Брак по расчету

Глава 1

Тоскливый ноябрьский день все никак не желал заканчиваться. Лида ненавидела кафе с дурацким названием «Синьор лимон», в котором она работала, ненавидела жирного повара, вечно попрекающего ее грязной посудой, официанток-сплетниц, норовящих бросить окурок мимо специального ящика, пьяных клиентов, регулярно устраивающих в туалете полный армагеддон… И начальницу она свою не любила. Толстую, рыхлую, вредную и склочную бабу, взявшую ее на работу только потому, что уборщица требовалась срочно. Иначе бы она точно выбрала другую женщину.

Но этот день переплюнул все прочие дни. Если бы Лиде не нужны были деньги, черта с два она пошла бы сюда работать. В конце концов устроилась бы в какую-то контору или еще куда, мало ли. Вот только деньги ей нужны были срочно, лечение брата напрямую зависело от покупки дорогих препаратов, да и за койку в стационаре приходилось платить. Химиотерапия всегда была дорогой штукой…

Катя — высокая статная блондинка, официантка и периодический заместитель бармена, нарочно пнула ведро с водой, расплескав ее по полу.

— А ну убери эту дрянь! — скомандовала она, заставив Лиду, отмывающую кухню, подскочить на месте. Она пребольно ударилась головой о нарочно открытую дверцу шкафа, брошенную неряшливым поваром, и зашипела от боли и замерцавших звездочек перед глазами. Проклятая работа!

— Сейчас, — буркнула Лида, стараясь смести тряпкой то, что рассыпала из-за удара.

— Не сейчас, а немедленно! — заявила Катя, тыкая пальцем в ведро. Чем оно мешало, стоя в углу, Лида не знала, но думать об этом капитально не хотела. Возможно, Катя опять посралась со своим ухажером, и теперь вымещала свою злобу на ней, как на самом бесправном существе.

— Уберу, — отмахнулась она и выползла из-под столика, стараясь беречь голову от пакостной дверцы. Теснота на кухне царила неимоверная. Шкафы, тумбочки и весь инвентарь располагались по одну сторону прохода, а всякие мойки, печки и холодильники — по другую, рядом с окном и там, где подвели газовую и водные трубы. Над столом висел тот самый злополучный шкаф с посудой, о который она ударилась. Вроде как все правильно, но как доходило до уборки, то становилось капитально неудобно даже развернуться, не то, чтобы пытаться генералить.

— Ты еще не закончила? — повар Андрей, вроде не старый, но чертовский толстый, с трудом протиснулся в узкую входную дверь и недовольно посмотрел на недомытый пол.

— Я сейчас… там Катя воду разлила… — тихо выдохнула Лида, уже понимая, что скандал набирает обороты.

— Меня не интересует Катя, мне нужна чистая кухня, — отрезал Андрей и прошел к плите, оставляя грязные следы на светлом кафеле. Лида чертыхнулась под нос.

— Ты где там? — взвизгнула Катя, и Лиде пришлось быстро идти вытирать лужу, а после так же быстро спешить домывать кухню.

К ее счастью в кафе зашел кто-то из клиентов, и Катя поспешила его обслужить, оставив издевательства на потом. Зато Андрей бросил в горячую сковороду кусочки мяса, даже не думая накрыть ее крышкой, и брызги масла попали на руки Лиды. Девушка зашипела и дернулась, попутно сбила поднос с котлетами и каким-то салатом… Все это посыпалось на пол под громкий мат Андрея и выскочившей официантки Розы. Розе было на Лиду плевать, но вот то, что ей теперь нечего нести клиентам, вызвало целую бурю негодования.

Лида уже поняла, что стоимость этих блюд вычтут из ее зарплаты, но в данный момент ей хотелось выйти в туалет и смочить ожоги холодной водой, поскольку на руках уже начинали выступать красные пятная, обещающие перерасти в волдыри. Еще немного — и придется бежать в аптеку за мазью от ожогов… Она слушала громкий крик, постепенно мысленно отстраняясь от происходящего, и понимала, что это ее последний рабочий день здесь. Лучше бы пошла в Мак, авось уже немного бы выгреблась. Но это проклятое кафе было в разы ближе к дому, к тому же, она могла отпроситься в любой момент навестить брата в больнице… Сережка совсем плох стал, врачи не давали никаких прогнозов…

— Что здесь за бедлам творится? — ну вот, теперь еще и начальница явилась.

— Виктория Михайловна, наша уборщица не справляется со своими обязанностями, — тут же наябедничала подбежавшая Катя.

— А еще испортила новый заказ, — добавил Андрей, колыхая грузными телесами.

— Вообще-то это с твоей сковородки на меня масло брызнуло, и я дернулась, — Лида показала руки с волдырями, но ее проигнорировали. Все, даже начальница. Впрочем, Виктория Михайловна с самого начала относилась к ней скорее как к попрошайке, чем как к работнику. Мол, тебе позволено работать у нас, так пользуйся нашей милостью.

— Мне надоел этот цирк каждый день, — холодно заявила она, скривив губы на холеном лице. Лида отметила слишком яркую красную помаду, совершенно не идущую к бледному после холода улицы лицу. Теперь начальница походила на вампиршу. Толстую, откормленную вампиршу, натянувшую на свои телеса шубу, хотя морозов еще не предвиделось. Черная шуба была показателем статуса, как и дорогие серьги и кольца, украшавшие Викторию Михайловну каждый день. — У тебя постоянно случаются какие-то казусы. Мы терпим убытки. Поэтому сегодня твой последний рабочий день. Не умеешь, так не берись. Катя, рассчитаешь ее потом.

Тем временем вернулась Роза и заявила, что кто-то наблевал в туалете. Лида мысленно пожелала наблевавшему сожрать все обратно, но поплелась отмывать сортир, уже представляя себе масштаб работы…

Уходила она домой в тяжелейшем раздрае. С одной стороны, Лида устала терпеть издевательства и просто скотское отношение. Она была даже не прислугой, а добровольной рабыней для Виктории Михайловны и ее коллектива. С другой стороны, деньги все еще были нужны. Завтра стоило сходить к Сережке и узнать, как он там. А еще, сколько понадобится лекарств и каких. И что скажет врач… Матери было некогда, она взяла вторую работу и теперь периодически дежурила по ночам, чтобы хоть как-то вытянуться из этого болота. А Лида… она уже не знала, за что хвататься.

Она собрала все вещи, получила сильно урезанный расчет, пересчитала деньги и шустро выскочила за дверь не прощаясь. Не хотелось даже разговаривать с этими людьми. Лида повертела головой в поисках круглосуточной аптеки — обычные закрылись еще в восемь вечера, а сейчас на часах уже было начало одиннадцатого. Проклятое кафе работало девяти, но когда это клиенты уходили ровно в девять? Порой могли и до полуночи засидеться, ужираясь выпивкой и щипая за тощие зады официанток.

Свернув на соседнюю улицу, она наконец нашла искомую аптеку, быстро купила себе мазь и, поставив на лавочку сумку, смазала волдыри на руках. Поскольку она не смогла оказать себе помощь сразу, то волдыри налились противной жидкостью внутри и чесались, как проклятые. Лида побоялась их расчесать во сне, так как могла занести себе инфекцию. А это все лишние траты и так жалких крошек зарплаты… Девушка вдруг поняла, что теперь осталась и без этих капель в денежном море, и банально разревелась, размазывая слезы по лицу. Холодный ветер отрезвил ее, заставляя прекратить истерику. Лида смахнула слезы с лица и вдруг почувствовала, что сзади нее кто-то есть. Она резко обернулась, готовься стукнуть незадачливого грабителя тощей сумкой, желая спасти хотя бы эти крохи.

— Вам нужна помощь, не так ли? — вкрадчивым голосом спросил мужчина, рассматривая перепуганную девушку. — Если вам нужны деньги, то это можно устроить.

— Что? Вы за кого меня принимаете? — Лида ошарашенно оглянулась назад, но как и ожидалось, в такое позднее время шататься по холоду прохожие не желали. Помощи ждать было неоткуда. — Я честная женщина, в проститутки не иду! — она развернулась и почти бегом припустила по улице, надеясь как можно быстрее оказаться дома. Вот только незнакомец явно бегал намного лучше нее, усталой за день. И уже через минуту перехватил ее за плечо.

— Мое предложение никак не касается проституции, — несмотря на быстрый бег говорил он спокойно, не задыхаясь и не отдуваясь.

Лида удивленно оглянулась, пытаясь понять, что именно ее смущает. То, что некий тип преследовал ее на улице или то, что тот выглядел несколько не похожим на местных гопников и наркоторговцев. Одет он был в добротную длинную теплую куртку, пах тонким ароматом наверняка дорогого одеколона, да и в целом производил впечатление скорее делового человека, чем бандита. Те бы не церемонились — удар по голове — и безвольную жертву быстро запихают в машину. И не было бы уже никакой Лидии Миловановой…

— Что вам нужно? — Лида попыталась рассмотреть лицо мужчины, но свет единственного на всю улицу фонаря не позволил этого сделать.

— Пройдемте, поговорим. Не бойтесь, ничего криминального. Никакой проституции, наркотиков и подобного, — мужчина приглашающе махнул рукой в сторону улицы.

Девушка поежилась от порыва холодного ветра, но все же шагнула за ним. Пожалуй, это было даже интересно — что такого ей могут предложить не криминального и безопасного посреди ночи.

— Вы уж меня простите, но так получилось, что я некоторое время наблюдал за вами, — начал издалека мужчина.

— Шпионили, значит, — фыркнула Лида, сдерживая желание почесать обожженные руки. Она нервно сжала ручки сумочки, надеясь, что до мастерского ограбления не дойдет.

— Не совсем. Сначала я чисто случайно увидел вас в этой забегаловке… Зашел туда на поиски одного человека и вот так вышло. Дело в том, что я ищу жену.

— Ваша жена алкоголичка и вы разыскиваете ее по барам? — понимающе кивнула Лида, вспоминая свое невеселое прошлое. Она прекрасно знала, как алкоголь убивает семьи и разрушает любые отношения.

— Нет, я еще не женился. Но активно ищу ту, которая станет спутницей моей жизни. Ну так вот, ваша кандидатура показалась мне идеальной… — мужчина сделал какой-то странный жест, но Лида не смогла рассмотреть его в темноте. По дороге проехала машина, ослепив девушку ярким светом фар.

— Кхм… вам не кажется, что все это похоже на фарс? Среди ночи за мной гонится незнакомец, чтобы сообщить, что моя кандидатура ему подходит в жены? Вы очередной пранкер, верно? Развелось дебилов… — Лида нервно передернула плечами. — Ну, давайте, показывайте, где тут ваша скрытая камера? Или ваш дружок шарится по кустам и снимает нас на телефон?

— Ох, извините, я на самом деле не представился, — мужчина церемонно склонил голову, что заставило Лиду удивленно хмыкнуть. Обычно парни так не делали. Или же она слишком плохо знала парней. — Меня зовут Виктор Кольски. Возможно, вы слышали обо мне?

— Не припомню, — буркнула девушка, уже начиная жалеть, что согласилась поговорить. Нужно было идти домой, постараться успокоиться и выспаться, а завтра начинать искать новую работу. Желательно официальную, чтобы у нее были хоть какие-то гарантии в жизни.

— Вы, наверное, далеки от бизнеса, — вздохнул Виктор. — Ну что ж, давайте познакомимся нормально и поговорим, как приличные люди в тепле, — он указал на черный автомобиль с тонированными стеклами.

Лида вздрогнула, но все же представилась:

— Лидия Милованова.

— Очень приятно, — мужчина отключил сигнализацию и открыл перед нею заднюю дверцу. — Прошу, садитесь и спокойно поговорим. Я вам назову свои условия, вы скажете, подходят они вам или нет и выставите в ответ свои.

— Ладно, — Лиде показалось, что она добровольно заходит в ловушку, но все же она пригнулась и уселась на мягкое темное сидение. В голове сами собой вспыхнули сводки новостей об изнасилованных и убитых женщинах, о похищениях, о рабстве… Она попыталась подавить панику, но получалось откровенно плохо. Вот так все и начинается — сначала ты садишься в машину к незнакомцу, а потом твой труп находят закопанным в овраге или разобранным на запчасти на помойке.

Виктор, видя, что она совсем побледнела, уселся рядом, и не думая никуда ехать. Он решил сгладить неловкое знакомство и порылся в карманах. Увы, ничего способного успокоить девушку он не нашел, поэтому сунул ей в руки сигарету.

— Я не курю, — отмахнулась Лида, но сигарету взяла, чтобы просто смять в пальцах.

— Вот и прекрасно. Я тоже не курю, но мои деловые партнеры любят травить себя дымом, а я, как уважающий их хозяин, не могу им отказать в этой малости. Итак, кое-что общее у нас уже есть, — подмигнул ей Виктор. — Давайте проясним ситуацию. Дело в том, что я не так давно приехал в этот милый городок Вильск и очень хочу наладить здесь сеть магазинов и ресторанов. Беда в том, что местный «хозяин» — человек весьма старомодный, я бы даже сказал… консервативный…

Она некоторое время помолчал, будто собирался с духом.

— Наверняка вы понимаете, Лида, что хозяин города не мэр и не избранная «народом» партия. Но имени его я пока называть не стану, ни к чему вам это знать. Он и решает, сможет ли здесь закрепиться новый человек или нет. Но беда в том, что для того, чтобы ему понравиться, необходимо обладать некоторыми важными качествами. И одного из них у меня нет — я не женат. Не являюсь ячейкой общества, чтоб ему…

Лида слушала тихий, но какой-то проникновенный голос и постепенно успокаивалась. По крайней мере, ее не собирались убивать или насиловать, а все остальное можно выдержать.

— Поэтому я ищу жену в кратчайшие сроки. Связываться с охотницами за кошельками мне не хочется, брать светских шлюх тоже не охота. Мне нужна спокойная домашняя девушка, не задающая лишних вопросов, которая сможет наравне со мной посещать некоторые мероприятия и присутствовать при заключении сделок.

— И вы решили, что для этого подхожу я? — Лида пораженно задохнулась. — Но я…

— Вы нуждаетесь в деньгах, а это главное. Деньгами я не обижу. С момента заключения помолвки вы получите карту с очень большим лимитом и сможете тратить эти деньги на ваше усмотрение. Вы — достаточно адекватная, но терпила. Это плохо, но поправить можно. Это во-вторых. А в-третьих, вы весьма симпатична на лицо даже без тонны косметики и не пользуетесь вонючими духами.

Против воли у Лиды вырвался истеричный смешок. Подумать только, ее выбирали по запаху, как самку какого-то животного! Она зажала рот рукой, все еще чувствуя себя выбитой из колеи настолько, что невозможно было даже собраться с мыслями.

— То есть, вы выбрали меня потому, что у меня аллергия на духи? — наконец смогла она внятно сформулировать свою мысль.

— Простите, об аллергии мне ничего не известно, поэтому если вы согласитесь, то прошу назвать мне те марки, которые вызывают у вас реакцию, чтобы их не было в моем доме, — довольно церемонно ответил Виктор.

— Подождите, это точно не шоу, снятое на скрытую камеру? — Лида оглянулась, но ничего, кроме стандартного видеорегистратора, не увидела. Больше камер не было. Или же они так искусно спрятаны, что она просто не могла их заметить.

— Да нет же, я говорю на полном серьезе. Я искал простую нормальную девушку, похожую на человека, а не на обезьяну, с которой не стыдно будет выйти в свет, но достаточно скромную, чтобы не крутить шашни на стороне и не позорить меня перед всем высшим светом. И не задающую лишних ненужных вопросов. Которая не будет лезть в мой бизнес и мои дела, не станет устраивать истерик из-за телефона не того цвета и прочего бреда.

— И почему вы так уверены, что через некоторое время я не испорчусь и не потребую себе голубой телефон? — не выдержала Лида. — Деньги портят людей.

— Голубой? Это интересно… — протянул Виктор со смешинкой в глазах. Только теперь Лида поняла, что глаза у него темно-карие, почти черные с какими-то странными отблесками. Но она списала эти отблески на свет фонаря, рекламы и фар. — А вообще потому, что я не дурак и навел о вас некоторые справки. У вас больной брат, мать с нервным срывом, ваш отец умер два года назад от цирроза печени. Прочие ваши родственники живут очень далеко отсюда и не общаются с вами. Вам нужны деньги, причем срочно и много. Получить столько вы не сможете ни на одной работе, если только не станете президентом страны, но вам это не грозит. Мне срочно нужна жена. И я считаю, что это очень выгодное предложение — вы получаете брак и полное иждивение для себя и родственников, я получаю открытые двери в кабинет нужного мне человека и начинаю здесь работу. Опять же я получаю прибыль, часть которой будет доставаться вам.

— Все слишком гладко получается, — покачала головой Лида. — Что, если я не подойду вам как человек или женщина? Что, если ваш этот «хозяин» города откажется с вами сотрудничать? Что, если бизнес не принесет вам денег, и вы разоритесь? Городок у нас маленький, народ не богатый…

— По первому пункту — разберемся по ходу дела. Возможно, я тоже не подойду вам как человек или мужчина, — Виктор странно усмехнулся одними уголками губ. — Но тысячи людей живут с нелюбимыми, скованными отсутствием денег или жилплощади, совместными детьми и прочими обстоятельствами. И как-то находят компромиссы. Насчет всего остального — это не ваши заботы. Ваше дело приходить со мной на переговоры, миленько улыбаться, болтать с дамочками и демонстрировать кольцо на пальце.

— Вы так говорите, словно бы уже все решено, — Лида вдруг поняла, что раскрошила несчастную сигарету себе на колени и в сумку, но еще хуже — на пол машины. От ужаса она чуть не задохнулась. Сейчас ее будут убивать за порчу дорогущего имущества. Но Виктор, казалось, вообще не замечал нервных движений ее пальцев.

— Если вы еще сомневаетесь в моей честности… то думаю, нужно дать вам время, Лидия… Скажем… до завтра? — предложил Виктор, взглянув ей прямо в лицо.

Лида кивнула от неожиданности, сама не понимая, что уже фактически согласилась. Если этот человек обещал помочь с деньгами для лечения Сережки, то можно и согласиться. В конце концов, что ждет ее в будущем? Бессмысленная грязная тяжелая работа, какой-нибудь такой же задерганный на работе мужик, порой пьющий и дебоширящий, дети или один ребенок, такой же замученный нищетой и бессмыслицей жизни, стареющая мать с расшатанными нервами… Теснота квартирки, вечный жилищный вопрос, вечные поломки старой техники, вечное недовольство друг другом… И мысль о том, что ей выпал шанс вырваться из порочного круга немного кружила голову.

— Но я ведь буду должна что-то еще делать… кроме как сидеть с вами на переговорах, — наконец подала голос она. — Не бывает все так просто, как кажется на первый взгляд.

— Да все то же, что делают обычные супруги. Можете ходить по магазинам, в кафе, только не в эту забегаловку… можете готовить ужин, правда, я чаще всего буду приходить поздно ночью или рано утром, поэтому готовьте только на себя.

— И все? Ужин, магазины, кафе? — поразилась Лида.

— Ну что еще… не знаю, чем там занимаются порядочные жены олигархов? — хитро ухмыльнулся Виктор. — Но сразу предупреждаю: никаких тусовок, никаких вписок, никаких чужих мужчин в вашей жизни быть не может.

— Я не пью, — холодно отрезала Лида. — Ненавижу пьяниц и алкоголь. Вообще не пью. И не заставляйте. Но мужчины… как быть с курьерами, доставщиками пиццы или там на улице кто-то спросит дорогу?

— Это все ерунда, — отмахнулся Виктор. — Я имел в виду никаких измен, гулек, ничего, что может опорочить мое имя после брака.

— Без проблем, мне все это не нравится. Так что со своей стороны я могу гарантировать полное отсутствие измен и всего такого. Я вообще не сильно интересуюсь интимной стороной жизни.

— Вот как? — мужчина приподнял бровь. — Неразделенная любовь?

— Хуже, — буркнула Лида. — Три года совместной жизни с одним человеком. Постоянные скандалы, обвинения, ревность. А еще он говорил, что я бревно и холодная, как лягушка. Так что после этого мне ничего не нужно. Вы можете спать с кем угодно — я прекрасно понимаю, что с вашим положением в обществе все может быть, так что ни на что не претендую. Лишь бы меня не беспокоили.

— Раз вы так уже все распланировали, то я так понял, что вы соглашаетесь на сделку? — хитро прищурился Виктор.

Лида вынужденно кивнула.

— Но мне нужно еще немного подумать. Просто… переварить, понимаете?

— Что ж, давайте я вас отвезу домой, а завтра поговорим, — он извлек из кармана визитку и впихнул в руки Лиды. — Позвоните, если надумаете что-то конкретное. Но не затягивайте. Сами понимаете, девушек много, многие захотят на это теплое место.

— Я… хорошо, — Лида едва не скомкала визитку, но постаралась сдержаться и затолкала ее в сумочку.

— Называйте адрес, сегодня я побуду добрым таксистом, — Виктор пересел на водительское сидение, и Лиду снова охватили сомнения.

С чего бы это ему отвозить чужую девушку домой, да еще и бесплатно? Нет, понятное дело, что он рассчитывает на согласие, чтобы все планы осуществились, но если она откажет? И домой как раз не хотелось. Дома ее ждали полкастрюли холодных макарон, пустая квартира, поскольку мать снова была на работе, тишина и одиночество. И ничего хорошего.

— Я не хочу домой, — тихо ответила она, понимая, что снова будет сидеть на продавленном старом диване, листать семейный альбом, смотреть на фотографии брата и рыдать. Просто потому, что уже никогда не будет так, как раньше. И даже если Сергей вылечится… что вряд ли… то он навсегда останется инвалидом. В его голове будет если не опухоль, так дыра. Он уже не сможет бегать с нею наперегонки, не сможет весело играть на пикнике в лесу, не будет радоваться каждому дню… Не найдет девушку, не женится и не станет полноценным взрослым человеком. Он навсегда повиснет тяжелой ношей на ее шее и на шее матери…

— Все так плохо? — обернувшись, Виктор отметил совершенно расстроенную собеседницу и покачал головой. — Что ж, тогда предлагаю провести знакомство немного ближе. Не будете против, если я отвезу вас к себе домой? Только ради всех богов не ходите в подвал.

— Вы там прячете трупы ваших предыдущих жен? — попыталась отшутиться Лида, вспоминая сказку о синей бороде. А ведь и правда, чем черт не шутит. К тому же она никак не могла определить возраст своего нового знакомого и потенциального мужа. Он казался балансирующим на грани между тридцатью и сорока, но был будто из прошлого века. А быть может, и позапрошлого. Слишком вежливый при общении с девушкой из низов, слишком странный и слишком порядочный даже на вид. Настоящий современный бизнесмен просто бы матерно предложил ей перепихон.

— Нет, я там занимаюсь фотографией по старинке, и свет может испортить мою работу. Поэтому лучше туда вообще не заходить, если только вы не захотите разделить мое увлечение, — спокойно ответил он, заводя мотор.

— Я подумаю над этим. Фотография — это здорово, — вздохнула Лида и зевнула. Она и забыла, насколько вымоталась и устала. И поскольку прямо сейчас ее никто потрошить не собирался, тело не выдерживало постоянных переживаний и хотело отдохнуть.

— Тогда поехали, — кивнул мужчина.

Лида прислонилась к окну и сама не заметила, как задремала.

Глава 2

— Вставай, соня, приехали.

Лида с трудом открыла глаза, убаюканная мерным ходом авто. Подумать только, она умудрилась заснуть в машине незнакомца. Ну ладно, немного знакомого человека. Причем человека с множеством недоговорок и тайн, знающего о ней если не все, то достаточно много. А это ее слегка настораживало.

Девушка невольно поморщилась и поспешила выползти из авто, пригибая голову. Насколько она поняла, машина была весьма дорогой, но ни в марках, ни в классах она не разбиралась, кое-как отличая трамвай от троллейбуса и иномарку от запорожца. Так что оценить по достоинству транспорт не смогла.

Оказывается, приехали они к весьма уютному двухэтажному особняку почти за городом. Лида плохо знала окрестности, предпочитая не заходить так далеко от дома. Но судя по всему, это был новый квартал «для богатых», где могли позволить купить себе жилье и землю только очень зажиточные горожане. Она оглянулась на высокий бетонный забор и кованные ворота, сейчас уже запертые. Машина стояла во дворе перед гаражом. Рядом с воротами оказалась караулка, в которой сидел то ли солдат, то ли охранник, а на пороге застыл еще один такой же мужчина в форме. В темноте разобрать девушка не смогла и только бестолково мялась на одном месте, до ужаса боясь сделать что-то не так. Только сейчас до нее начало доходить, что весь произошедший разговор — правда, а не розыгрыш для шоу. Никто бы в своем уме не стал для банального пранка арендовать настолько дорогой дом и нанимать охранников.

— Дима, принимай гостей, — обратился к охраннику Виктор. — Это Лидия…

— Петровна, — представилась девушка, не понимая, зачем он разыгрывает этот фарс. Человек, знающий о болезни ее брата, должен знать и ее отчество.

— Лидия Петровна Милованова, кандидатка в жены, — как ни в чем не бывало закончил представление Виктор. — А это Дима или Дмитрий Евгеньевич, мой начальник охраны. По всем вопросам прошу обращаться к нему.

— Абсолютно по всем? — невинно поинтересовалась Лида.

— По всем, что касаются покупок, еды, поездок куда-либо, ремонта и прочего… — пожал плечами Виктор. — Прошу, — он распахнул дверь, заставив Лиду резко побледнеть. Черт побери, она добровольно шагала в неизвестность.

Она вошла в короткий коридор, закончившийся входом в небольшую залу. Дальше с одной стороны лестница вела на второй этаж, а с другой была пара дверей в какие-то иные помещения. Лида боялась ступать на дорогой ковер, изображающий какой-то диковинный коричневый цветок с узорами. Она застыла на пороге, рассматривая дорогую мебель — весьма изящный диван, три кресла рядом, посередине небольшой чайный столик. У стены рядом с окном стояла почти пустая книжная полка. На подоконнике в горшке рос кактус с большим розовым цветком.

— Ничего не бойся, тебя здесь никто не покусает, — Виктор обвел рукой все это великолепие. — Справа дверь ведет на кухню, но там обычно готовят ребята из охраны. Я предпочитаю кафе и рестораны. Готовить мне некогда. Следующая дверь — ванная. Рядом там кладовка и все такое. На втором этаже спальни и еще одна ванна с туалетом. Моя комната в конце, остальные гостевые. Можешь выбрать любую чтобы переночевать, потом разберемся.

— Мне бы умыться и это… ну в туалет… — неловко махнула рукой Лида, радуясь, что хозяин дома не любит множество статуэточек и прочей хрени, которую обычно показывают в фильмах о богатеях. Она вряд ли смогла бы гарантировать целостность чего-то хрупкого и невероятно дорогого.

— Поднимайся на второй этаж, первая дверь слева — ванная, — подсказал Виктор. — Я пока поговорю с ребятами. Если что-то нужно, спустишься.

Лида вдруг отметила резкий переход на «ты», но ничего не сказала. Просто поспешила последовать указаниям.

Закончив с туалетом и умыванием, Лида оглядела ванную. То, что она была шикарно обставлена, не отменяло всеобщей простоты. Все стояло на своих местах — станки и гель для бритья, какой-то крем, флакон с одеколоном с тем самым тонким ненавязчивым и не раздражающим запахом, расческа и дезодорант. Ничего лишнего. Лида сама не знала, что она хотела бы найти в ванной Виктора. То ли следы зверского убийства прошлых женщин, то ли следы их присутствия. Но ничего такого не находилось, даже в шкафчиках лежали банальные полотенца, туалетная бумага и зубная паста с одинокой щеткой. Типичная холостяцкая берлога.

Правда, в мусорной корзине нашлась бумажная салфетка со следами крови, из-за чего сначала Лида похолодела, едва не выдав свой ужас взвизгом, а потом посмотрела на станки для бритья и облегченно выдохнула. В доме было как минимум трое мужчин, кто-то из них брился и порезался. Правда, на лице Виктора никаких порезов не было, но кто сказал, что не порезался один из охранников? Она ни к одному не подходила так близко, чтобы досконально рассмотреть лицо, а сидящего в будке вообще видела только в виде силуэта, поэтому ничего гарантировать не могла. Но все же… Вряд ли бы охранники брились на втором этаже, он же «хозяйский» или как там правильно говорят?

Девушка еще раз пристально осмотрела все, но кроме моющих и мусорных пакетов самого маленького размера в шкафчике под раковиной ничего не нашла. Казалось, будто перед ее приходом ванную тщательно отмыли. Точнее, не перед ее приходом, а перед приходом Виктора, если правильно расставлять приоритеты. Наверняка таких девушек здесь бывало по пять штук за неделю, если не больше, поэтому ее никто бы не брал в расчет. А вот хозяин дома может и люлей выписать за грязную ванную и обилие мусора. Интересно, кто вообще убирает дом?

— Ты там в порядке? — голос Виктора за дверью заставил ее очнуться.

Лида тяжело вздохнула и пригладила растрепавшиеся волосы влажной ладонью.

— Да, сейчас выхожу, — она быстро открыла дверь, побаиваясь разозлить своего нового знакомого. Называть его будущим мужем пока просто не поворачивался язык.

— Выбрала уже себе комнату? — переодетый в домашнюю одежду Виктор выглядел еще более странно. Будто бы ему было неловко за желтую футболку и светлые песочные бриджи. Будто это вообще не его одежда.

— Еще нет, — Лида тряхнула головой, отгоняя сонную муть и глупые мысли. Хозяин такого дома может хоть в семейниках ходить, никто ему и слова не скажет. — Пусть будет та, что слева, — она ткнула пальцем почему-то вправо, поняла, что окончательно запуталась в планировке дома и опустила глаза. Вот прямо сейчас ей скажут, что такой дуре здесь не место и найдут на замену какую-нибудь умную женщину. Например, директора какой-то компании. Или сисятсую модель плюс сайз, которые ныне очень популярны.

— Отлично, проходи, — Виктор посторонился, и только теперь Лида отметила, что у него темные волосы. Не совсем черные, но и не коричневые. Темный каштан, как назвали бы подобного цвета краску для волос. Когда-то ее мать покупала такую, чтобы скрыть раннюю седину и делать вид, что это ее родной цвет.

Когда за нею закрылась дверь «теперь уже ее комнаты» Лида устало огляделась и поставила сумку на ближайший стул. Комната казалась нежилой. Нет, в ней не было ни грязно, ни пыльно, просто она была стерильной. Без лица. Будто бы в ней никто никогда не жил и не собирался. Как в гостинице, где меняются сотни постояльцев. Слишком чисто, слишком тихо, слишком стерильно. Обычная односпальная кровать, обычный письменный стол у окна, обычное кресло, обычные стулья, расставленные в каком-то определенном порядке. Обычный небольшой шкаф, в который она повесила свою старую куртку. Все такое обычное и безликое… Ни тебе картины, ни какой-то безделушки, ни рисунка, оставленного ребенком, ни оброненной заколки. Ничего. Словно бы эту комнату исследовали на предмет улик да так и оставили без ничего.

Лида боязливо прошлась по паркету, но пол даже не скрипнул. Натертый до блеска, он тоже был безликим, идеально коричневым. Идеально никаким. И это уже начинало пугать Лиду. Обычно в жилых домах раньше или позже появлялись хоть какие-то признаки наличия хозяев. А здесь… ничего. Безликая типичная ванная, безликая комната… Все есть, но этим всем не пользуются. Она припомнила запечатанный дезодорант и вздохнула. Можно, конечно, списать все на то, что Виктор только-только купил этот дом, что еще не успел обжиться, но… не бросить грязный носок мимо корзины для белья, не стряхнуть случайно пепел мимо пепельницы, не распечатать дезодорант, не насорить в комнате? Такого быть не могло. Или же она слишком привыкла к тому, как живут простые люди из низов, а настоящие представители высшего общества живут именно так? В стерильных безликих комнатах, меняют дома, как носки, переезжают по первой прихоти и не видят смысла заставлять дом ненужными вещами? Быть может, именно так и нужно жить? Не засираться хламом по самые уши, не хранить тонну барахла, не складировать на балконе ненужные вещи, а просто оставить чистый дом…

Лида припомнила, что и сам Виктор тоже был каким-то безликим. Если так подумать, то его лицо в памяти девушки смазывалось, хотя она его видела совсем близко в машине и очень четко в хорошо освещенном коридоре возле ванной. Видела до мельчайшей черточки, отлично помнила темные глаза, нос неправильной формы (сломал в драке?), бледное лицо… Но сложить весь паззл Лида так и не могла. Она плюхнулась на кровать и с удивлением отметила, что под белым постельным бельем прячется жестковатый ортопедический матрас. Но думать обо всех этих странностях ей уже не захотелось. Усталое тело отрубилось, стоило только прикрыть глаза.

Глава 3

Просыпаться без будильника было странно. Лида открыла глаза и в первую секунду едва не заорала от ужаса, обнаружив над собой чужой идеально белый потолок, а не потрескавшийся в их старом доме. Сначала она подумала, что ее похитили ночью, но потом вспомнила вчерашний день и быстро подорвалась с места. Увы, все это ей не пригрезилось. Она действительно находилась в доме некоего эксцентричного богача, желающего заполучить себе в жены «не такую, как все» девушку.

Лида подошла к окну и отдернула персиковые шторы без узора. Снова все никакое. Никакой индивидуальности. Ничего личного. Это уже начинало бесить. На подоконнике ничего не было, даже захудалого тощего кактуса. Окно выходило во двор, но там росли редкие деревца неопределенного вида, безлистые поздней осенью. За забором виднелся второй такой же особняк, правда, покрашенный в зеленый цвет, а вместо окна на нем красовался балкон с кадками для цветов, в данный момент пустыми.

Внезапно Лида ощутила сильную боль в животе и тихо согнулась помолам.

— Проклятье, только не сейчас, — пробормотала девушка, вдруг понимая, что именно сейчас ее критические дни были совершенно не к месту. Увы, ее дражайший организм не оценил степени стресса и постоянной нервотрепки, а потому решил устроить персональную экзекуцию почти на неделю раньше.

Лида судорожно бросилась к сумке в поисках заветной прокладки и натолкнулась взглядом на небольшое пятно на постели. Идеальная кровать вдруг стала резко не идеальной. Она приобрела индивидуальность, вот только хозяин дома вряд ли обрадуется подобной порче имущества. Дрожащими руками Лида принялась стягивать простынь. Потом подумала, что стирать одну простынь будет глупо. В конце концов стоящая в ванной стиральная машинка умещала пять килограмм белья, значит, нужно ей обеспечить хоть какую загрузку. Не вручную же тут стирать…

Когда она вытащила весь ком постельного, то вдруг оказалось, что в такую рань Виктор уже не спит. Или еще не спит. Но Лиде было глубоко не до его ранней побудки. Она невольно опустила взгляд вниз, придерживая кипу постельного и стараясь вписаться в дверь со всем этим богатством.

— Что это ты удумала? — вздернул бровь Виктор. И вдруг принюхался, как самый настоящий зверь.

— Я тут… нечаянно испачкала… я не хотела… — залепетала Лида, стискивая проклятый комок и надеясь, что успеет хотя бы переодеться.

— Понятно. Я поищу, во что ты сможешь переодеться, — Виктор отвернулся и зашагал прочь в дальнюю комнату.

— Я все постираю и уберу, — вдогонку ему крикнула Лида, но тот сделал вид, что не слышит. — Я же не нарочно… оно само так… я не рассчитывала.

Она поняла, что оправдывается в пустоту и рывком открыла дверь в ванную, запихала в стиралку постельное и быстро отыскала порошок. Подумать только, она в чужом доме уже распоряжается… Впрочем, нужно было еще разобраться с собственной одеждой, на которую протекло больше.

— Не спеши включать, — Виктор над ней завис со стопкой идеально выглаженной одежды. — Это вещи моей бывшей жены. Размер может не подойти, но на первое время сойдет.

— Бывшей жены? — недоверчиво переспросила Лида, не понимая происходящего.

— Да, бывшей, — терпеливо повторил мужчина. — Она решила, что сможет безнаказанно тянуть с меня огромные суммы, рискуя сорвать все контракты. Когда я сказал, что не собираюсь оплачивать настолько большие траты, она решила, что нам не по пути. Ну так что, берешь или брезгуешь? Они чистые, я просто хранил… на всякий случай.

— Беру, — Лида сцапала стопку и прижала к животу. — Не мог бы ты выйти?

— Без проблем. Как переоденешься, спустись к Диме, он отвезет тебя за покупками. И да, твоя карта, здесь тридцать тысяч, — на крышку стиральной машинки он положил пластиковую банковскую карту с прикрепленной к ней бумажкой с пин-кодом.

— Тридцать тысяч рублей? — удивленно переспросила Лида. Данная сумма не казалась ей «полным иждивением», как вчера обещал Виктор.

— Долларов, переведенных в рубли. На первое время тебе хватит, — Виктор закрыл дверь с той стороны.

Несколько секунд Лида молча стояла, тупо глядя на кусок пластика, лежащий перед нею. Она даже представить не могла такую огромную сумму, доставшуюся ей в полное распоряжение. А после принялась стаскивать с себя испачканную одежду, решив ее постирать вместе с постельным. Она даже не подумала, что ее колготки не белые, а бежевые и могли полинять. Все мысли девушки крутились вокруг карты с деньгами и того, что нужно срочно поехать в больницу и узнать, какие лекарства она может купить на эту сумму.

Брюки бывшей Виктора оказались маловаты, поэтому Лида просто решила не париться, а пойти в своих джинсах, а после купить себе запасные колготки и все необходимое. И часть привезти из дому. К ее счастью, Виктор все же отличался разумом и не предложил ей чужого белья. Да и не влезла бы она в одежду настолько худенькой женщины. Модель была, наверное, не иначе.

Взглянув на себя в зеркало на дверце шкафа, Лида так и не смогла понять, что именно заставило Виктора обратить на нее внимание. Невысокая, имеющая несколько лишних килограммов, но не полная, она никогда не была красавицей, по крайней мере, ей никто никогда не говорил, что она красивая или хотя бы симпатичная. Обычная шатенка, серая мышь, как говорят в народе. Антон как-то говорил, что она обыкновенная. Хотя Антон много чего говорил, вот только ничего хорошего не сказал ни разу. Он и жил-то с нею только потому, что другие девушки ему «не давали». А Лида велась на все эти сказки о любви. Велась первые полгода, дальше мучилась и пыталась выбраться из засосавшего ее болота. Любовь оказалась таким же враньем, как и наличие квартиры, и желание учиться. Последние студенческие годы Антон лишь пил и гулял, изменяя направо и налево. Лида ушла сразу, как только все поняла, но он еще долго ел ей мозги, пытался вернуть, писал и кричал под окнами, что она никому такая больше не нужна. Порченная, некрасивая, фригидная и безразличная. А Лида решила, что лучше такая, но одна, чем раскрепощенная и с рогами на голове и триппером между ног. Поэтому их отношения закончились весьма бурным приездом патруля полиции, когда Антон устроил вопли на тему «порешу-зарежу». Особо ему ничего не сделали, но мозги вправили, а один сосед пообещал пристрелить из охотничьего ружья, если он еще раз начнет орать под окнами. Так что в чувства и любовь Лида не верила, но надеялась, что у Виктора хотя бы хватит такта не афишировать свои гульки и не угрожать ей убийством. Впрочем, если ее здесь убьют, о ней вообще никто не узнает. Закопать кого угодно в саду и посадить сверху дерево ничего не будет стоить таким крепким ребятам, как охранники Виктора… А ведь их тут больше, чем двое.

— Что у вас случилось? — у ванной остановился искомый Дмитрий собственной персоной.

— Обычные женские недомогания, — нехотя пояснила Лида. — Мне нужно будет съездить за одеждой и навестить брата в больнице, это можно устроить?

— Конечно, — кивнул начальник охраны. Лицо его оставалось непроницаемым и не читаемым. Лиде вдруг показалось, что этот человек тоже знает всю ее подноготную. И даже не просто знает, а именно он собирал всю информацию о ней и передал Виктору. Иначе и быть не может.

— Только сперва нужно что-то перекусить… — вздохнула девушка.

— А вот с этим у нас проблемы. У Виктора Валерьевича вдоволь только виски и коньяка, — слегка скривил губы в улыбке начальник охраны. — Но я постараюсь что-то организовать.

— Неужели он здесь ничего не ест?

— Он по ресторанам питается, зачем ему тут готовить. А мы себе в основном доставку заказываем, — Дмитрий направился к лестнице, и Лиде ничего не оставалось, как пойти за ним.

На завтрак они соорудили на скорую руку яичницу. С одеждой Лида тоже разобралась достаточно быстро, купив в ближайшем маркете несколько запасных трусиков, упаковок колготок и запасные носки на всякий случай. А вот с больницей так просто разобраться уже не получилось.

В больнице всегда витал этот особый запах безнадежности. Смесь запаха болезни, разложения, антисептиков, хлорки, чьих-то духов и еды. Гремучая смесь. Лида поднималась по лестнице на уже ставший родным третий этаж и втайне надеялась на чудо. Что вот сейчас доктор выпишет новое лекарство, она его купит, Сережа примет и ему станет лучше. Что деньги на карточке волшебным образом приблизят выздоровление брата. Пусть он будет не идеальным, пусть он будет даже не таким, как все, но хотя бы отчасти здоровым…

Но чуда не случилось. После разговора с медсестрой, а после и лечащим дежурным врачом Лида вышла вконец измочаленной. Да, она купила какие-то лекарства, но судя по тому, что это были в основном капельницы и какие-то витамины, бороться за ее брата уже не будут. Доктор так и сказал «счет пошел на дни». В голове Лиды медленно тикал таймер. Дни. Сколько этих дней есть у Сережки? Пять? Десять? Может быть, двадцать? А может, три? Или вообще день?

Она нашарила в сумочке телефон, посмотрела на время, но звонить матери не решилась. Не сейчас, когда та по голосу поймет, что все плохо. Поэтому Лида решительно засунула телефон обратно, решив, что нужно съездить домой за зарядкой и вещами.

Дмитрий встретил ее у машины, и судя по его взгляду, он все понимал. Начальник охраны молча распахнул дверцу и даже бровью не повел, когда непривычная к подобному транспорту Лида стукнулась головой о переборку и чертыхнулась. Девушка поспешила захлопнуть дверцу и вытереть стекающие слезы. Лиде не хотелось показывать свою слабость перед охранником, но ничего с собой поделать она не могла. Ей действительно нужны были деньги, вот только сейчас уже наступила та стадия болезни, когда деньги уже ничего не решали. Точнее, они могли помочь лишь поддержать Сережу, но никак не вылечить его.

— Где же ты раньше был, Виктор? — грустно пробормотала Лида, понимая, что встреть она этого чудака на полгода раньше, то все проблемы бы решились. Вот только чуда не произошло.

— Что вы говорите? — переспросил Дмитрий, хотя наверняка все прекрасно слышал.

— Говорю, поехали в продуктовый, нужно купить вам еды домой, — Лида постаралась взять себя в руки. В конце концов она не бог. И даже не ангел. Она ничего не могла сделать, только сидеть и ждать. Но сидеть и ждать без дела у нее не получалось. Хотелось выдрать из головы мысли вместе с мозгом, чтобы не думать о том, что однажды она увидит Сережку не в больничной кровати, а в гробу.

Глава 4

Виктор вернулся домой только вечером. Не успел он войти в прихожую, как почувствовал необычайно вкусный аромат. В душе что-то странно всколыхнулось, но он постарался унять свои эмоции. Эмоции слишком опасны, особенно когда могут его выдать. И нельзя расслабляться даже дома, поскольку еще неизвестно, что именно ждет его. Хватит, утром чуть не выдал себя, всего лишь учуяв обычную кровь. И ведь не птенец уже давно, чтобы так срываться…

Войдя на кухню, откуда и доносились весьма вкусные запахи, он удивленно уставился на сидящего за столом Дмитрия, уплетающего пышные румяные пирожки.

— Добрый вечер, шеф! — бодро отозвался служивый и указал на большое блюдо: — Берите, не пожалеете. Ваша Лидия Петровна просто Марья-искусница.

— Скажете такое, — Лида обнаружилась у плиты, достающая противень с очередным шедевром. В фартуке и смешных толстых рукавицах для плиты — одной голубой с зайцем, а другой красной с медвежонком — она выглядела слишком по-домашнему. — Угощайтесь.

— Спасибо, я не голоден, — с трудом выдавил из себя Виктор, желая сбежать из этой идиллии. Зря он вообще пошел на это. Девчонке нужен нормальный мужик, который будет жрать ее пирожки и борщи, который не станет прятаться от нее и кидаться на нее каждый месяц, учуяв кровь. Зря он вообще выбрал эту домашнюю девочку. Взял бы какую-то курицу, едва способную открыть холодильник… Но таких куриц у него уже было слишком много. Они набили оскомину, они раздражали своей тупостью и манерностью, постоянными требованиями и своим наигранным поведением. А Лида не играла. И это почему-то подкупало.

Виктор развернулся и вышел, оставив домашнюю идиллию своему начальнику охраны. Даже если Лида замутит с ним… это будет лучше, чем измена с каким-то мажором. По крайней мере, Димка не вынесет сор из избы.

— Чего это он? — Лида опустила противень на плиту и удивленно уставилась на захлопнутую дверь.

— Наверное, опять что-то с бизнесом не клеится, — авторитетно заявил Дмитрий.

— Тогда давайте угостим ваших ребят, пропадут же пирожки, — предложила Лида. Сытый начальник охраны показался ей теперь более человечным, и даже его почти выбритая голова уже так сильно не пугала. А то по началу вообще был похож на бандита.

— Давай, только я сам им вынесу. Им пост покидать нельзя.

Насколько Лида поняла, Дмитрий жил в особняке Виктора круглосуточно, а остальные парни менялись, уезжая по домам. У них были семьи, в отличие от Дмитрия и Виктора. И вот два старых холостяка вполне неплохо уживались — Виктор на втором, а Дмитрий на первом этаже. Виктор не ограничивал своего главного командира, а тот не наглел, так потихоньку и жили. Как говорится, в тепле, с хорошей зарплатой и с минимальным риском для жизни. В подробности бизнеса Виктора охранники не вдавались, считая, что это не их дело, лишь бы зарплату исправно платил и с бандитами не связывался. Да и Лиде Дмитрий посоветовал не влезать в хозяйские дела. Ее задачей было поддерживать имидж приличной супруги приличного человека.

Когда Дмитрий вышел с пирожками для ребят, Виктор внезапно влетел на кухню.

— Пойдем со мной, — коротко рыкнул он, ухватив Лиду за руку.

— Эй, поаккуратнее! — вдруг выкрикнула она, обалдев от такого отношения. То вежливые песни пел, а теперь таскает ее, как куклу. — Я тебе не шлюха с улицы! Их будешь таскать.

— Извини, — вдруг тут же отступил Виктор, с удивлением заметив гневные огоньки в глазах Лиды. Прежде покорная девушка вдруг показала характер. — Нужно поговорить.

— Говори тут, у меня пирожки могут подгореть, — Лида указала на духовку. Теперь после ее вмешательства кухня уже не была стерильной и прямо идеальной. Теперь в ней витал запах еды, а не алкоголя и моющего. Теперь на столе красовалось блюдо с пирогами, рядом заваривался в заварнике «настоящий черный чай», который она еще ни разу в жизни не пробовала, по словам Дмитрия. А еще на пол капнуло несколько капель вишневого варенья, которое Лида использовала как начинку.

— Ладно, хорошо, — Виктор вдруг резко изменился, Снова стал тем самым добрым дядюшкой, что очень не понравилось Лиде. И настолько резкие перемены в поведении, и странные перекосы. — Я бы хотел, чтобы ты подобрала себе более подобающую одежду.

— Чем плоха моя одежда? — Лида никак не поняла, что именно за тараканы гуляли в хозяйской голове, поэтому теперь ожидала всего, чего угодно.

— Ты одеваешься слишком просто. Моя жена должна выглядеть более презентабельно, — пояснил Виктор.

— Ну и куда мне наряжаться, позволь спросить? — уперла руки в бока Лида. — Я сегодня побывала в двух магазинах, в больнице и в аптеке. Нигде из этих мест никому не было дела до моей одежды. И вообще, я пока что еще не твоя жена. Вот когда у меня будет штамп в паспорте, тогда буду наряжаться. А так ты еще выгонишь меня под зад ногой, что я тогда буду делать?

— Я не собирался выгонять тебя, — тихо проронил Виктор и вдруг уселся за стол и потянулся к пирожкам. Покрутил один в руках, словно бы держал перед собой невиданную диковину.

— Ой, все вы так говорите. Мой бывший тоже сначала не собирался. Сладко пел о любви, а потом перевел шарманку на то, что я больше никому не нужная такая. Уже ныне не девственница, не красотка, не путана в постели, да еще и с проблемной семьей.

— Я в курсе о подвигах твоего бывшего, — Виктор поморщился. — Но сама понимаешь, то он, а это я. Мы разные люди…

— Слушай, Виктор, — Лида решила не церемониться и сразу расставить все по местам, — ты тоже темная лошадка. Откуда я могу тебя знать, если мы с тобой познакомились меньше, чем сутки назад? С чего ты решил, что я буду доверять росказням сумасшедшего богатея? Откуда я знаю, чем ты на самом деле занимаешься? У тебя дом пустой, будто не люди живут, а пришельцы какие-то. У тебя на кухне нет никакой жратвы, а твои охранники питаются пиццей и лапшой, вон полная мусорка коробок. Спасибо хоть яйца покупать не забываете. Половина дверей твоего дома закрыта на ключ, я так понимаю, от меня. Во дворе у тебя только сейчас посажены новые деревья, откуда мне знать, что под ними не закопаны твои враги или бывшие любовницы? Что мне еще думать о тебе, если я ничего не знаю?

Виктор несколько секунд слушал отповедь с каменным лицом, а после расхохотался. Искренне, аж до слез. Лида смотрела на него во все глаза, не понимая, что такого сказала. Она ведь на самом деле беспокоилась о собственной безопасности и жизни, а он просто смеялся над ее страхами и опасениями.

— Прости, — он прикрыл рот ладонью, будто бы боялся, что выпадут вставные зубы, и смахнул слезы с глаз. — То есть, ты считаешь, что я чокнутый мафиози, который закапывает врагов на заднем дворе?

— А что я еще могу подумать, глядя на это все? Может, дом такой чистый потому, что ты постоянно кровь замываешь, — не выдержала Лида. — Да у тебя ни соринки нет нигде.

— Я вызываю клининговую службу через день. Как раз была вчера днем.

— И не выбросила мусор из ванной, — парировала Лида. Виктор нахмурился.

— Ты о чем?

— У тебя там в ванной окровавленные бумажки лежат. Кто-то порезался, когда брился. Так что сделай замечание своим уборщицам или его сделаю я. Или сама буду убираться везде. Я умею, — Лида смотрела на то, как вытягивается лицо Виктора и наслаждалась его реакцией.

— Не нужно. Пусть работают профессионалы. Моя жена не должна быть замечена в… грязной работе.

— Поздно, я уже работала «на грязной работе». И продавцом была, и уборщицей. Все, кто захочет об этом узнать, узнают в любом случае. Как и ты.

— Хорошо, я понял тебя. Ты можешь убирать в доме, когда захочешь, но не будешь ходить в закрытые комнаты, — нашел компромисс Виктор.

— Отлично, трупы своих врагов будешь сам выносить, — согласилась Лида. Ей понравилась эта пикировка, даже настроение слегка поднялось и отступили кошмарные мысли о скорой смерти брата.

— Будет исполнено, моя дорогая, — Виктор церемонно поклонился, словно бы снова примерил вчерашний образ интеллигента.

— Так, теперь нам с тобой нужно решить следующий вопрос — родственники. С моей стороны это мать. Я ей скажу правду — выхожу замуж по расчету, нам нужны деньги, тебе нужна девчонка для украшения собой застолий. Что скажем твоим родственникам? Боюсь, они не одобрят такой союз.

— Им уже давно все равно, — отмахнулся Виктор с таким лицом, будто бы у него только что спала гора с плеч. Лида удивленно следила за мелькающим перед носом пирожком. Есть Виктор не ел, только крутил его из стороны в сторону, как она вчера сигарету. Тоже нервничает?

— Им плевать на тебя или они умерли? Я же должна хоть что-то о тебе знать.

— Они давно умерли и больше никогда нас не побеспокоят, — мужчина наконец понял, что слишком примелькался и укусил пирожок. Вишневое варенье потекло ему на пальцы. — Много начинки положила.

— Так вкуснее, — Лида внимательно следила за тем, как он жует. Она хотела понять, нравится ли Виктору ее готовка, но у того было такое лицо, будто он грызет старый сапог бомжа. — Ладно, не нравится, не мучайся. Жуй свои ресторанные разносолы. Я же понимаю, что ты не привык есть что-то домашнее.

— Все нормально, — Виктор мучительно проглотил кусок пирожка и слегка закашлялся. — Ты хорошо готовишь, просто я… ладно, это не то, о чем бы мне хотелось сейчас говорить.

— Если ты болен и тебе нужна специальная диета, я могу готовить диетические блюда. Как раз купила овсянку и все такое. Говорят, полезно для желудка, — Лида открыла верхний кухонный шкафчик, теперь заставленный пачками и коробочками с крупами, сахаром, солью и прочим кухонным добром.

— Я сам разберусь со своей диетой. А тебе все же рекомендую подобрать подходящий гардероб. Совсем скоро мне придется представить тебя как свою невесту в высшем кругу, и тебе нужно найти что-то приличное.

— Хорошо, завтра я схожу в магазин, — согласилась Лида.

— Поедешь с Дмитрием, — перебил ее Виктор.

— Ты боишься, что я сбегу, или боишься, что меня пристрелят твои конкуренты?

— Все вместе, — Виктор уставился на Лиду со странным выражением лица, словно бы видел на ее месте призрака. — Видишь ли, современные деловые отношения могут сильно меняться в зависимости от принятых решений. Я принял решение жениться очень быстро, поэтому… некоторые люди могут захотеть убрать препятствие. Убить меня сложнее, тебя — проще, поэтому начнут с тебя. А пока я найду другую девушку, сделка уже сорвется, и мое место займет кто-то другой.

— Все настолько серьезно? — поразилась Лида.

— Более чем. Ты не представляешь, о чем идет речь. Поэтому прошу тебя — будь осторожна. Я понимаю, что ты не привыкла к опасности, к охране, к машинам… но тебе придется привыкнуть. Или отказаться от брака.

— Пока отказаться не могу, — Лида погрустнела. — Мой брат… в общем, доктор сказал, что доживает последние дни. У меня еще есть надежда спасти его. И я сделаю все, чтобы потом не корить себя над его могилой. И воспользуюсь этим шансом.

Виктор взглянул на нее с неким уважением в глазах.

— Я рад, что не ошибся в выборе. Надеюсь, когда-нибудь ты и ко мне будешь относиться точно так же.

— Только если это будет взаимно. И давай договоримся — без грубостей. Мы специально не бьем, не пинаем, не толкаем и не хватаем друг друга, только если нечаянно или от пинка будет зависеть наша жизнь, — она показала руку, на которой уже начали проступать синяки. — Я не поклонница насилия в семье.

— Извини, я не нарочно. На меня иногда находит, поэтому я запираюсь у себя. Поэтому если ты хочешь безопасности, то просто не беспокой меня в такие моменты, — Виктор невольно потянулся к ней, но тут же убрал руку.

— Я согласна с этим, но сейчас ты начал первый, выскочив в этом состоянии, — Лида помассировала синяки. Теперь к ожогам добавилось еще и это. Ну почему у нее все не может быть нормально?

— Сильно болит? — Виктор кивнул на ее руки.

— Терпимо. Мазь помогает. Ладно, давай закончим с пирожками, — Лида вернулась к духовке.

— Знаешь, на этой кухне не готовила еще ни одна женщина, — вдруг сказал Виктор, глядя на то, как Лида переворачивает пирожки на другой бок. Аккуратно, с помощью деревянной лопатки, купленной сегодня же. Что-то в душе болезненно ныло. Действительно хотелось получать удовольствие от этого простого времяпровождения. Хотелось наслаждаться бытом и знать, что ты всегда можешь получить нечто большее. Но увы, пока он мог лишь рассчитывать на ее лояльность лишь из-за финансовых проблем.

— Ну что ж, приятно хоть где-то быть первой, — Лида захлопнула духовку и смахнула упавшую на глаза прядь. От жара ее лицо раскраснелось, на лбу выступили капельки пота.

— В общем, завтра не забудь сходить за одеждой. Возьми несколько платьев, иногда нужно быть женственной.

— Лучше деловые костюмы. Я же приду на деловую встречу, так что должна быть в форме.

— Костюмы… что ж, возьми и костюмы. И удобную обувь. Я вижу, ты не носишь каблуки, так что подбери что-то подходящее.

— Сейчас самые подходящие это сапоги. Резиновые, — Лида откинула штору и указала на начавшийся дождь. Бурая лужайка во дворе превратилась в форменное болото. Что творилось за забором и представлять было страшно. Как только заканчивался район богатеев, так дорога превращалась в сплошной ком грязи.

— Ничего, можно переобуться в уборной, — подмигнул ей Виктор. — Многие светские дамы так делают. Только для этого тебе понадобится помощница, чтобы забрать твои вещи.

— Служанка, что ли? — поразилась Лида.

— Нет, помощница. Девушка, которую можно нанять как раз для таких случаев. Я подумаю об этом, — Виктор поднялся с места и положил пирожок на стол. — Спасибо за угощение, но тебе пора спать. Завтра будет тяжелый день.

Лида проводила его взглядом, так и не поняв, что именно такого тяжелого будет завтра. А после покосилась на пирожок, задумчиво глядя на след от зубов. Ей показалось, или все же с ними что-то не так? Виктор не похож на человека, у которого нет денег исправить прикус или вставить себе зубы. Тогда почему он прикрывал рот, когда смеялся?

Глава 5

После разговора с матерью Лиду уже не радовали ни покупки, ни возможность их совершать без оглядки на ценник. Нет, она, конечно, выбирала то, что ей подходило и то, что не слишком облегчит карман Виктора, понимая, что в случае чего успеть бы убежать живой, пусть и без дорогих тряпок. Но на душе все равно скребли кошки.

Масла в огонь добавил и Виктор, встретив их на пороге в весьма паршивом настроении.

— Что это еще такое? — он недовольно указал на чемодан на колесиках, который притащила Лида, набив его одеждой, кое-какими личными вещами и всяким нужным барахлом.

— Мои вещи, — с вызовом ответила она, решив отстаивать свой чемодан до последнего.

— Я же сказал купить новое, — гнул свою линию Виктор.

— А я купила, вон Дмитрий несет, — Лида ткнула пальцем в охранника, взявшего пакеты.

— И почему это он несет легкие пакеты, а ты тащишь тяжелый чемодан? — Виктор явно хотел до чего-то докопаться, но Лида решила не сдаваться.

— Потому что это мои. Личные. Вещи, — отрезала она и потащила чемодан к лестнице.

— Виктор Валерьевич, да оставьте ее, она двужильная, — махнул рукой Дима, занося в дом пакеты.

С улицы пахнуло сыростью, Виктор поморщился и закрыл дверь. Он недовольно глянул на то, как Лида, пыхтя и ругаясь, тащит наверх чемодан, хотел было помочь, а потом осекся. Если уж с Димой они не разобрались насчет тяжелого чемодана, то с ним она скорее всего и вовсе встанет в позу. Так что пусть тащит. Помучается и попросит помощи.

Но Лида помощи не попросила. Она молча втащила чемодан на второй этаж и спокойно докатила его до своей комнаты, где взялась разбирать милые сердцу вещицы. То, что было частью ее жизни, ее воспоминания и прошлое, а теперь и настоящее. И, возможно, будущее. Достала старенький ноутбук и положила пока на кровать. Займется им позже.

Виктор постучался в ее комнату через час, решив, что девушка уже вполне остыла для разговора и способна адекватно воспринять новость. Он вошел, как только Лида открыла дверь и посторонилась, и поставил на стол коробочку.

— Это помолвочное кольцо. Надевай. Так твой статус в этом доме будет ясен до свадьбы, — холодно проронил он, стараясь не смотреть на свою будущую супругу. Проклятье, почему у него все не как у остальных? Почему даже темные жители этого города имеют право на счастье, а он — нет? И почему хотелось сделать все по другому, намного лучше, но что-то не позволяло?

Лида молча посмотрела на черную бархатную коробочку, пожала плечами и открыла ее. Внутри лежало золотое кольцо с прозрачным камнем, достаточно большим и заметным. Она достала его и покрутила перед глазами, понимая, что ее за такое кольцо разберут не то, что на запчасти, а на органы.

— Это же… это дороже, чем даже если меня продать, — пораженно заявила она и взглянула на Виктора. — Ты же понимаешь, что за эту цацку меня закопают в ближайшей подворотне?

— В твоих интересах больше не ходить по подворотням, — отмахнулся Виктор. — Знающие люди поймут, а остальным ничего знать не надо.

Лида примерила кольцо — оно оказалось великовато и сползало с пальцев. Виктор ругнулся и слегка сжал его в ладони, заставляя деформироваться.

— Ты что, как супермен, да? Гнешь металлы и все такое? — Лида недоверчиво взглянула на Виктора.

— Тебе лучше не знать, — буркнул тот, — надевай и носи не снимая.

— Мне что, и спать с ним? Мыться тоже? Вдруг я его утоплю в ванной? — заартачилась Лида. Столь ценную вещь она не могла принять, ощущая себя чуть ли не проданной. Это кольцо действительно стоило больше, чем ее органы, если ее, конечно, кто-то захочет продать. Лиде не хотелось думать о том, сколько Виктор потратил денег на него. И становилось дурно от того, что ей теперь за такую дороговизну отвечать.

— Дома можешь снимать, — согласился Виктор, — но на улице, а особенно на деловых встречах ты будешь его носить. Кстати, следующая встреча завтра в семнадцать ноль-ноль, так что ты нужна мне в это время. Весь остальной день можешь делать что хочешь.

— Хорошо, завтра в пять я в полном твоем распоряжении, — согласилась Лида и таки надела кольцо. Теперь оно было ей впору, но слегка согнутый металл все же не давал покоя.

— Теперь дальше. Я договорился в загсе, нас распишут через четыре дня. Это самый ближайший день, который я смог выбить. Время пока уточняется, поэтому ничего не планируй на среду.

— Ну да, завтра и послезавтра выходные, — согласилась Лида, чувствуя себя так, будто бы вокруг нее взметнулся смерч и потащил ее против воли куда-то в неведомые дали. Через четыре дня она станет женой совершенно чужого и абсолютно равнодушного человека.

— …поэтому если ты передумаешь, то делай это до среды, — часть речи Виктора она пропустила мимо ушей.

— Я не передумаю, — холодно заявила Лида, глядя Виктору прямо в лицо. Теперь она уже смогла его запомнить, и он не казался ей каким-то чужим. Да, лицо симпатичное, но не более того. Не кинозвезда. И даже на виске есть тонкий шрамик, слегка задевающий бровь. И как это она раньше его не замечала?

— Отлично. Можешь купить себе платье и что там еще нужно.

— Обязательно платье? — спросила Лида, понимая, что она не готова быть настоящей невестой для этого человека.

— Как хочешь. Хоть панковскую косуху надень, мне все равно. Лишь бы не голая, это все-таки государственная организация, — Виктор на стул не сел, а просто упал. Было видно, что он устал, но все еще держался на сплошном упрямстве.

— Я подумаю над твоим предложением, — холодно отрезала она и почему-то добавила: — Я поговорила с матерью.

— И как? — почти равнодушно отозвался Виктор.

— Как всегда она услышала совсем не то, что я сказала. Она лишь поняла, что я выхожу замуж, поэтому обиделась, поскольку я «устраиваю свою личную жизнь вместо того, чтобы думать о Сереженьке», — последнее Лида произнесла плаксивым тоном. — А я только о нем и думаю. Думаю целый день, уже голова лопается.

— Не волнуйся, я помогу тебе с братом… в любом случае, — Виктор потер лицо, пытаясь снять напряжение.

— Даже если он умрет? — Лида покачала головой и подошла ближе. Сгорбленные плечи Виктора так и просили массажа или хотя бы доброго прикосновения, но она боялась нарушить ход его мыслей. И боялась обидеть своим невинным жестом.

— Организуем похороны в лучшем виде, — грустно вздохнул Виктор. — Теперь вы станете и моей семьей тоже, поэтому я обязан буду заботиться о вас.

Лида все же не выдержала и коснулась его напряженного плеча. Словно бы потрогала камень. Но этот жест Виктора чем-то задел, поскольку он коснулся ее руки, то ли пытаясь сбросить, то ли удержать. Или сам не знал, чего хотел, да так и сидел некоторое время, прикрыв глаза.

— Я принесу бумагу, нам нужно обсудить условия нашего брака, — наконец произнес он, будто очнувшись ото сна.

— Может быть, лучше поговорить завтра утром? — предложила Лида. — Ты устал, я тоже, мы сегодня оба нервные и злые. Тебе нужно поспать и вообще просто отдохнуть.

— Завтра будет деловая встреча с… Нестором Константиновичем. Поэтому завтра мне нужно будет привести тебя и себя в порядок. Кстати, тебе нужен новый нормальный телефон, а не эта пукалка. И завтра мы его купим. Так что придется разбираться с заметками для контракта сегодня, — пояснил Виктор.

— Не знаю, чем тебе не нравится мой телефон, — Лида достала из кармана кнопочную звонилку и глянула на время. Оказывается, уже почти семь часов вечера, она и не заметила, как прошел этот бурный день. — Он со мной прожил уже семь лет и собирается жить дальше.

— Давай не будем выносить друг другу мозги из-за этой ерунды? — предложил Виктор. — Я куплю тебе нормальный смартфон, ты его будешь брать для вида на встречи, а в остальное время хоть с телефона-автомата звони.

— Да мне особо и звонить некуда. Ты все время занят, твоя охрана и так возле меня денно и нощно, из больницы сами позвонят… если что-то случится, — Лида поморщилась от мысли о том, с какой именно новостью могут позвонить из больницы. — Мать тоже на работе сутками, может, сегодня отоспится. Не буду ее тревожить.

Виктор вышел и вскоре принес несколько листов А4 и пару ручек. Лида удивилась, поскольку считала, что подобные вещи можно было и не писать от руки. У нее был ноутбук, у Виктора тоже что-то должно было быть, да хоть бы и в его комнате, в которую она до сих пор не имела возможности попасть. Но вместо этого он собирался по старинке переводить бумагу.

— Пункт первый. Имущество, — произнес Виктор и записал на листе. — В случае моей смерти или иных непредвиденных обстоятельств ты не претендуешь на мое движимое и недвижимое имущество, взамен получаешь выплаты, которых хватит тебе на всю оставшуюся жизнь. Если же ты начнешь претендовать на наследство, то выплат лишаешься. Это понятно? — он быстро записывал свои слова изящным почерком.

— Да. Встречное условие — ты не претендуешь на квартиру, в которой я прописана и живу с матерью и братом. В случае моей смерти, смерти брата или мамы, или даже всех нас вместе, квартира отойдет родственникам, если их найдут, или же государству, — заявила Лида, прекрасно понимая, что ради квартиры эта афера вряд ли бы затевалась, но богачи зачастую не знают меры, и Виктору однажды может захотеться заполучить себе и их скромную двухкомнатную квартирку. Не для жизни, а на продажу или для каких-то махинаций. Поэтому она решила обезопасить себя на всякий случай.

— Отлично, с имуществом разобрались. Насчет мелких вещей — за всякую ерунду я судиться не буду, телефоны и прочая мелочь останется тебе в любом случае, как и все твои вещи, которые ты сюда притащила, — Виктор выразительно посмотрел на пузатый чемодан.

— Без проблем, — пожала плечами Лида.

— Все подаренные тебе драгоценности и украшения останутся у тебя, — добавил он и черкнул об этом пометку. — Все то, что ты купишь для дома — мебель, украшения и прочее, останется в доме. Я же вижу, как тебя мучает пустота… — он обвел рукой комнату. Благодаря стараниям Лиды комната из безликой уже превращалась в ее комнату. Появились стопки старых конспектов на подоконнике, шкаф заполнился одеждой, на столе воцарилась парочка любимых чашек. Постепенно комната наполнялась нужными и близкими вещами.

— Хорошо. Но если я что-то куплю для своего дома, то оно останется у меня.

— Да, ты можешь покупать вещи и для своего дома и своих родственников, — кивнул Виктор, — и я не буду претендовать на них и возвращать их себе. Я не мелочный. Теперь дальше.

Он дописал новые условия и внимательно взглянул на Лиду.

— Ты обязуешься выполнять некоторые мои требования, не касающиеся нарушения законов. Среди них: сопровождение меня на званые вечера, на деловые встречи, на прочие мероприятия, корпоративы и весь этот официальный бред, как моя супруга и спутница жизни. Ты должна вести себя прилично, не напиваться, не флиртовать и не порочить мое имя. Это будет твоя супружеская обязанность. Взамен я обязуюсь обеспечить твои потребности и дать все необходимое. А еще я обязуюсь защищать тебя от возможных опасностей и негативных последствий такой жизни.

— Хороший пункт, он меня устраивает. И вообще я не пью, — напомнила Лида.

— Прекрасно. К тому же, ты должна следить за тем, что ты пьешь из напитков, даже если там нет алкоголя. Тебе могут что-то подсыпать, например наркотики, чтобы подсадить тебя и надавить на меня. Поэтому будешь брать обычную воду, наливать себе сама, не оставлять свои бокалы без присмотра и не позволять другим людям их касаться. Это не пункт брачного контракта, это предупреждение для твоей же безопасности. Сейчас есть много запрещенных веществ, которые развязывают язык и освобождают сознание, — Виктор некоторое время молчал, глядя на частично исписанный лист бумаги. Лида старалась его не торопить, давая возможность обдумать все условия контракта.

— Дальше… — медленно начал он, — ты обязуешься ночевать дома здесь или у себя под охраной. Но лучше здесь. Так я могу обеспечить тебе наибольшую безопасность. На моей территории тебя не посмеют тронуть. Поэтому чтобы в девять вечера ты была дома как штык, не считая дни с корпоративами или внеплановыми встречами. В таких случаях ты будешь со мной.

— Да я в девять могу и спать упасть, хоть высплюсь, — пожала плечами Лида. — Мне некуда ходить так поздно и нечего делать на улице.

— Ну мало ли. Это тебе сейчас так кажется. А потом к тебе набьются в подружки девицы развеселого поведения, чьи-то жены, любовницы и дочери, захотят позвать тебя отдохнуть, оттянуться или как там модно это называется? Короче, нажраться в компании таких же оторв, вызвать стриптизеров и прочее. И там будет небезопасно в первую очередь. Поэтому в девять домой при любом раскладе.

— Будет исполнено, — шутливо козырнула Лида, вспомнив интонацию Димы.

— Отлично. Если случается что-то непредвиденное, ты звонишь мне. Не Диме, не Саше и не остальным парням. Только мне. Говоришь четко, понятно и внятно. Рыдать сможешь потом сколько угодно и где угодно. И говоришь все, что покажется тебе странным. Если увидишь чужое авто, преследующее тебя, незнакомых людей, которые за тобой следят, если тебе покажется, что тебя пытаются развести или выведать какие-то сведения. В любом случае звонишь мне, — Виктор наставил на нее тонкий палец, придерживая ручку.

— А мой телефон будет прослушиваться? — вдруг спросила Лида, уже ощущая себя попавшей во всемирный заговор.

— Нет, я не хочу слушать твою пустую бабскую болтовню. Но твое местоположение будет отслеживаться с помощью специальных программ и маячков. Один из них уже в твоем телефоне. И не вздумай его удалять. Это может однажды тебя спасти.

Лида захотела обидеться на слова о пустой бабской болтовне, но потом и правда поняла, что Виктору нет никакого дела до ее разговоров. Поэтому молча кивнула, пытаясь вспомнить, где и когда оставляла телефон без присмотра, чтобы Дима успел поставить в него жучок. Разве что когда купалась в душе утром. Получается, только тогда. До этого времени она телефон из кармана не вынимала и не бросала без присмотра. Она недовольно поморщилась, но стерпела. Если уж все так серьезно…

— Неужели ты настолько влез в бандитскую кодлу, что опасаешься каждого чужого человека? — тихо спросила она, стараясь не смотреть на Виктора. Тот только вздохнул.

— Наоборот. Я не хочу лезть в бандитскую кодлу, как ты выразилась, и не хочу соблюдать правила чужой незаконной игры. Но из-за своих принципов я вынужден крутиться между многих огней. Ты же знаешь, что в нашей стране все не так просто. Чтобы открыть банальную забегаловку, нужно разрешение не только официальных властей и санэпидемконтроля, но и властей неофициальных, теневых, которых простые люди вроде тебя никогда за всю жизнь и не увидят.

— И ты хочешь соблюдать законы и при этом не конфликтовать с бандитами? — догадалась Лида.

— Что-то в этом роде. Я хочу соблюдать нейтралитет, но поскольку я достаточно новое здесь лицо, то пока что меня пытаются переманить каждый на свою сторону. В результате получается то, что получается. Все недовольны, а я не хочу рисковать. Поверь, если бы мне не нужна была официальная жена, я бы никогда ни одну девушку не втянул в этот ужас. Ладно, поехали дальше. Что еще включаем в брачный контракт?

— Детей? — неожиданно спросила Лида.

— Нет. Никаких детей. Никаких обязательных детей, — Виктор поморщился, представляя, как будет мучиться еще и с детьми. — Пока не разрешится вся эта ситуация — никаких детей. Я позабочусь об этом.

— Только не подсыпай мне гормоны, бога ради, — попросила Лида. — А то одной девчонке у нас на потоке парень так сделал, так у нее случилась опухоль в груди. Беднягу оперировали и все такое, не знаю, как она теперь. Он считал, что он самый умный…

— Зачем такие жертвы? Есть старые добрые замечательные презервативы, — пожал плечами Виктор.

— Отлично, — слабо улыбнулась Лида. — Еще что-то?

— Ну, машину водить ты не умеешь, поэтому тут к тебе никаких претензий. Если что-то нужно, тебя парни отвезут. Или доставку сюда закажут.

— А если мне вдруг понадобится срочно в больницу? — вдруг спохватилась Лида. — Ночью или… к брату.

— Тебя отвезут. Надо будет — сам отвезу и прослежу, чтобы все было в порядке. Лекарства купят. Если ты заболеешь, тоже отвезем и сделаем все в лучшем виде. Ты, кстати, чем-то болеешь кроме аллергии на духи?

— С животом иногда маюсь, — вздохнула Лида, — но это от паршивой еды. У тебя тут я ела все свежее и ни разу ничего не болело. Да и сама готовила, за всем следила. А дома вечно происходили какие-то казусы.

— Это потому, что ты ела дешевую и плохую еду, — вздохнул Виктор и покачал головой.

— Да, в последние полгода мы изрядно поиздержались… — Лида скрестила руки на груди, не желая говорить о своей нищете. Она до сих пор плохо верила в то, что может покупать что угодно и ходить куда угодно за чужой счет. И старалась не сильно тратиться, переживая, хватит ли Сереже на лекарства.

— Что ж, эти моменты мы прояснили. Я добавлю тебе денег на карту, купишь все необходимое для свадьбы.

— А кто там будет? На скольких людей рассчитывать?

— Ты и я. Для твоих родственников мы потом сделаем отдельный банкет. Пока что все будет очень скромно — быстрая роспись и все. Я не успел ничего организовать за такой короткой срок, мне и так пришлось дать взятки многим чиновникам, чтобы нам разрешили расписаться так быстро без справки о беременности и прочих извращений.

— Ты мог бы купить такую справку, — хихикнула Лида, представляя Виктора, вломившегося в кабинет к гинекологу.

— Не хочу начинать совместную жизнь с такой жирной лжи, — отмахнулся он. — Да и для детей сейчас не время, я говорил уже. Ладно, все, пойду я.

— А остальные пункты? — спросила Лида. — Как же про ненасилие в семье, про всякие там… ну извращения?

— Каких тебе еще извращений захотелось, женщина? — Виктор поднял на нее усталый взгляд. — Захочешь секса — придешь, посмотрим, что получится. Не захочешь — не надо. Пересмотрят своих сопливых сериалов, а потом им извращения подавай.

— И у тебя в закрытых комнатах нет никаких…

— Нет, все, хватит смотреть глупые фильмы, — отрезал Виктор и быстро вышел из комнаты Лиды, словно бы испугался разговора.

Лида уселась на кровать и включила ноутбук. Спать было еще рано, а подумать стоило много над чем.

Глава 6

Утром выпал снег. Лида проснулась от гудка машины под воротами дома и выглянула в окно. Все вокруг белело и искрилось на ярком солнышке. Охранники расчистили дорожку до дома и до гаража. Перед забором стояла небольшая грузовая машина с логотипом неизвестной Лиде компании. Как оказалось, это клининг.

Когда она спустилась вниз, чтобы понять, что происходит, внутри дома уже вовсю убиралось трое женщин. Одна тут же направилась на второй этаж, а двое взялись разбираться с кухней и залом.

— Здравствуйте. Вы новая хозяйка? — к Лиде подошла немолодая тетенька за сорок с собранными в пучок крашенными в платиновый цвет волосами. — Виктор Валерьевич предупредил, что дома вы и два парня из охраны.

— Здравствуйте, я Лида, — девушка постаралась улыбнуться как можно приветливее.

— Катя, — просто представилась женщина. — Там Тоня и Маша, — она указала на остальных. Мы всегда убираем этот дом.

— И в нем всегда так… стерильно? — вдруг спросила Лида.

— Да, Виктор Валерьевич обожает минимализм. Оно и к лучшему. Меньше пыли, больше свободного пространства, — Катя взялась за тряпку и оглядела зал. — Да тут чистенько у вас…

— Я вчера утром подметала и кухню мыла после готовки, — призналась Лида, ощущая себя какой-то барыней. Подумать только, а ведь она могла бы быть одной из этих женщин, если бы согласилась на ненормированный график работы в любое время. Но из-за брата она не могла пойти на такое, зная, что может понадобиться в больнице в любой момент — привезти что-то из еды или одежды, купить лекарства…

— Что ж вы руки-то бьете, вам не положено, — запричитала Катя, но умолкла, взглянув на весьма покореженные руки Лиды. Та не успела натянуть кофту с длинными рукавами, а пижамный верх с рукавами до локтя не скрывал ожогов и синяков.

— Не страшно, с руками все будет в порядке, — Лида поморщилась и поспешила уйти в свою комнату переодеться, пока ее еще не начали убирать.

Уборка продлилась почти до обеда. Лида поняла, что уборщицы не станут ее беспокоить, поэтому спокойно наварила супа на всю компанию, не зная, будет Виктор такое есть или нет. Охранники не отказывались. Кроме Дмитрия, управляющего всей этой когортой, охраняли дом еще Саша — молодой парень сразу после армии, взятый сюда по протекции того же Дмитрия, Коля — высокий и кажущийся неуклюжим, но только на первый взгляд, и Рома — на голову ниже Коли, плотный и кажущийся увальнем. Впрочем, до них всех Лиде не было никакого дела. Все находились на своих постах или же отдыхали на кухне. Только она маялась от безделья, слоняясь по комнатам.

Как оказалось, Виктор то ли ночью, то ли рано утром открыл все закрытые помещения для уборки. Ничего необычного там Лида не нашла, кроме полного отсутствия какой-либо техники. Ни в одной из комнат не было телевизора, компьютера или даже банального радио. И это еще больше напоминало старинные гостиничные номера. Впрочем, вай-фай в доме был, паролем любезно поделился Дмитрий, так что Лида наконец-то смогла зайти в интернет, правда, ничего интересного там не нашла. Страницы в соцсетях радовали тишиной, а на страничке Сережки одна из его подружек написала сочувственно-соболезнующую муть, от которой Лиде захотелось придушить эту дамочку. Сергей был еще жив. Да, он не мог прочитать всего этого, но не стоило же хоронить человека заживо. Молодого перспективного парня, хотевшего поступить в институт…

После обеда приехал Виктор и тут же приказал собираться за телефоном и попутно на встречу. Лиде ничего не оставалось, как попытаться подобрать что-то прилично выглядящее и достаточно теплое. Выбор ее пал на серый деловой костюм, плотные теплые колготки (вряд ли кто-то на деловой встрече будет заглядывать ей в штанины) и теплые ботинки. Как ни крути, а на улице уже была зима. Виктор посетовал на то, что она не купила себе новую куртку или шубку, на что Лида огрызнулась о том, что ей не до шубы.

Выехали они в довольно скверном расположении духа. Виктор молчал, но выразительно барабанил пальцами по рулю, Лида тоже молчала, лишь крутила на пальце кольцо, пытаясь успокоиться. Телефон он купил почти не глядя, абы какой лишь бы быстрее, к нему же приобрел симку и чехол и наказал Лиде не терять. Обрадованные столь неразборчивому клиенту, девчонки-продавцы долго клеили защитное стекло и настраивали телефон, пока Виктор делал вид, что рассматривает остальные телефоны. Лида тихо сидела на диванчике в магазине, не желая нарываться на конфликт. Она сильно волновалась о предстоящей встрече с неизвестным властным человеком, уже заранее боялась его и боялась опозориться, а поэтому подарку даже не обрадовалась. Сунула «готовый к употреблению» телефон в левый карман, нащупала свою звонилку в правом и постаралась успокоиться.

Когда они уже наконец отъехали подальше от магазина, Лида решилась задать наболевший вопрос:

— Почему ваша деловая встреча происходит в субботу в пять часов вечера?

Виктор недовольно нахмурился, но все же пояснил:

— Так нам никто не помешает. Меньше любопытных глаз и ушей.

— Там будут разборки? — испуганно прошептала девушка, уже в красках представляя сцены из когда-то давно просмотренного боевика.

— Нет, там буду я, ты, Нестор Константинович, возможно, его секретарь и охрана. На этом все.

Лида неуверенно кивнула, плохо понимая, как можно было назвать ребенка Нестором. Впрочем, тот мог и сам сменить имя во взрослом возрасте или же это был псевдоним… В любом случае стоило запомнить это имя и постараться выговорить, не запнувшись и ничего не перепутав.

В том районе Вильска, где они сейчас ехали, Лида бывала лишь проездом да и то очень редко. Лишь когда ездила на практику за город сажать яблони. Да уж, практика в их учебке была та еще… культуролог, мать его… Здесь высились новостройки вперемешку с довольно старыми домами, тут и там мелькали всевозможные кафе, какие-то магазины явно не для бедных, парковки и торговые центры. Жилых домов было мало или они находились в отдалении. Виктор подъехал к высокому зданию, загнал машину на парковку и почти за руку отвел Лиду к лифту.

Лида крутила головой, пытаясь понять, что это за место. Напоминало бизнес-центр или какой-то огромный офис, как в кино. Вот только здесь все было по-настоящему. Множество камер, следящих за их перемещениями, охранники на постах у главных входов, слишком большие коридоры, предназначенные для большого количества людей… И все белое, серое, стеклянное, какое-то неестественное…

Она едва не споткнулась, когда Виктор представился одному из охранников и сообщил, что у них назначена встреча на пять часов. Высокие массивные двери открылись, и Виктор почти втолкнул ее внутрь, заставляя переступить через широкий порог.

Чтобы добраться до офиса собственно Нестора Константиновича, пришлось на лифте подняться на шестой этаж. Лида старалась держать себя в руках, чувствуя, как предательски потеют ладони. И вытереть об штаны никак нельзя, слишком приметно. Она должна вести себя прилично… кто бы еще сказал, как именно прилично поступать в этом высшем обществе?

Виктор наклонился к ней и тихо проговорил:

— Ты пахнешь страхом. Успокойся.

— Легко тебе говорить, — буркнула Лида, вцепившись в несчастное кольцо. Будь оно подделкой или стеклянной безделицей, она бы уже давно отковыряла камень.

— Тогда думай о том, что ты разведчик во вражеском стане и должна добыть много новой информации, — вдруг сказал Виктор. — Ты должна увидеть все то, чего не увижу я. Подметить все нюансы, а потом мне рассказать. Все, что покажется тебе подозрительным и неправильным. Ты новый человек здесь со свежим взглядом.

— Хорошо, — Лида сглотнула комок в горле и постаралась собраться. Представлять себя разведчицей было намного легче, чем думать о том, что она бесправная кукла в мире больших денег и богатых мужчин.

Когда они дошли до нужных кабинетов, Лида уже почти успокоилась. Она отметила усталую секретаршу, давшую Виктору подписать какую-то бумагу, старый фикус, наконец-то разнообразивший засилье белого и серого цвета, очередного охранника, стоящего у двери. Кого они здесь так боятся? Их с Виктором, что ли? Так он не вооружен, а она с трудом найдет дуло у пистолета… Или кого-то еще? Бандитов? Государственную власть? Мафию? Черт их знает.

— Ах, Виктор, — раздалось сразу, стоило тому толкнуть нужную дверь, — заходи-заходи, заждался я вас уже… — голос принадлежал немолодому мужчине в темно-синем с серыми полосками костюме, с залысинами на голове и выглядящем в целом так, будто он чей-то любящий дедушка. Вот только взгляд его, холодный, цепкий, пронизывающий Лиде не понравился.

— Доброго вечера, Нестор Константинович, — поздоровался Виктор, игнорируя его фразу об ожидании. На самом деле до назначенного времени оставалось еще десять минут, но опаздывать было плохой идеей. — Позвольте вам представить Лидию Петровну, мою невесту, — он чуть подпихнул Лиду вперед, та шагнула и взглянула на странного человека.

— Здравствуйте, — выдавила из себя Лида, чувствуя, что чужой взгляд ее буквально пронизывает. Будто рентген. Но такого же просто быть не может.

— Очень приятно, — Нестор Константинович расплылся в улыбке, но взгляд его так и остался холодным и равнодушным. — Хотите кофе?

— Нет, спасибо, — Лида покачала головой, вспоминая наставления Виктора.

— Что ж, тогда приступим. Садитесь, — хозяин кабинета указал на кресла. Лида села поодаль, пытаясь рассмотреть все как можно лучше.

Разговор тянулся долго. Виктор и Нестор обсуждали какие-то арендуемые помещения, залы, площадь, суммы денег, еще какие-то издержки. Все это Лиде было совершенно не интересно и не понятно. Она не представляла, большие ли это суммы для Виктора или малые, не знала, нормальна ли такая обстановка или же они нарушают какое-то правила. Ей казалось, что вся эта встреча и обсуждение какой-то ерунды, которую можно было решить по телефону, затевалась сугубо для того, чтобы показать ее Нестору. Мол, Виктор выполнил условие и собирается жениться.

В конце концов Лида стала заниматься тем, о чем просил Виктор — пересчитала стулья в кабинете, отметила добротный шкаф для бумаг, современный компьютер, отметила отсутствие посуды в кабинете, цветов на подоконнике и наличие жалюзи. Зачем они нужны на шестом этаже высотки, стоящей особняком, Лида даже не представляла. Кто сюда заглянет в окно, пилот вертолета? Потом попыталась вспомнить количество охранников и поняла, что они только по одному пути насчитали маленькую армию. Ну ладно, не армию, а хороший такой отряд, но во всем здании реально могла уместиться небольшая хорошо вооруженная армия. Кого же так боится Нестор Константинович, если так вооружается и защищается? А ведь еще должны быть люди, следящие за камерами… и кто-то, кто их координирует. На этом ее мысли застопорились. Она просто не могла представить, кто может угрожать теневому владельцу целого города. И кто настолько силен, что Нестор его боится.

— Что ж, я рад, что мы пришли к этому соглашению, — Виктор поднялся с места и протянул руку для рукопожатия. Нестор крепко пожал его ладонь, заставив поморщиться.

Лида тоже подхватилась со своего кресла, не зная, что делать дальше. Нестор сверлил ее странным нечитаемым взглядом.

— Подойди ближе, не бойся, — велел ей Виктор, тоже начиная волноваться. Что-то шло не так.

Лида послушно шагнула и замерла у тяжелого деревянного стола, не понимая, зачем это нужно.

— Ну же, девочка, дай руку, — повелительно произнес Нестор. Лида удивленно протянула руку для рукопожатия и поразилась, когда тот повернул ее тыльной стороной и поцеловал. Выглядело это мерзко. Она едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

— Раньше вроде как дамам при встрече руку целовали и только их кавалеры, — несмело заявила она, не зная, не нарушит ли ее фраза договоренности.

— Сообразительная девочка, — ухмыльнулся Нестор. Лиде его ухмылка не понравилась. — Виктор, где ты откопал такую прелесть? — почти невинно поинтересовался он. Лиде вдруг показалось, что в глазах Нестора зажглись нехорошие алые огоньки. Она постаралась себя убедить в том, что ей это мерещится, но все выглядело так реально, что девушка поспешила отойти в сторону, поближе к Виктору.

— Увы, там, где я ее нашел, остались лишь склочные стервы, — Виктор растянул губы в улыбке, не открывая рта. Выглядело это странно, будто он изо всех сил контролирует свою мимику. Лида оглядывалась то на него, то на Нестора и едва сдерживалась, чтобы не сбежать. Ей показалось, что воздух сгустился вокруг них, а Нестор стал казаться больше и массивнее. Пропал образ добродушного дедушки, да и сам Нестор вдруг стал моложе.

— Ну что ж, удачи вам в семейной жизни, — мерзкая противная ухмылка будто прилипла к лицу хозяина кабинета.

— До свиданья, — выпалила Лида и ухватила Виктора за руку. Тот круто развернулся и вывел ее из кабинета.

Она молчала до самого выхода. Боялась камер, боялась охранников, боялась посторонних ушей. И непрестанно терла поцелованную руку, словно бы вымазалась в липкий клей, никак не желающий отмываться.

Лишь когда они сели в машину, Лида достала из сумочки салфетки и принялась яростно оттирать ладони.

— Гадость. Он такой противный и страшный, — пожаловалась она Виктору. Тот согласно кивнул.

— А еще он пытался очаровать тебя, а ты не поддалась.

— Очаровать? Меня? Зачем? — Лида от неожиданности выронила салфетку и попыталась ее достать с пола. Виктор не глядя на нее завел машину. — Да у него секретарша в разы красивее.

— Затем, чтобы иметь на меня рычаг давления. Но ты молодец, — Виктор отъехал в сторону и затормозил и протянул ей руку. — Дай посмотреть.

Лида неуверенно подала поцелованную руку и только теперь увидела на коже какое-то темное пятно. Она могла бы поклясться, что у нее там не было ни родинок, ни пятен, ни грязи. Но теперь оно там было и не оттиралось салфетками.

— Вот урод, — рыкнул Виктор и ухватил ее за руку. Лида ощутила странное жжение на коже, а когда он разжал руку, то ни темного пятна, ни покраснения уже не осталось.

— Это что вообще было? — она неуверенно смотрела руку.

— Он поставил свою метку, — буркнул Виктор и направил машину на трассу.

— Метку? Это что, черная магия типа, да? — Лида пораженно смотрела на собственную руку. Не болело и не чесалось. И даже ощущение, похожее на скользкий липкий клей пропало.

— Типа того, — отрезал Виктор, не желая вдаваться в пояснения. Лида больше его ни о чем не спрашивала.

Глава 7

Воскресенье прошло тихо. Виктор куда-то укатил на целый день, забрав с собой Дмитрия, поэтому Лиде ничего не оставалось, как сидеть дома и пытаться обдумывать ситуацию. И размышления эти выходили все более драматичными. Начать с того, что она связалась с неизвестным человеком — Лида честно погуглила имя Виктора Кольски, но ничего, кроме одинокой газетной заметки о появлении в их городке данного бизнесмена, не нашла. Ни страниц в сотцсетях, ни скандалов, ни каких-то разборок, ни даже брошенных жен. Ничего. Да, были еще Викторы Валерьевичи, но не Кольски, а если Кольски, то не Викторы и так далее. Если же он был зарегистрирован под каким-то фейковым именем, то угадать его страницу невозможно. Лида крутила так и эдак, но искомого ей бизнесмена не нашла. Судя по статье в газете, появился он лет пять назад, чем-то тихо-мирно занимался и как-то жил, а тут раз — и решил вдруг жениться, открывать кафе и магазины… и конфликтовать с местными воротилами. Это походило на какой-то бред. За пять лет нигде не напиться, не загулять, не подебоширить, разве что дом купить…

А кроме самого факта отсутствующего присутствия Виктора в их городе, ее сильно смущали все эти странности. Нестор казался в разы страшнее и опаснее Виктора, и если выбирать между Виктором и Нестором, то Лида отдавала предпочтение Виктору, как уже более знакомому злу, чем полной неизвестности. Ее втянули в какие-то закулисные игры сильные мира сего. И хуже всего, что Виктор объяснял так, что ничего не было понятно. Какой-то бизнес — какой? Какие-то группировки — какие? Какие-то терки между группировками — что они делят? И если он действительно не связан с мафией, наркотиками и прочими ужасами, то в чем суть проблемы? К тому же зачем для бизнеса нужна жена? Что делать этой жене, кроме как быть сомнительным украшением банкета? Серьезно, для украшения Виктору ничего не стоило купить себе сисястую модель, нарядить в дорогие тряпки и усадить за столик. Нет, он зачем-то взял девушку из народа. Ту, которая вообще никогда не вращалась в этой всей среде, ничего не знает, не понимает и даже не сообразила подать руку для поцелуя. Или в этом и соль? Ему нужна девушка с чистыми свободными мозгами, не засраными условностями, этикетом и какими-то приличиями?

От кучи мыслей у Лиды разболелась голова, поэтому остаток дня она провела лежа, но увы отогнать мысли не смогла. Они крутились так и эдак, но что-то не сходилось в показанных ей паззлах головоломки. И при чем тут темная магия, если они все мафиози-бизнесмены? Откуда бы у таких, казалось бы, прагматичных и расчетливых людей взяться черной магии? Хотя ей ничего не стоило представить Нестора, приносящего в жертву девственницу на алтаре. Больно рожа у него подозрительная. Как его еще в полицию не загребли с такой мордой? Хотя… Лида попыталась досконально вспомнить лицо Нестора и поняла, что не помнит его. Да, он был с залысиной, да, был в синем костюме… а вот лицо… Но мужчин в синих костюмах, с дипломатами и залысинами тысячи. Половина таких работает в городской администрации. Еще часть разбросана по конторам всех мастей и степеней законности. Найти безликого Нестора Константиновича будет практически невозможно.

Так ничего и не придумав и не сумев соединить весь этот бред, Лида решила, что утро вечера мудренее. Вот только и утром понедельника ей подумать не удалось. Виктор отправил ее за покупками для свадьбы, наказав выбрать то, что по душе. То есть, завуалированно выгнал из дому, чуть ли не силком запихал в машину к Дмитрию — Лида только теперь сообразила, что машин у него как минимум две — и отправил прочь.

В отместку Лида решила не покупать банальное платье, а выбрала белый костюм. Ну, а что, невеста же. Зато будет что вспомнить на свадьбе, особенно рожу жениха. Тем более, что это все увидит только Виктор и пара тетенек из загса. Ну, может быть, охранники, но те ребята не болтливые. Лида все никак не могла понять, почему Виктор не хочет афишировать их свадьбу и сделать с размахом. Это было бы логично — таким образом он показал бы ее «всему свету», особенно репортерам, весть разнеслась бы быстро и не надо было бы ее демонстрировать отдельно каждому мафиози. А может быть, все банальнее и проще?

Лиза даже споткнулась от простой и в то же время верной мысли. Их брак может быть банальным прикрытием его каких-то темных дел. Тем более, назначенный так скоро, но без определенного времени. То есть Виктор еще не знает, когда будет проворачивать свою аферу. И на момент готовности у него будет шикарное и бесспорное алиби — был на собственной свадьбе, вот вам жена, вот печать в паспорте, вот свидетельство о браке и несколько свидетелей из числа работников загса. А что мало народу, так не хочет огласки, толпы зевак и прочего бардака, счастье любит тишину. Что ж, шикарный план. Вот только он все равно Лиде не нравился.

Вернувшись домой, Лида первым делом обследовала ванную на предмет наличия чего-то незаконного, но ничего не нашла, кроме странного светлого волоса. Вот это ее уже насторожило. Блондинов и блондинок среди всех обитателей дома не было. Позавчера уборщицы вылизали все… хотя у Кати волосы платиновые, но намного короче. За два дня она физически не смогла бы отрастить такую волосину. Лида забрала волос и замотала его в пакетик, после затолкала в сумочку на самое дно. Итак, сначала были окровавленные салфетки, но никто из охранников и Виктор не порезались бритвой. Теперь волосы какой-то блондинки.

Лида передернулась от мысли, что пока она ездила за свадебным платьем, здесь кого-то убили в ванной. Или трахнули, что тоже могло быть вполне рабочим вариантом. Вполне возможно, что любимый типаж женщин у Виктора — это блондинки, а в жены он нашел первую попавшуюся шатенку, вот и развлекается теперь.

Девушка выглянула из окна своей комнаты — вернулся Виктор. Она быстро спрятала белый костюм, бросила на кровать гору одежды, вроде как выбирает, что надеть, и стала бродить по комнате, пытаясь понять, как лучше начать разговор. Не то, чтобы она была резко против измены, к тому же сама дала на нее добро, но можно же было этим заниматься где-то в другом месте? В городе полно гостиниц и забегаловок. Не обязательно тащить любовницу в собственный дом, когда в любой момент может нагрянуть будущая жена. Или же Виктор таким образом демонстрирует свое отношение к ней? Если да, то ей плевать на это. Он может трахать кого угодно, лишь бы не на ее глазах. Но сам же заботится о репутации собственного имени. И эти два противоположных факта не сходятся. Хочет выглядеть добропорядочным семьянином и тут же блядует. Что-то здесь не так…

Виктор ворвался в ее комнату без стука и хряпнул на стол стопку документов и ручку.

— Подписывай, это брачный контракт, — заявил он, даже не глядя на нее.

Лида нарочито медленно подошла к столику, подняла верхний лист и спокойно заявила:

— Сначала я все это прочитаю. Должна же я знать, на что иду.

— Там все то, о чем мы говорили позавчера, но только официально оформленное, — неохотно отозвался Виктор.

— Скажи, ты тоже подписываешь документы не читая? — холодно проронила Лида и взялась дотошно вычитывать брачный контракт.

— Согласен, поспешил, — Виктор уселся на скрипнувший стул и задумчиво уставился в окно.

Лида подписала все только когда перечитала два раза. С условиями она была согласна, но вот то, чего Виктор не сказал, ее сильно смущало. О темной магии, странных начальниках и градоправителях и прочего в документах не было ни слова.

— Что будет, если снова случится какой-то казус с черной магией? — спросила она, глядя на Виктора. Тот нехотя повернулся.

— Я постараюсь сделать так, чтобы не случился, — отрезал он.

— Нет, дорогой, так не выйдет, — Лида обошла его так, чтобы видеть лицо. — Ты втянул меня в какую-то лажу, а теперь делаешь вид, что ничего не произошло, а я должна порхать, как счастливая невеста. Вот только то, что было позавчера, я прекрасно помню. И помню, что ты ничего мне не объяснил.

Виктор резко поднялся, из-за чего Лида вынуждена была отскочить от него.

— Я не знал, что он пойдет на это. Он хотел убедиться, что я нашел жену, только и всего. Теперь я буду знать, что он что-то увидел в тебе и счел тебя интересной для себя. И буду оберегать тебя. И кольцо носи не снимая вне дома, — добавил зачем-то он.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — фыркнула Лида. — Как я смогу определить опасность, если я не знаю, с чем имею дело? Вдруг за мной будет бегать привидение или этот уродец вызовет демона?

— Ты пересмотрела ужастиков, — отмахнулся Виктор.

— А ты ведешь себя, как непонятно кто, — вдруг заявила Лида. — Кто твоя другая баба? Бывшая жена? Любовница? Подружка? Жертва? — на ее последних словах в глазах Виктора вспыхнули красные огоньки.

— С чего ты взяла, что у меня есть другая баба? — ледяным тоном спросил он, но судя по тому, как жалобно скрипнул стул, чью спинку он сжал до побелевших пальцев, Виктор едва сдерживал гнев.

— Нашла светлый волос в ванной, — заявила Лида. — Ты меня за дуру держишь? Сам трахаешься с блондинками, а меня поставил в качестве куклы?

— Волос, значит, — выдохнул Виктор. — Что еще ты нашла?

— Пока ничего. Но блондинов с длинными косами среди твоих охранников почему-то нет. И я шатенка, — она демонстративно накрутила на палец отросшую прядь. — И ты брюнет фактически.

Виктор хотел было что-то сказать, но в этот момент многострадальный стул жалобно хрустнул, и его спинка разлетелась на щепки. Лида испуганно отскочила, не желая заполучить себе еще и занозу до кучи. Виктор ругнулся и выскочил из комнаты, будто ужаленный.

Лида молча стала собирать обломки, понимая, что стул придется выбросить. Но это с какой силой надо было сдавить бедное дерево, чтобы оно просто разломалось на куски? Понятное дело, что качество мебели сейчас хреновое, но Виктор не был похож на человека, покупающего фанеру. И теперь вставал иной вопрос — человек ли он вообще?

— Вы поссорились? — в комнату заглянул Дмитрий. Лиде показалось, что все жители этого дома не имеют понятия о личном пространстве.

— Я попыталась выяснить правду. Во что он меня втянул, — заявила она. — Ты, кстати, не видел здесь блондинку? Она должна была заходить в ванную.

— Не видел, — ответил Дмитрий, но Лида решила, что он лжет. Больно уж быстро ответил и слегка опустил взгляд, делая вид, что заинтересован обломками стула.

— Тогда дай веник с совком, пожалуйста. Я уберусь после психоза Виктора.

Лида молча смела щепки и вынесла их в мусорку в ванную. Ей показалось, что внутри прошелся ураган — шторка над ванной была слегка оборвана, часть ее гелей и шампунь сброшены на пол, одна из дверец шкафа держалась на честном слове. Девушка молча собрала свое добро и выставила в порядок. А после оглянулась на топтавшегося у входа Дмитрия и попросила вызвать ремонтника, чтобы привести все в порядок.

Глава 8

Виктор прекратил бушевать в своей комнате, спустился вниз и налил себе стакан излюбленного виски. Залпом осушил и хряпнул стакан об стол. Стекло жалобно звякнуло, но не разбилось. В этот раз он себя уже контролировал.

На кухню зашел Дмитрий и покосился на разозленного шефа.

— Хозяйка приказала вызвать ремонтника, — доложил он.

— Ну так вызови, — отрезал Виктор, печально глядя на бутылку с виски. Напиваться прямо сейчас было паршивой идеей. Но и не напиться просто невозможно. — Дим, она догадается раньше или позже.

Дмитрий был единственным посвященным в истинное положение дел, Виктор доверял ему и всегда полагался на его мнение. Вот и в этот раз он хотел получить совет или подсказку от верного соратника. То, что Дмитрий оставался человеком, было его личным выбором и пожеланием. «Хочу умереть, как подобает» — однажды сказал Дмитрий, и Виктор уважал его желание.

— Ну так скажи ей, — отрезал тот, с завистью глядя на виски. Уж ему на службе пить на полагалось. Хотя обстановка в доме способствовала.

— Ага, и выслушай в очередной раз кучу нелестных слов о том, какая я скотина, монстр, тварь и вообще, — Виктор вздохнул и взглянул Дмитрию прямо в глаза. — Надо было брать ту Свету… но она же тупая, как мой ботинок.

— Тебя не поймешь. Тупую не хочешь, умная не нравится, — добродушно заворчал Дмитрий. — Определись, чего ты хочешь — умную самостоятельную женщину или очередную дурочку, мотающую тебе нервы.

— Мне и умная нервы мотает, — махнул рукой Виктор.

— Так ты же сам ей ничего не объясняешь. Даже бреда какого-то не придумаешь, — Дмитрий открыл холодильник и достал палку колбасы. — Вот зря ты, конечно, кровососом стал. Так бы и ел нормально, и с девочками проблем бы не было. Ты бы с ними спал, а не грыз.

— И умер бы я еще в семидесятых годах, — парировал Виктор. — Твои родители бы еще даже не познакомились, наверное, в школу бы ходили, а Лиды в проекте не существовало.

— Зато ты бы прожил простую человеческую жизнь. А то ты похож на человека, который хочет сесть на два стула — и вечную жизнь тебе подавай, и хочешь остаться простым парнем. Так не бывает, — Дмитрий нарезал колбасы, достал нарезной хлеб и пачку масла, соорудил себе бутерброды. — Вот что я тебе скажу — или придумай внятную байку, которую скушает твоя жена, или скажи ей правду. Иначе она сама придумает такое, что правда покажется тебе детской сказкой. Уж поверь мне.

— Я знаю, что у женщин богатая фантазия. Она по одному волосу целую теорию построила. И даже недалеко ушла от правды.

— Ну так грыз бы свою зазнобу в гараже, на кой черт ты ее в ванную потащил?

— В ванной проще отмыть кровь, — отмахнулся Виктор.

— Ну да, и ты забыл, что ванная теперь общего пользования, — Дмитрий довольно жевал бутерброд.

Хлопнула кухонная дверь. Виктор пораженно обернулся — на пороге стояла Лида, полностью одетая и с сумкой.

— Я — к брату, — пояснила она.

— Поедешь с Сашкой, — тут же решил Дмитрий и стал набирать номер в телефоне.

— Не слишком ли поздно для поездок? — Виктор смотрел в упор на Лиду, пытаясь представить, как будет выглядеть этот разговор. Да уж, кажется, она его пошлет. Нет, не разведется, но хоть на какое-то подобие отношений рассчитывать не придется.

— Шесть часов вечера, у меня есть три часа, чтобы съездить туда и обратно, — Лида демонстративно подняла старенький телефон. — Тем более на машине быстрее, чем на маршрутках с пересадками.

— Ладно, будь осторожна. Если что-то пойдет не так — сразу звони, — Виктор так же демонстративно положил телефон на стол. — Я буду дома.

Лида кивнула и вышла.

В больнице Лида привычно облачилась в выданный халат и натянула маску. В онкоотделении требовалось соблюдать режим и защищать больных от бактерий, принесенных на одежде и на теле. Саша пошел за ней, хотя она и предложила ему подождать в машине. Больница — не лучшее место для молодого здорового парня. Но тот не согласился просто ждать, тем более вечером, «когда может случиться много чего». О чем шла речь, Лида не поняла, но решила, что охраннику виднее. Впрочем, она так и не поняла, кем на самом деле являлись эти ребята — охранниками или телохранителями — ведь они по очереди исполняли все приказы Виктора и могли быть даже курьерами при необходимости.

Когда Лида поднялась на третий этаж, то увидела нездоровую активность. Возле одной из палат суетились врачи, медсестры, санитары. А потом из нее вывезли каталку с накрытым белой простыней телом. Сердце Лиды ухнуло куда-то в пропасть, когда она подумала, что это может быть Сережа. Она рванула по коридору, оставив далеко позади Сашу, не понявшего ее порыва. К чести охранника, нужно сказать, что он сразу же побежал следом, добавляя суеты в творящийся организованный хаос.

— Сережа?.. — растерянно выкрикнула Лида, глядя на тело в каталке. Она подскочила ближе и откинула простынь.

На каталке лежала старуха, худая, изможденная, с запавшими глазами, лысая, лишь редкие волоски на висках торчали в разные стороны.

— Женщина, отойдите, — крикнул кто-то из санитаров и отпихнул в сторону Лиду. Та покорно отползла к стене, пытаясь прийти в себя. Она поверила, что там может быть ее брат. Она сдалась.

— Лид, все нормально, Сережа стабилен, — одна из медсестер, кажется, Таня, подхватила ее под руку. — Это твой мордоворот? — спросила она, отводя девушку к палате.

— Да, это охранник, приставлен женихом, — вяло пояснила Лида. Она все еще глубоко дышала, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Сердце стучало, как бешеное. Теперь, когда начало отпускать, Лида поняла, что у нее дрожат ноги.

— Ну тогда пусть тут подождет. Там твоя мама, — Таня открыла дверь соседней палаты, где и лежал Сергей.

Лида сейчас никак не была готова к встрече с матерью, но покорно вошла внутрь. На узкой больничной койке лежал Сережа — такой же худой, изможденный и лысый после химиотерапии. Он уже неделю был без сознания, врачи подключили его к аппаратам, все это пищало и подмигивало, показывая кардиограмму и пульс, но Лида не разбиралась в аппаратуре. Она только знала, что ее брат был стабильно плох уже длительный срок и не собирался выздоравливать несмотря на все усилия.

Рядом с кроватью на трехногом стуле сидела мать — сгорбленная от горя, рано поседевшая, усталая и замученная двумя работами. Ей лишь недавно исполнилось сорок пять лет, но выглядела она, казалось, на все шестьдесят. Потемневшая, замученная постоянными переживаниями, нехваткой денег и попытками сделать хоть что-то для сына. Она медленно подняла голову и взглянула куда-то сквозь Лиду.

— Явилась-таки.

— Да, — Лида шагнула ближе, боясь нарушить покой в палате. Хотя Сережу уже мало что могло потревожить.

— Что нового? — равнодушно проронила мать, словно бы ничего нового ее на самом деле не интересовало.

— Я замуж выхожу в среду, — тихо ответила Лида, сжимая сумку. В голове билась шальная мысль — не совершает ли она ошибку, которая может стоить ей жизни? Но шанс у Сереги еще был. Он ведь всегда боролся, всегда дрался до конца. Даже когда его побили соседские мальчишки, он дрался, пока не упал. Даже когда в школе заступился за какую-то девчонку и был избит пацанами из старших классов.

— Нашла время. Тут брат больной, а ты надумала заниматься личной жизнью, — горько проговорила Марина, глядя на сына с любовью и нежностью.

— Я делаю это ради него. Если ты не помнишь, я тебе уже это говорила. Человек, за которого я выхожу замуж, оплатит его лечение, — Лида постаралась держать себя в руках и говорить шепотом, но сорвалась на шипение.

— Ну да, нужно это ему, как же. Скажи правду — тебе осточертела больница, тебе надоели мы с Сережей, ты не хочешь работать и не хочешь давать деньги, чтобы его вылечить. Поэтому ты нашла богатенького папика и скоро укатишь из города на острова, — мать говорила со злостью, почти с ненавистью, хотя в ее глазах светилась любовь. Любовь к сыну, а не к дочери.

Лида нервно переступила с ноги на ногу. Такой версии от матери она не ожидала. Марина всегда была себе на уме, но придумать столь жестокую историю могло только совершенно больное воображение.

— Я все делаю ради брата! — громко зашептала она. — Не веришь? На тебе деньги, иди, трать на него, на себя, — она достала из сумочки пачку купюр, снятых в больничном банкомате и положила их на кровать рядом с ногой Сергея. — Я пожертвовала своей всей будущей жизнью, я буду жить с нелюбимым человеком, который никогда не позволит мне сбежать. Он приставил ко мне своих мордоворотов, он прослушивает мой телефон. Он знает, где я и что делаю круглые сутки. Ты серьезно думаешь, что я этого хотела всегда?

— А тебе разве плохо? Я видела, чем ты вчера набила наш холодильник! — взвилась Марина, буквально подскочив со стула. — Там мясо, рыба, сыры, там куча масла, пять пачек масла, Лида! Там банки с консервами. В шкафу полно круп и макарон. Ты думаешь, я слепая и не отличу дешевые макароны от дорогих?! Думаешь, я не понимаю, как ты заработала эти деньги?

Она обвиняюще наставила на дочь палец. Лида медленно отступала, чувствуя себя оплеванной. Она же искренне хотела помочь брату и матери, а в ответ получала лишь тонну презрения и ненависть. Правду говорят — младших детей родители любят больше. И к сожалению, их семья не стала исключением.

— Ты, дешевая шлюха, продалась за макароны и колбасу! — выкрикнула Марина, сверкая глазами. — Так иди к своему любовнику и больше не беспокой нас с Сережей.

— Возьми деньги, — холодно обронила Лида, подавив слезы. — Купишь ему лекарства.

— Куплю, — отрезала Марина, — а теперь пошла вон, потаскуха. Видеть тебя не желаю. Чтобы моя дочь и стала шлюхой! Вот как, значит, мы тебя воспитали!

Лида выскочила из палаты и поспешила вниз. Она едва не забыла вернуть халат и выбросить маску. В душе кипел гнев. Даже родная мать считает ее шлюхой. Теперь еще и всем растрезвонит о том, что дочь пошла зарабатывать понятно чем вместо того, чтобы достойно мыть полы или прислуживать за столом богатеям. А ведь она даже ни разу о таком не помышляла, да и Виктору плевать на нее в постельном плане, ему блондинок подавай.

Саша, примчавшийся за нею, едва успел распахнуть дверцу машины прежде, чем Лида ворвалась внутрь.

— Тяжелый разговор? — тут же спросил он. Лида и так знала, что он подслушивал под дверью, поэтому только кивнула и смахнула выступающие слезы. Плакать нельзя. Нужно быть сильной вопреки всем. Вопреки матери, обожающей Сережу, вопреки Виктору, получившему очередную игрушку, вопреки проклятому Нестору, темному колдуну современности. Черт побери, она влезла в какое-то тухлое дерьмо ради брата, а теперь еще и виновата в том, чего не совершала.

— Мать считает меня проституткой, обслуживающей Виктора за деньги, — шмыгнув носом ответила она, поскольку не видела смысла скрывать что-то от Саши. Он все равно доложит о произошедшем Виктору или Дмитрию.

— Плохо дело, — Саша завел двигатель и включил дворники, поскольку пошел мелкий, больше похожий на крупу снег.

Когда они выехали из больничного двора, Лида обернулась назад. Ее чутье обострилось до предела, девушка не выдержала и стала рассматривать едущие позади машины. Для традиционных пробок время уже было достаточно позднее, но все равно народ ехал домой или на работу в ночную смену. Она некоторое время таращилась назад, пытаясь в темноте и свете чужих фар рассмотреть творящееся позади, а после тихо произнесла:

— Саш, за нами едет черная машина.

— Какая именно? — охранник смотрел на дорогу прямо, не оглядывался, но Лида решила, что он так ее проверяет.

— Черная… большая. Ну не разбираюсь я в марках… — девушка нервно оглянулась еще раз, но искомая машина не отставала, проигнорировав два поворота. Она стабильно держалась от них после двух дешевых иномарок.

— Тот большой джип, да? — только теперь Саша соизволил оглянуться назад и слегка прибавил скорость.

— Кажется, джип. Сейчас попробую рассмотреть номера, — Лида зарылась в сумку и достала чек из аптеки и обгрызенную ручку. Писать на чеке было не лучшей идеей, но блокнотов у нее сроду не водилось.

Когда авто, едущее за ними, повернуло в какой-то переулок, Лида с горем пополам смогла разглядеть часть номера джипа. Но и только, все остальное оказалось скрыто другой машиной, едущей за ними. Лида чертыхнулась, понимая, что это не ее дело. Она должна сидеть тихо. Должна беспокоиться о своей безопасности. Но Саша был занят рулем и дорогой впереди, а ей чертовски хотелось понять, что происходит и разобраться в сложившейся головоломке. Поэтому Лида собралась с силами, перелезла с горем пополам на заднее сидение, от души стукнувшись головой о крышу, и наконец-то устроилась с чеком на коленях.

— Хочешь, попробуем оторваться? — предложил Саша.

— Нет, лучше сделать так, чтобы я смогла записать номера. Давай попробуем притормозить и свернуть куда-нибудь, чтобы та машина, — Лида указала на синюю иномарку, — проехала мимо и не мешала.

— Ну давай. Но что, если они нападут на нас?

— В центре города? Ты с ума сошел! — Лиде мысль о нападении показалась безумной. Но если их кто-то преследовал, то раньше или позже… она вспомнила сцену из какого-то боевика, когда бандиты зажимали машину главного героя в коробочку, ругнулась и набрала номер Виктора. Это было единственным логичным действием в сложившейся ситуации.

Голос в трубке показался ей чужим и бесконечно усталым.

— Что случилось? — без приветствия спросил он.

— Виктор, за нами едет черная машина, — четко произнесла Лида.

— Какая машина? — тут же переспросил он.

— Саша говорит, что джип, но я не разбираюсь в них. Я сейчас попробую записать номера.

— Пробуй, но больше ничего не предпринимай, хорошо? Никакой самодеятельности. Едете прямо домой. Здесь тебя никто не тронет, — в трубке раздался глухой вздох.

Лида нажала отбой и грустно взглянула на Сашу.

— Он меня считает дурой, да? Вот с чего он взял, что я попру против наверняка вооруженных бандитов?

— Шеф беспокоится о твоей безопасности. Из всех нас ты — самое слабое звено, хозяйка, уж прости за правду, — Саша удачно свернул в нужный переулок, позволяя едущим позади автомобилям проехать по главному городскому шоссе. Джип в переулок не поехал, а медленно потащился вперед, словно бы нарочно устраивал пробку. Лида едва не впечаталась лбом в стекло, но все же разглядела номер. В темноте это сделать было чрезвычайно трудно, но она постаралась и быстро записала на чеке.

— Все, поехали домой, — решила она. — Никакой самодеятельности, — Лида скопировала интонацию Виктора. — Можно подумать, мы тут Джеки Чаны сплошные…

Дома Виктор посмотрел на Лиду, на Сашку и коротко повелел:

— До свадьбы ты из дома не выходишь. Никуда.

Лида исподлобья взглянула на него, надулась, но лишь коротко кивнула.

— Мне теперь никуда не надо выходить. Я поссорилась с матерью, а брат похож на мумию. Так что я согласна посидеть два дня под домашним арестом.

— Это не арест, а меры предосторожности. Тебе еще что-то нужно? — Виктор всмотрелся в ее лицо и тут же сверился с часами. Было ровно девять вечера.

— Ничего, кроме продуктов. Все остальное я куплю потом. Не посылать же парней за прокладками, — фыркнула Лида.

— У тебя же закончились… или? — Виктор прикусил язык, понимая, что выдал себя.

— Ты что, еще и мой календарик вести собрался? — обернулась с лестницы Лида, уже собиравшаяся честно завалиться спать.

— Элементарно посчитал, Ватсон, — шутливо поклонился Виктор.

Лида махнула рукой и отправилась на отдых. Да уж, посчитать он мог. Вот только зачем бы ему оно надо?

Глава 9

Свадьбу Виктор назначил ровно на полдень, будто по заказу. Лиде было все равно. Она облачилась в костюм, натянула крепкие ботинки, поскольку снег растаял за прошедший день и превратил дорогу в сплошную квашню. С прической она заморачиваться не стала, просто вымыв голову и высушив феном. Несколько часов после такой процедуры ее волосы слегка вились, а большего и не требовалось. Виктор даже не заикнулся о салонах красоты, словно бы так все и подразумевалось. Лида честно отсидела сутки дома, безвылазно таращась то на унылый пейзаж за окном, то в не менее унылые данные в интернете. Она который уже раз перечитала статьи об опухолях мозга, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, но лазейки не было. Мозг пока оставался самым загадочным органом человеческого тела.

Лида собрала свои документы, сунула в карманы оба телефона, на всякий случай запихала в волосы пару лишних шпилек — вдруг придется от кого-то обороняться — и решила, что полностью готова к столь ответственному мероприятию. Да, выглядела она не как невеста, а как одна из офисных девушек, не хватало только папки в руках и делового тона: «Да, шеф, отчет будет через час на вашем столе». Лида поморщилась и вышла из комнаты, показав отражению в зеркале язык.

— А где Виктор? — спросила она у Дмитрия в зале, когда поняла, что хозяин дома ушел еще вчера и так и не появлялся.

— Решает свои дела, чтобы вовремя попасть на свадьбу, — ответил тот. — Я тебя отвезу как королевишну. Только ты не думаешь, что это немного не подходящий вид для невесты? — он указал на костюм.

Лида пожала плечами. Она собиралась еще и куртку натянуть, поскольку сырая и мерзкая погода никак не радовала.

— Он сказал, что я могу прийти на свадьбу в чем угодно, лишь бы не голая. Я не голая и даже прилично одетая, — девушка поудобнее перехватила сумку. — Пошли, буду сдаваться на милость Гименея.

— Кого? — поперхнулся Дмитрий.

— Гименея. Древнеримского бога брака, насколько я помню из лекций, — пояснила Лида и вышла на улицу, подхватив теплую куртку с вешалки в прихожей.

Городской ЗАГС был старым одноэтажным, но высоким зданием. Он находился в старом центре города, где еще сохранились остатки исторических построек. Часть из них городские власти приказали снести, часть — реставрировать, но поскольку денег в бюджете как обычно не нашлось, то реставрация отложилась до лучших времен. Здания ветшали, жильцов давно переселили в новые дома или они сами уехали из этого района. А ЗАГС еще работал, хотя теперь и считался историческим памятником.

Лида заметила на стоянке перед ним машину Виктора. Сам жених бестолково мялся на стоянке, сжимая в руках уже сильно потрепанный букет. Девушка лишь хмыкнула — чтоб Виктор и расщедрился на цветы? — но все же подошла ближе.

— Ты вовремя, — констатировал он. Ни приветствия тебе, ни поздравления. Лида лишь вздохнула. Интересно, он и дальше будет такой же? Ты вовремя приехала, ты неплохо выглядишь, ты правильно сделала. Ты правильно приготовила обед.

— Я понимаю, как это выглядит для тебя, но, может быть, ты хотя бы изобразишь улыбку? Хотя бы для регистрации и пары фотографий.

— Я постараюсь, — буркнула Лида и потащила горе-жениха в ЗАГС.

Сама регистрация прошла быстро. Они расписались в журнале и в свидетельстве о браке, их поздравили с созданием новой ячейки общества, хотя судя по лицам сотрудниц ЗАГСа, им было искренне плевать и на создание новой ячейки общества, и на внешний вид невесты, и на мрачного жениха, похожего на восставшего из гроба зомби с синими кругами под глазами и заострившимися скулами. Все это казалось Лиде эдакой версией компьютерной игры — персонажи действуют согласно программе и им плевать, в чем к ним пришел герой, как он выглядит и что делает.

Виктор сунул ей растрепанный, похожий на веник, букет, Лида вымучила на лице какую-то бледную улыбку, прижимая к себе этот «шедевр флористики», Дмитрий сделал пару снимков на телефон Виктора и на этом все закончилось. Ни торжественной музыки, ни гостей, ни поздравлений. Лида шмыгнула носом, радуясь, что не накрашена, иначе бы уже тушь точно потекла. Было обидно и грустно от того, что она не заслужила ни торжества, ни подарков, ни встречи с родственниками. Мать не звонила и не интересовалась ею после того разговора. Подружки из бывших студенток давно разлетелись по стране, а то и миру на работу и замуж. А она осталась одна. И все, что у нее было — это сраное золотое кольцо и задрипаный букет.

— Прости, что так вышло, — неловко пробормотал Виктор, открывая перед нею дверь ЗАГСа.

Лида шмыгнула носом, прижимая к себе свидетельство о браке. Черт побери, да на что она на самом деле подписалась?

— Я постараюсь организовать праздник… как только освобожусь, — пообещал он.

— Не надо. Лучше выспись, на тебя смотреть страшно, — пробормотала она, шагая к машине и стараясь не коситься на Виктора. Она не глядя сунула ему обратно еще больше растрепанный букет и плюхнулась на сиденье авто, желая лишь, чтобы это все поскорее закончилось. Чтобы весь этот глупый фарс прекратился. Лучше и правда было сидеть взаперти в своей комнате и лазить в интернете. Спокойнее…

— Хорошо, я постараюсь сделать себе такой свадебный подарок, как сон, — кивнул Виктор и уселся рядом с ней. За руль сел Дмитрий.

Дома ничего не изменилось. Лида с удивлением отметила, что называет дом Виктора своим домом. Она прошлась по зале, видя, что в их отсутствие снова поработал клининг. Правда, всякие мелкие безделушки вроде брелоков, украшений для штор и магнитика на холодильнике на кухне они не тронули. Она осмотрела кухню, зал и прихожую, но ничего не нашла. Все вроде бы стояло на своих местах, но все же…

В ванной тоже никаких изменений не было, как и в ее комнате. Все прочие комнаты так и остались безликими и никакими, а в комнаты Виктора она заходить не решилась. Лида уже просчитала планировку дома снаружи и поняла, что Виктор занял как минимум две комнаты, что и не удивительно, поскольку он хозяин дома. Но зачем ему две, она понятия не имела. Лида радовалась и одной своей комнате, поскольку жить в двухкомнатной квартирке вчетвером было тем еще весельем. До тех пор, пока отец не умер от пьянки, дома частенько случались концерты, начинающиеся с «Ты меня уважаешь?» и заканчивающиеся дракой или руганью родителей. О тишине и собственном угле она могла только мечтать. Мечта сбылась, но какой ценой?

До вечера Виктор не высовывался из своей комнаты, и Лида решила, что он отсыпается. Что можно решать и делать ночами, она даже не представляла, но если он и правда связан с мафией, как бы он там не оправдывался, то именно ночью лучше проворачивать темные делишки. Интересно, где сейчас Виктор брал деньги, если свои кафе он еще не открыл, судя по всему? Наверняка занимался чем-то кардинально незаконным.

Чтобы скрасить скуку Лида включила себе какой-то фильм, не сильно вникая в сюжет. Она просто хотела забить себе мозг хоть чем-нибудь, чтобы отвлечься от тяжких дум. И как на зло фильм оказался о вампирах. Сначала Лида не придала этому значения — фильмов о вампирах было такое же множество, как и фильмов об инопланетянах, обязательно завоевывающих Землю, будто бы больше лететь некуда в вольном космосе. Но потом, когда она стала вникать в сюжет, что-то в голове стало щелкать. Сила. Быстро заживающие раны. Жажда крови. И та самая пресловутая бледность. Впрочем, сама Лида была бледной без солнца, поскольку летом позагорать не получилось, то таская брата на обследования по врачам и лабораториям, то работая, то отсыпаясь дома. И ее тоже можно было прямо сейчас загримировать под настоящую вампиршу при желании. Но все же…

Звук мотора стегнул по нервам. Лида отставила ноут и выглянула из окна, едва не сбив обогреватель, который принес Дмитрий еще как только похолодало. В доме Виктора не было центрального отопления, поэтому греться зимой предлагалось электрическими батареями. Сколько Виктор платил за электричество, Лиде даже думать не хотелось.

Из ворот выезжала одна из машин Виктора. Скорее всего, его личная, хотя выглядели они абсолютно одинаково, только номера имели разные, из-за чего она путалась. Казалось, будто Виктор не глядя пришел в автосалон, ткнул пальцем в ближайшую иномарку и сказал: «Беру две таких, оформляйте». Хотя такой может.

— Куда это он намылился на ночь глядя? — задумчиво произнесла девушка, глядя вслед отблескам фар уезжающей машины.

Она спустилась было на первый этаж, но там никого не обнаружила. Дима куда-то подевался, выключив везде свет, возможно, поехал с Виктором, остальные ребята разговаривали на улице. Лида понаблюдала за ними несколько минут, поняла, что парни совершенно расслабились, и пошла наверх. Ей не нравилось происходящее, но что она могла сделать? Даже получив заветное свидетельство о браке она все еще оставалась бесправной в этом доме. Она не была ровней Виктору, даже охранники считали ее чем-то вроде хозяйской блажи, типа завел шеф забавную зверушку, ну что ж, покормим, выгуляем, прикроем от злых дядь.

Лида передернулась от таких мыслей. Смотреть ужасы на ночь глядя резко перехотелось, но она пересилила себя и все же вернулась к фильму.

Виктор вернулся как раз, когда пошли титры. Лида удивленно выглянула в окно — машина ехала как-то криво, будто бы водитель был пьян. Но где бы Виктору напиться за какой-то неполный час? Это надо было пару бутылок водки влить в глотку, а Виктор водку не пил. Насколько Лида поняла, Виктор себе заказывал где-то за границей элитный виски и пил его не очень часто. Все спиртное местного производства он не жаловал.

Она быстро спустилась вниз, кутаясь в пижамную рубашку не сколько от холода, сколько из-за переживаний. Что могло случиться за такой короткий срок? Вдруг на него напали и ему нужна помощь? Что, если он ранен? Лида припомнила, что на кухне стояла аптечка и рванула за ней. Если счет идет на минуты, то может помочь каждая мелочь.

Девушка прихватила аптечку и оказалась у двери как раз когда в нее ввалился Виктор. Выглядел он еще хуже, чем перед свадьбой — глаза запали и светились странным лихорадочным блеском с красным оттенком, лицо из белого стало серым, движения и жесты были хаотичными. А под мышкой у него пьяно хихикала какая-то размалеванная девица. Блондинка, что особенно неприятно царапнуло Лиду. Значит все-таки блондинок предпочитает их шеф.

— С дороги! — рыкнул Виктор и запихнул таки свою блондинку в дом.

Лида невольно отступила.

— Ты что, принимал наркотики, да? — выкрикнула она, но умолкла под свирепым взглядом Виктора. В дом вошел Дмитрий и захлопнул дверь.

Виктор утащил блондинку наверх, та пьяно хихикала и лезла целоваться. Дмитрий попытался было перехватить Лиду, но та рванула к себе в комнату и так хлопнула дверью, что посыпалась штукатурка из-под обоев. Подумать только, в их первый день брака, точнее даже в первую брачную ночь притащить домой какую-то шлюху! Лида знала, что ее ни в грош не ставят в этом доме, но чтобы настолько…

Она замерла на кровати, стараясь собраться с силами. Сейчас они закончат, и она выйдет и выскажет ему все… Все, что накипело на душе: что он сволочь, козел и мудак. Что мог бы потерпеть до завтра или даже предложить ей. В конце концов она теперь его законная жена. И что он вообще урод тащить шлюх в дом на глазах жены. Вот только чем дольше Лида ждала, чем больше ее терзали сомнения. В доме царила тишина. Настолько, что было слышно, как Дмитрий что-то втолковывает парням. Слов не разобрать, но интонацию понять можно.

Лида встала и на цыпочках вышла за дверь. Из комнаты Виктора не доносилось ни звука. Ни вскрика, ни шлепка, ни стонов. Ничего. Чем он там вообще занимается?

Она подошла к двери почти вплотную, но все равно ничего не услышала. Звукоизоляции в доме не было, это Лида знала наверняка. Но в остальном уверена не была. Ну не в Нарнию же они вышли через шкаф. Должно же быть хоть что-то… Ничего.

Решив подождать, вдруг там какая-то особая подготовка или прелюдия, Лида осталась стоять у двери. Да, подслушивать некрасиво, вот только что делать, если жизнь выкидывает такие фортели?

Когда послышались шаги, девушка затаила дыхание и отпрянула от двери в сторону. Как раз вовремя, чтобы не получить ею по лбу — Виктор вышел, вытирая лицо, и направился в ванную. Лида не удержалась и заглянула в комнату. Внутри царил полумрак, поэтому ей пришлось пройти почти в самую спальню, чтобы увидеть блондинку. Та лежала на кровати полностью одетая, даже туфли не сбросила на пол. Лида подошла ближе, уже совершенно ничего не понимая. Как это Виктор умудрился в таком состоянии кого-то трахнуть, чтобы не снять пусть и короткое, но платье и даже не задрать его?

Внезапно ее привлекла странная деталь. На шее девушки быстро покрывались корочкой и заживали две небольшие ранки. Лида прикрыла рот рукой, глядя на то, как на глазах отрастает свежая розовая кожа. Она быстро выскочила из комнаты Виктора и постаралась тихо вернуться к себе. То, что она видела, было больше похоже на сцену из просмотренного фильма, чем на реальность. Но это происходило в реальности. Лида ущипнула себя за бок — за руку не решилась, поскольку там еще подживали ожоги, хотя синяки уже сошли. Получилось больно.

— Что ты, черт побери, такое? — тихо спросила она в пустоту, слушая, как в ванной шумит вода.

Виктор плескался долго. Лида уныло смотрела на часы — уже наступило одиннадцать вечера, самое время лечь спать, но уснуть после увиденного она не смогла. Поэтому как только стих шум воды, вышла в коридор. Ей нужно с ним поговорить. Даже если она ляжет рядом с блондинкой с прокушенной шеей. Даже если правда будет стоить ей жизни. Она должна понимать, во что ввязалась.

— Что ты здесь делаешь? — равнодушно спросил Виктор, появившись у нее за спиной.

— Хочу с тобой поговорить. О том, что произошло и о… той девушке, которая лежит в твоей комнате, — ответила Лида, поворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди. Так ей казалось легче отстаивать свою позицию.

— Извини, но ты сама сказала, что будешь не против, если я стану удовлетворять свои потребности на стороне, — ухмыльнулся Виктор.

— Речь шла о сексе, а не о том, что там происходило, — Лида махнула головой в сторону комнаты. — Ты не трахался с ней.

— Нет, — согласился Виктор. — И я не изменил тебе. Довольна?

— Нет. Я хочу знать правду. Что ты такое? — Лида смотрела на него с упрямством. И видя, что новоиспеченный супруг не спешит отвечать, а то еще чего доброго разозлится, продолжила: — Ты не ешь нормальную еду. Ладно бы ты не ел мою готовку, но ты ни разу не ел даже то, что привозили курьеры из кафе и пиццерий. Сутками где-то пропадаешь и черт знает чем занимаешься. У тебя куча бабла, но я никак не пойму, кем ты работаешь и какой такой бизнес позволяет тратить такие серьезные суммы. Ты все время ведешь себя странно. Ты даже странно выглядишь — полчаса назад я подумала, что ты обдолбался каким-то дерьмом, а сейчас ты цветешь и пахнешь.

— Пахну гелем для душа. Твоим, — снова попытался сменить тему Виктор.

— Да пофигу, хоть хозяйственным мылом! — зашипела Лида. — Ты сломал стул, просто сдавив его, и передавил кольцо, чтобы подогнать его под мой палец. Ни один нормальный человек не способен этого сделать. И еще у той девушки на шее были укусы. Так и будешь дальше отпираться?

— И что ты хочешь услышать? Как в сопливых Сумерках — «Я — вампир»? Да? — теперь уже злился Виктор. — Я не знаю, могу ли я доверять тебе. Ты — всего лишь одна из десятков женщин, встреченных мною на пути. Меркантильная, холодная, расчетливая. Ты согласилась на брак из-за денег. Если бы я был бедным, вряд ли ты бы вышла за меня.

— Подожди, не передергивай. Это ты предложил мне брак как способ получить много денег быстро и без нарушения закона. Ты первый подошел ко мне. Первый сказал, что тебе нужна жена, — Лида обвиняюще наставила на Виктора палец. — Это ты придумал всю эту аферу со свадьбой, чтобы прикрыть свои темные дела. Ты заварил всю эту кашу, а теперь делаешь меня виноватой? Я должна хотя бы знать, во что ввязываюсь и почему рискую!

— Согласен, начал все я, но ты могла отказаться. Могла развернуться и уйти. Даже вчера. Но ты согласилась на брак.

— Потому что мне нужны деньги. Потому что мой брат умирает. Потому что моя мать света белого не видит. И потому, что моя жизнь — дерьмо! — Лида уже не сдерживала крик. Ей было плевать на то, что о ней подумают остальные, все, чего она хотела — это высказать наболевшее Виктору.

— Ладно, я расскажу тебе, — Виктор смотрел на нее с толикой досады, словно на помеху, небольшую, но выбивающую из колеи. — Только пообещай, что это не уйдет дальше тебя.

— Мне некому рассказывать твои тайны, — отрезала Лида.

И тут скрипнула дверь. Из комнаты Виктора пошатываясь выползла давешняя блондинка, прижимая к животу сумочку и хватаясь за стены.

— Ребята, не надо так орать… — пролепетала она заплетающимся языком.

— Иди отсюда! — почти хором выкрикнули Виктор с Лидой. Блондинка послушно поплелась в сторону лестницы, но ее путешествие было таким медленным, что Виктор не выдержал, подхватил ее под мышки и спустил вниз. Лида смотрела на этот цирк с неодобрением и с интересом.

Дмитрий блондинку забрал и пообещал доставить в целости и сохранности по какому-то адресу. Виктор медленно поднялся наверх и протянул руку Лиде.

— Итак, что ты хочешь узнать?

— Все, — отозвалась девушка и взялась за протянутую ладонь.

Глава 10

— Ну что ж, проходи, — Виктор отвел Лиду в свою комнату и распахнул дверь. Девушка невольно покосилась на вход в спальню, где только что лежала обморочная блондинка. — Садись, — он указал на кресло рядом с большим письменным столом.

Эта комната уже больше напоминала кабинет их заведующего в магазине. Обыкновенный деревянный массивный стол, на столе компьютер со всем необходимым, ближе к стене — сейф, новенький, блестящий и наверняка очень плохо взламываемый. Лида невольно покосилась на плотно зашторенное окно. Да уж, не так она себе представляла первую брачную ночь, но необходимо прояснить эту проклятую непонятную ситуацию и разобраться, как выживать в новом незнакомом ей мире.

— Что ж, прямо все я тебе не расскажу, поскольку все знает только бог, — Виктор уселся в свое удобное кресло на колесиках за столом и положил руки на столешницу. Сейчас он как никогда казался боссом, даже в смятой рубашке, надетой впопыхах на еще не высохшее толком тело, и с мокрыми волосами. Лида поморщилась, но согласно уставилась на своего новоиспеченного супруга в ожидании дальнейших пояснений.

— Тот мир, который ты знаешь, называется светлым или дневным. Мой мир — темным или ночным. Каждый говорит так, как ему нравится. Мне нравится называть его «темный» потому, что он отражает суть происходящего. Итак, начну с того, что я знаю лучше всего. С собственной жизни. Познакомился я с темным миром лет восемьдесят назад, будучи зеленым мальчишкой, ворующим кошельки у богатых ротозеев на площади. Страну и город называть не буду, скажу только, что это происходило за границей, было давно и не правда. Я украл кошелек у одного, как мне казалось, зазевавшегося туриста, из-за чего и попал к нему в поместье. Он притащил меня силком, и так как я являлся типичным беспризорником, то у меня было два выхода. Отправиться в интернат для таких же мелких отморозков и навсегда пойти по кривой дорожке или же стать его помощником. Он обучил меня всему, что знал, а после, когда я вырос достаточно и смог доказать, что способен выживать самостоятельно, посвятил в тайны темных и обратил. Я изначально знал, что с моим боссом что-то не так, но лишь после обращения смог понять все его странности и требования секретности. После того, как я стал его птенцом, он еще некоторое время обучал меня премудростям темных, а после погиб в одной из стычек за дележ территории.

Виктор задумчиво смотрел на Лиду, которая пыталась сложить в голове его рассказ с действительностью и все никак не могла управиться.

— То есть, ты сейчас мне в дедушки годишься? — задумчиво спросила она, подсчитывая возраст. Судя по всему, Виктору было порядка девяноста лет, быть может, больше.

— Можно и так сказать. Но поскольку я был обращен весьма молодым, то на дедушку я не похож. К тому же, перед переездом пришлось сделать небольшую пластическую операцию, — Виктор потыкал пальцем подбородок, — чтобы изменить черты лица и поменять в паспорте возраст и имя. Сама понимаешь, долго скрывать отсутствие старения невозможно. Поэтому приходится пользоваться услугами хирургов, часто и пластических, и услугами продажных чиновников…

— Ладно, расскажи побольше о темной стороне жизни, — вздохнула Лида. — Что за бандиты и чего они от тебя хотят?

— Все просто. Пять лет назад я переехал сюда из-за границы в надежде переждать некоторое количество времени и вернуться домой к своим фирмам и делам с новым именем и новой отсрочкой лет на десять. Но к сожалению, переждать спокойно мне не дали. Как раз в этом время темные власти Вильска делили территории. Когда они узнали, что появился новый темный, к тому же еще и бизнесмен, то решили припрячь меня каждый на свою сторону, чтобы доить деньги. Это типичное поведение местных, вот почему я не хотел приезжать сюда, но только здесь я еще не примелькался. Как раз в тот момент были какие-то выборы, то ли депутатов, то ли еще что, все крутилось вокруг политики, поэтому я решил не нарываться и послал всех подальше. Политика меня не интересует абсолютно. В итоге на меня обиделись, но когда их партия проиграла выборы и ко власти пришли другие люди и… вампиры, — Виктор слегка замялся, — то меня на время оставили в покое, разрешив спокойно мотаться по своим делам и работать удаленно. Но сейчас опять приближается время новых выборов, старая шайка решила поднять голову и все начать сначала. К тому же, я захотел здесь открыть кафе, так как будет странным, если я не сделаю чего-то в этом духе, чтобы заработать деньги. И тут местные предъявили мне странные требования. Сначала мне пришлось умаслить дневную власть, которая была только рада получать взятки за возможность открыть свое дело. Но потом в дело вмешалась власть ночная, наш незабвенный Нестор Константинович, старый прожженный змей, к тому же, обращенный в вампира маг. Гремучая смесь. Он и стал пихать палки мне в колеса… Сначала заявил, что я не являюсь нормальным темным, поскольку у меня нет семьи и я не пытаюсь стать своим, не посещаю местные тусовки и не участвую в местных делах. Когда же я выполнил часть его условий, пришел на одну из тусовок и даже традиционно набил морду одному идиоту, Нестор заявил, что я все равно не тот, кого бы он хотел видеть в рядах темных жителей города и предложил мне в супруги свою бывшую жену, стерву ту еще. Я вежливо отказался — брать это чудовище в жены у меня не было ни малейшего желания, к тому же, Нестор наверняка пытался избавиться от этой гадины любым законным способом. В итоге Нестор поставил мне жесткое условие — или я женюсь на его Изольде, чтоб она там кровью подавилась, или же сам нахожу жену в кратчайшие сроки, чтобы не выделяться из толпы. Сам он, хитрый гад, нашел себе молодую дурочку, которая готова на все и немного больше… она ж не знает, что Нестор не умрет в ближайшие лет десять, а то и двадцать…

— Подожди… — Лида подняла руку, пытаясь остановить поток откровений. В ее голове все это не укладывалось. Вампиры, темные маги, какие-то стервы, странные законы. Она помотала головой, пытаясь уложить в мозге услышанный монолог. То, что мир не такой, как кажется, девушка восприняла проще, чем то, что вампир не может открыть дурацкое кафе или ресторан, не поставив штамп в паспорте. — Объясни мне один момент — как связана твоя женитьба и твоя работа? Что тебе даст это несчастное свидетельство о браке да еще и с человеком?

— Во-первых, заткнет Нестора на некоторое время, — задумчиво пробормотал Виктор. — Во-вторых, браки темных и людей довольно распространенная практика и их нельзя признать недействительными. Темный проживет в браке несколько лет, потом разведется и на этом все. В-третьих, все темные ужасно консервативны в плане дел и отношений. Большинство нынешних ночных властей города возрастом уже под сто лет, у них в головах прочно вбиты законы прошлого века, а тогда считалось, что жить с кем-то без штампа в паспорте — блуд, грех и разврат. Ну и дальше все по накатанной.

— Но ты ведь уже был женат, верно? — предположила Лида, вспомнив про бывшую.

— Официально — нет, — Виктор покачал головой. — Жили просто так. Я не хотел обременять себя. Хотя любил ее на самом деле. Потому и вещи хранил. Ты, их кстати, не выбросила?

— Нет, я убрала их в шкаф, они маленькие на меня, — смущенно потупилась Лида.

— Ничего, мы купим тебе все по размеру, — Виктор потер лицо. Разговор давался ему тяжело. С Димкой все было проще. Димка тащился от фантастики и сходил с ума по очередной серии книг и фильмов со всякими пришельцами, демонами, оборотнями и прочим счастьем. Димка в это поверил, хоть и был воякой до мозга костей. И сейчас то на кухне, то в гостиной попадались его зачитанные до дыр фантастические книжки. Лида же была человеком более приземленным и реагировала на все со здоровым скептицизмом. Он смотрел в ее нахмуренное лицо и прямо видел, как в голове жены шевелятся шестеренки на тему того, что делать с новыми знаниями и как с ними теперь жить.

— Слушай, если все на самом деле так, как ты говоришь, то вы же должны жить многие тысячи лет? Так почему ты говоришь, что им всем под сто? — наконец спросила Лида, пытаясь соединить все нестыковки.

— Потому что распитие крови тебе дает длинную, почти вечную жизнь, но не абсолютное бессмертие. Многие вампиры и маги погибли в трех мировых войнах, — Виктор вздохнул и, понимая, что разговор будет долгим, достал из шкафчика бутылку с виски. — После Третьей мировой войны, когда все эти советы из представителей всех стран мира обязались хранить мир и поддерживать равновесие, прошло не так уж много времени. Популяция темных изрядно сократилась и еще не восстановилась в должной мере. Они же консервативны до ужаса — не хотят брать в свои ряды кого попало, выбирают или ученых, или бизнесменов, или же талантливых артистов, то есть тех, кто будет приносить пользу и прибыль. Есть множество врачей-темных, чиновников-темных, но они все так же остаются подчиненными своим старшим боссам.

— Так, хорошо, вампиры и маги существуют. И даже могут быть одновременно и тем, и другим, — Лида на несколько мгновений прикрыла глаза, стараясь разобраться. — А как же оборотни и все такое?

— Оборотни предпочитают не селиться в больших городах, где трудно скрыть свою природу. Чем быстрее развивается прогресс, тем нам же труднее скрываться. Так что оборотни в основном обитают в закрытых поселках подальше от городов.

— В тайге? — предположила Лида.

— Не знаю, в тайге или в джунглях, а может, и там, и там, но сам факт того, что оборотни устранились от политики на лицо. Тем более, что так их намного меньше беспокоят. Ряды оборотней тоже изрядно поредели, особенно после бомбардировок партизанских отрядов. Истребители просто сбрасывали бомбы в леса, а там уже кого они убьют — людей ли, вампиров, оборотней или местное зверье — никого не волновало. Главное, что уничтожали партизанские отряды по наводке предателей.

— Ты так говоришь, будто это было вчера. Ты застал войну? — Лида пораженно смотрела на Виктора.

— Нет, я застал голодные послевоенные годы, потому и бегал сиротой-беспризорником, пытаясь наворовать себе на еду. Двадцать лет после третьей мировой весь мир жил в крайней нищете, пока такие, как мой босс, не начали раздел территорий и не посчитали нужным прекратить мировые войны. Темные согласились, поскольку их было мало, а людей все еще много. Так что тогда это было актуально. Сейчас все снова ухудшается.

— Так, ладно, подожди, мировые войны меня не интересуют, — Лида снова подняла руку, прося Виктора умолкнуть. — Ты лучше скажи, чем мне и тебе грозит вся эта катавасия с выборами.

— Мне — ничем, кроме геморроя мозга, — грустно улыбнулся Виктор. — Основная проблема в Несторе. Если он все же полезет в политику, а он полезет, и проиграет, то ему придется еще лет пять сидеть в тени. Он же хочет стать безраздельным хозяином города днем и ночью. Это противоречит правилам, но Нестор чихал на правила. Тебе же все это грозит опасностью для жизни, поскольку тебя легче всего убить — ты женщина, у тебя нет специальной воинской подготовки, ты не умеешь пользоваться оружием, а еще ты просто человек. Поэтому мы все тебя так охраняем.

— То, что я женщина и человек, не означает, что я не могу научиться. Я целыми днями ничего не делаю, так почему бы мне не поучиться самообороне?

— Похвальная мысль, — Виктор задумчиво стукнул кончиками пальцев по столу. — Хорошо, я скажу Дмитрию, чтобы он попробовал с тобой позаниматься. Особых результатов не обещаю, все же у тебя нет никакой подготовки, но хотя бы попытаться сбежать ты сможешь.

— Только попытаться? — грустно спросила Лида и тут же подскочила на месте. Виктор за мгновение оказался прямо перед нею, перепрыгнув через стол.

— Да, только попытаться. Потому что даже против едва очнувшегося птенца ты не выстоишь. Особенно перед теми, кто очень голоден. Поэтому ты должна быть очень осторожна, — он смотрел на нее внимательно, но без презрения, как ожидала Лида. Ничего личного, как говорится, просто жизнь.

— Ну что ж, спасибо за объяснение. Но я все еще хочу знать, что за группировки бушуют в городе.

— О, они не бушуют, они действуют тихо, — Виктор слабо улыбнулся, впервые приоткрыв рот и позволив ей увидеть настоящие клыки. Лида сделала вид, что все нормально. — Никакого шума никто к себе не привлекает. Людей давно уже никто не убивает, предпочитая есть меньше, но без жертв. Всего группировок три. Одна из них принадлежит Нестору, она самая многочисленная и самая опасная. Вторая принадлежит местной заведующей станцией переливания крови. Вера захватила себе самый лакомый кусок, на который все остальные облизываются и точат зубы. Но она умная женщина, прошедшая все три войны, поэтому наточенные зубы постоянно обламываются. Она обращает некоторых медиков, которые потом открывают частные кабинеты и могут лечить всех — и темных, и людей. А еще она спонсирует клинику, где лечат темных. Третья — из молодых банд, ее основал один из птенцов Нестора, в корне не согласный с политикой своего босса. Это скажем так, банда отморозков, которые не чтят скрытность и законы как светлого, так и темного мира. Именно они оставляют после себя трупы жертв, вытворяют всякую дичь и обращают всех, кого захотят. Это чревато многими проблемами, и Нестор периодически уничтожает слабый молодняк, чтобы не позориться. Тебе стоит опасаться Нестора и отморозков. Вере ты совершенно не интересна, разве что у тебя будет четвертая группа крови.

— У меня вторая положительная, — пробормотала Лида.

— Тем более ты ей не интересна, у нее множество здоровых доноров, она регулярно проводит акции и всякие мероприятия, чтобы стимулировать жителей города сдавать кровь, самым лучшим донорам выплачивает неплохие гонорары и вообще мировая баба. Но злить ее не рекомендуется.

— Знаешь, у Сережи обнаружили рак как раз когда он захотел стать донором после одной такой акции, — вздохнула Лида. — Все же говорили, что это для операций, для жертв аварий и все такое…

— Можно подумать, тебе кто-то в открытую скажет, что нужно сдавать кровь на корм вампирам, — ухмыльнулся Виктор. — Да и маги иногда используют кровь людей в своих ритуалах. Так что клиентов у Веры хватает. К тому же, я рассказал тебе только о городских группировках, а есть еще областные и региональные. В столице живет несколько тысяч темных. Так что сама понимаешь, опасность грозит отовсюду.

— Я тебя поняла, — Лида тяжело вздохнула, смирившись с ролью куклы на выставке. Ей уже давно хотелось спать, но рассказ Виктора был слишком интересным. — Так значит, это вы тормозите космические программы? Чтобы человечество не укатило в космос, оставив вас без пищи?

— Космические программы? — переспросил Виктор, не понимая столь резкой смены темы. — Нет, темные только тормозят создание нового оружия на базе ядерного, чтобы весь мир не полыхнул к чертовой бабушке. А космические программы тормозят те, кому они невыгодны. В частности, нефтяные магнаты, по большей части люди. Им не выгодно, чтобы человечество перестало зависеть от их товара и нашло новые источники энергии в космосе. Они же тормозят и программы развития экологически чистых источников энергии, которые опять же приведут их к банкротству. Так, все, иди спать, — Виктор взглянул на зевающую Лиду и отошел к выходу. — Завтра спросишь все, что захочешь. Надеюсь, ты не выскочишь в окно и не убежишь.

— Не убегу, — Лида медленно поднялась и направилась к выходу, обдумывая ту вселенскую ложь, которой людей кормили из века в век темные, в том числе вампиры. Вся история, все «достижения» людей оказывались фикцией. Кто сказал, что первым человеком в космосе был человек? Кто сказал, что именно люди доплыли до новых неизведанных материков? Кто сказал, что все величайшие изобретения, в том числе вычислительные машины, а после и компьютеры изобрели на самом деле люди? Где же правда? И была ли она вообще во всей истории, написанной в учебниках?

Глава 11

Утро Лиды началось почти в обед. Виктор уже успел куда-то съездить, судя по стоящей у гаража машине. Снаружи снова сыпал противный мелкий снег, рискуя растаять и превратить все вокруг в топкую грязь. Девушка уныло осмотрела двор, ничего специфического не увидела и пошла готовить себе и ребятам завтрак. Ведь если ничего не делать, то так и с ума сойти можно.

Спала девушка на удивление неплохо, хотя пару раз просыпалась от какого-то шума в доме. Скорее всего, уже под утро, когда уезжал Виктор. Впрочем, какое ей теперь дело до всего этого? Правда оказалась неприглядной и не вкусной, как ее не подавай. Так что ей оставалось только смириться и жить так, как предписал ей муж.

Лида покатала на языке это новое слово. Муж. Странно, раньше муж ей казался анекдотичным персонажем. Что-то типа: «Как-то раз приходит муж домой, а жена в одном халатике на голое тело просит вынести мусор…». Но чтобы у нее был собственный муж… Вот об этом Лида еще никогда особо не думала. И соглашаясь на подобный странный брак в первую очередь просчитывала свою выгоду. Но тут внезапно оказалось, что в жизни она осталась совершенно одна. Мать полностью погрузилась в собственное горе, брат пока пребывал в состоянии овоща, отец давно спился, а сам Виктор… вдруг оказался монстром. И Лида не знала, может ли она доверять этому монстру или же однажды проснется с прокушенной шеей и объяснениями в духе: «Я был слишком голоден, чтобы контролировать себя». И такая перспектива ее совершенно не радовала.

Впрочем, долго раздумывать ей не дал Виктор, ворвавшийся в комнату как обычно без стука. Хотя Лида уже привыкла к подобной бесцеремонности.

— Собирайся, вечером будет большой банкет. Ты должна присутствовать, — заявил он как всегда без приветствия.

Лида только вздохнула и покачала головой.

— Что надеть?

— Платье, желательно не слишком неприличное. Хотя у тебя таких нет, — Виктор распахнул ее шкаф и придирчиво осмотрел вешалки.

— Какое платье, там холодно вообще-то?! — возмутилась она, но тут же умолкла под тяжелым взглядом мужа.

— Обычное платье, да хоть и это, — он снял с вешалки черное вязанное платье с подшитой плотной подкладкой, длиной ниже колена — Лида совсем недавно купила его на подобный случай — и швырнул ей на колени. — Наденешь теплые плотные колготки, сапоги и куртку, должно быть неплохо.

— А как же?.. — попыталась заикнуться Лида.

— У тебя два часа на сборы. К тому же, нам нужно еще будет по пути заехать в одну контору, так что не расслабляйся, — Виктор стремительно выскочил из комнаты, будто бы обжегся банальным платьем.

— Козел, — припечатала Лида и поплелась в душ для начала. За два часа она успеет и помыться, и собраться. Хоть бы сказал, куда они едут, кто там будет, как себя вести и вообще…

Собралась Лида намного раньше, чем за два часа, но выждала положенное время, решив не нервировать Виктора. Тот уже сидел в машине, когда она вышла из дома, закутанная в куртку, шапку и шарф, закрывающий лицо по самый нос.

— Так… — Виктор несколько мгновений рассматривал свою простоватую супругу и мысленно чертыхался. — Во-первых, почему ты не накрашена?

— Я не крашусь, — отрезала Лида. — Не знаю, как ты, а я не хочу наблюдать в зеркале опухшую красную харю вместо лица.

— То есть, у тебя аллергия еще и на косметику? Но есть же специальные вещи… — он мысленно выругался, но злиться на больного человека нет смысла. Лида не виновата в том, что ее тело отторгало краску.

— На дорогие марки у меня не было денег, — отрезала девушка, самостоятельно открывая дверцу авто, — а от дешевых мое лицо превращается в какой-то кошмар. А ехать покупать что-то прямо сейчас времени не было. И вообще, если бы ты хотел размалеванную куклу, то и брал бы такую в любом модельном агентстве.

— Ладно, где украшения? — Виктор подвинулся, давая возможность Лиде сесть и закрыть дверь. Из дома вышел Дмитрий, который сегодня собирался побыть в качестве водителя.

— Вот, — девушка продемонстрировала оба кольца — помолвочное на левой руке и свадебное на правой.

— И все? — он скептически приподнял бровь.

— У меня больше ничего нет, — пожала плечами Лида и отвернулась от мужа. Она не питала страсти к украшениям, не фанатела от золота и серебра и даже не прокалывала уши. Зачем, если и без этого полно проблем? Тем более, заживали все ее раны и царапины очень долго, частенько с осложнениями, так что зачем лишний раз дырявить свое и так замученное тело, она не знала и считала все эти серьги-пирсинги отзвуками далекого дикарского прошлого человечества.

— Что ж, придется заехать за чем-то более презентабельным, — Виктор покачал головой, и когда Дима уселся на водительское сидение, скомандовал: — Поехали в ближайший ювелирный. Вот не было печали…

— Сам выбрал жену, — шутя ответил Дмитрий, но послушно завел машину, прогрел и вывел из ворот.

В ювелирный магазин Виктор сходил сам, велев Лиде не высовываться из машины. Та и не спорила, прекрасно понимая, что уже ничего не решает. Вернулся он на удивление быстро, вручил жене какое-то колье с небольшим камнем и приказал надеть немедленно, чтобы не позорила его перед уважаемым обществом. Лида мысленно помянула «уважаемое общество» по матушке, но все же непослушными пальцами застегнула цепочку на шее. Сразу было видно, что купил Виктор не дешевую бижутерию со стеклянным камешком, а настоящее золото, возможно, с бриллиантом. Лида в камнях не разбиралась, но от мысли, сколько на нее уже надето золота, руки у нее дрожали. Где-нибудь в соседнем с ее родным районе ее бы уже прирезали за такое богатство.

Потом они заехали в какие-то конторы сомнительной репутации — ни вывески, ни каких-то обозначений, чем они занимаются Лида не заметила. Виктор там не задержался, забрал папки с какими-то документами и несколько флэшек и быстро вернулся в машину. Все про все заняло не более получаса, но Лиду уже начал колотить мандраж. Ладно, допустим, он ее собрался выгулять на каком-то банкете и показать всему миру. Но все остальные дела мог бы сделать без нее. Или не мог? Решил заехать по пути, сэкономить бензин и время, даже скорее время, поскольку с заправкой никаких проблем у Виктора не случилось бы. Денег хватало. Но все равно все происходящее казалось ей чертовски подозрительным.

По пути Виктор велел Дмитрию остановиться у какого-то банального супермаркета и купить бутылку воды. Дмитрий, будучи человеком обязательным, купил целую полторашку, из-за чего Виктор лишь поморщился, но смолчал.

— Извини, шеф, другой не было. Выгребли все подчистую, там акция какая-то, — покаялся Дима, но положения это не спасало.

— Так, это все, что ты можешь себе позволить пить на банкете, — Виктор сунул бутылку Лиде, и та невольно ухватилась за нее, ощущая прохладный пластик под пальцами. — Никакого алкоголя, никаких сомнительных коктейлей, никаких других веществ. Я понятно объяснил?

— Да, — Лида прижала к себе бутылку, холодная вода заколыхалась под боком. Становилось по-настоящему страшно.

— Вот и хорошо. И запомни — никаких шашней с посторонними. Говорить можешь, отвечать на приставания — нет. Следи за своим бокалом всегда, тебе могут подсыпать какой-нибудь гадости. И постарайся далеко от меня не уходить.

Лида покивала, напряженно глядя в окно. Они покидали черту города и приближались к каким-то загородным коттеджам. Здесь она не была никогда. И даже понятия не имела, что за городом появился целый новый поселок, состоящий из очень внушительных одно- двух- и трехэтажных коттеджей, со своей заправкой, несколькими весьма так дорогими магазинами и множеством охраны. Будто бы она попала в какую-то секретную лабораторию, а не в обычный поселок нуворишей. Хотя… если все они вампиры… или не все, лишь часть, но все же… Темные — так их называл Виктор. И там могут быть не только вампиры, но и какие-то маги… Кошмар! Лида поежилась, глядя на будку охранника, где тот придирчиво изучал документы Виктора. Ей в последнее время казалось, что все происходящее просто дурной сон. Вот она сейчас проснется, умоется, соберется и пойдет на работу и целый день будет снова торговать в магазине. Жить так, как жила до болезни Сережи. И никогда не познакомится с Виктором, никогда не узнает о темной, ночной стороне жизни города.

— Приехали, — буркнул Виктор, сгреб свои папки и первым вышел из машины.

Лида выползла следующей, Дима остался сидеть с флегматичным видом человека, которому на все наплевать. Как на зло стал сыпаться мелкий мокрый снег, грозящий превратиться в дождь.

Виктор ухватил Лиду под руку и повел к большому трехэтажному коттеджу, больше подходящему для съемок заграничных фильмов, чем для жизни какого-нибудь богатенького темного мага. Лида ожидала чего-то темного, страшного и зловещего, но дом был самым обыкновенным — окрашенным желтой краской поверх утеплителя, с кованными воротами и высоким бетонным забором. Чтобы соседи не заглядывали — промелькнула у нее нервная мысль. Клумбы оказались присыпаны снегом — его никто не убрал с прошлого раза, только дорожка расчищена. У гаража уже стояло три автомобиля, но Лида затруднилась определить их марку, видно только, что дорогие, хоть на вид и неброские. Черный и два серых. Будто бы специально такого цвета, чтобы не привлекать внимания.

Внутри дома оказалось тепло и неожиданно душно. Лида ожидала чего-то более мрачного, но пока их встретила молчаливая горничная, забрала ее куртку и куртку Виктора и указала на проход куда-то вглубь дома. Лида нервно переступила с ноги на ногу — вот уж такой дом ее добивал еще сильнее, чем дом Виктора. Тут было все то, что по канону должно быть в доме богача: дорогие люстры, теплые плотные шторы, обои, которые стоили баснословно дорого, паркет, натертый до блеска, в зале, куда они вышли — дорогущий ковер, хорошо хоть не белый. Лиде казалось, что она просто попала в какую-то жестокую, неправильную сказку, а на ее месте должна быть другая девушка. Та, которую это все будет восхищать и заставлять трепетать. Она же боялась запачкать паркет остатками снега с сапог, а уж на ковер и вовсе ступить было страшно.

Зал ярко освещали люстры и настенные светильники. По нему были расставлены в странном порядке диваны и кресла. Не под стенами, как обычно принято для экономии пространства, а в центре или поодаль от стен, образовывая прихотливый лабиринт. Это Лиде сразу показалось неуместным. А еще в креслах сидели какие-то слишком яркие женщины. Они блестели и переливались все целиком — одежда, макияж и прически красавиц попросту сияли от драгоценностей. Лида сама себе показалась гадким утенком по сравнению с этими золотыми лебедями. Завершающим штрихом стал запах смешавшихся духов, от которого у нее сразу же зачесался нос.

— Виктор Валерьевич, Лидия Петровна, — Лида не заметила, откуда появился хозяин дома, а потому испуганно замерла, глядя на Нестора Константиновича собственной персоной, улыбающегося им, как дорогим и любимым родственникам.

Она сдавленно кивнула и только теперь поняла, что на нее смотрят все. И Нестор, и сидящие в креслах красотки, и незамеченные за их блеском мужчины, стоящие у окна и пьющие из высоких бокалов что-то темное. Хотелось верить, что это вино.

— Рад вас видеть в добром здравии, — сахарно улыбнулся Виктор и чуть сильнее стиснул руку Лиды.

— А уж как я рад, что вы приняли мое приглашение на скромный банкет… — Нестор сиял и лучился, но Лида видела холод в его глазах. — Я смотрю, вы времени зря не теряли, — он кивнул на руку Лиды, все еще сжимающую бутылку воды. На безымянном пальце блестело свадебное кольцо.

— Да, мы поженились вчера, — спокойно ответил Виктор. Лида кивнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Черт побери, он привел ее в какую-то богему, к элите, к самым верхам и ничего не сказал. Не подготовил, не объяснил. Она боялась даже шаг ступить, переживая, что ее действия могут повредить в первую очередь ей самой, а потом уже Виктору. И после ее неудачи дорога будет одна — обратно домой, к матери, выслушивать, как ее поматросили и бросили. Лида отогнала мерзкие мысли и подняла голову, взглянула Нестору в глаза и выдавила самую очаровательную улыбку, на которую была способна.

— Мы очень счастливы и рады приглашению, — пропела она и чуть ближе прижалась к боку Виктора, разыгрывая счастливую новобрачную. — Но нам так бы хотелось устроить медовый месяц…

Виктор сделал вид, что не услышал ее бредовых слов, зато окружающие дамы расслабились и защебетали:

— Съездите в Египет, это самое лучшее место для медового месяца. Море, солнце, фрукты круглый год. И никакой зимы!

— Лучше на Гоа. Или в Таиланд.

— Фу, в Таиланде слишком жарко и душно.

— Да что ты говоришь! Ты просто ездила не туда.

— Пожалуй, продолжим наш маленький скромный праздник, — Нестор взмахнул рукой, указывая Виктору с Лидой на свободный диванчик. — Принесите даме вина.

— Не стоит, я на диете, — выдавила Лида и продемонстрировала воду.

— Похвально, — взгляд Нестора задержался на бутылке самой обычной газированной воды, будто бы хотел просверлить в ней дырку. И Лиде подумалось, что при желании он таки мог это сделать. — Тогда принесите вина нам, настоящим мужчинам.

Лиде казалось, что все это происходит в каком-то странном фильме. К ним подошел молодой парень в форме официанта, подобные фартуки носили и девушки в их кафе «Синьор лимон», подал два бокала с подноса и почти тут же испарился, словно бы его и не было. Вся прислуга оказалась настолько вышколена, что даже подумать страшно. Лида прикинула сколько здесь платят и почему-то подумала, что этот мальчик будет с такой же легкостью выносить трупы гостей в случае чего.

Разговора Виктора с Нестором она не слышала, хотя они сидели рядом. Ей показалось, будто обоих мужчин отделила от зала некая полупрозрачная пелена. Хотя все остальные вели себя более чем непринужденно. Девицы на соседнем диване взялись обсуждать ее наряд, это было ясно из их взглядов, то и дело бросаемых на скромное закрытое платье Лиды и плотные черные сапожки. Наверняка ей уже перемыли все кости, назвали приживалкой и прочими нелестными словами, а что они сами такие, то ерунда. Да, Лида не могла раскрасить лицо тонной косметики с блестками и сделать суперскую прическу, но ей и не до того. Ее задача — присутствовать на приеме, а все остальное спонсирует Виктор. Захочет потратить несколько тысяч на дорогие краски — пожалуйста, но если она опухнет от них, то и лечить ему придется за свой счет. А раз не захотел разориться на парикмахера и маникюр, то это уже его проблемы. Сама Лида не видела ничего плохого в чистых волосах, сколотых простой заколкой-крабиком, и ногтях, окрашенных обычным прозрачным лаком.

Увлекшись, Виктор отошел за Нестором и стал разбирать за журнальным столиком какие-то документы. Лида тоскливо посмотрела на это действо, поняла, что под видом банкета эти двое будут заключать свои сделки, и отвернулась. К окну не подойдешь — там обосновалась компания из четырех мужчин. Нарываться на их странные плотоядные взгляды ей было попросту неприятно. На нее смотрели, как… на хорошо прожаренный кусок мяса, не более и не менее. Лиде стало противно до тошноты, и она машинально отхлебнула воды прямо с горла. Что ж, делать нечего, пить нечего, еды здесь вообще не наблюдалось — даже паршивого бутерброда, хотя для дам могли хоть что-то организовать.

Внезапно она подумала, что, возможно, здесь она единственный обыкновенный человек. А всем остальным не нужна ни еда, ни вода. То, что им наливали «вино», еще не означало, что в бокалах на самом деле именно вино. Вдруг там кровь? То, что девицы весело щебетали на диване, никак не мешало им бросать на нее странные взгляды. Оценивающие. Вот только не плотоядные, как у мужчин, а словно… Лида на миг задумалась, пытаясь понять, что она видит на самом деле. Словно бы девицы боялись, что она станет с ними конкурировать. Но зачем бы ей при живом-то муже? Хотя не факт, что муж у нее живой. В книгах пишут, что вампиры — самые настоящие ожившие мертвецы… И пусть даже Виктор говорил, что его обратил наставник… кто мешает ему соврать? Все равно Лида никогда не узнает правду.

Через несколько минут бездеятельности Лида начала понемногу дремать. Болтовня дам и приглушенные голоса мужчин ее не отвлекали. Внезапно диван прогнулся под чьим-то весом, это заставило Лиду распахнуть глаза и согнать сонную муть.

— Скучаете? — перед нею появилось новое лицо. Усевшийся на диван парень показался Лиде ее ровесником — лет двадцать пять, не больше. На его лице играла самоуверенная улыбка, в руках он сжимал бокал с чем-то красным. Лида не захотела думать о том, что это на самом деле. Проще представлять, что в бокалах у них вино. Так легче для психики.

— Нет, — отрезала она и отвернулась. Молодой наглый паренек ее ни капли не интересовал.

— А мне показалось, что вы заснули, — ничуть не смущенный ее равнодушием пер напролом наглец.

— Вам показалось, — Лида скопировала интонации Виктора. Холод в голос, побольше равнодушия и презрения. Ей сказано не общаться, она и не общается. Ни с мужиками, ни с дамами. Ни те, ни другие ей были не интересны. Вместо элиты элит Лида видела перед собой кучку зажравшихся богатеев. Или же она видела только то, что они показывали.

— Вижу, вы не в настроении. Как насчет выпить? — парень щелкнул пальцами, подзывая официанта. Темная челка упала ему на глаза, и он смешно мотнул головой, словно по старой привычке.

— У меня уже есть с собой, — Лида продемонстрировала бутылку, отпила глоток воды и плотно закрутила крышку, давая понять, что не позволит ничего себе подмешать.

— Да, Виктор выбрал крепкий орешек, — вдруг сказал ее собеседник, рассматривая Лиду уже как-то иначе. Серьезнее и внимательнее.

— Вы чего-то хотите? — Лида наморщила лоб. — Не припомню, чтобы мы знакомились.

— Андрей, — он протянул руку для пожатия, но Лида лишь кивнула.

— Очень приятно, — она сказала это таким тоном, чтобы собеседнику сразу стало понятно — не приятно вообще.

— Что ж, передайте мои наилучшие пожелания вашему молодому супругу, — Андрей состроил умилительную рожицу и отвернулся. Через несколько минут он уже клеил девицу с диванчика. Она и подружки болтали о чем-то и хихикали над его словами, но Лида вообще не разбирала слова. Ей казалось, что она погрузилась в какой-то воздушный пузырь, куда не долетают звуки.

— Ты в порядке? — Виктор подошел ближе, заставив ее вздрогнуть.

— Кажется, да. Меня, похоже, пытался склеить тот идиот, — Лида кивнула в сторону Андрея. Тот уловил взгляд Виктора и обернулся, поморщился, но выдавил легкую усмешку, мол, ничего такого.

— Не обращай внимания на него. Он ловелас и пробует каждую доступную юбку, — Виктор уселся рядом.

— Мне нужно будет съездить к брату, — ровно произнесла Лида, стараясь не думать обо всей этой вампирской тусовке.

— Завтра, все завтра, — пообещал Виктор. — Я бы хотел поехать с тобой.

— Зачем? — девушка пожала плечами и подняла на него взгляд, пытаясь понять, что взбрело в голову ее мужу.

— Хочется знать, кто стал моим родственником, — судя по опущенному взгляду, Виктор врал. Или просто недоговаривал. Не хотел объяснить свои истинные мотивы.

— Хорошо, поедем вместе. Хотя ты же наверняка будешь занят, а я хотела бы поехать утром, чтобы поговорить с его врачом.

— Поедем утром. Как-нибудь выкрою пару часов на знакомство с родней, — усмехнулся Виктор одними уголками губ. Лида пожала плечами и ничего не ответила. Завтра пятница, завтра все и решится. В конце концов, если Виктор сам напросился, то это его проблемы.

— Что Нестор? — она указала в сторону хозяина дома, заговаривающего зубы одной из блондинок. Внезапно Лида поняла, что она единственная в зале темноволосая девушка. У этих вампиров фетиш на блондинок или же тут какой-то иной интерес? У дам с крашенными волосами кровь вкуснее?

— Все хорошо, сейчас он получил один из вариантов договора и обещал его рассмотреть в ближайшее время. Разрешение на открытие кафе от него я уже получил, остались юридические тонкости и бумажная волокита, — Виктор уселся рядом и похлопал ее руку кончиками пальцев. — Потерпи еще немного, недолго осталось. Как только официальная часть банкета закончится, мы сразу уедем.

— А что, бывает и неофициальная? — Лида руку не убрала, хотя прохладные пальцы мужа показались ей и вовсе ледяными.

— Да, — Виктор снова не стал ничего объяснять, — но тебе не стоит на ней присутствовать.

— Мне и не хочется, — Лида покачала головой и снова взглянула на него, уже без опаски. — Почему я не слышу ничего, о чем они говорят? Они же рядом сидят.

— Ах, это очередное творение Нестора. От прослушки, подслушивания и ненадежных ушей. Он считает, что женщины созданы только для украшения дома и наведения уюта. Ну и для рождения детей. Поэтому чтобы никто не услышал лишнего, поделил всех на группы и не дает подслушивать.

Виктор внимательно осмотрел руки Лиды, пытаясь найти метки или еще какие-то знаки чужого вмешательства, не увидел и немного успокоился. В этот раз Нестор к Лиде даже не подходил, словно бы она его отталкивала одним своим видом. Да, улыбался радушно, но не более того. Это и настораживало. Чтобы такой старый прожженный гад и отказался от первоначальной идеи, должно было произойти нечто экстраординарное.

На удивление, Нестор закончил флиртовать с блондинкой и подошел к Виктору.

— Позвольте похитить вашего мужа на пару слов, — сладко запел он. Лида лишь кивнула, не желая разговаривать с ним. Ей не нравился маг-вампир с холодными колючими глазами.

Он отвел Виктора в сторону, проверил полог неслышимости и шепотом спросил:

— Виктор, ты хотя бы понимаешь, что с твоей женой что-то не так?

— В каком смысле? — он взглянул Нестору в глаза. Не хотелось ссориться прямо сейчас, особенно когда контракт был уже почти в рукаве.

— Она не реагирует на магию. Не поддается обольщению. Ее не берет обаяние. Андрей сказал, что она какая-то чужая. Будто ненастоящая, — Нестор тоже смотрел прямо, не играл в гляделки, а именно смотрел, стараясь убедить собеседника в своей правоте.

— Даже если с ней что-то и не так, оно и к лучшему. Ты зачем на нее метку поставил? — спросил Виктор.

— А, думал, что сработает, но знал бы ты, как у меня потом сутки болела голова! Да на слона легче метку поставить, чем на твою жену!

— Ну и не ставь больше, — пожал плечами Виктор. — Она не помешает ни тебе, ни мне. Она ни в чем не участвует, не наследует мое имущество…

— Из всех баб в городе ты выбрал самую неподходящую, — покачал головой Нестор, прерывая собеседника.

— Ты сам виноват — торопил меня с женитьбой, я и взял ту, которая раньше всех согласилась. Все честно — она получает деньги, я получаю бизнес.

— Что ж, успехов в семейной жизни, — нехорошо улыбнулся Нестор. — Но ты все же попробуй ее обаять. Посмотришь, что будет.

— Мне это не нужно, — отмахнулся Виктор.

— Только не говори, что ты голубой, — ухмыльнулся Нестор.

— А вот за это можно и в морду, — холодно проронил он. — И вообще, зачем мне обаять мою жену? Она и так обязана выполнять супружеский долг.

— Вот иди и потребуй его, — Нестор продолжал ухмыляться. — Давай-давай, молодожен, — он делано хлопнул Виктора по плечу.

— Что он сказал? — спросила Лида сразу же, как Виктор подошел к ней с весьма озадаченным выражением лица.

— Что мы можем свободно ехать домой и отмечать медовый месяц, — буркнул тот и протянул ей руку. — Пошли, уже поздно.

Лида ухватилась за протянутую ладонь, краем глаза отмечая, что девчонки на диванах стали более раскрепощенными. Или ей просто показалось? Эти слишком томные движения, взгляды, резко пропавшая напрочь ревность и подозрительность? Как понять, где правда, а где ее собственная фантазия?

По дороге домой Виктор молчал и ничего не рассказывал, Лида не спрашивала, пытаясь уложить в голове все происходящее. Ей казалось, что прошел всего час с небольшим, но на улице уже была ночь, а ведь приехали они ранним вечером. Неужели Нестор настолько могуч, что может играть со временем? Или это ее субъективное восприятие мешает ей понять происходящее? И если Нестор за этот брак, то кто же тогда их преследовал и чего опасается Виктор? Только ли Нестора или еще кого-то из других группировок. И не кажется ли ему, что его паранойя была излишня? После одного раза ей больше никто не предложил выпить, девчонки не набивались в подружки, они больше были заинтересованы пришедшими гостями. Они не представились, никто. И никто не претендовал греть ее постель в отсутствие Виктора. Только ли дело в отсутствии макияжа и тонны драгоценностей? Или что-то происходило еще, то, чего Лида не могла видеть и слышать из-за магии Нестора?

Глава 12

Спала Лида плохо — ей всю ночь мерещились вампиры, морда Нестора, какие-то тайны и заговоры и всякая муть, от которой наутро голова стала тяжелой и неподъемной. Еще и Виктор приперся с самого утра, будто и не спал вовсе. Хотя мог и не спать. Лиде было откровенно плевать на его сон, лишь бы не тревожил ее.

— Ты хотела поехать к брату, собирайся, — просто сказал он, стоя на пороге и даже не собираясь заходить.

Лида продрала мутные глаза, увидела, что часы показывают семь утра, но все же усилием воли подняла расслабившееся тело и поплелась в ванную, полностью проигнорировав оставшегося на пороге мужа.

— Нужно купить тебе нормальное белье, — констатировал он, глядя на ее простецкую пижаму и кофту, накинутую сверху.

— Купи, а потом получше топи дом, электрические батареи хреново греют, — проворчала Лида и захлопнула дверь ванной перед его носом.

— И куплю, — фыркнул Виктор в закрытую дверь.

В этот раз поездка в больницу прошла легче. Виктор объехал пробки по каким-то совсем уж диким районам города, где Лида никогда не была, и очутился около больницы в аккурат к восьми, будто по заказу. Сегодня вел он сам, оставив Диму и других парней приглядывать за домом.

В больнице ничего не изменилось. Все та же смесь запахов, навевающая тоску, плачущая женщина на скамейке, какие-то парни что-то ободряющее говорят лысой девушке, а она только качает головой… Лида подошла к палате Сережи и грустно взглянула на дверь. Она надеялась, что матери так рано утром еще не будет. Она или на работе или уже идет с работы… Лида сбилась с подсчетов и теперь не могла прикинуть, когда мать дежурит по ночам, а когда нет.

— Это здесь? — Виктор открыл дверь и вошел первым, глядя на кровати с подключенными к ними пациентами.

— Да, — Лида указала на лежащего посредине на койке брата. — Больных прибыло, раньше он тут один лежал.

— Однако… — Виктор покачал головой, рассматривая бледное, почти прозрачное лицо Сергея. Вот такой он, оказывается, брат его жены. Уже не совсем человек, просто тело, которое работает благодаря лекарствам и аппаратуре. И сколько оно так пролежит, неизвестно.

Лида поправила одеяло и погладила братишку по голове. Ничего. Вообще никаких изменений. Уже не жив и еще не мертв. Что-то среднее между тем и тем. Даже деньги уже не способны спасти ее брата. Внезапно в голове появилась шальная и нереальная мысль.

— Скажи, ты смог бы его… обратить? — тихо спросила Лида, не зная, услышат ли остальные пациенты. Огласка им ни к чему.

— Я? — опешил Виктор. — Не знаю. Мы никогда не обращали… таких.

— Больных? — понимающе шепнула Лида.

— Да, — он покачал головой, глядя на бессознательное тело. — Мы обращаем обычно здоровых молодых людей. Не маленьких детей и не стариков. Нестор еще и красивых отбирает, а еще полезных. Врачей, ученых, банкиров… Всех тех, кто способен принести пользу.

— Ну да, мой брат пользу не принесет, — вздохнула Лида.

— Да пойми ты, никто никогда не экспериментировал с раковыми больными! — зашипел Виктор. — Ты понимаешь, что вампиризм вкупе с раком может дать неожиданный результат. Может произойти абсолютно все, что угодно. Ты хочешь получить бессмертную раковую опухоль на ножках?

— Нет, — Лида отшатнулась от него и даже обошла кровать брата с другой стороны, инстинктивно пытаясь отдалиться. Сейчас Виктор выглядел грозно.

— Лидия Петровна и?.. — в дверях возникла пожилая медсестра.

— Мой муж, Виктор Валерьевич, — представила Лида Виктора, махнув в его сторону рукой.

— Вас хочет видеть лечащий врач Сережи, — грустно сообщила медсестра и закрыла дверь.

— Что-то случилось, — Лида нервно дернула рукав белого халата и повернулась к Виктору. — Мне это не нравится.

Разговор с врачом был тяжелый. Он предлагал не мучить брата и попросту отключить его от аппаратуры жизнеобеспечения. Это сэкономит деньги и нервы родни, а результат в любом случае будет печальным. Лида задумчиво сидела и теребила несчастный халат, ощущая себя не то, чтобы паршиво, а просто дерьмово. Она обязана была решить за Сережу, жить ему или умереть.

— Я не могу так поступить, — наконец выдавила она. Да, Виктор бы с легкостью согласился, он кивал в ответ на слова врача, прекрасно понимая, что тело на кровати уже не жилец, но она не Виктор. Это же ее брат, человек, с которым она прожила почти всю сознательную жизнь. Тот, кто был ей другом и самым близким, тот, о ком она заботилась, когда он был совсем маленьким.

— Что ж, в таком случае я поговорю с вашей матерью, — ответил врач.

— Мне кажется, она не согласится, — Лида нервно закусила губу аж до крови. Почему все так сложно? Почему в жизни обязательно все так сложно?

— Дело в том, что у нас много других больных, которым может помочь лечение. И аппараты, естественно. Поймите, то, что вы продлеваете его агонию, ему не делает легче. Да, он не чувствует боли, будучи без сознания, но на этом все. Мучения не прекращаются.

Виктор покосился на бледную Лиду и предложил:

— Я могу оплатить использование аппаратуры на длительный срок.

— Это бессмысленно, — развел руками врач. — Он так может пролежать год, а может и день, вы просто потеряете деньги и продлите его мучения.

— А если он выздоровеет? — предположила Лида и тут же осеклась, натолкнувшись на грустно-понимающий взгляд врача.

— В таком случае это будет божественное чудо. На данный момент медицина не располагает технологиями безвредного удаления такого рода опухолей. Тем более метастазы почти по всему телу… Это уже не лечится.

— Спасибо за консультацию, — вдруг резко поднялся Виктор. — Мы обсудим это дома в приватной обстановке. Поговорите с матерью, возможно, она даст согласие.

Лида нервно подхватилась со стула. Мягкое сидение ей показалось пыточным агрегатом. И ведь врач это вынужден говорить сотням людей каждый день. Родственники и друзья больных выслушивают столь безутешные новости.

— Хорошо, до встречи, — врач попрощался, но Лида оглянулась и увидела в его глазах безнадежность. Это говорило о многом лучше тысяч слов. Они уже ничего не смогут сделать.

— Не переживай, я помогу, — Виктор помог ей снять больничный халат и надеть курточку.

— Чем? Дело не в деньгах. Уже дело не в деньгах. Опухоль жрет его мозг, а мы уже ничего не можем сделать, — Лида нервно смахнула с глаз слезы. Ей не хотелось показывать слабость, но нервы уже не выдерживали. Подумать только, ей предложили фактически убить собственного брата, не дожидаясь естественной смерти.

— Я могу договориться с другими клиниками… за границей… — Виктор вел ее по обледенелой дорожке, посыпанной крохами песка, и придерживал под локоть, поскольку Лида уже плохо соображала и еще меньше видела заплаканными глазами.

— Его уже никуда не возьмут. Черт тебя подери, где ты был полгода назад! — Лида наконец-то дала силу слезам и разревелась, отпуская наболевшее. Виктор молча притиснул ее голову к своей груди, давая возможность выплакаться. Наболело, это он понимал, но уже сделать ничего не мог. Обращать смертельно больного слишком опасно. Да и после такого он станет изгоем везде, в любой точке мира.

Лида мысленно костерила и себя, и Виктора, и врачей, и даже мать. Зря они тогда игнорировали временную слабость Сережи. Зря она вообще согласилась на это все — химиотерапия, попытки излечить рак… Многие люди отказываются от лечения и умирают дома — быстро, тихо, такими, какими они и должны быть, а не овощами, опутанными трубками и аппаратами. И зря она вообще согласилась на помощь Виктора. Все равно все было бесполезно. Только просрала собственную жизнь, перечеркнула все шансы найти нормального любящего парня и зажить так, как все люди. Снимать квартирку, ходить на работу, по вечерам готовить ужины и обеды на завтра, обсуждать новости и костерить начальство. Теперь у нее вместо нормальной жизни вот это — сплошные тайны, недомолвки, непонятки, загадки вампиров, какие-то закулисные интриги, проклятая магия и полный набор глупостей, о которых она никогда бы и подумать не могла.

Лида понимала и врача, который просто хотел спасти тех людей, которых еще можно было спасти с помощью занятого Сережей аппарата. Человек просто делал свою работу. Как она просто выкладывала товар и пробивала на кассе, как просто мыла полы. Так и он. Только если с нею могли скандалить за пролитую воду и просроченное печенье, то врачу приходилось в разы тяжелее — каждый день говорить кому-то, что его ребенок, муж, жена, брат или сестра, а может быть, родитель уже не жилец. Говорить прямо, откровенно и без всяких соплей, чтобы было сразу понятно. Чтобы не верили в чудодейственные свойства соли и меда, чтобы не пили зазря бадики и не возили умирающего больного по шарлатанам и знахаркам по всем концам страны. Другая же ее часть души вопила о том, что она предает брата, что может убить его собственноручно, просто подписав документ. Что сдается, как трусиха, даже не попытавшись что-то сделать, как-то решить проблему, найти кого-то, кто будет в состоянии помочь.

У Виктора зазвонил телефон, и он отпустил девушку, желая ответить на звонок. Попутно он отключил сигнализацию на авто и пригласительно махнул рукой, мол, садись. Лида послушно уселась на переднее сиденье, продолжая размазывать слезы и сопли и ощущая себя совершенно опустошенной. У нее уже не было сил вслушиваться в чужой разговор — Виктор сел рядом, но не заводил машину, пока не договорил. Его лицо все мрачнело и мрачнело, пока между бровей не пролегла глубокая складка.

— Что-то случилось? — Лида шмыгнула носом и постаралась стереть слезы, пусть они и не замерзали в машине, но полноценно видеть мешали.

— Тебя это не касается, — проронил Виктор, сунув телефон в специальный держатель на панели возле руля.

— Меня теперь все касается, — отрезала Лида. — Как видишь, у меня никого, кроме тебя, не осталось, поэтому я буду держаться за тебя, даже если тебе это не нравится. И если я могу чем-то помочь, то помогу. Что случилось?

— Ты мне ничем не можешь помочь, — Виктор наконец завел авто и оглянулся назад, чтобы не столкнуться с кем-либо на выезде со стоянки у больницы. — У помещения, которое я арендовал для кафе и уже договорился с бригадой о ремонте, убили одного темного. Молодого птенца нескольких дней от обращения. Парнишка совсем зеленый и наверняка даже не понял, кем на самом деле он стал. Что он делал у моего кафе, не понятно. Судя по остаткам ауры, обратил его кто-то не из наших.

Лида удивленно кивнула и покачнулась, когда машина выехала на трассу. Такого она не ожидала.

— И что теперь будет? Разборки с полицией? — она нервно вцепилась в свою сумку, ощущая подступающую тошноту. Такое у нее частенько бывало после истерик — от стресса желудок стремился избавиться от содержимого любой ценой. Тем более от такого стресса.

— Нет, полиция передала это дело Нестору, как главному в городе среди темных. Нестор первым делом решил узнать, не я ли убрал мелкого. Но учитывая, что ему тупо прострелили башку обычной пулей, а не свернули шею или не убили серебром, то… это мог сделать и человек.

— Разве человек может убить вампира? — невнятно произнесла Лида, борясь с тошнотой.

— Что-что? — Виктор обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его жена судорожно распахивает сумку и в два движения достает пакет. В следующий миг Лиду попросту вывернуло почти переваренным завтраком.

— Извини, — она смущенно вытерла рот ладонью, ощущая себя совершенно никчемной. Чтобы так опозориться…

— Сейчас выбросишь в урну, — Виктор свернул в какой-то переулок и приоткрыл окно. Пусть стало холоднее, но лучше уж померзнуть несколько минут, чем обонять неприятные запахи. — Не думал, что ты такая впечатлительная, чтобы стало дурно от одного рассказа о трупе, — поддел он Лиду, когда она вернулась обратно, выбросив свой пакет.

— Это не из-за трупа. Это из-за истерики, — девушка почти упала обратно на сидение и прикрыла глаза. День выдался весьма мерзким на ее взгляд.

— Тогда ладно, — Виктор задумчиво развернулся и выехал из переулка, спугнув какую-то тощую облезлую кошку неопределенного цвета. — Значит так, ты пока посидишь дома. Все необходимое заказывай в интернете или парней проси, съездят купят. Я же займусь этой странностью. В случае чего — не паникуй, не пугайся и старайся держать себя в руках. Дима знает, что делать, если вдруг я надолго уеду или вообще пропаду.

— Часто ты пропадаешь? — Лида наконец достала салфетки и стала вытирать лицо. На душе было паршиво, еще и проклятые вампиры сходят с ума. Нет чтобы жить тихо-мирно и никого не убивать. Она чувствовала себя так, как будто ее сначала окунули в кипяток, а потом сразу же без перехода в ледяную воду. Новости одна другой лучше.

— Иногда, — неопределенно покачал головой Виктор и замолчал до самого дома.

Глава 13

Происходящее настроения не добавляло. Вечером прибыла доставка от Виктора — он заказал мини-холодильник. Сначала Лида опешила, когда парочка грузчиков — довольно молодых ребят — притащила большой коробок прямо на второй этаж и под пристальным взглядом Дмитрия стала распаковывать и устанавливать заказ в комнате Виктора. Для чего это было нужно, сначала она не поняла, но потом призадумалась и догадалась, что для запасов крови. Для обычной еды он ей показался слишком маленьким, да и никакого смысла не было устанавливать его прямо в комнате хозяина, когда на кухне есть большой и вместительный холодильник вместе с морозилкой. А для путешествий и поездок он тоже не годился — слишком большой и работал только от розетки.

Дмитрий дождался, пока грузчики установят все по правилам, дал ребятам немного денег на чай и отправил восвояси из комнаты хозяина. Лида предпочла не вмешиваться в чужую задумку — если Виктор так решил, значит решил. Ее смущало другое — почему он раньше не додумался до такого способа хранения крови. Насколько Лида помнила, Виктор упоминал какую-то заведующую пунктом переливания крови, тоже вампиршу. Она вполне могла продавать ему кровь — муженек не бедствовал, уж на обед себе всяко заработал.

Лида поморщилась и еще раз прошлась по комнатам Виктора, благо Дмитрий оставил их открытыми. Впечатление они оставляли не самое приятное. Будто бы Виктор и не жил в этом доме. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы показать его увлечения, привязанности, хобби. Вот у Нестора в доме картины висели, правда, Лида так и не смогла определить художника, ничего подобного ей на учебе не попадалось. Будто бы смесь нескольких разных стилей или неизвестные работы прославленных мастеров. Но почему тогда ни об одной такой картине никто не слышал? А еще у Нестора были какие-то безделушки на полках, шторы, прихваченные специальными поясками, завязанными замысловатыми узлами. И ковер красивый, тоже наверняка работы какого-нибудь неизвестного мастера… И диваны потертые слегка. Не продавленные, как был у них дома, а лишь потертые. Видно, что на них сидят гости. Наверняка Нестор диваны менял при необходимости, чтобы его друзья и враги не сидели на пружинах, но все же… В доме Нестора было в разы больше жизни, чем в доме Виктора.

Лида осмотрела выключенный компьютер и покачала головой. Лезть в чужое личное пространство ей не хотелось. Виктор и так сказал больше, чем хотел. И даже частично посвятил ее в тайны темных. Даже поделился тревожащей его проблемой, хотя Лида никак не могла помочь ему расследовать убийство какого-то там птенца. Птенца…

Мысль зацепилась за явное несоответствие. Нестор был старым интриганом, вряд ли он послал бы молодого зеленого идиота следить за кафешкой Виктора. И вообще зачем следить за стройкой, где будет капитальный ремонт? Что там делать вампирам? Таращиться на то, как рабочие в будни сверлят стены, выкладывают кафель на кухне и устанавливают унитазы в общественном туалете? Очень интересно, прямо жуть. Логичнее было бы, если бы парень следил за Виктором и его перемещениями. Но так как Виктор старый опытный пират… тьфу, вампир, то такую слежку он бы сбросил на раз-два. И уж если бы Нестор приставил кого-то следить за своим новым партнером по бизнесу, то уж точно не соплю зеленую. А это означало, что играет кто-то еще.

От дурных мыслей у Лиды разболелась голова, и она поспешила уйти к себе, плотно притворив дверь. Ей категорически не хватало информации, чтобы понять, что происходит и помочь Виктору. Да, ее права находятся где-то на уровне между чихуа-хуа какой-то блондинки и домохозяйкой, но все же… Если сидеть и маяться от безделья, то лучше думать, чем тупеть.

Лида попыталась вспомнить все, что она знала о вампирах, но в голову приходили только какие-то киношные глупости. На солнце Виктор не сгорал и помирать не собирался. Да, обычную еду не ел, но с легкостью врал окружающим. Говорил, что серебро опасно. На этом и все. Крыльев летучей мыши она как-то не замечала у него под пиджаком, чуть удлинившиеся клыки он легко прятал, выдавая загадочные усмешки Моны Лизы.

Остаток дня и весь вечер Лида пыталась избавиться от дурных мыслей: испекла булочки, тем самым порадовав парней, нарезала салат по рецепту, найденному в интернете, и даже помыла после своих кулинарных извращений плиту. Вот только это все совершенно не помогло выдержать напряжение.

Вечером неожиданно позвонила мать — плакала и жаловалась, что врач предлагает убить Сереженьку. Лида сочувственно покудахтала — разговаривать полноценно с человеком, который ей прямо указал на дверь, она не захотела. Да, все хорошо, да, дома, жива, здорова, сыта и даже одета. Нет, не в сексуальном рабстве и полы где-нибудь в Африке не мою. На этом и все. Матери хватило. Лида подумала и решила, что нужно будет как-то решить вопрос с нею, но не сейчас. И нужно познакомить их с Виктором, чтобы тот хоть какое-то представление имел о теще. Вряд ли он не собрал всю нужную информацию, но ведь личное знакомство — совершенно другое дело. К тому же, Виктора заботили высокие материи, о таких простых и банальных семейных вещах, как знакомство с родителями, он не думал. Хватало и того, что его родителей ныне не было в живых, а Нестор больше начальник и руководитель, чем заботливый папочка. Но что-то же он Виктору таки сказал тогда, перед их уходом из дома Нестора. Что-то такое, заставившее ее мужа задуматься надолго. Жаль, Лида ничего не слышала из-за дурацкой магии. Вот бы взять и научиться отменять его фокусы, было бы в разы легче и проще разобраться в этих интригах мадридского двора.

Ночь прошла беспокойно — Лида не смогла уснуть сначала от нервов, потом из-за посторонних голосов. Ей показалось, что приехал Виктор, но наверх он не поднимался. Говорили внизу, долго, нудно и совершенно непонятно. Потом хлопали дверьми, потом наконец-то Виктор соизволил подняться наверх, чтобы нарочито громко потопать, чем-то погреметь и похлопать. Лида уже взмолилась, чтобы они все заткнулись, легли и уснули, но ни один бог ее молитвам не внял. Виктор снова куда-то уехал, судя по звуку мотора, а оставшиеся парни о чем-то толковали на кухне. Дима с кем-то сцепился языками, гремел стаканами и что-то бурчал неразборчивое. Лида уже и уши подушкой прикрыла, но помогало слабо. Голоса слились в монотонный бубнеж, под который можно бы заснуть, если бы он не прерывался.

Утром она проснулась помятая, злая и недовольная. Первая неделя брака проходила весьма так весело. То, что сегодня была суббота, ничего не меняло. Виктора не было дома, это она уже каким-то чутьем угадывала, а парни, судя по запаху перегара на кухне, таки изрядно приняли на грудь. Впрочем, Дмитрий открыл глаза сразу, как только Лида спустилась и зашла на кухню.

— Нажрались, — недовольно пробормотала она, обозревая общий бардак.

— Вчера был повод, — медленно произнес Дима. — Бери, что хочешь, только не шуми, — он демонстративно коснулся головы.

— Я чайник поставлю, — Лида налила воды и щелкнула выключателем, заставляя электрический чайник тихо зашипеть. — Всю ночь гужевали, спать невозможно было.

— Хозяин нашел отморозков, — просто ответил Дима и закрыл глаза. Лиде показалось, что он уснул. Впрочем, ей было плевать. Она нагрела себе чашку чая, собрала пару бутербродов из того, что осталось после вчерашнего пиршества и ушла к себе, не желая наслаждаться запахами перегара и слушать храп уснувшего на кухонном диванчике Коли. Дима почему-то не храпел, но Лида подозревала, что он и не спит. Так, дремлет, не забывая охранять хозяйское добро и женщину. Как верный пес. Сравнение ей не понравилось, но ассоциация была именно такая.

Она проинспектировала дом на предмет изменений, но ничего не нашла. Ни того, чем гремел у себя Виктор, ни каких-либо следов убийства и прочего. Ванная была чистая, если не считать забрызганного водой зеркала. В комнатах Виктора вообще царил идеальный порядок, будто бы все происходящее ночью ей только приснилось. Лида задумалась и вошла в одну из гостевых комнат. Так и есть — кровать чуть сдвинута, следы на линолеуме остались. Значит, под кроватью есть тайник. Но если не знать, за какой рычаг дергать, то ничего не найдешь. Конечно, она могла бы попытаться сдвинуть кровать, но какой смысл надрываться? Скорее всего она увидит только голый линолеум.

Лида присела и заглянула под кровать. Ничего необычного, кроме отсутствия пыли и грязи. Обычно уборщицы в такие места не заглядывают, но поди ж ты… Протянув руку, Лида пощупала матрас, и ее пальцы натолкнулись на что-то металлическое. Она недоверчиво пощупала еще, очень осторожно, ощущая острое холодное лезвие. Слишком длинное для ножа. Кинжал?

Медленно и аккуратно она вытащила длинный стилет и задумчиво прикинула его в руке. Весила опасная игрушка немало, для непривычной к оружию Лиды стилет казался намного тяжелее банального кухонного ножа. Судя по украшенной небольшим зеленоватым камнем рукояти, стилет пытались подделать под старину, хотя выглядел он новеньким, чистым и весьма ухоженным. Ни зазубрин, ни пыли, ни ржавчины. Хмыкнув, Лида вернула оружие обратно, постаравшись положить его точно так, как он лежал до ее прихода — под матрасом на деревянной доске кровати. Все страньше и страньше…

Виктор вернулся домой вечером, когда Лида уже выгнала с кухни проспавшихся охранников, посетовав, что с такими пьяницами уже трижды бы обокрали дом за день. Она приготовила простенький обед, так как никто не пожелал поехать за продуктами, а ее саму не отпустили, и села ждать благоверного с хорошим таким желанием расспросить о происходящем. Хотя в голове Лиды крутились более нецензурные мысли.

Вошедший Виктор принюхался, довольно отметил запах домашней готовки, почти выветрившийся перегар и остатки моющего, которым Лида щедро полила пятна вина на полу, чтобы отмыть. Все выглядело весьма прилично, кроме надувшейся жены.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — хмуро покачала деревянной лопаточкой Лида. — Например, почему твоя охрана нажралась до свинского визга, я одна забочусь о доме и меня не отпускают даже за хлебом, одновременно заверяя, что ты решил все проблемы.

— Извини, завтра поедешь за покупками, — Виктро плюхнулся на стул напротив Лиды и задумчиво осмотрел ее, словно видел впервые. А ведь в чем-то Нестор был прав… Что-то с нею не так. Не боится, уже пытается диктовать свои условия, пытается разобраться в ситуации, в панику не впадает при упоминании вампиров. Знала она о темных, что ли?

— Тогда хотя бы объясни, в честь чего был праздник, — Лида положила лопаточку на столе перед собой, но Виктор не сомневался, что в случае чего эта лопаточка живо треснет его по лбу. Или окажется в глазу, что будет в разы неприятнее и болезненнее.

— Что ж, я нашел убийцу паренька, так некстати почившего у моего кафе, — Виктор сложил ладони домиком на столе, будто бы находился на не собственной кухне, а отчитывался Нестору. — Но, как оказалось, это еще только вершина айсберга. Кто-то без разбору обращает молодежь, птенцов ныне хоть завались. Но чьи они — не понятно. Не Нестора, не мои и не Веры. Подозрения пали на отморозков, но поди разберись, кто кого обратил в каком-то наркопритоне. Поэтому пока еще ты сидишь дома.

Лида нахмурилась, обдумывая ситуацию. Нужно разобраться с неизвестными, обращающими в вампиров всех, кого ни попадя. И нужно их как-то отличать от обычных подростков-неформалов, прокалывающих языки и красящих волосы в черное. Поди пойми, кто настоящий вампир, а кто сунул в рот пластиковые клыки. И тут в голове у нее забрезжила идея.

— Ты же ремонтируешь кафе, так? — Лида дождалась согласного кивка Виктора. — Давай оформим его в вампирском стиле.

— Зачем? Чтобы выдать себя? — удивленно вскинул брови Виктор.

— Смотри шире, — Лида взяла лопаточку и начала чертить на столе невидимую схему. — Те, кому положено, и так знают, что ты вампир. И будут знать, в чье кафе пришли. Все остальные же придут просто выпить, перекусить и познакомиться с кем-то симпатичным. Если же организовать «вампирское кафе» с подходящей тематикой и атрибутикой, то туда валом пойдет весь неформат. Заодно туда же подтянутся отморозки, которым будет проще вещать лапшу на уши доверчивым мальчишкам и девчонкам. Там же ты сможешь контролировать все, наняв свой персонал. И если увидишь, что кто-то просто так хочет обратить ненужного вам подростка, то разберешься с ним.

— Неплохо, — Виктор задумчиво прикинул сложившийся расклад. Сам он хотел сделать что-то более консервативное, со спокойной музыкой, богатым меню и уютом, но увы, законы времени диктовали свои условия. Середина двадцать первого века, как никак. — Я подумаю над этим. И раз уж ты подала идею, то тебе ее и воплощать, — хитро прищурился он.

— Я не умею делать ремонт, — развела руками Лида.

— Зачем тебе лично делать ремонт, если есть профессионалы? Нет, ты будешь придумывать тематику и атрибутику. Поедешь искать всякие там тушки летучих мышей, плащи для официантов, накладные клыки и все в таком духе. Ну и заодно попробуешь себя в роли дизайнера. Так что готовься, — Виктор встал и слегка потянулся, разминая мышцы.

— Отлично, в таком случае ты официально оформляешь меня дизайнером и платишь зарплату, — Лида тоже встала, чтобы посмотреть мужу в лицо.

— Ну ты и… Я ведь даю тебе деньги! — возмутился он.

— То ты даешь на дом и как жене, а это я заработаю, улавливаешь разницу? — Лида вернула ему такой же хитрый прищур, прекрасно понимая, что она рискует, но не рисковать не может. Она должна стать ценной и полезной, нужной, а не просто игрушкой и домашней зверюшкой для забавы. А для этого нужно проявить совсем не игрушечную стойкость.

— Хорошо, но поблажек не жди, — фыркнул Виктор. — До завтра можешь подумать над основным дизайном, а завтра я отвезу тебя посмотреть на кафе. Оценишь площадь, расстановку помещений и все такое. И еще… поскольку ты не профессиональный дизайнер, то я все же найму настоящего. И работать вы будете вдвоем.

— Напугал ежа голой жопой, — вздохнула Лида. — Да, я буду работать с твоим дизайнером. В конце концов, он должен сделать тебе макет или нарисовать примерную картину того, как все будет выглядеть.

— Вот и договорились.

— А еще мне нужно съездить будет в больницу, — предупредила его Лида.

— Да, хорошо, после кафе сразу поедешь к брату, — Виктор развернулся и вышел, оставив ее стоять на кухне и теребить в руках деревянную лопатку для котлет. План потихоньку вырисовывался в голове Лиды. Если все получится, каждый из них получит то, что хочет. Виктор — признание его полноценным темным города, она — уже не такое шаткое положение.

Глава 14

Когда они приехали к будущему кафе, с неба посыпался мелкий, противный снег. Лида поплотнее натянула шапку на уши и сверху накинула капюшон, не желая мерзнуть. Виктор тоже надел шапку, хотя казалось, что он совершенно не ощущает холода.

Ремонт шел своим ходом. Пока что только сменили проводку на более современную, поскольку дом, в котором оказалось арендуемое помещение, был старым, построенным во времена после Третьей мировой. Кое-где были видны следы наружного ремонта. Насколько Лида помнила, раньше на месте будущего кафе располагался какой-то магазин, то ли мебельный, то ли обувной, а может, и оба по очереди. Сюда она не заходила по причине весьма кусачих цен. Но теперь же видела только оставшуюся от прошлых хозяев старую пластиковую дверь. В воскресенье рабочих не было, поэтому она смогла спокойно оценить обстановку.

Голые стены с битой штукатуркой, старые пластиковые окна, лишняя стена посередине, оставшаяся еще, наверное, с тех времен, когда здесь были обычные квартиры. Ничего примечательного.

— Ну как? — Виктор обвел рукой будущий зал.

— Неплохо, только стену придется убрать, — Лида ткнула в перегородку пальцем. — Тем самым твой зал станет больше. Кухню придется расширить.

— Нет, эту стену сносить нельзя, она несущая. Я уточнял, — на всякий случай предупредил он, разглядывая белесую пыль, плотно покрывавшую пол. Голые стены украшали пока только провода в просверленных для них канавках.

— Тогда у тебя будет два зала. Кстати, — Лида задумчиво приподняла палец вверх, — один зал можно сделать для людей, а второй — для темных. Ну там, переговорить надо кому-то и все такое.

— Посмотрим, — Виктор обошел свое будущее кафе, выглянул в окно и тоскливо поднял взгляд на серое унылое небо. На грязноватый белый подоконник падал чистый снег. Белое на серо-белом.

Поездка в больницу прошла в молчании. Виктор вел машину, а Лида сидела рядом и думала о том, не погорячилась ли она. Ей еще никогда не доводилось заниматься чем-то подобным. Впрочем, это лучше, чем от безделья пухнуть дома. В конце концов, у них будет профессионал, который сможет ее бредовую идею превратить в конфетку. Да и вообще, нужно же какое-то разнообразие в городе, а то у них либо дорогие кафе и рестораны, куда могут сходить разве что вот такие викторы и несторы, либо дешевые рыгаловки, где можно лишь напиться и получить в морду. Ничего среднего или хотя бы тематического. В областном центре есть хотя бы кафе с морской тематикой — Лида как-то раз проезжала там и видела его. А еще, говорят, там есть специальные вегетарианские кафе, кафе для детей и все такое. А у них все как в дешевом фильме — скучно, нудно и для двух категорий взрослых. В принципе, когда Виктор раскрутится, можно будет подать ему идею детского кафе или вообще вегетарианского с тематикой морковки… Хотя такое для вампира уже перебор. Лида хихикнула, представив Виктора, перерезающего ленточку перед входом в кафе, украшенное рисунками толстой оранжевой морковки.

— Что смешного? — тут же отреагировал муж.

— Ничего, — фыркнула она. — Я тут подумала, что можно не только вампирское кафе сделать.

— Это уже потом. Как только закреплюсь здесь и смогу показать, на что способен, тогда уже буду вести переговоры с Нестором дальше, — он покачал головой.

— И для второго кафе тебе скажут жениться повторно? — поддела его Лида.

— Нет, если мне будет нужна вторая жена, я заведу дуру, — отмахнулся Виктор. — Еще одну умную я не выдержу. Или сама ее просвещать будешь.

— Ты с двумя женами разоришься, — заворчала Лида.

— Ничего, если твоя идея выгорит, то кафе станет приносить неплохой доход. И в таком случае твое спонсирование увеличится.

— А зарплата? — встрепенулась Лида.

— Нет, зарплата будет сдельная, по выработке. Предложишь хорошую идею — будет зарплата, реализуешь — будет премия. Не предложишь — останешься на спонсировании, — Виктор довольно усмехнулся, не разжимая губ.

— Отлично, ты меня переиграл, — Лида делано надулась, но на самом деле была рада, что у них получалось хотя бы спокойно разговаривать и планировать хоть какое-то будущее. Если семья не планирует будущее, то это не семья.

К неудовольствию Лиды в больнице оказалась и мать. Когда они вошли в палату, наскоро застегивая халаты, она уже прощалась с Сережей, склонившись над кроватью.

— Я скоро приду, сынок, не переживай, — бормотала Марина. И лишь ощутив на себе чужой взгляд, нервно повернулась. — Ты?

Она смотрела на дочь странным нечитаемым взглядом. Виктор недовольно нахмурился, уже предчувствуя проблемы и здесь. Поэтому шагнул вперед, задвинув Лиду себе за спину, и представился:

— Здравствуйте, я — Виктор Валерьевич Кольски, муж вашей дочери.

Марина несколько секунд смотрела на протянутую руку и наконец слабо пожала длинную прохладную ладонь.

— Марина Андреевна я, — тихо произнесла она. — Так значит, это вы… помогаете нам?

— Да, так уж вышло, что я стал вашим спонсором, — Виктор снисходительно улыбнулся, так, если бы перед ним стояла не сорокалетняя женщина, а маленькая девочка.

— И вы… платите моей дочери за…

— За согласие вступить в брак и за помощь с моим проектом, — тут же нашелся Виктор, явно чувствуя слишком тонкую грань между приличным и неприличным разговором. — Давайте не будем говорить обо всем неприятном. Мы пришли навестить Сергея и кое-что принесли, — он поднял пакет, в котором лежали купленные по пути вещи. Лида уговорила его взять запасной комплект постельного и памперсы для взрослых. Да, не самые лучшие подарки, но увы, апельсинов с яблоками Сереже покупать смысла не было. Кормили его через трубки какой-то кашицей.

— Что ж, спасибо, — Марина приняла пакет, достала упаковку с новым постельным бледной расцветки и покачала головой. — Я рада, что у вас хватает совести хотя бы навещать его.

— Мам! — не выдержав, крикнула Лида.

— Что — мам? Ты продалась, а теперь еще что-то имеешь против? — глаза Марины недобро сверкнули. Виктор поспешил подойти ближе.

— Марина Андреевна, давайте не будем вести себя так недостойно, — тихо проговорил он, глядя ей прямо в глаза. Уставшая мать медленно кивнула, будто бы соглашаясь с его словами. — Мы оба взрослые люди и прекрасно знаем, что некоторые проблемы в жизни весьма плохо решаемы. Я сам предложил Лиде помощь, ничего дурного ей не желая. Она находится под моей защитой и опекой. Вы же должны думать о сыне, о том, какие результаты его лечения…

— Результаты? — Марина зацепилась за это слово и будто очнулась. — Какие могут быть результаты? Он овощ с опухолью в мозгу, никто ничего не может сделать… Вы… вы можете оплатить заграничную клинику?

— Увы, он не переживет транспортировку, — так же тихо проговорил Виктор. Лида сонно моргнула — голос мужа действовал как-то странно, будто убаюкивал, притуплял внимание, заставлял забыться. Она нарочно куснула себя за палец и тут же мысленно выругалась — руки нужно было помыть. Больница все-таки. Впрочем, нехитрый прием помог, и дальше уже Лида такого сильного влияния не ощущала.

Виктор уболтал мать, та кивала на его слова, соглашалась с тем, что дочь ни в коей мере не падшая женщина, а супруга весьма уважаемого человека, что она получает деньги за работу и идеи и вообще, у них полная семейная идиллия.

Когда они втроем вышли из больницы, Виктор предложил довезти Марину домой, та согласилась, и поездка стала еще более странной. Лида сидела впереди и то и дело оглядывалась на мать, ставшую тихой, покорной и совершенно послушной воле ее мужа. Стало быть, вот что происходило со всеми теми девушками, которых он кусал. Такие сами с радостью подставили бы горло, если бы Виктор захотел. Но сейчас он предельно спокойно ехал к их старому дому, даже пропустил нахала, пошедшего на обгон, нарушив правила. Похоже, Виктор старался как-то придобриться к теще. Ну или пытался избежать новых проблем.

Лида попросила заехать в магазин, купить продуктов и матери, и им домой, так что Виктору ничего не оставалось, как согласиться и сделать небольшой крюк к круглосуточному супермаркету. За покупками Лида пошла одна, решив, что без Виктора мать снова запоет старую песню и вынесет ей мозг. А уж тележку как-нибудь она докатит самостоятельно, не умрет.

Когда наконец за Мариной закрылась дверь, и Виктор несколько минут наблюдал, как она медленно тащит домой большой пакет с продуктами, он тихо сказал:

— Знаешь, я кое о чем подумал, пока говорил с твоей мамой. Я хочу сделать тебе подарок. Только тебе. Не брату. Не матери. Не кому бы то ни было. Именно тебе. Поэтому загадывай.

Лида задумчиво оглянулась на хлопнувшую дверь подъезда, скрывшую мать. Виктор хоть и притворился добреньким, но донести тяжелый пакет не помог. Хотя ему это ничего не стоило. Вот же ж гад… Что ж, она загадает подарок. Хороший полезный подарок.

— Полное обследование организма и лечение всех найденных болезней, — так же тихо произнесла она, глядя в окно.

— Что? — Виктор, ожидавший что-то вроде «золото-бриллианты-обращение», на несколько мгновений опешил.

— Полное обследование и лечение, — повторила Лида. — Наверняка у тебя есть знакомые врачи. И наверняка это будет дешевле, чем лечение Сережи. Не хочу однажды оказаться на его месте.

— Хорошо, — медленно произнес он и только после этого отъехал со стоянки. — Я договорюсь об этом и скажу тебе, когда назначат день. Если полное обследование, то это займет много времени.

— Меня может свозить Дмитрий или кто-то еще, — пожала плечами Лида, — если ты не хочешь, чтобы я пошла сама.

— Вот еще! — фыркнул тот в ответ. — Отвезу, найду время. Я же должен знать, какие ты таишь сюрпризы.

— Я хочу убедиться, что однажды не слягу, как брат, — Лида изо всех сил храбрилась, но на самом деле ей было страшно. Да, рак якобы не передавался по наследству, но уже многие врачи вывели закономерность — есть у родственника были проблемы, у тебя они тоже могут быть. Не факт, что точно такая же опухоль точно там же, но все-таки… — И еще хочу подлечить то, что запустила когда училась и работала.

— Хочешь сделать свою кровь более вкусной? — неловко пошутил Виктор, пытаясь разрядить обстановку.

— А даже если и так? Что может быть лучше мужа, питающегося дома в кругу семьи? — поддела его Лида, вспомнив выходку с блондинкой.

— Ладно, твоя взяла. Кстати, я действительно теперь буду питаться дома в кругу семьи, — Виктор задумчиво побарабанил пальцами по рулю.

— Я видела твой новый холодильник, — вздохнула Лида. — Все нормально, не переживай. Это лучше, чем тащить домой всяких баб при живой жене.

— Эту живость легко исправить, — усмехнулся Виктор, на этот раз полностью показав клыки.

— Посмотрим, — неопределенно ответила Лида и вернула ему такую же улыбку. Ей нравилась эта пикировка. По крайней мере, она отвлекалась от воспоминаний о бледном, почти никаком брате. Почти неживом. Это удручало. Лучше уж болтать с вампиром, чем думать о будущем гробе, похоронах, венках и всех этих кучах сочувствующих, которые никогда не помогали, но обязательно придут на халяву пожрать на поминках. Лучше уж так.

— Ты знаешь, Нестор мне говорил кое-что странное, — вдруг неожиданного для самого себя произнес Виктор. Он не думал начинать разговор на эту тему, но до дома было еще минут двадцать езды, а молчать ему показалось глупым. Тем более, когда выпал шанс спокойно и без обвинений поговорить с собственной женой.

— И? — протянула Лида, уже начиная волноваться. Что такого странного мог сказать Нестор?

— Что ты якобы… ммм… не поддаешься нашему обаянию, — довольно медленно произнес Виктор, будто тщательно фильтровал слова.

Лида ожидала чего-то другого, поэтому лишь молча на него уставилась, ожидая объяснений.

— Что ты почувствовала, когда я говорил с твоей мамой?

— Спать захотелось, — честно ответила она.

— Но ты не уснула, — покачал головой Виктор.

— Как ты себе это представляешь — прямо легла рядом с братом на больничную койку и баиньки? — скептически спросила Лида, явно не понимая, к чему он клонит.

— Нет, но ты могла присесть на стул или же прислониться к стене. А ты не уснула, и я подумал, что это очень странно, прямо настолько странно… такого не бывает, просто не должно быть… — голос Виктора снова стал медленным, протяжным, убаюкивающим. Лида тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Так, хватит баловаться, Кашпировский хренов, ты за рулем, — недовольно заявила она. — И если мы разобьемся из-за твоей невнимательности, то виноват будешь ты. Сам же бессмертный, выживешь, а мне что прикажешь делать? Башку от асфальта отскребать?

— Значит, Нестор говорил правду, — несколько взволнованно ответил тот, не обратив внимания на упреки, впрочем, вполне справедливые. — На тебя не действует обаяние.

— Почему, действует. Только мне не хочется однажды проснуться в компании твоих друзей на столе, являясь главным блюдом, — проворчала Лида. — Поэтому давай ты все же не будешь со мной такого делать. Я и так обещала тебя слушаться и слушаюсь без всяких этих гипнозов.

Домой они доехали уже молча, каждый думая о своем.

Глава 15

Следующие пару дней прошли тихо и мирно. Не считать же событием добытый у одной из уборщиц клининга рецепт пирожков, коим и увлеклась Лида. Мать не звонила, врачи из больницы тоже, денег пока хватало. Виктор мотался то в кафе, то непонятно куда, то к Нестору.

Лида мучилась от неопределенности — что теперь будет и как именно? То, что она стала какой-то редкостью, девушка уже поняла, но вот как с этим жить… Ладно, Виктор ей зла пока не желал, к тому же после нескольких разговоров с ним она стала потихоньку признавать его если и не полноценным супругом, то хотя бы не чужим человеком. Но какие планы могли сотвориться в голове Нестора, который играл по всем фронтам похлеще всяких иностранных шпионов, она даже представить не могла. То, что в их подконтрольном городе появился человек, невосприимчивый к гипнозу, наверняка может многих темных перепугать или заставить действовать на опережение. То есть, убрать помеху. А вот этого Лиде уже не хотелось. Можно, конечно, полагаться на великий авось, но она уже знала цену таких решений. Авось может и не прокатить.

Вечером третьего дня Виктор приехал несколько раньше, чем обычно, притащил ворох каких-то цветастых пакетов и заявил, что завтра Нестор собирает большое сборище, и они обязательно должны присутствовать. Лида только повздыхала, но согласилась. И тогда супруг принялся распаковывать покупки. От увиденного Лида впала в откровенный ступор — Виктор попытался купить для нее наряды и, что самое интересное, весьма откровенное нижнее белье. Впрочем, для нее любое белье с кружевом и отделкой уже было откровенным. Как-то Лида не привыкла к такой роскоши, да еще и комплектами.

— Пошли, будешь мерить, — скомандовал муж, махнув рукой в сторону лестницы. Сам собрал вытащенные ею из пакетов покупки и отнес в комнату Лиды.

Она удивленно смотрела на это все, пытаясь понять, как вообще расценивать подобный поступок. Бывший парень Лиду особо не баловал, поэтому все вопросы с одеждой, бельем и обувью она решала самостоятельно. Виктору же было не привыкать, поскольку он относился ко всем этим пакетам как ко всего лишь еще одной покупке, не видя в своих действиях ничего зазорного.

Он разложил пару комплектов белья — синий и бордовый — прямо на кровати и указал на них Лиде.

— Примерь.

Та, не выдержав, наконец решилась выразить протест:

— При тебе, что ли?

— О, проклятье, муж я тебе или не муж! — рыкнул Виктор. — Давай, надевай, тебе завтра нужно быть красиво упакованной.

— Только не говори, что я перед вашей публикой еще и раздеваться должна. Платья и колгот хватит с них с головой, — попыталась его увещевать Лида.

— Кому надо, те увидят сквозь платье и чулки. Не заставляй меня ждать.

Такое поведение Лиду откровенно взбесило. Она демонстративно стянула с себя домашний спортивный костюм, который облюбовала по причине теплоты и удобства, и бросила его на кровать, оставшись в обыкновенном лифчике и трусиках в цветочек с дурацким бантиком посередине. Бантики, к слову, были и у покупок Виктора, только выглядели они так, словно бы являлись вершиной украшения, а не тупо пристроченной ленточкой. Лида неловко расстегнула лифчик и подумала, что это все выглядит как некрасивый, нелепый и глупый стриптиз. Виктор смотрел на нее спокойно, с таким видом, будто перед ним стоял манекен, а не живая женщина. Импотент, что ли?

С одной стороны, Лиде не хотелось бы вызывать в муже горячую и безудержную страсть, но с другой, полное равнодушие все же потихоньку кололо женскую душу. Стало быть, все-таки блондинки в почете у товарища заграничного вампира.

Первым она взяла синий комплект, покрутила в руках, не понимая, как отстегнуть тонкий корсет от лифчика, ничего не добилась и попыталась натянуть так, как есть — через голову. Вышло плохо, поскольку Лида застряла в плечах и тут же поняла, как чувствовал себя бедный Винни-Пух. Ни вниз, ни вверх проклятая шелковая тряпка не тянулась. Она задергалась, вызвав у Виктора сдавленный смешок.

— Да уж, простота хуже воровства, — супруг подошел ближе, еще раз хихикнул, потешаясь над ее мучениями, а после просто выдернул Лиду из шелкового плена, оставив стоять покрасневшую от стыда с поднятыми руками.

— Я такое первый раз надеваю, вообще-то, — буркнула она, признавая свою полную капитуляцию в вопросах дамского белья.

— Ничего, сейчас попробуем еще раз, — Виктор расстегнул какую-то хитрую застежку и попытался упаковать Лиду обратно. Увы, даже то, что она пролезла в лямки, не помогло застегнуть крючки на спине, как полагалось. Лида осталась стоять и пыхтеть, пытаясь выдохнуть так, чтобы крючки сошлись. — Кажется, я не угадал размер, — наконец понял Виктор и перестал ее мучить. В этот раз вытряхнуть жену из подаренного корсета так легко у него не получилось.

Когда наконец Лида освободилась, то решительно застегнула на себе старый лифчик и отказалась даже пробовать мерить бордовый комплект. По размеру он был точно таким же, а значит ничего хорошего ее не ждало. И так плечи ныли после экзекуции неподходящими лямками.

— Что ж, придется вернуть и взять на размер больше, — констатировал Виктор и тут же принялся кому-то звонить. Лида поежилась и оделась в костюм, решив, что мерзнуть за бесплатно она совершенно не согласна. Особенно учитывая то, что батареи грели не так чтобы сильно. Охране низкая температура не мешала, Виктору тем более, а вот более теплолюбивая Лида мерзла.

Честно говоря, она ожидала каких-то упреков в своей якобы полноте или неправильной фигуре, но Виктор не сказал об этом ни слова. Лишь посетовал, что его глазомер оплошал и слегка ошибся. И даже про пирожки с булочками не заикнулся. Не то, чтобы Лида так уж отъелась на вампирских харчах, но все же с мучным и правда вышел небольшой перебор. А что оставалось делать сидя целыми днями дома? Не в окно же смотреть, в самом деле.

Виктор сгреб обратно все пакеты, отнес вниз, дождался курьера с другими пакетами и обменял покупки, предоставив чек. Все чин по чину, без крика, ругани и воплей. Лида прислушивалась, как могла, но говорили внизу тихо, спокойно и почти неслышно.

Вторая примерка пошла легче. Виктор сразу показал красивое зеленое платье, расшитое мелким блестящим бисером и стразами на груди. Лида рассматривала это великолепие с затаенным дыханием — ничего подобного раньше у нее не было. И даже мечтать о таком не приходилось. И вот теперь такая красота лежала перед нею на кровати и блестела стразами в свете ярких ламп, будто упрашивая примерить. Но сначала следовало все же напялить несчастный пеньюар.

В этот раз все получилось легче — бежевый комплект сел, как влитой, даже слегка приподнял ей грудь и указал на ранее незаметную талию. Виктор деловито обошел Лиду вокруг, рассматривая жену с возрастающим интересом. Оказалось, что ее можно приодеть и превратить если не в светскую диву, то хотя бы во что-то более-менее приличное. А ведь ему ее еще воспитывать и воспитывать.

Виктор подошел к Лиде сзади и легко коснулся плеча, приблизив лицо почти к шее. Пахла она чем-то свежим и приятным. Не духами, скорее гелем для душа или дезодорантом. А еще — страхом. Горьковатые нотки человеческого страха коснулись его ноздрей стоило только оказаться совсем близко. Лиза вздрогнула от нового прикосновения и замерла, как статуя. Казалось, она даже дышала через раз, боясь пошевелиться.

— Ты прямо настолько меня боишься? — спросил он почти в самое ухо, и Лида невольно попыталась отодвинуться.

— А ты бы не боялся? — пискляво спросила она, чувствуя предательскую дрожь в голосе. Конечно ей было страшно — черт его знает, что взбредет в голову вампиру, нацелившемуся на ее шею. То ли свернет, то ли укусит. И даже не понятно, что хуже.

— Не волнуйся, я не стану тебя кусать, если ты об этом, — Виктор отодвинулся и даже отошел. Он посмел надеяться хоть на какое-то расположение со стороны жены, но все напрасно. Она просто боялась, как и любая другая женщина. Впрочем, не каждая могла бы проявить такую стойкость и спокойно терпеть все его прихоти.

— Откуда мне знать, сможешь ли ты удержать себя в руках? — вздохнула она и взяла новый синий комплект. Пожалуй, к платью лучше и правда надеть бежевый. Синий мог просвечивать или еще как-то не вписаться в общий образ. Но если завтра ее будет окружать целая стая придурковатых вампиров, Лида сомневалась, что сможет сдержаться. Ладно, Виктора она еще переживет, но если все остальные будут столь близко… она тупо сбежит в ужасе.

— Я не настолько животное, как ты себе представляешь, — Виктор спокойно собрал бежевый комплект и аккуратно сложил его с таким видом, будто бы всю жизнь только то и делал, что упаковывал женское белье. Получше всякого консультанта в магазинах. Лида поморщилась — черт его знает, где он жил и работал, может быть, он в своих заграницах как раз и торгует женским бельем. А что? Прибыльный бизнес, белье будет нужно всегда и всем, разных размеров, фасонов и цветов.

Надев платье, она повернулась к шкафу и открыла створку, чтобы взглянуть во встроенное зеркало. Как на зло на глаза в зеркале попался первым делом Виктор — отражался он себе вполне неплохо, да и выглядел в разы лучше Лиды. Она сама поразилась, насколько стала бледной и усталой на вид. Плохой сон, постоянные переживания, стрессы и все остальное оставили ей весьма недурственные круги под глазами, потухший взгляд и унылое выражение лица. Да еще и страх, примешавшийся до кучи. Эдак ее скоро будут путать с настоящими вампиршами. Осталось только купить красную помаду, как у бывшей начальницы, и густо накраситься, так, чтоб на губах остался толстый слой. Вот тогда она точно попадет в образ.

Виктор снова проделал свой излюбленный финт и подошел сзади, на этот раз собрал растрепанные волосы Лиды и попытался сделать хоть какую-то прическу.

— Надо ехать в салон, да? — Лида скептически осмотрела себя в зеркале и поняла, что салон ей поможет только в том случае, если приклеит на ее лицо другое. Более свежее, румяное и улыбающееся.

— Ничего, справимся. Не люблю зря тратить время там, где его можно не тратить, — Виктор в несколько движений расчесал прядки поданной Лидой расческой и заколол большую часть ее же банальной заколкой-крабиком, а оставшиеся прядки спустил виться по плечам. Внезапно из замухрыжки она превратилась в симпатичную девушку. Не для обложки журнала, но для личной фотографии сойдет.

— Так вот почему ты меня ни разу не отправил в салон, — догадалась она.

— Не только. Во-первых, я не вижу в этом необходимости. Сегодня ты выспишься, отдохнешь и постараешься не накручивать себя. Завтра мы повторим всю эту процедуру, — он указал на платье и волосы, — и все будет в порядке. Во-вторых, я не доверяю девицам в салонах. Не хватало еще тебе подхватить какую-нибудь заразу. В отличие от тебя, я прекрасно знаю, что такое заразные болезни. И, в третьих, — Виктор задумчиво покрутил локон волос Лиды, словно свою собственность, — это целая кладезь сплетен и гадюшник натуральный, незачем тебе туда соваться. Увы, наша нынешняя страна проживания славится бестактностью по отношению к клиентам любого сословия.

— Да уж, мне не хочется получить от какой-то маникюрщицы разнос из-за коротких ногтей да еще и с кутикулой, — Лида покосилась на свои руки и тяжело вздохнула.

— Вот и хорошо. Подбери до завтра все, что тебе нужно из косметики и украшений, — Виктор покосился на пустой столик и подумал, что все слишком неправильно. Это он должен дарить нормальные украшения, он должен вывозить жену в свет, хоть в ресторан отвести для приличия, а вместо этого он держит ее взаперти, как собаку. И кто знает, сколько еще будет держать. Все у них слишком неправильно. До такой степени, что его чувство прекрасного откровенно плевалось. За девушками полагалось ухаживать, заботиться и давать им понять о своих чувствах. А они будто бы извратили саму суть брака. Ни любви, ни даже симпатии, ничего хорошего. Голый расчет и равнодушие друг к другу. Он даже не слишком засматривался на ее практически обнаженное тело при переодевании. Да, женщина как женщина, не хуже и не лучше других. Без пластики, коррекции и силиконовой груди. Обыкновенная, натуральная, настоящая. С родинками, волосками на руках и ногах и со шрамом под коленом — наверняка последствием травмы в детстве. Ничего примечательного. Ничего возбуждающего. И в то же время раз его смущало такое положение дел, то не настолько он и равнодушен.

Впрочем, Виктор постарался задавить свои глупые мысли. Да, обаять Лиду он может при сильном желании, а дальше что? Снова получить в полное распоряжение бессознательное тело? Одно дело так охмурить незнакомую девицу в баре, чтобы попить крови, а другое — издеваться над собственной женой. Той, кто от тебя зависит.

Он захлопнул дверцу шкафа с зеркалом и вышел без объяснения своего резко испортившегося настроения. Идиот. Как он вообще смеет на что-то надеяться, если ведет себя не как мужчина, а как холодная эгоистичная скотина? Как он может мечтать о чувствах, если сам не чувствует ничего, кроме раздражения по этому поводу? И как он смеет чего-то просить или требовать, если ему нечего дать взамен?

Лида покосилась на захлопнувшуюся дверь, покачала головой, а после почти упала на кровать и закрыла лицо руками. Ей было дико стыдно. Сначала страх пересиливал стыд, но когда Виктор вышел, она ощутила себя кем-то вроде манекена. Эдакой куколки, с которой играет хозяин. Хочу — одену в это, захочу — в другое. Хочу — сделаю прическу, не хочу — пусть остается непричесанная. Это было мерзко и стыдно. Это было даже хуже, чем если бы он ее облапил или грубо приставал. Ситуация казалась ей настолько странной, что Лида заподозрила была Виктора в голубизне. Ну не может здоровый мужчина так безразлично относиться к собственной жене.

С трудом убрав ладони от покрасневшего лица, Лида сняла платье и новый пеньюар, надела свой спортивный костюм и спрятала все в шкаф до завтра. Завтрашний день показался ей каким-то страшным и нереальным. Лучше бы экзамены сдавала, чем шла позориться перед бомондом вампирского мира…

Глава 16

То, что Лиду ожидало в этот день, оказалось еще страшнее, чем было при первом посещении дома Нестора. На этот раз они приехали в совершенно другой дом, находящийся где-то чуть в стороне от центра города. Рядом располагался старый и заброшенный парк, от которого особняк отделял высокий забор, но Лиде было не сложно представить, как собратья Нестора ловят в парке зазевавшихся жертв, решивших скоротать путь домой вечерком.

Вот теперь то, что она увидела, полностью подтверждало помпезность данного мероприятия. На стоянке перед домом Нестора уже стояли припаркованные автомобили самых разных марок, но весьма и весьма дорогие. Виктор заставил ее приодеться, и теперь, увидев выходящую из одной машины женщину, облаченную в дорогое золотистое платье и такого же цвета сапоги, с накинутой сверху коротенькой шубкой и с множеством украшений, Лида поняла, на какой уровень она замахнулась. И ей тут же стало дурно, поскольку она никогда не сможет быть настолько грациозной и настолько уверенной в себе, как прошедшая мимо них женщина. Издалека ее можно было бы и девушкой назвать, но Лиде показалось, что ей уже хорошо так под сорок, а может быть, и за сорок. Пластика и косметика ныне творили чудеса похлеще всяких Гудини.

— Ничего не бойся. Помни наши правила и договоренности, — Виктор стиснул ее плечо, и Лида, очнувшись, кивнула.

Ей не нравилось все это, но избежать подобной встречи с бомондом она не могла. Оставалось только максимально выровнять спину, поднять взгляд от ровной очищенной от снега дорожки и гордо прошествовать в дом вместе с мужем под ручку. Хотя на самом деле ей хотелось развернуться и бежать, бежать без оглядки, так далеко, как только можно, в идеале в другой город, куда-нибудь туда, где не будет страшных, богатых и совершенно нереальных темных.

За порогом их встретил вышколенный слуга, иначе назвать этого уже немолодого мужчину у Лиды не повернулся язык. Он принял ее куртку и пальто Виктора, пригласительно указал в сторону большого зала и тут же угодливо склонился в поклоне перед невысоким худеньким мужчиной в черном пальто, вошедшем следом за ними.

Лида старалась делать вид, что все в порядке, но ее ладони потели от страха. Внутри этого дома все блестело и переливалось, она даже поначалу не смогла понять, что где находится. Голова предательски кружилась, свет от множества люстр и светильников слепил глаза после вечерних сумерек и почти темноты в коридоре. Лида отчаянно цеплялась за Виктора, боясь сделать что-то не так. Но самым худшим испытанием были люди. И, наверное, не только люди. Множество народу в дорогих одеждах, увешанные драгоценностями, раскрашенные (она успела заметить макияж даже на двух вполне адекватных с первого взгляда мужчинах), и, к сожалению, надушенные. Смесь множества ароматов духов заставила ее сначала морщить нос, потом неуклюже пытаться отодвинуть момент истины, а после уже и оглушительно чихнуть. Именно этот неудачный момент выбрал Нестор, чтобы поприветствовать их пару.

Лида смущенно покраснела. Виктор сделал вид, что ничего не происходит, молча подал ей платок. Нестор ухмыльнулся так, будто бы все устроил нарочно.

— Прошу прощения, у моей супруги аллергия на духи, — совершенно равнодушно ответил ему Виктор и тут же обратился к Лиде: — Дорогая, ты не забыла свои таблетки?

Она ошарашенно мотнула головой и распахнула сумочку в поисках заветного блистера. Нестор понимающе склонил голову.

— Простите, наши дамы всегда хотят быть на высоте, — чопорно ответил он и, как настоящий хозяин дома, пригласительно указал в центр зала: — Проходите, располагайтесь. Виктор, я бы хотел с тобой поговорить…

— С удовольствием, — он произнес это таким тоном, что сразу становилось ясно — никакого удовольствия от разговора Виктор не ожидал.

Лида уселась в указанное мужем кресло, наконец-то нашла нужное лекарство, проглотила таблетку и запила собственной водой. На этот раз им удалось приобрести маленькую бутылочку, свободно уместившуюся в ее сумочке. И только завершив все процедуры, она поняла, что окончательно попала. Теперь на нее таращились все. Или почти все. Лида сама не знала, куда деваться из-под этих взглядов. Она ощущала себя жалкой, ненастоящей, приживалкой, случайно попавшей в высшее общество. Нестор, наученный горьким опытом, больше не пытался целовать ей руки, хотя остальных дам не обошел своим вниманием. Он делал вид, что радушный хозяин, но с первого взгляда было понятно, что Нестор затевал эту встречу не для того, чтобы публика оторвалась, а для переговоров, решения каких-то вопросов и, возможно, поиска новой красотки.

Разодетые дамы болтали друг с другом и обсуждали конечно же других дам или своих знакомых. Лида слышала гул голосов, которые невозможно было разобрать и понять, кто с кем разговаривает. Еды пока не предлагали, напитки она сама отказывалась брать, помня, что здесь не дом. Виктор спешно удалился поговорить с Нестором, как только тот закончил встречать гостей и выдавливать эту свою совершенно неуместную улыбку. Заняться оказалось совершенно нечем. Лида не знала, куда деть руки и ноги, как сделаться еще меньше и незаметнее, куда спрятаться в большом, просторном и совершенно открытом зале. Ей было стыдно за свою простоту, бедность в прошлом, неумение вести себя и подать себя красиво. Она чувствовала себя лишней и неуместной, глядя на множество красивых женщин и мужчин.

Она ошарашенно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то спасение. Но этот зал больше напоминал дворцовые залы из фильмов — широко, просторно, дорогие обои на стенах, картины, развешанные тут и там и изображающие какие-то непонятные ей сцены. Лида снова отметила, что картины неизвестных ей мастеров, ничего подобного на учебе они не проходили. И нарисованы были то ли родственники Нестора, то ли похожие на него личности. Кроме картин в зале имелись кресла и диванчики в гораздо большем количестве, чем в его другом доме, но опять же пока никто, кроме нее, в них не сидел. Лида решила, что делает что-то неправильно, но Виктор же прямо сказал сидеть тут и никуда не уходить. Разве что только в туалет, но знать бы еще где он тут… По углам зала стояли изящные, даже ажурные столики с высокими вазами, в паре из них торчали настоящие живые цветы, но так как Лиза в цветах не разбиралась, то и сорт угадать не смогла. Что-то высокое, цветущее сиреневым и пахучее. Она почесала нос, надеясь, что это не выглядит совершенно по-плебейски.

Из-за гула голосов Лида не услышала, как кто-то подошел к ее креслу сзади, и оглянулась лишь тогда, когда на ее колени упала тень. Сбоку появилась высокая черноволосая женщина с ярким, практически пошлым макияжем, больше отталкивающим, чем привлекающим. Она показалась Лиде страшной, и девушка вздрогнула, стиснув сумочку до боли в пальцах.

— Так вот кто похитил сердечко нашего отшельника, — пропела незнакомка. Ее голос оказался удивительно приятным в сравнении с несколько отталкивающей внешностью.

Лида молча продолжала смотреть на нее, совершенно не понимая, чего от нее хотят. Она почти не понимала, какую роль во всем этом играл Виктор, кем была эта женщина и что ей нужно персонально от нее. Хотя… Если учесть худобу незнакомки и ее высокий рост и сопоставить с теми вещами, которые Виктор оставил себе на память…

— Вы — его бывшая жена? — неловко спросила она, уже готовясь к скандалу и разборкам в духе «ты отобрала моего мужика».

— К счастью, нет, — незнакомка улыбнулась, растянув алые губы и сверкнув совершенно белыми, как в рекламе зубной пасты, зубами. Эта улыбка была такой же профессиональной, как и ухмылки Нестора — глаза женщины оставались холодными и равнодушными.

— Тогда чего вы хотите от меня? — Лида пыталась понять, зачем разговаривать с такой, как она. По идее, ее должны были презирать, обсуждать и пытаться изжить, чтобы не позорила высший свет.

— Пока что ничего, — женщина снова усмехнулась, а после присела на подлокотник кресла, скрестив длинные, идеально выбритые и совершенно прекрасные ноги. Лида машинально отметила, что тоненькие, почти незаметные колготки телесного цвета никак не могли защитить свою хозяйку от мороза на улице. Впрочем, здесь все на колесах, никто пешком домой не пойдет. — Мне просто интересно, почему из всех девушек города он выбрал именно тебя.

Что-то в тоне женщины Лиде не понравилось, но понять, что именно, она пока не могла.

— Я знаю, что у него наверняка были более красивые кандидатки в жены, — как можно спокойнее произнесла она, перестав разглядывать «мисс само совершенство» и уперев взгляд в пол. Хотя глаза нет-нет да косили в сторону дорогущих черных туфель на ногах незнакомки.

— Дело не в красоте, поверь, из тебя можно сделать конфетку, — женщина покачала головой.

— А в чем тогда? — Лида совершенно ничего не понимала. — Да, я не богата и не знатна, у меня не было предков-аристократов. Сейчас модно рыться в архивах и искать свою родню, пытаясь примазаться к давно вымершей аристократии, но…

— Ты не такая, ты ждешь трамвая? Нет, дело не в знатности. Поверь, сейчас уже никому нет дела до твоих давно мертвых предков. Сейчас ценятся только твои деяния здесь и сейчас, — женщина помолчала, чуть прикрыв густо накрашенные темными тенями веки. Лида только теперь заметила, что на ней мало украшений по сравнению с остальными. Только маленькие сережки-капельки и обручальное кольцо. Это казалось странным. На нее саму Виктор лично нацепил все, что захотел, хотя оно все равно не нравилось Лиде. И цепочка от кулона натирала шею с непривычки.

— Ладно, не буду говорить загадками, — женщина наконец решила прояснить ситуацию. — Ты — не совсем обычная девушка. И я не понимаю, почему Виктор решился на этот брак. Наверное, ты доставляешь ему много неудобств.

— Ничего я ему не доставляю, — возмутилась Лида. — Я сама о себе забочусь с детства, работать умею, по дому многое делаю.

— Дело не в твоей самостоятельности, дорогуша. Дело в тебе самой. Вот скажи, что ты сейчас видишь? — незнакомка обвела рукой зал.

Лида поморщилась — видела она толпу народа, болтающуюся из стороны в сторону, общающуюся и уже потихоньку накачивающуюся спиртным. Наконец-то слуги или нанятые официанты начали приносить блюда с закусками. С подносов гости брали лишь крохотные бутерброды и какие-то мелкие пирожные на один укус, которые и жевать не нужно, так можно проглотить. Даже не шведский стол, а какой-то фарс.

— Хрень какая-то, — честно вздохнула Лида. — Ни отдохнуть нормально, ни потанцевать, ни поесть. И все делают вид, что им это нравится.

— Вот именно, — женщина довольно кивнула. — Здесь выгуливают таких вот жен, взятых для галочки. Чтобы всем показать, что они же семейные, хотя настоящие семьи уже много лет перестали существовать. Жен развлекают местные гуляки, ни на что не способные, кроме болтовни, — она указала на одного из молодых парней, что-то шепчущего на ушко рыженькой знойной красотке в умопомрачительном синем платье с глубоким декольте. — Настоящие же мужские разговоры сейчас ведутся где-то в другом месте.

— Да, Нестор захотел поговорить с Виктором, — согласилась Лида.

— И ты не знаешь, о чем они будут говорить? — прищурилась незнакомка.

— Мне все равно, — не выдержала Лида. — Могут хоть мне кости перемыть, хоть тебе, хоть друг другу. Могут строить вселенские козни и собираться свергать президента, все равно это очередной подставной болванчик для телевидения. Могут вообще дружно распивать… — тут она умолкла, не зная, знает ли ее собеседница об особенностях местных богатеев, и добавила уже тише: — Да пусть хоть упьются там, какое наше дело? Мне сказано одеться, прийти на выставку и изображать экспонат, я и изображаю.

— Жаль, что ты так к этому относишься, — женщина покачала головой, явно ожидая иной результат. — Неужели тебе никогда не было интересно узнать правду?

— Я знаю правду. Ту правду, которую мне хотят сказать. И говорю ту правду, которую считаю нужным. Вы еще что-то хотите? — Лида чуть подняла голову, чтобы лучше рассмотреть лицо собеседницы. Но та лишь молча встала и ушла от нее, оставив в одиночестве.

Часть вечера Лида откровенно скучала, рассматривая гостей и неизменно отказываясь от угощений. Она поела дома, поэтому голода не ощущала, а пробовать чужую еду, в которую могли что-то подмешать, ей не хотелось. Вдруг вообще вся тусовка создавалась специально, чтобы подпортить ей репутацию? Да и странные слова незнакомки не выходили из головы. Что именно она должна увидеть на этой тусовке? Передачу наркотиков? Поиски любовников и любовниц? Измену таких же подставных жен с подставными же местными мальчиками? В голове крутился сплошной бред.

— Честная жена блюдет верность? — рядом с ее креслом появился какой-то незнакомый рыжий парень. Лида дала бы ему от силы лет восемнадцать, хотя поначалу ей вообще показалось, что тот еще и школу не закончил, настолько молодо выглядел. Худощавый, не слишком высокий, одетый в неподходящий по стилю бордовый пиджак, похожий на школьника на выпускном. Хотя дорогие часы на запястье говорили, что данный тип весьма подозрителен и не стеснен в средствах. Ну или же его полностью обеспечивают богатые родители.

— Верная жена честно исполняет свои обязанности, — в тон ему отрезала Лида, уже готовясь послать странного парня прочь, поскольку он ей не нравился совершенно. Она прекрасно видела, как он клеил то ту, то другую красотку, но красотки неизменно его отшивали. Вот и решил бедолага попытать счастья на совершенно не вспаханном поле. Только ему и здесь ничего не грозило.

— И правильно делает, — за спиной парня появился Виктор, словно бы возник из ниоткуда. Он похлопал паренька по плечу, из-за чего тот совершенно стушевался и отправился куда-то по своим делам.

Лида уже хотела спросить, как прошли переговоры с Нестором и прочими товарищами на этой весьма примечательной встрече, но тут у нее зазвонил телефон. Не ожидавшая звонка девушка зарылась в сумочку на его поиски и лишь в последний момент успела взять трубку. А дальше тихо сползла по креслу, слушая чужой усталый голос…

— Что? — Виктор все понял, только взглянув в ее лицо. Лида стала белой, как полотно, а руки ее задрожали, грозя выронить и телефон, и сумку. Он перехватил телефон из ослабших рук жены и повторил вопрос.

Выслушав слова врача о том, что Сергей умер полчаса назад, а Марину Андреевну пришлось срочно госпитализировать с сердечным приступом, Виктор чертыхнулся и сгреб совершенно безвольную Лиду с кресла. Стало резко как-то плевать на весь происходящий фарс. Все, что нужно они уже обсудили, Нестор неожиданно одобрил идею Лиды, хотя, конечно же, ему никто не сказал, что это ее идея с вампирским кафе. Он успел договориться с дизайнером о встрече на завтра… ну что ж, придется перенести.

Лида тихо всхлипнула, ощущая только боль в груди и дикую нереальную усталость. Вот и все. Сережи больше нет. Она плохо понимала происходящее, полностью погрузившись в свою боль и шок от услышанной новости. Виктор что-то сказал Нестору, тот, конечно же, не стал удерживать их скромную семью, а потому они беспрепятственно вышли из дома. Виктор усадил Лиду в машину, заботливо прикрыл дверь и уселся на водительское сидение. Зря он, конечно, не взял с ними Димку, ну да что уж теперь. Не хотелось морозить парня на холоде или оставить где-то не кухне. Толку ему там сидеть.

Он сначала пристегнул совершенно выпавшую из реальности Лиду и только после этого направился в больницу. Что ж, все происходило так, как должно было быть, но на душе все равно стало мерзко. Да, Виктор знал, что ему раньше или позже придется заниматься похоронами, и он даже подыскал одно весьма простое, но довольно исполнительное ритуальное бюро. Но уж чего он никак не мог предположить, так это болезни тещи. Нет, понятно, что она распереживалась от такой новости, но теперь по Лиде пришелся двойной удар. Если еще и мать умрет, то им станет совсем тяжко…

Лида сидела молча, глядя прямо перед собой в окно и не реагируя на попытки Виктора что-то спросить. Она настолько глубоко погрузилась в чувство утраты, что не ощущала уже ничего. Тупая ноющая боль в груди оставалась где-то будто на заднем плане. В голове билась одна паническая мысль: «Что теперь будет?» и ответа на нее у Лиды не было. Она никак не могла понять, как теперь станет жить без Сережи, без надежды хоть на что-нибудь. Да, теперь не нужно ездить в больницу и тратить астрономические на ее взгляд суммы, но… Теперь не было нужды и во всем остальном. И в браке, и в общении с матерью. Теперь ей вообще ничего не было нужно.

Расплакаться Лида смогла только когда они подъехали к больнице. То, что уже приближалась полночь, никого не смущало. У входа одиноко караулила скорая, дежурная регистратор на входе выслушала Виктора и отправила куда-то к врачу. Лида шла медленно, будто зомби, послушно перебирая ногами и цепляясь за рукав его пиджака, но она вообще плохо понимала, что происходит. Виктор усадил ее на лавочку у какой-то палаты, сам куда-то ушел и появился лишь тогда, когда над нею склонилась какая-то незнакомая медсестра. Впрочем, вряд ли сейчас Лида узнала бы даже знакомых медсестер и врачей. Они о чем-то поговорили с Виктором, и медсестра принесла шприц с лекарством. Лида лишь отдаленно осознала, что ей вкололи что-то непонятное, чего она не просила, а потом она погрузилась в мутную серую пелену.

Глава 17

Очнулась Лида уже дома в собственной кровати. Судя по тишине, дома никого не было или обитатели особняка пытались не шуметь. Она встала и поняла, что двигается как-то слишком заторможено и неправильно, не так, как раньше. На руке саднило место укола, Лида задрала рукав платья и увидела внушительный синяк. Ничего, пройдет.

Она попыталась выйти наружу, но в дверях совершенно бесшумно появился Виктор. Он придержал Лиду за плечи и слегка встряхнул, заставляя прийти в себя.

— Ты?.. — она попыталась что-то спросить, но в голове вдруг образовалась пустота, которую стали быстро заполнять воспоминания о вчерашнем. Странное собрание бомонда, звонок из клиники, боль и страх…

— Да, я привез тебя домой, разул и снял колготки, уж прости, но спать в этом ужасе было совершенно невозможно. Платье придется потом отгладить, но это не важно, — Виктор усадил ее обратно на кровать и присел рядом. — Я съездил к твоей матери с утра. Она стабильно тяжелая, пока прогнозов не дают. Оплатил все, что нужно, нашел хорошего кардиолога, но сама понимаешь, это все. Перевозить ее боятся.

— А?.. — Лида хотела спросить за Сережу, но тупо разрыдалась.

Виктор снова протянул ей платок, кажется, тот самый вчерашний, который она сама не помнила, куда дела. То ли вернула назад, то ли сунула в сумку.

— Все нормально, я все решил. Вскрытие будет сегодня утром, точнее… — он сверился с наручными часами, — уже должно было пройти. Завтра похороны. Все решено, все оплачено, от тебя требуется только прийти. Но если ты не сможешь, ничего страшного. И если нужно, я вызову тебе врача. Ты слишком бледная, как бы еще и ты не легла в соседнюю палату рядом с матерью.

Как ни странно, в его голосе слышалась забота. Лида поспешно вытирала слезы, стараясь прийти в норму, но нормальное состояние от нее ускользало, в голове плавали глупые мысли.

— И как же мы теперь? — всхлипнула она, совершенно не представляя дальнейшей жизни.

— Как-то справимся, — Виктор обнял ее за плечи и неожиданно погладил. — Я не буду говорить, что все хорошо. Ничего хорошего тут нет. Но я сделаю все, что должен сделать в такой ситуации. Не кори себя, это закономерный итог.

— Да, врач говорил, что счет пошел на дни… Где же ты был раньше? — Лида окончательно раскисла, вцепилась обеими руками в пиджак Виктора — вчерашний, довольно праздничный, но уже утративший былую свежесть — и уткнулась зареванным лицом ему в грудь.

— Хочешь сказать, что полгода назад тоже бы согласилась на мое предложение? — удивился Виктор, но Лида уже ничего не говорила.

Они так и сидели некоторое время. Виктор дал жене возможность выплакаться, прекрасно понимая, что кроме него больше никто тут не сможет помочь, а Лида просто изливала свою боль, навалившуюся с новой силой. Да, как бы могущественны они все ни были, смерть все равно найдет к ним дорогу.

Вскоре Виктор решил, что сидеть бочком, прижимая к себе плачущую девушку, не слишком удобно, поэтому сбросил запыленные ботинки и потянул Лиду улечься. Так и спина отдыхала, да и самому легче после суток на ногах. Ему было не привыкать, но все же не стоило пренебрегать отдыхом. Он подоткнул под голову подушку, уложил скрутившуюся в комочек Лиду себе на грудь и прикрыл глаза. Да уж, эта ночка выдалась тяжелой. Пришлось побегать, чтобы все организовать сразу, а не растягивать на дни, тем самым добивая Лиду. Чем быстрее закончатся похороны, тем проще будет потом с нею наладить контакт заново. И тем меньше будет поводов для истерик. Конечно, потом люди будут считать дни и по своему поминать усопшего, но Виктору все это казалось неважным. Там, за порогом, ничего нет. Ну или же он ничего не успел увидеть во время обращения. Так что нечего и горевать. Для него смерть Сергея была всего лишь прочерком в графе трат на больницу и новой графой трат на похороны. Но вот о психическом здоровье супруги стоило подумать в первую очередь. Не хватало потом ее по клиникам таскать. Ничего особенного в этом не будет, но вот постоянные проблемы с Нестором ему не нужны. Раз сказал, что жена должна присутствовать на важных встречах, значит, должна.

Лида выплакалась и затихла у него на плече. Действие лекарства еще не до конца прекратилось, поэтому она задремала, хоть и достаточно чутко. Виктор впервые видел ее настолько доверчиво открытой, искренней и настоящей. В этот момент Лида казалась ему действительно той, с которой хотелось провести часть жизни. Увы, на всю его жизнь жизни этой девушки не хватит. Виктор протянул руку и легонько провел по ее волосам, пушистым после вчерашней легкой завивки. А ведь он сам предложил так накрутить ей волосы, чтобы не уподобляться остальным дамам со сложными прическами и при этом не выглядеть простушкой.

Тихо пискнул телефон, Виктор постарался достать его одной рукой, прочитал сообщение и взялся писать ответ. Сегодня им не удастся встретиться с дизайнером по семейным обстоятельствам. Очень семейным и конкретным. А вот после всех приготовлений и похорон — пожалуйста. Ему не хотелось посвящать дизайнера в подробности семейной жизни, но девушка оказалась настойчивой. То ли так нуждалась в деньгах и хотела их честно заработать, то ли пыталась всеми силами поработать именно у него… И это заставляло задуматься — не подставной ли это дизайнер? К тому же, он так и не разобрался со всеми этими интригами, которые посыпались, как из рога изобилия.

Виктор отложил телефон на кровать и задумчиво положил руку Лиде на плечо, вспоминая недавнее прошлое. Когда он приезжал в Вильск на «экскурсию по местным достопримечательностям», то не думал, что все так обернется. Этот город показался ему тихим, сонным и мирным — вполне достойным местом жительства. По сравнению с шумными европейскими городками с толпами туристов, российский Вильск был самым подходящим местом для уставшего от внимания публики вампира. Но тут он внезапно столкнулся с тремя противоборствующими силами и иногда силами четвертыми и пятыми, желающими наложить лапу то на ту, то на иную отрасль экономики, в частности, на прибыльный бизнес. И плевать, что его владелец — твой сородич, а то и собрат по крови. Он узнал как минимум одну вампирщу, обращенную наставником. Вот только разговаривать она с ним не захотела, ограничившись таинственными взглядами. На том все и притихло, пока Виктор разбирался с новым паспортом, новым домом, разыскивал охрану и пытался наладить связи. К тому же, его дело процветало на родине, так что волноваться пока было не о чем. Но в этом году он внезапно решил покончить с образом местного бездельника, к тому же, смог выполнить условия Нестора, которые, скажем так, были далеки от приличных… Чего стоила только помощь в поимке некоего вора, который спер у Нестора одну весьма замечательную побрякушку. Побрякушку он вернул, вора убил, показательно и мучительно, а к Виктору стал относиться чуть получше. А потом Виктор стал помогать выполнять Нестору некоторые деликатные задания по части своих же темных. Не то, чтобы ему так уж сильно хотелось становиться чем-то вроде персонального киллера-детектива, у него были и свои дела в городе, но Нестор всегда платил честно, а теперь еще и разрешил здесь зарабатывать самостоятельно. Да и его швейные фабрики работали вполне неплохо. Бедствовать не приходилось. Вот только нормально отдохнуть и заняться своими делами тоже не получалось. С утра Виктор вынужден был решать производственные вопросы, днем частенько занимался легальными делами темных, а вечером и ночью приходилось или работать на Нестора, или же посещать все эти званые вечера и дружеские встречи. На самом деле же это означало отчет Нестору и получение нового задания или же перерыв.

Пока что Нестор дал ему перерыв. Пока что никого больше из темных не убили, в городе было подозрительно тихо, страна готовилась отмечать новый год, так что затишье оказалось закономерным. А вот в новогоднюю ночь всегда случалась какая-то дрянь. Прожив пять лет в Вильске, Виктор знал это точно. В новогоднюю ночь Нестор сам поднимал дежурить и пожарных, и скорые, и полицию, да и своих подручных гонял, чтобы не расслаблялись. Надо ли говорить, что все дежурные были темными? Неформалы и обычные люди могли натворить много бед.

Виктор заправил Лиде пушистую прядку за ухо и задумчиво взглянул на дверь. Что ж, новый год у них будет не особо веселым, но хотя бы был шанс все наладить потом. Он дотянулся до одеяла, прикрыл уже слегка озябшую девушку и неожиданно понял, что так время не проводил уже давным-давно. Бывшая не любила все эти нежности, прочие девушки на одну ночь особо не нуждались ни в заботе, ни в ласке, а потом ему уже стало как-то все равно. Теперь же просто лежать и просто думать казалось ему чем-то нереальным. Когда он еще сможет спокойно полежать в компании жены, ни о чем не говоря, ничего не делая и не думая о том, что скоро нужно будет подрываться.

В дверях появился Дмитрий. Сначала он не поверил своим глазам и тихо выдавил: «Шеф, там…», но Виктор приложил палец к губам.

— Реши все сам, — шепотом произнес он.

Дима понятливо кивнул, подошел чуть ближе и зашептал:

— Там из ритуальной службы, привезли какую-то атрибутику.

— Прими, распишись, дай денег, если не хватает, — согласился Виктор.

— Так это что, к нам мертвеца привезут? — удивился Дмитрий. Помнится, в свое время шеф ему строго-настрого запретил оставлять дома тела, если так уж случится, что кто-то умрет. Виктор знал в чем дело — Нестор мог поднять мертвое тело при желании и немного «поразвлечь» своего подчиненного. И ему подобных «развлечений» не хотелось совершенно.

— Да, это ее брат, так что тут все по закону. Его похоронят завтра утром, чтобы не оттягивать процедуру. Но изначально тело нужно забрать из морга. Машина привезет потом, как эти ребята все подготовят, — шептал Виктор, боясь разбудить Лиду.

— И куда его девать прикажете?

— Закроем до утра в подвале, чтобы ее не нервировать, — Виктор снова рассеянно провел ладонью по пушистым волосам. — Утром вынесем во двор, открывать гроб не будем. Думаю, Лида сама не захочет это все видеть. Не знаю, что не так с этими раковыми больными, но хоронят их очень быстро. За день-два все решают, а иногда и за полдня.

— Но там же в подвале… — начал было Дмитрий.

— Убери все лишнее, все тазики, сними готовые фото, сдвиньте с ребятами в сторону столы, чтобы ничего не мешало, — Виктор чувствовал себя на редкость странно. Да, он сам презрел собственные запреты и разрешил привезти мертвеца в дом. Но куда же еще его девать? Не везти же в пустую квартиру, куда пока никто не будет заходить?

Дмитрий вышел, и Виктору удалось подремать еще немного, прежде, чем зазвонил телефон. Он не глядя ответил и тут же обрадованно выдохнул — ему ответил адвокат, которого Виктор хотел заполучить себе в помощники. Не для того, чтобы уладить проблемы с законом, а для того, чтобы закон не сделал проблем ему. Сам Виктор плохо разбирался в хитросплетении российских законов, которые можно было повернуть в любую сторону в зависимости от наличия энной суммы на его счету, поэтому предпочел довериться профессионалу. Данный профессионал должен был урегулировать все имущественные вопросы, связанные со смертью Сергея. В частности, получить свидетельство о смерти вместо так и не пришедшей в себя Лиды — доверенность они завтра подпишут. После же узнать, что там с квартирой Лиды, выписать брата с их жилплощади и разобраться со всеми этими документальными заморочками, посетить коммунальные конторы, чтобы те убрали лишнего жильца из своих данных… Виктор потер лицо и устало потянулся. Как хорошо, что можно просто заплатить умному человеку и не бегать самостоятельно по всем этим весьма важным делам.

Он вообще не представлял, как бы Лида со всем этим справлялась прямо сейчас. Если даже ему в ритуальных услугах чуть не навешали лапши на уши, то что уж говорить о не слишком опытной в плане подобных вещей жене? Да, у нее умер отец, но насколько Виктор помнил из краткой биографии Лиды, в то время она жила отдельно с Антоном в общежитии и заканчивала учиться. Получается, в самой процедуре похорон не участвовала. Тогда похоронами занималась мать, ведь больше некому. Теперь же придется ему, как самому адекватному в этом семействе.

Виктор укрыл спящую Лиду поплотнее и осторожно выскользнул из ее рук, чтобы не разбудить. Встречу с адвокатом отменить нельзя, это не дизайнер, это серьезно.

Глава 18

Лида окончательно проснулась только утром следующего дня. До того она вставала только в туалет и снова падала без сил спать. Ей казалось, что таким образом она сможет сбежать от ужасной постылой реальности. А еще ей снился Сережа. Здоровый, румяный, улыбающийся, одетый в свою любимую синюю летнюю спортивную форму, такой, каким был до своей болезни. Просил не грустить и не переживать.

Она вытерла набежавшие слезы — больше Сережи не будет. Никакого. Ни здорового, ни больного. Только во сне и на фотографиях. Это добивало больше всего. Когда умер отец, она так сильно не жалела. Быть может, потому, что тот пил и творил всякие гадости, в том числе поднимал руку на мать. А быть может, потому, что отец особо в воспитании детей не участвовал, предпочитая впадать в две крайности — либо дарить подарки, зачастую в начале загула, чтобы придобриться, либо раздавать воспитательных лещей и подзатыльников, чаще всего в конце загула, чтобы не шумели и не мешали папке отсыпаться с похмелья. В результате подобных перекосов в воспитании отношение к отцу было соответствующим. Петр Милованов для детей стал неким странным персонажем, периодически появлявшимся в их жизни в случае трезвости и постоянно жизнь усложнявшим в случае запоя.

Сережу же Лида любила, чисто, по-детски наивно и трепетно. Она помогала с ним матери, когда та зашивалась на работе, забирала братишку из детского сада, когда он подрос, потом стала водить в школу, благо его взяли в ту самую, где и она училась. А потом Сережа стал маленьким самостоятельным мужичком, поскольку отцу до него не было дела, мать пропадала на работе в попытках прокормить двоих детей, а сестра заканчивала учиться и собиралась поступать куда-нибудь, куда сдаст экзамены.

А потом завертелось. Лида поступила учиться, переехала из домашнего ада в общежитие, где и оставалась до конца учебы. Сережа скатился в учебе, поскольку родителям некогда было с ним заниматься, да и денег на репетиторов тоже не было. Сама Лида оплатить его потребности не могла, перебиваясь на стипендию и случайные подработки. Потом наконец-то доучилась и попыталась устроиться в Красноярске после расставания с Антоном. Но долго там не продержалась и вернулась обратно домой. Дома все было по-прежнему — гулянки, пьянки, драки, побитый Сережка, осмелившийся отцу дать сдачи. Только сейчас Лида начала понимать, что опухоль в голове брата могла возникнуть и из-за побоев. Шутка ли — регулярно получать удары, тычки и подзатыльники с самого детства. Отец считал, что это и есть воспитание, мать препятствовать не могла, сама порой получавшая себе синие «украшения» по всему телу.

Ну а дальше уже известно. Лида устроилась работать продавцом, чтобы не тяготить семью, ведь внезапно оказалось, что в Вильске культурологи даром не нужны. А пожилая бабулька-пенсионерка, занимавшая непыльную должность в местном музее при таком раскладе дел вполне могла еще пережить и Лиду, и других молодых. Вот так все и вышло. Потом отец таки допился, что отказала печень, и в доме наконец-то стало тихо. Сережка подтянул за летние каникулы свои хвосты и начал нормально учиться. Лида с матерью продолжили работать, желая, чтобы и он получил хоть какое-то образование. На вышку Лида бы не замахнулась с его оценками, но Сережа мечтал выучиться, как и сестра. Вот только платить за учебу пока было нечем. Лиду спасала непрестижная профессия и регулярная стипендия, ради которой она тянулась изо всех сил. Но Сережа вряд ли смог бы повторить ее путь. Говорить об этом с братом она не стала, но прекрасно понимала, что он не сможет сдать вступительные экзамены в какой-нибудь приличный вуз с востребованной специальностью. Его потолок — местный колледж экономики, хотя вряд ли они смогли бы оплатить обучение в нем, даже отдавая почти все деньги.

А потом Сережка заболел в начале нового учебного года. Банально упал в обморок на физре, хотя раньше ничего подобного не случалось. Конечно же, учительница вызвала и скорую, и школьную медсестру, Сережу забрали в больницу обследовать, долго и нудно пытались понять, что с ним, пока не отвезли в область. Сначала все списывали на высокие нагрузки после каникул, но уже областные специалисты вынесли вердикт — рак. Ну а дальше уже было не до школы. Сначала пытались лечить его дома, переведя на домашнее обучение, потом — и вовсе уложили в больницу под врачебный надзор. Ну а потом это вот все…

Вспоминая свое невеселое прошлое, Лида переоделась, наконец-то сняв надавившее руки и плечи платье и надев свой спортивный костюм, расчесалась кое-как и даже умылась в ванной, успев вдоволь полюбоваться на свое унылое лицо с припухшими веками, покрасневшими глазами и сопливым носом. Убрать последствия длительной истерики будет сложно, но пока что ее это все не интересовало.

Когда Лида спустилась на кухню узнать, что творится в доме, там неожиданно оказался Виктор собственной персоной. Он осмотрел подошедшую жену и, ни слова не говоря, взялся греть приготовленный ею позавчера суп. Впрочем, оставалась еще половина кастрюли, видимо, охрана не сильно на него налегала. Лида молча клацнула кнопкой, включая чайник. Настроения что-то обсуждать не было.

Когда Виктор поставил перед нею тарелку с горячим супом и ложкой, она лишь молча кивнула, выражая благодарность.

— Ешь, сегодня будет трудный день, — тихо и несколько печально ответил тот, стараясь не смотреть на жену.

Лида зачерпнула горячего золотистого супа с кусочком морковки и покорно проглотила. Голода она не чувствовала, да и вообще плохо осознавала свои потребности, но указание выполнила. Спорить с Виктором и тратить остатки своих моральных сил ей не хотелось.

— Сегодня в десять похороны. У тебя есть час, чтобы собраться, — довольно будничным тоном заявил тот, отводя взгляд. — Знаю, я, возможно, поторопился, но хотелось все это уладить сразу.

— Где? — тихо спросила Лида.

— На Бактинском кладбище, — пожал плечами Виктор, — туда ближе от моего дома. Ты все равно будешь ездить отсюда, поэтому…

— Я поняла, — перебила она его и постаралась быстрее доесть свою порцию.

— Так как я не знаю больше твоих родственников или знакомых, то осмелился пригласить несколько человек… для массовки, — Виктор махнул рукой. Идея ему явно не нравилась, но что уж там. — Среди них бывшая классная руководительница Сергея, насколько я помню, она его уважает.

— Да, твои информаторы прекрасно поработали, — грустно отозвалась Лида. Думать о том, что еще могли нарыть об их семье Виктор или Дмитрий, ей не хотелось. Эдак все грязное белье полезет наружу.

— Я же должен знать, с кем имею дело, — Виктор наконец взглянул на нее, но ничего не сказал по поводу ужасного внешнего вида. Просто молча поднялся из-за стола и налил чаю, решив, что от него не убудет поухаживать за своей женой. — К тому же, среди них друг Сергея, Василий Потянкин.

— Они вместе сидели за одной партой, — чуть всхлипнула Лида, вспоминая веселого рыженького мальчугана с неизменными веснушками. Он часто спрашивал у их матери и у нее, почему не может прийти в гости к Сереже. И они выдумывали какой-то бред, не желая говорить правду. Что-то в духе «отец придет с ночной смены и ему нужно поспать» или же что они будут заняты… На самом деле ни матери, ни Лиде не хотелось, чтобы чужой мальчишка видел всю эту разруху, пьянки, а то и побои. Это было чем-то слишком личным, слишком постыдным и мерзким, чтобы втягивать туда еще и чужого ребенка.

— Не важно, — отмахнулся Виктор. — Главное то, что на похоронах будет от силы человек десять включая тебя и меня.

— Ты поэтому назначил так рано? Обычно похороны происходят днем, а не утром, — попыталась включить голову Лида.

— Не хочу лишней болтовни, это раз. Не хочу кормить людей, не имевших к Сергею никакого отношения, это два. Ты прекрасно знаешь, что на любые похороны всегда припрется десяток старушек, желающих на халяву поесть и попить. Я не понимаю этой глупой и мерзкой традиции, во Франции, например, такого нет и не было. Поэтому чем меньше народа знает, тем лучше. Если кто-то желает благотворительности, то я не против устроить такую акцию под названием «Помоги пенсионеру дожить до пенсии в этом месяце», но превращать похороны в фарс я не намерен.

— Ты был во Франции? — Лида наконец смогла зацепиться хоть за что-то мыслями. В голове плавала сплошная каша. Что она скажет учительнице, друзьям Сережи? Что она вообще там будет делать?

— Скажу больше, у меня там расположены швейные фабрики и еще некоторые производства. Вот поэтому мы не бедствуем, — Виктор покачал головой и поднялся. — Я пойду собираться, тебе рекомендую тоже начать. Найду тебе что-то траурное.

Лида попыталась как-то сопоставить швейные фабрики с образом Виктора, не преуспела и молча пошла собираться, оставив недопитый чай на столе.

Дальнейшее слилось в один какой-то странный и печальный фарс. Насколько Лида знала, на похоронах должен был присутствовать священник, но пришедший мужчина в деловом костюме, а не в рясе, на священника был похож меньше всего. Собравшийся на кладбище народ в траурных черных одеждах мерз, поэтому долго всю процедуру не проводили. Священник что-то поговорил о молодой и невинной душе, умершей за грехи семьи, учительница поплакала, несколько молодых парней стояли, понуро склонив головы. Лида то и дело вытирала катящиеся слезы, чтобы они не замерзли. День как на зло выдался морозным, хотя и солнечным. Говорят, когда идет дождь во время похорон, то это означает, что покойный грустил о своей смерти. Но что означал мороз, Лида не знала, поэтому куталась в свою теплую толстую черную куртку и черную шапку, купленную Виктором по дороге, и надеялась, что не простынет.

Затягивать похороны не стали. Лиде первой доверили бросить ком земли на гроб, погруженный в яму. Она плохо соображала, поэтому сомневалась, что все должно было происходить именно так. Это было больше похоже на похороны в фильмах, так хоронили католиков, но спорить с Виктором она не захотела. Их семья не была истово верующей, самого Сергея наверняка даже не крестили, за себя Лида тоже не знала, но подозревала, что родители этим не заморочились в силу каких-либо обстоятельств. Сама она тоже не слишком верила в бога, поскольку он бы никогда не допустил всего творящегося ужаса, если бы был на самом деле. Тем более теперь, когда узнала о темных, таящихся в ночи, Лида сильно сомневалась, что бог вообще участвовал во всем этом кошмаре. Поэтому ко всем процедурам отнеслась совершенно равнодушно — делают и делают, что еще нужно?

Закончив со погребением, они все распределились по машинам — на такое дело Виктор расщедрился и арендовал еще один автомобиль, почему-то черный, а не излюбленного серого цвета. Впрочем, Лида сидела в его персональной машине и молчала. Она прокручивала в голове какие-то ничего не значащие сожаления и соболезнования от пришедших людей — там была еще парочка знакомых семьи, которые знали о ситуации в целом, но никак помогать не собирались, подруга матери, тоже вызванная Виктором, и еще какая-то то ли тетка, то ли троюродная сестра по отцовской линии, которую Лида вообще видела впервые в жизни. Она с нею даже словом не перемолвилась, да и о чем вообще можно разговаривать с совершенно чужим человеком? Виктор действительно провел большую работу, разыскав ее дальнюю родню, но толку от этого никакого не было.

За столом в арендованном по такому скорбному случаю кафе разговор не клеился. Парням разрешили выпить спиртного, женщины зыркали друг на друга исподлобья, будто бы пытались уследить, не съела ли соперница больше нужного. Виктор толкнул какую-то пространную речь о рано умершем молодом таланте, хотя уж кто-кто, а он точно должен был знать, что у Сережи особых талантов никогда и не было. Да, любил гонять мяч, но кто из мальчишек не увлекается футболом?

Лида почти не вслушивалась в его слова, потому что это все не имело смысла. Мертвому от этих речей ни холодно, ни жарко, а живые особого интереса не проявляли. А потом до нее наконец дошло, почему сложилась такая противная атмосфера. То, что она восприняла за злость на лицах женщин, было банальной завистью. Ей завидовали потому, что она вышла замуж за богатого парня, заграничного бизнесмена, что получила просто так все те блага, которых они были лишены. На нее смотрели презрительно, мол, что он в ней нашел? Ею брезговали и презирали, но все равно завидовали. Лида отодвинула протянутую ей Виктором рюмку и уныло уставилась в свою полную тарелку. Кусок в горло не лез под взглядами родственницы…

Единственным человеком, который смотрел сочувствующе, была классная руководительница Сережи. Именно она в свое время убедила мать отвезти его в область, поскольку у самой тоже были проблемы с дочерью и в областной клинике ее вылечили. Но тут ситуация была иной.

На Лиду гневно зыркнула тетушка, что-то прошипела о том, что она не хочет помянуть собственного брата, но Лида лишь скривила лицо.

— Не стоит, — мягко заметил Виктор, который изо всех сил сдерживал грозящую взорваться бурю. Он как мог заливал обаянием чужих теток и старался сделать так, чтобы не случилось драки. Лида его обаяния в упор не замечала, уставившись в тарелку, но сам он прекрасно осознавал масштабы ужаса. Не будь его здесь, эти мымры уже растерзали и так замученную девушку своими претензиями. — Мы дома помянем, как полагается. А нам еще в больницу ехать…

— Ох, горе-то какое… — запричитала одна из материных подруг, то ли Лиля, то ли Мила, Лида не помнила, как звали эту пухленькую невысокую тетушку, знала лишь, что она работала вместе с матерью лет десять назад, а после уволилась, так как ее муж открыл собственное дело и взял ее продавцом в овощной магазин.

Кто-то подхватил причитания, кто-то шмыгнул носом. Лида покосилась на Васю — рыжий пацан превратился в высокого долговязого парня — он не стеснялся шмыгать носом и смахивать слезы со щек. Пожалуй, они здесь с ним были единственными искренними в своих чувствах.

Когда этот фарс закончился, Лида постаралась уйти сразу, как Виктор расплатится за заказ. Оставшиеся тетушки принялись спешно доедать салаты и какие-то пироги, Лида не могла сказать даже, с какой начинкой они были. То, что не смогли доесть, стали сгребать в кулечки домой. Выглядело это как-то… теперь Лида понимала, как. Не бедняцки даже, а нищенски. Так странно и так отвратительно. С одной стороны, она их понимала — оставить большую часть еды просто так было жалко, но с другой стороны, ей казалось, что они пришли только чтобы поесть в нормальном кафе, ведь Виктор никогда не заказал бы какой-то клоповник.

— Да уж, не повезло тебе с родственниками, — вздохнул Виктор. — Я эту тетку так хотел загрызть, ты не представляешь… — он приобнял Лиду за плечи, и она не стала отстраняться. Зачем, если и так понятно, что ее жалеют и утешают.

— Рыжую? — шмыгнула носом Лида.

— Угу, рыжую… мне казалось, что дай ей волю, и она прямо на столе начнет мне себя предлагать вместо тебя. Если бы не остальные, то было бы сплошное позорище. Фу…

Лида пожала плечами. Даже если бы Виктор и согласился, то самое большее, что грозило бы ее тетушке — погрызенная шея и уменьшение количества крови. Хотя ей полезно, а то дурная кровь била в дурную же голову.

— Как ты только это терпишь? — Лида остановилась у машины Виктора и замерла. Позади кто-то был. Чей-то пристальный взгляд буквально буравил ее спину. Виктор и себе оглянулся и чертыхнулся.

— Проклятые журналюги. Теперь и из этого сделают очередную сенсацию. Вот кого терпеть невозможно, — он поспешно открыл дверцу, усадил Лиду и заставил пристегнуться, сам сел с другой стороны. На этот раз машину вел Саша, который присутствовал с ними на похоронах, но больше в качестве охраны, чем для поминок. К тому же, он следил за машиной, периодически выходя якобы на перекур.

Лида оглянулась — где-то справа мелькнул блик камеры. Настроения это ей не добавило. Теперь еще ее зареванная рожа будет мелькать в газетах и журналах. Вообще замечательно… Она склонила голову и задремала, пытаясь сбежать в спасительную тьму и мягкость сна от ужасной реальности. Лучше уж так, чем знать, что твое персональное горе станет достоянием публики, его будут смаковать в перерывах между кофе и туалетом, в курилках и болтая с подружкой за рюмкой чая. Как это все выдерживали знаменитые люди, Лида даже не представляла.

Глава 19

Следующие пару дней Лида только то и делала, что слонялась по дому в попытках прийти в себя. Ее не оставляли одну без присмотра — все время она натыкалась то на Диму, то на Сашу или Колю, то на Виктора, иногда на кухне «совершенно случайно» оказывался Рома, но он чаще дежурил снаружи в караулке. Виктор и вовсе стал заботливым папочкой, не перегибая палку, но и не позволяя Лиде окончательно погрузиться в отчаяние. Нет, он не предлагал какие-то увеселительные мероприятия, но старался поддержать, дать возможность вовремя выплакаться и старался показать, что ему не все равно. За эти робкие и какие-то наивные попытки Лида была ему благодарной. Виктор же позаботился и о предстоящем празднике, наказав достать из подвала пластиковую елку и украсить ее пластиковыми же шарами. Лида сама в сем действе не участвовала, но присутствовала, глядя, как высокие плечистые охранники улыбаются, развешивая полосатые и блестящие шарики. За всеми этими переживаниями она и не поняла, что совсем скоро будет новый год…

Время тянулось медленно, как будто резиновое. Раз они съездили к матери в больницу, Виктору зайти к ней разрешили, а вот Лиде — нет. То ли знали, в каких сложных отношениях они состояли, то ли просто не захотели лишний раз нервировать и так слабую женщину. Лида врачей не винила — ссориться с матерью в такой момент ей не хотелось. И не хотелось специально ухудшить ее состояние, чтобы потом не быть обвиненной в чем-то нехорошем. Поэтому она подождала на лавочке у двери, убедилась, что все в порядке и ушла обратно под руку с Виктором. Вампир и сам был не рад тому, что врачи ему доверяли больше, не рассказывать же простым смертным о своих способностях. Просто он мог успокоить Марину, а Лида — нет. Второй сердечный приступ теща не переживет, к чему нервировать ее зря?

С дизайнером Лида переговорила перед католическим рождеством, которое Виктор тоже жаловал, пусть и не отмечал с большим размахом. Дизайнером оказалась молодая рыжая девица в ярко-красной куртке, веселая и позитивная, вот только радости от ее появления в доме не прибавилось. Общался с нею в основном Виктор, так как Лиду сильно раздражала ее счастливая рожа. Она так сияла, словно бы ей заказ сделал сам президент, а не какой-то там бизнесмен. Или же Лида снова чего-то не знала? В любом случае их общение свелось к приветствию и скупым фразам в духе «мы хотим вот это и вот так за такие деньги, ваше дело придумать, как это будет сочетаться».

Католическое рождество Лида не отмечала, хоть и посидела недолго с Виктором. Тот немного рассказал о традиции празднования рождества в разных странах, она лишь покивала, принимая информацию к сведению, но дальше этого общение не зашло. Но основной лед в их странных отношениях уже прошел. Лида осознала, что ей больше не за кого цепляться в этой жизни, а Виктор все больше начинал понимать, что он постепенно привыкает к странноватой, пусть слегка грубоватой, но тем не менее ранимой девушке. Да, она считалась его женой, но как таковых отношений у них и не было, только разговоры по вечерам на кухне или в гостиной, да ставшие все более частыми вечера, когда они засыпали рядом.

Поначалу Виктор жутко раздражался необходимости лежать несколько часов неподвижно, боясь потревожить спящую жену. А потом вдруг осознал, что стал высыпаться. Да, приходилось рано вставать, чтобы выполнить все запланированные дела, но это было намного лучше, чем не ложиться вообще или спать пару-тройку часов в сутки. Нестор его почему-то не тревожил, наверняка тоже готовился к праздникам. Ремонт в кафе шел своим чередом — для нанятых на работу мастеров даже быстрыми темпами. Виктор подсознательно ожидал пьянок и всякого непотребства, но ему повезло. Бригадир строителей заверил, что все пьянки будут строго вне рабочего времени, а на работе они станут работать как для себя. Виктор еще подумал, не свозить ли Лиду вместе с дизайнером Светой выбирать кафель, но Лида отказалась ездить по морозу, который и правда ударил с невиданной силой, поэтому пришлось ехать самому. Впрочем, на новый год рабочие традиционно получили неделю отпуска — Виктору не хотелось потом их заставлять переделывать то, что они могли наворотить с похмелья, проще было подождать и сделать все по-человечески. Да и Светочка объявила, что уезжает с парнем на какой-то там курорт, поэтому часть проекта сдаст сейчас, а всякие украшения и страшилки будет добавлять уже потом. Виктору было плевать на украшения, лишь бы работа была сделана, поэтому он махнул рукой и забил на все.

Зато новый год они отмечали дома. Виктор принарядил Лиду, хотя та отнекивалась и пыталась отбрыкиваться от красивого платья и новой прически. А потом он достал свою любимую камеру и захотел сфотографировать Лиду у елки. Первые фото получились откровенно говоря не очень — девушка стояла, как в воду опущенная, с блеклым и усталым лицом, свесив руки вдоль тела, будто бы не позировала, а отбывала тяжелую повинность. Поэтому Виктор решил настроить автосъемку и встал рядом с нею, чуть приподнял жене голову, чтобы она хотя бы смотрела в камеру, и постарался изобразить на лице максимум радушия. Требовать выдавливать улыбку от Лиды он не стал, прекрасно зная, что ей не до подобных формальностей. Это все-таки не Америка и не Европа, где тебе будут профессионально заучено улыбаться, надеясь на благосклонность. Это суровая и беспощадная Россия…

Лида поначалу воспринимала эту фотосессию как дурацкий фарс, и лишь видя растерянность на лице мужа, начала понимать, что он хотел как лучше. Хотел отвлечь ее от полного погружения в горе. И она позволила себя увлечь, пусть даже и не пыталась что-то имитировать на своем лице. Ни радушия, ни улыбки, ни кокетства. Она просто была и просто стояла возле елки, украшенной большими синими и красными шарами, просто смотрела в объектив, пытаясь немного отвлечься и занять голову другими мыслями. Виктор приобнял ее за плечи, заставляя прижаться ближе. Вспышка — и новое фото запечатлилось на пленке. Вампир по каким-то своим принципам не пользовался цифровыми фотокамерами, но это Лиду не волновало. Он хозяин в своем доме и может делать там что угодно. Даже фотографироваться старым пленочным фотоаппаратом, появившимся, наверняка, еще в начале двухтысячных.

Виктор, убедившись, что жена уже более-менее адекватно реагировала на съемку, обнял ее за плечи и довольно улыбнулся. Это фото должно было получиться красивым. Ему хотелось сохранить этот момент, поскольку больше такого уже никогда не будет. Лида изменится со временем, он тоже, через год они станут другими, через десять лет — еще больше другими, через двадцать… совершенно иными. А через тридцать-сорок все переменится абсолютно. Ничего уже никогда не будет как сейчас. Все, что ему останется в будущем — смотреть на фотографии, особенно, если Лида не согласится стать вампиршей. И он даже знал, что не согласится. Не в ее характере было принять эту милость, этот серьезный дар вечности.

Он повернулся и, не особо задумываясь, прижал жену к себе, осторожно коснулся губами ее губ, вовлекая ее в поцелуй и ожидая вспышки и щелчка. Пусть у них будет это фото. Пусть у них будет память. Память о горьких, но тем не менее интересных годах их жизни.

Лида ответила на поцелуй несколько неуверенно. Она все боялась натолкнуться на страшные острые клыки, да и в целом как-то не ожидала подобного от обычно равнодушного Виктора. На миг появилась дурацкая мысль о том, что он делает эти фотографии для отчета Нестору — мол, все хорошо, вот с женой милуемся-целуемся, отмечаем, как можем…

Виктор погладил ее по волосам и отпустил, заметив общую скованность. Да, он как обычно влез не вовремя, но этот кадр стоил того. И возможность целовать собственную жену того стоила. Он даже не задумывался над тем, как за несчастных полтора месяца она для него стала много значить. Привык, привязался, хотя пытался навсегда отбросить все чувства и относиться к женщинам, как к еде и способе удовлетворить похоть. А вот не вышло. Судьба повернулась другим боком, душа прикипела к странной девушке… Ему бы хотелось верить, что они смогут наладить эти несчастные отношения, смогут жить хотя бы в мире и добре, даже если и с ее стороны любви не будет. Не страшно…

— Это будет красивый кадр, — вместо всех объяснений выдавил он, мысленно костеря себя за малодушие. Вот убивать людей и нелюдей по заказу не боялся, а признаться в симпатиях собственной супруге страшится, как прыщавый подросток.

— Ага, — Лида переступила с ноги на ногу и взглянула на камеру. — А можно будет посмотреть… ну… фотографии?

— Ты хочешь, чтобы я сделал их прямо сейчас? — Виктор приподнял бровь, но решил, что это будет неплохим способом отвлечь жену и заодно еще больше сблизиться. Пусть душевно, но все же…

— Ты куда-то спешишь? — ответила вопросом на вопрос Лида.

— Нет, я свободен в ближайшие дни. Все равно все выходные и отдыхают. Что здесь, что во Франции. Хотя там таких масштабных выходных на неделю нет.

— Ну вот, — Лида склонила голову, рассматривая Виктора уже в совершенно ином свете. Какой-то он стал… слишком заботливый, слишком добрый. И уже не ругался с нею из-за пустяков. Да и ее пока не тянуло на ругань. Пережитая боль как-то не способствовала желанию нарываться на скандалы.

В подвале оказалось совершенно не так, как Лида себе представляла. Ничего похожего на страшные обиталища вампиров. Даже завалящего гроба не стояло, что совершенно обескуражило девушку. Виктор включил странный красноватый свет, наверняка предназначенный для работы с фотографиями, и позволил ей пройтись по подвалу, заглянуть в закоулки и не найти ничего, кроме пауков и легкого налета пыли.

— Хоть где-то у тебя не настолько чисто, — покачала головой Лида, глядя на столы с расставленными на них емкостями с жидкостями. У столов стояли обыкновенные стулья, а сверху над этим всем висели веревки, как для белья. На них, должно быть, Виктор развешивал свои фотографии.

— Сюда клининг не заходит, я так распорядился. Не хочу, чтобы они видели слишком личные вещи. Иногда сам убираюсь, если не забываю, — Виктор лишь качнул головой и взялся перематывать пленку в фотоаппарате.

Лида еще раз прошлась по подвалу, пока муж грел воду и смешивал реактивы в специальных емкостях. Он что-то объяснял о своих действиях, но она предпочла не вникать. Все равно она в случае необходимости отнесет пленку в ближайшее ателье, где люди с прямым руками сделают все правильно и качественно за небольшие деньги. Так будет лучше. А еще проще приобрести нормальный фотоаппарат или снимать фотки на телефон, благо камера в новом телефоне позволяла. Да и сама Лида фотографироваться не любила. Особенно теперь, когда каждая фотография напоминала о Сереже и безвозвратно ушедшем детстве. Лучше уж так…

Ее внимание привлек стоящий в самой глубине подвала шкаф, похожий на огромный железный сейф времен Третьей мировой. Вполне возможно, что Виктор приобрел его как раз в послевоенные времена, когда все ненужное продавалось за бесценок или же выменивалось на еду и одежду. После Второй мировой такие шкафы изготавливали на случай Третьей или бомбардировки, и они были способны пережить многое. И, как ни странно, пережили и Третью мировую, и множество иных событий. Вот и сейчас покрашенный не так давно серой краской, этот шкаф-сейф внушал уверенность в том, что его содержимое будет сохранено в целости даже если на дом кто-то ушлый сбросит бомбу…

Лида подошла ближе и ни на что не надеясь потянула за дверцу. Шкаф оказался не заперт, хотя кого тут опасаться Виктору в своих святая святых — ключ от подвала был только у него самого. В шкафу лежали не деньги или драгоценности, а альбомы с фотографиями. Лида сначала не поверила своим глазам — казалось бы, в столь надежном месте лучше хранить действительно важные вещи, но… что, если для Виктора эти фотографии и были самым важным на свете?

— Что, ты добралась и до моего прошлого? — в голосе мужа не было ни недовольства, ни злости. Он просто констатировал факт, став за ее спиной так, чтобы не мешать доставать альбомы.

— Извини, я думала тут драгоценности или что-то в этом духе, — призналась Лида, вынимая лежащий сверху пыльный альбом.

— Это и есть драгоценности, дорогая, — усмехнулся Виктор и посторонился, позволяя ей раскрыть большой старинный альбом.

Конечно же Лида не знала тех людей или не людей, сфотографированных, похоже, пару лет назад. Но это не мешало ей смотреть на чужих людей с интересом. Эти мужчины были как-то связаны с Виктором, а он сам не пожелал объяснить, кто есть кто и для чего он сохранил память о них. На некоторых фотографиях людей сняли на курортах или же каких-то санаториях, судя по идеальному заднему плану, на других же народ толпился в офисах, возле машин самых разных марок, возле каких-то кафе и магазинов с названиями на французском и английском, возле большого корабля, качающегося на волнах у пристани. Лида все листала, и хотя дат не было, понимала, что снято было совсем недавно. Альбом оказался не заполненным до конца. Последними фото Виктора были фото у Нестора в офисе, непонятно зачем снятые. Нестор выглядел как-то представительно по сравнению с простецки улыбающимся Виктором.

— Зачем ты это хранишь? — наконец не выдержала она и отдала альбом мужу, взамен взяла следующий. Там фото оказались постарше, явно сделанные лет пять-десять назад, судя по общей остановке. Снова курорты, машины, какие-то женщины — то ли жены, то ли подружки. Снова незнакомые чужие лица, мешанина цветов и красок, пальмы с закатом и какая-то девушка с купальнике…

— На память, — Виктор слабо улыбнулся, хотя понимал, что его улыбка ничего не даст. — Чтобы вспоминать эти веселые времена. Чтобы думать, что у меня все не так плохо. Чтобы сохранить этот чудесный момент, ведь он больше никогда не повторится.

— И кто это? — Лида ткнула пальцем в девушку, мелькающую на фотографиях с завидной регулярностью. То в купальнике на фоне моря, то у каких-то памятников, а то и вовсе у Эйфелевой башни… Лиде почему-то стало завидно.

— Бывшая, — пожал плечами Виктор, не видя смысла скрывать этот факт.

— Так значит, ее ты возил на море… — задумчиво произнесла Лида, глядя на счастливо улыбающуюся блондинку — загорелую, стройную и довольную жизнью, в больших солнцезащитных очках и широкополой шляпе по тогдашней курортной моде. Ревновать было странно и стыдно — это все было давно и не правда, этой женщины уже не было в жизни Виктора, но она сохранилась в его памяти и коллекции фотографий.

— Да, тогда было проще возить ее на море. К тому же, ее характер желал лучшего, — поморщился Виктор. — Она не смогла бы покорно сидеть дома, когда я скажу…

— А я, значит, смогу, — фыркнула Лида.

— Не переживай, я свожу тебя на море… думаю, весной уже можно будет. Как раз там еще не будет наплыва бешеных туристов и такой жары. К тому же, ты привыкнешь к своей роли и уже не станешь дергаться от каждого подошедшего темного. Ладно, мне нужно заниматься фотографиями. Посиди пока, посмотри, — Виктор отошел к своим пленкам, оставив Лиду рассматривать чужих людей и чужую жизнь.

То, что он фотографировал, было будто улучшенным вариантом жизни. По крайней мере, Лиде так показалось. На фотографиях все люди и не люди выглядели намного более красивыми и успешными, чем наверняка были в жизни. К тому же, Лида нашла фотографии и фабрик, которые упоминал Виктор. Получается, он производил довольно большую часть одежды по заказу некоторых фирм, модных домов и нынешних модельеров-одиночек. Виктор не гнушался работать и со знаменитостями, и с простыми людьми, чьи идеи ему нравились. Он выполнял и правительственные заказы, например, изготавливал военную форму, судя по фотографиям уже в третьем альбоме. Вот только форма явно была заграничная, скорее всего, какой-то европейской страны — темно-синяя, без пятен камуфляжа или каких-либо знаков отличий. Морская? Или для авиаторов? Разобраться без пояснений и дат было тяжело. Лида не знала фамилий известных модельеров, но судя по улыбающимся лицам на фотографиях, Виктор их знал отлично.

А еще на фотографиях периодически мелькали китайцы или японцы, хрен их разберешь. Они чаще всего появлялись на фабриках или же в рабочих кабинетах Виктора, улыбались и позировали перед камерой. Наверняка они поставляли ему ткани и всякие запчасти в виде пуговиц и молний, мало ли. В любом случае смотреть на чужую жизнь было интереснее, чем вариться в собственной безнадеге. Лида так увлеклась, что не заметила, как Виктор закончил возиться с пленкой и подошел к ней.

— Хватит портить глаза этим светом, — вздохнул он, взглянув на отвлекшуюся жену. — Если хочешь, можешь взять альбомы наверх и посмотреть на дневном свету. Потом отнесешь мне в комнату, я верну в порядок.

— Можно? — не поверила услышанному Лида. Подумать только, с нею делились самым сокровенным.

— Можно, можно, — кивнул головой муж и протянул ей руку. — Пойдем, я помогу донести это все, они тяжелые.

— И наши сегодняшние фотографии тоже будут в этих альбомах?

— Да, в последнем. Но не ранее, чем высохнет бумага, а это будет уже завтра. Поэтому прошу, — он шутливо приподнял со стула Лиду и собрал разложенные на одном из столов альбомы.

Лида с радостью перебирала альбомы почти всю новогоднюю ночь, даже пропустив салют. Виктор не стал светиться и салюты по обыкновению не запускал. Но от него этого и не требовалось, он дал намного больше — показал часть своей жизни, кусочек той жизни, о которой она ничего не знала.

Глава 20

После праздников жизнь вернулась в свою колею. Не успел Виктор утром просмотреть почту, как зазвонил телефон. И учитывая, что на часах было шесть утра, то звонить мог только Нестор. Он не ошибся — давно знакомый номер высветился на экране. Что ж… недолгой была его свобода.

Виктор все же сначала открыл почту, чтобы узнать рабочие моменты с фабрик и наконец ответил на звонок, внутренне холодея. Ему не хотелось возвращаться к прежней деятельности.

— Долго же ты спишь, Виктор, — равнодушный голос с нотками презрения зазвучал в трубке.

— Я занят, работаю, — так же холодно проронил он в ответ, прекрасно зная, что Нестор так играет. Никогда сначала не начнет с дела.

— Похвально, — как раз похвалы в голосе Нестора и не было. — Но ты мне нужен, срочно. У нас непредвиденные обстоятельства.

— Снова? — чуть удивленно спросил Виктор, уже представляя себе, какие именно.

— Да. Снова неформалы. Приезжай, поговорим. Я дома, — в трубке послушались гудки.

Виктор решил, что может еще немного потянуть время и лишь когда ответил на пару важных писем, стал собираться. Снова ему придется быть детективом-киллером на потеху Нестора. Такие, как он, всегда будут играть по чужим правилам. Сначала наставника, потом высоких чинов… Это Виктору нравилось все меньше и меньше. Он хотел просто работать, просто получать деньги и просто жить. Так, как живут все прочие люди и нелюди. Он устал играть в странные игры Нестора, разгадывать тайны и головоломки, чтобы всего-навсего услышать скупую похвалу с презрением в голосе и разрешение на какое-то и так абсолютно законное действие. Насколько Виктор понял, Нестор чуял в нем врага, поэтому пытался всячески занять трудом на благо себя любимого. И каждый раз задания выходили все сложнее и сложнее, а он сам никак не мог вырваться из этой жизненной паутины. Стоило бы только раз сказать нет и уйти, хлопнув дверью, но… Теперь от Виктора зависели еще две человеческие жизни…

Виктор мысленно сплюнул и решил, что в этот раз он скажет нет. Лиду увезет куда-нибудь за границу, а Марину… Марину тоже можно будет забрать. Не обеднеет он прокормить двух женщин — жену и тещу. Нестор не всесилен и контролирует только один район необъятной… В области уже совершенно другая власть, в стране тем более. Если нажаловаться, то Нестору придется несладко. Но и ему тоже. Крыс не любят в России. Славное советское прошлое с доносами, расстрелами и концлагерями еще не забылось, пусть и сменилось три поколения.

Домом Нестор называл свой старый особняк, в котором еще жили его предки. Насколько Виктор помнил, семья магов умудрилась выжить в горниле двух войн и пересидеть репрессии, но вот Третья мировая их доконала, оставив в живых только Нестора и то обращенного. Свое потомство Нестор берег и специально искал одаренных магов, чтобы обратить их первому. Ныне же конфликт начался из-за неформалов — те обращали кого попало без всякой системы, молодые вампиры творили всякую дичь, часто гибли от рук полиции или обычных банд ну и, само собой разумеется, своими действиями грозили раскрыть правду обыкновенным людям. Нестор пытался контролировать этот поток, но выловить в городе и районе всех неформалов было попросту невозможно. Тем более, что под городом имелась разветвленная сеть катакомб, где можно было прятаться всю жизнь. Похоже, в этот раз неформалы обратили кого-то крупного, иначе бы Нестор не стал звонить ему в такую рань.

Особняк был тихим и темным поутру. Скучающий охранник открыл ворота, лишь мельком взглянув на лицо Виктора. Здесь было принято знать постоянных друзей и врагов Нестора в лицо. Кем конкретно для него был он, Виктор мог только гадать. Он оставил машину во дворе и отправился на встречу, надеясь хотя бы в этот раз собраться и отказать. Хватит.

Нестор принял его в кабинете, усадил напротив себя за стол и тяжело вздохнул. Судя по его помятому виду, маг не спал всю ночь, если и не несколько суток. А судя по тому, что проводил встречу дома, а не в своем бизнес-центре, то опасался посторонних ушей. Дом же его был опутан по самую крышу охранными заклинаниями, висящими черными и алыми лентами и видимыми только избранным. Виктор их видел, но сомневался, что это из-за его дара. Скорее Нестор показывал, что он здесь хозяин и может сделать с гостем что угодно.

— Ты не спешил, — констатировал Нестор, равнодушно глядя на Виктора, как на пустое место.

— Мне нужно было закончить свою работу, — пожал плечами тот. — И я бы хотел…

— Ты? — издевательски ухмыльнулся Нестор, показав идеально ровные зубы и лишь чуть заостренный клык.

— Да, я бы хотел покончить со всеми этими делами, — твердо заявил Виктор. — Ты получил все, что хотел, я тоже. Найди себе другого мальчишку на побегушках.

— Вот как ты заговорил… Думаешь, что я позволил тебе открыть свое дело здесь и на этом все? — ухмылка исчезла с лица Нестора. — Слушай, Виктор, что произошло? Тебя столько времени все устраивало и вдруг… Это твоя жена тебя надоумила?

— Нет. Моя жена сейчас в трауре и не думает ни о чем, кроме брата. И я бы хотел… поддержать ее в трудную минуту, — наконец признался Виктор, прекрасно зная, что Нестор все равно почувствует ложь. Правда же должна была его убедить.

— Что-то долго она в трауре… Как думаешь, не помешает ее немного встряхнуть? — деловито спросил Нестор. В его глазах полыхнули алые огоньки. — Итак, у нас тут все серьезно, что бы ты себе там не навыдумывал. Вчера сын одного из городских депутатов посетил некий притон «У Горяна», и там его обратили. Скандал нарастает знатный, поскольку мальчишка даже не понял, что произошло и вышел на свет поутру. Утром он сгорел, ясное дело, поскольку птенец неоперенный и даже глотка крови не выпил. Его папаша решил, что я это сделал нарочно, чтобы его шантажировать сыном, и обещает мне все кары небесные. А учитывая, что он собирается на следующие выборы, то может вывалить на меня тонну дерьма и обломать выборы уже мне. Как ты понимаешь, наружу вылезет столько грязи и дерьма, сколько тебе и не снилось. Поэтому мы должны разобраться с папашей в кратчайший срок. Но он затихарился у себя дома и собирает собственное войско. Мне нужен кто-то, кто уберет его быстро и без проблем. Скажем, взрыв газа, кто-то покурил у бензобака или что-то в этом духе. Чтобы его смерть не приписали на мой счет.

— Нестор Константинович, я не буду этим заниматься, — покачал головой Виктор. — Я вне политики и вы это отлично знаете. Когда мы заключали договор, то оба подписались под тем, что я не буду вынужден вмешиваться в политику темных и людей. Я и не вмешиваюсь. Этим же заданием я нарушу договор, и вы с легкостью меня вышвырнете сразу, как только депутат будет мертв.

Нестор скривился от такой отповеди. Да, тогда, пять лет назад, они действительно заключили договор. Тогда он опасался, что прибывший из-за границы новый вампир начнет качать права и пытаться изменить обстановку в городе. Но тогда еще не так сильно бузили неформалы и тогда выборы прошли вполне успешно, пусть Нестор в них лично и не участвовал. Теперь же ситуация изменилась.

— Что ж… лично ты ничего делать не будешь, — наконец проронил он, поняв, что Виктор пусть и не разгадал его план, но попытался. — Поэтому я дам тебе все необходимые материалы, чтобы ты разработал план. И найду способных ребят, которые этот план могут выполнить. Времени у тебя немного.

— Нет, я не буду этим заниматься, — поднял руки Виктор. — Позволь мне жить спокойно. Я согласен прикрывать тебя, я согласен принимать твоих ребят в своем кафе, я согласен делать всем поблажки и закрывать глаза на укусы, но убивать депутата и тем самым вылить на себя море грязи не хочу. Найми обычного киллера, он справится лучше.

— Ты меня не понял, Виктор. Я не спрашиваю тебя, хочешь ты или не хочешь этим заниматься. Ты это сделаешь. Иначе твоя жена пострадает. Мне плевать, в трауре она или нет. Мне нужно, чтобы ты выполнил работу, — в голосе Нестора появилась сталь. Глаза уже откровенно светились красным.

Виктор поднялся с места так резко, что едва не уронил стул.

— Ты не тронешь ее! — заявил он.

— Увидишь, — отрезал Нестор. — А сейчас ты пойдешь со мной изучать план дома нашего любящего папаши, его машины, анкеты жен и детей и так далее. И учти — будешь саботировать, и я твою жену лично порежу на куски. У тебя на глазах. Ты ее не любишь, но тебе это все равно будет неприятно. А если не поможет, то прикажу найти и привезти сюда твою последнюю ученицу. Помнится, твоя птичка оперилась во Франции? Кажется, она пошла по твоим стопам и тоже занимается модными шмотками?

Виктор похолодел. О своей последней ученице и фактически дочери он никому не рассказывал. Ни Нестору, ни знакомым темным. А это уже означало большие неприятности. Он взглянул на Нестора нечитаемым взглядом и покачал головой.

— Ты не посмеешь ее тронуть.

— Посмею и еще как. Я хочу править этим чертовым городом, всем этим сраным Вильским районом. И хочу править единолично. И буду, — припечатал Нестор. — И какая-то глупая девчонка мне не помеха. Ни две, ни три, ни целая толпа девчонок. И ты сделаешь все, что я сказал. Прямо сейчас.

Нестор нажал кнопку коммутатора и четко проговорил:

— Серж, планы дома на Набережной, быстро ко мне в кабинет.

Виктор сел обратно и постарался успокоиться. Он теперь понял, для чего Нестор заставлял всех приезжих темных жениться или выходить замуж. Не чтобы блюсти дурацкие старинные обычаи, а чтобы был банальный рычаг давления. Ведь живя с человеком под одной крышей раньше или позже привыкнешь к нему, а то и влюбишься. Повезло тем, кто нашел себе такого же темного, способного постоять за себя. Да и то не факт, все равно шантажировать можно чем угодно. Что простого человека, что темного можно убить, нужно только знать способы. И он не сомневался, что Нестор эти способы знал.

Через минуту в кабинет забежал молодой парень со стопкой бумаг в руках. Выглядел он неважно, из-за чего Виктор решил, что парнишку совсем недавно обратил лично Нестор и пока держать впроголодь, заставляя подчиняться. Как только новый слуга выдрессируется, то быстро станет сытым и лощеным. А если не выдрессируется, то умрет с голода или от руки Нестора. Виктору стало мерзко. Зачем он вообще в это все ввязался? Неужели во всей России не было больше города, где можно перекантоваться пару десятков лет? Нет, приспичило же — климат относительно приличный, город небольшой, народ загнанный, внимания не обращает на таких, как он.

— Серж, скажи Владику, чтобы съездил домой к Виктору и забрал Лидию Петровну, — также равнодушно сказал Нестор, будто бы речь шла о кофе для гостей. — Если ее нет дома, найдите и привезите сюда.

— Зачем? Я же согласился работать, — Виктор вскинулся, чувствуя опасность.

— Чтобы ты работал активнее и не вздумал саботировать проект, — ухмыльнулся Нестор. Он был похож на паука, поймавшего жертву в свои сети и наслаждавшегося ее страданиями. — А теперь давай, читать и думай. Думай быстро.

***

Ничего не понимающую Лиду выдернули на полпути к больнице, куда она ехала, чтобы проведать мать. Ту уже выписали из реанимации и отправили в обычную кардиологическую палату, стараниями Виктора одиночную. Машину грубо заблокировали на дороге два внушительных черных джипа, Дмитрию внятно сказали, что они все вместе едут к Нестору Константиновичу в гости и отказываться смысла нет. При сопротивлении все будут убиты. И судя по тому, что говоривший долговязый мужик в черной форме усмехнулся, показав крупные клыки, а Дмитрий ничуть не удивился, Лида поняла, что он знает обо всем. И о темных, и о Несторе, и о Викторе. Но тогда почему сразу не сказал? Боялся, что она сбежит? Черта с два тут сбежишь от прожорливых вампиров.

Пришлось развернуться и ехать «в гости» к Нестору, хотя ей меньше всего хотелось видеть эту противную рожу. Их с Димой со всем почетом доставили к уже знакомому особняку, где она впервые появилась на публике. Диму отправили куда-то «к парням», возможно, в местную казарму или охранку, чтобы ничего не вычудил, а за Лидой спустился лично Нестор.

В этот раз вампир выглядел в разы хуже, чем всегда. Под глазами залегли глубокие тени, на лице появились морщины. Но Лида не обольщалась — он остался все таким же опасным и мерзким. И что за игры у них здесь происходят?

— Виктор здесь? — спросила она, взглянув на Нестора.

— Да уж, муж и жена — одна сатана, — вздохнул тот. — У вас так принято не здороваться, не прощаться?

— У нас принято не похищать людей посреди улицы, — проронила Лида, зная, что нарывается, но все же. — Вы не дали мне навестить мою маму в больнице. У нее больное сердце, она будет переживать и у нее может снова случиться приступ.

— Ай-яй, как не хорошо, — Нестор делано сочувственно улыбнулся, хотя в его глазах была лишь злость. — Тогда не буду отбирать у вас телефон, Лидия Петровна. Если мама позвонит, то вы ей ответите, заверите, что с вами все в порядке и приедете завтра. А сейчас извольте сидеть тут, — Нестор открыл дверь одной из комнат в своем доме и впихнул туда Лиду. Девушка от сильного толчка в спину едва не упала на пол, но смогла удержаться на ногах.

Комната оказалась обставлена не в пример лучше, чем в доме Виктора. В центре стояла большая двуспальная кровать, укрытая дорогим покрывалом; рядом с нею находился изящный деревянный столик с такими же стульчиками, явно из одного комплекта; у стены стоял огромный шкаф с посудой, наверняка дорогой и декоративной. На окне красовались тяжелые темные шторы.

— Туалет там, — Нестор ткнул рукой в сторону почти незаметной двери, оклеенной такими же обоями, как стены. — Еду принесут попозже прямо с кухни. Травить не буду. Пока, — ухмыльнулся он и закрыл дверь.

Лида так и не поняла, зачем так было делать. Она оказалась заложницей Нестора, но что такого произошло, чтобы он докатился до подобных методов? Девушка прошлась по комнате, оценила красоту посуды в шкафу и покачала головой. Пока что она была пленницей в золотой клетке, но если что-то пойдет не так, то могла быстро перекочевать в подвал. В том, что у Нестора подвал в разы страшнее подвала Виктора, она не сомневалась. Уж этот фотографией точно не занимался и ничего хорошего от него ждать не приходилось.

Она немного позалипала в подаренном Виктором телефоне, ожидая закономерного звонка матери, но так и не дождалась. Час прошел в ничегонеделании и ожидании хоть каких-то объяснений. Как ни странно, Лида не боялась и не паниковала. Если бы Нестор хотел ее убить сразу, то убил бы или при входе в дом, или вообще велел бы своим мордоворотам столкнуть их с трассы. Два слабых человека наверняка пострадали бы в аварии достаточно, чтобы выбыть из любой игры. Но вместо этого Нестор велел привезти их к себе домой, и держит, как декоративных собачек. Сравнение ей не понравилось.

В конце концов набегавшись по комнате, Лида уселась на кровать и ткнула пультом от телевизора, висящего напротив. Увы, телевизор почему-то не работал, хотя был включен в розетку. Теперь у нее оставалось одно развлечение — телефон, в котором скоро сядет батарея. Лида решила позвонить Виктору, но тот почему-то не отвечал. И вот тут в голове стали мелькать странные мысли — а почему это ею распоряжается Нестор? Возможно, с Виктором что-то случилось, и теперь ее передали как трофей Нестору? Но тогда он бы сразу все сказал, не устраивая эти танцы с бубнами.

Через час пришел Нестор с подносом в руках. На подносе стояли накрытые крышками тарелки. Лида удивленно вскинулась — подобного сервиса она не ожидала точно. Значит, все может быть еще хуже, чем она ожидала. Ее пытаются задобрить.

— Извольте, Лидия Петровна, — Нестор поставил поднос на столик перед нею и жестом фокусника снял крышку с ближайшего блюда. Там оказалась жареная куриная грудка, еще парующая, украшенная овощами и зеленью.

— Мне жареного нельзя. Но спасибо, — Лида покачала головой. Что-то намечалось — ее чутье буквально вопило, что нужно бегом сматываться отсюда. Увы, на окне стояла решетка, а выскочить в дверь вряд ли у нее получится — реакция вампира всегда будет быстрее реакции человека.

— Зря вы мне этого сразу не сказали, — Нестор выдавил замученную улыбку, но Лида не верила в его искренность. — Тогда попробуйте суп. Мой повар специально расстарался ради вас.

— У вас есть повар? Вы же не… — Лида прикусила язык.

— Да, я не ем, — не стал отпираться Нестор, — но мои ребята едят. А еще едят гости, — многозначительно подчеркнул он.

— Что ж, спасибо за доброту, — Лида взялась за ложку и неуверенно взглянула на Нестора. Тот даже не собирался выходить, наверняка желая проконтролировать, съест она его обед или нет. — Точно не отравлено?

— Помилуйте, какая отрава? Ничего такого, даже легкого снотворного, — делано обиделся Нестор. — Совсем вы подозрительной с Виктором стали, боитесь каждого шороха…

— Конечно. Особенно когда меня похищают посреди улицы. Как тут не бояться? — хихикнула Лида.

— Ну да, такое ныне на дорогах делается… Один разбой да аварии, — Нестор продолжал разыгрывать комедию. Лида нехотя попробовала суп — на вкус было очень даже неплохо, хоть и непривычно.

— Ну да. Кстати, муж мой случайно не у вас? — будто бы невзначай спросила Лида.

— У меня, конечно у меня. На первом этаже занят серьезным делом, — тут же спохватился Нестор. — И пока он это дело не доделает, вы, Лидия Петровна, будете сидеть здесь.

— До ночи, что ли? — не выдержала Лида и отложила ложку.

— Надо будет — и неделю просидите, — отрезал Нестор. — Я вам посоветую не рисковать ни своей жизнью, ни жизнью мужа, слушаться и выполнять все указания.

Нестор подошел ближе. Лида поморщилась от запаха его одеколона — вонял он для нее преизрядно. Как еще тонкий нюх вампира выдерживал подобное безобразие? Он склонился над нею, будто собирался нырнуть в тарелку, и тихо прошипел:

— Сейчас обе ваши жизни зависят от вашего поведения. И жизнь вашей мамочки, Лидия Петровна. Ведите себя тихо и послушно и тогда никто не пострадает. Виктор уже понял, что ему может грозить. Сейчас я подробно объясняю вам: если Виктор не справится с работой, то я буду вас убивать. Медленно. Так, чтобы он сумел убедиться в вашем состоянии и положении. Если он начнет саботировать работу, я снова буду вас убивать. Не волнуйтесь, ныне хорошие врачи и вас, возможно, даже спасут. Но вот жить всю жизнь инвалидом в нашем государстве… помилуйте, Лидия Петровна, этого я никому не пожелаю. Поэтому будьте благоразумны. А если же вы попытаетесь сбежать, то я вам вот что скажу — там, на лужайке бегают пять питбулей, специально натренированных ловить убегающего человека. И кусать за горло. Я понятно объясняю? Дальше двери вы все равно не сбежите. А моя охрана сделает ставки на то, сколько минут вас будут грызть собачки, если вы все же рискнете. Это вам понятно?

Нестор оказался совсем близко и протянул руку, касаясь подбородка Лиды. Девушка похолодела и замерла. Вот теперь ей стало страшно. Их взял в заложники Нестор и теперь сам решал, жить им или умереть и каким именно способом умереть… От страха ее ладони вспотели, сердце забилось так, будто хотело выскочить наружу, а живот подвело, и суп запросился наружу. Но было еще что-то, некое странное чувство, переполняющее ее. Оно сконцентрировалось где-то под горлом и никак не желало уходить. Лида слабо кивнула, ощущая, как некая пружина в ее груди расправляется и выталкивает мерзкий комок страха куда-то наружу. И в этот момент Нестор улетел…

Сильнейший удар смел стоящий перед нею столик и Нестора, впечатав вампира прямиком в шкаф с посудой. Дорогущие чашки, блюдца и кофейники посыпались обломками, шкаф хрустнул, одна из дверец отвалилась, в стене появилась трещина. На шум тут же прибежал один из охранников, вооруженный таким же странным пистолетом, какой был у охраны Виктора. Лида видела все это лишь мельком. Она сидела в полнейшем ступоре, совершенно не понимая, что произошло. Страх заполонил ее до отказа, ее руки дрожали, а сознание будто куда-то провалилось. Над головой лопнула лампочка, завоняло чем-то паленым.

Нестор быстро выскочил из шкафа и злобно взглянул на Лиду. Остатки шкафа рассыпались, обдав его деревянными щепками и осколками посуды. Телевизор задымился, несмотря на то, что не работал уже с месяц. Нестор никого к себе пока не приглашал и ремонтировать его не собирался.

— Вот же сука! Что ж ты не сказала, что маг? — рявкнул Нестор и ухватил совершенно ошарашенную Лиду за предплечье, больно сжал и рывком потащил на выход. — Вить, вызывай пожарку!

Охранник поспешил выполнить приказ господина. Лида, ощутив боль, взбунтовалась окончательно. Теперь она уже ненавидела Нестора искренней человеческой ненавистью. Тот ойкнул и отпустил ее руку, ощущая сильнейшее жжение.

— Сука проклятая, остановись, сгоришь же тут, дура! — заорал Нестор, видя, что вместо успокоения Лида только еще больше расходилась.

А она просто выливала свою злость, боль и страх, выплескивала наружу, отдавала со всей щедростью души. В доме загорелась проводка, лопались лампочки, даже энергосберегающие, начали полыхать шторы, вонял горящий пластик подоконников. Лида поспешила наружу, и в этот раз ее никто не останавливал.

Нестор выскочил из дома на минуту раньше Виктора. Особняк полыхал, занявшись за несколько минут. Лида вышла в компании пары охранников. Где-то рядом уже выла пожарная сирена — все же горел не какой-то сарай, а дом самого негласного главы города. Ребята спешили.

— Ну ты, Виктор, и гад! — заявил Нестор. — Женился на этой, на этом… чудовище!

— Только не говори, что Лида подожгла твой дом, — ухмыльнулся тот в ответ, глядя на полыхающий особняк. Во двор уже въехала пожарная машина, из нее посыпались бравые ребята в оранжевой форме и занялись привычной работой.

— Подожгла. Извини, я, кажется, переборщил с убеждением. Думал, запугать ее, а она… — Нестор махнул рукой. — Ну вот скажи, какого черта ты подобрал неинициированную магичку на помойке? Не мог найти красивую модель? Тебе баб мало по всей стране? Нет, ты мне назло взял эту тварь, чтобы пересрать планы. А я-то думал, какого черта она не поддается ни моему, ни твоему обаянию.

— Ну и хорошо, — Виктор продолжал ухмыляться. Он протянул руку и прижал к себе совершенно обескураженную Лиду, не понимающую происходящего. — И только попробуй ее тронуть!

— Да пошел ты! Все, чтобы я ни тебя, ни твоей жены больше у себя не видел. Хочешь жить здесь — живи, но ко мне больше не приходи. Пошел вон! — разорался Нестор.

— Вот и отлично. Второе кафе я открою уже сам, — отрезал Виктор.

— Да подавись ты этими кафе, хоть весь город ими застрой, — в сердцах сплюнул Нестор.

— Шеф, спрашивают, что стало причиной возгорания? — вклинился в эмоциональный разговор один из парней Нестора.

— Ведьма! Тьфу, скажи им, что проводка неисправная, где-то в стенах загорелась… И этого, мордоворота их отдай назад, не хватало еще мне трупов в доме, — отмахнулся Нестор.

Некоторое время он глядел вслед трем разумным, уходящим из его двора. Вот так всегда — не учтешь какой-то фактор и это фактор обязательно вылезет там, где не ждали. А ведь стоило прислушаться к словам Виктора… Нестор поморщился, глядя, как бравые пожарные заливают пеной то, что еще не уничтожил огонь — документы, деньги, картины, всевозможные предметы искусства и все то, что он так старательно собирал. Если в этом аду что-то и удастся спасти, то реставрировать его придется долго… Черт, почему он не придал значения словам Виктора о том, что его жена в трауре? Можно же было предугадать, что баба слетит с катушек… Но чтобы баба оказалась неинициированной магичкой да еще и такой силы… Этого он предугадать не смог. Давно ему уже не попадалось таких магичек. Если и были не шарлатанки, то они оказывались слабыми и ни на что не способными…

Нестор с досады заскрежетал клыками. Эх, если бы он не стал вампиром, то мог бы украсть эту Лидию Петровну и заставить ее восстанавливать популяцию магов. Но увы, он сам был стерилен, как скальпель перед операцией, Виктор тоже. А обращать такую девушку означало нажить себе еще более сильного врага. Магичка такой силы да со способностями вампира… Да, первые лет пятьдесят она будет ныкаться по ночам на помойках в поисках достойной пищи, но когда сможет выйти на свет… вот тогда всем придется несладко…

Нестор вернул на лицо обычное выражение, чтобы не выдавать свою злость, а после пошел разбираться с новыми проблемами. Лучше бы и правда приказал притащить сучку из Франции, благо серебряный стилет возле сердца заставит кого угодно согласиться совершить небольшое путешествие. Ничего, он еще возьмет свое, он еще отомстит за унижение и испорченный дом…

Глава 21

Виктор довел Лиду до машины и впихнул на заднее сидение. Рядом сел несколько ошарашенный, но вполне неплохо держащий себя в руках Дмитрий.

— Виктор Валерьевич, что же вы… — начал было он, когда шеф сел за руль, но тот лишь махнул рукой.

— Сиди. Сейчас вы оба не лучшие водители, — вампир недовольно поморщился. Сам он сейчас тоже был не лучшим водителем, но не перекладывать же обязанности на еще более шокированного человека. Сначала бедный Димка наверняка решил, что его будут убивать бандиты, похитившие Лиду, а после уже кто его там знает, о чем говорили ребята Нестора в своей караулке. Могли и запугать, могли и что-то не то сказать… Да и последовавший за этим всем пожар наверняка лишь осложнил ситуацию. Хорошо, что никто не пострадал. Барахло же свое Нестор восстановит. Но Лида…

— Что ж ты раньше-то не сказала, — вздохнул он, выруливая на широкую улицу, ведущую к центру города. — Мы бы тогда все решили иначе…

Лида ехала молча, пребывая в каком-то странном опустошенном состоянии. Она все понимала, но сил не было даже пошевелиться. Оставалось только откинуться на спинку сидения и закрыть глаза. Ей было все равно, куда их везет Виктор и что будет дома. Она знала, что наверняка заслужила какое-то наказание за… произошедшее. То, что она силой мысли сожгла немаленький дом, в голове просто не укладывалось. Но страх и злость смешались столь причудливо, что получившаяся гремучая смесь вспыхнула от крохотной искры шантажа Нестора. Если бы он просто запер ее в той комнате, то все бы обошлось. Виктор бы сделал то, чего добивался Нестор, она бы часик-другой поскучала в другом доме. Но получилось так, как получилось, в этом-то и беда.

К моменту приезда домой Дима уже взял себя в руки и первым выскочил из машины, разглядывая двор. В особняке все было тихо, сидящий на посту Коля только покачал головой, глядя на ошалевшее начальство. Виктор сначала загнал машину в гараж и лишь потом вытащил Лиду, сидевшую со всем тем же растерянно-несчастным выражением лица.

— Все, мы дома, не переживай, — он придержал ей голову, вытаскивая с пассажирского сидения. — Эй, — вампир недовольно нахмурился, глядя на тонкую струйку крови, стекающую из носа девушки. — Ну что за… — внезапно он вспомнил, что такое иногда бывало у магов, которые перенапряглись. Да и поджег целого особняка явно потратил все силы весьма неопытной магички. Все-таки первый выброс силы в столь позднем возрасте чреват многими проблемами.

Достав из кармана чистый платок, Виктор вытер Лиде лицо, чувствуя себя кем-то вроде няньки, и подхватил ее на руки. После его выхода парни заперли гараж, уже проинструктированные насчет произошедшего.

— Короче, ребята, у нас могут быть нежеланные гости, — досадливо буркнул он, придерживая голову Лиды, чтобы та не запрокидывалась и кровь не затекала в глотку. — Поэтому объявляю режим повышенной готовности. И еще — Лиду не беспокоить. У нее сильное истощение.

— Будет исполнено, — отрапортовали парни и тут же убрались с дороги раздраженного шефа.

Возни с Лидой предстояло много. Для начала Виктор кое-как стянул с нее зимние сапоги, ругаясь в коридоре. Ничем подобным он еще в жизни не занимался. Да, раздевать красивых женщин умел и мог, но чтобы тащить обморочную, держать ей голову, чтоб не захлебнулась, и одновременно стягивать узкие сапоги — к такому его жизнь не готовила. Куртку и все остальное он стянул уже в ее комнате, повесив всю одежду на спинку стула. Как ни крути, а чужой менталитет потихоньку покорял и его. Раньше Виктор бы все тщательно развесил в шкафу, но пока решил сначала заниматься Лидой, а потом уже одеждой. На самом деле он впервые начал за нее переживать, поскольку понятия не имел, чем именно лечились маги и как спасались от перенапряжения. Не у Нестора же спрашивать в самом деле.

Уложив ее на кровать и укрыв одеялом, Виктор повторно вытер Лиде лицо влажной салфеткой, убирая стекающую кровь. Не смертельно, но неприятно… пахла она теперь действительно иначе, чем раньше. До сегодняшнего дня Лида казалась самым обычным человеком, на которого почему-то не действовало обаяние. Теперь понятно, почему. Маги обычно стойко игнорировали вампирские штучки, сами много чего умея. Теперь же в ней чувствовалась сила. Только не такая, как у Нестора. Не настолько темная?

Виктор достал из кармана телефон и набрал один из номеров. Он иногда пользовался услугами этого врача, тоже темного, но работающего больше на энтузиазме, чем из-за любви к крови.

— Привет, Вик. Тебе снова дырку в пузе штопать? — беззлобно подколол его старый знакомый.

— Привет, док. Нет, тут другая проблема. Чем лечат выложившихся магов? — выпалил Виктор, сам не понимая, как решился на подобный звонок.

— Ты что, Нестора своего укатал? — хихикнули в трубке.

— Нет, жену, — проворчал Виктор. — Она тут пожарчик небольшой устроила… Сама-то целехонька, только кровь из носа течет и почти как в обмороке. Хотя вроде моргает… — он присмотрелся к Лиде, но так и не понял, в сознании она или нет.

— Что кровь течет — это плохо, — собеседник на миг замолчал. Виктор так и представил, как тот сейчас поправляет очки на носу. Раньше док носил настоящие очки, а сейчас обманку с простыми стеклами. Для солидности, как он объяснял. Да и странно было бы, если бы ни с того ни с сего близорукий человек внезапно стал хорошо видеть. — Ты вот что, обеспечь ей покой, теплое питье — чай, сок, компот, что есть, желательно сладкое. А я сейчас к тебе подъеду, посмотрю. У нас давно не было новых магов…

— Будет сделано, — вздохнул Виктор, — жду.

Пока закипал чайник, казалось, прошла целая вечность. Виктор принес все необходимое в комнату Лиды и устроил там фирменный лазарет. Снова вымыл кровь с лица, уложил поудобнее ей голову, растер слишком холодные даже на его взгляд руки. А ведь док прав — в последние годы магов, особенно магов большой силы, становилось все меньше. Старики предпочли обращение и хоть какую-то жизнь, а замена им просто не рождалась. Некому было рожать на свет новых магов. Бесплодные маги-вампиры могли только обращать себе новых птенцов, но если вампирские способности передавались с кровью, то магические только прямому потомству. А у обычных людей дети с магическим даром рождались очень редко. И Лида была весьма ярким образцом подобного шанса.

Как раз во время его попытки влить в супругу пару глотков чая док и приехал. Его наверх проводил Димка, чувствующий себя виноватым. Док выглядел все так же — расхристанный старый белый халат поверх теплой синей рубашки и черных штанов, сам высокий, долговязый, в ненастоящих очках и с копной непокорных волос на голове. В руках у дока был неизменный черный чемоданчик с инструментами и лекарствами, которыми он штопал и лечил пострадавших темных. Особо пострадавших док предпочитал наблюдать в своей клинике, некоторых порой и оперировал. Обратили его, когда он был еще подающим большие надежды интерном местного меда, таким же он и остался — вечно молодым, вечно подвижным и любопытным. Только вместо юношеского максимализма «мы всех спасем» теперь из него хлестал цинизм «все там будем рано или поздно».

— Действительно маг, — тут же произнес он, качнув головой. В синих глазах дока уже мерцало любопытство пополам с желанием разобрать на запчасти нового мага. — Точнее, магичка. Вик, тебе просто везет.

Вампир молча мотнул головой и убрал чашку с чаем на тумбочку.

— Как утопленнику, — наконец фыркнул он. — Когда я связался с этой семейкой, то на меня упал злой рок. Они постоянно болеют и мрут.

— Ничего необычного, — док присел на край кровати, взял Лиду за руку и стал считать пульс. Попутно принюхался к окровавленной тряпице и удовлетворенно кивнул. — Магия вообще странно проявляется. Некоторые всю жизнь проживают со скрытым даром… А некоторые вспыхивают, как спички. Что стало причиной выброса?

— Нестор, — Виктор опустился на обвешанный вещами стул и недовольно скривился. — Старый хрен решил, что он самый умный. И устроил мне шантаж. Похитил ее на полпути к матери в больницу. Я его предупреждал, что у моей жены сейчас сложный период, и она как бы… не в состоянии участвовать в его играх. Но он все равно все сделал по-своему. В результате у него сгорела хата, я теперь наверняка объявлен самым нежеланным гостем в его доме и офисе, а Лида вот… — он махнул рукой в сторону кровати.

— Неужто целый особняк сгорел? — присвистнул док. Виктор уже не помнил, как зовут этого парня. Все его называли док, так оно и закрепилось, так он был подписан в телефонах множества вампиров и магов. — У Нестора там же защита, как не знаю, где. Покруче, чем у президента, это точно.

— А он таки сгорел, — грустно вздохнул Виктор. — Не до конца, конечно, но все же…

— У нее были сильные потрясения, — почти констатировал факт док.

— Да у нее одни потрясения за потрясениями. И у меня тоже, — буркнул Виктор. — Сначала брат умер, мать в больницу угодила, до этого еще отец умер…

— Ну теперь все понятно, — док достал из чемоданчика тонометр — старый, еще ручной, а не автоматический, как ныне были в клиниках, и натянул Лиде на руку манжету. — Сейчас узнаем, что к чему. А вообще, привези-ка ты мне ее в клинику, мы ее осмотрим полностью. Что ж я тебе на дому скажу?

— Как оклемается — привезу, — согласился Виктор, глядя, как док невозмутимо накачивает манжету воздухом и непрерывно смотрит на маленький круглый циферблат с делениями. — Она сама хотела полное обследование. Но тут все на нас так навалилось… — он махнул рукой и замолчал, ожидая окончания процедуры.

— Сто пятьдесят на сто, высокое для нее. Ей сколько лет? Двадцать? — спросил док, снимая манжету.

— Двадцать пять.

— Ну вот, молодая она еще для такого давления, — док зашуршал в своем чемоданчике и вытащил блистер с таблетками, достал одну и сунул Лиде под язык. — Потому и кровь из носа пошла. Перенапряглась, бедняга… Ничего, сейчас пройдет. А вообще, ты больше ее к Нестору не води. Он сам псих, еще чего придумает на ее счет. Он одно время толкал попытки всякой евгеники человека, правда, это было лет… двадцать назад, я тогда еще совсем зеленым был.

Док задумчиво поправил ненужные очки и стал ждать действия лекарства. Виктор достал салфетки и вытер остатки крови, чтобы не рисковать лишний раз. Они с доком друг друга знали еще с самых первых его дней в городе, все эти пять лет. Но все же кровь да еще и мага могла побудить в ком-то из них слишком низменные желания.

— Пошли выпьем пока, — Виктор указал в сторону двери.

— Да это хороший препарат, немецкий, не наш мел вперемешку с аспирином, — пояснил док. — Я сам заказываю, сам привожу, жаль, таможня дерет, как суки… Чуют гады, что нужное лекарство и сатанеют. Ну ничего. Так что подействует быстро, не бойся. Он сбивает давление мягко, тем более она же не старуха. Ты знаешь, наши старушки покрепче иных темных будут. Еду бывает домой, лето, жара, как в аду, все плавится. А они с тяпками и ведрами на дачу или с дачи. И живее всех живых. Хоть бы что им сделается. Ни давление не мешает, ни сердце. Зато в больнице первым делом на пороге падают… Эх, не тех обращают ваши знатоки, не тех.

— Нельзя этих старушек обращать, — покачал головой Виктор, — а не то у нас опять Союз построят, только теперь уже из темных граждан. Они же за ним умирают, мол, мы коммунизм строили, мы пытались, а вы, вражины, такую страну развалили. А где был тот коммунизм, когда мы в дыму и пепле задыхались? Все партийные по бункерам засели, а простые люди… А! — он раздосадовано махнул рукой, приглашая гостя в свою комнату.

Виктор достал из нового холодильника два пакета крови и положил на стол перед доком. Тот не стал отказываться от халявного угощения и ловко вскрыл пакет, осторожно отпил.

— Ты же раньше предпочитал все натуральное, — вдруг произнес док, глядя на него со странным прищуром.

— Теперь пью консервированную, — Виктор уселся в свое кресло и предложил доку мягкий стул напротив.

— Не хочешь жену травмировать? — понятливо спросил тот, усаживаясь и снова отпивая кровь, будто оказался на приеме у Нестора, а не в доме блудного заграничного вампира.

— Да ее травмируешь. Она сама кого хочешь травмирует. Вот оклемается — и я получу себе головомойку за все хорошее. Она тут настоящее детективное расследование провела. Я же не говорил ей поначалу… Сама до всего дошла, сама меня чуть не прибила, когда я себе ужин притащил, — Виктор взял свой пакет и быстро выпил, желая не сколько насытиться, сколько привести мысли в порядок.

— Ужин небось блондинистый был? — понятливо усмехнулся док.

— Ну да, я заметил, что у блондинок, причем натуральных, кровь вкуснее. Возможно, потому что многие из них перешли на правильное питание, диету блюдут, не курят, особо спиртным не балуются… Сейчас здоровый образ жизни модный, это до двухтысячных дымили все, начиная школьниками и заканчивая стариками. А потом научные исследования, рак легких, горла, языка, все дела… Стали на пачках писать всякую ересь, предупреждать… Минздрав предупреждает — на всех языках мира.

— Угу. Между прочим, — док поднял указательный палец, — курение действительно вызывает рак и не только легких, но беда в том, что рак вызывает не сам табак, а продукты его сгорания. Все эти токсины напрямую идут в кровь через легкие, не очищаются в печени и все такое. Но кроме курения рак вызывает и современная пища, добавки в воде, избыток сахара…

— Ты рак с диабетом не путай, — шутливо фыркнул Виктор.

— А ты думаешь, что рак поджелудочной просто так возникает? — парировал док. — Сегодня диабет, а завтра погост… Я, знаешь ли, проводил опыты на некоторых раковых больных. Они соглашались на все, что угодно, лишь бы излечиться или хотя бы не мучиться. Ну так вот, вампиризм не лечит рак.

— Ты… обращал больных? — не выдержал Виктор и даже привстал со стула.

— Не обращал, вводил маленькие порции вампирьей крови в вены под видом лекарства. Ничего это мне не дало. Опухоли стали еще более живучими, разрастались быстрее, пациенты мерли, как мухи. Не спасает вампиризм от рака. Да и умирали они больше из-за давления опухоли на остальные органы или когда она горло перекрывала… Нехорошая смерть.

— Ладно, с больными делай что хочешь, но Лиду не трожь. Только обследование и ничего более, — серьезно предупредил Виктор.

— Без проблем, — развел руками док. — Кровь на анализ взять можно? А то у нас остались образцы конца тридцатых годов<footnote>* — имеются в виду 2030-тые годы.</footnote>, сам понимаешь, за почти два десятилетия что-то испортилось, что-то потерялось…

— Кровь — можно. Обращать не стоит. Если я захочу — сам обращу.

— Твоя жена — твое дело.

Док допил свой пакетик и аккуратно отложил на стол, не увидев мусорного ведра, а после сверился с наручными часами и поднялся.

— Пойдем, поглядим.

Виктор молча встал и пошел за ним, уже не зная, что по этому поводу думать. Док втайне от всех проводил опыты на больных. Впрочем, больных раком всех мастей сейчас хватало. Кто-то винил тайные изобретения правительства, кто-то — вышки сотовой связи, кто-то рассказывал о страшном оружии, примененном во времена Третьей мировой, которое действует до сих пор. Никто не желал признавать правду — виноваты все, особенно воюющие стороны.

Тогда, в шестидесятых, когда люди считали себя всемогущими, они совершили большую ошибку. А расплачивались теперь их внуки и правнуки, которые совершенно ни в чем не виноваты. Тогда никто не проводил детальных исследований, никто не думал, что годы, проведенные в пепле, темноте и голоде скажутся на потомстве. А они таки сказались. И каждое следующее поколение было слабее предыдущего.

Лида уже немного пришла в себя. Она оставалась такой же бледной, но смогла поздороваться с доком и рассказать о своем самочувствии. Кровь течь перестала, лицо чуть посвежело. Док снова натянул ей на руку манжету своего старенького тонометра и стал накачивать воздухом. Виктор молча встал у двери, глядя на эту картину.

— Вот уже сто тридцать на девяносто пять, — довольно кивнул док. — Сейчас еще снизится и все будет в порядке. На будущее рекомендую не перенапрягаться, не нервничать и… попить немного эти успокоительные. Они на травах, — он черкнул в блокноте пару слов, вырвал листок и положил на стол. — Можно купить в любой аптеке. Если скакнет давление, можно выпить это, — подумав, решил добавить он и снова потянулся за листком, чтобы дописать названия лекарства. — Если случится еще один выброс, то следует взять себя в руки, перестать паниковать и постараться сдержать свою силу. Иначе Виктору придется отстраивать уже собственный дом. Я бы порекомендовал найти учителя, но где тут у нас кого найдешь. В городе один Нестор, а он…

— Не станет меня учить, — согласилась Лида. — Спасибо…

— В Тибет ее свозить, что ли? — вслух размышлял Виктор.

— В Тибет не стоит. Свози лучше в Египет, на море. Погуляете, на пирамиды посмотрите, сфотографируешь жену возле памятников культуры… Да и вообще, тебя, наверное, скоро попросят из города, будешь своей кафешкой через сеть руководить… Ты уж прости за прямоту, — док снял ненужные очки и протер белым платочком.

— Я уже все понял, но уехать пока не могу.

— Я тебя предупредил. Здесь оставаться вредно для здоровья, — многозначительно сказал док и поднялся с места. — Желаю всего наилучшего, — он улыбнулся Лиде профессиональной улыбкой, которых она насмотрелась еще в клиниках, когда возила Сережу, и вышел.

Глава 22

На следующий день Виктор выполнил свое обещание и отвез Лиду в клинику дока. Нестор не звонил, что радовало и одновременно нервировало, на фабриках дела шли обычно, без происшествий, так что вырваться можно было. Другое дело, что Виктор больше волновался о том, что скажут врачи. Вдруг выброс у Лиды случился еще и из-за какого-то заболевания? Иногда смертельно больные люди могли сделать нечто эдакое… Современных примеров у него не было, люди жили слишком тихо и мирно, забитые и задерганные желанием заработать денег. Но вот в послевоенные годы случалось много чего.

Клиника дока располагалась почти за городом, фактически сразу за районной больницей, куда свозили всех пострадавших из окрестных поселков и деревень. Лида здесь никогда не была — ее судьба миловала попадать в подобные места. Болела она и правда редко, в основном мучилась с желудком, а все остальное как-то обходило ее стороной.

Серое пятиэтажное здание ничем не напоминало больницу. Вокруг него не стояли скорые, не парковались абы как родственники больных, не суетился медперсонал. Несколько автомобилей стояли сугубо на разметке, будто бы припаркованные под линеечку. Снег был расчищен почти везде и сброшен на газоны. У запасного входа курил какой-то тощий молодой человек, закутанный в длинное пальто.

— Здесь вообще что? — спросила Лида, выглядывая из окна авто.

— Больница, где работает док, который приходил вчера, — скупо объяснил Виктор. — Больница для темных.

— Что-то я больных не вижу, — скептически фыркнула Лида.

— Потому что сейчас день. Чаще всего ранения получают птенцы и середнячки, которые еще не умеют пользоваться собственной силой. И приходят они в больницу именно по ночам. Тут их и штопают. Вон там, — Виктор указал на соседний трехэтажный корпус, — станция по переливанию крови. Будешь знать теперь, где добывать мне еду.

— Обязательно, — кивнула Лида. — А почему темные приходят по ночам?

— Потому что молодняк горит на солнце, — совершенно серьезно ответил Виктор и вышел из машины. Лида поспешила за ним.

Внутри больница тоже больницу не напоминала. Не толпились вездесущие старушки и мамочки с детьми, никто не скандалил, не ругался за талончик и не обещал пожаловаться в Минздрав. В коридорах было пусто и тихо, только у входа их внимательно осмотрел какой-то странный молодой парень. Лида поежилась от его пронзительного взгляда и спряталась за спиной Виктора. Но останавливать их не стали, что уже порадовало.

Кабинеты располагались как-то странно, на взгляд Лиды, навидавшейся всяких разных больниц за время эпопеи с Сережей. Удивительно, но воспоминание о брате уже не бередило душу, будто бы после вчерашнего выброса оно тоже выплеснулось, исчезло и растворилось где-то в огне. Лида теперь думала о Сереже спокойно — он отмучился и ныне счастлив где-то там, в лучшем мире. Чего еще можно желать? Оставалось теперь просто жить и все.

У одного из кабинетов второго этажа Виктор притормозил и постучал в дверь. Лида ожидала там что-то вроде приемной или регистратуры, но там оказался док собственной персоной, погрязший в огромной кипе бумаг.

— А, привет, заходи, — махнул он рукой и вернулся к писанине. Липовые очки сползли на самый кончик носа, придавая его лицу смешное выражение.

— Что, ночка была тяжелой? — сочувственно спросил Виктор, глядя на замученного дока.

— Не то слово. Поножовщина, пьяная драка, три операции из-за них. Одному парню три раза живот разрезали — кожа срастается, а внутренности нет. Намучились до чертиков…

Лида вздрогнула от таких подробностей. Ничего такого она даже представить не могла. Она поежилась и с опаской переступила порог кабинета.

— Кстати, один из битых парней был несторовский, — будто с намеком на что-то произнес док.

— Я его не резал, если ты об этом. Если бы это был я, он бы до тебя не дошел, — равнодушно отрезал Виктор.

— Ясное дело, что не ты. Его обидчик сейчас заращивает горло, — пожал плечами док. — Укус был такой, что я думал, его медведь грыз, а не вампир.

— Медведь? Не оборотень часом?

— Я, по-твоему, не могу отличить следы укусов? — док отложил бумажки и снял очки. — Следы от клыков были, следы от человеческих зубов были. У оборотней же в полной трансформации человеческих зубов не остается, только волчьи. Ладно, как самочувствие? — это уже адресовалось Лиде.

— Нормально, — та пожала плечами, даже не зная, как описать свое самочувствие. — Только спала долго и сейчас спать хочу.

— Ничего, после такого выброса это нормально, — док с сожалением поглядел на кипу бумаг и набрал чей-то номер в телефоне. — Людочка, зайди ко мне, тут девочку нужно обследовать. Что? Нет, не птенец, просто девочка… Ах не ходят? Солнце мое, просто девочка вчера сделала большой магический выброс… И просто девочке нужно полноценное обследование. А еще просто девочка — жена одного уважаемого бизнесмена. Все, жду, — он нажал отбой и виновато повернулся к Виктору: — Прости, Люда хорошая, но больно вредная стала с такой работой. Сам понимаешь…

Людочка оказалась массивной тетенькой неопределенного возраста, крашенной в яркий блонд, одетой в облегающий ее телеса снежно-белый халат и способной пробить собой любую очередь, даже в трамвай в час пик. Лида поежилась, глядя на эту женщину, тут же представив, как будет выглядеть полное обследование.

— Пошли, — коротко бросила Люда, даже не взглянув на нее. Зато Виктору адресовалась лучезарная улыбка.

Лида послушно засеменила на подгибающихся ногах за тетенькой-ледоколом, надеясь, что ее не разберут на органы в этой странной больнице.

Для начала ей измерили рост, вес, снова давление и пульс, потом взяли кучу крови на анализ, причем Людочка выдавливала кровь профессионально — палец после нее посинел, а проколотая вена на руке болезненно ныла. Лида терпела, зная, что сама напросилась. Но она ожидала чего-то вроде медосмотра в городской поликлинике, а не в этой странной больнице. После взятия крови Люда отвела ее в какое-то здоровенное помещение со странной аппаратурой.

— Рентген? — тихо спросила Лида.

— Рентген, крошка, это прошлый век. Это — томограф, просветит тебя от макушки до пяток и найдет все твои болячки и патологии, — гордо заявила Людочка.

— И опухоли? — с замиранием сердца поинтересовалась Лида.

— Разумеется, если они есть.

Раздеваться полностью не пришлось, томограф был способен все показать даже через белье. Лида легла на холодную поверхность и закрыла глаза. Сейчас, точнее, через несколько минут, она узнает, не пойдет ли по стопам брата. Люда воткнула ей в вену иглу для ввода контрастного вещества и пошла включать аппарат. Томограф тоненько зажужжал, будто заблудившаяся где-то на окне муха. Этот звук ввинчивался в виски. Лида запоздало подумала, что в их городской больнице такого аппарата не будет еще лет десять, если не больше. А темные вот тут просто пользуются, никому ничего не говоря. А чтобы так обследовать Сережу, его пришлось возить в область… Наверняка в столице таких аппаратов больше. Но в их городке ничего подобного никогда еще не было. Знай она, что такое чудо хранится здесь… Лида осеклась. Во-первых, она знать не знала, что это серое дикое здание — клиника для темных, а не какой-то дом мафиози. Во-вторых, без Виктора ее бы сюда никто никогда не пустил. В-третьих, Сережу бы сюда тоже никто никогда не пустил, даже будь он трижды больной.

— Вставай, соня, — голос Люды стал почти ласковым. Она вытащила иглу и согнула Лиде руку в локте. — Ничего у тебя смертельного нет. Желудок бы подлечить и нервишки… Ну и еще женское что-то у тебя сомнительное, матка слегка увеличена. Пойдем-ка со мной, я тебя осмотрю.

Лида, сначала не поняв сути ее слов, послушно поднялась, и только потом до нее дошло. Снова что-то не так с женским… в который уже раз. Люда же, не оглядываясь, несла стопку бумаг с результатами быстро сделанных анализов и томографию.

На этот раз они пришли в какое-то подобие хирургического кабинета. Гинекологическое кресло Лида заметила в самую последнюю очередь, поскольку уставилась на блестящий металлический операционный стол. Наверное, здесь резали того парня, у которого кожа заживала… Она поежилась от представленной картины.

— Что стоишь, раздевайся и на кресло. Знаешь, как ложиться? — Люда снова не дала времени на размышления.

— Знаю, — вздохнула Лида.

— Ну хоть что-то. Месячные когда были последний раз?

— Ох… — Лида стала вспоминать и по всему выходило, что в ноябре. С тех пор времени уже прошло немало, но тогда они начались раньше, вполне возможно, что теперь пойдут позже… — В конце ноября… Я числа уже не помню, — она сколько раз давала себе зарок вести календарики и все записывать, но то времени не было, то память хромала, то еще что-то случалось, да так обещания обещаниями и оставались.

— Что ж… невнимательная ты, как я погляжу, — Люда усмехнулась и кивнула на кресло, куда Лиде пришлось залезать самостоятельно. — Мужу, значит, изменяешь?

Вот тут Лида похолодела. С чего бы такие мысли вообще? Она же ни разу ничего подобного даже не думала. Тут не до измен, тут быть бы живу.

— Нет, — выдавила она сквозь сдавленное горло. Обычно врачи такие вопросы не спрашивали.

— Тогда от кого ж ты беременна? — совершенно озадаченно произнесла Людочка на полном серьезе, ощупывая живот Лиды. Надо сказать, довольно мягко и почти безболезненно. Не так, как в городской поликлинике, где из нее кишки выдавливали, а порой еще и кровило после осмотра. Люда увидела ее вытянувшееся лицо и пояснила: — Вампиры же стерильны, что вот это зеркало, — она демонстративно шевельнула инструментом.

— Но я же не… — наконец выдавила из себя Лида, вспоминая прошлое. Сказать Люде, что не спит с мужем — не поверит. Сказать, что не беременна — тоже не поверит.

— Ладно, не хочешь говорить, не стоит. С мужем все будешь решать, — милостиво разрешила Люда и убрала инструменты. — Возьмешь тест, сходишь в туалет там, в конце коридора, посмотрим. Может, просто задержка. Такое бывает.

Лида затравленно огляделась и слезла с кресла, стараясь как можно быстрее одеться. Настроения и так особо не было, а тут еще такие новости. Она схватила поставленный Людочкой пластиковый стаканчик и коробочку с тестом и пулей вылетела в коридор, так и не застегнув джинсы. Все равно в коридоре никого не было, чтобы увидеть этот позор.

К ее счастью тест показал единственную сиреневую полоску, как и должно быть. Это хоть немного обрадовало. Хотя бы не придется переживать очередной скандал и разбирательства. Виктор же прямо сказал не позорить его доброе имя. Да и не думала она ничего подобного.

Люда придирчиво осмотрела полоску, чуть на зуб не попробовала, но вернула.

— Значит задержка, — буркнула она, явно расстроившись, что не увидит очередной санта-барбары. Скандала в стенах больницы не дождется. — Тогда жди, скоро будут. Раз матка увеличилась… Грудь болит?

— Иногда, — кивнула Лида.

— Жди. Если не пойдут, попросишься сюда приехать, осмотрим еще раз. Он тебя хоть в подвале не запирает в такие дни?

— Нет, — голос окончательно сорвался на писк. Подвал? Лида почувствовала себя героиней какого-то фильма ужасов. — А должен?

— Ну, один богатей из ихних тоже завел себе жену-человека, — Люда поморщилась и вздохнула. — И каждый месяц запирал беднягу на неделю в подвале, чтобы ему кровь не воняла и соблазна, значит, не было, сожрать девчонку.

— А ты значит… — растеряно произнесла Лида, не зная, как сформулировать вопрос.

— Человек я, самый настоящий. Из плоти и крови, — Люда хихикнула и колыхнула мощной грудью. — Работаю тут в дневную смену — ночью здесь они сами разбираются со своими, а я днем караулю. Как у людей ночная медсестра, так я тут дневная. Зарплата не в пример лучше, работы меньше, писанину мне не доверяют, сами пишут. А мне и в радость. Обычно таких вот девчонок и приводят. Знала бы ты, что я иногда из них достаю на этом кресле…

Лиду замутило от подобных мыслей, и она поспешила отвернуться от Людочки с ее крамольными высказываниями.

— Ладно, не робей, твой еще ни одной девчонки такой не приводил, уж я-то знаю. Раз ему даже рану на лбу штопала, — гордо заявила Люда.

Лиде оставалось только кивнуть и последовать из страшного кабинета за Людой назад к доку и Виктору. Вот только в кабинет ее не пустили, оставив сидеть на лавке под стенкой. Поначалу Лида решила, что они хотят переговорить о чем-то своем, но потом прислушалась. И если сначала голоса через закрытую дверь доносились глухо, будто сквозь вату, то потом внезапно слышно стало лучше, будто бы у нее уши перенеслись в кабинет.

— Почти здорова…

— Небольшой гастритик, это можно поправить…

— Вы уверены?

— На все сто процентов. Она одаренный маг.

— Есть большие шансы получить…

— Это уже слишком!

— Всего лишь предложение…

— Ее дети будут магами.

— Такой шанс может больше никогда не выпасть…

— В городе нет больше магов…

— Доноры, милочка, доноры творят чудеса. У нас есть такой замечательный список… вы сможете выбрать похожего на вас…

— Нет, это уже слишком!

— Наука не стоит на месте. Теперь даже бесплодные пары могут иметь детей.

— Я же сказал — нет! — последние слова принадлежали Виктору.

— Ей даже не нужно будет с ним видеться. Мы просто возьмем образец…

— Это не измена, не какие-то гульки. Это медицинская процедура.

— Вы не понимаете! — Виктор распахнул дверь и шагнул за порог. — Никаких процедур. Я все сказал.

Он протянул руку Лиде и велел:

— Пошли.

Ей ничего не оставалось, как послушаться. Будущее все равно оставалось неопределенным.

Глава 23

Выходные прошли спокойно. Виктор уехал вечером в пятницу, перед этим отдав Лиде все документы об обследовании и результаты анализов. Словно бы это что-то значило. Девушка уже немного отошла от приключений, да и встряска у Нестора помогла ей отчасти прийти в себя. Теперь она уже вышла из глубокого омута горя и стала осознавать, что жизнь продолжается.

Вечером в воскресенье Лида жарила блинчики, решив побаловать и себя, и ребят. Диету, расписанную доком, она решила начать соблюдать с понедельника, а до этого хоть немного порадовать себя. Да и что еще можно делать в доме, если улицу замело снегом, куда-то поехать невозможно, поскольку коммунальщики разгребут все не раньше утра понедельника, да и Виктор наказал не нарываться и не отсвечивать. Ну а охрана не долго думая просто заказала доставку продуктов на дом. Вот и оставалось только готовить да сидеть в интернете, разглядывать картинки котиков и далекие дорогущие курорты. Не то, чтобы Лида хотела куда-то поехать среди зимы, но ведь док что-то там намекал на Египет. Было бы неплохо хоть мир повидать. Хотя поначалу стоило разобраться со всеми житейскими неурядицами.

К матери она таки съездила утром в субботу, проведала, хоть особого восторга у нее и не вызвала. Марина отощала, постарела и превратилась в форменную бабку. Виктор нанял ей психолога, который приходил в больницу каждый день после обеда. В остальном же врачи делали что могли, денег на лекарства и отдельную палату хватало, продукты ей доставляли регулярно, как и чистую одежду, благо тут сервис был уже налажен. Как Виктор успевал обо всем этом позаботиться, Лида не знала, но предполагала, что нанял кого-то работников относить одежду в больничную прачечную и покупать продукты в ближайшем магазине. Да любая медсестра согласится за приличную доплату, им деньги не лишние.

Большего уже и не потребуешь. И если изначально Лида просто вынужденно смирилась с происходящим, то теперь начинала чувствовать уважение к Виктору. Да, он уже не был человеком, но делал многое из того, что ей было недоступно. И думал о таких вещах, о которых она сама не знала или забывала, забегавшись в круговерти собственных чувств и безрадостных мыслей.

Этим вечером Лида хотела приготовить блинчики с вареньем, дождаться Виктора и наконец-то поговорить по душам. Хотя бы сказать ему спасибо за все. Да, этого мало, чертовски мало, но и не выразить благодарность за подобную помощь она не могла. Одно дело просто выполнять договор, а другое — перевыполнить и сделать больше, чем нужно по собственной инициативе. Виктор мог бы вообще не заботиться о ее родственниках, мог не помогать с похоронами, мог не думать о ее будущем. Но он зачем-то все это делал, а поэтому нужно было попробовать хоть что-то дать взамен. Только вот дать ей как раз и нечего…

Хлопнула входная дверь — за шкворчанием сковороды Лида не услышала шума мотора, но точно знала, что пришел Виктор. Она уже выучила звук его шагов и знала, в каком состоянии тот приходит. Сейчас все было весьма неплохо, если судить по отсутствию ругани и веселой перебранке с Димкой.

— Ты хоть бы дорожку почистил! — заявил Виктор.

— Да смысл ее чистить, через полчаса будет гора снега, — ответил начальник охраны.

Лида выглянула в окно — так и есть, намело уже почти под подоконник, еще немного — и до окна достанет. Фонарь перед дверью скупо освещал вход и кусок двора, а так-то на улице тьма была, хоть глаз выколи. Даже забора не видно, хотя еще не так и поздно.

— Что тут у нас? — Виктор прошел на кухню умыться и вымыть руки с дороги и принюхался к витающим ароматам. Свежие блинчики румянились в широкой тарелке — Лида успела уже напечь небольшую стопку, правда, если бы ребята не таскали блины сразу со сковородки, то стопка получилась бы выше и внушительнее. — Неплохо, — констатировал он и даже взял один блинчик, будто бы на самом деле хотел есть.

В этот момент раздался звон стекла. Послышался странный звук, словно бы приглушенный выстрел. Кто-то вскрикнул. Дима тут же выхватил свое странное оружие из-за пояса и подскочил к окну, выходящему на задний двор. Лида пораженно застыла, глядя на парня в маске и темном камуфляже, пролезающего в окно с какой-то хищной грацией. Нечто подобное она могла только в кино посмотреть, поэтому сейчас превратилась в невольного зрителя. За первым последовал второй, правда, первого уже схватил Виктор и не долго думая оторвал голову. Кровь брызнула на стены, тело упало на пол. Следующего подстрелил Дима, во дворе слышались активные хлопки — охрана включилась в работу с обычным хладнокровием. Но пока Виктор добивал третьего пролезшего, четвертый каким-то образом уже оказался рядом с Лидой.

Сначала она даже не поняла, как тот подобрался так близко и бесшумно, а после время замедлилось, как в кино. Лида увидела горящие красным глаза под маской, услышала собственное сбивчивое от страха дыхание и неосознанно схватилась за сковородку с недожаренным блином. Мыслей в голове не было, она просто хотела спастись и выжить. Медленно, очень медленно к ней потянулась чужая рука с чем-то странным, то ли ножом, то ли кинжалом. Блеснул красный камешек на рукояти. А в следующий миг Лида рефлекторно взмахнула тяжелой сковородой, горячее масло брызнуло на пол и на камуфляж нападающего, блин отлетел в сторону и шлепнулся на пол некрасивым жирным комком. Раскаленная сковорода врезалась в лицо нападавшего парня, послышался нечеловеческий вой и запах паленого мяса. Лида сама не знала, как это все так получилось. В следующий миг тело отвалилось от нее и хлопнулось на колени, заскребло руками по паркету. Сковорода осталась торчать в его голове. Руки у Лиды затряслись, а потом разом вернулись все звуки, эффект замедленной съемки пропал, все пришло в движение.

Рядом тут же оказался Виктор, взглянул на получившийся весьма живописный труп и покачал головой.

— Однако не хило, — вздохнул он и резким движением вогнал клинок в грудь дергающегося парня. Лида охнула, когда движения того прекратились. Сталь окрасилась алой кровью. И тут наконец она поняла, что сталь не может быть такого светлого цвета. Это серебро, серебряный длинный кинжал, чей собрат хранился в гостевой комнате. Только тот был с красным камешком, похожий на кинжал, выпавший из рук этого парня, а этот — с синим.

— А я, дурак, еще сомневался, — вздохнул Виктор и вдруг взглянул на Лиду как-то иначе. — Ты что-то бледная, тебе плохо?

Лида покачала головой, ощущая режущую боль в животе. Пожалуй, подобный стресс изрядно встряхнул ее замученное тело. Она согнулась пополам, прижав ладони к животу. Виктор успел лишь подхватить ее, чтоб не упала на пол.

— Ничего, с боевым крещением тебя, — вздохнул он и понес жену наверх.

— Это не из-за него, — Лида постаралась не смотреть на трупы, разбросанные по дому. — Это месячные…

— Ну хоть какая-то польза от этих уродов получилась. А ты все же молодец. Убить вампира, пусть и совсем юного… это, знаешь ли, очень сложно. Особенно для человека.

— Вампира? — Лида только теперь вспомнила красный блеск в глазах нападавшего. Теперь-то у него и глаз толком не было, голова превратилась в кашу.

— Ну да, это детишки Нестора. Ты-то запаха не чувствуешь, а я вот почуял сразу, — Виктор сгрузил ее на кровать и сделал шаг назад. — Что тебе принести? Воду, чай?

— Воду, — пробормотала Лида и потянулась к тумбочке. Где-то там должна была найтись пачка прокладок.

— Ну и хорошо. Вниз пока не ходи, мы все уберем.

— А с этими что будет? — вдруг спросила она, даже не зная, как теперь быть. Она собственными руками убила. Пусть не человека, но вполне живого и разумного вампира. Но иначе он бы убил ее. И его бы не терзали никакие сомнения.

— Поскольку закопать трупы и посадить яблони сейчас нет никакой возможности, — совершенно обыденным тоном начал Виктор, — то мы утречком вынесем их голых на солнышко, и они сгорят как миленькие. Можешь полюбоваться из окошка.

Лида молча взглянула на захлопнувшуюся дверь. А после таки нащупала вожделенную пачку и, прихватив с собой, едва добежала до туалета. Все же правду говорят, что после первого убийства тошнит.

Глава 24

В эту ночь поспать не удалось. Лида лежала тихо, прислушиваясь к шуршанию в доме. Судя по всему, Виктор с парнями что-то делали с убитыми, отмывали кровь и пытались привести дом в порядок. Потом еще и окно заколотили, чтобы усилившийся мороз не остужал дом. Стук молотка окончательно не дал заснуть, и она молча глядела на идеальный потолок, серый в неверном свете уличного фонаря.

Лида все никак не могла понять, как это все произошло. То, что в деле замешан Нестор, она не сомневалась. Но… зачем? Если бы он хотел, то прислал бы Виктору счет за свой дом, и тому ничего не оставалось, как оплатить его. Но вместо этого ее пытались убить. Намеренно лезли к ней. Понять смысла происходящего она не могла, что удручало ее до крайней степени.

В голове по кругу уныло плавали все эти мысли, так и не находя ответа на заданные вопросы. Случившееся так сильно выбило Лиду из колеи, что она решила с утра поехать к Нестору и спросить. Но потом тут же отмела эту глупую мысль — если ее хотели убить и не смогли этого сделать в ее доме, то у Нестора убьют запросто. Она же так, простая человеческая мошка против властителя города. Пусть теневого и незаконного, но все же…

Когда стук, шелест и шорохи в доме закончились, а мужики закончили громко переговариваться, Лида наконец закрыла глаза, надеясь поспать хоть чуть-чуть. Но сон не шел. Стоило только попытаться расслабиться, как перед нею возникал образ убитого вампира со сковородкой в голове. И это тоже плохо укладывалось в ее представление о себе. Как она могла, будучи простым человеком, убить вампира без серебра, святой воды и что там еще положено в таких случаях? Молитв Лида тоже не знала, воспитанная в довольно атеистичной семье. Мать всегда говорила, что если бы бог был, то уже давно забрал бы отца и позволил им жить спокойно. Увы, богу было плевать, и отца забрал цирроз печени, как и многих алкоголиков до него. Можно было бы уверовать, но Лида прекрасно помнила эти невеселые дни — частые звонки матери, отправленные ей на карту деньги на лечение, а после и на похороны, ссоры с Антоном, ссоры с матерью…

Погрузившись в собственные мысли, она не обратила внимание на открывшуюся дверь. Открыла глаза только когда кто-то опустился на кровать, сев рядом. Виктор устало привалился к спинке кровати и стал стягивать ботинки без помощи рук. Получалось у него не слишком хорошо, но, видимо, он не хотел сгибаться.

— Не разбудил? — тихо спросил он, наконец повернувшись к жене.

— Уснешь тут, — вздохнула Лида, отвернувшись к окну.

— Не думал, что он решится напасть на меня в моем доме, — тяжело выдохнул Виктор, прикрывая глаза. — И на тебя.

— Это потому, что я сожгла его дом? Почему он не потребовал оплаты, ремонта? Можно же все решить по-человечески, — тоже тихо спросила Лида. Шуметь и кричать не хотелось, хотя в душе бурлили сомнения.

— Потому что Нестор не человек, — горько ответил Виктор. — Уже давно не человек, и измеряет свои ценности не деньгами. Что ему этот особняк? Тьфу, капля в море денег. Он через пару дней приведет его в порядок, наняв пару-тройку бригад рабочих. Нет, он хотел убрать тебя не поэтому.

— А почему?

— Сама не догадываешься? — Виктор положил Лиде руку на плечо, пытаясь поддержать.

— Нет, — она покачала головой. Сбрасывать его руку не стала, но и никакой радости не испытывала.

— Потому что ты — новая одаренная в городе. Сильная магичка, которая смогла разрушить его защиту без знаний, без обучения, без долгих лет тренировок, медитаций, йоги и чем там эти маги раскачивают свои способности. Ты просто разрыдалась, как маленькая девочка, а оно само взяло и все сделалось.

— Я не рыдала, — отрезала Лида.

— Да без разницы. Ты испытала сильный страх, шок и стресс, наложившийся на смерть брата. Это все дало мощный взрыв, который вылился на Нестора. Нестор тебя боится, поскольку до сих пор его никто так не унижал. Никто не показывал, что сильнее его. Даже самые сильные вампиры.

Слова Виктора показались Лиде убедительными и весьма правильными.

— Так давай уедем отсюда? Неужели без тебя тут не доделают это несчастное кафе?

— Не все так просто. Кафе не цель, а прикрытие, если ты не поняла. Я прекрасно жил без него и проживу еще много лет. Дело в том, что… не знаю, ты не испугаешься, если я тебе скажу? — Виктор доверительно всмотрелся ей в глаза, пытаясь понять, готова ли она к подобным знаниям.

— Ты хочешь открыть в городе секту сатанистов? — фыркнула Лида, глядя в чуть поблескивающие алым глаза вампира.

— Глупости! — отрезал Виктор. — Сатанисты — это по профилю Нестора. Я же хочу найти кое-что и… кое-кого. Думаю, ты знаешь из уроков истории о том, что творилось после Третьей мировой. И о том, что многие политики, серьезные бизнесмены и прочие пытались разными способами спастись, в том числе экспериментальными. Ну так вот, в их числе были маги и вампиры. Некоторые маги после обращения в вампиров не смогли осознать свою потемневшую суть и решили впасть в спячку, чтобы в будущем потомки смогли их вернуть к первоначальной природе. Не знаю, кто пустил этот глупый слух в массы темных, мне тогда было слишком мало лет, чтобы понимать происходящее… В общем, часть обращенных магов поверила в то, что вампиризм обратим, и законопатилась в бункерах, впав в спячку. В бункерах закрывались и просто богатенькие паникеры, боящиеся, что они умрут, так и не воспользовавшись своими миллионами. Да, когда нечем дышать и нечего жрать, цветные бумажки не спасают…

Виктор горько ухмыльнулся, его усмешка больше напоминала гримасу боли. Лида вдруг подумала, что он прошел через слишком многое, чтобы сейчас воспринимать все так просто. И сейчас вспоминает все те ужасы, которые случились в его детстве. Для нее это была далекая, много раз переписанная и обеленная история, подделанная под современные реалии. История, искореженная, прикрытая и стыдливо запихнутая в самый дальний угол, чтобы не позориться перед новыми поколениями. Для него это была правда, истина, реальность, ужасные детство и юность.

— Друг моего наставника, очень хороший друг… поступил точно так же. Он уехал туда, куда, как ему казалось, катастрофа доберется не скоро, выкупил часть бункера за огромные деньги у местных воротил, и закрылся в нем навсегда. Потом, когда до Вильска, а тогда еще просто поселка, дошла волна катастроф, бункер засыпало еще глубже землей во время землетрясения. Теперь никто не знает, где этот бункер находится. Спутники вряд ли помогут обнаружить экранируемый кусок бетона, раскапывать все окрестности города нельзя, да и вдруг этот бункер теперь где-то под городом? Никто тогда не исследовал, как сдвинулись пласты земли в этом месте. Выжившие радовались, мертвым было все равно. В общем, мой наставник завещал мне найти его друга или же его тело, если он умер. Но скорее всего вампир в бункере сохранился. Вот только я не знаю, друг ли он теперь или враг. И не знаю, где его искать в этом городе и его окрестностях. Задания Нестора позволяли мне свободно передвигаться по городу и пригороду, задавать неудобные вопросы и шмонать местных старожилов…

— Можно же поднять архивы… — неуверенно произнесла Лида.

— Какие архивы, золотая моя? — тихо спросил Виктор. — Тогда, когда люди и не люди гибли пачками, никто не вел никаких архивов. Да, в редких случаях у журналистов или у кого-то богатенького могла оказаться камера, да даже фотографии могли сохраниться, но не в глухом селе, каким когда-то был Вильск. После веселья советской власти здесь не было даже зажиточных крестьян, не то, чтобы кого-то с фотоаппаратом. Записывать же события никто наверняка не додумался. К тому же, кто скажет глупым крестьянам, что у них под ногами находится бункер, несущий возможное спасение от радиации, ядовитых дождей и длительной зимы? Ты знаешь, что бы они сделали?

— Нашли бункер и сами бы туда залезли, — кивнула Лида.

— А перед этим выкинули бы из него первоначальных обитателей. Потом бы перебили друг друга за ресурсы, которых мало и взять больше неоткуда, а выйти наружу страшно. А потом самые сильные сожрали бы слабых, после же — друг друга. В конце концов, оставшиеся выжившие умерли бы от голода, болезней или еще чего, а перед этим сошли бы с ума. Я видел такие бункеры, Лид. Ты не поверишь, что в них творилось…

— Ты… — Лида даже не смогла договорить появившуюся в голове мысль.

— Изначально мы искали его вместе с наставником во Франции и в Англии. Он же не сказал, где именно спрячется. Тогда была такая паника, что никто ничего не знал. Люди стали животными… Когда в восьмидесятых мы убедились, что его нет на территории Европы, то решили поискать где-то еще. Наставник нашел записи, дневник своего друга. Там он писал, что ищет место поспокойнее. Упоминал Россию и среднюю полосу, где нет лютых морозов и адской жары. Упоминал забитых Союзом и его развалом голодных людей. И с помощью его дневника и найденной информации мы смогли отыскать след, ведущий сюда, к Вильску. Но дальше след оборвался, бункер давно похоронило под толщей земли, мой наставник умер в одной из битв с бандами одичавших вампиров, а я остался выполнять его предсмертную волю.

— То есть, тебе этот друг не нужен? — наконец сообразила Лида.

— Почему, нужен. Он может вступить в игру и ослабить Нестора. Или же уйти прочь, оставив нас вариться в собственном соку. Или убить меня. Или же давно умереть и обратиться в прах, перемолотый землетрясением. Я не знаю этого.

— Я хочу помочь тебе, — решилась Лида. — Я все равно днями сижу дома и ничего не делаю. Попробую поискать что-то в архивах, возможно, будут какие-то упоминания… можно поспрашивать старожилов…

— Не думаю, что что-то получится, но тебя нужно чем-то занять… Правильно, утром поедешь куда считаешь нужным, но с Димой.

— Хорошо.

— Но сначала мы посмотрим кафе. Там уже должны доделать основной ремонт и заканчивать декор. Посмотришь и скажешь, как тебе? Идет? — Виктор улыбался, и Лида вдруг поняла, что весь разговор прекрасно видела его лицо в темноте. Ну пусть не в кромешной темноте, а в отблесках фонаря, но все же… Видела в сероватом цвете, но достаточно четко, что ее смущало. Но признаваться Виктору в этом она пока не решилась.

— Хорошо, сначала едем в кафе, потом в библиотеку и архив.

— А мне сегодня придется поездить по мебельным и заказать новое окно, — поделился Виктор.

— По мебельным? — Лида попыталась припомнить, не сломали ли нападающие что-то из мебели, и не смогла.

— Да, куплю сюда новую двуспальную кровать, а эту переставим в другую гостевую комнату.

— Зачем?

— Чтобы было удобнее спать вдвоем, — пояснил Виктор в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Но у тебя в комнатах есть двуспальная кровать.

— Тебе не стоит ночевать в моей комнате. Еще увидишь мой завтрак и упадешь в обморок, — вампир погладил ее по голове и легко поднялся. — Спокойной ночи, постарайся уснуть. Завтра, а точнее, уже сегодня будет тяжелый день.

Он вышел, а Лида закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. На удивление ей перестали мерещиться убитый вампир, кровь и всякая гадость. Человеческая психика все же достаточно гибкая.

А утром она наблюдала в окно, как охрана вынесла и сложила рядком голые тела нападавших, оставив любоваться первыми лучами солнца. И стоило только солнышку дойти до тел, как Лида пораженно ахнула — кожа парней задымилась, а после и загорелась, словно бы их облили бензином. Изначально она так и подумала, мало ли как Виктор избавлялся от своих врагов. Но то, что она видела дальше, совсем не было похоже на горение тела. Вампиры обугливались слишком быстро, словно бы были сделаны из бумаги. Они сгорали, превращаясь в пепел, а зимний ветер сдувал его и разносил по всему двору.

Когда солнце взошло полностью, от тел нападавших остались лишь клочья и горстки пепла, гоняемые ветром на морозе по двору.

Глава 25

Кафе называлось «Кровавая Мэри», и Лида сразу не поняла — отсылка это к знаменитому заграничному напитку или же к вампирам. Само по себе оно было оформлено в темном антураже, вывеску украшали огромные ярко-красные губы с торчащим одиноким клыком и капелькой крови, подсвеченной неоном в темноте. На входной двери красовался большой жирный кованный паук, тоже с красными глазками. Лида даже отдернула руку, чтобы не прикасаться к нему.

— Не бойся, это для антуража, — пояснил Виктор и распахнул перед нею дверь. — Прошу.

Внутри все было выполнено в тех же черных, красных и серых тонах, на стенах томно выгибались нарисованные красотки с вампирскими клыками и красными глазами, окна были закрыты черными жалюзи, ножки столиков походили на паучьи лапы, а барная стойка была украшена большими черными кованными же цветами.

— Я заказал это у одного местного кузнеца и не прогадал, — Виктор любовно огладил цветок и недовольно посмотрел на пыль на своей руке. — Ничего, вызову клининг после обеда, пусть приведут тут все в порядок. Послезавтра будет открытие.

— Так быстро? — Лида поразилась, как можно было в их городе столь быстро сделать ремонт. Обычно это мероприятие растягивалось на месяцы и это еще везло, если ремонтники ничего не портили и не вытворяли херни.

— Я, знаешь ли, не люблю тянуть резину, — вампир поморщился и достал из кармана платок, чтобы вытереть руку. — Я платил хорошо и даже очень по меркам этого города за срочность и качество. Плюс я не нанимал гостей из ближнего зарубежья для работ, чтобы иметь возможность изъясняться по-русски. Не хочу учить татарский или узбекский, — признался он. Об усиленной порции обаяния, буквально принудившей рабочих и бригадира сделать все в лучшем виде, он умолчал.

— Ну и правильно, — Лида с интересом рассматривала пока еще пустой бар с множеством полок для бутылок, изящные люстры, тоже выполненные в виде страшноватых, но по своему красивых цветов, разделенный на две половины зал. Большая его часть предназначалась для столиков и обычных гостей, а меньшая, разделенная стенами и (в будущем) шторками, оставалась для гостей, желающих уединения.

— В туалете установлены специальные лампы, не позволяющие наркоманам видеть вены, — пояснил вампир, открыв нужную дверь.

— Не хочешь помочь своим сородичам? — ухмыльнулась Лида.

— Нет, не хочу, чтобы мое кафе превратили в наркопритон, — фыркнул он. — Вампиры без зрения прекрасно знают, где у кого находятся вены.

— Тогда им лучше работать в больницах медсестрами, — неловко пошутила она, глядя на убранство туалета. Сначала шел небольшой коридорчик с раковинами и большим широким зеркалом, занимающим половину стены и сейчас припорошенным строительной пылью. А дальше туалет делился на кабинки для мужчин и женщин. Причем мужских кабинок было две, а женских — три.

— Почему не поровну? — удивилась она.

— Потому что вы, женщины, всегда долго копаетесь, так что лучше сделать больше, так вы быстрее будете проходить.

— Но почему было не разделить туалеты вообще? — Лиде бы не хотелось сталкиваться в таком интимном месте с вампирами.

— На тот случай, если кому-то все же захочется здесь поужинать, — отрезал Виктор. — Ну и еще для того, чтобы меньше было времени на обращение. Так будет больше шансов, что кто-то зайдет, и жертву не успеют обратить. Процесс этот быстрый, но все же занимает некоторое время. Я хочу понять, кто в этом чертовом городе обращает столько неформалов.

— Интересная мысль, — Лида наугад открыла одну из кабинок женского отдела и рассматривала самый обыкновенный унитаз, белый и без всякого вампиризма. — А почему здесь нет ничего черного и красного?

— Элементарно, Ватсон — чтобы отлично видеть кровь, — Виктор щелкнул выключателем, и туалет осветился непривычным синим светом, похожим на освещение в клубах. Лида передернула плечами — ей этот свет напомнил почему-то освещение в морге. Да, там были лампы дневного освещения, но синие стены с тоскливым оббитым кафелем дополняли всю картину.

— Не желаешь испробовать? — шутливо поддел ее Виктор.

— Почему бы и нет? Только выйди, — Лида шустро захлопнула дверцу кабинки изнутри. В самом деле, ей еще на морозе переться в библиотеку и архивы.

До библиотеки ее довез Дима, который и остался с нею до конца книжных поисков. Виктор же уехал в мебельный, поэтому добираться домой им было велено на такси и обязательно заказанном по телефону, а не пойманном на ходу. Лида согласилась, решив, что так будет безопаснее, и пошла грызть гранит науки.

Найти что-то полезное оказалось чрезвычайно сложно. Виктор был прав — записи в те времена, почти сто лет назад не велись. То, что осталось после советской власти, власть последующая частично уничтожила, а частично переврала, новые же данные шли уже с 1975 г, когда начал строиться город. Что здесь происходило с 1961 по 1964 оставалось загадкой. Как и то, что случилось уже после войны.

Лида честно перелопатила несколько справочников, пару учебников по истории родного края и карту района, но все, что ей удалось выяснить, это то, что при советской власти бункер здесь построили после Второй мировой, в 1945 г, на всякий случай. В те годы бункеры строили практически в каждом населенном пункте, не желая повторения войны и в то же время готовясь к новой. Не миновала эта участь и Вильск — при Союзе здесь даже собирались построить военную часть, но потом что-то пошло не так. Что именно, понять не получалось. Сведений не хватало катастрофически. Словно бы история Вильска оборвалась в аккурат перед Третьей мировой и началась уже в 1975, когда вместо поселка решили строить полноценный город. Что именно здесь происходило поди угадай.

Лида крутила так и эдак, но не могла понять. Если все порушило землетрясение, вызванное катаклизмом из-за Третьей мировой, то почему тогда здесь стали строить город? Не побоялись геоактивности или же поняли, что больше землетрясение им не грозит?

После обеда, который они с Димой провели в ближайшей к библиотеке кафешке, Лида решила поискать с другой стороны. И тут ей повезло. Найти жителя тех лет уже было практически невозможно, разве что вампира, но кто, кроме Виктора захочет говорить о Третьей мировой? После случившейся катастрофы Третья мировая стала символом смерти, ужаса перед стихией и человеческими деяниями. Никто не хотел говорить о той эпохе, о большом ужасе, прошедшемся по всей планете. Даже сейчас, по прошествии девяноста лет, мало кто из историков поднимал эту ужасную тему. Ею не гордились, как Второй мировой. Третьей мировой стеснялись, ее боялись и замалчивали, поскольку во время нее произошло много того, чего никак нельзя было допускать. И победителя в Третьей мировой не было. Ни одна из стран не выиграла ничего от случившегося. Пострадали все, вплоть до последних закоулков в Африке. Поэтому говорить о ней мало кто хотел. Но все же находились рискованные историки, чьи книги появлялись на полках, но очень быстро исчезали или же забывались, погребенные под тоннами любовной, приключенческой и фантастической литературы. Изучать историю столь позорного урока человечество не желало.

Лида нашла старую брошюру, изданную еще в конце 1980-х, которую написал некий историк Мельников. Мельникова она не знала, но решила проверить, жив ли этот человек. Благо интернет в библиотеке был и даже свободный компьютер нашелся.

Мельников оказался живым, но живущем в доме престарелых. У пожилого историка погибла в автокатастрофе вся родня, поэтому он был вынужден доживать свои дни в областном доме престарелых, гордо именуемом санаторием для пожилых. От изменения названия ничего не поменялось. Мельников Анатолий Иванович имел несколько литературных наград, какие-то премии и прочее, выплаченное ему в постсоветские времена государством. Лиде показалось несправедливым, что столь уважаемый в те годы человек доживал в весьма скромных условиях, но поговорить хотелось. Старичку, если судить из данных на сайте, было девяносто лет. Он казался почти ровесником войны, вот только действительно ли он помнил все то, что тогда происходило? Рожденный за год до страшных событий, Мельников был тогда слишком мал, чтобы понимать происходящее. А когда стал старше, война закончилась, и ее последствия поразили все человечество.

Впрочем, брошюра Мельникова об истории Вильска и области была весьма неплохо написана. Повествование начиналось еще за годы до Первой мировой и большевисткой революции, а заканчивалось в аккурат восьмидесятыми годами. То есть, Мельников неплохо изучил прошлое. И как раз зацепил тот самый странно выпавший во всех других источниках кусок истории с шестидесятых по семидесятые годы.

Читать было интересно. Оказывается, под поселком Вильск велись бои белых с красными. Потом все более-менее устаканилось аж до Второй мировой. Вильску повезло — он оказался достаточно далеким от фронта, когда немцы шли на Москву. Зато не повезло в другом — этот поселок оказался весьма привлекательным с точки зрения военных, которые захотели построить здесь базу. И даже завезли некоторое количество стройматериалов, которые после развала Союза местные использовали для стройки домов. Вот только почему не построили, не знал даже Мельников. Вероятно, все было слишком секретно. После Второй мировой Вильск стал большим селом, немного разросся, но не успел дорасти до размеров маленького городка. Грянула Третья мировая. И вот тут начинались нестыковки на взгляд Лиды.

Непосредственно над селом Вильском боевые действия не шли. Но население пострадало от неизвестной болезни и почти вымерло в аккурат после случившейся катастрофы. Землетрясение довершило картину, похоронив поселок навсегда. И город построили в стороне от места катастрофы, чтобы «не строиться на костях умерших». Лида довольно хлопнула в ладоши, вызвав удивление у Димы и недовольный взгляд какой-то девицы в очках, штудирующей большущий томик — какую-то энциклопедию.

— Вот оно и нашлось! — Лида расстелила на столе карту области и ткнула пальцем в Вильск. — Город построили не там, где стоял поселок. Но я бы все равно хотела поговорить с Мельниковым.

— Это кто еще? — насторожился Дима.

— Дедушка-историк, который родился за год до начала Третьей мировой. Сейчас ему девяносто лет и он находится вот здесь, — Лида ткнула пальцем в загородную областную больницу, возле которой и располагался санаторий.

— Ты думаешь, он в таком возрасте еще помнит, что там было? — усомнился охранник.

— Не знаю, но за спрос не бьют в нос, — Лида с радостью рассматривала карту. Да, на ней не было обозначено предыдущее расположение поселка, но ведь тот, кто ищет, всегда что-то да найдет? Что, если Виктор просто искал не там, где надо?

— Библиотека закрывается, — испортила всю радость момента престарелая библиотекарша.

Лида послушно сдала все книги и вожделенную брошюру, вернула карту, предварительно сфотографировав на свой новый телефон, и довольная пошла с Димой искать такси. Она в кои-то веки не чувствовала себя бесполезной красиво наряженной куклой. Она смогла сделать хоть что-то. Пусть это капля в море, пусть всего лишь теория, но она смогла.

Дома она показала вернувшемуся Виктору фотографии карты, рассказала про еще живого историка и попросила как-то договориться о приезде в дом престарелых. Вампир, к этому моменту уже решивший вопрос с кроватью и даже подгонявший вставляющих окно ребят, был доволен. Сегодня ему удалось справиться с частью дел. И так как на послезавтра назначено открытие кафе, то завтрашний день они смогут посвятить как раз таки спрятавшемуся ото всех историку. Отличное место выбрал дед — там его никто не будет искать. Никому не нужный забытый историк с никому не нужной заметенной под ковер правдой о прошлом.

Глава 26

Дом престарелых казался гостем из далекого прошлого. Двухэтажный, с облупившейся синей штукатуркой, старинной покатой крышей и еще деревянными окнами, он производил весьма гнетущее впечатление. Не спасал положение даже ухоженный сад, окружавший дом почти со всех сторон, оставляя свободными только главную аллею и центральный вход. Зимой впечатление было еще более гнетущее — все оказалось заваленным снегом, аллею лениво разгребал тщедушный мужичонка неопределенного возраста со съехавшей на затылок ярко-оранжевой шапкой.

— Вы к кому? — осведомился он, распрямившись и оперевшись на лопату.

— К Мельникову Анатолию Ивановичу, — Виктор делано достал из кармана записку и прочитал с нее, хотя и так прекрасно помнил фамилию старика.

— А вы кто будете? Неужели дальняя родня нашлась? — не поверил мужичок.

— Нет, мы проводим одно историческое исследование, и нам хотелось бы побеседовать с человеком, заставшим интересующее нас послевоенное время.

— Что ж, проходите, скажите там медсестрам, они вас проводят, — мужичок снова вернулся к своим сугробам и принялся разгребать снег.

Лида боязливо обошла скользкий участок с темным льдом, на котором немудрено было навернуться даже в удобных сапогах с ровной подошвой. Виктор галантно открыл перед нею дверь, и на девушку тут же пахнул типичный больничный запах вперемешку со старческим. Этот запах Лида помнила еще с тех времен, когда были живы дедушка с бабушкой. Здесь же он был в разы более концентрированным и насыщенным.

Внутри оказалось тихо, лишь где-то позвякивала посуда — возможно, ее перемывали после завтрака. Лида невольно сверилась с телефоном — уже было девять утра, в такое время даже старики не должны спать, но мало ли. Что, если они пришли слишком рано?

Виктор тем временем подцепил под локоток пробегавшую мимо молоденькую медсестричку, возможно, стажирующуюся или же только устроившуюся на работу, и завел разговор об интересующем его историке. Мельников оказался лежащим в пятой палате, в данный момент после завтрака дедуля занимался ежеутренним чтением газет, так что он должен суметь выделить минутку для гостей. Никаких специальных процедур не проходил, на удивление оставался в трезвом уме и сохранил неплохую память, зато координация движений у дедушки хромала…

Виктор отпустил словоохотливую девчонку — та даже не поинтересовалась, зачем подозрительным гражданам понадобился историк — и повел Лиду к указанной пятой палате. Она находилась посреди коридора, рядом расположился медсестринский пост в виде стола с кучей папок и документов, над которым висела старая лампа.

Вампир распахнул дверь и взглянул на пятерых дедков, рассевшихся за столом с газетами. Один из них читал приключенческий роман в яркой обложке.

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Мельниковым Анатолием Ивановичем? — громко спросил он, памятуя, что в таком возрасте люди часто глохли.

— Здравствуйте, можете, — махнул рукой один из старичков и отложил развернутую газету. Лида не сказала бы, что ему девяносто, выглядел он максимум на семьдесят, но вот замедленные движения и чуть подергивающийся уголок губ давали понять, что этот человек не здоров.

— Меня зовут Виктор, а это моя жена Лидия, — представился вампир, придержав Лиду за руку с некоторой церемонностью. — Дело в том, что я хочу выполнить посмертную волю моего учителя и найти кое-что очень важное, — всю правду он не говорил, но искусно подавал правду так, чтобы понять, о чем именно идет речь, было практически невозможно. — Где-то на территории старого поселка Вильска или около него захоронен его друг. Возможно, в братской могиле. Сам он найти это захоронение и помянуть друга не смог в силу обстоятельств. Вот теперь мне предстоит найти это место. И так как вы занимались историей этого края, то я надеялся, что сможете мне помочь.

— Похвальное рвение, молодой человек, — Мельников даже не догадывался, что «молодой человек» старше его на пять лет. — Что ж, давайте проясним ситуацию. Какой временной промежуток вас интересует?

— Последний год Третьей мировой, — тут же отозвался Виктор, — возможно, первый послевоенный год.

— Хм… — старичок смешно наморщил лоб, превратившись и вовсе в сморчка. Тем временем Виктор подвинул Лиде стул, сам оставшись стоять, и достал из пакета небольшую передачу — упаковку дорогого ароматного чая, коробку с весьма приличным печеньем, новую широкую теплую мужскую рубашку в клеточку, синий свитер и синюю же шапку с логотипом какой-то спортивной команды. Лида предположила, что футбольной, но она плохо в этом разбиралась.

— Вы кто? К кому? — в палату ворвалась пухлая женщина за сорок с гулькой волос на затылке и съехавших на кончик носа толстых очках.

— Это ко мне, Мария Петровна, — махнул рукой Мельников, — ребята интересуются историей… и передачу принесли…

— Запишетесь потом как посетители, — вдруг резко подобрела женщина и прикрыла дверь, но Лида решила, что она так и осталась рядом подслушивать их разговор, благо небольшая щель позволяла.

— Спасибо, конечно, за столь неожиданные подарки, — историк с видимым удовольствием осматривал рубашку, — но вы знаете, я не припомню крупных боев у Вильска. Города тогда, как вы знаете, еще не существовало. Зато я знаю, что весь поселок умер от неизвестной болезни… Многие поговаривали, что это американцы так мстили советам за сброшенную в Йеллоустоун бомбу…

— Да не мы это сбрасывали, — фыркнул другой старичок, держащий дрожащей рукой газету, — это англичане швырнули и свалили все на Союз.

— Или китайцы, теперь уж хрен разберешь, — поддержал третий, лысый, как колено, зато с густыми седыми усами и короткой бородкой.

— Дело не в том, кто сбросил эту проклятую бомбу, а в том, что бомбануло по всему миру, — грустно отрезал историк. — Вы знаете, молодые люди, тогда творился такой ад… Никто ведь в те времена толком не исследовал проклятый вулкан. Так, рентгеном просветили да с самолетов сфотографировали, рассчитали, что должно гахнуть хорошо и отвлечь Штаты от войны. Ну вот и гахнуло так, что отвлекло от войны всех. А Штаты на последнем издыхании начали мстить. У них же изначально все было готово для химической и биологической атаки. Думаете, отчего эпидемии прошлись по миру широкой косой? Потому что они собирали споры всякой заразы, культивировали и распыляли потом с самолетов…

— Кхм, — Виктор решил прекратить словоизлияния Мельникова, — а можно более подробнее о поселке Вильск? Мне как бы конкретная могила нужна.

— Ну что ж… над Вильском распылили какую-то гадость. Кроме Вильска заражение пошло в Мартыновке, Виняшевском и Белом броде. В Броде выжил один свидетель, по его показаниям и записали эту болезнь, как особую разновидность кори, более заразную и намного более смертельную. Сначала деревенские начали чесаться, потом заболели дети — поднялась температура, появились судороги, многие сразу и умерли. Пока нашли свободного врача, то к тому моменту слегло все село. А пока лекарь разобрался, то и сам заразился. Так оно и пошло. Правда, зараза довольно быстро прошла, стоило всем умереть, а тому парню вылечиться. Но на том месте решили не отстраивать деревню. Приехавшие бригады военных в химзащите просто сожгли все, пепел перекопали.

— А землетрясение? — не выдержала Лида.

— Землетрясение — это официальная версия произошедшего, чтобы не распускать панику среди населения, — вздохнул историк и прокашлял горло. — Понимаете, землетрясение было на самом деле, но не такое сильное, как говорили. Просто нужно было скрыть разрушенные сгоревшие дома и горы трупов.

— А бункеры там где-то были в районе старого Вильска? — с любопытством спросил Виктор.

— Были, как не быть. У каждого поселка считай построили для защиты населения… а толку-то. Те, кто залез в бункер, все равно умерли от болезни, — пожал плечами Мельников.

— Хм… получается, никакой сохранившейся могилы там быть не может, — продолжал гнуть свою линию Виктор.

— Скорее всего, если она там была, то ее давно перекопали. Или же пострадала от землетрясения. Но до сегодняшних дней там ничего не сохранилось. Теперь там высадили лес и объявили заповедником.

— Сможете показать на карте? — Виктор кивнул Лиде, и та достала телефон, чтобы открыть фотографию карты.

— Конечно, только копать вам в заповеднике никто не разрешит, — пожал плечами Мельников.

— Да нам и не нужно копать. Тут хотя бы примерно место узнать да отдать последние почести. Сами понимаете — долг перед умершими…

— Да… — историк тяжело вздохнул, видимо, вспоминая что-то свое. А после недоверчиво покосился на смартфон в руках Лиды, но все же взял в руки, рассматривая карту. — Вот здесь, это далеко за городом. Заповедные территории, — он ткнул пальцем в экран, и картинка тут же приблизилась.

— Надо же, я сколько живу здесь и не знала, что рядом есть заповедник, — не выдержала Лида.

— О нем мало кто знает, туда не возят туристов во избежание заражения. После развала Союза там пытались что-то делать, но не пошло. Решили оставить все, как есть, продлили статус заповедника навечно, сейчас модно охранять природу… Жаль, ее не охраняли тогда, когда это было нужно.

— Что ж, благодарю за то, что пролили свет на эту темную часть истории… — Виктор склонил голову, отдавая дань своему если и не ровеснику, то человеку, дожившему до весьма преклонных лет.

— И вам спасибо, что проведали старика, — слабо усмехнулся Мельников, в уголке его глаза блеснула слеза. Или Лиде только показалось?

Виктор вышел из палаты и направился не к выходу, а в ординаторскую, в которой отыскалась та самая Мария Петровна.

— Что-то случилось с Ивановичем? — всполошилась она.

— Ничего страшного, доктор. Он нам очень помог, мы сильно признательны, — Виктор чуть наклонил голову, — поэтому я хотел бы узнать, возможно, ему что-то нужно — лекарства, вещи, оплата каких-то процедур? Учтите, деньгами не даю, — на всякий случай предупредил он, понимая, что деньги до старого историка могут никогда не дойти, учитывая уровень коррупции в России.

— О, вы знаете, нам уже сколько раз мэр обещал привезти заграничное лекарство из Германии… Говорят, оно восстанавливает функции мозга и лечит болезнь Альцгеймера… Если бы вы могли что-то с этим сделать, мы были бы вам признательны. А Анатолию Ивановичу нужны вот эти лекарства, — она сверилась с картой болезни и стала быстро черкать названия на клочке бумаги.

— Я подумаю, что можно сделать по поводу лекарства из Германии, — вздохнул Виктор и попросил записать его название. — А это все вам доставит курьер, сам я уже приехать не смогу.

— Буду благодарна, — доктор удивленно посмотрела на Виктора так, будто впервые видела. — Не знаю, кто вы, но то, что взялись помогать старикам означает, что у вас доброе сердце.

Виктор хмыкнул и не прощаясь вышел, потянув Лиду за руку. Та едва успела пискнуть: «До свидания» и закрыть дверь.

— Ты серьезно собираешься залезать в зараженный заповедник? — не выдержала девушка, когда вампир почти что вынес ее на улицу. Мороз тут же куснул за щеки, и Лида поспешила надеть снятые в тепле шапку и перчатки.

— Да, но я не настолько идиот, чтобы лезть туда без защиты, — подумав, ответил Виктор. — Это нужно будет организовать очень тщательно, поэтому пока что нужно заработать денег. Займемся кафе, займемся еще чем-то… Где бы еще военные архивы раздобыть, чтоб узнать, где этот чертов бункер был на самом деле и не бродить по всему заповеднику.

— Только не говори, что ты не знал о заповеднике, — Лида покачала головой, проходя мимо все так же разгребающего снег мужичка. Оранжевая шапка съехала ему уже почти в капюшон, но он, разгоряченный работой, не замечал этого.

— Знал, но не думал, что там раньше был поселок Вильск. Проклятая страна с проклятой секретностью! — Виктор подошел к машине и сел на водительское сидение. Лида уселась рядом, не желая мерзнуть снаружи. Предусмотрительный вампир не заглушил мотор, поэтому выехать им удалось сразу, и в салоне было довольно тепло.

— Да, тут все секретно, что не стало достоянием гласности. Все знали, что поселок вымер, но никто не думал, что вымер от иностранной заразы. Все знали про землетрясение, но всем наплевать. У меня такое чувство, что чем больше я узнаю о родном городе, тем меньше мне хочется в нем жить.

— Ничего, найду я этого проклятого мага и тогда… увезу тебя отсюда.

— А как же мама? — слабо пискнула Лида.

— И ее увезу, что я, двух женщин не прокормлю по-твоему? — Виктор чуть скосил на жену глаза, пытаясь понять ее настрой.

— Я просто… зачем ты все это делаешь, Виктор? Одно дело, когда мы взаимно обменялись обязательствами, чтобы обоим получить необходимое. Но сейчас, когда ты уже ничего мне не должен…

— Ты тоже мне ничего не должна. Ходить на приемы к Нестору мы уже не будем. Так, может быть, мы отбросим все эти глупые долги и действительно попробуем жить как супруги? Ну хотя бы на публике? Ты не думала об этом?

— Нет, — призналась Лида. — Вот о супружестве я думала меньше всего на свете.

— Зря, — Виктор повернул на широкую улицу, ведущую в город, — надо было подумать. Все случайности не случайны. Так сложились обстоятельства. Так вышло, что мы с тобой живем вместе, хотя мы принадлежим к двум изначально разным ветвям темных. А ты даже не темная, если судить по твоей природе. Ты просто магичка. Вот я и подумал — почему бы не отбросить всю эту многовековую вражду и необходимость обращения, чтобы справиться с нашими задачами и выжить.

— Многовековую вражду? — недоуменно спросила Лида.

— До Третьей мировой вампиры и маги не очень жаловали друг друга. Были периоды, когда обе стороны воевали до последней капли крови. Да, это было очень давно, еще в период Средневековья и чуть позже, но все же… Мне бы не хотелось тебя обращать, чтобы ты была на моей стороне.

— Я и так на твоей стороне, — вздохнула Лида, выслушав это неожиданное признание.

— Почему? Ты ведь должна ненавидеть меня, ведь я испортил тебе жизнь, — Виктор даже повернулся к ней на миг, оторвав взгляд от дороги, и чуть снизил скорость, пропуская большой междугородний автобус.

— Потому что ты мой муж. Потому что сделал для меня и моей семьи побольше, чем некоторые. Потому что не бросил тогда, когда наше соглашение потеряло силу — когда умер Сережа. И потому что… не знаю, ты не чужой мне, — выдохнула Лида, стараясь не разреветься. Нет, она не любила его, как Антона. Она просто испытывала благодарность и потихоньку привыкала к этой странной, простой, но весьма заметной заботе.

— Так, не реви. Сейчас не время. Вот приедем домой, там поревешь, — смущенно буркнул вампир, не любивший женские слезы. Зачастую они означали слишком многое — и радость, и грусть, и злость, и даже попытку манипуляции. Опытные манипуляторши слезы включали в свой арсенал редко, предпочитая добиться желаемого иными способами, но вот неопытные рыдали на публику довольно часто.

— Хорошо, — Лида смущенно шмыгнула носом, стараясь взять себя в руки. — Знаешь, я еще удивилась, что ты решился помогать старику. Ведь мог просто расспросить и уйти, а ты…

— За все нужно платить. За информацию — втройне, — ответил Виктор. — Этот человек прожил долгую жизнь, пережил войну, а всего младше меня на пять лет.

— Пять? — охнула Лида. — Я думала, тебе лет семьдесят.

— Я родился в пятьдесят пятом году. Еще немного и мне будет сто, — просто пожал плечами вампир.

— И ты… так просто к этому относишься?

— Зачем усложнять то, чего нельзя изменить? — он снова пожал плечами и пропустил спешащую маршрутку. — Ты тоже сможешь прожить намного дольше, чем обычные люди. Правда, ты состаришься. Но если захочешь жить еще дольше, то я к твоим услугам. Только помни, что птенцы подконтрольны своему учителю.

— Я и так подчиняюсь тебе.

— Ты подчиняешься после того, как обдумаешь и решишь подчиняться. А птенец будет беспрекословно выполнять приказы наставника даже если они ему не нравятся, например, противоречат моральным нормам. Обратив тебя, я могу приказать тебе убить ребенка или съесть живую крысу.

— Фу! Надеюсь, ты не дойдешь до такого, — Лида передернула плечами, представив себе подобное. Ну крыса это крыса, но вот убить ребенка… нет, все равно мерзко что одно, что другое.

— Да, я не дойду, мне это не нужно. Но некоторые могут использовать птенцов не по назначению. Как, например, Нестор, когда приказал им убить тебя.

— Я давно хотела спросить и все забывала… — Лида неловко поерзала на сидении. — Почему они сгорели на солнце, а ты нет?

— Потому что я выпил уже достаточно крови, я старый и закаленный. А молодняк первое время прячется во тьме. Но если я ослабну, то могу получить солнечный ожог. Поэтому просто не допускаю подобной глупости. Ну и еще открою тебе страшный секрет — вампиры потому и живут в северных областях, что там более суровый климат, меньше солнца и меньше шансов обгореть, забыв или не сумев поесть.

— То есть, в Питере вас больше всего? — хихикнула девушка.

— В Питере? Не знаю, я там еще не был. В столице много. И чем севернее, тем больше. Но не настолько много, чтобы приходилось воевать за еду…

На это разговор прекратился до самого дома. Лиде было над чем подумать и Виктору тоже.

До вечера Виктор где-то пропадал, занимаясь своими делами. Лида предположила, что он вплотную взялся за свою «Кровавую Мэри». Да, название не отличалось оригинальностью, но кафешка и не претендовала на нее. Это было всего лишь одно из заведений города, где молодежь и бунтующие подростки смогут весело провести время.

Зато вечером, когда она наконец решила опробовать новую двуспальную кровать, вампир заявился как всегда без стука. Немного усталый, уже переодевшийся в домашний наряд — легкий спортивный костюм отличного качества, серебристый и вполне удобный, он слабо улыбнулся, заставив Лиду почему-то занервничать.

— Все нормально? — тихо выдавила она, не зная, к чему готовиться.

— Более чем. Выбери себе наряд на завтра для открытия, ты должна там присутствовать, — Виктор уселся на край кровати и слегка покачался на ней, ощущая пружинящий новый ортопедический матрас.

— Хорошо, — Лида невольно потянула вниз подол теплой пижамы, в которую переоделась для сна, и повернулась к шкафу.

— Только одевайся теплее, на завтра передали минус пятнадцать, — для чего-то сообщил муж.

— Спасибо за заботу, — девушка открыла дверцу и придирчиво взглянула на свой гардероб. Теплее и чтоб перед публикой не позориться. Ну что ж, придется опробовать новую куртку.

— Как тебе обновка? — Виктор и не думал уходить, все так же раскачиваясь на кровати. Глядя на него в зеркале, Лида подумала, что мужчины всегда остаются большими детьми. Прямо сейчас перед нею сидел большой мальчик, радующийся крупной покупке.

— Если ты про кровать, то она шикарна. А если ты про окно, то твои рабочие кое-где не заделали щели и мне пришлось самой доделать, благо пену они оставили. Дуло, знаешь ли. А я не люблю сквозняки.

— Зачем же так утруждаться? Сказала бы им, и они доделали, — Виктор чуть нахмурился.

— Послушай, эти люди сделали за полдня то, что обычно делается несколько дней или целый день, — Лида припомнила долгие ремонты в школе и универе. Ей вдруг показалось, что все это было так давно и не с ней… будто она смотрела чужие воспоминания. Будто бы это была не ее жизнь. — Они спешили и работали как оглашенные, даже отказались от обеда, хотя я приготовила на всех. Не знаю, что ты им такое сказал и сколько заплатил, но мне показалось кощунством задерживать их еще больше. А три мелкие щели запенить я вполне способна.

— Ну как знаешь, — Виктор делано фыркнул, ничуть не обидевшись. — Выбрала? Не испугаешь газетчиков и фотографов?

— Не испугаю, — Лида показала ему новую куртку и теплый свитер в полосочку с высоким горлом.

— Вот и отлично. Шапку не забудь, не хватало еще уши отморозить.

— Ты сейчас как моя мама, — буркнула Лида и захлопнула шкаф. — Шапку надень, долго не гуляй, поздно домой не приходи, а то тебя бабайка покусает.

— Допустим, не бабайка, а кое-кто другой, но суть ты уловила, — Виктор приглашающе хлопнул рукой по кровати.

Лида неуверенно присела на краешек, будто бы побоялась оказаться слишком близко. Вообще, вся эта ситуация ее стала изрядно напрягать. Как-то орущий и бесящийся Виктор ее раньше устраивал больше, чем Виктор понимающий и пытающийся быть добрым. Настоящая ли это в нем доброта или просто показуха, попытка втереться в доверие? Ведь раньше она была бесправным слабым человечком, а теперь какой-то маг. Вот только никакой магии и волшебства она не ощущала. Вдруг как-то разом навалилась усталость. Вместо волшебства были будни, были странные мысли, странные события и череда непонятных то ли совпадений, то ли намеренных провокаций.

— Давай, не бойся, сиди спокойно. Я ведь ничего дурного не делаю, — Виктор осторожно придвинул ее к спинке кровати и подсунул под спину подушку. Лида облегченно откинула голову и прикрыла глаза.

— Скажи, ты теперь со мной возишься именно потому, что я маг? — наконец решилась спросить она, когда пауза стала слишком затягиваться.

Виктор молчал долго, только тихо сопел носом, будто бы не решаясь отвечать. Наконец он тоже оперся о спинку кровати и стянул с ног ботинки, оттягивая ответ.

— Не совсем, — наконец проронил он. — Я и раньше надеялся, что мы поладим. Тогда были другие обстоятельства, я был несдержан, каюсь… Срывался.

— И что изменилось сейчас? Ты боишься сорваться потому что знаешь, что теперь получишь отпор? — Лида повернулась к нему и взглянула в глаза. Она действительно хотела знать ответ.

— Нет, не поэтому. Потому что ты стала мне не чужой, — он потянулся и погладил жену по плечу. Даже сквозь плотную ткань пижамы ощутил, как она вся замерла и словно бы закаменела. Разговор выходил откровенно странный.

Лида отвернулась. Меньше всего на свете она хотела сейчас признаний, каких-то объяснений и прочей шелухи. Ей хотелось ясно понять свое положение, возможные будущие перспективы и шансы, но вместо этого стал получаться какой-то сопливый роман. Бред. Это все ей не нужно.

— Извини, я как-то не… — она повела плечами, и Виктор поспешно убрал руку, — …не готова обсуждать пока такие вещи.

— Знаешь, я уже давно хотел нормальную семью, но… сама понимаешь, со мной это в принципе невозможно, — Виктор решил договорить, не считаясь с ее желаниями. — И психовал потому, что знал — ты меня боишься. Не хотел признаваться в своей природе, поскольку получил бы ссору и неприятности. Но теперь, когда мы оба знаем, кем мы есть, скажи — что-то изменилось?

Лида прикрыла лицо руками, не желая показывать собственное отчаяние. Она совершенно не хотела это обсуждать.

— Я не знаю, — глухо проронила она. — Не умею лгать, глядя в глаза, и признаваться в любви, которой нет. Да, ты не чужой, я тебе благодарна, я все равно в любом случае останусь твоей женой, но не смогу дать тебе то, чего ты хочешь.

— Не переживай, я тоже не умею любить, — Виктор вдруг сгреб ее за плечи и прижал к своей груди. — Но ведь мы же можем учиться?

— Давай не будем спешить, — шепотом попросила Лида, зная, что все равно ничего не будет так, как она хочет. Она все еще оставалась игрушкой. Вот только теперь от игрушки требовали еще и проявления чувств.

Глава 27

Проснулся Виктор от настойчивого звонка телефона в кармане. Оказалось, что он так и заснул, притиснув Лиду к себе и укрыв ее одеялом. Сейчас девушка спала, повернувшись к нему спиной и подложив ладонь под щеку. Из-за звонка она сонно завозилась, не желая просыпаться.

Вампир неохотно сполз с кровати и ответил, хотя больше всего на свете захотелось выбросить проклятый аппарат из окна. Впрочем, ценить современные средства связи он научился уже давно. Как оказалось, звонил лечащий врач Марины, чтобы сообщить, что ее сегодня утром выписывают и надо бы забрать дорогую тещу домой. Вампир вздохнул, сказал, что скоро будет и, дождавшись, пока врач положит трубку, потряс Лиду за плечо.

— Вставай, планы изменились. Нужно поехать забрать твою маму из больницы. Она и так долго там полежала…

Лида неохотно поднялась и попросила себе полчаса на все процедуры. Виктор согласился и вышел, оставив ее умываться, одеваться и собирать все необходимое. В основном пакеты, чтобы забрать все вещи, привезенные матери в палату.

Выписка много времени не заняла. Доктор еще вчера приготовил все документы, но выгонять пациентку на ночь глядя не стал, разумно полагая, что не стоит портить отношения с весьма уважаемым человеком. Лида подозревала, что если бы Виктор не заплатил за лечение, то ее маменьку с инфарктом полечили бы самое большее пару недель, а дальше отправили бы домой с концами. А так она пролечилась месяц, практически полностью восстановилась и теперь у нее было больше шансов дожить до старости.

Марина тихо и покорно паковала вещи, не глядя на дочь и зятя. Виктор делал вид, что унылый зимний пейзаж за окном с видом на вечный недострой очень красивый, а Лида пыталась помогать складывать все эти кофты, халаты и полотенца, но чувствовала себя просто совершенно ненужной. Матери и без нее хорошо. Нет, Марина не расцвела, тень боли и горя навсегда осталась на ее лице, в волосах прибавилось седины, мелкие морщинки углубились, прибавляя ей годы. Лишь когда она все сложила и упаковала, женщина приблизилась к дочери, молча взяла ее за руку, чуть пожала и отошла. Говорить никто ни с кем не хотел.

Виктор все так же молча расписался во всех поданных ему медсестрой документах, Марина тоже чиркнула подпись о том, что претензий не имеет, лечение своевременное и полное, и они все наконец-то смогли уйти.

В машине тоже никто не разговаривал. Лиде казалось, что они все трое с самого утра дали обет молчания, как монахи в далеком Средневековье. Виктор делал вид, что всецело занят дорогой, Марина таращилась в окно, сидя сзади, а Лида уже не знала, куда себя девать. В конце концов тишину нарушил Виктор, когда они подъехали к дому Марины.

— Я найду для вас сиделку, — равнодушно проронил вампир. — Сейчас вам нельзя перенапрягаться и носить тяжести, а также нервничать. Поэтому всеми делами по дому будет заниматься специалист.

— Я сама могу… — начала было Марина, но наткнувшись на взгляд Виктора, тут же умолкла и согласно кивнула.

Пока Виктор звонил кому-то и договаривался о сиделке, Лида пыталась понять, что он задумал. Да, мать пережила инфаркт, это серьезно отразилось на ее здоровье, но чтобы прямо сиделку нанимать, как лежачей… Где это видано? Потом до нее дошло, что Виктор просто хочет приставить к ней своего человека, чтобы всегда знать о состоянии Марины. И чтобы ее не взял в заложники Нестор или кто-то подобный. Да, вряд ли теща имеет такую же цену, как жена или любимая женщина, но все же это дополнительный рычаг давления, который Виктор желал обезопасить.

Дома оказалось, что ничего не изменилось, только вся квартира припала пылью да засох цветок в горшке. Лида с ужасом поняла, что эта небольшая двухкомнатная квартирка на самом деле уже не является ее домом. Да, здесь прошло ее детство и юность, но все же… Все казалось чужим. Она шагала по старому вытертому линолеуму и понимала, что это все уже не ее. Она тут чужая, ненужная, лишняя. Все было почти что незнакомым — и кухня со старым, покосившимся шкафчиком, и забрызганная раковина, и покрытая мыльными следами ванная.

Лида открыла холодильник и поморщилась — в спешке они тогда забыли выбросить продукты, и теперь забывчивость вылилась в проблему. Виктор ругнулся, перезвонил еще и раз и проорал: «Срочно!», потом вызвал клининг на этот адрес с указанием все отмыть, чтоб блестело. Потом заказал курьерскую доставку продуктов. В это время Марина разбирала свои баулы, планируя грандиозную стирку.

Лида то и дело косилась на часы, ведь на полдень было назначено открытие кафе. Время же не резиновое, они все не успеют. Но Виктор решил иначе. Первым прибыл курьер с продуктами, получил оплату с чаевыми и радостный ускакал прочь. Много ли надо молодому парнишке? Следующей появилась весьма упитанная, но сильная женщина, явно спортсменка в прошлом, быстро подписала договор с Виктором — и когда он только успел распечатать все бумаги? — и принялась наводить порядок в доме, а именно выгребать всю гадость из холодильника. Последними приехали девчонки из клининга — Лида поняла, что к Виктору всегда ездили одни и те же, вероятно, уже давно проверенные работницы. Они ничего не стали спрашивать, даже не сказали ни слова по поводу количества мусора и пыли. Просто молча взялись за работу, иногда оглядываясь на сурового шефа.

Виктор расплатился с ними заранее и забрал Лиду, чтобы подготовиться к открытию, оставив всех женщин работать и договариваться самостоятельно.

— Кто наша домоправительница? — тихо спросила Лида, выйдя из подъезда.

— Что? — вампир, отвлекшись от своих мыслей, наконец обратил на нее внимание.

— Ну, домоправительница, которую ты нанял?

— Сиделка, что ли? — переспросил Виктор. — Юлия Евгеньевна. Бывшая полицейская, ныне на пенсии, баба крепкая, может и тяжести таскать, и твою мать на ручках донести до скорой, если что.

Лида поморщилась и от выражения «твою мать», попахивающего ругательством, и от мыслей о скорой. Не хотелось бы.

— Она не… ну, в смысле, не темная?

— Нет, она не темная, но думает, что работает на мафиози. Впрочем, пока на мне здесь нет трупов, она будет относиться лояльно.

— Это хорошо… но ты же убивал… — Лида вдруг вспомнила напавших на них парней.

— Нет тела — нет дела. Ты что, не знаешь, в какой стране мы живем? Этих ребят максимум могут объявить пропавшими без вести и то не факт.

— Иногда мне кажется, что ты русский, уехавший за границу и вернувшийся назад, а не иностранец, приехавший открывать бизнес, — вздохнула девушка. Слишком уж ее муж легко пользовался знаниями о местном менталитете.

— Нет, я не русский, если ты об этом, но я часто бывал в России по заданиям наставника. В основном в столице. Мне здесь нравится. Больше свободы, больше простора, больше возможностей. Люди слишком заняты собой, чтобы думать о посторонних. Меня не караулят папарацци на каждом углу, желая сделать снимок богатенького неженатого красавчика. Ко мне не пристают девушки, желающие влезть в мои трусы и кошелек. Здесь я словно бы на другом уровне, на ступеньку выше местных. И меня все устраивает. Ладно, мы слишком заболтались. Нужно привести тебя в порядок и хорошо одеть — первая часть открытия пройдет на улице.

***

Открытие кафе проходило необычно. Лида поняла это еще когда они только подъехали к нужному зданию. Вокруг него уже толпилась целая куча народу, часть с фотокамерами, часть с телефонами. Люди шумно переговаривались, притопывали на морозе, кусающем щеки, смеялись, покупали в соседнем ларьке стаканчики кофе и снова крутились, по ходу дела общаясь со всеми вокруг.

Дальше было еще интереснее. Виктор завел ее в кафе с черного хода «для сотрудников», первым все осмотрел, остался доволен, поздоровался с сотрудниками, которые пообещали, что все будет сделано наилучшим образом, и только тогда вывел ее наружу через парадный вход. Лида потихоньку обалдевала от количества народа, шума, щелканья фотоаппаратов и собственно действа. Раньше никто никогда не сзывал прессу на открытие кафе. Никто и никогда не делал из банального бизнеса события. А это означало, что Виктору зачем-то нужна шумиха. Нужно, чтобы о нем написали, чтобы узнало как можно больше людей.

Она постаралась как можно ярче улыбнуться, хотя хотелось просто сбежать куда-то подальше. Виктор тоже сдержанно улыбался, здоровался с какими-то людьми, пожимал руки, о чем-то походя договаривался. В конце концов он толкнул речь о новом, более прозрачном ведении дел в Вильске, посетовал на то, что все дельцы и бизнесмены предпочитают скрывать свои дела и состояние их владений. И так как он начал вводить европейскую открытость, то решил на собственном примере показать, как правильно вести дела.

Вся речь заняла минут десять. Половину ее Лида честно пропустила мимо ушей, поскольку она прекрасно знала, как умеют вешать лапшу на уши подобные субъекты. Ей было все равно, для чего Виктору понадобилось это кафе и вся шумиха, главное, чтобы ее не трогали. Но увы, приходилось терпеть и улыбаться, хотя на морозе уже начинали трескаться губы, несмотря на помаду. Лида изо всех сил старалась их не облизывать, но и достать из сумочки банальную гигиеничку пока не могла. Мороз крепчал, хотя днем по идее должно было стать теплее, народ продолжал шевелиться и притопывать, чтобы окончательно не замерзнуть. В конце концов Виктор сжалился над репортерами местных газетенок и телеканала и пропустил всех внутрь, перед этим пафосно перерезав красную ленточку перед входом.

Лида наконец смогла войти в тепло и согреться. Все остальные тоже довольно загалдели, тем более, что Виктор тут же прочно завоевал холодные репортерские сердца, предложив обед и горячие не алкогольные напитки всей журналистской братии. Кто смог бы удержаться после такого щедрого халявного предложения?

Конечно, до того, как рассадить своих первых клиентов за столы, Виктор показал им кухню, повара, готовящего пиццу, трех весьма активных официанток, а так же все необходимые сертификаты, в том числе соответствие помещения санитарным нормам. Это еще больше удивило Лиду — она понятия не имела, когда он успел все это оформить и сколько такое удовольствие могло бы стоить. И учитывая, что Виктор ничего не скрывал, то все документы были подлинными, что удивляло еще больше.

В конце концов акулы пера расселись за столики, заказав себе разные блюда из меню, а Виктор отвел супругу в сторонку.

— Слушай, неужели у тебя все работники — темные? — не выдержала она, покосившись на костлявую официантку в черном переднике, тащившую сразу два подноса. Шла она так легко и грациозно, что оставалось только удивляться.

— Ну да, и что? — Виктор пожал плечами. Для него это было естественно.

— Но где ты их взял столько сразу? — Лида покрутила головой — кто-то из репортеров не удержался и начал фотографировать зал, что подтверждали яркие вспышки. Да и сфотографировать тут явно было что. Такого кафе Вильск еще не видел никогда. Антураж поражал даже бывалых журналистов. Особенно им полюбились кованные цветы и нарисованные вампирши.

— Ты же не думаешь, что я здесь пять лет в парке гулял? — фыркнул вампир. — Трое из них — мои птенцы, остальных я подобрал почти что на помойке. Давно уже хотел устроить, но получилось только сейчас. Они мне обязаны собственной жизнью, поэтому будут работать как следует.

— И они не сгорают на солнце? — Лида покосилась на зарешеченное кованной паутиной окно.

— Они хорошо питались, — осклабился Виктор, но тут же закрыл рот, чтобы ничто особо ушлый не успел заметить его выдающиеся клыки.

— И кто из них твои птенцы? — не отставала Лида.

— Повар Ванька и вон те две красивые девицы — Саша и Люба, — Виктор указал на двух крашенных блондинок, разносивших заказы.

— А та? — Лида кивнула на костлявую рыженькую барышню.

— А это Таня, ее обратил какой-то мудила, а я подобрал, чтобы не загнулась с голодухи. Она иногда выполняла кое-какие мои поручения, тем и жила. Но это все ерунда, — Виктор покачал головой. — Я вот что хотел сказать — вон там за крайним угловым столиком сидит птенец Нестора. Он уже довольно старый, но мало ли что он тут вынюхивает. То ли просто следит, чтобы я не борзел, то ли хочет сделать гадость. Будь внимательна и осторожна, захочешь поесть — ешь прямо на кухне, ни к кому не подсаживайся и не позволяй наклоняться на своей тарелкой. А вообще сейчас сделаем так, — вампир прихватил жену за руку и отвел на кухню чтобы уж сразу избежать неприятных сюрпризов.

— Вань, тут моя супруга хочет попробовать твою кулинарию, — он весело подмигнул повару, и тот довольно улыбнулся, показав заостренные клыки.

— Все будет в лучшем виде, Виктор Валерьевич, — он тут же достал чистую тарелку и стал насыпать в нее что-то весьма интересное из большой кастрюли. — Салат с мидиями, извольте.

Лида сначала с опаской посмотрела на чернявого клыкастого повара, одетого по всем традициям общепита в белый передник и такой же колпак с тонкой синей каемочкой по низу. Было видно, что ребята готовились к открытию очень тщательно.

— Спасибо, — Лида взяла тарелку и присела в уголке. Виктор сунул ей вилку и отошел в сторонку. — Первый раз ем мидии, — призналась она повару и только теперь заметила, что муж куда-то испарился, словно его и не было.

— А я думал, что жены бизнесменов каждый день питаются в ресторанах, — пошутил парень, почувствовав в Лиде своего простого человека.

— Этот жлоб меня ни разу не отвел в ресторан, — шутя ответила она, пробуя салат. — Это невероятно вкусно!

— Виктор Валерьевич предупредил, что вам нельзя острого, — повар расплылся в довольной улыбке. И даже клыки теперь его ни капли не портили.

— Да, врач запретил из-за гастрита, — Лида полностью погрузилась в смакование нового для себя блюда.

Виктор пришел только через час, закончив отвечать на все вопросы журналистов, накормив всех и разобравшись со всеми неувязками. Лида на него не обижалась, прекрасно понимая, что он не хочет ею светить, да и сама она не желала отвечать на каверзные, порой весьма нетактичные вопросы. Лучше было и правда пересидеть все это на кухне в обществе веселого болтливого парнишки, вкусной еды и весьма деликатных официанток.

— Ты там в минус еще не ушел с таким расточительством? — поинтересовалась она, когда Виктор плюхнулся на соседний стул и протянул руку за бокалом с виски.

— Нет, завтра все траты компенсируются, — покачал головой вампир. — Эти паразиты растрезвонят везде о нашей кухне, меню и необычной обстановочке, а потому скоро тут будет куча народа. Реклама сработает как положено. Надо будет подыскать еще адекватного завхоза, который будет решать все вопросы с поставками продуктов, а то что-то я один всего не успеваю…

— У меня брат без работы пока, — подал голос Иван, поджаривая овощи на сковороде для чего-то весьма экзотического, судя по запаху. — Но он думает, что я специально бросил семью…

— Ничего, я подумаю насчет твоего брата. Так даже будет лучше, чтобы все друг друга знали. Кстати, девочки, за птенцом Нестора следили?

— А как же, — Таня подалась вперед, выпятив свою минусовую грудь. — Он заказал вино, отпил полглотка, просидел до вашего выхода «в люди» и смылся, хоть и заплатил. Ничего, видать, не нашел.

— Микрофонов нигде не нашли? — деловито спросил Виктор.

— Пока нет, перед закрытием осмотрим все, когда будем убирать.

— Я для уборки найму кого-то толкового, — решил Виктор. — Желательно тоже своего.

— Ты так целый клан организуешь, — вздохнула Лида.

— Почему бы и нет? Сколько мне можно сидеть в тени и прятаться от каждого шороха? Возьму и организую, — заворчал Виктор и допил свой виски. — Все, с нас хватит на сегодня.

— Смотри весь город не обрати, — Лида поднялась вслед за мужем. — Ребята, все было просто офигенно вкусно, главное теперь домой добраться.

— Подожди, я вызову Диму, чтобы тебя отвез домой. У меня тут кое-какие дела есть.

— А мне в магазин еще надо, — решила Лида.

— Вот с Димой и поедете, — отрезал Виктор, всерьез переживая, как бы после его выходки на жену не посыпались новые неприятности. Он ведь действительно начал втайне набирать силу, желая противостоять Нестору и неизвестным обратителям молодежи. Пока что это обычный персонал кафе и несколько раскиданных по городу информаторов, но чем дальше в лес…

Глава 28

До выходных Виктор занимался чем-то непонятным, не посвящая Лиду в свои дела. Да она и не рвалась, понимая, что тому теперь добавилось работы с кафе и с Нестором, сующим нос не в свои дела. Оно как бы понятно, Нестор незримо правит городом, но что, если не все хотят замышлять против него гадости?

Лида пару раз замечала странных соседей, снявших дом напротив них. Соседи эти вели себя более чем подозрительно — молодая мамаша почти целый день торчала с коляской на улице (эдак настоящий младенец уже заработал бы обморожение вкупе с воспалением легких, но в коляске наверняка лежал пластиковый пупс), а молодой папаша предпочитал кататься на машине кругами туда-сюда вокруг особняка и по району, будто бы что-то выслеживал. Лида предпочла эти два дня не высовываться из дома, решив, что ну его к черту. В конце концов утром в субботу мамаша явно проспала, о чем свидетельствовал ее съехавший набок парик и плохо одетый пупс. Лида посмеялась только, но воспользовалась подаренным телефоном и сфотографировала красотку. Покажет потом Виктору, чтобы тот не расслаблялся.

Зачем вести за домом слежку, она не знала, но подозревала, что Нестор не успокоится и снова нанесет удар. И как спасти себя от этого неожиданного удара Лида даже не представляла. Ведь это может быть что угодно. Раз прямое нападение провалилось, то дальше пойдет в ход что-то более хитрое. Предсказать же, до чего может додуматься старый вампир-маг она не могла.

Лида показала фотку горе-мамаши Диме, который в шутку вручил ей старый армейский бинокль для дальнейших наблюдений. Чтобы лучше видеть соседний дом, Лиде пришлось перебазироваться в одну из гостевых комнат, так как окна ее комнаты выходили на задний двор. Зато теперь она могла полноценно рассмотреть пупса, замотанного в тоненькое одеялко, с нахлобученной слишком большой шапкой и мамашу, ярко накрашенную и не слишком привлекательную. В конце концов Лида решила, что это переодетый мужик, поскольку ну не может женщина так уродски одеваться и краситься так густо в мороз. Да и парик опять же подтверждал ее подозрения. Но для чего был этот дурацкий маскарад, она не понимала. Для слежки можно было и настоящую женщину найти, тут полгорода на любой вкус и цвет. Разве что показать им всем, что за ними наблюдают, чтобы они не расслаблялись. Но смысл? Или Нестор просто выжидал, чтобы нанести следующий удар? Или не Нестор?.. От вопросов просто пухла голова.

В конце концов ей надоело наблюдать за всем этим цирком, и Лида вышла из дома прогуляться в компании Димы. Заодно она захотела пополнить быстро тающие запасы продуктов и некоторых необходимых вещей. Горе-родители на этот выход и последующий выезд среагировали стандартно — мамаша осталась караулить улицу, а папаша увязался за ними. Дима отзвонился шефу, но тот оказался занят и сказал пока ничего не предпринимать. Поэтому они вдвоем решили измотать преследователя и заодно порадовать Лиду. Так что девушке пришлось совершить вояж по многим магазинам с вещами и косметикой, закупить целую гору продуктов на неделю на всех и забить ими багажник, а после еще прикупить в одном из обувных магазинов весьма неплохие и недорогие сапожки. У Лиды просто рука не поднялась тратить много денег на тряпки, когда тут на кону стоят их жизни. Зато перемерила она целую кучу всего и даже сфотографировалась в нескольких весьма неплохих нарядах. Оставит на память, чтобы потом однажды глянуть на все то, чего она так и не приобрела.

В конце концов все вернулись на свои места, то есть, домой. Лида с Димой к себе, а горе преследователь в дом напротив. Похоже, ее поездка никого не впечатлила и наблюдатели решили, что она попросту транжирит деньги мужа.

***

Тем временем Виктор спокойно и без проблем доехал до заповедника с помощью карты. Навигатор ничего не дал, для него этой дороги попросту не существовало, поэтому вампир отключил его от греха подальше, чтобы не слушать о том, что он едет якобы по бездорожью. Несмотря на то, что сюда редко ездили, дорога была расчищена от снега, благодаря чему он смог доехать почти прямиком к железной сетке, закрывавшей некую территорию. Огромные ворота, ведущие внутрь, были заперты на замок, а сверху над ними висела красная табличка с надписью «Химическая и биологическая опасность. Заповедные территории». Судя по тому, как краска выцвела, повесили эту табличку в аккурат после Третьей мировой, да так с тех пор и не меняли.

Виктор хмыкнул и ухмыльнулся, глядя на это творчество. Типичная русская придумка — написать запрет, который все равно никого не волнует. Он вышел из машины, запер ее и поставил на сигнализацию, чтобы никакая тварь не забралась внутрь, и, увязая почти по колено в снегу, пошел вдоль забора. Это только в Европе все так просто, а здесь местные умельцы уже наверняка стащили половину забора на металлолом. Его догадки оказались верными — стоило отойти подальше, как обнаружилась весьма внушительная дыра в заборе. В такую дыру мог пролезть слон при большом желании, не то что вредоносная химия и биологические компоненты. И учитывая, что ближайшие к заповеднику города и поселки еще не вымерли за девяносто лет, прошедших с момента атаки, то ничего такого страшного там не было.

Виктор брезгливо коснулся края сетки — тока не было. Русские относились к своим секретам пренебрежительно, да, может, оно и правильно. Будь тут подозрительная активность, то народ валом бы валил узнать, что за секреты такие прячет от них правительство. А так налепили табличку «Заповедник» и забили болт, как обычно. Никому ничего здесь не надо, кроме сетки на металлолом…

Утопая по колено в снегу, он прошелся туда-сюда и понял, что искать бункер в таком случае гиблое дело. Если он тут где-то есть, то наверняка под землей, а как понять, где тут что под землей, если вокруг снег, редкие торчащие кривые деревца, пытающиеся перебраться через забор, да деревья побольше, стоящие поодаль. Раньше здесь наверняка не было леса, но теперь вырос. Без человеческого вмешательства природа брала свое. И летом здесь было бы хорошо прогуляться. Но что тут делать зимой, Виктор совершенно не понимал.

Он разведал местность, обойдя широкий круг и вернувшись к дыре в заборе. Естественно, ничего не нашел, кроме вспугнутой белки, и решил закупить нужное оборудование, металлоискатель хотя бы. А потом уже ехать сюда и разбираться.

Вернулся он обратно тем же путем по своим следам. Солдаты не спешили его арестовывать никого возле машины не было, и вообще казалось, что на заповедник всем начхать. Виктор даже удивился этому типичному русскому пофигизму, а после решил, что ему же лучше. Тишь, гладь, благодать. Без посторонних он быстрее найдет бункер и попробует отыскать приятеля наставника. Быть может, у него даже получится.

Виктор поехал отнюдь не домой, а в библиотеку, желая пересмотреть то, что вычитала Лида. И сделать несколько нормальных фотографий карты со всех сторон. Не то, чтобы он Лиде не доверял, в последнее время она прочно завоевала свои позиции и добилась от него весьма ощутимого уважения, но нужно было перепроверить. И сопоставить данные с тем, что знал он сам об этой местности. Заповедник большой, у него сто лет не хватит перекапывать его вдоль и в поперек. И ждать до весны резко перехотелось. Оставалось всего-то пару месяцев, и снег сойдет, станет возможно что-то искать на голой земле, но Виктор переживал о том, что Нестор сделает какую-то гадость за этот период. Он и так чувствовал себя парией в городе. Он и его жена посмели бросить вызов самому могущественному темному города. Вот это и было проблемой.

В библиотеке вампир не стал идти по дороге, проложенной Лидой, а выложил пару крупных купюр и попросил библиотекаря дать ему кое-какие архивные документы. Деньги сделали свое дело, хотя женщина косилась на него с большим недоверием, решив, что к ней наведался какой-то бандит. Вряд ли она знала его в лицо, а новость с открытием кафе могла и пропустить. Такие женщины не ходят в кафе с вампирской тематикой.

Получив наконец желаемое, Виктор устроился в читальном зале, обложившись книгами и документальными записями о Третьей мировой, желая разобраться, где правда, а где вымысел и бредни его современников. И только через три часа смог найти что-то стоящее, хоть какой-то намек.

Бункер строили под холмом невдалеке от поселка Вильск, но точно не указали вход. То ли чтобы враг не нашел на карте, то ли просто по обычной халатности. Да и карта ему досталась хоть и старая, но гражданская, а не военная. Военных карт в этом городе он никогда не найдет. Сфотографировав все, что только можно было, Виктор отдал все материалы недовольной библиотекарше и добавил ей за труды, наконец сумев вызвать на ее лице что-то вроде смущенной улыбки. Еще не старая, но довольно замученная женщина вряд ли могла бы за день работы получить почти свою годичную зарплату.

— Внучке куплю подарок, — зачем-то пояснила она, краснея, как школьница и пряча деньги в карман теплой шерстяной серой кофты.

— На здоровье, — вздохнул Виктор. Ему было жаль и этот город, и всю эту забитую страну. Куда бы не приезжал он, в каком городе не останавливался, везде была примерно одна и та же картина — довольно нищее население и сытые олигархи. Ну или очень крупные середнячки, сумевшие отвоевать себе место под солнцем.

Фотографии чем-то приятно грели душу. Даже сделанные на банальный телефон, а не на хорошую камеру, они все равно являлись важными. Теперь Виктор хотя бы знал примерный ориентир и где его искать — много севернее от того места, куда он приехал, должен был находиться холм. Если его не сровняло с землей землетрясение. И не попала шальная бомба. И много чего если. В любом случае, не попробовав, он никогда не узнает правду.

И вампир поехал закупать всю необходимую экипировку для подобных раскопок. А еще кровь, благодаря которой он не рисковал обморозиться и получить какие-либо травмы. Да уж, Вере он сделает солидную выручку, но иначе нельзя.

Глава 29

Заняться раскопками бункера Виктор смог только через неделю. Время просто сожрали кафе, его фабрики, деловые партнеры и охота за вновь обратившим простого человека темным. В обращенной девушке не было ничего выдающегося — ни особой красоты, ни таланта, ни магического дара. Обычная студентка областного вуза, училась на экономиста, да толку теперь… Девушка рыдала в туалете придорожной забегаловки, именуемой в народе рыгаловкой, что вполне соответствовало ее статусу и уровню гигиены. Виктор ругался, найдя черт знает чьего птенца — обративший словно испарился. Пришлось целую ночь выделить на то, чтобы успокоить истерику, уговорить плаксу отправиться в клинику и сдать ее в добрые руки местных эскулапов, знающих, как тяжко порой бывает новообращенным. У девушки был диабет, судя по наличию шприцов и ампул с инсулином в сумке, и как болезнь могла сочетаться с вампиризмом, никто не знал.

Виктор злился на эту подлянку судьбы, но ничего сделать не мог. По запаху определить обратившего он не сумел — попросту не знал вампира с таким запахом. Точно не Нестор — он бы никогда не опустился до банальной рыгаловки, не Вера, не он сам… и не большинство знакомых его темных. Оставалось лишь подумать, кому это было выгодно. Тому, кому вообще плевать, какие у него получаются птенцы. Тому, кому не важна их дальнейшая судьба. И тому, кто однажды может захотеть использовать этих «детишек» в своих грязных целях.

Дома Виктор выслушал много чего о запахе чужих духов и крови от его бренного тела. А как было не испачкаться в чужой крови, если девчонке просто перегрызли глотку, как в дешевом ужастике? Ну а духи… надо же было бедняге прорыдаться на чьем-то плече… почему бы не использовать для этого плечо неизвестного, но мирного вампира? Хотя он даже не знал, поняла ли, во что превратилась та несчастная…

Хотя Лида поняла. Если бы не поняла, то не забрала бы у него грязную рубашку и не отправила бы отмываться. И не звонила бы в химчистку, номер которой он сам ей дал. Там работали свои, такие же вампиры, так что огласки об окровавленном пальто можно было не опасаться.

Так вот и вышло, что поехать на поиски бункера, вооружившись кучей заграничной техники, на перевозку которой через границу в кратчайшие сроки пришлось вбухать кучу денег и влияния, получилось только утром в субботу. И дорога выдалась не самой лучшей. Разыгралась метель, дорогу замело, снегоуборочные машины как обычно появятся не раньше обеда, у мэра выходной, а то, что всем остальным приличным гражданам, в том числе и темным, надо куда-то съездить в субботу, то никого не волновало.

Вампир ехал и чертыхался, поминутно вспоминая мэра, коммунальщиков, матушку того больного ублюдка, который решил строиться в столь неудобной климатической зоне и еще много чего нецензурного. Особо сильно досталось неведомому темному, спрятавшемуся в бункере. Он-то поди давно уже мертв и все ему нипочем, а живым тут корячься, пытаясь найти никому не нужное тело спустя почти столетие. Вон, дворники скоро отвалятся…

За городом внезапно стало полегче. Ветер стих, метель прекратилась, будто бы по мановению волшебной палочки, и поездка вдруг перестала вызывать желание прицепить к авто лыжи. Виктор удовлетворенно выдохнул и потихоньку поехал в нужном направлении, памятуя, что для навигатора всего этого пространства просто не существует. У него все тут один большой заповедник без дорог.

По приезду выяснилось, что дыру в заборе никто и не собирался чинить. Надпись замело, снежный завал теперь достигал едва ли не пояса, но Виктор не сдавался. Да, он найдет этот чертов холм и проклятый бункер, чего бы ему это не стоило. Он достал из багажника мешок со снаряжением и металлоискателем, проверил его на собственной машине, добавил себе в запасы бутылку водки (самое то при таком холоде) и бутылку виски сугубо для настроения, а так же запасные пакеты с кровью. Вдруг ему самому понадобится перекусить или же он действительно найдет еще живого темного… в любом случае, кровь пригодится.

Мороз пощипывал щеки, заставляя Виктора плотнее запахнуть пальто и поднять воротник. На деревьях скакали птицы, периодически стряхивая на голову вампиру комки снега. Мимо пробежал непуганый заяц. В целом, без людей природа заповедника казалась весьма такой привлекательной, если не считать того, что приходилось почти плыть в снегу, прогребая себе дорогу в нужном направлении. Где-то тут должен быть холм с приметными двумя березами, но вот беда, берез как раз поблизости и не наблюдалось.

Сначала Виктор шел тихо, боясь привлечь чье-либо внимание, но потом уже ругался не стесняясь, поскольку понял, что на много километров вокруг никого нет. Одни белки, вороны-сороки и всякая мелкая живность, не стоящая его внимания. Он то и дело поминал чертового темного, решившего схорониться в эдакой дали. Мог бы закопаться в бункере где-нибудь во Франции или в Англии, на худой конец в Италии в склепе возле какого-нибудь католического храма, зачем было так далеко ехать? И вообще, ничего бы с ним не было, жил бы, как все. Куча темных жила все эти годы и ничего. Ну, вымерла добрая часть, а еще часть новообращенных поубивала друг друга. Ну и что? В конце концов, никто не обещал сладкую жизнь в далеком будущем. И никто не говорил, что будущее будет прекрасно. Оно полно совершенно ужасного дерьма, как и настоящее. Просто в каждом веке дерьмо разное, вот и все.

Искомый холм нашелся на третий час поисков. Виктор уже воспользовался заначкой из водки, пытаясь разогнать замерзшую кровь в жилах, и теперь пытался не ржать в голос, как обычный пьяница. Похоже, он или выпил больше, чем ему можно, или же от холода слегка повредились мозги. А ведь ему еще раскапывать тут вход в бункер, если он сохранился. И вытаскивать тело или живого темного.

День шел на убыль, снова посыпался мелкий снег, хорошо хоть без метели. Виктор копал и ругался, ругался и копал. Периодически он прикладывался к почти опустевшей бутылке и поминал матушку проклятого вампира. Вокруг царила совершенная тишина и благодать, которую он нарушал собственным матом и злобными выкриками. Зачем он вообще в это ввязался? Романтичные поиски друга наставника превратились в совершенно неромантичные раскопки в снегу, на холоде, до стертых ладоней и почти появившихся мозолей. А ведь у него было все, чего мог бы только пожелать простой человек. Деньги, некая власть, интересное занятие, прекрасные знакомые, даже, можно сказать, дочь… ну и жена, разумеется. Чего ему еще нужно в этой жизни? Неужели тогда, когда он принял решение найти этого проклятого темного, у него повредился разум?

Но все равно он продолжал работу, зная, что ему это нужно. Найти или нет. Доказать самому себе, что он способен выполнить просьбу наставника. Показать, что может это сделать несмотря на холод, снег и непогоду. И стать тем, кто не будет мелочиться, чтобы достигнуть своей цели.

Сначала Виктор разрыл снег, потом раскопал одну сторону холма, нашел только большой плотно пригнанный к земле камень и больше ничего. Обошел вокруг, но там тоже ожидаемо ничего не нашлось. А потом решил попытать счастья и отодвинуть камень. Замерзшие руки плохо слушались, но все же с четвертой попытки у него получилось. Под камнем появилась заплесневевшая и изрядно ржавая дверь. На ней не было ни ручки, ни ворота, ни кодового замка. Как ее предполагалось открывать, Виктор не знал. Вообще, по идее, замки должны были быть внутри, чтобы обитатели бункера могли сами решить, стоит ли им выходить наружу, в злой и неприветливый большой мир. Но и снаружи же должно что-то быть для спасателей или же военных… Но снаружи ничего не было.

В те времена еще не существовало кодовых замков, поэтому полагалось искать обычные запоры. Виктор же наугад дернул дверь, и она, естественно, не открылась. Но когда обозленный вампир саданул в дверь ногой, та осыпалась ржавой трухой, образовав небольшую дыру. Виктор разошелся не на шутку и стал долбить ногами дверь, стараясь ее разрушить или расшатать. Раз ему показалось, что у него хрустнула кость, но вампир не обратил на это внимания. Все равно все зажило раньше, чем он успел подумать о неприятности. Зато проклятая дверь превратилась в ржавую труху. Что могло так разъесть стальную толстую дверь бункера, Виктор не знал и знать не хотел. Возможно, химия, распыленная американцами, а возможно, измененная внешняя среда.

Из бункера пахнуло плесенью и гнилью. Виктор поморщился — по его чувствительному носу это ударило не хуже, чем светошумовая граната. Он долго вглядывался в кромешную тьму, но ничего опасного не увидел. Наконец он достал пакет с кровью, отпил немного, желая добавить себе сил, и шагнул в темноту навстречу неизвестности.

Тьма в бункере была беспросветной. Немного вечернего сумеречного света пробивалось через проделанную им в двери дыру, но этого явно не хватало, чтобы осмотреть все целиком. И даже хваленое вампирское зрение без толики света ничем не могло помочь.

Виктор достал из своего снаряжения налобный фонарик и нацепил поверх шапки. Свет фонаря выхватил разрушенные почти осыпавшиеся стены и виднеющуюся за ними землю. Фактически весь бункер сгнил за прошедшее время, как старая тряпка. Под ногами крошился металл. Виктор предусмотрительно натянул респиратор, не желая дышать пылью и крошкой ржавчины. Все рушилось, и казалось, что чем больше в бункер попадает свежего воздуха, тем сильнее он рассыпался. На глазах вампира тихо осыпалась целая стена впереди, превратившись в прах. Зрелище не самое приятное.

Виктор достал небольшую пробирку и собрал в нее немного ржавой крошки. В обмен на технику пришлось пообещать немного вещдоков археологам и исследователям одной весьма серьезной европейской лаборатории. Вот пусть и разбираются, что это за дрянь. В отличие от людей, уже давно воспринимающих ужасы Третьей мировой как давнюю пугалку в ужастике, темные всегда знали, что именно им грозит. И не хотели повторения страшного урока. Потому что люди выживут, а они — нет. И потому, что люди всегда восстановятся, даже если их останется несколько сотен. Такова их природа.

От техники в бункере ничего не осталось. Несколько плотных железных дверей осыпались ржавой крошкой стоило Виктору к ним коснуться. Но ни тел, ни скелетов, никакого признака присутствия людей он не нашел. Несколько коридоров заканчивались тупиками, в которых лежали какие-то разбросанные ошметки и остатки саркофагов темных, к счастью, пустых.

Самый длинный центральный коридор вывел Виктора в небольшое круглое помещение, оборудованное, скорее всего, как мини-командный центр для местных военных. Но вся техника просто осыпалась пылью, а последний бетонный уже саркофаг казался слишком крупным для человека и для темного. Он больше подходил бы для какой-то техники. Но что за техника могла скрываться в бункере рядом с бывшим поселком? Неужели пульт от ядерной ракеты?

Виктору пришлось напрячься, чтобы сдвинуть плиту. Обычный человек бы никогда не смог даже приподнять ее, но вампир сбросил ее на пол. От удара плита раскололась на две половины и осыпала пол крошкой. Техника окончательно развалилась, несколько висящих у стен проводов с тихим шелестом осыпались, как старые листья с деревьев. Вампир никогда ничего подобного не видел, но решил, что это не все секреты бункера.

Потому что в саркофаге лежал совершенно целый темный. Бледный до синевы мужчина с тонкой кожей, обтянувшей лицо и тощие руки. Одетый по моде тех лет в военную форму Советского Союза. И тем не менее живой. Виктор прислушался — сердце не билось, но темный определенно был жив. Он достал пакет с кровью, досадливо фыркнул и разорвал его, капнул несколько капель на серые губы мужчины, дожидаясь реакции. И темный не оплошал, открыв рот. Торчащие клыки ясно давали понять, что он нашел того, кого искал. Не оборотня. Но вот тот ли это парень… Виктор тяжело вздохнул и стал лить кровь тонкой струйкой в рот спящему, пытаясь сравнить то, что он видел с фотографиями почти столетней давности.

Темный открыл глаза, засветившиеся алым от голода. Пакет крови он всосал только так и это было для него лишь разогревом. Виктор достал второй и аккуратно открыл. На этот раз темный ухватил пакет и взялся жадно пить, давясь, но не теряя ни капли драгоценной крови.

Утолив жажду, он вернул пакет Виктору и уставился на него слегка потемневшими глазами.

— Какой сейчас год? — вполне резонно спросил он, глядя на одетого в совершенно незнакомые ему одежды собрата.

— Две тысячи пятидесятый, — вздохнул Виктор. — Меня послал Джеймс Ковер, твой друг. Я его птенец и ученик, Виктор Кольски.

— Ого! Долго же я здесь провалялся, — вампир поднялся и перекинул ноги через саркофаг. Подвижность возвращалась к нему медленно, он растирал руки и пальцы, пытался шевелить ногами, гоняя свежую кровь в теле. — И кто победил?

— Никто, — Виктор опустил голову. — Все проиграли. Третья мировая официально признана проигранной всеми странами и объявлена мировой катастрофой.

— Ты принес отвратительные новости, приятель, — вампир наконец смог встать и пошатнулся. Виктор протянул ему руку, чтобы тот опирался. — Что тут так воняет?

— Без понятия, но здесь весь металл, дерево и прочее гниет прямо на ходу, стоит только подойти ближе, — Виктор покачал головой, поддерживая довольно тяжелое тело. — Ты что, грыз бетон одинокими вечерами?

— Нет, — вампир покачал головой. — Это последствие спячки. Ничего, пройдет. Так ты, говоришь, ученик Джеймса? И как поживает наш старик?

— Никак. Он погиб в восемьдесят шестом в стычке с молодыми уродами, — злобно прошипел Виктор.

— Что ж… придется начинать все сначала, — вздохнул вампир. — Я Питер, будем знакомы, — он наконец протянул руку для рукопожатия.

— Почему ты выбрал Советы, чтобы спрятаться? — не выдержал Виктор, ведя своего спасенного наружу, к чистому морозному воздуху.

— Здесь меня никто не искал бы. Я ведь хорошо придумал? — усмехнулся тот, показав клыки.

— Да уж. А я, дурак, потратил кучу денег, чтобы купить всякие там отмычки, электронные взломщики кодов и старинных замков. А здесь все само собой сгнило, — пожаловался Виктор. — Знал бы, вообще никого не напрягал бы, — он походя вырвал старый кабель и тоже засунул в небольшой пакет для лаборатории. — Взамен я теперь обязан доставить ребятам образцы и… тебя.

— Так ты… вытащил меня, чтобы сдать на опыты?! — оскалился Питер и тут же потянулся к шее Виктора, то ли желая удушить, то ли оторвать голову.

— Нет, все намного хуже. Ты будешь живым свидетелем тех событий. И расскажешь, как все было на самом деле. Тебя будут слушать европейские историки и археологи, конечно же, темные. Людям этого всего знать не надо, — Виктор сбросил его руки и решил, что раз темный кидается, то вполне в состоянии ходить самостоятельно.

Они шли на выход, а за их спинами тихо осыпался бункер, превращаясь в рукотворную пещеру. Последним упал какой-то давно проржавевший стеллаж, наделав много шума и спугнув какую-то мелкую живность на полу. Виктор нервно дернул плечами — ничего подобного он никогда не видел. Он остановил Питера и сделал несколько снимков на телефон, вызвав закономерный интерес темного, никогда ничего подобного не видевшего. Телефон странно рябил помехами, но Виктор списал это все на отсутствие связи и глубину бункера.

Снаружи их встретили ночь и мороз. Легко одетый Питер поежился от русского холода, но послушно пошел в указанном Виктором направлении. Идти им предстояло долго, к тому же по свежему снегу, который проваливался под ногами. Виктор снова начал ругаться, теперь уже не упоминая темного, но явно давая понять, что не подписывался на это вот все.

При виде запорошенного снегом автомобиля Питер нервно хихикнул.

— Что это? — спросил он.

— Обыкновенное авто Ривера-600*, — пожал плечами Виктор и отключил сигнализацию. В салоне было холодно, мотор завелся далеко не с первого раза, вампир нервничал и дергал руль. Настроения как не было, так и не появилось. Если они здесь застрянут, то могут впасть в спячку прямо в снегу. А учитывая отдаленность территории заповедника, то их здесь никто никогда не найдет. А даже если и найдет, то лет через триста, когда все происходящее уже будет не актуально.

Питер сидел тихо, лишь недоверчиво смотрел на манипуляции с ключами и авто. Наконец мотор завелся, Виктор немного его прогрел и только потом медленно тронулся, не желая навредить своей машине еще больше. После такого приключения придется завезти ее в сервис, а то мало ли что… Не хотелось бы застрять где-нибудь здесь в глуши.

Дальше уже было проще. Приехав почти под утро в клинику, Виктор сдал им нового пациента, объяснил, что тот все проспал и теперь нуждается в небольшом курсе истории и развития техники, а сам отправился домой, надеясь, что его долг выполнен. Потом он откроет счет на имя Питера, который пока получит документы Петра Сивушина и побудет в клинике до тех пор, пока не сможет выжить в новых реалиях самостоятельно. А быть может, и пригласит нового темного на свою сторону, они вместе замутят какое-нибудь дело или купят новую фабрику. Почему бы и нет?

__________________ * - выдуманная марка.

Глава 30

Лида встретила вернувшегося под утро Виктора, выбежав из своей комнаты, стоило лишь щелкнуть дверному замку. Выглядел вампир неважно — совсем белый, какой-то задерганный, с запахом перегара и еще каким-то странным примешавшимся к нему ароматом. Лида сбежала вниз по ступенькам, даже не обратив внимания на то, что забыла обуть тапочки.

Виктор лишь покачал головой, когда она попыталась его обнять. Он с трудом сбросил свое пальто и поплелся в ванную приводить себя в порядок. Нужно было хоть немного отогреться. Да и разобраться со странно глючащим телефоном тоже не помешало бы. Но когда он извлек из кармана телефон, оказалось, что тот превратился в сплошной кусок оплывшего пластика. То есть, плакали его доказательства…

— Что с тобой случилось? — наконец спросила девушка, рассматривая смятый телефон в его руке. Ничего подобного ей видеть не доводилось.

— Я полностью отдал долг своему наставнику, — проронил Виктор и запечатал телефон в прозрачный пластиковый пакет как вещдок. — Теперь меня здесь больше ничего не держит. Как только я определюсь, куда хочу поехать, мы с тобой уберемся из этого города.

Лида была слишком взвинчена, чтобы возражать, но все же какие-то смутные сомнения терзали ее душу. Девушка посмотрела в спину уходящему мужу, но так ничего и не сказала.

Виктор смог отогреться в душе только с третьей попытки. Заодно смыл с себя грязь и ту неизвестную дрянь, которая разъедала пластик и дерево. Да и ботинки уже наверняка придется выбросить после такого похода. Он ненадолго задумался и решил все же оставить их для своих друзей, чтобы они исследовали эту гадость в лаборатории. Вдруг он действительно вытащил из бункера какую-то смертельную заразу, но будучи вампиром от нее не пострадал?

Виктор отвесил себе пару пощечин. Ладно, он не пострадал, а все остальные? Он мог привезти из того бункера какую-то мутировавшую холеру и сейчас являлся ее носителем. Ладно, Питер в клинике, его там обследуют, осмотрят и решат, можно ли его вообще выпускать в мир. Но сам-то почему там не остался? Возвращаться в больницу было бессмысленно, он уже побыл дома, поговорил с женой и охраной, в любом случае зараза уже распространилась. Оставалось только ждать дальнейшей судьбы.

Просто сидеть и ждать у него не получилось, поэтому вампир сначала позвонил знакомому из лаборатории, попросил забрать образцы, поскольку сам боится стать угрозой для окружающих, а там уже, если получится, то обследовать всю их семейку. А как они это будут проворачивать его уже не заботило.

До самого позднего утра он просидел на кухне, глядя в окно и пытаясь понять, что теперь делать со своей жизнью. Виктор понял, что всегда был ведомым. Сначала наставником, после своими друзьями, потом Нестором. Теперь он избавился от них всех. От долга наставнику, от дурной компании, от Нестора… и оказалось, что он не знал, куда девать себя дальше. Теперь перед ним расстилался весь мир, а все, что его заботило — не заразил ли он своих домочадцев неизвестной болезнью и отсутствие смысла жизни. Больше не было за что бороться в этом городе. Нужно собирать вещи и уезжать, пока Нестор не привел свои планы в действие. Слежка за домом была тому подтверждением. Слежка нелепая и бессмысленная, поскольку выдавала сама себя.

Утром обнаружилось, что никто не пострадал и ничем не заболел. Никаких странных симптомов не было ни у охраны, ни у Лиды, хотя Виктор опросил всех чуть ли не с пристрастием и заставил раздеться до пояса. Лида потребовала объяснения происходящего, и Виктору волей-неволей пришлось пересказать приключения в бункере. А потом вспомнить, что он хотел отправить вещдоки в лабораторию. И на этом утреннее общение закончилось.

Виктор умчался мотаться по городу, отправляя посылки своим друзьям и решая множество вдруг всплывших вопросов, А Лида осталась сидеть дома, тупо глядя в экран ноутбука. Никто ничего не знал о бактериях, способных сожрать пластик, дерево и металл, но друг в том бункере такие вывелись? Кто знает, как далеко зашла их мутация в закрытом почти на столетие бункере.

Ситуация теперь казалась ей совершенно неопределенной. Если Виктор уедет и оставит ее здесь, то Лида не сомневалась, что Нестор и его подручные ее прикончат. Но если он возьмет ее с собой… как это будет вообще? Без знания иностранных языков, без загранпаспорта, без хоть каких-то знакомств в чужих странах… Лида хваталась за голову и не знала, что делать и как с этим теперь быть. Раньше она ни о чем подобном не думала, ничего такого даже в голову ей не приходило. Она не верила, что Виктор найдет свой бункер и тем более живого вампира в нем. И не верила, что он так просто решил все бросить. Но увы, теперь пришлось верить. И теперь она представляла себя на гигантской развилке множества дорог. Выберешь не ту и пропадешь. Но и не выбрать нельзя. Куда-то ехать в этой жизни все равно придется.

До вечера она прослонялась по дому, не слишком понимая, чем теперь заниматься и стоит ли вообще что-то делать по дому, если они все равно скоро уедут. Но потом Лида вспомнила, что такие вещи, как загранпаспорт наверняка быстро не делаются, и успокоилась.

Зато вечером приехал Виктор и не один, а с целой машиной, похожей на скорую, но со значком биологической опасности. Из машины вышли люди, одетые в костюмы биологической защиты и чем-то напоминающие космонавтов. Лида охнула и схватилась за голову, глядя на это все из окна. Она предположить не могла, что все настолько серьезно.

Виктор провел троих в комбинезонах в дом и начал обследование с охраны, как с чистокровных людей, способных заразиться чем угодно. Ему стоило больших усилий провернуть все без шумихи и без внимания официальных властей и санстанции, поскольку сидеть в изоляторе в инфекционке ему не улыбалось, а больше нигде подходящего места в этом городе не было. В область же ехать он не захотел, чтобы не развозить заразу. В общем, секретность столкнулась с бюрократией, и он опять потратил кучу денег, нервов и времени, чтобы решить хотя бы этот вопрос.

Лиду обследовали последней. Виктор остался стоять в ее комнате и смотреть, как женщина-доктор (он настоял, чтобы жену осматривала именно женщина) рассматривает ее тело, заглядывает в горло, светит фонариком в глаза и вообще делает все то, что следовало сделать уже давно. Но Виктор решил, что задержка была как раз нужна, чтобы появились симптомы возможной болезни.

— Ничего такого я не вижу, — доктор покачала головой, — давление в норме, кожа чистая, горло не красное. Сердцебиение учащенное, но это из-за волнения. Никакого заражения нет. Но все же возьму кровь на анализ, вдруг инкубационный период несколько недель, — в ответ на ее слова Лида покорно уселась на стул, чтобы отдать левую руку на растерзание.

Виктор на это смотрел совершенно спокойно, хотя запах крови заставил его ноздри чуть раздуться. Лида же недовольно нахмурилась, глядя, как врач выкачала из нее огромный шприц крови, которого хватит на все возможные анализы.

— Я ведь так и не поняла, что за болезнь вы хотите найти, — доктор взглянула на Виктора через пластиковую маску и выжидательно замолчала.

— Не знаю. Это точно что-то новое, неизвестное нашей науке, — Виктор покачал головой. — Надеюсь, что оно не опасно для окружающих.

— Давайте так — вы все пока побудете дома до выяснения обстоятельств, постарайтесь свести все контакты к минимуму, а мы пока проведем исследования. Тот образец… он очень странный, — она смотрела на Виктора без страха, но с ожиданием.

— Это мой телефон, — пояснил он. — Был телефоном до вчерашнего вечера.

— Он выглядел так, словно его кто-то расплавил, — доктор взялась складывать инструменты. — Это не похоже на воздействие бактерий и вирусов.

— Там весь бункер так выглядел, — отрезал Виктор, и она больше не решилась задавать вопросы.

Лида дождалась, пока все посторонние покинут дом и только тогда спросила Виктора, уже собравшегося скрыться в своей комнате:

— Что с нами теперь будет?

— Пока ничего, — вампир недовольно поморщился. — Будем надеяться, что я не привез какую-нибудь холеру из прошлого.

— Скажи, он… тот, кого ты искал, хотя бы стоит всех этих жертв? — тихо спросила девушка, глядя ему в глаза.

— Не знаю, но надеюсь, что он поможет укрепить темных нашего города, не подчиняющихся Нестору, — Виктор вошел в свою комнату и закрыл дверь.

Лида молча стояла посреди коридора, обдумывая то, что поступок Виктора, возможно, уже уничтожил всех их. Но пока она не чувствовала никаких признаков болезни, даже из носа не текло. Или это должно быть что-то вроде чумы, как в далеком прошлом? Когда сначала на коже вырастали большие черные опухоли, а потом человек умирал… Она поморщилась и ушла к себе еще раз осмотреть подмышки. Неужели все должно закончиться именно так?

Глава 31

До утра Лида промаялась, лишь изредка засыпая и просыпаясь вновь от тревожных мыслей. Умирать от дурацкой болячки из прошлого ей отчаянно не хотелось, и она то и дело настороженно прислушивалась к себе — ничего нигде не болит, не колет, не чешется? И когда ничего подобного не ощущала, то снова пыталась уснуть.

Встала она до рассвета, помятая и уставшая еще больше, будто и вовсе не ложилась. На кухне сидел Виктор и прикладывался к бутылке с виски прямо с горла. Лида лишь поморщилась от этого зрелища, хотя вампир не выглядел пьяным.

— Как только все закончится, мы уедем отсюда, — тихо, словно мантру, проговорил он. Будто пытался убедить сам себя.

— Я не уверена, что это «все» вообще когда-нибудь закончится, — Лида присела рядом, предварительно включив чайник. Спиртное с утра было не лучшим вариантом, поэтому она решила заварить чайку.

— Когда мы убедимся, что не больны и не заразны, — более конкретно выразился Виктор.

— Послушай, у нас вечно как не одно, так другое, — Лида смотрела на медленно закипающий чайник, думая о том, что так просто ничего не делается. — Куда ты хочешь уехать? — решила она сменить тему разговора.

— Думаю, во Францию, там будет как раз очень красиво весной, — кривовато улыбнулся Виктор.

— У нас новая проблема, — вздохнула Лида. — У меня нет загранпаспорта, а делать его долго. Я думала, ты захочешь в Москву.

— Что мне там делать, в этом муравейнике? — фыркнул вампир. — Развернуться негде, все куплено, все занято на три поколения вперед. — Он внимательно осмотрел лицо жены и тоже вздохнул. Ничего у них по-человечески не получается. Даже уехать. — Я подумаю, как можно ускорить процедуру получения паспорта. Но в любом случае для этого нужно будет выйти из дома.

— Замкнутый круг, — Лида дождалась щелчка и встала налить себе чаю. — Мы справимся, — Виктор убрал бутылку под стол и взглянул на нее как-то слишком открыто и доверчиво. — Ты же ведь не собираешься ничего натворить?

— В каком смысле? — рука Лиды дрогнула, и девушка рассыпала сахар.

— Я имею в виду твою магию. Если ты вдруг переволнуешься, то может случиться что угодно. И даже самолет упадет…

— Не бойся, я не буду сбивать самолет, в котором лечу, — Лида почувствовала себя прямо какой-то бесконтрольной бомбой, способной взорваться в любую минуту. И это ей не понравилось. — В конце концов, выпью снотворное и просплю, чтобы никому не мешать. Скажу, что у меня боязнь самолетов.

— А ты вообще когда-нибудь летала?

— Никогда, но ведь надо же когда-нибудь начинать? — Лида слабо улыбнулась и вернулась к чаю. Нет, в самом деле, куда было ей летать из Вильска, если здесь вся ее жизнь и семья?

— Что ж, будем надеяться, что этот фокус у нас пройдет, но загадывать не стану, — Виктор поднялся с места.

— Давай хотя бы дождемся анализов, что ли… — Лида поморщилась и невольно потянулась за печеньем в вазочке. Да уж, влипли они по полной.

Пришедшие днем результаты больше удивили, чем испугали. Все обитатели дома были абсолютно здоровы, если не считать Виктора с его вампиризмом, но даже в его случае никаких отклонений от вампирской нормы у него не нашли.

Виктор неверяще смотрел на бланки с полными развернутыми анализами крови, вплоть до некоторых гормонов, и не понимал, что происходит. Там ведь точно что-то было, в этом бункере. Это что-то жрало пластик и железо… Хотя, возможно, в этом и была разгадка. Оно не смогло проникнуть в человеческое тело, потому что в нем не было пластика.

Звонок в лабораторию ничего не дал, поэтому он решил собрать всех и отвезти в клинику разобраться с происходящим. Виктор даже запретил оставить дежурного в доме, поскольку вопрос стоял серьезный. Мало ли, что они или лаборатория могли упустить. Хотя лаборатория была далеко не той лабораторией районной поликлиники, куда свозили делать все анализы с города и поселков, но все же ошибиться мог всякий. Особенно, если не знаешь, что искать.

Увы, в клинике тоже ничего сказать не смогли. Лиде вновь пришлось пройти все эти неприятные процедуры сдачи крови, осмотра и ощупывания. Парням было легче, их смотрели всех вместе в одном кабинете, а вот ее отвели в соседний, где вместо Людочки дежурила какая-то худая замызганная вампирша с таким видом, будто бы ее лет сто не кормили вовсе. Лида даже засомневалась, дойдет ли ее кровь до анализов или же канет в небытие в этой дохлятине.

— Не переживай, вы совершенно здоровы, — Док не понимал причины недовольства Виктора. — Даже насморка ни у кого нет, а это очень подозрительно, — он наставил палец на Диму, — прямо неимоверно подозрительно!

— Насморк — это ерунда, — вампир скривился, — а вот эпидемию той самой мутировавшей краснухи, которая выкосила старый Вильск, я бы устроить не хотел.

— Поверь, если бы ты ее вытащил из бункера, то твоя охрана уж точно бы заболела и уже умерла, — «утешил» его Док.

— Хочешь сказать, что маги имунны к таким болезням? — удивился Виктор.

— Хочу сказать, что маги, тем более, уже пробужденные, те еще живучие сволочи, — хитро ухмыльнулся Док. — Вот посмотри, у твоей жены все весьма интересно. Уровень лейкоцитов незначительно возрос, хотя она ничем не болеет, это видно. Для человека это означает воспаление, но для мага это в порядке вещей. Я, конечно, исследую эти образцы дополнительно, но, думаю, даже если к ней и попала какая-нибудь бактерия, то дальше лейкоцитов не пройдет.

— То есть, она может быть заражена? — не выдержал Виктор.

— Нет, если бы она была на самом деле заражена, то ты бы уже это заметил, да и анализ показал бы намного большее количество лейкоцитов. Я же имею в виду, что она сможет бороться с болезнями на клеточном уровне лучше, чем человек.

Лида недовольно фыркнула — ее обсуждали как вещь.

— Может быть, вы уже будете говорить со мной? — не выдержала она. — Я тут, живая, не глухая и не тупая. Я хочу знать, что все это означает.

— Видишь ли, у магов несколько иная клеточная структура, — вздохнув, взялся объяснять Док. — Судя по данным заграничных исследований, в основном европейских, но ныне присоединяется и Австралия… так вот, судя по данным, клетки человека имеют определенный срок жизни и определенное количество делений. После того, как клетка поделится несколько раз, она отмирает. Новейшие исследования в области генетики и ДНК человека и темных, которыми занимаются именно темные, подтверждают, что количество делений записано в ДНК. И когда у человека пробуждается сила, он становится магом, то… исчезает маркер, который мешает клеткам делиться неограниченно, но одновременно не возникает раковых опухолей, как у крыс и мышей, которым искусственно блокировали ограничитель деления. То есть, у магов уже есть некий природный ограничитель, но ученые пока не могут его найти.

— И если найдут, то смогут запросто убивать магов, — вздохнула Лида.

— Да нет же! Магов слишком мало, никто не будет их убивать просто так. Скорее будут пытаться пробудить такую же способность у обычных людей. Но это уже из области фантастики. Пока что все опыты проводятся на крысах во избежание, так сказать… Крысы магией не обладают, поэтому понять, что к чему очень сложно. Но опыты на магах проводить нельзя, а опыты на людях пока тоже запрещены. Официальные, разумеется. Неофициальные опыты не разглашаются, но я не думаю, что они увенчаются успехом. Но это хорошая новость для тебя — ты раком не заболеешь никогда. Как и многими другими болезнями.

Док помолчал и наконец ответил на невысказанный вопрос:

— Да, количество раковых больных неуклонно растет год от года. Виной всему Третья мировая и загрязнение окружающей среды. Человечество практически восстановило свою численность, но… при этом пожертвовало природой и собственным будущим. В общем, я так думаю, что теперь магов станет больше, потому что обычные люди плохо выживут в этих условиях.

— Док, кончай трепаться, — не выдержал Виктор. — Конец света мы уже пережили, теперь нужно пережить его расцвет.

— Виктор, ты напрасно меня перебиваешь. Сам хочешь докопаться до истины и в то же время не даешь мне думать. Я говорю уже общеизвестные факты, которые никто не хочет слышать, к сожалению. Рак стал новым бичом двадцать первого века, переплюнув даже голод, инфекционные болезни и заболевания сердца. Ежегодно умирают миллионы больных раком людей, и никто ничего не может сделать, потому что это не грипп, от которого есть вакцина, и не ветрянка, которой нужно переболеть в детстве. Добивает людей плохая экология, выбросы всякого дерьма в воздух, воду и почву из заводов, множество химии в пище и жидкости, которую люди потребляют, и конечно же нездоровый образ жизни. Нельзя заранее предсказать, будет у конкретного человека рак или нет. Но можно заранее произвести на свет здоровых имунных детей-магов. О чем я тебе и толкую. Да, одна-две магички погоды не сделают, и даже если ты дашь согласие, все равно дети Лиды тоже не спасут мир. Но если провести исследования и научиться превращать людей в магов, то… сам понимаешь, мир изменится.

— Док, кончай курить свои пробирки, — ухмыльнулся Виктор. — Люди как умирают, так и рождаются. То, что несколько миллионов в год умирает от рака, еще ничего не означает. На планете четыре миллиарда человек, каждый год рождается множество детей, которые займут место умерших. Но я не собираюсь воспитывать отпрыска какого-то мудака, который просто подрочил в пробирку. Уж прости за откровенность.

— Может быть, я уже перестала быть мебелью? — Лида даже ногой топнула, потому что Док увлекся теориями, а Виктор был в своем репертуаре. — Я не собираюсь никого рожать. Тем более неизвестно от кого. Если вам так хочется, возьмите мои клетки и сами тут в пробирках выращивайте кого хотите. Заплатите суррогатной матери, в конце концов. А от меня отстаньте.

— Спасибо за идею, дорогая, — усмехнулся Док. — Я подумаю над этим. Но все же мысль хороша. Новый мир. Мир магов. Чистая экология, натуральная природа, минимум химии…

— И войны магов, таких, как Нестор. Спасибо, не надо. Человек с пистолетом уже опасен, а ты представь, что все будут взрываться когда угодно? Что будут убивать друг друга силой мысли, например? Хватит. Мы здоровы и прекрасно. Лида ничем не заболеет и это тоже прекрасно. А остальное все досужие теории, — Виктор ухватил Лиду за руку и скомандовал парням выдвигаться домой. Потому что теории Дока иногда вызывали у него бешенство. ДНК он собрался переписывать, как же! Хватит, уже одни умники открыли ядерные реакции, еле удалось затолкать это дерьмо на самое днище науки, чтобы оно не вылезло в один прекрасный момент. Потому что Виктор знал, что может натворить даже обычная бомба, сброшенная не туда, куда надо. Еще ядерной не хватало для полного счастья. Тогда рак будет у двух третей населения, а остальные сдохнут с голоду.

— Он ведь в чем-то прав, — не выдержала Лида, когда они уже сели в машину, которую по традиции вел Дмитрий.

— Все в чем-то правы. Но сама посуди, у него одержимость вывести расу магов. А я не хочу повторения прошлого. Я хочу спокойно жить, спокойно работать и путешествовать. Я не хочу волноваться о том, что где-то рядом кому-то что-то не понравится, и он проклянет меня. Не хочу думать, что мое авто взлетит на воздух потому что у какой-то бабки случился приступ обострения. И не хочу становиться живым факелом, потому что отказал какой-то девице в веселой ночи. Исследования у них! Руки бы поотрывать тем, кто лезет в геном человека.

— Ты слишком консервативен… — попыталась успокоить его девушка.

— А Док слишком фантастичен. Он не застал то, что застал я. Он не видел, как люди пачками умирали на ходу. И не пытался от этого спастись. Он хочет всех облагодетельствовать, а он спросил у них — оно им надо, получать эти силы? Люди смогут воспитать одаренных детей? Смогут сделать из них именно что людей, а не скотов, пользующихся своими способностями направо и налево? Я тебе скажу — нет, люди не справятся. Они себе подобных равными еле признали, а он хочет, чтобы мы открыто заявили миру — да, есть те, кто лучше вас, сильнее, здоровее, да еще и со способностями. Вот потеха-то будет… пусть вспомнит, что творила инквизиция, скольких люди сожгли ни за что, скольких магов лишились в те времена.

— Он всего лишь Док… ученый и врач, они мыслят иными категориями… — Лида уставилась в окно — на дворе уже царил вечер. Надо было придумать что-то на ужин и попытаться найти в интернете хоть какую-то информацию о том, что говорил Док. Не может же быть так, чтобы не было ничего обнародованного.

Глава 32

Виктор пропустил Лиду первой в дом и застыл на пороге, положив ей руку на плечо. Девушка принюхалась и громко чихнула — в доме пахло чужими духами, которых раньше она никогда не слышала.

— Тут кто-то был, пока мы уезжали, — Виктор включил свет в прихожей и осмотрелся. На первый взгляд казалось, что все вещи на своих местах.

— А я говорил, что дежурного надо оставить, — вклинился Дима, выглядывая из-за плеча шефа.

— Лида, ты стоишь здесь, если кто чужой попадется, просто сверни ему башку, — посоветовал Виктор, прекрасно понимая, что жена не будет просто так прятаться в углу. А такое ответственное занятие ей придется по вкусу. Она и так была взвинчена игнорированием дока и его персонала. — А мы пойдем посмотрим, где наш нарушитель границы.

— В доме отключался свет на пять минут, — доложил Костя, проверив сигнализацию.

— Быстрый… темный, — вздохнул Виктор и пошагал сначала в гостиную, где обычно сидели парни, потом на кухню, а потом уже и в ванную первого этажа.

Лида напряженно всматривалась в лестницу. Ей показалось, что она видит там следы ног, светящиеся слабым желтоватым оттенком, но девушка постаралась отбросить глупые мысли. Этого просто не может быть. Она устала весь день и вечер торчать в клинике, она переволновалась, в конце концов, у нее нарушился режим дня и сказывается недосып. Но почему тогда она твердо уверена, что в доме уже нет никого чужого?

— Пусто, — подтвердил ее догадки Виктор, обойдя второй этаж и спустившись.

— Осторожно, там следы, — не выдержала Лида. — У меня глюки, но они такие четкие… Он пошел сразу на лестницу, — махнула она рукой.

— Это не глюки, — Виктор покачал головой и вдруг понял, что жена-магичка — вполне себе неплохое приобретение. — Пошли, покажешь, где ты видишь следы.

Лида провела мужа к его комнате и указала на дверь.

— Тут много следов, он топтался у двери, но не смог открыть.

— Почему ты решила, что это он? — не выдержал вампир.

— Следы большие, — девушка прикинула на вид, — где-то размера сорок четвертого-сорок пятого… Но духи вонючие, возможно, он специально ими надушился, чтобы дать нам понять, что он был здесь.

— Он что-то трогал?

— Не знаю, — Лида прошла по цепочке следов дальше. Неизвестный темный подходил к каждой комнате, дергал дверь и отходил.

Виктор достал из кармана связку ключей и открыл собственную комнату.

— Следы есть? — окликнул он Лиду, указав на свой кабинет.

— Внутри нет, — она подошла к гостевой комнате и указала на дверь. — Тут на ручке что-то светится. Наверное, я вижу отпечаток пальца. Это так странно, — она неуверенно оглянулась на мужа, подмечая, что тот чрезвычайно доволен ее способностями. — Как думаешь, это не провокация?

— Да вот и я думаю, зачем было так явно палиться, используя настолько вонючий парфюм, — Виктор шмыгнул носом. — Ему самому наверняка воняло еще больше.

— Он заходил внутрь гостевой комнаты, — Лида толкнула дверь и указала на большие четкие следы, ведущие к кровати. — Прости, я видела, у тебя там лежало оружие…

— Хм… — Виктор подошел и легко отодвинул кровать в сторону, а после наклонился и не глядя достал стилет. Лида шумно выдохнула — на лезвии блестела кровь. — Вот урод! Это не мой клинок, — он показал на алый камень в рукояти.

— Давай уберем его куда-нибудь и смоем кровь, — Лиде вдруг перестала нравиться вся эта история.

Виктор принюхался и согласно кивнул.

— Да, кто-то подменил клинки, перед этим убив темного. Гадство… Что ж, время выбрали просто идеальное. Но кто мог знать, что мы вообще выбрались из дома все вместе?

— Следящие, — Лида махнула рукой в сторону окна. — Я же говорила, что за домом слежка…

— Мы еще посмотрим… слежка у них… Я подумаю, чем их можно будет занять, — Виктор хищно усмехнулся. А все же супруга-магичка была очень выгодной партией. Если следящим соседям устроить небольшой пожар и подбросить им обратно этот клинок, то игра станет еще веселее. — И ты мне в этом поможешь.

— Как скажешь, — Лида проследила, как Виктор небрежно вытер платком кровь с лезвия и забрал с собой оружие, а потом поплелась в свою комнату.

Настроения связываться с какими-то криминальными вампирами у нее не было. Да и вообще настроения не было. Кто-то хотел поднасрать Виктору… хотя она даже догадывалась, кто. На него повесят убийство какого-то вампира. И даже вещьдок не постеснялись подложить. Да, все складывалось совсем неудачно… Но откуда бы пришлому вампиру знать, где хранился клинок? И почему он себя выдал своими духами? Не лучше ли было бы вообще убрать какие-либо запахи и вымыться просто водой?

Она зашла в свою комнату и медленно стянула куртку, только теперь понимая, что в доме в ней жарко. Лида открыла шкаф и взялась доставать застрявшие среди остальной одежды свободные плечики, как смазанная тень подскочила к ней сзади.

— Мы с тобой создадим неплохую команду, верно, дорогая? — Виктор положил руки ей на плечи. Лида же ощущала себя совершенно сбитой с толку. Она ведь серьезно испугалась, что неизвестный вампир где-то здесь прятался.

— Наверное, — робко выдохнула она и таки засунула куртку на место. Благодаря Виктору у нее появилось слишком много вещей, и в один шкаф они все не влезали.

— Ты знаешь, я вдруг подумал… — Виктор провел кончиками пальцев по ее спине и чуть не уткнулся носом в шею, — это ведь не духи на самом деле…

— Что? — Лида чуть дернулась и попыталась повернуться, но совладать с силой вампира не смогла и замерла на месте, ожидая продолжения.

— Это естественный запах, просто очень мощный. Запах обаяния. Он не мог его перебить. Наш неизвестный — вампир с очень мощным обаянием. Ты его почуяла потому, что не любишь резкие запахи, а я — потому что он заявился на мою территорию. Наверное, все остальные этот запах даже не замечают…

— Но так вонять может только парфюм! — возмутилась Лида и замерла от легкого, почти неощутимого поцелуя в шею. Тело будто задеревенело, отказываясь повиноваться. Неужели Виктор все же не сдержится?

— …или замечают, когда становится поздно, — Виктор продолжил как ни в чем не бывало шептать ей на ухо.

Лида постаралась не шевелиться, чтобы не провоцировать вампира, находящегося так близко к ее шее. Она вздрагивала от его прикосновений, но старалась не сорваться и не выбежать прочь. Да и куда бежать в доме, который стал для нее практически родным?

— Почему ты так боишься? — Виктор прислушивался к ней, но несмотря на все его ласки от Лиды фонило только все более острым запахом страха. А сама она превратилась в живую статую, даже боясь дышать. И это его совершенно сбивало с толку. — Разве я когда-то делал тебе что-то дурное?

— Ты слишком близко, — выдохнула Лида и зажмурилась, ожидая чего-то явно нехорошего. Но Виктор лишь развернул ее лицом к себе.

— Не стоит меня бояться. Ты ведь тоже можешь мне что-то сделать, — он покачал головой, стараясь взять себя в руки. Чужое обаяние потихоньку выветривалось из головы, но Виктору показалось странным то, что он не пошел искать неизвестного темного, а взялся соблазнять собственную жену. Что ж, это даже и к лучшему. Надо же было когда-то начинать налаживать более близкие отношения.

— Я не хочу ничего никому делать, — тихо, но достаточно четко произнесла Лида, стараясь не смотреть на столь близко стоящего вампира. Она вообще предпочла бы его сейчас осторожно вытолкать за дверь и запереться, но в силе явно проигрывала и потому выжидала подходящего момента.

— Похвальное стремление, но в нашей жизни так не получается, — Виктор обнял ее и скользнул губами по виску, пытаясь и успокоить, и как-то настроить… В голове вдруг промелькнули воспоминания об их первой встрече. Тогда Лида сказала, что ей это совершенно не нужно. Да и обаяние ее вообще никак не брало, ни его, ни вражеское, что сбивало с толку вампира.

Он чувствовал ее страх, сковывающий все тело, его чувствительного носа то и дело касались горчащие нотки запаха ее ужаса. В глазах девушки мелькала паника. Похоже, он никак не смог убедить ее в своих самых обыкновенных супружеских намерениях. Впрочем, Виктор постарался отбросить чужое обаяние и присмотреться к Лиде внимательнее. Она боялась — но только ли возможного укуса или вообще его в целом? Вот тут заключалась загадка, которую пока не удавалось разрешить.

Он аккуратно расстегнул пуговицы и стянул кофту с ее безвольных плеч. Казалось, будто он играет такой большой куклой, не способной ни ответить, ни как-то отвергнуть его ухаживания. Также медленно и бережно стянул футболку, оставив жену только в лифчике и джинсах, и потянулся было за поцелуем, но Лида отвернулась. Раньше за нею такого не наблюдалось. Да, особой страсти она не проявляла, но хотя бы поцелуи стали вполне естественным проявлением их семейных отношений.

Виктор задумчиво взглянул на нее, пытаясь понять перемены в настроении. Это тяжело, когда тебе не отказывают прямо, но и никакой симпатии не проявляют. Частично он понимал, что Лида поступит как привыкла — покорится и перетерпит, если уж так нужно, потому что у нее нет другого выхода. Но вот его такая ситуация совершенно не устраивала. Виктор не хотел, чтобы она терпела все только потому, что так положено и она из-за статуса жены обязана выполнять супружеские обязанности. Отчасти это был даже интересный опыт, потому что раньше достаточно было порции обаяния, чтобы женщина сама выпрыгивала из штанов и юбок. Но теперь вампир попал в конкретный такой тупик. Обаяние не действовало, а обычные ласки Лида воспринимала как подготовку к укусу и ничего более. Расслабить сжатое в пружину тело казалось практически невозможным.

Лида попеременно поглядывала то на дверь, то на окно, даже и не зная, что будет лучше — выскочить в дверь и убраться куда-то на первый этаж или же сигануть в окно, благо его открыть дело мгновения. Но вот было ли оно у нее, это мгновение, она не знала, поэтому оставалась стоять на месте и ждать дальнейших действия Виктора.

Тот наконец не выдержал:

— Тебя что-то не устраивает, не нравится?

— Я уже говорила, что мне этого не нужно, — девушка передернула плечами и обхватила себя руками за плечи, закрывая грудь. Виктор отметил, что она снова надела свое старое белье, будто бы он ничего и не покупал.

— Но ты ведь не пробовала ни с кем, кроме своего Антона, — вампир взглянул ей в глазах, но снова увидел лишь страх. — Как же ты можешь решить, понравится тебе или нет?

— Я и так знаю, что не понравится. Тебя просто одурманило чужое обаяние, — отмахнулась Лида. — Утром ты был совершенно нормальным.

— Я и сейчас нормальный, — развел руками Виктор. — Абсолютно нормальный. И обаяние на меня уже не действует. Но мне просто интересно, почему ты настолько зажата.

— Потому что я неправильная женщина, — Лида нервно дернула головой, будто бы ей прилетела пощечина невидимой рукой. Осознавать это было больно и стыдно, но все же.

— Тебе девушки нравятся? — попытался зайти с другой стороны Виктор.

— Мне никто не нравится, — Лида еще больше сжалась, по коже прошлись мурашки. Ей показалось, что все тепло из комнаты просто исчезло.

— Так позволь мне попробовать убедить тебя, — Виктор напряженно всматривался в ее лицо, дожидаясь реакции.

— Ладно, — Лида развела руки, а после сама содрала с себя джинсы вместе с колготками и теплыми носками. — Давай, убеждай. Все равно это бесполезно.

— При таком настрое конечно бесполезно, — Виктор ощутил себя несколько виноватым. Когда-то они договорились, что при необходимости он может гульнуть налево, но то был старый договор и вообще, ему показалось, что просто отговорка. Теперь же он видел, что Лида меньше всего настроена на интим, скорее просто хочет ему показать свою холодность. Но тем не менее он все равно обнял ее, ощущая под руками почти такую же прохладную кожу, как и у него самого.

Лида решила просто переждать, пока Виктор перебесится и отпустит ее. Лучшее, что он мог сделать — это отправить ее спать и убраться прочь самому, но муж ей достался упорный. Она ждала, пока тому надоест гладить безразличное к его ласкам тело, надеясь, что удастся хоть немного отдохнуть после всего этого дурдома. Но Виктор продолжал обнимать ее, наглаживать бока, периодически спускаясь к бедрам, очень аккуратно целовать, даже без единого намека на клыки, и даже как-то успокаивать. По крайней мере, мандраж ее бить перестал, и паника пропала. Хуже, чем есть, уже быть не могло. Потому Лида спокойно стояла, ожидая окончания экзекуции.

Когда же она окончательно замерзла, поскольку батареи только начали прогревать комнату после отключения электричества, Виктор потянул вниз старые добрые трусики, купленные когда-то давно на распродаже по дешевке, белые с дурацкими синими цветочками, и все так же деликатно провел ладонью ей между ног. Вампир не смог сдержать разочарованный вздох — никакой реакции на его действия не наблюдалось. Она была сухая и совершенно не готовая ни к чему, так, будто вообще ничего не происходило.

— Тебе так все не нравится? — он попытался заглянуть в глаза жене, но та отвернулась. Щеки полыхнули стыдливым румянцем, который прекрасно оттенил белую кожу.

— Мне все равно, — тяжело выдохнула Лида, надеясь, что теперь-то уже все закончится, и ей можно будет надеть теплую одежду и зарыться в одеяло. Хотя воздух в комнате уже ощутимо потеплел от включенных батарей, она все равно мерзла.

— Не верю, что все может быть настолько плохо, — Виктор на несколько мгновений отпустил Лиду, раздумывая, не сходить ли в собственный кабинет за всем необходимым, в том числе и за смазкой, но жена шарахнулась в сторону так быстро, что запуталась в не до конца снятых трусиках и свалилась на пол.

Лида чертыхнулась, ударившись локтем. Руку прострелила боль. Настроение скатилось из отметки «просто хреново» до отметки «как же все задрало». Она попыталась отодвинуться в сторону, но Виктор подхватил ее на руки и уложил на кровать. К счастью, ей ничего не грозило, кроме наличия синяка на локте. Лида свободно пошевелила рукой, проверяя на предмет ушибов или перелома, но ничего подобного не произошло. Виктор же, убедившись, что с ней все в порядке и прямо сейчас им не нужно одеваться и ехать в клинику, стянул с нее эти проклятые трусы и зашвырнул их подальше, чтобы не мешали.

Лида сжалась в комок, ожидая всего, чего угодно, вплоть до побоев, потому что на миг увидела красный блеск злости в глазах мужа. От страха ей захотелось провалиться куда-то в самые глубины, в подвал, а то и под него, чтобы ее никто не беспокоил. Она понимала, что играла с огнем, понимала, что Виктор все равно получит свое, но быть активной любовницей все равно не могла. Максимум, который она могла выдать — это покорное лежание в нужной позе в ожидании окончания и возможности убраться подальше.

Виктор аккуратно развел ноги жены и медленно опустил голову к ее промежности, рассматривая небритый лобок с темными короткими волосками и розоватые кожные складки. Он почти кожей ощутил сгустившееся напряжение и постарался действовать как можно более деликатно, памятуя, что уже достаточно напугал Лиду, чтобы и в его доме случилось какое-нибудь возгорание. Разбираться с пожаром ему не хотелось, но в душе все же теплилась надежда, что им удастся закончить этот вечер на приятной ноте.

Лида с удивлением распахнула глаза, ощутив прикосновения языка там… Бывший никогда ничего подобного не делал, и она ошарашенно замерла, даже не зная, чего ожидать. Ощущения были пусть и не слишком приятными, но хотя бы не болезненными, что уже немного облегчило напряжение. Но вот мысль об острых клыках, способных вспороть нежную кожу, быстро добавила негатива, и Лида постаралась отрешиться от всего происходящего. Пусть Виктор делает что хочет, лишь бы побыстрее отстал.

Минут через десять стараний Виктор все же понял, что таким образом ничего не добьется. Ноги Лиды уже подрагивали от мышечного напряжения, поскольку были расставлены слишком широко, а сама она лежала с видом великомученицы на языческом алтаре в ожидании жертвоприношения. Получалось что-то не слишком здоровое и совсем не напоминающее нормальный секс. Скорее какое-то разрешенное изнасилование, что ему совершенно не нравилось. В конце концов вампир понял, что тут работать надо с самого начала, из глубины, а может быть, даже вообще им обоим не помешает поход к психологу, но прямо сейчас лучшее, что он мог сделать — это все прекратить.

— Тебе совсем не понравилось? — Виктор пытался хотя бы понять, что именно он сделал не так. Раньше девушкам нравилось, он же не был сопливым парнем, не способным разобраться, где что у женщин находится. Но сейчас он уже ничего не понимал.

— Терпимо, — Лида быстро сомкнула ноги и оглянулась в поисках трусиков, которые оказались аж на незакрытой дверце шкафа.

— Я подумаю, что можно сделать в таком случае, — Виктор ощутил, как тихонько вибрирует люстра над головой и понял, что лучший способ не допустить разрушений в доме — убраться к себе. По крайней мере, он на это надеялся.

Лида хотела было отрезать, что лучший способ поднять ей настроение — это дать спокойно выспаться и не приставать, но не успела. За Виктором захлопнулась дверь, а над головой лопнула лампочка, погрузив комнату в темноту. Девушка ругнулась, не зная, за что первое хвататься — за трусы или за поиск новой лампочки — а после решила начать все же с трусов.

Глава 33

Следующие полдня Виктор где-то пропадал, чем несказанно порадовал Лиду. Она сама поменяла себе лампочку, решив не посвящать охрану в свои проблемы. И даже немного привела себя в порядок, перестав быть похожей на привидение. Но постоянные мысли о неправильности происходящего ее здорово тревожили. И мысли о том, что кто-то настолько хорошо знал дом Виктора, чтобы выключить свет и проникнуть внутрь, и о странном обаянии, которое почему-то повлияло на взрослого и весьма опытного вампира. Это было совсем неправильно и нелогично. Другое дело, что она практически ничего не знала об этом вампирском обаянии, кроме расплывчатой и перевранной информации из фильмов. Каждый режиссер изгалялся по-своему, и вампиры варьировались от страшных монстров, жрущих все, что видят на своем пути, до изысканных аристократов, попивающих кровушку из бокалов и брезгующих даже смотреть на трупы. Она же имела нечто среднее…

Вернулся Виктор уже после обеда в весьма неплохом для него настроении. Он застал Лиду врасплох, когда она перелопачивала очередную гору информации в своей комнате. Присев на краешек кровати, вампир загадочно ухмыльнулся:

— У меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начинать?

— Давай с плохой, — вздохнула Лида и убрала ноутбук в сторону, чтобы не уронить в случае совсем плохой новости.

— В паспортном столе работает любовница Нестора, поэтому загранпаспорт тебе будут делать долго, очень долго, — он поморщился, представив себе это «долго» и насколько оно может затянуться. — Завтра нам придется тебя принарядить, сфотографировать и лично отнести документы, потому что эта сука без тебя ничего делать не стала.

— А хорошая новость? — Лида представила себе эти прихорашивания и только вздохнула.

— Хороших новостей практически две. Одна для тебя не имеет значения, но я все равно скажу, раз у нас с тобой есть определенная степень доверия. Такого рода обаяние бывает именно у вампирш, а не у вампиров, и благодаря дедуктивному методу я вычислил эту даму. Осталось ее найти и обезвредить. И кстати говоря, думаю, это именно она обращала всех тех идиотов, которые потом пачками сгорают на солнце, выйдя утром на крыльцо, — Виктор протянул Лиде руку, будто бы ища ее поддержки и желая поддержать самому. — Возможно, она действует не одна, ведь жертв было много и все они не из бедных слоев общества… Но я постараюсь разобраться.

— А вторая новость?

— Ах да, вот, — он достал из кармана небольшую коробочку будто бы с маленькой игрушкой и протянул жене.

Лида заинтересованно открыл подарок и непонятливо уставилась на выпавшего из коробочки оранжевого резинового осьминога с большими черными глазами.

— Это специальная массажная игрушка, купил у знакомого в салоне. С помощью нее отвлекают орущих детишек и массажируют им проблемные места. Ну а в нашем случае с ее помощью мы будем у тебя развивать чувствительность, а потом и чувственность.

— Что за бред? — Лида подняла осьминога двумя пальцами, будто бы пытаясь понять, как детская игрушка может тут помочь.

— Ничего не бред, будем тренироваться. Но сначала нам надо разобраться с вампирами и неизвестной вампиршей.

— У твоей неизвестной лапа сорок пятого размера, — не выдержала Лида, — тебе не кажется это странным?

— Женщины бывают высокого роста, это раз, — загнул пальцы Виктор, — а еще они могут специально надеть обувь большого размера, чтобы нас запутать, это два.

— А еще бывают трансвеститы, это три, — буркнула Лида.

— Ты хочешь сказать?.. — недоуменно начал фразу Виктор.

— Что тебя обманывают, причем постоянно. Сам посуди — нечто непонятное творит херню в городе. Ты не можешь его найти потому, что описания каждый раз не совпадают, хотя события практически одни и те же. Кто-то кого-то обратил, обращенный сдох на солнышке или его убили. Обаяние у этого нечто, как у женщины, а размер ноги как у мужчины. Одеться оно может как угодно. И кстати, присмотрись к нашей соседке с «ребенком», — Лида махнула рукой в сторону занавешенного окна. — Очень подозрительная дама, ребенок пластиковый, гуляет чуть ли не круглые сутки на улице и даже не пикнет.

— Тогда у меня к тебе будет предложение, — Виктор довольно осклабился. — Ты устраиваешь у соседей чудный пожарчик, а я прогуливаюсь по их дому. И кинжал верну, а то негоже чужие вещи брать…

— Сам не сгоришь?

— Постараюсь не доставить тебе такого удовольствия, хотя ты сильно горевать за мной не будешь, — вампир усмехнулся, показав клыки. Лида покачала головой.

— Хорошо, скажешь, когда начинать.

— Да вот когда стемнеет, тогда и начнем…

До назначенного времени Лида промаялась и накрутила себя до такой степени, что могла поджечь даже собственный дом без особых проблем. Виктор делал вид, что ничего не происходит, непринужденно болтал с охраной, смотрел записи камер до момента отключения и после него, и вообще казался душкой. Но стоило только сгуститься темноте за окном, как он весь подобрался и ушел к себе.

Лида застыла у окна, глядя на безлюдную пустую улицу, засыпанную снегом. Снег ей уже надоел, но ничего другого февраль не мог предложить. Хорошо еще, что не теплело и дорога не превращалась в сплошную кашу из грязи, снега и талой воды.

Виктор подошел сзади почти неслышно, но нарочито громко кашлянул, привлекая ее внимание.

— Ты можешь все сделать из дома? Не хочу, чтобы ты выходила… и не хочу тебя вообще в это вмешивать.

— Ты уже давно меня вмешал, — Лида всмотрелась в темноту за окном и внезапно поняла, что именно никак не вязалось с обыденностью. Она видела в той темноте почти все, кроме самых дальних закоулков. Не так, как обычно, а в сероватых тонах, но все же вполне неплохо различала что где находится за окном. И забор дома напротив тоже видела вполне отчетливо. — Но я попробую сделать так, как ты хочешь.

— Тогда испорти им проводку где-нибудь в глубине дома, можно в подвале, чтобы они не сразу догадались, в чем дело. Можешь пережечь проводку сигнализации. А я пока схожу в гости, — Виктор усмехнулся и ушел, оставив Лиду и дальше смотреть в окно.

Лида попыталась представить дом изнутри, но потерпела неудачу. Она не знала, где там что находится, понятия не имела, какая там планировка и сколько внутри мебели. Поэтому она взглянула на столб электропередач, пытаясь отследить провода. А потом постаралась создать в проводе напряжение чуть больше, чем нужно. Совсем чуть-чуть, ей же не нужно, чтобы полыхнуло снаружи.

Покатившийся по проводке почти незаметный оранжевый огонек скользнул внутрь соседского дома и исчез. Но Лида каким-то чудом могла его видеть, прикрыв глаза. Большая серая коробка, отвечавшая за сигнализацию, пискнула и отрубилась, тем самым открывая путь Виктору. А огонек помчался дальше, вглубь дома, до самых дальних комнат.

Лида не заметила, как взмокла, хотя в доме было чуть теплее, чем прохладно. И не поняла, что стоит, вцепившись обеими руками в подоконник, напряженно выглядывая в окно. Она лишь следила за крохотным огоньком, полностью занявшим все ее мысли. Огонек наконец нашел благодатную почву — старую забытую всеми розетку возле кладовки — и полыхнул, сначала слабо, лишь пробуя на вкус обои и деревянные полки, а после со все большей силой.

Лида обессиленно опустилась на корточки, прижалась лбом к холодной стене под подоконником и пожалела, что рядом нет батареи. За теплом придется подниматься к себе, но увы, на такой подвиг она сейчас не была способна.

Виктор же дождался, пока отключится сигнализация, и нанес соседям ответный визит. Привычной охраны в доме не было, но судя по обстановке, тут и охранять нечего. В коридоре пусто, лишь старая обувная полка с парой растоптанных сапог, в холле вовсе можно устраивать забеги. Вампир уже решил, что дома никого нет, но ощутил присутствие темных на втором этаже. И поспешил наверх, пока те не опомнились.

Сидевший у коридорного окна с биноклем парень умер мгновенно от точного броска кинжала. К Виктору метнулась долговязая тень, и завязалась банальная драка, когда каждый из противников пользовался только своими силами, не полагаясь на оружие. Наконец Виктор понял, что имела в виду его жена — то, с чем он дрался, нельзя было назвать мужчиной или женщиной. Когда он ударил его по горлу, то ощутил под пальцами кадык, но ведь вместе с тем и грудь у его противника таки была, пусть и небольшая.

Возня закончилась тем, что это несчастье попыталось воспользоваться обаянием, но Виктор лишь смачно врезал ему под дых, тем самым доломав кадык. Тело свалилось на пол и задергалось, изо рта его потекла темная кровь. Виктор наконец откинул капюшон тонкой куртки с его головы и взглянул на длинные светлые волосы, испачкавшиеся в крови.

— Да что ты, черт побери, такое? — не выдержал он. Нет, Виктор знал о смене пола и ничего против нее не имел, но вот чтобы этим страдали темные… о таком он еще ни разу не слышал.

Он вытащил стилет из виска наблюдателя и довершил начатое, проткнув висок этому непонятному нечто. Раздевать его и пытаться понять, мужчина был перед ним или женщина, вампир не стал, учуяв стойкий запах дыма. Очень скоро в доме будет жарко, поэтому задерживаться ему не стоило.

Виктор не стал забирать стилет или искать где-то свой. Возможно, его стилет уже использовали в грязной игре, а то, что он воспользуется чужим, еще больше усилит путаницу и проблемы с законом. Поэтому он оставил свой «подарочек» соседям и поспешил выпрыгнуть из окна, пока не нанюхался дыма.

Это было слишком легко. С ним играли пешки. Или же его теперь не считали серьезным противником. В любом случае расслабляться Виктор не стал и направился домой, предварительно осмотревшись в чужом дворе. Больше в нем не было ни единой живой души. Это еще больше заставляло его сомневаться в том, а не спланированная ли это акция. Но кому была нужна гибель этого непонятного темного и его сопливого птенца, еще даже не понявшего, что он обращен? Один бинокль чего стоил… Нестор вряд ли стал бы так сильно заморачиваться. Он действовал более грубо и некрасиво.

Пожар разгорался. Когда Виктор добрался до дома, разделся и привел себя в типичный вечерний вид отдыхающего после работы человека, из окна соседского дома уже валил хороший черный столб дыма. Вампир не долго думая набрал пожарную службу и взволнованно сообщил, что соседи горят. А после остался наблюдать за происходящим. Скорее всего, звонил не он один, потому что пожарные приехали чересчур быстро. Но Виктор надеялся, что темные уже сгорели или же обгорели настолько, что не удастся распознать, кто они такие. Главное, чтобы Нестор не спустил на него всех собак и не натравил полицейских, что тоже вполне могло быть. Посадить его не посадят, но вот крови попить могут много. В том числе многочисленными вызовами по самым ерундовым поводам.

Он нервно бродил по своей комнате туда-сюда, ломая голову над извечным вопросом — чьи это были пешки и кто кому теперь перешел дорогу.

Глава 34

Виктор не понимал, почему установилось затишье. Первый день после пожара он ждал каких-либо атак или покушений, но все было тихо. Нестор не вызывал, Вера не беспокоила, нападений не было, ничего не происходило. Телефон подозрительно молчал, лишь пару раз ему позвонили по делам подчиненные и один раз сообщили о недовольном посетителе в кафешке, который сетовал на отсутствие крепкого горячительного и нежелание официантки оголять тело. Учитывая, что к моменту прихода в «Кровавую Мэри» посетитель уже был изрядно пьян, то Виктор посоветовал налить ему из запасов и отправить на такси домой отсыпаться.

Тишина напрягала. Бездействие нервировало. Если бы кто-то нападал, кто-то его в чем-то обвинял или же происходило хоть что-то, Виктор знал бы, как действовать. Но не происходило ровным счетом ничего и это смущало больше, чем возможная подстава.

В конце концов, он решил заняться хоть чем-то полезным и хоть немного приятным, а именно — собственной супругой. По крайней мере, это давало возможность отвлечься от пагубных мыслей и заодно найти для себя хоть какое-то дело. Пусть даже такое… странное. Он навел справки о Лиде из всех возможных источников, но нигде не нашел никаких указаний на возможные травмы или же психические отклонения. Возможно, дело было сугубо в ее восприятии всего эротического, а возможно, немалую роль сыграл и тот самый Антон, который вместо того, чтобы раскрепощать девушку, загнал ее в еще большие рамки. А ему вот теперь предстояло все выгребать.

Виктор пришел к Лиде вечером второго дня после пожара и показал небольшой набор в маленьком аккуратном бумажном пакете. Среди мягких кусочков ткани самой разной текстуры лежала коробочка с тем самым массажным осьминогом. Он впервые пытался заняться чем-то подобным, поэтому объясниться было довольно сложно.

— В общем, я насчет массажа и… скажем так, уроков чувственности, — Виктор поставил на столик пакетик с нарисованным ярко-малиновым цветком и флаконом духов и тяжело вздохнул. Это было сложно. Но не сказать, что невозможно.

Лида смерила его подозрительным взглядом. Она со страхом ожидала повторение того вечера. Нет, даже не так. Она боялась Виктора именно в том, одурманенном состоянии. Девушка прекрасно понимала, что справиться с взрослым опытным вампиром ей не помогут даже эти странные новообретенные способности. К тому же, рушить дом, который стал для нее уже практически родным, ей не хотелось. Как и не хотелось почему-то огорчать Виктора. Сейчас он был нормальным, без того страшного шального блеска в глазах. Абсолютно спокойным и собранным. Возможно, именно этот факт и подтолкнул ее к нормальному диалогу.

— И как ты себе это представляешь? — она поднялась с кровати, где сидела в обнимку с ноутом, и заглянула в пакетик. С любопытством извлекла несколько разноцветных кусочков ткани, опознав только хлопок, лен и синтетику. Остальное было для Лиды загадкой. Батист? Шелк? Смесь нескольких нитей в ткани? Особый вид синтетики, изобретенный за границей совсем недавно?

— Будем тренироваться что-то чувствовать. Ну, например, ты прямо сейчас держишь в руках ткань. Опиши ее, — предложил вампир.

— Красная… нет, темно-красная, квадратный отрезок чуть больше ладони, мягкая на ощупь… — Лида пожала плечами.

— Отлично. А так? — Виктор взял у нее из ладони обрезок и провел им по ее щеке, давая возможность оценить фактуру.

— Все еще мягкая. И немного щекочет, — призналась Лида, не совсем понимая, к чему он ведет.

— Так, а вот эта? — он достал кусочек льна — чисто-белую полоску шириной с небольшой бинт.

— Эта пожестче, — Лида сжала край полоски, ощупывая пальцами. Да, натуральный лен был не слишком приятен к телу и его частенько разбавляли другими нитями.

— Вот теперь скажи, белье из какой ткани ты бы хотела? Из этой или из этой? — Виктор поднял в воздух оба обрезка, давая возможность сравнить.

— Ни с какой, — Лида достала из пакетика еще один обрезок, на этот раз темно-синий и положила на стол. — Вот эта ткань лучше всего пошла бы на белье на каждый день.

— Натуральный хлопок, — Виктор довольно усмехнулся, — но он плох тем, что слишком сильно мнется. Для белья лучше подобрать что-то из смеси натуральных и синтетических нитей, — он указал на следующий кусочек, похожий на отрезок кружек. Нежно-персиковый и довольно приятный. — Так, раз такие дела и ты в тканях понимаешь, то давай проводить тренировку. Снимай свою кофту. Будем считать, что ты подбираешь ткань себе на комплект белья.

— Тут прохладно сидеть голышом, — поежилась Лида, раздумывая о том, чем бы еще она занималась с мужем дома вечером. Ну да, опробовала бы на себе обрезки ткани и огрызки кружев. Ей стало любопытно, не со своих ли фабрик Виктор притащил это «богатство».

— Хорошо, я немного прогрею комнату сначала, — он подошел к батарее и взялся настраивать на обогрев посильнее.

Лида стянула с себя свою любимую спортивную кофту и сразу же ощутила себя беззащитной. Словно бы лишилась важной брони или даже бронежилета. Она поежилась от немного прохладного комнатного воздуха и присела на край кровати. Да, ничего подобного ей еще делать не доводилось, и все происходящее казалось дурацкой прихотью Виктора.

Тот же подошел ближе и вручил Лиде кусочки ткани.

— Попробуй пока сама. Просто приложи к рукам, проведи по коже. Заодно мы и ткань тебе подберем подходящую, и, возможно, ты что-то почувствуешь.

— Сомневаюсь, — Лида все же стала выполнять этот странный урок. Собственно, погладить себя отрезком шелка было довольно забавно. На ее руках появились мурашки от этого странного прикосновения.

— Тебе холодно или приятно? — поинтересовался Виктор, забрав шелк.

— И то, и другое. Шелк хорош, но не на каждый день, — задумчиво произнесла девушка, пытаясь понять, что именно она чувствовала. И почему эти чувства важны Виктору? Ей и без шелка с бархатом жилось неплохо, но…

— А теперь попробуй с закрытыми глазами, — подначил ее вампир, отдав так понравившуюся ленту. Черная полупрозрачная ткань заструилась по запястьям и предплечьям Лиды, переходя с одной руки на другую и обратно. — Так холодно или приятно? — почти шепотом спросил он.

— Не знаю, — Лида вздохнула и открыла глаза. — Это скорее странно.

— А если взять что-то другое? Например… — Виктор оглянулся, но ничего подходящего не нашел. Сплошной минимализм. Да, он мог бы предложить что-то мягкое или наоборот шершавое, но как назло Лида ничего такого в своей комнате не держала.

Он просто достал того несчастного массажного осьминога. Маленькая игрушка с мягкими рельефными щупальцами идеально подходила для массажа, вот только позволит ли Лида с первого же дня такие вольности?

Виктор провел осьминогом по руке Лиду, заставив ее чуть поморщиться.

— Слишком сильно, — досадливо вздохнула она, кивнув на оставшийся от нажатия красный след.

— Попробуем сделать мягче, — Виктор действительно старался. И сам не понимал, зачем тратит на это время. Второе прикосновение вышло уже полегче, будто он приноровился и сумел удержать свои силы.

Осьминог медленно обошел обе руки Лиды, а после перекочевал на спину, где и должен был выполнять свои массажные функции. Лида сначала поморщилась — по позвонкам Виктор прошелся без всякой деликатности, но спустя некоторое время поймала себя на мысли, что даже такой массаж может быть приятным. Потому что она не получала никакого. Да, лечебным его нельзя было назвать, скорее развлекательным, но все же…

Виктор увлекся этими простыми движениями, начав с шеи, а после путешествуя по всей спине, рассматривая родинки, небольшие пятнышки на коже и старый шрамик на боку. Похоже, Лида в детстве была той еще головной болью для родителей.

— Где это тебя так угораздило? — он провел пальцем по шраму, от чего Лида чуть поерзала на месте.

— Веткой пропорола, когда лазила за яблоками к соседям лет так в десять, — пожала плечами она, не видя ничего странного. — Тогда возле нашего дома были маленькие частные дома, теперь их снесли уже и построили пару многоэтажек.

— Похоже, ты была активной детстве.

— Как и все дети, — пожала плечами Лида. Она не видела в этом ничего такого. Что она, что Сережа были весьма подвижными, активными детьми. Это с возрастом у нее уже прорезалось домоседство.

Виктор хотел было еще что-то сказать, но тут зазвонил его телефон. Нехорошее предчувствие сжало его сердце. Он подумал пару секунд, но все же ответил. И чем дольше слушал, тем сильнее вытягивалось его лицо. Наконец он сунул выключенный телефон в карман и тихо произнес:

— В городе случилась грандиозная резня. У нас такого еще не было. Я должен поехать. Будь дома и на связи.

— Резня? — удивленно спросила Лида, не понимая, при чем здесь Виктор.

— Среди вампиров, разумеется, — вздохнул он. — Моих подчиненных там нет, хватило отличившихся несторовых и чьих-то еще. Ничего не понимаю, поэтому и хочу все выяснить на месте.

— Хорошо, — тихо кивнула Лида. — Если что-то понадобится, то звони.

Виктор кивнул и выскочил за дверь так быстро, будто боялся, что она станет его задерживать.

Глава 35

На заброшенном заводе действительно будто произошла бойня. Виктор никогда здесь не был, да как-то и не собирался, его совершенно не интересовал старый, никому не нужный сталелитейный завод, от которого к нынешнему времени остались только стены и те части оборудования, которые не смогли вырезать или выломать на металлолом.

Внутри остро пахло кровью и еще какой-то химозной гадостью вперемешку с тем самым обаянием, которое было сильно похоже на обаяние непонятного трансвестита. Тела темных оказались разбросаны по всему залу, кто-то торчал на обломке трубы высоко под потолком, кто-то валялся без головы, какая-то девица была располосована на части, и только по яркому макияжу и окровавленным светлым блондинистым волосам можно было определить ее пол.

Виктор старался идти аккуратно, чуть в стороне от Веры, которую тоже выдернули на эту бойню. Вампирша морщилась от вида разодранных тел.

— Я тебе сразу скажу — подрались птенцы Нестора и чужие. Ни моих, ни твоих птенцов здесь нет, — хмуро произнесла она. Ее подручные уже притащили каталки и собирали тела, чтобы отвезти их в морг. Реанимировать их Вера не собиралась, и так хлопот полно.

— Это понятно. Меня больше волнует почему это произошло? — хмуро буркнул Виктор, будучи не в настроении наблюдать всю эту мерзость.

— К сожалению, у нас нет никого, кто мог бы разговорить мертвецов, — фыркнула Вера, скривив красивые губы. — Они дрались насмерть друг с другом, будто бы им кто-то вколол сыворотку ярости, если бы она существовала.

Виктор походя пнул сапогом чье-то тело, и из-под него выпал уже знакомый кинжал. Он недоверчиво взглянул на это орудие убийства и поморщился — Виктору не нравились эти загадки. С кинжалами было связано что-то еще, кроме памяти и их антикварности. Что-то важное. Но он никак не мог понять, что. Свой кинжал он получил от своего учителя и продолжал хранить все годы.

— Вер, у тебя есть такой кинжал? Или похожий? — спросил он, даже ни на что не надеясь.

— Да, только у меня с синим камнем.

— А у меня с красным. Был, потому что его сперли прямо из дома и подменили на кинжал с зеленым камнем. На вот этот.

— И как же он оказался здесь? — полюбопытствовала вампирша и подняла кинжал рукой, обернутой в платок. На нем могли сохраниться отпечатки пальцев, что было им на руку.

— Я переправил его владельцу, — ухмыльнулся Виктор.

— Владелец, я так понимаю, мертв? — совершенно равнодушно произнесла Вера, все так же глядя на слабые блики фонарей на лезвии.

— Естественно. Кто-то вытащил из его тела эту игрушку и пришел сюда.

— А тебе не кажется, что ты просто кому-то испортил всю игру? — вдруг усмехнулась вампирша. — Посмотри, весь сыр-бор из-за кинжалов. Ты убил им кого-то важного, но детишки не поняли, что это был ты. И решили устроить разборки…

— Я всего лишь вернул должок. Не люблю, когда неизвестные ходят в моем доме и воруют мои вещи, — вздохнул Виктор. — А еще не люблю, когда за моим домом следят, мою жену преследуют, а после похищают… Я немного расстроился, — он скорчил жалобное лицо.

— А у кого-то с логикой проблемы, — Вера отдала кинжал одному из своих помощников, и тот завернул его в целлофан. — Ребятишки слишком заигрались. Я лично осмотрю эти тела, чтобы понять, что тут не так.

— Кажется, я знаю, чьи это птенцы, — вдруг выпалил Виктор, оглянувшись на нее. — У них было точно такое же обаяние, как у того… кхм… даже не знаю, пусть будет парня, которого я пришил.

— Ты сомневаешься в его поле? — удивилась Вера.

— Да, это был какой-то трансвестит или гермафродит, я без понятия, что это за дрянь. Обаяние у него было как у женщины, а внешность похожа на мужскую, но все же… Кстати, разве к тебе не поступало такое странное тело в морг? После пожара на моей улице?

— Нет, после пожара поступило только два тела, — вздохнула Вера. — Ладно, быть может, его закопали или он качественно сгорел. Или рассыпался в прах. В любом случае, если бы он был жив, то такой бойни не случилось бы.

— Думаешь, он не разрешил бы своим птенцам отстаивать честь?

— Думаю, он бы им помог, и здесь было бы меньше трупов, — пожала плечами Вера.

Ее окликнул один из помощников, и вампирша поспешила к нему. Виктор хотел было подойти, но судя по абсолютному спокойствию Веры, там не нашлось ничего интересного. Санитары и помощники веры неспешно собирали тела, кто-то отчитывался кому-то по телефону, другие тащили большие баки воды отмывать кровь. Еще парочка вампиров полезли наверх снять с обломка трубы последнего покойника.

— …четыре десятка вампиров, все птенцы или около того, — услышал он обрывок отчета. — Несколько штук разбежались по проходам, но потом снова столкнулись вон там, — помощник указал рукой на неприметную дверь с другой стороны от входа. — Там подсобка или что-то в этом роде. Дрались до смерти все.

— Мне звонили из полиции, — согласно кивнула Вера, — рядом небольшой микрорайон, жители которого всполошились из-за шума и непонятных личностей, шатающихся у завода с самого утра. Сами бравые защитники порядка разумно вмешиваться в это не стали.

— Мне тоже позвонили, — вздохнул Виктор, подходя ближе, чтобы не казалось, будто он нарочно подслушивает.

— Да, мой информатор делится такими сведениями без проблем, — Вера слабо улыбнулась. — И поскольку Нестор теперь не в игре, то… мир? — она протянула Виктору руку.

— Конечно мир, — он стиснул тонкие изящные пальцы со светлым маникюром. — Я в политику не лезу. Но если мы с тобой договоримся, и я смогу здесь немного раскрутиться, то выкуплю этот завод и постараюсь сделать из него конфетку.

— Сделай хотя бы так, чтобы здесь хоть что-то работало, — ухмыльнулась Вера. — Лучше пусть будет производство, хоть и вредное, чем место для побоищ.

— Договорились. Но ты же не против моих кафе и все такое? Я хотел открыть еще одно, более традиционное…

— Зачем, Виктор? У тебя хорошее кафе, там отлично кормят и даже змеи из санстанции ничего не нашли. Но если хочешь, то я могу подсказать один заброшенный домик, он все равно никому не нужен. Сделаешь из него что-то вроде харчевни древних времен? Стилизованную такую, колоритную, с национальными блюдами, — Вера даже облизнулась. — И для нас что-то приличное тоже. Кровь поставим свежайшую, — она подмигнула своему помощнику, и тот немного смутился.

— Если мне никто не будет мешать, то сделаю, — согласился Виктор.

Кажется, он только что заключил историческое мирное соглашение. Историческое в масштабах города, но все же… Он еще не знал, чем все это обернется, но все же понимал, что произошедшее кардинально поменяло расстановку сил. Нестор потерял большую часть своих птенцов, неизвестный обратитель тоже. Оставшиеся сами никуда не влезут, раз не пришли на эту бойню, будут жить тихо (он хотел бы на это надеяться). Выборы Нестор проиграл еще до их начала, так что с политикой все оставалось неопределенно еще на полгода как минимум. А значит хотя бы эти полгода ему не будут мешать заниматься любимым делом.

Виктор осмотрел завод и подумал — почему бы его не переоборудовать под ткацкую и швейную фабрику? Места здесь хватит с головой, оборудование все равно уже давно вынесли, а стены и потолок крепкие, явно строили на века. Заодно в городе появятся новые рабочие места, притянет людей и темных, желающих работать и спокойно жить, а не крутить неизвестные интриги.

Виктор решил поехать с Верой в морг и посмотреть, что она скажет после вскрытия убитых. Заодно он присматривался к кинжалу в целлофане, забрав его из ящика вещьдоков. Кристалл в кинжале ему что-то напоминал, но Виктор все никак не мог вспомнить, что именно. Кажется, его учитель с помощью кристалла открывал свой старый сейф, вставив его в специальный паз, но это было так давно… Сейчас сейф стоял у него в подвале и хранил фотографии. Но Виктор и не думал, что эти кинжалы могут быть ключами от чего-то важного. Да даже если это и так, то где находятся сейфы для кинжала-вещьдока и кинжала Веры, он понятия не имел.

— Вер, у тебя ведь есть сейф, который открывается этим камнем? — словно невзначай спросил он, показав на кинжал на своих коленях. Машину ощутимо тряхнуло на дороге, и Виктор едва не подпрыгнул.

— Есть, я заказала его у швейцарцев, а что? — спросила вампирша, оглянувшись на заинтриговавшего ее Виктора.

— Да так, просто я подумал, что раз у меня есть такой сейф, который можно открыть камнем, то быть может, и этот кинжал был ключом от какого-то сейфа?

— А, ты об этих глупостях? — Вера хихикнула. — Знаешь, еще до Третьей мировой мы с друзьями как-то собрались вместе и решили, что надо защитить некоторые вещи, ценные вещи, особым образом. Тогда, в те далекие времена, нам казалось это правильным. После Второй мировой весь мир валялся в руинах, мы познали вкус победы и поражения и захотели хоть какой-то надежности. И заказали у швейцарцев сейфы с особыми ключами. Беда в том, что люди неожиданно начали Третью мировую через двадцать лет, и все похерилось. Мы не успели собрать книги и какие-то важные архивные записи, не успели спасти самое ценное — нашу память. Многие погибли, кинжалы и сейфы меняли своих хозяев… Я кинжал сохранила с большим трудом, а сейф пришлось заказывать новый, потому что старый где-то пропал, возможно, затонул вместе с тем кораблем, на котором я пыталась отправить свои ценности в Южную Америку. В Бразилию. Тогда там было наиболее спокойно. Сама я туда доплыть уже не смогла, покочевала по всем странам помаленьку…. По тем, которые еще остались, — Вера грустно улыбнулась.

— И осела здесь, в самом глухом углу? — поразился Виктор.

— Ну почему, это неплохой тихий городок, здесь мало темных, теперь так особенно, у меня нет конкуренции, мои клиники и станция переливания крови процветают по сравнению с тем, что творится в Африке или той же Бразилии… А сейфы… сейчас это кажется глупостью. Ничто не сможет сохраниться на века, даже бронированная сталь.

— Хочешь сказать, что эти придурки, возможно, нашли сейф и… подрались за право открыть его?

— Да кто их знает? — пожала плечами Вера. — Мне абсолютно наплевать, почему они поубивались. Быть может, в сейфе хранились какие-то ядовитые вещества, они открыли, нанюхались и пустились во все тяжкие. Я это выясню, но все равно… прошлое должно остаться в прошлом, Виктор.

Тот согласно кивнул. Прошлое должно остаться в прошлом. Так тому и быть.

— Кстати, у нас достроили филиал университета, и послезавтра будет открытие, — вдруг сказала Вера, когда они подъезжали уже к моргу. — Если хочешь, приходи.

— Посмотрим, — усмехнулся Виктор и грузно вылез из машины. Ночка предстояла веселая.

Эпилог

Лида никогда не любила шумные компании обнаглевших парней. Вот и сейчас в «Кровавой Мэри» собралась именно такая компания. Они уже изрядно залили за воротник, поэтому потеряли всякое ориентирование на местности и абсолютно весь страх.

— Эй, цыпочка, не хочешь составить нам компанию? — проревел самый красный, потный и здоровый из них.

Лида досадливо поморщилась.

— Нет, чувак, тебе уже хватит, иначе компанию составит унитаз, — фыркнула она.

— А я? — выкрикнул другой, чуть поменьше, но такой же пьяный и борзый.

— И тебе тоже хватит, — Лида оглянулась на барную стойку, где нанятый Виктором вампир ловко разливал напитки, ни разу не перепутав заказы гостей, как обычных, так и темных.

— Э, нет, ты просто ломаешься! — заявил первый, и дружки захохотали.

Лида уселась за свободный столик и заказала себе чай с лимоном. Спорить со слегка перебравшими гостями ей не хотелось, как и выгонять их из кафе, но и терпеть хамство она не собиралась. И когда самый прыткий ухватил ее лапищей за плечо, то она лишь досадливо выругалась. Но этого хватило, чтобы на мужике загорелась облепившая его тело потная футболка.

— Эй, ты что? Горю, горю! — завопил мужик, трезвея просто на глазах.

Бармен с абсолютно равнодушным видом залил пострадавшего пеной из огнетушителя и приступил к изготовлению нового заказа.

— Прости дураков, Лидия Петровна, перебрали они, — покаянно ответил он.

— Теперь протрезвеют, — отмахнулась та и пригубила чашку.

Жизнь определенно удалась. Когда стихла вся вампирская буча, в городе стало на удивление уютно. Внезапно оказалось даже не страшно ходить по вечерам по улице. Лида помогла Виктору с дизайном нового кафе, на этот раз полностью отработав и воплотив в жизнь свои идеи. Виктор занялся оформлением документов для выкупа заброшенного завода, с чем она ему помочь не могла, но всячески поддерживала.

Вера периодически наведывалась к ним в гости чисто из любопытства. Ни она, ни Виктор не рассказывали, что произошло в ту роковую ночь, но Лида и не спрашивала. Она решила переучиться на дизайнера и заняться любимым делом. Мать они забрали к себе в дом, чтобы была под присмотром, иначе Лида боялась, что она на почве сдвига после смерти Сережи что-то вычудит. Квартиру стали сдавать — не пропадать же добру.

Весна ознаменовалась громкой предвыборной кампанией, политическими сварами и множеством обличающих статей. Журналисты радостно смаковали и финансовые махинации, и криминал, и всякие разборки, так что Нестору Константиновичу ничего не оставалось, как поумерить свой пыл и залечь на дно до тех пор, пока он не обратит новых птенцов. Но у него не вышло — приехали какие-то темные из столицы и быстро увезли Нестора в неизвестном направлении. Вскоре его особняк продали какому-то заезжему французу из приятелей Виктора, а оставшаяся в живых пятерка птенцов разбрелась кто куда.

В городе витали сплетни одна другой краше, щедро сдобренные фантазией журналистов и простых горожан. Говорилось о мафии, махинациях мэров города, как бывших, так и нынешнего, о криминальных авторитетах, наконец-то разделивших сферы влияния.

Лида пила чай и изредка бросала взгляды на успокоившуюся компанию выпивох. Жизнь определенно совершила очередной поворот, позволив ей из замухрыжки стать супругой вампира. И не просто супругой, а соратницей и помощницей. Да, им было сложно, тяжело и почти невозможно найти общий язык. Но они оба старались, оба делали шаги навстречу, учились уступать, терпеть и доверять. Не сказать, что они стали идеальной парой, и не сказать, что у них возникли хоть какие-то любовные чувства, но они добились уважения и принятия друг друга, что было весьма так важно.

Лида все еще мучилась со своей спонтанной магией, поэтому рядом с нею всегда старались держать огнетушитель, а основным правилом окружающих было правило не бесить ее. Эту способность невозможно скрыть, поэтому Виктор решил скормить всем версию о пирокинетизме, которую народ принял на ура. Да, вот такая необычная способность, но если все будут держать себя в руках, то ничего страшного не произойдет. Лида была ему благодарна за сохранность ее тайны. Она не хотела становиться подопытной у военных или ученых, поэтому предпочитала быть чем-то вроде грозного шута, нежели ходячим оружием.

На дворе начиналась весна две тысячи пятьдесят первого года…