Брачная афера некроманта

Глава 1

Он был еще молод — на вид не больше двадцати семи-двадцати восьми лет. Король представлял его иным: умудренным жизнью. И точно без обманчивой мягкости в утонченных, правильных чертах. Дитрих даже поймал себя на том, что позавидовал высоким скулам и идеально очерченному подбородку Кайрана Морвейна. Сам он, увы, пошел в мать — особу благородную во всех смыслах, кроме внешности. Зато с безупречной репутацией, чего не скажешь о человеке перед ним.

— Ваше величество?

Кайран ограничился скупым кивком вместо поклона, даже не удосужился приложить руку к груди. Серые глаза смотрели с легким прищуром; грива отросших, давно не мытых черных волос делала его похожим на обитателя леса. Опасного. Смертельно опасного.

— Надо же, я приятно удивлен!

Кайран указал на освобожденные от кандалов запястья и, не спрашивая разрешения, будто у себя дома прошелся по комнате, по-звериному втянул носом воздух. Король напрягся, но тут же напомнил себе, что за стенной панелью притаился придворный маг. Стоит Дитриху нажать на крохотный рычажок на внутренней стороне подлокотника, как он мигом придет на помощь, обездвижит мерзкого некроманта.

— Вы точно такой же мой подданный, как и все, — пожал плечами король. — Это вы, а не я должны меня бояться.

Кайран криво усмехнулся, но спорить не стал. Он находился не в том положении, чтобы спорить.

Воодушевленный маленькой победой, Дитрих уже уверенно, привычным тоном приказал:

— Сядьте!

И указал на специально принесенное из гостиной кресло.

Кайран без особой охоты подчинился и украдкой потер зудевшую кожу под воротом рубашки. Последнюю, равно как короткие пышные штаны до колен (он находил их крайне забавными) и чулки к ним спешно выдал начальник тюрьмы.

Подумать только, вчера вечером Кайран делил скудный ужин с крысами, развлекался тем, что пересчитывал звенья многочисленных цепей, сковавших его туловище, — а уже на следующее утро был спешно доставлен в королевский дворец!

— Итак, — он позволил себе дерзость — закинул ногу на ногу, — зачем я вдруг вам понадобился, ваше величество? Или после восшествия на престол вам захотелось взглянуть на чудовище, которого так боялся ваш отец?

— Очень хорошо, Морвейн, что вы признаете свою вину, — сдвинул брови король, — но…

— Но я ничего не признал, ваше величество, — оборвал его Кайран.

Серые глаза смотрели без всякого почтения, насмешливо, снисходительно. У Дитриха чесалась ладонь нажать рычаг, снова заточить непокорного узника в башне, но он не мог. Нужно немного потерпеть — и показать силу.

— Вы некромант, повинны в гибели двух несчастных женщин — собственных жен. Этого достаточно.

— Вы забыли упомянуть заговор против короны и сомнительные опыты, ваше величество.

«Он издевается!» — вспышкой ярости пронеслось в голове короля. Он приподнялся, потом и вовсе встал, опершись кулаками о подлокотники трона. Кайран с небольшой задержкой тоже придал телу вертикальное положение. Не из вежливости — чтобы не усугублять свою судьбу. Пара часов без железного ошейника стоили того, чтобы в очередной раз выслушать череду глупых обвинений.

«Однако он для чего-то выслал стражу».

Кайран чуть пристальнее всмотрелся в лицо молодого монарха. Он находил его слишком мягким — не то, что покойный король! Такому бы на бал, шептаться с красавицами…

— Хорошо, — сухо, с плохо замаскированным раздражением продолжил Дитрих и опустился на сиденье, — оставим в покое ваши преступления. Тем более, что я готов дать вам шанс их искупить.

Легкая улыбка тронула губы короля: он по глазам собеседника понял, что рыбка заглотила крючок.

— Речь о моем полном оправдании и освобождении? — недоверчиво уточнил Кайран.

Теперь он казался менее уверенным в себе, что нравилось Дитриху. Несмотря на возраст и излишне округлые черты лица, мягким король не был, Кайран ошибся.

— Только освобождении. Обвинения были доказаны, суд вынес приговор, но я дарую вам помилование. Взамен…

Он намеренно сделал паузу, чтобы поиграть на нервах собеседника.

— Взамен вы должны вступить в брак.

— Зачем? Первые два опыта показали, что это крайне сомнительная идея, ваше величество. Проклятие договора с тьмой.

— Нет никакого договора, — отмахнулся Дитрих, — только ваш злой умысел. Но, надеюсь, вы извлекли урок и не повторите былых ошибок. Раз так, вашей третьей супруге ничего не угрожает.

— Боюсь, — Кайран размял ладони, — я больше не намерен жениться, ваше величество. Я полагал, данное обстоятельство вас только обрадует: наконец-то прервется род Морвейнов.

— Я предпочту, чтобы он продолжился. Вы женитесь, Морвейн, — король чуть повысил голос, — или сгниете в тюрьме.

— Вот, значит, как!..

Глаза Кайрана недобро блеснули.

— Да, именно так, — прочистил горло король. — Невеста уже найдена — это моя сестра. Не родная, только по отцу, но этого довольно.

— Довольно для меня или для вас? — Проклятый некромант продолжал издеваться. — Уверен, быстро сыщется более достойный кандидат, чтобы прикрыть грехи вашего отца.

Лицо Дитриха побагровело.

Не дожидаясь, пока дело примет дурной оборот, из-за панели самовольно выскочил придворный маг. Заслонив собой короля, он направил острие жезла в грудь возмутителя спокойствия.

— Полно, де Бельвиль! — Кайран с трудом, но узнал противника — столько лет прошло! — Я не собираюсь никого убивать. И даже, если его величеству угодно, готов выслушать имя потенциальной невесты. Увы, я был лишен возможности видеть ее, ее сестер и прочих особ женского пола в последние двадцать лет.

Король и придворный маг переглянулись.

— И все же встаньте рядом с ним, Оскар! — велел Дитрих.

Кайран с кислой миной выслушал краткий список достоинств, которым обладала Селеста де Вери. Помимо королевской крови, в нем значился недавно присвоенный братом титул графини Тарель (ее матушка, Вивиен де Ларош, не обладала никаким вовсе), миловидная внешность и юность — пару месяцев назад Селесте исполнилось восемнадцать.

— И зачем такому очаровательному существу сомнительный муж в виде меня? Вдобавок падкий до чужой власти, как доказал уважаемый суд. Простите, ваше величество, но я ни за что не поверю, что вы решились на это ради процветания рода Морвейнов.

Король нахмурился, но затем решил: лучше ответить.

— Мне нужны союзники, Морвейн. Лояльные мне маги, способные противостоять набирающей силу партии ректора Королевской магической академии. Женившись на Селесте, вы принесете клятву…

— Боюсь, — развел руками Кайран, — я уже женат, поэтому никак не могу осчастливить вашу сестру. При этом вы всецело можете рассчитывать на мою помощь.

«Хотя бы потому, что корона меня не интересовала. Без особой разницы, ты на троне или твой отец».

— Как — женаты? — удивился король. — Не далее, как пару минут назад, вы утверждали…

— Я утверждал, что брак в моем случае — крайне сомнительное занятие, однако настойчивость и любовь одной дамы убедили меня рискнуть. К сожалению, сразу после принесения обетов меня арестовали, так что моя добрая супруга, если она еще жива, считает меня мертвым. Что, впрочем, не делает ни ее, ни меня свободными.

— И как зовут вашу супругу?

Дитрих в досаде принялся почесывать мочку уха. План рушился на глазах, трон шатался — и все из-за своевольного некроманта! Безусловно, никакого заговора он не затевал, Дитрих не дурак, чтобы выпустить столь опасного преступника. А вот ритуалы, убийства… Именно такой человек ему требовался для решения проблемы.

— Позвольте временно сохранить его в тайне. Я дам ей о себе знать, привезу в домой и уж затем обязательно познакомлю со всем двором. Надеюсь, — он исподлобья глянул на монарха, — фамильный замок за мной сохранился?

— Безусловно! Как и все прилегающие к нему угодья.

Кайран удовлетворенно кивнул и размял пальцы. Краем глаза отметил, что придворный маг потихоньку, по шажку заходит ему за спину.

— А вот этого не надо, Оскар! — с мягкой угрозой предупредил он. — На мне больше нет ошейника.

— Ты не посмеешь!

Дитрих таки дал слабину и поспешил укрыться за спинкой трона.

— Вы, ваше величество. Называйте меня на «вы»: я не крестьянин. Однако как вы нервничаете! Удивительно для человека, который якобы мне доверяет.

Кайран снисходительно посматривал на обоих мужчин. Вытянув ноги, словно у себя дома, он демонстрировал дырявые подошвы башмаков. На обувь начальник тюрьмы поскупился, Кайрана доставили в своей. Однако ни спутанные, давно не знавшие куафера волосы, ни грязь под ногтями, ни несуразный вид в одежде с чужого плеча его не смущали. Кайран держался с поразительным достоинством и, что особенно пугало и одновременно возмущало короля, не считал себя благодарным, обязанным за свое освобождение.

Вспомнив о том, что перед ним всего лишь преступник, Дитрих расправил плечи, постарался обставить все так, будто просто встал размять мышцы. Кайран иронично поднял брови, но комментировать не стал.

— Я хотел бы получить обратно свои деньги. Часть — прямо сейчас, на разные расходы. Мне потребуется лошадь, новая одежда, слуги. Опять-таки не хочется пугать людей своими патлами.

Он небрежно коснулся одной из спутанных прядей.

Дитрих закусил губу, переглянулся с Оскаром. Он и так показал себя слабым, хотя тщательно готовился к этой встрече, обдумывал детали — но стоило появиться Кайрану Морвейну, как все пошло прахом. Проклятый некромант превратил его в мальчишку, заставил пресмыкаться.

— Вам известны условия сделки, — король попытался придать голосу максимальную холодность. — Если вы не желаете на нее пойти…

— Мои деньги, — постукивая костяшками пальцев по бедру, повторил Кайран и резким, стремительным движением поднялся.

Посох Оскара тут же уперся ему в горло. Кайран отмахнулся от него как от назойливой мухи и поравнялся с троном.

— Нехорошо брать чужое, ваше величество!

Голос Кайрана обволакивал, король вдруг в ужасе осознал, что не способен пошевелиться. В мольбе он перевел взгляд на Оскара, но некромант уже развеял собственные чары, склонился перед ним в издевательском поклоне.

— Я всецело готов помогать вам, ваше величество, не прошу ничего, только вернуть мое. Деньги Морвейнов все равно не принесут вам счастья.

— Вам известны мои условия, — упрямо повторил король.

Он успел сто раз пожалеть, что не оставил узника гнить в той башне. Но ректор… Рост его влияния пугал. Трон давно шатался, периодически объявлялись все новые претенденты на корону. Тот же ректор женат на его сестре, полнокровной сестре по отцу и матери, и вполне мог сместить его, о чем двусмысленно намекнул во время недавней ссоры. И Дитрих задумался. В результате возник проект женитьбы Кайрана на Селесте. Два мага прежде враждовали и при благоприятных условиях уничтожили бы друг друга, чем оказали бы королю двойную услугу.

— Разве я отказываюсь, ваше величество? Я с удовольствием взял бы в жены вашу сестру, если бы…

— Довольно! — взмахом руки оборвал его Дитрих. — Вам вернут все по описи. Взамен десятого мая вы познакомите нас с третьей госпожой Морвейн. Я даю ежегодный бал. Вы обязаны присутствовать. Оба. Если госпожа вдруг внезапно заболеет или по какой-то иной причине не покажется в столице, вам отрубят голову.

Король мысленно потирал руки. Он выиграл! У проклятого Морвейна свело скулы, наконец-то с его губ пропала издевательская ухмылка. Так и нужно. Кайран всего лишь подданный, должен знать свое место.

— Она там будет, ваше величество, — глухо пообещал Кайран. — А теперь разрешите мне удалиться.

Получив дозволение, он в сопровождении придворного мага, временно исполнявшего обязанности конвоира, вышел вон. Стоило захлопнуться дверям тронного зала, как Кайран с голодным нетерпением набросился на спутника с вопросами:

— Что здесь происходит, Оскар? С каких это пор некромантов принимают как принцев, изливают перед ними душу? Или за двадцать лет все так сильно изменилось, что темную магию включили в программу обучения?

— Что за фамильярность! — наморщил переносицу Оскар и кивнул страже: все в порядке.

Однако капитан на всякий случай держал наготове самозащелкивающиеся амагические браслеты.

— Ох, простите, — одного взгляда Кайрана хватило, чтобы любопытные слуги и придворные порскнули из аванзала, — я успел позабыть о спеси дипломированных светлых! Хотя прежде мы якобы приятельствовали. Как выяснилось, ровно до той поры, как появилась возможность получить хлебное место при дворе.

— Вы забываетесь!.. Это не я! — грозный оклик и неловкие оправдания сплелись воедино.

— Как знать! — Кайран ответил долгим пристальным взглядом. — Вы располнели. Сразу видно, обласканы королем и не обременены обязанностями.

Оскару хотелось ответить колкостью, но он предпочел не опускаться до пикировки.

— Так что там с магией, ректором?

— Вас проводят. — Придворный маг повернулся к собеседнику спиной. — И, предупреждаю: не делайте глупостей!

— Пока глупости делаете только вы, — покачал головой Кайран и последовал за капитаном.

Замыкали строй четыре дюжих стражника. Звон их шпор еще долго отзывался под потолком.

***

Приложив руку козырьком ко лбу, Кайран с мрачной улыбкой всматривался в линию горизонта. Сердце его трепетало от встречи с землей предков. Конь под ним, однако, не раздел чувств седока, испуганно фыркал и прядал ушами. И было от чего.

Между мирами словно провели черту. По одну сторону — деревни, города, пашни. По другую — темные леса, болота и тонувший в густом тумане замок. Сколько Кайран себя помнил, туман над долиной никогда не рассеивался, даже в самые ясные дни стоял в низине у опушки леса. Напрасно он беспокоился, Оскар и его людишки не отважились бы проникнуть сюда. И уж точно им не по зубам ловушки, которые из поколения в поколения расставляли Морвейны. Они надежно укрыли себя от людских глаз, спрятали свои алтари, лаборатории и подземелья с сокровищами. То, что вернул король — капля в море, основное его богатство здесь, нетронутое, но Дитриху не следовало знать об этом.

Кайран дал коню шенкелей и въехал под сплетавшиеся кроны деревьев. Угнетающая атмосфера тревоги наполняла силой. Он дышал полной грудью, только сейчас осознал, как скучал по этим покрытым мхом камням, елям, осинам, дубам, колдовским травам и огонькам ягод на заболоченных участках. Часть сохранилась до весны: не каждая птица рисковала заглянуть сюда.

— С возвращением, хозяин! — пронесся шепот между деревьев.

Конь дернулся, встал на дыбы. Кайран успокаивающе погладил его между ушами, заверил:

— Нас здесь не тронут.

После вальяжно уселся полубоком, опершись о лошадиную шею.

— Ну, приветствуйте как должно!

Со всех сторон к нему потянулись тени, постепенно принимавшие людской облик. Вот дворецкий, горничные, лакеи, повар, конюх. Кого выдавала излишне бледная кожа, кого рыбьи глаза, кого — мелкие острые зубки. Особняком держалась кикимора с перепонками между пальцев. Она заведовала подсобным хозяйством, а на досуге плела для хозяина проклятые ткани, подслушивала, разведывала, о чем говорят в соседних городах и деревнях. Неслучайно Кайран обратился к ней первой:

— Все ли в порядке, Хмарра? Много ли путников ты заманила в болото, отдала в руки оборотням и мавкам?

— Уж немало, хозяин!

Кикимора вышла вперед и приложилась губами к руке некроманта.

— Сначала целыми отрядами вокруг шныряли, все пытались прорваться. Потом хитрее стали, магов с собой брали. Только все едино — пошли на корм келпи.

— Смотри, — пригрозил Кайран, — ожиреют, на ком я ездить стану?

— Не беспокойтесь, хозяин, — подал голос дворецкий, — кони лоснятся, бьют копытом. Хоть сейчас готовы унести на Дикую охоту или смирно гарцевать на ярмарке.

— Отлично!..

Кайран задумчиво почесал подбородок. С прислугой и выездом все в порядке, замок тоже стоит нетронутый — а вот откуда взять жену? До Майского бала всего месяц.

Вспомнились Элеонора и Аделина, упокоившиеся рядом в семейном склепе.

Нет, снова рисковать Кайран не станет, третий гроб ему не нужен. Да и зачем ему жена? Одна любила его, другая — его магию, а закончили все одинаково. И обе одинаково ему докучали. Однако и на плахе Кайран голову не сложит. Не сейчас, когда ему выпал шанс поквитаться с былыми обидчиками, возродить свою силу. Ничего, что-нибудь придумает, еще есть время.

Глава 2

Крепко, до побелевших костяшек вцепившись в перила моста, Джемма смотрела на мутные темные воды. Глубина затягивала, манила к себе — унестись куда-то далеко, к морю. Чтобы длинные медные волосы развевались по течению как зеленые водоросли, а голубые глаза закрылись навеки.

Красота не приносит счастья. А уж если ты уродилась рыжей… Бабушка по отцу, как увидела ее, сразу сказала: жди беды! И она действительно пришла.

Джемма наклонилась чуть ниже, ближе к воде. Здесь ее никто не станет искать — она бежала так долго, что задыхалась от рези в боках. Сначала по лестнице родного дома, потом — по улице не менее родного Лоджа, где прошла вся ее жизнь. За исключением трех дней, которые изменили все.

На глаза навернулись слезы. Неужели она еще способна плакать?

Вспышкой боли перед глазами встали события сегодняшнего утра.

Проснувшись, Джемма, по обыкновению, потянулась в кровати, распахнула ставни, подставив лицо ласковому апрельскому солнышку. Оно уже припекало, но не обжигало, как в том же июне. Затем, как была, в ночной рубашке, уселась за письмо Эдгару, чтобы успеть перед занятиями отправить с проходящим почтовым дилижансом. Ее тревожило, что жених давно не писал ей. С тех пор, как они расстались и он по срочным наследственным делам отбыл в столицу.

Зато какие чудные три дня они провели в Монклере! Сходили в театр, лакомились изумительным мороженым, а затем поднялись в горы. У Джеммы дух захватило от этой красоты! Настолько, что она наконец уступила притязаниям Эдгара и, страшно стесняясь, согласилась представиться в шато его женой.

Этими воспоминаниями Джемма жила все последующие недели, скучные и сонные, как все в Лодже. Она с нетерпением ждала, пока Эдгар уладит свои дела и сделает ей предложение. В том, что оно последует, Джемма не сомневалась: де-факто она уже стала его супругой. Эдгар обещал, что они поселяться неподалеку от Монклера, в одном из родовых замков семейства де Грез. В нем давно никто не жил, он пришел в запустение, но ничего, денег довольно. Вдобавок Джемма сумеет обустроить все по своему вкусу.

— Уверен, ты понравишься матери! — лежа в постели, Эдгар поглаживал ее по волосам. — Она больше ценит породу, чем статус.

Джемма слушала и смущенно улыбалась. Прежде ее никто не называл породистой, хотя род ван Вейлей насчитывал уже семь поколений, имел свой герб, а ее дед даже избирался бургомистром Лоджа. То ли дело де Грезы! Отец Эдгара — граф, сам уже виконт, вольнослушатель Королевской академии магии по курсу магического права. А она, Джемма, ходит в Высшую благородную школу для девушек. Там никакой магии — с утра до вечера литература, словесность, этикет, немного истории, домоводство и танцы. Разговоры только о домашнем варенье и родне. Поэзию — а Эдгар писал стихи, даже публиковал их — можно обсудить разве только со старой учительницей. Тоска!

«Надеюсь, дела твои уже улажены», — вывела на бумаге Джемма и задумалась: не слишком ли сухо? Речь о смерти любимого дяди, она должна проявить больше участия. Как жаль, что природа не надела ее эпистолярным талантом!

В дверь постучали.

— Барышня, вас просят вниз!

Голос служанки звучал непривычно тревожно.

Джемма нахмурилась.

— Иду!

Быстро промокнув написанное, она сунула письмо под подушку, накинула пеньюар.

— Полагаю, тебе лучше одеться.

В дверях стояла суровая мать. За ее спиной мелькали любопытные лица слуг. Они косились на Джемму, перешептывались между собой. Некоторые смотрели с осуждением.

— Обыщите здесь все! — распорядилась мать.

— Что происходит?

Оторопевшая Джемма посторонилась, пропустив в спальню двух горничных и лакея. Потом спохватилась, вспомнила про письмо, но железная рука матери легла ей на плечо.

— Это правда?

Губы Рейн ван Вейл побелели от гнева.

— Что? — растерянно переспросила Джемма и в отчаянье проследила за тем, как разворошили ее постель.

— Нашли, нашли, госпожа!

Старшая горничная с гаденькой улыбкой потрясла над головой недописанным письмом.

— Неблагодарная!

Щеку Джеммы обожгла пощечина.

— Одевайся и немедленно спускайся вниз. А вы продолжайте!

Дверь за матерью захлопнулась. Джемма осталась стоять, где стояла, прижимая ладонь к опухшей щеке. Прежде мать ее не била, да что там — не повышала голос. Рейн вообще редко вспоминала о дочери. «Отрезанный ломоть», — не раз говорила она, намекая на то, что сразу после окончания Школы Джемма выйдет замуж. Ее даже познакомили с несколькими потенциальными женихами, но сердце девушки вот уже два года принадлежало Эдгару. Родные ни о чем не подозревали, потому как встречались влюбленные исключительно у тетки Джеммы — Валентины Рески. Она умудрилась создать нечто вроде салона, где, несмотря на незнатное происхождение своего мужа, крупного виноторговца, каждую субботу собирались многие именитые и знаменитые люди графства. Заглянул как-то и Эдгар. Со скуки, как он после признался. Но увидел Джемму — и пропал.

Валентина поощряла флирт Эдгара, считала, что племяннице будет полезно избавиться от зажатости, научиться свободно общаться с мужчинами. Тетушка часто приглашала ее погостить у нее — она жила в соседнем городе, и со временем Джемма начала пользоваться ее именем, чтобы улизнуть из дома с Эдгаром. Родители отпустили ее безо всяких вопросов.

От гнетущей атмосферы в накрытой к завтраку столовой у Джеммы подломились колени. Такая бывает только на похоронах.

Братьев за столом отчего-то нет, хотя они в силу возраста уже завтракали со взрослыми, а не в детской.

Перед отцом лежала брошюра. Подойдя ближе, Джемма смогла прочитать название: «Мнимая добродетель».

— Читай! — глухо приказал отец.

По-прежнему не понимая, что происходит, Джемма взяла в руки брошюру. Автором ее числился Анонимус. Он же сопроводил ее нудным нравоучительным предисловием, суть которого сводилась к падению нравов и двуличности особ женского пола. По мнению автора, они тяготились своей добродетелью и жаждали избавиться от нее при первой возможности. В качестве доказательства он излагал историю некого молодого человека, который без труда «сорвал нежный цветок» безо всяких обязательств со своей стороны, и письма падшей девицы к нему.

Покончив с предисловием, Джемма подняла глаза на отца. Нехорошее предчувствие заворочалось в горле. Уж не узнал ли он о ее встречах с Эдгаром, поэтому подсунул морализаторскую брошюру?

— Читай дальше! — едва сдерживая гнев, потребовал отец. — А еще лучше возьми ее в Школу и зачитай перед классом, если в Лодже еще остался хоть один человек, который с ней не знаком.

Втянув голову в плечи, дрожащими пальцами Джемма перелистнула страницу. Все оказалось гораздо хуже, нежели она предполагала. Автор цинично, не скупясь на язвительные комментарии и скабрезности, не скрывая ее имени, живописал их с Эдгаром отношения. Не обошел стороной он и ночь в горах, описал все в таких подробностях, что у Джеммы пылало лицо. Ее тело, ее дыхание, слова, движения — рассказчик ничего не утаил. В конце с сожалением добавил, что ожидал большего: «Из всех опробованных мной девиц эта оказалась самой пресной, хотя не лишенной достоинств. Сразу двух, удобно умещавшихся в моих ладонях, которые, равно не со столь впечатлившими меня округлостями сзади, я подробно описал выше».

Далее… Джемма не поверила своим глазам — ее письма! Полные нежности, надежды, потаенных мыслей. Те, которые она посылала Эдгару. Каждое сопровождал скупой комментарий, высмеивающий мнимую добродетель.

«Теперь вы видите, — заключил Анонимус, — как умеют притворяться женщины. Помести я эти письма первыми, разве заподозрили ли вы в их авторе особу низменную, падшую?»

Читать дальше Джемма не смогла: глаза заволокли слезы.

— Это правда? — глухим голосом спросил отец. — Ты больше не невинна?

— И врала нам, утверждая, будто едет к Валентине. Распутница!

Мать влепила Джемме вторую пощечину и запричитала:

— Что с нами станет, как быть? Опозорены! Каждый юродивый станет плевать мне в лицо, на нашей двери напишут: «Развратница». Ты подумала о своих братьях? По твоей милости их не возьмут на службу. Да что там на службу — с ними разговаривать никто не станет! По твоей вине братья останутся неучами, а нам придется продать дом и переехать в какую-нибудь глушь. И замуж-то тебя уже не выдашь, с такой-то славой! На тетушку тоже не надейся, ты ее тоже опозорила. Всех опозорила, дрянь!

Губы Джеммы дрожали. Она с мольбой смотрела на отца, но он безмолвствовал. Потом и вовсе поднялся, кинул брошюру в камин и направился к лестнице.

— У меня больше нет дочери, — ножом вонзились в сердце жестокие слова. — Рейн, вели собрать ее вещи и выкинуть на улицу. Пусть убирается к тому, с кем спала.

— Отец!

Заливаясь слезами, Джемма бросилась к нему, упала на колени, обняла за ноги. Отец брезгливо, грубо оттолкнул ее и поднялся наверх. Стукнула дверь кабинета. Рейн последовала за супругом. Джемма осталась одна. Ее трясло. Ком стоял в горле. Еще совсем недавно она была так счастлива… Нет, этого не может быть, все обман! Однако разум шептал, что поведать Анонимусу подробности их связи и передать письма мог только Эдгар.

Не дожидаясь, пока ее выставят вон, как бродячую собаку, Джемма сама, сгорбившись, переступила порог отчего дома. Она не знала, куда идти, как ей теперь жить.

— Ой, глядите-ка, бесстыжая объявилась!

В лицо полетел ком грязи, потом еще один. Собравшаяся у дома ван Вейлов толпа потешалась, на все лады обзывала Джемму. И она не выдержала, побежала. Прочь, подальше от злого города! Ноги привели ее на мост через Руссинель.

«Достаточно сделать всего один шаг, — нашептывали темные воды, — и рана на сердце перестанет кровоточить». Чтобы их лучше слышать, Джемма наклонись еще ниже, потеряла равновесие и полетела в бездну.

***

Тошнота накатывала волнами.

Сделав глубокий вздох, Джемма скрючилась от боли, изогнулась, будто от пальцев ног до макушки ее стегнули бичом, и села. Изо рта, видимо, из-за резкого движения, полилась вода. Джемма никак не могла откашляться и мысленно поблагодарила того, кто помог ей избавиться от лишней жидкости, шлепнув по животу.

Во рту стоял мерзкий привкус водорослей.

Зрение вернулось не сразу, еще пару минут Джемма могла различать лишь свет и тьму. Потом перед глазами начали плясать радужные пятна, постепенно обретая форму предметов. Вместе с ними пришел холод. Джемму трясло. Липкое, мокрое платье буквально впилось в кожу. Изнутри ее тоже ничего не согревало, будто всю кровь Джеммы взяли и разом заморозили. И с координацией проблемы — когда она попыталась сесть удобнее, рухнула обратно, больно приложилась обо что-то твердое.

— Осторожнее! — равнодушно прокомментировал мужской голос.

Джемме стало обидно. Зачем говорить такие слова, если тебе плевать, разобьет она голову или нет. Складывалось впечатление, что мужчина произнес слово бездумно, по привычке. И кто он? Джемма напрягла память. Умственное усилие тут же отозвалось спазмом.

— Тебе пока лучше не двигаться. И не думать.

Теперь она видела его: брюнет в стального цвета колете, напоминавшем доспехи былых времен. Длинные вьющиеся волосы до плеч. Острый, внимательный взгляд серых глаз. И яркий, светящийся камень на поясе. От него шел легкий дымок.

В очередной раз закашлявшись, Джемма ненадолго прикрыла глаза.

Где она? Как здесь очутилась? Последнее, что она помнила, — мост, быстрые воды Руссинеля. А тут какой-то сумрачный лес. И камень. Определенно, Джемма лежала на большом плоском камне.

И почему так тяжело дышать? Словно она разучилась это делать.

— Кто вы? — хотела спросить Джемма, но не смогла, губы шевелились беззвучно.

— Это пройдет, когда окрепнешь, — успокоил мужчина.

Помолчал и, усмехнувшись, добавил:

— Я твой муж.

— Кто? — Он, наверное, сумасшедший! — Но я не замужем…

— Собственно, — мужчина оперся локтем о камень возле лица Джеммы, принудил ее открыть глаза, — выбора у тебя нет. У меня тоже, так что мы идеально подходим друг другу.

Он хрипло рассмеялся и крикнул кому-то, пока невидимому:

— Эй, отнесите хозяйку в замок! Переоденьте и напоите соком сандживани. Она умерла менее суток назад, трех капель будет достаточно.

Как умерла?! Это глупая шутка?

Эмоции придали Джемме сил. Пошатываясь, она сумела полноценно сесть, осмотрелась и тут же истошно закричала. Какой камень — алтарь! Джемма лежала на самом настоящем алтаре в центре пентаграммы. Вокруг — свечи, много свечей. Светятся в темноте глаза неведомых существ. Они жадно смотрят на нее, алчут плоти. Один в облике лакея приблизился к ней, но Джемму не обманешь, она ни за что не перепутала бы звериные глаза и зубы с человеческими.

— Всего лишь оборотень, — проследил за ее взглядом мужчина и потушил свечи.

В наступившей колючей темноте стало жутко. Джемма невольно отыскала руку мужчины, крепко, насколько могла в ее состоянии, вцепилась в нее и сбивающимся тихим голосом повторила вопрос:

— Кто вы? Что вам от меня нужно?

— Меня зовут Кайран Морвейн. Тот самый Морвейн, которым пугают детей.

— Меня не пугали, — пробормотала Джемма, пытаясь осмыслить случившееся.

Голова шла кругом, раскалывалась. Вот она стоит на мосту, сраженная всеобщим предательством — а вот уже лежит на алтаре в окружении нечисти и странного мужчины. Он что-то говорил о смерти… Точно, якобы она умерла. Но подобное противно природе. Джемма не могла бы дышать, разговаривать, видеть, если бы действительно утонула. Однако она украдкой ущипнула себя. Жива, только чуточку замерзла.

— Вы… вы вытащили меня из воды?

Щеки покраснели от стыда. Как неловко, как глупо!

— Нет, я вас воскресил. Я некромант, — во избежание дальнейших вопросов пояснил Кайран. — Вам надо объяснять, кто это?

Джемма покачала головой, растерянно пробормотала:

— Но это невозможно!

— Вас выловили рыбаки возле Дье Тери. Бездыханную, без одной туфли, еще не распухшую. Вам повезло: вами могли поживиться рыбы или птицы. Например, выколоть глаза.

Джемма зажала уши руками. Он говорил страшные вещи! Будто речь шла о тюке с мукой, а не человеке. Никакого сочувствия — и все-таки Кайран воскресил ее. Зачем? И не соврал ли он? Джемма покосилась на него и, опираясь на руки, отодвинулась. Этот человек мог похитить ее. Заплатил, чтобы ее чем-то опоили, выдумал историю с утоплением, привез сюда, чтобы…

— Я не девственница!

К чему ложный стыд, вся Валория в курсе подробностей ее грехопадения. Зато признание спасет ей жизнь: для ритуалов потребны только чистые девы.

— Не имеет значения! Я не собираюсь делить с вами ложе.

У Джеммы чуть отлегло от сердца: ее хотя бы не изнасилуют. Однако самый главный вопрос так пока и не прояснился:

— Что вы намерены со мной сделать?

— Во второй раз повторяю: жениться. Детали обговорим после — нужно прибраться после ритуала.

По щелчку пальцев Кайрана слуги подхватили Джемму, игнорируя ее вялое сопротивление, унесли прочь, ловко перескакивая с кочки на кочку.

Голова кружилась. Джемма перестала различать, где земля, а где небо. Стелившийся над землей туман и вовсе заставил поверить, что их не существует вовсе.

Наконец бешенная скачка прекратилась. Слуги почтительно опустили Джемму на землю перед въездными воротами в старинный мрачный замок. Он темнел чуть поодаль, за густо разросшимся садом. Чтобы попасть внутрь, следовало подняться на холм, миновав три пояса стен. Сад располагался за вторым, она же стояла перед первым. Только Джемма задумалась, где взять ключ от ворот, как они гостеприимно распахнулись. Покрытые мхом стены приветствовали ее: «Добро пожаловать, хозяйка!»

Глава 3

Пол ушел из-под ног, и Джемма предпочла отойти от окна, чтобы не повторить… Что именно, она толком не понимала, только смутно помнила: что-то нехорошее, связанное с высотой.

Внутри замок оказался столь же пугающим, как и снаружи. Он буквально врос в скалу, с одной стороны присыпанную землей для разбивки сада. Зато с другой, прямо под ее окнами, зияла пропасть. Стены, которые Джемма изначально приняла за рукотворные, тоже оказались природного происхождения. Им лишь придали форму, обтесали, прорубили воротные проемы.

Странное, пугающее место! Как и все, что с ней произошло.

По-прежнему заторможенная, находящаяся в полусне, Джемма обвела глазами комнату. Она походила… Вспышка головной боли вынудила оставить попытки вспомнить, на что именно. Уж точно не родительский дом в Лодже. Тот был «теплым», если так можно выразиться о жилище, полон дерева, разных мягких вещей, милых сердцу безделиц, излучал свет. Замок Кайрана производил противоположное впечатление. Взять хотя бы эту комнату — несмотря на большое стрельчатое окно, все тонуло в сумерках. Свечи не спасали, хотя, пытаясь согреться, Джемма зажгла целых семь. А ведь сейчас только вечер, что же будет ночью!

Никаких набивных обоев — только камень и дерево. Балки потолка нависают на головой, прижимают к полу. Это лишь иллюзия, потолок в комнате высокий, но Джемма не могла отделаться от неприятного ощущения, что ее хотят размазать по доскам. И везде зловещий бордовый цвет. Будто кто-то расплескал по комнате кровь. Бордовый ковер на полу, бордовое покрывало на кровати, полог, полупрозрачная штора, отделявшая укромной уголок возле окна, тяжелые бархатные портьеры.

У кровати небрежно брошена шкура рыси. Джемма избегала смотреть на нее: казалось, та оживет, вцепится в нее огромными клыками.

Одежда тоже отличалась от той, к которой она привыкла. Ее принесла горничная с водянистыми зелеными глазами — платье цвета синей стали с жестким лифом и украшенными кружевом рукавами в три четверти. Точно такое же кружево шло по подолу нижней юбки и по краям распашной верхней. Вопреки обыкновению, их сшили из одной ткани, слишком легкой для подобного фасона, отчего обе юбки ложились складками, пикантно очерчивали то бедро, то лодыжку при движении. Джемма пыталась выяснить, кому прежде принадлежало платье (оно явно не новое, пусть и отлично сохранилось), но горничная промолчала.

А еще на нее смотрели как на затейливый экспонат в зверинце. Топот ног у двери не смолкал, Джемма не сомневалась, подглядеть за ней в замочную скважину успела вся замковая челядь. А ее было не мало — Кайран жил на широкую ногу.

Стоило подумать о некроманте, как он появился. Вошел без стука, чуть ли не с порога в приказном порядке заявил:

— Выбора у вас нет, вам придется согласиться на мои условия.

Вздрогнув, Джемма ухватилась за оконный откос и, вжавшись в стену, обернулась. Ее трясло. Вдобавок к холодеющим пальцам теперь стучали зубы.

Что ему нужно, почему она? Джемме хотелось стонать и кричать одновременно. Чем она заслужила подобную горькую участь? В том, что некромант предложит что-то гадкое, ужасное, Джемма не сомневалась: род его ремесла обязывал.

Эх, вспомнить, вспомнить бы, как она оказалась в здешнем лесу! Кого встретила там, на мосту… и имя того, из-за жестокости которого от Джеммы отреклись родители.

— Побочные явления воскрешения, скоро пройдет!

Кайран подвинул кресло к камину и развалился в нем полубоком к Джемме.

— Между смертью и ритуалом прошло меньше двенадцати часов, ваш разум не пострадал. Утраченные навыки быстро вернутся. Они вам пригодятся десятого мая, так что тренируйтесь! Особенно в танцах и искусстве светской беседы.

— А что случится десятого мая? — осторожно поинтересовалась Джемма, сомневаясь, что хочет услышать ответ.

Она недоверчиво косилась на Кайрана, гадая, сумеет ли в случае опасности дотянуться до бронзового подсвечника.

Танцы, светские беседы… Джемма наморщила лоб. Некромант заставит ее танцевать, пока она не упадет замертво?

— Королевский бал. — Кайран скривился как от зубной боли. — В столице. Подцепите там себе какого-нибудь маркиза в любовники, совьете гнездышко. Ничего не имею против, наоборот, порадуюсь. Но перед тем, как подписать брачное свидетельство, я вас экзаменую, чтобы не бросить тень на фамилию Морвейнов. Никто из нас не женился на невежественной дуре. На просто дурах случалось, но все они получили отменное образование, иные — даже магическое.

Джемма буквально рухнула на низкий пуфик у окна. Голова раскалывалась. Слова Кайрана напоминали бред сумасшедшего: воскрешение, женитьба, бал у короля, на котором она почему-то должна найти любовника, экзамен.

— Давайте по порядку! — Она сумела выплыть из хаоса мыслей. — Для начала нам нужно познакомиться, выяснить, как к кому следует обращаться. Ваше имя вы назвали, а титул?

— У меня нет титула, — с саркастической улыбкой развел руками Кайран. — Нет, не было и не будет. Какой позор, не похвастаешься перед подружками!

— Вот и хорошо, — зло пробормотала Джемма и на мгновение уткнулась лицом в согнутый локоть, пряча нахлынувшие мимолетные слезы.

Может, она и не помнила имя опозорившего ее молодого человека, зато точно знала, что он принадлежал к высшей аристократии.

— Прекрасно, на этом пункте сошлись. Пока вы стоите вложенных в вас сил. Надеюсь, и дальше не разочаруете.

— А если вдруг?

Джемма напряглась.

— Келпи надо что-то есть, — буднично ответил Кайран и наклонился, чтобы разжечь огонь.

Сделал он это просто — всего лишь коснулся ладонью каминного экрана с драконом. После лениво обернулся к Джемме.

— Ба, да магии вы тоже не боитесь! — язвительно и чересчур восторженно произнес он.

Джемма сцепила руки на коленях. Она вынесет. Должна вынести. Что такое насмешка — она пережила худшее.

— Да, — убедившись, что собеседница не спешит в ужасе покинуть комнату, повторил Кайран, — титула у меня нет, зато я некромант в двадцать первом поколении. Без ложной скромности, род Морвейнов древнейший и самый уважаемый в Валории. Даже король трепещет рядом со мной, прячется за спинами солдат и придворного мага. И мне требуется супруга. Фиктивная супруга. Наш брак будет существовать только на бумаге. Вы вольны покинуть замок и никогда больше здесь не появляться. Отыграете спектакль десятого мая — и свободны. Я даже расщедрюсь на небольшое денежное содержание, хотя возвращенная жизнь — более чем достойная плата. Собственно, а из-за чего вы утопились?

— Из-за любви, — понурилась Джемма.

Она не стала спорить, доказывать, что не прыгала с того моста. А вдруг? Джемма ведь не помнила всего.

— Из-за любви?

Кайран удивленно округлил глаза и от души расхохотался.

— Вот уж ничтожный повод! Или вы из тех девиц, которые верят в светлое чувство?

— А вы нет?

Слова Кайрана покоробили Джемму.

— Пфф, нет, конечно! Существует плотское удовольствие и продолжение рода. Остальное — самообман. Так что я продолжу семейную традицию и женюсь на дуре.

— А я — выйду за дурака.

Серые глаза Кайрана блеснули и резко потемнели. Он всем корпусом развернулся к дерзкой спасенной девчонке. Однако Джемма, пусть и дрожала от страха, смотрела прямо, держала подбородок поднятым.

Кайран смежил веки и силой воли затушил пожар гнева. У него не так много времени, другого подходящего трупа может не подвернуться. А девчонка симпатичная, бойкая, восторженная, явно из хорошей семьи — кожа нежная, на руках нет мозолей. Идеально подойдет. Нужно только подрессировать ее немного.

— Обращаться ко мне надлежит господин, — Кайран воспользовался возможностью ее унизить. — Господин Морвейн или господин Кайран, когда я в хорошем настроении. Свои мысли держать при себе и делать то, что я велю. Про келпи я не шутил, еще одна подобная выходка — отведу на конюшню. Рубить на кусочки вас не станут, кинут в любой из денников — на утро одни косточки останутся. Ну что, согласны стать моей женой?

Он даже не смотрел на нее — изучал узор ковра на полу! Это заставило Джемму во второй раз ответить дерзостью:

— Нет, не согласна. Ведите уже к своим келпи, Морвейн! В людях я разочаровалась, вдруг смогу найти общий язык с нечистью?

— Вы слишком смелы для творения некроманта!

Кайран чуть наклонился, опершись локтями о колени.

— Насчет келпи я не шутил. Вам лучше бы согласиться.

— Судя по тому, как вы настойчиво предлагаете мне брак, он скорее выгоден вам, нежели мне.

Джемма растерла холодные ладони, обхватила себя руками. Ее чуть поташнивало — так нередко случалось от волнения, к примеру, во время экзамена по домоводству. Все из-за проклятого вишневого варенья, которое всегда выходило то слишком кислым, то слишком жидким.

— О, — поднял брови Кайран, — наконец-то мы дошли до камня преткновения! Вы, оказывается, алчная особа. Другая радовалась бы простой возможности жить.

— Ради чего? — бесцветным голосом спросила Джемма. — Жизнь моя кончена.

Она со вздохом опустила руки, сгорбилась. По щеке стекла слеза.

— Ну, к примеру, чтобы найти себе новую любовь, — язвительно предложил Кайран. — И желательно некроманта, чтобы воскресил после очередной великой трагедии.

— Вам не понять, у вас сердце тверже камня!

Джемма подскочила. Гнев осушил слезы. Она метнулась к Кайрану — и замахнулась, но так и не ударила.

— Вы… Вы! Чудовище! — наконец подобрала слово Джемма.

— Что, струсили? А сколько шума было!

Кайран лениво потянулся, поворошил поленья в камине и в который раз поинтересовался:

— Так что там с браком?

— Вы даже не удосужились поинтересоваться моим именем, — обиженно напомнила Джемма и, поколебавшись, опустилась на кровать: второго кресла в комнате не было, а до пуфика далеко.

После того, как она выплеснула эмоции наружу, стало чуточку лучше. Даже кровь быстрее потекла по жилам, Джемма больше не мерзла.

— Разве оно имеет значение? Ну хорошо, как вас зовут?

Кайран бросил рассеянный взгляд на стену. Если бы Джемма только знала, по какому тонкому льду ходит! За мнимым спокойствием Кайрана скрывалось желание прямо сейчас схватить ее в охапку и выкинуть в окно. Несговорчивая девчонка неимоверно раздражала. Он потратил на нее битый час и ничего не добился. Между тем, десятое мая все ближе.

— Джемма ван Вейл, господин Морвейн.

Как положено, она встала, сделала реверанс. Последний приятно удивился собеседника. Как и то, что она оказалась дворянкой.

— Прекрасно, — в глазах Кайрана мелькнуло удовлетворение, — значит, наш брак будет равнородным. Морвейны не женились на простолюдинках. Если у нас вообще дойдет до женитьбы.

— Ну? — Пальцы барабанили по бедру. — Келпи или брачные узы?

Джемма закусила губу. С другой стороны?..

— Если вы обещаете относиться ко мне с уважением, — да.

— Боюсь, мне никак не придется к вам относиться: в мае мы разъедемся. Однако я рад, что мы наконец-то пришли к согласию. По такому случаю, — он встал и галантно подставил ей локоть, — разрешите сопроводить вас в столовую, на скромный ужин. За ним обсудим оставшиеся детали.

Казалось, Джемма очутилась на страницах книги, населенной преданиями прошлых лет. Замок произвел на нее неизгладимое впечатление. К нему даже хотелось обращаться на «вы». Крепко, против правил этикета, вцепившись в руку Кайрана, Джемма тревожно оглядывалась, ожидая, что вот-вот оживут доспехи в коридоре или с потолка на нее спикирует летучая мышь.

Темные высокие своды, узкие ветвистые коридоры, сплетающиеся в немыслимые лабиринты, одинаковые массивные, окованные железом дубовые двери запертых комнат — идеальное жилище для некроманта! Проходя мимо, Джемма гадала, всегда ли они закрыты или Кайран распорядился спрятать лишнее от чужих глаз.

Сердце кольнуло. Судорожно сглотнув, Джемма подняла взгляд к потолку, притворившись, будто любуется ребрами сводов.

Кайран возродил ее, вернул жизнь… и тотальное одиночество. Сейчас они поужинают, подпишут некий договор. На краткий миг Джемма станет замужней дамой, а потом ее выставят за ворота. Куда она пойдет, даже с увесистым кошельком? Не к той же реке, чтобы утопить в ней свое одиночество.

Джемма попыталась представить себя в столице. Потом — в неком сонном провинциальном городке, вроде Лоджа. Как она счастлива, довольна жизнью. Дом полнится друзьями, целыми днями Джемма занята… А, собственно, чем? Чтением, вышиванием, прогулками? Чтобы потом вслушиваться в звенящую тишину вечерами, сознавать, что ей не с кем поделиться радостями и горестями? Друзья… Друзья не заменят семьи.

Рука скользнула к животу. Джемма мало смыслила в подобных вещах, но, возможно, она?..

— Вы не беременны, — безо всякой деликатности Кайран развеял мечты о родственной душе. — Но даже если бы были, то ребенок не пережил бы ритуала. Радуйтесь!

— Чему? — кисло уточнила Джемма и едко добавила: — Ах, да, вам же никто не нужен!

Кайран не ответил, она только ощутила, как напряглись мышцы его руки.

Выждав немного, когда они уже дошли до лестничной площадки, украшенной двумя скульптурами драконов, Джемма осторожно спросила:

— Можно мне остаться?

Она вынашивала эту мысль весь их разговор: боялась, что в одиночестве не справится с обрушившимися на нее бедами. Сарказм Кайрана, наоборот, помогал, отвлекал, заменял тоску злостью. Вряд ли между ними сложатся теплые отношения, но от одной мысли, что под одной крышей с тобой кто-то живет, с ним можно переброситься парой слов за обедом, легче.

— Зачем?

Джемма не ответила и отвела взгляд. Нельзя — так нельзя. Не объяснишь же ему… Однако Кайран, видимо, что-то почувствовал, раз пробурчал:

— Хорошо, оставайтесь. На месяц. К лету должны уже оправиться.

И отпустил ее руку, оставив один на один с огромной винтовой лестницей, закручивавшейся вокруг центрального, напоминавшего кость древнего животного, столба. Сам же быстрым шагом спустился на первый этаж.

Джемма чуть замешкалась. На нее накатил приступ паники, хотя прежде она высоты не боялась. Лестница казалась слишком крутой, извивалась как змея — не видно, кто или что притаился за поворотом.

Ухватившись за каменные перила, Джемма сделала первый шаг. Она старалась не смотреть вниз, сосредоточилась на ступеньке под ногами.

— Вам помочь, госпожа?

Джемма только чудом не полетела вниз, намертво вцепившись в поручень.

— Разве можно так подкрадываться со спины?! — отчитала она и обернулась.

Перед ней стояла женщина средних лет с легкой проседью в темных волосах. Приглядевшись, Джемма заметила в них зеленоватые пряди, но приняла их за нитки или стебли растений. На мысль о том, что женщина недавно копалась в земле, наводила грязь под ее ногтями. Только… Джемма сначала не поверила, но потом убедилась: между пальцами у незнакомки тончайшие полупрозрачные перепонки. Нечисть!

— Не надо бояться! — широко улыбнулась кикимора, продемонстрировав вполне человеческие зубы. — Раз уж хозяин собрался сделать вас своей супругой, вы теперь нам всем госпожа. Только пахнет от вас…

Она принюхалась, наморщила переносицу.

— Тиной и рыбой пахнет, как от русалок. А еще землей. От покойников всегда землей пахнет, через пару дней выветрится.

— А тина? — все еще находясь в заторможенном состоянии, отрешенно пробормотала Джемма.

Вот зачем ей в который раз напомнили, что она умерла!

— Отстань от нее, Хмарра, не смущай понапрасну! — вмешался в разговор дворецкий.

Он направлялся к висевшему внизу, в холле, гонгу, чтобы возвестить о подаче ужина. И обладал завидным слухом, раз расслышал их беседу.

— Меня зовут Хмарра, — представилась напоследок кикимора. — Если понадоблюсь, то либо хлопочу по хозяйству в кладовой, либо тку в мастерской.

— Скоро полнолунье, — многозначительно, уже отступая, добавила она, — может, шепоток какой для подарка понадобится, любимому там послать, чтобы вовек запомнил.

И с легким смехом удалилась, поднялась на этаж выше.

Глава 4

— Вот, взгляните!

Кайран протянул Джемме миниатюрный портрет блондинки со вздернутым носиком и темными, как вишни, глазами.

После ужина, прошедшего почти в полном молчании, они переместились из столовой в диванную — небольшую комнату, чьи стены, не оставив свободного места, украшали гобелены с изображением «Легенды о драконе». Обстановка тоже разительно отличалась от той же столовой или спальни. Взять хотя бы вышитые подушки, два широких мягких дивана и живые цветы в большой напольной вазе в углу. Диванная напомнила Джемме их собственную гостиную, с любовью обставленную матушкой. В замке гостиная совсем другая, она мельком видела ее, когда проходила через парадные залы.

На каминной полке — альбом. В таких частенько хранили карандашные портреты, различные зарисовки, наброски. Джемма как раз хотела осторожно заглянуть в него, когда Кайран привлек ее внимание миниатюрой.

— Кто это, господин Морвейн?

Она бережно приняла портрет из его рук. Сделан с большим вкусом, наверняка модным художником Клуше, о котором все говорили. Отец пробовал заказать у него изображение Джеммы, чтобы привлечь потенциальных женихов, но Клуше заломил баснословную цену, причем, не гарантировал, что не поручит работу ученикам.

Вместо ответа Кайран взял альбом и открыл его на сделанном сепией изображении серьезной шатенки в бархатном берете и напоминавшей мужскую приталенной куртке с жестким воротом. Женственности добавлял воротник сорочки сложного кроя.

— Знакомьтесь: мои жены. Покойные жены. Вы живете в их спальне.

Кайран с наслаждением наблюдал за реакцией Джеммы: от легкого удивления до полноценного шока.

— Да, — повторил он, намереваясь усилить эффект, — обе скончались в той самой постели, в которой предстоит спать вам. Но не беспокойтесь, последняя умерла ровно двадцать лет назад, белье давно перестелили.

— Как вы можете?!

Рискуя испортить, Джемма стиснула миниатюру.

А Кайран с темным садистским упрямством продолжал:

— Обе умерли не своей смертью, не успев прожить в браке и полугода. Элеонора мучилась чуть дольше, Аделина — меньше. Они были сестрами, Элеонора — старшая.

И нанес последний, сокрушительный удар:

— Меня осудили за убийство обеих.

Джемма молчала. Она просто не знала, что на такое ответить. Наконец дрожащим голосом выдавила:

— Зачем?

— Потому что я некромант. Потому что темная магия — зло, а род Морвейнов — язва на теле Валории.

Она уловила фальшь в его словах. Может, Кайран и убил их, но совсем по другой причине.

— Я сказал вам только потому, что при дворе вам все равно скажут.

Кайран забрал у нее оба портрета, положил на каминную полку.

— Двадцать лет я провел в тюрьме. Как положено: в ошейнике, амагических кандалах, почти без света и без еды. Для того, чтобы потом король пожелал женить меня на бастарде своего отца. Так что смотрите, что едите и что пьете. Не то, чтобы меня сильно огорчило третье вдовство — жаль потраченных для ритуала воскрешения усилий.

Джемма рассеянно моргнула, осмысливая услышанное. Как много всего! И все за один вечер. Немудрено, что очень скоро у нее разболелась голова. Кайран даже не заметил, когда она, извинившись, удалилась к себе. Раскрыв карты, он больше не заговаривал с ней, углубился в чтение стопки брошюр, валявшихся на одном из диванов. Джемма с замирающим сердцем украдкой проверила — нет, другие, не с ее историей. Там все про магию и политику.

Только вот Джемма не легла, даже раздеваться не стала. Стоило бросить взгляд на кровать, как воображение рисовало облик то блондинки, то шатенки с портретов. Она всерьез подумывала улечься в нише у окна, когда заметила серебристое свечение возле столика у камина. Там лежали какие-то книги, тетради в кожаном переплете — Джемма не успела рассмотреть, не до того было. Поколебавшись, она вооружилась подсвечником и с опаской, медленно направилась к столику. Остановилась, перехватила потными ладонями свое оружие — и замерла как каменная. Крик застыл в горле. Там, спиной к ней, отчаянно пыталась ухватить одну из тетрадей призрачная женщина. Верхняя юбка с двумя высокими разрезами по бокам колыхалась от сквозняка, обнажая нижнюю, более тонкую. На талии — тяжелый пояс с какими-то мешочками. Выше — та самая куртка с портрета, по виду жесткая как корсаж.

— Да где же она?! — рассеянно бормотала призрачная женщина. — Если я не верну ее господину де Серне, случится катастрофа.

И замолчала, ощутив на себе пристальный взгляд Джеммы.

— Кто вы?

Она обернулась, выставив перед собой руку в защитном жесте. В глаза бросился чокер с камеей с драконом.

— Все время забываю, что мертва!

Призрачная женщина в досаде опустила руку. Она смотрела на Джемму настороженно, неприязненно. Элеонора или Аделина?

— Вы так и не ответили на вопрос. Кто вы и что делаете в моей спальне?

— Она и моя спальня тоже, — донеслось плаксивое из-под кровати. — Не все тебе блистать, сестрица!

— Да он женился на тебе из жалости! Вечно таскалась за ним хвостом… Ты и в Академию поступила, чтобы ему понравится. Кайран всегда любил меня.

Призрачная молодая женщина приосанилась.

— Неправда! Он по тебе ни слезинки не пролил. Тело еще не остыло, как у нас все было.

Из-под кровати выплыл второй призрак — девушка чуть помоложе первой, в платье Джеммы. Так вот оно чье! Могла бы, Джемма прямо сейчас его сорвала. Останавливало то, что другой одежды у нее пока нет.

— Мое платье!

Призрачная девушка тоже его узнала и плаксиво скривила губы.

— Смотрю, по тебе он тоже не плакал, Аделина! — съязвила шатенка.

Выходит, она Элеонора. Судя по всему, старшая из сестер.

Призраки кружили вокруг Джеммы. Она на всякий случай вцепилась в подсвечник обеими руками, приготовилась отбиваться. Не пришлось — в дверь постучали. Призраки тут же кинулись врассыпную, через каминную трубу вылетели наружу. А Джемма поняла, что эту ночь проведет без сна, а на завтра попросится в другую комнату, хоть в кладовку.

Вошла горничная с порошком от головной боли.

— Хозяин велел.

Она поставила стакан на столик, прямо поверх книг и конспектов, сдержанно поинтересовалась:

— Прикажете убрать, госпожа?

— Нет.

Вряд ли подобное самоуправство понравится призракам. Вдобавок они разожгли в Джемме любопытство. Что там, в этих тетрадях? Всяко не рецепт лимонного пирога. Порой Джемма тайно мечтала поступить в заведение классом выше, нежели Высшая благородная школа для девушек, изучать что-то стоящее, но их кругу было не принято давать дочерям бесполезное образование. Они должны уметь правильно приветствовать гостей, вести хозяйство, танцевать, в меру — музицировать, поверхностно разбираться в истории и литературе. Словом, стать идеальной супругой для ровни. Тетушка Валентина — исключение. А тут — магия. Целый сказочный, недоступный серостям из Лоджа мир.

— Почему вы называете меня госпожой, а господина — хозяином?

— Потому что он хозяин, а вы его супруга.

— Будущая, — смутившись, поправила Джемма и, поколебавшись, потянулась за стаканом.

На вкус жидкость оказалась горькой, однако она выпила все, зажмурилась, но с ней ничего не произошло. Не яд. И голова действительно болеть перестала.

— Если хозяин сажает вас рядом с собой, вы уже супруга. За столом не бывает случайных женщин.

— А почему?..

Джемма прикусила язык, но потом скороговоркой закончила вопрос:

— А почему так? Он не интересуется женщинами?

Горничная снисходительно улыбнулась, на мгновение продемонстрировав кончик узкого раздвоенного языка.

— В том смысле, как вы, романтичные барышни, это понимаете — нет.

И сменила тему:

— Вам, вероятно, потребуется туалетный столик, зеркало. Прошлое, увы, разбили, а столик сожгли.

— Почему?

— Следствие посчитало, что с их помощью убили вторую госпожу. Якобы зеркало заткали проклятой паутиной, а дерево пропитали сильнодействующим ядом.

По телу Джеммы пробежали мурашки.

— А на самом деле?

— Не знаю, госпожа. Я нечисть, сами понимаете, встречаться со следователями мне нельзя. Я просто исполняю приказы хозяина. Он приставил меня к вам, решил, лучше я, чем Тереза.

Это та, с рыбьими глазами.

— А вы кто?

Джемма сомневалась, что хочет это знать, но раз уж она временно (временно ли?) оказалась в замке некроманта, придется мириться с его обитателями. Та же горничная вполне дружелюбна. Во всяком случае, до тех пор, пока Кайран не прикажет ей избавиться от Джеммы.

— Ламия. Зовут Исира. Тереза — мавка. Не беспокойтесь, — заметив, что Джемма попятилась, снова улыбнулась Исира, — мы опасны только для мужчин. А вот дворецкого остерегайтесь: он демон.

— Д-д-демон? — дрожащими губами переспросила Джемма.

Первой мыслью было: бежать, бежать отсюда немедленно! Но потом она вспомнила, что бежать некуда, для всех она мертва: и душевно, и физически.

— Но он показался мне не таким уж страшным, без хвоста… Да и разве демоны прислуживают людям?

— Низшие — да. Вдобавок это мы бессеребренники, а Маррах получает от хозяина за свои труды. Однако что-то я заболталась! Тереза сказала, вы отказались раздеться… Почему? Стесняетесь? Боитесь?

— Все вместе, — повинилась Джемма и шепотом добавила: — Здесь призраки.

— А, — отмахнулась Исира и расстелила постель; под одеялом обнаружилась батистовая сорочка в пол, — они здесь повсюду. То доспехами ночами гремят, то в холле стонут, привыкните.

— Нет, вы не понимаете…

— Ты. Я — служанка, вы — госпожа.

— Хорошо, ты. Просто они уже приходили — покойные супруги господина Морвейна. И, кажется, совсем мне не рады.

— Ничего они вам не сделают.

Исира надавила на деревянную панель, и она отъехала в сторону, открыв проход в мыльню с каменной ванной.

— Повозмущаются и только. Госпоже Элеоноре и вовсе нет до вас дела, это ее младшая сестрица ревнивая. Была.

— Ну вот, — горничная разожгла огонь в мыльне, открыла латунные вентили и достала из встроенного в нишу шкафа пушистое полотенце, — сейчас примите ванную с травами, успокоитесь. Страшно, наверное, умирать было? А воскреснуть? Больно ли это?

Зеленые глаза искрились любопытством. Ну вот, Джемма опять превратилась в балаганного зверька!

— Нет. Не знаю, — ей не хотелось говорить на эту тему.

Зато тревожила другая:

— Так это правда, господин Морвейн действительно убил своих жен? Из ревности? Я видела странную женщину… Она сказала, что умеет ткать проклятия. Это она по его приказу?..

Исира напряглась, выпрямилась.

— Может, и убил, но уж точно не из ревности. Хозяин ни одну из них толком не любил.

— Но тогда зачем он женился?

— Надо было. Вода согрелась, госпожа, раздевайтесь!

Джемма поняла все правильно: с расспросами надлежало повременить, и неохотно скинула платье. Горничная помогла расшнуровать корсет, отстегнуть и снять пояс для чулок. Остальное Джемма сняла сама и в блаженстве погрузилась в теплую воду. Как она, оказывается, в ней нуждалось! Ничего общего с мутными водами Руссинеля. Джемма отогнала мрачное воспоминание, но оно не желало уходить. Она снова задыхалась. Вцепившись руками в бортики ванны, Джемма резко села, сделала несколько судорожных вздохов и заставила себя опуститься обратно. Вот так, она жива, ничего не было.

«Когда мы поженимся, — зазвучал в голове предательский голос того, чье имя она вычеркнула из памяти, — то обязательно отравимся в плаванье вниз по Руссинелю, чтобы осмотреть всю Валорию».

Эдгар.

Имя всплыло в памяти вспышкой боли, словно в тело вонзили раскаленную иглу.

Его звали Эдгар.

— Нет, нет, нет! — замотала головой Джемма, замахала руками, отгоняя призраков прошлого. — Я не знаю тебя, уходи!

— Госпожа? С вами все в порядке?

Над ней встревоженно наклонилась Исира.

— Да. Просто вода…

— Вы правы, хватит на сегодня воды.

Исира играючи, как ребенка, вытащила Джемму из ванной, завернула в полотенце.

— Погрейтесь у огня, я сейчас принесу ночную рубашку. И не думайте о нем. Мужчины не стоят того, чтобы о них думать. Они пища, не более. Заманить, выпить досуха и выбросить. Повторите!

— Заманить, выпить досуха и выбросить, — покорно повторила Джемма.

Вряд ли она так сумеет, она не ламия.

Утомленная событиями и переживаниями минувшего дня, Джемма быстро заснула. Призраки в комнате больше не появлялись, они явились ей во сне, из плоти и крови.

***

Теплый смолистый запах древесины соседствовал с едким ароматом полыни. Источник последнего обнаружился быстро — служанка в сером шерстяном платье и белом чепце, полностью скрывавшим волосы, старательно намывала каменный пол в длинном коридоре. Он напоминал коридор замка, только светлее и значительно шире. И потолки выше.

На подоконнике одного из окон устроилась Элеонора. Джемма сразу узнала ее — шатенка с карими глазами, в том самом занятном наряде, что на рисунке. Верхняя юбка и куртка темно-зеленые, а нижняя юбка — кремовая. Джемма хотела из вежливости окликнуть Элеонору, но не смогла. Во сне ей дозволили только наблюдать.

Сосредоточенная Элеонора дела записи в толстой тетради, схожей с теми, которые хранились в спальне. Сколько всего у нее на поясе! Он напоминал портупею, а не девичье украшение: куча всевозможных кармашков, ножницы и небольшой кинжал в ножнах на цепочке, а еще холщовые мешочки, флакончики. Они источали сложный травянисто-минеральный запах. Куртка Элеоноры тоже оказалась с сюрпризом: в нее вшили металлические пластины. Для чего? Вряд ли Элеонора собиралась воевать.

Надпись на одной из дверей подсказала, где они сейчас находятся — «Алхимическая лаборатория». Королевская магическая академия! Так вот что означала брошь с тремя буквами на груди Элеоноры — первые три буквы учебного заведения.

Даже во сне у Джеммы перехватило дыхание от восторга. Ей приоткрылся новый дивный мир.

Интересно, на каком факультете училась Элеонора? Она явно не вольнослушательница, раз в форме. То, что странный наряд первой жены Кайрана, не плод ее эксцентричной фантазии, Джемма поняла, увидев несколько девушек в точно таких же. Юношам полагался темно-зеленый колет и кремовые узкие кюлоты.

Одна из девушек попросила спутников обождать и подошла к Элеоноре.

— Так ты пойдешь сегодня с нами? Обещаю, будет весело!

Элеонора неохотно оторвалась от записей и покачала головой.

— Брось! Неужели ты хочешь стать такой же занудой, как де Бельвиль?

Девушка скорчила гримасу.

— Господин де Бельвиль — толковый преподаватель, — возразила Элеонора. — Лучше бы ты больше слушала его, чем целовалась с Анастасом.

— Завидуешь? — Похоже, ей удалось задеть собеседницу. — Тебя наверняка никто не целовал.

— Не твое дело! — чуть повысила голос Элеонора и потянулась к потертой кожаной сумке.

— Тенель, хватит уже!

Настойчивая студентка потянула ее за руку.

— Можно подумать, ты сюда учиться пришла!

— А зачем еще?

Элеонора высвободилась, сверкнула карими глазами. Взгляд ее то и дело обращался к безымянной крайней правой двери: она кого-то ждала.

— Найти мужа, естественно.

— Для кого естественно, а для кого — нет. Отстань, де Лука! Мне нужно подготовиться к семинару по рунологии.

Элеонора спрыгнула с подоконника, оправила задравшуюся верхнюю юбку и, подхватив вещи, зашагала прочь. Де Лука некоторое время смотрела ей вслед, потом со звуком «бу-э!» высунула язык и вместе с веселой компанией направилась в противоположном направлении.

Вскоре, громыхая ведром, ушла и уборщица.

Смеркалось. Косые золотистые лучи солнца лились через окна, пятнами прыгали по полу.

Джемма не понимала, почему она все еще здесь. Если ее поместили в чужие воспоминания, сон должен оборваться после ухода Элеоноры. А потом заметила ее. Никуда Элеонора не ухолила, притаилась на время и теперь вороватой походкой кралась к той самой крайней левой двери. И не она одна. Словно разбуженные закатом вампиры, в коридор стекались, парами и по одиночке, другие студенты. Многие кутались в плащи, прятали лица. Каждый останавливался перед таинственной дверью и стучал особым образом: три коротких и три длинных с одинаковым промежутком. Джемме очень хотелось узнать, что там, внутри, но, увы, сон развеялся, стоило Элеоноре занести руку для первого стука.

Глава 5

— Что значит — невозможно?

Чуть приподняв брови, Кайран оперся на локоть, перегнулся через стол — недопустимое поведение! Особенно, в стенах магистрата. Ни один дворянин себе бы такого не позволил. Человека иного сословия и вовсе ждало суровое наказание, но выставить вон Кайрана Морвейна бургомистр побоялся. Покрывшись испариной, он вертел кольцо на мизинце и гадал, как поскорее (и безболезненно!) избавиться от сомнительного посетителя.

— Законы! — уцепился за соломинку бургомистр. — Они запрещают.

— Запрещают что? Брак?

Устав стоять, Кайран прошелся по кабинету, мельком отметил пыль на книжных полках. Тех самых, с уложениями и законами, на которые ссылался бургомистр. Битый час они не могли прийти к согласию. Дело, по мнению Кайрана, было элементарное — внести в брачный реестр запись задним числом. Все необходимые бумаги он подготовил, контракт Джемма подписала — вот он, лежит перед бургомистром. Отчего этот осел упрямится? Решив, что дело в деньгах, Кайран намекнул на щедрое пожертвование в адрес местного приюта, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

— При всем моем к вам уважении… — Бургомистр снял парик и промокнул лысину. — Все так неожиданно…

— Вы надеялись, что я сгнию в тюрьме?

Ничего нового, едва ли не каждый в Кресси мечтал, чтобы замок на горе опустел навечно. А тут объявился Кайран, затребовал деньги из местного банка — те самые, которые магистрат во главе с бургомистром давно успел потратить.

— Ну…

Глаза бургомистра бегали в поисках поддержки, но секретарь в углу сидел тихо, как мышка, казалось, лишний раз не дышал. Он не успел вовремя выйти и теперь пытался слиться со стеной.

— Я вдовец. Законы Валории разрешают вступать в брак неограниченное количество лет. То, чего я прошу, — пустая формальность. Я состоял в отношениях с Джеммой ван Вейл еще до ареста, если бы не суд, мы поженились бы ровно двадцать лет назад.

— Но позвольте! — Раскрасневшийся бургомистр ткнул пальцем в первые строки брачного контракта. — Это невозможно, потому как ваша невеста родилась как раз двадцать лет назад.

— И? — Кайран притворился, что не видит противоречит. — Разве мало пар обручали с колыбели?

— Но речь о браке…

— Хорошо, — стиснул зубы Кайран и мысленно досчитал до десяти, — оформим все иначе, как брачное обязательство. Оно же почти равносильно супружеским узам?

— Да, — неуверенно кивнул бургомистр, — разорвать его можно только в судебном порядке или при письменном согласии обеих сторон. Вот если бы было доказано, что вы совершили некое опасное деяние против общества…

Он запнулся, запоздало сообразив, кому это говорит.

— Ну, дальше? Допустим, я его совершил, но семья невесты оставила обязательство в силе.

— Мне нужно письменное согласие отца невесты, — бургомистр словно с утеса прыгнул в омут, съежился, в ожидании раскатов грома. — Если вы представите таковое, я сей же час проведу церемонию. Пусть только господин ван Вейл подтвердит, что брачное обязательство имелось, а брачный контракт не фикция.

Кайран мазнул по нему взглядом, от которого у бедолаги чесалось все тело.

— Вы рискуете лишиться последних волос, господин ван Герек!

Он ловко подцепил с его головы парик и метнул через комнату. Еще в воздухе тот вспыхнул и сгорел дотла. Кабинет наполнился запахом паленой шерсти.

— Вам понятно?

Кайран в пол-оборота обернулся к бургомистру.

— Д-д-д-а! — заикаясь, закивал тот и напустился на ни в чем не повинного секретаря: — Что стоишь, болван! Немедленно тащи сюда книгу, приготовь документы.

— Какую дату проставить изволите? — подобострастно обратился он к Кайрану.

— Пятого апреля, — рассеянно ответил он, погрузившись в собственные думы.

— Этого года или два десятилетия назад?

— Кажется, мы уже выяснили, что моей жене всего двадцать лет. — Тупость чиновника раздражала. — Проставьте…

И тут он замер, сообразив, что этот год решительно не подходит. Кайран заверил короля, что на момент освобождения уже был женат. Раз так…

— Пятого апреля прошлого года. Церемония совершилась заочно, по представительству жениха.

Бургомистр кивнул и метнул взгляд на секретаря:

— Ты все понял?

Через четверть часа Кайран покинул магистрат Кресси женатым человеком. Дутое золотое кольцо с полоской темной шпинели снова обхватило безымянный палец. Сначала Кайран хотел его снять, сунуть в потайной карман, но передумал. Кольцо напомнило ему об еще одном важном деле, даже двух, которыми надлежало заняться. Одно было связано с Королевской магической академией, другое — с собственным замком, Кресси и Буанклером, откуда были родом обе супруги Кайрана.

Запрокинув голову, некромант прикинул, за сколько доберется в соседнее графство. Выходило около двух дней пути. До столицы — все шесть, если часть дороги проделать по воде. Посему, начать надлежало с Кресси, заодно лишний раз насладиться страхом, который испытывали перед ним местные жители. Они так забавно бросались врассыпную, стоило ему, будто колдуя, вскинуть руки!

Отвязав коня (разумеется, чтобы лишний раз не дразнить судьбу, он не взял келпи), Кайран вскочил в седло.

Где-то рядом книжная лавка, которую любила Элеонора. А еще аптека, где заказывала разные снадобья для красоты Аделина. У последней незадолго до смерти тело покрылось странными язвами — не стараниями ли местных? В том, что смерть Аделины не несчастный случай, Кайран не сомневался. Его жена глупа, но не настолько. А чтобы она умерла наверняка, яд усилили темным проклятием. Только кто его сотворил? Точно не он, хотя все улики свидетельствовали об обратном. Яд, парами которого пропитали зеркало и туалетный столик Аделины, хранился в его лаборатории. Более того, там обнаружили тончайшие нити высасывающей из жертвы жизнь магии. Схожие переплетения ткала Хмарра — довольно, чтобы обвинить Кайрана.

С Элеонорой вышло туманно. Она угасала день ото дня, казалось, безо всяких на то причин. Лекари разводили руками. Элеонора просто слабела, усыхала изнутри, пока, наконец, ее не нашли у подножья лестницы со свернутой шеей. После, уже на процессе, злые языки утверждали, что жену столкнул Кайран, желая поскорее жениться на ее сестре. Он же якобы наслал на нее проклятие.

Жениться на Аделине точно не стоило. Кайран пожалел о содеянном уже на следующее утро. Смотревшая ему в рот жена раздражала, ее любовь казалась липкой, навязчивой. Умом она тоже уступала старшей сестре, хотя по канонам красоты превосходила ее. И принесла Кайрану неплохое приданное. Но его тянуло к Элеоноре — амбициозной, умной, порывистой, порой несдержанной. Казалось, идеальная спутница, ассистентка, но не сложилось. Они прожили в браке всего пять месяцев, но после ее смерти Кайран не раз по привычке обращался к пустоте за своей спиной.

Два брака, разный расчет — и один результат.

«Вы никогда не любили ни одну из моих девочек!» — бросил ему в лицо на похоронах Аделины убитый горем тесть. Сущая правда, Кайран не собирался отпираться. Он любил только себя, в остальных видел лишь соратников или средство достижения цели. Элеонора относилась к первой категории, Аделина… Глупый брак!

Отыскав глазами вывеску со змеей, Кайран свернул на Сиреневую улицу.

— Убийца!

В спину полетел булыжник, болезненно воткнулся острым краем между лопаток. Кайран не издал ни звука, медленно обернулся. Колокольчик на двери книжной лавки все еще дребезжал. Забавно, он как раз намеревался туда заглянуть, а тут представился случай. Только кто кинул в него камень? Вряд ли седобородый почтенный владелец. Сейчас, по подсчетам Кайрана, ему около восьмидесяти, вряд ли старичок мог передвигаться со скоростью лани. Да и кинувшая камень рука сильная.

— Тайный воздыхатель Элеоноры, — усмехнулся Кайран. — Какой-нибудь прыщавый юнец, который успел возмужать и решил поиграть в народного мстителя. Посмотрим, не растеряет ли он свою храбрость, когда придется повторить обвинение мне в лицо.

Дверной колокольчик захлебнулся — с такой силой некромант отворил дверь. Поигрывая плеткой, он направился прямиком к прилавку, за которым хозяйничал пожилой мужчина в очках с роговой оправой.

— Чье?

Кайран без лишних слов швырнул на прилавок булыжник.

— Господин Морвейн! — побледневший хозяин попытался изобразить радость. — Наслышан, наслышан о вашем возвращении! Книгу какую заказать изволите?

— Я изволю видеть труса, который прячется в подсобке. Или этот камень кинули вы?

Владелец лавки побледнел еще больше.

— Простите, простите его, господин Морвейн! — залепетал он. — Дурак, полный дурак! Все учу его — и без толку.

— Тогда хорошенько выпорете. Можно батогами. И подрежьте язык, а то я целиком отрежу. В первый и последний раз! Еще раз услышу…

— Не услышите, господин Морвейн! Сегодня же до крови выпорю. Это племянник мой, младший сын сестрицы. Наслушался всякого и повторяет. А я… А я никогда не верил, господин Морвейн, клянусь вам!

— Хватит! — сменил гнев на милость Кайран. Еще немного — и старик руки целовать полезет. — Лучше припомните, какую книгу последней выписывала моя жена, Элеонора. Понимаю, за давностью лет…

— У меня все записано, господин Морвейн, — просиял владелец лавки. Отделался легким испугом, а мог бы и головы лишиться. — Когда, кто и что заказывал, какую цену уплатил. Сейчас найду, принесу!

Он скрылся в недрах лавки.

— Вот!

Старичок бережно положил на прилавок потрепанную амбарную книгу, смахнул с нее пыль.

— Как чувствовал, не выбросил!

Он услужливо, по-собачьи, заглядывал Кайрану в глаза. Тот не замечал — углубился в изучение записей.

Имя Элеоноры с ноября по март встречалось десять раз. Сначала — обыденные письменные принадлежности, тетради, брошюры «Вестника магической науки». Зимой к ним прибавились книги по магии, в основном антологии, но одна запись Кайрана заинтересовала — «Кодекс печатей защиты». Заявку на книгу Элеонора оставила в феврале, а получила всего за пару дней до смерти. И все бы ничего, если бы не два «но». Во-первых, ни в библиотеке, ни в комнате Элеоноры книги не было. Не сожгла же она ее в камине! Аделина тоже не стала бы избавляться от книги. Она всю жизнь старалась походить на сестру, стать такой же умной, способной. Поступила на тот же факультет, пыталась читать те же книги. Нет, определенно, Аделина бережно отнеслась бы к фолианту.

Второе «но», пожалуй, даже главное — подпись. Сначала Кайран решил, что ему показалось, за давностью лет он мог позабыть делатели, но, присмотревшись, убедился, что за Элеонору расписался другой человек. Он старался, тщательно скопировал ее быстрые движения, но цепкий глаз некроманта заметил прерывистость линий. Привычная вмятина от пера — Элеонора частенько и вовсе дырявила бумагу — в конце росчерка тоже отсутствовала.

Почесав подбородок, Кайран обернулся к торговцу и елейным голосом заметил:

— Да, действительно, большая удача! Двадцать лет хранить книгу закупок, не пустить ее на растопку… Может, записи столетней давности тоже найдутся? Полюбопытствую, что заказывал мой отец.

— Его свет… Господин доставал все сам.

Торговец резко побледнел, замахал на кого-то руками.

Краем глаза Кайран заметил физиономию крепкого парня лет двадцати пяти. Вот и тот, кто кинул в него камень. Как он и думал, влюбленный мальчишка. Элеонора наверняка была добра к пареньку, покупала леденцы на палочке — много ли надо в нежном возрасте, чтобы проникнуться симпатией к «красивой тете»? Особенно, если сам осиротел при рождении — иначе бы мальчишка не тянулся к чужим.

— Тогда…

Пальцы Кайрана в обманчивой задумчивости скользнули по прилавку и вдруг ухватили, стиснули горло торговца.

— Тогда, — жестко повторил он, — может, скажешь, кто и зачем велел тебе сохранить книгу? Не ври, будто сделал это случайно!

Вопрос о поддельной подписи Кайран оставил на «сладкое».

Владелец лавки захрипел, попытался ослабить чужую хватку. Кайран легко приподнял его одной рукой над прилавком и с кривой усмешкой швырнул к полкам. Они покачнулись, на торговца посыпались книги и брошюры.

— Убийца! Гнить тебе в тюрьме до конца твоих мерзостных дней!

Племянник торговца с топором наперевес выскочил из подсобного помещения, со спины набросился на Кайрана. Но тот услышал, почувствовал его прежде, чем молодой человек нанес удар, вывернул нападавшему кисть и обезоружил. Топор вогнал в прилавок рядом с книгой закупок. Однако, превозмогая боль, молодой человек предпринял еще одну попытку лишить Кайрана жизни. Пылая яростью, выдернул топор — и замер с выпученными глазами и искаженным гримасой ртом.

— Вот так, остынь!

Кайран убедился, что заклинание подействовало, и повернулся к нападавшему спиной.

— А то на один гроб в Кресси станет больше. Для тебя же лучше, чтобы не убил. А я убью, потому что сильнее.

Чеканя шаг, Кайран направился к пришедшему в себя торговцу. Тот, быстро перебирая руками, все в том же положении, сидя лицом к прилавку, пополз к двери, но некромант не позволил ему сбежать.

— Имя! — Без всякого уважения к возрасту, он пригвоздил торговца ногой к полу. — Имя того, кто велел тебе сделать запись. Чтобы все поверили, что моя покойная жена опасалась за свою жизнь, хотела защититься от моих чар.

Все внутри него кипело. Именно так и вышло, именно с этой книги, которую Элеонора не держала в руках, начала плестись нить обвинения. Ему не говорили о ней, как такового суда вообще не было. Кайрана арестовали, заковали в кандалы и бросили в тюрьму. Через пару дней в присутствии короля огласили приговор — сомнительная милость для человека его тогдашнего положения. Обвиняемые в черной магии не имели права на защиту, все, что мог Кайран, — стиснув зубы, повторять: «Ложь, все ложь!» А после… После его ждали двадцать тоскливых лет в Волчьей башне.

— Никто не велел, господин, я сам… Ай! — завопил торговец, когда Кайран надавил сильнее. — Один человек. Велел дать ему книгу, стер одну запись и заменил ее другой.

— Врешь!

Каблук некроманта почти сломал грудину.

— Запись сделана твоей рукой, ты соучастник. Кто?

— Я не знаю его имени, господин! — Из глаз торговца брызнули слезы. — Отпустите меня, всем светлым в вашей душе заклинаю! Я человек маленький, у меня ничего, кроме лавки, нет. А тут пришел, сказал, что спалит ее, если не сделаю, как велит. И книгу приказал беречь, мол, пригодится. Я и берег.

— И дознавателю показывал?

Кайран убрал ногу, позволив мужчине дышать свободно.

— Вы уж простите, господин!

Тот отвел глаза и, постанывая, поднялся на ноги.

— А после отчего не выбросил?

— Так велели же хранить… Тот человек маг был, — заискивающе добавил торговец. — Он прямо в мантии ко мне и явился, с брошью на груди. «КМА» — как сейчас буквы помню!

— Королевская магическая академия, — мрачно расшифровал Кайран.

Что ж, сама судьба вела его в столицу. Он и так собирался наведаться к нынешнему ректору, а тут двойной повод. Заодно выведет Джемму в свет, проверит, как она держится. Бал — серьезное испытание, пусть потренируется, отрепетирует свою роль. Король наверняка попытается вывести ее на чистую воду, засыплет каверзными вопросами. Пусть начнет с противников послабее.

Только кто тот таинственный враг: студент, преподаватель? Броши носили и те, и те. У Кайрана некогда тоже была такая. До того, как его лишили права ее носить.

Увы, ничего путного насчет внешности Кайран не выяснил. Убедившись, что торговец не врет, действительно запамятовал, он щелкнул пальцами, сняв заклятие оцепенения с его племянника. И предупредил:

— Еще раз бросишь камень, кинешься с топором — упадешь замертво.

И, не прощаясь, порывистым быстрым шагом покинул лавку. После его ухода колокольчик еще долго заливался звонкой трелью.

Глава 6

Джемма совершенно случайно оперлась о дверь. Та поддалась, открылась. Мучимая страхом, Джемма замешкалась на пороге, но затем вошла. Дверь за собой закрыла. Оставалось надеяться, что ее не запрут снаружи.

Спертый воздух свидетельствовал о том, что в комнате давно не жили, хотя разбросанные в беспорядке вещи говорили об обратном. Казалось, владелец или владелица вышел на минутку и скоро вернется. Только вот чернила давно высохли, застыли коркой на дне чернильницы, а бумага пожелтела. Однако пыль в комнате вытирали регулярно, даже с портрета. Джемма подняла подсвечник, чтобы получше его разглядеть, и ахнула — Элеонора!

Написанный в полный рост портрет занимал все пространство над камином. Первая жена Кайрана едва заметно улыбалась, хотя на подобных, парадных, изображениях приветствовалось серьезное выражение лица. Ее запечатлели не в студенческой форме, а в бело-розовом платье на фоне цветущего сада. В правой руке Элеонора сжимала свежесрезанную белую розу, левой небрежно опиралась на колонну. Она смотрелась чужеродно на фоне остального пейзажа и, судя по всему, была искусственно добавлена художником. Может, и вся картина — плод его воображения.

Любуясь, Джемма отошла подальше. Какая здесь Элеонора… другая! Не сосредоточенная, строгая, а женственная. И влюбленная — Джемма прочитала это по ее глазам. Сердце кольнуло. Закусив губу, Джемма приказала себе не думать о прошлой жизни. Хватит того, что Эдгар являлся ей по ночам и мучал ее: то улыбался, то звал с собой, а потом, хохоча, всякий раз отталкивал. И она летела, летела долго и глубоко, пока не просыпалась от собственного крика. Лучше бы ей и дальше снилась Элеонора. Зачем только Джемма вспомнила имя предателя!

Странно, почему Кайран не показал ей этот портрет? Он намного лучше рисунка сепией. И что это за комната? Джемма огляделась, теперь внимательнее. Определенно, кабинет. Вот заваленный бумагами стол, книжный шкаф. Книги тут повсюду, на каждой горизонтальной поверхности. А еще — чертежи с непонятными символами. Это не метаматематические. Иностранный язык? Но почему тогда буквы не собираются в слова, вписаны в какие-то круги, линии? И Джемма догадалась: руны.

— Похоже на начертательную магию.

Джемма ничего не смыслила в колдовстве, но знала: те же некроманты выводили разные символы во время ритуалов. Может, и Элеонора подбирала удачную комбинацию? Вдруг она была некроманткой, как супруг? Джемма ведь ничего, кроме имени, о ней не знала. И того, что после ее смерти Кайран женился на ее младшей сестре.

— Интересно, — Джемма прошлась вдоль шкафа, — Аделине выделили хотя бы собственный кабинет? Бедняжке пришлось жить в спальне сестры… Странно, очень странно!

Интуиция подсказывала, что обстановку кабинета Элеоноры берегли, оставили все так, как при ее жизни. Но кто приказал это сделать: Аделина или Кайран? Последний крайне скупо и неохотно говорил о прошлом, рисуя его черными красками: убил и все тут.

— Если бы я избавилась от мужа, первым делом выбросила и сожгла все его вещи. Вдруг он оставил разоблачающую меня предсмертную записку?

Взгляд поневоле обратился к хаосу на столе. Действительно ли там ничего не трогали? Тогда… С другой стороны, у Кайрана было довольно времени, чтобы уничтожить улики. И переделать комнату по своему вкусу. Темные маги — сумасшедшие, но вряд ли даже им приятно любое напоминание о жертве.

— Не поэтому ли о запер комнату?

Джемма склонилась над бумагами, пытаясь отыскать что-нибудь интересное.

— А потом кто-то ее открыл… Напоминает сказку о Синей Бороде. Вдруг я нечаянно отыскала Тайную комнату, и меня тоже казнят?

Поежившись, Джемма быстро обернулась, но Кайран не спешил материализоваться за ее спиной и вторично отправить ее на тот свет. От слуг она узнала, что он рано утром уехал в Кресси. Собственно, именно так и проходило их общение: через третьих лиц. Они даже завтракали, обедали и ужинали по отдельности.

В записях Элеоноры, увы, не нашлось ничего интересного. Большую часть Джемма и вовсе не смогла прочитать. Разочарованная, она потянулась поставить подсвечник на место и нечаянно задела стопку книг на углу стола. Разумеется, они упали на пол. А вместе с ними — черновик незаконченного письма, который Элеонора спрятала в одном из учебников.

— Тебе нечего бояться: дознаватели короны давно все проверили и уничтожили опасные вещи, — убеждала себя Джемма, а рука уже тянулась к письму.

«Дорогой Арман, — явно второпях вывела Элеонора, — вы даже представить себе не можете, как помогли мне! Все получилось, вопреки предостережениям О.Б. Иногда мне кажется, что он ненавидит меня и мужа, ведь мы оба талантливее его. Берегитесь, он и о вас отзывался нелестным образом. Такому не место в академии, но не мне решать. Надеюсь увидеться с вами в субботу. Каждый ваш приезд — лучик солнца для меня. Особенно сейчас, когда я болею и поссорилась с Кайраном. Не переживайте, два факта никак между собой не связаны. Он просто подхватил болезнь О. Б. и злится на меня. А я как никогда близка к цели. Если все получится…»

Дальше письмо обрывалось. Джемма перечитала его несколько раз и, поддавшись уговорам внутреннего голоса, убрала в потайной карман.

Какая богатая пища для размышлений! Кто такой Арман и таинственный О. Б.? Чем занималась Элеонора, по какой причине у них случилась размолвка с мужем? Судя по тому, что письмо не дописано, она вскоре скончалась. Амбициозная была женщина! Это чувствовалось по тону письма. А ведь она немногим старше Джеммы. Какие же все люди разные!

— Кто вас сюда впустил?!

Джемма присела от полного ледяного гнева оклика.

Кайран стоял на пороге и буравил ее взглядом. Рука сжимала хлыст. Право, не ударит же он ее!

— Дверь была не заперта, — оправдалась Джемма. — Я не думала…

— Ваше брачное свидетельство.

Кайран протянул ей сложенную вдвое бумагу. Голос его стал привычно отстраненно-спокойным, однако мышцы лица не расслабились.

— Госпожа Джемма Морвейн…

Джемма со смесью недоверия и растерянности перечитала свидетельство. По нему она уже год состояла в браке с Кайраном. Союз заключили по доверенности, о чем стояла соответствующая пометка. Все как положено: подписи, печати. Сразу после освобождения Кайрана из тюрьмы супруги подтвердили клятвы.

Какая у некроманта затейливая витиеватая подпись, не подделаешь! А вот у нее простенькая, выдуманная секретарем — прежде Джемме не приходилось ничего подписывать, за нее это делал отец. Нужно запомнить, чтобы потом везде расписываться так же. Джемма догадывалась, если из-за такой мелочи подлог вскроют, Кайран не обрадуется. Странно, что он молчит, не прокомментировал ее реакцию. Осторожно повернув голову, Джемма убедилась, что Кайран смотрел не на нее — на портрет. Пристально, с выражением легкой грусти, которая тут же пропала, стоило ему почувствовал ее взгляд.

— Раз уж вы теперь моя жена, вам следует знать о проклятии Морвейнов.

Кайран говорил сухо, отрывисто, по-прежнему глядя на портрет.

— Некогда мои предки заключили договор с тьмой. Они получили силу, долголетие… Вы ведь уже обратили внимание на мой возраст?

Джемма покачала головой и отыскала соответствующую строку: «Вдовец, семидесяти трех лет…» Но это невозможно, он выглядел как ее старший брат!

— На исходе осени мне исполнится семьдесят пять, — с ироничной усмешкой добавил Кайран. — Вы вышли замуж за человека, который годится вам в деды, а то и в прадеды. Однако вы состаритесь гораздо быстрее меня. Уже через тридцать лет вашу кожу испестрят морщины, тогда как у меня только-только проступит первая седина. Морвейны живут долго. Очень долго. Вместо них умирают жены. Говорят, — он скептически приподнял уголок рта, — будто проклятие можно снять с помощью истинной любви. Однако если чувства недостаточно глубоки, тьма заберет свое: либо силу, либо жизнь.

— Но вы не верите в любовь…

— Моя любовь мертва.

Кайран резким взмахом указал на потрет.

— Как и та, другая, которая любила меня. Предание врет. Я пробовал, женился дважды. Все — ложь! И когда любишь ты, и когда любят тебя. Так что не тратьте на нее время, Джемма. Когда тьма сочтет нужным, заберет и вас.

— Я и так живу дольше, чем должна была.

Джемма низко опустила голову, вздохнула.

— Вы не убивали ее?

— Нет, это сделало проклятие. Вернее, я так думал до того дня, как погибла Аделина. Уж она-то скончалась совсем не так, как должна была — от яда. Впрочем, — губы его искривились, — я преступник и могу лгать. Сначала получил приданное одной сестры, потом другой… Де Тенели — богатое семейство, а замок требует больших расходов.

— Но почему?.. Почему вы выбрали ее сестру? Разве не нашлось других богатых девушек? — воспользовавшись приступом откровенности Кайрана, Джемма решила разговорить его.

— Потому что Аделина была безответно влюблена в меня пять лет. Бледная тень Элеоноры! Вечно рядом, бескорыстная утешительница!

Он говорил о второй супруге совсем не так, как о первой — с легким презрением.

— Мне требовалось продолжить род, неважно, на какой девице жениться. Аделина предложила себя, залезла в мою постель сразу после похорон… Да, не смотрите на меня так, я предупреждал, что чудовище. И я, и все Морвейны!

Кайран хрипло рассмеялся. От его смеха по телу Джеммы пробежали мурашки. Она попятилась к двери.

— Если вы думаете, что вам повезло, Джемма, то сильно ошибаетесь. Добро пожаловать по другую сторону света, дорогая женушка!

Все еще посмеиваясь, он вышел первым. На пороге обернулся, хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ах да, у нас сегодня праздничный обед! А послезавтра мы отбываем в свадебное путешествие в столицу. По дороге я изложу вам легенду наших отношений. Извольте зазубрить: вам держать экзамен перед ректором Королевской магической академии.

— Но во мне совсем нет магии, меня не возьмут, — растерянно пробормотала Джемма.

— А кто вам сказал, что вы будете там учиться? Сопровождать меня, только и всего.

Он смотрел на нее холодно, с презрением, подчеркивая дистанцию между ними.

— Вы слишком много о себе возомнили. — Слова щелкали как удары бича. — Решили, будто действительно стали моей женой. Вы оживший труп, мое творение и только.

— Так заберите у меня жизнь! — вырвалось у Джеммы.

Отвернувшись, она судорожно вздохнула, унимая поднимавшуюся из желудка боль и обиды. Плечи поникли. В уголках глаз набухли капельки слез.

— Если я вещь… Не желаю быть вещью! Нет!

Оттолкнув Кайрана, Джемма выбежала вон. Наверное, бы упала, скатилась с лестницы: слезы застилали взор, если бы воздушная петля не обвила ее талию и притянула обратно к Кайрану.

— Вас нужно показать лекарю. Возможно, какие-то последствия ритуала, иначе откуда истерика? И впредь будьте осмотрительнее. Жизнь, вопреки вашим заявлениям, дороже любых вещей, обидно потерять ее в порыве эмоций. В остальном, нравится вам это или нет, все имеет цену, продается и покупается. Даже люди. Вот, держите!

Он отвязал от пояса кошелек, отсчитал несколько монет и протянул конвульсивно подрагивавшей Джемме.

— Съездите в Кресси, купите немного лент, сорочек, перчаток — чего захотите. В сумме я вас не ограничиваю, не хватит, дам еще. Покупки вам отпустят в кредит, стоит только назвать мое имя.

Джемме хотелось гордо отказаться от денег, швырнуть их в лицо Кайрану: «Я не продаюсь!», но она медлила, колебалась. С одной стороны, это гадко — принимать что-либо от этого мужчины, с другой — не могла же она вечно донашивать чужие наряды?

— Возьмите!

Кайран насильно вложил ей монеты в ладонь, согнул пальцы.

— А вы гордая! — одобрительно кивнул он. — С трупом я не ошибся. Вас нужно привести в порядок.

— Чтобы не ударить лицом в грязь перед королем? Не беспокойтесь, господин Морвейн, ваша вещь справится с отведенной ей ролью.

Джемма пару раз глубоко вздохнула, приводя дыхание в порядок, и уже совершенно спокойно попросила:

— Развейте свои чары, я никуда не сбегу.

Воздушная петля тут же испарилась.

Как и в прошлый раз, по лестнице они спускались порознь, только теперь Кайран пропустил Джемму вперед. Очевидно, опасался ее очередной выходки. Джемма сама корила себя за несдержанность. Чего она ожидала от некроманта — не любви же и уважения! Хотя на любовь, как выяснилось, он способен. Тот взгляд… Его не подделать. Кайран не играл на публику, наоборот, думал, что Джемма ничего не увидит. Не смерть ли Элеоноры заставила его цинично перестать верить в любовь? Проклятие сработало — это тоже в какой-то мере… предательство. Сравнение царапнуло. Нет, ничего общего с ней, Джеммой. Она страдала, а он… Он переспал с сестрой покойной, когда тело супруги еще не остыло.

По вечернему времени в столовой разожгли камин, и блики огня причудливо играли в бокалах.

Джемма уже привычно заняла место хозяйки дома, расправила салфетку на коленях. Она была задумчива и печальна, не обратила внимание на дворецкого с серебряным подносом. На нем лежало письмо. Кайран лениво распечатал его и тут же швырнул на пол:

— Сожги!

Заинтересовавшись, пробудившись от дремы наяву, Джемма спросила:

— Что там?

Кайран не ответил, зато дворецкий оказался более словоохотлив:

— Угрозы, госпожа.

— Дай сюда!

Осмелев, Джемма затребовала себе письмо.

— Охота вам читать всякую гадость? — буркнул Кайран. — Некоторые выражения не для девичьих ушей.

— С вашего позволения я рискну.

Кайран кивнул, и дворецкий передал Джемме письмо. Оно воистину оказалось гадким, состояло из оскорблений и угроз. Отправитель не скупился на брань, переходя порой на площадные выражения. Желал Кайрану долгой и мучительной смерти, которая, по его словам, скоро настанет, «и правосудие восторжествует». Адреса отправителя, разумеется, нет, а само послание составили из вырезанных из брошюр букв. И охота же кому-то было тратить столько времени и сил на подобную записку! «Эдгар не поскупился на целый пасквиль», — с горькой иронией напомнила себе Джемма. Комок снова подступил к горлу, но она не расплакалась, сдержалась, только отхлебнула из бокала.

— Вы же маг, вы способны отследить и покарать…

Джемма вернула письмо дворецкому. Тот тут же бросил его в камин.

— Увы! — паясничая, развел руками Кайран. — Мои возможности не безграничны. Стремлюсь, не спорю, но пока не могу. Не переживайте, вас не тронут. Все проклятия падут исключительно на мою голову. В первые годы тюремного заключения Волчью башню завалили подобными писульками. Половина Валории желала мне смерти. Особо удачные опусы тюремщики с выражением зачитывали, что-то добавляли от себя. Вероятно, кто-то из моих прежних недоброжелателей узнал, что я на свободе, и решил продолжить свое праведное дело.

— И много у вас недоброжелателей?

Вопреки заявлению Кайрана о том, что она в безопасности, Джемма так не считала. Супруги — единое целое, ненависть так или иначе затронет ее.

— Пальцев пересчитать не хватит! — рассмеялся Кайран.

На первое подали консоме с грибами — блюдо воистину королевское, только вот от переживаний Джемме совсем не хотелось есть. Она вяло зачерпнула ложкой наваристый бульон, щедро приправленный измельченными почти в пыль сушеными белыми грибами, зеленью и трюфельным маслом. Последний ингредиент был ей незнаком, поэтому Джемма, принюхавшись, вылила суп обратно в тарелку.

— Как, — язвительно прокомментировал Кайран, — вам не по нраву трюфели? Или вы предпочитаете масло из белых трюфелей? Согласен, черное более землистое, иногда горчит, но, увы, в апреле иного достать невозможно.

Джемма покраснела.

— Простите, я никогда не пробовала ни трюфелей, ни трюфельного масла, поэтому запах показался мне странным.

Она хотела зачерпнуть новую ложку.

— Не ешьте! И вы, хозяин! — вдруг рыкнул прислуживавший им лакей, выдав свою суть.

От неожиданности Джемма выронила ложку. Та плюхнулась в тарелку, забрызгав скатерть и лиф платья.

— Да что с тобой?

Помрачневший Кайран сорвал с шеи салфетку и встал.

— Запах, хозяин.

Лакей нагнулся над его тарелкой, втянул в себя воздух.

— Так и есть, гниль! — оскалился он. — Едва уловимая, хорошо замаскированная, но меня не проведешь! Запах грибов не тот. Белые — древесно-ореховые, а эти — пыльные какие-то, будто глину нюхаешь.

— Повара ко мне! Быстро! И несессер с антидотами.

Едва не столкнувшись, лакей и дворецкий ринулись вон, выполнять указания.

— Что случилось?

Встревоженная Джемма тоже встала.

— Ничего, просто меня пытались отравить. Я таки съел пару ложек.

Джемма поражалась его спокойствию. Она бы металась по комнате, плакала, кричала, а Кайран опустился обратно на стул, отодвинул злосчастную тарелку с супом и просто ждал.

Наконец в столовую втолкнули смертельно перепуганного повара. Один из лакеев остался стоять в дверях, другой замер за спиной подозреваемого.

Парой мгновений позже дворецкий поставил несессер на стол рядом с Кайраном.

— Кто велел тебе подмешать в суп бледную поганку?

Кайран извлек из несессера один из флаконов, отсчитал несколько капель и, разбавив водой, выпил.

— Как-к-кую поганку?

Цветом лица повар слился со своим колпаком.

— Самую обычную. Или станешь утверждать, будто не способен отличить ядовитые грибы от съедобных.

— Тут нет никаких поганок, хозяин. Я всего лишь воспользовался старыми запасами, может, поэтому вкус не такой яркий. Дети расшалились, опрокинули банку. Пришлось идти в кладовую и…

— Я все равно узнаю, — с обманчивой кошачьей мягкостью оборвал его Кайран, — лучше скажи сразу.

— Как есть, не вру, хозяин!

Повар рухнул на колени.

— Хоть пытайте, но я вам верен, ни за что бы на жизнь не посягнул. Та банка в кладовой стояла. Сам лично грибы собирал, сушил, не было там поганок!

— Так-то замок в безопасности! — Кайран метнул на дворецкого тяжелый взгляд. — Не ты ли заверял, что чужим не проникнуть сквозь завесу тумана? А Риса все же допросите. Осторожно, ничего не сломайте! Ему поутру готовить завтрак.

Глава 7

— Орден Чистого света?

Губы Кайрана презрительно изогнулись.

— Очередное сборище шутов, решивших избавить мир от скверны. Только интересно, — он обошел вокруг подвешенного под потолком слуги, — что ты там делаешь. Самая настоящая скверна, даже не человек.

— Я полукровка.

Слуга сплюнул сгусток крови и высоко задрал голову. Казалось, он не боялся смерти, хотя прекрасно сознавал свою участь.

— Разве это что-то меняет?

Кайран ногой подтянул к себе табурет и сел. Обманчиво спокойный, расслабленный, он с легким прищуром смотрел на свою жертву. Кто бы мог подумать — его собственный кладовщик, помощник Хмарры оказался предателем! И если бы польстился на золото… Тут Кайран еще понял бы, может, и простил, всего лишь приказал избить до полусмерти, но из идейных соображений… И кто — сын дворфа! Низкорослый, вспыльчивый, с дурным характером, с ним смогла ужиться только кикимора, поэтому-то Кайран и отдал его ей в помощники. Некогда он сам пришел к замку и потребовал работы. Наглость полукровки некроманту понравилась, он получил место. И спустя тридцать лет предал.

— Вы всегда пренебрегали мной, хозяин, насмехались, издевались над моим ростом. Братья же отнеслись ко мне со всем почтением. Для них я не существо второго сорта.

— А просто существо. Инструмент, я бы даже сказал.

Тон и выражение лица Кайрана резко изменились, в чертах проступило что-то хищное.

Кладовщик задергался на цепях, но кандалы надежно обвивали его запястья.

— Ты назовешь мне имена. Подробно расскажешь, как совершил злодейство. А после умрешь. Медленно, потому что право умереть быстро надо заслужить.

Пламя свечей в подвале мигнуло и на мгновение погасло.

— Сила света, спаси меня! — визгливо взмолился кладовщик.

Былая спесь испарилась: он ощутил дыхание смерти.

Ответом на мольбы стал хрипловатый хохот Кайрана.

— Вот единственный свет, которого ты достоин!

Свечи вспыхнули вновь.

Слуга сглотнул, увидев в руке хозяина ритуальный кинжал. Черная вязь на клинке переливалась, лезвие словно плыло, искажалось волной в ореоле темного свечения.

— Из полукровок получаются отличные стражи.

Кладовщик задержал дыхание, когда клинок скользнул по его животу, вспорол ткань, оставив неглубокую царапину на коже.

— Остальное я скормлю келпи, трус. Даже не верится, что такое ничтожество приняли в какой-то орден. Ослы — и те бы побрезговали.

— Я и не вступал. Это было испытание. Ай!

Слуга задергался, заголосил. Лицо исказила гримаса боли. Чтобы причинять страдания, Кайрану не требовалось наносить раны, достаточно мимолетного прикосновения, а то и вовсе силы мысли.

— Нравится? — с садистским удовольствием полюбопытствовал он и снова опустился на табурет. — Могу еще и супчиком попотчевать. Я сегодня добрый, выбирай: магия или яд?

— Яд!

Никакие корчи не сравнятся с тем, что сотворит с ним Кайран. В голове слуги брезжила слабая надежда, что он сумеет выжить, доберется до противоядия.

— Всенепременно напою после рассказа. И запру. На замок наложу магическую печать — не надейся, что кто-то поможет.

Кладовщик окончательно сник. Стоили ли былые обиды, чтобы умереть так? Тогда, в трактире, преисполненный оскорбленной гордости за очередную унизительную шутку Кайрана, он под действием хмельного легко согласился на преступление. Способ выбрал сам. Подменить грибы не составило труда, как и уговорить детей повара немного пошалить. И все сложилось бы идеально: текстура и аромат консоме отлично замаскировал отраву, если бы не лакей! Почему в тот день за столом прислуживал Жиль, а не Тиль? Последний в силу происхождения — вампиры мнили себя аристократами среди нечисти и нежити — неотлучно находился при Кайране. Всегда, но не в тот вечер. Тиль бы ничего не почувствовал, кладовщик все предусмотрел. Даже если лакей по приказу хозяина попробовал бы супчика, яд на него не подействовал бы: вампиры невосприимчивы к подобным вещам, их можно убить только серебром. Воистину, судьба-злодейка!

— Хорошо, допустим,— выслушав рассказ о том, как слуга планировал преступление, Кайран перешел к главному, — но кто тебя нанял? И почему вдруг тебя? Ты говорил о братьях во множественном числе. Тех самых, которые тебя обогрели и ободрили. Их было несколько?

— Ну… Нет. По правде, я никого из ордена не видел, только того человека. Но он заверил, что братья примут меня с распростертыми объятиями. У них там уже есть дворфы.

— А так же упыри, зомби и демоны, — саркастически продолжил Кайран. — И все большой дружной семьей молятся какому-то Свету.

— Вот что, умник, — кинжал в его руке лениво скользнул по торсу кладовщика, оставляя кровавые отметины, — ты просто дуришь мне голову. Думал, я поверю, будто в кабак войдет человек, с порога представится членом секретного ордена и предложит любому желающему в него вступить?

— Нет, он не представлялся и не простил. Я… — Кладовщику стало стыдно. — Я перепил, жаловался на жизнь…

— Которой вдруг начал безмерно дорожить, — ехидно прокомментировал Кайран.

Слуге оставалось лишь покаянно вздохнуть.

— Потом слово за слово, обмолвился, кому служишь…

— И меня выгнали из кабака. Такой гвалт поднялся!

Ожидаемая реакция на признание, что ты нечисть. Иные Кайрану не служили.

— Тот человек увязался за мной. Мы разговорились. Он сказал, что борется за права таких, как я, ну и вообще всех хороших людей и нелюдей. Что я не виноват в своем происхождении, ничего дурного не сделал, а ненавидят меня из-за вас. Много вы зла сделали и еще сделаете.

— И поэтому меня надо убить? — со смешком закончил Кайран. — Ладно, со мной понятно, а жену-то мою зачем?

— Я о ней не подумал, — опустил голову кладовщик.

Он окончательно скис, смирился со своей участью.

Во взгляде Кайрана сквозило презрение. Если сначала поведение слуги заслуживало толики уважения, то теперь лишь брезгливой жалости.

— Как он выглядел, твой знакомый, как назвался? — последний вопрос, после которого кладовщик станет не нужен.

Слуга напряг память.

— Роста среднего, в плаще. Лица не запомнил: темно было.

— Будто ты в темноте не видишь!

Кинжал вошел в плоть кладовщика, понуждая говорить правду.

— Если по человеческим меркам, то старше вас, хозяин. В лице ничего приметного. Волосы не темные и не светлые, частично седые. Осанка горделивая. Голос тоже. Одет как горожанин, только ткани все дорогие — маскируется. И вроде как перстень с печаткой на пальце у него был, заметил, когда он перчатки натягивал. Старинный, полный силы. У меня аж голова закружилась — вот какой силы.

— И обладает магией внушения, раз ты, дурак, согласился стать его марионеткой. Так не взыщи!

— Маррах! — кликнул Кайран дворецкого. — Вели накормить его супчиком с поганками. А как начнет выворачивать, кинь келпи.

— Только не келпи, хозяин! — снова задергался, запричитал слуга. — Вы же обещали!

— Я обещал дать тебе отраву — и дам. Об остальном речи не шло. Или решил, будто я помилую предателя?

Ничтожное существо! Отчего-то мало кто умеет достойно вести себя перед лицом смерти. А как хорошо начинал! Кайран даже поверил: не дрогнет, не сдаст заказчика даже под ритуальным кинжалом.

Тяжелая кованная дверь подвала захлопнулась за спиной. Кайран размял шею и по винтовой лестнице поднялся наверх, в холл, где с удивлением обнаружил Джемму. Заламывая руки, она расхаживала туда-сюда. Заметив его, вопросительно вытянулась в струну, но подойти не отважилась.

— Ну? — он подтолкнул ее к разговору. — Хотели узнать, что с автором консоме? Если у вас крепкие нервы, можете постоять у конюшни, послушать хруст костей. Хотя я советовал бы вам лечь обратно в постель.

— Не могу, там призраки.

— Там — это где? В постели?

Усталость рвалась наружу раздражением, но Кайран пока сдерживался.

— И почему вы до сих пор одеты? Три часа ночи — время, когда порядочным женщинам положено облачиться в ночные рубашки.

— Потому и не сплю, что страшно. Призраки ваших жен кружат под потолком. Аделина требует, чтобы я ушла, кидается вещами, а Элеонора все ищет что-то.

— Вы их видите? — нахмурился Кайран.

Сколько он ни пробовал, даже с помощью ритуала мог вызвать лишь блеклые безмолвные образы. Словно другой могущественный некромант стер их из мироздания. А тут вдруг они легко и просто являются Джемме, общаются с ней.

— Ну да. Почти каждый вечер. Иногда и ночью являются. Элеонора и вовсе однажды мне снилась.

— Для вас она госпожа Морвейн! — рявкнул Кайран.

Его резануло панибратское обращение к покойной первой супруге. Будто они с Джеммой ровня! Ладно, Аделина, ее природа талантами обделила, но не Элеонора.

— Простите! — Джемма потупила взор. — Я не хотела бередить вашу рану.

— Никакой раны нет, обычная субординация. Кажется, мы уже говорили… Ладно, — он сделал глубокий вздох, скидывая нервное напряжение, — чем именно они вам досаждают?

Джемма вкратце рассказала. Кайран удостоил возмущения Аделины лишь циничным замечанием: «Лучше бы я с ней не связывался!» Зато поведение Элеоноры его заинтересовало.

— Кому, говорите, она должна вернуть некий предмет?

Джемма напрягла память:

— Какому-то господину на «с». Точно, де Серне!

— А, речь явно о книге. — Глаза Кайрана тут же потухли. — Она дружила с одним из молодых преподавателей. Некогда он помогал ей готовиться к экзаменам. Друг семьи де Тенель — Арман де Серне. Он иногда бывал у нас, тайком привозил Элеоноре книги из университетской библиотеки. Я не одобрял, но и не мешал. Элеонора хотела досрочно получить диплом, старалась… После ее смерти он по старой памяти иногда бывал у меня. Аделина все к нему приставала, просила позаниматься с ней, как с сестрой, — вот он и сбежал. И я очень хорошо его понимаю: Аделина осталась невыносима даже после смерти. Поговорите с ней. Не ведитесь на угрозы и истерики, а жестко напомните, где ее место. Если не перестанет докучать, зайду, очищу спальню.

Джемма кивнула.

Перед глазами встали строчки найденного в книге письма. Уж не тот ли это Арман, к которому обращалась Элеонора? Зато теперь понятно, к чему именно она близка и что именно не одобрял муж и таинственный О. Б.

— Что-нибудь еще?

Кайран помассировал затылок.

Из подвала донеслись приглушенные крики.

— Маррах! — укоризненно покачал головой Кайран.

Демон таки нарушил приказ, решил отвести душу. Ругаться Кайран не станет, а вот келпи могут побрезговать пищей после его обработки.

— Что это? — поежилась Джемма.

— Привыкайте, подобных звуков в моем замке много.

— Вы пытаете людей?

Она сделал шаг к лестнице.

— И нелюдей, как всякий порядочный темный. Доброй ночи!

Он опередил ее, первым поднялся наверх, однако не спешил ложиться: слишком много мыслей роилось в голове. Свою лепту в его бессонницу внесла и Джемма. Ее рассказ взволновал его, толкал прямо сейчас наведаться в спальню жен, хорошенько ее осмотреть и попытаться снова призвать их души. Почему раз за разом у него не выходило, у него — некроманта? Изначально Кайран полагал, дело в длительном заключении — браслеты высосали из него силы, но воскрешение Джеммы и дальнейшие опыты убедили в обратном. Нет, кто-то позаботился о том, чтобы он не мог поговорить ни с Элеонорой, ни с Аделиной. Зато они охотно шли на контакт с Джеммой. Уняв похожее на ревность раздражение, Кайран задумался. Что, если использовать новую жену как медиума? Тогда не придется гадать, собирать доказательства — Кайран из первых уст узнает, что произошло на самом деле. Он уже встал, отворил дверь кабинета, когда сообразил, который сейчас час. Вряд ли уместно нагрянуть к Джемме посреди ночи с целями, далекими от выполнения супружеских обязанностей, пусть отдыхает. Однако ему не помешает расслабиться, может, тогда сон придет?

— Исира! — позвал Кайран горничную-ламию, зная, что та без лишних вопросов сделает все, как он любит.

***

Голова раскалывалась. Джемма сумела задремать только под утро, как была: сидя, полностью одетая. Ее мучили кошмары. То из тарелки с супом вылезали гигантские черви и пожирали ее, то она захлебывалась водой и тонула, тонула, тонула, уносясь в неведомую бездну. Немудрено, что Джемма проснулась в холодном поту.

Странно, ее никто не тревожил, хотя обычно горничная будила ее к завтраку. И окно открыто… Джемма не могла вспомнить, открывала ли она его вчера. События минувшего дня виделись словно сквозь завесу тумана: комната Элеоноры, попытка отравления — и страшная ночь.

Какая гнетущая тишина!

Джемма облизнула губы и осторожно прислушалась. Складывалось впечатление, что она одна одинешенька во всем замке. Он, конечно, большой, но почему не слышно голосов слуг, не долетает из раскрытого окна их смех, звуки выбивания ковров и циновок? В Лодже всегда скрипели столы, что-то со стуком открывали и закрывали, гремели кастрюлями.

Одинокая слеза стекла по щеке.

Джемма отрешенно уставилась на кольцо на пальце. Вот она и вышла замуж. И вовсе не за Эдгара, как мечтала. Без свадебного платья, без церемонии, даже самой простенькой, за мужа, который ее ни капельки не любит. Она даже кольцо сама себе надела на палец — Кайран отказал ей и в этой малости. Кольцо дорогое, но разве в деньгах счастье?

Сдавленный всхлип вырвался из груди. В горле заворочался знакомый шершавый ком.

Знают ли родители, что она вышла замуж? Если да, то что сказал на это отец, матушка? Или им все равно, ведь отныне у них два сына, а старшая дочь будто и не появлялась на свет. А, может, в мозгу Джеммы забрезжила слабая надежда, может, они сменят гнев на милость, через год или два пригласят ее в гости? Она ведь прикрыла грех, вышла замуж за богатого, образованного. А то, что он некромант… Дядя вот пьет и изредка поколачивает жену — у каждого есть недостатки.

— Эдгар, — впервые за несколько дней уста произнесли одновременно желанное и ненавистное имя.

Произнесли с тихой грустью и разрывавшей сердце обидой.

Почему он так поступил с ней? Разве она давала повод? Не он ли своими обещаниями склонил ее к близости, которую потом объявил доказательством ее врожденной порочности?

Кожа Джеммы пылала. Беззвучные слезы лились по щекам.

Как же больно, невыносимо больно! Сможет ли она когда-нибудь понять, простить, снова доверить кому-то свою душу?

— Интересно, — она шмыгнула носом и направилась к мыльне, — опубликовал ли он брошюру на свои деньги, или за мой позор ему заплатили? И сколько экземпляров напечатали, скольким людям он их разослал? Превратил меня в продажную девку, цинично описал каждую родинку на теле, такие подробности, которые не обсуждают между собой даже муж с женой.

— Ненавижу!

Задыхаясь, она впечатала кулак в стенную панель, дрожа, привалилась к ней.

— Какая же он тварь! Мерзавец!

Джемма не ожидала от себя таких слов — практически площадная брань, которую точно не преподавали в Школе. Плотину внутри прорвало, боль вырвалась наружу яростью.

— Я тебе уничтожу, отомщу! — сипло повторяла она, сползя на колени. — Получу деньги и тоже напечатаю брошюру. Закажу текст самым отъявленным распутникам, чтобы от него краснели даже опытные в любовных делах мужчины. А еще… еще велю снабдить брошюру иллюстрациями с унизительными комментариями. Такими, чтобы все смеялись.

— Тю, еще деньги тратить! Пусть его на балу без портков увидят — спорим, сомнительное зрелище. Это на словах все мужчины красавцы, а как взглянешь!..

Увлеченная душевными терзаниями, Джемма не услышала, как вошла Исира.

— Нет, не надо. Я…

Она не рассчитывала, что ее кто-нибудь подслушает, и теперь сгорала от стыда.

— Зря! Действенная месть. Правда, — горничная таинственно улыбнулась и открыла вход в мыльню, — есть еще один способ.

— Какой?

— Стать самой прекрасной, желанной — и выйти за другого. С одной частью задачи вы уже справились, а вот со второй… Лицо мятое, глаза красные, не волосы, а воронье гнездо — какая из вас желанная? — сурово отчитала Исира. — Так что хватит страдать, госпожа. Мы с вами сегодня в Кресси едем, а там мужчин да еще хорошеньких больше, чем лягушек в болоте. Хозяин не против, найдете себе кого-нибудь и забудетесь. А то и вовсе его самого очаруете, — подмигнула горничная и открыла вентили.

— Я для господина Морвейна не женщина, а так, оживший мертвец, творение его рук.

Джемма принялась раздеваться. Теплая ванна ей, определенно, не помешает.

— Хозяин такой же мужчина, как и все прочие.

Исира достала полотенце и принесла новую сорочку.

— В этом отношении он меня вовсе не интересует, — нахмурилась Джемма. — Хватит! Это больно и гадко, не имеет никакого отношения к любви.

— Так заставьте его полюбить вас.

— Я больше не верю в любовь, Исира, — покачала головой Джемма. — И не верю мужчинам. Кокетничать, соблазняй их сама, на мою долю останутся тряпки и шляпки. Сыграю свою роль и уеду, поселюсь высоко в горах вдали от людских глаз.

— А как же месть тому, первому?

Удивительно, Джемма ей ничего не рассказывала, но горничная сама по обрывкам фраз и намекам собрала ее скорбную повесть.

— Это мое дело. И хватит об этом!

Исира кивнула. На лице ее мелькнуло легкое разочарование.

Глава 8

Джемма вздрогнула, почувствовав на себе взгляд бледнокожего обнаженного по пояс брюнета с водорослями в волосах. Сразу вспомнился мост над Руссинелем, такие же зеленые травяные косы, на которые она смотрела за минуту до того, как… Покачнувшись, Джемма уцепилась за дверной косяк и принялась часто-часто дышать.

Брюнет шагнул из полутьмы конюшни во двор, с интересом уставился на нее. Затем лениво обратился к шагавшему через двор конюху:

— Она?

Только сейчас, на дневном свете, Джемма заметила капельки крови на его губах. Слух уловил подозрительное чавканье. Зачем только она, забывшись, направилась к конюшне — там же келпи! Сейчас этот пугающий мужчина откроет денник, выпустит одного…

— Тебе кто-то разрешал принимать человеческий облик?

Повернув голову, Джемма увидела Кайрана. Судя по всему, он вернулся из сада — вот и калитка приоткрыта. В руках — плетеная корзина, из которой свешивались причудливые узловатые корни.

Брюнет издал странный звук, нечто вроде возмущенного фырканья. Глаза его налились алым.

— Вздумал меня напугать?

Кайран наклонил голову набок, скрестил руки на груди.

— Я жду, Тибо! Моя жена не пойдет в Кресси пешком.

— Я… я не поеду!

От одной мысли, что ей предстояло оседлать келпи, кровь стыла в жилах.

— Поедете. — Кайран поставил корзину на землю и встал между Джеммой и Тибо. — И отлично проведете время.

Он покосился на келпи в человеческом обличии.

— Мне применить силу? Помнится, ты проиграл все тридцать пять раз. Хочешь опозориться в тридцать шестой, еще и перед женщиной?

— Только из уважения к Морвейнам.

Контуры тела мужчины расплылись, на его месте завертелся водный вихрь, явив вороного жеребца с лоснящейся кожей. Отодвинув Джемму, Кайран склонился к его уху и что-то нашептал. После развернулся к супруге:

— Он довезет вас до Кресси и обратно. Не беспокойтесь, не скинет и унесет в водную пучину. Упасть вы тоже не упадете — по желанию келпи седок прилипает к его спине. Но для видимости его заседлают, чтобы люди приняли Тибо за обычную лошадь. Я выбрал для вас самого смирного, но все равно не пытайтесь им управлять: келпи не потерпит. Если возникнет надобность, передайте указание через Тиля.

— Атилия, — недовольно поправил соткавшийся позади Джеммы слуга, чем напугал ее до икоты. — Сколько раз повторять, хозяин, я не оборотень, чтобы звать меня собачьей кличкой.

Обнажив два острых кинжальных клыка, он красноречиво обозначил принадлежность к вампирам.

— Не нравится — не держу. Посмотрим, сколько ты проживешь за пределами моего леса.

Кайран не поддался на провокацию. И Атилий спекся, убрал клыки, пробормотав напоследок:

— Никакого почтения к древнему роду! Вот в прежние времена!..

— Он упырь, а не благородный вампир, — безжалостно разрушил чужую легенду Кайран и, напоследок хлопнув келпи по спине, вместе с корзиной снова скрылся в саду.

Растерянная Джемма в оцепенении осталась стоять, где стояла. Наконец она пересилила иррациональный страх перед нежитью и представилась обоим: слуге и келпи.

— Да я знаю, кто вы, госпожа.

Атилий снял с кронштейна дамское седло, стряхнул с него пыль. Конюх взнуздал келпи. Вопреки рассказам о нраве водных духов, тот стоял смирно, только косил блеклым, будто пустым темным глазом. Оживляла его только едва заметная красная каемка радужки.

— Вы ему понравились. Берегитесь! — пошутил конюх.

— Чего мне конкретно бояться? Что он меня съест? Ему ведь скормили слугу, который отравил консоме?

Джемма предпочитала заранее знать, что ей грозит.

Отказаться бы от поездки, сославшись на усталость и головную боль! Но она вышла замуж за некроманта, волей-неволей нужно привыкать к новой обстановке. Те же служанки вовсе не страшные, хоть и нечисть. Атилий тоже не спешит ей позавтракать. Смотрит свысока, чуточку презирает — читается во взгляде, но настроен миролюбиво. Странно, вампир — и не плавится на солнце!

— Покувыркается на сеновале и убьет.

— Со мной именно так уже поступили, — чуть слышно пробормотала Джемма и на мгновенье отвела взгляд.

— Келпи? — слух у Атилия оказался чуткий.

— Человек.

Слуги жаждали подробностей, замерли в нетерпении, но Джемма предпочла расспросить о странной уздечке, которой взнуздали Тибо — без трензеля, вообще железа. Оказалось, любое прикосновение к металлу вызывало у келпи отвращение, тянуло их обратно в воду. По мнению Джеммы, лучше бы они из нее и не вылезали. Неужели Кайран не мог обзавестись нормальными лошадьми?

С помощью Атилия Джемма кое-как забраться в дамское седло. Интересно, чье оно: Элеоноры или Аделины? Скорее всего, младшей сестры — старшая виделась ей дамой решительной, способной попрать общественные нормы и ездить верхом по-мужски.

— Я не смогу! — стиснув в кулаке поводья, замотала головой Джемма. — Я ни разу не маг…

— И не нужно: хозяин все нужное Тибо на ухо нашептал.

Атилий непринужденно перекинул ногу через круп гнедого жеребца. Джемма воздержалось от вопросов, келпи ли он — наверняка. Она старалась лишний раз не шевелиться, все ждала, что Тибо вцепится ей в руку или ногу. А когда наконец решилась немного поменять положение тела, в ужасе обнаружила, что буквально прилипла к седлу. Все, как обещал Кайран. Оставалось довериться судьбе и ежеминутно напоминать себе, что она нужна некроманту. Хотя бы до второго мая. Раз так, не в его интересах скормить ее нежити или утопить в лесном озере.

Сразу за стенами замка сгустился туман. Он обволакивал, душил в своих объятиях. Джемме казалось, она очутилась в небытие, снова между жизнью и смертью.

Келпи отлично ориентировался в молочном мареве, уверенно трусил в сторону леса, чьи очертания смутно проступали вдали. Джемма вынуждена была признать, что обычная лошадь давно бы сбилась с пути, сломала шею себе и седоку.

Атилий безмолвствовал. На лесной опушке он вынырнул из тумана перед ней и вызвался ехать первым: «Ради вашей безопасности». Джемма лишь усмехнулась. Она смутно представляла отчаянного смельчака, дерзнувшего бросить вызов келпи, никакие разбойники ей не грозили.

— Красивый!

Джемма пренебрегла предостережениями конюха и попыталась наладить контакт со своим скакуном, робко погладила его по шее. Келпи фыркнул и взмахнул хвостом. Джемма приняла это за знак одобрения.

— Госпожа? — привлек ее внимание Атилий.

Он остановился возле старого вяза и, запрокинув голову, смотрел на кого-то в ветвях. Однако сколько ни вглядывалась, Джемма никого и ничего там не видела.

— Госпожа, — повторил Атилий, — вас ищут. Женщина. Стражники остановили ее у границы леса, заставили кружить по одному месту. Хотите с ней встретиться или прикажете завести ее в густую чащу, лесным обитателям на забаву.

Келпи хищно щелкнул зубами. Понятно, какой вариант он бы предпочел, но Джемма не была столь кровожадна. Она и вовсе приказала бы отпустить путницу с миром, если бы не слабая надежда, что это кто-то из ее близких одумался и приехал просить прощения.

— Я хочу с ней встретиться, — уверенно ответила Джемма. — Только не здесь.

— В Пти Сьеле? — Атилий оказался понятливым. — Это ближайший к замку городок, километров десять отсюда.

— А Кресси?

— Он подальше, но на келпи быстро доедете. Так какой выберете?

— Давайте Пти Сьель.

Джемме не хотелось, чтобы мама (это ведь она, правда?) долго тряслась в экипаже. Она и так проделала долгий путь из Лоджа.

— Все устроим. Вы прибудете первой, она — следом.

***

Стоило им выбраться из леса, как пейзаж разительно изменился, Джемма поверила, что Пти Сьель не так уж и далеко. Она все настороженно оглядывалась, но слуга заверил, что леший свое дело знает, гостья выберется на дорогу ровно тогда, когда будет нужно. Сам он за пределами владений Кайрана плотно надвинул на лицо капюшон, спрятав от солнца бледную кожу.

День действительно выдался погожий. Волей-неволей Джемма подалась его очарованию, забыла о былых страхах. Келпи бежал ровной иноходью, не делал попыток укусить или сбросить, вел себя как обычная лошадь. По обеим сторонам дороги — ровные беленые изгороди, фермерские поля. Пока еще темные, распаханные, скоро они заколосятся. Часть полей и вовсе окрасится нежно-сиреневым цветом — там выращивали лаванду.

— Этого добра в Кресси навалом, — мимоходом сообщил Атилий. — И саше, и духи, и сухие пучки. Прежняя госпожа лаванду любила, даже замуж выходила в лавандовом венке. Мы сушеную веточку ей в гроб положили. Опять же могильщикам радость, хозяину, если тому вдруг потребуется могилу вскрывать.

— Почему?

Джемма не уловила связи.

— Запах.

Она отвернулась, пряча рвотный спазм. Лучше уж смотреть по сторонам, чем слушать байки вампира!

Однако хорошее настроение улетучилось, стоило вдали показаться очертаниям городка. Джемма напряженно вглядывалась в яркие черепичные крыши, беленую башню с колоколом — и вспоминала Лодж. Городок казался его полной копией — с кривыми узкими улочками, запахом выпечки, витавшим между окнами каждое утро.

Пти Сьель отчасти оправдал ее ожидания, отчасти оказался другим. Во-первых, гораздо меньше. Во-вторых, древнее. Историей здесь дышал каждый камень, а неровная, местами провалившаяся брусчатка отсылала к временам, которые изучали в Школе. Верилось, будто из вон того чердачного окна вылетит ведьма, а за этой дверью в полуподвале корпит над философским камнем алхимик.

— Я тут ничего не знаю… Где же мне назначить встречу?

Джемма растерянно оглянулась по сторонам. Прохожие не обращали на нее внимания, напрасно она опасалась интереса к новому лицу в тех краях. Водный дух тоже постарался, стоял смирно, притворяясь обычной лошадью.

Справа — сырная лавка. Из раскрытой настежь двери виден обернутый беленым холстом прилавок с круглыми головками от соломенного до янтарного цвета.

Мальчишки катят обод от колеса. Никуда не торопясь, толкает свою тележку водовоз. Кумушки в накрахмаленных чепцах остановились возле лавки зеленщика, чтобы поболтать.

И все плавно и сонно. В два раза медленнее, чем в Лодже.

— Вези!

Джемма наклонилась к уху келпи. Тот взмахнул хвостом, принюхался и уверенно свернул в проулок между двух глухих стен домов.

— Нам не в таверну, там дама! — напомнил Атилий.

Келпи ответил грозным оскалом, и вампир замолк.

Ну и удружил Кайран! Неужели у него не нашлось ни одной обычной лошади?

Петляя по улицам и временами принюхиваясь, келпи наконец остановился у дверей кондитерской. Сразу видно, ее открыли недавно — краска на вывеске не успела выгореть, а цветы на окнах — завять. Белые стены, лазурные ставни и скатерти навевали мысли о море и солнце. Спокойствии, которого так не хватало Джемме. Она нервничала, но уже не из-за келпи — ее страшила предстоящая встреча. Джемма старалась заранее предугадать, о чем пойдет речь, готовила реплики. Немудрено, что она не обратила внимания на то, что отлипла от спины келпи и легко спешилась с помощью слуги.

Незадолго до полудня заведение пустовало, и хозяйка живо кинулась к гостье, предложила ей самый лучший столик — у окна, с видом на поилку для лошадей. Ее выполнили в монументальном стиле, в виде фонтана.

— Чай, кофе, травяные сборы, сладкие ликеры? Или желаете попробовать новомодный напиток — какао?

Хозяйка трещала без умолку, только чтобы заставить ее замолчать, Джемма заказала чайник с лесными ягодами и кусок яблочного тарта по фамильному рецепту. Однако не сделала ни глотка, ни съела ни кусочка — все смотрела на дверь. В окно боялась. Почему, Джемма сама толком не могла объяснить. Но вот дверь распахнулась, и в кондитерскую вошла тетя Валентина. Джемма испытала легкое разочарование, но тут же приободрилась. Разумеется, мать не могла приехать: отец бы не позволил, поэтому послала переговорщицей сестру.

Джемма улыбнулась. Тетя не изменила себе, одевалась по-прежнему ярко, броско не по летам и статусу. Разве та же матушка выбрала бы в качестве дорожного столь смелое платье, не потратила бы столько ткани. Она всегда одевалась скромно и рационально. А тут — манящее пеленой кружев декольте, фижмы, жемчужный верх и пыльно-розовый низ. Тетя Валентина стремилась сразить всех наповал, мнила себя вечно юной очаровательной маркизой, благо муж смотрел на ее причуды сквозь пальцы.

— Ах, милая, уже и не чаяла тебя найти!

Валентина раскрыла объятия. Джемму окутало облако духов — и унесло в тот вечер, когда она впервые познакомилась с Эдгаром. Те же ландыши — и та же розовая юбка, теперь она ее вспомнила. Сраженная воспоминаниями, Джемма ненадолго превратилась в куклу, вяло позволила усадить себя обратно на плетеный стул.

— Такая глушь! Еще и разбойник-кучер перепутал дорогу, завез меня в лес. Насилу выбралась! Так ты живешь в Пти Сьеле? Мне сказали, что я найду тебя здесь.

— Да, почти.

Джемма предусмотрительно не стала вдаваться в подробности.

Беседа ненадолго прервалась: Валентина делала заказ, придирчиво отметая одно предложение за другим.

— Местечко не из лучших. Тут даже нет булочек со взбитым кремом!

Валентина скривила губы и потянулась к перчаткам, чтобы снять, но раздумала.

— По-моему, городок очень мил, — робко возразила Джемма.

— Ничуть! Жуткая дыра, откуда тебе нужно поскорее выбираться. Безусловно, твоя репутация уже не такая, как прежде, но при определенных усилиях с твоей стороны, если умерить гонор и согласиться на определенные условия…

Валентина замолчала и обратила взгляд в окно. Джемма напряженно ждала, когда она продолжит. Неужели предложит вернуться в Лодж?

Звякнула посуда — хозяйка принесла Валентине бисквит и какао. Навострила уши, чуть задержалась у столика и с неохотой вернулась за стойку. Очередная сплетница!

— Тетушка, — когда молчание излишне затянулось, Джемма отважилась спросить сама, — означает ли это, что я прощена?

— Ты же понимаешь… — Валентина нервно оправила завязки накидки, которую не сняла в помещении. — О тебе шепчутся, постоянно спрашивают. Мы сказали, что ты уехала к дальним родственникам в деревню. Не исключено, что твоим родителям тоже придется уехать. Бедные мальчики не выходят из дома. Твоя мать и вовсе слегла.

Джемма до боли сжала пальцы в кулак. Жилка на ее шее чуть подрагивала.

— Ужасно, просто ужасно! — Валентина обмахнулась носовым платком. — С господином Рески перестали здороваться, он потерял нескольких клиентов. И все винят в этом меня! Будто это я подложила тебя под того мужчину!

Лицо Джеммы горело — тетя словно надавала ей пощечин.

— А теперь этот брак, — не унималась Валентина. — Не успели слухи затихнуть, как пришел запрос о тебе. Из Кресси затребовали твое описание и метрику. Понимаю, единственный выход для тебя — выйти замуж, но не за некроманта же! Он убил двух жен, погубил и замучил десятки невинных — ты легла в постель с самым отвратительным человеком в Валории. Ты, которая всегда казалась мне такой рассудительной, умной девочкой. Он тебя принудил, изнасиловал?

Впервые за весь разговор тетя посмотрела ей в глаза, взяла за руку.

— Кивни, и мы избавим тебя от замужества. Я все устрою. У меня на примете есть один вдовец. Он не молод, у него шестеро детей от года до пятнадцати лет, ты станешь им отличной матерью. Троюродный дядя мужа, тоже торговец, только мукой. У него отменная репутация, она обелит твою. Я уже говорила с ним, он согласен взять, лишь бы молодая. Сама понимаешь, без жены с таким семейством тяжело.

— Боюсь, — Джемма опустила взгляд на руки, — это невозможно.

— Подумай хорошенько, иного способа вернуться нет. Здесь ты пропадешь!

— Но я уже замужем…

— Да разве это муж? Опомнись, милая, не губи себя! В Лодже пока не знают подробностей, только то, что ты скоропалительно вышла замуж. Прими мое предложение. Мы скажем, что вы познакомились в деревне. Ты сможешь снова бывать у меня как честная замужняя дама. Когда пойдут внуки, родители тут же тебя простят.

Джемма напряженно молчала. У нее нестерпимо чесались веки. Всем своим существом она стремилась обратно, в Лодж, но не могла объяснить тете, почему это невозможно. Кайран заберет у нее жизнь, стоит ей заикнуться о разводе.

— Подумай о братьях, неблагодарная девчонка!

Валентина поднялась. Губы ее плотно сжались, взгляд, некогда такой теплый, ласковый, обжигал стужей.

— Что ж, ты выбрала достойного мужа. Подобное тянется к подобному. Я пыталась помочь, спасти тебя, но ты неисправима. Все, что я могу…

Валентина неловко, избегая смотреть на племянницу, двумя пальцами достала кошелек и положила его на стол.

— Не надо, тетя! Лучше передайте маме, что я очень сожалею и...

— Да, да, конечно! — растерянно пробормотала Валентина и направилась двери.

Ни к какао, ни к бисквиту она не притронулась.

Джемма хотела броситься следом, остановить ее, но словно приросла к стулу. Сидела и смотрела, как Валентина уходит, садится в экипаж… Руки дрожали. Джемма попыталась сделать глоток из остывшей чашки — и не смогла. Та выскользнула из ее пальцев и разбилась.

Глава 9

— Да что же это? Эх, вы!..

Хозяйка кондитерской, укоризненно качая головой, подобрала осколки и покосилась на Джемму. Та ее не замечала, недвижно смотрела в одну точку, только губы подрагивали. Хозяйка хотела еще что-то спросить, но махнула рукой, сообразив, что ответа не дождется. Но на подозрительную особу из-за прилавка поглядывала: сначала с легким сочувствием, потом с подозрением.

— Все сидит и сидит! — бурчала она. — Как бы не померла!

Хозяйка слышала краем уха, будто можно вот так окаменеть от сильного потрясения. А то и от чар. Та пышно разодетая дама мало походила на колдунью, но кто их разберет!

Других посетителей не было, хозяйка откровенно скучала и радостно подскочила, когда в очередной раз звякнул дверной колокольчик.

— Добро пожаловать! Что изволите? — скороговоркой пропела она.

Атилий отмахнулся. Человеческая еда казалась ему чем-то вроде сена, хозяйка напрасно старалась. И зашел он сюда вовсе не ради бисквитов: Джеммы долго не было, и Атилий решил узнать, в чем дело. Бедняжка окаменела на стуле. Забеспокоившись, Атилий даже наклонился проверить, дышит ли она.

— Дрянное у вас заведение, напрасно хвалят! — выпрямившись, кинул он хозяйке

Та застыла на полпути к новому гостю, нахмурилась:

— И вовсе не дрянное! Прежде, чем говорить…

— Как же, госпожа к еде и питью даже не притронулась, а вы — не дрянное. Ликеру налей! — прикрикнул Атилий и уселся на свободный стул, тот, который прежде занимала Валентина. — Что застыла, курица?

Хозяйка обиженно поджала губы, но покорно пошла за бутылкой.

Джемма отвернулась. Она мечтала, чтобы Атилий ушел, испарился вместе с поджидавшим ее келпи: тогда бы она могла дать волю эмоциям. Заплакать бы, разрыдаться, только внутри камень. Жестокие слова Валентины словно вынули из нее сердце.

Атилий между тем попробовал остывший какао и сплюнул на пол:

— Гадость несусветная! Как только люди это пьют?

— Оставь меня! — нашла в себе силы прошептать Джемма.

— Вот уж нет, даже не надейтесь! Хозяин поручил о вас заботиться, и я буду.

— Оставь, я сказала! — взвизгнула Джемма и уронила голову на грудь.

Ей не хватало воздуха, кондитерская плыла перед глазами.

— Догнать?

— Кого? — не поняла Джемма.

Атилий обождал с ответом — хозяйка как раз поставила перед ним пузатую рюмку с травянистой жидкостью.

–Ту женщину, которая вас так расстроила. Если угодно…

— Нет! — в ужасе выпалила Джемма.

Даже после сказанного Валентиной, она желала ей только добра.

— Нет, так нет, — флегматично пожал плечами Атилий и протянул ей рюмку: — Выпейте!

Джемма отказалась, тогда он насильно, разомкнув челюсти, влил в нее ликер. Ничего не оставалось, как проглотить его: иначе бы она задохнулась. Джемма закашлялась, замахала руками:

— Жжется!

— Самое то, вы хотя бы разговаривать начали. Идемте!

Атилий тронул ее за рукав.

— Куда? В за… Домой?

Отныне ей следовало называть жилище Кайрана домом, ведь другого у нее не осталось.

— В Кресси, — с легким раздражением ответил Атилий. — Или вы забыли?

— Ах да, бал…

Танцы, разговоры, наряды отныне казались такими пустыми. Джемма мечтала скорее зарыться лицом в подушку и пролежать так целую вечность. А Атилий требовал от нее куда-то идти, что-то говорить…

Она попыталась отказаться от нежеланной поездки, но слуга оказался непреклонен. Кайран велел — и точка.

— Или вы голодны?

Ответом ему стал рвотный позыв на нервной почве.

— Я же говорил: дрянное заведение! — Атилий подхватил ее за руку, поднял на ноги. — Взгреть бы Тибо за такие советы.

— Идемте же! — поторопил он, видя, что Джемма опять замерла истуканом.

Она покорно поплелась к выходу, уже на улице запоздало сообразила, что не расплатилась. Но то ли хозяйка кондитерской узнала Атилия, то ли предпочла не связываться со странными посетителями, поэтому возмущаться не стала.

Сесть на келпи Джемма тоже не смогла, пришлось Атилию, ругаясь и сетуя на судьбу, самому вставлять ее ноги в стремена. При других обстоятельствах она бы смутилась от того, что посторонний мужчина трогал ее за щиколотки, демонстрировал ее чулки всей улице, но сейчас ей было все равно. Джемма ощущала себя униженной и раздавленной. В голову упорно лезли дурные мысли. Зачем Кайран воскресил ее, если она никому не нужна? Лежала бы она себе на берегу Руссинеля, куда выбросила ее вода…

— Совсем плоха, да? — уже за окраиной Пти Сьеля подал голос келпи.

— Ничего, в Кресси развеется. Какая женщина не любит наряжаться?

Однако Атилий ошибся. Джемма пребывала в полусне. Если на подъезде к Пти Сьелю она в волнении старалась рассмотреть город, то тут и не заметила его вовсе. Большой шумный Кресси остался в памяти в виде разрозненных цветных пятен. Всю дорогу до него Джемма проплакала — внутренности наконец оттаяли. Бешенная скачка высушила слезы, но глаза по-прежнему оставались красными, а веки — припухшими, на что обратила внимание одна из продавщиц.

— Поссорились с мужем, и он захотел загладить свою вину? — сочувственно шепнула она.

Джемма не ответила. Она замерла истуканом, абсолютно равнодушная к происходящему. Не отреагировала и на поклон секретаря бургомистра, волей случая повстречавшегося с ней возле одной из модных лавок. Эффектное представление, устроенное Кайраном в кабинете начальника, врезалось ему в память, завидев вороного жеребца и бледного слугу под глухим капюшоном, он быстро сложил два и два, догадался, кто та незнакомая заплаканная дама. Долго думал, переходить ли на другую сторону улицы, но не стал. Заодно рассмотрел новоиспеченную госпожу Морвейн, убедился, что приметы дамы сходятся с предоставленными Лоджем.

Словно кукла, Джемма двигалась от одной лавки к другой. Сначала просто стояла в входа, потом, повинуясь требованиям Атилия, брала первое попавшееся, лишь бы ее оставили в покое. В итоге раздосадованному слуге пришлось взять дело в свои руки. Джемме оставалось только примерять наряды, а он придирчиво оценивал «подходит-не подходит». Его же стараниями она поела — слуга насильно, угрозами и окриками, заставил ее проглотить тарелку местного наваристого супа из мяса, капусты и фасоли.

Часть покупок: из готового платья, галантерею и пару шляпок, — забрали с собой. Остальные владелицы модных лавок и модистки обязались доставить сами, как только будут готовы. Атилий несколько раз подчеркнул: заказ срочный, за каждый день промедления взыщет. Он посмеивался в кулак: продавщицы принимали его за мужа Джеммы.

В замок вернулись уже после заката.

К ужину Джемма не спустилась, сославшись на головную боль. Кайран не настаивал, Исира обмолвилась, что и сам он поел в кабинете:

— Работает.

— И чем же он занят? — в Джемме проснулся вялый интерес.

— Кто ж его знает! — пожала плечами служанка. — Может, читает, может, к ритуалу какому готовится.

— Ритуалу? — задумчиво повторила Джемма.

— Ну, конечно, — кисло улыбнулась она, — хочет воскресить новую супругу.

Джемма не сомневалась, что Атилий успел обо всем доложить хозяину. Вряд ли тот пришел в восторг от вялой, апатичной супруги, которая не способна даже выбрать шляпку. Не такая жена ему требовалась для королевского бала.

— Никому я не нужна! — уставившись на сложенные на коленях руки, пробормотала Джемма.

Исира фыркнула, но спорить не стала: видела, хозяйка сейчас не в том состоянии. Однако переодеть переодела: не ложиться же спать в запыленном дорожном платье? И опять Джемма, словно марионетка, поднимала и опускала руки по указанию горничной, переступала через юбки, ополаскивала лицо.

Пролежав без движения при свете одинокой свечи с час или два, Джемма ощутила голод. Волей-неволей пришлось встать, накинуть пеньюар. Может, на кухне найдутся остатки холодного ужина? Она могла бы позвать Исиру, приказать принести, но меньше всего Джемме хотелось сейчас кого-то видеть.

На полу, не распакованные, в цветных ярких коробках лежали покупки. Они вызвали у Джеммы приступ тошноты, такой сильный, что пришлось заглянуть в мыльню. Покупки ассоциировались с Валентиной и той кондитерской. Наверное, Джемма еще долго не сможет спокойно смотреть на пирожные. А вот выпить она бы выпила, хотя прежде алкоголь не любила.

Вооружившись подсвечником, Джемма пустилась в долгое путешествие по замку. Он больше не пугал: самое страшное с ней уже произошло. Джемма перестала замечать высокие потолки, густые тени, не шарахалась от пустых доспехов в углу. Она просто шла — одинокая фигурка со свечой в руке посреди тьмы.

Внезапно в конце коридора вспыхнули два полыхающих алым глаза. Прежняя Джемма подняла бы крик, выронила подсвечник, нынешняя просто остановилась. Она апатично наблюдала за тем, как неведомое существо приближается, втайне надеясь, что оно сожрет ее. Но чудовищем оказался Маррах.

— Госпожа?

Он почтительно замер напротив нее. По виду — самый обычный человек. «Выходит, у демонов светятся глаза в темноте», — равнодушно отметила про себя Джемма.

— Мне ничего не нужно, — бесцветным голосом пробормотала она. — Позвольте мне пройти?

— Но уже поздно, госпожа, за полночь.

Значит, Джемма пролежала в постели гораздо дольше, чем думала.

— Ничего, я сама справлюсь. Не стоит утруждаться!

Она попыталась обойти дворецкого, но тот настаивал:

— Это моя работа, госпожа.

Вот прилип! Почему он не оставит ее в покое?

— Отвали! — прозвучал женский голос в продолжение ее мыслей. — Бесчувственным чурбанам, вроде, тебя тут делать нечего.

В следующий миг Джемма очутилась в капкане цепких рук Хмарры.

— Как же не нужно? Неужели платок к празднику не пошлете? Я быстро, за ночь, на коклюшках сплету.

— Хмар-р-ра! — прокатился по коридору рокочущий бас дворецкого.

Маррах увеличился в размерах, обзавелся витыми рогами и хвостом — но не произвел должного впечатления на кикимору.

— Ой, напугал! — закатила она глаза и пригрозила пальцем: — Человеческий вид верни, пока госпожа в обморок не упала.

Однако Джемма и не думала терять сознание. Она воспринимала происходящее как сон.

— Идемте-ка ко мне, госпожа, покумекаем.

Хмарра увлекла вяло сопротивлявшуюся Джемму к лестнице. Дворецкий посторонился, пропустил, только шумно засопел на прощание.

Джемма опомниться не успела, как очутилась наверху, в комнате с узким высоким окном. Его свет падал прямо на ткацкий стан, где переливался всеми цветами радуги наполовину законченный ковер. На время вынырнув из черной пучины отчаянья, Джемма залюбовалась им. Прежде она не встречала таких ковров. Этот будто соткали из воздуха — настолько он был тонок, прозрачен. А еще объемен — элементы рисунка возвышались над основой. Обойдя ткацкий стан, Джемма убедилась, что с разного ракурса нити смотрелись по-разному. Где-то они толще, где-то тоньше. С изнанки и вовсе черные, полупрозрачные, словно струйки дыма.

— Нравится? — с гордостью спросила Хмарра и усадила Джемму на единственный табурет.

— Очень!

Зачарованная, Джемма протянула руку, чтобы коснуться волшебных нитей, но натолкнулась на невидимую стену.

— Не стоит. Проклятия не игрушка.

Обернувшись, Джемма увидела в дверях Кайрана. За его спиной маячил силуэт дворецкого.

— Доносчик! — припечатала последнего Хмарра.

— Я выполнял свой долг, — высокомерно возразил Маррах — Ты собиралась навредить госпоже.

— Наоборот, я хотела ей помочь. Я…

— Цыц! Оба.

Слуги покорно притихли.

Кайран подошел к ткацкому станку, окинул взором проделанную работу:

— Неплохой подарок выходит!

— Вот я и подумала, что неплохо бы госпоже… — подала голос Хмарра и тут же умолкла под мрачным взглядом некроманта.

— Госпоже это не нужно. Она сейчас поест и ляжет спать. Маррах, проследи! И дай ей дурманных капель — помогут от пустых мыслей в голове. Дозу на твое усмотрение.

— Повинуюсь, хозяин!

Дворецкий поклонился, приложив ладонь к груди.

— Можно мне ненадолго остаться? — с мольбой спросила Джемма.

Здесь, в комнате Хмарры, было так хорошо. Она больше не задыхалась, могла слабо, но улыбаться, хоть чем-то интересовалась.

— Зачем? Чтобы заказать Хмарре милую вещицу для своей тетушки — Тиль обо всем мне доложил. Не разменивайтесь проклятиями по пустякам.

— Проклятиями? — не поняла Джемма.

— А это, по-вашему, что?

Он указал на ковер.

Джемма в ужасе подскочила, зажав рот ладонью. Так вот какой платок предлагала ей соткать Хмарра!

— И для кого это?

Яркие краски померкли, узор теперь виделся Джемме переплетением грязной паутины.

— Какая разница?

— Я никому не скажу.

— Вот этого я не боюсь! — рассмеялся Кайран. — Ну хорошо, это подарок для отравителя. Он послал мне поганки, как вежливый человек, я просто обязан ответить.

— И вы уже знаете его имя?

— Еще нет, поэтому ковер не закончен. Ступайте спать, Джемма!

— Но я не хочу.

— Дурманные капли усыпят даже келпи. Но, возможно, вы правы, нужно вас чем-то занять. Накиньте плащ — немного прогуляемся. Если, разумеется, — Кайран выразительно поднял брови, — вас не пугает густой туман и болотные огни. Понесете корзину.

— Корзину с чем?

— А вот это уже неважно. Сразу, как вернемся, поедите — и брысь в кровать!

Джемма медленно кивнула. В голове вяло крутилась мысль: «Не вернуться ли в спальню ли прямо сейчас?» Вряд ли супруг, заказавший Хмарре ковер-проклятие, решил просто прогуляться перед сном. Но она пошла, покорно накинула по пути накидку, услужливо поданную Исирой.

— Дамы вперед! — усмехнулся Кайран, пропуская Джемму.

Массивные парадные двери отворились сами и с гулким скрежетом захлопнулись у них за спиной.

Джемма поежилась, сильнее вцепилась в ткань накидки. Она испытала страх — первую яркую эмоцию, полностью затмившую черную тоску. Все вокруг казалось враждебным: от самого замка до едва заметного отсюда сизого тумана.

Не оглядываясь, Кайран размашисто шагал к первому оборонительному поясу стен. Волоча ноги по брусчатке, Джемма неохотно следовала за ним. Она поминутно оборачивалась, гадая, дозволят ли ей вернуться, если она захочет. Проверить Джемма не решилась.

Оставив позади арку ворот в парадный двор, Кайран свернул влево, вдоль хозяйственных построек и по узкой, едва заметной тропке добрался до потайного хода. Со стороны, даже еще в темноте он не выделялся на фоне стены, но стоило некроманту надавить на один из камней, как кладка расступилась, образовав проход в неизвестность.

Джемма поражалась способности супруга видеть в темноте. Сама она, чтобы не споткнуться, вынуждена была намертво вцепиться в его руку.

С потолка капала вода. Где-то пищали летучие мыши. Когда Джемме начало казаться, что Кайран специально издевается над ней, поэтому затащил под землю, они наконец снова оказались на поверхности.

— Мой маленький секрет. Обещайтесь хранить.

— Обещаю, — безэмоционально повторила Джемма.

Будто ей найдется, кому рассказать!

Они очутились в самой гуще тумана, настолько плотного, что Джемма не различала собственных ног. Она не могла сказать, где запад, где восток, да что там, где небо и земля. Еще и Кайран пропал, бросил ее одну…

— Может, так лучше, — пробормотала она и опустилась на землю.

Лечь и умереть. Когда замерзают, ведь не страшно…

Протяжный короткий вой заставил приподняться на локте. В следующий миг щеки коснулось чье-то горячее дыхание… и шершавый язык. Повернув голову, Джемма закричала и со всех ног припустила вперед. Оборотень в волчьем обличии быстро догнал ее и миролюбиво потерся о бедро. Потом и вовсе перекинулся в человека.

— Жиль! — с облегчением выдохнула Джемма.

— А где Кайран?

Она огляделась, пытаясь различить очертания знакомой фигуры.

И где та корзинка, которую ей предстояло нести?

— Хозяин беседует с лешим. Он принес ему души. Обычно они встречаются на болоте, но хозяин вас пожалел. И то верно: увел бы вас огонек, а ему спасать.

— Души? — нахмурилась Джемма. — Какие души?

Она старалась смотреть Жилю в глаза: обнаженный торс наводил на мысли, что он предстал перед ней в первозданном виде.

— Души тех, кто без спроса пытались к нам проникнуть. Леший их высосал и заключил в ветки, чтобы хозяину было сподручнее забрать.

Так вот что ей предстояло нести!

— Птичий череп.

В руки Жилю полетело то, что некогда было головой ворона. Джемма отпрянула, запечатать рот ладонью, чтобы не закричать, а слуга-оборотень несколько раз подкинул череп до того, как убрать под мышку.

— Вот и ваша корзина.

Соткавшийся из тумана Кайран протянул Джемме лукошко. Как и думала, оно было наполовину наполнено сухими ветвями. А еще… Точно, в нем лежала земля.

— Не спрашивайте и отнесите в замок. Жиль проводит. Потом, как условились, есть и спать. А я задержусь. Слишком долго меня здесь не было, слишком много дел накопилось. Местные начали забывать, что живут по соседству с Морвейном.

Джемма потными ладонями вцепилась в ручку корзины, стараясь не думать о том, чем она наполнена. Это просто сухие ветви! Зубы постукивали, она практически бежала, стремясь вырваться из плена тумана. Зато ненадолго забыла о Валентине.

Переступив порог замка, Джемма при первой возможности избавилась от сомнительной ноши и поднялась к себе. От ужина отказалась, а вот капли выпила. С тайной надеждой, что Маррах чуть ошибся с дозой, и они сотрут ей память.

Глава 10

Дни шли за днями. Первое мая стремительно приближалось, однако Кайран не предпринимал попыток найти себе новую фиктивную жену. Они по-прежнему виделись редко, в основном за обедом. По вечерам Кайран частенько отсутствовал. По косвенным признакам Джемма понимала, что возвращался он только под утро. Ее это не волновало. Даже если завел любовницу, ей какое дело? Джемма вообще мало интересовалась действительностью, глубоко ушла в свое горе. Предательство родных ранило сильнее подлости Эдгара. Некоторое время она еще надеялась, что тетушка передумает, раскается в своих жестоких словах, с нетерпением посматривала на серебряный поднос для писем, а потом перестала ждать. Чувства Джеммы словно умерли — и ожили только в столице, на пороге модной лавки, куда Кайран, по его словам, привез ее от безысходности:

— Иначе решат, что я женился на трупе.

Собственно, так оно частично и было. И не только потому, что Джемма прошла ритуал оживления. Она держалась отстраненно, отвечала коротко, в основном только «да» и «нет». Целыми днями просиживала у окна или в саду. Привезенные из Кресси покупки остались нераспакованными. Но в Трулоне все изменилось. То, что не смогли сделать провинциальные магазины, легко сотворила столица. Да и разве не лучше страдать в кружевах ручной работы, шелковых чулках и юбках с фижмами? Сначала Джемма скептически отнеслась к идее носить на себе «корзину из ивовых прутьев», но затем, когда модистка подвела ее к зеркалу, наглядно продемонстрировала, как меняется силуэт, она согласилась потерпеть некоторые неудобства. В Лодже о таком слыхом не слыхивали, объема добивались многочисленными юбками.

— И корсет нужно новый, госпожа. Ваш никуда не годится, — поджала губы модистка и посоветовала хорошего мастера: — Он по вашим меркам все сделает.

— А можно мне какой-нибудь готовый сейчас?

Джемме не хотелось явиться перед ректором в образе деревенской простушки. Некогда она хотела выйти за виконта — почему бы не превратиться в виконтессу хотя бы внешне, раз прежней Джеммы ван Вейл все равно не существует, а Кайран не ограничивал ее в тратах? И она начала скупать все. Раньше Джемма считала тетю Валентину модницей — теперь она горничная на ее фоне. Она сознавала, что таким образом мстит предавшей ее родственнице, заполняет дыру внутри. Но лучше так, чем проводить дни в бесполезных слезах. Ничего уже не изменишь, родные не повернутся к ней лицом, гадкая брошюра не исчезнет. Нужно учиться жить заново.

Глядя на супругу, Кайран снисходительно усмехался. Она радовалась обновкам как ребенок, с тем же трепетным восторгом посматривала на стены академии, нарядилась, как на праздник, ради будничного визита. Хотя чего еще ожидать от воспитанницы какой-то Высшей благородной школы для девушек! Хуже только пансион, куда отдавали тех, кто был не состоянии освоить любые науки. Самое смешное, что именно пансионерки отчего-то считались завидными невестами. И ладно бы они не блистали талантами — пустоголовые, вульгарные, способные только тратить деньги. Кайран решительно не понимал прелести подобных жен. Стоит ей открыть рот — опозорит. Однако и излишнее учение тоже во вред. Если бы Элеонора уделяла меньше внимания опытам… Кайран отогнал химеры прошлого. У него теперь другая жена, надо хотя бы на людях притвориться, что они не совершенно чужие друг другу.

Кайран взял Джемму за руку. Она вздрогнула и тут же попыталась исправить оплошность робкой улыбкой. Однако спросила твердо:

— От меня что-то требуется?

Оно и понятно, за время пути Кайран едва ли перебросился с ней десятком слов. Прикосновений и вовсе избегал, поэтому Джемма решила, что подобным образом он привлекал внимание.

— Ничего. Обычная светская болтовня.

— Я… Я должна притвориться кем-то другим? Более знатной, к примеру.

— Нет. Ваш ум вполне подойдет для статуса моей жены. Слишком умная не ждала бы меня столько лет.

Джемма нахмурилась, открыла рот, чтобы ответить, но тут экипаж остановился перед воротами академии, и она позабыла обо всем на свете.

Королевская магическая академия формально располагалась в столице, по факту же размещалась в один из ее пригородов под названием Сагез — «Мудрость» в переводе с магического рунического языка. Вся жизнь предместья так или иначе крутилась вокруг учебного заведения. Местные жители либо работали там, либо производили и продавали различные товары для преподавателей и студентов. Даже кабатчики, и те зарабатывали звонкую монету на академии.

Сам Сагез напоминал старинный городок: лабиринты извилистых улиц, узкие окна, яркие ставни, булыжная мостовая. Деревянные постройки соседствовали с каменными и фахверковыми. В воздухе витал едва уловимый запах уда и сандала, которые активно использовали во многих магических практиках.

Центральная площадь Сагеза, впрочем, отличалась от себе подобных. В центре ее установили гигантские солнечные часы. Справа, во всю ширину, уходя глубоко в жилые кварталы, тянулась ограда академии. На площади — кованная, ажурная, дальше — высокая глухая каменная, местами прорезанная калитками и воротами. Через них в академию поставляли дрова и провизию, добирались на работу служащие, обитавшие вне стен академии.

Разумеется, экипаж Кайрана остановился возле парадных ворот на площади.

Высунувшись из окна, Джемма с восторгом рассматривала сквозь прутья регулярный парк академии и ее главный корпус, больше напоминавший дворец, нежели учебное заведение. Выстроенный из известняка, достигавший четырех этажей в правом и левом крыле и пяти в центральной части, с многочисленными башенками и кровлей сложной формы, он словно сошел с книжных иллюстраций. А деревья в парке! Все пострижены в виде различных фигур и животных.

— Впечатляет?

Кайран вновь свысока усмехнулся и лениво перевел взгляд на привратника, приподнял брови.

— Меня все еще пускают, или требуется совместное разрешение короля и придворного мага?

— Разумеется, господин. Сегодня среда, доступ в академию открыт для благородных особ и родителей учащихся с одиннадцати утра до трех часов дня.

Не узнал. Немудрено — двадцать лет назад здесь служили совсем другие люди. Интересно, остался ли кто-нибудь с тех времен? Впрочем, ректор уже другой, вряд ли он сохранил людей своего предшественника.

Ворота распахнулись, экипаж покатил по усыпанной песком главной аллее.

— А где студенты?

Парк казался совершенно безлюдным.

Кайран не ответил, и Джемма осознала всю глупость своего вопроса. Еще и полудня нет, на занятиях.

Прошуршав колесами по песку, экипаж остановился у парадного подъезда. Джемма ахнуть не успела, как дверца распахнулась, подножка опустилась. Сама — по ту сторону не замер в поклоне лакей. Хотя чему удивляться, она ведь в академии магии.

Задушив в зародыше свербевший в горле комок, Джемма приосанилась, расправила плечи и гордо ступила на землю.

— Зачем? У вас ведь есть муж, — укорил неспешно, вразвалочку обошедший экипаж Кайран.

— Мой муж не больно-то торопился, — вернула «шпильку» Джемма.

— Вижу, вы не в духе, дорогая.

Джемма не ответила. Запрокинув голову, придерживая рукой модную шляпку, которую надлежало носить набекрень, она разглядывала фасад здания и едва не упустила момент, когда Кайран поднялся по ступеням. Пришлось догонять.

Внутри Джемму постигло легкое очарование. Главный корпус напоминал дворец только снаружи. Внутри все было крайне скромно, хотя Джемма догадывалась, только на первый взгляд. Вряд ли вестибюль такого заведения облицевали простеньким черным камнем.

— Это обсидиан, — подтвердил ее подозрения Кайран. — Незаменимый камень для любого мага. Его защиту невозможно пробить.

— Морвейн, неужели это вы?! Какими судьбами? — ворвался в их разговор радостный возглас со стороны лестницы.

По ней, энергично перепрыгивая через ступеньки, спускался мужчина в черном длинном жюстокоре и синих кюлотах. Время наполовину посеребрило его волосы, придало коже оттенок шафрана, особенно яркий на фоне живых голубых глаз. Они пылали задором мальчишки.

— По академии ходили слухи, но я не верил. К тому же Оскар молчал.

Оскар? Джемма переглянулась с супругом, но тот отказался что-либо пояснять и, кажется, не особо обрадовался неожиданной встрече.

— Еще бы ему не молчать, если я нужен ему мертвым. Если бы не король, Оскар распорядился бы заколоть меня в одном из дворцовых залов.

— Не спорю, он сильно изменился и не в лучшую сторону, — вздохнул мужчина и подошел ближе. Теперь Джемма видела вышивку «КМА» на его жюстокоре. — С тех пор, как возвысился, получил почетную должность…

— Власть дурно влияет на людей, — в заключение вздохнул он и с интересом уставился на Джемму: — А кто эта юная и прелестная особа?

— Моя жена.

Джемма уловила возросшее напряжение Кайрана. Он подобрался, словно перед боем, сложил пальцы щепотью, одна реакция собеседника была мирной:

— Понимаю, нельзя мужчине без женщины. Осуждать не стану.

— Странно слышать это от вас.

Кайран по-прежнему смотрел недоверчиво.

— Отчего же? Я давно пережил все пять стадий потрясения, да и вам пришлось куда тяжелее.

Мужчина ненадолго замолчал, на лицо его набежала тень.

— Не стану отрицать, я винил вас, но потом, сопоставив факты… Проклятие. Фатум. Судьба. Даже если в смерти девочек была доля вашей вины, двадцать лет — достаточный срок для искупления. Надеюсь, вас восстановят на службе. Валория много потеряет, если вы запретесь в глуши и никому не передадите свои знания.

— Некогда я преподавал здесь, — неохотно, для Джеммы, пояснил Кайран и вновь обернулся к собеседнику. — А вы, судя по отсутствию мантии, свое отслужили?

— Да, я теперь скромный библиотекарь: возраст.

Мужчина оглянулся и перешел на доверительный шепот:

— Новый ректор избавился от несогласных, везде посадил своих людей. И расширил число вольнослушателей, чтобы больше золота текло ему в карман. Какой позор — вместо магов начали выпускать чиновников и юристов! А все его супруга, принцесса Фиона. Точнее, ее драгоценности. В итоге наш уважаемый мессир де Брасс закупает у ювелиров камни для своей жены, а не для лаборатории.

— Не боитесь говорить вот так: громко и откровенно?

Губы Кайрана тронула легкая уважительная улыбка. Смелость собеседника ему явно импонировала.

— Нет. Я стар, мне уже нечего бояться. Да и кому-то нужно следить за фондами. Вряд ли мессир найдет другого такого дурака за пару су.

Мужчина рассмеялся и напомнил Кайрану:

— Однако вы до сих пор не представили меня даме.

— Растерял в камере светский лоск. Ничего, наверстаю!

— Джемма, — подчеркнуто официально обратился к супруге Кайран, — позволь представить тебе Армана де Серне, давнего друга семьи моих покойных жен.

— Очень приятно, господин!

Джемма слегка наклонила голову и протянула руку для поцелуя. Раз у Армана нет титула, они равны по положению, реверанс не требовался.

— Мастер, — с улыбкой поправил ее собеседник. — Преподавателей и иных работников академии называют «мастер». К деканам положено обращаться «магистр», а к ректору — «мессир».

— Не забивай голову подобными сложностями! — отмахнулся Кайран. — Вряд ли ты станешь здесь учиться, а при редких визитах потерпят.

Он ненадолго задумался, перевел взгляд с жены на Армана.

— Пожалуй, оставлю тебя на попечение де Серне. Он любит болтать языком и охотно удовлетворит твое любопытство, займет, пока я сражаюсь с герцогом Монше. Вы же не против, Арман?

— Что вы! Пока не закончатся занятия, я совершенно свободен. Да и после не всякий студент добредет до моих чертогов. Еще бы, кабачки Сагеза куда привлекательнее! Вам показать дорогу?

— Благодарю, но я помню. Разве только герцог перенес кабинет в другое место.

— Нет, все по-прежнему. Удачи!

Арман проводил взглядом удаляющуюся спину Кайрана и посетовал:

— А ведь если бы не та двойная трагедия, ваш муж сам бы стал ректором.

— Он преподавал здесь?

Подобное стало для Джеммы новостью.

— Да, много лет. Был деканом факультета артефакторики и рунной магии.

— Деканом?

Глаза Джеммы широко распахнулись.

— А что вас так удивляет? Разве супруг не сказал вам?..

Арман осекся.

— Не сказал чего?

Арман нахмурился. Внутри него шла борьба, но он все же ответил:

— Элеонора и Аделина — обе учились на рунологов. Собственно, так они и познакомились с Кайраном. Не стану врать, что одобрял подобное тесное общение…

Он погрузился в тягостное молчание, затем мотнул головой и пару раз глубоко вздохнул. Джемме показалось, что Арман едва сдерживал слезы.

— Вы очень любили их? — осторожно спросила она, ощутив некое родство с этим человеком.

Оба они пережили нестерпимую боль. Джемме следовало поучиться у Армана, как не опустить руки, снова научиться улыбаться. Он смог спустя двадцать лет… Неужели и ей придется ждать столько же? И справится ли она вообще? Все эти тряпки, восторги — всего лишь ширма. Стоит ее отодвинуть — и голодный зверь снова примется терзать сердце.

— Как друг, отец и наставник — не подумайте ничего плохого. Я знал обеих с колыбели.

— Вы преподавали на этом же факультете? Артефакторику?

— Нет, что вы! — рассмеялся Арман. — Всего лишь начертательную магию — занудную базовую дисциплину. Кандидатской не защитил, дослужился только до старшего преподавателя. А дальше пришла новая метла… Ну да сам виноват. Открою маленький секрет: не все маги таланливы. Взять хотя бы Элеонору и Аделину. Одна — умница, схватывала все налету. Вторая без особых способностей. Не скажу, что глупая, но без блеска. Обе получили бы одинаковый диплом, только Элеонора пошла бы дальше, а Аделина повесила его на стену.

— Но зачем учиться магии, если планируешь стать только женой и матерью? Это безумно сложно, требует стольких усилий.

— Зависть. Аделина стремилась во всем походить на Элеонору, тяготилась тем, что вечно пребывала в ее тени. Полагаю, в вашего мужа она влюбилась только потому, что некогда его выбрала сестра. Милая, доверчивая Аделина!

Арман смежил веки и потер их подушечками пальцев. Джемма ошиблась: прошлое не отпустило его.

— А вы часом поступать к нам не надумали? — сменил тему Арман.

— Нет, что вы! Во мне нет ни капли магии.

— Зато вы стали частью знаменитого рода Морвейнов. Какие бы поступки они ни совершали, отрицать их способности нельзя, недаром отец вашего мужа некогда возглавлял академию. Я те времена не застал: не родился еще. Говорят, то была эпоха расцвета. Морвейн старший точно не спускал деньги на бриллианты жены.

За разговорами они добрались до одного из переходов между корпусами. Их оборудовали в виде крытых застекленных галерей на уровне третьих этажей, чтобы легко перебираться из одного здания в другое в морозную пору.

— Покажу вам свою библиотеку. Книги там в основном скучные, но, полагаю, «Бестиарий» вас заинтересует. А потом, глядишь, ваш супруг освободится.

— А почему вы не защитили кандидатскую?

Вопрос бестактный, но напрашивался. Уж за столько лет!..

— Запил после смерти Аделины, — бесстрашно признался Арман. — С трудом на работе удержался, тут уж не до науки. А потом поздно: тема потеряла актуальность.

— Понятно.

Щеки Джеммы едва заметно покраснели.

— Позволю, для обмена откровенностями, тоже заметить, что вы не похожи на счастливую супругу. Улыбаетесь — а в глазах такая печаль!

— Я недавно осиротела, — соврала Джемма.

Сказать правду она постеснялась, в отличие от Армана, не привыкла откровенничать со случайными людьми. Да и делиться своей болью ни с кем не хотелось. Разве что с Исирой: она женщина, поймет.

— Соболезную! — коротко обронил Арман и больше не задавал личных вопросов, болтал о всякой чепухе, по его мнению, интересной дамам.