Божественный Характер (Том №1)

Глава №0: Зарождение

Свет…. Глаза режет…глаза? А что это? Кто я? Что я?

Неизвестный и властный голосом перебил поток моих мыслей:

-Тебе предначертана великая судьба, «Божественный Характер» ……

Голос был настолько величественным и при этом гнетущий, что казалось, он говорит надо мной, хотя место, в котором я нахожусь не то, что бы блистало деталями: чёрное пространство, напоминающее туннель и свет в конце, собственно, который в начале меня ослепил, а потом помог понять, что я в туннеле. Хотя откуда «Я» вообще знаю, что такое «Туннель»?

-….

Постой постой…. Я не могу ничего сказать? КАК ТАК-ТО?! Тишина уже окутала меня, и я ничего, да и никого не слышу. А так хотелось переспросить у голоса, где я, что я, да и кто он. Но не суть, самое паршивое то, что единственное, куда я могу направиться, так это в сторону белого света просто потому, что в обратную сторону ничего нет.

Я поплёлся к свету на встречу. Как только я его достиг…………………….

Глава №1: Эллон фон Брэдфод

Глаза прорезаются…. Свет, почему он такой болючий?

Неизвестный:

-шгркуnogyui28713муа0?

Неизвестная:

-орды782oi8qwv-/+-ыкие!!!

*Что они вообще несут? Не понимаю я их… В любом случае сейчас я вижу чётче… Кто это? Меня кто-то держит на руках? Голова раскалывается… чёрт мне больно*

На своих руках меня держала какая-то женщина лет 26, рядом стоял мужчина где-то на 3 года старше. Они оба смотрели на меня и улыбались. Речь их была не совсем понятна мне. Но я думаю это всего лишь вопрос времени…

-ОПнршкщ23785/2014/*м0Ку5.

-Лр8ф34/*фм0фыу5к87ем3. *улыбнувшись сказала женщина*

Дослушав неизвестную, мужчина куда-то удалился. Теперь я остался наедине, получается, со своей мамой? Думаю, процесс кормления ребёнка стоит опустить… в любом случае меня довольно быстро убаюкали и уложили спать. Так закончился мой первый день в мире, о котором я ничего не ведаю.

Проснувшись, первое что я попытался сделать, это приподняться. Вышло на самом деле довольно скверно. Кряхтя и с еле слышным воплем, я перекатился на бок, из-за чего заплакал. На мой плачь довольно быстро прибежала мама.

-Тл члр пждшв?

Она аккуратно взяла меня на руки, начав меня качать.

-Нв плжв, взх бюдлт хлафр…

И меня опять начало клонить в сон. Честно меня это изрядно заколебало. Я снова довольно быстро уснул так ничего и не поняв о том, где я и кто я. Так и что же мне понятно на данный момент? Да почти ничего. Мой отец одет в вычурный фрак, с большим количеством пуговиц. А мама больше похожа на крестьянку. А может это не мой отец? Или тогда может эта женщина вовсе не моя мать?.. Боже, ну почему моя голова так раскалывается?..

На следующий день я проснулся вместе с первыми лучами, пробивающимися сквозь гардины окна моей комнаты. Ранние лучи солнца, мягко щекотавшие моё лицо, ненадолго оторвали меня от потока мыслей, тревожащие меня с утра по раньше. Однако, как только мой покой потревожили, я снова начал задаваться вопросами, которые терзали мою, только что проснувшуюся голову, с новой силой. Пока мысли буквально насиловали мой малолетний мозг, ко мне подошла женщина, которую я изначально принял за свою мать.

-Доброе утрой, мой любимый. Ты уже так рано встал? Хочешь покушать?

Женщина нежным голосом спрашивала у меня о моём самочувствии. А меня в этот момент терзали другие вопросы: «Кто эта женщина?», «Что я вообще тут делаю?!». Однако самый главный вопрос был: «Почему я так быстро начал её понимать?».

После утренней трапезы, женщина, которая кормила меня своим молоком, нежно взяла меня на руки и куда-то понесла. Яркая мысль врезалась мне в голову:

«Ну наконец-то я хоть что-то узнаю!»

Я затаил дыхание, готовясь увидеть абсолютно разный сюжет за пределами моей комнаты, однако, признаться такого я не ожидал увидеть. Как только я переступил порог, вернее женщина, которая меня несла, моей комнаты, я затрепетал от вида коридора, в который «вышел»: огромное помещение, даже по сравнению с женщиной, которая меня несла. Шикарный коридор, который был обрамлён золотыми украшениями, подсвечниками и такими же золотыми люстрами. Свечи в подсвечниках освещали коридор, давая вместе с утренним светом за окном хорошую видимость. В коридоре так же располагалось несколько других людей, двое мужчин и столько же молодых девушек, одетых в чёрно белые костюмы. Они вместе меняли уже догоревшие свечи в подсвечниках и на одной из многих люстр, на новые.

Но вот что интересовало меня больше, помимо того куда меня ведут по этому произведению искусства, с названием коридор: «Кто эта женщина?». Нет, я всё понимаю, несколько раз спросил, а вот ответ так ничего и не получил. Хотя, конечно, чему я удивлён? Я же молчал и спрашивал только у себя в мыслях, как и подобает мне в моём то возрасте.

«И вообще, почему я веду себя настолько сознательно? Даже этот вопрос у меня вызывает ещё больше вопросов. Кто я чёрт возьми такой?..»

Ладно, я понял, что дальше лучше не загонять себя вопросами такого характера.

Тем временем, пока я нещадно давил себя, своими же, мыслями, меня принесли в какое-то непонятное белое место. Читателю будет проще понять если я скажу, что меня принесли в какую-то медицинскую комнату, ну там столы разные, тот самый больничный зелёный свет и тому подобное. В любом случае дальше то, что происходило можно описать как: уложили на стол, потрогали посмотрели и понесли обратно. Буквально.

Дальше моё младенчество можно опустить, ведь оно выглядело примерно так: проснулся, покушал, поиграл, покушал, поспал, проснулся, покушал и снова спать до следующего дня.

Так пролетело пять лет моей жизни. И если брать вопросы выше, то ответы на них, в течении пяти лет, я получил. Меня как я выяснил, зовут Эллон фон Брэдфод, если проще, то Эллон или Элли – так меня зовёт моя мама. Я принадлежу к знатному и древнему роду Брэдфодов, он очень уважаем в светских кругах. Даже императорская семья часто просит помощи у моего рода, так как армия моего отца количественно и качественно больше и лучше, чем императорская. Как выяснилось моя мать, это всё же та женщина в лохмотьях, её зовут Элшли Линдлофф. Доброй души женщина, с грубыми руками от работы, но нежными чертами лица. Мой отец – Флинф фон Брэдфод, или Флин, для его близких друзей и родителей. Строгий мужчина, в строгом костюме, всё моё детство, все те пять лет, отцом он был на словах, мнимой фигурой в моей жизни.