Брачные бои гремучих змей (Бесполезные 1)

Вместо пролога

— Я только к синим штанам ходил…

— Куда?

— В Мир Безжалостных. У них там носят синие штаны из плотной ткани с карманами впереди и сзади. Не все, но многие, и мужчины и женщины.

— Добровольно?!

— В основном. Штаны-то хорошие, хотя под коленями тесноваты.

— Но почему синие?

— Традиция. И они не только синие, просто синих много, и это в глаза бросается. Наша одежда им тоже показалась бы странной… наверное…

— Это единственное, что в глаза бросается, штаны?

— Нет, конечно. По нашим представлениям у них, не смотря не технологии, старина, причем мрачная. Сотни стран, друг с другом грызутся, в том числе и за границы. Внутри стран одни за народовластие, другие за самовластие, и никак не помирятся. Нам бы такие проблемы.

— Это все есть в открытых сведениях.

— Да? Потому что, кроме этого, в глаза бросаются мелкие отличия в основном. А еще — схожесть. Даже еда, их самые ходовые блюда похожи на наши самые ходовые. Ливийская лепеха у них считается италийским блюдом, однако то же самое — хлеб, соус, мясо, овощи, грибы и сыр сверху. А наш иет они называют «пять пальцев», так вовсе не отличишь — тонкое тесто, мясо, лук… Да и люди там обычные, мы легко вписались. Даже безжалостность только в больших масштабах заметна, а не между соседями в одном селении. И языки похожи. Ну, застряли в старине, потому что сонк не освоили.

— Не освоили?! Это не было в открытых… Но у них же технологии! Атомная энергия есть, в космос летают! Без сонк?!

— Атомные станции у них есть, но нейтронных ловушек нет, тупо греют за счет цепных реакций пар, а он турбины крутит и генераторы. А выработанное электричество потом электромоторы.

— И как они передают электричество без сонк?

— Провода всюду тянутся. И не как у нас раньше, а сложнее все устроено, серьезнее. И химические батареи используют для техники, к которой провода не протянешь — в часах самые мелкие, в самоходах большие. Хотя большинство самоходов на переработанной нефти ездит.

— Они сжигают нефть?!

— Ага. Из-за этого проблемы с экологией.

— С чем?

— Из-за дыма от нефти воздух в городах грязный. И не только воздух, у них без сонк вся промышленность громоздкая, сложная, и отходов много. Воду травят, почву.

— Тогда понятно, почему Безжалостные.

— Ага. Ну, они свои проблемы понимают и решают понемногу. Нам бы такие проблемы.

— Странно все это звучит. Даже бредово. Батареи в часах, нефть…

— Так не за один день появились батареи в часах, долгая была история. Началось с того, что они не смогли отказаться от теплородной теории в тепловых расчетах. То есть, сначала придумали теплород, как и мы, потом, как и мы, отказались, а потом вернули, поскольку расчеты не сходились. Только переименовали теплород в «энтропию». И развивали ремесло и науку, не зная ничего ни про сонк, ни про сомбр, и дальше развивают. Открыли электричество и нашли, как его использовать, значит надо добывать его, и все больше. Еще передавать его надо, накапливать — то есть надо все больше проводов и батареи все разнообразнее. И так далее. Хотя с расчетами не все у них прекрасно, физика больших и малых размеров не дружат, и не как у нас, а совсем. Уже начали искать мельчайшие частицы пространства, то есть на нашу дорогу со своей стороны выходят. А мы теплород не возвращали, а додумались предполагать в расчетах смежное с нашим пространство с нулевой энергией, сомбр то есть. Потом за сомбром еще пространств насчитали — уже дипшейд. А потом оказалось, что сомбр и дипшейд не абстракция, а правда существуют, и они не пустые, как в расчетах, а с сонк сущностями. Которых можно использовать. Сначала передавали информацию через нублов, потом энергию, потом приспособили сонк-сервов валы крутить и рычаги шатать. Вместо моторов. Потом научились сами строить сонк-конструкты, потом решились присоединять их к энергетике организма, сначала для здоровья, а дальше — чтобы легче думалось. Потом от этого дополнительные способности начали открываться — сначала блокеры с антиблокерами появились, потом ясновидцы…

— Антиблокеры?

— Антеры, сократили с тех пор название. Блокеры отключают сонк-конструкты, а антеры действуют на другие сонк-сущности, потому анти. Вот расскажи все это кому-то из Мира Безжалостных. Что у нас валы крутят сгустки энергии из смежного пространства, а другие сгустки мы к собственной энергетике подключаем, от чего, если повезет, можем научиться телепортации или ясновиденью. Тоже скажут: «Странно звучит, даже бредово».

1

— В подвал, быстро! — гаркнул наушник голосом замкомандира внутренней охраны Ихана. Чужое начальство, но тон такой, что Казым предпочел подчиниться, не переспрашивая, и бросился бежать по коридору к ближайшему лифту.

Откуда-то сбоку выскочили несколько знакомых ребят из защиты свидетелей, окружили. Один из них взял Казыма за предплечье и жестко распорядился:

— Не на лифте.

И Казыма повели к внешней лестнице. Шли дергаными неправильными зигзагами, причем не синхронно. Прицел сбивали? Да. Чуть спереди семенила незнакомая азиатка средних лет, она слепо уставилась в экран массивного прибора, беззвучно шептала. Вероятно — ясновидица.

На полдороги к внешней лестнице свернули на внутреннюю.

— Ступенька! — предупредили женщину и дальше вели ее по лестнице под руку, как поводырь слепую.

На первом пролете Казым немного потерял равновесие, его подхватили под руки и за ноги, понесли, беспорядочно раскачивая. Прошли парковочный уровень, складской. Вот и подвал, ярко освещенный коридор с десятком прозрачных дверей слева. Территория службы защиты свидетелей, спецукрытия, в ближайшее из которых занесли Казыма и поставили на ноги. Металлические серые стены в заклепках, две узких кушетки, два стула, столик, уплотненная дверь санузла.

Дверь со щелчком закрылась. Спасен? От чего?

Казым развернулся к двери, посмотрел сквозь стекло на сопровождающих. Женщина все также невидяще смотрела в экран, остальные на Казыма, в глазах беспокойство и тоска.

Женщина хрипловато сообщила:

— Чисто.

Стекло приглушало звук, но в подвальной тишине голос звучал отчетливо.

Басыр, который, видимо, был главным, поднес к лицу минорд и доложил на смеси служебного кода с профессиональным жаргоном:

— Три-девять, темно и тихо. — Выслушав ответ, распорядился: — Сбор в общем зале, Тайлинь остается. Принесите ей стул.

Парни быстро ушли к лифтам. Женщина тяжело опустилась на вынесенный из соседнего спецукрытия стул и, наконец-то, потерянным голосом объяснила, что происходит:

— Иян Тишар и Рия Лик убиты. Пули в горло.

Казым был готов к чему-то подобному. И все же… Встали перед глазами азартная ухмылка Тишара, сосредоточенный прищур Рии.

Чувство потери навалилось не сразу, но мощно, пришлось сесть на кушетку. Они, группа Тишара, давно уже не были чужими.

Тишар — не по возрасту подвижный, добродушный, «легкий». Третий раз в разводе, но ни на кого не в обиде. При этом опытный, ушлый профессионал с разнообразными связями, мощный ясновидец, искусный аналитик. Из незаменимых. Рия — хорошенькая, бойкая, часто меняла стиль одежды, прическу, перекрашивала волосы. Дотошная и скрупулезная в работе, не теряла сосредоточенности, выполняя самые монотонные и долгие задания, однако не раз демонстрировала настоящие озарения. Нежно любила мужа.

Не заслужили они пуль в горло.

— Сначала Рию, прямо в лаборатории, — рассказывала Тайлинь, на ее некрасивом скуластом лице отражалась боль. — Я никогда не видела столько крови. Потом Тишара в общем зале. Вас… не нащупали.

— Работал ясновидец?

— Да, очень мощный. После Тишара успел проверить санузлы, биолабораторию. Потом внутрянка связалась с нами, мы постарались размыть ему восприятие, а вас — сюда. Мы умеем действовать быстро, но вам очень повезло, если бы вы в момент атаки оказались в лаборатории или…

— Я вышел покурить, — объяснил Казым. Опасная для жизни зависимость спасла жизнь. — Что теперь?

— Вам нужно немедленно изложить все, что знаете… что может иметь отношение к убийствам.

— У нас и так все изложено в отчетах. В нашей группе с этим делом порядок… Был…

В криминалистике, как и в других науках, главное правило — запоминать и записывать, Рия соблюдала его со всей дотошностью, заносила в отчеты самые незначительные детали, а Тишар проверял. Всегда оставался доволен, однако все равно отчеты перечитывал. Следил, чтобы данные сохранялись в защищенных компьютерах и дублировались в сетевых хранилищах.

— Хотя, может быть, еще не успели внести, — признал Казым.

— Вот именно! — подтвердила Тайлинь.

Похоже, так и есть. Свежая улика или зацепка, которая может вывести на Клопа, но которую ни Казым, ни Рия, ни Тишар еще не записали, только запомнили. Даже не успели оценить. А Клоп успел. Нащупал ясновидением и устранил угрозу. Почти устранил. Торопился отчаянно, потому работал грубо и грязно, потому Казым все еще жив.

— Вам нужно записать все, — настаивала Тайлинь, — это лучшая защита.

— Лучше спецукрытия?

— Лучше.

— Были прецеденты?

— Да, например, в деле затопленного туннеля. Один из ключевых свидетелей отказывался заверять показания. Торговался. Его прятали в горном спецукрытии с самой совершенной защитой. Три смены ясновидцев, техника, — Тайли постучала ногтем по корпусу тяжелого прибора, который все еще держала на коленях. — Но не помогло. Криминальные вожаки выяснили, где держат свидетеля. Вероятно, подкупом.

— А потом прорвали защиту?

— Да, заблокировали ясновидцев, технику нейтрализовали дальнодейстивем или релятивистикой. Свидетеля атаковал сильный целитель, вероятно, сама Кровохлебка.

— Убила?

— Нет, уложила в кому на несколько дней. Потом он очнулся, но ничего не помнил. А может быть, увидел такие кошмары, что боялся свидетельствовать. Чистая работа. А тем свидетелям, которые заверили показания, защита не требуется. Предоставляется, но их никто не ищет, нет причин.

— Рациональных причин нет. А эмоциональных?

— Даже если преступник хочет отомстить свидетелю за донос, предпочтет воздержаться. Чтобы не усугублять свое положение. Еще не случалось, чтобы преступники хотя бы пытались… Не важно, осужденные или оправданные.

— Ладно, о чем тут спорить, конечно, все запишу.

— У вас есть минорд?

— Да… гражданский, служебный в сейфе, ничего?

— Ничего, главное все изложить. Конечно, оформим по правилам, на случай, если дойдет до суда.

На случай если. Но, по крайней мере, поможет отвлечься.

Казым выставил минорд на столик, перевел в режим проектора, направив луч на стену. Вызвал текстовый редактор, клавиатуру и принялся за дело.

2

— Я бесполезная. В лотерее аспектов не повезло. Сначала тебя признают достойной, а потом… Аспект антера со способностью управлять сонк-сервами. То есть, я могу управлять техникой без всяких пультов… современной техникой, если в ней есть сервы.

— Звучит солидно.

— Я тоже так подумала, обрадовалась. Стала тренироваться на кухонном смесителе, компьютере, в школьных лабораториях. С самоходами не рисковала поначалу. Получалось так себе, но разобралась, втянулась. Как подошло время поступать, уже много что могла. Но никого не впечатлила. Даже показать свое умение не дали, председатель комиссии чуть не засмеялся, говорит: «Зачем нужны вы, если есть пульты управления?» Я давай выдумывать на ходу, что, например, в аварийных ситуациях, когда пульты недоступны или, когда нужно действовать быстро. Тут уже вся комиссия тихо рассмеялась. «Вы понимаете, — говорят, — насколько эти примеры экзотичны? До сих пор подобных ситуаций не случалось», — говорят. «Очень сомневаемся, что вы сможете действовать быстрее профессиональных операторов», — говорят. Я давай мямлить, что это пока что я медленная, а наберусь опыта… Что могу управлять несколькими устройствами одновременно, а они сказали, что несколько операторов с несколькими пультами управятся лучше. Сказала, что могу заставить технику работать в непредусмотренных изначально режимах. Я правда могу по мелочам, например кухонный смеситель на промежуточных скоростях запускала, хоть и нет в этом смысла. Тут комиссия уже не смеялась. Посуровели, председатель сказал, что нестандартные режимы это то самое, чего нельзя делать ни в коем случае. Еще одна женщина говорит: «Меня восхищает ваше упорство в освоении бесполезного аспекта. Иногда нужно признать, что ты на суше, бросить весла и идти пешком». Знали бы вы, как в Центре смотрят на таких… На всех, у кого аспект слабый или не востребованный. Как будто мы виноваты.

— Да, неприятно.

— Меня это все сломало и раздавило. А поскольку я себе такая не нравилась, то пошла к психологичке. Она выслушала, советы дала хорошие, вроде считать про себя, когда тоска накатывает, другие техники. По крайней мере, я смогла собраться и поступить в Техническую Школу. Выбрала исполнительные системы как специальность, это как раз сервы. Надеялась на что-то. Учеба легко пошла, я всю эту технику и так понимала, даже пульты. Только терминологию выучить и кое-какие расчеты… Все равно тоска накатывала. Зачем мне пульты, если я уже сейчас могу работать с любыми сервами не хуже любого оператора после шести лет этой школы?

Психологичка мне еще посоветовала пообщаться с другими такими же бесполезными. Хотя бы в сетях, должна же быть страничка соответственная. Я поискала, не нашла. Взяла, да и создала свою. «Бесполезные аспекты» называется. Координировать самой пришлось.

— И много нашлось… таких же?

— Нашлись. Однако первым ко мне на страничку пришел Сента. Не бесполезный, а наоборот, слишком уж ценный, даже боялся признаться. Блокер, но блокером быть не хотел, потому что сволочной это аспект. Глушить чужие аспекты жестоко, разве нет? И был бы простым, средним блокером, то мог бы отказаться и заниматься чем-то другим. Но Сента еще и очень силен, много может. Блокирует мощно и надолго, но может и частично, только ослабляя аспект. Уже это большая редкость. А Сента еще может нарушать работу аспекта, выдавать ложные отклики.

— То есть, обманывать ясновидцев?!

— Да, в частности.

— Тогда понятно, почему он боялся признаться. Преступные сообщества пойдут на многое, чтобы на них работал такой мощный блокер. И правительство…

— Власти он даже больше боялся. Это же не все еще, он мог вместо блоков ставить триггеры. Те же блоки, но срабатывают в определенных условиях. В любых условиях, какие ни задай. Тоже могут блокировать аспект частично или полностью.

— Вас подобная мощь не испугала?

— Может быть. Не помню, потому что и это не все. Еще Сента может использовать чужие аспекты напрямую.

— Против желания?..

— Ну… только если носитель аспекта спит или без сознания. А если при памяти, то Сенте нужно согласие. Вот это вот меня испугало.

— Но использовать чужой аспект без опыта и знаний просто не получится.

— Не получится.

— То есть… Это, фактически, объединение сознаний, никаких тайн не остается… Неужели… соглашались?!

— Я соглашалась. Все мы соглашались, но я первая. Я уже перед психологичкой душу выворачивала, так что не слишком боялась. А Сента, к тому же, действительно в блокеры не подходил. Незлой, чесный, чистый… чистоплотный я бы сказала.

— В широком смысле?

— Да. Совсем не страшно было за свои тайны. Я ему первая написала, что давай попробуем слить сознания. Интересный же опыт. А он согласился неохотно и с условием, что поставит мне триггер, чтобы, как только в объединенной памяти всплывет что-то, что любой из нас посчитает неприемлемым… слишком личным, тут же и сознания разъединятся. Это было здорово, хотя триггер слишком часто срабатывал поначалу. Объединение сознаний усиливало оба аспекта, уж не знаю, что там на что перемножалось. Я воспринимала сонк-устройства целиком, всей схемой. Видела, как их можно усовершенствовать. А у Сенты увеличивалась дальность, скорость… все параметры. Но нам больше нравилось использовать мой аспект. Сента любит технику.

— Лично мне жутковато. Слияние сознаний…

— Мы не сливались в одно целое, просто действовали совместно… Согласованно делали одно и то же. Сначала нужно решить, что делать, а потом уже… и то, как бы два потока присутствовали, свой и чужой, чужой это который неуправляемый… Довольно трудно объяснить.

— Эмэр, чтобы заниматься этим… слиянием, вам пришлось встретиться лично? В реальной жизни?

— А как же еще?

— Сента не боялся, что вы его раскроете?

— Устал он бояться. Да, он подозревал, что я согласилась на слияние только чтобы раскрыть его анонимность. А даже если нет, могла потом донести, кто знает, как жизнь сложится. Однако решил, что пропади все пропадом. Ну а как первый раз слились, то доверие было полное почти. Слишком хорошо друг друга узнали.

— Думаю, что вы слишком молоды и наивны. Оба.

— Были. Но нам повезло друг с другом.

— Сколько вам сейчас лет, девятнадцать?

— Скоро будет, — улыбнулась Эмэр. — Сейчас мы понимаем, насколько неосторожны были. Признаваться, что ты сверхсильный блокер… или сверхсильный носитель любого аспекта, опасно даже на анонимных сетевых страничках. Власти или криминалу достаточно узнать, что сильный асп существует, а дальше если решат найти, то найдут. Могут ясновидцев подключить. Но нам повезло… главным образом в том повезло, что никто из других участников странички не оказался доносчиком.

— Было много участников?

— Даже не знаю… средне. Центр отказывает нечасто, но хватает и тех, кому нет смысла обращаться в Центр. Многим в лотерее аспектов достается тусклая способность дигита, они и приходили поныть. Таких Сента взбадривал, рассказывал, как он им завидует, что не нужно свой аспект скрывать. Помогало, все же быть умнее большинства уже преимущество.

— А были и случаи посложнее?

— Были. Мы им тоже помогали, чем могли. Например, одной девушке, она уже изучала биологию в Инженерной Шшколе, достался аспект регена, и что ей было делать, бросать учебу? Не так много профессий, где очень нужна регенерация. Спецназ, спасатели… Но ей совсем не хотелось в спецназ. Хотела растениями заниматься.

— Могла пойти в спасатели.

— Там нужны здоровенные мужики, чтобы вытаскивать толстяков из горящих домов, а она маленькая и худенькая. Еще и накачать мускулы для регенов проблема, их регенерация настроена на ту форму, в которой был получен аспект. Можно натренироваться, но гораздо сложнее, чем… не регенам.

— И вы ей помогли?

— Да. Кто-то где-то вычитал, что при правильной тренировке реген может развить свои способности до целительства. И сработало. Целителем она стала слабеньким, не сильно поднялась выше диангостики, но и таким рады, особенно на периферии. Не хватает целителей.

Были другие случаи, один парень получил аспект дигита, но, когда его задействовал, начинались мигрень, тошнота… Врачи говорили про риск инсульта. Советовали «бросать весла»… А парень хотел быть программистом. Но, только начинал обдумывать алгоритмы, включался аспект.

— Врачи не могли помочь? Целители?

— Целители очень не любят трогать мозг, а проблема была в нём.

— Но вы помогли?

— Советами. Я посоветовала поискать других врачей… то есть, это мама придумала, я передала. А Сента предложил блокировать аспект, пока парень программирует. Помогло и то, и другое, нашелся врач, который вылечил парня лекарствами, под блоком получилось. Благодаря блоку меньше риска для мозга. Целитель тоже был, но он только контролировал, чтобы лечение шло без сбоев. Парень тем временем спокойно программировал. Говорит, как вылечился, то будто мешок камней со спины сбросил, сам удивлялся, что мог программировать без аспекта.

— Блокировал Сента?

— Нет, другой блокер, анонимность же… Еще была девушка, которая сама не могла понять, что у нее за аспект. Мы совместно придумали план, как ее способности выявить, что перепробовать. Оказалось, способность снайпера. А ей совсем не хотелось стрелять в живых людей. И даже животных. Посоветовали развивать аспект, может быть, проявятся другие способности. Снайперство слишком узкая. Тоже сработало, развилась способность к ясновиденью, довольно сильная.

— Бесполезные аспекты оказывались небесполезными?

— Да. Во всяком случае, бросать весла мы не советовали никому.

3

— Итак, к каким основным выводам вы пришли?

Новый начальник производил впечатление кабинетного ученого, а не руководителя следствия — среднего роста и сложения, аккуратно, но неформально одет, гладко выбрит, недавно причесан, манеры сдержанные и деликатные. Он был вежлив, внимателен, предупредителен. Не вызвал Казыма к себе, а лично явился. Начальственная обходительность настораживала, но Казыму было все равно. Как овладела тоскливая безысходность после смертей Тишара и Рии, так и не отпускала. Он ответил, пожав плечами:

— Собственно, все есть в отчетах. Мало, безусловно. Я не знаю, можно ли что-либо добавить.

— В отчетах представлены выводы. Однако было бы интересно, как вы к ним пришли.

— Это тоже есть… — впрочем, почему бы не рассказать. — Тишар выбрал меня и Рию потому, что ничего не мог добиться с помощью ясновидения. Вообще ничего. А мы расследовали методами традиционной криминалистики. Определили углы, под которыми пули попадали в жертв, проанализировали баллистику и составили компьютерные модели. Когда отбросили все невозможные версии, самой правдоподобной осталась, что Клоп носитель аспекта телепортации. Ограниченной небольшими объектами, зато точной. Открывает переход и через него стреляет.

— Почему «Клоп»?

— Криминальное прозвище. Его Тишар выяснил через свои связи в преступных сообществах. Как Клоп получил свое прозвище, сказать трудно, вероятно сознательно его использует, как псевдоним.

— Сам выбрал?

— Он, по-видимому, не гордый. Скорее очень хладнокровный и расчетливый, очень осторожный. Каждый раз действовал так, чтобы могло показаться, что стреляли снаружи, с большого расстояния. Жертв в помещениях выцеливал через стекло или тонкие стены. Чтобы версия с телепортацией пуль не оставалась окончательной. Всегда поначалу была вероятность, что стреляли с возвышения, с воздуха, с движущегося самохода.

— Но вы эти вероятности отбросили?

— Не сразу. Мы искали следы на крышах, проверяли все камеры наблюдения, воздушный трафик. В нескольких случаях выстрел снаружи был невозможен. Изнутри тоже, так что остается телепортация. Но, чтобы отбросить остальные версии, пришлось поработать, Клоп нас к ним сознательно подводил. Потому можно предположить, что кроме способности к телепортации есть у Клопа и способность дигита.

— Любой асп… носитель аспекта немножко дигит.

— Да, это необходимо, чтобы пользоваться другими способностями. Но Клоп не немножко… Просчитывает все гораздо лучше, чем потребовалось бы для телепортации или ясновидения.

— Вы считаете, что он и ясновидец тоже?

— Вполне мог развить и эту способность. Она бы помогла целиться и противодействовать ясновиденью Тишара и других. Безусловно, у него может быть сообщник-ясновидец. Но способность дигита у Клопа своя, иначе бы не смог работать так чисто. И так долго.

— Может быть дело не в аспекте? Может быть он чрезвычайно умен от природы?

— Нет, без расчетов не обошлось. В некоторых случаях очень быстрых. Клоп дигит, и очень сильный, сильнее меня.

— Потому что он вас вычислил?

— Да, по всей вероятности, он нащупал с помощью ясновидения наши криминалистические исследования. Этого мы не учли, а он учел. Мы еще химанализ пуль провели, вычислили партию по микропримесям, начали отслеживать… Был шанс сузить круг подозреваемых до десятков а дальше перебрать их… Но он нас опередил. Наверняка уже подчистил все следы…

— Тем не менее, вы очень… крепко наступили ему на хвост. Убивать представителей закона умный преступник не стал бы, кроме как в совершенно отчаянной, почти безнадежной ситуации. Ведь дело теперь на особом контроле.

— А Клоп теперь гораздо осторожнее и гораздо опаснее.

— Я понимаю. Потому не настаиваю на вашем участии в расследовании. И все же, другие группы в расследовании дела Клопа не продвинулись вовсе. А ваша продвинулась. Вы нам нужны. Вы в деле?

Казым вспомнил то утро, перепуганных ребят из защиты свидетелей, их крепкие руки, на которых Казыма буквально забросили в спецукрытие. Но вспомнил и огромную лужу крови в лаборатории, ставшей чуть ли не домом, мертвую Рию с простреленным горлом. Ответил:

— Я подумаю. До завтра.

4

— А как собралась ваша группа? Вы всем предлагали объединять сознания?

— Нет, что вы… Это когда уже пришли Мирала и Зор. Мирала антер с очень странной спецификой, она воспринимает и контролирует ринхов.

— Это такие существа из сомбра?

— Из-за Грани. Приходят в наш сомбр через дипшейд. Они не совсем существа… бактерии существа? Ринхи что-то вроде планктона, мелкие, но присутствуют во всем сомбре. То есть, можно сказать, что незримо присутствуют и в обычном пространстве, вроде призраков-невидимок. К которому гораздо чувствительнее, чем мы к сомбру, даже видят по-своему все, что в нашем пространстве. Еще воспринимают любые проявления сонк, границы раздела, хоть и слабо, вибрации, даже немножко свет.

— Свет тоже вибрация.

— Да, поэтому. Конечно, все это не так, как у нас, как нам привычно. Мирала долго не могла понять, что воспринимает. Особенно зрение ринхов… Они ведь воздух видят лучше, чем воду… Но Мирала разобралась, настроилась, мелкие детали различать научилась, цвет угадывать, звук. Звук тоже вибрация. Получилось у нее что-то вроде своеобразного ясновидения. В чем-то хуже обычного, в чем-то лучше. Но то, что лучше, в Центре не оценили. Сначала потребовали, чтобы Мирала с помощью ринхов вмешалась работу компьютера. Ринхи, в принципе, могут создавать заряды в обычном пространстве, но крайне слабые. И специфика такая, что заряд не суммируется, хоть триллиард ринхов собери в одной точке, они не создадут больший заряд, чем один ринх. Даже работу одной электронной ячейки не нарушат. Мирала так и сказала, спросили, не могут ли ринхи повлиять на работу хотя бы одного нейрона. Тоже нет. Мирала стала на ясновиденье напирать. В комиссии был ясновидец и предложил прочитать, что написано на карточке у него в кармане. В принципе, ринхи могут, границы букв тоже границы раздела. Но каждую букву надо расшифровывать отдельно. Пока Мирала пыталась расшифровать, так ясновидец быстро прочитал, что написано на карточке в кармане Миралы. И попрощался не слишком вежливо, остальная комиссия вообще ничего не сказала. Как же они нас презирают.

— Желающих работать в Центре много, конкуренция…

— Да, да, нас много, а они одни, времени не хватает. Зора комиссия даже не вызывала, письмо с отказом прислали с ошибкой в имени. Не то, чтобы он на много рассчитывал, способность у него — умеет создавать ПТС и управлять ими.

— ПТС это псевдотопологические сонк-объекты? Твердые точки? Они легко разрушаются при контакте с веществом, насколько я знаю.

— ПТС не только точки. Одна точка сама по себе действительно может разве что пару молекул сдвинуть, но если их много собрать… это мы потом уже опробовали. Однако Зор мог растягивать твердую точку, то есть распространять в обе стороны, и получался отрезок. А если отрезок распространял, то поверхность.

— Это известно. Отрезок стягивается снова в точку, едва его отпустишь, поверхность тоже, если это не сфера. Или он делал из отрезков сферы?

— Если отрезки соприкасаются, то сцепляются, и если их три соприкоснется треугольником, то, когда отпустишь, получится окружность. Достаточно устойчивая, хотя, конечно, тоже легко разрушается, соприкасаясь с любым веществом, даже с воздухом. И если распространять эту окружность, получается труба и, едва ее отпустишь, превращается в сферу.

— Хм. Я думала, сфера образуется, если распространять точку во все стороны.

— У Зора не получалось распространять точку в объем, как и плоскость. Плоскость сразу стягивалась в точку. Он объяснял, что бесконечно тонкая поверхность еще может ничего не весить, но чтобы объем ничего не весил, он должен быть бесконечно малым, то есть точкой. Но не о том… Словом, если растягивать в трубки три окружности, и эти трубки соединить, когда отпустишь, получается тор. Если аккуратно, у Зора слишком часто точка получалась. Тремя сонк-объектами сразу трудно управлять в одиночку.

— Но торы были устойчивы.

— Да. Это самые сложные ПТС, которые вообще возможны. В топологии форма не имеет значения, а в псевдотопологии еще как имеет, потому и псевдо.

— Но, все же, практическая ценность…

— Из торов можно цепочки строить.

— Даже так. Однако если два ПТС соприкасаются, они сливаются в твердую точку, их не удержишь…

— Так и было, пока Зор не познакомился с Миралой. На моей страничке. Не знаю, кто первый из них и как додумался, но ее ринхи создавали внутри торов заряд. И тогда торы уже не сливались.

— Одноименные отталкиваются?

— Нет, не совсем в этом дело, если заряд одинаковый, то все равно сливаются, но если отличается, не обязательно противоположный, то торы… тоже отличаются, разные, и слиться не могут. И даже если убрать заряд, пока они соприкасаются, то уже не сольются. Так они строили цепочки.

— А вот это уже… Распределенная нагрузка? Так они получили риалин?

— Мы получили. Но не сразу, очень даже не сразу. Хоть какие твердые торы… ПТС же чуть ли не самое прочное, что существует. Поверхности толщиной порядка минимальной квантовой длины, можно считать бесконечно тонкие, но, чтобы их разрушить, нужно хоть и маленькое, но усилие. С точки зрения сопромата прочность будет тоже чуть ли не бесконечная. Нагрузка, деленная на размер, размер нулевой… Проблема в том, что разрушающая нагрузка все же очень маленькая… Вот, Мирала и Зор начали строить цепочки, решетки из колец, объемные структуры. Мало того, оказалось, что ринхи могут манипулировать ПТС. Создавать не могут, но перемещать или удерживать могут, это… помогло. Но не хватало согласованности, слишком часто кто-то сбивался и все портил. И они попросили Сенту, чтобы он объединил их сознания.

— Сами попросили?!

— Под триггером, естественно.

— Но триггер ставил Сента, то есть, вы сами просили покопаться в вашей собственной психике.

— Триггер ставится не на психику, а на сонк-конструкт аспекта, это безопасно. Сента и сам себе триггер поставил на всякий случай. И, едва подключился к Мирале, триггер тут же сработал. Слишком необычные ощущения от ринхов. Но со второго раза Сенте даже понравилось. С Зором то же самое, первый раз триггернуло, второй понравилось.

— То есть, Сента подключался к двоим сразу?

— К троим, я тоже напросилась. Меня, кстати, не триггернуло, восприятие ринхов Миралой похоже на то… на сонк-сервы, как я их чувствую.

— И объединялись все аспекты? Все четыре?

— Да, и было здорово! Никаких проблем с согласованностью, они почти сразу свили первый шнур из цепочек торов. Получился очень прочный, хотя на воздухе постепенно деградировал. Молекулы все равно сталкиваются с торами ПТС, иногда разрушают. И… скучновато это, набирать цепочки, потом шнуры плести. Но тут мой аспект помог. Точнее, наши с Миралой аспекты, она запрограммировала ринхов, а я запрягла сонк-сервы, чтобы они вместе плели цепочки и собирали их в шнуры или жгуты самостоятельно… совсем без нас это плохо работает, потому что за счет наших аспектов. Все равно нужно сливаться…

— Объединять сознания?

— Да. Чтобы создавать твердые точки и из них торы, все равно нужен аспект Зора. Но, как дело наладилось, то пошло. Ринхи и сервы плели цепочки, потом волокна, мы из них ткали что-то вроде ткани. Потом и ткань делали ринхи с сервами, а мы взялись за серьезные конструкции.

— Волокна? Эти ПТС-торы были микроскопическими?

— Да, но… не сразу. Торы можно масштабировать, то есть менять размер. Наши аспекты позволяют, причем и Зора, и мой. Когда я управляю сервами, в них тоже что-то сокращается-удлиняется, а торы тоже сонк-объект. Мы переняли некоторые способности друг друга… те, которые соответствовали.

— То есть, вы собирали цепочки из больших торов… не микроскопических, а потом ужимали?

— Да. И не цепочки, а вообще все, что мы собирали, можно масштабировать и ремасштабировать. Конечно, есть предел, но все же… объект размером с самоход можно сжать чуть не в точку. Масштабирование мы тоже запрограммировали. Разное пробовали, не только шнуры из цепочек, но и двумерные, трехмерные структуры собирали. Но со шнурами лучше получалось. С точки зрения распределенной нагрузки. Если нужно нечто двумерное, можно сплести ткань из шнуров, если трехмерное, собрать ткань в слои. Много экспериментировали, пока не получили риалин.

— Та стрелка, что вы мне дали, из риалина? Она упругая…

— Да, ПТС-торы совсем не упругие, но риалин все же гнется. Потому что в стрелке… в ее структуре есть пузырьки сжатого воздуха. Микроскопические. За счет них структура получается напряженная, и нагрузка распределяется. Без этого, чуть надавишь, обязательно появятся точечные напряжения, торы их не выдерживают.

— Понятно. Это за счет сжатого воздуха стрелка падает, хоть и легкая? ПТС ничего не весит… И мне показалось, что когда сгибаешь, она становится тяжелее. Незначительно, но высокая чувствительность одна из способностей моего аспекта.

— Когда вы сгибали стрелку, воздух в пузырьках сдавливался и становился плотнее, потому и тяжелее. Но мы используем пузырьки не только с воздухом, еще с вакуумом, тогда структуры упругие за счет внешнего давления. И они взлетают в воздухе, как шары с водородом.

— По-моему, это гениально.

— Может быть. Сам принцип не новый, сталь тоже напряженная структура и прочная за счет того, что гнется. Однако похоже на то, что при слиянии сознаний общий интеллект тоже усиливался. Я, хоть и понимаю, что мы конструировали, но сама бы не додумалась. До большинства решений, во всяком случае. И ребята то же самое говорят.

— Сервомехи ваша идея?

— Не знаю. Но этой идее не хватает гениальности. У нас есть риалин, из которого мы можем сделать деталь любой формы, почему бы не собирать из них механизмы с сонк-сервами? Правда, первый наш механизм был всего из одной детали. Гибкий ус, который я заставляла изгибаться с помощью серва.

— Вы умеете создавать сонк-сервов?

— Тогда не умела, подбирала ничейных. Их довольно много в сомбре, Мирала выслеживала, а я запрягала. Это еще одна способность Миралы, она может ретранслировать воздействие аспектов. Выстраивает ринхов в цепочки, и передает… В первую очередь свое воздействие распространяет, но, когда мы сливаемся, то и наше может.

— Получается, Мирала самая полезная.

— Разносторонняя. Самый полезный Сента, без него ничего бы не вышло. Мы бы и развить свои способности не смогли без слияния. Тем более, не переняли бы чужие. Мирала прочувствовала, как действует аспект Сенты, и смогла нарушать работу других аспектов своими ринхами. Не блокировала, размывала восприятие. На Сенте первом опробовала, потом просила прощения.

— Впечатляет.

5

— Громких убийств в последнее время не случалось. Если Клоп больше не убивает, затаился навсегда, это уже хорошо, — заявил начальник. — Нам необходимо продолжать расследование хотя бы поэтому, пока Клоп знает, что его ищут, он будет продолжать прятаться.

— Или не будет, — возразил Казым, — если уверен, что все следы подчищены. Может быть, он и сейчас спокойно берет заказы, только цели выбирает попроще. Громких убийств нет, но обычные случаются, в том числе из огнестрела, в том числе в горло.

— На месте Клопа я бы поменял стиль, — задумчиво вставил Марис, присланный Центром новый дигит криминалист. — Выстрел в горло был у него вроде как автограф. Не для нас, конечно, для заказчиков.

— Вы полагаете, что убийства выстрелом в горло можно отмести? — спросил начальник.

Казым покачал головой:

— Нет, отметать не надо. Он может нарочно в горло стрельнуть, чтобы, например, подставить кого-то, чтобы сбить нас со следа. Выстрелы в горло тоже нужно учитывать, но отдельно. Но сузить круг можно… Нам больше всего должны быть интересны нераскрытые убийства, особенно если нет толку от ясновидцев.

— От нас все меньше и меньше, как вы выразились, толку, — спокойно возразил начальник. — Криминальные элементы изобретают все более действенные способы нейтрализовать ясновидение.

— Вот на самых безнадежных случаях и сосредоточимся, — предложил Казым. — Когда стреляет Клоп, всего ясновидения хватает только на пулю. Самое большое до дырки в стекле, если стреляли, например, сквозь стекло.

— Это из-за телепортации, — сказал начальник. — Обычно можно отследить пулю до ствола, определить стрелка. Дальше отслеживать бывает сложно, поскольку подготовленные убийцы путают и затирают следы, однако зачастую удается найти зацепку. Но не в случае Клопа.

Все это начальник рассказывал Марису. Который и сам был в курсе, но не хотел перебивать вышестоящего. Тем не менее, возразил:

— Так мы будем знать, что стрелял именно Клоп, но самого его не поймаем, раз до сих пор не поймали. И раньше его пытались отследить самые лучшие ясновидцы, а толку. То, что сейчас много ясновидцев одного Клопа ловят, ничего не даст. Раньше один Тишар ничего не мог отследить, а теперь десять ясновидцев ничего не видят. Да и… сидеть и ждать, пока Клоп кого-нибудь убьет, в надежде, что в этот раз найдем зацепку… нельзя так. То есть, мы не сидим, работы полно, однако… может быть, слишком распыляемся?

— Предлагаете сосредоточиться на чем-то одном, — продолжил мысль начальник. — Казым, как продвигается моделирование?

Он имел ввиду одно из заданий — методами теории вероятности просчитать на компьютере оптимальный способ поймать Клопа.

Казым ответил:

— Работать приходится урывками, потому окончательный результат… сами понимаете.

— Предварительный?

— Для предварительного мне и компьютер не нужен, я все-таки дигит, считать умею. Если мы его вообще поймаем, то, скорее всего, благодаря случайности. Увы! Вот такой результат.

— То есть, если он ошибется? — усомнился Марис. Всерьез усомнился.

— Эта вероятность как раз низкая. Если он будет действовать как раньше… и ничего другого принципиально не изменится, то мы его не поймаем. Я имею ввиду, что нам помогут неучтенные случайности. Например, Клопа сдадут свои, все-таки вознаграждение хорошее такое назначено. Могут и пожадничать. Может быть, нам поможет какое-нибудь изобретение, чтобы было полезным для криминалистики. Может быть, новые ходы в ясновидении.

Начальник медленно качнул головой. Ясновидение и так слишком развилось, теперь он вынужден скрывать имя, должность и быть как можно неприметнее, лишь бы не давать зацепок враждебным ясновидцам. Точнее, снизить вероятность. Но развитие не остановится, то есть будет еще сложнее всем.

— Ну и совсем уже случайности, — продолжил Казым. — Вроде того, что Клопа ударит молния, а в больнице его распознают. Или какой-нибудь ясновидец от скуки проверит случайного встречного, и это окажется Клоп.

— Так не бывает! — заявил Марис.

— Бывает, — спокойно возразил начальник. — Например, однажды разыскиваемый главарь наркоторговцев из-за сбоя в навигационной системе самохода заехал в тренировочный лагерь городского патруля. С большой партией товара в багажном отделении. Он был очень опытным и осторожным, ему прислуживали неплохие ясновидцы. Однако случайности потому и случайности, что их невозможно предвидеть. Подобные случаи не так уж редки.

— Но рассчитывать на них нельзя, — упорствовал Марис, — потому что нельзя контролировать.

Начальник кивнул и обратился к Казыму:

— Какой из тех методов, которые… подконтрольны, позволяет нам достичь успеха с наибольшей вероятностью?

Казым, подумав, признал:

— Ловля на живца. Если мы будем знать, кого Клоп… кто следующая цель, то сможем и отследить самого Клопа. Можем сами заказать кого-нибудь через старые связи Тишара в криминале.

— Ого, — поразился Марис.

— Рискованно, понятное дело. Лучше будет привлечь защиту свидетелей, Тайлинь было бы неплохо. Они и заказанного защитят, и зацепку найдут. Клоп же начинает с ясновидения, а это можно засечь и отследить самого ясновидца.

— Не сказал бы, что это надежнее большой проверки, — проворчал Марис, видимо, применив способность дигита, чтобы самому просчитать вероятность успеха. Потом признал: — Однако не так громоздко.

Под тем, что безобидно именуется большой проверкой, он имел ввиду по сути дела облаву — проверить всех, кто может быть Клопом, вплоть до потенциально подозрительных. В идеале одновременно всех задержать и допросить, но может хватить сбора данных через сеть и аккуратного прощупывания ясновидением. И не всех сразу, а постепенно. Однако потенциально подозрительных тысячи, и их список растет. Даже если бы хватило ресурсов проверить всех, нет гарантии, что Клоп окажется в списке, как и что его распознают. И такая масштабная проверка, даже самая мягкая, неизбежно взбаламутит криминальный мир и спутает всю игру.

Начальник, подумав, распорядился:

— Продолжайте работу над моделью и постарайтесь предоставить окончательный результат как можно скорее. Нам действительно следует не распыляться, а выбрать один метод, потому это ваша основная задача. Привлеките помощников.

Марис жестом сообщил, что будет рад помочь.

6

— А когда и как присоединились остальные? Ирмек и Янтарь?

— Ирмек пришел после Зора.

— Он копирует чужие аспекты?

— Да. Так называемый носитель пустого аспекта, никаких своих способностей у него нет, зато может перенимать чужие. Был уверен, что очень пригодится Центру. В том смысле, что мог бы быть всегда на подхвате. Не хватает ясновидца или блокера, Ирмек копирует чужой аспект и работает. Но комиссия сказала, что в Центре всех всегда хватает. К тому же чтобы пользоваться аспектом нужен опыт.

— Который не копируется?

— Частично копируется. Работать можно, но так, не выше среднего. Однако Ирмек уже и своего опыта набрался. Копировал аспекты с разрешения носителей и практиковался. И опыт так и оставался. Ирмек носит скопированный аспект, пока поверх него не скопирует другой аспект, но опыт остается.

— То есть, может снова скопировать первый аспект, но будет уже опытным носителем?

— Да.

— И какие аспекты он перепробовал?

— Всякие. Наверное, все, кроме блокерского и целительского. Блокером быть самому Ирмеку не интересно, а целители копировать себя не разрешали, потому что неопытный целитель без медицинских знаний может навредить пациенту.

— Он не мог копировать аспекты без разрешения?

— Мог. И даже копировал. Но предпочитал спрашивать разрешения. Так, из честности. Как правило, аспы соглашались.

— Бесплатно?

— Во всяком случае, много не просили. Не большего, чем пивом угостить. От нас ничего не убывает, если Ирмек с нас копирует.

— Мне кажется, из такого аспекта можно извлечь пользу. Центр отказал, но…

— К нам на страничку Ирмек зашел не потому, что так уж страдал от бесполезности. Он уже почти решил поступать в медицинскую школу, скопировать аспект у какого-нибудь целителя помощнее и дальше заниматься целительством. Но захотел попробовать наши аспекты. А нам как раз антера не хватало. Такого, как Зор, мы собирали сложные механизмы из риалиновых деталей и втроем не справлялись, нужен был еще кто-то на подхвате. Уговорили Ирмека на слияние, Сента поставил ему триггер, и пошло дело.

— Чей аспект он скопировал?

— Для нашей работы самым полезным оказался аспект Зора. Другие он… Ирмек и не копировал, смысла нет.

— Почему? А, из-за слияния?

— Да. В слиянии он все любопытство удовлетворил насчет наших аспектов. И уговаривал нас еще кого-нибудь взять, это он привел Янтарь.

— То есть, Янтарь не бесполезная?

— Бесполезная. Даже бесполезнее меня. Она очень мощный рапид, но слишком мощный, так замедляет для себя время, что, считай, останавливает. Но и сама едва двигается. Толку с такой способности. Разве что рассмотреть что-нибудь повнимательней, да и то глаза тоже едва двигаются. Янтарь, все же, задерживала время, чтобы как следует что-нибудь обдумать, это помогало в учебе… Она заканчивала Инженерную школу.

— Но в слиянии замедление распространялось на всех вас?

— Вот именно. Мы ж нашими ринхами, сервами и ПТС управляем мысленно. С какой скоростью думаем, с такой и действуем. Раньше приходилось выкраивать время на слияние, а сейчас несколько минут реального времени спокойно растягиваем на часы или дни. Все равно устаем, спать потом очень хочется. Потому сливались обычно вечером. Мы не только с сонк возились, зубрили еще. Пришлось скинуться на мощный синскрин, чтобы быстро пролистывать тексты с картинками. А значок листания нажимали тем самым усиком из риалина.

— Первое применение?

— Да.

— У вас разные специальности, вы… хм, зубрили одновременно?

— Нет, по очереди. Времени-то полно. И пока кто-то один читал, обычно Янтарь, остальные возились с риалином. А воспринимали и понимали все, и запоминали гораздо лучше. Так что мы теперь специалисты широкие.

7

— Так мы его не поймаем, — признал Марис. Наконец-то.

С работой они управились, хорошая получилась модель. Можно гордиться. Но, согласно этой самой модели, шансы поймать Клопа крайне низки, не сработают ни большая проверка, ни ловля на живца.

— По крайней мере, не будем тратить время и силы на безнадежные варианты, — попытался найти хорошее Казым.

— А на что будем?

— Пока идей нет… Можно выбрать самые вероятные случайности.

— Чтобы он сам попался. Ага. Тогда, может быть, придумаем, как вероятность случайностей повысить.

Взялись считать. Работы, как это почти всегда бывает, оказалось больше, чем казалось.

Сообщение, да еще с неизвестного адреса, пришло очень некстати, когда Казым набирал заковыристую часть когда, держа в уме алгоритм. Но были в заголовке сообщения метки «крайне срочно» и «высочайшая важность», потому, надеясь не сбиться, глянул.

«Клоп заблокирован.

Улица Пяти Ткачей, въезд 7, идет к подземке

Высокий, плотный, мордатый, черная куртка, серые брюки, темносерая шапка на уши с козырьком, серая поясная сумка, плоская зеленая сумка на плече».

— Что?! — оценил Марис выражение лица Казыма.

— Какие-то ловкачи заблокировали Клопа.

Казым торопливо рассылал копию сообщения с метками «важно-срочно». Первым делом — всем ясновидцам, которые нашлись в списке адресов, потом начальнику, выделенной группе захвата, городскому патрулю, отделу слежки и прослушки. Несмотря на важность и срочность, сразу прочитали сообщения только Марис и Тайлинь. Начальник аж третьим, впрочем, сразу ответил: «Пожалуйста, пересылайте сообщения непосредственно мне». И следующее: «Действуйте». На свое усмотрение, то есть.

Потом опять пришло от ловкачей: «Большой пистолет с длинным стволом на боку под мышкой, маленький пистолет за поясом на спине, большой нож в сапоге, в кармане два слезогона, в плоской сумке складной птер, в кармане умная отмычка».

А вот это очень плохо. У выродка с собой целых два ствола, слишком велика вероятность, что, если его задерживать жестко, пострадают случайные прохожие. И взять заложников не постесняется. И птер тоже плохо, выберется Клоп туда, где разрешены полеты, расправит крылья, и лови его потом, особенно если сумеет обмануть ясновидцев.

По крайней мере, есть основания его задержать, даже если это не Клоп — скрытно носить по улицам огнестрел незаконно.

Вызвала Тайлинь, голосом. И сразу подтвердила:

— Это Клоп. Сильный асп, способности дигита, ясновидца и телепортера. Только идет не к подземке, в сторону…

— Свернет, — успокоил Казым, он развернул в уме карту и видел, как к подземке ближе.

— И у него «Питон», — продолжала Тайлинь.

Большой пистолет с длинным стволом.

— Маленького пистолета и ножа не видишь? — спросил Казым на бегу, они с Марисом направлялись к стоянке.

— Вижу! «Шадюк» на спине за поясом и нож ныряльщика на голени. Я с вами.

«Шадюк» не такой уж маленький пистолет, хотя «Питон» и побольше. Ловкачи, блокирнувшие Клопа, не разбираются в оружии? Или прикидываются, что не разбираются?

Тайлинь уже стояла с закрытыми глазами возле самохода Мариса. Как догадалась, на чем решено ехать? Тоже прикинула, что этот самоход будет легче вывести со стоянки.

Погрузились, Марис включил движок, а дальше что, куда направиться?

— Он в толпе идет, — бормотала Тайлинь. — Виляет. Группа захвата должна быть уже возле подземки, но…

Но нельзя его брать в толпе, слишком легко спровоцировать. Чтобы взять заложников, Клопу достаточно достать ствол. Или может использовать птер прямо сейчас, ему не штрафов за незаконный взлет бояться надо. А виляет потому что боится стрелков. Приказа целить в голову пока нет, но Клоп об этом не знает. И знает, что усыпляющие дротики не под запретом.

— Спустился, — сообщала Тайлинь. — Зашел в поезд. Потеряла.

Неудивительно, в подземке много сонк-устройств, которые блокируют ясновидение, и этим успешно пользуется криминал. Впрочем, городской патруль учел, что в подземке мало пользы от ясновиденья, и оборудовал там достаточно систем слежки. Если нигде не возникло сбоев, то Клоп уже «помечен» и не скроется. И, если правильно сработают наружка, патруль и группы захвата, гулять ему осталось недолго.

Если.

По крайней мере, теперь у них достаточно зацепок. Даже если сейчас упустят Клопа, будет с чем работать. Лишь бы он не убил никого…

Казым попытался прикинуть, куда может направляться Клоп. Сейчас он на Второй Круговой линии подземки, вероятно, пересядет на Параллельную или Речную, по ним проще выбраться в зоны разрешенных полетов на птерах.

Однако пришло следующее сообщение от ловкачей: «Выйдет на Трехречной». Откуда знают?

— Даже заблокированный ясновидец все равно пытается применить свою способность, бессознательно прощупывает дорогу, — прояснила Тайлинь. — А сильный блокер может это почуять. Редкая способность, но бывает.

— Трехречная недалеко, поехали, — решил Казым.

Пока ехали, Казым пытался сообразить, зачем Клопу Трехречная. По карте там пустые в это время года пляжи, малоэтажная застройка и большая фабрика. Клоп попытается скрыться на фабрике, надеясь, что сонк-устройства в станках заглушат ясновидение? Или что-то у Клопа припрятано в одной из квартир? Или его уже ждут сообщники, которые помогут скрыться?

Все объяснило следующее сообщение от ловкачей: «Клоп идет к самоходу, серо-зеленая «Мурена» второй модели, улица Пекарен между въездами 7 и 9, стекла темные. Она не включится». Удирать на скоростном самоходе отсюда действительно удобно, можно вырулить на пять больших дорог, а еще мелкие. И еще птер…

А в самоходах ловкачи разбираются в отличие от оружия. Кстати, почему не включится-то?

Увидев серо-зеленую «мурену», припарковались на другой стороне улицы шагах в пятидесяти. Вышли из самохода, чтобы не тратить на это время, если придется действовать быстро.

— Далеко он? — спросил Марис.

— Сейчас появится, — ответила Тайлинь.

И он появился. Пялиться нельзя, чтобы не вызвать подозрений, потому Казым рассматривал Клопа через камеру минорда, приблизив изображение. Клоп: тяжелые черты лица, высокий, плотный, одежда соответствовала описанной ловкачами, плоская зеленая сумка. Шел, ссутулившись и глядя в землю, чтобы меньше привлекать внимание, чуть вилял. Куртка, несмотря на холод, расстегнута до середины, то есть, готов был выхватить «питон». Район не слишком многолюдный, толп не бывает, но Клоп вклинился меж двух прогуливающихся семей с детьми, держался ближе к передней. Не случайно.

Где группа захвата?!

Казым стал вызывать начальника, тот не отвечал.

А Клоп, тем временем, дошел до «мурены» и быстро, ловко забрался внутрь. Но самоход не двигался, действительно не включился. Клоп пока не выходил, но вдруг решился бы взять заложников?

— Рискнем сами? — предложил Марис.

— У меня самострел с сонными дротиками, — сообщила Тайлинь, — и я неплохо целюсь ясновидением. Но мне кажется, у него доспех, придется целить в лицо или шею, а это… Надо, чтобы он стоял неподвижно.

Казым попытался прикинуть, как бы заставить Клопа замереть хоть на пару шагов. Устроить драку или аварию? Изобразить обморок?

А может тупо навести на Клопа три ствола и приказать сдаваться? Или взять «мурену» на таран?

А не самое ли умное дождаться группу захвата?

Неожиданно подъехала целая стая жегитов, запарковали двухколесники шагах в ста от «мурены». Что они делают в тихом семейном районе, может это на самом деле группа захвата? Слишком выделяются, но возможно, в этом и смысл, преступникам привычнее, что специалисты по тайным операциям стараются не привлекать внимание.

Но жегиты были из разных группировок — семь двухколесников размалеваны пламенем и молниями, украшены кривыми шипами, самоцветами и медвежьим мехом, пять других оформлены в «крысином» стиле — помятые, ободранные, местами ржавые. И одежда — у одних жегитов куртки разрисованы пламенем и яркие цветастые платки на головах, у других куртки потертые, а платки выцветшие. Вряд ли это свои, не было у группы захвата времени подбирать реквизит, чтобы двухколесники соответствовали одежде. Смысла так готовиться заранее для одной короткой операции тоже нет.

Жегиты, лениво переругиваясь и грубо похохатывая, шли к «мурене». Вот почти поравнялись.

И Клоп вышел из самохода… Что он решил — будет держаться ближе к толпе, как делал до сих пор? Предложит жегитам что-нибудь, чтобы помогли скрыться? Возьмет заложника?

Похоже, второе — жегиты остановились, окружили Клопа.

— Его скрутили, — сказала Тайлинь.

— Что?! — удивился Марис.

— Связали руки, — продолжала Тайлинь. — И ноги. Обыскивают. Быстро они.

Значит, все-таки, группа захвата. И чисто ведь сработали, голыми руками безо всяких дротиков в шею. Вот, что значит — профессионалы. От осознания, что все закончилось, на Казыма навалилось такое облегчение, что закружилась голова.

Раз уж Клоп схвачен, то можно было не скрываться, Казым, Марис и Тайлинь быстро направились к жегитам. Однако те не стали предъявлять карточек, вместо этого ближайший холодно глянул на Казыма и грубо распорядился:

— Иди!

Значит, все-таки, не группа захвата.

Казым предъявил карточку:

— Служба криминальных расследований.

Жегит смягчился:

— Уже и вы. Мы, вообще, патруль вызвали. Гражданский арест, вроде как.

Его приятели расступились. Клоп лежал ничком, надежно спутанный по рукам и ногам клейкой лентой, на голове черный мешок, куртка на левом боку и правая штанина разрезаны. Рядом лежала плоская сумка с птером, на ней — оба пистолета, нож, шарики со слезогонкой, связка отмычек, два тонких минорда последних моделей. Даже если окажется, что это не Клоп, непростой субъект попался, опасный.

Один из жегитов отсканировал карточку Казыма минордом, удивился:

— Тайный отдел? А почему тогда имя есть и аж на карточке написано?

— Я временно прикомандированный.

Объяснение жегита удовлетворило. Молодец, кстати, ведь Казым мог оказаться сообщником Клопа с фальшивой карточкой.

Казым занялся своим минордом. Первым делом дозвался все же начальника, тот заговорил непривычно бодрым тоном:

— Я знаю, что Клоп схвачен и обезврежен. — Видимо, ясновиденье подсказало. Или высоко над головой летает «шмель» с мощной камерой. — Дождитесь патруль и группы захвата. Патруль успеет первым, группы захвата ждали Клопа в других местах, потому что не предполагали, что он выйдет из подземки так близко к центру. Потом нужно будет все оформить, дать показания… И поздравляю!

Еще на минорде было два не открытых сообщения от тех самых ловкачей. Первое: «Вызваны жегиты, двенадцать, банды волкодавов и олова, будут скоро». Во втором сообщении был номер счета — за помощь с ловлей опасного убийцы положены немалые деньги, а ловкачи так помогли, что, можно считать, сами поймали.

Появился самоход патруля, Марис показал издалека карточку, чтобы без недоразумений.

Старший патрульный, поздоровавшись, спросил:

— Здесь, что ли, гражданский арест? — и кивнул в сторону пистолетов и отмычек: — Из-за этого?

Один из жегитов, атлет с выпирающими даже сквозь куртку бицепсами, покачал головой:

— Не, эт Клоп, — и, видя непонимание патрульного, пояснил: — Огурчик из самых лютых, за него гаст отслаивают.

Патрульный понял еще меньше, и Тайлинь перевела для него с жаргона на общепринятый:

— Это опасный наемный убийца, за его поимку назначена награда. Клоп — прозвище.

— Не подходит ему прозвище, — заявил патрульный. Потом предположил, кивнув на бычий загривок Клопа: — Или это потому что шеи нет?

— Не, это чтобы никто не догадался, — просветил мускулистый жегит.

Наконец прибыла группа захвата, десять человек на полуфургоне и двух самоходах. Скромно одетые, совсем не грозные с виду мужчины и женщины. Командир группы поздоровался, предъявил карточку и спросил жегитов:

— Кто главный?

Пятеро из двенадцати пошевелились, было, но притормозили. Жегиты принялись переглядываться, пока одиннадцать не уставились на одного. Не самого большого и сильного, и на рукаве потертой куртки всего лишь два значка за призовые места в гонках. Но это он догадался сканировать карточку Казыма.

Лидерство он принял, выступил вперед и представился:

— Едиг Уш, для братвы — Псих.

В молодежных субкультурах нередко дают прозвища «наоборот», высокого могут назвать Недомерком, силача Хилым. Чтобы признали Психом, нужно быть либо буйным и агрессивным, либо спокойным, рассудительным и очень умным. Здесь второй случай.

Командир попросил вкратце рассказать, что произошло, Псих начал:

— Кинули нам блик, что тут Клоп шуршит… — однако, сообразив, что делает официальное заявление, решил избегать жаргона: — Мы готовим гонку в Перелесках. Кто-то прислал анонимное сообщение, что здесь пытается скрыться Клоп, и что его аспект заблокирован. И что его тачка не заведется… самоход не включится. Гаст… награда за Клопа солидная, так что собрались бойцы, кто хорош в заломах. Прибыли, он здесь был, в самоходе. Пошли мы мимо, рассчитывали, что он сам выйдет из самохода. Ему надо было на что-то решаться, а не сидеть на месте, вот и шел бы рядом с толпой, чтобы вам, как раз, сложнее было его скрутить. Или захотел бы подкупить нас, чтобы помогли ему выбраться из города. Мог попробовать взять кого из нас в заложники, но так бы мы и дались. Ну и сработало.

Клоп дернулся. И снова замер.

Командир, когда Псих закончил, спросил:

— Почему обратились к вам?

— Так мы ж быстрее всех успеваем! — ухмыльнулся Псих. Остальные жегиты рассмеялись.

Командир неудовольствия не проявил, сказал:

— Вам нужно прибыть к нам в контору, чтобы оформить гаст и дать показания.

— Под пылью? — спросил Псих.

— Естественно, анонимность и защита свидетелей будут обеспечены.

Командир взглянул на Тайлинь, та показала карточку.

— Все, значит, готово было, — несколько удивился Псих.

Ребята из группы захвата быстро сфотографировали все, что надо, и засобирались.

Глядя, как они несут Клопа в полуфургон — ногами вперед, лицом вниз, все также связанного — патрульный медленно покачал головой:

— И надо это кому, душегубством зарабатывать. Ладно, допустим, украсть или даже взятки брать. Но кого скажут, да за деньги… Разве не слишком?

— Выгодное дело, — неуверенно ответил один из жегитов. — Минорды у него вон какие суровые.

— Мой не хуже, — возразил патрульный. — Даже копить особо не пришлось.

— Птер у него тоже суровый был.

— Мой лучше, — сказал Псих.

— Так ты-то выучился, вот и зарабатываешь!

— Ну и?

— Ну… да.

8

— Интересные подопечные, — отозвалась Тайлинь о жегитах.

— Сложные? — спросил Казым.

— Необычные. В первую очередь им нужна гарантия, что за них отомстят.

— Мы отомстим?

— В рамках закона. Чтобы, если криминал навредит любому из их компании, мы расследовали по высшей важности, как будто они сенаторы. И награду установили.

— Хм. Месть дороже жизни, так что ли?

— В принципе, таким образом они защищают свои жизни. Никто не рискнет мстить за Клопа, если узнает, что за это грозит.

— Если узнает.

— Сами жегиты пустят слух. И через сеть раззвонят, анонимно. А нам ничего делать не надо, работа только для делопроизводителей и немножко юристам. Всегда бы так.

— А как они разделили награду?

— Себе сорок процентов, остальное ловкачам. Были не против забрать все, но Псих сказал, что ловкачи ребята лютые, суровые и лихие, могут быть опасными, а если не жадничать, то полезными. Глядишь, еще гаст подбросят.

— А почему гаст? Это же означает расходы.

— Для нас это и есть расходы. Раз кто-то платит, значит гаст. Что ты хочешь мне показать?

— Допрос Клопа. То, что касается ловкачей.

— Их ясновидения? Но я не специалист в ваших делах…

— Наши ясновидцы уже видели и посоветовали тебе показать. У нас все еще секретность, отсылать видео через сеть нельзя и вообще лучше напрямую общаться, если что-то важное. Вот я тебя и позвал к нам.

— Я не против, давай посмотрим.

Казым вызвал из памяти компьютера видео допроса, Тайлинь остановила:

— Давай только звук. На Клопа я потом посмотрю, может быть.

— Как скажешь.

Казым включил запись, зазвучал голос Клопа — низкий, уверенный, даже приятный:

— Значит, не вы меня на живца поймали. Куда вам.

Говорил спокойно, расслаблено, с ленцой. Спросишь, хорошо ли ему спится и не мучает ли совесть за всех убитых, ответит, что сами виноваты, влезли в драку и огребли. Что-то вроде того.

Прозвучал вибрирующий гул в несколько шагов. Очевидно, раньше на записи был вопрос дознавателя, который «замазали» гулом для секретности.

— Я почти уверен, — ответил Клоп. — Слишком чисто сработано, чтобы быть случайностью. Знаете, почему вы меня поймать не могли? Потому что я сам ловец. Выслеживал разных придурков, которые пытались нахлобучить серьезных людей.

Снова гул.

— Да, заказчиков, — говорил Клоп. — Но часто так бывало, что я придурка выслежу, а он свалит, пока заказчик до него дотянется. Особенно сложно было с ясновидцами и счетчиками… дигитами, то есть. Вот и натренировался я портировать пули, чтобы исполнять сразу, как только придурка нащупаю. Тут уже заказы на сложные цели пошли… Но главное для меня выслеживание. В этом силен.

Снова гул.

— Да вы бы мне сами работать не дали. Все у вас строго по закону, отпечатать в трех экземплярах. Потому и не было у вас шансов меня поймать. Не дотягиваете вы до нас.

Гул.

— Дотягивают. Как дело было… взялись какие-то ловкачи выслеживать подпольных коллекционеров и сдавали страховым компаниям.

Гул.

— Не знаете? Хотя, я тоже не знал. Если у богача или в музее стянут дорогой антиквариат, страховая компания назначает награду. Просто за сведения, где это украденное. Но у подпольных коллекционеров, которые кражи и заказывают, все схвачено. Следы зачищены, коллекции прикрыты от ясновидцев. Хотя бы постоянно работающими сонк-сервами, но лучше нанять своего ясновидца. Не знаю, зачем нужны тайные коллекции, что за смысл тайком любоваться какой-нибудь статуэткой. Особенно если она до того была в музее выставлена. Но много же их таких придурков. И вот, в последнее время стали им приходить сообщения от страховых компаний — верни краденное, или зовем патруль. И возвращали. А что им оставалось? Все равно бы отобрали их сокровища, да еще и в исправдом можно загреметь. И позор, опять же. А так обходилось тихо, анонимно. Так все в подполье и происходило. Коллекционеры не признавались, что скупали краденое, страховые компании и владельцы, которым вернули их ценности, тоже помалкивали, даже музеи выкручивались каждый по-своему. В антикварных делах немалые деньги вертятся, потому лишний шум нежелателен. Но серьезные люди, которые принимают заказы от тайных коллекционеров, стали замечать, что заказов все меньше. И от тайных коллекционеров просачивалось через прислугу или родственников, что пришлось вернуть статуэтку или перстенек под угрозой скандала. И от законных владельцев. Меня и наняли выследить этих ловкачей. И убрать всех, кого найду, потому как наверняка они сильные ясновидцы и зачистили бы следы, едва почуют слежку. До того пытались к ним через страховые компании подобраться, глухо. Сведенья про украденное с одноразовых адресов, деньги за сведения на одноразовые счета… Ясновидцы тоже ничего не видели… не знали, что искать. Но я-то мастер. Прикинул, что ловкачи должны были тереться возле домов тех тайных коллекционеров, которых нахлобучили. Или прощупывали ясновидением, это тоже оставляет след.

Продолжительный, шагов двадцать, гул.

— А я, вот, вижу. Долго тренировался. Прощупал я там все, запечатлел картинки, наложил несколько раз. И что-то нашел. Не след, так, отголосок, но мне и такой зацепки хватает. Начал сканировать широкими секторами. И нашел уже вроде как и след. И даже прошел по нему. Почти. Зацепил каких-то соплеглотов… разглядеть не успел, потому что мне размыло восприятие… даже не знаю, сколько их было, может всего один. И наверняка подставные. А размыло начисто, как будто прямо перед носом тысяча сонк-сервов включилась на полную мощь. А потом блокирнуло меня, да таким блоком, какого не встречал. Не то, чтобы мощный, но как специально на меня настроенный. Я тренировался выворачиваться из блоков, но здесь ни один прием не прошел. Попытался я сбежать, подземкой уйти, но… Даже угадали, где у меня припасен самоход, и подрезали его.

Гул.

— Нет, на живца меня взяли. У них же все готово было. Блокер, придурки эти на двухколесниках. Заметьте, не вам первым позвонили, а им.

Гул.

— Могли нарочно наследить. Вычислили как-то мои методы, а может у них такие же. Может они специально нахлобучивали коллекционеров, чтобы меня наняли их выслеживать, ясно же, что серьезные люди не прощают недополученную прибыль. Если б ловкачи грубее работали, например, увели кассу у криминального главаря, чтобы меня наняли их выслеживать, я б заподозрил подставу. От работы не отказался бы, но осторожничал. Нет, с тем, что ловкачи умеют, работать ради премий от страховых компаний это мелко, а вот то, что вы за меня отслюнявили, совсем другое дело. Оправдывает и затраты, и риск. На живца меня взяли.

没有秘密在这题字

Дальше был гул, потом Клоп рассказывал, где, по его мнению, могли находиться ловкачи. Тайлин жестом попросила остановить воспроизвдение. Задумчиво нахмурилась и молчала шагов сто, один раз закрыла глаза, применяя ясновидение. Спросила:

— Что с ним дальше будет, нашлись улики?

— Ага, в минордах. Не умеет он стирать память компьютеров, так чтобы никто не восстановил. Готовим обвинения, хотим объединить все дела про убийства в одно, а то если по каждому целый суд, то на много лет растянется. Лучше бы его сразу в Центр сдать, это хуже любого исправдома. Так что скажешь со своей крыши?

Тайлинь покачала головой:

— Он не врет. Разве что самому себе, не хочет признать, что попался случайно. Но, если это ловушка, то уж очень громоздкая. И они действовали не по плану. Мы применяем нечто похожее этой его «ловле на живца» в защите свидетелей. Оставляем ложный след, и постоянно дежурят несколько ясновидцев, прощупывают, не пойдет ли по этому следу агент. А объект тем временем в спецукрытии.

— Объект это тот, кого защищаете?

— Да, ты тоже наш объект. А агент — тот, от кого защищаем. Но в данном случае не похоже на ловушку, сама «наживка» сомнительная. Ворованный антиквариат, старые размытые следы, которые пришлось выделять наложением. Откуда они знали, какие приемчики знает Клоп? Мы бы оставили более явный след, пусть бы агент осторожничал сколько угодно, лишь бы клюнул. Самое главное — мы бы постарались себя не выдать. Аккуратно срисовали бы зацепку или две, пока агент отвлекается на ложный след. Больше опасно, ясновидец может почуять. Потом, если решим схватить агента, это отдельная операция. Всегда задействован блокер, и он работает одновременно с группой захвата. Важно выбрать время, когда агент не сможет почуять опасность.

— То есть, когда спит?

— Нет, когда занят, напряженно работает. Когда работы нет, мы обычно проверяем время от времени пространство вокруг ясновидением. В том числе неосознанно, во сне. А Клопа заблокировали, но, чтобы скрутить, позвали на помощь вас и жегитов. Спугнули его блоком, вместо того, чтобы потянуть время, раз уж сумели размыть ему восприятие.

— С убийцей-телепортером опасно тянуть время.

— Это означает, что они не охотились на убийцу-телепортера целенаправленно. Блокер у них был, а своей группы захвата не было.

— Может, рассчитывали, что мы справимся? Не могли знать, что мы окажемся не готовы?

— И оказались не готовы, что вы окажетесь не готовы, а значит — не готовились.

— Может быть, рассчитывали на жегитов?

— То есть, подгадали к этой их гонке. Олово и Волкодавы собрались вчера-сегодня, а если бы Клоп попался ловкачам раньше или уже после гонки?

— Здесь и без гонки жегитов хватает, хотя редко забираются в семейные районы.

Тайлинь опять покачала головой:

— Олово и Волкодавы «чистые», обеспечивают на гонках безопасность. Волкодавы маячат на виду, чтобы боялись и знали, кого звать на помощь, фактически патруль, а Олово трутся в толпе и втихаря присматривают. Те и другие натренированы скручивать драчунов и буянов, в том числе вооруженных. Профессионалы, фактически.

Вот, почему жегиты сумели обезвредить Клопа так легко и чисто.

— А без гонки у нас нет таких… профессионалов?

— Жегитов? Нет, они постоянно разъезжают по гонкам, фестивалям, концертам. В гонках сами участвуют. С жегитами ловкачам повезло.

— А с нашими группами захвата не повезло. В то же время… Ловкачи живы, Клоп схвачен. Может, они и не ловили Клопа на живца, но все равно были готовы, не растерялись. Заметь, ловкачами их назвали и я, и Клоп, независимо, так что — заслужено. Ты считаешь, что его спугнули, когда заблокировали, однако ведь не дали ему скрыться! Очень плотно вели, даже подземка не помогла. Сколько надо ясновидцев, чтобы отследить кого в подземке?

— Ну-у… таких как я три или даже пять. Чтобы перехватывать восприятие… Если один теряет, тут же переватывает у другого. Очень сильный мог бы и один управиться, но такие наперечет. Даже ясновидцы моего уровня редкость.

— То есть, то ли собрались вместе не меньше трех редких ясновидцев, то ли один сверхредкий Клопу попался.

— А еще блокер. Сверхдальнобойный.

Казым решился изложить соображения начальника:

— Это еще большая редкость, чем сверхмощный ясновидец. И… блокер, судя по всему, его же и пас, Клопа. Ловкачи знали, чего там Клоп пытался прощупать сквозь блок ясновидением, помнишь? То есть, блокер собственный блок контролировал, то есть рядом был, прямо в подземке. Снаружи подземки он бы может чего и ощутил, но не настолько же ясно… Разве что он еще и сверхмощный. А к тому же искусный, Клоп говорит. Это несколько талантов сразу. Слишком уж большая редкость. Так что, скорее всего, блокер близко к Клопу подобрался. Шагов на тысячу хотя бы, тренированные блокеры могут. А вот как он подобрался-то? Предполагаем мы, что его телепортировали.

— В зоне запрета?! И никто не засек, ничего не повредили?

— В принципе, умелый телепортер может портировать аккуратно.

— Еще один «сверх»? А могло быть так, что знакомый ловкачам блокер оказался рядом с Клопом? Не совсем рядом, в пределах досягаемости… Ловкачи, как зацепили Клопа, вызвали блокер… или даже он был постоянно на связи, наготове, и успел добраться на воздушном такси… Хотя там и полеты под запретом.

— Не успел бы он и по воздуху, Клопа блокнули шагов через пять после того, как размыли ему восприятие, не больше.

— Так вот, почему столько внимания ловкачам, вы подозреваете незаконную телепортацию? Или это повод?

— Пока даже не повод, дела не заводим. Высокое начальство хочет с ловкачами разобраться, потому что его другое смущает. Вот, собрали нашу группу, выделили лучших аспов, ресурсы чуть не любые. А поймали Клопа какие-то ловкачи неведомые. Если он случайно на крутых нарвался, то еще ничего, а если его целенаправленно ловили на живца ради награды… Тогда непонятно, зачем нужны мы? Выделить побольше денег на премии, и пусть всякие ловкачи сами друг друга ловят. У вас, я смотрю, те же настроения.

— Это не у нас, это у жегитов. Но, ты знаешь… я была бы очень рада остаться без работы.

9

— Как все происходило на самом деле? У вас был план защиты?

— Нет. Мы и предположить не могли… Мы вообще ничего не планировали, Мирала случайно обошла защиту в тайнике одного богача… Точнее, даже не обошла, просто зашла, тайник не был защищен со стороны сомбра.

— Стороны?

— Хм, да. Словом, из обычного пространства даже ринхам было ничего не видно, ясновидцам, наверное, тоже. Какая-то техника размывала восприятие. Без сонк-сервов, я их не чувствовала. А через сомбр ринхи проникли с легкостью. Правительственные хранилища отовсюду закрыты, и не так уж это дорого. Думаю, богачи, у которых припрятан краденный антиквариат, побаиваются ставить полную защиту. Чтобы подозрений не вызывать. Мирала сначала не совалась в тайник, она на самом деле не любит подглядывать, хотя очень любопытная. Воспитание не позволяет. Но потом мы заподозрили криминал. Было несколько ограблений коллекций антиквариата и даже из музеев воровали. Естественно, покупали это все тайные коллекционеры и прятали в тайниках с защитой от ясновидения. Проверили мы, нашли пару старых гравюр. Тайник там был целой комнатой с кучей всего, но в основном документы и книги. Гравюры спрятаны на полке между папок, и богач чуть не каждый день приходил на них любоваться. И что нам было делать? Если рассказывать страже, то пришлось бы объяснять, откуда знаем. Спросили сеть, и нашли объявления, что страховые компании согласны заплатить за сведения. Хорошие деньги, особенно для студентов.

— Страховым компаниям мало просто сведений. Вы предоставляли доказательства?

— Изображения.

— То есть, вы каким-то образом протащили в хранилище камеру?

— Да. Не с того я начала… Мы к тому времени здорово продвинулись, уже не только риалин умели делать, а даже кое-какие схемы.

— Электронику?!

— Да.

— Я думала, у вас все на сонк-сервах…

— В основном да, но они бы одни не управились.

— И… Каким образом?!

— Если тонкая ткань из ПТС окажется на воздухе или в другой среде, на ней адсорбируется что-нибудь обязательно, вода например. Молекулы воды полярные, ткнется одна молекула в ткань положительным концом, другая напротив отрицательным, и притянутся. А мы еще могли заряжать ткань ринхами. А дальше, если правильно разложить слои такой ткани, можно сузить запрещенную зону… Словом, можно получить полупроводник или даже проводник.

— Невероятно. А сверхпроводник?

— Тут уже воды мало. Нужна соль.

— Обычная?!

— Да, хлорид натрия. И это очень сложно. Все сложно, даже полупроводники.

— Но вы создаете едва ли ни что угодно, фактически, из ничего. И, фактически, ничем, силой мысли!

— У нас не сразу получилось. Мягко говоря. У нас до сих пор не все получается. Тем интереснее пробовать, а тут можно было реальные деньги получить. И мы решили протащить в тайник камеру. Поначалу хотели именно протащить, масштабировать и сквозь вентиляцию или какую-нибудь щель. Или вместе с богачом у него в кармане. Если ее в точку ужать, то не заметил бы. Но от масштабирования электроника выходила из строя. Да и сейчас не без проблем. К тому же это нужно было бы, чтобы камеру кто-то переносил или она сама двигалась, а мы еще не умели делать наших «мошек». И мы собрали камеру прямо в тайнике.

— Лихо. Как?..

— Ринхи проникли в тайник через сомбр, ими же Мирала обеспечила связь. Мы прямо там наплели цепочек из ПТС-торов, сплели их в реалит, схемы…

— Но для этого нужен вакуум.

— В сомбре вакуум. Мы там собирали, все, что нужно, масштабировали, и ринхи выносили из сомбра в пространство. Камера, конечно, была самая примитивная — линза, матрица и пара схем. Даже запоминающих устройств не было.

— Но как же…

— Изображения передавали тоже через сомбр, ринхи сильно облегчили дело. На стандартный сонк-приемник и обычный компьютер. Пока собирали камеру, была проблема адсорбировать воду, в том тайнике климатизатор поддерживал воздух сухим. Но нашли способ — добыли воду в самом климатизаторе. Труднее всего пришлось с линзой. Из риалита линзу не сделаешь, если даже удастся получить его прозрачный, коэффициент преломления низковат. Но удалось сделать линзу из воды между пленками из ПТС-ткани. Семь слияний на эту камеру потратили.

— И она работала?

— Да.

— И вы сфотографировали гравюры.

— Да, как богач ими любуется. Больше всего нас удивило, что и дальше сработало, когда страховая компания заплатила. И что согласилась на условия анонимности. Понравилось нам таким способом зарабатывать. Проверили тайники других богачей, и в каждом краденый антиквариат. То картинка, то статуэтка.

— Вы всегда действовали так же, собирали камеру внутри тайника?

— Да. В некоторых тайниках стояли датчики, но на сонк-сервах, и я их… нейтрализовывала. Единственно, что иногда приходилось приближаться к домам этих богачей, для особо ответственных операций. Долго мы не задерживались, спасибо Янтарь и ее способности. Но все же… Все же на этом Клоп нас и зацепил.

— То есть, Клоп ничего не выдумал? Он действительно вышел на ваш след только потому, что вы побывали возле домов тех… тайных коллекционеров?

— Похоже на то.

— Он уверен, что вы целенаправленно устроили на него ловушку. И не только он.

— Какая же это ловушка? Ловля на пустой крючок какая-то. Нет, мы изо всех сил старались, чтобы никто не вышел на наш след. Даже деньги тратили осторожно, чтобы разбогатевшие студенты подозрений не вызвали. Это Клоп оказался хорош.

— Но и вы тоже. Или вам повезло?

— В чем-то. Во-первых, Клоп нас нащупал… почти нащупал вечером, когда мы собрались у меня, чтобы слиться. Во-вторых, Мирала была настороже. Ее ринхи почувствовали ясновидение Клопа, она тут же постаралась размыть ему восприятие. Потом мы слились, и Сента его заблокировал. Потом он… Клоп, то есть, след путал, сперва через автоматический ресторан прошел, там в технических помещениях много сонк-сервов, потом в подземку кинулся. Но от ринхов не скроешься. Блок пытался прорвать, но Сента был настороже, а Мирала его воздействие ретранслировала через ринхов.

— Воздействие Сенты?

— Да.

— Как вы поняли, что это Клоп?

— Что это преступник, мы поняли по оружию и отмычкам. А потом Сента прочувствовал его аспект и уловил… скажем так, специфику.

— Стрельба через телепорт.

— Да. Мы прямо такой запрос в сеть и отправили сразу в разных поисковиках. И первая же группа ответов была про Клопа, награда прямо в заголовках. И адрес Казыма Наумана. И совет обращаться в СКР или городской патруль, если Казым не отвечает. Казым прочитал наше сообщение сразу, мы успокоились. Но дальше никто Клопа не ловил, он спокойно добрался до подземки, потом вышел на Трехречной и к своему самоходу пошел.

— Эти его действия… предсказывал Сента?

— Да. Сента, если кого блокирует, очень хорошо улавливает, что тот пытается сделать своим аспектом. Так и почуял, что Клоп на Трехречной хочет выйти, что самоход свой проверить пытается.

— Самоход вывели из строя вы?

— Да, приглушила сервов. Но мы все нервничали, что никто Клопа не перехватывает. Район там тихий, время рабочее, на улицах почти пусто было. Группу захвата мы бы заметили с помощью ринхов. И ничего не было. Мы начали рассылать сообщения патрулю, охранникам, частным сыщикам. Даже охотникам и в клубы рукопашного боя. Ирмек вспомнил, что в Перелесках намечается гонка, а значит должны быть Волкодавы. Мы на их страничку вышли и послали сообщение. Они, хоть и считаются «чистыми», но деньги-то хорошие.

— То есть, эти деньги оказались достаточно хороши только для жегитов?

— Остальные испугались. Клоп работал на большой криминал, вот и не захотели связываться. А жегиты… они так далеко не планируют. К тому же они общность, с которой тоже опасно конфликтовать.

— Жегиты тоже работают на криминал. Некоторые.

— Да, «черные». Но вздумай их наниматели мстить за Клопа, неизвестно, чью сторону выбрали бы «черные».

— Хм. Раньше таких называли «грязными».

— Да, сейчас поменялось. Раньше «грязные» были все, кто нарушал закон… зарабатывал этим. Очень гордились, что такие смелые. Потом «грязными» стали называть только наркоторговцев, а жегитов-грабителей «бурыми». Сейчас не осталось ни «грязных», ни «бурых», проиграли конкуренцию профессионалам. Кто уцелел, пошли в услужение к «серьезным людям», теперь они «черные». «Чистые» сейчас это те, кто зарабатывает гонками. Еще могут сниматься в рекламе или кино в роли жегитов.

— Способствуют развитию двухколесного движения, это и раньше было. «Черных» и «белых» не было.

— «Белые» это те, у кого есть доход вне движения. Псих, вот, «белый», он палеонтолог, отвечает за сложную технику на раскопках, а между экспедициями катается и в Олове трется. Еще сейчас «серые» есть, они нанимаются в охранники. Но это слишком близко к рэкету, не заплатишь охране, и тебя обокрадут или ограбят. Еще остались «светлые», они вообще ничем не зарабатывают, их другие жегиты кормят и поят из уважения к заслугам.

— Мы отвлеклись. Получив вознаграждение за Клопа, вы решили… продолжить в том же духе?

— Не сразу. Мы напуганы были. Кто бы не испугался большого криминала? Предпочли затаиться, даже подумывали сбежать куда-нибудь. Даже в другой мир через портал уйти, но и в других мирах находят беглецов.

— Просить у власти защиты свидетелей вы не стали.

— По очевидной причине, Центра боялись. Учитывая наши… достижения, Сента Центру еще интереснее стал, да и остальных могли загрести… Мы решили, что лучший способ затаиться, это жить, как раньше. Единственно, сняли большую квартиру на всех, чтобы подольше оставаться вместе и без проблем сливаться, случись чего. Но это обычное дело, общаги переполнены. Я тоже там, считай, жила, родители не возражали, что я ночую с Янтарь и Миралой в одной комнате.

— Не подозревали, что у вас появился парень?

— Мама бы догадалась. И не расстроилась бы, подумаешь, парень… Она и про слияния догадывалась… что непростая у нас компания… Но то, что сдружились парни и девушки с бесполезными аспектами, выглядело естественным. Учились мы хорошо. Мы сначала даже рассказывали родителям, что пытаемся заниматься ПТС… это даже звучит несерьезно. Но про риалин и, тем более, первых сервомехов, мы не распространялись, побаивались.

— Собственных успехов?

— Неудач тоже хватало… Но — да. Мы после того первого гибкого уса с какой-то попытки сделали «ужа». Простенький, такой, ужик, риалин с пузырьками воздуха и два сонк-серва. Он извивался и ползал. Слушался только меня, но в восторге были все. Разрушился, когда его пытались масштабировать, пузырьки воздуха… Следующий был с пузырьками вакуума, этого мы спокойно масштабировали от толщины в три пальца до толщины волоса. И я сумела настроить сервов, чтобы они слушались еще и Зора, и Миралу. С Миралой проще, показала ей, какой сигнал передавать ринхами. А специально для Зора вставили в «ужа» одну схему, очень сложную… Задумывалась она, как простая, но слишком много мы не учли сразу. Зор масштабировал-ремасштабировал несколько торов в этой схеме, так подавал сигнал сервам. Потом мы почти всю весну провозились с «тараканом». Хотели живого скопировать, но получилось совсем другое что-то, даже по форме. Даже ноги не суставчатые, а гибкие. И управлять им могли все, Сента поставил на аспект Янтарь триггеры… целая система получилась, которые реагировали на ее желание управлять «тараканом». И передавали сигнал на его сервы.

— А потом вам понадобились деньги?

— Нет. Мы даже то, что получили от страховых компаний, едва начали тратить. Просто решили, что, раз криминал нас все равно ищет и найти не может, то почему бы не помочь власти разобраться с криминалом еще раз-другой. Заодно подзаработали бы. Успокоились мы, расслабились. Вот и решились.

10

— Вас не просто искали, а хотели убить.

— Да, это нас испугало. Но только поначалу. Нельзя бояться вечно.

— И все же… Если вас с самой истории с Клопом не трогали…

— Было такое соображение, что от нас отстали, потому что мы сидим тихо. Однако «серьезные люди» хвалятся, что ничего не прощают и не забывают. И мы им верим. Они не трогают тех, кого сами боятся, а тех, кто их самих боится, не жалеют. Кстати, история с Клопом в сети обсуждалась, много кто считал, что это его СКР подловила.

— На живца?

— Как одна из возможностей. Кроме того, слияние… мы не только собирали «таракана», еще кое-какие хитрые ходы нашли. Если Ирмек копировал аспект Миралы, они вдвоем в слиянии не вдвое больше ринхов контролировали, а раз в пять. И дальность росла. И я еще… Там, где сонк-сервы мешали ринхам, я помогала… чуть подправляла серва, не нарушая его работы, и ринхи могли протиснуться. Новая возможность что-нибудь вынюхать, и нам чесалось ее попробовать. И камеру мы усовершенствовали. Могло у нас получиться, но… неудачно выбрали цель.

— Наркоторговцев? Это очевидная цель, неудивительно, что вы решили начать с нее.

— Нет. Для нас самой очевидной целью были тайные коллекционеры. Но, пока мы сидели тихо, богачи здорово усовершенствовали свои тайные хранилища. Даже сомбр пытались экранировать. Мы в один тайник все равно пролезли, но, во-первых, зря, ничего незаконного там не было. А во-вторых, датчиков наставлено всяких. Уже так просто камеру из риалина в хранилище не соберешь и, тем более, не сфотографируешь. Даже в климатизаторе два датчика, как будто догадались, где мы брали воду для схем и линзы.

— То есть, проникнуть можно, а сфотографировать нет?

— Не «нет», а сложно. Возни много, но нас это не отпугнуло, наоборот… Интересная техническая задача, датчики обмануть. Идеи были у нас на этот счет. Однако проверили еще один тайник, там тоже ничего незаконного. Я так думаю, богачи больше хранилищам не доверяют, и все самое важное где-то еще прячут. Может — в других мирах. Так что взялись мы за наркоторговцев. От них же больше всего вреда, это даже официально признано. Как где толкачи дело разворачивают, хорошие районы превращаются в криминальное болото, а там — в руины на свалке вообще. По правде говоря, цель показалась легкой. Да и оказалась.

— Разве?

— Сравнительно. У них-то все налажено, чтобы ясновидцы не зацепились. Дурь передают через закладки, клиенты расплачиваются с ними через анонимные счета или монетами из драгметаллов. Давно уже ходят разговоры, что отменить надо эти монеты, а то они слишком выгодны криминалу.

— Монеты действительно труднее отследить ясновидением, чем другую наличность или даже виртуальную валюту. Потому что легче затереть следы. Но, если где-то интенсивно циркулируют монеты, это признак преступной деятельности. Причина для проверок.

— Понятно. Хотя этой деятельности вон сколько. Но это ясновидцам трудно проследить цепочки, по которым расходятся наркотики, а мы с помощью ринхов смогли. Ринхи не могут воспринимать те же следы, что и ясновидцы, но другое могут. Когда толкач несет товар к закладке, то может… скажем так, потревожить ринхов, если они рядом были. Вот, вычислили мы нескольких любителей дури, проследили до закладок. За тысячи шагов им ездить приходится, такая вот конспирация. А там ринхов проверили и нашли зацепку на одного толкача. Потом его самого долго искали. А как нашли, то уж проследили до «слона», других толкачей нашли. Даже ясновидца, который их дела прикрывал. Проходил по следам, чтобы этим их стереть.

— Следы стирания следов тоже следы… Впрочем, может быть довольно эффективно, особенно когда точно неизвестно, что искать. Как вы это узнали?

— Сента прочувствовал, на что ясновидец тратит свою способность.

— Но для этого его пришлось бы заблокировать.

— Сента и заблокировал, когда тот спал, и тут же блок снял.

— И ясновидец не почувствовал?

— Нет, во сне никто не чувствует. Когда проснется, может что-то такое вспомнить, но вспоминать особо нечего, мы в слиянии были, так что управились очень быстро.

— Благодаря способности Янтарь?

— Да. Самое главное, мы нашли, где они держали запас дури. Безо всякой защиты, на складе красок. Ясновидцы же порошок от порошка не отличат, не разберут, краска это или наркотик.

— Ну-у, химический анализ с помощью ясновидения… этого нет даже в перспективе.

— А вот ринхи могут отличить одно от другого.

— И вы сообщили в службу борьбы с незаконной наркоторговлей?

— Да. Но те, вместо чтобы вызывать спецназ и группы захвата, потребовали от нас доказательств, которые, к тому же, надо выложить в правительственном сетевом хранилище.

— В сенатском?!

— Нет, в библиотечном.

— Но…

— Вот именно. Сомнительная конспирация, вполне могут отследить отправителя, поскольку с анонимных адресов правительственные хранилища ничего не принимают. А наркоторговцы, тем временем, переместили весь запас дури в другие места. Что-то в пекарне среди пакетов с мукой спрятали, что-то в кондитерской рядом с сахарной пудрой. Широкая у них сеть оказалась.

— То есть, СБНН коррумприрован.

— А иначе бы не оказалось у наркоторговцев такой широкой сети. А те не только дурь перенесли, но и запас монет. И тайники были не сервами какими-то прикрыты, а сонк-зеркалами, да еще двойными.

— Серьезная защита. Большой объем не скроешь, но для ясновидения такой тайник… как бы не существует. Для ринхов тоже?

— Да. Если бы наркоторговцы не взялись монеты переносить, мы бы про них вообще не узнали. И, хоть и маленькие тайники, суммы там лежали… Понятно, откуда деньги на подкуп борцов с наркотиками. А еще этот их ясновидец засуетился, искал утечку. И «слон» их расспрашивал своих толкачей по очереди, тоже проверял. Ох и возмутились мы всей этой коррупцией.

— И решили действовать.

— Да. Это была вторая ошибка. Большая.

— Других возможностей, кроме кражи денег, вы не рассматривали?

— Рассматривали. Например, рассказать всем, где эти тайники. Выложить в открытый доступ, наверняка много кто захотел бы, если не себе забрать, так хоть посмотреть на кучу монеток. Редкое зрелище! Можно было не рассказывать, чьи это деньги. Как будто кто-то случайно наткнулся ясновидением.

— И проболтался?

— Это тоже можно было бы объяснить. Но наркоторговцы успели бы перенести тайник еще раз. Они это очень быстро делали. Еще мы подумывали товар испортить или украсть, однако это сложнее. Технически. И обнаружили бы наше хулиганство гораздо быстрее. Товар постоянно распродается, а монетки у них почему-то залеживаются.

— Нет, деньги циркулируют, однако, зачастую, не покидая тайников. Тайник вместе с монетами меняет собственника, до тех пор, пока не окажется у того, кто может без лишних следов отмыть деньги.

— Легализовать. Так что, у криминала своя банковская система имеется.

— Не совсем. Подобные операции доступны только большим игрокам.

— Понятно, всех, кто помельче, нахлобучат обязательно. Еще мы хотели выкладывать в сеть места закладок. Но это надо постоянно следить за толкачами и больше ничем не заниматься. Они свои делишки обделывают с утра или среди дня, когда у нас учеба была. К тому же первым к закладкам успевал бы патруль, а там коррупция. Раз уж СБНН купили, то овчаров… патрульных, то есть, тем более. Обнести тайник дело, хоть и не самое простое, но разовое. Вечерком в слиянии получилось. К тому же мы довели до ума «тараканов» и наделали их десятки.

— Не терпелось попробовать в деле?

— Да. И больше всех мне. Раз уж они на сервах, значит, самое то с моей способностью.

— То есть, вы украли монеты с помощью сервомехов? Без телепортации?

— Да. Тем более, тайники все в зонах запрета телепортации. Выбрали мы тайник, где монетки были самые мелкие, с ноготь мизинца. Наделали еще «тараканов», они прорыли к тайнику ход… Сам тайник в подвале был, но там рядом прямо в стене старая труба проходила, сухая давно, а по ней можно было в катакомбы. К ней мы ход и провели.

— То есть, тайник был расположен неудачно…

— Ой, под нашим городом удачно не расположишь, все изрыто так, что еще полгорода влезет. Природные пещеры, медные рудники, катакомбы, откуда камень для старого города брали, канализация, подземка, старые бомбоубежища, заброшенные склады оружия. И все это между собой соединяли ходами, для разных целей.

— Удобно для темных дел.

— Так тайны особой нет, схемы подземелий в сети в свободном доступе.

— И та сухая труба, которой вы воспользовались, тоже была на схемах?

— Нет, мы ее ринхами разведали. По ней же человек не пролезет.

— Монеты из тайника унесли ваши «тараканы»?

— Не только… Этот тайник, это была жестянка с откидной крышкой, прямо на полу стояла, «тараканы» открыли крышку, и мы сразу подвели шланг из риалина, внутри у него вроде как реснички были. Тараканы монетки в шланг вставляли, а дальше их реснички подхватывали и отправляли по шлангу в трубу. Так получилось быстрее и надежнее, чем «тараканами» таскать по одной, мы проверяли.

— Тренировались?

— Да. На шайбочках и гайках. Сначала пробовали вариант, когда тараканы перевернулись на спины и передавали гайки лапками. Но сбои случались, так что пришли мы к шлангу. Потом загрузили мы добычу в пять больших «тараканов», и те разбежались по разным подземельям. Три до сих пор так и лежат. Это было здорово!

— Вам понравилось?

— Да, я же люблю управлять сервами. А здесь еще и столькими сразу. Обычно я могла не больше чем пятью одновременно рулить, особенно если задачи разные, но в слиянии, похоже, перенимала способность Миралы. Она-то уже тогда сотнями ринхов за раз командовала. А если в одну задачу, так и того больше. Так и справились. Потом мы ход заделали, чтобы лишних следов не оставлять.

— Но все это очень легко отследить ясновидением. Затереть следы… почти невозможно.

— Скорее всего. Но мы знали, кто будет отслеживать.

— Ясновидец наркоторговцев?

— Да. Мы с ним долго… работали. Сента работал, с аспектом его разбирался, как бы воздействовать понезаметнее. И поставили мы ему хитроумный триггер, как только он начал тайник прощупывать, то выглядело все так, как будто монетки оттуда телепортировали. Как будто они исчезли все сразу, а не перемещались.

— Тогда должна была остаться короткая псевдотень. Она с закрытием канала телепортации рассеивается, но след оставляет. И другие эффекты…

— Мы знали. И постарались все эти эффекты подделать. Только размазано, как будто кто-то пытался затереть следы.

— Скрыть «почерк» телепортера?

— Да. Мирала еще и присматривала своими ринхами и за тайником, и за ясновидцем этим. Похоже, ясновидец и обнаружил, что тайник пустой. Тут же начал тайник прощупывать, и триггер благополучно сработал.

— А если бы не все прошло благополучно?

— Мирала держала наготове цепочки. Я имею ввиду цепочки из ринхов для ретрансляции, чтобы слиться с Сентой на большом расстоянии, а потом ретранслировать воздействие его аспекта на того ясновидца. Если б что пошло не так с триггером, Сента бы подправил воздействие.

— Нужно признать, что вы хорошо подготовились.

— Тем не менее, воровать монеты было ошибкой.

11

Стоило получить водительские лицензии, как понадобился самоход. И становился все нужнее. Раньше выручала Эмэр, ей родители разрешали пользоваться семейным самоходом. Потом, когда лицензию получила даже припозднившаяся Янтарь, которая все никак не испытывала потребности, решили завести свои колеса. Из осторожности арендовали самоход по хитроумной схеме, хозяин сам не знал, кто на его «тачке» разъезжает. Выбрали простенький серый «бриз» старой модели за неприметность и подзеркаленные стекла. Сейчас катили за город, на универсальный завод, где Зору и Янтарь нужно было выбрать материал для экзаменационного проекта, Ирмек и Мирала увязались за компанию. Янтарь рулила, на почти пустой в это время дороге как раз хорошо практиковаться в вождении.

— Между прочим, проезжаем мимо нашего тайника, — сказал Ирмек, отлеживая путь по минорду.

— Хочешь забрать пару монеток? — спросил Зор чуть насмешливо.

— Нет! — хором возразили остальные трое. Потом Ирмек спокойно припечатал:

— Пусть лежат.

— Даже приближаться к ним не стоит, — засомневалась Янтарь. — Свернуть здесь негде…

В этот момент Мирала вскинулась:

— Нас прощупывают! Ясновидец… не знаю…

— Спокойно, — тут же решил Зор. — Мы ни при чем, просто едем мимо.

— Ты размываешь? — быстро спросил Ирмек, повернув голову к Мирале.

— Да, но только слегка, чтобы… ну, чтобы…

Зор взял Миралу за руку, делясь мужеством. Помогло, она смогла объяснить связно:

— Я слегка размываю, чтобы они не могли найти зацепок на нас. Чтобы было похоже на помехи от сервов самохода.

— Слабоваты у «бриза» сервы, чтобы аж так размыть, — проворчала Янтарь.

— Да, — упавшим голосом согласилась Мирала. — И машину они все равно зацепят. И могут понять, что мы аспы. Ой! Там оружие! Там фургон возле нашего тайника и в нем… пять человек, у всех оружие!

— Пистолеты? — уточнила Янтарь.

— И пистолеты, и винтовки… большие… Фургон поехал! Но не быстро… не очень быстро…

— Перехватить в любом случае не успеет, — решил Ирмек, глядя в минорд. — Но если не очень быстро… может, не за нами?

Слабовата надежда, тем более, что фургон свернул вслед за «бризом». Который хоть и проезжал мимо, как будто ни причем, но внутри — четверка аспов, и то, что они оказались рядом с крадеными монетами, для криминала уже достаточно подозрительно. Преступникам ордер с подписью судьи не нужен, кого хотят, того и преследуют.

— Ой! — выдохнула Мирала.

— Что еще? — устало спросил Зор. Он смотрел в экран минорда, отправлял сообщение Эмэр.

— Асп, прямо над нами! Летит!

— Птер?

— Не знаю, может и плайн… Здесь мало ринхов и мне трудно на ходу… Может остановимся?!

— Вот уж нет, — жестко возразила Янтарь.

Сквозь крышу самохода летуна не увидишь, а высовывать голову, чтобы посмотреть в небо, не хотелось. Но Зор с помощью камеры минорда сумел разглядеть через заднее стекло самохода, кто там летит:

— Плайн. Кажется, «иттау», большой, восьмиместный. Там точно только один человек?

— Я не знаю… мало ринхов, и я не успеваю на ходу…

Ирмек на несколько секунд сосредоточился, закрыв глаза, и сообщил:

— Это блокер. Тот асп над нами.

— Скопировал? — быстро спросила Янтарь.

— Нет, далековато. То есть, высоковато. Но и он нас блокировать не может.

— Не приближаются, — рассуждал Зор, изображая, чтобы успокоить остальных, ленцу и хладнокровие. — Видать, побаиваются нас. Но преследуют, значит либо что-то готовят, либо впереди засада, до завода. Сворачиваем?

Добраться до завода было бы неплохо, там столько сонк-сервов, что аспекты почти бесполезны, кроме того, солидная охрана — и натренированные люди, и хитроумная техника. Но преследователи, кем бы они ни были, тоже это все понимают, а значит — попытаются перехватить раньше. А может охрана завода с ними заодно…

Решение приняла Янтарь, резко повернув на первом же перекрестке. Фургон преследователей тоже свернул и тут же ускорился.

— Там лес, нас с воздуха не увидят, а дальше можем попасть на большую дорогу, — объясняла свое решение Янтарь, — по ней в город и в подземку.

Как только въехали в лес, плайн обогнал и ушел вперед, держась над дорогой. А сзади фургон…

— Давай туда, налево! — воскликнула Мирала. — Нет, не здесь, дальше!

— Что там?! — спросила Янтарь, притормаживая перед поворотом.

— Ринхи! Много! Только надо еще раз свернуть, чтобы не прямо к порталам…

— Точно, там же порталы, — сказал Ирмек. — Обычно к ним сворачивают с большой дороги, но можно и здесь, оказывается.

— В другие миры нас не пустят, — покачал головой Зор. — Или пустят, но уже там догонят. Были случаи.

— Я же говорю, объехать их надо! — кипятилась Мирала. — Там почти вокруг дорога, мимо диодных порталов, а дальше можно… куда-нибудь.

— Есть такие дороги, — подтвердил Ирмек, глядя в минорд.

— Что за нами? — спросил Зор.

Мирала тут же ответила:

— Фургон проехал чуть за поворот и остановился. Плайн висит над просветом между деревьями. Они нас потеряли!

— Потому что ты размыла все восприятие своими ринхами? — удивился Зор. — До такой степени, что даже не знают, где мы свернули?

— Она очень хорошо размыла, я даже ваши аспекты не чувствую, — сказал Ирмек. — Это же ты, твоя работа?

— Да… — рассеяно ответила Мирала. Сглотнув, сообщила: — Там впереди еще с оружием на трех самоходах… И сзади еще подъехали к тому фургону… И к порталам… к главному корпусу на птерах прилетели…

Самоход вильнул — это Янтарь поняла, насколько все плохо.

— Можем отсидеться в корпусе, где диодные порталы, — напряженно предложил Ирмек. — Там такие помехи, что ни ясновидцы, ни блокеры ничего не смогут. И ринхи не нужны.

— В диодном корпусе тоже охрана на входе, — возразила Янтарь.

— Запасной вход не охраняется, просто закрыт.

— Но дверь там… А! Ага.

Зор красноречиво взглянул на Миралу, та быстро, хотя не совсем уверенно, кивнула.

Больше ничего обсудить не успели, поскольку приехали. Янтарь свернула на пешеходную дорожку, потом завела самоход в кусты и остановила. Может и не найдут.

К серому «кирпичу» диодного корпуса бросились бегом, Мирала впереди разведывала дорогу ринхами.

Запасной вход действительно не охранялся. Но дверь на нем была более, чем солидная — толстая броневая плита. И самый современный замок на сонк-сервах.

Мирала замерла перед дверью, вытянувшись в струнку с закрытыми глазами. Раньше она так не делала.

И дверь открылась. Как только Зор отправил сообщение Эмэр: «Сработало», — дверь снова закрылась, уже за спинами у беглецов.

И ведь совсем недавно Эмэр научилась без слияния передавать свое воздействие на большие расстояния по выстроенным Миралой цепочкам ринхов-ретрансляторов. Очень вовремя.

Внутри корпуса беглецы не стали метаться по коридорам, Эмэр и Мирала тем же способом открыли дверь первого попавшегося зала. И также закрыли за беглецами.

Свет не включился. Видимо, он загорается только если честно открывать дверь ключом, а не взламывать способностью Эмэр. Но с помощью минордов Зор и Янтарь осветили пять рамок межмировых порталов с характерными «слепыми пятнами» в середине.

Янтарь поежилась:

— Как на краю крыши.

Действительно, шагнешь в рамку как в пропасть, потому что оглянешься, а за спиной пейзаж или интерьер другого мира, и никаких слепых пятен, обратно в темный зал так просто не шагнешь.

— Интересно, что там, — пробормотал Ирмек.

Мирала вдруг ответила:

— Там снег, а под ним лед… много, там вода, море, наверное, там пустыня и камни… горы… там трясина какая-то, там тоже пустыня, сухой песок…

— Ты чувствуешь своих ринхов за порталами?! — не поверила Янтарь.

— Ну… да… То есть нет. Здесь не только пространство, но и сомбр разные, но дипшейд общий. И их там много… для этой суперлокации. И они делятся информацией, поэтому по тем ринхам, что здесь, можно понять, что там.

— Лихо, — восхитился Зор.

— Но плохо, — сказал Ирмек. — Туда, значит, нельзя нам. То лед, то вода…

— Потому и не стали эти порталы разрабатывать до двусторонних, что ведут в места гиблые и… неинтересные, исследовать нечего. Хотя… учитывая, как нас обложили…

— Вот уж нет! — воскликнула Янтарь. — Мы совсем не готовы! Даже если в пустыню… у нас даже воды нет! Ни инструментов, ничего!

— В самоходе была вода, — припомнил Зор. — И топорик.

— Н-да, не подумали, — протянул Ирмек. — Хоть бы я какой аспект полезный скопировал. Лучше всего Сенты. Что там за трясина, очень опасная? В пустыню без воды не хочу…

— Я… не знаю… — пролепетала Мирала. — Пытаюсь построить цепочку, но в дипшейд это трудно… Ой! Они через главный ход зашли!

— С оружием? — быстро спросил Зор.

— Да! Открывают залы один за другим!

— Может, обойдется, — бормотала Янтарь. — Ничего нам не сделают…

За всех решила Мирала — шагнула в «слепое пятно».

12

Тэль и Риван прошлись пылесосами по сиденьям и полу брошенного сбежавшими ловкачами самохода, теперь прокатывали липкими валиками переднюю панель. А также клавиши, румпель и все остальное. Что-нибудь, да найдется, не отпечатки пальцев, так ресничка или волосок, с которых можно будет снять ДНК.

— Это точно Ловкачи? — почему-то сомневался Риван.

— Конечно. Может, не те же самые, что увели монетки Сихонде, но все равно. Вон, как ловко ушли.

Риван хмыкнул.

— Ага, ловко. Через диодный проход в соленую трясину.

— Может и не в трясину, следы ж неясные. В Бездну самоочищающися пол, завели моду.

— Да хоть бы и в пустыню! Не может же такого быть, чтобы их там кто-то ждал или было что заготовлено. За диодным-то переходом. Явно в панике рванули.

— Кто знает. Не пойдешь ведь и не проверишь.

— И что, не найдется таких, чтобы пошли и проверили?

— У Сихонде какие угодно найдутся. Однако таких верных, чтобы, считай, принесли себя в жертву, беречь надо, на что попало не тратить.

— Что попало?! Они больше половины казны увели, не говоря уже про чужие доли в том тайнике с монетками!

— Ну, отправят кого, пусть — целый отряд. И что? Ну, поймают они ловкачей, а дальше что? Даже доложить никак. Конечно, можно обычный переход открыть в тот мир, но это, знаешь, накладно. И так казну переполовинили. И тайком же придется.

— Но прикончить их надо… Конечно, если никто не узнает, удалось их достать или нет, то может и правда не стоит верных парней тратить. Но можно закинуть им в портал отравленную воду, туда, где пустыня, вдруг клюнут? Или, не знаю, бешеных собак. Или, допустим, боевых «шмелей» запрограммировать, чтобы всех подряд людей расстреливали. Все равно там больше никого нет. А даже если есть, то почему бы не потратиться?

Идеи были неплохие. Тэль решил доложить их Энэа, выдав за свои. Если она, в свою очередь, доложит Сихонде, и тот одобрит, то, возможно, и Тэля приметит да и приблизит. Сейчас, на позиции эксперта-криминалиста, Тэлю тоже не на что было жаловаться — платят хорошо, рисковать, как бойцы, не надо. Однако за возможности нужно цепляться.

А пока что желательно было убедить Ривана, что идеи плохие.

— Ловкачи живыми нужны, — сказал Тэль. — Иначе бы их сразу расстреляли с воздуха, да и все. Однако очень, видишь-понимаешь, интересно, за кого они стоят. Это же непростой кто-то решился казну увести. И остальные подробности — как монетки увели, не они ли Клопа сдали. Может, их вообще обижать не стоит, чтобы не нарваться. А если они сами от себя работали, тогда просто порешить мало. Всерьез наказать надо. Например, Кровохлебке отдать для ее экспериментов.

От этой идеи Тэль поежился, Риван тоже.

— Так что нет смысла их убивать, — продолжал убеждать Тэль. — Тем более, что если кто попал в другой мир и вернуться не может, то считай мертв для всех, кто в этом мире. Так даже наказывали…

Вдруг запястья Тэля как будто стянула тонкая проволока, и руки сами собой резко вывернулись за спинку сиденья. Ноги тоже затянуло назад. Больно. Тэль дернулся, но только сделал больнее.

— Что?!. — выкрикнул Риван, его скрутило точно также, тоже сидел перекосившись вперед с отведенными за спинку руками.

Тэль попытался успокоиться. Повозившись, сумел выбрать позу, при которой боль уменьшилась. Осознал, что его аспект дигита прочно заблокирован, и это несмотря на помехи от порталов.

Риван сдавленно перечислял имена проклятых богов и части их тел.

Из кустов впереди показались двое в костюмах вуэлеров. Закрытые шлемы, воздух из костюмов выпущен, чтобы те обвисли и скрыли фигуры. Вооружены, у одного обрез дробовика и походный топорик, у второго дубинка и пристегнутый к левому предплечью маленький самострел, какие были в ходу под конец Войны. Птеров на спинах не было — не настоящие вуэлеры, просто маскируются?

Подошли, подняли до упора передние двери самохода.

— Вы что за кто?! — визгливо выкрикнул Риван.

Ответа не прозвучало. «Вуэлер» с топориком, оказавшийся со стороны Тэля, спросил низким, вероятно искаженным, голосом:

— Где эти придурки?

— Да прямо здесь двое! — заявил Риван. — Вот ты и вот ты! Вы даже не представляете, какие у вас…

Второй «вуэлер» коротко размахнулся и ударил Ривана дубинкой в челюсть. Вроде бы не сильно, однако кость хрустнула, а Риван взвыл.

— Какие придурки? — рискнул спросить Тэль.

— Те, чей это самоход, — ответил «вуэлер» с топориком, повышая голос, мол: «Теряю терпение».

— Ушли в диодный переход, — честно сообщил Тэль.

— Какой? — спокойнее спросил «вуэлер».

— Какая разница?!

«Вуэлер» красноречиво перехватил топорик так, чтобы бить обухом.

— Да не знаем мы, там самоочищающийся пол! — торопливо оправдывался Тэль. Риван постанывал. — Все равно оттуда возврата нет! И миры гиблые!

— Гиблые?

— Да, в одном море, в другом ледник, в третьем пустыня, в четвертом сухие горы, в пятом соленое болото!

«Вуэлер» с топориком шепеляво пробормотал нечто вроде: «Фахару фэ фасфни фелаш кэфа асан фэ». Тем не менее, Тэль распознал сильно искаженный южнопарсийский: «В горах легче найти воду».

Тэль так и не узнал, чем и как его вырубили. Очнулся в яме посреди леса. С пустыми карманами, сумкой и даже без обуви. И первым делом задумался, а не свалить ли самому в диодный портал? Кем бы ни были те «вуэлеры», Сихондэ они не боятся. Несерьезное оружие смущать не должно, это сейчас у бойцов в обычае, напоказ носят едва ли не рогатки, а под куртками припрятано нечто современное, дорогое и крупнокалиберное.

Многих, видимо, нахлобучили ловкачи и, таким образом между собой стравили. В соленом болоте чужого мира безопаснее, чем посреди криминальной войны, можно не сомневаться.

13

Ирмек, Зор, Мирала и Янтарь устроились в тени трех разных каменных глыб. Чтобы не греть друг друга собственным теплом, и так было жарко даже в тени. И все сильнее хотелось пить.

Да, это были сухие горы. Даже засохшей растительности не видно, даже дальние вершины в розовой дымке вместо голубой.

В портал за Миралой все рванули, потому что Ирмек предположил: «Она там что-то нашла своими ринхами». Но у Миралы были другие резоны: если бы преследователи схватили любого из беглецов, то добрались бы до Эмэр, Сенты, родных. Тоже веская причина ступить в портал. А этот мир Мирала выбрала, потому что в горах легче найти воду. Чем, едва кое-как взяли себя в руки, и занялись с помощью ринхов Мирала с Ирмеком, который скопировал ее способность. Тем временем Зор и Янтарь искали подходящие советы по выживанию в универсальной энциклопедии, которая имелась в минордах. Кое-что нашли — дневную жару пересиживать в тени, а передвигаться пока прохладно, держать во рту камешек или пуговицу, чтобы меньше мучиться жаждой, облегчить одежду, экономить силы, правильно дышать.

Естественно не все советы по выживанию уместны. Например, рекомендация зарыться в песок, чтобы переждать дневную жару, могла помочь, но здесь песка не было, сплошная крупная галька пополам с суглинком. Глубоко не зароешься. А, например, совет подавать сигналы бедствия не мог помочь вовсе.

Воду Ирмек и Мирала искали долго. Неизвестно, сколько, можно было бы засечь время на минордах, но беглецы решили их выключить, чтобы экономить заряд. Нашли. В овражке у подножья горы, на глубине в полтора шага медленно струилась влага. Кроме того, была в каких-то двенадцати тысячах шагов глубокая пещера с озером. Но это двенадцать тысяч шагов по горам. И, по совету энциклопедии, воду из открытых источников крайне желательно кипятить, а не в чем.

Раз предстояло копать, Мирала, Ирмек и Зор попытались соорудить что-нибудь подходящее из риалина, а то из инструментов были только карманные ножики Янтарь и Зора да маникюрный набор Миралы. Без слияния получалось плохо, больше половины ПТС-торов схлопывались. И медленно дело шло. Кое-как соорудили корявую гнутую пластинку в пол ладони да и бросили, поскольку Янтарь справедливо заметила, что проще найти плоский камень. Воткнули недоделанную пластинку в гальку и занялись другим — попытались с помощью ПТС уплотнить ткань рукава куртки до водонепроницаемости. Чтобы было, в чем нести воду. Дорога предстояла, ведь кроме воды нужна еще и пища, которой на этом склоне не было, но Ирмек вроде бы нащупал ринхами в нескольких переходах какую-то растительность и водный поток с чем-то живым. Можно поближе поискать, но пока что уплотняли ткань.

По крайней мере, был план, и было, чем заняться.

— Кажется, получается, — удивлялся Ирмек, подергивая уплотненный рукав.

— Получается, — кивнула Мирала. — Только медленно. До вечера мало что успеем.

— Потом доделаем, на месте, — пожал плечами Зор.

— Все равно долго будет, — сказала Мирала. И с тоскливым вздохом посмотрела на Янтарь, которая давала их группе такой важный ресурс, как время. В неограниченных количествах. Но только в слиянии.

— Давай не сожалеть о недоступном, — предложил Зор. — В конце концов, Сента без нас всего лишь сильный блокер.

— Сента не пропадет, — хмыкнула Мирала. — Если отпетляет от наркоторговцев… или кто там за нами гнался, то найдет других уникальных аспов, будет с ними сливаться.

— Нет, — тихо возразила Янтарь. Остальные уставились на нее. Не то, чтобы Янтарь была в группе самой умной, но, благодаря своему аспекту, всегда могла неторопливо подумать, перебрать варианты и найти решение. Однако Янтарь сказала всего лишь: — Сента не такой.

Констатация очевидного. Благодаря слиянию беглецы и так знали, что Сента готов на многое, чтобы помочь друзьям. Однако что он может? Не прыгнет же в диодный переход.

Дальше молчали. Осознали, что разговоры могут довести до конфликта или отчаяния. Мирала, Ирмек и Зор изо всех сил пытались отвлечься, уплотняя ткань рукава, Янтарь, кажется, дремала.

Вдруг Мирала вскочила освободившейся пружиной, уставилась куда-то… туда, где они недавно вышли из диодного перехода. Отчаянно замахала руками и даже запрыгала. Остальные тоже повскакивали и увидели, что она там своими ринхами почуяла. По склону резво приближались два огромных, как самоходы, «таракана». На одном восседала, судя по ярко-белым волосам, Эмэр, ну а на втором Сента, кто же еще. Одеты почему-то в костюмы вуэлеров.

Мирала шмыгнула носом. Ирмек, Янтарь и Зор глянули на нее, но та, в своей манере, уже передумала плакать и радостно улыбалась.

Когда до «тараканов» оставалось шагов тридцать, Зор неуверенно выкрикнул:

— З-здравствуйте!

— Прив-вет! — радостно, с широченной улыбкой отозвалась Эмэр.

— Здрасьте, — немного сдержанней добавил Сента. Он держал в каждой руке по бутылке лимонно-мятного чая. Запотевших. Предупредив жестом, бросил одну Янтарь, вторую Мирале. Потом выхватил из заплечного мешка еще две и отправил парням.

Янтарь выдернула пробку и принялась с наслаждением пить длинными глотками, Ирмек набрал чая в рот, пополоскал там, надувая худые щеки, и медленно проглотил. Зор, чтобы убедиться, кивнул на «таракана»:

— Водой утяжелили?

— Ага, — ответила Эмэр. — Шестьдесят одна бутыль. «Чистый родник» и «Ледяная высокогорная».

Зор выдернул пробку и осушил бутылку в три с половиной молодецких глотка. Довольно крякнул. По драматургии дальше следовало картинно отшвырнуть бутылку, но нет, заткнул и оставил в руках. Правильно, не так много в этом мире бутылок, чтобы ими, прямо, разбрасываться.

Совсем развеселившись, и, кажется, забыв о бутылке чая в руках, Мирала деланно возмутилась:

— Вы смешали глубинную воду с горной?!

— За кого ты нас принимаешь! — подыграл Сента. — Они в разных сегментах.

Мирала наконец-то выдернула пробку и принялась пить маленькими глотками.

— Чтобы добраться до той речки хватит с переизбытком, — оценил количество воды Ирмек. — Можно даже мыться. Еды вы прихватили?

— Консервы, шоколад, конфеты — ответил Сента, — мясной рулет, рыбу с овощами и пирожные — это чтобы прямо сейчас. Еще двадцать два походных гигиенических набора, одноразовые спальные мешки. Хотели палатки, но у нас с собой ПТС-ткань, масштабированная, так что… А мало будет, еще наделаем.

— Инструментов не взяли? — спросил Зор.

— Ой, да наделаем! — отмахнулась Эмэр. — Мы же можем!

Неожиданно Янтарь тихо рассмеялась:

— Вы нас не бросили.

В ответ Сента хмыкнул:

— Скажем так, мы вам не дали бросить нас.

14

— Когда Зор сообщил, что за ними гонятся с оружием, я не знала, за что хвататься… чем помочь… Из лаборатории выбежала, а дальше что… То ли мне самой надо бежать, то ли наоборот, не надо. Потом они попросили меня открыть дверь того корпуса, где диодные переходы. Я спросила, неужели так все плохо, что они собрались в другой мир без возврата, Зор ответил, что нет. И я была не уверена, что получится без слияния, все-таки ринхи не мое, однако все получилось. Переняла я в слияниях часть способности Миралы. Замки на сонк-сервах сложные, нужно воздействовать на нескольких сервов сразу, чтобы вскрыть. Но я к тому времени и посложнее задачи решала с легкостью.

— Вскрыв дверь здания, доступ в которое ограничен, вы нарушили закон.

— Да. А что было делать?

— Практически все большие преступники начинали с небольших нарушений.

— Да. Но что было делать? Звать патруль плохая мысль, слишком нагло они действовали, значит — патруля не боялись. Мы бы себя только раскрыли… А больше нам звать на помощь было некого. Я думала про жегитов, раз они с Клопом помогли, но у них как раз были весенние гонки, в горах которые. Мало их оставалось в столице. Может быть, даже наркоторговцы нарочно так подгадали, чтобы жегиты им не мешали.

— Насколько нам удалось выяснить, эти гонки создали неудобства и наркоторговцам тоже. Они рассчитывали задействовать тех самых «черных», но на гонки уехали все жегиты.

— А вам не удалось выяснить, как они вообще тот тайник нашли? Ну, где мы краденные монетки сложили?

— Судя по всему, они провели широкое сканирование силами нескольких ясновидцев.

— Но тот тайник возле ремонтной мастерской был, тамошние сервы должны были экранировать…

— Такие места они проверили особенно тщательно. Вероятно, в первую очередь. И, вероятно, некоторые монетки все же были помечены. Зацепки, которые ясновидец не обнаружит, если не знает о них, такое возможно. Вы нанесли наркоторговцам очень серьезный ущерб, не только финансовый, соответственно, против вас были задействованы очень серьезные ресурсы.

— Это понятно… Наделали мы ошибок. Я тогда, прямо, представляла, что вот сейчас их схватят… пытать начнут… Последнее сообщение было от Янтарь, что Мирала как-то прочувствовала ринхов уже там, за порталами, несмотря, что они диодные… И что за порталами места гиблые, не стоило туда… Еще с Сентой связалась, он дома был, у них тогда лекции шли через сеть. Тоже все бросил, собрал сервомехов, каких нашел, оружие. Взял такси и погнал к порталам, я тоже. Даже раньше него успела. Дождалась, не знала, что делать. Сента сразу почувствовал, что там много аспов собралось, но они уже убирались. Мы не понимали, что происходит… Как же нам не хватало Миралы, она бы своими ринхами все разведала. Остались двое аспов, оба дигиты, но могли быть еще люди без аспектов. Сента рискнул подкрасться, увидел, как те двое пылесосят сиденья в нашем «бризе». Ясно стало, что это криминалисты следы ищут, отпечатки, там… Криминалисты работают на криминал, вот ведь… Ну а остальных их вожаки разогнали, чтобы не затоптали улики… то есть следы.

— И вы решили действовать.

— Да. Сразу. Сента метнулся в магазин-автомат, купил там костюмы вуэлеров, а я, тем временем, подготовилась. У нас в самоходе были припрятаны в багажнике масштабированные сервомехи — «тараканы» и вот, «звездочки», они вроде морских звезд с очень длинными лучами. И не пять лучей, а семь. Мы с ними выезжали на безлюдье, кое-что испытывали в больших масштабах. Вот, «звездочкам» в каком-то слиянии мы придумали боевое применение — врагов спутывать, в том числе, если в кресле или вообще лежит. Захлестнуть «лучами» конечности и стянуть. Можно за шею еще. Даже пробовали друг на друге. Но — в слиянии, а тогда… Даже чтобы ремасштабировать сервомехи одними только сервами мне возиться пришлось. Ка-ак же мне не хватало Зора. Я бы сервами занималась, он масштабом, даже без слияния. И всех остальных не хватало, Мирала бы очень помогла, чтобы не вслепую возиться, и Янтарь, чтобы работать быстро и неспешно.

— И Ирмека?

— А с ним бы все в три раза проще и чище прошло бы. Скопировал бы аспект у меня или Зора… А так пока я разглядела через минорд, где там у них руки, чтобы наверняка зацепить лучами «звездочек»… Еще и стекло подзеркалено… Пока ноги… аккуратно, «лучами» за подошвы нащупала, чтобы не спугнуть. Пока момент подгадала. Несколько раз упускала возможность. Если бы Сента не скомандовал: «Сейчас», — может и не решилась бы. Но скрутила их таки, хотя… слишком жестоко получилось. Был у нас запасной вариант, но… об этом позже. Ну а потом разобрались мы с этими криминалистами, выкинули их в лесу в разных местах. Самоход я отогнала подальше, загнала в какой-то овраг и сожгла.

— Вы имеете ввиду — дистанционно, не на руле сидели, а только управляли сонк-сервами самохода?

— Да. Насколько дальности хватило.

— А как сожгли?

— Заставила сонк-сервов потратить всю энергию сразу. Тот самый нестандартный режим, из-за которого меня в Центр не взяли.

— Весьма далеко от стандартного. А как же владелец?

— Скинули ему деньги с анонимного счета. Вроде бы сумма достаточная. Еще я родителям написала, что друзья у меня зацепились с криминалом, и пришлось им скрыться. И что поэтому мне тоже надо где-то пересидеть, возможно — в другом мире. Потому что и за меня могут взяться, чтобы про друзей что-то вызнать. Ну и… сказала, что написала им сообщение, где все изложено, и что оно автоматом отправится вечером, если я не перенесу отправку на утро. А утром повторю — перенесу отправку уже на вечер. То есть, если от меня сообщений нет, значит со мной все в порядке. Нам ведь действительно стоило сбежать.

— Но в диодный переход!

— Ну… Мы подумывали просто закинуть туда припасов. Воды, еды, инструментов. Может, потом еще закинуть. Но Сента посмотрел в сети, какая вероятность выжить в пустыне, даже с припасами… Не то, чтобы совсем маленькая, но без нас, без слияния, все равно… низковата. Купили мы в том же магазине-автомате весь запас консервов и шоколада, воду всю, еще кое-что. Там закупаются перед тем, как идти через порталы в безлюдные миры, так что много было полезного, но мы решили лишней воды набрать. Придумали, как заполнять водой сегменты «тараканов» — вроде как всасывать из бутылей при ремасштабировании. Бутыли сплющивались, мы их тоже внутрь тараканов засунули и спрессовали. Взяли с собой, чтобы не мусорить.

— Мусорить?!

— Вдруг бы там отпечатки остались или еще какие-то следы. И рванули мы… Повезло, что никто не заметил, как мы гоним верхом на «тараканах», хотя возле диодных переходов людно и не бывает, кому они нужны.

— Верхом?

— Да, сильно мы их ремасштабировали. Еле-еле в портал протиснулись.

— Все же, как вы решились?

— Да вот… Лично я больше всего боялась, что пройдем мы туда, а они уже мертвы… по какой-то причине. Это все слияния, слишком мы сблизились. Слишком стали друг другу необходимы. Ну а как прошли… Я еще не поняла толком, что вижу, а Сента таким плаксивым голосом: «Они здесь». Хотя до того спокойный был такой, деловой… Потом я увидела, как Мирала скачет, и поняла, что все мы правильно сделали.

15

Случайный гость

Банда Рудников может и занята, но от лишней работы не откажется. У них с деньгами плохо, кто-то казну увел. Похоже, Сироты.

Чужак

Не мелковато для Сирот?

Случайный гость

Почему мелковато?

Чужак

После того, как они нахлобучили Сихонде, зачем грабить мелкую банду серых жегитов?

Случайный гость

Во-первых, теми монетками, что увели у Сихонде, им пришлось поделиться с серьезными людьми, которые их прикрывают. Во-вторых, Сироты наркоманы на системе, а это дорого.

Чужак

Какими серьезными людьми?

Случайный гость

Сразу не скажешь. Может, мельники. Еще подозревают Биена.

Чужак

Сенатора?

Случайный гость

Его.

Чужак

И все-таки, неужели для них крупнее дела не нашлось, чем серых грабить?

Случайный гость

На Сихонде Сирот навели Ловкачи, у самих Сирот таких мощных ясновидцев нет, Сироты больше телепортеры. А Ловкачи ушли из дел.

Чужак

Откуда знаешь?

Случайный гость

Точно не знаю. Про них никто ничего точно не знает. Но если им свою долю от казны Сихонде ни с кем делить не надо, то можно ничего не делать всю оставшуюся жизнь. И их потомкам тоже, если хорошо вложатся. В любом случае, Ловкачей больше не слышно.

Чужак

Не веришь, что это их Сихонде гонял, и они свалили в диодный переход?

Случайный гость

А ты веришь, что их было всего двое?

Чужак

Сам говоришь, что про них ничего не известно. Может двое первыми пошли, а за ними остальные. Но если их вычислили, то лучше действительно свалить туда, куда за ними не погонятся. И я не верю, что они прыгнули в диодный переход с перепугу. Скорее всего, и так собирались. Все у них было готово, а как ребята Сихонде их обнаружили, решили поторопиться.

Случайный гость

Какой смысл уходить в диодный переход, кроме как с перепугу?

Чужак

Может быть, домой вернулись.

Случайный гость

Ты считаешь, что ловкачи пришли из другого мира?

Чужак

Если от нас в другие миры ходят, то почему не могут к нам из других миров ходить? Были же слухи про странных каких-то ясновидцев без аспектов, которые нашего языка не знали, но все понимали. И одеты были не по-нашему. Вдруг это и есть Ловкачи?

Случайный гость

Байка.

Чужак

Может быть. Так как проще подъехать к банде Рудников?

Айб дочитал кусок переписки, еще раз просмотрел мысленно отмеченные фразы. Спросил:

— Что за «Сироты»?

Его собеседник, совершенно неопасный с виду полноватый мужчина за сорок, подался вперед:

— Прежде всего, хочу вас заверить, что группа Мельница не имеет ни малейшего отношения ни к Сиротам, ни вообще ко всей этой истории. Мы совершенно не заинтересованы в воровстве денег Сихонде. Возможно, под мельниками имеют ввиду кого-то другого. Мы связались с сенатором Биеном, он тоже заверяет, что не имеет отношения ни к чему, что связано с Ловкачами.

— То есть, вы не знаете, кто такие Сироты?

— Можем лишь предполагать. Например, не так давно существовала банда Подкидышей.

— Эти уроды?!.

— Да, они были злобными глупцами и совершенно не стеснялись в средствах. Продержались недолго, что закономерно. Но во время своей короткой, но яркой активности пытались привлечь к своим акциям молодых носителей аспектов, специально искали попавших в зависимость от наркотиков. Возможно, после того, как всех Подкидышей переловили, эти аспы создали банду Сирот. Успели, так сказать, перенять криминальные навыки.

— Это не сужает круг для поиска, а расширяет.

— Увы.

— Ладно. Что это за переписка?

— Страничка, на которой мелкие торговцы обсуждают безопасность ведения дел. Речь может идти о вещах не совсем законных, потому допускается анонимность.

— Вы что, всю сеть мониторите? Или случайно наткнулись?

— Мониторим. Затраты не так уж велики, а результат может быть очень полезен, как видите.

— Мелкие торгаши знают больше серьезных людей?

— Это не экзотика. В частности, фразы о банде Сирот в разных контекстах мелькают уже более двух лет, а мы о ней узнаем, увы, только сейчас. Данный фрагмент переписки можно было бы воспринимать как, всего лишь, обсуждение баек, не все в нем соответствует действительности. Например, не совсем понятно, почему эти торговцы считают, что в диодный переход ушли двое Ловкачей, а не четверо.

— Может, двое были Ловкачи, а двое других случайные люди?

— Звучит, как натяжка. Также, предположение, что Ловкачи из другого мира, по всей вероятности, не более чем байка, каких существует в сети очень много. Однако есть и другие настораживающие факты. В частности, банду Рудников действительно обокрали, причем, с применением телепортации. Деньги просто исчезли из казны. Кроме того, были разменяны меченые монеты из драгметаллов. Да, из украденной казны Сихонде.

— Отследили?!

— Увы. Монеты разменяли очень аккуратно, в других городах в банках при посольствах, где все следы стираются автоматически.

— А еще Сихонде дожимают.

— Вы что-то знаете?

— Ему партию товара испортили, крупную. Вогнали в тайник снарядик неизвестно откуда, но с такой кислотой, что она все там разъела, весь порошок. Товар в жестянках был — все продырявила. А еще ему компьютер с тайной бухгалтерией сломали похожим способом. Прямого вреда мало, однако у ребят Сихонде уверенность пропадает.

— Ваши сведения подтверждают наши. Кроме того, можно отметить шевеления в службе борьбы с незаконной наркоторговлей, которые также… нарушают равновесие. Судя по всему, происходит согласованная атака на Сихонде.

— Он тоже так думает. Даже хочет дела свернуть, а это уже нам невыгодно. И вам.

— Вот почему так важно выяснить, кто такие Сироты, и кто за ними стоит. Вам ничего не известно?

— Только то, что нарыл Сихонде. А он даже самоход Ловкачей упустил, сожгли его. Что не расплавилось, то окалина, никаких следов то есть.

— Владелец самохода?

— Глухо. Слепая аренда, он сам не знает, кто на его самоходе катался, и у него заготовлена карточка, что самоход сдан в утиль.

— Слепой арендой самоходов зарабатывает группа Нырхана. Они могут иметь отношение к Сиротам?

— Нет, они бы не стали свой самоход сжигать в овраге, чище бы сработали.

— Логично. А те вуэлеры, которые напали на криминалистов Сихонде? Они могут иметь отношение к Сиротам?

— Могут, а могут и не иметь, еще одна сила… Сихонде даже к бандам вуэлеров подгребал, они либо не знают ничего, либо не признают. И не надавишь на них, парни серьезные. Тоже много непонятного. Его экспертов скрутили аспектом кинетика, судя по всему. Самоход в кустах стоял, подкрасться можно. Но это значит, что задействованы как минимум двое сильных кинетиков в добавок к ясновидцам, блокеру и телепортерам. А сами эти вуэлеры слишком необычно себя вели. Как будто с криминалом не связаны, первый раз в жизни за такое дело взялись. И оружие у них было — дробовик да самострел.

— Дробовик серьезное оружие. И самострел тоже, из них в свое время было убито и ранено очень много людей. Кроме того, вуэлеры могли прятать более серьезное оружие под одеждой, сейчас многие так поступают.

— Вот это и необычно. Они пришли выпытывать у криминалистов, что те знают про Ловкачей, тогда надо было предъявить самое суровое, что у них имелось, а не самострел.

— Логично. Но ваши соображения, опять-таки, не сужают круг, а расширяют.

— Еще бы. А у вас ничего нет?

— Кое-что. У нашей группы есть связи в Академии Релятивистики, и нам удалось узнать время профилактических работ в системе порталов. Сонк-устройсва, обеспечивающие работу порталов, были приглушены. На некоторое время, не более трех шагов. Но наши ясновидцы сумели использовать этот промежуток, чтобы исследовать здание, где расположены диодные порталы. И обнаружили, что через портал в мир девятьсот двадцать девять, тот самый, который ведет в сухие горы, прошло еще нечто. Два объекта, похожие на секретные армейские эскарабы.

— То есть… уже и вояки подключились? «Вуэлеры» от них? И решили Ловкачей все-таки прикончить, послали за ними автономные боевые машины?

— Возможно, наоборот, послали Ловкачам подмогу. А возможно фантом, ложный след.

— Но если эскарабы… Все еще серьезнее! Это уж так нарушает равновесие… А мы ничего не знаем. Ну, нет следов!

— В этом мире. В мире девятьсот двадцать девять наверняка есть следы Ловкачей. Возможно и сами Ловкачи сумели выжить.

— Та-ак… Это надо открывать туда нормальный портал, не диодный. Можно, но… это же какие деньги!

— Скажем так, деньги уже выделены.

— Да?! И кто же?!.

— Академия Релятивистики. Как я упоминал, у нас есть в ней связи. И мир девятьсот двадцать девять можно включить в одну из программ. Ведь он пригоден для жизни и возможной колонизации.

— Как и много других.

— Ничем не хуже других. Первый портал оказался диодным и открылся в неудачное место, сухие горы. Но мир не виноват. Почему бы не открыть портал в более удачное место?

— Для нас точно лучше, чтобы в стороне от системы порталов. Вы хотите, чтобы мы поучаствовали?

— Скажем так, группа Мельница не желала бы слишком демонстрировать свою заинтересованность.

— Ладно.

16

Портал в мир девятьсот двадцать девять не впечатлил. Массивная рамка турникета шириной в пять шагов, но в ней не «слепое пятно», как в диодных порталах, а ясно видна обстановка помещения, судя по всему, такого же павильона, как и здесь. Нарочно, что ли, здесь и там стоят одинаковые павильоны? Может быть, и нарочно.

Тем не менее, Айб неожиданно для самого себя усомнился, расхотелось шагать в другой мир. Мелькнула совсем трусливая мысль отказаться, сославшись на вдруг возникшие срочные дела. С чего бы?

Шагнул. Ничего особенного не почувствовал, будто не в чужую вселенную вышел, а в соседнюю комнату. И все же как-то было неуютно.

— Здравствуйте, — это сказала женщина за пультом управления порталом. Представилась: — Эла Веренц, оператор.

— Айб Нирашон. — Свою наскоро созданную должность Айб решил пока не называть. — Прошу прощения, кто здесь главный?

— В данный момент я.

— То есть, вы не только оператор, но и возглавляете экспедицию?

— Экспедиция еще дома.

Айб понимал, что ученых придержали «мельники», чтобы не путались под ногами у его ребят, но для порядку изобразил удивление:

— Почему?

Эла пожала плечами:

— Зачем сюда торопиться? Было бы что-то интересное…

— В чужом мире нет ничего интересного для ученых?

— В этом не особо. Интересно в мирах, где презотропы констов… где другая физика. Туда, конечно, людям хода нет и порталы надо открывать с большой осторожностью, но интересно. И не только физикам. Интересны ксенобиомы, хотя в таких мирах и дышать нечем. Много есть интересного. А здесь что? Мир аналог нашего, жизнь почти такая же. Отличия интересны генетикам, но у них и так уйма работы. В других мирах, более интересных.

— А как же колонизация? Раз мир аналогичен нашему…

— Полно таких миров. Тысячи лет можно колонизировать, и заселим только берега теплых морей. Если вообще наберется колонистов, сами видите, как мало желающих.

«Должность» Айба была как-то связана с этой самой колонизацией, потому женщина решила, что он что-то «сам видит». Разубеждать Элу не стал, намекнул:

— Не всех интересуют берега теплых морей. Ладно, не буду вам мешать. — Эла действительно была занята — хмурилась, глядя в экран, водила взглядом по строчкам. Что-то не так с порталом? Не хватало здесь застрять.

Впрочем, Эла не слишком беспокоилась. Усмехнувшись, сказала:

— Не буду вас задерживать.

Айб вышел из павильона, осмотрелся. Заполдень, в одной стороне бурые горы в розовой дымке, в другой прибрежные заросли большой реки, под ногами жухлая трава, вверху сапфирово-синее небо. А вот и парни. Трое устроились на пористых подстилках — технарь Коори расположил на скрещенных ногах портатил и тыкал в пульт — гонял по местному небу своих «шмелей», ясновидец Луриг и телепортер Шуныр лежали с прикрытыми глазами — тоже исследовали чужой мир своими способностями. Остальные пятеро, бойцы, прохаживались в сторонке, приветствовали хозяина жестами.

Когда Айб подошел, Луриг, Коори и Шуныр повскакивали, вежливо поздоровались. На нетерпеливый вопрос хозяина Коори ответил:

— Только та полянка.

— С прямоугольником?

— Да, и там еще угли… тоже прямоугольником.

— Еще есть засыпанная яма в стороне, — добавил Луриг. — Можно предположить, что выгребная. И… кажется, я нащупал срезанный сухой тополь… если бы поближе… Но ясно, что здесь были люди!

Айб перевел взгляд на Шуныра, тот сказал:

— Путь проложен. Могу отправить двоих, не больше.

Айб посмотрел на Лурига, тот сказал:

— Я не вижу опасностей. Людей там нет, животных тоже… ловушек не вижу… Поверхность твердая… воздух чистый…

Айб распорядился, кивнув на Лурига:

— Меня и его, быть на связи.

Шуныр прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Айба телепортировали не впервые, потому он не был так уж ошеломлен. И все же ощущение, будто вся вселенная резко крутанулась вокруг Айба и сместилась относительно Айба, дезориентировало.

Тряхнув головой, осмотрелся. Да, полянка — обширный просвет в зарослях ивняка и тальника. Где там эти прямоугольники? Возле одного, рассыпанных холодных углей, уже стоял Луриг и хмурился.

— Что? — потребовал Айб.

— Такое впечатление, что здесь была жаровня на высоких ножках, и у нее провалилось дно. Скорее — исчезло. И… стенки тоже. И следы от ножек остались, вот один.

Да, была в песке лунка.

Луриг перевел взгляд на другой прямоугольник, обширную площадку без травы, очень ровную, только в одном месте углубление. Рассказал, что удалось нащупать:

— Такое впечатление, что этот песок был одним блоком, твердым. Толщиной в два шага, не меньше. И что-то сверху стояло. И все это давило на песок внизу… А потом исчезло. И песок перестал быть твердым, обычным песком стал. А под той лункой был колодец… даже шахта. И ее засыпало.

— Давно? — резко спросил Айб.

— Не больше дня назад… Скорее всего утром, поздним, но я не очень ощущаю время…

— Не позже утра?

— Нет.

Значит, в то время, когда открылся портал.

Не нравилось это все Эйбу. Обычно Луриг справлялся много лучше, с первых шагов выдавал зацепки, вплоть до цвета глаз и возраста. Конечно, Ловкачи ясновидцы и умеют затирать следы, но и другим ясновидцам Луриг противостоял гораздо успешнее.

— Там в глубине что-то сжигали, — выдавал Луриг. — Нагревали очень сильно. Но дым не выходил почему-то. Не понимаю… Надо посмотреть выгребную яму.

Яма была шагах в пятидесяти. Точнее, не было там ямы, засыпали.

Луриг раздвинул стержень-щуп, воткнул в песок и сосредоточился. Айб в нетерпении ждал.

— Яма появилась девяносто-сто дней назад, — наконец, сообщил ясновидец. Ловкачи пришли диодным переходом как раз за девяносто двое суток до сегодня. — Все засыпано чем-то… судя по тому, как разъело, гашеной известью, я уже такое видел.

— И здесь ничего, — разочаровано проворчал Айб.

Луриг потряс головой:

— Я могу кое-что нащупать. ДНК мы, конечно, не найдем, но следы остаются даже в извести, оно ведь просто лежало… На дне там жестянки от консервов и упаковка от шоколада. А выше… ракушки зубаток, почти целые, они сами вроде как известь. Много рыбьих костей, креветочные панцири, птичьи кости… маленькие, от голубей, что ли. Есть и большие… гусиные, судя по клювам. Скорлупа орехов и косточек абрикосов… очень аккуратно разрезанная. Очистки от корней… От камыша! Там, на берегу растет камыш, у него такие корни. Еще, кажется, морковь и земляная груша были.

— Не голодали, — усмехнулся Айб. — Презервативов нет?

— Э… Не вижу.

— Странно, вроде Ловкачи не старые, может вообще соплеглоты.

— Вы уверены, что здесь было только четыре человека? Если они все это съедали, то… мне кажется, их тут жило больше десяти.

Ни в чем Айб не был уверен.

— Последний раз в яму выбрасывали сорок или пятдесят дней назад, — бормотал Луриг. — Потом засыпали… Там даже хлебные крошки есть, причем не на дне, вверху. Придется покопаться в этой яме.

Неожиданно пришел вызов на минорд. От Элы. Айб ответил с нехорошим предчувствием, и женщина «обрадовала»:

— Думаю, вам нужно знать. Вскоре после того, как пришли ваши сотрудники, кто-то отсюда ушел. Прошел порталом.

— Как?!

— Судя по всему, телепортировался прямо в павильон, потом очень быстро прошел порталом, возможно тоже телепортировался. Камера временно ослепла, возможно, ее чем-то прикрыли.

— А вы?..

— Я отлучалась в санузел.

Айб постарался успокоиться. Для того, кто занимается колонизацией других миров, а не ловит в этих мирах Ловкачей, новости Элы, конечно, странные, но не плохие, не означают провала. А для Айба означают, кроме Ловкачей некому отсюда уходить, закрывая камеру в павильоне.

Айб спросил как можно небрежнее:

— Вы уверены, что это была телепортация? Возможно, нечто другое?

— Убеждена. Что-то повлияло на работу сонк-систем портала, незначительно, но след остался. Я перебрала все возможные варианты, больше всего похоже на близкую телепортацию. Возможно двойную, сюда и отсюда.

— Странно, — только и смог произнести Айб.

— Да, еще одна странность.

Заплатить ей, чтобы о странностях не трепалась? Или запугать? Ну да Бездна с Элой, как дальше быть с Ловкачами? Айб обратился к Луригу:

— Придется все здесь обыскать, ладонь за ладонью. Они здесь девяносто дней топтались, должен остаться хоть волосок, чтобы снять ДНК. Так что приступай. Я пришлю подмогу. — Вызвал Шуныра: — Возвращай меня к порталу, Луриг остается.

Ясновидец тяжело вздохнул.

17

— Так на самом деле вас не шесть, а… больше?

— Больше. Уже тогда было восемь. Ким и Тай, они пришли к нам после Янтарь. А потом, когда мы ушли в диодный переход, они остались в нашем мире, чтобы нас вытащить. Они тогда уже привыкли к слияниям, испытывали потребность, но решили, что мы с Сентой будем полезнее в другом мире, а они здесь.

— Какие у них аспекты?

— Телепортация и релятивистика.

— Бесполезная телепортация?! Или тоже слишком сильная, чтобы признаваться?

— Кин очень слабый телепортатор, портирует на совсем никчемные расстояния, шагов двадцать. Кроме того, чтобы открыть путь, ему нужно время, не меньше ста шагов. А потом, чтобы захватить объект тоже нужно время. Меньше, но, пока Кин захватывает, открытый путь успевает исказиться. Приходится отвлекаться, чтобы подправить путь, это еще растягивает дело. Шагов двести надо каждый раз.

— Тем не менее, способность телепортации редкость. Мне кажется, Кин нашел бы применение своему аспекту, несмотря на слабость.

— Так он и нашел. У его способности, кроме недостатков, и преимущество имеется, поскольку спешить некуда, то можно захватить объект очень точно. Не до волоска, а вообще до предела. И не целый объект, а часть, причем сложной формы.

— То есть, он мог изготавливать сложные детали.

— Да.

— И, кстати, ремонтировать механизмы, не разбирая их. Далеко не бесполезный аспект.

— Кин выбрал хирургию, доучивался в Медицинской Академии. И хорошо у него получалось, мог импланты вставлять телепортацией, новообразования удалять, даже пересаживать органы. Он, кстати, не один такой.

— Я знаю о хирургах телепортаторах. Но почему, в таком случае, Кин пришел к вам? Если его аспект не бесполезен?

— Из-за Тай. Это подружка его, согласилась побыть в Центре лягушкой для опытов.

— Вы имеете ввиду направленные аспекты?

— Да. Ей подсадили аспект релятивиста со способностью делать воздух твердым. Только он не твердым получался, а всего-навсего раза в полтора плотнее обычного. Головастики в Центре все равно посчитали это удачей. Малость Тай поисследовали, выяснили, что чем легче и разреженнее газ, тем плотнее Тай его делает.

— Разреженнее?

— Да, если газ сжимать, то эффект немного уменьшается. Но вес молекулы сильнее влияет, лучше всего у нее получалось с водородом и гелием, а с парами брома вообще ничего не выходило. Но даже и водород становился не твердым, а где-то как керосин по консистенции.

— То есть, действительно бесполезный аспект?

— Не абсолютно. В аэродинамических конструкциях можно применить, Тай их и изучала в Инженероной Школе. Еще гоняла под парусом — уплотняла ветер, чтобы быстрее. Мелькала у нее мысль насчет Космической Академии.

— Почему? А, вы имеете ввиду, что ее способности можно найти применение в атмосфере из легких элементов, как у газовых гигантов?

— Или как у Солнца. Но к космосу последнее время мало интереса, больше дипшейдом наука занимается, другими мирами. Да и там вяло. Это же Тай надо было бы самой к Солнцу лететь, а в наше время ставка на беспилотные аппараты. Такой аспект в наше время еще бесполезней, чем у Зора, редкий случай.

— Но первым к вам пришел Ким, ее парень, а не сама Тай?

— Ким объяснил, что она со своей бесполезностью смирилась и не хотела зря надеяться.

— Бросила весла?

— Да. Мы, понятно, посочувствовали. Сами же и предложили Тай слияние с Янтарь, может ужатое время чего к релятивистским эффектам добавит. Подробностей не рассказывали, так, намеками. Она долго не решалась… это нам показалось подозрительным. Решили, что не все она рассказала про свой аспект, но пусть скрывает, что хочет. Мы-то сами скрывали всякое.

— Вы рискнули выдать тайну Сенты? Насколько я понимаю, Ким и Тай пришли к вам после истории с Клопом.

— К тому времени мы придумали, как все обустроить, не нарушая анонимности. Даже приближаться не надо было, Мирала своими ринхами позволяла сливаться на любом расстоянии. Единственно, что изначально ей надо было быть рядом с Сентой. Сейчас даже это не надо. И мы хотели объединить Тай только с Янтарь и с кучей дополнительных триггеров, чтобы ничего ей не выдать. По идее, она бы даже Сенту не почувствовала. Но первым решил попробовать Кин. Чтобы Тай меньше боялась. И получился у нас в слиянии не слабый телепортер, а самый, что ни есть, сильный. Кин медленный, но в слиянии с Янтарь мог работать быстро и не торопясь. Портировал на двадцать шагов, но Мирала транслировала его воздействие на любое расстояние, куда доставала своими ринхами. Кину приходилось заниматься то объектом, то путем, но Ирмек копировал его аспект, и в слиянии Кин занимался объектом, а Ирмек путь удерживал. И нам Кин пригодился сразу в работе с сервомехами.

— Вы решили, что ему можно верить?

— Увидели. В слиянии ясно понимаешь, с кем сливаешься. И еще, если кто нашел себя в слиянии, то уже не предаст, можете мне поверить. Поначалу Кина часто триггерило, когда вспоминал про Тай, потом научился мысли контролировать.

— То, что я плохо понимаю. Стараясь не думать о белой корове, только о ней и думаешь. Как вам удавалось?

— Научились резко переключаться при первых проблесках мыслей, от которых может триггернуть. А что делать? Не отказываться же от слияния. Никто не захотел отказываться, и Кин тоже, и Тай уговорил. Она и призналась, что не все рассказала в Центре. Она не только на газе может применять свою способность, но и на поверхности твердого тела или жидкости, если там есть легкие элементы, в их составе.

— Водород есть в любой органике…

— Да. Одиночная поверхность не слишком упрочняется, но если материал пористый или волокнистый, в нем этой поверхности много, то и эффект складывается. Если на бетон наложить, то он будет прочнее брони, а если на бронежилет из полимерных волокон, то он на порядки упрочняется.

— Это уже…

— А если на одежду, то человек не сможет двигаться. А если на легкие, то задохнется, Тай так убила крысу. Можно на кишки наложить, тоже жуть.

— Вот, почему Тай не рассказала Центру обо всем.

— Да.

— И вы приняли Тай. И попытались наложить эффект ее способности на риалин?

— Первым делом. И сработало, хотя и не идеально. Риалин гибкость потерял, а значит ту самую распределенную нагрузку. Очень твердый стал, но слишком хрупкий, с обычными материалами у Тай таких сложностей не было. И с масштабированием проблемы у нас были, иногда Тай наложит эффект, масштабируем, а сервомех в твердую точку схлопывается. Но разобрались, нашли пользу от Тай, и не маленькую. Такие прочные у нас получались сервомехи, что куда там стали или алмазу. И еще кое-что нашлось, если наложить еффект аспекта Тай на риалин, а потом масштабировать до предела, где-то до квантовых размерностей ужать, то он не просто твердым и прочным становится, а другое качество возникает, он… всеразрушающий.

— Потому ваши стрелки пробивают что угодно?

— Да. Мы это назвали сверхреалин. Больших деталей из него пока не получили, схлопываются, однако на кончик иглы хватает.

— Эффект Юуннэ? Но…

— Нет, наши стрелки не уничтожают материю, а расталкивают ее, как очень твердые и очень тяжелые пули. Хотя это тоже релятивистика.

— Очередной бесполезный аспект оказался полезным?

— Нет. Очередной опасный аспект оказался гораздо опаснее.

18

— Кин и Тай вообще очень кстати пришлись. Свежий взгляд. Идей накидали насчет устройства сервомехов. Кин хорошо знал анатомию и много полезного подсказал для «тараканов» и «арахнов», а Тай сразу загорелась летающих сервомехов делать, если бы не она, то может и не было бы у нас «мошек». Очень кстати пришлось, что она про воздушные машины знала. И на рукопашный бой нас всех Кин затащил.

— Еще тогда?

— Да. Но мы всего-то десяток уроков взять успели, как пришлось в другой мир нырять. Сами-то Кин и Тай с детства занимались чаншан.

— Это один из внутренних ханьских стилей, чтобы достичь мастерства, нужно не менее десяти лет. Оно того стоит, но… Вы тоже занимались чаншан?

— Нет, нам сами Тай и Кин посоветовали что попроще выбрать. Мы в клуб рукопашников записались, там и стиля особого не было, синтетика. Зато самые простые и эффективные приемы. И подбирают индивидуально, Зору вообще фехтование на палках посоветовали. Не скажу, что мне понравилось, не мое это, однако рукопашный бой такое дело, что лучше уметь, чем не уметь. А Кин и Тай нам еще и помогали в слияниях, подсказывали, в чем ошибаемся.

— В тот день, когда вы ушли в диодный портал, Кин и Тай…

— Они опоздали. Почти. Далековато были, но тоже рванули на помощь, как только мы им прислали сообщения. Прибыли уже когда Сента костюмы вуэлеров покупал. Если бы раньше, если бы мы успели все слиться… Или хотя бы Кин, Мирала, Ирмек и Янтарь, то они бы сбежали с помощью телепортации. Но… это совсем рано надо было, до того как они возле порталов оказались. Там телепортация невозможна, помехи, да и запрет. Пришлось нырять в диодный портал.

— То есть, когда вы говорили про запасной план, чтобы обездвижить криминалистов, вы имели ввиду, что Тай применила бы свою способность на их одежде?

— Да. Но Тай пришлось бы близко подойти, а я уже тогда могла управлять сервомехами за тысячи шагов. Там еще и много помех, которые Тай мешают, а мне не особо. Сонк-сервы сами по себе те еще помехи, не так уж просто их перекрыть. Потом, как я криминалистов «звездочкой» скрутила, Тай к самоходу сзади зашла, была наготове, пока парни с криминалистами разбирались.

— То есть, это не вы сломали челюсть Ривану Раи?

— Нет, конечно! Это Кин. Мне бы и духу тогда не хватило, наверное, а Кин и анатомию знает хорошо, и драться умеет. Потом этих двоих тоже он вырубил, когда мы узнали, куда наши ушли.

— Почему вы были уверены, что они выбрали сухие горы?

— Потому что очень хорошо друг друга знаем благодаря слияниям. И это ж был логичный выбор, разве нет? Не в болото же было прыгать и не на ледник без теплой одежды даже.

— Пожалуй, да. Нужно сказать, что ваши действия возле диодного портала на грани законности. Едва укладываются в пределы допустимой самообороны, и только потому, что криминалисты сами работали на преступную организацию.

— У Кина могут быть проблемы, из-за того, что кому-то челюсть сломал?

— Если поступит заявление от пострадавшего.

— То есть, проблем не будет.

— Пожалуй, нет. Оружие было легальным?

— Да, дробовик Сенты, у него есть разрешение на охоту, а самострел Кина, фамильный с Войны.

— На Сенту зарегистрирован только дробовик?

— Еще винтовка с оптикой. Но ее можно расчехлять только на охоте, а по городу только в футляре под замком. Мы тогда про законность не особо задумывались, но все-таки надеялись, что из чужого мира выберемся. Потому и Кин с Тай остались, прикрывали нас здесь. Разослали от наших имен заявления на перерывы в учебе.

— Они знали все ваши адреса и коды доступа?

— Да. Здесь у нас секретов не было.

— Но заявления нужно подтверждать через идентификацию.

— Это можно и потом, как восстановишься. Всякое ж бывает, приходится и срочно прерываться. Мой профессор Гес возмутился, чего это я удумала обрывать учебу перед экзаменами, вызывать меня пытался, а я в чужом мире. Потом другое сообщение прислал, очень беспокоился, что у меня за проблемы. Не с криминалом ли связанные. Предлагал помочь, свои связи в Сенате задействовать.

— Вас так ценили?

— Да, я же очень хорошо училась, потому как зубрила в слиянии. Тай Гес поблагодарила сердечно от моего имени, сказала, что может быть и воспользуюсь его помощью.

— То есть, вы не разрывали связи, всерьез рассчитывали вернуться? У вас изначально был план?

— Не было. Так, общие соображения. Например, выучить релятивистику и космологию, чтобы самим построить портал. Но это много лет, если вообще реально. Еще — заплатить кому надо в Академии Релятивистики, чтобы нормальный портал к нам открыли, деньги-то были. Но для таких маневров денег мало, еще связи нужны. Вот и решили криминал спровоцировать, чтобы так они захотели нас поймать, что аж открыли нам портал.

— Это решили Кин и Тай?

— Нет.

— Вы хотите сказать, что Мирала сумела установить связь из чужого мира с нашим?!

— Да. Цепочка из ринхов, которую она соорудила, чтобы я смогла открыть им двери, никуда не делась. Ринхам такие цепочки энергетически выгодны. Мы это заметили… я это заметила и рассказала остальным.

— Вы можете чувствовать ринхов?

— Тогда не могла. Но Мирала эту цепочку для меня выстроила, и я ее могла использовать, даже чуяла сонк-сервы на другом конце и воздействовать на них могла. И мы решили, что, если Мирала как-то чуяла ринхов в другом мире, то, глядишь, и из того мира в этом почует, Бездна многолика.

— И сработало?

— Да. Мы, как там вшестером собрались, первым делом слились. И Мирала с Ирмеком почуяли эту цепочку.

— И Кина с Тай?

— Нет, их на том конце не было, не успели добраться. Но вечером мы слились еще раз, и они там уже были. Мы успели договориться, время назначили. И слились мы благополучно ввосьмером. Ох, и радовались они!

— Больше, чем вы?

— Да. Казалось бы, нам связь с родным миром нужнее, чем им с чужим. Но они тосковали по слиянию, а мы нет. И потом сливались с нами каждый вечер и каждое утро.

— Это не могло вызвать подозрений?

— Подозрений?

— Одни и те же люди присутствуют в одном и том же месте каждый вечер и каждое утро… Это… противоречит правилам конспирации.

— Это смотря в каком месте. Я тогда, когда Мирала для меня эту цепочку ринхов строила, удачно место выбрала — скамейку в сторонке, в кустах. А Тай и Кин как раз в парке возле Технической школы по уторам бегом занимались и стали бегать так, чтобы на той скамейке отдыхать. Вечером парочка студентов на скамейке в парке тем более подозрений не вызывает.

— А если бы скамейка оказалась занята?

— Два раза такая беда случилась. В первый раз Тай завизжала в кустах, компания со скамейки кинулась смотреть, а тем временем они с Кином скамейку заняли. Второй раз они сделали по полсотни приседаний, подошли запыхавшиеся: «Можно мы здесь сядем», — говорят. Уступили им место.

— Соседние скамейки были заняты?

— Да. Иначе пришлось бы опять в кустах визжать, а это, как раз, нарушает конспирацию. Еще Кин и Тай нервничали, что пришлось остаться в городе на летний отдых. До того они в горные походы ходили или к морю выбирались, так что нарушали конспирацию. Однако немало студентов тоже остаются, в городе есть, чем развлечься.

— А вы тем временем?..

— А мы терпели лишения и страдали в нечеловеческих условиях. Это шутка, нормально мы устроились. Еще, как первый раз в том мире слились, разведали ринхами все вокруг. Были там ручьи и в двадцати пяти переходах большая река, мы так думаем, что аналог нашего Сейха. Мы прямо к ней и направились. Сперва верхом на «тараканах», а потом, как слились с Кином, то уже и телепортировались. Он сумел нас всех сразу захватить. Тут же рыбы наловили, сома и змееголовов, запекли на костре. Вкусно было.

— Снасти вы сделали из риалина?

— Да, в слиянии. Можно было там и обосноваться, но решили, что, если враги нас будут искать, то, как раз, и начнут с того места, которое ближе к диодному переходу. И где можно еду найти. Так что подыскали местечко выше по реке на несколько переходов. Хорошее, с родником и недалеко от залежи мела.

— Вы пили воду из открытого источника?

— У нас в наборах были пробники. Наливаешь воды в два пузырька, если в одном помутнеет, значит никаких в ней ядов, а если в другом не помутнеет, значит и микробов опасных тоже нет. Мы, как прибыли, в перовое же слияние дом поставили.

— Из риалина?

— Да. «Тараканы» песок выровняли, а мы его укрепили с помощью ПТС на пару шагов в глубину, вот и фундамент. А стены, крыша — все из чистого риалина. Шесть спален там было, кухня, санузлы, бак с водой на крыше. Воду в бак сервомехи из родника таскали. Они вообще вместо нас все время работали — и корни копали, и зерна собирали, и убирали за нами.

— Вы наделали много сервомехов?

— Очень много.

— Они должны были оставить очень много следов, заметных для ясновидцев.

— А что было делать? Если бы мы своими руками корни копали, то это ведь тоже след для ясновидцев. Но мы старались следы путать, Ирмек раньше копировал аспекты ясновидцев и представлял, как это сделать. Ну, если много следов накладываются, то у ясновидцев проблемы, а следов мы накладывали много.

— Да, судя по всему, это сработало. Если сервомехов было много и они одинаковые… Откуда вы брали энергию? В сонк-сервах тех «тараканов», на который вы пришли в чужой мир не могло быть достаточно энергии на такое количество сервомехов. Они ведь тоже на сонк-сервах.

— Преобразовывали электрическую из солнечных панелей. Из риалина можно сделать аналог любого материала, и с фотоэффектом тоже. Сначала хотели ветряк поставить, но с панелями проще вышло, понатыкали их вокруг — и на крыше дома, и просто так. Аккумулятор сделали электретный, а преобразователь просто по схеме. Я, кстати, научилась сонк-сервов создавать, а не только ловить.

— Но для этого нужно специальное оборудование.

— Его мы тоже соорудили из риалита. Если есть готовая схема, а у нас они были в универсальных энциклопедиях, то можно что угодно собрать из риалита в одно слияние. Это если что-то новое изобретать-разрабатывать, то возни побольше. А мы там много разрабатывали всякого. Для начала огнеупорный риалит, а то он быстро в огне деградировал. А у нас из посуды только консервные жестянки. Справились, подобрали структуру. Наделали сковородок, котелков, даже печку для извести. Ну, чтобы выгребную яму засыпать, не хотели мы оставлять свои ДНК нигде.

— Вам это удалось.

— Мы в слиянии все вокруг ринхами проверяли, не валяется ли где волосок или чешуйка кожи. Если находили, посылали мелкого «арахна», чтобы принес, и сжигали потом.

— Вы находили даже чешуйки кожи?!

— Да. Если ринхов правильно настроить, они реагирут на структуру, а не размер. Хотя можно и на размер, чтобы, например, орехи покрупнее выбирать.

— Вам всегда хватало еды?

— Да. Полно там еды — рыба, коренья, креветки…

— Но вы ели голубей и зубаток.

— Голубей? А, нет, мы перепелок ели. А зубаток — это Янтарь и Зор придумали, в их родных местах все их едят. Еще и удивлялись, с чего бы зубатками брезговать, если креветками наслаждаемся. Еще три раза гусей добывали.

— Охотились вы или сервомехи?

— И то, и то. Иногда Сента с самострелом из риалина охотился, иногда сервомехов посылали. Но гуси и перепелки это так, для разнообразия и развлечения, больше на рыбу налегали, коренья. Потом еще шелковица созревать начла, потом дикий абрикос, мы из их сока сиропов наварили. Мед добывали — пчелы там прямо в земле гнезда строят, дупел не хватает. Соты сервомехи вытаскивали, а пчелы их даже кусать не пытались, не понимали, что происходит. За солью пришлось отправлять сервомеха к соленому озеру, аж за тридцать переходов. Ничего, сбегал, принес достаточно.

— У вас был и хлеб?

— Да, из диких злаков. Сервомехи собирали зерна и в муку перетирали, а мы пекли лепешки потом. Самые вкусные получались из овсюгов.

— Как вы решали гигиенические проблемы?

— Реалином в основном. Из него и пористые материалы получаются для всяких там салфеток. Для туалета мы, прямо, шахту под домом вырыли и засыпали туда сорбент из того же риалина, с цеолитов структуру скопировали. В последний день шахту запечатали и все в ней сожгли с помощью сонк-сервов. А мыла хватило того, что в походных наборах, оно там специальное какое-то, за все время мы ни одного куска не израсходовали даже наполовину. А если бы закончилось мыло, то нашлась в паре переходов зеленая глина, которая неплохо пенилась. Волосы мыли отварами трав — лопухом, ромашкой. До сих пор так делаем и всем советуем.

— Я все больше поражаюсь… Вы из ничего, силой мысли и аспектов построили целую маленькую цивилизацию. Материальную культуру. Легко и без проблем.

— Не без проблем.

19

— Я понимаю, что вы долго исследовали, разрабатывали…

— Нет. Не в этом дело. И чтобы исследовать, и чтобы строить, как вы сказали, материальную культуру, нужны слияния. Много, чем больше, тем лучше. К тому же нам нравилось, своеобразную эйфорию получали и просто от объединения сознаний, и от каждой удачи, от каждого следующего шага… по дороге к материальной этой культуре.

— И это оказалось… не бесплатно?

— Да. Здоровьем платить надо. Раньше, в нашем мире еще, мы сливались большей частью по вечерам перед сном, потому что другие были дела, учеба в первую очередь. И относительно ненадолго мы сливались. Реального времени тратилось почти ничего, а в слиянии время трудно оценить. Особенно если мы увлекались исследованиями, а не просто плели риалин и чего-то из него собирали. Зато спалось потом крепко и аппетит был отличный у всех. Но, как попали в другой мир, для всех почти дел нужно было сливаться. А мы и рады, чуть проснемся, позавтракаем и за дело. И так и торчали в слиянии, пока усталость не почувствуем, а она почему-то после слияния гораздо сильнее наваливалась. Поначалу нужно было какое-то время на хозяйственные дела — рыбы наловить, корней накопать, приготовить все. Но потом запрягли для всего этого сервомехов. А ими тоже удобнее из слияния управлять, хотя иногда надо отключать способность Янтарь, чтобы в нормальном времени наблюдать. Хоть какие они стремительные, но в замедлении едва ползут.

— С вашей точки зрения?

— Да. Вот так, уже дней через двадцать, сливались мы, наверное, целыми днями. И проблемы со сном начались у всех. Усталость жуткая наваливалась, глаза на ходу слипались, а приляжешь — и уснуть не можешь. Поначалу дыхательные упражнения помогали — мы в энциклопедии про них вычитали. Но что-то все слабее. Все больше времени эта бессонница занимала. А сливаться из нее вообще опасно, мало того, что никуда она не девалась, так еще и голова разболеться могла. Это, прямо, бесило, так нам хотелось слияния. Хорошо, не было с собой снотворных, а то бы подсели мы на них.

— А снотворные травы?

— Заваривали мы ромашку, мяту, шишки хмеля. Если и помогало, то слабо. Не решало проблему. Так что, придумали мы — пока не выспимся хоть немного, никаких новых слияний. Иногда часа по три валялись без дела, только звуковые книги слушали да болтали. А иногда не выдерживали и снова сливались, хоть и не было сна, а потом головы болели. А были же и обязательные слияния, в семь утра и вечера.

— В которых участвовали Тай и Кин?

— Да. Вот их пропускать не стоило, и приходилось это учитывать.

— У Тай и Кина тоже были проблемы со сном?

— Да. Меньше, чем у нас, но хватало. И им же еще домой добираться из парка. Иногда потом по два часа сидели в обнимочку, сил набирались. А то ведь и за наркоманов могли принять — присели двое на лавочку, и через минуту встают — шатаются, хотя только что бодрые-веселые были.

— Наркоманы понимают, что вредят себе, и ничего не могут…

— Да. Мы поняли, что слияния тоже зависимость. А бессонницы и головные боли означали, что опасная. И не только со сном были проблемы… Вот откуда антеры и другие аспы берут энергию на то, чтобы что-то создавать?

— Вы имеете ввиду ПТС?

— Любые сонк-конструкты. ПТС, нублы, сервы — чтобы все это скомпоновать, как вы говорите, «из ничего», нужно потратить энергию, хоть и малую.

— Ну, есть несколько теорий, наиболее правдоподобная — что тратится энергия собственного организма носителя соответствующего аспекта.

— И мы эту теорию подтвердили. Когда занимались тем, что плели риалин и компоновали сервомехов, то такой голод нападал… Объедались так, что дышать было трудно, и все равно худели все шестеро. А риалина мы плели много. Очень. Потратили несколько слияний, чтобы разобраться… У Кина и Тай нормально было с аппетитом, так мы ретранслировали воздействия в наш мир и соорудили несколько сервомехов посложнее в одном слиянии. И голод напал на Кина и Тай, а не нас. Три паунда шоколада съели на двоих и еще по контейнеру мороженного.

— Хотелось сладкого?

— Да. И нам тоже. Вот, когда мы Тай и Кину позавидовали. Хотя был у нас мед, еще из сока шелковицы и абрикосов варили мы сироп, а из него что-то вроде мармелада. Словом, cбивали охоту. Но мороженного все равно хотелось. И сыра, и просто молока.

— Молочных продуктов?

— Да.

— А других? Говядины, например?

— А других не хотелось. Мы там хорошо питались, разнообразно, и чем дальше, тем лучше. Сначала были только рыба и креветки, потом моллюсков распробовали, коренья освоили, грибы, зелень кое-какую, потом зерно собирали и готовили из муки. Не только хлеб, еще блинчики, пирожки с разными начинками, лапшу варили. Ну и, когда голод после слияния нападает, то все вкусно. Вот только худели, как ни объедались. Попытались мы в механизме этого похудения разобраться, но не хватило знаний. Даже Кин не очень помог, узкий специалист нужен, причем, чтобы лично нами занялся со всеми анализами. Но кое-какие измерения провели. В общем, это аспект из нас энергию тянул, когда мы риалин плели.

— Аспект действительно работает за счет энергии организма носителя, однако тратит очень мало, долю процента…

— Видимо, смотря, чем заняться носителю аспекта. Попробовали мы подавать энергию на наши аспекты извне, и получилось. С первого раза. Устройство простенькое, особенно в сравнении с тем, что мы уже к тому времени наизобретали. Аналогично конверторам, которыми сонк-сервы заряжают. Можно даже запасать в аспектах энергию, хотя не слишком много, не сонк-сервы все же. Но лучше носить с собой аккумулятор и конвертор, можно масштабированные.

— То есть, решили проблему?

— Да. Проблему с голодом, то есть, уже можно сколько хочешь плести риалин, голод не навалится. Обычный аппетит. А проблему с зависимостью от слияний… Не то, чтобы решили. Когда убедились, что конверторы работают, проскочила идея следующего шага — сами организмы наши через аспекты заряжать, чтобы вообще без еды обходиться.

— Неужели это возможно?!

— Так, чтобы вообще ничего не есть, навряд ли получится, а уменьшить потребность, наверное, можно.

— Теоретически?

— Да.

— То есть, вы не проверяли?

— Не на себе же проверять. Не в тех условиях уж точно.

— А в каких?

— По нашим прикидкам целую лабораторию специальную строить надо. И кучу специалистов. И это еще мы сами не специалисты, вряд ли учли все. Ну или на ком-то, кого не жалко, экспериментировать.

— Но сама идея… интересная.

— Тогда сама идея так возмутила Зора и Янтарь, что всех остальных триггернуло, включая Кина и Тай. Зор поесть любит, а Янтарь готовить. Все время гоняла сервомехов за диким лучком, травами… Слились еще раз. И Кин нас обрадовал, что наша… потребность в слияниях не зависимость, а всего лишь увлеченность. То, что оно далеко от наркомании, Кин сразу сказал. Наркотик, сильный если, убивает способность чувствовать удовольствие от чего угодно, кроме самого наркотика, а у нас просто удовольствие было уж очень… не острым, а своеобразным. Неповторимым. Ну а поскольку удовольствие от еды все также важно, причем для всех нас, то увлеченность слияниями это не замкнутый круг. То есть, надоест со временем, человек же ведь ко всему привыкает, тварь такая.

— Но вы практиковали слияния около трех сезонов, и… не привыкли?

— Что-то менялось. Чувства новизны уже не было, а вроде как привычка появилась. Но не надоело уж точно. И нас сама мысль, что слияния надоедят, испугала больше, чем проблемы со здоровьем из-за слияний. Такая вот зависимость от самой зависимости. Решили мы все-таки ограничивать себя. Сливались только утром и вечером, до усталости старались на доводить.

— Это решило проблемы со сном?

— Да.

— А… срывов не было?

— Нет. Спасибо Сенте, он самую твердость проявлял. Чуть наступало у нас молчание нехорошее, сразу говорил: «Надо отвлечься», — твердо так.

— И вы находили, чем отвлечься?

— Да. Рукопашным боем, например. В том клубе, еще в нашем мире, мы особо ничему не научились. Так — стойки, блоки, простейшие приемы. Но взялись все это повторять, совершенствовать. Еще из учебных фильмов добавляли кое-чего. Наделали себе защиты из риалина, оружия учебного и спарринговали друг с другом. И другими всякими упражнениями занимались — дыханием, медитацией. Рыбачили еще, Сента охотился. Гастрономией увлеклись уже все, хотя новые блюда только Янтарь изобретать могла, остальные мы что-то придумаем, вроде пирожков с ревнем, смотрим в энциклопедии, а нашу идею уже проверили и развили, если удачная. Еще в карточки играли, ахедры. Слияний ждали, но… и от других удовольствий не отказывались ради них.

— Кстати об удовольствиях. В выгребной яме ясновидцы не обнаружили следов презервативов. Их вы тоже делали из риалина?

— Да.

20

— Значит, все-таки…

— Про это тоже надо рассказывать?

— Мне нужно узнать как можно больше. Я не настаиваю на… самых интимных подробностях…

— А на чем настаиваете?

— Ой… Ни на чем. Но мне желательно знать связи внутри группы и их историю. Понимаете, у вас не могло обойтись без… романтики. Три молодых парня, три молодых девушки, все симпатичные…

— Особенно Сента. Меня он очень даже… впечатлил. Сразу. И не скрывал, что я ему нравлюсь. Он вообще не любит ничего скрывать, а приходится многое. Но, скажем так, близость, могла помешать слияниям. Не нам с Сентой, всем остальным.

— Триггеры?

— Да. От слишком острых, свежих и личных воспоминаний они срабатывают. И сработали, хотя мы с Сентой всего лишь целовались один раз. Не выдержали… И все равно, получается, шагнули в Бездну. В следующем же слиянии триггернуло всех, почти сразу. Попробовали еще раз, и уже совсем сразу. Сидим потом, друг на друга смотреть боимся. Первым Зор сказал, что наверняка можно что-то придумать. А потом Мирала вскочила и речь толкнула целую. Это всего лишь секс, говорит, а не операция на мозге. И ничего особенного, даже ничего нового собой не представляет. В масштабах всемирной истории. А вот слияния открывают перспективы, которые даже оценить невозможно. И отказываться от слияний из-за — тут она запнулась. А потом как выпалит: «Давайте поснимаем все триггеры! Или устроим групповуху», — это уже промямлила. Красная была, как… Я, наверное, тоже.

— Для вас это было… ново?

— Для Янтарь и Зора нет. А для остальных да.

— И вы решились?

— Да.

— Устроили групповуху?! Я не осуждаю…

— Нет. Триггеры сняли.

— Но… знаете… Одно дело тело, секс следует воспринимать всерьез, но не слишком… не до такой степени, чтобы от него отказываться или слишком себя ограничивать в чем-то еще. Однако целиком и полностью раскрывать душу…

— Да, опасно. Но снять триггеры мы были хоть немного готовы, возникали уже такие мысли. А для групповухи, скажем так, не созрели.

— И как все прошло?

— Да как-то без чего-то особенного. Мы и так уже давно вместе терлись и друг друга знали хорошо. Узнали получше. А всякие стыдные тайны… Мы ведь не просто их узнавали, а воспринимали почти как свои и ничего такого не испытывали. Никаких там отвращений, презрений, ужасов. Даже наоборот, противоречия разгладились окончательно. В слиянии, если что-то для кого-то обидное подумаешь, то сам эту обиду почувствуешь. На всю силу. Потому и соперничество у нас если есть, то никогда не доходит до вражды. Вот, знаете, как у гремучих змей брачные бои проходят? Они, самцы их, головами переталкиваются. Могли бы друг друга покусать, но тогда оба умрут, а самка уползет девственницей. Нельзя им кусаться. И мы тоже научились соперничать, друг друга не обижая. Практически сразу научились.

— Но… вы узнали… интимные тайны?

— Да ничего такого… впечатляющего не было ни у кого. Ну, неприятные воспоминания — там ошиблась, там смалодушничала, там кого-то обидела. Все простительно, в конце концов, мы действовали в силу своей природы и обстоятельств, и то и другое трудно контролировать. Ну сексуальные фантазии были у всех… у Янтарь даже немножко мазохистские. Но поскольку у всех, то и стесняться, вроде как, нечего.

— Даже Янтарь?

— Она же не виновата в своей природе. Во всяком случае — поздно было стесняться. А еще оказалось, что не только мы с Сентой уже фактически пара, но и Янтарь с Ирмеком находят друг друга интересными, а между Миралой и Зором вообще страсть, как в эпосах. То-то их иногда триггерило неожиданно. И виду не подавали оба…

— Из-за слияний? Боялись триггеров?

— Да. Кроме того, Мирала стеснялась очень, а Зор не верил, что может понравиться девушке. Тем более такой, как Мирала.

— Почему?! Мирала обычная девушка…

— Для Зора особенная. Во-первых, а во-вторых, она и просто так сама по себе особенная, а никакая не обычная.

— И все же… Почему Зор так в себе не уверен?

— А ему нормально. Ни на что особо в жизни не претендует, так что и верить в себя не надо.

— И все же… Он думал, что не нравится девушкам, тем не менее, девственность потерял.

— Со зрелой женщиной. Решил — повезло. Он вообще уверен, что всего достиг везением, даже того, что явно заслужил. Зора узнаешь, так недолго в Великий Круг поверить, у них там чем меньше хочешь, тем больше получаешь, а кто ничего не хочет, тот получает все. Он, как узнал, что глянулся Мирале, не загордился, а ответственность почувствовал. И принял.

— Надо же. Я так понимаю, до групповухи не дошло?

— Не дошло. Образовались три парочки. Первый раз… если без подробностей, то все было хорошо, к общему удовольствию. Мы тогда советов начитались — Мирала придумала. И очень помог опыт Янтарь и Зора. А после следующего слияния в групповухе уже даже смысла не было. Телесные ощущения в слияниях передаются слабо, но эмоции полностью, и этого хватает. Потом мы, правда, снова триггеры поставили, чтобы Кина и Тай принять. Что-то все равно сквозь триггеры просочилось, Тай спросила вежливым намеком: «У вас тут любовный шестиугольник?» «Октаэдр, — говорю. — С вами будет параллелепипед. Не волнуйся, мы просто три парочки, которые сливались без триггеров». Тай и Кина все равно смутило, что мы так друг с другом открыты.

— Но не отпугнуло?

— Нет.

21

— Вы неплохо устроились в другом мире. И не теряли времени. Я имею ввиду, не только развлекались и обустраивались, но и работали. И даже учились.

— Времени нам Янтарь давала сколько угодно. В иные слияния тратили его, чтобы придумать, чем заняться. Хотя чаще не хватало слияний, переносили работу на следующие.

— Янтарь давала время, а вы работали. Использовали свои способности. А сама Янтарь?

— Тоже без дела не сидела. В самом начале, когда мы только собрались, Янтарь нам читала учебники.

— Да, я помню. С синскирина и пролистывала сервомехом в виде уса.

— А потом Янтарь разобралась в наших способностях и полноценно участвовала. Часть общих… согласованных решений были ее. А исполняли решения уже вроде как все вместе. Но мы все равно читали много. Синскрина не было, могли бы, наверное, его сделать из риалина, но решили проще — распечатывали тексты. Только не на листах буквами, а на шнуре из риалина с неоднородностями, каждая букве соответствовала или другому знаку. И наш «принтер» сматывал шнур в клубок для компактности.

— Читали ринхами?

— Нет, аспектом Зора. Это если все обсуждено и решено, плетем риалин и собираем сервомехов, заодно можно и почитать, чтобы не скучать. Одиннадцать процентов рекомендованного списка художественной литературы так осилили.

— Ничего себе!

— Да. Еще учебники по своим специальностям штудировали, языки подтягивали, особенно англоиспанский. Овладели, кстати, неплохо.

— То есть, вы всерьез рассчитывали вернуться? Учебники, англоиспанский…

— Скорее очень надеялись, чем всерьез рассчитывали. Хотели вернуться в первую очередь из-за родственников. Кин и Тай не могли нас прикрывать долго.

— Прикрывать?

— Размещали на наших страничках в сети разную информацию. Мы, якобы, прервали учебу, потому что достались нам по дешевке развлекательные поездки. Кому в Хань, кому в Европу.

— Сразу шестерым студентам, которые снимают одну квартиру? Это могло вызвать подозрения.

— Пятерым. И у Янтарь ее страничка закрыта для посторонних. Но могло. Однако как еще было объяснить, чтобы и родственники не забеспокоились и не выдали нас случайно? Поездки, кстати, Кин и Тай оплатили на наши имена, а потом подарили разным случайным студентам. И на их фотографиях вставляли нас. Те студенты сами не знали, в чем участвуют, думали — повезло. Хотя, и правда, повезло ведь.

— Поддельную фотографию легко распознать.

— Это смотря как стараться, когда подделываешь. У Кин и Тай время было, чтобы постараться — между слияниями.

— Все же подделку можно обнаружить.

— Думаете, кто-то мониторит все фотографии на личных страничках? Подделки ищет? Даже если так, то подделок будет процентов десять. В Академии Психосоциолгии это изучали, делали выборки.

— И все же конспирация не слишком надежна.

— Да, если бы зацепили, то вытянули бы, это понятно. Но от поверхностного мониторинга прикрыла. Могли быть случайности, вроде того, что оказался бы мой знакомый на корабле, где я, якобы, развлекаюсь, меня не нашел и поднял шум. Но странички у нас не особо посещаемые — родственники да приятели.

— Родственников тоже удалось обмануть?

— Наверное. Переписывались с ними тоже Кин и Тай с наших адресов, все ответы согласовывали с нами в слияниях. А с родителями Зора даже голосом пообщались. Нашли где-то программу подделки голосов, Тай говорит, что в жизни так не нервничала. Но справилась. Сгладила конфликт, матери Зора очень не понравилось, что он взял перерыв в учебе перед экзаменом, а Зор… якобы Зор сказал, что все равно был плохо готов, и лучше экзамен отложить, чем пересдавать. С родителями Янтарь тоже голосом переговариваться пришлось, они обижались, что дочка к ним на лето не приехала. Но Кин изобразил такой восторг от Европы, что Янтарь простили.

— А ваши родители?

— Да, с ними по-другому. Знали, что я скрываюсь, и, опять-таки, то сообщение, в котором «все изложено», ждали с ужасом. И свои сообщения присылали, с подробностями, которые только я могла знать. Вроде, какого цвета туфли я хотела, но выбрать не могла. Или как мама впервые напекла пирожков с дыней на зимние праздники, а она их впервые раньше напекла, осенью. Ответы Кин и Тай со мной согласовывали, так что родители были спокойны. Я еще намекала, что дела не так уж плохи.

— Не возникало желания все рассказать, как есть?

— Возникало. Но нельзя было, конспирация.

— Что ж, надо признать, вы действовали оптимально.

— У нас было время все обдумать.

— Тем не менее, вы решились спровоцировать криминал, чтобы выбраться из другого мира. Это решение не выглядит обдуманным.

— Мы прекрасно понимаем, что с криминалом опасно играть. Постарались подготовиться, насколько можно. Не зря же мы отходы известью засыпали, чтобы ДНК наши не нашел никто. И другие следы прятали.

— Почему вы были уверены, что криминал среагирует на ваши провокации?

— Не были. И зря, криминал не просто клюнул, а заглотил наживку по самый поплавок. Уж так им хотелось до Ловкачей добраться. И до Сирот.

— Банда сирот действительно существует?

— Может быть. Было несколько обсуждений в сетях, якобы эти сироты приспособились воровать телепортацией. И выводы сделаны были, что без наводчиков, лучше всего ясновидцев, много телепортацией не наворуешь. А украсть надо сразу много, чтобы не поймали. Как заподозрят телепортеров в воровстве, начнут их отслеживать, ловушки ставить. Бывало уже.

— Да, чтобы воровать телепортацией, нужно скрыть эту способность или ее силу. Телепортеров немного, проверить всех задача несложная. Кин сильно рисковал, когда украл деньги «серых». Или он… развил свою способность?

— Да. Без слияния с Миралой он все также портирует на пару десятков шагов, однако раньше, до того, как с нами связался, ему надо было стоять прямо рядом с объектом… с тем, что портирует, а сейчас и с трех тысяч шагов может проложить путь.

— Но все равно на двадцать шагов? Насколько я знаю обстоятельства, «серые» держали казну в центре лагеря, то есть, Кин не мог проложить путь за его пределы.

— Он всю казну вниз отправил. Как раз под землей нашлась подходящая пустота. Так и лежали денежки у жегитов под ногами, может быть до сих пор там.

— Изящно. Криминал не догадается… где эти деньги.

— Да. Потому что жадные, представить себе не могут, что кто-то украдет деньги, но себе не заберет. А мы нет, у нас и цель-то другая была.

— С монетками вы поступили… аналогично?

— С теми, что мы у наркоторговцев увели, и которые потом криминал обнаруживал в банках? Да. Один из тайников у нас был прямо в Медицинской Академии, уж там-то криминал засаду бы не устроил. Кин все равно извлекал оттуда монетки телепортацией в несколько шагов, там труба была удобная, вот, вдоль нее. А потом подбрасывал толкачам наркотиков. Просто рядом с закладками где-нибудь или даже на порог их жилья.

— Тем, кого не жалко?

— Да. Но толкачи ушлые, не в кабаках монетками расплачивались, а продавали еще кому-то, кто как раз ехал в другой город.

— И там этот кто-то обменивал монеты в отделениях иностранных банков.

— Да. В таких отделениях защита мощная стоит, никакой ясновидец не разгадает, кто монетку принес и обменял.

— И много вы таким образом… раздали?

— Прилично, почти все, что в тайнике было. Так что, если были там меченые монетки, криминал их засек. Иностранные банки их долго не держат, сразу нашим обменивают, а те сразу продают.

— В наших банках тоже есть защита от ясновидцев.

— И агенты криминала.

— Запас наркотиков и компьютер с бухгалтерией наркоторговцев тоже работа Кина?

— Да. Соорудили мы стрелы из риалина, пустые внутри, залили туда кислоту Луаса. Для конспирации Тай и Кин сами ее сварили у себя дома, Ирмек инструктировал.

— Стрелы вы делали в нашем мире?

— Да, в слиянии с Кином и Тай. С наконечниками из сверхриалина и схемкой, чтобы стрела остановилась и рассеялась ровно внутри ящика с наркотиками.

— Рассеялась?

— Мы можем уничтожать риалин. Что угодно, что из него сделано, можно схлопнуть в твердую точку. Зор с его аспектом всегда это умел, мы с Миралой тоже научились, а для остальных ставим вроде как самоликвидаторы. Можно через триггеры, вроде того, как Янтарь сервомехами управляет, а для Кина такую схемку, чтобы он мог телепортацией ее включить.

— Выходит риалин не так уж надежен.

— Если нужен надежный и без самоликвидатора — сделаем.

— Самострел вы тоже собрали из риалина?

— Да, уже взведенный, только без стрелы. Где наркоторговцы товар держат и где их бухгалтерский компьютер, Мирала давно разнюхала своими ринхами, еще как мы монетки увели. Кину осталось нацелить самострел, выстрелить и портировать летящую стрелу, как Клоп пули свои.

— Кин рисковал.

— Не очень. Самострел он тоже выставлял телепортацией. И заряжал тоже, вообще к нему не прикасался.

— Выстрелил тоже?

— Простая задача. Всего-то убрал телепортацией стопор, который удерживал пружины самострела натянутыми.

— Самострел не нашли?

— Нет. Кин его рассеял сразу.

— Для компьютера вы собрали отдельный самострел?

— Нет, там проще было подобраться. Компьютер бухгалтер с собой таскал, а жил он в обычном доме, хотя под охраной. Кин аккуратно телепортировал капсулу с кислотой сначала на крышу, потом через вентиляцию — постепенно, по десять-пятнадцать шагов за раз. А в конце — прямо внутрь компьютера. А там капсулу рассеял — она тоже риалиновая была. Кислота и растеклась куда надо.

— Все же рискованно. Так или иначе, Кину необходимо было приблизиться и к складу, и к дому бухгалтера. Сильный ясновидец мог воспользоваться наложением следов. Тем же способом, которым Клоп вычислил вас.

— Едва не вычислил. Но Кин все из одного и того же места провернул за один раз, меньше часа ушло. Так вот неудачно они расположили склад дури, рядом с жильем бухгалтера своего, а Кин воспользовался. Наложение не сработало бы.

— И все же… Ясновидец мог почуять присутствие аспа, а с учетом того, что одновременно были атакованы склад наркотиков и компьютер…

— Кин бы почувствовал. Я же говорю, мы все научились чужие аспекты чувствовать, и если нас ясновидцы прощупывают, то особенно четко. Случись там поблизости ясновидец, Кин бы отменил все.

— Разумно. И, тем не менее, рискованно.

— Без риска в нашем деле никак.

— Я знаю. «Шевеления» в СБНН тоже спровоцировали вы?

— Нет. Это наркоторговцы Сихонде сворачивали дела в нашем городе.

— Из-за вас?

— Да. То есть, все-таки мы спровоцировали? Но не суть важно. Сихонде сдавал постепенно территорию и связи другим бандам — даже не за долю в прибыли, а просто за деньги. Но свои контакты с борцами с наркотиками не выдавал по понятным причинам, такое никому нельзя выдавать. А эти борцы увидели, что Сихонде уходит, и решили что дальше бороться с наркотиками невыгодно. Поувольнялись многие, на их место другие пришли, которые то ли взялись, все-таки, бороться, то ли связи с новыми наркоторговцами налаживать принялись, чтобы борьба стала выгодной. Естественно, разногласия, противоречия, вот и шевеления.

— Но вам на руку.

— Мы и так уже криминал спровоцировали.

— Единственной фальшивой перепиской на страничке мелких торговцев?

— У нас таких переписок, где упомянуты Сироты и Ловкачи, много было заготовлено. Для страничек жегитов, завязавших наркоманов, бывших студентов. Криминал клюнул на первую же.

— Вы… Кин и Тай написали, что в другой мир ушло двое Ловкачей.

— Это для реалистичности. Это же, вроде как, слухи там излагались, а слухи редко во всем соответствуют реальности. Раз сработало, значит мы все правильно делали, разве нет?

— Пожалуй. Хотя криминалу совсем не обязательно было открывать портал в другой мир. Учитывая связи группы Мельница в Академии Релятивистики, могли ограничиться отправкой зонда или сонк-конструкта, способных поддерживать связь с нашим миром через дипшейд.

— Если бы этот зонд нашел чего, все равно надо было бы портал открывать. А в том, что есть чего искать, криминал, Айб этот и «мельники», не сомневались, знали ведь, куда мы делись.

— Также могли отправить теневой корабль.

— Могли. Но тогда надо, чтобы весь экипаж работал на криминал. А там личности известные, особенно начальство, их так запросто не купишь. И не только техники с учеными, военные еще. Даже если можно было бы их купить или запугать, проще портал открыть, может быть даже дешевле. Мы даже надеялись, что за нами корабль отправят. Уж как-то договорились бы с экипажем, невинных жертв изобразили бы.

— Не со всеми вашими рассуждениями можно согласиться, но ваш план сработал, а значит вы верно предсказали поведение криминала. Для этого нужно либо маловероятное везение, либо весьма специфический опыт.

— Опыта мы набрались чужого. Проштудировали мемуары стражей, бандитов, судей. Детективами не брезговали, советами бывалых всякими. Составили что-то вроде моделей и в других книжках пытались по началу каждого эпизода угадать, чем он закончится. Так планы и разрабатывали.

22

— Ваш план спровоцировать криминал сработал. Вы на это рассчитывали…

— Надеялись.

— Но вы были готовы к удаче, разработали план на случай, если криминал клюнет и откроет портал.

— И не один план.

— Но вы могли не узнать вовремя, что портал открыт.

— Не могли. Свежий портал очень влияет на ринхов, переполох у них начинается. А ринхов не только Мирала чувствовала к тому времени. Мы тогда отсыпались после слияния и аж повскакивали. Слились и давай все ринхами вынюхивать. Портал сначала вроде как нестабильный был, мы решили в него не соваться пока. Отключили способность Янтарь и наблюдали. Даже интересно было смотреть, как заходят из нашего мира автоматы и сооружают рамку портала и павильон. Павильон, кстати, неспроста ставят, там релятивистские контуры. Атмосферное давление выравнивает, инерцию и так далее.

— Инерцию? С давлением понятно.

— С инерцией тоже. Если в одном мире портал открыт на полюсе, а в другом на экваторе, то немалая разность скоростей получается. Вообще размазать может.

— Автомат тоже может… размазать.

— Как-то это учитывают. Ну а когда павильон поставлен уже и людей пускают. Первой прошла операторша, женщина, вот она нас насторожила. Асп, и не простая, а с очень сильным аспектом дигита.

— Эла Веренц, заместитель главы Службы технической поддержки проектов.

— И всего лишь оператор?

— Она возглавляла группу настройки портала. По правилам кто-то ее ранга должен присутствовать в исследуемом мире, как только установят павильон. Но на тот момент требовался только оператор.

— И пришлось ей. Мы решили время не терять, быстро собрались… Все ценное, что было из риалина, масштабировали и рассовали по карманам и сумкам. Воду из бака над домом слили в песок. Запечатали шахту и все там в ней сожгли — разрядили сервов, как раз на этот случай заготовлены были.

— Вы использовали сервомехов для нагрева?

— Да. В последнее время и для готовки, и в печи для извести. Хотя в конце мы обходились без извести — объедки и другой мусор в той же печи сжигали, приспособили ее. Вот, благодаря сервам и получилось. У нас и для освещения сервомехи были своеобразные. Ими проще оказалось греть и светить, чем электричеством.

— Неужели?

— С моим аспектом — да. Ну, потом мы рассеяли все, что было не очень ценного. В том числе дом. Еще и подогрели до вишневого цвета сначала, чтобы сжечь наши ДНК, если где уцелели.

— Не жалко было?

— Мы не жадные. Янтарь немножко пожалела посуду и ножи, привыкла к ним, Зор жаровню.

— Это от жаровни остался прямоугольник из рассыпаных углей?

— Да.

— Посуду нельзя было масштабировать?

— Если надо, можем сделать такую же посуду и жаровню тоже. Не напрягаясь.

— Таким образом, вы остались… без ничего.

— Сами себя обездолили. На самом деле нет, у нас много всего масштабированного было по сумкам и карманам. Пять больших «рахнов» мы оставили. Оседлали трех, про двое на каждом, еще на двух навьючили то, что не масштабируется, в основном консервы, которые еще мы с Сентой притащили. Не пригодились, но могли пригодиться.

— А вода?

— Водой мы «рахнов» утяжелили.

— И куда вы отправились на «рахнах»? Сразу к порталу?

— Мы телепортировались. В пустошь, где-то ближе к порталу.

— Но… Аспект телепортации Ирмек скопировал у Кина?

— Да. В конце каждого слияния копировал на случай, если вдруг пригодится. При всех недостатках аспект Кина тем хорош, что можно телепортировать много сразу. Всех нас вместе с «рахнами» захватить получалось. Время занимало, но реально проходили доли секунды, спасибо Янтарь с ее аспектом. Ну а дальше просто дождались, пока операторша отлучится, ослепили камеру наблюдения — она на сонк-серве работала, так что моим аспектом. Потом телепортировались мы все в павильон, потом сквозь портал, а оттуда, уже в нашем мире, подальше, куда удалось ринхами дотянуться.

— Аспект Кина позволяет телепортироваться сквозь портал? Зачем нужно было телепортироваться три раза, а не напрямую?

— Павильоны искажают, сложно путь проложить. На нашей стороне можно обойти искажения, если построить цепочки из ринхов, но в другом мире уже нельзя. Еще проложить путь можно только по прямой, а планеты круглые, так что если достаточно далеко портанешься окажешься на высоте или внутри горы. И целиться сквозь порталы сложновато — хоть ринхами, хоть ясновиденьем, хоть способностью телепортера.

— Но возле портала вас могли ждать.

— Не ждали. Были в нашем мире несколько человек с оружием, но не нас ждали, а просто… были. Может, бойцы криминала, а может работники Академии собирались в другой мир идти, а оружие против хищников. Хотя мы там всех хищников давно распугали сервомехами. Волков, леопарда, только лисы остались.

— Криминал был не готов, но мог подготовиться, устроить ловушку.

— В драке мы бы их просадили.

— Вы уверены?

— Да. Потому что…

23

— Когда вы вернулись, у вас не было ощущения, что отвыкли от родного мира?

— Было. Нехорошее. Там мы были безопасности, а здесь за нами криминал охотится.

— В безопасности в диком мире?

— А чего нам там было бояться? Проблем со здоровьем разве. Или если бы кто забеременел.

— А стихийные бедствия?

— Они и здесь грозят. Очень спокойно там было. И что могло побеспокоить? Пришельцы из других миров, разве.

— А из нашего мира?

— Да, могли еще какие бедолаги в диодный портал прыгнуть, мы даже посматривали. А на нормальный портал провоцировать пришлось, так бы его вряд ли поставили. Теневой корабль — еще маловероятней. А здесь таиться приходится, ринхов гонять по разным криминальным гнездышкам. Даже толком возвращение не отпраздновали, боялись внимание привлечь лишнее. До города мы добрались телепортацией, но сначала проложили путь от города. В пустоши, на станцию тридцать девятого перехода.

— Внезапно появляться в маленьких селениях довольно опасно. Нарушает конспирацию.

— Это не селение, не живет там никто. Только заправка-автомат и магазинчик без продавца. Мы там новой одежды купили, еще сыра и мороженого. А дальше в несколько телепортаций по безлюдным местам добрались до города и портанулись прямо в квартиру Кина и Тай. Вот они нам обрадовались! Однако устраивать шумную гулянку мы не решились. И в ту нашу квартиру вернулись не сразу, сначала ее ринхами прощупывали — не заходил ли кто, не собирал ли наши ДНК и отпечатки.

— Никто не заметил, что вы отсутствовали?

— Квартира тоже в слепой аренде, как и самоход. Может соседи нас в лица помнят, а так никто не знает, кто там живет. И живет ли кто-то. И потом пять дней там же отсиживались, пока Мирала смогла домой съездить. Потому что как раз та студентка, которая вместо Миралы в Хань гуляла, сама вернулась.

— Ее поездка закончилась аккуратно к вашему возвращению?

— Поездки были оплачены на полгода или год, а если раньше прерываешь, то часть денег возвращается.

— Деньги возвращали не вам, а тем студентам?

— Конечно. А то они могли до конца задержаться. А так вернулись к предосенним экзаменам, они же тоже перед весенними письма о перерыве в учебе отсылали. Но и нам надо было дождаться, пока они вернутся. Кроме меня, я сразу домой пошла.

— И…

— Я рассказала. Не все, но сразу предупредила, что всего лучше им не знать. Но про слияния объяснила, «рахна» масштабировала у них на глазах. Что у нас конкретно за дела с криминалом и где я целый сезон пряталась, рассказывать не стала. Вроде и скрывать было нечего, но это такая, вот, обывательская осторожность. Чтобы собеседник виноват не оказался, что не донес на тебя.

— И как восприняли ваши родители?

— Со спокойным ужасом. Как я закончила, отец первым делом спросил: «Сколько же тебе лет?»

— А вы?..

— А я и сама не знаю, сколько. Организму-то меньше девятнадцати, но… Янтарь анонимно записана к психологу, через сеть общаются, так он тоже заметил тогда. Говорил, что и раньше Янтарь была психологически старше своего возраста, а теперь совсем постарела, меньше сорока ей быть не может.

— Это из-за слияний? Из-за способности самой Янтарь?

— Да, из-за чего же еще?

— Таким образом, прожить жизнь — то же самое, что протянуть время?

— Время насыщенное было. Неудач хватало, когда возились с риалином, сервомехами и остальным, удачи тоже были. Страха перед криминалом натерпелись достаточно, зависимость от слияний пережили частично. И чтение — чужой опыт хуже своего, так ведь все равно опыт. Ну и сексуального опыта набрались своего и чужого.

— Но… не в слиянии…

— Много ли его надо?

— Хм… Ваши родственники заметили, что вы старше, чем кажетесь, потому что вы им рассказали про слияния и аспект Янтарь. Психолог Янтарь, вероятно, благодаря профессиональным навыкам. А другие люди? Родственники, профессора, студенты?

— Родители Янтарь заметили, что она изменилась. Сказали, что поездка ей на пользу пошла. У Ирмека с Зором… Если и заметили, то значения не придали. Мы же молодежь, растем, меняемся быстро. А Зор с Миралой и не скажешь, что поменялись. Не стареют душами, так сказать, хоть сколько у них опыта. Хотя, все-таки, когда родители Зора в город приехали по делам и сына проведать, то познакомились и с Миралой. Поужинали вместе, поболтали. Обсуждали программирование, и Мирала пару слов вставила. Так отец Зора потом шепнул ему: «Женись на ней». А до чужого мира — не знаю, сказал бы он так или нет. Мирала хоть какая особенная, не настолько выделялась.

— Вам не стоило выделяться.

— Да, конспирация. Мои родители, да и мы все, решили дальше прятаться, как раньше. То есть, обычно себя вести, закончить учебу хотя бы. Экзамены, кстати, сдали с блеском. Профессор Гес мне уйму дополнительных вопросов задал, как будто завалить хотел, но уж очень довольным выглядел. Он уже поставил «отлично» и просто наслаждался, как лихо я отвечаю. В слиянии вызубрила перед самым экзаменом. А профессор потом сказал, что это у него не первый случай, когда перерыв в учеба не пользу пошел, но гораздо чаще бывает наоборот. Так что про слияния мы не забывали. И не только для зубрежки, очень много у нас было задумок, проблем нерешенных.

— А дальше?

— А дальше решили — посмотрим.

24

— Итак, вы нашли зацепку?

«Безопасный» собеседник смотрел доброжелательно, даже с сочувствием.

— Не нашли, — честно ответил Айб.

— Совсем ничего?

— Нашли-то много чего. Но ни одной зацепки. И ни одной молекулы ДНК.

— Но какие-то выводы сделать можно?

— Вывод пока такой, что Ловкачи или кто там был — это что-то очень новое. Четверть года прожили на одном месте, а следов… точнее зацепок — не оставили. Следов наоборот много, но так все перепутаны, что ни один ясновидец не может понять, чьи это следы. Дармоеды… Предполагают, что был там целый дом в два этажа и бак с водой на крыше, но представления не имеют, куда он делся. Говорят, что если бы он был из сухого льда и испарился, то разглядели бы. Получается, что Ловкачи или кто там был, телепортировали целый дом.

— Если у них была такая возможность, то было бы логично поступить именно так.

— Это же какой силы должен быть телепортатор?!

— Не исключено, что телепортаторы подобной мощи существуют. Естественно, они работают на Центр контроля и координации сонк-технологий.

— Этого не хватало… Мало нам армейских эскарабов…

— Вы нашли следы эскарабов?

— Не я, ясновидцы разглядели что-то такое. Когда им надоело распутывать следы, то пошарили возле выхода из диодного портала. Кажется в тот самый день, шестьдесят третьего весны, прошлись по горам два эскараба. Во всяком случае, что-то такое, похожее. Но потом исчезли. Тоже телепортировались скорее всего.

— Кроме этих следов возле выхода из портала ничего не нашли?

— Там тоже напутано. Если мои додумались возле выхода пошарить, то Ловкачи, или кто там был, тем более догадались свои следы затереть. Какие-то отголоски видно, но без зацепок. Вроде бы кто-то рядом с порталом в тот день прыгал на одном месте, камешки сместились. Но сами же мои ясновидцы так этот след занюхали, что теперь не уверены, человек это прыгал или орел черепаху уронил.

— Выгребная яма?

— Раскопали. ДНК не нашли. Даже непонятно, сколько там было человек. С самого начала пять-десять, потом больше пятнадцати, потом снова меньше десяти. Это судя по рыбьим костям и огрызкам всяким. А в конце они уже в яму ничего не выбрасывали. Как-то по-другому от остатков избавлялись, может быть тоже телепортировали. Но их количество… Этих ловкачей… Шестьдесят третьего через диодный портал прошло, допустим, десять, откуда через три десятка дней еще пятеро взялись и куда делись? Главное — взялись откуда, если никто больше в портал не проходил. Деться-то было куда, может, поубивали друг друга.

— Может быть, отправились в некую экспедицию?

— Допустим. Но взялись откуда?!

— Может быть, на каком-то этапе они значительно больше ели. Или, возможно, оставили ложный след, зная, что вы попытаетесь оценить количество Ловкачей по количеству отходов.

— Знали, что попытаемся оценить, это значит, они знали, что мы им портал откроем?

— Не исключено.

— Так это они все подстроили? Подсунули вам ту переписку, чтобы вы… — Айб осекся, поняв, что выставляет дураками группу Мельница. Если Ловкачи спровоцировали «мельников» то «мельники» и виноваты, что Ловкачи вывернулись. А если Ловкачи никого не провоцировали, просто воспользовались порталом, то виноват Айб, что не поставил возле портала надежную охрану.

Однако собеседник не стал оправдываться или обвинять, только сказал:

— Переписка, вероятно, дело рук сообщников Ловкачей в этом мире, — то есть, намекнул, что «мельников» можно обмануть, слабость свою признал. Это пугало. — Выйти в сеть из другого мира они не могли, равно как и поддерживать связь с сообщниками, — продолжал собеседник. — Таким образом, Ловкачи в разных мирах действовали согласованно без связи. Что говорит об очень высоком уровне планирования. К тому же они демонстрируют весьма солидный набор способностей — мощное ясновидение, телепортация, кинетика.

— Кстати, вот, телепортация, — спохватился Айб. — Они там деревья срезали, засохшие тополя и березы, на дрова. И срез такой чистый, что никаким онструментом… Да и следов инструментов ясновидцы не видели. Подумали, что может это тоже телепортация? Некоторые телепортеры могут куски объектов вырезать, а не целиком. Мы их, таких, проверили — всех, кого знаем, но все в нашем мире были в это время. Даже если кто уезжал на лето, то после шестьдесят третьего весны. Может мы не всех знаем?

— Возможно. Однако телепортаторы с подобными особенностями не способны прокладывать путь дальше нескольких десятков шагов. Если же телепортатор Ловкачей сочетает точность и дальность, то это высшая ступень развития аспекта.

— Или у них два телепортатора с разными способностями.

— Логично. Тем не менее, Ловкачи доказали, что являются очень серьезными соперниками. Стоит ли и далее их искать?

— А как их дальше искать? Везде тупики.

Собеседник помолчал несколько шагов. И сказал:

— Мы кое-что нащупали.

«Не спугнуть», — приказал себе Айб. Нельзя выдавать, насколько его задел проигрыш каким-то Ловкачам. Осторожно спросил:

— Снова в сетях?

— На страничке любителей походов по дикой природе. На сообщение: «Как только обнаружишь, что в селении есть электричество, первым делом ищешь холодильник с пивом», — одна из любительниц опубликовала ответ: «Некоторые ищут мороженое». Далее на вопрос: «Вы предпочитаете мороженое пиву?» — дала ответ: «Не я, но видела таких на тридцать девятом переходе». Любители походов выставляют на своих страничках подробные отчеты о каждом дне в пути, мы провели поиск. В тот день, когда данная любительница заряжала самоход на станции тридцать девятого перехода, больше никто из любителей походов к этой станции не выходил. А значит, не покупал мороженого. Также никто из здешних любителей не признавался в тоске по мороженому. Мы пообщались с той любительницей, она сильный дигит и запомнила многое. Действительно видела двоих, которые купили шесть контейнеров мороженного и несколько упаковок сыра в магазине без продавца на тридцать девятом переходе. Решила, что они тоже любители походов — по выгоревшим волосам и загару, который она охарактеризовала как речной. Молодые, судя по манере держать минорды — студенты Инженерной школы либо недавно ее окончили. Одежда — майки и брюки — новая, вероятно купленная в этом же магазине — обычная практика любителей походов. Но и Ловкачи вынуждены были бы обновить гардероб после сезона, проведенного в дикости.

— Лиц не разглядела?

— Не присматривалась. Или они целенаправленно отвернулись. Тем не менее, разглядела достаточно. Парень и девушка, он худощавый, светловолосый, неторопливый. Она — невысокая, смуглая, двигается «немножко по-детски», как сказала та любительница.

— Ну, это не зацепки.

— С точки зрения ясновидцев это не зацепки, но с точки зрения поиска людей традиционными методами достаточно полезная информация. Как вы думаете, много ли среди студентов Инженерной школы парочек, состоящих из худощавого светловолосого парня и невысокой смуглой девушки?

— Не знаю. Сколько?

— Одиннадцать. И одна из них весьма любопытная. Ирмек Акмерген, изучает промышленную химию высоких температур, и Янтарь Эгл, закончила Школу по специальности электротехника, проходит практику. Оба весной, перед экзаменами, прервали учебу ради развлекательной поездки по Европе. Но путешествовали порознь.

— Это понятно, скрывали от родителей, что они… что между ними, как говорится, близость.

— И все фотографии из поездки на страничке Ирмека поддельные.

— Та-ак…

— А страничка Янтарь закрыта для всех, кроме нее. Нам удалось ее вскрыть, и там вообще нет фотографий из поездки. В поездку отправились, якобы, после шестьдесят третьего весны, но эту информацию могли подделать их сообщники в нашем мире. А вернулись после шестьдесят пятого лета.

— Так, время совпадает. Они аспы?

— Да. Янтарь, судя по всему, слабый рапид, а у Ирмека пустой аспект.

— То есть… он может… чужие аспекты воровать?! С какого расстояния?

— Трудно сказать.

Если этот Ирмек умудрился скопировать аспект Шуныра — телепортера, который служит Айбу, — то, вероятно, использовал краденную способность, чтобы перенести себя и приятелей к порталу, за портал и дальше. Тогда Айб виноват, что Ловкачи сумели вернуться из чужого мира.

Хотя телепортер у них и до того был, до Шуныра.

— Девка точно слабый рапид, а не сильный ясновидец? — спросил Айб. — А то многие скрывают.

— Обычно притворяются слабыми дигитами.

— И потому слабые счетчики уже под подозрением. Эта могла чего другое выбрать.

— Вы правы. Кроме того, Ирмек мог скопировать способность ясновидца. Оба могут почуять прощупывание ясновидением, потому мы его не применяли, чтобы исследовать эту пару. Только информация в сети и наблюдение с больших расстояний.

— И ничего не нашли?

— Пока нет. Учатся, встречаются, прогуливаются. Живут порознь, хотя посещают один клуб рукопашного боя.

— Драться, значит, учатся. И… без близости?

— Сейчас приближаются весенние экзамены, довольно напряженное время. Впрочем, несколько раз… хм… обжимались в укромных уголках парка.

— Значит, современной молодежи и правда секс не интересен. Сколько еще собираетесь за ними шпионить?

— Мы по-прежнему хотели бы дистанцироваться от всего, что связано с Ловкачами.

— Мне, значит, заняться. И что, тоже следить издалека да в сети ковыряться?

— На ваше усмотрение. Но, нам кажется, спешить не стоит.

— Может и так. Проще всего было бы скрутить обоих, и за полчаса мы бы знали все, что они знают. Но еще подумаем. Эти-то опасными не кажутся, но кто их знает, на что на самом деле способны. А еще дружки у них неизвестно кто. Подумаем. Кстати, что там с Элой Веренц, нужна она вам?

— Вы действительно хотите ей отомстить?

— Она отвечала за портал и все, что через него прошло. А я прощать не умею. Так нужна она вам?

— У нас есть интересы в Академии Релятивистики. Если честно, кое-какие перестановки в руководстве нас бы устроили, в то же время, не хотелось бы терять специалиста ее уровня.

— Уровень мы ей оставим.

25

«Нужна точка под пылью». Сообщение с неизвестного адреса, уже не существующего. Это Псих хочет встретиться лично где-нибудь в защищенном от прослушивания помещении. Скорее всего — Псих.

Но как и куда ему отвечать? На официальный адрес или личную страничку нельзя, раз нужна «пыль», то есть секретность. Оставалось через Тайлинь. Только Казым собрался отправить ей сообщение, как обнаружил, что та успела первая: «Есть новости». То есть Тайлинь тоже просила личной встречи.

Казым, недолго думая, отправился в Службу защиты свидетелей, Тайлинь нашел в ее кабинете. Она держала минорд возле экрана компьютера, чтобы смотреть и туда, и туда одновременно, хмурилась и щурилась.

Поздоровавшись, Казым спросил:

— Что-то о Ловкачах?

— Вы знали, что Академия Релятивистики открыла портал в мир девятьсот двадцать девять?

Казым даже растерялся. Пробормотал:

— Н-нет.

— Открыла. И пропустила через него группу со стороны, от какого-то общества содействия колонизации. Главным был некий Айб Нирашон. Есть на него что-то?

Казым, задействовав способность дигита, вызвал из памяти данные на этого Айба. Настоящий богач — недвижимость, солидные доли в строительных предприятиях, в ремонте дорог. Может себе позволить личного телепортера. Интересы в охране лесов, содействии талантливой молодежи, еще, вот, в колонизации. Связей с криминалом не прослеживаются, но, скорее всего, они есть. В частности — с наркоторговцами, вроде бы предоставлял помещения банде Сихонде.

Казым в двух словах изложил все это Тайлинь, та вздохнула:

— У нас тоже ничего. Тем не менее, Нирашон ловит в другом мире Ловкачей. Очень на это похоже.

— То есть, не поймал?

— Возможно, они уже в нашем мире. Проскользнули через тот же портал.

— То есть… он за ними, а они… Что ты знаешь?

— Сначала ты.

— Я? Хм, почему я?

— Ты знал, что Ловкачи в том мире, девятьсот двадцать девятом?

— А… Знали мы, конечно, что кто-то нахлобучил Сихонде с монетками, а потом сбежал в диодный портал. Но не предполагали, что это Ловкачи, пока не мелькнуло в сети одно сообщение. Но его одного мало, чтобы шевелиться… Если бы заявления об исчезновении или в этом роде, то можно было бы что-то предпринимать официально, сама понимаешь.

— А криминалу одного сообщения в сети хватило. А вы мониторите сеть?

— Приходится. Теперь еще и бюллетени академий придется просматривать. Или вы уже?..

— Нет, про портал в мир девятьсот двадцать девять мне сказала Эла Веренц. Она из службы технической поддержки проектов Академии, была оператором портала.

— Объект?

— Пожалуй, уже да. Судя по всему, Ловкачи действительно были в том мире, Нирашон действительно их искал, а они сбежали через портал же. Судя по всему, использовали телепортацию. И Нирашон уверен, что Веренц виновата.

— Хочет отомстить? Или уже?..

— Нет, Веренц поняла, что ей грозит опасность, по реакциям Нирашона. Он не успокоился, с самого лета его ребята возятся в другом мире. То один ясновидец, то другой, то профессиональные следопыты. Понемногу, но постоянно. Академия тоже ведет в том мире какую-то работу, так что Веренц с ними пересекалась. И самого Нирашона встречала. Она нам целую схему нарисовала со стрелочками, по которой выходит, что Нирашон хочет ей навредить. В одних случаях обращаются к ней, в других не к ней, хотя к ней было бы логичнее. Фразы, взгляды.

— Она дигит?

— Да, очень сильный. Наши дигиты признали, что на ее схеме все сходится.

— Этого достаточно, чтобы взять ее под защиту?

— Недостаточно, но она принесла всю переписку группы Нирашона. Все, что прошло через портал. Они использовали средства связи Академии, не знали, что в них вся информация копируется и сохраняется.

— Это законно?

— Она имела права просматривать все, что записывается на компьютеры Академии. И даже передавать нам, если обнаружит что-то незаконное.

— И что там?

— Неизвестно, все зашифровано. Однако безобидную информацию шифровать не стали бы. Расшифровка время займет, а пока что присмотрелись мы к Нирашону, и… Веренц не зря боится. Некоторые преступления уж очень выгодны Нирашону. В том числе убийства, которые совершал Клоп.

— Вот это уже… А если в расшифровке ничего не найдется?

— Тогда и делать ничего не надо, раз никому не грозит опасность. Но если криминал действительно ищет Ловкачей, тогда опасность грозит им, а мы, в том числе вы, должны их защитить. И Веренц. Вот и официальная причина, как ты говоришь, шевелиться. А у тебя что?

— А у меня Псих. Хочет поговорить.

— О чем?

— Вот этого не знаю. У тебя есть с ним надежная связь?

Тайлинь, не задавая лишних вопросов, отправила сообщение с минорда. Ответ пришел в течение шага, то есть был заготовлен, возможно — запрограммирован.

— Ноль-шесть, — прочитала Тайлинь, нахмурившись и сузив глаза до черточек.

Что бы это значило? Первое, что приходит на ум, усиленный способностью дигита, это шестьдесят процентов премии за поимку Клопа, которые получили Ловкачи. Еще какой-то «гаст» «отслаивают», втягивают жегитов в сомнительные делишки?

Рано строить предположения.

— Предложила ему встретиться в «Большом ковше», — сказала Тайлинь. — Он хочет, чтобы ты присутствовал.

Переговоры с «объектами» и агентурой защита свидетелей ведет в защищенных помещениях — либо спецукрытиях, либо богатых ресторанах для деловых встреч, как «Большой ковш». Предпочитают спецукрытия, несмотря на возможность вкусно и дорого поесть за счет конторы — рестораны, допустим, защищены от ясновидения и прослушки, но кто гарантирует, что персонал не подкуплен? Однако за Психом могут следить, и если он зайдет в здание Службы, то выходить будет уже опасно. В ресторан еще куда ни шло.

Тут же и отправились. Псих успел раньше, уже сидел в зарезервированном кабинете, попивая бесплатную минералку. Все в том же «крысином» прикиде, что нарушает конспирацию, посетители «Большого ковша» предпочитают деловой стиль. Не профессионал, все же.

Вежливо поздоровались, Тайлинь заказала жареную молодую фасоль и салат из свежей зелени, Казым рисовые шарики с разными начинками.

— Я тут не завсегдатай, — признался Псих. — Не могу понять, где у них меню.

— Можно заказать что угодно, — пояснила Тайлинь. — Какое ваше любимое блюдо?

— Даже не знаю, — заметно растерялся Псих. — Как-то не задумывался…

— Что с удовольствием ели вашей семье? — попытался помочь Казым.

Псих усмехнулся:

— Картошку по-славски.

— То есть, просто запеченная картошка с салом и соленьями? — удивилась Тайлинь.

— И с селедкой, — добавил Псих. — И черный хлеб.

— Заказ принят, — сообщил ресторанный автомат мелодичным женским голосом. — Желаете ли напиток?

— Сок какой-нибудь, — решил Псих.

— Заказ дополнен.

— Вы можете поменять заказ, — участливо порекомендовала Тайлинь. — Выбрать что-то более… изысканное…

Однако на следующем шаге манипуляторы ресторанного автомата выставили заказанное.

Псих поднял бровь и усмехнулся:

— Еще изысканнее?

Да уж. Из золотистых ломтиков картошки была выложена трехмерная решетка, сквозь которую продувался снизу теплый воздух. Тонкие пластинки сала свернуты в рулончики и расставлены вертикально в три шеренги, из кружков соленого огурца собрано что-то вроде приплюснутой розы, ломтики селедки выстроены в плотный ряд и переложены полукружками лука, хлебные палочки развернуты игривым веером. В бокале тонкого стекла сок был разделен на три слоя разных оттенков оранжевого, а питьевая трубочка упиралась в специальный поплавок, чтобы пить с самой поверхности. Но всех, даже картошку, превзошла кислая капуста — ее тонкие ленточки извивались параллельно, формируя срезанную пирамидку с ромбом в основании. У Казыма рисовые шарики выложены спиралью, у Тайлинь фасоль — тоже продуваемой пространственной решеткой, а зелень — ровным конусом.

— А правда, истосковался по такому вот простому и вкусному, — сказал Псих, заев картошку салом, огурчиком и хлебом. — Я так понимаю, автоматика здесь интонации ловит, да? То, что называется избыточность цивилизации, оно самое. Ладно, нам сейчас другая философия интересна.

— У вас есть сведенья о Ловкачах, но вы хотели бы сначала узнать, что о них знаем мы? — угадала Тайлинь. — Не так уж много мы знаем, потому можем рассказать. В любом случае, если у вас есть сведенья о Ловкачах, вам потребуется дополнительная защита, как свидетелю.

26

Рассказывали по очереди, сначала Казым, потом Тайлинь. Честно говоря, Казым выдал не все, кое-какие наблюдения были тайной следствия. Тем не менее, говорили долго, Псих успел все съесть и выпить. Иногда что-то отмечал в минорде.

— Вот, собственно… — закончила Тайлинь. — Не так уж много. Чай? Мне зеленый.

— Горький, без сиропа, — задал работу автоматике Псих. Казым заказал черный со сливками и простой сироп.

Псих глянул в минорд и спросил:

— Так как же Ловкачи вывели из строя самоход Клопа?

Казым пожал плечами:

— Способов сотни.

— Да, но таких, чтобы не оставалось следов, уже поменьше. А самоход еще и завелся потом, да?

Самоход действительно включился без проблем. И ни ясновидцы, ни криминалисты не разобрались, почему не включался.

— Я так понимаю, что вот так вот чисто просадить тачку… самоход могут некоторые антеры, — сказал Псих.

— Еще кинетики, релятивисты. — дополнил Казым. — Впрочем, кинетику необходимо приблизиться хотя бы на сто шагов, а воздействие релятивиста оставило бы след для ясновидцев. Так что, если это был асп, то антер, который может воздействовать на энергопередачу в сомбре или напрямую управлять сонк-сервами, или тонко манипулировать мембрами.

— Вы их проверили? Самое главное — тех, кто гоняет сервов.

Это уже была тайна следствия. Впрочем, можно и ответить:

— Таких немного, довольно редкая способность. Вряд ли они имеют отношение к Ловкачам — несколько работают в Лаборатории Инженерии, некоторые учатся, одна женщина торгует бытовыми приборами. Мы их всех исключили. Они были слишком далеко от самохода или, попросту, недостаточно сильны, как антеры.

— Точно недостаточно?

— Ученым в Лаборатории нет смысла преуменьшать свои способности, скорее наоборот. Некоторым удается. Другие слишком молоды, у них нет опыта. Остановить самоход воздействием на сонк-сервов это, фактически, взлом, тонкая работа, еще и быстро надо, а это опыт, навык. Лет десять надо способность разрабатывать, не меньше. У антеров всегда с этим проблемы.

— А если, например, талант?

— Чтобы освоить такой талант, в любом случае нужно время, — уверенно возразила Тайлинь. — А время — не деньги, ни украсть, ни заработать.

Псих отпил чаю, налил в пиалу еще. Спросил:

— А что про них можно сказать, хорошие они или плохие?

Вопрос. Ни в откровенном скотстве, ни в сколько-нибудь серьезных преступлениях Ловкачи не замечены. Но и вред от них есть — взбаламутили криминальный мир и создали много проблем многим.

— Плохие, но не очень, — ответила Тайлинь. — Я бы не назвала их злыми и жестокими. Но, скажем, Веренц подставили. И, безусловно, опасны.

Псих отпил чаю. Решился:

— Кажись, я их вычислил. Вот фото, — и бросил на поверхность стола проекцию с минорда, развернув ее низом к Казыму и Тайлинь.

Группа молодежи, девушки сидят на низкой лавке, парни выстроились у них за спинами. Три парня и три девушки, выделены подсвеченным контуром. Кто кому парочка можно понять по одежде.

— Одна из антеров, которые могут гонять сонк-сервы — Эмэр Милл? — спросил Псих. — Вот она.

Имя назвал правильно. Неужели?..

Казым задействовал способность дигита. Эмэр выделялась без всяких подсвеченных контуров: волосы, платье, сумка, туфли, лак на ногтях и лента на лбу — все ярко-белое. Во взгляде и даже осанке что-то лисье, а может кошачье. На ленте никаких знаков или узоров, то есть Эмэр из «нейтралов» — своеобразное объединение студентов, которые отказываются принадлежать к каким-либо группировкам или субкультурам, однако держатся вместе и дают согласованный отпор, если, вдруг, конфликт. Что делает «нейтралов» еще одной группировкой, но правильной, объединяться по музыкальным или, допустим, спортивным предпочтениями нормально, но лезть в драку только потому, что твой вкус кто-то не разделяет — глупо.

— Эмэр, — медленно произнесла Тайлинь. — А остальные? И что это за фото, откуда?

— Клуб рукопашников, фото на память. Вот этот — Сента Глэсис. Слабый дигит.

Сента для контраста с Эмэр был весь в черном, лента на руке тоже без знаков. Аккуратный, подтянутый мужественный красавчик, взгляд внимательно-ироничный. Способность дигита подсказала, что он парень честный, неглупый, однако себе на уме, как будто ему есть, что скрывать.

— Ирмек Акмерген и Янтарь, полного имени не знаю. У Ирмека пустой аспект, Янтарь рапид.

Ирмек — светловолосый, худощавый, задумчиво-рассеяный, Янтарь — невысокая неприметная смуглянка. Одеты в «крысином» стиле — когда-то черные, но выцветшие до серого майки с неразборчивыми рисунками и потертые штаны, Янтарь еще и босяком. Аспект дигита подсказал, что оба стремятся не выделяться, но из-за «крысиного» стиля Ирмек и Янтарь произвели впечатление змей в траве, а не мышей под ковриком.

— Зор, полного имени тоже не знаю, антер, и Мирала Балт, тоже антер. Не знаю точно, что у них за способности, но навряд ли очень нужные.

Зор — долговязый, нескладный и лохматый, Мирала — стройненькая, остролицая, с пышной русой гривой. Одеты в обычные майки, брюки и туфли, однако казались самыми незаурядными из всей шестерки, такими, кто отказывается воспринимать слишком всерьез мир и себя в нем.

Могли эти шестеро быть Ловкачами? Носителями аспектов высоких уровней, способными противостоять большому криминалу? Казым еще раз проанализировал способностью дигита внешность, мимику, позы. Могли, но… слишком молоды.

— Значит, это и есть Ловкачи, — сказала Тайлинь. Она, почему-то, не сомневалась.

— Я только предполагаю, — ответил Псих. — Если рассказывать с самого начала, то я носитель аспекта незаметности, потому в олове трусь.

Если Псих только предполагает, значит, доказательств нет, придется самим искать. Проверка через сети вряд ли что даст, а для более серьезных действий нужно разрешение начальства. Причем не одного, Казым до сих пор числится прикомандированным к тайному отделу. В который могли бы уже и перевести, не попроситься ли самому? Хотя бы для пущей секретности. Но ведь придется всерьез менять жизнь, избавляться от «зацепок». А ими могут оказаться вещи ценные и памятные, например отцовская коллекция статуэток или дорогая посуда. Кстати, как бы завтра прийти домой пораньше, чтобы помочь жене на кухне, раз уж сам пригласил в гости родственников…

Казым очнулся, ошарашено уставился на Психа. Тот загадочно улыбался. Что происходит?! Чего это Казым уплыл мыслями неизвестно куда в то время, когда Псих рассказывает самое важное?

— Впечатляет? — спросил Псих Казыма. — Моя работа. Аспект незаметности. На вас не подействовало? — это он уже Тайлинь спрашивал.

— Подействовало, — растерянно ответила та. — Я распознала воздействие, потому что мой аспект дает высокую чувствительность… но все равно подействовало.

Ее растерянность сменилась восхищением. Чем-то вроде.

А Казым начал Психа опасаться.

— Так вот почему олово… — улыбаясь, как от удачной догадки, рассуждала Тайлинь, — почему вас до сих пор не… почему вы не примелькались до сих пор.

— Ага, да, все аспы с незаметностью в олове трутся, — подтвердил Псих. — Все пятеро.

— Все равно можно было догадаться, что не можете вы так долго… — начал Казым, но остановился, понимая.

Псих подтвердил:

— Чтобы догадаться, нужно задуматься, а чтобы задуматься, нужно сосредоточиться. А мы не даем, если способность включаем.

Это означало, что эффект может оставаться и после «выключения» способности. И что влияет он не только на носителей аспектов, но и на обычных людей. Как и у целителей, вероятно — через те же энергетические структуры организма.

— Так и до телепатии недалеко, — высказал опасение Казым. — И до контроля сознания.

— На шажок ближе, — отмахнулся Псих. — Отвлечь одно дело, а подавить волю или поменять личность это уже другое… качество.

Повисло молчание.

— Вернемся к Ловкачам, — предложила Тайлинь.

— Я тогда почему подбил братву Клопа ловить, — рассказывал Псих. — Сообщение от Ловкачей ко мне с двух адресов переслалось, один со странички Волкодавов, второй из клуба рукопашников, я туда хожу. Понял я, что правда того огурчика заблокировали и пасут, а не шутка. И что кто первый успеет, тому и гаст. Потому мы его и взяли. А в клубе я и сейчас спаррингую, а мне это не так просто… слишком просто. Олово лучшие бойцы на свете, куда там рапидам и кинетикам. Никакой самый сильный и опытный боец ничего против нас не может — включаем незаметность, и забудет он, что надо драться и защищаться. То есть, не надо нам никаких сложных техник изучать, только удар поставить, и хватит. На самом деле нет. Попадаются нам в драках невосприимчивые, хотя бы за счет чувствительности, как у вас, — он взглянул на Тайлинь. — Бывает, что помех много, например, на концертах, где уйма сонк-чостов и сонк-сервов. Тогда у всех аспов способности проседают. И, может быть, придется драться под блоком. Так что есть смысл спарринговать, не включая незаметность, чтобы ко всякому подготовиться. Но в драке незаметность сама включается, против желания даже. Так что, договорились мы с одним блокером, он нам способности отключает на время спаррингов или учебных поединков.

— А на соревнованиях? — спросил Казым.

— Не участвуем, как и рапиды. Нечестно было бы.

— Даже под блоком?

— Под блоком — честно, однако слишком много внимания. Незаметность незаметностью, но олову лучше не светиться. Так что только спарринги под блоком, заодно я учусь из него выворачиваться. Методом грубой силы, для нашей способности она особенно подходит. Это когда воздействуешь на всех сразу и каждого в отдельности, где-нибудь да просочится, и весь блок слетает. И незаметность включается на всю, только успевай с чужой дороги отскакивать, а то врежутся, и не поймут, откуда шишка на лбу. И подслушал я так после одного спарринга разговорчик… пару фразочек, Сента сказал Эмэр: «Тебе, чтобы так бить, веса не хватает. Топор из риалина помнишь?» А она: «Мне тоже себя камнями утяжелить?» Причем говорили на славском, да еще искаженном, чтобы никто не понял. Но мне-то славский родной… Странная фраза, стал я к этой парочке присматриваться.

— Профессиональная подозрительность? — спросил Казым.

— Ага, в олове подцепил, — не стал отрицать Псих. — Если на искаженном иностранном языке говорят, значит, скрывают что-то. И еще риалин какой-то, который камнями утяжеляли. Поискал его в сети, нашел только в приключенческой книжке одной — сверхлегкая ткань из ничего там была. Стал присматриваться, расспрашивать. Разглядел, что не двое их, а шестеро, три парочки. Приходили-уходили порознь, однако… много у них общего. Во-первых они все шестеро вместе пришли в клуб еще весной. Особо ничему не научились — стойки, блоки, защиты простейшие. Потом на лето перерыв у них был, но, как вернулись, все это простейшее отточено было, как будто каждый день упражнялись. И еще кое чего добавилось, хотя явно не тренер насоветовал, а так, по книжкам, что ли. И спарринги — когда они между собой спарринговали, то как будто не в первый раз, а, не знаю, в сотый. Аж надоело им. В хорошей, вообще-то, форме были все шестеро — сухие, жилистые, дыхалка разработана. Посмотрел я их странички в сети — все шестеро летом путешествовали. Причем порознь, хотя парочки. Фотографии… если подделки, то хорошие, но если хорошие, то скрываются они всерьез. А в разговорах с другими рукопашниками что-то они свои путешествия не особо обсуждали, это совсем странно. И волосы у них повыгорали, как у меня после раскопок. Будто на природе все лето провели, а не за границей развлекались. А то у Миралы девчата допытывались, чем волосы моет, сказала, что отваром лопуха. Вроде, в сети совет вычитала. Может и хороший совет, но чего ей вообще с лопухами возиться при нашей-то избыточности цивилизации? Разве что цивилизация недоступна была. Выходит, лето они были вместе и в диких местах где-то. И Мирала не взяла любимые средства для волос, а на нее это не похоже, аккуратная она, прилизанная. И топор какой-то самодельный, который камнями утяжеляли, железа не было. От нас до настоящей дикости добираться надо, но только если в нашем мире, а другие миры — рядом считай, за порталами. Есть любители и туда сходить, но потом уж рассказывают всем, кто может услышать, не говоря, что на страничках в сети все выкладывают. А раз эти шестеро секретничают — скрывались они, а в нашем-то мире ни в какой дикости не скроешься. Если ясновидцы не выследят, то спутники разглядят. И время совпадает, как раз в конце весны Ловкачи сбежали от наркоторговцев, а в конце лета вернулись. А еще у них у всех шестерых к мороженному страсть, так у меня она тоже появляется после раскопок, особенно если далеко от города, где нашего мороженного нет совсем. Вроде мелочи, но все вместе хороший, такой, намек дает. Я, хоть и слабый дигит, схемку набросал, сходится все.

Казым, сильный дигит, тоже составил в уме схему. Временные границы, секретность, отточенные приемы рукопашного боя, привычка к спаррингам друг с другом, выгоревшие волосы, самодельный топор из странного материала «риалин», отвар лопуха для волос, страсть к мороженому. Каждый факт по отдельности не был значимым, но, собранные в схему, приводили к выводу, что эти три парочки действительно скрывались в диких местах. Вместе. Но Ловкачи ли они? Все же слишком молоды…

27

— Это все я просто так услышал или увидел, — сказал Псих. — Не скрываясь. А еще я под незаметностью подслушивал уже нарочно, и не знаю, есть у меня право вам рассказывать?

Тайлинь достала личную карточку, положила на стол и произнесла:

— Все услышанное останется в тайне до особых обстоятельств.

Казым тоже выложил карточку и повторил формулу. Псих кивнул. Мог бы потребовать письменных гарантий, но формально достаточно устных. Особенно если Псих озаботился записать «клятвы» Казыма и Тайлинь на минорд.

Подумав, он начал:

— Обсуждали Мирала и Зор, например, не арендовать ли самоход. Вроде как он им пригодился бы. И хотели взять обязательно в слепую аренду, и сомневались, что это безопасно. Не в том смысле, что не совсем законно, а можно ли будет настоящим хозяевам самохода доверять. Что они могут и «жучок» поставить, и снять следы того, кто на их тачке катается. Сдадут не страже, так криминалу.

То есть, у Миралы с Зором, во-первых, есть деньги на слепую аренду самохода, а это немаленькая сумма, во-вторых, парочка очень хочет что-то скрыть, вероятно — свое богатство. Или что незаконное задумали.

— Да, кстати, в тот раз они болтали на искаженном южнопарсийском, — продолжил Псих.

— Вы и его знаете? — спросила Тайлинь.

— Ага, работал там на раскопках. Но они получше меня язык знали, кое-чего я в том разговоре не уловил. И мало я таких секретных разговоров подслушал, в основном обычная болтовня у них — про учебу, про погоду. Заметил, кстати, если они какую покупку обсуждали, хоть туфли, хоть что на ужин приготовить, то вопрос цены не волновал их. На студентов это совсем непохоже. И семьи у всех их не то, чтобы богатые, обычные. Хотя хорошие, вроде бы.

— По здешним понятиям? — уточнил Казым.

— Ага.

— Интересно, их родные знают о всех этих странностях? Неужели не замечают?

— Ага, интересно. Может и не заметили — Зор, Мирала, Ирмек, Сента и Янтарь иногородние, с семьями редко видятся. Только Эмэр здешняя.

— Если она из хорошей семьи, то родители должны быть внимательны к дочери. И она сама не стала бы скрывать свои проблемы, не от родных. То же и остальных… Ловкачей касается.

— Может и семьи замешаны во всем этом.

— Секретные разговоры, на славском и парсийском, вы тоже подслушивали?

— Да, только мало они секретничали, я ж говорю. А из того, что слышал, я мало что понимал. То слияние какое-то, что лучше с ним, но можно и без него, и что надо стараться обходиться без него. А Мирала сказала, что без слияния вообще не хочется. То явно технику обсуждают — они все учатся либо в Инженерной школе, либо в Технической — но мелькает нечто, чего нет в учебниках. «Рахны», «чорры» — то, что запомнил. «Сервомехи» — это в учебниках есть, автономные машины, которые работают только на сонк-сервах, совсем без электричества. Я так понял, эти ребята из сервомехов собирали устройства посложнее. Еще Ирмек раз сказал, что тараканы больше не нужны, надо сосредоточиться на мошках, а Янтарь ему, что на мошках сосредоточиться надо, но тараканов можно развивать в других направлениях. Даже назвала их, но я опять не понял. И совсем интересно: обсуждали они схему какую-то, и один вариант Ирмеку больше понравился, потому что можно будет быстро согреться энергией из сонк-сервов. «Вдруг попадем не в пустыню, а в зимнюю тундру», — говорит.

— Да, совсем интересно, — согласилась Тайлинь. — Выходит, в пустыне они оказались внезапно. «Попали». И каким-то образом выжили. Неужели были подготовлены?

— Не знаю, — развел руками Псих. — Может, повезло им. Или в минордах вычитали, что делать — в универсальных энциклопедиях полно советов по выживанию. Были же случаи, когда энциклопедии спасали, кто-то даже трахеотомию сделал без медицинских знаний, только по советам из минорда.

— То есть, жить бы им, пока минорды не разрядятся, — усомнился Казым.

— Современные минорды могут заряжаться от солнца, — вставила Тайлинь.

— У меня такой, — сказал Псих. — Но у них обычные минорды, подешевле. Только умирать все равно не обязательно было, могли вычитать из энциклопедий достаточно, пока минорды не разрядились.

— Как вы считаете, им в другом мире было тяжело? — спросила Тайлинь.

— Не знаю. Не похоже, но наверняка сказать трудно, не настолько я психолог.

— Если эти шестеро Ловкачи, то не все Ловкачи, — сказала Тайлинь. — Во-первых, часть группы осталась в нашем мире и каким-то образом устроила портал в мир девятьсот двадцать девять. Во-вторых, вероятно с ними был кто-то опытный и… подготовленный.

— В том смысле, что им бы самим без опыта тяжело пришлось? — спросил Псих. — Так я же говорю, непонятно, тяжело им там было или не очень.

— Тем не менее, вы не заметили, не связаны ли они с кем-то еще?

— В клубе — со всеми понемногу. Пытался прикинуть, но ничего так, чтобы наверняка. Но они ж таятся, даже между собой особо связь не выпячивают.

— Что вы можете еще рассказать о них? Пусть не относящееся к делу.

— Ага, все может относиться к делу. Зацепки ищете?

Так-то оно так. Но если Тайлинь просит подробностей о ком-либо, значит собирается его взять под защиту. Или расценивает его как «агента» — угрозу кому-либо из своих «объектов».

— Вроде бы ничего особенного, обычная молодежь, — говорил Псих. — Если что и есть, то не странности, а особенности, в пределах нормы. Для подростков уж точно. Сама по себе рукопашка им не особо нравилась, по крайней мере, девушкам и Ирмеку. В спарринги не рвались. Но отрабатывали честно. Как будто не потому, что нравится, а потому, что надо. Это, кстати, вполне к делу относится. А, да, еще как они пришли, были в клубе разговоры, что зачем изучать рукопашку, если в серьезных ситуациях решает оружие. И даже если случится ближний бой, то все преимущества у рапидов и кинетиков. Вот как раз Сента тогда сказал, что наш клуб неплохо учит не теряться, если вдруг что, решительность дает. Чтобы не замереть с перепугу, а применить, таки, оружие или хоть сбежать. То есть, им надо было. Ну а раз надо, то и стараются, вровень быстро вышли.

— Вровень?

— Это когда на три проигрыша в спаррингах хотя бы две ничьих. Это значит, что защита поставлена и приемы проходят.

— А кто из них лучший?

— Не знаю. Может Зор, но его фехтуны к себе сманили.

— Фехтовальщики?

— Да, они. Они, хоть и в клубе, но отдельно занимаются. Еще громилы отдельно — это в клубе самые здоровые, налегают на бокс и свободную борьбу. Фехтуны и громилы сильнее всех в спаррингах, как раз.

— Лучшие бойцы самые тяжелые и самые легкие?

— Не, фехтуны не самые легкие, те еще кони, просто высокие и длиннорукие, потому Зора к себе позвали. Но легкости хватает у них, вертлявые — как не насядешь, провалят. И бьют как молнии, а если с оружием, хоть с палкой в полшага, то вообще ничего ему не сделаешь, разве что в спину стрелять. И громилы, хоть и тяжелые, но не увальни, нормальная у них скорость.

— Зор среди фехтовальщиков быстро вышел вровень?

— Да, уже из лучших. Он, помню, сначала признался, что боится боли, да только придумал он это себе. Если и боится чего, то не сильнее среднего по клубу. За скорость хвалят его, а это у фехтунов люто. Другие Ловкачи тоже быстрые, я аж подозреваю, что они немного рапиды, хотя аспекты не соответствуют.

— Янтарь рапид.

— Да, причем она много рапид, так время замедляет, что сама не двигается. Но, по-моему, пользуется, в спаррингах думать некогда, а она, вот, находит время и решения выбирает. Не всегда, конечно, правильные, но все-таки преимущество солидное. Наберется опыта так и лучшей станет, если другие Ловкачи ее не обгонят.

— Они быстро развиваются?

— Ага, все чаще побеждают. Кстати, поражения в спаррингах их вообще не расстраивают, как будто и побеждать не хотели. Не то, чтобы редкость среди рукопашников, над каждым проигрышем плакать — выплачешь глаза и ослепнешь. Но все шестеро такие. А победам радуются, особенно Мирала. Хотя не злорадствуют, вот это не совсем обычно для молодежи. А, еще особенность — они все стройные, хотя едят много мороженого, причем любого, а не только малокалорийного. И не только мороженое. Но не знаю, может это после тренировок восполняют энергию, а так в еде сдержанней.

— То есть, особенности у них общие? Все шестеро необычно быстры в спаррингах, не толстеют от мороженого.

— Ага, на совпадения не спишешь.

— А как вы можете описать отношения внутри пар?

— Вот разные. Но… хорошие. Сначала мне казалось, что… не слишком далеко зашло у них у всех. Химия есть, а физики нет.

— Вы имеете ввиду, что не дошло до секса?

— Ага.

Химия. Смысл понятен, но раньше Казым не слышал, чтобы так говорили. Хотел полюбопытствовать у Психа, где тот подцепил это выражение, не от Ловкачей ли.

Но сначала подлил себе чаю. Задумался, почему рисовые шарики всегда подают на деревянном подносе, а не на тарелке.

Бездна, опять Псих включил незаметность. Зачем? Взгляд у Психа был предупреждающий, вероятно не стоило спрашивать про химию-физику. Вероятно, секрет какой-то, а, поскольку Казым и Тайлинь произнесли официальную формулу, Псих обязан по закону говорить правду, то есть, по меньшей мере, вынужден будет признать, что у него есть секрет.

Ладно.

28

— Зор и Мирала друг о друге заботятся, — продолжал Псих. — Не как молодожены или если, допустим, боятся друг друга обидеть. Похоже на влюбленных стариков, которые пятьдесят лет вместе и ни на полшага про это не пожалели. Не похоже на молодежь. Эмэр и Сента если что между ними не так — спокойно обсуждают, не повышая голоса, пока не договорятся. Я бы сказал, что они когда-то поругались, потом пожалели и пришли друг к другу извиняться. Или кто умный им посоветовал друг на друга не злиться ни в коем случае.

— Тоже не похоже на молодежь, — заметила Тайлинь.

— Да не, бывает изредка. Сейчас все, не только молодежь, чуть какая проблема, лезут в сеть или энциклопедию за советами. Те, кто поумнее, а это как раз Эмэр и Сента, советам следуют. Знают, как отличить умные советы от плохих.

— Такое возможно. А Ирмек и Янтарь?

— А Ирмеку с Янтарь и ссориться не о чем, им молчать вместе уже хорошо, такая парочка. Тоже редкость, но бывает.

— Все три пары необычные. Изредка встречающиеся. И каждая необычна по-своему. Я бы сказала, что подобные отношения характерны для людей более зрелых. Не только в случае Миралы с Зором.

— Не знаю. В основном они ведут себя, как все в их возрасте. Говорят небрежно так, как в Технической школе модно сейчас. Глаголы в конце предложений, слов порядок неправильный. Одеваются — сами видите. Но, может, прикидываются.

— То есть они старше, чем кажутся?

— Иногда и кажутся старшими, я же говорю.

— И как такое возможно?

— Если Эмэр старше, чем кажется, — вступил Казым, — то, возможно, это действительно она воздействовала на сонк-сервы самохода Клопа. И не только, возможно, это она вскрыла дверь корпуса диодных порталов.

— Ага. Но тут только догадываться можно. Вот, например, если они все как-то развили у себя способность рапида, то могут, вместо чтобы ее саму совершенствовать, как другие рапиды, в замедленном времени развивать свои изначальные способности.

— Нет, — вздохнула Тайлинь. — Способность рапида… теоретически любой носитель аспекта может развить любую способность, но в реальности доступны только родственные изначальному аспекту способности. И даже если… Насколько они могут замедлить время? Даже если в два раза, Эмэр все равно не хватило бы времени, чтобы развить свою способность до уровня взломщика. Допустим, они побывали в другом мире, допустим, эти шестеро и есть Ловкачи, но все ли это Ловкачи? Среди Ловкачей есть по крайней мере один сильный ясновидец, один сильный блокер, возможно телепортер.

— Они могут скрывать свои способности, — сказал Казым.

Тайлинь вопросительно взглянула на Психа, тот качнул головой:

— При мне они свои аспекты не обсуждали, вроде бы. Что там обсуждать, если их способности бесполезные?

— Вроде бы?

— Кое-чего, что они говорили, я не понимал, я же говорю. Может, есть еще Ловкачи, кроме них шестерых, а может и нет. Всякого можно напредполагать, вот, у Ирмека пустой аспект, значит, он может копировать способности по-настоящему сильных блокеров и так далее. Нашел как-то способ, допустим, и пользуется.

— Это предположение не кажется правдоподобным все по той же причине — Ирмек слишком молод, он не успел бы научиться пользоваться аспектом ясновидца… настолько хорошо. Аспектом блокера мог успеть, для этого много опыта не требуется. Но не ясновидца. Разве что действительно скрывают свой возраст, но… как? У них родные…

— Если есть в их группе кто-то старый и опытный, а значит главный, то о нем говорили бы, а я ничего такого не подслушал. Маловероятно, чтобы за все время не упомянули его. И еще, не знаю, что они там обсуждали про сервомехи, однако решения принимали сами. Так попробуем, если не выйдет — по-другому, никакого «предложим начальству».

— То есть, за ними не могут стоять «серьезные люди»?

— Совсем маловероятно. Даже если есть еще кто-то в их группе, никого главного над группой нет. Я почти убежден.

— Это важно, — сказал Казым. — Для наших дальнейших решений. Как насчет Сирот?

— Нет никаких Сирот, выдумка. Банду Рудников, похоже, свои обокрали. Часть их казны была в фальшивых деньгах, хорошие подделки, только банк бы и распознал. Но ни один банк с тех пор фальшивок не нашел, значит, не тратили их, зачем тогда было воровать? Значит, казну увел кто-то, кто знал, что часть денег фальшивая и даже какая часть. Недолго заподозрить, что и монеты наркоторговцы сами у себя украли.

— Это вряд ли. Не решились бы, в том тайнике были деньги действительно серьезных людей.

Тайлинь подвела итог:

— Вы… мы все еще можем заблуждаться, и эти три пары не Ловкачи. Однако того, что вы рассказали, достаточно для подозрений. Криминалу — более чем достаточно, то есть эти молодые люди в опасности. Раз вы смогли их заподозрить, значит, сможет и кто-то другой. Следует учесть, что вы заподозрили случайно, а криминал целенаправленно ищет Ловкачей и вынужден все больше... хм... расширять круги. И вы тоже оказываетесь в опасности… в еще большей опасности, поскольку знаете тайны личностей Ловкачей.

— Так потому я вас и вызвал. Что делать-то? Пойти на контакт с ними?

— Нет! — воскликнул Казым. — Ни в коем случае! Это может их спугнуть. Или того хуже — спровоцировать.

— И слежку с применением вашей незаметности тоже стоит прекратить. До сих пор ваша незаметность срабатывала, но вы сами признаете, что она не абсолютна.

— Ага, скопирует Ирмек аспект с такой же чуткостью, как у вас, и разглядит, что я подглядываю и подслушиваю. Хорошо, я ничего не делаю. А вы?

Ответил Казым:

— Если бы Ловкачам можно было предъявить что, причем серьезное, или если бы за ними явно стоял кто серьезный, мы бы что-то делали. А так даже не знаю.

— Надо все обдумать, — сказала Тайлинь.

29

— Что, совсем ни с кем не контактируют? — устало переспрашивал Нирашон.

— Мы не можем знать, с кем они переписываются в сети. Кроме того, они, безусловно, общаются со студентами, преподавателями, в клубе рукопашников.

— Понятно! — раздражался Айб. — А между собой?

— Ну… контактируют…

— Обсуждают что?!

— Ничего… молчат в основном.

— Что, вот так молча и ходят?

— Ну... да... встречаются после учебы, гуляют по паркам или по набережной, едят мороженое... довольно много мороженого едят.

— По ним не скажешь, худые.

— Возможно, они тратят много энергии во время тренировок или ограничивают себя в... другой еде, кроме мороженого.

— Возможно?!

— Нам не хватает данных. Понимаете, нам довольно трудно организовать полноценную слежку с учетом того, что соперниками выступают чуткие ясновидцы. Фактически, нам доступны только наблюдение с дальней дистанции и следы.

— Все равно можно было побольше накопать за все время!

— Ну... можно попытаться внедрить агентов в их ближайшее окружение, например, в клуб рукопашников. Но... они действительно ничего не делают... такого. Учатся, тренируются, прогуливаются вместе. На выходные Янтарь ездит к родственникам.

— Трахаются, хотя бы?

— Ну... несколько раз уединялись в квартире Ирмека...

— Даже живут порознь?

— Янтарь выделено место в общежитии практикантов, она предпочла от него не отказываться. Видимо, чтобы избежать утренней толкучки и расходов на транспорт.

— Ну и унылая же парочка. Еще и экономят... Не, не Ловкачи это.

— Как не Ловкачи?!

Эта реплика заставила Айба насторожиться. Он произнес предельно спокойно и даже мягко:

— Так нет же признаков.

— Ну... зацепок нету, однако, если Янтарь задействует свою силу, остается точно такой же отголосок, какой был в другом мире, там где Ловкачи...

— Кто это заметил?

— Луриг...

Айб немедленно вызвал Лурига, спокойно спросил:

— Ты отголосок силы Янтарь давно почуял?

Что ясновидец хорошо почуял, так это настроение хозяина, потому отвечал торопливо, но внятно:

— Позавчера я заметил Янтарь возле станции подземки. Я оказался поблизости... Я специально не занимаюсь Ловкачами, но решил проверить ее след. Заметил отголосок... предположил, что она применила способность рапида. В мире шестьсот двадцать девять мне попадались такие отголоски, несмотря на все помехи. Видимо, она применяла способность очень часто, и...

— Почему не доложил?

— Я как раз собирался. Хотел сначала проверить, попросил наших рапидов, чтобы задействовали свои способности, оценить их отголоски. Собственно, уже...

Врал он. Боялся, наверное, сказать, что, мол, неправильно понял задачу. Подумал, то нужно только отслеживать контакты, а не искать признаки принадлежности этой парочки к Ловкачам. Но это бы означало обвинить хозяина в том, что тот плохо задачу сформулировал.

С Луригом и его враньем можно разобраться потом. А пока что Айб распорядился:

— Совещание в три, быть лично.

没有秘密在这题字

На совещание собралось неожиданно много народу. Ясновидцы, дигиты, технари, зачем-то бойцы и телепортеры. Все они пасли одну-единственную парочку почти сезон. Хотя давно можно было разобраться...

Докладывал один из дигитов:

— Полной уверенности, что эти двое Ловкачи, все еще нет, однако вероятность очень высока. Что важно: установлено, что Янтарь действительно рапид, а не ясновидица или блокер, которая притворяется рапидом. Также можно с высокой вероятностью утверждать, что ни она, ни Ирмек не принадлежат к преступным сообществам. Поведенческие коды не соответствуют. Потому и были серьезные сомнения, что эти двое Ловкачи. Что касается дальнейших действий, то можно проверить все установленные контакты этих двоих, для начала — в клубе рукопашников...

Айб перебил:

— Это весь клуб проверять, а в нем половина предместья трется, да еще приезжают, как эти двое. И что, каждый контакт по сезону проверять? А потом — их контакты?

— Не обязательно по сезону... — начал возражать дигит, Айб снова перебил:

— Другие варианты?

— Самое простое было бы их ликвидировать, — спокойно ответил дигит.

— Не подходит, это же ниточка к другим Ловкачам и, главное, к их хозяевам.

Дигит кивнул, продолжил:

— Мы просчитывали варианты захвата Янтарь, Ирмека или обоих. Оптимальным является вызвать Янтарь на собеседование, якобы в качестве будущих работодателей, и... обработать.

— Что-то сложно. Хотя... ладно, продолжай, почему бы их обоих не скрутить в квартире Ирмека?

— Трудно установить, какой аспект в данный момент скопировал Ирмек. Возможно, ясновиденье в такой форме, которая позволит предвидеть опасность и предупредить других Ловкачей. Или какой-нибудь аспект релятивиста, который составит для нас проблему. Потому желательно ограничиться Янтарь. Кроме того, квартира Ирмека находится в доме, где, также, расположен офис охранной фирмы. С соответствующими системами контроля и наблюдения.

— На дармовщинку обезопасился.

— Не совсем на дармовщину, цена аренды несколько выше, чем в... беззащитных домах. Однако незначительно, особенно в сравнении с домами охраняемыми. Что касается Янтарь, то общежитие практикантов, где она живет, расположено на территории Инженерной школы, и на него распространяются соответствующие меры безопасности. Кроме того, у нее есть соседка по комнате. Перехватить Янтарь на улице вне школы — могут возникнуть сложности, она редко бывает в безлюдных местах. Даже парк, где они прогуливаются с Ирмеком, недостаточно уединенный. Также неизбежно возникнут сложности после того, как мы захватим Янтарь. Отвезти или телепортировать ее куда-либо или допрашивать на месте — и то, и другое может привлечь внимание, не говоря уже о том, что оставит множество следов, заметных для ясновидцев, и затереть их будет сложно.

Присутствующие ясновидцы синхронно кивнули.

— Так что выманить Янтарь — оптимальный вариант, — закончил дигит.

— И тоже сложный, — ворчал Айб. — Это нужно предприятие регистрировать, помещение... И заподозрить она может, или просто проигнорирует.

— Можно оформить вызов через канцелярию Школы, — вставил Дигит. — Это придаст солидности, создаст впечатление безопасности и, если Янтарь не явится, будет выглядеть странно.

— Хорошо, — протянул Айб. И взглянул на Арислана, начальника службы безопасности: — Дальше как?

Арислан пожал плечами:

— Первым делом ее блокируем, а дальше... с соплеглоткой, у которой даже ее аспект рапида заблокирован, проблем не будет, вырубим сразу. А потом — пальчик придавим или по кругу пустим. Все расскажет.

Айб поморщился. Дигит тоже:

— Оптимальным был бы допрос под соответствующими препаратами.

Айб кивнул:

— Ага, надежно. Осталась у нас «слеза правды» от Кровохлебки? Если нет, надо еще попросить, «мельники» не откажут. Тогда все про Ловкачей узнаем сразу.

— Если она из Ловкачей, — почему-то усомнился Арислан.

— Тогда прикончим ее или отпустим с извинениями. Но она из Ловкачей. Так... что еще?

А ведь хорошо, что за этой парочкой следили почти целый сезон — накопили сведений, которые помогают планировать. Времени может и жалко, но в таких делах спешить опасно.

30

— Идет.

Она шла. Невысокая хорошенькая смуглянка лет восемнадцати-двадцати, манера двигаться немного детская, хотя не без грации. А вырядилась в свой «крысиный» прикид — сильно выцветшую майку и потертые штаны с дырой над коленом. Да еще и босяком. Будь Айб действительно работодателем, расценил бы как неуважение и распорядился не пускать.

Трудно поверить, что эта Янтарь из Ловкачей. Хорошо прикидывается, с умом. И снова возникли сомнения, стоит ли действовать жестко и вообще — связываться.

Однако все готово. Блокеры в соседней комнате надежно прикрыты сонк-сервами, которые работают, якобы, в вентиляции здания — хоть Янтарь и не ясновидица, но почему бы не подстраховаться? Бойцы тоже наготове, в том числе сам Арислан возле чайной стойки. Другие бойцы уже перекрыли дорогу за спиной девки, поднимутся за ней следующим ходом лифта. Уж как-то все вместе управятся с одной заблокированной соплеглоткой.

Вот она подошла к гостеприимно открытой двери, не переступая порога, заговорила:

— Здравствуйте, я из Инженерной Школы…

— Да, здравствуйте, заходите, — разрешил Айб.

Янтарь вошла, шлепая босыми ногами по полированному камню и со сдержанным любопытством разглядывая богатую обстановку арендованного кабинета для переговоров.

Айб встал с кресла, отступил в сторону, чтобы между ним и соплеглоткой не было стола. Бойцы наготове, Арислан вовсе в двух шагах от девки, но — не повредит.

— Присаживайтесь, — сказал Айб. Это был знак блокерам в соседней комнате отключать сонк-сервы и блокировать Янтарь. И бойцам — тоже действовать.

Едва он договорил… много чего сразу случилось. Слишком много. Резко распахнулись дверцы бара, сзади обдало ураганным порывом ветра, который едва не сбил с ног Айба и снес со стола бумаги и вазочку с ароматными кубиками, раздался очень громкий звон разбитого стекла. Все одновременно. Потом, в следующую десятую долю шага, Айба все-таки свалило с ног, кто-то или что-то вцепилось в оба запястья и лодыжку и вывернуло. Не больно, однако держало крепко, с умом — не вырвешься. Потом схватило за шею, уткнув носом в пол. Потом раздались одновременно глухой стук, мелодичный звон и быстрый шелест босых ног по каменному полу. Дальше тот же шелест уже снаружи — по карнизу? Скосив глаза, Айб увидел лежащего на полу со стеклянным взглядом Арислана — стук был от удара его головы о камень. А звон — это пустая чашка упала. Еще отчаянно зачесалось в носу, где-то уже в носоглотке, но чихнуть Айб боялся — уж очень жестко держали сзади за шею. Как клещами, не сломали бы…

Дальше, вдруг, отпустило. Неожиданно, Айб даже не сообразил оглянуться и посмотреть, что же это его держало. Потом сообразил, но поздно, оно прошуршало по карнизу снаружи, и очень быстро.

Айб вскочил, наконец-то позволив себе чихнуть на всю мощь легких. Отчаянно завертел головой. Арислан валялся мешком, двое других бойцов тоже обмякли в креслах — то ли без сознания, то ли мертвы. Окно распахнуто настежь. Кроме того, исчез горшок с агавой, раньше стоявший рядом с чайной стойкой, и бутылки с дорогой выпивкой из бара, почти все, остались только шипучее вино и газированная вода.

Айб бросился в соседнюю комнату. Оба блокера и боец тоже обмякли в креслах.

Усилием воли взяв себя в руки, Айб выхватил минорд. Хотел вызвать остальных бойцов, но передумал и решил начать с личных ясновидцев. Однако не успел выбрать адрес Лурига, как за спиной прозвучал вопрос красивым женским голосом:

— Что я здесь вижу?

Айб резко развернулся. Стройная светлокожая красавица-брюнетка с застывшей в серых глазах насмешкой и здоровенный бритоголовый толстяк. Кровохлебка и ее личный телепортер, который и перенес сюда их двоих. Группа «Мельница» включилась по полной.

Кровохлебка посмотрела, полуприкрыв глаза, на бессознательного Арислана. Разбиралась, что с ним, применяя аспект целителя.

Не дожидаясь вопросов, прояснила:

— Транквилизатор. Сильный, почти токсин. Микродозы хватило.

Вспомнив, как рухнул Арислан, Айб едва не возмутился, но, понимая, с кем говорит, сдержался, спросил вежливо:

— Транквилизатор может подействовать так быстро?

— Смотря куда вводить. Этот впрыснули в глубине носоглотки, рядом с мозгом.

Так вот, почему чихнуть хотелось.

— А… — начал было Айб, но Кровохлебка снова ответила до вопроса:

— На вас не подействовало, потому что я наладила вам защиту от наркотиков.

Да, по его же, Айба, просьбе. Давно это было, Айб тогда не потому просил наладить защиту, что боялся стать наркоманом, или чтобы защититься от усыпляющих дротиков, а чтобы показать «мельникам» свое доверие. Что совсем их не боится и даже позволяет самой Кровохлебке ковыряться в своем организме.

— Я их бужу? — спросила Кровохлебка. Не услышав возражений, чуть склонилась над Арисланом.

Тот резко открыл глаза. И выхватил пистолет. Но ни на кого направить его не успел — рука расслабилась и опала, оружие звякнуло о пол — работа аспекта Кровохлебки. Быстро среагировала. Одновременно она и ее телепортер выхватили из поясных сумок «ювальды». Тяжелый пистолет смотрелся гротескно в изящной женской ручке Кровохлебки, но держала она оружие твердо, направив Арислану в левый глаз.

Тот, сообразив, в кого собирался целиться, резко вспотел. Забормотал:

— Простите меня, госпожа Кр… госпожа Канылын! Я не… я не…

Ничего не сказав, Кровохлебка перешла к другому бессознательному бойцу.

Арислану не позавидуешь. Повесит ему Кровохлебка «закладку», от которой через дни, сезоны или годы случится беда со здоровьем. Рак, проблемы с головой или еще что. Может, вылечат обычные врачи, а может и никакой целитель, кроме самой Кровохлебки, не поможет. А может и не станет она «закладку» вешать, хотя это на нее и не похоже, не склонна прощать ничего… Впрочем, похоже. Оставить оскорбившего ее дурака мучиться неизвестностью и подозревать работу «закладки» при каждом насморке — в духе Кровохлебки.

Остальных она будила, сначала направляя им в лицо «ювальд». Больше никто за оружие не хватался — открыв глаза, замирали в испуге.

Тем временем телепортер Кровохлебки рассказал Айбу все важное:

— Приглядывали мы за вами. Без ясновидения, только «шмели» с «красными» камерами и хорошей оптикой. Ну, издалека, чтобы ничье ясновидение не тревожить.

В дверях возникли двое бойцов, которые должны были отрезать Янтарь путь к отходу. С пистолетами в руках, но, увидев Кровохлебку, тут же их спрятали. Телепортера отвлекли. Пришлось махнуть рукой, чтобы не мешали, но они поняли неправильно и вошли. Бездна с ними, телепортер и так продолжил:

— Сначала все у вас схвачено было, все правильно. А зашла сюда Янтарь — бред случился. Кактус исчез, те дверцы раскрылись, окно раскрылось, соседнее окно разбилось. Потом вас… Вот, — он повернул к Айбу экран минорда.

Изображение в цветовой гамме, характерной для съемки сквозь стены «красной» камерой — теплое светится, холодное контурами. В одном из «теплых» силуэтов Айб опознал себя. И увидел, как его сбивает с ног ловким подхватом… нечто «холодное» и непонятно, на что похожее — не то существо, не то машина. Какая-то… тварь…

Телепортер, в манере хозяйки, ответил до вопроса, вызвав на экран подробное изображение твари. Она была отдаленно похожа на кошку или ящерицу — длинное тело, ноги под туловищем, хвост… три хвоста, собранных вместе, а вместо головы — пучок из нескольких многосуставчатых конечностей, довольно компактно сложенных. Лапы на ногах устроены очень сложно, у эскарабов и то проще, а конечности впереди похожи на манипуляторы универсальных промышленных автоматов. А еще — тварь была пропорциональной, красивой, пожалуй.

Потом телепортер еще раз показал, как тварь сбивает Айба с ног и выворачивает ему руки. Приемы, что применила тварь, показались совершенно человеческими, популярными у рукопашников.

Дальше Янтарь резво выскочила на карниз и прошлась по нему без тени страха высоты. Возле разбитого на всю длину и ширину окна соседнего кабинета остановилась, и в следующую долю шага тварь исчезла, отпустив Айба. А потом и Янтарь исчезла… Нет, унеслась молнией вглубь здания. Люди так не умеют…

— Появилась она уже на крыше, — рассказывал телепортер. — Села в воздушное такси и улетела. Мы ее уже в такси заметили.

— Перехватить не успеваем? — быстро спросил Айб.

Ответила Кровохлебка:

— Мы побоялись. Посмотрели на все это и не захотели связываться. Лично меня впечатлила сама Янтарь. Смелость ее, она почти бежала по карнизу, хотя двадцатый этаж. Опасный враг.

— И не успеваем, — добавил телепортер. — Она такси недалеко посадила и сразу ушла в подземку.

— Ушла, — зло констатировал Айб.

31

Кровохлебка привела в чувство оставшихся, Айб вызвал с другого этажа дигитов, которые должны были допрашивать Янтарь. Начали прикидывать, что делать дальше. Можно ли перехватить Янтарь? Или попытаться захватить Ирмека, надеясь, что Янтарь не сможет его предупредить? А если сможет? Взяться за родственников Янтарь? А не слишком ли это опасно? А не опаснее ли ничего не делать? А может — договориться с Ловкачами? Последний вариант Айба взбесил, пришлось сдерживаться. А Кровохлебку заинтересовал:

— Предложим им вернуть монетки и поработать на нас для начала. Умные люди всегда договорятся.

Айб все-таки возмутился:

— Вы предлагаете их простить?

Кровохлебка хмыкнула:

— Договориться. В конце концов, Янтарь вас пожалела. Могла бы убить всех.

— Духу не хватило! — заявил Арислан. — Побоялась!

— Духу у нее, я вижу, хватает, решимости тоже, — возразила Кровохлебка. — По карнизу пройтись не побоялась. Может быть, она нас совершенно не боится и потому не видит смысла убивать.

Начали обсуждать, как лучше договариваться — лично с Ирмеком или родственниками Янтарь? Или начать через сеть? Или через канцелярию Инженерной Школы — мол, случилось недоразумение, ничего плохого делать не собирались. Но и подавать жалобу за дорогую выпивку, горшок с агавой и транквилизатор не будут, потому что очень заинтересовались способностями Янтарь и дальнейшим сотрудничеством.

Срочно прилетевший на воздушном такси Луриг быстро нашел на крыше ясновиденьем еще одну странность — плотный продолговатый ком, в котором распознавались раздавленные в мелкое крошево стеклянные бутылки и горшок от агавы, земля из горшка, ошметки самой агавы, и все было пропитано элитным алкоголем.

— Тварь это проглотила, а потом выплюнула, — высказал догадку один из дигитов. Кого бы спросить, в чем смысл…

На минорд Кровохлебки пришло сообщение. Она заметно напряглась:

— Наши умники поймали один кадр с тварью в обычном свете. Ее расцветка похожа на сонк-зеркала. Тоже переливается из черного в белый.

— Бред! — испуганно выкрикнул один из дигитов. Потом замямлил дрожащим голосом: — Я не верю… Хочу сам увидеть…

Второй дигит, блокеры и телепортер тоже испугались.

— Что?! — потребовал Айб.

— Такой цвет… характерен для сонк-сущностей, — сбивчиво ответил дигит. — Овеществленных. То есть эта тварь… она из дипшейда! Можте быть…

Айбу тоже стало страшно. Полшага подумав, он решил:

— Тогда не до переговоров.

Если Янтарь действительно вызвала себе на помощь тварь из дипшейда и смогла ее контролировать, то за Ловкачами слишком мощная и опасная сила, чтобы с кем-то о чем-то договариваться. Игра пошла по крупному.

— Да, — согласилась Кровохлебка. — И власть не уведомишь, нельзя там никому верить. Где сейчас Ирмек, на занятиях?

— Да, в лекционном корпусе, первый зал, — ответил дигит.

Кровохлебка повернулась к своему телепортеру, тот сказал:

— Прокладываю путь. Могу человек пять протащить.

— Только я и ты. Глушу Ирмека, хватаем, и сразу обратно.

Можно было бы возразить, что Школа в зоне запрета телепортации. И системы безопасности у них надежные, ими самими построенные. Могут и путь отследить, и сразу схватить нарушителей запрета, едва те портируются в лекционный зал. Не говоря уже про зацепки для ясновидцев, которых останется в переизбытке.

Но придется рискнуть. Благо, основной риск берут на себя «мельники», хотя Айба коробило, что Кровохлебка всем здесь распоряжается.

— Может не стоит?.. — засомневался один из блокеров.

— Стоит! — возразил дигит. Напряженным голосом, но твердо. — Нужно выяснить о них все, а дальше будь, что будет. Лучше всего всех их ликвидировать. Любыми средствами.

— Может не здесь? — продолжал сомневаться блокер. — Янтарь знает это место, если Ловкачи не смогут отследить путь телепортации, Ирмека будут искать здесь.

Разумно. Айб вызвал Шуныра и распорядился телепортировать всех на центральный склад, в офис. Не любил «охотиться возле логова», однако так надежнее. Хотя бы потому, что здание склада охраняемое, сюда невозможно телепортировать без разрешения хозяев, да и демоны из дипшейда попадут на записи камер и «наследят».

Через сотню шагов перенеслись все, кроме двух бойцов, на которых у телепортеров не хватило энергии. Верней, хватило бы, но впритык, а всю тратить не стоит, не та ситуация. Ничего, бойцов здесь достаточно.

— Путь не прокладывается, — пожаловался телепортер Кровохлебки.

Айб распорядился ослабить защиту. Кровохлебка и телепортер вытащили из поясных сумок и надели маски красных лягушек с выпученными огромными глазами — вероятно «ложные зацепки», которыми славится группа Мельница. И исчезли. И через какие-то четверть шага, не успело рассеяться пост-свечение от телепортации — возникли снова, держа под руки обмякшего белобрысого худого парня в «крысином» прикиде. Дурацких масок уже не было, скинули по дороге, как ложный след.

Кровохлебка подхватила Ирмека под колено и кивнула в сторону ближайшего кресла:

— Сюда давай. Аккуратно.

Они с телепортером уложили добычу в кресле, остальные, включая Айба молча, с восхищением наблюдали.

— Привязать? — спросил Арислан. Обращался к Айбу, но ответила Кровохлебка:

— Главное заблокировать его аспект. Тогда вы все с ним одним, я вижу, справитесь. Можете связать, или я могу расслабить ему мускулы, чтобы не двигался, но не исключено, что мы решим с ними договариваться. Пока что лучше обращаться с ним вежливо.

Айбу хотелось начать с пыток, но Кровохлебка была права. Распорядился приготовить несмертельное оружие, бойцы достали шокеры, самострелы с сонными дротиками и сеть. Спросил блокера:

— Готово?

— Да, на полную.

— Вывернуться не может?

— Нет, я ж держу.

— Тогда я бужу, — сказала Кровохлебка.

У Ирмека дрогнули веки.

И в следующий миг он исчез, оставив характерное пост-свечение. Поначалу Айб не понял, что произошло, разум отказался принять реальность. Добыча не с крючка сорвалась, не из рук выскользнула, а со сковородки сбежала… Но — вот она реальность. Пустое кресло и ошарашенная Кровохлебка.

Поднялась короткая суматоха, некоторые бойцы направили шокеры и самострелы на телепортеров, некоторые другие — на этих первых.

— Тихо! — гаркнул Айб. Оценив выражения лиц телепортеров, добавил: — Опустить оружие!

Телепортер Кровохлебки растерянно доложил:

— Ушел тем путем, который я только вот проложил. Обратно в лекционный зал… И там его уже нет. Ушел.

— Что я вижу? — спросила Кровохлебка глядя вниз. Там на полу стояли серые матерчатые туфли, сильно потертые — «крысиный» стиль, обувка Ирмека.

— Это со мной бывало, — едва не заикаясь, сказал телепортер Кровохлебки. — Я, когда точность тренировал, переобувался телепортацией… переносился из одних туфель в другие. А потом уже бывало, что в спешке обувку оставлял, босиком переносился.

— То есть он скопировал твой аспект, — констатировала Кровохлебка.

— Но он был под блоком! — воскликнул блокер.

Второй блокер подтвердил:

— Был, под хорошим… я не понимаю…

— В укрытие, — сказала Кровохлебка своему телепортеру.

И они исчезли с пост-свечением.

Разумно. Айб приказал Шуныру:

— Я, ты, Луриг — на второй подземный. Остальным приготовиться к обороне. И защиту на полную!

32

— Я, ты, Луриг — на второй подземный. Остальным приготовиться к обороне. И защиту на полную!

Однако никто ничего не делал. Даже бойцы не меняли оружие на смертельное.

— Я под блоком, — сказал Шуныр. Тоном смирившегося с неизбежным.

Айб обратился к своему аспекту дигита, и не смог вызвать. Тоже под блоком.

Потом все резко обмякли, кто стоял — попадали. Голова Арислана второй раз в день ударилась об пол с тем же тошнотворным стуком.

Осознав, что снова остался единственным при памяти, Айб бросился к выходу. Но не добежал — тоже потерял сознание от точного удара в основание черепа.

Очнулся в кресле лицом к стене почти полностью обездвиженный. Как будто одежда затвердела… Не как будто, действительно перестала гнуться — на выдохе не касалась тела. Голова тоже не поворачивалась, во рту — твердый кляп, сквозь который, впрочем, можно было дышать. Двигалась кисть левой руки, но ни до чего не дотягивалась. Кисть правой не двигалась, Айбу удалось рассмотреть на ней нечто вроде толстой черной перчатки. Кажется, подушечки пальцев были открыты.

Сзади раздавались шорохи, скрипы, стуки. Голосов не было. Что-то мелькнуло сбоку, до боли скосив глаза, Айб разглядел фигуру, одетую в серое и мешковатое, на лице маска без прорезей для глаз.

Подошли сзади, поднесли к правой руке панель минорда, и пальцы Айба сами собой отстучали знакомую комбинацию — код доступа к системе безопасности, даже ритм совпал. Пытался сопротивляться — бесполезно. То есть, перчатка была частью костюма «прилипалы» — недоступной обычным гражданам приблуды из арсенала тайных служб.

Потом поднесли камеру минорда к глазу и тут же убрали. Кажется, подтверждения личности снимком сетчатки требуют банки для операций с очень большими суммами. У Айба была настроена дополнительная проверка по голосограмме и личный вызов, но, если знать все пароли, то ничто не мешает настройки изменить. Когда-то Айб сам подумывал нахлобучить так кого-нибудь богатенького, разрабатывал схему…

Айб кое-как, коряво отщелкал пальцами левой руки на моряцком коде: «Переговоры». Поймут ли? Попробовать еще тюремный и охотничий коды?

Поняли. Ответили быстрым стуком: «Нет».

Потом опять поднесли к глазу камеру. Потом снова, в этот раз Айб успел зажмуриться. Веки аккуратно, но быстро раскрыли пальцами. Закатил глаз вверх, но было поздно, камеру уже убирали.

Айб отчаянно соображал. Очень мешал блок, хоть и слабенькая у Айба способность дигита, но привык к ней. Вернее — отвык без нее.

Судя по тому, что Ловкачи скрывали лица и фигуры и развернули Айба лицом к стене, убивать его не собирались. Но это не наверняка, может быть, просто по некоему протоколу работали, на всякий случай прятались от случайных свидетелей. Или, допустим, Айб случайно выживет. Потому что нет смысла оставлять его в живых после того, как раскрыл личности двоих из Ловкачей. Придется также устранить и всех его людей, но — могут. Возможно, все уже мертвы.

Айб снова защелкал пальцами, потом попытался издать горлом звук. Получился глухой и тихий сип. Айб засипел моряцким кодом: «Мельники». Реакции не было. Попробовал еще раз: «Группа мельница». Никто не отвечал. А чего им бояться, если скрутили Айба со всеми его бойцами и аспами прямо в штабе, а сейчас методично грабят? Айб начал, было, сипеть: «За меня отомстят», — что было неправдой, однако понял, что не слышно ни шорохов, ни стуков, только тихое посапывание. Кто там спит?!

Потом Айба, совершенно неожиданно, освободили. Кляп исчез, оставив зыбкое пост-свечение, и рот сам собой закрылся, аж зубы лязгнули. Перчатка «прилипалы» тоже исчезла, одежда стала обычной, мягкой.

Айб вскочил, пошатнулся. Попытался вызвать аспект, не смог. Оглянулся, увидел своих людей, аккуратно разложенных по креслам, столам и сдвинутым стульям. Склонился над ближайшим бойцом в кресле — жив, дышит. Посапывает. Охлопал карманы, не нашел ни минорда, ни оружия. Нашел бумажник без денег. Некоторые бойцы были без обуви, вероятно, раньше что-то в ней прятали.

Хотел включить компьютер, однако решил, что бесполезно, и торопливо спустился вниз, в финансовый отдел. Там три бухгалтерши работали, приученные не обращать внимания ни на что, кроме прямых обязанностей. Но не спокойно и мирно — суетливо колотили пальцами по панелям, выглядели растерянно. Увидев хозяина, уставились широко открытыми глазами.

Айб решил не показывать, что все рухнуло в Бездну, пока не выяснит, насколько глубоко. Вежливо попросил:

— Нельзя ли воспользоваться вашим минордом?

Пароли доступа к сетевым банкам ожидаемо не сработали. Вызвал реестр собственников, нашел себя… Пусто во всех графах. Даже не ноль на счетах, сами счета отсутствовали, как не было. Нашел в реестре одно из своих строительных предприятий… уже не своих, собственником значилось государство. Вот, кто стоит за Ловкачами, вот, почему они такие наглые. Признать смену собственности незаконной… попытаться можно, но без денег на хороших юристов и взятки шансы невелики, а ведь Айб теперь официально не богаче бездомного. Официально…

Вспомнил адрес, кое-как ввел. Ответили не сразу, что едва не довело до срыва:

— Да, здравствуйте…

— Проверь тайник! — гаркнул Айб.

— Но что…

— Проверь!!!

Раздались шарканье, скрипы. И ответ:

— Пп-пусто… но…

Монетки тоже увели. Захотелось разбить минорд об пол. Или об переносицу сжавшейся в ужасе бухгалтерши.

Потом нахлынуло опустошение. Благодаря которому удалось успокоиться. Опустившись на ближайший стул, попытался вызвать «мельников», однако из-за проклятого блока не смог точно вспомнить адрес, а в памяти чужого минорда его, естественно, не было.

— Айб Нирашон?

В дверях стояли патрульные, здоровяк и рослая женщина.

— Вы задержаны, — продолжал здоровяк. — Ваши слова и действия фиксируются. В случае сопротивления патруль имеет право применять боевые средства.

33

— И что это было? — вопросил Марис «безымянного» начальника.

Начальник лишь тяжело вздохнул. Не первый случай, когда ему изменило хладнокровие, однако редкий.

— Нирашон молчит? — предположил Казым.

— Сначала отказывался говорить, пока не проконсультируется с юристом. Проконсультировался и теперь просто отказывается говорить. Его люди… арестованные тоже отмалчивается, однако одна из работниц технической службы здания утверждает, что Нирашон пытался поймать одного из Ловкачей, и что они же его нам сдали. И ограбили тоже они. Также работница бухгалтерии утверждает, что была задействована группа «Мельница», в частности, в кабинете Нирашона во время последних событий присутствовала Алима Канылын.

Кровохлебка.

— Так его на самом деле «Мельники» ограбили?

— Не исключено.

— Также не исключено, что Нирашон… сам себя ограбил, — предположил Марис. — Как-то прознал, что его вот сейчас арестуют, и решил продать все, что у него было, а денежки припрятал.

— Исключено, — улыбнулся начальник. — Деньги распылили.

— Все?! Я не говорю, что это невозможно, но себе ничего не оставили?

— Я отправлял вам список трансакций.

Марис потыкал пальцами в пульт минорда. Сдавленно охнул. Нахмурился:

— Все имущество продано государству, такие сделки за сотню шагов не подготовишь, десятки дней нужны… А… Понятно, они продавали все на десять процентов дешевле номинала.

Ничего себе, щедрость. И действительно объясняет, как грабителям удалось провернуть сделки за пару часов, у государства от подобной щедрости включается хватательный рефлекс и выключается все остальное. И куда ушли все эти деньжищи? Казым тоже открыл присланный начальником список, там были сплошь коды из финансовой аналитики. Разобраться можно, но долго, Казым вопросительно взглянул на Мариса — он изучал финансы. Марис объяснил:

— По мелочам раскидали и… бескорыстно, лишь бы потратить. Много на благотворительность самую разную, от помощи диким птицам до лекций для потенциальных колонистов. И… просто так отдавали кому попало, фактически. Случайным людям.

— Фактически? Если деньги просто перевели, то можно просто вернуть. Уж заблокировать — без проблем?

— Нет… все переводы оформлены как сделки. Недовыплаченные премии уволенным работникам… всем. И неуволенным, хотя немного. Гонорары за консультации то парикмахершам, то фермерам… О чем может консультировать складской упаковщик? Вот еще, рытье и засыпка траншеи в пустыне семь лет назад… девять человек копали.

Казым разгадал один из кодов, удивился:

— Они оплатили обеды для студентов в кафетерии Сената. Шутники?

Марис пояснил:

— Там студенты проходят практику — юристы, политологи. Эти грабители еще оплатили обеды студентам в кафетериях заводов, клиник… везде, где у студентов практика.

— Можно осторожно предположить, что грабители не студенты, и никогда ими не были, — сказал начальник. — Иначе бы отправили деньги в стипендиальные фонды или на жилье для молодежи.

— Туда тоже много отправлено, — возразил Марис. — Так что круг опять не сужается, а расширяется. Небольшие суммы, но… они это нарочно, теперь всю эту мелочь выковыривать слишком громоздко, да и затратно. По суду же ведь придется. Но я вам скажу, они не финансисты. Разбираются в вопросе, однако с большими деньгами не работают, иначе бы по-другому деньги распылили.

— То есть, их… способ может не сработать?

— Уже сработал, просто… грубоват.

— Но сделки незаконны, — напомнил Казым. — Против воли владельца. Не то, чтобы мне нравился Нирашон…

— Все его имущество все равно подлежало конфискации, — сказал начальник. — Слишком серьезные обвинения — убийства, причастность к наркоторговле, сделки под давлением, подкуп представителей власти, отмывание денег.

— Тогда деньги должны государству принадлежать, если формально.

— Формально… Если исходить из самых общих принципов, эти средства должны быть потрачены государством на благо общества, разве не это произошло?

— Государство и так не в накладе, — вставил Марис. — Десять процентов ниже номинала… хватило бы и трех! Хватило бы и просто по номиналу! Разве что этот Нирашон сможет оправдаться в суде…

Начальник возразил:

— Доказательства его преступлений весьма веские. Вплоть до видеозаписей.

— Что же он так неосторожно… — удивился Казым.

— Записи были скрыты в сетевых хранилищах и очень надежно зашифрованы.

— Зачем их было вообще хранить? Чтобы партнеров, если что, шантажировать?

— По всей вероятности, да.

— А партнеры…

— Наркоторговцы, группировки Красной Пустыни, коррумпированное руководство рабочих союзов.

— Ого. То есть, мы не просто крупного зверя поймали, а еще парочка на прицеле. Чего ж не радуемся?

— Потому что объявился еще один крупный зверь, — усмехнулся Марис. — Про которого мы ничего не знаем до сих пор — то ли Ловкачи, то ли Сироты, то ли еще кто-то.

Казым едва не ляпнул: «Сирот не существует». А еще дигит. Спросил вместо этого:

— Кстати, что там ясновидцы с экспертами, нашли что в конторе Нирашона?

— Ничего не нашли, — ответил начальник. — Очень чистая работа, даже следов затирания следов не обнаружено. Таким образом, этот, как вы выразились, зверь, очень силен, очень хитер и непредсказуем.

— И совершенно бескорыстен, — задумчиво заметил Марис, глядя в минорд. — Такие деньжищи просто раздал.

— Что добавляет ему непредсказуемости.

34

— В драке мы бы их просадили.

— Вы уверены?

— Да. Потому что в драке мы их просадили.

— Да, с Нирашоном вы справились. Однако первые ходы выиграл он, когда сумел вычислить Янтарь.

— Ее с Ирмеком «мельники» вычислили. Если бы сам Нирашон… точнее, его банда, то мы бы, может, и заметили. Мы ж за ними приглядывали ринхами, особенно сразу, как из другого мира вернулись, поскольку это ж они за нами аж туда погнались. Но постоянно следить не было никакой возможности. И они же, криминал, так боятся ясновидцев, что вовсю секретничают — все важное обсуждают в защищенных помещениях, еще в самоходах любят, чтобы с сервом помощнее. Против ринхов тоже помогает немного. Ну и… в общем, построили мы модель, вышло, что надежнее всего будет готовиться к драке, планы разрабатывать.

— Вооружаться?

— Да. Потому усовершенствовали наших «мошек», чтобы они стали оружием. Чтобы могли сами атаковать всех, кроме нас.

— Впрыскивали снотворное в глубине носоглотки?

— Да. Концентрированный «гипнок», валит мгновенно, если вводить рядом с мозгом, притом передозировка не опасна.

— Вы проверяли?

— На свинье. Самое сложное было запрограммировать наших «мошек», чтобы атаковали именно ноздри, а не все подряд отверстия на всем подряд. В слиянии-то мы могли каждой мошкой отдельно управлять и гнать ее, куда надо на предельной скорости, а там командовать, чтобы «гипнок» впрыскивала. Но задумка была такая, чтобы и без слияния защищаться, так что возились с распознаванием. Подходящие программы нашлись в сети — медицинские системы для хирургов-автоматов. Устройство, чтобы транквилизатор впрыскивать, мы тоже скопировали с микрохирургических приблуд. Которые, кстати, сами у насекомых подсмотрены. Усовершенствовали, конечно. Самое сложное все равно было программирование. Последние наши «мошки», если ноздри недоступны, могут атаковать в ушные отверстия или уголки глаз, тоже работает. Но возиться пришлось еще дольше, чем когда учили «мошек» ноздри распознавать, хотя казалось бы. Хорошее оружие, главное — быстрое.

— Но вам показалось мало.

— Да. Регены после транквилизатора быстро просыпаются, если вообще засыпают. И хороший целитель может почти кому угодно настроить организм, чтобы он не воспринимал транквилизаторы и другую химию — так иногда наркоманов лечат. Конечно, можно загнать «мошку» в нос или ухо и там ремасштабировать, чтобы голова взорвалась… теоретически можно. Но, вот, не хотелось. Потому другое оружие разрабатывали. Самострелы и в них стрелки с наконечниками из сверхриалина… это было просто и не особо пригодилось пока что. «Мухи», «москиты» — еще в работе, хотя перспектива есть.

— Разработки на основе «мошек»?

— Да. И, конечно, думали мы для боя приспособить «рахнов» и «тараканов». Опыта с ними набрались уже. Но… та же проблема, что и с «мошками» — ими управлять надо. Можно запрограммировать, чтобы воду носили, например, но если вдруг что непредусмотренное, то уже нужно было слияние, хотя бы я с Миралой. Она смотрела ринхами, а я сонк-сервами командовала. В последнее время я тоже неплохо воспринимаю ринхов, лишь бы их было достаточно. И у меня получается применять «рахнов» в поединках с людьми. А у остальных — нет. Разве что у Ирмека, если мой аспект скопировал. Другие тоже немножко переняли мой аспект, сервов чувствуют, однако уверенно воздействовать — нет. Так что стали мы сооружать из «рахнов», «арахнов» и «тараканов» нового сервомеха. Боевого. Долго он без названия был…

— Ничего не получалось?

— Да. Мы же, по сути, что-то вроде армейского автонома задумали… хотя даже эскарабы и кыркаи проще устроены, не говоря уже про «шмели». Другое качество в сравнении со всем, что мы делали до сих пор. Первый был вообще лиса лисой, тоже по команде врагов за ноги хватал. И сбоил постоянно — то зависнет, то промахнется. И масштабирования не выдерживал. А иногда — ремасштабирования. А уж с распознаванием проблемы… Пятнадцать, наверное, слияний потратили, пока того первого наладили, чтобы хотя бы как лиса себя вел. Тогда и назвали его «касорр» — «лис» на грансурском. И это было только начало сложностей. Потому что другое качество, «касорров» не программировать надо… не только программировать, а еще обучать, как и все машины-автономы. И каждый наш «касорр» штучная работа, как, не знаю, корабль. Можно полностью одного с другого скопировать, но все равно потом придется подгонять и настраивать.

— Почему?

— Потому что сложность уже такая получилась, что малейшие отклонения копии от оригинала влияют. А совсем без отклонений копии не получаются, как оказалось.

— Но оно того стоило.

— Да.

35

— Вам повезло, что «мельники» и Нирашон затянули время и попытались захватить Ирмека и Янтарь не сразу, как только их обнаружили.

— Мы тоже затянули время. «Мошки» были готовы еще в начале осени, а дальше мы все с «касоррами» возились. Уже, как будто, и научились их делать, но каждый был штучным. Пока скопируем, пока скомпонуем, пока настроим. Третий «касорр» все никак не настраивался, соорудили четвертого, настроили, и только потом удалось настроить третьего. И мы несколько расслабились опять. Никто нас не трогал, слежки мы так и не заметили.

— Потеряли осторожность?

— Бояться перестали. Осторожность соблюдали, но так, без огонька. Но соблюдали. Поскольку мы уже все чувствовали ринхов, Мирала их настроила, чтобы они каждого из нас сопровождали. Облаком шагов пятьдесят вокруг, правда дальних мы плохо чувствуем и рассеиваются они… Но шагов на двадцать вокруг воспринимаем, так что каждому было доступно какое-никакое ясновиденье.

— Поскольку вы ринхами не управляли, то не знаю, можно ли…

— Поскольку они нас сопровождали, то мы могли управлять немножко — сами двигались, чтобы ринхи пересекали границы раздела и так их чувствовали. Хотя в сравнении с тем, что творит Мирала, мы не можем ничего особенного. Еще мы вооружились — «мошек» в волосах попрятали, самострелы масштабировали и носили кто на ленте, кто на поясе. Натренировались быстро их выхватывать.

— И «касорры»?..

— Да. Четыре на восьмерых не распределяются, так что отдавали их по-очереди тем, кому больше всех надо. Телепортацией отправляли.

— Потому Янтарь оказалась… небеззащитна.

— Да. Когда ее вызвал потенциальный работодатель, мы не особо насторожились. Предприятие ее приглашло старое, вроде как успешное — это мы по сети сразу проверили. Вот разве только то, что приглашали через канцелярию Школы… Сейчас такое редкость. Так ведь и солидности добавило.

— Янтарь было опасно идти в одиночку.

— Может быть. Но у нее были ринхи, «мошки», «касорр», ее аспект и самострел.

— И удача.

— Не поспоришь. Они себя выдали… Когда Янтарь уже подходила к тому их кабинету, то распознала Нирашона. Не сразу и поверила, это же надо было так сглупить и ему самому, и «мельникам». Как будто мы бы не узнали, кто за нами в чужой мир погнался и нас оттуда выпустил. А еще дигиты, тоже мне…

— Он мог рассчитывать, что вы не знаете его… в лицо…

— Так хоть внешность бы изменил! А самым правильным было бы вообще не соваться и своих доверенных не посылать, их мы тоже узнавали. Хотя нет, самое правильное было бы оставить нас в покое. Янтарь, как узнала Нирашона, сразу остановила время, все, что могла, ринхами разведала, обдумала, что делать. Разглядела, что ждут ее в кабинете четверо, все с оружием, а рядом еще трое прячутся за помехами от сонк-сервов, которые, якобы, от лифта. Первой мыслью было сбежать, но Янтарь подозревала, что обратную дорогу ей отрежут, а на крышу прямого пути не было. И пошла она на прорыв. Рассудила, что первым делом ее попытаются заблокировать, и что блокер как раз за помехами прячется. Все еще сомневалась, что ее попытаются схватить, может просто поговорят, потому вошла в кабинет. Но готова была, и, как выключились сонк-сервы в соседней комнате, все стало понятно. Остановила время, выпустила «мошек» и ремасштабировала «касорра». Ну, пока «мошки» работали, «касорр» себя утяжелил первым делом — проглотил горшок с агавой и бутылки с выпивкой из бара и спрессовал.

— Это он… сам додумался?

— Частично. Утяжелятся они умеют, только надо подсказывать, чем.

— Поразительно. Это уровень автомата-разведчика.

— Нет, ниже. Пока что. Янтарь решила пробраться по наружному карнизу в соседнее пустое помещение, оттуда есть коридор до внешней лестницы, а по ней можно подняться на крышу.

— Она совсем не боится высоты?

— Боится, но… умеет страх подавлять. Все мы умеем, натренировались. Так что, как решилась, скомандовала «касорру» открыть окна. Первое он просто открыл, а второе… Вместо того, чтобы выломать задвижку снаружи, прошел сквозь стекло, чтобы открыть изнутри. Стекло там старое было, с острыми осколками, и они весь пол засыпали. Не по плану пошло. Да еще и «гипнок» на Нирашона не подействовал. Хорошо, Янтарь была настороже и, как снова ускорила время, заметила ринхами, что у всех укушенных «мошками» мускулы расслабляются, а у Нирашона нет. А то бы он может и выстрелить успел. Ну, Янтарь снова остановила время и скомандовала «касорру» Нирашона скрутить. Потом дошла по карнизу до того разбитого окна, а дальше там весь пол в осколках, а она босиком. Так что, вызвала «касорра» и на нем верхом на крышу поехала. По пути вызвала воздушное такси. Там уже скомандовала «касорру» сбросить балласт и масштабировала его. И сбежала благополучно. Напоследок всех «мошек» рассеяла, а то чуть не забыла.

— Все же, мне кажется, ваши «касорры» не глупее автоматов-разведчиков. Действуют сложно, разнообразно, понимают команды… не всегда правильно, однако понимают. Янтарь командует «касоррами», как и другими сервомехами — с помощью системы триггеров, которые ей ставит Сента?

— Да.

— Но и система должна быть очень сложной.

— Сначала была простой. Но нам хватило времени ее развить и наладить. Благодаря аспекту Янтарь.

36

— Янтарь повезло, необходимо признать. Да и Ирмеку.

— Нет. Ирмеку не повезло. Янтарь еще в такси до конца не села, а уже с нами всеми связывалась, Мирала тут же принялась строить цепочки ринхов для слияния. Нам сейчас и собираться не приходится, можем сливаться с любого расстояния, на которое Мирала своими ринхами достает. Первым делом к Сенте цепочку провела, потом к Янтарь… Ирмека решили подключить последним, он и сам так решил. Мы были уверены… убеждены, что в лекционном зале Школы он в безопасности. Ошибка. Он-то и был в самой большой опасности, потому что «мельники» вычислили их двоих, Ирмека и Янтарь. Ее упустили, остался он.

— Невозможно представить, что криминал, пусть крупный, решится похищать студента прямо с занятий. Да еще телепортацией из зоны запрета.

— Да еще сумеет обойти системы безопасности.

— Системы безопасности Школ тоже не рассчитаны на до такой степени вопиющее нарушение… не только закона, равновесия.

— Да. Но, во-первых, их очень напугал «касорр», за демона из дипшейда его приняли, вот ведь. И с перепугу стали смелыми. А во-вторых, это же Кровохлебка нарушала, а она давно уже перешла все границы. Еще когда первый раз применила свое целительство для пыток. И чисто сработала, явно с опытом. Ирмек, как понял, что у него кто-то за спиной возник, только и успел обернуться и схватить минорд со стола, чтобы бросить в этого кого-то. И все, больше ничего не успел, потерял сознание.

— Не так уж мало успел.

— Тренировки не прошли даром, да и аспект рапида мы немножко переняли. От похищения не спасло, Кровохлебка слишком хороша, явно не первый раз применяла свой аспект для таких дел. Или тоже тренировалась. Но потом — помогли тренировки.

— Ирмеку?

— Да. Первое, что он понял, как очнулся, это что его аспект заблокирован. И — успокоился.

— Вы тренировались успокаиваться в кретических ситуациях?

— Да. Еще в другом мире нашли в энциклопедии метод. Решили, что может быть полезно, но толком взялись только вот зимой, как разобрались более-менее с «касоррами». Уже даже в слиянии времени не хватает на все. И пригодилось же, чтобы срывать блок лишнее волнение не нужно совершенно.

— Ирмек самостоятельно вырвался из блока?!

— Да. Это мы тоже тренировали, разные способы. У Ирмека получалось хуже всех, аспект у него не подходящий. Метод грубой силы — и то не для него, он за один раз может только один аспект прочувствовать или скопировать. Это я могу пытаться прочувствовать всех сонк-сервов в пределах досягаемости, в том числе и в сомбре, если хоть одного хоть чуть — блок срывает. Метод простейшего действия — самое простое действие у Ирмека это скопировать чужой аспект, но сперва его прочувствовать надо, а это действие уже сложнее. Даже базовой способности дигита нет, так бы простым действием было трехзначные числа складывать, а не поможет — двузначные. Метод перезапуска совсем не подходит, у Ирмека аспект и так пустой в норме, отключать нечего. Оно и само по себе сложно, полностью свой аспект отключить. Ирмек мог отключить скопированные аспекты, если они были, но сработало всего пару раз.

— Но он сломал блок.

— Сломал. Потому что перенял в слияниях чужие способности — мои, Миралы, Янтарь. Вот и попытался сразу и ринхов прочувствовать, и сонк-сервы, и время замедлить. Тот же метод грубой силы, только еще грубее.

— Но способности слабые, а чем слабее аспект, тем сложнее сломать блок.

— Да. Но еще от тренировки зависит, а Ирмек тренировался больше других, и начало у него получаться. Возился каждый раз долго, так ведь тренировался на блоках Сенты, а блокер Нирашона слабее был раз в десять или все сто. Так что Ирмек из его блока сразу вывернулся. Тут же запустил способность рапида, чтобы хоть чуть разобраться в обстановке. Однако первое, что заметил, это хорошего такого телепортера прямо рядом с собой. Ну, что там было думать, скопировал его аспект и портанулся, куда проще. То есть — по пути, только что проложенному в лекционный зал. Совсем свежий был путь, подправлять не пришлось. А паника в том зале уже началась. Ирмек, чтобы никому ничего не объяснять, подхватил вещи и портанулся в Прудовый парк, от чужих взглядов в сторонке. И, конечно, Миралу вызвал, а то у нас тоже паника начиналась. А потом — в подземное убежище. Дальше Мирала построила-таки цепочки ринхов, мы слились, и Ирмек всех остальных в убежище перенес. Хороший у Кровохлебки телепортер, даже с копией его аспекта можно удивить ко всему привычных. Правда, мы все босяком в убежище оказались, что нормально только для Янтарь. Что-то там телепортер Кровохлебки перемудрил с тренировками, так что нас перенесло, а обувь наша осталось, Ирмек с Кином ее потом отдельно портировали, способность Кина помогла точно прицелиться. Ну и стали мы планировать ответный ход.

— Вы говорите, что в драке бы их… группу Нирашона одолели, но и Ирмеку, и Янтарь повезло сбежать.

— Против одиночек у Нирашона с его бандой был шанс. Но когда мы в слиянии… это им повезло, что тогда возле портала драки не было.

— Вы уверены?

— Да. У нас слияние и способность Янтарь были уже тогда.

— Вы тогда не были настолько… хм… сильны.

— Да. И пришлось бы бить наверняка. Это сейчас мы достаточно сильны, чтобы позволить себе милосердие.

37

— И, когда вернулся Ирмек, вы… бросились в драку?

— Нет. Как Ирмек вернулся, мы в слиянии успели разведать ринхами все, что надо, составить план, запасные планы и подготовиться, пока Нирашон и его работнички приходили в себя. Даже перчатку от «прилипалы» соорудили из риалина и костюмы для скрытности. И все не торопясь. Запасные планы не понадобились, основной сработал. Сначла выстроили цепочки ринхов, потом заблокировали Нирашона и его аспов — всех, кто был в здании. Потом навели пути телепортации и отправили по дозе «гипнока» работничкам Нирашона прямо в кровь — всем, кто мог хоть немного нам помешать, на бухгалтерш тратиться не стали.

— Прямо в кровь?! Это… способность Кина?

— Да. Он уже вовсю портировал лекарства внутрь организмов в клинике Медицинской Академии. Ну, самому Нирашону, поскольку на него психотропы не действуют, портировали за спину «касорра», и тот его вырубил. А дальше… портировались сами и разбирались со всем остальным.

— Как вы узнали пароли к банковским кабинетам? И… все остальное?

— Нирашон пароли и другие секреты не записывал, а запоминал, и при этом использовал свой аспект дигита. Так что все это в памяти конструкта хранилось, Сента и считал сразу. Первым делом мы просмотрели те видео из секретного сетевого хранилища. Переговоры с наркоторговцами, да еще личная встреча, да еще обсуждают, кого надо «смести». Да вы сами видели.

— То, что вы передали эти сведенья СКР, делает вас свидетелями. Вам положена защита.

— На что мы и рассчитывали.

— Ну а… продажа всего имущества…

— Решили обезвредить Нирашона, насколько можно. Но только чтобы не убивать и не калечить.

— Кто-то другой не был бы настолько щепетилен. Нирашон знал, что Ирмек и Янтарь Ловкачи, убить его было бы очень логично.

— Не очень. Ну и… убивать можно только защищаясь или защищая кого, иначе не по-людски будет. И незаконно. Не то, чтобы нам было его жалко… Мне лично во всей этой истории жалко только агаву. Но, нормальному человеку нужна буря в душе чтобы убить, а мы были спокойны, как спящие кошки. Может, кто и убил бы просто ради мести, однако, рассуждая логично, поздно было его убивать. Про Ирмека и Янтарь не только Нирашон знал, но и его ребятки, их тоже убивать? А не все они были на том складе. Поросенок уже пропекся достаточно, как говорится. И, главное, рассекретили-то Ирмека с Янтарь «мельники», а не Нирашон. И они были заинтересованы секрет попридержать, а если бы мы их атаковали, то наоборот выдали бы секрет.

— Но продавать все его имущество, мне кажется, слишком сложный вариант. Хотя бы потому, это потребовало времени.

— Вот именно, вариант сложный, прикончить было бы проще. Но мы выбрали сложный вариант и справились, так что показали свою силу. И нас, таки, боятся теперь.

— Но деньги вы… распылили. И продали все имущество Нирашона дешевле номинала. Для серезных людей такая щедрость выглядит глупостью. И… вы не финансисты, иначе справились бы быстрее и гораздо скрытнее.

— Зато надежно.

— Да, зато надежно.

— Мы в слиянии штудировали учебники по финансам. А как планировали это дело еще порылись в сетях, прикинули. И решили действовать надежно, чтобы ошибок не наделать, и чтобы Нирашон уж точно ничего своего не вернул. Да и в накладе не остались мы. У Нирашона, кроме имущества и денег на счетах, были тайники с монетками. Меньше, чем в тайнике наркоторговцев, но все равно солидно там было.

— Эти деньги у вас?

— Нет. Но доступны, раскидали мы их телепортацией по таким местам, где их только ринхами найти можно. Так что, не такие уж мы и щедрые, пусть серьезные люди не расслабляются.

— В том, как вы распылили деньги, прослеживается система. И не просто порядок. Вы провели огромный объем транзакций, много однотипных, но ничто не насторожило банки. Хотя специально для этого есть целые отделы статистики. Не только чтобы отслеживать преступления, но и чтобы реагировать на возможные экономические…

— Мы знаем. Читали. Потому работали по системе.

— Вы разработали эту систему, буквально, на ходу. И она оказалась надежной. А чтобы ей пользоваться, нужно держать в уме огромные объемы информации. И «касорры»… Это действительно отдельное качество, уровень машин-автономов, если не выше. Да, у вас есть риалин и неограниченный ресурс времени благодаря способности Янтарь. Но разработка автономов занимала десятилетия, задействованы были сотни инженеров и техников.

— Раньше.

— Да, раньше, когда еще не было дигитов. В наше время сильные дигиты ускоряют и облегчают любые разработки. Значит, в вашей группе есть сильный дигит, который помог с «касоррами» и системой транзакций.

— Да.

— Можно догадаться, кто это.

38

Несколько ранее

Тайлинь поздоровалась, села в самоход. На невысказанный вопрос Казыма ответила:

— Меня вызвала Эла Веренц.

— Та ученая из Академии Релятивистики, за которой Нирашон гоняется?

— Да. Послушай наш разговор.

И включила воспроизведение на минорде.

— Меня почти вычислили! — В незнакомом женском голосе звучал испуг. И обида.

— Вы сейчас в безопасности?! — голос Тайлинь.

— Не знаю! — почти выкрикнула Эла. Коротко нервно вздохнув, добавила: — Сейчас я в штабе дорожного патруля, в кафетерии.

— Хорошо. Вас могут вычислить ясновидением, но время вы выиграли в любом случае. Почему вы полагаете, что вас вычислили?

— Здесь Луриг — ясновидец Айба Нирашона, он сканировал, меня искал.

— Откуда…

— Хорошо, по порядку. — Когда Тайлинь сказала, что удалось выиграть время, Эла явно успокоилась. — Едва я здесь поселилась, подключилась к общественным камерам наблюдения на улицах и настроила программу распознавания.

— Это не совсем законно… впрочем, вам грозит опасность, имеете право. Продолжайте.

— Программа засекла Лурига на парковке возле воздушного порта. Лицо от камеры он отвернул, но манеру двигаться программа распознала.

— Мощная у вас программа…

— Обычная, из сети.

— Но откуда манера двигаться…

— Луриг несколько раз проходил через наш портал в Мир девятьсот двадцать девять. Ловкачей искал. В первый раз задержался на пять дней. Естественно, я видела его часто и запомнила достаточно подробностей, в том числе, как он двигается. Программа распознавания позволяет подобрать манеру двигаться — выбрать из списка и подогнать. Походка и пластика не настолько индивидуальны, как лица, программа несколько раз… принимала за Лурига случайных людей. В этот раз не ошиблась. А дальше программа его распознавала по одежде. Из порта он отправился на восточную окраину и там задержался на пять сотен шагов, потом в лесопарк на юге и тоже задержался, потом — в складской район. Я уже была за городом.

— В лесопарке есть камеры?

— Я отслеживала такси, на котором он ехал. Его «увидели» камеры на выезде из города и на въезде. С учетом скорости такси и того, что оно не доехало до Пшеничного, где тоже есть уличные камеры, Луриг был в лесопарке. И задержался. Эти точки, где он задерживался, расположены определенным образом, он явно сканировал ясновидением. Наложение методом скошенного треугольника.

— Не совсем стандартный способ.

— Вот именно. Это любимый способ Лурига, его почерк.

— Вы как будто его ждали…

— Я ввела в программу и других людей Нирашона. Но Луриг самый сильный ясновидец Нирашона, умеет сканировать наложением и часто видел меня, а значит, мог найти зацепки. Вероятность, что искать меня пошлют именно Лурига — восемьдесят восемь процентов.

— Вы считаете, что он ищет вас.

— Я здесь, а он что-то ищет, не меня ли? Это во-первых. Во-вторых, я его все еще отслеживаю. От складов он снова отправился на восточную окраину, задержался, проехал десяток тысяч шагов на север. Строит новый треугольник, и уже вокруг дома, где я укрывалась. Вероятно, зацепил ясновиденьем мой след, несмотря на защиту.

— Но откуда Нирашон узнал…

— Вот именно! Откуда он узнал? Только вы и ваши коллеги из Службы защиты свидетелей знали, где я укрываюсь.

— Мне вы все еще доверяете.

— Вы знаете точный адрес моего укрытия. Если бы вы меня предали, Луригу не пришлось бы сканировать. Также можно доверять другим вашим коллегам, которые знают точный адрес.

— То есть, только мне.

Тайлинь остановила воспроизведение и сказала:

— Я ей посоветовала перебраться в другое место.

— Почему не в ваше спецукрытие? — искренне удивился Казым.

— Потому что Нирашону доложил кто-то из наших. Если мы займемся Элой, то ее могут перехватить, пока будем доставлять в укрытие. Или даже там достать могут. Особенно если это Махед.

Махед Службу защиты свидетелей возглавлял с недавнего времени, так что Казым усомнился:

— Это может быть Махед?

— О том, что Эла наш объект, знали только я и он. Никому больше я не говорила, он тоже не стал бы, с чего бы? Если только не работает на Нирашона.

— Так. Кто еще мог узнать? Эла принесла переговоры Нирашона и его группы из чужого мира, кто их расшифровывает?

— Они не знают, в каком городе укрылась Эла. Не должны знать…

— Кто может? Техники?

— Да, техники. Они проверяют, не прослушивают ли нас, могли поставить свои «жучки». Эла предложила мне, чтобы я сказала, что она хочет покинуть укрытие. Махеду сказать, что отправляется к горным озерам, а техникам — что в Мир Два, к морю. Якобы я хочу посоветоваться, как ей лучше организовать связь со мной из другого мира. А дальше смотреть, где появится Луриг или кто-либо еще из людей Нирашона. Если возле горных озер, значит «протек» Махед… и дело плохо.

Должно сработать. Проверить, кто куда прибыл, можно без официальных запросов, у Тайлинь и Казыма достаточно полномочий. Притом, что в другой мир можно добраться только через портал, а к горным озерам — по воздуху, не станут же ребятки Нирашона пешком по горам туда шаркать. Эла все учла.

— Знаешь, по настоящему сильных дигитов недооценивают, — заметил Казым. — А они могут обогнать на прямой любого ясновидца. Надо же, общественные камеры и программа распознавания… наши методы, кстати.

Тайлинь согласно кивнула. Сильных дигитов действительно не воспринимают всерьез, считают далекими от реальности «головастиками», которые тратят свой сверхмощный интеллект, чтобы ковыряться в дипшейде или другой науке, а не на ценных бумагах деньги добывать.

— Где сейчас Эла? — спросил Казым. — Хотя нет, не говори.

— Я и не знаю. Договорилась с патрульными, что ее доставят в воздушный порт.

— Им можно верить?

— Да, несколько из них наши объекты, в том числе ночной начальник. Эла еще не решила, куда отправиться, просчитывала. Обещала сообщить, когда решит… или прибудет. Но хороших вариантов… Может быть вы поможете?

— Я в помощи не откажу, а всю остальную службу втягивать, начальство…

— Не хотелось бы. Если это действительно Махед, будет буря. Это может повредить Эле. И другим нашим объектам, и всей службе в конечном итоге.

— Но бурю поднимать придется. Предлагаю подождать, пока Эла выйдет на связь, а там решим… а пока подумаем, как бы ее защитить. Простой вариант — я лично подхвачу ее и доставлю в контору, а там в ваше спецукрытие.

— Опасный вариант.

— Да, учитывая, что будет буря. Но еще подумаем. С бурей, кстати, ждать нельзя… Ты уже доложила Махеду, что Эла собралась к горным озерам?

— Да… Как бы его не спугнуть.

39

Старайся и жди.

Это ей говорили, если не получалось. Когда училась читать, писать. Сама себя так взбадривала, осваивая игру на виолине. А сейчас ставки выше — не школьные оценки или сомнительная карьера в музыке, а жизнь.

Знала бы, чем рискует… Нельзя было соглашаться на предложение Центра, но давали гарантии. «…в случае любых осложнений будут предприняты все возможные усилия…» — фраза в договоре, которая убеждает, что осложнений можно не бояться.

К тому же многие позволяли Центру подсадить себе направленный аспект, и ничего страшного не происходило. Разве что аспекты бесполезные. Как у того красавчика из дорожников — подсадили ему аспект рапида, но наоборот, не замедлял для себя время, а ускорял. Только и пользы от этой способности, что сокращать ожидание, тем, кто ждать умеет вовсе бесполезна. Но красавчик еще применение нашел — есть, оказывается, операции при работе на станках, когда нужно двигать рукой очень медленно, к тому же плавно. В обычном течении времени неизбежно устанешь и собъешься, а в замедленном не успеешь. А еще Центр неплохо заплатил. И, к тому же, кроме способности антирапида досталась еще одна — дигита, как почти у всех аспов. Слабая, но красавчик взялся ее упражнять и развил до среднего уровня, а там и выше. Очевидно, ему тоже говорили: «Старайся и жди».

Вот и согласилась ради денег и новых возможностей. Когда узнала, что направленный аспект «повысит чувствительность», даже обрадовалась, думала, слух тоньше станет, что хорошо для музыкальной карьеры.

Теперь она слышала вообще все вокруг и вдалеке. Разговоры, шаги и шорох одежды, дыхание и биение сердец, шум техники, журчание воды в трубах, шелест листьев в лесу за забором. Не громко, но настолько отчетливо, что то же самое. Так же мучительно, как рев прямо в уши, затыкать которые бесполезно, не ими она слышала, не барабанными перепонками.

И не глазами видела. Тоже все вокруг в всех направлениях, но картинки еще и друг на друга накладывались, и невозможно было что-либо различить. Это не был «белый шум», скорее «перенасыщение кадра», причем — крайне неприятное, еще немного и станет мучительным.

Попыталась успокоиться. Ничего не вышло, «шум» мешал. В отчаянии, чувствуя себя слепой и уже начиная паниковать, попыталась разглядеть хотя бы что-то, хотя бы потолок над головой. Почти получилось. И… хотя потолка так и не увидела, но остальной «шум» немножко притих. То есть, чтобы не воспринимать все сразу, нужно сосредоточиться на чем-то одном. Не получается, но — старайся и жди.

Она старалась. Иногда удавалось удержать внимание на шаг или два, но срывалась, и снова навалился «шум». Иногда не получалось ничего подолгу, не оставалось и тени надежды, и вдруг срабатывало. Не успевала обрадоваться, как снова обрушивался «шум», теперь уже точно мучительный.

С какой-то неудачной попытки поняла проблему —удержать внимание на потолке трудно, потому что там смотреть не на что. Однотонная желтоватая поверхность не давала достаточно информации. Попыталась сосредоточиться на чем-то еще, более «интересном» — тут-то способность видеть сквозь стены и пригодилась. Всего-то «увидела» соседнюю пустую комнату, но внимание держалось дольше, шагов пять или все десять. Снова сорвалась, так уже знала, что делать — сосредоточилась на следующей комнате. Продержалась меньше, потому что комната ничем не отличалась от предыдущей — те же койка, столик и шкафчик… Или это была та же комната? Еще раз сосредоточившись, попыталась искать отличия — и продержалась очень долго, шагов пятнадцать или двадцать. Те есть, если сосредоточенно ищешь, постоянно внимание переключаешь, эффект гораздо сильнее. Кстати, заметила, что звуковой «шум» приглушается не от того, что все внимание перетекает на зрение, он вообще не приглушается, это ее «слух» становится направленным, «слышала» строго в том же направлении, в котором «смотрела» и, что важно, на то же расстояние.

Комнаты оказались разные — мелкие детали, оттенки, царапина изнутри дверцы шкафчика. Едва факт был установлен, сосредоточенность слетала, «шум» обрушился с невероятной мощью, как внезапная боль. Промелькнула идея самоубийства. Накатила паника, следующая попытка сосредоточиться провалилась с треском. Потом — удалась, поскольку внимание зацепилось за нечто очень интересное — еще один такой же подопытный, крепкий темнокожий парень. Он лежал с полуприкрытыми невидящими глазами и… медленно вздрагивал. Рядом наискось стояла тележка с большим сложным прибором, некоторые его части были пустыми емкостями, то есть — содержали сонк-сущности.

Каким-то непонятным способом поняла, куда идет сигнал с прибора — в кабинет этажом выше, где расположились двое работников Центра, пожилой и помоложе. Они продолжали разговор, пожилой инструктировал:

— …постепенно увеличивая дозу. На ваше усмотрение. Далее, опять-таки, важно не пропустить повторное включение аспекта. Повторю, что условия, при которых сверхчуткость отключается из-за перегрузки и далее повторно включается, наиболее интересны, поскольку индивидуальны. Необходимо набрать статистику, чтобы нивелировать негативное влияние аспекта сверхчуткости на психику.

Второй работник коротко хохотнул:

— По-моему уже поздно, — кивнул на экран компьютера перед собой, — мозги уже дырявые. Можно его в Отт оформлять.

— В данном случае состояние психики подопытного мало влияет на сонк-конструкт аспекта, — сказал пожилой. — В любом случае следует ожидать, что сверхчуткость повторно включится и далее отключтся из-за перегрузки. И наша задача состоит, в первую очередь, в том, чтобы отследить изменения и реакции конструкта.

Разговор не просто покоробил — привел в ярость и ужас одновременно. Им все равно, что подопытные сходят с ума от «сверхчуткости»! Как так можно?!.

От ярости сосредоточенность слетела, и вернуть ее удалось не сразу. Но удалось, и легче чем до сих пор. Потому что раньше она нужна была, чтобы избежать «шума», страх перед которым даже мешал сосредотачиваться. А сейчас главным был другой страх — перед Центром и его равнодушно-жестокими работничками. И вот он помогал. Заставлял… оценивать обстановку. Чем и занялась.

С удивлением обнаружила, что за подопытными не следят, даже двери комнат без замков. Хотя были под потолками комнат какие-то датчики, Центр явно не опасался, что подопытные разбегутся. А чего бояться, если они либо лежат, медленной подрагивая и ничего не видя из-за «шума», либо спят под транквилизаторами — видимо те, у кого сверхчуткость отключилась от перегрузки.

Сбежать. Планировать побег и вообще что угодно было крайне трудно — мысли отвлекали от такой необходимой сосредоточенности, а под «шумом» думать и вовсе невозможно. Но бежать надо. Просто потому, что в бегстве будет на чем сосредоточить внимание. И бежать надо сейчас, пока конструкт аспекта не перегрузился и не отключился, просто потому, что сверхчуткость дает преимущество.

40

Момент подгадала случайно. Ползала сверхчуткостью по комплексу Центра, отмечая потенциально полезное и опасное. Возле этого входа человек с оружием, на том — двери с замком на сонк-серве. Однако вот пустое помещение на первом этаже, можно открыть окно и выпрыгнуть в сад. Правда за садом забор, высокий… и до того помещения еще добраться…

Вот еще подопытные. Но им не сверхчуткость подсаживали, иначе бы не были так спокойны и благополучны. Счастливчики…

А это прачечная, не позаимствовать ли там форму работника? Кстати, недалеко от прачечной раздевалка, и одна из работниц как раз переоделась и вешала форму в шкафчик. Который закрыла на простенький кодовый замок с комбинацией из семи цифр, вероятно — какая-то дата.

И вдруг пришло осознание, что весь путь до раздевалки безлюден. Вскочила и побежала — подчинилась мгновенному порыву, лишь бы не думать. Поймают — ну и к рогатым лешим такую жизнь. Запоздало испугалась, что провалится в «шум» и «ослепнет», но не провалилась — необходимость смотреть, куда бежишь, сужала восприятие достаточно.

На лестнице споткнулась и едва не упала, от чего потеряла сосредоточенность. Но восстановила ее так быстро, что «шум» не успел усилиться. Неужели проблема с «шумом» решена?!

Не думать.

Перед раздевалкой остановилась — убедилась сверхчуткостью, что внутри никого нет. Вошла — и растерялась, не помнила нужного шкафчика. Начисто вылетело… Стала проверять «зрением», что там внутри — и нашла, в шкафчиках лежала и висела обычная одежда, только в одном форма, очевидно, его хозяйка ушла из Центра пораньше.

Код замка, как ни странно, вспомнила правильно и ввела с первой попытки. Чему удивилась и потеряла сосредоточенность. Снова легко восстановила.

Форма была велика, так что натянула ее поверх своей одежды, надеясь, что не заметят. Слишком длинные штанины подвернула вовнутрь.

Оказалось, что прибежала в раздевалку босяком. К счастью, туфли в Центре тоже форменные, потому нашлись в шкафчике. Тоже велики. Взяла в том же шкафчике пачку прокладок и сунула по одной, скомкав, в носки туфель, чтобы те не болтались.

Отправилась дальше, тщательно прощупывая все впереди сверхчуткостью. Из открытого чуланчика взяла пустую коробку, которую понесла перед собой — прикрывала табличку с именем, а то вдруг бы встретился знакомый работницы. Кроме того, если человек что-то торопливо несет, значит занят, и не надо его отвлекать. Вроде бы получилось — никто из встреченных работников окликать не стал, даже если обратил внимание.

Прихватила бутылку сиропа с чайной стойки.

Так и добралась до нужного помещения. Открыла окно — и запах сада ощутился неожиданно остро, сорвал сосредоточенность. И подавить навалившийся «шум» оказалось неожиданно трудно. Впрочем, справилась быстро.

Выпрыгнув, побежала. Забор, каменная стена, оказался высокий, но кое-как допрыгнула, зацепилась за верхний край. Барахтаясь и оскальзываясь, перевалилась и спрыгнула. Кто-нибудь тренированный вообще легко перемахнул бы. Центр совсем не боится, что из него сбегут? Почему? Не потому ли, что может выследить любого — уж кого, а ясновидцев здесь должно быть в переизбытке.

Понимая, насколько мало шансов, все равно решила усложнить задачу преследователей — пошла по чужим следам. Вроде бы ясновидцам трудно улавливать эти их «зацепки», если два следа точно совпадают. А в лесу за забором не то, чтобы было все вытоптано, однако бродили немало. Работники Центра прогуливались, причем — в форменных туфлях. Следы она «видела»… нет, ощущала чем-то отдельным от «зрения», но — очень четко. И точно также ощущала, как правильно ставить ногу в чужой след, чтобы он слился с твоим. Так и пошла, тщательно выбирая, куда ступать. При любой возможности переходила со следа на след, чтобы сильнее запутать.

А что в Центре? Рискнула остановиться и проверить сверхчуткостью. Вроде бы никакой суеты. Неужели до сих пор не заметили, что у них сбежала подопытная?

Двинулась дальше. И через полтысячи шагов почувствовала… вроде как пристальный взгляд… или шаги за спиной в пустом темном городе, вернее — ужас, который они бы вызвали. Метнувшись сверхчуткостью, уловила, откуда «ужас» исходит — мужчина средних лет, худощавый и лысоватый сидел в мягком кресле с закрытыми глазами. Очевидно, ясновидец, и понятно — кого выслеживал. От его «взгляда», дрожащего «пятна», в котором сгустился тот самый ужас, удалось увернуться — быстро шагнула назад, не забывая ставить ноги в чужие следы. А потом пришлось шагнуть уже вперед, уворачиваясь от другого «пятна». Да, ясновидцев было несколько — сидели в креслах рядом с тем первым мужчины и женщины. То есть, лес прочесывали по системе. Если бы не заметила «пятен ужаса» — зацепили бы.

Дальше уворачивалась еще дважды. Второй раз под острым углом, пришлось шагнуть вперед, а потом назад, три раза и в спешке, рискуя промахнуться мимо чужого следа и оставить различимый свой. Однако повезло, проскочила.

Центр слишком полагается на ясновидцев, послали бы за ней следопыта с собакой или «шмеля» с «красной» камерой, уже поймали бы. Или не придает беглой подопытной особого значения? Похоже на то — с началом сумерек ясновидцы пооткрывали глаза и засобирались. Рабочий день закончился. Попыталась подслушать их разговоры, но самое значимое, что услышала: «Хватит на сегодня». А так — прощались, предлагали подбросить, погоду обсуждали.

Впрочем, одна из ясновидиц говорила через минорд, кажется, с начальством. Должен же был кто-то доложить о неудаче.

Начальник доброжелательно успокаивал:

— Рано или поздно объявится и попадет к нам или сразу в Отт. А если нет, то ничего страшного, все равно проект сверхчуткости провалился.

— Если она выложит свою историю в сети или обратится к журналистам? — сомневалась ясновидица.

— Замнем, не впервые.

Значит, сегодня искать не будут, не велика важность сбежавшей подопытной. Но все-таки, шла дальше по чужим следам на случай, если это хитроумная ловушка. И вообще — на всякий случай.

Наконец, вышла туда, куда хотела — на гудроновую дорогу, вдоль которой много ходили, в том числе большими группами, в то числе сегодня. Так все затоптано, что можно ставить ногу, не прицеливаясь. А вот и то, чего ждала — большегруз-автоном показался из-за поворота. Побежала, надеясь уравнять скорость, и опять угадала, в первую очередь с местом — на повороте с подъемом большегруз притормозил достаточно, чтобы смогла ухватится за перильца боковой лесенки, повиснуть и поставить ногу на ступеньку. И только потом испугалась. Дальше медленно, с трудом заставляя себя разжимать пальцы, перебралась в промежуток между секциями, крайне неудобно устроилась на сцепке. Очень боялась, что накатит «шум», однако повезло. Опять повезло.

Надеялась на темноту — что из встречных и обгоняющих самоходов не заметят человека между секциями большегруза и не доложат патрулю.

Поняв, что голодна, отпила сиропа — и едва не выплюнула, настолько он показался приторным, аж до горечи, да еще с сильным химическим привкусом. Чтобы не терять сосредоточенность, прощупала сверхчуткостью груз в контейнере… и неожиданно ощутила его запах… или вкус… или нечто среднее. К счастью это была всего лишь ткань, но… В панике попыталась переключиться на «зрение» и «вкус» — смогла но… Это теперь, стоит ошибиться, не на том сосредоточиться, будет «нюхать» и «лизать» все подряд, в том числе канализационные стоки и содержимое кишечников?

Да долго ли выдержит в постоянной сосредоточенности. Спать же не сможет, а это верная дорога в психушку, вероятно — в тот самый Отт.

От лишних мыслей пришел «шум», тут же его подавила, сосредоточившись на том, о чем думала — на Отте, что бы это ни было.

«Зрение» достало так далеко, что напугало. На переходы, без преувеличений. И описало круг, выявив несколько зданий, которые могли быть лечебницами.

Осталось отыскивать входы и таблички с названиями. «Городская больница», «Центр болезней сердца»… Вот оно: «Психиатрическая лечебница семьи Отт. Здесь спасают разумы».

«Присмотрелась». Дневной персонал лечебницы расходился, ночной занимал места. Пациенты… больными не выглядели. Собравшись в общем зале, смотрели в минорды, играли в карточки, посмеивались над рыбацкой байкой. Кроме пятерых в трех палатах — эти лежали и медленно подергивались, как подопытные в Центре, как она сама недавно. И все же показалось, что у этих дела получше, чем у тех.

Зацепила «слухом» разговор двоих из младшего персонала, мужчины и женщины, которые курили на стоянке самоходов. Женщина говорила:

— …легче. Уже себя не грызут.

— Но и не встают? — сдавленно спросил мужчина.

— Да… Райса говорит, что, когда сверхчуткости нету, у них начинается настоящий сенсорный голод. Как будто глухие, слепые и вообще ничего не чувствуют. Потому они или себя кусают, чтобы чувствовать хотя бы боль, или них начинаются галлюцинации, это еще хуже. Потому глушат им сверчуткость частично теми приборами. Лучше пусть частично чувствуют, чем вот так вот…

— Провались он в огненный омут, этот Центр.

Мужчина так и сказал?! А вдруг в Центре узнают?

Нет, не сказал. Неосознанно вокализировал языком и гортанью, не разжимая губ. Надо же, на что способен «слух».

Таким образом, в Отт работают добрые, сочувствующие люди, которые хотят помочь. И лежат пациенты, которым может помочь она сама — раз ей удается отогнать «шум» сосредоточенностью, то должно получаться и у других.

Значит — туда. По крайней мере, есть цель и на чем сосредоточиться.

41

— И где его здесь искать? — ворчал Казым. Потому что лагерь жегитов оказался довольно обширным — редко разбросанные среди перелесков палатки и фургоны, большой навес со столиками, еще какие-то временные сооружения. Самих жегитов мало, большинство на гонках.

Вызвать Психа через сеть Тайлинь отказалась, потому что Махед явно «протек» — Луриг объявился у горных озер и принялся строить свои треугольники. А раз Махед работает на криминал, то мог слить сетевые адреса Психа, вполне вероятно, что их уже взломали, просматривают переписку и прослушивают переговоры. Даже просить о личной встрече нежелательно. Вот и явились Тайлинь с Казымом в лагерь жегитов, надеясь, что Псих сам их узнает и заговорит. Сначала пошли на шум голосов, но он сменился шорохом множества колес, который и вовсе стих.

— Все же вызовем его? — предложил Казым. И тут же передумал: — Лучше спросим кого.

И решительно направился к колоритному жегиту, которого идентифицировал, как «светлого» — немолодой, длинные волосы и окладистая борода полуседые, один висок гладко выбрит, на рукавах пестрой куртки множество значков, часть даже на груди, двухколесник старой модели украшен только простым черно-белым орнаментом, но выглядел ухоженным. Казыма жегит как будто не заметил, не оторвал взгляд от минорда, сидя боком на своем двухколеснике.

— Прошу прощения, — обратился Казым. — Вы не могли бы подсказать, где я могу найти Психа?

Жегит неторопливо ответил:

— Эт ты поворот пропустил. Надо было перед парой синих фругонов направо, а там за мостками вуэлеры расположились. У Психа зеленая палатка в пятнах. Сам он может и не там, но Шатун или Капля должны быть, у них спросишь.

— Благодарю вас.

— Рад был помочь, — усмехнулся «светлый».

Направились обратно, высматривая синие фургоны.

— Так Псих вуэлер или жегит? — спросил Казым.

— У него есть и двухколесник, и птер, — рассеяно ответила Тайлинь. — Вероятно, множества пересекаются.

Зеленую в пятнах палатку нашли не сразу, ее было плохо видно на фоне кустов. Специально для незаметности? И Психа возле палатки не увидели, только кряжестого рыжеволосого жегита и девушку, которую Казым идентифицировал, как Каплю, причем прозвище она получила явно «наоборот» — капли маленькие, кругленькие и дряблые, а Капля рослая, стройная и как из камня выточенная. А жегит — видимо, Шатун.

Но палатка нужная — возле нее были припаркованы три двухколесника, и один из них, ободранный, помятый и ржавый, Казым узнал — именно на нем Псих приехал скручивать Клопа.

Капля возилась за походным столиком с какой-то сложной железякой, а Шатун обжаривал на переносной жаровне длинные свертки из тонких лепешек, переворачивая их голыми руками.

— Вы, видимо, Шатун и Капля? — уточнил на всякий случай Казым, поздоровавшись.

— Ага, мы, — подтвердил Шатун.

— Мы ищем Психа.

— Ага, здесь он, — сказал Шатун и кивнул в сторону двухколесников. И добавил: — Только его нет.

Как это понимать? Тайлинь решила, что и понимать не надо, просто спросила:

— Нам подождать, отправиться за ним или прийти позже?

Или убираться в Бездну, пока целы. Представителей закона не любят.

— Вы Тайлинь? — спросила Капля, голос у нее оказался неожиданно высокий, но приятный. Не дожидаясь ответа, она достала минорд, потыкала пальцами в панель. Сказала: — Подождать.

Подкатили несколько жегитов, пока слезали с двухколесников, Шатун разложил поджарившиеся свертки по картонным тарелкам и раздал. На всех не хватило, но Шатун выложил на решетку еще с полдесятка подготовленных свертков.

— Надеюсь, мы не отвлечем Психа от какой-нибудь важной гонки? — спросила Тайлинь.

Ответил Шатун:

— Сейчас гонок еще нет, сегодня только трассу проверяют, приспосабливаются. Да мы и не гоняем сейчас.

— А что же вы тут делаете? — удивилась Тайлинь.

— Дальше будем за гонками с воздуха присматривать, потом в эстафете погоняем может быть. А пока что Псих в олове трется, я при кухне, а Капля ишаков потрошит.

— То есть — тоже при кухне?

Жегиты расхохотались, один начал, было, объяснять:

— Не, это…

— Я поняла, что она ремонтирует двухколесники, — перебила Тайлинь. — Просто… почему «ишаки»?

Шатун хмыкнул:

— Почему нет?

— Ну, не знаю, не подходит как-то. Ишаки медленные… почему, например, не «кони»?

Ответила Капля:

— Потому что кони это кони и есть — живые с копытами. И те, кто на них ездит, тоже из наших. «Жегит» раньше и значило «всадник», кстати. Причем многие и на конях, и на двухколесниках гоняют, множества пересекаются, как вы говорите.

Казыма с Тайлинь что, подслушивали? Зачем? И зачем признаваться, что подслушивали?

Заметив реакцию гостей, Шатун пояснил:

— Нарочно за вами не следили, так просто, разговор услышали. И кинули нам блик, что сюда идут двое городских и множества обсуждают.

Новая порция свертков подоспела, и Шатун раздал их, в том числе Казыму и Тайлинь. Начинка в свертке оказалась из жареного лука, сыра и помидоров. Вкусно. А раз угостили, значит — в каком-то смысле приняли.

— Так почему же вы не гоняете? — спросил Казым, чтобы поддержать разговор.

— У нас ишаки лохматые, а сейчас пока только на простых можно, — ответил Шатун. Поняв, что его не поняли, объяснил: — Лохматые это на скоростях форму менять могут. И другого всякого навешано. Это для горных гонок, эстафеты, а в простых круговых на таком кататься считается нечестно.

— Белый волкодав люто потрошит лохматого ишака, — задумчиво произнесла Тайлинь.

Жегиты снова расхохотались:

— Ага, все слова другое значат!

Доели свертки и укатили на двухколесниках, обсуждая шуточки Тайлинь. Неплохо она втерлась в доверие.

Казым ждал, что Капля или Шатун спросят, зачем им с Тайлинь Псих, однако тот сам явился — мягко приземлился в десятке шагов. Вероятно, ждал в воздухе, пока посторонние жегиты доедят и уберутся. А не заметили его потому, что задействовал свой аспект.

Свернув крыло птера, он подошел и, не здороваясь, спросил:

— Так что случилось? Если это насчет Ловкачей, говорить можно, Шатун и Капля свои.

Это было не насчет Ловкачей. Тем не менее, Казым сказал:

— Служба защиты свидетелей скомпрометирована. Начальство сдает подопечных Нирашону.

У жегитов поотвисали челюсти.

— Откуда вы знаете? — быстро спросила Капля. — Вы точно уверены?

Тайлинь начала вкратце рассказывать, откуда подозрения, но Капля перебила:

— Эла Веренц?! Так за нее «мельники» гаст отслаивают!

42

Тревожно звякнул минорд, Эла схватила его и уставилась в экран. Чужаки. Программа распознавания, подключенная к общественным уличным камерам и «шмелям», настроена была реагировать на любого, кто в этом тихом предместье не проживал. Подняла тревогу впервые за два дня и, похоже, не зря — чужаки очень подозрительно выглядели. Двое крепких парней с холодными наглыми взглядами и мягкими движениями, в поясных сумках что-то тяжелое, скорее всего стволы. И выбрались они из серенького «глауффа» — мощный но неприметный самоход, подходящий для темных дел. Вероятность, что эти двое бойцы криминала — девяносто три процента, что явились за Элой — восемьдесят два процента.

Она схватила минорд, сумку, куртку и поспешила к выходу. Что делать? Понаблюдать из сквера напротив подъезда, может быть чужаки и не за ней? Или бежать без оглядки?

Не успела решить. За порогом стоял и перегораживал дорогу незнакомый седоватый мужик, смотрел зло и нагло ухмылялся.

— Куда летишь, снежинка?

Эла непроизвольно взвизгнула, подалась назад. Попыталась захлопнуть дверь — седоватый не дал, подался вперед и удержал дверь рукой. Вошел в квартиру.

Эла испуганно пятилась. И анализировала седоватого.

Бывал в исправдоме — вероятность девяносто пять процентов. Жадный, но зарабатывать не умеет, а на крупные преступления после исправдома не решается. Потому завидует всем, кто богаче, потому обозленный. На Элу донес, не сомневаясь, и даже по собственной инициативе решил проследить, чтобы не сбежала, а то не заплатят.

— Я заплачу! — быстро заговорила Эла. — Вот, смотрите, ввожу пароль от моей банковской странички. Вот, ввела, возьмите! — она протянула седоватому минорд, тот взял. — Можете распоряжаться всеми моими деньгами!

Седоватый взглянул на экран, нахмурился, подозревая подвох.

Не любит чужаков и умников. Ненавидит «коричневых» с вероятностью восемьдесят один процент, особенно эрани — вероятность восемьдесят три процента, не любит наркоторговцев — сто процентов, их никто не любит, они сами себя не любят.

— Можете оставить себе, — торопилась Эла, — но если меня схватят люди Сихонде, то я им скажу, что у вас мои деньги, и они… ну…

— Сихонде? — удивился седоватый. — Тебя «мельники» удят для Айба Нирашона!

Эла постаралась изобразить удивление:

— «Мельники»?! При чем тут… У «мельников» интересы в нашей Академии, они… я бы просто договорилась! Это Сихонде!

Седоватый снова уставился в экран. Похоже, сработало, отпустит седоватый Элу. Из-за жадности, нелюбви к наркоторговцем и расизма — Сихонде мало того, что эрани, так еще и не скрывает своей неприязни к «белесым», особенно славам. Одно дело сдать такую же «белую», как ты сам, такому же «белому» Айбу Нирашону, а совсем другое — проклятому эрани наркоторговцу.

Седоватый сосредоточенно тыкал в панель. Пнуть его в промежность, а пока будет корчиться — схватить минорд и бежать? Нерационально, лишний шум может подняться. И — страшно, никогда раньше Эла ничего подобного не делала. И сейчас не решилась.

— Не особо-то платят головастикам, — протянул седоватый. — Ладно, лети, снежинка. Помни мою доброту.

Развернулся и вышел. Ему тоже не стоило дожидаться бойцов криминала, чтобы не объяснять, почему отпустил Элу. Кстати говоря, если Элу поймают, она «доброту» не припомнит, а наоборот сдаст седоватого, расскажет, почему отпустил. Еще и приукрасит. Но до такой возможности он пока не додумался, ума не хватило.

Эла выскочила из подъезда через запасной выход, на бегу натягивая мешковатую куртку и растрепывая волосы, чтобы свисали на лицо. Так себе способ сменить внешность, но может и сработать, если Элу видели только на фотографиях, где она с темными волосами и всегда аккуратная.

Куда дальше? Бойцы криминала могли подойти к подъезду тремя разными путями с равной вероятностью. Эла выбрала путь — и не угадала, те самые двое чужаков вывернули навстречу. Глупее всего было бы бежать. А умнее… Эла пошла навстречу чужакам. Изменив походку на неуклюжую и дерганую, глядя в землю, чтобы волосы свешивались. Вероятность, что чужаки ее не заметят или не обратят внимание была пятьдесят шесть процентов. Всего лишь. Однако — повезло, не заметили. Эла успела свернуть на боковую дорожку и разошлась с чужаками шагов на двадцать. Потом едва удерживалась, чтобы не побежать, с ужасом ждала, что ее окликнут или даже выстрелят в спину.

Свернув за угол, все-таки побежала. Если за ней охотятся «мельники», то с большой вероятностью задействованы хорошие ясновидцы. В съемной комнате от них прикрывали помехи оборудования кондитерского цеха по соседству, но здесь не прикрывало ничего. Могли «зацепить» и тут же сообщить бойцам, так что следовало торопиться. К стоянке воздушных такси, а там — либо к станции подземки, либо в воздушный порт, либо к порталам в другие миры. Деньги с основного счета остались седоватому, но есть другой счет и наличные в потайном кармане. Но мало.

До такси оставалось шагов пятьдесят, однако Эла не добежала. Потому что увидела недавно открытое кафе-мороженое и поменяла решение.

В кафе она вбежала — счет шел на доли шагов. Мог идти, во всяком случае. И привлекла ненужное внимание посетителей — несмотря на рабочее время шесть из девятнадцати столиков были заняты.

Эла решительно направилась к стойке и обратилась к девушке за кассой:

— Я Эла Веренц. Могу рассказать о Ловкачах и Айбе Нирашоне.

Для пущей секретности говорила тихо и на англоиспанском — вероятность, что большинство посетителей, пожилые люди с внуками, его не знает, составляла шестьдесят один процент. Еще была парочка студентов, они, скорее всего, знали языки, но расположились далеко от кассы, могли и не расслышать. С большой вероятностью. Чужой язык, конечно же, привлечет внимание в любом случае, но все и так смотрели на странную торопыгу в мешковатой куртке и с растрепанными белыми волосами.

А кассирша англоиспанский знала — еще бы, ведь в кафе, теоретически, может заглянуть иноземец. И была, что называется, в игре — услышав про Ловкачей и Нирашона, подобралась. И не растерялась — сказала очень спокойно:

— Пройдите во вторую кабинку. Вон туда.

«Пока что все хорошо», — внушала себе Элаи.

В кабинке уселась на диванчик перед изящным стеклянным столиком, постаралась отдышаться и успокоиться. Окно было с подзеркаленным стеклом, большое, и вид открывался удачный — можно заметить мальчиков Нирашона до того, как они зайдут в кафе. Разве что проберутся вне поля зрения к входу для персонала, но это им придется ломиться через кусты или лезть по крышам.

Подчеркнуто процокав каблуками, вошла кассирша, поставила перед Элой вазочку с большим белым конусом мороженого и объемистый стакан воды. Тихо сказала:

— Господин Бриль желает личной встречи.

Вот даже как. Встреча, очевидно, состоится прямо здесь. Эла, осушив стакан, скинула бродяжью куртку, свернула и положила рядом. Начала приглаживать волосы, но решила, что много солидности себе не добавит. Цвет волос не тот. Ну и Бездна с ним, Бриль простит — поймет, что Эла выкрасила их в молодежный белый для конспирации, чтобы быть на себя не похожей, не соответствовать своему сдержанному изысканному стилю. Должен понять.

Взялась за мороженое — отказываться от угощения невежливо. Конус оказался многослойный, с геометрией рулона. Все слои белые, но разного вкуса. Весьма неплохо, даже напуганная и напряженная Эла смогла оценить и насладиться.

Все-таки решение вернуться в город оказалось правильным. Расчет, что здесь ее искать не будут, поскольку Айб Нирашон не ожидает от Элы такой наглости, не оправдался. Потому что в дело включились «мельники». Вероятность этого была не выше девяти процентов, но — включились. И группа Мельница — не Айб, у них ресурсы серьезные. Вполне способны отследить все перемещения на пассажирских плайнах, поездах и большегрузах, аренду и покупку самоходов. В том числе «слепые» варианты — группировки, которые подобные услуги предоставляют, рады будут услужить «мельникам». Где-то в других местах, даже в других мирах, Эле было бы труднее скрыться, чем в этом городе — потому что здесь все знакомо. Уж точно не к кому было бы обратиться за помощью, учитывая, что Служба защиты свидетелей «протекла».

А здесь есть Хенио Бриль. Один из «серьезных людей», выходец с самого дна криминальной клоаки Западной Столицы. Однако с тех пор, как появился в городе, ни в чем незаконном не замечен. Так, мелкие трения с другими криминальными вожаками, все обошлись без крови. Сначала зарабатывал, создавая и тут же продавая предприятия, самые разные. Сейчас его основной доход — уборка мусора по договору с городским советом и торговля мороженым. Ну что ж, в городе чисто. А мороженое у Бриля просто замечательное, ради него путешественники крюки делают. Рецепты диетического и малокалорийного мороженого Бриль выложил в сеть бесплатно и даже платит тем, кому удается рецепт усовершенствовать. Вырисовывается портрет человека умного, предприимчивого, с организаторскими способностями, в то же время — незлого, нежадного и честного. Даже внешность соответствовала, точнее — рисунок морщин на простоватом круглом лице.

Кроме того, у Элы было, что предложить Брилю. Сведения. О Ловкачах Эла знала очень немного, вряд ли сможет впечатлить Бриля. Да и нужны ли ему эти знания? И не хотела Эла Ловкачам навредить. Просто потому, что они враги ее врага — Айба Нирашона. Сведения о котором совсем другое дело — равновесие равновесием, но «серьезные люди» предпочитают друг перед другом не раскрываться. Не верят и правильно делают. Так что любые знания о любом из них ценны для любого другого из них. А Эла успела понаблюдать за Нирашоном и его ребятами, многое заметила, написала немаленький отчет — психологические портреты, методы работы, сильные и слабые стороны людей Нирашона, в первую очередь аспов. О нем самом отдельной главой. Не забыла разные мелочи, вроде любимых блюд или словечек — если что, может оказаться зацепкой для ясновидцев. Отчет передала Тайлинь, та отправила его в СКР. Борцы с криминалом остались довольны — отчет пригодился бы и чтобы расследовать делишки Нирашона, и чтобы без проблем его арестовать, если наберется улик. Предлагали Эле официально работать на СКР — в шутку, разумеется, чтобы претендовать на должность в их конторе нужно долго учиться. И, если все хорошие дигиты пойдут ловить преступников, то кто будет открывать порталы в другие миры?

Отчет, слава Небу, зашифрованный, остался в минорде, а минорд у седоватого. Копий в сетевых хранилищах Тайлинь просила не оставлять, Эла послушалась. Но написать такой же отчет будет нетрудно. Вернее — тот же, Эла помнила его слово в слово. Специально сохранила в памяти, используя аспект дигита.

Эла съела чуть больше половины мороженого, когда за дверью кабинки послышался знакомый стук каблуков кассирши и еще чьи-то шаги, мягкие, но уверенные. И вошел Бриль. Он оказался выше и стройнее, чем предполагала Эла, раньше видевшая его только на фотографиях. А еще она думала, что Бриль прибудет на роскошном плайне или хотя бы элитном самоходе — в манере «серьезных людей». Чтобы уважали. Но — нет, скромно добрался телепортацией, и даже не прямо в кабинку Элы. Ему, кстати, до сих пор принадлежит предприятие «Струна», основанное еще до уборки мусора и мороженого. Оказывает услуги телепортации, причем и аспы-телепортеры, и клиенты сохраняют анонимность. Что для телепортеров особенно важно — они все при деле, поскольку способность редкая и нужная, а «Струна» дает возможность подработать на стороне, не сообщая начальникам. Сотрудники Бриля посредничают и эту самую анонимность обеспечивают. За небольшой процент. А Брилю без надобности заводить личного телепортера.

Вежливо поздоровавшись, Бриль устроился напротив Элы. Кассирша поставила перед ним вазочку с белым шариком мороженого, который полила маслом и посыпала крупной солью. Причуды, однако.

— Итак, вы Эла Веренц, — сказал Бриль, зачерпнув первую ложечку. — Та самая. Для начала, расскажите свою историю. Вкратце.

Эла уложилась в сто шесть шагов. Нирашон взъелся на нее из-за того, что Ловкачи проскочили у него меж пальцев, Эла обратилась к властям, но те не смогли защитить. Пыталась скрыться сама, но включились «мельники».

Бриль слушал с сочувствием. Потом зачерпнул еще ложечку мороженого и сказал:

— И вы хотите связаться с Ловкачами?

— Да.

Эла очень надеялась, что не выдала, до какой степени слова Бриля оказались для нее неожиданными. И в то же время… Для Ловкачей, кто бы они ни были, очень логично наладить связь с «серьезными людьми», и Бриля они бы выбрали по тем же причинам, что Эла — не связан с криминалом, честный…

— Хорошо, — покивал Бриль. — У меня есть способ с ними связаться. Мне достаточно будет сообщить Ловкачам ваше имя? Или следует добавить что-то еще?

Эла потратила несколько шагов, чтобы подумать, выбрать фразу, которая Ловкачей впечатлит, кто бы они ни были. Решила:

— Скажите, что меня не было в павильоне. И что у меня есть сведения про Айба Нирашона.

— Хорошо. Кстати, я бы тоже не отказался от этих сведений.

— Мне понадобится портатил или минорд… что-нибудь с клавиатурой. Могу просто надиктовать. Час или полтора.

Бриль уважительно кивнул. А Эла, поколебавшись, спросила:

— Если бы не эти сведения, вы бы все равно мне помогли? — вопрос был важен с точки зрения Элиной безопасности. В первую очередь она хотела оценить реакции Бриля — не обманывает ли, не ведет ли игру. А то ведь может такое оказаться, что получит отчет и сдаст Эллу «мельникам».

Зачерпнув мороженного, Бриль неторопливо ответил:

— Я должник Ловкачей. Они меня предупредили о нескольких опасностях. Например, недавно наркоторговцы… из новых, которые сменили Сихонде, так вот, они придумали схему, как перевозить свой товар в наших плайнах-рефрежираторах. В том числе за границу. Весьма остроумная схема, особая ее прелесть в том, что если бы наркотики нашли овчары или стража, виноваты оказались бы мы. Если бы Ловкачи меня не предупредили, именно это и произошло бы в конце концов. А взамен Ловкачи не попросили ничего. Деньги им не нужны. От защиты не отказались бы, но не хотят себя раскрывать. Намекнули, чтобы в качестве оплаты я помог кому-то еще, но это несерьезно. Так и хожу в должниках, — тут Бриль улыбнулся, почему-то невесело. — Но вы наверняка будете для них полезны. Не только ваши сведения о Нирашоне, но и ваш аспект и ваши знания. В одной из наших… хм, переписок, Ловкачи намекали, что их интересуют носители необычных аспектов.

Реакции Бриля успокоили Элу. Ни малейших признаков лжи или манипуляций, похоже, Бриль честен не потому, что это выгодно, а просто потому, что честный. Очень странно для «серьезного человека», Эла даже покачала головой:

— Нирашон на вашем месте попытался бы раскрыть личности Ловкачей. Устроил бы ловушку… А кто-то другой постарался бы наладить… более тесное сотрудничество, а не только переписываться.

Бриль коротко, добродушно рассмеялся:

— Устраивать ловушку тем, кто тебе помог, мало того, что нечестно, но в данном случае еще и опасно. А более тесное сотрудничество… Я не хочу их спугнуть. Всегда соглашался, что лучше ерш в садке, чем осетр в океане. — Он съел последнюю ложечку мороженого с солью и маслом, спросил: — Как вы относитесь к телепортации?

Эла пожала плечами. На самом деле телепортироваться она побаивалась, что необычно для ученой из Академии Релятивистики. Но уж такая трусиха.

43

Телепортировали их из кабинки… в другую кабинку. Роскошную, с посеребряной мебелью и панорамным окном, посмотрев в которое, Эла определила, что находится в ресторане «Черешня». Одном из тех, где установлена защита от ясновидцев, чтобы деловые люди могли встречаться, не боясь подслушивания с подсматриванием.

Элу уже ждал портатил с запущенным текстовым редактором. А также вазочка со сладостями.

Бриль достал из внутреннего кармана куртки прямоугольную серую табличку в деревянной оправе, отсоединил от нее стерженек, похожий на стило, но не стило, и принялся быстро на табличке писать. Кажется, это была игрушка — пыль меж двух пластин меняет цвет под воздействием магнита на кончике «стило», а потом все можно стереть нажатием рычажка.

— Это… способ связи с Ловкачами? — не сдержала любопытства Эла.

— Да, — подтвердил Бриль. — Можно связаться через сеть, но они предпочитают такой способ. В конце концов, теоретически сетевые сообщения могут перехватить.

— И вы так просто мне говорите? Разве этот способ связи не секретный?

— Все равно вы теперь с Ловкачами. Тем не менее, я рассчитываю получить сведения.

Эла взялась, было, писать отчет, уже положила пальцы на клавиши, но…

Рядом с портатилом лежал минорд. Только что не было, стоило на полшага отвернуться, и возник. Поколебавшись, Эла взяла его и включила. Да, это был ее минорд.

— Мне Ловкачи минорд вернули телепортацией, — сообщила Эла. — Так что отчет… сведения готовы. Сейчас, только расшифрую… Куда их сбросить?

Бриль, выглядевший удивленным, но не слишком, жестом указал, что на портатил.

— Я была убеждена, что в подобных заведениях невозможны не только ясновидение, но и телепортация, — заметила Эла, перебрасывая отчет с устройства на устройство. — Хотя, мы же сюда портировались…

— Для меня сделано исключение, — объяснил Бриль. — И для других клиентов тоже. А что касается Ловкачей… если то, что о них рассказывают, правда… хотя бы на треть, то они и не такую защиту обходили с легкостью.

В таком случае странно, что у Ловкачей до сих пор проблемы с Нирашоном. Или нет у них проблем, потому что Нирашон ничего им сделать не сможет?

— Они хотели бы пообщаться с вами наедине, — сказал Бриль. — Да и мне есть, чем заняться.

И вышел. Тут же зазвучал вызов с минорда.

— Слушаю, — ответила Эла, задействовав способность дигита.

— Здравствуйте, — голос женский. Искаженный специальной и программой, однако Эла не сомневалась, что молодой.

— Здравствуйте, — ответила она. — Спасибо за то, что согласились со мной связаться. И за минорд…

— Не стоит благодарности. Это ж из-за нас у вас проблемы… Да и денег у вас на счету, насколько мы понимаем, нет.

Эла еще не проверяла, но у седоватого было достаточно времени, чтобы все ее сбережения снять и даже потратить.

— Мы можем скомпенсировать, — предложил голос. — Сколько там было?

С вероятностью шестьдесят три процента Элу проверяли. Грубовато, тем не менее мелькнул соблазн назвать сумму посолиднее. У кого бы не мелькнул? Кстати, Эла не помнила, сколько у нее денег на счету. Босой башмачник…

— Сейчас есть вопросы посерьезнее денежных, — сказала она.

— Да. Вы хотите к нам присоединиться?

Все к этому шло. Бриль, судя по некоторым его намекам, даже не сомневался… А Эла? Она успела обдумать, перебрать варианты и даже построить простенькую модель. Сомнений хватало — слишком мало она знала о Ловкачах, чтобы с ними прочно связываться. И просто не хотелось еще глубже влезать в криминальные дела. И все же решила:

— Да.

Эла понимала, что ее все еще проверяют. Но решила быть честной. Если Ловкачи ее примут в свою группу, то долго ли она сможет притворяться кем-то, кем не является? Вряд ли долго. Высказала догадку:

— Вы практикуете что-то вроде слияния аспектов?

— Да. Как вы догадались? — голос был спокоен. Во всяком случае, испуга в нем не прозвучало, удивление разве что.

Потому как поздно Ловкачам бояться, что Эла разгадает их секреты, все равно сами все сообщат. Особенно если будет слияние аспектов.

— В мире девятьсот двадцать девять вы успели телепортироваться в павильон и из павильона, пока меня не было. Почти без промежутка времени, но, чтобы проложить путь, даже короткий, телепортеру нужен хотя бы шаг времени. Я предположила, что вашему телепортеру была доступна способность рапида. А поскольку развить обе способности один носитель аспекта не может, я также предположила, что носителей было двое, и они действовали… слитно.

— Слитно, — повторил голос с неким даже удовлетворением. — Тогда вы не против будете, если мы устроим слияние прямо сейчас?

— Нет.

Эла уже все решила. Тем не менее, похолодело внутри, как перед незнакомой медицинской процедурой или экзаменом.

— Хорошо, — сказал голос. — Сначала мы поставим триггер вам на аспект, чтобы связь отключалась, если… если в слиянии случится что-то неприемлемое. Вы же не против?

— Нет.

Ставить «триггеры» работа блокера, да не любого, это только самым сильным доступно. Очень опытным. Но голос молодой, хотя, конечно, не обязательно принадлежит блокеру… молодой ли? Эла опять не сдержала любопытство:

— Простите, сколько вам лет? Я не могу понять…

— Да. У нас те же проблемы. — В голосе прозвучали печаль и веселье одновременно.

Благодаря способности рапида разумы у Ловкачей гораздо старше организмов, видимо, так надо понимать. Но это значит, что они сливают не аспекты а… сознания?!

Внутри похолодело еще сильнее. Но и — вскипело любопытство. И настоящий восторг от новых возможностей. Поставили они уже триггер или нет?

— Готово, — сообщил голос. — Сливаемся.

И они слились. Эла почувствовала то, что и ожидала: в ее восприятии к ее собственному сознанию, потоку мыслей с эмоциями, добавились еще несколько. Текли, не смешиваясь, тем не менее, каждый участник слияния воспринимал и понимал мысли и чувства каждого.

Но было еще кое-что. Невероятно, запредельно чуждое, абсолютно нечеловеческое… неприемлемое.

И связь оборвалась. Триггер сработал.

— Что это было?! — Эла торопливо, как никогда анализировала. На всю мощь аспекта дигита. — Только не говорите, что сливаетесь с демонами из дипшейд…

— Нет!

— Хорошо. Ринхи, механизмы? Конструкты-автономы?

— Ринхи.

Хорошо, что Эла раньше не предположила насчет демонов, а то не решилась бы связываться с Ловкачами. И зря. Так… полно воспринимать ринхов может только высококлассный антер, и возможности у него открываются — дух захватывает. Особенно с учетом «слияния».

— Из-за ринхов часто триггер срабатывает поначалу, — в голосе звучали извиняющиеся интонации. — Но не так… резко.

— Ничего, привыкну, — заявила Эла. — Давайте еще раз попробуем.

— Ладно.

Попробовали — и Элу опять триггернуло почти сразу.

— Еще! — потребовала она.

Снова триггер.

— Может, попробуем без ринхов? — предложил голос. Все тот же, но с вероятностью восемьдесят два процента говорил другой человек. — Для этого придется встретиться лично…

— Я поняла, вы ринхами обеспечиваете дальность действия аспектов, — перебила Эла. — Но мне все равно придется с ринхами осваиваться, почему бы не сейчас? Да я уже осваиваюсь, в последний раз продержалась дольше!

— Нет, не дольше…

— Но прочувствовала этих ваших ринхов четче!

— Да… четче. Мы заметили.

— Так что прогресс есть! Еще!

45

Триггер не сработал на восьмой попытке. Хорошее число, у хань даже считается счастливым.

И все, кто слился, начали разбираться с самым главным вопросом — почему так люто триггерит Эллу? Использовали, конечно же, ее аспект, раз уж он всем доступен. А также свои знания, довольно обширные у Ловкачей, хотя их бы систематизировать…

Кое-что поняли. И все вместе приняли согласованное решение связь с Элой разорвать пока что. Потому что слияние для нее оказалось опасным.

Говорят, каждый носит в себе вселенную. Даже если ничего подобного, ни у кого внутри вселенных вселенных нет, то у Элы все равно есть. Сама построила — развивая свой аспект, создавала модели для всего подряд, полуосознанно. Получилась очень сложная, но согласованная и надежная система, дано имя и описаны свойства каждого объекта или явления, выведены зависимости. Даже если у всех людей так, то не до такой степени. Сама Эла видела модель мира чем-то вроде внутреннего зрения.

И тут ринхи. Со своим «зрением» — цвет они воспринимают совершенно не как люди, а в виде чего-то вроде многомерных диаграмм, включающих все параметры световой волны — частота, амплитуда, поляризация и так далее. А еще они воспринимали структуру среды, в которой находились, но не вещества, а пространства. Да, эти структуры связаны, да, у Элы уже была модель связи, да и свойства пространства современная наука описала хорошо, но… Люди не воспринимают, так, как ригнхи, нечем. Ладно, органы чувств на другое настроены, но и сознание не приспособлено.

Приспособиться-то можно, раз Ловкачи смогли. Однако система, «вселенная» внутри Элы оказалась неполной, нужно дополнительно выявлять связи и выводить зависимости. Много — примерно столько, сколько уже выявлено и выведено за всю прошлую жизнь. То есть, к человеческой модели вселенной придется добавлять еще модель вселенной ринхов. Чем Эла и занялась, как только смогла войти в слияние со счастливой восьмой попытки. Полуосознанно, машинально и на всю мощь аспекта дигита. Новые модели в огромных количествах создавались, развивались, взаимодействовали за счет ресурсов человеческого мозга, а не одного лишь сонк-конструкта аспекта. Причем не только мозга Элы, но и других «слившихся». Да и сам конструкт вынужден был усложняться и достраиваться — за счет энергии человеческого организма, и тоже не только Элы. А они еще и аспект рапида применили…

Попытались остановить процесс, но это оказалось, как ловить разбегающихся тараканов одной рукой. Мелькнула идея наложить блок, но его бы сорвало, если бы Эла продолжала воспринимать ринхов — то же самое, что применять метод грубой силы.

Так что отключились. Напоследок наметили, что делать — сливаться с Элой, предварительно отогнав подальше ринхов. Подпускать их по одному на короткое время, чтобы не перегружали мозги и конструкты. Может занять время, но, когда строишь вселенную, спешить нежелательно. То есть, не настоящую вселенную, модель ее, так ведь «в натуральную величину», как выразился кто-то из Ловкачей. Дело серьезное.

А кроме ринхов Ловкачи воспринимали конструкты аспектов, сонк-сервы, ПТС… еще на одну вселенную наберется. Работать и работать.

Неудачное вышло слияние. Сначала триггеры, потом перегрузка. Но Ловкачи не расстроились, и Эле расстроиться не позволили. «Справимся», — была общая мысль. И не с таким справлялись.

И ясно дали понять, что ее приняли. Не только потому, что посчитали ее аспект полезным, но и как человека, увидели в слиянии, какая она, и признали своей, и взяли под защиту.

Выйдя из слияния, Эла почувствовала сильную усталость с сонливостью. И голод, какого ни на одной диете не ощущала. Придвинула вазочку, жадно схрумала одну конфету, вторую, медовую грушу…

— Правильно, сейчас нужно сладкое, — сказал голос из минорда. Точнее, насколько можно распознать интонации, Умник — слияние длилось пять шагов, Ловкачи представиться не успели, так что Эла по-быстрому раздала им прозвища. Принцесса, Проныра, Тихоня, Надломленная, Наглец, Умник, Хитрец и Драчун. Да, звучит пренебрежительно, но давать красивые прозвища плохая примета. Ловкачи это соображение Элы поняли и обижаться не стали.

— Закажите мороженое, — посоветовала Принцесса. — Хотя там дорого, давайте мы закажем. Какой ваш любимый сорт?

— Ну… малокалорийное…

— Вот уж нет, — возразила Тихоня, — вам наоборот калории нужны. И выспаться как следует.

— У меня много вопросов…

— У нас тоже, но можно и потом, — перебил Наглец. — В каком-нибудь слиянии.

Автоматика подала вазочку с мороженым «снежный кофе», целых три конуса. Логично, людей, которым не нравится этот сорт мороженого, не существует. И достаточно калорийно. Эла взялась за ложечку.

— У вас есть ребенок? — сочувственно спросила Проныра.

— Что?! Нет!..

— Но вы по ком-то тоскуете.

— А… По Чи, это мой лис. Сейчас он… в безопасности, но… Да, скучаю.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал голос. С вероятностью шестьдесят пять процентов это была Проныра, с вероятностью тридцать один процент — Надломленная. Мог быть еще кто-то — хоть и Эла наловила в слиянии подробностей о Ловкачах, в том числе характерных интонаций, но маловато, чтобы давать стпроцентные вероятности.

— Я еще по работе своей тоскую, — призналась Эла. — Сейчас я работаю через сеть… Надеюсь, у меня будет доступ?

— Да, — ответил Наглец.

— Хорошо. Но это не то же самое, что напрямую с порталами и теневыми кораблями…

— А без этой вашей Академии портал нельзя построить? — небрежно эдак спросила Принцесса.

Эла даже рассмеялась:

— Нет, конечно! Вы, попросту, не достанете оборудования. Оно очень специфично, только в цехах Академии…

На столе возникло чудовище. Смесь паука, осьминога и механики. Чтобы не напугать Элу оно было маленькое, с кулак, и тут же отступило, как будто само испугалось. Как будто у Элы оставались силы пугаться.

А силы удивляться нашлись:

— Это ПТС?!

— Да, — самодовольно ответил Умник. — Как вы сразу поняли?

— Во-первых — цвет. Очень трудно создать материал, который бы так переливался… как видимые сонк-объекты. Во-вторых, оно возникло, но его не портировали. Не было характерных для телепортации световых эффектов. Здесь светло, но я бы заметила, насмотрелась. Значит, оно пришло из сомбра, а это либо демоны, либо ПТС.

— Демоны тоже так выглядят? — спросила Надломленная, а может Тихоня.

— Нет, конечно! Оно совершенно наше, даже с конечностями! Явно сервомех из ПТС, тем более вы с ними работаете. Причем очень давно. Сначала, наверное, было что-то вроде червя, потом — осьминога или морской звезды, потом — жука… длинный жесткий корпус и гибкие конечности, потом — это… нет, было еще что-то, а это следующая стадия. Кстати, что это?

— «Рахн».

«Рахн» быстро побежал к Эле, уменьшаясь. Прибежал совсем крохотным, компактно собрал конечности.

— Спрячьте где-нибудь, может пригодиться, — посоветовал Умник.

— Как же вам удалось стабилизировать ПТС, — поражалась Эла, рассматривая «рахна» у себя на ладони.

Умник коротко рассказал. Эле все стало ясно на слове «заряд», однако дослушала. Цепочки из ПТС-торов, это же надо. Ловкачи настоящие гении.

— Что ж, в таком случае построить портал не так уж невозможно, — сказала Эла, — но все еще очень сложно. Можно мне еще мороженого?

— Разумеется, — ответил Наглец. — Какие главные сложности?

— Даже если вам… нам удастся сделать оборудование, его нужно настраивать, налаживать и калибровать. Я могу только настраивать и немного налаживать, калибруют на заводе. И чтобы запустить портал, нужно три специалиста — космогонист, инженер и техник. Я техник, то есть еще двух не хватает. А даже если бы были… без доступа к ресурсам Академии крайне сложно. И как такой портал утаить? Построить теневой корабль будет проще.

— Да? — кажется, Ловкачи это спросили хором, все восемь.

— Каждый портал уникален, строится по своему проекту. А корабли все одинаковые. Предел совершенства, развивать некуда, а что-то менять — только портить.

— А вы… можете?.. — спросил Наглец. Вот и Ловкачам подошло время ошеломляться.

— Я этим занималась. Но сейчас кораблей не строят. Разведку ведут автоматы или сонк-конструкты. Если мир интересный, открывают туда портал.

— А ремонтировать корабли?..

— Они не ломаются. Мы не зря старались, когда строили. А с профилактикой справляется экипаж.

Эла хотела добавить, что может помочь с внутренним оборудованием корабля — так называемый «борт». Все спецификации она помнила. Но кроме «борта» у корабля есть еще корпус и двигатели, чтобы их построить, нужны отдельные специалисты. Не такие уникальные, как для порталов, найдутся вне Академии, но — нужны. Кстати, ПТС плохо переносят радиацию, тоже проблема. Не успела Эла ничего сказать — Проныра воскликнула:

— К вам идут! Женщина с виолиной, странная! Безопасная, но… Достаньте «рахна»!

— С виолиной? — забеспокоилась Эла. — В футлярах от виолин…

— Нет, там виолина, не оружие. Все равно достаньте «рахна».

Лихо Проныра ринхами своими разведывает, не слабее высокоуровневых ясновидцев — даже сквозь футляры видит.

Женщина вошла. Да уж, странная — худая, как наркоманка, но со здоровым румянцем и густыми блестящими волосами цвета старой бронзы, одежда сильно поношенная, но чистая и опрятная. Эла узнала гостью — уличная музыкантша, два года назад видела ее в Европе, в Брэнке. Та играла на виолине в парке. Заработала монетку от Элы…

— Здравствуйте, — спокойно сказала гостья. — Вы меня узнали? Я Ляма Ивко. Я бы тоже хотела присоединиться к Ловкачам.

Ничего себе.

— Может, хватит на сегодня, — пробормотала Эла.

— Что? — спросил голос. Похоже, опять все Ловкачи хором.

— Это я не вам, — устало ответила Эла. — Это Небу и Бездне.

46

— ...Значит, в вашей группе есть сильный дигит, который помог с «касоррами» и системой транзакций.

— Да.

— Можно догадаться, кто это.

— Да, Эла Веренц.

— Почему… именно она? Вы довольно долго больше никого не принимали.

— Подумывали принять. На той же страничке «Бесполезные аспекты» попадались аспы, которые может и пригодились бы. Слабые релятивисты, антер, который чостов ощущал, но управлять не мог, ясновидица, которая дальше пяти шагов ничего не могла почуять. Но могли ли мы им доверять? Слишком много у нас секретов накопилось, чтобы брать в слияние людей незнакомых. Кроме того, нам наша группа казалась самодостаточной. Все, кто надо, уже были, способности дигитов у нас тоже неплохие поотростали, хорошо мы приспособились модели строить… Сильных дигитов недооценивают.

— Но вы решились взять Элу.

— У нас с ней общие враги были. Понравилось нам, что она три раза подряд улизнула от ребят Нирашона… Два раза, в третий даже от «мельников».

— Вы не боялись, что она сдаст вас Нирашону в обмен на собственную безопасность?

— Что? Нет. Он бы ее вообще убил, как лишнего свидетеля. Мы это понимали, она тем более. Мы, когда Нирашона просадили, узнали, что он для Элы планировал — нашлись в его секретах кое-какие переговоры с «мельниками». Всего-навсего за то, что мы мимо Элы в портал прошмыгнули, он хотел ее сначала избить и изнасиловать… не сам, его бойцы чтобы… хотя может и сам поучаствовал бы. Потом, как первый раз улизнула — хотел ноги и руки сломать ей, а когда срастутся — опять сломать. А когда второй раз ушла, решил ей лицо сжечь. И все равно насиловать. Не купила бы она безопасность.

— Надо признать, что это его… почерк.

— Вот именно. Так что мы еще и виноватыми себя чувствовали, что из-за нас у нее такие проблемы. А еще она из Академии Релятивистики, и не в кафетерии там работала. Так что появилась у нас и надежда научиться порталы строить.

— Довольно наивно.

— Может быть. Мы до того пытались разобраться, поняли, что без специалистов никак, а она специалист. Ну и, как специалист, объяснила сложности. Но это после самого первого слияния было, так что не разочаровала совсем. То есть, не после первого, восьмого, первые семь ее триггерило из-за ринхов. Да и восьмое недолго протянулось, мы даже представиться не успели.

— Почему?

— От ринхов пошла новая информация, очень много, Эла давай ее всю обрабатывать своим аспектом, модели строить. И перегрузила — и сознание свое, и конструкт аспекта. Отъедалась потом мороженым и отсыпалась долго.

— Но сейчас она сливается с вами без проблем.

— Да. Сама же проблемы и решила. Проанализировала, что успела понять, построила модели, систему, составила план, как ей приспособиться. Сначала мы хотели без Миралы с Элой сливаться, раз от ринхов такие сложности. И чтобы Мирала ринхов поотгоняла, а то остальные их тоже чувствовали уже. Но Эла же и придумала, чтобы Мирала ринхами своими командовала так, чтобы Эле от них меньше шло новой информации. И кроме того, Элу в первый раз перегрузило, потому что она для ринхов модели строила, так она до следующего слияния у нас про них все, что можно, узнала и понастроила моделей. В слиянии их уже только дополняла, сразу нагрузка меньше. И скоро сливалась безо всяких перегрузок и триггеров. Мы ей наши проблемы с «касорром» рассказали, думали — идей подбросит. Но Эла еще лучше сделала — все наши наработки систематизировала. И по сервомехам, и по всему остальному. Отличная вышла система, аж сама идеи подсказывает. То, что нас сразу в Эле впечатлило — ум ее.

— Аспект?

— Она и без аспекта просто так сама по себе очень умная. Развивая способность дигита, и себя развила. Но и не только в этом дело — она нам как человек понравилась очень. При ее способностях совсем бесхитростная… не знаю, как сказать — незамутненная? Вот у всех нас есть комплексы, неврозы сожаления всякие. А у нее нет.

— Ни о чем не жалеет?

— Не видит смысла. Ее аспект диктует ей быть рациональной, а от сожалений и правда пользы мало. Однако других людей… чужие психологические проблемы понимает. Очень хорошо в людях разбирается — это то, чего нам, как раз, не хватало. Своего опыта маловато было. Эла тогда, как наши комплексы-неврозы увидела в слиянии, тут же давай модели строить, чтобы помочь нам справиться. Она любит помогать.

— Это рационально?

— Да. Из общих соображений — если делаешь что хорошее, мир становится лучше, а в нем ведь жить.

— А как вы ее нашли?

— Мы ее не искали. И она нас не искала, просто обратилась к Брилю за защитой, а он решил ее с нами связать.

— К Брилю? Так у вас есть связь с криминалом.

— Да не криминал он. Серьезный человек, да, но ни в чем таком не замешан. По крайней мере, с тех пор, как в городе появился.

— За Брилем и его предприятиями действительно не замечено никаких преступных действий или связей.

— Потому что замечать нечего. Может раньше что и было, но, насколько мы ринхами разведали, сейчас у предприятий Бриля все по-честному и по-людски.

— Потому вы с ним связались?

— Нет. Мы за серьезными людьми присматривали в слияниях, потом через сеть проверяли. И заметили — предприятие Бриля подписало договор с еще одним, в котором была доля Нирхана. Случись чего, это могло Брилю навредить. Предупредили его анонимно. А он договора рвать не стал, никого не уволил, только пару пунктов в договоре изменил, чтобы себя обезопасить. То есть, и сам чистый, и с криминалом не конфликтует. А нам денег дал, сразу номер счета и коды доступа. Нам-то не надо, но отказываться было бы невежливо. Главное — не спросил даже, кто мы такие. Предпочитает ерша в садке, а не осетра в океане, что на криминал не похоже совсем.

— Пожалуй, да.

— Потом еще банда Лазва — это наркоторговцы из новых, у Сихонде дело выкупили — удумала на плайнах-холодильниках наркоту возить. В аварийный набор контейнер подсовывали. Набор, вообще-то, опечатан, но нашли способ — там снизу можно было щелочку приоткрыть. Никакой криминалист не разглядел бы ни под каким микроскопом, и ясновидец тоже — в плайнах полно сонк-сервов и чосты еще.

— На Лазва работали ремонтники или техники из обслуги?

— Ремонтники. Они же придумали в плайнах мелкие неполадки устраивать, но такие, чтобы надо было вызывать ремонтников от производителя плайна, то есть их самих. И все равно, если бы нашли ту дурь, виноватым могли назначить владельца плайна, а это в нашем городе Бриль. Предупредили мы его, так он перво-наперво в отделениях с аварийными наборами дно укрепил на своих плайнах, чтобы ничего не отгибалось. А потом уже и с ремонтными предприятиями связался и рассказал, что их работнички на Лазва работают.

— Не захотел сам разбираться?

— А как? В ваш отдел борьбы с наркотиками идти смысла не было. Даже если бы их Сихонде не купил, доказательств у Бриля никаких, кроме нашего предупреждения. Самому лично с наркоторговцами воевать — а кто тогда будет продавать мороженое? Главное, любой из криминальных вожаков попросил бы у Лазва долю. И все равно передрались бы насмерть. А так не знаю, что там точно случилось, но Лазву тоже пришлось дела сворачивать.

— Поскольку в производстве плайнов есть доля государства, делом занялась одна из тайных служб. К сожалению, набрать улик не успели, Лазв почуял неладное и свернул дела. Тем не менее… Бриль действовал… изящно.

—Да, его почерк. Бриль, он из самых, что ни есть, криминальных кругов Западной Столицы, с детства там терся. Но в основном, я так понимаю, изучал, старался не ввязываться. Потому криминальные дела знает в тонкостях, как никто другой. Вот и сумел пропетлять, когда у нас обосновывался. Угадывал, когда нужно выгодное дело продавать, чтобы за него с бандами сражаться не пришлось или с серьезными людьми враждовать. И не жадничал никогда. Вот, мороженое серьезные люди посчитали несолидным делом и уборку мусора. А еще «Струна» — серьезные люди в жизни не поверят телепортеру, которого лично не знают и не контролируют. И Бриль с его опытом еще другое видит — дорожки эти все в тупики ведут. Это он нам так сказал, убеждал, чтобы мы тоже с криминальными делами завязывали.

— Как он догадался, что вы Ловкачи?

— Потому что мы вроде как сильные ясновидцы и потому, что нам деньги не нужны.

— Всего лишь по двум признакам?

— Этим признакам подходили либо Ловкачи, либо кто-то еще отдельный новый.

— Все же эти признаки не кажутся достаточными.

— На улики не тянут, да. Но это если для вас, а, например, у Элы в ее науке верят доказательствам настолько косвенным, что их самый продажный судья не принял бы ни за какие деньги.

— Но вы не стали подтверждать, что являетесь Ловкачами.

— И отрицать тоже не стали. Чем даже понравились Брилю еще больше. И нам показалось, что от Бриля будет польза. Подарили ему… вот ведь, до сих пор названия нет — что-то вроде детской таблички для рисования, которой можно вызвать нас через сонк, нублами. Осваивали как раз на случай, если нельзя будет доверять сети. Он и обращался, помогали, чем могли. А что взамен просить, так и не придумали. И вот, расплатился с нами Бриль по-полной — Элу нам привел. Хоть сдачу теперь давай.

47

— Вы принимаете любого, кто к вам… просится?

— Не так уж много просятся. И Эла не просилась, это мы ей предложили.

— Не так уж много? Значит, все же, просятся?

— Сейчас нет.

— А раньше, значит…

— Ляма. Как раз после первого нашего слияния с Элой подошла к ней и сказала, что хочет присоединиться к нам.

— Так. Ляма… Какой у нее аспект?

— Сверхчуткость.

— Вот, как она вас нашла… Но сверхчуткость направленный аспект.

— Да.

— Но…

— Да. Все, кому сверхчуткость подсадили… пытались подсадить, отправились в психлечебницы сразу.

— Сразу?

— Во всяком случае — вскоре. Ляма тоже. Но ее выпустили.

— Но… почему?

— Психлечебницы строят для больных, а Ляма здорова.

— Так. Что она сама рассказывает?

— Мало она рассказывает. Но, если с самого начала… В Центр она пошла в двадцать два года. До того не очень у нее складывалось. Достойной аспекта ее не признали. Занималась музыкой, но совсем без успеха, в Академию не взяли. Работала где-то в конторе при большой ферме, а тут предложили поставить аспект, да еще и заплатить, при условии, что позволит себя исследовать. Она не испугалась — не ей первой предлагали, хотя направленные аспекты всегда оказывались бесполезные. Но хотя бы базовую способность дигита можно было получить, уже что-то. Пошла с радостью, все подписала…

— Эту практику довольно давно признали незаконной.

— Да, если был вред здоровью, то неважно, что ты там когда подписал. Но это же Центр, им плевать на закон. И не впервый раз… Сверхчуткость тоже не Ляме первой ставили. Уж очень им было интересно, как можно видеть и слышать, если глаза закрыты и уши заткнуты. Первые их подопытные, как аспект включался, тут же просили его отключить, слишком много звука, света и всего… Я не знаю, как так можно… А отключить ни один болкер не смог сверхчутких — сносило блоки простым действием. Потому что простое действие это хотя бы что-то ощущать. Пытались отключать самих подопытных, даже совсем в кому укладывали. Но поток информации в мозг все равно шел, хоть и сознания не было. И нарушал работу в конце концов. Перегорало там что-то, и подопытный, если до того не рехнулся, возвращался в обычное состояние, как до аспекта. И уже его не мог вынести, слепоглухим себя чувствовал. Пытался задействовать аспект — если получалось, то опять мечтал отключить и просил себя добить. Если не получалось — тоже психоз зарабатывал. Все равно в лечебнице оказывался.

— А Ляма?..

— Сбежала она еще до блоков и комы. Услышала благодаря сверхчуткости, как эти, в Центре, ее обсуждают, что надо бы побольше из нее вытянуть научных данных, пока мозг и конструкт аспекта целы. И использовала аспект, чтобы сбежать переодетой в форму обслуги. Код замка на личном шкафчике санитарки подглядела, выбралась во двор, а там — через забор как-то. Нерационально это было, от обиды, эмоций. Однако на пользу пошло. Ляма понимала, что ее ловить будут, так что подслушивала сверхчуткостью, что там про нее в Центре говорят. Ну и ловцов высматривала, подслушивала всех вокруг на тысячи шагов.

— Чтобы подслушивать, что происходит в Центре, ей нужно было держаться недалеко от Центра.

— В двух переходах.

— Ничего себе!

— Да. И не предел, она и дальше может, если сосредоточится. Вот, сосредоточенность ее и спасла. Ляма изо всех сил вслушивалась, не гонится ли кто и что там в Центре говорят, и как-то быстро приспособилась слышать не все звуки со всего мира сразу, а только те, которые надо. Остальные… вроде как пропускает, не слыша. Со зрением даже проще вышло сосредотачиваться. Человек вообще-то видит то, на что смотрит, остальное игнорирует, вот и Ляма быстро научилась лишнего не видеть.

— Но она все равно попала в лечебницу.

— Да. Хоть и нашла способ нейтрализовать сверхчуткость, все равно неважно ей было сначала. Чуть расслабится — и снова звуки обрушивались, а потом еще запахи и вкус появились. Это как на двухколеснике ехать, остановишься — упадешь. Спать не могла. Прислушалась сверхчуткостью к той психлечебнице, куда из Центра подопытных отправляли, а там врачи очень даже сочувствующие. Нашли какой-то способ помочь подопытным — те не излечивались, но хоть не мучались. Ляма туда и пошла, в лечебницу. Ее приняли и, прямо вцепились. Потому что сосредоточенность ее спасла. Стали разрабатывать метод, как помогать сверхчутким аспам, то есть и Ляме тоже. Построили модель — был у них сильный дигит уровня Элы нашей. И применяли. Ляме надо было подолгу сосредотачиваться на чем-то приятном. Музыка очень подошла. Потом учили быстро переключать сосредоточенность — так сказать, метки ставить, игнорировать то, что уже заметила. Еще техникам сна обучили. Хорошо поработали — через двенадцать дней уже Ляму выписали. Правда, с другими подопытными хуже результаты, слишком далеко у них зашло. Как сосредоточатся иногда на чем — уже ничего больше не замечают, хоть огнем их жги. Но, хотя бы, не мучаются.

— Центр не забрал ее обратно?

— Собирался. Но лечебница была Центру враждебна.

— Неужели пошли на подлог?

— Не совсем. Действовали тоньше. Во-первых, предупредили Ляму, что скоро будут функционеры Центра. В том числе и чтобы ее проверять. Во-вторых, написал врач в ее карточке, что она «проходит курс адаптации» и побольше медицинской зауми да еще релятивистских терминов подбросил. В Центре поняли так, что Ляма «перегорела» и учится жить без сверхчуткости. А как еще можно было понять? Но проверку устроили, как подъехали к лечебнице, как раз Ляму обсуждали, так один другому говорит: «Не захотят отдавать, если она успешно адаптируется». А второй ему: «Отдадут, у них нет выбора. Тем более, что мы ее им скоро вернем уже навсегда». Нарочно так говорили, рассчитывали, что если Ляма до сих пор сверхчуткая, то и… вести себя будет соответственно. Однако недооценили ее сверхчуткость — она интонации ловила не хуже ресторанных автоматов. Вот и брехню распознавала почти как Эла. Сразу поняла, что спектакль эта их болтовня, и вела себя… не знала, как себя вести, но постаралась прикинуться «перегоревшей» — кто-то из санитаров правильно намекнул, когда начал ей руки проверять, не напряжены ли. «Перегоревшие», бывает, сидят спокойно, и вдруг кусают себя до кости, чтобы хоть что-то почувствовать. И напряженные руки первый признак.

— Персонал лечебницы общался с Лямой намеками? Боялись ясновидцев?

— Да, это же Центр. Ясновидцы у них в переизбытке.

— Странно, что ясновидцы не смогли ее выследить, когда сбежала.

— Она пропетляла — шла по чужим следам. Следы она хорошо видит.

— Да?! Теоретически это могло сработать против одного ясновидца, но если бы несколько планомерно сканировали… Тоже могло сработать, но нужна большая удача.

— Вот они планомерно и сканировали, а Ляма план разгадала и прошмыгнула в «слепой зоне».

— На такое способен только ясновидец. И чтобы видеть следы тоже… желателен.

— Аспект сверхчуткости и есть форма ясновидения. Не ушами же она слышит сквозь землю.

— И все же… Обмануть ясновидцев, потом функционеров…

— С функционерами ничего сложного.

— Да? Неужели? Функционеры Центра… не кто попало, наверняка это не были обычные аспы, а…

— Очень необычные. Вообще не аспы, тем неинтересно возиться с отбракованной подопытной. А эти, то есть, как раз кто попало. В лечебницу приехали для порядку — отчеты сверить. На Ляму сотню шагов потратили, и то — только записи сверили да на пороге постоял один во время обхода. Ну, Ляма вела себя, как «перегоревшие» — сидела спокойно, но с мелкими лишними движениями. Отвечала врачу стандартно, что без сверхчуткости ей тягостно, но привыкает, а снова получить сверхчуткость боится. Так — на грани истерики. И за функционером следила внимательно — чтобы представлять, чего он ждет. На что вскинется. Может и ошибалась, но не вскинулся, значит сработало.

— Это уже телепатия!

— Эмпатия. Не только аспам доступна, обычные люди тоже могут, если от природы чуткие и с опытом. А уж сверхчуткого не обманешь. И не обманули ее функционеры, это их обманули. Но дальше оставаться в лечебнице, то есть в поле внимания Центра, Ляма не захотела. А врачи… прогонять бы не стали, но по их мнению Ляма совсем здоровая и вменяемая, держать ее в лечебнице им принципы не позволяют. Выписали и посоветовали скрыться.

— В нашем мире не скроешься, во всяком случае, самостоятельно. Даже Эле не удалось.

— А Ляме удалось. Сначала она не пряталась — поехала к себе на ферму. А то у нее из документов была только медицинская карточка. И одежда та, что в лечебнице подарили, неудобная, а это сверхчутким очень… неприятно. Кстати, старая одежда ей тоже не подошла кроме парочки платьев. Вроде бы никто из Центра ее ясновидением не проверял. Вроде бы. Но собралась и — за океан, в Европу.

— Так она…

— Да, из Новаленда. Родилась в Стране Могавков, потом жила с семьей в Онтари — и там, и там большие диаспоры восточных славов. Потому Европу выбрала — чтобы с языком меньше проблем. Правда в Брэнке на западнославском говорят, он хоть родственен славскому, но не то же самое. Но Ляма благодаря сверхчуткости все понимала и даже объяснялась. Хотя и неудобств из-за той же сверхчуткости… Все ее раздражало — шум, запахи, взгляды даже. На безлюдье бы ей выбраться, но жить там как? А возле Брэнки большой лесопарк, и в нем запрет на шум, однако можно поставить палатку, если лето. Ляма в палатке и жила.

— И зарабатывала игрой на виолине.

— Да.

— Неужели ей хватало?

— На что ей тратить?

— На еду…

— И всё. И много ей не надо. Хотя из-за сверхчуткости с питанием тоже сложности. Поначалу только белковую пасту для спортсменов могла есть.

— Она безвкусная.

— Вот именно.

— Ляма так и жила, в палатке? Это никому не показалось странным?

— Западные славы народ флегматичный. Вреда от Лямы никакого ни ей, ни другим, так что пусть себе. У них и постраннее чудаков никто не трогает, даже наоборот помогают. Вот, на зиму Ляма сторожихой в курортном поселке устроилась, а то в палатке было бы холодно. Пришла и сказала, что у них в одном домике климатизатор потрескивает, не случилось бы пожара — якобы благодаря тонкому музыкальному слуху расслышала. Ей и разрешили пожить между сезонами, даже что-то платили, на пасту хватало. Задача была вызывать срочные службы, если что случится или кто вломится.

— То есть, ее пожалели.

— Вроде как.

— Ляме везло встречать хороших людей. В лечебнице, на курорте.

— И здесь — нас. Она находила хороших людей сверхчуткостью. Хотя — да, везло.

48

— Она так и жила? Летом в палатке, зимой на курорте…

— Скучно ей не было. Сначала она продолжала… приспосабливаться. Постоянная сосредоточенность — она выматывает, а без нее тем более плохо из-за перегрузки вот этой. Да еще можно не на том сосредоточиться… Можно на полную вкус включить нечаянно или запахи. Ляма не говорит, чего нанюхалась тогда в начале, однако в слиянии на воспоминаниях про это ее триггерило.

— Можно себе представить…

— Но лучше не надо. И с осязанием тоже… Она одежду на себе слишком остро чувствовала, особенно новую. Мучительно, говорит, было.

— Как же она…

— Отвлекалась, сосредотачиваясь. Очень сильно сосредотачиваться надо, пока к одежде… скажем так, не привыкнет. Ощущение должно перестать быть новым, тогда терпимое. Еще такое дело, ей сосредотачиваться тоже на новом желательно и, к тому же, приятном. А как оно надоест, так уже сложнее. Хорошо, исключение нашлось — музыка. Не любая, конечно. Однако хорошую Ляма может слушать чуть не бесконечно, только сильнее нравится. Что-то каждый раз новое улавливает. Правда, в записи не очень — даже самые лучшие динамики помехи дают, это Ляму раздражает сильно. Так она сама музыкантша, вот и играла на виолине или свирели. Себе, а там и в парк вышла — даже не заработать, а хотела музыкой поделиться.

— Достигла мастерства?

— Да. Что она особо ощущала, так это ошибки свои, когда репетировала. И как-то видела способ их исправить. Ну и скоро аж виртуозом стала. Подходили к ней в парке, в оркестры звали, в музыкальные группы к себе, в студии. Отказывалась.

— Почему?

— На том основании, что с нее хватит. Музыкальные мир та еще яма с гадюками, много музыкантов карьеру бросили, потому что противны все эти склоки… Если Ляму уговаривали и обещали помочь — отвечала, что никому не верит больше. Кого-то «к косматым водяным» послала.

— Довольно невежливо.

— Они того заслужили, Ляма говорит. Она-то видела, что не за нее те доброжелатели беспокоились, а урвать хотели.

— Никто не захотел помочь… искренне?

— Ляма несчастной не выглядела. Ей очень важно быть чистой и аккуратной, чтобы лишний раз сверхчуткость свою не раздражать. А то, что одежда старая, можно списать не «крысиный» стиль. Или еще какую субкультуру, в Европе их несколько подходящих.

— Где же она мылась? Зимой на курорте понятно…

— Там в парке пляж был с душевыми, туда и ходила.

— В парке. Довольно скудная жизнь.

— Скромная. Но Ляме с ее аспектом много и не надо. Скучно ведь не было. Сначала приспосабливалась, осваивалась. Проблемы со сном решала — ей уснуть целое дело, сперва сосредоточиться надо на чем-то спокойном, а потом во сне сосредоточенность сохранить. Управляемые сновидения вроде как. Поначалу не всегда получалось, а усталость еще и мешала. И начиналась перегрузка, и она тем более мешала и спать, и сосредоточиться. Гиблая петля такая.

— Положительная обратная связь.

— Да. Но Ляма еще в лечебнице научилась отдыхать, сосредотачиваясь на приятном. Точнее снимала напряжение, не теряя сосредоточенность. А там и уснуть можно было попробовать. Постепенно со сном проблемы решила.

— А с едой?

— Да, были проблемы и этим. Паста для спортсменов тоже не всем всегда подходит. Там прямо в инструкции написано, что желательно ее чередовать с обычной пищей. Которая Ляме была отвратительна. Так и паста надоела и… на нервы действовала, а это на пищеварение плохо влияло, а с Ляминой чувствительностью это… Словом — особо мерзко. Хорошо, что ей еду в рот совать не обязательно, чтобы попробовать, на расстоянии может. Поначалу побаивалась, чтобы лишнего не напробоваться, а как освоилась, то нашла себе еще детский бульон и батончики для высокогорья.

— Удовольствие от еды ей недоступно?

— Доступно. Как никому другому, главное вкусное блюдо найти. Ляма под конец мороженое распробовала. До того тоже пробовала, но все неудачно, невкусно было. А потом научилась искать, вроде как быстро перебирая, и подобрала несколько сортов.

— Такое питание не слишком полезно для здоровья.

— Да. Ляме еще в лечебнице насоветовали витамины пить и те вот капсулы для пищеварения. Только глотать быстро надо, чтобы вкус не чувствовать. Ничего, приспособилась. Когда к нам пришла, то от своей сверхчуткости совсем не страдала, а наслаждалась вовсю. Проникала взглядом и слухом чуть не на любое расстояние, выбирала приятные ощущения, и на них сосредотачивалась.

— Подглядывала?

— Нет. За людьми подглядывать Ляме скучно было. Разве что проверяла, не заинтересовался ли ей Центр по новой. Ей другое интересно, например, проникнуть сверхчуткостью в механизм какой-нибудь, уловить ритм, из него мелодию выловить. Оно и правда красиво очень. Или поток ветра воспринять. Или просто разглядеть что на предельном расстоянии — она до спутников на орбитах доставала. Даже подозревает, что Луну потрогала — случилось у нее странное запаздывание в ощущениях, и как раз на три шага. И колючая такая там поверхность была…

— До Луны два с небольшим световых шага, то есть, туда-обратно — четыре…

— Мы тоже удивились сначала. Но в ее аспекте присутствуют не только ясновидение, но и релятивистика, оказалось. Скорость света — она для электромагнитной материи предел, а с сонк варианты начинаются. Потому аспект Лямы такой мощный, что обходит законы природы. Скучная жизнь, говорите, так ведь ей в ее палатке такие ощущения и в такой остроте доступны были, что любые обычные удовольствия скучными будут.

49

— Как Ляма оказалась здесь?

— Ей европейский Центр заинтересовался. Почуяла она, как ее ясновидением прощупывают, и откуда «смотрят» тоже поняла. Может быть просто рутинная проверка была, если бы правда подозревали ее в чем, то работали бы аккуратнее. Но вдруг бы даже такая проверка что выяснила… Центр вполне мог послать для проверки хорошего блокера, и тот бы понял, что у Лямы аспект не перегорел, а наоборот. Решила свалить. Сначала хотела возвращаться в Новаленд, только не домой в Онтари, а где-нибудь в Срединные Земли. Но там у них за океаном всех прибывающих аспов проверяют и на учет ставят, как и своих. Тоже рутинно, но опять-таки, вдруг чего найдут. Там это легче устроить, поскольку все границы морские, кроме совсем короткой с Грансур. А у нас наоборот морская только по Каспу. Ну, у Австраланда вообще все границы морские, а во всех остальных местах она выделялась бы, поскольку «белая». Так что — к нам.

— Как она добралась?

— Скоростным плайном. Заплатила за пассажирское место на малом грузовике, чтобы в толпах не толкаться, ей это не очень.

— Довольно дорого.

— Деньги у Лямы есть. Подслушивала сверхчуткостью, что торговцы ценными бумагами в минорды бормочут, и делала ставки.

— И продолжала жить в палатке.

— Ей в лесу хорошо было. Здесь она сразу сняла плавучий домик на Сейхе, тоже хорошо, ей река нравится. Как устроилась, начала разбираться сверхчуткостью, что у нас тут за порядки, и тут уже засомневалась.

— Что-то увидела.

— Да. И слишком много не увидела. Стандартные методы защиты от ясновидения против Лямы тоже срабатывают. Ей не интересно, что там прячут, потому что обычно это правительственные секреты стратегические всякие, ей они не нужны. Большинство государственных тайн — скучные цифры. Еще богачи свою личную жизнь прикрывают или тайники с фамильными сокровищами. Ляме это тоже не надо. Однако у нас тут сплошь криминал взялся нейтрализовывать ясновидение. Уж очень много задействовано и ясновидцев, и техники всякой. Вроде как тайны своих законных предприятий прикрывают, но что-то много. А еще ее насторожило, что равновесие в криминальном мире от нас пошло. Она решила, что наши серьезные люди сговорились и есть у них общая цель.

— Сомнительный вывод. Равновесие выгодно.

— Может быть. Но почему тогда раньше серьезные люди не договаривались до равновесия, а честно воевали до крови, пока не истощат друг друга? Или пока одна группа не подомнет остальные?

— Тайные общества Хань разделили территории гораздо раньше.

— Так в том-то и дело, что территории, а наши-то на одних улицах орудуют. Друг перед другом прямо. Похоже было на сговор и общую цель. Или у какой-то одной большой группировки есть большая цель, ради которой надо поберечь ресурсы, а не тратить их на грызню с соседями, потому предложила равновесие соблюдать, а остальные согласились ради выгоды. Вот и засомневалась Ляма, стоило ли к нам перебираться. Однако потом решила, что надо бы разобраться с нашей ситуацией. А то вдруг у нас такое назреет, что и на Белом Юге не спрячешься.

— Ляма сама пришла к такому выводу?

— Где-то сама, где-то подслушала и согласилась. Вот, например, рассуждали двое мелких торговцев про те монетки, что мы увели. «Деньги не просто накапливались, а на что-то серьезное их потратить готовились», — говорят. И вот, траты запланированы, все готово, только плати, а денег нет. Потому криминал начал добывать деньги любыми способами — в долги лезли, налаженные схемы продавали, как Сихонде, рэкет усилился местами.

— То есть, вы своей… акцией оттянули опасные события?

— Да. Потому Ляма очень нами заинтересовалась. Выясняла все, что можно, поскольку третья сила мы.

— А кто вторая?

— Государство же. Если не только Ляма, но и простые торгаши разглядели, что криминал к чему-то готовится, то куда охрана порядка смотрит? Ляма предположила, что купили их. И не совсем ведь ошиблась, борцы с наркотиками насквозь были коррумпированы. СКР — нет, однако тратили силы на разные мелочи, вроде Клопа. То есть, не мелочи, конечно, однако общую картину замечать перестали, как будто хороших дигитов нету там.

— У криминала тоже есть хорошие дигиты. Они сумели… дать рекомендации, как скрыть… развитие ситуации. Криминал действовал осторожно и медленно, даже когда кража монеток вынуждала его… ускорить события. Почти наверняка таков был совет криминальных аналитиков — не торопиться.

— Да. «Торопливые тигры — голодают». Но Ляма человек новый и посторонний, да еще и сверхчуткая. Вот и разглядела то, что никто из нас не заметил. Ну и нами заинтересовалась, понятно. Найти не надеялась, раз ни криминал, ни стража до сих пор не нашли, однако отмечала, если натыкалась на разговор какой-нибудь про Ловкачей или Сирот. Особо если с «серьезными людьми» связано. И, в конце концов, узнала достаточно.

50

— Наткнулась прямо на вас?

— Нет. Почувствовала сильную активность криминальных ясновидцев в Слободе Бысык, присмотрелась. А это они Элу как раз искали. Не нашли, поскольку там много разных мелких предприятий с оборудованием на сонк-сервах, соответственно — помехи. Но и так знали, где она поселилась — доносчик выдал. Появились ребятишки Нирашона, потом Эла чуть ли не им навстречу выскочила.

— И они ее…

— Не обратили внимание. Эла сумела изменить внешность и вела себя… как будто ни причем. А Ляма сразу поняла, кто в какой роли. Даже подумывала как-то Эле помочь, патруль вызвать. Но та и сама справлялась нормально. Пошла прямо в кафе-мороженое.

— Так… Оттуда она связалась с Брилем через персонал?

— Да. Сказала сразу, что есть у нее про нас сведения. Тут уж Ляма вовсю сосредоточилась. Бриль к Эле лично явился, телепортировался. Говорили они в кабинке рядом со смесительной установкой — от нее много помех ясновидцам. Но не для сверхчуткости, Ляма весь разговор подслушала. Бриль тогда спросил Элу, не хочет ли она с нами связаться, и она сразу сказала: «Да». Ляма решила, что тоже хочет.

— Взяла пример с Элы?

— Да. Эла ей понравилась по тем же причинам, что и нам, ну и… поверила ей Ляма. Потом они… Эла с Брилем портанулись в «Черешню» и Ляма… как бы с ними. Она тогда была сосредоточена на Бриле, в таких случаях неважно, куда и как… объект ее внимания перемещается.

— Но в «Черешне» установленная надежная защита от ясновидцев, которая должна была нейтрализовать и сверхчуткость Лямы.

— Для того, чтобы Бриля и Эллу туда телепортировать, защиту ослабили, так что и Ляма проникла сверхчуткостью вместе с Брилем и Элой. Потом защиту включили, но Ляма успела сосредоточить внимание на всю мощь аспекта, и кое-что все равно чувствовала. Ничего не «видела» и не «слышала», однако связь сохраняла. Мирала тоже тогда воспользовалась тем, что защиту ослабили — завела туда своих ринхов побольше, выстроила из них структуру, чтобы все в комнате охватывать. И дальше держала связь через сомбр.

— Разве его не отсекают?

— Да нет, сомбр отсечь невозможно, его забивают помехами. Но если Мирала выстраивает цепочки из своих ринхов, то какая-то связь есть. А если мы в слиянии, то сквозь любые помехи прорываемся, поскольку друг другу аспекты усиливаем, и Мирале тоже. Во-первых, а во-вторых, что бы там помехи не ставило, оно где-то в своих схемах использует сонк-сервов, и я могу на них воздействовать, чтобы нас пропустило.

— Далеко не все системы постановки помех содержат сонк-сервов…

— В «Черешне» содержали. А если бы даже какие-то другие были, то… есть у нас способы. А поскольку мы защиту в «Черешне» для себя ослабили, то и Ляма пролезла своей сверхчуткостью. Причем мы ее «присутствия» не заметили, то есть она умудрилась даже не потревожить ринхов, хотя их там хватало. Догадалась осторожно себя вести, не сканировала, а просто слушала. Услышала, как мы предложили Эле к нам присоединиться, как Эла согласилась… Про слияния узнала.

— Ужаснулась?

— Нет. Она прочувствовала наше отношение к слияниям и… нас самих оценила. И решила, что в слияниях ничего страшного нет. Потом неудачные слияния были, когда Элу триггерило. Потом удачное… то есть, не очень-то удачное, без триггера, но с перегрузкой. И Ляма увидела, как мы к Эле отнеслись. По-доброму, с сочувствием. Очень ей это понравилось. Она же только благодаря доброте незнакомцев и не рехнулась, и потом устроится смогла, пока аспект осваивала. И решила к нам попроситься.

— Но… вы могли отказать…

— С чего бы? От ее аспекта много пользы, тем более — в слиянии. Ей бы никто не отказал, но не к криминалу же присоединяться ей было. А другие вряд ли смогли бы защитить от Центра, если вдруг что. Так что отправилась она прямо к Эле в «Черешню» и прямо так ей и сказала, что хочет присоединиться к Ловкачам.

— Ее пустили в «Черешню» без приглашения?

— Там пускают по поведенческим паролям. Манера двигаться, интонации — то, что текстом не опишешь, показывать надо, да с объяснениями. И по именам тоже, конечно, пускали, но на случай совсем секретных встреч, когда даже личную карточку нельзя показывать, вот такое придумали. А Ляма это дело подсмотрела, ясно видела сверхчуткостью, естественно себя посетитель ведет или изо всех сил старается паролю соответствовать. Потом еще разговоры подслушала, когда этот самый пароль сообщали. Пароль может меняться — смотря какое время суток, во что одет посетитель и так далее.

— Довольно громоздкая система.

— Она работает. И получше, чем кодовые слова какие-нибудь или гнутые гвозди вместо пропусков. Но идеальных систем не бывает. Гнутый гвоздь можно потерять или украдут его, кодовое слово под пыткой выведают, а поведенческий пароль сверхчуткостью разгадают. Без проблем Ляма прошла, по реакции персонала на входе ясно видела, что ее пароль примут. И одежда у нее как раз подошла для пароля с «крысиным» прикидом.

— Все же персонал мог насторожиться. По крайней мере — удивиться.

— С этими паролями к ним такие гости приходят иногда, что Ляма не выделялась. А вот мы удивились, да еще как.

— Но согласились ее взять?

— Рискнули. И не пожалели.

— Могу себе представить, сверхчуткость… Впрочем, нет, не могу.

— Да, этого не опишешь. Первое слияние с Лямой мы там же устроили, в «Черешне».

— Вы быстро решились.

— Мы сначала слились и обсудили в замедленном времени, стоит ли Ляму брать. Но недолго. Какие были варианты еще? Не прогонять же ее, тем более с таким аспектом. Были опасения после того, что с Элой творилось в слияниях, так а куда без них, когда принимаешь нового человека?

— В вашей ситуации действительно рискованно раскрывать себя.

— И чего бы мы вообще добились без риска?

— В некоторых ситуациях вам не стоило рисковать.

— А в некоторых — стоило. Не разбогатеешь, так поумнеешь, как говорится. Ляма сама предупредила, что, если мы распробуем ее сверхчуткость то потом, после слияния, может случиться настоящий сенсорный голод, так что решили аккуратно и недолго сливаться. Но бояться, как оказалось, особо нечего было, с Лямой первое слияние получше чем с Элой прошло, без триггеров и перегрузок. И даже без сенсорного голода — чтобы он наступил, нужна как раз такая перегрузка от сверхчуткости, а Ляма научилась ее… нейтрализовывать. И сама она справилась. Ринхи ей тоже показались очень чуждыми… они такие и есть, но триггер не включился. Ляма и постраннее вещи воспринимала сверхчуткостью. К тому же ринхи для нее… ну, нейтральные, без вкуса и запаха. То есть, сцеплять зубы и терпеть не надо, как в очень многих других случаях с ее сверхчуткостью. То ей синий свет мучителен, то чей-то голос… Тогда она сосредоточила внимание на мороженом, которое мы Эле заказали, «лизнула» сверхчуткостью. «Снежный кофе», никогда до того мы ничего вкуснее не пробовали.

— Вы не пробовали «снежный кофе»?

— Сами-то пробовали, много. Но это не считается. Куда нам с нашим вкусом до сверхчуткости. Ляма нашу реакцию на мороженое увидела и решила, что, когда слишком хорошо, это плохо, можно в зависимость попасть.

— Как от наркотиков?

— Да. Ляма, правда, не попала, ей нельзя… никому нельзя, то есть, но ей приедаются удовольствия довольно быстро, ищи потом новые, чтобы было на чем сосредотачиваться. Так что она себя ограничивала сознательно. И нас тоже — переключила сосредоточенность на… нейтральный объект. На «рахна», мы одного Эле подарили перед этим, он на столе лежал масштабированный. Причем не свое «зрение» или «слух» сосредоточила, а восприятие аспектами Зора и Миралы. Мы про риалин много нового узнали сразу… Например, Зор механические напряжения в риалине воспринимал, но не до такой степени полно и четко… согласованно как-то. Потом Ляма на ринхов переключилась — вот тут ничего особенного, Мирала дошла до предела четкости восприятия, некуда чуткость усиливать. Но Ляма тут же интересный ход придумала — сочетать ринхов и сверхчуткость. Если Мирала где чего обнаружит, тут же туда Ляма сосредотачивается. Может Мирала ее сверхчуткость ринхами ретранслировать, особенно если сквозь помехи. Как бы, Мирала копала вширь, а Ляма потом вглубь в интересных местах. Очень эффективно, как мы раньше и обходились без нее.

— Но ведь обходились. И неплохо обходились.

— Средне. А с Лямой — хорошо стало. Потом Ляма на аспект Сенты переключилась. Он тоже неплохо развился, но не до предела. До того структуру конструктов аспекта воспринимал, а с Лямой еще и процессы. Да и структуру тоньше. И обнаружил, что может Лямин аспект приглушать. Нейтрализовать перегрузку, чтобы не воспринимала все сразу. Она называла это «шум», хотя сама признавала, что неправильное название. Шум это когда все сливается, а у нее наоборот, слишком четко все было и мельтешило. Ляма нам показала, на что оно похоже — жуть. А Сента что-то ей в аспекте пережал, и превратилось мельтешение в действительно шум. Причем тихий, терпимый, причем сверхчуткость никуда не делась, включалась, когда Ляма сосредотачивалась. И она смогла по-настоящему расслабиться. Первый раз за годы. И такая благодарность от нее нас всех затопила искренняя, посильнее «снежного кофе»… Чуть не триггернуло. Ну, успокоились кое-как.

— Помочь таким же образом другим…

— Сверхчутким? Мы проверили. Поздно им было помогать. Конструкты аспектов повреждены, психика тоже пострадала. Кто-то восстановился, но они все перегоревшие, без сверхчуткости. И, судя по всему, им надо было развить свой аспект до уровня Лямы, чтобы Сента смог помочь. Их же сначала так и лечили — приглушали сверхчуткость приборами. Помогало даже, но проблему не решало.

— Чтобы проверить, вы… добрались до Онтари?

— Дотянулись. Мы потом попробовали еще с аспектом Кина сверхчуткость Лямы сочетать. Тоже был толк — не для самой телепортации или чтобы путь прокладывать, а чтобы разведывать, целиться. Это же тоже форма ясновидения, хотя некоторые не признают.

— Разве?

— Телепортер только и чувствует, можно проложить путь или нет. Тоже информация, из которой вытягивают полезное, особенно если опыта наберутся. Но ясновидение телепортерам отдельно развивать приходится. Получается у некоторых, способности близкие. Даже у Кина немножко, хотя дальность в пару тысяч шагов, да и медленный он… проще сходить и посмотреть, как правило. Но путь телепортеры прокладывают все той же способностью телепортера, от ясновидения она отдельная у них. Ну и, со сверхчуткостью Кин смог гораздо больше информации вытягивать, прощупывая. А еще же можно Миралу попросить, чтобы транслировала своими ринхами. И от сочетания трех аспектов дальность выросла очень сильно. Так и дотянулись до Онтари, хотя… утомительно оно, причем для всех нас. Но — можем. Но это потом уже… Хотя тогда, в первом слиянии с Лямой тоже много всего было. Например оказалось, что можно пролазить в любые места такой вот тройкой, никакие помехи им не помехи. Хоть внутрь вала, который сонк-серв крутит. Мы тут же и воспользовались — проверили кое-что.

— Куда-то проникли?

— Да. В тайники, прикрытые сонк-зеркалами и армейскими постановщиками помех, куда и ринхи пролезть не могли. Ничего интересного не нашли. В большинстве тайников карточки памяти лежали. Можно было их, конечно, портировать и прочитать, а потом вернуть. Или соорудить риалиновый компьютер прямо в тайнике, чтобы им считывать. Однако наверняка же все запаролено, зашифровано и с самоликвидаторами. Решили не трогать. Еще в одном тайнике монетки из драгметаллов лежали, немного. Так Ляма сумела хозяев увидеть — фермеры. Несколько семей отложили денег на всякий случай. Не грабить же их… Еще одно помещение в заводской конторе на Южанке непонятно, зачем экранировано. Может, для тайных переговоров оборудовали и так засекретили, что вообще забыли. Еще армейские склады плотно прикрыты, но оружие без ключей не активируешь, воровать его не больше смысла, чем карточки те.

— К тому же незаконно.

— Вот именно. И некоторые тайники принадлежали школам и академиям — то есть не тайники на самом деле, а помещения для чистых экспериментов. Ничего ценного. Но возможность пролезть куда угодно сама по себе нужна хотя бы на всякий случай. Да даже тогда мы ее использовали, чтобы Ляма жилье выбрала.

— Но у нее был плавучий дом…

— А у Элы ничего не было. А мы к тому времени подготовили несколько убежищ, в том числе подземных. Экранированных, конечно. Вот и решили там Элу спрятать от криминала. И Ляму заодно — раз она с нами связалась, то лучше бы и ей спрятаться. Но с ее сверхчуткостью не всякая конура подойдет, вот и оценила. И экраны снимать не понадобилось, так пролезла в тройке с Кином и Миралой. Выбрала старое убежище в естественном гроте с родником, его еще до Войны богачи оборудовали, как укрытие. Все там было — холодильники, санузлы… Но потом, когда подземку строили, главный вход перекрыли, так что бросили хозяева тот грот. А мы-то можем телепортировать, вот и освоили. Поставили там климатизатор, мебель добавили — все из риалина, потому Ляма и выбрала. За нейтральность.

— Они все это время жили под землей?

— Ляму мы иногда телепортировали на прогулку. Ей надо… так-то всех потребностей у нее — три конуса мороженого в день и чтобы оставили в покое. А Эле прогулки не нужны, выхода в сеть хватает.

— Ляма питается мороженым?

— В то время — питалась. Еще витамины глотала. В капсулах, чтобы вкуса не чувствовать. Эла ее уговаривала не три конуса съедать, а пять хотя бы, Ляма аж поправилась немного.

— Неужели им нравится жить в пещере?

— Эла наконец-то почувствовала себя в безопасности. Просчитала шансы, что ее найдет криминал, а они крайне низкие, вот и смогла-таки расслабиться. А Ляме в пещере было не хуже, чем в палатке, да и — тоже смогла расслабиться, когда Сента ей аспект подправил. К тому же слияния. Каждый день они были и заскучть не давали. Аспект Лямы для всего пригодился — разведку вести, исследования, сервомехов конструировать. С аспектом Тай сверхчуткость интересные эффекты дала, Янтарь уловила, наконец-то, как ее аспект действует, и наметилась возможность сделать наших сервомехов рапидами вроде как. Благодаря Ляме и Эле дела у нас, прямо, рванули.

51

…Капля перебила:

— Эла Веренц?! Так за нее «мельники» гаст отслаивают!

Тайлинь тихо охнула и пробормотала что-то на ханьском — не то обращение к высшим силам, не то грязное ругательство.

Казым включил аспект, постарался оценить новости. Что за дело группе «Мельница» до Веренц? Разве что хотят продвинуть кого-то своего в Академии Релятивистики, а Эла мешает, занимая позицию. И, в своем стиле, «мельники» решили убрать навоз чужой лопатой — воспользоваться мстительностью Нирашона… Примерно так: Нирашон сообщил «мельникам», что желает наказать Веренц, те оценили перспективу, признали, что им это выгодно с точки их зрения интересов в Академии. Наметили, что будут делать, после того, как Нирашон отомстит Веренц, а он не смог. А у «мельников» уже все готово, потому Нирашону помогают.

Шансы у Элы снизились сильно, потому что «мельники» отслеживают весь пассажирский транспорт. Может быть успела улететь, уехать или портироваться до того, как «мельники» включились в охоту на нее, но само перемещение отследят с большой вероятностью, а значит сильно сузят круг поисков. И «гаст»… Нирашон мог бы сам пообещать награду за Веренц, однако ему бы не поверили. Целенаправленно создал себе такую репутацию, что предпочитают не связываться даже ради денег, если найдут Элу, то сдадут ее конкурентам Нирашона. «Мельники» заслужили немного больше доверия — тем, что есть у них сеть информаторов, с которыми, как правило, расплачиваются честно. Плохо дело…

Остается надеяться, что Эла сумеет затеряться и догадается сменить внешность. Но и это не обязательно поможет — криминал и полукриминал все приемы знают. Трудно обмануть обманщика.

Тайлинь смотрела на Казыма — ждала, что придумает решение. Хотя что тут придумаешь…

— Надо как-то выложить информацию в сеть. О том, что… за Веренц «мельники» отслаивают, она наверняка информацию про саму себя мониторит, и… вынуждена будет тебя вызвать.

Тайлинь тут же выхватила минорд и принялась колотить пальцами по панели, бормоча:

— Лишь бы не подслушали, как она меня вызывает.

— Может пусть ее овчары удят? — предложил Шатун. — Обвинить в чем, пусть ловят. А там извинитесь. Хотя… могут сами же и сдать Нирашону, смотря что там за овчары.

— Вот именно! — вставила Капля. — Может она в Шетекши, там «мельники» вообще все подмяли. Охрану порядка тамошнюю — первыми.

— Если обвинение будет достаточно серьезным, — неуверенно рассуждал Казым, — патруль и стража… как бы продажны они ни были, вынуждены будут… арестовать ее официально. Но… обвинение должно быть очень серьезным. Поджог начальной школы или массовое отравление… Понадобится санкция судьи…

— С учетом, что у вас «протекает», вариант ненадежный, — заявила Капля.

— Вот именно, — сказал Псих. — Пока вы сами с собой не разберетесь, официально помогать ей не сможете. Да и вообще не сможете.

Слова Психа прозвучали неожиданно. С чего бы? Он рядом стоял, и было бы странно, если бы в разговоре не участвовал. Опять задействовал свою незаметность, чтобы, допустим, поковыряться в минорде? Казым присмотрелся к Психу, показалось, что тот удивлен и доволен.

— Вам самим надо следить, чтобы за вами не следили при такой расстановке, — продолжал Псих. — Иначе вы Веренц только навредите, вместо чтобы помочь. К тому же… если она сама в одиночку два раза ушла от Нирашона, то и от «мельников» уйдет скорее всего. По-настоящему сильных дигитов недооценивают.

— Она счетчица или умница? — спросила Капля. Она тоже казалась удивленной, видимо, Псих что-то ей сообщил незаметно. Секреты у них…

Тайлинь, нахмурившись, пожала плечами:

— Я догадываюсь, что это означает… Эла воспринимает свой аспект не как встроенный компьютер с предельно простым доступом, а, скорее, как часть себя. Не программирует, а строит модели.

— Умница, — довольно ухмыльнулась Капля. — Тогда вывернется, даже если ее поймают. Умники люто умеют уговаривать. Не удивлюсь, если ей заплатят за беспокойство и отпустят.

— Так что давайте с «протечкой» разбираться, — сказал Псих. — Кто «протек» знаете?

— Да, — ответила Тайлинь.

Псих кивнул, спросил:

— План есть?

— Нет плана, — признал Казым. — Но мы надеемся использовать…

— Мою незаметность, понятно, — перебил Псих.

— И, может быть, связаться с Ловкачами, — добавила Тайлинь.

— А не слишком?! — возмутился Шатун.

— Может быть и слишком, — согласился Казым. — Но ситуация… Вероятность ее ухудшить не очень велика.

— Не нравится мне, что мы вот так вот здесь все обсуждаем, — покачал головой Шатун. — Хотя с такими расстановками здесь безопаснее, чем в «Большом ковше» или овчарнях.

— Да, это тоже проблема, — сказал Казым. — Стандартные укрытия не подходят. Может быть у вас что на примете найдется? Какая-нибудь забегаловка, где все затоптано нарочно?

— Вот и я подумала про «Три столба», — вступила Капля. — Далековато, правда. Вы же на плайне?

— Да…

— Тогда нормально.

Псих кивнул:

— Движемся.

Псих и Капля раздвинули задние сиденья на своих двухколесниках, к первому сел Казым, ко второй — Тайлинь.

Домчались за сотню шагов, причем не спрашивали, куда ехать. Видимо, те же, кто «бликунл» вуэлерам про «пересекающиеся множества», не забыл сообщить и где стоит плайн Казыма и Тайлинь.

Подъехали не к самому плайну, а к расположившейся недалеко группе жегитов — два фургона, навес. Псих поднял руку, из-за фургона появился жегит в куртке со спиральным узором — группировка «перекат», насколько мог судить Казым. Псих хлопнул по рулю — просьба позаботиться о двухколесниках. «Перекатчик» уверенно кивнул. Вроде бы все нормально, однако «Перекат» — самые, что ни есть «черные». Это заставило Казыма насторожиться. Можно ли доверять Психу, Шатуну и Капле? Псих из «олова», двое других, судя по волнистым орнаментам на куртках, принадлежат к местной вуэлерской группировке «ветерки» — довольно замкнутой, но явно с криминалом не связанной. Но вот двухколесники… У Шатуна он темно-синий с единственной фиолетовой полосой вдоль, то есть, Шатун, как жегит, относится к одной из «черных» банд. Либо к недавно появившимся среди жегитов «нейтральным», но там в основном молодежь, Шатун староват. У Капли двухколесник разрисован змеиным узором, украшен большим совиным пером на руле и лисьим хвостом сзади, то есть она из группировки «Темнота», которая образовалась из трех — «Песчаных лисиц», «Гадюк» и «Ночных птиц». Все три были женскими, но в «Темноту» набрали и парней. Естественно, тоже «черные», работают на «Красную пустыню».

Эле Веренц эта троица посочувствовала, когда узнала, что та ни в чем не виновата ни перед кем. Обычно-то криминал назначает награду за своих же проштрафившихся. Но Шатун и Капля могли прикинуться сочувствующими, тем более — скрывают что-то, Псих свою незаметность применял и даже умудрился обмануть чувствительность Тайлинь.

И, кстати, откуда они знают, что за Веренц «гаст отслаивают»? Такую информацию распространяет среди криминала.

Забрались в плайн, вела Тайлинь. Псих и Капля сели рядом, касаясь плечами. Любовники. Хорошо это или плохо? Пожалуй — не важно.

Присмотревшись к вуэлерам, Казым подумал, что Шатун и Капля слишком на равных себя чувствуют рядом с Психом, Тайлинь, им самим. Спросил:

— Какие у вас аспекты?

— Бесполезные, — хмыкнул Шатун. — Я управляю энергиями, Капля — конструктами низких порядков.

— Энергиями?

— Тепло и электричество.

— То есть вы дальнодей?

— Ага. Только на очень коротких дистанциях, пятнадцать шагов. И слабоват я. Точность у меня раз в сто выше, чем у настоящих дальнодеев, чувствительность еще выше. Но никому это не надо. Почти.

— Мне кажется, такому аспекту можно найти применение.

— Можно. Только не нужно никому — все аппаратурой делается, там где правда надо… Ну, то есть… В кулинарии способность пригождается, а я как раз повар. Потомственный — на шесть поколений назад все предки кулинары. Но сейчас готовит автоматика, в любой забегаловке она стоит. Даже на пассажирских плайнах. Живые повара остались в очень богатых ресторанах или в экспедициях. Археологических, палеонтологических. А в ресторанах публика сволочная пошла — ты им идеально готовишь, душу вкладываешь, а они носы отворачивают. Злость срывают или развлекаются. В экспедициях чуть ли не другая крайность — что ни приготовь, съедят и тарелки вылижут. Разве что нарочно пересолить или недоварить, но я до такого не опускался. Надеюсь, не опущусь.

— А жегиты?

— Еще дальше от ресторанов, совсем крайность. Лепешек напечь, три начинки приготовить — и все счастливы. В экспедициях хотя бы одни и те же люди, можно у них вкус воспитать.

— Но вы готовите жегитам.

— И вуэлерам. Летать люблю и кататься между экспедициями.

— То есть, вы работаете с Психом на раскопках?

— Ага. Только он с техникой, а я при кухне.

— А вы? — обратился Казым к Капле. — Управлять конструктами редкая способность…

— И тоже ненужная. Конструкты низких порядков вообще не очень нужны, почти всегда их можно заменить электроникой или сонк-сервами. Управляют ими тоже специалисты с аппаратурой. В Центре на меня посмотрели, как на… тухлую рыбу. Хотя что я сделала?

Плайн приземлился. А Казым так и не решил, насколько можно доверять вуэлерам.

«Три столба» были стандартной автоматической закусочной с разогретой готовой едой из жестянок и чайным автоматом. Но посетителей хватало — больше половины столов заняты жегитами, вуэлерами, работягами. В основном пили чай и почти весь выпили — в автомате остался только красный, а из сиропов только виноградный и ореховый.

Тайлинь нахмурилась, удовлетворенно кивнула:

— Затоптано.

Понятно, каждый связанный с жегитами ясновидец пару раз в день «прощупывает» «Три столба», чтобы оставить побольше своих следов, затереть чужые и помешать другим ясновидцам. К тому же оборудование добавляет помех. Не «Большой ковш» — хороший ясновидец, имея зацепки, сможет подслушать разговор или отследить человека, однако поднапрячься придется, от Тайлинь такое мощное «прощупывание» не скроешь.

Взяв чай, расположились за столиком подальше от других посетителей.

— Прослушки здесь нет? — высказал опасение Казым.

Шатун качнул головой:

— Не, проверяют. Электронного «клопа» я бы почуял и не только я. И другими способами тоже проверяют. Так что у вас?

Все еще сомневаясь, Казым вспомнил, что людей выдают руки, обратил внимание. У Шатуна — крючковатые хваталки, идеально приспособленные, чтобы лазить по скалам. Но пиалу держал по всем правилам ресторанного этикета — тремя пальцами, даже прижать мизинец не забыл. У Капли руки по-женски изящные, хоть перстни рекламируй, только подретушировать мозоли и царапины. А движения — точные и экономные. А вот у Психа лицо простоватое, «крестьянское», а руки очень интеллигентные, даже аристократичные — узкие ладони с длинными гибкими пальцами. Мозоли, загар и ороговевшие костяшки впечатления не портили. Пожалуй, хорошие руки, настоящие аристократы слишком отстраненно воспринимают мир, чтобы подличать. Психу можно доверять, а значит — Шатуну и Капле тоже. Придется доверять.

Казым обменялся взглядами с Тайлинь, уловил одобрение. Сказал:

— «Протек» Махед. Глава Службы защиты свидетелей.

52

— «Протек» Махед. Глава Службы защиты свидетелей.

Шатун вытаращил глаза. Удивленно и испугано. Капля озадаченно нахмурилась и перевела взгляд на Психа: «Ты умный, выручай». Еще бы — глава службы, которая должна быть самой чистой и честной, работает на криминал — тут кто угодно растеряется.

Псих поднял брови и откинулся на стуле. Покачал головой:

— Я не говорю, что хуже быть не может. Но пока еще хуже не было… Я не спрашиваю, уверены вы или нет, вижу, что уверены.

Тайлинь вкратце рассказала, откуда уверенность. Вуэлеров убедила — где искать Элу Веренц знали только Махед, Тайлинь и сама Эла, потом вдруг узнал ясновидец Нирашона, что не ясно?

Псих, покивав, спросил:

— Вашей «страже стражи» и тайной службе тоже верить нельзя?

— Мы не знаем, — вздохнул Казым. — Сомневаюсь, что везде «протечки», иначе бы уже все рухнуло. Но что бы мы официально ни делали, к кому бы в конторе ни обращались, Махед может узнать. Связи у него имеются. Сообщники вряд ли, но приятели, которые предупредят тайком, что про него где-нибудь в тайной службе речь зашла, могут найтись. Рискованно нам к своим обращаться.

— Самая главная опасность — Махед может быть готов к тому, что его разоблачат, — продолжила Тайлинь, — и сольет всю информацию нашей службы.

— То есть и про меня тоже, — хмыкнул Псих. Капля поежилась, Шатун скрипнул зубами.

— Точные сведения об объектах… подзащитных свидетелях Махеду, скорее всего, недоступны, — успокоила Тайлинь. — Таков протокол секретности. Однако неточные тоже… опасно выдавать. Кроме того, он знает все, что касается наших методов.

— Там есть что-то сильно секретное?

— Каких-либо откровений нет. Однако Махед отвечает за протоколы работы Службы в особых обстоятельствах — то, что не разглашается. И ему известны ведущие объектов — кто из нас чьим делом занимается. Кроме того, ему наверняка известны режимы работы оборудования, уязвимые места. «Почерки» наших носителей аспектов.

— Ого, — произнес Шатун с ужасом.

Тайлинь кивнула:

— Да, нашу службу можно будет распускать из-за полной неэффективности. Абсолютной. Кроме того, он может знать… опасную информацию и о других службах, даже тайных.

— Он это на конструкт аспекта записал все? — спросила Капля.

— Может быть, хотя это строго запрещено по очевидным причинам.

— Для него самого было бы опасно, — вставил Казым. — Очень сочная добыча для криминала из него получилась бы. То же самое, если бы он вынес все это на карточке или в памяти минорда.

— И в сеть бы не сбросил, — кивнул Псих. — Если то, что про вашу «стражу стражи» болтают. правда, хотя бы на четверть, поймали бы его.

Похоже, про Службу борьбы с коррупцией в подразделениях охраны порядка — «стражу стражей» — болтают слишком много и не стесняются фантазировать. Не настолько она всесильна, чтобы ловить на месте любого за любые нарушения, иначе криминалу не удалось бы купить борцов с наркотиками. Однако выборочные проверки проводят, потому Махед не рискнул бы выкладывать в сеть что-либо запретное с компьютеров конторы. Разве что у него есть сообщник из техников, но — крайне маловероятно, в таких делах и себе самому доверять опасно.

— Не все так плохо, хотите сказать, — ухмыльнулся Псих. — Скрутить этого Махеда, и все секреты останутся тайнами. Можем мы заняться — «олово». Лишь бы не успел в сеть что-нибудь сбросить.

На самом деле Псих и двое других вуэлеров не успокоились, понимали, что все плохо.

— Вот именно, — согласился Казым. — Как бы мы ни действовали, он может успеть сбросить… Отдаст команду с минорда или еще как, и уплывет все к Нирашону или еще куда. Или просто в сети выложится для всех, кому интересно.

— Зачем бы ему это, — тряхнула головой Капля. — Только хуже себе же сделает… хотя хуже некуда.

— Потому что может, — задумчиво сказал Псих. — А зачем — придумает. Я, вот, придумал уже.

Шатун и Капля кивнули — тоже придумали. Допустим, информация, которую Махед сдаст криминалу, зашифрована, и серьезным людям надо будет продажного главу службы выручить, чтобы узнать ключи и пароли. Еще, допустим, когда Махеда придут арестовывать, он попытается шантажировать — отпустите, скажет, или скину криминалу все, что захочу. Возьмет в заложники службу, которую возглавляет… А там уже — хоть отпускай его, хоть не отпускай, поднимется буря, переходящая в неуправляемый хаос.

Из-за дикости ситуации на Казыма навалилось ощущение нереальности происходящего. Опять.

— Так где все эти секреты, на его компьютере? — спросил Псих.

— Да, на служебном, — ответила Тайлинь. — В его кабинете. Больше, попросту, негде…

— То есть достаточно будет спалить его компьютер.

— Блок памяти. И… желательно не… спалить, а вынести в качестве возможной улики.

— Желательно… Кабинет, я так понимаю, в подвале. Две двери?

— Да, замки открываются личными карточками с подтверждением по рисунку сетчатки и… не только, мне кажется.

Псих кивнул.

— Мы очень надеемся на вашу незаметность, — говорила Тайлинь. — Я могу вас официально вызвать в здание и даже провести на территорию нашей Службы. Но дальше… вы сможете войти вместе с Махедом в его кабинет? Так, чтобы он не заметил?

— И даже выдрать память из его компьютера у него на глазах. Но потом-то мне уйти надо будет с добычей. Я своим аспектом шагов на пятьдесят достаю, но уходить мне надо будет через парковочный уровень, а там сонк сервы, они помешают. Это же нарочно так сделано, чтобы в вашем отделе всякие лишние ясновидцы не шарили, да? И тогда уж Махед ваш заметит, скорее всего, что в компьютере блока целго нет. И тревогу подымет. Если я не успею свалить, то врубят по всей вашей конторе помехи, так? И ничей аспект работать не сможет, и моя незаметность тоже.

— Честно говоря, я не знаю, — сказала Тайлинь. — По тревоге блокируются двери, но помехи…

— Оборудование для этого есть, — вставил Казым. — Только не для тревоги, против телепортеров. Если дежурные ясновидцы заметят, что кто-то прокладывает путь телепортации без разрешения, включают помехи. Это после историй с Клопом и взрывчаткой на складе придумали и оборудование поставили.

— Еще и двери блокируются, — вздохнул Псих. — Ладно, через дверь в его кабинет не пройдешь, кроме как вместе с ним. А через стены, потолок? Что там сверху, снизу, сбоку?

Лихо. Но — нестандартно, потому может сработать. Задействовав аспект дигита, Казым развернул перед внутренним зрением схему здания, ответил:

— Сверху парковочный уровень. Но не сама парковка, а технический коридор. Он обычно закрыт…

— Ага, — кивнул Псих. — Учитываем.

— Вы думаете, Махед не заметит дыру в потолке? — засомневалась Тайлинь.

— Может и заметит с утра.

— Вы хотите проникнуть в кабинет Махеда, дождавшись ночи? Но на входе нужно отмечаться, если вы не выйдете из здания до конца рабочего дня…

— Я вообще не хочу через главный вход к вам туда попадать. И отмечаться надо, и камеры тебя срисуют сто раз, пока до вашей Службы допетляешь. И следов ясновидцам останется сколько хочешь. Что там у вас на крыше?

— Там… есть двери, открываются личными карточками.

— Ага.

53

Кто-то вышел на крышу. Ага, вот кто — Казым из тайного отдела, дверь была открыта его личной каторчкой. Захотел покурить под звездами? Но он же бросил — опять начал? И охота ему подниматься на несколько этажей, чтобы испортить здоровье.

Дверь за собой закрыть забыл, конечно же. А еще дигит. Дасым, которому выпало дежурить эту ночь в отделе внутренней безопасности, попробовал закрыть дверь с пульта, но она не среагировала — заклинило, Казым не виноват? Надо бы пойти проверить, что с дверью… или дождаться, когда проснется напарник? Или разбудить его? Что по этому поводу говорит инструкция, не припоминалось, принялся искать ее в компьютере, потом листать…

Не долистал, когда появился плайн и мало того, что пролетел прямо над зданием конторы, так еще в паре шагов над крышей. Дасым едва не объявил тревогу. Плайн был конторский, на руле Тайлинь из защиты свидетелей — у нее было право здесь летать. Но она что, пьяная? И что с автоматикой плайна, если разрешает недопустимые маневры? Может быть, криминал захватил Тайлинь, отключил автоматику и сейчас… что сделает?

Однако плайн спокойно зашел в отведенный ангар. Вышла Тайлинь, благополучно отметились на входе во внутреннюю зону.

Дасым вызвал ее, та, поздоровавшись, все объяснила:

— Что-то с автоматикой. Такое впечатление, что она пыталась завести плайн в ангар сквозь здание. Хорошо, что летел медленно, и я успела взять управление.

— Мне вызвать техников?

— Я сама их извещу утром.

Она слишком беспечна. Отказ автоматики в наше время очень большая редкость, а учитывая, где работает Тайлинь, может быть подстроенным, неужели она не понимает? Может быть, самому вызвать… кого, техников? Свое начальство? Еще раз поговорить с Тайлинь?

А нужно ли спешить, если неисправный плайн и так в ангаре, а Тайлинь все равно вызовет техников? К тому же можно поднять ложную тревогу, как ни надежна автоматика, случайность не исключается. Вспомнились байки про круговые поезда, которые из-за сбоев автоматики «забывали» останавливаться на станциях. Или как фермерские автоматоны, закончив обрабатывать поля, брались пропалывать дикую степь.

Кстати, что-то Казым часто в последнее время общается с этой самой Тайлинь, не романчик ли завели? Нет, вряд ли, Казым женат и наоборот постарался бы не показываться вместе с любовницей. Разве что жена Казыма не против… тоже вряд ли.

Жанир, зам главы службы по борьбе с мошенничеством и проституцией, сидел за компьютером и собирал вместе отчеты, когда услышал шаги. Мягко-пружинистые, как у вуэлера. И осторожные, тихие. Насколько Жанир знал, никто в конторе так не ходит, даже любители полетать на птерах.

Уже вставал, чтобы пойти посмотреть, кто крадется к запасной лестнице, однако зацепился взглядом за фразу в отчете: «…планируя вернуться на следующий день». Перечитал предложение, убедился, что все в порядке. А то был случай, написали в официальном документе: «Свидетель подошел к подозреваемому, который расположился на скамейке возле выхода из здания, притворяясь попрошайкой». Из фразы непонятно, кто притворялся, свидетель или подозреваемый, потому возникли проблемы в суде и кое-кому влетело. Потому внимательнее надо с отчетами.

Про шаги Жанир забыл.

Кранс возился с климатизатором — менял узел с сонк-сервом, а то он начал фонить и мешал аспам. Не слишком, однако аспов Кранс уважал, особенно тех, кто работает в защите свидетелей, и полагал, что им надо создать все условия. В молодости, было дело, побаивался носителей аспектов и завидовал им, но, поработав в конторе, убедился, что их способности полезны, причем больше другим, чем самим носителям.

Послышались осторожные шаги на запасной лестнице. Кто это сюда заблудился? В рабочих кабинетах или лабораториях есть люди даже сейчас, но в технические проходы им зачем? Ладно, Кранс, ему в ночное дежурство скучно сидеть, уткнувшись в минорд, потому решил поработать.

Совсем уже оглянулся посмотреть, кто там крадется, но тестер в руке странно блеснул… или мигнуло освещение? Глянул на световые панели, ничего особенного не увидел. Пришла в голову мысль: вместо электрических осветителей собираются ставить сонк-чосты, не помешают ли они аспам, не наведут ли помех? Кстати, и в новые компьютеры сонк-чосты встраивают. Надо будет почитать в сети, кто что по этому поводу думает.

Дасыма вызвал Игер, дежурный ясновидец:

— Что там на парковочном?

— Не знаю… что?

— В техническом проходе, как будто пол провалился… только наоборот.

— Это как?

— Не знаю, не могу понять… Там кто-то еще ясновиденьем шарит, мешает…

Дасым положил руки на клавиши, готовясь объявить тревогу, но уточнил для порядку:

— Не из наших?

— Может быть Фела…

— Ее нет в здании, а снаружи она бы не пробилась сквозь помехи.

— А кто есть?

— Тайлинь.

— Да, может быть она… Да, она.

— Точно?

— Она сама сказала.

— А, тогда ладно. Что она делает?

— Сказала, что проверяет кое-что. Просила не мешать.

Тогда пусть резвится — Службе защиты свидетелей препятствовать не стоит.

Так, все-таки, есть у Тайлинь роман с Казымом? Маловероятно, однако всякое бывает.

Группа слежки и наблюдения закончила ночную тренировку и завернула в контору оставить оборудование и переодеться. Срезали через технические ходы, где прошли мимо парня в неприметной серой одежде. Внимание не обратили, каждый отвлекся на что-то свое — то складка на рукаве коллеги странно топорщилась, то почти неуловимый привкус во рту занял внимание, то старая обида внезапно вспомнилась. А парень скромно стоял возле стенки, пройти не мешал, вот и прошли.

Псих возник перед Казымов внезапно, чуть не напугал. Неприятный у него аспект.

Но полезный — у Психа в руке был блок памяти.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил Казым, принимая добычу. — С нас теперь… даже не знаю, что…

— С вас теперь молчание. Я собираюсь устроить исчезновение трех человек, какого не случалось еще.

— Разумеется… Следов много осталось?

— Не знаю. Я кусок перекрытия вырезал по линии узора, а потом на место вставил аккуратно, может на полу и не заметят. Но это сверху, а что снизу не знаю, ваш Махед, подозреваю, сразу заметит, как только вверх глянет. Как мне лучше — из окна, с крыши?

— Дверь на крышу еще открыта, но там «шмели», и уже нет плайна, чтобы от них спрятаться.

— Не проблема.

Кто-то спрыгнул с крыши. Метнулся тенью птицы на волне и скрылся за краем. Птер?.. Но датчики не видели в воздухе ничего, кроме охранных «шмелей». Самоубийство?!.

Дасым развернул камеры, направил «шмеля». Внизу тела не лежало, никто на стене не висел. Все-таки птер? Теоретически, можно обмануть датчики, если держаться на высоте в полшага, и такие мастера найдутся среди вуэлеров и военных. Но это как он летел — сквозь кусты? Или вдоль освещенной дороги и под шлагбаум на глазах у охраны? И камеры бы заметили… Может быть они не запрограммированы реагировать на такие странности. Но охранники-то должны были среагировать…

Припомнив пункты из только что прочитанной инструкции, Дасым принялся будить напарника, вызывать дежурного начальника, внешнюю охрану, городской патруль, и ясновидцев — Игера и Тайлинь. Тревогу объявлять, судя по всему, было поздно. И ничего страшного не произошло, так чтобы явно. Но что-то странное этой ночью было.

54

— У меня нет ни малейшего желания вмешиваться в дела защиты свидетелей, — подчеркнуто спокойно говорил начальник внутренней охраны Ихан, — однако нет и выбора. Девятнадцать человек ничего не заметили… слышали шум или что-то видели, но не обратили внимания. В том числе внешняя охрана и пятеро из слежки, хотя им положено быть внимательными… И вы явно причастны. Я не хочу начинать расследование, но происшествие было, и мне нужно записать хоть какие-то объяснения.

— Напишите, что это была работа Службы защиты свидетелей по делу восемнадцать тысяч сто тринадцать, — предложила Тайлинь.

— Этого не хватит.

— Даже на первое время?

— На первое хватит. Пока кто из начальства не увидит.

— Уважаемый Нихан, — подключился Казым, — все очень серьезно и… вы все равно узнаете рано или поздно, что тут было и зачем. Однако пока что лучше не знать ничего. Вы можете придержать… объяснения?

— Не больше, чем до завтра, если начальство раньше не спросит, — ответил Нихан недовольно и недоверчиво. Однако, подумав, согласился: — Хорошо. Махед, хотя бы, знает? Все-таки к нему в кабинет вломились. Через потолок…

— Вам действительно лучше пока что не знать ничего, — сказала Тайлинь.

Нихан, тяжело вздохнув, отключился.

— Продолжим, — сказал Казым.

Они составляли письменный отчет, чтобы дать его прочитать «безымянному» начальнику Казыма при личной встрече — опасались говорить вслух. Вдруг у Нирашона или «мельников» есть свой асп со способностью незаметности, который подслушает и предупредит Махеда?

Уже все было готово и редактировали, ожидая, чтобы «безымянный» начальник пришел на работу. Как вдруг Тайлинь вскинулась, тихо охнула и воскликнула:

— Махед! В доспехе и ствол!

Казым тут же врубил на минорде общий вызов и выкрикнул:

— Тревога семь-два! — нападение с угрозой для жизни, то есть.

Тайлинь молниеносно взвела самострел и вставила усыпляющий дротик. А Казыму проносить оружие на ярус защиты свидетелей не разрешили по протоколу безопасности.

Дверь распахнулась. За ней стояла фигура в доспехе «уличной» работы и с наставленным «шадюком». Казым вильнул в сторону, приседая — от пули не увернешься, но хоть уйти с линии выстрела…

Как ни удивительно, первой выстрелила Тайлинь, и очень удачно — дротик попал точно в горло — одно из мест, которые «уличная» броня не защищает. Через пару шагов должно подействовать…

Казым присел за столом, Тайлинь — за стулом. Выругалась по-ханьски — потому что не подействовало, Махед выдернул дротик и отшвырнул. Но и не стрелял почему-то и не говорил ничего.

Казым и Тайлинь бросились вперед, она успела первой, потому что ей не надо было оббегать стол. Схватила пистолет за ствол, отвела, вывернула… А Махед отпустил оружие и ударил открытой ладонью. Тайлинь, очевидно благодаря ясновиденью, сумела перехватить руку и нырнула Махеду под мышку… не прошел прием — Махед, крутнувшись на носках, дернул Тайлинь назад и свалил мощной подсечкой. Ствол она выронила. Махед ударил ногой, Тйлинь попыталась прикрыться, не вышло, получила по ребрам.

Хорошо, Казым подоспел. Драться он умел, но на кулаках, а тут доспех. Двинул Махеда в закрытый шлемом затылок — без эффекта, обхватил за пояс, чтобы швырнуть в сторону, но Махед, оказалось, умел бороться — извернувшись, схватил Казыма за шею и бросил через себя. Тот, благодаря аспекту дигита, сообразил не сопротивляться, а наоборот поддался изо всех сил, так что, приложив Казыма о пол, Махед сам свалился. А Казым, согнув колени, оттолкнулся от него ногами и дотянулся до пистолета. Схватил, навел, нажал спуск. Пуля прошла вскользь вдоль живота и груди противника. Приподнявшись, выстрелил еще раз, попал в грудь, доспех выдержал. Махед полувскочил и выбил оружие хлестким ударом ноги. Казым попытался ударить Махеда ногой, не попал, а тот навалился и прижал к полу. Крепкий выродок, как ни извивался Казым, Махед прочно его оседлал и ударил кулаком, целясь в переносицу. Казым кое-как прикрылся, Махед схватил его за руку, отвел, занес кулак… Вдруг вскинул голову — и хлопнул выстрел все того же «шадюка». Тайлинь и сейчас не промахнулась — пуля вошла туда же, куда и дротик, в горло. Махед дернулся и обмяк.

У Казыма совершенно не к месту проскочила дурацкая мысль: вот почему на ярус защиты свидетелей нельзя с оружием — тебя из твоего же пистолета и пристрелят.

Столкнув с себя труп, Казым с тревогой обратился к Тайлинь, которая сидела на полу, держалась за бок и быстро, шумно дышала открытым ртом:

— Ты…

— Цела, это я чтобы не стошнить… дышу…

Тут она положила «шадюк» на пол и толкнула, чтобы ускользил под стену. Потому что не стоит нервировать спецназ оружием у себя в руках. Ребята как раз подоспели… то есть — опоздали. Телепортировались прямо в комнату сразу пятеро, держа наготове дробовики и «тарантулы». В полном боевом доспехе все — этих выстрелом в горло не возьмешь.

Казым поднял, было, руки, но спецназовцы уже поняли, кого здесь надо было спасать, и поставили оружие на предохранители. Вероятно, были на связи с ясновидцами.

— Это кто? — указал один из них на труп, под которым расплывалась лужа крови.

Казым вздохнул:

— Сейчас начнется… Махед это.

Спецназовец присвистнул. Помог Тайлинь встать. Другой спецназовец, глядя на труп Махеда, пожал плечами:

— Повезло вам, что он нож не достал. И вообще… как-то он отвлекался в драке, ясновидцы мне говорят, все трое.

— Он и не выстрелил, хотя мог, — сказал Казым.

То есть, они убили человека, который никого убивать не собирался. Пока что Казым ничего не чувствовал по этому поводу, но — пока что.

Однако Тайлинь качнула головой:

— Он нажал на спуск. Это с пистолетом… что-то…

— Так это его ствол?! — очень удивился второй спецназовец. — Да что с ним может быть?

Первый его поддержал:

— Точно нажал? Это же не фитильный пистоль, осечку давать. Не могут в «шадюке» все сонк-сервы сразу отказать. И у вас же он выстрелил!

Да, началось.

55

— Эла и Ляма помогли вам управиться с Нирашоном?

— Да. Хотя, возможно, мы бы и сами справились, но очень вряд ли, чтобы так чисто.

— И с Махедом.

— Да.

— Можно было догадаться. Кто-то поставил блок на аспект Махеда. Это был Сента?

— Да.

— А вы отключили сонк-сервов в пистолете Махеда. А потом включили…

— Да. А еще нам пригодилась работа тройкой Ляма-Кин-Мирала. Уж такие помехи на ярусе Службы защиты свидетелей… Против кого они, монстров из дипшейд?

— Против дальнодействия.

— Ясно. Но, пожалуй, и от монстров помогут. Там даже ринхов не было почти, сомбр забит Бездна знает, чем.

— Но вы проникли.

— Да. Мирала что-то такое с ринхами сотворила, чтобы их побольше туда нагнать, чего сама не поняла. Даже не структура, гибкое оно было, как живое… Эла потом поняла, что это, и Миралу побаивалась.

— Странно, что вашего проникновения не заметили. Впрочем, я догадываюсь, почему. Псих, тоже с вами?

— Да. Шатун и Капля тоже. Еще раньше Элы с Лямой пришли.

Несколько ранее

Психу выпало спарринговать с Парьяном, здоровенным громилой. С таким не поборешься, потому держал дистанцию, вилял, уворачивался. Рискнув, обозначил удар ногой в колено, попал, но и сам пропустил кулак в голову. Вроде как ничья. Потом громила подловил на ложный выпад и пошел в ноги. Показалось ему, что подловил — Псих хитрой отработанной комбинацией провалил Парьяна, прокатился под ним и обозначил удар в горло. Так все чисто прошло, что Псих забеспокоился — не слетел ли блок, и не потому ли Парьян пропустил удар, что перестал замечать противника. Нет, все в порядке, Псих не благодаря аспекту выиграл спарринг, а потому что трудолюбивый и талантливый.

Потом долго обсуждали победную комбинацию. Сложная она, а в драке чем проще, тем эффективнее. С другой стороны, такой прием дает внезапность, что тоже важно.

К Психу начали приставать, требуя мнение, и он, не долго думая, включил аспект и отошел в сторонку.

И обнаружил, что стоит недалеко от Миралы и Ээ, в пределах слышимости. Вообще-то было решено больше за ними не следить, но девушки говорили на искаженном славском, и Псих невольно прислушался. По инерции.

— …он ринхами почуял, как тот будет атаковать, и поймал на встречном, — говорила Мирала.

— Здорово, — качнула головой Эмэр.

— Только говорит, что это было не по-честному. У того ринхов не было, а у Зора были. Потому просил меня ринхов отгонять на время спаррингов.

— Он случайно честность от Сенты не подцепил в слиянии? Как от тебя ринхов?

— Он и раньше честный был, разве нет?

Слияние… ринхи… подхватил… У Психа в сознании как будто сложилась головоломка. Деталей в ней не хватало, но те, что были, подошли друг другу прекрасно. Проверил аспектом дигита — все сошлось.

Побрел в раздевалку очень задумчивый. Долго стоял под душем, переосмысливая расстановку. Теперь понятно, кто вызвал срочную службу, когда одинокая старушка в соседнем здании упала и зашиблась — Мирала, когда разглядела своими ринхами, что в той квартире происходит. Или кто другой из Ловкачей. Рискованно, кстати, могли привлечь лишнее внимание, но не стали раздумывать. И понятно, почему они все такие быстрые — «подхватили» способность рапида у Янтарь.

А потом, выйдя из здания, увидел Эмэр и Миралу. Сидели на лавочке и ели мороженое, наверное, парней своих дожидались. Рядом никого не было, то есть можно поговорить откровенно. Не судьба ли это?

Псих решительно направился к девушкам. Сказал на искаженном славском:

— Я хочу спросить… Вы Ловкачи?

Эмэр озадаченно нахмурилась:

— Что, простите?

А Мирала неуверенно улыбнулась, мол, это что, шутка?

— Я заподозрил, что вы Ловкачи, и рассказал СКР, — пошел напролом Псих. — А теперь думаю, что зря я это сделал.

Эмэр, полшага подумав, хмыкнула и пожала плечами:

— К нам никто не приходил. Из СКР я имею в виду. Кому вы там рассказали?

— Казыму Науману. И Тайлинь из защиты свидетелей.

Девушки расслабились, Мирала даже облегченно выдохнула, а Эмэр набрала в ложечку мороженного. Хотя до того совершенно не казалась напряженными, удивленными только. Неплохие актрисы.

— Они формулу тайны произнесли? — спросила Эмэр без особых эмоций, как бы для порядку — зная, что произнесли.

— Ага, я даже записал, — подтвердил Псих. — Я вообще сомневался, рассказывать про вас все или нет, но… Тайлинь тогда сказала, что вы плохие, но не очень… но я сейчас думаю, что зря она… Вы никак с криминалом не связаны! У вас вообще целей нет, просто научились как-то объединять аспекты и… сливаетесь…

— И вы решили к нам присоединиться? — спросила Мирала, глядя Психу прямо в глаза.

— Что?! — Псих почти ляпнул: «Нет», — но вспомнилась «головоломка». Слияние… — Да! То есть… не то чтобы я решил, я и не думал про это, но… Бездна, хочу! Только… вы же все про меня узнаете?

— Нет, — улыбнулась Эмэр. — Сейчас Сента поставит вам триггер на конструкт аспекта. Если в слиянии вы что-то такое секретное вспомните, чего выдавать не хочется, триггер сработает. Вы же согласны?

Триггер. Еще одна деталька «головоломки» встала на место. Небольшая, но важная.

И то, что Сента блокер — тоже важная деталь. Большая.

— Конечно, согласен, — ответил Псих с облегчением. Потому что были у него тайны… — Вы всем так доверяете?

— Нет.

Псих, значит, особенный. Неужели Ловкачи давно собирались его к себе позвать? Нет, скорее всего — только что решили. Но не «скоропалительно» — наверняка слились и в замедленном аспектом Янтарь времени неторопливо, обстоятельно обсудили, что с Психом дальше делать. Прямо на глазах у Психа, не донеся до рта мороженное.

Кого-то другого триггер испугал бы, но Псих далеко не впервые разрешал блокерам ковыряться в конструкте своего аспекта, вот и не нервничал. И по той же причине четко ощутил, как триггер ставят.

Сента оказался не простым блокером, а высочайшей ступени — действовал очень деликатно, с хирургической точностью, при этом уверенно и сноровисто.

— Готово, — сказала Эмер. — Сливаемся.

— Прямо сейчас? — удивился Псих. — Хотя, почему нет. Только… Со мной еще Капля, я ей все рассказал про вас и СКР. И Шатуну тоже…

— Они аспы? Можем и их взять в слияние, если вы считаете, что им можно доверять.

— Доверяю… Только у них аспекты бесполезные…

Эмэр снисходительно улыбнулась, а Мирала тихо рассмеялась:

— Так не бывает!

56

— Так вот, почему вы не боитесь высоты.

— Да. Сливались с вуэлерами, когда они на птерах летали.

— Вам понравилось.

— Да. Правда, когда Шатун первый раз резко спикировал в слиянии, меня триггернуло от ужаса. А Зора от восторга. Но привыкли, высоты совсем теперь не боимся.

— Вы сами позвали к себе Психа?

— Нет. Хотя он не случайно с нами оказался. После истории с Клопом мы, как решили заняться рукопашкой, то выбрали тот клуб, где Псих тренировался и другие из «олова». Впечатлило нас, как они Клопа скрутили. А еще Сента не мог понять, что у них за аспекты, никогда не встречал такие. Притом, что у Психа конструкт развитый был, явно им пользовались.

— Но выяснять вы не стали.

— Потому что Псих на нас свой аспект применил. Случайно, с ним такое бывает. Но интерес мы к нему потеряли из-за этого. А он к нам наоборот. Он наблюдательный — ему в «олове» полезно все замечать. И умный. И аспект незаметности у него, вот и подслушивал нас иногда. Не то, чтобы мы наши дела много там обсуждали, мы даже старались не показать, что все вместе. И на искаженных иностранных языках говорили. Но Псих нахватался случайных наших фразочек и вычислил нас, и выдал… да вы знаете. Но потом пожалел об этом.

— Почему?

— Из-за Миралы, можно сказать… Там в доме рядом с клубом старушка у себя на кухне упала и ушиблась. Ничего страшного, но вставать ей было больно. У нее батидор был на всю мощность включен, на сонк-сервах, конечно, и привлек много ринхов. Мирала это заметила, а потому уже своими ринхами разглядела, что человек на полу сидит. Мы тут же слились, проверили. Переломов не было, с сердцем и мозгом тоже, вроде, порядок, но все равно решили вызвать спасателей. От имени той старушки — прочитали ринхами ее карточку. Старушка и ее родственники потом благодарили в сети неизвестного ясновидца. Хотя и намекали, что подглядывать нехорошо, но в данном случае, считали, простительно. Весь клуб обсуждал потом, что это за ясновидец и не подглядывает ли он за всеми и каждым.

— Нормальные для современного человека страхи.

— Да. Как будто ясновидцам больше нечем заняться. Криминал тоже заинтересовался тогда — может это какой-то тайный ясновидец себя так выдал, а «олово» и «волкодавы» стараются знать, что криминалу интересно.

— Вот откуда они знали, что за Элу Веренц «мельники»… гаст отслаивают.

— Да. Но это потом было… А тогда Псих услышал случайно, как мы с Миралой обсуждаем ринхов ее, что ими можно прочувствовать… да я еще про слияние проболталась. Сразу много понял тогда. И решил, что зря нас выдал СКР.

— Почему?

— Потому что решил, что… в общем… не опасные мы. Видел он криминал, жегитов, да и вообще… С нашими бы возможностями у прохожих из карманов деньги воровать или чего посерьезней, а мы просто себе скрываемся. Причем плохо, старушек спасаем. А раз решил, что ошибся, то пошел ошибку исправлять. Пришел и говорит: «Вы Ловкачи, я вас выдал СКР».

— Так и сказал?!

— Да. Мы тут же слились, чтобы подумать. Но Сента аспект Психа прочувствовал и восхитился аж — во второй раз. И решили мы его к себе позвать.

— Вот так сразу?

— Обсудили, конечно, в замедленном времени. Решили, что раз он нас все равно вычислил, то взять в слияние его будет самым лучшим для той же конспирации. Тем более, уже был на нашей стороне. И не плохой человек он, и с развитым аспектом. Ох и лицо у него было, когда Мирала спросила его… Звучало у нее так, как будто это он решил к нам присоединиться, а не мы решили его взять. Тут же триггер ему поставили и слились. Ему очень понравилось, и ринхи не слишком отпугнули. Даже наоборот — заинтересовали. Правда, едва не триггернуло, когда лишние мысли полезли… но мы успели показать ему, как переключаться, с этого слияние и начали. А как про его аспект узнали, то чуть было нас не триггернуло. Но там же узнали, что за человек Псих — он тоже свою способность не использовал для какой-нибудь гнуси, хотя мог.

— Вы уверены?

— Да.

— Но, может быть, он сумел скрыть факты из своего прошлого. Тем более вы сами показали ему, как переключаться.

— Он и скрывал много, и… не скрывал, что скрывает. Признавал, что тайны у него есть, а мы признавали право на тайну. Но то, что не скрывал, было в его пользу. И слияние ему понравилось.

— Оно, я так понимаю, всем нравится?

— Нет. В том-то и дело… Но это позже выяснилось. А тогда Псих сразу попросил, чтобы мы Каплю и Шатуна тоже взяли к себе. Мы были не против, а Шатун с Каплей сомневались. Особенно Капля, она сначала вообще не хотела, потом потребовала, чтобы мы все с ней лично пообщались. Начала с Зора, они через сеть поговорили, и этого хватило.

— Странно…

— Капля, она… надломленная. Начать с того, что у нее мать парсийка и отец эрани, а жили они в Долине Зари, а там все «белые». Косились на них, обижали ее в школе. Потом вдруг аспект получила, и выпала ей способность управлять конструктами низких порядков. Тоже думала, повезло в лотерее, обрадовалась…

— Тоже?

— Как и я. Но ей Центр отказал еще обиднее, чем мне. Мол, чего приперлась у занятых людей время отнимать. И справилась она хуже, чем я. Не к психологам пошла, а в разнос совсем. Напилась чуть не до смерти, потом долго в трезвеницах ходила, похмелья боялась. Считает, что это ее спасло от тяжелой наркомании. Может и так. Завела трех парней сразу, они друг про друга узнали и все трое ее бросили. Вступительные экзамены в Техническую школу провалила, потом под осень в Сценическую Академию пошла, опять провалила. Через год со скрипом прошла в Техническую школу все-таки. И училась так себе. Вроде как в апатии была все время. Связалась с жегитами — двухколесники ремонтировать, там в дорогих моделях сонк-конструкты используется, это Капле помогает видеть проблемы. И технику к тому времени знала, отложилось что-то, чему в Школе учили. Потом с Психом сошлась и уже с ним в экспедициях работала, когда учебу закончила. Еще летать ей понравилось. Вроде как наладилось у нее, то есть, но недоверие осталось.

— Понимаю. А Шатун вам поверил?

— Вместе с Каплей. Решил, что уж если она поверила, то и ему можно. Он не такой… надломленный. У него аспект дальнодействия, но слабый, бесполезный почти. И он повар профессиональный по семейной традиции, и его аспект для повара самое то, но сейчас везде автоматы.

— Дважды бесполезный?

— Да. Но все-таки нашлась ему работа — поваром в экспедициях. Там его Псих и Капля к полетам на птерах пристрастили, а потом в жегиты затащили. На гонках тоже повара нужны, и, желательно, из своих.

— Но вам их аспекты пригодились?

— Да. Сонк-конструктами, которые Капля для нас собирает, мы электрические схемы заменили многие. В кое-каких сервомехах — все заменили, теперь их можно через сомбр протаскивать. В «касоррах» пока что не заменили, но планы есть такие. А способность Шатуна помогает нам плести риалин, до того заряды в ПТC-торах только ринхами могли создавать, а сейчас и его способностю. Не то, чтобы гораздо лучше стало, но ресурс высвобождает. И тепловые эффекты в сервомехах его способностью сглаживать можно. И распознавать, когда из-за них проблемы, до того это сложно было. Очень. И со схемами… везде, где электричество, нам гораздо проще стало. Как и обходились без Шатуна. Самый бесполезный, как ни странно, Псих оказался, его способность совсем не нужна была в разработках наших. Да еще и ограничение у нее есть — она с аспектом Янтарь не сочетается. Он не на сонк действует, а на другое что-то, с энергетикой тела связанное, и для этого время нужно. Короткое, но нужно. То есть, в ситуациях, когда аспект Психа нам полезен, приходится отключать аспект Янтарь, а это… не очень. Хотя в драке все-таки Псих самый полезный.

— В истории с Махедом?

— Да.

57

— То есть, все же это вы помогли Психу проникнуть на уровень защиты свидетелей.

— Да.

— Но он не знал, что Эла уже с вами.

— Сначала не знал, потом узнал. Это все в один день произошло… Когда Бриль с нами связался, Псих, Шатун и Капля как раз летать собирались по своим делам, им лучше было не отвлекаться на болтовню. Мы им сказали, что подумываем еще одного человека взять в слияние, а Капля сказала, что на наше усмотрение.

— Она вам так доверяет?

— Да. Потом узнал Псих, что защита свидетелей скомпрометирована, то есть и он в опасности, поскольку свидетель по делу Клопа и нашему. Тут же Тай вызвал через сеть, рассказал все, и про Элу тоже. А Тай ему сказала, что Эла уже с нами. «Вы это нарочно, — говорит. — Таких совпадений не бывает».

— Это не было совпадением.

— Было. По крайней мере, частично. С одной стороны, все на нас увязано, Ловкачей… Псих — из-за Клопа, Эла — из-за Нирашона, защита свидетелей и Махед — из-за Психа с Элой… По нашей вине, можно сказать. С другой стороны, то, что Эла к Брилю обратилась, а он с нами тоже связан, все-таки случайность. Эла вероятность посчитала, что все так сойдется, и… не так уж невозможно, но все равно говорит — судьба. Она суеверная.

— Эла?! Разве это рационально?

— Суеверия? Да, как ни странно. У Элы несколько моделей. Начиная с того, что психология может повлиять — вроде как плохие знаки с настроя собьют, и ничего не выйдет поэтому. Тайные, а то и высшие, силы она тоже пытается моделировать.

— Успешно?!

— Трудно сказать… Ей данных не хватает. Ей редко данных хватает, тогда, когда Псих Тай вызвал, а Тай всех остальных, и Элу тоже, она потребовала вызнать все, что можно… Эла потребовала, не Тай. А как выяснилось, что это сам Махед «протек», то такая у нее модель составилась, что непонятно, куда из нашего мира сваливать… Аж почти в истерике была: «Давайте что-то делать», — бормотала.

— Потому Псих, Шатун и Капля так легко согласились помочь.

— Да.

— План составила Эла?

— Даже несколько планов. По ее моделям лучше всего было протащить сервомеха в контору, и чтобы он компьютер разрушил. Стрелкой из сверхриалина, допустим. Или снаружи прямо в компьютер стрельнуть. Псих не одобрил. Сказал, что такие сильные карточки лучше попридержать, если можно управиться другим способом.

— И блок памяти пригодился в качестве улики. Очень пригодился.

— И это тоже.

— Но использовать сервомехов гораздо менее рискованно, чем проникать… лично…

— А тут Псих, что-то, совсем спокойный был. Намекнул, что не впервые ему, и с гораздо худшей изначальной расстановкой приходилось… Ну, подготовились мы, разведали все. Когда оказалось, что на уровень защиты свидетелей даже ринхи попасть не могут, то засомневались. Но Мирала сходу эту свою гибкую структуру из ринхов придумала и решила проблему. Это всем уверенности добавило. И чисто все прошло. Проскочил Псих на птере с плайна в специально открытую Казымом дверь — как будто всю жизнь до того тренировался. Дверь на техническую лестницу открыл отмычкой, которую ему Капля сделала… То есть, мы слепили из риалина, но по ее схеме, и управляющий конструкт тоже она собрала. Дальше Псих своей способностью людям внимание отвлекал, я — камеры нейтрализовывала, Мирала с Лямой и Кином связь обеспечивали.

— В конторе далеко не все камеры на сонк-сервах.

— В технических помещениях — все. Хотя в замках не только сервы, электроника еще, да и механика. С механикой отмычка справилась, с электроникой — Шатун.

— Ваша команда как будто неслучайно собралась.

— Ну… Мы бы и без Шатуна с Каплей что-то придумали, чтобы двери вскрывать.

— А чтобы проделать дыру в потолке кабинета Махеда, вы использовали сервомеха? Специалисты так и не поняли, что это было.

— Не то, чтобы прямо сервомеха… Инструмент с лезвием из сверхриалина. Тоже названия до сих пор нет, то резак он у нас, то пилочка… Можно было и разрезать, и поддеть. У Психа с собой были парочка масштабированных «рахнов», на случай если вырезанный кусок тяжелый окажется. Но Псих сам управился, он сильнее, чем кажется.

— Он не кажется слабым.

— А на самом деле — еще сильнее. И быстрый он, ловкий. Как в кабинет Махеда спрыгнул — сразу к компьютеру. Блок памяти выдернул, другой вставил — и обратно. Пару шагов на все… Мы Казыму сообщение послали, и Псих прямо там передал ему блок. И — на крышу тем же путем.

— Его прыжок с крыши заметили датчики воздушного движения. Вы не могли их нейтрализовать?

— Могли, там в них тоже сонк-сервы и электроника. Но решили, что и так нормально. Все равно бы не вышло скрыть, что кто-то тайком проник в контору, да еще на самый защищенный уровень, так пусть думают, что с датчиками мы управиться не можем.

— А как дальше Псих выбрался?

— Телепортацией. Там в паре шагов от стены мертвая зона для датчиков и камер вроде как. И ясновидцы не прощупывали, потому что уже снаружи здания, так что Кин заранее путь проложил. Могли потом заметить пост-свечение или ясновидцы псевдотень бы почуяли, ну и пусть бы, Псих все равно уже портировался.

— Кстати, ясновидцы могли случайно заметить Психа в здании. Дыру в полу заметили…

— Сента был наготове. Поставил бы ложный отклик или вообще заблокировал бы, смотря по обстановке.

— По обстановке. То есть, ваш план был гибкий.

— Когда есть Эла, достаточно данных и время, планы получаются хорошие. Удача не требуется. Зато потом, с утра… да, это было нечто противоположное.

58

— То есть, вы не готовились.

— Эла пыталась просчитать Махеда, получалось все, что угодно с примерно одинаковой вероятностью. Данных не хватало. Проверили его самого, не нашли ничего такого… подозрительного. Квартира, как квартира, сам он спал как раз. Еще у него жена и дочки… Мы подумали, что семейный человек будет… благоразумным. Эла тогда хмурилась, говорила, что статистически оно так, однако уж очень случай у нас уникальный. Может быть, он как раз ради семьи решился на «мельников» работать, так что всего можно ждать. Кстати, почему он «протек»? Не выяснилось до сих пор?

— Он «протек» еще в патруле. И сумел это скрыть даже от других патрульных, в том числе тех, кто сам не прочь «поднять монетку». Именно из-за этой осторожности его заметили «мельники» и помогли с карьерой. И с ним поработала Кровохлебка.

— Понятно, настроила ему сопротивляемость к наркотикам, как и Нирашону, потому сонный дротик не подействовал на него.

— Судя по всему, не только это.

— «Закладку» поставила свою?

— Не исключено, но не обязательно. Если была «закладка», то не только она — Махед был скорее верен группе «Мельница», чем покорен. Возможно, вылечила его или его близких.

— Они болели?

— Неизвестно. Известно, что сейчас они совершенно здоровы. С прекрасным, сбалансированным иммунитетом. До того не обращались к медикам с жалобами.

— Кровохлебка сама могла у кого-то из них вызвать болезнь и тут же вылечить… Ладно, это домыслы все.

— Действительно. В конце концов, Махед мог работать на криминал просто за деньги. После того, как вы узнали об этом, вы за ним не следили?

— Нет. Так, проверили, убедились, что он домой из конторы поехал. Не могли мы постоянно… Другим заняты были. Сначала разведывали все, чтобы Псих смог к нему в кабинет вломиться. Потом Психу помогали, когда он уже влез в контору, потом… спать легли — устали очень все. Даже Эла, хотя она тогда еще не решила проблему с перегрузкой от ринхов, так что в слиянии ее не было. Но перенервничала за всех нас. Может, потому и перенервничала, что… отсутствовала. Все-таки поставили мы себе сигналы побудки на минорды, чтобы Махеда проконтролировать. А он что-то рано тогда подхватился, как нас разбудило, то уже подъезжал к конторе. Уж не знаю, что его разбудило… И он уже в доспехе был, только без шлема. Я имею ввиду — на голове шлема не было, в сумке лежал сложенный.

— Если работаешь в службе защиты свидетелей, нередко приходится принимать дополнительные меры безопасности.

— Мы заметили. Многие там в доспехе или хоть жилете. И с оружием тоже. Так что доспех и «шадюк» нас не насторожили. Зато потом… Как зашел Махед в контору, так до своего кабинета не дошел даже. Только на уровень спустился, но не к своему кабинету пошел, а в другую сторону повернул… минорд на ходу вытащил и уставился в него. Хорошо, Ляма у нас была. Она с помощью Миралы и Кина разглядела, что там на экранчике — Махед данные стирал, причем «Новым огнем».

— Чем?

— Программа такая, начисто все обнуляет, что уже не восстановишь. Ляма Эле сказала, а та как завизжит: «Он убивать будет!!!» — и тут же давай жегитов наших вызывать, с Капли начала. Остальных нас Мирала разбудила — опять с ринхами своими что-то такое сотворила, что мы повскакивали. Слились сразу же все, кроме Элы… когда она больше всего нужна. А Махед уже шлем надел. Первым делом Сента ему аспект заблокировал, а я сервов в его пистолете. А дальше что? Вроде бы самое правильное было бы в контору звонить, но Эла сказала, что не успеваем… Махеду полтора десятка шагов оставалось. У вас там даже аспект Тай не применишь, глушилка стоит против релятивистики, а так бы Махеду одежду твердой сделали, да и все… Решили скрутить Махеда сервомехом, Бездна с секретностью. Соорудили «звездочку» прямо там — а она из сомбра в пространство не лезет, эти ваши помехи от дальнодействия мешают. Думали собрать еще одну на складском уровне, масштабировать и отправить Махеду на перехват своим ходом, может и успели бы с аспектом Янтарь. Но не нашли ни одной подходящей щелочки, чтобы даже масштабированный сервомех пролез. Даже в вентиляции мембраны фильтровальные.

— У криминала были планы отравить свидетелей газом. И до сих пор есть.

— Да, хорошо уровень запечатан, пылинка не просочится. Нас аж до отчаяния доводило… Еще и связь нарушалась с теми ринхами, которых Мирала на уровень защиты свидетелей протащила-таки. Хорошо, Капля Психа растолкала, и мы его взяли в слияние. Тут же он Махеда отвлек своим аспектом, хотя тот уже бежал — понимал, что против него ясновидица, которая опасность почует и, того гляди, что-то успеет. Мы аспект Янтарь отключили, чтобы Псих мог своим аспектом работать. Вроде бы и смог на Махеда воздействовать, отвлекся тот, замедлился. Уже перед дверью был совсем. Мы снова включили аспект Янтарь, чтобы помозговать, как следует, и, может быть, что-то сделать все-таки. Ничего не придумали, хотя, кажется, все варианты перебрали. Например, пристрелить его стрелкой из сверхриалина, как до того собирались его компьютер. Но это снаружи стрелять, с большого расстояния, а у стрел наших скорость не та была, чтобы по движущейся мишени… Ну, или защиту силой смести, большим выплеском энергии. Но это тогда мы бы всех ринхов разогнали, только Ляма бы и могла что-то видеть, а делать бы вообще ничего не могли. Даже придумали, как глушилку релятивистики нейтрализовать, но это снаружи здания начинать надо было, и все равно время ушло бы, пока эффект дотянется. Не успевали. Рискнули взять Элу в слияние — на пару шагов по нашему времени, чтобы ее не слишком перегрузило от ринхов. Толком собрать данные и помоделировать она не успела, конечно, однако успела понять, что самое правильное — делать то, что уж точно получается.

— То есть, воздействовать на Махеда аспектом Психа?

— Да. И еще сказала, что зря мы вот это вот, время остановили, воздействие Психа пропасть могло. Так и оказалось… Махед, может и отвлекся, но дверь, к которой шел, увидел и вспомнил, зачем пришел. Открыл дверь, и давай на спуск давить… Псих его отвлек, Махеда, а тут ему в горло стрелка прилетела — напомнила, зачем пришел. Давай опять на спуск давить.

— Хорошо, что вы отключили сонк-сервов «шадюка».

— Да. И хорошо, что потом включила… Хотя не знаю… Был шанс, что все выживут, двадцать три процента Эла насчитать успела. И почти процент, что Махед кого-то убьет. Или обоих…

— Всего лишь процент?

— Ой, сами виноваты… Нет, чтобы сбежать, как зайцы, пока враг отвлекся… Нет — надо стрелять в него, бить его, хватать… Что угодно, лишь бы снова привлечь. Псих уже на всю мощь работал способностью, потом полсуток отсыпался. Ну и — все-таки заставил Махеда забыть про нож и смертельные приемы, просто так замедлял его… Не дал заметить, что ему уже совсем в горло целятся из пистолета. Ну а потом… Мы смерть Махеда прочувствовали. Через Сенту и Психа, да еще Ляма усилила… Распад конструкта, угасание личности… страшно это по-настоящему. И быстро же…

— Он сам виноват.

— Да… Но приложило нас. Не готовы оказались. Как и вообще, к ситуации… Это же поверить невозможно, что будут на уровне защиты свидетелей стрелять… На что он рассчитывал?

— Возможно, завладев блоком памяти, пройти в дальний конец складского уровня, а оттуда его бы телепортировал сообщник, работающий на группу «Мельница».

— Нет. Ничего бы не вышло — он бы просто не добрался до складов. Мы потом прикинули, что он подставить кого-то хотел. Может быть, им же убитых, будто это они «протекли», а он еле-еле успел остановить их. Ему бы поверили… то есть — не сразу заподозрили, поскольку глава отдела все-таки. А он бы успел свалить. Эла считает, что могло сработать, хотя вероятность точно не называет, данных маловато. Вот, кстати, были у него в кармане пластинки непонятные и ампула с порошком.

— В ампуле была комнатная пыль. Вполне вероятно, что пыль и пластинки — ложные зацепки. Группа «Мельница» ими славится.

— Ты то же самое подумали — про ложные зацепки. Тогда, значит, готов он был. К чему-то… А мы нет. Вообще чуть не растерялись… хорошо, уже были у нас в слиянии бойцы с кое-каким опытом.

— Жегиты?

— Да. Для них жизнь игра, а драка — праздник. Хотя смерть Махеда их тоже приложила… к такому не подготовишься.

59

— Итак, что вам известно?

— А вы имеете право спрашивать?

Тайлинь взглянула на Казыма. Он пожал плечами, и Тайлинь изложила аргументы:

— Айба Нирашона обезвредили и сдали вам Ловкачи. Таким образом, они являются свидетелями и имеют право на защиту, тем более, что им, безусловно, грозит опасность.

«Безымянный» начальник смотрел жестко и неприязненно. Пожевав губами, спросил:

— Они уже попросили о защите?

— Я не стану отвечать на этот вопрос.

— Но то, что вы пришли к нам, означает, что попросили.

— Не обязательно. Мы должны быть готовы, что попросят, потому… готовимся.

— В том числе на случай предательства в вашем отделе, — проворчал начальник.

— Или в других отделах, — спокойно продолжила Тайлинь.

Они смотрели друг другу в глаза, как будто играли в «кто первый моргнет».

Казым выступил на стороне Тайлинь:

— Нам Ловкачи помогли, что ни думай.

— Да уж, задали работы, — проворчал начальник, все также глядя Тайлинь в глаза.

Она усмехнулась:

— Или сэкономили вам ресурсы, в том числе время.

Казым неуверенно предложил решение:

— Я под формулой по делу Махеда. Давайте, Тайлинь мне все изложит, что им известно, а я им — все, что мы знаем. — Тайлинь и начальник перевели на него взгляд. — Чтобы только я знал… — продолжал Казым. — И защита свидетелей. А там уже — до особых обстоятельств, если вдруг что-то всплывет. В конце концов, Ловкачам по нашей части мы предъявить ничего не можем.

— Мы еще не исключили их связь с крупным криминалом, — все сомневался начальник.

— С наркоторговцами и «мельниками» у них точно есть связь, — сказал Казым. — Вражда смертельная. Прямо как у нас.

Начальник, подумав несколько шагов, согласился:

— Думаю, обмен равноценный. Службе защиты свидетелей явно известно значительно больше, чем нам, но, поскольку вы согласны этой информацией поделиться, пусть с оговорками, вам не известно о каком-либо нарушении закона Ловкачами.

— Ничего за гранью необходимой самообороны, — подтвердила Тайлинь.

Убедила.

— СКР и правда не так уж много известно, — рассказывал Казым после того, как заверил три разных документа на выделанной рыбьей коже, два подписал а на третьем оставил отпечатки пальцев. Вероятно — зацепки какие-то для ясновидцев. — В основном — про Ирмека. Вроде как Нирашон его прямо из лекционного зала Школы похитил, причем телепортацией. С их-то системой безопасности. Школьные безопасники сначала заподозрили самого Ирмека, что он скопировал у кого-то аспект телепортации, и давай буянить. Но весь лекционный зал видел, что Ирмека похитили — возникли двое в жабьих масках, схватили его и исчезли. С постсвечением, псевдотень какая-то осталась. А Ирмек потом вернулся в одиночку, чтобы вещи свои забрать, и сразу опять портировался. Причем, куда первый раз он портировался, их спецы отследить не смогли, вроде был проложенный путь, но как будто в никуда. Наши ясновидцы даже зацепку нашли, и — то же самое, ни к чему она не цеплялась.

— Знаменитые «ложные зацепки» «мельников».

— Похоже. Второй раз Ирмек портировался в Прудовый парк, этот путь их безопасники отследили, но дальше потеряли след. Очень мощный аспект телепортации, говорят, позволяет быстро прокладывать пути и, соответственно, быстро их затирать. Да еще сквозь их защиту. Все равно подозревали глупые шутки, но Ирмек сам связался, изложил свою версию — похитили его неизвестно кто, причем телепортацией, он тут же этот самый аспект скопировал и удрал обратно. А потом — схватил вещи и дальше удрал с перепугу.

— Похитители не знали, что у него пустой аспект?

— Вот и безопасники Школы подозревают, что похитители не того схватили. Перепутали. Иначе не дали бы ему копировать аспект телепортации.

— И что они предпринимают?

— Защиту отлаживают. Со стражей и с нами не хотят связываться, чтобы не отдавать полномочия. Ну, Ирмеку дали перерыв в учебе.

— Все это, конечно… странно… однако не является признаком принадлежности Ирмека к Ловкачам.

— Наши ясновидцы нашли в конторе Нирашона слабые псевдотени от телепортации рядом друг с другом. Путь уже рассеялся, однако время установили. Получается, первый раз из конторы Нирашона портировались в тот самый миг, как в лекционном зале появились двое и схватили Ирмека, а второй раз — когда сам Ирмек туда за вещами вернулся.

— Значит, Ирмека вы вычислили. Больше никого?

— Янтарь в списке. Все знали, что она с Ирмеком гуляет.

— Поэтому?..

— Не только. Ее в тот же день вызвал потенциальный работодатель — предприятие солидное, вроде как. С историей, с доходом неплохим. Но в нем никто не работал, не нашли мы сотрудников.

— Отмывание дохода.

— Да, судя по всему. Но подделка хорошая была… Мы с Марисом выясняли, кому оно на самом деле принадлежит, методом исключения получается, что может и Нирашону. Янтарь они вызвали через канцелярию школы, а потом из кабинета для переговоров, где встреча была назначена, грохот слышали и внутри… не совсем понятно, что было. А в соседнем — стекло разбили. Снаружи. Наши ясновидцы мало что увидели, ребятки Нирашона подтерли за ним, видимо. Но наши уверены, что Янтарь заходила в здание и, может быть, улетела с крыши на воздушном такси. И в общежитие она уже не вернулась, и на практику не вышла. Хотя она гуляет с Ирмеком, которого похитить пытались — достаточная причина скрыться… Кстати, Мирала сегодня экзамен сдала.

— Неужели?!

— По-быстрому справилась. Первой зашла, и сразу ушла.

— Рискованно.

— Ну… если бы она тоже скрылась, то могла в список попасть. Пока что только двое на подозрении. Собственно… у меня все пока что. И что там по вашей части?

— Семьи всех Ловкачей находятся у нас в спецукрытиях.

В каждом спецукрытии собрались по две семьи. В том числе с детьми.

— Свободных номеров не было? — удивился Казым, глядя на экран контроля.

— Они сами захотели… общаться, — ответила Тайлинь.

Кто кому родня, можно было угадать по семейному сходству. В первом спецукрытии собрались родные Зора и Янтарь, во втором — Ирмека и Сенты. О чем-то разговаривали, улыбались. В третьем две семьи азиатов играли в карточки, в «большой мост», мужская пара против женской. Все как из нихонских рисованных фильмов — стройные, светлокожие, большеглазые. Дети наверняка такие же красавцы, но никак не «белые» Мирала и Эмер.

— Я не знаю, чьи это семьи, — сказала Тайлинь. — Знаю, что с нами вышел на связь отец Эмэр и назвал семьи, которые необходимо взять под защиту. Всю информацию мне так и не сбросили… а здесь нет связи. Мы с тобой знаем только о тех, кого вычислил Псих, возможно, про этих он не знал.

— Возможно. Псих вычислил только тех, кто был в клубе рукопашников, а там вообще ханьцев не было, вроде бы.

— Ханьцы те, что справа, слева чосонцы.

— Ты же не знаешь подробростей?

— Но они явные чосонцы. Совсем не похожи на ханьцев.

У нее что, чувство юмора появилось?

В следующем спецукрытии сидящие рядом мужчина и женщина никого Казыму не напомнили, но девочка-подросток с ними была копией Психа. А немолодая женщина напротив — явно мать Капли.

— Их тоже назвал отец Эмэр? — спросил Казым.

— Нет, их назвала я, поскольку Псих мой объект по делу Клопа, то есть, связан с Ловкачами, — поспешила объяснить Тайлинь. — Родных Шатуна не нашли пока что… Я боялась, что Ришард возразит, но он сказал, что спецукрытия пустовать не должны, не та ситуация. Сказал, что на мое усмотрение.

Учитывая, что Псих завязан не только с Клопом, но и с Махедом и «мельниками», правильно Ришард, новый глава Службы защиты свидетелей, сказал, даже если не знал всей расстановки.

В последнем спецукрытии были родные Эмэр и Миралы. Но обстановка далеко не веселая и благостная — Отец Миралы выглядел очень напряженным и растерянным, мать вовсе сжалась. Отец Эмэр, подавшись вперед, пытался их в чем-то убедить.

— Надо бы их успокоить, — предложил Казыми. — Заодно может узнаем чего.

— Надо.

Вышли из комнаты контроля, прошли по коридору. Сквозь прозрачные двери спецукрытий их провожали внимательные взгляды.

Вошли к родным Миралы и Эмэр, поздоровались.

— Вы знаете, кто мы? — спросил Казыми.

— Да, — ответил отец Миралы, — вы господин Науман, а вы Тайлинь Фа. Меня зовут Мерк Балт, я… впрочем, вы нас тоже знаете.

— Вас очень беспокоит, что ваша дочь в опасности? Ей необходимо связаться с нами, чтобы она тоже могла получить защиту.

— Если бы только это, — вяло пробормотал отец Миралы.

— Вам не нравится, что у Миралы появился парень? — спросила Тайлинь — решила взбодрить неудобным вопросом.

Получилось, отец Миралы вскинулся:

— Что? Да при чем тут… Да подумаешь — парень! Парень это даже хорошо. Тем более — Зор… И…. Дело не в том, что наша дочь в опасности… не только в этом. Она сама опасна, в этом дело.

Не все понятно было, не хватало данных, чтобы обработать их способностью дигита, потому Казым попросил:

— Расскажите подробно, с самого начала.

Отец Миралы, подумав, начал:

— Мы из латтов, у нашего народа на аспов косятся до сих пор. Потому, когда Миралу признали достойной аспекта, нас это смутило. Поначалу. Она сама подумывала отказаться, но мы решили… переступить через предрассудки. Во-первых, аспект полезен для здоровья, во-вторых, большинство аспов обычные люди, просто с дополнительными возможностями. И все равно… Когда Центр Мирале отказал, признал бесполезной, нам даже легче стало. Потому и Мирала легче отказ перенесла. Она от того, что получила аспект, не изменилась. Нам казалось. Потом она уехала учиться. Однако все время нам писала, разговаривали мы через сеть. Все рассказывала. Про Зора сразу рассказала… И вот… Являются к нам стражи и говорят, что нам нужно под защиту свидетелей. Потому что наша дочь обезвредила и сдала криминального вожака… Телепортировали сюда, а здесь я узнаю… — он взглянул на родителей Эмэр.

— У Миралы есть секреты от вас, — сказала Тайлинь. — Но это не только ее секреты, поймите.

— К тому же эти секреты опасные, — добавил Казым. — Лучше их не знать.

Отец Миралы вздохнул:

— И секрет в том, что наша дочь чудовище.

— Нет, — твердо возразила Тайлинь. — Я встречала чудовищ… Защищала от них, и даже чудовищ защищала. Ваша дочь, при всех ее… особенностях, даже на одну тысячную не чудовище.

— Вы ее знали? — спросила мать Миралы.

Вообще-то Казым и Тайлинь знали Миралу. Немного. Узнав, кого Псих считает Ловкачами, присматривали за всем тремя парами — проверяли в сети странички Школ, клуба рукопашников, личные записи, передачи с уличных камер, Тайлинь даже аккуратно применяла ясновидение. Мирала соответствовала первому впечатлению и описанию Психа — симпатичная, бойкая, прочно влюбленная в Зора, очень неглупая, успешная в учебе и тренировках. Может быть, ярковата для «совершенно обычной», однако поведенческий код не соответствовал «чудовищу» совсем.

Тайлинь не стала подтверждать, что знает Миралу, возразила по-другому:

— Нирашона и его подчиненных Ловкачи обезвредили предельно мягко, даже больно никому не сделали. Хотя могли не сдерживаться, среди ребяток Нирашона были настоящие выродки. Даже чудовища. У Ловкачей было законное право защищаться любыми способами, и лично мне никого в этой истории не жалко. Но Ловкачи, а значит и ваша дочь, предпочли проявить милосердие.

Отец Миралы вздохнул и качнул головой:

— Только ограбили.

— И деньги не взяли, — продолжала Тайлинь. — Несмотря на то, что у них были возможности присвоить хотя бы часть.

Отец Миралы опять вздохнул:

— Все равно наша дочь опасна, раз смогла управиться с большим криминалом.

— Не ваша дочь, а ее аспект.

— Да аспект… не совсем понятно, эти ее ринхи — что они могут? Но нашла способ…

— Я встречала носителей по-настоящему опасных аспектов. Хотелось бы, чтобы они были такими же, как Ловкачи — у нас всех было бы меньше проблем.

Казым подобрал способностью дигита неплохой аргумент:

— Все опасны.

— Даже мы? — удивилась мать Миралы.

— Все, — настаивал Казым.

— Но у нас и аспектов-то нет!

— Что не помешало бы вам заложить мину или отравить воду. Но вы как-то сдерживаетесь.

Возражений не было — аргумент поняли и приняли. И родители Миралы подуспокоились, ее мать сказала:

— Видимо, нам просто нужно со всем этим освоиться.

Когда Тайлинь и Казым ушли, родители Миралы и отец Эмэр обменялись долгими взглядами. Отец Эмэр сунул руку во внутренний карман, чтобы достать минорд, заодно нащупал «табличку для письма» — уникальное сонк-устройство, которым можно было связываться с дочерью откуда угодно. Быстро отбарабанил по табличке кодовое сообщение: «Тайлинь можно верить».

60

Когда Казым и Тайлинь вышли с уровня Службы защиты свидетелей, на ее минорд прислалось несколько сообщений. Взялась читать:

— Подробности того, что заявил Шен Милл — это отец Эмэр. Вот, сказал, что в защите нуждаются семьи Тай Хо и Кина Пак, я же говорила — чосонцы.

Действительно, Пак — типично чосонское семейное имя.

— Они Ловкачи? — спросил Казым.

— Неизвестно. Эмэр далеко не все рассказывала отцу. Умная девушка… Сихонде отозвал награду за Ловкачей. Испугался.

— Тоже умный.

— Не оказалось бы для него поздно. Так, это тебе не интересно… Ришард очень интересуется, что известно СКР.

Казым пожал плечами:

— Меньше, чем вашей службе.

— Он хочет знать точно…

Открыв следующее сообщение, Тайлинь вытаращила глаза и едва не уронила минорд. Перевела взгляд на Казыма:

— Ловкачи хотят встретиться. Лично.

Так. Не через сеть предлагают общаться и не записки телепортировать, а лицом к лицу. И ясновидение Тайлинь их не пугает. Запустив аспект дигита, Казым обработал доступные данные и выдал результат:

— Проверка. Сейчас смотрят на твою реакцию, насколько быстро согласишься и… в каких выражениях.

— Ну, я согласна.

— Потом тоже будут на тебя смотреть и выводы делать… Наверное, есть у них психолог или достаточно сильный дигит.

— Зачем им это?

— Возможно, просто хотят убедиться, что их родные под надежной защитой. Что тебе можно доверять. Может быть, сами попросят защиту. Но не обязательно. Они тебя одну зовут?

Тайлинь быстро набрала сообщение. И почти сразу передала ответ:

— Говорят, на мое усмотрение.

Значит, можно и Казыму. Но нужно ли? Хотелось встретиться с Ловкачами лично. До такой степени, что пересохло во рту. И не хотелось отпускать Тайлинь одну. Но.

— Это, скорее всего, тоже часть проверки, — сообщил Казым то, что высчитал способностью дигита. — Могут вообще от встречи отказаться, если захочешь притащить с собой кого попало.

Тайлинь еще потыкала в пульт минорда. Хмыкнула:

— Спросили, как я отношусь к телепортации.

— Прямо сейчас хотят?

— Да… поверить не могу…

Тайлинь передала Казыму запасной минорд. Подумав пару шагов, сказала:

— Ты все знаешь.

И направилась почему-то вниз.

Телепортация прошла очень чисто — быстро и без путающих сознание эффектов. Что говорит о высоком мастерстве телепортера — и талант у него, и опыт. И то, что портировали с уровня Службы защиты свидетелей, тоже о многом говорит — дежурные ясновидцы конторы такой канал не отследят сквозь помехи, да и уверены, что проложить его невозможно. То есть, Ловкачи показали дыру в защите уровня — раз они смогли портировать оттуда Тайлинь, то и подзащитного похитить смогут, и бомбу подбросить.

Тайлинь оказалась в довольно уютном помещении — просторная комната, мягкий свет от потолка, переливчатые стены с большими окнами, за которыми хвойный лес. Из мебели — плетеные кресла, столики, чайная стойка.

В одном из кресел сидела никто иная, как Эмэр. Та самая яркая красавица в белом. Смотрела доброжелательно.

Тайлинь вежливо поздоровалась, Эмэр ответила очень мелодичным голосом:

— Здравствуйте, присаживайтесь. Чай?

— Зеленый, пожалуйста.

Пока Эмэр готовила чай, Тайлинь продолжала осматриваться. Нет, это не окна, а экраны — не было за ними пустоты, наоборот, толстые стены… очень толстые… Может быть комната под землей? Применив ясновидение, Тайлинь убедилась, что сверху слой камня, потом — песка. Двери в четвертой стене вели в санузел и небольшую кухню с двумя холодильниками, морозильные камеры заполнены мороженым. А выхода из комнаты не было… Был — люк в полу, под ним узкий лаз, даже на четвереньках не пролезешь, только по-пластунски. Это, видимо, на случай, если будет недоступна телепортация. Куда вел лаз, Тайлинь не смогла почуять — ясновиденье отсекли помехи. Не слишком мощные, но надежные. Они же мешали разглядеть, что у Эмэр в поясной сумке.

Хорошо Ловкачи спрятались. Никакой криминал не достанет, даже если найдет эту комнату, что очень непросто. И уютно здесь, даже воздух прохладный, с легким запахом горной соли и свежей травы.

Отпив чаю, Тайлинь решила заговорить первой:

— Итак, вы хотите поговорить о сотрудничестве? — она сознательно не сказала: «…просить о защите». Просили тигры защиты у зайцев. Сама эта комната демонстрировала возможности, соизмеримые со всеми ресурсами Службы защиты свидетелей.

Эмэр кивнула:

— Да, — с характерной своей интонацией — спокойной мощью. Очень красноречивые у нее получались эти «да» и «нет». Звучало, как: «Ни малейших сомнений, у будь проклят навечно любой, кто утверждает обратное».

— В таком случае, прежде чем принимать решения… выслушивать предложения, я бы хотела узнать все.

Эмэр не стала уточнять, до какой степени «все» или иронизировать насчет «знать все на свете». Сказала:

— Это довольно много. Мы бы могли все записать, но вас это не устроит. Вам надо видеть все время, что мы с вами честные. Может, будете задавать вопросы, а там — как получится?

Тайлинь решила попробовать. Спросила:

— На чем держится потолок этой комнаты? Я не могу понять, не встречала такого материала… Его структура недоступна ясновиденью.

Задумчиво качнув головой, Эмэр показала жестом, что пугаться не надо, и достала из поясной сумки небольшой самострел, а из него извлекла дротик — заостренный стерженек из того же материала, что потолок.

— Осторожно, он очень острый, — предупредила Эмэр, передавая дротик.

Он оказался удивительно легкий, но гнулся с большим трудом. Тайлинь показалось, что, согнутый, дротик был чуть тяжелее прямого.

— Да, потолок из этого, — признала Тайлинь. — Только… что это? Я ничего подобного не знаю.

Подумав пару шагов, Эмэр решила:

— Расскажу все с начала. Долго будет, но… ладно.

— Вы разрешите записать вашу историю на минорд?

— Как хотите.

— Хоршо. Я включила запись.

Эмэр начала:

— Я бесполезная. В лотерее аспектов не повезло.

61

Они прервались, чтобы поесть. Накормили вкусно и с изыском — кислый ханьский суп, маленькие рисовые рулеты с начинкой из морепродуктов, ливийская лепеха с белым соусом, курицей, ананасамыи и тремя сортами сыра. Шатун постарался.

— Думаю, я услышала достаточно, — заговорила Тайлинь, наливая себе чай.

— Во всяком случае, много, — улыбнулась Эмэр.

— Что можно сказать… Вам не нужна защита. Вы знаете, что наркоторговцы отменили награду за вас а «мельники» выделили дополнительные ресурсы на свою систему безопасности?

— Да. Только не простили они нас.

— Они никого не прощают. Но вас боятся, этого достаточно. Ваши родные… они более уязвимы, чем ваша группа, но я не думаю, что криминал решится причинить им вред. Любой вред. Это не значит, что их можно смело выпускать из спецукрытий, но вы могли бы обеспечить им не худшую защиту, чем мы.

— Не знаю. Вы профессионалы, как-никак, а мы нет.

— Я могу вам помочь советами. Один дам прямо сейчас: вам нельзя разделяться.

— Это понятно, мы только в слиянии сильны.

— Хорошо, что вы это понимаете. Не исключено, что это поймет и криминал. И попытается убрать ключевых игроков вашей группы — Сенту или Миралу.

— Ирмек на всякий случай копирует аспект Сенты после каждого слияния.

— Хорошо. Вы неплохо справляетесь, вам не нужна наша защита. Значит, вам нужно что-то другое. Могу предположить… Боюсь предположить, что.

— Да. Хотим пригласить к себе вас.

Тайлинь задумалась. Эмэр ждала.

— Неужели вам необходим ясновидец? — спросила Тайлинь.

Эмер улыбнулась:

— Вообще-то, да. Ирмек как-то скопировал одного, и очень интересные возможности открылись. Мирала, Ляма и Кин в основном справляются, но отслеживать зацепки не могут. И следы — какие-то даже лучше вас видят, а какие-то вообще не чуют. Так — если к их способностям добавить… нормальное ясновиденье, то получается… новое качество. Даже дальность растет.

— Но… почему именно я? Безусловно, хороших ясновидцев немного, но они все заняты, а вас бы, вероятно, устроил и средний.

— Но лучше хороший. С вами, ясновидцами, в чем беда — вы либо на криминал работаете, либо против криминала. Либо где-то совсем в Центре. Не успеет способность открыться — а вы уже при деле.

— Мы стараемся быстрее набраться опыта. И не только мы.

— Вот и получается, что ясновидцев нам надо от работы отрывать.

— То есть и меня тоже.

— Да. Но начали мы с Шакана Раска.

— Ясновидца наркоторговцев?! Но он в тюрьме!

— Да.

— Но… Понятно, если вы сквозь защиту нашего уровня прошли, то что вам защита тюрьмы. И вы сняли ему блок?

— Да. Сента снял.

— Это настолько невероятно, что даже не запрещено законом. Вы… могли себя выдать.

— Мы рассчитывали, что после первого слияния он сразу окажется на нашей стороне.

— Но этого не случилось.

— Он… не подошел. В слиянии все чувства общие и каждый каждого понимает, как себя. Мы его не поняли… Даже злости в нем не было, только жадность в чистом виде. Он не хотел, чтобы мы пользовались его способностью, противился. И в то же время хотел пользоваться нашими.

— Попытался построить иерархию? С собой во главе?

— Нет. Перед слиянием был уверен, что есть у нас кто-то главный. А в слиянии уже увидел, что все равны, даже принял это. Просто не хотел делиться. И хотел, чтобы с ним делились. В его представлении… то есть, не знаю, мироощущении, все… окружающие должны стараться только для него или их надо принудить. Или уничтожить. И уже одно то, что мы не только о нем думали, но и о себе, и о других людях его возмущало. Причем умом понимает он, что неправильное у него мироощущение, не так мир устроен. Но ему больше нравится так. А мы-то друг о друге заботимся — вот как раз потому, что в слиянии все чувства общие. Хотя не только, мы и просто так друг за друга. Вот у Шатуна любимое дело — угощать, и нам оно понятно, сами такие. А у наркоторговцев все всем враги.

— И… что вы сделали?

— Включили аспект Психа и ушли в незаметность — в сочетании с триггером, который… ну, отвлекает, если Раск мыслями к нам подкрадывается. Теперь нас не вспомнит, если мы сами не напомним. В слиянии оно особенно эффективно получается.

— Вы не могли об этом знать.

— Мы знали. Опробовали на Кине и на мне.

— Добровольно?!

— Да. Мы действительно… как бы забыли про слияния и что мы Бесп… Ловкачи. Хотя про Сенту я не забыла, а Кин — про Тай. Я, думая про Сенту, и про все остальное вспомнила… как бы вспомнила. А потом — опять забыла, отвлеклась, то есть. А Кин и того не смог. Каждый раз отвлекался на ту же Тай. И так пока нас опять в слияние не взяли.

— То есть, вы можете блокировать воспоминания.

— Только аспам и только в слиянии. И с Раском надо было быстро действовать, пока он не понял, что мы делаем. Он так и не разобрался, что за аспект у Психа, хотя в слиянии с ним был. Не интересны ему другие люди.

— Тем не менее, у вас есть, пусть ограниченная, возможность стирать людям память.

— Да. Это причина слияния испугаться, но — вот так вот обстоят дела.

— Меня бы насторожило, если бы у слияний были только преимущества.

— Преимущества такие, что все недостатки перекрывают.

— Все? Их много?

— Нет. И все по мелочам, вот, например, выпила Капля немного сливового бренди перед слиянием, а послевкусие способностью Лямы усилилось и такое отвратительное нам показалось… не знаю, с чем сравнивать даже. Ляма потом себя виноватой чувствовала.

— Ляма? Но…

— Ей тоже того послевкусия досталось. Но она-то закаленная, может выдержать все, что угодно. А нам, остальным, еще закаляться.

— То есть, крепкий алкоголь нельзя…

— Может и можно какой-нибудь хороший, но никто рисковать не хочет. Не стоит оно того. Мы еще тогда, в другом мире, наготовили бражки, однако не пили ее толком. Да и невкусная она была. Перегнали на спирт, правда он желтый получился, хотя по всему, что мы смогли намерять, чистый, ректификат.

— Вы пили спирт?

— Нет. Потратили его в экспериментах со схемами. Неудачных, и все равно — не жалко. Слияние гораздо лучше опьянения и тогда уже было. А сейчас если с Элой и Лямой вместе — разве что с какими-нибудь сильными наркотиками сравнить можно. Абсолютно все видно и понятно. Да в такой остроте и ясности, что не поверишь, пока не попробуешь.

— Но Шакан Раск не оценил.

— Да. Такой жадный, что потерял способность радоваться жизни.

— Больше вы никого не звали? Из криминальных ясновидцев?

— Пробовали одну. На Нирхана работала и подумывала от него свалить. Слились с ней… Она сходу поняла, что мы Ловкачи, умная. И разозлилась, что мы всего-то обычные люди. Она-то думала, что за Ловкачами по-настоящему серьезные люди стоят, а то и правительство, а то и другие миры. А мы — бесполезные антеры в основном, слабый телепортер, два бесполезных релятивиста, блокер, который сам себя боится… И большинство — молодежь, соплеглоты. Так возмутилась, что убить нас всех захотела… попыталась даже — желания-то общие, и мы, как бы, сами захотели бы… После Раска мы к чему-то такому готовы были, ушли в незаметность, да и обрубили ее. Ясновидицу эту.

— То есть, слияние далеко не всем подходит.

— Эла уверена, что вам подойдет. С чего бы не подойти?

— И все же…

62

Огурец, Ваяр и Лисса запарковали двухколесники по всем правилам, чтобы какой случайный патруль не придрался. Когда поднимались лифтом не седьмой этаж, Ваяр принялся уточнять:

— Так можно будет чем разжиться? Наличные, там?

— На этот счет ничего не сказано, — ответил Огурец. — Сказано — обработать.

— Значит — можно?

Жадный. Огурец взялся за дело в основном от скуки, тем более, что анонимный заказчик не указал, как конкретно «обрабатывать» — то есть, можно будет позабавиться на свое усмотрение.

— Было бы чем разжиться — запретили бы, — возражал Огурец, — или разрешили бы. Словом — сказали бы.

— Лучше ничего не тянуть, чтобы потом ясновидцы овчаров нас не выудили, — вставила Лисса. — Они в последнее время удачливые. А нам и так сурово отслаивают.

Ваяр хотел возразить, однако приехали.

Огурец вдавил клавишу переговорника на нужной двери и не отпускал, пока не ответили высоким перепуганным мужским голосом:

— Кто?.. Что вам?..

— Служба энергетики, — соврал Огурец. — Откройте.

— Я никого не вызывал! Уходите!

— Советую открыть, или у вас будут неприятности. Серьезные.

— Нет! Уходите! Или я вызываю патруль! Вот, вызываю! Это патруль? Ко мне тут… ломятся… Не знаю… Говорит, что энергетик, но он не…

Огурец отпустил клавишу. Значит, связь с сетью в этой квартире действительно обрезали, как обещал анонимный заказчик. А тому придурку за дверью даже не известно, что патруль при вызове первым делом спрашивает адрес, чтобы знать, куда ехать, если связь оборвется. Фильмов про криминал не смотрел, что ли.

Предвкушая развлечение, Огурец достал дискорез. А тот — не включился. Как такое возможно…

— Разрядился?! — зло вопросил Ваяр, глядя, как Огурец дергает переключатель.

— Нет, тут еще половина заряда, во гляди…

Ваяр не стал глядеть на дискорез, в глаза Огурцу пялился. Тот поднял злосчастный инструмент повыше, экранчиком к Ваяру. Который не сразу сообразил, что видит, а потом заявил:

— Тут меньше половины заряда!

— Но не пусто же совсем! Ему и десятой части хватит, чтобы крутить! Поломался просто…

— Когда такое было?! Ты бы хотя бы проверил, крутит или нет, перед тем, как…

— Я проверил, крутило. Всегда проверяю.

— Ага, лей гущу!

Огурец перехватил дискорез и отвел в полузамахе — не любил, если его обвиняли во лжи. Особенно в тех не самых частых случаях, когда говорил правду.

— Может ее так выбить, эту дверь, — предложила Лисса.

Может и так. А может и нет. Дверь была из дерева, никаких сомнений — сквозь прозрачный лак просвечивали годичные кольца. Но массивная.

А Баяр сомневаться не привык — взял, да и таранил дверь. И отступил, потирая плечо. Завертел головой, бормоча:

— Тут надо что тяжелое…

Лисса, видимо, опасаясь, что взгляд Баяра остановится на ней, предложила:

— Там внизу на клумбе камни большие, может оттуда?..

— Ага! — неожиданно воодушевился Баяр. И уехал на лифте вниз.

— Что же не так с дискорезом? — задумчиво протянула Лисса.

Действительно. Достали минорды и полезли в сеть разбираться. По запросу «дискорез не работает» поисковики упорно выдавали ссылки на «…разрядился». Огурец заменил «не работает» на «сломался» и получил ссылки на то, как крошились некачественные диски. Лисса ввела «дискорез не включается», первая ссылка была на дрель, которая спокойно пережила прямой удар молнии и включалась, вторая — на промышленный стационарный дискорез, которому нарочно отключили сонк-сервов пультом.

Тем временем вернулся Баяр. С целой глыбой, самый большой камень выбрал, аж кряхтел и сгибался с его-то силищей. Поставить камень на пол или хоть опереть о стену лифта не додумался. Странно, не до такой степени он тупой.

Взявшись вдвоем, разогнали глыбу и втаранили в дверь. Разлетелась вдребезги, только не дверь, а глыба. Один мелкий осколок попал Лиссе в ухо. Она выхватила нож, Огурец подхватил один из осколков камня. А Баяр нож не заметил. Или сознательно не обратил внимание, что крайне глупо. Взялся тереть дверь рукавом, присматриваться, бормотать: «Что это за дерево». Огурец тоже глянул — судя по всему, камень повредил только лак.

— Стой! Руки над головой!

Это выкрикнул спецназовец в полном снаряжении. Их аж трое собрались вниз по лестнице. Как и подкрались — телепортировали, что ли? Но здесь же зона запрета… И почему они вообще здесь, неужели соседи рискнули вызвать патруль? Откуда столько смелости?

Никто слушать овчаров и не подумал, бросились вверх по лестнице. Спецназовец выстрелили из сетемета в Баяра — и тот рухнул, спутанный. Вторая сеть прилетела в Лиссу — сверху, там тоже откуда-то взялись спецназовцы. В Огурца выпустили две сети сразу, но он очень вовремя споткнулся об обломок камня. Упал, ударившись головой о стену, но и обе сети промахнулись.

От удара включились правильные рефлексы — Огурец схватил Лиссу за пояс и шиворот и швырнул в тех спецназовцев, что внизу. Пока они ловили визжащую девушку, с разгону прыгнул над ними «рыбкой» в окно у них за спиной — к счастью открытое и на подходящей высоте расположенное. Крыло птера распустил, еще не до конца вылетев из здания, потому и на горизонтальный полет вышел на уровне третьего этажа. Рванул вверх, виляя, потому что в него стреляли боевыми, пара пуль пробила крыло. Но ушел из зоны обстрела благополучно. Сделав небольшой круг, спустился к своему двухколеснику.

Свернул крыло… И обнаружил, что в него целятся из пистолетов и дробовиков аж шестеро патрульных. Как их можно было не заметить с воздуха? Или не додуматься, что они обязательно будут возле двухколесников, раз даже спецназ в работе? И вообще, с самого начала… Как только не включился дискорез, надо было тихо уходить. Вместо этого препирались, в сети рылись, камни таскали. Не заметили спецназовцев внизу, потом — вверху, потом, вот патрульных. Которые выглядели удивленными, несмотря на непрозрачные лицевые щитки шлемов. Даже, вместо того, чтобы приказать поднять руки, один из них спросил:

— Ты чего, сдаешься, что ли?

Огурцу хватило силы духа ухмыльнуться и протянуть:

— А ты догадливый.

Заказ был — убить. Раньше пристрелил бы, но сейчас ясновидцы СКР слишком хорошо научились отслеживать пули и то, из чего они выпущены. Так что решил обойтись ножом. Тем более, добыча несложная — конторская служащая средних лет, работает допоздна, ходит по малолюдному парку. Только дождаться.

А вот и добыча — беспечно шагает по дорожке меж кустов.

Он двинулся навстречу, поглаживая рукоять ножа в кармане и прикидывая, как лучше вогнать лезвие — спереди под дых, а потом снизу в подбородок, или в спину, а потом в затылок? Лучше в спину. И уйти в кусты, не забыв раскидать припасенные в кармане мягкие шарики — ложные зацепки, которые «мельники» в последнее время продают довольно много, хотя и дорого.

Неожиданно, когда до добычи оставалось с десяток шагов, споткнулся и рухнул. Как будто ноги отказали, перестали гнуться… Нет, ноги ощущались, это штанины… отвердели…

Потом он потерял сознание. Очнулся в полуфргоне группы захвата СКР в наручниках. Штанины гнулись. А еще была характерная тяжесть в голове — как после «гипнока». Куда ему воткнули сонный дротик, если даже не успел почувствовать боль?

— Я выяснил, почему они завязывают.

— Да?! Ну?!

— В нашу дурь подмешивают «сероглин».

— Это еще что?!

— Ну… словом, от нее не удовольствие получается, а наоборот. Еще и с болями… Торчки раз попробуют, и потом уже никакой дури не хотят, боятся. Даже кумыса и чая боятся…

— Зачем тогда подмешивать?!

— Да не сами они… раньше…

— У нас?! Ты так не шути, наш порошок чистейший!

— Да, на складах чистый, но, похоже, его уже в закладках подменяют. Не знаю, как, может — телепортацией.

— Что?! Да… Вот, значит, как. Взялись за нас, значит. Понятно, почему овчары своих же борцов с наркотиками разогнали… И Сихонде дела закрыл. А может, он и стоит за этим…

— Эла уверена, что вам подойдет. С чего бы не подойти?

— И все же… мне придется играть в две игры сразу.

— Вы боитесь, что слияния помешают вам защищать свидетелей?

— Нет, я же понимаю, что вам они наоборот помогают в учебе.

— И Эле в работе.

Эмэе улыбнулась эдак подбадривающе, мол — ну, еще шажок.

— Та-ак, — протянула Тайлинь. — Вы хотите помогать нам? Целенаправленно?

— Да. Мы, как вы заметили, сильные. А это нагружает нас ответственностью. Вроде как не дает отсидеться, обязывает силу для чего-то применять, разве нет? Лучше всего для пользы. Подумали мы, что делать, особенно Эла, и решили, что защищать свидетелей как раз полезно будет. Тем более, что-то там зреет, криминальные вожаки явно нехорошее задумали.

— Да, криминал активизировался. Свидетелей будет много, и я очень боюсь, что не сможем защитить всех. Ришард тоже… рассматривает модели, по которым будем сортировать. Но вы… Вы действительно можете помочь!

— У нас кое-какие наработки есть. Можем, например, возле ваших свидетелей вроде как сторожа поставить — конструкт, который будет мониторить все вокруг и распознавать… скажем так, агрессивные намерения.

— Это возможно?

— Так уже СКР использует. Вполне рабочие программы, нам даже проще — можем скрытое оружие разглядеть. Сразу узнаем и вызовем патруль.

— Если агрессивные намерения уже обозначены, патруль не успеет.

— Значит — мы успеем. В крайнем случае, обездвижим их всех аспектом Тай и телепортируем в кровь «гипнок».

— Если у бойцов криминала будет регулярно твердеть одежда то… это наведет на подозрение. Начнут искать и могут выйти на Тай.

— Мы тоже так думаем, потому — в крайнем случае. В обычных случаях аспекта Психа должно хватить. Еще мой пригодится — сервов в пистолетах отключать. Кстати, когда Ирмек скопировал аспект ясновидца, то в сочетании с аспектом Лямы мы разглядели скрытые зацепки в пулях, причем во всех. То есть, не только вам помочь можем, СКР еще, но, вот, как раз, настоящий ясновидец нужен, то есть вы. Еще мы, например, приспособились закладки с наркотиками находить, и тоже нужен настоящий ясновидец.

— Новый отдел борьбы с наркотиками еще не сформирован. Однако игнорировать закладки тоже… не стоит.

— То есть, вы согласны?

— Да. От таких предложений не отказываются.

— Хорошо. Сейчас Сента поставит вам триггер, и сольемся.