Бракованный Хьюга. Арки 1 и 2.

Объявление (13.09.2022)

Всем дарова, кто ждал и кто только пришел. Я вроде как ожил, ура.

У меня был творческий кризис, и не только с этим вот фанфиком, но и в целом по жизни, так что я почти ничего не делал сверх необходимого минимума. Продолжение этой работы как раз было "сверх".

Но не так давно я вроде как начел пробуждаться и потому хочу анонсировать свой камбек.

Сейчас пишу третью арку, готова примерно половина, остальное в голове уже продумал, передумал и заново выдумал несколько раз, текущее состояние сюжета меня устраивает, так что не думаю, что его выливание в текст займет дольше месяца или двух.

Варианта выкладки два - я могу начать на следующих выходных, но перерывы между выходами глав будут довольно большими, наверное, недели по две. Или могу все дописать и выкладывать как раньше - по главе в субботу и воскресенье.

Если кому-то не все равно, можете написать в комменты.

От автора

Приветствую всех, кому было интересно, и при этом не лень прочитать, что же я сюда написал

Значит, объявление: Вторая Арка дописана! Ура-ура. А вместе с ней преодолен и порог в 400к символов, даже до 450, вроде, добрался.

Вторая Арка получилась покороче первой, в ней было меньше воды в плане переживаний героя.

Если подумать, первая Арка была, как довольно правильно кто-то заметил, затянувшимся прологом. Вторая же в таком случае получается завязкой - вы теперь знаете примерно, какой будет путь у гг, он завершил свое формирование как личности (относительно, разумеется, но ядро уже есть), пережил.... познакомился с... А я этого пока не буду писать, поскольку еще не выложил ту часть, так что узнаете чуть позже

График выкладки теперь такой: каждый день новая часть на рулейте, и каждые субботу и воскресенье будет открываться по три из них - одновременно с этим на АТ и Фикбуке будут выкладываться ПолуГлавы.

Причина - отсутствие редактуры (пока что) в большинстве глав

Ну и у меня небольшие материальные трудности... Частично как раз из-за того, что решил больше времени уделять тому, что мне нравится, творчеству. Поэтому так вот потихоньку полегоньку может чего и накапает (хотя изначально, полгода назад, я никак не планировал монетизировать эту свою работу, но обстоятельства поменялись)

Хочу выразить тут свою благодарность всем читателям, и особенно всем комментаторам (да, даже тем, кто пишет, как им скучно, не нравится, и все такое). Весь этот фидбек очень мотивирует работать больше и становиться лучше, спасибо вам.

А также огромное спасибо всем тем, кто не пожалел своих деревянных чтоб купить кусок моей работы или жмякнуть платное спасибо (все это на tl.rulate.ru). Действительно очень приятно - зримое подтверждение того, что я стараюсь не зря.

Пролог - 1.

Двое сидели напротив друг друга. На низком столике исходили ароматным паром глиняные чашки с чаем. Один – в плаще и со странной маской на лице, голос его звучал сухо и отчужденно, резко контрастируя с произносимыми словами – казалось, говорит кукла, а не человек. Вторым был сидящий напротив мужчина средних лет в домашних белых одеждах с клановой символикой. Диалог шел неспешно, в такт мерному перестуку бамбукового коромысла сиси-одоси.

– Кеншин-сан, прошу прощения, но не думаю, что он нам подходит. Простите за грубость, но даже при наших не таких уж высоких требованиях паренек слишком слаб. Что-то из него, может, и выйдет, но даже так затраты вряд ли окупятся. В конце концов, ему уже сколько? Пять-шесть? Уже даже семь… Что ж, полагаю, вы и сами осознаете положение дел – раз мальчик все еще не смог пробудить глаза, то вряд ли сможет в будущем. – отказ, даже в такой вежливой форме, был неприятен. Однако хозяин дома держал спину ровно, а на лице его не дрогнул ни единый мускул. Если бы его собеседник еще имел способность удивляться, непременно поразился бы холоду, застывшему в глубине бесцветных глаз без зрачков.

– Я понимаю. Простите за беспокойство, Яманака-сан.

– Я не назывался вам, – бесстрастно прозвучал комментарий. Без угроз, обвинений, интереса – простая констатация факта.

– А кого еще отправят на такую работу? – усмехнулся Кеншин краешком рта, после чего грустно вздохнул. – Жаль, что Джуничи не подходит вам… Я уж было подумал, что он хоть так сможет приносить пользу.

– Вновь прошу прощения, – слегка наклонил корпус представитель клана менталистов. – Сейчас, если позволите… Корни должны оставаться скрытыми, чтобы листья могли тянуться к солнцу, вы ведь понимаете.

– Да-да, конечно. – хозяин дома сделал небольшой глоток и продолжил слегка раздраженно. – Только давайте без всех этих листьев и корней. Просто делайте свою работу.

– Сперва ребенок, – кивнул, соглашаясь, гость.

– Джуничи, подойди. – строго позвал мужчина, возвращая чашку на стол и ненавязчиво пряча руки в складках одежды. Пальцы осторожно нащупали аккуратно вшитое в ткань железо.

Со стороны дальнего угла комнаты послышалась какая-то возня, и вскоре к столику подошел щуплый, можно даже сказать, болезненный мальчуган. На вид ему не дашь и пяти лет, а из-за худобы одежда сидела на ребенке как мешок на ветке дерева. Тем не менее, он был единственным сыном Кеншина, и тот не мог просто так позволить Яманаке играться с сознанием ребенка, как тому вздумается, а потому и не думал терять бдительность. Впрочем, вряд ли прячущий лицо в тени капюшона агент широко известной в узких кругах организации пойдет на это – банально нет смысла.

– Закрой, пожалуйста, глаза, мальчик. – вежливо попросил пустой голос. Когда просьба была исполнена, на лоб ребенка легла ладонь в перчатке, а Яманака, прикрыв глаза, затих на пару минут, вновь открыл их и убрал руку от начавшего заваливаться назад тела.

– Что с ним? – голос хозяина дома звучал напряженно. Пальцы напряглись.

– Все нормально. У него слишком мало Инь-чакры, впрочем, как и Ян. Ребенок просто потерял сознание, не думаю, что с ним может случиться что-то плохое. Да и к тому же, если бы он нам подошел, для вас стал бы все равно что мертв… Стоит ли переживать?

– Но он не подошел. – холодно и с нажимом произнес Кеншин, тем не менее, успокаиваясь. – Впрочем, пускай. Полагаю, теперь моя очередь. – сидящий напротив мужчина потянулся было к голове собеседника, но был остановлен его твердой рукой. – Прежде чем вы начнете. Раз в неделю я проверяюсь у кланового менталиста. Ближайший день – завтра. Надеюсь, вы не прибавите ему работы.

– Разумеется. Мне не позволит профессиональная этика. – Кеншин сперва было ухмыльнулся шутке, но глядя на абсолютно ничего не выражающее лицо все также тянувшего руку агента, быстро вспомнил, с кем имеет дело. – Закройте глаза, пожалуйста.

Десять минут спустя в комнате остались лишь отец и спящий рядом прямо на полу сын. На столе стояли две чашки, в одной из которых еще оставался ароматный напиток. Впрочем, прислушавшись к себе, мужчина почувствовал, что не горит желанием допивать его. Бросил взгляд на спящего почти беззвучно болезного сына, вздохнул, и, подняв легкое тельце на руки, степенно направился в соседнюю комнату, где и уложил свою ношу на кровать.

Окинув комнату долгим взглядом, Кеншин сдержанно вздохнул, позволяя эмоциям пробиться сквозь маску спокойствия и вышел из комнаты, тихо задвинув сёдзи.

Глава 1.1. Арка 1.

Очнулся я от ужасной головной боли. И почему все всегда начинается именно с нее? Возможно, потому что ни одна хорошая история приключений не начинается с молока. Хотя, есть те, кто с этим поспорит. И все же, почему так невыносимо больно, аж до рези в глазах?! Или проблема как раз в них?

Резко вскочил с кровати и на заплетающихся ногах прошествовал к зеркалу. Вгляделся в изображение.

– Да вроде бы все нормально… Только вены на висках как-то вз…Эй, стоп, минуточку! – пронесся по комнате тонкий детский голос. – Кхе-кхе… Минуточку… Мииинуууточку. Да что за напасть, это же не мой голос!

И не только голос! Вместо привычной заспанной рожи среднестатистического невыспавшегося школьника из зеркала на меня таращился какой-то пятилетка с огромными белыми глазами без зрачков. Да еще и вены как-то неестественно то вздуваются вокруг них, то приходят в норму. И волосы длинные… и худющий весь какой-то. Да еще и почему-то краски мира скачут от черно-белого к цветному спектру и обратно… Что-то явно не так.

– Так, ну давай рассуждать логически. Может ли это оказаться розыгрышем? Да ну, бред, кто, как, почему и зачем мог сделать с человеком такое. А даже если и мог, то на кой ему я дался? Похищение? Да ну нет, опять же – кому я нужен? Блин, грустно звучит так-то... Сон? Бредовый сон. Звучит как рабочая версия. – Ущипнул себя за руку, надеясь проснуться и… ну, как и ожидалось, не произошло ничего. Оно и логично – голова и раньше болела, и ничего, не просыпался.

Раздосадованный тем, что догадка ускользает все дальше, совершенно по-детски помотал головой и чуть не сел там же, где стоял. Голова закружилась, как при сильной умственной усталости, хотя вроде ничего такого я не делал. Придя немного в себя, интуитивно вновь посмотрел в зеркало. Голова уже не болит, вены у глаз сгладились. Да и мир приобрел привычные краски. Только усталость навалилась.

Краски, да, но не формы. Я стоял в углу совершенно незнакомого небольшого помещения прямоугольной формы. У дальней от зеркала стены лежал футон, рядом с ним стояла тумбочка, на ней будильник, а внутри моя повседневная одежда… Ну вот опять. С чего я взял, что это все мое? Ладно еще будильник – вон он, стоит, вполне можно разглядеть даже при неверном свете луны, пробивающемся через занавески. Ладно футон – японскую анимацию я смотрел, знаю, что это такое. Но с чего я решил, что там одежда, да при том моя?

– Вот сейчас открою, а там игрушки какие-нибудь. Или принадлежности канцелярские. Или вообще бензопила. – пробубнил я, решительно направляясь к предмету мебели и стоически игнорируя вновь усилившуюся головную боль. Резкое движение рукой, и жестом заправского фокусника со дна ящика извлекается… Извлекается толстовка. Детская. С каким-то странным рисунком, кажется, огонь стилизованный или что-то такое. – Мда…

Настороженным взглядом еще раз прошелся по всей комнате. Вон – полка, на которой лежат какие-то пыльные железки. Память услужливо выдает, что это не просто куски металла, а вполне себе смертоносное оружие – сюрикены и кунаи. Отец подарил на шестой день рождения. Что за отец? Так вот же – возник образ мужчины средних лет с холодным, аристократичным выражением на лице, длинными волосами до середины спины, в домашнем белом хаори и с такими же белыми, без зрачков, глазами, как у меня.

– Во что же я вляпался-то… – протянул я. Стало трудно дышать, сердце забилось чаще, грудь словно тисками сдавило, а в голове застучали барабаны. На подкашивающихся ногах добрался до занавесок, попытался их резко раскрыть, но запутался и упал. Скуля что-то невразумительное от боли в отбитом затылке, упираясь в стену руками, пересилил-таки себя и выглянул в окно. – Вот это, конечно, попадалово…

Вы не подумайте – вид открывался замечательный. Залитый светом полной луны японский сад, виднеющаяся где-то вдалеке пузатая башня, возвышающаяся над всеми остальными зданиями поселения. Линии электричества, сплетающиеся в паутину. И огромных размеров скала, нависающая над деревней, а я оказался именно в деревне, причем далеко не простой, с величественными лицами четырех великих людей.

От осознания того, куда же меня занесло, из тела ушли последние силы – хватило их только на то, чтобы доползти до футона и залезть под тонкое одеяло с головой, застыв в позе эмбриона. Мысли скакали как бешеные, но тело было резко против подобной активности, и вскоре я просто отключился. Последней связной мыслью почему-то было: «А Луна тут, кажется, побольше. И очень красивая…»

***

Пробуждение вышло… обычным? Другого слова просто не подобрать – я даже не сразу вспомнил, где нахожусь. Привычно открыл глаза, щурясь от так некстати попавшего на лицо лучика солнца. Единственного, пробившегося сквозь занавески. Обидно, блин… Потянулся, зевая, поднялся с мягкой кроватки, побрел к тумбочке с одеждой. Пока на автомате одевался, почему-то думал о том, что надо бы повторить формулы по тригонометрии. Давно не решал задач на нее – выветрилось уже все, поди.

Воспоминания о том, что было перед тем, как уснул, вернулись после пары минут безуспешных попыток открыть дверь. И толкал ее, и на себя тянул, а она все не давалась. В какой-то момент дернул рукой, словно на огромном сенсорном экране пытался перелистнуть страницу, и, о чудо – проход открылся! В первое мгновение даже решил, что продолжаю спать – не замечал раньше за собой способности двигать реальность, листая ее, словно книгу на телефоне.

А потом мозг удивленно выдал, что ничего сверхъестественного не произошло, просто тут не европейского типа дверь, а сёдзи. Да и к тому же нет нужды готовиться к тригонометрии, поскольку ее только в академии проходят, а мне туда не попасть – слабоват для этого. Вот тогда-то меня и накрыло. Быстро закрыв дверь, отступил на несколько шагов, запутался в ногах и упал, отбив задницу. Схватился за голову, неверяще уставившись в потолок.

– Вот же влип! Это не было сном, это не розыгрыш, я в долбаной Конохе! А как же учеба, родители? – в голове, словно отвечая на прозвучавший вопрос, опять всплыл образ того холодного мужика… Не мужика – отца… Начал чесать голову. Будто это могло помочь. – Аааа, биджу, изыди! Да блин, что за биджу, черт возьми. Вот! Черт, черт, черт! Никаких биджу!

Так, мои родители, мои настоящие родители, которые остались там, в нашей… Эм… Нашей… А где мы жили? В квартире? А это наша была квартира? Или съемная? Или мы жили в собственном доме? Опять, как ночью, началась одышка, не хватало воздуха. Были ли у меня вообще родители? При любой мысли об отце появлялся только знакомый длинноволосый мужчина с холодным взглядом. Мысль о матери вообще никакого отклика не давала. Ни лиц, ни имен, ничего. Только размытый образ из двух темных силуэтов, растворяющихся в белых лучах… Луны?

– Ничего не понимаю. Хоть свое-то имя я помню? – вновь прозвучал заданный вслух вопрос. И вновь в ответ получил совсем не то, что хотел бы. Джуничи. Так зовут парнишку, в чьем теле я сейчас сижу. – Не понимаю… Ничего не понимаю! Почему я помню так много и одновременно так мало?! Я помню сюжет Наруто, я помню сотни мемов, что смотрел, листая ленту соцсетей… Черт, а название сети не помню! Да биджу с названием, я не помню собственного имени!

Я помнил, что ходил в школу. Помнил, что у меня были друзья. Помнил, что ходил с ними в кино, в кальянную. Помнил, как просил какого-то мужика в очереди в магазине купить сигарет. Помнил, что они мне не понравились ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза, хоть я и не кашлял. Я помнил лицо продавщицы и даже того отзывчивого мужика, но не лица своих друзей. Они все были смазанными, словно кто-то пытался сделать фотографию и в последний момент дернул рукой.

И в то же время я предельно четко знал, что меня зовут Джуничи и мне уже семь лет, мой отец – Кеншин, мы живем с ним вдвоем. Мать никогда не видел, в доме даже нет ее фотографий. Я помнил многочисленных людей, что приходили к отцу по делам, помнил и тех, к кому водили меня на осмотры. Помнил, что они говорили, будто бы я родился дефектным, больным. Слишком мало Ян и еще меньше Инь. Из-за последнего я… хотя вернее будет сказать, что то был прошлый Джуничи. Он был кем-то вроде аутиста. Недоразвитый ребенок. Дурачок. Блаженный. Тик-токер…

Меня пробило на истеричный смешок. Надо же, такая ситуация, а я умудряюсь шутки шутить. Похоже, меня начало отпускать. Все же, в том, что я не помню многого из своего прошлого, есть и светлые стороны. Не зная, что потерял, гораздо проще отпустить… Биджу, теперь вообще на философию потянуло.

– И уже даже не дергаюсь, используя местные словечки, забавно. Хм… А если Джуничи был таким уж дурачком, как же я сейчас разговариваю? – только теперь пришло осознание, что весь тот поток мыслей, что роились у меня в голове, и все, сказанное вслух, было не на… Ну да, не помню же, биджу побери. В общем, язык, на котором я думаю и говорю, точно не был мне знаком прежде. – Пожалуй, остается только принять это…

Да и в целом в какой-то мере мне даже повезло. Наверное. Столько людей мечтают попасть в иной мир – я даже помню, что не только аниме смотрел с таким сюжетом, но и мангу читал, и книги. Что за избирательная потеря памяти-то такая, что весь этот исекай я запомнил, а собственное имя умудрился забыть?

– Ксо. О, вот и ругательства пошли. Где только малец их подслушал? Или это из моих знаний из прошлой жизни? Пожалуй, значения не имеет.

И вот пришел черед сладенького, того, что было оставлено напоследок. Фамилия. Семья, которой я принадлежу. На лицо сама собой наползла предвкушающая улыбка.

– Раз уж я тут, и раз уж знаю все наперед, то грех будет этим не воспользоваться, верно? Наруто Узумаки, Сенджу Хаширама, Саске, Обито и Мадара Учиха, Нагато… Мудрец Шести Путей и Кагуя Ооцуцуки… Те, кто в каноне заставляли мир дрожать в страхе и трепетать в восхищении. Они были, либо станут сильны, как полубоги. Но Кишимото не учитывал, что в описанном им мире появится попаданец. И теперь мир ниндзя будет содрогаться от еще одного имени. Моего имени! Я, Джуничи Хьюга, еще покажу чего я стою!

Кхм… Интересно, будет ли уместным сейчас злодейски рассмеяться? Пожалуй, все-таки удержусь…

Что ж, теперь, когда я более-менее пришел в себя, собрал воедино все свои мысли, можно, пожалуй, и к отцу выйти поздороваться. Хотя… Сомневаюсь, что прошлый Джуничи выбегал из комнаты с криками «Здравствуй, папка!» – и кидался родителю на шею. А значит, соблюдая осторожность, молча иду завтракать к отцу и делаю вид, что я абсолютно такой же, как был. А потом, когда Кеншин уйдет по своим делам, можно будет спокойно покачаться и поупражняться. Раз уж я попаданец, то наверняка у меня есть какие-нибудь плюшки, надо только их хорошенько поискать будет.

Так, цепляем на лицо немного рассредоточенное выражение, делаем заспанные глаза и идем в… А как у них тут комната для приема пищи называется? Вряд ли столовая. Да и память этого тела подводит – видать, не интересовался мальчик такими вещами. Да и на кухню забредать не доводилось никогда. Может, слуги носят еду? Мы же аристократы, в конце-то-концов. Ладно, разберусь по ходу.

Окинул себя взглядом в последний раз – вроде все правильно, и, смело отодвинув сёдзи, перешагнул порог. Так, сейчас направо, потом еще раз, и… вот оно что. Память услужливо выдала несколько воспоминаний о том, как Джуничи завтракал вместе с отцом. Это было что-то вроде большой веранды, выходящей на красивый сад, через который вилась мощенная камнем дорожка. Чуть в стороне был небольшой прудик с бамбуковой колотушкой – сиди-оси. Забавная штука, медитативная такая. Знакомой по аниме и фотографиям в интернете классической сакуры не было, зато присутствовали несколько миниатюрных деревьев-бонсаев.

На самой веранде, буду так ее пока что называть, находились только низкий столик с едой да пара подушек. Минимализм, однако. За столиком сидел никто иной как Кеншин Хьюга. Мой новый отец любовался садом и попивал исходящий паром чай.

– Джуничи, ты сегодня поздно. Подойди. – ой, заметил. А что делать-то? Джуничи с ним вообще разговаривал? Вроде не особо, только на вопросы отвечал, и то односложно. – Джуничи?

Похоже, я слишком долго не реагировал… Молча подошел, автоматически сел на подушку по правую руку от отца, осмотрел стол. Прямо передо мной стояли какие-то рисовые треугольники. Онигири? Сам Джуничи, видимо, не задумывался никогда над тем, что это такое, поскольку ни утвердительного, ни отрицательного ответа от памяти я не получил. Он что, всегда так питался? А задница не слипнется?

– Ешь, – веско припечатал отец.

Скептически осмотрев рисовые кулинарные поделки, осторожно взял рукой один треугольник и начал есть. А ничего так. Интересный вкус. Вроде внешний слой немного пресный, но с начинкой весьма неплохо. Сам не заметил, как расправился со всем лежавшим передо мной угощением.

– На удивление хороший аппетит, – донеслось бормотание со стороны отца.

Бросив на него взгляд, заметил задумчивость в глазах Кеншина. Память привычно уже выдала, что это не совсем нормально, поскольку отец редко проявляет какие-то эмоции. Это что же, его так удивил мой аппетит? Так я голодный, да и вкусно же. Задумчивость тем временем приобрела новый оттенок – недоверие. Ой-ой, надеюсь, он меня не спалит. Эм… Так, что бы сказал немножко недоразвитый голодный ребенок?

– Еще? – вроде нормально. Нормально же? А почему взгляд отца стал еще более удивленным? Джуничи, выручай! Да какого биджу, неужели такого совсем никогда не случалось? Судя по тому, что никаких воспоминаний или образов не всплыло, мальчик никогда не заговаривал с отцом первым. Похоже, я влип…

Отец тем не менее как-то странно качнув головой, положил было мне на тарелку еще парочку онигири. Потом, видимо, передумал и передал тарелку с каким-то легким супом. Это чтобы у меня запора не было? Ну, выглядит интереснее комочков риса, так что попробую… Эм, а чем есть-то? Поднял на отца вопросительный взгляд. Судя по тому, что в ответ получил какую-то странного вида маленькую фарфоровую ложечку, он меня правильно понял. Пальцы не очень хорошо меня слушались, поэтому ел я неуклюже – похоже, Кеншин раньше не пробовал давать мальчику такую пищу. По крайней мере, не для относительно самостоятельного питания. Он, кстати, все еще напряженно смотрит на меня – у меня аж зачесалось все от пристального взгляда.

Когда я доел, отец молча поднялся, протянул мне свою большую руку и повел обратно в мою комнату. По крайней мере, я так сперва подумал, но, не доходя до нужной двери, мы повернули направо и оказались в весьма просторной комнате. Там я был посажен в какой-то вольер, чем был несказанно оскорблен – не годовалый же я малыш, в конце концов! Впрочем, я промолчал, как и отец. Он только снова окинул меня цепким взглядом своих холодных глаз, кивнул едва заметно каким-то своим мыслям, развернулся и пошел на выход из комнаты.

– Никуда не уходи. – уже у самого выхода сказал Кеншин как-то странно сощурившись, и, наконец, ушел.

Когда его шаги стихли, я уселся на пол, привычно обхватив колени, и молча уставился на перегородки вольера.

– Кажется, я крупно попал, – пробормотал я едва слышно.

Все боги… хотя вернее будет сказать, Ками. Так вот, все Ками мира, а я знаю, что вы существуете, как можно было так спалиться?! Ну вот как? Мне всего-то и надо было, что изображать из себя недоразвитого ребенка. Сидеть молчать, вести себя смирно и тихо, не высовываться и качаться. А я умудрился накосячить еще в самом начале!

Столько книг перечитал про попаданцев разных и даже помню все эти истории. Главное правило: если ты оказался в другом мире – не отсвечивать и не выделяться, слиться с толпой, насколько это возможно, ассимилироваться в местные культуру и традиции, укрепить свое положение и только потом пытаться влиять на окружение. Каждый раз после прочтения представлял себя на месте главного героя и размышлял о том, как бы поступал на его месте. И каждый раз мне казалось, что уж я-то точно справился бы гораздо лучше. И тут такой облом!

От досады и злости на самого себя схватился за голову и выдал какие-то нечленораздельные звуки, которые можно было бы при желании принять за ругательства. Хотя я точно уверен, что ни в прошлой, ни уж тем более в этой жизни по-настоящему не ругался. Так, чертей да всяких биджу поминал только. Ну, может, еще на хлебобулочные изделия грешил, но не более.

– Ааа, не отвлекайся! Надо срочно придумать, что делать! – так, точно, верно. Надо успокоиться. Давай же, ну! – Вдох. Выыыдох… Вдох. Выыыдох… Посчитать до десяти, да? Ну, раз…два…три… Так, вроде, немного полегчало. Руки от головы – убрать! Задницу с пола – поднять! Головой – усиленно думать! Выполнять!

Ух, легко сказать – думай. А сделать сложно, когда не представляешь, как вообще можно поступить. Даже теоретически. Нет, если брать совсем уж невероятные варианты действий, то можно придумать, как я гипнотизирую Кеншина и убеждаю его, что все нормально. А если не только он знает, как себя раньше вел Джуничи? Добавляем плюс сто к нереалистичности и гипнотизируем всех знакомых отца. Что дальше? А дальше облом – гипнозом я не владею, возвращаемся к началу.

Что еще? Перебить всех и сбежать? Ну да, а потом и всех охотников за головами прибить тоже. А потом основать собственную деревню и править ей. Отличный план. Просто замечательный, если я правильно понял. Надежный, как швейцарские часы! Осталось только стать настолько сильным, чтоб с полпинка побеждать весь местный ассортимент ниндзя. Ага, бегу и падаю прям. Тоже отметаем.

Думай, голова, шапку куплю! Или смастерю. Тут вроде только соломенные шляпы в ходу, ушанок не водится. С другой стороны, и климат иной… Так, опять не о том думаю!

Надо постараться проанализировать обстановку. Итак, я нахожусь в весьма просторном помещении. Вон там – в противоположной стене два широких окна. Справа вход, опять сёдзи, слева – весьма массивный стол. Наверняка там куча ящичков со всякими интересными бумажками… Но это вряд ли мне поможет, да и не выглядит Кеншин как важная шишка. Хотя аристократичностью от него так и сквозит, это да.

Так, ладно, идем дальше. Рядом со столом парочка здоровых шкафов. Некоторые из полок открытого типа – видны какие-то свитки. Что лежит на столе отсюда не разобрать, но вроде виднеются кисти. Не признает ручки и карандаши? Или они нужны по работе? Кстати, а что там у моей стены?

Обернулся и даже отступил на пару шагов назад. Надо мной висел огромный такой свиток с картиной. Я не помню, чтобы был каким-то особенным ценителем изобразительного искусства, но тут я был впечатлен. Синее небо, бамбуковая роща и огромная яркая луна. Красиво…

– Да-да, красиво. Но бесполезно, блин! – тряхнул я головой, отгоняя наваждение. Что еще тут есть?

Просторный огороженный вольер с высоким ограждением – ну, для шестилетки высоким, чтоб не сбежал – покрытый каким-то мягким ковром пол. Хотя не уверен я, что правильно определил это мягкое пушистое нечто. Мало ли, вдруг у местных обитателей какое-то свое название подобным предметам есть? Тут же, буквально в метре от меня, лежат всякие игрушки. Какие-то фигурки, не особо детализированные, кораблики.

Память подсказала, что тут я играл, когда отец работал. В принципе, логично – кто же будет отпускать, скажем, на прогулку по деревне, болезненного отстающего в развитии ребенка? Если сам не убьется, то дети другие поколотят. Память моя как-то не удосужилась об этом сообщить – видимо, Джуничи во время игр не особо обращал внимание на творящееся вокруг.

– Мда уж. Удружил так удружил, приятель, – пробормотал я, бродя из стороны в сторону в своем вольерчике. – Так, а может, у меня какие-нибудь плюшки есть, раз уж я попаданец?!

Если подумать дольше секунды, то можно вспомнить, что я тут не просто погулять вышел! Я, чтоб меня, Хьюга! Да еще и попадун! Да еще и знающий наперед канонные события! А это значит что? А это значит, что я должен быть в заведомо выигрышном положении. В первую очередь стоит озаботиться самым основным оружием любого Хьюга – глазами! Что там было нужно для активации?

– Бьякуган. Не сработало? Может, надо громче? Бьякуган! Бьякуган! – не то. Ну, вероятно, я делаю что-то не так. А, точно, может, печать концентрации надо сложить? Ну-ка… Как-то так вроде? – Бьякуган!

Задумчиво почесал затылок. Не работает. Почему не работает? Ладно, хорошо, попробую что-нибудь другое. Что бы такого… А, точно, теневые клоны! Как там Наруто делал? Просто сложить два пальца на обеих руках и скрестить.

– Теневое Клонирование! Да что такое, снова ничего! – от досады я даже пнул ближайший кораблик. – Что я …

Послышавшийся откуда-то из глубины дома звук заставил меня резко замолчать. Похоже, отец вернулся. Биджу… А плана-то как не было, так и нет. И что теперь делать? Как говорится, если начал врать, то ври до конца, да? В принципе, для мира ниндзя вполне себе подходит.

Постаравшись успокоиться, я сел обратно, взял первую попавшуюся игрушку и начал ее гипнотизировать. Придумать, что еще с ней можно сделать, либо вспомнить из опыта прошлого обладателя тела, я уже не успел.

Глава 1.2. Арка 1.

Сёдзи с тихим шорохом отъехали в сторону. В комнату вошли двое мужчин – какой-то длинноволосый хьюга с пробивающейся сединой и Кеншин, вежливо пропустивший гостя перед собой. Зайдя в комнату, отец прикрыл сёдзи и направился прямо к вольеру. Гость следовал за ним, с интересом вглядываясь в мое лицо. Я же старательно подражал отцу, изображая ледяное спокойствие: боялся выдать себя мимикой. Ну и от себя добавил немного расфокусированный взгляд, насколько смог. Вроде пока получалось хорошо держаться. Может, гены клана помогают? Опять не о том думаю…

– Сэберо-одзи-сан, вот, знакомьтесь. Мой сын Джуничи. Джуничи, это один из старейшин нашего клана, Сэберо Хьюга. Он признанный мастер ирьендзютсу и сейчас тебя осмотрит, так что не пугайся, – привычным холодным тоном представил нас друг другу мужчина. Хотя, справедливости ради, на моей памяти, да и на памяти Джуничи, это была одна из самых длинных речей из уст Кеншина. Обычно он куда менее словоохотлив.

Я принялся осматривать нового знакомого, при этом стараясь смотреть как будто сквозь него. Он отвечал мне тем же, разве что взгляд был цепким и даже… любопытным? Половина волос седая, но видно, что раньше цвет был насыщенно-черным, белые глаза без зрачков, спокойное аристократичное лицо, странная печать на неприкрытом лбу. Задумавшись, вспомнил, что и у отца такую видел. Печать побочной ветви клана. Ну что ж, логично предположить, что и я не из главной ветви. Обидно.

– Ну-ну, а мальчик-то любопытный, похоже, – усмехнулся дедок и тихонько выдохнул. – Ладно, сейчас мы тебя осмотрим. Кеншин-кун, выведи, пожалуйста, его ко мне.

Пока отец поднимал меня через ограду и ставил перед Сэберо, а тот приседал на корточки и отряхивал с колен невидимые пылинки, я несколько заторможенно думал. Получается, я все-таки не спалился? Отец решил, что мне нездоровится? Не сходится – вызывать из-за такого аж целого старейшину, мастера медицинских техник, как-то… Попахивает перебором, либо паникой. Паникером и перестраховщиком Кеншин точно не является. Значит, тут что-то еще. Но что?

Сэберо тем временем уже вполне приготовился и положил засветившиеся мягкой зеленью руки мне на лоб. Чувство было странноватое, но приятное. Как будто прохладный поток чего-то сносит все плохое, что успело в тебе накопиться. Очищает что ли… Старик тем временем водил руками вокруг всего моего тела. В какой-то момент я почувствовал, что синяки, что я набил, только осваиваясь с телом, полностью сошли.

– Ну что, сказать, что мальчик здоров, я не могу. Ты и сам понимаешь, почему. Мальчик болен, и это вряд ли получится изменить. Точно не медицинскими техниками. Телесной энергии, Ян-чакры, в его теле очень мало, – старик тяжело вздохнул, поднимаясь, а я слушал, приоткрыв рот. Знание канона - это, конечно, хорошо, но вот такого я, например, там не помню.

– Я понимаю, старейшина. Я… водил его на обследование. Еще давно, лет пять-шесть назад. – Кеншин замолчал. Видимо, вспоминает что-то. Может, как раз про результаты того обследования? Врать не стану, интересно будет узнать, что там наизучали в моем теле тогда. – Дежурный ирьенин тогда сказал, что Инь-чакры у Джуничи еще меньше, чем Ян, и что он в принципе не представляет, как ребенок еще жив.

– Хм… Вот как, – Сэберу хитро улыбнулся. А он на удивление активно выражает свои эмоции. Ну, для Хьюга – активно. – Что ж, сейчас у ребенка с Инь-чакрой проблем нет. Я бы даже сказал, что ее побольше среднего. Выглядит так, будто у него недавно случился резкий скачок в качестве, но не в количестве – чакра в нем все еще не успокоилась, потому даже примерно не могу сказать, сколько ее у мальчика.

– Но откуда? – холодная маска Кеншина пошла трещинами. Уже в который раз за сегодня. Ох, чувствую, отец запомнит эту знаменательную дату, как день потрясений.

– Ты так сильно удивлен, Кеншин-кун? – а дедуля-то, оказывается, веселый. От его слов отец аж словами поперхнулся.

– Прошу прощения… – начал было мужчина, но был остановлен спокойным жестом.

– Не стоит извиняться. Я и сам впервые встречаюсь с такой ситуацией. Подозреваю, что твой сын так называемый поздний ребенок. В одной из книг Хаширамы-сана, что мне довелось когда-то давно читать, упоминался такой феномен. У ребенка с момента рождения были заблокированы несколько на первый взгляд не таких уж важных каналов чакры. Обычно это не было бы проблемой – источник выработал бы чакру и со временем каналы очистились бы, но в случае, если чакры изначально мало, это оказывается невозможным.

– Получается, и у Джуничи были заблокированы каналы?

– Верно. Причем, я подозреваю, в мозгу. Болезнь его тела имеет другую, чисто генетическую природу. С возрастом он накопил достаточно опыта, чтобы его Инь-чакра смогла резко прорвать барьер. С одной стороны, развитие пошло поздно, зато с другой, духовной энергии у него теперь будет весьма много, – очень… интересная теория. Судя по всему, старик прав. Единственное – вместо опыта самого Джуничи затор прорвали мои знания и опыт… Знания об аниме и опыт чтения книг о попаданцах. Честно говоря, без понятия, как к этому относиться – вроде и хорошо, и в то же время как-то грустно и смешно.

– Если так подумать… Похоже, вы правы – я часто работал в его компании, да и встречи устраивал в этом же кабинете, – задумчиво пробормотал Кеншин. – Могло ли это повлиять на… прорыв?

– Верно-верно, – покивал старейшина, поглаживая подбородок. – Пусть и не зная об этом, но ты очень помог своему сыну. О… Если у него появилось достаточно чакры, то, может, он сможет Бьякуган пробудить? Попробуем?

Так, а вот этот азартный блеск в глазах у дедули мне уже не нравится…

– Бьякуган… Было бы замечательно, Сэберо-одзи-сан, – и ты туда же?! Я доверял тебе! Отец чуть нахмурившись повернулся ко мне. – Джуничи. Слушай меня внимательно – это очень важно. Сложи руки вот так и постарайся направить чакру к глазам.

Кеншин показал мне, как складывать печать. Печать концентрации. И, биджу побери, оказалось, что во время собственных экспериментов я все делал неправильно. Гадство. А если бы я ошибся и устроил взрыв? Больше без полной уверенности в безопасности результата не тренируюсь. Наверное… Кстати, а как чакру к глазам-то отпра… О…Оооо!

Правильно сложив печати, я вновь уловил то чувство прохладного потока, что было, когда меня лечил старик. Так вот как это работает… Чуть сконцентрировавшись, я смог понемногу направлять этот поток то в одну, то в другую сторону, усиливая его течение, например, в руке или животе.

– Неплохой контроль, Джуничи-кун, – ого, а Сэберо-то уже и глаза активировал. Посмотрел на отца. У него тоже вены уже вздулись вокруг глаз. – А теперь направь чакру к глазам и произнеси четко и уверенно название нашего кланового додзютсу – Бьякуган.

Выполнив манипуляции с чакрой, как мне сказали, я затаил дыхание. Ну что ж, вот и мой первый шаг к обретению силы в этом мире. Выдохнув, выкрикнул:

– Бьякуган!

Так, ну в этот-то раз я все делаю правильно? Может, чакры мало… Надо еще раз попробовать!

– Бьякуган! – голова заболела… Но результата все еще нет, может…

– Довольно, – голос Сэберо как-то незаметно стал разочарованно-холодным. – Боюсь, Кеншин-кун, что этого стоило ожидать. Его гены… К сожалению, он не сможет активировать силу глаз.

– Я понимаю, – голос отца тоже показался мне каким-то отстраненным, печальным. Пожалуй, я могу понять его – только появилась надежда и тут такое. Да какой там могу понять, уверен, он и половины моих эмоций не чувствует! Только я поверил, что смогу получить мощную плюшку, как меня обломали. Чувствую себя обманутым, потому что… Ну потому что как так-то?!

– Взгляни на это с другой стороны – раз у него нет додзютсу, то и печать можно не ставить, – похлопал старик его по плечу. После вздохнул, посмотрел в окно. – Пожалуй, пойду я уже. Нет-нет, не переживай, дорогу обратно я смогу найти и сам. Ты лучше с сыном поговори. Пусть он и не смог пробудить глаза, но зато теперь он сможет тебя понимать… К тому же пробой Инь-чакры должен был стимулировать и его речевой аппарат, так что и отвечать он сможет нормально.

– Да… До свидания, Сэберо-одзи-сан. Благодарю Вас за помощь.

– И тебе не хворать, Кен-кун, и тебе, – донеслось от удаляющегося старейшины кряхтение.

Мы с отцом молча стояли одни в комнате. Он смотрел куда-то в потолок, я – на него. Каждый думал о своем. Понятия не имею, что творилось в голове у мужчины, а я отчаянно пытался убедить себя, что и без глаз стану сильным. Только почему-то не особо получалось. Сперва слабое недоразвитое тело, потом нежелающие активироваться глаза. Что дальше? Микроскопический резерв? Поганый контроль? Хотя насчет последнего дед меня, вроде, даже похвалил. Только вот неизвестно, делал он это, чтоб помочь активировать глаза, или и правда у меня хороший контроль?

Наконец отец отмер и посмотрел на меня хмурым сосредоточенным взглядом.

– Джуничи. Ты понимаешь, что сейчас произошло? – Строго спросил он. Так. Надо что-то ответить. Уф, ладно, удачи мне, что ли…

– Наверное, – я кивнул. Так, чисто теоретически, может ли семилетка знать, что такое гены, Инь и Ян чакра и все такое? Думаю, что нет. Да и в памяти ничего нет об этом. – Только… Что такое гены? И чакра? И Инь и Ян? И что такое печать? А додзютсу? А…

– Спокойно-спокойно, – как-то расслабился Кеншин. Так доволен, что его сын больше не овощ? Впрочем, а кто бы был недоволен? Он вроде как даже улыбнулся, правда, почти сразу вернул на лицо маску холодного аристократа. – Ты задаешь много вопросов. Это хорошо. Не на все я смогу ответить, но на часть – вполне… Пойдем, что ли, на веранду…

Мне показалось, или он под конец как-то смутился? Забавно, уже в который раз пробиваются эмоции. Так глядишь, и человеком станет. А, он ответа от меня ждет, похоже.

– Хорошо, – уф, что-то я разнервничался даже. Но, наверное, так даже лучше – смогу достоверно показать незнание, если что, да и нервозность лишней не будет. У меня же вроде как впервые разговор с кем-то состоялся, новые впечатления, эмоции.

Вдвоем с отцом мы вернулись на место проведения завтрака, где я по сути впервые с ним познакомился. А теперь буду знакомиться, видимо по-новой. Мы сели, как утром, и… Ну и сидели так еще минут десять. Отец все не решался начать говорить, хотя вроде этот этап наших отношений уже был преодолен, когда я начал задавать вопросы. Или это он так ответы придумывает? Видимо, все же второе.

– Насчет печатей… Видишь ли, мы с тобой принадлежим к великому клану Хьюга, ведущему свою родословную от самого мудреца шести путей. И благодаря этому у всех… почти у всех представителей нашего клана есть особые глаза – додзютсу – Бьякуган. Они очень ценны, и многие хотели бы обладать ими. Чтобы защитить секрет клана и чтобы на его членов не охотились, стоит им выйти за пределы кланового квартала или деревни, каждому, пробудившему силу клана, ставится специальная печать. После смерти шиноби Бьякуган запечатывается, а татуировка, – он показал большим пальцем на свой лоб, – исчезает.

Вообще говоря, в различных вики насчет печати информация немного разнится. То ли ее ставят в возрасте 4 лет, то ли когда будущему главе клана исполняется 3 года – типа чтобы новый глава мог контролить новое поколение клана, наверное. Мне оба варианта кажутся странными немного, поэтому в моей версии печать ставят, когда пробуждается додзютсу: зачем детям стресс устраивать раньше времени, верно? Плюс дополнительное подтверждение гениальности Нейджи: ему в четыре года поставили, вроде как, на следующий день после третьего дня рождения Хинаты или что-то такое. – прим. авт.

– А почему тогда старейшина сказал, что будет хорошо, если мне не поставят печать? – полюбопытствовать не будет лишним. Я, конечно, знаю причину, но… А вдруг канон не точен? Да и узнать отношение Кеншина к этому будет полезным.

– Почему, спрашиваешь, – мужчина вздохнул и окинул взглядом сад. Хм, кажется, он не то чтобы недоволен, но определенно и не рад. Он не стал возмущаться или кричать, но не стал оправдывать создателей печати. Просто пожал плечами. – Все просто. Печать, помимо запечатывания Бьякугана в случае смерти, дает членам главной семьи практически абсолютную власть над побочной ветвью. Мы обязаны будем выполнить любой приказ главы клана, иначе наши мозги просто выгорят.

– Это… жестоко, – не смог промолчать я. То, как он сказал это… Если бы я знал, что моя жизнь зависит от слова и желания одного человека, смог бы я это принять так спокойно? И правда ли ему все равно?

– Может и так, но такова наша жизнь, – вновь спокойно пожал плечами отец. – К тому же по иронии судьбы ты будешь свободен от печати, поскольку ее ставят только тогда, когда член клана сможет активировать Бьякуган. Ладно, давай закроем эту тему. У тебя ведь были еще вопросы. Пожалуй, тебе стоит еще многое узнать.

Это было тяжело. Нет, информация, которую вывалил на меня отец, была интересной и очень познавательной. Я узнал много нового про Инь и Ян-чакру, например. Кроме того, немного лучше стал понимать положение в клане. Пусть я и смотрел аниме и многое оттуда даже помню, но, например, не задумывался никогда о том, что Хьюга редко заключают брак с кем-то не из клана. Казалось бы – вырождение, всяческие болезни и патологии, недоразвитые дети. Неужели все это никого не волнует?

А оказалось, что таки да. Таки не волнует. Ниндзя же все-таки, а не крестьяне какие-то! Благородный клан, один из Великих Кланов Конохи, как-никак. А потому можно спокойно нанять ирьенина с соответствующей специализацией, который легко и просто подправит то, что не было исправлено чакрой само по себе. Именно благодаря чакре большинство шиноби, особенно – сильных шиноби, хорошо выглядят. Прямо модели какие-то. И болеют меньше простых людей, да и в целом здоровьем не обделены.

Возникает закономерный вопрос: а зачем, собственно, рассказывать такое семилетнему парнишке? Неужели не прожил бы он без столь ценной информации ближайшие лет восемь? Оказалось, что нет – не прожил бы. Ведь я являюсь прямым доказательством того, что политика Хьюга в принципе верна.

В какой-то момент мне наскучило слушать про теорию чакры, и я решил проявить любопытство. О чем может спросить ребенок, фактически только что очнувшийся от очень долгого сна?

– Отец, а где мама? – да, именно об этом. Отец в ответ медленно прикрыл глаза. Только потом я понял, как глупо поступил. В памяти Джуничи в принципе отсутствовало слово «мама»! Он же всю жизнь с отцом прожил, откуда ему вообще знать, что это не норма жизни? Я вообще представлять не должен, откуда дети берутся! Хотя интернет в этом плане меня, конечно, испортил…

Впрочем, я отвлекся, а ведь дело в тот момент было действительно дрянь. Сперва отец молчал, а я размышлял о том, что где-то накосячил. Потом до меня, наконец, дошло, что же я сказал не так. Сердце забилось быстрее, организм резко отреагировал на начавшую зарождаться панику, подпитываемую установившейся на веранде тишиной, нарушаемой только мерным постукиванием бамбуковой стучалки и журчанием воды. Когда я уже думал, что все, кранты мне, отец, наконец, вздохнул и заговорил.

Он рассказал мне, как я появился на свет. Без подробностей, разумеется, просто пояснил, что иногда в мире случаются войны. Шиноби сражаются и умирают, мстят, захватывают деревни, опустошают города. Память прошлой жизни говорила мне, что это дикость – рассказывать такое ребенку. Зато логика, напротив, полностью была на стороне отца. Это мир ниндзя, мир убийств, мир силы. Люди здесь сражаются, убивают и умирают за свои идеалы, деревню, страну.

Даже известный гуманист Первый Хокаге, Хаширама Сенджу, объединивший враждовавшие кланы, чтобы установить мир, и мечтавший о времени, когда детям ниндзя не придется сражаться и убивать… Уверен, даже на его руках много крови. Что уж говорить про всяких маньяков и психов, которых при такой «веселой» жизни наверняка тут пруд пруди.

И вот, возвращаясь с войны, отряд отца проходил через какую-то деревеньку страны Земли на самой границе с нашей страной Огня. Рядовое вроде как событие, но… Проходя там, Кеншин узнал, что у него родился сын. От местной крестьянки. Умершей во время родов ровно за день до их прихода. И что-то мне подсказывает, что беременела она отнюдь не по собственному желанию: как-то слишком уж смято и резко был рассказан этот отрывок.

Отец тогда поступил, можно сказать, благородно, забрав меня с собой. После таких войн, как местная Третья Мировая, на территориях бывших боевых действий весьма часто рождаются дети, подозрительно похожие на ниндзя враждебных деревен, проходивших там некоторое время назад. Хотя возможно, он просто опасался, что обо мне узнают в Ивагакуре и попытаются забрать глаза. Бьякуган – лакомая добыча для любого шиноби, а тут ребенок без печати. Обучить его достаточно, чтоб активировал клановое додзютсу, и пожалуйста – можно получить целых двух доверенных ниндзя с мощными глазами. Одноглазых, конечно, но разве это помешает тем, кто буквально видит на триста шестьдесят градусов вокруг себя в чакра-диапазоне, да еще при достаточной силе – на километры вдаль?

Так я и оказался в деревне, скрытой в листве. В Конохе.

В ходе разговора я смог, пожалуй, получше понять Кеншина. Даже в какой-то мере проникся к нему симпатией и уважением. Даже поняв, что сын бесполезен, слаб, да и в целом болезнен, он не бросил Джуничи. Воспитывал его… Ну, в меру своих сил. Старался держать при себе, чтоб парнишка не поранился, неосторожно играя. Покопавшись в памяти, я даже выудил несколько эпизодов совместных посиделок, на которых отец рассказывал абсолютно ничего не понимающему ребенку разные истории и сказки. В целом то, что он не отвернулся от обузы, коим являлся прошлый хозяин тела, подкупало меня.

Пожалуй, я даже рад, что мне достался такой отец, и готов принять его, как настоящего. Старого-то я не помню. Если он у меня вообще был…

Глава 2.1. Арка 1.

В тот день, после разговора с отцом, я еще долго не мог уснуть. Мы сидели с ним до позднего вечера, и я многое узнал, в том числе и о нем. Например, выяснил, что раньше Кеншин служил в отряде разведки. Пусть он и не был хорошим бойцом и мог использовать только самые базовые техники тайдзютсу Хьюга, но зато обладал на редкость чувствительным и дальнозорким Бьякуганом, способным при желании видеть все до мелочей в трехкилометровом радиусе. А если смотреть просто вдаль, так и на всех тридцати. После войны он ушел в отставку и стал работать в администрации клана помощником того самого старейшины, что меня осматривал.

И вот я лежал на своем… уже точно своем футоне, глядел на потолок своей комнаты, размышлял о своей новой жизни, своих перспективах. Я думал о будущем этого мира… том, которое знаю и помню из аниме, и которое в некотором роде стало и моим будущим. Осененный внезапно проскочившей мыслью, вскочил с футона и побежал к одному из ящиков в дальней от меня стороне, начал в нем рыться. Ну где же… память подсказывает, что в одном из этих отсеков должна быть…

– Нашел! – воскликнул я. Хотя скорее громко прошептал. Чему же я так обрадовался? О, сейчас этот предмет не представляет почти никакой ценности. Простая тетрадь для записей, у отца таких полно. Одну он отдал Джуничи – чтобы тот рисовал в ней и развивал воображение и мышление. Ну, это я думаю, что цель была такой. На деле, может, он слишком много тетрадей купил, и одну деть было некуда или, может, тут линии кривые, а он человек принципиальный – откуда ж мне знать? Но факт остается фактом – в одном из ящиком Джуничи лежала весьма пухленькая тетрадка с прикрепленным к ней на веревочку карандашом с колпачком – видимо, чтобы ребенок, то есть я, не поранился ненароком.

И в скором будущем эта тетрадка станет моим самым ценным сокровищем! Почему? Да потому что она благодаря моему непосредственному участию станет чем-то вроде местной книги судеб, книги предсказаний. Я собираюсь записать туда все, что знаю об этом мире и о том, что в нем случится. До разговора с отцом я не был точно уверен, в какой именно временной отрезок попал – единственным ориентиром была нависающая над деревней скала с несколькими лицами. С четырьмя, если быть точным. Но попал ли я в короткий промежуток правления Четвертого Хокаге, или у власти вновь старик Хирузен, я не знал.

Новым ориентиром, разрешившим этот вопрос, стала дата моего рождения. Седьмое ноября, через несколько дней после завершения войны. Примерно в то же время Намикадзе Минато получил титул Каге, приняв пост от Третьего. А еще примерно через год, как раз осенью, если я не ошибаюсь, родился главный герой канона – Рыбный Рулет, в народе более известный как Наруто… Ох, это ж надо – назвать сына в честь ингредиента местного супчика с лапшой… Впрочем, основная масса населения Конохи помнит ту дату как день, когда вырвался на свободу ужасный Девятихвостый Демон-Лис, Кьюби.

Тут я немного отклонился от канона, скорее всего, но в целом все действительно так. – прим. авт.

Сейчас ориентировочно середина зимы, оказавшейся в этом мире какой-то слишком уж теплой. Значит, до начала учебного года около месяца. А от этой точки отсчета уже идет год до зачисления Наруто в академию и еще шесть лет до окончания обучения. То есть в сумме около семи лет. Вполне приемлемый срок, чтобы успеть подготовиться…

Тут, опять же, немного поигрался со временем – согласно хронологии канона, Саске, а с ним и все остальные, поступили в академию в январе, когда будущему последнему из Учиха было пять лет. В моем варианте это случится на год позже – в возрасте шести лет. – прим. авт.

– В любом случае, – тряхнул я головой, прогоняя лишние мысли, – чтобы все это осуществить, мне нужно записать, что я помню из канона. И желательно не на местном языке, а на… не знаю, что это за язык, но точно знаю, что помню его. Так, для начала попробую сказать что-нибудь. Untauiresta knatk plachitusa… Эээ… Так… Еще раз. Unta… Unty… Ynta… – похоже, жизнь прям ооочень любит меня, раз так обламывает каждый раз. Может, написать лучше выйдет?

– …

Не вышло. А знаете, я не удивлен. Нет, правда. Вот вообще ни капельки не удивлен. Все абсолютно нормально. Полностью. Я спокоен. Честно…

– Да чтоб тебя биджу полюбил, да со всей своей хвостатой страстью! – тетрадь отправилась в недалекий полет до ближайшей стены. – Да ну к биджу, как можно быть таким слабым?!

Это я уже кричал на собственные руки. Хотя, скорее, на себя целиком. Тетрадь, вместо того чтобы направиться по красивой дуге подальше от разъяренного меня и аккуратно впечататься в стену, шлепнулась на пол буквально в двух метрах от меня. Шуметь не боялся – отец говорил, что комнаты, кроме его кабинета, облеплены специальными печатями на подавление звука, поддержание температуры и все такое. Что логично – стены-то тонкие, а аристократы – народ требовательный.

– А на языке местных я написать ничего точно не смогу. Джуничи почему-то не интересовался языками, – ну да, действительно, почему же. Вдобавок, если мои записи попадут не в те руки, и их, рук то есть, обладатель, сможет прочесть мои предсказания… Я даже не хочу думать, что может случиться в таком случае. – Биджу, ну и ладно. Утром подумаю, что делать. Да и не настолько дырявая же у меня память, чтоб забыть даже основные события?!

Побурчав еще немного себе под нос, злобными резкими движениями завернувшись в футон, я, порядком утомившийся за сегодня, наконец, смог уснуть.

***

В этот раз пробуждение было резким и неприятным. Из памяти тела – решил называть так память прошлого Джуничи – я знал, что отец никогда сам не будил мальчика, то есть меня. Я сам вставал довольно рано, шел к отцу завтракать, а потом мир сужался до парочки корабликов и тройки фигурок ниндзя.

И зная это, я просто наслаждался сновидениями, в которых разносил всяких Мадар, Биджу, богов и вообще всех, кто под руку попадется, ударами мизинца. Эх, мечты-мечты… Вообще говоря, я уже не был так уверен, что хочу, а прежде того – могу стать местным богом-нагибатором всего сущего. Обломы шли один за другим, знатно подтачивая мою веру в себя и силы этого тщедушного тела. Может, вообще новое поискать? А что, Орочимару смог, чем я хуже?

– Да просто я не гений… – пробурчал я себе под нос, за что получил какой-то веточкой по затылку.

– Ай! – Не отвлекайся от задания, – строго погрозил отец своим орудием для наказаний, не отвлекаясь при этом от просмотра каких-то бумаг. Вот ведь бесчувственный старый пень. Я, значит, вчера проникся к нему симпатией, думал, мол, ах, как хорошо, какой заботливый папка мне попался, внешне холодный, но внутри добрый и мягкий. Да еще и аристократом повезло родиться – сиди себе, посасывай серебряную ложку да в ус не дуй. Красота же!

Ага. Счаз! Этот изверг явился ко мне в комнату ни свет ни заря, растолкал меня и своим холодным отчужденным голосом убедительно пояснил, что раз уж я больше, грубо говоря, не овощ, то как его наследник должен-таки чем-то полезным заниматься. А чтоб это что-то полезное у меня получалось лучше, чем у курицы – это он, видимо, нашел мои попытки что-то записывать – неплохо было бы научиться писать.

После подхватил мою сонную тушку умываться-одеваться, вывел на "пищевую веранду", накормил, да спать уложил… Если бы. К сожалению, это из совсем другой песни. В кабинет свой он меня повел. А там магическим образом все переменилось. Исчезла вчерашняя ограда, ее место заняли несколько шкафов и небольшой – чтоб было удобно сидеть ребенку – стол. А на столе лежал ужас любого школьника – учебники.

Я упирался, как только мог, и сражался подобно льву, но был стукнут той самой веточкой, посажен на стул и наскоро обучен азам языка, после чего отправлен в свободное плавание – познавать все прелести чистописания и книгочтения. Ну и где справедливость? Нет, я, конечно, помню про попаданцев, у которых какие-то трудности в самом начале были, вплоть до гонений различных. Помню, что не всем путешественникам сквозь миры везет сразу быть сильными. Но у них хоть какие-то начальные плюшки есть, пусть самые базовые, самые простые. А у меня одни дебаффы как будто! И как тут станешь сильным и могучим ниндзя, спрашивается?

Наверное, я мог бы взбунтоваться. Мог бы пойти в отказ. В конце концов можно было бы накрыть голову учебником так, что никакая бамбуковая палка была бы не страшна. Но кое-что меня удерживало, а именно – понимание того, что иначе мне не выжить. Я ведь даже читать не умею в восемь-то лет, не то что писать. И кому я такой красивый безграмотный буду нужен? Глаз крутых нет, чакры почти нет, знаний нет, даже минимального образования нет.

Потому и трудился. Попутно обдумывая хитрый план по становлению сильнее. Ну, как хитрый. Основанный на знании будущего немножко. Размышляя о своем слабом теле, я вдруг вспомнил, что в Конохе был один ниндзя, абсолютно не способный использовать ниндзютсу, но зато невероятно сильный в тайдзютсу.

И тогда мне подумалось: а что, если я просто возьму и натренирую свое тело? Вроде как упражнения Гая и Ли я помню, там что-то вроде нескольких подходов по сотне упражнений надо было делать да отжиматься в любую свободную минуту. Звучит не так уж сложно. А пока… Пока мне надо понять, чем вот эта закорючка отличается от вооон той. И как вот та вот звучит, когда пишется рядом с этой вот. Благо в учебнике все есть... Как будто для меня писался, хех.

К сожалению, времени на что-то, помимо скоростной учебы, оставалось катастрофически мало. Несколько дней подряд я только и делал, что переписывал в тетради буквы, собирал их в слова, а те – в предложения. И это еще я к иероглифам местным не приступал – только какая-то хирагана…кажется, так называется. И вот помимо нее, нужно еще несколько тысяч разных заковыристых символов выучить, каждый из которых мало того, что разные вещи означает, так еще и от контекста может менять звучание и смысл. Ужас – вот, что я чувствовал при мыслях о таком будущем.

Но, как оказалось, отцу все же известно слово отдых, и он даже знает, как его писать. Заодно и я выяснил. Однажды утром проснулся – причем сам, что уже удивило и вызвало нехорошие подозрения – и обнаружил, во-первых, новенький стол у окна и, во-вторых, записку на нем, в которой Кеншин сообщал, что будет весь день занят, а потому я сегодня могу заняться, чем пожелаю. Впрочем, была приписка о том, что лучше бы я потратил время на учебу, а не бессмысленные детские игры, из которых уже вырос. Это он так «тонко» намекает на то, как я «играл» с игрушками прошлого себя в вольере в момент прихода старейшины? Очень смешно, поржал от души, ага.

Даже в эти несколько строчек отец умудрился как-то вложить свои обычные холодность и спокойствие. Меня это, если честно, уже начинало раздражать. И как только я мог подумать в свой первый день, что Кеншин заботился о своем сыне? Да ему, похоже, просто было стыдно за него… нет, за меня! И он пытался хоть как-то исправить положение этими своими редкими разговорами да бесполезными подарками вроде тетрадей, парочки учебников или даже оружия. Вон оно – на полке до сих пор лежит, пылью покрытое. Как года три назад положил его туда кто-то, так и валяется. Кулаки непроизвольно сжались.

– Бесит. Так, спокойно. Вдох-выдох. Вдоооох-выыыыыдох. Посчитать до десяти… Один… Два… Три…Хорошо, хорошо! Представить, как его самодовольную рожу превращает в отбивную… Ну, пусть будет Учиха Мадара – у него хорошо получилось бы. Методично, с чувством, меееедленно. Да, вот так, прекрасно. Уф, кажется, полегчало.

– Ну что же, – я резко выдохнул, расслабляясь. На лицо сама собой наползла улыбка познавшего дзен монаха, а на душе было светло и радостно. – Раз мне выдался выходной, то грех будет не опробовать, наконец, придуманную мной программу тренировок! Причем с того раза, как я впервые задумался над увеличением собственной силы подобным образом, мое понимание ситуации значительно продвинулось вперед. Каким же я был глупцом, полагая, что смогу просто так сходу взять и выполнить хотя бы часть тренировок этих монстров в обтягивающих зеленых комбинезонах! И помогли мне в этом, как ни странно, те самые учебники, подаренные еще давненько Кеншином. Ну, то есть… Что в принципе дарить сыну ниндзя? Оружие, фигурки шиноби, учебники по теории чакры, может, по физической подготовке. В принципе, возможны еще различные свитки с техниками и какие-то артефакты, но это уже, пожалуй, для генинов, а то и чунинов и выше – больно дороги, да и бесполезны для слабаков и совсем уж мелких детей. Сильнее не сделают, а вот покалечиться – это как раз плюнуть.

– Ох, точно, я же еще не завтракал… – схватился я за живот после того, как тот огласил комнату своим возмущенным рычанием. – Поем, перечитаю план тренировок… А позанимаюсь, пожалуй, прямо на веранде.

Так-с, что тут у нас сегодня на покушать? Ой, это еще что такое? Какой-то рис с зеленым бульоном… Да это же чай! Прикольно! И на вкус интересно. А это… Какие-то шарики в сиропе да на палочках. Ну чисто сладкие шашлыки. Кажется, данго – это я помню. В аниме его какая-то тетка-змеюка обожала, запамятовал ее имя. В плаще еще ходила. Ну, раз забыл, значит, не важно. Хотя ее любовь к этим штукам я определенно одобряю!

– Уф… Кажется, я немного переборщил с десертом… – Жирно и с изрядной долей сожаления вздохнул я, поглаживая округлившийся живот. – Блин, вроде же и не ел ничего особо… Ну, если немножко поваляюсь, ничего страшного же не случится? Начну тренировку на часик попозже, всего-то. К тому же вроде там какая-то книга еще оставалась непрочитанной у меня в шкафу. И, судя по виду, даже не учебник. Интересно будет глянуть, что там.

Глава 2.2. Арка 1.

А чтиво-то оказалось на удивление увлекательным и интересным! Это был не учебник, а самое настоящее фэнтези. Ну, для меня – фэнтези, просто потому что я знаю о возможности жизни без чакры и всех тех сверхчеловеческих сил, что она дает. Но даже если принять существование ниндзя за обыденность, это…Это было, как минимум, эпично и вдохновляюще.

Книга называлась «Повесть о непреклонном ниндзя». Та самая, за авторством самого Жабьего Отшельника Джирайи, в честь главного героя которой назвали самого Наруто. И, должен сказать, имя получилось и впрямь нарицательным. Книжный Наруто, как и молодой совсем еще сейчас джинчурики, был непреклонен и неостановим в своей жажде справедливости и желании добиться лучшего мира. Странным образом в нем умудрялись уживаться непоколебимость и вечная жажда движения, желание всех спасти и защитить, стремление вперед, способность сражаться даже тогда, когда шансов, кажется, совсем нет. Этот парень воистину не знал слова «сдаться» и всегда шел до конца. И это я прочитал только треть от всего объема! Но уже успел проникнуться философией главного героя. Даже не верится, что после этого шедевра Извращенный Отшельник стал писать порнушку, за что и получил свое нелестное прозвище… Я настолько увлекся чтением, что потратил на него часа три или даже больше: я просто не мог остановиться. Мне не мешало даже плохое знание языка и отсутствие опыта в чтении местной литературы. Я часто сбивался, потому что все норовил прочитать текст слева направо, а не сверху вниз. Бывало, что переворачивал страницы в обратную сторону – тут читали справа налево, совсем не так, как помнилось мне из прошлой жизни. Кроме того, я банально не знал написания многих слов, а потому часто бегал в кабинет отца подглядеть в словаре, оставленном на моем тамошнем столе… Пока окончательно не переместился за свое ставшее уже привычным рабочее место – банально для экономии времени и сил. Повезло еще, что этот вариант книги был напечатан без использования иероглифов. Для совсем необразованных, видимо. Впрочем, лично мне грех жаловаться.

Я, честно говоря, не особо разбираюсь в японской письменности. Условно у меня в фике есть иероглифы – это для образованных, для элиты. И что-то вроде алфавита – это для тех, кто попроще. Обычные крестьяне, очевидно, ни первым, ни вторым вариантом не владеют. – прим. авт.

В какой-то момент я настолько воодушевился, что, резко захлопнув книгу, решительным шагом направился обратно в свою комнату. После книга была бережно поставлена у стены – так, чтоб я мог ее видеть, пока занимаюсь. Погипнотизировав несколько минут обложку и настраиваясь на нужный лад, выдохнул. Пора приступить к тренировке – я и так слишком долго ее откладывал. Начну, пожалуй, с разминки.

Так, покачивания головой, скручивания шеи… Восемь раз по…ну, скажем, три подхода. Думаю, для начала хватит. Теперь плечи, предплечья. Сперва вращение… Теперь… Теперь махи… Черт, это почему-то гораздо тяжелее, чем я себе представлял. Так! Наруто… Оба – не сдавались. Значит, и я не сдамся. Давай, Джуничи, двигайся. Теперь наклоны. Ох, Ками, почему все болит-то?! От усталости и боли в мышцах повалился на пол.

Я смог сделать еще несколько простеньких упражнений для разминки. И на этом иссяк. Это было тяжело. Это было больно. Это было совсем не так, как я ожидал. И, в конце концов, это было чудовищно несправедливо! Почему? Почему мне так не повезло с этим дурацким телом?! Лучше бы в какого-нибудь бескланового попал, но хоть с нормальным телом, способным на минимальный физический труд! Биджу!

– Гадство! Только что тут размышлял о том, как нужно преодолевать трудности, что нельзя сдаваться, что правы и Джирайя, и Наруто. А сейчас лежу тут, как половая тряпка! – резко ударил по полу кулаком и постарался абстрагироваться от боли. Получалось, если честно, так себе. Тем не менее, кое-как мне удалось собраться и сесть. – Пятиминутный перерыв закончен, пора обратно за работу!

И вот, казалось бы, я воодушевлен, я готов становиться сильнее и лучше, я согласен терпеть боль ради результата. Но… Я оказался слишком слаб. Даже не столько телом, сколько духом. Меня хватило на три попытки, включая первую. После… После я просто сдался. Мне было больно, мне было противно, мне хотелось чтобы все это оказалось дурным сном. Неужели моя судьба – быть слабаком всю свою жизнь?

Я окинул взглядом комнату. Глаза зацепились за те самые кунаи с сюрикенами, что я увидел еще в тот первый день в своей новой жизни. Тогда все казалось таким простым и понятным. Всего-то делов тренироваться и становиться сильнее, пока не заберусь на вершину. Что в этом может быть сложного? Ну да, персонажи в канонном аниме, да и в других произведениях, частенько сильно уставали от тренировок, натирали мозоли, иногда при совсем уж сильных нагрузках травмировались. Но читавшему и смотревшему те истории мне это не казалось значимой проблемой, ведь вскоре герой получал новую силу, с которой мог победить врагов. Ну а тренировки… Чего их смотреть и запоминать-то, там максимум какие-нибудь детали, раскрывающие мир, расскажут, да и все.

Подобрав книгу, написанную одним из сильнейших живущих шиноби, замахнулся было, чтоб швырнуть ее в полку с метательным оружием, но… В памяти всплыл успевший уже затереться момент с попыткой бросить тетрадь в стену. Она тогда пролетела всего пару метров и упала. А ведь была куда легче книги. Я застыл с занесенной рукой на несколько секунд и почти сразу опустил ее: мышцы протестующе заныли от чрезмерной нагрузки, вновь напоминая мне о моей слабости.

Сделал несколько шагов назад, оперся о стену и осел на пол. Эмоции так и бурлили, руки дрожали, мысли скакали, как сумасшедшие – я не мог ни на чем сосредоточиться. Руки сжались в кулаки. Вернее, одна рука. Во второй заскрипела обложка книги, которую я так и не выпустил. Ослабил хватку, положил ее на колени, открыл на загнутой странице. И продолжил читать. Читать о ниндзя, нет, человеке, не сдающемся, несмотря ни на какие преграды, встающие на пути. Читать о том, кто всегда идет до конца, даже если больно, даже если не может… Читать о его пути ниндзя.

В глазах потихоньку начала собираться влага.

С каждой прочитанной главой мне становилось все тяжелее сдерживаться. Я не выдерживал никакого сравнения с героем книги. Я не был так силен, как он, не был также упорен, я не мог преодолевать собственные слабости раз за разом, невзирая на боль. Я даже потренироваться не смог… И все из-за этого дурацкого тела!

Закончил я только поздно вечером. Не знаю, что тому виной – мое душевное состояние или новое тело, но в глазах стояли слезы. С трудом сдерживаясь, отложил книгу в сторону и направился на веранду. Холодный вечерний воздух чуть охладил пылающее от стыда и злости на самого себя лицо, подсушил тонкие дорожки пробившихся слез. Мерный стук бамбуковой палки о камень успокоил мысли. Я решил попытаться еще раз. В последний раз. Решил делать через не могу, через боль. Начать с шеи… Перейти к плечам… Пояс… Наклоны… Ноги… Пальцы…Тело уже ныло, конечности дрожали, но я с упорством толпы леммингов продолжал, стиснув зубы. Разминка закончилась, пришел черед нормальных, обычных упражнений: отжиманий, пресса, планки. Нормальных для любого другого, но не для меня. Мне было больно даже просто принять упор лежа, что уж говорить о том, чтобы оттолкнуться от пола. В груди и животе что-то жгло меня изнутри, но я не обращал на это внимания. Игнорировал подгибающиеся, не способные удержать вес моего же тела, руки. Падал на еще теплый, мокрый от моих пота и слез пол, и снова отталкивался от него. Снова и снова. И снова.

Я сам не знаю, чего хотел этим добиться, я не знаю, почему продолжал истязать себя. Возможно, было бы лучше начать с малого. Несколько месяцев делать легкую разминку утром и вечером. Прогуливаться по саду рядом с домом. Потом, когда немного окрепну, приступить к простеньким упражнениям. Отжиманиям от стула, например. Не много – раз пять хватит. Через несколько дней добавить одно отжимание, потом еще одно и еще.

Может, это даже привело бы к чему-то, позволило бы мне развиться. Потом – когда-нибудь в будущем. Но я чувствовал, я знал, что это было бы неправильно! Если сдамся сейчас, если не смогу преодолеть свою слабость, не пересилю себя, то потом мне придется приложить поистине титанические усилия, чтобы пробиться через этот барьер.

В какой-то момент я просто не смог подняться. Я лежал на животе, и все, на что хватило сил – повернуться на бок, подтащить ноги и свернуться в калачик. Слабый, безвольный, я был себе так противен… Видимо, потрясений с того момента, как я очнулся, набралось уже достаточно, чтобы я сломался и заплакал. Просто лежал и рыдал. Было так мерзко от осознания того, что лежу в позе эмбриона и реву в голос, но я не мог прекратить. Пока не послышались знакомые шаги откуда-то со стороны сада, потом резкий свист воздуха, и кто-то остановился совсем рядом со мной.

В следующее мгновение я почувствовал, как меня кто-то приобнял. Отстраненно и холодно, но мне в тот момент было достаточно и этого. Вцепившись в рукав одежды отца, я прижался к нему и беззвучно заплакал.

Интерлюдия 1. Кеншин Хьюга.

Кеншин возвращался домой после весьма изматывающего задания. Он и так нечасто выходил в поле, а потому слегка задеревенел, а тут еще и миссия на целые сутки. Вдобавок вызвали посреди ночи. Только и успел, что оставить записку на новом столе сына в его комнате. Тот, кажется, даже не заметил прибавления нового предмета мебели, игнорируя его уже несколько дней. Видимо, слишком уставал из-за учебы. Не сказать чтобы это не устраивало Кеншина.

Сама по себе миссия не была особенно сложной. Скорее уж масштабной. Одна из учебных команд во время выполнения простенькой миссии ранга С неподалеку от столицы наткнулась на группу сильных нукенинов. Капитан отряда остался отвлечь внимание опасных отступников, дав генинам время отступить, и смог продержаться до подхода подкрепления. Кроме того, умудрился выяснить цели преступников.

Оказалось, они хотели устроить ни много ни мало, а революцию в стране Огня – убить дайме, поднять крестьян на восстание и захватить власть. Самое страшное – у них вполне могло получиться. Двое из семерых террористов были выходцами из знатных кланов страны и могли рассчитывать на поддержку в случае успешного выполнения первых пунктов своего безумного плана. Да и не слабаками эти двое были – по силам вполне себе средние чунины. Остальные пятеро вообще тянули как минимум на токубецу-джонинов. До элитных не дотягивали, но вместе могли заставить выкладываться на полную многих сильных противников. Особенно если дать им время на подготовку.

Чтобы нейтрализовать нукенинов прежде чем они успеют навредить, Хокаге мобилизировал всех свободных от защиты деревни и заданий сенсоров, усилил их боевиками и отправил прочесывать окрестности главного города страны. Естественно, великие кланы вроде Хьюга и Учиха тоже приняли участие в облаве.

Сам Кеншин только искал почуявших неладное отступников и не вступал в бой, но все равно был сильно вымотан. Длительное использование глаз на большой дистанции после такого большого перерыва оказалось до неприятного истощающим. Однако в конце концов бунтарей удалось засечь, окружить и схватить, что не могло не вызывать чувство облегчения. Если бы у террористов получилось исполнить задуманное, страна была бы втянута в гражданскую войну, в которой ниндзя Конохи тоже пришлось бы принять участие, как бы им ни хотелось остаться в стороне.

Прогулочным шагом идя к клановому кварталу по петляющим улочкам деревни, Кеншин, помимо размышлений о закончившейся миссии, думал о своем сыне, оставшемся дома. Почти восемь лет он был лишь пустой оболочкой, ходячим напоминанием о неприятном прошлом, о войне, о совершенных ошибках. Но недавно все изменилось, словно кто-то ворвался в его жизнь и перевернул ее с ног на голову. Старейшина объяснил, как такое могло произойти, и мужчина даже смог заметить то самое место прорыва – несколько каналов в области шеи и головы были существенно шире, чем у обычного шиноби. Кроме того, стенки этих каналов были толще положенного. Сэберо позже предположил, что именно с этой аномалией связана неспособность Джуничи активировать Бьякуган – ведь до этого отрезка его система циркуляции чакры была развита намного хуже. Поэтому поток чакры, достигая широкого участка, терял набранные интенсивность и плотность, и его было недостаточно для активации. Впрочем, мастер-медик допускал и то, что в мальчике попросту недостаточно сильна кровь Хьюга.

Кеншин сам не заметил, как уже дошел до нужного квартала, огороженного высокой стеной со множеством печатей. Кроме того, территория постоянно патрулировалась шиноби. Кому-то могло бы показаться такое чрезмерным, но Хьюга всегда ревностно хранили свои секреты, особенно после инцидента с похищенной дочерью главы клана, произошедшего несколько лет назад и стоившего жизни его брату.

На входе, как обычно, стояла пара шиноби побочной ветви. Если покопаться в генеалогическом дереве клана и архивах, то почти наверняка выяснится, что они приходятся ему кузенами по линии деда. Могли бы оказаться и более близкими родственниками, будь у его собственного отца братья или сестры – в клане почти все так или иначе связаны кровными узами друг с другом, редко когда в него вводят свежую кровь. Вновь вспомнился сын.

– Здравствуйте, Кеншин-сан, – поприветствовал его один из охранников. Ответив ему кивком головы, Хьюга прошествовал дальше и постарался выбросить из головы ненужные сейчас мысли.

В клане не приветствуются открытые проявления эмоций… И в этом его сын тоже совсем не похож на настоящего Хьюга, с детства привыкшего полностью контролировать себя. Вот уже больше недели Кеншин наблюдал за прогрессом своего сына и не переставал удивляться. Эмоции, скрываемые под давно ставшей привычной маской спокойного безразличия, были противоречивыми и создавали изрядную путаницу в мыслях.

С одной стороны, Джуничи был, несомненно, талантлив: он схватывал все на лету, и уже вполне сносно читал простые тексты. К иероглифам он, конечно, еще не приступал, но большей части необходимого мальчик сможет научиться в ближайшее время, а дальше уже с возрастом и появлением потребности изучит остальное. Содержимое текстов сын тоже усваивал быстро – Кеншин без труда обнаружил его простенький тайничок с какими-то корявыми записями, в которых с удивлением обнаружил весьма недурно составленный план физических тренировок. На уровне ребенка, разумеется – многое все же было не учтено. Тот же уровень собственного развития Джуничи, например. Хотя какому-нибудь сироте его возраста эти тренировки неплохо бы помогли.

Тем не менее был у Джуничи и огромный недостаток. По крайней мере по меркам Хьюга – парень совсем не мог скрывать собственных эмоций. Не мог или не видел в этом смысла. Поначалу мальчик и с Кеншином вел себя весьма замкнуто, отвечал на вопросы продуманно и осторожно. Однако со временем перестал так делать. То и дело он тяжело вздыхал, сопел, заглядывался на потолок – одним словом, вел себя, как обычный ребенок, а не как представитель гордого клана Хьюга. И Кеншин не знал, как к этому относиться и что делать. Между тем впереди показалась ограда его дома. Большинство членов клана жили большими семьями в немаленьких особняках с приличными прилегающими территориями. У главной ветви даже был собственный небольшой полигон для отработки площадных или слишком мощных техник.

Отец и дед Кеншина не оставили других потомков, что дожили бы до сего дня, потому они с сыном жили вдвоем. Конечно, была еще неслышная и невидимая прислуга из приближенных к клану не-ниндзя. Эти люди проводили уборку и приносили еду, следили за территорией. Но все равно дом чувствовался каким-то пустым. Сейчас, когда Джуничи стал осмысленнее себя вести, пустота чуть отступила, но порой мужчина чувствовал себя одиноко. Он так и не смог завести нормальную семью после того случая больше семи лет назад.

Поместье с прилегающей территорией сада было огорожено забором, но не имело каких-либо ворот либо калиток – войти можно было через увитую виноградной лозой арку. В таком виде поместье оставил еще дед, и Кеншин не видел смысла что-то менять. Разве что поглощающие шум и поддерживающие приятную температуру печати установил в стенах, да простенький охранный барьер в ограде. Пройдя под аркой и сделав несколько шагов по мощеной тропинке, мужчина почувствовал что-то неладное. Чуткий слух ниндзя уловил едва слышимые всхлипывания откуда-то со стороны дома. Детский плач. Джуничи никогда еще не плакал – ни до, ни после прорыва чакры.

Кеншин сам не понял, откуда в почти полностью истощенном источнике нашлись крохи чакры на то, чтобы активировать бьякуган и воспользоваться шуншином, да и некогда ему было об этом думать. За несколько секунд оказавшись на веранде, он окинул ее быстрым, но внимательным взглядом.

Сын лежал, сжавшись в скулящий мокрый комочек, и дрожал всем телом. Чувствуя, как нарастает напряжение, шиноби постарался максимально точно определить состояние сына. Он никогда не был силен в медицинских ниндзютсу, но столько лет работая помощником лучшего мастера клана, уж ирьенином-то хотя бы С ранга точно станешь.

Разрывы мышц, сильное чакроистощение, озноб, истощение нервной системы… Чем таким надо было заниматься семилетнему ребенку, чтобы так измотать и измучить себя? Кеншин дезактивировал Бьякуган и применил простейшее медицинское дзютсу Мистической Руки. От ладоней начал исходить мягкий салатовый свет.

Приблизившись к сыну, присел рядом, приобнял, одновременно запуская в тельце ребенка целительную чакру. Дернулся, когда тот в ответ на поглаживания вцепился в одежду и тоже обнял его, но сохранил сосредоточенность и продолжил аккуратно водить рукой.

– Сын… Что случилось? – спросил он осторожно, стараясь не допустить дрожи в голосе. После суток активного использования глаз чакры почти не оставалось. В ответ плечи Джуничи только сильнее затряслись. Кеншин внутренне чертыхнулся – только ему показалось, что мальчик успокоился. Впрочем, новый приступ плача быстро иссяк – видимо, ребенок уже успел наплакаться.

– Отец… Почему я такой слабый? – услышал он тихий дрожащий голос сына. Следующие слова заставили мужчину вздрогнуть и на мгновение потерять концентрацию. Свечение пропало, навалилась усталость. – Это из-за мамы, да? Из-за нее я такой слабый… Это не исправить… Неужели моя судьба была предрешена еще до рождения? Беспомощный, хилый, безвольный…

Плечи мальчика вновь затряслись, но через пару минут он вновь успокоился. Кеншин почувствовал, как его дыхание успокаивается – ребенок заснул.

Аккуратно подняв его на руки, мужчина направился к комнате сына, где уложил его на футон и прикрыл тонким одеялом. После вышел и направился к дому старейшины Сэберо. Еще нет полуночи, да и несколько членов клана получили ранения во время выполнения миссии по преследованию, так что он еще не должен спать. Нужно обсудить несколько важных вещей.

Глава 3.1. Арка 1.

Я уже давно проснулся. Не меньше десяти минут назад. Но открывать глаза совершенно не хотелось. Хотелось лежать и ничего не делать. Не потому, что лень или скучно, а потому, что зачем? Смысл тренироваться, если я навсегда так и останусь слабаком? Да и для чего мне вообще становиться местным крутым перцем – канон и без меня случится, а если сидеть в деревне, то шансов убиться об врага куда как меньше. Я могу стать, например, каким-нибудь аналитиком. В дальнейшем чего только не будет происходить, и, зная основные события и факты, я смогу изображать из себя жутко догадливый живой компьютер. Или секретарем каким-нибудь. Бумагомаракой-чиновником. Могу заменить отца на месте помощника старейшины, если повезет, но…

Все эти перспективы были настолько серыми и неприятными, а я так живо представил их, что невольно раскрыл глаза – просто чтобы убедиться, что они еще не сбылись. В комнате было темно. Занавески задернуты, дверь закрыта, будильник выключен. Поднялся, впустил свет в помещение, огляделся. Все чисто и аккуратно, все прибрано – совсем не так, как я оставлял вчера…

Окинул напоследок комнату взглядом полузакрытых глаз, оделся и вышел в коридор. Тело, что удивительно, не болело. Я бы погрешил на регенерацию и даже обрадовался ей, ведь она решила бы столько проблем, если бы не знал, что отец – помощник старейшины, отвечающего в том числе за медиков клана. Наверняка позвал кого-нибудь не сильно занятого, чтоб осмотреть меня.

Настроение от этих мыслей еще больше испортилось. Вспомнилось, как отец, вернувшись со своей какой-то миссии, даже не высказал беспокойства из-за моего состояния. Я плакал, вцепившись в его одежду, мне нужны были его поддержка и забота, но все, что я получил – скупые поглаживания и единственный вопрос о том, что же произошло. Тогда я не выдержал. Я выложил перед ним свои переживания, раскрылся, а он и не ответил ничего. Даже поглаживания эти свои прекратил.

В таком мрачном расположении духа прошел к отцу на веранду. Завтракали молча. Кеншин даже не поинтересовался моим самочувствием, знай себе хлебал чаёк да плюшками заедал. Ну как плюшками, сладостями какими-то местными – плюшек мне в этой жизни вряд ли доведется попробовать. Как и вообще хоть чего-то, приготовленного не в Конохе. Не попутешествовать мне по миру, не посмотреть на достопримечательности.

Даже не грустно от осознания этого. Я уже почти смирился с тем, что моя судьба определена наперед. Что в прошлой, что в этой жизни мне не стать кем-то значимым. Так и останусь серой посредственностью до конца своих дней, причем даже не среди ниндзя, а среди обычных людей. Да… Почти смирился…

***

Дальше дни потекли своим чередом. Я, как и прежде, учился, но теперь уже не просто местному алфавиту – его я смог освоить, еще пока читал «Повесть о непреклонном ниндзя». Теперь отец давал мне читать выдержки из отчетов о сражениях. Как оказалось, старейшина Сэберо к ним тоже имеет доступ и активно участвует в этой стороне жизни клана. Отец же помогал ему анализировать отчеты, отправляя на стол к начальнику только самую важную информацию.

И именно эти выжимки, куски стоящей информации, найденные Кеншином среди водянистых отчетов, я и получал в начале дня в весьма немаленькой коробке. Но понял это только гораздо позже. Пока же я больше злился на отца за этот бесполезный труд, но… Но скорее так – для галочки. Мне было абсолютно безразлично, чем себя занять. Потому я словно губка впитывал всю поступающую информацию и как-то отстраненно обдумывал.

Через какое-то время содержимое выдаваемых отцом бумажек сильно изменилось. Если раньше в них содержалась вся полнота информации, необходимой, чтобы понять произошедшее, но без излишних подробностей, то теперь воды, наоборот, стало гораздо больше важной информации. К примеру, раньше я мог прочитать, что вражеский шиноби сложил четыре печати – с подробным их перечислением – и испустил водный поток. Дальше шла пометка с названием техники – Бушующие Волны. И на этом, собственно все.

В новом формате же мне предоставлялась гора информации. Теперь я мог у знать о том, что ниндзя стоял на земле, был молод и носил протектор деревни, скрытой в дожде. Что ширина атаки была не больше метра, а дальность – примерно десять. И уже из этой информации, используя собственные знания из уже изученных материалов, я должен понять, что за техника была использована. В целом не сказать, чтобы мне было особо интересно разгадывать такие задачки, но не скучал я точно. Так бывает, когда у тебя что-то хорошо получается – а у меня выходило неплохо. Не то чтобы я щелкал выдаваемые отцом задачки как семечки, но мне не было трудно – я получал задания только с теми техниками, что так или иначе знал. А что не знал прежде, узнавал по ходу дела.

Логичным развитием стало получение задач на тактику – отец давал условные характеристики «нашей» команды, давал ситуацию, а я должен был написать что-то вроде анализа ошибок в ходе боя. Тут уже не получалось просто запоминать – приходилось думать и анализировать.

И вот вроде звучит скучно и не так чтобы интересно. Кто в здравом уме предположит, что герой какой-нибудь приключенческой экшн-истории будет часами сидеть, заперевшись у себя в комнате, зубрить все, до чего дотянется, копаться в собственных записях и доступных свитках… И при этом не будет бегать по лесам, гоняя бандитов, спасая дам в беде и воруя старинные артефакты? И чтобы все это было под толстым слоем красивых сражений.

Да никто. Жизнь, видимо, тоже. Ну или ей захотелось отведать побольше моих страданий. Потому что в конце марта решила преподнести мне замечательный подарок через отца, вызвавшего меня к себе на разговор.

***

Огромных размеров здание, окруженное высокими, под стать ему, деревьями. Вокруг – сотни детей от мала до велика готовятся к первому дню учебы в новом году, ждут вступительную речь хокаге. В глазах многих – ожидание, предвкушение, страх, решимость, веселье, скука. В моих – раздражение и недоверчивый скептицизм. А также, пожалуй, ожидание грядущих проблем.

Когда я только очнулся в новом теле, я мечтал оказаться тут, среди всех этих будущих ниндзя. Я надеялся, что найду друзей, что стану сильнее, что буду выделяться с лучшей стороны благодаря своим знаниями из иного мира, благодаря своему попаданчеству. Позже я был уверен, что рано или поздно окажусь здесь. Я уже не думал о том, чтобы с легкостью стать самым сильным, я просто знал, что сюда приведет меня мой путь. А сейчас… После той единственной тренировки во мне что-то переменилось. Упоминание о ниндзя начинало раздражать, мне не хотелось активных действий, приключений. Я не горел желанием позориться, выставляя на всеобщее обозрение свою слабость. Надеялся, что смогу прожить тихую, незаметную жизнь, никого не беспокоя и не беспокоясь ни о чем серьезном сам.

И вот я здесь. Стою среди прочих, смотрю на ступени перед академией, осматриваю будущих коллег по учебе. Стоял я отнюдь не среди канонных персонажей – им еще год до академии остается – но и Нейджи, Рока Ли или Тен-Тен поблизости от себя не видел. Вокруг в принципе не было никого впечатляющего. По крайней мере, в хорошем смысле этого слова. Рядом со мной стояли какие-то оборванцы, все серые и непримечательные. Они щурились на солнце, кривили лица, что-то обсуждали и мерзотненько так хихикали. Меня это, если честно, напрягало, и очень сильно.

Наконец, показался Хокаге. Старый, очень старый по меркам ниндзя человек. Да и в прошлом мире он бы не считался молодым. Даже просто на вид можно было определить, что дедуле наверняка больше полтинника, и уже давно – седая борода, сморщенное лицо, крупное родимое пятно слева под носом. Если не ошибаюсь, ему сейчас около шестидесяти. И ведь верится, что он весь такой немощный, старый и слабый – вон, даже трость использует. Чтоб не упасть, когда колени от старости подкосятся, ага, конечно. Помню я, как он в аниме скакал горным козлом, раздавая люлей не самым слабым противникам. Дедуля немощный, так я и поверил.

А заливает он и впрямь весьма качественно. Долг, семья, узы, любовь, дружба, честь. Такие приятные слуху слова, так хочется верить в то, что все это ждет тебя в будущем, особенно если ты ребенок. И любящая семья, и дружба до гроба, и честь, и слава. У ниндзя. У тех, кто чуть ли не на каждой миссии выше С-ранга рискует расстаться с жизнью. У тех, кто устраивает засады и нападает из тени. Очень смешно.

Хотя на детишек действует. И, если быть откровенным, я тоже хотел бы, да не могу – не находят его слова отклика в моем сердце, хоть ты тресни. А дети верят, им хочется верить. Ну, по крайней мере, большинству – вон, от здоровяка сзади послышался звук плевка. Ну да, ну да. Такому только узы дружбы и любви подавай. Огромный, почти полтора метра ростом, и широкий не в меру. При этом по лицу видно, что пареньку как максимум лет десять.

– … Я уверен, что в этой Академии, созданной еще моим великим предшественником, вы найдете все, что нужно настоящему ниндзя Деревни, скрытой в Листве! Друзей! Знания! Силу! Вы найдете свои Пути Ниндзя, что определят ваши судьбы! И я верю, что в итоге вы станете прекрасными шиноби, которыми будет гордиться наша деревня, и которые смогут защитить всех ее жителей, защитить нашу Волю Огня! Защитить – и передать дальше! Так пусть же вам сопутствует успех – я, Третий Хокаге Конохи, желаю вам всем удачного года! Хм, а он, похоже, закончил. Концовка с этой вот «Волей Огня» меня лично совсем не впечатлила. Хотя остальных проняло – даже этих грубиянов вокруг меня. Видимо, для них эта самая воля многое значит – что-то вроде местной религии, как-никак – чего поделать. Ох, как же я не хочу попасть в один класс с ними… Можно мне к канонным, пожалуйста?

***

Многие не верят в богов или какие-то иные высшие сущности. В принципе – а зачем они? Люди в большинстве случаев сами свою судьбу определяют. Но, видимо, в моем конкретном случае это не работает. С того самого момента, как я очнулся в теле мальчика-Хьюга – хилом, слабом и болезненном – кто-то сверху словно дергал за ниточки, определяя, что случится со мной дальше. И так этому кому-то, видимо, нравится меня мучить, что все идет по одному месту.

Я и раньше предполагал, что класс, в который попал в каноне Наруто – далеко не единственный. Тут достаточно просто посчитать. В будущем во время Четвертой Мировой Войны Шиноби со стороны Альянса будет восемьдесят тысяч ниндзя и самураев. Это огромная армия, на самом деле, особенно для мира, где средний боец способен разрушить своими атаками дом и передвигаться со скоростью в десятки километров в час на своих двоих, да еще и в трех измерениях, если действие происходит в лесу. И даже на море – просто по воде пробежать могут, фокусники блин.

Великих деревень всего пять, причем одна из них в плане человеческих ресурсов очень обеднеет через несколько лет после моего зачисления в Академию – в стране Воды скоро начнется Гражданская Война. Если представить, что самураи выделили ну, скажем, тысяч десять-пятнадцать воинов; списать часть рядового состава на мелкие деревни – пусть тоже будет десять тысяч – то все еще остаются как минимум пятьдесят пять тысяч ниндзя. То есть примерно по двенадцать тысяч от четырех Гакуре и еще около семи – от Скрытого Тумана. Можно еще добавить, что Коноха – одна из самых населенных и крупных деревень ниндзя в мире. Еще необходимо учесть отставников, оставшихся охранять селение на время войны. В итоге получаем простой вывод: двадцати семи человек, которых выпустила Академия в каноне одновременно с основными персонажами откровенно недостаточно для набора такой армии даже в течение десятков лет. Тем более что ниндзя постоянно умирают на миссиях, а из двадцати семи выпускников в поле смогли выйти лишь девять. Этого мало. Катастрофически мало.

Ну, собственно, уже здесь, в этом мире, я выяснил, что класс был, разумеется, не один. Их было четыре, начиная с самого элитного: S, A, B, C. В S-классе обучалась будущая элита деревни. Те, кто точно доберутся до ранга джонина, а скорее и элитного джонина получить смогут. Им многое позволялось, они были невероятно талантливы, получали самых лучших инструкторов и имели доступ к огромной академической библиотеке. Там, конечно, не особо много полезного было, помимо основ, но и основы – уже много в мире, где личная сила может сделать человека чуть ли не богом.

Соответственно, остальные классы были куда как слабее. В А-класс набирали тех, кому не хватило таланта дотянуть до элиты. Если в S обучались будущие наследники кланов и гении из потомственных ниндзя, то в А в основном были рядовые члены кланов, ниндзя в третьем-четвертом поколении без сильной наследственности, но уже с более качественной основой, нежели у простых горожан. Собственно, дети последних, сумевшие проявить какой-то талант в обращении с чакрой, и попадали в класс В – в будущем они дадут начало новым семьям потомственных ниндзя. Если выживут, конечно. Из выпускников А и В класса обычно вырастали джонины и сильные чунины или токубецу джонины в будущем.

И последний класс. Самый слабый и одновременно самый нужный и большой. Класс С. Сюда попадали минимально владеющие чакрой дети, в основном из приютов, крестьянских семей, из многочисленных городов обширной страны Огня. Именно класс С поставлял основную массу ниндзя-генинов, мяса мира шиноби. Если для генинов класса S необходимым было уметь выполнять базовые ниндзютсу, метать железо с определенной точностью, владеть тайдзютсу на среднем уровне и знать основы гендзютсу и фуиндзютсу, что делало их опасными противниками даже для опытных чунинов, то С класс… На них, конечно, не забивали, но и держать дольше положенного их в академии никто не стал бы: деньги на деревьях не растут все-таки.

Учащихся в элитном классе отправляли на пересдачи, с них требовали выполнять домашние задания, к ним приходили читать лекции элитные ниндзя и иногда даже сам Хокаге. По окончании обучения свежие и довольные генины получали капитана-джонина, причем чаще всего элитного, который продолжал их наставлять и обучать.

Ученики последнего класса могли хоть все шесть лет балду пинать. Главное – чтобы могли как-то чакру контролировать, дрались лучше крестьян, умели швыряться кунаями да сюрикенами и минимально скрывать присутствие, вот и все. Выше генинов все равно не прыгнут, а те выполняют максимум миссии на сопровождение С-ранга, на которых наибольшую угрозу представляют бывшие крестьяне-разбойники. Максимум – один или два точно таких же генина-дезертира. С учетом назначающегося на миссии подобного уровня сложности капитана-чунина опасность минимальна.

Так подробно все расписал, объяснил и обдумал, столько умных мыслей вывалил. А к сути так и не перешел. Почему же? Да потому что до сих пор не хочется верить, что именно в С-класс я и попал. Я, конечно, понимаю, что не Геркулес и деревья одной рукой валить не умею, но не настолько же я бесполезен? Не могу же я быть таким слабым?! Может, реально высшие силы решили покарать меня? Но за что?!

Тут у нас небольшая пояснительная глава. Проходняк, конечно, но мне нужно было по-простому объяснить принцип деления на классы в Академии, так как на этом завязаны дальнейшие события во многом. Само собой, такой подробной информации нигде в вики нет. Там даже про годы обучения ничего – можно только по косвенным признакам понять примерно. Так что тут и далее будет идти чисто авторский произвол, основанный на моих логических выкладках и размышлениях в духе: «А как бы я поступил на месте этих ниндзя?» – прим. авт.

Глава 3.2. Арка 1.

– Так, похоже, это все, – мужчина оглядел собравшуюся перед ним толпу детей ленивым взглядом, выплюнул изо рта покоившуюся там травинку, чуть приосанился. Развернулся в сторону академии. – Ну, следуйте за мной что ли. Ну и мы пошли.

Класс С заходил внутрь последним. В принципе, логично. Сперва пусть зайдут самые перспективные – восхитятся масштабами здания, побродят немного, соберутся в аудитории. Потом остальные потихоньку куда надо пройдут. Ну и самые отбросы – в конце. Экскурсии им не нужно устраивать – пусть благодарны будут, что вообще попали сюда…

Нет, нам так, конечно, никто не говорил, да и в целом первые три класса не так чтобы долго заходили перед нами, но на лице нашего провожатого ниндзя читалось такое пренебрежение, что мне было противно даже просто слышать его голос.

Далеко мы не прошли – поднялись по паре ступенек у главного входа, прошли несколько коридоров и оказались в большой и на вид весьма чистой аудитории. Дальше выяснилось что этот… неприятный, мягко говоря, тип будет нашим классным руководителем.

– Меня зовут Кэтсу Нагаи, и я буду вашим классным руководителем… Так что там еще надо сказать? – в его руке появилась какая-то брошюрка, по которой он быстро пробежался глазами. – А, точно. Я чунин-преподаватель Академии Ниндзя Конохи. Буду вести у вас основные занятия вроде тайдзютсу, истории мира шиноби, географии ну и все, вроде. А, вот, еще мне могут букидзютсу поставить с вами, но, скорее всего, найдут кого-нибудь другого. Еще через пару лет начнете изучать основы гендзютсу, ниндзютсу. Появятся всякие дополнительные занятия на скрытность, изучение техник маскировки, основ первой медицинской помощи и всего такого… Впрочем, чего вам сейчас рассказывать, сами потом узнаете. Ну, вопросы есть? Нет? Совсем нет? Ну и отлично, тогда вы тут посидите, а я отойду ненадолго. Не шумите только. Это вводное занятие, так что, если просто посидите тихонько, не отсвечивая, ничего не будет. Считайте это чем-то вроде тренировки на скрытность, хе-хе…

А потом он просто взял и вышел. Я же сидел и пытался понять, как меня угораздило сюда попасть. Биджу, да этому чудаку на букву М на нас абсолютно плевать! Он формально по-быстрому рассказал самый минимум и свалил! А как же узнать имена учеников? Провести знакомство? Познакомить нас между собой хотя бы?! Разве не в этом заключается его работа? Нас, конечно, много – около сотни, но нужно же хоть что-то сделать, чтоб превратить толпу детей в подобие коллектива…

Стоп, минуточку… Почему я остался сидеть абсолютно один? Тут же была пара человек рядом со мной. Куда они делись? Окинув взглядом помещение, обнаружил, что все сбились в кучки человек по двадцать, и смотрели на чужие группировки настороженно, как на потенциальных противников. И напряжение в классе как-то резко возросло. Не могли же они так быстро познакомиться и объединиться? Или могли?

Если подумать, большинство детей – сироты из приютов. Где они живут? В общежитиях. И наверняка их привели в деревню не сегодня. Может, познакомились прежде? Ну, допустим. А мне что делать?

– Эй, ты, клановый!

Можно попробовать влиться в какую-нибудь группу, подружившись с кем-нибудь из лидеров. Сейчас они все выглядят как гопники и быдло, но, возможно, это просто защитная реакция?

– Слышь, мелкий, я к тебе обращаюсь!

Это будет сложно – ребята жили в непростых условиях, впускать в свой круг кого-то малознакомого будут очень неохотно. Но ведь не попробуешь – не узнаешь, верно?

– Не беси меня! Не смей меня игнорировать!

Да что за шум такой?! Я повернулся к источнику шума и в то же мгновение почувствовал резкую боль на лице. Меня ударили? Кто? За что!? Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело.

– Братан, зацени, он уже поплыл, – ох, какой противный визгливый голос! И вообще, при чем тут поплыл? Мы же не в воде… – Пф тоже мне клановый. Неужели все клановые такие слабаки? – второй голос был уже не таким неприятным, да и говорил понятнее, но смысл его слов, начавший до меня доходить, был очень неприятен. Заткнись, а?

– Пхахах, да, Мэзеру-кун силен! Один лефгкий удар, и парнифшка уже ф ауте, пфехехехе, – я передумал! Верните прошлого! Этот так мерзко свистит и шепелявит, когда говорит, у меня из ушей кровь пойдет сейчас! Еще и хихиканье это противное! Меня схватили за волосы, голова поднялась.

– Эй, мелкий, ты чего так легко отрубаешься, я же даже сил не прикладывал? – а этот звучит, как типичный мелкий засранец из любого аниме. И выглядит так же. Большие щеки, сам тоже здоровый, в глазах гадостная веселость… Зрение уже прояснилось, так что его уже я видел вполне отчетливо.

– У меня… проблемы с Ян-чакрой, – может, он просто хотел меня по плечу похлопать? Я же так резко повернулся, рука соскользнула, и он попал мне по лицу. Верно? Не может же быть так, что жизнь снова решила меня побить? Возможно, даже ногами. Возможно, даже вот этих самых ребят… Нет! Думай о хорошем! Улыбайся! – Эм… Меня зовут Джуничи. Джуничи Хьюга.

Когда я улыбнулся, он меня отпустил. Посмотрел как-то странно. Я протянул ему руку. Может же оказаться так, что он неплохой парень, верно? Да и вообще, жизнь в приютах и в том мире была отнюдь не сахар, а уж тут… Возможно, он просто иначе не умеет общаться, верно? Мэзеру, а судя по всему именно так звали главаря этой банды, протянул руку в ответ… И ударил по тыльной стороне моей ладони.

– Долбаный клановый отброс! Как будто я знаю, что такое эта твоя Ян-чакра! Считаешь меня тупым? Издеваешься надо мной?! – лицо его исказилось в какой-то странной усмешке, глаза забегали. Я почувствовал на себе взгляд десятков детей. Предвкушающий. Злорадный. Те трое, что стояли ближе всех, и чьи голоса я, похоже, слышал, смотрели также, только… более отчетливо, более осознанно. Словно они заранее знали, что так все и будет. Словно все идет по плану… – Слышь, ты, Говнюга, не смей задирать нос только потому, что с рождения все получал на блюдечке, урод! И не смотри на меня так! Вздумаешь еще раз так на меня пялиться, все кости обломаю! Под конец он схватил меня за горло и приподнял. Биджу… Почему я такой легкий и слабый? Я не мог в тот момент нормально думать. Мне было больно. Больно, стыдно, обидно. За себя, за прошлого Джуничи. Даже за клан Хьюга, хотя я никогда и не задумывался о себе, как о его части, всерьез. Из глаз брызнули слезы.

– Нет, я не… Кха, – твою же, он что, с ума сошел? Он же меня задушит. – Отпу… кх.. сти…

– Ахахахах, братан смотри, у него глаза мокрые! Да он же плачет! – Провизжал один из прихвостней. Блондин, голубоглазый, с длинными волосами… Мечта, а не парень. Если бы только не синяк под глазом да комки грязи в слипшихся сальных волосах. Ну и голос…

Биджу, да что такое-то! Почему? Почему со мной все это происходит!?

Интерлюдия 2. Сэберо Хьюга.

Старость всегда приносит с собой и слабость. Слабость ума, слабость тела, слабость духа. По крайней мере, так бывает у обычных людей: крестьян, горожан и даже аристократов и дайме. Но только не у ниндзя. Для ниндзя старость – это опыт и мудрость, это множество изученных техник, это доказательство силы и удачливости. Чакра не дает зачахнуть, она поддерживает жизнь и разум ниндзя, развивает его до самой смерти, придает сил двигаться дальше, даже когда кажется, что ты достиг всего.

Когда-то именно в попытках разгадать загадки чакры Сэберо пошел по пути ниндзя-медика, не очень уважаемого в то время в клане Хьюга. Тогдашний глава искренне считал, что призвание Хьюга – быть на передовой сражений, используя силу глаз на полную. Он ни в коем случае не хотел уступать славу сильнейшего клана Конохи каким-то Учиха, особенно когда Сенджу так ослабли и обмельчали. И все же Сэберо стал ирьенином, и не слабым. Конечно, до славы Цунаде-сама, одной из тройки Легендарных Саннинов, ему далеко, но, если не брать ее в расчет, старейшина входил в десятку лучших медиков в мире шиноби. А после смены главы стал уважаемым в клане старейшиной, отвечающим за клановый медицинский корпус, гордо именуемый госпиталем Хьюга. Кроме того, он любил быть в курсе дел членов клана, постоянно следя за выполняемыми ими миссиями, тихонько помогая в подборе сокомандников, подкидывая порой свитки с техниками – проще говоря активно поддерживал всех членов клана из тени.

Всего этого он добился благодаря нестандартному подходу. Начиная от собственной учебы на медика и заканчивая постоянным поиском идеальных сокомандников для Хьюга, Сэберо старался пробовать новое, порой даже рискуя. Впрочем, жизни соклановцев он никогда под угрозу не ставил. И оттого сейчас было так тяжело принять поступок собственного ученика. Нестандартный, как он и учил, и при этом очень рискованный.

– Кеншин, как ты мог отправить собственного сына в такое место? Да еще и за моей спиной?! Я бы никогда не позволил ни одному Хьюга попасть в С-класс: пусть у паренька и есть проблемы с Ян-чакрой, Инь-составляющей у него очень даже много! Он бы мог стать отличным мастером гендзютсу, – Сэберо был зол. Очень зол. Во-первых, потому что поступок ученика был и впрямь очень жесток и циничен, а во-вторых, потому что в душе понимал, чем тот руководствовался. Понимал, но не мог принять.

В избытке чувств он нахмурил брови, и принялся постукивать по подлокотнику кресла. Старейшина любил новинки и не любил старину, а потому обстановка в его доме сильно отличалась от классического стиля консерваторов-Хьюга: креслла, диванчики, большой резной стол, уставленный не перьями, но ручками. В шкафах – не свитки, а книги в твердой обложке.

– Вы сами учили меня искать обходные пути, сенсей. Учили смотреть на ситуацию под другим углом, искать необычные решения, поступать не так, как все. Передо мной стоял вопрос: как сделать его сильнее? Это – найденный мной ответ, – голос молодого мужчины звучал спокойно и холодно, как и всегда. Иногда он, конечно, мог потерять самообладание на короткий срок, но не сейчас, не после стольких часов размышлений, не после того, как сам задавал себе те же вопросы, что и учитель. Он поднял глаза и встретился взглядом с Сэберо . – Он либо закалится и станет крепок духом, либо сломается окончательно.

– Но зачем? Зачем так… жестоко? Неужели не было другого способа? Это ведь С-класс, выпускники которого рано или поздно либо становятся нукенинами, либо умирают, либо получают такие травмы, что лучше бы скончались. До тридцати лет дай Ками треть доживает! – старик убрал руки с подлокотников и взял со стола глиняную чашку с чаем. Отпил, поставил обратно, но не отпустил. Он хорошо обучил Кеншина. Сам старейшина тоже всегда старался думать холодной головой, но сидящий перед ним молодой Хьюга был невозмутим, как камень. А ведь в детстве был таким веселым ребенком… Сэберо покачал головой, отгоняя воспоминания.

– Учитель, повторюсь, Джуничи либо справится со всем и перерастет себя, либо эти детишки его сломают. Я почти уверен, что поначалу его учеба будет похожа на ад, но потом… Я все-таки верю в своего сына. Он справится.

– Очень на это надеюсь, – пробурчал старейшина, вновь прикладываясь к чашке с чаем. – Только попробуй мне такого перспективного шиноби загубить, мало не покажется, пусть ты и мой любимый ученик. Подумать только – столько Инь чакры в таком юном возрасте. Не каждый Учиха… нет, очень редко какой Учиха имеет столько… Что ж, я не буду тебя поучать. Но! Не вмешиваться совсем я не могу. Завтра же передам тебе часть своих запасов, и чтоб обязательно дал мальчику к ним доступ, понял? Узнаю, что блокируешь мою ему помощь…

– Как скажете, учитель, – смиренно склонил голову Кеншин. Тоже отпил из своей чашки. – А чай у вас, как всегда, замечательный. Старейшина на это только фыркнул.

***

– Больно… – простонал я. Солнечные лучи, с легкостью проникающие в комнату через незанавешенное окно, не добавляли хорошего настроения, но синяки и ссадины по всему телу были все-таки куда неприятнее.

Совершенно не хотелось вставать и куда-то идти. Смысл? Меня снова изобьют после занятий. А может, перед началом уроков. А может, на перерыве. Парням нравится разнообразие, это я вчера уяснил на сто процентов. А еще они не любят клановых и когда их прерывают на середине дела. Но учителя, так вовремя для меня вернувшегося со своего импровизированного перекура или чем он там занимался, дети побить, конечно, не смогли бы, поэтому свои злобу и недовольство они вылили на меня, когда все начали уходить домой.

Просто один из них четверых, Карась, – настоящего его имени я так и не узнал – приобнял меня за плечо, нежно прошептал на ушко, что лучше мне пойти с ними, иначе огребу, и повел вслед за Мэзеру и остальными двумя дружками в ближайший переулок. Там все изрядно повеселились. Хохотали от души. Правда, я не смеялся. Видимо, шутку не понял. Зато обзавелся парочкой красивых украшений на животе – ребята были опытными, знали куда бить, чтобы внешне не было заметно. Видать, тренировочного материала было много.

Я не заплакал ни пока меня били, ни пока покачиваясь шел домой, ни когда жаловался отцу. Я держался. Я верил, что вот сейчас, совсем скоро, их настигнет заслуженная кара. Они подняли руку на кланового! На помощника старейшины! Им определенно несдобровать. Может, я даже их вообще больше не увижу в академии. И тогда остальные окончательно поймут, что со мной им лучше не связываться, я стану неприкасаемым!

Но меня ждало разочарование. Опять. И вновь оно для меня стало потрясением, хотя казалось бы, должен же я когда-нибудь перестать удивляться, верно?

– Нет. – а голос у отца, как всегда, был холоден. В глазах даже, кажется, промелькнуло презрение. Это к кому? Ко мне? За что?! Презирать-то меня за что?! Что не смог дать отпора четырем откормившимся шакалам, для которых бить слабых – это хобби наподобие чтения книг по вечерам?!

– Но почему, отец? – да какого Биджу, батя? Совсем попутал? Я твой сын вообще-то!

– Я не стану просить Сэберо-одзи-сана как-то поспособствовать наказанию или отчислению этих детей из Академии, – и даже взгляд на меня больше не поднимает! Сидит, зарывшись в свои бумажки, в ящичках копается. Старый ублюдок… – Тебе нужно научиться решать свои проблемы самостоятельно. Заведи друзей, на которых сможешь положиться, договорись, стань сильнее сам, придумай что-нибудь хитрое и нестандартное. Но привлекать для решения таких мелких детских разборок уважаемых и занятых людей – признак слабости. И трусости…

– Но… – я был остановлен взмахом руки. У меня просто не хватило духу возмущаться дальше после того, как отец так на меня глянул. Серьезно, но отрешенно, холодно и спокойно. Словно я лишь досадная помеха, мешающая ему работать. Неприятный раздражитель. Кеншин протянул мне какую-то прямоугольную бумажку.

– Возьми это, приведи себя в порядок, отдыхай. Завтра тебе снова в Академию.

На автомате принял протянутый листок, развернулся и пошел к себе. И только дойдя до своей комнаты и закрыв дверь, позволил себе расплакаться. И почему-то одновременно с тем я смеялся. Это так абсуСэберордно – я ведь не делал никогда ничего плохого! Что там отвечает за удачу в жизни, карма? Насколько же она у меня низкая, что так не прет? Может, поэтому у меня потерлась память? Слишком плохо вел себя и слишком часто получал угольки на Рождество? Поэтому из рук все валится, а жизнь, словно ребенок-хулиган, раз из раза стремится побольнее ударить по заднице?

Даже не сразу заметил, что вытираю слезы той самой бумажкой, переданной отцом. Отвлекся на нее, перестал плакать. Из-за соплей и слез бумажка испортилась, но на ней еще можно было разобрать какие-то символы. Впрочем, они были мне незнакомы. Да и отец не сказал, что это такое. Ну и к биджу. Надо умыться и поспать, тело так и ноет…

И вот я снова бодр и свеж… А нет, показалось. Я все еще вял и побит. Иду вот по главной дороге в Академию и иррационально надеюсь на то, что сегодня все обойдется. Хотя парни наверняка поймут, что раз уж им ничего не сделали вчера, то и сегодня можно побить слабака-кланового. На что-то путное их мозгов не хватит, но тут… тут работают инстинкты.

К слову об инстинктах – у меня они, видимо, тоже есть на минимальном уровне, потому что я начал отскакивать еще до того, как понял, кто выскочил на меня из-за угла. Правда, как обычно у меня бывает, запутался в собственных ногах и упал на пятую точку.

– Ой, я тебя напугал, прости! – передо мной стоял, неловко потирая затылок, щуплый парнишка лет десяти. Очки, короткие светло-синие волосы, вполне обычные для этого мира, потрепанная курточка с какой-то неразборчивой надписью, неуверенная улыбка с парой то ли выбитых, то ли выпавших самостоятельно зубов. Он протянул мне руку. – Меня зовут Нобуо, я из того же класса, что и ты.

– И чего же ты добивался тогда, выскакивая вот так из-за угла? – недоверчиво спросил я, все-таки принимая помощь. – Меня, кстати, Джуничи Хьюга зовут.

– А, точно, ты же тот парень, которого вчера Мэзеру… Не важно, – смутился он под конец, заметив, как я нахмурился. – Эм, видишь ли… Я из того же приюта, что и Мэзеру, и он там надо мной тоже издевался. Вот, и поэтому когда попали в Коноху, сразу же все тут облазил и изучил, чтобы не попадаться ему и его дружкам на глаза.

– Понятно...

–Ой, да, кстати, не очень хорошо вот так вот идти в Академию. Зная Мэзеру, тебя наверняка ждут у входа.

– Да, я так и думал, – я вздохнул. Ну а как иначе? С моей удачей рассчитывать на то, что меня оставят в покое не приходится. – Только я не знаю никаких обходных путей, поэтому мне ничего другого не остается, если не хочу опоздать.

– Вот как… – Нобуо окинул меня задумчивым взглядом, ухмыльнулся и хитро подмигнул. – Слууушай, я, конечно, не все пути знаю, но уверен, что они вообще не занималась ничем подобным. Давай пойдем вместе? Если ты не против, конечно, пойти с бесклановым.

– Серьезно? – я и правда удивился. Ну то есть… даже от отца я не получил никакой помощи. И он вот так сходу предлагает идти вместе так, чтобы нас не заметили. Это… необычно. Это неожиданно. Это максимально отличается от всей той задницы, в которую меня все глубже и глубже пихает эта жизнь. И это было так заманчиво… – Эм, ну то есть я, конечно, не против! Только нам надо будет поторопиться – мы тут порядком задержались.

– Хех, об этом можешь не беспокоиться! – новый друг… надеюсь, что друг... показал мне большой палец, весело улыбаясь во все свои целые зубы. – Мы даже пораньше придем и успеем занять хорошие места в классе!

Похоже, жизнь налаживается? Верно ведь?

Глава 4.1. Арка 1.

– Слушай, Нобуо-кун, а как мы сбежим из Академии потом? Нас же наверняка будут ждать у выхода. – спросил я сидящего рядом парня, когда Кэтсу отвернулся обратно к доске. Я не боялся, что нас подслушают – мы сидели на первых рядах, в то время как все быдланы и гопники заняли задние парты. Вот там была куча-мала, не вздохнешь даже без того, чтоб кто-то услышал. А у нас тихо и спокойно – всего несколько особо упорных детей.

– Хехе, Джуничи-тян, неужели ты сомневаешься во мне? А я думал, мы друзья… – притворно грустно протянул сосед. Друзья, да? Ну, должен признать, общение с ним было приятным. Он был старше этого тела, пусть и ненамного, и разговаривал куда более зрело, чем дети одного со мной возраста, а таких было около половины в классе. Остальные – отожравшиеся старички вроде Мэзеру, на несколько лет старше меня. Это объясняло их поведение – привыкли уже у себя быть главными и рулить всеми. В этом плане Нобуо тоже выгодно отличался. Между тем, он продолжил. – А у меня, между прочим, есть хитрый и надежный план, чтоб ты знал! В нем главное – не бояться.

– Какой? – что ни говори, а внутренний ребенок есть у всех. А я так вообще сижу в детском теле, что вносит в мои восприятие и поведение определенные коррективы. Вот и сейчас, стоило услышать слова «хитрый, надежный, не бояться», как внутри словно щелкнул переключатель, переведший тело в возбужденный режим. Тем более что сам я так ни до чего и не додумался. – Ну же, Нобу-кун, что ты придумал?

– А не испугаешься? Будет опасно все-таки… – ох ну что за детские подначки. Очевидно, любой здравомыслящий человек забьет на всю эту его таинственность и просто дождется момента, когда надо будет уходить…

– Ну давай же, ну чего ты! Я не испугаюсь, вот увидишь! – думаю одно, а говорю совершенно другое. Называется – детское тело, детские желания. Впрочем, чего греха таить, мне и вправду было интересно.

– Ну ладно, так и быть, – «сдался» Нобуо. Ага, так я и поверил – он с самого начала только нагнетал. Небось план прост как две копейки, а я до него не додумался просто потому что недостаточно хорошо знаком с местными реалиями. – Мы с тобой проберемся на крышу, и оттуда по дереву переберемся через забор!

Ну вот, о чем я и говорил. Проще паре… Стоп что? Ладно еще пробраться на крышу, но просто втупую перелезть с нее на дерево и спокойно спуститься по нему через забор? Нет, я, конечно, все понимаю… Но этого я не понимаю. Мы же, если упадем, шеи себе посворачиваем. Видимо, сомнения отчетливо отразились на моем лице, раз сосед сразу скорчил разочарованную мину и принялся причитать.

– Что, испугался? Только не говори, что и впрямь струсил! – парень вздохнул. – Эх, а я уж думал, ты и впрямь смельчак…

Вот, казалось бы – ну подначивает, ну подшучивает, так и пусть. Тебе-то какое дело? Ты же попаданец, ты уже давно прошел этот возраст, ты выше этого, умнее, опытнее. Ну промолчи ты, сложно что ли? А вот сложно! Может, со стороны это и кажется забавным: сидит паренек, пыжится, старается обдуманно говорить. Так, чтоб слова с мыслями не расходились.

А получается все совсем наоборот. Словно не ты говоришь, а кто-то другой. Как будто, когда приходит время твоих реплик, у руля встает резко вылезающий из ниоткуда ребенок. Смешно, правда? Нет. Совсем не смешно и не забавно – это страшно! Мне стоило огромного труда не давать эмоциям прорваться на лицо. Это просто ужасно, когда ты не можешь контролировать собственные слова. Не знаю, может, это остатки старого Джуничи во мне говорят или детское тело так влияет, но факт остается фактом. Я снова повелся на слова Нобуо.

– Не говори глупостей! Конечно, я не боюсь! Вот увидишь! – только ножкой притопнуть не хватает, ага. Благо, прямо сейчас не получится – сенсей повернулся и детское тело решило не рисковать подставиться.

Вот странное, все же дело – до начала общения со сверстниками такого не было совсем. Может, потому что я подсознательно боялся всех взрослых, а дети не представляют для меня угрозы? Хотя, тот же Мэзеру вполне себе опасен для моего здоровья. Впрочем, я с ним особо и не разговаривал – так, похрипел немного и все.

– Ну вот и ладно тогда. Только будь на чеку – сразу как закончатся занятия, беги за мной на крышу. Надо успеть смыться так, чтобы Мэзеру не понял, куда мы делись! – подмигнул мне сосед по парте.

– Понял, – с серьезной миной кивнул я. Аж душевный подъем испытал, запоминая нехитрый план товарища. Опять, небось, проделки детского тела, чтоб их.

***

Что происходит в любой уважающей себя истории о похождениях героя в училище магии, ниндзя, джедаев, вуду, шаманов – нужное подчеркнуть? Нужно устами преподавателя рассказать основы мира, пояснить спорные моменты, можно даже сюжетные дыры заполнить и объяснить. Ведь это так удобно! Вот вылезла проблема, которую никак по-быстрому не решить, и что делать с ней? Ну не объяснялось ничего раньше по этой теме, а штука-то серьезная, стоящая в основании всего устройства мира. Как же быть? А нет ничего проще – персонаж, обладающий обширными знаниями, скажем, учитель или ботаник класса, должен объяснить непонятный момент и все – проблемы больше нет! Здорово правда?

А в реальности почему-то так не работает нифига! Вот есть у нас урок, называется «Теория Чакры». И я, как человек иного мира, знающий канон, имею примерное представление об этой магической штуковине, о принципах ее работы, о видах, способах применения и все такое. Возможно, даже побольше иных преподавателей местной школы магии просто за счет того, что в каноничном аниме многие применяемые способности и техники шокировали рядовых шиноби.

Впрочем, вернемся к предмету. Вот я, например, знаю, что существует два основных типа чакры – Инь и Ян. Первая отвечает за духовное развитие, за разум, и именно из-за недостатка ее старый Джуничи был немножечко овощем. Используя эту чакру, можно усиливать свои техники иллюзий, применять всякие разные завязанные на души и духовные силы дзютсу и многое другое. Например, призыв мертвых Змеиного Саннина именно благодаря Инь-чакре притягивал с того света души уже умерших шиноби.

А есть еще Ян-чакра, которая напрямую связана с развитием тела – это и выносливость, и сила, и общее здоровье. Если такой чакры совсем много, то и регенерация будет будь здоров, как у того же Наруто. И именно эту чакру используют в различных медицинских техниках, так что в ирьенины мне путь, к сожалению, заказан.

И вот эти два типа чакры и являются основой почти всех остальных техник. Смешиваясь в источнике, находящемся где-то в животе ниндзя… Эх, был бы у меня Бьякуган – сказал бы точнее, просто подсмотрев. Так вот, смешиваются эти два типа энергии где-то в пузе ниндзя, и образуется то, что и называется большинством шиноби Чакрой – энергией, применяющейся почти везде. От простого зажигания костра до призыва огромных чудовищ, способных планету на атомы разобрать! Ну, про планету я, может, и перегнул, но гору какую-нибудь снести при сильном желании – это пожалуйста.

Собственно, смешанной чакрой все и пользуются, применяя техники, двигаясь по вертикальным поверхностям или даже вниз головой и все такое прочее. Полезная штука, короче.

Итак. Что же из этого на предмете с таким замечательным говорящим названием узнали мы, ученики С-класса?

Да ничего! Нам просто вывалили огромный объем однообразных техник различных рангов с пояснениями самых мелких различий в них. Сплошным потоком. За полтора часа. Это было ужасно. Я даже не успевал записывать! Собственно, почти никто и не пытался заниматься этим неблагодарным делом. Разве что Нобуо, который неожиданно оказался скоростным писакой, поспевал за сенсеем. Впрочем, позже даже сам мой сосед не смог разобрать собственный почерк…

В конце Кэтсу просто сказал, что нам это вообще говоря ближайшие пару лет все равно никак не пригодится, и все остальное время мы будем заниматься заучиванием простейших техник Е- и D- рангов. То есть, их внешними проявлениями, тому, как и что они делают и, может, если ему будет не лень, способы противодействия им. Нет, серьезно, так и сказал «Если мне вломину не будет, может, и расскажу». Потом зевнул, почесал затылок и со словами «Ну, на сегодня всё» свалил из аудитории. Мы с Нобуо переглянулись и решили последовать его примеру, выбежав за дверь с такой скоростью, что я даже испугался, что порву мышцы от перенапряжения. Но обошлось – мы успели смыться до того, как Мэзеру и его прихвостни сообразили, что наши невинные тушки вновь в их полном распоряжени.

Мы быстро, ну, в меру возможностей наших детских тел, выбежали на крышу. На удивление, дверь, ведущая наверх, оказалась не заперта. Топота множества детских ног по лестнице слышно не было – видимо, хулиганы не смогли додуматься искать нас тут.

– Ну что, готов? – возбужденно спросил Нобуо. Биджу, он что, адреналиновый маньяк? Да вроде нет… Тогда почему не боится? Неужели уже делал что-то такое раньше? Или тут у детей совсем инстинкт самосохранения отсутствует? Вспомнить хотя бы, как Наруто без всякой страховки еще до выпуска из академии забрался на один из вырезанных в скале ликов Хокаге и изрисовал его всякой гадостью. А ведь ходить по стенам он тогда не умел.

– Давай ты первый… – не очень уверенно предложил я.

– Ха-ха, я так и думал, что ты трусишка, – вот уже начинают надоедать эти его насмешки… А не поспешил ли я, назвав его своим другом? Видимо, что-то разглядев на моем лице, Нобуо смутился и стушевался. – Ты это, не обижайся… Я и сам, когда впервые по деревьям лазал, боялся сильно. Не знаю, что на меня нашло… Не важно! Просто смотри на меня и повторяй за мной – тут не сложно, дерево очень удобно ветви раскинуло. Вот…

Я не успел даже ничего ответить, как мой друг… да, пожалуй, все-таки друг, подпрыгнул, цепляясь за толстую ветку, причем не ладонями, а всеми руками до локтей. Деревья в этом мире росли разные – от относительно небольших до настоящих гигантов высотой в сотни метров, толстых и крепких, с мощными ветками, на которых полноценный лагерь устроить можно. Такие были, например, в Лесу Смерти, который я пару раз видел издалека, пока шел в Академию. И такое было тут – рядом с Академией. Насколько я помню, их выращивал сам Первый Хокаге Хаширама Сенджу, брат которого позже организовал это самое учебное заведение. Может, решил так память брата почтить?

Нобуо, тем временем, уже забрался с ногами на ветку и осторожно пополз дальше. Видно было, что руки у него слегка дрожат, но в целом он двигался спокойно и уверенно. А мне в тот момент почему-то вспомнилось, как к нам с отцом в первый день моего попадания – когда я только очнулся – пришел Старейшина Сэберо. Он тогда, вроде, сказал, что у меня хороший контроль чакры… А для лазанья по деревьям как раз нужна чакра, верно ведь? Может, если я попробую…

Я не успел ни подумать о последствиях, ни задаться вопросом – а что если не получится? Прежде чем сам осознал, что делаю, уже начал двигаться. Сделал пружинящих шагов, оттолкнулся изо всех сил от земли и вцепился в ветку. Почувствовал было, что руки начинают соскальзывать со слишком уж толстой для нормального обхвата ветки – обхватить ее руками, как Нобуо у меня не получилось и я смог зацепиться только ладонями – и тут же направил туда чакру. В голову запоздало пришла мысль о том, что я как-то слишком уж хорошо ею управляюсь, но думать об этом более осмысленно было некогда – я почувствовал, как пальцы словно прилипли к коре дерева, и одновременно с этим по телу начала распространяться неприятная слабость. Пока еле ощутимая, но что-то мне подсказывало, что это ненадолго.

Нобуо уже дополз до ствола и спустился на пару уровней вниз, когда я, наконец, смог после порядочного по времени бессмысленного дрыганья ногами один раз подтянуться и завалиться на ветку. Сделать у меня это получилось только после того, как направил чакру еще и в руки, но ощущения потом были… Скажем так, только осознание того, что расшибусь в лепешку в случае падения, придавали мне сил ползти дальше. Про спуск вниз я вообще молчу – мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание от трат чакры. Было очень страшно и я то и дело цеплялся с ее помощью за ствол.

Внизу поджидал Нобуо. Выглядел он обеспокоенным и нервным, видать, осознал, наконец, что из-за его подначек я рисковал жизнью. Может, для обычной личинки ниндзя такая акробатика и не представляет сложностей, но с моим хилым тельцем… если учитывать его, все выглядит гораздо печальнее.

– Джуничи, ты в порядке? С тобой все хорошо? В следующий раз я придумаю что-нибудь другое, мы больше не полезем на это дерево! – хм, он, похоже, и впрямь волновался…

– Все хорошо, не переживай… В следующий раз я справлюсь лучше! Да и других таких же удобных способов я не вижу. – я решил пока не говорить ему о своем новообретенном умении. Да и какое там умение – я и минуты не продержался, тогда как самые слабые генины могут так часами по деревьям скакать или вверх ногами висеть, затаившись в засаде.

– Хорошо, тогда… – он не смог договорить. Нас прервал самый бесцеремонный из возможных прерывателей разговоров – у меня заурчал живот. На его лицо выползла уже знакомая ухмылка. – Оу… Ты так проголодался?

– Кхм… Немного… Слушай, а хочешь сходим куда-нибудь покушать? – Биджу, чего это он так помрачнел резко? Ох, вот же я балда, он же сирота, денег, считай, нет совсем. Надо что-то делать – еда сближает людей, а хотя бы один друг мне просто необходим. – Если что, я могу тебя угостить. Только не в очень дорогое место надо пойти, а то мне не хватит карманных денег…

– Ну… если только ты не против. – хе-хе, моя очередь тебя смущать. Это тебе за все хорошее. – Давай тогда пойдем в Ичираку? Я слышал, там дешево и вкусно. И дядька там, вроде, добрый, может, добавку бесплатно дольет, если повезет…

– Ичираку, говоришь… – хм, похоже, мне не избежать этой знаменитой забегаловки. Впрочем, не имею ничего против – раменом меня в этом мире еще не кормили. – Хорошо, но только тебе придется показать мне дорогу – я никогда раньше там не бывал.

– Заметано! Пошли! – расплылся Нобуо в улыбке.

Вообще, если задуматься, еда всегда занимала в аниме значимую роль, даже если не являлась центром сюжета. Взять, к примеру, Наруто. Вот кто не мечтал хоть раз после просмотра навернуть наваристого рамена – такого, как в лапшичной Ичираку? Сочного, вкусного, с длинной лапшой, большими кусками мяса, свежим яйцом, рыбным рулетом… Вкуснятина же! И вот он я, стою прямо перед этой небольшой будочкой, такой неказистой и простой. Ни шика, ни лоска, но какой от нее исходит аромат! К черту экономию – сегодня я обожрусь на все имеющиеся деньги!

– Эй, Джуничи, ты чего застыл? Передумал что ли? – нервно успехнулся Нобуо. Ну еще бы. Тоже, небось, учуял эти манящие запахи – тут даже сытый проголодался бы, а уж нахаляву…

– Нет… Нет, просто я никогда не пробовал рамен. – ответил я. Причем абсолютно честно. Не знаю, может, отец считал рамен неподходящей пищей или же в клане Хьюго был строго определенный набор блюд, но обычно супы, что я ел, были весьма постными.

– Что, серьезно? Совсем никогда?

– Ага. Как-то так получилось. – это что, так необычно? Тут каждая собака раменом питается, один я такой необычный?

– Оооо, друг мой, ты многое потерял! Ну ничего, сейчас мы с тобой все наверстаем – говорят, тут подают лучший рамен в деревне! – приобнял меня за плечо Нобуо. Для этого ему пришлось немного наклониться, так как он был выше меня на голову.

Я только молча кивнул, предвкушая.

Мы чинно-благородно зашли в лавку, неспешно уселись на высокие стулья, что, должно быть, выглядело очень забавно со стороны – они были высотой чуть ниже меня, пришлось помогать себе руками и изрядно напрячься. Я даже рискнул потратить немного чакры на это, отчего проголодался еще больше. Наконец, мы разместились с каким-никаким комфортом. На удивление, нас не прерывали все время, пока мы пристраивались, однако когда мы были уже готовы сделать заказ, широко улыбающийся полноватый мужчина средних лет по-доброму рассмеялся.

– Никогда еще у меня не было таких юных посетителей. Чего хотите, ребята? Так как вы у меня впервые, сделаю скидку в пятьдесят процентов! Знаете же, сколько это, да? Кстати, меня Теучи звать, а вас как?

– Эм, я Нобуо. Просто Нобуо. А его зовут Джуничи, он из клана Хьюга. – я показал нашивку на рукаве, изображавшую герб клана. Нобуо сперва говорил немного неуверенно, но в процессе успокоился, а под конец даже подмигнул мне. – Теучи-сан, мой друг никогда не пробовал рамен, но мы слышали, что вы готовите лучший рамен в деревне. Приготовьте что-нибудь, чтобы он понял, что упускал все это время.

– Ооо, неужели? Ты правда никогда не ел рамена, Джуничи-кун? – сочувственно посмотрел на меня легендарный кормилец Наруто.

– Ага… Так вышло. – и чего я оправдываюсь? Но они так на меня смотрят…

– Тогда я не буду делать вам скидку, – категорично заявил Теучи, скрестив руки на груди и серьезно глядя на нас. Я не успел возмутиться даже мысленно, когда он вдруг открыто улыбнулся. – Первый раз в моей забегаловке будет для вас бесплатным, парни. Подождите немного, сейчас все будет готово!

Ками… Да он святой!

***

Я сидел и смотрел на огромную миску с раменом, пытаясь представить, как все это во мне поместится. Нобуо, судя по звукам сбоку были чужды такие философские рассуждения – он максимально увлеченно поглощал лапшу под одобрительным взглядом добродушно улыбающегося Теучи.

– Теучи-сан, это потрясающе вкусно! Нам в приюте иногда готовили рамен, и я пробовал лапшу быстрого приготовления тут, в Конохе, но так вкусно еще не было! – восхищался мой товарищ в перерывах между засасыванием очередной порции лапши.

– Хо-хо, на то у меня и лучшая лапшичная в деревне! И вообще, сравнивать мой рамен с лапшой быстрого приготовления – это обидно, знаешь ли, – скрестил руки на груди, изображая обиду, хозяин заведения. Даже попытался скорчить хмурое лицо. Впрочем, глаза его смеялись.

Чувствую себя лишним – слишком легко приятель сошелся с Теучи. Ладно. Была не была – пробую!

– Ого, и правда, очень вкусно! – ну да, не удержался от комментария. Ну и что с того? Ведь действительно вкусно, а Теучи приятно такое слышать – кому не понравится, когда его работу хвалят?

– Слушай, Джуничи, ты что, правда никогда не пробовал рамен? – протянул Нобуо, подозрительно глядя на меня. Чего это он? – У тебя лицо было удивленное, словно ты никогда ничего подобного не ел. Но я не понимаю, как такое возможно, рамен же вкусный!

Ну и что теперь? Рассказать-не рассказать? А почему бы и нет? Мне от этой информации ни тепло, ни холодно, в конце-концов. Да и Теучи, убедившись, что нам понравилась его лапша, и мы уплетаем ее за обе щеки, вернулся к готовке лапши и, казалось, не замечал ничего вокруг. Я отложил палочки.

– Нобуо я вообще еду попробовал около месяца назад. Ну, это то, что я помню.

– Э? Это как?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Просто я жил и жил себе, не думая ни о чем, не разговаривая, не читая, не учась ничему… Я помню все, но это было как будто сон. А потом я вдруг проснулся и начал понимать кто я и где я.

– Все равно ничего не понял. – покачал он головой.

– Ну, не важно, все равно, когда мы с отцом кушаем, рамена не бывает. Давай лучше доедим.

– Ага… – мы вернулись к оставленной еде. Но Нобуо надолго не хватило. – Слушай, а ты же клановый. Как ты попал в класс С?

– Чего это ты вдруг спросил? – блин, надо научиться бровь приподнимать. А то не солидно – удивляюсь и обе вверх ползут. А надо чтоб одна только! Это же обязательный навык для попаданца! Впрочем, у меня и по остальным пунктам минусы.

– Да давно уже хотел, но только сейчас получилось…

– Как бы тебе сказать… Я слабый. Я очень слабый. Сколько мне лет по-твоему?

– Эм… Шесть? Я удивился, что ты так хорошо говоришь, как будто и малявка совсем, ха-ха. – как-то коряво шутит. Нервничает что ли?

– Мне почти восемь, Нобуо. Просто я очень худой и слабый.

– Ого… То есть, почти как мне? Но все равно, почему С-то?

– А вот так! – руки сжали палочки, но сил сломать их естественно не хватило. Я даже голос чуть приподнял, но быстро взял себя в руки и успокоился. – Вот так. Это все наверняка отец! Наверняка это он устроил. Он даже отказался как-то помогать, когда я пришел домой побитый в первый же день! Тупой старпер…

Я все-таки завелся… Надо как-то успокоиться. Схватил палочки и начал агрессивно уплетать лапшу. Нобуо больше ничего не спрашивал и тоже молча ел. Когда тарелки опустели, он прошел вместе со мной до главной дороги, откуда я уже знал, как дойти до дома, а сам, попрощавшись, направился к общежитиям. Через переулки, что в очередной раз напомнило мне о вчерашнем. С досады пнул попавшийся под ногу камешек, но он прокатился всего ничего, лишь еще больше испортив настроение. Нахохлившийся и мрачный, я направился домой.

Глава 4.2. Арка 1.

После того разговора в лапшичной все, вроде, более-менее устаканилось. Серьезных тем мы больше не поднимали, общаясь с Нобуо больше об учебе или обсуждая одноклассников.

В классе все более активной становилась банда Мэзеру, от которой мы постоянно бегали. После того раза, как он сотоварищи подкараулил меня и избил, за что ему ничего не было, парень возомнил себя самым главным и принялся задирать всех вокруг. Справедливости ради, ему никто не смел возразить – на остальных безнаказанное избиение кланового тоже произвело впечатление.

Понимать, что этот гопник поднялся чуть ли не по моей голове, было до жути противно, но поделать я с этим ничего не мог. Хорошо хоть нет худа без добра – Мэзеру негласно объявил меня своей личной добычей, и никто кроме него и тех троих приятелей-хулиганов за мной не охотился. А вместе со мной – и за Нобуо. Так что нам только и надо было что обводить вокруг пальца этих четверых дураков.

В Академии тоже все шло ровно – мы изучали географию, учились писать и считать, нам рассказывали про историю мира шиноби, про правила ниндзя, про то, какая замечательная у нас деревня и как мы должны ее любить и защищать. Не скажу, что последнее имело такой уж большой отклик у детей, но кто-то да проникался.

Помимо таких не-шинобских предметов у нас была еще и теория чакры, на которой нам после первого занятия Кэтсу рассказал про ручные печати, за что они отвечают, показал, как их правильно складывать. Естественно, показывались не все существующие печати, а только двенадцать основных: тигр, змея, овца, собака, свинья, крыса, птица, лошадь, обезьяна, кролик, бык, дракон. Именно их мы и учили.

Начали с того, что пытались сложить одну из печатей раз за разом – это оказалось труднее, чем я думал. Сейчас у меня получались только первые три и раз через раз – четвертая. И это был хороший показатель, остальные могли сложить максимум тигра и змею. У Нобуо тоже не очень хорошо получалось.

Тут стоит сказать спасибо моему недоразвитому телу и гибким детским костям – пальцы гнулись очень легко. Пожалуй, впервые я не был недоволен своей слабостью.

Каждое утро мы с Нобуо встречались не пол-пути от моего дома к Академии, пробирались через закоулки, чтобы не пересекаться с другими учениками и благополучно просачивались мимо банды Мэзеру. Со временем он перестал нас караулить у входа, но мы все равно ходили через переулки по двум причинам. Во-первых, так было быстрее, а во-вторых, интереснее! Мы чувствовали себя настоящими ниндзя, проскальзывая между близкими стенами, перепрыгивая доски и прочий мусор, выискивая все новые и новые подходы…

Сматываться из Академии оказалось куда сложнее – как ни старались, мы не смогли придумать другого способа побега, кроме дерева. Поэтому мне каждый раз приходилось выкладываться по полной и использовать чакру, чтобы благополучно спуститься. По прошествии месяца, должен сказать, это уже не вызывало у меня такого сильного истощения, как раньше, хотя я все еще чувствовал себя неважно.

Если смотреть на мое положение в целом, то все было очень даже неплохо – я в какой-то момент поймал себя на мысли, что вполне доволен жизнью.

Я слишком поздно понял, что еще одним клише историй про попаданцев как раз и является такое вот затишься перед бурей…

***

Я бежал сломя голову, не оглядываясь назад. Не хотел видеть, что будет, не хотел смотреть. Хотя что толку – я и так все отлично понимаю. А скоро и услышу – при всем моем желании, тело слишком слабое, чтобы убраться на достаточное расстояние перед тем, как начнется «веселье». Так назвал предстоящее избиение Мэзеру, подкарауливший нас после занятий.

День начинался хорошо – главный гопник класса не пришел на занятия, как и его приятели, и мы с Нобуо посчитали это хорошим знаком. Даже смогли парой фраз перекинуться с некоторыми одноклассниками, прежде опасавшимися даже подходить к нам из страха перед Мэзеру – из тех немногих, кто тоже сидел в первых рядах. Их особо не трогали, разве что домашку постоянно просили дать списать, и отказов не принимали.

На всякий случай, тем не менее, мы все также решили ретироваться из Академии прежним путем – по дереву. Мало ли, вдруг эти мелкие гопники решили ослабить нашу бдительность, и подхватят, когда будем выходить из здания. Впрочем, в этот раз мы уже не бежали на крышу, а спокойно поднялись. Даже успели прошагать вместе минут десять – хотели вновь заглянуть в Ичираку. Только вот не получилось…

Мы оказались слишком наивны, слишком недооценили Мэзеру и его подпевал. Уже позже я узнал, что несколько одноклассников просто напросто выследили нас по пути на крышу, после чего сдали своему «боссу». Тот, и впрямь, специально не пришел на занятия, но не совсем чтобы мы успокоились и не боялись, а потому, что догонять нас после занятий не хотели – ведь куда проще выйти наперерез, заранее зная, куда идти, чем бежать по неизвестным закоулкам за двумя беглецами.

Нас окружили, отсекая все пути для отступления. Зажали с четырех сторон на неприметном перекрестке. Мэзеру вышел прямо перед нами из-за какой-то пристройки, остальные тоже где-то прятались – вышли, как только мы остановились, заметив лидера – мы с Нобуо не успели оглянуться, как оказались в западне.

– Так-так-так… А кто это тут у нас? Клановый отброс и бездомная крыса, надо же. Отличный улов, верно, пацаны? – пацаны, полагаю, не особо понимали, о чем говорит босс – это явно читалось на их лицах – но дружно поддержали здоровяка Мэзеру веселым гоготом. Ну, в меру возможностей своих глоток – дети еще, все-таки. Тот визгун вообще чуть ли не пищал, но зато энтузиазма было хоть отбавляй. Вожак этой маленькой стаи шакалов, тем временем театрально развел руки в стороны. Учитывая, что он был в два раз шире и во столько же выше мелкого меня, выглядело это по-настоящему страшно – он словно солнце собой загородил. – И что же вы тут такие одни делаете? А мы с парнями тут рядом проходили, хотели поздороваться. Давно ведь не виделись, соскучились очень. Верно, пацаны?

Пацаны были вновь единогласны в своей солидарности с лидером, что и выразили, вновь захохотав.

– Мэ-мэзеру, вот так встреча! – Нобуо нервно усмехнулся, кладя руку мне на плечо. – Э-эм, п-понимаешь…

– Тц, – это цоканье прозвучало как хлесткая оплеуха. Нобуо мгновенно закрыл рот, я чувствовал, как он дрожит. Да мне и самому было страшно. Мэзеру сплюнул. По-хулигански так, смачно. Видно, что практиковался… Биджу, о чем я думаю?! – Слабаки вы оба. Даже нормально сказать ничего не можете. Ладно, перейдем к веселой части. Для начала… Ну не знаю, кланяйтесь и просите прощения, что бегали от нас целый месяц. Можете ноги мне поцеловать – тогда бить буду не так сильно.

– Да т… – э, что за дела, ты чего пихаешься? Он же всякие границы уже переходит, такое точно прощать нельзя! Я в бессильной злобе сжал кулаки. Знаю, что ничего не смогу сделать, но этот урод… Сзади надавил Нобуо, заставляя кланяться. Ногти больно впились в кожу. Взгляд упал на покрытые чем-то коричневым сандалии Мэзеру. Черная грязь под отросшими ногтями, такие пятна, как и на обуви… Он специально в луже попрыгал перед тем, как сюда прийти?!

– Хооо, какие вы покладистые… Приятно видеть такое уважительное отношение от младших, прияааатно… Правда, пацаны? – вновь утвердительный смех.

– Д-джуничи… С-слушай меня. Как т-только я скажу – беги вперед. – зашептал на ухо товарищ. Я хотел было возразить, но не успел. Он все еще дрожал, но с каждым словом становился увереннее. – Н-не спорь. Поверь мне, это единственный шанс.

– Ладно… – а какие у меня еще есть варианты?

– Э, вы че там шепчете друг другу на ушко? Неужто вы из этих? – крикнул сзади один из подручных Мэзеру и засмеялся.

Сразу после его слов события для меня понеслись вскачь. С криком «Вперед!» Нобуо побежал прямо на подозрительно сощурившегося главаря банды. Причем рывок оказался на удивление резким и неожиданным – я только половину расстояния, отделявшего нас от хулигана, успел пробежать, когда тот повалился наземь вместе со вцепившимся, как клещ, другом. Тот не стал себя как-то ограничивать и использовал весь доступный ему арсенал приемов – кусался, пинался, пытался заехать локтем под ребра. Мэзеру же бешено вращал глазами, пытался оттолкнуть неудавшуюся жертву и громко приказывал прихвостням отодрать Нобуо от себя.

Пробежав мимо, я остановился и посмотрел назад. Взглядом встретился с другом… Повернулся и побежал дальше – искать помощь. Его глаза… в них была решимость, и я не осмелился вернуться. Да я и не смог бы. Вырвавшись из западни, я мог думать только о том, чтобы сбежать оттуда подальше. Нестись вперед и не вслушиваться в звуки за спиной, не думать об оставленном друге.

В тот момент я думал, что хуже стать уже просто не может.

***

Когда я проснулся утром, голова была полностью пуста. Я не мог думать ни о чем – ни о плохом, ни о хорошем. Сил на самокопания и рефлексию тоже уже не было – я уже успел сполна насладиться ими, когда добежал вчера домой и, не раздеваясь, завалился на футон.

Не знаю, как я выглядел со стороны, может, совершенно также, как и обычно – отец, мимо кабинета которого я проходил, удостоил меня лишь коротким взглядом – но чувствовал при этом себя совершенно отвратительно и жалко. Вновь дало о себе знать мое слабое тело, выражая свое недовольство вчерашним забегом с помощью ноющих мышц, улыбнуться не получалось даже через силу, а на завтраке кусок не лез в горло.

Так, с абсолютно пустым взглядом, я и направился в Академию. Вернее, до условленного места, куда всегда приходил Нобуо от сиротского общежития. Вообще говоря, благодаря нашим с ним регулярным исследовательским походам, я уже неплохо ориентировался в Конохе. Собственно это было не так уж сложно – деревня имеет форму почти идеального круга, обрезаемого с одной стороны Скалой Хокаге, которая и является своеобразным центром притяжения всего селения – все дороги ведут именно туда, и именно там находятся два главных здания деревни: Академия Ниндзя и Резиденция Хокаге.

Квартал клана Хьюга, на самом деле, находится чуть ли не вплотную к этой самой Скале. Собственно, благодаря этому Нобуо и смог так легко меня подловить в первый день нашего с ним знакомства – у меня банально не могло быть других путей к Академии. Наверняка, и Мэзеру с его подручными смогли бы легко загнать меня в угол, если бы мы с Нобуо не делали заметный крюк, заходя к Академии с совершенно другой стороны, чем и дурили недалеких хулиганов… Да уж… По крайней мере, раньше нам это удавалось.

Когда, наконец, добрел до нужного места, с разочарованием и какой-то даже обреченностью заметил, что друга на месте не наблюдается. А ведь раньше он всегда приходил раньше меня. С унылым видом подождав его там минут десять, вздохнул и осторожно направился на учебу, старательно вытаскивая из памяти самые путанные и неочевидные маршруты, что успели составить мы с Нобуо, но…

Как ни странно, все это оказалось совершенно не нужным - ни у ворот, ни неподалеку от входа никого не было. Я даже рискнул выйти на главную дорогу, чтобы проверить свои догадки, и с удивлением обнаружил, что оказался прав – Мэзеру и приятелей нигде не было. Впрочем, как и Нобуо.

На занятиях их тоже не оказалось, а между тем, у нас началась новая тема – вместо лентяя Кэтсу сегодня пришел какой-то вялый мужик с кислым взглядом и принялся рассказывать нам о различных приспособлениях, использующихся шиноби. Скажу честно – лекция меня увлекла. Никогда не считал себя заучкой, да и учитель рассказывал мягко скажем не очень интересно, но было кое-что, перевешивающее эти недостатки. Новый преподаватель не только рассказывал нам, какие существуют пилюли, ловушки, метательные оружия и прочие интересные смертоносные игрушки, облегчающие жизнь среднестатистического ниндзя, но и приводил примеры того, где и как все это можно применять.

И именно это помогло мне вспомнить, что в оригинальной истории о мире шиноби персонажи становились сильнее не только превозмоганием, но и с помощью хитрости, тактики, ловушек и различных приспособлений, применяемых вместе с малозатратными техниками. Например – метаешь сюрикены во врага, выдыхаешь простейший порыв ветра, и на выходе получаешь неплохую дальнобойную атаку, использующую минимум ресурсов. Или можно запечатать побольше оружия в свитки, а потом просто выпустить весь свой арсенал на врага, как это делала Тен-Тен. У нее, конечно, преимущество определенное есть – родители-оружейники могут спокойно снабжать дочь просто тоннами железа, но мой отец тоже не бомж из-под моста, уверен, сможет, и даже не откажется, достать немного и мне таких игрушек. Особенно если обосновать такую просьбу.

К своему стыду, за всеми этими размышлениями я даже забыл о Нобуо. А потому когда занятия закончились, и я уже выходил с территории Академии привычным путем – через крышу и по дереву вниз, то чуть не навернулся при спуске, услышав откуда-то снизу, как кто-то зовет меня по имени.

– А ты все такой же неуклюжий, да, Джуничи? – криво ухмыльнулся друг.

– Нобуо! Как ты… Ты не пришел, я думал, ты дома или вообще в больнице! А ты цел! Как? Что вчера произошло! Прости меня, я убежал… Ты сам сказал мне, но я не должен был! Мы же друзья, а я…

– Стоп-стоп, успокойся, все хорошо… – как-то неловко похлопал он меня по плечу, прерывая поток слов. – Не надо извиняться… Там взрослые подошли, все хорошо, но…

– Что такое? Ты какой-то напряженный, что-то случилось?

– Нет-нет! Ну то есть не случилось, но случится. То есть может случиться, если ничего не сделать… Кхм, я подслушал, что Мэзеру хочет снова нас подловить. На этот раз он вообще всех позвал… Чтобы ты не сбежал больше.

– Ох… – от такой новости у меня подкосились ноги. Потом я снова вскочил на ноги, поняв кое-что. – Зачем ты тогда пришел, они же и тебя побьют! В этот раз, как тогда, не получится!

– Ну я же не стал бы так глупить… оставляя тебя одного, – Нобуо нервно рассмеялся. Впрочем, я тоже был на взводе, не мне его винить. – Не бойся, у меня есть идея. Я расчистил один из проходов, по которому мы еще не ходили, поэтому меня не было сегодня. Пойдем через него и сможем легко выбраться!

– О, здорово! – это была отличная новость, и я позволил себе улыбнуться. А после опять скис, вспомнив о вчерашнем. – Нобуо, ты, все-таки, прости, что оставил тебя… Мне очень жаль, правда.

– Забудь, пойдем уже, – отмахнулся приятель, отворачиваясь и махая рукой, чтобы я следовал за ним.

– Ладно! – на лицо наползла слабая улыбка. – Иду.

Переулок, про который говорил Нобуо, отыскался довольно быстро. Раньше он был завален какими-то досками и ящиками, я даже не обращал на него внимания. Пролезть, конечно, было возможно, но после я был бы выжат, как лимон, и вряд ли смог бы продолжать путь. Но друг постарался на славу – очищенный проход был достаточно широким для нас с ним, но оставался заблокирован для взрослых. Отличный путь отхода. Я как раз хотел сказать об этом Нобуо, как на меня упало что-то тяжелое, повалив на землю и заставив сознание улететь в темноту.

***

– Братан, ты чего!? А вдруг он сдох! Он же клановый, нам за это…

– Да завались ты, уши вянут! Живой он, отрубился просто. Да и вообще, чо нам сделают? Мы же вообще его не трогали, верно Нобуо? Ты же его, хех, друг, подтвердишь, что он сам упал… с лестницы, например.

– Лучше с дерева. С того, которое у Академии. Мы там часто лазали…

– Точняк, вы же так от нас ныкались. А бедный маленький Джуничи не удержался и упал, какой растяпа. – в переулке разнесся хохот. – Э, слышьте, а он, кажется, очнулся уже. Ну-ка, тряхните его кто-нибудь. Бареру, займись-ка.

Заметили. Не знаю, на что я надеялся, лежа на земле и стараясь не шевелиться. Наверное, ни на что. Просто мне было тяжело осознать, что вообще происходит – все случилось слишком быстро. Да и вообще мне почему-то казалось, что сегодняшний день пройдет спокойно, даже несмотря на предупреждение друга… Который оказался… Не знаю я! Я вообще не понимаю, что творится! Почему он так спокойно с ними разговаривает? Как они вообще нашли нас так легко?

– А ну-ка… – самый здоровый из этой гоп-компании легко поднял меня и толкнул в сторону стены. На мое счастье, там оказались какие-то пыльные мешки, но падать на них было тем еще удовольствием, ибо пахло… ужасно.

– Фууу, ты куда его толкнул, дубина? Биджу, мы же с ним еще не закончили! А, ладно, сами бить будете – не собираюсь я в этом дерьме мараться.

– Надо же… не знал, что ты такой… чистюля, Мэзеру, – сам не знаю, зачем его провоцировал, но я просто не мог сидеть молча. Осознание ситуации потихоньку начало приходить ко мне, и нужно было на что-то отвлечься, только чтобы не думать.

– Хооо, у мышонка прорезались зубки? – проскрипел своим противным голоском один из подручных, мерзко ухмыляясь. Ну и неприятный же он тип. Не помню имени, но выглядит прямо как…

– Молчал бы, крыса помойная, тебе слова не давали, – огрызнулся, буравя взглядом главаря и пытаясь нащупать что-нибудь левой рукой. Правая жутко болела и не хотела двигаться.

– Ах ты!... – о, а этот повелся. Мэзеру все это время молча наблюдал, скрестив руки на груди.

Крысюк тем временем кинулся ко мне, а я из последних сил оттолкнулся здоровой рукой от земли, заваливаясь вправо, и бросая прямо в несущегося на меня парня нащупанным камнем. В обычной ситуации у меня ничего не получилось бы, но пригодилась сегодняшняя лекция. Никакого чакропроводящего оружия у меня с собой, очевидно, не было, но были камни, то есть, земля, которой многие шиноби спокойно пользуются, наполняя чакрой. Вот и я постарался как можно больше заполнить кусок щебня, попавшийся под руку.

Импровизированный снаряд на удивление резво понесся к мелкому подлизе – тот даже его не заметил – и ударил прямо в живот. Парень аж отшатнулся и упал на задницу от такого, после чего схватился за живот, свернулся в позу эмбриона и заскулил от боли.

Мне было не лучше. И как бы не хуже. Падая, я, кажется, еще больше повредил руку – она стреляла болью, от чего перед глазами все просто плыло. Хотя, возможно, последнее было результатом почти полностью опустошенного резерва чакры. Биджу, почему я такой слабый…

– Вот знаешь, смотрю я на тебя, и не могу понять. А чем ты лучше нас? Ты валяешься в куче мусора, скулишь от боли, боишься, что мы тебя побьем. Ты слабак и ничтожество. Но у тебя есть все – еда, дом, семья, деньги, знания. – перед глазами появились чьи-то сандали. Носивший их присел на корточки так, что я смог его увидеть. Это был Нобуо. – У тебя есть все, но ты все равно ноешь о том, как тебе трудно, смотришь на нас свысока… И все потому что ты из клана.

Он поднялся, пнул меня под ребрам, от чего из легких выбило воздух, а потом я услышал звук плевка и почувствовал на лице что-то влажное.

– Я… не относился… не смотрел св… кха… свысока… – нашел силы, чтобы выдавить эти несколько слов.

– Не обманывай сам себя, Джуничи. Я видел твои глаза, когда ты угощал меня раменом, когда рассказывал очевидные для тебя вещи после занятий. – снова пинок под ребра. – Ты наслаждался, тебе было приятно, что ты лучше меня. Клановый отброс…

– Я не…

– Ой да хватит уже, заткнитесь оба. – решил, наконец, вмешаться Мэзеру. – Нобуо, ты доказал, что чего-то стоишь, но не зарывайся и делай, что велено. Ты привел мелкого сюда и высказал, что хотел. Но он моя добыча, уяснил? А теперь пшел вон отсюда, пока не огреб. Разберусь с тобой позже.

– Ладно… босс. – буркнул «друг» и по удаляющемуся звуку шагов я понял, что он уходит.

– Ну что, слабак, теперь ты. – ногой перевернул меня на спину Мэзеру.

– Что… тоже будешь…кх… заливать про клановость… и всю эту биджеву… муть?

Мэзеру, как раньше Нобуо, присел рядом со мной

– Хаха, нет, не буду. Знаешь, мне как-то плевать на все, что там нес этот дурак. Хотя, кое-в-чем я с ним не согласен. Ты из клана. А кланы выше нас, безродных сирот. Но еще ты слабак, а значит, ты на самом дне – даже ниже, чем те слабаки, которых я бил всю свою жизнь… – Он схватил меня за лицо, поворачивая его так, чтобы я мог его видеть. – Проблема только в том, что ты не хочешь этого признать. И именно это меня в тебе бесит. Именно поэтому у меня кулаки чешутся избить тебя, но…

Он скривился, убрал руку и вытер ее о мою толстовку и продолжил.

– Но сегодня от тебя воняет, как от помойки, а я, что бы кто ни думал, ненавижу грязь и всякие отбросы. А потому, – Мэзеру поднялся, развернулся и отошел на пару шагов. – А потому, ребята, намните-ка ему бока, потом хватайте Крыса… Да-да, теперь тебя так будут звать, крысеныш. Подумать только, тебя этот слабак побил, ничтожество. Хватаете его и домой. А я пошел – надо еще отмыться от этой грязи.

И он ушел. Вот так просто, даже не ударив меня. Впрочем особой нужды в этом не было – двое его приятелей от души повеселились вместо своего босса. К счастью, я отрубился уже после первых их ударов, позволяя спасительной темноте защитить меня от боли.

Глава 5.1. Арка 1.

Что может быть более классическим, чем пробуждение в собственной кровати после драки и потери сознания? Теплая постель, солнце, настойчиво бьющее прямо в глаза, пение птиц за окном и обеспокоенные родные у изголовья, только и ждущие, когда ты откроешь, наконец, глаза, чтобы обнять, пожалеть и успокоить…

И, конечно, ничего из этого не ждало лично меня. Ну почти – очнулся я все-таки в своей комнате, только вот все остальное… Начнем с того, что я не уютно валялся под одеялком, а раскорячился в неудобнейшей позе, которую никак не мог сменить – конечности были перебинтованы и жестко зафиксированы. А судя по чешущейся в некоторых местах коже, мне еще и гипс наложили. Кроме того, проснулся я ночью, а потому ни солнце, ни певчие птицы, не могли потревожить мой сон. Собственно, и проснулся я не из-за них, а из-за банальнейшей боли в отбитых ребрах, тоже, надо сказать, крепко забинтованных.

И на этот раз я принял все на удивление спокойно. Нет, и прежде я постоянно восклицал про себя, что, мол, ну конечно, ну разумеется, как же иначе – не может же у меня все быть так хорошо, судьба обязательно должна дать пинка, чтоб жизнь медом не казалась. Но… это были не слова трезво оценивающего ситуацию человека, а нытье. Нытье ребенка, у которого не получилось что-то сделать с первого раза, и он решил, что не получится и в дальнейшем. Сталкиваясь с преградой, я не пытался ее пробить или обойти, я отступал. Причем зачастую – когда она уже была готова рассыпаться в пыль. А иногда и сам создавал себе препятствия…

Та драка… нет, те слова, сказанные моим якобы другом, и Мэзеру, они что-то задели во мне, заставили оглянуться назад, оценить пройденный путь. И пусть он был еще очень короток, увиденное мне совершенно не понравилось. Он не такой, каким я хотел бы его видеть, не такой, каким должен быть. А значит, надо сворачивать с него.

Левая рука, на удивление, почти не пострадавшая, и сохранившая подвижность, потянулась к тумбе, стоявшей рядом с футоном. Открыв один из ящиков, достал из него скомканный кусок бумаги, когда-то отданный мне отцом, по его словам, чтобы я «привел себя в порядок», но превратившийся в итоге в импровизированный платок. Кое-как расправив его, криво ухмыльнулся.

Биджу, теперь стало еще более стыдно за тот раз… Это же простенькая запечатывающая печать. Наверняка в ней какие-нибудь пилюли или просто сырая медицинская чакра запечатаны. А символы не стерлись, как мне сперва показалось. Оно и понятно – не чернилами же их выводили, это просто очередное проявление вездесущей энергии этого мира.

– А что если… – попробовал подать в печать немного своей чакры.

Когда у меня, наконец, получилось направить небольшой поток в нее, заметил легкое светло-зеленое свечение, исходящее от листка и распространяющее по держащей его руке приятное тепло. Быстро приложил печать к животу и сразу почувствовал, как стало легче дышать, боль отступила. Постепенно свечение пропало, но к тому моменту мне стало уже гораздо лучше.

– Крутая штука… Интересно, а у отца есть еще такие? Он так небрежно дал…

Не договорив, я широко зевнул от нахлынувшей усталости и почти сразу заснул.

***

Утреннее пробуждение вышло куда как более приятным, чем ночное. Во-первых, тело болело гораздо меньше, а во-вторых, в комнате обнаружился старик Сэдео – Старейшина, помощником которого работает отец. Который, к слову, был тут же.

– О, Джуничи, уже очнулся? Я, право, думал, тебе понадобится несколько больше времени. Ты где так умудрился поломаться? Подрался что ли? – заметив, что я больше не сплю, «добрый дедушка» сразу завалил меня своей заботой. А «добрый» он потому что… да по глазам видно, что что-то задумал, старый пень! Блин, так смотрит еще… надо что-то ответить на вопрос…

– На дерево залез… упал. Когда спускался. – пробурчал я. И почему соврал? Биджу, да очевидно же, что меня кто-то отметелил! Невозможно десять раз упасть ребрами на круглую ветку одной точкой! Но говорить правду почему-то не хотелось…

– В следующий раз будь осторожнее, – ого, это что, отец голос подал? Еще и улыбается, довольный такой! Раньше я бы не заметил, но уже сколько времени с ним знаком – он точно также губы кривил каждый раз, когда я правильно решал заданную им задачку. И Старейшина тоже доволен, вроде, ответом…

– Верно-верно, Кеншин правильно говорит – будь аккуратнее при падениях. Вообще я бы посоветовал тебе лучше готовиться, когда будешь так играть с друзьями, – почему мне кажется, что речь совсем не о деревьях?

– Эм…Хорошо, Старейшина, я так и сделаю, – ну а что еще отвечать под таким пристальным взглядом? Бьюсь об заклад, все они знают, но… хотят, чтобы я сам разобрался? Если подумать, когда я пошел жаловаться отцу, тот отреагировал холодно, а тут…

– Славно, Джуничи, славно. Не стесняйся, если что, обращаться ко мне, я подскажу тебе, где можно взять интересные игрушки, чтобы показать друзьям, – и подмигнуть не забыл. Вот ведь шило в одном месте у старика, чего прицепился-то ко мне? – Впрочем, у твоего отца тоже много чего осталось со времен… детских игр. Уверен, он не откажется поделиться с тобой.

– Конечно, – многозначительно глянул он на меня, – мне они уже ни к чему.

Вот так перемигиваясь и играясь бровями они попрощались и, наконец, удалились. А я остался гадать, что это был за цирк без конец и чего они от меня хотели всем этим добиться.

Очевидно, что половину сказанного отцом и Старейшиной надо поместить в кавычки. Ну, то есть они же не дураки, чтобы так легко поверить в сломавшиеся во время детских игр руку, ногу и несколько ребер? Да и что за «игрушки» в самом-то деле? В деревне ниндзя у ребятни детство вообще рано заканчивается – тут лет с четырнадцати уже у всех скелеты по шкафам сидят, а у местных вундеркиндов кровавая дорожка начинается и того раньше. Кунай, сюрикен и баночка с ядом – вот список самых популярных игрушек местных детсадовцев. Ненастоящие, конечно, но все же.

Да о чем тут говорить, если Кеншин дарил умственно-отсталому сыну метательное железо! Какие тогда у него самого в детстве были игрушки вообще?

Да и все эти перемигивания-переглядывания что-то совсем не добавляют уверенности в том, что мы тут детские шалости обсуждали. Хотя… Вообще-то это все имеет смысл, если вспомнить, что я восьмилетний ребенок с задержкой в развитии, долгие годы только и делавший, что игравшийся с деревянными фигурками. Они вполне могли таким вот образом намекать мне, что, если я решу отомстить обидчикам, оба будут двумя руками за и предоставят полную поддержку.

А собственно, хочу ли я мстить, нужно ли мне это? Да. Да, нужно. Я должен доказать себе, что чего-то стою. Хватит уже ныть на свою судьбу, хватит надеяться, что жизнь сама принесет мне на блюдечке силу и удачу просто потому, что я попаданец. Да я же даже не помню, что было со мной в прошлой жизни – может, мне вообще все это просто приснилось, да и мало ли что может произойти в этом мире. Сколько разных необычных и необъяснимых техник придумали местные шиноби – не счесть, так почему бы и знаниям в моей голове (в основном бесполезным) не быть чем-то подобным?

– А значит, пришло время брать судьбу в свои руки, – с этими словами я потянулся и достал припрятанный под грудой одежды альбом для рисования. Нет, ну а как еще должен восьмилетний ребенок планировать свою месть? Стэнда с ниточками у меня почему-то нет, не обзавелся.

Зато примерно через час-полтора передо мной лежали несколько исписанных детским почерком листов бумаги с картинками. Ничего не смог с собой поделать: стоило взять в руки карандаш, как разные образы тут же забились в мою голову, как сельди в бочку, и чтобы избавиться от них, пришлось рисовать. Получилось довольно неплохо, к слову, учитывая полное отсутствие обучения в какой-нибудь художке и неразработанные пальцы.

В итоге план был примерно следующим: перво-наперво мне надо восстановиться, с чем поможет медицинская помощь, обещанная отцом и Старейшиной. Далее у меня будет небольшой больничный в пару недель, за время которых надо успеть набраться сил. А потом… потом придется вернуться в Академию.

Я так и не смог придумать ничего, что помогло бы мне отсрочить встречу с Мэзеру и его бандой. Уходить от них, как прежде, возможности у меня уже нет: я знаю окрестности куда хуже, чем Нобуо. Нет, конечно, я буду пытаться проскользнуть незамеченным, да и квартал клана находится не так уж далеко от Академии – можно будет через какой-нибудь из побочных выходов пройти, но меня все равно не стали бы рядом с кланом бить – подкараулят после занятий, да и все.

Значит, придется драться. И единственным моим преимуществом станут те самые медицинские печати. Налепив такую перед дракой, я смогу продержаться какое-то время и восстановиться после побоев. По крайней мере, я очень надеюсь, что такой план сработает. Иначе мне придется регулярно валяться в кровати, восстанавливая силы, и пропускать занятия. Чего, конечно, совсем не хотелось бы – одни только общеобразовательные занятия будут невероятно полезны в будущем, а уж лекции о мире шиноби и подавно. Это для местных детишек, даже приютских, все более-менее очевидно, в то время как я каждый раз открываю для себя что-то новое.

Насчет восстановления и тренировок тоже все понятно – печати, печати и еще раз печати. Каждый раз, когда вспоминаю свою первую тренировку, становится невероятно погано на душе. Я вообще ничего не мог – даже отжаться хотя бы как-то хоть один раз, и то не получалось. Я пытался делать что-то похожее на зарядку: головой покрутить, руками, ногами… И после пары таких витков мышцы буквально горели от боли. В конце концов я просто не выдержал…

Мне понадобилось много времени, чтобы оправиться. Не физически – подлатали-то меня довольно быстро. Скорее, психологически. Неделю или две после того раза у меня были фантомные боли или что-то похожее – я просто не знаю, как назвать внезапные приступы слабости и ощущение горящих мышц. И случались они каждый раз, когда я вспоминал тренировку или думал об еще одной.

Но в этот раз я буду умнее. И у меня будет козырь. А еще… у меня теперь есть мотивация. Предвкушающе улыбнувшись, я обвел несколько раз самую главную надпись, рядом с которой было больше всего зарисовок:

«Наказать Нобуо!!!»

М-да… Наказать. Сказать-то легко, но вот выполнить… Выполнить будет непросто – достаточно вспомнить только о тех немногих трудностях и проблемах, с которыми пришлось столкнуться еще в самом начале выполнения намеченного плана.

Для начала, поправлялся я весьма быстро. И, казалось бы, это должно было меня обрадовать, но не так все просто. Во-первых, восстанавливался я не самостоятельно – мало того, что печатью подлечился, так еще и Старейшина пару раз заглядывал, водил надо мной своими светящимися зелеными руками. То есть, это не я такой живучий, это меня вылечили, причем потратив немало сил. А во-вторых, стоило мне почувствовать себя лучше, как отец погнал меня обратно в Академию. Всего-то и провел в спокойствии три дня, два из которых пришлись на выходные. Быстро меня поставили на ноги. Гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

Впрочем, нет худа без добра… наверное. Не важно – главное, что мне удалось-таки разузнать насчет печатей! И то, что я выяснил, пролилось бальзамом на мою душу. Печатей у отца было много. Нет, не так – их было очень много! Буквально целый склад, на который у меня после не таких уж долгих «переговоров» (хватило простой просьбы) появился свободный доступ.

А причина наличия такого сокровища была проста – на таких печатях тренировались на протяжении долгих лет ирьенины клана Хьюга. В процессе добычи информации по данному вопросу я отхватил небольшую лекцию про тренировки юных медиков, из которой следовало, что на начальном этапе требуется научить разделять чакру на инь- и ян-составляющие, чтоб телесную энергию направить на лечение, собственно, тела. И вот в процессе тренировок начинающие лекари от мира шиноби сливают свою целебную чакру в такие простенькие печати – чтобы набить руку в разделении, а заодно и резерв подкачать.

В принципе, для большинства шиноби такие печати бесполезны – с их помощью можно разве что синяки убрать да мышцы подлечить слегка. Но у меня случай особый – я просто слишком мелкий и хилый. Настолько, что вложенного в печать небольшого объема чакры хватает, чтобы подлечить даже относительно серьезные травмы, пусть и самую малость. А уж если использовать их для тренировок… Результат обещает быть куда как лучше, чем в прошлый раз! По крайней мере, мне хочется в это верить.

Воодушевленный открывающимися перспективами, я смело направился к Академии по главной дороге. Уверен, на меня не посмеют напасть рядом с территорией клана, да и непосредственно у Академии тоже – и теперь, в полной мере осознавая это, я чувствовал стыд за те глупые игры в ниндзя в подворотнях деревни. А еще – злость на Нобуо. Ведь именно он убедил меня ходить окружными путями, из-за чего я большую часть дороги находился вдалеке от клана. И зависел от этого хитрого биджева куска… испражнений.

– Ты еще пожалеешь… – кулаки непроизвольно сжались, а я ускорил шаг, не обращая внимания на ноющие мышцы ног, и даже не думая тянуться к карману толстовки с нашивкой символа клана на спине – прошлую одежду пришлось выбросить, слишком испачкалась. Нет уж, печати только на крайний случай. Или для тренировок…

***

– Джуничи.

– П-п-пяяяяять… Ш-шеееесть…Сеемь… Я… Сказал… С-с-сеееееееемь! Ух, все, не могу… – расслабив руки, я упал на землю. – Трааавка… такая мягкая…

Такое чувство, будто кто-то очень внимательно на меня смотрит. А, наверное, показалось. Расслабившись, закрыл глаза, чувствуя, как солнце прогревает тело, по которому холодной прохладой струится лечебная чакра от печати.

– Джуничи!

Очень так, раздраженно смотрит, даже зло.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Лениво приоткрыв глаза, повернул голову на источник звука. От жеж биджу, это отец! Что-то я совсем размяк от жары. Тело уже немножко восстановилось, потому я постарался как можно быстрее сесть – стоять мне сейчас будет все еще тяжело. Судя по всему, отцу было как-то фиолетово на мои потуги, ибо он только раздраженно фыркнул и все с тем же безэмоциональным выражением лица выдал:

– У тебя есть полчаса на то, чтобы привести себя в порядок. Я буду ждать тебя на веранде. Оденься как подобает. – вот же чурбан. Иногда так бесит эта его невозмутимость! А мне теперь вообще-то интересно, чего это такое случилось и куда идти надо – никогда раньше ничего подобного не случалось. Впрочем, вслух я всего этого, разумеется, не сказал.

– Да, отец, – и поклон, ага.

Коротко кивнув, отец развернулся и направился домой, а я вновь повалился на землю – на этот раз спиной назад.

– Уф… Ну хоть повезло, что «тренировка» закончилась уже почти. Впрочем, можно и пораньше, наверное…

Поднапрягшись, сложился пополам, вновь усаживаясь на филейную часть, и осторожно поднялся на ноги, слегка зашатавшись.

– Оп-па… держусь. Такс, первым делом надо бы всполоснуться.

Выливая себе на голову очередное ведро холодной воды из бочки, появившейся во дворе на второй день моих самостоятельных тренировок – после просьбы отцу, разумеется, я пытался оценить свой прогресс за прошедшее время.

Прошло уже примерно пол-месяца с того дня, когда я впервые открыто пошел в Академию. На удивление, меня тогда даже не поджидали в засаде – в подворотнях ли или в воротах. Нет, я просто спокойно прошел в здание, прошел к своей аудитории и сел за первый ряд. И меня никто не побил! Все это заставило меня вновь скривиться, припомнив Нобуо и весь тот бред, что он на полном серьезе вываливал мне в уши. Куча ребятишек по приказу Мэзеру сторожит все подходы к Академии, только чтобы у босса была возможность почесать об меня кулаки? Серьезно? Им что заняться больше нечем? И зачем сбегать, используя дерево? Нет, учителя тут, конечно, те еще раздолбаи ленивые, по крайней мере у нашего класса, но не настолько же, чтобы позволять ученикам бить друг друга прямо на территории! Короче говоря, меня банально обвели вокруг пальца. Причем настолько по-простому, что каждый раз думая об этом, я аж краснею со стыда.

Хотя, конечно, неприкосновенен я не был. Скорее даже наоборот – для всех одноклассников я стал добычей, последним звеном пищевой цепи. Единственном, что как-то сдерживало их наезды на меня, было влияние Мэзеру, заметно возросшее после моего избиения, и которое он совсем не горел желанием терять. А потому бить меня мог только он сам, либо кто-то из его ближайших прихвостней. Остальные довольствовались подножками, которые я не всегда мог перешагнуть банально из-за роста, плевками в спину и меткими бросками маленьких слюнявых шариков.

Было неприятно. Было мерзко. И я сам не знаю, как смог сдержаться и не накинуться на кого-нибудь. Наверное, только осознание того, что мне не хватит сил завалить даже слабейшего из своих обидчиков – разве что покусать, да и то не особо сильно.

Странно признаваться в этом самому себе, но я даже обрадовался, когда увидел у выхода из Академии группу парней во главе с Мэзеру. Очевидно, они собирались сходить на увлекательное мероприятие по избиению меня любимого. Большого труда стоило сдержать злую усмешку – пусть попробуют, уроды, но легко я не дамся! Тело почти сразу почувствовало прохладу, вымывающую из мышц накопившуюся усталость, от сразу двух активированных печатей, налепленных на живот. Я же, стараясь выглядеть как можно более спокойным, направился к поджидающим меня парням.

Должен заметить, получилось у меня так себе – кулаки были сжаты, спина выпрямлена, да и сам по себе я был напряжен, как струна. Впрочем, ребята этому не придали совершенно никакого значения. Только лишь Мэзеру скользнул взглядом и чуть нахмурился, после чего развернулся и, махнув рукой своим, удалился. Что, не хочется руки марать? Ну ты еще от меня получишь… потом, позже… Когда я буду готов.

А потом… А потом меня дружно и весело избивали. Что было, в целом, логично – даже с налепленными печатями я вряд ли бы справился хоть с кем-то из этих четверых даже по-отдельности, не то что всем скопом. Даже крыс в этот раз не кидался, хотя я его и провоцировал. В итоге, я все-таки огреб, пусть теперь мелкие бандюки и не усердствовали, как в прошлый раз. Помогало то, что под одеждой они не видели, как следы от только что нанесенных ими ударов постепенно сходят, да и в целом печати несколько повышали мой болевой порог. Так что всю драку… если пинки, тычки и удары со всех сторон можно так назвать, я старательно избегал прямых ударов, пользуясь своими низким ростом и субтильным телосложением, старался принимать урон по касательной и изо всех сил старался следить за общей картиной – это понадобится мне позже. Сильно позже.

В конце-концов, я просто свалился на землю, получил еще несколько злых пинков и был оставлен в покое. Конечно, можно было бы простоять еще немного, но это уже было ни к чему – и так все тело болело, да и мышцы ныли. Полежав так некоторое время, подождал, пока печати не убрали дрожь и боль, осторожно поднялся и неуверенной походкой направился домой.

Для кого-то другого подобное описание произошедшего может показаться слишком… сухим? Незаинтересованным? Недостаточно эмоциональным? Что ж, возможно. Скорее даже так и есть. Но как еще относиться к таким обыденным вещам? А избиения, и впрямь, стали для меня рутиной, ибо повторялись каждый учебный день строго после занятий. Да и плевки в спину с презрительными взглядами никуда не делись. И только мысленно отстранившись от всего того грязно-коричневого потока, что выливался на меня изо дня в день, я мог как-то держать себя в руках, и даже наслаждаться редкими моментами покоя, как тогда, в конце тренировки.

Глава 5.2. Арка 1.

Последняя порция освежающе-холодной воды водопадом упала на голову и плечи, вымывая из головы неприятные воспоминания. Правда, задумавшись, я чуть было не свалился на грешную землю со своего импровизированного пьедестала, представлявшего собой второе имевшееся ведро. Только перевернутое – чтобы я мог хоть как-то доставать до края бочки. Которая, кстати, каким-то образом заполнялась каждый раз сама собой, да еще и поддерживала температуру содержимого на одной планке независимо от погоды на улице. Наверняка тоже что-то из искусства печатей наподобие тех, медицинских. Они, кстати, как и прежде, спокойно держатся на моем животе – уже привычные две бумажки с заковыристыми символами – им не страшны ни влага, ни жара. Как держались на чакре, так и держатся.

Судя по внутренним часам, прошло минут десять. Но поскольку я только недавно начал тренировать собственное чувство времени, то погрешность у них… большая вообще-то. В любом случае, лучше поспешить и явиться к отцу раньше, чем опоздать – он был явно чем-то раздражен и выглядел весьма напряженным. Значит, дело важное, возможно, даже официальное.

– А раз так, то надо соответствовать… – пробормотал я, копаясь в шкафу в поисках единственного наличествующего комплекта традиционной одежды.

Вообще говоря, настоящий такой комплект – это целый многослойный монстр, который натягивать самому невероятно проблемно. Там и несколько пар широких то ли штанов, то ли юбок, и верхней одежды немало, и даже тапочки с носками какие-то особенные. Но для детей вроде меня какой-то великий и, несомненно, гениальный человек придумал уже сшитый воедино костюм, который всего-то и надо застегнуть на несколько пуговиц, скрывающихся после под складками одежды. От настоящего не отличить, если не знать, что искать, а удобство – на высоте. Хотя, парилка еще та получается, конечно, но в местных хорошо проветриваемых домиках с тонкими деревянными или даже бумажными дверями носить такое – вполне терпимо. Обувь только пришлось натягивать по-старинке, в остальном же раз-два, и я полностью готов!

Сразу накатило удовлетворение от того, что смог быстро привести себя в порядок и собраться. А еще – предвкушение похвалы от отца. Не в первый раз уже замечаю подобное за собой, но стараюсь не обращать внимания. За прошедшее время уже успел немного разобраться в себе, оставив, как я надеюсь, позади те несколько… постыдных, мягко говоря, сцен, с плачем и нытьем в прошлом. Хотя, признаюсь, меня все еще порой колбасит от целеустремленности к полнейшей апатии и желанию сдаться, бросая из крайности в крайность, как рыбацкую лоханку в бурном море. Но уже не так сильно, как раньше.

Ведь что со мной, по сути произошло? Теперь, спустя несколько месяцев в этом мире, я уже могу сдерживать эмоции и анализировать происходящее более-менее отстраненно. Что дало свои плоды – я, наконец, осознал, что Я-душа, если можно так выразиться и Я-тело отнюдь не едины. Детское, хилое, отстающее в развитии тельце и пусть ненамного, но старшая душа. Тут не могло не возникнуть диссонанса, вылившегося в частые перепады настроения. Туда же добавились и остатки от какого-никакого самосознания настоящего Джуничи, здорово мешая прийти системе в равновесие.

Сейчас проблема, вроде как, сходит на нет, чему, я надеюсь, помогли и мои тренировки во время которых я входил в некое подобие транса или медитации, не обращая внимания на ноющие мышцы и продолжая выполнять упражнения. Потихоньку, по чуть-чуть, но положение выправлялось. С остаточными проявлениями детской стороны вроде гипертрофированной эмоциональности и периодически находящих апатии и нежелания ничего делать пока что приходилось мириться, но мне хочется верить, что и они в ближайшем будущем сойдут на нет.

Несколько возбужденный, поскольку унять поднимающееся детское воодушевление до конца все не получалось, я вприпрыжку направился к веранде. Хм, если точка сбора там, то значит территорию клана мы не покинем? А куда тогда? Озадаченный этой мыслью, я немного замедлился, и очень удачно – в результате отец увидел не скачущее растрепанное нечто, а спокойно выходящего из дома аккуратно одетого ребенка. Сдержанного и по-Хьюговски невозмутимого, пусть и немного задумчивого. Увиденное, судя по всему, его не разочаровало – подойдя поближе, присев и пригладив несколько складок, он удовлетворенно кивнул, после чего протянул мне белый отрез ткани.

– Повяжи на лоб и следуй за мной. – развернулся и степенно поплыл на выход с территории дома. Что ни говори, но двигается он по-настоящему плавно. Я же послушно шел за ним, старательно подражая его походке. А что? По-моему, очень даже внушительно, да и с толку сбивает – может пригодиться.

Отец, не обращая внимания на мои потуги, начал по пути объяснять, что, собственно, происходит. В принципе, именно этого я и ожидал от него, потому не задавал вопросов. Кеншин всегда такой, захочет – расскажет, нет – ну тут и пытаться не стоит.

– Хиаши-сама приказал собрать всех проходящих обучение на шиноби детей клана в своем додзе, – помолчав минуту, отец продолжил. – Я не знаю, что от вас будет требоваться, но запомни главное: не смотри в глаза никому из главной ветви, ясно? Их легко отличить по открытому и чистому лбу.

– Поэтому ты дал мне повязку? – иногда вопросы, все же, стоит задавать. Например когда сделал какие-то выводы и хочешь их подтвердить или опровергнуть – такое Кеншин одобряет и поощряет. Вон, даже снизошел до меня, обернувшись и кивнув в подтверждение.

– Также не заговаривай первым. Причем ни с кем из присутствующих, а не только с семьей главы. Спину держи ровно, эмоций не показывай, не проявляй ни малейшего неуважения. Смотри и запоминай – возможно, увидишь что-то, что будет полезно тебе самому… – немного подумав, добавил, – чакру даже не думай использовать.

Размер кланового квартала, в принципе, немаленький, но до дома главы, расположенном в самом центре, даже с самых краев добираться не дольше десяти-пятнадцати минут. Это для обычных людей или слабосилков вроде меня – шиноби и за минуту успеют, если не быстрее. Поскольку большую часть пути мы с отцом проделали молча, а говорить он начал только под конец, то к моменту, когда мы добрались до большого деревянного строения, являвшегося, очевидно, додзе главной ветви Хьюга, все, что нужно, уже было сказано.

Тут уже собрались несколько десятков детей от пяти-шести до одиннадцати лет в компании нескольких традиционно длинноволосых и холодно-спокойных старших соклановцев. Сдав им меня с рук на руки, отец только легонько кивнул, прощаясь, и направился обратно. Что ж, это неплохая возможность познакомиться с подрастающим поколением клана, с которым так или иначе когда-нибудь придется взаимодействовать. К тому же, тут может оказаться один из основных второстепенных персонажей оригинальной истории… Надо не упустить возможности с ним познакомиться.

Поверхностно прошедшись по лицам толпящихся детей, вынужден был с сожалением констатировать, что если тут и есть Нейджи Хьюга (а искал я именно его), то отличить его от остальных более-менее подходящих по возрасту детей для меня задачка не из легких. Родились мы с ним с разницей не больше полугода, но все семи-, восьми-летние мальчишки вокруг меня были похожи друг на друга как две капли воды. Почти десяток одинаково длинноволосых и серьезных пареньков с такими же белыми, как у меня, повязками на лбу. Одно сосредоточенное выражение лица, одинаковые белые глаза без зрачка… Даже одежда была однотипной!

Нет, конечно, они не были клонами и в чем-то друг от друга отличались: в характерных жестах, в мимике лица, в длине волос. У всех были разные голоса, разные элементы одежды наподобие обмотанных бинтами запястий или по-разному расположенных подсумков. Но я-то не в курсе подробностей об искомом одногодке! По тому сюжету все, что могу вспомнить, так это сильная ненависть к главной ветви Хьюга, невероятный талант и мощная мотивация, дающие ему силы к тренировкам. Но как мне теперь все это прочитать на лицах восьмилеток?!

В итоге, признав поражение, я переключился на новую задачу – стал считать уже потихоньку сдающих позиции скуке детей. Набралось больше сотни. То есть в среднем клан дает деревне более двадцати генинов в год. Весьма так солидно, учитывая, что сейчас большая часть шиноби в Конохе – это выходцы из простых горожан. Если я правильно понимаю, помимо главной Академии, куда хожу и я, есть еще несколько отделений в других частях страны Огня. Добавим к этому всякие мелкие кланы, не находящиеся на территории Конохи, и получится около четырех-пяти сотен генинов в год.

И пять процентов из них – Хьюга. Кажется, что не так уж и много, но стоит учитывать, что генинами члены клана долго не пробудут, поднявшись как минимум до чунинов. И вот это уже солидно, поскольку подавляющее большинство новичков останутся в роли низкоуровневого мяса до конца своих дней. А если потом хотя бы двое-трое станут джонинами… Это уже сила, с которой стоит считаться. Теперь становится понятно, почему Хьюга считаются одним из сильнейших кланов деревни. А уж после событий ближайших двух лет так и вовсе поднимутся на недосягаемую для других высоту.

Пока я с умным видом размышлял об особенностях карьерной службы выходцев из моего клана, периодически кивая сам себе, мир, к сожалению, замирать не спешил. То ли не желая давать мне время надумать еще что-нибудь, то ли куда-то опаздывая, время продолжало идти, не обращая внимания на мои глубокие и, несомненно, крайне важные мысли. А потому очнулся я только после пары чувствительных тычков под ребра от своих соседей, заметивших мое мечтательное состояние.

Не успел я их даже поблагодарить, как двери додзе отворились, запуская уставшую уже стоять на улице толпу внутрь. Нет, никто не толкался и не лез вперед по головам, конечно, но и стройными шеренгами мы не шагали, потому я даже и не понял, кто оказался так добр, что вывел меня из оцепенения. Да я и не особо искал: под серьезными взглядами ведшего нас старшего шиноби было неуютно смотреть по сторонам, и не мне одному. Остальные тоже старательно изображали сосредоточенных болванчиков, молча двигаясь вперед.

В какой-то момент нас остановили и приказали садиться. Осмотревшись, ничего интересного не увидел – не такое уж и большое помещение с деревянным полом, высоким потолком и несколькими бумажными дверями. Часть помещения вдоль трех из четырех стен была занята детьми, то есть нами. Сопровождавший же нас ниндзя буквально растворился – стоило отвести от него взгляд, как он тут же бесшумно исчез. Заговорить, тем не менее, никто не рискнул. И это было верным решением.

Буквально через минуту одна из бумажных панелей отодвинулась, и в помещение вошли двое детей, сопровождаемые взрослым. Вот уж у кого лицо поистине застыло маской. Такой серьезной мины я даже у отца не видел никогда – словно на статую смотрю. Но главным, что приковывало к себе взгляд, был лоб. Абсолютно чистый. До сих пор у клановых шиноби я такой видел, только когда смотрелся в зеркало.

Для старейшины он слишком молод, значит, этот словно выцветший мужик – Хиаши Хьюга, глава нашего клана, нашей большой семьи… То-то от него отеческой любовью так и веет – даже собственная дочь, Хината, оказавшаяся одним из вошедших с главой детей, старается подальше держаться и даже мельком не смотреть на родителя. Впрочем, она и на нас не смотрит – взгляд в пол, руки в замок, и стоит.

Вторым вошедшим ребенком оказался парень примерно моего возраста. Полагаю, это двоюродный брат нашей принцессы. Вот его взгляд я успел разглядеть, и даже встретился с ним глазами на какое-то мгновение. И мне, честно говоря, не понравилось. Даже не так – меня дрожь пробрала от той смеси эмоций, что я увидел на его лице. Когда живешь с ледяной статуей, именующей себя твоим отцом, хочешь не хочешь, а понемногу учишься замечать изменения в мимике – просто чтобы понимать, как отреагировал не чужой для тебя человек.

Нейджи не прятал ничего: ни лоб, ни свое отношение. В его взгляде были ненависть и презрение. Холодные, идущие глубоко изнутри. На Хиаши он не смотрел, на сестру тоже, но на нас пялился довольно долго. Словно помоями окатило. Я даже чуть было не нахмурился, но благо вспомнил совет отца о проявлении эмоций и смог-таки сдержаться. Видимо, не до конца – гений клана, похоже, как-то почувствовал мой взгляд, и мы снова встретились глазами. Едва заметно хмыкнув, он перестал обращать на меня внимание. Даже… обидно как-то, что ли.

Пока я старательно занимал сам себя, не заметил, что обстановка в додзе как-то резко переменилась с прибытием трех новых действующих лиц. Возможно, тому виной было мое несколько безразличное отношение к ним. Для меня они лишь незнакомцы, о которых я заранее знаю какую-то информацию, возможно, даже большую, чем остальные рядовые члены клана. Для сидящих же вместе со мной детей они – главная ветвь. Те, кто решают, жить им или умереть. Нейджи, конечно, технически, принадлежит к побочной ветви, но он все-таки племянник главы. Сколько бы ни твердили, что он гений, тяжело было представить, что Хиаши совсем не помогает сыну младшего брата, пожертвовавшего ради наследницы клана жизнью.

Впрочем, не могу так уж уверенно утверждать: возможно, их отношение продиктовано чем-то еще. Как бы то ни было, но с появлением в додзе главы с дочерью и племянником дети мгновенно вновь обрели начавшую было пропадать серьезность, выпрямили спины и старались смотреть строго вперед, не задевая даже краем взгляда клановую элиту. Когда наконец заметил это, даже испугался. Подумал, что вот теперь-то меня точно накажут. За что именно, кто и как – таких вопросов у меня в голове даже не появилось. К счастью, на меня всем было, видимо, плевать.

Молча, все так же не обращая внимания на застывших изваяниями детей, Хиаши встал в центре додзе. Дети расположились с обеих сторон от него, приняли боевые стойки из кланового стиля и приготовились. Даже Хината робко подняла глаза. Ну логично – драться, уперев глаза в пол как-то неудобно. Это что, показательный спарринг, что ли?

– Начинайте. – Взмах руки главы клана, и стоявшие секунду назад друг напротив друга брат с сестрой срываются с места.

Когда вновь смог более-менее отчетливо рассмотреть их, заметил вздувшиеся вены у глаз. Бьякуган. Биджу, а ведь принцесса-то на год младше меня. А парню так и вообще печать поставили несколько лет назад. Значит, и глаза он тогда же пробудил. Обидно и завидно. Додзютсу все-таки дает невероятные возможности по сравнению с теми, кто их лишен. Уже сейчас дети двигаются с невероятной скоростью, непрерывно нанося удары. А ведь им всего по шесть-семь лет. Я бы даже если мог так двигаться, просто не успевал уследить не то что за чужим ударом, но даже и за своим собственным. А они блокируют, уводят в сторону, уклоняются и одновременно с этим наносят контрудары. Впечатляет, что ни говори.

Отстраненно наблюдая за тем, как старший из пары спаррингующихся методично давит младшую, задумался над тем, в чем смысл происходящего действа. Понятно, что такие вот тренировочные дуэли для этих двоих – дело не редкое. Кого еще поставить в пару к наследнице, как не двоюродного брата? Но для чего нужно было устраивать все так… показательно? Глава целого клана, особенно такого большого, сильного и влиятельного, как Хьюга, просто по определению не может проводить подобного рода мероприятия просто так, забавы ради. Значит, он преследует какую-то цель, какую-то выгоду.

От мыслей меня отвлек особенно громкий звук удара. Сосредоточившись на происходящем действии, непроизвольно прикусил губу. Если поначалу спарринг выглядел, как жесткая тренировка с простым обменом ударов, пусть и в полный контакт, то теперь это было больше похоже на избиение. Хинате все сложнее было не то что избегать повреждений, а сводить их к минимуму. Она выдохлась, ослабела, потеряла концентрацию и сбила дыхание. В то же время Нейджи был бодр и свеж. С каким-то непонятным мне сосредоточенным, но весьма довольным выражением лица он продолжал вновь и вновь наносить удары. Словно не с сестрой спаррингуется, а с врагом сражается… Уже почти и не сопротивляющимся врагом – Хината, наконец, упала. Пальцы на руках, лежащих на коленях, дрогнули.

– Поднимись, – вновь прозвучал холодный голос главы клана. Вот уж кто мне в тот момент не нравился от слова совсем. Но я пока еще помнил слова отца. Не показывай эмоций. Не смотри на него. Не думай о нем. Не…

«Не вставай…». Руки сжались в кулаки. Чуть не сказал вслух. Биджу побери, не вставай ты, дура. Отрубись, притворись, что сломано что-нибудь. Не все в клане такие бесчувственные чурбаки, как твой отец, – медики не станут ему говорить, что ты могла продолжать. А Бьякуган он не активировал, значит, сам не увидит. Можно же попробовать!

Но она меня, конечно, не слышала. И не только потому, что все это были лишь мои мысли. Сомневаюсь, что она вообще сейчас способна нормально соображать – «брат» ее хорошенько приложил. И все равно она упорно пыталась подняться – стоя на коленях, упираясь дрожащими руками в деревянный пол, силилась встать.

Уверен, что не один я в этот самый момент бросал на довольного собой Нейджи недружелюбные взгляды, совершенно позабыв о наказе Кеншина. Тому, впрочем, было совершенно плевать, судя по слабовыраженной, но становящейся все заметнее улыбке. Надо же, какой герой! Победил девчонку младше себя на год, вытер ею пол. Ты такой сильный, ужас просто! Самый настоящий гений!

Хината между тем встала. Кое-как приняла устойчивое положение и молча поклонилась. Вот тут уже племянник главы совсем отпустил контроль, открыто и самодовольно улыбнувшись. А в следующее мгновение произошло то, чего я совершенно не ожидал. Да и никто, мне кажется, не ожидал: ни грозящаяся вот-вот упасть в обморок принцесса, ни сжимающие до дрожи в руках кулаки дети вдоль стен, ни наслаждающийся происходящим победитель. Всего пара слов – приказ и имя, и Нейджи валится на пол, хватаясь за голову и дико крича. Печать на его неприкрытом лбу горела ядовито-зеленым огнем.

Глава 6.1. Арка 1.

Наверное, у каждого есть такое воспоминание – неприятное, о котором сам не знаешь, что и думать, которое хотел бы забыть, но не можешь, так как оно отпечаталось в памяти так глубоко, как это только возможно. И обычно такие события происходят в детстве, оставляя на душе следы, со временем зарастающие и превращающиеся в грубые шрамы.

Таким воспоминанием стал для меня спарринг дочери и племянника главы клана – Хинаты и Нейджи Хьюга. Завершился он несколько скомкано – тихим уходом Хиаши и спаринговавшихся детей, выводом всех остальных тем же путем, что мы шли внутрь, и безмолвным возвращением домой, – но мне хватило и основной части, окончившейся публичной экзекуцией старшего брата наследницы. Горящий на лбу символ печати надолго мне запомнится, как и его крики боли… И если раньше я сожалел, что не смог пробудить наследие клана, то теперь был, на самом деле, даже счастлив. Насколько может быть счастлив человек, едва избежавший фактического пожизненного рабства, и только спустя несколько месяцев осознавший свою удачу.

И было еще кое-что. Еще одна мысль, настойчиво бившаяся о стенки моей черепной коробки, отскакивавшая от них, и вновь пускавшаяся из стороны в сторону, не давая забыть о себе. Я, наконец, нашел себе цель – корявую, отдающую детской наивностью, выглядящую невыполнимой, но все же такую, к которой можно идти. Хотя бы поначалу.

– Я стану сильнее, чтобы не потерять свою свободу… – произнес я тихо, боясь, что меня услышит кто-то посторонний. К счастью, на территории дома чужих быть не могло, а отец должен быть занят работой. Осознав это, я поднял голову и посмотрел в сторону видневшейся за стеной ограды верхушки Академии. – И чтобы никто не смел больше валять меня в грязи, как ему вздумается.

Кивнув своим мыслям, я направился к себе в комнату. Надо бы переодеться. А потом стоит зайти к отцу и попросить кое-что еще из той комнаты сокровищ, что я мельком видел, когда получал от него печати с ян-чакрой.

***

– Длинные тонкие острые железные палки? Иглы что ли? Зачем тебе иглы? – удивился отец от моего запроса. Хотя лицом почти и не изменился – так, только бровь слегка приподнял. Не человек, а кусок льда. – Вязать что ли собрался?

– Ну мне же не такие нужны иглы, а боевые. Ну которые метаешь и вот… – стоп, он что, пошутил что ли? Это была шутка? Или он правда решил, что я решил домохозяйкой стать? Тут возможно такое, в принципе? Столько вопросов, и так мало ответов…

– Сенбоны что ли? Ну должны быть…

– Точно, Сенбоны! Ой…

Ну забыл я слово, с кем не бывает?! А теперь, вот, забыл, что в местных патриархальных реалиях клана Хьюга перебивать старшего очень-очень тяжкий грешок. Ладно бы, мы были с отцом вдвоем – может, и не обратил бы внимания совсем на такое неуважение. Но в этот раз с нами в кабинете отца сидел Старейшина Сэберо. Тихонько так разместился на одной из подушек и молча попивал чаек. И пусть он, вроде как, не совсем чужой человек, но отец может такое мне с рук и не спустить. И будет прав, в принципе…

– Хо-хо, сенбоны. Джуничи-кун, ты что же это, решил иглоукалыванием заняться? Заинтересовала медицина? – присоединился к разговору вышеупомянутый старейшина. И спасибо ему за это огромное – раз он не обратил внимания на мой косяк, то и отец спустит на тормозах. Потом, конечно, придумает мне какое-нибудь наказание, но прилюдно карать не станет, и на том спасибо.

– Не совсем, Сэберо-сан…

– Ох, ну что ж ты так формально, зови меня дедушкой уж, не чужие люди все-таки.

– Простите… одзи-сан?

– Ну-ну, – хм, а старику, похоже, и впрямь приятно. Хотя отец как-то странно на меня смотрит… – так что там тебя на самом деле заинтересовало?

– Я просто подумал… – уф, в голове моя мысль звучит, вроде, адекватно, но как ее воспримут взрослые, разбирающиеся во всем этом куда как лучше меня, я без понятия. Бросил взгляд на отца, получил ответный, даже заинтересованный, кажется. Ну ладно, была не была. Может, если ошибся, подскажут, как лучше. – Во время спарринга Хинаты-самы и Нейджи-сана я впервые увидел наш клановый стиль мягкой ладони. Одзи-сан, позвольте спросить – я же не смогу ему научиться?

– Хм… Интересный вопрос, на самом деле. – старик потянулся к бороде одной рукой, второй удерживая глиняную чашку с чаем. И куда только в него столько жидкости лезет? Почти каждый раз, как ни увижу его, пьет чай. – Нет, на самом-то деле, приложив определенные усилия, ты можешь ему научиться. Только вот результат будет посредственным. Дело даже не в отсутствии Бьякугана – уязвимые точки ты можешь и заучить, хоть будет и менее эффективно. Проблема в том, что твои тенкецу, точки выхода чакры, не развивались с малых лет, как у остальных членов клана.

Старейшина отпустил свою бороду, взялся обеими руками за исходящую паром чашку, сделал большой глоток. С чувством, смакуя вкус. И одновременно давая мне время обдумать его слова. В принципе, все как я и думал – научиться можно, что-то даже получится, но достойного уровня мне не достичь. Сэберо же тем временем вновь убрал чашку, вновь держа ее обеими руками.

– Можно, конечно, возразить, что геном Хьюга достаточно силен, чтобы дать тебе преимущество и так, но… – с сочувствием посмотрел он на отца, а потом на меня. Ну да… это я тоже давно знаю и сам. – В твоем случае кровь нашего клана оказалась бессильна.

– Я знаю… Потому, увидев спарринг Хинаты-самы, я и подумал – а что если мне использовать сенбоны для компенсации своей слабости? Я ведь смогу их метать издали, да и точек уязвимых помимо тенкецу хватает тоже! Сами по себе сенбоны тоже оружие, особенно проводящие чакру. В целом, почему бы мне не скомпенсировать слабость своего тела оружием? Его же изначально для этого придумали!

А чего они молчат? Неужели, меня занесло? Или я глупостей наговорил? Биджу, надо было просто сказать, что хочу сенбонами в тенкецу тыкать! А может, просто обдумывают? Разочарованными или раздраженными, вроде, не выглядят… Как же сложно с этими Хьюга! Даже Старейшина, когда надо, делает морду кирпичом, и все уже, ничего по ней не прочитать. И по отцу тоже – это в обычной жизни я могу понять его эмоции по едва заметным изменениям выражения лица, но когда он думает о чем-то важном, сразу же становится нечитаемым. Словно на две статуи смотрю.

– Знаешь, Кеншин... – заговорил, наконец, старик, с прищуром глядя на меня. – А котелок-то у твоего паренька, вроде, неплохо варит.

– Хмм… – только и протянул на это отец, глядя, как Сэберо снова прикладывается к чашке, с наслаждением отпивая ароматный напиток. После чего отложил куда-то в ящик лист бумаги, который читал до моего прихода, поднялся и буквально проплыл мимо замершего в ожидании меня по направлению к двери. Только и сказал, не оборачиваясь, – за мной.

Бросив напоследок взгляд на продолжавшего ухмыляться Старейшину, и получив от него неожиданное подмигивание в ответ, смутился и последовал за Кеншином.

***

– Блин, холодно… Надо поскорее добраться домой. – бормотал синеволосый мальчик, кутаясь в свою короткую куртку. Из-за холодного ветра и моросящего дождя его круглые очки сильно запотели, и ориентироваться приходилось только по смутным силуэтам прохожих и зданий, а также собственной по памяти. – Погода в последнее время просто отвратительная… О, кажется, дошел!

Заметив знакомый силуэт длинного потрепанного здания, он чуть ускорился, буквально пробежав последние несколько десятков метров, промчался по скользкой железной лестнице и, наконец, спрятался от усиливающегося дождя под навесом своего этажа. Туту уже собралось несколько других мальчишек.

– Э, пацаны, да это ж очкарик. – протянул один из них, заметив отряхивающегося на самом краю площадки синеволосого. – Слыш, Нобуо, не хочешь сбегать для меня в магаз? Такая погода, боюсь простудиться, хыхы!

Окружающие его ребята тоже захихикали, поддерживая вожака. Нобуо на это лишь ухмыльнулся.

– И тебе привет, Битору. Вот честное слово, сбегал бы, да только как-то влом. Сам топай в свой мага-кх, – договорить он не успел. Ладонь старшего парня сдавила его горло, мешая нормально дышать.

– Э, ты чо, с дерева рухнул? Я те счас!

– Малой, ты попутал? На братана прешь?

– Все, хана мелкому, Битору сча его задавит, хе-хе…

– Хм, а у нас проблем не будет?

– Да забей, кому есть дело до этой мелкой крысы?

Но загнанный, казалось, в угол, очкарик только продолжал ухмыляться. Они ничего ему не сделают. Глядя прямо в глаза красного от ярости Битору, горящего желанием прибить мелкого синеволосого мальчишку, нагрубившего ему при всей шайке, и не смея придушить его даже немного сильнее, Нобуо в очередной раз убедился в этом.

«Честно говоря, даже особо и не мешает. Было неожиданно сперва – не думал, что он настолько забудется, но так даже лучше. Отступив сейчас ты проиграет еще больше.»

Спустя примерно минуту Битору отвел глаза, выпуская Нобуо из своей хватки.

– Вали пока живой, мелкий. И не попадайся мне больше на глаза, слышишь?!

– Кха, я подумаю, “босс”. – «Ну-ну, давай, постарайся уж сохранить остатки своего авторитета. Ну и сглупил же ты, конечно, мозгов, видимо, совсем не осталось. Впрочем, мне же лучше.»

Потерев слегка покрасневшую шею, очкарик прошел мимо отвернувшегося в сторону улицы Битору и под недоумевающие перешептывания прошел в свою квартиру.

– Дом, милый дом, да? – хмыкнул он.

Квартира, а вернее сказать комната, была стандартной для приютских детей, получивших шанс стать ниндзя. Небольшое помещение три на три метра, в котором максимально плотно расположились скрипучая кровать, небольшой шкаф, пара тумбочек, стиральная машина и умывальник. В дальнем углу виднелась дверь. Не раздвижная, а обычная, деревянная. За ней туалет и душевая кабинка. Жить можно – гораздо лучше, чем на улице ночевать или в похожих на казармы спальнях приюта.

Сняв обувь у двери и прошлепав по деревянному полу, Нобуо упал животом на кровать и прикрыл глаза.

– Отлично… Хахахаха, отлично! – разнесся его приглушенный смех.

«Он реально не смог мне ничего сделать! Битору! Он даже ударить меня не смог! На год раньше попал в Академию, но что он может мне сделать? Ничего! Для него я неприкосновенен! А его жалкие прихвостни… Ох, как они куражились, хе-хе-хе, им было весело, меня же вот-вот поколотят, да? А вот биджу вам, тупицы! Небось стоят там сейчас, пытаясь понять, что же это было такое, дубины.»

– Как открытая книга, честное слово. – счастливо улыбнулся Нобуо, все также не открывая глаз. – До чего же легко и приятно ими манипулировать. Реагируют на все, как тупое зверье, даже стараться и провоцировать как-то по-хитрому не надо.

«Хех, Мэзеру будет доволен, когда и эта шайка распадется. К нам они, конечно, вряд ли пойдут, но оно и не надо, наберем новичков с курса младше. О, точно, буду слать их за лапшой или еще за чем. Осталось недолго – до конца учебы еще пара недель, а через еще месяц начнут привозить новеньких. А потом… А потом и с Мэзеру что-нибудь придумаю…»

– Ай, твою ж! – вскинулся было синеволосый, почувствовав укол сзади в шее… и не смог. Спину обожгло холодом. Он хотел уже помочь себе конечностями, но тут болью укололо еще в нескольких точках по всему телу. – Какого?!

Не успел он толком осознать происходящее, как кто-то бесцеремонно пнул его прямо в бок, отчего мальчик свалился с кровати на пол и перевернулся. От неожиданности и резкого удара об пол из него даже выбило воздух на пару секунд.

– Кх-кхе, да что проискходит… – прохрипел он. Нападавшие, кем бы они ни были, почему-то оставили ему возможность говорить. И более-менее пришедший в себя Нобуо от отчаяния решил, что если не может ничего сделать, то, возможно, удастся договориться. – Кх, слушайте, это наверняка какая-то ошибка, я совершенно не при чем! Я уверен, мы сможем договорить-ииих!

Закончить ему не дала пролетевшая совсем рядом с головой тонкая наточенная игла, впившаяся с глухим стуком в деревянный пол. Синеволосый мальчик почувствовал, как теплеют штаны, а в глазах собирается влага.

– П-п-правда… Я п-правда не п-понимаю. Прошу простиите м-меня, – говорить нормально не получалось. Он пытался хотя бы разглядеть своих обидчиков, но навернувшиеся слезы и сопли этому отнюдь не способствовали.

Впрочем, кое-что он все-таки смог разглядеть. Мутный образ появился словно из ниоткуда. Человек... нет, ребенок, судя по росту, даже младше самого Нобуо. Впрочем, хныкающий и глотающий собственные слезы, неспособный шевелить руками или ногами, мальчик о таком даже не задумывался. Почему-то именно сейчас всплыли в памяти те немногие лекции, которые он не прослушал. Те, что были в самом начале учебы, на которых будущим ниндзя деревни, скрытой в листве, рассказывали о правилах шиноби.

И одним из них было правило о том, что ни в коем случае нельзя разговаривать с целью миссии. Сейчас он чувствовал себя именно ею – целью, мишенью. Тем, кого скоро будут убивать. Их не учили чувствовать угрозу или создавать ее взглядом, как могут опытные ниндзя, да он и не знал, что такая возможность в принципе существует, но лежа сейчас на холодном полу собственной комнаты, Нобуо чувствовал липкий страх, сжимающий сердце подобно тискам. И источником этого страха был тот самый неразборчивый образ…

– Знаешь… Я и правда лучше тебя. – сказал знакомый голос. Почти шепотом, однако в гнетущей тишине, разбавляемой только его собственными рыданиями, он показался Нобуо подобным грому.

Смысл слов не сразу дошел до синеволосого. И прежде чем он понял, кем был его ночной визитер, отключился, почувствовав перед этим очередной приступ колющей боли – на этот раз во лбу.

***

И вот я стою в центре комнаты, а рядом валяется в отключке обделавшийся, весь в соплях и слезах от страха Нобуо. И, если честно, мне теперь сложно определиться, что с ним делать дальше. Прошло уже больше полугода с момента его предательства, за которые моя ненависть к нему изрядно подутихла, растрачиваемая на тренировки и постоянные драки в Академии с прихвостнями Мэзеру.

Я понимаю, что мы все просто дети в песочнице, и никакой кровной мести такие «разборки» не заслуживают. Что если я сильно наврежу ему, меня по головке не погладят, так как одно дело открытая драка, и другое – проникновение в чужой дом, использование оружия шиноби, которыми являются сенбоны, и специализированных техник, специально созданных, чтобы причинять боль.

Да, именно так. Хоть отец и дал мне доступ к кое-каким свиткам, но были они, все же, медицинскими и очень ограниченными. А вот придумывать, как и куда тыкать, чтоб было побольнее, пришлось уже самому… Как и проверять – на себе же. И изначально участью Нобуо должен был стать не сон в собственных сополях и моче, а несколько интересных минут с горящими болью конечностями, но… Понаблюдав за своим бывшим «другом» какое-то время из тени и увидев его в таком жалком положении, я передумал. Мне было мерзко даже прикасаться к такому человеку.

– Жизнь тебя сама накажет… – пробормотал тихо, выдергивая неглубоко засевшие сенбоны. Взгляд наткнулся на единственный, нашедший цель не в теле, а в полу рядом с ним. – Довел меня, что аж метнул… А я ведь еще не настолько умел – остальные пришлось руками втыкать. Повезло еще, что спиной вверх сразу лег. Зато теперь у меня есть время сходить еще кое-к-кому…

Я бросил взгляд на настенные часы, мерно отстукивающие секунды, словно ничего и не происходило.

– Почти восемь часов вечера… – посмотрел в окно. – И моросящий косой дождь. Как по заказу – отличные декорации для сценки мести. Были б мы еще не мелкими детьми, совсем было бы эпично…

М-да, опять меня прорывает на какие-то глупости. И уже даже вслух. Обостряется какая-нибудь шизофрения? Фу-ты, не дай ками, в этом мире подобное может плохо кончиться. Обретет такая шиза собственный разум, начнет свою инь-чакру вырабатывать, перехватит тело, и что потом делать? Тьфу-тьфу-тьфу, не надо мне такого.

Расслабив себе мозг таким нехитрым образом, я поспешно закруглился. Сложил все иглы в небольшой подсумок на поясе, накинул на голову капюшон от плаща, открыл окно и напоследок глянул еще раз на Нобуо.

– Надеюсь, ты это надолго запомнишь, – сморщился я. После чего выпрыгнул из окна прямо на улицу, навстречу бьющим прямо в лицо каплям дождя… Ага, счазз. С четвертого этажа, конечно. Вот прям так взял и выпрыгнул, супермен.

Нет, я, конечно, тренировался, и все такое. И теперь у меня соотношение инь-ян чакры не девяносто к десяти, а… восемьдесят девять к одиннадцати. И это за почти семь месяцев тренировок! Нет, отец и Сэберо говорят, что результат хороший, но каким же я себя чувствую слабаком… Зато из-за такого сильного преобладания ментальной составляющей над физической контроль мне дается невероятно легко. Техник никаких я не учил, конечно, но кое-какие развивающие управление чакрой тренировки мне выдали. Навроде перемещения листка дерева по телу. Было не особо сложно. Я даже попытался двигать два сразу, но получилось отнюдь не с первого раза. В основном из-за разброса концентрации.

И все же, несмотря на упорные тренировки и уже целых пятнадцать, а то и все двадцать, если очень сильно напрягусь, отжиманий, прыгать с четвертого этажа было бы для меня все настоящим самоубийством. Так что потихоньку-полегоньку я аккуратно спустился по сточной трубе вниз, в процессе чуть не повторив подвиг оставленного в комнате Нобуо, и обмочив штаны со страху. Подниматься-то еще было легко – поднятые откуда-то из глубин злость и целеустремленность не давали смотреть вниз и бояться, но обратный путь… Брр, все время думал, что вот-вот навернусь, упаду и бесславно сдохну. Оставалось только закрыть глаза и методично перебирать руками, чтобы спуститься. Повезло еще, что нашел в загашнике отца «липкие» перчатки, облегчающие ползанье по разным непредназначенным для этого поверхностям вроде мокрых водосточных труб.

И тут даже не особо помогало мое умение по деревьям ползать – именно ползать, а не ходить, правильно дозировать чакру, чтоб только прилипать и спокойно убирать конечности я так и не научился. Только примагничиваться что есть сил сперва одной рукой, потом второй, прерывать полностью поток чакры в первой, и так по очереди. С водой было бы еще труднее, а уж с влажным металлом я и пытаться не стал.

Так или иначе, я в итоге оказался на земле. Не совсем твердой из-за дождя, но земле. И, к счастью, оказался я на ней относительно сухим благодаря костюмчику, опять же подогнанному отцом. Этакий непромокаемый комбинезон с подкладкой из чакропроводящей сетки, из которой обычно футболки делают. Ну и короткий плащ с капюшоном. Штука дорогая, я полагаю, но на мой первый осознанный день рождения Кеншин, видимо, решил раскошелиться. Впрочем, по лицу его я так и не понял ничего конкретного.

– Хотя, может, и нет ничего особенного в этой сетке. Вон – куча народу в них бегает каждый день. Ну не в нестиранном же белье они всю жизнь живут? – Да и Наруто в каноне, вроде, тоже такую носил. А его богатым назвать как-то трудно будет. – Уф, ладно… Пора идти.

Глава 6.2. Арка 1.

Вообще говоря за все это время набралось немало народу, кому можно было бы отомстить. Мэзеру подгребал под себя одну шайку за другой, и число моих обидчиков также разрасталось с каждым днем. Банально потому, что каждый день избивать еле сопротивляющегося хиляка им было скучно. Максимум на что я был годен в их глазах, это быть эдаким живым релаксатором. Подушкой для битья, на которой можно выместить злость и обиды, не думая об ответке. Я, разумеется, сопротивлялся, но против толпы с моим-то телосложением лоб-в-лоб… У меня не было шансов. Я и с синеволосым-то совершенно в себе не был уверен, хотя противник был только один, да и не самый сильный…

Так или иначе, но список был солидный, и мстить им всем по-одному, как Нобуо было бы долго, утомительно и опасно. Да к тому же еще и бессмысленно. Мне почему-то кажется, что у них хватило бы мозгов организовать простейшую засаду на такого вот мстителя-диллетанта, как я. Но я нашел все-таки способ. Что ни говори, а Мэзеру оказался неплохим лидером для этих озлобленных сирот. Он не только поддерживал свои репутацию и авторитет, но и развивал их, в итоге став «боссом» для всех сирот-первокурсников. И в результате такого объединения образовался своеобразный общак, в который закидывались деньги с пособий, выплачиваемых Конохой, и на который централизованно закупалась еда для всех членов банды малолеток.

С одной стороны не уважать его за такое нельзя. Из нескольких конкурирующих шаек малюзги, вся жизнь которых начинается и заканчивается борьбой за ресурсы и отжимание друг у друга еды класс С превратился в какую-никакую, а организацию, поддерживающую своих членов. Еду, например, готовили сразу на всех, закупая продукты оптом. В результате дети питались не лапшой быстрого приготовления, которую еще и отнять может более удачливая шайка, а более-менее нормальной едой. Иногда даже сладости получали, если, конечно, Мэзеру был ими доволен – он, все-таки, и о себе не забывал.

Но с другой стороны это открывало отличную возможность для меня подсластить им всем немного жизнь... Добавив, например, к сегодняшней порции риса немного порошкового слабительного. Вот так вот, вот такой я коварный. Пусть просрутся немного, может, и злобы поубавится. Хотя скорее уж передерутся за белые троны, едят-то они тоже вместе, а до своих комнат идти пусть и близко, но не когда из тебя рвется наружу твое же дерьмо.

– Хы-хы-хы-хы… – вот блин аж на злодейский смех пробрало. Надо бы убрать это злорадствующее выражение с лица. Хм… Мде, точно, топать еще и топать. Кто вообще придумал так неудобно расположить общежития? Ну зато от осознания предстоящего пути лыба на все лицо сошла на нет…

Остаток пути я прошел почти без посторонних мыслей. Все уже придумано и обдумано не один раз, Нобуо уже пройден, назад дороги нет. Закончить нужно сегодня же, пока он не рассказал обо мне Мэзеру. Тот далеко не дурак, наверняка примет какие-нибудь меры предосторожности. Про разные пакости, которые может натворить ниндзя в тылу противника нам рассказывали немало, пусть и верхами. Выставить пару человек следить за припасами он наверняка додумается…

– А вот и второе общежитие.

Добрался, наконец. Моя личная цитадель зла… Не в том плане, что я там сижу и придумываю коварные планы по захвату мира, нет… Но именно в ней живет мой личный враг, если его можно так назвать. Впрочем, обычной детской обидой испытываемые мной к этому бандюку чувства тоже не назовешь.

Выбросив из головы лишние мысли, я осторожно начал взбираться по сточной трубе. Дождь уже ослаб, и подниматься стало легче. На втором этаже пришлось притормозить – несколько человек вышли из комнат на площадки. Видимо, тоже заметили, что дождь скоро закончится. Нас сейчас, конечно, отделяет угол здания, но все же стоит быть осторожнее. Услышат, заметят, и обязательно поинтересуются что же это я тут такое забыл на их водостоке. А я в ответ как вежливый человек вынужден буду упасть с высоты второго этажа, надеясь на то, что не переломаю себе ничего, и валить куда подальше…

Но вот они начали болтать, и я, не вслушиваясь особо в их разговор, пополз дальше. Подозрительно везет мне сегодня. Даже вот, добравшись до окна третьего этажа, до комнаты Мэзеру, в которой и лежит большая часть припасов – опять же, о себе он не забывает, разумеется – никем не замеченным я проник внутрь, чтобы сделать свое черное дело. На обратном пути вниз тоже ничего не предвещало беды, поскольку народ, вываливший на площадки, о чем-то оживленно спорил и им было совершенно не до мелкого меня, осторожно спускающегося вниз по трубе. Да… Все шло слишком удачно…

– И что ты забыл в моей комнате? – услышал я знакомый голос за спиной, когда уже собирался облегченно выдохнуть после спуска.

***

Ну-с, это просто должно было произойти. Уж не знаю, какая из местных высших сущностей так меня не любит – Шинигами ли, Хагоромо или еще какой демон-мудрец-владыка судеб, но им, очевидно, в кайф играть против меня. Скажу честно, я очень надеялся, что смогу спокойно сделать свое черное дело и прошмыгнуть обратно в клановый квартал, не будучи замеченным никем из банды. Кто бы мог подумать, что я наткнусь на их главаря, причем в самый неудобный момент – когда дело уже сделано, булки расслаблены, и в голове только мысли о заслуженном отдыхе после выполненной работы. Настроя драться с Мэзеру у меня сейчас нет совершенно.

– Ух ты, Мэзеру, вот так встреча, не ожидал тебя тут увидеть! Что делаешь тут? – спросил я, не оборачиваясь. Он еще далеко, судя по голосу, время у меня есть. Вместо этого потянулся к одному из подсумков на поясе.

– Ты же не думаешь выкрутиться, заболтав меня? – ну вообще, было бы забавно, но он прав, вариант маловероятный. – Кто ты вообще такой? Если думаешь, что можешь вот так спокойно залезть ко мне и безнаказанно уйти, то сильно ошибаешься.

– Хм, надо же, неужели, ты меня не запомнил? – теперь можно и повернуться. Не знаю, может, даже и хорошо, что он меня увидел? Теперь есть возможность проверить, чего я достиг за все это время. Или получить по лицу…

– С чего бы мне… Эт че, ты, клановый малявка? Какого биджу ты так вырядился? Шиноби себя возомнил что ли? – ого как у него резко манера речи поменялась. Ну и логично – одно дело непойми кто, вылезающий из окна, а другое – мелкий и презренный я. Обидно, но с его позиции все логично.

– Для тебя я все еще мусор, да? Слабак, которого даже бить противно? Сможешь повторить свои слова мне в лицо?– говорю, и в груди сам собой разгорается непонятная смесь гнева и обиды. Ведь после того первого раза, он меня так ни разу не ударил. Только смотрел с презрением в глазах на то, как меня избивают его подручные. Словно я лишь кусок грязи под его ногами. Бесит…

– Пф, ты не был таким дерзким, когда тебя колотили мои ребята. – сложил Мэзеру руки на груди. Всем видом показывает свое превосходство. – Ты лишь жалкий клановый щенок, да еще и больной. Только лаять и можешь, потому ты и есть мусор.

И провоцирует меня. Заметил, что я сам уже раскочегариваюсь. Моя ошибка. Все-таки в отличие от большинства своих мелких бандюков он-то лекции слушал. И про игру на нервах противника запомнил… Впрочем, как и я.

– Какой ты, однако, грооозный, Мэзеру-тян! – ага, щека дернулась. Ути кому-то не нравится, когда его так называют, как мило. Ну-ка, а если я скопирую твою позу? – Вот бы посмотреть, как ты скажешь что-то подобное при ком-нибудь из моего клана. Уверен, остальные тоже проникнутся твоей крутостью. Может, кто-то даже решит вступить в твою банду, чтобы быть к тебе поближе, ведь ты такой сильный – натравливаешь свою стаю крыс на ужасного калеку.

– Ты, мелкий!.. – ага, проняло урода! Нет, я, конечно, не мастер игры словами, какого-нибудь мало-мальски опытного шиноби спровоцировать не смогу. Да даже генина-хьюгу или еще кого такого же спокойного, навроде Какаши в молодости – и тех даже слегка не напрягу. Ну так и мой нынешний противник не из самых стойких. Сильно его задевает правда о том, насколько низко он в пищевой цепи. – Дался ты своему клану! Они ничего мне не сделали, когда я тебя избил! Ничего!

– Ага, да, вот ты прямо лично меня бил, точно. Хотя, нет, погоди, не припоминаю такого… Ааа, точно, ты же просто стоял за спинами своих дружков. Боялся, что придет большой дядя из клана и отшлепает тебя по заднице небось, да, Мэзеру-тян?

– Ну все, биджев выкормыш, ты нарвался! Сейчас я сам тебе наваляю! И ничего мне за это не будет! – и, набычившись, попер на меня.

Ну, что и требовалось доказать. Похоже, грядет прямое столкновение. Эпическая битва под дождем, равный бой с заклятым противником… Вдвое крупнее и сильнее меня. Наверняка мой личный кармический недруг из местных божков сейчас ухахатывается. Как же, весело же смотреть, как меня бьют… А кто ж спорит!

Только вот то, что я был бы не против провернуть все так, чтобы избежать драки совсем не значит, что я позволю ему спокойно выбивать из себя дух. И провоцировал я его тоже отнюдь не просто так…

Шаг… Второй… Есть! Быстро сложить единственную печать, которую я могу сейчас использовать – печать концентрации, и…

– Кац! – Бабах! Ну или почти бабах.

Настоящих взрыв-печатей у меня, конечно, нет – Кеншин с Сэберо еще не совсем маразматики, выдавать такое ребенку. Но была у меня стопка слабых бракованных экземпляров – опять же, ученических, как и те печати с целебной чакрой. И буквально секунду назад они спокойно лежали на некотором удалении от меня, прикрытые стопками листьев. А аккурат на них – перцовые бомбочки, выглядящие как темно-фиолетовые шарики.

Нет, ну в самом деле, не поперся бы же я чуть ли не в пасть ко льву без подстраховки и путей отступления?

– Что за? Кха-кха! – в результате сработавшей ловушки в воздух взметнулись облачка дыма и перца, от чего Мэзеру закономерно закашлялся и начал бешенно махать руками, пытаясь разогнать отраву. Все еще не прекратившийся дождь ему в этом весьма активно помогал, и если оставить все как есть, то буквально через пару минут мне будут бить лицо. Но кто сказал, что я буду смирно стоять все это время?

Со всей доступной скоростью бегу прямо в облако дыма, смешавшегося с перцовым газом, на ходу делая глубокий вдох и натягивая тканевую маску на лицо. Глаза уже защищены плотными очками наподобие водных – именно за ними я лез в подсумок. Уже нырнув в облако вытаскиваю по паре сенбонов из одного из многочисленных кармашков. Ага, а вот и урод.

Нырок под рукой, обхожу его сзади и быстрый тычок в область шеи. Потом еще несколько в руки и ноги. Пять основных точек в задней полусфере и еще несколько в передней – то, что я вбивал себе в голову на уровне рефлексов в течение полугода. Я тренировался на соломенных чучелах, на анатомических манекенах и даже на самом себе. С метанием пока проблемы, но вблизи… Вблизи я не промахнусь.

Словно желая подтвердить это, Мэзеру замер на мгновение в забавной позе со вскинутыми руками и широко расставленными ногами, а затем начал заваливаться на спину. Подхватив его, я сдавленно выдохнул.

– Тяжелый, зарраза…

– Мелкий ты… –такс, лучше тебе помолчать бы. Еще один тычок сенбоном – на этот раз в голову, и поверженный противник обмяк, потеряв сознание.

Пожалуй, оттащу его в кусты. А потом надо собрать несколько несработавших печатей и вообще прибраться за собой. Из-за дождя, барабанящего по крышам и большого количества деревьев по всей Конохе нас не услышали, но все же лучше бы подстраховаться.

Уже когда я со всем закончил, на меня навалилась какая-то истерическая веселость вперемешку с разочарованием.

– Хах, я теперь что, получается? Злодей? Одного чуть не запытал, зато напугал до мокрых штанов и истерики, еще толпу народу траванул, а их предводителя вообще заманил в ловушку и бесчестно вырубил со спины, в крысу. – ага, а еще сам с собой теперь разговариваю. Совершенно уверен, с моей психикой все нормально. – Пф…Ахахахха, да уж… Уф…

Твою ж, мы же всего лишь дети! Какого биджу вообще творится! Что за мир такой, где дети-сироты вынуждены сбиваться в банды, чтоб себя прокормить, а избиение других – лишь очередной способ утвердить свой авторитет. Правильно ли я поступил вообще? Ведь по сути Мэзеру благодаря моим избиениям смог собрать кучку разрозненных и обозленных на мир детей в одну стаю! Они перестали бороться между собой, начали нормально питаться… Стоило ли оно того?

– Да, Биджу его подери, стоило! Твою ж душу да в пасть кьюби, стоило! – я ударил себя по лицу со всей силы. Щеку обожгло огнем, как и руку. – Плевать на них, они мне никто… Так что они заслужили все это. Если после такого они забудут все, что было и снова начнут драть друг другу глотки, ну так и пусть. Значит, они не заслуживают иной судьбы.

Я бросил злой взгляд на валяющегося у моих ног мальчика. Такого же, как и я, всего на пару лет старше. На того, кто заставил меня сбросить розовые очки и посмотреть на мир иначе. А потом я достал веревку.

***

Мерный шелест листов бумаги, скрип пера и редкие похмыкивания – вот и весь звуковой фон небольшого кабинета, о самом существовании которого могло поведать всего несколько человек во всей Конохе. Именно здесь проводил большую часть своей жизни один из старейших и влиятельнейших шиноби деревни, скрытой в листве – Шимура Данзо. И именно тут он мог слегка расслабиться, попридержав свою паранойю. Лишь немного, и не в ущерб собственной безопасности, разумеется: многочисленные печати и ловушки, потайные отделения и двери, в изобилии расставленные и отлично замаскированные как в коридорах, ведущих к кабинету, так и в самом сердце Корня Анбу, гарантировали старому параноику почти полную безопасность. Что не мешало ему, впрочем, время от времени сканировать окружение с помощью одной из множества полученных за долгие годы техник.

Бросив взгляд на беззвучно отсчитывающие время часы над дверью, ведущей в кабинет и расположенной аккурат напротив массивного стола, за которым он и сидел, Данзо молча уперся в спинку кресла и поднял глаза к потолку. Еще четыре часа прошло.

– Время для перерыва. – проговорил он вслух, откладывая в сторону недочитанный доклад из страны Рисовых Полей.

После чего потянулся к другой, самой дальней и самой тонкой стопке из всех, лежавших на столе. Сегодня был один из тех редких дней, когда глава Корня изменил свое обычно бесстрастное и холодное выражение лица, скривив губы в подобии улыбки.

– Хм, наконец, решился, да? – вновь нарушил он тишину кабинета, читая имя объекта на обложке папки – Джуничи Хьюга.

Уже почти неделю несколько провинившихся агентов наблюдали за небольшой детской возней первогодок Академии. Шимура, разумеется, поначалу не обращал особого внимания на происходящее, хотя событие, давшее старт дальнейшим забавным докладам было далеко от рутины – какие-то мелкие бандюки, каких много набирается в слабейшие классы Академии, избили кланового ребенка. Да не просто кланового, а Хьюгу. Впервые узнав об этом Данзо испытал смешанные чувства. С одной стороны, его позабавило то, как приютские оборванцы поколотили члена одного из двух сильнейших на данный момент кланов Конохи. А вот с другой… Его несколько напрягло, что этот самый клан ничего не предпринял после этого инцидента. Впрочем, никаких серьезных проблем деревне они при всем желании доставить не смогут. Потому, приказав сообщать об активности Хьюг по отношению к банде малолеток, старик сразу же выбросил эту историю из головы.

И вот недавно ему на стол попал доклад. Причем не в какую-то обычную стопку, а к «любопытным» бумагам, как их называл сам Шимура. Туда входили различные происшествия с учащимися академии, выходящие за рамки обычного. Не все они оказывались на самом деле полезными – туда же попал и доклад об избиении – но именно благодаря таким докладам глава Корня в свое время заприметил двух гениев Учих, ныне являющихся одними из его самых полезных инструментов. Младший из них, Итачи, к примеру, засветился, когда его заметили участвующим в драке с толпой других детей неподалеку от Академии. Все бы и хорошо – рутинное событие, и даже если бы он показал высокий уровень тайдзютсу, то не заинтересовал бы Шимуру. Только вот в какой-то момент ему прописали сильный удар в челюсть, после чего молодой гений просто взял и… рассеялся облаком дыма. Облаком, характерным для применения мощной техники В-ранга, теневого клонирования.

Такие вот доклады, пусть часто и оказывались пустышками, неплохо развлекали и отвлекали от работы, потому воспринимались Данзо исключительно в качестве отдыха. Их все равно придется прочитать, так почему бы не позволить себе еще немного расслабить мозги и устроить перерыв, читая порой забавные злоключения глупых детишек. Оказывающихся иногда, весьма полезными. Когда подрастут, разумеется.

Вот и сейчас он с ухмылкой на покрытом шрамами лице читал сухой канцелярский текст, описывающий завершение приключения того самого Джуничи Хьюга, которого старый интриган поначалу посчитал одним из самых разочаровывающих клановых детей последних лет. Но нет, малец доказал, что чего-то да стоит. Больше полугода с момента своего избиения он молча отсиживал уроки в Академии, а после получал по лицу от все новых и новых детей, регулярно вступающих в набирающую силу банду. Далее возвращался в клановый квартал, после чего пропадал из виду. К огромной досаде главного параноика деревни, этот клан хорошо хранил свои секреты и не жаловал чужаков на своей территории. Впрочем, в управление деревней они тоже особо не лезли, предпочитая жить в своем замкнутом мирке. Бойцы из них, тем не менее, были отменные – это Шимура готов был признать. Правда, таких неординарных, как некоторые Учиха, среди них вряд ли можно найти.

И все же, малец Хьюга смог его заинтересовать. Он мало того, что слаб физически, на несколько лет отставая от ровесников, так еще и клановое додзютсу так и не смог пробудить даже к восьми годам. Тем не менее, это не помешало ему придумать способ отомстить обидчикам. Почти неделю он тайком следил за приютскими детьми, выяснил, что их лидер любит прогуливаться до вечера по деревне, что парнишка, предавший его, живет в одном корпусе, а большая часть банды – в другом. Узнал об организованном их боссом централизованном питании. И, наконец, дождался подходящего момента.

Под покровом темноты от туч, под скрывающий гул ливня, он пробрался на «склад противника» и отравил все их запасы, предварительно наведавшись к подставившему его мальчишке.

– Тц, для пыток у него кишка тонка, значит… Ну да ничего, это и исправить можно, – выразил мысли вслух довольный старик. – А как с главарем разобрался?

Дойдя до интересующего его момента, Данзо даже издал нечто вроде одобрительного смешка. Мальчишка не пошел напролом, нет. Он заранее подготовил себе поля боя, запомнив время прихода и ухода главного обидчика. А потом просто воспользовался перцовыми бомбами и дымом, чтобы отвлечь противника и быстро вырубить.

– Хм, дилетантских ошибок, конечно, полно. Не учел, что дождь может прекратиться, слишком много потратил расходников, да и движений много лишних совершил наверняка. Но для необученного малолетки неплохо, да… – Шимура отложил бумагу в сторону и поскреб шрамированный подбородок, после чего вернулся к чтению. – Но главное – каков будет конечный результат.

А результат оказался впечатляющим. Не дождавшись босса, обычно дающего добро на ужин, голодные малолетки сперва чуть не подрались, потом вроде немного успокоились и решив, что в комнате главаря наверняка есть полно еды, выбили хлипкую дверь. После чего, ошалевшие от огромных запасов, хранящихся там, устроили себе праздник живота, окончившийся несварением желудка и ужасным поносом. Своего главаря обессилевшие и опустошенные детишки нашли только на следующие сутки, привязанным голышом к дереву прямо за общежитием. Он был голоден и ужасно замерз, но его жизни ничего не угрожало – в больнице его быстро поставят на ноги… Только вот собранной им стае крыс это уже не поможет – оставшись без вожака и еды они тут же принялись за старое, распавшись на множество мелких банд. А их теперь уже точно бывший босс уже вряд ли когда-нибудь вернет себе былой авторитет.

Слова Автора после 1 Арки.

Итак, на этом завершается первая арка. Наверное, можно было для нее сделать еще и эпилог, но я как-то не сподобился. Тем более, что это всего лишь конец одной небольшой части всей истории.

На этом останавливаться я, конечно, не планирую - продолжения будут выкладываться, но уже не так быстро. Заранее написанные главы у меня, конечно, есть, но хочется их потихоньку выдавать, чтобы иметь возможность что-то да подправить, чтоб было место для маневра, так сказать.

В шапке работы я уже указывал, что раньше выкладывал ее на Фикбуке и Рулейте. Вот, собственно, ссылки на них: https://ficbook.net/readfic/10399262 (Фикбук) и https://tl.rulate.ru/book/51566 (Рулейт).

На Фикбуке и тут, на АТ, новые главы (половинчатые) будут выкладываться каждое воскресенье начиная с 10 числа. На рулейте будет немного другая схема. Изначально я выкладывал именно там, и выкладывал по совсем маленьким частям на 700-1300 слов примерно. Так я и собираюсь делать впредь, но поскольку будет немного нечестно, что текст на одном сайте появляется раньше (пусть и по частям), чем на другом, то будут эти куски стоить символические пять рублей. Ровно до воскресенья, когда тот же текст будет появляться на других ресурсах. Вооот...

Ну если кто-то вдруг захочет читать раньше положенного, то можете заглянуть на рулет, помочь моей мотивации немного. Или подождать спокойно тут - мне-то все равно особого профита с такого мизера не будет, да я и не за этим пишу. Но, согласитесь, если можно, то почему бы и нет.

На этом про планы на будущее все.

И теперь хотелось бы выразить благодарность всем тем, кто добавлял работу в библиотеки, лайкал ее, подписывался на меня. И, конечно, всем тем, кто оставлял комментарии - и даже не важно, позитивные и хвалебные, вопросительно-уточняющие или негативные. Все они для меня важны, так как мотивируют работать, позволяют развиваться и становиться лучше.

Спасибо вам всем, продолжайте, пожалуйста, оставлять комментарии, и пусть удача сопутствует вам в поисках интересного чтива!

Пролог - 2.

В придорожных кустах притаился крупный мужчина простоватой наружности. Узкий лоб, широкие ноздри, загорелое от долгих будней в полях тело и вываливающийся из штанов мягкий живот. Натруженные руки, не находя себе дела, казалось, жили собственной жизнью – отрывали травинки, почесывали открытые участки тела, нещадно атакуемые лесными насекомыми, или ковырялись в носу. Удивительно, но мясистые пальцы, вполне помещались в ноздри – видимо, мать-природа заранее позаботилась об их совместимости.

Мужчину, а скорее уж мужика, звали Малыш Иори. Звали его так, разумеется, за глаза, ибо за безобидным на первый взгляд прозвищем скрывалась кровавая история о расправе над женой, которую не устраивала спокойная семейная жизнь с простым пахарем и которая частенько приводила домой дружелюбных парней, проезжавших через деревню. «Старики» банды говаривали, что причиной тому были даже не столько подарки, оставляемые любовниками женушки, сколько несостоятельность Иори в постели. Опять же – только на уровне сплетен, передающихся у ночного костра, и обязательно со всевозможными предосторожностями. Малыш был, все-таки, самым сильным бойцом в банде. И самым свирепым, если его разозлить.

Внезапно над головой Иори промелькнули смазанные тени, вызвав легкий, едва уловимый порыв ветра. К сожалению для него, мужчина ничего не заметил, продолжая все также пристально вглядываться в дорогу. Недавно боссу пришел странный заказ на какого-то старика, судя по полученному вместе с предоплатой портрету, не брезгующего накатить в любой удобный и не очень момент. И вот Малышу выпала доля сидеть в карауле. Не весь день, конечно же, только до полудня – дальше его кто-нибудь сменит.

Впрочем, Иори надеялся, что цель появится на дороге в его смену. Все потому, что по банде прошел слушок, мол, старика охраняет группа мелких генинов-недоучек из Конохи. Стандартная тройка. А раз так, то там наверняка будет и какая-нибудь девка. И тому, кто засечет беспечную мелюзгу, босс может дать с ней поиграться в счет доли. О да, Малыш хорошенько с ней развлечется… Только надо будет отойти от остальной банды, чтоб не увидели ничего. С приближающегося трофея мысли мужика перескочили на убитую им же жену, отчего он непроизвольно сжал кулаки и заскрипел зубами.

– Я те покажу, паскуда… Ух, покажу, гы-гы-гы… – пробормотал он, скалясь. После чего поморщился. – Демоны, как же надоели эти проклятые насекомыши. Чтоб они… А?

На простоватом лице появилось выражение глубокого удивления. Попробуй не удивиться, когда, потянувшись рукой к шее, вместо очередного привычного уже бугорка от укуса какой-то летающей твари натыкаешься на длинную тонкую металлическую иглу. Иори хотел было уже закричать, сам не зная – от боли, которую почему-то все еще не почувствовал, от гнева или просто чтобы предупредить остальных, но не смог. Зелень перед ним пошла волнами, ветер поднял в воздух стопку листьев, закружил их в причудливом танце, а потом все резко пропало, и Малыш почувствовал себя вмурованным в землю. Тело сдавливало со всех сторон, воздух быстро закончился, мысли, и прежде не отличавшиеся стремительностью, стали теперь и вовсе похожими на тяжелые валуны, никак не желающие сдвинуться с места. Буквально через несколько секунд он потерял сознание.

В следующее мгновение позади места, где прятался бандит, приземлились четыре человеческие фигуры. Все четверо были одновременно похожи и не похожи друг на друга. В черных балахонах, в узорчатых масках, четыре молчаливые тени нависали над потерявшим сознание, безвольно пускающим слюни на земле телом.

– Этот последний, – высказался шиноби, а это, без сомнений, были они, узор на маске которого при определенной доле фантазии был похож на обезьянью морду. Он и еще один, с маской то ли оленя, то ли лося, были больше остальных похожи друг на друга - и по росту, и по телосложению. Все различие было в том, что на руках «рогатого» были плотные кожаные перчатки. Даже по цвету волос или голосу было невозможно определить их личности – все четверо носили капюшоны, а надетые маски искажали голоса.

– Хорошо. Закругляемся и следуем дальше. – ответил явный лидер. Четыре глаза его маски и закругленный клюв еще больше затрудняли определение животного, послужившего прообразом его узору. На фоне остальных он казался весьма крупным, но, объективно говоря, просто был взрослым – остальные члены команды явно были подростками.

– Разрешите вопрос? – высказался последний, с птичьей маской.

– Спрашивай. – бросил взгляд на самого низкого и, судя по виду, младшего подопечного командир.

– Почему мы пропустили нукенинов ниже по дороге, но напали на простых разбойников?

– Хм... – неуловимо сблизился с четвертым лидер, угрожающе зависнув над ним. Увидев, что младший даже не дернулся, первый чему-то кивнул, отходя. – Имеющейся у вас информации вполне достаточно. Цели для устранения в этой миссии выбираю я. – он помолчал секунду. – Банда не представляла угрозы. Как и нукенины. Но разбойники их задержали бы. У нас приказ способствовать скорейшему завершению миссии.

– Принято.

Командир только кивнул в ответ, после чего указал на лежавшего в отключке здоровяка.

– Добей его. Мы зачистим лагерь. Время у нас есть, но действуем быстро.

Глава 1.1. Арка 2.

– Поднимайся.

Как же голова болит…

– Поднимайся сейчас же. Если не сможешь, то твое дальнейшее существование бесполезно.

Ками… Я не хочу. Не хочу вставать. Кто-нибудь, у меня сейчас мозг просто взорвется к демонам! Но также я не хочу исчезнуть. Я только очнулся. Я не могу просто взять и исчезнуть, мать вашу! Я не дам снова стереть себя! Вставай же, ну!

– Кхааах… – из груди вырвался полухрип-полустон. Тело отчаянно сопротивлялось, но я все-таки смог упереться локтями в землю и кое-как приподнять себя. – Ну же… Кха-кха…

Тряхнул головой, поднял ее, и это было моей ошибкой: по мозгам словно что-то вновь ударило, перед глазами все поплыло. Но зато я увидел их. Тех, по чьей вине все это происходит.

Мысли скакали, как сумасшедшие, не желая останавливаться, образы сменяли друг друга, бешеным калейдоскопом проносясь перед глазами. И я вспоминал. Вспоминал пять ужасных лет, проведенных в подземелье. Ежедневные тренировки до кровавых мозолей. Постоянные переломы и раны, однажды были даже вываливающиеся кишки. И никому из нас не дано было сбежать оттуда. Никому не спрятаться в небытие, поскольку первое, чему нас научили, – не терять сознание от боли. Чтобы мы могли прочувствовать все. И чтобы не переставали бороться.

Нам дали силу ценой нашего же разума. И я бы наверняка так и остался безвольной преданной куклой без тени эмоций до конца своих дней, если бы не был готов к такому заранее. Да… Сейчас я вспоминаю. Еще когда к нам домой только пришел посыльный с приказом от главы клана, я знал, что в конечном итоге окажусь здесь. В этой точке. И я, наплевав на все, первым делом обратился к отцу с простой просьбой – научить меня. Научить меня закрываться даже от самого себя.

Я не знал, возможно ли это. Я не знал, известно ли ему самому о чем-то подобном. Я знал только, что это мой единственный шанс выжить. И мне повезло, возможно, впервые в моей новой жизни. Старейшина Сэберо и отец… Они научили меня, как сохранить свое Я. Это не было секретной техникой или каким-то приемом, практикой или медитацией. Это даже не было чем-то оформленным – только знание о том, как не свихнуться во время очередной войны шиноби. Как стать машиной для убийств, продолжать двигаться вперед к своей цели, чтобы, достигнув ее, сбросить с себя все лишнее и вернуться домой.

Так поступил и я. Под ежедневным давлением я спрятался сам в себе, позволив вести себя и программировать. Я стал куклой, имевшей своей целью только самосовершенствование и служение своему господину. Жестокому, безразличному к чужим страданиям и бесконечно уверенному в собственной правоте. Но он и его цепные псы не знали, что была у меня и еще одна цель – дождаться нужного момента и вернуться назад. Они не знали этого, а потому действовали так, как привыкли.

Меня поместили в группу из десяти человек. Десяти детей моего возраста. Абсолютно разных, но неуловимо похожих на меня самого и становящихся все более и более похожими день за днем. Нас тренировали, учили, в нас вдалбливали знания и нас готовили быть оружием. Внешний Я, тот, что остался страдать, не осознавал этого, но тот Я, что спрятался глубоко внутри, знал – нас готовят к бойне. И останется лишь один. Поэтому нас тренировали одинаково. Чтобы получить гарантированный результат. Тот, кто усвоит все лучше остальных, тот, чьи инстинкты будут лучше, чем у прочих. Тот, кто окажется безжалостнее товарищей, останется в живых.

И я остался. Но чтобы еще и вернуться, пришлось пойти на рискованный шаг. Мне пришлось подорвать самого себя.

Разумеется, печати установил не я. Наоборот – это был мой противник. Последний оставшийся в живых в бойне, названной экзаменом. Она лишь должна была служить для отвлечения внимания, но я влетел в нее, как в родную. Ведь Я внутри сказал Мне, оставшемуся снаружи, что скоро все закончится. И что это путь к избавлению от страданий, к свободе.

И вот я вернулся. Я снова здесь. А последний соперник лежит неподалеку с иглой, вонзившейся прямо ему в глаз в тот самый момент, когда он направлялся ко мне – проверить, жив ли я. Не только он научился устраивать ловушки…

Все эти мысли бурным потоком пронеслись в моей голове, вымывая все лишнее и возвращая четкость мышления. Что в свою очередь позволило взять, наконец, собственное тело под контроль и поприветствовать своего господина как должно.

– Я готов служить Вам. Данзо-сама.

Стоя на одном колене, я склонил голову перед ответственным за мои мучения. Мой голос был ровным и полным почтения, а мое лицо ничем не отличалось от безэмоциональной маски. Нас многому обучили за эти пять лет. В том числе терпению.

***

Скрывшись в кроне одного из многих зеленых гигантов, раскиданных по всей деревне, я с интересом наблюдал такую знакомую, но при этом изрядно поблекшую в памяти сцену: Третий Хокаге в очередной раз приветствовал студентов Академии в начале нового учебного года. Он снова зачитал свою речь, и я с удивлением обнаружил, что она сильно отличается от той, что была услышана мной пять лет назад на пороге новой жизни. Нет, суть ее была та же – защита деревни, Воля Огня, мир, дружба, жвачка и все такое. Но если не вдумываться, то казалось, что они совершенно не похожи. Видимо, старик реально каждый год по новой заморачивается над своей речью. Заслуживает уважения, пожалуй.

Вглядываясь в лица пришедших на линейку детей, я не видел своих старых знакомых из С-класса. Похоже, они выпустились, хотя я и уверен, что только немногие из них хоть как-то владеют академическими техниками. Они лишь мясо, способное только кунаями да сюрикенами швыряться да врукопашку сходиться с такими же неучами. И то, даже самый завалящий Учиха пробужденным Шаринганом смог бы железом их так закидать, что они бы даже не осознали, откуда, в кого и что прилетело. Ну… Смог бы, пока их всех за ночь не перерезали.

Не видел я и Нейджи Хьюга. Впрочем, я вообще с ним пересекся лишь однажды. Мда… А вот госпожа Хината на месте – стоит рядом с другими детьми клана. Немного в стороне от остальных. Еще бы, не хватало Великому Клану якшаться с какими-то простолюдинами, ага. Хотя по ее лицу видно, что ей не особо уютно в окружении соклановцев. Постоянно косится на то самое дерево, где я уместился. Не на меня, конечно, нет. Просто внизу есть веревочные качели, на которых сидит-грустит главное оружие деревни, ужасающий Девятихвостый Демон-Лис, главный хулиган деревни, ну и просто блондинистый ежик и главный герой этой истории, Узумаки Наруто.

Сидит и смотрит, как других детей радостно провожают в Академию их родители. Ведь у него такого никогда не будет… Блин, даже жалко его как-то, несмотря на то что выбить из самого себя эмоции, помимо злости, мне неимоверно сложно.

Хоть я и вернулся более-менее в норму после тренировок в Корне, но что-то они во мне сломали. Я больше не могу нормально, по-живому, улыбаться, не могу радоваться собственному прогрессу. Мне не грустно, мне не весело, мне не жалко. Только злоба на свою слабость и на тех, кто пытался сковать меня – вот и все, что я могу пробудить в себе сейчас. Но зачем портить такой замечательный праздник, вызывая их. Тем более солнышко так ласково светит, на небе ни единой тучки, птички поют…

Да… Умиротворение мне тоже доступно, и я стараюсь как можно больше времени проводить именно в таком состоянии. Это лучше, чем постоянно злиться или строить из себя бездушного робота. Тем более, что на мимику никак не влияет – уж что-что, а свое лицо я контролировать в состоянии.

Но вообще, раз уж вспомнил о своих бывших одногруппниках, а ныне – очередных вечных генинах, и об их бесполезности в бою… Стоит, пожалуй, заняться тем, что рано или поздно настигает любого попаданца. Стоит разобраться в собственных силах и том, как же все устроено. В самом деле, ну не в бою же об этом размышлять, верно? Тем более, что стиль боя у меня несколько необычный. Не похожий на то, что я помню из условного канона. Оно и понятно – готовили меня, как и всех остальных не-мясных оперативников, как уникального индивидуального бойца.

Да, как ни странно я – боец (впрочем, для меня же будет лучше, если об этом будут знать как можно меньше людей). Боец ближнего, я бы даже сказал сверхближнего боя. Сойтись на короткой дистанции, ускользать от атак противника, и метить в его уязвимые точки – вот мой стиль. Учитывая мою физическую слабость, низкую выносливость и не лучшую прочность тела, так и не прошедшие несмотря на все тренировки, в ближнем бою такой способ для меня – единственный. К счастью, для защиты у меня теперь есть ловкость и высокая скорость реакции – спасибо вылетающим чуть ли не перед носом лезвиям. Хочешь жить – заметишь и уклонишься, нет – подлечат, получишь дополнительную порцию боли, и все по новой.

Прилипнув к врагу и уклоняясь от его атак, я получаю возможность уколоть его в тенкецу сенбоном. И тут уж все зависит от моих знаний и фантазии. Могу использовать какую-нибудь разрывную иглу, раскрывающуюся в ране при подаче чакры. Или ядовитую. Или пропитанную стихийной чакрой. Или с взрыв-печатью на ней. Самое простое – банально напитанное чакрой оружие уже причиняет значительный урон Системе Циркуляции Чакры.

Но было кое-что особенное, мое любимое. Гендзютсу. Да, инструктора не забыли о моей особенности. О моем перекосе в Инь-чакру. За время тренировок он выровнялся до шестидесяти на сорок. Подозреваю, что во многом за счет моего отупения. Но стоило мне вернуться, как баланс вновь сместился к семидесяти пяти на двадцать пять. Что, пожалуй, даже хорошо – телесной-то чакры у меня меньше не стало, зато возможности в гендзютсу изрядно подскочили.

Произвести легкий, почти незаметный укол в уязвимую точку, подать порцию своей Инь-чакры, передать один из множества отточенных тренировками образов. Алгоритм прост, но не менее эффективен. Кроме того, отлично усиливает мою излюбленную комбинацию из простейших академических техник.

Казалось бы, иллюзорное клонирование, смена облика и замена. Простейшие, но от того не менее полезные дзютсу на самом деле, особенно если использовать их совместно. Подобраться к врагу, вступить в ближний бой. Чуть сместиться, создать поверх себя клона, позволить нанести удар, уйти заменой, использовать смену облика на объекте замены, и вот противник уже стоит, довольный собой, над твоим трупом. И, скорее всего, совершенно не ожидает, что ты выйдешь из шуншина со спины.

Да, технике телесного мерцания нас тоже обучали. И к своему стыду должен признать, что был в ней одним из худших. Не выдерживало мое тело частых перемещений с ее помощью. Остальные тоже были не титанами-качками, все-таки подбирались так, чтоб быть примерно одинаковыми со мной и друг с другом. Но все же они оказались крепче меня. Мой предел – пара скачков, и все. И то лучше заранее подготовить себя к ним.

Потому лавров Шуншин Шисуи мне не видать никогда, но применять комбинацию академических техник это мне не мешает совершенно. А если еще вдобавок ввести противника в легкое гендзютсу и притупить слегка его внимание к моей скромной особе, то вообще хорошо. Правда, эти все уловки не сработают с кем-то уровня хотя бы среднего чунина, если он не расслабится. И то там будет уже не «позволить нанести удар», а «успеть завершить приготовления до того, как словлю удар». Тут уже могут, конечно, помочь заранее заготовленные ловушки, сокрытие чакры, знание местности, какие-нибудь провокации, везение. С джонином каким-нибудь вообще ловить нечего – сбежать бы… По крайней мере, на моем уровне. Я ведь не собираюсь останавливаться на достигнутом.

Мне, конечно, не стать сильнейшим, да даже элитным джонином я вряд ли стану. Но обычные джонины – это уже сила, это уже стратегическая единица и заявка на выживание в грядущем хаосе. А также свобода. В мирное время меня не смогут заставить брать миссии, которые я не захочу, не вынудят тренировать команду – тут тоже все по желанию. А на грядущей войне я, надеюсь, смогу выжить, основываясь на собственных возможностях и знаниях канона, менять который у меня нет ни малейшего желания.

Я не главный герой, не бунтарь и не пуп земли. Но и быть чьей-то безвольной куклой не собираюсь. Осталось дотерпеть… Всего несколько лет, и моя клетка будет разрушена.

Ну а пока стоит вернуться домой…

Глава 1.2. Арка 2.

Когда я впервые за более чем пять лет появился на пороге отцовского дома… то невероятно нервничал. Причем сам не зная – от чего. С одной стороны, меня спокойно выпустили из подземного комплекса, который я не покидал с того самого момента, как впервые зашел под его своды. Это само по себе было большим стрессом.

Я сильно изменился за эти годы. Вытянулся, стал сильнее, сдержаннее. И я испытываю двойственные чувства по отношению к отцу.

С одной стороны, из-за него я попал в Академию. Не лучшее, мягко говоря, время для меня. Даже хорошие воспоминания в конечном счёте оказались омрачены одним мерзким типом. Да, ребенком, но ведь и я тогда был по сути мелким пацаном, пусть и с какой-то там обезличенной памятью прошлой жизни. А какой ребенок воспринимает других детей, как, ну… детей? Короче, так себе, ничего приятного я о том времени сказать не могу.

Ну а с другой стороны, я не могу не понимать, что он так обо мне «заботился». Очень своеобразно, но все же. Умереть он мне не дал бы точно, а остальное либо доломало бы меня, вынудив запереться в собственном доме, спрятавшись за горой бумажек, либо сделало сильнее. Не исключаю, что такая забота могла быть вызвана каким-нибудь особо двинутым тараканом, засевшим в его голове после войны. Что-нибудь вроде гиперболизации принципа «что не убивает нас, делает сильнее».

Ну и по факту так и произошло. Я переборол себя и смог даже отомстить. Надо бы, кстати, вызнать как-нибудь, что там случилось после того, как ушел. Меня-то почти сразу после этого загребли в подземелья, а что с бандюками? Разругались, или я ничего не поменял? Любопытно же.

И я бы так и продолжал развлекать себя такими вот пространными размышлениями, если бы в какой-то момент не дошел-таки до границы, отделяющей Клан Хьюга от всей остальной деревни. За время моего отсутствия ничего особо не поменялось. Все так же квартал был огорожен высокой каменной стеной, все так же у открытых ворот никого не было. И все так же я без каких бы то ни было преград прошел на территорию Хьюга, хоть, признаюсь, и опасался, что случится что-нибудь эдакое… Но нет. Я просто пришел, и просто пошел знакомой дорогой к знакомому дому.

Где на веранде за знакомым столиком сидели двое хорошо знакомых, слегка постаревших человека. Хотя насчет Старейшины говорить все же не возьмусь – кажется, он выглядит все так же бодрячком. Уф… Ладно, соберись. На территории клана уже никто не подслушает, так что можно расслабиться немного.

– Приветствую, Сэберо-сама, – уважительно сказал я, отвесив поклон старику. Чуть повернулся, и еще один поклон. – Отец.

– Привет-привет, Джуничи! – а он все так же нетипично весел, хех. – Чего не заходил, занят был? Да чего ты как не родной, садись, садись. У нас тут чай вкусный, присоединяйся.

Я вот не пойму – это он меня подкалывает насчет пяти лет или из-за того, что я не сразу пришел в клановый квартал, а сперва предпочел осмотреться в деревне? А биджу его знает. Но я рад, что Старейшина по-прежнему бодр. Кхм, впрочем, отвечать на этот вопрос я, пожалуй, не буду.

– Спасибо, Сэберо-сама.

И еще раз поклон. Лишним точно не будет. Ну-с, присядем, нальем себе чай, попробуем… Горячо… Но действительно вкусно – я уже и отвык от такого…

– Действительно очень вкусно, спасибо, – добавил я.

– Я рад, что ты вернулся… – произнес Кеншин, откладывая глиняную чашку. Мы встретились взглядами. Все те же холодные глаза, но, готов поклясться, в глубине их я вижу отголоски радости и тепла. А потом отец сделал кое-что удивительное. Он мне улыбнулся. – … сын.

Именно в тот момент я испытал его впервые с момента, как зашел в подвалы Корня. Впервые это было что-то кроме злости, тревоги или безразличия. Я почувствовал спокойствие и умиротворение.

– Я дома…

***

Это было здорово. Без прикрас в тот момент я действительно почувствовал себя дома. Мелькнула мысль даже с объятьями накинуться на отца, но я сдержался. Все-таки мы Хьюга, или погулять вышли? Надо и меру знать. Тем более я, кажется, проникся некой такой минималистической философией. В плане – если держать себя постоянно в рамках холода и спокойствия, то любое проявление эмоций становится очень ценным. Улыбки – только для самых близких, а остальным хватит и надменно-презрительного взгляда, как-то так.

Тем более что для меня сейчас выдавить смех или другую какую-то яркую эмоцию, мягко говоря, затруднительно.

Если подумать, то такому поведению даже тактическое применение найти можно: если ты постоянно само спокойствие, то любое отклонение будет восприниматься противниками как истинное. Пытаются вывести из себя, а ты хочешь обмануть и заставить поверить, что поддался на провокации? Дернул бровью или пальцем, например, нахмурился или прикусил губу – и готово! Враг на крючке, его захлестывает азарт, он уверен, что в вашей паре именно он – ведущий. И это может сыграть с ним злую шутку.

Но, как ни прискорбно, все хорошее имеет тенденцию рано или поздно заканчиваться. Так и в этом случае – мы в теплой, приятной компании молчаливо посидели еще какое-то время, допили чай… и еще раз допили… и еще пару раз. И могли бы, наверное, так сделать еще раз пять, но старик Сэберо, к сожалению, человек занятой. Старейшина все-таки. А потому, подмигнув нам напоследок и сжав мне плечо, он плывущей походкой направился на выход.

И в тот момент я, если честно, почувствовал некоторую неловкость. Все-таки мы с Кеншином, с отцом, не виделись долгие годы. Да и до этого не так чтобы особо много общались. А сидеть и дальше пить чай, оставшись вот так вдвоем, это уже как-то не то… Но тем у меня не было, а придумать что-нибудь я не успел.

Стоило Старейшине покинуть наш сад, отец прервал моислегка заторможенные мысли, поставив чашку с недопитым напитком на стол.

– Джуничи… Следуй за мной, пожалуйста, – произнес он после минуты тишины. После чего молча поднялся, спрятал руки в рукавах кимоно и направился в дом. На полпути до двери все-таки остановился и обернулся. – Нам надо… серьезно поговорить.

После чего продолжил путь, не останавливаясь до самого своего кабинета. Мне же оставалось только следовать за ним.

Кабинет не особо изменился с последнего раза, как я тут был. Разве что добавилось еще несколько шкафов, занявших место, где раньше сперва был вольер для слабоумного меня, а позже – мой небольшой столик, за которым я читал выжимки из докладов. Заряд ностальгии я получил однозначно… Но не особо обратил на него внимание, без слов заняв одно из кресел перед столом отца.

Сам он сел во второе – напротив моего, не став занимать стол. Похоже, реально какой-то серьезный разговор. И не ругательный, не официальный, а какой-то семейный. Двоякие ощущения – с одной стороны ужасно интересно, а с другой – чую, что ничего приятного не услышу.

Начал отец не сразу. Сперва посидел какое-то время, молча разглядывая меня своими белыми Хьюговскими глазами. То ли размышлял о чем-то, то ли настраивался, но ситуация заставляла меня нервничать все больше и больше, хотя виду я не показывал. Наконец, отец выдохнул и как-то резко осунулся, как будто даже постарел.

– Я знал, что этот момент настанет, но думал, что это случится когда-нибудь попозже… – грустно улыбнулся он, подперев лицо кулаком и опираясь о подлокотник. – Джуничи, речь.. речь о твоей матери. Я уже рассказывал тебе о ней, но лишь вскользь. Не хотел раньше времени объяснять такие сложные вещи. Да и сейчас бы не следовало, но ты все-таки не простой ребенок. По глазам вижу, что тебе было очень тяжело… там, где ты был, но ты справился, не сломался, а лишь закалился. Можешь не отвечать – я знаю, тебе нельзя никак касаться этой темы.

Он вновь грустно вздохнул, вынуждая меня удивляться и изрядно нервничать. За последние минут десять он проявил больше эмоций и открылся сильнее, чем за всю предыдущую мою жизнь. Причем как осознанную (после того, как я «очнулся»), так и проведенную в состоянии овоща. Это было странно, это было необычно, и это очень подкупало. Хотелось верить во все, что он говорит, да и не станет он мне сейчас врать – я чувствовал это.

– Этой информации нет ни у кого. Все, кто знал об этом… уже мертвы, причем даже не из-за того, что знали что-то, просто так сложилась жизнь. – Кеншин грустно и с налетом иронии усмехнулся. – Эта тайна не такая, что за нее можно отнять жизнь. Всего лишь обстоятельства так сложились, а я решил использовать их себе… и тебе на пользу. Видишь ли, в чем дело, твоей матерью была вовсе не какая-то крестьянка из страны Земли. Это была куноичи, причем весьма и весьма сильная. Даже намного сильнее меня. Там была не самая банальная история – мы с командой наткнулись на нее, раненную и измученную, и оказали помощь. Никаких опознавательных знаков не было, так что мы даже не сразу поняли, что она тоже шиноби – настолько девушка была истощена… Хм…

Встав с кресла и поправив какую-то несуществующую складку на одежде, отец подошел к своему столу, выудил оттуда запечатанную глиняную бутылочку с, по-видимому, рисовым вином. Откупорив ее, налил прозрачную, отдающую спиртом жидкость в пиалу, появившуюся из недр все того же стола, выпил залпом, налил еще одну и уже с ней вернулся в кресло.

– Так или иначе, мы ей помогли. Мммм… Она очнулась, я остался в нашем небольшом убежище, поскольку, ну, ты сам знаешь, я ведь не боец.

Вновь усмешка. Я поражаюсь, у него мышцы лица завтра болеть не будут? Как-то слишком часто он их напрягает сегодня. Отец между тем продолжил:

– Остальные в это время продолжали выполнять патрульную миссию, дело-то было на самой границе. Ну и, в общем, между нами проскочила как бы искра, м-да…

Снова выпил, потянулся к бутылочке, налил еще. Оу… Да отец-то, походу, смущается. Даже покраснел немного, и это точно не от алкоголя – выпил он совсем чуточку, а ниндзя к тому же сами по себе куда устойчивее простых людей к алкоголю.

– Но, к несчастью, долго наше счастье не продлилось. Наше убежище было раскрыто, и на нас напали шиноби Камня. Они перебили всю мою команду. Всех… – сжал он кулаки и вновь поник. – Но тут из убежища вышла Кохэку, так ее звали. И она была прекрасна в тот день… Очнувшись, она продолжала скрывать свою чакру, но тогда, в последний момент, решила заступиться за меня. И покрошила всех оставшихся в живых противников. Сама она была тоже сильно ранена и даже потеряла сознание, но она спасла мою жизнь. И я не стал ни о чем писать в докладе. Просто сжег трупы, зачистил местность от последствий боя и указал, что в ходе тяжелого столкновения группа была потеряна, а сам я выжил, так как являюсь сенсором и держался позади.

– Я не совсем понимаю… Что такого с ней могло случиться, если бы узнали, что она вам помогла? – впервые за время рассказа подал я голос. Тем более, что отец снова замолчал и задумался о чем-то. Возможно, вновь переживал те события. – Она что, типа, была из враждебной деревни? Но зачем тогда помогла?

– Нет… нет, не совсем так, – Кеншин поднял на меня взгляд. – Она была из клана Кагуя…

О как… Интересная информация, конечно. Получается, я – наполовину Кагуя, наполовину Хьюга. Незнающему человеку это скажет не особо много. Знающий присвистнет, осознав, что я полукровка двух очень мощных кланов. Чуть ли не сильнейших в своих деревнях. Сейчас, после уничтожения Учиха и вырождения Сенджу, так и без «чуть» - для Хьюга. А Кагуя в деревне Тумана изначально были сильнейшими. И безумнейшими, но я за собой такого, вроде, не замечал… Кажется.

А что скажу я, обладающий информацией о будущем? И в некоторых важных моментах прошлого разбирающийся куда лучше большинства, если не всех остальных ниндзя? А я скажу, что это, получается, смешение аж двух кланов, основателями которого были дети Ооцуцуки Кагуи! Возможно, даже, что и Кагуя и Хьюга произошли от Хамура Ооцуцуки – брата мудреца шести путей! Хьюга так точно, а вот насчет Кагуя я совсем не уверен, но почему нет?

Хагоромо как-то никогда не показывал способностей в управлении своими костями, да ему и не надо было – у него, вон, риннеган был, десятихвостого он в себя запечатал тоже, и вообще. Да и породил он немало кланов: и Сенджу, и Учиха, и Узумаки. Еще, вроде, клану Джуго некоторые теории приписывают родство с Мудрецом Шести Путей, но тут я не уверен. Про Хьюга, к слову, тоже говорят, что мы от Мудреца свои корни ведем, но я-то знаю…

В любом случае, что-то не сходится. Ну, то есть, разве смешение таких мощных кланов не должно было породить убер-ниндзюка какого-то? Укрепление костей, дальнобойные техники с использованием тех же костей, регенерация, возможность атаковать любой частью тела. И плюс к этому круговой обзор в триста пятьдесят градусов, идеальный контроль чакры, способность видеть эту самую чакру и определять у противника уязвимые точки. В копилку еще добавить стиль мягкой ладони. Да я бы был если не имбой, то кем-то очень близким к этому званию. Не Наруто с Саске под конец канона, конечно, но поначалу я бы им навешивал только так. Да что там, я бы и Нейджи бил девять раз из десяти, каким бы он там ни был великим гением.

Что же пошло не так? Собственно, это я у отца и спросил, с искренним интересом ожидая ответа.

– Что не так, да? – задумчиво посмотрел Кеншин на пиалу в руке. После чего отложил ее в сторону и скрестил пальцы домиком и подался чуть вперед, уместив локти на коленях. – Видишь ли, Джуничи, клан Хьюга уже многие поколения занимается селекцией. И если бы мы только внутри клана создавали пары, то давно бы выродились. Тут никакая чакра бы не помогла уже. Поэтому, конечно, многие молодые парни и девушки приводили в клан свежую кровь извне. Но только если у них была подходящая совместимость.

– Это как? – не удержался я от вопроса. – Эм.. Как-то по звездам или что-то вроде… связи…душ?

– Хаха, нет, конечно, – ну и чего смеяться-то, ну сморозил глупость, и что? Я ребенок или кто? Мне по возрасту положено! Ладно, зато отца от грустных мыслей отвлек. Даже в норму, кажется, вернул – вон, как в былые времена фыркает. – Связь душ, тоже мне. Нет, все куда проще и сложнее одновременно. Ммм… На примере меня и Кохэку: у нас обоих есть улучшенные геномы. У меня бьякуган, у нее, соответственно, использование кости, как и у всех в клане. Но при смешении… Скажем так, бьякуган очень силен в плане передачи генов. В бою Учиха могут быть куда опаснее нас, но если попытаться смешать нашу кровь – а такие попытки были, и не единожды – то в восьми случаях из десяти ребенок будет с бьякуганом. В остальных двух – без додзютсу вообще. Бывали и исключения вроде слепых детей или еще одно, но смысл в том, что бьякуган всегда перевешивает даже шаринган. Если родители примерно равны по силам. Если Учиха сильнее, то там уже процент неудач значительно выше, а вероятность получить у ребенка шаринган все равно непозволительно низок.

Ну и не удивительно. Все-таки, бьякуган – прародитель всех остальных додзютсу в этом мире, изначально именно он и был, что у Кагуи, что у ее детей. Это потом уже Хагоромо мутировал и стал красноглазиком. Ну а дальше мутировал еще раз и получил свой легендарный риннеган. А после уже его сын породил клан Учиха. Но…

– А если второй родитель не обладает додзютсу?

– А вот тут уже интереснее, – кивнул мне довольный Кеншин. Видимо, его порадовало, что я сам додумался задать этот вопрос. Приятно, хех. – В данном случае статистики даже больше, чем с Учиха. Основное правило такое – Бьякуган всегда. Всегда перевешивает остальные геномы. В основном – подавляет. Но если второй геном достаточно силен, то в редких случаях ребенок может получить плюсы от обоих. Если родители, опять же примерно равны по силе. Но у нас с Кохэку был сильный, хех, перекос в ее сторону. Да к тому же клан Кагуя тоже весьма и весьма силен, и с этим не справился даже Бьякуган. Правда, и кровь твоей матери не смогла перебороть наследие Мудреца Шести Путей.

Не все ты знаешь, папка. Ой не все. Даже очень многого не знаешь. Но речь сейчас совсем не об этом. Да и эта информация роли никакой не играет…

– И поэтому я… такой? – взгляд машинально опустился на мои тонкие, не набравшие хоть сколько-то значительного количества мышц даже за несколько лет, руки. Как бы ни были остальные девятеро из моей группы похожи на меня, как бы одинаково нас ни тренировали, но даже так они под конец смотрелись на моем фоне настоящими терминаторами… Да, я значительно окреп за время тренировок, но…

– Да… Прости, сын, но все так. – вздохнул отец, вновь поникнув. – Из-за моих несдержанности и необдуманности все твои проблемы. Твоя мать… Я даже не знаю, где она, и жива ли еще. Я оставил ее в одной деревеньке на границе, поскольку она была ранена, а мне надо было срочно бежать к командованию и доложить о прорыве – ведь мы сражались только с авангардом разведки. Когда я смог вернуться через несколько месяцев, ее там уже не было. Только разрушенная деревня, множество убитых жителей, и ты. Некоторые были убиты ее костями, и ты не выглядел голодным, потому, мне кажется, она защищала тебя, пока не заметила мое приближение. Я тогда был настолько шокирован увиденным, что даже не додумался активировать додзютсу – так она, похоже, и ускользнула. А рассказать о ней я не мог, ведь тогда бы клан тобой точно заинтересовался. Да и Орочимару, пока тут был. Ты был… И я не хотел отдавать тебя им, я…Джуничи, я…

– Не надо, пап… – Прервал я его, сдавливая в объятьях изо всех своих невеликих сил. – Не надо. Это уже в прошлом.

После чего отстранился и слегка улыбнулся. В тот момент было особенно обидно, что на большее я сейчас не способен. Биджев Данзо, чтоб тебе вечность после смерти Шинигами в лицо пердел.

– А сила… Не волнуйся. Силу я получу и так.

Глава 2.1. Арка 2.

Уже удобно расположившись на новом, подходящем под мой размер, футоне в своей старой комнате и рассматривая с любопытством серый потолок, я размышлял об услышанном сегодня от отца. Его история ответила на некоторые вопросы и приоткрыла завесу тайны над моим прошлым. Теперь я знаю, кем была моя мать, знаю, почему я такой, какой я есть.

Но при этом у меня появились новые вопросы. Как и почему она там оказалась? Была наемницей? Почему спасла Кеншина – потому что полюбила его? Или потому что знала, что беременна, и хотела скинуть потом на него ребенка?

Несколько часов я истязал себя этими вопросами, не способный заснуть, но потом в какой-то момент осознал простую истину. Я уже такой, какой я есть. И ничего уже не изменится. Мать свою я, скорее всего, никогда в жизни не увижу. Возможно, она уже мертва: примерно сейчас в Кровавом Тумане начинается революция, возглавляемая одной рыжей девушкой, которой так и не суждено будет выйти замуж. И, что куда менее забавно, незадолго до начала войны был вырезан клан Кагуя. Почти весь. И выжил один-единственный ребенок, тот, кого боялся даже сам их клан…

Жаль, конечно, что про события этой войны я почти ничего не знаю. Только то, что в результате Туман на прядки ослаб – осталось лишь несколько десятков Джонинов, какие-то чунины, необученные генины, всего один Великий Меч из семи, и старик, когда-то давно скоммуниздивший бьякуган. Ну и плюс сама новая Мизукаге, очень крутая, конечно, тетенька, но одна она в поле не воин.

И ни на что из вышеперечисленного я повлиять не могу. Да и вряд ли когда-нибудь дойду до такого уровня, что буду управлять людскими судьбами. Я реалист, и на один уровень с Каге мне встать будет не то что сложно – нереально. Разве что я каким-нибудь чудом исцелюсь, потом упаду в чан с радиоактивными отходами, пробужу вторую личность и начну носиться по всему материку, облитый зеленкой, в одних шортах. Вот так – да, так я смогу влиять на весь мир. Какое-то время, пока меня кто-нибудь не грохнет, ага.

Короче, к чему я – хватит уже фантазировать о каком-то бреде! Все, хорош! Поставил себе реалистичную цель – и вперед к ней. Получится по пути срезать – отлично. Нет – ну так и нечего расстраиваться из-за того, что «могло произойти, но не случилось». Эдак пора начинать себя жалеть, что очнулся не в теле Итачи или вообще Хаширамы. Ой, бедняга я, бедолага, как жаль, что я не имба, эх-эх… Тьфу!

Какая же у меня в таком случае цель? А вот очень простая! Значит, служу себе спокойно в Корне-Анбу, набираюсь опыта. Тренирую простейшие техники академические до автоматизма. Так, чтоб прям виртуозно ими владеть. Тренирую гендзютсу, это мой козырь. Не туз, конечно, но и не шестерка какая-то. На валет, думаю, потянет. Что еще у меня есть? Гибкость в себе развил, вот, ну и замечательно. Качаем ее, точность и реакцию, и можно в ближний бой идти. В комплекте со всем вышеперечисленным должно получиться неплохо. И последнее, на закуску оставленное – стихийные техники.

Вообще, к моему стилю боя отлично подойдет, как ни странно, Земля. С ней даже без техник, на голом контроле, который у меня очень хорош, можно контролировать, соответственно, землю. То есть, в бою чуть сдвинуть грунт под ногами противника, чтоб сбить баланс, или под своими, чтоб извернуться как-нибудь нереально. Туда же идут ловушки всякие, засады, быстрое отступление. Ух, сколько всего можно с Землей наворотить будет, если она у меня окажется.

Проверку я пока еще не проходил. В Корне это было бы как-то совсем излишне, да и выбивалось бы из доктрины абсолютно идентичных тренировок нашей группы – наверняка разные предрасположенности оказались бы. А сама по себе отдельно такая вот бумажка стоит немало денег вообще-то. Просить отца как-то не охота, хочется же самому разобраться. Так и так придется у него просить какие-нибудь техники поискать, потому что в открытом доступе ничего стоящего нет. А учить никто за просто так незнакомца не станет даже самой банальщине.

Нет, другие стихии, конечно, тоже полезные, спору нет. Возможно, даже покруче Земли будут. Но… Они и затратней. Какой-нибудь воздух я бы еще смог на контроле себе на пользу использовать. Ну там, подтолкнуть себя в спину ветерком или еще что-то, но это будет куда менее эффективно. Молния, Огонь, Вода – вообще ужас. Для меня, конечно. Их ведь материализовывать надо, а для этого нужна чакра… С которой у меня немножечко напряг, м-да…

Ну, собственно, план какой-никакой есть, а значит, можно с чистой совестью уснуть. Завтра важный день, вернее, даже утро, и к нему нужно быть свежим и готовым к трудовым подвигам личинки Анбу.

***

Не про каждый день можно рассказать что-то интересное. Даже если этот день знаменует собой очередную страницу в твоей жизни, которую только предстоит заполнить.

Так и в этот раз: я просто проснулся, просто провел ежедневные гигиенические процедуры, просто собрал свою экипировку, просто попрощался с отцом и так же просто ушел. Все, что было во мне в тот день необычного, по чему можно отличить от любого другого выпускника академии – слишком малое количество традиционного железа в подсумках, навроде сюрикенов и кунаев. Вместо них я набил кармашки дешевыми и не очень прочными сенбонами. Поломаются после одного-двух применений, но большего от них и не требуется. Да и вряд ли меня сразу пошлют на какую-нибудь важную миссию.

В остальном же – типичный подросток-генин: плотные штаны, забинтованные руки, такая же куртка, чуть расстегнутая из-за теплой погоды, и виднеющаяся под ней сетчатая футболка из чакропроводящего металла. От серьезных травм не защитит, но даже небольшое повышение живучести – уже заявка на выживание в опасной ситуации. Комплект таких футболок мне подарил отец перед тем, как я ушел, так как из своей прошлой я давно вырос, да и забрали ее, когда я пришел в Корень. После экзамена вернули, правда, так что она у меня теперь лежит-пылится в одном из шкафов, как память о начале моего пути.

На таких вот, как я, подростков-шиноби никто в деревне не обращает особого внимания. Ну бегут себе и бегут, мало ли. Потому я легко и быстро добрался до условленной точки, о которой мне сообщили еще когда только выпускали из подземелий: до неприметного здания неподалеку от квартала Учиха.

Жить рядом с местом бойни Клана-основателя желающих почти не было, потому образовалась некая зона отчуждения. Где-то в центре – дом главной семьи клана, в котором в одиночестве живет Саске, вокруг – поросшие зеленью заброшенные дома, а дальше кольцо почти необитаемых домов. Разве что какие принципиальные старики остались, не желая переезжать. Вот один из таких и сидел на скамейке рядом с домом, бездумно вглядываясь в бабочек, порхающих вокруг каких-то ярких цветов. Растения выглядели домашними и вполне ухоженными. Обычный старик, обычное хобби, ничего подозрительного.

– Ты чего тут забыл, малец? – встрепенулся дедок, переводя на меня приобретший чуть больше осмысленности взгляд. – Давай, топай отседова. Нечего тебе тут делать.

– Отчего же, дедушка?

Что-то не хочу я подходить к нему ближе. Чем-то он меня напрягает. И приготовлю-ка я, пожалуй, парочку сенбонов. На всякий случай. Не пригодятся – и ладно, но лучше быть готовым ко всему, нас именно этому учили все-таки. Да и не зря же я маялся, вшивая их в длинные рукава куртки – так, чтоб можно было легким импульсом чакры отправить прямо в ладонь.

– А тебе родители не говорили разве, чтоб не ходил в квартал Учиха? – прищурился старик. – Тут призраки убитых бродят, глазами кровавыми сверкают. Сожрут они тебя.

– Дедуль, ну ты детскими страшилками меня не пугай, – что-то не так, не могли меня просто к какому-то бредящему старику отправить. – Я шиноби. А значит, я и есть призрак…

Резко запустил руку в поясной подсумок, достал оттуда кунай, крутанул пару раз в руке, замах… И сложил второй рукой печать концентрации. «Кай!» – озвучил я мысленную команду, облегчающую использование прерывающей гендзютсу техники. Ну, вернее, как техники, скорее, простого приема. Всего-то и надо, что на мгновение остановить чакру в своем теле.

– Неплохо, – слегка качнул головой дед. Вернее, тот, кто скрывался за иллюзией благообразного старичка, любящего ухаживать за цветочками. Передо мной стоял, по всей видимости, капитан моего отряда. В стандартной броне, в странной четырехглазой маске. И с танто за спиной. – Когда понял?

– Когда старик заговорил.

– Как?

– Бабочки. Странно двигаться начали во время разговора, слишком дергано. Убедился, когда сосредоточился и ощутил вмешательство в Систему Циркуляции Чакры.

– Специализация?

– Гендзютсу, сенбоны, ловушки.

– Ясно. Теперь ты в моем подчинении, – сухо подвел он итог. После чего развернулся и направился в дом, подав рукой знак «Преследование».

Понял, принял, иду за тобой. Кажется, я ошибся, посчитав, что сегодня не будет ничего интересного. Я-то думал, просто приду, просто познакомлюсь, и просто начнется рутина, к которой меня готовили столько времени. А тут с порога – испытание.

Пройдя мимо теперь уже пустующей, в отсутствие иллюзии, клумбы, оказался в доме, выглядящем на удивление совершенно не заброшенным. Тут, конечно, не было никакого уюта, не ощущалось «заботливой женской руки» или чего-то в таком же духе, но было чисто, и чувствовалось, что здесь часто бывают люди. Немножко убийцы-диверсанты, но все-таки люди.

Вон, в углу на вешалке пара серых неприметных плащей, а у самого входа – классические сандалии шиноби. Откуда-то доносится запах простой, но вкусной пищи, а из приоткрытой дверцы одного из четырех шкафчиков выглядывает кунай. Предположу, что принадлежит он именно командиру отряда. И возможно даже, что это очередная проверка на внимательность.

– Пойдем, остальные уже ждут, – пропитанным льдом голосом сказал он, разувшись.

Кажется, он не особо счастлив моему прибытию. Ну оно и понятно – обычный-то джонин-наставник не всегда рад свалившейся ему на шею радости будет. А тут схема немного другая. Все-таки Анбу – это посерьезнее, чем простая команда. Тут неудача, раскрытие или отклонение от плана в ходе выполнения миссии – это серьезно. Очень серьезно. А потому команда создается не с нуля, нет. Новичков вроде меня засовывают в сформировавшийся коллектив из стандартной четверки: капитан плюс двое уже достаточно опытных оперативников. И с ними я – новичок, который ничего не знает, и будет учиться по ходу дела.

Так что очевидно, команда мне не очень рада. Они до этого в урезанном составе наверняка уже парочку некритических миссий выполнили, привыкли вытягивать, как есть, ожидали пополнения в виде какого-нибудь опытного чунина или токубецу-джонина. Явно не меня, короче. И теперь придется меня чему-то учить, натаскивать, да я еще и ребенок, мало ли какие у меня там детские тараканы… Хотя ладно, это я уже перегибаю. Наверняка это корневики, а значит, должны понимать: сопли из меня выбили напрочь уже давно… Ладно, разберемся.

И вот мы прошли на место, в любом из миров признающееся пригодным для проведения переговоров: кухню, совмещенную с обеденной. И тут я впервые немножко так удивился, приметив знакомые из знаний о каноне маску и рыжий хвост. Ба, да это же одни из немногих Корневиков, засветивших свои личности: Абураме Торунэ и Яманака Фуу. Это, конечно, не Какаши какой-нибудь, не Ямато и даже не Сай, но ух, впервые так близко контактирую с кем-то, с кем заочно знаком… Аж заволновался.

– Торуне, Фуу. Новичок, – сухо представил нас друг другу командир.

– Как зовут? – дернув подбородком спросил Фуу.

– Джуничи, – столь же сухо ответил. Фамилия им моя ни к чему: способности-то я клановые применять не буду. Просто потому что не могу. Потом перевел вопросительный взгляд на командира.

– Зови меня Доку, – кивнул он. Перевел взгляд на подчиненных. – Дальше сами. Потом доклад.

И утопал куда-то вглубь дома. Кажется, я уловил его удаляющиеся куда-то вверх шаги. Видимо, поднялся на следующий этаж.

– Джуничи, да? Слишком длинное имя, – продолжил Фуу, переглянувшись с приятелем. – Будешь Джун, так короче.

Женское имя. Ну ты, конечно…

– Отличная идея. Запутаем противника, – в этот момент я усмехнулся, переведя взгляд на его длинные рыжие волосы. – Ты с этой же целью хвост растишь?

– О. Фуу, да малыш тебя сделал, – вступил Торуне, положив спрятанную в перчатке руку на плечо друга и останавливая того от ответной колкости. После чего строго на меня глянул. Ну, насколько позволяла ему маска. – Но ты не зарывайся. Твое имя действительно слишком длинное. Да и мысль с запутыванием противника, учитывая твою комплекцию, – тоже дельная.

– Так что будешь откликаться на Джун, – удовлетворенно подытожил Фуу.

Мне оставалось только плечами пожать.

– А у вас информации обо мне нет в досье каком-нибудь?

– Досье есть, – кивнул Торуне. – У нас – нет. Мы знаем друг о друге только то, что расскажем сами.

– Или заметим, – прищурился рыжий.

– Или заметим, – подтвердил любитель жучков.

– И что вы «заметили»? – сложил я руки на груди.

Блин, да они меня реально сканируют взглядами будто.

– Ты слаб физически. Наверняка с техниками тоже проблемы. Будешь тормозить нас.

– Быстро прошел проверку Доку. Значит, разбираешься в иллюзиях.

Разумно.

– Ты не боишься убивать. Значит, прошел экзамен. Скорее всего, вас всех готовили одинаково, но один ты выжил. Значит, превосходил остальных.

– Или достаточно хитер и увертлив, чтобы выжить.

М-да… Разобрали по атомам почти. Хорошо хоть это не превратилось в сеанс у психолога. Так и представляю, как они по очереди меня спрашивают: «У вас были проблемы с отцом?», «Чувствовали ли вы, что вам не хватает материнской ласки»… Тьфу.

– Неплохо. Все верно.

Убрал руки с груди, позволяя рассмотреть парочку зажатых между пальцев правой сенбонов. Ииии ловкое движение руки, и вуаля – игл как не бывало.

– Вдобавок я хорошо разбираюсь в ловушках и неплохо владею сенбонами. Особых техник никаких нет, кроме разве что очень высокого уровня контроля и простоты использования гендзютсу. Стихийная предрасположенность моя мне неизвестна. Из техник хорошо владею всеми академическими.

– Ммм, как-то вяло, – скептически приподнял бровь Фуу, переводя взгляд на Торуне.

Тот промолчал, вглядываясь куда-то вглубь меня. Замер на секунду, а потом резко сложил печать концентрации:

– Кай!

Глава 2.2. Арка 2.

Новичок удивил. Сильно удивил. Сейчас Торуне понимал… нет, он точно знал: они оба, и он, и Фуу, сильно недооценили мальца. Возможно, даже смертельно.

– Что, дошло, наконец? – услышал он знакомый голос справа от себя. Огляделся. Место, где он оказался, совершенно не походило на кухню, где они втроем находились секунду назад… Сбоку послышался смешок. – Да, подловил он нас с тобой. Даже меня провел.

– Фуу! – сообразил наконец Абураме. Мозг еще не до конца отошел от шокирующего пейзажа. Он попытался обернуться, но осознал, что не может двинуться ни единой частью своего тела. Кроме шеи. Вывернув ее, посмотрел назад и вправо. – Какого хрена?!

– Ага, заметил. Долго же ты отходишь, приятель, – горько усмехнулся товарищ.

И было от чего. Он сейчас висел, прикованный к кресту, будто сотканному из крови. Кроваво-красный, с длинными раскидистыми лапами, на огромной, теряющейся где-то внизу среди облаков ножке и с на удивление короткой вершиной… На его фоне человеческая фигурка молодого рыжеволосого анбушника смотрелась мелкой и незначительной.

– Чего глаза выпучил? Мы с тобой в равном положении, так что нечего поражаться.

– И вправду, – вернул, наконец, самообладание повелитель жуков. Мельком оглядев себя, подтвердил слова Фуу о том, что также прикован к кресту, и начал анализировать ситуацию. – Гендзютсу? Еще одно?

– В точку, – «кивнул» Яманака. Торуне не видел этого, но подозревал, что именно так он и сделал. Не первый год вместе работают, привычные жесты друг друга давно запомнились. – И если с первой справится и желторотый генин, то из этой… Из этой нам самим не выбраться.

– Но как? – спокойно спросил, рассматривая окрестности, Абураме. – Ты в этом разбираешься лучше меня. Понял уже что-нибудь?

– Да, – и вновь смешок, – говорю же, пацан нас уделал. Сыграл на наших гордыне и чувстве превосходства. Помнишь фокус с сенбонами? Заметил, куда они делись?

– Нет, – помотал головой Торуне. – Нет, хотя должен был.

– Верно. Как бы быстр он ни был, но он лишь недавно выпустился с базы. К тому же физически неполноценен. Он просто не смог бы скрыть от нас, как прячет оружие куда-то в рукава или подсумки.

Следующие несколько секунд стояла тишина. Затем Яманака продолжил:

– Поэтому он просто метнул их. Спрятал движение за движением широкого рукава, сыграл на неожиданности – мы ведь привыкли, что в нас летят кунаи и сюрикены, а вовсе не иглы.

– Но мы ничего не почувствовали, – нахмурился корневик, пытаясь воссоздать в памяти события.

– Тут все просто. Хотя это лишь мое предположение, но было не два, а целых три гендзютсу, – с каким-то даже уважением проговорил его рыжий собеседник. Впрочем, оно и понятно. Кто как не мастер ментальных техник способен по-достоинству оценить чужое гендзютсу. Тем более если не может из него выбраться. – Первым он отрезал нам чувство боли и немного притупил бдительность. Оно, скорее всего, было предельно обычным, мы бы раскусили его в мгновение ока. Если бы не почти мгновенно наложенное второе – в котором сенбоны просто исчезли, а парнишка так и продолжил стоять на месте.

– Поясни, – вновь нахмурился под маской Торуне. – В чем была, по-твоему, разница между первой и второй иллюзией?

– Ну… Точно сказать не берусь, поскольку раньше не встречался с таким, но… Хм… – умолк на мгновение Яманака, чтобы продолжить через пару мгновений. – Ведь что такое гендзютсу? Это контроль чужой чакры с помощью Инь-составляющей своей, так?

– Ну, допустим, так. – пришел черед Абураме усмехаться. – Ты переходи уже к сути, академический курс основ я и сам прекрасно помню.

– Какой же ты нетерпеливый, – вздохнул его сокомандник. – Я же, между прочим, тоже не совсем по части иллюзий. Дай сформулировать… Так вот. Обычно иллюзии накладываются введением своей Инь-чакры противнику. Через прикосновение, изображение или звук, наполненные чакрой или через контакт взглядов, как в случае с шаринганом. Еще есть некоторые техники моего клана, но к ним у пацана доступа точно не было.

– И? Какой же способ использовал парень?

– Во втором гендзютсу – ни один из перечисленных, – отрезал Фуу. – В первом, скорее всего, просто передал нам чакру, возможно, через узоры на рукаве или как-то иначе, не суть. А вот вторая иллюзия была наложена с помощью тех самых «исчезнувших» сенбонов.

– Так он метнул их в нас! – догадался Торуне.

– Да, причем, куда-то в верхнюю полусферу, чтобы мы могли максимум что разглядеть, так это блеснувшую точку, приближающуюся к нам, – подтвердил товарищ.

– И в чем сложность? Почему мы раньше с таким не сталкивались?

– Тут вот в чем загвоздка, – задумчиво протянул рыжий. – Чтобы поместить кого-то в гендзютсу, нужно иметь точное представление о том, что увидит и почувствует противник. И передать эту информацию в его Систему Циркуляции. Это делается либо по заранее заданному шаблону, либо сходу – через одну из перечисленных мною методик, но чтобы задать точные параметры, и передать их через посторонний объект…

– Нужно много Инь-чакры?

– Точно. И нужно точно знать, что получишь в итоге. Вряд ли он заранее знал, кого и в какой обстановке увидит в доме, так что, похоже, сделал все на ходу... Как ты понял, что находишься в иллюзии?

– По жукам. Они… ощущались не так, как я привык. Все еще как жуки, но не мои. К тому же я точно запомнил обстановку в комнате – он немного ошибся с узором на стенах.

– Ого… – пробормотал удивленно Фуу. После чего продолжил, словно почувствовав недоумение собеседника. – Нет, со стенами все нормально, я тоже заметил различия. Но жуки… Это значит, что у него был соответствующий опыт. Жестко Данзо с его группой обошелся…

– Так и что в итоге? – поторопил ушедшего мыслями куда-то не туда Яманаку Торуне.

– А? А, да, – встрепенулся тот. – Ну, если коротко, то пацан сперва заставил нас отвлечься, потом – погрузил в иллюзию, передав информацию о ней по сенбонам, а дальше, вероятно, рванул к нам и прикосновением приготовил вот это вот живописное место.

– Вряд ли касанием… – протянул Абураме. После чего пояснил. – Жуки бы его тогда сожрали. Скорее всего, опять сенбоны.

– Тоже верно.

– И что теперь?

– Да ничего… Сомневаюсь, что он умеет ускорять время в своей иллюзии. Значит, нашим жизням ничего не угрожает – мы тут уже долго языками чешем. А еще это значит, что нас, вероятно, подслушивает один дерзкий любопытный ребенок…

– Хех, – услышали они уже знакомый, но новый в их диалоге голос, доносящийся словно отовсюду.

Внезапно их словно потянуло вниз, ветер ударил в лицо, и уже через несколько секунд они, пробившись сквозь грязно-розовые облака и потеряв из виду темно-бордовое пустое небо, увидели, наконец, поверхность. Поверхность, полностью покрытую кроваво-красной жидкостью и усеянную тысячами или даже сотнями тысяч таких же крестов, как те, на которых они двое висели.

***

На самом деле иллюзии, как мне кажется, сильно недооцениваются. Как в том мире, откуда пришли мои знания об этом мире, так и собственно говоря, тут. Для местных иллюзии – это как… не знаю, как умение готовить? Почти все, кто знают о том, что это возможно, что-то да умеют. Разбить пару яиц и приготовить простейшую яичницу? Без проблем! Сложить пару печатей и создать иллюзорного клона? Раз плюнуть! А вот если нужно что-то посложнее… Тут уже становится интереснее. По крайней мере, судя по тому, что было в первоисточнике моих знаний, в пресловутом каноне.

Кто вообще там использовал иллюзии? Так, чтоб это было выше, чем уровень генина-слабого чунина? Либо слабаки, которые кроме простых буншинов да хенге ничего не умеют, либо спецы вроде Куренай, либо обладатели додзютсу, специализирующихся как раз на искусстве иллюзий, либо же какие-нибудь древние жабы, которые уже столько живут, что грех было не научиться. Ну еще, может, какие-нибудь особо хитровывернутые враги – чисто чтоб главные герои не расслаблялись.

И если не думать о том, что весь мир построен для удобства описания истории Наруто, что все на самом деле не так и болван Кишимото напутал, что на самом деле этот вот персонаж не так бы вел себя, что Итачи сам все спланировал и вообще главный злодей всей серии – владелец лапшичной Ичираку… Короче, если отбросить конспирологию и прочий бред, то получается, что никакой загадки и нет.

Зачем тренировать технику, которую любой хоть как-то разбирающийся в искусстве ниндзя развеет простым прерыванием потока своей чакры? Зачем запариваться с иллюзорными клонами, которые слетают с одного касания о твердый объект? Нет, конечно, гендзютсу – это тоже сила, и настоящим мастерам этого направления мало что могут противопоставить – просто потому что они редки, и не каждый с таким противником сталкивался в своей жизни. А потому мало кто знает, что делать, если попал в иллюзию, которую не развеять простым выкриком «Кай!».

Короче, к чему все это… Если не бродить вокруг да около, то гендзютсу – круто, но запарно. Куда проще и продуктивнее выучить технику посильнее да жахнуть ей. Ведь там все просто: натренировался и в путь. Есть фишечки, есть секреты, но это частности. А для применения сильной иллюзии надо полностью понимать все, что будет в ней происходить: как будет выглядеть сцена с разных ракурсов, как объекты внутри нее будут взаимодействовать, что будет чувствовать противник, если произвести над ним то или иное действие.

И мне повезло. В какой-то степени. Я оказался достаточно впечатлителен и чувствителен, чтобы по полной проникнуться тренировками «на ощущения», устраиваемыми в Корне, и я достаточно хорошо помнил несколько атмосферных и проникновенных сцен из творчества другого мира. Я их, конечно, переиначил во многом под этот мир и в угоду большему давлению на психику попавшихся в гендзютсу, но кое-что там угадывалось.

Как, например, море крови, утыканное гигантскими кровавыми крестами. И на парочку из них я придумал посадить своих новообретенных товарищей по команде.

Получилось, честно говоря, так себе. Во-первых, я не сразу смог создать всю локацию целиком. Не смог сразу ее вообразить. Потому пришлось вешать Торуне с Фуу высоко над облаками, двигаться которые нормально я тоже не смог заставить – они просто выглядели как чуть колышущийся туман. А дальше я скурпулезно дорисовывал иллюзию, параллельно прислушиваясь к тому, что там обсуждают плененные мной шиноби.

Тоже, кстати, косяк – изначально они должны были оказаться порознь, крепко зафиксированные и неспособные говорить, но мне просто не хватило на это условной «оперативной памяти». Поэтому пришлось дать им двигать головами и чесать языками, убедив, что это возможный максимум: уж слишком сильно брыкались, слишком сильна была их воля для моего текущего уровня. Я понадеялся, что они проникнутся моими способностями. И что это на фоне их прежних представлений о тотальном превосходстве надо мной позволит принять на веру, что я могу их удержать.

Это ведь по сути и есть смысл иллюзий – заставить противника поверить в обман, принять его как истину.

Короче, они болтали, а я в спешке доделывал свой иллюзорный мир. Успел даже чуть раньше, чем надеялся: они все еще продолжали обсуждать, как и что я сотворил, потому мне оставалось только дождаться момента и спустить их вниз.

– Приветствую вас, семпаи. – вежливость залог успеха. И крепкого здоровья, если общаешься с теми, кто сильнее тебя. Даже если они, как сейчас, в твоей власти. Вроде бы. – Как самочувствие?

– Прекрасно, Джуничи-кун. – уф, с новыми силами пытается вырваться из иллюзии. Фуу продолжил, глядя на мое внешне бесстрастное лицо с вежливой улыбкой. Ну вот, он тоже улыбается. А Торуне – хмурится. – Вид с такой высоты просто потрясающий открывается. Сам придумал?

– Вы не поверите, но да. И даже не пытайтесь, семпай, не вырветесь.

Почему, просите вы? Да потому что я помню, какого это – всю жизнь прожить без чакры. И у меня неплохо получилось передать это чувство. В этом мире никто не способен почувствовать ее. Если, конечно, не обладает иммунитетом к иллюзиям. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– Но из уважения к вам…

Ииии, оп! «Легким движением руки» кресты погружаются еще глубже под воду, а на самом деле – просто исчезают, попутно облегчая нагрузку на меня. Одновременно с этим из-под земли вспучивается небольшой холмик, на который опускаются двое освободившихся корневиков. Сделал я это затем, чтоб не тратить на их сдерживание свои силы. Все-таки, как бы я ни хорохорился, фишка Яманака – это именно работа с разумом. В основном чужим, конечно, но и свои собственные мозги они наверняка перетряхивают. Короче, как ни парадоксально, безопаснее дать ему чуть больше свободы, чем держать в жестких рамках – тогда он с меньшей вероятностью найдет изъян в технике. К тому же надолго мы тут не задержимся.

– Надо же, какой ты учтивый, – хмыкнул Торуне, разминая кисти рук. Опять же – основное он сделал сам, он знает и верит, что последствия такой крепкой фиксации обязательно будут выражены в виде натертых конечностей. Все, что потребовалось с моей стороны, так это передать ему ощущение легкого дискомфорта в руках, дальше он справился без моей помощи. – Объяснишься?

– Разумеется. – серьезно киваю. А теперь глубокий поклон. – Приношу извинения за доставленные неудобства. Я лишь хотел продемонстрировать Вам свои умения.

Отступил на шаг, иллюзия пошла рябью. Через мгновение мы уже вновь стоим на кухне. Я – мелкий парнишка, тыкающий сенбонами в лоб двум здоровенным на моем фоне шиноби. Разница между нами еще больше бросалась в глаза сейчас, когда я стоял в непосредственной близости от них. Причем стоять пришлось на носках, иначе не дотянулся бы даже иглами…

Сразу как рассеялась моя иллюзия, сделал несколько шагов назад, на ходу пряча сенбоны в рукавах. Еще две иглы так и остались торчать из стены за спиной парней.

– Хмм… – рыжий Яманака прикоснулся пальцем ко лбу, поднес их к рукам, с интересом рассматривая капельку крови на них. – Сразу в тенкецу на голове?

– Верно.

– У тебя додзютсу? Не похож ты на Учиха… Хьюга? – прищурился Торуне, так же спокойно, как и товарищ, рассматривая собственную кровь на пальцах. Только не из мелкой ранки на лбу, а из пореза на щеке – того, с помощью которого я ввел их во второй слой иллюзии.

– Почти. Я действительно из Клана Хьюга, но у меня нет додзютсу. Иначе бы Данзо-сама мной не заинтересовался, – ответил, демонстративно убирая волосы со лба рукой. – Но я еще в детстве начал заучивать уязвимые точки человеческого тела, шаблоны Системы Циркуляции Чакры, тенкецу. Продолжил уже на тренировочной базе, на «тренировочных манекенах».

Старшие корневики переглянулись.

– Сколько? – спокойно спросил жуковод.

– Около тридцати. Может, чуть больше, – чуть подумав, ответил я. – Первых помню плохо. В памяти лучше отпечатались наказания за слабость от инструкторов, – чуть помедлив, добавил. – Это если не считать экзамен…

Вспоминать резню, ознаменовавшую конец моего обучения в застенках Корня было… неприятно. Я изначально знал, какая судьба нас ждет. Я не общался с остальными, не сближался, игнорировал их, но все равно немного сожалел о том, что произошло. Тряхнув головой, отогнал ненужные мысли.

– Ясно, – протянул Фуу. – Тогда будет проще, чем мы думали.

– Мы с Фуу не проходили экзамен, – пояснил Торуне. – Нас обучали в кланах и позже в Корне, но мы сами выбрали свой путь, потому у нас все было немного иначе, чем у тебя.

– Вы попали в Корень еще до…

– Да, до «роспуска», – усмехнулся Фуу. – Сейчас мы простые Анбу, но так даже проще.

– Если все считают, что Корня не существует, то нам только проще выполнять волю Данзо-самы, оставаясь в тени листвы, – продолжил его мысль товарищ по команде. Когда он говорил об этом старике, в глазах его мелькнуло нечто, что я определил как… фанатизм?

– Понимаю, – кивнул я покорно, несмотря на не самые радужные мысли по поводу исполнения воли «Данзо-самы». – Я приложу все усилия на благо деревни.

Дальнейшее мое знакомство с новообретенной командой оказалось куда менее запоминающимся. Мне показали дом. Мне выдали маску стажера – белую, без опознавательных знаков. Сказали, как докажу свою компетентность, получу полноценную звериную маску. Парни даже похвастались своими. Ну, это я так думаю, сами-то они с каменными рожами ходили. Вроде как это были собака и воробей, но я что-то вот вообще не уловил сходства…

Указали на мой шкафчик, выдали казенный, положенный по уставу танто, униформу, парочку грузовых печатей. И вот им я действительно обрадовался – они же дорогие, заразы, а можно столько полезного с ними сделать! Достаточно вспомнить, как в каноне Тен-тен из таких печатей напрямую расстреливала противников железом – а ведь можно точечно стрелять, сенбонами, можно упор на скорость, а не вместимость сделать. С такими печатями моя неспособность нормально метать железки будет немного устранена.

С простыми грузовыми так, конечно, не получится, но можно их спрятать в рукавах и призывать оружие прямо в них, не лазая в подсумки. Короче, я найду им применение.

Когда экскурсия закончилась, вернулся Доку, командир нашего отряда. Я, к слову, уверен, что он никуда и не уходил. Просто засел где-то и следил за нами. Или же и в самом деле отходил куда-то. Только не на другой этаж, а в другой район деревни. К слову, вот он-то точно мое досье видел. А значит, он знает, куда меня приткнуть.

– Доку-тайчо, разрешите? – спросил я его, когда он спустился со второго этажа. Там, как я узнал от парней, находились спальные комнаты. Видя, что он никак не реагирует, я решил, что таким образом командир дает добро на вопрос. Может, бровь под маской изогнул? – Какова будет моя позиция?

– В полевом сражении – защита Фуу, поддержка иллюзиями, – сходу ответил он. После чего помолчал немного, сверля меня чернеющими провалами глазных отверстий маски. – В остальном по ситуации. Приоритет – поддержка.

– Принято, тайчо. – склонил голову.

Вот уж кто точно биоробот. Парни-то еще более-менее, так как уникальные представители сильных кланов, их ломать об колено не станут. Я, опять же, кое-как выдержавший тренировки и сумевший сохранить ядро собственной личности… А вот он, скорее всего, из тех, кого, как и Сая, долго и жестоко тренировали. Из тех, кто убивал друзей на экзамене, а не как я – просто пустых кукол, которым изначально было предназначено умереть. И то даже так меня это не оставило равнодушным…

– Если больше ни у кого нет вопросов, расходимся, – ровным безжизненным тоном заключил он. После чего повернулся ко мне. – Когда будет миссия, тебе дадут об этом знать. Сбор на этом месте в течение трех часов, если не дано противоречащей информации. На этом все.

И тут же исчез в ворохе листьев. Впрочем, как и Фуу… Только Торуне оказался оригинальнее. Он распался на сотню фиолетовых жучков, почти сразу истаявших в воздухе.

– Один я, как дурак, пешком домой пойду… – вздохнул я.

Глава 3.1. Арка 2.

Выйдя из опустевшего уже по-настоящему дома и медленно топая по направлению к центру деревни, я думал о двух вещах. Первая – это как же мне хочется когда-нибудь как-то преодолеть ограничения собственного тела и воспользоваться уже нормально шуншином для быстрого перемещения. И вторая – чем же мне теперь занять себя?

И если первая проблема легко решается губозакатывательной машинкой: многие так этим самым шуншином никогда и не овладевают, несмотря на то что техника всего лишь D-ранговая. То вот со второй уже немного сложнее ситуация.

Мое положение сейчас, можно сказать, подвешенное. С одной стороны, ни из B-, ни из A-, ни тем более из S-классов я не выпускался, а потому у меня, конечно, нет открытой команды, с которой я мог бы ходить на миссии. Потому все, что выше D-ранга, отметается автоматически. Да и в принципе уходить из деревни, когда мне прямо сказали, чтоб ждал указаний – это как минимум глупо, а как максимум может быть расценено в качестве предательства. Чего мне, конечно, не надо.

Итого: надо найти себе занятие в пределах деревни. Какие у меня имеются варианты? Ну, первое и самое логичное – это тренировки. Тем более, что они не так чтобы требовали большого масштаба, по крайней мере, для меня. Упражнения на гибкость, немного на силу, сколько смогу. Ну пробегусь по клановому кварталу выносливости ради.

С известными мне ниндзютсу все понятно – так, поддерживать их на текущем уровне, да и все. Больших успехов, чем сейчас, без спаррингов или настоящего боя достичь не получится. А где я найду себе спарринг-партнера? Счас вот прямо пойду, попрошу отца, как обычно сейчас сидящего, должно быть, за столом, и разбирающего документы… О, а это, кстати, идея – можно попросить его, как в детстве, давать мне задачки на тактику. Отлично, вот и плюс способ продуктивного убийства времени.

Что еще я могу делать? Гендзютсу? Ну, тут все просто – создаешь иллюзорного клона, меняешь ему внешность согласно заданным параметрам, сверяешься с оригиналом, например, фотографией. Если сходство абсолютное, то все прекрасно, если нет – получаешь палками по хребту… А, нет, уже не получаю, уже просто переделываю. Ура, пожалуй.

Хмм… Ну, для тренировки иллюзий еще можно, скажем, попробовать рисовать… Наверное. Вроде, что-то такое я где-то когда-то слышал, что, типа, помогает лучше представлять, но… А зачем? Даже я, сопливый генин, уже очень даже неплохо контролирую собственное тело, а соответственно, и руки. Они двигаются именно так, как мне нужно. Просто потому, что иначе я не смог бы метать железо точно в цель на больших дистанциях, не смог бы двигаться так же плавно, скользя мимо противника. Хотя, может, это я такой один абсолютно контролирую свое тело, а остальные сражаются больше на инстинктах… Но лично я привык следить за окружением и продумывать действия наперед.

Нет, понятно, что когда надо – реагирую резко, на инстинктах, как вбивали инструктора. На рефлексах даже скорее. Но в процессе самого боя мой мозг мгновенно переключается на анализ, что много раз меня выручало – в том числе и на экзамене, хотя там был не совсем я.

Инструктора подмечали это. Не могли не видеть, что я не отдаюсь инстинктам и всегда стараюсь просчитывать ситуацию, держать все под контролем. Один из них сказал мне, что такой способ ведения боя очень опасен, поскольку не всегда я смогу среагировать на угрозу. Сказал и следующие несколько минут избивал меня: чтобы я, значит, понял и проникся. Причем он старался бить не сильно, так, чтобы я успевал заметить удар, но не мог ни уклониться, ни отразить его.

И потихоньку наращивал темп. Когда я уже почти перестал замечать даже направление ударов, он остановился, сказал, что у меня неплохо получается, и велел отправляться в лазарет… А потом в нашу программу добавились тренировки с ним в полный контакт. До этого-то мы между собой только тренировались. В конце пятеро худших, проигравших больше всех, были биты победителями. Ну и в какой-то момент победители «тренировались» с инструкторами. А потом все вместе вдесятером отправлялись лечиться.

Вкупе с моей нелюдимостью и отстраненностью это не добавляло мне очков в глазах остальных детей.

Но сейчас я тут, на поверхности, маюсь дурью и пытаюсь придумать, чем бы еще таким себя занять, а они – лежат еще глубже в земле, чем прежде…

***

Погрузившись в воспоминания, я и сам не заметил, как вышел на оживленную центральную улицу Конохи. Да и не заметил бы, наверное, так и продолжив свой путь, пока не добрался до кланового квартала. Что-что, а планировку деревни в нас вбили намертво, так что заблудиться мне точно не грозит.

Но был кое-кто, кто явно не хотел давать мне спокойно бродить по улицам. Хотя, скорее всего, лично против меня этот кто-то ничего не имел, но это не помешало ему врезаться в меня на полном ходу и повалить на землю.

Честно говоря, я совсем не слышал криков, не обращал внимания на причитания прохожих, очевидно, видевших этого самого несущегося на всех парах кого-то, и знавших, кто это, собственно, такой и чего ему неймется средь бела дня.

А потому начал соображать, что же происходит, уже только непосредственно в процессе падения. Почувствовал, что врезавшийся в меня объект тяжелее, чем я – постарался в полете чуть провернуться, чтобы он не погреб меня под собой. Добавил чакры в тело, укрепляя его. Самую малость даже от того небольшого максимума, что мне доступен. И напоследок потянулся к одному из подсумков на поясе, второй рукой вытряхивая сенбон из рукава.

Вокруг вроде не наблюдалось заинтересованных шиноби, потому в глазах окружающих я, должно быть, просто магическим образом оказался не под, а рядом со сбившим меня объектом. И почти сразу, как я осознал более-менее произошедшее, до меня со всех сторон донесся хаотический гвалт голосов. Преимущественно, женских.

– Да что ж это делается-то?

– Посреди дня! Посреди дня уже на людей бросается, демон!

– Точно, точно, демон! Проклятый демон!!

– Ага, поймали его?! Ну ты мне ответишь, засранец мелкий!

– Анабуцу-сан, не приближайтесь к нему! Это же демон, он вас сожрет!

– Да этот демон мне всю партию обуви испоганил своей краской! Мне плевать, сейчас я его проучу!

– Да что же вы…

– Нет, подождите…

– А ну цыц! Давно пора показать ему его место!

– Да, точно!

– Так его, Анабуцу-сан!

И как-то… Из того, что я помнил, из аниме, такие вот регулярные догонялки были скорее чем-то комичным, чем грозным. Что-то вроде игры – безопасной и безвредной. Но сейчас я смотрел на лица, перекошенные от ненависти, и понимал – это совсем не игра. Своим гневными оскалами и яростными криками горожане поддерживали друг друга, задавливая в себе страх к демону, которым они считали Наруто. Все ближе и ближе они подходили к нам, все чаще я замечал, как сперва робко, а потом все смелее они перехватывают поудобнее кто овощи, а кто и камни, лежащие под ногами, с явным намерением вскоре пустить их в ход.

– Ай-ай-ааай… Больно, даттебаё! – простонал носитель желтого ежа на голове. А по совместительству – главный хулиган деревни и самая большая заноза в заднице местных жителей. Ага. Вот так вот. Я просто взял и врезался прямо в Наруто Узумаки собственной персоной. Вернее, это он в меня вмазался…

– Ну твою же… Не мог, что ли, в кого другого врезаться? Не хочу в это влезать… – простонал уже в свою очередь я, имея ввиду отнюдь не разборки с десятком-другим разгневанных гражданских. Нет, совсем нет. Не хочу… Блин, ладно, но это в последний раз. – Слышь, мелкий… Когда скажу бежать, беги, понял?

– Эй! Я не маленький, даттебаё! – возмутился было он, но я уже не слушал.

– Пошел! – выкрикнул я, одновременно с этим бросая в землю парочку дымовых шашек одной рукой. Второй же толкнул растерявшегося мальчика в спину, подгоняя и давая направление – прямиком в ближайшую подворотню. Сам же бросился за ним следом.

Почему я так поступил, я, если честно, и сам не знаю. Хотел сблизиться с будущим сильнейшим ниндзя мира, а заодно – движителем сюжета на ближайшие почти двадцать лет? Да не особо. Я вообще не хочу влезать в это дело, если честно. Вон, Нейджи Хьюга, которого через год будут превозносить как сильнейшего генина, влез и очень удачно склеил ласты прямо под конец глобального замеса. Все остальные друзья-приятели Наруто выжили, а он – нет. И это им просто капитально везло, могли и сильно раньше погибнуть. Так сильно подставляться я точно не хочу. Лучше уж по всяким секретным миссиям побегаю, повыкручиваюсь, а со смертью Данзо свалю из Корня, стану нормальным чунином или токубецу-джонином (чем биджу не шутят, может, и докачаюсь), переживу как-нибудь войнушку, да и буду потихоньку копить на старость.

Благо с переживанием войны проблем возникнуть не должно: я знаю почти обо всем, что можно там ожидать, знаю, где какие противники будут меня поджидать, у некоторых я даже помню слабости и способы победы над ними. Так что проблем по идее должно получиться избежать. По крайней мере, смертельных. А под конец можно будет уже просто не лезть сильно вперед, да и все. Все равно и без меня справятся.

Так из-за чего же тогда? Точно не просто так: просто так ничего не бывает. Значит, мой мозг нашел причину. Просто я ее не вижу, не осознаю.

А может… может, мне просто стало жалко парня? Если подумать, он не выбирал своей судьбы. Как и я. И подобно мне, он получил от окружающих почти одну только ненависть. Просто меня ненавидели только сверстники в Академии, и то не так уж долго. А его… Его ненавидит вся деревня. И нет даже какого-нибудь холодного, отстраненного и серьезного Кеншина, который может молча поддержать, когда тебе плохо…

– Твою ж… – прошипел я сквозь зубы, слыша, как отдаляется шум центральной улицы деревни, и глядя на спину бегущего впереди беззаботного блондина. – Опять вляпался…

***

– Все, все, можно остановиться, они отстали уже давно, – окликнул я Наруто, для надежности еще и похлопав его по плечу. – Не устал?

– Не, совсем не устал, – с улыбкой ответил он, останавливаясь. Даже не запыхался, вот же ж… вот же ж джинчурики, будь он неладен. А я вот подустал, несмотря на все свои тренировки. Спохватившись, он пристально оглядел меня с ног до головы, и продолжил чуть подозрительным тоном. – О, кстати, а ты сам-то кто такой? И чего ты меня маленьким называл, сам-то не выше!

– Хмф, – недовольно фыркнул я.

Нет, ну и дерзкий же он. Я его спас, вообще-то. А еще он до этого в меня врезался! Нет бы хоть извиниться!

– Спрашивая чье-то имя, сперва представься сам, – и палец многозначительно вверх указательный, ага. Для придания веса собственным словам. – А мелким я тебя назвал, потому что я старше.

– Эээ? – хех, смутился. Что ответишь? Это что за поза а-ля «я тут самый крутой герой»? – Меня зовут Наруто. Узумаки Наруто! И будь повежливее со мной, ведь в один день я точно стану Хокаге! Сильнейшим за всю историю!

– Ого, вот это да. Так я, получается, сейчас со знаменитостью познакомился? – хе-хе, ну, тоже своего рода знаменитость. Вся деревня знает о его шалостях. Кроме меня, по идее: я ведь последние годы под землей провел. Но у меня другие источники, скажем так. – Станешь Хокаге? Ну да, ну да… Уверен, сильнейшим ты точно станешь.

– Эй, не издевайся! – обиженно сложил он руки на груди.

Да кто ж издевается над тобой? Я просто факты констатирую. Скучной и простой твоя жизнь точно не будет.

– Я обязательно стану Хокаге. И тогда все точно меня будут уважать. Вот увидишь!

– Да расслабься, я и не собирался над тобой смеяться, – м-да, больная тема у него, что ли? Вздохнул, присел у ближайшей стены, выглядывая из проулка. На очередную оживленную улицу мы так и не выбежали. – Это твоя мечта, получается?

– Ну да. О чем еще мечтать-то? – удивился он вопросу.

– Ну например о вкусной еде, о какой-нибудь девочке, – ехидно усмехаюсь. Хе-хе, покраснел парень-то. Уже, получается, влюбился, да? Ну да ладно. – О силе, о власти. О свободе…

Под конец я поднял голову, всматриваясь в редкие облачка на сдавленном монолитными стенами домов голубом небе.

– Пф, девчонки, подумаешь! – буркнул блондин. После чего тоже присел у стены – напротив меня. – Они все глупые! А еда вкусная у меня и так есть – у меня дома куча рамена. Просто гора! А вот то, что ты там в конце говорил, я вообще не понял. Звучит по-стариковски.

– Ха-ха, согласен, это скучно, – забавные он все-таки гримасы корчит. Очень живая мимика. – Но в любом случае, чтобы получить титул Хокаге, тебе надо для начала стать ниндзя. И быть очень сильным – сильнее всех, чтобы суметь защитить Коноху.

– Ну конечно! – аж воспылали у него глаза, как я посмотрю.

– А раз «ну конечно»… То чего это ты тут делаешь, если сегодня учебный день? А, Узумаки Наруто, будущий Хокаге Конохи? – хитро прищурился я. – Эдак ты пока станешь достаточно сильным шиноби, лет сто пройдет. Будешь… дай-ка подумать, будешь десятым, нет, даже одиннадцатым Хокаге уже к тому времени. Звучит не особо круто, я тебе скажу.

– Пф, ты тоже не выглядишь крутым, вот что! Небось тоже еще не закончил Академию! Ни в жизнь не поверю, что ты старше меня!

– Вот как? А если… – потянувшись к одной из поясных сумок, и покопавшись в ней, достаю заветную мечту Наруто на ближайший год, а то и больше – повязку с хитай-ате шиноби деревни, скрытой в листве.

– Он настоящий? – сглотнул блондин, неверяще уставившись на полоску блестящего металла со стилизованным листом на ней.

– Пф, конечно, настоящий, – фыркаю уже я, непроизвольно задирая нос. Вот тоже, для меня – такая мелочь, скорее, даже обуза, означающая необходимость подчиняться Хокаге и Данзо, а для него – ценнейшая вещь на свете. – Хочешь примерить? – спросил я, прищурившись.

– А можно? То есть, да, конечно, хочу! Дай попробовать, пожалуйста!

Какой шумный. Ну ладно, держи.

С благоговением взяв молча протянутую в его сторону повязку с закрепленной на ней полоской стали, он сперва долго рассматривал ее. После чего медленно попытался нацепить на лоб, но не смог из-за уже с комфортом расположившихся там гигантских очков лиственно-зеленого цвета. Смутился, быстро стянул их привычным движением, и так же быстро повязал протектор себе на лоб.

– Ну, как? – спросил он, глядя на меня своими пронзительно-голубыми глазами.

А я к своему стыду впервые за все это время удосужился его хорошенько рассмотреть. Нет, ну однозначно – похож. Насколько может быть похож человек на свою мультяшную версию. Легко узнаваемая грива растрепанных блондинистых, я бы даже сказал, желтых волос и голубые глаза – это наследственность отца проступила. В остальном же на Четвертого Хокаге, по крайней мере, если судить по лицам, высеченным на скале над деревней, он похож не был. Более скругленное лицо, чуть иные разрез глаз и форма носа. Слышал еще, что близких кровных родственников можно отличить по одинаковой форме ушной раковины, но настолько детально скульпторы правителей деревни не изображали, а иных ориентиров у меня нет. Ну не попадалось мне как-то фотографий или картин, изображающих семейство героя, спасшего деревню от разрушения Девятихвостым Лисом. А надо бы, вообще-то, обзавестись.

– Отлично смотрится. Прямо настоящий ниндзя! – постарался улыбнуться я, осознав, что уже долго молча разглядываю парня. – Может, и впрямь станешь Хокаге, если будешь стараться – твое лицо будет отлично смотреться на скале.

– Хе-хе, спасибо, – смущенно отвел взгляд Наруто, потирая затылок. Ну, не удивлюсь если это окажется первый комплимент в его сознательной жизни. Впрочем, мне не жалко.

После этих слов блондин с явной неохотой развязал узел на затылке, снял повязку и, взглянув в последний раз на символ всех ниндзя этого мира, вернул хитай-ате его законному владельцу. То есть мне. Ну а я, в свою очередь, убрал его обратно в сумку.

Глава 3.2. Арка 2.

– Эй, погоди-ка! – воскликнул вдруг пацан, чем изрядно меня напугал. Я даже напрягся немного. – Ты же так и не сказал, как тебя зовут! Давай-давай, назовись! Это невежливо – не называться в ответ, я же вот свое имя давно уже сказал!

– Эм… – я, честно говоря, от такого напора даже не сразу сообразил, что отвечать. – Ну, пожалуй, ты прав… Кхм, зови меня Джуничи.

– Хм, странное имя, – потер он подбородок, забавно прикрыв глаза и изо всех сил имитируя активную умственную деятельность.

– Не страннее, чем Наруто, – парировал я.

И чего все сегодня придираются к моему имени? Тоже мне. У самого имя, как у рыбного рулета в рамене. Хотя там, конечно, его назвали в честь героя книги Джирайи… Моей первой, единственной и любимой книги от этого автора вообще-то. Но все же! Ладно, не буду эту тему поднимать, не знаю, как сам блондин относится к своему имени, а обижать… обижать его как-то не хочется. К тому же, если быть до конца честным с собой, мне и самому такое имя не нравится. «Повинующийся», то еще имечко, блин. Отец, конечно, удружил. Хотя, возможно, он имел ввиду другое значение, вроде как «Чистота» или «Начало». Ну типа у меня вся жизнь впереди, и все только начинается, я чистый лист, все такое.

И я даже почти уверен, что именно так он и задумывал. Но что-то как-то не так все, кто же знает почему.

– Хм, слушай, Джуничи-кун, а чего это ты свой протектор в сумку упрятал? Почему не носишь его? – спросил меня с подозрением Наруто, бросив взгляд на мой пояс и поерзав на месте.

– Ммм, ну просто – а зачем? – пожал я плечами.

– То есть как это зачем? Ты же ниндзя!

– Ну да, но… Я сейчас в деревне, не на миссии, да и миссий в ближайшее время не предвидится, – а еще не хочу я его носить, но как бы такого же не скажешь. – К тому же я его не так уж и давно получил. Не придумал еще пока, как его буду носить.

– Эм… Ну, ладно, наверное, – удивленно пробормотал джинчурики. М-да, видимо, не очень я вписываюсь в его мировоззрение, хех.

– Хм, Наруто-кун, а хочешь, покажу тебе технику? – хитро улыбнулся я ему, пытаясь играть бровями. Вот никак не могу научиться поднимать только одну из них – обязательно чтобы обе.

– Крутую и мощную? – сразу же переключился он на новое, более интересное для себя направление.

– Ну, сломать ею ничего не получится, но победить с ее помощью врага можно очень легко. – похвастался я.

Не, ну а что? Действительно ведь можно. Если враг не разбирается совсем в иллюзиях, да еще и будет настолько глуп, чтобы попасться в такую простенькую, которую я собираюсь использовать, то и в правду победа достанется проще простого. Пробовать что-то мощное я, конечно, не буду. Во-первых, я устал после Торуне с Фуу, а во-вторых, есть риск нарваться на Кьюби, сидящего где-то внутри блондина. Мне такое знакомство вот вообще не сдалось.

– Класс! Показывай скорее!

Ух как возбудился, аж вскочил. Впрочем, и мне лучше бы встать, а то неудобно будет использовать. Отряхнувшись и приняв устойчивую позицию, принялся складывать нужные печати – чтоб уж точно не накосячить, да и чакры так меньше тратится. Учитывая, что скорость и внезапность сейчас не важны от слова совсем, это вполне позволительно. К тому же печати покажут «серьезность» техники, пусть их и всего ничего нужно для активации.

– Ну, готов? – спросил я, подняв руки и повернувшись боком: чтобы хватило места для задуманного.

– Готов! – возбужденно ответил он.

– Тогда поехали! – ответил я, и сразу же принялся складывать печати, попутно проговаривая их названия вслух – не для себя, скорее, для большей зрелищности. – Собака, Крыса, Птица, Обезьяна. Техника Демонического Доспеха!

И выкрикнув это, несомненно, весьма пафосное, но совершенно не имеющее отношения к творимому мной дзютсу, название, резко присел, прикладывая руки с зажатыми дымовухами к земле. Да, дым, пыль – это все дает еще небольшой плюс к эпичности.

Когда видимость восстановилась, перед нами стоял эпичнейший полный доспех самурая – массивный, черный с позолотой, с демонической маской и сверкающими кровью рубиновыми глазами. В руках – нагината с монструозным тяжелым лезвием, на поясе – два меча в резных ножнах, украшенных ликами страдающих в агонии людей, а за спиной – лук и колчан со стрелами длиной в руку взрослого мужчины. С лязгом и грохотом он двинулся на нас.

Краем глаза я заметил, как Наруто даже отступил на несколько шагов, все так же, впрочем, пожирая взглядом неведомого монстра, «призванного» мною. Но это был еще не конец моего маленького представления.

Приблизившись ко мне, монстр «раскрылся». Пластины доспеха с металлическим скрипом разъехались в стороны, открывая вид на пульсирующее нечто черного цвета с якрко-красными прожилками. Довольно усмехнувшись, я аккуратно «влез» в доспех, после чего он закрылся обратно, заключая меня внутрь себя.

– Ну что, как тебе моя техника? – разнесся по переулку мой приглушенный голос из-под шлема. – Круто, правда?

– А то! – воскликнул Наруто после нескольких секунд безмолвного разевания рта. – Очень круто! Потрясно! А почему ты сказал, что этой техникой ничего не получится сломать? Этот Демонический Доспех выглядит очень крепким и сильным!

– Хех, а попробуй дотронуться до него, – предложил я ему, стараясь скрыть ехидство, незнамо откуда прорезавшееся в голосе. На удивление от этой своеобразной игры я получал вполне ощутимое удовольствие и даже какую-то радость чувствовал… Как-то даже обидно: я-то думал, мне придется долгие годы ходить со смурным и печальным ликом, играя эмоции в случае необходимости и заново обучаясь простым штукам вроде общения со сверстниками и всему остальному. А получилось как-то вот так – быстро и спонтанно. Знаменитая нарутотерапия на минималках? Возможно. Я и сам не заметил, как стал воспринимать его не просто незнакомым мальчишкой или персонажем, а вполне себе приятелем. Еще не друг, но уже и не чужой человек.

– Хмм… – опять протянул он задумчиво, поглаживая подбородок и прищуриваясь. После чего принялся обходить меня со всех сторон, рассматривая из-под всевозможных ракурсов, хмыкая, мыча и продолжая теребить свой многострадальный подбородок. – Ммм… Тут в чем-то подвох, да?

– Ну, как тебе сказать… – улыбнулся я под шлемом. – Вот ты попробуй потрогать, может, тогда поймешь.

– Ну ладно, – медленно произнес он и, потерев напоследок подбородок, протянул руку к нагрудной пластине. После чего удивленно вскинул брови и отдернул ее. – Холодная! Очень холодная. Прямо ледяная! Как будто в тазик со льдом руку засунул!

– Хорошо, а теперь попробуй еще раз, – с предвкушением предложил я ему.

– Эм… А теперь она приятно теплая… – в шоке пробормотал Наруто после того, как дотронулся до брони второй раз. – Ничего не понимаю. Ты нагрел ее? Но я не видел никаких печатей!

– Не-а, не угадал, – теперь мне действительно весело. Его выражения лица просто бесценны! – А ну-ка, попробуй потрогать в третий раз. Обещаю, после этого раза объясню, что происходит и в чем подвох.

– Хмм, ну раз обещаешь, – протянул он с сомнением и вновь поднес руку к броне. В этот раз он ее не отдернул. Наоборот, с удивлением зашарил ею, чувствуя под рукой мою тканевую одежду, но видя собственными глазами, как гладит рельефную металлическую поверхность.

– Ха-ха-ха, видел бы ты сейчас свое лицо! – рассмеялся я, не сдержавшись и одновременно с этим двигая доспех назад, в результате чего он, пройдя прямо сквозь меня, оказался у меня за спиной. После чего просто растворился в воздухе. – Это была просто иллюзия, Наруто-кун. Лишь иллюзия, и ничего больше.

– Эээ? Чего?! Да ты брешешь, даттебаё! – возмутился джинчурики. – Как это могла быть иллюзия, я же трогал доспех, я чувствовал его! Нас в академии тоже учили технике иллюзорных клонов, они совсем не такие! Но они у меня не очень получаются… Да и даже если бы получались, они же бесполезны, ничего не могут!

– Что, правда? – делано расстроился я и продолжил, обреченно выдохнув. – Эх, а ведь это как раз и был чуть измененный иллюзорный клон…

– Чего?!

Вау, не думал, что его глаза могут стать еще больше.

– Ну вот так вот, – я безвольно всплеснул я руками. – Мне показалось, что это круто, но раз ты говоришь…

Нет, конечно, я был слегка… ну скажем, не до конца честен. Конечно, это был не обычный и даже не модифицированный иллюзорный клон. Вернее, не только он. Да, я сделал иллюзорного клона, придал ему образ такого вот доспеха, дальше контролировал его движения согласно предварительно заданным параметрам. То есть пульсация, которую мы увидели, когда доспех раскрылся, была изначально прописана в образе – ее мне контролировать не нужно было. А вот движения руками и ногами – это я уже проделывал на ходу.

А вот по поводу тактильных ощущений и звука… Нет, я, конечно, мог бы, наверное, просто на ловкости рук попробовать что-то подобное провернуть. Ну, например, подставить под руку Наруто кусок железа или греметь-скрипеть ими же… Как-то. Хм, пожалуй, такое было бы возможно чисто гипотетически, если бы я подготовился заранее. Но поскольку это все был мой чистый экспромт, то я просто-напросто погрузил его в легкую, почти не ощутимую иллюзию, в которой и передал ему нужные слуховые и тактильные ощущения. А то, что он был и сам готов поверить в реальность происходящего, только упростило задачу.

В этот раз я даже обошелся без сенбонов, напрямую направив чакру в условного «противника». Во-первых, гендзютсу было простейшее, а во-вторых, мы стояли совсем рядом. Ну и в-третьих, печати сильно облегчили работу с чакрой.

– Нет-нет, Джуничи, ты чего, очень крутая техника! – тут же принялся меня утешать блондин. – Просто я совсем не понимаю, если это одна и та же техника, то почему в Академии нам показывают простых буншинов, а не ее! Я же тоже хочу крутую технику!

– Хмм… Правда так думаешь? – спросил я, на что тут же получил искренний ответ.

– Конечно!

– Хм, спасибо. Мне приятно. – ну, на самом деле – приятно. Все же, до этого особо и некому было мои техники оценить. Кроме корневиков, а они как-то не очень спешили меня похвалить. А теперь серьезно. – На самом деле, Наруто, я эту технику придумал сам. И в Академии вас ей не обучают, потому что она гораздо сложнее простых иллюзорных клонов, хоть и является их производной. Я ее несколько лет создавал, вот.

– Это что же получается, я так никогда не смогу? – приуныл блондин.

– Пф, да тебе и не надо, – фыркнул я с некоторой завистью. Совсем не напускной, к слову, и вовсе не беспочвенной. – Я тебе так скажу, братец, такие вот техники, как я тебе показал – ничто по сравнению с тем, чего ты можешь достичь. Если будешь тренироваться, конечно.

– Эм, правда, что ли? – спросил он, глядя на меня ошарашенными глазами.

– Конечно, – подмигнул я ему. – Ты же вроде собирался стать Хокаге, разве нет? Передумал уже, что ли?

***

Когда мы наконец разошлись с величайшим хулиганом на деревне, которого боялись даже старые бабки, был уже вечер. Что меня удивило, так это так и не увиденная мной знаменитая Техника Соблазнения – видимо, он ее не придумал еще. Ну, я подожду, чего, я человек терпеливый. Зато как забавно, уверен, будет наблюдать за ее применением на не ожидающих такого шиноби, хе-хе-хе…

На прощание пожелал Наруто хорошо питаться, чтобы поскорее вырасти, после чего долго выслушивал его горячие, полные восклицаний «даттебаё», заверения в том, что он еще станет самым высоким из всех Хокаге. Ну а потом он убежал куда-то в сторону центра деревни. Может, еще похулиганить решил, а может – в магазин или в Ичираку собрался зайти, кто его знает.

Возвращаясь домой, я размышлял о событиях этого дня. И на удивление большей частью я думал не об утреннем знакомстве со своей новой командой. В основном я размышлял о том, как мой новый блондинистый приятель может оставаться таким позитивным, наивным и непосредственным в общении. Возможно, он просто не воспринимает пока что реальность, как… как реальность? Или это просто маска? Как та, что носил я, когда учился в Корне? Попытка сбежать от реальности?

А позже, когда он станет чуть старше, все это сольется воедино, и мы получим того самого Наруто, которого я помню по аниме – веселого, верящего во все хорошее, борющегося со всем плохим наивного и дурашливого паренька. И при этом ответственного, серьезного в своих стремлениях, всем сердцем преданного своим друзьям. Даже возникла мысль: «С таким и я бы хотел дружить…»

Да уж… Неудивительно, что к нему все тянутся. Не сейчас, но… Хотя и сейчас, если бы не глупые суеверия, невесть как распространившиеся по деревне… Впрочем, почему невесть как. Хоть напрямую об этом нигде никогда не говорилось, но есть у меня кое-какие подозрения…

За такими мыслями я и сам не заметил, как забрался на одну из множества крыш деревни. Просто шел-шел поближе к домам и подальше от центра широкой улицы, увидел пристройку, поленился обходить, запрыгнул на нее. А дальше просто попрыгал, поднимаясь все выше, пока не добрался до покатой и ровной крыши – максимально приспособленной для прогулок по ней ниндзя.

Все-таки такие скачки – основа основ. Шуншином я, конечно, пользоваться не могу на постоянной основе, но это – совсем другое дело, и почти не напрягает тело. Минимальное усиление мышц в ногах, прыжок, аккуратное пружинящее приземление с погашением инерции. Напрягаться, разумеется, приходится – по сравнению с простой пешей прогулкой-то. Но оно того стоит, ведь наградой за небольшие прилагаемые усилия становится непередаваемое чувство свободы от кратковременного свободного полета: между началом прыжка и приземлением обратно на ровную поверхность.

А еще стоя вот так на одной из крыш, погрузившейся в вечерние сумерки, я мог насладиться красивым закатом.

– М-да…

Выдох, вдох. Легкие наполняются свежим вечерним воздухом. Прохладный ветерок гонит листья. Люди внизу бредут по своим делам, наполняя деревню жизнью.

– Если подумать, его цель, его мечта не так уж плохи. Даже несмотря на то, что рождены всего лишь эгоистичным желанием вырваться из собственной клетки ненависти и доказать окружающим, что он достоин их внимания… Наверное, и я мог бы поддаться его напору, да что там, частично так и есть, но…

Но окончательно терять свою личную свободу и двигаться вперед, только чтобы что-то доказать кому-то? Нет, этот путь не для меня. И, наверное, даже не столько из-за внутреннего нежелания ограничивать себя и вешать на шею ярмо, сколько из-за осознания того, что я обязательно сложу в стремлении к цели свою не особо и буйную головушку.

Нет… Я постараюсь стать свободным по-другому. И помогут мне в этом терпение… и невмешательство. Я ведь не хочу, чтобы все мои знания оказались никому не нужным хламом? Так что никаких контактов с важными для основной линии повествования людьми, если это может на что-то повлиять. Сегодня мне повезло – ничего важного не происходило. Да и в ближайший год вроде тоже ничего такого не планируется, а вот через годик-полтора… Вот тогда показываться кому-либо на глаза будет уже по-настоящему глупостью.

Глава 4.1. Арка 2.

После того разговора с Наруто я больше не пересекался. Хотя слышать о его очередных выходках мне, конечно, довелось пару раз за прошедшую неделю. Впрочем, это было лишь частью фона – основное время у меня занимали тренировки. Да, именно они, хотя только выйдя из подземелий, я и считал, что не получится у меня тратить на них особо много времени. Оказалось, это не так.

Тренировался я на одном из клановых полигонов за пределами деревни. Их оказалось на удивление много, к слову. А потому, если предварительно записаться (что я сделал через отца, чтоб не светиться) и не покидать выделенную территорию конкретного полигона, можно даже не пересечься ни с кем.

Хьюга на удивление очень ценят личное пространство и чужие секреты, потому редко можно застать кого-нибудь из Великого Клана за подглядыванием за чужими тренировками. Тем более с помощью додзютсу. Но это совсем не я такой всезнайка – мне просто-напросто объяснил Кеншин. И, должен признать, это разумно. Иначе никаких внутрисемейных техник, доступных лишь главной ветви, у Хьюга не существовало бы. Да и жить, зная, что за тобой в любой момент может подглядеть сосед… Я б, не пройди тренировки в Корне, после которых мне, в общем-то, плевать на такое, даже подмыться ходил бы со смущением, не то что… ну… более «взрослые вещи»… Биджу, не туда мыслю, отставить… Отставить, я сказал!

Кхм, так, обратно к важному. Собственно – тренировки. Для начала оказалось, что прыгать по ветвям в лесу – не то же самое, что по имитирующим лес балкам. Ветки в стране Огня, конечно, неимоверно толстые и прочные благодаря экспериментам Первого Хокаге, но и среди них попадаются поврежденные или слишком гибкие и недостаточно жесткие – на которых просто так не постоишь.

И скакать по ним, выискивая те, что подойдут, оказалось сложнее, чем по абсолютно одинаковым блокам на тренировочной базе. Кроме того, деревья, а соответственно, и их ветви расположены в лесу хаотично, и расстояние между ними разное. В то же время тренировки имели целью вбить в нас определенные шаблоны движений, а потому были все же предсказуемы в какой-то мере, хоть создатели явно и старались сделать все позапутаннее.

По этой причине я старался заниматься каждый раз на разных участках полигона: чтобы не привыкать к новой территории.

Я заново учился перемещаться в трех измерениях, подгадывая нужные позиции и моменты для атаки, учился прятать бревна для замены, ставить ловушки, подмечать их и обезвреживать. В этом мне помогало легкое самовнушение и гендзютсу, тоже примененное на самом себе, в результате чего я мог заставить себя забыть, куда именно я поставил запускающий железо механизм, где расположена леска и каким путем я попал в ту или иную точку.

На противнике такое, конечно, не используешь: слишком заметно. Да и заставить врага верить, что можешь стереть его память – сложно. А потому погрузить его в такую иллюзию – тоже задачка не из простых. Но для тренировки с самим собой отлично подходит.

Чтобы еще немного усложнить себе задачу, я периодически создавал нескольких иллюзорных клонов, контролируя еще и их. То как сокомандников, а то – как противников. В таком режиме я, конечно, быстро уставал, потому использовал буншинов только в самом начале и самом конце тренировки.

Еще значительную часть времени занимали тренировки со снаряжением. Было непривычно носить защитный жилет: он был поначалу неудобен, и его невеликая масса сильно мешала моим привычным движениям. Наверное, не будь у меня такого субтильного телосложения, даже не заметил бы его, но что есть, то есть – пришлось привыкать.

Кроме того, пришлось адаптироваться и под ношение обязательного для всех оперативников Анбу танто, которым я раньше пользовался только на тренировках – на экзамене предпочел воспользоваться иллюзиями и иглами, тем более, что остальные меня в кендзютсу превосходили почти поголовно.

Ну и напоследок – печати. Те свитки, что я получил от командира, я, конечно, доверху заполнил всем необходимым, от еды до палатки. Но использовать их в бою было бы не очень удобно. Зато я уломал отца поставить мне пару не особо емких, дешевеньких печатей-татуировок на руках, обладающих весьма полезным свойством – выталкиванием запечатанных в них предметов. Например, моих игл.

Такими печатями, но уже в виде свитков, пользуется одна из моих одногодок-генинов, Тен-Тен. Сокомандница Нейджи. Если не ошибаюсь, ее семья – оружейники, а потому недостатка в качественном и не очень, в зависимости от нужд, железе, у девочки нет. А потому она разбрасывается кунаями, сюрикенами и прочими смертельно опасными подарками направо и налево в каждом своем бою. Мажорка по меркам ниндзя. Впрочем, осуждать я ее не могу, да и не хочу – каждый использует имеющиеся у него преимущества, и она молодец, что не стесняется пользоваться своим.

Вообще должен сказать, что в принципе мне понравилась эта неделя. Никакого давления, никаких наказаний – я просто тренировался в свое удовольствие, чувствуя, что с каждым разом у меня получается все лучше и лучше. Не знаю, виной ли тому чистый и свежий воздух леса, так сильно отличающийся от затхлой духоты подземелий, или же все дело в естественном освещении, тоже выгодно отличающемся от тусклого света электрических ламп на полигонах Корня, но я действительно чувствовал умиротворение.

Одним словом – я наслаждался этой небольшой передышкой. И с радостью продолжил бы этим заниматься, если бы мне наконец не подали сигнал. И весьма оригинально по меркам ниндзя – это стоит признать. Не было кунаев, втыкающихся в ствол дерева в миллиметре от лица, на которых висит бумажка с сообщением. Не было и волшебных говорящих призывных зверей, передающих послание. И никто даже не появился у меня за спиной – так, чтоб я это заметил, рефлекторно метнул железо, а незваный гость перехватил его или увернулся, после чего и сообщил бы мне мою миссию.

Нет, все было куда проще: мне пришло запечатанное письмо. Реально запечатанное, без воска и всего такого – просто свиток с вязью чернеющих символов на корешке. И открыть его мог только я: в центре узора было вписано мое имя. Отец, разумеется, знал о письме – он мне его и отдал, собственно говоря.

– Я полагаю, это твоя миссия? Так? – спросил он, демонстрируя мне его. – Ты знаешь, я не хотел, чтобы все сложилось так… Я надеялся, ты просто окрепнешь за время обучения в Академии, пробьешься в более сильный класс и, как остальные дети, будешь постепенно становиться сильнее, – он вздохнул, прикрыв глаза. – Но…

– Но изменить ничего уже нельзя. Я понимаю.

– Да… Уже ничего не изменить, – произнес Кеншин, отдавая мне свиток. В его голосе мне послышалось сожаление.

– Хмм… – похоже, опять думает о том нашем разговоре. М-да, и не скажу даже – хорошо это или плохо, что в нашей небольшой семье не особо принято делиться своими мыслями и чувствами. Как и во всем клане, в принципе. Ну ладно, лезть к нему в душу сейчас – не лучшая идея… Я, пожалуй, пойду. Перед уходом я улыбнулся ему. – Не переживай, отец, я буду осторожен.

– Да… Да, я в тебе не сомневаюсь, – усмехнулся он в ответ.

После Кеншин вернулся к бумажной работе, не оставлявшей его, кажется, даже по выходным, а я направился в свою комнату – выяснять, что же такое мне передали в этом самом свитке. Ну и по пути размышлял, бывают ли у отца в принципе выходные, то есть как обычно занимал мозг хоть каким-нибудь мыслительным процессом.

Я только недавно, вновь придя в себя и заново, по сути уже во второй раз осваиваясь в собственном теле – а себя я уже давно воспринимаю как Джуничи Хьюга – осознал один простой факт. Я просто не могу не думать ни о чем. Даже во время битвы: я не могу не продумывать наперед ходы. И мне кажется, проблема кроется в том, что с самого момента своего осознания в этом мире я уже был полон информации. И я помнил, как получал ее постоянно, чуть ли не двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Мне было душно без нового потока информации, как человеку, всю жизнь прожившему в низинах и вдруг очутившемуся высоко в горах. Люди там живут, и живут вполне нормально, им хватает воздуха, но тому, кто обитал прежде в других условиях, покажется, что кислорода совершенно нет, и ему нечем дышать.

И мой мозг инстинктивно начал занимать меня размышлениями. Иногда я думал буквально ни о чем и сразу же забывал собственные мысли, стоило мне прерваться. Иногда я анализировал важные события в своей жизни. Порой и абсолютно бесполезную информацию обдумывал. Как, например, отцовские выходные. И частенько скакал с темы на тему, пока наконец не наставало время заняться чем-то по-настоящему важным. Вот как сейчас.

Задвинув за собой дверь, я плюхнулся на свой футон. Аккуратно подал чакру в корешок свитка, и он послушно раскрылся у меня на руках.

– Биджу, серьезно? И ради этого надо было использовать запечатанный свиток, передавать его мне через отца? – возмутился я в потолок. Он, к счастью, не ответил. – Нет, ладно, я понимаю, послание секретное, все такое, но целый свиток? Совсем зажрались…

На практически чистой бумаге было написано всего несколько слов-иероглифов... в самом начале. Их можно было трактовать как-то так: «В течение суток собраться на месте встречи. Прибыть в полной экипировке.»

И это я не расшифровал ничего – вот прям так в лоб и было написано. Обидно, честное слово! Мы секретная организация, или погулять вышли, алё?

Решив все же, что для возмущений найдется время и получше, принялся собираться. Белье из чакропроводящей проволоки – есть. Бинты на руках – есть. Темно-синий свободный комбинезон – есть. Пояс с нацепленными сумками – есть. Бронированный жилет со множеством кармашков – тоже есть. Повязка с хитай-ате – есть, нацеплена на руке чуть ниже надплечья.

Так, теперь по расходникам. Куча колюще-режущих приспособлений, запрятанных куда можно и нельзя по всему телу – есть. Нож-танто за спиной – на месте. В сумках грузовые свитки – имеются. В кармашках жилета чего только не расфасовано: от различных бомбочек до тех же сенбонов. В печатях на руках все те же иглы в количестве нескольких десятков – запечатаны.

– Вроде все, – протянул я с сомнением. Взгляд наткнулся на стопку целебных печатей, которые я использовал еще в Академии. – Нет, не стоит. Сейчас они даже мне максимум царапину залечат, помочь остальным вообще не получится… А, ладно.

В итоге все же решил взять их тоже с собой, распихав часть по карманам жилета, предварительно пересортировав находившиеся там примочки любого уважающего себя ниндзя. Ну а часть просто запечатал в один из грузовых свитков.

– Вот теперь – все, – кивнул удовлетворенно сам себе и направился обратно к отцу.

Стоило мне войти, как он тут же поднял глаза на меня. Что-то промелькнуло в них буквально на секунду. Возможно, понимание, возможно – что-то еще.

– Миссия? – спросил он спокойно. Даже несколько заинтересованно.

– Сам не знаю подробностей, – пожал я плечами. Прислушался к ощущениям. Печать на языке вроде не реагирует никак. – Просто вызвали на точку сбора.

– Хорошо, – кивнул Кеншин, возвращаясь к работе. После чего, не поднимая головы, сказал. – Вряд ли будет что-то серьезное, но все же будь осторожен.

– Конечно, – усмехнулся я в ответ. Похоже, свою минутную слабость из-за моей первой миссии в качестве почти-что-Анбу он уже успел преодолеть, пока я собирал вещички. – До встречи.

Он только кивнул в ответ, и почти одновременно я развернулся и вышел сперва из комнаты, а после, пройдясь немного по деревянному покрытию пола, выскочил и из дома, по пути накладывая хенге1 своего обычного, «генинского» образа. Того самого, в котором и познакомился с Наруто.

Добраться до нужного места труда, конечно, не составило. Как не потребовалось и много времени – уже через двадцать минут я сидел на крыше дома, соседствующего с маскировавшейся под заброшенное здание базой. Мое укрытие тоже было давно оставлено людьми, так что я спокойно занял его, использовав простенькую иллюзию на местности – что-то вроде комбинации иллюзорного клонирования и хенге. Во время боя использовать бессмысленно, но замаскироваться неплохо помогает, особенно если использовать и «аналоговые» способы, вроде каких-нибудь маскхалатов. Их у меня, конечно не было, да и не надо – я еще не на миссии.

Крайний срок прибытия – полночь, так что времени у меня еще полно. Около пяти часов, даже, может, шесть. Я был слишком взволнован и забыл посмотреть время на часах перед выходом, что определенно ошибка с моей стороны. К сожалению, не тикающих часов в этом мире не существует, а потому шиноби их совершенно не жалуют, когда выходят на миссии. Это ведь получается буквально маячок для любого противника с мало-мальски чутким слухом. Ладно еще в пылу сражения – там и других звуков полно. А что делать, если сидишь в засаде? Или в битве используешь маскировочные техники или иллюзии?

Можно, конечно, специально использовать гендзютсу – чисто чтоб урезать у противника слух немного, но ведь заметит же. Заметит, рассеет, потом услышит, и все, нет маскировки. Так на это еще и чакра потратится, да и ментально напрячься придется. А использовать мощные иллюзии, просто чтоб убрать тиканье часов… Как-то контрпродуктивно получается.

Есть, конечно, еще вариант просто плотной тканью обложить или как-то иначе приглушить звук, но это уже кустарщина, да к тому же совершенно не профессионально.

Впрочем, все это размышления из разряда: «А почему люди не бегают в огромных резиновых тапочках на три размера больше их собственного?». Да просто неудобно и глупо – чего обсуждать то? Так что остается только смириться с очевидным фактом: точного времени я не знаю и могу ориентироваться только на солнце и луну. Хотя мне и этого хватит: я же не собираюсь пафосно появляться ровно в полночь посреди базы.

Ага, прям на кухне, где все спокойно цедят чаек уже.

Нет, может, было бы и круто, эпично даже. Да и вряд ли там кто-то будет пить ароматный напиток, да заедать тортиком его. Но все равно – за выпендреж и опоздание мне точно по тыкве надают. Так что ждем, ждем и не дергаемся. Может, даже получится кого-нибудь застукать за прибытием. И, возможно, не застукают меня самого, что тоже очень вероятно.

Глава 4.2. Арка 2.

Затаившись, я приготовился к длительному ожиданию. Долгому и скучному ожиданию. И частично я оказался прав: первые часа два ничего не происходило. Я просто лежал, глядел во все глаза на подступы к базе да прокручивал в голове пути отхода на случай нападения противника разного уровня.

На тренировочной базе нас учили отстраняться и «отключать» мысли, будучи в такой вот засаде, но у меня этого опять же не получалось. Как и во время боя я просто не мог ни о чем не думать. А потому я продумывал свои действия в случае обнаружения противником. По мне, так очень даже неплохая тренировка для мозга.

Эмоции я свои при этом отлично контролирую, так что даже по ним меня не отследить, хоть такая способность и очень редка среди ниндзя. Есть, конечно, вероятность наткнуться на пользователя какой-нибудь сенсорной техники, которая именно ментальную активность считывает, но это надо очень постараться. Я даже не уверен, что такие техники в этом мире существуют – в каноне подобного не помню, да и не тренировках в Корне нам ничего похожего не рассказывали.

А рассказывали нам многое. Ведь тренировки не ограничивались простым повышением силы в открытом столкновении. Нет, Данзо из нас, а вернее, из одного из нас хотел получить не очередное прибавление к мясу – этого добра у него и так навалом. Он хотел получить абсолютно преданного себе специалиста, разбирающегося в том, с чем и кем может столкнуться на миссии. Потому нам, помимо прочего, усердно вдалбливали в головы различные техники, которые может применить противник. В основном стихийные, конечно, с довольно очевидными привязками к Пяти Великим Элементальным странам и их скрытым селениям. Но и про разные редкие дзютсу, порой ограниченные одним-единственным известным пользователем, мне теперь известно.

Простейший пример – Какузу. Про него в Корне отлично знают, как и про применяемые им техники. В плане столкновения с ними, самого-то его хиндзютсу, то есть секретной техники не знает никто, кроме, собственно, пользователя. Но вот про несколько сердец, точное число которых неизвестно, и про нити, пронизывающие все его тело, информация очень даже есть. Надо будет как-нибудь обзавестись книгой Бинго в будущем. Желательно до смерти этого старого зубра. Хотелось бы сравнить ту информацию, что я получил в подземельях, собственные знания канона и данные из книги наемников.

Вот, кстати, тоже. Все эти размышления с погружением в прошлое никак не мешали мне выполнять остальные свои задачи: обдумывать свое отступление и следить за окрестностями. Потому я и не проморгал двух заявившихся по очереди сокомандников. Фуу и Торуне. Прибыли где-то за три-четыре часа до полуночи. Скорее все же четыре.

Появились они почти одновременно – на ветвях одного из деревьев неподалеку от нужного дома. Оба в плащах, но еще без масок. А вот что под плащами – того уже не знаю, не просто так же их носят. А бьякугана у меня, к сожалению, как не было, так и нет до сих пор. Хотя я и тренирую свои каналы чакры каждый день. Меня эти двое, по счастью, не заметили. Прошли прямо под носом, но так и не смогли учуять. Я, если честно, очень сомневался, что мне удастся от них полностью скрыться. Если за чувство взгляда я не переживал (уж чему-чему, а тому, как следить за целью, нас в подземелье научили), то насчет своей способности спрятаться от сенсоров уверен не был совсем. Визуально я точно замаскировался, а вот в плане чакры…

Есть несколько простеньких способов добиться маскировки от чуящих чакру сенсоров. Например, барьеры, которые мне, естественно, не доступны. Самый удобный, на мой взгляд, способ, хотя и ограничивающий перемещение пользователя. Иной вариант – перекрыть выход чакры из тела через тенкецу. Довольно распространенный и не особо сложный, но в результате пропадает возможность использовать ниндзютсу, да к тому же сама чакра начинает давить на точки выхода, вызывая неприятные ощущения. С этим можно справиться, заставив ее циркулировать по телу, но такой способ требует сильной концентрации и еще более высокого уровня контроля.

Короче, мне казалось, что меня легко засекут мои старшие коллеги, один из которых является сенсором, а второй – управляет жуками. Теоретически, их тоже можно использовать в качестве разведчиков, хотя я и не уверен, что в случае Торуне нет каких-то ограничений. Все-таки его жуки – это скорее вирус или кислота. Но в итоге мне все-таки повезло.

Дождавшись, пока товарищи по команде зайдут в дом, я просидел еще примерно четверть часа в своем укрытии, прежде чем решил, что пора уже и присоединиться. Сам себя я проверил, Фуу с приятелем тоже. А всерьез рассчитывать подловить капитана Анбу, да еще и корневика я даже думать не буду. Не на моем уровне на такое замахиваться.

Я уже собирался было подниматься и уходить шуншином: чтоб не оставить следов и чтоб никто не заметил моих перемещений, как сзади раздался знакомый сухой голос без тени эмоций:

– Неплохое место.

Не успел я даже сложить печать для техники замены, как почувствовал, что в горло мне упирается холодный металл куная.

– Не дергайся, – давление от острой кромки оружия пропало. – Встань.

– Здравствуйте, Доку-тайчо. – поприветствовал я своего командира. Вот так вот, просто взял и спалил меня. На чем я прокололся? Собственно, именно это я и поспешил выяснить непосредственно у стоящего рядом со мной шиноби.

– Ты не совершал ошибок, – все так же холодно ответил мне он. И сильно удивил таким ответом. Заметив, видимо, мою растерянность, капитан пояснил. – Обычно я занимаю эту крышу. Ты пришел позже, и не заметил меня. Но замаскировался хорошо.

Вот это я, конечно… Как это вообще назвать? Я вроде, с одной стороны, сделал все правильно, а с другой – не заметил спрятавшегося противника. Хотя если по-честному, то я вообще не думал, что кто-то еще из команды решит устроить такую же глупую слежку, как я. Глупую, потому что это просто самопроверка, не особо нужная в текущих условиях и вряд ли позволяющая объективно оценить мой текущий уровень маскировки. Проверял-то я на двух уникальных шиноби, обладающих секретными клановыми техниками. Да и они вряд ли использовали их для проверки местности…

Можно, конечно, попытаться оправдаться тем, что я-то теперь буду осторожнее и не повторю их ошибки, но… Я же совсем не сенсор! Короче, просто по собственной глупости и из-за заигравших в одном месте неуместных азарта и любопытства потратил впустую несколько часов своего времени.

Единственный положительный момент во всем этом фарсе по сути произошел абсолютно случайно. И заключается в похвале со стороны командира, оценившего мою маскировку. И то я без понятия – это он оценил меня, как представителя свежего выпуска с тренировочной базы или как анбушника и корневика в целом?

– Благодарю за ответ, Доку-тайчо, – поклонился я. – Могу я?...

Получив в ответ легкий наклон головы, интерпретированный мной как кивок, я поспешил направиться следом за сокомандниками.

Яманака и Абураме встретили меня… никак. Ни подколок, ни эмоций или хоть какой реакции, отличной от простого кивка головой, обозначающего, что меня заметили, приняли к сведению, что я тут, да и все. Почему-то подсознательно я ожидал… да хоть чего-то. Хоть бы даже упреков в том, что опоздал, или что кто-то из них, усмехнувшись, заявит, что сразу же срисовал меня, и отлично знал, что я сижу на крыше. Но ничего этого не было.

Пришлось возвращаться к реальности, настойчиво напоминающей мне о том, что мы с ними не друзья и даже не приятели, а лишь коллеги по работе. И не просто ниндзя, а члены Корня Анбу, который как бы расформирован. И раз уж нас отсылают на миссию (не кого-то, а именно нас), то значит, у нас поручение от самого Данзо. А он просто так ничего не делает.

Если я прав, то нас отправят либо в страну Ветра, либо в страну Воды. И там, и там обстановка сейчас не ахти какая. В первой жесткий экономический кризис у шиноби Песка, связанный с тем, что Коноха подмяла под себя практически все заказы близлежащих соседей, оставив Суне жалкие объедки. А во второй еще более суровый кризис политический. Там назревает, если еще не началась, гражданская война против кровавого режима Третьего Мизукаге.

И там, и там у Листа есть свои интересы. И, я уверен, у нашего уважаемого шефа тоже есть мысли по поводу того, как должны развиваться эти две страны.

Вообще говоря, мест куда нас могут отправить, конечно, еще много, но с простой разведкой или диверсиями на территории Земли или Молнии лучше справятся глубоко внедренные агенты-одиночки, чем не особо слаженная команда из четырех человек. Нет, нас, скорее всего, отправят именно в Ветер или Воду. Просто потому, что проскочить туда сейчас будет проще. Скрытые Камень и Облако не утратили своих позиций с последней войны.

Кстати, как бы ни недолюбливали Хирузена, но он вполне успешно завершил Третью Мировую Войну для Конохи. Нынешнее устойчивое и даже доминирующее положение Листа на мировой арене было достигнуто как раз при нем. Сейчас деревня по-настоящему процветает. Есть как минимум шесть шиноби S-класса, четверо из которых постоянно находятся в деревне, и еще двое бродят по стране Огня, наверняка собирая разведданные. Как минимум Джирайя точно этим занимается. И эти шестеро – только те, о ком я точно знаю, уверен, есть еще несколько не столь известных, но при этом весьма сильных ниндзя. Да даже то, что одними из опаснейших и сильнейших нукенинов сейчас являются двое выходцев из Конохи, тоже поднимает статус деревни. Черный пиар – это тоже пиар, как говорится.

И помимо просто голой мощи, есть еще и политическая сила. Лист фактически подмял под себя целую страну, на территории которой есть крупное селение ниндзя, одно из пяти сильнейших. Да, сейчас Песок ослаб, но он все еще даст сто очков форы любой другой мелкой деревне не из Великих. Сюда же идут страны Травы, Реки, Водопада, Горячих Источников, Волн и Чая. Полагаю, страну Лапши в каноне тоже подмяли бы, поживи Хирузен чуток побольше и успей он протянуть свои загребущие ручонки в горнило Гражданской Войны в скрытом Тумане.

По числу стран-сателлитов со страной Огня может сравниться только страна Земли. Тоже штук пять марионеток у них есть, если не больше. И тоже все благодаря силе селения ниндзя – скрытому Камню. Опять же, там сидит дедок лет на шесть старше Хирузена, тоже тот еще старый интриган. Страна Молнии в этом плане, конечно, отстает, но они берут другим – индивидуальной силой и диким нравом. А еще мощными техниками стихии Молнии, которую многие считают сильнейшей в атакующем плане. Короче, им тоже есть, чем пугать своих врагов. Это я еще не говорю о полностью освоившем свою силу джинчурики второго по числу хвостов демонического зверя. Пугающая мощь, судя по тому, что я знаю из событий будущего.

Несмотря на такие вот размышления, я не переставал контролировать окружающую обстановку. Ничего интересного не происходило, но это все еще была неплохая тренировка. Я старательно запоминал движения своих сокомандников, пытался уловить их уникальные жесты, запечатлеть в памяти мельчайшие детали оружия и одежды. И параллельно ожидал появления командира. Он не заставил себя долго ждать – прошло всего минут десять, как он бесшумно появился прямо в доме. Привычка, или понтуется? Или и то, и другое?

Если бы не следил так пристально за окружением, точно пропустил бы момент его появления: он словно соткался из воздуха. Иллюзию я бы, мне кажется, почувствовал, тем более, что он специализируется не на них, так что, полагаю, капитан применил шуншин. На очень высоком уровне к тому же. Возможно, подражал легендарному Шисуи, а возможно – просто учился у того же специалиста. Или просто совпадение.

Такие мысли у меня возникли как раз из-за отсутствия каких-либо спецэффектов. Обычно используют какие-нибудь листья, облачка пара или даже песок – все, что под руку подвернется. Закручивают их вокруг себя либо как-то иначе отвлекают посторонними объектами внимание. Классический прием фокусника – сместить фокус с себя на что-то совершенно другое. Доку-тайчо же владел шуншином настолько хорошо, что появился, словно всегда так и стоял в углу комнаты. Тихо и спокойно. Торуне с Фуу при этом даже не дернулись. Только глаза подняли на начальство, да и все. То ли привыкли, то ли тоже заметили его появление. Хотя я и не видел, чтобы они мониторили обстановку, но у парней есть свои клановые дзютсу, которые могут очень помочь в этом деле.

– У нас миссия. От Хокаге-сама, – смерив нас взглядом, с ходу заявил командир. – И задание от Данзо-сама. Направляемся в страну Ветра. С собой брать запасы на полгода.

Нам оставалось на такое только кивнуть.

– Новичок, – внезапно обратился ко мне капитан. – Предполагалось, что маску ты получишь значительно позже, но обстоятельства изменились. На такие миссии без полного комплекта нельзя. Он потянулся к одному из поясных мешков и вытянул оттуда маску с длинным тонким клювом. Белая, с синими узорами. Уф, да ладно?

– Теперь твой позывной – Журавль, – продолжил он, когда я принял главный символ Анбу Конохи. Журавль, да? Забавно, ни за что бы не догадался. Подняв взгляд, увидел, что остальные тоже уже натянули маски на лица, и последовал их примеру.

– Лось, – махнул рукой, спрятанной в перчатку, Торуне. Рогов как таковых у его маски не было, но что-то такое, напоминающее этого жителя леса, действительно угадывалось. И маленькие бугорки на висках – видимо, как раз те самые рога.

– Обезьяна, – просто кивнул Фуу.

– Мой позывной ты знаешь, – кивнул Доку-тайчо. Можно прочитать, как Яд. Вряд ли это характеризует его способности, скорее наоборот, одна из множества мелких уловок для запутывания противника. Впрочем, даже логично – не называть же его Четырехглазое Непонятное Нечто Животного Происхождения. Завершив наше новое знакомство, капитан вернулся к организационным вопросам. – У вас есть два часа на сборы расходных материалов. Ночуем здесь, выступаем ровно в шесть утра.

– Принято, – ответили мы втроем.

Глава 5.1. Арка 2.

– Блииин, скучно, Ясуши-сенсей! – пронесся над неспешно двигающимся по лесной дороге караваном голос подростка. – Неужели не было какой-нибудь миссии поинтереснее? Ну там, нукенинов каких-нибудь выследить или пошпионить за подозрительным аристократом. Это ж просто гора хлама на повозках, от кого мы… Ай! Аяка! Ты чего дерешься!?

– А потому, что другого способа сделать из тебя человека не вижу, болван! – возмущенно ответила на претензии сокомандника девочка, продолжая колотить его маленьким, но сильным кулачком по голове. – Имей уважение, нам за эту работу платят вообще-то!

– Но скучно же, Аяка-тян! – протянул парень, наконец, начав уворачиваться от наказывающей его молодой куноичи. – Хизока, ну хоть ты ей скажи!

– Аяка права, Масаши, – полуобернувшись, ответил ему последний генин, идущий в голове небольшого каравана. Из всех троих только он был не из семьи потомственных ниндзя, а потому ко всем своим обязанностям подходил с максимальной ответственностью. – У нас есть контракт, и действовать мы должны в соответствии с ним. Если хочешь чего-нибудь интересного, то сдай в этом году экзамен на чунина и выполняй миссии самостоятельно.

– К тому же нельзя говорить гадости про нанимателя, – ткнув пальцем в небо и задрав подбородок, наставительно произнесла успокоившаяся Аяка. – Вдруг он обидится и заявит Хокаге, что мы плохо выполняли свою миссию? Тогда нам меньше заплатят.

– Ой, да он все равно спит сейчас. А этого борова даже конец света не разбудит никогда, – фыркнул пренебрежительно Масаши, скрестив руки на груди.

– Ну он-то допустим не услышит, – покивал, вновь обернувшись к товарищам, Хизока. – А что, кроме него в караване людей нет?

– Эээ… – протянул, запаниковав, парень, внезапно осознавший, что помимо самого торговца с ними в пути есть еще человек двадцать простых охранников и десяток возниц. Бросив взгляд на одного из них, управляющего повозкой, рядом с которой и шел генин, Масаши увидел хитрый прищур на лице, не до конца спрятанном под тенью соломенной шляпы.

– Эм, слушайте, ребят, ну я же не имел ввиду ничего такого! Может, я вас данго угощу, когда доедем, а вы не будете ничего рассказывать господину Шибухаре? А?

(Данго – японские клёцки или колобки из клейких сортов риса – прим. ред.)

– Ну, если ты нам еще за прошлые разы проставишься… – протянул неведомым образом оказавшийся рядом с ними командир охраны каравана. Склонившись в седле низенькой лошадки и приблизив щетинистое лицо к молодому ниндзя, он предвкушающе усмехнулся. – То так и быть, ничего не расскажем. Ни про этот раз. Ни про прошлый. Ни про тот, когда мы только вышли из деревни, ни…

– Ладно-ладно, я понял, Хачикен-сан, – закатил глаза Масаши. – Куплю вам всем по бутылке саке, отстанете тогда?

– Вот это по-нашему! – рассмеялся тот в ответ. Остальные охранники поддержали его дружным хохотом. – Жаль, маловат ты еще для настоящей попойки. Но как сдашь этот свой экзамен, так может, и отметим!

– Да вы же мне ничего не оставите, сами все выпьете! – возмутился в ответ подросток.

За всем этим безобразием, должным теоретически быть охраной каравана, а по факту натуральным цирком наблюдал, скрывшись в кроне одного из деревьев, ниндзя постарше, чем трое участников перепалки. Он любил скорость и не любил много болтать, а потому передвижение пешим ходом рядом с медленно катящимися повозками не казалось ему чем-то привлекательным. Вместо этого он, сославшись на необходимость подопечных учиться самостоятельно выполнять миссии, предпочел сопровождать караван по верхним путям. Благо зеленые великаны, выращенные еще самим Первым Хокаге по всей стране Огня, отлично подходили для этих целей.

Оставалось только вздыхать, осознавая, что рано или поздно ему придется спуститься вниз, ибо такие громадины в других странах, к великому его сожалению, отсутствуют. А миссия у них вовсе не такая простая, как думают его генины. Груз, который они везут, только в стране Огня дешев. Подумаешь, какие-то деревянные поделки и изделия, что-то из мебели и прочий хлам.

Но вот в стране Ветра, где деревья растут только… нигде? На секунду задумавшись, токубецу-джонин, приданный в качестве наставника команде из трех выпускников А-класса Академии, понял, что не может с ходу вспомнить ни одного крупного оазиса, кроме столицы, на территории соседей. Даже Суна, если ему не изменяет память, обделена природой такими необходимыми ресурсами, как древесина и вода. В пустыне – так и вовсе бесценными.

В целом ситуация складывалась так, что, приобретя древесину и различные деревянные изделия в стране Огня, сопровождаемый ими торговец получит весьма неплохую прибыль, продав свой груз в стране Ветра. Даже несмотря на дорожные издержки, налоги и плату за сопровождение по миссии С-ранга. А потому и желающие отобрать как товар, так и выручку за него обязательно найдутся – а миссию по сопровождению на обратном пути они тоже взяли.

Вообще говоря, специальный джонин был уверен, что полноценную миссию такого уровня сложности его подопечные если и потянут, то с большим трудом. Да, тут не ожидалось столкновений с шиноби противника просто потому, что наем ниндзя Конохи и союзных селений сам по себе давал защиту на территории стран Огня, Ветра и других мелких государств, находящихся под патронажем Листа.

Нукенинов на территории этих стран регулярно вырезают патрули, а официальный заказ через какое-либо селение не провести, поскольку его попросту не примут. Не будут же ниндзя Конохи сражаться со своими односельчанами. Как не станут биться с ними и союзники. Кто из-за искреннего уважения к заключенным договорам, а кто – из-за страха наказания.

Но вот от нападений простых разбойников такая мера предосторожности вряд ли защитит. Они ведь как крысы в старом амбаре – сколько ни выметай, сколько ни трави, всегда возвращаются.

Он в очередной раз задумался, как следует поступить, если на их пути действительно встретятся бандиты. К сожалению или к счастью, но ранее при выполнении подобных миссий на сопровождение разбойники решили попытать удачу лишь единожды – на самом первом задании. В тот раз он предпочел заранее разобраться с ними, не желая сталкивать детей с суровой реальностью всего через полгода после выпуска из Академии.

Сейчас он даже сожалел о таком своем поступке: прошло уже больше года, а реального боевого опыта генины так и не получили. Возможно, не стоило их так огораживать… С другой стороны, он, переживший Третью Мировую Войну, будучи еще пацаном, у которого молоко на губах не обсохло, совершенно не хотел ломать детство своим подопечным. Пусть уж лучше они под его надзором наберутся опыта, станут сильнее на тренировках телом, а в путешествиях – духом… И уже тогда можно будет отпускать их в свободное плавание. Он прекрасно слышал, как Масаши с Хизокой обсуждали экзамен на чунина. И мог только с грустью качать головой на их нетерпение. Не ценят они свои мирные деньки, совсем не ценят. Хотят поскорее вырасти, получать «взрослые» миссии на сопровождение важных персон, шпионаж и другую подобную романтику ниндзя. Дети, просто глупые дети.

Экзамен на чунина, пусть и стал в последние годы куда мягче к желающим получить заветный жилет, все еще остается опасным испытанием для недостаточно подготовленных и излишне уверенных в себе генинов. Да, основную массу смертельно опасных зверей и растений-мутантов убрали куда подальше из Леса Смерти, но куда большую опасность для экзаменуемых и раньше, и сейчас составляют совсем не они. Нет, самое страшное – это столкновение с другими претендентами на звание. Особенно с представителями других деревень.

Коноха как принимающая сторона имеет, конечно, определенные преимущества. Но при этом часто засылает на экзамен чуть ли не всех, кто подходит по возрасту и числу выполненных мисиий. В то время как союзники всегда присылают только лучших из лучших. В Листе, разумеется, есть немало талантливых новичков, но что делать остальным участникам? Хорошо, если они отсеиваются на самом первом этапе, но тех, кто пройдет дальше, может ожидать незавидная участь, несмотря на страховку со стороны экзаменаторов.

Так что уж что-что, а рекомендовать своих подопечных для участия в экзамене в этом году он точно не будет. Пусть лучше еще немного наберутся знаний и опыта, потренируются под его приглядом, а там можно и попробовать. А может, он вообще не пустит их участвовать в этом безумии. Можно ведь спокойно получить жилет и за выслугу, просто выполнив достаточно миссий С-ранга.

Да, пожалуй, так и стоит поступить. Тем более, что в этом году, как он слышал, участвовать будут чуть ли не все союзные Конохе деревни и даже некоторые из не входящих в своеобразный альянс селений. Кроме того, участвовать будет команда Гай-сана, а там те еще монстры… Как и сам их сенсей, впрочем. И если последний слух правдив, то свою команду получит еще и Копирующий Ниндзя. И она наверняка будет совсем не обычной. А если учитывать вечное соперничество этих двоих… Становится по-настоящему страшно за генинов, что захотят в этом году соревноваться с такими соперниками.

– Ясуши-сенсей! Спускайтесь, у нас скоро привал будет! – послышалось снизу.

Токубецу-джонину оставалось только вздохнуть. Привязался он к этим детишкам. С пацанами-то ладно, но Аяка… Она из него чуть ли не веревки вьет. Ну а что поделать? Он ведь сам не намного старше их. Подумаешь, десять лет разницы. Может, пора уже задуматься о собственной семье? Впрочем, нет, он для этого еще слишком молод. Еще не нагулялся на воле.

Молодой парень-брюнет, как и почти все жители страны Огня за редким исключением. Высокий, статный, сильный, с правильными чертами лица. Иногда, когда он точно уверен, что детишки в безопасности, Ясуши отправлялся в центр очередного посещенного по миссии их командой города, чтобы повеселиться. Стоит ли говорить, что отбоя от красавиц, желающих его внимания, ни разу не было? Не хотелось бы это терять.

– Не шуми, Аяка, тут я, – вздохнул он, одним прыжком спустившись с верхних уровней. – Да и куда ж я от вас денусь. На кого вас, таких безответственных, оставить можно?

– Пф, сенсей, да чего за нами присматривать-то? – вновь завел старую песню один из парней. – Мы уже давно не дети. Что такого может с нами случиться? Это же самая обычная миссия С-ранга.

Масаши Рейку. Неплохой он парень на самом-то деле. Но очень уж самоуверенный. Спору нет, кое-что он умеет, и умеет неплохо. Контроль хороший, с академическими техниками и стандартным тайдзютсу Листа проблем тоже никаких. Как и с метанием железа. И особенно хорош он во владении мечом. А как иначе-то, семья – потомственные пользователи чакры. Правда до его отца все были самураями, вот отсюда и кендзютсу. Фамильный меч из отличной чакропроводящей стали и несколько изученных под руководством деда техник, являющихся сплавом умений ниндзя и самураев, только еще больше утверждали подростка в мысли, что он давно перерос сопровождение караванов.

Он уже даже не носит нормальную одежду ниндзя, одеваясь исключительно в какую-то помесь кимоно и стандартных элементов одежды ниндзя. Сетчатое нательное белье было надежно спрятано под слоями ткани белого узорчатого кимоно. Пояс – полоска ткани с железной полоской хитай-ате на нем. И несколько кармашков сзади. Ясуши казалось, что Масаши выглядит несуразно, но самому парню нравилось. И, стоит признать, его уверенность в том, что он выглядит очень даже круто, со временем заставляла находить даже какую-то гармонию в таком странном по меркам ниндзя образе.

– Ну вот, Масаши, опять ты начинаешь, – стала вновь заводиться Аяка. Она тоже была из семьи потомственных пользователей чакры, но всего лишь в третьем поколении. Во многом из-за этого она постоянно набрасывалась на паренька, хотя тот никогда и не пытался козырять своим «высоким» происхождением. Хотя, учитывая текущую ситуацию в деревне, вполне мог: в последней войне бесследно сгинули или встали на порог исчезновения многие мелкие кланы, и даже один из кланов-основателей – Сенджу.

Впрочем, Ясуши подозревал, что основной причиной такого отношения девочки к сокоманднику является иное чувство, нежели зависть. Вон, руки на груди сложила, сделала вид, что отвернулась в возмущении, а сама нет-нет да и скашивает взгляд на топающего рядом генина. Даже вот на миссию приоделась, тоже привыкла, поди, к рутинным миссиям на сопровождение, и к тому, что на них совсем ничего не происходит. Ну да ничего, в первом же столкновении с разбойниками до нее дойдет, что каблуки – далеко не лучшие друзья девушки во время сражения.

– Забей, Аяка, этого идиота даже могила не исправит, – вздохнул замедлившийся, чтобы идти с остальными наравне, Хизока. Вот уж кто не вызывал у своего сенсея никаких нареканий по внешнему виду, так это он. Все, как по инструкции. Штаны из плотной ткани, резко сужающиеся внизу. Стандартные сандали ниндзя – функциональные и удобные. Широкие, но не слишком, рукава куртки – чтобы не переживать, что они за что-то зацепятся, но при этом в которых можно легко спрятать оружие. И множество кармашков и сумок – для максимизации переносимого запаса расходников.

– Эй, Хизока, ну ты чего, – притворно расстроился упомянутый идиот. Со стороны могло бы показаться, что команда постоянно собачится и не стоит ожидать от нее слаженных действий. Что ж, именно этого Ясуши и добивался, с самого первого дня подталкивая детей на создание собственных образов, под которыми можно спрятать свои истинные намерения.

Разумеется, придумал он это не сам – просто увидел разок, как толпа полуголых девушек в одних полотенцах гоняет по всей деревне одного не в меру резвого старого извращенца-писателя. А по совместительству одного из трех Легендарных Саннинов, учеников Третьего Хокаге, героя Третьей Мировой Войны Шиноби и учителя Четвертого Хокаге. Если коротко – монстра в человеческом обличье. И это так потрясло и удивило в тот момент только-только сдавшего на ранг токубецу-джонина Ясуши, что он запомнил полученный урок на всю жизнь.

Его образ немного унылого и постоянно вздыхающего малообщительного лентяя и пытался имитировать Хизока, которого сенсей решил взять в полноценные ученики. Стало жалко парня – талант у него определенно имеется, как и усидчивость. Запасы чакры и потенциал позволяют в будущем замахнуться на вполне серьезные техники В и, возможно, даже А-рангов, но… Но будучи сыном простого ремесленника, плотника, если Ясуши правильно запомнил, получить доступ к таким техникам самостоятельно генин сможет совсем не скоро.

Когда-то токубецу-джонин и сам был в похожем положении. И ему тогда помог уже его сенсей, научив нескольким не особо сложным, но весьма полезным и потенциально сильным техникам. Именно доброта сенсея дала ему нужный толчок в развитии и позволила добиться весьма неплохих результатов, к двадцати двум годам получив ранг специального джонина. И первую команду, как раз и состоящую из внезапно решившего вспомнить самурайские корни Масаши, вздумавшей помодничать Аяки и как обычно молчаливого и немногословного Хизоки, так сильно стремящегося оправдать ожидания сенсея.

– Будет вам, не ругайтесь, – вновь вздохнул напоказ Ясуши. – Нормально же идем, и чем вы только недовольны… Ладно, если вам прямо так уж скучно, то… – он предвкушающе улыбнулся. – Так и быть, устроим тренировку на ближайшем привале. Уверен, вам понравится, уж я-то постараюсь. Да и Хачикен-сан вряд ли откажется поучаствовать в передаче опыта молодой поросли, не так ли?

– Хооо, ну конечно, Ранна-сан, – понимающе хмыкнул командир охраны. – У меня тоже есть несколько ребят, кому не помешает получить немного дополнительной мудрости. Что-то чистка овощей в последнее время совсем не помогает в этом нелегком деле, – покачал он головой, словно и вправду переживая невиданное горе.

– Ну сенсей! Мы же просто… Сенсей, ну чего вы смеетесь-то? – троице генинов только и оставалось, что, переглянувшись, попытаться убедить своего сенсея в том, что им совсем не скучно и они с максимальной ответственностью относятся к выполнению своей миссии. Впрочем, им это не особо помогло. В создании отвлекающих образов тоже надо знать меру.

Глава 5.2. Арка 2.

Приближение к пустыне заметили сразу. Пусть Ясуши никогда прежде и не путешествовал в страну Ветра, но не заметить увеличивающееся расстояние между деревьями было сложно. Как и то, что лесные исполины в принципе мельчают в направлении движения каравана.

– Сенсей, а чего мы остановились? – поинтересовалась Аяка, когда на самой границе с песками пришло указание разбивать лагерь.

После вчерашней тренировки она выглядела уже не так бодро. К тому же, видимо осознав, насколько сильно мешают каблуки во время боя, сменила их на более функциональные сандалии, обнаружившиеся во взятом из деревни рюкзаке. О других способах подчеркнуть свою женственность девочка и вовсе думать перестала. Какой макияж, если с утра конечностями еле шевелишь?

– Да, точно, мы же совсем недавно уже делали остановку, – решил тоже удовлетворить любопытство Масаши. Хизока молча кивнул, поддержав товарищей. Он, может, и хотел бы сам спросить, да только устал едва ли не больше остальных и весь день шел молча, восстанавливаясь.

– Хм, если честно, мне прежде не доводилось бывать в пустыне, но есть у меня определенные мысли по этому поводу, – протянул Ясуши. Идеи-то у него и в самом деле были, но озвучивать их он не хотел. Может ведь и неправ оказаться. – Хачикен-сан, не поделитесь опытом?

– Да, конечно, – ответил воин, почесав подбородок. – Пустыня коварна и съедает много сил. К тому же жарит там немилосердно. Поэтому путь мы начнем завтра за час до восхода солнца: возчикам1 надо бы отдохнуть. Потом днем, в самую жару, разобьем лагерь и продолжим путь уже вечером. И снова остановимся, когда стемнеет. Ночи в пустыне холодные, да и людям отдых не помешает.

1Возчики в данном случае – люди, которые тащат повозку с товарами, минимально владеющие чакрой, вследствие чего весьма выносливые. Продиктовано во многом экономией, продуктивностью, а также тем, что путь должен будет продолжаться в пустыне без предварительной остановки на смену вьючных животных. (Короче, автору было лениво прописывать еще и остановку в каком-нибудь приграничном городке, общение с местными и бла-бла-бла, хотелось сразу перейти дальше, поэтому так вот как-то. К тому же практика тягания повозок людьми была показана и в аниме – когда Наруто и кто-то там с ним в Стране Овощей помогали каравану какому-то. Страну могу неправильно помнить, но ситуация такая точно была. Да и вообще не видно было во всем аниме как-то тягловых животных по типу лошадей или буйволов) – прим. авт.

– Ого, это сколько же нам добираться-то? – поразился Масаши. – Мы же в столицу пойдем, так?

– Да, верно, путь у нас выйдет длинный. – кивнул охранник. – Но лучше уж так, чем свариться заживо в собственном доспехе, – рассмеялся он, похлопав по стальной пластине на груди, прикрытой тканью с незамысловатым узором.

– Хм, а вы уже не в первый раз путешествуете в Страну Ветра, Хачикен-сан? – спросил Ясуши. Выведать немного информации непосредственно у человека, прежде уже бывавшего в пустыне, было бы полезно. Сам шиноби, конечно, еще перед отбытием изучил, насколько мог, место выполнения миссии, но не стоит сбрасывать со счетов чужой опыт.

– Ммм, честно говоря, это будет только мой третий раз, – скривился его собеседник. – Я ведь вообще-то из Страны Рисовых Полей, мне не особо приятно тут находиться. Но уж приходится.

– А что случилось? – влезла в разговор Аяка.

Сам бы Ясуши не стал так грубо пытаться выведать что-то из практически незнакомого человека, но непосредственность девочки и ее миловидное, даже несмотря на усталость, личико меняли ситуацию. Так что он только усмехнулся, заметив отведенный в сторону взгляд чуть смутившегося воина. И, пока тот не заметил, показал ученице одобряющий жест. Ну, командира охраны, в принципе, понять можно. Юная куноичи уже начала округляться в нужных местах, потихоньку теряя подростковую угловатость. А учитывая легкий макияж, который она, видимо, успела нанести, пока Хачикен отвлекся на ее сенсея и сокомандников, только подчеркивал ее красоту. Легкое, почти невесомое гендзютсу, которое сам Ясуши-то с трудом разобрал, стало своеобразной вишенкой на торте.

Хотя, пожалуй, тем, что по-настоящему добило опытного воина, были невероятные ловкость и гибкость, как бы невзначай продемонстрированные на совместной тренировке. Ну и кое-какие слухи о так называемых «медовых куноичи», ходящие среди простых людей. В том числе и среди охранников каравана. А Хачикен, несмотря на опыт и силу, все еще молод – всего на пару лет старше самого токубецу-джонина… Ясуши, конечно, в Анбу не служил, да и не рвался никогда, но кое-что и он понимал в шпионской деятельности.

– Кхм, я… Да так, ничего секретного, – быстро вернул он себе самообладание. – Я ведь не просто воин, мои предки были самураями. В том числе и отец. И меня тоже готовили стать верным слугой нашего дайме. Кхм, – вновь прочистил он горло, с какой-то тоской глядя на солнце, заходящее за гребнем виднеющейся вдалеке дюны. Перед тем как продолжить, он с яростью сжал кулаки, еще глубже погружаясь в воспоминания. – И все шло хорошо, пока чуть меньше года назад наш господин не собрал всех своих вассалов и не объявил, что больше не нуждается в их услугах.

– Почему? – спросила Аяка, по-настоящему заинтересовавшаяся, судя по всему, историей такого простого, на первый взгляд, охранника. – В вашей стране же даже нет селений ниндзя. Получается, дайме просто взял и отказался от собственной армии?

– В том-то и дело, девочка, – грустно ухмыльнулся Хачикен, разжимая кулаки. – Когда самураи начали возмущаться, из-за спины нашего господина вышел странный мужчина. Длинные волосы, наглая ухмылка, бледное, как у трупа, лицо и подведенные фиолетовой тушью, словно у женщины, глаза. Я тоже был там, стоял за спиной своего отца вместе с остальными. Тот незнакомец заявил, что отныне у Страны Рисовых Полей будет своя деревня ниндзя, Отогакуре. И что мы больше не нужны.

– И что, вы просто так ушли? – решил расшевелить слишком глубоко ушедшего в свои мысли собеседника Ясуши. Если поначалу это было лишь способом убить время и узнать немного больше об их дальнейшем пути, то теперь ситуация сильно изменилась. Он знал о недавно появившемся новом игроке на политической арене шиноби. И возможность получить чуть больше информации о нем, чтобы в дальнейшем передать ее Хокаге, стоила куда больше, чем ровные отношения случайного попутчика на миссии.

– Что? Да как вы… Конечно, нет! – мгновенно среагировал неудавшийся самурай. – Мы ведь многими поколениями исполняли свой долг, это была наша земля, наш дом! А наш дайме, наш господин… Он просто предал нас! Но тогда мы этого еще не понимали, не осознавали… Мой отец и другие сильные самураи выступили против такого решения дайме. Они считали, что могут защитить нашу страну куда как лучше, чем горстка взявшихся из ниоткуда ниндзя. Но они ошибались… Тот странный мужчина оказался невероятно силен. Он согласился проверить силу самураев и одолел всех, бросивших ему вызов, в одиночку. Их мечи и удары с использованием чакры не могли его достать: он словно проскальзывал между ними, а сам разил без промаха. Многие тогда погибли, а оставшиеся в живых были вынуждены покинуть страну.

***

Масаши стоял в дозоре. Его смена подходит к концу, и скоро сенсей сменит генина на его посту, давая возможность поспать. Но парень знал, что все равно не сможет забыться сном. И все из-за беспокойных мыслей, резко активизировавшихся после истории, услышанной от Хачикена.

На остальных ребят в его команде она не произвела такого впечатления, как на него самого, несмотря на то что охранник, в какой-то момент заведясь не на шутку, стал сыпать подробностями и нагонять жути, описывая тот бой. А скорее, даже бойню, судя по словам командира охраны. В какой-то момент странный ниндзя, в одиночку одолевший лучших самураев страны, стал чуть ли не семиглавым и десятируким демоном, орудующим гигантским мечом, способным разрубать горы.

Его и самого вряд ли бы так сильно впечатлил этот рассказ, если бы не собственное происхождение. В конце концов, в Академии доводилось слышать истории и интереснее, и эпичнее. Хотя бы то же последнее сражение между основателями деревни: Учихой Мадарой и Хаширамой Сенджу. Вот уж кто действительно был монстром в человеческом обличье. И что самое главное, описания того сражения вполне заслуживают доверия, поскольку записывались чуть ли не на ходу прямыми свидетелями схватки.

Впрочем, больше всего Масаши впечатлился не силой шиноби, выгнавшего из целой страны всех самураев. И даже не описанием его расправы над не способными ничего предпринять воинами. Нет… Как раз-таки слабость и несостоятельность самураев поразили генина.

Он гордился своим происхождением, он всячески стремился ему соответствовать. Тренировался по старым самурайским методикам, старательно вписывая в них уловки и техники ниндзя. Вместе с отцом им даже удалось объединить стандартные самурайские техники со стихийной чакрой. Пока это не выглядело особо внушительно, но само наличие хоть какого-то прогресса уже сильно вдохновило их обоих.

И вот оказывается, что все это ничего не стоит против по-настоящему сильного противника. Так имеет ли смысл и дальше идти по выбранному пути? Или стоит сдаться и ступить на проторенную дорожку обычного ниндзя? Сможет ли он по-настоящему объединить два пути, создав что-то стоящее? Или получится просто очередная техника В или даже С-ранга? Из тех, о существовании которых знают, но не применяют из-за того, что есть дзютсу и помощнее, и попроще, и пофункциональнее.

– Не загоняйся так, – раздался голос за спиной, и одновременно с этим он почувствовал чью-то руку у себя на плече. Повернувшись, увидел лицо сенсея. На нем была заметна улыбка, едва различимая из-за темноты и общей скупости мимики специального джонина. – Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но задайся одним вопросом: стоит ли заниматься этим именно сейчас? Запомни: сомнения оставь для дома. На миссии, в бою будь сосредоточен и уверен в собственных силах и своем пути. Усомнишься в собственной правоте, будешь слишком много думать о посторонних вещах, и враг легко сможет тебя подловить. Это относится даже к таким спокойным и относительно безопасным миссиям, как эта.

На какое-то время повисла тишина. Ученик задумался над словами учителя, а тот размышлял о том, что, похоже, слишком бережно относится к своим генинам. Сейчас он уже был точно уверен, что не надо было пытаться оградить их от мира. Упустив свой шанс еще тогда, на самой первой миссии С-ранга, показать молодым шиноби, что работа ниндзя совсем не похожа на сказку, он допустил серьезную ошибку.

В конце концов, сам он был на несколько лет старше, когда отправился на войну вместе с такими же, как и сам, детьми. И пускай попали они, считай, на шапочные разборки, когда уже не было ни серьезных столкновений, ни необходимости в прорывах или, наоборот, их затыкании всеми, кто под руку подвернется, – им тем не менее довелось столкнуться со смертью. Как противников, так и товарищей…

Чуть помолчав и переведя взгляд куда-то за горизонт, он продолжил:

– Пожалуй, можно даже сказать, что именно такие «мирные» миссии разлагают шиноби. Появляется время думать на отвлеченные темы, заниматься самокопанием… Так что я отлично понимаю, почему ты так стремишься вырваться и получить миссию рангом повыше. – Ясуши вздохнул, вновь взглянув на своего подопечного. После чего улыбнулся: – Давай договоримся вот как. Ты вновь становишься тем веселым, уверенным в себе парнем, которого я, Аяка и Хизока знаем и любим, а я уж постараюсь выбить нам миссию поинтереснее в следующий раз. Согласен? Только вам всем придется усердно тренироваться, чтобы не опозориться на миссии всего лишь В-ранга. Иначе я буду разочарован.

– Конечно согласен, сенсей! – тут же оживился Масаши, чем заставил Ясуши улыбнуться еще шире. Всю его хандру словно рукой сняло. – Да я!.. Да мы так натренируемся, что какую хочешь миссию выполним! Да мы!...

Договорить он уже не успел. Именно в этот момент в самом центре лагеря раздался оглушительный грохот от нескольких зарытых взрывных печатей. Взметнувшийся столб песка и пыли мгновенно урезал видимость до всего нескольких метров, и вскоре со всех сторон начали раздаваться сдавленные крики убиваемых охранников.

– Твою ж… – не сдержавшись, рыкнул Ясуши, поднимаясь с колен и стряхивая с плеч песок. Под ним лежал ошарашенный внезапностью произошедшего генин. – Поднимайся, Масаши! Вставай, не время расслабляться!

– Д-да, сенсей, – подскочил тот, приходя в себя. – Простите сенсей, просто так неожиданно…

– Не болтай, – рыкнул на него токубецу джонин, ошарашив подопечного такой резкой сменой тона и настроения. Впрочем, он быстро сообразил, что нападение еще далеко не закончилось и отвлекаться на посторонние мысли и разговоры просто нет времени, потому молча кивнул. Заметивший это учитель, резко выдохнув, прокричал так, чтобы остальные двое его подчиненных точно услышали. – Аяка, Хизока, план Б-4!

«Держаться вдвоем, прикрывать друг друга. Одна из команд на случай разделения…» – проскочила мысль-воспоминание в голове Масаши. Мысленно он согласился с приказом сенсея – рваться навстречу друг другу, будучи со всех сторон окруженными пылевой завесой, было бы донельзя глупо. Неизвестно, где скрывается враг, какими способностями он обладает. Возможно, песок вовсе не является для их противника или противников помехой. Хотя себе он мог признаться. Больше всего на свете ему сейчас хотелось именно совершить такой бездумный поступок. Проверить, живы ли товарищи, помочь им… Но он все же остался на месте. Только достал из ножен свою катану и принял боевую стойку.

И именно это спасло его жизнь. Он слишком поздно заметил летящий прямо в его голову кунай противника, и если бы не так называемая «Поза глупца», то на одного шиноби Конохи стало бы меньше. К счастью, ему повезло. Сотни раз отточенным движением он резко поднял меч, отбивая смертоносное железо в сторону. Обычным мечом такого не сделаешь, но его клинок был выкован в стране Железа из специальной чакропроводящей стали и был предназначен как для прямого столкновения с оружием противника, так и для противостояния мощным техникам шиноби или других самураев и их отражения. Даже если не накачивать его чакрой, он все еще оставался смертоносным и невероятно прочным инструментом убийства в руках того, кто знает, как им пользоваться.

Резкий порыв мощного ветра, разогнавшего песчаную завесу, стал объявлением второго этапа сражения. Пропавшая помеха зрению позволила оценить обстановку. И сделав это, Ясуши облегченно выдохнул. Двое его генинов оказались в полном порядке и стояли спина к спине, защищая нанимателя – пухлощекого торговца с пышными усами и сверкающей на рассветном солнце лысиной. Он вспотел, то ли от страха, то ли от начавшей возвращаться жары, но в остальном был цел и невредим. Как и его Аяка с Хизокой. Рядом с ними лежало несколько таких же кунаев, что прилетели в их сенсея и сокомандника, но двое молодых ниндзя тоже сумели их отразить.

С остальными охранниками каравана и десятком возчиков дела обстояли не так радужно: из всех них стоять на ногах остался лишь Хачикен. Да и то Ясуши с неудовольствием отметил, как тот, морщась от боли, вытаскивает из плеча все-таки угодившую туда железку. Это, несомненно, здорово срезало его боевую мощь. Впрочем, и то хорошо – остальные охранники и вовсе лежали на песке, истекая кровью. Как и возчики. Может, кто-то из них еще жив и даже продержится до конца боя, когда получится оказать им медицинскую помощь, но специальный джонин сильно в этом сомневался. Между тем показались и их противники. Три силуэта в песчаного цвета плащах поднялись из-под песка, словно восставшие мертвецы. Ясуши это не удивило. Ему уже не раз приходилось сталкиваться с врагом, способным скрываться в земле, воде, скалах и даже деревьях. Некоторые могли исчезнуть буквально на глазах, словно растворяясь в воздухе. К счастью для него и его учеников, атаковать из такого положения довольно сложно.

– Будьте внимательны. Противников минимум четверо, – передал он жестами ученикам. Вслух же выкрикнул достаточно громко. – Их меньше, чем нас! Аяка, Хизока, оставайтесь с Шибухарой-саном. Охраняйте его любой ценой, помните о цели нашей миссии! Генины только кивнули, полностью сосредоточенные на контроле окружения. Помнить о цели миссии. А она заключалась в защите каравана и его доставке в столицу страны Ветра. Соответственно, защищать торговца нужно, но, если им придется пожертвовать ради победы, это будет допустимая потеря. Не факт, что интерес представляют именно продемонстрированные товары. Вполне вероятно, команда ниндзя была необходима для доставки секретного послания или чего-то еще подобного, а караван – лишь прикрытие. Нападение шиноби противника лишь подтверждало эту теорию.

– Хооо, а нам, похоже, попались не шибко умные противники, – протянул один из силуэтов, сбрасывая с плеч плащ. Когда он приблизился достаточно, чтобы можно было разглядеть детали, оказалось, что это высокий мужчина с полностью забинтованными головой и телом. Торс был прикрыт легким жилетом, а ноги – широкими штанами. Ходил он босым, едва касаясь песка ступнями. На лбу, несмотря на то что противники пришли со стороны восходящего солнца, был виден символ шиноби Суны. Зачеркнутый символ… – Иначе давно бы уже бежали, оставив нам нашу законную добычу.

Остальные двое носили такую же одежду, что стало понятно, когда очередной порыв заставил их плащи развеваться на ветру, подобно крыльям. Их они, в отличие от, видимо, лидера, так и не сняли.

Противник выглядел достаточно грозно, чтобы заставить Ясуши волноваться. Лидер держался уверенно, а чакра его ощущалась достаточно сильной, насколько мог судить неспециалист, каким и являлся токубецу-джонин. А потому бросаться в бой вот так, сходу, не хотелось бы. Тем более следовало попытаться выведать немного информации у оппонентов. А заодно дать время наконец понявшему подаваемые сигналы Хачикену добраться до Аяки, чтобы та могла его на скорую руку замотать. Таким образом получилось бы еще немного усилить их группу.

– С чего бы это нам уходить? Нас больше, и не сказал бы, что вы выглядите сильными, – не меняя защитной стойки, показательно усмехнулся коноховец.

– Все очень просто, лесник, – пожал плечами говорливый противник. – Это наша пустыня, наш дом. Вы тут чужие, и вам тут не рады. А караван ваш сейчас лежит на песке, ничем не отличимый от мусора. Так почему бы нам не забрать все себе?

Объяснение, сколь топорное и глупое, столь и показательное. Очевидно, никаких объективных причин или аргументов враг привести не мог. Да и никто бы не смог, что за бред вообще, утверждать, что имеешь право на чью-то чужую собственность просто так, просто потому что?

Но суть в том, что им и не нужно было никаких оправданий. Все эти слова были сказаны специально, словно собеседник играл на публику. Но перед кем? И какую цель он преследовал? Какая выгода простым нукенинам в том, чтобы… Что? Какие выводы можно сделать из его речи, если знать чуть больше, чем знает Ясуши? Наверное, можно было бы ответить на эти вопросы… Если бы была информация. Но ирония в том, что ее нет совсем. Он простой специальный джонин, выполняющий миссии по поручению деревни, он не разбирается в мировых политике и экономике. А потому и ответов дать на эти вопросы не может.

– У нас есть приказ о защите, – тем не менее ответил Ясуши, надеясь еще потянуть время. И, возможно, вытянуть противника на откровенность. – И мы еще живы.

– Ненадолго.

К сожалению, враг, судя по всему, цель, ради которой начинался диалог, выполнил. А потому не горел желанием и дальше продолжать бессмысленный, по сути, диалог.

Одновременно с его словами поверхность под ногами Ясуши взорвалась песком, и из нее выскочил еще один шиноби противника. Этот враг уже ощущался по-настоящему опасным, и только чудом командиру шиноби Листа удалось ускользнуть от его атаки. Масаши также смог избежать урона, но, справедливости ради, последний из показавшихся нукенинов и не обращал на него внимания. Своей целью он, очевидно, выбрал именно лидера оппонентов, вынуждая того отступать и не давая времени на передышку или составление плана.

Потомок самураев хотел уже было броситься на помощь к сенсею, но, к собственному недовольству, сам вскоре оказался скован одним из врагов, появившихся ранее. Самый разговорчивый из них, проскочив мимо него, направился к уже готовым к атаке Аяке с Хизокой и восстановившему подвижность руки Хачикену.

Последний же из тройки генинов сошелся с одним из двух оставшихся молчаливых нукенинов. Второй при этом остался стоять на месте, практически не шевелясь.

– Чертовы песчанники, – прошипел мечник, отражая буквально град ударов, летящих к нему со стороны противника.

У него не было даже секунды на передышку, не было ни малейшей возможности окинуть поле боя взглядом, оценить обстановку. Он мог только догадываться о том, что сенсей и товарищи по команде еще живы – исходя из того, что их противники еще не пришли на помощь уже своему сокомандику. Веру в друзей поддерживали также и звуки их схваток, доносящиеся откуда-то сзади и постепенно удаляющиеся. Впрочем, долго отвлекаться от битвы противник ему не позволил. Двигаясь, словно вместо суставов у него были шарниры, а связки отсутствовали напрочь, он наносил удары из-под самых неожиданных углов, из самых неудобных положений. Создавалось впечатление, что у него и вовсе костей нет. И при этом оппонент не произнес ни слова, ни разу не выдохнул и не выругался, даже несмотря на то, что задеть Масаши пока так и не удавалось: он каждый раз умудрялся разминуться со смертью буквально на волосок, отражая атаки или уклоняясь в последнюю секунду.

– Вот тебе! – рыкнул начинающий заводиться генин, взмахом меча заставляя противника отступить. Он уже нанес ему несколько незначительных, но болезненных ран, было видно, что в схватке с применением оружия нукенин ему заметно уступает. Вероятно, окажись они оба безоружными, исход поединка был бы совсем иным, но сейчас в руках у Масаши был его верный меч, а у песчанника – пара кунаев, сильно проигрывающих катане в длине. Чем молодой шиноби и пользовался. Но несмотря на все это, генин чувствовал, что уже выдыхается, в то время как противник словно совсем не устал. Стратегически он проигрывал этот бой, несмотря на ряд тактических побед.

Когда они вновь разорвали дистанцию, чтобы получить время на передышку, глаз потомка самураев уловил в воздухе отблеск едва уловимой нити. Нити чакры, связывающей двух молчаливых нукенинов.

«Марионеточник!» – понял он. А после заявил уже вслух, предвкушая свою победу:

– Ну сейчас ты у меня получишь!

В ответ на это кукла сделала приглашающий жест правой рукой, на что Масаши только пренебрежительно усмехнулся. Он уже разгадал трюк противника и не собирался и дальше ему подыгрывать, сражаясь всего лишь с куклой.

Приняв нижнюю атакующую стойку, он бросился к марионетке противника, словно собираясь нанести удар снизу вверх. Та в ответ приготовилась защищаться и контратаковать. Только вот враг просчитался. Вместо того, чтобы атаковать, Масаши, сделал оборот вокруг собственной оси, заодно огибая противника. Кончик меча, прежде стелившийся у самой земли, получив дополнительную энергию от вращения, оказался в верхней точке. Вспышка на острие клинка, и вот уже вся катана объята малиновым пламенем.

– Огненный Серп! – в запале выкрикнул он название техники. Сердце бешено колотилось в груди, пот градом струился по лицу. Он совсем не был уверен в том, что сможет обхитрить противника, до последнего боялся, что сам угодил в ловушку. А потому не смог сдержаться, вслух назвав использованное дзютсу, хотя давно уже научился активировать техники мысленным посылом.

Так или иначе, его задумка удалась: со звуком лопнувшей струны нити чакры, соединявшие куклу и кукловода, лопнули. Но главным достоинством примененной генином техники было вовсе не усиление удара. Нет, вовсе нет. Главной ее особенностью было поджигание чакры. Переведя взгляд с безвольно опавшей марионетки на ее хозяина, Масаши… недовольно цыкнул и тут же бросился вперед, держа меч сбоку в атакующей позиции.

– Заметил, – цыкнул он, сощурившись и ожидая подвоха. Противник оказался как минимум внимателен и обладал неплохой реакцией: огонь, ринувшийся к нему по нитям чакры, так и не добрался до своей жертвы, поскольку та банально оборвала нити со своей стороны. Подвох и правда был. Стоило генину пересечь невидимую черту, как оставшийся без своего главного оружия нукенин дернул рукой с зажатой в ней леской, приводя в действие скрытую до поры под слоем песка ловушку. Тут же из-под ног молодого ниндзя вылетели несколько кунаев, легко, впрочем, отраженные им в сторону. Только один слегка оцарапал щеку, но рана была совсем незначительной. Разгоряченный сражением подросток даже боли от нее не почувствовал, отметив только краем сознания ее наличие.

Враг только и мог, что всплеснуть руками, насаживаясь на острое лезвие фамильного меча потомка самураев. Первая жертва за последний десяток лет.

А потом раздался оглушительный взрыв. Второй за неполные десять минут с начала сражения.

Глава 6. Арка 2.

– Масаши! – пронесся над пустыней девичий крик.

– Чтоб вас! – вторил ей другой, гораздо более низкий, озлобленный, жесткий голос. – Хизока, хватай ее и убегайте!

Одновременно с этим рядом упало тело человека, сжимавшего в руке сломанную катану.

– Нет, Масаши! Масаши! – девушка вырывалась из его уставших за время рук, в то время как сам он, не оборачиваясь, бежал изо всех сил. Он чувствовал, что за ними гонится их противник, но в какой-то момент спину обдало жаром, и тот отстал. Облегчения это не принесло: девушка теперь кричала только громче. – Ясуши-сенсей, нет, нет!

Волны горячего воздуха, смешанного со знакомой чакрой, гнали его вперед. В уголках глаз начали скапливаться слезы…

Проснулся он резко, хотя виду и не подал.

Они не успели сильно углубиться в пустыню. Сильно по меркам шиноби. Поэтому вырваться из Страны Ветра, пусть и с сопротивлявшейся поначалу Аякой на руках, получилось быстро. Когда она успокоилась и ее истерика перешла в тихий плач, бежать стало легче. Физически. Ведь ментальное давление только усилилось от ее горьких всхлипываний. Хизока изо всех сил держал себя в руках, чтобы самому не присоединиться к ней.

Все ведь было так хорошо, так спокойно! Очередная несложная миссия ранга С. Да, затяжная и скучная, зато неплохо оплачиваемая. Да и нудность ее разбавлялась общением с караванщиками и командой, тренировками и интересными местами, которые они увидели в пути.

Но все это пошло прахом буквально в одно мгновение. Казалось, что все под контролем, что они справляются и смогут победить, пусть и с трудом. Но стоило им только утвердиться в этой мысли, как Масаши погиб, обманутый своим противником. Сразу после взрыва Аяка сорвалась было к нему на помощь, не понимая еще, что простому генину не уцелеть в нем. Она отвлеклась, за что они и поплатились – уже их противник нанес удар, сломавший меч Хачигена-сана, после чего добил его. И они остались вдвоем против одного, вот только и прежде, втроем, прикрывая друг друга, справиться с ним не получалось.

И если бы не сенсей… Если бы он не пожертвовал собой, дав им уйти…

В глазах снова начала собираться влага, но он решительным движением руки вытер ее, одновременно приподнимаясь. Осмотрел небольшую пещерку в корнях гигантского дерева, которая стала их временным убежищем.

У противоположной стены сидела Аяка. Обхватив колени руками и уперевшись в них головой, она почти беззвучно плакала. При виде этой картины сердце Хизоки сжалось от обуревавших его эмоций: отчаяние из-за своей слабости, тоска по товарищам, жалость к подруге, страх перед напавшими на них песчанниками… Тысячи мыслей обезумевшим роем носились в голове, сбивая, нашептывая, раскачивая и без того нестабильное состояние подростка.

Тряхнув головой, он отогнал их прочь. Поднялся на четвереньки и подполз к девушке. Иначе в маленькой пещерке передвигаться не получалось: слишком низкий тут был потолок, меньше метра высотой.

– Аяка… – тихо сказал он. Рука в нерешительности застыла у ее плеча – он не знал, что ему делать, и что говорить. Собравшись, наконец, он коснулся ее, приобнимая. Девушка не сопротивлялась. – Аяка, я тут. Аяка… все будет хорошо, я обещаю. Мы справимся, мы…

– Почему? – едва слышно прошептала она.

– Что? – спросил от неожиданности Хизока. Девушка подняла на него заплаканные глаза. Во мраке пещеры они были еле различимы, но генину показалось, что он видит их кристально ясно. Такие красивые, голубые глаза… Полные сейчас скорби и печали.

– Почему все так обернулось? Мы же… мы же просто шли. Мы никому не причинили вреда. Почему они напали на нас, за что? За что они убили Ясуши-сенсея и… и Масаши? – слезы, давно уже, казалось, высохшие, вновь ручьем потекли из ее глаз.

«Потому что мы шиноби. Такая у нас работа.» – хотел было ответить Хизока. Но не смог. Эти слова показались ему какими-то пустыми, бессмысленными. Слишком жестокими. Да и могли бы они утешить Аяку? Определенно нет.

Пододвинувшись поближе, он лишь крепче сжал ее в своих объятьях, чувствуя, как она постепенно успокаивается. Вскоре девушка уже забылась беспокойным сном. А через некоторое время к ней присоединился и ее сокомандник.

Через некоторое время в пещерку сквозь небольшое входное отверстие прошмыгнула крохотная белка. Можно было бы принять ее за обычного представителя отряда грызунов, если бы не синяя повязка, закрывающая ее чувствительный носик. Поводив мордочкой из стороны в сторону и подергав ушами, зверек выскочил из убежища двух генинов так же быстро, как проник туда.

Не прошло и минуты, как чья-то пара рук уже вытаскивала по одному уснувших подростков, никак не реагировавших на такое обращение с собой. Тем не менее мужчина, столь бесцеремонно нарушивший покой своих жертв, тщательно обследовал их, применив медицинское дзютсу, и только после этого утвердительно кивнул головой

– Все в норме, газ подействовал, как надо, – повернулся он к своему напарнику, стоявшему, скрестив руки, у соседнего дерева. Тот легким кивком головы показал, что услышал. Тень от листьев создавала причудливый узор на его белой, цвета кости, четырехглазой маске.

Шиноби в маске обезьяны прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и положил руку на лоб девочки. Привычное ментальное усилие, и он уже в ее сознании. Рутинная и давно не способная удивить работа: игнорируя ненужные эмоции реципиента, найти воспоминания о недавних событиях, после чего обнаружить и аккуратно затереть моменты, о которых ей не следует помнить.

Сделать движения противников более смазанными и менее запоминающимися, усилить шок от потери товарищей и вывести его на передний план, замылить некоторые детали, по которым опытный специалист легко определит принадлежность команды «песчанников» к Конохе. Например тайдзютсу. В горячке сражения генины не заметили, но движения всех троих нападавших были очень похожи на тайдзютсу Листа. Крайне любопытный для мало-мальски опытного следователя факт. И очень неприятная улика для напавших на караван ниндзя. Или движения «марионетки». Слишком плавные, недостаточно резкие, ограниченные физиологией человеческого тела. Паренек, конечно, пытался с помощью гендзютсу подражать движению кукол, благо показывали наверняка на базе Корня несколько захваченных еще в прошлые войны марионеток, но все же. И несмотря на то, что сражались «кукольник» и третий генин довольно далеко от остальных подростков, те все равно кое-что да увидели. И эти следы тоже стоит подчистить.

Закончив с девчонкой, Обезьяна вздохнул и приступил к ее сокоманднику. Работа-то рутинная, конечно, и выполняет он ее быстро, профессионально, но даже так – выматывает неслабо. Копаться в разумах подростков – это далеко не на чай попивать, там столько всего намешано…

***

Я молча осматривал место минувшей битвы. Два десятка трупов, разбросанные повсюду щепки от телег, несколько крупных воронок, оставленных взрывными печатями и мощными техниками, примененными Доку-тайчо и командиром противника… Хотя какого, к биджу, противника – просто несколько ниндзя, которым сильно не повезло взяться за эту миссию. Просто учебная команда из Листа.

Возможно, будь я чуть поглупее, безрассуднее, смелее и сильнее, то спросил бы, не было ли другого выхода? Обязательно ли было их убивать? Зачем все это? Но… Это был приказ, и мы его выполнили. Вот и все. На самом деле все даже не так уж и плохо. Парень с девчонкой смогли уйти, что в какой-то мере успокаивало мою совесть. Вернее, им позволили уйти. Живые свидетели произошедшего Данзо куда выгодней, чем голые улики, затерянные в пустыне. Особенно если они уверены, что спаслись лишь благодаря удаче и жертве своего сенсея.

Да, их сенсей… Ясуши Ранна. Он оказался неожиданностью для нашей команды. Вернее, его сила. Нет, ничего опасного, наш собственный капитан был на уровень выше и уверенно сдерживал простого токубецу-джонина, создавая у того чувство равной схватки. Но его реакция на смерть одного из своих генинов оказалась довольно опасной.

Шиноби, поняв, что Масаши погиб и что оставшиеся его ученики оказались в безвыходном положении, пошел на отчаянный шаг. Приказав им отступать не заботясь о нем, токубецу-джонин воспользовался одной из множества существующих запретных техник, сжигающих саму жизнь пользователя. Взамен же получил существенный прирост сил, чуть не убив капитана Доку.

Он внезапно вспыхнул малиновым пламенем, соткавшимся в два огненных крыла, и рванул на своих врагов в попытке если не уничтожить ценой жизни, то хотя бы нанести достаточно урона, чтобы его ученики смогли сбежать. До того момента Ясуши не демонстрировал ничего выше уровня обычного специалиста в ниндзютсу. Ну, может, был неплох в тайдзютсу, но не более того. Однако такой резкий скачок в силе позволил ему значительно увеличить скорость и силу своих атак.

Возможно, примени он свою самоубийственную технику с самого начала, то смог бы, поймав Доку-тайчо врасплох, справиться с ним. Может, и кого-то из нас двоих прикончил. Но нам повезло, хотя мне и пришлось продолжать притворяться потерявшей кукловода марионеткой до того момента, как токубецу-джонин не выдохнется. В конечном итоге победа осталась за нами.

И казалось бы – это все не должно было меня тронуть от слова совсем. Я ведь убивал уже и не единожды. Я даже убил девять ребят, с которыми прожил вместе не один год, изнуряя себя тренировками, страдая от жестокости инструкторов, проходя различные испытания. В том числе и испытание убийствами.

Но… Это был все-таки не я. Это была пустая оболочка без выраженной личности – способ уберечь себя от психологических травм, которых я набрал бы великое множество, не создав себе такую вот защитную оболочку. И хотя у меня есть воспоминания и даже отголоски тусклых эмоций с тех времен, опыт всех тех поединков и тренировок, но лично я ничего из перечисленного не испытывал. Да и к тому же ни к кому из убитых на тренировочной базе Корня я ничего не испытывал, я изначально знал, что мы будем убивать друг друга на «выпускном экзамене».

Сейчас же… За время слежки я проникся как минимум симпатией ко всем ним. Одна из глупейших ошибок, которую только может совершить шиноби… Они были так близки, словно настоящая семья. Все эти подколки, перепалки, шутки, улыбки и смех. Они задели меня, хоть я и не подавал виду. Огромное в том спасибо моей маске.

Скажу честно: я завидовал им в каком-то плане. По-доброму, если так можно сказать. Ведь у меня не было и не будет такого – я даже не в обычном подразделении Анбу, а в Анбу Не. Кроме того, меня поставили в уже слаженную команду, в которой капитан является чуть ли не бездушной машиной для убийств, а двое сокомандников – приятели, прошедшие вдвоем через множество передряг. К тому же еще и старше меня на два-три года. Влиться в такой коллектив и стать «своим»… сложно, если не невозможно.

И хотя я подозревал, что следим мы за караваном не просто так – целей миссии нам, естественно, не сообщали до последнего момента – но мне было искренне приятно наблюдать за их общением между собой. Жаль, что все так обернулось…

– Журавль, что-то случилось? – услышал я сзади искаженный маской голос. Фуу с капитаном уже отправились в погоню за парнем и девчонкой, а нас с Торуне оставили прибираться. Хм, даже неожиданно, что он решил поинтересоваться.

– Нет… Нет, просто это ведь первая моя миссия, – ответил я, успокаиваясь, и тут же поспешил перевести тему. – Кстати, допустим, трупы мы уничтожим, товар нам надо будет еще передать, но что насчет других трофеев?

– Других трофеев? – удивился Олень. Мы уже сменили маскировку под песчанников на униформу Анбу, так что обращаться друг к другу стоит только кодовыми именами. Окинув взглядом поле прошедшей битвы, он решил высказать догадку. – Ты часом не о мече того паренька, которого взрывом разорвало? К слову, жестковато ты с ним, нельзя было поменьше печатей использовать? Мои жуки кусочки этого бедолаги по всей пустыне теперь ищут.

Я сжал зубы. Такая бестактность, он совсем, что ли… Но я быстро успокоился, понимая – для него это обыденность. Как покушать себе приготовить. Он не хотел меня как-то задеть или вывести из себя, просто констатировал факт и на самом деле жаловался на мою ошибку, ведь ее исправление отнимает у нас время и силы. А оставить все на волю случая непозволительная роскошь. Тело любого шиноби содержит информацию о его силе, а соответственно и силе того, кто его обучал, кого обучал он сам, о его родственниках, о друзьях. И о силе деревни. Поэтому оставлять хоть какие-то следы, по которым враг сможет получить полезную для себя и опасную для Конохи информацию – вторая по опасности ошибка шиноби. Не хотелось бы ее совершать, учитывая, что первая уже висит на моей совести.

К тому же в своем предположении он не ошибся.

– Верно. Меч хороший, гораздо лучше, чем наши стандартные танто. Меч настоящего самурая из страны Железа, – я помедлил немного, формулируя мысль. Заодно отвлекся от собственных переживаний. Бессмысленных и глупых по своей сути. – Мне бы такой не помешал: прошедший бой выявил мою слабость в столкновении с противником, превосходящим меня в кендзютсу. Чуть укоротить его, может, переплавить в два танто, и я смогу неплохо интегрировать кендзютсу в свой стиль боя.

– Да забирай его, чего тут думать, – пожал плечами Олень. Мои сомнения его, казалось, забавляли. – Мы эти трофеи просто сдадим на склад Корня. Взамен получим дополнительное денежное вознаграждение сверху. Просто укажи в отчете, что взял меч себе в счет своей доли, да и все.

– Хм, логично… – пробормотал я, глядя за горизонт. Туда, куда убегали оставшиеся в живых двое генинов. С той стороны из-за барханов показалось две медленно идущие к нам фигуры, расплывавшиеся маревом из-за давно уже вступившей в силу полуденной пустынной жары.

После возвращения Доку и Фуу-Обезьяны мы упаковали все трофеи в грузовые свитки и направились вглубь пустыни выполнять наше основное задание.

Все верно, нас не только для нападения на этот небольшой караван направили в Страну Ветра. Это была так, мелочь. Даже от Данзо мы имели второе задание, более приоритетное. Какое – я без понятия, правда, как и другие мои сокомандники. Распространенная практика в мире шиноби – сообщать детали миссии непосредственно перед выполнением. Капитан-то, разумеется, поставленные задачи знает обе: и от Хокаге, и от Данзо. Ну а нам, простым смертным, это без надобности.

Бывает, к слову, и так, что суть задания записывается в специальном свитке, открыть который можно, только использовав чакру конкретного человека, поданную в печать определенным образом, иначе вся информация будет уничтожена. Такой метод применяется, если миссия имеет максимальный уровень секретности, чтобы никто, даже исполнители, не знали о том, что им надлежит сделать до самого последнего момента – только о месте, куда им надо попасть.

Применяются и иные методы сокрытия информации. К примеру, одна из групп имеет миссию оставить свиток в какой-то точке, а вторая – прибыть туда и получить сведения как раз из запечатанного свитка. И ни одна из них не знает про вторую. Кроме того, широко распространены в этом деле призывы. Можно как поставить печать призыва на свиток, так и оставить его в мире призыва, после чего отозвать уже оттуда вместе со зверем-контрактником.

Это я не говорю еще о таких уникумах, которые владеют пространственно-временными техниками или прячут разные полезные и секретные вещи в желудках призываемых зверей или даже своих собственных.

Помимо свитков все вышеперечисленное, разумеется, распространяется и на «простые» посылки и грузы. Впрочем, это уже частности.

Сейчас наш путь лежал в столицу одной из Пяти Великих Стран, Йокучи. Сказать по-честному, я совершенно не помню, существовала ли вообще в моем прошлом мире полноценная карта мира Наруто. Кажется, все-таки нет. Оно и логично – число локаций, показанных в манге и аниме, не так уж велико, если подумать. Лес, какие-то города, деревушки, Селения Ниндзя, руины и некоторые другие. И все они могут быть расположены где угодно – никакой привязки к картам фактически не было. Максимум – карта мира с изображением всех стран, да и то, скорее всего, фанатская, поскольку у автора было и без того полно дел, чтобы еще и с ней заморачиваться.

Уловив неплохую тему для размышлений, я целиком погрузился в нее, старательно отвлекаясь от неприятных ощущений после боя. Все равно ближайшие несколько часов нам только и остается, что бежать по песку вслед за солнцем, на запад. Эх, был бы у кого-нибудь из нас гигантский призыв. Или просто такой, на котором можно прокатиться. Мечты-мечты…

Вернемся к лени автора оригинальной истории. Она сразу же бросается в глаза, стоит только взглянуть на названия стран: страна Медведя, страна Волн, страны Огня, Воды, Земли, Ветра и Молнии. Есть страны Овощей, Чая, Рисовых полей. Даже есть страны Того и Этого. Если б я был перекачанным мерисью, обязательно захватил бы себе кусок земли и обозвал страной Кого. Просто за компанию с остальными.

Это звучит примерно как если бы в моем прошлом мире вместо нормальных названий были страны Водки, Гамбургера, Олл-Инклюзива, Машин, Спагетти, Кукурузы или Рыбы. Или какая-нибудь страна Нефти. Просто за счет того, что это их фишка. Звучит бредово, не так ли?

Но с другой стороны, если подключить к делу немного Синдрома Поиска Глубинного Смысла, то все становится куда интереснее и понятней. Ведь по сути люди меньше сотни лет назад жили в эпоху постоянных войн. Сотни и даже тысячи местных князей, каждый из которых нанимал ниндзя для своей защиты или убийства противников. Как удержать власть над большим куском земли в мире, где есть буквально тысячи наемных убийц со сверхспособностями, многие из которых могут бесшумно проникнуть на территорию противника и убить слишком много о себе возомнившего землевладельца?

Не стоит забывать и о том, что до того, как был запечатан Десятихвостый, весь мир управлялся одной-единственной женщиной, Кагуей Ооцуцуки. Границы между народами, их история и культура стерлись и были забыты, все люди жили в единой стране, мирно и спокойно. Единственный минус – приходилось периодически приносить себя тысячами в жертву гигантскому монстру-дереву, питавшемуся жизненной силой планеты… А в остальном чуть ли не рай на земле, да.

Дальше ее сыновья запечатали бедняжку богиню-кролика, которая всего-то и хотела, что мирно жить и сожрать попозже планету, и наступила эпоха мира… Хотя какого мира. Хаос был, я полагаю, еще тот. Люди, по сути, резко и внезапно получили свободу делать что пожелают. И что-то мне подсказывает, что не все решили просто брать деньги с людей, переходящих реку, как тот паренек, встретившийся Хагоромо в его путешествии.

Нет, далеко не все. В результате с момента исчезновения контролирующей руки Кагуи и до момента появления Селений Шиноби весь мир находился в состоянии перманентной Войны. И только когда появились достаточно крупные военизированные деревни шиноби, объединявшие в себе сразу несколько десятков тысяч ниндзя, получилось создать крупные государственные образования, опирающиеся в защите собственного суверенитета как раз на этих самых ниндзя. Кто успел первым договориться, тот и стал Дайме страны.

И возник вопрос: а как назвать себя? В мире, где каждый владелец кусочка земли воюет с соседями, где в анналах истории затерялись самоназвания народов, их старые языки и древние страны, было бы логичным назвать свое государство в честь чего-то значимого для него. Например в стране Огня многие клановые и не особо шиноби имеют сильную предрасположенность к Огню. Да и религия тут соответствующая – Воля Огня. Не уверен, создал ли ее Хаширама или просто сам проникся их философией. Или еще что-то третье произошло, но имеем что имеем – Огонь во всем мире отождествляется именно со страной, в которой находится Коноха.

Для остальных Великих Стран ситуация схожая. В стране Земли куча гор и ущелий, да и многие шиноби владеют именно этой стихией. Страна Воды окружена со всех сторон той самой водой, все логично, ну и предрасположенность туда же. В стране Молнии… Вот тут не знаю – они либо выбрали название просто потому, что Молния мощная, либо там действительно постоянные грозы. Со страной Ветра тоже все понятно. Пустыня и ветер – это по-настоящему опасное сочетание. Песчаные бури стали погибелью не одного излишне самоуверенного путника.

Что касается остальных, более мелких стран… Ну тут уже у меня обоснования заканчиваются. Может, в стране Медведя реально так много косолапых хозяев леса водится? Рисовые поля, Чай, Овощи… Тут все понятно – что произвожу, то и говорю. Фантазии у первых правителей вообще не было. Разве что с Дождем все в порядке – там и в самом деле перманентный ливень. Не самое приятное место, не хотел бы я туда попадать. И то, что там сидит сильнейший на данный момент человек в мире, владелец так называемых «Глаз Бога» – лишний повод туда не соваться, помимо паршивого климата.

***

Когда думаешь о столице целой страны, на ум приходят шум, оживленные улицы, многолюдные площади. Что-то вроде «Город встретил нас…» ну и дальше море запахов, эмоций, впечатлений и прочего в том же духе.

Не знаю, возможно, Йокучи и был таким городом. Может, тут каждый день чуть ли не ярмарки устраиваются, а на местных рынках-базарах от народу не протолкнуться. Всюду снуют мальчишки, обязательно босоногие и чумазые, клянчат милостыню, воруют хлеб, срезают кошельки, убегают от стражников на пару со своими ручными мартышками, а потом улетают в закат на коврах-самолетах. Ни подтвердить, ни опровергнуть эту гипотезу у меня не получится банально потому, что проникновение в город мы устроили далеко за полночь, прячась в тенях и избегая главных улиц. Но поверить в такое я смог бы, поскольку столица страны Ветра выглядела натуральной Аграбой.

Приземистые квадратные дома ближе к окраинам и куда более основательные массивные бочкообразные многоэтажные строения ближе к центру. Такие же в каноне были присущи архитектуре Сунагакуре, из чего можно сделать вывод о том, что были возведены с помощью каких-то техник шиноби скрытого Песка. Ну и в центре высились высокие башни с изумрудными куполами и золочеными стенами – Золотой Дворец дайме. Жаль, оценить всю красоту его дворцового комплекса у меня не выйдет, но да ладно. Как-нибудь в будущем обязательно сюда еще наведаюсь, наслажусь местными достопримечательностями. Лет через десять.

Наконец, мы нашли подходящее укрытие от любопытных глаз, скрывшись в какой-то закрытой с трех сторон подворотне на северной окраине города. Доку кивком головы дал мне сигнал действовать.

Уф… Ну, погнали. Вытащив восемь игл со специальными бумажками на концах, метнул их с двух рук одним слитным движением. Еще одну покрупнее, с восемью бумажками воткнул прямо в центре. Получилась восьмиконечная звезда, внутри которой и оказались все члены команды. Далее быстро сложил два десятка ручных печатей и обеими руками приложился к земле рядом с центральной иглой.

В следующее мгновение вокруг нас образовался барьер, являющийся сплавом гендзютсу с фуиндзютсу. До техник Узумаки, конечно, далеко, да и не сам я их создавал, так что принципов его построения особо не знаю. Барьер по сути просто создает купол, на который уже можно наложить иллюзию – что-то вроде маскировочного полотна, рисовать на котором уже должен я. Что и сделал. Теперь со стороны нас не увидеть и не услышать, если не нарушить контур барьера. Но даже так – сперва разрушится внешний слой, образованный четырьмя сенбонами, и только потом внутренний, на который ушло еще столько же. В промежутке мы спокойно успеем скрыться.

– Наша миссия заключается в ликвидации нескольких человек, – сразу после установки барьера начал капитан. Его холодный отстраненный голос, как обычно, заставил меня напрячься. – Действовать будем двумя группами. Журавль, ты со мной. Обезьяна, Лось, вы вдвоем. Вот ваши цели, – потянувшись к одному из подсумков, он достал оттуда небольшой свиток и протянул Торуне.

Вот бьюсь об заклад, не все так просто. Я уже не первый день в команде, и что-то мне подсказывает, что не стал бы Доку вот так при всех и цель миссии называть, если мы разделяемся, и показательно выдавать свиток с целями. Не знаю, в чем на самом деле заключается задача Яманаки с Абураме, но наверняка там какие-то подводные камни есть.

Так или иначе, парни кивнули и Телесным Мерцанием покинули барьер. Мы с капитаном проделали то же самое, скрывшись из подворотни в противоположном направлении. Насчет игл я не переживал – через десять секунд после того, как прекратится подача чакры, они осыплются металлической стружкой и пеплом. Ветра тут сильные, несмотря на довольно плотную застройку, так что уже к рассвету их разметает по всему городу.

Мы с Доку тем временем направились ближе к центру, к более зажиточным кварталам.

В какой-то момент он жестом подал сигнал остановиться, и мы замерли на крыше одного из домов-бочек. Раньше делать это было опасно, поскольку нас могли заметить как с земли, так и из окон других домов – как я и говорил, пригород был на несколько уровней ниже центра. Теперь же мы сами возвышались надо всеми и могли позволить себе немножко осмотреться, не опасаясь чужих глаз.

Должен сказать, ночная жизнь тут если и была, то явно не особо активная и не в этом районе. Где-нибудь в подворотнях, в дешевых кабаках бедных районов наверняка все еще идет не одна пьянка, и наутро будет немало битых лиц, но в более благополучной части города все было тихо и спокойно. Сильно отличается от той же Конохи – та куда больше походит на современный город из моего прошлого мира. Множество вывесок, яркое искусственное освещение, шумные улицы и многочисленные ресторанчики были мне гораздо привычней, чем безмолвные серые бочки-высотки, освещаемые только луной и звездами. Хорошо, что в пустыне редко бывают тучи, хех.

– Капитан, – обратился я к Доку, когда прошла уже минута тишины, а мы так и не сдвинулись с места. Он молча повернул ко мне голову, давая понять, что слушает. – Какова наша настоящая задача?

Сквозь маску не было видно, но я отлично чувствовал на себе его буравящий взгляд. Рука сама собой нащупала вшитый в рукав сенбон, хоть я и понимал, что в прямом столкновении мне он не то чтобы поможет. Недооценивать его я точно никогда не стану. Он уже не человек, давно уже – просто машина убийств, выполняющая любой приказ своего хозяина. И мало ли что у него может в голове перемкнуть…

– Как я говорил, ликвидация, – произнес он, отворачиваясь. Впрочем, менее напряженным от того, что больше он на меня не смотрит, я не стал. – Но сперва необходимо кое-что доставить. Это, – кивком головы он указал на одно из зданий, – главное здание одного из влиятельных кланов торговцев-аристократов страны Ветра. Караван шел именно к ним. Рядом, – повторил он свой жест, – резиденция одного из крупных феодалов. Отношения между ними прохладные.

Теперь все становится гораздо понятнее. Действительно, если путь каравана лежал в столицу, то в случае попытки самостоятельно продать товар у торговца возникли бы серьезные проблемы с местными монополистами. Ему было бы гораздо проще сбыть все какому-нибудь торговому клану или гильдии, получить солидную прибыль и отчалить восвояси, позволив игрокам покрупнее навариться как следует на дефицитном товаре.

И если теперь караван подвергся нападению, товар пропал, а после обнаружился где-то в доме недружелюбно настроенного соседа, то все подозрения падут именно на него. Понятным становится и наше бездействие: если эти здания принадлежат таким серьезным игрокам, то и охраняются они соответствующе. А нам надо проникнуть тайно. Капитан, видимо, чего-то ждет. Возможно, смены караула или чего-то еще такого. Единственное, что я не очень понял…

– А как торговцы узнают, что товар попал к их… политическим противникам? – спросил я. Если повезет, то и еще на пару вопросов ответ получу.

– Хм… Беременная жена главы торгового клана недавно погибла. Несчастный случай. Вместе с ней двое детей. Глава заказал в стране Огня композицию из дорогого дерева, чтобы почтить память своей семьи.

О как… Похоже, мои выводы были не совсем верны. Или верны лишь частично. Среди полученных трофеев, и в самом деле, была одна очень красивая статуэтка прекрасной женщины, обнимающей двух детей: мальчика и девочку. А насчет ее смерти… Не удивлюсь, если и тут без нашего любимого забинтованного начальника не обошлось.

Мой начальник меж тем продолжил:

– Через три дня пройдет званый вечер у землевладельца. Он известен своей любовью к коллекционированию деревянных статуэток. Одна лишняя останется незамеченной, если ее накрыть ограниченной во времени иллюзией.

Вот оно что… Весьма элегантный способ подтолкнуть их к открытой вражде. Вряд ли феодал станет оправдываться или отпираться – уронит лицо. Наказания со стороны дайме он может не опасаться. Использование ниндзя в своих грязных делишках для аристократов в порядке нормы, и никто его за это не осудит. Пока он не замахивается на своего сюзерена или его семью и близких, конечно.

Дальнейшие события разбились для меня на несколько эпизодов. Сперва из-за скуки, а после – из-за напряжения и волнения. Прождав еще около получаса, мы, наконец, начали проникновение. Как я и предполагал, ожидали мы не просто так. Как раз в момент нашего появления происходила смена караула, и мы воспользовались возможностью, проскочив в то небольшое временное окно, когда клюющие носом стражники уже покинули свои посты, а их сменщики еще только обустраиваются, готовясь к очередной скучной смене.

Вообще говоря, действовали они очень расслабленно, и только поэтому нам все удалось без применения каких-либо техник… Нужно будет озаботиться маскировочными иллюзиями для проникновения на территорию противника.

После мы бесшумно пробрались в нужный зал, который уже начали готовить к приему гостей, оставили статуэтку среди еще десятка деревянных скульптур и тихо смылись. На этом этапе без дзютсу уже не обошлось. Не знаю, как бы действовал капитан отдельно от меня, но в этот раз он просто наблюдал, в то время как основную работу делал я. В принципе, справедливо – должен же подтвердить свои умения в иллюзиях.

Потому я молча и без разговоров сперва навесил несложную иллюзию на статуэтку, завязав ее на очередную самоуничтожаемую иглу, только с более долгим сроком, а потом погрузил в иллюзию и стражников. Тут уже пришлось поднапрячься, чтобы меня не заметили, но я справился. Забравшись на потолок, бесшумно подкрался к ним, сам себе напоминая скорее не ниндзя, а человека-паука какого-то. Далее, выдохнув и сосредоточившись, метнул с обеих рук пару сенбонов, попав точно в тенкецу на шее, и погрузил двух стражников в сложную, но неглубокую и малозатратную иллюзию.

После чего мгновенно спрыгнул у них за спиной, вытаскивая иглы, пока они не коснулись их. Я ведь все-таки не могу заставить человека совсем уж ничего не почувствовать от того, как острый кусок стали входит в тело. Зато можно скрыть это тактильное ощущение за чем-нибудь другим. Например для этих двоих я увеличил неприятные ноющие ощущения от затекшей шеи, примешав желание почесаться. Было, конечно, непросто, зато теперь могу хоть танцевать перед ними – не заметят, пока я не разрешу.

Ну а дальше мы направились выполнять свою основную задачу по ликвидации. Судя по всему, это оказался какой-то богатый и влиятельный чиновник из числа тех, кто был явно против сближения с Конохой, судя по отсутствию каких-либо деревянных предметов интерьера и изобилию золотых украшений с символикой Суны. С ним расправился уже Доку-тайчо, просто и без затей влив в рот какую-то жидкость из небольшого флакона, до поры до времени хранившегося у него в подсумке. Яд, очевидно. Под его воздействием наша цель и скончается, чего мы, к сожалению, уже не увидим: он оказался не мгновенного действия, а нам пора бы уже убираться.

Пролог - 3.

ОТ АВТОРА: Привет всем. Знаете, в мире творится такой хаос, изо всех щелей льется дерьмо, вокруг столько источников информации, настойчиво пытающихся навешать тебе побольше макаронных изделий на уши... И так все... грязно что ли? Что делать что-либо, писать, работать - совершенно пропадает желание, опускаются руки.

Но недавно мне удалось немного собраться и добиться прорыва в написании фанфика - до этого у меня был жесткий затык с одной из глав, я совершенно не представлял, что и как именно в ней делать, в то же время зная, что будет дальше (примерно, конечно). И вот, у меня получилось. А заодно получился прорыв еще и в научной работе - как будто компенсация за все потраченные нервы. Короче, я решил, что негоже так просто это дело оставлять. Поэтому вот вам пролог третьей части. Она будет вновь отличаться от предыдущей, как вторая отличалась от первой. На этот раз у нас будет чуть больше интриг (в меру моих скромных сил), больше тихушности, меньше прямых действий гг, но при этом его влияние еще немного возрастет. По крайней мере, задумка такая.

В целом я надеюсь, что смогу немного позитива добавить в вашу жизнь этим вот прологом, заодно показав собственное видение на кое-какой очень популярный в НарутоФиках штамп.

Приятного чтения, берегите себя и постарайтесь оставаться людьми, пожалуйста.

***

В тот день он не мог ничего сделать, он был абсолютно бессилен. Вопли отчаяния, боли и скорби эхом отражались от стен, давя на разум, не давая нормально мыслить. Существо, терзаемое своим мучителем, не могло говорить, но его стенания, изгибающееся в попытках вырваться из оков тело, печальные глаза, полные упрека – все это буквально кричало о помощи. Однако никто не был в силах спасти его… Даже он, сам Хокаге Деревни Скрытой в Листве, Сарутоби Хирузен, мог быть лишь простым наблюдателем, неспособным вмешаться.

– Ооо! Мой маленький Тигреночек!! Я так волновалась! – заглушая возвращенного хозяйке питомца, смеялась от переполнявшего ее счастья тучная женщина в дорогих одеждах. Госпожа Сидзими, жена дайме страны Огня, прибывшая в Коноху с визитом, была очень расстроена «случайной» пропажей своей любимой кошечки, и теперь выплескивала накопившиеся за дни разлуки эмоции, нисколько не беспокоясь об окружающих. Впрочем, она могла себе такое позволить.

«Прости меня, Тора, но твоя жертва не будет напрасной», – слегка наклонил голову Сандайме Хокаге, скрывая под широкой шапкой пытавшуюся выползти на лицо улыбку. Что поделать – он уже стар, и многое повидал, а потому его крайне забавляло все происходящее. И то, что нечто подобное он наблюдает уже не впервые, вовсе не портило картину. Щепотка светлой ностальгии скорее даже делала такие моменты еще более теплыми и приятными старому лидеру шиноби. Справившись с ухмылкой, ибо образ умудренного сединой правителя требует большей серьезности, Хирузен достал свою любимую трубку. Набил ее душистым табаком из страны Травы, запалил легким усилием воли, направлявшей огненную чакру. – «Ну-с, кажется, уже достаточно времени прошло. Что бы им такого подобрать, что бы подтолкнуть… О, подходит!»

– Хорошо. Команда номер семь Какаши, ваши новые задания. Посмотрим, – выдохнул он немного дыма, делая вид, будто вчитывается в строки. – Хмм… Вы должны будете посидеть с внуком старейшины, сходить за покупками и помочь в уборке картофеля… Еще…

– Нет, нет, нет!!! Нет, спасибо! – Хирузен даже слегка дернулся – даже для него столь бурная реакция оказалась несколько… неожиданной.

«Впрочем, так даже лучше», – мгновенно успокоился он, с интересом глядя на низковатого подростка-блондина, во всю мощь своих легких орущего, что больше не намерен выполнять столь простые задания, и хочет уже приступить к чему-нибудь более интересному, более «взрослому». – «Забавно… так похож на Джирайю. Такой же шебутной и нетерпеливый».

– Эх… – протянул Хокаге, вновь пряча лицо под тенью от широкой шляпы, символа своей власти. К крикам Наруто уже успел присоединиться находящийся здесь же Ирука, слишком близко воспринявший такое дерзкое поведение одного из своих воспитанников. Надо будет с ним попозже тоже побеседовать. А теперь… лицо посуровей. – Наруто! Похоже, придется объяснить тебе все подробно. Каждый день селение получает множество разных заданий, от просьбы посидеть внуком до заказа на убийство…

«Последние, впрочем, довольно редки и выполняются отнюдь не рядовыми ниндзя, но не стоит сейчас об этом…». – продолжил уже в уме Хирузен. Вслух же он принялся объяснять генинам критерии определения сложности и ранга миссии, то, кому деревня поручает их выполнять, как она получает прибыль с выполненных заданий… Рассказывая, он даже на какое-то мгновение вновь почувствовал себя молодым, погрузившись в воспоминания о тех временах, когда его собственный учитель чуть ли не силком навязал ему трех детишек в ученики. – «Славное было времечко, да…»

– Эй! – возмутился он, заметив, что Наруто, для которого тут распинается целый Хокаге, беспардонно уселся прямо на полу спиной к Хирузену и вслух размышляет что бы сегодня поесть. – Слушай меня!

– Блин! Вы только и умеете, что говорить! – крикнул в ответ Наруто.

– Я… Я прошу прощения… – неловко почесал затылок Какаши, улыбаясь одним открытым глазом. Похоже, парню не хочется слишком жестко вести себя с сыном собственного учителя. Что ж, Сарутоби его отлично понимал.

– Знаете что? Я уже не тот лентяй и хулиган, которым был раньше! – меж тем продолжал блондин. В его голосе слышалась неподдельная обида.

« Хмм… Так сильно жаждет действий?» – хмыкнул Хирузен. – «Ну что же, есть у меня для тебя кое-что интересное…»

***

– Ты поступил крайне опрометчиво. И неразумно. – хмуро смотрел на по обыкновению мусолящего мундштук Хокаге забинтованный старик с тростью в руке. Единственный глаз выдавал его негодование с головой, даже несмотря на абсолютно спокойное лицо, словно отлитое из стали.

На его возмущение у Сарутоби был лишь один ответ – приподнятая бровь, выражающая недоумение по поводу предъявленных обвинений. Словно перед ним стоял не старый друг, соперник и коллега, а молодой забывший свое место генин, только выпустившийся из Академии и считающий себя умнее всех остальных. И Шимуру Данзо, главу контрразведки Конохи, одного из старейших, сильнейших и опытнейших шиноби деревни, такое отношение невероятно злило. Впрочем, он никогда не позволял эмоциям брать верх над холодной головой. Уж точно не прилюдно.

– Ну и что же тебе не нравится? – вздохнув, спросил Хокаге, снимая шляпу и вытряхивая из трубки пепел. Спровоцировать старого мастера грязных дел не вышло, но попробовать стоило.

– Отправление джинчуурики на опасную миссию ставит всю нашу деревню под угрозу. – коротко ответил Шимура, продолжая буравить собеседника взглядом.

– Ты преувеличиваешь, – пожал плечами Сарутоби. – Обычная миссия С-ранга на сопровождение. Доставят архитектора до Страны Волн и вернутся домой, ничего сложного. Миссия максимум на месяц.

– Если бы даже все было так просто, положение деревни все равно стало бы более шатким. Ты ведь отлично осведомлен о брожжениях в стране Ветра. – прищурился Данзо. – Неразумно лишаться на долгий срок своего козыря и оружия последнего шанса.

– Наруто не оружие, – жестко отрезал Хокаге, нахмурившись. – И деревня не настолько слаба, чтобы зависеть от тринадцатилетнего мальчишки. Не ради того, чтобы отправлять детей в бой мы столь многим жертвовали, добиваясь мира… Впрочем, сейчас важно не это. – взгляд его внезапно стал цепким, колючим, сосредоточенным. – Что ты говорил про сложности?

– Хмм… – протянул Шимура. Он, казалось, хотел возразить, но, подумав пару секунд, решил отступить. На этот раз. – Информация, предоставленная архитектором, не полна. По моим данным в Стране Волн сейчас не все гладко. Буквально недавно, несколько месяцев назад, там окончательно утвердилась власть какого-то крупного транспортного магната, Гато. Он, по сути, подмял под себя все государство… Даже дайме ходит у него в должниках. Кроме того есть сведения, что ему служат несколько нукенинов и ронинов-наемников… И сейчас там происходят народные волнения. Старик-заказчик один из тех, кто пытается противиться воле этого торговца.

Складки на лбу Хирузена стали заметнее, он сложил руки в замок перед лицом, уперев локти в стол.

– И почему же я узнаю об этом только сейчас? – холодно поинтересовался он. – Неужто ты постарел? – «Или замыслил чего?» – продолжил он уже про себя.

От обычно выглядящего добродушным старичком Сандайме разошлась волна Ки (Жажда Убийства – п.а.). Некоторые из не ожидавших такого бойцов Анбу, скрывавшихся под потолком, чтобы не отвлекать Хокаге, и быть незаметными для посетителей, вздрогнули. С кого-то даже на мгновение слетела маскировка.

– Вынужден констатировать в этом ошибку моих людей, – нехотя признал Данзо. – Впрочем, это и наша с тобой ошибка. Мы не предположили, что Гражданская Война в Киригакуре может зайти настолько далеко, что они ослабят или даже полностью потеряют свой контроль над страной Волн. Сейчас мои люди проверяют обстановку на островах Наги и Оузу, а так же в странах Когтя, Демонов, Болота и Клыка. Возможно, мы успеем нарастить там свое влияние раньше, чем Облако. Это будет полезно… – уйдя в своим мысли, Шимура замолк на несколько секунд.

Хирузен в это время встал из кресла и подошел к окну, встав к собеседнику спиной и осматривая деревню. Да, нарастив политический вес в том регионе, можно будет получить весомое стратегическое и информационное преимущество над странами Молнии и Воды. В прошлой войне именно из-за недостатка стран-сателлитов и слабой разведки Коноха так и не успела прийти на помощь к Узумаки, в первые же дни войны потеряв могущественного союзника… Данзо тем временем, закончив, очевидно, оценивать перспективы, продолжил.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду. Архитектор обманул нас с этой миссией. – побуравив взглядом спину Хокаге, глава разведки продолжил. – Отзови миссию команды номер семь, а лжеца предоставь мне. Я быстро развяжу ему язык, и тогда…

– Нет, – только и сказал Хирузен.

Данзо не стал ничего отвечать, лишь нахмурившись в ожидании объяснений.

– Не понимаешь, почему я отказываю, хотя ты все мне и объяснил? – усмехнулся Сарутоби отражению Шимуры в оконном стекле. Обернувшись, он быстро прошел к столу, вновь закурил трубку и удобней уселся в кресле. – Все просто… друг мой. Ты видишь только угрозу, в происходящем, но не видишь плюсов. Наруто и Саске – они оба в перспективе станут невероятно сильными шиноби. Вероятно также, что первый добьется-таки титула Хокаге, пусть он сейчас и не понимает всей тяжести подобной ноши… А потому стать спасителями целой страны от тирана и диктатора – что может быть лучше для его репутации? Ты думаешь, почему я именно их команде поручил найти и вернуть беднягу Тору-чан?

– До этого еще не скоро, и к тому же… – попытался было возразить Данзо, но Хирузен перебил его.

– Ты ведь собираешься так или иначе выдавить оттуда этого слишком много возомнившего о себе торгаша, верно? – проницательно глянул на собеседника Третий. Получив в ответ кивок, он тоже удовлетворенно качнул головой и продолжил. – Но не проще ли будет убрать его сейчас, быстро и малой кровью? А заодно надавить на дайме Страны Волн, сделав его нашим должником? Ты слишком привык действовать в тени, – покачал Сарутоби головой, – порой не нужно все так усложнять, и можно пойти в лоб. Результат мы получим гораздо быстрее, и будет он куда как лучше, чем если бы мы добились того же шантажами, угрозами и подковерными играми.

– Но это все равно опасно. – хмуро продолжил гнуть свою линию один из трех советников Хокаге. – Пусть я готов согласиться, что деревне ничего не угрожает, но сам джинчуурики окажется под угрозой. Мы не знаем, кого нанял Гато.

– С ними будет Какаши, – отмахнулся Хирузен. – К тому же, оба они – и Саске, и Наруто, сильны духом и обладают огромным потенциалом. Вспомни нас с тобой. Разве смогли бы мы достичь нашего текущего уровня, если бы нас держали в клетке всю жизнь, если бы мы никогда не сталкивались с трудностями и опасными противниками?

– Мы уже обсуждали это. – казалось, лицо Данзо уже не может стать смурнее, но он раз за разом доказывал обратное. – Если бы ты не упразднил Корень, и отдал парня мне, то я сделал бы из него идеальное оружие для деревни. Без риска потерять Девятихвостого.

– Обсуждали. И свою позицию я высказал еще тогда. – кивнул уже принявший решение, и потому расслабившийся Сарутоби. Он был уверен и в генинах, и в их наставнике.

– Тогда я пошлю с ними команду Анбу. Для страховки, – отвернувшись, выставил условие Шимура, сжав трость. – Против этого же ты возражать не станешь?

– Не стану, – умиротворенно кивнул Сандайме Хокаге, выпуская к потолку облачко табачного дыма.