Браконьер. Том 2

Глава 1

— О цэ двадцать четыре... Хм... Да где же?

Первого сентября я как добросовестный студент простоял на плацу всю приветственную церемонию от начала до конца (никакой реальной необходимости делать это не было). Благо, погода не подкачала.

Бурный поток студентов облепил стены с вывешенным расписанием, и я дождался, пока толпа схлынет. Пришла моя очередь, но найти свою группу я не мог довольно долго. На четырех курсах обучалось порядка пяти тысяч студентов и около трех с половиной тысяч из них (или даже четырех тысяч) были курсовиками-одногодками.

На первый курс было зачислено сто двадцать будущих покорителей из ста тридцати заявленных. Моя группа со вступительного испытания в полном составе отказалась от дальнейшего обучения в красноярском АПИКе. Ольга намекнула, что уже не первый год в августе исчезала группа пассивщиков из простолюдинов восемнадцати лет, что наводило на нехорошие мысли.

Расписание занимало две десятиметровые стены, а электронное расписание на сайте почему-то до сих пор не было обновлено. Наконец-то я нашел ОЦ24 и с большим неудовольствием обнаружил, что подавляющая часть учебного процесса сосредотачивалась на общеобразовательных дисциплинах: истории, математике, химии и другом. В первом семестре вовсе не было никакого изучения флоры и фауны изломов. Какой даун составлял это расписание?

— Может ... перевестись? — подумал я, посмотрев расписание других групп первокурсников, предназначенных для обучения на покорителя с активным даром.

Благодаря энергетической буре бездны, генам Олега Теневского и извращениям Юли Агафоновой я смог пробудить активный электрический дар. Поглощение серых ядер шло в штатном режиме, и помимо равномерного повышения объема и энергетической плотности моей бездны я также постепенно увеличивал объем доступной мне ки. С усилением энергоканалов я смогу использовать все более и более мощные техники, а для их исполнения мне нужно как можно больше ки.

Из специальных предметов в первом семестре была только теория изломов, что вызывало у меня неподдельный интерес. Что вообще узнали нового об изломах за последние двадцать лет? Что произошло с катастрофами? Куда исчезли? Я, конечно, рад, что монстры больше не вырывались наружу, но это все равно было странно.

Теория изломов преподавалась на всех покорительских программах, так что, переведясь, я ничего не потерял бы. Зато я сэкономлю кучу времени, если буду развивать электрический дар с наставником, а не только самостоятельно.

В прошлой жизни у меня не было необходимости в изучении систем практики даров «большой пятерки» и похожих на них. Мне приходилось самостоятельно разрабатывать свою собственную систему практики для развития дара открытия порталов. В этот раз я могу не изобретать заново велосипед и пойти по протоптанной до меня дорожке.

Меня интересовали специализированные предметы оценщиков, но реальную пользу, необходимую мне прямо здесь и сейчас, я мог получить только на другой специальности. Так что дорога мне в деканат факультета базовых элементов на поиски профессора Владимира Михайловича Заболоцкого.

Факультетов в АПИКе после реорганизации осталось пять: базовых элементов, физической культуры, энергетического развития, медицинских искусств и теоретической подготовки. Так что красноярская шарашка продолжала называться АПИКом скорее по старой привычке, нежели по факту. Академией покорителей изломов и катастроф она давно быть перестала, перепрофилировавшись на обеспечение гражданских нужд.

За неимением катастроф, со стабильными изломами необходимость в покорителях практически отпала. Финансирование опасной профессии сильно просело, и желающих рисковать жизнью в рейдах поубавилось.

Опыт браконьерского излома показал, что изломы растут, развиваются и представляют реальную угрозу человечеству. Если катастрофы взяли двадцатилетнюю паузу для развития из одноядерного в двухдерныи тип, то для этого мира у меня были плохие новости. Статью для конференции стоило отредактировать, внеся эту гипотезу на рассмотрение.

Неизвестно, как много скрытых двухъядерных изломов распространилось по всей необъятной территории Россииской империи, а из команды — один оценщик-лутер, полный новичок в применении электрического дара. Полученной компенсации от Шлятского хватит на личные нужды, а вот для формирования рейд-группы — нет.

В прошлой жизни финансовую часть вопроса взял на себя цесаревич Иван, отлично с этого поимел и забыл всех тех, кто на блюдечке с голубой каемочкой подарил ему все лавры победителя. В этот раз мне нужно основать собственную гильдию, раз уж открылся активный дар. На все мои планы нужно огромное количество денег... что представляет собой некоторые трудности.

Смартфон пиликнул, привлекая мое внимание, и я прочитал уведомление в Империале с темой сообщения «Ваш паспорт готов к выдаче». Мое настроение скакнуло ввысь от хорошей новости. На днях я уже получил все необходимые документы, подтверждающие мой титул светлейшего князя в МФЦ, дело оставалось за паспортом в золотой обложке. И я наконец смогу его сегодня получить! Записавшись на прием в паспортный стол, я сфоткал расписание ОЦ24 и отправился на поиски Заболоцкого.

Толпа постепенно рассасывалась по кабинетам, оговоренным на перекличке, которую я пропустил. Я долго копался на сайте сначала академии, затем на отдельном не менее отсталом сайте факультета базовых элементов, чтобы найти необходимую мне информацию. Почему столько сложностей в практически середине двадцатых годов двадцать первого века?

Факультет базовых элементов располагался в отдельном здании в четырех километрах от административного корпуса АПИКа, и мое настроение медленно поползло вниз. Вроде бы при мне-ректоре было также, а вроде бы влом идти «так далеко». Но разговор мне предстоял не телефонный, так что идти все равно пришлось.

Зато факультет теоретической подготовки располагался именно в административном корпусе, и оценщикам отдана на откуп маленькая пристроечка. Учитывая тотальное снижение желающих обучиться на оценщика абитуриентов, не было ничего удивительного в подобном отношении.

Добравшись до корпуса, в котором базировался факультет базовых элементов, я довольно быстро нашел кафедру, к которой относился Заболоцкий, и его самого. Он также был куратором группы четвертого курса, о чем я узнал, столкнувшись с Радонежским, идущим рядом с Заболоцким и о чем-то с ним негромко говорящим.

— Владимир Михайлович, добрый день! — поздоровался я. — Мне нужен ваш совет. Вероятно, срочно.

Заболоцкий вспомнил меня, заволновался и заинтересовался моими словами. Распрощавшись с Радонежским (не помню его имя), он поздоровался со мной.

— Здравствуй, Виктор. Зайдем на кафедру.

Кафедра — большой кабинет вроде учительской в школе, в котором у каждого сотрудника был личный рабочий стол. Притом мест для ассистентов и лаборантов я не увидел. Мы устроились рядом с рабочим местом Заболоцкого.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил профессор.

Я не стал тянуть кота за яйца и показал ладони, с легкостью проводящие электрический ток. Моя маленькая демонстрация не удивила профессора, и тогда я сказал беспокоющую меня вещь вслух.

— Я зрячий первой стадии, обладающий даром памяти, профессор. И вот теперь у меня проявился дар моего отца. Я никогда прежде не слышал, чтобы у кого-то проявлялось два дара.

Заболоцкий снял очки и помассировал переносицу. Если ситуация его удивила, то он не показал яркой реакции, на которую я рассчитывал. То есть люди с двумя дарами были до меня? Я мгновенно провел параллель между людьми с двумя дарами и изломами с двумя ядрами.

— Понимаешь, Виктор, пробуждение второго пассивного дара хоть и является редкостью, но уже лет пять как не удивляет.

— У меня активный электрический дар, а не пассивный. Был бы пассивный, я бы не удивлялся!

Точнее я бы вообще не стал никому рассказывать про пассивный дар, используя его в темную, как пространственный карман бездны, поглощение изломной энергии бездной и дар открытия порталов в изломы. Подобные козыри никогда не были лишними, а вот активный дар мне нужно применять открыто, чтобы я смог возглавить рейд-группу в будущем.

— Слабым, так называемым псевдо-активные дары, присвоен класс пассивных.

Объяснения Заболоцкого мне не понравились. Если мой электрический дар будет охарактеризован как пассивный, то в будущем у меня будут сложности. Хмурясь, я сосредоточился на правой ладони и с трудом сформировал разряженный электрический шар с подпиткой энергии бездны, протянутой через мое ядро.

— Когда, говоришь, ты пробудил дар? — поинтересовался профессор, и мне наконец удалось его заинтересовать.

— Дня три назад. У моего отца был электрический дар, и несколько недель назад меня около часа пытали электрошокером. После этого я долго чувствовал себя очень плохо, все электроприборы в доме взбесились, а как стало легче... я смог проявить искры электричества на ладонях.

Профессор задумался, поглаживая подбородок. Я не боялся привлечь внимание кого не надо своей исключительностью: во-первых, меня пасли РИЦы; во-вторых, я полноправный светлейший князь, а не мальчишка-простолюдин; в-третьих, императора я выбесил, напомнив об Алексее Земском. Так легко обо мне никто не забудет.

— Действительно, это признаки активации дара электричества. Если спустя три дня ты уже в состоянии сформировать энергосферу, ты потенциально очень сильный одаренный. И при этом зрячий оценщик. Первокурсник. И выглядишь здоровым, так что нет причин подозревать перегрузку твоего ядра и системы энергоканалов. Какой у тебя объем ки?

Я пожал плечами.

— Вы же помните, я разорвал все связи между энергоканалами и ядром, чтобы выбраться из излома «фальшивой луны» в Шахтинском? За три месяца я полностью восстановился и, кажется, даже немного развился.

— Потрясающе, — все также задумчиво протянул профессор. — Надо будет замерить объем твоей ки. Только после замера можно будет решать, как тебе развиваться дальше.

— Я подумал о переводе на другую специальность. Возможно, чтобы я заочно изучил специализированные предметы оценщиков? У меня есть возможность платить за две специальности наличными.

— Это лучше обсудить с ректором.

— С ректором?

— С заместителем ректора. Ректор Агафонов уволился не так давно по личным обстоятельствам.

— Профессор... — протянул я. — Вы разве не знаете, что я лично участвовал в этих «личных обстоятельствах». Борис Агафонов захотел продать мои глаза на черном рынке и связался с работорговцами. Других абитуриентов с пассивным даром из моей группы на вступительном испытании наверняка тоже он продал. У меня недостаточно информации, чтобы это утверждать.

— Бог с тобой, Теневский! Я не хочу это обсуждать.

— Также я бы хотел заняться научной деятельностью. В том изломе во время испытания я столкнулся с весьма и весьма интересными моментами и уже готовлю статью на конференцию. Поможете мне?

— Полагаю, тема статьи связана с оценкой. Так что тебе лучше обратиться к профессору Пятницкому. Я могу тебя представить ему.

— Буду очень счастлив, профессор!

К нашему разговору начали прислушиваться другие люди, находящиеся на кафедре. Если по началу они таились, то с упоминанием Бориса Агафонова потеряли всякий стыд вовсе. Мне было несложно в очередной раз рассказать мою героическую историю, но злить Заболоцкого не хотелось.

— Чтоб вас всех! — хмыкнул профессор. — Я пойду, договоррюсь насчет оценки, а вы тут пока меня нет можете делать что хотите!

Я получил еще одну минуту славы и с большим удовольствием рассказал историю во всех (практически во всех) деталях новой аудитории. Благо никакого запрета о конфиденциальности на меня не наложили (возможно, не посчитали нужным). На сцене я ощущал себя как рыба в воде, и в очередной раз пожалел, что в прошлой жизни не находил время на публичные выступления. В этой — найду.

Профессор забрал меня с кафедры через полчаса и сопроводил меня обратно в административный корпус, где в пристройке оценщиков находилось необходимое оборудование. Уже на улице нас встретил декан факультета теоретической подготовки, с которым я уже был знаком, и на минус первый этаж мы отправились втроем.

— Рад видеть вас в здравии, Виктор, — поздоровался со мной Виталий Балашковский. Его отчества я то ли не знал, то ли не помнил. — Слухи ходят о вступительном испытании жуткие.

— Если хотите, мы можем поговорить о вступительном испытании позднее. Владимир Михайлович не в восторге от этой темы.

— Конечно. С удовольствием послушаю о ваших злоключениях позднее.

Заболоцкий криво усмехнулся, но явно был доволен, что ему никто не собирался прополаскивать мозги. То ли его уже достали разговоры о работорговцах, то ли была какая-то другая причина его недовольства. Неисключено, что он мог быть дружен с Борисом Агафоновым и не представлял, что тот способен на подобную дикость.

Балашковский не задавал при мне вопросов, зачем проверять объем ки у оценщика: то ли его это не особо интересовало, и он просто исполнял просьбу старшего коллеги; то ли ему уже все сообщили. Особенно меня напрягало, что он ни слова не сказал насчет моего желания перевестить на другой факультет. Или его устраивало, что я хочу остаться на заочке?

Мне нужен доступ к обновленной информации по всему, что связано с изломами. Я мог получить ее только в АПИКе, а красноярский АПИК был мне доступнее всех иных. Не могло же развитие науки об изломах остановиться на двадцать лет, верно? А раз не могло, значит информации за два десятилетия должно было накопиться много.

Необходимое оборудование было установлено в кабинете, напоминающим медицинский блок: кафельная плитка уложена по стенам на метр двадцать от пола, ширма для переодевания, стоматологическое кресло со всей необходимой механизацией, отдельно стоящий рабочий стол для ведения записей. Конечно, кресло не было стоматологическим, но очень сильное его напоминало.

— Раздевайтесь до нижнего белья и ложитесь на кресло, — принструктировал декан.

Пока я раздевался, кидая одежду на стул за ширмой, декан расстелил на кресле тонюсенькую тряпочку размером с банное полотенце, а Заболоцкий устроился на стуле, приставленном к боку письменного стола.

Раздевшись, я устроился в кресле и стал наблюдать за действиями декана. Меня облепили датчиками, словно я пришел на ЭКГ, только облепили всего с головы до кончиков пальцев рук и ног. На третьем десятке я бросил считать количество датчиков. Надоело.

Машина загудела, сообщая о своем почтенном возрасте, но все же выдала какой-то невероятный результат, судя по перекошенному лицу Балашковского.

— Что-то не так? — уточнил Заболоцкий.

— Больше восьмиста единиц, — шокированно произнес декан. — Я перепроверю.

— А сколько ожидалось? — уточнил я.

— Если до ста единиц, принято считать дар пассивным. У студентов с активным даром обычно до трехсот — трехсот пятидесяти единиц. У среднестатистического покорителя, постоянно ходящего в рейды, около пятисот единиц. Шестьсот и более — это уже исключительный уровень.

Следом за Балашковским со стула подорвался Заболоцкий, уверенный, что первый что-то точно напутал. Мои показания перемерили еще два раза и совместно решили, что старенькая машинка все-таки сдохла, ведь я не смог продемонстрировать достаточно мощной техники энергосферы — простейшей из техник любого дара типа «базовый элемент».

— Прошло всего три месяца с получения травмы ядра. Может мне перемериться позже? Где-нибудь через полгода?

Балашковский кивнул.

— Хорошая идея. Пока оставим все, как есть.

То есть мне снова ходить на лекции по общеобразовательным предметам? Мне, по-вашему, больше заняться нечем?

От автора:

Большая просьба поделиться впечатлением о прочитанных главах и поставить лайк. Обратная связь от читателей помогает продвигать книгу и радует автора)

Глава 2

Первый неучебный день в новом учебном году добавил мне только головной боли. Попытка перевестись на другую специальность — провалилась. Попытка избавиться от бестолковых лекций — провалилась. А они именно бестолковые. Второй раз учить информацию для расширения кругозора мне было неинтересно.

Попытка получить доступ к необходимым мне образовательным программам — тоже провалилась. Зачем вообще я тогда пошел в АПИК? Штаны просиживать? Ломанулся в знакомое место, а то, что оно уже не то, что прежде — даже не подумал. Я в принципе вообще ни о чем не подумал, прежде чем действовать. А стоило бы план минимум на год вперед накидать.

— Да-да, я уже скоро подойду, — услышал я знакомый голос в опустевшем коридоре. — Мне нужно еще немного времени. Как закончу, сразу же буду. Обещаю!

Голос мне был не просто знаком. Я был совершенно, абсолютно уверен, что он принадлежал моей недавней знакомой — Светлане Лисовской. Я не видел ее, поскольку она стояла за углом, а я только поднимался по лестнице с минус первого этажа на первый.

Она ведь не ждала меня, верно? Не хотелось бы, чтобы меня еще и Лисовская пасла помимо РИЦев. Лисовская, конечно, лучше, чем РИЦы, но еще лучше — обе «силы» забудут про мое существование.

«А ведь она огневичка. Теплом управляет, — подумал я, вспомнив нашу первую встречу в изломе фальшивой луны. — Можно было бы взять у нее конспекты с первого курса по теории внешнего управления ки. Я видел в расписании. А то, что с ее родом, особенно матерью, я не в ладах — неважно».

— Привет, — вспугнул я Светлану.

Девушка вскрикнула, отпрыгнула от меня и только после этого повернулась. Ни на ее лице, ни на коже в местах, не покрытых сине-голубой с золотым униформой АПИКа, не было ни шрамов, ни бинтов, напоминающих о взрыве.

— Напугал!

— Как себя чувствуешь после взрыва? Нам ведь так и не удалось поговорить после того раза.

— Нормально. Меня быстро поставили на ноги и выписали из больницы. Но моя мама та еще паникерша! На две недели заточила в санатории в Сочи. Шаг влево, шаг вправо карался психологическим расстрелом!

— Рад за тебя.

— Чему радоваться-то?

— Тому, что твоей матери на тебя не срать? — предположил я, и Светлана тотчас заткнулась. — Ладно, прости. Я не должен обесценивать твои трудности только потому, что у меня их нет.

— С-спасибо, да. Мне тоже не стоило. Наверное.

Наш короткий диалог девушку явно смутил, и я сам понял, что переборщил с панибратством. Хотел говорить с ней, как на тренировке в «Цветочном доме», до взрыва, но что-то очень сильно изменилось между нами. Притом не во мне, а в самой Светлане.

— Свет, что-нибудь знаешь о пробуждении второго дара? — вдруг спросил я, подумав, что это хороший повод попросить ее старые конспекты.

— Мало что, — задумалась девушка. — Несколько лет назад начали появляться одареннве, в ком просыпался второй дар. Пассивный. Прикольно. Я бы тоже так хотела.

— У меня проснулся второй дар. Тот же, что был у отца при жизни. Понятия не имею, как развивать, а Заболоцкий что-то скуксился. Я думал на другую специальность очно перевестить, а оценщика закончить заочно.

— Еще не начал, а уже заканчивать собрался, — усмехнулась Светлана. — А вообще... с пассивным даром берут на курсы только бафферов и локаторов. Учить остальных экономически не выгодно.

Я посмотрю насколько экономически не выгодно, когда снова раскроется катастрофа. Вот только тогда будет слишком поздно. Исходя из моей теории раскола ядра, пробуждение второго дара мого произойти как ответная реакция на усиление изломных монстров. Мировой баланс кое-как поддерживал себя сам, но плавно скатывался к уничтожению человечества, давая людям шанс на самозащиту.

— Стараюсь планировать дальнейшую жизнь и придерживаться плана. Что бы ни произошло, как бы далеко не сошел с намеченного пути, лучше сделать несколько шагов назад, но вернуться. Знаешь красивую поучительную историю про поезд?

— Ммм... Это который, а куда тебе надо?

— Значит, знаешь. Чем позже выйдешь с неправильного поезда, тем дороже обойдется обратный билет.

— Вить, а пошли в кафешку, а? Мы компанией в честь первого сентября собираемся и... в общем... меня ждут. Тебя тоже с удовольствием встретят! Познакомишься, с кем не знаком!

Светлана была настолько воодушевлена, приглашая меня в кафе, что мне стоило серьезно призадуматься о причинах ее поведения. Вряд ли мой героизм и спасение ее жизни могли настолько повлиять на ее поведение. Хотя... кто этих женщин знает?

— С удовольствием бы, но увы! У меня запись в паспортный стол. Я наконец добился фактического присвоения титула и вот, пришло время получить золотой паспорт.

— Золотой? В смысле, как у меня?

— Почти. Я светлейший князь, а ты — великая княжна. Это на ступеньку ниже твоего отца.

Для Светланы мой титул стал большим открытием, а я не собирался скрывать ни его, ни достаточно большую часть моих энергетических сил, чтобы не сталкиваться с совсем уж мелочными проблемами.

— Я пойду с тобой. Я должна это видеть собственными глазами! — раззадорилась Светлана, а я махнул рукой на ее поведение. Действительно, женщина ж. У них семь пятниц на неделе.

— Так у тебя у самой паспорт с золотой обложкой. И у всех членов семьи тоже.

— Я! Хочу! Это! Видеть! — не успокаивалась Светлана, и мне пришлось с ней согласиться. Хотя это, вообще-то, мой паспорт, который к ней не имел никакого отношения.

— Ты же сказала, что тебя в кафе ждут?

— Это важнее!

Девушка уткнулась в смартфон и быстро-быстро повела указательным пальцем по виртуальной клавиатуре из стороны в сторону. Кафешка для нее накрылась медным тазом, но она сама этого захотела. Может после посещения паспортного стола мне компенсировать пропуск? Друзей ее я, конечно, не соберу, но угостить чем-нибудь за мой счет не обеднею. ДваГИС быстро нашел несколько заведений общественного питания поблизости.

Лисовская потянула меня в сторону ближайшего спуска метро, к которому я питал светлые чувства. За два десятка лет красноярское метро пополнилось шестью станциями, сделав перемещение по городу еще более удобным и быстрым. В сравнении с той же Москвой, правда, весьма ущербно. Зато непроходимых толп не было.

В результате меня притащили в паспортный стол на полтора часа раньше записи, а коридор был заполнен очередью по талонам на время раньше моего. Стремительно поднявшийся ветер, предсказывающий непогоду, поменял мои планы насчет кафешки, и через три минуты мы с Лисовской оказались в ближайшей пиццерии.

— Ммм, нормально тут, — Светлана осмотрелась. — Даже лучше той, в которой «наши» собрались.

— Главное, чтобы пицца здесь была вкусной. И чисто. Дизайн интерьера и остальное как-то вообще по боку.

Заказав пиццу из двух половинок маргариту-пепперони и колу российского бренда, мы обустроились за столиком у окна подальше от входной двери. Я установил будильник на смартфоне, чтобы не упустить время записи. Все же я оказался здесь ради золотого паспорта, а не ради девушки. Ради девушки можно было бы оказаться в месте поприличнее.

«Эх, пивка бы сейчас! К пицце». Но нет, я — с девушкой. Какое еще пиво в присутствии девушки? В голове на несколько секунд всплыло воспоминание, как мы в последний раз с Иваном пиво пили, но я быстро отмел его как неприятное. Было время, да. Но с Иваном наши пути разошлись навсегда и закончились на плохой ноте.

Пицца подоспела с пылу с жару, и я ощутил, насколько сильно проголодался. Пока мы ели и пили, я еще один раз рассказал свою версию событий, начиная с моего отъезда из взорванного «Цветочного дома», после чего Светлана задала логичный, закономерный в общем-то вопрос.

— Ты же не забыл про мамину сумку?

Рука-лицо. Это был настолько подходящий ситуации жест, что я не сдержался. Авдеев обещал, что сумка никуда не пропадет, но где теперь ее искать? Авдеева наверняка арестовали. И времени прошло сколько! Неужели придется из своего кармана платить? Не помню точно сколько, но ополовинить мой неприкосновенный запас точно приедтся.

— Ты забыл, — констатировала Светлана.

— Я забыл. Точнее у меня Авдеев отобрал перед началом. Он был назначен куратором моей группы. Что с ним сейчас, я понятия не имею. Арестовали, наверное. Надо будет поискать его. Или лучше Оле позвонить. Может она знает, что с изъятыми вещами сделали.

— Оле? — переспросила Лисовская хмуро.

— Ну да, Оле. Оля Вахмутова из СКИтов. Она была в сопровождении в том учебном изломе, который оказался совсем не учебным. Я его называю «излом фальшивой луны».

— А ведь и правда на луну похоже!

Про Олю девушка сразу же забыла, а вот я сделал себе мысленную пометку перезвонить как можно быстрее. Тратить свой НЗ на компенсацию потерянной миниатюрной женской сумочки-кошелька мне совершенно не улыбалось.

Будильник прозвенел прежде, чем мы успели дозаказать десерт и чай. Светлана рванула в паспортный стол впереди меня, будто это она получала свой первый золотой паспорт, а не я. И ей было откровенно плевать, что на улице пошел дождь, и он усиливался с каждой минутой. А мы в одних кителях, без зонтиков и без сумок, которыми можно было бы прикрыть голову.

Паспортный стол находился в одном здании с миграционной службой, так что очередь не рассосалась, но пропустила меня по электронной записи вперед.

Пока я заполнял необходимые сопроводительные документы, Светлана стояла в трех шагах за моей спиной, изнывала от нетерпения, и вообще вела себя как жена, мужа которой повысили в титуле. Почему мне в голову пришло именно это сравнение, я не знал и вообще не хотел об этом думать.

— Поздравляю с повышением, Ваша Светлость! — объявила сотрудница паспортного стола и двумя руками протянула мне мой паспорт в золотой обложке.

— Спасибо.

Я взял его, как величайшую ценность, раскрыл на странице с основной информацией, и там под фио и над датой рождения была заполнена графа «титул светлейший князь», а не «титул —». Наконец я сменил нежеланный прочерк, на княжеский титул. Теперь я был высокотитулованным дворянином! Высоко! Титулованным! Дворянином!

Позволив себе радостную улыбку, я пошел следом за не менее счастливой Лисовской, не разбирая дороги. Жизнь дала мне охолонительную пощечину — на улице был настолько сильный ливень, что из-под козырька крыльца я точно не выйду. Светлане было пофиг, и эту пофигистку я тут же притормозил.

— Я вызываю такси, — тоном, не терпящим возмущений, сообщил я девушке, и ей пришлось смириться. Но ее хорошего настроения это не отменило.

И даже осознание того, что я заказал два авто, когда приехало два, практически не поколебало ее позитивного настроя. Что вообще творилось в ее голове? Я упустил возможность попросить конспекты и вспомнил об этом, только когда мы попрощались и сели в разные такси, оплаченные с моей привязанной к приложению карты. Уж жадничать в таких мелочах я точно не стану.

— Центральный офис СКИтов, пожалуйста.

Авто тронулось, и я позвонил Ольге.

— Привет, это Теневский.

— Привет. Ты по делу или просто поболтать?

— Сначала по делу, а потом как дорожка пойдет. Перед началом вступительного испытания куратор Авдеев забрал у нас все вещи, кроме «разрешенных» трех. При мне была сумка-кошелек розового цвета. Очень дорогая, брендовая и не моя. Мне ее в качестве чехла для павербанка одолжили.

— Не видела. Но могу посмотреть или даже у самого Авдеева спросить. Очередной этап допроса сегодня в три будет.

То есть смысла ехать к СКИтам нет.

— Спасибо, Оль. Если что понадобится, звони. Я меньше часа назад золотой паспорт получил. Покумекаем.

— Вау! А ты полон сюрпризов, Ваша Светлость!

На позитивной ноте мы расспрощались.

— Планы изменились. Вези в «Подкову» на Плазе. Вроде обещали восстановить после пожара к ночи первокурсника.

— Верно все, — согласился водитель. — Сегодня торжественное открытие. Быстро они все починили!

— Деньги вкинули и починили. Невелико достижение.

В пробках мы простояли около часа, и после пяти меня высадили недалеко от входа в обновленный ночной клуб с той же вывеской. Я запомнил ее плохо и утверждать на все сто процентов не мог.

Внутри уже началась вечерняя смена для тех, кто ночью предпочитал спать, а не гулять. Большой толпы пока не было, и клуб работал в формате бара с пивом и легкими закусками.

Я отужинал салатом с пивом, о котором мечтал, пока сидел с Лисовской в пиццерии, и отдыхал за столиком, купив еще одну бутылочку пивчанского. Не факт, что ЖКТ потом мне скажет «спасибо», но мое желание было сильнее страха перед последствиями. От болезни я вроде бы отошел, поэтому был таким смелым.

В голове — пустота. И в то же время мыслей было настолько много, что они слились в один склизкий ком, не подлежащий разделению. На меня навалилось все и сразу. Решать проблемы поэтапно — не получится.

Я неслабо отдохнул на летних каникулах, и душа требовала действий. Мозг действий тоже требовал, и я не мог игнорировать явные предпосылки усиления изломов. Я не мог терять время, готовясь к общенаучным зачетам и экзаменам во второй раз. И в то же время я не мог уйти из АПИКа, не разобравшись с Вадимом Пятницким. Это было делом принципа.

Уже некоторое время в голове крутилась одна очень нехорошая мысль, которую я не мог вычеркнуть из своих дальнейших планов. Если бы Иван не показал мне свое истинное лицо, я бы даже нестал задумываться на этот счет, ограниченный рамками совести и закона.

Да-да, я собирался нарушить все свои табу первой жизни, касаемые изломов. Это было самым легким способом заработать много денег, чтобы создать гильдию, способную зачищать черные одноядерные и в последствии белые двухъядерные изломы.

Я стану браконьером.

Современные выходы на черный рынок мне еще стоило отработать, но некоторые наметки помимо даркнета у меня были уже сейчас. В конце концов я и раньше использовал серые схемы, чтобы получить ингредиенты для лекарства Кати. Просто в этот раз буду действовать в черную и массово, а не штучно.

Это решение далось мне не просто. И мне было очень тяжело приступить к реализации. В дело пошла третья бутылочка пива, время шло, а я мысленно накидывал пункты плана моих дальнейших действий. Бездна уже достаточно прокачана, чтобы я мог проникать в изломы и возвращаться в реальность незамеченным.

Оставаться на Ночь Первокурсников в «Подкове» и тусоваться с малолетками желания никакого не было, так что я покинул заведение до того, как повалил основной косяк студентов. Среди тех, кто успел прийти, я видел несколько человек в форменных штанах АПИКа, но их было мало в сравнении с людьми в полностью гражданской одежде. АПИК — не единственное высшее учебное заведение в Красноярске.

Из такси, громко хохоча, вывалилась уже знакомая мне компания: Константин Лебедев и те, кто его сопровождали в прошлый раз. То есть граблями в лоб урок усвоен не был. Все его друзья кинули его подыхать в пожаре, а то и помогли остаться там (этого я не знал, но мог предположить).

Кто я такой, чтобы учить чужого взрослого сына? Проигнорировав компанию, где-то уже успевшую надраться, я вызвал такси. Воспоминание об утреннем замере активности дара вспыло само собой, и я почувствовал глубокое удовлетворение. Свыше восьмисот единиц! Что бы это не значило (подобные измерения двадцать лет назад не проводили), подробности от Балашковского привели меня в полный восторг. Шестьсот единиц считались гениальностью для опытнейшего покорителя. Хоть в чем-то я был оценен по достоинству!

Такси приехало за мной, и я немедленно приказал везти меня в ЖК «Покоритель». Перед первым учебным днем стоило хорошо выспаться... и таки не забыть попросить конспекты у Светы Лисовской.

От автора:

Большая просьба поделиться впечатлением о прочитанных главах и поставить лайк. Обратная связь от читателей помогает продвигать книгу и радует автора)

Глава 3

В первый учебный день в расписании стояло четыре пары, притом все общеобразовательные. В прошлой жизни я учился десять лет в школе, в этой — девять, получив неполное образование. Это могло бы стать причиной отказа в поступлении, но деньги, таланты и связи решили все: Епифанцев-таки оказался не совсем бесполезным, пускай я доволен разрывом отношений с ним по его же инициативе.

Весь сегодняшний день мне придется провести в центральном корпусе, и день начался с пары по химии. У необходимой мне аудитории уже собрались несколько студентов с именной пластинкой на груди. Среди них — Стас.

— Привет! — хлопнув Гумилева по плечу, привлекая его внимание, я обошел его со спины, встав лицом к лицу, и протянул руку для приветственного рукопожатия.

— Да, привет, — без особого радушия отреагировал Гумилев, слабенько пожав мне руку чисто для вида.

— Чего такой дохлый? Мало каши ел? — хмыкнул я. — Знакомая из СКИтов сказала, что одна из девушек пострадала. Таня в порядке?

— Таня в порядке, — машинальной кивнул Гумилев, явно чем-то сильно обиженный на меня. — Надела мою мастерку и спряталась в куче. Ее не заметили. Что с Юлей, я не в курсе. А вот где ты был?

Ооо... понятно!

Я вытащил смартфон, открыл переписку с Олей на месте, где я запрашивал помощь СКИтов, и повернул экраном к Стасу.

— Сбежав, я вызвал подмогу, и был схвачен. Если ты думаешь, что я чудно провел время пешим туристом, то ты сильно ошибаешься.

Щелкнув кнопкой блокировки экрана, я вернул телефон в физический карман форменных синих брюк, а оттуда — в пространственный карман.

— Черт! Ты это серьезно? Виноват. Я думал, ты нас кинул!

Горестно выдохнув, я пересказал еще более краткую версию прошедших событий, чем кому-либо еще. До начала занятий оставалось слишком мало времени, и на полный рассказ его бы не хватило.

— Кинул? Кучу беззащитных детишек? Ты меня за кого принимаешь?

Это было... обидно. У меня не было геройского комплекса и в то же время спасать исключительно свою шкуру, бросив вчерашних детей, я не мог.

— Ты старше всего на два года, — буркнул Гумилев, но игнорировать меня больше не стал.

Буквально за полторы минуты до звонка к аудитории подошла преподавательница, открыла ключами дверь в аудиторию и молча прошла к письменному столу у доски.

— Мое имя Гринева Елена Романовна, и в этом семестре я буду вести у вас химию. Всего будет шесть модулей и четырнадцать лабораторных работ. Посещение всех занятий, своевременное выполнение всех заданий на четыре и на пять позволит претендовать на зачет автоматом.

Это проще, чем готовиться к экзаменационному зачету, который забудешь максимум через два дня.

Второй парой стояла лабораторка по химии, но Елена Романовна прочитала нам вторую лекцию. В это же время у активщиков было первое ознакомляющее занятие по теории управления ки, которая потом распадется на две практические дисциплины: внутреннее управление и внешнее. Некоторые базовые знания мне были известны из прошлой жизни, и я хотел получить полное представление. Но, увы! Меня ждали история государственности и право. Тьфу!

Из специализированных дисциплин в первом семестре были только «Основы оценки...» чего-то там. Я уже забыл, чего именно. «Основы оценки...» вел Вадим Пятницкий лично, и я уже потирал ручки, когда я наконец столкнусь с ним лицом к лицу. Даже помощь профессора Заболоцкого в представлении не понадобится.

В группе ОЦ24 нас было одиннадцать человек. Даже не в группе, а в полугруппе. Больше человек тупо не набралось. евЯ долго шарился по различным группам вконтакте и не только в поисках причин низкого спроса на, казалось бы, элитную профессию, но ничего толкового не нашел. После модернизации ГОБР* из военной структуры в гражданскую, количество гильдий покорителей постепенно уменьшалось, уже обученные оценщики заняли нишу, в которой не осталось места новичкам.

А еще изломы ушли в «гибернацию», чтобы вернуться к нам свежими, отдохнувшими, обновленными и намного более опасными, чем раньше. Как раз человечество успело позабыть о реальной степени угрозы, успев привыкнуть использовать изломы в качестве «шахты» для добычи полезных материалов.

— Ты реально кого-то убил? — прошептал на ухо Стас. Я посмотрел на него, как на умалишенного, и он уточнил. — Ну, из работорговцев?

— И в чем проблема? — не понял я. — Ты еще скажи, что они люди и заслуживают второго шанса. Стас,.. люди, нормальные люди, работорговлей не занимаются. Это были самые настоящие нелюди, и я горжусь, что лично убил нескольких из них.

Обе химии я просидел за одной партой с Гумилевым, а вот на истории остался один. Каким нежным юношей оказался Станислав Гумилев, а выглядел весьма задиристым, не из робкого десятка.

На праве я почувствовал приближение бури. Сухонький старичок, оказавшийся шестидесятидвухлетним профессором Коробейниковым Федором Геннадьевичем, всю пару недобро поглядывал на меня, пока Стас, сам того не подозревая, создал провокационную ситуацию.

— Профессор, ценность жизни зависит от уголовного статуса? Вот взять, например, недавний случай с похищением группы абитуриентов работорговцами. Будет ли правильно с точки зрения совести, если похищенный лишит жизни похитителя?

Коробейников вспыхнул, как спичка, и окинул меня тяжелым взглядом. Этот взгляд мне совершенно не понравился. Я ожидал, что за ректора Агафонова кто-то из преподавателей мог вступиться и отмстить мне, но чтобы за работорговца... Эта академия прогнила гораздо глубже, чем я думал.

— Вы правильно сказали, «лишить жизни». Этот вопрос с точки зрения закона до сих пор находится в серой, спорной зоне. Но с точки зрения совести, убить человека означает убить, то есть совершить уголовное преступление. Убийца должен быть наказан в судебном порядке вне зависимости от личности и рода деятельности жертвы.

Лишить жизни? Жертвы? Слова слишком высокопарны, чтобы промолчать. Я хмыкнул и не удержал язык за зубами, подняв руку.

— Профессор, у вас есть дети? Или точнее уже внуки нашего возраста. Плюс-минус.

— Есть. У меня три внучки.

— Тогда представьте, что кто-то из них или все три были в нашей группе. Вам ведь известно, что работорговцы сделали с девушкой, которая не успела спрятаться и прикинуться парнем? Она, кажется, до сих пор в больнице.

— Закрой свой поганый рот, чернь! — рявкнул Коробейников. — Будет мне тут какое-то ничтожество моих внучек проклинать. Ты недостоин упоминать их всуе.

Из простолюдинов в ОЦ24 был только один Стас, так что я хмыкнул и якобы из внутреннего кармана форменного пиджака достал золотой паспорт, демонстрируя его преподавателю.

— Профессор, напомните, кто вы там по титулу?

Коробейников всбледнул, мигом закрыв уже собственный поганый рот. Мне же ничего не стоило левой рукой набрать в Империале имя и найти престарелого негодяя в списке Дворянского Уложения. Мое имя и обновленные данные также там были.

— О, так вы барон! Ненаследный. Получили за заслуги в судебной юриспруденции двенадцать лет назад. Выходит... ненаследный барон публично оскорбляет наследного светлейшего князя... Да вы охуели, барон Коробейников! Конфликт! — объявил я. — Как решать будем?

Еще каких-то пятьдесят лет назад вместо слова «конфликт» прозвучало бы слово «дуэль», что сейчас было запрещено. Точнее ограничено. Дуэли можно было проводить только в случае конфликтов из разряда кровной мести и вопросов подобного уровня. Бытовое (даже публичное) оскорбление на дуэль не тянуло.

В нашей группе был один лорд графского происхождения, но против светлейшего князя с разницей в две с половиной ступени он не станет выступать на стороне явно неправого профессора. Остальные — лорды и леди баронского происхождения. От них ни писка не прозвучало вовсе.

Коробейников не был дураком и сделал вид, будто ничего не произошло, продолжив спокойно вести урок. Вот только он не на того напал. Я молча оформил онлайн заявку в виртуальной приемной на сайте дворянской полиции, приложив отрывок видеозаписи, которую я скрытно делал на паре. Я записывал лекции, поскольку ответственно писать конспекты было выше моих сил. Достаточно кратких отписок. Будут вопросы — посмотрю видео.

Звонок, ознаменовавший окончание пары, большинство ждало, как новогодних праздников. После объявления конфликта дальнейшее течение лекции было напряженным.

— Барон Коробейников, дальнейший ход конфликта между нами будет контролировать дворянская полиция. Все хорошего!

Профессора перекосило, а я, довольный, сложил вещи в форменную сумку и покинул аудиторию. Один. За день я ни с кем на личные темы не разговаривал и не спешил сближаться ни с кем: пройдет минимум лет пять-семь, прежде чем эти дети будут представлять собой хоть сколько-нибудь приличных специалистов. Изломы так долго ждать не будут.

Первый учебный день закончился разборками с дворянской полицией. Мне предложили несколько вариантов для примирения, но мне не понравился ни один из них. Соглашусь, и Коробейников ни за что не признает свою ошибку, а только сильнее обозлится. Особенно, если он каким-то образом связан с работорговцами. Но я все же склонялся к тому, что он — друг бывшего ректора Агафонова. Или, как минимум, верный товарищ.

Какое счастье, что я своевременно получил заслуженный кровью и потом титул, который сразу отсекал большинство мелких проблем, которые могли тратить мое время зазря. У меня было двадцать четыре часа на принятие решения, какой вариант выбрать, и после, в случае моего молчания, представитель дворянской полиции решит самостоятельно.

Мой смартфон пиликнул, сообщая о пуш-уведомлении, а в нем — часть нового сообщения в мессенджере от Светы. Она со вчерашнего вечера заспамила мне весь мессенджер, но я спокойно в адекватные промежутки времени отвечал ей. Мне нужны были ее конспекты либо, если у нее не сохранились, то конспекты кого-то из ее знакомых. Так что послать ее далеко и надолго я не мог. Для этого была еще вторая причина — сумка ее матери до сих пор не найдена. Света сможет прикрыть меня, если что, пока я жду хороших новостей от Оли.

Я позвонил, устав от потока бесконечных сообщений.

— Привет. В первый учебный день умудрилась заскучать?

— П-почему это скучно? — с вызовом, но без агрессии возмутилась Света. — С чего ты это взял?

— У меня в чате восемьдесят шесть новых сообщений, и только одно из них не от тебя, — шутливо ответил я, не желая нечаянно задеть девичьи чувства.

— И от кого же то одно?

— От дворянской полиции.

Света поперхнулась, неудачно выбрав момент для того, чтобы сделать глоток воды (или чего другого).

— Как ты умудрился снова вляпаться во что-то?

— Ни во что я не вляпался, а сам отправил заявление в виртуальную приемную.

Я рассказал Свете о моих злоключениях на сегодняшней паре по праву и о бароне Коробейникове. Мне было интересно, сможет ли Света еще что-нибудь о нем рассказать, все-таки либо на первом, либо на втором курсе она точно сталкивалась с этим хмырем. Право — общая дисциплина для всех специальностей. Как и математика с историей и химией.

— Ооо... этот старый хрыч наверняка посчитал тебя простолюдином. Я слышала, что он озвездел, когда получил ненаследный титул. Он же бывший лучший юрист РИ или что-то в этом роде. Выиграл несколько громких дел. Ты бы был поосторожнее с ним. Среди его подзащитных есть двое или даже трое князей императорской крови. Против них даже светлейшему князю будет тяжело, если Коробейников пожалуется.

Я нахмурился, просчитывая последствия этого конфликта. Но где князья императорской крови, а где я? В Красноярске! А они — в Москве или в Петерграде. Короче, далеко. Смогу отделаться малой кровью. С учетом новой информации, я в отправил в дворянскую полицию, что на первый раз согласен на штраф и выговор виновнику, как мелкому проказнику. Притом штраф пойдет в казну, а не в мой карман.

— Спасибо за предупреждение. Учту-учту.

— Да не беспокойся сильно. После завтрашнего награждения тебя как минимум месяц никто не тронет, а там уж забудут. Главное не эскалируй конфликт. Кстати, легкого полета!

— Куда полета? И про какое награждение ты говоришь?

— В Москву, конечно! Завтра тебя и кого-то из СКИтов награждать будут за поимку работорговцев. Ты что, не знал?

— Впервые слышу. В Империале никаких приглашений нет.

— Напиши запрос в Дворец Торжеств и лучше вылетай до получения ответа. Если не явишься на награждение, потом реально проблем не оберешься.

— Я тебя понял.

— Подожди-подожди, я сейчас деду напишу. Он как раз уехал в аэропорт. Если не успели взлететь, то тебя возьмут на борт. Вряд ли ты сейчас сможешь купить билет на дневной рейс, а на ночном тяжело лететь.

— Спасибо. Я тогда домой за вещами и сразу же в аэропорт. Хорошо хоть живу рядом с академией.

Отключившись, я кинулся домой собирать чемодан. В сумке от костюма ничего не останется. Да и не готов у меня костюм — возьму парадную форму академии! Как удачно я ее вчера в химчистку на первом этаже отдал, а не оставил на выходные.

Я только-только влетел в лифт, как мне перезвонила Света, извиняясь, что частный самолет ее деда уже улетел и ради меня, естественно, обратно не повернут. Зато мне повезло найти место в экономе на ночной рейс, которые Света так ненавидела, судя по ее тону и длинным извинениям.

Могла бы не извиняться, все-таки если бы не Света, я бы вообще не узнал ни про какое награждение в Москве. Меня забыли добавить в рассылку? Или что? Технический сбой? На сайте Дворца Торжеств было указано это мероприятие и мое имя было в списке награждаемых.

Никакой запрос я делать не стал. Пусть мое появление станет сюрпризом для тех, благодаря кому я несвоевременно узнал о необходимости прилететь в Москву. Если конечно это на самом деле не технический сбой, что маловероятно.

— Агата, сообщи в химчистку, чтобы мне немедленно доставили мою парадную форму! — в приказном тоне я потребовал от ИИ, думая уже совершенно о других вещах.

До рейса оставалось меньше шести часов, а я купил эконом и не мог позволить себе прибыть в аэропорт позднее, чем за два часа до рейса. Одежда, обувь, документы... Всю «запрещенку» больше ста миллилитров я скинул в пространственный карман, который система безопасности аэропорта отследить не в состоянии. Зато у меня с собой будет нормальный шампунь и гель для душа. В условиях экстренного вылета мне не факт что удастся найти нормальную гостиницу.

В аэропорт я поехал не на такси, а на метро. Точнее такси я вызвал уже после того, как доехал до крайней станции, чем сэкономил себе прилично времени. Пока ехал, искал сначала хорошую гостиницу в часе пути от Дворца Торжеств, затем приличную, а после — просто гостиницу хоть какую, где я смогу переночевать в одноместной комнате и привести себя в порядок перед выходом. Хостелы с многоместными койками меня не интересовали. Нашел втридорога, зато в десяти минутах от Дворца. Были варианты незначительно лучше, но сильно дальше.

Удача, что я вчера не послал на три буквы Лисовскую, когда она пристала ко мне. Были такие мысли, были. И что бы я сейчас делал, не узнав о награждении хотя бы за... почти за сутки? Зная закидоны царской... точнее уже императорской семьи, я понимал, что обида на меня появится колоссальная.

Вылеающих, прилетающих и ожидающих в аэропорту оказалось видимо-невидимо, и я буквально локтями пробивался к нужному мне гейту. К моей удаче, мой чемодан сошел за ручную кладь, я сэкономил время на сдаче багажа. Если бы оделся подороже и посветил кольцом дворянина (которого у меня пока нет), то передо мной бы расступались. Но я оделся простенько, чтобы не привлекать внимание. Кто бы меня не подставил с награждением, он облажался.

___________________________________________

*ГОБР — гвардия одаренных быстрого реагирования (спец-полиция)

**Да, я в курсе, что в настоящем, реальном Красноярске метро есть только в мечтах красноярцев. Но в книге есть))

От автора:

Большая просьба поделиться впечатлением о прочитанных главах и поставить лайк. Обратная связь от читателей помогает продвигать книгу и радует автора)

Глава 4

Парадная форма, оставленная в пространственном кармане во время пути, даже не замялась ни в одном месте. Внимательно осмотрев ее, я не нашел ни одного залома. Умытый, гладко выбритый и наряженный в парадную форму под черным оверсайз плащом я был готов к выходу.

Оставалось примерно полчаса до начала, и я спешил, кинув чемодан в пространственный карман перед выходом. Мне было неизвестно, чем окончится мое появление в Дворце Торжеств — возможно, в гостиницу я больше не вернусь.

Я оставил на прикроватной тумбочки деньги за двое суток пребывания на случай, если мне выдастся возможность вернуться и хоть немного отдохнуть перед обратным перелетом. Лететь обратно снова придется в экономе, и я уже купил возвратный билет на девять вечера.

— Хорошего дня, Мирослав Анатольевич, — поздоровалась со мной менеджер гостиницы в квартирах, на минуту отвлекшись от контроля за электриком.

И вчера, и сегодня я был вынужден вырубить видеонаблюдение, чтобы не оставлять следов. В аэропорту и в гостинице я использовал документы оценщика Мирослава Геннадьева, чтобы устроить сюрприз врагу, если он реален. В видеонаблюдением в аэропорту ничего не поделать, но там я легко смешался с толпой в дешевой одежде с глубоким капюшоном.

Мой навык контроля электричества очень медленно рос, и тем не менее мне удалось выяснить, что я способен использовать ток разной мощности от совсем малого до мощного. Мне еще предстояло убедиться на опыте, насколько мощные электрические удары я способен использовать, и для этого мне нужна была подходящая тренировочная площадка.

Для проникновения в изломы мне нужно выполнить для подготовки два условия: прокачать бездну (выполнено) и дар электричества (в процессе). Бить изломных тварей микротоками по нервной системе — это бомба! Тушки без повреждений ценились выше, чем изрезанные или сожженые останки. И в то же время для защиты собственной жизни мне понадобится мощный ток.

Метров за пятьдесят до Дворца я скинул маскировочный плащ в пространственный карман и в парадной форме направился к главному входу. Столпилось так много народу, что мне удалось проскочить через замотанную, позволившую себе мгновение невнимательности охрану за спинами проходящей досмотр группы.

Оказавшись внутри, я окинул взглядом обновленный интерьер Дворца и попытался вспомнить, куда мне следовало идти. В прошлой жизни я множество раз был здесь на различных светских вечерах. На лестнице обнаружилась схема эвакуации при пожаре, и я обновил знания о расположении помещений и запасных выходах из здания.

Перед мероприятием буфет предлагал только безалкогольные напитки, и я не стал отказываться от бокала воды. То есть после награждения будет фуршет и, вероятно, не для всех. В ожидании начала я уткнулся в смартфон почитать новости и обнаружил непрочитанное уведомление в Империале, датируемое неделей назад. Кто бы сомневался? Это было приглашение на награждение!

Ну, хоть свое место узнал.

В зал пускали по электронным билетам, так что я понял, почему на входе в Дворец охрана оказалась такой вялой и невнимательной. Мне как раз пришел билет, и сотрудник Дворца пикнул куэр-код с моего билета считывателем на своем смартфоне. О том, что подставу с использованием Империала мог себе позволить разве что император, я предпочел не думать. Хотя мотив у Ивана был: между ним и мной, Виктором Теневским, сложились весьма странные отношения, и «обида императора» могла бы прижать мне хвост.

В зале выделенное мне место оказалось чуть ли не особенным: первый ряд у самой сцены, в самом центре ряда. То ли именно это место было мне распределено, чтобы «дыра» из-за моего отсутствия была как можно заметнее, то ли организатор подставы подготовил два плана: и на случай моего отсутствия, и на случай моего присутствия.

Зал постепенно заполнялся; я приветствовал соседей — как совершенно незнакомых мне людей, так и тех, чьи имена и лица я знал в прошлой жизни, — знакомился и представлял себя. В этой жизни я не буду молчать, прячась в чужой тени. Пусть меня знает каждая собака! И тогда никто не сможет бесследно стереть мое существование, безнаказано присвоив мои достижения.

Ведущий... граф Смольный (я с трудом вспомнил его лицо и фамилию — следовало бы подтянуть знания о живущих в империи дворянах) толкнул речь о какой-то олимпиаде, а я, сидя на первом ряду у него под носом даже заяндексить не мог, что же за олимпиада такая прошла в двадцатых числах августа. Ни Игоря, ни Ольги, ни кого-либо еще в форме СКИтов я так и не увидел. Может, просто не заметил?

Где-то меня все же поимели, но где? Граф Смольный по одному вызывал участников-победителей олимпиады, озвучивал краткую сводку их достижений и вручал подарочную коробку с одинаковым для всех содержимым. Описание содержимого я пропустил, пока задумался насчет подставы.

Кого-то объявил Смольный, и на сцену поднялась... она.

ОНА!!!

Катя... такая, какой я ее запомнил в нашу последнюю встречу в столовой зале ее дома. Копна черных длинных волос перевязана в хвост, и несколько узких прядей ниспадало на лицо. В красной форме столичного АПИКа, которую она из-за слабого здоровья никогда не надевала.

Я почувствовал себя совершенно расстеряным и дезоориентированным: откуда здесь Катя, и почему она выглядела так молодо? Это же ненормально. Ей должно быть на сегодняшний день под пятьдесят, а выглядит она чуть за двадцать!

Карман на брюках отчаянно вибрировал, и раза с десятого я нарушил распорядок, обнаружив смски от Ольги, волновавшейся, что я мог не прилететь в Москву. «ззал» написала Ольга, и меня осенило! Я сидел в первом зале, а награждение за поимку работорговцев проходило в третьем зале. Кто вообще придумал проводить два разных награждения в одно время, одно из которых — крупное?

Совершенно бесстыдно и невоспитано сделав фотку Кати, я в полуприседе со склоненной к коленям головой рванул к началу ряда и от стены чуть ли не бегом покинул зал. Реинкарнация Кати была не настолько важным событием, чтобы я предпочел сидеть в первом зале, а не бежать в третий, где меня ждали.

Мне понадобилось четыре минуты, чтобы оббежать по коридору все здание Дворца Торжеств, где по эвакуационному плану располагался зал номер три. Проскользив по мрамору до самых дверей, я рявкнул на охранника, пригладил пятерней волосы и вошел в третий зал, рассчитанный примерно на тридцать гостей. Он был гораздо меньше первого, но украшен не менее торжественно.

Еще один граф Смольный толкал высокопарную речь и на мое появление никак не отреагировал, как мне показалось сначала, но именно в эту минуту он назвал мое имя, пригласив подняться на мини-сцену.

— Светлейший князь Теневский... Виктор Олегович.

Я с большим достоинством прошагал к мини-сцене, поднялся и, получив приколотый к форменному синему кителю с золотым парадным оформлением нагрудный знак, пожал Смольному руку.

Сказав еще несколько слов, граф Смольный завершил церемонию награждания и покинул третий зал. Помимо меня, Оли и Лебедева Игоря присутствовали несколько незнакомых мне человек. Двое из СКИтов и шестеро из спецназа.

— Вы успели в последний момент, Ваша Светлость, — поприветствовал меня Игорь, подав руку.

Я пожал руку всем присутствующим, за исключением Оли. Ее приобнял за плечи. Среди спецназовцев также были две девушки и обе блондинки: одна с кудрявым каре, а вторая — с длинной косой.

— Приятно познакомиться с вами, — обратился я к спецназовцам, поскольку со всеми СКИтами я уже был знаком с той истории с изломом фальшивой луны. По крайней мере, все четверо меня знали в разной степени знакомства.

— У нас зарезервирована комната в ресторане «Монблан», — объявил Егор, командир группы спецназовцев, участвовавшей в освобождении пленных и захвате работорговцев. — Предлагаю твоим ребятам, Игорь, присоединиться к нам.

СКИты поддержали идею, а я был вынужден уточнить.

— Если в четыре, максимум в полпятого, я могу быть свободен, то с большим удовольствием. После четырех мне нужно ехать в аэропорт.

— Сейчас только полдвенадцатого. Вы успеете, Ваша Светлость.

— Зовите меня Виктор. Ни к чему официоз в свободной обстановке.

Довольные друг другом, мы вышли на улицу и распределились в три такси и оказалось, что я еду с тремя спецназовцами: Егором на переднем сидении и двумя девушками слева и справа от меня на заднем. Всем троим спецназовцам было порядка тридцати лет, так что в их компании я чувствовал себя максимально комфортно.

— Я Ира, — первой представилась девушка с косой.

— Наташа, — имя девушки с кудрявым каре.

— Виктор, — я пожал руку сначала той, что слева, а затем той, что справа. — Виктор. — Рукопожатие не было традицией для приветствия девушек, но другой вариант с поцелуем руки безбожно устарел, сохранив исключительно романтический смысл, что сейчас было совершенно не в тему.

— Виктор, — Егор обернулся. — Игорь упоминал, что твоя история с работорговцами сильно отличается от нашей. Расскажи с самого начала, что произошло.

Ооо... сколько уже раз я рассказывал эту историю разным людям! В этот раз я тоже не поскупился, но предпочел донести более полную историю, начав с моего прибытия на турбазу «Тайга» и заканчивая убийством Юли Агафоновой.

— А потом? — спросила Ира.

— А потом я кое-кому позвонил и рассказал о попытке продать меня на органы.

— И кому же? — спросила Наташа.

— А вот это, дамы, уже конфиденциальная информация. Же сью дезоле.

— Виктор, вы знаете французский? — как бы невзначай уточнил Егор. Его голос звучал подозрительно строго.

— Всего несколько фраз из разговорника. Я посчитал, раз уж мы едем во французский ресторан, то эта фраза будет уместна.

Посмеявшись, остаток пути мы проделали в бессмысленных разговорах исключительно для таймкила. Наше такси приехало вторым, и из третьего вышла Ольга с Игорем. Они тоже о чем-то разговаривали, но при мне резко замолчали. То ли это случайность, то ли таксисту это что-то слышать было можно, а мне нельзя. Бред. Мне заговоры уже везде чудились.

Французский ресторан «Монблан» или по-русски «Белая гора» оказался достаточно крупным заведением с отдельными комнатами для предварительного резервирования. Когда мы вошли, менеджер зала отправила следом за нашей компанией расторопного официанта с кипой меню и винных карт.

— Я готов сделать заказ, — не рассусоливая сказал я сразу же, как только сел. Рядом со мной сели Ольга и Яна, а Егор с Игорем — напротив нас. Круглый стол не только вместил одиннадцать человек, а также оставалось еще несколько свободных мест.

— Слушаю Вас.

— Говядина в красном вине, картофель со сливками без сыра и сырный соус для хлеба. На десерт молочное желе без посыпки. И ореховый кофе к десерту.

— Кок-о-вен, гратен дофинуа, сырное фондю, бланманже, и кафе нуазетт, все так?

— Все так, — подтвердил я и сообщил своим сотрапезникам. — Увы, не завсегдатай я. Услышу название, вспомню, а вот так, слету, не назову.

— Зачем убирать орехи из желе, если кофе все равно ореховый? Невкусные? — на ухо спросила у меня Ольга, и я беззлобно усмехнулся.

— Кофе орехового цвета, а не с добавлением орехов. Короче, эспрессо с чайной ложкой молока. По-французски он называется орехом... фундуком, вроде. Точно, фундуком.

Спустя два часа я вышел из комнаты и около туалетов столкнулся с Катей — девушкой в красной форме столичного АПИКа.

— Екатерина? — окликнул я девушку, раз уж столкнулся с ней. Вторую, тоже в красной форме, тупо проигнорировал.

— Верно. А вы... тот мужчина с первого ряда. Вы так срочно ушли, что вас было невозможно не заметить.

— Точно. Позвольте представиться, светлейший князь, Теневский Виктор.

— Орден мужества III степени?! — воскликнула вторая девушка, вперившись взглядом в мою грудь. — Прошу прощения, мое имя Верескина Диана. Мы с Екатериной одногруппницы и подруги.

— Приятно познакомиться с вами, леди. Я был вынужден покинуть ваше награждение. Из-за технической ошибки меня распределили в первый зал, когда мое награждение проходило в третьем. Поэтому я немедленно покинул первый зал.

— Ваша Светлость, позвольте уточнить? Вы же примерно нашего возраста, около двадцати лет, так как же вы получили орден?

— Возможно, вы слышали о недавнем аресте группировки работорговцев в Красноярске? Я был тем, кто внес значительный вклад в противостоянии с преступной группировкой, а также сообщил государственным службам, что привело к проведению успешного ареста и освобождению заложников.

— Потрясающе! — восхитилась Верескина, а Катя что-то максимально вежливо и тихоо пробубнила. Я даже не разобрал что, но понял: говорить со мной она не хотела или хотела в туалет и срочно.

Я не понимал своих чувств и поспешил свернуть разговор и распрощаться. Я ведь хотел забыть Катю, вычеркнув ее существование в новой жизни. Не искать с ней встреч, не узнавать о ее судьбе и не мстить за предательство, как какое-то ничтожество, неспособное удалить из своей жизни неугодного человека и идти в будущее с высоко поднятой головой.

Уходя, я подошел к менеджеру, объяснил ситуацию, что мне придется уйти раньше и, чтобы не мешать остальным, я заплатил счет через нее, а не через официанта. Но десерт оставить не съеденным я не мог. Настроение и так упало ниже плинтуса, а еще остаться без десерта? Нет уж!

К моему возвращению в зарезервированную комнату к моему месту уже подали молочное желе и кофе — до сих пор горячий. Так что не так уж много времени я провел за разговором с Катей и Дианой.

— Все в порядке? — спросила у меня Ольга тихо.

— Нормально.

Накрутив себя, я сделал глоток кофе и зашел в Империал, чтобы найти человека по фото, как я это сделал с Аней Лисовской, обнаружив ее на кладбище. Результат меня удивил, но я так и не понял, порадовал или наоборот огорчил.

Княжна Довлатова Екатерина Андреевна. Родилась шестнадцатого июня две тысячи четвертого года. То есть после моей смерти четырнадцатого сентября прошло почти сорок недель. Отец — князь Довлатов Андрей Анатольевич. Мать — княгиня Довлатова (Аркушева) Екатерина Семеновна. Семен Аркушев Катю под Довлатова в тот же день положил или на следующий? До моей смерти Катя и Довлатов точно не были знакомы, иначе я бы знал.

О дате свадьбы никакой информации не было, но я понимал, что все делалось в большой спешке. Не факт, что моя Катя — леди графского рода, выбрала княжеский титул вместо моего тогда еще баронского, а не стала жертвой амбиций собственного отца. Лучше бы меня предупредила об его планах, а не рыдала, отравив мне напиток сразу же после того, как я передал все найденные мною ингредиенты для ее лекарства. Я бы нашел способ прижать хвост Семену Аркушеву. Тогда у меня все еще были и репутация, и кое-какие связи.

— Это карма... — пробурчал я себе под нос, заблокировав экран смартфона.

Из-за недостатка внутренней информации мне было сложно поддерживать разговор, зато наслушался я много чего. Через несколько дней в Красноярске готовится к проведению нелегальный аукцион, и Егор рассчитывал на помощь СКИтов в проведении серии предварительных рейдов возможных продавцов.

Могла ли мне как-либо помочь информация о паленом нелегальном аукционе? Вряд ли. Зато я познакомился с новыми людьми и вкусно поел.

— Виктор, скажи, это ведь не первое твое награждение, верно? Какие еще награды ты получал? — спросила Наташа, и как бы я не был погружен в свои мысли, подловить меня не удалось.

Вообще... я получал орден святого апостола за закрытие трех черных изломов. Тогда было по-настоящему торжественное награждение, а сегодня... словно косточку, как подачку, кинули.

— Это первая.

— Так выпьем за то, чтобы не последняя! — растормошил опустившуюся гнетущую тишину Игорь, и я был ему за это благодарен.

От автора:

Большая просьба поделиться впечатлением о прочитанных главах и поставить лайк. Обратная связь от читателей помогает продвигать книгу и радует автора)