Бойтесь своих желаний

Пролог

Танец злобного гения

На страницах произведения –

Это игра, без сомнения

Обреченных ждет поражение!

из песни группы «Король и Шут»

Ева шарила в рюкзаке в поисках ключей от квартиры. Мокрые и замерзшие, а оттого на удивление неловкие пальцы отнюдь не облегчали задачу. Наконец злополучные ключи нашлись и, разумеется, совсем не там, где им положено находиться. Ну что за день? Все не так! Так не вовремя «полетевший» комп, тройка по старославянскому и в довершение ко всему этот мерзкий ледяной дождь, зарядивший с утра и не думавший прекращаться. Впрочем, на дождь-то как раз глупо жаловаться, ноябрь как-никак. Да и вообще глупо жаловаться. На что бы то ни было. Жизнь, она такая жизнь...

Насквозь мокрые ботинки были брошены посреди прихожей, дабы служить безмолвным укором погоде, а заодно напоминать, что все плохо, и мир несовершенен. Стянув не менее мокрые джинсы, Ева несколько секунд боролась с искушением швырнуть их рядом с ботинками, дабы картина несовершенства мира вышла еще более устрашающей. Однако, после непродолжительной борьбы внутренний эстет одержал победу над внутренним гаденышем. И вскоре не только джинсы отправились на батарею в ванной, но и злополучные ботинки переместились туда же, очевидно, потому, что мокрые вещи должны держаться вместе.

Облачившись в длинную, почти до колен, футболку и теплые полосатые носки, тоже почти до колен, Ева поняла, что ни черта не согрелась, а это, как ни крути, не добавляло очков и без того проштрафившейся сегодня жизни. Ну, и ладно. Сейчас она сделает себе горячего чая, предварительно высыпав туда половину сахарницы, заберется на подоконник, закутается в цветастую шаль, которая по размерам вполне бы могла претендовать на звание пледа и сможет наконец-то уткнуться в книгу и забыть обо всей этой пакости, хотя бы до завтрашнего утра.

Ева водрузила на плиту старый чайник, принадлежавший хозяйке квартиры. Ида Савельевна, интеллигентная бабулечка, дала юной квартиросъемщице официальное дозволение выбросить все вещи, которые та сочтет лишними.

– Столько барахла за жизнь скопилось, Евочка, – словно оправдываясь, говорила Ида Савельевна. – То, без чего совсем уж не могу обойтись, к сыну отвезла, а здесь – излишки. Смело можете избавляться от этого дореволюционного хлама. Сама-то я не могу, рука не поднимается выбросить. Вот знаю, что никогда в жизни не пригодится, а на помойку отнести не в силах. Это словно кусочек жизни выбросить. Впрочем, вы не поймете, Евочка. Вы еще слишком молоды для этаких глупостей.

Однако Евочка, хоть и была слишком молода, все-таки понимала. Для начала она честно посоветовала хозяйке отнести «хлам» в антикварные магазины или продать в качестве интерьера для одного из ретро-ресторанов, которых в последнее время становилось все больше. Ева даже предложила свои услуги, понимая, что старушке и физически, и, особенно, эмоционально будет непросто обращать кусочки своей жизни в денежный эквивалент. Но Ида Савельевна по непонятным причинам осталась тверда в первоначальном намерении, предпочитая антикварным лавкам свалку. Но тут уж рука не поднялась у Евы. Точнее, поднялась, но частично. На помойку переместилось то, что действительно подпадало под определение хлама, а такого добра хватает не то, что в старушечьих, а в любых человеческих квартирах. Зато уж отличить антиквариат от банального старья у Евы хватило ума и вкуса. Посуда и предметы интерьера изначально получили статус неприкосновенных. Содержимое шкафов, которые хозяйка именовала «шифоньерами», было представлено на суд лучшей подруги – Аньки, мечтавшей о карьере всемирно известного модельера и помешанной на смешении различных ретро-стилей. Ева решила, что платья, создававшиеся на протяжении более чем половины прошлого столетия, вполне сгодятся как источник вдохновения для начинающего, но безумного талантливого модельера. Подруга оценила жест. Трепетно прижимая к груди цветастые ворохи хозяйкиной одежды, Анька благодарно лепетала и задыхалась от восторга:

– Передай этой своей Аде Клеметьевне, что она просто душка, ангел и вообще прелесть! Ты даже не представляешь, рыжая, какая ценность служила кормом для моли. Тут же не только семидесятые, но и шестидесятые, и гора пятидесятых, и даже сороковые!

Глаза у Аньки так блестели, словно она обнаружила в одном из старых советских «шифоньеров» не платья, а машину времени, и теперь все перечисляемые годы были в полном ее распоряжении.

Пристроив раритетную одежду, Ева приступила к более придирчивому осмотру посуды. На предмет отделения того, что будет составлять историческую ценность от того, что будет удостоено чести служить ей – единственной и неповторимой новой хозяйке старой квартиры. В последнюю категорию вошла видавшая виды медная джезва, пузатый чайник с изображением какого-то старинного немецкого городка, закипавший сейчас на плите, ради которого Ева без особых сожалений отказалась от пластиковых электрочайников, а также чашки с голубыми цветочками. Чашки – это вообще особая песня. По утраченной ныне традиции сервиз одновременно содержал чайную и кофейную посуду. Большая часть ее успела потеряться или разбиться, но парочка кофейных и одна чайная чашка уцелели. Что пришлось очень кстати, потому что кофе можно было пить в Анькиной компании, а чай – в одиночестве, ибо лучшая подруга этот напиток не жаловала.

Завершив манипуляции с приготовлением чая, Ева с любимой чашкой воссела на подоконнике. По стеклу с той стороны чиркали струи дождя. Серое небо, серый город, серые скучные люди вокруг. Единственного цветного человечка – Аньку – на лето пригласили на стажировку в Испанию, заинтересовавшись ее работами. Теперь Анька каждый день пишет из солнечной Андалусии, где ноябрь – отнюдь не повод для депрессии, поскольку там цветы, виноград и сангрия. Письма это здорово, это гораздо лучше, чем ничего, но гораздо хуже, чем живая веселая Анька рядом.

Ну, что, Евочка, так и будем жаловаться на несовершенство жизни? Внутренний голос, точнее один из них, решил взять слово. Если этот мир придуман из рук вон плохо, всегда можно заглянуть другие, компактно разместившиеся на книжных полках. Отправляйся лучше и возьми книгу, от которой которой вчера столь самоотверженно отказалась ради подготовки к экзамену, по факту все равно заваленному. Ева временно оставила чай и подошла к шкафу, такому же древнему, как большая часть мебели в квартире. Полки полторы занимали учебники и ее собственные книги. Остальное пространство отводилось библиотеке Иды Савельевны, большую часть которой составляли разнообразные собрания сочинений. Сменив место жительства, Ева почти перестала захаживать в книжные магазины, ибо обнаружила кучу нечитанной классики. Так последней ее находкой стал «Морской ястреб» Сабатини, который в представлении Евы мог дать фору даже самому «Капитану Бладу» того же автора. Что ж, второй половиной дня она вознаградит себя за бездарно провалившуюся первую. Вечер наедине с восхитительной книгой – почти лучшее, что может предложить этот несовершенный мир.

Ева вновь взгромоздилась на подоконник, примостив «Морского ястреба» на согнутых коленках, и прихватив рукой чашку. Какая же счастливица эта Розамунда Годолфин, с завистью думала Ева о героине. Она-то дуреха, совсем не понимает своего счастья, хотя у нее не жизнь, а сплошное приключение. Ее бы в «здесь и сейчас», мигом оценила бы разницу и согласилась бы на любые книжные страдания, лишь бы подальше от этого серого мира без рыцарей, чародеев, драконов.

За размышлениями, Ева оторвалась от книги и уставилась в окно. Вот тот же, сэр Макс из Ехо... Он тоже был чужим в нашем мире. А потом явился сэр Джуффин и во сне указал ему место в иную реальность, где началась настоящая жизнь. Почему же за Евой никто не является? Ну, чем она хуже? Эх, неправильно как-то все устроено. Ну и ладно, зато у нее есть «Морской ястреб», прочитанный меньше, чем наполовину и свободный вечер. И еще завтра целый свободный день, ибо две лекции по основам семантики – не повод высовывать нос из квартиры и отдавать себя на растерзание ноябрьской слякоти.

Когда от долгого сидения на жестком подоконнике все затекло, она перебралась на диван, укрылась все той же шалью и продолжила чтение. Серость на улице сменилась голубоватыми сумерками, подсвеченными то тут, то там загорающимися окошками соседних домов. Надо бы и ей включить свет, но Ева любила сумерки и читала в полутьме до тех пор, пока имелась возможность хоть как-то различать буквы.

Когда Ева открыла глаза, комната успела погрузиться в темноту. Значит, она не заметила, как уснула. Немудрено – бессонная ночь перед экзаменом и тяжелый день измотают кого угодно. Кроме того, ноябрь – это такой специальный месяц, который словно создан для того, чтобы его проспать. Впрочем, раз уж проснулась, надо включить лампу. Ева приподнялась, потянулась к торшеру и... замерла. Сердце сделало пару безумных кульбитов в груди, а потом еще один на бис.

На краю дивана сидел мужчина.

Панический страх стал чуть менее паническим после беглого осмотра незнакомца. Тот сидел в вальяжной позе, вытянув и скрестив длинные ноги, сложив руки на груди. Худощавый и высокий, длинные волосы, собранные в хвост – больше ничего не разглядеть. Заметив, что хозяйка проснулась, незнакомец любезно избавил ее от хлопот и сам дернул за шнурок торшера. Комната озарилась мягким золотисто-оранжевым светом. Странный гость – если этим словом можно назвать человека, проникающего в дом, не спрашивая мнения хозяина – оказался бесподобно хорош собой. Еву посетило подозрение, что этого субъекта извлекли из ее собственного воображения и материализовали просто для того, чтобы сделать реальность чуточку лучше. Идеальная форма губ, носа, скул, а еще глаза того невозможно зеленого цвета, который встречается только в книжных иллюстрациях – все это вполне отвечало ее представлениям о совершенстве. В довершение всего незнакомец был молод и одет так, как стоило одеваться парню из евиных грез.

Одним словом, хоть по-хорошему и следовало испугаться, но вместо ужаса гость пока вызывал лишь восхищение и любопытство. Возможно, если он прямвотщаз извлечет портативный набор инструментов для пыток, его рейтинг резко упадет, хотя, в то же время, обычного пистолета будет явно недостаточно для того, чтобы испортить впечатление.

– А где конь? – Ева решила, что если и дальше хранить молчание, то оно точно станет неловким.

– Конь? – незнакомец, похоже, был ошарашен подобным началом разговора. – Какой?

– Белый, – любезно пояснила Ева. – Такой, знаешь ли, по статусу положен всякому уважающему себя принцу.

– Я не принц.

– А кто?

– Если хочешь, демон, – он обворожительно улыбнулся.

– Искуситель, надо полагать?

– Именно! – незнакомец выглядел чрезвычайно довольным.

– Еще скажи, что тебя зовут Люцифер, и ты явился из преисподней с целью заполучить мою душу, – Ева поймала себя на мысли, что подобный расклад видится ей довольно интересным и перспективным.

– Меня зовут иначе, и явился я из другого места...

– Откуда?

– Отсюда! – он взял с дивана книгу, которую Ева читала перед тем, как заснуть.

– Из «Морского ястреба»? – она восхищенно присвистнула. – Лайонел что ли?

– Почему сразу Лайонел? – незнакомец, казалось, обиделся.

– Прости, но на сэра Оливера ты как-то меньше похож, – Ева развела руками и в качестве извинения выдала гостю самую милую из улыбок, на какую только была способна.

– Ладно, пусть будет Лайонел, – тот махнул рукой. – Все равно мое настоящее имя тебе ничего не скажет, Ева. Кстати, ты на самом деле совсем меня не боишься или так умело притворяешься? А может, думаешь, что все еще спишь, и я тебе просто снюсь.

– Далеко не худший, кстати, сюжет для сновидения. Но, пожалуй, я бы предпочла, чтоб ты не был сном. Просто должно же хоть раз в жизни со мной случиться что-нибудь необыкновенное и так, чтобы поутру не пришлось кусать локти и запускать будильником в стену. Не хотелось бы, чтоб ты оказался всего лишь наваждением.

– Я, между прочим, совсем не доброе наваждение, – заметил он.

– А мне плевать, – беззаботно откликнулась Ева.

– Ну да, конечно, – хмыкнул в ответ Лайонел. – Книжная девочка, чего от тебя еще ждать?

– Кстати, может, ты есть хочешь? – Ева решила, что стоит поиграть в гостеприимную хозяйку. – Я могу сделать бутерброды.

– Не хочу. Но все равно сделай, – гость улыбнулся. – Накормить меня еще ни разу не пытались. Или ты думаешь меня отравить? – он подмигнул.

– Отравить демона-искусителя? Ты смеешься? Да у меня даже колбасы нет, а на отраву тянет только она, да и то условно.

Ева наконец скинула шаль и с запоздалым сожалением подумала, что предстанет перед героем своих грез в длинной домашней футболке и полосатых носках. Что ж, могло быть и хуже. Есть ведь еще пижама с котятами и майка сборной Аргентины. Решительно тряхнув копной рыжих кудрей и заверив себя, что она все равно красивая, Ева гордо прошествовала на кухню. Лайонел последовал за ней.

– Тебе чай или кофе? – спросила она гостя, выкладывая из холодильника на стол все, что обнаружилось съедобного.

– На твой вкус, – любезно ответил демон.

– Тогда чай, – решила Ева. – Я его больше люблю, хотя кофе тоже варю неплохо. Я не хвастаюсь. Так Анька говорит, а уж она-то в кофе разбирается.

– Не сомневаюсь, – с серьезным видом кивнул Лайонел. – Хотя понятия не имею, кто такая Анька. Впрочем, чай меня вполне устроит.

Пока Ева водружала на плиту раритетный чайник и предавалась сожалениям, что чайная чашка с незабудками существует в единственном экземпляре, гость крутил в руках книгу, зачем-то прихваченную из комнаты.

– Ты очень милая, Ева, – неожиданно заметил он. – Мне, право, жаль, что придется предлагать тебе выбор.

– Если ты про искушение, не переживай, – щедро намазывая тосты маслом и апельсиновым джемом, ответила она. – Любой выбор лучше, чем его отсутствие.

– Я бы на твоем месте не был так уверен, – Лайонел покачал головой.

– Да брось, – чуть подумав, она пожертвовала любимую чашку демону. – Не собираешься же ты в самом деле торговаться за мою душу. Или все-таки собираешься?

– Нет, душа мне твоя совсем не к чему. Да и вообще, лично мне ничего от тебя не нужно... кроме разве что чашки чая и хлеба с вареньем. Я лишь предлагаю тебе распорядиться твоей судьбой, не извлекая для себя ни малейшей выгоды.

– Предложи, – аккуратно придерживая крышечку заварочного чайника – ни дать ни взять благородная дама со старинной картины, Ева разливала чай по чашкам. – До сего момента никто не предлагал мне распорядиться собственной судьбой. Все решали за меня.

– И ты, конечно, недовольна собственной жизнью, – прекрасный демон уплетал бутерброды с чисто человеческим энтузиазмом. – Можешь не отвечать, я и так знаю. Я все знаю о таких, как ты. Все вы прячетесь от жизни, только ширмы разные. Кто-то выбирает выпивку, кто-то наркотики, большая часть – фильмы и виртуальную реальность. А кто-то, как ты – книги. Могу я, кстати, взглянуть на твои книжные полки?

– Можешь, конечно, – поспешно ответила Ева. – Только они не совсем мои, – с некоторым смущением добавила она. – Моих книг тут немного, и то, по большей части, учебники. Почти вся библиотека принадлежит хозяйке квартиры – Иде Савельевне. Это такая чудная старушка. Она вроде как подарила мне свои книги, но я не могу принять. Это же целое состояние. Эти книги и так подарок, тут столько всего нечитанного...

Лайонел прошел в комнату и с интересом стал исследовать содержимое хозяйских книжных шкафов. Время от времени он передавал Еве чашку, с которой так и не расстался, брал какую-нибудь из книг за корешок, доставал и перелистывал. Когда дело касалось знакомых книг, Ева не могла удержаться от высказывания мнения на тему прочитанного. В эти моменты демон одаривал ее загадочно-снисходительной улыбкой, на основании которой совершенно невозможно было понять, что он думает.

– Почему ты считаешь, что я прячусь за книгами от жизни? – вдруг спросила Ева.

– А разве это не так? – вопросом на вопрос ответил демон.

– Так, – глупо не признавать очевидного. – Просто ты меня совсем не знаешь...

– Знаю. Я знаю таких, как ты. И знаю, что не оказался бы здесь, не будь ты моим клиентом, Ева.

– А ты правда демон? – она решила, что еще один дурацкий вопрос сильно ситуацию не ухудшит.

– Я же сказал, что нет, – он поморщился. – Демон – это слишком банально и упрощенно. Но объяснить тебе свою истинную природу я не в силах. То есть, я-то могу попытаться, но ты вряд ли поймешь. Кроме того, я здесь не за этим. Итак, Ева, я должен сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И не потому, что оно такое уж соблазнительное... Просто в данном случае «не можешь», означает именно отсутствие возможности, а не желания. Но сначала позволь задать тебе дежурный вопрос – ты хотела бы оказаться в одной из этих книг?

– То есть как? – Ева не прикидывалась дурочкой, она действительно не поняла вопроса.

– Оказаться в том времени и месте, которое описывается, стать одним из героев.

– Спрашиваешь! – она чуть не подпрыгнула от восторга. – Еще бы!

По-хорошему столь бурную радость выражать было несколько преждевременно, пока ей только задали вопрос, а вовсе не предложили отправиться в какой-нибудь из книжных миров. Но отчего-то, учитывая все предшествующие этому моменту обстоятельства, Ева пребывала в уверенности, что такой поворот вполне вероятен.

– И куда именно? – скептически поинтересовался Лайонел.

– Даже не знаю, – Ева растерялась от обилия возможностей. – Ну, например, в Ехо... Постой, а я там буду сама собой или займу место одного из героев?

– Умная девочка, – усмехнулся он. – Правильные вопросы задаешь. Оказавшись в книге, ты станешь одним из героев.

– Тогда я выбрала бы Меламори. Или Джоанну Сэдли из «Черной стрелы». Хотя есть еще Розамунда Гондолфин...

– Погоди, – оборвал демон. – Не спеши выбирать героя. Это не в твоей власти.

– Так, – Ева придала лицу самое серьезное из выражений, которые имелись в ее арсенале. – Давай все-таки определимся. Вопросы, которые ты сейчас задаешь – это часть теста на наличие психических отклонений или то самое хваленое искушение, которому ты должен меня подвергнуть?

– Второе, – лаконично отозвался он.

– Ух ты! – Ева с трудом удержалась от исполнения какого-нибудь дикого танца. – Это же самое замечательное искушение за всю историю Вселенной! А ты – самый лучший демон на свете!

Она бы даже, пожалуй, обняла Лайонела, просто от полноты чувств, но его задумчивый вид и какое-то странное сочувствующее выражение лица остужали желание бросаться на шею.

– Ева, – что-то в его тоне настораживало. – Ты упускаешь из вида одну маленькую деталь.

– Какую?

– Ты не имеешь права выбирать героя.

– И что из этого следует?

– А то, что, оказавшись, к примеру, в Ехо, ты можешь стать одним из обывателей, хоть раз упоминавшихся на страницах. Попав в эпоху «Морского ястреба» примерить на себя роль галерного гребца.

– И ничего нельзя с этим сделать? – растерянно прошептала Ева. – И ты никак не мог бы поспособствовать или замолвить за меня словечко. Ты же пил чай в моем доме! – она кивнула на кружку, которую Лайонел все еще сжимал в руках. – Может, в качестве жеста благодарности? – она состроила умильную гримаску. – Ну, пожалуйста – пожалуйста – пожалуйста!

– Ева, пойми, это не в моей власти, – этот человек, очевидно, мог равнодушно взирать даже на котят, раз его не тронула столь страстная мольба. – Вот почему я предостерегал тебя от преждевременной радости и говорил, что от меня не стоит ждать ничего хорошего.

– Значит, мне придется отказаться от самого волшебного предложения в моей жизни? Ты это хочешь сказать, да?

Ева чувствовала себя последней трусихой и предательницей собственных идеалов. Но рискнуть и получить вместо одной никчемной жизни другую – еще более никчемную, так она поступить не могла.

– Не совсем. Хотя отказаться ты можешь. Но условия отказа таковы, что ты, скорее всего, предпочтешь согласиться на мое предложение.

– У отказа тоже есть какие-то условия? – Ева вытаращилась на собеседника. – Да вы ошалели, ребята!

– Увы, – он пожал плечами. – Если ты откажешься стать частью того, что заменяет тебе реальную жизнь, то останешься в реальности, но тогда лишишься навсегда своего наркотика. То есть никогда не прочтешь больше ни одной книги. Стоит тебе нарушить это условие и ты тут же окажешься в одном из книжных миров, но без права выбирать не только героя, но и саму книгу.

– Все это очень похоже на бред, – потеряв свою заманчивость, предложения незнакомца стали казаться странными.

– Не стану спорить. Это всегда похоже на бред. Или на сон. Многие пытаются уверить себя, что спят.

– Многие? И часто ты осчастливливаешь людей подобными предложениями?

– Конкретно я являюсь только книжным детям, вроде тебя. Но книги далеко не единственный и уж точно не самый популярный наркотик этой эпохи. Куда им до компьютерных игр или телешоу.

– И что? Теле-маньяков тоже посещают демоны-искусители?

– Угу, – Лайонел плюхнулся в кресло. – И им, и настоящим наркоманам и пьяницам. Впрочем, к последним наш брат наведывался во все времена. Так уж случилось, что вино стало первой ширмой, за которой люди прятались от жизни.

– А что вы предлагаете алкоголикам? – заинтересовалась Ева.

– Ну, тут выбор менее затейлив, – усмехнулся демон. – Либо вечно хмельное состояние со всеми вытекающими последствиями, либо вечное воздержание от спиртного. Впрочем, в отличии от твоего случая, риск здесь минимален. Если кто-то, дав зарок трезвости, не выдерживает, то его ждет то же самое, от чего он первоначально отказался, только и всего. В случае же с книгами или компьютерными играми, риск намного выше.

– И часто люди отказываются от полного погружения в свой наркотик?

– Примерно в трети случаев, – Лайонел, казалось, охотно делился подробностями своей работы. – Чаще всего отказываются женщины средних лет, живущие телесериалами. Как только понимают, что вместо прекрасной главной героини им может достаться роль ее толстой страшной подруги или старой мегеры-свекрови враз решают, что ну ее, эту романтику. И, кстати, держатся лучше остальных.

– Наверное, потому что сериалы – самый легкий наркотик, – предположила Ева.

– Думаю, ты права, – согласился он. – Зато среди вас – книжных детей, никто на моей памяти не выбирал жизнь без книг. Для вас это слишком важно. Бьюсь об заклад, ты не станешь исключением. Так ведь?

Еве очень хотелось обломать нахального демона и сказать, что он ошибается, но ведь на самом деле он прав. Жить без книг она не сможет. Какой, однако, ловушкой оказалось искушение, на первый взгляд представлявшееся таким чудесным. Сколько раз она слышала, что сбывшиеся мечты не всегда несут радость и частенько таят в себе подвох. Вновь вспомнился сэр Макс, все желания которого исполнялись – рано или поздно, так или иначе. Так вот что это значит на самом деле. Далеко не так оптимистично, как звучит.

Что же ей делать? Прожить остаток жизни (а если учесть, что ей всего-то двадцать два, весьма значительный остаток) без книг в комфортном привычном мире или обнаружить себя моряком на пиратском судне, обитающем в грязном трюме и между делом убивающим людей, или нищим бродягой из лондонских трущоб, или карликом-шутом при дворе монарха-тирана. Ведь можно стать дряхлым стариком, уродом, прокаженным... Генералом Бубутой, в конце концов!

Спокойствие, только спокойствие. Ева постаралась взять себя в руки. Книгу ведь можно выбирать, так ведь? Значит, нужно выбрать такую, где и условия жизни не ужасны и герои не вызывают отвращения. Только, поди, отыщи такую!

Стараясь не глядеть на гостя, Ева начала перебирать в голове любимые книги. И тут, к своему удивлению обнаружила, что не так уж они и соблазнительны, эти книжные миры. В любимом средневековье – грязь, вонь, эпидемии, повальная безграмотность, голод, бедность, постоянные войны. Даже приведись ей стать принцессой крови, все равно она будет лишена банальной зубной пасты или возможности ежедневно принимать душ. В Новом времени антисанитария остается, а к войнам добавляются революции. Нет уж, раньше начала девятнадцатого века эпоху лучше не выбирать. Романтика романтикой, а все эти восхитительные наряды и рыцарские традиции не стоят многочисленных «прелестей» отдаленных эпох.

Остается просвещенный девятнадцатый век. Войны, конечно, никуда не делись, ну так они и сейчас ведутся, куда ж без этого. Зато позапрошлое столетие было однозначно более чистым, здоровым и культурным. Наука развивается, искусство процветает, нормы морали еще не успели обесцениться. Осталось выбрать книгу, действие которой происходит в девятнадцатом столетии, желательно в первой его половине. Да при этом не затрагивающую жизнь простонародья, а повествующую о буднях аристократии. Мрачноватые творения сестер Бронте сразу отпадают. Там даже главные герои по большей части страдают, а участь второстепенных и вовсе незавидна. Остаются только романы Джейн Остин. Почти идеальный вариант. По крайней мере, лучший из возможных. Леди Джейн предпочитала описывать будни людей благородного сословия. Пусть даже часть героев принадлежали к обедневшим дворянским родам, но все-таки вели вполне приличный и достойный образ жизни. Красивые платья, красивые вещи, красивые чувства... Остается, правда, опасность оказаться почтенной старушкой, болтливой женой пастора или глупенькой служанкой. Ева припомнила, что благородные героини Остин любили оказывать благодеяния семействам бедняков. Вспомнить бы еще были ли это абстрактные бедняки или кому-то из них писательница уделила персональное внимание. В любом случае, более «благополучных» книг, чем романы Остин не найти.

С другой стороны, оказавшись в старой доброй Англии, даже если ей посчастливится примерить образ леди, рано или поздно Еву ждут скука и одиночество, те же самые, что преследуют ее сейчас и от которых она прячется в свои книги. Что уж такого необыкновенного в жизни этих мелкопоместных дворян, разбросанных по Йоркширу, Девонширу, Нортгемптонширу и всем остальным «ширам»? Летом они устраивают пикники среди живописных лугов, прогуливаются с кружевными зонтиками среди розариев, зимой греются у камина и весело празднуют Рождество. Ну, и конечно же, традиционные чаепития, исполненные утонченного изящества, на участие в которых не прошли бы кастинг даже ее любимые чашки с незабудками. А еще эти самые дворяне устраивают верховые прогулки и обожают охоту. Все это довольно привлекательно описывалось, но не меняло того факта, что Ева побаивается и недолюбливает лошадей, а кроме этого категорически не приемлет убийства бедных зверушек ради забавы. Зато там, по крайней мере, никто не запретит ей читать, а значит, будет в любом случае веселее, чем здесь – без книг.

А, ладно, мысленно махнула рукой она. Тебе же нравилось это читать? Нравилось. Хотелось пожить, как они? Хотелось. Как ни крути, ее ждет нечто совершенно новое, непривычное и неизведанное. Сменить мир или хотя бы эпоху – отличное приключение.

Ева уже почти открыла рот, чтобы огласить свое решение, но в последний момент осадила себя. Вариант с романами Остин она оставит на тот случай, если не придумает ничего лучше. Все-таки, в отличии от уютного пасторального мирка английский графств, к которому почти не придраться, герои-то все-таки встречаются всякие, и далеко не в каждой шкуре жизнь покажется славной. Да и закон подлости никто не отменял. Нет уж, лучше еще подумать.

Фэнтезийные миры по большей части то же самое наше средневековье, в лучшем случае – позднее. Соответственно, набор типичных проблем – тот же. Есть, конечно, магия, но от нее тоже можно ожидать чего угодно. Одно дело, знаете ли, быть творцом заклинаний, и совсем другое, когда по тебе этим заклинанием жахнет. Кроме того, выбрав один из фэнтезийных миров можно обнаружить себя вообще не человеком. В этом случае примеренная на себя чужая шкура может оказаться действительно шкурой... или чешуей, или еще чем похуже. Бр-рр! Нет уж, спасибо! Кроме того, каждая вторая вселенная, созданная мастерами жанра фэнтези, начиная с Толкиена, пребывает на пороге почти неминуемого конца света, что тоже не добавляет желания там поселиться. И Арция с Этерной – не исключение. В обеих книгах - конец света, войны, жестокость, страдания. Читать про такое ужасно интересно, но испытать на собственной шкуре (даже если она – человеческая) – увольте! Нет, классическое фэнтези решительно отпадает.

Остается еще мир Ехо, приютивший незабвенного сэра Макса. Но и там, если подумать, не все гладко. Одни Темные Магистры чего стоят. Да и вообще, что ни книга, так на Ехо обрушивается новая напасть. Хорошо, конечно, работать в Тайном сыске, быть выше всего этого и заниматься спасением обывателей. А ежели ты сам – обыватель? Таких подвохов не компенсируют даже владение элементарной магией и трактиры с обалденной жратвой на каждом шагу. И даже камра! Нет уж, сэр Макс, раз мне не позволили быть Меламори, то нечего мне делать в твоем мире.

Перестав разборчиво копошиться в мирах, Ева сосредоточилась на другом аспекте – героях. Хорошо бы вспомнить произведение, где действует минимум персонажей. На худой конец, сойдет какой-нибудь роман, где есть только Он и Она. Правда, в этом случае вновь неминуемо встанет вопрос исторической эпохи. Но что-то книги с ограниченным числом действующих лиц не шли на ум. Ева вздохнула.

Значит, остается только Джейн Остин и милая идиллическая Англия. Сейчас она огласит красавчику-демону свое решение и прости-прощай родной мир. Сейчас, перед расставанием с реальностью, казавшейся серой, скучной и ужасно плохо продуманной, Ева поняла, что будет даже скучать. В конце концов, в этом мире была Анька и довольно много хорошего, если подумать. Чего стоит только крыша пятнадцатиэтажки, куда она любила забираться с книгой в светлое время суток или с музыкой, когда становилось слишком темно, чтобы читать. Но, как ни крути, все опять сводится к книгам. Без них в этом мире уж точно никакого смысла.

– А, может, это все-таки сон? – она наконец нарушила молчание, обратившись к Лайонелу. – И на самом деле мне вовсе не нужно выбирать между книжным миром и миром без книг. Я проснусь. Будет утро. И мне все будет нравиться. Дождь за окном вместо нудной обреченности станет навеивать загадочную грусть, приятели из приземленных и скучных станут славными и милыми, и даже лекции по теории орфографии обретут доселе неведомый смысл. Это я все к тому, что внезапно поняла, что моя реальность – не такая уж ужасная штука. Давай я пообещаю больше ценить то, что имею, меньше мечтать о всяких несбыточных, да и по большому счету, ненужных глупостях, и это все окажется сном. Очень поучительным сном. Если твоей миссией было донести до меня мысль, что книги хороши, когда их читаешь, а не когда оказываешься их частью, то ты отлично справился. Я все осознала и испытаю чрезвычайную признательность, если мне позволят проснуться. И все будет, как раньше, в смысле, до твоего визита. Хотя, если честно, тот факт, что тебя на самом деле не существует – единственное, что будет печалить меня при пробуждении. Но надо чем-то жертвовать. Придется пожертвовать тобой, Лайонел. Надеюсь, ты не в обиде?

– Ну, что ты, я польщен, – усмехнулся он. – И разочарован.

– Чем? – не поняла Ева.

– Так же, как и большинство моих, и не только моих, подопечных ты стараешься убедить себя, что происходящее всего лишь сон. Это малодушно и недостойно человека, верящего в чудеса и в любую минуту их ожидающего. Ведь отсутствие этих самых чудес и составляет твою главную претензию к миру. И вот теперь ты пытаешься отмахнуться от случившегося, отменить его. Мало ли, что чудо пришлось тебе не по вкусу! Имей мужество достойно встретить исполнение своей мечты.

– Я не хочу быть мужественной, – капризно протянула она. – Я – девочка!

– Ты приняла решение, Ева? – демон больше не казался обходительным и мягким.

– Да... Наверное... Не знаю! – она совсем растерялась.

– Я тебя не тороплю, – Лайонел смягчился. – Можешь еще подумать. В твоем распоряжении время до утра. Точнее, до предрассветных сумерек. Сущностям вроде меня вреден дневной свет вашего мира.

– Ты исчезнешь? – в голосе, против ее воли, звучали надежда и огорчение, хотя и то, и другое она предпочла бы скрыть от своего странного гостя.

– Исчезну, – спокойной кивнул он. – Но только вместе с тобой.

На одну секунду Еве подумалось, что это самое «вместе» ее бы вполне устроило. Может, напроситься на работу книжного демона-искусителя? А что? Стали бы коллегами с Лайонелом, делились бы успехами, устраивали бы соцсоревнование по количеству душ, изъятых из реальности. Хотя глупости это все. Только в книжках демоны поначалу были людьми, да не просто людьми, а прямо таки Паладинами Света, а то и вовсе ангелами. На самом-то деле, демоны – это такие сущности специального назначения, в которых вряд ли можно переквалифицироваться. Да и не стала бы она заниматься такими вещами. Чего хорошего преподносить людям их же мечты в таком вот вывернутом виде, превращая самые любимые вещи в ловушки...

Ладно, пора вернуться к основному вопросу этого вечера. И не стоит откладывать до утра оглашение решения. Хотя, возможно, долгая ноябрьская ночь в обществе Лайонела – не самое худшее завершение одной жизни и начало другой. Она взглянула на демона, вальяжно раскинувшегося в кресле, закинув ногу на ногу. Неожиданно взгляд упал на выглядывающий из-за спинки кресла краешек фанерной коробки, обклеенной старыми открытками. В этом ящике хранились вещицы, лишенные всякой объективной ценности, но по разным причинам бесконечно дорогие для самой Евы. Вопреки логике и здравому смыслу, она таскала старую цветную коробку с одной съемной квартиры в другую. Анька, не раз помогавшая подруге в переездах, всегда посмеивалась над «волшебным сундучком». Сколько же там прекрасных глупостей: их с Анькой школьные записки, линейка и пенал разрисованные соседом по парте, колокольчик на розовой ленточке с последнего звонка, стихи, посвященные ей парнем с параллельного потока, ее собственные стихи и незаконченный роман...

Стоп! Роман! Как же она могла забыть?! Перебрала кучу книг, а о собственной даже ни разу не подумала. Конечно, ее многострадальный роман про драконов, писавшийся в десятом и одиннадцатом классе, был раскритикован всеми, включая верную Аньку. Неудивительно, что Ева предпочитала не вспоминать лишний раз о своем неудачном литературном опыте.

– Ты меня прости, рыжая, но это решительно никуда не годится, – выговаривала лучшая подруга. – Нет, написано здорово, тут я не спорю. К стилю изложения и всяким там описаниям не придерешься...Но мир! Но герои! Точнее, даже не герои, а одна-единственная драконесса. Она, конечно, няшка, но совершенно не реалистична. И где вообще все остальные? Почти восемьдесят страниц и никто больше не появился. В твоем благостном мирке, что вообще больше никого нет?

– Есть, просто я еще не успела про них написать, – оправдывалась Ева, готовая разреветься от столь суровой критики. – Сюжет развивается постепенно...

– Ничего себе постепенно! С этакой постепенностью, ты и до пенсии не допишешь.

– Не буду я ничего дописывать, – обиженно буркнула Ева. – Раз уж такая дрянь выходит, то незачем и продолжать.

– Ну, не то чтобы прям дрянь, – Анька решила смягчить удар. – В принципе, даже мило, но как-то... ни о чем. Понимаешь? Славный такой мирок и дракониха прикольная, но когда на три с половиной страницы описываются радости полета – это скучно.

– Раз скучно, значит и говорить не о чем, – решительно отняв у подруги рукопись, Ева навсегда сослала бедных драконов в «волшебный сундучок».

И, надо же, теперь ее бесталанный первый литературный опыт неожиданно оказался идеальной книгой. На самом деле идеальной! Квентилон – чудесный мир, впитавший все лучшее из средневековья, но напрочь лишенный его недостатков. И как только его не ругали – «плоский», «безликий», «ненастоящий». Может, оно и так, но если уж нужно где-нибудь навеки поселиться, то Квентилон вполне подходит. Но даже не это главное. Один персонаж! Один единственный, и по большей части списанный с нее. Опять же, Ева вдоволь наслушалась упреков, что только авторы-дилетанты пишут героев с себя или воплощают в них свои мечты и желания. Ну, и пусть дилетанты. Зато что может быть лучше, чем оказаться в книге, будучи практически самой собой? В собственной книге! С трудом сдерживая торжество, Ева обернулась к демону и как можно безразличнее поинтересовалась:

– Я могу выбрать любую книгу любого автора? Даже неизвестного?

– Абсолютно любую, – к вящей радости Евы подтвердил Лайонел.

– Даже незаконченную? – вот он – самый опасный вопрос.

Ева напряглась и замерла в ожидании ответа.

– Это не имеет значения.

Уф! Какая же она все-таки умница! Ева с видом победительницы ринулась извлекать недописанный роман, если, конечно, допустить, что победительница может стоять на коленях и копошиться за креслом, вытаскивая ящик из кучи хлама. Высвободив наконец коробку, Ева принялась перетряхивать содержимое под удивленно – заинтересованным взглядом демона. Не успела она испугаться того, что рукописи могли где-то затеряться, как среди вороха бумаги мелькнул уголок до боли знакомой тетрадной обложки.

– Вот! – торжествующе провозгласила Ева, вручая тетрадки Лайонелу.

Тот взял, перелистал, сначала откровенно недоумевая, но довольно быстро догадавшись, что к чему. Такой сообразительный демон, цены ему нет!

– Ну-ну, – хмыкнул он. – Думаешь, обыграла меня?

– Вовсе нет, – Ева приняла вид святой невинности. – Просто мужественно принимаю исполнение своих заветных желаний.

– Значит, это и есть твое окончательное решение? – странно, но взгляд зеленых глаз, устремленных на нее, казался одновременно насмешливым и серьезным... или она просто не умела читать по глазам, что более вероятно.

– Угу. Самое что ни на есть окончательное и бесповоротное.

– Ну, тогда не стоит тянуть до утра, – решил демон.

Ева хотела возразить, заявив, что торопиться вовсе не обязательно, что его общество стоит того, чтобы потянуть лишние несколько часов длинной ноябрьской ночи, и что вообще ей все-таки страшно, но не успела...

...Кожистые крылья мерно поднимались и опускались, без труда преодолевая сопротивление, воздуха, внезапно ставшего осязаемым и плотным. Ой! Крылья!!! И мощные когтистые ноги... вернее лапы. И хвост! И чешуйчатое тело. Пятиметровое гибкое тело поистине великолепной рептилии. Она – дракон! В крайнем случае, драконесса. Но уж никак не дракониха. Еву прямо коробило, когда Анька употребляла это ужасное слово.

Эх, Анька, жаль, что ты этого не видишь! Ева, а точнее, никакая больше не Ева, а дракон по имени Эвина вытянула тело вертикально и устремилась к облакам. Затем стрелой ринулась вниз, почти у самой земли перешла на бреющий полет, чуть не касаясь брюхом воды в мелких озерцах, которые были во множестве разбросаны в этих краях, исключительно благодаря ее авторской фантазии. Затем снова вверх, проделать пару-тройку пируэтов, а дальше просто лететь, наслаждаясь тугими потоками ветра, обтекающего тело и обалденными видами внизу. Три с половиной страницы для описания радостей полета – это много? Как бы не так! Тут и трех с половиной десятков не хватит. Впрочем, теперь у нее для полетов целая жизнь впереди, а живут драконы долго. Разве могла она размышляя какой бы век назначить драконам, подумать, что определяет продолжительность собственной жизни? Итак, она еще налетается, а пока стоит заглянуть домой.

Ее новый дом, затерянный в лесистом предгорье, на самом деле был довольно старым. Естественно, зайти в маленький домик в драконьем обличье – задача непосильная. И она обернулась человеком. Да-да! Драконы, принимающие человеческий облик – ужасная банальность, которая, однако, пришлась как нельзя более кстати при странном повороте судьбы писательницы, не чурающейся фэнтезийных штампов. Дом, милый дом! Хотя Ева оказалась здесь впервые, каждую вещицу она знала до мельчайших деталей. Но сейчас ее больше всего интересовало огромное слегка мутноватое зеркало на стене.

Девушка, глядевшая на нее из зеркальных глубин, не так уж сильно отличалась от той, что Ева привыкла видеть в зеркале каждый день. Только рыжие кудри стали чуть гуще и длиннее, а глаза из серых превратились в голубые. Ну и льняное зеленое платье до щиколоток, перетянутое широким кожаным поясом на шнуровке – это вам не видавшая виды футболка и полосатые носки. Ева, а точнее Эвина (надо уже привыкать к новому имени) осталась очень довольна собственным отражением.

Итак, она испытала блаженство полета, побывала у себя дома и оценила свой облик. Если быть до конца честной, то написанная часть романа по большей части крутилась вокруг вышеозначенных моментов. Не так уж неправы были те, кто критиковал отсутствие динамики в ее книге и чрезвычайно вялое продвижение сюжета. Почти все действие происходило в этом домике или в небесах. Ах, да! Есть же еще трактир! Правда, он упоминался всего один раз и был пуст, но подразумевалось, что Эвина просто наведалась в заведение в отсутствие хозяина. Почему бы не попробовать заглянуть туда снова?

Пешком до «Черной цапли» – день пути, зато на крыльях – меньше получаса. Вот и он – добротное двухэтажное здание, окруженное кустами цветущей сирени. К входной двери ведет дорожка, выложенная озерной галькой. Вновь ставшая человеком Ева, толкая дверь испытывала волнение, граничащее со страхом. От того, что ждет ее внутри, зависит очень многое. Едва переступив порог, она чуть не запрыгала от радости и облегчения. По залу сновали служанки, а веселый, румяный трактирщик важно восседал за стойкой. Опасения Евы, что ее мир окажется и впрямь безлюден, только потому, что она первые восемьдесят страниц не удосужилась ввести ни одного персонажа, кроме главной героини, не оправдалось. Ну, и правильно! Она же задумывала мир с людьми (и не только), просто не успела добавить в сюжет остальных обитателей своей уютной вселенной, но это вовсе не значит, что их нет.

Посетителей было немного, и внимание Евы-Эвины сразу привлек мужчина, занимавший один из дальних столов. Сказать, что нечто в его облике показалось ей смутно знакомым, значило бы сильно приуменьшить достоинства зрительной памяти Евы. Она быстрым и решительным шагом пересекла зал и остановилась напротив Лайонела, вальяжно рассевшегося на лавке, вытянув скрещенные ноги.

При виде Евы он добродушно усмехнулся и поднял глиняную чашу с вином, приветствуя старую знакомую.

- Ну, как? – демон ослепительно улыбнулся и подмигнул. – Не хочешь обратно?

– Не-а.

Глава 1

Просыпайся, Евочка, тебя ждет еще один прекрасный день в твоем прекрасном мире!

Я открыла глаза и снова закрыла их. Когда из вашей жизни исчезает необходимость просыпаться по будильнику (исчезает, кстати, вместе с будильниками), вы лишаетесь возможности провалиться в сон, если по каким-то причинам не хотите вставать. А я не хочу. Незачем.

Вот уже почти два месяца, как я — счастливая обладательница сбывшихся желаний — живу в придуманном мною же мире. Будем честны, в мире этом многое недоработано. И это еще очень мягко сказано. Однако теперь все претензии за несовершенство мира приходится обращать к самой себе. Чертовски неудобно быть одновременно демиургом и недовольным пользователем мироздания.

По большому счету все претензии можно свести к одной — здесь нечем заняться. Поначалу это безмерно радовало. Какой современный человек, особенно московский студент, не хотел бы избавиться от нудных четырех пар в день, дороги до универа и обратно, отнимающей два часа жизни, похода по супермаркетам и прочих вещей, проходящих под грифом “надо”? И это не говоря уже о счастье спать сколько душе угодно.

Все это чертовски мило в первые три недели. А потом… Потом становится скучно. Кто бы мог подумать, что мне будет скучно в собственном мире, где я — настоящий дракон. Ну, то есть часть времени — дракон, а часть — человек. Причем в последнее время я ленюсь быть драконом.

Еще одна невероятность моей новой жизни. Я и представить не могла, что я стану отлынивать от полетов, хватаясь за любой предлог вроде плохой погоды или нелетного настроения. А ведь отлыниваю же. И вовсе не потому, что мне наскучили полеты, а из-за нелепого страха “разучиться быть человеком”.

Вот какие глупости могут лезть к вам в голову, если вы — одинокая юная драконесса без определенного рода занятий, живущая на периферии и без того не слишком густо населенного мира.

Отсутствие людей тоже кажется благом только когда их вокруг тебя - миллионы. А полная изоляция позволяет кардинально пересмотреть взгляды на общество. Конечно, моя изоляция не то чтобы полная. По счастью, в мире моей книги все-таки живут люди, хоть я и не удосужилась о них в свое время написать. Я могу видеть этих людей в небольших городках, куда летаю примерно раз в неделю — погулять и закупиться продуктами, Кстати, тащить потом покупки до дома в драконьем обличье - та еще радость.

Но все эти торговцы, ремесленники, прохожие — не совсем то общество, которое мне нужно. Точнее, совсем не то. Как дитя своего времени, я почти лишена сословных предрассудков, но, между тем, понимаю, что эти люди бесконечно далеки от меня, а я — от них. Ну о чем я могла бы с ними поговорить, кроме, разве что, погоды?

Поначалу я, правда, пробовала узнать разные городские новости, чтобы понять, чем живет мой мир. Но быстро оставила это занятие, ибо чувствовала себя полной идиоткой, обсуждая то, о чем не имею понятия. Это было ничуть не легче, чем беседовать о тонкостях оперной музыки или квантовой физики.

Ужасно это осознавать, но я — автор — ни черта не знаю о собственном мире. История и география Квентилона для меня - темный лес. Куда темнее, чем тот, посреди которого стоит моя хижина.

В общем, с местными у меня не срослось. Но это сущая ерунда на фоне отсутствия книг! Каждый день, каждый час своей жизни в Квентилоне я чувствовала себя бесконечно обманутой. Я так боялась остаться без книг в родном мире, что согласилась переселиться в выдуманный. И что? Тут совершенно нечего читать!

Кого же в этом винить? Хотелось бы Лайонела, но при чем тут он? Книга-то моя. Кто ж мне виноват, что описывая домик героини, я ни разу не упомянула ни одной книжной полки, ни одного завалящего фолианта или манускрипта? Демиург криворукий!

А Лайонел… Ну что Лайонел? Еще одна причина, по которой не хочется вылезать из кровати. Отчего-то после встречи в трактире я твердо уверовала, что мы теперь будем видеться, что книжный демон станет навещать мой милый уютный мирок. Одним словом, вообразила начало прекрасной дружбы. Как последняя дуреха ждала его каждый день. Так зачастила в “Черную цаплю”, что завсегдатаи упражнялись в остроумии на тему моей влюбленности в трактирщика.

Но теперь-то, два месяца спустя, совершенно ясно, что прекрасный демон из моих грез вовсе не так заинтересован во мне, как я сдуру себе навоображала. Ну, ничего, с нами — девочками — бывает.

В общем, что мы имеем? Дивный мир, о котором я почти ничего не знаю. Мир без книг, без Лайонела, без развлечений, если не считать полетов, которые, страшно сказать, почти приелись.

И что же, теперь лежать целыми днями в кровати? Между прочим, кто-то задумал вчера начать новый роман. Да-да, если у тебя нет ни одной хорошей книги (да вообще никакой, если уж на то пошло), то напиши ее сам. Во-первых, отличный способ себя занять, во-вторых, хоть будет что почитать со временем.

Мысль о новой книге придала мне сил. Я наконец поднялась. Ну, то есть, не совсем поднялась — уселась с ногами на кровати, высунувшись по пояс в раскрытое окно. Все-таки есть вещи, которые просто не могут надоесть. Например, раннее июльское утро в лесу.

А оно-таки раннее. За два месяца я неплохо навострилась определять время по солнцу. Поначалу отсутствие часов безумно радовало и непомерно злило. Радовало потому, что можно наконец-то не следить за временем, избавиться от вечного ощущения, что оно утекает сквозь пальцы, а я ничего не успеваю. А злило потому, что бессилие узнать, который сейчас час, было сродни физическому дискомфорту. Казалось бы, какая разница, семь вечера или восемь? Но нет, невозможность контролировать время была настоящей мукой. Не сосчитать, сколько раз я прокляла себя за то, что в домике Эвины не было часов. Их вообще не было в Квентилоне. Ну то есть, на городских площадях были солнечные. Но не летать же до ближайшего городка каждый раз, когда хочется узнать, который час.

А еще существование без часов и забот сделала из меня — убежденной совы — вынужденного жаворонка. В моей прошлой жизни ночи служили для того, чтобы переделать все то, на что не было времени днем. Ну и для того, чтобы проводить их за книгами, разумеется. А тут дел у меня было так мало, что их и на день-то растянуть сложно, особенно на длинный июльский день. А книг и вовсе не было.

Поначалу я обожала ночные полеты, но пару раз капитально заблудилась в темноте, а ночевать под открытым небом даже в драконьем обличье не очень-то уютно. На самом деле, дракону-то вполне комфортно, а вот изнеженной барышне, управляющей драконьим сознанием, немного не по себе. А раздвоение личности — проблема посерьезнее твердой земли и болотных кровососов.

На прогулки по ночному лесу в человеческом обличье я так и не решилась ни разу, все-таки городская девочка и трусиха. Все убеждала себя, что надо, что это будет здорово, что в случае чего я успею обернуться драконом… но красноречие каждый раз проигрывало трусости с разгромным счетом.

Вот так я и приучилась засыпать чуть ли не с наступлением темноты. Это сейчас хорошо. Насколько я помню, в июле темнеет за час до полуночи. Черт его знает, верно ли это для Квентилона, такие тонкости я не прописывала. Страшно подумать, что будет зимой, когда темнеет после четырех.

Итак, по моим прикидкам сейчас где-то часов восемь утра, если не раньше. Солнечный свет еще добрый и мягкий, но от утреннего тумана не осталось и следа. Лучи, упрямо пробиваясь сквозь листву и хвою, яркими пятнами лежат на траве и цветах. Вот хотя бы ради этого стоило открывать глаза.

И вообще, у меня отличная жизнь. Сама себе хозяйка, вокруг красота и покой, никаких тебе забот и суеты, уютный домик и ко всему прочему возможность летать!

Это кем же надо быть, чтобы при этаком богатстве захандрить от скуки?! На самом деле все из-за книг и Лайонела. Но если с последним ничего не поделать, то с книгами я могу себе помочь. Времени у меня теперь полно во всех смыслах, я еще успею написать для себя целую библиотеку. И пока буду писать новые книги, более ранние успею забыть, получив возможность читать их как в первый раз. Именно так все и будет, главное — начать.

Я слезла с кровати и отправилась готовить завтрак. Почти уверена, что до меня ни один обитатель Квентилона не готовил пиццу. Ну под таким названием уж точно. Щедро засыпав стол мукой, я принялась раскатывать тесто. Дома, в Москве, я не очень-то любила готовить. То есть, думала, что не люблю. А на самом деле, просто времени не было. А те свободные часы, что были, хотелось урвать на что-то более интересное и важное, чем возня у плиты. Поэтому с тех пор, как я оставила родительский дом, мой основной рацион составляли бутерброды, полуфабрикаты и заказная еда.

Зато теперь выяснилось, что готовить для себя — это не только вкусно, но и приятно. Всегда посмеивалась над людьми, считавшими кулинарию искусством, а теперь вот, похоже, прониклась их философией. Бросая овощи и травы в кипящий котелок, ощущала себя ведьмой, колдующей над зельем, а выкладывая на противне плюшки, вспоминала легендарную Фрекен Бок и надпись на стене “Деньги дерешь, а корицу жалеешь”.

Я не жалела. По счастью, корица, как и другие пряности в Квентилоне имелась. Как и большинство трав и прочих приправ. И даже чай — спасибо мне, что додумалась его прописать! А вот с кофе дела обстояли из рук вон плохо, и винить в его отсутствии можно только нерадивого писателя, то бишь себя. Впрочем, так ли уж нужен кофеин человеку, который спит, сколько душе угодно?

Тесто раскатано, уложено на противень, я по уши в муке раскладываю кружочки помидоров, грибы и засыпаю это мелко нарезанным сыром. Увы, терки в моем мире тоже отсутствуют. Ничего удивительного. Ты бы еще натертого сыра в пакетах возжелала, дитя мегаполиса.

И вареной колбасой мою пиццу не сдобришь. Нет, конечно, тут есть колбасы, но для меня это не более чем продукт с аналогичным названием. Я так и не решилась попробовать эти болтающиеся на веревках странные на вид куски мяса в подозрительных оболочках, зато не однажды видела, как такую экологически чистую колбаску подавали посетителям трактира. Брр, да там жира больше, чем мяса. Лучше уж родная розовая субстанция с устрашающим составом, которой, впрочем, тут все равно не было.

Освоение печи стало тем еще вызовом, но со временем я справилась. Ценой множества загубленных продуктов и бешеных приступов отчаяния, но справилась. И теперь готова согласиться с ретроградами, утверждающими, что еда, приготовленная в печи — самая вкусная.

Ну вот, пока моя экологичная пицца готовится самым натуральным способом, я займусь делом. Но сначала, конечно, умоюсь и оденусь. А вода у меня в колодце. Да-да, жизнь без централизованной системы водоснабжения возможна. К ней даже можно привыкнуть. Правда, это не избавит вас от тоски по душу и зубовного скрежета от невозможности мыть посуду под краном.

Зато умываться водой из колодца чертовски приятно. Ледянющая даже в самый жаркий день, до невозможности прозрачная вода стекает с пальцев горстями самоцветов. В каждой капельке — дюжина радуг.

Оставшуюся в бадье воду я по привычке разбрызгала на цветы, разноцветным ковром окружавшие мое жилище, благодаря велению моего пера. Хоть тут есть за что себя похвалить. Хотя если бы я еще предусмотрела наличие в Квентилоне зубной пасты, цены бы мне не было.

Теперь — одеваться. Вот чего-чего, а нарядов у меня в избытке. Причем мне даже не пришлось заказывать их у портнихи. Гора платьев дожидалась моего появления здесь. Спрашивается зачем драконессе столько платьев? Кто его знает, но я уже не однажды сказала себе спасибо за детально прописанный гардероб.

Итак, сегодня пусть будет голубое, вышитое по подолу, вороту и рукавам синими узорами. Почему такое нарядное? Ну как же, сегодня ведь первый день новой писательской эпопеи. Такое событие заслуживает должной торжественности.

Так, кстати, о писательстве. А где у нас, собственно, бумага, перья и чернила? Ведь точно были же, помню. Еще с тех времен, как я по наивности пыталась переписать Квентилон. Довольно быстро убедившись, что попав в этот мир, я уже ничего не решаю, я оставила попытки улучшить изначальные условия. Демиургом я была там, за письменным столом в родительской квартире, а здесь я — всего лишь один из множества обитателей придуманного, но вполне реального мира. Оказавшись внутри собственной книги, я уже не в силах изменить ни строчки.

Однако бумага где-то была. И чернила. Писать перьями у меня получалось не очень, но с другой стороны, тот, кто освоил готовку в печи, может вообще все.

Перерыв весь дом, успев несколько раз отчаяться и вновь обрести надежду, я вспомнила про чердак. Ну конечно! Я запрятала письменные принадлежности с глаз подальше, разозлившись на неудачу.

Приставив лесенку, я вскарабкалась наверх. Люблю свой чердачок, особенно утром, когда солнечные лучи настырно протискиваются во все щели, которых тут предостаточно, а пылинки танцуют в косых столбах света. А еще тут потрясающая смесь запахов — дерева, смолы, трав и какой-то неуловимый запах старины. Нет, скорее старинности. Странное слово, но другое на ум не идет. Чем-то похожим пахли книжные и посудные шкафы в квартире Иды Савельевны.

Интересный эффект. Когда в книге ты пишешь просто “на чердаке хранилось множество старых вещей”, а в реальности эта фраза превращается в настоящее множество старых вещей, многие из которых для тебя — полнейший сюрприз. Хотя по большей части сюрпризы были приятными, и вещи на чердаке оказались не просто хламом, а действительно интересными и загадочными безделушками. Жаль не волшебными.

Я еще далеко не все свои сокровища успела перерыть, чтобы отобрать понравившиеся и попробовать найти им применение. Вот, кстати, еще одно стоящее дело. Нет, Евочка, тебе решительно некогда скучать. Выкинь эти глупости из головы.

Но и устраивать ревизию чердачного добра вот прямо сейчас я не стану. Найду бумагу, перья и чернила и спущусь, пока пицца в печке не пересохла. Вон запах уже даже сюда долетает.

Вдруг снизу отчетливо послышался звук хлопнувшей двери. Сначала надо обязательно ужасно испугаться, подпрыгнуть на месте, похолодеть, и уж потом начать убеждать себя, что послышалось. Но нет, ничего подобного. Шаги, скрип сдвигаемой мебели. В доме явно кто-то есть. В моем Доме-Посреди-Глухого-Леса кто-то есть!

Глава 2

Очень медленно и, хочется верить, бесшумно я подобралась к краю люка, легла животом на пол и осторожно высунула голову.

И сразу же увидела мужчину, без всякого зазрения совести шарящего на моих кухонных полках. Надежда, что ко мне в гости решил заявиться Лайонел умерла, практически не родившись. Наглый вор был брюнетом. В целом, если смотреть со спины, незнакомец казался довольно привлекательным — высокий, стройный, судя по осанке — молодой. Темные, слегка вьющиеся волосы спускались до лопаток. Одежда вполне подходила роду занятий — высокие сапоги с отворотами, просторные брюки и темная куртка с прорезями в рукавах: то ли колет, то ли дублет, вечно их путаю. В общем, ему только шляпы с зеленым пером не хватало.

Итак, еще один красавчик заявился ко мне в гости без приглашения. Это что, карма такая? Не то чтобы я против, но прошлый визит красивого мужчины слишком кардинально изменил мою жизнь, чтобы отнестись к новому без подозрений. Хотя на сей раз меня, похоже, банально грабят.

— Эй, Робин Гуд, что ты здесь забыл?

Он вздрогнул и медленно обернулся. Стоило ему понять, откуда исходит голос, как напряжение на лице сменилось улыбкой.

— Малышка, что ты там делаешь?

— Я как раз хотела задать тебе тот же вопрос.

Я высунулась еще больше, собираясь выдать гневную тираду, но рука неожиданно соскользнула, потеряв опору, и я полетела вниз. В такие моменты время замедляется, и при этом летит с бешеной скоростью. Я словно видела со стороны каждую свою неудачную попытку за что-то зацепиться, остановить, замедлить падение…

Воздух разом вышибло из легких, но при этом я, против ожидания, не врезалась головой в пол. Приоткрыв зажмуренные в ужасе глаза, я обнаружила, что вишу на руках у незнакомца. Он умудрился поймать меня, перехватив поперек туловища. Это только в фильмах красавицы эффектно падают спасителям на руки, встречаясь с ними восторженными взглядами. Я же могла видеть только пол, который, кстати, не мешало бы подмести. Впрочем, мои волосы неплохо справлялись с этой задачей.

Спаситель наконец соблаговолил поставить меня на ноги, придерживая рукой за талию. Теперь у меня появилась возможность рассмотреть его лицо. Я даже не удивилась, узрев правильные черты, темные брови и серые глаза. Так и есть — красавчик.

— Ты цела?

— Да вроде, — опустив глаза, я принялась отряхивать платье, которое и впрямь в этом нуждалось после копошения на чердаке. — Спасибо.

— Пожалуйста, — он улыбнулся снисходительно и самодовольно. — Если бы не я, сломала бы шею.

— Если бы не ты, я бы не свалилась, — парировала я.

— Кто знает, — он пожал плечами.

— Будь добр, объясни, что ты делаешь в моем доме.

Сложно, конечно, принимать разгневанный вид, исполненный собственного достоинства, после того, как минуту назад подметала волосами пол, повиснув на руках незнакомого мужчины.

— Я ищу здесь одну вещь, — как ни в чем не бывало ответил он.

— И что же ты здесь потерял?

— Разве я сказал, что ищу свою вещь?

— Значит, мою! — возмутилась я. — Ты просто-напросто вор, — чуть задумавшись, я поправилась. — То есть, грабитель.

— Разница-то в чем? — усмехнулся мой беспринципный рыцарь.

— Ну как же, кража — это тайное хищение чужого имущества, а грабеж — открытое, — я цитировала статьи уголовного кодекса, которыми в изобилии пичкал меня один из поклонников, ошибочно полагая, что это лучший способ сразить девушку. Завоевать сердце ему не удалось, зато забить мозг юридическими формулами получилось.

— Надо же, какие премудрости для лесной девчонки. Я впечатлен. На самом деле я вовсе не хочу у тебя воровать. И копаться в твоих вещах не хочу. Раз уж ты дома, давай ты сама отдашь мне эту вещь в благодарность за спасение. Идет?

— Ишь ты, разбежался, — я скептически хмыкнула. — Для начала скажи, что за вещь хоть.

— Сердце дракона.

— Чего?! — я поперхнулась.

— Это древний артефакт. Знаешь хоть, что это такое?

— Догадываюсь.

Сердце дракона, ну надо же! Очень... символичненько.

— И что заставляет тебя думать, что ты найдешь этот, с позволения сказать, артефакт в моем скромном жилище?

— Мой заказчик. Кроме того, у меня есть такой вот талисман, — он достал медальон на длинной почерневшей цепочке.

Перед моим лицом, как маятник, раскачивался камень чем-то напоминающий красноватый янтарь.

— Как мило, что ты мне обо всем так вот запросто рассказываешь, — усмехнулась я, — но, может, объяснишь, каким образом эта побрякушка убедила тебя, что твой артефакт — в моем доме?

Я протянулась к украшению, но он тут же отдернул руку. Свет упал на камень так, что он показался совсем красным.

— Чем ближе медальон к “Сердцу дракона”, тем ярче он горит.

— Горит! Моя пицца!

Какие уж тут артефакты и красавчики с криминальными наклонностями, когда подгорает мой завтрак! Я ринулась к печке, чуть не сбив с ног ошарашенного гостя. Пока я извлекала противень с пиццей, к счастью пережившей наши словесные пикировки и не превратившейся в уголья, любезный вор с любопытством крутился у меня за спиной и заглядывал через плечо.

— Это что за птица?

Эх, средневековье! Темные века. Не знаком народ с итальянской кухней.

— Не птица, а пицца, — терпеливо поправила я. — Хочешь попробовать?

— Не откажусь, — лучась довольством, согласился охотник за артефактами.

— Давай тогда так — угощение в оплату за спасение моей бесценной шеи. А сердца драконов будут обсуждаться отдельным пунктом после завтрака. Идет? — я постаралась скопировать его интонации.

— Согласен, — он плюхнулся за стол.

Нет чтобы помочь накрыть, ну или хотя бы из вежливости предложить помощь. Как копаться по кухонным шкафам — так пожалуйста, а как достать пару тарелок для прекрасной дамы — так нет.

Ладно, чего уж там, видно, судьба у меня такая — кормить прекрасных принцев, а точнее — прекрасных демонов и воров.

— Как тебя зовут хоть, ребенок? — поинтересовался гость, пожирая в этот момент глазами отнюдь не меня, а мой кулинарный шедевр.

— Нашел ребенка. Мне двадцать два года, между прочим.

— Сколько?! — вот теперь он, вытаращив глаза, смотрел только на меня.

— Двадцать два, — немного неуверенно повторила я. — А что?

— Нет, ничего, — он как будто смутился. — Просто на вид совсем девчонка, а, оказывается, уже почтенная женщина.

— Чего?! — теперь пришла моя очередь таращиться. — Сам ты — почтенная женщина.

— Я уж точно — нет, — расхохотался он. — Не обижайся. Просто моей сестре двадцать два, а у нее уже трое детей.

— Ужас какой!

— Почему это ужас?

— То есть, я хотела сказать, что очень за нее рада и все такое, — я совсем растерялась.

— Так как же тебя все-таки зовут, лесное чудо?

— Эвина, — с достоинством ответила я.

— Рад знакомству, — он встал из-за стола и поклонился. — А я — Эрлин.

— Очень приятно, — я присела в реверансе, запоздало подумав, что иронию жеста мой гость вряд ли оценит, скорее уж, примет за банальное проявление вежливости.

— Итак, не передумала ли ты меня кормить, о прекрасная старая дева?

— Еще один намек на мой почтенный возраст и тарелка полетит тебе в голову, — я вспомнила набивший оскомину новогодний фильм из моей прошлой жизни.

— Ладно, не дуйся. Мне тоже гораздо больше лет, чем кажется.

— И сколько же? — я застыла с куском пиццы на весу.

— Сорок два, — с неподдельной гордостью сообщил человек, который выглядел явно моложе тридцати.

— Да ты мне в отцы годишься! — я обрадовалась поводу оплатить насмешнику той же монетой.

— Так прям и в отцы, — проворчал он. — И давай уже эту свою птицу.

“Птица” Эрлину понравилась, судя по блаженному выражению лица, с которым он уплетал первый кусок и неоднократному требованию добавки.

— Никогда не пробовал ничего подобного. Ты потрясающе готовишь, Эвина. Хочешь, устрою тебя к отцу дворцовой поварихой?

— Поварихой? Вот еще! — комплимент пропал втуне, вызвав лишь возмущение. — Погоди, как ты сказал? Дворцовой? Ты что, сын короля? Принц?

— Нет, радость моя, вынужден тебя разочаровать, всего лишь сын герцога.

— Герцог, обшаривающий чужие дома в поисках артефактов? Ты уж прости, но…

— Я не назвал себя герцогом, — спокойно уточнил он, отправляя в рот очередной кусок.

— Ну, для наследника герцогского титула тоже неподобающее занятие, — я продолжала играть в полицию нравов.

— И не наследник. Просто сын.

— Как это — просто?

— А вот так, — его лицо на миг помрачнело, но тут же снова обрело привычную беззаботность. — Просто моя мамочка не очень рвалась за папу замуж. И воспитание ребенка в ее планы тоже не входило. Матушка, как и ты, ненавидела детей. Ты, часом, не эльфийка?

— Вовсе я не… Эй, что ты делаешь?!

Эрлин бесцеремонно перегнулся через стол и ухватил меня за волосы.

— Не дергайся, больно будет. Я просто проверял твои уши.

— Совсем сдурел? Сейчас я твои проверю!

— Да, пожалуйста, — он повернул голову боком и отвел прядь темных волос за ухо, которое оказалось заостренным, но вполне нормальных размеров.

— Твоя мама — эльфийка? — ошарашенно пробормотала я.

Эльфы мною задумывались, как обитатели Квентилона, даже упоминались пару раз, естественно, не в качестве действующих лиц. В старших классах школы у меня еще не было нынешнего снобистского предубеждения против гномов, эльфов, орков и прочих сказочных рас. Однако за годы и сотни прочитанных книг я превратилась в настоящего фэнтезийного ксенофоба. Ну, разумеется, делая исключение для драконов.

— Ну да, — голос Эрлина вывел меня из оцепенения. — Мама — гордая дочь первородных, отец - герцог Тарвинии.

— А ты — обыкновенный… — я хотела сказать “вор”, но в последний момент удержалась, — наемник.

— Не обыкновенный, а самый лучший, — поправил он. — Уникальный и безумно дорогой.

— Нашел чем гордиться!

По-хорошему, я не имею ничего против фэнтезийных наемников. До тех пор, пока они не вламываются в мой дом и не посягают на мою собственность, пусть даже я о ней ни сном ни духом. Покушение на якобы завалявшийся у меня артефакт пробудило во мне ворчливого морализатора.

— А чем еще заняться бастарду? — Эрлин пожал плечами. — Да и батюшка к моим услугам частенько прибегает, оплачивая их более чем щедро. А сейчас вот даже его вторая супруга, которая меня на дух не переносит, соблаговолила обратиться за помощью. Знает, стерва, что лучше меня в этом деле все равно никого нет.

— Герцогиня поручила тебе искать “Сердце дракона”?

— Ну да. Она — ведьма, — он сказал это таким тоном, будто сообщал, что его мачеха — секретарь-референт или воспитатель в детском саду.

— Миленько, — пробормотала я. — И сколько твоя ведьма обещала заплатить за этот артефакт?

— Потребуешь половину? — Эрлин насторожился.

— А если потребую? Убьешь меня, чтобы не делиться?

— Если бы я хотел тебя убить, просто дал бы тебе сломать шею, — усмехнулся он. — Нет, я не убиваю маленьких девочек… а уж почтенных дам тем более.

Тарелкой я запускать в него не стала, зато слегка ударила скалкой, очень кстати забытой на столе. Хотела попасть по голове, но Эрлин ловко уклонился, и удар пришелся в плечо.

— Какая ты грозная, — почти неуловимым движением он оказался на моей стороне стола и схватил мои руки, крепко прижав их к столешнице.

М-да. Все-таки нельзя с наемником, в котором течет эльфийская и герцогская кровь, обращаться как с соседом по парте. Ты сама выбрала этот мир, Евочка, больше того, ты сама его придумала. Будь добра, теперь играй по здешним правилам.

— Прости, — пробормотала я, не зная, чего от него дальше ожидать.

— Вот свяжу тебя, заброшу обратно на чердак, и спокойно без помех обыщу твою хижину.

— И зря.

— Что зря? — не понял он.

— Зря бросишь меня на чердаке и пойдешь искать в другом месте. Если твое дурацкое “Сердце дракона” где-то и есть, то именно там. Кроме как на чердаке, ему быть негде.

— И ты мне его отдашь? — он по-прежнему смотрел на меня подозрительно, удерживая руки. — Не требуя части платы?

— Не нужны мне ваши деньги, — голосом Коли Герасимова прогундосила я.

И правда, зачем мне его жалкая награда, когда в моем распоряжении целая драконья сокровищница, предусмотрительно прописанная в романе? К счастью, свои сбережения я хранила далеко от дома. Вот как бы только это проклятое “Сердце дракона” не указывало обладателю на драконьи богатства. Это был бы крайне нежелательный расклад.

— Слушай, а в чем назначение твоего артефакта? — невинно поинтересовалась я, осторожно высвобождая ладошки из стального захвата наемника-полукровки.

— Понятия не имею, — легкомысленно отозвался Эрлин. — Значит, поможешь мне искать?

— Помогу, — вздохнула я.

— С чего вдруг такое радушие? — он снова сделался подозрительным.

— Во-первых, не хочу быть связанной. Во-вторых, не хочу, чтобы ты копался в моих вещах. В-третьих, мне тут после твоих поисков — на неделю уборки. А у меня есть дела поважнее.

— Это какие же? — прищурился Эрлин.

— Тебя не касается, — важно ответила я.

Не рассказывать же ему в самом деле про книгу. Хотя в глубине души рассказать хотелось. Хорошо бы иметь хотя бы одного читателя, кроме себя. Ладно, посмотрим. Вот возьму и затребую вместо платы за артефакт клятву читать всю мою будущую нетленку. В качестве читателя тот же Лайонел был бы куда предпочтительней, но на безрыбье сойдет и ушастый герцогский сынок с сомнительной репутацией.

— Ну что, ваше сиятельство, полезайте на чердак.

Идея с чердаком оказалась очень удачной, за что следовало благодарить мою интуицию, а скорее, логику. “Янтарь” на медальоне Эрлина светился ярко-красным. По словам наемника обычный цвет камня — бледно-желтый, почти белый. Правда, ничего похожего на артефакт нам пока не попадалось, зато нашлись письменные принадлежности.

Только я решила, воспользовавшись случаем, завести разговор о своем романе, как Эрлин обнаружил мешочек, каким-то невероятным образом подвешенный под самой крышей. Он передал мне медальон, подпрыгнул, с легкостью подтянулся и оседлал одну из балок.

Я принялась разглядывать волшебную побрякушку. Он теперь был не просто красным, а напоминал раскаленный уголь. Я осторожно дотронулась до камня и тут же с визгом отдернула руку, выронив медальон. Камень был не просто выглядел раскаленным, он обжигал.

— Эвина, что случилось? — Эрлин завис головой вниз, уцепившись за балку ногами.

— Обожглась о дурацкий ведьминский медальон, — пожаловалась я, показывая обожженные пальцы.

— Дай сюда, — холодно потребовал он. Похоже, сочувствия я не дождусь.

— Пожалуйста, — в тон ему ответила я и протянула злополучную вещицу, стараясь ненароком не прикоснуться к камню.

Эрлин снова уселся на балку, затем встал. В его руках камень казался оранжевым.

— Лови!

Прежде чем сообразить, что делаю, я поймала брошенное сверху украшение. К счастью, мне удалось схватить его за цепочку.

— Ты что делаешь? — возмутилась я. — Хочешь, чтобы я все руки себе сожгла. Он же горячий!

— Не горячий, — Эрлин как-то странно смотрел на меня. — Это ты, Эвина! Все дело в тебе.

— Что — я?

— Сердце дракона — это ты.

Глава 3

Не дав мне прийти в себя, Эрлин спрыгнул и оказался рядом.

— Ты пойдешь со мной, Эвина, — он цепко ухватил меня за плечо.

— И не подумаю! — я попробовала стряхнуть руку.

— Прости, но у тебя нет выбора. Я не могу подвести заказчика, даже такую гнусь, как моя названная матушка. Я обещал герцогине доставить сердце дракона, и я его доставлю. То есть, тебя. Но, поверь, я этого не хочу. Я и понятия не имел, что артефакт может оказаться живым человеком, да еще и таким милым.

Он серьезно рассчитывает на то, что я куплюсь на комплименты в подобной ситуации? Впрочем, наивный самоуверенный юноша просто не знает, с кем связался. Ну что же, придется сбить спесь с охотника за редкостями.

— Что значит — нет выбора? Если я откажусь идти, перебросишь меня через седло и доставишь к своей герцогине-ведьме?

— Если придется, — мрачно кивнул он, продолжая удерживать меня за плечо. — Но надеюсь, до этого все-таки не дойдет и ты проявишь благоразумие.

— Никуда я не пойду, — почти с удовольствием повторила я. — Твои дальнейшие действия?

Дальнейший действия не заставили себя ждать. Он просто подхватил меня на руки, причем держал так крепко, что попробуй вывернись. Не обращая внимания на отчаянное сопротивление, Эрлин направился к люку. Не успела я злорадно подумать, что по приставной лестнице ему со мной на руках не спуститься, как он просто-напросто прыгнул вниз.

— С ума сошел! Ты же мог меня угробить! Себя тоже, но тебя не жалко.

— Не мог, тут низко, — он ухмыльнулся. — Впрочем, ты знаешь.

Дальнейшие мои попытки вырваться благополучно игнорировались наемником. Впервые в жизни меня похищали. И это было совсем не так романтично, как в книгах. Еще бы! Одно дело, когда тебя похищают из любви и совсем другое - из гнусной корысти.

Распахнув дверь ногой, Эрлин вытащил меня из дома. Безнадежные попытки ухватиться за дверной косяк ожидаемо ни к чему не привели, кроме заноз и содранной кожи на пальцах. И чего я, спрашивается, так сопротивляюсь? У меня же есть отличный “план Б”. Наверное, просто из чувства протеста. Когда вас куда-то волокут, надо бороться хотя бы из принципа.

Впрочем, принципы принципами, а настало время выбросить козыри из рукава, даже не просто козыри — джокера.

— Поставь меня! — потребовала я.

— Да? — Эрлин недоверчиво прищурился, но остановился. — С чего бы?

— Я пойду с тобой, но мне нужно захватить из дома хотя бы самое необходимое. Полагаю, эта твоя герцогиня вряд ли быстро отпустит меня домой.

Эрлин в ответ промолчал, но по его лицу было видно, что его заказчица вообще не планирует меня отпускать.

— Ладно, — он наконец отпустил меня и поставил на землю. — Только без глупостей. Я пойду с тобой в дом.

— Это вряд ли, — хмыкнула я.

Мгновение спустя Эрлин имел возможность лицезреть великолепного пятиметрового дракона. Я извернулась, чтобы оценить блеск серебристо-голубой чешуи и, главное, удивительной красоты синие узоры на крыльях. Узоры на драконьих крыльях — излишество, но мне всегда казалось, что это должно быть чертовски красиво. И правда ведь — красиво! Интересно, что думает Эрлин по поводу моего облика?

Наемник стоял, раскрыв рот. В общем, тот самый эффект, на который я рассчитывала.

— Так вот что значит — сердце дракона, — пробормотал он.

— Именно.

Никак не могу привыкнуть к своему драконьему голосу. Это хуже, чем говорить в микрофон или слушать себя в записи. Голос совсем чужой — гулкий, могучий, низкий. Внешний облик дракона я сразу восприняла, как родной, а вот со звучанием голоса оказалось куда сложнее. Наверняка, все дело в том, что читая или сочиняя книги, ты видишь речь героев, но не слышишь ее.

Эрлин, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки. К своей чести он не стал размахивать мечом или выхватывать откуда-нибудь из кустов арбалет, чтобы нацелить мне в грудь. Просто стоял и смотрел, сложив руки на груди.

— Признаю, ты победила. Что будешь делать дальше? Сожрешь меня?

— Больно надо! — даже в шутку высказанное подобное предположение меня покоробило. — Я не ем людей… тем более, старое мясо жесткое.

Как же приятно было смотреть на выражение его лица! Правда негодование быстро сменилось весельем.

— Ну ты и ехидна, — расхохотался он. — Что в драконьем, что в человечьем обличии. Значит, отпустишь меня?

— Отпущу, — я склонила голову к его лицу, которое теперь казалось таким маленьким. — Надеюсь, ты сделал правильные выводы?

— И какие же выводы я должен был сделать, о могучая драконица?

Фу, ну опять это дурацкое коверканье! Как же тяжело быть драконом - девочкой. Не объяснять же каждому, что стоит звать меня драконессой и никак иначе.

— Люди — не артефакты, и уж тем более — не предмет сделок.

— А ты и не человек, — парировал он.

Я даже не нашлась, что ему ответить. Сейчас не человек, да, но ведь только что была человеком. Впрочем, зачем доказывать очевидное?

— Я имею в виду любых разумных существ, — с достоинством уточнила я. — Надеюсь, в моей разумности ты не сомневаешься?

— Тебе не понравится ответ, Эвина, — ухмыльнулся он.

— Вот дохну на тебя огнем, — я угрожающе изогнула шею.

Вру, конечно. Не умею я дышать огнем. Надо было прописать себе такое полезное умение, но почему-то не захотелось. Вот даже не вспомню сейчас, чем я руководствовалась, лишив свою героиню возможности дышать огнем. Хотя, может, и правильно сделала. А то дохнула бы в состоянии аффекта на языкастого наемника, а потом бы мучилась угрызениями совести над кучкой пепла.

— Эй, успокойся, — он примиряюще поднял руку. — Предлагаю мир. Ты не дышишь на меня огнем, а я не пытаюсь причинить тебе вред.

— Конечно, не пытаешься. И правильно делаешь. Трезво оцениваешь соотношение сил, молодец, — я сделала шаг к нему навстречу, заставив попятиться.

— Я уже ухожу, Эвина, — наемник продолжал отходить назад, временами бросая взгляды через плечо.

— Счастливо, ушастый! — раз спалить не получится, так хоть нахамлю на прощание, все равно дружба не сложилась. — В следующий раз, проявляй избирательность, принимая заказы.

— Я подумаю над этим, — неожиданно серьезно ответил он.

И ушел. Просто направился в лес, повернувшись спиной. Наверное, все-таки не ждет от меня пакостей. Это и приятно, и немного обидно.

А я не придумала ничего лучше, чем улететь.

Три тяжелых шага на разбег, самый сложный первый взмах крыльями. Мы все помним, что по законам аэродинамики драконы летать не могут. На самом деле в полетах нет ничего сложного, зато отрыв от земли — то еще испытание. Это почти то же самое, что человеку взлететь на одной вере, что он способен летать. Из области “нет ничего невозможного”. То есть, каждый взлет — это рабочее совершение невозможного. В самый последний миг мелькает дежурная мысль “я не смогу” — и вот уже мое прекрасное, хоть и несколько грузное тело поднимается в воздух, презрев законы аэродинамики и земного притяжения.

Для начала я сделала несколько небольших кругов, высматривая Эрлина. Мало ли что он затеял? Может, домик мой подожжет из мести или колодец отравит. На самом деле я все-таки считала наемника не способным на такие подлости, особенно после того, как он вкушал хлеб в моем доме, но осторожность не повредит. Я слишком доверяю людям, а они, как выяснилось, не всегда этого доверия заслуживают.

Эрлина я заметила не сразу. Не так уж легко разглядеть, что там творится снизу за плотными кронами деревьев. Однако мне повезло и через небольшой просвет я увидела, как наемник отвязывает коня, “припаркованного” неподалеку от моей хижины. Так вот значит, через чье седло мне предстояло быть перекинутой, если бы не умение оборачиваться драконом.

Полететь, что ли, за ним до самого замка? А что? Во-первых, узнаю, где тут обитает аристократия. Во-вторых, наведу в замке шороху и заставлю эрилинского папашу заплатить выкуп книгами (ну должна же у герцога быть библиотека). В-третьих, сожру герцогиню, которая заключает неэтичные сделки. Ну ладно, не сожру, но как-нибудь обезврежу.

Наемник поднял голову вверх. Заметил. Ну да, попробуй не заметь такую тушу, кружащую над лесом. Он помахал мне рукой, как старый приятель. А потом махнул еще раз, словно приглашая следовать за собой. Ну уж нет, ушастый. Если ты сам зовешь — не полечу. А то мало ли какие ловушки на нашего брата расставлены вокруг замка. Если хозяйка — ведьма, да еще знает о драконах и хочет заполучить одного из них, то вполне резонно ждать какой-нибудь гадости.

Я все-таки “проводила” Эрлина до самого тракта, а потом волевым усилием заставила себя развернуться и полететь в другую сторону. Да, мне чертовски интересно, где этот замок, но я туда не сунусь — шкурка целее будет.

Далеко от дома я тоже не решилась улететь. А вдруг охотник за артефактами все же надумает вернуться? Мало ли чего можно ждать от такого человека. Вот и приходилось наматывать круги над родным лесом, пока не проголодалась. Пришлось спускаться и принимать человеческий вид. В теории я могла питаться в драконьем обличье, но убивать бедных зверушек, пожирать их вместе со шкурой и костями, вымазавшись по уши в теплой крови — нет уж, лучше сдохнуть с голоду.

Дома меня ждали подсохшие куски недоеденной “птицы”. Ну, конечно, бережно заворачивать их в полотенце у меня как-то не было возможности. Когда тебя похищают не до заботы о сохранности продуктов. Да и по правде сказать оставил мне этот проглот совсем немного. И зачем я его кормила?

Ясное дело, мне не пиццы жалко, а несложившейся дружбы. Два месяца без людского общества — и в каждой заезжей сволочи начинаешь видеть потенциального друга. В красивой, веселой, обаятельной сероглазой сволочи.

А Лайонел все равно лучше. Хотя, собственно, чем? Он тогда тоже явился ко мне не с добром. И выбралась я в тот раз, так же, как сейчас — только благодаря собственной находчивости и предусмотрительности. Короче, оба хороши. И я хороша. Так изголодалась по человеческому общению, что готова кидаться на шею каждому встречному. Я ведь действительно отдала бы ему этот дурацкий артефакт без всяких условий и платы. Дуреха!

Сухарики из пиццы неплохо пошли под чай, затем была устроена придирчивая ревизия банок с вареньем в подвале, по результатам которой победило черничное. Чай с вареньем довольно мощное средство от хандры, но только в совокупности с книгами. А без книг почти не работает.

Эх, книги! А ведь я планировала начать сегодня новый роман. Но, конечно, не стану этого делать. В таком настроении даже блины нельзя печь, не то что книги начинать. Хотя из моих сегодняшних приключений получилась бы неплохая завязка для романа, раз уж не получилось начало прекрасной дружбы.

Как водится, если на меня нападает хандра, то легко побеждает и укладывает на обе лопатки. Лучшее противоядие, опять же, книги, но поскольку их нет, день был отравлен. И вечер.

Я так и раскачивалась на кресле, пока комната не погрузилась в полумрак. А когда стемнело, не раздеваясь, рухнула на кровать. Хорошо хоть запрета на сны в этом мире нет, иначе совсем свихнуться можно.

Мне снился Эрлин. Будто он сидит на краю моей кровати и смотрит на меня. Просто молча смотрит, а потом зачем-то гладит по голове. Мне хочется что-то сказать, но я не могу. Только смотрю на него в недоумении. Но в глубине души радуюсь, что он вернулся.

Не знаю, в какой момент я поняла, что это — не сон. Эрлин действительно сидел на краю моей кровати и смотрел на меня. В темноте это выглядело довольно жутко. А я по-прежнему не могла сказать ни слова, теперь от удивления и страха. Заметив, что я открыла глаза, он быстро зажал мне рот рукой. Ну и зачем, если кроме нас тут никого нет? О чем я вообще думаю?!

— Прости, Эвина, — прошептал он. — Я этого не хочу, правда.

Я дернулась и попыталась укусить его ладонь. Но Эрлин лишь крепче вжал мою голову в подушку. А потом выхватил кинжал и замахнулся…

Глава 4

Тук-тук-тук-тук… Тук-тук-тук-тук… Ужасный звук, будто по голове кто-то размеренно стучит молоточком. Я разлепила глаза. Причем это простейшее действие далось мне не без труда, веки будто склеили ПВА. Первое, что я увидела — копну седых волос, мерно трепыхавшихся перед моими глазами. Черт, да это же лошадиная грива!

Я еду на коне. Точнее меня везут. Я же только что очухалась от какого-то паршивого забытья. В таком состоянии ни за что бы не удержалась в седле, не говоря уже о том, чтобы управлять лошадью. Да и вообще по доброй воле я бы никогда на лошадь не полезла. Не люблю я их и боюсь. Да, для девушки, перебравшейся в фэнтезийное средневековье, фобия довольно странная, но бороться с ней я не пыталась.

До сегодняшнего дня. Да и сейчас оказалась в седле явно не по своей воле. Я немного подалась вперед и тут же потеряла равновесие. За долю секунды успела вообразить встречу с землей, но вместо этого ощутила спиной преграду, удержавшую меня от падения.

Теперь я попробовала извернуться, чтобы посмотреть назад. Спина и шея вовсю протестовали против малейшего нарушения положения, но желание понять, где я и что вообще происходит, оказалось сильнее.

— Очнулась, — знакомый голос раздался прежде, чем мне удалось повернуться.

После этого я уже не удивилась, увидев за спиной Эрлина. Отпустив на миг поводья, он убрал от лица пряди темных волос и одарил меня вполне дружелюбной улыбкой. Левой рукой наемник держал меня за талию и прижимал к себе, очевидно, чтобы не упала. Спасибо, конечно, но…

— Какого черта я здесь делаю? — грозно вопросила я.

Он в ответ только хмыкнул и пожал плечами. И тут же моя память услужливо показала эпизоды, предшествовавшие забытью. Последним кадром был занесенный кинжал в руках мужчины, который сейчас обнимал меня и премило улыбался.

Несложно догадаться, что Эрлин меня похитил для этой своей герцогини-мачехи. Спасибо, хоть убивать раздумал. Или он и не собирался меня убивать?

Сидеть, извернувшись так, чтобы видеть Эрлина было чертовски тяжело. Я попыталась поменять позу, и тут обнаружила, что мои руки связаны. Запястья были перетянуты веревкой — не больно, но крепко. Ну это уж слишком!

— Ты меня еще и связал!

Мое возмущение, судя по всему, не оказывало должного эффекта.

— Мне пришлось, — его голос звучал примирительно, будто речь шла о сущих пустяках.

— Пришлось! — прошипела я. — А кинжалом на меня замахиваться тоже пришлось? Спасибо, что не убил.

— Я и не собирался. Достаточно было слегка уколоть. Острие отравлено.

— Что?!

— Снотворным, Эвина, всего лишь снотворным. При всем уважении к твоим возможностям, мне не очень хотелось иметь дело с драконом. Когда ты спишь, с тобой намного проще договориться.

— То есть, ты усыпил меня и похитил?

— Да, — на удивление коротко ответил он.

Даже странно, что Эрлин не стал дальше развивать тему, упуская отличную возможность поглумиться над беспомощной жертвой.

Итак, меня похищали. Не сосчитать, сколько раз я испытывала зависть к героиням, оказавшимся в подобном положении. Ну, конечно! Это же так чудесно, когда обаятельный красавчик хватает тебя, забрасывает на спину своего коня и увозит из родного дома навстречу приключениям. Ничего не скажешь — романтика!

Вот только в моем случае красавчику я даром не сдалась. То есть, именно даром и не сдалась, зато за плату — очень даже. Никакая я не прекрасная плененная принцесса, а товар на продажу. Очередное желание, сбывшееся наперекосяк.

— Эвина, поверь, мне все это не доставляет удовольствия, — в голосе наемника слышалось что-то похожее на раскаяние.

— Не сомневаюсь, — ядовито отозвалась я. — Уверена, ты прямо-таки страдаешь от необходимости измываться над человеком, не сделавшим тебе ничего дурного.

— Разве я измываюсь над тобой?

— А то! Ты бы меня еще через седло перебросил.

— Я не изверг, Эвина, что бы ты ни думала на эту тему. Мне бы и в голову не пришло перебросить девушку через седло.

— Зато руки девушке связать тебе в голову пришло, — я попробовала ткнуть связанными запястьями ему в лицо, но безуспешно. Спина, шея и плечи протестующе заныли.

— Руки — это необходимость, — вздохнул он. — Прости.

— Не прощу, — со злорадством ответила я. — Необходимость! Да что ты! Неужели думаешь, что веревки удержат дракона? Да ты вообще редкостный идиот, если считаешь, что…

— Веревки не удержат, — спокойно ответил Эрлин, проигнорировав “редкостного идиота”, — зато они помешают тебе дотянуться до заколки, блокирующей магию.

— Заколки?! Серьезно?

— Ну да, — даже сидя спиной, я ощутила, как он усмехается. — Очень полезная вещь. Даже не знаю, что бы я без нее делал.

Все это время я была уверена, что могу в любой момент превратиться в дракона и улететь домой. Еще и охотника за артефактами слегка потрепать в назидание. Не сильно и не больно, но так чтобы впредь неповадно было. Например, поднять повыше вместе с благородным скакуном и сбросить в ближайшее озеро. И если я разговаривала вместо того, чтобы принять драконий облик, то только потому, что хотела пристыдить Эрлина, хоть это и безнадежная затея, когда речь идет о бессердечном авантюристе. Да-да, как раз о таком, какие мне безумно нравились в книгах.

В общем, только такими мотивами я могла оправдать перед собой собственное бездействие. И вот теперь мне заявляют, что я оказывается не могу стать драконом! Я была бы не я, если бы тут же не попыталась опровергнуть слова наемника. Да и кто бы на моем месте не попробовал?

Но Эрлин оказался прав. Драконом мне обернуться не удалось. Вторая и третья попытки оказались столь же провальны, как первая. С равным успехом я могла бы упражняться в превращениях, когда жила в московской квартире и училась на филфаке МГУ.

Проклятая заколка! И куда этот паршивец ее воткнул? Я наклонила голову в одну сторону, в другую, слегка повернула голову, пытаясь ощутить в волосах что-то инородное. Может, если как следует потрясти головой, гнусный блокиратор магии попросту свалится на дорогу? Как бы еще сделать это незаметно от Эрлина, к которому я сижу вплотную?

— Пытаешься стряхнуть заколку? — мерзавец снова ухмылялся. — Зря.

— Не твое дело, - буркнула я в ответ, теперь уже открыто вертя головой в надежде избавиться от ненавистного артефакта.

— Не дергайся ты так, — он надавил ладонью мне на макушку. — Говорю же, зря. Хотя бы потому, что нет никакой заколки. Надо же, как ты легко поверила. Сама подумай, если бы подобные вещицы существовали и были доступны всякому, то ребята, подобные мне, остались бы без работы.

— Тогда почему же я не могу стать драконом? — голос против воли срывался на крик.

— Это яд, — снисходительным тоном пояснил Эрлин. — Тот, что был на лезвии клинка. Кроме усыпляющего действия он блокирует магию. Снотворный эффект кончается раньше.

— А блокировка магии когда кончается? — как можно невиннее поинтересовалась я.

— Все тебе расскажи, — весело отозвался он. — Достаточно долго, чтобы добраться до замка моего благородного родителя, если, конечно, не делать лишних остановок в пути.

Остановки в пути. Это мой единственный шанс. Нужно любой ценой затянуть поездку.

— Если нет никакой заколки, то зачем связывать мне руки? — я вернулась к беспокоящей меня теме, рассчитывая усыпить бдительность Эрлина.

— Потому что ты чересчур буйная девица, Эвина, — вздохнул он. — Что бы ты делала, оставь я твои руки свободными? Можешь не отвечать. И так ясно, что пыталась бы драться или спрыгнуть с лошади.

— С лошади я и со связанными руками могу спрыгнуть, — пробурчала я.

— Кстати, именно поэтому я подумывал связать тебе ноги.

— Ну спасибо, благородный рыцарь!

— Заметь, я этого не сделал.

Все-таки с руками наемник поступил предусмотрительно, иначе я бы сейчас, как минимум, вцепилась в его роскошные темные патлы и трепала бы до тех пор, пока они не перестанут быть роскошными. Однако рисовать в воображении картины мести неконструктивно. Лучше сосредоточиться на усилиях по выпутыванию из паршивой ситуации.

— Послушай ты, поборник гуманизма, у меня, между прочим, руки болят.

— Неправда, — равнодушно возразил мой спутник. — Я специально связал их так, чтобы не причинять тебе лишних неудобств, не говоря уж о боли.

Так на самом деле и было, но я не собиралась сдаваться.

— Все равно болят. От неудобной позы. И все тело болит. В отличие от тебя я не привыкла ездить верхом. Несколько часов на лошади — сущая пытка.

— Да ну? — Эрлин недоверчиво изогнул бровь.

На этот раз я говорила чистую правду и, очевидно, это придавало мне убедительности. Более того, я так прониклась жалостью к себе, что могла заплакать без малейших усилий. Со мной такое бывало. Стоило потерять перчатку или попасть под брызги проезжавшей машины и вот, пожалуйста, глаза на мокром месте. А сейчас причины куда серьезнее.

— Ты не понимаешь! — со слезами в голосе, простонала я. — У меня правда болит спина, шея, руки. Еще голова. И меня тошнит, между прочим.

Я не врала, даже не преукрашивала. Мне действительно было паршиво. Другое дело, что я использовала свое состояние, чтобы разжалобить своего похитителя, который несмотря на неблаговидные поступки, оставлял надежду, что ничто человеческое ему не чуждо.

— Ладно, — после довольно долгого молчания обреченно произнес Эрлин. — Мы сделаем небольшой привал. В конце концов, времени у нас в запасе достаточно.

Последняя фраза мне очень не понравилась, и все-таки привал увеличивал мои шансы. Нужно только растянуть его по мере сил.

Эрлин спрыгнул с коня, а затем спустил меня, обхватив за талию. В книгах я всегда наслаждалась подобными моментами, а сейчас взвыла от боли, отозвавшейся во всем затекшем теле. Да и голова закружилась почему-то сильнее, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Я бы, наверное, рухнула, если бы наемник не держал меня. Он аккуратно усадил меня на землю, облокотив о широкий ствол дерева.

— Полегче? — заботливо поинтересовался паршивец.

— Не особо, — простонала я. — Руки хоть развяжи. Обещаю не драться, хотя чертовски хочется тебе вмазать.

— Обещаешь? — недоверчиво поинтересовался он. — А тебе можно верить?

— Уж побольше чем тебе, сэр похититель! — парировала я.

— Ладно, вечность с тобой, — вздохнул Эрлин. — Я тебе верю. Если что, справиться с девчонкой смогу.

Наемник принялся разматывать веревки, стягивающие мои запястья. Его движения были бережными и аккуратными, почти нежными. Тряся освобожденными кистями, я напомнила себе, что передо мной враг, а потому нельзя расслабляться и терять бдительность. Зато разыграть трогательное доверие — неплохая тактика.

— Спасибо, — я натянула на лицо застенчивую улыбку.

Специально не стала стирать недавние слезы, на их фоне улыбка должна была казаться еще более трогательной и беззащитной.

— Пожалуйста, — он улыбнулся в ответ. — Есть хочешь?

Я кивнула. Во-первых, я действительно хотела есть, во-вторых, еда — отличная возможность потянуть время. Эрлин покопался в своих седельных сумках, извлек небольшой сверток и, аккуратно развернув его, преподнес мне… кусок моей же пиццы!

— Серьезно?! — я даже поперхнулась.

— А что? Не пропадать же такой вкуснятине.

— Да она все равно пропала, — махнув рукой я вгрызлась в сырный сухарик. — Засохла еще вчера вечером. По твоей милости, между прочим.

— Ну, прости, — он развел руками. — Пить хочешь?

— Хочу.

Он протянул мне фляжку. Я искренне рассчитывала на воду, а потому закашлялась сделав щедрый глоток неразбавленного вина.

— Эй, а вода у тебя есть, сэр алкоголик?

— Воды нет, но мы совсем недавно проезжали озерцо.

Я хотела было начать лекцию о микробах и прочей гадости, обитающей в воде лесного озера, но удержалась.

— Было бы очень мило, если бы ты принес мне воды, — я постаралась, чтобы голос звучал предельно слабо и жалобно.

— Ну, конечно! — ехидно ухмыльнулся охотник за артефактами. — Я пойду за водой, а ты тем временем углубишься в лес. Не сомневаюсь, что стоит мне скрыться за поворотом, как всю твою напускную слабость как рукой снимет. Так ведь, Эвина?

— Вовсе моя слабость не напускная, — возмутилась я. — Попробовал бы на себе свое чертово снотворное. Я бы на тебя посмотрела!

— И что мне с тобой делать? — он страдальчески закатил глаза, а потом наклонился и подхватил меня на руки. — Раз ты вся такая слабая и страдающая придется донести тебя до воды. Хорошо хоть, что близко.

— Я такая тяжелая? — стало обидно.

— Да не особо, — Эрлин хмыкнул. — Хотя знал бы, что придется тебя таскать, сначала напоил бы, а потом бы уже кормил.

Хотелось ответить ему какой-нибудь гадостью, но вместо этого я, как порядочная плененная принцесса, обвила руками шею своего похитителя и склонила голову ему на плечо.

— Эрлин, неужели тебе меня не жалко? Как ты можешь отдать меня на растерзание своей жестокой мачехе?

— Прям так уж и на растерзание, — пробормотал он в ответ. Похоже, мне все-таки удалось его смутить. — Эсмит, конечно, та еще стерва, но не чудовище же. Ничего она тебе не сделает. Ты же — артефакт, а артефакты она бережет как зеницу ока.

— Ты-то знаешь, что я не артефакт, а дракон! — я тут же позабыла про нежный умильный тон принцессы в беде. — Твоя мачеха или убьет меня или, что более вероятно, захочет использовать. Неужели ты хочешь для меня подобной участи?

— Говорю же, что не хочу, — он поставил меня на землю, но не отпустил.

Озеро, по размерам уступавшее иным московским лужам в разгар мартовского половодья, было рядом. Милое такое, заросшее по берегам кувшинками, вполне прозрачное, но все равно не вызывающее доверия в плане питья. Однако пить все-таки пришлось. И потому, что иначе я не смогла бы объяснить Эрлину на кой черт мы сюда притащились, и потому, что жажда оказалась сильнее брезгливости. Хотя стоя на коленках, опустив лицо к воде, я ощущала себя легендарным козленочком, лакающим из лужицы. Жаль, что данная лужица не давала возможности обратиться драконом. Я на всякий случай попробовала — тщетно. Напившись, я вернулась к основной теме.

— Если не хочешь отдавать меня ведьме, отпусти, — я умоляюще сложила руки.

— Не могу, — он отвернулся.

И тут мне в голову пришла мысль, поистине гениальная в своей простоте.

— Я заплачу. Сколько попросишь.

И как я сразу не подумала о своих драконьих сокровищах? Какова бы ни была назначенная герцогиней плата, я наверняка сумею перебить ставки.

— И откуда у тебя такие деньги? — скептически поинтересовался наемник, вместо того, чтобы загореться жаждой наживы.

— Неважно, — отмахнулась я. — Могу заплатить любую цену. В золоте или драгоценных камнях.

— Ах да, ты же дракон, — в голосе Эрлина по-прежнему не слышалось энтузиазма.

— Вот именно. Так сколько тебе обещала Эсмит?

— Это не имеет значения, Эвина, — он вздохнул. — Я не смогу провалить задание. Репутацию, подобную моей, не купишь ни за какие деньги. Знаешь, что такое профессиональная этика?

Мне почему-то вспомнился первый курс и милашка Вика Щербенко — воплощенное обаяние. Трогательно заламывая ручки на экзамене по фонетике, размазывая по щекам слезки, она взывала к экзаменатору:

— Луиза Игоревна, ну пожалуйста! Поставьте “четыре”, а то у меня полгода стипендии не будет, а родители далеко, я живу в общежитии и…

— Щербенко, мне жаль вас, но моя оценка должна объективно отражать уровень ваших знаний. Вам известно, что такое профессиональная этика?

И вот теперь еще один поборник этики!

— У палача, поди, тоже своя профессиональная этика, — я буравила его злющим взглядом.

— Разумеется, — спокойно ответил Эрлин. — Я не ожидал, что моей целью вместо какой-то древней вещицы окажется милая девушка, но это ничего не меняет. Я доставлю тебя герцогине, Эвина, а там — будь, что будет.

Глава 5

Эрлин спустил меня с лошади и потащил в направлении замка, крепко держа за руку. Изображая безмолвную мрачную покорность, я не прекращала попытки превратиться в дракона, почему-то уверенная, что у меня обязательно получится в самый последний момент. Как в приключенческих фильмах, ага.

С Эрлином я после озера не разговаривала. Потеряв надежду воззвать к человечности бесчувственного наемника, я решила игнорировать своего похитителя, не отвечая даже на прямые вопросы. Он потормошил меня еще немного, а потом смирился и тоже замолчал.

Замок мы увидели издалека, поскольку построен он был на холме и гордо возвышался над окружающей местностью. Типичный такой замок — никакой особой красоты и изящества, зато в случае нападения такая твердыня долго продержится. В другое время и при других обстоятельствах я бы с удовольствием посетила пристанище местной аристократии. Правда, в другое время герцог не то чтобы одолевал приглашениями простую девчонку, живущую посреди леса. Однако нынешняя оказия не вызывала у меня никакого энтузиазма. Да и вряд ли Эрлин планировал представлять меня своему сиятельному отцу или устраивать экскурсии по родовому замку.

Так и оказалось. Наемник протащил меня по двору, вымощенному каменными плитами, сквозь которые пробивалась трава, затем по темным замковым коридорам с коптящими факелами на стенах. Пару раз нам пришлось подниматься по крутым узким лестницам. На одной из них я споткнулась. Не держи он меня за руку, полетела бы вниз, а так просто больно приложилась коленом о ступеньку. Эрлин выругался, осмотрел меня и, тяжело вздохнув, пошел дальше уже медленнее.

Поначалу я еще старалась запоминать путь, но быстро сдалась. Если на открытой местности я хоть как-то ориентировалась, то в темных узких переходах незнакомого замка у меня не было ни шанса найти обратную дорогу, разве что случайно. Вот на случай и буду рассчитывать, если повезет выбраться.

В конце концов, мой спутник остановился посреди коридора, который относительно других можно было назвать широким и хорошо освещенным за счет дневного света, проникавшего сквозь пару маленьких окон. Мы замерли возле высоких резных дверей. Эрлин вздохнул и постучал. А мне внезапно захотелось куда-нибудь привалиться, потому что ноги стали ватными.

Казалось, вечность прошла до того, как створки дверей медленно и величаво разошлись в стороны, явив худющую долговязую женщину в темно-сером платье. Такими в диснеевских мультиках изображают приспешниц главных злодеек.

— Катрина? — Эрлин обворожительно улыбнулся сушеной вобле.

— Катрена, — сухо поправила она. Голос вполне соответствовал образу — скрипучий и противный. — Госпожа никого не принимает.

— Меня — примет, — уверенно заявил наемник.

— Как доложить о вашей э-эээ… ? — она указала на меня подбородком, всем своим видом изображая пренебрежение.

С чего бы это вдруг? Платье на мне по идее вполне достойно светской дамы, хотя дорога и прочие передряги не пошли ему на пользу. Волосы, правда, распущены и растрепаны, но это не повод смотреть на меня, как на какую-то грязную попрошайку.

— Это миледи Эвина. Думаю, ее сиятельство будет рада с ней познакомиться.

— Так и передам. Подождите в прихожей, ваша милость.

Мы зашли и остались ждать в небольшом помещении, где даже негде было присесть. И превращаться в дракона в такой тесноте — тоже не лучшая идея, впрочем, коридоры замка для этого тоже мало подходили. Сердце мое совсем разошлось, колотясь о ребра в каком-то бешеном рваном ритме. Да и выглядела я, должно быть, жутко, раз Эрлин внезапно склонился ко мне и потрепал по плечу.

— Не бойся, малышка, — голос его звучал мягко и ласково.

— Вот еще — бояться! — вскинулась я в ответ, забыв, что не разговариваю с этим продажным негодяем. — И вообще, тебе не все равно?

— Не все равно, — ответил он.

Вернулась Катрена.

— Госпожа ждет вас.

Мы пошли за ней. Точнее, пошел Эрлин, продолжая волочь меня за руку, как безвольную куклу. Комната, куда привела нас служанка, мне понравилась. Размером. Она была достаточно большой, чтобы вместить дракона. Ну, правда развернуться в драконьем обличье будет сложновато, но хоть как-то защитить себя я сумею. Плохая новость состояла в том, что обратиться по-прежнему не получалось.

Навстречу нам поднялась женщина, сидящая у окна. Источник света, расположенный за спиной скрадывал ее черты, но зато эффектно обрисовывал фигуру. Герцогиня оказалась высокой и статной. Когда она приблизилась к нам, я разглядела роскошные каштановые волосы, свободно струившиеся по плечам, очень красивое лицо, на котором сверкали большие глаза удивительного бирюзового цвета, какой в моем прежнем мире достигался только с помощью линз.

— Здравствуй, Эрлин, — слова мягко слетали с полных красиво очерченных губ и струились шелковой лентой. — Представишь мне свою очаровательную юную спутницу?

Мне бы такой голос! Интересно, он такой от природы или ведьма раскрутила какую-нибудь Русалочку на магический контракт?

— Не такая уж она и юная, — хмыкнул наемник. — Это Эвина.

—Что ж, Эвина, очень приятно с тобой познакомиться, — женщина улыбнулась.

Я с трудом совладала с потребностью ответить любезностью на любезность, в конце концов, привычка быть милой и вежливой с незнакомыми людьми вбивалась в меня с раннего детства. И все же ощущение некой нереальности происходящего отрезвило меня. Вместо того, чтобы на автопилоте мило поздороваться с ведьмой, “заказавшей” меня охотнику за артефактами, я нахально уставилась на нее.

— Не могу сказать о себе того же, миледи. А вы, должно быть, Урсула?

Само собой, дамочка не могла оценить шутку из чужого мира, но зато моя дерзость, похоже не осталась незамеченной. Впрочем, герцогиня почти мгновенно вернула удивленному лицу спокойно-снисходительное выражение.

— Урсула? — она слегка наморщила темные брови, изобразив недоумение. — Нет, дитя, меня зовут иначе. Эсмит, герцогиня Равьенская к твоим услугам.

— Мне не к чему ваши услуги, миледи, — я вызывающе улыбнулась.

— Зато мне понадобятся твои, — ее ответная улыбка вышла хищной и довольной. — Эрлин, я благодарю тебя за отличную работу. Признаться, я не рассчитывала, что ты справишься.

— Я справился бы лучше, если бы вы соблаговолили предупредить меня, что речь идет о человеке, а не об артефакте. Если честно, я до последнего сомневался, что эта девчонка и есть сердце дракона, хотя кулон показывает именно на нее.

Я изумленно уставилась на Эрлина. Он это серьезно? Я же при нем обернулась драконом! И тут до меня дошло, что он пытается скрыть мою драконью природу от заказчицы. Мило, конечно, но смысл? Вряд ли Эсмит не знала, что именно скрывает звучное название “сердце дракона”. И все-таки стоит попробовать изобразить святую невинность. Хуже уж точно не станет.

— Уверена, что это глупейшее недоразумение. И как только оно разрешится, очень надеюсь, что ваш слуга, — я кинула уничижительный взгляд в сторону Эрлина, — сопроводит меня обратно до дома.

— Уж мы-то с тобой знаем, что никакого недоразумения тут нет, — она кинула на меня многозначительно-торжествующий взгляд. — А если Эрлин так и не понял что к чему… ну так мой пасынок всегда был несколько глуповат. Благо, это не мешает в его работе. Ступай, Эрлин, — Эсмит повернулась к наемнику, — я расплачусь с тобой позже. Сполна. Пожалуй, заплачу даже сверх обещанного.

— Как скажешь, Эсмит, — Эрлин отвесил шутовской поклон мачехе и подмигнул мне.

Ой, ну надо же, как забавно и доверительно! Ему только что обещали плату и премию за мою голову, а он мило подмигивает. Бездушная скотина! Красивая, наглая и самовлюбленная. Надо быть полной дурой, чтобы надеяться на дружбу и сочувствие подобного человека. Будет мне хороший урок… еще бы осталось кому его усваивать.

— Ну что ж, девочка, — стоило наемнику покинуть комнату, как лицо герцогини преобразилось. Теперь передо мной была прямо-таки каноническая ведьма, даже сине-зеленые глаза сверкали каким-то неестественным колдовским блеском. — Теперь ты моя.

— Я — своя собственная.

Мне показалось, что мой ответ исполнен чувства собственного достоинства, но Эсмит он только насмешил.

— Уже нет, малютка. Теперь моя. Мой собственный дракон!

— Но я не… — я все-таки предприняла заранее обреченную попытку ее обмануть.

— Не пытайся отрицать очевидное, Эвина. Так ведь тебя зовут? Мы обе знаем, что ты — дракон. Дай-ка мне ручку.

Она властно протянула руку, я же в ответ спрятала свою за спину.

— Не упрямься, глупая, — в голосе Эсмит послышалось раздражение. — И не заставляй меня причинять тебе боль… раньше времени.

И тут же я согнулась пополам от резкой боли где-то под ребрами. Наверное, где-то там сердце, но знание анатомии никогда не было моей сильной стороной. Да и какая разница, что именно болит, когда так больно! Пока я пыталась прийти в себя, сжаться в комочек, чтобы умерить страдания, герцогиня бесцеремонно схватила мою левую руку и что-то защелкнула на запястье.

Я решила, что это что-то вроде кандалов или наручников, но сквозь слезы, застилавшие глаза, рассмотрела широкий белый браслет. Впрочем, я не обманывалась насчет сути украшения. Оно даже на вид было мерзким. Браслет напоминал личинку-переростка, свернувшуюся кольцом вокруг моего запястья, и на ощупь был противно теплым, будто до этого был надет на чужую руку.

Боль постепенно пошла на убыль. Я с ненавистью посмотрела на ведьму.

— Эта мерзость будет блокировать мою магию? — к чему дальше притворяться?

— Нет, — герцогиня покачала головой. — Ты не владеешь магией, девочка. Не надо путать умение оборачиваться гигантской ящерицей с древними знаниями и искусством управления реальностью.

— Тогда зачем эта дрянь? — я сунула руку ей под нос.

Эсмит брезгливо отстранилась.

— Для того, чтобы не забывала, кто теперь твой хозяин, маленькая дурочка. А твою, как ты выразилась, магию блокирует эта комната. Здесь не сможет колдовать никто, кроме меня, разумеется. А вот за пределами этого помещения, да еще в драконьем обличье тебя надо будет контролировать, моя милая. Для того и нужна эта безделушка.

— Зачем я тебе? — я решила, что обращаться к мерзкой ведьме на “вы” вовсе не обязательно.

— Зачем мне дракон? — герцогиня мечтательно закатила глаза, приложив палец к губам. — Наверное, чтобы держать в страхе моих врагов, охранять мои земли. А еще наводить ужас на чернь, чтобы они периодически отдавали тебе девственниц.

— На черта мне девственницы?!

— Не тебе, а мне, глупышка. Юные невинные девы — очень полезная в магии субстанция, знаешь ли, — очевидно, увидев мое перекошенное лицо, она весело добавила. — Но не такая полезная, как драконы. Так что тебе ничего не грозит, пока будешь послушной.

— А если не буду? — я была бы не я, если бы не спросила.

— Тогда, — Эсмит снова изобразила плотоядную задумчивость. — Видишь ли, моя маленькая, сердце дракона — это не аллегория. Еще не известно, от чего больше выгоды — от живого послушного дракона или от его сердца, должным образом приготовленного и съеденного.

— Съеденного?! — я ощутила внезапный приступ тошноты. — Ты ведь врешь, запугиваешь меня!

— Вовсе нет, — ведьма изящным движением поправила сползший с плеча изумрудный палантин. — Тот, кто съест сердце дракона сам станет драконом. Очень удобно. Правда, есть издержки и неприятные побочные эффекты, поэтому я решила для начала все-таки попробовать дракона в услужении. Ну, а если ты будешь упрямиться или меня не устроит результат… — она адресовала мне весьма красноречивый взгляд. — Правда, на данный момент куда больше твоего упрямства меня смущает твоя глупость.

— Глупость? — несмотря на весь трагизм моего положения, такая мелкая шпилька смогла меня задеть.

— Ну да, — Эсмит вздохнула. — Надо же быть такой дурехой, чтобы даже не спалить моего мерзкого пасынка, явившегося за тобой… ну или за каким-то артефактом, как он сам думал. Почему ты попросту не убила Эрлина?

— Если бы я его убила, не сидела бы здесь, а ты бы не строила планы на ручного дракона, — ядовито отозвалась я.

— Это да, — легко согласилась герцогиня. — Дело в том, что отправить это паскудное эльфийское отродье за драконом было беспроигрышной стратегией. Либо я получаю живого дракона, либо — мертвого Эрлина. И тот, и другой вариант меня устраивали в равной степени.

— Почему ты желаешь ему смерти?

Надо же, сейчас я почти сочувствовала человеку, который отправил меня в лапы к безумной ведьме с каннибальскими наклонностями.

— Я же говорю — глупая. В этом плане вы с моим пасынком друг друга стоите, из вас вышла бы отличная пара. Разве не очевидно, что единственный наследник мужского пола, пусть и бастард, может претендовать на титул герцога и все имущество моего дражайшего супруга после его смерти? Не удивлюсь, если Корлину придет блажь признать этого наглого авантюриста сыном и сделать преемником. Ужасно жаль, что паршивец выживает во всех своих гибельных авантюрах. И даже поход за драконом не стоил ему ни одного волоска лохматой шевелюры. Все потому, что дракон — не умный, сильный мужчина, как я предполагала, а малолетняя дура. Но зато теперь эта дура полностью в моем распоряжении.

— Не торопись с выводами!

А что я еще могла сказать?

Глава 6

На Эсмит моя бравада не произвела ни малейшего впечатления. На какой-то момент захотелось защитить свою репутацию и рассказать ей, что на самом деле я оборачивалась драконом, а значит вовсе не такая дура, как ей кажется... но вовремя сообразила, что буду дурой, как раз если расскажу. Всегда лучше, когда противник тебя недооценивает. Кроме того, если уж честно, ведьма отчасти права — не будь я доверчивой дурой, Эрлин бы не застал меня врасплох.

— Итак, милочка, — Эсмит изящно опустилась на сиденье, устроенное в нише узкого витражного окна, — сегодня ты отдохнешь и наберешься сил. А завтра приступишь к службе. Для начала отправим тебя подальше, во владения маркиза Трайна. Устроишь там несколько пожаров, умеренных для начала. Можно поджечь, к примеру, какие-нибудь сараи и амбары. Зачем нам лишние жертвы? Мы же не изверги.

— Правда, что ли? — я с радостью уцепилась за возможность плюнуть ядом. — Значит, мы не будем требовать девственниц?

— Будем, — вздохнула Эсмит. — Без них, к сожалению, никуда. Сама не терпеть не могу такие ритуалы, но сила же не из воздуха берется.

— Ты же понимаешь, что я не стану в этом участвовать?

— Станешь, куда ты денешься, — усмехнулась она.

Солнце спускалось к горизонту, и его свет, преломляемый витражными стеклами, разноцветными бликами ложился на лицо, волосы и одежду Эсмит. Это было очень красиво. Герцогиня выглядела прекрасной и нежной. И оттого ее рассуждения о пожарах, убийствах и принесении в жертву юных девушек казалась особенно жуткими.

— Не стану! — я метнула на ведьму испепеляющий взгляд, но тщетно — она сидела слишком далеко.

— Значит так, девочка. У тебя три дня. По их истечении или ты вылетаешь в первый рейд на земли Трайнов… или я. Повторю, я не очень хочу становиться драконом, но это проще, чем уламывать или даже пытать тебя. Слишком много возни, — она поднялась, грациозным движением расправив юбки, и направилась ко мне. — Надеюсь, ты все поняла?

— Поняла, — я кивнула, ощущая, что задыхаюсь. — Но вы зря рассчитываете на меня, миледи.

— Да? И почему же? — она удивленно изогнула бровь.

— Ваш пасынок притащил вам не того дракона. Я ущербная особь. Совершенно не умею дышать огнем. Должно быть, какая-то мутация на генном уровне.

— Да уж, конечно, — с досадой пробормотала Эсмит, напрочь проигнорировав непонятную терминологии из другого мира. — Дракон, не умеющий извергать пламя — и впрямь убожество какое-то. Надеюсь, ты все-таки врешь.

— Не вру.

Не знаю, может, выкладывать ей правду о моей драконьей неполноценности было очередной дуростью, но с другой стороны — какой-никакой шанс, что меня освободят от заведомо невыполнимого задания.

— Ну раз так, то придумай что-нибудь другое. Убей кого-нибудь, сожри на глазах селян… одним словом, напряги мозги, пока совсем не атрофировались.

Несмотря на ужас сказанного, сознание почему-то зацепилось за слово “атрофировались”, диковато звучавшее в устах средневековой ведьмы из моей книжки.

— Не буду я никого жрать!

— Тогда мне придется сожрать тебя, — Эсмит пожала плечами. — Если до этого все-таки дойдет, вспомни, я предлагала тебе выбор, дитя.

— Ну, конечно, мы же не изверги, — процитировала я, давясь горечью и негодованием.

— Вот именно. Думаю, сейчас мы вряд ли придем к согласию. Лучше я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. Советую с толком провести это время. У тебя три дня, Эвина. Надеюсь, инстинкт самосохранения все-таки возьмет верх над пустым напыщенным благородством.

Я ничего не ответила, предвкушая блаженное одиночество, которое можно потратить на поиски способов выбраться. В конце концов, если разбить витражное стекло и встать на подоконник, предельно высунувшись наружу, то, возможно, блокирующая магия ведьминой комнаты не помешает мне обернуться драконом и убраться отсюда подальше. Только бы гадина поскорее ушла.

Все мои планы разбились вдребезги, стоило Эсмит приблизиться ко мне и крепко схватить за руку.

— Ты, должно быть, считала, что вся моя лаборатория будет в твоем распоряжении? Прости, но таких удобств и свободы я тебе не обеспечу. Быть может, позже, когда ты проявишь себя хорошей послушной девочкой, станешь ручной драконихой…

Драконихой! Так бы и убила!

— Такого слова нет! — возмутилась я.

— Ой, да ладно, — усмехнулась ведьма. — Тоже мне знаток словесности. Молчала бы лучше. Слова нет! А драконы, не умеющие дышать огнем есть, значит?

— А драконы есть.

— Вот и славно. Посидишь, поразмышляешь над своей нелегкой драконьей долей.

Эсмит подтащила меня к стене, прикрытой тяжелой бордовой портьерой. Не выпуская моей руки, она резко дернула за витой шнур. Штора отъехала в сторону, подняв тучу пыли и обнажив ряд стальных прутьев.

Клетка! Ну или компактная темница, расположенная прямо в ведьминской лаборатории. Герцогиня расстегнула жемчужный браслет на запястье, на котором висел резной ключ, показавшийся мне частью украшения. Меж тем, ключ был самый настоящий, открывавший и закрывавший камеру, куда меня грубо втолкнули.

— Вот так, — Эсмит удовлетворенно улыбнулась, проворачивая ключ в замочной скважине. — Будь как дома. Кормить тебя не стану, уж прости. Поголодаешь немножко, глядишь, и не побрезгуешь селянами на трайновских землях. Счастливо оставаться.

И она ушла. Хорошо хоть портьеру не задернула. Остаться мало того, что в клетке, так еще и в полной темноте на три дня — прямой путь к сумасшествию. А так у меня оставался хотя бы обзор. Если отойти в правый угол моей темницы, то можно было увидеть даже кусок окна, где заходящее солнце по-прежнему играло витражами.

Вообще комната Эсмит больше походила на рабочий кабинет ученого, чем на ведьминскую лабораторию. Вдоль стен, от пола до потолка, тянулись резные шкафы из темного дерева, заполненные по большей части книгами.

Книгами! Вот бы заполучить хоть одну. Может, стоило прикинуться если не покорной, то хотя раздумывающей над условиями герцогини. Тогда можно было бы выторговать книги и еду на ближайшие три дня. Пожалуй, так и сделаю, если она явится проверять меня и выяснять мой настрой.

Слегка приободрившись от принятого решения, я продолжила осмотр. Кроме книг на полках шкафов красовались разнообразные статуэтки, иногда изображающие что-то совершенно непонятное; крупные драгоценные камни на подставках или бархатных подушечках; сундучки, коробочки, шкатулки всевозможных форм и размеров.

Никаких тебе сушеных летучих мышей, высохших конечностей мертвецов, мышиных хвостов или отвара из тараканьих лапок. Никаких котлов с бурлящим варевом, в котором то и дело всплывают чьи-то глаза и кости. Одним словом ничего предосудительного. Хотя мало ли что там скрывается за другими портьерами, клетку вон тоже не заподозришь с первого взгляда.

Посреди комнаты монументально возвышался длинный письменный стол, заваленный разными свитками, кипами бумаг и, опять же, стопками книг. Эх, мне бы бумагу и перья. Хотя смысл? Стемнеет самое большее через полтора часа, а в комнате с одним узким непрозрачным окном и того раньше. До этого времени нужно хотя бы изучить собственную камеру, чтобы ориентироваться в темноте.

Впрочем, как раз в моем одиночном изоляторе изучать было практически нечего: три грубые каменные стены, четвертую заменяла решетка. Единственная мебель — лежанка с тюфяком, прикрытым каким-то бурым одеялом. В правом углу бадья, правда пустая, рядом кружка, в левом — отверстие, очевидно, предназначенное для справления естественных нужд. Одним словом в сравнении с этой обителью плацкартный вагон показался мне верхом комфорта. Хотя чего я жду от своего любимого средневековья? Могло быть и хуже, чего уж там.

Поборов брезгливость, я уселась на краешек своего ложа и попробовала собраться с мыслями. Положение, по правде сказать, паршивое дальше некуда. Почему же тогда мне не страшно? То есть, страшно, но как-то не по-настоящему. Чем-то похоже на мистический квест, куда в прошлом году затащила меня Анька. Вот вроде изо всех сил ищешь выход, нагнетаемая атмосфера мистической жути давит на психику, но при этом четко понимаешь, что все это — лишь игра. Вот и сейчас меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Должно быть, слишком я сжилась с мыслью, что в моем мире со мной не может случиться ничего плохого.

Ясное дело, к убийствам и террору я себя принудить не дам. Я — мирный дракон, исполненный гуманности и пацифизма. Да я в драконьем обличье ни одной завалящей белки или суслика не убила, предпочитая насыщаться исключительно в человеческой ипостаси. Еще не хватало стать убийцей на страницах собственной книги!

Убивать-то я никого не буду, это ясно. Но вот как быть с нездоровым желанием герцогини убить меня? Причем убить в особо жестокой и извращенной форме. И каким образом в моем чудесном, добром Квентилоне вообще могла существовать подобная маньячка?

И все-таки мне не верилось, что Эсмит убьет меня. Какой, однако, необоснованный оптимизм. Я заперта в клетке, без еды, света и минимальных удобств, зато с перспективой мучительной смерти, и при этом практически уверена, что все будет хорошо. Браво, Евочка! И где же был твой позитивный взгляд на жизнь все эти годы?

Вообще-то я тот еще нытик и паникер по жизни. Но зато в случаях реальной опасности веду себя, как какой-то наблюдатель, которому ничего не угрожает. И ладно бы еще такой подход помогал найти выход — так ведь ничего подобного. С другой стороны, что может быть глупее, чем нарочно нагнетать панику?

Дневной свет угасал, пятясь все ближе и ближе к окну. Хорошо, хоть темноты не боюсь. В детстве боялась ужасно, а потом, пожив сначала в съемной квартире, а потом и вовсе в доме посреди леса, привыкла. Правда, своя квартира и свой дом - не то же самое, что клетка в ведьминском логове, полном странных артефактов. Может, тут по ночам стенают души замученных девственниц и съеденных драконов.

Я поежилась. И словно бы в ответ на мои страхи из толщи сгустившейся темноты раздались какие-то звуки. Попытки убедить себя, что мне кажется, потерпели провал почти сразу же. Скрежет — негромкий, но четко различимый в полной тишине — не спишешь на разгулявшееся воображение.

Немного уняв расшалившееся сердце, прислушавшись получше, я пришла к выводу, что кто-то пытается открыть дверь, и скорее всего, не ключом. Вроде бы стоит порадоваться тому, что это точно не Эсмит. С другой стороны, чего можно ждать от того, кто хочет проникнуть во владения темной колдуньи под покровом ночи? Ладно, пока не доказано обратное, будем держаться за концепцию “враг моего врага — мой друг”.

Время шло как-то странно. Когда послышался тихий скрип отворяемой двери, мне казалось, что прошла то ли пара мгновений, то ли целая вечность. Я инстинктивно отступила в самую глубь моей клетки и вжалась в стенку. Сначала я разгляжу ночного гостя герцогини и уж потом решу, открывать ли ему свое присутствие.

Посетитель двигался почти беззвучно, я скорее угадывала его шаги, чем слышала их. Вот тень поравнялась с решеткой. Я перестала дышать, вглядываясь в неясный силуэт. И без того мучительный страх усилился, и я почувствовала, что теряю сознание.

— Эвина, — тихо позвал знакомый голос.

Я с трудом вынырнула из круговерти мутного тумана.

— Эрлин?!

Глава 7

Признаться, Эрлин — последний, кого я ожидала увидеть. Да и странно было бы ждать помощи от предателя. Хотя это явно не повод заявлять спасителю, что его кандидатура не устраивает меня по этическим соображениям. Отношения можно выяснить и позже. Или вообще не выяснять. Если этот парень вытащит меня на волю, я улечу и забуду всю эту пакость как страшный сон. Хотя… я ведь даже не уверена, что он пришел сюда затем, чтобы спасти меня.

— Эрлин, зачем ты здесь? — я выступила из темноты.

— Спешил на свидание к Эсмит, но вот незадача — нашел тебя вместо нее.

— А серьезно? Что ты собираешься делать?

— Могла бы и догадаться, — пробормотал он, склоняясь к замку.

Я буквально прилипла к решетке, пытаясь разглядеть, что он делает.

— Ты собираешься освободить меня?

— Собираюсь, — наемник достал из сумки какой-то длинный стержень и вставил в замочную скважину. — Оставлять тебя в лапах Эсмит — это чересчур даже для моей не очень щепетильной совести. Еще я девчонок не скармливал ведьмам!

— То есть, ты знаешь, что она собирается сожрать мое сердце?

— Что?!

Эрлин резко выпрямился, выронив одно из своих хитрых приспособлений, о чем свидетельствовало жалобное звяканье металла по полу.

— Ты серьезно, Эвина? — он приник вплотную к железным прутьям, и его лицо внезапно оказалось совсем близко от моего. — Уверена, что Эсмит не шутила? С нее станется. Потому что поедать чужие сердца — это слишком даже для моей мачехи-чернокнижницы.

— Ну не знаю, — я пожала плечами. — Мысли я читать не умею, но поверь, твоя мачеха была очень убедительна. Я бы не стала держать пари на судьбу своего бедного сердца и предпочла бы убраться отсюда поскорее.

— Ты права, — Эрлин наклонился, легко нашарив в темноте упавший инструмент и вновь принялся за дело.

— Не проще ли было оставить меня дома? — не удержалась я от ядовитого вопроса.

— Не проще, — ответил он, не поднимая головы, поглощенный манипуляциями с замком. — Я всегда выполняю условия заключенных контрактов, от этого зависит моя репутация.

— Почему же ты сейчас здесь?

— Все просто. Контракт выполнен, я больше ничего не должен Эсмит и свободен делать, что пожелаю. А я желаю вытащить тебя отсюда.

— То есть, ты не считаешь свои нынешние действия нарушением соглашения с Эсмит? — похоже, я начала выражаться как мой бывший поклонник-юрист. — И не раскаиваешься в недобросовестном поведении по отношению к контрагенту?

— Нисколько. Если я в чем и раскаиваюсь, так это в том, что притащил тебя сюда. Прости, Эвина.

Я стояла, вцепившись в решетку, и его пальцы неожиданно сомкнулись вокруг моих. Этого простого, но неожиданного жеста вкупе с извинениями, на которые я уже не надеялась, хватило на то, чтобы растопить мое сердце. Что поделать? Существо я бесхребетное, долго злиться не люблю и не умею.

— Прощаю, — прошептала я. — Только вытащи меня уже поскорее, пока твоя названная матушка не заявилась.

— Уже, — усмехнулся Эрлин. — Единственное, что мешает двери открыться — мертвая хватка, которой ты в нее вцепилась.

Я тут же убрала руки, а наемник, распахнув дверцу, склонился передо мной в галантном поклоне.

— Пожалуйте на свободу, миледи и позвольте сопроводить вас до дома. Порой гостеприимство ее сиятельства бывает чересчур навязчивым.

— Да ну? — низковатый, но явно женский голос прозвучал в темноте.

Сразу вслед за репликой последовала вспышка ярко зеленого света, на меня налетел Эрлин, сбив с ног. Приложившись спиной и затылком о стену темницы, я взвыла от боли. Но даже мой пронзительный вой не заглушил лязганья металла с силой захлопнутой дверцы.

— Значит, ты находишь мое гостеприимство навязчивым, дорогой пасынок? — усмехнулась невидимая Эсмит.

После яркой вспышки темнота казалась и вовсе непроницаемой, но голос герцогини узнать было несложно, хоть я и беседовала с ней всего раз.

— Как жаль, — продолжала глумиться она, водя ладонью возле замка. От ладони исходило зловещее красноватое сияние, — ибо я как раз намеревалась предложить тебе задержаться в замке. Ты так спешно засобирался, едва получив награду за голову этой девицы, даже не пообщавшись с батюшкой. Герцог был огорчен, узнав, что любимый бастард не уделил ему и часа своего бесценного времени.

— С каких это пор тебя беспокоят мои отношения с отцом, Эсмит? — буркнул Эрлин, которого как я поняла, ведьма просто впихнула ко мне в темницу. — Ты же терпеть не можешь, когда мы с ним общаемся.

— Именно так. Я просто злорадствую. В кои-то веки непутевый сынок вызвал недовольство герцога. Кроме того, вдоволь навздыхвшись, глядя из окон башни на твой отъезд, мой бесценный супруг никогда не додумается искать тебя в замке. Ко мне он не заходит. В смысле не заходит в сюда, в лабораторию, а вот в спальню…

— Избавь меня от таких подробностей, — зло перебил ее Эрлин. — Ты не имеешь никакого права держать меня здесь!

— А ты имел право покушаться на мою собственность? Или, может, ты собирался оставить на столе не в меру щедрую сумму вознаграждения, заплаченную мною за девчонку-дракона?

— Может, и собирался, — буркнул наемник.

— Не лги, бастард! Ты хотел присвоить мои деньги и украсть моего дракона. Теперь я имею право сотворить с тобой что угодно. И раз уж так вышло, что глупая драконица не поджарила и не проглотила тебя, а твоего скудного ума не хватило и в самом деле убраться из замка подобру-поздорову, я наконец-то разделаюсь с тобой. Ты мне давно как кость в горле. Герцог питает к тебе необъяснимую слабость, должно быть, в память о твоей распутной мамаше-эльфийке. Слишком часто он в последнее время заикался о том, чтобы официально признать тебя сыном. Не хотелось бы в один прекрасный день обнаружить завещание написанное на твое имя, Эрлин-бастард. Я просто счастлива, что ты сам дал мне отличный повод разделаться с тобой.

— До чего же ты гнусная, корыстная тварь!

— Кто бы говорил о корысти, наемник! — с ехидным смешком парировала Эсмит. — Разве не ты продаешься и покупаешься всяким, у кого найдется нужная сумма?

— Не я, а мои услуги.

— Это одно и то же. Ты насквозь продажен. И не думай, что смазливая мордашка рыжей девчонки раз в жизни сподвигшая тебя на благородный поступок, что-то изменила в твоей сути. Ты просто сглупил. Причем, сглупил настолько предсказуемо, что мне прямо стыдно за тебя. Не понимаю, как ты все эти годы умудрялся не то что успешно выполнять заказы, но просто выживать. С твоими-то мозгами!

— Чего ты от меня хочешь, Эсмит? — устало спросил Эрлин.

— Только одного. Хочу чтобы ты сдох, ублюдок. И уж поверь, в этот раз я своего добьюсь. Эвина, детка, условия нашего договора меняются. Если хочешь жить — съешь Эрлина. Прямо в этой комнате. Я даже позволю тебе здесь обернуться драконом, рискуя обстановкой. Причем, съесть его придется с одеждой и костями. Понимаю, неприятно, но так надо.

— А без одежды никак нельзя? — наконец-то у меня появилась возможность вклиниться в разговор и хоть как-то разрядить обстановку. — Это же чертовски негигиенично.

— Эвина! — возмутился наемник.

— Ладно, одежду я сожгу, — милостиво согласилась ведьма. — Только вот уговаривать этого красавчика раздеться придется тебе самой. А я полюбуюсь.

— Вот еще! — я демонстративно вскинула подбородок. — В отличие от вас, ваше сиятельство, я не имею склонности ни к созерцанию обнаженных мужчин к поеданию себе подобных. Поэтому я, пожалуй, откажусь.

Где-то рядом раздался явственный вздох облегчения.

—Ожидаемо, — хмыкнула Эсмит. — Ты в этом плане еще более предсказуема, чем твой новоявленный рыцарь с продажной душонкой. Не станешь есть его, я съем тебя. Естественный отбор, детка. У тебя день на размышление. Может, жажда жизни все-таки возьмет верх над пустыми моральными догмами, — она повернулась спиной к нашей темнице. — А пока оставляю вас, детишки. Можете напоследок заняться чем-нибудь интересным, чтобы было не так обидно расставаться с жизнью. Эрлин, я думаю, тебе есть чему научить Эвину. В человеческом обличье она достаточно хороша… иначе ты бы не заявился сюда. Не упусти свой последний шанс, наемник.

— Да пошла ты, Эсмит! — Эрлин рванулся к решетке и попробовал тряхануть прутья. Безуспешно.

— Все-все, ухожу, — фигура герцогини растворилась в темноте, а вскоре негромкий звук закрывшейся двери возвестил об ее уходе.

Какое-то время мы молчали. Эрлин опустился на тюфяк, обхватив голову руками. Мне хотелось его поддержать, но я молчала из опасений нарваться на грубость. По себе знаю, что людей в таком состоянии лучше не трогать. Кроме того, Эрлин вполне может видеть во мне невольную причину своих злоключений, хотя на самом деле мы оба здесь по его вине. Но сейчас уж точно не лучшее время об этом напоминать.

В конце концов я не придумала ничего умнее, чем просто присесть рядом с ним. К моему безмерному удивлению Эрлин протянул руку и обнял меня за плечи.

— Спасибо, что отказалась меня съесть, — грустно усмехнулся он. — Могла бы и согласиться, учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Ну вот еще. Кем бы я была, согласившись тебя сожрать после того, как ты явился спасать меня. Кроме того, эти кости — фу!

— Смешная ты, Эвина, — наемник свободной рукой растрепал мне волосы. — Кости ей не угодили. И одежда, видите ли, не… как ты там ее назвала?

— Негигиеничная. Кстати, твою мачеху это словечко не удивило. Она и сама странно выражается. В смысле для Квентилона странно. Чего только стоит “естественный отбор”. В вашем мире не было Дарвина, так откуда…

— Как это не было? Дарвины испокон веков живут в Сосновой долине. Нынешний барон даже смел просить руки моей сестры.

— Той, у которой трое детей?

— Ее самой. А почему ты назвала мир “нашим”? И откуда тебе известен смысл странных ведьминских словечек Эсмит? Ты же не ведьма? — в голосе звучали нотки подозрения.

— Не ведьма, — успокоила я его. — Хватит с меня того, что я — дракон. А была бы ведьмой мы бы с тобой здесь не сидели, — я вздохнула. — Что до словечек, я просто анализирую их как филолог и нахожу неуместными в условном средневековье.

—Что ты несешь?! — Эрлин чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. — Эвина, ты часом не повредилась умом от всех этих волнений? Мне кажется, ты бредишь.

— Не обращай внимания, — я снова вздохнула.

Не рассказывать же ему правду. Хотя… почему нет? Впереди долгая ночь, а подходящую тему для разговора, такую чтобы не касалась наших невеселых перспектив, с ходу не придумаешь. О том, чтобы спать не может быть и речи. Рассказать Эрлину, что его мир выдуман мною? Ага, а он, конечно же, сразу поверит и проникнется уважением к знакомому демиургу. Лучше уж молчи, Евочка, пока кроме глупости тебя не заподозрили в настоящем безумии.

— Может, попробуешь вскрыть камеру изнутри? — предложила я.

— Замок открывается только снаружи, кроме того, эта стерва зачаровала его магией. Но попробовать, пожалуй, стоит. Глупо сидеть и ждать, пока нас убьют.

Он поднялся и шагнул к двери, я — за ним.

— Эвина, отойди. Твоя тень лишает меня последних крох света от окна. Я неплохо вижу в темноте, но для такой тонкой работы этого маловато.

Я отступила на шаг, чтобы не заслонять ему свет, но встала так, чтобы по возможности видеть, что он делает.

— Вот так, хорошо, — сосредоточенно пробормотал наемник, просовывая правую ладонь между прутьями решетки, а левой рукой роясь в перекинуной через плечо сумке. — Попробуем поддеть его отсюда. Эвина, ты не могла бы… Аа-аа! Проклятье! — внезапно взвыл он.

Просунутую сквозь решетку кисть озарило красноватое сияние. Наемник рванулся назад, но рука застряла продолжая светиться красным светом. Он судорожно дергался, явно от боли. Я бросилась к Эрлину, высунула руку, развернула его ладонь ребром и пропихнула внутрь. Коснувшись его пальцев, я ощутила что-то похожее на разряд тока. Красное свечение исчезло.

Прижимая к груди пострадавшую кисть, Эрлин ругался на чем свет стоит. Хотя надо отдать должное его мастерству и словарному запасу, понимала я меньше половины затейливых выражений. Зато вид у меня, наверное, был столь заинтересованный, что бросив на меня взгляд, раненный авантюрист резко прервал поток замысловатой брани.

— Прости, — смущенно пробормотал он. — Не стоило мне так выражаться при даме.

— Да брось. Это было очень даже познавательно. Считай, что у меня чисто лингвистический интерес. Очень больно?

— Терпимо, — отмахнулся он. Какой-какой интерес? Похоже, ты ругаешься похлеще меня, девица.

— А то! — я почувствовала себя польщенной.

— Эх, ничего у нас не выйдет, — теперь в голосе наемника звучала безнадежность. — Эсмит наложила на замок чары.

— Да я уж вижу.

Я уселась на тюфяк, поджав под себя ноги. Эрлин опустился рядом со мной, вновь обнимая за плечи.

— Все равно мы что-нибудь придумаем, — прошептал он. — Поверь, дракончик, я и не из таких передряг выпутывался.

Это прозвучало так тепло и ободряюще, что я даже “дракончика” снесла без возражений.

— Конечно, придумаем, — я опустила голову ему на плечо. — Не дадим же мы, в самом деле, так просто себя съесть.

Глава 8

Я проснулась, ощущая ломоту в каждом кусочке тела. Затылок, словно залитый свинцом, и затекшая шея покоились на коленях у Эрлина, а ноги и руки пребывали в таком диком положении, что меня следовало оштрафовать за жестокое обращение с собственными конечностями.

Эрлину, должно быть, пришлось еще хуже. Он сидел, привалившись к каменной стене. Темные пряди закрывали склоненное лицо, одна рука лежала под моей головой, а другой он обнимал меня за плечи. Мне вовсе не хотелось нарушать это хрупкое равновесие, рискуя к тому же разбудить Эрлина, но лежать и дальше в такой позе было просто невыносимо. В очередной раз романтика не выдержала соприкосновения с суровой реальностью.

Я постаралась высвободиться из объятий Эрлина медленно и аккуратно: не только потому, что не хотела его тревожить, но в первую очередь из-за того, что любое быстрое резкое движение было мне сейчас не по силам. Однако стоило мне пошевелиться, как он открыл глаза. Я бросила на наемника виноватый взгляд.

— Доброе утро, — собственный голос звучал непривычно хрипло.

— Да уж, добрее некуда, — пробурчал он в ответ. — По-хорошему нам с тобой не следовало спать.

—Угу, — поднявшись с “постели” я принялась вертеть ногами и руками, как шарнирная кукла.

Эрлин был прав. Беспечно заснуть — не лучшая идея в нашем положении. Куда разумнее было бы попробовать разработать план борьбы с Эсмит. Вместо этого наемник полночи развлекал меня байками о своих приключениях, описывая множество безвыходных ситуаций, из которых ему удалось выпутаться. Правда, чаще всего не без помощи каких-нибудь волшебных артефактов, но в изложении Эрлина магическая помощь не умаляла находчивости и героизма удачливого авантюриста.

Признаться, все эти рассказы совсем вскружили мне голову. Впрочем, моей голове, чтобы вскружиться, много не надо. Достаточно нескольких знаков внимания со стороны обаятельного молодого человека, не обделенного внешней привлекательностью. В реальном мире меня спасало только то, что красавчики, полные жизни и обаяния не кружились вокруг меня. В самом деле, откуда бы им взяться на филфаке МГУ? У нас на весь поток не набралось бы и дюжины парней, да и те из эмоций вызывали по большей части сострадание.

Зато тому же Лайонелу понадобилось несколько часов, чтобы покорить мое бедное сердечко. Потом два месяца в новом мире по нему тосковала. А теперь вот Эрлин. Ну как тут остаться равнодушной? Красавчик, герой, пусть и сомнительного профиля, да еще и явился меня спасать, жертвуя жизнью. И кто бы на моем месте устоял, скажите на милость?

Ну вот что я за человек? Кем надо быть, чтобы думать о парнях в день, на который намечена моя мучительная смерть? И вообще я слишком спокойна. Это не нормально. Страх — естественная реакция психики на опасность, а его отсутствие — или героизм, или кретинизм. Причем первый вариант явно не мой. Да я из-за нехватки книг больше переживала, чем из-за грядущего расставания с сердцем.

Я прошлась по камере, осмотрела комнату, насколько позволяли решетки. Судя по свету, пробивавшемуся сквозь цветное стекло, сейчас утро. Желтые, розовые и лиловые отсветы витражей лежали на полу словно разбросанные геометрические фигуры из разноцветной бумаги. Залитая мягким сиянием комната выглядела удивительно спокойной и уютной. Разве может что-то плохое случиться в такой мирной обстановке?

— Есть хочется, — пожаловалась я, вновь присаживаясь рядом с Эрлином. — И пить. Как я понимаю, завтрак не включен в обслуживание номеров.

Наемник никак не отреагировал на мой убогий юмор, зато протянул мне фляжку. Кажется, ту самую, которую я помнила по нашему совместному путешествию.

— Что там? — подозрительно спросила я.

— Вода, — он пожал плечами. — А ты думаешь, парни вроде меня утоляют жажду исключительно неразбавленным вином?

— Не думаю. Вода — это хорошо.

Только сделав первый глоток, я поняла, как сильно хочу пить. Вода была тепловатой и имела какой-то странный привкус, но при этом я жадно хлебала не в силах остановиться. Опомнилась лишь когда, судя по весу фляжки и звуку, вода осталась только на дне.

— Ой, прости, — виновато пробормотала я, протягивая фляжку хозяину. — Я почти все выпила.

— Допивай, — добродушно разрешил он. — Тебе нужнее. Я обойдусь.

Я не стала разыгрывать благородство и с благодарностью допила до конца, вспоминая недобрый анекдот про алкоголика “ну кисонька, ну еще капельку”. Эсмит все-таки садистка. Ладно она решила меня не кормить, чтобы получить голодного и злого дракона, но уж кувшин с водой могла бы оставить. А еще лучше прислать служанку с чаем или кофе. Утолив первую жажду, я вспомнила, что есть напитки и повкуснее воды. Опять я думаю обо всякой ерунде. А вместо нормального человеческого страха неестественное возбуждение, как перед катанием на каком-то безумном аттракционе.

— Эрлин, почему мне не страшно? — жалобно спросила я.

— Потому что недооцениваешь опасность, — спокойно ответил он. — Ты привыкла к ощущению собственной силы и неуязвимости. Дракон все-таки. Неудивительно, что тебе сложно поверить в то, что человек способен причинить тебе вред. В общем-то со мной ты попалась на тот же крючок, — вздохнул Эрлин, — расслабилась, считая, что тебе нечего бояться.

Ужасно хотелось налететь на него с обвинениями или хотя бы вопросами, но я удержалась. И так ведь понятно, какими мотивами руководствовался наемник. А сейчас мы союзники, не говоря уже о том, что он мне нравится.

Насчет причины моего спокойствия Эрлин, конечно, не угадал. Но откуда ему знать, что я воспринимаю Квентилон как плод своего воображения, а оттого подсознательно уверена, что мне, как создателю, здесь ничего не грозит. Я ведь так ничего не рассказала о себе этой ночью, предпочитая слушать авантюрные истории Эрлина. С другой стороны глупо было спрашивать его, если сама знаю ответ.

— Нам надо придумать какой-нибудь план, пока Эсмит не заявилась.

— Да что тут особо думать, — легкомысленно отозвался наемник, будто речь шла о сущей ерунде. — Когда ведьма явится скажи, что готова выполнить ее условия и проглотить меня.

— Но…

— Для этого тебе надо будет обернуться драконом. А как только ты сможешь превратиться, попробуй разделаться с Эсмит. А я тебе помогу по мере сил. Эффективнее всего было бы застать ее врасплох и сразу откусить голову, но что-то мне подсказывает, что ты выберешь трудный путь.

Я кивнула, мучительно соображая, что же меня не устраивает в его простом, но в общем-то довольно логичном плане. А ведь что-то здесь точно не так. Ну, конечно!

— Браслет! — я сунула Эрлину под нос “окольцованную” левую руку. — Вот эта гнусная вещица не даст мне причинить вред Эсмит.

— Действительно гнусная, — согласился наемник, разглядывая браслет-личинку. — Но от этой дряни мы тебя без труда избавим. Давай руку.

Он покрутил мое запястье, осматривая “подарочек” Эсмит со всех сторон, хмыкнул, пару раз что-то пробормотал про себя и полез в сумку. Удивительно, что герцогиня не забрала у него бесценные воровские принадлежности. Хотя она взяла неожиданностью, просто впихнув его ко мне в темницу, тут уж было не до конфискации рабочих инструментов. Скорее всего, зачарововав замок в камеру, ведьма решила, что содержимое сумки наемника не сможет ей навредить.

Далеко не все извлеченные из сумки предметы вызывали у меня доверие. Охотник за артефактами по очереди опробовал на мне стилет, какую-то не в меру длинную иглу, миниатюрные то ли клещи, то ли плоскогубцы. Во время экзекуции я пребывала в плену противоречивых ощущений. Прикосновения тонких прохладных пальцев к моей коже были невыразимо приятны, а вот касания металла настораживали и заставляли напрягаться. Впрочем, стоит отдать должное профессионализму Эрлина, он ни разу не сделал мне больно, а на избавление от мерзкой побрякушки у него ушло меньше пяти минут.

Ну вот и все. Наемник бросил браслет на пол, занеся ногу над опасной побрякушкой, но в последний момент остановился. Я, уже почти ощутившая мерзкий хруст раздавленного “рабского ошейника”, в недоумении уставилась на Эрлина.

— Эсмит вполне может ощутить гибель своей зачарованной вещицы. Не стоит привлекать ее внимание раньше времени. Лучше надень его обратно, а когда ведьма выпустит тебя, я незаметно стащу браслет.

Признав его правоту, я со вздохом вернула мутно-белую гадость обратно на левое запястье.

— Знаешь, мне уже почти хочется, чтобы она пришла поскорее, — призналась я.

Наемник недоуменно изогнул бровь.

— Лучше уж пусть все это скорее начнется и закончится, чем проводить часы в томительном ожидании, теряя силы и решимость.

— В этом смысле ты, пожалуй, права, — признал он.

И словно в ответ на наши рассуждения скрипнула дверь.

— Заждались меня, голубки? — Эсмит словно подслушала недавнюю беседу.

Она выглядела выспавшейся, свежей и еще более прекрасной, чем накануне. Я ощутила острый укол зависти. Не то чтобы у меня были основания жаловаться на внешность, но до совершенной красоты герцогини мне бесконечно далеко. И что мне стоило, продумывая героиню, наделить ее бирюзовыми глазами, идеально-правильными чертами лица и дивными темными волосами? Нет, проклятый эгоцентризм повелел списать внешность героини с собственной. Впрочем, мое лицо тело меня тоже вполне устроят… если после сегодняшнего удастся сохранить их в первозданном виде.

— Ну что, Эвина? — ведьма обращалась ко мне доброжелательно, чуть ли не дружески. — Надеюсь, ты оставила упрямство и готова спасти собственную жизнь ценой жизни того, кто виноват в твоих злоключениях?

— И обречь себя на вечное рабство? — мрачно буркнула я.

Главное, не переиграть. Если я покажу излишний энтузиазм и податливость, то Эсмит может заподозрить подвох. Вряд ли она слышала про систему Станиславского, но вот в логике этой даме не откажешь.

— Условное рабство, — обнадеженная чародейка улыбнулась. — Если мы с тобой подружимся, то я создам достойные условия для своего ручного дракона.

— Но я не желаю быть ручным драконом! — воскликнула я вполне искренне.

— А мертвым?

— Мертвым тоже не хочу, — тихо пробормотала я, отводя глаза, прямо-таки гордясь в этот момент своей актерской игрой.

— Значит, ты выполнишь мое условие?

— Да, — я поспешно отступила подальше от Эрлина, словно опасаясь его гнева.

— Эвина, как ты можешь?! — мой напарник тоже вошел в роль. — Я же оказался здесь, спасая тебя!

— Но не спас, — парировала я. — Не говоря уже о том, что если бы не ты, я бы здесь никогда не оказалась.

— Ты не можешь со мной так поступить! — он схватил меня за локоть.

— Прости, Эрлин, — я посмотрела ему в глаза. — Я просто хочу жить.

— Нет, это решительно никуда не годится, — Эсмит безжалостно прервала нашу патетическую сцену.

Мы обернулись к ней. Не знаю, как Эрлин, а я чувствовала себя будто актер, чей трагический монолог был прерван звонком мобильника.

— Дорогие мои, вы совсем не умеете притворяться, — она развела руками. — Могли бы как-то получше подготовить свое представление. А то даже обидно, что меня считают способной купиться на это бездарное паясничанье.

Я растерянно посмотрела на Эрлина, не понимая, стоит ли дальше продолжать спектакль или бросить притворство, раз нам все равно не верят. Кроме внезапно накатившего испуга меня терзала досада за на то, что я оказалась настолько посредственным актером. Прости, старина Станиславский!

— Эрлин, я не понимаю, как ты вообще выживаешь при твоей-то профессии, — продолжала глумиться Эсмит. — Ты же и ребенка не обманешь.

— Вообще-то я не обманываю детей, — пробурчал он. — А с остальным, как видишь, справляюсь.

— Справлялся, — поправила она. — Тебе пора привыкать думать о себе в прошедшем времени. И пусть глупышка Эвина предпочла твоей смерти собственную, уж я-то не буду столь щепетильна, можешь поверить.

— Но я же согласилась его убить, — я сделала последнюю безнадежную попытку.

— Милая, не старайся, — Эсмит изящным движением заправила локон за ухо. — Я в курсе вашего так называемого плана. Не стоило снимать браслет. Хотя я и без этого догадалась бы, что какую-нибудь глупость вы попробуете провернуть напоследок. Я вас даже не осуждаю. Кто бы на вашем месте не попытался?

На минуту у меня отлегло от сердца. Значит, не такие уж мы бездарности. Все дело в том, что ведьма просто подслушала с помощью каких-нибудь своих магических фокусов. Впрочем, облегчение длилось ровно до того момента, как Эсмит шагнула к двери и сунула ключ в замочную скважину. Красноватое сияние окутало ее руки до локтя, явно не причиняя ни малейшего вреда своей создательнице.

И наконец мне стало по-настоящему страшно. Плотина, сдерживающая страх, внезапно рухнула. Ужас, которому следовало растянуться на все время заточения, накрыл меня разом. Ноги стали ватными и подкосились, я бессильной тряпкой рухнула на тюфяк. Меня затрясло. Чтобы унять дрожь и внезапно накативший жуткий холод я обхватила себя руками, но это ничуть не помогло.

Сквозь туманную муть словно в замедленной съемке я видела Эрлина, бросившегося ко мне и Эсмит, отчего-то передумавшую открывать дверь нашей клетки. Ведьма отступила от решетки, подошла к столу и занялась какими-то приготовлениями.

— Нужно хорошенько зафиксировать, — герцогиня говорила вроде бы сама с собой, но я уверена, что на самом реплики предназначалась нам. — Сначала дамы, — ворковала она. — Хорошо, что я не завтракала. На сытый желудок все эти манипуляции довольно неприятны. Хотя драконам щепетильность, надо полагать, не присуща. Так что Эрлина я съем уже с настоящим аппетитом. А вот сердце девчонки придется впихивать в себя через силу. Но ничего не поделаешь.

Мое тело колотил такой озноб, что даже крепко обнимавший меня Эрлин не мог его сдержать. Пару раз я приложилась спиной о стену, а стучащие зубы прокусили щеку в нескольких местах, отчего во рту ощущался мерзкий привкус крови.

Эти кошмарные приготовления, эти полные жуткого смысла слова не могут быть правдой. Здесь ничего не может быть правдой! Это все не настоящее! Это сон, выдумка, больная фантазия… Я дитя другого мира — безопасного, скучного и предсказуемого. И никто не имел права меня оттуда забирать! Лайонел, какого черта?! Я хочу домой!

— Домой! — теперь я выкрикивала это вслух. — Лайонел, немедленно верни меня обратно!

— Как скажешь, Ева.

До меня не сразу дошло, что тихий мужской голос принадлежит не Эрлину. Мгновением позже, когда ко мне склонилось знакомое, но полузабытое лицо, я решила, что дождалась галлюцинаций. Но это ничуть не помешало мне мертвой хваткой вцепиться в рукав книжного демона.

— Лайонел, вытащи меня отсюда, — голос срывался от клацанья зубов.

— Да, — он резко рванул меня, поднимая с матраса.

— Что происходит?! — Эсмит бросилась к решетке. — Какого дьявола! Ты кто?

— Нет времени объяснять.

Ведьма метнулась к столу и тут же вновь оказалась у решетки, лихорадочно пихая ключ в замок.

— Эрлин! Возьми его! — потребовала я у Лайонела. — Эта тварь его убьет.

—Нет, — отозвался демон. — Я пришел за тобой, и без того нарушив все правила.

— Умоляю, Лайонел! Он пришел меня спасти и не должен погибнуть по моей вине.

Ключ наконец-то повернулся, и Эсмит, распахнув дверь, бросилась к нам.

— Черт с вами! — зло выкрикнул Лайонел, хватая нас с Эрлином за шкирки как котят.

А потом все закружилось, смешалось и исчезло.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Часть вторая. Глава 1

Часть вторая

— Ева, ээ-эй, очнись! — меня настойчиво тормошили за плечо. — Уже можно открывать глаза.

Я открыла. И тут же закрыла и открыла снова. Картина не изменилась. Я сидела на полу. На старом, давно истершемся паркете, покрытом сетью царапин. А вокруг была моя квартира. Та самая, московская однушка, что сдавала мне Ида Савельевна.

— Я — дома?!

— Формально — да, — ответил возвышавшийся надо мной Лайонел. — Но на самом деле твой дом теперь совсем в другом месте.

Рядом, привалившись к моей спине, сидел Эрлин. Слегка извернувшись, я увидела, что он пялится на окружающую обстановку бессмысленным взглядом. То ли еще не пришел в себя после перемещения, то ли пребывает в шоке от увиденного.

— Эрлин. Ему плохо!

— Ему хорошо, — ворчливо отозвался демон. — Он жив. О большем в его положении не стоило и мечтать.

Лайонел склонился надо мной, подхватил под мышки, рывком поднял и усадил на диван. На тот самый диван, где все еще разноцветным комком валялся плед, брошенный в тот последний вечер.

Эрлин, оставшись без опоры в моем лице, пошатнулся, но удержал равновесие, в последний момент опершись ладонью о пол. Кажется, он приходил в себя.

— Эй, полегче! — возмутился наемник.

Демон, даже не повернувшись в его сторону, обратился ко мне.

— Как ты, Ева? — он приподнял мое лицо за подбородок. В зеленых глазах, внезапно оказавшихся слишком близко, я прочла тревогу и мрачную сосредоточенность.

— Все хорошо, — смущенно пробормотала я. — Спасибо, что вытащил нас. Я даже не знала, что так можно.

— Так нельзя, — он опустил руку и отвернулся.

— Но как же тогда? — растерянно пробормотала я. — Как ты вообще узнал, что я в беде?

— Ты позвала, — глухо ответил демон, по-прежнему не поворачивая головы.

— И все?! Разве этого достаточно?

— Ну… — он наконец изволил обернуться, изогнув губы в подобии улыбки, — ты была очень убедительна.

— Знала бы я, что тебя можно просто позвать, позвала бы раньше.

— Зачем? — Лайонел сузил глаза, пристально всматриваясь.

— Соскучилась, — честно призналась я.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему — чуть снисходительно, но тепло.

— Вот поэтому, наверное, я и вожусь с тобой, Ева. Ты совершенно не похожа на других моих клиентов.

— Клиентов? — Эрлин, до этого молча созерцавший нашу беседу, решил наконец вмешаться. — А ты вообще кто?

— Тебя не касается, — не удостоив наемника взглядом, бросил Лайонел. — Скажи спасибо Еве, что я тебя вообще вытащил. Это уж было ничем не оправданной глупостью.

— Тебя теперь накажут из-за нас? — осторожно спросила я демона.

— Не накажут, — ко мне он обращался намного мягче, чем к Эрлину. — Некому меня наказывать.

— Тогда о чем ты переживаешь?

— О том, что нарушил правила и сделал то, что категорически недопустимо. Мы не можем вмешиваться в жизнь подопечных после того, как отправим их в книгу.

— Совсем никак? Даже общаться не можете? — я вспомнила нашу встречу в трактире в первый день моего пребывания в Квентилоне.

— Общаться, наверное, можем, — он пожал плечами. — Не проверял, если честно. Прежде у меня не возникало желания пообщаться с бывшими клиентами. Да и они, надо полагать, были бы отнюдь не рады меня увидеть.

— А вот я была бы рада!

Раз уж появился повод высказать демону претензии, то как можно его упустить? Даже риск выглядеть навязчивой в глазах сразу двух мужчин меня не остановил.

— Так тебя я и проведал, — резонно возразил Лайонел.

— Ну да, — я кисло кивнула.

Не объяснять же ему, что одна короткая встреча — это не совсем то, на что я рассчитывала.

— Не говоря уже о том, что я вытащил тебя сейчас, — продолжил демон. — И этого болвана впридачу, — он кинул в сторону наемника очередной уничижительный взгляд.

— Эй! — вскинулся Эрлин. — Я тебе не болван! И я не просил меня вытаскивать!

— Если что-то не устраивает, я с радостью верну тебя обратно, — демон недобро улыбнулся. — И нарушение баланса сразу станет в два раза меньше.

— Лайонел, нет! — я инстинктивно встала между мужчинами. — Не делай этого, прошу.

— Не стану, — он безнадежно махнул рукой. — Смысл? Вы оба и без моей помощи можете в любой момент переместиться обратно. Попав в книгу, ты больше не принадлежишь прежнему миру, Ева, не говоря уже о твоем горе-рыцаре.

— И когда это случится? — от одной мысли, что я снова окажусь в лаборатории Эсмит, закружилась голова.

— Увы, я этого не знаю, — теперь в голосе демона слышалось сочувствие, он даже слегка коснулся моей руки в утешающем жесте. — Надеюсь все же, что не очень скоро. Но рано или поздно твой книжный мир притянет вас.

— Какой еще книжный мир? О чем вы оба толкуете? — Эрлин, похоже, твердо решил добиться ответов.

— Это очень длинная и сложная история, — вздохнула я. — Безусловно, ты имеешь право знать, но не прямо сейчас. Раз уж неизвестно, когда нас вышвырнет из уютной, безопасной, комфортабельной Москвы в полное опасностей книжное пространство…

— Что я слышу, Ева? — Лайонел насмешливо изогнул бровь. — Ты поешь хвалы скучному обыденному миру, из которого мечтала выбраться. И это при том, что книгу ты себе подобрала лучше не придумаешь. Большинство моих подопечных умерли бы от зависти… если они, разумеется, еще живы в тех книжных мирах, куда я их отправлял. А у тебя, можно сказать, были идеальные условия.

— Идеальные условия? Серьезно?! — пережитые волнения явно не прошли бесследно для моей и без того не прочной нервной системы. — Или ты не заметил, что в моем безопасном мире меня пытались приковать к столу, вырезать сердце и сожрать?!

— Ну, я понял, что ты в смертельной опасности, но не знал, что все обстоит именно так. Да уж, выходит, незаконченный роман по-своему даже опасней, чем какая-нибудь антиутопия, от которой хотя бы знаешь, чего ждать. Похоже, твоя книга пишет себя дальше сама, без твоего участия, Ева. А вот то, что ты окажешься в центре событий предсказать не сложно. Ты — создатель мира и ты же — главный герой, вокруг которого обязана крутиться история.

— Вот черт! — выругалась я.

— Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — напомнил о себе Эрлин.

— Лайонел, — я нагло указала подбородком на демона. — Он тебе все расскажет, пока я буду принимать душ. Если уж неизвестно, когда нас вышвырнет обратно, то я желаю хотя бы воспользоваться благами цивилизации, раз выпала такая возможность.

И не дав обоим возразить, я направилась в ванную. Я и в самом деле нуждалась в передышке, в том, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Правда, едва ступив под теплые струи душа, я забыла обо всем на свете. Какое же это блаженство! Когда привыкаешь мыться в большой бадье, поливая себя из деревянного ковша, кажется, что все не так уж плохо. Но как же моя убогая система поддержания чистоты отличалась от элементарных удобств, доступных практически любому городскому жителю. Даже не верится, что раньше я совершенно не ценила таких простых, но прекрасных вещей.

Вода струилась по телу, словно смывая и унося все пережитые ужасы, погружая в приятную расслабленность и негу. Пять минут под душем — и все произошедшее кажется мне сном. Не только последние события в темнице у Эсмит, но и вообще все мое пребывание в Квентилоне. Зыбкое марево подергивает воспоминания. Это сон — временами интересный и прекрасный, а под конец страшный, но всего лишь сон.

Я с наслаждением мылила голову, радуясь, что в бутылочке еще остался шампунь. Хотя с чего бы ему исчезать? Ведь это, наоборот, я исчезла. Или не исчезала? Если это все сон, выдумка, галлюцинация… Надо выйти и разобраться. Сейчас… Я потянула с крючка полотенце и неловко обмотала вокруг себя. Прикосновение к телу мягкой махровой темно-лиловой ткани невыразимо приятно. Мерное журчание воды убаюкивает. Ах да, вода… ее же надо выключить…

Тяжелые удары и громкие голоса ворвались в теплую мягкую пустоту. Я попыталась вытеснить из сознания этот неуместный шум, но безуспешно. Что ж, если постараться, можно привыкнуть и не обращать внимания.

— Ева! Эвина!

Кажется, кто-то зовет меня. Забавно, что сразу двумя именами. Пусть зовут. Меня нет. Ни Евы, ни Эвины.

Раздался оглушительный треск и голоса внезапно стали ближе. Какие-то люди ворвались в мою пустоту и напомнили ее своим присутствием. Они шумели, двигались, суетились. Даже закрытые веки не спасали от их мельтешения. Чьи-то руки подхватили меня под коленки и под мышки и подняли в воздух.

Нужно открыть глаза. Отчего простейшее движение кажется нереально тяжелым. Попросить, что ли, поднять мне веки? То же мне — Вий! Воспоминание о книжном персонаже внезапно вернуло меня к реальности. Очевидно, мозг переключился на привычную волну. Я все-таки подняла веки без посторонней помощи и тут же опустила снова. В глаза словно песка насыпали. За короткий миг я успела увидеть над собой лицо Лайонела и стены комнаты, которые закружились в странной пляске, едва стоило мне на них взглянуть.

Меня бережно опустили на что-то мягкое, должно быть, на диван и укутали пледом.

— Посиди с ней, я заварю чай, — услышала я голос Лайонела. — Черт! — раздались крики с кухни. — В этом доме есть хоть какая-нибудь еда?!

— Апельсиновый джем, — не открывая глаз, пробомотала я, с трудом разлепив губы. — И должно быть печенье, на полке рядом в кофейной банкой.

— Эвина, как ты? — даже с закрытыми глазами, я знала, что это Эрлин. Хотя бы потому, что Лайонел не называл меня Эвиной.

— Паршивенько, — призналась я. — Но это пройдет.

— Конечно, пройдет, — поспешно заверил он. — Ты просто очень ослабла от голода и волнений.

— Да и перемещение отнимает много сил, — в комнату вернулся Лайонел и присел на край дивана. Интересно наблюдать за людьми, не открывая глаз. — В прошлый раз оно далось тебе попроще, ну так тебя и не морили голодом и жаждой несколько дней. А у тебя совсем нет еды, кроме дурацкого варенья!

— В устах демона такой упрек звучит довольно забавно, — я даже улыбнулась. — Кстати, в прошлый раз тебе понравилось это дурацкое варенье. Прошлый раз… — я стала серьезной. — Лайонел, когда это вообще было? Сколько прошло времени с того вечера, как ты забрал меня?

— Что-то около двух месяцев, — ответил он.

— Два месяца, — пробормотала я. — Как в Квентилоне. Только там лето, а тут, должно быть, уже конец декабря. Как хорошо, что я оплачиваю квартиру за полгода вперед. Иначе мы бы свалились на головы новым жильцам.

Я наконец открыла глаза и посмотрела на обоих мужчин, примостившихся на краю дивана. Как же они потрясающе смотрятся рядом! Худощавый зеленоглазый блондин с утонченными чертами на фоне атлетичного смуглого полуэльфа с серыми глазами и растрепанными темными волосами. Так сразу и не скажешь, кто из них красивей — оба потрясающие. И оба смотрят на меня с трогательной обеспокоенностью. Вот он — миг незаслуженного торжества!

С кухни донесся уютный звук закипающего чайника, и Лайонел отправился туда.

— Он тебе все рассказал, да? — спросила я у Эрлина, очень надеясь на положительный ответ.

— Да, — наемник кивнул. — Но если вы рассчитываете, что я сразу без доказательств поверю в этот бред про книги…

— Ты вовсе не обязан верить, — поспешно заверила я его. — Просто держи в голове, как одно из возможных объяснений происходящего.

Какое же счастье, что Лайонел избавил меня от объяснений. Нетрудно представить, сколько раз по ходу изложения истории Эрилин требовал у него доказательств и ставил под сомнение здравый ум и трезвую память книжного демона. Я бы просто не выдержала такого испытания после всего пережитого.

Лайонел вернулся в комнату, держа в руках импровизированный поднос, роль которого выполняло декоративное блюдо чуть ли не дореволюционного производства. В центре, источая ароматный пар, красовалась моя любимая чашка с незабудками, а баночки с медом и джемом дополняли композицию. Глядя на это великолепие, я осознала, насколько голодна. Руки дрожали от слабости, пока я пристраивала поднос на коленях. Первая ложка варенья, судорожным движением отправленная в рот, вместо ожидаемого блаженства принесла боль. Десны и небо свело будто от незрелого терпкого фрукта. Отхлебнув чая, я обожглась. Однако, неудачи, не остановили меня. Мало что может остановить человека, голодавшего двое суток.

— Ева, не торопись, — Лайонел покачал головой. — Ты долго не ела, боюсь, тебе станет дурно от этих сладостей. Очень жаль, что у тебя в доме нет нормальной еды.

— А мне-то как жаль, — слизывая с чайной ложки остатки меда, простонала я. — Но было бы странно, если бы за два месяца что-то уцелело. Помнится, даже в тот вечер, когда ты ко мне заявился, холодильник скорее отвечал суицидальным наклонностям мыши, чем потребностям по-настоящему голодного человека.

— О чем она говорит? — Эрлин переводил недоуменный взгляд с меня на Лайонела и обратно.

— Она так шутит, — отмахнулся демон.

— Странные шутки, — наемник покачал головой. — Между прочим, я тоже хочу есть.

— Это твои проблемы, — холодно отозвался Лайонел.

— Ешь, — я протянула ему банки с остатками меда и варенья.

Жертва была сделана не столько из альтруизма, сколько от безысходности. Несмотря на голод, который лишь слегка притупился, я больше не могла впихнуть в себя ни капли — меня мутило. Прав был демон: наедаться сладким на пустой желудок — не лучшая идея.

— Кажется, я продала бы душу за бутерброд с сыром или хотя бы сушку!

Еще немного и я разревусь словно худеющая дамочка ночью у холодильника. Этого только не хватало - рыдать из-за еды! В конце концов несколько часов назад я сама чуть не стала едой. Глупо после чудесного спасения убиваться из-за сушек.

— Ладно, — демон со вздохом поднялся. — Видно придется дойти до ближайшего магазина.

Я все-таки прослезилась, на этот раз — от благодарности.

— Лайонел, ты — самый благородный демон на свете. Дважды за вечер спасти человеку жизнь не всякому герою под силу.

Вместо того, чтобы растаять от комплимента он слегка поморщился.

— Очень надеюсь, вернувшись, застать тебя по-прежнему здесь.

— А уж я -то на это как надеюсь!

Глава 2

Оставшись наедине с наемником, я отчего-то сразу вспомнила, что из одежды на мне только полотенце, не считая пледа, в который меня закутал демон.

— Эрлин, отвернись, пожалуйста, — попросила я.

— С чего это вдруг?

— Мне надо переодеться.

— Я не против, — вместо того, чтобы отвернуться, паршивец сложил руки на груди и с наглой улыбкой уставился на меня.

Не в силах настаивать на своем, я встала с дивана и направилась к шкафу, с трудом удерживая на себе громоздкое одеяние из пледа и полотенца. Как хорошо, что одежда в отличие от продуктов не портится, и мой прежний гардероб дожидался меня в целости и сохранности.

Щадя консервативное мировоззрение Эрлина, я выбрала одну из длинных юбок и направилась в ванную. На полу сиротливо валялось многострадальное голубое платье. Надо будет забросить его в стиральную машинку. Надеюсь, машинная стирка не противопоказана изделиям из другого мира.

Переодевшись в чистые и удобные вещи, я с удивлением поняла, что соскучилась по современной одежде. Это раньше я могла вздыхать по прекрасным средневековым нарядам, но вдоволь намучившись со шнуровками и нагулявшись по лесной чаще в платьях с удлиненными подолами и туфельках из мягкой кожи, я не раз с тоской вспоминала старые добрые джинсы, футболки и кеды.

Простейшая процедура переодевания отняла у меня много сил. Меня вновь начало знобить, то ли от слабости, то ли от холода. Вернувшись, я дополнила наряд длинным серым свитером и разноцветными вязаными носками, извлеченными из шкафа. Теперь я, должно быть, выгляжу, как настоящая хиппи.

— Зачем ты вырядилась как бродячая торговка? — полюбопытствовал Эрлин.

— Эх ты, темное средневековье! Здесь так модно.

— Здесь странные представления о моде, — заметил он, давая понять, что “странные” — это еще мягко сказано.

— Много ты понимаешь! — возмущенно фыркнула я, задетая такой реакцией на свой новый образ.

Щелкнул замок входной двери и я с запоздалым удивлением вспомнила, что не давала Лайонелу ключей. Впрочем, надо полагать, демон, путешествующий между мирами, легко обойдется без подобных мелочей. По-хорошему надо бы встретить его в прихожей, но сил совсем не было. Я осталась сидеть на диване, кутаясь в плед и окончательно входя в образ самого несчастного в мире больного.

Минут через пять Лайонел вошел в комнату, держа тарелку, на которой возлежали сэндвичи с сыром и помидорами. Забыв, что в моем положении следует еле двигаться я бросилась демону на шею, чуть не выбив из его рук вожделенную тарелку.

— Со мной ты вела себя скромнее, — заметил Эрлин.

— Ты меня не кормил, — резонно возразила я, взгрызаясь в дивную хлебную мякоть. — И вообще, упрек не обоснован. Смею напомнить, наше знакомство началось с того, что я упала тебе на руки. Я имею в виду, что грохнулась с чердака, а Эрлин меня поймал, — поспешила я разъяснить для Лайонела, во взгляде которого мне почудилось неодобрение.

А потом в этом мире остались только мы с хлебом, сыром и кружочками помидоров. Внимание красивых мужчин, конечно, прекрасно, но есть моменты, когда простой бутерброд становится центром вселенной.

— Помнится, ты обещала мне душу за хлеб с сыром, — напомнил Лайонел, склоняясь ко мне. Сейчас он как никогда напоминал демона-соблазнителя.

— Да забирайте! — я махнула рукой в широком жесте. — Государство не обеднеет. В смысле, я еще в прошлый раз готова была отдать тебе душу.

— А это не слишком? — вклинился Эрлин. — Ты действительно демон, пожирающий души?

— А если так, то что? — Лайонел с вызовом обернулся к нему. — Проткнешь мою грудь мечом? Очень сомневаюсь. Извини, но ты не очень-то похож на Паладина Света. Такие, как ты заключают с демонами сделки или пытаются обмануть. Не думаю, что мне стоит тебя опасаться.

— Много ты обо мне знаешь! — злая гримаса исказила лицо Эрлина. — В любом случае я не позволю причинить Эвине вред.

— А похоже, что я этим занимаюсь? — демон насмешливо изогнул бровь.

— Парни, не ссорьтесь! — я наконец-то покончила с сэндвичами и решила вмешаться. — Эрлин, напоминаю, что Лайонел спас нас от твоей мачехи-людоедки. Одного этого достаточно, чтобы понять, насколько он порядочный демон.

— Меня смущают эти разговоры про душу, — упорствовал наемник.

— А меня — нет, — заявила я. — Учитывая, что само ее существование не доказано, глупо дорожить какой-то бесполезной абстракцией.

— Зря ты так, — к моему удивлению Лайонел встал на сторону оппонента. — Душа бесценна. А ты относишься к ней слишком безалаберно. Впрочем, ты ко всему относишься безалаберно, Ева.

— Вот и я так считаю, — вмешался Эрлин. — Не будь ты такой беспечной, я бы никогда…

— Ну хватит уже! — я разозлилась на то, что эти двое спелись, критикуя меня. — Я бы на твоем месте помалкивала об обстоятельствах нашего знакомства, ушастый, — наемнику достался многозначительный взгляд.

Если Лайонел узнает, что я оказалась в лапах Эсмит благодаря этому авантюристу, чего доброго отправит его обратно. Впрочем, пусть сами разбираются.

Я поднялась, поплотнее закуталась в плед и направилась на балкон. Оба как по команде повернули головы ко мне, оборвав разговор.

— Мне нужно подышать воздухом, — я с силой дернула балконную дверь, заклинившую от долгого неиспользования.

На улице шел снег. Крупные белые хлопья танцевали в воздухе, разлетаясь разом во все стороны, но только не вниз. Удивительно. Многие мечтают попасть из зимы в лето, а у меня получилось наоборот.

Но я не жалела. И не только потому, что в Квентилоне меня ждала верная смерть, а здесь — относительное спокойствие и безопасность. Я поняла, что соскучилась по родному миру. По этим многоэтажкам с теплыми квадратиками светящихся окон, по цепочкам рыжих фонарей внизу и даже по несмолкающему фоновому шуму невидимой дороги. Я дотронулась ладонью до рассыпчатой снежной крупы, образовавшей маленькую горку на перилах балкона. Холодные блестки на миг сделали кожу сверкающей и тут же превратились в капли воды.

— Замерзнешь, — раздался сзади голос демона. — Не стоит тебе стоять на холоде, тем более, пока ты еще так слаба. Вернись в комнату, Ева.

— Да, сейчас, — кивнула я, не оборачиваясь. — Знаешь, Лайонел, я так отвыкла от всего этого, но в то же время будто никуда и не исчезала. Странное чувство, правда?

Я замолчала, не в силах объяснить, что со мной происходит. Я и сама не понимала. Я искренне любила Квентилон, свой домик на опушке леса, полеты и бесконечную свободу взамен вечной суеты. При этом, оказывается, что и родной свой мир я любила не меньше. Странно, что я не скучала по нему, живя внутри собственной книги, а теперь на меня словно навалилась вся нерастраченная любовь и тоска. Будем честны, я не хотела возвращаться.

— Скажи, если бы мы впервые встретились сегодня, что бы ты выбрала — этот мир или книжный? — Лайонел оперся о перила, стряхнув остатки снега.

— Ты что, мысли читаешь?

— Нет. Просто нетрудно догадаться, о чем ты думаешь. Итак, каким был бы твой выбор, Ева?

— Ну сейчас я точно не собираюсь обратно, — мне почему-то не хотелось давать однозначный ответ.

— А если бы тебе ничего не угрожало?

— Пожалуй, я хотела бы иметь возможность перемещаться между этой реальностью и той. Ну или хотя бы попадать сюда на пару недель в году, как в отпуск.

— Значит, основным миром ты бы все-таки выбрала тот?

— Я не знаю! Мне нравятся оба. И не нравятся тоже оба. Я ужасно тебе завидую, Лайонел. Ты гуляешь по мирам, не тратя даже времени на дорогу. В твоему распоряжении тысячи реальностей и никаких ограничений и дурацких “навсегда”.

— Ничего подобного, — возразил он. — Уж чего-чего, а ограничений мне хватает. То, что видится тебе свободой, на самом деле — следование правилам, придуманным давным-давно и потерявшим, как мне кажется, всякий смысл.

— Ну так не следуй им! Ты же сам сказал, что тебя никто не может наказать.

— Правилам следуют не только из страха наказания, Ева, — в его голосе слышалась грустная безысходность. — Пойдем в комнату, ты совсем замерзла.

Он явно дал понять, что не хочет дальше обсуждать эту тему, тогда как мне было чертовски интересно. Но я сдержала кучу рвущихся с языка вопросов и покорно вернулась в дом.

Стоило мне оказаться в тепле, как меня разморило и потянуло в сон. Теперь я продала бы душу за возможность выключить свет и забраться под одеяло. Но сначала следовало позаботиться о гостях, тем более, они весь вечер заботились обо мне. Но не так-то легко устроить двух мужчин на ночь в однокомнатной квартире с одним-единственным диваном.

— Парни, будет очень дерзко с моей стороны, если я постелю вам на полу? Если сочтете, что это пренебрежение правилами гостеприимства, я могу сама лечь на пол, а вам уступить диван, — я говорила тем жалостливым тоном, каким в электричках завывают “сами мы не местные”, от всей души рассчитывая, что мужчины откажутся принять подобную жертву.

— По-моему на диване вполне хватит места на двоих, — Эрлин растянул губы в ехидной улыбочке. — Хотя на диван это не очень-то похоже.

Да уж, друг мой, если тебя смущает раскладной диван, то что же с тобой будет дальше?

— Я обойдусь без сна, и кресло меня вполне устроит, — демон тут же уселся в кресло. — А Эрлин отлично поспит и на полу. Если его что-то не устраивает, то может выбрать спальное место на свой вкус… в Квентилоне.

— Я пошутил, — мрачно отозвался наемник. — На полу так на полу. Я не из неженок. И куда чаще сплю под открытым небом, чем на перинах в отцовском замке.

— Ну и отлично, — я вздохнула с нескрываемым облегчением, извлекая из диванных недр гостевую подушку и одеяло, которыми раньше безраздельно пользовалась моя Анька.

— Ты уверена, что это все-таки диван? — с сомнением поинтересовался Эрлин, созерцая мои манипуляции.

— В этом мире — да. И поверь, на диванах отличия между нашими мирами не кончаются.

— Плевать, — он махнул рукой. — Разберемся как-нибудь.

Двигаясь как в анабиозе, с трудом удерживая глаза открытыми, я расстелила на полу толстенное покрывало, до этого праздно покоившееся в шкафу, дальше туда же полетели простыня, одеяло и подушка. Затем я постелила себе и рухнула, не раздеваясь.

— Ты так и будешь спать? — поинтересовался Эрлин, устраиваясь на полу.

— Так и буду, — ответила я, закутываясь в одеяло, как в кокон. — Лайонел же сказал, что мы в любую минуту можем перенестись обратно. Не хотелось бы предстать перед Эсмит в ночной рубашке.

А еще не хотелось бы щеголять в таком виде в обществе двух мужчин. Последний аргумент я, конечно, не стала озвучивать.

— Лайонел, может, ты все-таки тоже ляжешь? — обратилась я к демону.

— Нет. Я действительно не нуждаюсь в сне и если засыпаю, то лишь ради развлечения. А сейчас я должен присматривать за тобой, чтобы знать, если тебя вышвырнет обратно в Квентилон.

— Спасибо! — меня затопила волна благодарности.

— Пожалуйста. Спи.

Я дернула шнурок торшера, погружая комнату в темноту, и закрыла глаза. Уже почти провалившись в сон, я услышала шаги и с трудом вынырнула обратно. Лайонел стоял у книжного шкафа и водил пальцем вдоль корешков книг. Совсем как в тот первый вечер. Правда, в темноте это смотрелось немножко жутковато.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Выбираю книгу, — так же тихо отозвался он. — Почитаю что-нибудь, пока вы спите.

— Тогда нужно включить свет, наверное?

— Не стоит, я отлично вижу в темноте.

— Постой-ка, — меня осенила внезапная мысль.

Превозмогая протесты измученного тела, жаждущего покоя и неподвижности, я поднялась и направилась к шкафу. Затем наугад схватила стопку книг с третьей полки и, прижав их к груди, вернулась в кровать.

— Не понял? — подал голос Эрлин, то ли не спавший, то ли разбуженный нашей возней. — Какой смысл спать в обнимку с книгами?

— Огромный, — я попыталась устроиться, обхватив книги одной рукой, — особенно, когда знаешь, что тебя в любой момент может вышвырнуть в мир без книг. В такой ситуации лучше запастись самым необходимым.

— По-твоему книги — самое необходимое? — даже не видя его лица, я легко представила издевательскую ухмылку.

— Можешь не сомневаться, для Евы так оно и есть, — ответил за меня Лайонел. — Надо было мне подумать об этом и обеспечить тебя чтением.

— Это было бы очень мило с твоей стороны, — согласилась я. — Но зато я теперь знаю, что могу прожить два месяца без книг и не сойти с ума. Поистине, человеческие возможности безграничны.

Через какое-то время я проснулась от того, что кто-то дотронулся до моего плеча. Как человек, привыкший жить один, я всегда реагировала на прикосновения во сне одинаково — дергалась и вскрикивала. Анька терпеть не могла эту мою привычку. Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Лайонела.

— Прости, не хотел тебя напугать. Просто одеяло поправил, оно все сползло на твою охапку книг.

— Спасибо, — сонно пробормотала я, успокаиваясь и вновь закрывая глаза. — Ты — самый лучший демон на свете.

— Да, ты уже говорила, — отозвался он с невидимой улыбкой.

Глава 3

Я отлично выспалась несмотря на теплый свитер, длинную юбку и рассыпавшиеся по всей постели книги. Поначалу я даже не поняла, где нахожусь, с недоумением озирая комнату с высоким потолком, желтыми обоями и темной старинной мебелью. Какое-то время мне понадобилось на то, чтобы восстановить в памяти события последних дней и заново выстроить цепочку причинно-следственных связей.

Итак, я снова дома. Эта квартира в той же мере мой дом, как и лесная хижина в Квентилоне, и как выяснилось я по ней очень соскучилась.

Сквозь раритетные тюлевые шторы в комнату проникал свет бледного зимнего солнца, нещадно подчеркивая толстенный слой пыли на мебели. Да уж уборка моему жилищу явно не помешает. Правда прибираться в присутствии гостей вроде как моветон. Стоп, гости! Комната была пуста. Наверное, я слишком медленно приходила в себя, раз не сразу обратила внимание на отсутствие обоих мужчин.

Сон в одежде имеет свои преимущества — проснувшись, не нужно одеваться. С неохотой выбравшись из-под одеяла, я направилась на кухню. Мускулистый эльфийский наемник, сидящий на старенькой табуретке возле маленького столика, покрытого выцветшей голубой скатертью с цветочками, выглядел немного комично, но невероятно трогательно. Чайная чашка перед ним и книга в руках дополняли картину.

—Так мило! — я прижала руки к груди. — А где Лайонел?

— И тебе доброе утро, Эвина, — отозвался Эрлин, откладывая книгу. — На сей раз действительно доброе, хоть и странное.

— Странное?

— Ну да. Не представляю, как можно жить в такой тесноте. У нас даже халупы бедняков и то побольше будут. И это при том, что вокруг сплошные замки. Убогие, конечно, зато весьма основательные, — он указал в сторону окна, открывавшего вид на соседние дома.

Это еще хорошо, что я живу в старом районе, и из окна видны только сталинские пятиэтажки. Что бы сказал выходец из книжного средневековья, доведись ему оказаться среди панельных высоток или, к примеру, увидеть небоскребы Сити? Да уж, Эрлин, тебя ждет много открытий, если нам придется задержаться здесь.

— Все эти, как ты говоришь, замки состоят из таких же тесных жилищ, как мое. Ну, может, некоторые чуть побольше, но сути не меняет. И если тебе что-то не нравится, то вспомни про клетку в лаборатории Эсмит, она была еще меньше.

— Я не жалуюсь. Просто удивляюсь, — он развел руками.

— Так где Лайонел? — я вернулась к самому актуальному вопросу.

— Сказал, что ему нужно уйти, — Эрлин пожал плечами, давая понять, что отсутствие демона его нисколько не тревожит.

— Надеюсь, он вернется, — я опустилась на табуретку.

Осмотревшись, я задержала взгляд на разделочном столе и ахнула. Только средневековый мужчина мог учинить подобный ужас. На столе валялись в буквальном смысле порубленные куски хлеба, сыра и колбасы. Не знай я, что Эрлин безоружен, могла бы поклясться, что он кромсал бедные продукты мечом. Да уж, это только в фильмах герой, встав пораньше, готовит героине на завтрак какую-нибудь соблазнительно шкворчащую яичницу с беконом или бежит за горячим круассанами, пока та нежится в постели. А у нас тут суровые патриархальные будни. И если вчера мне дали ощутить себя нуждающейся в заботе страдающей принцессой, то сегодня все вернулось на свои места.

Я со вздохом смела со стола крошки, кое-как вернув пострадавшим продуктам приличный вид, принялась сооружать из них бутерброды. Попутно засыпала в джезву кофе и поставила на огонь. Надо же, как легко вернулась, казалось бы, забытая привычка!

Эрлин с интересом смотрел за мной, отложив книгу. Воспользовавшись этим, я взглянула на обложку, чтобы увидеть название. “Черная стрела” Стивенсона.

— Отличный выбор, — хмыкнула я. — И как тебе?

— Занимательная история, — признался он.

— Но ты прочел лишь двадцать страниц.

— Удивительно, что я вообще понимаю эти крошечные закорючки. Поначалу вообще не мог разобрать. Так ведь и ослепнуть можно. Разве такими должны быть книги?

— А какими? Наверное, огромными и тяжелыми с витиеватым готическим шрифтом, заглавной буквой на полстраницы и замысловатым орнаментом по полям?

Я вроде как иронизировала, но при этом вставший перед глазами образ старинной рукописной книги показался невероятно привлекательным.

— Ну, да, — Эрлин кивнул немного растерянно, словно уловив подвох в моих словах. — А еще они должны быть скучными. По крайней мере, именно с такими мне доводилось иметь дело во время учебы в королевском университете, куда герцог Равьен отправил меня в порыве отцовской заботы. С тех пор, признаться, я терпеть не могу всю эту книжную премудрость.

— Зачем же тогда взял эту книгу? — удивилась я.

Я-то, конечно, знала, чем отличается развлекательная литература от философских трактатов, которыми пичкали студентов книжного средневековья, но мне было чертовски интересно услышать мнение Эрлина.

— Ну мне стало любопытно, чем тебе так дороги эти потрепанные книжонки, если ты готова была спать с ними в обнимку, лишь бы захватить с собой туда, где тебя ждет голодная ведьма.

— Ну да, весомый аргумент, — признала я и тут же метнулась к плите, чтобы не дать закипеть кофе, коричневая пенка которого уже подернулась опасными пузырьками.

— Кофе будешь? — на автомате спросила я у Эрлина.

— Что? — тот непонимающе уставился на меня.

Ну, конечно! Откуда парню знать хочет ли он кофе, если в Квентилоне такой напиток не известен?

— Я буду, — раздался голос за моей спиной.

— Лайонел!

Вот уж кому не надо объяснять на каждом шагу, как все устроено. Не удивлюсь, если он знает о моем мире побольше меня.

— Вернулся? — не очень-то любезно буркнул наемник, в отличие от меня, не испытывавший бурной радости на тему возвращения демона.

Я вздохнула. Эти двое явно не обнаруживали признаков взаимной симпатии. И это прилично омрачало мою радость от их общества. Как человек, которому для дружбы или хотя бы надежды на нее достаточно нескольких часов, я искренне не понимала, почему бы этим двоим не подружиться на радость мне и друг другу. Но если Эрлин и Лайонел и были в чем солидарны, так это в обоюдной неприязни.

— Вернулся, — демон принял из моих рук миниатюрную чашечку с кофе, одарив меня благодарной улыбкой.

Себя я тоже не обделила. Как-никак я два месяца тосковала по любимому вкусу и запаху. И если запахом я сполна насладилась, пока молола зерна в кофемолке и пока кофе варился на плите, то вкус мне предстояло оценить только сейчас. Аккуратно наклонив джезву, я привычным движением (надо же, не забыла за два месяца в книжном мире) наполнила чашку так, чтобы не разрушить кофейную пенку.

Наемник, с интересом наблюдавший за моими манипуляциями, проявил интерес к странному напитку. Пришлось скрепя сердце уступить ему свою чашку. И это при том, что я предвкушала первый глоток, как томимый жаждой путник в пустыне. Ладно уж, сварю себе новую порцию, приобщение нового адепта кофемании того стоит.

Пока я уговаривала себя, что никакие жертвы не страшны во имя гостеприимства и распространения культа кофе на представителей иных цивилизаций, Эрлин отхлебнул напиток, буквально оторванный мною от сердца… и тут же поперхнулся и зашелся кашлем. За один миг его лицо сменило несколько выражений от удивления до отвращения.

— К-как вы пьете эту мерзость?! — изумленно вопросил он, как только смог вставить слово между приступами кашля.

— Не нравится, отдай мне, — я обиженно дернула из его рук блюдце, которое к счастью уцелело вместе с чашкой, пережив конвульсии неудавшегося кофемана.

— Можно было бы добавить сахар, — ухмыльнулся демон, с явным удовольствием наблюдавший эту сцену, — но тогда было бы не так интересно.

— Никакой сахар не способен сделать эту отраву съедобной, — Эрлин выглядел так будто ему не кофе предложили попробовать, а кинули перчатку в лицо.

— Не нравится — не пей, — философски заметила я. — Тем более, у меня все равно только две кофейные чашки.

— Для настоящих ценителей, — демон с довольным видом взгромоздился на подоконник, умудрившись не пролить ни капли из своей чашки.

Лайонел явно пребывал в хорошем расположении духа. Сегодня он был совсем не похож на себя вчерашнего — растерянного и раздосадованного. Я порадовалась перемене, сгорая от любопытства, но не решаясь спросить, чем она вызвана. Зато Эрлин, похоже, не страдал от избытка деликатности.

— Где ты был? — угрюмо спросил он у демона.

— Сказал бы я, что тебя не касается, — он сделал глоток и замолчал, всем своим видом демонстрируя, что смакует напиток. И лишь выдержав приличную паузу, продолжил, — но это не совсем так. Пока Ева спала, а ты приобщался к художественной литературе, я навестил замок герцог Равьена.

— Отца?!

— Так он все-таки твой отец? — Лайонел с интересом оглядел Эрлина. — Не очень-то вы похожи.

— Ничего удивительного, — хмыкнул наемник. — Внешность мне досталась от матушки — эльфийки. Так же как мое мое незаконное происхождение — полностью ее заслуга. Отец умолял ее стать его женой, но мама решила не обременять себя супружескими узами.

— Зато миледи Эсмит явно не побрезговала предложением герцога?

— Ну да, — Эрлин кивнул с кислой гримасой. — Эта змея своего не упустила. Опутала кольцами моего отца, решив во что бы то ни стало заполучить герцогский титул.

— Откуда она? — демон продолжал допрос.

— Понятия не имею, — наемник пожал плечами. — Появилась у нас в замке в начале лета, прикинувшись бедной странницей, едва спасшейся из лап разбойников. Любому было ясно, что врет, но только не моему старому отцу, начавшему пускать слюни на молодую красотку, едва стоило ее увидеть. Меня тогда не было в замке, но сестра все рассказала в подробностях. Эсмит представилась графиней, но заявила, что ее титульные грамоты вместе с изрядной суммой денег и драгоценностями похищены все теми же коварными разбойниками. Это при том, что в наших лесах уже лет двадцать спокойно. Вон Эвина не даст соврать. Разве смогла бы одинокая девушка беспечно жить посреди леса, кишащего головорезами?

— Ну, Ева не совсем обычная девушка, — заметил Лайонел. — Хотя ты прав в том, что она бы знала о разбойниках, водись они в ваших местах.

Я подтвердила, что лес вокруг моей хижины был безлюден на много миль во все стороны.

— Итак, леди Эсмит лгала? — демон подвел черту.

— Разумеется. Никакая она не графиня. Правда, чего у нее не отнять, так это светских манер, но мало ли каким образом можно их получить. Не удивлюсь, если до этого она была содержанкой какого-нибудь аристократа. Да и вообще, когда женщина ведьма, ей так легко охмурить мужчину, тем более одинокого и далеко не молодого. Уже через пару недель после знакомства отец сделал ей предложение, а еще через неделю спешно и тайно обвенчался.

— Тайно? — удивилась я.

— Ну да, — кивнул Эрлин. — Ему не хотелось привлекать внимание людей своего круга к этому сомнительному союзу. В глубине души он и сам, наверное, понимал, что совершает глупость, но в то же время не хотел, чтобы ему помешали.

— В начале лета, говоришь? — пробормотала я, глядя в чашку, словно ждала ответа от кофе, налитого в ней.

Ясное дело, что появление Эсмит в замке герцога, совпавшее с моим собственным переселением в Квентилон — случайность. И все-таки как-то подозрительно.

— То, что вы впервые увидели эту даму два месяца назад вполне вписывается в мою теорию, — Лайонел вновь выглядел мрачным и сосредоточенным, как вчера.

— Что за теория? — мне было интересно и немного жутко.

—Вряд ли тебе понравится, — отозвался он. — Но я не стану оглашать свои догадки, пока не буду полностью уверен. Скажи, Ева, не показалась ли тебе Эсмит несколько странной для книжной злодейки?

— Несколько странной! Ты шутишь?! Она хотела вырезать мое сердце и съесть! Этого не достаточно?

— Нет, — спокойно ответил демон. — Это как раз вполне вписывается в образ типового антигероя фэнтезийной истории.

— Кого-кого? — вмешался Эрлин. — Вам не надоело еще сыпать непонятными словами?

— Если ты чего-то не понимаешь, это твоя проблема, — Лайонел даже не пытался быть вежливым. — Мне, знаешь ли, слишком сложно следить за каждым словом только для того, чтобы средневековый парень понимал мою речь.

Очередные пререкания вызвали у меня досаду. Причем меня тревожило не только то, что Эрлин с Лайонелом не могут и не хотят найти общий язык, а что-то еще. Что-то смутное, полузабытое, ушедшее на задний план сознания, но не дающее покоя. Чем же меня так задели слова демона о необходимости подстраивать речь под средневековые каноны?

— Вспомнила! — я торжествующе уставилась на Лайонела. — Ее речь! Эсмит употребляла такие слова, которых тамошние люди просто не должны знать. Конечно, я когда корпела над рукописью, могла допустить пару несвойственных эпохе выражений, но Эсмит просто сыплет ими, тогда как от других жителей Квентилона я ничего подобного не слышала. Да взять того же Эрлина! У него современные обороты вызывают здоровое недоумение. Вот ты знаешь, что такое естественный отбор? — повернулась я к наемнику.

Мой внезапный вопрос явно поставил его в тупик.

— По крайней мере, смысл обоих слов мне известен, — несколько обиженно заявил он после короткого молчания. — В отличие от тех, которыми перебрасываетесь вы.

— Вот видишь, он не знает! — мне стоило бы пощадить самооценку Эрлина, но сейчас гораздо важнее было доказать, что наши подозрения насчет Эсмит не беспочвенны.

Лайонел, похоже, совсем не разделял моей радости от внезапного открытия. Он прикрыл глаза и потер переносицу рукой.

— Похоже, все действительно так плохо, как мне кажется…

Глава 4

Как я ни уговаривала Лайонела, он упрямо отказывался объяснить, что имел в виду. А допив кофе, и вовсе заявил, что должен нас покинуть на какое-то время. Я, следуя наставлениям обиженной гордости, не стала спрашивать, куда он направляется, зато Эрлин спросил. Получив в ответ “Не твое дело”, он окрысился и оставил демона в покое.

Через минуту мы уже сидели на кухне вдвоем, а от Лайонела осталась лишь пустая кофейная чашка.

— Не знаю, как ты, а я рад, что этот странный тип опять куда-то исчез, — Эрлин решил прервать затянувшееся молчание. — Без него лучше.

Я была не согласна, но в ответ только молча пожала плечами. Воистину универсальный жест. Давно заметила, что в книгах герои пожимают плечами при самых разных обстоятельствах.

— Чем займемся? — наемник прямо-таки лучился энтузиазмом.

Похоже, из беззаботных авантюристов выходят самые лучшие попаданцы. Богатый жизненный опыт и непробиваемая психика помогают легко воспринимать самые, казалось бы, невероятные вещи. Никакой тебе паники, моря вопросов, влипания в идиотские ситуации на каждом шагу. Надо сказать, что я, оказавшись в Квентилоне, тоже держалась молодцом. Но это совсем другое дело, я же создатель мира. И то за пределами своей маленькой лесной обители, я порой попадала в затруднительные положения. Правда, Эрлин тоже пока не высовывался дальше моей кухни. Кстати, самое время поразить воображение моего средневекового друга волшебством современного мира. И у меня для этого есть более чем веский повод.

— Ты можешь продолжить чтение, а мне надо срочно связаться кое с кем. Боюсь, близкие здесь меня давно похоронили. Надо срочно порадовать их воскресением.

— Не понял, — наемник, как и следовало ожидать, оживился. — Как ты собираешься связываться с этими своими людьми? Ты тоже уйдешь?

— Нет, — я отправилась в путешествие по квартире в поисках мобильника. — Я свяжусь с ними прямо отсюда.

— Как? — у него прямо глаза загорелись. — С помощью магии?

— Ну почти…

Я даже не то чтобы обманывала наивного средневекового юношу. Для меня самой принцип действия мобильных телефонов, телевидения и интернета оставался чем-то непостижимым и волшебным. Гуманитарий, что с меня взять…

Телефон обнаружился на подоконнике. Зарядка нашлась рядом, в розетке. По счастью, за два месяца простоя мой верный “Самсунг” не сдох, и послушно начал заряжаться, едва его включили и воткнули провод зарядного устройства. Стоило мобильнику ожить, как я с замиранием сердца открыла статистику пропущенных звонков, ожидая самого худшего. К моему удивлению и несказанному облегчению самое худшее оказалось вполне терпимым. Всего-то три звонка от мамы и два — от Аньки.

Если от родителей вполне можно было ожидать здорового пофигизма и привычного отсутствия интереса к судьба взрослой дочери, то Анька, напротив, просто обязана была поднять на уши не только тех же родителей, но и всю московскую полицию.

С замиранием сердца я набрала мамин номер. Сердце принялось биться в ритме телефонных гудков.

— Ева, это ты? — мамин голос звучал весело и беззаботно. — Привет, мелкая. Давненько тебя не слышно.

Еще бы! Я на два месяца из мира исчезала вообще-то! Но, разумеется, это не та информация, которую можно вот так взять и выложить матери. Остается лишь благодарить провидение за то, что мои дорогие родители как всегда сосредоточены только на собственной жизни. Обычно мы с мамой связывались раз в пару недель, и то чаще звонила я, чем она. А тут два месяца молчания не насторожили мою беспечную родительницу, позволив ей сэкономить массу невосстановимых нервных клеток.

— Как жизнь? — прощебетала она. — Куда пропала?

— Мам, у меня все хорошо. Я… я телефон в метро потеряла, а вчера мне его вернули.

Отличная, кстати, версия. Для Аньки тоже вполне сгодится.

— Ох, ну ты и недотепа, — рассмеялась мать. — Два месяца без телефона прожить. Это ж надо! Могла бы и новый купить.

— Ничего. Это было полезно. Зато я победила зависимость от гаджетов.

И это, кстати, чистая правда. Знала бы мама, что эти два месяца я жила не только без мобильника и без компа с интернетом, но даже без электричества.

— Умница, дочка, — хмыкнула она. — Ты еще в леса уйди, чтоб избежать соблазнов цивилизации. Кстати, о лесах. Месяца полтора назад или около того звонила твоя подружка — Аня. Жаловалась, что не может с тобой связаться и просила предупредить, что уезжает в какую-то испанскую глушь, то ли в Валенсии, то ли в Андалусии, не помню… В общем, на связь оттуда можно выйти только по телефону, а это очень дорого. Просила не терять ее и не беспокоиться, к Новому году обещала вернуться в Барселону.

Я с трудом сдержала приступ истеричного смеха. Надо же! Вместо того, чтобы устраивать панику из-за моего отсутствия, Анька сама забралась в какую-то глушь и просила о ней не беспокоиться. Прямо нереальное везение какое-то!

— Это хорошо, — облегченно выдохнула я в трубку. — В смысле хорошо, что она обо мне не переживала и вам нервы не трепала. Анька — та еще паникерша.

— Ну, может, и хорошо. Но в следующий раз, если потеряешь телефон, не дури и покупай новый. Не забывай, что мы все-таки волнуемся.

Волнуетесь вы, как же. Единственный ребенок на два месяца пропал, а вы даже не заметили. Мне стало немножко обидно. Чувство облегчения смешалось с ощущением ненужности.

Хотя я тоже хороша. Часто ли я в своем лесном домике вспоминала о родителях? Поначалу, конечно, я много думала о том, каково им будет обнаружить мое отсутствие, искать меня, отчаяться, смириться с тем, что дочери больше нет… В общем, эти душераздирающие картины изрядно портили мне настроение, и я малодушно их отгоняла в надежде, что все как-нибудь устроится. Я очень рассчитывала на новую встречу с Лайонелом и надеялась уломать его заглянуть к родителям и к Аньке и каким-то образом дать им знать, что со мной все хорошо. Но демон так и не появился, а я все реже вспоминала о тех, кого оставила в другом мире. Стыдно признаться, но кофе мне не хватало больше, чем общения с родителями.

Вместе с запоздалыми угрызениями совести на меня накатила волна нежности. Безумно захотелось увидеть маму и отца, обнять их, в кои-то веки наговориться вдоволь.

— Мам, я приеду, ладно?

— Соскучилась? Ну наконец-то! А то совсем дорогу в родной дом позабыла. Приезжай, конечно, — внезапно она замялась. — Только знаешь, лучше после Нового года. К нам однокурсники из Калининграда собирались приехать, ну и наши все. Тебе же, наверное, скучно будет среди взрослых дядек и тетек, — мама явно оправдывалась.

Милые смешные родители. Я уже много лет как выросла, а они все не могут нарадоваться возможности встречать праздники “без детей”.

— Хорошо, мам, я приеду числа третьего.

Ага, если до этого времени меня не вышвырнет в иную реальность.

— Ну вот и отлично, — по голосу было слышно, как она довольна. — Мы с папой будем очень рады. Я приготовлю все, что ты любишь.

— И даже фисташковый торт с меренгой?

— И даже торт, — похоже, на радостях мама готова была пообещать хоть замок из марципана.

— Договорились.

Полностью довольные друг другом, мы тепло попрощались и положили трубки. Итак, самое страшное позади. Чувство облегчения было настолько сильным, что на меня накатила слабость. Я без сил опустилась на диван, мечтая о чашке чая, который можно будет неторопливо потягивать, приводя мысли в порядок. Но это потом. Сначала Анька. Даже если она еще не вернулась из своей андалузской глуши, то по крайней мере, сможет увидеть неотвеченный вызов от меня и убедиться, что все в порядке.

Аньке я обычно звонила по Скайпу, иначе мы обе давно разорились бы на международной связи. Откинув крышку старенького ноута, покрытую внушительным слоем пыли, я запустила Скайп и с замиранием сердца нажала на иконку с Анькиной смеющейся мордочкой.

Я в равной степени хотела, чтобы она ответила и боялась этого. Мне же наверняка придется ее обманывать. Аньку! Самого близкого человека! Должно быть, я какой-то бракованный ребенок, но врать родителям всегда было намного проще, чем лучшей подруге.

Равномерные гудки сменились режущим уши тарахтением и на экране появилось Анькино лицо, то и дело норовящее расползтись на квадратики.

— Привет, рыжая! — вот уж кто встречал меня искренним ликованием. — Ну ты даешь! Я же только в квартиру зашла, а тут ты звонишь. Не поверишь, даже не разулась еще.

Анька была бы не Анькой, если бы тут же не умудрилась сунуть в камеру убойную подошву своего ботинка.

— Видала! Я такая только с вокзала, захожу, рюкзак снимаю и тут звонок. Ну у тебя и интуиция, Евка!

Интуиция у меня, как же. Ладно, не будем тебя разочаровывать, тем более, и впрямь забавно получилось.

— Слушай, мне столько нужно рассказать! — подруга по привычке тараторила, не давая мне вставить и слова. — Я же целую вечность была без тебя и вообще вдали от всего, практически в заднице мира. Но, знаешь, рыжая, это был потрясающий опыт!

О да! Мне ли не знать. По части опыта проживания за задворках вселенной, я легко тебя уделаю, Анечка. Все-таки чертовски досадно, что нельзя вот так просто взять и рассказать всю правду. Хотя, собственно, почему нельзя? Разве кто-то запрещал? В конце концов, Анька — не родители. Даже если не поверит, решит, что я играю в какую-то непонятную игру и не станет тревожиться о моем психическом здоровье. Но для шокирующих откровений лучше выбрать другое время.

Анькина способность говорить о тысяче вещей одновременно сейчас была мне явно на руку. Если почти все время молчать, то можно избежать необходимости врать родному человеку.

Параллельно с историей захватывающих приключений, в сравнении с которыми большая часть моего пребывания в Квентилоне показалась бы безнадежно скучной, Анька металась по комнате, расшнуровывала ботинки, стягивала свитер, охапками выбрасывала вещи из огромного рюкзака, чтобы продемонстрировать мне какие-то необыкновенные браслеты ручной работы. В общем она была самой собой, а я просто смотрела на нее и наслаждалась моментом… до тех пор, пока ее выгоревшие на солнце брови не поползли вверх, указывая на крайнюю степень недоумения.

— А это кто, рыжая? У тебя что, парень появился, пока меня не было. Привет! — последняя фраза явно предназначалась Эрлину, маячившему у меня за спиной.

И как я могла о нем забыть! Что мне стоило просто позвонить Аньке, без видео-связи? Понятное дело, что наемнику все равно бы пришлось потом растолковывать принцип работы диковинных механизмов, но зато не надо было бы объяснять Аньке, что мужчина в столь несовременном наряде делает в моей квартире.

— Это Эр… Эрик, — сообщила я подруге.

— Эрлин, — поправил тот. — Доброго дня, миледи, — он склонился в поклоне перед стареньким ноутом.

Анька ответила на его поклон реверансом, который выглядел поистине феерично, учитывая, что миледи пребывала в одном ботинке.

— Эрик, посиди на кухне, книгу почитай, — очень выразительным тоном попросила я.

Лицо у меня при этом, наверное, было совсем зверское, судя по тому, что Эрлин-таки безропотно отправился туда, куда послали — на кухню.

— Ну ты даешь, подруга! — Анька являла собой олицетворение восторга. — Пока я там в глуши изучаю испанскую культуру и ткацкое дело, она отхватила самого классного парня во вселенной!

Это ты еще Лайонела не видела. Впрочем, приступ необоснованной гордыни прошел быстро, стоило напомнить себе, что ни тот, ни другой мне не принадлежат. Обоих мужчин я могла назвать в лучшем случае друзьями, хотя по моей шкале ценностей это почти такая же удача, как заполучить их в поклонники. Зато Анькины взгляды в этом вопросе от моих кардинально отличались. Придется ее разочаровать.

— Ань, это не парень. Друг просто.

— Любой друг может стать парнем, — назидательно произнесла Анька, открывая пачку с какими-то вафлями.

Проболтав еще с полчаса, мы наконец-то нашли силы распрощаться, договорившись снова созвониться завтра. Я отправилась к Эрлину. Как ни странно, он действительно вернулся к чтению и так увлекся, что даже не сразу меня заметил.

— Ты прости, — смущенно начала я. — Но не могла же я ей так сходу всю нашу историю выложить.

— Да я понимаю, — неожиданно легко согласился он. — Но имя могла бы и не коверкать.

— Здесь твое имя звучит странно, как и мое — там.

— Поэтому демон зовет тебя Евой?

Я кивнула.

— В этом мире очень сильная магия, — в голосе Эрлина слышалось такое же восхищение, как в голосе Аньки, когда она говорила о нем.

— В этом мире совсем нет магии. Ну, если не считать демонов, которые уносят книголюбов в другие миры и превращают в драконов.

— Слушай, Эвина, а ты не могла бы рассказать мне все сначала и поподробней? А то я очень мало понимаю во всем этом книжном безумии, частью которого невольно стал.

— Расскажу. А еще познакомлю с этим миром поближе. Ты ведь не против немного прогуляться по чужой реальности?

Глава 5

Уже на лестничной площадке третьего этажа, столкнувшись со словоохотливой соседкой тетей Людой, я поняла, что стоило подумать о внешнем виде моего спутника. То есть, с лицом и фигурой у него, конечно, все идеально, но вот одежда…

Хотя что я, собственно, могла поделать? У меня случайно не завалялась в шкафах мужская одежда непонятно какого размера. Живу я одна, без папы и брата, и ни один из поклонников так и не перешел ту черту, после которой можно хранить свои вещи у девушки в шкафу.

Я — барышня старомодная. Ночевать могу оставить, даже кофе сварить и разделить по-братски содержимое холодильника, но поселить у себя мужчину — это уж слишком. Кстати, интересно, что при таких убеждениях делать с Эрлином… или с такими убеждениями при Эрлине? Идти ему в нашем мире некуда, поэтому волей-неволей придется наступить принципам на горло. Остается надеяться, что мужчина, воспитанный в условном средневековье, несколько иначе смотрит на жизнь под одной крышей с дамой, чем современные молодые люди. По крайней мере, в его интересах смотреть иначе.

На улице я снова пожалела о том, как одет Эрлин, но уже по другой причине. Конец декабря все-таки, а на нем легкий кожаный дублет. Или не такой уж легкий?

— Тебе холодно?

— Не особо, — отмахнулся он. — Конечно, странно попасть из лета в зиму, но это далеко не самое странное из того, что со мной случилось.

— И то верно.

Люди на Эрлина, конечно, поглядывали, но не то чтобы прям глазели. На то она и Москва, здесь почти каждый видел более колоритных и странных персонажей, чем мужчина в широких штанах, высоких сапогах и короткой черно-серой кожаной куртке необычного покроя. Реставраторы, ролевики, косплейщики, странные тетки в кокошниках в метро… А сейчас, накануне Нового года, когда на каждом шагу можно встретить замученных Дедов Морозов, Снегурок, Санта-Клаусов, а также всяческих эльфов, гномов и оленей, мой спутник выглядел почти тривиально.

Уж скорее привлекала взгляды, особенно женские, его внешность, а не одежда. На Эрлина смотрели восхищенно, на меня — завистливо. Кстати, я вовсе не против. Завидуйте, барышни! А еще лучше, начинайте больше читать, глядишь, и вас затащат в сказочный мир, где такие красавцы — на каждом шагу. Иногда чтение — вещь не только приятная, но и полезная.

Если мир по большому счету реагировал на Эрлина спокойно, то Эрлин отвечал ему взаимностью. На мой взгляд он удивлялся гораздо меньше, чем положено порядочному попаданцу. Разве что автомобили, на черепашьей скорости выруливающие из дворов, поначалу заставляли его шарахаться. Да и то он держал себя в руках, а не устраивал показательное шоу, принимая их за демонов, вырвавшихся из ада.

Возле первой попавшейся на нашем пути широкой проезжей дороги он-таки застыл, но уже через несколько минут завороженного созерцания спокойно позволил перевести себя по пешеходному переходу под дружелюбное подмигивание зеленого ока светофора.

Я не выдержала.

— Тебе совсем не кажется странным чужой мир? Это даже как-то обидно! Средневековый юноша попадает в мегаполис далекого будущего и при этом ведет себя куда флегматичнее, чем провинциал, выбравшийся на ярмарку в столицу графства.

— Во-первых, я уже не совсем юноша, Эвина, — наемник покровительственно похлопал меня по руке. — И учитывая род моих занятий, мне доводилось бывать в таких местах и видеть такие вещи, в сравнении с которыми этот твой метаполис весьма зауряден. Да и что в нем такого особенного? Кареты, которые едут без лошадей? Убогие замки, теснящиеся как ласточкины гнезда под стрехой крыши? Толпы странно одетого народа? Все это, конечно, странно, но не настолько, как хотя бы девочка, что умеет оборачиваться драконом.

— А как же электричество? — размашистым жестом я обвела рукой недавно загоревшиеся фонари и мелькающие разноцветными огоньками гирлянды в каждой витрине. — А мобильная связь, которая позволила мне говорить с мамой и Анькой, находящимися за много километров… миль отсюда? Видел ты что-нибудь подобное у себя в Квентилоне?

Я и сама не заметила, как яростно рекламирую тот самый мир, откуда так стремилась сбежать в милое моему сердцу фэнтезийное средневековье. А теперь вот обидно за историческую родину. И Эрлин, равнодушно взирающий на блага и недостатки цивилизации прямо таки злил меня.

— Я много чего видел в Квентилоне, Эвина, хотя и предпочитаю говорить о конкретных городах и странах, где побывал, а не о мире в целом. Зато ты, похоже, совсем не знаешь своего мира, хоть и утверждаешь, что придумала его.

— Но мой мир — этот!

— Да? — наемник лукаво прищурился.

Я растерялась.

— То есть, оба мира мои, — поправилась я. — В одном я родилась и прожила почти всю жизнь, а другой… в другой я очень хотела попасть. Настолько хотела, что пришлось его придумать.

— И все-таки, если бы пришлось выбирать из двух реальностей, какую бы ты выбрала?

Я хотела сказать, что уже выбрала Квентилон, но осеклась. Разве это был полностью свободный выбор? Разве я не обрадовалась, очухавшись на полу своей старой московской однушки? Разве не рыдала от умиления, принимая душ и щелкая выключателями? И это не считая родителей и Аньки.

— Я не знаю, — еле слышно пробормотала я. — Похоже, я люблю оба мира. И к обоим у меня есть претензии. Здесь слишком суетно, шумно, механически… Зато удобно, спокойно, комфортно. Там — красиво, свободно, интересно, удивительно, но при этом сложно, а временами и опасно. Знаешь, если бы меня попросили выбрать прямо сейчас, я бы осталась. Не настолько я успела соскучиться по твоей мачехе-людоедке.

— А я бы вернулся, — он провел ладонью по волосам, стряхивая крупинки снежной пыли.

— Конечно, — язвительно хмыкнула я. — Ты же у нас бесстрашный авантюрист, а я…

— А ты — дракон. Кстати, ты пробовала здесь обернуться?

Я молча закрутила головой, сбрасывая снежинки. Честно говоря, идея Эрлина привела меня в замешательство. Как ни странно, мне ни разу не пришло в голову проверить двойственность своей природы. Само собой разумелось, что драконьи способности должны были остаться в Квентилоне, а здесь я ровно такая же, как была до того удивительного вечера, когда по мою душу явился книжный демон.

— А ты попробуй, — он искушающе улыбнулся. — Только представь, как изменятся эти тусклые деловитые лица, стоит им увидеть настоящего дракона. Даже у нас это вызвало бы переполох, а здесь…

Он мог бы и не продолжать. Соблазн и вправду был велик. Было бы чертовски приятно внести разнообразие в рутинную суету большого города, где никому нет дела до происходящего вокруг. Как отреагируют столичные жители на прекрасного синего дракона, внезапно возникшего среди улицы?

Конечно же, первым делом начнут щелкать камерами смарфонов, лихорадочно прокручивая в голове мало-мальски разумные версии того, что видят: киносъемки, голограмма, массовая галлюцинация. Возможно, кто-то даже предположит вторжение инопланетян. Короче, будет весело. Разумеется, я не стану долго красоваться на одном месте, дожидаясь пока меня поймают и отправят на опыты. Схвачу наемника и взмою в небеса на радость толпе, а потом приземлюсь где-нибудь в безлюдном дворе и выйду оттуда благовоспитанной барышней под руку с красивым кавалером.

План был так прост и хорош, что я почти поверила в его исполнение. Но тщетные попытки превратиться в дракона быстро вернули меня с небес на землю, точнее — из Квентилона в Москву. Надо быть дурой, чтобы поверить в возможность стать драконом в мире без магии. Неудача была логична и предсказуема, и все-таки я чуть не разревелась с досады.

— Пошли, — я безнадежно махнула рукой, с трудом сдерживая порыв выместить провал на спутнике. — Незачем стоять посреди улицы. На нас и так все пялятся будто мы — дракон и полу-эльф сомнительной профессии.

Это я, конечно, преувеличила. Никто на нас особо не пялился, ну разве что самую малость, да и то, скорее всего, из-за необычного имиджа Эрлина.

— А знаешь что, — я все еще злилась. — Давай-ка оденем тебя как заурядного обывателя этого мира. Тогда будем привлекать меньше внимания.

— Это вряд ли, — его лицо тронула самодовольная улыбка. — Я слишком хорош собой, да и ты тоже. На нас все равно будут смотреть.

Если первая часть фразы вызвала во мне естественное желание сбить с наемника спесь каким-нибудь язвительным замечанием, то вторая — приступ гордыни, заставив напрочь забыть о несказанных колкостях.

По идее не так уж удивительно, что Эрлин находит меня красивой. Мне это не раз говорили, да и сама я в глубине души соглашалась, что так оно и есть. И все-таки есть вещи, которые чертовски приятно слышать, сколь бы очевидными они ни были. Даже если это бессовестная манипуляция, рассчитанная на то, чтобы я перестала злиться из-за неудачи.

— И все-таки давай оденем тебя так, чтобы ты стал похож на моего современника, а не на выходца со страниц исторического романа.

— Как тебе будет угодно, — ответил он, разглядывая свое отражение в витрине. — Как я понимаю, лавку, торгующую готовой одеждой, найти будет не сложно. Надеюсь, старое доброе серебро ценится во всех мирах?

— Ценится-то оно ценится, только вот расплачиваться здесь им не принято. Но не переживай, у меня есть деньги.

За два месяца отсутствия на карточке должна была накопиться приличная сумма.

Я затащила Эрлина в ближайший торговый центр. Ходить по магазинам мужской одежды было непривычно и странно, но зато мне впервые в жизни выпала возможность одеть красивого парня на свой вкус. Эрлин полностью доверился моему выбору, правда, лишь после того, как успел вдоволь поворчать на тему убожества здешней моды.

Ужасно неловко расплачиваться за мужскую одежду. Чрезвычайно заинтересованные взгляды девушек на кассе вызывали горячее желание провалиться сквозь землю. У нас тут не Европа с победившими идеями гендерного равенства, а вполне себе патриархальное общество. По крайней мере, девушка, которая платит за мужчину вызывает вполне ожидаемое любопытство и недоумение.

Ну и пусть! Зато теперь у меня есть свой собственный альфонс. Теоретически наемник староват для такой карьеры, а я, напротив, слишком молода для покровительницы, ну да ладно. Настало время рушить стереотипы.

Заставив моего альфонса переодеться в кабинке последнего магазина я с удовольствием оценила результат: темные джинсы, серая толстовка с принтом и ботинки на высокой шнуровке чертовски шли привлекательному попаданцу. Анька с ее безупречным чувством стиля наверняка бы одобрила. Сам наемник лишь закатывал глаза и качал головой, хотя, думается, скорее для порядка. Что-то в том, как он разглядывал свое отражение в зеркале, подсказывало, что он не так уж недоволен обновками.

Походы по магазинам — одна из самых выматывающих вещей в моей прошлой жизни, хотя по идее девочкам положено любить это дело. Но я любила только покупки, а процесс утомлял меня безмерно. И впрямь, ну что за радость бродить между бесконечными полками и вешалками, пытаясь обнаружить среди множества вещей то, что может подойти и понравится конкретно мне? С каждым новым магазином желание пробежать обилие выставленной одежды или обуви “по диагонали” увеличивалось в арифметической прогрессии. А примерки и вовсе выводили из себя. Очереди на кассу и куча пакетов были вишенкой в этом торте. Неудивительно, что на шопинг я соглашалась редко и только ради Аньки, чья компания была достаточной компенсацией за покупательские муки.

С той же Анькой после героического шоппинга мы всегда шли в кафе, чтобы отдохнуть, вознаградить себя за подвиг чем-то вкусным и уже спокойно и с удовольствием рассмотреть покупки. Я решила, что нам с Эрлином тоже не помешает отдохнуть и поесть, особенно учитывая, что мы сегодня только завтракали, а дома все равно есть лишь хлеб и сыр. Вчера они казались божественными, но такая уж зараза человек, что очень скоро любой предел мечтаний перестает быть пределом.

— Есть хочешь? — осведомилась я у спутника для порядка.

— Зверски.

— Тогда пошли, ваше сиятельство, угощу вас ужином в кафе.

Терпеть не могу есть в торговых центрах — слишком много народу снует вокруг. Мое сердце навеки отдано маленьким уютным полупустым кафешкам, и по возможности уникальным, а не принадлежащим к одной из многочисленных сетей. Увы, таких в столице остается все меньше, но мы с Анькой, как говорится, знали места. Я повела Эрлина в одно из своих любимых заведений “ Дюжина ступеней”. Маленький ресторанчик располагался на втором этаже старого здания, и попасть туда можно было только по наружной лестнице, насчитывающей те самые двенадцать ступеней, которые и дали название заведению. С лестницы посетители попадали на огромный балкон, который в теплое время года служил открытой террасой. Сейчас же он был пуст, зато красиво подсвечен разноцветными фонариками и гирляндами, обвивавшими перила.

Внутри царила обожаемая мной помесь неподдельной старины с удивительным уютом. Кирпичные стены, узкие окна, огромный камин, потолок с настоящими балками, теплый свет, льющийся из-под леденцово-розовых абажуров, мягкие разноцветные диванчики и книжные полки вдоль стен. Одним словом, идеальное местечко для таких, как я.

Сначала я думала лишь о большой чашке чая с каким-нибудь пирогом, но едва увидев меню, поняла, что есть хочу не менее зверски, чем Эрлин. На двоих мы заказали столько, что брови официанта удивленно поползли вверх. Это его просто не морили голодом в ведьминской темнице, не говоря уже о том, что средневековое меню вообще довольно скромное и аскетичное, если только ты не аристократ.

Как же я наслаждалась всем, от чего успела отвыкнуть! За одни спагетти с креветками и сливочным соусом я была готова броситься официанту на шею. А при виде пирожных, которых я заказала четыре вида не в силах определиться, у меня натурально слезы навернулись на глаза. Я честно съела по половинке от каждого, хотя последнее далось с большим трудом.

Все блюда мы делили с Эрлином, двигая тарелки туда-сюда. Наемник высказал сдержанное одобрение местной кухне, отметив, что я выбрала отличный трактир и, должно быть, сюда ходят люди по большей части знатные и богатые, раз для них подаются такие изыски.

Пришлось рассказать наемнику о социальном равенстве, попутно перескакивая на другие особенности нашего мира. Мы увлеченно болтали, даже когда было доедено последнее пирожное. На столе между нами в стаканчике из цветного стекла плясал огонек свечи, подмигивая яркому пламени в камине напротив. Было так тепло, уютно и хорошо, что я бы не отказалась сидеть здесь и болтать до скончания времен. Но стоило так подумать, как в памяти тут же всплыла причина, почему мы с Эрлином не можем навечно остаться в “Дюжине ступеней”.

— Лайонел. Он может вернуться, а нас нет.

— И что? — лицо наемника тут же приняло недовольное выражение. — Подождет или уберется. Кроме того, как я понял, он может найти тебя в любом месте.

— Да? — удивилась я.

— Да, — без энтузиазма подтвердил он. — Уже соскучилась, что ли?

— Дело не в этом. Просто он спас нас и было бы свинством заставлять его еще и переживать. Кроме того, мы, если ты не забыл, можем в любой момент оказаться снова в Квентилоне. И лучше, чтобы он знал, если это произойдет.

— Ладно, как скажешь, — отмахнулся наемник.

Перед уходом мы заказали две большие чашки какао и отправились пить его на балкон. Тут было даже лучше, чем внутри. Снег валил крупными хлопьями, изящно кружась в свете фонарей и бесконечного разнообразия гирлянд, подсвечивающих вечернюю столицу. В декабре темнеет рано, и есть в этом какая-то особая прелесть, потому что тысячи разноцветных огней, мерцающих в темноте куда милее глазу и сердцу, чем серенькая реальность коротких зимних дней.

Мы стояли, облокотившись на перила, грели руки о горячие бока чашек, дышали снежно-шоколадным воздухом и снова не хотели никуда уходить. Но даже самая глубокая чашка рано или поздно показывает свое дно, намекая, что пора и честь знать.

Спускаться по ступенькам, на которых намело маленькие сугробики оказалось сложнее, чем подниматься. Я пару раз оступилась, но мой остроухий рыцарь, конечно же, удержал меня от перспективы сверзиться и сломать шею.

Недалеко от дома мы наткнулись на небольшой елочный базарчик, от которого одуряюще пахло свежей хвоей. Продавец в смешной ушанке явно скучал, наверное, проклиная в душе расцвет пластиковых елок, по всем параметрам затмевающих живые, кроме этого чудесного запаха.

Может, искусственные елочки и красивее, и иголки у них не осыпаются на пол, и на помойку их потом не надо оттаскивать с тяжелым сердцем… Но я консерватор и ретроград. Бумажные книги, деревянные шахматы, кофе, сваренный в джезве и живые елки.

— Чего застыла, Эвина? — Эрлин тронул меня за рукав пальто. — Раздумала возвращаться к своему демону?

— Мы покупаем елку! — радостно сообщила я огорошенному наемнику.

— На дрова? — ехидно полюбопытствовал мой спутник.

— На Новый год. Эх ты, дитя средневековья.

Глава 6

Эрлин тащил елку, будто она была то ли копьем, то ли алебардой, попутно выслушивая лекцию на тему Нового года и связанных с ним традиций. Понятное дело, что как у всякого человека, обремененного елкой, традиции эти восторга у него не вызывали. Ну и подумаешь, главное, что у нас будет настоящий канонический Новый год.

Дома нас поджидал сюрприз в виде злющего Лайонела.

— Ева, где тебя носило?! — возмутился он прямо с порога, не дав мне и рта раскрыть. — Я возвращаюсь из Квентилона, точно зная, что тебя там нет, а тебя нет и здесь.

— Стоило ли так волноваться? — я принялась долго и обстоятельно расшнуровывать ботинки, чтобы не смотреть в глаза распекающему меня демону. — Мы просто пошли погулять. И елку, между прочим, купили, да, Эрлин?

— Какая елка, Ева?! — Лайонел закатил глаза. — То ты спишь в обнимку с книгами, потому что тебя в любой момент может вышвырнуть в Квентилон, то легкомысленно бродишь по городу, будто тебе ничего не грозит.

— Может, она хочет, чтобы ее вышвырнуло с елкой? — ехидно поинтересовался Эрлин. — И вообще, с чего ты так кипятишься, приятель? В конце концов, она была не одна.

— О да! — голос демона так и сочился ядом. — С тобой! Еще скажи, что сможешь о ней позаботиться. Я помню, каким смелым защитником ты выставил себя, когда Эсмит пыталась вырезать ей сердце. Если мне не изменяет память, именно Ева умоляла спасти тебя. Меня умоляла, — он сделал ударение на первом слове. — Только я смогу помочь ей.

— Не сердись, пожалуйста, — я протиснулась мимо Эрлина и елки, что в тесной прихожей было высшим пилотажем, и подошла к Лайонелу. — Если бы я знала, что нельзя выходить, сидела бы дома. Правда.

Я положила руки ему на плечи, не для того, чтобы умилить и разжалобить, а чтобы успокоить. Это сработало.

— Я не сержусь, Ева. Просто волновался. Ты не должна сидеть в квартире как привязанная, но если в следующий раз захочешь выйти, то делай это в моем обществе. Договорились?

Я поспешно кивнула… уткнувшись носом в колючую хвою. Эрлин прошествовал мимо нас, да так чтобы проехаться елкой по нашим лицам. Вот ведь зараза!

В комнате он сбросил елку на ковер и направился в кухню. Подавив желание броситься за ним, чтобы срочно выяснить, что не так и просить прощения, я подняла брошенную елочку и оттащила ее на балкон. В конце концов, я ничего плохого не сделала. Всего лишь обещала не выходить без Лайонела, что действительно разумно. Хочется Эрлину дуться, пусть дуется, а я буду наряжать елку. У меня Новый год завтра.

Живые елки принято ставить в ведро с мокрым песком. На первый взгляд вроде ничего сложного, но что делать, если в доме ни того, ни другого? Проблема с ведром решилась довольно быстро. Ведро для мусора, несмотря на низкое предназначение, на эту роль вполне годилось, все равно внутри него всегда лежали мусорные пакеты. Пока я совершала манипуляции по разделению ведра и содержимого, Эрлин косился на меня, но не предпринимал никаких попыток помочь, всем своим видом демонстрируя, что погружен в книгу.

Когда с ведром было покончено, пришла очередь озаботиться песком. А вот за ним придется предпринять более масштабную вылазку.

— Мне нужно выйти во двор, — громко объявила я, обращаясь к обоим моим рыцарям.

— Зачем? — Лайонел одарил меня подозрительным взглядом.

— За песком. Для елки, — пояснила я, видя искреннее недоумение. — Елка должна стоять в ведре с мокрым песком, иначе быстро осыплется и засохнет.

— Какая трагедия! — донесся с кухни ехидный голос.

— Делать тебе нечего, Ева, — вздохнул Лайонел. — Ладно, пошли уж.

И мы пошли. Это было поистине эпичное зрелище — прекрасный книжный демон, копающий мусорным совком заснеженную песочницу на детской площадке. Редкие прохожие с удивлением оглядывали нас, несколько тетенек даже попытались читать нотации. Но взгляд шрэковского кота-в-сапогах и умилительное: “это для елки” действовали на них безотказно. Правда, усмиренные мегеры тут же заваливали нас советами по уходу за живыми елями и прочими растениями, которые приходилось терпеливо выслушивать, следя за тем, чтобы дружелюбная улыбка не сползала с лица.

Все-таки отвыкла я от социума. Еще парочка неравнодушных женщин и я начну отчаянно скучать о жизни в лесу. А этого делать ни в коем случае не стоит, памятуя известную истину: “Бойтесь своих желаний, они могут и сбыться”. Уж кому, как не мне, знать, что именно так и бывает.

Пока Лайонел копал промерзший песок, попутно высказывая все, что он думает на тему чрезмерной заботы о живых елках и активной гражданской позиции окрестных жительниц, я раскачивалась на скрипучих качелях. Заснеженные кусты, деревья, дом с желтыми квадратиками горящих окон, звездное небо и снова кусты, деревья, дом… Подумалось, что по возвращении домой нужно обязательно повесить качели между двух подходящих деревьев напротив моей лесной обители. Ну вот, опять я думаю о Квентилоне, причем именно как о доме. Вот выбросит меня туда прямо сейчас… Но не выбросило.

Демон наконец наполнил ведро песком и потащил меня домой. К моему удивлению и несказанной радости пока нас не было, Эрлин заварил чай. Скорее всего, он сделал это для себя, что не уменьшало ценности ароматного горячего напитка после прогулки на крепчающем к ночи морозе.

Я разлила чай по чашкам наделала бутербродов на всех. Ужин, как принято говорить в официальных источниках, прошел в теплой дружеской обстановке. Демон и наемник, похоже, забыли, за что они злились на меня и друг на друга. Все-таки совместная трапеза объединяет людей… и не не-людей тоже.

— Ну а теперь самое интересное, — объявила я, домыв последнюю чашку. — Я иду наряжать елку. Кто со мной?

— Было бы странно, если бы я отказался, после того, что я ради этой елки вытерпел, — хмыкнул Лайонел.

— Не забывай, кто принес ее, — напомнил Эрлин.

— О да! Ты даже представить не можешь, как я тебе за это благодарен.

— Благодари Эвину, — наемник лучезарно улыбнулся, кивая на меня. — Не думаешь же ты, что это была моя идея?

— Не думаю. С чего бы? В Квентилоне, насколько мне известно, год начинается с первого месяца весны, поскольку Еве всегда казалось, что так логичнее. Я прав?

— Прав, — отозвалась я с табуретки, пытаясь нашарить на шкафу картонную коробку с елочными игрушками, которую привезла, переезжая сюда из родительского дома. — Черт, и кто запихнул ее так далеко?!

Кто-кто? Конечно, Анька. Длиннорукая дылда! Она обо мне подумала? Впрочем, в компании двух довольно высоких мужчин я точно не самое беспомощное в мире существо.

— Вы не могли бы мне помочь? — я хотела подарить им улыбку, в равной степени кокетливую и трогательно-беззащитную, но вместо этого чихнула, да так сильно, но табуретка подо мной опасно покачнулась.

— Горе ты мое, — подоспевший раньше Эрлин, подхватил меня и поставил на пол. — Вечно норовишь откуда-нибудь рухнуть.

Лайонел тем временем забрался на табуретку и добыл злополучную коробку, правда, подняв при этом такую пыль, что вскоре чихали мы все втроем.

— Ох уж мне эти твои старые коробки, Ева, — демон покачал головой. — Ничего хорошего от них ждать не приходится.

— Серьезно? — его слова меня задели. — Не найди я под креслом ту старую коробку со своим романом, пришлось бы мне коротать век в чужой книге в роли какой-нибудь толстой поварихи или сварливой жены пастора. Неужели ты желал для меня такой судьбы?

— Можно подумать, вырезанное сердце намного лучше, — пробурчал он. — Да ты в своем миленьком романе и двух месяцев не продержалась. Впрочем, это не твоя вина.

— Естественно, не моя, а кровожадной мачехи Эрлина.

Ну и немного самого Эрлина, доставившего меня к Эсмит. Я, конечно, не стала говорить этого вслух. Мало того, что бестактно напоминать человеку об ошибках, в которых он раскаялся, так еще и неминуемо вспыхнет новая ссора. А нам этого не надо. Нам надо наряжать елку. Втроем. Мирно и душевно.

— Ладно, мальчики, хватит вспоминать опасное лето в далеком Квентилоне, у нас сегодня тридцатое декабря по московскому календарю. И давайте уже наряжать елку.

И мы взялись за дело. Сначала я переживала, что демону с наемником быстро надоест эта забава, но потом стала на это надеяться. Я поймала себя на том, что внутренне негодую из-за каждой игрушки, повешенной неправильно. А неправильно с моей точки зрения вешалось практически все. Эти далекие от елочной эстетики персонажи просто брали украшения из коробки и цепляли их на ветки, не задумываясь о том, что самые большие и тяжелые шары должны быть снизу, а маленькие - ближе к верхушке; что наиболее красивые игрушки должны красоваться на переднем плане, при этом у них тоже своя иерархия и конкуренция.

Эх, куда им до Аньки! Вот уж кто понимал значимость позиции каждого шара или фигурки. Анька могла по десять раз перевешивать игрушку, пока та не занимала идеальное с ее точки зрения место.

Я вздохнула. Первый раз мы с Анькой вместе наряжали елку, когда нам обеим было по двенадцать лет. А в этом году впервые я делаю это без нее. А она без меня. Интересно, как там она в своей Барселоне? У меня-то здесь хоть компания из двух кавалеров, а она совсем одна. И тут меня посетила гениальная мысль.

— Надо срочно позвонить Аньке по скайпу! Тогда она будет как бы с нами.

— А нам как бы это нужно? — скептически вопросил Лайонел.

— Это нужно мне и ей, — я была непреклонна. — Кого смущает общество моей лучшей подруги, тот может идти на кухню.

— Меня не смущает, я с ней уже знаком.

Эрлин как раз цеплял мой любимый голубой шар с жемчужинками на самую верхушку, за что его захотелось треснуть по голове чем-нибудь тяжелым. Лучше бы он правда шел на кухню к недочитанному Стивенсону, чем столь грубо попирать елочную гармонию.

— А мне все равно, — Лайонел пожал плечами.

— Ну и отлично.

Я набрала Аньку, которая пришла в восторг от затеи дистанционного украшения елки. Правда, стоило ей заметить Лайонела, как елка была тут же забыта. По лицу подруги было видно, как сильно ей хочется расспросить меня о нем, но она сдержалась, ограничившись тем, что покачала головой и бросив на меня крайне выразительный взгляд, пробормотала:

— А не многовато тебе одной, подружка? Если завтра тут появится третий красавчик, имей в виду, что я брошу все и прилечу в Москву.

— Прилетай, пожалуйста! — я молитвенно сложила руки с зажатым между ладоней стеклянным снегирем. — А красавчика мы тебе найдем.

— А мне и один из этих сгодится, — Анька подмигнула.

Лайонел обернулся, вскинул бровь и слишком уж оценивающе посмотрел на мою подругу. Мне стало как-то не по себе. Зато Аньке — как с гуся вода. Она не была бы собой, если бы смогла думать о мужчинах больше пары минут кряду, видя вопиющее нарушение эстетических канонов.

— Бог ты мой, что вы сделали с этим несчастным деревом?! — она всплеснула руками, как защитник животных узревший подростков, запускающих котика с парашютом. — Удивительно, что у нее все иглы не осыпались от стыда за этакое безобразие. Немедленно перевесьте голубой шар ниже. Еще ниже. На ту мохнатую ветку слева от звезды. А вот зеленый надо, наоборот, поднять на пару ярусов…

Под руководством Аньки елочка вскорости приняла идеальный вид. Правда, при этом от нашего коллективного творчества не осталось камня на камне. Но результат оказался впечатляющим, не говоря уже о процессе. Перевешивать игрушки под руководством тиранствующего эстета оказалось намного веселее, чем просто наряжать елку.

А потом Аньке кто-то позвонил, она бойко затараторила по-испански и через минуту сообщила нам, что друзья зовут ее гулять и она, к сожалению, вынуждена уйти. Сожаление, впрочем, было явно наигранным. Оно и понятно. С нами она уже успела наобщаться, а теперь можно побродить по ночной Барселоне с новыми друзьями. Кто бы на ее месте отказался?

Отпустив Аньку, мы заказали пиццу и потом ели ее прямо на полу возле наряженной совместными усилиями елки, запивая малиновым чаем. Я пыталась вспомнить, когда мне в последний раз было настолько хорошо, и не могла. Хотелось от души обнять книжного демона с остроухим наемником и рассказать им, какие они замечательные. От объятия я все-таки удержалась, но молчать не стала:

— Ребята, вы — лучшие в мире!

— В каком из миров? — Лайонел усмехнулся уголком рта.

— А кто из нас лучше? — спросил Эрлин

— Оба!

Глава 7

— Это божественно, — Эрлин нагло хапнул последний кусок. — Между прочим, твоя птица была вовсе не похожа на эту.

— Неудивительно, — ответила я, слегка задетая его словами. — В Квентилоне половины ингредиентов не достать. Но, насколько я помню, моя тебе тоже очень понравилась. По крайней мере, уплетал ты с не меньшим энтузиазмом.

— Это да, — он кивнул, продолжая самозабвенно жевать. — Но тогда я еще не пробовал птицу из твоего мира.

Наверняка, паршивец давным-давно усвоил правильно произношение слова, но ему нравилось коверкать. Похоже, придется смириться с “птицей”.

— Да ты сама галантность, — усмехнулся демон.

Впрочем, сейчас Лайонел даже поддевал Эрлина довольно миролюбиво. Сказывалась умиротворяющая душевная атмосфера.

После всех этих прогулок, сытной еды и горячего чая меня разморило. Глаза то и дело закрывались, на мгновения смазывая елочные ветви с развешенными на них игрушками и превращая в какую-то разноцветно-зеленую мешанину. Фокусировать зрение с каждым разом становилось все труднее, а ложиться спать не хотелось. Не хотелось, чтобы этот чудесный вечер заканчивался.

— Ты засыпаешь, Ева, — в голосе Лайонела мне почудилось что-то похожее на сожаление.

— Ну и ладно, — сонно отозвалась я.

Демон подсел чуть ближе и устроил мою отяжелевшую голову у себя на плече.

— Проклятие! — вдруг выругался он.

— Что? — я вскинула голову и уставилась на него в недоумении. — Что-то не так?

— Все не так! С вашими дурацкими елками и посиделками я забыл рассказать самое главное.

— О чем? — я изо всех сил пыталась стряхнуть с себя сон, но получалось не очень. — Знаешь, пожалуй, я сварю кофе. Иначе засну, не дослушав твои новости, сколь бы важными они ни были.

— Разумно.

Но сначала я отправилась в ванную и умылась холодной водой, иначе рисковала заснуть в процессе варки кофе, дать ему закипеть и убежать из джезвы, а ведь, как известно, среди кофейных грехов нет более тяжкого.

Пока я колдовала над джезвой, для бодрости открыв окно, мужчины перебрались на кухню. Эрлин уселся за стол, а Лайонел — на подоконник.

— Новости мои касаются Эсмит, — начал демон.

— И что сейчас поделывает моя дорогая приемная родительница? — поинтересовался наемник.

— Гораздо важнее, что она из себя представляет.

— В каком смысле?

— Эсмит не принадлежит Квентилону.

— То есть? — я отвернулась от плиты, продолжая однако боковым зрением оценивать состояние кофе.

— Она такая же чужая в этом мире, как ты, Ева. И решила там поселиться только после твоего появления.

— Ничего не понимаю!

— И я тоже, — поддержал Эрлин.

В этот момент кофейная пенка слегка поднялась, я с облегчением выключила горелку и принялась разливать кофе по чашкам.

— Я попробую объяснить, если, конечно, вы перестанете ежесекундно меня перебивать, — демон сделал первый глоток и на миг его лицо приняло блаженно-мечтательное выражение, но тут же снова стало сосредоточенным и серьезным.

Мы с Эрлином молча переглянулись и дружно кивнули.

— Итак, Эсмит появилась в Квентилоне через некоторое время после Евы. Предваряя назревшие вопросы — нет, она ничего не знала о тебе, не догадывалась, что ты — создательница мира. Иначе ты была бы уже мертва.

Мне ужасно хотелось перебить и задать множество новых вопросов, но я сдержалась. Эрлин, как ни странно, тоже. Наемник вообще преобразился. В его позе больше не было ни капли расслабленности, а на на лице читалась крайняя степень внимания и заинтересованности. Почти нетронутый кофе сиротливо остывал на столе. Похоже, проженные авантюристы не нуждаются в бодрящих средствах, когда речь заходит о чем-то интересном и важном.

— Не слишком приятно это признавать, но природа Эсмит сродни моей. То есть, она свободно может перемещаться между осуществленными книжными мирами. Что еще хуже — может податься в этот, когда поймет, что ты здесь. Если поймет…

— Может, настало время рассказать о твоей природе? — я все-таки перебила его.

— Позже, — нетерпеливо отмахнулся демон. — Большинство из нас честно исполняют свое призвание, помогая воплощаться книжным мирам, но есть и такие, которым роль служебных духов никак не подходит. Они предпочитают стать частью ожившей книги, оставаясь при этом собой. Надо сказать, что их… наша природа не позволяет подолгу жить в чужих мирах. Но проблема эта решается за счет чужих сил. Такие как Эсмит тянут жизнь из мира и его обитателей. Если умные, то тянут понемногу, чтобы не обрушить башню, на вершине которой они устроились. И все же несколько случаев такого симбиоза кончились весьма печально — гибелью книжных миров, вместе с уничтожившими их паразитами.

— Значит, Эсмит будет тянуть силы из Квентилона и его обитателей, пока мир не умрет?

— Она — умная тварь, — Лайонел недобро прищурился. — Из тех, что тянут чужую жизнь осторожно по капле, а не выпивают залпом. Начала она с твоего батюшки, Эрлин. Ты не заметил, что герцог сильно сдал после внезапной женитьбы?

— Так и есть! — глаза Эрлина сверкали гневом. — Вот ведь стерва!

— Думаю, она планировала убить его первым. Пусть в пожилом герцоге не так уж много жизненной силы, зато Эсмит планировала стать его наследницей, что гораздо важнее. Думаю, со временем она извела бы всю вашу семью, а после занялась бы подданными, благо у твоего отца не было в них недостатка. Но тут внезапно ей подвернулся дракон. Уж не знаю, как она пронюхала о его существовании, но не думаю, что это было сложно. Дракон — это выгодно в любом случае. Либо покорившись воле Эсмит, будет обеспечивать ее жертвами, либо она может сама стать драконом и позаботиться о себе, при этом оставаясь в глазах окружающих безупречной. Одно дело снискать со временем репутацию страшной ведьмы, за которой тянется шлейф загадочных смертей и совсем другое — быть страдающей герцогиней, владения которой разоряет страшный дракон. Вряд ли кто-то догадался бы, что Эсмит и есть дракон. По крайней мере, это произошло бы очень не скоро. Но даже если правда выплывет, в драконьем обличье Эсмит сможет за себя постоять. Одним словом, Ева была для нее просто находкой. При этом Эсмит даже не подозревала, что этот дракон и есть создательница мира. А теперь самое важное: впитав жизнь и силу создателя мира, книжный паразит дальше не нуждается в подпитке и может существовать в мире вечно. При достаточном уме даже занять место местного божества, если концепция мира позволяет. Правда, пока паразиты ни разу не добрались до создателей. Это не значит, что не искали. Но их не так-то просто вычислить. Их и в родном-то мире обнаружить сложновато, но становясь частью выбранной книги, они уже не отличимы от прочих второстепенных героев и массовки, то есть обитателей любого книжного мира, которых автор специально не продумывал, но подразумевал, что они есть. А вот Ева умудрилась стать драконом и почти сразу попасться Эсмит. Сожри она твое сердце, стала бы бессмертной повелительницей Квентилона, причем практически случайно. Вот знал я, что в такой “удаче” как твоя, не может не быть подвоха.

Остатки сна окончательно улетучились, причем явно не благодаря кофе. Сердце билось как бешеное, а в животе образовалась холодная сосущая пустота, какая бывает, когда внезапно узнаешь плохие новости или протягиваешь руку к стопке экзаменационных билетов.

— И что же теперь делать? — жалобно вопросила я.

— Если бы я знал, — вздохнул Лайонел. — Пока ты здесь, Эсмит тебя скорее всего не найдет, просто потому, что не догадывается, где искать. Возможно, она видела меня, но не знает, что мы с ней одной крови. Как и я не знал, пока не проверил все детали. Надеюсь, она приняла меня за какого-нибудь мага или местного демона, которого вы с Эрлином вызвали на помощь.

— Но ведь ты сказал, что нас в любой момент может зашвырнуть обратно?

— В том-то и дело, что может. И я понятия не имею, когда это может случиться и как этому помешать. Просто потому, что еще никогда создателей книжных миров не возвращали обратно.

— Ну так, может, мы останемся здесь навсегда? — с надеждой спросила я.

— Хотел бы я думать так же, Ева, но вряд ли. Ты уже слишком принадлежишь миру оживленной книги. Ведь по сути он держится именно на силе и желании создателя, с каждым новым днем его жизни становясь все сильнее и реальнее. А ты — создатель вдвойне. Ты не просто воссоздала чужую книгу, ты сама придумала Квентилон. Такого тоже еще не случалось, насколько мне известно. И я не сомневаюсь, что твой во всех отношениях мир обязательно притянет тебя обратно.

— И что тогда?

— Тогда тебе придется прятаться от Эсмит или бороться с нею. Хуже всего, если она поймет, кто ты на самом деле. Уж тогда-то она ни за что не оставит тебя. Кто же откажется от такого шанса? Только представь — жить вечно, не опасаясь, что однажды выбранная тобой книжная вселенная просто схлопнется, увлекая тебя в небытие.

— Значит, я обречена?

— Еще чего! — возмутился Эрлин. — Даже если нас вышвырнет обратно, я сам прикончу эту гадину, прежде чем она до тебя доберется. Я должен спасти от нее отца, сестер и герцогство. Эй, Лайонел, надеюсь, ее можно убить?

— У меня для тебя плохие новости, парень, — вздохнул Лайонел. — Убить Эсмит теперь может только одно — гибель мира, с которым она себя добровольно связала. Послушайте! — он с ошалевшим видом соскочил с подоконника. — А ведь это выход!

Загоревшись энтузиазмом демона, мы невольно подались к нему. К моему удивлению, он обхватил нас обоих за плечи, как давеча мечтала сделать я. Судя по ошарашенному виду Эрлина, степень его изумления ничуть не уступала моей.

— Все просто! Настолько просто, что надо быть дураком, чтобы не понять сразу.

— Да объясни же уже наконец! — не выдержала я.

— Жизнь Эсмит теперь связана с Квентилоном. Она будет жить, пока не выпьет силы этого мира до дна, но на это могут уйти столетия, если не тысячи лет. Все-таки целый мир очень долго может кормить одного прожорливого паразита, если мир молодой и сильный, а паразит — умный и достаточно могущественный. Однако есть и обратная сторона этой связи. Если Эсмит досуха высосет Квентилон, он канет в небытие. Но если мир погибнет раньше, то увлечет за собой и ее.

— То есть, как это — погибнет раньше? — Эрлин стряхнул с плеча руку Лайонела и вперил в него весьма недобрый взгляд.

— Элементарно. Причем, ни с одним другим книжным миром это не сработало бы. До этого момента люди воссоздавали миры из чужих книг, а Ева пожелала оказаться в своей. Чужую книгу невозможно уничтожить, ее существование никак не зависит ни от горячих поклонников, ни от яростных ненавистников. Но с Евиным романом все иначе. Достаточно сжечь старую тетрадку, и Квентилон исчезнет навсегда.

У меня в голове кружился рой мыслей, я не знала за какую из них ухватиться. Зато Эрлин знал точно.

— Отлично ты придумал! — казалось, он сейчас кинется на Лайонела. — Уничтожим мир и проблема решена. А ничего, что это целый мир, ублюдок книжный! С живыми людьми, эльфами и прочими созданиями. Тебя это вообще не волнует?

— Не притворяйся альтруистом, Эрлин, — демон поморщился. — Плевать тебе и на мир и на его обитателей. Тебя, как всякого проходимца, мнящего себя искателем приключений, волнует лишь сохранность собственной шкуры. Боишься исчезнуть вместе с Квентилоном? Правильно делаешь, кстати. Я не исключаю такой возможности, даже если ты будешь находиться здесь во время уничтожения книги. Скорее всего так и случится.

— Ну ты и гад! — Эрлин прямо задохнулся.

— Лайонел, ты серьезно? — я тоже не могла поверить, что демон доволен своим планом. — Ты готов рискнуть Эрлином и целым миром ради того, чтобы…

— Чтобы спасти тебя? Да, готов. Квентилон не худшая из воссозданных реальностей, но без него вселенная не развалится. Одной оживленной книгой больше, одной меньше — так ли уж важно?

— Важно, когда речь идет о миллионах людей!

Я с трудом представляла численность населения созданного мной мира, но судя по тому, что мне довелось видеть, народу там хватало. Хороша же я буду, если дам одним махом уничтожить их всех, начиная с трактирщика “Черной цапли” и заканчивая незнакомым мне отцом Эрлина. Не говоря уже о самом Эрлине.

Я опустилась на табуретку, обхватив голову руками. Возбуждение миновало, оставив вместо себя апатию и пустоту.

— Я не позволю этого сделать, Лайонел. Не из благородства или тяги к самопожертвованию, а просто потому что обмен неравноценен - множество жизней в обмен на одну мою.

— Ты забыла о том, что Эсмит рано или поздно все равно уничтожит твой мир, — напомнил демон, присаживаясь рядом на корточки.

— Скорее поздно, чем рано. Ты сам сказал. В мире успеет смениться множество поколений. А если… — я запнулась, — если она доберется до меня, то Квентилон и вовсе сможет существовать вечно.

— Ты хочешь, чтобы твой мир существовал под властью этой твари? — Лайонел взял мои руки в свои, убирая их от лица, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Конечно, нет, — всхлипнула я. — Но я хочу, чтобы он существовал. Чтобы он просто был, понимаешь?

Глава 8

Смутно помню, как я заснула. Даже не знаю, кто из моих кавалеров отнес меня на диван, однако проснулась я именно там, а вовсе не на кухне, где вырубилась, не выдержав бесконечного спора, в котором одни и те же аргументы шли в ход со сотому кругу, а противники не стеснялись переходить на личности.

Диван, на который меня оттащили был не только разложен, но и расправлен. Надо же, какие заботливые. Хотя я ночью немало наговорила им обоим. Лайонелу за безумную идею уничтожить мой мир, а Эрлину за то, что осыпал демона оскорблениями (тот, впрочем, в долгу не оставался) и предлагал альтернативы, одна безумнее другой.

Я оторвала голову от подушки, осматриваясь. В комнате никого не было. На миг я испытала облегчение. Прямо сейчас мне не хотелось видеть ни демона, ни наемника, особенно обоих разом. Будто бы у меня есть выбор. Все равно придется вставать, идти на кухню и как-то продолжать общаться дальше, хотя после того, что мы все друг другу наговорили, это будет непросто.

Я прислушалась, пытаясь уловить голоса на кухне. Тишина, вместо того, чтобы обрадовать, встревожила. А они вообще здесь? И не застану ли я на кухне два невыразимо прекрасных трупа?

Если минуту назад мне мучительно не хотелось вставать и идти на кухню, то теперь я рывком соскочила с дивана и понеслась туда, сшибая все на своем пути. Хорошо хоть не в ночнушке. До того, чтобы меня переодевать мои рыцари все же не дошли, и хвала богам, а то я бы сама их поубивала.

Застав на кухне Эрлина — живого, здорового и погруженного в книгу я вздохнула с облегчением. И даже немножко порадовалась тому, что он один. Но тут же обеспокоилась отсутствием демона.

— А где Лайонел?

— Понятия не имею, — не отрывая голову от книги, буркнул наемник.

Похоже, не я одна в этом доме не расположена общаться. Ну и ладно. Позавтракаю и… Правда, я плохо представляла, что буду делать потом. Выходить из квартиры без Лайонела мне вроде как нельзя, а чем тут заниматься в обществе обиженного Эрлина так сразу и не придумаешь.

С остервенением вертя ручку кофемолки, я размышляла о том, до чего быстро душевная идиллия может обернуться полным отчуждением. Эрлин продолжал демонстративно не обращать на меня внимания. Мне чертовски хотелось ответить ему тем же, но я просто не умею грамотно ссориться с людьми и выдерживать эти ледяные паузы. Ладно еще, если человека хотя бы не видишь. А когда он рядом и нарочито тебя игнорирует — это просто невыносимо.

— Кофе будешь? — спросила я, стараясь выдержать равнодушный тон.

— Эту горькую гадость? Нет. Предложи ее лучше своему демону, вот уж кто не откажется.

— Моего демона тут нет.

— Какая печаль! — он явно издевался.

— Эрлин, хорош так со мной разговаривать! — я отвернулась от плиты и шагнула к наемнику.

Его мой грозный маневр совсем не впечатлил. Паршивец продолжал преспокойно читать, ну или просто смотреть в книгу, абсолютно не замечая меня. Я со злобным удовлетворением захлопнула его книгу, попутно отметив, что это уже не “Черная стрела”, а “Сердца трех”.

— Чего ты разбушевалась? — Эрлин, похоже, не ожидал от меня проявлений агрессии. Их от меня никто не ожидает.

— А чего ты так себя ведешь?

— Как — так? Что тебе не нравится?

— Все! — я опустилась на стул, положив голову на ладони.

Эрлин же, наоборот, поднялся.

— Ну если тебе все не нравится, то, может, мне уйти?

Такого я, признаться, не ожидала.

— С ума сошел?! Куда ты пойдешь? Лайонел же говорил, что нас в любой момент может зашвырнуть в Квентилон.

— И что? А я ничего не имею против, представь себе. Это мой мир, и мое место там. Почему бы мне не отправиться домой напоследок? Не думаю, что в Квентилоне мне грозит что-нибудь страшное. Даже Эсмит не страшнее уничтожения мира, которым грезит твой бездушный дружок.

— Ты же знаешь, что я не позволю ему это сделать!

— Да ну? И как же? Он же сказал вчера, что не собирается спрашивать твоего разрешения. Тетрадь-то твоя у него. Поди за ней и отправился. Быть может, Квентилона уже и нет.

— Ну по крайней мере, ты все еще есть, — я встала в дверях так, чтобы не дать ему выйти из кухни.

— Спасибо, что переживаешь, — ядовито отозвался он. — А все остальные тебя не волнуют?

— Господи, да я там не знаю никого, кроме тебя и Эсмит! Но это не значит, что мне плевать на Квентилон. Я…

Мою пламенную речь прервало потрескивание и шипение. Джезва возмущенно плевалась, заливая плиту закипевшим кофе.

— Ох!

Я молниеносно прикрутила горелку, но все равно слишком поздно. И кофе погиб и плита испачкана. Вроде невелика беда, уборки на две минуты, да и кофе и меня не последняя горстка осталась — новый сварить недолго. Но вместо ликвидации последствий, я сползла по стене на пол и разрыдалась.

Если Эрлин сейчас уйдет, то и черт с ним. Надоело оправдываться и что-то доказывать. Пусть поступает как хочет.

Но он не ушел. Вместо этого присел рядом со мной. Почти как тогда, в клетке у Эсмит.

— Ну чего ты? — он неловко потрепал меня по голове, растрепав волосы. — Ну подумаешь, кофе. Вообще не понимаю, как вы это пьете. Хочешь я чай заварю?

— Хочу, — я всхлипнула.

— Ну вот и славно. Не реви только.

Он поднялся и рывком поставил меня на ноги, а затем водрузил на табуретку.

Отправив залитую кофейными потеками джезву в раковину, Эрлин водрузил на огонь чайник.

— А ведь сегодня тридцать первое декабря, — я скорбно вздохнула.

— И что? — он обернулся, непонимающе уставившись на меня.

Ну да, конечно. В Квентилоне месяцы называются иначе. Как всякий начинающий фэнтезист я не устояла перед искушением поменять знакомые названия, считая, что именно это и сделает мой мир оригинальным. Поэтому последний день декабря для Эрлина ничем не отличается от остальных.

— Завтра Новый год. Точнее даже сегодня, в полночь. И у нас есть примета, что наступающий год пройдет так, как последний день года уходящего. А я вовсе не хочу целый год ссориться с тобой. Вот, — закончила я, для убедительности еще раз всхлипнув.

— Я тоже не хочу с тобой ссориться, Эвина, — он предоставил закипающий чайник самому себе и сел напротив меня. — Не стоило мне срываться на тебе. Это же демон все придумал, а не ты.

— Он хотел, как лучше… для меня. Пожалуйста, не злись на него.

— Буду злиться. Он не имеет права распоряжаться целым миром. Даже ради тебя.

— Надеюсь, и не станет.

Эрлин заварил чай, он на удивление неплохо с этим справлялся. А я занялась завтраком. Случайно взглянув на часы, я с удивлением обнаружила, что уже полчетвертого. За окном царила привычная для декабря серая хмарь, определить время по отсутствующему солнцу было нереально. Поэтому я и думала, что сейчас примерно полдень, самое большее — час дня. А оказывается уже вечер. Через полчаса уже стемнеет, а мы тут завтрак готовим. Вспомнилась песенка из старого мультика про ворону: “ ...и там она позавтракать, а может, пообедать, а, может быть, поужинать спокойно собралась”. Вот и мы, как та ворона.

И где все-таки этот чертов демон? Хотелось бы знать, как давно его нет, но спросить у Эрлина я не решилась.

Наша безвременная трапеза была приправлена задумчивой тишиной. Мы больше не ссорились, но беззаботно болтать как прежде, было нелегко. Каждый думал о своем.

Посуду я старалась мыть как можно дольше, пытаясь придумать, что же все-таки делать потом. Эрлину хорошо, поев, он снова уткнулся в книгу. А я сейчас даже читать не смогу — слишком грустно и тревожно.

Внезапный звонок Аньки по Скайпу решил проблему. Анька была до краев полна предновогодней радостью, казалось, она излучает ее даже через монитор. Но она почти сразу заметила, что со мной творится неладное. На то она и лучшая подруга.

— Эй, рыжая, что стряслось? Поссорилась со своими красавчиками?

Надо же, первое предположение — и сразу в точку.

— Вроде того. Правда с одним уже помирилась. Но все равно не весело.

— Как я понимаю, эти двое не поделили… тебя? — Анька вопросительно приподняла бровь.

— Если бы, — я вздохнула. — Не меня. Целый мир.

— Ой, ну мир — это еще куда ни шло, — она беззаботно махнула рукой. — Миром больше — миром меньше, подумаешь. Где они, кстати?

— Эрлин на кухне, а Лайонел — неизвестно где, — я снова погрустнела.

— Ну хоть один остался, — философски заметила подруга. — По крайней мере, есть с кем встретить Новый год.

— Да не хочется ничего встречать. Настроение не то.

— Это ты мне брось! Значит так, для начала ты сваришь глинтвейн, — Анька размахивала руками, будто управляя невидимым оркестром. — Потом закажешь что-нибудь вкусное, потому что готовить уже явно поздно. Да и нельзя готовить в таком настроении, вместо еды натуральный яд получается.

— А глинтвейн, значит, в таком настроении варить можно?

— Нужно!

— В любом случае ничего не выйдет. У меня нет ни вина, ни фруктов, а в магазин я сейчас точно не пойду.

Я, конечно, не стала объяснять, что не могу выйти на улицу, потому что дала обещание Лайонелу.

— Ну вино у тебя, положим, есть, — Анька хитро прищурилась. — Я запрятала пару бутылок в серванте этой твой Аделии Карповны. Помнишь, я Олега позвала, а тут мама внезапно сообщила, что приезжает. Пришлось оставить вино у тебя до лучших времен. Считай, что они настали.

— Бывали у меня времена и получше, — я, похоже, вошла в роль страдалицы.

— Знаешь что, — подруга внезапно стала серьезной. — Раз у тебя такой кризис нерастраченной юности, я, пожалуй, останусь с тобой. Будем встречать Новый год по Скайпу. Правда, у тебя он настанет на два часа раньше. Здорово я придумала?

— Здорово, — я улыбнулась, причем искренне. — Но у тебя же наверняка планы с твоими испанскими друзьями.

— Ой, ну и ладно. Переживут. Встречали раньше Новый год без меня и в этот раз справятся. Не маленькие.

— Нет, ты иди. Это я справлюсь. Не маленькая. Сварю глинтвейн, напьюсь, достану со шкафа раритетный патефон Иды Савельевны и буду танцевать фокстрот или что там у нее на пластинках…

— Точно справишься? — Анька смотрела на меня как строгий пастор на кающегося грешника.

— Точно. А ты иди и веселись с друзьями. И знаешь, Ань... я очень тебя люблю.

— Ты говоришь так, будто прощаешься, — она нахмурилась.

— Нет, конечно. Я тебе завтра позвоню.

— Обещаешь?

— Слово рыцаря.

Это у нас в детстве была самая непреложная клятва.

— Вот и отлично. С наступающим тебя, рыжая!

— И тебя, Ань!

Закончив разговор я уселась на диван, все еще расправленный. Терпеть не могу бардак, даже когда одна дома, а уж при гостях и вовсе стыдно. Я поднялась и принялась складывать белье.

— А что такое глинтвейн? — Эрлин высунул голову с кухни.

— Это слабоалкогольный напиток… ну или сильноалкогольный, если не разбавлять водой и фруктами. А фруктов у нас как раз нет. И пойти купить нельзя. Лайонел просил без него не выходить из дома.

— Боюсь, тогда тебе придется сидеть здесь вечно, — наемник отвернулся и пошел обратно на кухню.

Я, естественно, побежала за ним.

— Это что еще значит?!

Эрлин встал у окна, спиной ко мне, оперся кулаками о подоконник, делая вид, что изучает пейзаж за стеклом.

— Эрлин, отвечай!

— Мне показалось, что он ушел насовсем.

— Что?!

Захотелось снова сесть на пол и разрыдаться, но это уже слишком. К тому же я Аньке обещала, что буду веселиться. Вот и буду во что бы то ни стало. И даже не стану теребить Эрлина вопросами, хотя очень хочется.

Вместо этого я отправилась в комнату искать Анькину заначку. Бутылки действительно нашлись в глубине шкафа с посудой. Вручив Эрлину штопор, я заставила его открывать вино, а сама принялась рыться на полках в поиске специй.

Потом я лила вино в кастрюльку, бездумно пялясь на маленький водопад темно-вишневого цвета, добавляла сахар, гвоздику, корицу, пытаясь представить себя ведьмой, колдующей над зельем или алхимиком, составляющим элексир. Кем угодно, только не несчастной девчонкой с покинувшим ее демоном, перспективой смерти в вымышленном мире и испорченным Новым годом в придачу.

— Решила напиться?

Не веря своим ушам, я обернулась. Нарочито медленно. За моей спиной стоял Лайонел и надо было срочно решать бросаться в нему на шею с радостным возгласом или хранить гордое обиженное равнодушие.

— Вернулся все-таки? — бросил Эрлин, отворачиваясь.

— Думал, я оставлю ее с тобой? — хмыкнул в ответ демон. — Не дождешься.

— Хорошо, что ты вернулся, — я решила придерживаться средней линии поведения. — А мы варим глинтвейн. Только вот фруктов нет. А без тебя я выйти не решилась, — с видом пай-девочки сообщила я.

— Приятно знать, что ты не наделала глупостей, — улыбнулся он. — А насчет фруктов… Мандарины подойдут?

Только сейчас я заметила прислоненный к ножке стола пакет. В нем обнаружились не только мандарины, но и коробка потрясающих пирожных и еще одна, в которой ярусами лежали крошечные тарталетки с разными начинками.

— Где ты все это раздобыл?

Я ошалела от восторга. На самом деле, радовалась я не столько вкусностям, которые притащил демон, сколько ему самому. От накатившего облегчения я разом ощущала голод, слабость и желание скакать по комнате.

Теперь все будет хорошо. Лайонела с Эрлином я как-нибудь помирю. Главное, что мы снова вместе.

Видя мое не совсем вменяемое состояние, демон оставил меня колдовать над глинтвейном, а сам куда-то позвонил, чтобы заказать еще еды. Я вовсе не возражала. Тарталетки с пирожными — это просто отлично, но продержаться на них до будущего года — задача непростая.

Пока Лайонел заботился о пропитании, я попросила Эрлина слазить то ли за патефоном, то ли за граммофоном, хранившимся на шкафу у хозяйки квартиры. Правда, эта бандура, как и следовало ожидать, не работала.

Но гулять так гулять. Фокстрот, в конце концов, можно найти и в интернете. Внезапно выяснилось, что Лайонел отлично знает этот танец. Он обещал показать мне основные движения, правда, категорически отказался делать это в тесной комнате, заставленной мебелью.

— Мы можем выйти во двор, — предложил он. — Под моим присмотром это безопасно.

— Небезопасно. Помнишь, как мы вчера копали песок? Поверь, если начнем танцевать будет хуже.

— Это в канун-то Нового года? Мне кажется, сегодня люди простят друг другу любые странности.

— Ну, может, и так, но мне не очень-то хочется разучивать танец на глазах у кучи полупьяных прохожих.

— Да ты сама полупьяная, — Эрлин соизволил вмешаться в разговор. — Или совсем. Тоже мне надумала — танцы на морозе!

— Ну и пусть пьяная. Зато будет весело. И вовсе не обязательно спускаться во двор. Лучше подняться на крышу. В соседнем подъезде замок на чердачную лестницу только для вида.

— Ты совсем спятила! — наемник покрутил пальцем у виска.

— Отличная идея, — одобрил Лайонел. — Только оденься потеплее.

Я боялась, что Эрлин откажется с нами пойти, но он согласился, ворча себе под нос что-то о пьяных, которых нельзя оставлять без присмотра в обществе демонов.

Я вылила в термос остатки глинтвейна, накинула легкую, но теплую куртку и возглавила эпичное восхождение на крышу пятиэтажки.

Несмотря на две кружки глинтвейна или, наоборот, благодаря им, я на удивление легко освоила алгоритм фокстрота. А может, все дело в том, что демон оказался идеальным партнером. Под музыку, несущуюся из колонки, Лайонел кружил меня по крыше, изящно огибая трубы и антенны. Пару раз он приближался вплотную к бортику и даже немного наклонял меня над ним. Было жутко и восхитительно.

Я полностью доверилась партнеру, зная, что он ни за что меня не отпустит, а вот Эрлин поначалу вскакивал всякий раз, когда мы приближались к краю. Но вскоре и он понял, что пируэты Лайонела не представляют для меня опасности. Наемник уселся на ограждение крыши, свесив ноги вниз и демонстративно не обращая на нас внимания, в одиночку допил запасы глинтвейна.

А мы продолжали танцевать, пока одна мелодия сменялась другой, быстрая — медленной, плавная — озорной. Все они одинаково прекрасны, когда рядом зеленоглазый демон, который держит мою руку в своей и улыбается тепло и загадочно. Демон, который мог бы уйти, но решил остаться.

Так под музыку из чужой эпохи под снежным небом мира, который теперь был лишь наполовину моим, в обществе книжного демона и наемника-полукровки я встретила Новый год.

Глава 9

Первое января прошло как в тумане. Мы проснулись под вечер, доели остатки прошлогодней еды и позвонили Аньке, чтобы порадовать ее рассказами о ночном фокстроте на крыше и подразнить последними пирожными. А потом для разнообразия решили присоединиться к миллионам обывателей и посмотреть по телевизору все три части “Властелина колец”, который отчего-то считается новогодним фильмом.

Я уже сбилась со счета, сколько раз смотрела это кино, да и Лайонел, похоже, видел. Как минимум, он был хорошо знаком с книгой. Зато для Эрлина “Властелин колец” стал настоящим открытием. Он смотрел восхищенно и завороженно, временами обращаясь к нам с вопросами или для того, чтобы поделиться впечатлениями.

Вообще удивительно и забавно было смотреть, как житель выдуманного книжного мира воспринимает мир Толкиена, которым я, собственно, и вдохновлялась, выдумывая Квентилон. В частности за эльфов следовало сказать спасибо влиянию Профессора. Так что своим происхождением и заостренными ушами мой друг был обязан именно бессмертной толкиеновской саге.

Увлекшись фильмом, наемник даже забывал, что они с демоном вроде как в ссоре. Да и Лайонел, спасибо ему, не акцентировал на этом внимание. И все же большую часть времени эти двое придерживались в меру враждебного нейтралитета, разговаривая друг с другом лишь по мере необходимости. Ладно, так все-таки лучше, чем открытые ссоры.

“Властелин колец” закончился уже ночью. Отличный фильм, но все-таки почти десять часов у экрана утомят кого угодно. Кого угодно, но только не человека, увидевшего кино впервые в жизни. Эрлин задергал меня, требуя “продолжения банкета”. Пришлось включить ему повтор какой-то из серий нового “Шерлока Холмса”. Однако культовый сериал впечатлил наемника гораздо меньше, чем фэнтези.

Вспомнив, что когда-то скачивала на ноутбук все три фильма “Хоббита” я поняла, чем можно осчастливить Эрлина. Предыстория “Властелина колец” — лучшее, что можно найти для утоления жажды новоявленного киномана. Тем более, мой остроухий друг может оттащить ноут на кухню и зависать там хоть до утра. А мне нужно выспаться, если я собираюсь завтра ехать к родителям.

Выспаться мне удалось условно. Слишком уж бурно наемник реагировал на события, происходящие на экране, а тонкая стена панельной пятиэтажки — не лучшая преграда для шума. Лайонел предлагал сходить на кухню и угомонить восторженного толкиниста парой подзатыльников, но я, само собой, его удержала.

Наверное, для человека, выросшего в сказочном мире кино — это примерно то же, что для меня первый полет. И кстати, Эрлин большой молодец, правильно выбрал, чему удивляться. Автомобили, супермаркеты, многоэтажные дома оставили его практически равнодушными, даже компьютер и смартфон он воспринял на удивление спокойно — как нечто вроде полезных артефактов облегчающих жизнь.

А вот книги и фильмы его поразили. Причем, что особенно приятно, не все подряд, а именно те, которые нравились и мне. Хотя, будем честны, в этом доме ему было бы сложно найти что-нибудь другое. Но наемник и не пытался прилипнуть к телевизору и смотреть все без разбору. Точнее он попытался, но его хватило меньше чем на час. Новости были ему скучны и непонятны, концерт с песнями нафталиновых звезд времен маминого детства заставил Эрлина скривиться и высказать несколько очень нелестных замечаний о музыке и исполнителях. Реклама ненадолго заняла его внимание и позабавила, но этот интерес остыл так же быстро, как возник.

Одним словом, мой средневековый друг оказался на редкость разборчивым зрителем.

— Да уж, — шутливо вздохнула я, потрепав его по плечу. — Нетипичный из тебя вышел попаданец.

— Кто-кто?!

Его неподдельное возмущение можно понять. Словечко звучит, прямо скажем, так себе.

— Человек, попавший в чужой мир или время, — терпеливо объяснила я. — Я была попаданкой в Квентилоне, а ты — здесь.

— И почему я нетипичный? — поинтересовался Эрлин уже заинтересованно.

— Потому что типичный попаданец обязан залипать у телевизора и компьютера, с бесконечным первобытным восхищением созерцая ток-шоу для домохозяек, или видеоролики про котиков в ютубе, или наслаждаясь игрой в цветные линии. А ты готов смотреть или читать только то, что действительно того стоит.

Однако при всем уважении к художественно-литературному вкусу, внезапно открывшемуся в душе прожженного авантюриста, утром второго января я отнюдь не излучала благодушие. Уж слишком я привыкла высыпаться за последнее время. И даже если обстоятельства заставляли меня поздно ложиться, то это компенсировалось долгим утренним сном, переходящим в дневной, а порой и в вечерний.

Невыспавшуюся меня лучше не трогать. Анька это в свое время хорошо усвоила. Одинаково полная энергии и излучающая позитив в любое время суток, она готова была щебетать как птичка, вставая к первому уроку или первой паре. Я же являла ей полную противоположность. Просыпаясь по требованию безжалостного будильника, я функционировала в режиме автопилота, экономя движения, слова и мысли. Анька на удивление легко приспособилась к этой моей утренней нелюдимости в будние дни, научилась вполне себе комфортно и дружелюбно молчать за завтраком, не обращать внимание на мое злобное ворчание и смешные промахи.

Эрлину и Лайонелу стоило бы у нее поучиться и не тормошить меня в таком состоянии, особенно, когда один из них в ответе за часы моего недосыпа. Но, увы, с этими двумя я не настолько близко и давно знакома, чтобы они приспособились к моим привычкам.

Несмотря на мое обещание, данное демону, без него не покидать квартиру, я была уверена, что к родителям поеду одна. Когда тебе двадцать два года и у тебя “все еще нет молодого человека” приезжать в родительский дом в сопровождении красивого обаятельного парня — развлечение для сильных духом, к коим я, будем честны, не отношусь. Хуже может быть только компания двух таких парней.

Однако доводы, совершенно очевидные для подруг, мужчинам не приведешь. То есть, в теории привести, конечно, можно, но я не собиралась этого делать. Да и бесполезно. Лайонел был настолько тверд в своем решении сопровождать меня, что его бы не остановило даже намерение моих родителей немедленно обвенчать меня с первым мужчиной, которого я приведу в дом.

Вздохнув, я согласилась, стараясь порадоваться тому, что хотя бы буду в безопасности. Кстати, если уж думать о безопасности, надо брать с собой и Эрлина, сколь бы это не усложнило мое положение. Однако наемник категорически отказался наносить визит моим предкам. Дело, разумеется, было не в маменьке с папенькой, а в демоне, с которым они все еще были на ножах, хоть и избегали открытых перепалок.

По-честному, я не очень-то старалась его уговорить, утешая себя тем, что даже оказавшись внезапно в Квентилоне охотник за артефактами будет далеко не так беззащитен, как я. Да и для Эсмит он не столь лакомая добыча, хоть ведьма и точит зуб на пасынка, мешающего ее планам. В любом случае Эрлин сумеет за себя постоять.

Чтобы наемник не скучал, пока нас нет, а заодно и ознакомился с феноменом попаданчества, ему были скачаны все серии “Десятого королевства”, которых точно хватит до нашего возвращения.

Два года назад мои родители продали московскую квартиру и теперь проводили большую часть времени в путешествиях. А в перерывах между ними жили в нашем загородном доме, который хорош всем, кроме расстояния от Москвы. Собственно, поэтому мне и пришлось снимать квартиру, потому как ездить в институт, тратя пару часов на дорогу в один конец, совершенно нереально.

Зато изредка наезжать в наше загородное имение я очень любила. В такие моменты даже поездка на электричке казалась не пыткой, а почти приключением. А уж если это поездка в обществе Лайонела…

Сказать по правде, я чувствовала, что стремительно влюбляюсь в книжного демона и понятия не имела, что с этим делать. С одной стороны, в кого еще влюбляться, как не в красивого, умного, загадочного и трогательно-заботливого молодого человека? Или не молодого? Или не человека? Но глупо спорить с тем, что возраст и нечеловеческая природа только добавляют Лайонелу привлекательности в моих глазах. Да и кто бы на моем месте устоял?

Однако не слишком ли безрассудно бросаться в омут влюбленности, когда дело касается демона, который появляется и исчезает, когда захочет, не объясняя причин. Который так же просто может исчезнуть навсегда. Однажды ведь так уже и было. И у меня нет ни малейшего права злиться на него за это. Лайонел ничего мне не должен. Даже вытаскивать меня из Квентилона вовсе не входило в его служебные обязанности, более того, откровенно им противоречило.

Однако он меня спас, рискуя продвижением по карьерной лестнице демонов-искусителей, и теперь заботился и оберегал. Положим, я ему не безразлична, но что из этого? Кто я для него? Попавшая в беду подопечная или нечто большее? Чертовски интересно, но не спрашивать же напрямую.

Кроме того есть Эрлин. И это сильно все усложняет. Если смотреть правде в глаза, основная причина именно в нем. Не будь Эрлина я бы безоглядно влюбилась в Лайонела. Хотя не будь Лайонела, я бы влюбилась в Эрлина. Такое вот патовое положение. Ну почему за всю жизнь ни одного действительно стоящего парня, а тут сразу двое? Не то чтобы я жаловалась, тут скорее впору самой себе завидовать, но… Если я выберу одного из них, то неизбежно потеряю другого. А терять я не хочу. Поэтому проще не делать выбора, тем более никто и не просит меня выбирать. Ни демон, ни наемник не спрашивали меня о чувствах, и уж тем более не намекали на что-то подобное со своей стороны.

— О чем ты думаешь? — демон коснулся моей руки.

Я прямо вздрогнула от этого вопроса и от прикосновения. И правда, я, наверное, слишком погрузилась в себя, прилипнув к окну электрички, за которым заснеженные подмосковные леса, сменялись не менее заснеженными деревеньками, освещенными скудным светом зимнего солнца. Лайонел сидел напротив и тоже вроде как созерцал зимние пейзажи, хотя, как выяснилось, скорее наблюдал за мной.

— О тебе, — я решила ответить условно честно.

Он приподнял бровь и чуть улыбнулся одними уголками губ.

— И что же ты обо мне думаешь?

— О том, как здорово, что ты вернулся. Знаешь, я очень боялась, что ты ушел насовсем.

— Я и хотел, если честно.

Я похолодела, выдавая запоздалую реакцию на то, чего не случилось.

— Признаюсь, ты здорово разозлила меня тогда, — продолжал демон. — Я придумал идеальный план, которым не просто спасал тебе жизнь, но и освобождал от книжного рабства… на которое сам же и обрек, — немного помолчав добавил он. — Я знаю, что ты не была несчастна в Квентилоне, скорее наоборот, но мне казалось, что вернувшись, ты поняла, как много тебя держит в родном мире.

— Ты прав, — я кивнула. — Но все-таки я скучаю по Квентилону и хочу туда вернуться когда-нибудь. То есть, хотела бы, если бы не Эсмит.

— Ты придумала неплохой мир, Ева, — он вздохнул. — То,что Эсмит выбрала его для себя — лишний довод в твою пользу. Но с тех пор, как она там поселилась мир стал опасен, и для тебя — прежде всего. Я хотел тебя уберечь. Мне кажется, что жизнь важнее выдуманного мира. Разве не так?

Я молчала.

— Ладно, я понял. Не стоит снова спорить на эту тему. Мы и так уже слишком много сказали друг другу. Особенно этот твой… — он состроил презрительную гримасу. — В общем, тогда я сильно разозлился.

— Но ты вернулся, — напомнила я.

— Вернулся. Понял, что не могу тебя бросить. Я же за тебя отвечаю… в каком-то смысле. У нас нет обязанности опекать своих клиентов, но с другой стороны, когда на создателя мира покушается один из нас — это явно внештатная ситуация. А значит у меня нет права бросать тебя на произвол судьбы.

И только-то? Хотелось выть от разочарования. Он за меня в ответе, видите ли! Значит, я для Лайонела — всего лишь часть профессиональных обязанностей, и не более того. А все эти танцы на крыше… так, чтобы не скучать на работе.

Предательские слезы защекотали глаза, и я отвернулась к окну.

— Не будем больше об этом, — Лайонел то ли заметил мое состояние, то ли просто решил прекратить неприятный разговор. — Расскажи мне лучше о своих родителях.

— Ну, — мне сложно было вот так сразу переключиться. — Они оба журналисты. Познакомились еще на журфаке МГУ и с тех пор не расстаются. Сколько себя помню, они всегда работали в одном издательстве или компании, чтобы и на работе быть вместе. В последние годы они много ездят по миру и иногда подолгу живут в разных странах, в основном в Европе.

— Значит, они сосредоточены только друг на друге, а тебя не замечали? Так примерно я и думал.

— Вовсе не так! — оторвавшись от окна, я с возмущением уставилась на Лайонела. — Они любят меня! С чего ты взял, что это не так?

Я вышла из себя и повысила голос. Благо, в вагоне кроме нас ехало всего несколько человек, которым не было дела до чужих споров.

— Не кипятись, — он снова коснулся моей ладони, на этот раз примиряющим жестом. — Просто у книжных детей обычно довольно занятые или отстраненные родители. Дети, охваченные со всех сторон родительским вниманием, как правило, не имеют времени на чтение, разве что на чтение полезных, развивающих книг. Когда им читать, если с младенчества родители без конца занимают их играми, прогулками, обучением, кружками и всяческой иной полезной активностью? Такие родители становятся рабами детей, кладя себя на алтарь их гармоничного развития и якобы счастливого детства. А дети становятся их рабами, заложниками родительского видения детского счастья и, главное, успешного будущего.

— Разве это хорошо?

— А я и не говорил, что хорошо. Просто опыт подсказывает, что там где много родительской опеки — мало книг и наоборот.

— Да, родители не носились со мной, как с писанной торбой, но я им за это благодарна. Они ценили свободу — и мою, и собственную. Но это вовсе не значит, что мы чужие. Просто… — я запнулась, подбирая слова, — они, наверное, так до конца и не выросли. Не остепенились, не посерьезнели. Остались теми же беззаботными студентами, какими были, когда встретились на первом курсе. И знаешь, мне кажется, это к лучшему. В основном, люди как-то очень неприятно взрослеют, словно по кусочкам отрезают собственные крылья. Очень грустно видеть, как из веселых мечтателей получаются серьезные, ответственные, уставшие от жизни люди с грузом проблем, тоской в глазах и пустотой в сердце. Ну его ко всем чертям такое взросление. Так что мама с папой молодцы, все правильно сделали. И на самом деле расти рядом с такими родителями — счастье, а кроме того отличный пример на будущее. Да я бы взвыла, будь у меня вместо свободы, друзей и книг постоянное родительское присутствие, неустанная опека, развивающие игры и дюжина разных кружков.

— Я понял, — Лайонел улыбнулся. — У тебя отличные родители, Ева. Теперь мне по-настоящему интересно с ними познакомиться.

Глава 10

Мы шли от станции, поскрипывая снегом, утоптанным в тропинку, по обеим сторонам которой несли дозор высоченные ели и сосны. Солнце золотило сугробы по краям дороги и пушистые снежные россыпи по ветвям деревьев. Бледно-голубое небо было безоблачным, как и мое исправившееся настроение. Даже не знаю, почему мне снова стало весело, похоже, разговор о родителях благотворно сказался на изменчивом состоянии моей хрупкой психики.

Но чем ближе мы подходили к дому, тем тревожнее становилось на сердце. Прежние опасения насчет того, как родители воспримут Лайонела воскресли с новой силой. Уже миновав ворота коттеджного поселка и видя вдалеке знакомый синий забор, я остановила демона, потянув его за рукав.

— Слушай, я тут подумала…

— Да? — он вопросительно изогнул бровь.

— Понимаешь, я не знаю, как к тебе обращаться при родителях. Дело в том, что Лайонел не совсем типичное имя для наших мест…

— И оно даже не мое, — напомнил демон.

— Моя вина, — я развела руками. — Ляпнула тогда, не подумав. А теперь поздно, привыкла.

— Я тоже привык, не переживай, — он надвинул мне шапку на глаза.

— Ты-то привык, — проворчала я, поправляя шапку, — а вот для родителей будет странно звучать. Но представлять им тебя каким-нибудь стандартным русским именем бессмысленно, я все равно собьюсь в первые пять минут. Так что придется тебе остаться Лайонелом.

— Я переживу, — демон был совершенно невозмутим. Конечно, не его же родители.

— Слушай, а можно им сказать, что ты из Англии, студент по обмену. Учишь русский язык.

— Отличная версия. Могу даже изобразить акцент и начать коверкать слова.

— Нет, это лишнее. Будем считать, что у тебя русские корни и бабушка-эмигрантка с младенчества учила тебя родному языку.

Весьма довольная сочиненной на ходу легендой, я подхватила демона под руку и смело двинулась к родному дому. Выяснилось, что ключи я забыла и пришлось звонить у калитки.

Мама выбежала нас встречать в шортах, майке и тапочках. Меня всегда восхищала эта ее способность не обращать внимания на мороз.

— Евка! — она принялась меня обнимать и тормошить.

— Мам, это Лайонел, — выпутавшись из тесных родительских объятий, представила я спутника. — Он из Англии, но учится со мной на одном курсе. Мы вместе встречали Новый год и…

— Привет, Лайонел, — мама протянула ему руку. — Рада знакомству.

На всякий случай она повторила приветствие на английском.

— Спасибо, я тоже рад. Ева много рассказывала о вас, — он кинул мне многозначительный взгляд. — А вы не замерзнете?

— Нет, — маман беззаботно махнула рукой. — Но лучше пойдемте в дом.

В доме нас встретил отец, у которого можно как в детстве повиснуть на шее. Несмотря на радость встречи родители уделяли Лайонелу не меньше внимания, чем мне. Даже больше, если честно. Такие уж они — в присутствие новых людей у них автоматически включается режим зашкаливающего обаяния и гостеприимства. Демон, похоже, немного ошалел от роли почетного гостя.

Пока папа показывал ему дом, а в основном — свою коллекцию оружия и старинных карт, мы с мамой накрывали на стол. Моя дорогая родительница решила не тратить зря времени наедине и начала Тот Самый Разговор.

— Похоже, ты нашла отличного парня, Ева, — она потрепала меня по плечу. — Я в восхищении.

— Мам, Лайонел не мой парень, — кисло ответила я. — И вообще он вернется в Англию.

— А кто сказал, что он должен возвращаться туда один? — мама хитро улыбнулась. — Кстати, мы с отцом давно хотели отправить тебя учиться в Европу. Во-первых, там лучше образование, во-вторых, мы могли бы чаще видеться. Правда, мы думали сначала об Италии, а потом об Испании, когда туда переехала твоя Аня…

— И ничего мне об этом не говорили?! — я выронила тарталетку, а нож с креветочной пастой, который я держала в другой руке, и вовсе улетел со стола.

— Ну, — мама смутилась. — Мы подыскивали варианты, ездили по университетам. В любом случае не хотели тебя срывать до конца учебного года. Но теперь, мне кажется, нам стоит рассмотреть среди вариантов Англию, правда ведь?

На самом деле, даже будь Лаойнел настоящим англичанином, я бы предпочла Испанию и Аньку. А с учетом липовости легенды о “моем парне” и подавно. Вот только глупо строить планы на следующий год, когда не знаешь, как долго вообще сможешь оставаться в этом мире. Но не рассказывать же об этом маме.

— Думаю, Испания мне понравится больше, да и язык там лучше. Ты же знаешь, терпеть не могу английский.

— Но Лайонел…

— С ним мы говорим по-русски.

— Я не об этом, — мама отодвинула блюдо с фруктовыми канапе. — Я думала, ты захочешь быть с ним.

— Мало ли чего я захочу, — я тут же прокляла язык, без спроса озвучивший мои мысли, но было уже поздно. — Знаешь, я подумаю, — надо было что-то сказать, чтобы отвлечь маму от предыдущей фразы. — Может, даже съезжу с ним посмотрю страну. Заодно и к университетам присмотрюсь.

А что? Отличная, кстати, идея. Если я опять надолго пропаду, пусть думают, что я поехала колесить по Британии в компании зеленоглазого потомка русской эмиграции.

— Так что не удивляйтесь, если я внезапно сорвусь. Может, даже до конца учебного года. Экзамены я и позже могу сдать, а такую возможность упускать не стоит.

— Вот и я так считаю, — мама прямо расцвела, наверняка, воспринимая внезапную перемену как свою победу. — Ты только не забудь поставить нас в известность, когда соберешься.

Я снова скисла. Ну, конечно! В случае моего гипотетического отъезда в Англию родители вправе рассчитывать как минимум на прощальный звонок или смс, а в Квентилоне с мобильной связью все обстоит из рук вон плохо. Вообще, кто-то мог бы и озаботиться связью между мирами.

Хотя чего я, собственно, паникую? У меня же теперь есть персональный почтовый демон, который в случае чего может предупредить и родителей, и Аньку. Скажет им, что со мной все в порядке… если не считать милой леди, одержимой идеей вырезать мне сердце. Впрочем, о последнем обстоятельстве родителям знать вовсе не обязательно.

Немного успокоившись, я повеселела. А тут как раз и папа с Лайонелом спустились. Пока они разводили огонь в камине, мы с мамой накрыли на стол. Родители как всегда наготовили кучу вкусностей к моему приезду. Путешествуя по миру, они собирали рецепты и с удовольствием воплощали их при случае, причем готовили всегда вместе.

Лайонел не уставал расточать похвалы их кулинарному искусству, а я просто блаженно закатывала глаза и тянулась за следующим куском.

После обеда настала очередь рассказов об Ирландии, где родители провели последние полгода, сопровождаемых показом фотографий и видеозаписей. А потом меня завалили подарками, и даже Лайонелу перепала деревянная статуэтка лепрекона и бутылочка виски.

После вручения даров мы отправились гулять по заснеженному поселку. Солнце уже спряталось за горизонтом, и мир погрузился в сине-сиреневые зимние сумерки. Небо играло красками догорающего дня, а в свете загоревшихся вдоль дорожек фонарей снег сверкал алмазной пылью.

Мы шли и болтали, пока папе не вздумалось пихнуть меня в сугроб на обочине. Ясное дело, я в долгу не осталась. Следующей в сугроб полетела мама, и вскоре все мы, не исключая Лайонела, валяли друг друга в снегу.

Вернувшись, грелись у камина пили чай с восхитительными домашними кексами и конфетами в виде лепреконского золота. Ужасно не хотелось уезжать, но меня все чаще посещала мысль об Эрлине, которого мы бросили в одиночестве. Не раз за этот день я пожалела, что его нет с нами.

На прощание мама всучила нам пакет полный еды. Я по опыту знала, что отказываться бесполезно, а Лайонел даже не пытался. Похоже, он навеки сделался поклонником кулинарного таланта моих предков. Мама с папой проводили нас до станции. До ближайшей электрички на Москву было двадцать минут, но родители решили провести время с пользой и устроить нам напоследок эпичную битву снежками.

События чудесного дня порядком меня измотали, и на обратном пути я задремала у демона на плече. Да и потом в метро все время отключалась, благо Лайонел и без моей помощи отлично ориентировался в городе.На подходе к дому меня начали грызть дурацкие опасения, что вот сейчас мы откроем дверь квартиры, а там пусто. Я поделилась ими с демоном, но он только отмахнулся.

— Ничего с твоим аферистом не случится. Вы покинули Квентилон в одно время, и если вас притянет обратно, то вряд ли порознь. Так что не переживай, ничего ему не сделается… к сожалению.

Лайонел, конечно, оказался прав. Эрлин — живой и вполне благополучный — сидел себе и предсказуемо смотрел “Десятое королевство”. Наше возвращение он почти не заметил, спросив только, не принесли ли мы поесть. Узрев родительский пакет, он тут же потерял к нам всякий интерес и снова залип у ноутбука, выстроив по обеим сторонам от него башенки из коробочек с остатками нашего пира.

Тоже мне, киноман несчастный! Я тут весь вечер о нем думаю, скучаю, переживаю, а ему и дела до меня нет. На миг я даже испытала сочувствие к шаблонным женам, пилящим мужей за то, что те только жрут и пялятся в экран. Но поняв, что от таких мыслей недалеко и до сакраментальной концепции “все мужики - козлы”, засмеялась и выкинула дурь из головы.

Вместо того, чтобы дальше дуться на Эрлина я решила к нему присоединиться, благо до конца фильма оставалось около полутора серий. Но для начала нужно, конечно, сварить кофе. Дорога до дома по морозу меня немного взбодрила, но в теплой квартире снова стало клонить в сон.

Я колдовала у плиты, временами комментируя происходящее на экране, пока Эрлин ворчливо не заявил, что я мешаю ему смотреть. Снова захотелось обидеться, но я вовремя напомнила себе, что сама частенько далеко не в восторге, когда кто-то устраивает обсуждения во время фильма.

Я оставила Эрлина наедине с героями “Десятого королевства”, а сама отправилась в комнату, водрузив на поднос джезву, любимые кофейные чашки с голубыми цветочками и пару кексов, с боем отнятых у наемника.

Все-таки удобно иметь двух кавалеров. Если одному не до тебя, то всегда можно утешиться в обществе другого. Хотя все же обидно, что Эрлин меня не замечает. Ну да ладно, переживу.

Зато с Лайонелом было очень уютно пить кофе, обсуждая родителей и события этого дня.

— Никогда бы не подумала, что ты можешь так веселиться, — я забралась с ногами на диван, пристраивая кофейное блюдце на коленях.

— Я и сам бы не подумал, — он заботливо закутал меня пледом. — Признаться, не ожидал от себя, но было бы глупо стоять столбом в стороны, когда у вас такой праздник жизни, — он чуть-чуть помолчал, а потом добавил с задумчивой улыбкой: — Знаешь, Ева, мне было очень хорошо.

— И мне, — призналась я.

— Вот видишь, — тон демона вдруг сделался вкрадчивым, как будто он наконец собирался заняться своими прямыми обязанностями — торговаться за мою душу. — Тебе здесь хорошо. Это твой мир. Тут все, кого ты любишь. На что тебе сдался этот Квентилон?

— Да пойми ты, дело не во мне. Квентилон просто должен быть. Сам по себе. В этом весь смысл.

— Знаешь, — он пристально посмотрел на меня. — Смысл действительно в этом. Даже удивительно, что ты дошла до этого без всяких подсказок. Но всегда есть место исключениям. И если я готов изменить самой идее своего существования, чтобы спасти тебя, то ты могла бы пожертвовать придуманным миром.

— Я не имею на это права! Этот мир больше не принадлежит мне. Я не могу им распоряжаться.

Я так разволновалась, что даже голова закружилась. Или это от усталости…

— Вот ведь упрямая! — Лайонел, похоже, тоже нервничал. — Ты вправе распорядиться миром, который выдумала сама. Достаточно просто… Ева, что с тобой?!

Все плыло перед глазами. Стало трудно дышать. Я беспомощно таращилась на демона, не в силах даже попросить о помощи.

— Ева!!!

Он схватил меня за плечи, с силой тряхнул, но легче не стало. Наоборот.

В мутной расплывающейся реальности я смогла с неожиданной четкостью разглядеть силуэт выскочившего из кухни Эрлина. Его лицо было испуганным и очень бледным. А потом он закатил глаза и стал заваливаться, скользя по стене...

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Часть третья. Глава 1

Первое, во что уперся мой взгляд, когда я снова обрела способность видеть — стена, облицованная черно-серыми мраморными панелями, у которой в ряд стояло множество до боли знакомых шкафов. Проклятое логово Эсмит!

Захотелось кричать, визжать, колотить по полу руками и ногами, как в детстве, протестуя против несправедливости, пусть даже заслуженной и неизбежной. Но сейчас у меня попросту не было сил на подобные проявления эмоций. Голова, которую, кстати сказать, бережно поддерживал Лайонел, адски болела, и что-то подсказывало мне, что цитрамона или нурофена на полках у Эсмит не найдется.

Однако само присутствие демона успокаивало и ободряло. Чуть повернув многострадальную голову, я обнаружила и Эрлина. Он сидел, привалившись к стене, и растирал виски. Правда лицо его было по-прежнему мертвенно-бледным с застывшим страдальческим выражением. Наверняка, я сейчас выгляжу не лучше.

Мое движение не осталось незамеченным.

— Ева, наконец-то ты очнулась! — Лайонел аккуратно подтянул меня чуть выше, давая моему безвольному телу занять полусидячее положение. — Как ты?

— Паршивенько, — я тоже потянулась к вискам. — Тошнит и голова раскалывается. Но это ничто в сравнении с самим фактом, что нас вновь затащило сюда. Кстати, парни, а вы не хотите убраться хотя бы из комнаты Эсмит? — я покосилась на стол, невольно ища взглядом тот самый ритуальный нож.

Вопреки воспоминаниям и опасениям, сейчас стол выглядел довольно мирно, напоминая больше рабочее место какого-нибудь бюрократа, чем жертвенный алтарь. И все-таки каждая лишняя минута в логове жуткой ведьмы чревата опасными последствиями.

— Пожалуйста, давайте поскорее уйдем! — настаивала я.

— Куда ты пойдешь, Ева? — вздохнул Лайонел. — Ты посмотри на себя. Еле дышишь и бледная как смерть. Да и этот твой рыцарь-аферист ничуть не лучше, судя по виду.

— Кстати, Эвина права, — голос Эрлин звучал хрипло и как-то отрывочно, будто каждое слово причиняло ему боль. — Комната Эсмит — не лучшее место, где можно спокойно дожидаться, пока нам полегчает.

— Успокойся, герой, — хмыкнул демон. — Я запер дверь изнутри. — Кроме того, проверил зАмок. Эсмит сейчас здесь нет.

— Точно? Ты что проверил каждое помещение замка?

— Нет, конечно, — возмущенно фыркнул Лайонел. — Стану я шарить по кладовым и уборным, тем более, когда Ева еле дышит. Я просто знаю, что ее нет поблизости, — он сделал особый упор на слово “знаю”.

— Пусть так, — нехотя согласился Эрлин. — Но я бы все равно не стал здесь задерживаться.

В душе я была полностью согласна с наемником. Ужасная комната, где меня не так уж давно чуть не убили — последнее место во вселенной, где хотелось бы находиться. Однако мое ватно-тряпичное тело и гудящая как высоковольтные провода голова протестовали против малейшего изменения положения, не говоря уже о том, чтобы встать и куда-то пойти.

— И куда ты предлагаешь отправиться? — скептически вопросил демон.

— Лично я отправлюсь к отцу. Пока Эсмит нет, надо предупредить его, насколько опасна его женушка. Надеюсь, еще не поздно его спасти. А вам я бы посоветовал вернуться в лесную хижину Эвины.

— Издеваешься? — прошипела я. — Да я в жизни не найду дороги туда. Даже не проведи я половину пути оттуда до замка в бессознательном состоянии, все равно бы не запомнила. Ладно бы еще с воздуха. Но я не уверена, что смогу обернуться, не говоря уж о том, чтобы куда-то лететь. Да я рухну, как подбитый ”Фантом”.

— Не стоит рисковать, — согласился Лайонел. — Мы поедем верхом. А ты, — он обратился к наемнику, — нас проводишь.

— Ладно, — без энтузиазма согласился тот. — Но сначала я пойду к отцу.

— Резонно. А мы пойдем с тобой, — демон медленно поднялся, аккуратно ставя меня на ноги.

— Это еще зачем? — нахмурился Эрлин.

— Не думаю, что нам сейчас стоит разделяться, — лаконично ответил Лайонел.

В общем-то я опять была согласна с наемником. Не думаю, что притащить в покои больного герцога двух странных незнакомцев, даже таких симпатичных, как мы с Лайонелом — удачная мысль. С другой стороны, сил на споры у меня сейчас нет, пусть сами разбираются. Главное, хотя бы выбраться из проклятой комнаты.

Однако, стоило мне сделать несколько шагов в сторону двери, тяжело опираясь на Лайонела, как я потребовала остановиться. Мужчины послушались, глядя на меня с недоумением и беспокойством. Нагнувшись над столом, я сграбастала какую-то чернильницу и запустила ее в сторону шкафов. Несмотря на трясущиеся руки, а может, именно благодаря им, бросок оказался удачным: чернильница сбила пару колб, а те, падая, зацепили соседние. Освобожденные из стеклянных темниц, со свистом и шипением вырывались разноцветные жидкости. Какие-то стекали вниз по полкам, какие-то дымилось, а иные и вовсе поднимались к потолку, обратившись паром.

— Ева, ты с ума сошла! — Лайонел дернул меня, сгребая в охапку, не успев, однако, помешать запустить в очередную полку какую-то резную фигурку из кости.

— Отличная мысль! — внезапно поддержал меня Эрлин и, схватив тонкую золоченую трость, служившую непонятно для каких целей, принялся крушить содержимое шкафов.

— Еще один борец с чернокнижием, — простонал демон. — Идиоты! Я, конечно, могу понять ваш детский порыв отомстить обидчику, разбросав его игрушки, но, может, все-таки подумаете головой? Для Эсмит вся эта атрибутика не так уж и важна, ее сила в другом, а вот мы запросто можем отравиться, задохнуться, упасть замертво или взлететь на воздух просто от действия одного из этих эликсиров и тем более от их смешения. Такая мысль вас не посещала, берсерки доморощенные? Или ваши головы сейчас слишком больные для мыслей?

— Он прав, — пробормотала я, сразу лишаясь запала и остатков сил. — Эрлин, оставь. Пойдем отсюда.

Наемник не стал спорить, очевидно, в душе тоже признавая правоту Лайонела.

Демон наконец повернул тяжелый резной ключ в двери и вывел нас. Коридор был узким и темным, но все же там дышалось легче. Впрочем, состояние улучшилось не сильно. Ноги заплетались, заставляя спотыкаться на каждом шагу, а голова теперь не только болела, но и кружилась.

— Так не пойдет, — Лайонел остановился и подхватил меня на руки. — И почему тебя должно было забросить в этот проклятый мир именно после того, как родители целый день кормили тебя как на убой? — риторический вопрос сопровождался страдальческим вздохом.

— Эй, я могу идти и сама! — намеки на лишний вес и самую стройную девушку приведут в бешенство.

— Или я могу понести Эвину, — вмешался Эрлин. — Для меня она не слишком тяжелая.

— Ты себя-то донеси, рыцарь, — хмыкнул в ответ демон. — А ты не злись, — обратился он ко мне. — Я пошутил.

Предпочтя не продолжать скользкую тему, я благоразумно замолчала. Не удержавшись от того, чтобы окинуть себя критическим взглядом, я поняла, что беспокоиться сейчас стоит явно не о мифических килограммах или сантиметрах, отложившихся на моей фигуре после визита домой. Если что-то в моем внешнем виде и было проблемой, так это одежда.

В прошлый раз меня забросило из Квентилона в Москву в голубом платье вполне приличного средневекового покроя, пусть и изрядно потрепанном. Обратное же перемещение застало меня в расклешенных джинсах, зеленой футболке “Elves not dead” и домашних шлепанцах на босу ногу. Поверх всего этого великолепия красовался разноцветный вязаный плед, в который я уютно куталась, попивая с демоном кофе на диване.

М-да, идеальный образ, чтобы завалиться к старому герцогу. Я постаралась убедить себя, что это не моя проблема и что мне на самом деле плевать, что подумает обо мне отец Эрлина. В конце концов, я его вижу в первый и последний раз в жизни.

Эрлин шел впереди и держался уверенно. Если бы я не знала, что он еле дышал полчаса назад, то глядя на его прямую спину и размашистый шаг, никогда бы не подумала, что ему плохо. Сердце мое затрепетало от невольного восхищения и нежности. Каким бы беззаботным и бессердечным авантюристом ни пытался себя представить Эрлин, а отца он все-таки любит.

Часть, где жил хозяин замка существенно отличалась от той, где Эсмит обустроила свою лабораторию. Здесь даже коридоры были светлее и просторнее, факелы меньше чадили, а каменный пол под ногами казался отполированным до блеска.

В покои герцога вели высоченные двустворчатые двери, которые так и хотелось назвать вратами. Уже потянув за ручку, Эрлин замер и обернулся к нам.

— Вы уверены, что вам стоит идти со мной?

— Нет, — пискнула я.

— Да, — уверенно заявил Лайонел.

Сразу ясно, чья позиция победила. Когда демон поставил меня на пол, придерживая, чтобы не свалилась, мне оставалось лишь гордо запахнуть плед наподобие эльфийского плаща и последовать за ними.

До того, как попасть в спальню герцога мы прошли несколько больших, красивых, роскошно обставленных комнат. Кое-где нам встречались слуги, узнававшие сына своего господина, но с недоумением и возмущение косящиеся на нас с Лайонелом.

На пороге отцовской спальни Эрлин на миг замешкался, но потом уверенно толкнул дверь и вошел, несмотря на тихие, но красноречивые протесты камердинера, настаивающего на том, что его сиятельство ни в коем случае нельзя беспокоить.

— Если не заткнешься, отлетишь к стенке, — пообещал Эрлин, голос которого звучал так убедительно, что преданный слуга поспешил умолкнуть и ретироваться. — А узнаю, что ты заодно с этой стервой, сверну шею.

Эрлин, конечно, не производил впечатления мягкого, покладистого человека, но таким я его видела впервые. Даже Лайонел присвистнул то ли удивленно, то ли одобрительно.

На вид герцог Равьен оказался даже старше, чем я себе представляла. Он выглядел куда более старым, чем можно ожидать от отца такого молодого человека, как Эрлин. Впрочем, Эрлин же говорил, что выглядит моложе своих лет. Если вспомнить, что наемник не намного младше моих родителей, то неудивительно, что его отец кажется совсем стариком.

Однако Эрлин все-таки удивился.

— Как ты постарел! — горестно воскликнул он, опускаясь на колени у родительского ложа.

— И я рад тебе, сын, — герцог издал странный звук, что-то среднее между кашлем и смехом. — Давненько ты меня не навещал. А у нас тут такие дела творятся... — он вскинул иссохшую морщинистую руку и тут же уронил ее на одеяло.

— Ох, отец, — Эрлин сжал старческую ладонь с такой силой, что герцог поморщился. — Поверить не могу!

— Ты, верно, думаешь, с чего это я вдруг так сдал? Так я тебе скажу. Знаешь, кто виноват в том, что за какие-то несколько недель я превратился в развалину?

— Знаю, — глухо отозвался Эрлин.

— Твоя милая мачеха, моя драгоценная молодая супруга.

— Ты знаешь?! — Эрлин вытаращился на отца и даже мы с Лайонелом подались вперед.

— Знаю, — старик вновь то ли усмехнулся, то ли закашлялся.

— Но откуда?

— Она сама проболталась, когда решила, что мне осталось недолго. Видишь, даже не побоялась оставить меня без присмотра, считая, что дело сделано. Знаешь, куда отправилась моя драгоценная женушка? К маркизу Трайну. Формально для переговоров, на деле же, чтобы завлечь его в свои сети и обеспечить себе следующий брак. Как удобно — овдовев, выйти замуж за лорда, который держит земли, граничащие с нашими. Мы с Трайном враждовали, сколько я себя помню, но теперь мне его даже жаль. Уверен, его ждет моя участь. Эсмит — жадная стерва, охочая до власти, которую ни с кем не захочет делить. И где были мои глаза, когда я сходил с ума по этой женщине? Хотя куда важнее, где была моя голова?!

— Но если ты знаешь, то почему Эсмит на свободе? Почему не бросил гадину в подземелье?

— Потому что гадина убралась подобру-поздорову сразу после душераздирающего признания. Наверняка рассчитывает к возвращению застать здесь мой свеженький труп, который можно будет оплакивать на глазах у соседей, прибирая к рукам имущество нашей семьи. Признаться, я боялся, что так и будет и молил покровителей, чтобы они привели тебя. Мои молитвы услышаны, и теперь я знаю, что умру отмщенным, но что более важно, наследие Равьенов не перейдет в руки бездушной предприимчивой ведьмы.

— Отец, не хорони себя прежде времени.

— Эрлин, не думай обо мне. Сейчас куда важнее разрушить планы Эсмит.

— Вам нужно с ней развестись, — вмешалась я, ошалев от собственной наглости.

— Кто это юное прелестное создание, одетое...м-мм… весьма экстравагантно? Ты не представил своих спутников, Эрлин. Если честно, я не очень понимаю, зачем они здесь, но это сейчас неважно.

— Это Эвина, — наемник указал на меня. — Мы познакомились, когда Эсмит пыталась ее убить.

Ну на самом деле, несколько раньше. Но, разумеется, не стоит посвящать больного герцога в детали сделки, которую его сын заключил когда-то с его женой.

— Так вот откуда тебе известно о коварстве герцогини, — старик приподнял голову, но почти сразу уронил ее обратно в подушки. — Добро пожаловать, юная леди Эвина. Мне жаль, что вы чуть не погибли из-за того, что мне на старости лет вздумалось взять в жены молодую ведьму.

— Вы тут не при чем, — поспешила заверить я. — Но вам нужно развестись с ней как можно скорее. А если она вернется в замок, приказать схватить ее и…

Честно говоря, мне очень понравилась идея Эрлина про подземелье, но озвучить ее я как-то не решилась. Все-таки воспитание в цивилизованном толерантном обществе дает себя знать. Чего бы мы ни желали своим врагам в душе, на словах обязаны исповедовать гуманизм, целью которого является не наказание виновных, а лишь их перевоспитание с перспективой дальнейшей социализации.

— Я не могу развестись с ней, девочка, — вздохнул герцог. — Странно, что ты этого не понимаешь. Бракоразводные процессы тянутся годами, и то по большей части кончаются ничем.

Ну да, конечно, средневековье же. Насколько я знаю, в моем мире нет Папы Римского или какого-то его аналога, в обязанности которого входило расторжение браков аристократии, но это вовсе не значит, что для развода в Квентилоне достаточно подать заявление в ЗАГС, которого, здесь, кстати, тоже нет. Суровая эпоха, когда проще убить неугодного супруга, чем получить от него свободу.

— Я не могу с ней развестись, — продолжал старый герцог, — но это не значит, что я совсем беспомощен. — Первое, что я сделал, стоило змее уползти из замка, призвал стряпчего и в присутствии пары достойных свидетелей признал тебя своим законным сыном, Эрлин!

— Но, отец... — наемник задохнулся от волнения.

— Мне давно стоило это сделать, знаю, — вздохнул герцог. — Прости, сынок. Дурь затуманила мне разум. Старый кретин, вообразил, что еще в состоянии завести законного наследника. О, теперь-то я радуюсь, что Эсмит не родила от меня ребенка, тем более мальчика. В этом случае она бы неминуемо захватила все в свои руки. А так мы еще поборемся. Итак, Эрлин, после моей смерти все состояние рода Равьенов перейдет к тебе. Надеюсь, Эсмит оценит сюрприз. Жаль только, что я этого не увижу.

— Отец, ты уверен? — Эрлин вовсе не выглядел довольным.

Я его отлично понимала. Тоже мне, радость, когда тебя признали сыном и наследником только назло жене-ведьме, чтобы не дать уплыть семейному капиталу в ее загребущие руки.

— Уверен, Эрлин. И очень надеюсь, что ни гордыня, ни страсть к сомнительным приключениям не помешают тебе выполнить свой долг передо мной и сонмом твоих предков, не говоря уже о твоих сестрах, которые нуждаются в защите.

— Но Алетт и Силана замужем, пусть о них думают мужья. А мне проще убить гадину Эсмит, чем…

— Ее нельзя убить, — вмешался в разговор Лайонел. — Советую послушаться отца. Приняв титул, ты хотя бы временно отстранишь Эсмит от власти. Чем выше она взлетает, тем опаснее становится.

— Молодой человек прав, пусть я и не имею чести знать его имени, — заметил герцог.

— Это Лайонел, — буркнул Эрлин. — Он… впрочем, неважно. Отец, если ты желаешь, я приму титул, но…

— Вот и славно, мой мальчик, вот и славно, — старик устало прикрыл глаза и замолчал. — Но только прежде, чем ты по закону обретешь статус и все права герцога Равьена, следует соблюсти древнюю традицию.

— Что еще за традиция? — насторожился Эрлин.

— Так, формальность. Ты должен жениться.

Глава 2

— Жениться?! Отец, я не думаю…

— Вот именно, не думаешь, — в усталом голосе герцога прорезалась сталь. Сразу видно, что этот человек привык повелевать. — И не знаешь традиций, которые обязывают людей нашего положения. Впрочем, я сам виноват. Слишком долго не приобщал тебя к тому кругу, который должен быть твоим по праву рождения. Смотрел сквозь пальцы на твои сомнительные занятия, не прилагая усилий для того, чтобы мой первенец получил должное образование и воспитание. Увы, теперь уже поздно. Поэтому некоторые вещи тебе придется просто принять, как данность. Мужчина может обрести титул только будучи женат.

Неужели это я придумала? Конечно, нет! Мне такие тонкости феодальных отношений и в голову не приходили. Но каким-то образом придуманный мной мир, зажив своей жизнью, оброс подробностями, узнавая которые автору остается только стоять с открытым ртом.

— Когда я принимал титул и владения Равьенов, то был женат на леди Агнетте. Она была мне доброй женой и не заслужила, чтобы я предал ее память, связавшись с недостойной самозванкой. Прости, Эрлин, я помню, у вас с Агнеттой были сложные отношения. Ты знаешь, я мечтал жениться на твоей матери, но Вианель и думать не хотела о том, чтобы связать свою судьбу с человеком. Я был для нее лишь мимолетным увлечением, а она могла бы стать любовью всей моей жизни, — он вздохнул и грустно улыбнулся.

— Мама! — неожиданно воскликнул Эрлин, вскакивая. — Вот кто тебе поможет! Эльфы — лучшие целители, и будь я проклят, если светлая магия Вианель не окажется сильнее темного колдовства Эсмит. Почему вы не обратились к ней?

— Ты издеваешься? Показаться Вианель беспомощным жалким стариком? Вечно юной и прекрасной эльфийской деве, в памяти которой я так и остался красивым пылким юношей, полным сил. Понимаю, в это сейчас сложно поверить, — герцог неожиданно перевел взгляд на меня и покачал головой, — но я и правда был хорош когда-то. Не настолько, как Эрлин, но все-таки. И я предпочту умереть, чем дать Вианель увидеть, во что я превратился.

— Отец, это все глупости! Уйми свое старческое честолюбие, дело идет о жизни и смерти.

— Я не изменю своего решения, — старик хлопнул рукой по одеялу, впрочем, жест вышел скорее жалким, чем устрашающим.

— Тогда я не женюсь, — заявил Эрлин. — Ты требуешь, чтобы я круто изменил свою жизнь, исправляя, кстати, твои ошибки, а сам не хочешь пожертвовать даже такой мелочью, как гордыня.

— Это не мелочь, — герцог покраснел, дыхание его стало прерывистым и тяжелым. — Ты обязан жениться. Тебе в любом случае пришлось бы это сделать рано или поздно.

— Да ну? Я, признаться, не планировал связывать себя узами брака. Как-то отлично обходился без них до сих пор. Женским вниманием я, вроде, не обделен, но оно вовсе не обязывает меня выбрать одну даму из всех и заботиться о ней до конца ее дней, а после ее кончины нести заботы о детишках, которых почтенная супруга соизволит мне нарожать.

— Как ты можешь так говорить?!

— Спокойно. Мне не нужна ни жена, ни дети. Но ради тебя, ради спасения нашей семьи и заботы о девчонках я готов поступиться своими принципами. Но только в обмен на то, что ты поступишься своими. Я женюсь не раньше, чем ты позволишь Вианель осмотреть тебя. Это последнее слово.

— Какой же ты упрямец, — проворчал герцог, впрочем, в его ворчании слышалось что-то вроде нежности. — Ладно, будь по-твоему. Если ты готов выполнить свой долг только ценой моего унижения, то я пойду на это. Только обещай, что женишься и вступишь в наследование в любом случае, даже если каким-то чудом Вианель сможет мне помочь.

— Но ведь тогда это станет ненужным, — попытался отбиться Эрлин. — Если ты будешь в силе и добром здравии, то преемник понадобится не скоро.

— За последнее время я слишком хорошо понял, какая страшная ошибка — строить планы, считая себя вечным. Больше я ее не допущу. Завтра я отправлюсь в чертоги покровителей или через десять лет, но я должен знать, что у меня есть наследник, готовый в любой момент занять мое место. Сделка есть сделка. Я отдаюсь в руки Вианель, а ты — женишься.

— Пусть так, — сдался Эрлин, метнув в нашу сторону затравленный взгляд.

— Договорились, — удовлетворенно кивнул герцог. — Вот и славно. Как же все-таки жаль, что я не признал тебя давным-давно и не занялся поиском невесты. Увы, чтобы организовать по-настоящему достойную партию нужны месяцы, а то и годы.

— Особенно, когда речь идет о бастарде, — жестко добавил Эрлин.

— Особенно в этом случае, — вздохнул старик. — Поэтому придется забыть о по-настоящему лакомых невестах и поискать что попроще. Например, девиц из обедневших родов или напротив, недавно разбогатевших выскочек. Уверен, что особых трудностей со сватовством не возникнет. Мало кто откажется от возможности породниться с родом Равьенов, да и мужчина ты видный. Конечно, состряпать свадьбу за неделю — дело непростое, но мы справимся. Должны справиться.

Если смотреть правде в глаза, мне было чертовски неприятно слушать все эти рассуждения о грядущей свадьбе Эрлина. Пусть это и брак по расчету, но все равно тяжело вот так внезапно осознать, что придется отказаться от парня, в которого может и не влюблена всерьез, но явно неравнодушна.

Лайонел, словно угадав мои невеселые мысли, сочувственно улыбнулся и сжал мою ладонь. А я растерялась еще больше. Сочувствие демона было приятно, но кому понравится осознавать, что все его мысли и чувства как на ладони? Эрлин же вообще не смотрел в нашу сторону, занятый торгом с отцом.

— Знаешь, раз уж ты настаиваешь на женитьбе, то я хотел бы выбрать девушку по своему вкусу.

— Разве тебе не все равно? Сам говорил, что не хочешь обременять себя супружеством.

— Не хочу, но если уж обременю, то пусть это будет та, кто мне нравится.

— Ну, если она хотя бы не безродна…

— А ты сам, беря в жены Эсмит, разве был уверен в ее происхождении? Уж она-то точно не может похвастаться ни знатностью рода, ни состоянием. Однако это не помешало вам сделать ее герцогиней.

— Не напоминай! — взмолился старик. — Я и без того, каждый миг сожалею об этом безумии. Думаю, что был попросту околдован.

— Конечно, легче списать все на чары. Будто мужчине в летах нужно колдовство, чтобы потерять голову от молоденькой красотки, позабыв о титульных грамотах и приданом.

— Ты жесток, сын!

— Нет. Просто отстаиваю право выбрать жену по сердцу. Ты мог отмахнуться от традиционных требований к званию герцогини Равьенской, значит я уж подавно могу. Я, в конце концов, пока даже не герцог, а только наследник.

— Поступай, как знаешь, — герцог устало откинулся на подушки. — Похоже, у тебя есть кто-то на примете?

— Есть.

Вот теперь мне стало по-настоящему больно. Одно дело, когда Эрлина принуждали жениться хоть на ком-нибудь, и другое — узнать, что у него, оказывается, есть дама сердца. Хотя чему тут удивляться? Он красавчик, веселый, обаятельный, отважный искатель приключений, пусть и сомнительных. Наверняка, разбил немало женских сердец. И что удивительного, если кому-то из очарованных дам наемник ответил взаимностью?

— И кто же эта счастливица? — герцог пристально посмотрел на сына.

Эрлин встал и направился к нам. Вцепившись в мой локоть, он поволок меня к отцовскому ложу. Я так опешила, что даже не вырывалась.

— Она, — наемник легонько подтолкнул меня к отцу. — Если мне непременно нужно жениться, то пусть это будет Эвина.

Я так и стояла, застыв с открытым ртом. Вот это поворот! Только что сходила с ума от ревности к неизвестной пассии Эрлина, а теперь, внезапно оказавшись на ее месте, не знаю радоваться или возмущаться.

— А ее ты спросил? — вмешался Лайонел. — С чего ты решил, что вправе распоряжаться судьбой Евы? Твое желание спасти отца и поправить дела семьи понятно, но при чем тут Ева?

— Вы, юноша, полагаете, что юная леди откажется от чести стать женой моего сына, да к тому же герцогиней Равьенской? — в вопросе, обращенном к Лайонелу, слышались нотки холодного презрения.

— Я полагаю, что стоило спросить ее мнения, — так же холодно ответил демон.

— Резонно. Итак, леди, что вы думаете на сей счет? — ко мне герцог обращался тоже не то чтобы с теплотой.

— Эвина, пожалуйста, соглашайся, — Эрлин схватил меня за руки и неожиданно бухнулся на колени. — Спаси меня, дракончик, — шепотом добавил он. — Если откажешься, придется жениться на какой-нибудь дуре. В конце концов, ты в ответе за этот мир, а значит, и за меня тоже.

Я стояла совершенно обалдевшая. Одно дело расстраиваться из-за того, что парень, который тебе нравится должен на ком-то жениться и другое — взять и самой ни с того ни сего выскочить замуж. Это уж как-то слишком.

Хотя если быть честной, совсем недавно я и мечтать не могла, что у меня появится шанс выйти за кого-нибудь вроде Эрлина. Он же на самом деле — квинтэссенция моих мечт. Если бы не Лайонел…

— Ева, не дай им заговорить тебе зубы. Ты помнишь, в этом мире нет разводов. Нельзя выходить замуж из сострадания или чувства ответственности.

— А ты не лезь! — рыкнул Эрлин на демона. Он поднялся с колен, но так и не отпустил мои руки. — Эвина, не слушай его. Ну подумай, разве плохо быть моей женой?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Никогда не пробовала быть хоть чьей-то. Мне казалось, что я слишком молода для брака.

— Тебе двадцать два года! — патетически вскричал он.

— Двадцать два! Только этого не хватало, — герцог страдальчески закатил глаза.

Впервые в жизни я почувствовала себя старой девой.

— Ну, если я слишком стара для тебя… — я гордо отвернулась, встретившись глазами с торжествующим взглядом демона.

— Вовсе нет, — Эрлин бесцеремонно развернул меня обратно. — Я лишь хотел сказать, что ты не слишком молода для брака. Эвина, пожалуйста!

Кто бы на моем месте устоял?

— Ну, хорошо, я согласна.

Я тут же пожалела о сорвавшемся согласии и решила сразу обговорить условия фиктивности брака. Не хватало еще обнаружить себя счастливой матерью дюжины герцогских отпрысков. Однако довольный победой наемник не дал мне раскрыть рта, подхватив на руки и закружив по комнате. И этот человек час назад едва дышал?!

— Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю!

— Я уже жалею. Отпусти меня, будь любезен. И без того голова кружится.

— Как скажете, миледи Равьен, — он поставил меня на пол.

Услышав новое обращение, я вздохнула, а герцог с Лайонелом синхронно поморщились. Похоже, из нас четверых один только Эрлин считал союз со мной удачной партией.

— Ева, еще не поздно отказаться, — Лайонел все не сдавал позиции голоса разума.

— Молодой человек, — обратился к демону герцог, — мой сын принял решение. И пусть я от него не в восторге, но вы уж подавно не вправе вмешиваться.

— Вот именно, — торжествующе заявил мой новоявленный жених. — Итак, с женитьбой мы разобрались.

— По крайней мере, сможем сыграть свадьбу хоть завтра, — проворчал герцог.

— Мы поженимся не раньше, чем я покажу тебя Вианель, — напомнил Эрлин.

— Ты с ума сошел! — возмутился старик. — Забыл, где обитает твоя матушка? До Жемчужного дола добираться неделю при самом лучшем раскладе, а ведь еще обратный путь. Вряд ли я столько протяну. Нет уж, сначала ты женишься, а уж потом отправляйся к Вианель, хотя я не думаю, что разумно оставлять замок. В твое отсутствие Эсмит легко его захватит, особенно, заручившись помощью Трайна.

— Надеюсь, что смогу доставить сюда Вианель гораздо быстрее, — Эрлин улыбнулся самодовольно и загадочно.

— Это каким же образом? Ты что крылья отрастил?

— Почти, — хмыкнул наемник. — Предоставь это мне. Клянусь, что вернусь в самое ближайшее время.

— Не знаю, что ты там задумал, но клятвы мне недостаточно, — герцог снова говорил стальным тоном. — В качестве залога твоего скорейшего возвращения я оставлю у себя твою милую невесту.

— Вот уж нет! Без нее ничего не получится.

— О чем ты? — я понятия не имела, что задумал Эрлин, но была уверена, что мне не понравится.

— Узнаешь. Но для начала нам нужно поесть и отдохнуть. Путь предстоит не близкий.

— Эрлин, что ты задумал? — на этот раз вопрос задал Лайонел. — Каким образом ты планируешь добраться до своей матери? Рассчитываешь на телепортацию?

— Вот уж нет! Мне и прошлой телепортации хватило. Будто какая-то тварь засосала меня в пространство, где ничего нет, пожевала и выплюнула. Никаких больше телепортаций. Мы полетим на драконе!

Глава 3

Нет я его точно убью! И это решит сразу кучу проблем, в первую очередь избавит меня от последствий опрометчивого решения о замужестве.

— Ну ты и свинья! — я оторвалась от невероятно вкусного сырного пирога, чтобы наконец высказать жениху все, что думаю о нем и его блестящем плане.

— Она права, — поддержал Лайонел. — Могу понять твое желание спасти отца, но ты опять решил все за Еву, и не подумав спросить ее мнения. А тебе, — он повернулся ко мне, — стоит все-таки хорошенько подумать, прежде чем стать женой этого эгоистичного тирана.

— Да бросьте вы, — Эрлин в отличие от нас, похоже, был всем доволен. — Скажи, Эвина, разве зная, что единственный способ спасти моего отца — слетать за Вианель, ты бы отказалась? Разве человеческая жизнь не стоит того, чтобы пролететь несколько миль?

— Я готова полететь одна, — я потянулась за маковым рогаликом, удивляясь зверскому аппетиту, хотя формально ела всего несколько часов назад, — если ты объяснишь, как найти эту твою Вианель.

На самом деле искать какую-то неизвестную эльфийку, а затем убеждать ее спасти бывшего любовника — то еще удовольствие, но все равно лучше, чем лететь с Эрлином на спине. Это прямо-таки неприлично, не говоря уже о том, что чертовски унизительно. Я все-таки гордый дракон, а не ездовой ящер.

— Исключено, — и как Эрлин умудряется четко произносить слова с набитым ртом? — Вианель даже не станет с тобой разговаривать. Да и дорогу ты без меня никогда не найдешь. Так что, дракончик, хочешь не хочешь, а придется тебе отнести меня.

— Ага, отнесу. В когтях. Как тебе такой вариант перелета, о мой будущий супруг?

— Отличная мысль, — поддержал демон, злорадно ухмыляясь.

— Ты ведь так не поступишь? — голос наемника звучал неуверенно.

Ну, само собой, не поступлю, пусть и чертовски хочется. Еще не хватало ненароком придушить или поранить эту самовлюбленную скотину. Я же потом изведусь от угрызений совести. И все-таки жаль, что я хоть иногда не могу побыть эгоистичной стервой и действовать по собственному усмотрению, а не в угоду чужим интересам.

Я демонстративно отвернулась, показывая, что не намерена продолжать разговор.

— Эвина, ну не злись, — Эрлин подсел ко мне, обнимая за плечи. — Обещаю, что больше не попрошу тебя о такой услуге без крайней необходимости.

— Ой, ну спасибо, — огрызнулась я, сбрасывая его руку. — Только вот крайняя необходимость у тебя возникает слишком часто.

— Оставь ее в покое, — к нам подошел демон. — Ей нужно отдохнуть. Да и тебе тоже, — нехотя добавил он. — Выспитесь, а я пока попробую отыскать Эсмит.

Услышав слово “спать”, я поняла, что не могу думать ни о чем другом. Даже злиться толком не в силах. Как и в прошлый раз после перемещения меня охватила жуткая слабость. Я буквально повисла на Эрлине, пока он тащил меня до спальни. Почти не замечая комнаты, куда меня приволок наемник, я рухнула на постель и мгновенно отключилась.

— Эвина, проснись, — меня бесцеремонно трясли за плечо. Вставай, дракончик, уже утро. Пора в полет.

— Иди к черту, Эрлин, — выругалась я, переворачиваясь на другой бок. — Я не выспалась и в таком состоянии никуда не полечу. И тебе не советую, если дорожишь своей шкурой.

— Я дорожу своей шкурой, Эвина, еще как, — в тоне наемника послышалась непривычная серьезность. — Но сейчас мне нужно думать не о ней, а об отце. Ему хуже.

Я разодрала глаза и повернулась к Эрлину, изо всех сил стараясь вынырнуть из пучины сна и удержаться на поверхности реальности.

— Ну почему здесь нет кофе?! — жалобно простонала я.

— Надо было мне захватить пакет с зернами с кухни, — Эрлин грустно улыбнулся.

— Ага, и кофемолку с джезвой. Ладно, чего уж там. Встаю, — я приподнялась на локте и снова рухнула в подушки. — Ох, как же тяжко-то…

Эрлин вытащил меня из кровати и какое-то время помогал удерживаться в вертикальном положении.

— Ты уверена, что сможешь лететь? — обеспокоенно спросил он.

— Нет! — со злостью ответила я. — Но можно подумать, у меня есть выбор.

Наемник вздохнул и отвел взгляд. Разумеется, он не собирался позволить сочувствию поменять его планы.

— Я принесу завтрак, — Эрлин благоразумно исчез за дверью.

Я присела на край кровати, приходя в себя. Бездумно уставилась в окно, просто чтобы не дать глазам закрыться. За окном по-прежнему царило роскошное лето. Конечно, что ему сделается за несколько недель? Неужели, я только вчера валялась в сугробах и играла с родителями в снежки?

Родители! Опять я их бросила, не предупредив. Надо послать к ним Лайонела, пока мы летаем за моей будущей свекровью. И еще попросить его позвонить Аньке. Сочинить бы только мало-мальски правдоподобную легенду, объясняющую мое внезапное исчезновение.

Стоило подумать о Лайонеле, как он тут же заявился собственной демонической персоной. И по привычке вошел через дверь, хотя, подозреваю, ему ничего не стоило появиться из ниоткуда, как в тот день, когда он внезапно возник посреди нашей темницы.

— Как ты? — он присел рядом со мной.

— Не очень, — хоть кому-то можно пожаловаться.

— Ты можешь отказаться.

— Ты все время это повторяешь. Но на самом деле я не могу отказаться. Как бы я ни злилась на Эрлина, речь идет о жизни человека.

— Чужого тебе человека, — безжалостно напомнил демон.

— Пусть чужого. Но если я могу что-то для него сделать, то сделаю. Иначе как я потом буду смотреть в глаза Эрлину?

— Удивляюсь, как он смеет смотреть тебе в глаза после всего, что натворил.

— А вот тебя это не касается, — в комнату вошел Эрлин с подносом. — Лучше расскажи, как там поживает наша гадюка.

— Благоденствует. Как и предполагал твой отец, охмуряет маркиза, раздувая его и без того непомерную ненависть к вашей семье. Поет сладкие песенки про объединение земель, намекая как сильно этому мешают уделы, отданные в приданое твоим сестрам.

— Вот ведь тварь! — наемник стукнул подносом по столу, расплескав чай. — Все-таки решила добраться до девчонок.

Я вспомнила, что одна из “девчонок” — моя ровесница и мать троих детей. Все-таки для бастарда Эрлин очень привязан к своей семье.

— Надеюсь, ты сможешь этому помешать, — в голосе демона послышалось сочувствие, которым он обычно не разбрасывался, когда дело касалось Эрлина.

— Смогу, чего бы мне это ни стоило.

Я схватилась за поднос и принялась поглощать завтрак с таким энтузиазмом, как будто от этого зависело спасение мира. Даже нелюбимая каша пошла в расход. Хватит уже ныть и жалеть себя, когда столько людей, пусть и почти незнакомых, нуждаются в моей помощи. От меня всего-то и требуется, что поступиться гордостью и доставить эльфийскую целительницу к умирающему герцогу. Ах да, еще выйти замуж. Впрочем, со вторым разберемся позже, а пока сосредоточусь на летной миссии.

В итоге завтрак я поглотила со скоростью, к которой привыкла в студенческой столовой.

— Ну что, — я старалась говорить бодрым тоном. — Веди меня на крышу.

— На крышу? — удивился Эрлин.

— Ну да. Не тут же обращаться в самом деле.

Взлететь с крыши мне будет проще, можно хотя бы не разбегаться. Я вообще ужасно стеснялась своей драконьей природы и привычек, но, разумеется, не собиралась этого показывать.

— Ладно, как скажешь, — Эрлин протянул мне руку. — А ты... — повернулся он к демону.

— А я иду с вами, — закончил Лайонел. — Не думала же ты, что я тебя оставлю на попечении твоего, с позволения сказать, жениха?

— Что?! — хором воскликнули мы с Эрлином.

— Ты же сам отговаривал ее лететь! — возмутился наемник.

— Да. И поскольку не удалось отговорить буду сопровождать.

— Знаешь, как-нибудь обойдусь без столь трогательной опеки, — ядовито проворчала я.

Еще не хватало, чтобы Лайонел меня видел в драконьем обличье и катался на моей спине. Это уже слишком!

— Значит так, — я резко развернулась к демону. — Или ты остаешься, или я никуда не лечу.

— Не лети, — спокойно отозвался он. — Меня такой расклад вполне устроит.

Это меня добило. Конечно, я не могу отказаться, и Лайонел об этом прекрасно знает. Манипулятор проклятый!

— Ненавижу вас обоих!

Демон с наемником переглянулись, и в их взглядах промелькнуло что-то вроде мужской солидарности. Вот ведь паршивцы!

На крышу мы поднимались в полном молчании. У злости, переполнявшей меня, был один положительный момент. Мне стало плевать на то, что подумают обо мне эти двое. Подсознательное желание быть привлекательной в их глазах уступило место злому равнодушию. Вот притащу сюда эту Вианель и отправлюсь обратно в свою лесную хижину подальше от всех этих демонов и герцогских наследников с темным прошлым.

Крыша была великолепна, и с нее открывался потрясающий вид. В другое время я бы восторженно носилась от одного зубца к другому, чтобы оценить лежащую внизу картину с разных сторон. Но сейчас я собрала всю волю, понимая что если буду оттягивать момент обращения, то никогда не решусь. Это как стоять на краю скалы, медля прыгнуть в темную холодную воду далеко внизу. Чем дольше стоишь, тем меньше хочется прыгать. А надо просто сделать шаг. Раз, два, три…

Ну вот, дело сделано. Никакой больше рыжей девушки, а только величественный синий дракон. Я и забыла, как это чудесно — ощущать мощь, грацию и удивительную свободу, доступную лишь по-настоящему большому и сильному созданию. Какое наслаждение расправить крылья, глядя на солнце через тонкую кожистую ткань, расписанную причудливой вязью узоров. Я с силой ударила по крыше шипастым хвостом, разбрызгивая каменное крошево и с удовольствием наблюдая оторопевшие лица моих спутников. Пусть боятся и восторгаются!

Правда великолепие несколько потускнело, когда пришлось опуститься брюхом на прогретые солнцем камни крыши, чтобы дать возможность этим негодяям взобраться мне на спину.

Осмелевший наемник вместо того, чтобы залезть потрепал меня за шею, как верного скакуна.

— Еще раз так сделаешь — отхвачу руку, — рявкнула я тем самым низким хриплым голосом, к которому сама не могла привыкнуть.

Эрлин руку отдернул, но при этом так ухмыльнулся, что мне захотелось откусить ему голову. И почему я когда-то решила, что огнедышащие драконы — это штамп? Как бы сейчас было здорово дохнуть на них хотя бы дымом для острастки. Вместо этого я дождалась пока оба не без труда вскарабкаются мне на спину, а потом со злорадным удовольствием резко дернулась, сбрасывая красавчиков на пол.

— Ева! — с упреком воскликнул демон, потирая ушибленную спину. — Что ты творишь?!

— И на этой женщине я собрался жениться! — воскликнул Эрлин, патетически вскидывая руку.

— Еще не поздно отказаться, — процитировала я Лайонела.

— И не мечтай! — наемник уцепился за один из шипов у основания шеи, подтянулся, лихим движением перекидывая ногу через мой хребет.

Лайонел последовал его примеру, правда, у него вышло не настолько ловко и эффектно. Оказавшись у меня на спине, демон почти с нежностью провел рукой по чешуе.

— Ты великолепна, Ева, — в голосе вместо ожидаемого сарказма, звучало искреннее восхищение.

Однако меня этот жест лишь смутил и раздосадовал.

— Предупреждаю, будете распускать руки — полетите в когтях.

— Но надо же нам за что-то держаться, — резонно возразил Эрлин.

— Держитесь… друг за друга, — хрипло хохотнула я и тут же поморщилась, так неестественно звучал драконий смех даже для моих ушей.

В итоге Эрлин все-таки обхватил меня за шею, а демону пришлось вцепиться в пояс наемника. Гордость и неприязнь, похоже, отступили на второй план перед перспективой свалиться.

И вообще, оседлав меня, эти двое как будто спелись. Вот что значит оказаться в одной лодке… точнее на одном драконе.

И почему все так? Ведь в бесчисленных фэнтезийных романах прекрасные принцессы восседают на спинах у драконов, а не тащат на себе двух здоровых мужиков. Порой традиционное разделение ролей по гендерному признаку не так уж плохо. Всю жизнь считала, что все эти кони на скаку и горящие избы — не для меня, и вот на тебе!

Я вздохнула, хлопнула крыльями и сделала пару шагов по направлению к краю крыши, где как раз был просвет между зубцами. Эрлин судорожно стиснул руками мою шею.

— Полегче, Отелло, — приятно, обернувшись, увидеть бледные лица с легким зеленоватым оттенком. — Пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение. Командир корабля и экипаж желают вам приятного полета.

Глава 4

— Взлетаем, парни!

Перенести вес на задние ноги, спружинить, оттолкнуться, ощутить падение, а потом взмахнуть крыльями… Еще взмах, еще и еще… Тело выровнялось, лежа на потоках воздуха, как пловец лежит на воде. Мерные взмахи крыльев подобны движениям рук, позволяющим удерживаться на поверхности воды. Все очень просто. Даже странно, что будучи человеком, я утрачивала понимание сути полета и вспоминала вновь, лишь принимая облик дракона.

Я обернулась, чтобы посмотреть, как там мои пассажиры. Да уж, ребята явно не готовы наслаждаться великолепными видами внизу и упругими потоками ветра, обтекающими чешую… то есть, кожу. Бедняженьки по-прежнему сохраняли бледно-зеленый окрас и крайне напряженные выражения лиц.

— Да расслабьтесь вы, — я решила их подбодрить. — Если даже сорветесь, я вас поймаю… скорее всего.

Как и следовало ожидать, мои подбадривания произвели противоположный эффект. Даже жалко их, честное слово. Ну что за радость трястись от страха, когда падаешь в небо, ныряешь в облака, растворяясь в плотной туманной прохладе, а затем вновь попадаешь в объятия солнечного ветра? А земля! Разве она хотя бы вполовину так прекрасна, если смотреть снизу? Разве будучи крошечным мазком на полотне, можно оценить величие картины в целом? И что может сравниться с этим ощущением бесконечной свободы и полного слияния одновременно с землей и небесами?

Кажется, мои спутники постепенно освоились, по крайней мере Эрлин сжимал шею уже не так крепко и сидел более-менее прямо.

— Ты не забыл, что должен указывать дорогу? — осведомилась я у него.

— Не забыл, — проорал он.

— Кричать не обязательно. У драконов отличный слух.

— Рад за вас, — отозвался он тише. — Лети вдоль тракта до границы с Дагманским лесом, потом поворачивай на запад…

М-да, с чувством направления у драконов, по крайней мере у меня, дела обстоят несколько хуже, чем со слухом. Я не так уж часто терялась, если сама выбирала маршрут, но вот стороны света по розе ветров никогда не умела различать. Очевидно, пространственный кретинизм передался моей драконьей ипостаси от человеческой.

— Покажешь куда, — велела я Эрлину, от души надеясь, что не потеряла лицо… ну или морду, если судить по нынешнему облику.

Тот только ухмыльнулся в ответ, похоже, вполне освоившись с полетом. Что с него взять? Авантюрист он и есть авантюрист. Наверняка, бывал в передрягах и похлеще. Лайонел тоже пришел в себя. Он сидел прямо и держался за спутника скорее для вида. Тоже, кстати, логично. Не удивлюсь, если книжные демоны вообще бессмертны. В крайнем случае всегда можно телепортироваться, не дожидаясь столкновения с землей.

— Как же это красиво! — в голосе демона слышалось искреннее восхищение.

— Оценили наконец? — торжествующе спросила я.

— Я начинаю понимать, почему из всех книг в мире ты выбрала свою — про драконов. Кто бы отказался от такого?

— Значит, теперь ты понимаешь, почему я не желаю расставаться с Квентилоном? Над Москвой так не полетаешь.

— Если Эсмит до тебя доберется, ты уже нигде не полетаешь.

Вот умеют ведь некоторые испортить настроение! Впрочем, в небе все тревоги кажутся мелочными, а горести растворяются в ветре и сини небосвода. Именно полеты помогли мне в первые недели жизни в Квентилоне не спятить от тревоги за близких и тоски по ним.

Вдали замаячила стена темно-зеленых деревьев, простиравшаяся до самого горизонта.

— Это и есть твой Дагманский лес? — я вытянула шею в направлении зеленого массива.

— Он самый. Теперь забирай на запад. Да не туда, женщина! Левее… Левее, Эвина! Ты хоть право и лево различать умеешь?!

Вообще-то и с этим у меня проблемы. Но это не повод обзывать меня женщиной… даже если такова моя гендерная принадлежность. Подумаешь! Расселись на моей спине, наслаждаются полетом и еще придираются по пустякам.

Увы, еще не раз мне пришлось проявить полнейшую некомпетентность в вопросах ориентирования с воздуха. Когда же вдалеке синей полосой, растущей вширь с каждым взмахом крыльев, показалось море, мне поплохело.

— Только не говори, что твоя эльфийская матушка живет где-нибудь на острове или того хуже на другом берегу. Над морем я не полечу, и не надейся.

— Тебе и не придется. Жемчужный дол лежит у моря. Мы почти добрались.

Ну хвала богам или, как тут их именовали, покровителям. Продумывать пантеон Квентилона в свое время мне было откровенно лень и я ограничилась безликими покровителями, и то исключительно для того, чтобы их можно было поминать в выражениях, подобных этому.

Эрлин, смирившийся с необходимостью указывать направление рукой, показал мне на скалу над морем, на которой был выстроен прекрасный дом, скорее даже замок в миниатюре. Чем ближе мы подлетали, тем более восхитительным выглядело жилище Вианель. Нежный белый цвет, словно впитавший в себя розоватый оттенок рассветных облаков, ажурные башенки, широкие балконы и террасы, с резными колоннами, по которым вились цветущие растения.

Да уж, в таком вот замке над морем куда приятнее коротать время, чем в лесной хижине. Не удивлюсь, если у эльфов, как у древних римлян, еще и удобства продуманы. И что мне стоило выдумать для себя, то есть для главной героини моего романа, такое вот пристанище вместо домика посреди леса? Эх, Ева, непритязательность тебя погубит.

— Эй! — вконец осмелевший Эрлин снова потрепал меня за шею. — Кто-то, помнится, не хотел лететь над морем. Снижайся, дракончик. Мы на месте.

На месте, так на месте. Я только рада, тем более, что успела порядком устать. И так я прежде никогда не совершала перелетов такой дальности, а тут еще с двойным грузом на спине. Тяжело опустившись на поляну перед домом, я попросту стряхнула седоков.

— Дракон! Как ты посмел явиться в мои владения, ящер?! — к нам спешила прекрасная эльфийская дева, которая не могла быть никем, кроме почтенной матушки Эрлина.

Даже не знай я о родстве этих двоих, не составило бы труда догадаться. Фамильное сходство было налицо. Такая же копна угольно-черных волос, разве что у Вианель они спускались ниже колен; похожие черты, только в более изящном женском варианте. Только глаза у Вианель были не серые, а почти синие. И мне опять стало жаль, что продумывая образ героини, я не сделала ее такой красавицей, а просто тупо списала с себя. Молодец, чего уж там. Теперь вот завидуй.

— Убирайся прочь! — эльфийка меж тем продолжала бушевать. — Или ты забыл Великое соглашение между твоим и моим народом, заключенное три века назад? Правда, я думала что вас уже не осталось, — тихо добавила она, наверняка, не зная о прекрасном драконьем слухе.

— Не кипятитесь, дамочка, — я сделала шаг к Вианель, заставив эльфийку резво отпрыгнуть. — Если честно, я не в курсе этой вашей Великой драконо-эльфячей хартии, но это не повод так нервничать.

— Мама, — Эрлин наконец вынырнул из тени моего могучего тела и бросился к эльфийке.

— Эрлин?! — дивные черные брови в недоумении взлетели вверх, впрочем, выражение лица быстро сменилось с изумленного на недовольное. — Сколько раз просила не называть меня так.

— Не до церемоний, — отмахнулся он.

— Зачем ты притащил с собой дракона? — продолжала возмущаться Вианель.

— Ну на самом-то деле это он меня притащил, точнее притащила. Эвина — девушка и, кстати, моя невеста.

Браво, Эрлин! Это было сильно! Жаль, в драконьем теле не очень-то поаплодируешь. Я прямо таки была готова делать ставки, грохнется эльфийка в обморок от такой новости или устоит. Вианель оказалась крепкой дамой, на ногах удержалась, только ловила ртом воздух, да хлопала расширившимися синими глазищами.

— Ты явился ко мне, чтобы сообщить о своем безумии? — придя наконец в себя, прохрипела Вианель. — Если рассчитываешь на исцеление, то, боюсь…

— Я действительно рассчитываю на исцеление, — перебил ее Эрлин, — но не для себя. Отец очень болен. Он умирает, и только ты можешь ему помочь.

— Ты являешься сюда на синем ящере, сообщаешь, что решил взять это чудище в жены и еще смеешь о чем-то просить?!

Ну все, мне это надоело! Сколько можно оскорблять меня на разные лады? Может, я и не такая красавица, как Вианель или Эсмит, но уж точно не чудище. И сейчас самое время привлечь к этому внимание.

Я обернулась человеком, успев мысленно поблагодарить себя, как автора, за то, что мои превращения не сопровождались неуместной обнаженкой, как в фильмах и книгах про оборотней. Возвращаясь в человеческий вид, я оказывалась в той же одежде, что была на мне до превращения. Очень удобно, а главное, прилично. Хотя, скорее всего, мое одеяние вряд ли покажется приличным, если посмотреть на него эльфийскими глазами.

— Она — человек? — Вианель нахмурилась.

Похоже, она разочарована. Ну или просто устала изумляться.

— Конечно, человек, — Эрлин нахально обвил рукой мою талию, за что тут же схлопотал локтем в бок.

— Все равно — оборотень, — Вианель презрительно скривилась. — Странную же ты выбрал себе невесту, Эрлин. Хотя какое мне до этого дело?

Да уж, похоже, отношения со свекровью у меня не сложатся. Ладно, тоже мне проблема. Будет сильно вредничать — просто откушу ей голову. Жалко, конечно, оставлять Эрлина сиротой, но ничего, переживет, не маленький.

— Это политический брак, — наемник снизошел до объяснений.

— Для политического она слишком хороша… в человеческом виде.

Рейтинг будущей свекрови мгновенно вырос. Может, и не стану откусывать голову.

— Оставим мою женитьбу, — с досадой проговорил Эрлин. — Мы прилетели сюда, чтобы доставить тебя к отцу.

— Доставить! — фыркнула эльфийка. — Будто я сундук с золотом. С чего ты взял, что я полечу с вами ради человека, которого едва помню? Тем более — на драконе.

— Тебе понравится. Летать на драконе — это восхитительно.

— Как-нибудь обойдусь без этого дивного опыта.

— Мама, ты должна помочь! — увидев ее гневный взгляд, Эрлин тут же поправился. — Вианель, пожалуйста!

— Я не стану этого делать, — заявила она с безразличием, через которое просвечивало злорадство.

— Но он умирает!

— И что? — эльфийка пожала плечами. — Корлин — смертный, а значит должен рано или поздно умереть от старости.

— Неужели ты помнишь его имя? — с горечью воскликнул Эрлин. — И он вовсе не стар. То есть, не настолько, чтобы умереть. Отец может прожить еще несколько десятилетий, если ты поможешь ему.

— Если не стар, то почему умирает?

— Его пытаются извести черной магией.

— И кто же?

— Демон, — из тени выступил Лайонел. — Темный демон, очень могущественный и коварный. Герцог Равьен — лишь первая из его жертв. И каждая новая смерть сделает демона лишь сильнее. Рано или поздно в опасности окажется весь ваш мир.

Какой же он все-таки молодец. Очень вовремя взял слово и очень правильно все преподнес. Скажи Эрлин матери, что герцога пытается извести его молодая жена и можно было бы проститься с остатками надежды на ее помощь.

— А ты кто? — по лицу Вианель растеклась медовая улыбка. — И почему называешь мир — нашим? Разве тебе он чужой?

— Это не важно. Ты действительно должна помочь герцогу.

— Я никому ничего не должна, сладкий, — наглая эльфийка сделала шаг к Лайонелу и провела пальчиком по его щеке. — Но если ты, — это “ты” она произнесла с придыханием, — как следует попросишь, я, возможно, задумаюсь.

Бесстыдная тетка! Если она не прекратит клеиться к моему демону, я откушу ей голову прямо сейчас!

— Я прошу тебя, — к моему облегчению демон сделал шаг назад, но тут же обворожительно улыбнулся.

Ну, конечно! А чего теряться-то, когда соблазнительная красотка сама вешается на шею? Пусть ей давно за триста, но, видно, после первой сотни баба ягодка опять, в данном случае — ягодка консервированная. Ох уж эти эльфы! И дернул же меня черт упомянуть их пару раз на страницах недописанного романа.

— Только ради тебя, красавчик, — Вианель вернула Лайонелу улыбку. — Но в обмен на помощь ты дашь клятву провести десять лет в моем замке. Не думаю, что это будет тебе в тягость.

Нет, я все-таки ее убью! А потом мы поищем других эльфов для помощи герцогу. И желательно эльфов-мужчин. Не думаю, что их будет сложнее уломать, чем эту развратную стерву.

— Я не могу дать такую клятву, — демон смотрел на Вианель задумчиво-оценивающим взглядом.

Взгляд мне очень не понравился, но все же я вздохнула с облегчением.

— Отчего же? — эльфийка все еще улыбалась, но теперь в ее улыбке читалась угроза.

— Нельзя поклясться в том, что свыше твоих сил. Ты права, я не принадлежу этому миру и не могу оставаться тут надолго. Я здесь лишь чтобы помочь, о чем прошу и тебя.

— Тогда пообещай хотя бы навещать меня и оставаться так долго, как сможешь.

— Хорошо, — Лайонел склонил голову. — Обещаю.

Глава 5

Как я ни рвалась побыстрее вернуться в замок, чтобы покончить наконец с этим крайне неприятным поручением, но отправиться сразу же мне не дали. Лайонел решил, что я обязана восстановить силы перед обратной дорогой. Объективно он был, конечно, прав, но мне чертовски не хотелось задерживаться во владениях Вианель, и уж тем более терпеть ее в роли хозяйки.

В другое время я бы с удовольствием оккупировала огромный полукруглый балкон, нависающий над морем, до такой степени увитый и заставленный растениями, что напоминал садик. Но сейчас это идеальное место не было мне в радость, так же как и безумно вкусные незнакомые блюда, которыми угощала нас Вианель. Похоже, эльфы придерживались веганских принципов питания, но при этом еда была совершенно бесподобна. Наевшись, я устроилась на одном из плетеных диванчиков, а Лайонел заботливо укутал меня в какой-то плед. Последней моей мыслью перед тем, как отключиться было ревнивое возмущение тем, что демон уже в курсе, где здесь можно раздобыть одеяла. Быстро же он тут освоился, фаворит эльфячий!

Стоило закрыть глаза, как меня принялись расталкивать, причем весьма неласково. Надо мной стояла Вианель и смотрела как типичная свекровь смотрит на невестку, завалившуюся спать посреди бела дня, когда посуда не мыта, ужин для мужа не готов, а дети не охвачены вниманием.

— Вставай, милая, — это “милая” звучало в ее устах почти как ругательство. — Скоро солнце сядет, а путь неблизкий. Я-то ничего не имею против полетов под звездами, но Эрлин считает, что ты заблудишься. Так что надо вылетать сейчас.

Да что ж вы за люди такие! Ну или нелюди. Дадут мне когда-нибудь выспаться в моем же мире?! Вообще не надо было ложиться. Теперь я как разбитая чашка склеенная скотчем, только тронь — и развалится. Но лететь надо. Похоже, на самом деле я проспала не так уж мало, солнце, хоть и по-прежнему яркое, уже висело довольно низко над горизонтом.

— Вот, выпей, — эльфийка протянула мне чашу из тончайшего стекла или хрусталя, наполненную чем-то, по виду напоминающим гранатовой сок. — Это поможет взбодриться и придаст тебе сил для обратной дороги. Хотя понятия не имею, как л’вайри действует на драконов, — под конец под маской заботы таки проглянуло ее истинное лицо.

На вкус этот л’вайри оказался божественным напитком, заслужившим мою вечную любовь даже без полезных свойств, которые, кстати, довольно быстро дали о себе знать. Остатки сна улетучились еще до того, как показалось дно чаши, а через несколько минут меня переполняла бодрость, легкость и сила. Теперь обратный путь даже с тройной ношей представлялся мне не испытанием, а приключением. Еще бы: впереди меня ждали закатные красоты, обожаемые сумерки и звездная летняя ночь. Что бы там ни думали демон с наемником, а я не заблужусь.

Все вышло, как мне хотелось. Я выкинула пассажиров из головы, сосредоточившись на прелестях полета. Лишь изредка я перебрасывалась с Эрлином парой фраз, чтобы уточнить направление, хотя, как выяснилось, я и без него не так уж плохо запомнила дорогу. Но по большей части я забывала о троице, восседавшей у меня на спине, погрузившись в невероятное вечернее небо, постепенно меняющее краски и не менее прекрасную землю внизу. Лететь, кстати, приходилось ниже. Надо будет обязательно посоветовать Вианель сесть на диету. Может, она и веган с идеальной фигурой, но разницу в нагрузке создает ощутимую.

До замка мы добрались глубокой ночью, когда мой летный энтузиазм, вызванный волшебным напитком, давно иссяк, оставив после себя лишь непреодолимое желание спать. Приземлилась я на ту же крышу, откуда стартовала. Дав захребетникам спуститься, я приняла наконец человеческий вид.

— Ты очень устала, Ева, — Лайонел встревоженно вглядывался в мое лицо. — Я провожу тебя.

— Еще чего не хватало! — возмутился Эрлин. — Я уж как-нибудь сам провожу до спальни свою невесту. А ты вон… займись мамой, — ехидно добавил он.

Пока эти двое препирались, Вианель цепко подхватила меня под локоть и оттащила к краю крыши.

— Значит так, — в ее лице и голосе не было и намека на доброжелательность. — Мне, конечно, плевать, как там мой отпрыск устраивает свои сердечные дела. Любишь ты его или нет — мне никакого дела. Но вот о Лайонеле и думать забудь, поняла? Он — мой. А с тебя хватит и моего сына. Не хочу чтобы какая-то рыжая вертихвостка заставляла его страдать.

— Тебе же плевать на него, — язвительно напомнила я. — И не смей указывать мне, как мне поступать. Ты мне никто.

— Я — мать твоего будущего мужа.

— Да что ты! Как часто ты вспоминаешь о его существовании, мать? Тебе плевать на всех, кроме себя.

— Что здесь происходит? — к нам подошел Эрлин. — Вианель, Эвина, вы ведь не ссоритесь?

— Разумеется, нет, — Вианель улыбнулась, на миг напомнив Эсмит.

— Эвина, пойдем, я провожу тебя.

Я бы, конечно, предпочла в качестве провожатого Лайонела. Хотя бы потому, что не хотелось оставлять его наедине со стервозной эльфийкой. Но моего мнения, как обычно, никто не спрашивал. После того, как я пару раз споткнулась, Эрлин просто подхватил меня на руки и так донес до спальни.

В других обстоятельствах я была бы крайне недовольна, что приходится второй день подряд спать в джинсах, но во-первых, тут все равно не во что переодеться, а во-вторых, я устала настолько, что была не в силах даже снять одежду.

Зато на этот раз мне дали выспаться вволю. Открыв глаза, я обнаружила рядом поднос, заставленный всяческими вкусностями и Лайонела, сидящего на краю кровати.

— Ты здесь! — меня охватила радость и облегчение.

— Ну да, — безмятежно отозвался он. — А где мне еще быть, как ни в спальне чужой невесты?

Я рассмеялась. Подняв подушки повыше, я притянула колени на колени поднос.

— Будешь? — предложила я демону.

— Пожалуй, — он подвинулся ближе и принялся намазывать вареньем кусок свежего хлеба.

— Я думала ты там, у герцога.

— Там и без меня обойдутся. Дела семейные, — хмыкнул Лайонел.

— Мне жаль, что тебе пришлось дать обещание Вианель в обмен на ее помощь герцогу, — осторожно начала я, размазывая масло по хлебу.

— Почему?

— Ну, он же тебе совсем чужой человек, ты не должен жертвовать чем-то ради него и моего мира.

— Почему тебе жаль, Ева? — пристальный взгляд демона заставил меня покраснеть.

— Ну, просто это неправильно, — промямлила я, с преувеличенным энтузиазмом размешивая сахар в чае, будто этот процесс требовал повышенного усердия и внимания.

— И в чем же неправильность?

— Каждый сам вправе распоряжаться своим временем. Разве можно сдать себя кому-то внаем в обмен на услугу?

—Положим, навещать временами красивую женщину — не такая уж страшная плата, ты не находишь?

— Не нахожу! — я отставила в сторону многострадальный чай. — Эта Вианель — ужасно неприятная дама. Не думала, что эльфы такие высокомерные, эгоистичные и распутные.

— Да ну? — Лайонел изобразил удивление, но глаза его смеялись.

— Если хочешь знать, то она не намного приятнее Эсмит… разве что сердце мне не пыталась вырезать и сожрать, и то, наверное, потому, что вегетарианка.

— Брось, Ева, — он весело махнул рукой. — Вианель вовсе не такое чудовище, каким показалась тебе. У вас с ней просто женское непонимание.

— Зато у вас с ней понимание полнейшее, — с горечью пробормотала я, отхлебывая чай, оказавшийся приторно сладким.

Лайонел улыбнулся своей фирменной улыбкой, чуть приподняв уголки губ. Я бы тоже на его месте улыбалась, но я-то своем.

— Как думаешь, меня теперь отпустят домой? — я решила сменить тему.

— В смысле в твою лесную хижину? Очень сомневаюсь. Ты не забыла про свадьбу?

— Вот черт!

Я и правда совсем забыла. События вчерашнего дня слишком утомили и расстроили меня, напрочь выбив из головы даже такую, казалось бы, значимую информацию.

— Ты ведь не хочешь замуж, — голос демона стал вкрадчивым, как всегда, когда он пытался меня в чем-то убедить. — Кто только что рассуждал о том, что нельзя продавать свою свободу? А ты ведь даже не продаешь, а просто даришь.

— Это ведь все несерьезно, — попробовала отмахнуться я. — Я только для вида буду женой Эрлина, чтобы он мог вступать в права владения.

— Ты в этом уверена?

Уверена ли я? А черт его знает. С одной стороны для вида Эрлин мог найти партию и повыгоднее, чем безродная девчонка из другого мира. С другой — какая девица согласится на фиктивный брак с молодым герцогом, да еще таким красивым? Любая захотела бы, чтобы этот брак был настоящим, стала бы требовать от Эрлина внимания, почтения и любви.

— Что ни говори, я — самый удобный вариант. Я в курсе настоящего положения вещей и ничего не жду от этой свадьбы. Ну и кроме того, мы — друзья.

— Ты правда веришь в то, что говоришь? — демон прищурился.

— Ну, разумеется.

— Тогда и говорить не о чем, — решил он. — Пойдем-ка, навестим твоего жениха и будущего свекра.

В покои герцога нас не хотели пускать, пока на шум не вышел Эрлин и не провел нас внутрь.

— Отцу лучше! — сообщил он. Хотя мог бы не говорить, все легко читалось на его сияющем лице. — Все-таки Вианель — истинная целительница. Перед эльфийской магией никакие темные чары не устоят. Лайонел, — он внезапно остановился, поворачиваясь к демону. — Спасибо тебе! Я же понимаю, что если бы не ты, Вианель ни за что бы не согласилась помочь.

Я чуть не рухнула от удивления. Еще вчера ночью эти двое привычно переругивались, а тут вдруг — выражение благодарности по всей форме. Вообще-то я всей душой за мир между демоном и наемником, но все равно удивительно.

Лайонел в ответ, улыбаясь, отвесил легкий поклон. Вот и пойми, насмешничает он или нет.

В комнате герцога пахло какими-то травами, немного — дымом и почему-то — грозой. Сам он полусидел, облокотясь на подушки, и выглядел лет на пять моложе, чем в прошлую нашу встречу. Вианель к моей большой радости не было видно.

— А вот и ты, девочка моя!

Я поразилась искреннему теплу в его голосе. С чего это вдруг? Конечно, внезапно исцелившимся положено любить весь мир, но все-таки странно.

— Представить себе не можешь, как я благодарен тебе за то, что привезла, — он чуть запнулся на этом слове, — Вианель. Если бы не ты, я был бы уже в чертогах покровителей.

— Ну что вы, — я смутилась. — Это все идея и заслуга Эрлина.

Ну почему я не могу изящно раскланяться в ответ на благодарность, как Лайонел? Зачем обязательно краснеть и запинаться, отрицая свои заслуги?

— Я прошу простить меня за обиду, невольно нанесенную тебе, когда мы виделись в прошлый раз, — продолжал герцог. — Теперь я понимаю, что мой сын не мог выбрать себе лучшей жены, чем ты.

— И вас не смущает, что я — дракон? — осмелев, ляпнула я.

— Смущает? Напротив, дитя мое! Я горд и безмерно благодарен судьбе. Подумать только, мог ли я рассчитывать на собственного дракона? Теперь никто не посмеет сунуться в наши владения, да и с Эсмит мы покончим без труда.

Собственный дракон, ну надо же! Как же меня достали эти прагматичные средневековые феодалы. Даже в припадке благодарности он видит во мне не человека, а боевую единицу.

— И, разумеется, я не сбрасываю со счетов тот факт, что ты красива, как весенняя заря, — очевидно, поняв, что перегнул палку с откровенностью, старик решил прибегнуть к грубой лести. — Ты родишь Эрлину много прекрасных здоровых наследников, и наш род будет процветать.

При словах о наследниках я поперхнулась. Размечтались! Вот сбегу сразу после того, как Эрлин вступит в права герцога и потом решайте проблемы с наследниками как хотите. Без меня!

— Отец, Эвина хороша и сама по себе, — вступился за меня будущий муж. — Я же говорил, она тебе понравится.

— Ты был прав, она чудесная девочка. А подделать ее происхождение труда не составит. В конце концов, ты тоже не чистокровный Равьен.

— О да, — саркастически усмехнулся Эрлин. — Придется вам, леди, стать женою бастарда.

— Это все предрассудки, — вздохнула я.

Происхождение Эрлина — последнее, что беспокоило меня в этом идиотском браке.

— Думается мне, не стоит затягивать со свадьбой, дети мои. Мы должны успеть сделать тебя полноправным герцогом до возвращения Эсмит. Да и Вианель пока здесь. Ей будет приятно поприсутствовать на свадьбе сына, — последнюю фразу герцог произнес как-то неуверенно.

— Сильно сомневаюсь, — фыркнула я. — И имейте в виду, обратно я ее не понесу. Пусть добирается своим ходом.

— Надеюсь, Вианель останется тут на какое-то время, пока отец окончательно не поправится, —наемник распахнул окно, впуская свежий ветер и солнечные лучи.

Ну вот, этого только не хватало!

— Ну раз так надо, — печально пробормотала я. — Надеюсь, меня хотя бы не заставят звать ее мамой?

Дорогие читатели, приглашаю вас на страницы моего нового романа "Проклятый дар". Это немного страшная, но по-своему душевная история, где зло никуда не спешит и не набрасывается из-за угла, оно просто ждет в старом доме на краю леса. Если вы любите вдумчивую, атмосферную мистику - эта книга для вас

https://author.today/work/543090

Глава 6

На свадьбах я была всего три раза в жизни, один из них — в раннем детстве. Зато я отлично помнила свадебные приготовления, когда выходила замуж моя двоюродная сестра. Я просто поражалась, как все, оказывается, непросто. Сестра просиживала на свадебных форумах с утра до ночи, читая отзывы о ресторанах, выбирая фигурки на торт или обсуждая достоинства того или иного тамады.

Свадьба, к слову сказать, вышла совершенно ужасная, зато там была настоящая драка, внесшая приятное разнообразие в этот бардак. Еще тогда я твердо решила, что ни за что не буду заниматься всей этой ерундой, когда придет время выходить замуж. Единственное, что казалось мне важным — это платье.

И вот теперь готовится моя собственная свадьба. Старый герцог отвел на приготовления неделю, что по меркам всех времен и миров явно недостаточно. Не имея возможности организовать действительно грандиозное торжество, Равьены сосредоточились на том, чтобы устроить хотя бы достойный пир и созвать тех друзей и соседей, которым доверяли. Церемония вступления Эрлина в права должна была следовать сразу после венчания. И происходить ей полагалось в присутствии достаточного количества свидетелей.

Меня эти приготовления трогали мало, разве что огорчала невозможность заняться таки выбором платья. Особенно с учетом восхитительных средневековых покроев и тканей. Но, увы, никто не приводил ко мне портниху, не показывал выкройки и фасоны, не выслушивал мои идеи по поводу свадебного наряда. Приходилось постоянно напоминать себе, что свадьба не настоящая, а выйти замуж в джинсах и зеленой майке — замечательный вызов системе.

Хорошая новость состояла в том, что Вианель, как выяснилось, вовсе не жаждала “поприсутствовать на свадьбе сына”. Едва жизнь и здоровье герцога оказались вне опасности, как она поспешила оставить бывшего любовника и отпрыска. Единственным, с кем ей было жалко расставаться, оказался Лайонел. На прощанье демону достался смачный поцелуй и бесконечные напоминания о его обещании.

Каково же было мое удивление, когда накануне свадьбы Эрлин зашел, держа в руках сверток, оказавшийся подарком от Вианель.

— Ты уверен, что мне безопасно смотреть на то, что внутри? — я с сомнением крутила нечто, завернутое в блестящую то ли ткань, то ли бумагу. — Мало ли на какие сюрпризы способна твоя милая матушка.

— Эвина, не говори ерунды. Лучше посмотри.

— Ладно, но под твою ответственность.

Я дернула ленту и развернула сверток. Выскользнувшую воздушно-серебристую волну Эрлин успел подхватить у самого пола. Он выпрямился, держа в руках дивной красоты платье. Легкая, летящая серебристая ткань струилась до пола. Верхняя часть платья, подол и рукава были расшиты удивительной вышивкой, где нити разных оттенков синего и зеленого составляли сложнейший эльфийский узор. Поверх вышивки матово поблескивали маленькие разноцветные жемчужинки, довершавшие гармонию этого совершенства.

— Оо-о! — только и могла восторженно промычать я, не веря, что это чудо и впрямь предназначается мне.

— Ну вот, — Эрлин довольно улыбался. — А ты думала, что Вианель подарит тебе ядовитую змею?

— Ну, не знаю, — я смутилась. — Просто отношения у нас, мягко говоря, не сложились, вот я и не ждала ничего хорошего.

— Вианель сказала, что если я уж надумал скоропостижно жениться, то пусть невеста хотя бы выглядит достойно. И она права. Эта твоя мужская одежда…

— Ну извини, — я тут же ощетинилась. — Мой гардероб, соответствующий эпохе, остался в лесу. Мог бы съездить за ним, если тебя беспокоит мой внешний вид.

— Действительно, — Эрлин выглядел немного смущенно. — Как-то я не подумал. А ты могла бы и попросить.

— Вот еще! — фыркнула я.

— Ладно, после свадьбы съездим вдвоем.

— Правда? — обрадовалась я.

Может, моя маленькая хижина и не замок над морем, но я ее все-таки люблю… как и свою московскую квартиру.

— А это от меня, — к моему удивлению Эрлин извлек откуда-то еще один сверток, точнее футляр.

Внутри на ложе из синего бархата покоилась диадема — серебряная, в тон платью, инкрустированная жемчугом и голубыми топазами.

— Это из сокровищницы твоего отца? — я вертела украшение в руках, не решаясь примерить.

— Нет. Досталась мне в одном из приключений, — он усмехнулся, напустив на себя загадочный и самодовольный вид. — Предметом сделки была другая драгоценность, а эту безделушку я захватил, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный мне охранными ловушками жадного хозяина.

— Вообще-то его можно понять, — для порядка я высказала правопослушную позицию.

— А меня — тем более.

Спорить я не стала. Во-первых, всегда глупо лезть в чужой монастырь со своим уставом, во-вторых, окажись Эрлин более щепетильным, это чудо ювелирного искусства по-прежнему пылилось бы в чьей-то сокровищнице, вместо того, чтобы увенчать горделивую голову будущей герцогини Равьен. Ужас! В этом средневековье я растеряю остатки своих принципов, которые и без того не отличались твердостью и постоянством.

Ну вот, теперь хотя бы можно не переживать за внешний вид на собственной свадьбе. Может, она и понарошку, но множество приглашенных гостей не в курсе нашего маленького заговора, и все они будут меня оценивать. Что ж, теперь им будет на что посмотреть.

Еще несколько дней назад Эрлин приволок ко мне пару служанок, отвертеться от которых мне не удалось. Впрочем, их помощь оказалась не лишней. Пусть в герцогском дворце имелись большие медные ванны, но наполнить их своими силами было бы сложновато. Хотя бы потому, что я понятия не имела, где здесь добывать воду и как ее греть. Правда, несмотря на горячее желание наконец-то нормально вымыться, у меня сердце кровью обливалось при виде женщин таскающих тяжеленные ведра одно за одним. И пусть обе служанки выглядели крепкими и сильными, из той породы, что останавливают коней и входят в горящие избы, но все-таки в моем цивилизованном сознании женщины плохо вязались с переносом тяжестей.

Накануне свадьбы эти почтенные леди не ограничились устройством ванной, а настояли на том, чтобы лично меня вымыть. Все протесты были напрочь проигнорированы, особенно забавным им показался аргумент “я стесняюсь”.

Эх, нелегка доля герцогини. Меня терли жесткими мочалками так, будто хотели содрать кожу. Потом отмачивали в ванной, куда накидали каких-то сушеных трав и цветов. Затем сильные руки втирали в мое многострадальное тело то ли кремы, то ли масла, пахнущие довольно приятно, хоть и необычно. Больше всего возни было с волосами: их мылили, смывали, снова мылили, но уже чем-то другим, расчесывали жесткой щеткой и издевались всяческими способами.

Зато на следующее утро у меня появилась возможность порадоваться результату. Я была великолепна! Разумеется, огромная заслуга в моем облике принадлежала эльфийскому платью и ворованной диадеме, но за блестящие, отливающие золотом волосы, прелестный румянец и удивительно нежную кожу следовало сказать спасибо моим усердным мучительницам... ну и немножко природе.

Жених, похоже, пребывал в полнейшем восторге от моего свадебного образа, как и мой будущий свекр. Последний засыпал меня витиеватыми комплиментами, а Эрлин смотрел таким восхищенным взглядом, что я временами забывала о формальности торжества.

Гостей оказалось слишком много, больше чем я представляла в самых мрачных прогнозах. И как это герцог сумел собрать столько народа за неделю, да еще так, чтобы Эсмит не пронюхала о готовящемся событии? Увы, среди множества гостей не было одного, кого я действительно хотела бы видеть — Лайонела. Демон вообще редко появлялся в последние дни, больше для того, чтобы убедиться, что у меня все в порядке и почти сразу исчезал.

Когда я робко попыталась выяснить, планирует ли Лайонел быть на свадьбе, он лишь отмахнулся, напомнив, что еще не поздно передумать. Ужасно все-таки жаль, что он не придет и не увидит меня такую красивую в чудесном эльфийском наряде. Наверное, свинство — думать об одном парне, когда выходишь замуж за другого, но у меня особый случай.

Эрлин, держа мою руку в своей, повел меня в центр зала, где какой-то почтенный муж должен был провести церемонию. Я так до конца и не поняла, кто это, но на священника он точно не походил, скорее уж на британского судью или пэра из палаты лордов.

Пока степенный представитель то ли церкви, то ли закона что-то пафосно и занудно вещал, я развлекалась тем, что представляла среди гостей родителей и Аньку. Что бы они сказали на это все? Эх жаль, что невозможно устроить свадебную фотосессию в средневековом наряде и антураже, а потом показывать фотографии однокурсницам или, например, двоюродной сестре, которая считает, что уж она-то знает толк в свадьбах.

К моменту, когда меня наконец объявили законной супругой Эрлина, я уже успела проклясть все на свете и обзавидоваться тем, кого за пять минут расписывают тетеньки из ЗАГСа с фальшивыми улыбками и бодрыми слащавыми голосами.

Но это был не конец. Впереди нас ждала еще одна церемония — вступление сына герцога Равьена в законные права наследования. К моему огромному облегчению в этом испытании должен был участвовать только он. Мне позволили сесть в деревянное кресло с высокой резной спинкой.

Ритуал передачи титула проводил сам старый герцог. Он зачитывал какие-то словесные формулы, требовал от Эрлина клятв, вручал ему регалии и под конец сняв герцогский венец с собственной головы. возложил его на голову сына.

Удивительно все же, как легко он расстался с властью. Особенно теперь, когда был почти здоров и выглядел не стариком, а вполне крепким пожилым человеком. Наверняка большая часть гостей в недоумении, с чего это Равьен вдруг решил передать титул и власть сыну.

Я плохо представляла Эрлина в роли герцога. Необходимость управлять огромными земельными угодьями и решать судьбы множества людей совсем не вязалась с образом беспечного авантюриста. Скорее всего, ему не больше хочется принимать новый статус, чем старому герцогу — расставаться с ним. Но и тем и другим руководит чувство долга, как, собственно, и мною.

После того, как Эрлин наконец был торжественно объявлен герцогом стало повеселее. Гости, почти не скрывавшие облегчения, потянулись в пиршественный зал. Мы с Эрлином возглавляли процессию. Естественно, нас усадили во главе стола, на виду у всех. Но мне было уже плевать. Когда на тебя несколько часов пялится толпа незнакомых людей, через какое-то время перестаешь обращать на это внимание.

Я зверски хотела есть и не собиралась стесняться, деликатно ковыряясь вилкой в тарелке в угоду многочисленным наблюдателям. Это в романах невесты в день своей свадьбы не могут проглотить ни кусочка от волнения. Явно не мой случай. Все, о чем следовало волноваться, уже позади, да и вообще брак у меня фиктивный, а потому на аппетит никак не влияет.

Еды было вдоволь, но не каждое блюдо я решилась бы попробовать. Всякие там запеченные в полный рост кабаньи туши или лебеди в перьях скорее отпугивали, зато старые добрые пироги с разными начинками очень спасали положение. Увы, на любимые мной салатики рассчитывать не приходилось, с овощами тут вообще туго, зато фруктов было в достатке.

Венцом творения дворцовых поваров стал свадебный торт, при виде которого многие московские кондитеры умерли бы от зависти. На вкус это чудо ничуть не уступало внешнему виду: дивные коржи были пропитаны чем-то вроде миндального заварного крема и щедро усыпаны свежими ягодами. Жаль только, что запивать это великолепие приходилось вином, а не чаем. Ох уж, это мне средневековье!

Вино, кстати, оказалось неожиданно вкусным, а поскольку оно было практически единственным напитком, это обстоятельство пришлось очень кстати. Естественно, если пить вино вместо воды, сока и чая недолго и опьянеть. Через некоторое время я ощутила легкое головокружение. Голоса, в том числе собственный, стали слышаться как-то странно, будто издалека. Я уверяла себя, что это пройдет, продолжая прихлебывать из бокала сладковато-терпкий золотистый напиток.

Следующим этапом опьянения стало беспричинное веселье и симпатия ко всем присутствующим, особенно к моему новоявленному супругу. Я и без того всегда находила Эрлина веселым, красивым и обаятельным, а сейчас он и вовсе казался мне сгустком всех мужских достоинств, который по невероятной случайности достался мне. С ума сойти! Этот парень, которого пожирают глазами все присутствующие дамы от пятнадцати до пятидесяти — мой муж. С другой стороны, будем честны, у него тоже есть основания радоваться выбору супруги. Наверняка со стороны я тоже смотрюсь очень даже впечатляюще — в эльфийском-то платье и с краденой короной на голове.

К моменту, когда начались танцы, я была готова на все. Поэтому мне и в голову не пришло отказываться, когда Эрлин потащил меня на середину зала. Чего уж там, я даже не вспомнила, что не знаю ни движений, ни названий средневековых танцев.

Но каким-то чудом это оказалось неважно. То ли мне под действием вина все давалось без труда, то ли, что более вероятно, Эрлин был таким прекрасным партнером, но вскоре я с легкостью выполняла все эти прыжки и повороты. Танцевать оказалось ужасно весело. А близость Эрлина, то и дело подхватывающего меня, чтобы закружить или подбросить вверх, пьянила похлеще золотистого вина.

Один безумный танец в объятиях Эрлина сменялся другим, я чувствовала, что стремительно влюбляюсь и лишь удивлялась, как этого не случилось раньше.

В самом разгаре веселья мой муж, с трудом продравшись сквозь гущу танцующих, утащил меня на балкон. Только вдохнув свежего ночного воздуха я поняла, как разгорячилась и устала. Погружение в пахнущую цветами прохладу летней ночи оказалось как нельзя кстати.

— Тебе весело? — Эрлин обнял меня за плечи, привлекая к себе.

— Это чудесно, — признала я. — Даже немного жаль, что это все, — я запнулась, — не по-настоящему…

— А ты бы этого хотела? — он посмотрел мне в глаза, приподняв лицо за подбородок.

Взгляд серых глаз, в которых плясали отблески праздничных огней, был настолько завораживающим, что мне очень хотелось сказать “да”, но я почему-то молчала.

— Все будет как ты хочешь, Эвина. И ты должна знать, что я-то уж точно этого хочу.

Он склонился ко мне и поцеловал. Если до этого мне казалось, что поцелуи явно переоценивают, то сейчас я словно падала с головой в восхитительный темный омут, желая только одного — чтобы это падение длилось вечно.

— Вот вы где! — резкий окрик вернул нас к реальности.

Мы разом обернулись на знакомый голос. Пожалуй, впервые в жизни я была не рада видеть Лайонела. Момент он выбрал явно неподходящий. Если уж решил игнорировать нашу свадьбу, то надо быть последовательным.

— Тебе не кажется, что ты несколько не вовремя? — голос Эрлина звучал непривычно глухо.

— Не кажется, — демон выглядел злым. — Это вы не вовремя надумали целоваться под звездами, голубки.

— Эвина теперь — моя жена, и мы имеем право…

— Плевать на ваши права! Эсмит здесь! Она вернулась и ищет вас.

Глава 7

Не успела я пробормотать жалобное “ох, нет”, как дверь распахнулась, пропуская на балкон Эсмит собственной персоной.

Ведьма была по-прежнему чертовски хороша, но меня, наверное, даже зубастый монстр со щупальцами напугал бы меньше.

— Вот вы и попались! — она откинула капюшон дорожного плаща. — Решил обойти меня, юноша? Получить титул, взять в жены дракониху.

— Сама ты дракониха! — привычная ненависть к коверканью слова “дракон” на миг вытеснила даже панический страх.

— Пока нет, — она хищно улыбнулась. — Но, надеюсь, скоро стану. Мы с тобой не закончили, девочка. В прошлый раз нас прервали в самый неподходящий момент. Это ведь был ты? — Эсмит уставилась на Лайонела. — Кто ты такой и куда уволок их? Я искала девчонку повсюду, но она словно исчезла. Вообще исчезла. Как тебе это удалось?

— Слишком много вопросов, — демон сделал шаг вперед загораживая меня. — Забудь о ней, ты ее не получишь.

— Да ну? — теперь улыбка Эсмит напоминала змеиную. — Ты, похоже, плохо представляешь, с кем связался, красавчик.

— Напротив, слишком хорошо.

— Кто ты? — герцогиня повторила свой вопрос.

— Неважно.

— Хорошо, — она кивнула каким-то своим мыслям. — С тобой я разберусь позже. А сейчас убирайся из моего дворца, пока цел.

— Как скажешь.

Лайонел обхватил за плечи меня и Эрлина, а потом… Ставшая уже почти привычной мутная пустота поглотила меня, как жадное чудовище и, вдоволь пожевав, выплюнула на пол московской квартиры.

С каждым разом перемещения между мирами давались мне все хуже. Все побочные эффекты телепортации — слабость, тошнота, зверская головная боль — усиливались как минимум в арифметической прогрессии.

Сил не осталось даже на то, чтобы удивиться и порадоваться чудесному спасению и тому, что я снова дома. С трудом ворочая языком, я смогла только пробормотать “спасибо” и отключилась.

В себя я пришла, лежа с холодным полотенцем на лбу. В изножье дивана сидел Лайонел, а бледный Эрлин с полузакрытыми глазами развалился в кресле, неестественно запрокинув голову на спинку.

Он мертв! Я в ужасе подскочила. От моего резкого движения дернулись оба: и демон, и наемник. С облегченным вздохом я вновь рухнула на подушки, а Лайонел, качая головой, водрузил обратно упавшее полотенце.

— Почему мы здесь? — собственный голос звучал хрипло и незнакомо.

— А где бы ты хотела оказаться? — устало спросил демон.

— Я не об этом. Дай воды, пожалуйста, — жадно отпив несколько глотков из протянутой кружки, я продолжила. — Не думала, что мы сможем вернуться после того, как нас вышвырнуло обратно в Квентилон.

— Я тоже не был уверен. Но это был единственный выход, и я рискнул. Как видите, получилось.

— Это просто отлично. Значит мы сможем так возвращаться каждый раз, когда нас затянет в Квентилон.

— Сомневаюсь, — и вид, и голос Лайонела были донельзя мрачными. — Я думаю, тут действует принцип аккумулятора.

— Чего-чего? — Эрлин подал голос.

— Представь, что время, проведенное в Квентилоне — это время зарядки аккумулятора, а в твоем мире — время работы. Чем дольше заряжаешь аккумулятор, тем дольше он проработает. Только вот в нашем случае заряжаются эти батарейки намного дольше, чем работают. Двух месяцев, проведенных в Квентилоне, хватило на несколько дней в Москве. Следовательно пара недель там даст нам в лучшем случае сутки здесь. Это только теория, может, все не настолько плохо, но я бы не расслаблялся.

— О, нет! — простонала я. — Хочешь сказать, что через несколько часов мы вернемся обратно?

Если честно, даже больше, чем встреча с Эсмит меня пугала перспектива обратного перемещения. Проклятая телепортация переносилась с каждым разом все хуже, и если я не сумею восстановиться до нового переброса, она меня просто убьет.

— Я не знаю, Ева, — Лайонел устало потер виски. — Я ничего не знаю. Я могу лишь строить догадки и предположения. Так же, как и Эсмит. Думаю, немного пораскинув мозгами, она сможет сложить два и два, и понять, кто я.

— И что тогда?

— Тогда она поймет, кто ты, и где тебя можно найти.

— Все паршиво, — Эрлин подвел итог нашим рассуждениям.

Лайонел встал и отправился на кухню. Через некоторое время вернулся, держа в руках чашку с чаем. Чай оказался очень крепким и очень сладким.

— Выпей, станет легче.

Вручив мне горячий приторный напиток, демон вновь скрылся на кухне. К моему удивлению, войдя обратно в комнату, он держал в руках еще одну кружку — для Эрлина.

— Пей, — Лайонел сунул чай в руки наемнику и тут же отвернулся.

— Спасибо, — Эрлин, должно быть, не меньше меня ошалел от подобного проявления заботы.

Похоже, совместные приключения сблизили этих двоих, пусть и не полностью, вытравив их неприязнь друг к другу. Я бы от всей души порадовалась не будь наше положение столь зыбко.

От чая мне и правда полегчало. Тошнота прошла, а головная боль немного притупилась.

— Тебе нужно поспать, — демон поправил одеяло. — Утром станет легче.

— Если мы останемся тут до утра, — я уткнулась лицом в подушку.

— Если останемся, — эхом повторил Лайонел.

Он подвинулся, облокотился о стену и подтянул к себе колени, обхватив их.

Все-таки хорошо, что он рядом. Даже сейчас, когда все висит на волоске, очень важно знать, что я не окажусь с Эсмит один на один. Немного успокоившись, я заснула.

Утром меня ждало две хорошие новости. Во-первых, мы были все еще в моей московской квартире. Во-вторых, как и обещал Лайонел, мне стало значительно легче. Только есть зверски хотелось.

Увы, на завтрак мы могли позволить себе только сухари, с сожалением вспоминая вчерашний свадебный пир. Сейчас я бы, наверное, и на запеченных кабанов согласилась, но в распоряжении были лишь тосты из хлеба двухнедельной давности. Таковы превратности судьбы путешественников между мирами.

Покончив со скромной трапезой, Лайонел неожиданно предложил прогуляться.

— Никуда я не пойду, — решительно заявил Эрлин.

— А я и не тебя зову, — парировал демон.

Похоже, я все-таки поспешила с выводами о том, что их вражда постепенно переходит в симпатию.

— Если честно, я тоже не уверена, что хочу гулять, — я с сомнением посмотрела в окно.

Погода, на самом деле, была лучше, чем можно ожидать в середине зимы. Небо было ясным, снег на крышах искристо поблескивал. И все-таки на улицу совсем не тянуло.

— Ева, пойдем, — демон обхватил меня за талию и стащил с подоконника, где я уютно устроилась с чаем и тарелкой великовозрастных тостов.

— Ну раз ты настаиваешь, — вздохнула я. — Тогда хотя бы зайдем в магазин, купим нормальной еды.

— Точно, — оживился Эрлин, — поесть принесите. Эй, белобрысый, надеюсь, я могу отпустить с тобой мою жену?

— Безусловно, — хмыкнул в ответ Лайонел. — Я о ней позабочусь.

— Смотри у меня.

В ответ демон лишь снова ухмыльнулся.

Я только сейчас вспомнила про свой наряд: восхитительный, но совершенно неуместный в московской хрущевке. Как ни странно, подарок Вианель благополучно пережил все превратности вчерашнего вечера. Несмотря на то, что я спала, не раздеваясь, платье выглядело так, будто я только что его надела. Должно быть, таковы свойства эльфийских тканей.

Не удержавшись, я взглянула в зеркало. М-да, платье — единственное, что осталось от моего былого великолепия. Прическа превратилась во что-то невообразимое, а диадему, наверняка, снял Лайонел, когда клал мне компрессы на лоб. Однако при всем недовольстве сегодняшним внешним видом, я порадовалась, что демон таки видел меня вчера во всем блеске.

— Лайонел, как тебе мое платье? — я не удержалась от вопроса.

— Очень красивое, — голос его звучал совершенно бесстрастно. — Но не думаю, что этот наряд подойдет для зимней прогулки по Москве.

— Я и не собиралась идти в нем, — ответила я, задетая его равнодушием. — Сейчас переоденусь.

— Тебе помочь? — невинно поинтересовался мой супруг.

— Сама справлюсь, — буркнула я, хватая в охапку джинсы из шкафа и красный свитер со спинки кресла.

— Как знаешь, — Эрлин устроился в кресле с книгой, всем своим видом показывая, что происходящее его мало интересует.

Я отправилась в ванную, разом злясь на обоих: на Эрлина — за дурацкие подколки на тему нашего брака, на Лайонела — за полное безразличие к этому факту. Мог бы хотя бы немного недовольства проявить, так нет — ему совершенно все равно.

В прихожей, облачившись в черное короткое пальто, шапку, шарф и варежки из разноцветной пряжи, я окончательно покончила с образом прекрасной сказочной принцессы. Ну их, эти сказки. Одни заботы, неприятности и опасности.

Несмотря на конец января на улице явственно ощущалось веяние грядущей весны. Стояла оттепель, но не та противная, когда все тает, превращаясь в мерзкую грязную кашу, а с небес вместо снега моросит дождь. Сегодняшний день казался взятым взаймы у марта.

Влажный, почти теплый ветер гнал по голубому небу белые пушистые комья облаков. Во дворах красовались слепленные из липкого снега снеговики самого разного вида, снежные крепости и даже лежачие фигуры зверей, вроде черепах и крокодилов. Дети вовсю играли в снежки и катались с невысоких дворовых горок.

Я бы тоже с удовольствием занялась какой-нибудь веселой ерундой, если бы не нужно было думать о неизбежном возвращении в лапы к Эсмит.

— Ева, — Лайонел отвлек меня от размышлений. — На самом деле я вытащил тебя, чтобы поговорить наедине.

— Да? — против воли сердце забилось чаще. — О чем?

— О твоей дальнейшей судьбе.

— Если это касается моего замужества…

— Это не касается твоего замужества, — он выделил голосом это “не”. — И хватит уже думать только о своем фальшивом браке, есть дела поважнее.

Мне стало неловко. Ведь понятно же, что моя свадьба совсем не волнует демона, а значит я выгляжу идиотски, раз за разом возвращаясь к этой теме.

— Конечно, есть, — поспешила согласиться я. — Только что мы можем сделать, чтобы поправить положение?

— Не мы, а ты. То есть, теоретически я тоже могу, но не стану. Не хочу, чтобы ты меня потом проклинала. Хотя, если оставить все, как есть, то, боюсь, и проклинать будет некому.

— О чем ты?

— Все о том же — о твоей тетрадке с романом. Ее надо уничтожить.

— Но мы же обо всем договорились, — я приготовилась к обороне. — Я не смогу взять на себя ответственность за гибель Квентилона. Да я сама себя прокляну, если выкуплю свою жизнь такой ценой.

— Так я и думал, — Лайонел отвернулся. — Я не стану тебя уговаривать. Или ты одумаешься, или погибнешь. Уничтожить Эсмит нам не под силу, как и вечно прятаться от нее.

— И ты не сможешь меня защитить? — пожалуй, голос прозвучал слишком жалобно.

— Не смогу, — он взял мои руки в цветастых варежках и сжал в своих ладонях. — Я бы очень хотел, Ева, но не смогу. Изначально мы с Эсмит были равны по силе и возможностям, но теперь, напитавшись энергией выдуманного мира, она намного сильнее меня. Я уже не говорю про этого твоего... мужа, — он словно выплюнул последнее слово. — Его Эсмит раздавит, как букашку. Единственное, что в наших силах — уничтожить Эсмит вместе с миром.

— Мы этого не сделаем, — с отчаянным упрямством повторила я.

— Как знаешь, — он вздохнул, отпуская мои руки. — Но я хочу, чтобы у тебя хотя бы был выбор, если ты вдруг передумаешь. Я должен отдать тебе тетрадь, — и тихо добавил, — должен, потому что иначе я не устою перед искушением воспользоваться ею, как считаю нужным.

И почему бы тебе просто не поступить так? Зачем ставить меня перед страшным выбором? Меня охватило малодушное желание, чтобы все решилось само собой, без моего участия. Но чем сильнее оно было, тем больше крепла ответственность перед целым миром. Моим миром.

— Ты прав, — я старалась говорить бодро. — Мы отправимся за тетрадью и заберем ее. Где она, кстати?

— Мы? — демон удивленно вскинул бровь.

— Мы, — твердо кивнула я. — Знаешь ли, я тебе не очень доверяю после того, что ты сказал.

Какая же все-таки мука — страстно хотеть чего-то и при этом поступать так, чтобы не оставить исполнению желания никаких шансов.

— Значит, хочешь пойти со мной? — демон чуть заметно улыбнулся, словно прикидывая что-то в уме.

— Хочу.

— Ну что ж, — он кивнул скорее своим мыслям, чем мне. — Думаю, это возможно. Но имей в виду, тебя ждет новое перемещение. Готова?

— Ну, разумеется, нет, — я скорчила страдальческое лицо. — Но все равно пойду.

— В таком случае приглашаю вас в гости, миледи. Обними меня покрепче и закрой глаза.

Глава 8

Закрыть глаза и обнять, говорите? Нет ничего проще. Крепко зажмурившись и не менее крепко вцепившись в Лайонела, я приготовилась к очередному выворачивающему душу и желудок путешествию между мирами, и не поверила своим ушам, когда спустя пару секунд услышала:

— Мы на месте.

Открыв глаза, я пробормотала:

— Добро пожаловать домой, дорогой Карлсон, ну и ты, Малыш, заходи.

Неужели я действительно в гостях у книжного демона? Даже в самых смелых мечтах я на такое не рассчитывала. В лучшем случае я надеялась, что он будет навещать меня, а тут удостоилась чести побывать у него дома. Стоило оказаться в смертельной опасности, чтобы получить приглашение.

Я осмотрелась и задохнулась от восторга. Под ногами — деревянный настил длинного пирса, а вокруг — озеро. Темно-синее зеркало воды в обрамлении гор. Что-то похожее я видела на фотографиях родителей из путешествий по Австрии и Швейцарии.

— И ты тут живешь? — с придыханием прошептала я.

— Ну да, — видно было, что мое восхищение ему приятно. — Рад, что тебе нравится. Останешься здесь или пройдем в дом?

Только сейчас до меня дошло, что даже демон вряд ли станет жить на пирсе и стала оглядываться в поисках дома, который обнаружился прямо у меня за спиной.

— Кстати, здесь всегда тепло, так что можешь раздеться.

Улыбаясь, он стащил с меня варежки, затем шапку и помог снять пальто. Затем, небрежным жестом бросив мое зимнее обмундирование на перила, взял за руку и повел в дом.

Дом подходил Лайонелу так же идеально, как его одежда. Одна большая просторная комната — гармонично, красиво и просто. Пол под ногами выложен светлыми, слегка потертыми досочками паркета; высокий потолок теряется за деревянными балками; три стены из четырех заняты большущими панорамными окнами, из-за которых кажется, что дом парит над озером.

Диваны, кресла, камин, все находилось на своих местах и в идеальном соотношении друг с другом. Судя по обстановке Лайонел явно исповедовал минимализм. Здесь не было диванных подушек, ваз с цветами, вышитых скатертей и прочих уютных мелочей, милых моему сердцу. Оно и понятно, в жилище одинокого демона вся эта прелестная дребедень смотрелась бы крайне неуместно. Единственное украшение — большая картина в раме из темного дерева, напоминающая по стилю итальянских мастеров.

А еще здесь не было книг. Ни одной самой завалящей книжной полки.

— Для книжного демона у тебя на удивление скудная библиотека, — заметила я.

— Книги, — Лайонел закатил глаза. — Вся моя жизнь связана с книгами и подчинена им. Могу я хотя бы дома от них отдохнуть?

— Ну… да, — пробормотала я.

— Удивлена, да? — он подошел и обнял меня за плечи. — Тебя так страшила перспектива остаться без чтения, что ты рискнула покинуть родной мир, а я добровольно лишил себя такого счастья. Наверное, это не укладывается в твоей голове.

— Если честно, не укладывается.

— Наверное, пришла пора рассказать тебе правду о таких как мы с Эсмит.

Я затаила дыхание. Мало того, что меня позвали в гости, так еще и расскажут наконец о природе книжных демонов.

— Только сначала я, пожалуй, заварю чай и накормлю тебя по-человечески.

— О, у тебя есть человеческая еда.

— Есть, — он усмехнулся. — Ты же не раз видела, как я ем. Даже сама в угощала вареньем в тот вечер, когда мы познакомились. Впрочем, я ем скорее ради удовольствия, а не из необходимости.

—Понятно, — я с умным видом кивнула. — Так я и думала. А можно я пойду посижу на пирсе, пока ты готовишь?

— Можно, конечно. Тем более, кухня у меня даже меньше твоей, вдвоем не развернуться.

Ясное дело, я тут же заглянула в кухню, чтобы лично убедиться. Она и впрямь была маленькой, но продуманной и удобной — идеальная кухня холостяка. В общем, действительно не имело смысла толкаться там вдвоем.

Через комнату я вышла на пирс, дошла до самого конца и уселась. Вода с тихим плеском билась о деревянные основы пирса, так и маня прикоснуться. Я опустила ладонь. Вода оказалась прохладной, но не ледяной — в такой спокойно можно купаться. Ужасно жаль, что нет купальника. Но хотя бы ноги-то опустить можно. Я стащила ботинки, явно не рассчитанные на летнее тепло, засунула в них носки и, закатав джинсы, с блаженным вздохом опустила ноги в озеро.

Непередаваемое ощущение охватило меня — свободы, безграничной и безответственной. Будто я вернулась в детство и впереди целое лето каникул. Лето, которое в начале июня кажется бесконечным. Какое блаженство ни о чем не тревожиться, не бояться опоздать или потратить зря бесценное время. Вот же она — вечность, вся в твоем распоряжении.

Счастливо и самозабвенно болтая ногами в воде, поднимая мириады сверкающих брызг, я и не заметила, как подошел Лайонел. Он опустился рядом, поставив между нами поднос с двумя дымящимися чашками и тарелкой маленьких сэндвичей.

— О, боже, как это вкусно! — я закатила глаза от удовольствия. — Я поняла, ты не книжный, ты — кулинарный демон.

— На самом деле, я вообще не демон, я уже говорил тебе.

— А кто? — я мгновенно посерьезнела.

— Сложно сказать, — он сидел, подтянув одну ногу к груди, а другой медленно выписывая фигуры на воде. — Что-то вроде служебной сущности. Вот так все прозаично, увы, — он грустно усмехнулся.

— Служебной сущности, — я даже поперхнулась. — Но кому ты служишь?

— Человеку. Гению. Самое забавное, что его давно уже нет в живых.

— Как такое может быть?

— Давай-ка я попробую рассказать все с начала. В середине девятнадцатого века в Англии жил юноша, страстно влюбленный в чтение. Книжное дитя, вроде тебя. Только в отличие от современных любителей чтения, ему не нужно было отрываться на работу и бытовые хлопоты, благо английская знать имела в достатке свободного времени и денег. Впрочем, школу и университет он окончил, как и положено, однако без отрыва от своего любимого занятия — чтения.

— Как звали этого счастливчика?

— Его имя тебе ни о чем не скажет, кроме того, мы обязаны хранить его в тайне. Но для удобства я буду звать его Ричардом.

— Ты говоришь, он был гением. Значит, мир должен знать о нем.

— Поверь, Ева, мир не знает о множестве гениев и при этом превозносит множество посредственностей. Впрочем, Ричард был гением не в обычном понимании. Если хочешь, он был гениальным читателем.

— Всего лишь читателем? Даже не писателем?

— Нет. Он никогда не пробовал писать собственных книг. По сути многие начинающие писатели всего лишь хотят погрузиться с головой в полюбившиеся им миры, создавая собственные, по большей части очень похожие на мир их любимых книг. Разве не так?

— Так, — спорить было бесполезно.

Именно этого я и желала, начиная писать свою книгу — скопировать с небольшими поправками чужие миры и направлять события по собственному разумению, сбросив оковы капризной авторской воли.

— Ричард не хотел писать свои книги, слишком сильно благоговел перед чужими. Все, чего он желал — воплотить книжные миры в реальность, позволить героям жить на самом деле.

— И он смог воплощать чужие книги?

Почему-то меня это ошеломило, хотя по сути, я сама сделала то же самое. Или не я?

— Не он. Сам он так и не воплотил ни одной книги. Вся его энергия ушла на то, чтобы создать нас — существ, которые перебрасывают читателей, наделенных созидательной волей в книжные миры. По сути оживляете миры именно вы — фанатичные книжные дети, одержимые желанием променять реальный мир на вымышленный. Ричард был таким же, и точно знал, что он не один. Он мог бы стать первым переселенцем в книгу, но не захотел. Не желал себя ограничивать одним миром, ему хотелось видеть, как одна за одной оживают лучшие книги, созданные за всю историю человечества.

— И он увидел?

— Нет. Гениальный читатель и демиург умер в возрасте тридцати семи лет во время эпидемии холеры.

— Вот так? — я опешила. — Просто умер?

— Просто умер. Людям это свойственно, Ева. Зато мы — его творения — бессмертны и обязаны тратить свое бессмертие на исполнение воли нашего создателя. С тех пор мы загоняем людей в ловушки, подобные той, что я устроил для тебя, — он замолчал ненадолго, потом продолжал. — Только не думай, что нам это нравится.

— Но как же… — я совсем растерялась. — Почему ты не бросишь все это, если создатель давно мертв? Какая глупость — вкалывать на покойного работодателя. Или ты трудишься ради идеи?

— Изначально, да, — Лайонела, казалось, не задела моя тирада. — Не забывай, что само наше существование подчинено одной цели — воплощение выдуманных реальностей. Или мы служим своему предназначению или… просто исчезаем, как нечто бессмысленное и избыточное. Единственная возможность что-то изменить — дорога, которую выбрала Эсмит.

— То есть, если ты хочешь жить дальше, то должен снова и снова загонять людей в книжные ловушки?

— Именно так. Разочарована? — он накрыл своей ладонью мои пальцы, вцепившиеся в край пирса.

— Нет, — я боялась взглянуть на Лайонела, зная, что все мои мысли вечно отражаются на лице. — Но разве тебе не жалко их? Людей.

— Даже если бы мне было жаль моих... — он усмехнулся, — клиентов, то не настолько, чтобы пожертвовать ради них собственным существованием. Считай, что я очень эгоистичный демон. Мне нравится быть. Нравится свобода, бессмертие, возможность путешествовать и по реальному миру и по мирам воплощенных книг. Правда, воплощаются все больше не творения великих писателей, а приключенческие или любовные романы. Увы, никто не хочет жить в мире какой-нибудь гениальной антиутопии или драмы, всем подавай пасторали, полные приключений, но по возможности безопасные. Будем честны, со времени смерти Ричарда ни одна хоть сколько-нибудь стоящая книга не обрела жизни. Не обижайся, Ева, но твой роман — не исключение.

— А то я не знаю! — фыркнула я, все-таки задетая его словами. — Дело же не в качестве книг, а в людях. Не могу поверить, что ты, к примеру, способен затащить в книжный мир молодую мать, оторвав ее от младенца.

— Не смеши, — Лайонел расхохотался. — Много ты знаешь о молодых матерях, Ева! Это уж точно не наш контингент. У матерей времени едва хватает на сон и элементарные потребности, какие уж там книги… Не говоря о том, что их мир сосредоточен вокруг ребенка. Ни одна мать не мечтает оказаться внутри книги, уж поверь. Да и вообще, книжным мечтателям, подобным тебе, необходим хоть какой-то избыток времени и одиночества. Вы воспринимаете книжный мир, как настоящий, даже ярче. Просто реальный мир для вас недостаточно реален. Вы словно скользите по жизни, едва касаясь поверхности, не прикованные к ней крепкими нитями обязательств и привязанностей.

— Неправда! Я люблю родителей и Аньку. Я не хотела оставлять их.

— Ты любишь их, я знаю, — он чуть крепче сжал мою руку. — Но их не было рядом с тобой, Ева. Большую часть времени ты проводила одна в обществе книг. Будь это не так, у тебя никогда не возникли бы мечты, приманившие меня в тот вечер. Поверь, я знаю, о чем говорю. В книгах хотят жить лишь те, кому не нашлось места в обычной жизни: одинокие, потерянные, попавшие в сети чужого вымысла. Звучит немного жестоко, но это так. Мы ведь имеем право забирать лишь тех, кто сам пожелал оказаться внутри книги, причем пожелал искренне, всей душой. Только такое желание обладает силой создать что-то из небытия. Вы даже не подозреваете о собственном могуществе. Увы, я могу направить его лишь в одно русло.

— Ты же не хочешь сказать, что все твои клиенты просто в восторге от открывшейся перспективы?

— Не хочу. Все реагируют примерно, как ты. Пугаются возможности исполнить свою заветную мечту. Но все-таки никто пока не отказался, боясь угрозы до конца своих дней остаться без чтения. Хотя, если честно, не так уж много их было.

— Немного? Но ты говорил, что демоны, подобные тебе, искушают не только одержимых читателей, но также игроманов, фанатов телевизора и даже алкоголиков и наркоманов.

— Я врал, — спокойно ответил Лайонел. — Красивая и правдоподобная легенда очень помогает в процессе беседы с ошалевшими беднягами, одержимыми одним вопросом: “Почему я?!”

— Врал, значит, — я попыталась вырвать руку, но демон и не думал отпускать. — Выходит, меня ты тоже не жалел. Притворялся в процессе исполнения профессиональных обязанностей.

— Тебя? — теперь он смотрел на меня в упор, задумчиво и чуть улыбаясь. — Тебя жалел. Ты — особенная, Ева. Я сразу понял, что настоящий мир ты любишь не меньше книжного, просто разрываешься между прекрасным вымыслом и прекрасной реальностью. Однако именно в тот злополучный ноябрьский вечер твое желание убежать от жизни оказалось слишком сильным. Ты сама призвала меня, не осознавая этого. Мне ничего не оставалось, кроме как выполнить твой заказ, заранее понимая, что исполнение желания не принесет тебе радости. Хотя на самом деле все вышло даже лучше, чем я мог ожидать. По крайней мере, так казалось поначалу. И все-таки я за тебя переживал.

— Если ты переживал, почему не пришел ни разу, кроме той единственной встречи в “Черной цапле”?

— Это сложный вопрос, Ева, — он все так же пристально смотрел, отчего было как-то не по себе, и в то же время сладко замирало сердце. — Я сразу проникся к тебе симпатией. Слишком быстро, слишком сильно, слишком по-человечески… Если честно, я просто боялся привязаться еще сильнее. И все-таки не нашел в себе сил до конца разорвать нить, связавшую нас. Я приглядывал за тобой, не показываясь на глаза. Конечно, не все время, иначе бы не дал тебе попасть в такую передрягу. Но зато, благодаря этой связи, я сразу услышал твой призыв, когда ты во мне нуждалась.

— Спасибо тебе, — тихо ответила я, не зная, что еще сказать на эти откровения.

А Лайонел склонился ко мне так, что его лицо оказалось совсем близко. От этих зеленых глаз можно сойти с ума, когда они смотрят так задумчиво, ласково и немного грустно. Он провел ладонью по моей щеке и поцеловал, лишь на мгновение коснувшись моих губ своими. Поцелуй был настолько легким и мимолетным, что я толком не успела его осознать и прочувствовать.

— Прости, Ева, — он нежно провел большим пальцем по моим губам. — Просто хотел понять, каково это. С моей помощью воплотился не один любовный роман, а я до недавнего времени и понятия не имел, что люди во всем этом находят.

— Теперь имеешь? — собственный голос звучал словно издалека.

— Теперь, да. Эрлин пожалеет, что отпустил тебя со мной.

— Эрлин, — эхом отозвалась я.

Ну зачем нужно все усложнять, напоминая про Эрлина именно сейчас?

— Он ведь тоже любит тебя, этот твой муж, — в голосе демона не было злости или даже насмешки, скорее он звучал сочувственно.

— Тоже? — это случайное слово и поцелуй придали мне наглости. — А ты?

Я тут же пожалела о сказанном. Не из страха показаться навязчивой, а потому что боялась ответа.

— И я, — он улыбнулся, глядя на меня с какой-то мечтательной грустью. — А ты, Ева? Чего хочешь ты?

Он не спросил: “Кого из нас любишь ты?” и на том спасибо. Потому что я не в состоянии ответить. Я могу признаться Лайонелу в любви, и это не будет ложью. Но не будет и правдой, а лишь частью ее. Мне действительно сложно и страшно принять окончательное решение. Вылитая Леонсия из романа “Сердца трех” : “Я люблю вас, но замуж выйду за Генри, потому что Генри я тоже люблю” .

— Я… я не знаю, — я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.

— И почему я не удивлен? — внезапно он наклонился, зачерпнул озерной воды и плеснул мне в лицо.

Я ошалела от такой резкой перемены, но была благодарна Лайонелу. Хватит с меня пока романтики. Потом я обязательно разберусь с этими двумя, а главное — с собой. А пока можно просто самозабвенно брызгаться руками и ногами, рискуя свалиться с пирса, почти забыв о признании демона, но в то же время бережно храня его в сердце.

Глава 9

Лайонел перестал веселиться так же внезапно, как и начал.

— Ну все, хватит дурить, — он встал сам и поднял меня. — Мы сюда не за этим пришли.

— Ну вот, — вздохнула я. — Ты все испортил. А мне было так приятно думать, что ты просто позвал меня в гости.

— Ева, если бы это было возможно, я бы поселил тебя здесь. Это бы решило все проблемы. Сюда Эсмит никогда не добраться. Это место, что-то вроде моей персональной вселенной.

— Вот это да! — поразилась я. — То есть, ты сам это создал?

— Ну, скорее скопировал, но в принципе, да. Это место можно считать творением моих рук, точнее фантазии.

— Если вы можете создавать такие прекрасные места и жить тут, то зачем покушаться на чужие миры? Зачем Эсмит Квентилон, если она может создать собственный мир?

— Во-первых, наши “миры” очень ограничены. Собственно, то, что ты видишь, и есть вся моя ойкумена.

— А если я переплыву озеро и выйду на другом берегу? — естественно, я не желала смириться с услышанным объяснением.

— Не выйдешь. Сколько бы ты ни плыла, берег будет на том же расстоянии. Он — иллюзия.

— Но озеро — не иллюзия! Оно настоящее, мокрое.

— Действительно, мокрое, — демон усмехнулся краешком рта. — Озеро настоящее. Точнее, какая-то часть его. А дальше оно переходит в красивую реалистичную декорацию. Теперь понимаешь, почему Эсмит даром не нужна собственная вселенная. Хотя, конечно, не иллюзорность наших домов главная причина бунта против создателя.

— А что тогда?

— Бессилие. Покорность чужой воле. Бесконечное служение бессмысленному по сути делу, которое давно уже не нужно даже создателю, не то, что нам. Да, большую часть времени мы свободны распоряжаться собой, но это не отменяет обязанностей, которые большинству из нас давно поперек горла. А тут — такая возможность! Занять чужой мир и веками высасывать из него силы, числясь местным божеством.

— А ты? Ты никогда не хотел поступить, как Эсмит? — я очень ждала, но в то же время боялась узнать ответ.

— Я солгу, если скажу, что никогда не думал об этом, — демон с интересом смотрел на меня, оценивая реакцию на свои слова.

— И что же тебя удержало?

— Все просто, Ева, хоть и далеко не так благородно, как тебе бы хотелось. Дело в том, что я так и не увидел мира, к которому хотел бы себя приковать. Кроме того, я осознаю, что любой симбиоз с чужим миром, конечен, пусть и в очень отдаленной перспективе. А я, знаешь ли, еще не пресытился своим бессмертием.

— Вот значит как, — пробормотала я, чтобы сказать хоть что-то.

— Еще одно разочарование, да? Уж извини, но от демона во мне куда больше, чем от принца на белом коне.

— Ну и ладно, — я тряхнула головой. — На твоем месте, я бы, наверняка, тоже задумалась о подобном. В конце концов, ваше предназначение тоже не из приятных.

— Вот именно. По сути, мы можем только вредить. Вопрос лишь в масштабах вреда.

— А если люди перестанут желать попасть в книги?

— По правде говоря, с годами количество наших клиентов понемногу уменьшается. У книг действительно все больше конкурентов в плане подмены реального мира вымышленными: игры, фильмы, доступные наркотики. Если так будет продолжаться и дальше, со временем мы обретем полную свободу. Еще одна причина не спешить с захватом какого-нибудь выдуманного мирка. Лучше уж гулять по ним в качестве туриста.

— Я бы хотела, чтобы ты стал свободным.

— А уж как я бы этого хотел.

— Кстати, — я наконец смогла задать важный вопрос, который все время крутился у меня в голове. — А почему ты все-таки не поселил нас с Эрлином здесь? Пусть часть мира — всего лишь декорация, но нам бы вполне хватило и реальной. Как-никак, твой дом побольше моей однушки.

— Потому что ты не сможешь пробыть здесь дольше нескольких часов. Самое большее - пару дней. Как я не способен быть непрерывно в твоей реальности. Я могу бродить по твоему миру или мирам воплощенных книг, но мне нужно возвращаться сюда. Это место — мой дом во всех смыслах. Я черпаю отсюда жизненные силы.

— Вот почему ты все время исчезал?

— Именно. И мне действительно жаль, что я не могу забрать тебя сюда надолго.

— Ну пара дней с перерывами — не так уж и плохо.

— Возможно, — он задумался. — В твоих словах есть смысл. Ты действительно можешь проводить здесь хотя бы часть времени. Тогда Эсмит будет намного сложнее выследить тебя. Все было бы хорошо, не притягивай тебя твой проклятый Квентилон.

— А, может, отсюда он не сможет меня затянуть? — с надеждой спросила я.

— Сможет, не сомневайся, — демон не оставил и тени от моей надежды. — Но тут и правда безопаснее, чем где бы то ни было.

— Значит, я могу остаться?

— Пожалуй, да. Заодно выясним опытным путем, как долго ты можешь здесь находиться.

— Но сначала мы вернемся за Эрлином, — я постаралась вложить в тон небрежную уверенность, не допускающую сомнений.

— Ну, конечно, — язвительно отозвался Лайонел. — Кто бы сомневался, что ты в первую очередь позаботишься о ненаглядном супруге. Хорошо, мы вернемся за ним. Я предпочел бы сделать это сам, но слишком боюсь оставлять тебя одну, тем более здесь. Понятия не имею, как на тебе скажется пребывание в этом месте.

— Вот и хорошо, — обрадовалась я.

— Только сначала мы все-таки захватим твою злополучную тетрадь.

Я не стала спорить, тем более, мне и самой хотелось еще раз взглянуть на свой роман, из которого вырос целый мир. И, кстати, не худший из миров. То-то всякие на него покушаются.

Потертая тетрадка обнаружилась в складной шахматной доске. Вот уж где и не подумала бы искать.

— Держи, — Лайонел протянул тетрадь мне. — Надеюсь, у тебя все-таки хватит ума правильно ей распорядиться.

— Спасибо! — я прижала свое детище к груди.

По крайней мере теперь можно не опасаться, что демон уничтожит мой роман втайне от меня, руководствуясь лучшими намерениями. Как бы я ни была ему благодарна, но не могу допустить гибели Квентилона.

— Ну что, пойдем? Только не забудь одеться, — он кивнул на мои теплые вещи. — В Москве по-прежнему зима.

— Это да, — я присела на пирс, шнуруя ботинки. — Слушай, у меня еще один вопрос, последний.

— Давай свой последний вопрос, — Лайонел надел на меня шапку, по своей дурацкой привычке натянув ее на глаза.

— Как тебя на самом деле зовут?

— Никак, — он пожал плечами. — Ты удивишься, но создатель не потрудился дать нам имена. В отличие от ангелов господних мы так и остались безымянными.

— Но так же так? — я не могла поверить. — Как можно жить без имени?

— Представь себе, можно, — хмыкнул демон. — Не так уж оно и нужно. Как ты могла заметить, я не слишком обременен социальными связями. До недавнего времени единственными собеседниками были мои клиенты, но они, знаешь ли, были больше озабочены своими проблемами, чем моим именем. До тебя вообще никто не интересовался, как меня зовут. Да и ты не спрашивала, а просто обратилась ко мне, назвав, как тебе взбрело в голову. Так что своим именем я обязан тебе, Ева.

— Ох, знала бы, никогда бы не назвала тебя Лайонелом.

— А как?

— Даже не знаю. Надо подумать.

— Не надо. Я уже привык к Лайонелу, хотя прототип у имечка тот еще. И все-таки я им дорожу.

У меня на сердце потеплело от этих слов.

— Если честно, я тоже не могу представить тебя с другим именем.

— Ладно, пойдем уже. А то наш приятель, поди, извелся.

На самом деле, Эрлин и не думал изводиться. Сидел у включенного ноутбука и пересматривал “Властелина колец”. К моменту нашего возвращения битва за Хельмову падь была в самом разгаре, и наемник, поглощенный событиями на экране, не сразу нас заметил. А когда заметил, то, не отрываясь от фильма, бросил только:

— Вы поесть принесли?

— Нет, — в голосе демона слышалось привычная издевка.

— Да вы что! — Эрлин наконец изволил повернуться к нам, кипя возмущением. — Шатались где-то больше трех часов и вернулись с пустыми руками. Ну вы и свиньи!

— Ну, прости, — в это “прости” я вложила максимум сарказма, тон наемника меня разозлил. — Мы не стали тратить время на беготню по магазинам, потому что планируем забрать тебя к Лайонелу домой.

— У него есть дом? — в глазах Эрлина загорелся интерес. — Надеюсь, там найдется что-нибудь съедобное?

— Найдется, — заверила я. — Я захвачу самое необходимое? — повернулась я к Лайонелу.

— Только не книги, ради всего святого, — картинно взмолился он.

— Это еще почему? — поддержал меня Эрлин. — Ну а это хотя бы можно взять? — он кивнул на ноутбук.

— Бери, — Лайонел махнул рукой.

Я положила на стол тетрадь и принялась лихорадочно шарить в шкафу, соображая, что стоит захватить с собой.

— Что это? — мой благоверный потянулся к тетрадке.

— Мой роман, — продолжая копошиться в шкафу, ответила я. — Тот самый, на основе которого возник ваш мир. Можешь почитать.

— Почитаю, — голос Эрлина прозвучал как-то хищно.

— Положи обратно, — приказал демон.

— И не надейся!

Я наконец оторвалась от шкафа и обернулась. Эти двое сверлили друг друга очень недобрыми взглядами. Эрлин коршуном вцепился в несчастную тетрадку, а Лайонел излучал готовность отнять ее любой ценой.

— Немедленно. Положи. Тетрадь. На место, — кипя холодной яростью, проговорил демон.

— И не подумаю. Так я и отдал вам свой мир! Пока тетрадь у меня, Квентилон в безопасности. И отец, и девчонки, и Вианель…

На благополучие Вианель мне было откровенно плевать, зато сохранность Квентилона явно в моих интересах. С Эрлином мой мир будет даже в большей безопасности, чем со мной. Кто знает, на что я могла бы решиться в минуту слабости или паники?

— Пусть тетрадь остается у него, — решила я. — Думаю, это самый разумный вариант.

— Это самый безумный вариант, — процедил Лайонел сквозь зубы. — Как можно доверить свою жизнь такому эгоисту, как он?!

— Ой, можно подумать, что ты само бескорыстие и человеколюбие, — не остался в долгу Эрлин. — Кто, не моргнув глазом, готов уничтожить целый мир?

— Вымышленный мир, — парировал демон. — И не просто так, а ради Евы. Но для тебя она, похоже, ничего не значит.

— Эвина — моя жена, и не тебе судить, что она значит для меня.

— Да оставь уже в покое свой притворный брак, — поморщился Лайонел. — Ты думал лишь о себе, заключая его, и сейчас тебя беспокоит лишь собственное благополучие.

— Это неправда, — заступилась я за мужа. — И тогда, и сейчас он переживал за своих родных, а не за себя. И вообще не о чем спорить. Ты ведь отдал тетрадь мне? Я все равно не собиралась ее уничтожать. Так что пусть будет у Эрлина, считай, что я отдала ему свой роман на хранение.

— Иногда ты ведешь себя на удивление глупо, — зло бросил демон, отворачиваясь.

Мне стало страшно, что сейчас он уйдет, задетый моим поведением. В принципе, он имеет полное право бросить меня на произвол судьбы.

— Ты не обязан заботиться обо мне, — сдерживая подступающие слезы тихо проговорила я.

— Ева, не дури, — и голос, и глаза его по-прежнему были полны злости. — Собирай вещи и пошли уже.

— Не так быстро, мои сладкие, — раздался за спиной женский голос.

Медленно оборачиваясь, я уже знала, кого увижу. И все-таки вид Эсмит посреди моей московской квартиры напрочь выносил мозг. Зато гадина, похоже, чувствовала себя вполне комфортно.

— Вот вы где, значит, — ее улыбка сияла торжеством. — Я-то ломала голову, куда ты все время пропадаешь, девочка. А ты, оказывается, не просто девочка, и даже не просто дракон. Ты — создательница мира. Как же я рада тебя видеть, Эвина!

Эрлин и Лайонел как по команде выступили вперед, заслоняя меня собой.

— Мальчики, не смешите, — Эсмит явно забавлялась. — Вам не отнять ее у меня. И даже ты, — она обратилась к Лайонелу, — теперь никуда не утащишь ее у меня из-под носа. Не мешайся у меня под ногами. Это не твоя игра. Ты мог бы взять этот мир сразу, раз способствовал его созданию, но не пожелал. Так теперь не мешай мне. Жаль, что придется убить девчонку, кажется, ты к ней неравнодушен. Но ты знаешь, что нет ничего глупее, чем привязаться к клиенту. Так что сам виноват. А теперь отойди. Ты мне не нужен. Только они.

— Убирайся! — демон сейчас был по-настоящему страшен. — Можешь подавиться проклятым Квентилоном, но Еву ты не получишь.

— Еще как получу.

Внезапно она оказалась у меня за спиной и сграбастала в охапку.

— Пора домой, девочка.

Глава 10

Я знала, что будет дальше. Знала, что Лайонел с Эрлином не успеют ничего сделать, что их протянутые руки лишь скользнут по моим, не сумев удержать, что мир вновь завертится в муторной круговерти и жадная пустота, втянув меня, с удовлетворением сомкнет пасть.

Очнулась я в комнате Эсмит, лежа на том самом столе, который не раз видела в страшных снах. Попыталась пошевелиться и не смогла. Приподняв голову и вытянув шею, я стала искать глазами ремни или какие-нибудь железные скобы, обездвижившие меня, но ничего не обнаружила. Как любая жертвенная девица я лежала на алтаре без возможности пошевелиться, но при этом — ни веревок, ни кандалов. Наверное, Эсмит обошлась магией. От этого не легче. Ужасное ощущение — не чувствовать своего тела.

Осознание полнейшей беззащитности накрыло меня волной паники. Я стала задыхаться, бешеный стук сердца набатом гремел в ушах и отдавался во всем теле.

— Успокойся! — как ни странно повелительный голос Эсмит вернул меня в реальность.

Я наконец смогла сделать вдох и хоть немного прийти в себя.

— Не вздумай мне тут умирать раньше времени! Все должно быть по правилам. Тебе надлежит умереть от моей руки и никак иначе. Если помнишь, я должна вырезать тебе сердце, чтобы стать драконом. Но это, конечно, мелочь в сравнении с тем, что я обрету, лишив тебя жизни. Какая же удача, что именно ты, девочка-дракон, оказалась создательницей моего мира.

— Это не твой мир!

— Мой, и мы обе отлично это понимаем. Ты его придумала и оживила, но править им буду я. Это судьба, — в ее руке блеснул узкий кинжал с длинным лезвием.

Меня снова охватил безумный ужас. Это неправда, это не может происходить со мной. Так уже было, и тогда Лайонел спас меня. Почему он не приходит сейчас? Как он мог меня бросить?!

— Не плачь, — Эсмит склонилась надо мной и почти ласково провела холодной ладонью по моей щеке.

Я и не заметила, что плачу. Только сейчас поняла, что слезы застилают глаза, стекая вниз влажными дорожками.

— Тебе ведь не обязательно убивать меня, — отчаяние толкает на унижение. — Ты можешь править Квентилоном и без моей смерти.

— Ну нет, так не пойдет. Лишь убив создателя, я получу безраздельную и вечную власть над миром. Впрочем, ты наверняка в курсе, раз водишь дружбу с одним из моих, — она задумалась, подбирая слово, — коллег. Прости, Эвина… Или Ева? Ничего личного. Как и в прошлый раз я отнюдь не в восторге от необходимости убивать тебя. Вопреки тому, что ты обо мне думаешь, я вовсе не кровожадное чудовище. Просто ставлю собственные интересы выше интересов совершенно чужих мне людей.

— Будто есть люди, которые тебе близки.

Пока есть возможность говорить о чем угодно, буду ее использовать. Когда в руках твоего собеседника зазубренный кинжал, каждая минута разговора бесценна.

— Ты права, таких людей нет и вряд ли когда-нибудь появятся. Я выше глупых привязанностей, вроде той, что питает к тебе твой приятель. Любой ребенок понимает, как неразумно созданию с высшей природой проникаться любовью к смертным несовершенным существам. Хотя люди ведь тоже любят собак и кошечек, порой сильнее даже, чем себе подобных. Горько оплакивают питомцев, которых искренне считают друзьями и членами семьи, когда их короткие жизни подходят к концу, однако, быстро утешаются, заведя новых. Для моего брата, если можно его так назвать, ты не более чем такой вот питомец, Эвина. Наверное, ждешь, что он придет и спасет тебя, как доблестный рыцарь из старинного романа? Не жди. Человек вряд ли рискнет собственной жизнью ради котика, а для бессмертного ставить на кон жизнь и вовсе безумие. Здесь я могу все, в том числе и уничтожить равного себе. И он это понимает. Если кто за тобой и явится, то лишь мой глупый пасынок. Признаюсь, я очень на это рассчитываю. Надо было и его захватить, но не могла рисковать такой ценной добычей, как ты. Тем более, почти уверена, что он сам сунется в ловушку, как глупая мышь в мышеловку. Кстати, именно поэтому ты до сих пор еще жива. Я болтаю с тобой не потому, что мне свойственны предрассудки глупых киношных злодеев, а потому что жду Эрлина.

Этого только не хватало! Значит я не только жертва, но и примака для Эрлина. Если честно, мне очень хотелось, чтобы он пришел и спас меня. Когда ты на краю гибели, не до благородства. Но Эсмит слишком ясно дала понять, что спасти меня Эрлин не сможет, только погибнуть за компанию. Так что лучше бы он не приходил.

Гораздо больше я верила в возможности Лайонела и надеялась на его вмешательство. Не может быть так, что он даже не попробует меня спасти.

— Надеешься, да? — Эсмит прочла мои мысли. — Понятное дело, на твоем месте каждый бы надеялся. Это даже к лучшему. Думаю, тебе стоит сохранять оптимизм до самого конца. Так будет проще нам обеим.

Стоило ей сказать про оптимизм, как меня вновь накрыло отчаяние. Я почти ослепла от слез, которые лились против моей воли, я дрожала и судорожно ловила ртом воздух.

— Ну-ну, девочка, не надо так бояться, — Эсмит погладила меня по волосам, и мне показалась, что по голове скользнула змея. — На самом деле, это даже не больно. Все случится очень быстро. Твоя короткая жизнь закончится, положив начало моей вечности. Подумай о величии своего предназначения.

— Пожалуйста, не делай этого, — стуча зубами, с трудом проговорила я.

— Не могу, милая. Я должна, — она притворно вздохнула. — Похоже, никто из твоих ухажеров не явится за тобой. Что ж, не вижу смысла тянуть дальше. А то и вправду скончаешься от ужаса и все испортишь.

Я бы с радостью все испортила, будь у меня такая возможность. Все лучше, чем дожидаться кинжала в сердце. Но, увы, не так-то просто умереть от страха только потому, что ты этого хочешь.

Эсмит занесла кинжал, а я зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть какие-то молитвы. Вместо этого в голове крутилось лишь: “За что?” и “Зачем?”

— Ну надо же, все-таки явились, — гадина обращалась явно не ко мне.

Еще до того, как смогла разлепить плотно сжатые веки и разглядеть что-то сквозь пелену слез, я знала, кого увижу. Эрлин и Лайонел — оба — стояли на другом конце комнаты.

Они все-таки пришли за мной! Невольный вздох облегчения с шумом вырвался из моей груди. Страх сразу ослабил смертельную хватку. Я вовсе не была уверена, что парням удастся отбить меня у кровожадной твари, но по крайней мере, я больше не одна. Как ни странно, именно это казалось самым важным.

— Хотите лично посмотреть на смерть своей принцессы? — Эсмит ухмылялась, она вовсе не казалась напуганной или обескураженной явлением моих заступников. — Что ж, смотрите. Зрелище стоит того. Как только вырежу ей сердце займусь вами. А съесть его можно и позже.

Они оба рванулись вперед, но словно наткнулись на невидимую стену и отлетели обратно.

— А вы думали, все будет так просто? — ведьма подбросила кинжал и ловко поймала его. — Размечтались. Я уж своего не упущу. Девчонка умрет, и вы отправитесь вслед за ней. Оба.

— Будь ты проклята! — демон снова и снова штурмовал невидимую стену.

Внезапно я ощутила, что снова могу двигаться. Очевидно, силы Эсмит уходили на контроль преграды. Резко ударить, спрыгнуть, броситься к парням… Удержит ли стена меня? Не узнаю, если не попробую.

Вместо жизненно важной молниеносной внезапности, мои движения были вялыми и бессильными. Всей душой желая спрыгнуть или хотя бы свалиться с жертвенного стола, я смогла лишь перевернуться на бок, двигаясь как во сне или замедленной съемке. Конечно же, моя жалкая попытка не ускользнула от внимания Эсмит.

— Ты куда это собралась? — она резко пихнула меня обратно, отчего я больно приложилась затылком о столешницу. — Пожалуй, игра слишком затянулась. Пора ее заканчивать.

— Да, пора, — раздался вдруг голос Эрлина, неестественно спокойный.

Я чуть поднялась, чтобы увидеть его, хотя это было непросто — перед глазами все плыло. Мой муж стоял чуть поодаль от преграды, и в отличие от демона, не пытался ее преодолеть. В одной руке он держал горящую свечу из настенного подсвечника, в другой — мою тетрадь.

Я раньше, чем Эсмит поняла, что он собирается сделать.

— Нет, Эрлин, нет! — я рванулась вперед, но тут же рухнула обратно, снова приложившись головой о стол. — Не делай этого! Не такой ценой!

— Плевать на цену, — он говорил тихо, но я отчетливо слышала каждое слово. Очевидно, Эсмит тоже.

— Что ты задумал? Пожар здесь устроить? Ну и дурак. Вы сами сгорите, только и всего. Меня огонь не коснется, так же как и вашей обожаемой рыжей малышки. Ей суждена другая смерть. Хотите погибнуть в дыму и огне из солидарности — пожалуйста, вы лишь облегчите мне задачу, сделав грязную работу за меня.

— Эрлин, пожалуйста, нет! — надрывалась я.

Сердце разрывалась при взгляде на его необыкновенно бледное сосредоточенное лицо. Он убивал себя и свой мир. Уголок тетради в его руках уже занялся огнем и казалось, что горит не бумага, а сам Эрлин.

— Чего ты так орешь? — рявкнула Эсмит. — Они все равно покойники, как и ты. Хорош истерить!

— Подумай об отце, о сестрах, — я задыхалась от крика и рыданий. — Ты не можешь поступить так с ними!

— Я не могу поступить так с тобой, — он не отрывал взгляда от листов, которые медленно корежились и чернели, охваченные пламенем.

— Что происходит, будьте вы прокляты? — ведьма наконец-то заподозрила неладное и рванулась к мужчинам.

Но теперь уже она не смогла пробиться через невидимую преграду.

— В эту игру можно играть и вдвоем, — лицо демона светилось потусторонней веселой злостью. — Ты все-таки меня недооценила.

— Ты не сможешь долго использовать против меня мои же чары, — торжествующая уверенность исчезла из ее голоса.

— А долго и не потребуется.

Я понимала, что надо воспользоваться тем, что Эсмит отошла от меня, попробовать встать… Но не было ни сил, ни желания. К чему бороться, если Эрлин распорядился так? Когда ведьма вновь бросилась ко мне, я даже не шевельнулась, равнодушная к своей дальнейшей участи, лишь неотрывно смотрела на Эрлина, чем облик смазывался из-за слез.

— Я все равно прирежу ее! Уж это я успею.

Она потянулась к брошенному кинжалу, но ладонь внезапно проскользнула сквозь него. Эсмит оторопела и попробовала еще раз. Даже во мне равнодушие отчаяния на миг сменилось злорадством. Только теперь я заметила, что она словно потускнела, вся ее фигура будто утратила плотность, и похоже это не из-за слез.

Однако стоило мне перевести взгляд на Эрлина, как боль накрыла меня с новой силой. Его силуэт так же терял четкость, и со всей комнатой творилось то же самое. Тетрадь в его руках сгорела уже больше чем наполовину, а значит мой мир в любом случае обречен. Да и черт бы с миром, но Эрлин…

Я продолжала что-то кричать, почти не слыша собственных криков, пока не охрипла. Эсмит металась, как будто она была охвачена пламенем, в котором сгорал Квентилон.

Почти теряя сознание, я ощутила, что меня крепко обняли. Сквозь мутную пелену расплывающегося мира я разглядела Лайонела — единственного, кто оставался настоящим в этой тающей реальности. Я вцепилась в него из последних сил.

— Держись, Ева, я вытащу тебя, — он забросил меня на плечо и устремился вперед.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Мир стал похож на скомканный лист: линии смешались, поплыли, все утратило четкость и объем, очертания одних предметов переходили в другие…

Но я видела только одно — Эрлина. Огонь уже почти полностью сожрал тетрадку и перекинулся на его руки. Но он стоял неподвижно, будто не чувствуя боли. На самом деле вся боль отражалась на его лице. По белой как мел щеке катилась слеза. Он поднял глаза на меня.

— Эвина, я…

Дальше я ничего не слышала. На мгновение фигура Эрлина вновь стала четкой, почти осязаемой. Я потянулась к нему, почти сумев коснуться… но тут он исчез вместе со всем миром.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Эпилог

Похоже, возвращение из небытия скоро войдет у меня в привычку. Я открыла глаза и осмотрелась, не отрывая голову от подушки. Подушка… Значит, я лежу в кровати. А где я, собственно, рассчитывала очнуться?

Память не спешила ответить на этот вопрос и вообще прятала от меня последние несколько часов жизни. Прятала не то чтобы очень тщательно, просто для того, чтобы вспомнить требовалось усилие или скорее согласие с моей стороны, а я не спешила его давать. Единственное, в чем я не сомневалась — произошло что-то очень плохое, и чем дольше это плохое будет похоже на ускользающий после пробуждения сон, тем дольше я смогу уберечь себя от боли.

Я приподнялась на локте, даже это простое движение далось мне не без усилий. Оглядевшись, поняла, что не знаю, где я. Все вокруг было совершенно незнакомым. Я определенно никогда раньше не была в этой комнате со светлыми стенами и кремовыми шторами, которые залетавший в открытое окно ветер надувал, словно паруса. Тот же ветер доносил запах воды.

Я уселась на постели, спустив ноги на пол. Неуверенно встала, придерживаясь за спинку кровати. Какое-то время понадобилось для того, чтобы обрести равновесие. Было приятно просто стоять, ощущая под босыми ступнями гладкие и теплые доски паркета.

Потом я сделала шаг, еще и еще один. Шла, придерживаясь рукой сначала за стену, а потом за подоконник. И вот наконец, проскользнув под шифоновой вуалью занавесок, выглянула в окно, за которым простиралось море. Хотя нет, не море — озеро. Вдалеке были видны гористые берега. Теперь понятно, где я. В гостях у демона.

Стоило вспомнить о Лайонеле, как события последних часов стали всплывать в памяти одно за одним, складываясь в ужасную картину: жертвенный стол, Эсмит с кинжалом, горящая рукопись в руках Эрлина, погибающий мир… Все завертелось перед глазами, будто и эта реальность решила расплыться, как буквы на мокрой бумаге. Но нет, здешний маленький мирок оставался на месте, скорее расплывалась я сама.

Я тяжело оперлась о подоконник, борясь с нахлынувшей дурнотой. Свежий запах и тихий плеск озерной воды постепенно привели меня в чувство. Но лучше не стало. Хотелось плакать, кричать, колотить руками по стеклу, пока не изрежу их в кровь. Вместо это я просто стояла и смотрела на маленькие волны, что мерно ударялись о сваи дома. Есть моменты, когда боль так сильна, что ее не выплакать со слезами и не выдохнуть с криком.

Тихо скрипнула дверь за спиной. Я даже не обернулась, зная, что зайти в эту комнату может лишь один человек, точнее демон.

— Ты встала! — в голосе звучало возмущение.

— А что, нельзя? — я все-таки повернула голову.

— Представь себе, нельзя, — ворчливо отозвался демон. — Три дня провалялась без сознания, но стоило оставить тебя на полчаса — и пожалуйста!

— Если хочешь, я лягу, — с равнодушной покорностью отозвалась я.

— Будь так добра, — язвительно хмыкнул он. — Хотя лучше стой, где стоишь.

—Как скажешь, — я только пожала плечами.

Лайонел сделал пару шагов и, оказавшись возле меня, подхватил на руки. Только сейчас я осознала, что вместо давешних джинсов и майки на мне длинная футболка, причем не какая-нибудь, а моя собственная, та самая, в которой я предстала перед книжным демоном в нашу первую встречу. Значит, Лайонел успел смотаться в мою московскую квартиру. Это мило с его стороны. Но даже трогательное проявление заботы с его стороны оставило меня равнодушной, как и мысль, что он лично меня переодевал. Ну и плевать. Все, что раньше казалось важным, теперь выглядело бессмысленными заморочками.

Лайонел опустил меня на кровать, еще и одеялом укрыл.

— Так-то лучше. Рано тебе еще гулять по комнате. Наверняка, голова кружится?

— Есть немного, — потолок и правда слегка подрагивал. — Но это неважно, скоро пройдет.

— Вот когда пройдет, тогда и будешь вставать. А пока лежи. Я принесу тебе поесть.

— Я не хочу.

— А мне плевать, — как ни странно в голосе звучала не злость, и не досада, а скорее веселый вызов. — Прости, но твое мнение на этот счет не учитывается. Если понадобится, буду кормить тебя насильно.

— А это не слишком? — с прежним равнодушием спросила я. — Я, правда, ценю твою заботу, Лайонел, но все-таки не стоит чересчур усердствовать.

— Позволь решать это мне.

— Ладно, как хочешь, — я отвернулась.

Дверь захлопнулась то ли от порыва ветра, то ли демон все-таки разозлился. Ну и пусть. Я понимала, что мучить Лайонела — свинство. Он спас меня, вынес из этого кошмара, а потом три дня выхаживал. Но как простить ему то, что он даже не попробовал остановить Эрлина, хотя мог? Нет, он держал стену, пока в руках Эрлина догорала рукопись. Лайонел сознательно позволил ему погибнуть. Ради меня. Если кого-то и стоит винить в случившемся то лишь себя. Еще одна причина, по которой забота обо мне воспринималась чуть ли не со злостью.

Дверь скрипнула, открываясь. Я так и лежала, отвернувшись. Интересно, как демон собирается кормить меня насильно?

— Эвина…

Да как он смеет обращаться ко мне так?! Я порывисто обернулась лицом к двери, собираясь высказать все, что думаю на этот счет, но так и застыла с открытым ртом.

В дверях стоял Эрлин — живой, улыбающийся, все еще слишком бледный, но без всяких сомнений настоящий.

— Эрлин!!!

Я пулей соскочила с кровати, и в один прыжок преодолев разделявшее нас расстояние, повисла на нем. Он, неловко обнял меня, прижимая к себе еще крепче.

— Стоило связать себя узами брака хотя бы для того, чтобы жена так радовалась при встрече после трехдневной разлуки.

— Но я думала, что ты… — я всхлипнула, собираясь разразиться потоком непролитых раньше слез.

— Что я умер? — он склонился к моему уху. — И оставить тебя вдовой? Ни за что!

— Между прочим, гибель мира автоматически аннулирует любые заключенные там браки, — на пороге стоял демон и довольно ухмылялся. — Мне казалось, это очевидно.

— Да и плевать, — бесшабашно заявил Эрлин. — Я женюсь на ней снова.

— Это мы еще посмотрим, — беззлобно отозвался демон. Теперь их перепалка выглядела скорее дружеской. — Ева, перестала бы ты виснуть на своем бывшем муже. Ему, как и тебе, не слишком легко далась битва с Эсмит. Вы оба еле держитесь на ногах, а скачете как горные…

— Лани, — подсказала я, отлипая наконец от Эрлина. — Горные лани.

— Пусть будут лани, — Лайонел махнул рукой.

Отпустив Эрлина, я тут же повисла на демоне.

— Ты спас его! Это просто невероятно! Ты…

—Вот неугомонная, — Лайонел выглядел ошарашенным, но довольным. — На самом деле не я его спас, а ты.

— Я? — опешив, я разжала руки и тут же пошатнулась, потеряв равновесие.

— Ты, — демон поддержал меня. — Я только вытащил вас обоих.

— Ага, а потом возился с моими руками, — вступил Эрлин.

Только сейчас я заметила, что ладони у него забинтованы от кончиков пальцев до самых запястий. Вот почему ему было так тяжело держать меня.

— Это ожоги? — я осторожно коснулась забинтованной руки.

— Да. Но, поверь, бывали в моей жизни раны и посерьезнее, — он почему-то погрустнел.

— Ты говоришь, что я спасла его, — я повернулась к Лайонелу. — Но как? Я тогда вообще ничего не могла. Повисла на тебе мешком.

— Даже в этом состоянии ты могла хотеть. И хотела, как никогда сильно. Ты еще не привыкла к тому, что твои желания сбываются, Ева?

— Бывает. Только чаще всего они сбываются как-то наперекосяк.

— И тем не менее, думаю, в этот раз все сбылось как нельзя лучше.

— Но разве такое возможно? — я витала в тумане счастливой растерянности.

— А почему нет? Когда-то наш создатель силой своего желания породил несколько сущностей, способных оживлять книги. А тебе даже создавать никого не пришлось, нужно было просто удержать Эрлина в реальности. На это твоих возможностей хватило. Как-никак, ты у нас все-таки демиург.

— А Квентилон? Я могла бы спасти его?

— Нет, — жестко ответил демон. — Не обольщайся на этот счет.

Я вздохнула. Конечно, если быть честной, один Эрлин был мне дороже целого мира, но все-таки гибель Квентилона не могла меня не печалить.

— Ева, — Лайонел осторожно коснулся моего плеча. — Я хочу тебе кое-что предложить. Но сначала все-таки поешь.

На этот раз я не стала отказываться, тем более, что после внезапного появления Эрлина во мне пробудился аппетит, жажда и вообще любовь к жизни.

Мы втроем поели на небольшой террасе над водой. В прошлый раз я не видела эту террасу, поскольку она располагалась с другой стороны дома, который оказался гораздо больше, чем я представляла.

Сидя верхом на деревянных перилах с вазочкой вишни в руках, я безуспешно пыталась запускать косточками “блинчики” по воде.

— Как же тут хорошо. Жаль, что придется скоро уходить.

— Вовсе не обязательно, — Лайонел не отходил от меня, придерживая за талию, опасаясь, что в любой момент я могу сверзиться в воду. — Ты ведь здесь уже три дня и при этом не то чтобы прекрасно себя чувствуешь, но уж точно не хуже, чем в любом другом месте. Мне кажется, что ты теперь можешь находиться здесь, сколько пожелаешь.

— Но почему?

— Я и сам толком не знаю. Наверное, что-то изменилось в тебе, возможно, гибнущий мир наложил какой-то отпечаток. Так или иначе, ни тебя, ни Эрлина мой дом не отторгает. Можете оставаться здесь хоть навсегда.

— Нет, ну навсегда это слишком. Все-таки у меня есть свой дом. Родители, Анька… — я осеклась, кинув виноватый взгляд на Эрлина.

А он смотрел вдаль, опершись о перила, и словно не слышал нашего разговора.

— А что ты хотел мне предложить? — я обратилась к демону, желая как можно скорее сменить тему разговора.

— Ах да. Подожди немного. Обещай только не грохнуться в озеро до моего возвращения.

— Честное рыцарское слово, — очередная вишневая косточка скрылась в пучине вод. — Но, если что, я умею плавать.

— Ты много чего умеешь, — он закатил глаза. — Особенно виртуозно у тебя получается влипать в неприятности, стоит оставить тебя без присмотра.

— Она под присмотром, — Эрлин шагнул ко мне.

— Ну и славно, — Лайонел ушел в дом, оставив нас вдвоем.

— Эвина, — Эрлин перекинул ногу через перила и примостился рядом. — Я ведь так и не поблагодарил тебя.

— За что? — искренне удивилась я. — Это ведь ты решил пожертвовать жизнью и всем, что тебе дорого, чтобы спасти меня.

— И все же, если бы не ты, я был мертв.

— Как и я — без тебя.

— Кстати, вы оба были бы мертвы, если бы не я, — напомнил вернувшийся Лайонел. — Думаю, мы все трое заслуживаем взаимных благодарностей, поэтому можно со спокойной душой пропустить этот этап и заняться чем-то поинтереснее.

— Ой, что это у тебя? — я заметила в руках у демона большущую коробку.

— А вот что, — из коробки он извлек печатную машинку, которая выглядела как минимум ровесницей моей квартирной хозяйки — Иды Савельевны.

— Ух ты! Настоящий антиквариат! — восхитилась я. — На такой должно быть Хэмингуэй печатал.

— Пожалуй, она будет даже постарше, — демон легко пробежался по клавишам длинными изящными пальцами.

— Откуда у тебя этот раритет? — я осторожно прикоснулась к корпусу, боясь что-нибудь сломать.

— Из одного воплощенного книжного мира. Я подумал, что именно такая лучше всего подойдет для наших целей.

— А какие у нас цели?

— Хотел предложить тебе написать новую книгу, а я использую свои возможности, чтобы воплотить ее в реальность. Что скажешь?

— Это… — я не находила слов, пораженная невероятно простой, но гениальной идей демона. — Это потрясающе! Вы только подумайте, какой мир можно создать, зная, что пишешь намного больше, чем просто историю. Теперь уж я развернусь! Это будет идеальный мир с продуманной до мелочей географией и историей, системой правления в каждой стране, уровнем цивилизации, культурной спецификой…

— Ева, остановись, — рассмеялся демон. — Я, конечно, понимаю, что опыта и знаний у тебя поболе, чем в конце школы, да обучение на филологический факультете пригодится, но все-таки культурная специфика — не главное.

— А что главное?

— Главное, это то, какое место в этом мире будешь занимать ты. И даже не столько место, сколько твои взаимоотношения с ним. То есть, не так уж важно, будешь ты там королевой или маленькой лесной ведьмочкой. Куда важнее, сможешь ли ты покидать этот мир по желанию, чтобы возвращаться в свой.

— Да, ты прав, — я окончательно вдохновилась идеей. — Выходит, я могу прописать совершенно любые правила игры?

— Именно так, — Лайонел улыбнулся моему воодушевлению.

— Значит, я смогу закрыть свой мир от властолюбивых книжных демонов? От всех, кроме тебя, — поспешила я добавить, увидев, как изменилось его лицо.

— Сможешь.

— Эвина, — к нам приблизился Эрлин. — Как думаешь, ты смогла бы написать о героях, похожих на отца, сестер и Вианель? — голос его звучал непривычно робко. — Можно ли заново создать их, оживить на страницах другой книги?

Я растерялась. С одной стороны, мне всей душой хотелось вернуть Эрлину близких, даже его противную маман, с другой — они ведь существовали сами по себе, а не были плодом моего воображения.

— Знаешь, я попробую, — я накрыла ладонью его перебинтованную руку. — Буду очень стараться. Но если герцога и Вианель я хоть немного знаю, то сестер придется описывать тебе. Так что создавать их по сути будешь ты, а я — лишь записывать с твоих слов.

— Пусть. Лишь бы какой-то шанс вернуть их из небытия.

— И вот еще что, — я снова повернулась к демону. — Могу я сделать тебя свободным?

— Интересная идея, — Лайонел задумался. — Если ты придумаешь, как ее воплотить, я — твой должник. Правда, я бы не хотел быть привязанным к одному миру, даже совершенному.

— Тогда я сделаю тебя путешественником между мирами. По сути, так и есть.

— По сути, мы все — путешественники между мирами, — заметил демон.

— А ведь и правда. Путешественники между мирами, — я словно пробовала слова на вкус, — звучит впечатляюще.

— Ничего особенно, — Лайонел небрежно пожал плечами. — И помнится, тебе не слишком-то нравились перемещения. Вам обоим.

— Ну теперь уж я позабочусь о том, чтобы они были не только добровольными, но и комфортными. Осталось только решить, кем я хочу быть в этом новом мире. Признаться, мне понравились наряды Вианель, не говоря уже о ее замке над морем. Похоже блеск аристократической жизни меня испортил. Я даже не знаю, хочу ли оставаться драконом.

На самом деле мне очень нравилась моя драконская ипостась, но все-таки устоявшееся мнение, что драконы в фэнтези — штамп и моветон не оставляло меня в покое.

— Даже не думай отказаться от драконства! — возмутился Эрлин. — Без этого ты не будешь собой до конца.

— Да что ты! — язвительно отозвалась я. — Даже если останусь, на спине вас катать больше не стану.

— А жаль, — лицо демона затуманилось мечтательной улыбкой. — Мне понравилось.

— И мне, — присоединился наемник.

— А вот мне — не очень. Я — девочка, это вы меня должны на руках носить, а не я — вас.

— По крайней мере, мы свою часть честно выполняем, — заметил Лайонел.

И не поспоришь ведь. На руках меня за последние несколько недель носили больше, чем за всю прошлую жизнь.

Демон достал из коробки пачку плотных разноцветных листов с вензелями, очевидно, также позаимствованных из чужой вселенной, и принялся прилаживать к печатной машинке. Пока он бился с архаичным механизмом, мы с Эрлином активно обсуждали планы на грядущий мир, свесив ноги с деревянного настила, нарушая зеркальную гладкость озера всплесками от вишневых косточек.

Постепенно все вокруг погружалось в восхитительную полутьму летних сумерек, на светлом пока еще небе зажглась первая звезда. Отличное время чтобы загадывать желания и начинать книги.

Лайонел притащил тяжелый канделябр со свечами, при виде которых на лицо Эрлина набежала тень. А затем меня торжественно, как королеву на трон, усадили за стол перед печатной машинкой. Демон и наемник стали по двум сторонам от меня и уставились на пустой лист.

Я коснулась пальцами нескольких клавиш, это оказалось на удивление легко. Похоже, мы подружимся с этим раритетом, украденным из чужой книжки. Подняв глаза к звезде, я задумалась над первой фразой, которая, как известно, самая важная. А потом начала писать:

“Итак, их было трое — демон, дракон и рыцарь эльфийских кровей…”