Божество человечества

Глава 1 - Подаренная нам надежда

Божество человечества

Гудение машин заполонило дорогу, оглушительный гул, в который вплетались истошные крики и ругань взбешённых водителей. Этот хаос звуков смешивался в единый, дисгармоничный хор, где главной партией был отборный мат.

Я с раздражением поднял стекло, пытаясь отгородиться от внешнего мира, и включил радио, надеясь хоть как-то отвлечься от сложившейся ситуации. Лёгкая мелодия, пробивающаяся сквозь шум, на мгновение успокоила нервы. Отбивая ритм по рулю, я медленно, сантиметр за сантиметром, продвигался вперёд в бесконечной пробке.

Музыкальная пауза закончилась, и радиоведущий начал о чём-то оживлённо рассказывать, но его слова долетели до меня будто сквозь воду. Я уже почти перестал слушать, как вдруг...

Резкая, ослепительная вспышка света врезалась в сетчатку. Я зажмурился, инстинктивно дёрнув руль, и несколько раз моргнул, пытаясь очистить зрение. Когда я снова открыл глаза, мир изменился. Радио затихло, хотя индикатор на панели продолжал светиться, подтверждая, что оно работает. Я увидел соседнего водителя, который тоже пялился в лобовое стекло, пытаясь найти в наступающих сумерках того идиота, который ослепил всех дальним светом.

Радиоведущий, после странной, затянувшейся паузы, неуверенно кашлянул и попытался продолжить свой рассказ, но его голос звучал неестественно и прерывисто.

И снова вспышка. Но на этот раз не просто свет — размытые, искажённые образы незнакомых мест начали накладываться на привычную картину дороги передо мной. Дорога уплывала, растворяясь в призрачных очертаниях древних руин и бескрайних полей.

— Какого хрена?! — вырвалось у меня, я снова резко заморгал, пытаясь вернуть реальность.

Но реальность была уже иной. Я оказался в центре огромной толпы. Вокруг меня стояли, сидели или в растерянности озирались люди самых разных национальностей, несколько десятков человек. Все мы находились в странном, до слепоты ярком, белом пространстве, лишённом каких-либо ориентиров — ни стен, ни потолка, ни пола, только бесконечная белизна.

Не дав нам и секунды на осмысление, пространство наполнил громкий, но в то же время удивительно мелодичный и манящий женский голос, звучавший отовсюду и сразу изнутри.

[Здравствуйте, люди. Пришёл ваш час. Каждый из вас был выбран случайностью, но у каждого есть заветная мечта или желание, которое вы лелеяли всю жизнь. Теперь у вас появился шанс воплотить его в реальность. Я понимаю, что в это трудно поверить, поэтому...]

Её слова оборвались, и картина вокруг снова сменилась. Я ощутил резкий толчок, и через несколько секунд с ужасом и ностальгией осознал, что нахожусь в своём старом доме, где родился и вырос. События начали мелькать с невероятной скоростью, прокручивая самые яркие и самые тёмные моменты моей жизни. Но в каждом из этих воспоминаний присутствовала одна и та же деталь: странная женщина в струящихся белых одеждах, которая молча наблюдала за всем со стороны. Я был уверен — я никогда не видел её в своей жизни, вплоть до этого самого момента.

Я очнулся, лёжа на спине. В груди колотилось сердце, выбиваясь наизнанку, дыхание перехватывала дикая одышка, а по телу струился холодный пот. Вокруг в таком же состоянии находились и другие люди, кто-то стонал, кто-то тихо плакал, приходя в себя.

[Продолжим] — тот же женский голос прозвучал с почти материнской теплотой, не оставляя места для вопросов.

Белое пространство исчезло, и перед нами предстал захватывающий дух вид. Мы парили на прозрачной, почти невидимой платформе высоко над землёй. Под нами раскинулся огромный, незнакомый мир с изумрудными лесами, бирюзовыми реками и сверкающими на горизонте горами. Вид был настолько чарующим, что на мгновение мы забыли о страхе.

[Это иной мир, совершенно непохожий на ваш. Он наполнен событиями, которые никогда не происходили в вашей реальности, и существами, невозможными для вашего понимания. Вы станете для него богами. Каждый из вас получит в управление цивилизацию и обличие божества — каким оно будет, решать только вам. Станьте самым сильным из богов, и тогда ваше самое сокровенное желание будет исполнено.]

Женщина, или, точнее, Богиня-Создательница, выдержала многозначительную паузу, давая нам время осознать весь масштаб происходящего.

— Погодите, у меня есть вопрос! — крикнул один из мужчин, поднимаясь на ноги.

[Желаю вам удачи] — мягко, но непререкаемо сказала Богиня, не удостоив его ответом. И мир вокруг нас взорвался светом.

***

— Сомкнуть ряды! Поднять щиты! — проревел хриплый голос рыцаря, его слова едва были слышны сквозь шум сражения.

По его команде когорты измождённых солдат с трудом подняли свои тяжёлые, иссечённые щиты. Лязг металла разнёсся по округе, и сразу же из задних рядов между зазорами щитов выдвинулись длинные копья, готовые к встрече с врагом.

С неба посыпались дротики — тяжёлые, с размером небольшого копья. Они с свистом впивались в строй. Некоторые с грохотом застревали в щитах, другие же проламывали уже хлипкую от предыдущих боёв защиту, нанося солдатам ужасающие раны.

Креады. Так здесь называли всех этих серых гуманоидных монстров. Согласно легендам, их в незапамятные времена создал Злой Бог, желая истребить последователей своего врага. Со смертью последнего из верующих должен был погибнуть и сам бог. Несмотря на единое название, все креады были разными, но каждого из них объединял землисто-серый цвет кожи, тело, лишь отдалённо напоминающее человеческое, и врождённые уродства, делавшие их ещё страшнее.

После залпа дротиков на оставшихся в живых солдат хлынула стая клитов — уродливых гуманоидов, передвигающихся на кривых, сломанных от рождения конечностях. Они неслись на четвереньках, с воем и пеной у рта.

Ворвавшись в ряды, они вцепились когтями и зубами. Поодиночке с таким мог справиться и взрослый мужчина, но их было сотни. Их количество и ярость, с которой они набрасывались, наносили сокрушительный урон уставшим до предела солдатам. Чудовища наскакивали на копья, с разбегу бились о щиты, но с необъяснимым, животным рвением лезли вперёд, заглушая собой всё.

Передние ряды, обессилев, пытались сдержать этот натиск. Правая рука онемела от тяжести щита, левая едва разжималась, чтобы нанести удар мечом. Задние ряды, в такт, делали ритмичные выпады длинными копьями, пронзая серые тела, пытаясь ослабить давление этой живой стены.

И вдруг над полем боя пронзительно прозвучал горн.

— Первым рядам — на колено! Задним — встать со щитами! Сомкнуть строй! — снова закричал рыцарь, его голос сорвался в хрип.

В этот момент из-за стен замка выплыл огненный шар размером с повозку. Он пронесся над головами солдат и с оглушительным рёвом врезался в самую гущу рядов креад. Даже несмотря на расстояние, мощная ударная волна и клубы пламени заставили солдат пригнуться, прикрываясь щитами от летящих осколков, обломков копий и кусков тел.

— Вставайте! Шагом марш! Бой на нашей стороне! — не унимался командир.

Когорты, собрав последние силы, медленно, но неумолимо двинулись вперёд. Соседние отряды начали охватывать фланги, образуя полумесяц и оттесняя оставшихся креад к обрыву. Сражение у мостовой стены было выиграно.

Но рано было праздновать победу. Солдатам некогда отдыхать. Уже спешил резерв со стен, чтобы сменить измождённых бойцов. Другие собирали тела павших — и своих, и чужих. Требовалось срочно чинить ворота и заделывать пробоины в стенах мостового гарнизона.

Оршен — последний оплот человечества на материке. В прошлом — всего лишь северное графство, ныне — единственный бастион, отделяющий людей от полного истребления.

Всё началось шесть лет назад, когда неисчислимые орды креад обрушились на города и поселения, вырезая всё на своём пути. Годы войны и отчаянного сопротивления привели к тому, что столица пала. Королевская семья с горсткой уцелевших была вынуждена бежать на север. Суровая горная местность и холодный климат стали их естественной защитой, но не могли отвести беду окончательно.

Теперь креады собирали новые силы и раз в несколько дней бросали их на штурм, ведя изматывающую войну на истощение.

Крепость Оршен была построена на склоне горы, прижатая к скалам с трёх сторон. Лишь с юга её открытый фланг защищала мощная стена, а перед ней — бурная горная река и ещё одна, более низкая стена на её берегу.

После боя рыцарь сняв шлем, не удосужившись стереть с него кровь и грязь, направился в покои короля. Он прошёл множество холодных каменных коридоров, прежде чем стражи пропустили его в опочивальню.

— Стало ли лучше отцу? — спросил он, обращаясь к жрецу и не глядя на того, кто сидел у ложа.

— Нет, принц Октавий... Его величество заразился Креадской чумой. Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать недуг, но рана, полученная в бою с вражеским знаменосцем, нанесла слишком серьёзный вред.

Сигрид Волумский Третий, король королевства Валумия, что некогда процветало на северо-западе континента, лежал без сил. Раньше его мощи хватало, чтобы одним ударом копья повалить закованного в латы рыцаря вместе с конём. Теперь же он не мог даже пошевелиться, лишь слушая. Слушая, как его народ сражается в последний раз, как его собственный сын, заменив его, командует войсками. Что он мог чувствовать, кроме горькой беспомощности и ненависти к несправедливому миру? Они были покинуты своими богами и остались один на один с катастрофой.

Если бы он мог, он бы встал и пошёл в бой. В последний раз. Лучше смерть в сече, чем кончина в постели.

И вдруг пустой мрак перед его глазами рассеялся.

Сигрид потерял дар речи. Перед ним, окутанный сиянием, предстал рыцарь. Нет, не рыцарь — Божество. Его серебряные доспехи слепили, а голос звучал как раскаты грома и в то же время как тихая, уверенная речь в его собственной голове.

[Я — Бог человечества. Я — Хонос, Бог битв и доблести. Я пришёл, чтобы помочь тебе в твоей войне.]

Сигрид не мог в это поверить. Буря из гнева, отчаяния и внезапной надежды вырвалась из него прежде, чем он успел обдумать слова.

— Мы молились богам! — прохрипел он. — Мы молились, когда горели наши сёла! Мы молились, когда падали наши города! Наши мольбы были эхом одного лишь страдания, когда пала наша столица! Где же были вы тогда?!

[Я не могу дать тебе ответ на этот вопрос. Но я говорю тебе сейчас: я буду с вами до конца. Поднимите свои мечи и сражайтесь. Мне не нужны ваши молитвы в пыльных храмах. Мне не нужны церкви и соборы. Ваши молитвы — это звон стали о сталь. Мой храм — это поле битвы. Мой алтарь — ваше боевое знамя. А подношение мне — смерть врагов человечества.]

Сигрид замер. Неужели это правда? Неужели у них появился шанс? Они смогут вернуть себе столицу? Отвоевать свои земли?

Едва он подумал об этом, видение исчезло.

Он медленно открыл глаза. Он снова видел своды своих покоев, испуганные лица слуг и склонившегося над ним сына, который не мог сдержать изумления и радости.

— ОТЕЦ! — крикнул принц Октавий, сжимая его руку. — Ты... ты очнулся! Наконец-то! Но как?..

Сигрид смотрел на сына. Его доспехи были покрыты свежими вмятинами и засохшей грязью, перемешанной с кровью. Король всегда был строг с наследником, желая, чтобы тот вырос истинным правителем. Теперь он видел, что его сын превзошёл все ожидания.

— Сын мой... Я... я горжусь тобой, — с трудом выдавил король, чувствувая, как слабость отступает. — Я повстречал Бога.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Какого бога? — взволнованно спросил принц, не отпуская его руку.

— Хонос. Хонос, бог битв и доблести. Я видел его доспехи, слышал его голос, будто исходящий отовсюду. А теперь, очнувшись, я вижу — это не было бредом.

— Незадолго до пробуждения его величества я ощутил всплеск невероятной, святой силы, — произнёс жрец, подходя и почтительно касаясь руки короля. Его лицо озарилось благоговением. — Мои поздравления, ваше величество. Чума отступила. Вы исцелены.

***

У меня получилось. Когда я очутился в этом новом теле — если это можно так назвать, — я попытался осмотреться. Люди, которые теперь были моей паствой, давно потеряли веру в свой старый пантеон и лишь оттягивали неминуемый конец.

Сейчас я незримо наблюдал за происходящим в покоях, в то время как рядом в воздухе парил свиток папируса, испещрённый письменами, описывающими мои возможности. На короля я применил «Очищение» — заклинание, избавляющее от недугов. Оно стоило может быть и не много божественной манны, хранящей в моём теле, но пока, что моих сил хватило на один раз. Божественная манна копились от веры моих последователей. Если они закончатся, а у меня не будет верующих, моё существование как бога прервётся. Это будет конец.

На другом папирусе счётчик моих последователей дрогнул и увеличился с 0 до 6. Каждая их молитва, каждый акт отвержения старого бога теперь подпитывал меня.

Свой облик и сущность я выбирал сам. Понаблюдав за этими людьми, я понял — бог войны и доблести именно то, что нужно тем, кто последние шесть лет не видел ничего, кроме войны.

Теперь моя первоочередная задача — увеличить число верующих и сохранить этот город. Также необходимо изучить врага.

С этими мыслями я отправился в разведку, мысленно скользя над окрестностями города. Далеко уйти от местообитания моих последователей не получалось — невидимая сила тянула меня назад, поэтому пришлось ограничиться радиусом в пару километров от стен.

Крепость располагалась на севере, и здесь было холодно. У подножия стен лежали огромные сугробы, которые приходилось постоянно убирать, скидывая снег в реку, иначе орды креад использовали бы их как плацдарм для штурма. Холод означал и отсутствие нормального земледелия. Люди выживали за счёт скудных запасов, привезённых с собой, и охоты, которая была крайне опасна из-за вражеских патрулей.

Стало очевидно: нужно прорывать осаду. Иначе, даже если численность людей будет сокращаться от битв, через месяц их ждёт голодная смерть.

***

Прошло два дня.

Стены кое-как починили, но ворота у мостовой стены так и не восстановили — их заменяли наскоро сколоченные баррикады, рассчитанные лишь на кратковременное сдерживание. Восстановить старые укрепления было невозможно, а на постройку новых не было ни времени, ни ресурсов.

Принц Октавий Волумский находился в кабинете короля, разбирая кипы бумаг — донесения о потерях, отчёты о запасах, всё это было сплошной хроникой упадка. Хотя король и пошёл на поправку, он был ещё слишком слаб, чтобы править, и все тяготы легли на плечи сына.

Топот быстрых шагов послышался в коридоре, приближаясь к кабинету, а затем стих, сменившись на размеренный, но нетерпеливый шаг у самых дверей.

Спустя мгновение стражник приоткрыл дверь.

— Мой принц, вас беспокоит... — стражник оглянулся на того, кто стоял за его спиной, — ...простой охотник. Настаивает на аудиенции.

Принц, подумав, кивнул.

— Впусти его.

В кабинет вошёл стражник, а за ним — потрёпанный мужчина в потёртой кожанной накидке поверх утеплённой одежды. От него пахло снегом, лесом и дымом.

— Что привело тебя ко мне, охотник? — спросил принц, откладывая в сторону кипу документов.

Мужчина, нервно теребя шапку в руках, начал запинающимся голосом:

— Мы охотились к востоку от стен, ваша светлость, в поисках оленя. Обычно удаётся добыть одного, в удачу — двух. Но сегодня — ничего. Видно, дичь разбежалась, спугнутая проклятыми тварями. Уже собрались возвращаться с пустыми руками, греться у огня, как вдруг... гром грянул среди ясного неба! Будто молния ударила, но не вниз, а в небесах сверкнуло. Минуты через две — топот. Прямо мимо нас, будто самого чёрта за пятки несёт, пронеслась целая стая оленей! Штук десять, не меньше!

— Занятно, — произнёс Октавий, в его глазах загорелся давно забытый огонёк надежды. — Спасибо. Иди. И позовите ко мне жреца Карло, немедленно!

Спустя полчаса в кабинет вошёл жрец Карло — тот самый, кто был свидетелем чудесного исцеления короля.

Стражник пропустил его и снова встал на пост. Король, полусидя в постели, допивал горькое лекарство, а горничная молча ждала в стороне.

Жрец склонил голову в почтительном поклоне.

— Добрый день, ваше величество. Рад видеть вас на пути к выздоровлению. Чем я обязан?

— Ты должен кое-что растолковать нам, — сказал принц, сидя напротив ложа отца.

— Я не уверен, чем могу помочь, принц. Я не воин и не стратег. Я всего лишь жрец, который молится богам в надежде, что хотя бы один из них услышит нас.

— Именно поэтому ты нам и нужен. Похоже, твои молитвы были услышаны. Сначала мой отец, а теперь... наш новый бог помог нам с продовольствием. В лесу ударила молния, хотя стража на стенах не видела ни вспышек, ни туч. Как будто её и не было. Скажи нам, жрец, это его работа? Он помогает нам?

Лицо жреца озарилось пониманием и благоговейным трепетом.

— Они всё-таки услышали... — прошептал он, а затем громче добавил: — В наших древних библиотеках хранятся свитки о старых богах, которым поклонялись наши предки и другие, ныне павшие королевства. Каждый бог обладал великой силой, но именно эта сила ограничивала их. Они не могут напрямую манипулировать миром, как им вздумается. Им нужна особая вера, если можно так выразиться. И они могут использовать её только в рамках своей сущности, своей природы.

— Говори яснее, — мягко упрекнул его принц. — У нас нет времени на лекции о теологии.

— Боги могущественны, но не всесильны. Богиня плодородия не может вести людей в бой, а бог войны — выращивать хлеб. Поэтому и существовали полубоги, олицетворяющие смежные аспекты. Наш Бог... Хонос... он не мог просто даровать нам пищу. Но он мог использовать свою силу, чтобы напугать и направить стадо прямо к нашим охотникам. Он устроил бой там, на небе, чтобы добыча сама побежала в нужную сторону.

— ...Мы не говорили тебе, что он использовал именно молнию, — медленно произнёс Октавий, вглядываясь в старца.

— «Вера — это надежда, а люди тянутся к надежде», — процитировал жрец старую поговорку и добавил: — В тот миг, когда произошло это чудо, я ощутил прилив той самой силы, того потока веры, которого не чувствовал долгие годы. Он был... грозным и величественным.

Принц поднялся с места, его лицо выражало твёрдую решимость.

— Прикажите изготовить новые боевые штандарты и стяги. С изображением скрещённых мечей на кровавом поле. Если наш Бог жаждет молитв в гуще сражений, он их получит. Благо, — его губы тронула горькая улыбка, — у нас здесь нет недостатка во врагах, жаждущих нашей смерти.

Глава 2 - Дуэль

На севере континента, где когда-то пировали Короли, сейчас жили Креады. Дворец облаченный в копоть и наполовину покрытой плотью, извивающейся в ритме биения сердца.

Глубоко внутри дворца, в тронном зале на троне прошлого Короля, сидел Баронет Креад, из-за его когтей и живой брони, весь трон был поцарапан, как будто прямо здесь была битва.

Пока он выслушивал речи одного Мастика, он поедал черепа врагов., похрустывая имм. Мастики рождённые с дефектами тела, они были не способны сражаться. Хлипкое тело, тонкие руки не способные удержать копье, но при этом обладающие более хорошим разумом чем собратья.

Баронет не слушал мастика, уж слишком было скучно, а от его общения становится лишь тошно, поэтому баронет вспомнил свои сражение с людьми.

Все же человеки были странные, вечно любят придумывать всякие вычурные названия, Король, рыцарь и тому подобное. Баронет этого не понимал, хотя в последнее время он решил использовать "Имя", которым его называют человеки... или людишки? Зачем придумывать столько слов для чего-то одного... Человеки странные, но интересные.

С хрустом сломав череп зубами, он посмотрел на Мастика перед ним. Из рта выходила кровь, а куски дроблёных костей вываливались между клыками, рука потянулась за ещё одним черепом.

Мастик с ужасом сглотнул, перестав говорить, он помнит, что было с прошлым мастиком, его съели, прямо здесь.

— Скажи кратко мне по горло хватило твоих слов - хруст костей продолжался эхом разносится, в огромном и пустом помещении.

— Да конечно! - со страху воскликнул Мастик - Если обобщить всё, то получится что людишкам хватит еды на несколько недель, последние несколько атак они отбили, тактика на измор работает, ведь уже ранее крепкие стены у моста и уверенные лица солдат больше не встретить. Мостовая стена, сильно разрушена, пушек у них почти не осталось, кроме одного мага, который изредка использует чудеса.

— Умер ли потомок того рыцаря? - игнорируя все остальное сказанное, проговорил сквозь плоть Баронет.

Мастик немного задумался, после чего с озарением протараторил.

— Да-да! На удивление он ещё держится, я думал он погибнет в прошлых стычках. Хотите убить лично?

Баронет задумался, обычно Баронет не хочет много думать, раздумья мешают в бою и не дают сконцентрироваться на противнике, но из-за этого чертова мастика ему приходится делать то что не нравится, нужно съесть его после.

— Да, ведь я обещал, что убью его и всех его потомков... Нужно размяться готовьте армию, пора уже воспользоваться нашими Галкингтами, снесем их стены, за которыми они прячутся.

***

Внутри бывшего графство, ставшее последней опорой человечества, в ее узких городских улицах созданные для тяжелого вторжения противника бегала девочка.

В помятых одеяниях, сшитые и скреплённые чем попала и с мешочком в руке, девочка пронеслась на улицах рынка, закрытые в ночь.

Топ-топ

Пройдя в старую и по виду брошенную хижину, она открыла дверь и вошла, теплый воздух вырывался из хижины. Закрыв дверь, девочка быстро сняла лохмотья, кинув их на пол, она быстро пошла в комнату. Еле горящий камин разогревал комнату, кинув немного брёвен, она достала из мешочка хлеб и начала крошить. Подойдя к своему старшему брату, лежащего на кровати, девочка начала его кормить.

Брат еле мог двигаться, тихо прожевывая еду он слушал что говорит ему младшая сестра.

— Кушай, этот хлеб дала тётушка с рынка, а бревна нам принёс дядя лесоруб... - девочка резко замолчала.

Она посмотрела на рану брата, которую нанесли монстры, жрецы не могли с этим справиться. Несколько месяцев уже брат лежит на кровати, не может сдвинуться, может только что жевать и иногда грустными глазами смотреть на неё.

— Если бы... если бы я могла бы тебе реально помочь... хнык... я бы сделал что угодно, я не хочу тебя терять брат.

Только что еле теплая рука, которую держала девочка пропала.

От страха она осмотрела, нет комнаты...нет ничего, все белым бело, но...холода нет, а лишь тепло, окутавшее ее тело.

[Здравствуй.]

Девочка немного удивилась, перед ней стоял слегка пожилой мужчина, белые волосы, доходящие до плеч, золотые доспехи, которые отражают свет как солнце.

— З-здравствуйте уважаемый - сказала девочка зажавшись в себе.

[Ха-ха, воспитанная девочка, я Бог Хонос. Бог битв и доблести, ты же просила помощи верно?]

— Аа.... Да! Пожалуйста спасите моего брата!

[Я помогу тебе, единственное что я требую это веру. Верь в то что чтобы не случилось я тебе помогу, когда ты вернёшься к нему, возьми за руку и скажи " очищение"]

—... спасибо... - вспомнив что она не представилась - Меня зовут Элина.

[Рад встрече Элина, удачи тебе]

Свет пропал вместе с чарующим теплом, за место мрака и холода.

Элина увидела, что до сих пор держит руку брата.

Сон ли это. Элина сейчас очень хотелось бы, чтоб это не привиделось из-за долгого голода.

Сжав руку, она с надеждой прошептала.

— Очищение.

Тело начало слегка светится, а вокруг начали порхать искры, как от костра.

Все закончилось почти в тот же миг, как и появилось.

Элина расстегнула пуговицу и осмотрела рану, на прежнем месте, где от серых пятен не была и живого места, сейчас ничего не было.

***

Тренировочная площадка.

Раньше здесь стоял звон мечей, теперь же это слишком дорогое удовольствие тренировка с мечами, поэтому поголовно все используют деревянные мечи.

Рыцари и войны тренируются группами, чтобы быть готовыми к натиску противника. Может быть это и мало эффективно, но в случаях, когда шансы и так чрезвычайно малы, даже такое может подарить шанс.

Пока Принц обдумывал все, рядом пронёсся меч.

— Будьте внимательнее милорд. В бою нету времени на раздумья.

— Ха, я позвал тебя поспаринговаться чтобы отвлечься от всего, но даже тут я не могу успокоиться - уставшим голосом возразил Принц

Сказав это Принц сделал несколько шагов влево, после чего резко сделал выпад.

Удар, меч попал прямо в щит.

— Я только рад задать вам трепку как раньше - сказав это мужчина сделал толчок щитом, после чего шагом вперёд нанес рубящий справа.

Удар остановился об меч, но вмиг после удара меч сразу же вернулся и тут же произошла атака слева.

— Стареешь Шольц, ты сражался со мной, когда мне было ещё 8. Думаешь я не запомнил твои привычки? - язвительно высказался Принц.

В момент блокировки меча, щит ударил тело принца, после чего нога Шольца, ударила по ноге Принца, который после упал.

— Старею, а вы не растёте, до сих пор попадаетесь на это.

Подножка Принца застала врасплох Шольца, после которого тот так же с грохотом упал на землю.

— Ну мы друг друга стоим, ха-ха.

Через несколько спаррингов, на площадку прибыл Король, он был одет в богато украшенную красную мантию, на лице его были видны морщины, но он не был так стар. Только походка и усталое лицо напоминало о том через что прошел Король и следы этого не смог убрать даже Бог.

Его сопровождение состояло, из десятка стражников и служанок, всегда готовые защитить и выполнить прихоти Короля.

Подойдя к Принцу Король хотел что-то сказать, но...

— Отец, разве вам не рано? Вы недавно лежали в постели. - Принц Октавий бесцеремонно не дал и вставить слово своему отцу и Королю.

— Октавий, я лежал полгода, предлагаешь ещё полгода полежать? Мне стало намного лучше, даже лучше, чем до того, как я получил рану. Давай лучше пройдемся.

Уйдя в сторону снежного сада, Король продолжил разговор, но перед этим сделал жест рукой, после которой стражники отошли, держась на дистанции сзади и спереди, но всегда готовые и внимательно следящие за знаками своего короля.

— Вижу ты справлялся пока меня не было - проронил Король.

— Не сказал бы, после битвы на столице мы потерпели не одно поражение. Сейчас у меня такое чувство что стало уже слишком поздно. Что если бы раньше ещё чуть-чуть, и мы бы победили.

— Октавий, я знаю твоё чувство, но к сожалению, или к счастью, то что было сделано не воротишь, нам же остаётся просто следовать пути, иногда лишь корректируя его курс.

— Вы тоже читали эту книгу? - спросил Октавий глядя с улыбкой на отца.

— М? А... ха-ха, да недавно читал. Кхм, ладно как ты знаешь севернее графство, где лишь одни горы, живут варвары. Они там существуют уже очень давно - сказал немного посмеиваясь король.

— Почему же они не объединились с нами?

— Вера, у них ее нету, это очень старые племена, никто не помнит почему и как они потеряли веру в своих богов, с тех пор и до сегодняшнего дня. Нам не нужно чтобы они верили во что-то, пусть борются вместе с нами, ты же должен будешь их в этом убедить.

— Но... как? - озадаченно смотря на короля, спросил Октавий.

Король остановился.

— Дуэлью. У них есть вожак, победишь, они послушают. Нам нужны люди, тем более они знают северные горы и некоторые охотничьи угодья, ведь они чем-то питались все это время.

Октавий задумался.

— Я понял Отец, завтра с рассвета направимся.

Отклонившись Октавий пошёл готовится к небольшому походу.

Путь к племенам был близок, но вот каким трудом нужно взобраться на склоны гор, чтобы дойти до них, это совсем нетривиальный вопрос.

Местами путь был лёгок, в другой же момент склоны гор, как клыки зверя заточено ждали любой ошибки, чтобы вкусить крови путников.

Обвал камней стал рутиной дня, а из-за трудности пути, каждые три часа приходилось останавливаться чтобы восполнить силы.

Наконец на 4 день путь был пройден.

Резкие перепады высот и горные зубы, угрожающие им во время всего пути, изменились на плоскогорье, где царила природа, практически не тронутая людьми.

Наконец можно было стоять уверенно на своих двоих.

Из леса начали выходить воины, одетые в теплые шкуры и вооружённые топорами, луками и копьями.

— Ха...не дадут же передохнуть - пытаясь отдышаться говорил Октавий - Я пр...

— Зачем же вы пришли к нам - сказал воин.

Октавия немного дёрнуло от поведения невежды.

— Мы пришли с миром и лишь хотим обсудить с вашим племенем наше общее будущее.

Воин задумался.

— Не я придумал закон гостеприимство и не мне его нарушать, держите оружие при себе и не доставайте, будьте гостями.

Путь в жилища проходил через лес, лесные тропы, которые они веками создавали были как будто раскинут по всему лесу.

Дойдя до самого поселения, Октавия пригласили в одну из домов. Которая представляла собой землянку, в которой можно было укрыться от холода и ветра в таком суровом месте.

Войдя в дом, со свистом обдал входящих теплый воздух.

Воин молча показал место куда можно присесть

Кроме них здесь были и стражники с обоих сторон, которые следили друг за другом, в ожидании ошибки.

— Зачем же ты к нам прибыл - сказал воин, поставив на стол стакан теплого молока.

Взяв кружку Октавий сказал.

— С юга к нам идут монстры, дальше на север уже не пойдёшь, голод и страх захватил нас всех...

— Говори яснее, Принц - с явным акцентом на последнее слово, сказал Воин.

Испробовав молока Октавий продолжил.

— Все же знаешь, что я Принц, но все равно так разговариваешь. Моя цель объединится с вами. По одночке нас перебьют или мы погибнем от голода.

— Знаешь ли ты почему мы потеряли своего бога?

Октавий задумался от неожиданного вопроса.

— Нет.

— Значит вы забыли и это. Раньше мы населяли территории северного графство. Несколько лет были слишком холодные зимы, а припасы с юга к нам не могли даже дойти, поэтому правитель в отчаянии обратился к богам нового порядка.

— Что за боги нового порядка?

— ... Это боги, лишённые догматов и ограничений, как старые, а теперь с твоего позволения я продолжу. Старый бог проклял их, когда они обратились к новому богу, но... он их покинул, он получил что хотел. Мы не могли жить на тех землях долгое время пока проклятие не спало, но и после, уже из-за королевства назвавшее нас еретиками. Так скажи же, найдется нас место среди вас.

Октавий задумался, сейчас его слово, это слово его отца и народа.

— Мы не обещаем вам, что к вам все будут обращаться как с союзниками, но думаю это до первых совместных сражений против врагов. Я знаю лишь что по отдельности нас убьют, после того как мы продвинемся на юг, север будет ваш. Вы сможете снова выращивать скот и больше не будете умирать с голоду.

— ... Твое предложение заманчивое, но мы не можем следовать за слабым лидером. Сразись со мной, докажи, что мы можем доверить наши жизни тебе иначе мы лучше попробуем сбежать, не факт, что мы выживем и не факт, что мы сможем найти новый дом, но это будет лучше, чем просто умереть

Октавий ожидал такого исхода, но прямолинейность варвара… воина немного не привычна Октавию, человеку, выросшему в Аристократичном обществе.

— Хорошо…

Не дав договорить, воин встал.

— Через час, у тебя есть время отдохнуть.

И умчался прочь из дома, оставив Октавия вместе с его стражей.

Уже через час, в центре поселение, где собрались видимо все жители северных гор. Старец встал по середине импровизированного круга, из собравшихся людей.

— Сегодня мы собрались, чтобы скрепить наши два народа, эта дуэль покажет силу, дух обоих наших народов. Правила вы знаете, никто не может претендовать на то что кто-то погибнет на дуэли.

Воин опустил свой старый меч.

— Я глава северного племени, Гонрар - поприветствовал воин Октавия.

— Я Принц Королевство... Я Октавий Волумский, воин человечества.

Старец отошел в толпу.

— Начинайте.

Гонрар устремился вперед. С его разъярённой атаки было ясно сразу, он не собирается поддаваться или давать фору.

Меч пронёсся рядом с шеей. Октавий не останавливался на месте ни секунды, каждый раз менял позицию.

Октавий сделал несколько выпадов подойдя к противнику.

Гонрар сделал безжалостный удар сверху, в ту же секунду, меч Октавия про скользила по лезвию оппонента, ударив по гарде.

В такой позиции он не сможет атаковать меня мечом - подумал Октавий.

Удар

Тяжелый удар кулаком, снаряженный в кожаной перчатке с железными пластинами. Резкая боль прошла по груди, рука дрогнула. Гонрар воспользовался ошибкой и повалил Октавия.

Лежа на земле Октавий, увернулся прокрутившись телом от удара меча, но второй удар заблокировать не хватило сил. Меч попал прямо в левое плечо, кровь хлынуло. Рана была не глубокая, кольчуга спасла.

Встав держа меч впереди себя, Октавий, думал, что теперь.

Я не до оценил противника, они не потеряли навыки фехтования за все это время.

Может быть он и учился фехтованию, может быть он и мудрее меня, но у него не было столько боев как у меня.

Меч пронеся рядом с Гонраром, мечи скользили, издавая крики металла. Кисть резко повернулась к горизонту, режущий удар прошелся по незащищённому боку груди меж сочленений железных пластин.

Меч Гонрара потеряв сопротивление устремился в Октавия. Октавий подставил левую руку, удар прошел под углом с лязгом металла, кольца кольчуги сломались, дав мечу нанести царапину.

Получилось, но победить скорее всего не получится, значит нужно хотя бы показать себя.

[Я помогу тебе…] - прозвучало в голове, но Октавий не дослушал.

— Я не могу так, это дуэль, не сражение, не могу опозорить здесь всех…

Октавий понимал, нет большего оскорбления чем влезть в дуэль.

Взяв меч покрепче, из-за чего можно было услышать лязг металлических перчаток.

Шаг превратился в бег.

Меч устремился в шею противника, Гонрар подготовил контрмеру, подставив оружие. В этот же момент Октавий прокрутил меч, схватившись за лезвие меча, теперь гарда была в направлении врага. Гарда нанесла тяжелый удар по лезвию меча.

Гонрар не смог удержать меч, и он улетел.

Октавий не знал, что и чувствовать, он справился.

— Сработало… кха-ха-ха… - издал хрип, смешанный со смехом Октавия

Гонрар был в ступоре, он смотрел на противника. Да он проиграл, мог бы ожидать такого нападения.

— Ты победил, как было и сказано, наши судьбы теперь переплетены.

Глава 3 - Так разжигается пламя

Удары молотом расходились внутри кузницы, а жгучий жар печи не давал покоя даже здесь, на суровом севере.

Пока главный кузнец следил за тем, как работают его ученики, и держал заготовку, трое подмастерьев ритмично били молотами по раскалённому металлу.

Чтобы сделать обычные бытовые инструменты, не нужно владеть хорошими навыками, но здесь работа не простая. От того, как работает мастер и как скоординировано действуют его подчинённые, зависят жизни людей. Сплавы для мечей и доспехов — одни из самых сложных в изготовлении. Они должны быть твёрдыми и прочными. Если в составе сплава добавить слишком много угля, он будет очень твёрдым, но хрупким, как чугун; если же слишком мало — станет мягким, но гибким. Это искусство, где нужно найти правильное соотношение.

Ударами молота кузнецы добиваются слияния слоёв металла, и так десять раз. Слои становятся единым целым, образуя нужный материал. Такой способ идеально подходит для плохого железа, какое здесь есть, поднимая его качество до приемлемого.

В симфонию металла ворвался чей-то настойчивый кашель.

— Кхм..! - наигранно покашлял неизвестный

Повернувшись на голос, кузнец увидел человека. По его одеянию было понятно, что он из дворца. Встав посередине дверного проёма, он молча сверлил кузница своим взглядом.

Позвав вместо себя подмастерья, который принялся за работу, кузнец направился к гостю.

— Не сверли взглядом, просто скажи мне, я... — пытался сказать кузнец, но его перебил гость.

— Пройдёмте за мной, вас ждут — бездушно проронил гость.

Кузнец молча последовал за ним. Выйдя из кузницы, они направились в гостевую комнату.

Войдя в комнату, кузнец был сильно удивлён. Перед ним были стража и король.

Многим не удавалось и за жизнь увидеть хотя бы раз короля, но из-за специфики работы и положения дел нередко приходилось встречаться.

— Здравствуйте, ваше величество, чем я удостоился вашей встречи? — сделав поклон на 60 градусов, сказал кузнец.

— Дефир, рад тебя видеть. Как ты поживаешь? Присаживайся, не к добру стоять, тебе и так ещё работать.

Кузнец с позволения сел на стул.

— Кхм... у меня все хорошо, насколько это может быть в данной ситуации. Металл, который у нас есть, низкого качества, из-за этого приходится использовать метод ковки слоёв, а для него нужно использовать почти что чугун. Так как во время ковки сжигается шлак и уголь в составе металла, от этого и расход и так малого запаса угля возрастает... но это я заговорился, думаю, не об этом вы пришли поговорить. — Почесав голову, сказал кузнец.

Король слегка улыбнулся.

— Да, сейчас нам всем тяжело, я уже не могу сражаться на поле боя вместе со своим сыном. Значит, вот это... — с этим словом служанки убрали полотенце.

Из-под полотенца показалась старая кираса короля.

— Мне уже не пригодится, она была сделана ещё 10 лет назад, когда мы могли покупать высококачественную сталь. Подгони под размеры моего сына. Она должна послужить ему вместо той кольчуги, которую мы используем из-за нехватки качественного металла и сложности обработки. Ума не могу приложить... зачем он её оставил.

— Думаю, он считал, что она послужит вам ещё, как надежда на ваше выздоровление и что всё будет так же, как раньше.

— Может быть, но я слишком долго болел. Может быть, я и вылечился, но шрамы остались. Держать меч могу, но я не смогу уже сражаться так, как раньше.

— Я сделаю всё в лучшем виде, — твёрдо заявил кузнец.

***

Длинный коридор, картины прошлых лордов севера были вывешены в нём. Вечернее настроение проходило через окна, окутывая и так мрачный коридор ещё большим страхом, пока капли дождя стучали в окна.

Топ, топ.

Тени, которые танцевали под светом пламени, исходящего от свечи в руках горничной.

Звук доспехов, лязгающих под гробовую тишину, не давал маленькой Элине успокоиться.

Новое место, новые люди. Единственное, что не давало ей всё бросить и даже расплакаться, это то, что эти люди позаботятся о ней и брате. Что будет, если она испортит первое впечатление?

Так они группой из трёх человек шли в восточное крыло дворца.

Топ, топ...

Звуки шагов затихли. Служанка и рыцарь посмотрели на Элину, которая остановилась посередине коридора.

Элина смотрела на дверь, ведущую в очередную комнату этого огромного дворца. Она не могла понять, почему, но у неё было сильное отторжение.

Нет, не страх, а что-то другое. Элина явно знала: что-то здесь не так, там кто-то есть.

Рыцарь подошёл поближе и сказал.

— Нам нужно поторопиться, негоже заставлять людей ждать. Тем более в такое время.

— Там кто-то есть... — сказала Элина немного тихим и подавленным голосом.

Кто там может быть? — подумал рыцарь.

Это давно не используемая комната для младшего сына короля. Может быть, какая-то служанка решила украсть что-то ценное? Нет, тогда бы я услышал...

Прекратив думать, рыцарь обнажил меч и открыл дверь.

Он ожидал увидеть либо пустоту, либо служанку.

Но вместо них там оказался монстр. Быстрым движением монстр проткнул рыцарю горло своим клинком.

Труп медленно сползал с конечности руки монстра, которая была подобна клинку. Казалось, что он даже наслаждался процессом.

Элина и служанка убежали. Сердце стучало, но куда бежать?

Коридоры дворца слишком запутаны. Служанка взяла на руки Элину.

Через секунд десять было слышно падение и резкий топот, приближающийся к ним.

Служанка кричала, как могла. Стража явно это услышала, любой патруль с этого этажа будет тут с минуты на минуту, но доживут ли они?

Служанка открыла дверь и вошла в комнату. Дойдя до шкафа, она открыла его и спрятала там Элину. Взяв в руки духи, она попрыскала ими девочку.

Показав руками знак тишины, она со слезами на глазах закрыла дверь шкафа.

Элина услышала грохот.

Лязгающие звуки направились в другую сторону.

После снова повторился удар и последующий грохот.

Крики служанки начали доноситься из совмещённой комнаты.

Страх окутал её, сердце Элины сильно забилось. Дрожащие руки дотронулись до стенки шкафа.

Оттолкнув её, она увидела выбитую дверь комнаты. Комната, соединённая с этой, также была выбита.

Взяв в руки первый попавшийся предмет, она побежала туда.

Перед Элиной оказалась ужасающая сцена: монстр вонзил свою руку-клинок в кисть служанки и наслаждался страхом и ужасом.

Рука дрожала, но Элина подняла и бросила шкатулку, бывшую у неё в руках, прямо в монстра.

Монстр повернулся, зыркнул своими полупустыми чёрными зрачками и напрыгнул на Элину.

Рука монстра замахнулась. Удар.

Удар, который бы убил её, попал по непонятному полю. Жёлтая и тонкая плёнка отделяла её от монстра.

Второй удар, третий. Было видно, что плёнка уже не сможет выдержать ещё несколько ударов.

— Какая мерзость! — прозвучал неизвестный голос позади Элины.

Пламя сначала осветило всю комнату, а потом с жгучей жаждой принялось пожирать тело монстра, оставив от него только пепел.

Молодой человек подошёл ближе, использовал необычную магию и залил место небольшим количеством воды. После чего посмотрел на девочку.

— Ты в порядке?

Элина заплакала. Теперь она может показать все свои эмоции как есть.

***

В помещение зашёл молодой мужчина, одетый в балахон и с посохом в руках.

— Здравствуйте, ваше величество, извините, что задержался. Были непредвиденные трудности, — сказал мужчина.

Все в помещении за столом переглянулись.

— Присаживайся. Мы знаем, что произошло, и это пугает. Как потрошитель Креад смог проникнуть во дворец незамеченным?

Глава стражи сжал кулак под столом.

— Это моя вина. Людей недостаточно, поэтому часть патрулей была перенесена на стены. Но даже так я не понимаю, как он смог зайти так далеко.

— Мы не ищем виновных... — сказал король и после недолгой паузы продолжил: — Нужно найти ходы. Проверьте дворец и состояние тайных ходов для побега. Внутри города эта тварь не смогла бы пройти незамеченной, значит, он появился сразу во дворце.

Глава Стражи жестом отдал приказ о немедленном выполнении. Дверь из кабинета открылась, после чего один стражник ушёл передать приказ.

— Тогда продолжим. Кристофер, как девочка? — спросил король.

— Она в порядке, только сильно испугалась.

Жрец, дождавшись окончания диалога, начал говорить:

— Удивительно, как эта ситуация произошла. Горничная выжила, и оказывается, девочка обнаружила монстра, почувствовала его через стену. Денье Кристофер ещё не успел сказать, но она выжила благодаря какой-то магии.

— Магии, говорите? Так может, это Кристофер постарался? — предположил Глава стражи.

— Как раз-таки нет. Я только убил его, но я видел это: полупрозрачная золотая плёнка, она выдержала несколько ударов пожирателя, — сказал Кристофер.

Жрец с неописуемым рвением продолжил сам:

— Это был наш Бог! Он защитил свою ценную последовательницу.

Король удивлённо посмотрел на Жреца Карло.

— Я знаю, что вы хотели мне её показать, но так и не сказали, что послужило причиной. Так дело было в этом? — сказал король.

Жрец, вдохновлённый интересом короля, продолжил:

— Не только. Она смогла вылечить своего брата от чумы Креад. Та же сила, что исцелила вас, излечила и её брата. Это чудо! — последние слова жрец сказал чуть ли не крича, встав с места. — Извините... меня переполняют эмоции, я... давно ждал этого момента, и вот ожидания длиною в 5 лет оправдались.

— Это прекрасная новость, теперь мы сможем поднять на ноги сотни солдат. Завтра днём пусть направится и излечит столько солдат, сколько сможет. Командир Стражи Гильмов, надеюсь, вы организуете ей сопровождение, а вас же, Карло, попрошу сообщить эту новость в церковь. Люди будут рады узнать, что ранее неминуемая смерть от этой чумы можно побороть. На этом мы закончим собрание.

***

Свет проходил через занавески, освещая лицо Элины. Ворочаясь в кровати, она всё же проснулась.

Сначала она была удивлена месту, где находится, но воспоминания, как назло, тут же дали о себе знать. Это мужчина-маг её сюда привёл.

Элина оглянулась. Комната была хорошо обустроена, чего не скажешь о беспорядке в ней. Книги были разложены чуть ли не повсюду, а чернилами была покрыта даже простынь в кровати.

Элина встала и решила прибраться, хоть как-то отплатить за доброту и спасение.

Прошло около десяти минут, как дверь в комнату открылась.

Входящим был вчерашний маг. Сейчас Элина могла его лучше рассмотреть при дневном свете. Лицо было молодое, немного овальная голова, возраст лет двадцати? Немного худое тело, карие глаза и такого же цвета волосы, доходящие до плеч. Всё это было окутано в достаточно большую мантию.

— О, малышка, ты уже проснулась? — сказал добрым голосом маг, положив поднос на стол.

Элина немного опешив, представилась.

— Меня зовут Элина... спасибо вам за вчерашнее.

— Меня зовут Денье Кристофер. Зови меня просто Кристофер или Кристоф.

Элина немного задумалась.

— А Денье — это ваша фамилия?

Кристофер немного озадачился таким необычным вопросом.

— Нет, это мой титул, его дают магам. Маги могут быть даже из простого люда, но этот титул отличает нас от них... — Кристофер заметил, что она держала в руке. — Милая моя, я надеюсь, ты ничего тут не трогала...

— Я решила немного прибраться...

— ААААА! МОИ ИССЛЕДОВАНИЯ! Я же запретил прибираться здесь горничным! — выдавил крик Кристофер. — А... кхм, извини меня, это просто занимает много времени. Лучше вот, поешь. — Взяв поднос, Кристофер отдал Элине.

Элина взяла поднос. Взяв приборы, она приступила к еде, пока Кристофер, бурча себе под нос, начал перепроверять бумаги на столе.

Когда Элина закончила завтракать, она посмотрела на Кристофера и его одежду.

— Кристофер, а почему вы носите такую одежду, а не доспехи во время сражения? Вы так себя разве не подставляете?

Кристофер, услышав вопрос, отвлёкся от бумаг.

— Хм, здесь дело в манне. Она вокруг нас всех. Я бы мог надеть доспехи, но у обычного металла немного хуже проводимость манны... — осознав, что он объясняет девочке, Кристофер исправился. — Скажем проще: чтобы создавать магию, мне нужен доступ к её контролю, обычный металл немного ухудшает это. Хмм... Во! Это как говорить с человеком через стену: услышать он сможет, но вот трудности с общением будут. Мои же балахоны ещё имеют на себе некоторое количество печатей, которые меня защитят. Не так хорошо, как доспехи, но случайно ножом прорезаться будет невозможно, а удар меча ранит, но рана будет не такой глубокой.

Элина с энтузиазмом слушала всё, что говорил ей маг.

— Вижу, тебе, малышка, нравится магия, — сказал с гордым голосом Кристофер.

— А какую ещё вы магию можете использовать? — сказала с интересом Элина.

Маг задумался, после чего продолжил:

— Огненную и водную. Огнём я владею хорошо, на него я потратил больше всего времени, а водную я изучил, чтобы исправлять последствия своей же магии.

— Здорово! Я бы тоже хотела стать магом.

Кристофер озадаченно посмотрел.

— Зачем? Ты тоже хороша. Ты можешь спасать жизни. Я лично не смог спасти своего учителя. Кхм, ладно, доедай, и мы пойдём.

— Куда?

— Спасать от чумы людей.

***

Прошло 9 дней с отсутствия принца.

У стен графства появилась большая орда из людей. Кто-то на загруженных лошадях, а кто-то с вещами и детьми на руках. Во главе же всего был Принц Октавий.

В городе вновь зародилась жизнь. Излеченные от чумы люди были невообразимо рады, а их семьи не могли поверить чуду. Новые же люди, хоть и были чужими, но местные понимали, что теперь у них больше шансов выжить.

Где-то в тронном зале.

Некоторые выжившие после всех битв аристократы, включая Глав стражи, представителя церкви Карло и Денье Кристофера с Жрецом Элиной ждали.

Большие двери тронного зала открылись.

Глашатаи начали представлять входящих.

— Входит Принц Октавий Волумский и Гонрар из северного племени!

Элина впервые увидела принца: молодой мужчина немного выше среднего роста, овальное лицо, с тёмными и короткими волосами, широкие плечи и карие глаза, всегда ясно смотрящие вперёд.

Рядом же с ним был Гонрар: огромный мужчина, ростом почти под два метра, огромные плечи и квадратное лицо, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в конский хвост.

Принц подошёл к трону на расстояние в 8 метров. Поклонился и сказал:

— Я вернулся, отец, и выполнил ваше поручение.

— Я рад. Как вы добирались?

— Дорога до племени была тяжела, но на обратном пути нас вели их охотники, и мы даже смогли вернуться на лошадях, хотя путь нельзя было назвать легким.

Король встал с места.

— Я рад встрече с вами.

Гонрар преклонился, запомнив, как это сделал Октавий.

— Я тоже. Надеюсь, мы вместе добьёмся победы, — сказал Гонрар, смотря внимательно на короля.

***

Прошло уже немного более десяти дней, как я стал Хоносом. Играть роль было нелегко. Один раз я даже прокололся, когда у Октавия был поединок. Креады уже давно не нападали, из-за чего у меня нервы слегка шалят. Незнание того, что будет, немного угнетает.

Сейчас количество верующих перевалило за две сотни, что позволяет мне наконец-то тратить очки без страха остаться ни с чем.

А жрецы, верующие в меня, могут использовать некоторые мои заклинания, хоть и очень ограниченно.

На свои же штандарты можно повесить некоторые эффекты.

Щёлкнув пальцами, я вызвал двух призрачных воинов.

— Слушаюсь, владыка Хронос.

Сев на колени, оба воина заговорили одним голосом.

— Пройдите вглубь на юг, найдите следы действий Креад.

Воины пропали так же, как и появились.

Я послал видение Октавию, состоящее из битвы и того, что теперь они могут. Надеюсь, они поймут мой посыл, ведь теперь рядом с штандартами они становятся немного сильнее, за что каждый час будут тратиться очки.

Теперь же остаётся следить и в ожидании новых возможностей. С Элиной повезло, такие жрецы очень нужны. Маги не менее полезные, но с ними так легко не получится.

Глава 4 - Битва навязанное врагом

Октавий вернулся в свои покои глубокой ночью, измотанный до предела.

Тяжелый день, проведенный в обществе важнейших персон королевства, выбил бы из сил кого угодно. Октавий не был исключением. Шестичасовое собрание, полное споров и попыток найти решения накопившихся проблем, наконец-то завершилось.

«И это вся моя награда за поход», — горько усмехнулся про себя Октавий. Но делать нечего. Дел и раньше было невпроворот, а с новыми союзниками прибавилось новых забот.

Махнув рукой стражникам, он направился к кровати.

Те молча покинули покои, закрыв за собой тяжелые двери, чтобы охранять сон принца.

Едва голова коснулась подушки, теплая постель поглотила его, унося в желанное забвение.

И ему приснился сон.

Яркий, как явь. Битва.

Строй авангарда, и он сам во главе. Их окружало бушующее пламя, но они шли вперед, непоколебимые и доблестные.

Над ними развевался и сиял штандарт, а в руках воины сжимали исполинские щиты, больше их самих. Они не чувствовали усталости — лишь невероятную легкость в теле. С этой легкостью армия шла вперед, сокрушая врагов.

Сотни тысяч Креадов — и лишь горстка солдат, сдерживающая их у моста. Чудовища пытались прорвать плотный строй, шли по трупам сородичей, но их пронзали пики, самые удачливые проходили толпу пик и попадали под удары мечей, кровь стекала по мосту вниз и окрасила воду в реке.

В симфонию битвы вплетались молитвы ангелов. Они держали в руках мечи, направленные на врага, и штандарт с незнакомым гербом, вознесенный к небесам.

Их чарующее пение лишь распаляло боевой дух воинов.

— Deus facta tua videt et visionem hanc tibi dedit.

Их голоса заглушали лязг стали, хруст костей и предсмертные крики. Мечи крушили черепа, щиты прикрывали тела, стрелы косили ряды противника. Они теснили врага. Шаг за шагом.

— Confidimus tibi, progredi et cognosce nos mortem humanitatis non permittere.

Октавий не понял, как и сам воздел меч, воспевая Всевышнего. Теперь каждый воин шел вперед, славя Бога. Сила, текущая по их жилам, росла, а пение ангелов не умолкало.

— Deus boòsty habet, et orationem habes ad eum ditare. Lector scis, nunc iocum scis.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Октавий проснулся в холодному поту. Отдышавшись и придя в себя, он сорвался с постели и бросился к столу. Ничто больше не имело значения. Сметая все на своем пути, он нашел чернила и пергамент и начал лихорадочно записывать увиденное.

На шум в комнате отозвалась стража. Дверь распахнулась, и стражники, увидев взволнованного принца, замерли в тревоге.

— Ваше высочество, что случилось? С вами все хорошо? — один из них прервал молчание.

Октавий не удостоил их взгляда, продолжая выводить строки, боясь упустить хоть одну деталь.

Закончив, он бросил перо, оставив на бумаге кляксу.

— Немедленно! Ко мне жреца Карло и главного кузнеца Дерфеля! Сию же секунду! — приказал он, не глядя на стражу.

Через час оба были в его покоях.

Октавий сидел за столом, вновь и вновь перечитывая написанное.

— Ваше высочество? — озадаченно произнес жрец.

Услышав голос, Октавий поднял голову.

— Вы здесь... Садитесь, — распорядился он.

Жрец и кузнец в нерешительности переглянулись, но после паузы повиновались.

Октавий протянул им исписанный лист. Его голос прозвучал твердо и четко, а взгляд был прикован к гостям.

— То, что я видел во сне. Я записал, — голос его слегка дрожал.

Жрец и кузнец принялись читать.

Спустя несколько минут кузнец нарушил молчание.

— Ваше высочество, вы уверены, что это был сон? Вы так много сражались... Голова могла просто породить эти образы, — он говорил неуверенно, подбирая слова.

Октавий задумался, а затем ответил:

— Это не был просто сон. Я помню все, будто это было наяву. — Он опустил взгляд на свои ладони. — Я помню запах крови, от которого сводило нос. Я помню ее вкус на своих губах. Я чувствую до сих пор мышечную боль от тяжести того проклятого щита. Это было реально. Слишком реально, чтобы быть игрой разума.

Жрец слушал, не проронив ни слова, весь внимание.

— Так... Бог показал вам грядущее? — наконец изрек он. — Или то, к чему мы должны стремиться...

В комнате повисла гробовая тишина, которую изредка нарушал лишь вой ветра за окном.

— А может, и то, и другое. Сила, что мы получаем от Бога... Мы знаем о ней слишком мало. Как и о Нем самом.

Кузнец терпеливо ждал, но не выдержал.

— История захватывающая, ваше высочество, но при чем здесь я? Я кузнец, а не жрец и не провидец.

Октавий позволил себе короткую улыбку.

— В том-то и дело, Дерфель. Ты нужен мне, чтобы выковать эти щиты.

— ЧТО?! — кузнец вскочил, нарушив все нормы приличия. — Простите, ваше высочество, я, кажется, ослышался? — Он размахивал руками, пытаясь облечь возмущение в слова.

— Нет. Не ослышался. Ты сделаешь их.

— Но... Это же немыслимые объемы железа! Мы сможем отковать гору мечей и доспехов! И как вы будете с этим сражаться? Поднять такую махину и махать ею — разные вещи!

— Я знаю, Дерфель. Используй ускоренную технику ковки. Пусть щиты будут не такого качества, как наши клинки. Бери ресурсы из центральных запасов. Делай их составными — тонкий металл, дерево, кожа. Эти щиты спасут жизни. Наши старые щиты не годятся против этой нечисти.

— Хм... Это... возможно. Придется искать самую прочную древесину. Но вы все же не ответили: как вы будете ими сражаться?

— Я и не собираюсь.

***

Столица Павшего Королевства. 1238 год. Два года назад.

Небо было залито алой кровью. Не в переносном смысле — в самом прямом. Крылатые твари хватали людей, поднимали ввысь и разрывали на части, и с неба лился кровавый дождь на жителей, бегущих по узким улочкам и трущобам вглубь города. К стенам, где, возможно, еще держалась стража.

Крики, кровь, лязг оружия, грохот рушащихся от снарядов башен. Тела, падающие с небес.

Незабываемый ужас.

Со стен замка извергалось буйное пламя, словно из жерла вулкана, а в небо взмывали сферы чистого огня, не оставлявшие от врагов ничего, кроме пепла на ветру.

Кристофер вместе со своим учителем Редфордом держали оборону на замковых стенах.

Сложные заклинания требовали немыслимой концентрации: нужно было чувствовать потоки маны вокруг и просчитывать магические формулы для направления снарядов. Малейшая ошибка — и последствия могли быть ужасны: от обратного удара до беспомощного «пшика» вместо огненного шара.

Это выматывало обоих магов дотла. Никаких отвлечений. Только собранность и концентрация — то, что было так трудно сохранить в этом аду.

Они продержались почти час, пока в башню не ворвался рыцарь.

— Король ранен! Его сейчас перевязывают жрецы! Все готово к отступлению! — крикнул он, перекрывая грохот сражения.

Оба мага ринулись вглубь замка, но на полпути Редфорд замер.

Кристофер обернулся.

— Учитель! Идемте!

Старый маг вынул амулет, который засветился в его руке тусклым сиянием.

— Возьми это, — он протянул его Кристоферу. — Уходи с остальными. Позаботься о них.

— Учитель! Мы должны бежать вместе! С вами у нас больше шансов! — пытался возразить ученик.

Редфорд тяжело вздохнул.

— Если я уйду, они найдут потайные ходы и перебьют вас, как скот, в тесных тоннелях. Я останусь и задержу их. Через двадцать минут вы выйдите из тоннелей в лесу. Тогда я все здесь взорву и отрежу им путь. А теперь — беги!

— Постарайтесь... выжить, — сдавленно выдохнул Кристофер и бросился прочь.

Тоннели вывели их далеко в лес.

Когда они выбрались, замка уже не было видно. Используя магию ветра, Кристофер взобрался на высокую сосну.

Отсюда замок был виден. Он все еще стоял.

— Слава Богу... Надеюсь, учитель заблокировал проход и уже идет к нам.

Едва он это произнес, из дворца вырвался колоссальный столб огня. Окна выбило взрывной волной, несколько башен с грохотом рухнуло, и замок поглотило адское пламя.

Редфорд пожертвовал собой, чтобы они могли уйти. Теперь нужно было сделать все, чтобы его жертва не была напрасной.

Сжимая в руке синий кристалл-амулет, Кристофер смотрел на него, пока голос не вывел его из оцепенения.

— Дядя Кристофер! — это была Элина, подбежавшая к магу.

Кристофер вздрогнул и увидел девочку, ухватившуюся за его одеяния.

— Ой, а это что? — глаза Элины загорелись при виде амулета.

— Подарок моего учителя. Он помогает искать тех, кто способен чувствовать магию.

— Значит, магов станет больше? — радостно спросила она.

Кристофер с удивлением посмотрел на нее. Элина всегда умела найти крупицу надежды даже в самом отчаянном положении и поделиться ею с другими.

— Да, станет. Но я не знаю, сколько уйдет времени на поиски учеников. Ладно, нам пора. Нас ждут на военном совете.

Они пошли вместе по длинным коридорам, мимо патрулей стражников.

Дойдя до кабинета прежнего графа, где теперь проходили все советы, они были пропущены внутрь.

В центре комнаты стоял круглый стол, за которым уже сидели многие знаковые фигуры. Не было лишь короля с принцем — хорошо, что они не опоздали.

— Да пребудет с вами свет Божий, — произнес Кристофер.

Элина тут же повторила его слова.

Заняв свободные места, они сели. Элина принялась с любопытством разглядывать собравшихся, пока Кристофер обменивался тихими приветствиями.

За столом сидели: вождь северного племени Гонрар, начальник стражи Гильмов — крепко сбитый мужчина с головой-кирпичом, пронзительным взглядом и шрамом у глаза, — и жрец Карло. У того было худое, аскетичное лицо и длинные каштановые волосы. Вместо привычных белых одеяний на нем был надет красный плащ с вышитым незнакомым символом.

— А что это за герб? — тихо спросила Элина.

Жрец Карло обернулся к ней и улыбнулся.

— Это не герб, дитя. Это символ нашей новой веры, нашей преданности Богу. Великий и крепкий щит, а на нем — всадник и его скакун. Щит обрамлен лавровыми ветвями — они символизируют другую сторону нашего Бога: мир и славу, — голос жреца звенел от гордости.

Он уже собирался продолжить, но Элину спасло появление короля и принца.

— Да пребудет с вами свет Божий, — произнесли они хором, занимая свои места.

— Мы собрались сегодня здесь, чтобы обсудить грядущее сражение, — начал король. — Креады собрали свои полчища. Завтра они будут у наших ворот. Охотники севера их выследили. Но главное даже не это: они ведут с собой своих «живых» осадных чудовищ и Баронета.

Закончив, он дал слово Октавию.

— В связи с этим мы должны быть готовы ко всему. Элина, ты сможешь помогать в лазарете, с ранеными?

— Да! Я сделаю все, что смогу! — твердо пообещала девочка.

— Отлично. Начальник стражи, сегодня вечером кузнецы передадут вам новое снаряжение. Нужно вооружить им отряд из самых сильных и крепких бойцов. Они составят авангард.

— Будет исполнено, — кивнул Гильмов. — Но почему на совете нет кузнеца Дерфеля?

Король, не понимая, перевел взгляд на сына, но ответил сам:

— Он будет занят сегодня в кузнице... у него очень срочная работа.

Октавий отвел глаза.

— Кхм. Перейдем к главному. Гонрар, вы возглавите авангард. Я считаю, вы идеально подходите для этой задачи. Есть возражения?

Гонрар посмотрел на принца и коротко бросил:

— Нет.

— Тогда обсудим план.

***

Утренний рассвет озарил замерзшие весенние земли севера.

И вместе с ним на холмах показались войска неприятеля. Огромная орда раскинулась в нескольких километрах от мостовых укреплений.

— Их... куда больше, чем мы ожидали, — тихо произнес Октавий.

Он подал сигнал рукой. Штандарт авангарда склонился в сторону врага, и отряд тронулся, выдвигаясь на мост.

Увидев сигнал, трубачи протрубили к началу операции. Армия пришла в движение. Когорты занимали позиции, лучники взбегали на стены и башни по обеим сторонам моста. Резервные отряды ждали своего часа, готовые сменить павших и раненых в первых рядах.

Воцарилась звенящая тишина, в которой был слышен лишь лязг доспехов да топот приближающейся орды Креадов.

Чудовища ступили на длинный мост, разделявший людей и тьму.

— Сомкнуть щиты! — скомандовал Октавий.

С единым лязгом и ударом щиты сошлись, образовав несокрушимую стену перед чудовищной ордой.

«Как же все это тяжело», — мелькнуло в голове у Октавия. Новые доспехи и щиты были невероятно громоздкими.

С башен донеслась команда лучникам. Залп стрел скосил первых ряды Креадов, но их место тут же заняли новые.

— Пики — вперед! — вновь прогремел голос принца.

Длинные, трехметровые пики высунулись из специальных прорезей в щитах. Их держали по два человека в кольчугах, стоявшие во втором ряду. Третий ряд поднял свои пики над головами первых, чтобы не дать врагу перелезть через щиты по телам сородичей.

Авангард уперся. Креады врезались в стену в яростном натиске.

Стена из щитов прогнулась назад. Руки бойцов дрогнули от удара, но они тут же навалились на них всем телом. Пикинёры оттянули пики и сделали новый выпад, нанизывая врагов, как на шампур.

И в этот момент штандарт вспыхнул.

Солдаты почувствовали внезапный прилив сил. Доспехи перестали давить, а тяжелые щиты внезапно стали легче.

— БОГ С НАМИ! МЫ НЕ ПРОИГРАЕМ! — крикнул Октавий.

Пики принялись яростнее разрывать плоть врагов. Некоторые щитоносцы приподнимали щит и обрушивали его на упавших тварей, круша кости.

Но Октавий чувствовал, что сила, исходящая от штандарта, начала иссякать. Солдаты выдыхались, некоторые уже были ранены. Тех, кто не мог держать строй, тут же уводили в тыл, а их место занимали свежие бойцы.

Октавий понял: если благословение Бога отступит, после битвы не останется ни одного способного сражаться воина.

— Я ставлю на кон свою жизнь ради человечества! Мы молим о Твоей защите! — воззвал он.

Авангард сначала замер в недоумении, но затем подхватил молитву своего командира.

— Дай нам сил сражаться с врагами человечества! Дай нам сил защитить то, что нам дорого!

Штандарт вспыхнул с новой, невиданной силой. Воины почувствовали небывалый прилив энергии.

— Мы молим, чтобы Ты не оставил нас, как другие боги! Мы сражаемся, чтобы мечи не смолкли!

Так и закончилась битва.

Было много раненых и изможденных, но ни одного павшего.

Впервые за шесть долгих лет.

— Это наша победа! Победа человечества! — радостно воскликнул Октавий.

Со стен ему ответили ликующие крики.

Но грохот победы заглушил оглушительный гул. Огромное копье вонзилось в стену рядом с белым полотнищем знамени.

На холме возник владелец этого броска. Баронет Креадов. Темные, багровые доспехи впивались в его плоть.

Солдаты сняли с копья прикрепленный к нему холст и принесли Октавию.

Тот развернул его и прочел послание. Обращенное к нему.

«Я жажду сразиться с вашим вождем. Я наблюдал за вашей битвой. Если не хотите, чтобы вся наша армада обрушилась на вас, он должен выйти вперед. У вас есть час».

Глава 5 - Скрестив клинки

Днём ранее.

Октавий шагал по длинному, продуваемому сквозняками коридору в сторону западного крыла замка — того места, где он почти не появлялся последние две недели, целиком поглощённый подготовкой к сражению.

Когда он наконец достиг покоев, его встретили двое стражников, почтительно склонившие головы в знак приветствия. Молча пропустив его, они снова замерли, словно каменные изваяния.

Октавий, соблюдая формальности, несколько раз уверенно постучал в тяжёлую дубовую дверь. Он подождал, прислушиваясь к тишине, но из-за двери не донеслось ни звука. Решив не медлить, он нажал на массивную железную скобу и вошёл внутрь.

— Разве вежливо входить в комнату дамы без явного приглашения? — раздался скупой на эмоции, но хорошо знакомый голос.

Рыжеволосая девушка, не оборачиваясь, на мгновение замерла, а затем аккуратно положила кисть на край мольберта. Только после этого она плавно развернулась всем телом в сторону двери и устремила на Октавия спокойный, изучающий взгляд своих изумрудных глаз.

— Я постучал, ты не отвечала, — немного смущённо, но быстро оправдался Октавий, чувствуя лёгкую неловкость.

— Ну так именно поэтому я и не отвечала! — парировала девушка, и в её голосе послышались лёгкие, едва уловимые нотки обиды.

Октавий не сдержал лёгкой улыбки и сделал несколько шагов по направлению к ней. Без лишних слов он обнял её за талию и притянул к себе, внимательно вглядываясь в её глаза.

— Не обижайся, прошу тебя. Все эти две недели я был невыносимо занят, — тихо произнёс он, пытаясь сгладить напряжение.

— Знаю, — ответила она, и её голос прозвучал чуть тише и мягче, чем прежде.

Октавий позволял себе быть таким — искренним, открытым и беззащитным — только рядом с ней. Он снова рассмеялся, услышав её сдержанный ответ, и обнял её ещё крепче.

— Знаешь, но всё равно обижаешься... — он на мгновение замолчал, погрузившись в воспоминания. — Если бы не эта проклятая война, мы бы уже давно поженились, Азалия, — прошептал он, нежно перебирая пальцами локон её огненных волос.

— Перестань, пожалуйста... — смущённо промолвила Азалия, слегка отстраняясь от него, хотя её глаза говорили об обратном.

— Ты не представляешь, как мне нравится, когда ты вот такая. Рядом с тобой сразу забываешь обо всём на свете. Кстати, сегодня утром я видел у слуг те самые дизайны гербовых накидок, которые ты разрабатывала. И точно такой же я заметил позже на жреце. Ты у нас шустрая, не успел я оглянуться, а твои эскизы уже в работе. Но я сразу заметил, что ты немного отошла от изначального замысла — похоже, из-за того самого моего «сна», верно?

Азалия с заметной гордостью взяла со стола рядом с мольбертом один из готовых эскизов и протянула его Октавию.

— Да, — уверенно подтвердила она. — Услышав твой рассказ от слуг, я не могла не внести коррективы. Всё-таки те штандарты, что были приняты ранее, уже не отражали нашего духа. Да и мне самой нужно было чем-то занять свои мысли, пока ты был в походе. Сидеть сложа руки — не в моих правилах. Остаётся либо помогать вот так, либо идти разбирать бесконечные кипы бумаг в канцелярии. Я не хочу быть для тебя или для кого-либо ещё обузой. — Произнеся это, она подошла к столу, взяла сложенную накидку и бережно передала её Октавию. — Вот, смотри. Это специально для тебя — накидка на доспехи, — её голос вновь выдал лёгкое смущение.

Октавий принял её и внимательно, с искренним интересом стал разглядывать. Он не мог не восхититься тончайшей работой, искусной вышивкой и продуманностью каждой детали.

Тронутый её заботой, он сделал шаг вперед, чтобы поцеловать её. Уловив его движение, Азалия сама инстинктивно приблизилась, прикрыла веки и приподнялась на цыпочках в сладком ожидании.

Однако поцелуй, тёплый и нежный, Октавий оставил не на её губах, а на её лбу.

Азалия тут же открыла глаза и удивлённо прикоснулась пальцами к тому месту, где только что ощутила прикосновение его губ.

— И почему именно в лоб? — с неподдельным смятением в голосе спросила она.

Октавий весело рассмеялся, наблюдая за её реакцией.

— А ты что, надеялась получить иную награду? — поддразнил он её.

— Дурак! — снова вспыхнула она, но уже без тени обиды. — Только и умеешь, что махать своим огромным мечом!

***

Чистое поле у моста.

Тишина, царившая вокруг, нарушалась лишь низким, мощным гулом бурлящей внизу реки. Баронет замер в десяти метрах от меня. Тогда, шесть лет назад, я не придал этому значения, но сейчас отчётливо видел: он был невероятно крупного телосложения и на голову выше большинства воинов. Если, конечно, это был тот самый Баронет, — пронеслось в голове у Октавия.

Октавий сделал глубокий, выравнивающий дыхание вдох и выдох, крепче сжал рукоять меча и, потянув клинок на себя, поднял его в вертикальную позицию для традиционного приветствия.

— Октавий Волумский! — громко и чётко, чтобы было слышно даже за шумом воды, произнёс он, а затем, описав клинком плавную дугу, перевёл его в горизонтальное положение, направив остриё в сторону противника.

Баронет не произнёс ни слова, не сделал ни одного лишнего движения. Он просто стоял, впиваясь в Октавия тяжёлым, неподвижным взглядом. Спустя несколько томительных секунд он с той же медлительной точностью зеркально повторил его жест и наконец отозвался низким, хриплым голосом:

— Баронет.

Октавий уже был готов начать дуэль, сосредоточив всё своё внимание на противнике, как его прервал внезапно раздавшийся ниоткуда гулкий голос, от которого заложило уши.

[Объявляю дуэль начатой! Никто не сможет вмешаться в неё, пока один из вас не умрёт или не объявит о своей капитуляции!]

Голос прокатился по округе подобно раскату грома, и в тот же миг пространство вокруг них озарилось золотистым сиянием, из которого возникла полупрозрачная, мерцающая плёнка купола, отгородившая их от всего остального мира.

«Точно как описывал придворный маг. Теперь мне не придётся беспокоиться, что какой-нибудь его подручный нанесёт удар в спину», — с облегчением подумал Октавий.

Отбросив лишние мысли, он мгновенно сконцентрировался и приготовился отражать атаку могучего противника, который уже стремительно нёсся на него, сметая всё на своём пути.

Октавий уверенно выставил вперёд правую ногу, отставив левую назад для максимальной устойчивости, стараясь сохранить полный контроль над равновесием.

Первый удар Баронета был прямолинеен и могуч, но лишён какого-либо изящества — казалось, противник вселил в своё оружие лишь грубую силу, не заботясь о технике.

Октавий, подняв меч над головой двумя руками, сумел принять удар на крепкую часть клинка и, уступив его мощи, искусно уклонился и увёл оружие противника вниз, в правый бок от себя.

«Чёрт, силён… Даже просто парировать его удары — уже испытание. Этот бой нельзя затягивать, иначе он просто переломает мне кости или я выдохнусь раньше, чем смогу его достать», — молниеносно анализировал ситуацию Октавий, не выпуская из поля зрения ни одного движения врага.

Пользуясь тем, что клинок Баронета после атаки ушёл вниз, Октавий тут же нанёс ответный быстрый горизонтальный удар слева. Лезвие со скрежетом прошлось по прочным пластинам доспехов, лишь оставив на них глубокую царапину.

Тяжёлый меч Баронета с неожиданной проворностью начал подниматься, нанося следующий удар обратной стороной клинка прямо по рёбрам Октавия.

Благодаря тому, что его противник не мог быстро менять направление атаки, Октавию удалось вовремя среагировать. Он резко развернул свой меч в руке, взяв его обратным хватом так, что остриё смотрело вниз, а эфес — вверх, подставляя под удар самую прочную часть оружия.

Меч Баронета с оглушительным лязгом прошёлся по лезвию, ударив с чудовищной силой прямо в гарду. От сокрушительного воздействия Октавий не удержал клинок. Оружие, вырвавшись из его руки, подлетело в воздух.

Не теряя ни доли секунды, Октавий тут же нанес мощный пинок ногой прямо в грудь противника. Баронет, не ожидавший такого манёвра, отшатнулся назад, теряя равновесие. Воспользовавшись моментом, Октавий в прыжке поймал в воздухе летящий эфес своего меча и снова принял боевую стойку.

— Признаю, силы тебе не занимать, — с вызовом произнёс Октавий, стараясь скрыть одышку, — но такого же нельзя сказать о твоём мастерстве в фехтовании.

Услышав это, Баронет лишь едва заметно, холодно улыбнулся.

— Я буду упиваться твоей смертью точно так же, как упивался смертью твоего отца, — прошипел он, и в его голосе зазвучала неподдельная, животная ненависть.

— Мой отец не погиб! — парировал Октавий, и в тот же миг нанёс резкий вертикальный удар сверху вниз.

Баронет с прежней грубой силой заблокировал удар, абсолютно игнорируя возможные последствия для своего клинка. Его, похоже, совершенно не волновало состояние оружия — всегда можно было взять новое, а сил и выносливости, чтобы выдерживать подобные атаки, у него было с избытком.

— О, знаю, — с внезапно вспыхнувшей маниакальной улыбкой протянул Баронет. — Именно поэтому он будет вечно мучиться, будучи не в состоянии что-либо сделать!

Внезапно Баронет перешёл в яростное наступление, обрушив на Октавия серию сокрушительных ударов. Первый, горизонтальный слева, Октавию удалось отразить, но следующий, по диагонали вниз с правой стороны, оказался хитрее.

Октавий не успевал за бешеной скоростью атаки и смог лишь частично парировать её, подставив под удар самый кончик своего клинка — его самое слабое место. Из-за этого лезвие Баронета, не встретив достаточного сопротивления, прошло сквозь его защиту и с мощным ударом обрушилось на ногу.

Нога, защищённая латами, уцелела, но стальные пластины на бедре страшно помялись и вогнулись внутрь. «Не успей я хоть как-то сдержать удар — ноге бы конец. Но даже сейчас адски больно», — пронеслось в сознании Октавия, едва сдерживая стон.

— Ты глубоко ошибаешься, — сквозь стиснутые зубы проговорил он, стараясь не выдать боли. — Он жив и будет здоров. В отличие от тебя, когда эта дуэль завершится.

Октавий продолжал изучать противника, ища в его движениях хоть какую-то систему. Становилось очевидно, что тот не владеет классическими навыками фехтования. Баронет действовал чисто инстинктивно, полагаясь на грубую силу и учась на собственных ошибках прямо по ходу боя. «Именно в этих ошибках и можно его подловить. Главное — самому не попасть под его атаки. Цена будет слишком высока», — мысленно резюмировал он.

Октавий решил сменить тактику и принял оборонительную стойку, необычным обратным хватом занеся меч над головой так, что его остриё было направлено в сторону лодыжки противника.

Баронет, не задумываясь, снова атаковал, но на сей раз его удар, казалось, был направлен не на самого Октавия, а на его клинок.

Меч Баронета с грохотом ударил по лезвию, но из-за нестандартного угла защиты соскользнул вниз. В этот самый миг Октавий молниеносно перехватил своё оружие из обратного хвата в обычный и нанёс серию быстрых, точных ударов слева по открывшимся участкам доспехов противника.

Один из ударов пришёлся точно в место сочленения наплечника и нагрудника. Не задерживаясь ни на секунду, клинок ринулся в новую, ещё более яростную атаку.

Баронет попытался заблокировать, уводя удар в сторону, но Октавий не останавливался. Его меч снова и снова свистел в воздухе, нанося удары справа и слева. Баронет далеко не всегда успевал за этими резкими, почти невесомыми атаками, и в итоге он либо оставался невредим благодаря своей броне, либо принимал удары на свой меч.

Внезапно Баронет нанёс особенно мощный удар. Октавий сумел заблокировать его, но у него не осталось пространства для манёвра — противник всей своей массой напоролся на клинок, не давая тому уйти и создавая невыносимое давление.

Октавий, мгновенно оценив ситуацию, левой рукой выхватил с пояса боевой кинжал и нанёс им короткий колющий удар в кисть вооружённой руки Баронета.

Клинок глубоко вонзился в плоть между пластинами перчатки.

Ослабление давления было мгновенным, но его хватило. Меч Баронета, сорвавшись с блокировки, прошёл по инерции, скользнул по мечу Октавия и с страшной силой обрушился на его кирасу, нанеся болезненное, но неглубокое ранение в живот.

Октавий, крякнув от боли, тут же отпрыгнул на несколько шагов назад, стараясь выиграть дистанцию.

— Кха-ха… Неплохо, — с усилием выдохнул он, стараясь говорить с прежней издёвкой. — Хотя, должен признать, даже моя старая бабушка её скалкой управлялась куда искуснее.

Эта насмешка окончательно вывела Баронета из себя. Его клинок из-за бездумных, яростных атак стал напоминать пилу. Левая рука, пронзённая кинжалом, ныла и безвольно висела — использовать её в бою уже было невозможно.

Баронет сжал свой меч ещё крепче единственной оставшейся правой рукой, и в его глазах вспыхнула слепая ярость.

Октавий вновь пошёл в атаку. Баронет, едва уведя её, сам ринулся в ответный выпад. Его горизонтальный удар справа был встречен Октавием тем же обратным хватом. Баронет уже готовился к следующему движению, но не знал, что истинной целью атаки был не он сам.

Сокрушительный удар Октавия с двух рук пришёлся не по доспехам, а по самому кончику меча Баронета. Тот, не в силах удержать вырывающееся из руки оружие, выронил его, и тяжёлый клинок, описав дугу, вонзился в землю.

Октавий не упустил свой шанс. Из-за предельно близкой дистанции он левой рукой схватился за собственное лезвие ближе к острию и, используя его как рычаг, нанёс точный колющий удар прямо в голову противника, в незащищённую щель между шлемом и наплечником.

Клинок вошёл достаточно глубоко.

Но в тот же миг последовал ответ — сокрушительный, почти рефлекторный удар Баронета, отшвырнувший Октавия на несколько метров прочь.

Сам Баронет лишь покачнулся, но не упал. Он почти не двигался, из раны на шее сочилась тёмная кровь.

— Неужели ты думал, что этого будет достаточно, чтобы убить меня? — прохрипел он, и его голос звучал уже как предсмертный хрип.

Октавий, с трудом поднимаясь с земли, устремил взгляд не на противника, а на то, что происходило за его спиной — на дальний конец моста.

— Нет, — тихо, но чётко ответил он. — Я знаю, что именно так поступил и мой отец. Но ты всё же сумел одолеть его тогда. — Октавий заметил вдали всадника, стремительно мчавшегося через мост к полю боя. — Поэтому я отлично понимаю, что в честном бою мне тебя не одолеть.

Баронет с нечеловеческим усилием попытался сделать шаг вперёд.

— А значит, у меня остаётся только один выход. Я признаю своё поражение, — громко и ясно произнёс Октавий.

Едва эти слова были сказаны, золотистая плёнка, отгораживавшая их от мира, мгновенно исчезла, и все звуки мира — гул реки, крики сражающихся — обрушились на них.

Всадник проскакал мимо замершего Баронета и резко осадил коня рядом с Октавием. На землю спрыгнули закованный в доспехи рыцарь и хрупкая на вид девочка с сосредоточенным лицом.

Элина, не теряя ни секунды, взмахнула руками, и вокруг них троих тут же возникло мерцающее полупрозрачное поле защитного барьера.

Баронет, собрав последние силы, лишь хрипло усмехнулся.

— Думаете, эта ваша игрушка вам поможет? Теперь мы растопчем вас всех, — просипел он, и в его глазах пылала ненависть.

Октавий, всё ещё сидя на земле, с болью в голосе, но тоже усмехнулся.

— А ты уверен в этом?

Баронета уже не волновали слова почти что мертвеца. Собравшись с силами, он сделал шаг вперёд — и вдруг замер. Всё пространство вокруг него окрасилось в зловещие красно-оранжевые оттенки, отбрасываемые гигантской, ползущей по земле тенью.

Он медленно, с трудом повернул голову и увидел его. Огромный, раскалённый до бела огненный шар, уже летящий в него с противоположного берега реки. Он нёсся с тихим, свистящим звуком, который вскоре превратился в оглушительный рёв.

Удар стал добивающим. Огненная сфера накрыла Баронета, не оставив ему ни шанса.

Тело чудовищного воина исчезло в ослепительном пламени. Не сгоревшие мгновенно части его доспехов и плоти разлетелись по сторонам, а на месте удара осталась лишь дымящаяся воронка, заполненная расплавленным металлом и тлеющими обломками, от которых исходил невыносимый, адский жар.

Октавий в изнеможении лежал на земле. Его кираса была расколота и впивалась острыми краями в тело, причиняя невыносимую боль при малейшем движении. Он практически не мог пошевелиться.

Элина, бледная от концентрации, продолжала поддерживать щит, а рыцарь, которого Октавий узнал как заместителя командира Шольца, аккуратно поднял его и, перекинув через седло своего коня, надёжно привязал ремнями.

Тем временем авангард их войск уже спешил вперёд. Перейдя мост, воины сомкнули тяжёлые щиты, образовав непроходимую стену прямо перед собой.

Щиты с грохотом опустились на землю в едином порыве. Небольшая группа лучников тут же встала в промежутках между ними, готовая прикрыть огнём отступление с раненым принцем.

«Если авангард уже успел подойти раньше основных сил Креад, значит, обходной манёвр с тыла сработал. Им удалось их отвлечь», — с облегчением подумал Октавий, теряя сознание от боли и потери крови.

***

Пока основное сражение кипело на мосту, специальный передовой отряд, состоящий из лучших конных войск северных наездников, скрытно двигался через густой лес, чтобы обойти всю армию Креад. Их главной целью были те самые ужасающие осадные машины Галкингты, угрожавшие стенам замка.

Эти механизмы лишь отдалённо напоминали обычные требушеты. Их главным отличием была та самая плоть, словно проросшая в древко и механизмы, — она позволяла им медленно, но самостоятельно передвигаться, а благодаря неестественно развитой мускулатуре машины могли сами перезаряжаться, не требуя расчёта.

Отряд действовал с предельной осторожностью. Из чащи леса было тяжело что-либо разглядеть, ведь приходилось постоянно маскироваться. У Креад был невероятно острый нюх, поэтому все доспехи всадников были заранее тщательно обмазаны зловонными экскрементами свиней — это был старый, но проверенный способ перебить человеческий запах.

Наконец вражеские осадные машины были обнаружены. Это произошло как раз в тот момент, когда на поле началась дуэль Принца и Баронета. «Нужно спешить, иначе, если даже не Баронет, то эти полчища монстров добьют его», — пронеслось в голове у командира отряда.

По его сигналу конница стремительно вырвалась из лесной чащи. Двадцать четыре всадника, взяв в одну руку пращи, начали раскручивать глиняные сосуды, наполненные густой, горючей смесью на основе спирта и смолы. Почти одновременно снаряды полетели прямо в основания и механизмы требушетов. Вслед за этим другие шесть всадников выпустили из луков тучи стрел с тлеющими наконечниками.

Машины вспыхнули мгновенно, как гигантские факелы. Потушить такое пламя было невозможно. Креады, охранявшие их, заметили диверсантов и с рёвом устремились на них. Теперь у отряда была новая, не менее важная задача — вернуться назад, понеся как можно меньшие потери.

***

Октавий пришёл в себя в своих собственных покоях. Первое, что он ощутил, — это всепроникающая боль во всём теле, а первое, что он увидел, открыв глаза, — это пара полных беспокойства изумрудных глаз, пристально наблюдавших за его пробуждением.

Увидев, что он очнулся, Азалия буквально набросилась на него с объятиями, забыв обо всей осторожности.

— Ты меня совсем уморить решил?! — прокричала она, и в её голосе слышались и слёзы, и облегчение, и сдерживаемая ярость. — Я была в абсолютном ужасе, когда тебя привезли сюда без сознания, всего в крови и с такими ранами!

Октавию было, конечно же, больно от такого напора, казалось, она ненароком хочет добить его и сломать ему рёбра, но он и не думал её отталкивать, лишь тихо застонал.

— И не стыдно вам, миледи, — с наигранной лёгкостью прошептал он, — находиться в покоях одинокого мужчины, пока он беспомощен и без сознания? Или вы что-то такое задумали?

В ответ Азалия несильно, но очень чувствительно ткнула его кулаком в левый бок, стараясь избегать явных ранений.

— Ухх… Азалия, не будь так жестока, — застонал он уже по-настояшему. — Не могу же я теперь так шутить со своими командирами? Ты — мой единственный цветок и островок спокойствия в этом аду.

— Раз уж находятся силы для глупых шуток, значит здоров.

Наступило ночь, хоть и Октавий и должен был отдыхать, но он решил что обязан сделать это лично

— Сегодня мы собрались, чтобы почтить память Войнов сражавшихся не только вчера, но и за все эти длинные и печальные 6 лет. Многие из нас уже почти позабыли, те времена, некоторые дети и вовсе не видели тот мир, который мы потеряли. Огромные поля пшеницы, которые простирали дальше горизонта. Крупные города, в которых в тепле мы жили. Но после все было утеряно. Недавно на мёрзлых землях мы не могли никого захоронить, даже одна выкопанная могила стоила огромных трудов, который мы боялись потратить. Силы бы которые нам позволили выжить немного дольше, но времена изменились. Мы смогли выиграть битву, мы смогли оттеснить от наших врат монстров пришедших из глубин тьмы. Это не просто захоронения воинов отдавшие свои жизни за нас, это перемены. Теперь мы не будем отступать. Мы будем идти вперёд и вернём наши земли. Наши дети смогут увидеть тот мир, который мы, так хотим вернуть.

Рыцари взяли тела и положили в погребальные ямы.

Жрецы начали воспевать, погребальный звон захватил все сердца находящийся здесь, чувство что сердца начали биться в такт звону.

— Я благодарю тех Войнов что пожертвовали свои жизни за нас. Я молюсь Богу, что не покинул нас. Я надеюсь, что ты позаботишься о них, так же как и о живых.

Молитвы жрецов заглушили тихие стоны и плачь людей.

Тела в могилах начали источать частицы света, искры как от огня начали кружить вокруг каждых могил поднимаясь вверх.

— Спасибо - тихо проговорил Октавий.

Глава 6 - По ту сторону гор

Месяц тому назад.

Далеко на востоке, сквозь вершины гор, в огромной степи, что простиралась от северной пустоши до южных дюн, раскинулись огромные палатки орков, похожие на небольшие дома.

В одной из многочисленных палаток, среди толп солдат, готовившихся к сражению, орк по имени Кромгар собирал вещи.

Его, как и всех сородичей, иные расы звали зеленокожим чудовищем. Ростом он был на несколько голов выше любого человека или эльфа. Крупное телосложение украшали многочисленные боевые татуировки, а лицо по диагонали пересекал большой шрам от меча. Изо рта торчали два небольших клыка, один из которых был сломан.

Кромгар брал вещи и складывал их в свою большую сумку, обработанную из шкур местных буйволов.

Последним он пытался найти свой двуручный меч, который, как он помнил, остался в палатке.

Входную шкуру откинули, и в палатку вошёл другой орк.

—Кромгар, не это ли ты ищешь? — произнёс вошедший, держа в руках тот самый клинок.

Кромгар поднялся и приблизился к сородичу. Молча взяв меч, он сказал.

—Мне нужно на запад, Роклак. Ты сам знаешь, что здесь нас ждёт лишь вечное соперничество с дикими племенами.

— Знаю, — кивнул Роклак. — Но также я знаю, что на западе у них другая война. Там на них напали крэйды… Странные существа, порождения Божества чудовищ. Ты хочешь поменять одну войну на другую?

Кромгар немного подумал, после чего ловким, привычным движением закинул огромный клинок за спину. Меч с глухим стуком вошёл в специальные ножны, позволявшие выхватить его одним резким движением через плечо.

— Я выберу войну с настоящими чудовищами, а не с братьями. Тем более что война за плодородные земли — не то же самое, что бойня за пустырь, на котором приходится выживать. Я выбираю первое.

Роклак задумался. Когда же это началось? Ещё дед рассказывал ему о древних временах, когда орки сражались плечом к плечу. Но в один момент появился вождь, чьей идеей было основаться в этих степях, а не жить грабежом и набегами. Он предложил существовать за счёт скотоводства. Если уж воевать, то не ради убийства, а во имя жизни. Иначе всё бессмысленно.

Многие орки были не согласны, но немало и тех — матерей, оставшихся без сыновей, воинов, уставших от вечной бойни, — кто присоединился к нему.

Сначала они походили на небольшое племя, но с каждым годом их число росло. И тогда дикие орки решили, что проще воровать у соседей, чем идти за сотни километров на юг или штурмовать неприступные крепости горных человечков.

С этой мысли и началась многовековая война орков.

Роклак снял со спины свой щит, покрытый боевыми росписями и рисунками, и протянул его Кромгару.

—Я не могу принять, — отказался Кромгар. — С ним воевал ещё твой дед.

Роклак рассмеялся.

— Это всего лишь дерево, обтянутое шкурами и железом. Но оно может сохранить тебе жизнь. Если выживешь, тогда я смогу дождаться от тебя вестей.

Кромгар протянул руку. Роклак схватил её в крепком рукопожатии.

—Ракраа, брат. Надеюсь, на своём пути ты найдёшь то, что ищешь.

Взяв плащ из грубой буйволовой кожи, Кромгар направился на запад.

Путь Кромгара был суров. С собой он взял лишь вяленое мясо и воду.Разводить костры в пустой степи было бы безумием, если он не хотел быть замеченным. Поэтому он продвигался по ночам, когда спадала невыносимая жара, а днём отсиживался в укрытиях, спасаясь от палящих лучей.

Ночи таили свои опасности. Степные волки и другие хищники не спали. Иногда хватало одного его грозного вида, чтобы отпугнуть их — они чуяли, что лёгкой добычи не будет. Иногда голод или глупость заставляли их нападать. Кромгара это не волновало. Он шёл вперёд. Весь путь потерял бы смысл, если бы его можно было остановить такой преградой.

Время от времени приходилось охотиться. Здесь выручало копьё — мощным броском Кромгар пробивал плоть дичи. Порой ему приходилось сражаться с хищниками за их же добычу, чтобы хватило сил идти дальше.

Через неделю рельеф начал меняться. Ровные степи сменились предгорьями, а затем и крутыми горными хребтами.

Температура спала, а с запада потянул холодный и свежий ветер, долгожданная благодать после палящего зноя.

Склоны становились всё круче, пока Кромгар не нашёл следы старой торговой тропы. Возможно, здесь раньше проходили караваны дварфов. Следы от колёс телег всё ещё угадывались на земле. Если здесь проходили обозы, то и он пройдёт.

Солнце в горах садилось быстрее, и, пока не стемнело окончательно, нужно было найти укрытие.

Обнаружив небольшой грот в скале, Кромгар закрыл одну его сторону еловыми ветками и развёл у входа крошечный, почти бездымный костёр.

Расположившись у огня, орк попытался уснуть. Ветер завывал в расщелинах, мешая покою, но через несколько часов усталость взяла своё.

Его разбудил резкий звук, похожий на удар грома. Обычно Кромгар спал чутко — привычка, выработанная в бесчисленных походах, — но этот грохот заставил его сердце биться чаще.

Схватив меч и накинув плащ, который он использовал вместо одеяла, орк выбрался из укрытия и двинулся на звук.

Снаружи бушевала настоящая пурга. Ветер со снегом били в лицо.

Пробравшись по заснеженному склону ущелья, Кромгар наконец разглядел источник шума. Маленькая фигура, ребёнок?.. Продвигаясь вперёд, он пробирался по камням. Ветер со снегом мешали разглядеть что-либо, пока он не подошёл достаточно близко. Это был дварф.

На расстоянии примерно восьмидесяти метров Кромгар увидел, как коренастого человечка, прижавшегося к скале, окружили волкоподобные твари.

С громоподобным рёвом «Рак-РА-РАА!!!» (За победу! За жизнь!) Кромгар перепрыгнул через валун и устремился в атаку.

***

Дварф, облачённый в прочные кожаные доспехи, отчаянно пытался отбиться.

За ним гнались эти волкоподобные твари, подосланные проклятыми предателями.

Одно из существ, гонрир, спрыгнуло со склона прямо на него.

Дварф попытался развернуться и насадить тварь на клинок, но монстр сбил его с ног.

Гонрир пытался вцепиться зубами в руку, но его останавливали стальные пластины, нашитые на доспех. Левой рукой дварф схватился за пистоль на поясе, отвёл курок и спустил его.

Грохот выстрела оглушительно раскатился по ущелью, многократно усиленный эхом. Гонрир, истекая кровью, отполз. Он не умер, но продолжать погоню уже не мог.

Дварф вскочил на ноги и побежал. Шум наверняка привлечёт остальных чудовищ. Нужно было спешить.

Тупик. Развернувшись, дварф увидел, что монстры уже слишком близко. Значит, нужно принять последний бой. По крайней мере, свою жизнь они получат не даром.

И в этот момент он увидел, как с рёвом на них несётся огромный орк.

«Чёрт, — мелькнуло у дварфа в голове. — Только этого не хватало».

Пока монстры отвлеклись на новую угрозу, дварф воспользовался моментом и нанёс удар мечом по глотке ближайшего гонрира, распоров ему пасть.

Орк вступил в бой. На прыгнувшего на него волка он отреагировал молниеносно — поймал за шею и с силой швырнул о землю, добив ударом ноги по черепу. Следующему размахом меча отрубил голову. Последний зверь, уже израненный, с поджатым хвостом бросился наутек.

Дварф развернулся и направил окровавленный клинок на орка. Его руки дрожали от усталости, всё тело коченело от холода. Даже если орк и помог, неизвестно, что у него на уме.

— Пойдём со мной, — сказал орк, поворачиваясь к нему спиной и вкладывая меч в ножны. — Там отогреешься.

Дварф в недоумении посмотрел на него, но решил последовать. Если бы орк хотел его убить или съесть, он уже сделал бы это. Верно?

«Была не была, — подумал дварф. — Не пойду с ним — всё равно замёрзну».

Добравшись до импровизированного лагеря орка, дварф с облегчением плюхнулся у костра.

Немного придя в себя, он произнёс.

— Спасибо за спасение, — склонил голову дварф. — Мы не забываем оказанную помощь.

Орк посмотрел на него и коротко представился

— Кромгар.

Дварф, немного опешив от такой прямоты, тут же отозвался.

— Дальнар из клана Серебряной Бороды, крепости Каструм.

Достав из сумки кусок копчёного мяса, орк протянул его Дальнару.

— Что это были за волки? И как ты оказался в такой западне? Всё равно ночь предстоит долгая.

Дальнар тяжко вздохнул и начал свой рассказ.

Месяц назад караван, ушедший в Северную Каструму, не вернулся. За ним послали следопытов, но и те пропали. Тогда выслали войско. Оказалось, что Северная Каструма Валынкер по какой-то неведомой причине отделилась.

Местные дварфы словно обезумели. Старейшины решили усмирить мятежников за нападение на армию и караваны, но навстречу нашим войскам вышли уже не сородичи, а полчища монстров.

После этого была не одна кровавая битва. Дварфов оттуда и не узнать. Я пытался связаться со знакомыми, чтобы понять, что произошло, но ответа не получил. Позже мы узнали, что всех несогласных убили.

— Вот такая история, — закончил Дальнар, протирая свой пистоль. — А я направлялся в Южную Каструму, надеюсь, там всё спокойнее. — Он вдруг спохватился. — А ты, кстати…

— Что такое Каструма? — перебил его Кромгар.

Вопрос застал Дальнара врасплох.

— Погоди, теперь мой черёд задавать вопросы — возразил он.

Повисла неловкая пауза. Дальнар сдался первым.

— Непростой ты собеседник. Каструмой мы, дварфы, называем наши города-крепости. Строили их ещё наши прадеды, а они жили о-о-очень давно. Теперь мой вопрос: куда путь держишь ты? И почему ты такой… странный орк? От своих товарищей я слышал о вас иное.

— Ты, должно быть, с северных склонов Великих гор, да? На вас нападают дикие племена. Я же с юга. Мы не промышляем грабежом. Занимаемся скотоводством, на том и выживаем в степи.

Дварф покачал головой.

— Удивятся мои собутыльники. Орк и скотоводство.

— Возможно, это и странно, — согласился Кромгар. — Но сейчас у нас снова война. Северные сородичи не разделяют нашего выбора, а кроме этого еды в степи на всех не хватит. Я иду на запад. Может быть, найду место, где мы сможем жить в мире.

Дварф потянулся бы за кружкой эля, но в руке у него был лишь пистоль. —Хорошая цель. Знаешь что? Я пойду с тобой.

— Что? — удивился Кромгар. — Но тебе же на юг? Зачем тебе со мной?

— А что? Если бы не ты, я бы стал кормом для тех тварей. Я ценю то, что ты сделал. Наименьшее, чем я могу отплатить, — составить тебе компанию. Путь нелёгок, а вместе будет безопаснее. Да и дорогу я знаю. Помогу, а уж потом сверну на юг.

Кромгар немного подумал и протянул руку. Дальнар пожал её своей крепкой, коренастой лапищей.

—Ракраа, мой новый брат, — сказал орк.

Дварф смотрел, не до конца понимая значение этого слова и некоторых обычаев орков, но после всего случившегося это уже не казалось ему удивительным. Он просто принял это.

***

Наши дни. Западный склон Великих гор.

Небольшая деревушка, построенная уцелевшими беженцами, затерялась на восточных рубежах королевства, у самого подножия Великих гор. Холодная погода, казалось, была не по нраву Креадам, поэтому люди, не сумевшие уйти с основным потоком беженцев, укрылись здесь в надежде переждать лихолетье.

Иногда местный следопыт пытался разыскать следы других уцелевших групп. И в один из дней он вернулся с вестью.

«Люди ушли в Северное герцогство, все следы ведут туда. Но когда я вёл слежку, то обнаружил, что туда же движется орда крэйдов. Я был далеко и смог уйти незамеченным».

Эта новость повергла жителей в ужас. Если герцогство падёт, рано или поздно беда придёт и к ним.

Так прошёл день.

Из-за холмов, скрывавших подступы к лесу, показались солдаты. Около сотни бойцов маршировали к деревне, за ними тянулись обозы.

Радости жителей не было предела.

Дети побежали навстречу героям, за ними, ликуя, потянулись и взрослые.

Дети уже подбежали к солдатам, протягивая им руки, но в ответ рыцари оглушили малышей и швырнули их в повозки.

— Убивать сопротивляющихся! — пронзительно крикнул один из всадников. — Брать тех, кто может работать, и женщин!

Солдаты ускорили шаг. Всадники погнали лошадей вперёд.

Люди в панике бросились бежать обратно к деревне. Тех, кто не успевал, зарубали солдаты или затаптывали копыта боевых коней.

Крестьяне схватились за то, что было под рукой, — вилы, косы, мотыги. Они отчаянно сопротивлялись.

Солдаты начали ломать двехи хижин.

Отец одного семейства, схватив вилы, встал в дверном проёме. Обернувшись к детям, он крикнул: —Бегите в лес! Спрячьтесь и не показывайтесь незнакомцам!

Мальчик и девочка, держась за руки, побежали прочь, к спасительной тени горного леса.

Забравшись достаточно глубоко в чащу, дети остановились, чтобы перевести дух. —Отец найдёт нас в лесу? — сквозь слёзы спросила девочка.

Её старший брат, колеблясь, ответил: —Конечно найдёт! Он же лучший охотник! — Он сам не очень верил в это, но не знал, как ещё утешить сестру.

Их разговор прервал топот копыт, приближающийся прямо к ним.

Мальчик огляделся и заметил у основания старого дерева нору, скорее всего, звериную.

— Залезай! — приказал он сестре.

— Я прикрою вход ветками, тебя не найдут.

— А ты? — испуганно спросила девочка.

— Я знаю лес, а ты нет. Я не заблужусь. Сиди тихо и не вылезай!

Сказав это, мальчик побежал дальше в лес, специально наступая на влажную землю и оставляя заметные следы, чтобы отвлечь преследователей.

Но сколько он ни бежал, от него не отставали. Знакомые ориентиры остались позади, лес становился всё более чужим и опасным.

Всё закончилось, когда он наткнулся на каменную стенку. Перед ним были скалы высотой метров десять. Взобраться было невозможно.

Размышления прервал стук копыт. Рыцарь, слезший с коня, достал меч. —Ха, далеко ты зашёл, — усмехнулся он. — Ну ничего, твоя душонка нам пригодится.

Он сделал шаг вперёд, и его клинок начал покрываться тёмным, маслянистым сиянием.

— рак-РА-ААА!

Громоподобный рёв оглушил мальчика. Вслед за ним со свистом пролетел огромный меч.

Голова рыцаря отлетела в сторону, а его тело, отброшенное чудовищной силой удара, рухнуло на землю. Часть доспехов была рассечена как бумага.

Мальчик обернулся, пытаясь понять, откуда пришло спасение.

И вместо нового врага увидел огромного зелёного воина, спрыгнувшего со скалы прямо перед ним.

— Дальнар, прикрой мальчика! — крикнуло чудовище. — С остальными я разберусь!

С этими словами зелёный великан поставил на землю маленького коренастого человечка, который тут же занял позицию рядом с ребёнком, прикрывая его своим щитом.

Монстр с новым рёвом устремился на ошеломлённых рыцарей.

— Что это за чудовище?! — крикнул один из них, обнажая меч.

— Это орк! — ответил другой. — Мы рыцари, и с нами тёмная сила! Мы не проиграем ему!

Рыцарь замахнулся и ранил орка в плечо. Тот даже не дрогнул. Он схватил нападавшего за голову и с силой сжал её, а затем швырнул бездыханное тело в следующего врага.

Подойдя к последнему выжившему, он поставил свою тяжёлую ногу на его грудь.

— Кто ты? — с грозным оскалом произнёс орк, глядя сверху вниз.

Лицо рыцаря побелело от ужаса. —Я… я рыцарь, солдат королевства!

С этими словами он нащупал рукой упавший меч, ухватился за рукоять и попытался нанести удар. Но орк был быстрее.

Разобравшись с врагами, орк вернулся к дварфу и мальчику.

— Не сдержался, — проворчал он, вытирая клинок. — Эти воины — оскорбление всему, во что я верю. — Его взгляд упал на мальчика. — А теперь о тебе. Ты в порядке?

Мальчик был шокирован и испуган, но смог выдохнуть

— Да… я в порядке. Меня зовут Колин. Но кто вы? Я никогда не видел в этих лесах… таких…

— Ха-ха! — рассмеялся орк. — Я с востока от этих гор. Орк по имени Кромгар. А моего маленького друга зовут Дальнар.

— Сам ты маленький! — рявкнул дварф.

Орк удивлённо посмотрел на него.

— Но я же не…

— Я тоже! — парировал Дальнар.

— Но… — Кромгар не мог понять логику своего маленького спутника.

— Так, всё! Тема закрыта! — Дальнар решительно сменил тему. — Мальчик, что случилось?

— Я из деревни южнее отсюда, — заговорил Колин. — На нас напали солдаты… Я не знаю, чего они хотят. Они напали без причины! — Голос его дрожал. — Неподалёку я спрятал свою сестру… Пожалуйста, вы можете помочь нам?

Услышав это, орк широко раскрыл глаза. —Конечно, поможем! Странно, что для помощи нужно просить. Дальнар, ты со мной?

Дварф поднял голову и посмотрел на Кромгара.

— Любишь ты влезать в неприятности, но именно благодаря этому я и жив. Да, конечно, помогу. Веди нас, парень.

Втроём они двинулись обратно через лес, к тому месту, где Колин спрятал сестру.

— Её нашли?! — в ужасе вскрикнул мальчик, увидев разбросанные ветки и пустую нору.

Орк опустился на одно колено, внимательно изучая землю.

— Хм… Я не вижу следов, кроме твоих и её. Возможно, она вышла сама, испугалась.

— Она испугалась за меня и решила выйти… Она точно заблудилась! Её наверняка поймали!

Дальнар выхватил свой пистоль, проверил заряд и посмотрел на Кромгара.

— Друг, нагинайся иногда, а то я шею сломаю, глядя на тебя. Ищи девочку, следопыт из меня так себе. А мы с пацаном пойдём и разберёмся с той проблемой в деревне.

— Будьте осторожны. И удачи вам, — кивнул Кромгар и скрылся между деревьями, как призрак, неожиданно тихий для своего размера.

— И тебе, друг, — бросил ему вдогонку Дальнар, а затем обернулся к мальчику. — Ну что, парень, покажешь дорогу?

Глава 7 - Рыцарь без королевства

После грандиозной победы у мостовых стен армия королевства получила долгожданный покой.

Началась большая застройка, новые дома для пришедших из севера были уже построены, но теперь предстояла ещё большая работа: отремонтировать стены, подготовить огромные поля за мостом к пахотному сезону, который вот-вот должен был наступить на севере. Хоть север и был холодным местом, но даже здесь земля с приходом весны преображается.

А вместе с землёй менялись и люди, и лица людей уже нельзя было узнать; ещё две недели назад на них были лишь горесть и печаль, но память о прекрасных временах пришла настолько же быстро, как когда-то ее отняли монстры.

Но пока обычные крестьяне были заняты подготовкой к новому сезону урожая, оставшиеся аристократия и королевская семья оказались перед вопросом следующего шага. Враг никуда не делся, и чтобы вернуть старые земли далеко на юге, им нужно будет захватывать собственные же замки, населенные толпами Креад.

— Как ты думаешь, отец? — спросил Октавий, сидя за столом и смотря на карту.

В комнате находились Октавий и его отец Сигрид; перед ними лежала карта времён бывшего королевства.

— Нам нужны союзники, но сколько бы у нас ни было людей, нам нужно оружие и доспехи.

Октавий посмотрел ещё раз на карту.

— Вы хотите обратиться к дворфам? — спросил Октавий, начав разглядывать восточные горы на карте, после чего добавил: — Мы уже отправляли им гонцов ещё во времена начала войны, но ответа мы не получили; мы даже не знаем, живы ли они и знают ли о нашем положении.

Сигрид отпил бокал вина, поддерживая голову рукой, отодвинув свои длинные, местами седые черные волосы, идущие до плеч, и сказал:

— Да, но теперь мы лично туда прибудем. Может быть, они проигнорировали, а может быть, нам помешали наладить связь с бывшими друзьями. Прошло много лет с тех пор, когда мы с ними в последний раз встречались.

— Значит, нам нужно подготовить отряды для похода. Но я не знаю пути до крепостей дварфов.

— Капитан Шольц был в отрядах, ходивших 10 лет назад к Каструмам; думаю, вам лучше начать отсюда, — сказав это, Сигрид ткнул пальцем по карте.

Увидев отмеченное пальцем место, Октавий немного растерялся.

— Проход Вороньих скал? Зачем идти аж до туда? Мы можем сократить путь и оказаться на Северной Каструме, оттуда же с дворфами пойдем дальше.

Сигрид выдохнул, после чего показал на карте проблему.

— Здесь слишком резкая смена высот; небольшой отряд сможет туда пройти, но большая колонна вместе с повозками — никак. Да, Вороньи скалы — тоже не самый лёгкий путь из-за возможных монстров, но они являются угрозой для малых групп; вы же сможете справиться.

Октавий, дослушав, сказал:

— Я не подумал об этом, спасибо, отец. Значит, готовим людей...

— Возьми с собой Элину, — сказал Сигрид, перебив сына.

Октавий опешил от требования своего отца.

— Она должна остаться здесь и вылечить вас или других солдат в случае нападения; также я не уверен насчёт заболевших чумой, если им нужно ещё раз...

Сигрид вновь перебил Октавия, но уже повысил тон.

— Ты должен ее взять; что мы будем делать, если ты умрёшь там? С нами останется Денье Кристоф, его будет более чем достаточно. Сейчас наша задача — идти вперёд; раз смогли прорваться, нельзя останавливаться.

— Я понял...

— Возьми с собой 350 человек: 50 всадников, 200 пехотинцев и 100 лучников. Выбери тех, кто пойдет с тобой; я же разберусь с обозами и людьми, которые пойдут с вами для помощи.

— Да, отец.

Октавий встал, сделав поклон, и ушёл.

Оставшись один, Сигрид вздохнул.

— Ха, любит же он проблемы на голову. Не такой судьбы мы желали ему, — произнес Сигрид, окунувшись в воспоминания.

***

Дипломатический поход в Каструмы Дварфов.

В путь пошли 350 солдат и ещё 100 человек тылового обеспечения: кучера, медики, рабочие и оруженосцы, решившие в будущем стать рыцарями.

Далеко впереди от колонны скакали разведчики, проверяющие путь; в случае преград или опасностей ими прокладывалась новая дорога.

Сама колонна состояла из пехоты, равномерно распределённой спереди и по бокам, а также конницы, что была сзади всей колонны.

— Принц, с вами все хорошо? — посмотрев на нервного Октавия, сказал Шольц. — Сколько на вас ни смотрю, вы постоянно что-то ищете глазами.

Октавий отвлёкся, после чего ответил:

— У меня все зудит, чувство такое хреновое, слишком все хорошо. Обязательно должна быть какая-то срань, чтобы уравновесить всё.

Шольц понимал волнения своего старого ученика; с тем, что они пережили, не все готовы принять мирное время, особенно закалённые солдаты.

— Иногда все идёт хорошо, и нужно лишь насладиться этим моментом; воин, что постоянно бздит даже в мирное время, не сможет нормально сражаться в настоящей битве.

Из холмов и лесов показались разведчики.

Прискакав к Октавию, разведчики доложили:

— Мы обнаружили дым в нескольких километрах отсюда; подойдя ближе, мы увидели деревню. Похоже, там идёт битва.

Октавий тут же закричал:

— Дойдите до конницы, пусть идут туда! Не знаю, каким боком тут оказалась деревня. Авангард пусть начнет надевать на кольчугу кирасу на случай нападения на колонну!

Из-за большой неудобности кирас их надевали только перед битвой, обходясь кольчугой или вовсе без неё, если путь был безопасен.

Колонна начала бурно двигаться; оруженосцы помогали надевать броню. Большая часть пехоты осталась идти вместе с повозками и обозами, пока конница унеслась вперёд.

Отряд конницы Октавия тронулся позже, ведь сзади колонны была конница в кольчуге, нужная, чтобы быстро реагировать. Октавий же вместе с ещё 19 рыцарями надели тяжёлые доспехи. Если там реальная опасность, они задержат беду, пока основные силы придут на подмогу.

— В следующий раз буду доверять твоему зуду, — сказал с усмешкой Шольц.

Проскакав минут 10, Октавий заметил движение из кустов, находящихся далеко впереди.

Готовясь крикнуть об остановке колонны из-за засады, Октавий увидел, как оттуда, кувыркаясь, вылетела девочка.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! ВПЕРЕДИ ЧЕЛОВЕК! — проорал во все горло Октавий, чтобы остановить всех и не затоптать девочку.

Девочка от испуга упала на землю.

Ее большие и круглые глаза налились слезами. Слезая с коня, Октавий опустился на одно колено.

— Почему вы плачете, леди? — сказал как можно более ласковым тоном Октавий, хоть и сам сейчас был на нервах.

Девочка в слезах посмотрела на Октавия, облаченного в доспехи.

— Пожалуйста, не забирайте меня! — в ещё больших слезах сказала она.

Октавий не понял такой резкой реакции девочки, но на выручку ему подоспела маленькая спасительница.

Рыцарь помог спуститься Элине, которая подошла к девочке; использовав свою магию, она вылечила небольшие ссадины и порезы от веток.

Девочка удивлённо посмотрела на неё.

— Можешь, пожалуйста, рассказать, что случилось?

Элина смогла найти общий язык с ней. По её словам стало понятно, что впереди находится неизвестный отряд рыцарей или разбойников, облаченный в доспехи, напавший на деревню.

Октавий и остальные рыцари помчались вперёд, но впереди, на дороге, они увидели Орка.

— РАК-РА-ААА!

Прокричал орк, а от его рыка сотрясалась земля, его бег сопровождался топотом, в руке же он держал громадный до абсурда меч.

— Насчёт твоего зуда... Потом попросим нашу целительницу вылечить тебя... — сказал Шольц, смотря на орка.

— Как-нибудь да, — сказал Октавий, — но пока пусть она "выручает" нас.

Орк замахнулся мечом, прыгнув навстречу колонне всадников, нисколько не задумавшись.

Его удар меча встретился с куполом, созданным Элиной. Орк не уставая продолжал наносить удары.

Октавий, слезая с коня, взял свой меч. Рыцари начали собираться в полумесяц, спешившись с коней. Когда все собрались, Октавий сказал:

— Убирай защиту, береги свои силы, — сказал он, смотря на Элину.

Когда купол пропал, отряд начал двигаться вперёд.

Орк набросился на них; ударом кулака он отправил нескольких солдат, облаченных в доспехи, в объятия деревьев. Меч же, хоть и был огромен, но орк им махал с лёгкостью, как будто в руках лишь палка. Меч устремился в сторону Октавия.

Октавий принял удар щитом, как принял... Припечатался к земле, держа щит; его руки как будто бы переехала повозка, а от резкого удара Октавий даже выдохнул всю свою душу.

Щит был наполовину раздроблен от удара; орк, подняв свой меч вместе с щитом, который застрял, готовился к новому замаху.

Как гром среди ясного неба, в голове прозвучал крик его бога, что затмил своим громом все происходящее.

[Стань моим аватаром!]

Октавий не понял сказанного, но после чего услышал повторный гром голоса.

[Даруй свое тело!]

Увернувшись от ещё одного удара орка, Октавий быстро закричал:

— Я дарую свое тело Богу ХОНУСУ!

Орк сделал замах; удар меча пронёсся к голове Октавия, но меч остановился.

Его держал одной рукой Октавий.

— Так, зелёное тупоголовое нечто, я тебя сейчас покажу, что такое бультар, но тебе повезло, времени у меня нету так долго держать это состояние, поэтому я попробую все уладить как можно быстрее.

Сказав слишком долгую речь, за которую можно было бы уже ударить орка, Октавий, а теперь Хонос, вселившись в тело Октавия, улетел от удара Орка в дерево.

— Значит, мирного решения не будет, — сказав это, Хонос стремительно приближался к Орку.

Орк провёл удар рукой рядом с Хоносом из-за неимения возможности ударить мечом; слишком близок был Хонос, и замахнуться бы не получилось.

Но удар орка был остановлен; Хонос схватился за кулак и, взявшись покрепче, он кинул на прогиб Орка.

Благодаря божественности, которую вливал Хонос, его сила была поистине нечеловеческой. Не теряя даже доли секунды, он прыгнул и взял в захват шею орка с целью его вырубить.

В процессе Хонос посмотрел на его глаза, налитые кровью.

— Ты сейчас в режиме "берсерка" или что-то подобное, да? — сказав это, Хонос начал активнее душить Орка. — Сейчас ты не разбираешь ни слова, что я тебе говорю, но слышишь и запомнишь! Мы не враги... — Хоносу не дали договорить.

Его прервало то, как орк поднял свой торс над землей. После чего тут же устремился всем телом вниз.

Хонос ударился об землю; спина могла бы быть раздроблена, не будь сейчас в теле Октавия Хоноса; его тело бы разорвало. Повторив во второй раз, орк встал.

Хонос до сих пор держался за шею орка в попытках остановить его.

— СПИ УЖЕ! — уже в который раз в надежде прокричал Хонос.

Орк взял его рукой и ударил плашмя об землю. Отпустив его, он собрался ударить его ногой, как в эту секунду Хонос сделал удар своей ногой по колену Орка. Орк не ожидал такого сильного удара и упал.

Падая, Орк услышал:

— Придется потратить последние крупицы божественности.

Подняв голову, стараясь найти глазами противника, Орка встретил лишь кулак.

***

На западе от большого материка лежал остров, обнаруженный ещё во времена первых великих путешествий и получивший название Сильварум. Леса, нетронутые цивилизацией, плодородные луга и удобное расположение, позволявшее вести торговлю со всем западным побережьем материка, вскружили голову первооткрывателям. Некогда варвары, не имевшие иного дома, кроме глухих чащоб и прятавшиеся от всевидящего ока гегемонии Кретской Империи, наконец обрели свою землю.

Прошли столетия. Люди уверенно закрепились на острове. Народ Сильварума, успевший сменить не первое поколение, уже не помнил жизни своих предков. Лишь некоторые старцы всё ещё рассказывали о том, что было во времена владычества Кретской Империи.

Культура варваров сильно изменилась. Отсутствие угроз на новой родине позволило большей части населения забыть о бедах. Лишь немногие из стражи, что сопровождали торговые галеры, знали о другой, внешней жизни.

Их вера в богиню — повелительницу жизни и смерти и ночного неба, — что спасала их в смутные времена и даровала им этот дом, направляя предков к острову звёздами, была неколебима. Её магия была невообразимой. В самые тёмные моменты истории её Легионы орошали землю кровью врагов. Это были восставшие люди, а не безмолвная нежить, это великая сила богини Астерии.

Восставшие помнили свои прошлые жизни, мыслили и чувствовали. Они сражались за своих детей и внуков. Их силой была не плоть, а сила всего народа — и нынешнего, и ушедшего.

В мирные времена потомки могли говорить с предками, вдовы — видеть мужей, дети — обнять матерей. Вера в великую богиню Астерию была невероятно крепка, а у воинов не могло быть и тени страха перед смертью. Ибо смерть была лишь продолжением жизни. В прошлом некоторые войны считали за честь пасть в бою, чтобы вечно сражаться рядом со своей богиней.

Но, как и любая история, эта идиллия не могла длиться вечно.

В один из дней к берегам Сильварума пришли сотни диковинных галер. Корабли были огромны, их могучие паруса, казалось, повелевали самими ветрами. Галеры рассекали волны и неумолимо приближались.

Два народа встретились: высшие эльфы и люди. Люди пребывали в шоке — они никогда не слышали о таких «людях».

Высшие эльфы были в путешествии, выслеживая тёмных эльфов, учинявших разорение на их землях. Увидя на острове атрибутику чужих, тёмных богов, они подняли копья.

Сначала был выдвинут ультиматум.

«Данный остров отныне переходит под власть великой Нирийской Диании. Вся земля, люди и всё, что на ней возведено, принадлежит нам. Вы, варвары, получаете честь шагнуть вперёд и обрести великое будущее под нашим крылом или же сгинуть».

Началась война. Люди не стали терпить иноземцев, посягнувших на их свободу и волю их богини. Война шла уже несколько лет. Люди несли тяжёлые потери, но держались. Цена этой обороны была высока.

Осадные машины, быстрые и грузоподъёмные галеры, искусные воины, отточившие мастерство за десятки веков войн, великая магия, сносящая стены и испепеляющая врагов. Против всего этого стояли люди, большая часть которых видела войну лишь на пожелтевших страницах манускриптов мудрецов. Такое противостояние могло вести лишь к гибели.

Эльфов сдерживали Легионы богини, не останавливавшиеся даже тогда, когда горели заживо. Но это не могло длиться вечно. В первый год люди отступили от первых стен и потеряли портовый город. Эльфы сжигали храмы, убивали тех, кто рьяно верил в свою богиню, а остальных брали в рабство.

На третий год от некогда многочисленного народа остались лишь горстки пепла и несколько сотен солдат, продолжавших дело своей богини.

Видя безысходность, оставшиеся рыцари решили отступить на большой материк. Иного выхода не было. Нужно было собрать силы.

Они решили прорваться к восточным рыбацким портам под покровом ночи.

Малыми отрядами рыцари без королевства начали прорыв. В отличие от запада, который был полностью под контролем эльфов, восток охранялся плохо — длинноухие отродья высокомерно полагали, что этого достаточно.

Огненные шары полетели из захваченных башен замка, находившегося в километре. 350 солдат превратились в 300.

Непреднамеренные выстрелы магии сносили здания, кирпичи, объятые пламенем, летели на рыцарей. 300 быстро превратились в 270. Стрелы и стычки с морской гвардией отродьев замедляли темп, 270 стали уже 200. Рыцари проламывали строй с каплевидными щитами, оттесняя врагов своими телами. Они были готовы принять на себя несколько копий, лишь бы дать братьям прорваться.

«КТО-ТО ДОЛЖЕН СБЕЖАТЬ ИЗ ЭТОГО АДА. ХОТЯ БЫ КТО-НИБУДЬ!» — не сговариваясь, думал каждый воин.

Удары мечей, стремительные выпады, строй пик и грады стрел обрушились на рыцарей.

До галер добрались лишь сорок человек.

Они отчалили от берега, но в погоню за ними устремилась одна из эльфийских галер.

Спустя несколько часов вражеский корабль догнал беглецов. Рыцари отпустили вёсла, убрали парус, чтобы не вызвать непоправимое, и приготовились к последней схватке.

С вражеской галеры полетели метательные крючья с цепями. Эльфы начали перепрыгивать на борт к людям, и началась битва.

Измученные предыдущим боем и побегом рыцари сдавали позиции. Но из-за спешки эльфы не взяли с собой много солдат — всего 25 морских гвардейцев.

Удары клинков экзотического вида зазвучали симфонией металла. Звон стали заглушал даже шум волн и ветра.

Крики солдат, выкрики отродья на незнакомом наречии — всё смешалось в кровавом хаосе.

В итоге остались двое израненных воина.

— Вы на удивление сильны, человеки, — сказал эльф, закусывая окровавленную губу и зажимая рану на шее под сочленением доспеха.

—А вы всё так же омерзительны и бесчеловечны, морские отродья, — сквозь зубы процедил рыцарь.

—Я не понимаю всех твоих слов, но смысл ясен, — поднимая клинок, высказал эльф.

Последний обмен ударами. Раны напоминали о себе при каждом движении.

Эльф ударил мечом по груди рыцаря, проломив уже повреждённую кирасу.

Рыцарь, превозмогая боль, одной рукой схватил эльфа за запястье, а другой нанёс удар по голове. Но тот увернулся, изогнувшись, парировал удар кинжалом, выхваченным с пояса, и вонзил его в прорезь шлема.

Так погиб последний человек, истинно веривший в богиню смерти Астерию.

Когда горели храмы, богиня стонала от боли. Когда убивали её верующих, её детей, она лила слёз столько, что хватило бы напоить реки великой пустыни. Когда её детей пытали, пытаясь вырвать у них веру, её душа горела в агонии.

А теперь погиб её последний истинный сын.

Крик богинии расколол её божественное царство. Спокойное ночное море превратилось в бушующий шторм.

Её слёзы стали дождём, её крики — громом, а гнев — молниями, разорвавшими ночное небо надвое. Звёзды начали угасать, а небо стало ещё темнее, переставая освещать море штормов.

Богиня держала в руках душу последнего рыцаря.

Рыцаря окутал холод, который сменился всеобъемлющим теплом, чем-то радостным и невыразимо прекрасным. Боль ушла, а с ней пришло спокойствие.

Рыцарь открыл глаза и увидел её. Тую, которую тысячи мыслителей пытались описать, но ни один не мог передать её красоты. Её волосы были подобны самому ночному небу, а платье — будто соткано из магии и душ усопших. Но…

Великий лик богини искажали слёзы, которых рыцарь не сразу заметил, заворожённый её видом.

[Как зовут тебя, мой рыцарь?]

Рыцарь не мог вспомнить своего имени… Почему?

[Так бывает, сын мой. Наши души ломаются, пока мы живём. Но… Я могу даровать тебе силу для борьбы. Твоя душа сильно исказится, и твоё тело невозможно будет вернуть в прежнее состояние. Надеюсь, с этой силой ты сможешь найти союзников на востоке и спасти наш народ. Прости, что я не смогла защитить вас, мои дети…]

Рыцарь всё ещё был в шоке, и часть слов доходила до него с трудом. Но пожертвовать жизнью? Он был готов на это тогда и готов сейчас.

— Я готов на всё.

[Хорошо, дитя моё… — взгляд богини стал печальным. — Твоё новое имя — Ингвар. Запомни его, мой рыцарь.]

Сказав это, богиня положила ладонь на грудь рыцаря и влила в него божественную силу — те крупицы, что у неё остались.

[Я придержу немного для себя… Ступай… Мой сын.]

И, ослабев, богиня замолчала, отпустив его душу.

Эльф, весь израненный, пытался удержаться на палубе, пока волны бились о борт. Его взгляд лихорадочно скользил по кораблю, но вдруг остановился.

Огромное количество магической энергии, невиданное им никогда за долгую жизнь, собиралось в теле одного из мёртвых рыцарей. Он не был магом, но высшие эльфы чувствовали силу, и этот поток был сильнее всего, что он когда-либо видел.

Раздался душераздирающий вопль. Тело в доспехах зашевелилось. Из-под забрала побилось тусклое бирюзовое свечение. Доспехи начали намертво прирастать к телу. Кираса со щелчком восстановилась, и на ней проступили слова на языке древних, которые переливались синим пламенем, выжигая отпечаток на металле.

Рыцарь встал.

Некогда бушевавший шторм стих, но ливень и гроза лишь усилились.

— Твои последние слова, ушастое отродье, — раздался голос из-под шлема, внутри которого полыхало синее пламя.

Эльф с трудом поднялся, но почувствовал пронизывающий холод. Ледяной стужей повеяло вокруг.

Шаг рыцаря — и вода от ливня у его ног тут же превращалась в лёд. Ливень вокруг него застывал ледяной изморозью. Иней начал покрывать корабль, пока рыцарь приближался к эльфу.

Эльф решил нанести удар первым. Его владение мечом было превосходным, и он был уверен, что сможет убить это существо снова.

Но рыцарь даже не пошевелился. Руки эльфа начали коченеть и быстро покрылись коркой льда.

Рыцарь схватил эльфа за шею, а тот безуспешно пытался нанести хоть одну рану.

— Я рад, что вы живёете так долго. Все твои собратья увидят твоё падение.

Эльф пытался вырваться, но вода у его ног примерзла к палубе, сковав его.

В следующее мгновение латная перчатка пробила его тело. Рыцарь вырвал его душу и поглотил её.

Бездыханное тело эльфа упало на палубу.

Рыцарь замер, осматривая своё новое тело. Вдруг его взгляд поймал яркое синее свечение самой большой звезды на небе, которой он раньше не видел. «Это богиня указывает мне путь», — подумал рыцарь.

«Одинокий камень дворцом не станет, а я и в поле один — воин».

Так начался путь рыцаря без королевства на восток и богини без последователей.

Глава 8 - Её прошлое Часть 1

Азалия Таубэ, дочь древней герцогской семьи, как и многих других дочерей аристократов, её готовили к замужеству. Аристократы военные, а как жена она была обязана знать много вещей, ведь с уходом мужа на войну, жена должна была руководить землями, но только в свои 10 лет Азалия узнала за кого должна выйти замуж, за младшего наследника королевства.

С начало она не придала этому значения. Ведь даже пророни она и слова, что бы изменилось? Азалия понимало, что это неизбежно, но не ожидала такой кандидатуры.

Но с такой вестью к ней прибавились проблемы. Её обучением занималась мать, узнав от мужа, что договор с королем был заключен, она намного усложнила обучение. Не должно было быть не единой ошибки, обязанности её были намного больше, она становилось лицом ветви целой имперской семьи.

Так в один из дней, после нескольких месяцев с объявления помолвки мы поехали с юга земель в столицу.

Это было моя первая встреча со столицей. Он был поистине огромным, взгляд не мог зацепиться хоть за что-то, в попытках увидеть все и ничего не пропустить, огромное количество людей и повозок. Лавки, что открыты по всему городу, стража, патрулирующая улицы.

— Не пристало даме так себе вести - сказав это мать закрыла занавески внутри кареты - ты хоть понимаешь, как выглядит твое поведение? Ты не можешь усидеться на месте?

Азалия села смирно и затихла, на ее волосы цвета пламени светило солнце, что проходила через занавески.

— Я повторяю тебе, веди себя прилично! Ты увидишься со своим женихом впервые, не пристало, чтобы тебя запомнили уличной девчонкой. Хуже будет если ты дашь повод королю на насмешку.

— Да мама...

Карета шла по брусчатке, в сопровождении нескольких десятков рыцарей личной охраны герцогства и предоставленных королём сотни рыцарей из столицы. Кроме них, за ними шло сопровождение из карет, груженных, как различными вещами личного пользования, так и подарками королевской семьи.

Карета остановилась, рыцарь сопровождавшие карету, спустился с коня и показал грамоту. Стражник посмотрел на грамоту и отдал приказ. Массивные ворота дворца распахнулись с шелестом и грохотом. Ворота открылись, и карета поехала дальше.

Азалия могла подумать, что столица это как небольшое королевство внутри большого, но то что она увидела, показывало, что это настоящий целый мирок.

Через каменные стены, тут же располагалась огромный сад, в котором, наверное, могла влезть несколько деревень, а в центре был уже сам дворец.

Карета остановилось на середине пути.

Дверь кареты открыл слуга. Азалия вышла последней из кареты, после своих родителей.

Встретил их сам король, Сигрид Волумский.

— Здравствуйте, герцог Таубэ. Как дорога? Наверное, выбил весь зад по пути! Ха-ха-ха! - говорил Сигрид держа руку для рукопожатия.

Генрих Таубэ пожал руку после чего сказал.

— Со мной всё в порядке, а вы же, как всегда. Няня так и не смогла выбить из вас "это". Вижу здесь, как всегда.

Сигрид с улыбкой ответил.

— Нет, обычная трёпка не выбьет из меня дух воина! О Амелия, кровопийца 3-ех материков! Я даже по тебе соскучился.

— Сигрид, а вы так же за словами в корман не лазете. Старый хрен - последнее она сказала тихо.

— Может я и старый, но кровь я не сосу. Ладно, покажите свое дитя. - опустившись Сигрид посмотрел на маленькую Азалию.

— Здравствуйте ваше высочество - сказала с поклоном Азалия.

— Не нужно таких любезностей "здесь все свои". Скажи честно вы сделали какой-то темный ритуал? Как у такой исчадии ада и жестокого солдата, мог родиться такой ангел.

— Мой король, вы позволяете уже себе лишнего - сказал Генрих

— Ладно, извини. Но! Мне все равно не верится в такое. Ладно, мы пройдем пока в зал - щёлкнув пальцами к Сигриду подошли слуги - принц сейчас находится на тренировке, а Азалия в сопровождении слуг может пройти в сад и осмотреть его, не мешало после такой длинной дороги заставлять сидеть ее в душном кабинете.

4 рыцаря и две служанки сопроводили Азалию в сад.

Многим могло показаться "ОЧЕНЬ странным" отношение короля и герцогской семьи. Все раскрывалось если изучить их историю взаимоотношений. Отец Генриха и Сигрида вместе воевали на юге обороняя его, из-за чего у них появилась дружба, а с ней уже и детей начали знакомить. Так проведя все свою детство вместе, у них образовалось крепкая дружба, хоть и немного странная. С Амелией все было немного страннее. Она была, когда-то кандидаткой в жёны Сигриду. Но во время их знакомства в детстве, их полностью кардинальные личности столкнулись. Родители не придали этому вниманию, чего только хуже не было? Но года два прошло и лучше не стало, а то и вовсе хуже, Королю вовсе казалось, что вместо брачной ночи, будет мордобой. В связи с этим помолвку расторгли и нашли другую кандидатку из списка.

Сигрид после этого запомнил, что все, кто говорят, что разные личности образуют более крепкий брак, пиздаболы! Ну не может бравый воин женится на демонессе.

Азалия шла по невероятно красивому саду и поистине огромному. Здесь были раскиданы невиданные ей деревья, цветы, садовники стригли кусты и пересаживали цветы.

Здесь был даже лабиринт, который был очень новомодной идеей, популярной в столице, слухи о которой даже дошли до юга и севера.

Прозвучал топот шагов рыцаря, что подошёл к Азалии. Сопровождение, как ею и положено находилось в 4-6 метрах от юной Азалии, чтобы она могла с комфортом провести время недонимая её, но в случаи чего готовые всегда услышать прихоть.

— Юная госпожа хочет посетить лабиринт? - спросил рыцарь.

— А можно? - спросила невинно Азалия.

— Конечно! С вами пойду я, так что не бойтесь, остальные слуги останутся здесь и будут ждать.

В сопровождении рыцаря, Азалия вошла в лабиринт.

Прогуливаясь, Азалия внимательно высматривала кусты, местами на них цвели красивые бутоны, где-то же кусты представляли собой картины.

В один из поворотов, Азалия встретила мальчишку, одет он был в военную форму, черные как смол волосы, все покрытые пылью, толи от тренировок, толи потому что он лежал на земле и похоже прятался от кого-то.

Подойдя Азалия решила поздороваться.

— Здравствуйте...

— А! Ой извини, напугала - сказал мальчик

Азалия немного опешила от крика.

— Ваше высочество, что вы здесь делаете? - спросил рыцарь.

— ТИХО ТЫ! А то этот демон меня найдёт - отчитал мальчик рыцаря и после посмотрев на девочку сказал - меня зовут Октавий! А тебя как?

— ВАС КАК! Не "тебя как" или мне позвать Шольца? - пригрозил рыцарь

— Запрещаю называть имя этого демона! Вырасту докажу, что он служит злу! - сердито сказал Октавий.

— Мен зовут Азалия Таубэ - произнесла тихо Азалия прерывая их ругань.

Глаза Октавия округлились.

— Ой... Так ты дочь Герцога Таубэ... Не говори отцу, что видела меня здесь!!! Я и так успел насчитать количество деревьев вокруг дворца ещё с прошлого бега.

— Принц, обращайтесь с леди как положено, не ты, а хотя бы ВЫ.

Азалия была удивлена, сейчас перед ним был ее суженый. Старше на года 4. Она не ожидала, что он будет такой. Она ожидала увидеть высокомерного мальчика, но здесь она увидела, лишь того, кто просто хочет весело провести жизнь.

Азалия знала трудности, которые проходят дети королей, особенно мальчики. От образования, до военного искусства, но даже так, он остался таким? Не потерял свою веселую натуру? Азалия могла подумать, что Октавий играется с её чувствами, но она видела, как это делают. Ее учила мать, как видеть натуру человека, Азалия была на светских вечерах видела и слышала разговоры.

Резко мысли прервал крик.

— ЧЁРТОВ МЕЛКИЙ КУЛЬТИСТ! ГДЕ ТЫ! ЕСЛИ Я ТЕБЯ НАЙДУ, ТЫ У МЕНЯ НА ЗУБОК БУДЕШЬ ЗНАТЬ КНИГУ "Мечи и Драконы", А ПОСЛЕ ТЫ ПРОБЕЖИШЬ СТОЛИЦУ!

Октавий испугался.

— Так, у меня план побега. Хотите ли сбежать? - спросил Октавий.

— А как же... - хотела высказаться Азалия, но ее опередил Октавий.

— Я все равно получу по макушке, так что получить удар за вас не проблема. Хотите покататься на лошади!? У нас есть несколько старых лошадей очень спокойных. Сер рыцарь...

— Гюнтер сер. Вам не стыдно? Вы меня с пелёнок знаете.

— Да-да Гюнтер, это я тебя проверял.

— Ух... - тяжело выдохнул Гюнтер.

— Ну так что? - спросил Октавий, протянув руку.

Азалия не знала, что ответить.

Рыцарь увидел нерешительность Азалии, он сам был младшим сыном в графской семье и понимал, ее ситуацию, на нее стоит груз и в своем возрасте она впервые выбралась в свет и впервые она может сделать свое решение.

— Госпожа, идите. Герцогиню оставьте на нас! - сказал рыцарь с улыбкой.

Конюшня дворца.

Конюх нашел самого доброго из скакунов, обычно им были более старые кони, в отличии от жеребцов, которые были по поведению похожи на исчадия.

Приведя большого коня, с красивой и длинной гривой, которая была заплетена в косы. Конюх поставил седло и закрепил его. Октавий же подошел к своему жеребцу.

— Ну привет дружище! - сказал очень радостным голос Октавий.

Чей задор не разделял конюх, боявшийся этого жеребца, который однажды лягнул ему копытом в ногу.

— У него есть имя? - спросила Азалия.

Октавий сев на жеребца сказал.

— Дакар, резвый, буйный, как Дакарские хищники - гордо заявил Октавий - и да! Я оседлал сам этого скакуна.

— Сами? Это когда за вами была погоня в течении нескольких часов, потому что Дакар вас увел и не хотел останавливаться? - произнес язвительно рыцарь.

— Бесстрашный ты человек, Гюнтер, бесстрашный, уважаю, но сожалею - сказал Октавий зыркнув на него.

Рыцарь поднял Азалию и посадил на коня, взобравшись на него сзади, чтобы помочь Азалии в ее первый раз на скакуне.

— Ты готова Азалия?

После сказанного скакун тут же поскакал.

— Ст-ооооооой! - заорал Октавий - Только не с-ноооо-ооова! - после чего Октавий пропал.

Азалия посмеялась, осознав она тут же замолчала.

— Ничего такого госпожа, не стоит обращать внимание на этикет, который старше нас всех в королевстве вместе взятых. Давайте, тогда начнем по тихонку, как привыкните то мы ускоримся.

— Хорошо…

После нескольких часов, Октавий и Азалия вернулись.

Слуги умыли их от дорожной пыли, переодели и сопроводили до гостевой, где сейчас была Королевская семья и Герцогская.

Амелия встала, она услышала доклад дворцовых слуг замахнулась и…

— СЯДЬ! - прокричал Сигрид - никто не смеет бить мою невестку.

Амелия опешила.

— Она моя дочь.

— И невестка моего младшего сына. Я очень злостно отношусь к тому что входит мой круг близких.

— Не вам… - пыталась сказать Амелия.

Генрих не дал договорить.

— Амелия, сядь. Знай место и время. Хоть я и дал полное право на воспитание дочерей тебе, а сам занялся сыновьями, не влезая процесс обучение. Но. Ты похоже забылась. А теперь сядь.

Амелия проскрипев зубами села.

— Так… - сделав жест, слуги расставили угощения на стол, после чего продолжил - садитесь.

Октавий и Азалия сели за стулья.

— А-а, не ты. С тобой негодник мы культурно поговорим.

— Культурно, это мордобой на арене, под прикрытием дуэли, для "моего развития"?

— Именно сын мой, твои старшие братья конечно были не то чтобы ангелами, но взялись за ум. Ноум на южной границе, а Ревиль на севере.

Азалия внимательно смотрела за Октавием и Сигридом, хоть и он был строг и их отношение для Азалии казались немного странными, но было видно, что они оба будут стоять горой за друг друга.

Прошёл год.

За это время Азалия чаще проводила время во дворце, раз в несколько месяцев приезжала и оставалась, от недели до месяца. Такая практика была частой, что позволяла заранее невестке познакомится с домом суженного и землями.

Октавий же тренировался, каждый день. Как самый младший из сыновей, он скорее всего станет одним из генералов армии или займет другое более почетное место. В истории сохранились записи, как даже старшего сына, которые при рождении слишком уж слабыми для военных действий, обучали в науки. Они становились казначеями, канцлерами или вовсе, в самых редких случаях они уходили служить богу.

Азалии здесь нравилось больше, чем в родном поместье. Впервые она могла почувствовать себя, такой какой видит и во время ухода в поместье, Азалия ждала возможности вернутся обратно, считая каждый день.

Через полгода, во время возвращения в поместье, ее ждал сюрприз. Подарок от Октавия.

Белоснежна красивая лошадь.

— С возвращением госпожа.

Азалия подошла на некоторое расстояние осматривая лошадь.

Дворецкий заметив осторожность, младшей госпожи сказал.

— Не беспокойтесь, это порода лошадей знаменита своей спокойствием. Ее скрещивали с достаточно спокойными породами, так что, если изволите можно пройтись немного.

Глаза Азалии загорелись. Рыцарь подошел и опустился на колено с протянутыми руками, взяв в руки он усадил её.

Лошадь двинулась, рыцарь повел лошадь за поводья.

— Как вы назовете свою лошадь? - спросил рыцарь

— хм… это девочка?

Рыцарь повернулся назад.

— Да девочка.

Азалия начала думать.

— Анданта! - прокричала Азалия, после чего тут же прикрыла себе рот.

Рыцарь задумался после чего спросил.

— Экстравагантно, в честь чего такое имя?

— Это героиня одной книги, ее имя означает музыкальный термин, означает не спешность. Тише едешь, дальше будеш.

— Я слышал фразу от своего командира: тише едешь, никуда не доедешь. Ну может быть вам такой и компаньон и нужен.

Конечно Амелии не понравился данный подарком, но сделать она ничего не могла. Это был подарок принца, хоть и младшего. Сигрид надавит на герцогства и в частности на неё, а что она скажет своему отцу... Сигрид будет прекрасно понимать, что виновата она и что любая инициатива против подарка исходит исключительно от неё, но он воспользуется этим. Поэтому Амелии пришлось терпеть вид этой лошади.

Так прошло ещё год.

Азалии исполнилось 12 лет, после того как официальный праздник прошел в герцогстве, через месяц Азалия направилась в столицу, отпраздновать вместе с Октавием.

За это время Азалия уже могла уверенно скакать на своей лошади, что только подстёгивала его как то раз устроить импровизированные скачки. Победитель жаловалось почёт, уважение и огромный торт.

Азалия решила принять вызов ради интереса, она не верила в себя, но мечты о славе и почёте Октавия сломалось об реальность. Когда его жеребец решил приударить за кобылкой Азалии.

Благодаря чему она выиграла. Шок и негодование Октавия было тяжело описать, его предал его лучший друг, ну поддерживал ли такое же отношение жеребец было тяжело сказать.

После этого они отправили отобедать во дворце.

Обеденный стол напоминал чем-то на небольшой пир. Огромное количество еды с разных концов континента, золотые кубки с драгоценными камнями залитые поверх вином.

За столом так же был и Сигрид.

Азалия уже плохо помнила о чем они говорили в тот день, но до дрожи запомнила, как в столовую ворвались.

Дверь распахнулась на стеж. Мужчина одетый в кольчугу, в красно бархатное одеяние, с специфичным головным убором, задыхаясь сказал.

— НА ЮГ НАШЕГО КОРОЛЕВСТВА НАПАЛИ МОНСТРЫ! СТАРШИЙ ПРИНЦ НОУМ ТЯЖЕЛО РАНЕН!

Азалия ясно запомнило лицо Сигрида из рук, которого выпал кубок с вином, пролив его.

Встав он резко прокричал о том чтобы готовились войска о поддержке юга.

Октавий же... он просто молча замер, рука выронила вилку, что глухо стукнулась об стол

Прошло несколько дней.

Вчера с опозданием пришел гонец, с вестью о смерти старшего сына Королевства.

На юг были направлены тридцать пять тысяч солдат, ещё сорок пять тысяч нужно было собрать из других фоедов.

Прежняя улыбка и искренняя радость пропала с лиц сына и отца.

Азалия не знала, как помочь, она лишь могла смотреть, как Октавий ушёл вместе с рыцарями на юг.

Глава 9 - Её прошлое Часть 2

Прошёл год.

Весть о смерти второго сына разнеслась по всему королевству. Азалия переехала из столицы на юг, чтобы повидаться с Октавием, поддержать его в трудное время и помочь с управлением замка.

Дорога была долгой и опасной. Многие люди ушли на войну, из-за чего охранять деревни и дороги стало некому. Некоторые деревни были полностью опустошены, а их жители бежали на север.

Карета доехала до северной стены крепости. Азалия увидела ужас: город буквально горел. На улицах сновали рабочие с вёдрами, тушившие дома. То тут, то там валялись тела странных монстров, которые солдаты сжигали в кострах.

Дойдя до середины города-крепости, Азалия вошла в поместье. Попросив слугу сопроводить её, она нашла комнату Октавия. Постучав несколько раз и не получив ответа, она приоткрыла дверь. В комнате никого не было. Окно было распахнуто, и с улицы доносились звуки ударов меча.

Азалия подошла к окну и увидела задний двор поместья, где тренировался Октавий. Его тело было покрыто шрамами от заживших ран. Азалия тихо наблюдала за ним. Выйти на улицу? Но что сказать?

Она могла помочь с делами, но не знала, как поддержать Октавия душевно. Не знала, какие подобрать слова. Хотела, но не могла. Обычно именно Октавий помогал ей, но сейчас Азалия...

Она перестала думать. Быстрым шагом направилась к лестнице, спустилась на первый этаж и вышла во двор. Октавий даже не заметил, как сзади открылась дверь и появилась Азалия.

Октавий размахивал мечом. Со стороны могло показаться, что он беспорядочно рубит воздух, но на самом деле он представлял себе противника. Он помнил, что его братьев погубила невнимательность и неопытность.

Взмах — тело креада распалось на части.

Октавий услышал какие-то крики. Его кто-то звал? Не время отвлекаться.

Клинок вернулся в защитную стойку, отражая удар когтей. Удар по колену — монстр потерял равновесие. Рубящий удар сверху по шее.

Крики всё ещё звучали, смешиваясь с воплями людей и звоном мечей.

Вот он — креад, монстр или демон. Он сильно отличался от остальных: крепкая врождённая броня, мощное тело, но мало опыта. Он сражался, полагаясь лишь на силу.

Октавий изменил стойку, чтобы не упасть от удара меча монстра.

Удар меча. Октавий принял его лезвием, пытаясь отвести в сторону. Но меч монстра скользнул по его клинку и ударил по гарде. Кисть онемела от боли, и меч выпал из руки.

Монстр снова замахнулся, но в этот раз опустил оружие и отступил.

Подошла подмога, и монстр решил отступить... Если бы не это, Октавий погиб бы.

— ОКТАВИЙ! — прокричала Азалия, вылив на него ведро воды.

Октавий замер. Вода стекала с него, пока он медленно поворачивался.

Перед ним стояла Азалия с пустым ведром в руках. Её глаза, полные ужаса, смотрели на Октавия. По изумрудным глазам катились слёзы.

Рука невольно разжалась, и меч с грохотом упал на землю.

— Азалия... — попытался сказать Октавий.

В следующую секунду она обняла его. Его руки повисли безвольно, но через мгновение он ответил на объятия.

— Я не могу понять, насколько тебе больно... — сквозь слёзы говорила Азалия. — Но... я хочу помочь тебе, как ты помогал мне...

— Разве я тебе хоть раз...

Октавий не успел договорить, как Азалия перебила его:

— Много раз! Я уже не представляю, как буду жить без тебя. Пожалуйста...

Октавий не знал, что ответить. Вместо слов он лишь крепче обнял её.

— Спасибо... — тихо прошептал он.

Азалия немного отстранилась, вытерла глаза платком, взятым из рук Октавия, и уверенно посмотрела ему в глаза.

— Мы пройдём через это вместе! — топая ногой, сказала она, отчего её огненные волосы взметнулись. — Я не смогу сражаться на поле боя, но позабочусь о тыле.

Услышав это, Октавий опустился на одно колено и взял её руку.

— Да, моя королева.

Азалия смутилась:

— Будущая королева... И не говори так при всех.

— Ради такой реакции стоит.

Третий год войны.

Натиск монстров усилился и стал неудержимым.

Толпы чудовищ вторгались в город, появляясь отовсюду: из старых канализаций, перелезая через стены, прорывая оборону.

Город был в плачевном состоянии. Голод постепенно сжимал горло людей. Обозы с припасами приходили ежедневно, но этого не хватало.

Солдаты были изранены, целители перестали использовать свои молитвы. Не было никакой причины — просто в один день они больше не могли исцелять.

Город мог продержаться ещё немного, совсем чуть-чуть, пока с севера шло подкрепление. Но он не успел: подошли осадные машины креадов. С дикими воплями они запускали камни, а некоторые — самих чудовищ.

Октавий заметил противника — того самого монстра в доспехах, которого теперь называли Баронетом.

Пришлось отступить. Оборона города привела к гибели почти всей армии. Нужно было добраться до столицы — её высокие стены с пушками должны были сдержать врага.

Солдаты заливали дома и дороги маслом, раскидывали деревянную мебель, а где масла не хватало — использовали крепкий алкоголь.

Затем они подожгли город и под огнём отступили.

Четвёртый год войны.

Столица держалась лучше. Пушки сносили монстров ещё до их приближения к стенам. Высокие стены позволяли лучникам стрелять дальше и дольше оставаться в безопасности. Маги осыпали врагов заклинаниями со стен.

Теперь победа казалась такой близкой, что её можно было потрогать рукой.

Летнее утро началось с звона колоколов. В небе кружили тучи летающих креадов, хватавших людей и уносивших их ввысь.

Стены были прорваны через несколько часов после начала наступления. Стрелы летели вверх, сбивая чудищ. Магический огонь пожирал креадов на стенах.

Отряды отступали в узкие переулки, где численное преимущество креадов ослабевало, хотя это не мешало им заполнять улицы.

Через несколько часов они дошли до стен дворца.

Сигрид уже отдал приказ об эвакуации. Теперь нужно было сдержать натиск и дать людям бежать. Сигрид принял свою смерть — выбраться из такой ситуации было невозможно.

Перед ним встал Баронет. Тот отвёл своих чудовищ назад, чем удивил всех. Он принял боевую стойку.

«Он копирует мои движения?» — промелькнуло в голове Сигрида.

Он ответил на вызов, одновременно приказав солдатам отступать.

Баронет не стал ждать и бросился в атаку. Его меч ударил горизонтально.

Сигрид отступил, и клинок лишь скользнул по кирасе, оставив царапины. Не теряя момента, Сигрид ударил сверху по кисти.

Раздался звон металла. Кисть была наполовину разрублена. Меч, пробивший броню, вернулся лезвием к Сигриду. Он заметил, что кромка клинка исказилась, а в некоторых местах появились зазубрины.

Баронет осмотрел свою руку, сменил ведущую руку и снова встал в стойку.

Сигрид крепче сжал меч и устремился вперёд. Клинок направился в рубящий удар по ногам.

Баронет левой рукой отвёл меч в сторону, но Сигрид отпрянул назад, наступил на клинок ногой в латном сапоге и ударил по шее монстра.

Баронет не погиб. Его разорванная кисть схватила Сигрида за шею и подняла его. Меч был занесён для последнего удара.

Но кисть не выдержала веса человека в доспехах, и Сигрид упал.

Баронет издал хриплый крик от боли, затем снова занёс меч. Удар пришёлся по груди — кираса смягчила его, но рана была серьёзной. Баронет занёс меч для нового удара.

Внезапно в грудь монстра вонзилось копьё.

В дуэль ворвался Генрих, отец Азалии.

— Ты думал, я брошу тебя здесь?! — прокричал Генрих. — Уносите короля!

Солдаты подбежали и унесли Сигрида, а пехота прикрыла отступление вместе с герцогом.

Это был последний бой Генриха Таубэ. В нём он спас короля и задержал врага, дав остальным время отступить.

Северное герцогство, месяц спустя.

Азалия тихо постучала в дверь.

В покоях лежал король, неподвижный, словно мёртвый. Только слабое дыхание выдавало жизнь, и с каждым месяцем оно становилось всё тише.

Комната была прибрана, но множество алхимических колб, свечей и молитвенных статуэток заполняли её. Резкий запах трав и благовоний ударил в нос.

Врач, ответственный за лечение, увидев Азалию, молча поклонился и вышел. За ним последовал и рыцарь, стоявший на страже у двери.

Азалия села рядом с Октавием, который держал руку Сигрида и что-то тихо рассказывал.

Только в тишине Азалия разобрала его слова: он описывал события последней недели.

— Знаешь... — сказал Октавий, не отпуская руку. — Каждый день начинает напоминать предыдущий.

Он отпустил руку Сигрида и продолжил:

— Иногда я думаю: может, бросить всё? Может, мы не сможем спастись?

Азалия молча слушала.

— Но каждый раз я вспоминаю, что произошло в столице. — Октавий посмотрел на свои руки. В них он видел всё, что пережил, и всё, что хотел бы забыть. — Отец пожертвовал собой, чтобы спасти короля. Король спас тебя и других, чтобы мы жили. Шли вперёд. Сигрид не может сражаться, но он ещё не мёртв.

— Может быть... Иногда я представляю нашу жизнь без войны. Мы бы поженились, завели детей...

— ...Но сейчас на нас лежит бремя...

— И от того, сможем ли мы его вынести, зависит всё, — закончил цитату Октавий.

— Хватит мечтать. Пора идти вперёд, — сказала Азалия.

— И когда ты стала такой решительной? — усмехнулся Октавий.

Наше время.

В полутемном кабинете, где тишину нарушало лишь скрипение пера, сидела Азалия.

Разогрев на свече воск, она капнула несколько капель на бумагу и поставила печать кольцом.

Стол был в беспорядке. Когда-то изготовленный из особой северной древесины, теперь он был покрыт кляксами и остатками воска.

Бумаги разной важности — от требований командиров до бюджетов на строительство и снаряжение армии — лежали вперемешку.

Азалия вела учёт всему, что имело хоть какое-то значение, даже если речь шла о снаряжении одного пехотинца за 245 золотых.

Сейчас нельзя было позволить себе расточительность, а переложить ответственность было не на кого. Даже если бы у Азалии была замена, она всё равно делала бы всё сама. Ведь это было её вкладом.

Пока Азалия писала, в кабинет ворвалась горничная, подошла к окнам и раздвинула шторы.

Яркий свет заполнил комнату.

Азалия поморщилась от резкого света. Она хотела что-то сказать, но горничная, словно предугадав, ответила первой:

— Не забывайте отдыхать. Его высочество не хотел бы вернуться и найти здесь труп.

Азалия тяжело вздохнула.

— Хорошо. Наверное, и правда пора отдохнуть и проветриться.

Она встала, закрыла важные документы в ящик на ключ и вышла из кабинета.

Один из стражников у входа молча последовал за ней.

Азалия шла по длинному коридору. На стенах висели портреты прошлых герцогов, а рядом лежали старинные мечи и доспехи — наследие времён завоевания севера.

На пути ей встретился Сигрид со свитой.

Увидев Азалию, его хмурое лицо смягчилось, приняв доброе выражение, с которым дедушки смотрят на внуков.

Азалия хотела поклониться, но Сигрид крепко обнял её.

— Что я говорил о поклонах? Ты мне уже как дочь, так что хватит, — сказал он, жестом отпустив рыцарей.

— Добрый день, — ласково ответила Азалия. — Вижу, вы поправились.

Сигрид продолжил идти, но Азалия решила сопровождать его, следуя за старшим, как полагается в семье во время разговора. В итоге они просто ходили по коридорам, поворачивая на каждом конце.

— Да, мне лучше, конечно, прежней силы уже не вернуть, даже магией, — лицо Сигрида стало серьёзным. — Я беспокоюсь за Октавия.

Азалия помрачнела.

— С ним что-то не так?

Сигрид задумался.

— Физически он в порядке, но что у него на душе — не знаю. Он был младшим сыном, и никто не предполагал, что ему придётся взять на себя такой груз.

Азалия молча слушала. Сигрид, сделав паузу, продолжил:

— Времена были спокойные. Да, иногда были нападения с юга или стычки с соседями, но разве без этого обходится? Обычное дело в нашем мире. Поэтому, хоть всех детей и готовили к правлению, я решил не нагружать его. Видел, как он горел, держа меч. Было ясно: из него выйдет отличный воин, а не правитель.

— Почему я? — спросила Азалия.

— Что значит «почему»? — удивился Сигрид.

— Я слышала, что именно вы выбрали меня в кандидатки.

Сигрид задумался и улыбнулся.

— Люди любят усложнять себе жизнь... Да и винить их нельзя — я сам такой. Если говорить о выгоде, были кандидатуры и получше, но у тебя был ум, в отличие от тех куриц. Ты бы видела своего отца — он даже о своих сыновьях не рассказывал с таким жаром, как о твоих успехах, пусть и небольших.

Он посмотрел на Азалию, которая внимательно слушала, и продолжил:

— Да и ваше первое знакомство вышло удачным! Я смеялся, слушая доклад рыцаря. Когда-то Октавий помог тебе справиться с трудностями, теперь ты помогаешь ему. Младший сын, который, кроме как махать мечом, ничего не умеет... Сейчас он чувствует вину, думает, что если бы не ошибки в детстве, всё могло быть иначе. А я считаю так: в мирное время правят мудрые короли и дипломаты, а во время войн — воины. Сейчас нам нужен именно такой король — тот, кто идёт вперёд и принимает удары грудью. Но как бы крепка ни была грудь, рано или поздно она получит рану... Прости старика за разговоры. Я надеюсь на тебя, Азалия.

— Я помогу, чем смогу, — ответила она.

— Кстати, куда ты шла? Мы уже второй круг делаем по дворцу.

— Я шла за вами, — невинно сказала Азалия.

— А я за тобой...

Сигрид и Азалия молча посмотрели друг на друга, осознавая ситуацию.

Эпилог. Сон солдата

Он был таким же солдатом, как и все. Солдатом, потерявшим родину. Долгая война измотала их. Он видел, как война превратилась в бойню, как они бежали на север и прятались.

Битвы продолжались, люди умирали. Он уже не понимал, за что сражается. За жизнь? Но где она в этом мире?

Однажды объявили о приходе бога. Многие отнеслись скептически, но с каждой победой вера росла. Почти не осталось тех, кто бы не верил в него.

Шла битва за мостовую стену. Она была кровавой. Даже со щитами, поддержкой магов и целителей потери были огромны. Он сам видел, как монстр пронзил горло его товарищу.

Удары копий, щиты, сдерживающие натиск. Те, кто подходил слишком близко, гибли под их тяжестью.

Внезапно в воздух взлетели дротики. Монстры метали их сверху.

Авангард не пострадал, но те, кто был за ними, не успели поднять щиты.

Удар дротика.

Глаза опустились на рану, из которой сочилась кровь. Мир потемнел, и сознание угасло.

Очнулся он в пустоте. Перед ним — лестница и страж. Зелёный рыцарь, от которого исходила дымка. Его тело было полупрозрачным.

— Ты готов? — спросил зелёный рыцарь.

— К чему? — ответил солдат. — Где я? Что со мной?

— Ты погиб. Ты на перепутье миров. Можешь пойти со мной в мир, созданный богом. Вы называете его «раем».

— Или?

— Или исчезнуть. Это безболезненно. Выбирай.

Солдат задумался и кивнул.

— Хорошо. Покажи мне этот мир.

Он поднялся на ступеньку.

— Следуй за мной и не останавливайся. Что бы ты ни увидел — не отставай.

Поднимаясь по лестнице, он оглядывался. Тьма сменилась воспоминаниями.

Он видел своё рождение, о котором знал лишь из рассказов родителей. Видел, как взрослел, учился и ошибался. Видел битвы и войны, через которые прошёл. И наконец — свою смерть.

— Как закончилась битва?..

— Она ещё идёт.

Они поднялись ещё выше. Мир изменился.

Вокруг расстилались бескрайние луга. Чистое небо, запах травы — без смрада смерти и гари.

— Тебе не нужно есть или пить. Живи, как пожелаешь. Если захочешь, ты можешь уйти. Рай — не клетка.

Солдат пошёл вперёд. Только теперь он заметил, что в ножнах остался его меч.

Он срубил дерево и развёл костёр. Он не нуждался в нём — просто сделал это.

Тишину нарушил голос.

Он обернулся и увидел...

— Гарольд?

— Анрик!

Они обнялись.

— Как битва? Мы победили?

— Битва ещё идёт.

— Но... прошло уже часов пять...

— Прошёл лишь час.

Перед ними появился зелёный рыцарь.

— Время здесь течёт иначе. Движение солнца и луны отличается от реального. На самом деле и там, и здесь прошёл час. Вы привыкнете.

Пока он объяснял, они увидели, как другой зелёный рыцарь привёл ещё двоих.

— Пойдём встретим наших братьев?

— Почему бы и нет.

Глава 10 - Неизведанный враг

Кромгар проходил через кусты и деревья, местами натыкаясь на тропы и наконец увидел подкрепление нападающих: конница, пехота, длинные ряды повозок с припасами и материалами.

Если такая армия подойдёт к деревне, всем живущим там придёт конец, значит нужно их остановить, хотя бы задержать, чтобы деревня сбежала.

Кромгар думал, но вариантов не оставалось. Воины орков получают магические татуировки, которые усиливают воина и дают ему силу предков. Но магическая татуировка Кромгара была не завершена. Ее может получить не кто угодно — даже получение обычной татуировки было гордостью, но ресурсов не хватит на всех, и ее нужно заслужить. Доказать силу, доказать, что можешь владеть столь разрушительной силой. Незавершенная татуировка была явно слабее полной, но имела и дефект — ясность разума. Только единицы из орков во все времена могли полностью контролировать свое сознание, остальные же впадали в нечто, напоминающее безумие. В памяти сохранялось лишь самое главное: кто враг, кто друг и что нужно сделать. Все остальное просто не могло коснуться орка, но с этим же был и приятный эффект — во время действия ни одна магия, связанная с разумом, не могла подействовать.

Прозвучал крик орка.

— Рак-РА-А-А! (За победу! За жизнь!)

Громадные размахи двуручным мечом давались столь легко, что иногда Кромгар мог не рассчитать силу, и оружие впивалось в щиты или в землю.

Человек вроде что-то говорил, но он еле слышал его. Голова раскалывалась от потока информации. Обострённые чувства, казалось, сводили с ума. Новые запахи, звуки, глаз начинал улавливать то, что Кромгар не заметил бы, пока не стал бы на десять лет опытнее.

Резко человеческий воин стал куда сильнее, его атаки стали быстрее и обрели огромную силу.

Единственное, что сохранялось в сознании, — это желание разобраться с врагом. Удары противника ломали кости, но боли не было. Лишь с ещё большей яростью Кромгар вставал.

Человек снова что-то сказал, после чего нанес удар. Сознание отключилось, потеряв контроль над телом.

Тьма в глазах начала медленно отступать, сквозь сомкнутые веки пробивались солнечные лучи.

Глаза медленно открылись. Кромгар не мог понять, где он. Ясно было одно — он был жив.

Попытавшись поднять голову, Кромгар ощутил острую боль, но, преодолев ее, всё же поднялся в положении полулёжа.

Рядом с собой он быстро обнаружил того, с кем недавно сражался. Но Кромгар не был заперт, не был связан или прикован. Его враг снял с себя доспехи, которые лежали рядом и в процессе битвы были сильно повреждены.

— Раз уж ты не набросился, могу предположить, что сейчас ты уже способен вести диалог? — сказал Октавий, записывая что-то в книгу.

Кромгар был в смятении, но после небольшой паузы ответил.

— Да. Разреши задать вопрос: почему вы оставили меня в живых? — сказал Кромгар, осматривая окружение.

— Потому что мы не враги.

— Как мы можем не быть врагами? Вы напали на беззащитных граждан, человек, не пытайся мною манипулировать.

— Сейчас ты послушаешь меня, а после можешь сам во всем убедиться, — доставая доспехи, Октавий продолжил. — Вот, посмотри, доспехи, снятые с разбойников. Как видишь, у них нет единого герба. Это украденные доспехи, возможно даже с трупов, и подогнанные под их размеры. Пока что мы допрашиваем пленных.

Кромгар лишь слушал. В память врезались воспоминания: как махали мечом те рыцари, как сражались уже после солдаты этого воина. Кромгар не заметил тогда, но их нельзя было назвать опытными воинами, в отличие от людей Октавия.

— Кстати, один дварф упоминал тебя, хотел с тобой увидеться и спрашивал, в порядке ли ты. Я попрошу одного из солдат привести его.

Кромгар посмотрел на Октавия и спросил.

— Можем ли мы сами пойти к нему? — Кромгар хотел пощупать границу дозволенного.

Октавий, недолго думая, ответил.

— Да, — встав, он продолжил. — Пошли, оружие можешь не искать, — сказал Октавий, видя, как орк оглядывается в поисках своего меча.

Орк следовал за Октавием. По пути он видел рыцарей, но не видел ни одного деревенского.

— Где все люди?

Октавий не сразу понял вопрос, но потом осознал, о ком говорит орк.

— Деревенские сейчас в доме старосты, с ними беседуют о случившемся, а раненые у целительницы.

Орк удивился, услышав это, но не подав вида, продолжил идти.

Дойдя до дома старосты, Октавий и Кромгар, миновав деревенских, сразу прошли по лестнице на второй этаж.

Октавий открыл дверь. Со скрипом она открылась, и его приход, видимо, остановил небольшую перепалку. Шольц и дварф о чем-то беседовали на повышенных тонах.

— Ваше высочество... — не успел он договорить, как дёрнулся увидев орка и начал рукой искать меч у пояса, которого на нём не было.

— Спокойно. То, что было, осталось в прошлом - успокоил Октавий Шольца

— Да... так, тело ещё помнит это.

Дварф явно приободрился, практически спрыгнув со стула, он поспешил к Кромгару.

— Вижу, ты цел... Слышал я какую вы драку там устроили - сказал Шольц

Кромгар задумался, после чего решил спросить.

— Скажи мне, что произошло после того, как мы разделились.

Дальнар задумался. Скорее всего, ему бы рассказали, а если нет, то он бы спросил. Дальнара осенило — орк не доверяет им из-за всей ситуации.

— Хорошо. Как только мы разделились, пацан довёл меня до деревни. Всадников было восемь, за исключением тех, которых мы убили у подножья. Также было около двадцати пяти пеших воинов, снаряжены они были неплохо, хотя и разношёрстно. В этот момент деревенские пытались сопротивляться, собрались, достав инструменты, но это им слабо помогало.

Кромгар представлял себе всё это.

— А что делали всадники?

— Смотрели и отдавали команды, вступая в бой лишь в, как им наверное казалось, весёлые моменты. Но тут пришёл я. Выстрелом из пистоля я разнёс грудь одному из всадников, доставая боевой топор, добежал до деревенских. Конечно, моя помощь в одиночку ничем бы не помогла, но видел бы ты их лица. Похоже, эти воины никогда в жизни по-настоящему не воевали, их лица покрылись ужасом, и они уже с опаской решались подойти. Я всё это время ждал тебя, думая, когда же ты подоспеешь, — рассказывал Дальнар с нотками грусти, но после резко повеселел. — И тут один из деревенских увидел отряд всадников. Я уж подумал, пришло подкрепление к ним, как тут подоспевший отряд растоптал нападавших всадников и принялся топтать пехоту врага. Через час подошли уже все остальные.

Кромгар молча дослушал и встал. Посмотрев в лицо Октавия, он поклонился.

— Спасибо вам за то, что пощадили меня. Я оплачу свой долг.

Октавий удивился такому рвению.

— Рад это слышать, учитывая, как ты проредил наши ряды и истощил целительницу. Мы собирались направиться к Дварфийскому Каструму, но теперь нужно разобраться с местными разбойниками. Мне же лично нужно торопиться. У меня к тебе предложение: помоги мне с разбойниками, твоя сила нам понадобится. После допросов мы узнали, где они расположили свою базу.

— Как я уже сказал, я вам обязан. Дальнар...

— Я пойду. Чего так смотришь? Сказал же — последую за тобой. Разве дварф может не сдержать слово? Да меня в Кузне обетованной все предки задушат, если узнают о таком.

— Хорошо. Спасибо.

Октавий посмотрел на них и решился спросить.

— Можете рассказать, как вы встретились и куда держите путь? Просто... это достаточно необычная ситуация.

— Это не самая героическая или драматическая история. Как ходит в ваших сказах и слухах, орки — жестокий народ. Народ, с которым вы почти всегда имели дело, был северным народом "орков-дикарей". С ними у нас довольно старая вражда. Я же ищу нам новое место для жизни.

— А сколько вас? — задумался Октавий.

— Наверное, около десяти тысяч. Несколько тысяч из них — солдаты, и лишь несколько десятков будут столь же сильны, как я, и только единицы — сильнее.

— Как-то не задумываясь ты всё это рассказал, — удивился разговорчивости орка Октавий.

Кромгар внимательно посмотрел на Октавия, после чего прервал его раздумья своим вопросом.

— Так что дальше? Не думаю, что вы просто так спросили о столь деликатной проблеме.

Октавий улыбнулся. Решение оказалось так близко.

— Я не могу тебе ничего обещать, но как насчёт южных земель? Раньше под властью нашего королевства были два других. Как насчёт самого южного? Большая равнина, плодородные земли и доступ к портам.

— Ха... Интересное предложение. Но что взамен? И почему вы отдаёте чужие земли?

Октавий усмехнулся.

— Ну, начнём с того, что земли не наши, а других королевств. А также до них ещё нужно добраться. Сейчас земли человечества захвачены армией Креад. Может быть, нашими общими силами мы прорвёмся к столице, но вот в чём вопрос: дальше мы своими силами не дойдём. Слишком измотаны долгой войной, слишком мало людей, чтобы просто организовать гарнизоны, про логистику на фронте я уж молчу. Это крах. Всё нужно будет организовывать заново на отвоёванных территориях, восстановление городов займёт не один год. То есть полностью справиться с этой заразой нам не под силу. А значит, что? Нужна помощь. Вы, могучие и сильные войны, поможете нам избавиться от них, а от нас вы получите союз и земли, которые завоюете на юге, за нашими бывшими границами. Мы получим шанс вернуть утерянное, вы же получите шанс обрести то, что сможете назвать своим домом.

Кромгар был потрясён. Такое предложение... оно было слишком заманчивым.

— Я выслушаю вас и ваши условия и затем приму решение, — задумчиво сказал Кромгар.

— Конечно. Я отправлю телеграмму на север, и уже после мы будем обсуждать детали.

Дверь в комнату распахнулась, в комнату ворвался запыхавшийся рыцарь. Одет он был в поддоспешник, поверх которого звонко прозвучал удар колец кольчуги.

Стукнув сабатоном и став смирно, он сказал.

— Ваше высочество, во время допроса мы узнали расположение бандитов, но в ходе допроса выяснилась одна деталь.

— Какая?

— Они не являются простыми разбойниками, они — демонопоклонники. Напав на деревенских, они хотели использовать их для некоего ритуала. Тех, кто погиб, собирались использовать для экспериментов.

— ... И это всё? — задумчиво спросил Октавий.

— Да, — ответил рыцарь, ожидая приказа.

— Казнить через сожжение. Прах омыть святой водой и закопать на 3 метра. Не хватало, чтобы ещё землю ими заразить. Пусть рыцари готовятся, пехота отправится к нам следом и будет прикрывать тылы. А вам, дорогие гости, добро пожаловать. Нет лучшего способа для объединения, чем хорошее сражение.

— Это верно, — прорычал сквозь зубы Кромгар.

***

Двести сорок пять пехотинцев и десять конных рыцарей, которые спешились, были готовы.

Вот оно — пристанище демонопоклонников, мрачная пещера. Они устроили небольшой лагерь для возможных раненых.

— Что чувствуешь? — спросил Октавий у Элины.

Протянув свои маленькие ручки, она пыталась прочувствовать потоки маны, которые колыхались вокруг.

— Я чувствую искажение. Мне трудно описать это, впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Ммм... Искажение потоков маны может быть связано не с божественной, а с демонической энергией. Опять же, это не точно.

— Хм, ты делаешь всё, что в твоих силах, этого достаточно. Мы надеемся на тебя, — сказав это, Октавий опустил забрало. — Тяжело будет. Всем встать! Построение для штурма тесных проходов! Впереди будут идти рыцари.

Пехота начала двигаться, а кольчуги ударяясь об кирасы и соседние кольца звенели.

Но сражение оказалось более сложным, чем могло показаться на первый взгляд.

Демонопоклонники начали выпускать Креад — маленьких чертенят, что пытались прорваться сквозь плотный строй щитов, насколько это было возможно в извилистых пещерах.

Некоторые из Креад были даже для них самих слишком изуродованными. Ещё ни разу за все эти годы не было обнаружено ничего подобного. Некоторые Креады даже не имели рук или лап, другие же ползали к ним лишь на руках.

Это зрелище было отвратительным, но ничего не меняло.

Отряд продвигался всё дальше. Щиты держали натиск, воины давили черепа, солдаты шли по трупам под звуки ломающихся костей.

Октавий, Кромгар и солдаты остановились перед новой грудой вражеских тел. Перед ними была дверь, обитая железными пластинами.

— Кромгар, — сказал Октавий.

— ...? А, понял, — сказав это, орк подошёл к двери и нанёс удар рукой. Пластины деформировались, доски затрещали. Второй удар — и дверь разлетелась на куски. — Легче лёгкого.

Путь продолжился дальше, но в этот раз никого из культистов так и не было найдено.

— Вы слышите? — сказал Кромгар, нарушив тишину.

— Слышим что? — остановившись, сказал Октавий и начал прислушиваться.

— Голос. И он что-то говорит, сильно дальше по пещере.

С каждым метром пещерные коридоры становились всё более просторными, расширяясь как в высоту, так и в ширину.

Минут через пять Октавий тоже услышал.

— Да, я тоже слышу, но не могу разобрать, что оно говорит.

Кромгар задумался.

— Он что-то читает... Надо поспешить. Я не разбираюсь в магии, но, возможно, мы не видим культистов, потому что они читают заклинания.

Услышав это, Октавий через секунду перешёл с шага на бег.

— Солдаты, идите по остальным развилкам! С нами пойдут ещё десять человек, остальные должны закрыть проходы и не дать врагу зайти нам в тыл!

Услышав хор согласий, Октавий, Кромгар, Элина и ещё десять рыцарей направились вперёд.

Голос становился всё более чётким.

Коридор пещеры стал более прямым и искусственным: грубый камень сменили каменные кирпичи, стены всё больше походили на рукотворное строение.

— Я их вижу! — практически прокричал Кромгар.

Всё же зрение и слух у орков были очень чуткими, и даже в таком освещении и на таком расстоянии он мог чётко разглядеть и услышать существо.

Отряд вышел из коридора.

Перед ними открылось большое круглое помещение. В центре находилась нечто вроде сцены, а вокруг — каменные скамьи. Наверное, раньше здесь они собирались, но сейчас в центре стоял мужчина, а вокруг него лежало большое количество пленных и культистов.

Культист читал заклинание.

— GLORIA DEO ALII MUNDI!

Кромгар взял свой двуручный меч и метнул его.

Прокручиваясь в воздухе, меч встретил на пути культиста, который бросился ему наперерез. Меч раздробил ему череп и, пролетев дальше, пронзил живот читавшего заклинание, потеряв наконец силу.

Окровавленный культист рухнул на землю.

— Da mihi vires ad occidendum progeniem.

[ Preces vestrae auditae sunt ] (Твои мольбы услышаны) — прозвучало в его голове.

Тело культиста начало увеличиваться. Все тела пленников и других демонопоклонников рассыпались в труху, и эту труху поглотила исходящая от него тьма. На теле демонопоклонника начали нарастать костяные пластины, похожие на латы.

Кромгар прибежал первым и, выдернув свой меч из тела, нанёс удар.

Резкий захват. Рука культиста теперь напоминала огромную латную перчатку, грубую и покрытую шипами.

Клинок проскользил по руке, высекая сноп искр, но не оставив видимых повреждений.

Следующим движением культист ударил орка, и тот отлетел в сторону, врезаясь в стену.

— Блять. Бароннет.

Глава 11 - Рука об руку

Существо, состоящее из странного хитина и костяных пластин, издало оглушительный рёв, лапы начали своим весом ломать каменную кладку под собой

— Баронет? — прокричал Кромгар, отбиваясь от огромных когтистых лап чудовища.

— Ну, почти! — рявкнул Октавий, стараясь не подпустить другую тварь с фланга. — Мы встречались с чем-то подобным, но поменьше ростом и явно поумнее. Этого же слепили только для битья!

Непропорционально огромная рука монстра ударила об пол. Кирпичи взлетели в воздух и, словно картечь, обрушились на окружающих.

— Как вы его победили? — спросил Кромгар, нанося удар двуручным мечом по лапе. Искры посыпались при ударе о хитин.

— Магией! Огненный шар в спину и от него мокрого места не осталось! Но с этим так не получиться.

— Жаль, у нас нету мага! — Кромгар попытался уклониться от следующего удара.

Лапа чудовища ударила по жёлтому куполу Элины, после чего поле сразу исчезло, а девочка побледнела, с трудом удерживаясь на ногах.

— Элина! Экономь силы! Кромгар, сможешь отвлечь чудище?

— Да! В чём план?

— Я взберусь на него по спине и постараюсь найти уязвимое место у основания черепа.

— Будет сделано! — Кромгар остановился и набрал в лёгкие воздух. — ГРАК! РАК-РА-А-А!

Остановившегося орка ударила лапа, и он отлетел в стену, грузно рухнув на землю. Но он тут же поднялся, вытирая кровь с лица.

— РАК-РА-А-А! — снова прокричал Кромгар, неудержимо мчась к чудищу.

Октавий тем временем начал карабкаться по хитиновому панцирю. Рыцари внизу пытались ударить монстра по сухожилиям, чтобы сделать перемещения чудищя более предсказуемо, но всё было безрезультатно.

Кромгар отбивался от атак, яростно рубя по лапам, отлетая от ответных ударов, вставал и шёл снова.

Элина, тяжело дыша, смотрела, пытаясь найти зацепку, как победить этого монстра.

Удары Кромгара эхом раздавались в пещере. Пластины чудища звенели — то звонко, то издавая глухой гул.

— Сер Октавий! Я заметила! Его броня сделана из материала местных гор! Нужно бить не прямо по пластинам, а в сочленения между ними, стараясь попасть по рёбрам! Тогда пластины могут расколоться!

Октавий, добравшись до места, где мог оказаться спинной мозг, крикнул в ответ:

— Отличная идея! Кромгар! — Затем он обернулся к рыцарям: — Слышали? Быстрее, по двое, расколите хотя бы один сегмент!

Один из рыцарей глубоко воткнул меч в щель и начал давить на него всем весом. Наконец, пластина начала немного отходить, обнажая основание. Второй рыцарь взял тяжёлый боевой молот и начал бить по ней. На третьем ударе пошли трещины, и вскоре пластина разбилась на осколки, обнажая толстые, пульсирующие сухожилия, которые воины принялись рубить.

«Тварь не чувствует боли», — сделал вывод Октавий. А из-за непропорционального телосложения ей и не нужно было сильно двигаться здесь, в тесноте пещеры.

— Ваше величество! Сухожилия регенерируют! — закричал один из солдат.

— Продолжайте рубить! Он не должен подняться! — пытался перекричать грохот Октавий.

В этот момент Кромгар, собрав последние силы, схватил одну из лап и рванул её на себя. Чудище, которое не могло встать в полный рост и всё это время сидело на коленях, рухнуло мордой вниз. Кромгар, не переставая кричать свой боевой клич, принялся яростно бить по его черепу.

— Кромгар! Очнись! Мне нужна твоя помощь! — крикнул Октавий.

Но орк, охваченный яростью, не слышал его.

— ОКТАВИЙ, ЛОВИ! — прокричал Шольц, выбегая из другого входа в пещеру.

Октавий поймал небольшую кожаную сумку и кремень, выдернутый из пистоля Дальнара.

— ВЫСОПИ ПОРОШОК ЕМУ В РАНУ И ДАЙ ИСКРУ! Девчонка, готовь свой щит, сейчас грохнет будь здоров! — прокричал Дальнар, едва поспевая за Шольцем.

Открыв сумку, Октавий увидел тёмный зернистый порох, с креплениями синевы. Он всадил меч в щель между пластинами на шее монстра и приподнял её, засыпая внутрь порошок.

— ЭЛИНА! — прокричал Октавий.

Увидев, как она из последних сил формирует вокруг него купол, Октавий чиркнул кремнем о клинок. Вспыхнула искра, а за ней последовал оглушительный взрыв, от которого заложило уши.

Шея чудища разорвалась, забрызгав всё вокруг тёмной, едкой кровью. Октавия отбросило взрывной волной, но барьер Элины спас его. Он оглушённо смотрел на результат работы «секретного оружия» Дальнара.

— Элина? Ты цела? Где Кромгар?

Пыль медленно оседала.

— Кха! Со мной всё хорошо, мистер Кромгар на земле лежит, без сознания, но целый, — слабым голосом ответила девочка.

Шольц, Дальнар и рыцари подошли к ним.

— Дальнар... Что, чёрт возьми, было в этом мешке?? — откашливаясь, спросил Октавий.

— Хех, — с гордостью ответил дварф, — а вы думали, моя пистоль так сносит головы просто так? Нет! Это великое продуманное оружие моих предков! Смесь: порох и толчёные кристаллы манны в соотношении двадцать к одному! Дороже золота по весу, зато рвёт так, что мало не покажется!

Шольц подошёл ближе к останкам монстра, внимательно их изучая. На его лице появилось беспокойство.

— Это то, о чём я думаю? — спросил он тихо.

— Да... — мрачно ответил Октавий. — И это наводит на самые дурные мысли. Если такие чудища начнут появляться снаружи, с ними будет невероятно сложно справиться.

— Особенно в открытом поле или при осаде. С такой силой он бы сломал ворота Оршена одной левой. Главный вопрос — сколько ещё таких «заготовок» скрывается в подземельях...

— Я даже не знаю, что лучше — знать ответ или оставаться в неведении.

После выхода из пещеры и возвращения в деревню Октавий встретился с Дальнаром и очнувшимся Кромгаром.

— Добрый вечер. Письмо с соколом, наверное, уже почти долетело, но я хотел поговорить с вами. Во-первых, Дальнар, надеюсь, ты поможешь нам в Южной Каструме? Наш отряд дождётся делегации и сопровождения для этих людей, после чего мы двинемся к вашим сородичам. А тебя, Кромгар, я надеюсь, твоё путешествие домой будет безопасным.

— Не волнуйтесь, я крепкий орк. Конечно, перевести целое племя через горы — задача небыстрая и нелёгкая.

— Это я знаю не понаслышке. Остаётся вопрос с этими культистами. Они слишком тесно связаны с Креадами. Остались пленные, допросы продолжаются.

— Думаю, не только поэтому ты нас позвал? — спросил Дальнар, прищурившись.

— Да, конечно. Я хотел поднять тост за новую дружбу. Не думал, что смогу найти здесь новых верных товарищей.

Кромгар и Дальнар с радостью подняли кружки, в которые Октавий налил выпивку.

— За воссоединение народов!

—Ракраа, братья мои!

—За нашу дружбу!

***

Северное герцогство

Армия Креад снова пошла на приступ крепости. Пусть теперь их войско было слабее прежнего, числом они всё ещё превосходили защитников. А гарнизон, потерявший немалую часть солдат в экспедиции, из последних сил держал оборону. Кристофер снова стоял на передовой.

— Движутся семнадцать когорт Креад! — прокричал дозорный с крепостной стены.

Маг расположился прямо перед воротами, готовя заклинание.

— Открыть ворота! — скомандовал он.

Ворота со скрипом начали расходиться. Креады уже были в нескольких метрах от них, когда из рук Кристофера вырвался сокрушительный поток пламени. Огненный столб длиной в двадцать метров испепелил всё на мосту. Заклинатель стоял, недвижим, пока огонь выжигал всё вокруг. Когда пламя наконец погасло, Кристофер без сил рухнул на камни. Но Креады, не чувствуя страха, продолжали наступать из-за спины своих сожжённых товарищей. Ещё мгновение — и они достигли бы его.

Но стену щитов мгновенно образовалась перед ним.

— Вперёд! Прикроем Денье Кристофера! — рявкнул Гонрар, стоя в первых рядах авангарда.

Во́ины сомкнули щиты, сдерживая натиск тварей. Четыре шеренги пикинёров в кольчугах, вооружённые новыми длинными пиками, методично пронзали чудовищ. Те же, кому удавалось пролезть по трупам, встречали мечи авангарда.

Рабочие оттащили обессилевшего мага в безопасное место.

Новый удар. С оглушительным грохотом каменная глыба, выпущенная Галкингтом, ударила по западной башне, нанеся её стенам ощутимый урон.

— Командир Гильмов! Вражеские Галкингты обстреливают стены! — прокричал один из офицеров, отвечавших за лучников.

— Не робеть, чёрт побери! — рыкнул Гильмов, отрубая голову Креаде, пытавшейся забраться на стену. — Отряд для её уничтожения уже выслан! Гюнтер! Где жрецы? Эти ленивые черви должны были быть здесь уже давно!

Хоть командир и не до конца понимал, как именно помогут жрецы, но если было приказано их присутствие — значит, так надо.

По лестницам на стены поднялись жрецы во главе с Карло. Многие из них были бледны и заметно нервничали.

— Здравствуйте, командир... — начал Карло, но его перебили.

— Быстрее делайте, что должны! — нетерпеливо бросил Гильмов.

— Командир! Замечены летающие Креады! Двадцать четыре особи Клиров на подходе! — крик с вершины башни отвлёк командира.

— Гюнтер! Слышал? Они твоя главная цель! — не обращая больше внимания на жрецов, Гильмов продолжил командовать.

Жрецы выстроились на самом краю стены, где их защищала лишь невысокая зубчатая парапетная стена.

Жрец Карло развёл руки в стороны и запел, его голос дрожал, но был твёрд:

— БОЖЕСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! ХРАНИТЕЛЬ НАШЕГО БУДУЩЕГО!

С небольшим опозданием и страхом остальные жрецы подхватили молитву.

— МЫ СМЕРТНЫЕ МОЛИМСЯ О ТВОЕЙ ЗАЩИТЕ! ТОМУ, КТО НЕ БРОСИЛ НАС! ТОМУ, У КОГО МЫ НЕ ВО ПЛАТНОМ ДОЛГУ! ТОТ, ЧЬЯ МОЩЬ НЕ ОСПОРИМА!

Они пели хором, вкладывая в слова весь остаток своих сил и веры.

— МЫ МОЛИМ ТЕБЯ! СПАСИ НАС ОТ ЧУДОВИЩ, ЧТО ХОТЯТ ЛИШЬ УНИЧТОЖЕНИЯ! МЫ МОЛИМ О ТВОЕЙ МИЛОСТИ!

— Клиры близко! Лучники, цельсь! — прокричал Гюнтер.

Жрецы по бокам сжались от страха, некоторые чуть не падали, но продолжали молиться.

— МОЯ ВЕРА ЧИСТА, КАК СЛЕЗА АНГЕЛА! А МОИ НАМЕРЕНИЯ ЧИСТЫ, КАК НЕБО, ОБЕЩАННОЕ ТОБОЮ!

— ЛУКИ НАИЗГОТОВКУ! ЦЕЛЬСЯ! — командовал лучниками Гюнтер.

Несколько жрецов не выдержали и упали на колени, но не прекращали молиться, их лица были мокрыми от слёз и пота.

— ТРЕБУЙ С МЕНЯ, ИБО МОЯ ВЕРА АБСОЛЮТНА! ХОНОС, ДАРУЙ НАМ СВОЮ ЗАЩИТУ!

После последнего слова пространство перед стеной до самого начала моста содрогнулось и заполнилось золотистым сиянием, образовавшим полупрозрачный купол. Летающие Креады начали с размаху врезаться в него, разбиваясь о непробиваемый барьер.

— ПЛИ! — скомандовал Гюнтер.

— Гонрар! Отводи авангард, меняйтесь, пока есть время! — прокричал Гильмов.

Жрец Карло стоял в оцепенении, его глаза расширились от изумления. По его лицу текли слёзы радости и истощения. Он чувствовал, как из него уходят последние силы, но это не имело значения.

— Ха... ха-ха.... хахахахах! — начал безудержно смеяться Карло, едва держась на ногах. — Это... это чудо воистину уровня нашего бога! Получилось...

Рядом с ним один из молодых жрецов потерял сознание, его подхватили солдаты. Другие стояли, опираясь на зубцы стены, тяжело дыша. Они отдали почти всю свою энергию, чтобы воплотить эту молитву в жизнь.

«Вот что она чувствует каждый раз... маленькая Элина... — промелькнуло в сознании Карло. — Даже если это мой последний раз, я никогда не забуду это ощущение...»

***

Поздний вечер, старая церковь.

В глубине правого крыла церкви, в единственной комнате, где продолжала гореть свеча, сидел Карло. Воздух был спёртым и пыльным, пахло воском и старой бумагой.

Он сидел за столом для писаний, выводя аккуратные буквы в древнем фолианте — «Деоруме», священной книге, куда он заносил всё о новом боге. Каждое слово, каждый намёк на его речь, все известные обращения — всё было тщательно записано и разобрано. На стене висел портрет в полный рост, нарисованный по описаниям Сигрида и Элины (последнюю пришлось подкупить сладостями).

Закончив, Карло с усилием отодвинул скрипящий стул. Он чувствовал глубочайшую усталость после ритуала на стене, но долг был важнее. Он направился в главный зал для служения.

Зал был пуст и погружён во мрак. Его шаги гулко отдавались под сводами. Он прошёл мимо старых, прогнивших лавок для молитв, и дошёл до конца зала, где на временном постаменте стояла новая статуя Бога, высеченная из гранита, добытого в северных карьерах. Работа ещё не была завершена, были видны грубые сколы и не отполированные участки, но могучее выражение лица и непоколебимая поза уже читались ясно. Карло опустился на колени на холодный каменный пол. Физическая слабость и нервное истощение после дневного чуда ещё трясли его руки, но в душе бушевала буря восторга и торжества.

— Благодарю тебя, — прошептал он, сжимая в немощных пальцах нагрудный символ с новым гербом — щитом и всадником. — Благодарю за дарованную силу. За то, что позволил нам, недостойным, стать твоим орудием. Мы не подведём.

Он молился недолго. Силы покидали его. Поднявшись с колен с трудом, он бросил последний взгляд на статую и побрёл прочь, в свою келью, где его ждала лишь жёсткая кровать и целительный сон, необходимый для того, чтобы завтра снова встать на защиту своей веры и своего народа.

***

Замок герцогства.

В кабинете герцога, заваленном бумагами, картами и отчётами, Сигрид и Азалия уже не первый час вели свою тихую войну против беспорядка и нехватки. Воздух был густым от запаха пергамента, воска и усталости.

Тишину нарушил резкий стук в оконное стекло.

Азалия вздрогнула, оторвавшись от подсчёта скудных запасов зерна. Подойдя к окну, она распахнула его. В комнату ворвалась струя холодного ночного воздуха, а вместе с ней — усталый почтовый сокол. Птица, тяжело дыша, уселась на спинку кресла, сложив крылья.

— Уже? Так рано? — с тревогой прошептала Азалия, осторожно снимая с лапки птицы маленький цилиндрик с письмом.

Сигрид отложил перо и с надеждой смотрел на неё, стараясь прочесть ответ на её лице ещё до того, как она произнесёт его.

Азалия развернула тонкий листок, её глаза быстро бежали по строчкам. По мере чтения напряжение в её плечах постепенно спадало, сменявшаяся сперва лёгким удивлением, а затем и едва сдерживаемой улыбкой. Она опустила письмо и посмотрела на Сигрида, всё ещё не веря прочитанному.

— Ну, не томи, дитя! Вести с фронта? — нетерпеливо спросил бывший король.

— С фронта... и не только, — медленно проговорила Азалия, переваривая информацию — Не знаю, каким чудом ему это удалось, но Октавий нашёл способ договориться. И с дворфами... и, кажется, даже с орками.

Сигрид замер, его брови поползли вверх.

— Что?.. С дворфами — ладно, мы и раньше сотрудничали. Но... орки? Каким образом?..

— Здесь больше ничего нет, — Азалия снова пробежалась глазами по письму. — Лишь указано место и время: делегация в Южной Каструме дворфов через две недели. А с представителями орков — через месяц-полтора, в условленном месте у подножья вороньих скал.

— Негодник! — с внезапной гордостью выдохнул Сигрид, и на его усталом лице на мгновение появилась старая, почти забытая ухмылка. — Как всегда, действует напролом и превосходит все ожидания. Значит, нужно готовить делегацию. Азалия, надеюсь, ты позаботишься здесь со всем, в моё отсутствие?

— В смысле? Я думала, что возглавлю делегацию? — удивилась Азалия.

— В другой ситуации — возможно. Но на кого мне ещё оставить замок? Ты — единственный человек, кому я доверяю управление полностью. — «Тем более, делегация сейчас это опасно. Допустить ситуацию, в которой ты можешь погибнуть, я не могу. Уже слишком много потеряно», — промелькнуло у него в голове.

— Хорошо... — Азалия кивнула, понимая правоту его слов, но в её голосе слышалась лёгкая досада. — Так, сегодня оборона прошла успешно. Вы видели отчёт капитана стражи Гильмова?

— Ты про жрецов? Да, они удивили. Мы не знали, возможно ли такое. Но то, что они сегодня совершили, доказало: чудо может дароваться каждому, кто верит искренне. Их придётся включить в постоянный план обороны.

— Это... многое меняет. Непривычно, — задумчиво сказала Азалия, глядя на пламя свечи.

— Что именно? — спросил Сигрид.

— Всё это. Все эти годы мы были словно одни, и кроме нас самих, защитить было некому. Теперь же... за нами стоит целый бог. Иногда я думаю, что было бы, появись он раньше. Может, мы бы смогли удержать больше...

— Может быть, — тихо перебил её Сигрид. — Но думать об этом — всё равно что пытаться собрать разлитую воду. Всё уже случилось. Нам нужно радоваться не тому, что мы помним прошлое, а тому, что у нас теперь есть будущее. Вот за это нужно цепляться и не отпускать никогда.

***

Западное побережье континента, бывшее Королевство Лидия.

Обломки лодки вонзились в острые зубья скал, словно специально созданных для защиты этого негостеприимного берега. По грудам скользких камней, хрипло дыша, полз рыцарь Ингвар. С трудом поднявшись, он начал осматриваться, пытаясь понять, куда его вынесло.

Картина берега начала плыть перед глазами, смешиваясь с обрывками кошмарных воспоминаний. Крики людей, пытающихся спастись, рёв пламени, пожирающего корабли, оглушительные взрывы эльфийской магии, звон клинков... и над всем этим — тихий, полный скорби голос его богини. Всё смешалось в головокружительном, болезненном калейдоскопе.

Ярость, боль, отчаяние, леденящая душу печаль — всё это накатило новой волной. Пейзаж перед глазами преобразился: вместо дикого берега и леса он увидел дымящиеся руины портовых городов, улицы, усыпанные обугленными телами тех, кого эльфы объявили грешниками. Воздух снова наполнился запахом гари и смерти.

Ярость вновь наполнила его тело жидким огнём. Помятые при крушении доспехи с тихим скрежетом начали выравниваться, срастаясь с плотью. Глаза, налитые горем, вспыхнули холодным, ядовито-лазурным светом.

— Нужно идти! — его голос прозвучал как скрежет камня по камню.

За всем этим, с высокого холма, за происходящим с невозмутимым спокойствием наблюдал зелёный рыцарь на призрачном скакуне. Ничто не выдавало его мыслей. Развернув своего фантомного коня, он бесшумно поскакал прочь, растворившись в ночи. Его путь лежал на север.

Глава 12 - Зарождение

Когда во всей безграничной вселенной не было ничего, кроме громадной, одинокой планеты, повисшей в кромешной, непроглядной тьме, на ней уже существовали два брата — Гекра и Хитек.

Неведомо сколько времени провели они вдвоем на этом небольшом клочке суши, затерянном в вечном мраке. Они бродили по своему миру в тщетных поисках чего-либо, но мир их был пуст, безмолвен и неподвижен.

Однажды Хитек, движимый любопытством и смутным желанием что-то изменить, наклонился, взял в руки пригоршню холодной земли и начал бесцельно мять ее в ладонях. Глина податливо сжималась под его пальцами. Увидев это, Гекра, всегда следовавший за братом, подхватил его порыв и тоже начал лепить. Так они и провели неисчислимые годы, увлеченные новой игрой. Братья лепили самые разные сооружения, существ причудливых форм и непонятного предназначения, заполняя безликую равнину своими творениями. Это были просто игрушки, лишенные жизни и цели.

Прошли целые эпохи, и братья создали невообразимое количество глиняных фигур и каменных построек. Однажды Гекра, работая над очередной мелкой фигуркой, неосторожно двинул рукой и порезался об острый край камня. Алая капля его крови упала прямо на одну из конструкций, чем-то смутно напоминавшую его брата, но лишенную его длинных конечностей, которые у Хитека дополнительно выходили из спины.

И случилось чудо — маленькая фигурка вдруг дрогнула, подняла голову и зашевелилась. Она уставилась на своего создателя немым, полным ожидания взглядом. Гекра и Хитек пришли в неописуемый восторг. Тотчас они начали эксперименты, оживив таким же образом еще несколько десятков подобных существ. Пока Гекра с упоением пытался слепить что-то еще более совершенное, Хитек, чей ум всегда стремился к большему, задумал нечто грандиозное.

Он собрал огромное количество материи, сжал ее в комок в своих ладонях и принялся вкладывать в нее всю свою волю. Внезапно между его пальцами пробился крошечный лучик света, а затем возникло и само светило — маленькое, но ослепительно яркое солнце, согревавшее ладони и озарявшее все вокруг мягким золотистым светом.

Впервые в своей жизни Хитек увидел цвета. До этого мгновения они с братом довольствовались лишь безликими очертаниями предметов в вечных сумерках. Теперь же мир заиграл оттенками: коричневая земля, серая глина, алая кровь. Гекра, привлеченный невиданным сиянием, прибежал посмотреть на творение брата.

— Брат, что это?! — воскликнул он в восхищении.

— Я… я не знаю, — чистый, неподдельный восторг звучал в голосе Хитека. — Но оно так прекрасно светится! Чувствуешь, как оно согревает?

— Да… — прошептал Гекра, завороженно глядя на огонек. — А что, если поднять его высоко-высоко? Чтобы оно освещало все вокруг!

Не долго думая, Хитек метнул огонек вверх. Тот устремился в небесную высь, пока не превратился в едва заметную искорку, почти угаснувшую в далекой тьме.

— Хитек, зачем же так далеко! — с упреком воскликнул Гекра. — Теперь от него почти нет света!

Но Хитек не слушал его. Он сидел, устремив взгляд в небо, и сосредоточил всю свою силу. Он начал посылать новую материю вслед улетевшей искре, питая ее, увеличивая в размерах. Мало-помалу огонек начал расти, разгораться все ярче и ярче. Шли годы, десятилетия, века этой титанической работы, пока наконец Хитек не остановился, истощенный, но довольный. Перед ним, в черной бархатной ткани космоса, сиял огромный огненный шар, который освещал и согревал уже полмира.

Однако Гекре не нравилось, что свет падает лишь с одной стороны, оставляя другую во мраке. Он любил и свет, и тьму в равной мере. Решив исправить это, он создал другое небесное тело, чуть меньше первого, из холодного, серебристого вещества, и тоже отправил его в полет, но в противоположную сторону. Теперь ночное небо не было столь темным, озаренное мягким отсветом, а одинокому солнцу было не так тоскливо.

Братья продолжали свои эксперименты, но многие из них были странными, нелепыми или откровенно провальными. Чтобы неудачные творения не навредили их любимым игрушкам, они создали далекое, изолированное измерение, назвав его Пустотой. Туда сбрасывались все самые уродливые и опасные создания.

Постепенно созданный ими мир расширялся и усложнялся. Они наполнили часть мира водой, создали извилистые острова и величественные материки. Хитеку нравилось создавать все более уникальные объекты и существ, которые служили им. Чем причудливее были идеи, приходившие ему в голову, тем с большим рвением он брался за работу.

Гекра же не мог найти себя. Он не испытывал такой страсти к созиданию, как его брат, предпочитая наблюдать за существами. Но их действия были предсказуемы и скучны. Не сдаваясь, он пытался создать нечто новое, и однажды, экспериментируя, он случайно создал не форму, не тело, а нечто совершенно иное — Душу. Подойдя к незаконченным проектам Хитека, он вдохнул в одно из творений крупицу этой энергии.

Творение ожило, но на этот раз иначе. Оно двигалось само по себе, без всяких команд и правил. Маленькое существо лениво потянулось и побрело по миру, с искренним любопытством изучая его. Гекра тут же похвастался открытием брату. Хитек был удивлен, и теперь они начали работать вместе: Хитек создавал оболочку, придавая совершенную форму, а Гекра вдыхал в нее жизнь, добавляя немного души. Так они наполнили мир живыми существами, способными мыслить: птицами, животными и рыбами.

Но Гекре и этого было мало. Даже эти существа не могли творить ничего принципиально нового, они были умнее прежних автоматов, но все еще глупы. И тогда Гекра решился на смелый шаг. Он попросил брата создать грандиозное существо. Хитек, немного подумав, вылепил огромных, могущественных ящероподобных существ. Гекра, не сдерживаясь, вложил в них несоразмерно больше души, чем когда-либо прежде.

Хитек пришел в ярость.

—Ты понимаешь, что ты натворил? Это же чистый Хаос! Ты нарушил естественный порядок! Души должно быть в меру! Как мы сможем его контролировать?

—Брат, ты не понимаешь! Оно совсем другое, оно сможет мыслить, как мы!

—Этого я и боюсь! — гневно воскликнул Хитек. — А если оно пойдет против нас? Если решит, что все должно быть по-другому? Пока не поздно, мы должны отправить его в Пустоту! Оно уничтожит всех остальных! Это угроза!

Хитек настаивал на том, что новое существо должно быть изолировано. После долгих и напряженных переговоров он с неохотой согласился на компромисс: существо не будет уничтожено, но будет изгнано далеко-далеко, на отдаленный остров, состоящий из высоких неприступных гор и вечно дымящихся вулканов, где оно никому не сможет навредить.

Шли века. Гекра, пытаясь повторить успех в одиночку, наконец создал эльфов. Побоявшись вспыльчивого нрава брата, он спрятал их на самом дальнем материке. В это же время Хитек, одержимый идеей, тайно решил повторить эксперимент брата, но вложить ровно столько души, сколько он посчитает достаточным для послушания. Так появились первые огры и тролли. Они были менее умны, но Хитеку этого было достаточно; он с интересом наблюдал за их простой жизнью, и главное — они были слишком глупы, чтобы ослушаться его.

Гекра, увидев новых созданий брата, решил продемонстрировать ему, от чего тот отказывается. Взяв одного огра, он видоизменил его, сделав более стройным и ловким, и добавил больше души. Так получились орки. Из-за небольшой ошибки в процессе они приобрели зеленый оттенок кожи, но это ничуть не мешало. Заселив ими восточный континент, Гекра с гордостью позвал брата.

Тот, едва взглянув на творение, пришел в неистовство.

— Что это за отродья?!

—Я улучшил твое создание, брат! — попытался объяснить Гекра.

—Как ты посмел осквернить мое творение?! — взревел Хитек.

Ослепленный гневом и ревностью, Хитек в отместку наслал на восточный континент чуму и мор.

—Я знал, что ты создал существ на дальних островах! Я просил тебя не делать этого, но я… я закрыл на это глаза, решив, что тебе этого хватит. Но ты покусился на моих детей!

Гекра, не зная, как остановить брата, мог лишь беспомощно наблюдать, как Хитек обрушивал на мир стихийные бедствия, уничтожая только что созданных орков. В пике ярости Хитек уничтожил несколько рас. Гекра схватил брата и с силой толкнул его в ближайший портал, ведущий в Пустоту. Магическая дверь захлопнулась.

Гекра начал понимать, что, возможно, так будет лучше. Он принялся творить, создавая новых существ, и, какими бы неудачными они ни были, он сохранял им всем жизнь.

Тем временем в пустоте Хитек стоял у закрытого входа в Пустоту и размышлял.

Сначала Хитек пребывал в ужасе. Оказавшись в безрадостном царстве неудачных экспериментов, он поначалу надеялся, что брат остынет и скоро выпустит его. Но шли дни, месяцы, годы, а дверь не открывалась.

«Наверное, мы оба вспылили... Он случайно. Скоро он вернется и откроет проход».

Шли годы. «Он же откроет?» Дверь оставалась неподвижной.

«Нет...ОН БРОСИЛ МЕНЯ! ОСТАВИЛ РОДНОГО БРАТА В ЭТОЙ ДЫРЕ!»

Гнев охватил Хитека. Шли столетия, гнев сменялся горькой тоской, тоска — новой волной ярости. Он скучал по прежнему миру, по временам, когда они с братом просто мирно проводили время вместе. И эта тоска постепенно превращалась в одержимость. Он решил, что раз они смогли создать проход однажды, то он сможет найти путь обратно. Века ушли у него на эксперименты в месте, где не было времени. Наконец, крошечный, нестабильный проход в их мир был открыт.

Хитек не мог пройти через него — не хватало сил, а сам проход был слишком мал. Но через него он мог смотреть. И то, что он увидел, повергло его в шок. Он увидел огромные города, величественные храмы и бесчисленные поселения новых существ. Но больше всего его поразило другое: он увидел, что Гекра, вместо того чтобы тосковать по нему, создал новых существ — богов, и отдал им мир на попечение.

«ОН ЗАМЕНИЛ МЕНЯ!» — пронеслось в его сознании.

Горе и тоска были мгновенно выжжены всепоглощающим гневом. Хитек, тратя последние силы, принялся открывать другие, старые проходы, пытаясь найти более стабильный путь. «Раз он так любит свой «хаос», раз он так ценит эти «души» — он их получит!»

Воспользовавшись тем, что Гекра при создании богов не заложил в них никакой защиты, решив, что свобода — их главный принцип, Хитек изменил правила их существования. Через другой проход он призвал существ из другого мира, тех, что были похожи на работы его брата, как иронично. Хитек дал им лишь одно указание: уничтожить всех остальных богов. Силы медленно покидали его, он замечал это еще в их общем мире, но не думал, что растратит их так быстро в порыве слепой мести.

Каждые несколько тысячелетий он отправлял в мир новых богов-проводников своей воли, в надежде, что они наконец уничтожат этот опостылевший хаос и он, Хитек, сможет на его руинах построить новый, идеальный и упорядоченный мир.

Но Хитек не знал главного: его брат Гекра был давно мертв. Он пал от руки одного из тех самых новых богов, которого люди называли Богом-Императором. Тот, основав первую человеческую империю, в крестовом походе начал уничтожать всех, кто отказывался принять его веру, включая других людей и расы, созданные самим Гекрой.

Гекра не мог остаться в стороне. Он вмешался, и между ними состоялась не одна битва. Последний бой потряс основы мироздания. Бог-Император пал, но успел нанести создателю этого мира смертельную рану, потратив все свои божественные силы на последнюю атаку. Истекая божественной энергией, Гекра осознал свою участь. И, умирая, он не мог себя исцелить, поэтому он потратил последние силы на то, чтобы изменить саму природу войны, навязанной его братом, дав миру шанс на сопротивление.

С тех пор прошло неисчислимое количество времени. От прежнего континента не осталось и следа, многие расы канули в Лету, другие изменились до неузнаваемости. Хитек, не ведая о смерти брата, продолжал свою войну. Его последним творением стали Креады — чудовища, созданные для методичного уничтожения всего живого. В насмешку над братом он наделил некоторых из них сильными душами и дал им бога из иного мира, который должен был вести их, пока сам Хитек, почти полностью истощенный, собирал остатки сил в надежде однажды вырваться из своей темницы.

***

Теперь действие этой вечной войны разворачивалось на Южном полуострове бывшего континента, на землях, что когда-то звались королевством Лидия. Его старые замки и дворцы были теперь заселены Креадами, а в их глубинах, в гигантском зале, выкопанном под руинами дворца последнего короля и кое-как обустроенном рабочими тварями, заседал Совет Семи.

Вокруг массивного каменного стола сидели шесть существ, чьи обличья были порождением самого мрачного воображения. Седьмое место, предназначенное для их бога-проводника, оставалось пустым на нем стояла лишь небольшая, пугающая в своей детализации статуэтка.

— Эксперимент с тринадцатью существами прошел успешно! — просипел первый, его голос скребучу звучал из-под хитиновых пластин, покрывавших его пасть.

— Успешно? — прокрыпел второй, скептически стуча клешней по столу. — Они все были уничтожены! Первых четверых растерзали сыновья короля Сигрида. Остальные? Мне даже стыдно произносить это. Их уничтожили как щенков!

— Но ты забываешь про «Баронета», — парировал первый. — Он прожил куда дольше остальных. Предыдущие образцы просто не успели развиться. Он смог учиться, адаптироваться, он даже возжелал мести за своих собратьев!

— В ЭТОМ-ТО И ВСЯ ПРОБЛЕМА! — в гневе воскликнул второй. — ОН ИНСТРУМЕНТ! Инструмент должен слепо подчиняться! Не будь его глупой, иррациональной мести, мы бы уже давно покончили с этим оплотом сопротивления!

— Однако в этом и есть его ценность, — вклинился третий, его щупальца медленно шевелились. — Сколько всего он достиг? Каждая смерть в этой войне — это просто ресурс, потраченный на обучение. Как его, так и наше.

— Давайте отойдем от этой темы, — властно прервал спор шестой. Его форма была почти человеческой, если не считать полностью черных, бездонных глаз и оморфных пластин — Не я один почувствовал высвобождение псевдо-гиганта?

—Да, — отозвался пятый. — Вопрос лишь в том, как они обнаружили его так рано. Они не должны были прорваться через наши атаки. Если, конечно, «Баронет» перед своей гибелью не допустил роковой ошибки и не оставил путь для ухода.

— Так каковы наши дальнейшие действия? — практично поинтересовался четвертый, на мгновение отрываясь от изучения карты.

— Необходимо поднять всех оставшихся псевдо-гигантов и бросить их в бой, — заключил шестой. — Да, это расточительно. Они не достигли полной зрелости. Но решить человеческий вопрос нужно сейчас же.

Совет Семи единогласно проголосовал «за».

— Тогда нам пора действовать, — подвел черту шестой. — На этот раз мы не должны оплошать. Наш Создатель и наш Бог верят в нас. Мы не можем их разочаровать.

Десятки живых инкубаторов, скрытых в подземных пещерах, вскрылись одновременно. Из лопнувших плённых оболочек на свет, хрипя и ломая собственное недосформированное тело, выбрался первый псевдо-гигант. За ним последовали другие. Не все пережили мучительное рождение, но те, кто выжил, были чудовищны. Вскоре огромная армия Креад всех мастей, ведомая своими новыми ужасающими генералами, тронулась с места, направляясь на север, неся с собой конец всего живого.

Глава 13 - Встреча двух народов

Хонос, облачённый в свои белые позолоченные доспехи, сражался с Зелёным Рыцарем. Клинок в его руке свистел, рассекая воздух с невероятной скоростью и силой. Каждый удар был точным и выверенным, но Зелёный Рыцарь парировал их с невозмутимой лёгкостью.

В очередной раз меч Хоноса со звоном ударился о середину лезвия противника. Зелёный Рыцарь провернул своё оружие по часовой стрелке, описывая им плавную дугу. Клинок послушно скользнул в сторону, открывая защиту. Мгновенно последовала колющая атака, остриё меча остановилось в сантиметре от кирасы Хоноса.

— Ха, спасибо за тренировку! Отдыхай — выдохнул Хонос, чувствуя, как напряглись его мышцы.

Зелёный Рыцарь, не проронив ни слова, приложил правую руку к сердцу в знак уважения, склонив голову и его тело превращалось в силуэт растворившись в зелёной дымке.

С тех пор, как Хонос оказался в этом месте, он с удивлением обнаружил, что вместе с божественным статусом ему достались и навыки владения мечом. Пусть поначалу они были довольно скромными, но ежедневные тренировки давались ему на удивление легко. Создав ещё одного зелёного рыцаря, он теперь регулярно оттачивал с ним своё мастерство, используя за основы не редко реальные бои, которые были увидены в этом мире. Мастерство взяли за основу зелёные рыцари, оттачивая мастерство, как самих себя, так и своего повелителя.

Закончив занятие, Хонос одной лишь силой мысли сменил доспехи на элегантное чёрное одеяние аристократа, слегка напоминавшее костюмы из игр его прошлой жизни.

«Интересно, это пространство подстраивается под меня, или же моё подсознание само формирует облик?» — мелькнула у него мысль.

Он с нетерпением ждал возвращения двух Зелёных Рыцарей, отправленных на юг для разведки. К сожалению, они могли вернуться к нему только достигнув хоть одного из верующих — таковы были правила этого места.

Проведя рукой перед собой, Хонос вызвал небольшое зеркало, которое показывало часть мира . Его взор упал на крепость Оршен. К его облегчению, всё было спокойно. Да, людей стало меньше из-за похода Октавия, но теперь оборона была организована куда лучше. С каждым днём количество верующих росло, а их молитвы дарили ему столь необходимую божественную силу. Теперь он уже не находился на грани истощения, как раньше, и мог позволить себе небольшие траты или даже ошибки.

Переместив взгляд, он увидел отряд Октавия у Вороньих скал. Там также царило относительное спокойствие, делегация готовилась к встрече с дварфами.

Убедившись, что срочного вмешательства не требуется, Хонос вернул фокус на Оршен, а точнее — на местную церковь. Жрец Карло стал ключевой фигурой, и игнорировать его деятельность было бы неразумно. Именно в этот момент он заметил нечто, что не мог оставить без внимания.

— Ясно, — тихо произнёс он. — С этим нам придётся разобраться немедленно.

***

Улицы Оршена, в отличие от недавнего прошлого, теперь жили относительно спокойной жизнью. Дети играли на мощёных улочках, их крики и смех наполняли воздух, которого раньше касалась лишь гнетущая тишина. По вечерам люди стали чаще выходить из домов, а не запираться в страхе перед надвигающейся тьмой.

В одном из таких домов, старом и скрипящем при каждом шаге, находился молодой жрец. Его проводила в комнату встревоженная мать, лицо которой было исчерчено морщинами забот.

— Вижу, у вашего ребёнка серьёзная травма... — с задумчиво произнёс жрец, бросая оценивающий взгляд на женщину.

— Да, я приготовила сумму, о которой мы договаривались, — поспешно ответила она, протягивая ему небольшой кожаный мешочек, звякающий монетами.

— Прекрасно, — с лёгкой улыбкой произнёс он, опуская руки на ребёнка и начиная читать молитву.

Прошла минута, другая, третья... но ничего не происходило. На лбу жреца выступил пот. Он чувствовал лишь пустоту внутри, где раньше струилась сила.

— Э-это... мне нужно срочно в церковь! — вдруг выпалил он, резко поднимаясь и почти выбегая из комнаты, ошеломлённую мать оставив в растерянности.

Выскочив на улицу, жрец почти бежал к церкви, его сердце бешено колотилось. Пройдя несколько переулков, он достиг здания, вход в который украшало огромное полотно с образом грозного Хоноса.

Войдя внутрь, он проскользнул в главный зал, минуя коридоры, украшенные письменами и фресками, изображающими недавние чудеса и битвы. Осторожно приоткрыв боковую дверь, он увидел то, чего боялся, — жрец Карло вёл вечернюю службу. Придётся ждать.

Сжавшись от досады, молодой жрец присоединился к молящимся, стараясь не привлекать к себе внимания, тем более с такой деликатной темой лучше обратиться лично к Жрецу Карло.

— Мы стали свидетелями чуда! — гремел голос Карло, заполняя собой всё пространство храма. — Я помню те времена, когда мы и не мечтали о такой помощи! Кто-то забыл, кто-то пытается стереть из памяти, а кто-то до сих пор тлеет былой надеждой!

Его слова захватывали прихожан, заставляя затаить дыхание и слушать.

— Моя надежда ушла, а вместо нее у меня появилась уверенность в завтрашнем дне! Припоминаете ли вы подобное при старых богах? Решались ли они на такие деяния?Нет! Они лишь молчали и бездействовали! Лишь внемля нашим мольбам и изредка, настолько редко, что можно было сопоставить с чудом, подавали они нам знаки...

Его речь прервал резкий, сухой треск, раздавшийся прямо за его спиной.

Обернувшись, Карло и вся паства застыли в изумлении. Каменная статуя Хоноса, стоявшая в алтаре, шевельнулась. Её левая рука оторвалась от рукояти меча, раздался скрежет камня о камень, и монументальная фигура сошла с пьедестала, тяжёлые каменные ступни гулко ступили на пол.

— ВОТ ОНО! ЧУДО! НАШ БОГ ЯВИЛСЯ К НАМ! — воскликнул Карло, и в его голосе читался не только восторг, но и торжество.

Статуя, не обращая внимания на охваченный благоговейным ужасом народа, медленно и величественно зашагала по центральному проходу, его каменный взгляд обводил зал, будто кого-то отыскивая. Многие пали на колени, шепча молитвы и расступились освободив центральный проход.

Дойдя до конца зала, каменный исполин остановилась перед молодым жрецом. Тот, побледнев как полотно, в ужасе рухнул на пол. Руки статуи подняли над его головой меч.

[Ты виновен, — прозвучал в головах у каждого присутствующего голос, холодный и неумолимый. — Ты использовал силу, дарованную для спасения людей, в низменных целях наживы. За это ты лишаешься её.]

В руках у Карло оказался лист пергамента, который он нечаянно сжал так сильно, что бумага смялась и порвалась пополам.

[Ты отрёкся от заветов церкви. На сей раз ты сохранишь жизнь, — продолжил голос. Статуя опустила меч. — Сила, данная вам, предназначена для спасения человечества, а не для обогащения. Исцеление детей, стариков и тяжелораненых должно быть безвозмездным. Плату можно брать лишь с тех, чьи раны незначительны и не несут угрозы жизни.]

Сказав это статуя молча дошла до своего законного места обратно став, но теперь с правой рукой держались меч в воздухе.

Повернувшись, Карло с суровым видом обратился к страже.

—Схватите этого отступника! Пусть его трудом искупит свою вину! Найди те семьи, которым он «оказывал услуги», и верни всё до последней монеты!

Слова Карло прозвучали как приговор.

***

Тем временем у подножия Вороньих скал, три дня спустя, Октавий, Шольц, Дальнар и несколько рыцарей ожидали делегацию.

Колонна сопровождения остановилась. Несколько повозок, запылённая карета и около сотни солдат — всё это говорило о важности миссии. Солдат поспешил открыть дверцу кареты, и оттуда показалось знакомое лицо.

— Что уставился? — сказал Сигрид — Ожидал кого-то другого? Ха-ха! Проходи — его губы тронула улыбка, но в глазах читалась усталость

Внутрь кареты вошли Октавий и Дальнар; Шольц предпочёл устроиться рядом с кучером. Октавий тут же заметил в углу кузнеца Дефира.

— Мы так спешим, что даже не даём тебе отдохнуть после дороги? — спросил принц.

— Вовсе нет, — покачал головой кузнец. — Просто хочу поскорее приступить к делу. Я уже успел передохнуть. Будем знакомы, — Сигрид протянул руку Дальнару. — Сигрид Волумский.

— Дальнар, из клана Серебряной Бороды. Рад знакомству.

— Дефир, главный кузнец королевства, — представился тот, слегка запоздав.

— Как вы оцениваете наши шансы? — поинтересовался Сигрид, глядя на дварфа.

— Хм, полагаю, довольно высоки, — ответил Дальнар. — После изоляции из-за нападений с востока, внутренних распрей на севере и потери связи с вами, провизии у нас осталось крайне мало. Она строго распределяется. Зато оружия и доспехов у нас в избытке.

— Я наслышан о качестве ваших изделий, — вступил в разговор Дефир. — Мне доводилось видеть работы ваших мастеров. Всё же надеюсь, нам удастся заключить взаимовыгодный союз.

— Разделяю ваши надежды, — кивнул Дальнар.

Два долгих и трудных дня занял путь по извилистым горным тропам до Каструмы Фордж. Наконец раздался стук в оконце кареты.

— Мы почти на месте! — прокричал Шольц так, чтобы было слышно сквозь стены.

Впереди, прямо в сердце горы, зияли огромные ворота, вогнутые внутрь в форме полумесяца. По обе стороны от них виднелись многочисленные бойницы.

Одна из таких амбразур отворилась, и оттуда медленно выдвинулась массивная медная труба. Поднявшись, она извергла оглушительный грохот, эхом прокатившийся по ущелью.

Колонна замерла. Громадные каменные створки ворот с скрежетом приоткрылись, и из проёма выехало шестеро дварфов на боевых козлах, заметно превосходивших размерами своих обычных сородичей. Дварфы остановились в сотне метров от кареты.

Шольц, подъехав к дверце, склонился к концу.

— Ваше величество, разрешите встретить их?

— Шольц, возьми с собой нескольких рыцарей и направляйся к ним. Нужно объявить о цели нашего визита, — распорядился Сигрид.

— Позвольте мне сопровождать их — вмешался Дальнар. — Моё присутствие может придать переговорам больше доверия.

Сигрид, недолго думая, кивнул

—Здравая мысль. Ступайте вместе.

Шольц в сопровождении Дальнара и четырёх закалённых в боях рыцарей направился к дварфам.

— Назовите цель вашего визита, — потребовал один из дварфов, его голос был низким и уверенным.

Первым представился Шольц.

— Я Шольц, рыцарь Королевства Волумия. Позади нас — делегация с дипломатической миссией.

— А ты представься, сородич — обратился другой дварф к Дальнару.

— Дальнар, из клана Серебряной Бороды. Я рад снова ступить на родную землю. Я уходил на юг, спасаясь от бедствий в Северной Каструме. Эти люди спасли мне жизнь, и я поклялся привести их к вам, дабы скрепить союз между нашими народами.

Дварфы переглянулись, между ними пробежал немой разговор.

— Дайте нам время известить короля. Мы дадим знать, если вход будет разрешён, — после недолгой паузы произнёз старший из стражи.

Шестёрка дварфов развернула своих козлов и ускакала обратно в недра крепости. Шольц с группой вернулись к карете ожидать ответа.

Прошёл почти час, прежде чем массивные ворота снова пришли в движение, на этот раз открываясь достаточно широко, чтобы пропустить всю делегацию. Колонна тронулась вперёд, и как только последняя повозка пересекла порог, створки с грохотом начали закрываться, управляемые сложной системой массивных цепей и блоков.

Дверца кареты отворилась, и из неё вышли Октавий, Сигрид и Дальнар. Их уже ожидал приёмный комитет — несколько десятков дварфов в полном вооружении во главе с импозантным дварфом в богато украшенных доспехах.

— Я Делор, командир стражи Каструмы Фордж. Прошу следовать за мной. Ваших солдат мы разместим в казармах, им будет предоставлен отдых и провизия, — его тон был вежлив, но в глазах читалась настороженность.

— Благодарю за гостеприимство — кивнул Сигрид и жестом велел своей небольшой свите, куда вошли Октавий, Дальнар, Дефир, Шольц и двое доверенных рыцарей, следовать за ним.

Их путь лежал вглубь горы. Они шли по невероятным залам, мимо циклопических построек, архитектура которых поражала воображение. Дома, высеченные прямо в скале, вздымались на десятки этажей ввысь, от пола пещеры до самого её свода.

Вскоре группа подошла к странной металлической площадке. Делор предложил всем на неё встать, затем взял из рук помощника металлическую табличку с номером и опустил её в специальную трубу. Раздался скрежет механизмов, натянулись тросы, и с визгом металла платформа плавно пошла вниз, заставляя некоторых людей инстинктивно искать опору.

Наконец, движение прекратилось, и гости с облегчением ступили на твёрдый камень пола.

— Полагаю, вашему кузнецу будет интересно взглянуть на наши материалы, пока мы ведём переговоры, — предложил Делор, и один из стражников сделал шаг вперёд, готовый сопровождать Дефира.

Тот вопросительно взглянул на Сигрида, и после кивка короля с готовностью последовал за проводником.

Остальные продолжили путь и вскоре оказались перед величественными дверями, которые бесшумно распахнулись, открывая огромный тронный зал. На массивном каменном троне в дальнем конце восседал старый, но полный достоинства дварф.

Свита расступилась, вперёд вышли Сигрид и Октавий. Слуги моментально внесли и расставили массивный стол и стулья.

— Присаживайтесь, — его голос был спокоен и полон власти. — Я Ледор Помнящий, четвёртый король подгорного народа. Я вас внимательно слушаю.

Сигрид встал с своего места.

— Я Сигрид Волумский Третий, король Королевства Волумия. Я пришёл с предложением, что будет выгодно нам обоим в наших трудных положениях.

— Все таки это ты Сигрид, я уже удивился, когда услышал описание ваших гербов, думал что мы настолько долго прятались в своих горах, что уже образовалось новое государство. Но разве вы не находитесь на грани гибели? — прямо спросил Ледор.

— Мы были в отчаянном положении, но смогли его переломить, — не смутившись, ответил Сигрид. — Сейчас у нас идёт посевная, и к концу года ожидается хороший урожай. Пока же мы можем предложить вам мясо и сохранившиеся запасы. У вас нет продовольствия, у нас — качественного металла и снаряжения. Мы предлагаем обмен.

Ледор выслушал, его пальцы медленно барабанили по рукояти своего топора.

—Я вижу выгоду в вашем предложении. Но у меня остаются сомнения в надёжности. Мои предки не раз имели дело с людьми. Я знаю тебя, Сигрид, я помню даже твоего деда, Генриха Волумского. Но времена меняются, а с ними и люди. Особенно в вашем положении. Что мешает вам, получив наше оружие, просто исчезнуть, воспользовавшись нашей занятостью на севере? Мы не можем бросить наши крепости без защиты. Что вы скажете на это?

— В знак доброй воли мы привезли с собой обозы с продовольствием. Они наш дар вашему народу, чтобы вы могли убедиться в нашей искренности. В дальнейшем, если торговля состоится, мы будем привозить еду и получать взамен снаряжение по оговорённым ценам.

Ледор на мгновение задумался, в большом зале сохранялось полная тишина. Затем он медленно кивнув сказал.

— Что ж, вы говорите убедительно. Вы обеспечите нас продовольствием сразу после сбора первого урожая. Также вы направите к нам своего доверенного человека для ведения учёта. Мы, оценив качество поставок, предоставим вам оружие и доспехи по справедливому обмену. Надеюсь это будет началом долгой экономической дружбы.

— Благодарю за вашу мудрость и благоразумие — сказал Сигрид.

— Это мне следует благодарить вас за предложение, — ответил король. — Вы — наши гости. Вы сильно устали с дороги. Отдохните здесь ночь, а утром отправляйтесь в обратный путь. А тебя, Дальнар, я жду завтра. Мне интересно услышать твой рассказ.

Глава 14 - Двуликий враг

Дерфила проводили вглубь горы по бесконечно длинным, освещённым тусклыми светящимися фонарями. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пахло раскалённым металлом и вековой пылью. Наконец они остановились перед каменными створками, испещрёнными руническими письменами.

— Приготовься, человек. То, что ты увидишь, мало кому из твоего народа доводилось видеть, — пробурчал его проводник-дварф, и массивные ворота с оглушительным скрежетом начали расходиться.

В лицо Дерфилу ударила такая волна жары, от которой у него перехватило дыхание. Даже в самой раскалённой своей кузнице он не ощущал ничего подобного — этот жар был физически осязаем, он обжигал кожу и заставлял глаза слезиться.

Перед ним открылась колоссальная подземная полость, больше похожая на собор, посвящённый огню и металлу. Вокруг суетились, словно муравьи, легко одетые дворфы, таскавшие тяжеленные инструменты и слитки материалов. Но всё это меркло перед центральным объектом зала — исполинской печью с чудовищным по размерам горном, от одного вида которого дух Дерфила ушёл в пятки. Это было не творение рук человеческих, а дело титанов.

Внутри печи по направляющим двигался огромный каменный лоток, нагруженный доверху железной рудой и углём для последующей выплавки стали. Массивные цепи, управляемые невидимым механизмом, резко выпрямились, издав оглушительный треск и лязг, и лоток медленно, с непререкаемой уверенностью, скрылся в нутрии пекла.

Каменные створки, прикреплённые к тем же цепям, начали медленно открываться. На верхних ярусах, у сложных пультов управления, дворфы дёргали рычаги, регулируя скорость и угол раскрытия. Даже стоя в ста метрах от этого адского сооружения, Дерфила обдало новой волной сокрушительного жара.

"Создатель... Насколько же должно быть горячо внутри?" — промелькнула у него единственная мысль, и он с благоговейным ужасом наблюдал, как створки с грохотом, похожим на удар горы о гору, захлопнулись.

Тут же зазвонил огромный бронзовый колокол, его гулкий голос заглушил на мгновение весь грохот кузни.

— Открыть шлюз! Подать воздух в горнило! — проревел старший кузнец, его голос, привыкший перекрывать шум, легко нёсся по залу.

Дерфила привлёк новый звук — мощный, нарастающий гул. Он обернулся и увидел, как в стене открывается достаточно большой шлюз. Оттуда с рёвом хлынул бурный поток ледяной горной воды. Он помчался по искусственному каналу, с силой ударил в лопасти гигантской водяной мельницы и раскрутил её. Та, в свою очередь, привела в действие сложный механизм из шестерёнок и валов, который с натужным гулом начал нагнетать воздух прямо в сердце горна.

Печь вдруг ожила, словно проснувшийся вулкан. Из её жерла вырвался столб чистого, белого пламени, и температура в зале мгновенно подскочила до невыносимой.

— Готовьте подачу мангрии! — снова рявкнул распорядитель, и его команда моментально была подхвачена десятками голосов.

Несколько кузнецов, одетых в странные, отливающие металлическим блеском кожаные доспехи, торжественно приблизились к печи. Вдвоём они несли большой лоток, доверху наполненный мерцающим лазурным порошком.

— Во что они одеты? И что это они несут? — не удержался Дерфил, обращаясь к стоявшему рядом мастеру.

— Хм? А, — отвлёкшись от наблюдения, дворф кивнул. — Облачены в спецодежду из шкур молодых виверн. Материал уникальный — снаружи шкура может раскалиться докрасна, но внутрь жар почти не проходит. А несут они молотые кристаллы манны, мы зовём это мангрией. Это сердце нашей стали. Она делает сплав в разы крепче и позволяет металлу идеально проводить потоки магии.

— Но зачем нести вдвоём? Разве порошок так тяжел? — дотошно спросил Дерфил, анализируя каждый шаг процесса.

— Нет, дело в надёжности. Риск слишком велик. Если один оступится и опрокинет чашу, порошок воспламенится. Последствия будут катастрофическими. Пытались механизировать, но нет — при контакте мангрии с жаром температура подскакивает мгновенно. Даже самый прочный металл механизма не выдерживает такого перепада трещя по швам. Вот смотри сейчас.

Два дворфа, двигаясь чётко и ровно, как в ритуальном танце, подошли к самой печи. Открылась небольшая смотровая створка. Вырвавшийся наружу раскалённый воздух с печи словно урагана ударил в них, едва не сбив с ног. Они упёрлись, напрягая каждую мышцу, подвели лоток к отверстию, быстрым и отточенным движением раскрыли его и высыпали сверкающий порошок внутрь.

Огонь в горне мгновенно преобразился. Из ослепительно-белого он стал лазурным, переливаясь всеми оттенками синего и голубого. Пламя вспыхнуло с новой, почти божественной силой, и створку немедленно захлопнули. Оба дворфа, не сговариваясь, развернулись и почти бегом бросились прочь. Достигнув безопасной зоны, их тут же облили водой из вёдер, но первая же порция жидкости, едва коснувшись раскалённых доспехов, с шипением обратилась в пар.

— Не зевайте! Следите за температурой! Материал скоро будет готов! — командовал старший кузнец.

Дерфил продолжал наблюдать и анализировать все увиденное

— Готовьте воду для охлаждения! Открыть дополнительные трубы для вывода пара! Распахнуть шлюз вывода пара! — закричал распорядитель, и его команда заставила десятки дворфов броситься выполнять приказ.

Вода в трубах поменяла направление, устремившись в систему охлаждения горна. Раздался глухой микро-взрыв пара где-то внутри, и Дерфил ясно услышал, как сдавленный свист пронёсся по медным трубам, вынося избыточное давление наружу, за пределы кузни.

Горнило снова открылось. Цепи вытянули тот же каменный лоток, но теперь в нём плескалась и переливалась масса жидкого металла. Её со свистом разлили по заранее приготовленным формам. Немного остывшие, но всё ещё раскалённые докрасна слитки перенесли к огромной наковальне.

И тут Дерфилу открылось зрелище, которое окончательно сломало его восприятие реальности.

Огромный механический молот, приводимый в действие всё той же водяной мельницей, начал ритмично, с неумолимой точностью, опускаться на металл. Подмастерья у рычагов управления постоянно регулировали угол и точку удара. Это была не просто машина, облегчавшая труд кузнеца. Это было чудо инженерной мысли, позволявшее добиваться идеальной, ювелирной точности в каждом изделии. Выдерживать такие ритмичные и чёткие удары на протяжении долгого времени человеку было не под силу.

И в этот момент Дерфила озарило. Вот оно! Вот почему дварфы — единственные, кто массово использует пистоли, в то время как все остальные народы от них отказались! Пистоль, даже хорошо обработанный, имел немалый шанс дать осечку или промахнуться из-за малейшего несовершенства ствола или замка. Но делая их вот так, на этом чудесном станке, можно было добиться практически полной идентичности каждого экземпляра. Все ружья и пистоли дварфов были братьями-близнецами, и именно в этом был секрет их феноменальной надёжности и точности.

Дерфил, не в силах сдержать охватившего его благоговейного трепета, опустился на колени.

— Эт-это чудо? — прошептал он, не веря своим глазам. — Это происходит наяву?

Стоявший рядом кузнец, не понимая причины такой экзальтации, только пожал плечами.

— Да вроде бы, — икнул он, и лёгкий запах пива выдал, чем занимался их начальник во время утреннего перерыва.

***

Спустя несколько часов Дальнар, как и было приказано, вернулся в тронный зал. Массивные каменные створки бесшумно распахнулись перед ним, пропуская его внутрь.

В отличие от прошлого раза, Ледор сидел не на троне, а за большим каменным столом, что позволяло рассмотреть его лучше. Это был седой, как скала, дварф. Его длинная, ухоженная борода была не просто волосами — это была летопись его жизни. В неё были искусно вплетены пластины из разных металлов — меди, бронзы, стали и даже мифрила, — каждая из которых символизировала определённую победу, договор или подвиг, совершённый ещё в те времена, когда Ледор сам был воином и офицером, а не королём.

Его лицо было грубым, словно высеченным из гранита многолетними заботами и ответственностью. Широкие, покрытые морщинами и шрамами пальцы сжимали массивный бокал с тёмным элем.

— Садись, Дальнар, — его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась невероятная сила. — Может, я и не знаю в лицо каждого дварфа в этих горах, но есть то, что никогда не меняется в нашем народе. Это то, что мы не произносим слова лжи. Так скажи мне теперь прямо. С какой истинной целью они пришли?

— В их словах не было лжи, ваше величество, — твёрдо ответил Дальнар. — Они говорят то, во что верят.

— Я был обязан задать этот вопрос. Каковы они, эти люди, по-твоему?

— В принципе, это те же самые люди, что жили и раньше. Но их ситуация теперь похожа на нашу, они загнаны в свою последнюю крепость и не имеют никакой уверенности в завтрашнем дне. Я, возможно, и не видел всего, пока был с ними, но могу сказать — этим людям можно верить. Сама жизнь сделала так, что им сейчас отчаянно нужны именно такие союзники, как мы — честные и надёжные.

— Хм, я тебя услышал. Ступай, — о чём-то глубоко задумавшись, произнёс Ледор.

Дальнар почтительно поклонился и вышел. Когда дверь за ним закрылась, король-дварф ещё несколько минут сидел в молчании, перебирая пластины в своей бороде.

— Правильно говорил мой старый друг: тяжёлые времена рождают сильных, а лёгкие — лишь слюнтаев, — тихо проговорил он, обращаясь к пустому залу. — Что ж, посмотрим, что из всего этого выйдет. Позовите ко мне главного кузнеца.

***

Крепость Оршена. Кабинет бывшего герцога, ныне превращённый в рабочую штаб-квартиру Азалии Таубэ.

Если выражаться скромно, Азалия была на грани нервного срыва и измотана до предела. Приход весны принёс с собой сезон посевов, а с ним — и новые проблемы. Свободной пахотной земли катастрофически не хватало.

Было принято отчаянное решение: использовать каждую пядь земли между крепостью и мостовыми стенами. На пахоту бросили всех лошадей, включая боевых. Неделю длилась адская работа, и теперь начался засев. Пропустить этот сезон означало обречь народ на голодную смерть будущей зимой — охота физически не могла покрыть все потребности. Земли, к их удивлению, оказались вполне приемлемыми, хоть и далёкими от идеала. Пока не будет отвоёваны южные равнины, придётся довольствоваться тем, что есть.

Вся работа в Оршене теперь велась под строжайшим контролем. Продовольствие производилось самим королевством, и им же оплачивался каждый труд. Азалия никогда не думала, что скажет такое, но сейчас она от всей души желала, чтобы её будущий муж поскорее вернулся и начал возвращать их земли.

Дверь в кабинет отворилась. Вошедший стражник почтительно склонил голову.

— Наступил вечер, ваша светлость. Вы хотели в это время поговорить с жрецом Карло.

— Да, конечно, — Азалия отложила перо, убрала часть особо важных документов в массивный дубовый шкаф и заперла его на ключ. — Проводите.

Она вышла в коридор в сопровождении двух рыцарей. Длинные, продуваемые сквозняками коридоры замка были погружены в вечерние сумерки. Факелы в железных держателях отбрасывали тревожные, пляшущие тени на стены, увешанные портретами давно умерших предков.

В одном из переходов она встретила старшую горничную Валентину в сопровождении нескольких служанок. Увидев Азалию, все они почтительно приостановились и склонились в реверансе.

— Добрый вечер, ваше высочество, — хором произнесли они.

Азалия замерла на месте, как вкопанная. Медленно повернувшись, она уставилась на Валентину. Та стояла с той же чуть подобострастной улыбкой, что и все.

— Что-то не так, ваше высочество? — спросила Валентина, и её улыбка стала ещё шире.

— Валентина... — Азалия не могла понять, что именно, но её внутренний голос кричал об опасности. Всё было не так. — Валентина, налей мне чаю.

— Не понимаю вас, — улыбка на лице горничной не дрогнула, но в её глазах не было ни капли осознания смысла просьбы.

Один из стражников молча шагнул вперёд, закрыв собой Азалию. И в этот самый момент кости Валентины начали деформироваться с противным хрустом. Её руки сломались и перестроились, превратившись в изогнутые, серые клинки, предназначенные для убийства. Лицо исказилось, потеряв всякую человеческую форму, а тело начало стремительно менять очертания, превращаясь в нечто худое, сухое и невероятно быстрое.

Удар меча стражника поразил грудь чудища, но монстр, уже почти не напоминающий женщину, лишь отшатнулся и с шипением упал на каменные плиты пола, продолжая свою жуткую трансформацию.

— Бегите! Быстрее! Найдите Кристофера! — крикнула Азалия перепуганным служанкам, и те, забыв о приличиях, бросились прочь.

Чудовище поднялось. Одним движением оно опрокинуло атаковавшего его стражника и нанесло ему страшный удар в грудь. Получив ещё несколько ударов по конечностям, монстр, не обращая на них внимания, сделал резкий прыжок — между ними и с яростью ринулся в погоню за убегающей Азалией.

Азалия свернула за угол узкого коридора. Чудище, не сбавляя скорости, на повороте врезалось в высокое арочное окно, проломило его, но, цепляясь своими длинными конечностями за стены, оттолкнулось и прыгнуло обратно, в коридор.

Коготь-клинок просвистел в сантиметре от головы Азалии, рассекая воздух и оставляя на её спине глубокую кровавую полосу. Она вскрикнула от боли и ужаса, уже мысленно прощаясь с жизнью и с Октавием, как вдруг...

С небольшого декоративного подиума, где стояла парадная алебарда и набор доспехов для показа гостям, груда металла внезапно зашевелилась. Декоративные латы толкнули всем своим весом в монстра, опрокинув его на пол.

Стражник, чьё лицо было скрыто за забралом, начал с размаху бить монстра латными перчатками. Но дешёвый, тонкий металл, предназначенный лишь для парада, сразу же деформировался от ударов. Монстр с рычанием ударил своими задними лапами по кирасе «защитника». Металл прогнулся внутрь с ужасным скрежетом. Стражник рухнул на спину, и монстр обрушил на него град ударов. Кираса превратилась в решето, пока чудовище, наконец, не убедилось, что его жертва мертва. Тут же оно продолжило погоню.

— Азалия! Беги на мой голос! — донёсся издалека голос Кристофера.

Последними силами она рванула на звук, повернула за угол и увидела мага. Он стоял в боевой стойке, его руки были окутаны готовым к выстрелу магическим пламенем. Пробежав ещё с десяток метров, она услышала за спиной сокрушительный удар о стену, а затем — быстрые, цокающие звуки когтей, бегущих по каменному полу.

Позади раздался новый глухой удар. Обернувшись, она увидела, как тот самый «мёртвый» стражник в разбитых доспехах лежит прямо на монстре, сковывая его движения. Одной рукой он опрокинул свой шлем, и Азалия увидела, что под ним... ничего не было. Доспехи были пусты.

[Кристофер, НЕ МЕДЛИ! ЖГИ ИХ!] — прорвался в сознание Кристофера императивный, ничем не похожий на человеческий, мысленный приказ.

— Азалия, в сторону! — крикнул маг.

Она отпрыгнула в боковой проход, распахнув первую попавшуюся дверь. В следующее мгновение пространство главного коридора заполнилось ослепительным потоком очищающего огня, который сжёг обоих — и монстра, и навалившиеся на него пустые доспехи — дотла за доли секунды.

Несколько часов спустя в одном из просторных залов замка собрались около двух десятков стражников, несколько перепуганных служанок и члены авангарда. Воздух был густым от напряжения и страха.

Жрец Карло, уже закончив исцелять раненых стражников, приступил к обработке глубокой раны на спине Азалии. Его руки светились тёплым золотистым светом, и плоть под ними затягивалась

Кристофер, стоя на колене, внимательно изучал обугленный скелет монстра. Он водил руками над останками, пытаясь уловить следы магии.

— Как вы вообще догадались? — спросил он, не отрывая взгляда от костей.

— Я не догадалась, я лишь почувствовала неладное, — тихо ответила Азалия, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. — Интуиция.

— Но что именно его выдало? — подключился к разговору жрец Карло, закончив лечение.

— Поведение. Настоящая Валентина — ходячий эталон этикета. Одна из главных её задач — следить, чтобы его соблюдал весь персонал. За всю мою жизнь я ни разу не слышала от неё «ваше высочество» — это обращение к императорской семье, к которой я пока не принадлежу. Его использовали другие служанки вокруг. А этот... этот монстр просто механически повторял за окружающими, не понимая смысла.

— Вы заподозрили неладное лишь из-за обращения? — удивился Кристофер. — Вы её недолюбливали?

— Не придирайся к словам, — вздохнула Азалия. — Сначала я просто удивилась. Но вместо её привычной сдержанности, она улыбалась во все тридцать два зуба, бездумно копируя девушек рядом. Потом я заметила пыль на её платье — значит, она выполняла чёрную работу, хотя как старшая горничная она могла взять её на себя только по моему личному приказу. От всей её манеры вести себя исходила какая-то чудовищная фальшь. Я просто решила проверить её, попросив выполнить её прямую обязанность — налить чай.

— И оно не смогло? — сделал вывод Кристофер.

— Да. Я думала, она отказывается из вредности, но теперь мне кажется, что оно даже не понимало значения этих слов.

В этот момент к ним подошёл командир стражи Гильмов. Его лицо было суровым.

— Прочёсывание дворца завершено, — он отдал честь. — Опрошена вся действующая стража, все служанки. Нам содействовали несколько членов авангарда. Сейчас продолжаются допросы среди армейских частей, а также среди ключевых ремесленников и жрецов. По вашему приказу, передвижение по дворцу группами меньше четырёх человек и без эскорта военных строжайше запрещено и карается. Был обнаружен и уничтожен ещё один такой монстр, затесавшийся среди армейских. Мы выяснили, что эти твари не умеют читать. Вход и выход из дворца будут осуществляться только после подтверждения личности путем допроса.

— Удивительно, как эти твари адаптируются, — провёл рукой по лицу Кристофер. — У этого существа все кости невероятно подвижны, рёбра вообще работают как пружины, позволяя ему значительно менять форму и размеры. Но как они смогли так идеально скопировать внешность... я не понимаю.

— Немедленно распространите новый приказ — чётко сказала Азалия, её голос вновь приобрёл сталь. — Любой, кто ведёт себя хоть сколько-нибудь странно или не по протоколу, должен быть немедленно изолирован и допрошен. Также, Гильмов, поручите нашим писарям изготовить таблички с номерами. У каждого человека во дворце, от служанки до генерала, должен быть свой уникальный номер, закреплённый за ним в реестре. Если появится ещё один такой клон, он, скорее всего, бездумно скопирует и номер, не понимая его значения. А если он скопирует номер настоящего человека, то не сможет ответить, что этот номер означает и кому принадлежит.

— Будет исполнено, ваша светлость, — твёрдо кивнул Гильмов и, развернувшись, зашагал отдавать приказы.

В зале повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Война пришла в их дом. И теперь они не могли доверять даже самым близким лицам.

Глава 15 - Оршен

Раннее утро у ворот Каструмы дварфов.

Делегация собиралась в путь. Коней уже запрягли в кареты и обозы, а солдаты, облачившись в кольчуги, были готовы к выходу.

— Сер Октавий, — обратился к принцу дварф, подошедший в сопровождении нескольких сородичей. Их добротные одеяния красноречиво говорили о высоком положении в иерархии.

— Я вас слушаю, — остановившись, ответил Октавий.

— Я — главный кузнец Каструмы, Адаман. С вчерашнего дня и по сей час я выполнял повеление моего короля. — С этими словами дварфы позади него открыли массивный ящик, внутри которого лежал меч. — Этот клинок для вас. Я выковал его из лучшей дварфийской стали что у нас была. Таким образом мы хотим скрепить наши отношения. Надеюсь, с этим мечом вы преодолеете все преграды.

Октавий взял меч в руки. Покрутив его, он был поражён его лёгкостью, несмотря на сходный с его собственным мечом размер. Вдоль всего лезвия были выгравированы слова:

"Доблесть. Честь. Победа".

На обухе же красовалась другая надпись:

"Воин погибает лишь в сражении и лишь с честью".

— Надеюсь, наши традиции не противоречат вашей вере, — навсякий случай спросил кузнец Адаман.

— Нисколько. Меч великолепен — ответил Октавий осматривая его держа в руке

— Совсем забыл! На нем начертаны руны возгорания, — протянул руку кузнец, указывая на узоры. — Если вы наполните его манной, руны активируются и воспламенят клинок.

— Разве меч не испортится? — поинтересовался Октавий.

— Нет. Это дварфийская сталь, её закалка не пострадает от столь слабого пламени. Что до манны… Мы понимаем, что, кроме магов, ею никто не владеет из людей. Поэтому внутри рукояти вставлен обработанный кристалл манны. Если провернуть нижний колпачок гарды и слегка нажать, манна просочится по клинку.

Октавий почтительно поклонился.

— Я буду беречь этот дар. Благодарю вас, — сказал он.

— Тогда нам пора. До новых встреч, Адаман, — произнёс Сигрид.

Октавий, оглядевшись и не найдя Дерфила спросил отца.

— Отец, а где Дерфил?

— Он останется здесь на время. Дерфил будет изучать технологии дварфов с их разрешения. Когда прибудет наша следующая делегация или торговый караван, он вернётся вместе с ними - объяснил Сигрид

— Хорошо. Надеюсь, всё пройдёт благополучно - смотря на крепость сказал Октавий.

Делегация тронулась в путь, направляясь домой. Сзади же их взглядами сопроводили дварфы и когда горы закрыли обзор на них, ворота со скрипом начали закрываться.

Спустя пять дней вдали показались так сильно знакомые стены Оршена.

— Не думал, что буду по ним так скучать, — прошептал Октавий.

— Да, даже я соскучился. А по тебе тут кое-кто тоже очень тосковал, — подмигнул Сигрид.

Однако вместо торжественной встречи делегацию ждал строжайший досмотр на воротах. Лишь пройдя его, они узнали причину таких мер.

— Никто не пострадал?! — воскликнул Октавий.

— Было несколько раненых, но всё обошлось. Жрецы были рядом, поэтому всех вылечили. С тех пор вся крепость находится под усиленной охраной; в важные объекты без проверки не пускают.

— Хорошо. В таком случае, сопроводите нас во дворец, — распорядился Октавий.

В сопровождении двенадцати стражников Октавий и Сигрид направились в дворец. Пройдя длинными коридорами, Октавий наконец дошёл до кабинета Азалии.

Открыв дверь, он увидел её за письмом. Вокруг кабинета неподвижно стояли шесть стражников, охранявших её.

— С возвращением, ваше высочество! — хором приветствовали они Октавия.

Азалия вышла из сосредоточенного состояния и, подняв голову на шум, увидела Октавия. Она резко встала, задев ногой мебель, и бросилась к нему.

— Оставьте нас одних, — приказала она смотря в глаза Октавия.

Переглянувшись, стражники вышли, заняв позиции за дверью.

Едва дверь закрылась, Азалия подпрыгнула и обвила Октавия руками.

— Азалия?! — удивлённо произнёс он, пошатнувшись, но удержав её.

— Молчи… — прошептала она, крепче прижимаясь к нему. — Я так по тебе скучала. Вс время боялась, что с тобой что-то случится.

— Подожди ты меня обнимаешь или проверяешь на раны? - в недоумении спросил Октавий чувствуя, как ее руки скользили.

— Это тоже - ехидно сказала Азалия.

Октавий, не отпуская Азалию, дошёл до дивана и сел.

— Я тоже по тебе скучал, — сказал он, глядя ей в глаза и обнимая за талию.

Она подняла руку, коснулась его щеки.

Октавий протянул свои руки к ее голове и его пальцы запутались в её огненных волосах. Октавий наклонившись и поцеловал её.

***

Глубоко под крепостью Оршен, в туннелях Креад.

Вырытые туннели было нелегко найти, но, изучив места, где впервые обнаружили перевёртышей, отыскали лаз, куда немедленно отправили группу для зачистки.

Гюнтер, Кристофер, двенадцать рыцарей и шестеро из авангарда продвигались по узким проходам. Часть тоннелей была вырыта давно для побега из Оршена, но большую часть этой разветвлённой сети создали Креады.

Раньше здесь была сухая земля и камень, но теперь всё вокруг окрасилось в багровый цвет из-за зачистки, а под ногами чавкала кровь и плоть.

— Капитан Гюнтер? Далеко ещё? — спросил один из рыцарей авангарда.

— Наверное. Нужно найти источник, откуда они проникают, и запечатать его.

Позади, помимо противных хлюпающих звуков, был слышен чёткий скрип пера по бумаге Денье Кристофер рисовал карту тоннелей.

— Думаю, нам не придётся слишком напрягаться. Судя по тоннелям, мы очень близки к реке. Значит, можно всё это просто затопить, а некоторые входы замуровать новой кладкой — делился догадками Кристофер.

— Надеюсь, — сквозь зубы процедил Гюнтер - чёрт, ещё одна группа!

Новая толпа Креад уже ждала их. Гроты, основа пехоты Креад, в отличие от хилых клитов, бегавших на четвереньках, были ростом с человека, могли использовать оружие, подобранное или созданное другими Креадами. Их было немного, обычно в сражениях видели лишь несколько когорт.

— Раз они отправили сюда даже их, значит, очень ценят это место, — высказал предположение Гюнтер - разрывая плоть чудищям

— Похоже на то, — согласился рыцарь авангарда, раскрошив череп Гроту. — Ты глянь на уродов, — он указал на трупы. — Они в наших доспехах.

— Отсюда и перевёртыши-стражники. Я думал, как они убивали, не повреждая доспехи, а они их заранее готовили собирая по старым полям битв — заключил Кристофер.

— Думаешь, они умнеют? — спросил Гюнтер.

— Нет. Скорее, их цели и способы изменились. Заметь, всё это началось незадолго до смерти Баронета.

— Может быть. Хотя мы мало что знаем об их иерархии, — согласился Гюнтер.

Из темноты выпрыгнул Потрошитель. Его удар пришёлся по щиту; рука рыцаря согнулась от боли. Левой рукой он попытался нанести ответный удар мечом, но тварь тут же отпрыгнула.

Авангард встал полумесяцем. Потрошитель прыгнул снова, коснулся щита и тут же рухнул на землю под градом ударов с флангов. Не получив серьёзных ран, он попытался подняться, но на его череп обрушился тяжёлый щит. Мечи проткнули сухожилия на ногах. Потрошитель был добит.

— Повезло, что этих тварей не так много, — сказал рыцарь. — Чёрт, он продырявил мне щит!

— Бросай, на обратном пути заберём. Двигаемся, — скомандовал Гюнтер.

Отряд двинулся дальше, дойдя до комнаты, вырубленной в толще камня.

— Алебарду мне между ног, мне это мерещиться? — поднял забрало один из рыцарей.

— Нет, не один, — подошёл к объектам Кристофер.

Довольно длинная комната была уставлена огромными капсулами из плоти.

— Это… что-то вроде утробы, где растёт детёныш, — сказал Кристофер.

— Их тут больше двадцати… — прошептал Гюнтер.

— Они здесь выращивали Потрошителей и перевёртышей… Рыцари, отойдите! — скомандовал Кристофер, готовя огненное заклинание.

Поток пламени охватил комнату. Температура в замкнутом пространстве резко взлетела, оставив после себя лишь пепел. Затем Кристофер, направляя магические потоки, нашёл воду в недрах и притянул её. Через несколько минут из стены хлынула струя.

— Через несколько часов здесь всё затопит, так как мы ниже уровня реки. Уходим!

***

На тренировочной площадке Оршена Сигрид слышал набат, возвещающий о нападении, но, не в силах помочь, пришёл сюда, где никого не было.

Взяв тренировочный меч, он сделал несколько взмахов. Вспоминая прошлое, он отработал пару ударов по манекену. После нескольких выпадов кисть заныла, пальцы слегка дрожали от напряжения, а дыхание стало сбивчивым.

Глядя на свои руки, Сигрид не мог поверить, во что превратилось его тело. Когда-то он сражался плечом к плечу с Генрихом, останавливал натиски Креад, вдохновляя воинов. А теперь? Сражение за столицу разделило его жизнь на «до» и «после», сделав тело дряхлым и немощным.

«Если бы я мог хотя бы раз снова взять в руки меч и сражаться, как прежде…»

[Я могу помочь тебе. Твоё тело выдержит ещё одно сражение.]

Сердце Сигрида застучало чаще.

— П-правда? Что мне нужно сделать?! — воскликнул он на всю площадку.

[Ничего. Ты уже сделал всё, что было нужно. Считай это подарком.]

Тем временем на стене Оршена дела обстояли тяжело. Из-за отсутствия Кристофера сдержать толпы чудовищ стало сложнее. Жрецы уже исчерпали свои молитвы и в ближайшее время не смогут использовать их снова. Заменить их и других рыцарей было некем.

— Гонрар! Готовьтесь к отходу! Ваше отступление прикроют пикинёры и лучники! — прокричал Гильмов.

Гонрар поднял голову. Его тело ныло, руки дрожали от напряжения, удерживая огромный щит. Даже уперев его в землю, было нелегко. Левая рука, уставшая от бесконечных ударов, словно отказывалась слушаться.

Но Гонрар не мог просто уйти — тогда вся эта орда обрушится на пикинёров. Пики помогали, но в такой толпе враги прорвутся и доберутся до слабо защищённых солдат.

— Мы продержимся ещё! — из последних сил крикнул Гонрар, надеясь, что его услышат в хаосе. — Отойдём, когда клиты кончатся и исчезнет угроза штурма стен!

В рёв битвы, лязг стали и крики врезался стук копыт. Гильмов, выглянув за стену, увидел одинокого всадника в доспехах простого рыцаря, но без шлема. Когда тот спешился и направился к воротам, Гильмов узнал всадника.

— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! Уходите! — закричал он.

Но Сигрид подошёл, поднял окровавленный щит павшего рыцаря авангарда и был удивлён его внезапной лёгкости. Обнажив меч, он бросился вперёд.

— Расступитесь! — его голос прорвался сквозь шум сражения.

Ворвавшись в первые ряды, он с неподдельной улыбкой принялся рубить врагов, сокрушая Креад щитом.

— Это наш король! Наш король вернулся! Мы не можем опозориться перед ним! — кричали солдаты по всей стене.

Сигрид, без шлема, с седыми волосами, постепенно окрашивающимися в багрянец, рубил врагов, как в старые добрые времена. Он показывал своё лицо союзникам, чтобы те знали: король ведёт их в бой, а не отсиживается в тылу. Он показывал его врагам, чтобы те знали, от чьего меча падут.

— Как же я давно этого не чувствовал! — радостно крикнул Сигрид, его улыбка была до ушей, наверное за все 6 лет он никогда не был так счастлив как сейчас.

Клиты закончились, и на смену их орде шли более серьёзные силы.

— Впереди четыре когорты Гротов! — предупредил Гильмов - Лучники готовься!

Облачённые в латы и вооружённые мечами, они бежали на авангард. Первые же, достигшие строя, пали от удара Сигрида. Он отпустил щит, левой рукой рассекая врага, будто масло, а правой круша черепа.

— Они нам не ровня! — ликующим криком провозгласил Сигрид.

Вновь череп Грота был раздавлен, тело упало на кирпичную кладку моста рядом со своими собратьями.

«Вам — не ровня, ваше величество», — промелькнуло у Гильмова в голове, но он оставил эту мысль при себе.

Очередная битва была выиграна. Сигрид, прокричав победный клич, рухнул на землю.

— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! - прокричали рыцари

Глава 16 - Баронство Гервия

Крепость Оршен.

Поздним вечером в главном зале дворца, под тусклым светом масляных ламп, вокруг массивного дубового стола собрались главные лица королевства.

Присутствовали все: Октавий Волумский, Азалия Таубэ, Денье Кристофер, жрец Карло, командующий Гильмов, командир Гонрар, капитаны Шольц и Гюнтер, а также юная Элина. Воздух был густым от напряжения и усталости.

— Как я полагаю, многие из вас и так догадываются, почему нашего короля сегодня не будет, — начал Октавий, его голос прозвучал устало, но твердо. — Но вопрос, который мы должны обсудить, крайне важен. Азалия, огласи, пожалуйста, наше экономическое и военное положение.

Азалия кивнула, развернув перед собой пергамент.

— К сегодняшнему дню у нас имеются двухмесячные запасы еды. Металла для перековки хватит примерно на сотню доспехов. Согласно документам, предоставленным командующим Гильмовым, воинский контингент состоит из сорока пяти рыцарей в тяжёлых доспехах, ста двадцати пяти всадников лёгкой конницы из северных племён, восьмидесяти бойцов авангарда, четырёхсот пятидесяти мечников в кольчугах, двухсот пятидесяти пикинёров и трёхсот пятидесяти лучников. Также в нашем распоряжении один маг и сорок пять жрецов разного возраста. Преимущественно в армии служит молодёжь, самые опытные и возрастные бойцы находятся среди рыцарей и в отрядах авангарда. — Закончив зачитывать документ, Азалия медленно села обратно, её взгляд скользнул по собравшимся.

— Доклад длинный, но необходимый, — резюмировал Октавий. — Вечно стоять за этими стенами — не выход. Рано или поздно мы попадём в тупик, и первая проблема будет связана с едой.

— Ваше высочество, вы хотите, чтобы мы захватили новые территории? — с недоумением в голосе спросил капитан Шольц.

Командующий Гильмов, до этого молча водивший пальцем по карте, разложенной на столе, тихо хмыкнул.

— Это более чем возможно, — заявил он, прерывая возможные возражения Шольца. Он ткнул заскорузлым пальцем в одно из бывших восточных баронств на пожелтевшем пергаменте. — Сам посмотри.

— Ты с дуба рухнул? — не сдержался Шольц.

— Командующий, я должен признать, вы, наверное, всё-таки погорячились с выбором, — осторожно поддержал его капитан Гюнтер.

— Ах ты, щенок! — Гильмов вспылил, ударив кулаком по столу. — Пока ты титьку матери мацал и не знал, как правильно сосать, я уже командовал двенадцатым эшелоном на южных рубежах!

Октавий, внимательно изучив указанное место на карте, неожиданно для всех поддержал ветерана.

— Старый ты маразматик, а ведь ты прав. Азалия, посмотри-ка сюда. — Он также указал на бывшее баронство.

— И вы туда же? — возмутился Гильмов. — Даже не знаю, похвала ли это!

— Шольц, сам посмотри, — не отступал Октавий. — Оно находится достаточно близко к Вороньему ущелью.

— Да, зато не имеет крепких стен, кроме самого замка. Отличный выбор для самоубийства, — язвительно парировал Шольц.

— Насчёт стен и обороны оставьте заботы мне, — отрезал Гильмов. — Я разберусь. Если захватим, я сам поработаю над укреплениями.

— Если мы его удержим, то получим громадные пастбища для скота и земли для сельского хозяйства, — вступила в дискуссию Азалия, чётко уловив суть предложения. — А учитывая близость к ущелью, мы сможем наладить безопасную торговлю с дварфами. Тем более, вести урожай будет не так далеко. Пшеницу мы уже не успеем посеять, но есть множество других культур, чей посев возможен даже через месяц-два.

— Поняли, мелкота? — с торжествующей ухмылкой посмотрел Гильмов на Шольца и Гюнтера.

— Хорошо, а что делать с обороной Оршена? — вмешался Денье Кристофер. — Не возьмём же мы всю армию, оставив крепость без защиты.

— Именно так, — коротко кивнул Гильмов.

— Гильмов, теперь и я тебя не понимаю, — Октавий скептически покачал головой. — Это звучит безрассудно.

— Ладно, разжую для вас всё до конца, — тяжело вздохнул командующий. — Что происходило до появления бога Хоноса? Верно — вечные битвы на убой и отступления. Креады давили нас толпами, и можно было подумать, что у них либо нет командования, либо оно примитивное. Но вспомните, что случилось после явления Хоноса. Они поняли, что мы значительно снизили потери в открытых сражениях. Теперь мы успеваем вылечить даже тяжелораненых. И что они решили сделать?

— Диверсии… — тихо, но уверенно произнесла Азалия.

— Верно! — Гильмов стукнул кулаком по карте. — Появились Потрошители, которых раньше использовали как ценных бойцов для прорыва строя. Перевёртыши — это вообще нонсенс! И всё ради чего? Уничтожить нас изнутри, раз в лоб взять не получается.

— И в этот момент ты предлагаешь уйти из-за крепких стен в беззащитный замок? — не унимался Гюнтер.

Гильмов, побагровев от ярости, одним махом осушил свой бокал и швырнул его в Гюнтера. Тяжёлый металлический кубок со звоном пролетел мимо головы капитана.

— Извини, что без вина — жалко было проливать на такую тупую башку! — проревел он.

В этот момент Октавий резко щёлкнул пальцами, и его лицо озарилось внезапной догадкой.

— Эврика! — радостно воскликнул он, вскакивая с места. — Гильмов, старый ты чурбан, ты подал мне гениальную идею! Азалия, как в народе называли барона Гервия, правившего тем замком?

— Винный король… — сразу же ответила Азалия, и её глаза тоже расширились от осознания.

— Так вот! А теперь представьте, сколько там могло остаться вина? Причём вина дорогого, выдержанного все эти годы! Всё это богатство можно продать дварфам!

Азалия схватила счёты и с невероятной скоростью начала перебирать костяшки.

— Согласно старым его продажам, примерно 105 бочек по 30 литров каждая. Это 3150 литров! И это минимум. Все они уже шестилетней выдержки, а около двадцати пяти бочек и вовсе старше пятнадцати лет! — она посмотрела на всех с изумлением. — Это состояние!

— Я за! — немедленно заявил Шольц, кардинально сменив гнев на милость. — Гильмов прав. Это прекрасная идея.

— Вот это да! — расхохотался Гильмов. — Ты прямо в воздухе трусы на поножи переодел!

— На вырученные от продажи вина средства мы сможем закупить снаряжение, нанять рабочих, специалистов и даже приобрести новое оружие — подвела итог Азалия, уже видя перед собой цифры будущих сделок.

— Гильмов, выходит, ты пойдёшь с нами, — обратился к нему Октавий. — Думаю, Гюнтер справится с обороной Оршена в твоё отсутствие. Итак, как ты представляешь себе оборону этого баронства?

— Ну, стены, если и строить, то высокими их делать смысла нет, — сразу же включился командующий — Метров шесть-восемь будет достаточно. Тем более, рядом протекает река — её русло можно будет изменить с помощью рабочих и нашего мага.

Кристофер лишь вздохнул, мысленно представляя объём предстоящей работы, но не стал возражать.

— Здесь проведём стены, построим несколько вышек, а тут в будущем можно сделать переправу. Пастбища защищать не нужно — Креады специально на них не нападают, только если случайно пройдут через них. Так что укрепления понадобятся только с юга, для защиты будущего поселения и казарм.

— Хорошо, а с чего бы им не напасть всеми силами на Оршен, пока мы будем отвлекаться на это баронство? — вернулся к своему главному опасению Гюнтер.

— Я же уже объяснил! — Гильмов с трудом сдержал новую вспышку гнева. — Ладно, буду точнее. Они уже пытались штурмовать Оршен и не смогли. Увидев, что мы идём на «небезопасное» баронство, они подумают так же, как и вы сейчас. Решат, что это отличный момент нас уничтожить, и бросят основные силы на нас, оставив у Оршена лишь небольшой заслон. Пока их разведка донесёт до самого юга, что основные наши силы уже не в крепости, и они перебросят войска, мы уже успеем укрепиться в баронстве и наладить торговлю с дварфами.

— Ладно, убедил, — наконец сдался Гюнтер. — План отличный, хотя и чертовски рискованный.

— После всего услышанного не пойти в баронство — значит поставить крест на любое будущее, — заключил Октавий. — В экспедицию отправится практически вся армия. Здесь мы оставим в основном лучников; наберите ещё пикинёров для охраны стен. Пока мы будем вести торговлю, этого должно хватить. Постараемся первым делом выменять у дварфов кремнёвые ружья и отправить их вам. Гильмов, ты будешь ответственен за оборону и обустройство баронства, твоё слово в этих вопросах будет решающим. Гюнтер остаётся командиром стражи Оршена. Шольц, временно ты останешься здесь для обучения новобранцев. Выдавайте им доспехи, часть дворца закройте для посещения, раз количество стражи будет критично малым. Так, господа… — Октавий обвёл собравшихся твёрдым взглядом. — Начинается этап, когда мы переходим от обороны к нападению.

***

Сознание возвращалось к Сигриду медленно, сквозь густой туман беспамятства. Он медленно открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд на знакомых сводах своих покоев. Тело было тяжёлым и ватным, каждая мышца отзывалась глухой болью. В комнате стояла звенящая тишина, не было слышно даже привычных шагов стражи за дверью.

Он попытался приподняться, но тут же рухнул на подушки, выдохнув стон. В этот момент дверь бесшумно открылась, и внутрь вошла служанка с подносом, за которой виднелись двое рыцарей.

Увидев бодрствующего короля, девушка ахнула.

— Оповестите всех! Король очнулся!

Рыцари тут же скрылись в коридоре. Сигрид сделал новую попытку подняться. Служанка, бросив поднос на стол, подбежала и осторожно поддержала его под спину.

— Ваше величество, вы в себе? — тревожно прошептала она.

— Помоги… встать на ноги, — прохрипел Сигрид, его голос был слабым и прерывистым.

— Вы уверены? Вы в очень тяжёлом состоянии! Вы пробыли без сознания почти двое суток! — пыталась возразить она.

— Делай, что сказано, — его голос приобрёл металлические нотки приказа, не терпящего возражений.

С огромным трудом, опираясь на служанку, Сигрид встал на дрожащие ноги. Сделав несколько неуверенных шагов, он почувствовал, как к нему понемногу возвращается сила.

— Веди… на тренировочную площадку.

Молча, с беспокойством на лице, служанка повела его по длинным холодным коридорам. Добравшись до площадки, Сигрид наконец отпустил её руку и сам дошёл до оружейной стойки. Его пальцы сжали рукоять тяжёлого тренировочного меча.

Он сделал несколько робких взмахов, но мышцы, ослабленные долгой болезнью, сразу же заныли. Последовал новый, уже знакомый удар слабости, и он закашлялся, едва удерживаясь на ногах.

— Ваше величество! — раздался встревоженный крик. Это был капитан Шольц, подбежавший к королю как раз в тот момент, когда тот пошатнулся. Он успел подхватить Сигрида, не дав ему упасть.

— Я думал… я поверил, что смогу… что снова могу держать меч, как раньше, — сдавленно, сквозь стиснутые зубы, прошипел Сигрид, и в его голосе звучала горькая обида на собственное бессилие.

Шольц, не зная, что сказать, молча довёл его до скамьи у стены и усадил. — Ваше величество… Я, конечно, не могу до конца понять, что вы чувствуете. Но вы умеете не только сражаться в строю. Ваша задача сейчас — выжить. Чтобы передать свой опыт. Чтобы воспитать из своих внуков настоящих воинов. Кто, как не вы, сможет это сделать?

Сигрид долго молчал, глядя перед собой, а потом медленно кивнул.

— Убедил, старина. Ладно… А где Октавий? И почему в замке так подозрительно тихо?

Шольц глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и начал длинный и подробный рассказ о событиях последних дней.

***

Прошло два с половиной дня. Экспедиционная армия, оставив позади утомительный путь, ранним утром достигла границ бывшего баронства. Лагерь разбили в лесу, в нескольких километрах от цели.

Командующий Гильмов, стоя на небольшом холме, внимательно изучал в подзорную трубу очертания замка, что виднелся вдали. — Так и есть, — пробормотал он себе под нос. — Замок кишит Креадами. Придётся брать его штурмом. Никаких переговоров тут не предвидится.

К нему подошёл Октавий.

— Лагерь разбит, солдаты отдыхают. Дам им ещё часов пять, потом начнём выдвигаться. Гильмов, как оцениваешь укрепления?

Тот на несколько секунд оторвался от трубы.

— Замок старый, но крепкий. Построен людьми и против людей. Осадные орудия нам не понадобятся — стены не такие уж высокие штурмовых лестниц хватит. Если с ними нету Баронета, то справимся за день-два. Думаю, они, завидев нас, сами вывалят навстречу — любят драться в чистом поле и стенка на стенку, если же с ними Баронет или что-то такое же умное, сражения затянется минимум на неделю.

— Значит, так и поступим - ответил Октавий

Спустя пять часов отдыха армия построилась в боевой порядок. Впереди, как всегда, встал авангард под командованием непоколебимого Гонрара. Позади них плотным строем выстроились пикинёры, а по флангам — мечники, готовые прикрыть тылы от внезапных атак. Общим построением командовал Гильмов, рядом с ним на коне восседал Денье Кристофер. Жрец Карло с полутора десятками своих помощников расположились за строем пикинёров, готовые в любой момент поддержать бойцов молитвами. Сзади всех ждал своего часа Октавий со своей сотней всадников, ударный кулак, готовый переломить ход любой битвы.

Именно в таком порядке армия и двинулась вперёд. Когда до замка оставалось около километра, его ворота с грохотом распахнулись, и оттуда хлынула первая волна Клитов — юрких и злобных тварей.

— Стоять! — скомандовал Гильмов, и его голос прокатился по строю. — Щиты наготове! Пики опустить! Мечники, встать уступом за авангардом, глубина строя — до четырёх шеренг!

Армия плавно перестроилась, приняв более выпуклую, оборонительную форму. Клиты с диким воем врезались в стену щитов, но были встречены стеной копий. Началась привычная, почти рутинная работа.

В этот момент Октавий со своей кавалерией скрытно выдвинулся южнее, заняв позицию на правом фланге. Пока основная армия сковывала врага с фронта, он ждал сигнала, сжимая в руке давно не использованное кавалерийское копьё.

Тем временем из ворот замка вывалились ещё шесть когорт Гротов — более серьёзных противников, уже умевших держать строй.

— Чёрт, откуда их тут столько? — выругался Гильмов. — Мечники! Выравнивайте строй! Сохраняйте глубину!

Пока мечники перестраивались, Гроты вместе с Клитами обрушились на их позиции.

— У них нет единого командования! — крикнул Гильмов, заметив разрозненность атак. — Мечники, заходите с флангов! Окружайте!

Строй мечников плавно разошёлся и сомкнулся снова, но уже в виде клешней, зажимая отряд Креад с трёх сторон. Оказавшись в ловушке, вражеское воинство быстро смешалось и стало нести тяжёлые потери.

Но Гильмов знал, что это ещё не всё. Его предчувствие оправдалось, когда из ворот показалась последняя, седьмая когорта Гротов. И в её центре он разглядел существо, своим видом напоминающее Баронета.

— Сигнал кавалерии! Немедленно! — рявкнул Гильмов.

Флагоносец рядом с ним тут же поднял другой штандарт — с изображением всадника — и начал размахивать им.

— Забрала закрыть! Вперёд! — скомандовал Октавий, увидев долгожданный сигнал. — Наша цель когорта у ворот! Держать строй!

По полю прокатился грохот копыт. Лавина всадников неслась на врага. За несколько сотен метров до столкновения прозвучала новая команда.

— Копья наперевес!

Столкновение было сокрушительным. Длинные копья ломались о костяные пластины, дробили черепа, пробивали груди. Тех, кого не добили копья, размазывали по земле тяжёлые копыта боевых коней. Прорвавшись сквозь вражеский строй, кавалерия Октавия организованно вернулась в тыл.

После этого сопротивление Креад было окончательно сломлено. Все формирования дружно двинулись вперёд. Авангард вместе с мечниками ворвался в открытые ворота замка. Вскоре из-за стен послышались крики.

— Внутренний двор чист!

Октавий подскакал к Гильмову.

— Ну, что скажешь? — спросил он, снимая шлем.

— Всё идёт… даже слишком гладко, — нахмурился старый командующий. — Я понимаю, почему мы победили, но расслабляться рано. Рассредоточиться по замку! Проверить все комнаты, все подвалы, найти все потайные ходы! — Отдав приказ, он кивнул Октавию и Кристоферу. — Пойдёмте, посмотрим на того «баронета».

Они подошли к телу необычного Креада, которое уже окружили несколько солдат.

— Выглядит похоже, но помельче и с более… человеческой броней, — заметил Октавий.

Кристофер спешился и начал внимательно осматривать тело.

— Это не Баронет, — заключил он через несколько минут.

— В каком смысле? — почти хором спросили Октавий и Гильмов.

— Структура скелета и мышечных тканей совершенно иная. Скорее, это некая переходная форма между Гротами и настоящим Баронетом. Возможно, они экспериментируют, создавая нечто вроде офицеров для своих орд.

— Ну, этот «офицер» оказался не слишком умён, — фыркнул Гильмов.

— И слава богу, — парировал Кристофер. — Вспомни, ведь и первый Баронет поначалу был довольно примитивен. Нам повезло, что мы разобрались с этой угрозой сейчас, пока она не успела «набраться опыта» в десятке сражений.

— В этом есть своя правда, — согласился Гильмов. — Ладно, нам пора в замок. Проверим наши «трофеи».

Однако, войдя в главную цитадель, они остолбенели от ужаса. Внутренние стены, полы и потолки были покрыты пульсирующей плотью, похожей на гигантские, извивающиеся вены какого-то чудовищного существа.

— Я же говорил о чём-то подобном, — мрачно произнёс Кристофер. — Я возьму несколько солдат и начну выжигать эту скверну. А вы лучше спускайтесь в погреба. Надеюсь, ваше вино не пострадало.

Октавий, Гильмов и несколько рыцарей направились в подвалы, по пути встречая патрули, зачищавшие остатки Креад. Наконец они дошли до массивной железной двери в погреб. Октавий взял у одного из воинов большой ключ, найденный в покоях бывшего барона. Дверь, исцарапанная множеством когтей, с скрипом поддалась.

Открывшаяся дверь выпустила наружу спёртый, пыльный воздух, который не проветривался вот уже шесть долгих лет. Спустившись по ветхой каменной лестнице, Октавий застыл в изумлении.

— Здесь… даже больше, чем предполагала Азалия, — прошептал он, глядя на бесконечные ряды огромных, покрытых пылью дубовых бочек.

— Значит, начинаем грузить на повозки, — практично заключил Гильмов. — Чем раньше продадим, тем раньше получим пользу от нашего рискованного манёвра.

— Хотелось бы посмотреть на лица барадачей, когда увидят такой товар, — усмехнулся Октавий. — Ладно, Гильмов, иди занимайся планом обороны. Я займусь распределением людей и обустройством лагеря. Похоже, этот замок снова будет служить нам.

Глава 17 - Оборона Баронство

Каструма Фордж

Король дварфов Ледор сидел в своих покоях, погружённый в изучение документов. Предстояло распланировать продовольственное снабжение на следующие полгода. Ледор лелеял мечту о расширении территорий, но понимал тщетность этих устремлений — раса дварфов была уже не столь могущественной, как в былые времена.

Его мысли унеслись на три тысячи лет назад, когда эльфы впервые ступили на континент, вознамерившись установить над ним свой контроль. Тогда началась одна из самых долгих войн, продлившаяся пятьдесят восемь лет. То было столетие грандиозных сражений: эльфы обрушивали на корабли магические штормы, а на Каструмы — землетрясения.

Соплеменники-дварфы отвечали сокрушительными залпами орудий, разрывавших воздух и крушивших эльфийские корабли, уничтожая бастионы, возведённые для закрепления на суше. Войну они выиграли, но ценой огромных потерь. Теперь их народ был малочислен, а упадок в снабжении продовольствием не позволял даже рассчитывать на прирост молодого поколения, которого они бы не смогли прокормить.

Настойчивый стук в дверь прервал тяжёлые размышления Ледора. Дверь отворилась, и на пороге появился запыхавшийся, раскрасневшийся стражник.

— Ваше величество! Пришли… люди! С бухлом… Тьфу, с вином! Вам лучше увидеть всё своими глазами.

Ледор, пребывая в полном недоумении, поднялся и последовал за стражником.

Выйдя к главным воротам крепости, он увидел дюжину повозок в сопровождении людей, которые осторожно, стараясь не повредить, разгружали огромные бочки.

Заметив короля, человек в доспехах чётким шагом подошёл к нему и поклонился.

— Ваше высочество. Мы привезли вам триста шестьдесят литров вина. Каждая бочка промаркирована датой закупорки. Самой старшей из них семнадцать лет.

Ледор слушал, не зная, что и сказать.

— Дайте испробовать, проверить качество, — наконец произнёс он.

Дварфы были известными любителями выпить, чему способствовала их природная устойчивость к ядам. Именно поэтому они создавали крепчайшие настойки и напитки, будучи едва ли не единственным народом, способным буквально пытаться «запить» проблемы, хоть и не в течение целого года. У них даже существовали высококалорийные настойки, заменявшие провизию в долгих походах.

Взяв небольшой кубок, стражник щедро налил в него вина и почтительно подал Ледору.

— Посмотрим… — Король сделал небольшой глоток, задержал вино во рту, а затем одним движением опрокинул кубок. — …Лет триста не пробовал ничего столь же вкусного.

Ледора будто подменили — и не из-за опьянения, а от чистой радости. Его глаза, обычно скрытые густыми бровями, расширились и засверкали, а губы растянулись в широкой улыбке, которую соплеменники не видели на его лице уже более двух сотен лет.

— И что же вы хотите в обмен на всё это добро? — спросил Ледор, пытаясь сохранить деловой тон.

— Первым делом мне поручено нанять архитекторов. А уже после, если возможно, мы хотели бы договориться о поставках вашего оружия.

— Пойдёмте со мной, — с той же непонятной для окружающих доброжелательностью сказал Ледор, положил руку на плечо человека и повёл его за собой вглубь крепости.

***

Тем временем в Баронстве кипела работа, уже второй день не стихающая ни на час.

Гильмов задумал создать водяной ров. С восточной стороны баронства протекала река, и командующий решил проложить второе русло вдоль западной стены, чтобы окружить поселение водой со всех сторон. Работа была адской. Всей армии пришлось взяться за лопаты, готовя русло глубиной в метр. А в это время Кристофер использовал свою водную магию, чтобы ускорить процесс.

Маг стоял, раскинув руки. Спустя минуту позади него из реки поднялся шестиметровый водяной вал. Вода начала стремительно закручиваться, превращаясь в подобие гигантского бура. Мощная струя с рёвом врезалась в подготовленное русло, выгрызая землю и разбрасывая вокруг себя брызги и комья грязи.

— Сука-самка! — проворчал один из рыцарей, копавших землю лопатами в одних лишь штанах, дрожа от пронзительного весеннего холода. — Чёртов Гильмов! Как же холодно!

— Молчи и копай — согреешься! Или хочешь, чтобы вся твоя одежда промокла? Кстати, я ему твои слова передам, — с усмешкой сказал подошедший Октавий.

— Не смешно, ваше высочество… — мрачно буркнул рыцарь.

— Всем нам тяжело, — вздохнул Октавий. — Взять хоть Кристофера — он не копает, но сегодня рухнет без сил, это точно. Главное, чтобы не в реку.

Даже с противоположного берега было видно, как магия Кристофера разрывает землю, разбрасывая её по округе.

— Ещё метров сто, и он выдохнется, — констатировал Октавий, вытирая пот со лба. — Через два дня к нам должны подойти наши повозки. Так что работаем! Ещё два часа — и на отдых! Если сохраним темп, через пару дней закончим хотя бы половину русла.

Так, в изнуряющем холоде, работы продолжались. Прошли ещё два долгих дня. Под редким весенним солнцем, которое хоть как-то согревало людей, они продолжали копать, пока тишину не нарушил стук копыт.

— Креады! В двух часах пути! — доложил запыхавшийся разведчик.

— Всем снаряжаться! — немедленно скомандовал Октавий. — Разведчик! Передай Кристоферу — пускать воду!

Армия бросилась впопыхах облачаться в доспехи и хватать оружие.

Октавий, выбежав наверх, увидел Гильмова, который уже оценивал местность, прикидывая план обороны.

— Слушаю тебя, — сказал принц.

— Смотри, — Гильмов ткнул пальцем в схему. — Мы почти закончили. С южной стороны русло уже заполняется водой, к их приходу будет полным. Так что линия фронта сокращается до этих шестисот метров.

— Я прикажу притащить из замка материалы, поставить хоть какие-то баррикады. Люди слишком измотаны для лобовой атаки, — сказал Октавий и уже собрался бежать.

— Не забудь про копья! — крикнул ему вдогонку Гильмов.

Через полтора часа армия была построена. Из старой мебели и деревянных брёвен соорудили баррикаду, очертив ровную линию обороны. Повозки с метательными копьями были опустошены, и теперь четыреста мечников имели при себе по три лёгких копья.

Армия выстроилась по привычной схеме, за исключением мечников, которые расположились прямо у берега по флангам.

— Кастрированные черти идут… — проворчал Гильмов, глядя в подзорную трубу.

— Гонрар! Не держите щиты в руках! Уприте их в землю! Неизвестно, сколько продлится битва! — прокричал Октавий.

С передних рядов блеснул меч, описав дугу — на языке жестов это означало согласие.

Креады приближались. По традиции, первыми на горизонте показались Клиты.

— Быстро они войско собрали… — заметил Октавий.

— Это явно из соседнего графства на западе. Сигнал до юга ещё бы не дошёл, а уж ответа пришлось бы ждать долго, — ответил Гильмов. — Иди, занимай свой пост.

Клиты неслись стремительно. Когда до них оставалось около сотни метров, раздалась команда:

— Приготовиться! — скомандовал Октавий.

Мечники на флангах взяли копья на изготовку.

— Пли! — раздалась команда.

Четыреста метательных копий взмыли в воздух и обрушились на противника с расстояния в пятьдесят метров. Первая линия Клитов пала замертво — такие копья могли пробить даже кольчугу, а уж незащищённых тварей и подавно. Вторая и третья шеренги получали тяжёлые увечья или тоже гибли. Вторая и третья волны копий довершили разгром. Копий не осталось, как и живых Клитов. Последние уцелевшие были добиты мечами авангарда.

— Две когорты Гротов!.. Жрецы! Быстрее, щит! — закричал Гильмов, заметив вдали креадскую катапульту — Галкингт.

Жрецы начали читать молитвы, и через несколько секунд над войском возник полупрозрачный барьер, в который с оглушительным грохотом врезался каменный снаряд.

— Кристофер! Нужен огненный шар! — снова крикнул Гильмов.

— Уже работаю, не мешайте! — сквозь зубы процедил маг, полностью сосредоточившись.

Армия Креад, состоящая из Гротов и новой волны Клитов, собралась у барьера, яростно атакуя его.

Спустя несколько мгновений огненный шар с рёвом полетел в сторону катапульты.

— Карло! Убирайте барьер! Гонрар, сомкнуть ряды! — скомандовал Гильмов.

Барьер исчез, и толпа Креад врезалась в стену пик и щитов авангарда.

— Мечники! Встать в позиции за пикинёрами! — распорядился Октавий.

— Авангард! Приготовиться к отходу! Вам готовится замена! — отдал новый приказ Гильмов.

После того как последний из чудищ был повержен, авангард отошёл вглубь строя, а на смену им вышли мечники с небольшими щитами и в кольчугах.

— Командующий! Подошли повозки с оружием! — доложил лёгкий кавалерист.

— Разгружать! Клиры уже в воздухе, через минут десять будут здесь!

Повозка подъехала к строю. С неё сдернули брезент, открыв взорам огромное, незнакомое орудие.

— Матерь божья! — ахнул Гильмов. — Да она же без лафета! Как вы собираетесь из неё стрелять? И чем?

— Она стреляет не ядрами, — пояснил один из дварфов, сопровождавших груз. — А лафет не нужен, она собирается, но сейчас нет времени. — С этими словами два дварфа топорами обрушили задние оси повозки. Та наклонилась, и её ствол оказался направлен в небо.

— Угол сойдёт. Командир, прикажите всем в тылу заткнуть уши от непривычки может стать плохо.

Дварфы достали какие-то расчётные инструменты.

— При таком угле зона поражения — около трёхсот пятидесяти метров, — прокричал один другому над нарастающим гулом.

— ВСЕМ ЗАКРЫТЬ УШИ! — скомандовал второй дварф, доставая странный инструмент, похожий на короткий нож, но вместо лезвия у него был небольшой кристалл, светящийся лазурным светом.

Чиркнув им по задней части орудия, он сам заткнул уши и отошёл подальше.

Пушка начала переливаться сине-лазурным светом, гул нарастал. Когда свечение стало почти ослепительным, раздался оглушительный рёв, больше похожий на удар грома. Гильмов слышал звуки пушечных выстрелов, но этот был несравним ни с чем. Мощная ударная волна вырвалась из ствола. Повозка, не выдержав нагрузки, разлетелась на куски.

Волна устремилась вверх, настигнув стаю летящих Клиров. Передние ряды тварей разорвало в клочья, задние, получив тяжёлые увечья, камнем посыпались на землю.

Октавий, едва оправившись от контузии, крикнул:

— Мечники! Вперёд! Добить всех!

Сотня мечников выдвинулась из строя, чтобы прикончить оглушённых и раненых Клиров.

— Их войско отступает! — прокричал Гильмов. — Разведчики, вперёд! Проследите за их отходом!

Армия начала перегруппировываться. Несколько сотен солдат остались на страже, пока остальные, наконец, могли отдохнуть.

Гильмов подошёл к обломкам повозки и стоявшим рядом дварфам.

— Охренительная штука! Дайте-ка нам ещё парочку.

Дварфы переглянулись и рассмеялись.

— У нас и самих-то их мало, — ответил тот, что представлялся артиллеристом. — Штука дорогущая и недолговечная. Меня звать Даркив.

— Как это работает? — не отступал Гильмов. — Она же не выстрелила ядром… И звук…

— Хе-хе, это ударная пушка, — с гордостью начал объяснять Даркив. — Весь ствол исписан рунами концентрации и ударной волны. Она собирает манну вокруг себя и создаёт заклинание, подобно магам, но всегда одно и то же, записанное в рунах. Для запуска нужен специальный кристалл. Дальше цепная реакция и все руны активируются, внутри накапливаются сотни мелких ударных волн, они фокусируются и выпускаются наружу.

— А какова скорость перезарядки? — поинтересовался Октавий.

— Теоретически может стрелять сразу, но есть риск, что сама себя и уничтожит, — пояснил Даркив. — Руны при работе сильно нагреваются, металл должен остыть. Если перегреть, он расширится, станет хрупким и не выдержит следующего выстрела. Вы видели, что сталось с повозкой. Поэтому такие пушки на вес золота — дороги в изготовлении, да и делаются не за год. Все руны должны быть вычерчены с абсолютной точностью. Кстати, из-за редкости им даже имена дают. Эту, например, зовут Изольда.

— Более чем впечатляет, — заключил Гильмов. — Но теперь нам нужно разгружать остальные повозки. Если всё, что вы привезли, столь же эффективно, у Креад будут большие проблемы.

Повозки разгрузили. Помимо расходных материалов, мечей и доспехов, там были и те самые ружья, о которых так мечтал Октавий.

— Надо отправить партию в Оршен, — сказал принц, осматривая один из стволов.

— Не требуется, — доложил рыцарь из сопровождения. — Одна повозка уже направлена в крепость.

— Отлично. А вы научите наших стрелять? — спросил Октавий у Даркива.

— Естественно, — кивнул дварф. — Архитекторы уже у вашего командующего. А мы тем временем подготовим стрелковый отряд.

***

Далеко на западе, за океаном.

К дворцу, чьи размеры и красота создавали впечатление, будто он высечен из цельной мраморной горы и усыпан златом с драгоценностями, направлялся эльф в сопровождении свиты.

Он прошёл по огромным коридорам, высота которых достигала шести метров. Стены их были украшены бесчисленными картинами, изображавшими историю эльфов на протяжении времён, которые длились дольше, чем существовал любой из ныне живущих эльфов.

Прямо по ходу движения возвышались гигантские статуи — двенадцать изваяний в честь героев каждой из эпох. Однако лицо на последней, двенадцатой статуе, было исцарапано, словно кто-то испытывал к тому, кому оно принадлежало, такую ненависть, что решил уничтожить даже его каменное подобие.

В конце пути медленно распахнулись огромные створки, сделанные из древних пород древесины, пропитанных маной и украшенных золотыми узорами.

Перед эльфом предстал огромный зал, напоминавший небольшой театр. По стенам, изогнутым в форме полумесяца, были развешаны величественные гербы эльфийских феодов. Все они были вышиты золотыми нитями, при этом каждый лорд выбрал для фона материал, символизирующий подконтрольный ему регион.

— Здравствуй, Алкаид, — произнёс особенно богато одетый эльф.

Едва он закончил говорить, в зале зазвучала музыка — оркестр, расположившийся на верхних балконах, начал играть.

"Меня тошнит от всего этого,во что они превратили тронный зал", — с отвращением подумал Алкаид.

— Свет вашему величию, Аймоф, — почтительно произнёс Алкаид.

Король эльфов Аймоф, пятнадцатый правитель, вписанный в летописи, смотрел на Алкаида с самодовольной улыбкой.

— Расскажи нам хорошие новости. Вы взяли остров Сильварум? — с оживлением в голосе спросил Аймоф.

— Мы захватили Сильварум. Тёмные силы больше не владеют этим островом, земля освобождена, — отчитался Алкаид.

— Прекрасно! Значит, в скором времени мы сможем наладить добычу тамошних кристаллов маны, — с радостным возгласом воскликнул Аймоф.

Пять других лордов, владык земель, многозначительно переглянулись.

— Кто же будет управлять Сильварумом? Это очень ответственная задача, — обратился к королю один из лордов, под чьим гербом сияли серебро и золото.

— Я возглавлю управление лично, разумеется, — заявил Аймоф, вызвав этим среди лордов тихое, но отчётливое негодование. — А нашей следующей целью станет континент! Мы возьмём то, что принадлежит нам по праву.

— Но как же дворфы! Мы уже вели с ними серьёзную войну, — почти с испугом воскликнул другой лорд, чей герб был выполнен в красно-золотых тонах рубина.

— Мой дед БЫЛ СЛАБАКОМ И НЕУДАЧНИКОМ! Это он не смог удержать контроль над континентом, и нам пришлось удалиться в изгнание! Прошло уже не первое тысячелетие. Когда мы вернём себе континент, я заменю статую позора, посвящённую моему деду, и поставлю на его месте себя — Аймофа-Освободителя! Алкаид, ступай на Сильварум и лично проконтролируй начало восстановительных работ. Закончив с этим, мы ступим на континент вновь!

Алкаид отклонившись ушёл из тронного зала.

"Так не может продолжаться" - подумал он

Глава 18 - Темный рыцарь

Прошёл ровно месяц с момента основания Баронства. Почти ежедневные стычки с противником не прекращались — Креады по-прежнему яростно ломились, пытаясь уничтожить новый бастион человечества.

— Авангард! Наклонить щиты на себя! Опуститься на колено! Пикинёры! Поднять пики и также опуститься! — команда Октавия прокатилась над полем боя, заглушая на мгновение грохот сражения.

Как только армия, словно единый организм, послушно выполнила приказ, громоподобно прозвучала единая команда

— Пли - крикнул Октавий.

Две когорты стрелков, расположенные на искусственной насыпи — всего сто шестьдесят человек, дали единый залп. Свинцовые пули пронеслись над головами солдат и, словно невидимая стена, остановили передние ряды Креад. 20-миллиметровые пули, выпущенные из ружей дварфов, крушили старые шлемы и доспехи тварей, разрывая плоть и вздымая в воздух фонтаны густой, тёмной крови.

— Карло, стену! — проревел Гильмов. — Армия, встать!

Спустя несколько секунд перед строем возникла мерцающая золотистая стена, надёжно прикрывшая солдат во время рискованного манёвра. Давая им время перегруппироваться, отнести раненых назад и поменяться местами.

— Давкир, шесть секунд на выстрел! — крикнул Гильмов в сторону артиллеристов, занявших позицию на недостроенном участке стены. — Карло, убирай щит!

Магический барьер померк и исчез, и в ту же долю секунды грянул оглушительный выстрел из ударной пушки, что словно разрывало небо. Несколько когорт Креад, готовившихся к новой атаке, разлетелись на куски, словно щепки. Почти сразу же над головами армии с невероятной скоростью пронёсся небольшой огненный шар, обрушившийся на вражеский артиллерийский расчёт.

— Октавий! С правого фланга летят Клиры! Пушка не успеет перезарядиться, разберись с ними! — скомандовал Гильмов, мгновенно оценив угрозу.

— Понял! — отозвался принц. — Стрелки! Поворот корпуса направо! Передние ряды — сесть! Ружья на изготовку!

Три шеренги стрелков послушались, двигаясь с отлаженной чёткостью механизмов. Передние ряды опустились на колено, установив свои длинные ружья на специальные сошки. Стволы оружия второго ряда легли на специальные выемки на шлемах сидящих товарищей, что создавало устойчивую конструкцию, а третий ряд упёр свои ружья в плечи бойцов перед ними.

— Поднять стволы! Угол десять градусов! Опустить курки! — скомандовал Октавий.

Крайние стрелки, используя подаренные дварфами угломеры, выставили нужный угол, остальные ориентировались по их стволам, примерно поднимая их.

— Пли! — хрипло крикнул Октавий.

Строй громыхнул, изрыгая огонь, дым и свинец. Временно стрелковые когорты погрузились в дым. Свинцовые шары устремились высоко в небо, сбивая примерно треть летящих Клиров. Их добил громовой залп ударной пушки сзади. Вперёд устремился отряд мечников, чтобы добить уцелевших, пока стрелки, не сходя с места, начали сложный процесс перезарядки.

Спустя два часа после сражения в главном зале замка собралась большая часть солдат. На столах перед ними стояли скромные кубки с вином — не больше, ибо ситуация оставалась сложной, и, хоть бойцов и нужно было подбодрить, допускать излишеств было нельзя.

К Октавию подошёл Давкир, лицо дварфа светилось одобрением.

— А вы быстро научились действовать в строю с нашими ружьями, — сказал он, поднимая свой кубок. — Конечно, до наших элитных стрелковых частей вам ещё далеко, но за месяц результат более чем впечатляющий.

На фоне громыхали кубки, крики радости и песни.

— Без вашей помощи у нас ничего бы не вышло, — ответил Октавий, чокаясь с ним. — Если бы не участившиеся атаки Креад, я бы сказал, что всё налаживается. Вот уже и первые овощи на полях взошли. Сегодня первый день лета, и морозы, кажется, окончательно отступили.

— А мне вот кажется, пиздец всегда подкрадывается сзади, когда мы нагибаемся за тем что искали, — громко поставив свою кружку, подошёл к ним Гильмов.

— Ты это о чём? — настороженно спросил Октавий - Я конечно понимаю нужно быть настороже, но ты научишься отдыхать?

— А вот о чём численность их армий вроде бы не увеличилась, но разве это не странно?

— Так мы же их гасим, как тузик грелку! — возразил Давкир опрокинув кубок в свой бездонный для бухла желудок.

— Вы не воевали с ними все эти годы, вам простительна такая халатность, — мрачно парировал Гильмов. — Когда мы потеряли столицу, они тоже начинали с небольших нападений. А что было после? Пришла огромная армия, которую мы не то что не ожидали, мы не знали, как с ней бороться. Нам пришлось бежать на север, бросая по пути баронства и графства без крепких стен. Мы ушли, охваченные страхом.

— В твоих словах есть правда, — согласился Октавий. — Но что ты предлагаешь?

— Я отправлю разведчиков к столице. Пусть проведут глубокую разведку. Если окажется, что там снова собираются силы, нам придётся кардинально менять планы и за любые деньги запрашивать подкрепление у короля Ледора, — изложил свой замысел Гильмов.

— Я тебя понял - тихо сказал Октавий

[Ступай] — тихий, но хорошо знакомый голос прозвучал в голове Октавия.

— Я пойду с ними, — твёрдо заявил принц.

— С чего бы это? — не понял Гильмов.

— Так надо… — сказав это, Октавий встал. — Давкир, выпей за меня. У меня есть дело.

— Зачтётся! — радостно ответил дварф, забирая кубок принца.

Октавий направился в свои покои. Там, разложив на полу боевой штандарт и зажёг свечи, он опустился на колени и начал тихо читать молитву. Его бормотание постепенно искажалось, теряя членораздельность, но он продолжал, пока наконец не открыл глаза и не осознал, что находится уже не в своей комнате.

Вокруг простиралась бескрайняя пустошь. Свет солнца едва пробивался сквозь огромные тучи, окрашивая всё вокруг в блёклые оранжевые тона, придававшие пейзажу зловещий шарм. Прямо перед Октавием возвышался огромный трон, на котором величаво восседал Хонос. Его золотая бригандина контрастировали с белоснежной, как первый снег броней. Длинные, смоляные волосы спадали ему на плечи, а лицо, грубоватое от вечных битв, смотрело на Октавия с неожиданным теплом.

— Я слушаю тебя, Октавий, — прозвучал низкий бас, наполняющий всё пространство.

— Зачем мне идти туда? — спросил принц.

— Хм… Ты же знаешь, что напрямую обратиться ко мне можно редко, и эту возможность нужно беречь. Раз уж ты пришёл в моё божественное царство, задержись. Во-первых, там тебя ждёт беда, и она серьёзнее Креад. Во-вторых, кроме тебя, мне больше некому туда отправить.

— Что же будет с Баронством? — озабоченно спросил Октавий.

— С ним всё будет в порядке. Минимум несколько недель — точно. Креадам потребуется время, чтобы перебросить силы из-за побоища в столице.

— Какого побоища? - немного в ужасе спросил Октавий

— Там произошло небольшое сражение. Тот, кто его устроил, ненароком помог нам, но сам он представляет куда большую угрозу.

— Кто он? Что даже вы считаете его угрозой? — удивился Октавий.

— Я и сам этого не знаю, — неожиданно признался Хонос.

Октавий задумался, а затем, не поднимая глаз, спросил.

— Простите за грубость, но почему вы нам помогаете?

Хонос на мгновение замер, сохраняя паузу, а затем ответил.

— Я выбрал вас, потому что вы были на грани, и помог вам встать. Я помогаю вам, потому что в ответ получаю веру, что питает меня. Мне, если говорить прямо, нужно, чтобы вы жили и процветали. Такой ответ тебя удовлетворит?

— Вполне… — начал Октавий, но не успел договорить.

Следующее, что он осознал, — он снова сидел в своих покоях в Баронстве. Принц поднялся и, не теряя ни секунды, вышел на улицу.

***

Крепость Оршен

Азалия лежала в своей постели, придя в себя после внезапного обморока. Увидев служанку, она попыталась приподняться.

— Лежите, ваше высочество, — тут же засуетилась девушка. — Вы упали в обморок несколько часов назад, вам нужен покой. Сейчас придёт лекарь. — Она жестом показала другой служанке поторопиться.

Азалия послушно опустилась на подушки, чувствуя непривычную и сковывающую слабость.

Спустя несколько минут в покои вошёл пожилой лекарь в сопровождении двух стражников, оставшихся у двери.

— Здравия желаю, ваше высочество, — почтительно поклонился он.

— Что со мной?.. — с трудом выговорила Азалия.

— Вы упали в обморок от переутомления, — заявил врач.

— Но я привыкла к такой нагрузке, — возразила она. — Как я могла просто взять и упасть?

— Я никому ещё ничего не говорил, ждал вашего пробуждения. Дело в том, что… у вас будет ребёнок. В связи с этим я настаиваю, чтобы вы немедленно снизили нагрузку.

Азалия оцепенела. Её охватила буря противоречивых чувств — безудержная радость смешалась с леденящим душу страхом. Радость от предстоящего материнства и страх от осознания, в каком жестоком мире предстоит родиться её дитя, успеют ли они показать ему тот светлый мир, который он заслуживает, а не этот мрак, преследующий их вот уже шесть лет.

— Передайте эту новость королю, но больше никому. И ему также передайте мою просьбу насчёт дел. У Октавия сейчас важная миссия, я не хочу, чтобы в разгар сражений его ум был затуманен мыслями обо мне.

Лекарь кивнул и вышел, оставив будущую королеву наедине с её мыслями и заботливой горничной. Азалия лежала, и в её голове мелькали воспоминания: детство, первая встреча с Октавием…

«Надеюсь, Октавий вернётся скоро», — подумала она с тихой тоской и надеждой.

***

Отряд из шестнадцати всадников, включая Октавия и Гонрара, который, узнав о походе принца, настоял на своём участии, двигался на юг по старой, но всё ещё проходимой дороге. Путь был долгим, но некогда проложенные для связи между городами и землями лордов тракты значительно ускоряли их продвижение.

— Уже вижу вершины куполов, — первым прервал молчание Гонрар.

Октавий молча смотрел на разрушенные купола и башни родного дворца, сжимавшие его сердце ледяной тоской.

— Думал, я больше никогда этого не увижу… — тихо проговорил он.

Держась на почтительном расстоянии от столицы на случай засады, отряд продолжил движение, внимательно осматривая местность. Достигнув южной окраины города, они остановились.

Октавий спешился, и его сапог с глухим стуком утонул в влажной земле.

— Здесь так тихо… — прошептал он. — До жути тихо. Ни птиц, ни зверей не слышно. Как будто после сражения всё живое просто ушло.

Гонрар спрыгнул с коня, и его щит, висевший за спиной, звонко стукнулся о кольчугу.

— И столица словно вымерла, — согласился он. — Даже Креады не показываются.

В следующее мгновение позади Октавия раздался подозрительный хруст. Он резко обернулся и увидел, как с невероятной скоростью на него несётся огромная глыба льда. У принца не было ни шанса уклониться, но между ним и ледяным снарядом внезапно возник щит Гонрара.

Сила удара отбросила северного воина на несколько метров, а его верный щит разлетелся на куски.

— К коням! Прикрыть принца! — закричал Гонрар, поднимаясь на ноги.

Октавий, уже с обнажённым мечом, смотрел в ту сторону, откуда пришла атака. Из-за груды развалин медленно выходил рыцарь в тёмных, покрытых инеем доспехах. Вокруг него клубился морозный туман, а погода начала мгновенно портиться, и небеса затянули грозовые тучи.

— Ну, блять, откуда вы только берётесь?! — с нескрываемой яростью выкрикнул Октавий.

Он повернул колпачок на гарде своего меча и нажал на него. Лезвие вспыхнуло ровным пламенем.

— Длинноухие чудища… — проскрежетал неизвестный рыцарь хриплым, полным ненависти голосом.

В тот же миг из земли перед ним с грохотом начали вырываться огромные ледяные клыки, устремившись прямо на Октавия. Принц почувствовал знакомый приток божественной силы и взмахнул мечом. Оружие, вобравшее в себя манну, раскалилось докрасна и вспыхнуло ослепительным столбом пламени. Колпачок с гарды сорвало, и из рукояти вырвалась струя воздуха — сгорел встроенный кристалл. Мощная стена огня встретила ледяные шипы, обратив их в клубы пара и лужи воды.

— Кха-кх… — прохрипел Октавий, отшатываясь от жара и силы удара.

Лёд, возможно, и растаял от мощи его меча, а божественная манна защитила от температуры, но ударная волна пробилась сквозь все преграды, словно у противника этой силы было в разы больше. Рука онемела, кисть пронзила острая боль. В этот момент с небес обрушился ливень. Капли дождя, долетая до тёмного рыцаря, замерзали в воздухе, превращаясь в град, а лужи у его ног тут же сковывало льдом.

Октавий собрался отступить, чтобы оценить обстановку и найти слабое место, как вдруг рыцарь рванул вперёд с пугающей скоростью.

В тот миг, когда он был готов нанести удар, раздался залп. Четырнадцать свинцовых пуль, выпущенных всадниками с седел, пронеслись в его сторону. Лишь несколько достигли цели, но и этого хватило: кираса прогнулась, а шлем в левой части раздробился, отлетела пластина, обнажив часть лица. На искажённом неописуемым гневом лице, из глаз текли слёзы, которые тут же сжигались в лазурно-ядовитом пламени.

Его взгляд, полый ненависти, метнулся в сторону всадников, уже отскакавших на безопасное расстояние для перезарядки.

И этим воспользовался Октавий. Он прыгнул вперёд.

Прозвучал оглушительный лязг стали о сталь. Лёд на клинке тёмного рыцаря превращался в воду и тут же в пар. Рыцарь словно пребывал в трансе, сражаясь не умением, а заученными, доведёнными до автоматизма движениями. Октавий, уловив ритм, вывернул меч под углом. Его клинок, оставляя за собой след из пара, скользнул по лезвию противника и почти достиг лица, но в последний миг Октавий отпустил меч левой рукой, чтобы защититься от латного кулака, летящего в его голову.

Мощный удар отбросил его на десяток метров. Латная пластина на руке смялась, причиняя дикую боль.

С трудом поднявшись, Октавий дёрнул за ремни, и искорёженная пластина с грохотом упала в грязь.

«Если бы не божественная манна, я бы уже потерял руку…» — мелькнуло у него в голове. Теперь нужно было быть предельно осторожным.

***

Хонос, наблюдавший за схваткой, вдруг увидел нечто, о чём не докладывали его зелёные рыцари. Рядом с тёмным воином возникла полупрозрачная фигура женщины — дух, чью сущность было трудно определить.

«Возможно, дух… или же Богиня?!» — мелькнуло у него в голове.

Она пыталась обнять рыцаря, удержать его, но не могла вмешаться в его действия. Её скорбный взгляд был устремлён прямо на него, словно она пыталась достучаться до того, кто остался за броней. Тем временем рыцарь, не обращая внимания, продолжал создавать новые глыбы льда.

Рядом с Хоносом материализовался свиток с незнакомыми письменами. Прочитав его, Бог человечества едва заметно удивился, но в его планах тут же произошёл благоприятный поворот.

Хонос шагнул вперёд, взял призрачную женщину за руки и оттащил в сторону.

«Всё же я могу к ней прикоснуться», — с удивлением отметил он.

Она смотрела на него с изумлением и пыталась что-то сказать, но Хонос опередил её.

— Теперь объясни ситуацию. Я помогу тебе, но твоя помощь мне тоже нужна.

Астерия — ибо это была она — вкратце рассказала о трагедии на их родном острове и о своей роковой ошибке.

— В общих чертах… это всё, — тихим, надломленным голосом закончила она.

— Хм… Ладно. Обещай, что после этого ты сделаешь кое-что для меня, — поставил условие Хонос.

Астерия не раздумывала ни секунды.

— Да! Пожалуйста, только не дай ему умереть! — чуть повысив голос, взмолилась она.

— Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. Я передам тебе немного божественной манны, и вместе мы попробуем вытащить его из этого кошмара. Сколько же проблем… Не успел разобраться с Креадами, как с другого конца света уже маячат эльфы.

Глава 19 - Боль

Шестого апреля 2003 года жизнь Алины казалась наполненной смыслом и теплом. Она работала в детском саду — призвание, выбранное ею ещё в юности. Выросшая в многодетной семье, где ей, как старшей, часто доверяли заботу о младших, Алина не просто справлялась с этой ролью, но она искренне любила это. Шли годы, и после окончания учёбы она без раздумий вернулась к детям, найдя в этом своё призвание, работая в детском саду.

Первый год, конечно, выдался непростым, как, наверное, у многих в её профессии. Но постепенно Алина втянулась, и каждый день, даже зная о предстоящих трудностях, она шла на работу с радостным предвкушением. Ей нравилось нянчиться с малышами, чувствовать их доверчивые прикосновения, видеть сияющие глаза.

А потом в её жизни случилось новое, незабываемое счастье — родились её собственные дети. Мир заиграл новыми красками, наполнился смехом и безграничной любовью.

— Мама, я понимаю, посиди сегодня с детьми, — голос Алины звучал устало, но с нотками радости. — Мне нужно всего лишь отработать этот день, и я сразу приду домой. Я сама по ним скучаю, но бросать подруг в такой загруженный день не могу.

— Ух... Хорошо... — с лёгкой досадой проговорила мать и положила трубку.

Тот день прошёл как обычно, ничто не предвещало беды. Вечером, когда рабочие хлопоты остались позади, Алина направилась к автобусной остановке. Дорога домой казалась такой привычной, такой безопасной...

Наконец, выйдя из автобуса и пешком добравшись до своего двора, она замерла в недоумении. Её глазам предстало страшное зрелище: большое скопление людей, пожарные машины, машины скорой помощи. Воздух был пропитан гарью.

Взгляд сам собой поднялся вверх — и сердце её разорвалось от ужаса. Балкон её квартиры был объят пламенем, его внешняя часть почернела от копоти, а окна были разбиты.

Размеренный шаг мгновенно сменился на безумный бег.

— ЭТ-ЭТО МОЯ КВАРТИРА! — закричала она, пробиваясь сквозь толпу. — ТАМ ДЕТИ! ГДЕ ОНИ? ОНИ ЦЕЛЫ? - истерический крик не прекращался.

К ней подошёл пожарный, мужчина в возрасте, с усталым и печальным лицом.

— Газовая плита была не до конца закрыта, — тихо, но чётко произнёс он. — Газ скопился в комнате. Видимо из-за старой проводки произошло возгорание и взрыв... Выживших нет...

Алина замерла. Мир вокруг поплыл, звуки стали приглушёнными. Она уже не помнила, что было дальше. Голос пожарного растворился в пустоте, оставив после себя лишь обрывки сцен, которые будут преследовать её всё оставшееся время.

Последующие дни слились в одно сплошное серое пятно. Мир потерял все краски, погрузившись в пучину горя, тоски и невыносимой боли воспоминаний. Вкус еды стал безразличен, а сам смысл её употребления исчез. Она стала существом, состоящим из одной лишь пустоты, обтянутой оболочкой тела.

Родственники, прознавшие о трагедии, пытались до неё достучаться — утешить, поговорить. Но они не могли пробиться через ту стену отчаяния, что она сама возвела вокруг своего сердца в попытке защититься от новой боли. Алина не могла им ответить; их голоса превращались в белый шум, который мгновенно забывался, в громком крике воспоминаний. В памяти всплывали лишь обрывки последнего дня — тёплые прикосновения маленьких ручек её детей, их беззаботные улыбки, голоса, слова, которые она больше никогда не услышит. Резкий взрыв, что отдалаял её от детей, их крик...

Шёл уже не первый год после трагедии. Жизнь превратилась в жалкое существование, в отсрочку от неминуемой смерти — бесполезную, бесцельную и невыносимо болезненную.

Но однажды всё изменилось. Перед её глазами возникло странное белое свечение. Явление повторялось несколько раз, пока наконец она не оказалась в огромном светлом помещении.

Незнакомый мужчина что-то проговорил, опустил руки — и все окружающие, включая саму Алину, почувствовали пронзительную головную боль. В тот миг, когда боль утихла, в сознании Алины не осталось вопросов о происходящем. Теперь она знала — у неё появился шанс вернуть единственное, что могло дать смысл её существованию.

Алина долго скиталась в поисках расы, которую можно было бы взять под опеку. Наконец она нашла далёкое одинокое племя, похожее на варваров — простых и малоразвитых существ.

Выбрав себе новый облик и имя Астерия, она вошла с ними в контакт. Даже самых старых из них, кто биологически был старше неё, она вела за собой как детей — учила и защищала.

Она научила их письменности, хоть и с большим трудом. Впервые за долгие годы она испытала неподдельную радость, столь непривычную для её израненного сердца.

Прошли десять лет. Родилось новое поколение, и Астерия с материнской нежностью относилась к каждому члену племени, особенно к новорождённым детям. За это время уровень жизни её подопечных значительно вырос. Астерия не жалела божественной манны, тратя её всякий раз, когда можно было облегчить чью-то жизнь — исцелить рану, создать глыбу льда в зной или вызвать долгожданный дождь во время засухи, отогнать грозы, что пугали детей и убрать тучи, в дождливые сезоны, давая растениям вырастить.

Каждую смерть своего последователя она переживала как личную утрату. Будучи богиней, она буквально наблюдала за их жизнями от рождения до спокойной смерти в старости. Когда же последователей стало достаточно, она создала для них в своём царстве небольшой уголок рая — теперь она могла наблюдать за ними, зная, что её дети "живы" и не страдают больше.

От своих последователей Астерия узнала о людях с севера, которыми правил другой бог, создавший огромную империю, протянувшуюся почти на весь север континента. Люди того бога не признали её детей, назвав их еретиками, и начали преследование.

Астерия не знала, что делать. Победить в открытом противостоянии она не могла, а любое сражение означало верную смерть для её детей. В отчаянии она окутала ночное небо своей силой в поисках нового пристанища.

Найдя подходящий остров, который позже назовут Сильварум, что означает "земля, дарованная богиней", она помогла своим детям построить плоты и отправиться в путь. Всю дорогу Астерия вела их, указывая путь звёздами, успокаивая волны и ветер на протяжении всего плавания.

Наконец её дети достигли нового дома и быстро освоили его просторы, начав возводить жилища.

Прошли века и тысячелетия — Астерия уже сбилась со счёта. Культура бывших варваров изменилась до неузнаваемости. Теперь остров кроме жилых домов и участков фермеров, украшали соборы небывалой красоты, а главный из них, на самой вершине, напоминал гигантскую обсерваторию.

Когда Астерия заметила приближающиеся корабли с эльфами, её охватила радость — она помнила книги, в которых читала об этом народе, и возможность увидеть их вживую казалась невероятной.

Предупредив своих детей, она вышла в порт, надеясь встретить новых друзей. Но вместо приветствий её ждали лишь угрозы.

Астерия хотела покинуть остров и найти новое пристанище — да, переселение было бы сложным, но это лучше, чем гибель её детей. Однако её дети рвались в бой, желая защитить свой дом и земли богини любой ценой.

Астерия могла лишь поддерживать их рвение, хотя сердце её сжималось от предчувствия беды.

Начался хаос. Могущественные заклинания, изрыгаемые из рук и посохов эльфов, уничтожали дома и убивали её детей. Участь пленных была ещё хуже смерти.

Астерия не могла вынести этого зрелища. Она видела мучения своих детей, каждую смерть, каждую каплю пролитой крови. Сердце её разрывалось на части, а сил для разумных решений оставалось всё меньше. Её божественная сила, когда-то бывшая спасительной, теперь превращалась в уничтожающую, призванную искоренить зло, посягнувшего на жизнь её детей.

Легионы душ павших последователей возродились в попытке защитить живых. Но эльфы каким-то образом не просто побеждали их — их странные мечи уничтожали сами проекции, и все убитые души были безвозвратно потеряны.

"Опять... Только не снова..." — кричало что-то внутри Астерии.

Впервые в жизни она использовала свою силу во зло. Впервые за тысячи лет у берегов острова разразились невиданные штормы и грозы.

Но ничто не могло спасти её детей. Видя их попытки бежать с острова, она обрушивала волны на корабли преследователей, создавала ледяные глыбы, преграждая путь — но всё было тщетно. Погиб даже последний ребёнок, сохранивший веру в свою мать.

"ПОЧЕМУ СНОВА! ПОЧЕМУ ОПЯТЬ!" — кричала Астерия, разрывая собственное божественное царство.

Её гнев был столь силён, что неконтролируемые потоки энергии вырывались в мир в виде яростных гроз.

Сквозь слёзы, гнев и отчаяние она создала Ингвара — думала, что так спасёт оставшихся в плену детей. Но получилось куда хуже.

Погружая его в новое тело, она, ослеплённая горем и яростью, случайно исказила собственное дитя. Теперь дождь, следовавший за Ингваром, был слезами его богини. Лёд, что он создавал — её оледеневшим сердцем, разносящим стужу по венам мира. Её гнев стал гневом испорченного сына, застрявшего по вине собственной матери в тюрьме иллюзий.

Добравшись до континента, Ингвар убивал всё, что движется. Когда же на его пути оказались люди, Астерия пыталась остановить его, но на это не хватало ни манны, чтобы пробить его барьер, ни сил, чтобы предотвратить новую трагедию.

Но помощь пришла оттуда, откуда она не ждала — другой бог, тоже бог человечества. Сначала её охватил страх, но опасения быстро рассеялись.

Поговорив с ним, она ощутила проблеск надежды. Горькой и отвратительной надежды, которая в случае неудачи погрузит её в новую пучину страданий.

***

Тем временем Ингвар продолжал свой путь вперёд, к землям, откуда пришли эльфы. По пути он видел города и деревни, захваченные ушастыми монстрами, и безжалостно вырезал их. Армии, подобные ордам, нападали на него снова и снова.

"Мама, скажи, зачем оно бьётся в груди? Почему мне так холодно?" — хрипло произносил Ингвар, разрубая очередного клита, кровь которого превратилась в алую сосульку.

Эльфийские воины продолжали атаковать, нанося чудовищные раны, которые с жгучей болью затягивались, подпитываемые божественной манной.

"Сколько ещё усилий предпринять? Сколько терпеть эту лютую боль?" — прошипел Ингвар, когда креады попытались вырвать его из доспехов, разрывая плоть.

"Мои шрамы покрылись рубцами... Кажется, мне уже становится всё равно..." — с новой силой Ингвар вырвался из хватки юного баронета.

Вокруг него взметнулись сотни ледяных шипов, пронзивших монстров.

"Мама, я очистил это место... Мама, где ты? Почему ты молчишь? Я чувствую лишь холод..." — тихо прошептал Ингвар, пока его тело залечивало тяжёлые раны.

***

Настоящее время.

Октавий стоял в боевой стойке, его руки онемели от боли и напряжения.

"Нужно что-то предпринять..." — проносилось в голове.

Из земли с грохотом вырвались десятки ледяных клинков, устремившихся к Октавию. За ними, скрываясь в клубах холодного тумана, последовал Ингвар.

Принц отскочил в сторону от ледяных шипов, но тут же получил сокрушительный удар кулаком в грудь. От удара он отлетел на несколько метров и грузно рухнул на землю.

Ингвар приблизился, занося меч для последнего удара, но в этот момент могучий удар Гонрара обрушился на него. Пропитанный божественной манной удар прокатился по полю, словно взрыв.

Ингвар попытался подняться, но в ту же секунду прогремели залпы ружей, исполосовавшие его тело.

Гонрар встал над телом Октавия, закрывая его собой.

[Защити Октавия и выиграй время, Гонрар] — прозвучал в его голове незнакомый голос.

— Будет сделано, — плюнув кровь, скопившуюся во рту от предыдущего удара, прорычал Гонрар.

Он бросился на лежащего рыцаря. Ингвар резко поднялся — раны от пуль уже затягивались, а на месте повреждений появлялись новые пластины доспехов.

Гонрар взмахнул мечом, но клинок со свистом врезался в подставленный клинок Ингвара. Оглушительный звон удара прокатился по полю, заставляя неподготовленных людей зажимать уши.

Меч Гонрара не выдержал мощи удара и раскололся. Не теряя ни секунды, северный воин нанёс мощный удар правой рукой в голову противника.

Ингвар отшатнулся, но, взмахнув рукой, нанёс сокрушительный вертикальный удар по рукам Гонрара. Тот подставил под удар латную пластину, но сталь разорвалась, как бумага, оставив глубокую кровоточащую рану.

— Ты силён, но победителем тебе из этой битвы не выйти, — сквозь стиснутые зубы произнёс Гонрар.

— Вы, ушастые отродья, умрёте! — прорычал Ингвар из-под шлема.

— Да что ты заладил про ушастых! — с криком Гонрар вновь бросился в схватку. Получив пронзающий удар в ребро, он не остановился. — Получай!

Обрушив на противника град ударов, Гонрар повалил Ингвара на землю и принялся наносить сокрушительные удары, разрывающие плоть вместе с доспехами.

Удар левой рукой Ингвара отбросил Гонрара, который едва не рухнул от полученных ран.

— Я не сдамся, ведь я знаю, ради чего борюсь! А ты — всего лишь орудие, бездумно уничтожающее всё вокруг!

"Молчи, молчи! Я НЕ МОГУ СЛУШАТЬ ТВОЙ БРЕД!" — разрывало изнутри сознание Ингвара.

Тело тёмного рыцаря начало окутывать лёд, создавая защитный барьер и давая время на исцеление.

В это время один из всадников подал Гонрару новый меч, а другой помог Октавию подняться. Принц, прихрамывая от боли, подобрался сзади к ледяной глыбе, внутри которой находился Ингвар.

Над полем боя бушевала непогода — молнии разрывали деревья, ливень не прекращался, а ветер перерастал в ураган.

Октавий вонзил раскалённый меч глубоко в лёд и влил в него всю свою манну, выжигагя глыбу изнутри.

Лёд с грохотом раскололся. Ингвар попытался нанести удар, но его схватил Гонрар, а Октавий вонзил в него меч.

[Сейчас!] — прозвучал голос Хоноса.

Из рук Гонрара, державшего Ингвара, хлынули потоки манны, подавляя магический барьер тёмного рыцаря. Ингвар пытался вырваться, призвать лёд, но объявший его жар и неведомая сила не позволяли этого сделать.

Внезапно все его движения прекратились. Сквозь треснувший шлем он увидел лик своей богини-матери.

"Мама..." — пронеслось в его сознании. Он попытался вытянуть к ней руки, но мёртвая хватка Гонрара удерживала его.

Астерия, слёзы струились по её лицу, коснулась щеки Ингвара.

[Прости свою глупую мать, чья боль стала твоей болью... Потерпи немного, и тебе станет легче.]

Октавий увидел, как тёмный рыцарь перестал сопротивляться. Сквозь разбитый шлем было видно лицо, с благоговением смотрящее вдаль.

Тело Ингвара начало рассыпаться, и вскоре от него остались лишь сломанные доспехи, с глухим звоном упавшие на лёд.

***

В божественном царстве Астерии душа Ингвара вновь обрела форму в месте, где он когда-то лицезрел свою богиню-мать.

[Отдыхай... мой сын] — прошептала она, направляя его душу руками в уютный уголок рая.

Слёзы продолжали течь по её лицу. Внезапно божественное царство содрогнулось — Астерия, развернувшись, открыла проход для Хоноса.

— Я сделал то, что было нужно. Если потребуется, ты сможешь призвать его вновь, — произнёс Хонос. — Теперь перейдём к делу. О чём мы договаривались... Ты же не хочешь остаться здесь в одиночестве, медленно превращаясь в пыль?

Астерия на мгновение задумалась, затем тихо ответила:

— Мне... тяжело. Но я благодарна тебе и выполню твою просьбу.

Перед ней возник светящийся папирус. Астерия коснулась его, прошептав "согласна", и свиток исчез.

Перед Хоносом же появился другой папирус, на котором было начертано:

"Вы создали пантеон. Теперь вы вершите судьбу младшего бога вашего пантеона. Ваши последователи могут без ущерба для вас возносить молитвы и ей".

Глава 20 - "Цитата Гильмова"

Последние отголоски адреналина покинули их тела, и Октавий с Гонраром, не в силах держаться на ногах, почти одновременно рухнули на землю. Словно по команде, они перевернулись на спины, уставившись в бескрайнее небо, а их груди вздымались в такт тяжелой, прерывистой одышке. Воздух был густым и сладким от запаха пыли, пота и металла.

— Ха-а... Я своих конечностей уже не чувствую, — сквозь стон выдавил из себя Октавий, прислушиваясь к приближающемуся стуку копыт своей конницы.

— Знаешь, а я готов повторить, — ответил Гонрар, его голос тоже был хриплым от усталости.

— Ты окончательно обезумел? — с трудом повернув голову, посмотрел на него принц.

— Кх-ха... Да нет, просто... Когда божественная манна наполняет тело, возникает очень странное, пьянящее чувство. В этот миг кажется, будто становишься всесильным, будто горы можешь свернуть, — размышлял вслух северный вождь, его взгляд был устремлен в высокие облака.

— Да, я понимаю это ощущение... — тихо согласился Октавий, вспоминая прилив сил под благословением Хоноса.

— У меня вопрос, — после недолгого молчания продолжил Гонрар. — А что будем делать со Столицей? Она же теперь пуста?..

— А что с ней делать? — Октавий с горькой усмешкой покачал головой. — У нас нет и десятой доли сил, чтобы защищать её. Всей нашей армии пришлось бы стать гарнизоном, и даже этого было бы недостаточно. А так... да, хотелось бы, конечно. Мечта, а не план.

Их неспешную беседу прервали подоспевшие разведчики. Молча, понимая состояние командиров, воины помогли Октавию и Гонрару подняться на ноги. Тела их были тяжелыми, как свинец, и каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах.

С трудом вскарабкавшись в седло, Октавий обвёл взглядом уставший отряд и скомандовал.

—Направляемся в Баронство. Оттуда отправим гонца в Оршен с вестью о случившемся.

Обратный путь казался бесконечным. Усталые лошади, не успевшие как следует отдохнуть после стремительного рейда, двигались гораздо медленнее, и расстояние, обычно преодолеваемое за день, теперь растянулось на добрых полтора. Когда солнце начало клониться к горизонту, отряд свернул с дороги, устроив лагерь в уединённой роще в сотне метров от главного пути. Костер разожгли не сразу, сначала позаботившись о конях — привязали, расседлали и дали овса.

Присев у уже разгорающегося пламени, Гонрар, глядя на танцующие языки огня, спросил.

—Как ты думаешь, сколько ещё нам воевать с ними?

— Не знаю, — коротко ответил Октавий, с упоением начищая клинок своего меча — Может, год, а может, и два. А может, и все шесть, как уже было. Единственное, что я знаю наверняка это когда-нибудь да закончится.

— Откуда такая уверенность? — удивился северянин.

— А ты посмотри на нас. Ещё совсем недавно мы всё время отступали, уходили на север, теснимые и гонимые. А теперь? Мы отдыхаем в паре дней пути от стен нашей же бывшей Столицы. Мы смотрим в лицо врагу, а не поворачиваемся к нему спиной. Так что всё идёт к лучшему, как ни крути.

Гонрар решил сменить тему. На его усталом лице проступила лукавая улыбка.

—Ладно, о войне потом. Скажи, как там у вас с Азалией? Когда королевству ждать наследника? — ухмылка не сходила с его загорелого лица.

— С ней у меня всё прекрасно, и, знаешь ли, невежливо лезть в «дела королевские», — парировал Октавий, но в его глазах мелькнула теплая искорка. — Раз уж начал о семье, где твои дети? Тебе же уже под сорок?

Выражение лица Гонрара мгновенно стало серьёзным. Он долго смотрел на огонь, прежде чем заговорить.

—Были... В одну суровую зиму я задержался с охотниками. Вернулся — в доме бардак, лужи от растаявшего снега, следы волчьих лап... Вбежал в спальню к жене — а она раненая, еле дышит. Пыталась защитить колыбель... От голодного волка. Рана была страшная, чудом выжила, но больше детей носить не смогла. А ребёнка... ребёнка не спасли. Если бы я в тот день вернулся хотя бы на час раньше... или вообще не уходил...

Он замолчал ,сжимая свои мощные руки в кулаки.

— Октавий.

—Я слушаю, — тихо отозвался принц, отложив меч.

—Запомни. Если в твоей жизни настанет такой миг, когда почувствуешь, что можешь что-то предотвратить... доверься этому чувству. Сделай всё, что в твоих силах. Иначе будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Всю жизнь.

— Я запомню, Гонрар. Спасибо, что поделился.

Гонрар тяжко вздохнул и, словно сбрасывая с себя груз мрачных воспоминаний, продолжил.

—Помнишь тот день, когда ты впервые пришёл к нашему племени?

— Как же не помнить, — усмехнулся Октавий. — Словно это было вчера.

— Услышав твоё предложение, я готов был согласиться сразу. Но не мог. Положение наше было отчаянным, но стать пушечным мясом, прикрытием для чужого бегства, я не желал. Но в той дуэли... ты меня удивил.

— Погоди... То есть, если бы я проиграл, ты бы всё равно пошёл с нами? — удивлённо поднял брови Октавий.

— Скорее всего, да. Ты не отступал, не искал лёгких путей. Мой дед рассказывал о людях с юга совсем другие истории, а ты... ты был другим.

Октавий кивнул,подняв голову к небу.

— Интересно... Но взгляни, луна уже в зените. Нам пора отдохнуть, завтра предстоит нелёгкий путь.

На следующий день, смертельно уставший, но довольный отряд вернулся в Баронство Гервия. Октавий и Гонрар, въезжая в ворота, с нескрываемым удивлением озирались по сторонам. Картина, открывшаяся их глазам, разительно отличалась от той, что они оставили несколько дней назад.

На месте недавних баррикад и завалов теперь стоял добротный, хоть и временный, деревянный мост, возведённый на каменных опорах. Вокруг замка кипела работа: солдаты и горожане сообща укрепляли стены, чинили дома. И что было самым поразительным — на земле не было видно ни следов недавней возможной битвы, ни пятен засохшей крови.

Найдя в командном штабе Гильмова, Октавий с порога задал вопрос.

—Гильмов, что за чудеса творятся у тебя в тылу?

— Вы вернулись! — обрадовался командир стражи, поднимаясь им навстречу. — Пока вас не было эти четыре дня, не было ни единой атаки. Наши разъезды прочесали местность на пятнадцать километров вокруг ни одного чудища, даже следов. Они будто сквозь землю провалились.

— Я думал, только у нас одни странные новости, — вступил в разговор Октавий. — В Столице не оказалось ни единой Креады. Она пуста.

— Что?! — Гильмов вскочил с места так резко, что его стул с грохотом опрокинулся назад.

На шум тут же в дверь заглянула стража,но Гильмов отмахнулся.

— Всё в порядке.

— Садитесь и рассказывайте.

Пять минут спустя Гильмов сидел, уставившись в стол, и молча переваривал услышанное.

—Теперь понятно, почему ни души... Не знаю, хорошо это или плохо.

— В каком смысле? — нахмурился Гонрар.

— А в том, что эта нечисть могла просто сменить тактику. Копят силы где-то, собирают новую армаду. Я уже высказывал такую мысль. Если в ближайшую неделю не будет ни одной серьёзной атаки значит, так оно и есть.

— Звучит здраво, — согласился Октавий. — Умными их не назовёшь, но даже они учатся, пусть и медленно.

— Значит, нужно закупать больше оружия, и новые пушки? — предположил Гонрар.

— Это само собой разумеется, — кивнул Гильмов. — А ещё у нас остались запасы доброго вина. Нужно отправить несколько повозок к дворфам, поддержать старые связи.

***

Астерия ступила в божественное царство Хоноса, приняв его приглашение. Проход открылся перед ней легко, без привычного сопротивления чужих границ. Войдя внутрь, она ожидала увидеть нечто величественное — залы из света или чертоги из грома. Вместо этого её взору предстала... обычная земная кухня. За простым деревянным столом сидел Хонос.

— Здравствуй! — приветливо улыбнулся он.

И в этот миг мир перевернулся. Перед глазами Астерии промелькнуло ослепительное пламя, а в уши ударил оглушительный грохот, похожий на взрыв. В ноздри ударил едкий, знакомый до тошноты запах гари и тлеющей древесины. Паника, холодная и цепкая, сжала её горло.

Сама не понимая, что делает, она метнулась к двери, которую увидела на месте стены. Трясущимися руками она начала дёргать ручку, пытаясь открыть её, вырваться наружу, подняться наверх... Пока в оставшейся крупице сознания не вспыхнула спасительная мысль.

«Взрыва не было... Этого запаха здесь быть не может... Это... мне это всё кажется».

Но тело уже не слушалось. Ноги подкосились, не в силах удержать её вес. Спиной скользнув по стене, она осела на пол, беспомощная и дрожащая.

«Надо дышать, глубже дышать», — отчаянно пыталась она взять себя в руки, но сердце колотилось так, словно готово было разорвать грудь, а лёгкие, казалось, сжались и не пропускали воздух. Внутри всё горело, а по лицу струился ледяной пот.

Сквозь наваждение, сквозь сирены, взрывы и треск пожара, прорвался громовой, властный голос.

—Астерия! Приди в себя!

Окружение мгновенно изменилось. Вместо тесной кухни — бескрайний морской берег. Шум прибоя, крики чаек, солёный ветер. Хонос, успев подхватить её падающее тело, аккуратно опустился рядом с ней на песок.

— Смотри на воду, слушай волны. Медленно, дыши. Всё, что ты видела, не реально.

Прошло минут десять, прежде чем дрожь окончательно отпустила её и дыхание выровнялось.

— Тебе не нужно ничего объяснять, — мягко сказал Хонос, опережая её попытку заговорить.

И тогда, словно прорвав плотину, из её глаз медленно потекли слёзы. Тихие, горькие.

—Мне так тяжело... Я схожу с ума, Хонос. Я провела в этом мире тысячи лет, пыталась забыться, зарыть прошлое так глубоко, как только можно. Несколько сотен лет назад я уже думала, что всё позади... А сейчас... я вся дрожу, увидев всего лишь обычную комнату.

Хонос молча слушал, его присутствие было единственной опорой в этом шторме.

— Чёрт! Сколько же ещё это будет продолжаться? — выдохнула она, вытирая слёзы.

Они сидели в тишине, слушая, как набегающие волны разбиваются о берег. Первой нарушила молчание Астерия, её голос окреп.

—Мне... лучше.

— Уверена? — осторожно переспросил Хонос.

— Да. Если я продолжу сидеть и жалеть себя, ничего не изменится. Я прожила в этом кошмаре тысячи лет и не хочу провести здесь ещё столько же.

Хонос задумался, глядя на горизонт, и вынес свой вердикт.

—Хорошо. Тебе тоже нужны верующие. Пока я буду контролировать юг и выбивать эту нечисть из наших земель, ты займёшься севером. Возроди там жизнь, дай людям надежду.

— Постараюсь сделать всё, как нужно, — с новой ешимостью ответила Астерия.

***

Пришло время тяжелых испытаний. Два месяца спустя Баронство Гервия вновь оказалось в тисках осады.

— Карло, держите барьер! Ещё немного! — надрывался Гильмов, его голос сипел от напряжения.

Снаружи, о божественный купол, сотканный молитвами жрецов, с глухим стуком билась очередная орда Креад — больше двенадцати когорт Гротов. Они облепили сияющий щит, словно муравьи, яростно долбя по нему мечами и копьями.

Под защитой барьера авангард поочерёдно сменялся. Пока была возможность, самых израненных бойцов — по три-четыре человека за раз — уводили в тыл, снимали с них окровавленные доспехи и передавали в руки Элины. Юная жрица, бледная от нечеловеческого напряжения, работала уже третий день почти без отдыха, её запасы маны таяли с пугающей скоростью.

На стенах стрелки Октавия — четыре отряда, триста двадцать человек отстреливались. Команды, крики, лязг оружия сливались в оглушительный гул.

— Пушка почти остыла! Будем готовы через полминуты! — проревел дворф-артиллерист, хлопая по лафету новой пушки, созданной по их чертежам. Она использовала те же рунические принципы, но стреляла ядрами разных материалов.

И в этот миг барьер дрогнул и погас. Жрецы, выдохшие до последней капли маны, рухнули без чувств прямо на своих местах. Орда, сдерживаемая лишь магией, с рёвом прорвалась вперёд.

— Огненный шар! — крикнул Кристофер предупреждая своих и сфера чистого пламени врезалась в самую гущу наступающих, превращая десятки существ в живые факелы. — В течение двадцати минут не смогу колдовать! — предупредил маг, доставая из-за спины запасное ружьё.

— Пли! — раздалась команда Октавия.

Симфонию боя захлестнула оглушительный рёв. Звуки выстрелов, словно мощные аккорды, заглушали всё — крики, лязг стали, предсмертные хрипы. Те Креады, что уцелели после заклинания Кристофера, полегли под шквалом свинца. Свинцовые пули не оставляли шансов, оставляя на телах чудовищные рваные раны, от которых те истекали кровью за считанные секунды.

— Авангард пробит! — закричал Гонрар, указывая мечом на десяток юрких Клитов, сумевших просочиться под прикрытием дыма и шума.

Пикинёры, чей строй был идеален против прямой атаки, оказались беспомощны против мелких, вертлявых тварей, ворвавшихся в их ряды, неся потери. Несколько мечников с флангов успели подоспеть, не дав несущимся чудовищам устроить бойню, и зарубили их в яростной схватке.

Громыхнула ударная пушка, и ещё одно вражеское построение обратилось в кровавое месиво.

Несколько часов спустя сражение, наконец, стихло. Выжившие воины ковыляли, опираясь на друг друга и оружие. Три дня непрерывных штурмов вымотали их дотла.

— Сукины дети... — Гонрар, сняв шлем, плюхнулся на обгорелое бревно рядом с Октавием. — Сколько это ещё может продолжаться?!

— Я и сам уже на пределе, — признался принц, и его руки, пытавшиеся поднести к губам бурдюк с водой, предательски тряслись. — Посмотри... Мы потеряли ещё десяток человек. Элина не сможет лечить всех... её и так сюда экстренно перебросили.

— Я прошёл к дворфам, проверил арсенал, — доложил подошедший Гильмов, его лицо было мрачным.

— И каковы новости? — устало спросил Октавий.

— С ударной пушкой ещё ладно, хоть руны и сильно изношены. А вот с осадными орудиями очко с размером континента. Снаряды на исходе, да и кристаллы манны, что привезли в прошлой партии, почти кончились. Закончатся и пушки станут просто дорогими памятниками.

— С боеприпасами для стрелков та же беда, — вздохнул Октавий. — Такая интенсивность стрельбы съедает запасы пороха и пуль. Может, хватит ещё на один серьёзный бой, но не более. Луки и стрелы против такой массы не эффективны, нет высоких стен для обороны, да и стрел в нужном количестве у нас нет.

Едва они успели сделать глоток воды и перевести дух, как над баронством вновь загудел набатный колокол. Приближались новые отряды.

— Гонрар, я встану в авангард с тобой, — твёрдо сказал Октавий, поднимаясь. — Попробуем выиграть время для артиллеристов.

Армия, измождённая и поредевшая, вновь построилась. Было больно смотреть на этих людей — ещё недавно грозную силу, способную сдерживать орды, а теперь — на горстку израненных, обескровленных воинов. Элине пришлось принять жестокое решение — экономить манну для тех, кто был на грани смерти. Она уже исцелила больше людей, чем насчитывала вся их армия.

— Карло, сохраните остатки маны для лечения, — приказал Гильмов. — Барьер нам уже не поможет.

Старый жрец лишь молча кивнул, не в силах вымолвить и слова.

И вновь две армии столкнулись в смертельной схватке. Под знаменем Хоноса авангард отчаянно пытался удержать строй. Октавий и Гонрар, как титаны, выкашивали подступающих Креад — рубили мечами, а когда не могли замахнуться, хватали их голыми руками, с рёвом разрывая глотки, используя божественную силу, что лилась из штандарта. Тех, кто пытался подползти, встречали удары тяжёлых щитов.

Грохот пушек, треск ружейных залпов, команды и крики — всё смешалось в оглушительную, хаотичную какофонию, в которой уже не было ни смысла, ни времени на раздумья.

И когда казалось, что волна врагов иссякла, с холмов выползли новые когорты, а за ними — несколько чудовищных Псевдо-гигантов, своими размерами внушавшие настоящий ужас.

— ВСЕМ В ЗАМОК! ОТХОДИМ! — завопил Гильмов, осознавая, что в чистом поле у них нет ни единого шанса против этих исполинов.

Началось спешное, паническое отступление. И в этот момент Октавий, разворачиваясь, почувствовал странную, ни на что не похожую вибрацию земли — его обострённые штандартом чувства уловили её первыми.

— Ты тоже чувствуешь? — крикнул он Гонрару.

— Да! — тот лишь кивнул, не понимая, что происходит.

Они обернулись и увидели то, во что сначала отказались верить. С северного берега реки, с востока, во весь опор неслась кавалерия. Несколько сотен всадников каким-то непостижимым образом преодолели широкий бурный поток и теперь мчались прямо на западный фронт.

— Тебе не кажется, что они несутся быстрее лошади? — пробурчал Гонрар, щурясь.

— Да... Погоди... Ты это видишь? — прошептал Октавий, не веря собственным глазам.

— Если ты видишь кавалерию орков верхом на боевых бизонах, значит, я ещё не сошёл с ума, — флегматично констатировал Гильмов.

И тут по полю боя прокатился оглушительный, первобытный рёв, от которого задрожала земля.

—РАК-РА-А-А!!

Двести глоток прокричали этот боевой клич в унисон. Орки на своих могучих скакунах, примчавшиеся прямиком из восточных степей, врезались во фланг отрядам Креад.

— ВСЕМ ПЕРЕСТРОИТЬСЯ! — заорал Гильмов, мгновенно оценив ситуацию. — Артиллерия! Огонь по гигантам! Стрелкам — занять позиции на стенах!

Кавалерия орков разделилась на два клина. Один обрушился на пехотные когорты, а второй, самый мощный, устремился прямо на Псевдо-гигантов.

Грянул оглушительный выстрел. Каменное ядро, выпущенное из дворфийской пушки, пролетело над полем боя и с размаху врезалось в голову первого гиганта. Чудовище, словно подкошенное, рухнуло лицом в землю. Несколько орков, не снижая скорости, спрыгнули со спин своих бизонов и, взмахнули огромными алебардами, принялись методично проламывать бронированную шею исполина, отрубая ему голову.

Второй гигант, получив в грудь огненный шар от Кристофера, пошатнулся. В этот миг мимо него пронеслась вторая группа всадников, их алебарды блеснули в воздухе, нанося рубящие удары по задним ногам чудовища. Гигант с рёвом рухнул. Любой человек, попытавшийся провернуть такой трюк на полном скаку, расстался бы с руками, но орки отделались лишь болью в руках.

Третий гигант занёс свою лапищу, чтобы раздавить атакующих, но на неё с разбегу вскарабкался Кромгар. Добежав по руке до головы, нанёс один сокрушительный удар своим массивным клинком по черепу твари. Без свода пещеры, который раньше принимал на себя энергию удара, гигант просто рухнул замертво.

Тем временем когорты Гротов были буквально смяты и растоптаны второй группой орков на бизонах, которые просто протаранили их строй, не оставляя ни шанса.

Бой закончился. Сокрушительно, молниеносно и с оглушительным триумфом.

Кромгар, вернувшись к своему бизону, направил его к Октавию. Его лицо, испещрённое шрамами, расплылось в широкой, радостной ухмылке.

— Привет, брат мой! — прогремел он, спрыгивая на землю и с силой хлопая принца по плечу так, что тот едва устоял. — Я рад, что мы смогли договориться!

— Ты бы только знал, как мы все рады тебя видеть! — рассмеялся Октавий, отвечая на рукопожатие. — Я по тебе скучал, дружище, но не ожидал, что ты появишься в столь эффектный момент!

— Пойдёмте в замок, — предложил Гонрар, подходя к ним. — Думаю, нам есть что рассказать друг другу. А тебе, Кромгар, пора познакомиться со своей новой... «расширенной семьёй».

Глава 21 - Время перемен

Крепость Оршена

С момента последней серьезной атаки прошло уже два месяца, и затишье, установившееся вокруг Оршена, было самым долгим и спокойным за все шесть лет войны. Однако внешнее спокойствие обманчиво, и за стенами крепости кипела своя, мирная жизнь, полная новых забот и вызовов, заменив старые тяготы.

Гюнтер, доверившись зловещей цитате Гильмова о том, что затишье — предвестник бури, лично возглавил разведывательный отряд и прочесал округу в радиусе тридцати километров. К его величайшему удивлению, не было найдено ни одного временного лагеря Креад, ни даже свежих следов их присутствия. Чудовища будто испарились, не оставив после себя ничего.

В это же время Азалия, погружённая в ворох документов, с трудом успевала за бумажным потоком, обрушившимся на её стол. Несколько назначенных помощников, умеющих читать и писать, старались облегчить её труд, но финальное решение и королевская печать всё равно оставались за ней. Бумага сменяла бумагу, и возникало стойкое ощущение, что в мирное время административных забот стало лишь больше.

"Когда нибудь я отдохну с Октавием" - подогревала надежду, Азалия самой себя.

За это время в десятках семей родились дети, а у некоторых число отпрысков достигло рекордных за шесть лет, пяти детей. Самым удивительным был тот факт, что среди новорожденных не было ни единой потери. Ранее, по печальной статистике, в семье, где рождалось восемь детей, до двухлетнего возраста доживали едва ли четверо, а до взрослой жизни и вовсе считанные единицы. Матери наперебой рассказывали жрецам о странной, умиротворяющей силе, не похожей на грозную благодать Хоноса. Жрецы уже вовсю изучали этот феномен, стараясь систематизировать услышанное, записывая так же как до них это делал Карло.

Часть людей, ободрённая затишьем, и вовсе начала проявлять невиданную доселе смелость, требуя разрешить им селиться за стенами крепости, считая, что угроза миновала. Месяца два назад большую часть удалось отговорить от этой безрассудной затеи, но некоторые семьи охотников продолжали настаивать, готовые ради свободы и простора рискнуть даже своими жизнями. В итоге им были выделены старые, заброшенные во время войны охотничьи хижины в ближайших лесах.

Тем временем на тренировочной площадке царило оживление. Шольц и Сигрид, стоя поодаль от центра, наблюдали за новым пополнением, подростками от четырнадцати до шестнадцати лет. Самых младших готовили в оруженосцы или помощниками стрелковых отрядов, в то время как старшие уже постигали азы строевой подготовки для службы в регулярной армии.

— Народ погибает в момент, когда вместо стариков умирают молодые, — мрачно процитировал Сигрид строку из одной давно прочитанной книги.

— Все способы хороши, когда стоишь на краю гибели, и лишь тебе решать, что делать, — парировал Шольц. — Те, кто считает, что жизнь не оставляет им выбора, просто не желают этот выбор делать.

— Может быть, — коротко бросил Сигрид и направился к двум пацанам, увлеченно сражавшимся на деревянных мечах. — Поставь вторую ногу назад! — поправил он одного из них, легонько ткнув тростью. — Так ты будешь устойчивее. Руки подними выше! Видишь, его меч занесён для удара по груди? Значит, бить будет сверху, но всегда будь готов опустить клинок или провернуть его, чтобы не дать себя обмануть.

Шольц, наблюдая за этой сценой, про себя отметил, как ловко король ушёл от прямого ответа. Пожав плечами, он направился к младшей группе, чтобы проверить, те ли основы им закладывают.

В это время в кузнице Оршена царила не меньшая активность. Дерфил, наконец-то вернувшийся в крепость и прихвативший с собой Дальнара, с нескрываемым раздражением осматривал своё некогда покинутое хозяйство.

«Какой же я был дилетант», — с досадой подумал он, смотря на свою старую кузню.

За неделю, прошедшую с их возвращения, Дерфил уже успел подготовить чертежи новой, расширенной кузницы. Планировалась постройка более крупной печи, которая, впрочем, даже рядом не стояла с могучими горнами дварфов. Но и её размеры позволили бы отливать куда больше свинца и железа, потребность в которых на фронте росла как на дрожжах.

— А теперь объясни, каким образом ты собрался соорудить подобие наших паровых молотов? — скептически хмыкнул Дальнар, разглядывая эскизы и чертежи будущей кузни.

— Всё и просто, и сложно одновременно, — оживился Дерфил. — Ваши печи куда жарче наших в основном из-за другого метода плавки, а пар для молотов вы получаете, остужая их водой используя пар, как движущую сила.Так вот... — он повернул чертёж к другу.

Дальнар, несколько мгновений изучавший схемы, пришёл в лёгкий шок.

— Ты выпил испорченного пойла? Какая река сможет провернуть настолько огромное водяное колесо? Даже если и сможет, то шестерёнкам не хватит ни мощности, ни скорости! - в шоке немного повысил голос Дальнар.

— Я и не собираюсь использовать просто реку, — улыбнулся Дерфил. — Я использую водопад, от которого она и берёт начало. Он находится почти вплотную к крепости. Нужно установить колесо прямо под струями, падающими с высоты, и провести вал в новую кузницу, которую мы построим прямо внутри горы.

— Ик! — неожиданно икнул Дальнар и тут же добавил — Мой человек, хе-хе! Идея, конечно, интересная... Высоты должно хватить, чтобы раскрутить колесо. Запустить удастся, пожалуй, один, в крайнем случае два молота, но и этого хватит. Только теперь объясни мне, какого чёрта тебе вот ЭТО нужно? — он ткнул коротким пальцем в огромную цепь литейных форм в виде полусфер, начерченную в два ряда.

Дерфил сиял.

— Всё просто. В них мы будем заливать металл для массового литья ядер. Вторая половина формы опускается на первую, и по желобу расплавленный металл заполняет полость. Поднимаем верхний ряд и готовые ядра можно доставать.

— ...Ты хочешь лить ядра из железа? — в полном замешательстве уставился на него Дальнар.

— Нет, я не настолько спятил. Заливать будем свинец. Камень — не самый прочный материал, но против пехоты сгодится, да и дёшев. А для борьбы со стенами... Свинец — вот что нам нужно! Чтобы сносить ворота, башни и... лица огромных существ. Каменные ядра хороши, но свинца у нас запасов больше, а у врага полно серьёзных целей. И время, за которое мы будем пробивать их оборону, бесценно.

— Ик! За такое предложение нужно выпить! — решительно заявил Дальнар, доставая заветные кружки.

***

В это же время в Баронстве царило невиданное оживление. В честь прихода долгожданных союзников был устроен небольшой пир, где за общим столом сидели и люди, и орки.

— Ну, рассказывай, Кромгар, — сказал Октавий, поднимая кубок. — Тебя не было так долго.

— Ха-ха, да будет свидетелем Рак-ра-а, всё затянулось куда сильнее, чем я планировал, — отозвался орк. — Когда я добрался обратно и рассказал, поначалу мне мало кто верил. Пришлось убеждать старейшин, да ещё и собирать родичей со всего юга и восточных степей. Месяц назад у нас состоялся разговор с твоей невесткой, Азалией. Она и Сигрид обсуждали условия союза, и наш вождь, услышав их, дал своё согласие.

— А на что именно вы согласились? — вступил в разговор Гильмов. — До нас всё ещё не дошли официальные вести, мы даже не знали, что договор уже заключён.

— Хм, мы договорились, что Королевство Линдель, что лежит к югу от ваших земель, после победы полностью отойдёт нам. Взамен орки помогают вам вернуть ваши владения, а вы обеспечиваете нас провиантом и временным жильём, а после — поддержкой в заселении юга.

— Звучит здраво, — кивнул Гильмов. — Кстати, а где тот вождь, о котором ты говорил?

— Его с нами нет. Он приведёт основное племя, когда доведёт его до Оршена.

— Креадам придётся несладко, когда сюда явится вся военная мощь орков! — радостно воскликнул Октавий.

— Кроме нескольких десятков воинов и Вождя, здесь всё наше войско, — отрезвил его Кромгар.

— То есть ваша численность — всего чуть больше двух сотен бойцов? — Октавий не мог скрыть удивления. — Вы, конечно, невероятно сильны, но почему вас так мало?

— Всё просто — война, — мрачнея, ответил орк. — Детей у нас рождается не так много, а прокормить их всегда было трудно. Растут они долго, и лишь к двадцати пяти годам орк считается полностью взрослым. Война же покосила большую часть молодняка. Сейчас наши ряды — это в основном старики да женщины.

Подошедший Гонрар дружески хлопнул Кромгара по плечу.

— Всё это в прошлом, наш новый друг! Теперь у вас будут свои земли и еда, — попытался подбодрить он товарища. — А теперь поднимай свой стакан!

***

Две недели спустя у стен крепости Оршен появилось долгожданное зрелище. К воротам медленно приближалась основная масса орков — около шести сотен душ. Они шли кто на повозках, кто пешком, ведя за собой своих огромных бизонов, навьюченных скарбом. Во главе колонны ехал их лидер.

С тыла к нему на быстром бизоне подскакал Роклак.

— Крепость куда больше, чем я думал, — произнёс Оркра, вождь орков.

— Я и сам не мог такого представить, — согласился Роклак и, выдержав паузу, добавил: — Тыл проверил, отстающих больше нет.

— Это хорошо, — кивнул Оркра.

Когда орки подошли достаточно близко, массивные ворота с грохотом начали открываться, обнажая проход. Колонна тронулась через мост, вступая в новый для себя мир.

— Здравствуйте! Добро пожаловать в Оршен! — поприветствовал гостей Сигрид, выйдя им навстречу.

Оркра спрыгнул со своего боевого бизона, одетого в кожаную броню.

— Я Оркра, вождь южных племён орков. Надеюсь, мы не побеспокоим вас. Спасибо за гостеприимство, — сказал он, приложив свой огромный кулак к груди в своеобразном приветствии.

— ...Давайте не будем задерживать людей... то есть орков, — Сигрид жестом подозвал Шольца. — Ваших соплеменников проводят к новым домам, где они смогут обосноваться. После желающие смогут отправиться южнее, к Баронству. Мы же с вами пройдём переговорить.

— Хорошо, — коротко кивнул Оркра.

Сигрид был приятно удивлён доброжелательностью и рассудительностью вождя, которые так контрастировали с его угрожающим видом, испещрённым шрамами лицом и гигантским телосложением, превосходившим даже Кромгара.

Оркра молча шёл за Сигридом ко дворцу, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Позже вам покажут ваши покои, а сейчас — сюда, — сказал король, подходя к двери.

Стражник почтительно распахнул её, пропуская Сигрида и вождя орков внутрь.

Усевшись, Оркра с нескрываемым любопытством осмотрел обстановку кабинета.

— Ваш мир... сильно отличается от нашего, — заметил он.

— Да, возможно, — согласился Сигрид. — Но сейчас я хочу услышать ваши личные мысли обо всём этом. О нашем союзе.

— О нашем союзе? — переспросил Оркра и, дождавшись кивка, продолжил: — Это очень заманчивое предложение. Поначалу я думал, что здесь есть подвох, но я увидел, что за вашей многочисленностью скрывается слабость вашего нынешнего положения. Мы находимся в разных ситуациях, но оба без друг друга не выживем. Даже если бы мы пошли на юг сами и вырвали эти земли у нечисти, неизвестно, сколько бы мы продержались без еды и крова. Вы же имеете и то, и другое, но у вас критическая нехватка солдат, особенно опытных.

— Вам часто говорили, что ваша проницательность не соответствует вашему виду? — с лёгкой улыбкой спросил Сигрид.

— В наших краях иначе нельзя. Непроницательный лидер либо умирает сам, либо увлекает за собой в могилу всех остальных, — резюмировал Оркра.

***

Четыре месяца спустя объединённая армия раскинула свой лагерь в двух километрах от стен столицы. Лагерь был полон людей, подошло долгожданное подкрепление из Оршена, были наняты новые артиллеристы из Каструмов, а орки с гордостью щеголяли в новых доспехах, выкованных Дерфилом.

— Это знаменательный день, — с гордостью произнёс Октавий, обозревая выстроенные полки.

— Он войдёт в историю. Но чтобы её написать, нам нужно выжить и победить, — сдержанно напомнил Гильмов.

Люди выстраивались в огромное боевое построение, самое масштабное за все годы войны. Орки же, оседлав своих бизонов, ушли вглубь тылов, имея чёткий приказ — дробить силы Креад, не давая им объединиться, и перехватывать любые подкрепления. Теперь тактику изматывающего истощения предстояло ощутить на себе самим чудовищам.

Первыми о себе громко заявили пушки, устроив оглушительную канонаду. Шести орудийная батарея принялась методично крушить башни, где располагались креадские катапульты и бойницы.

Армия не спешила со штурмом. Бросаться на приступ огромного города с бесчисленными улицами и переулками было бы верхом безумия — толпы Креад просто окружили бы и растоптали нападавших в тесных кварталах, как это уже случалось при падении столицы шесть лет назад.

Так прошёл ещё один месяц. Армия, закрепившись на восточных стенах, методично отстреливала из ружей подходящие когорты Креад. На юге же орки уничтожали уже не первое вражеское подкрепление. Чудовища, пытаясь прорвать блокаду, начали высылать отряды мелкими, разрозненными группами в надежде, что хоть некоторые прорвутся.

Внутри стен снова и снова гремели залпы шестисот ружей, симфонией смерти выкашивали вражескую пехоту. Креады стремительно теряли своё главное преимущество — численность, позволявшую им подавлять противника и восполнять потери одной армии за счёт другой. Гарнизон столицы, хоть и оставался огромным, таял на глазах.

Прошло уже два месяца с начала осады. Первые, наружные стены столицы, находившиеся на значительном удалении от центра, когда-то служили и для обороны, и для размещения пахотных земель или лагерей. Теперь же их простор сыграл против защитников, не давая им возможности использовать естественные укрепления узких улочек. Войска медленно, но верно захватывали окраины, создавая плацдармы для дальнейшего наступления.

Осознав своё бедственное положение, Креады стянули все оставшиеся силы в самом центре города, чтобы сократить линию фронта. Но это не означало, что город был безопасен — в домах и развалинах могли скрываться отдельные чудовища, готовые к партизанской войне.

— Огонь! — прозвучал оглушительный крик Октавия, усиленный манной.

Шестьсот стволов плеснули свинцом в бойницы внутренней стены. Грохот от пуль, рикошетивших от камня, смешался с хрустом ломаемых костей. Защитники стен были подавлены.

— Авангард, выбивайте ворота! — скомандовал Гильмов.

Под прикрытием стрелков, авангард подкатил таран к внутренним воротам дворца. Ритмичные удары тяжёлого бревна заставили древнюю древесину трещать и содрогаться. Креады не были мастерами в ремонте, и ворота вскоре с грохотом рухнули.

Мечники ринулись внутрь, расчищая путь и добивая уцелевших чудовищ. Вся остальная армия двинулась на штурм последнего оплота врага — королевского дворца. Уже не было нужды в хитрых манёврах или сложных построениях — армия шла вперёд, зная, что противнику нечего ей противопоставить.

В тронном зале, среди позолоченных, но покрытых паутиной и грязью украшений, их ждал последний враг — юный Баронет, сжимавший в руке огромный меч.

— Привет, смертник! Интересно, да, как меняются наши позиции? — с холодной улыбкой произнёс Октавий, входя в зал.

Баронет с рёвом бросился в атаку, его клинок рассек воздух горизонтальным ударом. Октавий мгновенно присел, уклоняясь, и тут же нанёс ответный удар по кисти противника, отсекая одну из конечностей. Не теряя темпа, он плавным движением обнажил шею чудовища.

Всё было кончено.

— Гонрар! — обернулся Октавий к вошедшему следом северянину. — Установи наш штандарт над дворцом и пошли гонца в Оршен. Столица... освобождена.

Глава 22 - Рождённые под луной

Две недели назад. Крепость Оршен.

Ночную тишину холодного февральского вечера разорвал отчаянный женский крик, донёсшийся из покоев Азалии.

Сигрид стоял за дверью, сжимая свою трость до побеления костяшек. Внутри находились врач и несколько служанок, принимавших роды; на всякий случай рядом дежурил жрец, готовый в любой момент применить свои умения. Руки и самое сердце короля предательски дрожали. Осознание великого благословения, ниспосланного им, смешивалось с леденящим душу страхом — а что, если ребёнок родится мёртвым? Или если с Азалией случится непоправимое?

Это были её первые роды, и потому они оказались такими долгими и тяжёлыми. Схватки начались ещё днём и продолжались до глубокой ночи, а последние три часа крики из-за двери не умолкали, давя тяжёлой, безысходной атмосферой всех, кто их слышал и не мог ничем помочь.

И вот наконец крики затихли, сменившись пронзительным детским плачем. Рука Сигрида так сильно сжала трость, что та затрещала. Не в силах более ждать, он распахнул дверь и вошёл внутрь.

Подойдя к доктору и с трудом опираясь на посох, он спросил дрожащим голосом.

—С матерью и ребёнком… всё хорошо?

— Да, ваше величество, — облегчённо выдохнул врач. — Были небольшие трудности, но всё обошлось. Её высочество очень устала. Сейчас мы обмоем младенца и дадим ей его на кормление. Пока их лучше не беспокоить. Поздравляю у её величества родился крепкий и здоровый сын.

Сигрид молча кивнул и, стараясь не производить ни звука, бережно закрыл дверь. Затем он обернулся к ожидавшей в коридоре служанке.

—Принеси в мои покои чернила и бумагу. Немедленно, — настойчиво распорядился он.

«Пора бы ему уже явиться!» — пронеслось в голове короля.

***

Настоящее время.

Октавий стоял на небольшом возвышении посреди главной площади отвоёванной столицы. Перед ним выстроились уставшие, но сияющие от счастья солдаты и горожане.

— Прошло почти семь долгих лет! — его голос, усиленный манной, звучно разносился по площади. — Мы отступали! Мы теряли наших близких! Но где мы сейчас?! Мы вернули нашу столицу! В этот знаменательный день, 14 февраля 1422 года по календарю Лендала, мы объявляем столицу освобождённой! Это поворотный момент в нашей истории! А теперь отдыхайте! Вы все это заслужили!

Его слова потонули в оглушительных овациях. Октавий, улыбаясь, сошёл с импровизированной трибуны. Несмотря на великую победу, дел предстояло ещё очень много, и ему нужно было немедленно заняться ими.

Вечер постепенно сменялся ночью. Увидев медленно поднимающуюся над башнями луну, Октавий встрепенулся. «Уже пора».

Выйдя из дворца и направившись к конюшне, он почти столкнулся с Кристофером.

—Ты уже здесь?! — удивился принц.

—Я уже давно здесь! Я не мог пропустить такое событие! — с огромным энтузиазмом воскликнул маг, размахивая стопкой бумаг для записей. — Всё подготовил, я хочу записать культурные особенности орков, как они проводят празднование и остальные мелочи.

Оседлав лошадей, они покинули город и направились к заснеженному лугу за стенами, где их уже ждали орки. Здесь собрались почти все двести воинов, а среди них выделялся один необычный орк — не такой могучий и огромный, как его сородичи, но с умным и спокойным взглядом.

Октавий и Кристофер заняли приготовленные для них места. Орки расположились вокруг огромного костра, соблюдая почтительную дистанцию.

Кромгар подошёл к Октавию.

—Я рад, что ты пришёл, друг. Это очень важный день для меня - прозвучал в ночной тишине добрый голос Кромгара

—Как я мог отказаться? — улыбнулся Октавий.

Кромгар хотел что-то добавить, но его позвал старый орк-шаман. Пока вождь уходил, к людям подсел Роклак.

—Я удивлён, что Кромгар решил позвать сюда людей, — коротко заметил он.

—Нас связывает не одна славная битва, — ответил Октавий. — Я всё не решался спросить у самого Кромгара… что означает ваш боевой клич?

—«Рак-ра-а» — слово многогранное, — задумчиво начал Роклак. — Но общий смысл в том, что мы сражаемся не ради убийства, а ради жизни. Ты должен уважать предков и чтить саму жизнь. Тот, кто убивает ради забавы, не лучше чудища. Когда мы идём в бой, мы кричим «Рак-ра-а», чтобы почтить память предков, павших в битвах ради нашего будущего, и чтобы каждый наш удар был сделан с тем же посылом. Тебе понятно?

—Более чем. Я просто думал, это как-то связано с тем, что происходит сегодня. Кромгар нам ничего не объяснил.

—Сегодня ритуал нанесения магических татуировок. Наши предки давным-давно создали нечто подобное рунам дварфов, но, в отличие от их магии, наши татуировки дают силу самих предков, не черпают её из воздуха, а берут силу из крови связывая ее с предками. Сражаясь с орехом, ты сражаешься со всеми его предками. Они очень дороги, и их удостаиваются лишь самые достойные, каким и доказал, что является Кромгар… А теперь тише, молчите, — закончил Роклак, указывая на начинающееся действо.

Шаман взял каменную ступку и, добавляя в неё различные травы и коренья, начал нараспев проговаривать древние слова, после чего перейдя на более понятную всем речь.

—Нас благословили появлением нового сына предков, достойного их дара! Кромгар, сын Карна! Ты не просто показал свою силу, ты продемонстрировал силу своего духа! Ты защитил невинных, не зная их, и, что важнее всего, ты объединил два народа!

С этими словами старый орк достал крошечный кристалл манны и, добавив его в ступку, начал растирать смесь в мелкий порошок. Бросив щепотку получившегося состава в огонь, он приступил к нанесению татуировки. Пламя костра вдруг заколыхалось без всякого ветра, переливаясь зловещим зелёным светом.

Столб огня начал медленно подниматься, освещая весь огромный луг. Он танцевал в такт завываниям шамана. Внезапно забили барабаны — несколько орков отбивали сложный, первобытный ритм. Огонь закружился быстрее, и жар от него стал ощутим даже за десятки метров. Вокруг костра возник невиданный ветер, превращающий пламя в настоящий огненный вихрь, искры начало создавать образы, которые мигом пропадали.

Кромгар, сидящий в эпицентре, медленно выдыхал. Он сам не заметил, как закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел бескрайние просторы, окутанные золотистым туманом. Из тумана медленно выходили фигуры орков.

—Мы рады видеть тебя. Ты сильно вырос, — произнёс один из них.

Кромгар начал узнавать в них старых воинов, павших в бесчисленных войнах, друзей своего отца. Наконец, из тумана вышел самый крупный из них и подошёл вплотную.

—Отец… — прошептал Кромгар.

Карна обнял сына, а затем отодвинулся, чтобы взглянуть на его лицо.

—Тебя уже почти не узнать, Кромгар. Мы видели твоё путешествие, — говорил отец, и на его глазах блестели слёзы. — Я бы хотел говорить с тобой дольше, но не могу тратить твоё время. Мы поговорим в будущем. А теперь ступай и покажи себя этому миру.

Карна оттолкнул сына, и Кромгар провалился в пустоту.

—Отец! — успел только крикнуть он.

Его глаза снова раскрылись. Он увидел почти догоревший костёр и ошеломлённые лица соплеменников.

—У него получилось! — раздались первые восторженные крики.

—У нас новый воин предков! Ураа!

—РАК-РА-А!

Кромгар тонул в овациях и радостных возгласах родичей. На лугу стихийно начался праздник, который, судя по всему, обещал затянуться до утра.

Октавий вернулся во дворец глубокой ночью. У дверей своих покоев его встретила стража.

—Несколько часов назад прибыл гонец прямиком из Оршена, — доложил один из стражников, протягивая сверток. — Личное послание от короля.

Октавий взял письмо, вошёл в покои и при свете свечи развернул пергамент.

«Прошёл месяц с твоего последнего письма о ходе блокады. В нём ты писал, что постепенно окружаете дворец. Не знаю, как обстоят дела сейчас, но надеюсь, ты скоро освободишь столицу…

Когда это случится, немедленно возвращайся в Оршен.

Здесь тебя ждёт твой только что родившийся сын.

С нетерпением жду твоего прихода.

Твой отец, Сигрид».

Октавий, не дочитав до конца, выбежал из покоев.

—Гильмов должен ждать меня внизу! — крикнул он стражникам и бросился бегом в конюшню.

Оседлав лошадь и наскоро собрав небольшой мешок с вещами, он уже выезжал со двора, когда на пути встретил Гильмова.

—Что случилось? — озадаченно спросил командир стражи.

—Мне нужно срочно в Оршен! — крикнул Октавий, пришпоривая коня. — У нашего королевства родился наследник, проследи за столицей!

Гильмов и стражники остались стоять в полном шоке у порога дворца, провожая взглядом удаляющегося принца.

***

Далеко на востоке от Оршена.

По заснеженной дороге медленно двигался небольшой отряд из двенадцати всадников, сопровождавший закрытую повозку. Внутри, среди нескольких тел со странными клеймами, прижимала к груди младенца обессиленная женщина. Она бы давно попыталась сбежать, чтобы спасти хотя бы дочь, но это была уже не первая её попытка. Год назад её жестоко выпороли розгами и заклеймили во второй раз. Правой рукой, серой и холодной, так непохожей на левую, она прижимала к себе завёрнутого в тряпьё ребёнка. На левом запястье пульсировало клеймо, вытягивая из неё последние силы.

Повозка уже несколько дней пробивалась через глубокие сугробы, которые сойдут только с весенним солнцем.

Внезапно снаружи раздался оглушительный грохот, повозку резко тряхнуло, и послышались крики. Замок с внутренней стороны сломался, и дверца отлетела, обнажив снежную мглу. Собрав последние силы, женщина, прижимая дитя, выпрыгнула из повозки и босиком побежала в ближайший лес.

— Что случилось?! — проревел один из всадников, оборачиваясь.

Он увидел, как из-под земли позади повозки выросли огромные ледяные сосульки, разворотившие её борт.

—Откуда здесь маг?! — закричал другой.

Снег и лёд начали сгущаться в единую массу, и перед ними материализовался фигура в доспехах, от которых веяло леденящим холодом.

[Ингвар, защити её] — прозвучал в его сознании нежный голос.

—Хорошо, мама, — отозвался рыцарь, и в его руке из сгустившегося мороза возник ледяной клинок - ваше время пришло.

Тем временем женщина, не оглядываясь, бежала сквозь чащу. Сзади доносились звуки яростной схватки — звон стали, крики, хруст льда. Ноги уже онемели от холода и не чувствовали боли, дыхание перехватывало. Силы окончательно покидали её, и она рухнула в снег. Не в силах подняться, она поползла вперёд на одних руках.

Внезапно позади послышались шаги, похрустывал снег.

«Надо быстрее!» — кричало что-то внутри. Но шаги настигли её, и чьи-то руки взяли ребёнка.

—Не трогай его! — с хрипом вырвалось у неё.

Она с трудом повернула голову и увидела того самого рыцаря в ледяных доспехах.

—Сожалею, я не смогу помочь вам, — тихо сказал он. — Но о вашем ребёнке позаботятся.

С этими словами он, прижимая младенца к холодной кирасе, побежал прочь с нечеловеческой скоростью.

Пробежав несколько десятков километров и ограждая ребёнка от метели защитным барьером из маны, Ингвар достиг одинокой охотничьей хижины. Он положил младенца на порог, громко и настойчиво постучал в дверь, пробиваясь сквозь вой ветра, а затем отступил в тень, скрывшись на высоком дереве для наблюдения.

Дверь отворилась, впустив вихрь снега. Женщина, выглянувшая наружу, ахнула, увидев свёрток.

—Господи! Кто же тебя здесь оставил? — оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, она бережно подняла ребёнка и занесла в тёплое жилище.

***

Астерия незримо наблюдала за ребёнком, которого приютила одинокая женщина. Всю дорогу она защищала младенца от свирепой метели и внимательно изучала его.

—И что ты собираешься делать дальше? — раздался рядом спокойный голос Хоноса, внезапно появившегося рядом.

—Ой! Не пугай так! — вздрогнула Астерия.

—Когда они оказались в зоне нашего влияния, я проверил его, — без предисловий сказал Хонос. — Он рождён от женщины с клеймом Креад. Такие дети либо умирают, либо превращаются в чудовищ.

—Значит, я сделаю так, чтобы этого не случилось, — твёрдо заявила Астерия. — Ты против?

—Нет. Делай как знаешь, — коротко ответил Хонос и растворился в воздухе.

Получив негласное одобрение, Астерия начала медленно вливать потоки чистой божественной маны в маленькое тельце.

[Это моё благословение тебе, дитя. Надеюсь, ты вырастешь великим человеком,]— пронеслось в сознании засыпающего младенца.

***

Далеко на востоке от Великих гор.

В центре огромного шатра, возведённого посреди бескрайней степи, на троне, украшенном резными костями и шкурами, восседал орк.

— Ну, и какие вести с юга? — прорычал вождь диких орков по имени Гра, отрывая огромный кусок жареного мяса.

— Наши разведчики прочесали южные земли и не нашли следов отступников… — начал докладывать орк-разведчик, подобострастно склонив голову.

—И ты пришёл, чтобы сказать только это?! — гневно прогремел Гра.

—Нет, великий вождь! — испуганно выпалил гонец. — Мы проследили дальше и выяснили! Они бежали на запад, бросив свои земли!

Вождь на мгновение задумался, а затем швырнул недоеденный кусок мяса на пол, прямо к ногам гонца. Тот тут же подхватил его.

—Благодарю, о величайший! — и орк жадно впился зубами в еду, боясь, что её отнимут сородичи.

— Займите их территории! — приказал Гра. — А после следующей зимы двинемся на запад! Готовьте войска и снаряжайте разбойничьи отряды!

[Идите на юг,] — внезапно прозвучал в его голове властный, никому не ведомый голос.

— Великий Гракла! Вы со мной говорите? — изумлённо воскликнул вождь. — Но зачем нам на юг?

[На западе вас ждёт гибель. Переплывите южный пролив и грабьте богатые земли южного континента. Ступайте на запад, лишь когда наберётесь сил,] — так же внезапно, как и появился, голос их бога умолк.

Гра на несколько секунд замер, переваривая услышанное, а затем рявкнул новой приказ

—Планы меняются! Стройте плоты! Мы должны достичь южного континента как можно скорее!

Глава 23 - Воссоединение и разлука

Божественное царство Даэрка, существовавшее будто бы на краю пустоты, содрогнулось от яростного рёва своего владыки. Призванный бог Креад, Даэрк, в бессильной ярости метался по своему владению, не в силах смириться с чередой поражений.

— ДА КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО! СЕДЬМОЙ ГОД Я ПЫТАЮСЬ ИХ УНИЧТОЖИТЬ! — его голос, громоподобный и искажённый злобой, эхом раскатывался в его божественном царстве, который ограждал его от пустоты.

Все его попытки обернулись сокрушительным крахом. Неисчислимые запасы божественной манны были потрачены на создание потрошителей и перевёртышей. А псевдогиганты и вовсе оказались провалом — слишком дорогими и медленными в инкубации. Отчаявшись, Даэрк перенёсся в Зал Совета Семи, надеясь найти ответ у своих верующих.

Картина, открывшаяся ему, лишь усугубила отчаяние. Хор визгливых и щебечущих голосов, полных паники, оглашал кровавый зал совета сами.

— Катастрофа! — вопил один из креад, размахивая своими когтистыми конечностями.

—Мы всё просрали, упустили такой шанс! — вторил ему другой, его голос похож на скрип несмазанной телеги.

Даэрк почувствовал, как гнев смешивается с леденящей душу унынием. Даже его собственные верующие не знали, что делать.

[Верните все силы на юг] — прозвучал в зале его голос, наполненный металлическим эхом.

Креады тут же замолкли, застыв в почтительном ужасе перед волей своего бога, ведущего их, пока Отец-Создатель пребывает в спячке.

[Пора перестать производить клитков и других дешёвых креад. Нам нужна сильная пехота. Будем держать оборону на юге — их численность, в отличие от нашей, не бесконечна. Готовьте силы для контратаки.]

— Мы сделаем, как вы велели! — прошипел Шестой из Совета, склонив свою уродливую голову.

Убедившись, что его поняли, Даэрк покинул своё божественное царство и устремился на север. Ему нужен был союзник, пусть и нежеланный. Вскоре он достиг другого владения — царство состоящее из бушующего море из лавы. Протянув руку, барьер царство его пропустил и тот медленно проходил через него

— Ох, блять! — раздался оглушительный рёв испуга, и навстречу Даэрку предстал бог в облике огромной каменной горгульи.

— Хватит орать! Где ты пропадал, ублюдок? — рявкнул Даэрк.

— Я? Выполнял наш хренов план, на который ты, видимо, положил свой болт! — парировал бог по имени Жаль-Дар.

— ... Ты что, издеваешься?.. — Даэрк замер в изумлении.

Каменные скулы горгульи искривились, издав неприятный скрежет.

— Ха... Напомню тебе, ты инициатор, твой план заключался в том, что пока ты расправляешься с людьми, я должен был переманить Карст... короче, крепость дварфов на нашу сторону. Я тогда говорил, что на это потребуется время и уйма манны. А что ты мне ответил? «Ой, да что они смогут нам противопоставить, время на нашей стороне!» А теперь пришёл плакаться ко мне под каменные трусы, потому что твой гениальный план пошёл ко дну.

— Но ты же захватил крепость! — не сдавался Даэрк. — У тебя в подчинении были двести сорок восемь дварфов со всем их снаряжением! Ты мог уничтожать их караваны, накапливая силы и передавая мне снаряжение! Или, на худой конец, просто к хренам её разрушить!

Жаль-Дар с грохотом провёл каменной ладонью по лицу, сбивая несколько мелких осколков.

— Если бы я пошёл на штурм, почти все дварфы полегли бы от их артиллерии! Караваны я атаковал, но после нескольких успехов они заперлись в своих крепостях, как крысы! Я предлагал тебе диверсии! А ты что должен был сделать? Защитить горные базы! Но нет, небольшой отряд людей умудрился уничтожить псевдогиганта, на которого мне пришлось тратить свою манну для призива в тщетной попытке сохранить хоть какие-то наработки! Сейчас у меня не считая дварфов, остался лишь жалкий контингент сектантов среди людей на севере, которые присматривают за захваченными рабами.

— ... Хорошо, — Даэрк с трудом сдерживал ярость. — Тогда объясни, почему крепость, захваченная шестью годами промывки мозгов, сейчас пустует?

— Я её покинул, — коротко бросил Жаль-Дар.

— Объяснись... — прошипел Даэрк, и пространство вокруг него сгустилось от злобы.

— По твоему же плану, ты должен был уничтожить три человеческих королевства, а я — разобраться с дварфами и орками. Оценив наши общие провалы и соотношение сил, я приказал построить плоты и переправил всё ценное на северный остров, подальше от континента. Рабы всё ещё переправляются, но в ближайший месяц от моего присутствия на материке не останется и следа. — Жаль-Дар сделал паузу, и его каменный взгляд стал абсолютно пустым. — Наш договор расторгнут. Я больше не намерен тратить время и силы на тебя и твои авантюры.

С этими словами Жаль-Дар вышвырнул Даэрка из своего царства. Оказавшись за пределами барьера, Даэрк в ярости ударил по невидимой стене.

— Погоди же ты, сукин сын... Когда я разберусь с людьми, пусть на это и может уйдёт лет десять, я приду за тобой!

Тем временем внутри своего лавового царства Жаль-Дар обозревал новый остров, который уже вовсю изучали его сектанты. Остров был некогда кем-то обжитым, но заброшен, остались разрушенные временем дома и мастерские. Его размышления прервал пронзительный писк. К нему примчалась маленькая горгулья.

— Повелитель! Повелитель! — пищащий и скрежещущий звук камня об камня исходило из существа.

— Что случилось?! — гневно прогремел Жаль-Дар.

— Людишки перехватили один из наших караванов с рабами и экспериментами! Они могут выйти на след и найти наши базы на склонах гор! Мы не успели всё вывезти!

«Чёрт, ещё этого не хватало, — пронеслось в голове Жаль-Дара. — Похоже, эти идиоты зашли слишком далеко на восток, и их обнаружили... А я-то думал, Хонос сосредоточен на южном фронте...»

— Поторопите эвакуацию! — приказал он. — Самых слабых рабов и неудачные эксперименты — оставить и сжечь. Уничтожить все следы.

— Так точно, повелитель! Я передам смертным! — Пищащая горгулья тут же умчалась прочь.

— С какими же жалкими идиотами мне приходится иметь дело... — с горьким сожалением подумал Жаль-Дар.

***

Под холодным, беззвёздным небом, освещённым лишь бледной луной, Октавий скакал по заснеженной дороге. Усталость тяжелела на его плечах, но мысль о цели гнала вперёд. Сначала ему почудилось, что за ним кто-то следует. Списывая на усталость и эхо копыт своей лошади, он старался не придавать этому значения. Но вскоре звуки стали отчётливее. Обернувшись, он различил в полумраке ещё одного всадника. Присмотревшись, он с удивлением узнал могучего воина и замедлил ход.

— Гонрар? Зачем ты последовал за мной? — крикнул Октавий, его голос прозвучал хрипло после долгой дороги.

— Не пущу я вас одного, мой долг — защитить своего принца и боевого брата, — ответил Гонрар, и в его голосе слышалась не только верность, но и некая тайна.

— ...А-а... — Октавий вдруг осознал. — Сказал бы сразу, что и к жене своей соскучился!

— Это тоже, ваше высочество, — не стал отнекиваться Гонрар, и в его глазах мелькнула улыбка.

Октавий рассмеялся, и на мгновение усталость отступила.

— Тогда не отставай, громила! — крикнул он, вновь пришпорив коня.

Путь был долгим и изматывающим. Они сделали лишь один короткий привал у границ Баронства Гервия, чтобы сменить лошадей, и снова пустились вскачь. Четыре дня и ночи в седле измотали их до предела, приходилось делать провалы, чтобы лошади отдохнули и не откинулись. Наконец, на горизонте показались знакомые, суровые стены Оршена. Кони еле передвигали ноги, их последний отдых был четыре часа назад, учитывая бесконечную гонку со временем.

Гонрар, поравнявшись с Октавием, кивнул в сторону города.

— Думаю, наш принц теперь сам дойдёт, а мне пора, — сказал он и, свернув с дороги, ускакал в сторону леса, к своему дому.

— И тебе удачи, Гонрар! — крикнул ему вдогонку Октавий.

Достигнув ворот, Октавий спешился. Массивные створки с скрипом открылись, пропуская его.

— Здравия желаем, ваше высочество! — хором приветствовала его стража, замершая по стойке «смирно».

Октавий, едва кивнув в ответ и передав поводья конюху, вскочил на свежего коня и помчался к дворцу. В висках читалось лишь одно: «Осталось совсем немного».

Ворвавшись в знакомые коридоры дворца, он почти бежал, не замечая усталости. И вот он замер перед резной дверью в покои Азалии. Сердце бешено колотилось. Он потянул за ручку, но в тот же миг его схватили за обе руки и легко приподняли двое стражников.

— Вы что, охренели? — вырвалось у Октавия от неожиданности.

— Это ты охренел, сынок. Выглядишь, как побитая собака, — раздался спокойный и твёрдый голос Сигрида.

— Отец? — Октавий опешил. — Что происходит?

— Ты так спешил, что даже не заметил меня в коридоре. Таким, в дорожной грязи и пыли, мы тебя к ней не пустим. Выглядишь так, будто не скакал, а полз через болота. А если ребёнка таким тронешь? Несите его, — с притворной суровостью приказал король.

Стражники, стараясь скрыть улыбки, понесли Октавия вслед за Сигридом. Последовали два часа суеты: баня, стрижка, смена одежды.

— Вот теперь ты похож на человека, а не на беглого разбойника! — с удовлетворением констатировал Сигрид, оглядывая сына.

— Теперь мне можно к Азалии? — с надеждой спросил Октавий, пока служанки поправляли складки на его камзоле.

— Ну, да... Наверное, — с напускной нерешительностью протянул Сигрид, и в его глазах играли смешинки.

Октавий снова стоял у заветной двери. На этот раз, потянув за ручку, он легко её открыл и вошёл внутрь. Комната была погружена в полумрак, и он увидел Азалию, спящую на кровати. Сердце его сжалось. Крадучись, он закрыл дверь и, затаив дыхание, подошёл к маленькой колыбели.

За её деревянным бортиком он увидел его — маленькое существо, тихо посапывающее во сне. Рука Октавия сама потянулась вниз, и он легонько, кончиком пальца, коснулся крохотной ручки. В ответ малыш рефлекторно сжал его палец своим кулачком. Октавий инстинктивно прикрыл рот ладонью, чтобы не издать звука.

«Какая же это милота...» — пронеслось в его голове.

Он попытался осторожно высвободить палец, но понял, что попал в ловушку.

«А... Как же мне теперь уйти?..» — в отчаянии подумал он, пока ребёнок крепко держал его.

Решив, что деваться некуда, Октавий второй рукой с величайшей осторожностью, придерживая головку, взял малыша на руки.

В этот момент раздался лёгкий скрип кровати, и он услышал сонный, полный недоверия голос.

— Октавий..?

— Привет, — прошептал он, оборачиваясь к жене.

Азалия поднялась с постели и подошла к нему. Её рука дрогнула, коснувшись его щеки.

— Это правда ты... — прошептала она, и в её изумрудных глазах выступили слёзы.

Она бережно взяла ребёнка из его рук, разжала крохотные пальчики и уложила младенца обратно в колыбель. Затем, не говоря ни слова, она обернулась и буквально запрыгнула на Октавия, обвив его руками и ногами. Он едва удержал равновесие, крепко обняв её.

— Я так по тебе скучала... Тебя не было почти год... — тихо, словно боясь спугнуть момент, бормотала она ему на ухо.

— Прости, что оставил свою королеву одну, — прошептал он в ответ. — Ты дала ему имя?

— Нет. Как я могла? Я ждала тебя, — ответила Азалия, откинув голову назад, чтобы взглянуть ему в глаза.

В ответ она тут же получила долгий и нежный поцелуй.

— Попалась, — радостно выдохнул Октавий, глядя на её зардевшееся лицо.

— ...Ну, так что насчёт имени? Ты должен выбрать имя своему сыну, — напомнила Азалия, всё ещё не выпуская его из объятий.

— Как насчёт Аврелий? — предложил Октавий, вспомнив имя одного из славных предков.

— «Золотой», значит? — улыбнулась Азалия. — Значит, будет Аврелий.

Тем временем Гонрар добрался до своей скромной хижины на окраине леса. Привязав усталую лошадь в стойле и насыпав ей сена, он счистил с ботинок снег и, постучав, вошёл внутрь.

— Габриэла! Я вернулся! — позвал он, с наслаждением вдыхая запах еды.

В ответ послышались быстрые шаги. Но то, что он увидел, повергло могучего воина в полный ступор. Его жена подошла к нему, обняла одной рукой, а в другой... на руке у неё спал младенец, завёрнутый в тёплое одеяло.

— А... А... А... А... Аааа? — только и смог выдавить из себя Гонрар, застыв на месте с выпученными глазами.

— Ах, да, — спохватилась Габриэла. — Недавно у прохода подбросили ребёнка... Мы же его оставим? — в её голосе звучала мольба и надежда.

Гонрар, наконец выйдя из оцепенения, кивнул.

— Да, конечно, я сейчас... — сказал он и развернулся к двери.

— Ты куда? — удивилась Габриэла.

— За инструментами! Нужно смастерить для нашего ребенка колыбель! — объявил он с такой решимостью, будто собирался в одиночку штурмовать вражескую крепость, и выскочил наружу.

Выйдя из дома и закрыв, он стоя посмотрел на небо, пока его лицо омывал холодный северный ветер.

— Спасибо...

***

Спустя две недели в Оршене царило невиданное оживление. Город готовился к двойному празднику — королевской свадьбе и последующей коронации. Со всех уголков земель, оставшихся под контролем людей, съезжались гости. Среди них были и новые союзники — могучие орки во главе с вождём Оркрой и коренастые дварфы, чей король Ледор прибыл с целым обозом в качестве дара.

Главная церковь Хоноса Спасителя была переполнена. В огромном молитвенном зале, под сводами, украшенными новыми штандартами со скрещёнными мечами, собралась вся знать и простой люд. Октавий стоял на возвышении, с волнением глядя на расписные двери.

Наконец они открылись. В проёме, залитая светом из окон, появилась Азалия. Её огненные волосы были убраны сложной причёской, а платье, хоть и без былой роскоши, сияло белизной. Под руку её вёл Сигрид, чьё лицо выражало нескрываемую гордость. Под звуки торжественного гимна она медленно шла к своему жениху.

Когда они встретились у алтаря, верховный жрец Карло начал молитву, а затем возгласил.

— Сегодня мы собрались, чтобы соединить узыми брака двух людей, ждавших этот миг долгие, тяжёлые годы! Они прошли через огонь и воду, кровь и потери, чтобы в этот день стоять здесь, друг напротив друга, давая обеты верности.

Он взял две ритуальные чаши, наполненные освящённой водой, и вручил им.

— Испив из этой чаши, вы соедините свои души и укрепите свой союз, положив начало новой жизни, полной надежды!

Октавий и Азалия, скрестив руки, выпили воду под одобрительный гул собравшихся. Но едва они обменялись взглядами, полными счастья, как в церкви воцарилась неестественная тишина. Раздался тихий, но отчётливый треск. Взоры всех присутствующих устремились на большую каменную статую Хоноса в глубине зала.

Каменные веки изваяния приоткрылись, а сама статуя, с грохотом оторвавшись от постамента, сделала тяжёлый шаг вперёд. Затем она опустилась на одно колено, склонившись перед новобрачными.

— Примите от нас подарок, — раздался в умах каждого голос, полный неземной силы.

В воздухе замерцали золотистые искры, и рядом с Хоносом проявилась чуть прозрачная, сияющая фигура женщины неземной красоты.

Хонос протянул руку, и в его ладони материализовался изящный медальон с изображением щита и меча.

— Берегите его, — сказал голос Хоноса. — Пусть он передаётся по наследству вашего рода. Он будет защищать ваших детей и внуков от бед.

В тот же миг призрачная дева, Астерия, протянула свою руку. В её пальцах возникла роза, высеченная из чистейшего, переливающегося льда. Она бережно вплела ледяной цветок в причёску Азалии.

— Я, Астерия, дарю вам эту розу. Она никогда не растает и не разобьётся. Она станет щитом для тебя и для всех будущих королев твоего рода, оберегая от тёмных чар и проклятий.

Сказав это, призрачная фигура растаяла в воздухе. Статуя Хоноса медленно поднялась и, вернувшись на пьедестал, снова застыла в безмолвии.

В церкви на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а затем взорвалась ликующим гулом. Люди падали на колени, вознося молитвы. С этого дня люди стали нарекать Октавия Волумского и Азалию Волумскую Святыми, добавляя эти эпитеты к их титулам.

После церемонии во дворце состоялся грандиозный банкет, а за ним последовала коронация. Величественный тронный зал, не видевший такого скопления знати со времён процветания, был переполнен.

Сигрид, с гордостью глядя на сына, возложил на его голову ту самую корону, что когда-то носил сам.

— Нарекаю тебя Королём Октавием Первым Волумским! Да пребудут с тобой мудрость и сила, да победишь ты наших врагов и вернёшь королевству былое величие!

В тот же миг все рыцари и воины в зале, как один, преклонили колено. Их громовые голоса слились в едином ликующим крике.

— Да здравствует Король Октавий!

—Да здравствует Король Октавий Святой!

Их крики подхватила вся толпа. Под сводами старого дворца рождалась новая эпоха — эпоха надежды, веры и борьбы под началом нового короля.