Брак по ошибке. Замуж за злодея

Глава 1. (Вне)брачный ритуал

– Ты хорошо подумала? Я два раза не предлагаю, – прошептала Жизелла, перегнувшись через стол.

На самом деле она предлагала уже в третий, но я крепко держала оборону.

– У меня на вечер другие планы, – призналась я и зарделась, припомнив, чем именно планирую заниматься. О таком не принято говорить вслух.

– Архан шем, Блумвелл! Что за важные дела у нашей блеклой академической «звездочки»?

– Это личное, – насупилась я. – Да, Грюэльхорн, у меня тоже бывает «личное».

Черные глаза пронзили знакомым пренебрежением. Словно дышать со мной одним воздухом будущей герцогине Грюэльхорн было стыдно и неприятно, но жизнь заставила.

На нелегализованных чужемирцев в Ладэе всегда смотрели презрительно, как на низший сорт, и именно поэтому нынешний вечер был для меня бесконечно важен. Сегодня это случится!

Сегодня я разделю ложе с чистокровным ладэйцем, получу его высокое имя и стану полноправной гражданкой мира. На меня распространятся все положенные законы и права… и жизнь здесь наконец-то станет терпимой.

Я решительно мотнула головой. Никаких сделок, никаких пари, никаких услуг. Только бесконечная романтика наедине с Шайредом. Тайный ритуал, постель, лепестки и свечи… Он же зажжет свечи в мой первый раз?

– Свадебные торжества начинаются вечером с черно-белого карнавального бала, – флегматично проронила Жизелла. – Если все-таки передумаешь, захвати маску. А прозрачную сорочку я дам свою.

– Сказала же: я не стану таким заниматься! – фыркнула я, поднимаясь из-за стола. – Поезжай на свадьбу и поздравь папеньку со счастливым брачным союзом. Герцог Астор заслужил немного любви.

– Да чтоб тебя вирра подрала! – буркнула она.

Ужин я не доела: спор с Жизеллой испортил аппетит. То, что она просила сделать, ни в какие нравственные рамки не укладывалось и не утрамбовывалось.

За окнами стремительно темнело, рамы жалобно поскрипывали, сильный ветер гнул деревья к земле. В академической столовой зажигались световые кристаллы, рассыпая радужные блики по гладкому каменному полу.

Куда я точно не собиралась в такую погоду – так это в имение герцога Грюэльхорна, что жуткой серой громадой возвышается на окраине города.

Подхватив форменную юбку, я поспешила в спальню. Осталось так мало времени, чтобы подготовиться к ритуалу!

Слушайте все: Тесса Блумвелл тайно выходит замуж! Жаль, мама не увидит меня в наряде ладэйской невесты, спрятанном под кроватью…

Моя личная церемония будет намного скромнее, чем трехдневная свадьба герцога Астора. Зато к утру я стану полноправной ладэйкой. Статус, к которому так стремилась моя мать в те голодные дни, когда мы жили в городских трущобах и молились на каждую крошку хлеба.

Путь к сытой жизни в новом мире был долгим, тернистым, но сейчас впереди маячил мираж успеха… У него было лицо Шайреда Лаэкора, невинно-голубые глаза Шайреда Лаэкора и даже запах Шайреда Лаэкора – дразняще-сладкий, с легкой горчинкой.

Пользуясь отсутствием соседки, я переоделась прямо в спальне. Тонкая полупрозрачная сорочка, нарядное платье из жатого кружева и плотная белая накидка с капюшоном… Ровно три слоя ткани, как и положено в ладэйском ритуале соединения.

Сначала Шай снимет капюшон, потом потянет за шелковые завязки… А когда доберется до сорочки, я позволю ему сделать все, что захочет. Я уже тысячу раз представляла, как это произойдет.

В зеркале едва узнавалась «бродяжка Тесса», «чужемирка Блумвелл», «бледная ключница»… И как там еще меня однокурсники обзывали?

Густо-серые, как грозовые тучки, глаза нынче поблескивали возбужденным серебром. Волосы, во мраке обычно темные, ловили огненные блики свечей. Подхватывали пламя, разгорались радостно… И даже губы, по случаю нервного перенапряжения основательно искусанные, казались сочно-розовыми и припухшими.

Правду говорят, что в день ритуала невеста становится краше.

Покинув спальный корпус, я побежала в сторону сада и вскоре спряталась в тени увядающей листвы. В воздухе пахло весной, хотя в Ладэе давно наступила осень… Это лихой ветер-негодник сорвал последние бутоны и раскидал пыльцу по земле.

Лепестки кружили по извилистым дорожкам садового лабиринта – главной гордости академии. Если не знать пути, можно целый час плутать, да так и не дойти до центральной беседки. Однако мой дар легко открывал сокрытое, и уже через пять минут я вошла под ажурный свод.

– Эта ночь будет особенной, – прошептал Шайред, подавая мне обе руки. Я осторожно вложила в них дрожащие пальцы.

– Будет, – согласилась, озаряя лицо нервной улыбкой. – Мы так долго к ней шли. Ты добыл фамильный браслет?

С заговорщицким видом парень достал что-то из кармана и разжал пальцы перед моим носом. На ладони поблескивал серебряный обруч с мелкими голубыми камешками, глубоко вдавленными в металл… А с внутренней стороны сияла золотом гравировка.

Я присмотрелась к незнакомым символам – древнему наречию этого мира. Шайреду я доверяла беззаветно, но мама учила внимательно читать условия…

– Что тут написано, Шай?

– Что с твоего согласия, Тесса, тобой владеет род Лаэкор, – заманчиво прошептал парень, нагнулся, потерся своей щекой о мою и перешел на интимный хрип: – Знала бы ты, как давно я жду… когда смогу законно овладеть… тобой…

С самого поступления в академию, куда меня взяли со скрипом и только лишь ради уникальной одаренности, он был рядом. Тень, что оберегает и не дает в обиду. Мой голубоглазый рыцарь, моя надежда на спасение, мой будущий муж.

– Ты готова, Тесс? – погладив ладонь теплым шершавым пальцем, прохрипел Шай.

По случаю торжества он заплел растрепанные волосы в серебристую косу и нацепил белую рубашку. Необычно было видеть его таким важным.

– Обратного пути не будет. Ты станешь… моей. Всецело. Плотью, даром, духом… И будешь принадлежать роду Лаэкор до последнего вдоха.

Его сипловатый голос дрожал от волнения и предвкушения, отчего у меня под ребрами пекло, а кожу на лопатках обмурашивало… Облизнув горячие губы, я отчетливо кивнула: готова.

1.2

В строжайшей секретности ритуала, на которой настоял Шай, было что-то романтичное. Укромный уголок сада вместо нарядной площади, резной свод беседки вместо храма, подвывающий ветер вместо оркестра… Блеклые фонари вместо свечей, живые лепестки вместо благовоний…

Я понимала, что старинный ладэйский род Лаэкор не одобрил бы нашего союза. Однако у родителей Шайреда не останется выбора, когда он представит меня в качестве законной жены.

Кто-то решил бы, что я уцепилась за парня, как за единственный шанс легализоваться в чужом мире. Я сама иногда сомневалась… Но каждый взгляд в его голубые глаза заставлял верить, что я по-настоящему влюблена. И благодарна.

С Шаем спокойно и радостно, он тактичный, добрый, вежливый, верный. Он никогда не обзывал, как прочие однокурсники… А еще он терпеливо берег мою невинность, и сегодня я полна решимости отдать ее Шайреду Лаэкору.

Парень произносил формулы древнего обряда, а я лишь кивала, сжимая его пальцы своими. На запястье мерцал камешками браслет, кожу под ним слегка пекло. С каждой новой клятвой я все сильнее ощущала нерушимую связь.

– Теперь ты моя, – взволнованно выдохнул Шай. – Осталось лишь… мм… «закрепить»… Тебе нужно время, чтобы приготовиться к первой ночи?

– Здесь? – я нервно оглядела беседку, открытую всем осенним ветрам.

– Нет, нет, Тэсси, я все предусмотрел, – хрипло пообещал он. Сжал мои пальцы в кулаке и настойчиво потянул в темноту садового лабиринта. – Идем.

Я ожидала, что он приведет меня в свою спальню в мужском общежитии. В крайнем случае – посадит в экипаж и увезет в номера в роскошной ладэйской гостинице… Род Лаэкор богат, Шаю это вполне по средствам.

Но через три минуты мы очутились в тесной сторожке.

– Шай, тут паутина! – возмущенно ахнула я.

Воображаемые картины со свечами и лепестками на шелковых простынях совсем не совпали с реальностью. В сторожке садовника повсюду валялся пыльный инструмент, с потолка свисали трупики пауков на длинных нитях. Воздух был такой едкий, что нос нестерпимо чесался.

На сером дощатом полу лежала перина с единственной подушкой, а рядом – тазик с водой и полотенце… И все это было не первой свежести.

– Тесс, мы ведь не станем ссориться из-за небольшой накладки? – обиделся Шай. Он ведь старался. Даже тазик предусмотрительно притащил. – В следующий раз я уложу тебя на самую лучшую кровать во всей Ладэе, обещаю.

– Но почему не сегодня?..

– Мой сосед отказался свалить из спальни, а в гостинице все номера на эту неделю расписаны, – объяснил виновато. – Сама понимаешь: весь свет съехался на свадьбу герцога Астора.

– Тебя не пригласили? – запоздало удивилась я, брезгливо осматривая затянутый паутиной стеллаж с удобрениями и тяпками.

– Родители настаивали, чтобы я поехал, но я сказался больным. Сегодня я весь твой, каффенок, – ухмыльнулся парень, проталкивая меня в темную каморку. Я послушно уселась на перину и поглядела на Шая снизу вверх. – Тебе надо раздеться и ополоснуться, Тесс, а я подожду снаружи.

Мама говорила, что в настоящей супружеской жизни мало романтики… Но чтоб настолько?

Скрипнула дверь: Шайред тактично вышел на ветер, оставив меня наедине с тазом и пауками. Я взялась за шелковую завязочку, потянула… Может, именно так ладэйский ритуал соединения и проходит? Просто я плохо знаю традиции местных?

Решив не расстраиваться раньше времени (мы ведь теперь муж и жена, а значит, все поправимо), я скинула мантию на подушку. Завтра все будет иначе. Завтра мы поедем к родителям Шая, где он представит им законную супругу. Затем я сменю документы на имя Тессы Лаэкор, и сир ректор выведет на досье золотую лотту – символ истинной ладэйки. Моя мечта сбудется, значит, все было не зря…

А брачную ночь в окружении дохлых пауков я, дитя ладэйских улиц, как-нибудь переживу.

Умыв лицо, я смочила губы, еще хранившие вкус ритуального поцелуя. Шайред был весь какой-то горько-сладкий, загадочно-простой, болтливо-закрытый… И эта контрастность притягивала.

Кожу под браслетом жгло все сильнее. Я поморщилась, опустила руку в воду, но легче не стало. Тогда я поднялась, отряхнула нарядную кружевную юбку и, скрипнув дверцей, выглянула наружу.

– Шай… Ша-а-ай! – позвала шепотом. – У меня рука болит, это так задумано? Можно снять браслет ненадолго?

Парень не откликнулся, хотя буквально минуту назад я видела его тень за прогнившей дверью.

Попыхтев в воздух (ну кто пропадает в брачную ночь?!), я поправила туфлю на ноге и направилась в ближайшие кусты. Оттуда слышалась возня, а кроме нас с Шайредом в саду никого в такой час быть не могло. Все давно или попрятались от непогоды в корпусах, или отправились в имение Грюэльхорнов.

– Не ревнуй, моя сахарная вирра, – надсадно хрипел куст голосом моего мужа. – Это же всего на одну ночь…

– Меня тошнит от мысли, что ты возляжешь с ней, мон Шайри! – голос у куста сделался выше и стал походить на женский.

Не задувай ветер мне в уши, я бы решила, что эти писклявые нотки издает Сания Морон, с которой Шай посещает стихийную практику.

– Ну хочешь, я, как закончу с ней, сразу приду к тебе? – легко предложил Шайред. – После передачи Блумвелл сразу отключится и до рассвета продрыхнет в каморке.

– А если ее утром обнаружит садовник? Или другие студенты? – заволновалась Сания. Это точно была она. – Представляешь, какой будет скандалище?

– А мне что за дело? – фыркнул Шай, словно не о жене говорил, а о смятой и брошенной в кустах прошлогодней газете. – Ну как? Подождешь в моей спальне? Сосед на всю ночь свалил к подружке с артефакторного… А завтра утром поедем к Грюэльхорнам, мм? Родители будут рады тебя увидеть…

– Шай… Я просто хочу, чтобы ты был только мой, – жеманно протянула Сания.

– После этой ночи я снова буду только твоим, – пообещал мой Шай. Мой! – Только представь, сколько дверей мы откроем с ее даром. В Ладэе власть у того, кто владеет «ключом»… Я скоро приду к тебе. Потерпи.

– Хочу сейчас, – капризно потребовал куст.

– Только по-быстрому, – проворчал парень. – Иначе меня на «первую брачную ночь» не хватит.

– «Брачную»! – рассмеялась Сания, торопливо шурша юбками. – Ах! О, Ша-а-ай… Шай, Шай, Шай…

Куст ритмично затрясся. Туда-сюда, туда-сюда…

1.3

Нервно сглотнув, я отступила в тень под потухшим фонарем. В голове плохо укладывалось происходящее в кустах, поэтому я решила подумать об этом позже. Когда заберу из сторожки мантию, когда оставлю на пыльной подушке фамильный браслет, когда запрусь в спальне и спрячусь от кошмара под одеялом…

По щекам текли слезы, но это они от глупости. От моей собственной глупости!

Это что получается? Мой муж, мой законный, настоящий муж сейчас мнет юбки на платье Сании Морон? В нашу первую брачную ночь?

И как теперь быть? Я ведь давала клятвы в беседке, я кивала, я подставляла губы…

Вбежав в сторожку, я первым делом влепилась лицом в паутину. А сосед Шая, оказывается, у подружки с артефакторного… Наверное, стыдно привести «грязную чужемирку» в общежитие? Тогда как Шайред собирался представить меня родителям?

Ах, верно… Не собирался.

Нервно скребя ногтями по коже, я никак не могла содрать браслет. Тугая застежка не поддавалась. Решив, что ее надо чем-нибудь подцепить, я поискала на стеллаже инструмент. Под руку попался острый ножик с коротким лезвием, которым садовник надрезает кору и пускает растениям сок.

Ох, я сейчас чувствовала себя, как те самые растения, которым пустили сок!

– Тэсси, каффенок, ты готова? – дверь скрипнула, и в проеме появился растрепанный Шайред.

Разлохмаченная серебристая коса свисала с плеча, искусанные губы намекали на страстный прощальный поцелуй, а ворот дорогой рубашки был на три пуговицы расстегнут.

Он совсем за идиотку меня принимает, да? Думает, в полутьме не замечу, что мой новенький муж недавно был в употреблении?

– Шай, я требую развода, – просипела я, стараясь, чтобы голос звучал тверже.

– Уже? Из-за паутины и пыльной подушки? Тесса, ты удивительно требовательна для иномирянки, жившей на улице, – возмутился он.

– Я хочу снять браслет, – пробубнила, истерично орудуя ножиком.

– А как же мое звонкое имя, способное легализовать любую бродяжку в нашем мире?

Раньше он меня бродяжкой не называл… Но раньше он и кусты не сотрясал с Санией Морон.

Точнее, наверняка сотрясал и не только кусты, но наивная, влюбленная Тэсси об этом не знала.

– Я видела тебя с ней… Слышала, – поправилась я, отступив вглубь каморки.

Застежка наконец поддалась, и я отбросила украшение на перину. Непередаваемое облегчение испытала, когда обруч перестал стискивать кожу.

– Это ничего не меняет, Блумвелл. Ты моя, ты принадлежишь роду Лаэкор, – с искренним недоумением на лице произнес Шайред.

Он плотно прикрыл за собой дверь, повернул ключ в замке, положил на верхнюю полку стеллажа и двинулся вперед.

– Почему ты еще не раздета, Тэсси? Меня ждут, нам надо поскорее завершить ритуал.

– Кто ждет? Сания Морон? Но я твоя жена, Шай! – выкрикнула то, что давно рвалось из груди вместе с хлюпающим хрипом.

– Ты правда так решила? Что ритуал был брачным? – сочувственно прошептал он. Расстегнул ремень на брюках, выправил рубашку, заправленную впопыхах. – Я наследник рода Лаэкор! Ты же не думала всерьез, что я на тебе женюсь? Ты чужемирка, Тесс. Ты можешь быть только вещью.

– Ты купил свадебное платье… для ладэйского ритуала соединения… Я читала про него, я…

– Ты чуть-чуть запуталась, – мягко прошептал он. – Или я тебя чуть-чуть запутал, кто теперь разберет? Вот только не строй невинную каффу, маленькая. Как все дикарки, мечтающие легализоваться в Ладэе, ты ухватилась за меня, как колючий вьюн. Такой, знаешь, который от штанов не отодрать.

– Я? За тебя? – прохрипела в сердцах, решив пока не выбрасывать ножик садовника.

– О да, вцепилась, как бездомная псица, почуявшая запах густой похлебки, – морща нос, бормотал Шайред. – Я тебя не осуждаю. В городских трущобах ты крепко усвоила: тот, кто не носит высокое ладэйское имя, не живет, а лишь существует. Вечно голый, вечно голодный призрак с просвечивающей плотью. Ты надеялась использовать меня так же, как я – тебя, просто я оказался умнее…

– Это ложь, – прошептала, не узнавая Шая.

Доброго, голубоглазого, тактичного Шая, который слова дурного не скажет!

– Сворованный дар дал тебе право на образование, а мое имя… Мое имя открыло бы перед юной иномирянкой все остальные двери, – жестко фыркнул Шайред.

– Я открою их и без твоего имени! – прошипела я. – Я «ключ», а ты… ты просто ничтожество. Не хочу иметь с тобой ничего общего… Особенно фамилии. Не приведи Архан стать Тессой Лаэкор!

– Ты больше не «ключ». Обрядом ты завещала меня себе, вместе с духом, плотью и… даром, – Шай пожал плечами. – Так что без обид, Тесс: я планирую забрать твою способность, завершив ритуал передачи. И если ты сама ляжешь на перину и пообещаешь не орать, я не причиню тебе боль. В честь «первой брачной ночи».

Его глаза успокоительно мерцали в полутьме. Шайред был невозмутим, хладнокровен, в то время как мою грудь разрывало ужасом и обидой.

– А если не лягу? – уточнила сдавленно.

– То будет больно. Но жизнь я тебе оставлю, – покивал он сосредоточенно, прекрасно понимая, что отступать мне некуда. Лопатки уперлись в паутину на задней стенке. – Плоть, дух… Распоряжайся ими на свое усмотрение, они мне без интереса. Но ни моего имени, ни твоего редкого дара у тебя не будет.

– Шай, меня ж исключат…

– Вышвырнут обратно на улицу? Да, боюсь, что так, – безжалостно вздохнул он. – Без дара в академии не удержаться. Прости, что наше «долго и счастливо» продлилось недолго и окончилось несчастливо. Для тебя.

Отчаянно хлопая мокрыми ресницами, я вжималась в паучью сеть. Вдыхала, выдыхала… И твердо обещала себе, что на перину не лягу и уложить себя не позволю.

Пусть мне даже придется пустить Шаю сок. Ладэйские трущобы учат бороться до конца.

1.4

– Ох, Блумвелл, ну зачем все усложнять? – парень обогнул лежанку и приблизился ко мне. – Тебе ведь нравились мои поцелуи?

Бережные, ласковые, невесомые. Точно я неоперившийся птенец, которого так легко обидеть неосторожным движением. Их, поцелуев, было немного, по пальцам пересчитать, но я помнила каждый.

Если переживу эту ночь, обязательно вытру память начисто.

– А Сании Морон? Нравятся?

– Ей много что нравится со мной делать, – самодовольно хмыкнул Шайред. – Не беспокойся, Тесс, на ней я тоже жениться не собираюсь. Мы птицы разных полетов.

Как я во все это вляпалась, как?

Мы прожили с матерью в странном мире достаточно, чтобы приспособиться, выяснить правила и научиться здесь выживать! А дар… Дар я действительно «украла», если можно так сказать.

Мама расплакалась от счастья, когда из всех возможных способностей мне достался именно дар ключа – редкость даже для волшебной Ладэи. Она говорила, что с новой силой я никогда не окажусь в клетке и найду выход из любой ситуации.

И вот! Именно из-за этой силы я застряла в западне!

– Шай, пожалуйста…

– Ложись, Тесса, – строго велел он, дернув за локоть к перине.

Я уцепилась за доски каблуками, схватилась за полку… Заупиралась, как ослица – не магическая, а просто упрямая. В моем родном мире таких хватает.

– Не снимешь платье сама – я его порву!

– Пусти, Шай…

В этой нервной, суетливой возне я даже не поняла, как оцарапала его ножиком по плечу. Нарядная рубашка пропиталась кровью, Шайред сердито взвыл и от всей души ответил мне хлесткую оплеуху.

Как подкошенная, я рухнула коленями на лежанку. Да, верно, он предупреждал, что второй вариант – через боль…

– Ложись, говорю!

– Я не хочу…

– А госпожой Лаэкор быть хотела, – напомнил гад, ожесточенно задирая кружевную юбку. – Это почетное звание, милочка, дают только через постель. Теперь помолчи. Мне нужно время, чтобы прийти в нужное… кхм… состояние…

Мой рот зажала рука, соленая на вкус и неприятно пахнущая потом. Шай шуршал за спиной и гремел пряжкой ремня, выполняя последние приготовления.

Совсем не так я представляла свою первую брачную ночь!

– Ммм! – замычала в отчаянии, тараща глаза на гнилую дверь.

В такую погоду не столо ждать спасения. Снаружи гулял только ветер, весело играясь с оборванными лепестками.

По доскам плясали серые тени, упираясь в черную громаду стеллажа. На верхних полках лежали совки, тяпки, кусторезы, россыпи ржавых артефактов для озеленения… Но мне до них было не дотянуться.

Еще выше стояли мешки с удобрениями. Из-под них торчала, свисая до середины стеллажа, смятая синяя тряпка с длинным ремнем и карманами… Она напоминала рабочий фартук, в котором садовник бродит по саду.

Ухватившись пальцами за петлю ремня, я что есть мочи дернула его к себе. Потащила придавленную мешками ткань… Еще, еще чуть-чуть…

– Хочешь ремня? Я могу, – выдохнул Шай мне в ухо.

– Мм!

Рванув из последних сил, я куснула соленый палец, нырнула под руку и растянулась по лежанке, точно плоская рыбка-камбала.

Шай дернулся за мной, ремень дернулся сам по себе, а мешок с удобрениями… Он бы вообще не дернулся еще тысячу лет, если б я его не потревожила. Но, перевалив пыльный бок через край полки, он все-таки соизволил рухнуть на затылок «господина Лаэкора» и щедро усыпать того подкормкой.

Как боевой маг, по-пластунски преодолевающий полосу препятствий, я выбралась из-под Шая, проползла к двери и требовательно нажала на ручку. Дверь спорить не стала и сразу повиновалась.

Закрылась, кстати, с тем же завидным послушанием: я слышала, как щелкнул затвор. Шайред, засыпанный удобрением, остался внутри. Пусть теперь попробует открыть дверь обычным ключиком.

Спасительная особенность дара: он не только отпирает закрытое, но и запирает открытое.

Затравленным зверем я заметалась по саду в поисках выхода. Замки приветливо скрипели, калитки распахивались от единственного прикосновения, пропуская в закрытые зоны.

Иногда я сбавляла ход, приваливалась к фонарным столбам, дышала быстро, поверхностно… К горлу подкатывала тошнота, по языку расползалась горечь. И было страшно, что Шай следует по пятам.

Запястье хранило отметину с ритуала. Глупая Тэсси! По неопытности отдала гаду все, чем владела! Обряд не завершен, но что будет завтра? Не заявит ли Шайред свои права на «чужемирку»?

За кустами шумела дорога: я слышала скрип рессор и стук колес по мостовой. Ветер подхватывал звуки и уносил прочь в направлении городской окраины.

Нырнув в темную листву живой изгороди, я выбралась с другой стороны и чуть не попала под колеса. Экипаж с визгом затормозил. Сначала я отшатнулась от блестящей черной кабины, но потом, узнав герб, бросилась к дверце.

Та, конечно, изнутри запиралась, как ей и положено. Не стоит винить бедняжку за то, что она сдалась под напором и впустила меня внутрь. Ни одна дверь в Ладэе не может противостоять магическому «ключу».

– Эффектно, – согласилась Жизелла, откинувшись на спинку красного кожаного дивана.

Каретная стяжка обивки поблескивала золотыми пуговками. И отовсюду – с пола, с потолка, со штор – напирали величественные гербы Грюэльхорнов.

– Подбросишь? – максимально холодно уточнила я, пытаясь дышать глубже. Кислород наше все в любом из миров.

– Когда я говорила, что бал черно-белый, я не имела в виду, что можно выбрать что-нибудь среднее, – поморщилась она. – Пыльно-серое, с паутинной отделкой… Что за моды городских трущоб?

Сама она была обряжена в угольно-черный шелк, собранный на плечах изысканными волнами.

– Платье было красивым еще полчаса назад…

Я бегло оглядела наряд невесты, который сейчас больше походил на половую тряпку, неоднократно бывшую в употреблении. В общем-то, на полу меня и поваляли. Благо, непорочность осталась при мне, а Шайред остался при целом мешке удобрений и уязвленной гордости.

Грех жаловаться: в каморке есть и подушка, и лежанка, и даже тазик с полотенцем… Ночь протянет, а утром его найдут.

– Ладно, говорят, в темноте все каффы серы, – нервно фыркнула она.

– Под платьем есть сорочка, достаточно прозрачная… Уверена, она все еще белая.

– Значит, ты передумала? – с довольным видом ухмыльнулась Жизелла.

– Если сделка в силе… и ты сдержишь свою часть уговора…

– Сдержу, – сосредоточенно кивнула она, прибрав улыбочку.

Порывшись в кармане плаща, Жизелла протянула мне черную бархатную маску. Ах да, карнавал…

Я примерила аксессуар, охотно спрятав под тканью бледное, перепуганное лицо. Отвернулась к окну и с облегчением увидела, что шпили академии быстро исчезают за поворотом.

Как можно вернуться туда теперь, после всего? Ходить на занятия с Шаем, глядеть в глаза Сании?

– Спальня герцога на втором этаже, третья справа от лестницы, сразу за статуей рыцаря-призрака, – пробормотала Жизелла, поправив шторку на окне. – Ты помнишь, что нужно делать?

Глава 2. Ах, мой герцог!

Имение Грюэльхорнов казалось мрачной, унылой громадой только издали. Возвышавшееся на черном холме и упиравшееся шпилями в ночное небо, оно доминировало в пейзаже ладэйской окраины. Придавливая весом все то мирское и незатейливое, что осталось внизу, у подножия.

Но стоило экипажу закатиться по ленте-дорожке наверх, выяснилось, что замок герцога Астора довольно хорошо освещен и совсем не мрачен.

Из распахнутых дверей он изливал свет, музыку и радостный гомон. Над мраморной лестницей кружили голубые светляки, собираясь в яркие кучки у низких фонарей. Пышные клумбы источали тот густой, наполненный аромат, какой бывает у поздних осенних цветов.

– Мне ведь не нужно рисовать карту? – язвительно переспросила Жизелла, первой выбираясь из экипажа.

– Я запомнила. Второй этаж, третья слева…

– Справа!

– За статуей призрака, – договорила я с нервной улыбкой.

От волнения из головы то и дело вываливались детали плана, но я храбрилась, сердилась и делала вид, что подобные авантюры мне не впервые.

– Рыцаря-призрака, – поправила наследница всего, что нас окружало. И шпилей, и колонн, и фонтанов.

Вполне понятно, почему Жизелла не собиралась делиться этим великолепием с леди Вудроуз и ее надменными сыновьями.

– Слова помнишь?

– Грюэльхорн, ты мне всю дорогу их вдалбливала, как дятел-древогрыз, – я закатила глаза, поправила на носу бархатную маску и спрыгнула с подножки. – Ах, мой герцог… Ах, я скучала… Ах, как вы долго, я вся измаялась от желания… А можно без аханья?

– Нельзя! Кто оплачивает бал, тот и заказывает… «аханье», – буркнула Жизелла, поправляя прическу.

Холодный осенний ветер на холме усилился. Он с азартом пытался задрать наши юбки, ободрать ленты и затолкать поскорее в замок. Локоны Жизеллы упруго подрыгивали на плечах, явно заговоренные крепкими чарами. С меня же, и без того потрепанной «брачной ночью», натурально срывало скальп.

– Платье спрячешь в каморке за статуей Душевной Спасительницы. Там закрыто, но ты откроешь, – продолжила она инструктаж уже внутри, горделиво вышагивая по парадному фойе на правах «пока еще хозяйки».

Если свадьба состоится, статус Жизеллы изменится в худшую сторону.

– Да сколько у вас там статуй?

– Достаточно. Поэтому запоминай, что говорю, – бурчала мисс Грюэльхорн, лучисто приветствуя горстку гостей в масках. – От подсобки до спален шагов тридцать-сорок придется пробежать.

– В прозрачной сорочке?! – зашипела я. – Вдруг меня кто-то увидит?

– Отличный повод бежать быстрее. Второй и третий этажи патрулирует лучшая стража, лично отобранная отцом. Это помимо коридорных служек, – торопливо шептала она. – На лестницах стоят посты. У прохода в балконную галерею, у спуска в архив и к хранилищам висят мощные сигнальные чары, все подъемники снабжены замками высшего уровня. Проникнуть к господским спальням и покоям гостей можно, лишь воспользовавшись индивидуальным ключ-артефактом или…

– Или моей отмычкой, – устало повторила я.

По третьему кругу ведь обсуждали.

За время поездки я почти успокоилась. Шай максимально далеко от меня, сторожка садовника наглухо закрыта, а если Жизелла сдержит слово и оплатит услугу, как договорились… Тогда мне вообще не понадобится ничье имя. Ни Лаэкора, ни кого-либо иного.

В другое время я бы ни за что не ввязалась в сомнительную авантюру. Но сейчас я ощущала себя ощерившимся зверьком, загнанным в угол в собственной норке. Нет-нет, Шайред, я еще поборюсь, поцарапаюсь.

– Сначала потанцуй с гостями, примелькайся… Выжди удобный момент… – Жизелла кивнула на центр зала, где в полумраке, разбавленном воздушными огоньками, кружились пары.

Черные, белые, черно-белые. Юбки и маски, фраки и кружева, шелковые ленты и начищенные до блеска сапоги… Этот маскарад был лишь увертюрой к основным торжествам, которые начнутся завтра. Если начнутся.

Жизелла мечтала, чтобы не начались.

– Вон та дверь для прислуги ведет на кухню, оттуда наверх подъемником. Этажи не спутай.

– Столько сложностей, чтобы пробраться в спальню? – изумилась я, оглядывая пустую центральную лестницу. У ее подножия стояла стража и цепко следила за гостями.

– Зато леди Вудроуз сразу поймет, что случайная девушка не могла оказаться в кровати хозяина, – флегматично ответила Жизелла, прикрыв нос черно-белой маской, пышно оперенной с боков. – Лишь та, которой назначили встречу и выдали ключ.

Или та, которая и есть «ключ»…

2.2

Герцог Грюэльхорн был известным параноиком, повернутым на безопасности. Его имение охранялось похлеще, чем тюрьмы и банковские сейфы моего мира. Словно в подвалах замка хранился золотой запас всей Ладэи или открывался портал к шахте самоцветов.

Один Архан знает, какие ценности герцог прятал на самом деле.

– С чего ты решила, что леди Вудроуз пойдет в его спальню? – засомневалась я.

Интуиция вопила, что я добровольно вляпываюсь в новые неприятности. А чужемиркам в Ладэе нужно быть в тысячу раз осторожнее!

– Пойдет, пойдет… – туманно заверила Жизелла.

– Согласно традициям, последнюю холостую ночь жених и невеста должны провести порознь. Их спальни специально размещают на разных концах… До церемонии соединения им строго запрещено входить в покои друг друга! – умничала я. Ведь совсем недавно читала про ритуал. – Поэтому тут остается ночевать столько гостей. Они приглашены в свидетели соблюдения…

– Блумвелл, ты феерическая трусиха, – отмахнулась Грюэльхорн и подтолкнула меня к танцующим. – Ты права: ей нельзя. Но она придет, об этом я позабочусь. Ты, главное, исполни свою часть уговора.

Нырнув в гущу мерцающих огоньков, я попыталась раствориться в толпе. Клубившийся по паркету туман искусно спрятал грязный подол платья невесты. Подвенечный наряд никого не смущал: на многих дамах были похожие.

Я оттанцевала пять или шесть вальсов, не отказывая никому из приглашавших. Монотонно шагала в такт, дежурно улыбалась, но то и дело косила глаза в сторону кухонной двери.

Оттуда постоянно выпрыгивали официанты с подносами: вся замковая прислуга имела на запястьях браслеты с ключ-артефактами. Поток угощений не иссякал, дверь гуляла туда-сюда, не давая ни шанса незаметно проскользнуть внутрь.

Этак мне до утра скакать придется, выжидая удачный момент!

Встав передохнуть у колонны, я уныло поглядела на пустую парадную лестницу, устланную алым ковром. По ней изредка спускались и поднимались важные дамы и господа, всех охрана знала в лицо. Это были самые высокие гости, удостоенные права провести ночь под одной крышей с женихом и невестой. Чтобы миновать пост, им приходилось приподнимать маски и называть имена.

Мой взгляд зацепился за высокого мужчину в темно-зеленом пиджаке, ступавшего по красным ступеням. Во-первых, он явно нарушил черно-белый дресс-код. Во-вторых, для уважаемого гостя он выглядел слишком небрежно – густая щетина на подбородке, взлохмаченные черные волосы, топорщащиеся в разные стороны…

Черная маска основательно закрывала половину лица, включая приметный горбатый нос. Однако стража узнала мужчину без представлений и с поклоном выпустила с лестницы в бальный зал.

Тип со скучающим видом побродил вдоль площадки, примечая какую-нибудь зазевавшуюся особу. Постучал пальцем с крупным черным перстнем себе по губам, почесал щетину на подбородке… Заметил, что в его направлении движется дородная дама в черном бархате. И, сделав резкий разворот, пошел прямо через танцующих, разрезая корпусом движущуюся толпу.

Почуяв заинтересованный взгляд, он взял левее, к колонне… Покрутил головой, сощурился, ловко нашел меня, ухмыльнулся и, настигнув в несколько шагов, схватил за руку.

– Потанцуем?

– С меня пока хватит… я устала… – пролепетала, заплетаясь ногами в юбке.

– Отказывать нужно было раньше, – коварно прохрипел мужчина и резко затащил в гущу тел, не оставив ни шанса на побег.

Согласно бальным традициям Ладэи только что свершилось вопиющее хамство! Меня буквально похитили из зоны комфорта и затолкали в центр площадки. Но жаловаться было некому. Хранитель местных законов и тайн, герцог Астор, принимал поздравления на другом конце зала.

Покорно кружась под музыку и замирая сердцем на резких, яростных поворотах, я старалась не глядеть на мужчину. Рано или поздно пытка закончится, он приберет свою опасную ауру и найдет другую жертву, а я отправлюсь на кухню…

Но пока его черты настойчиво врезались в память.

Маска на лице «похитителя» была странной, дикой. Она изображала хищную морду неведомого мне зверя. А под черным глянцем колдовским огнем горели настоящие зеленые глаза, опушенные темными ресницами. То ли зверь, то ли человек, то ли помесь одного с другим.

Наглый сир крутил меня то в одну сторону, то в другую, игнорируя общее движение толпы. Разрезал мной воздух, выбивал этот самый воздух из легких, вообще лишал способности дышать, нагибаясь низко-низко, к самым губам.

Нахал. Бесстыдник. Ему, похоже, нравилось, как замирает мое трусливое сердечко, чуя нависшую угрозу.

Музыка начала стихать, вызвав у меня тихий стон облегчения. За плечом мужчины я приметила ту самую дородную леди и мстительно ухмыльнулась. Судя по разнице в габаритах, настала его очередь летать по площадке.

– Я бы еще потанцевал, если вы не против. И даже если против…

Заметив мое отчаянное желание сбежать, сир цепко схватил за запястье. Прямо в той его части, где горело «клеймо Лаэкоров». Впился в меня едкой магической зеленью глаз, заставив часто-часто моргать.

– Граф дар Брайт, не уделите ли?.. – послышалось хрипло-томное у него из-за спины.

Что и кому должен уделять граф, я не дослушала. Вырвав покрасневшую руку, я быстро нырнула в толпу и спряталась за колонной у кухни. Меня уже заждалась спальня герцога Грюэльхорна!

2.3

Слева от колонны загремели разбитые бокалы, какая-то дама взвизгнула и принялась жаловаться на испорченное платье. Из кухни выбежали бытовики, вооруженные уборочными артефактами. Возникшая суматоха позволила мне прошмыгнуть за дверь.

Благодаря четкому инструктажу Жизеллы я легко нашла подъемник. Взломала запирающий артефакт и протиснулась в узкий «шкаф», в котором прислуга доставляла еду на верхние этажи.

Юбку замяло решеткой, кабинка дернулась и медленно поползла вверх. Тут с трудом мог разместиться один человек с подносом, и тот ощущал себя погребенным заживо. Ни окошка, ни огонька, ни ориентира…

Спустя тысячу тысяч лет, сжавшихся в пару мгновений, меня высадило на следующем этаже. Решетка распахнулась, и мы с юбкой вырвались на свободу.

Я внимательно огляделась, решая, в какую сторону пробираться дальше. Ни одного указателя на спальню герцога Грюэльхорна! Длинный коридор устилала багровая дорожка ковра, к тканым обоям льнули туманные сгустки чар… Бытовики старательно оберегали покой гостей.

Этаж был освещен слабо, поэтому статую девы в шипастом венке я заметила не сразу. Лишь когда глаза привыкли, силуэт женственной нимфы выплыл из полутьмы. На миг я усомнилась, что это и есть «спасительница»… Однако за ней действительно нашлась дверь, ведущая в хозяйственную комнатушку.

Здесь на длинных пологах лежали скрученные перины, сложенные квадратами простыни и покрывала, украшенные золотыми гербами Грюэльхорнов. Стянув с тела платье, я быстро всунула белый ком ткани между двух гостевых подушек.

Вдруг за дверью послышались шаги. Я вжалась в ближайшую перину и затаила дыхание.

Снаружи прогрохотала целая армия. Ковер заглушал чеканные звуки, но, Архан шем, это точно были военные сапоги! Штук шесть или восемь!

Патруль притормозил рядом со статуей, начальник охраны принялся раздавать команды. Некий Блайм должен был сменить Фаргоса в архиве, Жанкор направлялся к спуску в хранилище, а Маэрисс занимал пост близ балконной галереи… Сам капитан шел проверить лестницы, соединяющие этажи. Слава ладэйским богам, каморка с подушками его не интересовала.

Наконец «сапоги» ушли. Трусливо задрав подол сорочки, я выглянула наружу и вприпрыжку поскакала по коридору к статуе рыцаря. Окрашенный мерцающей голубой краской, он не вызывал сомнений в своей призрачной природе.

Значит, здесь.

Дыхание сбилось от волнения. Сердце давно колотилось в горле, в ушах гудело, словно меня крутило стихийным вихрем… До последнего не верилось, что я собираюсь сделать это. Слишком опасно, Тэсси. Рискованно. Да и стыдно, в конце концов!

Но сделка есть сделка… И Шайред не оставил мне выбора.

Сзади послышался глухой, надсадный кашель коридорного. Отбросив сомнения, я взялась за ручку и, дождавшись, когда щелкнет замок, быстро толкнула дверь. Пфу-у-уф!

Вот и все. Дальше – только кровать и приступ истеричного «аханья», когда леди Вудроуз, нарушив традиции, заявится к жениху.

2.4

Спальня герцога Астора была обставлена до того пафосно, что рябило в глазах. Тут вам и зеленые бархатные кресла, увитые золотыми шнурами. И роскошный алый балдахин над двуспальной кроватью, присборенный с боков игривыми волнами. И пышные подушки, в которых можно утонуть.

Четыре магических фонаря на кованых подвесах разгоняли сумрак. Это мне было на руку: пусть лучше «любовницу герцога» сразу заметят, чем найдут на ощупь.

Прилично утомившись после потрясений кошмарного дня, я рухнула на постель и со сладостным стоном вжалась в пуховую подушку. Блаженство… Леди Вудроуз может не спешить.

Жизелла уверяла, что поднимать шум (и за волосы вытаскивать меня из кровати) степенная леди не станет. Она выше склок. Как и полагается благородной особе, она оценит ситуацию, сделает выводы и – максимум! – хлопнет дверью.

Отчаянно хотелось в это верить. Волосы было жалко, а покидать теплую постель – обидно: прошлой ночью я дурно спала. Почему? Потому что собиралась стать женой Шайреда! К брачному ритуалу морально готовилась!

И где нынче Тесса Блумвелл?

Лежит в постели герцога Грюэльхорна, главного Хранителя тайн и начальника Секретной магической канцелярии Ладэи. В сорочке, едва прикрывающей наготу и по степени прозрачности сравнимой с воздухом.

Лежит и ждет престарелую невесту. Низко, подло… Но жизнь на ладэйских улицах учит бить лапками до последнего. Особенно бесправных чужемирок, об которых не вытер ноги только безногий.

Чтобы случайно не отключиться, я принялась репетировать аханье.

– Ах, какие тут высокие потолки! – с томным придыханием сообщила фонарю. – Ах, какие простыни… Нежный шелк, холодящий кожу!

Взрослея в ладэйских трущобах, я видела балы только на картинках в газетах, а замок – лишь издали. Многие чужемирцы поднимались на холм Грюэльхорнов, просили кто работу, кто подаяние… Но мать запрещала мне сюда ходить.

Словом, на балах я не примелькалась, леди Вудроуз меня точно не опознает. Особенно в маске, которую я из осторожности не стала снимать.

Исполнив роль, я вернусь в каморку, переоденусь в платье и укроюсь в спальне Жизеллы. А когда торжества отменят (если отменят), уеду в город с кем-нибудь из гостей. Еще одна брачная сказка сегодня получит грустный финал…

– Ах, как хороши эти подушки, я могла бы проспать на них всю жизнь! – выискивая в горле соблазнительный хрип, ахала я. – Ах, как приятно пахнет простыня… Герцог Астор знает толк в душистых водах…

От шелка исходил тонкий, благородный аромат, терпкий и мужской. Белье не сменили после того, как хозяин прилег отдохнуть.

И все-таки дорогой запах герцогу не подходил. Больно дерзкий, больно смелый, дразнящий…

Астор Грюэльхорн был уже немолодым, но видным мужчиной. Статным, величавым, богатым и вдовствующим. Сегодня я видела его издали: крепкая спина, уверенная походка, квадратная челюсть. Дамы считали герцога лакомым кусочком, но он не спешил связывать себя союзом во второй раз.

Не спешил… Пока на горизонте не появилась леди Вудроуз. Элегантная от каблуков до кончиков волос блондинка с проседью. Она сочетала в себе все достоинства истинной ладэйки – от чистой крови до стальной деловой хватки и умения держаться в обществе.

Конечно, в помолвке герцога Астора и леди Аманды не было ни намека на нежные чувства. Подобными браками в Ладэе на старости лет объединялись капиталы и сферы влияния, а не сердца.

Но Жизелле не хотелось ничего объединять с госпожой Вудроуз. А тем более – родниться с ее премерзскими сыновьями, подлецами и хамами, обучавшимися с нами в академии. От одной мысли, что Тревор и Трайгор станут ее сводными братцами, по щекам молодой наследницы шли багровые пятна. Тут я ее хорошо понимала.

В студенческих кругах ходили страшилки, якобы старинный род Вудроузов связан с древним темным колдовством. На взгляд Жизеллы, ее папенька был слишком беспечен. Ведь за любое преступление, совершенное одним из супругов, в Ладэе наказывают обоих, а черная магия – под строгим запретом.

Брачных партнеров здесь выбирают с особой тщательностью, многие ладэйцы остаются холостяками всю жизнь. Никто не жаждет отправиться в темницу за компанию, а тем более – получить высшую меру…

Головы в Ладэе не отрубают, но здешняя казнь страшнее: из преступников вытягивают силу и возвращают «подарок праматери» обратно в Фонтан. Обездаренный маг доживает остатки дней выжатым лимоном, скитаясь по городским улицам наравне с иномирянами, пустышками и простаками.

Что может быть хуже для родовитого чародея?

Благодаря строгим законам, преступлений в Ладэе почти не совершается. А наша с Жизеллой шалость вряд ли тянет на серьезное нарушение. В конце концов, я могла просто перепутать спальни…

– Ах, до чего в Ладэе странные традиции! – упрямо ахала я, чтобы не растерять навык в важный момент. – Сначала поздравления и подарки, и лишь потом – официальный повод…

Привычка начинать праздновать свадьбу за три дня до церемонии казалась нелепой. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг утром, когда прибудут представители Ордена Жрецов, леди Вудроуз отменит ритуал, соберет вещи и покинет оскверненный дом?

Хоть брак и договорной, она не потерпит юную соперницу в герцогской постели. Не сейчас и не здесь, не накануне свадьбы, не в доме, полном высоких гостей… Такое унижение подкосит ноги даже даме со стальным стержнем.

От подушки пахло древесной терпкостью, солоноватой кожей и крепкой настойкой. Смесь ароматов напомнила о маге в звериной маске, который украл мой последний танец. Но всерьез сопоставить ощущения я не успела: в коридоре послышались торопливые шаги.

Тонко скрипнула дверная ручка. Вот и все.

Я откинула покрывало, готовясь томно ахнуть и столкнуться с изумленными глазами леди Вудроуз. Роль несложная, слов минимум (хотя Жизелла тот еще драматург!), но органы внутри нервно приплясывали.

Дверь осторожно приоткрылась, и я набрала воздуха в грудь, чтобы с огоньком отыграть душещипательный спектакль.

– Ах, мой герцог, вы наконец пришли! – простонала из-за балдахина, игриво демонстрируя обнаженную до колена ногу. – Почему так долго, я вся измаялась… Ах… Бал скоро закончится и… Ах!

В третий раз ахнула я вовсе не по заказу, а по наитию. Заученные слова провалились обратно в горло, отрепетированная речь покинула сознание.

В дверном проеме стоял мужчина!

Ни одной чертой он не напоминал степенную леди Вудроуз. Герцогом Астором, что примечательно, незнакомец не был тоже.

Больше всего он походил на ощерившегося зверя со своей маски – зеленоглазого, взлохмаченного и растрепанного.

– Интересно… – хрипло пробормотал незваный гость, быстро шагнул внутрь и щелкнул дверным замком.

Глава 3. Не та спальня, не та кровать

Без жуткой маски граф оказался даже страшнее! Не в плане красоты (привлекательности там хоть в баночки закатывай), а в смысле опасной, хищной породы.

Я испуганно глазела на него и не могла оторваться. Зверь! Нервный, взбудораженный, напряженный. Будто только-только вырвавшийся из драки. Загнанный кем-то… или загнавший кого-то.

Со смолисто-черными волосами, расчертившими взмокший лоб рваными линиями. С темной щетиной, выделяющей резкие штрихи скул.

Колдовское пламя плескалось в сосредоточенных глазах, пока чародей разглядывал гостью на подушках. Пристально, цепко, принимая неведомое решение. Его грубо прорисованные губы кривились в ухмылке. Природа над ними сильно не мудрила, чиркнула пару раз – и довольно.

Вцепившись онемевшими пальцами в покрывало, я быстро-быстро потянула ткань на себя. Следовало раньше прикрыться, до того, как он прожег взглядом мои коленки!

Позволив себе лишь секунду замешательства, маг по-хозяйски прошагал по ковру, бегло осмотрел пространство и сбросил сапоги.

Ориентировался он в спальне прекрасно, словно не раз тут бывал. И это наталкивало на крайне дурные мысли… А точно ли снаружи стоит рыцарь-призрак? И не спутала ли я этаж?

– Я сейчас уйду, – прошептала, обретя дар речи.

– Поздно убегать.

Он подошел к кровати, сунулся под балдахин, нагнулся и приподнял мою маску за бархатный край. Оценил бледный вид, покивал каким-то своим мыслям (Архан шем, надеюсь, пристойным) и принялся стаскивать пиджак.

Нет-нет-нет… Меня вовсе не с этой целью сюда уложили!

– Если вы вдруг решили, что я «подарок» от герцога Астора…

– От герцога? – нервно усмехнулся он. – Вы подарок небес! Когда сюда придут – не вздумайте открыть свой хорошенький ротик. И останетесь целы.

Следом за пиджаком на пол полетел ремень от брюк. Умм.

Мужчина хищно бродил вдоль балдахина – туда-сюда, туда-сюда, – заставляя мышцы под рубашкой перекатываться и натягивать ткань.

– Я буду кричать, – шепотом предупредила я. Хоть и не была уверена, что сейчас получится издать громкий звук: горло сжало невидимыми тисками.

– Это совершенно лишнее, милейшая тэри, – возбужденно оскалился граф и расстегнул смятую рубашку.

Его поведение выглядело так, будто он вовсе не удивлен находке в собственной постели. И даже планирует извлечь из нелепой ситуации выгоду.

Чем больше кругов он наворачивал, словно взмыленный тигр в узкой клетке, тем явственнее становилось мое незавидное положение. Спальню я перепутала, с леди Вудроуз разминулась, свадьбу герцога не сорвала, уговор с Жизеллой не выполнила… И это, похоже, меньшие из моих бед на сегодня!

Занимаясь странными приготовлениями, маг косился на меня с огоньком животного интереса. Но тут же озабоченно морщил лоб, цепенел мышцами и прислушивался к звукам снаружи.

По моей спине бегал холодок, горло распирал ком ужаса. Казалось, от решения, которое примет мужчина, зависит вся дальнейшая судьба Тессы Блумвелл.

Распахнув рубашку так, чтобы показался загорелый рельеф и дорожка черных волос над краем брюк, он подошел к столику. Подхватил графин, с гулким звуком откупорил и плеснул жидкость… на себя. Вместо душистой воды!

Спальню заполонил едкий запах настойки.

– Потанцуем? – предложил заискивающе. И, кажется, подмигнул.

– Ш-што? – истерично выдохнула, когда кровать качнулась, принимая второе тело. Огромное и тяжелое.

Меня подкинуло на подушках и тут же уложило обратно на пуховую перину.

Заскулив от ужаса, я попыталась выбраться из огромной кровати, запуталась в покрывале… А потом осознала, что меня держит вовсе не оно, а он. Не больно, но крайне настойчиво.

Переполошилась я рано: никаких решительных действий маг пока не предпринимал. Лишь в сосредоточенном ожидании косился то на дверь, то на меня. То на дверь, то на кружевную лямку. То на дверь, то на мои губы. То на дверь…

– Что вы намерены?.. – не выдержала пытки ожиданием.

– А чего вам хочется? Это же вы вломились в мою спальню, юная тэри, – соблазнительным хрипом протянул знакомый незнакомец.

– Я ошиблась дверью.

– «Ах, мой герцог»! – с нервной язвительностью процитировал он, подмяв локтем подушку.

Ни разу в жизни я не лежала в одной постели с мужчиной. И хоть я планировала сегодня это сделать впервые, даже тысячу раз вообразила, как все произойдет… Однако в тех глупых грезах был Шай, а не жуткий зеленоглазый чародей!

– Пожалуйста, отпустите меня.

– Поздно, – выдохнул в мою щеку и с беспокойством покосился на дверь. – Лежите смирненько и постарайтесь получить удовольствие от…

От чего? От чего я должна получить удовольствие?!

Маг резко захлопнул рот: в коридоре послышались гулкие, чеканные шаги. Так топочет личная охрана герцога Грюэльхорна.

Грохот сапог замер ровно перед спальней, и сердце мое спряталось под подушку. Неужто они за мной? За подозрительной чужемиркой с редким даром? Но я ведь даже не в той комнате!

Чей-то каменный кулак отрывисто пробарабанил в дверь. Граф положил шершавый палец на мои губы и сделал такие страшные глаза, что я бы ни в жизнь не решилась ослушаться.

3.2

– Проваливайте! – нарочито нетрезвым голосом выкрикнул мой сосед по кровати. – Мы с юной тэри немного заняты…

– Откройте, граф дар Брайт! Или мы будем вынуждены войти сами, – сухо уведомил капитан стражи. Я его по голосу опознала. – У личной охраны герцога есть ключ-артефакты от всех дверей, и мы наделены правом…

– Пш-ш-шли вон!

Щелчок замка я едва услышала за гулом в ушах. Виски сдавливало ужасом, а тело… Тело внезапно сдавило графом.

Из горла вырвался предательский «ах», так славно отрепетированный, что можно на премию актерского мастерства номинироваться… Все последующие возгласы маг затолкал обратно в мой рот. Своим, Архан шем, языком!

Все произошло за доли секунды. Он резко навалился и припал к губам, неведомой магией убедив те раскрыться… Не успела я осознать удручающую действительность, а граф уже по-хозяйски, самым бесстыжим образом исследовал мой рот. Обшаривал горячим языком потайные уголки, о которых я сама не подозревала.

– Ммм! – взамен «аханья» промычала я, ощутив, как грубая рука шарит по всей длине сорочки.

Она то к лопаткам поднималась, то опускалась низко-низко, куда совсем нельзя… И нахально сжимала все, что под нее попадалось.

– Сладкая тэри, вкусная тэри, мы славно с тобой развлечемся нынешней ночью… – громко прохрипел мужчина, чтобы его услышали не только мои порозовевшие уши.

Во рту растекалась горечь настойки с привкусом пряного дымка. Я нервно сглатывала соль чужих губ, их жаркую влагу… И было в этом действе нечто столь порочное, дерзкое, что становилось не по себе.

На нас ведь смотрели!

– Господин… дар Брайт… Кхм-кхм!

За балдахином красноречиво покашляли, но граф сделал вид, что оглох от острого возбуждения.

Его невозможные глаза полыхали совсем рядом, охотно впитывая мою растерянность. Ухмыльнувшись, «господин дар Брайт» прочесал ногтями по пояснице, заставив зашипеть кошкой и выгнуть спину… И тут же, довольный удавшейся хитростью, снова прильнул к подставленным губам.

От вопиющей наглости мой рассудок окончательно помутился и перестал понимать, где реальность. Потому как все вокруг походило на нездоровый бред – от незнакомца, целующего без разрешения, до стражей, топчущих ковер за балдахином. Зачем вообще сюда ввалилась герцогская охрана?

Не было никаких сил отпрянуть и завопить, позвать на помощь, пожаловаться на мужской произвол.

Да и объяснить свое присутствие в кровати графа будет непросто… Придется рассказать про Жизеллу, про леди Вудроуз, про взлом замков… Бездна! Во что я вляпалась?

Если выбирать из поцелуев в кровати и заточения в темнице (или как герцог Грюэльхорн наказывает преступниц вроде меня?), любой предпочтет первое.

В темницу совсем не хотелось! Я слышала, что там делают с привлекательными чужемирками.

Повинуясь паническому порыву, я теснее прижалась к графу и запустила пальцы в лохматую черную шевелюру. Мужчина опасно зарычал и продолжил исследовать мой рот с удвоенным энтузиазмом.

– Господин дар Брайт! – с присвистом прокашлял страж и отдернул балдахин в сторону. – Будьте так любезны!..

За спиной мага я увидела двух охранников, разрумянившихся от неловкости. За ними мрачной глыбой стоял капитан с золотыми семиконечными лоттами на рукавах.

– Вы должны испугаться и возмутиться. Постарайтесь покраснеть, – мимоходом шепнул на ухо хозяин спальни и медленно развернул лицо к невольным свидетелям. – Ну что еще? Вам жить надоело? Сказал же: я занят…

Оставшись без прикрытия, я ахнула, подскочила на подушке и обхватила себя руками. Даже стараться не пришлось. Судя по щипавшему щеки румянцу, я безо всяких усилий покраснела до кончиков ушей!

3.3

Грудь под сорочкой непристойно топорщилась, и я решительно не понимала, с чего бы ей так разволноваться. Два стража, как назло, прожигали меня пытливыми взглядами. Да так настойчиво, словно где-то за прозрачной тканью прятался преступник междумирского уровня!

– Дело срочное, граф, иначе бы мы вас не побеспокоили, – отчеканил капитан, поблескивая эмблемой. – Вы разве не слышали звон сигнальных чар?

Только теперь за гулом в ушах я распознала тоненький свист, льющийся из коридора.

– Я слышал лишь громкие стоны моей спутницы. Эта сладкая музыка мне по вкусу, – граф растянул на лице вальяжную, собственническую ухмылку. – Что стряслось? Откуда шум? Леди Вудроуз потеряла хрустальную туфельку?

– Совершено убийство с применением темной магии. Мы обыскиваем все спальни на этаже, преступник не мог уйти далеко…

– Убийство? – вполне натурально изумился хозяин кровати. – Где?

– В архиве, – поморщился начальник герцогской охраны.

– И кто убит? – граф приподнялся на подушках и сгреб меня в охапку, плотно прижав щекой к груди. Гляньте, какой заботливый. – Не бойся, маленькая, я с тобой…

В переводе с варварского «я с тобой» означало «ты никуда не денешься, даже не рыпайся». Пальцы сира больно впивались в плечо, намекая, что лучше юной тэри не шевелиться. И рта не раскрывать.

– Пока не убит, но… до утра Фаргос не доживет. Раны чрезвычайно серьезные и нанесены на теневом, призрачном уровне, – сетовал мужчина. – Блайм как раз шел его сменить. Если б явился чуть раньше, то застал бы мага на месте преступления.

– Я лишь на минуту отвлекся, капитан! Засмотрелся на картину в зеленой галерее, словно кто-то глаза отвел! – пожаловался, видимо, тот самый Блайм.

– Отвлекся он! – рыкнул капитан и нервным жестом взлохматил короткие русые волосы. – Я понимаю, граф Адриан, как это неприятно… Но вам придется ответить на несколько вопросов.

– Уж не думаете ли вы, что это я влез в архив Хранителя тайн и попытался обокрасть моего старого друга? – угрожающе прошипел взлохмаченный (частично моими стараниями) дикарь.

– Таких мыслей нам бы и в головы не пришло, – покаялся капитан и осенил себя ритуальным кольцом Архана, подтверждая истинность слов. – Но след от охранной метки обрывается в коридоре, на лестницах чисто… Я убежден: темный маг не покидал этаж. Вы отлучались? Мог злоумышленник тайно проникнуть в спальню и где-то спрятаться?

– Мы ходили танцевать, потом вернулись… Нас видели внизу, можете уточнить у леди Мирабельи. Она весьма навязчива в своем желании повальсировать, – поморщился граф, почесав плечо. Сзади его рубашка была слегка надорвана. – Но я запирал дверь на ключ и не заметил, чтобы кто-то взламывал чары. К тому же мы давно уже здесь… ммм… кувыркаемся.

– Вы могли не заметить из-за балдахина, как он проник. Особенно, если ваша тэри… «шумела», – смущенно предположил капитан стражи. – Позволите нам тут осмотреться?

– Осматривайтесь… Только под одеяло не лезьте, – проворчал граф. – Моя тэри очень стеснительна.

По команде оба стража принялись распахивать шкафы и заглядывать под столы, приподнимать шторы и перетряхивать покрывала… Сам капитан, внимательно разглядывая артефакт на ладони, ходил из угла в угол и ловил призрачные вибрации.

– Ни живых, ни мертвых, ни сокрытых тенью, – отрапортовал Блайм.

– Позвольте полюбопытствовать… А что похищено? – лениво уточнил граф, когда капитан вернулся к изголовью кровати. – Неужто какие-то тайны Хранителя стоят того, чтобы убивать в разгар праздника?

– Из архива ничего не пропало, дверь туда надежно заперта, – сосредоточенно ответил тот и убрал артефакт в карман. – Думаю, взломщик не справился с чарами высшего порядка… Герцог Астор утром велел усилить защиту. Как чувствовал!

– Мда, – промычал граф, вминая когти мне в лопатку. – Как своевременно и проницательно с его стороны.

3.4

– Все указывает на то, что темный маг попытался проникнуть в архив, нырнув на призрачный уровень бытия, – объяснял капитан, не ведая, что общается с вероятным преступником. – Однако усиленная теневая завеса не дала взломщику прорваться. Фаргос заметил колебания материи…

Капитан удрученно махнул рукой, призывая бойцов покинуть покои. У меня нервно сжалось сердце: сейчас они уйдут, и я останусь наедине с… вот этим!

В том, что граф замешан в архивной заварушке, я почти не сомневалась. Он вбежал в спальню сразу, как в коридоре засвистели сигнальные чары, и вел себя, как загнанный зверь, угодивший в капкан. С чего бы так волноваться, если не имеешь отношения к ранам охранника?

– Стражи герцога обучены замечать подобные вещи, – пояснил капитан. – Преступник скрылся, нанеся несколько глубоких уколов «теневым пером». Фаргос успел бросить метку прежде, чем отключился, но чары вышли слабые и быстро истлели…

– Звучит… правдоподобно, – согласился хозяин спальни.

В свете сказанного мне все больше хотелось сбежать. Вырваться из лап хищника, предварительно вывалив информацию о графе в добрые капитанские руки.

Он пытался взломать архив Хранителя тайн! Он использовал темное колдовство и почти убил стража! На фоне кошмарного злодеяния мое «преступление» выглядело бы невинной шуткой. Мелочью.

Если бы не одно «но»…

Ах, сколько раз в академии меня обвиняли в том, чего я не совершала! Ну, потому что чужемирка, воспитанная городскими трущобами. Потому что ключница, потому что щелчком пальцев взламываю замки, потому что однажды уже совершила кражу… Словом, мое сомнительное прошлое крепко влияло на настоящее.

Кому они поверят – высокородному гостю (приятелю герцога Астора!) или студентке-иномирянке, тайно пробравшейся в дом Грюэльхорнов?

Спальня на этаже с бесценным архивом – худшее место, где я сегодня могла оказаться. Ууу!

Блайм с товарищем уже покинули покои графа, а их начальство, наделенное полномочиями бога в отдельно взятом дворце, продолжало топтать ковер у кровати. Капитан будто желал еще о чем-то спросить, да не решался…

Наконец он благодарно кивнул, потер пальцем золотую лотту на рукаве и развернулся к двери.

– Стойте! – тоненько пискнула я и решительно отлепила щеку от графской груди.

Пусть доблестный сир в мундире меня с собой заберет? Я не останусь одна в кровати чудовища!

– Да, юная тэри? – мужчина едва развернул корпус.

Пальцы графа переместились с плеча на шею и ощутимо сжали. Со стороны это показалось бы лаской, но кислород в легких резко закончился. И в глазах потемнело.

Я умоляюще поглядела на чародея. Поморгала, обещая быть о-о-очень послушной тэри.

Смилостивившись над горе-свидетельницей, он слегка разжал пальцы и сместил их на плечо. Судорожно втянув спасительный воздух, я прошептала:

– Я буду всю ночь молить Архана Небесного, чтобы страж Фаргос поправился.

– Вашими молитвами…

Когда я пришла в себя и черные точки перестали мельтешить перед глазами, в комнате уже было пусто.

– О, поверьте, юная тэри: всю ночь вы будете молить о другом… и вовсе не Архана, – сердито прокомментировал граф мое несвоевременное стремление выговориться. И вернул руку на горло.

Глава 4. Дама в белом

Быть бы мне придушенной прямо тут, на ароматных шелковых простынях, если бы в коридоре с новой силой не разорались сигнальные чары.

Послышались голоса и грохот сапог, стражи притормозили прямо за нашей дверью. И граф не рискнул претворить угрозу в жизнь.

Хотя, может, он вовсе не мою неминуемую гибель имел в виду…

– Допросили коридорного, капитан. Есть новости, – послышался запыхавшийся мужской голос.

– Говори!

– Он видел, как от кухонного подъемника в сторону архива шла дама в пышном белом платье, похожем на свадебное…

– Прелестно, – раздраженно рявкнул капитан. – У нас половина дам сегодня в белом!

– Выходит, все, кто явился не в черном – под подозрением? – шокированно прошептал Блайм.

Провинившийся страж пытался искупить невнимательность тем, что отрабатывал за троих.

– Интересно другое, сир, – перебил первый, пытаясь восстановить дыхание. – Стоило коридорному моргнуть, как дама исчезла. В воздухе растворилась!

– Где он ее потерял?

– Сразу за статуей Нимфы Любвеобильной. Мы проверили: все хозяйственные комнаты заперты на ключ высшего уровня, у гостей таких нет… Внутри – никого.

Ах, значит, в веночке была не Душеспасительница… А в темноте и не различишь.

– Коридорный полагает, дама ушла в тень? – сквозь стену голос капитана казался сиплым, простуженным.

– В тень ходят только темные маги, сир…

Не отрывая взгляда от графа, нависавшего над моим лицом, я ловила каждый шорох за дверью. «Зверь» тоже прислушивался, хищно навострив уши.

– А Фаргоса как раз ранили на теневом уровне… Значит, в деле замешана женщина, – бубнил капитан. – Раздай ориентировки на даму в белом.

Возмущению моему не было предела, но вылилось оно лишь в тоненький жалобный стон. Этак они до того домыслят, что обвинят невинную Тессу Блумвелл в применении грязного древнего колдовства!

– Шутите? – закашлялся Блайм. – Внизу толпа таких дам, и каждая из высокого рода! Если начнем допрашивать по очереди, они устроят скандал на всю Ладэю.

– Нас интересует только этот этаж. Сделаем все тихо, – мрачно добавил капитан и громко постучал в нашу дверь.

Я нервно подпрыгнула на подушке и с ужасом поглядела на графа. Кажется, ставки на то, что именно меня обвинят в преступлении, только что подскочили до небес.

До чего несправедлива жизнь в Ладэе!

«Зверь» плотоядно сощурился, погладил пальцами мое горло и быстро впечатался в губы. Словно невидимый штампик поставил. И как вовремя – ровно в ту секунду, когда в комнату вновь ввалился обладатель мундира с золотыми лоттами.

– Ну что еще? – устало повернулся к нему хозяин спальни.

Облизнул свои губы с мечтательным выражением на морде. Точно нектар с них собирал!

– Появились новые вводные, граф дар Брайт. Теперь мы разыскиваем не чародея… а чародейку, – капитан требовательно кивнул на меня.

– Ах! – выдала я удивленно-возмущенное. Не зря ж репетировала.

– Какого цвета платье было на вашей даме? – выпытывал глава стражи.

– Я едва вспомню, драгоценный капитан Феорран. Мы давно от него избавились, – промурлыкал граф самодовольным каффом и вытащил из-под подушки черную бархатную маску. Помахал ей в воздухе, словно флагом. – Полагаю, каким-то таким?

В эту секунду я была ему почти благодарна. Даже с облегчением завалилась набок и прижалась к хищнику по доброй воле. Обвинение в применении темной магии – это ведь сразу высшая мера! Лишение дара и всех прав горожанина. А значит – улицы… Снова голодные улицы.

– И вы уверены, что ваша гостья не покидала спальню?

– Я бы заметил, если бы сладкая тэри выпорхнула из моих рук, – хищно осклабился дар Брайт. – Даю вам честное ладэйское: она не покидала даже этой кровати.

– И вы ни на минуту не разлучались? – засомневался капитан.

– Ни на секунду. Мы танцевали, затем поднялись по главной лестнице. Вдвоем. Уверен, стражи, если напрягут память, нас вспомнят… Мою прелестную тэри невозможно забыть, – он улыбнулся мне с такой нежностью, что заныли зубы. – Да и как еще мы могли тут оказаться, правда? Ключа от подъемника у меня нет.

– Кстати, об этом… – задумался капитан и пощелкал костяшками пальцев. Выглянул в коридор, кликнул беднягу Блайма. – Чтобы воспользоваться кухонным лифтом, нужен ключ-артефакт высшего уровня допуска. Такой имеется у прислуги и стражи, у герцога Астора и его единственной дочери…

– Леди Вудроуз ключ тоже выдали нынешним утром. На правах будущей хозяйки, – подсказал Блайм. – Она сегодня в традиционном платье невесты – белом, свадебном… И ночует на этом этаже. Я не решился без вас ломиться к ней в спальню: на стук леди не отвечает.

– Идем, живее!

Быстро откланявшись, капитан выбежал в коридор и плотно затворил дверь.

Граф коршуном подскочил с кровати. Отдернул балдахин, чтоб тот не путался под ногами. Подошел к выходу, поигрывая напряженными мышцами, и замер в ожидании.

– Только попробуйте пискнуть, – пригрозил мне и с еле слышным скрипом приоткрыл дверь.

На его ладони закрутилась серая дымка, сорвалась с пальцев темными каплями и прильнула тенью к полу. Выскользнула за дверь и змейкой понеслась вперед по коридору.

Оставив тонкую щель, граф вернулся в комнату, снял завесу с высокого зеркала и оплел раму сумеречными чарами. Заговор лег на стекло серой паутинкой, интерьер в отражении подернулся туманом…

Почти сразу послышались приглушенные голоса. В зеркале появились тени капитана, двух стражей и леди Вудроуз в белом платье. Теперь мы могли видеть и слышать, что происходит на другом конце замка Грюэльхорнов.

4.2

Побледневшая невеста в белом была в зеркале единственным светлым пятном. В отражении леди Вудроуз не показалась мне старой: проседь с волос исчезла, морщины разгладились…

Капитан и стражи обступали светлое пятнышко зловещими тенями. Напирали, вдавливая растерянную женщину в проем спальни.

– Мне категорически неприятна эта роль, но вам придется объясниться, леди Вудроуз, – отрывисто произнес глава охраны. – Вы приближались к архиву? Пытались проникнуть внутрь?

Ноги капитана оплетала серая дымка, но мужчина не замечал призрачных чар. Все происходило на уровне, ему недоступном.

Я с опаской глядела то на графа, напряженно застывшего у зеркала, то на отраженные тени. Прислушивалась к звукам, пробивавшимся к нам будто бы из-за плотной завесы.

– Я не имею отношения к тому, что случилось в архиве! – возмущенно задрав подбородок, оправдывалась леди. – По какому праву вы пришли с обвинениями в мои покои?

– Пока лишь с вопросами, леди Вудроуз. Не стоит так бледнеть…

– На рассвете я стану герцогиней Грюэльхорн, капитан Феорран. Хозяйкой этого дома, – оскорбленно напомнила она. – Поглядим, как побледнеет ваше лицо, когда я вас рассчитаю. С чего вы решили, что я замешана? И, боги, в чем? В убийстве, в краже? Какой-то бред тенепомешанного!

– Постовой из архива тяжело ранен. Темный маг не покидал этаж, – угрюмо произнес капитан.

– И что?

– Мы осмотрели все спальни. В момент, когда сработали сигнальные чары, здесь были граф дар Брайт со спутницей, пожилой господин Ярро, которому лекарь выписал успокоительное снадобье, коридорный… И вы, леди Вудроуз.

– Вот как?

Женщина уперла руки в бока. Самоуверенности ей было не занимать.

– Постовые на лестнице подтвердили, что вы не спускались в бальную залу, – пожевав губу, добавил капитан. – И я не могу игнорировать тот факт, что незадолго до звона коридорный видел женщину в белом, идущую от подъемника в сторону архива.

– Коридорный видел кого-то другого. Вы ошиблись: в момент, когда было совершено преступление, я не присутствовала на этом этаже, – с достоинством процедила дама, выпрямив спину до хруста. – Я уходила. Спускалась вниз. Лишь услышав звон сигнальных чар, я вернулась в спальню.

– На главной лестнице вас не видели, – нахмурился капитан.

– Я спустилась не по лестнице. Да, сир Феорран, я намеренно избегала столкновений. Мой визит был… тайным, – прошептала леди и поджала губы. – И я не собираюсь признаваться в том, куда и зачем ходила. Это в некотором роде… порочит мою честь.

– А подозрение в убийстве ее не порочит? – удивился глава стражи. – Других женщин в белом на этаже нет.

Отражение показывало всех в странном, призрачно-голубом свете. За плечами охранников клубились серые сгустки, платье леди Вудроуз просвечивало… Я впервые видела теневой уровень бытия: он был красив и кошмарен одновременно.

– Возможно, коридорный ошибся, – дама пожала плечами. – Если он видел женщину у подъемника… Допустим, это могла быть я. Но я шла вовсе не в сторону архива. Наоборот: я направлялась к кухонному лифту, планируя им воспользоваться.

– И вы… воспользовались?

– Да. У меня есть ключ, – выдохнула леди Вудроуз. – Я спустилась на этаж ниже и прогулялась до спальни одного мужчины. Надеялась сохранить визит в тайне. Только и всего.

– Думаю, нам стоит продолжить этот разговор при герцоге… – помялся капитан.

– В этом нет нужды. И я бы не хотела, чтобы Астор знал.

Глава стражи махнул рукой, отпуская Блайма с товарищем еще раз проверить подъемник. Не окажется ли там следа от метки? Но я сразу поняла, что это предлог: капитан хотел остаться с леди наедине.

– Я не могу скрыть такое от герцога. Я связан клятвой предельной верности, как и все обитатели дворца, – озабоченно прошипел он. – Чью спальню вы навещали, леди Вудроуз?

4.3

– Астора Грюэльхорна, – горделиво задрав подбородок, произнесла она. – Спальню моего будущего супруга.

– Но в ночь перед ритуалом невесте запрещено оставаться наедине с женихом, – напомнил капитан.

– Поэтому визит был тайным, – медленно, практически по слогам объяснила леди. – Оставаться я, кстати, не планировала.

– Вы нарушили традиции в доме Хранителя традиций?!

– Нарушила, – она легкомысленно пожала плечами. – У меня были веские основания. Моя репутация могла пострадать.

– Герцог сможет это подтвердить?

– Едва ли. В ту минуту, когда зазвучали сигнальные чары, я стояла у спальни Астора и стучала в нее кулаком. Было заперто на личный ключ, – неохотно пробормотала леди. – Никто не открыл, я ушла. Поднялась тем же способом, каким спустилась, и сразу отправилась к себе в комнату.

– Если герцог не ждал вашего визита, зачем вы его нанесли? – с подозрением уточнил капитан.

– Сюрприз сделать хотела! – теряя контроль над эмоциями, вспылила Аманда-Лилиана Вудроуз. – Под дверь моей спальни подбросили записку весьма неловкого содержания…

– Я весь внимание, – настойчиво выпытывал капитан.

– Ох, Архан шем! В записке моего будущего супруга обвиняли в постыдной связи… с молодой особой сомнительной репутации, – леди Вудроуз закатила глаза. – Крайне неуважительным тоном мне предлагали убедиться в этом, спустившись в спальню Астора. Якобы он там… с ней. Прямо в разгар бала, в присутствии высоких гостей. Разумеется, я не поверила. Решила, что это глупый предсвадебный розыгрыш…

– Архан Небесный… Ну записку-то вы сохранили? – помрачнел капитан.

– Сожгла в камине, – леди Вудроуз зажмурилась и покачала головой. – Она была мерзкой. Я ведь не знала, что она может мне пригодиться!

– Мы примем все сказанное во внимание, однако без доказательств и свидетелей… – тянул глава стражи, аккуратно подбирая выражения. – О вашем легендарном роде разные слухи ходят. И о практике теневого колдовства тоже.

– Капитан Феорран! Вы бессовестное дитя ладэйских предрассудков! – возмутилась леди Вудроуз. – Если мой прадед когда-то ходил в тень, это не значит, что мне передались его способности! К тому же Йорахим Вудроуз потерял рассудок на призрачном уровне бытия… А я, заметьте, пока в добром здравии. И соображаю явно получше вашего.

Я с опаской покосилась на графа: а его рассудок еще при нем? Чем докажет? Лишь редкие чародеи могут подолгу проводить время в подпространстве, не лишаясь ума.

– И все же я вынужден рекомендовать герцогу отложить свадебные торжества, пока мы не снимем с вас подозрения…

– Спятили? – профессионально ахнула истинная леди. – Как это отложить? Завтра половина Ладэи приедет на церемонию!

– Вам не хуже меня известны брачные нюансы ладэйского законодательства, – проворчал капитан. – Если вина подтвердится после того, как вас свяжут узами, герцогу Грюэльхорну придется понести наказание вместе с законной супругой. Разделить кару поровну!

Я поморщилась: какая нелепость. Как может герцог отвечать за взлом собственного архива и за раны, нанесенные собственному стражу? У себя же во дворце?

Но в Ладэе – может.

Почесав щетину на подбородке, граф дар Брайт развеял дымку следящих чар. Запер дверь, завесил зеркало шторой… и с загадочным видом повернулся к постели.

– А это не самый дурной выход из нашей безвыходной ситуации, юная тэри.

Глава 5. Самая надежная клятва ​

– На самом деле это сделали вы, да? – не сводя глаз с мужчины, прошептала я.

Казалось, секунда – и он бросится на меня, чтобы разорвать в клочья. Так хищно были натянуты его мышцы под распахнутой мятой рубашкой. Струны тела, на которых можно играть виртуозные ритмы…

Взгляд невольно прилипал к упругим бугоркам, к плавным изгибам, к дорожке темных волос, убегавшей в брюки… Граф являл собой крайне занимательный экземпляр с развитой, красивой мускулатурой, выпирающей ровно настолько, чтобы не казаться чрезмерной. Высокий, статный, по-животному грациозный…

Жаль, что маньяк.

– «Это»? – с неестественным удивлением протянул граф.

– Взломали архив, нанесли теневую рану…

– Ах, это… А ты уверена в том, что видела и слышала? – сощурился граф, забыв про формальный тон.

Впрочем, какие в нашей запущенной ситуации формальности? Полчаса назад он меня под сорочкой щупал!

– Я видела, как вы вбежали в спальню. А в коридоре звенели сигнальные чары. И у вас… сзади… порвано… Это след от охранной метки? – нервно уточнила я. Слабоумие изображать было поздно, но я надеялась, что выйдет договориться.

Граф не сдал меня, когда искали женщину в белом. И целовал… вкусно.

Возможно, правда, что на прощание.

– Мало ли откуда я прибежал? – насмешливо фыркнул он.

– Вы только что призывали тени. Это темное колдовство. Запрещенное, – шептала я, вырывая себе ямку поглубже. – Не будь вас в архиве в момент убийства…

– Страж пока жив.

– Но может умереть в любой миг!

Я бросила тревожный взгляд на потухшее зеркало. Моя совесть, не до конца отбитая ладэйскими трущобами, мешала эгоистично думать о себе.

– А если я просто гулял неподалеку?

– К чему ж тогда врать, что мы с вами весь вечер из постели не вылезали? – с вызовом уточнила я.

– Ну вы же не захотели признаться, что разгуливали по коридору в белом, – парировал он.

Эти словесные кружева походили на танец, в котором мы увязли. Поди пойми, кто ведет в опасном вальсе… И что случится, когда музыка остановится?

– А благородную леди Вудроуз сейчас обвиняют в темном колдовстве, – напомнила ему. – Ее лишат сил, репутации, положения в обществе…

– Невелика потеря, – отмахнулся граф. – Для ладэйского общества.

– Пострадает невиновная! Разве не должна я…

– Должна. Конечно, должна, – вкрадчиво согласился Зверь. – Ты же честная тэри. Когда не вламываешься в чужие спальни и не изображаешь герцогских любовниц… К прискорбию, совершенно невинных. Я отсюда чую. С чего бы Астор так оплошал?

– Ах! – имитация возмущения вышла так себе.

Поймал.

– Я тоже умею складывать два и два, – проворчал маг. – Записка, перепутанные комнаты, дама в белом, «ах, мой герцог»… Ты надеялась сорвать свадьбу? Зачем?

– Не ваше дело, – буркнула я, прижимаясь лопатками к изголовью.

Граф приблизился и оперся плечом о кроватный столб, придавив алый балдахин.

– Отныне все, что касается тебя, мое дело, – не согласился он. – Ты уже осознала, как крепко вляпалась? Или дать пару минут на размышления? Может, в красках обрисовать перспективы?

– Не нужно. Я… догадываюсь, – произнесла тихо, чтобы голос поменьше дрожал. – Вы темный маг и убийца, я – свидетельница кошмарного преступления. И вы меня не отпустите.

– Не отпущу, – он отрицательно качнул головой, выписывая мне приговор. По всей видимости – смертный.

– Убьете? Как Фаргоса?

– Подумывал об этом… Раз уж сегодня я ступил на «злодейский» путь, – граф дернул уголком губ, но так и не улыбнулся. – Жертвой больше, жертвой меньше. Я все равно увяз по самые…

– Да как вы можете?

– В Ладэе суровые законы, малыш. За темные чары из магов выжимают силу, – повздыхал он. Глядел напряженно, задумчиво. – А мне моя пока очень нужна.

– Вы заслужили наказание: охранник умрет к утру! – вспыхнула праведным гневом.

Мы тут отношения выясняем и подушки мнем, а целители пытаются вытащить стража Фаргоса с темной стороны!

– Может, еще не умрет, – граф равнодушно пожал плечом. – Эти герцогские твари знаешь, какие живучие?

– Вы чудовище…

– Даже спорить не стану, – все-таки ухмыльнулся он.

Разговор выходил напряженным, нервным, но граф здорово себя контролировал. Он будто с добычей игрался, как кот с мелкой мышью-полевкой. Прижмет лапой хвостик – и наблюдает, как бедняжка испуганно пищит и пытается вырваться.

Чтобы не доставлять ему удовольствия, я старалась сидеть ровнее, говорить тверже… И не пищать.

– Справедливости ради, поясню: это была вынужденная мера. Стражу не следовало принюхиваться к сумраку и швыряться охранными метками, – признался граф.

– Вас послушать, так это он виноват, что следовал приказу и охранял архив. Я виновата, что перепутала спальни. А леди Вудроуз – в том, что носит белое и у ее рода дурная слава! – вспылила я. Разраставшаяся истерика распирала грудь.

– Надеетесь, что я потрясу благородством и побегу сдаваться ради дряхлой Аманды Вудроуз? Да она скоро на тень рассыплется! – раздраженно прошипел граф. – Я не имею права рисковать: мое дело слишком важно. Если придется пожертвовать мелкой пичужкой, залетевшей не в то окно, – пожертвую. Так что же мне с тобой делать?

Его скулы очертились ярче, глаза сверкнули страшнее. Не было сомнений: он взвешивает варианты. И все они мне не понравятся.

Инстинкты велели бежать. Силой от чародея несло за версту: чужемирки особенно ярко такое чувствуют. Мелочь вроде меня ему на один укус. Заглотит, и даже жевать не придется.

Осознавая все это, я продолжала парализованно сидеть на кровати. Не могла шевелиться, не то что думать.

– Может, свяжете меня?.. – не выдержав напряжения, прошептала я. Заметив вспыхнувшее в его глазах зеленое пламя, поспешно добавила: – Клятвой.

– Ах, клятвой… – граф погрустнел. – Нет. Клятвой неинтересно. Ее легко нарушить.

– Обетом каким-нибудь жутким, темным, кровавым? – предлагала я.

– Это Ладэя, тэри! Тут все… призрачно до безумия. Клятвы, обеты, ритуалы на крови – бледная тень реальности, – проворчал он. – Существует тысяча способов их разорвать. И ты попытаешься это сделать, я по глазам вижу.

– Вовсе нет!

– Донесешь при первой возможности, – убежденно покивал он. – Побежишь спасать леди Вудроуз от позора, не думая о собственной подгоревшей шкурке.

– Я очень даже думаю о собственной шкурке. Она ближе к телу, – с придыханием заверила его. – Я дам вам слово! Мне правда дорога моя жизнь!

Мать велела всегда слушать инстинкты. У таких, как мы, они развиты сильнее, чем у местных. Только благодаря осторожности и чутью двум чужемиркам удавалось выживать на ладэйских улицах.

И ведь чуяла я, что сделка с Жизеллой дурно пахнет! И все равно ломанулась в ловушку!

Как можно дважды за день попасть в капкан?

Но сейчас я готова была вымаливать себе шанс любыми унижениями. Иначе зачем мы столько с мамой вытерпели?

– Неужто? Тебе по нраву такая жизнь?

Он как будто по-настоящему изумился. Колыхнув балдахином, граф отлепился от столба и нагнулся к подушке. Коснулся пальцем моей побледневшей щеки, погладил, исследуя линии на лице.

– Молода, красива, невинна… и стольких приятных вещей еще не познала… Жалко губить. Чудовищно несправедливо, – согласился он. – Зачем же ты, глупая, полетела на опасный огонек?

– Раз жалко – так не губите, – я сглотнула, ощутив, как его пальцы перемещаются с щеки на горло.

За дверью было тихо, ни души, ни тени… Стража рассосалась по этажам. Отличное время, чтобы тихонько придушить свидетельницу.

Венка на виске графа нервно подрагивала, выдавая звериную натуру. Хищник не торопился, принимал решение… Мышка внутри меня давно валялась в обмороке, обреченно раскинув лапки и уронив хвостик.

– Есть лишь один надежный ритуал, который свяжет тебя молчанием. Если ты, конечно, не врешь и истинно ценишь жизнь, – поиграв челюстью, заявил он.

Переместил пальцы вниз, с горла на кружевную лямку сорочки.

– Ценю, – прошептала взволнованно.

– Да, тэри, я вижу… Ты живая. По-настоящему живая, – судорожно вздохнул он. – Как вовремя капитан напомнил нам о законах Ладэи… Все-таки два убийства за одну ночь – перебор даже для чудовища.

– Какой ритуал? – спросила, внутренне готовясь к кровавым печатям, проклятиям, жестоким мукам и темным чарам.

Но если не убьет – это же хорошо, да? Все можно пережить, кроме смерти.

– Брачный, – без тени ухмылки заявил граф. – Ты станешь моей женой. Завтра же. На рассвете.

5.2

– Как это… женой?

Я отчаянно моргала на графа, надеясь, что он исчезнет вместе со своей странной, нездоровой идеей.

– Полагаешь, трагичная кончина во цвете лет лучше брака со «злодеем»? – с вызовом уточнил он.

Вместо того чтобы раствориться в дыму, граф переместил тело в горизонтальную плоскость и с блаженным стоном откинулся на подушку. Устал, видите ли, убийствами промышлять.

– Примерно равноценные варианты, – пробормотала озадаченно, отползая на другой край кровати. – Зачем вам это?

Просто феерично: второй раз за день мне предлагают брачный ритуал. И снова – с подвохом.

– Ты не знакома с судебной системой Ладэи?

– Ах, вы про законы… «За преступление одного из супругов карают обоих».

– И наказание назначают одинаковое. После свадьбы ты будешь считаться соучастницей любых моих дел. Даже тех, которые были совершены раньше, но с твоего ведома, – объяснил маг. – У тебя появится отличная мотивация хранить тайну. Сдашь меня – отправишься в темницу следом. А дальше – изъятие силы, прощание с даром, ладэйские улицы…

– Я там уже бывала, – произнесла с неожиданной гордостью. – Уверена, что смогу выжить… в отличие от вас. Господа из высоких родов быстро опускаются на самый низ. Я не раз это наблюдала.

– Жаждешь вернуться к прошлой жизни? – удивился граф.

Я отвернула лицо к черному овалу окна: надо быть умалишенным, чтобы рваться назад в городские трущобы. Там свои законы и другие принципы выживания.

– Нет. Не жажду. Однако мне непонятен внезапный интерес… к брачному союзу. К чему вам лишние хлопоты?

– Не поверишь, но убивать невинную девицу в мои планы не входило, – с нахальной усмешкой признался граф. – К тому же, как ты слышала, в архив мне проникнуть не удалось. Драные многоуровневые замки!

– А я тут причем? – не слишком правдоподобно изумилась я.

Как чуяла, что он дар унюхал.

– Как-то же ты попала в спальню? Чары не сорваны, дверь я хорошо запирал. Прислугу капитан отбирает лично, а значит, узнал бы, будь ты горничной или прачкой… Весьма любопытная загадка, – размышлял граф, вальяжно раскидывая рельефное тело по кровати. – После свадьбы обязательно расскажешь, как справилась с замком. У супругов ведь нет друг от друга тайн?

– Вы ошиблись, – торопливо заверила мужчину. – Я не владею никакими особенными талантами… Просто у Жизеллы, дочери герцога, есть хозяйский ключ, отпирающий любые замки во дворце. Мы с юной мисс Грюэльхорн вместе учимся в академии.

– Таким ключ-артефактом может воспользоваться лишь тот, для кого он зачарован, – уныло напомнил граф.

– Она поднялась со мной на подъемнике и…

– Архан Небесный, как вы вдвоем там уместились? – картинно изумлялся мужчина, поигрывая широкими черными бровями. – И неужто герцогская дочурка забыла, где спальня ее папаши? Впрочем, ладно, если настаиваешь… У нас есть дело поважнее. На споры останется вся семейная жизнь. Я жажду услышать твое согласие.

– Этот брак невозможен, сир, – я выпрямила спину и сунула ему под нос изуродованное запястье. Прощальный подарочек от Шая. – Я уже связана с другим. И тоже с господином из высокого рода: это отпечаток фамильного браслета.

– Когда успела? – поперхнулся граф. – Печать совсем свежая…

– Да вот… нынешним вечером, перед балом. Я же не знала, что встречу вас.

Я невозмутимо пожала плечами, мол, с кем не бывает. Такая Тесса Блумвелл популярная чужемирка: отбоя от родовитых женихов нет.

Теперь уж по-настоящему удивившись, граф обхватил мою ладонь шершавыми пальцами и поднес к глазам. Изучил розоватые отметины от браслета, а затем вдруг… лизнул!

Кожу обожгло неожиданным прикосновением. Мокрым, щекотным, бесстыдным!

– Ну вот и все, сладкая тэри. С этой минуты вы абсолютно свободны от любых обязательств перед предыдущим женихом. Остальные пускай встают в очередь, – мурлыкнул граф, с издевательской ухмылкой вновь переходя к формальному общению. Того и гляди поклон отвесит.

– Да как же?..

Влажное запястье блестело чистотой… и графской слюной. Судя по всему, волшебной. Хоть в пробирки разливай и втридорога продавай. Чудеса!

– Лаэкоры… тьфу, – прокомментировал он и вытер губы краешком простыни. – Имя их рода на вкус как слизь.

5.3

– Как у вас получилось?

– Ритуал не был завершен, – великодушно объяснил граф. – В Ладэе магия имеет свои законы… Если знаешь их, то знаешь, и как их обойти.

– Я чужемирка, – призналась с ноткой сожаления.

Не потому, что не любила родной мир: я только и мечтала, чтобы туда вернуться. Из всех дверей Ладэи мне нужна была лишь одна – та, которая ведет домой. Уж я бы ее открыла!

Инородное происхождение здесь считалось клеймом. Неизвестно, от чего репутация графа пострадает сильнее – от обвинения в применении темного колдовства или от связи с безродной бродяжкой. А второй вариант (который «смерть во цвете лет») меня не очень-то вдохновлял. Хоть я и ворчала, что они равноценные.

– Ладэйское общество не одобрит скандальный союз, – выдохнула я. – Вы же… граф.

– Слава Архану, я уже взрослый мальчик и не нуждаюсь в чьем-либо одобрении, тэри… Выходит, ты даже окажешься в выигрыше. После развода получишь высокое имя, титул и законное право считаться ладэйкой. Здесь супруги делят поровну все.

Как странно и глупо: планировать развод до заключения брака.

– Вы отпустите меня?

– Когда завершу дела, – после некоторой заминки кивнул он. – К тому моменту ты перестанешь нести угрозу. Да и мне, пожалуй, будет уже все равно… Ну какой из меня муж, сама посуди? Я предпочитаю холостяцкий уклад бытия.

Растерев влагу на запястье, я оглядела смятые простыни. Украдкой бросила взгляд на мужчину в распахнутой рубашке… Красивый, опасный, темный, насквозь фальшивый. Он явился в дом герцога Грюэльхорна под видом друга и ударил в спину. А теперь хочет, чтобы я ему доверилась?

Сегодня я уже попалась в одну ловушку. Чуть не отдала всю себя просто так – за горстку красивых слов!

А потом стояла на коленях в сторожке садовника и выла от ужаса, пока мне задирали юбку.

– И вы…

– М?

– Вы не будете настаивать на…

– На «завершении ритуала»? Буду, – граф поглядел на меня с учительской строгостью. – Не из-за твоих вкусных губ… Брак должен быть настоящим, подтвержденным, иначе ты сможешь его оспорить. Жрец на суде почует невинную ауру, какой у законной супруги быть не должно.

– А если я пообещаю, что не буду оспаривать?

– Тэри, тэри… Мы уже это проходили, – он схватил меня за запястье и с силой погладил влажную кожу, растягивая по ней остатки слюны. Вышло не больно, даже приятно – до мурашек на затылке и онемевших губ. – Любую печать можно смыть, если знать как.

– Но я не хочу…

– Тебе не понравилось? – наигравшись с рукой, граф вернул пальцы на мою шею и притянулся магнитом к лицу. Вцепился глазами в глаза, разливая в пространстве магическую зелень. – Было неприятно?

Вскинул бровь в искреннем изумлении. Словно это мечта всех приличных леди – чтобы их примял к подушкам незнакомец-маньяк и принялся наглой лапой обшаривать сорочку…

А может, и правда мечта. Кто их знает, этих приличных леди.

– Дело не в приятности, – поспорила я, озадаченно хмурясь. – Во мне осталась… какая-то гордость.

– И это после ладэйских улиц? Сколько раз тебе приходилось наступать на нее? Разве не для того ты связалась с Лаэкором, чтобы легализоваться? – он раздраженно пыхтел мне в губы. – Уж наверняка знала, чем заканчивается любой подобный ритуал.

Постелью. Он заканчивается постелью. И я готовилась, да… Всю ночь фантазировала, как это случится.

– Шая я хотя бы знала…

– И хорошо знала? – проницательно сощурился граф. – Настолько, что позволила поставить на себя клеймо рода и согласилась сделаться вещью?

– Чужемирку легко обмануть.

– Между нами все предельно прозрачно, тэри, – недовольно пробормотал он. – Это сделка. Фиктивный брак для моего спокойствия и твоего выживания. Всем выгодно. В противном случае ты живой из этой спальни не выйдешь.

– Но постель…

– Один раз потерпишь, – припечатал жестко.

Графу явно надоело выслушивать мои нелепые (на его взгляд) терзания. И попробуй убеди самодовольного хищника, что в Шайреда я была влюблена, а его боюсь.

Или думала, что была. Сама себя обманула. Сговорилась с щепетильной совестью, вспомнив о выгодах.

Но получится ли такой же фокус с графом-злодеем? Насколько сильно мое самовнушение? Он ведь убил. По-настоящему убил человека!

Решив, что с раздраженным зверем лучше не шутить, а выход найти можно из любой ситуации (недаром я отпираю замки), я быстро кивнула.

– Согласна. Я выйду за вас… завтра.

– Разумное создание, – похвалил он. – По традиции жених с невестой не должны проводить ночь вместе… Тебе есть, где заночевать сегодня?

– Найду, – прошептала поспешно и попыталась выбраться из-под покрывала. Пока он не предложил к моим услугам свое роскошное ложе и свое роскошное тело.

Свадьба Грюэльхорна, по всей вероятности, сорвана… Осчастливленная Жизелла обязана приютить «любовницу герцога».

Ах, как эпично я промахнулась кроватями!

Почуяв свободу, я перелезла через графа и каждой клеточкой тела устремилась к выходу из балдахиновой западни. Эта возня в подушках, покрывалах, простынях, распахнутых рубашках прилично нервировала. Казалось, я пропиталась запахом Зверя насквозь – от кожи ярко пахло его парфюмом и солоновато-пряным жаром тела.

– Погоди, – граф схватил за край сорочки и потянул обратно. – Не так быстро, шустрая тэри.

– Я же дала согласие…

– И понеслась доносить на меня, пока не поздно, – насмешливо хмыкнул он. – Сначала я тебя все-таки свяжу.

Глава 6. Ах, мой граф!

Фонари потрескивали, мерно раскачиваясь на кованых подвесах. Острые, плотные ароматы, сконцентрированные в одном конкретном мужчине, дразнили нос. Тяжелая багровая штора прикрывала постельное таинство от свидетелей.

Чужая кровать, чужая спальня, чужой мир, чужой сир…

Было предельно ясно: что бы он ни задумал, я не смогу себя защитить. Дар отпирает замки, но до двери еще нужно добраться. Да и в коридоре обманщицу-чужемирку явно не ждет спасение.

Я настороженно глядела, как граф Как-Его-Там разматывает красный шнур, которым обычно прихватывают балдахин у кроватного столба. Информация о том, что меня вот-вот свяжут, заиграла новыми красками.

– Вы свяжете меня… этим? – удивилась я.

– Ах, нет, милейшая тэри, – с придыханием ахнул мужчина и бесцеремонно намотал шнурок на мое запястье. – Свяжу я вас временной клятвой молчания, а это – чтобы не дергались. Тут нужна особая точность в нанесении отметок, чтобы не наградить «жертву» парочкой лишних проклятий.

От волнительных новостей я приоткрыла рот, да так и замерла без движения. Хватит с меня уже тех проклятий, которые согласованы и утверждены.

– Церемония завтра утром, потом брачная ночь… А через пару дней, когда мы переберемся в мой дом, я сниму теневую метку, – коварно пообещал граф. – Не хочу случайно овдоветь раньше времени…

– Разве нельзя обойтись без метки? – прошептала, не отрывая взгляда от кроваво-красного шнура.

Витая шелковая нить туго затягивалась на коже. Не больно, но неприятно.

– Она нужна, чтобы вы не успели все испортить. Я, знаете ли, весьма вдохновлен идеей нашего брачного союза.

– И насколько велика вероятность случайного вдовства? – протянула с подозрением.

От заманчивых перспектив у меня давно подкосились бы ноги, если бы я стояла. Но покинуть графскую кровать – задачка со звездочкой.

Все сильнее казалось, что только смерть разлучит нас. Или как там вещает служитель культа Архана на церемонии?

– Ах, случалось всякое, тэри, – отозвался граф, плотно приматывая к моей ладони свою и соединяя пальцы в замок. – Если будете держать сладкий ротик закрытым, дурного не произойдет.

Идя вразрез с собственным требованием, он стремительным коршуном нагнулся к моему приоткрытому рту. Скользнул языком по онемевшим губам, раздвигая их сильнее.

Мы же закрыть договаривались!

Сердце бешено заколотилось, раздирая грудную клетку. Чужой вкус напористо ворвался внутрь, обжигая кипятком слюны и подавляя тягу к сопротивлению. Поцелуй вышел быстрым и требовательным. Чего именно требовал граф, он не объяснил… но, видимо, полного подчинения.

Стоило мне отвлечься, как в его свободной руке появился кинжал, сотканный из призрачной ткани бытия. Теневой клинок! Уж не то ли это лезвие, которым смертельно ранили стража?

6.2

– Не трясись, – проворчал разлохмаченный Зверь, облизнувшись. – Мне нужно сосредоточиться, чтобы не задеть важных жизненных струн.

– Уверена, там все важные, – прошептала, изо всех сил пытаясь не трястись.

Я даже не заметила, что дрожу. Я и как дышать давно позабыла!

– Ах…

Лезвие погрузилось сначала в его плоть, потом в мою, больно кольнув в самую суть. Резанув по ауре, по магической искре. Я чувствовала рану, но не могла ее увидеть.

– Потерпи. И завязывай шмыгать носом.

Я еще и носом шмыгала? Ох, Архан шем.

Алый шелковый шнур соскользнул с наших запястий, вернув мнимую свободу. Граф нагнулся, скривил губы и издевательски подул на теневую ранку. Возмутилась бы, если бы это не принесло реальное облегчение.

– Чтобы увидеть метку, нужно поглядеть на ладонь под особым углом, – сообщил он, раскатывая шершавым пальцем диковинную сладость по коже. От его прикосновений мышцы расслаблялись, и уже не так сильно хотелось сжимать кулак.

– Я… потом посмотрю, – отобрала у него ладошку. – И как это работает?

– Если захочешь разболтать любую из моих тайн (наш брачный сговор к ним тоже относится), слова застрянут в горле и…

– И-и-и? – протянула напряженно.

– Весьма вероятна медленная, мучительная смерть от удушья.

Какой занимательный ритуал! И какой добрый сир этот мой внезапный жених!

Кровать захотелось покинуть немедленно, но Зверь предугадал желание и прижал подол сорочки коленом.

– Кто тебя отдает? – деловито поинтересовался он, когда с неприятной частью было покончено.

– А?

– С кем мне беседовать о браке? – не выпуская кружева, уточнил граф.

Он еще и беседовать собрался? Какой вежливый злодей! Согласие спросил, разрешение… Наверняка и в дверь постучится, прежде чем использовать жену в гадком постельном смысле.

– Меня опекает Ладэйская академия, – с достоинством произнесла я и, поймав удивленный взгляд, добавила: – Это распространенная практика для одаренных сирот.

– Но не для чужемирцев.

– Я… исключение.

– Что ж, тем лучше: Астор Грюэльхорн – покровитель Академии. Служители культа прибудут на рассвете, к свадьбе все готово. Им без разницы, один ритуал провести или два…

– Или ни одного, – буркнула я, не теряя надежды выпутаться из западни. – Как вы все устроите?

– Поговорю с герцогом за завтраком, объясню неловкую ситуацию. Расскажу, что был несдержан в отношении невинной особы и теперь жажду сохранить ее честь ценой собственной свободы…

– Как благородно!

– Мы старые друзья, Астор войдет в положение, – граф пожал плечами, не заметив кипящего яда в моем тоне.

– А вы всех друзей грабите? – фыркнула я. – Убиваете их стражу, подставляете их невест, портите их праздник?

Покладистая и смирная тэри из меня получалась с натяжкой.

– Зачем я пытался попасть в архив – только мое дело, – строго ответил он. – Пока что только мое, а там… посмотрим.

– Можно теперь уйти? – попросила, ковырнув ногтем бархатистое покрывало.

– Куда-то спешишь?

– Я не привыкла делить постель с мужчиной. И, в целом, ваше общество выводит меня из равновесия.

– Не беспокойся: после свадьбы я не стану тебе докучать, – помрачнев, пообещал граф. – Один раз навещу супружескую спальню – и будем в расчете.

Великодушным жестом он указал на дверь, предлагая мне ей воспользоваться.

Выбравшись, наконец, из постели, я поплелась к выходу. Осторожно, неспешно, шаг за шагом, будто находилась к клетке с саблезубым вирром и опасалась его раздразнить.

Сейчас, сейчас… Я протяну пальцы, дотронусь до дверной ручки и вырвусь на свободу. А там уже как-нибудь сброшу затянувшуюся на шее петлю.

– Стойте, – крикнул граф, разом оборвав все натянутые струны в моем теле.

– Ну что еще? – обернулась раздосадованно. – Опять призрачным ножиком тыкать будете?

– Забыл спросить, как вас зовут, – усмехнулся он. – Будет странно выглядеть, если я наутро ничего не вспомню о невесте.

– Тесса Блумвелл. Учусь в Ладэйской академии, девятнадцать лет, сирота, чужемирка. Достаточно сведений о девице, с которой вы провели случайную ночь? – прошипела от двери. – Глаза темно-серые, если не успели рассмотреть.

– Успел. Тесса, значит… – он с аппетитом покатал мое имя на языке. – Очень приятно.

– А мне не очень.

– Адриан Кристоф дар Брайт, – чинно представился сир Злодей. – Для друзей Эд. Для вас – Адриан. «Ах, мой граф» тоже можно…

– Я не ахала, – фыркнула я, выскочила в коридор и в сердцах хлопнула дверью.

Архан шем, во что я вляпалась?

6.3

***

Покои Жизеллы находились на том же этаже, что и спальня герцога Астора. Убедившись, что стража покинула кухонный подъемник и сконцентрировалась в архивном крыле, я быстро протиснулась в лифт и дернула рычаг вниз.

Со второй попытки я успешно нашла и статую призрачного рыцаря, и мраморную фигуру Душеспасительницы… И как в первый раз этажом промахнулась?

Здесь было намного спокойнее. Коридор пустовал, над ковром кружилась серебристая пыль. Снизу, из бального зала, доносились приглушенные голоса, отделенные плотной завесой тишины.

Внимательно пересчитав двери, я выбрала четвертую и решительно дернула ручку.

Эта комната точно принадлежала Жизелле Грюэльхорн. Я знала, что юная наследница предпочитает черный, и в интерьере это прослеживалось. Да и шкаф был набит темными платьями популярных в Ладэе фасонов.

Самой девушки в спальне не оказалось: наверняка утешала папеньку крокодильими слезками. Ах, как грустно, что торжества отменят! Ах, как несправедливо, что леди Вудроуз под подозрением! Жизелла так любит аханье и драмы, что обязана быть мастером по глазозакатывательному спорту.

Порывшись в ее шкафу, я выбрала лаконичное черное платье с серебряным кружевным воротом и манжетами. Собрала волосы в пучок, вернула на нос маску и приложила ухо к двери.

Ах, мой граф… Забыла сказать: свадьба отменяется.

Если чему чужемирок и учит жизнь на ладэйских улицах, так это не доверять высокородным сирам. Да что там улицы? У меня благодаря Шаю и личный опыт имеется.

Когда в ладошку тыкают призрачным клинком, оставляя смертоносные метки, как-то резко улетучиваются девичьи фантазии о красивой свадьбе… Нет-нет, я, пожалуй, до скончания дней теперь старой девой пробуду.

Покинув спальню Жизеллы, я спустилась на первый этаж, пробралась через шумную кухню, увидела слепящие огни люстр… И со стоном облегчения смешалась с черно-белой толпой гостей: спасена!

Осталось притвориться «одной из» и тихонько пробраться к парадному входу. А там любой экипаж, едущий вниз с холма, подбросит меня до центра.

Невидимая рана обжигала ладонь, напоминая о временной клятве. Архан с ней, если она превратится в постоянную. Даже если придется всю жизнь хранить графскую тайну – это меньшее бедствие, чем вечное рабство в постели со злодеем.

Нет, вы только его послушайте!

«Я буду настаивать на завершении ритуала», «брак должен быть настоящим», «один раз потерпишь»… А где один – там и сотня, и тысяча. Сколько бесправных чужемирок на моих глазах стало постельными грелками для высокородных господ?

В Ладэе к нам отношение, как к вещам. Как к людям второго сорта, как к отбросам иных миров.

И лохматый граф Адриан не исключение. Он часть общества, пусть и отбившаяся от стаи.

Я видела, как он смотрел… Плотоядно, опасно. Словно уже владел мной в самых разнообразных смыслах и позах.

Впрочем, может, он на всех так смотрит?

Шурша юбкой, я нырнула в карнавальную гущу и стала продираться к выходу сквозь нарядные, ароматно пахнущие тела. Здесь, в танцевальной зале, мир казался черно-белым. Точно старые кинофильмы или шкура тигра-альбиноса.

В Ладэе черный не считался оттенком траура – напротив, это был торжественный, праздничный цвет. Но мне, выросшей в другом мире, обилие темного кружева и шелка казалось трагичным совпадением. Как будто все знали, что до утра страж Фаргос не доживет.

Музыканты тихонько наигрывали, но вальсы давно прекратились. Гости обеспокоенно переглядывались, по главной лестнице сновали стражи… Паника, подогретая слухами, уже докатилась до эпицентра праздника.

Чувствовалось: что-то произойдет. Витало в воздухе то особое напряжение, как перед летней грозой, когда отчетливо понимаешь: вот-вот бабахнет.

И бабахнуло.

Русоволосый капитан, отбивая траурный марш сапогами, пробежал по лестнице вниз и громко попросил всех снять маски и разделиться на кучки по цвету наряда.

Проклятье!

Затем он сообщил, что выходы из дворца временно перекрыты. И что «белых» опросят первыми, но «черным» тоже нельзя покидать торжество. От гостей требовалось назвать имя и показать приглашение, после чего их ауру досмотрят на предмет следов охранной метки… и чего-то там еще.

Я не вслушивалась. Некогда было!

Схватив с пола чье-то оброненное приглашение, я стала обмахиваться им, якобы пытаясь прогнать дурноту. То ли притворную, то ли вполне настоящую: горло сдавило волнением, а перед глазами запрыгали черные мошки.

Какая-то пожилая леди в белом завизжала, что обломает конечности всякому, кто посмеет сунуть их в ее девственную ауру. Две другие степенные дамы поддержали подругу и пригрозили стражам не только обламыванием, но и откусыванием.

Пользуясь поднявшейся суматохой, я быстро отступила к колоннаде, рассчитывая скрыться за величественными столбами из черного камня и поискать послушную дверь.

Меня в нынешней ситуации любая устроит.

Будет весьма неловко, если капитан дважды за вечер допросит одну «юную тэри». Удивится, наверное, что мое утерянное платьице нашлось…

Но куда сильнее я опасалась другого: что граф Адриан, заслышав шум, спустится в танцевальный зал. Вдруг Зверю сегодня тоже не спится?

Глава 7. Все дороги ведут в…

По пути на холм Жизелла дала мне исчерпывающий инструктаж. Она рассказала про все лестницы имения Грюэльхорнов, про каждый этаж, про устройство кухонного подъемника… Про архив, про герцогский кабинет, про смену постовых. Она выдала мне четкий сценарий и даже график аханья составила поминутно!

И о разнообразных путях отхода Жиз тоже упоминала… Как горько, что я от волнения все прослушала.

Тесно прижимаясь к колоннам, я перебегала от одной к другой, разыскивая глазами любую дверцу. Наконец увидела между двух статуй арочный проем, затянутый дымкой запрета: стражи успели навесить чары на все входы и выходы.

Но любое запирающее заклятие – тот же замок… А я ключ. Поэтому, прошуршав юбкой по мраморному полу, я решительно шмыгнула в проем.

Дымка поглотила меня… и выплюнула в летней библиотеке. В отличие от солидных кабинетов на верхних этажах, где пахло книжной пылью, выделанной кожей, дымком и терпкими напитками, здесь было свежо и прохладно. За невысокими стеллажами прятались уютные плетеные кресла, а днем из больших окон сюда лился естественный свет.

Так это вовсе не библиотека, а читальня… В большей степени – дамская, если судить по количеству любовных романов на полках.

Жизелла ее упоминала!

Теперь я припомнила, как она рассказывала про тайный выход в сад, расположенный за вторым стеллажом справа. Ее почившая матушка любила читать на воздухе и прогуливаться в тени деревьев, поэтому герцог Астор сделал для супруги личную дверь.

Скользя пальцами по ветхим корешкам, я впотьмах добралась до второго стеллажа и осторожно ощупала пространство за ним. Шелк легких штор, цветочная выпуклость барельефа, деревянная рама… А вот и ручка! От металла веяло крепким заговором: наверняка тут тоже требовался господский ключ-артефакт.

Но ключ-Тесса тоже подошел. Пара мысленных просьб – и замок с побежденным щелчком покорился.

– Славный малыш, – похвалила его и выпорхнула из дворцовой клетки на волю.

Навстречу мне ринулся вихрь ароматов ночного сада. Здесь осень пока не отвоевала у лета свои права, и даже в темное время суток налитые бутоны распускались, выбрасывая в воздух сияющую пыльцу.

В кустах басисто стрекотали насекомые, плотный цветочный запах сшибал с ног. Голова кружилась, нос жадно вдыхал…

Такая Ладэя мне нравилась. Все в ней было каким-то… насыщенным, чрезмерным, густым. И звуки, и запахи, и вкусы, и даже цвета.

Я едва не забыла, что пытаюсь совершить побег с места преступления (чужого). И заодно из супружеской постели (тоже чужой!).

Пробираясь сквозь плотные заросли, сияющие в голубом свете глянцем листвы, я пыталась сориентироваться на местности. Стоянка экипажей должна быть правее, а сразу за ней – ворота.

Свобода от брачных уз была так близко, что я чуяла ее запах!

Ближе к центру сада меня начал точить червячок сомнений. Стоило ли сбегать? Внутренний голос, звучавший почти как мамин, напомнил, что после развода я стала бы настоящей графиней. Нет, больше: я стала бы настоящей ладэйкой. Коренной жительницей, принадлежащей этому миру.

Подтвержденная и узаконенная связь с титулованным ладэйцем – вроде «гринкарты», вечного вида на жительство.

Зная, что сама никогда не получит статуса «гражданина», моя мать сделала все, чтобы его получила я. Использовала связи, пошла на жертвы… А тот случай с фонтаном, с воровством дара? Мы так рисковали!

Ее – женщину в годах и без магических способностей – не взял бы в жены даже погонщик гхарров. Но одаренная студентка академии, молодая, симпатичная и невинная, – другое дело. Обучение в кругу знатных студентов было для меня единственным шансом найти супруга и закрепиться в мире.

И сейчас я добровольно упускала его из рук.

Но в свете грядущих «супружеских развлечений» это все не имело смысла. Лезть в архив Хранителя Тайн, марать руки запретной магией? От преступлений графа я потом никогда не отмоюсь!

Нас поймают и накажут гораздо раньше, чем я получу развод. Лишат титула, прав и сил, заберут имущество и вышвырнут на улицу… А второй раз дар я получить не смогу. Я и в первый-то его незаконно присвоила: чужемиркам магия не положена.

Перебирая ногами по садовой дорожке, я подумала о том, что граф станет меня искать. И в академию отправится первым делом… Следовало соврать. Назвать чужое имя.

Ах, глупая Тэсси!

Ладно, прорвемся. Нужно просто где-нибудь затаиться и переждать. Теневые метки я снимать не умею, свидетельствовать не смогу… Не так я для него опасна, как «ай-мой-граф» полагает.

Да и сколько шансов, что Адриан с его клептоманскими наклонностями будет жить долго и счастливо? Если обворует герцога, он не протянет и пары месяцев!

Решив для себя, что брак со злодеем – не мой вариант, я резво побежала по направлению к воротам. Уже видела шпили кованой ограды. До выхода из сада оставалось метра три, деревья начали редеть, стрекот сверчков смешался с гулкими звуками дороги…

Я даже ахнуть не успела, когда сбоку промелькнула тень и вполне материально ухватила меня за талию. Из небытия вынырнуло сердитое лицо графа Адриана и зыркнуло колдовской зеленью глаз.

– Ах! – все-таки выдавила из себя и истерично затрепыхалась, почувствовав, как две грубые лапищи прижимают мое тело к чужому.

– Ах? – опасно прошипел Зверь и вдавился в меня сильнее.

Лопатки ощутили древесную кору, тонкий шелк платья надорвался и лопнул на спине. Спереди был граф, сзади дуб, и я между ними морально готовилась расплющиться. Они были примерно одинаковой твердости.

Я дернулась, попыталась выкрутиться, отпихнуть. Поднырнуть под руку. Или укусить хотя бы! Но мужчину, похоже, только раззадорила наша возня.

Он легко блокировал любые мои поползновения к воле, а от укуса издал такой странный гортанный рык, что я не рискнула повторить. Дикарь!

Волосы растрепались от борьбы, ленты на платье порвались. Граф хватал меня не больно, но твердо, и хватка эта была железной. Не руки, а чертова клетка!

Удрученно вздохнув, я замерла и повисла в его металлических «объятиях»: бороться – только силы впустую тратить.

– Почему не кричите, мисс Блумвелл? – удивленно прохрипела тень, окатывая лицо крепкими парами, вкусным парфюмом и дурными предчувствиями.

Ах, нет… Дурными предчувствиями несло от меня самой. Вдруг стало ясно, что он все-таки убьет. Во избежание.

7.2

Накатила апатия, будто я с самого начала знала, что побег обречен, и ждала Зверя с минуты на минуту. Вынюхивала его перчено-терпкий запах, спрятавшийся среди цветов.

– Аа-а-а… Помоги-и-ите… – вяло пробормотала я.

– Громче, Тесса, – проворчал граф, которому мои трепыхания доставляли больше удовольствия, чем тихий пораженческий вой.

Какая радость ловить дичь, если та даже не убегает?

– Аа-а-а… – просвистела уныло.

Голос был еле слышен, он даже не перебивал гулкие удары чужого сердца. Надо же: оно там, под рубашкой, присутствовало.

– Аа-а-а, граф Адриан (как-вас-там) хочет меня… на мне… Ой!

– «Ой»?

В зеленых глазах заклубились золотые искры. Чудо чудное, диво дивное… смертоносное.

Хорошо бы выяснить, что означают эти колдовские штуки. Вот, к примеру, золото – это гнев, страсть или любопытство?

– Если я расскажу вашу тайну вам, но поблизости окажется кто-то еще и подслушает, у меня застрянут слова в горле или же нет? – поинтересовалась деловито.

Будто не висела в воздухе, прижатая к мужскому телу, вяло болтая ножками.

– Хмм… – И опять золотые искры! – Не знаю, тэри. Но лучше не рисковать и помалкивать.

Есть не рисковать и помалкивать. Я тщательно сомкнула губы и умоляюще поглядела на графа. Как славно было бы почувствовать почву под ногами!

– Миленький план побега. Надежный, элегантный и в то же время простой… При условии, что беглянка обладает даром Магического Ключа.

Не опуская на землю, Адриан потащил добычу в сторону дворца. Заветные шпили ворот скрылись за листвой деревьев. Где-то за ними осталась надежда на спасение.

– Это не побег. Я вышла… воздухом подышать, – прошептала сбивчиво, хватаясь за графские плечи, уж коли сам он держал меня за талию. – В такой суматохе трудно уснуть, сир дар Брайт.

– Мы же сговорились на «ах-моего-графа»? – ворчливо напомнил ах-мой-граф. – Понимаю, тэри… Шум, суматоха… Я знаю надежный способ избавить вас от бессонницы. Сейчас доберемся до спальни, и я вам его покажу.

– Как вы меня нашли? – спросила обреченно, когда из-за ночной дымки показались очертания дворцовой читальни. Недалеко я успела удрать.

– По запаху, – хищник повел носом и поставил меня перед стеклянной дверью. – Отпирайте. Я выходил теневой стороной, но вас по ней не потащу…

Зажмурившись от разрастающихся дурных предчувствий, я нажала на ручку, и дверь поддалась. Не могла она разок не послушаться? Из дамской солидарности?

– Благодарю за доказательство, – удовлетворенно кивнул граф. – Эксперимент стоил того, чтобы не выспаться.

– Вы что же, следили за мной? – разобиделась я. – Знали, что я попытаюсь сбежать, и воспользовались ситуацией?

– Каков злодей! – согласился он. – Теперь мы оба знаем, что вам открываются любые замки.

– Это бессовестно…

– Не более бессовестно, чем то, что я планирую сделать с вами дальше, – коварно пообещал граф и с силой втащил меня за книжный стеллаж.

За завесой чеканили шаг стражи. Путь на верхние этажи были отрезан, но и в сад Адриан возвращаться не желал.

– Похоже, мы тут застряли, юная тэри, – прокомментировал граф, наваливаясь локтем на полку. – Скрасите ожидание?

– П-почитайте… что-нибудь… чтоб не скучать…

– Уверены?

Адриан ухватил с полки первый попавшийся роман. Судя по обложке – явно фривольного содержания.

– Только не вслух! – переполошилась я.

– Такое читают исключительно вслух, – ухмыльнулся граф и перелистнул страницы на середину.

Я понадеялась, что в темноте он ни слова не разберет, но магическая зелень оказалась еще и зоркой.

– Герцог Мантерро навалился на нежную Жюли, убеждая ее в своем праве обладания неопытной, но пылкой кухаркой… Задрав ее юбку так, что показались штопанные панталоны, Мантерро взрычал от переполнявшего его напряжения. Его тело, тренированное битвами и закаленное сталью орудий, полыхало жаром страсти, а жаждущий взгляд говорил: сегодня ей не уйти…

Адриан облизнулся, сделал драматичную паузу и, набрав воздуха, продолжил:

– Ахнув, – гляньте, и эта ахает! – ахнув, Жюли попыталась оказать сопротивление, хоть и чувствовала, как ее разомлевшая от сотни поцелуев плоть откликается на зов господина… Слышали? Господина! Так, где мы остановились? Ах, вот: она почти согласилась с позором, какой ждал ее поутру, но внезапно узрела во всей ошеломляющей мощи его нефритовый… Кх-кх-кх! Да чтоб вас!..

Граф вдруг истошно закашлялся. То ли от смеха, то ли слюной подавился.

– Что там нефритовое? – полюбопытствовала я. – Ну?!

Я ж теперь не усну, не узнав, чем все кончилось для бедной Жюли!

– Вам такое читать еще рано, – докашляв, прохрипел граф и вернул книгу на полку.

7.3

– Но что будет с Жюли?

Я нервно поглядела на мужчину, выловив в темноте его блестящие глаза.

– Все в порядке с ней будет, – пробормотал граф и прислушался к шагам за завесой. – Вы бы лучше о себе беспокоились… Не знали, что дразнить хищников бывает опасно?

– Догадывалась, – кивнула я.

Несмотря на расслабленный тон Адриана, напряжение витало в воздухе. Стало ясно, что здесь, за стеллажом – лишь секундная передышка. Он словно остановился воздуха набрать перед заплывом через океан.

Шаги стражей стихли, и граф молча потащил меня к проему. Подтолкнул в спину, заставив просочиться сквозь чары, а сам вынырнул из сумрака за соседней колонной. Зачем ему «ключ», если он сам одарен весьма разнообразно?

Призвав тени нам на защиту, Адриан подхватил меня на руки, вжал щекой в грудь и быстро переместился к подъемнику. Нас вертело невидимым вихрем, прятало в темных сгустках… Голова кружилась от резких поворотов.

Капитан стоял рядом с кухней, но в упор не видел, как граф с пленницей исчезают за дверью!

Может, закричать? И Архан с ним?

– Только пискни, – угадал граф и, прикрывшись сумраком, прошагал к подъемнику. – Открывай, Тесса.

Тут и для одного-то человека едва хватало места, а вдвоем мы еле протиснулись.

Графское тело прижалось к моему до непристойности тесно, бешеный выдох окатил ухо. Зачем-то вспомнилась несчастная Жюли. Каково ей было, когда герцог Мантерро навалился на нежную кухарку пылающей плотью?

– Зачем сбежала, тэри? – хрипло спросил сир Адриан, разбив тишину.

Подъемник тронулся и медленно пополз вверх.

В темноте запах графа ощущался резче, навязчивее. Я им пропахла до косточек, до самых потаенных мыслей.

– Не настолько я спятила, чтобы довериться высокородному ладэйцу, – прошептала в ответ, решив не таиться. – Я все-таки чужемирка…

– Чужемирка, – согласился он, вдавливаясь сильнее. – А значит, чувствуешь.

– Что?

– Это, – прошипел он, погружая меня в ауру несокрушимой магической мощи.

Голова зашла на новый круг. Боги, боги… Остановите карусель, я сойду.

– Ах, это… вашу силу… Да, чувствую.

– Понимаешь, как опасно обманывать чародея моего уровня?

– Понимаю, – вздохнула я.

– И все-таки сбежала!

Зеленые радужки поблескивали укоряюще. Словно граф до последнего надеялся на благоразумие «невесты», но та его подвела. Оказалась такой же, как прочие.

– Что вас удивляет? – прошептала, задыхаясь от обилия мужских ароматов в тесном пространстве. – Хоть союз с ладэйцем и дает весомые преимущества, но я не желаю этого брака… и не хочу идти в постель к незнакомцу, совершившему убийство!

– Ах, ты, видно, еще не поняла, юная тэри: все твои дороги ведут в мою постель, – вкрадчиво прохрипел Зверь, останавливая подъемник на этаже с архивом.

– Какой-то… кошмарный недосмотр со стороны судьбы, – пожаловалась ему.

– К тебе или ко мне? – хмыкнул сир, сдвигая дверную гармошку.

– А?

– Не волнуйся, тэри, тебе не придется принимать сложных решений. Разумеется, ко мне. Всегда ко мне, – ответил он и привычно закинул добычу на плечо. Еще немного, и я забуду, как пользоваться ногами. – Ты теперь никуда не денешься.

Я завозилась в его нахальных объятиях, пытаясь выскользнуть на ковер. Голубая статуя приближалась. За ней уже просматривалась дверь, ведущая в спальню дар Брайта!

В пустом коридоре было оглушающе тихо. Ни возмущенно сопевшей леди Вудроуз, ни коридорного, видевшего даму в белом… Увлеченная допросами гостей, вся герцогская стража покинула этаж, оставив Тессу Блумвелл на растерзание.

– Значит, тебя напугала перспектива «завершения ритуала»? – испытующе сощурился граф. – Неужто так страшно возлечь с мужчиной?

Мы вынырнули из тени и оказались в спальне с поблекшими фонарями. Алый балдахин, бархат штор, шелк простыней… Отпущенная на волю, я неожиданно шлепнулась на душистые подушки.

Круг замкнулся: я снова вернулась в кровать сира Адриана.

Забыв, как дышать, я настороженно уставилась на графа. Весь его раздосадованно-укоряющий вид намекал, что беглянку ждет наказание за непослушание.

– Понимаю, тэри, неизвестность всегда страшит…

Подняв с пола алый шелковый шнур, граф накинул витую петлю на мое запястье. Поймал вторую руку, подтянул к первой.

– Раз теневая клятва не произвела впечатление, придется связать глупую тэри по-настоящему…

Граф подтянул шнур к деревянному изголовью и надежно его зафиксировал, лишив мои руки подвижности.

Я шумно дышала, разрывая вдохами платье. Грудь испуганно волновалась, взгляд не мог оторваться от мужчины, загородившего собой потолок.

– А теперь? – прошептала, нервно облизнув пересохшие губы.

– Думаю, нам стоит потренироваться. Попривыкнешь к ощущениям, успокоишься… – продолжая коварно щуриться, хищник мял кулаком подушку. – Вот увидишь, в постельных играх нет ничего ужасного, Тесса. Сейчас покажу.