Бракованный князь - 2

Глава 1

Третья ночь осады. Костёр в моей палатке почти прогорел – я специально не велел подкидывать дрова, чтобы свет не светил далеко.

Когда командир сидит у огня, бойцы думают, что он отдыхает. Пусть думают. Я смотрел на карту, которую начертил Юрий на куске кожи, и прокручивал в голове маршрут.

Твердом стоял на холме, как большой каменный гриб. Двойник Чащобора – те же стены, та же планировка, те же башни. Я уже начал подозревать, что их строили по одному чертежу ещё во времена деда. И если так, то я знал эту крепость почти как свою. Почти.

Рядом с картой лежала зелёная пластина Амфросия. Семь тусклых точек. Я прикрыл её тряпкой, но всё равно знал, где какая горит.

Шестьдесят четыре дня до Сбора. Юрий разобрал пометки в захваченном расписании и пересчитал срок по местному календарю.

То новолуние, о котором говорилось в приказе, было ещё впереди, не ближайшее. У нас было примерно два месяца. Звучало почти успокаивающе, пока не посмотришь на списки.

Там были тысячи людей. Кому-то при проверке мана-канала подсадили спящий узел, кому-то надели обруч. Потом отправили служить, работать, умирать на границе.

В назначенный день всех их собирались согнать в семь крепостей. Не сумевших дойти – уничтожить.

Свои метки Анна и Валенсий уже потеряли. Я снял их в Чащоборе, как и обещал. Восстановить уничтоженный узел чужим приказом не получалось – это мы проверили на пленном связном. Но до остальных у меня просто не хватило бы рук.

И вот вроде теперь сердце у меня бьётся ровно, а магической стяжки, которая меня медленно убивала, больше не было.

Только вот привычка просыпаться от мысли «не успею» никуда не делась.

– В подвалах ищем не только Рысевского, – напомнил я. – Людей, списки и управление местным узлом. Ничего зелёного не ломать, пока не посмотрю.

– Даже если зелёный сам Рысевский? – уточнил Игорь.

– Особенно его. У нас с ним давно наметился серьёзный разговор.

– Смотри, – Юрий ткнул пальцем в условный проход на восточной стене. – Здесь меньше охраны. Я проверял три ночи подряд. На этом участке сменяются двое, иногда четверо. В основном – простые солдаты, не маги.

– Откуда уверенность, что не маги? – спросил Остромир. Он сидел на бревне, точил нож. Обычный нож, без зачарования. Как он сам говорил, оружие последнего шанса должно быть эффективным и простым.

– Маг не станет торчать на стене в три часа ночи, – пожал плечами Юрий. – Они в замке, пьют и отдыхают. Элита отдыхает, простые воины работают.

Я усмехнулся. В этом мире магическое сословие считало себя небожителями. Солдатня – расходный материал. Знакомая музыка.

– Сколько человек на стене всего?

– Если верить перебежчикам, около двух сотен по всему периметру, – ответил Юрий. – На ночь выставляют дозоры. Наш участок – не больше тридцати.

– Тридцать против неполного десятка, – сказал Остромир. – Без шума не получится.

– Получится, – я поднялся. – Если работать правильно.

Я обвёл взглядом тех, кто сидел в палатке. Несколько бастардов и ещё одиннадцать бойцов. В штурмовую группу вошли и «забытые», и обычные солдаты – все уже прошли мясорубку под Чащобором.

Это такие ребята, которые думают о выполнении задачи, а не о смерти, пока она не пришла.

Из «забытых» с нами в спецотряде осталось немного, включая Игоря, Павла и Юрия. Остальные долечиваются в Чащоборе. Анна, Кира, Валенсий, Васька с Еремеем – все они получили ранения разной степени тяжести в той битве.

Бой хоть и окончился для нас ошеломительной победой, потери всё же были. Тридцать бастардов погибло, сто пятьдесят обычных солдат.

Мне до сих пор вспоминались лица некоторых из них. И это тоже было оружием – память. Она не давала расслабляться.

– План простой, – я развернул карту. – Мы поднимаемся на стену с восточной стороны. Юрий и Игорь отводят глаза охране. Я накидываю невидимость. Работаем тихо. Никаких криков, никаких трупов – только вырубленные. Когда стена чиста, открываем ворота.

– А если маги почуют? – спросил один из бойцов.

– Не почуют, – ответил я. – Я их отключу.

Я не стал объяснять, как именно. Они знали, что я умею вырубать чужую магию. Остальное – детали.

– Выходим через час, – я посмотрел на небо. – Луна зайдёт, будет темно.

– Сделаем, – кивнул Остромир и встал. – Только прошу, князь. Если что – без лишнего самопожертвования и героизма. Работаем по-тихому.

Я улыбнулся. Остромир был старым солдатом и не любил красивых речей. За это я его и ценил.

Спустя некоторое время мы стояли у подножия стены.

Два десятка шагов до кладки, за которой – тишина, только ветер свистит. Я коснулся амулета под рубахой – впитал мой пот, нагрелся до температуры тела. Странная штука, но я почти привык.

– Юрий, Игорь, давайте.

Парни прикрыли глаза. Я чувствовал, как от них тянутся тонкие нити – магия Чёрного Зеркала накладывалась на ближайшую часть стены.

Дозорные наверху замерли. Их взгляд стал стеклянным – они смотрели в пустоту, почти не шевелясь.

Моя очередь.

Я задержал дыхание. Магия в амулете отозвалась – и мир вокруг нас начал меркнуть. Моя невидимость за счёт амулета держалась тридцать секунд. Причём не только на мне, а на всём нашем отряде из пятнадцати человек.

Потом нужно обновить. Я свистнул – коротко, по-птичьи. Остромир понял и махнул рукой. Мы двинулись к стене.

Павел лез первым. С помощью магии школы Ржавого рассвета он руками прямо в процессе подъёма делал выемки в стене – превращал часть камня в песок, оставляя в итоге на поверхности удобное отверстие для упора руки или ноги.

Через пару минут мы с Павлом первые взобрались на стену.

Стражники стояли неподвижно, уставившись в одну точку.

Я шагнул сзади, перехватил шею. Мягкий захват – он дёрнулся, но задохнулся быстро, без звука. Опустил его на каменный пол, завернул в плащ, чтобы не бренчал доспех.

Павел повторил за мной, а за ним и другие из нашего отряда, кто уже оказался на стене.

Ещё один стражник – метрах в десяти. Стоял у зубца и смотрел в пустоту.

Я подошёл сбоку, как тень. Мой удар в сонную артерию был точным. Он начал заваливаться – я подхватил, уложил рядом с первым.

Снизу продолжали лезть мои ребята. Они работали как часы – по двое-трое, бесшумно.

Один хватал, другой подхватывал. У каждого был свой кусок стены, свой участок. Через десять минут все тридцать стражников на этой стороне лежали в ряд, связанные, с кляпами.

– Чисто, – шепнул Остромир. – Дальше?

– Дальше, – я кивнул на следующую башню. – Там ещё шесть человек.

Мы двинулись в их направлении.

На этот раз решил попробовать кое-что новое. Амулет на моей груди гудел – негромко, но ровно.

Я ощущал, как магия Чёрного Зеркала, та, что я поглотил у Амфросия, ворочается во мне, как зверь в клетке. Я не хотел её трогать, но она сама тянулась наружу.

Второй дозорный отряд увидел нас раньше, чем должен был. Один из стражников обернулся – он услышал мой шаг. Я замер. Его глаза расширились, рот открылся для крика.

Твою мать, ну всё.

Я ударил на автомате. Не сознанием, а инстинктом – как когда в прошлой жизни в больнице хватал пациента в анафилактическом шоке. Просто знал, что делать, и делал.

Волна магии плеснула из меня, ударила в стражника. Он застыл на мгновение, его зрачки расширились, а потом его лицо обмякло.

Мужик просто выключился. Стоял, как кукла, с открытым ртом – будто его на паузу поставили. Я шагнул к нему, забрал меч и опустил его на камни. Ровно, как мешок.

Двое других, стоявшие метрах в четырёх и не слышавших, что делается у них за спинами, ничего даже не почувствовали.

Я шагнул дальше и повторил – просто глянул им в глаза, представил, что я выключаю свет. Оба рухнули так же тихо.

Их сознание я вырубил, как будто нажал на переключатель. Потом так же легко включил обратно – но их разум уже не помнил моего лица. Они просто лежали и смотрели в небо, пока я укладывал их в ряд.

– Ты что это сделал? – спросил Игорь, подойдя ближе. Он даже присвистнул. – Я, конечно, догадываюсь, что ты навык Амфросия получил. Но не думал, что так с наскоку получаться будет.

– Разбираюсь на ходу, – ответил я. – Пошли.

Я коснулся запястья дозорного. Под кожей проступил знакомый круг с тремя линиями. Моя команда прошла по уже готовой чужой связи.

Так вот почему получилось настолько легко. Никаким выключателем для всех людей подряд я не стал. На свободного от скверны человека пришлось бы давить обычным Чёрным Зеркалом — долго, близко и без гарантии.

– Они помечены, – шепнул я. – Не оставляйте рядом оружие. Очнутся – могут получить другой приказ.

Игорь без улыбки перевязал пленному руки поверх плаща, чтобы верёвка не врезалась в кожу.

Пять минут спустя мы стояли у главных ворот. Я снова ударил – на этот раз, используя амулет, сразу по десятку охранников у калитки.

Они рухнули, как подкошенные, даже не поняв, что происходит. Игорь вытащил тяжёлые засовы, и ворота открылись. Мы без лишнего шума быстро впустили войска.

Защитники крепости были даже не в курсе, что её успешный захват уже начался.

Дальше всё пошло по плану. Наши отряды рассыпались по крепости, как вода. Блокировали казармы, закрыли выходы из замка.

Я лично прошёл с группой к центральной башне – там сидели те, кто мог дать отпор. Мелкие князьки-маги, свита покойного Амфросия. Их было немного – человек двадцать.

Эти маги не заставили себя долго ждать – почти сразу выскочили в коридор с обнажёнными мечами, когда услышали шум. Но мы их ждали.

Бой был коротким и некрасивым. Они привыкли драться с крестьянами, а не с бастардами, у которых за спиной только что закончившаяся мясорубка.

А ещё «выключатель» магов в виде меня, который тут же шандарахнул широким фронтом антимагии в дверной проём.

Мои парни перемололи их за пару минут.

Остромир снёс голову одному, Юрий вырубил другого иллюзией, и тот зарубил товарища. Я просто шёл вперёд, отключая их магию, и они падали под ударами обычных мечей.

К утру крепость была под нашим контролем.

Мародёрства и массовых смертей среди гражданских, чего я боялся больше всего, не произошло.

Не потому что мы застали вражеских воинов врасплох, и не из-за численного преимущества в нашем войске людей с исхором в крови.

Да, мои парни и девушки из «забытых» полукровки, но все же маги. Однако причина оказалась намного прозаичнее.

Люди в Твердоме встречали нас как освободителей.

Когда я с ближайшим окружением вышел на площадь перед замком, нас встретили не криками ужаса, а чуть ли не слезами облегчения.

Однак старуха кинулась целовать мне руки – потом я узнал, что её сына казнили за то, что он отказался идти в армию Амфросия. Мужики громко благодарили моих солдат и даже хлопали их по плечам.

Подавляющая часть солдат Твердома массово сдавалась.

А когда разлетелась новость о смерти магов, подчинявшийся Амфросию, как и о его собственной кончине, так местные воины вообще начали бегать по крепости и выводить своих из укреплений и тайников.

Их всех сторон среди них были только радостные возгласы. Было такое ощущение, что это они битву выиграли, а не мы.

– В целом, я не удивлён – глядя на всё это проговорил Павел.

– Что? – спросил я, есть ощущение дежавю?

– Как ты сейчас сказал?

– Ну это, – запнулся я. – Слышал от одного старика слово заумное – это вроде как странное чувство, когда кажется, что текущий момент уже происходил раньше.

– А… это ты про то, как наши радовались, когда ты лишил Рысевского власти в Чащобре? – расплылся в улыбке «забытый». – Да есть такое!

– Наверняка Амфросий тут всех в страхе держал, не удтвлюсь если похуже Рысевского с простым людом обращался, – сплюнул Игорь.

Что ж. Пора объяснить этим людям что теперь тут всё изменится.

Я поднял руку:

– С этого дня Твердом – часть моих земель. Здесь будут те же законы, что в Чащоборе. Без грабежей, без насилия, без произвола магов.

Сделав небольшую паузу, продолжил:

– Кто поднимет руку на мирного, даже если в крови есть исхор, – ответит головой. Я обещаю вам порядок.

Возгласы одобрения были громкими, искренними.

Это была не показуха перед грозным начальником. Люди боялись, что я буду таким же, как Рысевский. Я развеял этот страх словами. Теперь нужно было закрепить делами.

Но перед делами был ещё один, последний штрих – это как раз сам Рысевский.

Толстяка нашли в подвале замка. Он пытался уйти через тайный ход, который выходил в конюшни.

Вместе с ним – десяток элитных магов-наёмников, чистокровных. Их было видно сразу – дорогие доспехи, плащи с золотом, никакой спешки. Они не бежали, они отступали. Думали, что смогут вернуться.

Мы загнали их в угол у выхода.

Мои люди окружили их со всех сторон. Факелы освещали лица – маги выглядели как нашитые на картинку. Рысевский – бледный, с налитыми кровью глазами, пытался держать спину прямо, но руки дрожали.

– Всем стоять! – крикнул я. – Рысевского взять живым! Остальных – по возможности.

Но бывший наместник Чащобора, а теперь уже и Твердома был не дурак.

Он резко толкнул одного из своих на мечи моих ребят. Тот не ожидав такого предательства даже голову развенуть не успел – напоролся на лезвие одной из «забытых».

В этот же миг Рысевский подскочил к ней и перехватил её руку, всё ещё державшую меч.

Это была Света, её я знал. Она была одной из освобождённых из темницы. Сразу вступила в отряд разведки Юрия.

– Я убью её! – заорал Рысевский, приставив нож к горлу Светы.

– Отойдите, грязные челядинцы! Князь вернётся и всех вас перевешает! Вы тут не хозяева, вы мусор!

Я видел, как трясётся девушка. Её глаза расширены, на лице – след от удара, кровь стекает с губы.

– Назад погань! – Рысевский со всей силы ударил девушку по лицу и нажал лезвием кинжала ей на горло так, что уже появилась тонкая линия крови.

И у меня внутри что-то перемкнуло.

Я видел только его руку, сжимающую рукоять. Его лицо, его уродливый рот. И я просто ударил – той же магией Чёрного Зеркала, которую использовал на стене. Но не вырубил.

Я ударил по-другому.

– Суки, да зарубите вы всё друг друга! – я сказал это вслух, но слова шли не только из лёгких – они шли вместе с исхором.

Волна ударила в магов, стоящих рядом с Рысевским. Их глаза остекленели. Один из них, здоровый детина с двуручником, повернулся к своему товарищу и всадил меч ему в грудь.

Второй ударил Рысевского в плечо – я видел, как лезвие прошло сквозь доспех, как брызнула кровь. Рысевский закричал, отпустил девушку, но было поздно.

Его же собственные люди начали рубить его с двух сторон. Как капусту. Были слышны только крики толстяка, трое наёмников по которым пришёлся мой удар, молчали. Они были словно бездушные машины.

Я дёрнулся вперёд, чтобы остановить их, но Игорь опередил – он вырубил одного из магов, который, видимо, был из Чёрного Зеркала и пытался создать защиту для остальных.

Я нажал на свою магию сильнее, и защита рухнула. Магия наёмников закончилась в тот момент, когда я сжал кулак.

Рысевский упал. Его бывшие люди добили его – с двух сторон, как свинью на бойне. Он хрипел, пытался сказать что-то, но кровь хлынула из горла.

– Стоять, мать вашу! – заорал я. – Стоять!

Маги замерли. Их лица были бессмысленными. Я выключил их – просто перекрыл подачу магии, и они рухнули. Двое из них уже были мертвы, остальные – без сознания.

Тишина.

Света стояла, прижимая руку к горлу. На шее – царапина от кинжала, неглубокая. Я подошёл к ней, взял за плечи.

– Жива?

– Да, – голос дрожал. – Князь, я... я...

– Иди к лекарям. Сейчас же.

Она кивнула и убежала.

А я остался стоять над телом Рысевского, точнее, от того, что осталось.

Я должен был взять его живым. Он знал про Кинария, брата погибшего отца Алексея, про Сбор, про узел Твердома, про людей в списках.

Рысевский наверняка знал и про его связи, про скверну. Он мог рассказать, что планирует Ветрокрылый старший, ведь у того явно есть нешуточные силы. Теперь же мой источник информации – просто порубленное мясо на камнях.

Я не рассчитал и не проконтролировал себя. А ведь надо было узнать, кто ещё на нашей земле работает на моего родственника. Я должен был понять его планы.

Игорь подошёл сзади. Похлопал меня по плечу.

– Эй, командир. Не переживай. Он был гнилой, и ты это знаешь.

– Я должен был допросить его, – ответил я. – А теперь у нас просто труп.

– Да ладно, – Игорь ухмыльнулся, хотя улыбка вышла кривой. – Всё равно он тебя бы обманул. Ты же знаешь этих чистокровных магов – они слова не скажут просто так. А ты его убил, и всё. Подумаешь, потеря, нам этот гад и не был нужен.

– Признайся, просто сейчас совершилась твоя мечта, вот ты и не видишь никаких минусов.

– Ну, – хитро улыбнулся Игорь. – Я же сразу сказал, что если ты попрёшь на Рысевского, я тут же впрягусь, не думая…

Я молча кивнул.

Кажется, я постепенно начинаю понимать Валенсия, который уже свыкся с нездоровой психикой Игоря и научился понимать, где тот шутит, а где говорит максимально серьёзно.

Я отошёл от тела, вытер руки о плащ.

– Убрать. Похоронить за стенами, без почестей.

Потом я увидел, как бастарды смотрят на меня. В их глазах было облегчение… и страх. Света, возвращавшаяся с повязкой на шее, остановилась у двери, когда я повернулся. Вот это оказалось хуже любого упрёка.

– Ты в следующий раз нас тоже так остановишь? – спросила она.

Игорь открыл рот. Я поднял руку, и он замолчал.

– Нет. Если я сорвусь, отнимайте амулет. Остромир, это приказ и тебе тоже.

– Одного слова мало, – ответил старик. – В бою могу не понять, что с тобой.

Мы условились: «Свои» — прекращаю воздействие сразу, без выяснения причин. Если не прекращаю, бьют по руке с амулетом. Даже князю, особенно князю.

Света кивнула, но ближе не подошла. Доверие, как выяснилось, по команде обратно не включалось.

Два дня мы наводили порядок в Твердоме. Те же санитарные нормы, та же система водоснабжения.

Я начал объяснять простому народу и стражникам, что чистая вода и мытьё рук спасают жизни. Там, где я появлялся, крестьяне смотрели на меня как на своего.

Оказалось, слухи обо мне в Твердоме уже давно гуляли. «Князь-истребитель скверны», «избавитель от магов», «тот, кто не боится лезть в пекло».

Смешно. Я не хотел быть героем, но им было важно верить, что кто-то за них заступится.

Я назначил комендантом крепости одного из проверенных бастардов – Олега, парня лет двадцати трёх. Молодой – да, но спокойный как удав и рассудительный.

Я его давно приметил. Парня, видимо, жизнь хорошо помотала ещё до того, как он попал в руки Рысевского. Так что при управлении крепостью он с плеча рубить не станет… но и на самотёк точно всё не пустит.

Такой тип людей всегда максимально собран.

Местных назначил на второстепенные должности, подальше от магии. Показал им, что я не хочу властвовать над ними, а хочу работать вместе.

Они смотрели на меня с уважением, но и с осторожностью – как и мои ребята, они боялись моей силы.

Внизу нашли приёмную палату. Узкие нары, железные кольца в стенах. На столе лежало распоряжение Кинария: при угрозе захвата сжечь именные ведомости, носителей перевести в общий список без имён. Возраст и происхождение оставить.

Имена, значит, мешали хозяйству.

Рысевский успел подпалить один шкаф. Света вытащила из золы лист с приклеившимся к нему обрывком рукава и долго молча его разглаживала.

Среди уцелевших бумаг оказался ответ на просьбу местного лекаря отсрочить отправку больных: «Носитель обязан прибыть. Расходы на содержание не увеличивать». Подпись дяди. Ни одной ругани. Просто человеку отказали в праве болеть.

Я нашёл в аппаратной маленькую девчонку, спрятавшуюся под столом. Её мать работала здесь уборщицей. Женщина сидела у стены и пыталась подняться — обе ноги уже тянуло к выходу, хотя на ступне гноилась рана.

Я заглушил приказ точечным импульсом. Юрий удержал женщину, Олег отнёс ребёнка наверх. Когда снял метку окончательно, ладони тряслись так, что не мог завязать повязку.

Одну спас. Только в этом подвале ожидали ещё тридцать семь.

Олег хотел разбить передающий стол. Я едва успел перехватить молоток: сквозь повреждённую пластину уже шёл запрос старшему узлу.

– Сломаем — управление уйдёт дальше, как после Амфросия. Дайте прочитать, что здесь осталось.

В схеме значились два подтверждения: местное и старшее. Без обоих освобождённого человека продолжали считать пропавшим носителем. Сама метка после моего вмешательства исчезала, но список оставался. А для тех, кого я ещё не коснулся, список был приговором.

Мы закрыли палату, выставили караул и составили очередь к лекарям. Вместо одного допроса теперь предстояло разбираться в обгоревших бумагах.

Рысевский был мёртв по моей вине. Работа от этого живым только прибавилась.

Вечером мы собрались в башне. Той самой, которая почти точная копия моей в Чащоборе. Камин, грубые каменные стены, тяжёлый стол. Я сидел во главе, Юрий, Павел, Игорь, Остромир и ещё несколько доверенных – все те, с кем я успешно «вскрыл» Твердом.

– Надо решать, сколько войск оставить здесь, – начал я. – В Чащоборе – наши раненые, их надо прикрыть. Здесь – гарнизон. Но людей у нас всего две тысячи, придётся разделить.

– Я считаю, – сказал Юрий, – здесь нужно оставить пятьсот. В основном – солдаты, которые были в армии Амфросия, но перешли на нашу сторону. Человек триста, плюс наши – двести.

– Магов? – спросил Остромир.

– Пять-шесть бастардов. Не больше. Остальных – в Чащобор.

Я кивнул. Это было разумно. Бастарды – боевая единица, они нужны мне там, где основные угрозы.

– Провиант? – спросил я.

– Пока хватает, – ответил Юрий. – Амфросий копил, и немало. На два-три месяца спокойно.

– Хорошо. Тогда решаем логистику.

Мы начали обсуждать пути снабжения, транспортировку раненых, контакты с соседними сёлами.

Я распределил запасы по справедливости – без перегибов, но без ущемления «центра».

В этот момент в дверь постучали.

– Князь, гонцы из Чащобора.

Я поднялся. Вошёл молодой парень в грязной куртке, но с чистым лицом – специально умылся перед докладом, я оценил.

– В Чащоборе всё хорошо, – сказал он. – Валенсий на ногах, занимается восстановлением крепости. Анна и Кира идут на поправку. Всех раненых перевели из палаток в дома.

– Потери? – спросил я.

– Трое умерли за последнюю неделю. Ранения были слишком тяжёлыми. Остальные – выживают. Кузьмич работает день и ночь, у него уже лекарств не хватает, но он посылает травников в лес.

Я сжал челюсти. Ещё трое. Запомнил и убрал в ту же коробку, где лежали остальные потери.

– Спасибо, – сказал я. – Передай Валенсию, что я скоро вернусь. И скажи ему, чтобы не перетруждался. Мне нужен живой командир, а не герой.

Парень улыбнулся и вышел.

Я повернулся к остальным.

– Значит, Чащобор в порядке. Теперь – наши дела.

И тут, как по заказу, вошли шпионы. Двое мужиков, одетых по-городскому, с потными лицами и быстрыми движениями.

Я их узнал – Анна ставила их на разведку ещё до моего прихода с войском к Твердому. Они работали в окрестностях уже недели две.

– Князь, – один из них низко поклонился. – У нас новости.

– Говори.

– Мы проверяли слухи. Западнее Твердома, в старых руинах, которые мы считали заброшенными, есть... гнёзда сквернотварей.

В комнате повисла тишина секунд на двадцать.

– Не пара особей, а целые гнёзда. Мы насчитали несколько штук. Они собираются там, прячутся, выводят потомство. Никто такого раньше не видел.

Я замер.

– Сколько особей? – спросил я, почти не дыша.

– Мы не считали точно. Но там – больше, чем просто несколько штук. Десятки, может быть. Они сидят в руинах, и как будто... ждут чего-то.

Тишина повисла над столом.

– Раньше сквернотвари были одиночками, – сказал Юрий. – Мы встречали их только по одной, по две. Тот случай с тремя был уникальным.

– Теперь встречаем, – я провёл ладонью по лицу. – Это не случайно.

– Ты думаешь, их кто-то собирает? – спросил Игорь. – Я тебя, конечно, называю «главный сквернотварюн», но не думал, что есть реальный конкурент – противно хихикнул он.

Я не ответил сразу. Потому что не знал. Но знал одно – если сквернотвари собираются в стаи, то это уже не угроза крестьянам. Это угроза крепостям. Целым регионам.

– Мы должны пойти туда, – сказал я. – Разведать детальнее, а по возможности и уничтожить их.

– А если не получится? – спросил Остромир. – Если их действительно много?

– Получится, – я посмотрел на свой амулет, висящий под рубахой. – У меня есть способ.

– Игорь хмыкнул.

– Ну, конечно. У нашего «главного сквернотварюна» есть специальный козырь. Он просто сменит правителей у этих тварей, как у Рысевского.

Павел скосил на него взгляд.

– Игорь, ты бы помолчал иногда.

– Мог бы и помолчать, – он растянул губы в улыбке. – Но моя работа – говорить. Ну иногда вас спасать и немного всё поджигать.

Я покачал головой. Но внутри уже начал работать анализ. Если я смогу поглотить мана-каналы этих тварей, я получу новые силы.

Мне это сильно поможет в борьбе с дядей. Может быть, я смогу понять природу скверны и использовать ее против его армии, шпионов или кого там он ещё на меня пошлёт.

В том что дядя точно что-то сделает после того как я грохнул его сыночку-маньяка, сомнений не было. Это просто вопрос времени.

Но сначала – гнёзда. Десятки тварей, которые просто ждут. Чего? Не знаю. Но не хочу узнавать на своей шкуре.

– Готовьте отряд, – сказал я. – Мы выступаем завтра. Игорь – с нами. Юрий – ты остаёшься в Твердоме, организуешь оборону и логистику.

Юрий кивнул без лишних слов.

– Остромир, – я повернулся к нему, – набери людей, кто умеет работать в лесу. И опытных – не новобранцев.

– Будет, – ответил он и встал.

Я подошёл к окну. Пока в помещении было уютно и тепло за счёт потрескивающего камина. Но ветер из окна нёс запах леса и сырости.

Где-то там, за холмами, сидят твари и чего-то ждут. Моя задача – не позволить им действовать, прийдя к ним первым.

– Игорь, – сказал я не оборачиваясь.

– Я тут.

– Сколько у нас осталось «зажигалок»?

Ответить Игорь не успел. Под тряпкой щёлкнула пластина. Одна из семи точек вытянулась в тонкую линию, направленную к западным руинам.

Снизу раздался крик Олега:

– Князь! Помеченные к воротам пошли. Все разом!

Я оттолкнул стул. Похоже, «гнездо» уже позвало своих.

Глава 2

На лестнице мы едва не столкнулись с караулом.

Солдаты держали поперёк прохода стол, а с другой стороны в него молча упирались шестеро вчерашних узников. Один смотрел прямо на меня и плакал, продолжая идти.

Я погасил ближайшую метку. Остальных остановил уже Олег: велел убрать клинки, обмотать щиты одеялами и прижать людей к стене, не калеча.

Приказ шёл короткими толчками, между ними они могли отвечать. Все слышали одно и то же: «выйти из крепости к западным руинам».

К утру сняли метки с этой шестёрки. Ещё оставались люди в других комнатах и за стенами; Олег рассадил их малыми группами, чтобы следующий зов не смял караул.

Мне хотелось остаться и дойти до каждого. Но за несколько часов пришло уже три толчка.

Пока рядом работало гнездо, нас заставляли лечить под ударами. Игорь дождался, когда я отмою руки, и только тогда вернулся к вчерашнему вопросу.

Игорь расплылся в улыбке, которая обычно означала, что он придумал что-то опасное.

– «Зажигалок» ещё много, – сказал он, потирая руки. – Штук десять осталось с прошлого раза. Но если дашь мне день и пару толковых рук, я организую производство прямо здесь, в Твердоме. Местный алхимик, говорят, неплох. Я его уже присмотрел.

– День, – кивнул я. – Завтра выступаем. У тебя есть сутки.

– Сделаю двадцать пять, – он подмигнул. – Минимум.

Я не стал спорить. Игорь, при всей его придурковатости, умел делать то, что обещал, даже если это трудновыполнимо.

На следующий день я поднял отряд. Пятьдесят бастардов – те, кто уже прошёл мясорубку под Чащобором и знал, что такое смерть вблизи. Двести обычных воинов из моего старого гарнизона.

И ещё сотня рекрутов из Твердома – свежая кровь, которой нужно было показать, что сквернотвари не так страшны, когда у тебя есть план.

Игорь сдержал слово. К вечеру у нас было двадцать пять «зажигалок» – всё по технологии, что мы с ним и Кузьмичом разработали недавно в Чащоборе. Хрупкие, но эффективные.

Проверил лично один из таких метательных снарядов, чем-то напоминающих «коктейль Молотова» – взорвалось как надо, огонь схватился с первого раза.

– Годится, – сказал я.

– Ещё бы, – фыркнул Игорь. – Я же говорил, что мастер.

Юрий передал текущие дела Олегу и догнал нас у последней заставы: после ночного зова понадобился лучший разведчик. Теперь он вёл впереди группу из десяти «забытых». Я шёл с основным отрядом, растянутым в колонну.

Лес вокруг Твердома был густым, но не диким – местные крестьяне ещё недавно здесь вырубали деревья, оставляя пни и молодую поросль.

К полудню следующего дня мы вышли к руинам.

Юрий ждал нас у опушки. Он сидел на корточках за поваленным деревом и, увидев меня, жестом велел пригнуться.

– Тихо, – шепнул он, когда я подполз. – Они там. Я насчитал двадцать три особи. Плюс ещё несколько ходят по периметру. Но есть кое-что интересное.

Он указал в сторону руин. Я выглянул из-за ствола – и внутри похолодело.

Руины старой крепости, заросшие мхом и кустарником. В проёмах бывших ворот, в тени обвалившихся стен, я видел их. Серо-зелёные твари, размером с крупную овцу или кабана.

Они двигались медленно, как будто в полудрёме, но глаза их горели зелёным – ровным, холодным светом.

А в центре, прямо на том месте, где когда-то был внутренний двор, лежали две фигуры, от которых у меня перехватило дыхание.

Они были огромными – размером с лошадь, но более массивными, с толстыми конечностями и брутальным черепом. Их кожа отсвечивала синим, а мускулатура казалась вырезанной из камня.

Это уже какие-то бегемото-медведи среди сквернотварей, а не подобие волков или кабанов как обычно.

– Ты видишь? – шепнул Юрий.

– Вижу.

Я присмотрелся к той, что справа.

У этой особи, в центре грудной клетки, под толстой кожей, пульсировал красный свет. Не зелёный, как у остальных, а насыщенный алый. Как уголь в горне.

Мана-канал. Но не простой. Он чувствовался каким-то образом даже на расстоянии.

Что ещё интереснее, я его ощущал как… второй пульс, как отклик на зов.

– У неё уникальный мана-канал, – сказал я. – Не такой, как у других тварей.

– Неудивительно, – Юрий хмыкнул. – Такая здоровая зверюга сама по себе уникум.

Я оторвал взгляд. Собрался.

– План такой.

Я обернулся к Остромиру, Игорю, Павлу. Они ждали.

– Широким фронтом окружаем гнездо. Павел – с западной стороны. Игорь – с восточной. Основные силы – с юга, где удобнее маневрировать.

– Мы выманиваем их на одном участке, заставляем скопиться. Но так чтобы на открытой территории, а не среди развалин. Надо чтобы они из них оплностью вышли. Я бью амулетом, вырубаю их магию, делаю слабыми.

– А потом я, – кивнул Павел. – Земля в глину. Если передашь мне амулет, живьём похороню.

– Именно. Ты берёшь у меня амулет и работаешь почвой. Обездвиживаем их. После этого – зажигалки по скоплению. Если кто из сквернотварей выжил, добиваем вручную.

– А тот, здоровый? – спросил Игорь. Его глаза блестели. – Ты его берёшь?

– Да. Оставьте его мне. Хочу посмотреть, что будет, когда вцеплюсь в его канал.

Мы разошлись по позициям. Я отдал приказ Остромиру – он отвечал за дисциплину. Остальные командиры повели своих людей в обход. Я остался с группой из двадцати человек у южного проёма.

Ветка хрустнула у меня под ногой. В тишине это прозвучало как выстрел. Я замер.

Одна из малых тварей подняла голову. Её ноздри раздулись, она повернулась в нашу сторону.

– Тихо, – шепнул я. – Не двигаться.

Мы застыли. Я сжимал амулет. В груди билось сердце. Тварь постояла секунду, потом опустила голову и снова уткнулась в землю.

– Пошли, – я махнул.

Мы двинулись вперёд. Тридцать метров до линии атаки. Двадцать. Десять.

– Сейчас!

Я вскочил и побежал. За мной – остальные. Крики, топот, звон оружия. Сквернотвари вскинули головы, их глаза зажглись ярче.

– Сюда! – орал Игорь с восточной стороны. – Смотрите на меня, уроды!

Он швырнул зажигалку. Снаряд ударился о стену и взорвался огненным шаром. Твари дёрнулись. Половина из них ринулась на Игоря.

Несколько секунд и вся стая выбежала из руин, причём не столько из-за огня всего-то в одном месте… сколько из-за «еды», которая с криками сама бежит прямо в пасть.

Похоже страх этим мутантам вообще неведом.

– Отлично, – я выдохнул. – Давай!

Магия амулета ударила волной. Я направил её вперёд, прямо в скопление тварей. Они зашатались, их глаза на мгновение потухли. Кто-то из них упал на брюхо.

– Павел!

Павел уже, поймав брошенный мной амулет, коснулся земли рукой.

Почва под тварями начала менять цвет. Сначала тёмная, рыхлая, она стала сереть, превращаясь в густую, липкую массу. Эдакая смесь магической глины или цемента.

Сквернотвари завязли. Их лапы погрузились в земле. Они пытались вырваться, но почва уже не давала им ходу. Павел сжал кулак, и масса затвердела, превратившись в каменную ловушку.

Павел поднялся — и вдруг осел на колено. В грязи под его рукой проступил круг с тремя линиями. Не на коже: знак был выложен в земле медной проволокой.

– Назад, это не наше! – крикнула Кира.

Один из твердомских новобранцев уже шагнул в ловушку. Его потянуло лицом к тварям. Я бросился к нему, а Павел со злостью ударил по земле ещё раз.

– Стой! – заорал я. – Ты ему ноги сейчас зажмёшь!

Павел оборвал заклинание. Глина осела, парень завалился на бок. Кира зацепила его ремнём и вытянула за край знака; я погасил линию в земле.

Мы сами загнали человека к приёмному кругу. Увидели удобную низину и обрадовались.

– Амулет верни, – сказал я Павлу.

Он сунул его мне в ладонь, даже не огрызнулся. А следующую полосу земли проверил древком, прежде чем менять её. Сделал это быстро и уже без моего напоминания.

– Сейчас! – крикнул я. – Игорь, работай!

Игорь со своим отрядом не заставил себя ждать. В Сквернотварей сразу метнулось около десятка магических «коктейлей».

Снаряды разрывались с оглушительным грохотом. Огонь лизал каменеющие тела сквернотварей. Запах палёной плоти ударил в нос.

– Бегом! – орал я.

Один из воинов Твердома – парень лет двадцати, с перепуганными глазами – дёрнулся вперёд с мечом. Но одна тварь, ещё не полностью зацементированная, рванула лапой и выбила у него оружие.

– Стой! – крикнул я. – Отойди!

Я метнулся к нему, схватил за плечо и оттащил. Воин рядом ударом ноги вбил голову твари обратно в глину. Она взвизгнула и затихла.

– Работай головой, а не инстинктами, – крякнул я. – И не подставляйся.

Бой шёл уже минуту. Двадцать три малых твари были обезврежены или сожжены. Но «медведь» ещё стоял. Он даже смог медленно повернуться в мою сторону.

Второй великан, лежавший в руинах, так и не поднялся. Огонь добрался до него, когда каменная корка Павла ещё держала передние лапы.

Внезапно «медведь» вырвался, разломав вместе с ловушкой половину нашего плана.

– Попали, – выдохнул я.

Он был быстрее, чем выглядел. С огромной скоростью рванулся ко мне, разбрасывая комья затвердевшей глины, как камни. Я едва успел уйти в сторону – его лапа ударила по земле, пробив в ней яму глубиной в ладонь.

– Уходи! – заорал Игорь сбоку. – Он тебя раздавит!

– Бейте его магией! – крикнул я.

Остромир уже готовил меч. Двое бастардов дёрнулись к твари с двух сторон, но она отмахнулась от них как от мух. Один из бастардов отлетел и ударился о стену, хрустнули кости.

– Проклятье!

Я снова активировал амулет, но магия твари была слишком сильной – я чувствовал, что вырубить её полностью не получится. Красный свет в груди пульсировал всё ярче, будто защищая хозяина.

– Павел! Давай под него!

Павел ударил в землю. Глина встала волной, хлынула на тварь, но та взревела и пробила её, как бумагу. Она рванулась ко мне, и я понял – времени уходить нет.

Я прыгнул в сторону, одновременно вонзая свой магический кинжал в бок твари. Лезвие вошло на три пальца, не больше – кожа была слишком жёсткой.

Тварь взвыла, дёрнула головой, и я понял: сейчас она сделает то, что делает всегда – ударит и тех, кто подоспел ко мне на помощь магией скверны.

В первую битву под Чащобором я выжил только благодаря удару скверны, который разблокировал мой канал.

Теперь я хотел проверить другую теорию.

Тварь замахнулась. Магия из неё ударила в меня и соратников – как молния. Зелёная волна прошла сквозь моё тело, скрутилась внутри.

Но я ждал.

Пока парни из «забытых» ошалело мотали головой, временно лишившись магии, а рядовые воины уставились на оружие, которое потеряло зачарование, я рванул вперёд.

Надо пробить её уязвимое место.

Сквернотварь, какой бы свирепой она не была, за счёт своих размеров всё-таки не отличалась такой же ловкостью, как её меньшие собратья.

Мутант неуклюже встал на задние лапы, намереваясь одним замахом прибить сразу несколько моих людей.

Я как раз на это и рассчитывал, бросившись к её брюху и вонзив кинжал в место, где было мерцание мана-канала.

Как только лезвие вошло в тушу, я тут же зашёл влево, чтобы уйти от хаотичных ударов передних лап.

Мутант начал пятиться вбок, пытаясь раздавить меня своей тушей, но было поздно.

Амулет зажёгся, и я почувствовал, как мана-канал твари начинает перетекать в меня.

Она выла, билась, пыталась сбросить, но мои пальцы уже вросли в её плоть. Я тянул. Забирал. Поглощал.

Мутант бросился вперёд, протаскивая меня по земле словно тряпку, но я крепко держал кинжал.

Такое ощущение, что выкачивая исхор из её канала, я почти прилип к этому монстру. Чудом не выпустил оружие даже когда Сквернотварь протаранила человек десять, которые тщетно пытались её остановить, выставив копья и щиты.

Через минуту, когда мутант уже почти покинул поле боя, а звуки воя сквернотварей, которых добивали мои люди уже становились все тише, «медведь» тяжело споткнулся и рухнул.

Красный свет погас. Вместе с мутантом упал и я, больно приложившись спиной об грунт.

Но одновременно с этим почувствовал, как сила переливается через край. Внутри меня что-то замкнуло. Я ощутил прилив – горячий, будто кровь закипела.

Сразу за этим – странное ощущение: будто в моей груди появился компас. Я чувствовал два направления. Одно – на юг. Второе – на восток.

– Ты как? – Игорь подбежал ко мне, схватил за плечи. – Живой?

– Кажется да, – прохрипел я. – Но... я что-то чувствую.

– Что?

Я попытался описать, но слова не шли.

– Потом. – Я поднялся, отряхнулся. – Добиваем остатки.

Оставшиеся твари – те, что не сгорели и не зацементировались – ещё пытались двигаться. Я подошёл к каждой и добил лично. Поглотил их каналы.

Через час гнездо было уничтожено.

Отряд возвращался в Твердом в приподнятом настроении. Люди смеялись, хлопали друг друга по плечам, обсуждали, кто из них убил больше тварей. Я слышал обрывки разговоров:

– Видал, как он того здорового голыми руками взял?

– Он его поглотил! Честное слово!

– А Павел – тот землю превратил в камень. Я думал, он магов только рубить может.

– Да теперь я верю, что мы скверну победим.

Я шёл молча, прислушиваясь к новому ощущению внутри. Два источника. Два направления. Оружие, которое кто-то хотел уничтожить. Или наоборот – собрать.

Вечером мы были в Твердоме. Я передал Олегу управление крепостью, приказал усилить дозоры и через два дня выехал в Чащобор.

Тёплый воздух, запах полыни, знакомые ворота. Чащобор встречал меня как родной дом. Я спрыгнул с коня во дворе, и первое, что увидел – Анна, выходящая из башни. Она улыбалась, хоть и опиралась на палку.

– Вернулся, – сказала она.

– А есть претензии?

Кузьмич вышел следом, в засаленном фартуке, с пучком сухих трав в руке.

– Живой! – он подошёл, хлопнул меня по плечу. – А я уж думал, ты там геройствовать будешь, как всегда.

– Скорее глупо рисковал, не подумав, – признался я. – Но обошлось.

Прохор кивнул из дверей кузницы. Валенсий стоял у коновязи, опираясь на костыль, но в глазах – искра.

– Докладывай, – сказал он коротко. – Как там Твердом?

– Порядок, – ответил я. – Потом расскажу.

Я прошёл в башню, поднялся к себе. Знакомая комната – камин, широкий стол, окно во двор. Я снял амулет, бросил на стол, повернул кран самодельного душа – вода полилась из трубы, нагретая за день. Я закрыл глаза и стоял, пока не смыл всю грязь и кровь.

Потом спустился вниз, в столовую.

Там уже собрались свои – Анна, Валенсий, Кузьмич, Прохор, Игорь, Павел, Юрий и ещё несколько бастардов из моего спецотряда.

Я коротко пересказал всё: про гнездо, двадцать три твари, уникальную особь, поглощение канала, компас.

Тишина. Потом Света подняла руку.

– Князь, – она говорила неуверенно, но глаза горели. – Я слышала что-то похожее. От дяди и тёти.

– Говори.

– Мои дяденька и тётенька что-то подобное обсуждали, – желчь прямо лилась, когда она вспомнила своих родственников, отправивших её на убой в Чащобор.

– Незадолго до того, как они выслали тебя из дома или давно?

– Где-то за пару месяцев.

Лицо девушки нахмурилось ещё больше.

Неудивительно. Все «забытые», что отправлялись в Чащобор в утиль – это бастарды и просто дети местных средневековых аристократов, у которых после 16 или чуть позже обнаружился слабый исхор.

Полукровки были позором, от которого проще всего было избавиться послав на «службу» в Чащобор. Причём отправлялись парни и девушки почти со всех княжеств полураздробленной империи.

И все прекрасно знали, что из этой крепости уже не возвращаются.

– Одним вечером я случайно подслушала их разговор, – продолжила Света понизив голос. – Они говорили про источники с отклонениями. Про какие-то мана-каналы, которые сильнее обычных. Их искал князь Кинарий.

– Кинарий? – Валенсий нахмурился.

– Да. Именно тот, который брат твоего умершего отца, – она запнулась. – То есть... твой дядя. Он поручил моим тёте и дяде найти такие источники.

– И как получилось?

– Почти. Они нашли какого-то мага-отшельника. Он жил в шахте, под Чащобором, но взять его в плен не удалось.

Я замер, впрочем, лица моих соратников, побывавших в этой шахте, тоже стали каменными.

– Того самого. Которого мы нашли. Это ж его амулет, – тихо проговорил Павел.

– Выходит, да – кивнула Света. – Судя по словам моих «родственничков», он давно хотел уничтожить эти источники.

– А Кинарий и его подчинённые, видимо, хотели их заполучить – сделала очевидный вывод рядом сидевшая Кира.

– Они говорили, что если соединить такие источники в одно целое, то это станет мощным оружием, – завершила рассказ Света.

Девушка ткнула в край карты.

– Они ещё говорили, что каждый такой источник видит свою часть связи. А отшельник искал способ разъединить её, не убивая носителей.

Я достал костяную пластинку из шахты. «Вплетенное не рвать. Сначала отделить». С моим сердцем это сработало. Но сердце было одно. Теперь требовалось увидеть, где чужая сеть держит тысячи живых каналов.

Красный источник показал мне то, чего прежде не видел: возле снятой метки оставался едва заметный рубец, а у действующей от него тянулась нить. Анна дала осмотреть своё запястье. Нити не было.

– Значит, обратно меня не дёрнут? – спросила она.

– Через старую метку – нет.

Я не стал добавлять «вообще никогда». В подвале Твердома слишком хорошо увидел разницу между тем, что знаю, и тем, во что хочется верить.

Маг-отшельник, наверное, не хотел, чтобы оно попало к этим уродам. Или к бешеным князьям, которые рвутся к власти любыми способами.

Анна переглянулась с Валенсием.

– Ты чувствуешь их? – спросила она меня. – Те два источника?

Я закрыл глаза и прислушался.

– Да. Один на юге. Второй восточнее северной дороги. Сначала я принял изгиб отклика за направление на восток. Сейчас чувствую яснее, но расстояние всё равно не назову.

– Значит, надо найти, – сказал Валенсий. – Пока их не нашёл Кинарий. Или кто-то ещё.

– Согласен, – я кивнул. – Мы идём за ними. Но не сейчас. Сначала – разобраться с тем, что имеем.

Я перевёл взгляд на Свету:

– А твои дядя и тётя – они живы?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Они мне не писали. Не удивлюсь, что сами же Рысевского попросили меня сразу в темницу упечь. Меня ведь в первый же день туда запихнули.

– Не переживай, – я аккуратно по-дружески потрепал её за плечо. – Теперь мы не допустим, чтобы тебя или кого-то другого из «забытых» упекли в темницу. Теперь мы их туда сами будем запихивать.

Я уже хотел спросить ещё, но в дверь постучали. Вошёл гонец – молодой стражник, запыхавшийся, в пыльном плаще.

– Князь! – сказал он, поклонившись. – К нам прибыли гонцы. От варваров. Они говорят – у них срочное сообщение лично для тебя.

– Сообщение, от хинлаев? – я переглянулся с Анной. – В смысле?

– Тех самых варваров с северных земель. Они просят аудиенции.

Я поднялся, оттолкнул тарелку.

– Хорошо. Веди меня к ним.

Глава 3

Северные послы ждали у ворот вместе с возвращёнными пленными. Один из освобождённых вдруг упёрся ногами и начал рвать на себе ворот. Из-под ткани проступили три зелёные линии.

Он выдавил:

«Я домой хочу», — и сделал шаг обратно, на север.

К воротам я вышел с Кузьмичом и двумя щитовиками. Они обняли человека с обеих сторон, удержали руки. Я снял метку прямо на ступенях.

Он не сопротивлялся. Только просил не отправлять обратно. Даже когда ноги уже слушались.

Северян я заставил ждать, пока не проверили остальных. Один такой узел обнаружился ещё у женщины из бывшей обозной прислуги. Оба проходили осмотр у княжеских лекарей до плена.

Хинлаи не ставили им меток — они вообще впервые видели, что эти штуки делают с человеком.

Главный среди посланников сам отдал оружие нашему караулу. После этого разговор начался куда спокойнее.

Послы хинлаев оказались не тем, что я ожидал.

Двое мужчин и одна женщина. Одежда из грубой шерсти, меховые накидки, лица, обветренные северным ветром. Но глаза – спокойные, внимательные.

Они смотрели не затравленно, как смотрят побеждённые, и не нагло, как смотрят победители.

– Князь Алексей, – сказал старший, мужчина с седой бородой и шрамом через левую бровь. – Меня зовут Тургилл. Я пришёл вернуть ваших людей.

Он махнул рукой, и его спутники подвели освобождённых ближе к воротам. Мужчины, женщины – грязные, но не измождённые. Верёвки, которыми их связывали на дороге, северяне уже сняли.

Я быстро пересчитал. Около 40 человек. Мы уже давно думали, что эти пленники мертвы.

– Живы, – сказал я вслух, чтобы услышать собственный голос.

– Живы, – подтвердил Тургилл. – Мы не убиваем пленных. Нам были просто нужны рабочие руки и мастера, чтобы укреплять стоянки от сквернотварей. Мы кормили их, лечили, дали кров над головой. Мы не от хорошей жизни у вас их увели.

Анна стояла у стены, скрестив руки. Я заметил, как она едва заметно кивнула – подтверждение того, что пленные действительно выглядели здоровыми.

– Зачем? – спросил я. – Зачем вы вернули их?

Тургилл вздохнул. Он переступил с ноги на ногу, и я увидел, что его сапоги залатаны в трёх местах.

Мда. Армия, которая плохо экипирована, не воюет – она выживает.

– Мы и раньше пытались наладить контакт, – сказал он. – Но Рысевский и его люди в Чащоборе блокировали торговые пути, уничтожали провиант. Они просто не хотели, чтобы мы выжили.

– Зачем им ваша смерть?

– Этого мы сами до конца понять не можем.

За него продолжила женщина:

– Может быть, если мы все умрём, наши земли займут сквернотвари. И тогда у них будет больше гнёзд – больше оправданий для того, чтобы держать Чащобор получал людей и ресурсы.

Я переварил эту мысль. Рысевский и Амфросий использовали скверну как оружие. Они могли подпитывать её, направлять.

Не исключено, что хинлаи были для них просто расходным материалом – удобным поводом, чтобы союз князей безропотно отправлял им людей и припасы. Лишь бы угроза не выходила за пределы Диких земель.

– Вы знали, что Рысевский или Амфросий Ветрокрылый – правитель Твердома – управлял скверной, может как-то направлял её? – спросил я прямо.

Тургилл нахмурился.

– Мы догадывались. Слишком уж удобно всё для них получалось… а мы теряли земли, людей. Причём чем хуже становились дела, тем сильнее нас изолировали и начали называть варварами.

– Вы – не варвары, – сказал я.

В комнате повисла тишина.

Я смотрел на них – на следы тяжёлого труда, на одежду, которая чинилась по десять раз, на лица, которые забыли что такое нормальный сон.

Не похожи эти ребята на кровожадных и боевых налётчиков, которые угрожают соседям сталью, требуя взамен золото. По крайней мере, это касалось самих посланников. За других пока говорить рано.

Учитывая репутацию Рысевского и Амфросия, это вполне могли оказаться люди, которые просто оказались не в том месте и не в то время.

– Хинлаями вас прозвали для пропаганды, – продолжил я. – Чтобы жители Диких земель боялись вас. Чтобы Рысевский мог говорить: «Вот враг, держите его на расстоянии».

Тургилл переглянулся со своими спутниками. В их глазах промелькнуло удивление.

– Ты прав, князь, – сказал он. – Но ты первый из вашей знати, кто говорит это вслух.

– Я не знать, – ответил я. – Я тот, кто чинит то, что сломали другие.

Мы договорились. Я пообещал им, что мои отряды не будут нападать, а они – что не станут провоцировать конфликт и прекратят набеги.

Что ещё важнее, мы договорились обмениваться информацией.

Как оказалось, хинлаи отлично знали, где появляются гнёзда сквернотварей, потому что жили ближе всех к лесам и болотам. Я обещал отряды, чтобы помогать им чистить земли.

Они предложили сопровождать наши караваны. Тургилл клятвенно заверил, что если хотя бы с одним из них что-то станется или его ограбят, то хинлаи сами приведут виновников на суд в Чащобор и все возместят.

В качестве оплаты попросили немного – просто еду, причём весьма немного.

Условились отправить два «пробных» каравана и согласовали место и даты.

– На севере, за нашими землями, есть ещё пять кланов, – сказал Тургилл напоследок. – Мы не всегда дружим. Но против скверны – мы все вместе. Если тебе понадобится помощь – пришли вестника. Мы услышим.

Я кивнул.

Когда ворота закрылись, Анна подошла ко мне.

– Ты правда им веришь?

– Не полностью, – ответил я. – Но осторожность не помешает. Если они нас предадут – у нас будет время подготовиться.

– А если нет?

– Тогда у нас появятся отличные союзники.

Анна улыбнулась. Тонко, едва заметно.

– Ты меняешься, князь. Ты уже не тот, кто только кричит и рубит.

– Научился, – усмехнулся я.

Уверенность продержалась до первого каравана. С ним пришёл запечатанный лист Кинария: торговцам запрещалось продавать нам зерно, железо и лекарское сырьё. Нарушителям обещали отобрать не только товар, но и дома.

Зато желающим вернуть «самовольно ушедших носителей» полагалась плата.

– Это наши имена, – сказала Анна, развернув приложение.

Рядом с её именем стояла сумма. Возле Светы – вдвое меньше.

Света молча вышла. Я нашёл её у коновязи: она затягивала ремень на мешке.

– Уйду северной дорогой. За мной хоть торговцев перестанут трясти.

– Не перестанут. Просто возьмут следующего.

Она не отпускала ремень.

Я не стал обещать, что никого не выдам. Обещания ей уже давали родственники.

Вместо этого позвал Остромира и при ней распорядился выдать караванам охрану. Риск предстояло делить, а не перекладывать на одного человека.

К вечеру Тургилл предложил старую лесную дорогу. Первый обоз прошёл по ней пустым, на пробу; второй привёз муку. Заплатили больше, пришлось урезать закупку железа. Но хлеб в крепости остался, и Света разобрала свой мешок.

На следующий вечер прибыл его посланник. Даже имени не назвал — объявил себя голосом князя и поставил на стол чёрную пластинку.

Юрий проверил её прежде, чем я позволил коснуться поверхности. Одноразовый слепок Чёрного Зеркала. Ни действующей связи, ни приказа внутри. Просто чужой голос и изображение, записанные заранее.

Над столом проступил Кинарий. Сидел в кресле, будто место уже принадлежало ему. Рядом стоял худой мужчина с перевязанной рукой.

– Алексей, до меня дошли слухи о твоих затруднениях, – сказал дядя. – Плохое снабжение, больные люди. Неудивительно. Ты принял на себя обязанности, к которым не готов.

Мужчина сбоку шевельнулся. Кинарий, не прерывая речи, протянул ему пустую чашку.

– Этот человек пытался продать тебе зерно. Я мог наказать всю семью, но ограничился им. Видишь, я ещё стараюсь сохранять разумные пределы.

Мужчина потянулся к чашке больной рукой. Пальцы не удержали, посуда упала. Кинарий поморщился и показал вниз. Тот опустился на колени собирать осколки.

– Верни присвоенных носителей. Оружие и артефакт передашь моему человеку. Тогда я разрешу открыть дорогу. Твоя упрямость не должна стоить людям хлеба.

Изображение погасло. На пластинке пошла трещина.

У меня в ладони хрустнул край стула. Голос был спокойный, домашний. Таким можно спросить, готов ли обед.

Посланник выложил чистую расписку.

– Поставите печать?

– Где этот торговец?

– После вашего ответа узнаете.

– Мой ответ: нет. А имя торговца назови.

Он отказался. Я уже поднялся, когда Света тихо сказала:

– Алексей. Свои.

Амулет у меня под рубахой нагрелся. Я даже не заметил, как потянулся к чужому сознанию.

Убрал руку. Сел.

Посланника выпустили под охраной. Юрий пошёл следом выяснять маршрут, а сломанную пластинку мы сохранили. Дядя сам показал, что делает с людьми. Когда-нибудь эти осколки увидит кто-нибудь кроме нас.

***

Следующие несколько дней я посвятил тренировкам, разумеется, больше с исхором чем просто с холодным оружием и арбалетом.

Тело менялось быстрее, чем я ожидал. Мышцы становились плотнее, движения – быстрее.

Чувствовал, как магия прорастает в каждое волокно, делая меня тем, кем я должен был стать ещё много лет назад: воином, а не жертвой.

Но главным открытием стала способность, полученная от красного мана-канала, поглощённого у «медведя».

Я назвал её «Красным следом».

Когда я концентрировался, мир вокруг меня начинал светиться тусклыми оттенками.

Это были магические следы – как отпечатки пальцев на снегу. Я видел, где проходил маг: яркость и цвет указывали на силу и школу. Я мог прочитать, зачаровано ли оружие, есть ли ловушка за дверью, была ли на земле недавно сквернотварь.

– Гляди, – сказал я Игорю, когда мы стояли во дворе крепости. – Видишь вон тот камень? На нём остался след. Кто-то из твоих накладывал зачарование для проверки.

Игорь присвистнул.

– Теперь ты ещё и следопыт. Скоро мы тебя на охоту вместо собак брать будем.

– Гав, – фыркнул я.

– Я ж говорил ты главный сквернотварюн, – просиял «забытый». – Вот почему рядом никого из наших нет, чтобы они тоже это услышали!?

– Потому что этого не было, а я наслал на тебя иллюзию… как и эту крысу из шахты что сейчас у тебя на плече.

Парень за полсекунды отпрыгнул назад метра на три. Огляделся по сторонам, а потом нервно подёргивая плечом снова подошёл ко мне.

– Не смешно!

Я так не считал, но сказать это вслух не мог… потому как в этот момент ржал согнувшись пополам.

*****

Вторая часть способности открылась позже, случайно.

Я сидел в своей башне, размышляя о Твердоме. Моя комната здесь была почти точной копией той, что в Твердоме – те же стены, тот же камин, даже стол стоял в том же месте.

И тут вдруг подумал: «А что, если я могу послать туда что-то?»

В этот момент ложка, которую я вертел в левой руке просто испарилась в воздухе.

– В смысле!?

От удивления я резко подскочил, больно ударившись о край стола.

Так стоп. А что если это связано как-то с эмоциями?

Я ведь чётко помню, что когда впервые попал в башню Твердома, у меня тогда в голове мысль пронеслась. То место сильно напомнило мне мою родную башню – «дом».

Я взял лист бумаги, написал:

«Это новый тип магии Чащобора. Если письмо получено, напишите на обороте подтверждение успешной доставки. В тот же день вышлите гонца для ручного подтверждения. Положите письмо на то же место, откуда оно появилось».

Сконцентрировался на комнате в башне Твердома. Даже глаза для верности зажмурил. Представил себе ещё раз помещение в подробностях.

Это оказалось легко, потому как оно мне нравилось, а то, что у человека оставляет эмоциональный след, вообразить всегда проще.

Одна-две секунды и из пальцев будто кто-то выдернул лист бумаги.

– Чёрт, сработало! – не сдерживаясь выкрикнул я.

Хотя хрен его знает, может я просто испарил предмет и никуда он не телепортировался. Впрочем, если приедет гонец, тогда узнаю наверняка.

Дверь открылась, в комнату зашли Васька с Еремеем.

– Что там у тебя сработало? – спросил один из них.

– Скоро узнаём, – загадочно ответил я и потёр грудь.

Может это самовнушение, а может, всё-таки действительно чего-то наколдовал. В груди ощущалось лёгкое жжение, как от применения способностей.

– Ты когда так говоришь, происходит какая-то невероятная дичь, – сказал Васька.

– Ну хоть намекни, что ты там придумал, – поддержал его Еремей.

– Либо мы узнаем это через час, либо завтра вечером, если приедет гонец, – решил я не раскрывать карты и лишний раз не обнадёживать парней.

– А теперь давайте приступим к тренировкам, – указал я на тренажёры. – Я тут кое-что новое для вас придумал.

– Вот и отлично, – нехотя согласился перейти Еремей на другую тему. – Начнём сразу, а то наши скоро подойдут, не хочу, чтобы Кира опять комментировала наши промахи.

Я специально постарался выкинуть свой эксперимент из головы на время тренировок. Даже если моё письмо в Твердоме увидят, наверняка его заметят не сразу. Лучше подождать пару часов, а потом уже пробовать каким-то образом вернуть его обратно.

Через пару часов тренировки окончились. Все «забытые» расселись кто где – проводя разбор полётов.

Я приучил всегда их обсуждать после боя или занятий на тренажёрах использование своих магических навыков. Особенно при работе в связке друг с другом, чтобы находить ошибки, совершенствоваться.

Игорь сидел в углу, вертя в руках очередную «зажигалку».

– Ты зачем её сюда притащил, – осторожно спросил Павел.

– Как замечательно, что ты спросил, – наигранно ответил парень,

– Я усовершенствовал наши снаряды!

– Ты, надеюсь, не собираешься тут это демонстрировать, верно? – подошедший к ним Валенсий был максимально серьёзен.

– Что ты, просто хочу показать конструкцию, благодаря которой разброс огня будет ещё больше, - сказал Игорь.

Он поднял «зажигалку», чтобы продемонстрировать, как она устроена, но случайно чиркнул по столу. Снаряд зашипел.

– Твою мать, выбрасывай! – крикнула Кира.

Куда именно, договорить не успела, но Игорь сориентировался на удивление быстро.

«Зажигалка» вспыхнула прямо в руках Игоря. Он выругался, швырнул её в камин, и она взорвалась огненным шаром, опалив ему брови.

Васька и Еремей тут же направили свои силы «выдувая» весь жар пламени в дымоход.

Парням пришлось знатно напрячься, чтобы потоками воздуха удержать жар, который с рёвом почти минуту устремился вверх.

Представляю какая картина сейчас была во внутреннем дворе крепости. Народ, наверное, подумал, что в башне демоны проснулись.

Я смотрел на Игоря – абсолютно серьёзное лицо, обгоревшие волосы, дымящаяся куртка.

– Ты же специально это сделал? – спросил я.

– Нет, – ответил Игорь, глядя на свои руки. – А вы заметили, что горело оно гораздо дальше, чем обычно?

– Давай так: больше никаких демонстраций в помещении, – сказал Валенсий. – На улице – сколько угодно.

– Договорились, – кивнул Игорь, стряхивая пепел с плеча. – В следующий раз буду на крыше.

– Нет! – почти хором крикнули все окружающие.

– Ладно-ладно, буду делать это на улице.

– И, пожалуйста, не тащи это больше в мою комнату, – похлопал я его по плечу. – Хотя признаю, снаряд горел долго, ты молодчина.

Что ж, кажется, настал мой черёд показать публике фокус. Не одному же Игорю удивлять народ.

Отступив на пару шагов, я поднял руку вверх, закрыл глаза и мысленно представил комнату в башне Твердома. Начал повторять про себя, что хочу вернуть это письмо из столь хорошо знакомого мне места обратно.

– Ты чего делаешь? – послышался голос Анна позади меня.

– Не мешай, – не открывая глаз и, не опуская руку, процедил я.

– Алексей, всё нормально? – аккуратно спросил Валенсий... и умолк на полуслове.

– ЕСТЬ!!!

В пальцах почувствовался лист бумаги. Я трясущимися руками поднёс листок к глазам, перевернул его.

На обороте было написано:

«Письмо получено. Гонец выслан через час. Всё работает, князь. Это невероятно. – Олег.»

Я передал бумагу Валенсию, тот молча взял. Прочитав, непонимающе уставился на меня, затем посмотрел на оборот бумаги и присвистнул.

– Даже не знаю, к какой школе это отнести, – пробормотал он.

***

К вечеру следующего дня прибежал гонец и лично подтвердил работоспособность моей «почты».

Я сидел в кресле, глядя на письмо, и чувствовал, как внутри начинает прорастать план. Если это работает между Чащобором и Твердомом, то может работать и дальше.

Я собрал своих. Анну, Валенсия, Кузьмича, Игоря, Киру, Павла, Юрия, Остромира.

– Мы создаём сеть, – сказал я. – Пункты приёма писем в каждой деревне, в каждой крепости. Для того чтобы я мог проверить письмо в том или ином месте, нам нужны сигнальные ракеты – те же, что мы использовали при штурме Твердома.

Зажгли сигнал – значит, есть сообщение. Я читаю, отвечаю и отправляю обратно.

– Как быстро? – спросил Игорь.

– Сразу.

Бастард присвистнул.

– Обычно гонцы едут днями, а тут мгновенный доклад.

– Вот именно.

– Алексей, это сильно упростит нам жизнь, – сказал Юрий. – Причём не только моим разведчикам.

– Мне такая сеть тоже пригодиться, если ты поручишь мне работать с лазутчиками, как и тогда с Твердомом, – поддержала его Анна.

За пять дней мы наладили сеть. Я проложил «отпечатки» в десяти точках. Чащобор, Твердом, шесть крупных сёл и две лесных заставы.

Теперь, если где-то видели врага или сквернотварей, я узнавал об этом почти сразу.

Вечером пятого дня мы сидели в моей башне и подводили итоги.

– Пять дней, – сказал я. – И вся провинция теперь почти в реальном времени может предупредить о любой опасности.

– Только пока никто кроме отправителей письма, которые на дежурстве, не знает о ней, – добавил Павел.

– Долго это втайне всё равно не получится держать, н отрепаться налево и направо не следует, – ответил ему я.

Повернувшись к Игорю, заведовавшим производством магических сигналов, добавил:

– Ракеты делай только по заказу. Никакой лишней болтовни.

– Я вообще молчаливый, – ухмыльнулся Игорь.

– Ты – нет. Но хотя бы попытайся.

***

Следующие четыре дня, пока по уже подготовленным точкам налаживали связь, мы занимались укреплениями и отловом лазутчиков. Анна начала эту работу ещё до моего возвращения; теперь результаты наконец стали сходиться в одну картину.

Анна работала без устали. Её отряд – десять бастардов, отобранных по хитрости и терпению – выходил на задания каждую ночь.

Кроме уже работавшей сети из почти семи лазутчиков в Твердоме, по одному отправила в каждую деревню.

У каждого была своя легенда. Кто-то – недавно приехавший поселиться башмачник, кто-то – мелкий торговец.

Первый случай поимки вражеского лазутчика был самым показательным.

Один из людей Анны засёк рядом с Чащобором в лесу следы – примятую траву, ветки, сломанные на высоте пояса. И всё это в месте, где люди обычно не ходят.

Лазутчик шёл с севера, аккуратно пригибаясь, стараясь не оставлять заметных следов. Но он сделал одну ошибку: остановился у ручья, чтобы напиться. На влажной земле остались чёткие отпечатки сапог.

– Он вернётся сюда, – сказала Анна своим людям. – Я уверена. Наверняка оставил здесь метку для связи.

– Думаешь? – со скепсисом спросил я во время одного из таких собраний «контрразведчиков».

– Мы его возьмём, когда он вернётся.

В итоге она оказалась права. Подозрительного типа увидели на этой тропе вечером через два дня.

Анна не стала преследовать лазутчика сразу. Вместо этого она развернула отряд и обошла поляну по дуге – так, чтобы выйти к следам с другой стороны.

Она ждала четыре часа в засаде, пока мужик не вернулся по своей же тропе. Он даже не понял, что его пасли, пока не уткнулся в клинок одного из «забытых».

– Ты, видимо, думал что самый умный и незаметный, – сказала Анна, когда мы вели допрос лазутчика. – Идиоты всегда оставляют следы, которых боятся сами.

Раскололся парень, кстати, сразу. Понял, что глупо рисковать своей шкурой ради высоких господ, на которых служил (а служил он, разумеется, на Кинария Ветрокрылого).

Второй случай был сложнее.

Лазутчик укрылся в заброшенной сторожке, выставив магическую ловушку на входе. Хорошо, что я тогда вызвался ей помочь. Если бы не мой «Красный след», никто бы её и не заметил.

Слабое мерцание, тонкая нить исхора, натянутая поперёк дверного проёма.

– Смотри, вот здесь, – указав ей на ловушку прошептал я.

Она разобрала ловушку не магией – руками. Как хирург, снимающий повязку с раны.

Осторожно, не торопясь, перерезала нить в самой слабой точке, сжимая другой конец пальцами, после чего, используя свою школу магии, «отключила» печать, что была на конце этой самой нити.

– Они хотят знать про твои маршруты, – сказала она потом. – И про то, как мы уничтожили гнездо у Твердома. Шпионы передают информацию в южные земли.

– Всё Кинарий?

– В целом, да. Они работают на него, но через наёмников, напрямую не светятся.

Проверка началась с письма, которое я сам принёс из приёмной точки. В нём Валенсий будто бы велел снять караул с лекарского склада. Почерк похож, подпись на месте.

Я уже протянул лист десятнику, когда Анна остановила его.

– Валенсий сейчас у меня. Он ничего не отправлял.

– Но письмо пришло с нашей площадки.

– Бумагу туда мог положить кто угодно. Ты место узнаёшь, Алексей, а не автора.

Я замолчал. Очень хотелось возразить хоть что-нибудь умное.

Склад, разумеется, мы не открыли. Юрий поймал человека, ожидавшего у задней двери. При нём нашли княжескую расписку: за уничтоженные лекарства Кинарий платил столько же, сколько за убитого лекаря.

После этого приказы подписывали двое, а на обратной стороне ставили условное слово текущей смены, причём Анна знала слова, я – нет.

Проверять пришлось у связного, как всем.

– И даже нашему сквернотварюну князю нельзя без очереди? – спросил Игорь.

– Князь наш только что чуть склад не подарил, – ответила она.

На этот раз даже я не нашёлся, что добавить.

Третий случай с поимкой «врага народа» оказался ещё интереснее.

Анна предупредила меня за день: лазутчики устроили ловушку специально для меня. Слух, будто они захватили одного из моих бастардов. Я должен был прийти на выручку в лесной овраг к югу от Чащобора.

– Это приманка, – сказала Анна. – Они хотят взять тебя живьём.

– Я знаю, – ответил я. – Поэтому я и иду.

Она сразу предложила свой план.

Я вошёл в овраг с четырьмя бойцами прикрытия. Анна и её отряд уже затаились в разных точках. Мы делали вид, что идём на выручку – шумно, с факелами, с криками.

Трое магов ударили одновременно. Их иллюзия была идеальной – я видел своего человека, слышал его крик о помощи. Но я уже использовал «Красный след» и видел, что пленник – не настоящий, а лишь магический слепок.

Я активировал амулет и ударил по ним антимагией. Один из них рухнул сразу, второй зашатался. Третий – самый сильный – устоял.

Мужик явно лишился исхора, но не растерялся.

Он бросился на меня с кинжалом. Я увернулся, его удар был быстрее, чем я ожидал. Клинок прошёл в сантиметре от моего горла, и я упал, ударившись спиной о дерево.

В этот момент Анна выскочила из тени, двигаясь как кошка. Её кинжал вошёл в шею мага сзади ровно между шлемом и кольчугой. Он даже не успел вскрикнуть.

– Ты слишком громко падаешь, – сказала она, вытирая лезвие. – Учись падать тихо.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Не за что. У нас появилась новая работа для допроса, – кивнула она в сторону.

Первый маг, рухнувший от антимагии, оказался жив. Мы допросили его в подвале Чащобора. Анна положила перед ним найденные при сообщниках приказы и дала понять, что смерть двух остальных ему приписывать не собираются.

К вечеру он заговорил.

– На юге, – хрипел он, с трудом ворочая языком. – На южных границах Диких земель, мы искали особую сквернотварь. Князь Кинарий хочет её.

– Зачем?

– Я не знаю! – он закашлялся. – Я просто исполнитель. Мы ищем тварей с необычными мана-каналами. Их надо доставить живыми. Или… или мёртвыми.

Мужик облизнул пересохшие губы.

– Говорили, что какая-то из них… может исцелять. Или давать силу исцеления. Я не знаю точно. Я маленький человек.

Давить дальше не было смысла. Мужик был просто винтик в механизме, который работает без вопросов.

Я закрыл глаза и прислушался к «внутреннему компасу». Одно из направлений всё там же – на юге.

– Он говорит правду, – сказал я Анне. – Искать надо и правда на юге.

– Значит, Кинарий ищет то же, что и ты, – ответила она. – У нас общая цель.

***

Вечером мы снова собрались в башне.

Я сидел во главе стола, глядя на карту. На юг, к границам Диких земель, где, по словам пленного мага, искали свою добычу люди Кинария.

Валенсий прихрамывал, но уже почти не опирался на костыль.

– Что думаешь? – спросил он.

– Думаю, надо идти, – ответил я. – Но не сломя голову. Сначала – разведка. Узнать, где точно ищут, что там, сколько людей.

– Я могу отправить людей на юг, – предложил Юрий. – У меня благодаря сети Анны уже есть связи среди торговцев. Они смогут пройти незаметно.

– Хорошо. Начинай подготовку завтра.

– А если мы найдём эту тварь раньше Кинария? Что тогда? – спросил Игорь, сидевший в углу.

– Тогда я поглощу её канал, – сказал я. – И пойму, что это за сила исцеления, о которой говорил пленный. Или что там на самом деле.

– А если не найдём?

– Будем искать дальше.

Юрий поднял голову от карты.

– Там, на юге, по слухам, болота. От местных я пару раз слышал байки, что в тех местах есть что-то странное. Не только твари. Какие-то огни, люди пропадают.

– Проверим, – сказал я. – Мы уже многое проверили в этой жизни. Ещё одно болото нас не испугает.

Кира, стоявшая у окна, повернулась ко мне.

– Ты хоть понимаешь, что мы идём вслепую? У нас нет точного места. Только слухи и слова пленного.

– Понимаю, – кивнул я. – Не переживай, не поведу вас в гибель без подготовки.

– А если там ловушка? – спросила она.

– Проверим заранее, – ответил я. – До того, как туда войдёт весь отряд.

На доске оставалось сорок семь зарубок до Сбора. Под новой лежало настоящее письмо с южной заставы – с двумя подписями и нужным словом.

Внутри нашли ещё лист. Почерк чужой, ровный. Кинарий предлагал обменять двадцать помеченных работников на амулет. Срок – до третьего заката. После него людей должны были перегнать к болотному гнезду.

Под списком стояла короткая приписка: «Твоё нежелание сотрудничать будет им объяснено».

Вот же сука. Даже виноватым собирался сделать меня.

Глава 4

Обмен, навязываемый моим «любимым» дядей, отвергли, но людей не бросили.

Анна ещё ночью отправила проверять указанное место: пустой загон, свежие следы телег, магические нити у входа. Пленных уже увезли, до всякого третьего заката.

Юрий нашёл след обоза на южной дороге. Он шёл туда же, куда тянул мой новый дар.

– Значит, он хотел получить амулет, а потом всё равно нас туда погнать, – сказала Кира.

Я сложил письмо и убрал в сумку. Срок оказался ловушкой. Имена – настоящими. Нам предстояло искать не только тварь.

– Я пойду в рейд с хинлаями на это гнездо со сквернотварями без тебя, – сказал Валенсий. – Мы справимся. Солдат и «забытых» нам хватит, опыт имеется. А ты отправляйся на юг за этой зверюгой.

Мы сидели в башне, и он смотрел на меня с тем выражением, которое я уже научился читать: «Всё равно сделаю по-своему, но для приличия спрошу разрешения».

– Ты едва стоишь на ногах, – ответил я.

– Я уже не опираюсь на костыль. Это прогресс.

– Валенсий, ты не вылечился до конца.

– Алексей, я командир гарнизона Чащобора. Я не могу сидеть в крепости и ждать, пока другие делают мою работу. Хинлаи указали на небольшое гнездо в двух днях пути. Мы справимся без тебя.

Я хотел возразить, но он перебил:

– Ты нужен на юге. А здесь нужны мы. Ты же сам это понимаешь.

Я посмотрел на него. Он действительно уже не хромал – или делал вид, что не хромает. Валенсий был упёртым, как и все, кто выжил в этой мясорубке.

– Ладно, – сказал я. – Но без глупостей. Если увидите, что дело плохо – отходите.

– Договорились.

Он вышел.

Я остался один. На столе лежала карта юга. Болота, редкие поселения, старые тракты. И где-то там – сквернотварь с уникальным мана-каналом.

И тут в дверь влетел Игорь.

– Я с тобой, – сказал он.

– Ты с Валенсием идёшь на гнездо.

– Нет, – он сел на стул и сложил руки на груди. – Я иду с тобой. У меня есть новые «зажигалки», и я хочу увидеть, что там, на юге.

– Игорь, ты нужен здесь.

– А ты нужен мне, – ответил он с абсолютно серьёзным лицом. – Кто будет травить тебя, когда станет скучно?

Я смотрел на него и понимал, что не отстанет. Таких людей не переубедить – они просто не слышат слова «нет».

– Хорошо, – сказал я. – Иди. Но если ты взорвёшь мою палатку, я тебя убью.

– Договорились, – он расплылся в улыбке.

Через час ко мне пришли Кира, Анна, Павел и Юрий.

– Мы тоже идём, – сказала Кира.

– Вы не долечили раны.

– Мы долечили достаточно, – ответила Анна. – И ты знаешь, что без нас ты там не справишься.

Я хотел сказать, что у меня есть Остромир и его бойцы, но Остромир оставался с Валенсием. А эти ребята… она была права.

Мы сработались. В бою я знал, что Игорь прикроет спину, Кира выстрелит раньше, чем скажу, Павел превратит землю в глину, Анна появится из ниоткуда, а Юрий увидит то, чего не вижу я.

– Ладно, – сказал я. – Но если кто-то из вас упадёт в обморок от старой раны, я лично привяжу вас к коню и отправлю обратно.

– Справедливо, – усмехнулся Павел.

***

Мы вышли на рассвете. Отряд – шестнадцать человек: я, Игорь, Кира, Павел, Анна, Юрий, Васька, Еремей, Глеб, Лариса, Ефим, Фома и ещё четверо проверенных бастардов. Перед выходом каждого осмотрел лекарь; старые раны не должны были раскрыться на первом переходе.

Первый день прошёл спокойно. Лес, редкие деревни, поля, которые уже никто не обрабатывал. Юрий шёл впереди, проверял следы. Анна – во второй линии, отслеживала магические эманации. Я периодически включал «Красный след», но пока ничего необычного.

На третий день мы вышли к открытой местности – бывшие пастбища, заросшие кустарником. И там я остановился.

– Стойте, – сказал я.

– Что? – Игорь замер с поднятой ногой.

Я закрыл глаза и ещё развключил «Красный след». Мир вокруг потемнел, и я увидел – тонкие нити исхора, натянутые поперёк тропы. Значи тне показалось.

– Ловушка, – сказал я. – Магическая, причём не одна.

Анна подошла ближе, прищурилась.

– Вижу, – сказала она. – Три нити. Две растяжки, одна – прямо в земле. Если наступить – взорвётся.

– Наверняка ещё один отряд наёмников-лазутчиков Кинария, – сказал Юрий.

– Мы не можем обойти? – спросила Кира.

– Можем, – я указал вправо. – Там болото. Но мы пройдём.

И тут из леса вылетели стрелы.

Я услышал свист за мгновение до того, как первая вонзилась в дерево рядом с моей головой.

– В укрытие! – заорал я.

Мы рванули в стороны. Я упал за ствол, вытаскивая амулет. Игорь уже швырнул «зажигалку» в сторону леса – она взорвалась, но не в том месте, где были стрелки.

– Группа! – крикнула Анна. – Шесть стрелков, десять с мечами. Два мага!

Я активировал «Красный след» и увидел их – два ярких пятна позади основного отряда. Маги готовили заклинания.

– Павел! – крикнул я. – Землю под ними!

Павел коснулся земли. В десяти метрах от нас почва встала волной – грязь и камни взлетели в воздух, сбивая с ног двух стрелков. Они закричали, пытаясь удержаться, но упали.

Кира уже перезаряжала арбалет. Она выстрелила дважды – двое наёмников упали с болтами в груди.

Я выскочил из-за укрытия, активируя антимагию. Волна ударила но мимо.

Маги сменили позицию до этого момента и уже успели метнуть в нашу сторону свои заклинания. Кроваввый осколок врезался в дерево рядом со мной, щепки полетели в лицо.

– Анна! – крикнул я.

Она уже была в движении. Её магия Ржавого Рассвета работала на трансформацию – она сделала воздух вокруг себя невидимым, и на секунду я потерял её из виду.

Потом она появилась за спиной одного из магов и вонзила кинжал ему в шею.

Второй маг отшатнулся, но Юрий ударил своей магией Чёрного Зеркала – иллюзия пронзила сознание противника, и он застыл на мгновение. Этого хватило, чтобы Кира всадила в него болт.

Бой длился ещё две минуты. Наёмники дрались отчаянно – они понимали, что умрут.

Двое из них прорвались ко мне, и я встретил их мечом. Уроки фехтования Остромира позволили мне не погибнуть в первые мгновения схватки.

Более того, я даже умудрился контратаковать. Первый упал от удара в плечо, второй чуть не достал меня, но Игорь выскочил сбоку и снёс ему голову тесаком.

– Готово, – сказал он, вытирая лицо. – Всё чисто.

Я огляделся. Трое наших лежали на земле. Двое – мертвы. Один – молодой парень по имени Глеб, и девушка, Лариса.

Третий – Ефим, хрипел. В его груди торчала стрела, совсем рядом с сердцем.

– Носилки! – крикнул я. – Быстро!

Мы положили его на плащ. Я вытащил походную аптечку, которую собрал здесь по памяти о прежней работе: чистые перевязки, инструменты Прохора, иглы и крепкую нить.

– Держите его, – сказал я. – Не давайте двигаться.

Я работал как в прошлой жизни. Руки помнили.

Сначала – остановить кровь. Я зажал артерию пальцем, чувствуя пульс под кожей. Потом – вытащить стрелу. Осторожно, не дёргая, я разрезал кожу вокруг древка, вытащил наконечник и снова зажал рану. Кровь хлестала, но я уже накладывал шов – грубый, быстрый, но эффективный.

– Дыши, – говорил я. – Не отключайся.

Ефим смотрел на меня мутными глазами. Я наложил повязку, присыпал порошком из трав Кузьмича.

– Он выживет, – сказал я. – Если мы дадим ему отдохнуть.

Мы перенесли раненых в пещеру, которую нашёл Юрий в получасе ходьбы. Она была небольшой, но сухой.

Я развернул палатки – те, что мы сделали в Чащоборе. Ткань, пропитанная магией Ржавого Рассвета, не пропускала влагу. "Кариматы" из плотного войлока с прослойкой из зачарованной шерсти – они были мягкими и не давали холоду от земли.

– Это чудо, – в очередной раз сказала Кира, ложась на один из них. – Где ты это взял?

– Придумал, – ответил я. – Ваша магия и мои знания.

Игорь посмотрел на каримат и сказал:

– Я хочу такой в свою кровать.

– Сделаю, – пообещал я. – Когда вернёмся.

В сумке убитого мага нашли вторую половину распоряжения Кинария. Отряд должен был дать нам пройти к гнезду, потом перекрыть отход. Помеченных работников предписывалось держать рядом с тварями: «Расход носителей допустим. Источник сохранить».

Я читал эти слова над двумя нашими плащами. Под одним лежал Глеб, под другим — Лариса.

– Ты говорил, проверим, – сказала Кира.

– Мы проверяли дорогу.

– Ты смотрел на магию. А стрелки сидели выше. Юрий просил лишний час на обход.

Я помнил. Сам велел двигаться, пока люди из списка ещё живы.

– Это моё решение, – сказал я. – Час надо было дать.

– Легче от этого не стало.

– Знаю.

Она ушла к Ефиму. Я пересмотрел маршрут вместе с Юрием. С этого места он имел право остановить отряд, даже если мой компас тянул дальше. Не советовать остановиться, а именно остановить.

Соглашаться на такое, чего уж греха таить, было неприятно. Но ещё гораздо неприятнее оказалось складывать чужие вещи, чтобы потом передать их тем, кто ждал хозяев.

***

День в пещере был нужен для того, чтобы раненые пришли в себя. Ефим дышал ровно, его состояние стабилизировалось. Остальные – те, кто получил лёгкие ранения, – уже были на ногах.

Я сидел у входа, когда ко мне подошли Кира и Анна.

– Надо тебя научить ставить ловушки, – сказала Анна.

– Думаешь сейчас самое время? – спросил я.

– Ты не всегда будешь с нами. А магические ловушки – это единственный способ, которым ты можешь защитить себя, если останешься один.

Она показала мне, как это делается – взяла камень, вложила в него часть исхора и настроила на движение. Потом натянула нить – тонкую, почти невидимую – и привязала к ней заклинание.

– Если кто-то наступит на нить, камень разлетится на мелкие осколки и посечет врагов, оказавшихся рядом, – пояснила она.

– Твоя школа Ржавого Рассвета позволяет тебе работать с материей, – продолжила Анна. – Я видела, как ты делал это в Твердоме. Теперь делай то же, но с новыми навыками.

Я попробовал. Сначала у меня не получалось – камень просто нагревался и выпадал из рук.

Потом задействовал навыки, которые поглотил у наёмников в лесу. Они тоже умели ставить ловушки. Закрыв глаза, сосредоточился.

Камень засветился.

– Оно! – сказала Кира.

Я натянул нить и закрепил её между двумя кустами. Ловушка была готова.

– Теперь ты хоть как-то умеешь, – кивнула Анна. – Не идеально, но сойдёт.

Вечером мы сидели у костра. Игорь возился с оставшимися «зажигалками», проверяя их герметичность. Кира перебирала арбалетные болты. Павел спал, накрывшись плащом.

Я написал три письма и отправил их в разные точки сети: в Чащобор, Твердом и лесную заставу. В них я предупреждал об отряде наёмников и приказывал усилить патрули.

– Теперь они знают, – сказал я, когда письма исчезли.

– И что дальше? – спросил Игорь.

– Дальше мы продолжим двигаться на юг.

На утро мы выдвинулись. Раненые шли медленнее, но мы подстроили темп под них. Впереди – Юрий и Анна, сзади – я и Игорь, в центре – остальные.

Через три дня мы наткнулись на первое гнездо. Десять сквернотварей, средних размеров. За счёт «Красного следа» я почувствовал их гораздо раньше, чем мы бы увидели магических мутантов.

Справились довольно быстро. Комбинация из нескольких действий: моя антимагия; работа Павла и других бастардов по земле, чтобы твари завязли; забрасывание «зажигалками»; добивание выживших.

На обратной стороне руин нашли загон. Из двадцати работников оставались семнадцать. Двое лежали у ворот, третьего увели раньше; куда – никто не видел.

Снять все метки сразу я не мог. Заглушил ближайший приёмный знак и оставил с людьми Ефима и двух бойцов: прикрыть до прихода высланных из крепости носильщиков. Сам Ефим уже шёл, но для новой драки не годился.

Кира проверила обход прежде, чем мы двинулись дальше. Я дождался её сигнала. Потеряли половину дня. Зато на этот раз никто не лёг под плащ у дороги.

С нашей стороны никаких потерь. Всё-таки хорошо, что я взял проверенных ребят. С ними мы работаем уже как единый механизм, перемалывающий сквернотварей без всякого страха и лишнего мандража.

На шестой день мы нашли главное гнездо.

Оно находилось в болотистой низине, среди высоких камышей. Сквернотварей было около двадцати пяти – мелкие и средние.

В центре, на куче грязи, лежала огромная тварь. Она была похожа на помесь крокодила и лягушки – длинная морда, покрытая чешуей, толстые лапы с перепонками, и огромный хвост. Её кожа была тёмно-зелёной, с жёлтыми пятнами, которые пульсировали в такт дыханию.

И внутри – жёлтый мана-канал. Яркий, насыщенный. Такой же, как у той, которую мы убили с красным сиянием внутри.

Этот жёлтый, почему-то мне показался даже больше.

– Это она, – сказал я. – Главная.

– Справимся, – сказал Игорь. – Как и в прошлый раз.

– Не как в прошлый раз, – ответил я. – Тогда у нас было больше людей и обычных воинов. Сейчас только мы. Работаем по-другому.

Я рассказал план. Мы разделились на три группы: одна выманивала мелких тварей, вторая ставила ловушки, третья готовилась к главному удару. Я должен был бить по главной твари.

Через полчаса мы начали.

Игорь и Павел пошли на правый фланг. Кира и Юрий – на левый. Я, Анна и ещё двое – по центру.

Игорь швырнул «зажигалку» в ближайшую группу тварей. Она взорвалась, и мелкие сквернотвари рванули на него. Новый тип снаряда хорошо себя показал. Он не просто подпалил мутантов, а как напалм стал выжигать их до костей.

Павел ударил по земле, и глина встала стеной, срезая тварей от основной стаи. Кира выстрелила – один из мутантов упал. Юрий ударил иллюзией, используя амулет, и твари начали атаковать друг друга.

Я побежал к главной твари. Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было страха – только тупая ярость.

Недолго думая, активировал перехваченный у Юрия амулет и ударил. Волна антимагии накрыла её, но тварь почти не пошатнулась. Её мана-канал был слишком сильным.

Она заревела, вокруг массивной сквернотвари начала светиться жёлтая аура. Мелкие твари, которые уже были почти добиты, вдруг начали подниматься. Их раны затягивались прямо на глазах.

– Твою мать, да она их лечит! – крикнула Анна.

– Бейте её всё! – заорал я.

Павел ударил землёй, и грязь взметнулась вверх, накрывая тварь. Она на мгновение застыла – этого хватило, чтобы я подбежал и вонзил кинжал в бок.

Она взревела, дёрнулась, и я чуть не выронил оружие. Но в этот момент Игорь швырнул три «зажигалки» подряд – они взорвались прямо на морде, и тварь зашаталась, мотая головой. Мы явно выжги ей глаза.

– Ещё! – отскочив в сторону, крикнул я.

Мы били мутанта со всех сторон.

Кира – болтами, Юрий и Игорь пытались хотя бы на долю секунды замедлить её восприятие, Павел и другие бастарды старались «потопить» зверя в земле. Часть «забытых» кружилась вокруг цели, рассекая её своими «кровавыми» клинками и била мощными потоками воздуха.

Но этот чёртов магический терминатор никак не падал, регенерировал, да ещё и активно огрызался.

Как будто этого было мало, из леса вылетели стрелы.

Я даже не сомневался, что это были очередные наёмники Кинария. Гады явно ждали нас в засаде. Наблюдали и подловили момент, когда мы начнём слабеть во время боя.

– Засада! – крикнул кто-то из наших.

Я обернулся. Их было человек двенадцать. Среди них явно были носители исхора.

Один из наших упал с пробитой грудью. Второй – с болтом в плече.

– В укрытие! – орал я.

Мы рванули в разные стороны. Я видел, как Павел встал, чтобы встретить нападающих, – и как меч одного из наёмников прошёл сквозь его плечо.

– Пашка! – заорал Игорь.

Он рванул вперёд, как бешеный. Его глаза горели яростью. Бастард отшвырнул «зажигалки» в сторону и выхватил меч.

Он рубил наёмников одного за другим – не останавливаясь, не думая. Его куртка была мокрой от крови, но он шёл вперёд, как машина.

– Игорь! – крикнул я. – Остановись!

Он не слышал – вырезал троих наёмников, получив два ранения в ногу и плечо, пока я не подбежал к нему и не схватил.

– Они ранили Киру, – сказал он. – Они убили Павла.

– Он ещё дышит, оттащи его отсюда бегом!

Игорь замер. В его глазах на мгновение промелькнула надежда.

– Жив?

– Выполняй приказ, мать твою, – прикрикнул я на него.

Это подействовало. Парень нырнул обратно в нашу стену щитов, после чего мы медленно начали отступать, отволакивая раненых.

Всё это время вокруг нас носился на бешенной скорости один вражеский маг, используя школу Дома Ветров, а с фронта нас снарядами забрасывал другой.

У меня попросту не было времени долбануть по ним антимагией. Даже недавно приобретенные навыки от «Чёрного зеркала» не удавалось применить.

Нужен был хотя бы зрительный контакт с целью, а мне каждую вторую секунду приходилось прикрываться щитом.

Надо было то отбивать атаки вражеских солдат и кровавые снаряды, то прикрываться от «воздушных набегов» долбаного второго мага, который и не думал замедляться.

Васька и Еремей несколько раз выбегали на скорости из нашей ощетинившейся стены щитов, но не могли за ним угнаться. Гад был явно из чистокровных.

– Как же задрал этот урод! – прокричал Васька.

– Если мы от него не избавимся, они нас перебьют, – подтвердила Анна. – А сзади нас ещё сквернотварь, скоро очухается!

Заметив, что вражеский маг, кружащий вокруг нас, двигается по примерно отдной и той же траектории, меня осенило.

Подгадав момент, когда он через секунду-две будет пробегать мимо меня, я напитал собственный меч исхором.

Да так сильно, используя амулет, что он аж раскалился, после чего бросил в нескольких метров от себя… и мысленно протянул нить.

– Как сука тебе такое «человек-молния»!?

– Наёмник попался в мою ловушку – зацепившись за магическую нить, он активировал дрожащий, только и ждущий чтобы взорваться, мой меч.

БА-БАХ!!!

Нас осыпало щебнем и… остатками вражеского мага.

– Отлично придумано, – оценила мою импровизацию с ловушкой Анна, выбрасывая вперёд копьё и поражая в бедро зазевавшегося вражеского воина.

Мы с дикими криками сделали рывок, пока враг замешкался от взрыва и потери своего «козыря».

Кира подгадала момент и наконец всадила в глаз арбалетный болт вражескому стрелку-магу.

Дальше стало легче. «Забытые», хоть и большая их часть была ранена, начали свободно пользоваться исхором, действуя в связке.

Васька и Еремей одним рывком забежали в тыл противника и начали проделывать с воинами тоже, что их маг делал с нами – атаковать из неожиданных мест, выбивать из равновесия ударами воздуха.

Я стал позади самых боеспособных ребят и, трогая за плечо каждого из них, начал заряжать их оружие на «пробой».

В итоге мои парни тут же начали крошить в труху щиты и кости наёмников, после чего уже нападавшие стали спешно группироваться и отступать.

– Займитесь тварью, – выкрикнул я, после чего трое «забытых» тут же бросились в её сторону.

Воины врага начали дохнуть как мухи.

Хорошо бы взять хотя бы одного пленного, мелькнула у меня мысль… но я тут же её отбросил, когда ещё двое наших получили ранения.

Нет, так не пойдёт. Тут уже не до этого. Наёмники явно поняли, что живыми из передряги точно не выйдут. Даже после допроса.

У мужиков явно включился режим «загнанная крыса». Что ж, у нас выбора тоже нет.

– Никакой жалости, – скомандовал я своим. – Они сдаваться не будут, не рискуйте зря – бейте наверняка.

Впрочем, моему отряду эту простую истину объяснять не надо было. Всё и так уже это поняли и, сцепив зубы, добили оставшихся.

Бой закончился через две минуты, когда за горло схватился последний из нападавших.

– Алексей быстрее, – послышался голос за моей спиной. – Эта тварь опять пытается вылечиться!

Сквернотварь была прижата к земле. Парни пригвоздили её копьями, но она дергалась всё сильнее. Вокруг неё опять начало мерцать жёлтой аурой.

Я ещё раз долбанул по мутанту что есть сил антимагией, усиливая его амулетом, а потом перехватив магическое копьё одного из «забытых» со всей силы вонзил в мана-канал ... после чего сразу же прикоснулся рукой, поглощая энергию.

Мутант мгновенно затих и обмяк. По моему телу разошлось тепло. Это были новые ощущения.

В чём-то это было похоже на поглощение мана-канала других тварей, но как и в случае с первой крупной – прилив был намного мощнее и… на этот раз даже появилось какое-то умиротворение.

Отступив на шаг, я почувствовал, как внутренний компас на последний источник стал более отчётливым. Я как будто начал понимать, не только направление, но и то, насколько он далеко от нас.

– Ну как, получилось? – подошёл ко мне прихрамывая Игорь.

– Думаю да, – медленно развернулся я к нему, оглядывая свой отряд.

Двое наших, включая Павла, были либо уже мертвы, либо вот-вот покинут этот мир. Ещё человек пять лежали в полубессознательном состоянии. Почти все, кто стоял, прижимал раненый бок или рану на ноге, руке.

У некоторых всё лицо было в крови. Шлемы спасли их от смерти, но не от будущих шрамов.

Даже парни, что прижимали копьями сквернотварь, побросали оружие и от бессилия сидели в траве тяжело переводя дух.

– Нужно уходить, – сказала Анна. – Раненые не выдержат.

– Мы никуда не пойдём, – ответил я.

– Что?