала эта дева меня в мужья, и, согласившись с её выбором, принял я на себя определённые обязательства перед ней и её малолетним братом.

- Данилыч, ты говорил, тут, на брандвахте, у вас сетёшка есть.

- Сейчас, что ли решил ставить?

- Ага. А утром сниму. Серёга, поможешь её разбросать?

- Да не вопрос!

Если не можешь сделать выбор немедленно, придумай благовидный предлог для паузы на размышление.

В общем, пауза в двадцать минут прошла, а решение так и не появилось. Значит, нужно идти и разговаривать с «семьёй». Самое время: радостные (оттого, что никто им не ставит никаких препятствий) туристы «шуршат», собирая манатки, остальной народ, кроме «часового» Шамиля, разбрёлся по каютам. Включая Андрея, который отгородился от мира наушниками рации.

- Ну, мы же не насовсем хотим уехать.

Наташа, сидящая на нашем с ней «сексодроме», чуть подвинулась, чтобы я мог усесться рядом.

- Ты просто свозишь нас туда и обратно. Отца, конечно, искать на территории завода бесполезно, но маму ведь надо похоронить…

Так и не произнеся ни слова с того момента, когда перешагнул порог каюты, просто обнял её.

- Ехать-то всего меньше трёх часов туда и трёх часов обратно, за день управимся. И ребята помогут.

- Я предупрежу Андрея. Утром найду машину, и следом за вашими земляками поедем.