Бойня ночи

Глава 1 Новый ведущий

Тишина после гула длилась доли секунды, но показалась вечностью. Пыль, поднятая содрогнувшимися стенами, медленно оседала в лучах прожекторов. На арене царил хаос, перешедший в напряжённое затишье.

Уилл Райдерхарт не моргнув глазом наблюдал за происходящим. Золотистый отсвет в его зрачках был теперь единственным стабильным источником света в этом мельтешении теней и вспышек угасающих способностей. Он медленно опустил дротиковый пистолет, его лицо оставалось бесстрастной маской, лишь в уголках губ таилась тень холодного удовлетворения.

- Стабилизируйте подавители на максимум. Секторам "Дельта" и "Эпсилон" - окружить арену. Никто не покидает её без моего прямого приказа, - его голос, спокойный и ровный, раздался негромко, но система скрытых микрофонов донесла каждое слово до белых костюмов новой охраны. Они замерли, а затем с безупречной синхронностью начали перестроение.

Уилл шагнул вперёд, к телу Рена, которое судорожно подёргивалось на каменном полу. Он наклонился, без малейшей дрожи в руке вытащил из кармана пиджака небольшой шприц-инъектор и ввёл Рену в шею прозрачную жидкость. Конвульсии прекратились, взгляд бывшего ведущего остекленел. - Отправьте его в лабораторию рекуперации. Мистер Толл ещё найдёт ему применение.

Затем Уилл поднялся и обвёл взглядом главных действующих лиц этой кровавой драмы.

Вейл Найт стоял на коленях, опираясь на треснувшие сабли. Тёмно-багровый свет в его глазах пульсировал, словов вторя отдалённому гулу из-под земли, но сам Найт, казалось, был на пределе. Эдвард Вест, наконец вырвавшийся из-под контроля подавителей, тяжело дышал, уставившись в пол. Сае сидела рядом, её синее пламя погасло, а в глазах бушевала внутренняя буря - ярость, предательство, страх. Луи Драмм, истекая кровью из ушей, смотрел на Уилла с тупой ненавистью. Ман и Боу, освободившиеся, но окружённые белыми костюмами, замерли в нерешительности.

- Кажется, представление затянулось, – произнёс Уилл, его голос вновь зазвучал в динамиках, но теперь в нём не было театральности Рена. Только холодная, неумолимая эффективность. - Позвольте представиться официально. Уилл Райдерхарт. Новый ведущий данного… мероприятия. И исполнитель воли организации «Толл».

Он прошёл к центральной платформе, где всё ещё лежал пульт управления Рена. Легким движением пальцев он отключил часть функций, и болезненный гул подавителей сменился низким, едва слышным фоном.

- Рен был талантливым тактиком, но слишком эмоциональным. Он видел в вас лишь сырьё, диких зверей, которых нужно обмануть и забить. Я же вижу потенциал, - Уилл скрестил руки на груди. - Пусть искажённый, мутировавший, опасный, но потенциал. И я предлагаю вам сделку.

- Какую ещё сделку? - хрипло выдохнул Вейл Найт, пытаясь подняться.

- Простую. Вы сражаетесь. Не по его примитивным правилам "последний выживший", а по моим. Цель - не убийство. Цель – демонстрация. Демонстрация пика ваших способностей, - золотистые глаза Уилла сверкнули. - Я сниму подавители с одного участника за раз. Он или она должны будут противостоять… новому элементу турнира. Тому, что пробудилось внизу. Если выживете - получите шанс. Шанс не на свободу - она вам больше не нужна, - а на место в новом порядке. На место под моим началом. Тех, кто откажется или проявит слабость, ждёт немедленная утилизация. Энергия ваших глазных техник будет извлечена принудительно. А так же, натурнире появятся новые участники.

Из динамиков раздался голос мистера Толла, сухой и безличный:

- Действуйте, Райдерхарт.

Уилл кивнул в сторону скрытой камеры.

- Вы слышали. Теперь всё официально. Мы начинаем через десять минут. Подготовьтесь. Или не тратьте силы - они вам ещё понадобятся.

Он повернулся к выходу, но на полпути остановился, не оборачиваясь.

- И, Найт… - его голос упал так, что его услышал только Шёпот Ночи. - Этот шёпот из глубин… Он не твой друг. Он просто голоден. Помни об этом.

Новый ведущий скрылся в тени прохода, оставив группу побеждённых, но не сломленных преступников наедине с нависшей новой, ещё более неясной угрозой. Гул из-под земли нарастал, превращаясь в мерный, мощный стук, словов билось огромное каменное сердце. Игра действительно изменилась. Ведущий сменился. И правила стали только страшнее.

Глава 2 Сабер против Мана

Тишина после слов Уилла Райдерхарта длилась недолго. Из репродукторов раздался сухой, механический голос:

- Участники боя: Роберт Сабер, кодовое имя "Кровавая Сабля" и Рик Клайв-Ман, кодовое имя "Мыльный Человек". Приготовиться к выходу на арену. Подавители будут отключены поочерёдно.

Сабер поднял голову. Его оранжевые глаза, тусклые от боли и усталости, медленно вспыхнули холодным огнём. Он встал, игнорирую дрожь в ногах, и посмотрел на Мана, который сидел на земле, обхватив колени. Мыльный Человек выглядел разбитым морально. Предательство, пусть и вынужденное, оставило в нём глубокую трещину.

- Вставай, - хрипло бросил Сабер. - Ты слышал его. Слабых утилизируют.

Ман медленно поднял взгляд. В его глазах не было страха - лишь пустое, уставшее отражение прожекторов.

- Какая разница? Всё равно конец один.

- Разница в том, как ты встретишь этот конец, - отрезал Сабер. - Как тряпка или как боец. Выбирай.

Он повернулся и пошёл к центру арены, где уже расчистили пространство. Белые костюмы новой охраны образовали живое кольцо, их линзы-подавители были направлены не на арену, а вовне - видимо, чтобы остальные преступники не вмешались.

Ман, тяжело вздохнув, поднялся. Его руки, обычно гибкие и быстрые, двигались вяло. Он стряхнул с ладоней остатки засохшего мыла и последовал за Сабером.

В центре арены их уже ждал голографический проектор, который высветил в воздухе правила. Текст был кратким и безэмоциональным:

Цель: Демонстрация пиковых возможностей способностей.

Ограничение: Попытка убийства противника приведёт к немедленному применению подавителей на полную мощность.

Внешний фактор: Активен. Адаптируйтесь

- Что за внешний фактор? - спросил Ман, но ответа не последовало.

С трибун, где остались Вейл Найт, Эдвард Вест, Луи Драмм и другие, доносилось напряжённое молчание. Все понимали: этот бой - не просто очередная схватка. Это тест. Тест на полезность в глазах Уилла и Толла.

С высокого наблюдательного пункта, скрытого за тёмным стеклом, за ними наблюдал сам Уилл Райдерхарт. В его руке был планшет с бегущими строками биометрических данных.

- Начните, - произнёс он в микрофон.

Гул подавителей, давивший на сознание, внезапно стих вокруг Сабера. Он вздрогнул, ощутив прилив давно забытой лёгкости. Способность отозвалась мгновенно - он почувствовал привычный зов крови, готовой принять форму лезвия. Но оружия рядом не было. Ни сабель, ни даже пузырька с кровью.

- Оружие не предусмотрено, - раздался голос Уилла из динамиков. - Используйте то, что дано. Точнее, то, что можете создать.

Сабер сжал кулаки. Его оранжевые глаза вспыхнули ярче. Он провёл рукой по ладони - и из пор кожи, медленно, с усилием, проступила алая жидкость. Не кровь в привычном смысле, а сгущённая, тягучая субстанция его способности. Она стекала на песок, и под воздействием его воли начала формироваться в короткий, изогнутый клинок.

Ман, всё ещё находящийся под частичным давлением подавителя, наблюдал за этим с мрачным интересом. Затем он поднял свои руки. Из его ладоней, медленнее обычного, но всё же поползла густая, прозрачная мыльная плёнка. Она обволакивала его пальцы, запястья, образуя причудливые перчатки с острыми, застывшими каплями на концах.

- Внешний фактор активирован, - предупредил голос системы.

И в этот момент арена содрогнулась. Не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы песок под ногами поплыл. Из-под металлической решётки в центре поля, с скрежетом и шипением, начал подниматься странный механизм - нечто среднее между растением и машиной. Это была конструкция из блестящего чёрного металла, увенчанная несколькими кристаллическими сферами, которые пульсировали тем же багровым светом, что и глаза Найта в его последнем всплеске.

- Что это? - прошептал Ман.

- Цель, - догадался Сабер. - Не только друг против друга. Против этого.

Механизм завибрировал, и из сфер ударило несколько тонких лучей багрового света. Они не были направлены на бойцов - они прочертили по песку линии, которые тут же воспламенились странным, холодным огнём, разделив арену на сектора.

- Уклоняйтесь или используйте, - прокомментировал Уилл, и в его голосе впервые прозвучал оттенок научного любопытства.

Сабер рванулся вперёд. Его кровавый клинок, ещё не до конца сформированный, был лёгким и острым. Он не стал атаковать Мана - вместо этого он метнулся к ближайшему лучу, попытавшись перерубить его. Клинок, соприкоснувшись с багровым светом, издал пронзительный визг и начал дымиться. Луч не прервался, но на мгновение дрогнул.

- Он поглощает энергию способностей! - крикнул Сабер, отскакивая.

Ман, тем временем, действовал иначе. Он сконцентрировался, и мыльные перчатки на его руках начали пузыриться, выделяя густой, едкий пар. Он направил этот пар на луч, пересекавший его путь. Багровый свет, столкнувшись с мыльной химией, начал шипеть и искрить, но также не погас - вместо этого луч изогнулся, создав дугу, которую Ману удалось проскочить.

- Не разрушать, - пробормотал Мыльный Человек. - А изменять. Мешать.

- Умно, - сквозь зубы одобрил Сабер, уже уворачиваясь от нового луча, который выстрелил прямо под его ноги. - Но это не бой. Это просто уворачивание.

- А какой смысл в бою, если нас заставят убивать друг друга в следующем раунде? - Ман посмотрел на Сабера, и в его глазах мелькнуло что-то, кроме усталости. Старая хитрость. Расчёт. - Он хочет демонстрации? Давай покажем ему нечто большее, чем просто драка.

Сабер на миг задумался, парируя клинком очередной луч, который стал гуще и агрессивнее. Механизм в центре, казалось, адаптировался к их способностям, и лучи теперь стреляли чаще, формируя сложную, движущуюся сеть.

- Что предлагаешь?

- Комбинацию, - коротко бросил Ман. - Моё мыло может менять свойства. Делать поверхности скользкими, едкими, липкими, твёрдыми. Твоя кровь - резать и формировать. Если я создам структуру, а ты её усилишь…

Сабер усмехнулся, оскалив зубы. Оранжевый свет в его глазах вспыхнул ярче.

- План дурацкий. Но лучше, чем просто бегать. Действуй!

Ман кивнул. Он с силой хлопнул ладонями о песок. Волна густого, быстротвердеющего мыла расползлась от него, формируя нечто вроде низкой, извилистой стены. Она была хрупкой, но её поверхность постоянно менялась - то становилась зеркальной, отражая багровые лучи, то покрывалась едкой слизью, которая разъедала их энергию.

Сабер подбежал к стене. Вместо того чтобы перепрыгнуть её, он вонзил свой кровавый клинок в основание.

Алая субстанция из лезвия потекла по мыльной структуре, как жилы по мрамору. Там, где кровь соприкасалась с мылом, происходила странная реакция - мыло не растворялось, а, наоборот, кристаллизовалось, становясь прочным, как сталь, но сохраняя пластичность.

- Теперь! - крикнул Сабер.

Ман, понимая замысел, сконцентрировался. Вся оставшаяся в нём энергия ушла в преобразование. Мыльно-кровавая стена вдруг взметнулась вверх, изгибаясь, образуя арку, купол, а затем - ловушку. Она стала напоминать огромный, полупрозрачный цветок с лепестками из закалённого мыла и алых прожилок, который начал медленно смыкаться над центральным механизмом. Механизм, почуяв угрозу, выпустил сноп багровых лучей во все стороны. Но лепестки ловушки отражали, преломляли и поглощали их, медленно, но верно снижая интенсивность. Внутри купола засверкали вспышки - механизм боролся, но был скован. Наблюдательный пункт. Уилл Райдерхарт пристально смотрел на данные. На графиках биометрии Сабера и Мана пики энергии синхронизировались, образуя необычную гармоничную кривую. Он улыбнулся - холодной, безрадостной улыбкой.

- Интересно. Симбиоз разнородных способностей. Кооперация под угрозой. Записывайте: потенциал для тактических парных единиц.

На арене купол сомкнулся полностью, поглотив последние вспышки багрового света. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двух бойцов. Структура, которую они создали, медленно оседала, теряя форму, и вскоре от неё осталась лишь бесформенная масса застывшего разноцветного вещества и потухший, покрытый странным налётом механизм.

Подавители снова заработали, но теперь их волна была мягче, избирательнее. Сабер и Ман стояли друг напротив друга, измождённые, но не сломленные. Из динамиков раздались аплодисменты - одинокие, механические. Голос Уилла был ровным:

- Демонстрация принята. Кооперативный модуль признан эффективным. Оба участника получают право на следующий этап. Вернитесь на трибуны. Подготовка к следующим боям начнётся через двадцать минут. Сабер вытер лоб тыльной стороной руки, на которой уже не осталось и следа крови - способность иссякла. Он кивнул Ману:

- Неплохо для мыльного пузыря.

Ман хрипло рассмеялся:

- А ты не такой уж тупой мясник, как кажешься.

Они медленно пошли к выходу с арены, чувствуя на себе тяжёлые взгляды и белых костюмов, и своих бывших союзников. Бой окончился не победой одного над другим, но новой, неожиданной связкой. И в этом, как поняли все, включая самого Уилла, таилась новая опасность - опасность непредсказуемости. Гул из-под земли, притихший на время боя, снова пошёл нарастать, теперь отягощённый новым, металлическим скрежетом. Турнир продолжался, и правила снова изменились - теперь в нём была место не только для вражды, но и для вынужденного союза.

Глава 3 Возвращение Рена

Тишина в медицинском отсеке лаборатории рекуперации была абсолютной, нарушаемой лишь монотонным пиканьем мониторов. Воздух пах стерильностью, антисептиком и чем-то металлическим, кислым. В центре комнаты, на хирургическом столе, под белой простынёй лежало неподвижное тело Рена. К его голове, груди и конечностям были подключены десятки проводков, а к вискам прилегали металлические пластины с мерцающими огоньками.

Доктор Эллис, главный биотехнолог организации Толл, с холодным интересом изучала показания на экране. Её пальцы летали по голографической клавиатуре.

"Показатели стабильны. Нейронная активность на минимальном, но регистрируемом уровне. Вегетативные функции искусственно поддерживаются. Подготовка к извлечению кортикальных имплантов и глазных нервных кластеров завершена. Можно начинать".

Она взяла в руки тонкий, похожий на стилет, хирургический скальпель с алмазным наконечником. Лезвие завибрировало, издав едва слышное жужжание. Эллис поднесла его к виску Рена, чтобы сделать первый разрез и получить доступ к ценнейшему биоматериалу - тем самым усиленным нервным путям, что развились при использовании глазных техник.

В этот момент все мониторы взорвались хаотичным всплеском. Зелёные линии энцефалограммы превратились в острые пики, частота сердечных сокращений подскочила до двухсот. Тело Рена задёргалось в конвульсиях, сбросив с себя часть датчиков.

- Стабилизируй его! крикнула Эллис ассистенту, отшатнувшись. - Введи седатив!

Но было поздно. Глаза Рена под полупрозрачными веками замигали, заливаясь сначала тусклым, а затем ядовито-зелёным светом — не естественным для эсперов, а искусственным, холодным, как свет светодиода. Это горели не его глаза, а крошечные импланты, вживлённые в зрачки ещё на ранних этапах его карьеры в Толл - чипы-подавители, которые должны были контролировать его, если он выйдет из-под контроля. Но теперь они горели иначе.

Из динамика раздался голос мистера Толла, лишённый обычной безличности, с лёгкой нотой тревоги:

- Эллис? Доложите ситуацию.

- Непредвиденная нейрохимическая реакция, сэр! - докторша тыкала в панель управления, пытаясь заглушить активность. - Импланты не подавляют, они усиливают что-то! Активность зашкаливает!

Рот Рена медленно растянулся в гримасе, похожей на улыбку. Его голос, хриплый и механический, будто прошедший через синтезатор, зазвучал прямо в голове у Эллис, передаваясь через нейроинтерфейс:

"Усиливают... да, доктор. Они усиливают меня. Точнее, то, что я нашёл там, в темноте... пока вы думали, что я в коме".

Его рука, бледная и испещрённая катетерами, с нечеловеческой силой рванулась вперёд. Пальцы, холодные и твёрдые, как тиски, обхватили запястье Эллис. Хруст кости прозвучал оглушительно громко в стерильной тишине. Она вскрикнула.

На экранах данные пошли вразнос. Импланты Рена не просто работали - они создавали обратную связь, вытягивая данные, знания, протоколы доступа прямо из базы лаборатории и нервной системы доктора.

- Он... он взламывает систему! - закричал ассистент, прежде чем зелёный луч, вырвавшийся из глаза Рена, пронзил его горло. Мужчина рухнул, захлёбываясь.

Рен медленно поднялся с операционного стола. Проводки рвались, иглы выскакивали из вен. Он стоял, шатаясь, но его поза излучала новую, ужасающую уверенность. Его тело было истощено, кожа бледна, но по ней, словно токсичные вены, пульсировало слабое зелёное свечение. Глаза, теперь полностью светящиеся ядовитым изумрудным светом, были лишены всего человеческого.

"Спасибо за обслуживание, доктор, - его голос звучал в её сознании. - Вы показали мне, где находится главный управляющий узел подавителей. И как их... перепрошить".

Он бросил взгляд на пульт управления лабораторией. Зелёный свет из его глаз ударил в интерфейс. Экран замигал, символы поплыли, изменились. Система безопасности отключилась. Двери заблокировались.

- Что... что ты сделал? - прошептала Эллис, сжимая сломанную руку.

- Я принял предложение, - физический голос Рена был хриплым, но обрёл металлическую силу. - Того, что шептало из глубин. Оно голодно. Оно хочет энергии способностей. А Уилл... Уилл хочет контролировать этот голод, использовать его. Он видит в этом механизм. Я же вижу суть. Это не инструмент. Это союзник. И у нас общая цель.

Он подошёл к шкафу с имуществом. Его собственная одежда, чёрный костюм ведущего, висела там же, рядом с его уникальным оружием - тем самым клинком из кристаллизованной энергии. Рен оделся, движения были резкими, но точными. Он взял клинок, и зелёное свечение с его глаз перетекло на лезвие, заставив его вибрировать с новым, зловещим звуком.

- Уилл думает, что он на вершине пищевой цепи. Что он усовершенствование. Но он всего лишь следующая ступенька. Я же... я стану проводником. Я верну себе турнир. Я соберу всю энергию, которую он так бережно для меня аккумулирует. А начну, - он повернулся к двери, которая с глухим стуком разблокировалась и открылась, - с того, что напомню ему, кто здесь настоящий архитектор хаоса.

Он вышел в коридор. Сирены тревоги, которые должны были завыть, лишь хрипло захрипели и умолкли - система была его. Белые костюмы охраны, мчавшиеся на перехват, замерли на месте, их движения стали резкими, роботизированными. Зелёный свет мерцал в их шлемах - Рен через сеть подавителей взял под контроль их экзоскелеты.

"Не мешайте, - его мысленный приказ пронзил их разумы. - Идите и присоединитесь к другим. На арене скоро начнётся настоящее шоу".

Охранники, словно марионетки, развернулись и пошли прочь.

Рен направился к центральному лифту, ведущему на уровень арены. По пути он проходил мимо огромных, зарешеченных окон, за которыми в бассейнах с мутной жидкостью плавали, находившиеся в анабиозе, те самые "новые участники", о которых говорил Уилл. Мутировавшие существа, гибриды техники и плоти, пробуждённая древняя биомасса из-под стадиона. Их глаза, множественные и слепые, повернулись к Рену. Гул, исходящий от них, стал громче, ритмичнее. Он был теперь не просто угрозой - он был маршем.

- Совсем скоро, - прошептал Рен, глядя на приближающиеся двери лифта. - Мы воссоединимся. И тогда, Уилл Райдерхарт, ты узнаешь, каково это - быть не исполнителем воли, а удобрением для новой эры.

Лифт прибыл. Двери открылись. Рен шагнул внутрь, и его силуэт, освещённый зловещим зелёным сиянием, исчез в глубине шахты, унося с собой новую бурю на уже и без того кровавую арену. Возвращение ведущего, которого все считали отработанным материалом, обещало быть куда более страшным, чем его первое появление. Теперь он вёл не от имени организации. Он вёл от имени того, что пряталось во тьме.

Глава 4 Царский Плащ

Трибуны, пропитанные запахом страха, пота и крови, замерли в тягостном ожидании. После демонстрации кооперации Сабера и Мана атмосфера изменилась. Страх стал холоднее, расчётливее. Теперь все понимали - чтобы выжить, недостаточно просто быть сильным. Нужно быть полезным. Нужно удивить холодный разум Уилла Райдерхарта.

Именно в этот момент из динамиков раздался его ровный, лишённый интонаций голос:

- Следующий участник. Из сектора D. Мэдисон Кингс. Кодовое наименование - "Царский Плащ". Выход на арену для сольной демонстрации.

Шёпот пронёсся по рядам пленников. Многие почти забыли о нём. Мэдисон, высокий, статный мужчина с гордой осанкой и холодными серыми глазами, который до сих пор больше наблюдал, чем действовал. Он был одет не в тюремную робу, а в изрядно потрёпанный, но явно дорогой тёмно-бордовый камзол с потускневшей золотой вышивкой - остаток его "королевского" статуса в преступном мире. На плечах лежал короткий плащ из плотного бархата, когда-то белого, ныне выцветшего до цвета.

Он медленно поднялся с каменной скамьи, не удостоив взглядом ни Веста, ни Найта, ни кого-либо ещё. Его движения были полны неоспоримого, врождённого высокомерия. Он не шёл - он шествовал, будто выходил не на окровавленный песок арены, а на паркет бального зала.

- "Царский Плащ", - хрипло усмехнулся Луи Драмм, вытирая кровь с губ. - И что он умеет? Скипетром махать?

- Говорили, что он из мафии Кингс, - тихо проговорил Томас Боу, его нос нервно вздёрнулся, улавливая запахи. - Но не просто из мафии. Он был "принцем". Его сила не в мышцах или выстрелах, а в том, что он заставляет других верить в его превосходство.

На арене Мэдисон остановился в центре, подняв голову. Он смотрел не на белые костюмы охраны, не на скрытый наблюдательный пункт Уилла, а куда-то поверх, в пустоту, будто всё происходящее было недостойно его полного внимания.

- Демонстрация, - напомнил голос системы. - Активация внешнего фактора через десять секунд.

Мэдисон не ответил. Он лишь медленно снял свой плащ с одного плеча, а затем с другого. Он не бросил его на песок - с почти театральной бережностью сложил и положил рядом. Потом распрямился, сжал кулаки.

- Мне не нужны ваши механизмы и ваши "факторы", - произнёс он наконец. Его голос был низким, бархатистым, полным непоколебимой уверенности. - Моя сила не зависит от них. Она зависит только от одного - от моего осознания того, кто я есть.

В его глазах не вспыхнуло никакого неестественного света. Не заструилась энергия по телу. Но что-то изменилось в самой атмосфере вокруг него. Воздух стал плотнее, тяжелее. Давление подавителей, до этого давившее на всех, словно отступило от него на шаг, образовав невидимый пузырь.

- Биометрические показатели необычны, - доложил техник в наблюдательной рубке Уиллу. - Резкий всплеск нейронной активности в префронтальной коре и миндалевидном теле. Гормональный выброс. Это не внешняя энергия. Это внутренняя убеждённость. Его гордыня, его чувство превосходства оно материализуется.

Уилл, не отрываясь от экрана, приподнял бровь.

- Интересно. Психо-физический феномен. Само-усиление через абсолютную веру в собственное превосходство. Продолжайте наблюдение. Активируйте фактор.

С центральной решётки, уже оправившейся после предыдущего боя, поднялся не механизм, а нечто иное. Из люка выползло, извиваясь, существо. Оно было слепым, бледным, похожим на гигантского, лишённого кожи червя, но его "голова" состояла из множества щупалец, на концах которых пульсировали чувствительные к энергии сферы - те самые, что поглощали силы эсперов. Это был один из биологических "поглотителей", выращенных организацией Толл из пробуждённой подземной биомассы.

Существо, почуяв Мэдисона, издало глухой, булькающий звук и поползло к нему, оставляя за собой влажный след.

Мэдисон не сдвинулся с места. Он лишь смерил тварь ледяным взглядом полнейшего презрения.

- Ты думаешь, ты можешь напугать меня? - его голос прозвучал громче, наполняясь металлической силой. - Я - Мэдисон Кингс. Моя кровь - кровь королей подполья. Моя воля сгибала города. А ты... ты всего лишь безродный слизняк, выползший из грязи.

Его слова висели в воздухе. И по мере их звучания происходило невероятное. Мышцы Мэдисона, и без того крепкие, будто наливались сталью под тканью камзола. Его плечи расправились, рост, казалось, увеличился на пару сантиметров. Не было вспышек света, только титаническая, растущая уверенность, превращавшаяся в физическую мощь.

Поглотитель, дотянувшись до него, выбросил щупальце. Сфера на конце жадно потянулась к Мэдисону, пытаясь высосать энергию, но не нашла ничего. Не нашла привычной энергии способностей. Вместо этого она столкнулась с непробиваемой стеной чистейшего, неистового эго.

Мэдисон даже не уклонился. Он просто поднял руку - движение было не быстрым, но неотвратимым, как удар судьбы - и схватил щупальце.

- Не смей прикасаться ко мне, - произнёс он, и в его голосе зазвенела сталь.

И сжал.

Хрящ щупальца хрустнул, как сухая ветка. Существо завизжало, забилось. Мэдисон, не меняя выражения лица, стал тянуть. Мускулы на его руке вздулись, швы на камзоле натянулись. С нечеловеческой, невозможной для обычного человека силой, он стал отрывать тварь от пола, закручивая её в жгут.

- Его физическая сила, она превышает все расчётные параметры для человека его комплекции в десятки раз! - ахнул техник. - Это... это чистая психосоматика, доведённая до абсолюта!

Мэдисон, теперь держа существо, как плеть, размахнулся и с силой ударил им о каменный пол арены. Раздался сочный, отвратительный хлопок. Затем ещё один. И ещё.

- Я - закон! - гремел его голос с каждым ударом. - Я - суд! Я - Высшая инстанция! И ты, и он, - он бросил взгляд в сторону скрытой камеры Уилла, - и все вы - всего лишь пыль у моих ног!

С каждым провозглашением, с каждым проявлением его чудовищного самомнения, его удары становились сильнее. Камень под телом поглотителя трескался. От твари скоро осталось лишь бесформенное, пульсирующее месиво.

Наконец Мэдисон остановился. Он тяжело дышал, но не от усталости - от праведного гнева. Он бросил остатки существа в сторону и медленно вытер руку о свой плащ, лежащий на песке. Его взгляд, полный ледяного презрения, медленно обвёл трибуны, белые костюмы, будто бросая вызов каждому.

- Вот моя демонстрация, Райдерхарт, - произнёс он, и его голос вновь стал бархатным, но от этого не менее опасным. - Я не эспер. Я не мутант. Я - человек. И моя сила - в том, что я даже среди падалей остаюсь королём. Что ты на это скажешь?

В наблюдательной рубке воцарилась тишина. Уилл смотрел на экран, где биометрия Мэдисона медленно возвращалась к норме, но в его глазах застыл холодный, расчётливый интерес.

- Психическое усиление, - пробормотал он. - Не зависит от внешней энергии. Не может быть подавлено стандартными методами. Чрезвычайно опасно в плане непредсказуемости и потенциала мятежа, но и чрезвычайно ценно. Запишите: Мэдисон Кингс получает высший приоритет для изучения и, возможной интеграции. Но держать его под отдельным, усиленным психотропным контролем.

На арене Мэдисон поднял свой плащ, встряхнул его от пыли и с тем же королевским достоинством накинул на плечи. Он повернулся и пошёл назад, к трибунам, не дожидаясь разрешения или оценки. Его шаги отдавались гулко по внезапно стихшей арене.

Но тишина была обманчива. Гул из-под земли, на время притихший, вдруг заколебался. Он изменился. В нём появились новые ноты - не просто голод или ярость, а нечто похожее на любопытство. Агрессивное, всепоглощающее любопытство. Биомасса под стадионом почуяла новую, незнакомую пищу - не энергию способностей, а грубую, ничем не разбавленную силу человеческого «я», возведённого в абсолют.

В тени одного из проходов, куда ещё не дотянулись прожектора, стоял Рен. Его зелёные, искусственные глаза следили за уходящей фигурой Мэдисона. На его губах играла улыбка, лишённая всякой теплоты.

- Король, - прошептал он сам себе, и зелёный свет в его зрачках вспыхнул ярче. - Идеальный катализатор. Его гордыня разъест любые цепи Уилла. Его падение станет пиршеством для того, кто ждёт внизу.

План бывшего ведущего смертельного турнира обретал новые, чудовищные очертания. И "Царский Плащ", Мэдисон Кингс, сам того не ведая, только что стал в нём одной из главных фигур.

Глава 5 Вудэ против Рена

Тишина в центральном командном пункте уровня арены была обманчивой. За стеклянными панелями, где мерцали десятки экранов с биометрией, кадрами слежения и схемами энергопотоков, стоял человек, чьё присутствие до сих пор оставалось в тени более ярких фигур - Уилла Райдерхарта, мистера Толла, самого Рена.

Его звали Калеб Вудэ. Старший оперативник внутренней безопасности организации "Толл". Человек, чья работа заключалась не в захвате эсперов, а в предотвращении угроз изнутри. И сейчас его мониторы показывали такую угрозу в чистом виде.

Зелёная, ядовитая траектория движения Рена по служебным тоннелям вспыхивала на схеме, как раковая опухоль, пожирающая систему. Вудэ видел, как один за другим отключаются узлы подавления, как белые костюмы охраны замирают и меняют маршрут, подчиняясь чужой воле. Он слышал последнее сообщение доктора Эллис и видел, как её жизненные показатели превратились в прямую линию.

"Архитектор хаоса возвращается," - подумал Вудэ без эмоций. Он прикоснулся к комм-устройству у своего виска.

- Все группы "Страж". Код "Омега-Зелёный". Угроза исходит от бывшего ведущего Рена. Он получил несанкционированный доступ к базовой нейросети подавителей и, возможно, установил контакт с аномалией уровня "Глубины". Тактика: изоляция и принудительное отключение. Цель - живым, если возможно. Силой ответного нейроимпульса не злоупотреблять. Он ценен.

Вудэ отключил связь. Его лицо, обычное, ничем не примечательное, с коротко подстриженными тёмными волосами и внимательными карими глазами, оставалось спокойным. Он не был эспером. У него не было глазных техник, гордыни короля или манипуляций с материей. У него была дисциплина, многолетний опыт и полное понимание того, как работает машина под названием "Толл". И право нажать на красную кнопку, когда эта машина давала сбой.

Он взял со стола компактный пистолет-пулемёт с глушителем и проверил магазин с неметаллическими патронами, начинёнными микросхемами для выведения из строя имплантов. Затем надел на запястье тонкий браслет - портативный подавитель узкого действия, настроенный на частоту, которую сейчас излучал Рен.

- Пора навести порядок, - тихо сказал он пустой комнате и вышел в коридор, двигаясь навстречу зеленой метке на своём внутреннем дисплее.

Рен вышел из лифта не на саму арену, а в техническую зону за трибунами. Зелёный свет его глаз освещал узкий проход, заваленный ящиками с оборудованием. Звуки битв, крики толпы и гул из-под земли доносились сюда приглушённым гулом. Он вдыхал этот воздух, смешанный с запахом масла, пыли и страха, и улыбка не сходила с его лица.

Скоро, совсем скоро. Уилл наслаждается ролью хозяина положения. Он не понимает, что вся эта арена - просто предварительная обработка сырья. Моя заслуга. И я верну себе её. А "Глубина", она даст мне силы, чтобы никто больше никогда не посмел назвать меня отработанным материалом.

Он сделал шаг вперёд, и вдруг все прожектора в проходе вспыхнули на полную мощность, ослепив его. Зелёные импланты в его глазах моментально отрегулировали светочувствительность, но момент дезориентации был использован.

Из-за угла, бесшумно, как тень, вышел Калеб Вудэ. Его пистолет-пулемёт был опущен, но палец лежал на спусковом крючке.

- Рен, - сказал Вудэ ровным, лишённым вызова голосом. - Ты в нарушении протоколов 7, 14 и 9-Альфа. Несанкционированное пробуждение, вмешательство в работу нейросети, уничтожение персонала. Твоя миссия завершена. Сдайся для деактивации.

Рен медленно повернул голову. Зелёный свет в его зрачках сузился, изучая нового противника.

- Вудэ. Старый добрый Калеб, - проскрипел голос Рена. - Паук, который плетёт паутину отчётов и протоколов. Я думал, тебя отправили чистить туалеты на периферии после того, как ты провалил операцию в Зоне 12.

- Моя текущая операция - здесь, - парировал Вудэ, не обращая внимания на провокацию. - И она будет завершена успешно. Ты потерял связь с реальностью, Рен. Контакт с аномалией "Глубина" - это очень опасно. Это заражение. Твои импланты сейчас не подчиняются тебе. Они подчиняют тебя. Ты стал рабом.

- Рабом новой эры! - воскликнул Рен, и его голос на мгновение сдвоился - его собственный хриплый тембр и низкий, гулкий шёпот, идущий словно из всех стен одновременно. - А ты, Вудэ, ты - пыль старого мира. Ты веришь в точные данные, пока мир переписывается на глазах!

Рен двинулся вперёд. Не побежал, а пошёл, его клинок из кристаллизованной энергии, теперь пронизанный зелёными прожилками, появился в руке. Вудэ не стал ждать. Он нажал кнопку на браслете.

Резкий, высокочастотный импульс, не слышимый ухом, но ощущаемый на уровне нервной системы, ударил по Рену. Он вздрогнул, зелёный свет в его глазах мигнул. На лице на миг появилась гримаса боли, но затем Рен засмеялся - сухим, механическим смехом.

- Подавитель? О, Калеб. Моя связь теперь глубже нервов, Вудэ. Она в самой плоти. В самой мысли. Твои игрушки бесполезны!

Он исчез. Не как Найт, растворяясь в тенях, а просто переместился с нечеловеческой скоростью, оставив после себя зелёный размытый след. Он появился справа от Вудэ, клинок уже в движении.

Вудэ не пытался уклоняться с той же скоростью. Он сделал шаг назад, предвосхищая траекторию удара, и одновременно поднял пистолет-пулемёт. Он не стрелял в Рена - он дал короткую очередь по потолку над его головой.

С потолка рухнула массивная балка крепления прожектора. Рен, увлечённый атакой, едва успел отскочить. Металл врезался в пол рядом с ним, подняв облако пыли.

- Ты знаешь планировку, - сказал Рен, вытирая пыль с лица. - Знаешь каждую слабую точку. Как истинный сторож. Но сторожа охраняют то, что уже обречено.

Вудэ молчал. Его глаза анализировали каждое движение Рена, каждый проблеск зелёного света. Он видел дрожь в пальцах, держащих клинок, неестественную пульсацию на висках. Он прав. Импланты не подчиняются ему полностью. Идёт борьба. Он пытается контролировать поток, а поток пытается контролировать его. Слабое звено - связь.

- Организация изучала "Глубину" десятилетиями, - наконец произнёс Вудэ, медленно двигаясь по дуге, заставляя Рена поворачиваться за ним. - Её голод не избирателен. Она поглотит тебя, как только ты перестанешь быть полезным. Как только передашь ей все энергии с арены. Уилл хотя бы пытается её обуздать, использовать как инструмент. Ты же лезешь в пасть, думая, что станешь хозяином.

- Уилл - трус! - зарычал Рен. - Он хочет контролировать бурю, сидя в стеклянной башне! Я же сам стану бурей!

Он снова атаковал. На этот раз его движения были хаотичнее, яростнее. Зелёные лучи били не только из клинка, но и из его свободной руки, из глаз, прожигая бетон и металл вокруг. Вудэ отступал, уворачивался, использовал укрытия. Один из лучей задел его плечо, прожёг ткань и оставил болезненный, тлеющий ожог. Вудэ даже не вздрогнул.

Он ждал. Ждал момента, когда ярость Рена перевесит контроль. Когда тот, что шепчет из глубин, на миг перетянет одеяло на себя.

Этот момент настал. Рен, разъярённый невозможностью быстро сломить методичного противника, вскинул руки, чтобы выпустить сокрушительный сноп энергии. Его глаза вспыхнули так ярко, что стали похожи на два зелёных солнца. И на долю секунды его собственное лицо исказилось не его выражением - на нём появилась пустая, всепоглощающая жажда, лишённая всякой человечности.

Вудэ нажал вторую кнопку на браслете. Не подавитель.

Сигнал.

С потолка, из скрытых панелей, опустились четыре толстых кабеля с магнитными зажимами на концах. Они с ревом помчались к Рену, ведомые системой автоматического наведения

Рен попытался разрубить их, но было поздно. Два кабеля примагнитились к его ногам, ещё один обвил руку с клинком, последний впился в поясницу. По ним тут же ударил мощнейший разряд, тот самый "силовой ответный нейроимпульс", о котором Вудэ предупреждал, но который теперь был единственным вариантом.

Рен издал звук, который был не криком, а сбоем в работе динамиков - пронзительный цифровой визг. Зелёный свет в его глазах погас, сменившись хаотичным мерцанием. Его тело затряслось в конвульсиях, клинок выпал из ослабевшей руки и с глухим стуком упал на пол. Вудэ медленно подошёл. Он смотрел на бывшего ведущего, который теперь бессильно висел на кабелях, как марионетка, с вытекающей слюной изо рта и пустым взглядом в потолок.

- Протокол 9-Альфа: нейтрализация заражённого актива с сохранением образца для анализа, - монотонно проговорил Вудэ, как бы составляя отчёт в уме. Он наклонился, чтобы забрать клинок. И тут стена рядом с ними взорвалась.

Не взрывчаткой, а чистой силой. Камни и металл разлетелись, и в образовавшийся пролом хлынул поток тёмной, живой биомассы. Щупальца, глаза, рты - всё сплетённое в единый, голодный клубок. "Глубина" пришла сама.

Один из щупальцев молнией обвил Рена, срывая кабели, как нитки. Другие потянулись к Вудэ.

Оперативник отпрыгнул, выпустив в тварь всю обойму. Неметаллические пули впивались в плоть, вызывая лишь кратковременные судороги. Это было бесполезно. Существо было слишком большим, слишком другим. Рена уносили вглубь пролома, в темноту. Но перед тем как исчезнуть, его голова повернулась. Зелёный свет в глазах вспыхнул в последний раз, но теперь в нём не было ни ярости, ни безумия. Только холодное, бездонное понимание.

- Ты видишь, Вудэ? - прошептал он, и голос был уже почти полностью тем гулким шёпотом. - Даже ты, и Уилл, вы все просто инструменты для более крупного события. И он исчез, утянутый во тьму.

Вудэ стоял среди разрушений, его лицо наконец выразило что-то помимо спокойствия - лёгкую, почти незаметную складку досады между бровей. Он поднял комм-устройство.

- Угроза Рена нейтрализована как самостоятельная единица, - отчеканил он. - Однако произошёл прямой контакт и, вероятно, поглощение аномалией уровня "Глубина". Угроза эскалировала. Аномалия проявляет признаки целенаправленного поведения. Рекомендую перейти к...К чему-нибудь. Я направляюсь на арену. Возможно, придётся ускорить график финальной стадии эксперимента.

Калеб Вудэ бросил последний взгляд на чёрный пролом в стене, откуда доносился влажный, мерный гул, и пошёл прочь.

Глава 6 Директор Толл

На самом верхнем уровне комплекса, куда не доносился ни гул арены, ни крики умирающих, находился кабинет, больше похожий на храм. Стены из полированного чёрного мрамора, мягкий, приглушённый свет, стеллажи с древними фолиантами в кожаных переплётах и ни одной цифровой панели — только старинные карты и гравюры, изображающие битвы минувших эпох.

За массивным столом из цельного куска обсидиана сидел человек. Генрих Ви Леонес Толл.

Директор организации, носящей его имя, выглядел не как глава секретного синдиката, а как уставший аристократ, чей род тянется сквозь века. Ему было под семьдесят, но осанка оставалась безупречной. Седые волосы зачёсаны назад, лицо изрезано глубокими морщинами, а глаза - тёмные, бездонные, с едва заметным фиолетовым отливом - смотрели на голографический экран, парящий над столом, с выражением спокойного, почти скучающего интереса.

На экране мелькали кадры: падение Рена, атака "Глубины", отступление Вудэ, замершая в ожидании арена.

- Хаос множится, - тихо произнёс Толл, и его голос, низкий и бархатистый, наполнил комнату, хотя говорил он едва слышно. - Это хорошо. В хаосе проступает истинная суть.

Дверь бесшумно открылась. Вошёл человек, столь же неуловимо похожий на директора, сколь и разительно отличный. Джейкоб Толл - младший брат, моложе лет на пятнадцать. Те же тёмные волосы, но не тронутые сединой, та же порода в чертах лица, но взгляд - иной. В глазах Джейкоба горел огонь, который Генрих давно в себе погасил: огонь нетерпения, амбиций, почти юношеской жажды действия.

- Брат, - Джейкоб не поклонился, не выказал подобострастия. Они были равны по крови, если не по положению. - Эксперимент выходит из-под контроля. Рен мёртв, но "Глубина" пробудилась раньше срока. Уилл играет в свои игры на арене. Вудэ лезет куда не просят. Позволь мне спуститься и навести порядок.

Генрих медленно перевёл взгляд с экрана на брата. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула его губы.

- Порядок, Джейкоб? Ты всегда ищешь порядок там, где его быть не может. Ты унаследовал нашу кровь, но не терпение.

- Терпение - добродетель проигравших, - парировал Джейкоб, делая шаг вперёд. - Наш род правил тенями этого мира столетиями, потому что умел действовать, когда наступал момент. Момент наступил. "Глубина" готова принять жертву.

Генрих поднялся. В полный рост он оказался выше брата, хотя сутулость возраста скрадывала рост. Он подошёл к огромному окну, выходящему не на внешний мир, а в гигантский зал, где в колбах с питательным раствором плавали десятки существ - гибриды человека, машины и той самой биомассы, что пробудилась под ареной.

- Ты думаешь, я создал этот турнир ради развлечения? - спросил Генрих, не оборачиваясь. - Ради сбора глазных техник, как думает Рен? Ради контроля над эсперами, как планирует Уилл? Или ради твоего "порядка"?

Джейкоб молчал, ожидая.

- Всё это - лишь этапы, - продолжил директор. - Сначала мы выявили сильнейших. Потом загнали их в угол, чтобы способности раскрылись на пике. Затем позволили хаосу сплести новые связи. Сабер и Ман, Найт и Вест, даже Сае и эта тварь Рен - они все создают узоры, которых я не мог предвидеть. А непредвиденное - это единственный источник истинной эволюции.

Генрих повернулся. В его фиолетовых глазах мелькнуло нечто, чего Джейкоб никогда не видел - почти благоговение.

- "Глубина" - не аномалия, Джейкоб. Это колыбель. То, что спало под этим стадионом тысячелетия, ждало именно такого момента. Ждало, когда соберётся достаточно концентрированной энергии, достаточно сильных эмоций, достаточно крови, чтобы пробудиться по-настоящему. Рен лишь ускорил процесс. Уилл его систематизирует. А мы...

- А мы? - нетерпеливо переспросил младший брат.

- А мы просто смотрим. И готовимся к следующему шагу.

Джейкоб сжал кулаки. Каждое слово брата било по его естеству, требовавшему действий, вмешательства, власти.

- Ты хочешь, чтобы "Глубина" поглотила всех? Весь этот турнир, всех эсперов, даже нашу охрану?

- Я хочу, чтобы "Глубина" родила нечто новое, - спокойно ответил Генрих. - Не просто тварь, не просто энергию. Симбиоз. Слияние. Тысячи лет наш род искал ключ к бессмертию, к истинной силе. Мы перепробовали всё: алхимию, генетику, технологии, магию. Всё это - полумеры. А "Глубина"... она предлагает иное. Стать частью чего-то большего. Раствориться и возродиться.

- Стать пищей для монстра? - усмехнулся Джейкоб, но в усмешке сквозило беспокойство.

- Ты всё ещё мыслишь категориями "я" и "они", - вздохнул Генрих. - "Глубина" не монстр. Она - потенциал. И если мы, Толлы, хотим править следующим веком, мы должны править не людьми, не странами, а самой эволюцией.

Он сделал шаг к брату и положил руку ему на плечо. Ладонь была холодной, но сильной.

- Я позвал тебя не для того, чтобы ты наводил порядок, Джейкоб. Я позвал тебя, чтобы ты был рядом, когда "Глубина" сделает следующий вдох. Чтобы ты увидел своими глазами. И чтобы, когда настанет твой час, ты знал, что делать.

Джейкоб хотел возразить, но в этот момент экран мигнул. Изображение с арены сменилось лицом Уилла Райдерхарта. Золотистые глаза нового ведущего смотрели прямо в камеру, и в них читалась непривычная - тревога.

- Мистер Толл, - голос Уилла звучал ровно, но где-то на грани слышимости проскальзывала дрожь. - У нас проблема. "Глубина" не просто поглотила Рена. Она использует его. Как интерфейс. Как голос. Она говорит с участниками. Она предлагает им выбор.

На экране появилось изображение с арены. В центре, там, где раньше стояли механизмы и твари, теперь поднимался столп чёрной, пульсирующей плоти, пронизанный зелеными прожилками - теми самыми, что горели в глазах Рена. Из этого столпа, как ветви дерева, тянулись щупальца, но не атакующие, а замершие в воздухе, словно в ожидании.

И из каждого щупальца, из каждой поры этой чудовищной структуры, звучал голос - знакомый, но искажённый, многократно усиленный, шепчущий прямо в сознание каждому на арене.

"Вы пришли сюда умирать... или рождаться заново? Я дам вам силу, которую не могут дать ваши глаза. Я дам вам единство. Я дам вам... вечность. Только примите меня. Только перестаньте быть собой".

Генрих Толл улыбнулся - широко, искренне, впервые за многие годы.

- Видишь, Джейкоб? - тихо сказал он. - Она учится. Она уже не просто голодна. Она соблазняет. А это значит, что в ней пробуждается нечто большее, чем инстинкт.

Он отпустил плечо брата и вернулся к столу. Его пальцы, унизанные старинными перстнями, легли на обсидиановую поверхность.

- Передай Уиллу: пусть продолжает. Пусть даёт им выбор. И пусть наблюдает. А когда настанет момент - когда первый из них скажет "да" - мы спустимся и встретим наше будущее лично.

Джейкоб стоял, не в силах отвести взгляд от экрана, где чудовищный столп шептал искушения в уши обречённых. В его груди боролись два чувства: страх перед тем, что рождалось на глазах, и жгучее, почти запретное желание узнать - а что будет, если сказать "да"?

- Иди, брат, - голос Генриха вывел его из оцепенения. - И запомни: мы не боги и не тираны. Мы - садовники. А этот турнир - наш самый важный сад.

Джейкоб Толл медленно кивнул, развернулся и вышел, оставив старшего брата наедине с мерцающими экранами и древними картами.

Генрих Ви Леонес Толл остался один. Он смотрел на арену, на свой "сад", и в его фиолетовых глазах отражался зелёный свет пробуждающейся вечности.

- Ну же, - прошептал он в тишину кабинета. - Скажите "да". Сделайте первый шаг. Я ждал этого тысячу лет. Подожду ещё немного.

Гул из-под земли нарастал, и в нём теперь явственно различались ноты - не только голода, но и ожидания.

Глава 7 Новые участники

Гул из-под земли нарастал, пронизывая каждый камень арены, каждую клетку тела измученных преступников. Голос "Глубины" всё ещё шептал на грани сознания, обещая вечность, единство, силу, но никто пока не ответил согласием. В глазах эсперов читался страх - не перед смертью, а перед исчезновением, растворением в чужой воле.

Уилл Райдерхарт стоял в наблюдательной рубке, его золотистые глаза холодно скользили по экранам. Он коснулся коммуникатора.

- Мистер Толл, ситуация на арене близка к критической. "Глубина" активизирует ментальное давление. Участники на пределе.

Голос директора, спокойный и бархатистый, прозвучал в наушнике:

- Самое время для подкрепления, Уилл. Выпускай новых игроков. Пусть хаос станет гуще. Пусть выбор станет острее.

Уилл кивнул, хотя знал, что Толл его не видит. Он переключил канал на систему управления секторами содержания.

- Открыть блоки "Эпсилон", "Зета", "Эта", "Тета" и "Йота". Доставить участников на арену. Полная боевая готовность.

Металлические створы в стенах арены со скрежетом поползли вверх. Из темноты проходов, освещаемые лишь багровым мерцанием "Глубины" и холодным светом прожекторов, начали выходить новые фигуры.

Первым появился Фридрих Фетор - Ловкий Коллекционер.

Он был одет с иголочки: идеально сидящий чёрный костюм-тройка, начищенные до блеска туфли, шёлковый галстук, заколотый жемчужной булавкой. В руке он держал потёртую колоду карт, которую нервно перебирал длинными, холёными пальцами. Его лицо, с тонкими чертами и аккуратно подстриженной бородкой, выражало смесь брезгливости и любопытства. Фридрих привык к роскошным казино, к запаху дорогого виски и шелесту фишек, а не к запаху крови и страха.

- Боже мой, - пробормотал он, оглядывая арену. - И это называется турнир? Ни одного приличного стола, ни одного достойного напитка.

Он щёлкнул пальцами, и колода в его руках взлетела в воздух, рассыпаясь веером. Карты кружились вокруг него, как живые, складываясь в причудливые узоры, прежде чем вернуться в ладонь идеальной стопкой.

- Фридрих Фетор, к вашим услугам, - слегка поклонился он в сторону трибун, словно приветствовал публику в театре. - Надеюсь, здесь найдётся хоть кто-то, с кем можно поговорить о приличных вещах, а не только о том, как кого убить.

Следом за ним, тяжело ступая, вышел Бора Пайрат - Золотой Капитан.

Он был полной противоположностью Фетора. Огромный, широкоплечий мужчина с обветренным лицом, покрытым шрамами. Его одежда представляла собой странную смесь современной тактической экипировки и пиратской эстетики: кожаный плащ, высокие ботинки, на поясе - старинный кортик, а на голове - бандана с вышитым черепом. В ухе поблёскивала массивная золотая серьга.

Бора оглядел арену с мрачной усмешкой. Его глаза, цвета штормового моря, остановились на столпе "Глубины". Он ощутил вибрацию, идущую от чудовищной структуры, и вдруг все металлические предметы вокруг - заклёпки в стенах, пряжки на ремнях охраны, даже монеты в карманах зрителей - слабо задрожали.

- Чую золото, - пробасил он, проведя рукой по своей серьге. - Много золота. И не только металл. Там, - он кивнул на "Глубину", - что-то древнее. Древнее и богатое. Не в монетах дело, а в силе.

Его способность "Золотая жила" работала не только на драгоценности - она чувствовала ценность в самом широком смысле. И "Глубина" для него сейчас сияла ярче любого клада.

- Бросай якорь, капитан прибыл, - хрипло рассмеялся он и сплюнул на песок. - Где здесь можно пограбить по-настоящему?

Третьей вышла Тина Скорн - Болотная Ведьма.

Она двигалась бесшумно, словно ступала не по твёрдой земле, а по зыбкой трясине. Её одежда была сшита из грубой мешковины и болотных трав, длинные спутанные волосы цвета тины падали на плечи. В руках она держала небольшую тыкву, вырезанную в виде зловещей маски - внутри неё мерцал тусклый, болотный огонёк.

Тина не смотрела по сторонам. Её глаза, мутно-зелёные, как вода в стоячем пруду, были устремлены на "Глубину". Она чувствовала его голод, его древность, и на её губах расцвела медленная, понимающая улыбка.

- А вот и родственная душа, - прошептала она голосом, похожим на шелест камыша. - Тоже из грязи выползло. Тоже голодное. Мы поладим.

Она подняла тыкву и что-то прошептала. Внутри маски огонёк вспыхнул ярче, и на долю секунды "Глубина" замерла, словно прислушиваясь. Тина засмеялась - тихо, булькающе, как пузыри в болоте.

- "Обратная тыква", - пояснила она, ни к кому конкретно не обращаясь. - Я забираю страх, что они излучают, и отдаю им обратно, но по-своему. Они видят в этой маске свои самые жуткие кошмары. А ты, - она снова посмотрела на "Глубину", - ты видишь во мне сестру.

Четвёртый участник вышел из тени почти незаметно.

Хьюго Сиф - Один Вор - был одет в простую, мешковатую одежду, скрывающую фигуру. Коротко стриженные тёмные волосы, надвинутая на глаза бейсболка, осторожные, но плавные движения.

Он окинул арену быстрым, цепким взглядом, оценивая каждую деталь: расположение охраны, слабые места в конструкции, позы и дыхание других преступников. В голове уже выстраивались десятки планов побега, десятки способов использовать эту ситуацию.

- Хьюго, - коротко представился он хрипловатым голосом, ни на кого не глядя. - Просто вор. Никаких способностей. Я здесь по ошибке.

Он опустил глаза и отошёл в сторону, стараясь стать невидимым. Но внутри него способность уже работала на полную - "Мгновенное умение". Он наблюдал за Сабером и Маном, и его тело запоминало, как они двигались, как сочетали свои силы. Он смотрел на Найта и чувствовал, как в его мышцах зарождается понимание его техники исчезновения. Не копирование способности - просто умение двигаться так же бесшумно, так же смертоносно.

"Я не могу украсть твой дар, - думал он, глядя на Найта. - Но я могу украсть твой талант. Твою технику. Твой опыт. И этого достаточно".

Последним, сотрясая землю, вышел Чарли Адвенс - Шагающий Атлет.

Каждый его шаг отдавался глухим ударом, от которого вибрировали трибуны. Огромный, под два метра ростом, с мышцами, готовыми разорвать одежду, Чарли двигался медленно, но в каждом его движении чувствовалась чудовищная, нарастающая мощь. Он был лыс, лицо покрыто татуировками, а глаза горели странным, почти детским любопытством.

- Ого, - прогудел он, оглядываясь. - Тут весело! А драться можно? Я люблю драться. Только осторожно, а то опять что-нибудь сломаю.

Он сделал ещё шаг, и под его ногой каменный пол арены треснул, разбегаясь паутиной мелких линий. Чарли виновато посмотрел вниз.

- Простите, - буркнул он. - Я не специально. Просто чем больше я хожу, тем тяжелее становлюсь. И сильнее. Если долго идти - могу гору своротить. Так один небоскрёб и завалил. Шёл, шёл, а он возьми и рухни.

Он почесал затылок и улыбнулся - широко, почти беззлобно.

- Меня Чарли звать. А вас?

Пятеро новых участников замерли в центре арены, окружённые старыми бойцами, белыми костюмами охраны и пульсирующим столпом "Глубины". Тишина длилась несколько секунд, пока Уилл Райдерхарт не заговорил из динамиков:

- Добро пожаловать в наш маленький эксперимент. Вы - свежая кровь. Новые переменные в уравнении. И от того, как вы проявите себя, зависит ваше место в новом порядке.

Фридрих Фетор лениво перетасовал колоду.

- И что мы должны делать? Убивать друг друга? Скучно. Может, лучше в покер?

Бора Пайрат хмыкнул.

- В покер с тобой, шулер? Не смеши. Я лучше золото почую.

Тина Скорн не слушала их. Она смотрела на "Глубину", и та смотрела на неё.

Хьюго бесшумно отступал в тень, впитывая каждое движение, каждую позу окружающих.

А Чарли Адвенс сделал ещё один шаг - и пол под ним провалился на несколько сантиметров.

- Ой, - сказал он. - Кажется, я опять что-то сломал.

Из динамиков раздался спокойный голос Уилла:

- Первый бой нового этапа: Ловкий Коллекционер против Один Вор. Приготовиться.

Найт, наблюдавший за происходящим с трибун, вдруг перехватил взгляд Хьюго. Что-то в этом воре показалось ему странным. Неправильным. Слишком плавные движения для парня. Слишком осторожный взгляд. Но времени думать не было - на арене начиналось новое действо.

А "Глубина" шептала всем сразу, и каждому по отдельности:

"Выбирайте. Сражайтесь. Умирайте. Или примите меня и станьте чем-то большим. Чем-то вечным..."

Гул нарастал, и зелёные прожилки в чёрной плоти пульсировали всё быстрее, в ритме бьющихся сердец.

Глава 8 Рекилл

Гул "Глубины" стал ритмичным, почти музыкальным - низкая пульсирующая нота, которая проникала сквозь череп, сквозь позвоночник, сквозь самую суть каждого, кто находился на арене. Зелёные прожилки в чёрном столпе пульсировали в такт этому ритму, и казалось, что сам воздух стал густым, вязким, как кровь перед свёртыванием.

Найт сидел на трибуне, привалившись спиной к холодному камню. Его сабли были сломаны, но он всё ещё сжимал рукояти, словно они могли защитить его от того, что надвигалось. Рядом тяжело дышал Вест, его ковбойская шляпа потерялась где-то в суматохе, и сейчас он выглядел не как грозный Дикий Запад, а как обычный человек, которого загнали в угол.

- Слышишь? - тихо спросил Найт, не открывая глаз.

- Ритм, - ответил Вест. - Он меняется.

Сабер сидел чуть поодаль, его оранжевые глаза были полуприкрыты. Рядом с ним Ман пытался оттереть засохшее мыло с рук, но пальцы дрожали так сильно, что ничего не получалось. Боу стоял, прижавшись к стене, его длинный нос нервно подрагивал, улавливая запахи, которые никто другой не чувствовал.

- Она ждёт ответа, - вдруг произнёс Боу. Его голос звучал странно - отстранённо, будто он говорил во сне. - "Глубина". Она ждёт, кто скажет "да" первым.

- Ты слышишь её? - спросил Ман, поднимая голову.

- Я чувствую запах. Запах того, что там, внизу. Это не просто биомасса. Это память. Миллионы лет голода. Миллионы лет ожидания. Она помнит всё. Каждую смерть, каждую каплю крови, каждую слезу. И она хочет больше.

Тина Скорн, появившаяся среди новых участников, вдруг засмеялась - тихо, булькающе. Она подняла свою тыкву-маску, и болотный огонёк внутри неё вспыхнул ярче.

- Он прав, - сказала она, обращаясь скорее к "Глубине", чем к людям. - Она помнит. Она помнит тех, кто был до нас. Тех, кто уже сказал "да". И она хочет, чтобы мы присоединились к их пиру.

- Заткнись, ведьма, - рявкнул Сабер, но в его голосе не было обычной агрессии - только усталость. - Никто не скажет "да" этой твари.

- Уже сказали, - возразил Боу. - Рен сказал. И он всё ещё там. Не мёртвый. Не живой. Он стал её голосом. Её пальцем. Её желанием.

В этот момент динамики арены ожили. Голос Уилла Райдерхарта, холодный и методичный, разнёсся над трибунами:

- Внимание всем участникам. Аномалия "Глубина" демонстрирует признаки когнитивной эволюции. Её ментальное давление достигает критических значений. Всем, кто испытывает неконтролируемые галлюцинации или суггестивные позывы, рекомендуется немедленно сообщить об этом персоналу для срочной нейтрализации.

- Нейтрализации, - горько усмехнулся Ман. - Это они так называют смерть?

- Это они так называют контроль, - поправил Найт, открывая глаза. - Уилл не хочет нас убивать. Он хочет использовать. А Рен хотел забрать. Разница только в том, как именно мы умрём.

Из тени, куда ушёл Хьюго Сиф - Один Вор - послышался тихий, насмешливый голос:

- А может, не будем умирать? Может, просто сбежим? У меня есть три плана. Рабочих. Ну, были рабочими, пока эта штука не начала шептать. Теперь она знает мои мысли. Она знает всё, что я планировал. И она смеётся надо мной. Слышите? Она смеётся.

Все замерли. И действительно - в гуле "Глубины" проступили новые ноты. Не просто пульсация, не просто шёпот. Смех. Тихий, многоголосый, безумный смех, который шёл из тысячи ртов одновременно.

Фридрих Фетор, Ловкий Коллекционер, перебирал карты быстрее и быстрее, его пальцы превратились в размытое пятно. Жемчужная булавка на галстуке дрожала.

- Это невозможно, - бормотал он. - Я играл с лучшими шулерами мира. Я обыгрывал тех, кто читает мысли. Но это... это не мысли. Это... это... - он запнулся, и его глаза расширились. - Она не читает. Она вспоминает. Мои карты. Мои комбинации. Мои смерти. Она помнит, как я умирал. Снова и снова. Сотни раз.

- Что ты несёшь? - спросил Чарли Адвенс, Шагающий Атлет, который до этого стоял неподвижно, боясь сделать лишний шаг и обрушить трибуну.

- Рекилл, - прошептал Фетор, и его карты рассыпались по полу веером, на котором вместо привычных мастей были изображены лица - его лицо - в разных стадиях агонии. - Бесконечный цикл смертей. Она показывает нам, как мы умирали. Как будем умирать. Снова. И снова. И снова.

Бора Пайрат, Золотой Капитан, вдруг схватился за голову. Его золотая серьга раскалилась докрасна.

- Я вижу их, - прорычал он. - Всех, кого я ограбил. Всех, кого я убил. Они стоят там, - он ткнул пальцем в пустоту перед собой, - и смотрят на меня. И у каждого в глазах - золото. Их души - золото. И она хочет его. Всё золото мира. Всю ценность. Всю боль.

- Не слушайте! - крикнул Найт, вскакивая на ноги. Его красный глаз вспыхнул - тускло, болезненно, но вспыхнул. - Она кормится нашими эмоциями! Страх, отчаяние, паника - это её пища! Чем больше мы боимся, тем сильнее она становится!

- Легко сказать, когда ты не видишь их, - прошептал Фетор, и его пальцы, наконец, остановились. - Ты не видишь свои смерти, Шёпот Ночи? Она не показывает их тебе?

Найт замер. Он действительно не видел. Не слышал. Красный глаз горел, но не давал видений. Только ощущение - смутное, далёкое - что кто-то очень старый и очень голодный смотрит на него с любопытством.

- Ты другой, - вдруг сказала Тина Скорн, и её мутные глаза впервые сфокусировались на Найте. - Твой глаз. Он не просто техника. Он старше. Гораздо старше. Она знает его. Она боится его.

- Что? - Найт шагнул к ней, но в этот момент пол арены содрогнулся.

Столп "Глубины" взорвался потоком чёрной биомассы, которая не разлетелась осколками, а вытянулась в десятки тонких, извивающихся щупалец. Каждое щупальце устремилось к отдельному участнику - не атаковать, а коснуться. Прикосновение было холодным, скользким, и в момент контакта каждый увидел.

Увидел свои смерти.

Луи Драмм закричал.

Не от боли - от ужаса. Фиолетовый свет, дремавший где-то в глубине его глазных техник, вдруг вырвался наружу, окрашивая всё вокруг в цвета аметиста и грозового неба. Он видел себя. Сотни раз. Тысячи.

Вот он, шестнадцатилетний, впервые устанавливает взрывчатку на рыбацкой лодке. Взрыв глушит моторы, но детонация оказывается слишком сильной - и его самого выбрасывает за борт. Он тонет. Холодная вода заливает лёгкие. Смерть.

Вот он, в двадцать, подрывает склад конкурирующей банды. Всё идёт по плану, но осколок стекла перерезает ему сонную артерию. Он истекает кровью в луже бензина, глядя, как пламя ползёт к нему. Смерть.

Вот он, в двадцать пять, дистанционно активирует заряд на корабле. Сигнал проходит, но детонатор даёт сбой. Он подходит проверить - и корабль взрывается в тот момент, когда он оказывается в радиусе поражения. Осколки металла вонзаются в грудь. Смерть.

Вот он, в тридцать, на задании Толл. Всё идеально. Но "Глубина" уже была здесь, под стадионом. Она чувствовала его тогда. Она ждала. И сейчас она показывает: если бы он спустился на уровень ниже, если бы пошёл не в ту дверь - его бы поглотили. Растворили. Сделали частью себя. Смерть, которая не стала концом, а стала началом бесконечности.

- Хватит! - заорал Драмм, и его голос, усиленный способностью, превратился в ударную волну, которая разметала щупальца вокруг него.

Фиолетовый свет в его глазах вспыхнул с невиданной силой. Он чувствовал, как вибрация - не звук, а сама суть колебаний - течёт по его венам, по костям, по каждому нерву. "Глубина" показала ему его смерти. Но она не учла одного - каждая смерть делала его сильнее. Каждый раз, умирая в этих видениях, он понимал, как выжить в следующий раз.

- Ты хотела напугать меня, тварь? - прорычал Драмм, и фиолетовые разряды начали стекаться к его ладоням, формируя сферы чистой, сконцентрированной вибрации. - Ты показала мне, как я умирал. Но ты не показала, как я выживал. А я выживал всегда. И сейчас выживу!

Он ударил. Фиолетовая сфера сорвалась с руки и врезалась в столп "Глубины". Биомасса вздрогнула, раздался звук - не взрыв, а крик. Тысячеголосый, многоликий, полный боли и ярости.

Эдвард Вест не кричал. Он стоял, раскинув руки, и жёлтый свет заливал его глаза, делая их похожими на два маленьких солнца. Песок вокруг него поднялся в воздух, но не вихрем - а медленно, торжественно, словно каждая песчинка приветствовала своего повелителя.

Он видел смерти. Но не свои.

Он видел смерти тех, кого не смог спасти. Тех, кого предал. Тех, кого бросил.

Вот Сае - не та, что сейчас стоит на арене с потухшим синим пламенем, а молодая, смеющаяся, с горящими глазами. Она верит ему. Она идёт за ним. И он подставляет её. Не специально - просто потому, что в тот момент он думал только о себе. Её схватили. Её пытали. Её способность почти угасла. И он ничего не сделал. Он сбежал.

Вот его напарник в Намбэрс - парень, который прикрывал его спину во время операции. Вест был уверен, что успеет. Не успел. Пуля вошла точно между глаз. И в последний миг напарник смотрел не на того, кто стрелял, а на Веста. В его взгляде было не обвинение. Только вопрос: "Почему ты не успел?"

Вот его отец. Старый, больной, никому не нужный. Вест мог помочь. Мог приехать. Мог сказать те слова, которые отец ждал. Но он был слишком занят - очередное дело, очередная кража, очередная погоня за лёгкими деньгами. Отец умер один, в дешёвой больнице, и последнее, что он слышал, был не голос сына, а монотонный писк кардиомонитора.

- Хватит, - прошептал Вест, и его голос прозвучал не как приказ, а как мольба.

Но "Глубина" не слушала. Она показывала дальше. Каждую смерть, которую он мог предотвратить. Каждую жизнь, которую он мог спасти. Каждое мгновение, когда он выбирал себя вместо других.

- Я сказал - Хватит!

Жёлтый свет взорвался. Песок, висевший в воздухе, превратился в миллионы крошечных копий и устремился к столпу. Каждая песчинка несла в себе не просто кинетическую энергию - она несла память о тех, кого Вест потерял. Их боль, их страх, их последние слова.

Копья вонзились в биомассу, и "Глубина" закричала снова. Но в этом крике Вест услышал не только боль. Он услышал удивление. Она не ожидала, что чужое горе может стать оружием.

Роберт Сабер, Кровавая Сабля, стоял на коленях, и его оранжевые глаза горели так ярко, что, казалось, могли прожечь камень. Он не видел свои смерти. Он видел смерти тех, кого убил.

Каждое лицо. Каждое имя. Каждый предсмертный хрип.

Он думал, что привык. Что боль притупилась. Что он стал машиной, которая просто выполняет заказы. Но "Глубина" показала ему правду: каждое убийство оставляло шрам. Не на теле - на том, что оставалось от души.

Вот первый заказ. Мужчина средних лет, бухгалтер, который что-то не поделил с мафией. Он даже не сопротивлялся. Просто смотрел на Сабера и говорил: "У меня дети. Пожалуйста". Сабер убил его. Быстро, чисто, без боли. Но дети потом приходили на опознание. Девочка лет десяти держала за руку мальчика лет пяти и не плакала. Только смотрела. Смотрела на Сабера так, будто запоминала его лицо навсегда.

Вот женщина. Она была наёмницей, как и он. Они бились час, и в конце Сабер оказался быстрее. Её кровь брызнула ему на лицо, и в последний миг она улыбнулась. "Неплохо, - прошептала она. - Но в следующий раз я буду быстрее". Следующего раза не было.

Вот старик. Вот подросток, который взял в руки оружие, чтобы защитить семью. Вот священник, который оказался не тем, кем казался.

И каждый раз Сабер убивал. Холодно. Профессионально. Без сожалений.

- Я не жалею, - прошептал он, и его голос дрожал. - Я делал свою работу. Это был их выбор - встать на моём пути.

"Но ты жалеешь, - прошептала в ответ "Глубина". - Ты жалеешь каждую секунду. Ты просто научился не чувствовать. Но боль никуда не ушла. Она здесь. В каждой капле крови. В каждом взмахе сабли».

- Заткнись! - заорал Сабер, и оранжевый свет в его глазах превратился в два огненных столпа.

Кровь, которая была в нём - не та, что он пролил, а та, что текла по его венам - закипела. Она начала выходить из пор, из глаз, изо рта, формируя вокруг него кокон из алой энергии. И в этом коконе Сабер увидел правду.

Он жалел. Всегда жалел. Просто не позволял себе это признать.

- Если я не могу забыть их, - прорычал он, поднимаясь, - я буду помнить. Но не так, как ты хочешь. Я буду помнить, чтобы стать сильнее. Чтобы ни одна смерть не была напрасной.

Алая кровь, вырвавшаяся из него, не упала на землю - она превратилась в сотни клинков, сотни лезвий, сотни копий, которые зависли в воздухе, дрожа от нетерпения.

- Это тебе, - сказал Сабер, и оранжевый свет его глаз стал почти белым. - За каждого, кого я убил. За каждую слезу, которую я не вытер. За каждую молитву, которую я не услышал.

Клинки рванулись вперёд, вонзаясь в столп "Глубины" с такой силой, что стадион задрожал. Биомасса зашипела, задымилась, и в её крике теперь было не только удивление. Было что-то похожее на страх.

Мэдисон Кингс, Царский Плащ, не опустился на колени. Он стоял, расправив плечи, и смотрел на видения "Глубины" с ледяным презрением.

Она показывала ему смерти. Но не его - не тех, кого он убил, не тех, кого не смог спасти. Она показывала ему смерти тех, кто был ниже его. Тех, кто не заслуживал даже его взгляда. И она ждала, что он испугается? Что он содрогнётся?

- Ты глупа, - произнёс Мэдисон, и синий свет в его глазах разгорался с каждым словом. - Ты думаешь, что смерть - это конец? Что она может напугать того, кто знает, кто он есть?

Он шагнул вперёд, и под его ногой каменный пол покрылся инеем. Синий цвет - цвет королевской крови, цвет абсолютной власти - заливал пространство вокруг него, вытесняя багровое свечение "Глубины".

- Я - Мэдисон Кингс. Моя кровь течёт в жилах королей. Моя воля сгибала реальность. Моё имя - это закон для тех, кто не знает других законов. И ты, безродная тварь, выползшая из грязи, смеешь показывать мне смерти?

Он рассмеялся. Синий свет вспыхнул так ярко, что все на арене зажмурились.

- Ты показываешь мне смерти тех, кто не достоин даже быть названным. Ты думаешь, я должен скорбеть? Жалеть? Бояться? Нет. Их смерть - это порядок. Это иерархия. Это то, что отличает сильных от слабых.

Видения "Глубины" дрогнули. Она пыталась найти ту боль, то сомнение, тот страх, которые заставят его сломаться. Но находила только ледяную, абсолютную уверенность в собственном превосходстве.

- Ты не найдёшь слабости в моей душе, - сказал Мэдисон, и его голос зазвучал, как труба Страшного суда. - Потому что моя душа - это сталь, закалённая в огне столетий. Моя воля - это молот, который разбивает любые цепи. Я не боюсь смерти. Я не боюсь боли. Я не боюсь тебя.

Синий свет вырвался из него не потоком - ударом. Сокрушительным, неотвратимым, как приговор. Он ударил в столп "Глубины", и биомасса вокруг места удара начала кристаллизоваться, превращаясь в синий лёд, который трескался и осыпался.

- Я - Мэдисон Кингс! - прогремел он, и его голос разнёсся над ареной, заглушая даже крик "Глубины". - И я не склоню головы ни перед кем! Ни перед тобой! Ни перед Толлом! Ни перед самим дьяволом!

На трибунах, среди хаоса и сияния четырёх цветов - фиолетового, жёлтого, оранжевого, синего - Найт стоял неподвижно. Его красный глаз горел, но не так ярко, как у других. Он горел ровно, спокойно, будто старый маяк, который видел слишком много штормов, чтобы бояться очередного.

- Вот оно, - тихо сказал он, ни к кому не обращаясь. - Вот что она хотела. Не наши смерти. Не наши глаза. Нашу ярость. Нашу боль. Нашу силу.

Он смотрел, как фиолетовые вибрации Драмма разрывают биомассу изнутри. Как жёлтые копья Веста вонзаются в плоть "Глубины". Как оранжевые клинки Сабера режут её на части. Как синий лёд Кингса сковывает её движения.

- Она хотела, чтобы мы взорвались, - продолжал Найт. - Чтобы мы выплеснули всё, что в нас есть. И мы сделали это. Но не потому, что она нас заставила. А потому, что мы сами выбрали.

В его красном глазу мелькнуло что-то - не видение, а понимание. "Глубина" не просто показывала им смерти. Она показывала им, что смерть - это не конец. Что можно умирать снова и снова, и каждый раз возрождаться. Что цикл "Рекилл" - это не проклятие. Это возможность.

- Ты хотела нашу силу, - сказал Найт, глядя прямо в пульсирующий столп. - Ты её получила. Но ты не получишь нас. Потому что мы - не просто эсперы. Мы - те, кто прошёл через смерть и вернулся. Те, кто видел тьму и не сломался. Те, кто готов умереть снова - но по своей воле, а не по твоей.

Красный свет его глаза вдруг стал глубже. Не ярче - глубже. В нём появилась бездна, которую "Глубина" узнала. Старую, древнюю бездну, которая была здесь задолго до неё. Ту, что спала в глубинах мира и ждала своего часа.

"Ты, - прошептала "Глубина" голосом, в котором смешались ужас и благоговение. - Я знаю тебя. Тот, кто носит Алый Взор. Ты был здесь. До меня. До всего".

- Я был, - ответил Найт, хотя не понимал, откуда берутся эти слова. - И я вернулся. И теперь я здесь. И ты не тронешь никого из них. Пока я здесь.

Уилл Райдерхарт смотрел на экраны в наблюдательной рубке, и в его золотистых глазах впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на эмоцию.

- Запредельные показатели, - прошептал техник рядом с ним. - Все четверо превысили расчётные параметры глазных техник в десятки раз. Это невозможно.

- Возможно, - тихо ответил Уилл. - Потому что они не просто использовали свои глаза. Они использовали всё, что есть в них человеческого. Боль, страх, ярость, гордость. Всё, что "Глубина" пыталась использовать против них, они обратили в оружие.

Он посмотрел на другой экран, где пульсировала зелёная иконка Рена - теперь уже не самостоятельной единицы, а части "Глубины".

- Ты ошиблась, Рен, - сказал Уилл, хотя бывший ведущий не мог его слышать. - Ты думала, что они - сырьё. Что их можно переработать, как металлолом. Но они - не сырьё. Они - люди. И в этом их сила. И их проклятие.

На арене "Глубина" начала отступать. Щупальца втягивались обратно в столп, биомасса съёживалась, зелёные прожилки тускнели. Крик, который она издавала, становился тише, глуше, пока не превратился в едва слышный шёпот.

"Это не конец, - прошептала она напоследок. - Рекилл. Цикл продолжится. Вы умрёте. И возродитесь. И умрёте снова. Это не проклятие. Это природа. Так было всегда. Так будет всегда".

- Может быть, - ответил Найт, глядя, как тускнеют глаза его товарищей, как медленно возвращается нормальный цвет в их зрачки. - Но не сегодня.

Драмм упал на колени, тяжело дыша. Фиолетовый свет погас, оставив после себя лишь тёмные круги под глазами. Вест стоял, опираясь на невидимую опору, и его лицо было мокрым от слёз, которые он не замечал. Сабер сидел на песке, глядя на свои руки, которые наконец-то перестали кровоточить. Кингс остался стоять, но даже его плечи слегка опустились - первый раз за всю ночь.

- Мы живы, - сказал Ман, и в его голосе было удивление. - Мы действительно живы.

- Пока да, - ответил Боу, его нос всё ещё подрагивал. - Но "Глубина" не ушла. Она затаилась. Она ждёт. И в следующий раз она будет сильнее.

- Тогда и мы будем сильнее, - сказал Найт, и в его голосе прозвучала сталь.

Он посмотрел на динамики, где до сих пор не прозвучал голос Уилла. На трибуны, где белые костюмы охраны замерли в нерешительности. На новых участников, которые смотрели на произошедшее с открытыми ртами. На столп "Глубины", который пульсировал в последний раз - и затих.

- Игра продолжается, - тихо сказал Найт. - Но правила меняются. Мы больше не пешки. Мы - игроки.

В своём кабинете на верхнем уровне Генрих Ви Леонес Толл смотрел на экран, и его фиолетовые глаза - почти такие же, как у Драмма, но гораздо старше, гораздо холоднее - сияли удовлетворением.

- Рекилл, - произнёс он, пробуя слово на вкус. - Бесконечный цикл смертей. И возрождений. Они прошли через это и стали сильнее. Именно этого я и хотел.

Он поднял бокал с тёмной жидкостью и сделал глоток.

- Скоро, - сказал он пустоте. - Скоро они будут готовы. И тогда начнётся настоящая игра.

Джейкоб Толл, стоявший в тени, смотрел на брата с выражением, в котором смешались страх и восхищение.

- Ты всё это спланировал? - спросил он. - Пробуждение "Глубины", активацию глазных техник, их сопротивление?

- Я спланировал возможность, - ответил Генрих. - А они сделали выбор. Каждый из них выбрал - бороться. И это делает их ценнее любого оружия, любой технологии, любой глазной техники.

Он поставил бокал и медленно поднялся.

- Приготовься, брат. Скоро мы спустимся вниз. И встретим наше будущее лицом к лицу.

На арене, среди остывающего песка и затихающей биомассы, пятеро преступников - Драмм, Вест, Сабер, Кингс и Найт - стояли, глядя друг на друга. Между ними больше не было вражды. Не было доверия. Но было что-то другое.

Уважение. Понимание. И общая цель - выжить. Не ради денег. Не ради свободы. А ради того, чтобы доказать - даже в аду можно остаться человеком.

- Что дальше? - спросил Драмм, его голос был хриплым, но в нём появилась новая, незнакомая нотка.

- Дальше, - ответил Найт, и его красный глаз сверкнул в последний раз, - мы ждём. И готовимся. Потому что это ещё не конец. Это только начало.

Гул из-под земли, затихший, но не исчезнувший, снова напомнил о себе. "Глубина" ждала. Толл ждал. Смерть ждала.

Но и они - те, кто прошёл через Рекилл - тоже были готовы ждать. И бороться. И умирать снова. Если потребуется.

Глава 9 Сиф против Найта

Тишина, воцарившаяся после отступления "Глубины", была обманчивой. Воздух всё ещё дрожал от эха недавнего крика, и в каждом углу арены, казалось, затаилась тень, готовая в любой момент сорваться с цепи. Песок, пропитанный кровью, биомассой и потом, медленно оседал, поднимаясь мелкими облачками при каждом движении.

Из динамиков раздался голос Уилла Райдерхарта - спокойный, методичный, лишённый всякой театральности:

- Следующий бой. Хьюго Сиф, "Один Вор". Против Вейла Найта, "Шёпот Ночи". Выход на арену.

Найт медленно поднялся с каменной скамьи. Его тело ныло, красный глаз пульсировал тупой болью после недавнего всплеска, но в голове царила странная ясность. Он посмотрел на свои сломанные сабли - осколки металла, которые больше не могли служить оружием. Пальцы сжали рукояти, и он почувствовал привычную тяжесть - даже сломанные, они были частью его.

- Осторожнее с ним, - тихо сказал Вест, не поднимая головы. - Я наблюдал за этим парнем. Он не такой, как другие.

- Все мы не такие, как другие, - ответил Найт и шагнул вниз, на арену.

Песок хрустел под ногами. Прожекторы выхватывали из темноты фигуру Хьюго Сифа, который уже стоял в центре, опустив голову и спрятав руки в карманы мешковатой куртки. Он казался меньше, чем при первом появлении, - будто пытался стать невидимым, раствориться в пространстве. Но Найт знал: именно такие незаметные и опасны.

- Шёпот Ночи, - произнёс Сиф, не поднимая глаз. - Слышал о тебе. Убийца. Теней. Шёпота. - Он поднял голову, и в его тёмных глазах мелькнуло нечто странное — не страх, не вызов, а холодное, изучающее любопытство. — Я тоже кое-что умею.

- Вор, - ответил Найт, останавливаясь в десяти шагах. - Ты сказал, у тебя нет способностей. Как тогда ты собрался меня победить?

Сиф усмехнулся - коротко, безрадостно.

- Кто сказал, что я собираюсь тебя побеждать? Я собираюсь выжить. Это разные вещи.

Из динамиков раздался голос системы:

- Подавители отключены для обоих участников. Внешний фактор не активирован. Бой до сдачи или недееспособности. Начали.

Найт не двинулся с места. Он ждал. В его стиле было позволить противнику сделать первый шаг, увидеть его технику, найти слабость. Красный глаз засветился тусклым алым светом, готовый в любой момент активироваться на полную.

Сиф сделал шаг вперёд. Не стремительный, не агрессивный - просто шаг, будто прогуливался по улице. Его руки всё ещё были в карманах, поза расслабленная, почти скучающая.

- Знаешь, в чём проблема убийц? - спросил он, приближаясь. - Они слишком привыкли к предсказуемости. Жертва боится. Жертва убегает. Жертва молит о пощаде. А я не жертва.

Он вынул руки из карманов. Пустые. Ни оружия, ни инструментов. Только длинные, гибкие пальцы, которые, казалось, жили своей собственной жизнью.

Найт сделал выпад. Не саблей - их не было, - а ногой, целя в колено Сифа. Движение было быстрым, выверенным, смертоносным. Но Сиф просто шагнул в сторону. Один шаг - и удар прошёл мимо, не задев даже одежды.

- Хорошая техника, - заметил Сиф, и в его голосе прозвучало искреннее одобрение. - Ты перенёс центр тяжести быстрее, чем большинство. Но твоё левое плечо немного опускается перед ударом. Слишком заметно.

Найт замер. Он понял. Не сразу - прошла секунда, другая, прежде чем осознание ударило, как пощёчина.

- Ты копируешь, - тихо сказал он. - Не способности. Движения.

- "Мгновенное умение", - ответил Сиф, делая ещё один шаг вперёд. - Я смотрю на бойца и запоминаю всё. Каждый мускул, каждое дыхание, каждый рефлекс. А потом использую это против него. Я не могу украсть твой дар, Шёпот Ночи. Но могу украсть твой талант.

Он атаковал первым.

Движение было точной копией того, что только что сделал Найт - тот же выпад, тот же перенос центра тяжести, то же опущенное плечо. Но быстрее. Чище. Будто Сиф тренировал этот удар годами, а не увидел его минуту назад.

Найт едва успел уклониться. Нога Сифа просвистела в сантиметре от его головы, и воздух вздрогнул от силы удара.

- Видишь? - усмехнулся вор, возвращаясь в стойку. - Я становлюсь тобой. Но лучше. Потому что у меня нет твоих ограничений. Твоей боли. Твоих сомнений.

Найт отступил на шаг, оценивая противника. Красный глаз вспыхнул ярче - не для атаки, а для анализа. Он видел, как двигается Сиф, как дышит, как смотрит. И понимал: это не просто копирование. Это усвоение. С каждой секундой боя вор становился всё более похожим на него - не внешне, а сущностно. Те же повороты головы, то же распределение веса, та же текучая, опасная грация.

"Он не врёт, - подумал Найт. - У него действительно нет способности в обычном смысле. Но его дар страшнее любой глазной техники. Он стирает границу между собой и другими".

- Ты когда-нибудь задумывался, - спросил Сиф, делая ещё один шаг, - что делает тебя тобой? Твои воспоминания? Твои травмы? Твои убийства?

- Я не философ, - ответил Найт, уходя в сторону от очередной атаки.

- Я просто вор. И я краду не только движения. Я краду твою суть, Шёпот Ночи.

Он исчез.

Не так, как Найт - растворяясь в тенях, становясь частью воздуха. Иначе. Он просто сделал шаг назад, и свет прожекторов будто перестал его замечать. Фигура Сифа стала размытой, нечёткой, словно смотрели на неё сквозь мутное стекло.

- Твоя техника, - донёсся голос отовсюду и ниоткуда. - "Шёпот". Ты думаешь, это магия? Сверхспособность? Нет. Это просто умение стать незаметным. Дышать так, чтобы тебя не слышали. Двигаться так, чтобы тебя не видели. Я потратил годы, чтобы научиться этому. А ты просто родился с этим. Нечестно, да?

Найт замер. Красный глаз пульсировал, но не мог уловить противника. Впервые за долгое время он чувствовал себя не охотником, а дичью. Кто-то использовал его собственный стиль против него.

- Но знаешь, - голос Сифа стал ближе, - я не жалуюсь. Твоя техника - лучшая из тех, что я видел. Она стоит того, чтобы её украсть.

Удар пришёлся в спину. Не смертельный - Сиф, видимо, действительно хотел не убивать, а выиграть. Нога врезалась в поясницу, и Найт полетел вперёд, кубарем покатившись по песку. Он успел подняться, но песок забился в глаза, в рот, в лёгкие.

- Сдавайся, - сказал Сиф, появляясь из темноты. Его лицо было спокойным, почти дружелюбным. - Ты хорош. Но я теперь лучше. Я - ты, только без твоих слабостей. Без твоей усталости. Без твоего красного глаза, который высасывает из тебя жизнь.

Найт выплюнул песок и медленно поднялся. Спина ныла, но кости были целы. Он посмотрел на свои руки - пустые, без сабель. На сломанные рукояти, которые всё ещё висели на поясе.

- Ты прав, - сказал он, и его голос был спокоен. - Ты скопировал мои движения. Мою технику. Даже мой стиль. Но есть кое-что, что ты не сможешь украсть.

- И что же?

- Мой глаз.

Красный свет вспыхнул. Не тускло, как раньше, а ярко, ослепительно, заливая арену багровым сиянием. Сиф отшатнулся, прикрывая лицо рукой, но свет проникал сквозь пальцы, сквозь веки, сквозь самую кожу.

- Глазные техники - не просто способности, - сказал Найт, делая шаг вперёд. - Это часть души. Ты можешь скопировать движение, но не сможешь скопировать цену, которую я заплатил за этот свет. Каждое убийство. Каждая ночь в тенях. Каждая капля крови, пролитая мной и из-за меня.

Красный луч ударил из его глаза, но не в Сифа - в песок перед ним. Песок вспыхнул, расплавился, превратился в стекло, которое сверкало тысячами осколков, отражая багровый свет.

- Это не техника, - продолжал Найт. - Это память. Боль. Жизнь. Ты можешь украсть мой стиль, но ты не сможешь украсть мою тьму. А без неё ты - всего лишь подделка.

Сиф попытался отступить, но ноги не слушались. Красный свет давил, проникал в сознание, вызывая не боль - понимание. Он видел себя. Не таким, каким хотел быть, а настоящим. Вором, который всю жизнь крал чужие таланты, потому что у него не было своих. Пустым, как карман, из которого вытащили последнюю монету.

- Ты... - прошептал он, и в его голосе впервые прозвучал страх.

- Я - Шёпот Ночи, - ответил Найт. - И я не краду чужие жизни. Я забираю их.

Он подошёл вплотную. Красный свет погас, но Сиф всё ещё не мог двинуться - не от паралича, а от осознания. Он проиграл. Не потому, что был слабее. А потому, что пытался стать кем-то другим, забыв, кто он есть.

- Сдавайся, - тихо сказал Найт. - Я не хочу тебя убивать. Ты не враг. Ты просто заблудился.

Сиф медленно опустился на колени. Его руки дрожали, но не от страха - от опустошения. Впервые за долгое время он чувствовал себя не вором, а собой. И это было страшнее любой битвы.

- Я сдаюсь, - прошептал он.

Из динамиков раздался голос Уилла:

- Победа Вейла Найта. Оба участника остаются в турнире для дальнейшего использования.

Найт протянул руку. Сиф посмотрел на неё, потом на лицо убийцы - спокойное, усталое, без тени насмешки или превосходства.

- Зачем? - спросил вор. - Я пытался тебя убить.

- Нет, - ответил Найт. - Ты пытался стать мной. Это разные вещи.

Сиф взял протянутую руку и поднялся. Они стояли друг напротив друга - убийца и вор, два осколка одного разбитого мира.

- Что теперь? - спросил Сиф.

- Теперь, - ответил Найт, глядя на темнеющие прожекторы, на столп "Глубины", который пульсировал в ожидании, на белые костюмы охраны, которые сжимали кольцо, - мы готовимся к худшему. Потому что этот бой был только разминкой. Настоящая битва ещё впереди.

На трибунах, среди теней и тишины, пятеро - Драмм, Вест, Сабер, Кингс и Ман - смотрели на Найта. В их глазах не было страха. Только ожидание. И готовность.

Гул из-под земли нарастал, и в нём теперь слышались не только голод и ярость, но и нетерпение.

Глава 10 Воровская история

Меня зовут Триша Сиф.

И никто на этой арене, кроме меня, этого не знает.

Хьюго Сиф - всего лишь маска. Ещё одна личность, которую я носила так долго, что сама почти забыла, где заканчивается притворство и начинается правда. Почти. Но не совсем.

Сейчас я сижу в углу камеры, обхватив колени руками, и чувствую, как песок, налипший на куртку, медленно осыпается на холодный бетон. Пахнет кровью, мылом, страхом и ещё чем-то - тем самым запахом, который я никак не могу вытравить из ноздрей. Запахом "Глубины". Запахом древнего голода.

Найт не убил меня. Странно. Я пыталась стать им, украсть его суть, его движения, его тьму - и он пожалел меня. Или не пожалел. Может, просто увидел во мне то, что другие не замечают. Пустоту.

Но я не всегда была пустой.

Я родилась в Теневом поясе Хизена. Трущобы, где закон - это сила, а справедливость - это когда твой нож быстрее, чем чужой. Мой отец был мелким карманником, мать - прачкой, которая стирала окровавленные простыни для местных банд. У меня не было игрушек, не было школы, не было будущего. Были только грязные улицы, запах сточных вод и вечный голод.

В семь лет я украла первый кошелёк. Не потому, что хотела - потому что если бы не украла, отец избил бы меня до полусмерти. Он учил меня выживать. Жестоко, но эффективно. "Смотри, Триша, - говорил он, тыча пальцем в прохожего. - Видишь, как он идёт? Правая нога короче левой. Он будет опираться на трость. Кошелёк во внутреннем кармане пиджака - слева. Подойди с правой стороны, отвлеки, и он даже не почувствует".

Я слушала. Запоминала. Училась.

В десять лет отец умер. Сердце не выдержало - слишком много дешёвого самогона и слишком мало еды. Мать запила ещё сильнее и через полгода свалилась с крыши - то ли сама, то ли помогли. В Теневом поясе такие вещи не расследуют. Труп увозят, и через день о тебе забывают все, кроме тех, кому ты должна денег.

Мне было десять. Одна. В городе, где детей не жалеют.

Я выжила. Не знаю как. Воровала, побиралась, иногда - если совсем припирало - работала на местные банды на побегушках. Моим единственным талантом было замечать детали. Как дышит человек, когда врёт. Как меняется походка, когда он нервничает. Какой карман最容易 обчистить, если отвлечь его на секунду.

В тринадцать меня заметил человек из агенства C.

Он представился как мистер Кроу. Высокий, худой, с лицом, которое невозможно было запомнить - идеальная внешность для шпиона. Он смотрел, как я обчищаю лоток с фруктами под носом у продавца, и улыбался. Не зло - с интересом.

- У тебя дар, девочка, - сказал он, когда я собралась уходить. - Не просто ловкость рук. Ты чувствуешь людей. Понимаешь, как они двигаются, думают, боятся. Это не учат. Это врождённое.

Я хотела послать его подальше. Но он предложил еду. Настоящую - мясо, хлеб, даже сладкий чай. И крышу над головой, где не нужно бояться, что тебя зарежут во сне.

Я согласилась. Глупо, наверное. Но мне было тринадцать, и я устала быть голодной.

Агенство C оказалось не благотворительной организацией. Школа для эсперов - тех, у кого способности проявлялись не в виде огненных шаров или телекинеза, а в виде тонких, почти неуловимых талантов. Моим талантом было подражание.

Я могла смотреть на человека час - и начинать двигаться как он. Дышать как он. Думать как он. Не копировать способности - этого я не умела. Но копировать способ их существования - да. Моё тело запоминало чужие рефлексы, чужие привычки, чужие слабости.

В агенстве меня назвали "Один Вор".

Мистер Кроу учил меня контролировать этот дар. Не просто подражать, а становиться. На время. Настолько полно, чтобы даже самые близкие люди не могли отличить меня от оригинала.

- Ты идеальный шпион, Триша, - говорил он. - Но есть одна проблема. Ты слишком хорошо забываешь, кто ты на самом деле.

Он был прав.

В шестнадцать я получила первое задание. Внедриться в банду, которая грабила правительственные склады. Прикинуться одной из них, выяснить, кто заказчик, и - если получится - подставить главаря так, чтобы его арестовали.

Я стала "Хьюго". Мальчишка-беспризорник с острым языком и быстрыми руками. Никто не заподозрил. Потому что я не просто играла роль - я была им. Двигалась, как он. Говорила, как он. Даже дралась, как он - грязно, отчаянно, без правил.

Операция прошла успешно. Банду разогнали, главаря посадили. Меня похвалили. И предложили новое задание.

Потом ещё одно.

И ещё.

С каждым разом возвращаться к себе становилось всё труднее. "Триша" казалась чужой - слабой, испуганной, слишком человеческой. А "Хьюго" - сильным, уверенным, свободным. Я выбирала второе. Снова и снова. Пока не забыла, что это вообще-то маска.

В девятнадцать меня поймали.

Не потому, что я ошиблась. Потому что меня продали. Кто-то из агенства слил информацию организации Толл = они давно охотились на эсперов с редкими дарами. Моё "Мгновенное умение" было слишком ценным, чтобы я оставалась на свободе.

Меня схватили, допрашивали, пытали. Они хотели понять, как работает мой дар, можно ли его скопировать, можно ли его использовать.

Я молчала. Не из героизма - просто нечего было сказать. Я сама не понимала, как это работает. Это было как дыхание. Как сердцебиение. Просто было.

Через месяц меня перевезли в другой объект. А оттуда - сюда. На этот проклятый турнир, где я должна была сражаться насмерть за чьё-то развлечение.

И вот я здесь. Сижу в камере, смотрю на свои руки - грязные, дрожащие, - и пытаюсь вспомнить, кто я.

Триша Сиф. Девушка из трущоб. Воровка. Шпионка. Человек, который слишком долго притворялся, что стал кем-то другим.

Но есть кое-что, чего я никогда не крала. Ни у кого.

Мою способность.

Она моя. Не украдена. Не подделана. Не присвоена. Она - единственное, что осталось от той девочки, которая в семь лет впервые сунула руку в чужой карман и почувствовала, как бьётся чужое сердце.

Я сижу, сжимая колени, и впервые за много лет позволяю себе заплакать. Негромко. Не для кого-то. Просто так. Чтобы вспомнить, что я - не Хьюго. Не маска. Не вор чужих судеб.

Я ещё покажу этому миру, на что способна настоящая воровка

Гул из-под земли нарастает, но теперь я слышу в нём не только угрозу. Я слышу вопрос. "Глубина" спрашивает: кто ты?

И я отвечаю.

- Воровка, - шепчу я в темноту. - И я пришла за самым ценным.

За своей жизнью.

Глава 11 Уилл против Адвенса

Тишина после боя Найта и Сифа затянулась. Песок, ещё хранивший следы недавней схватки, медленно оседал, и в воздухе пахло расплавленным стеклом - там, где красный глаз Шёпота Ночи превратил песок в зеркальную корку. Хьюго Сиф, вернее Триша, сидела на корточках у края арены, её плечи всё ещё вздрагивали, но лицо было сухим. Она смотрела на свои руки, которые наконец-то перестали дрожать.

Найт стоял рядом, не произнося ни слова. Он не смотрел на неё - он смотрел на динамики, откуда вот-вот должен был раздаться голос Уилла. Но голос молчал.

Затянувшаяся пауза была страшнее любого приказа.

- Что он задумал? - прошептал Вест, подходя ближе. Его ковбойская шляпа потерялась ещё в первой волне хаоса, и сейчас он выглядел не как грозный Дикий Запад, а как загнанный зверь, который слишком долго бежал и наконец остановился.

- Не знаю, - ответил Найт. - Но это не к добру.

Из динамиков раздался не голос Уилла - механическое шипение, затем щелчок, и тишина. А потом створки в дальней стене арены со скрежетом поползли вверх.

Все замерли.

Из темноты прохода вышел человек. Не охранник в белом костюме, не новый участник - сам Уилл Райдерхарт.

Он был одет не в привычный тёмно-синий пиджак, а в лёгкий бронированный костюм - чёрный, облегающий, с мерцающими синими вставками на груди и плечах. На поясе висели два тонких клинка, за спиной - свёрнутый в трубку щит из того же материала, что и подавители. Его золотистые глаза, всегда холодные и спокойные, сейчас горели странным, почти живым светом.

- Я устал наблюдать, - произнёс Уилл, и его голос, усиленный динамиками, разнёсся над ареной. - Мои подчинённые отдают приказы. Мои участники демонстрируют чудеса. Мои враги плетут заговоры в тени. А я сижу в стеклянной будке и смотрю, как разворачивается хаос, который я должен контролировать.

Он остановился в центре арены, подняв голову. Свет прожекторов падал на его лицо, и впервые все увидели не маску холодного стратега, а живое, человеческое лицо - с морщинами у глаз, с едва заметной усталостью, с желваками, которые ходили на скулах.

- Хватит.

Он вытащил из-за спины щит, и тот с мягким щелчком развернулся, превратившись в полупрозрачную, мерцающую стену, которая отражала свет прожекторов тысячами мелких бликов.

- Чарли Адвенс, - позвал Уилл, не повышая голоса. - Выходи.

С другой стороны арены, из тени, где до этого никто не замечал огромную фигуру, медленно поднялся Шагающий Атлет.

Чарли был огромен. Даже сидя на корточках, он возвышался над остальными. Его мышцы, покрытые татуировками, перекатывались под кожей, как канаты, а глаза - детские, удивлённые, почти наивные - смотрели на Уилла с недоумением.

- Я? - переспросил Чарли, почесав затылок. - А зачем? Я никому не мешаю. Я просто сижу.

- Ты мешаешь, - ответил Уилл, делая шаг вперёд. - Самим своим существованием. Твоя способность - накопление массы - делает тебя ходячей бомбой замедленного действия. Каждый твой шаг увеличивает твой вес, твою силу, твою опасность. Если ты пройдёшь ещё несколько метров, рухнет эта арена. Если выйдешь за её пределы - рухнет половина комплекса.

Чарли нахмурился.

- Я не специально. Я просто... иду. Куда глаза глядят.

- Именно поэтому я спустился, - Уилл поднял щит выше. - Ты не враг, Чарли. Ты - катастрофа, которая ещё не случилась. И я хочу, чтобы она не случилась.

Он обернулся к трибунам, где замерли преступники, охрана, даже столп "Глубины", казалось, притих, прислушиваясь.

- Правила просты, - голос Уилла стал громче. - Я сражаюсь с Чарли Адвенсом один на один. Если я выиграю - он переходит под мой прямой контроль. Если он выиграет... - Уилл сделал паузу, и его золотистые глаза сверкнули. - Если он выиграет, я лично доложу мистеру Толлу, что этот эксперимент провалился, и открою всем вам путь к свободе.

По трибунам прокатился шёпот. Свобода. Слово, которое здесь звучало как насмешка, вдруг обрело вес.

- Ты врёшь, - бросил Сабер, поднимаясь. - Толл не отпустит нас.

- Толл не знает, что я здесь, - ответил Уилл, не оборачиваясь. - Это моя инициатива. Моя ставка. Если я проиграю - меня, скорее всего, утилизируют как отработанный материал. Но я готов рискнуть.

Чарли смотрел на Уилла, и в его детских глазах появилось что-то новое - не гнев, не страх, а понимание.

- Ты серьёзно, - сказал он. - Ты правда хочешь драться со мной. Не приказать охране, не использовать подавители - сам.

- Я серьёзен, - кивнул Уилл.

- Но я сильнее, - Чарли сделал шаг вперёд, и под его ногой каменный пол треснул, разбегаясь паутиной. - Я сейчас вешу... тонны три, наверное. Ещё шаг - и пять. Я могу раздавить тебя, даже не заметив.

- Попробуй, - Уилл опустил щит и вытащил два тонких клинка. Лезвия тускло блеснули в свете прожекторов, на их поверхности мерцали синие руны - те же, что и на вставках его костюма.

Чарли вздохнул - тяжело, протяжно, как паровоз.

- Ладно. Но ты сам напросился.

Он сделал ещё шаг.

И земля содрогнулась.

Первый удар Чарли был медленным - по крайней мере, так казалось. Огромная рука, размером с небольшую тушу, описала дугу и обрушилась на то место, где только что стоял Уилл. Но ведущий исчез. Не растворился в воздухе, как Найт, а просто переместился с нечеловеческой скоростью, оставив после себя лишь размытый синий след.

- Быстрый, - удивился Чарли, выпрямляясь. - Я таких быстрых не видел.

- Ты многих видел? - спросил Уилл, появляясь справа. Его клинки сверкнули, оставляя на руке Чарли две глубокие царапины. Из ран потекла не кровь, а густая, маслянистая жидкость, которая тут же застыла, образовав блестящую корку.

- Не-а, - Чарли даже не вздрогнул. - Я вообще мало кого видел. Сидел в своей камере, ходил по кругу. Там пол был железный, крепкий. Я мог ходить часами. Становился всё тяжелее, всё сильнее. А потом стены начинали трещать, и охранники выключали свет. Я останавливался. Ждал, пока остыну. И снова.

Он сделал ещё шаг.

Трещины на полу разбежались шире, и несколько камней вылетели из кладки, упав в темноту под ареной. Гул "Глубины" стал громче - она чувствовала вибрацию, чувствовала приближение чего-то огромного и голодного.

- Но здесь пол слабый, - продолжил Чарли, оглядываясь. - Я чувствую. Ещё шаг - и он провалится. И я упаду. А там - она. Та, что шепчет. Она хочет меня.

- Я не дам ей тебя забрать, - Уилл атаковал снова, целя в колени. Клинки вонзились в плоть, но Чарли даже не пошатнулся.

- Не дашь? - в голосе Чарли прозвучало удивление. - А зачем? Я же никому не нужен. Просто ходячая гора. Меня все боятся. Даже охранники. Они кормят меня через специальный лоток, чтобы близко не подходить.

- Ты нужен, - Уилл отступил на шаг, оценивая урон. Раны на руке Чарли уже затянулись, оставив лишь блестящие шрамы. - Твоя способность - уникальна. Накопление массы без верхнего предела. Если тебя правильно контролировать, ты можешь стать идеальным оружием

- Оружием? - Чарли нахмурился. - Я не хочу быть оружием. Я хочу... не знаю. Просто ходить. Смотреть на небо. Дышать свежим воздухом. А здесь воздух плохой. Пахнет кровью и страхом.

Он сделал шаг в сторону, и пол под его ногой прогнулся, но не провалился - металлические балки, залитые бетоном, выдержали, но жалобно заскрипели.

- Хватит! - крикнул Уилл, бросаясь вперёд. Он понял: если Чарли продолжит двигаться, арена рухнет. И тогда "Глубина" получит доступ к огромному источнику биомассы - к самому Чарли.

Клинки Уилла вонзились в грудь гиганта. Синие руны вспыхнули, и по телу Чарли пробежала судорога. Он замер, удивлённо опустив взгляд.

- Что это?

- Парализатор, - ответил Уилл, вгоняя клинки глубже. - Разработан специально для эсперов с физическим типом способностей. Блокирует нервные импульсы, заставляя мышцы замереть.

Чарли попытался пошевелить рукой, но конечности не слушались. Он стоял, как статуя, и только его глаза - огромные, детские, испуганные - бегали из стороны в сторону.

- Не двигайся, - сказал Уилл, вытаскивая клинки. - Парализатор действует минут десять. За это время я свяжусь с лабораторией, и они подготовят специальную камеру для...

- Не хочу в камеру, - прошептал Чарли. И его рука дёрнулась.

Парализатор не сработал в полную силу - или тело Чарли оказалось слишком необычным. Мышцы, которые должны были окаменеть, лишь замедлились, но не остановились.

Огромная ладонь обхватила Уилла за талию и подняла в воздух.

- Ты говорил, что я нужен, - голос Чарли дрожал - не от гнева, а от обиды. - А сам хотел запереть меня снова. Как в той камере. Ходить по кругу. Ждать, пока остыну. Я устал, понимаешь? Я устал быть нужным.

Он сжал пальцы.

Уилл почувствовал, как трещат рёбра. Воздух с шумом вырвался из лёгких, и в глазах потемнело. Но он не закричал. Не попросил пощады.

Он вытащил из-за пояса тонкий, похожий на стилет, клинок - последнее оружие - и вонзил его в запястье Чарли.

Лезвие вошло легко, почти без сопротивления, и из раны хлынула не маслянистая жидкость, а алая, густая кровь. Чарли вскрикнул - впервые за всё время - и разжал пальцы.

Уилл упал на песок, тяжело дыша, но сразу же вскочил на ноги. Его бронированный костюм треснул на боку, и из-под него сочилась кровь, но он держался прямо.

- Прости, - сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на извинение. - Я не хотел делать тебе больно. Но ты не оставил мне выбора.

Чарли смотрел на свою рану. Кровь текла по руке, капая на песок, и там, где падали капли, песок шипел и плавился - кровь Чарли была горячей, как расплавленный металл.

- Ты сильный, - тихо сказал Чарли. - Не как те, кто меня запирал. Они боялись даже подойти. А ты пришёл. Ударил. Сделал больно. - Он поднял глаза на Уилла. - Ты первый, кто не побоялся меня.

Уилл выпрямился, вытирая кровь с лица.

- Я не боюсь никого, Чарли. Страх - это эмоция, которая мешает принимать правильные решения. А я принимаю только правильные решения.

- И какое твоё правильное решение сейчас? - спросил Чарли.

Уилл посмотрел на свои клинки, на треснувший костюм, на кровь, капающую с пальцев. Потом перевёл взгляд на трибуны, где замерли десятки глаз, на столп «Глубины», который пульсировал в нетерпении, и наконец - снова на Чарли.

- Моё решение - дать тебе выбор, - сказал Уилл. - Ты можешь остаться здесь и сражаться. Можешь попытаться сбежать. Можешь сдаться. Но я не буду тебя запирать. Не сегодня.

Он убрал клинки в ножны.

- Бой окончен. Ничья.

- Ничья? - переспросил Чарли, и в его голосе прозвучало удивление. - Но я почти раздавил тебя.

- Ты почти раздавил меня, - согласился Уилл. - Но не раздавил. А я почти обездвижил тебя, но не обездвижил. Мы оба проиграли. И оба выиграли.

Чарли задумался. Потом медленно, очень медленно, опустился на корточки - так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Уилла.

- А ты странный, - сказал он. - Не такой, как другие. Может, я пойду с тобой. Не в камеру. Просто... рядом. Посмотрим, что будет.

Уилл кивнул.

- Хорошо.

На трибунах воцарилась тишина. Никто не аплодировал, никто не кричал. Все смотрели на странную пару - маленького, израненного стратега в треснувшей броне и огромного, окровавленного гиганта с детскими глазами, - и не знали, что думать.

- Что это было? - прошептал Вест.

- Не знаю, - ответил Найт, глядя, как Уилл и Чарли медленно идут к выходу с арены. - Но, кажется, правила снова изменились.

В своём кабинете на верхнем уровне Генрих Ви Леонес Толл смотрел на экран, и его фиолетовые глаза сияли.

- Интересно, - произнёс он, отпивая из бокала. - Очень интересно. Райдерхарт начинает играть в свои игры. А игры без моего разрешения - это... - он улыбнулся, и улыбка была холодной, как лёд, - это всегда интересно.

Джейкоб Толл, стоявший в тени, шагнул вперёд.

- Прикажешь убрать его?

- Нет, - Генрих покачал головой. - Пусть играет. Пусть собирает свои карты. В конце концов, все они - просто фигуры на моей доске. Даже те, кто думает, что они - игроки.

Он поставил бокал и медленно поднялся.

- Но, пожалуй, пора готовить следующий ход. Спустись на арену, брат. Познакомься с нашими гостями. Пусть знают, что у этого турнира есть не только ведущий, но и хозяин.

Джейкоб кивнул и вышел.

Гул "Глубины" нарастал, и в нём теперь слышалось не только ожидание, но и предвкушение. Она чувствовала - скоро начнётся настоящая буря.

А пока что на арене, среди остывающего песка и затихающего эха недавней битвы, Чарли Адвенс - Шагающий Атлет - сделал свой первый свободный шаг.

Пол под ним треснул, но не провалился. И он улыбнулся.

Глава 12 Крепкий удар

Тишина, воцарившаяся после ухода Уилла и Чарли, была хрупкой, как лёд на весенней луже. Найт стоял на краю арены, сжимая в руке сломанную рукоять сабли, и смотрел на темнеющий проход, где скрылись двое - стратег и гигант. Что-то в этой картине было неправильным. Слишком правильным.

- Они ушли, - тихо сказал Вест, подходя ближе. Его голос был хриплым, в горле пересохло от песка и криков. - Просто взяли и ушли. Как будто...

- Как будто это было частью плана, - закончил Найт.

Он повернулся к трибунам. Белые костюмы охраны замерли в своих кольцах, но их позы изменились - они больше не смотрели на преступников. Они смотрели вверх. Туда, где за тёмным стеклом наблюдательного пункта скрывался Уилл. Или уже не скрывался.

- Что-то начинается, - прошептал Томас Боу, его длинный нос нервно подрагивал. - Запах меняется. Он становится сладким.

- Хватит твоих предчувствий, - рявкнул Сабер, но его оранжевые глаза тоже беспокойно шарили потемноте. - Говори по делу, или молчи.

- Я говорю по делу, - Боу не обиделся, только вытер рукавом пот со лба. - Там, внизу, - он указал на потрескавшийся пол арены, откуда всё ещё доносился приглушённый гул "Глубины", - что-то просыпается. Не просто шепчет. Оно разгоняется. Как мотор перед тем, как взорваться.

Найт посмотрел на свои ноги. Песок под ними мелко вибрировал - почти незаметно, если не приглядываться. Но он приглядывался. И видел: трещины в камне расширялись.

- Все назад! - крикнул он, но было поздно.

Центр арены взорвался.

Не огнём - звуком. Низким, утробным ударом, который отбросил Найта к трибунам. Он врезался спиной в каменную ступеньку, и воздух со свистом вырвался из лёгких. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а в ушах зазвенело так, будто кто-то ударил в колокол у самого виска.

Когда зрение прояснилось, он увидел.

Из пролома в центре арены, туда, где пол треснул ещё во время боя Уилла и Чарли, поднималась новая структура. Не такая, как та, что была раньше - с щупальцами и пульсирующими сферами. Эта была иной.

Чёрная, гладкая, как обсидиан. Она росла прямо из биомассы "Глубины", питаясь ею, и каждую секунду становилась выше, толще, массивнее. Её поверхность не пульсировала - она дышала. Медленно, равномерно, как грудная клетка спящего зверя. И в центре этой структуры, на высоте нескольких метров, в прозрачной капсуле из застывшей смолы, висело тело.

- Рен, - выдохнул Ман.

Это был он. Без сознания, с закрытыми глазами, но живой. Зелёные импланты больше не светились - они вросли в кожу, став частью его плоти. Вены на лице и руках Рена вздулись, пульсируя тем же ритмом, что и чёрная структура. Он был не пленником. Он был сердцем.

- Она использует его как ядро, - сказала Тина Скорн, выходя из тени. Её болотные глаза были широко раскрыты, а в голосе звучало нечто похожее на восторг. - Умно. Очень умно. Рен был слаб, когда она его поглотила. Но его импланты знали всё о подавителях, о системе безопасности, о нас. Она не просто съела его. Она скопировала его память. Его планы. Его амбиции.

- И что теперь? - спросил Драмм, потирая ушибленное плечо.

- Теперь она знает, как нас контролировать, - тихо ответила Тина. - И как уничтожить.

Чёрная структура содрогнулась. Из её боков начали выстреливать тонкие, похожие на иглы, отростки. Они не были направлены на людей - они вонзались в стены, в пол, в потолок, создавая подобие паутины. И там, где иглы касались камня, камень начинал светиться - тусклым, зелёным светом, таким же, как глаза Рена.

- Она расширяется, - прошептал Боу. - Захватывает стадион. Делает его частью себя.

- Нужно остановить её, - сказал Сабер, делая шаг вперёд. Его оранжевые глаза загорелись, на ладонях выступила алая жидкость, готовая застыть в клинки. - Сейчас, пока она не окрепла.

- Стой, - Найт перехватил его за руку. - Это ловушка. Она хочет, чтобы мы атаковали. Чтобы мы выплеснули энергию. Она питается нашими способностями, помнишь?

- И что? Будем стоять и смотреть, как она захватывает всё вокруг?

- Будем думать, - ответил Найт, не отпуская его руку. - Скорость не поможет. Сила не поможет. Нам нужно найти слабое место.

- Слабое место - Рен, - раздался голос сбоку.

Все обернулись. Триша Сиф стояла у края пролома, прислонившись спиной к стене. Её лицо было бледным, но глаза - живые, цепкие, наблюдающие. Она смотрела на капсулу с Реном, и её губы шевелились, будто она что-то прикидывала в уме.

- Он - интерфейс, - продолжила она. - Я видела такие системы в агенстве. Слабые звенья - это не серверы, не передатчики, а те, кто соединяет их. Убейте Рена - и связь прервётся. "Глубина" ослепнет на время. Достаточное, чтобы...

- Чтобы что? - спросил Вест.

- Чтобы сбежать, - ответила Триша, и в её голосе впервые зазвучала не насмешка, а надежда. - Я нашла три пути. Три выхода. Один через технический тоннель западного сектора, второй - через шахту лифта, третий - через канализацию. Все они ведут наружу. Но все они сейчас под контролем "Глубины". Если она ослепнет хоть на минуту...

- Мы сможем прорваться, - закончил за неё Найт.

Он посмотрел на капсулу с Реном. На чёрную структуру, которая продолжала расти. На иглы, которые вонзались в стены, оплетая стадион паутиной зелёной энергии. Времени было мало.

- Кто пойдёт со мной

- Я, - сказал Сабер, и его оранжевые глаза вспыхнули.

- Я, - кивнул Вест, сжимая кулаки.

- Прикрою, - добавил Драмм, и фиолетовый свет замерцал в его зрачках.

- Я с вами, - тихо произнесла Триша и отклеилась от стены.

Найт перевёл взгляд на остальных. Ман, Боу, Кингс - те, кто пока оставались в стороне. Кингс небрежно повёл плечом, поправляя плащ, и его голос прозвучал бархатисто, но твёрдо:

- Я не собираюсь умирать в этой дыре. Если вы откроете дорогу - я выведу остальных. Договорились?

- Договорились, - ответил Найт.

Он шагнул к пролому. Красный глаз вспыхнул, заливаясь алым светом, и в этом свете чёрная структура показалась ему не просто биомассой - она была живой. Пульсирующей. Голодной.

- Рен, - тихо сказал Найт, глядя на капсулу. - Ты всегда хотел наши глаза. Теперь они идут к тебе.

Он шагнул вниз.

Песок и битумная крошка посыпались под ногами. За ним - Сабер, Вест, Драмм, Триша. Пятеро против пробудившейся древности. Пятеро против армии белых костюмов, которые вдруг начали оживать - их движения стали дерганными, неестественными. Рен контролировал их через сеть, а "Глубина" давала ему силу.

- Первая волна, - предупредил Драмм и ударил фиолетовой сферой в ближайшего охранника.

Сфера взорвалась не громко, но плотно - ударной волной, которая отбросила белые костюмы назад. Они рухнули в кучу тел и металла, но тут же начали подниматься. Их глаза, скрытые за щитками, светились зелёным.

- Они не чувствуют боли, - констатировал Сабер, рубя клинком из крови. Оранжевая сталь рассекла броню и плоть, но охранник не остановился - он продолжал идти, волоча за собой отрубленную руку.

- Тогда отрубай головы, - велел Найт и исчез.

Красный глаз ослепил первого охранника, и в тот же миг сабля - не сломанная, а созданная из чистой энергии - рассекла ему шею. Тело рухнуло, и зелёный свет в глазах потух.

- Работает, - сказал Найт, появляясь снова. - Уничтожайте мозг. Подавители не спасут, если центральная нервная система разрушена.

Они прорывались к центру - туда, где чёрная структура возвышалась над ареной, где в капсуле из смолы висел Рен. Каждый шаг давался тяжелее. Охранников становилось больше, они лезли из всех проходов, из всех теней, и их зелёные глаза горели в темноте, как у волков.

- Их слишком много! - крикнул Вест, отбиваясь от троих сразу. Песок поднялся вокруг него вихрем, но охранники проходили сквозь него, не чувствуя ни боли, ни страха. - Мы не успеем!

- Успеем, - ответила Триша, и её тело вдруг задвигалось иначе - плавно, текуче, как у Найта. Она скопировала его технику, его "Шёпот", и теперь двигалась между охранниками, как тень, оставляя за собой кровавые полосы на их шеях.

Драмм ударил снова - фиолетовая сфера разорвалась в центре толпы, разбрасывая тела в стороны. Сабер рубил направо и налево, его оранжевые клинки не знали усталости. Вест поднял песчаную бурю, ослепляя врагов. Найт шёл впереди, прокладывая дорогу красным светом.

- Капсула, - выдохнул он, когда они наконец добрались до основания чёрной структуры.

Она была гладкой, как стекло, и твёрдой, как сталь. Ни трещин, ни швов - только пульсирующая поверхность, внутри которой висел Рен. Его лицо было спокойным, почти блаженным. Он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего.

- Как его достать? - спросил Сабер, ударив клинком по поверхности. Лезвие со звоном отскочило, не оставив даже царапины.

- Мне нужно время, - сказала Триша, положив ладонь на смолу. - Если я скопирую то, что внутри... если пойму, как она работает...

- Времени нет, - перебил её Найт.

Красный глаз вспыхнул ярче. Вся боль, вся ярость, все потери этой ночи - всё сконцентрировалось в одной точке, в багровом луче, который ударил в капсулу.

Смола зашипела, пошла пузырями, но не треснула. Луч бил в одну точку, нагревал её, плавил, но "Глубина" восстанавливала повреждения быстрее, чем он их наносил.

- Не хватает мощности, - сквозь зубы процедил Найт.

- Тогда добавим, - сказал Вест, и жёлтый свет его глаз смешался с красным.

Сабер шагнул вперёд, вложив всю свою силу в оранжевое сияние. Драмм ударил фиолетовым - не взрывом, а узким, концентрированным лучом вибрации.

Четыре цвета - красный, жёлтый, оранжевый, фиолетовый - смешались в один, ударив в капсулу с силой, от которой застонал весь стадион.

Смола треснула.

- Ещё! - крикнул Найт.

Триша положила руки на трещину. Её способность - не копировать чужие движения, а понимать чужую природу - вдруг заработала на пределе. Она чувствовала структуру капсулы, её слабые места, её молекулярные швы. Она знала, где нажать, чтобы она раскололась.

- Сейчас! - прошептала она и надавила.

Капсула лопнула, как яичная скорлупа.

Рен упал на песок, его тело было безжизненным, но глаза - открытые, пустые, зелёные - смотрели в потолок. Губы шевелились, шепча что-то неслышное.

- Убей его, - сказал Сабер, поднимая клинок.

- Погоди, - Найт опустился на колено рядом с Реном. - Он всё ещё там. Не "Глубина" говорит - он сам.

- Какая разница?

- А такая, что если мы убьём его, "Глубина" просто найдёт новое сердце. А если мы вытащим его оттуда... - Найт положил руку на грудь Рена и закрыл глаза.

Красный свет проник внутрь. В пульсирующую тьму, где сознание Рена боролось с древним голодом. Схватка была неравной - он проигрывал. Но не до конца.

- Помоги мне, - прошептал Найт. - Скажи, как её отключить.

Рен закашлялся. На его губах выступила зелёная пена, но в глазах на миг мелькнуло нечто человеческое.

- Шепот... - прохрипел он. - Она боится Шёпота. Тебя. Твой глаз... старее... старше неё. Ты можешь... приказать ей...

- Как?

- Не знаю, - губы Рена растянулись в болезненной усмешке. - Это твоя сила, Шёпот Ночи. Разберись сам.

Его глаза закрылись. Зелёный свет погас - не полностью, но потускнел.

- Он в коме, - сказала Триша, проверяя пульс. - Живой, но вне сознания.

- И что теперь? - спросил Драмм, оглядываясь на охранников, которые замерли на месте, как марионетки с оборванными нитями.

- Теперь бежим, - ответил Найт, поднимаясь.

Он посмотрел на капсулу - пустую, треснувшую, из которой всё ещё сочилась чёрная слизь. На чёрную структуру, которая начала медленно, неохотно сжиматься. На охранников, чьи зелёные глаза гасли один за другим.

- У нас есть минута.

И они побежали.

Через технический тоннель западного сектора, мимо мёртвых систем безопасности, мимо застывших белых костюмов, чьи тела ещё хранили тепло, но взгляды были пусты.

Глава 13 Дом убийцы

Они бежали, не оглядываясь.

Технический тоннель западного сектора оказался узким, грязным, с низким потолком, который давил на плечи. Стены здесь не знали ремонта - старая штукатурка осыпалась, обнажая ржавую арматуру и каменную кладку, помнившую ещё прошлый век. Лампы, встроенные в потолок, мигали, создавая эффект стробоскопа, и тени прыгали, как безумные.

Найт бежал первым. Его красный глаз потух - не потому, что он не мог его активировать, а потому, что не было нужды. В темноте он чувствовал себя как дома. Лучше, чем дома. Тьма была его стихией, и каждый шаг в ней отдавался в сердце тихим, знакомым эхом.

- Сколько ещё? - прохрипел Вест, спотыкаясь о торчащий из пола кабель.

- Двести метров, - ответила Триша, не сбавляя шага. Она бежала легко, почти невесомо, её дыхание было ровным, будто она не пробежала уже километр по подземельям. - Там будет развилка. Налево - к лифтам, направо - к канализационному коллектору, прямо - запасной выход на поверхность.

- Куда идём? - спросил Сабер. Его оранжевые глаза всё ещё светились - тускло, как тлеющие угли, - но в этом свете было видно, как он бледен. Кровь, которую он использовал для клинков, не вернулась в тело, и теперь он терял силы с каждым шагом.

- На поверхность, - ответил Найт, не оборачиваясь. - Там нас хотя бы не накроет обвалом, если эта тварь решит догнать.

- А если она решит?

- Тогда будем отбиваться на свежем воздухе. Там хотя бы есть где маневрировать.

Они свернули на развилке прямо. Тоннель расширился, потолок поднялся, и в нос ударил запах свежего воздуха - не чистого, городского, с примесью выхлопных газов и сырости, но не спёртого, не подземного. Запах свободы.

- Вижу свет, - сказал Драмм, указывая вперёд.

Серый, тусклый свет пробивался сквозь щели в массивной металлической двери. Она была закрыта, но не заперта - аварийный выход, который не использовали годами. Петли заржавели, и створки открывались с протяжным, жалобным скрипом, будто дверь прощалась с домом, который охраняла.

Холодный воздух ударил в лицо.

Найт вышел первым и замер, щурясь от света - неяркого, пасмурного, но такого непривычного после подземной тьмы. Небо было низким, серым, затянутым тучами, которые обещали дождь. Где-то вдалеке громыхал транспорт, и этот звук - обычный, будничный - показался почти неправильным после всего, что они пережили.

- Где мы? - спросил Вест, оглядываясь.

Они стояли у подножия старого здания - склада или мастерской, судя по облупившейся краске и выбитым окнам. Вокруг - такие же заброшенные строения, огороженные колючей проволокой. Промзона. Окраина. Место, где никто не задаёт вопросов.

- Хизен, - ответил Найт, втягивая носом воздух. - Юго-восточный округ. Старые склады "Красного факела".

- Откуда ты знаешь? - спросила Триша.

- Потому что я здесь живу.

Он пошёл вперёд, не дожидаясь остальных. Прошёл мимо покосившегося забора, обогнул груду ржавых бочек и остановился у неприметной железной двери, врезанной в стену одного из складов. Дверь была такой же старой, как и всё вокруг, и только присмотревшись, можно было заметить, что замок на ней - новый, сложный, электронный.

Найт приложил ладонь к сенсорной панели. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась, пропуская внутрь.

- Проходите, - сказал он. - Только ничего не трогайте. И не задавайте лишних вопросов.

Внутренности склада оказались обманчиво просторными. Снаружи здание казалось заброшенным - выбитые окна, облупившаяся краска, - но внутри оно было переоборудовано в жилое пространство. Высокие потолки, грубые каменные стены, но пол - тёплый, деревянный, а в углах - мягкие диваны и низкие столики. Мебель была старой, потрёпанной, но удобной. И везде - оружие. Сабли, кинжалы, метательные ножи - они висели на стенах, лежали на столиках, стояли в подставках, как книги в библиотеке.

- Уютно, - прокомментировал Драмм, оглядываясь. - В стиле "убей меня, пожалуйста".

- Заткнись, - ответил Найт без злобы. - Садитесь. Восстанавливайте силы. У нас есть пара часов, пока они спохватятся.

- А если спохватятся раньше? - спросил Сабер, опускаясь на диван.

- Тогда будем надеяться, что я выбрал достаточно хорошее место для укрытия.

Он прошёл в дальний конец комнаты, к массивному столу, заваленному бумагами и картами. На стене за столом висела старая фотография в рамке - группа людей в тёмной форме, с улыбками, которые не предвещали ничего хорошего. Найт на мгновение задержал на ней взгляд, потом отвернулся.

- Триша, - позвал он, не оборачиваясь. - Ты говорила, что знаешь пути отхода. Распиши их. Нам нужно понять, куда двигаться дальше.

- Уже, - ответила она, вытаскивая из кармана куртки помятый лист бумаги. - План А: через порт. Там есть судно, которое не проверяют. Но на него нужно попасть, а для этого - пройти через пост охраны. План Б: через трущобы. Там нас никто не ищет, но там же нас и найдут, если заплатят. План В: остаться здесь. Переждать. А потом...

- А потом что?

- А потом - начать новую жизнь. Или закончить старую.

Найт повернулся и посмотрел на неё. В её глазах - уже не чужих, не воровских - горело что-то, чего он не видел давно. Надежда. Или её подобие.

- Ты правда веришь, что мы сможем сбежать? - спросил он.

- Должны, - ответила Триша. - Потому что если нет, то всё, что мы пережили, - бессмысленно.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая, густая, как тот воздух на арене. Каждый думал о своём. Вест смотрел на свои руки, которые всё ещё дрожали. Сабер закрыл глаза, пытаясь восстановить силы. Драмм вертел в пальцах фиолетовую искру, не решаясь выпустить её. А Найт стоял у стола, и его красный глаз - потухший, но не мёртвый - смотрел на фотографию группы людей в тёмной форме.

Он знал каждого из них. И каждый из них был мёртв. Кроме него.

- Отдыхайте, - сказал он наконец. - Через час поговорим о плане.

Он вышел в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь. Там было темно, и в темноте он чувствовал себя спокойнее. Он опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и закрыл глаза.

"Ты можешь приказать ей", - прошептал Рен перед тем, как потерять сознание.

Приказать "Глубине". Древнему голоду, который спал под стадионом тысячелетия. Как можно приказать тому, что старше всех богов этого мира?

Найт не знал ответа. Но он знал, что теперь — после всего, что случилось, после «Рекилл», после их общего удара по капсуле - что-то в нём изменилось. Красный глаз больше не был просто техникой. Он стал чем-то большим. Дверью. Или ключом.

- Вейл, - тихий голос Веста вывел его из размышлений.

Найт открыл глаза. В дверях стоял Эдвард, без своей шляпы, без своей наглой улыбки — просто уставший, постаревший на десяток лет за одну ночь.

- Чего тебе?

- Поговорить.

Он вошёл и сел рядом, прислонившись к той же стене. Они сидели в темноте, как много лет назад, когда оба были молодыми и глупыми, и мир казался им игрой, в которой они обязательно выиграют.

- Помнишь Намбэрс? - тихо спросил Вест.

- Помню.

- Тогда мы верили, что делаем правильное дело. Ловили плохих парней. Спасали хороших. Думали, что если быть быстрым и умным - можно всех перехитрить.

- А потом оказалось, что и быстрых, и умных тоже ловят, - закончил Найт.

- Ага.

Они помолчали

- Я думал о Сае, - сказал Вест. - О том, что мог сделать иначе. О том, что не сделал.

- Прошлое не изменить, Эд.

- Знаю. Но можно хотя бы не повторять ошибок.

Он повернулся к Найту. В темноте его глаза не светились - жёлтый свет погас, оставив только обычные, человеческие глаза.

- Я хочу тебе кое-что сказать, Вейл. То, что должен был сказать давно.

- Говори.

- Спасибо. За то, что не бросил меня там. За то, что пришёл.

Найт усмехнулся - коротко, безрадостно.

- Я не приходил. Я просто хотел выжить. А ты оказался рядом.

- Всё равно спасибо.

Они снова замолчали. Где-то далеко, за стенами склада, послышался гул - низкий, тягучий, как шум прибоя. "Глубина" ещё не спала. Она искала их. И она найдёт - вопрос времени.

- Что будем делать? - спросил Вест.

- Ждать.

- Чего?

- Того, что придёт.

Найт закрыл глаза и вдохнул воздух, пахнущий пылью, металлом и кровью - его воздух, воздух убийцы.

"Приказывай", - шептал голос в голове. - "Ты можешь".

"Я не хочу", - ответил он. - "Я просто хочу, чтобы это закончилось".

Но он знал: это только начало. Турнир продолжался. И в нём не было финала. Только бесконечная череда боёв, смертей и возрождений.

Глава 14 Совершившийся побег

Тучи низко висели над крышами промышленных зданий, и редкие капли дождя барабанили по ржавому железу, создавая монотонный, убаюкивающий ритм. Но никто из тех, кто сидел внутри заброшенного склада, не спал.

Найт стоял у окна, раздвинув грязные занавески, и смотрел на пустынную улицу. Его красный глаз потух, но в обычных, человеческих глазах читалась та же напряжённая готовность, что и в каждом мускуле его тела. Он ждал. Они все ждали.

- Три часа, - тихо сказал Вест, сидя на полу, прислонившись спиной к стене. - Никто не пришёл.

- Это не значит, что нас не ищут, - ответил Найт, не оборачиваясь. - Толл не дурак. Он знает, что мы не могли уйти далеко. Он прочёсывает территорию. Медленно, методично. Ждёт, когда мы сделаем ошибку.

- И что нам делать? Сидеть здесь и ждать, пока они нас найдут?

- Нет. - Найт повернулся. В его взгляде было что-то новое - не отчаяние, не ярость, а холодная, твёрдая решимость. - Мы сделаем то, чего они не ждут. Мы перестанем быть жертвами.

Триша подняла голову. Она сидела в углу, обхватив колени руками, и её глаза - живые, цепкие, всё ещё хранившие отпечаток скопированной техники Найта - блестели в полумраке.

- Что ты предлагаешь?

- Разделиться.

Сабер, который до этого лежал с закрытыми глазами, резко сел. Драмм перестал вертеть фиолетовую искру. Даже Боу, дремавший у стены, открыл глаза.

- Ты спятил? - рявкнул Сабер. - Поодиночке нас перебьют как щенков.

- Поодиночке - да. - Найт не повысил голоса. - Но я не говорю о том, чтобы разбежаться в разные стороны. Я говорю о том, чтобы разделиться на группы. Так мы сможем прикрыть больше путей отхода и запутать следы.

- И куда мы пойдём? - спросил Драмм.

Найт подошёл к столу, развернул карту, которую Триша набросала ещё на стадионе. Его палец скользнул по измятому листу.

- Порт. Трущобы. Старый город. Три направления. Каждое - с риском, но и с шансом. Я пойду в старый город. Там меня знают. Там я смогу затеряться.

- Я с тобой, - сказал Вест, не раздумывая.

- Нет. Ты пойдёшь в порт. С твоей способностью ты сможешь найти судно, которое не проверяют. Золото, ценности - ты чуешь их за версту.

Вест хотел возразить, но закрыл рот. Найт был прав.

- Сабер и Ман - в трущобы, - продолжил Найт. - Там вас не найдут. Ваши способности слишком заметны для открытого пространства, а в трущобах можно затеряться среди таких же, как вы.

- А я? - спросила Триша.

- Ты идёшь со мной.

Она кивнула, не удивляясь.

- Боу и Драмм - прикрывают отход. Драмм, твои вибрации могут обрушить тоннели за нами. Боу, твой нюх поможет избежать ловушек.

- А Кингс? - спросил Ман, оглядываясь в поисках Царского Плаща. - Он же остался на стадионе.

- Кингс сам за себя, - ответил Найт. - Он не из тех, кто бежит. Он будет ждать. Или нападёт. Не знаю. Но это его выбор.

Он свернул карту и сунул её во внутренний карман плаща.

- Встречаемся через три дня. На перекрёстке у старого вокзала. В полночь. Если кто-то не приходит - не ждём.

- Жестоко, - заметил Драмм.

- Реалистично, - ответил Найт.

Он посмотрел на каждого из них - на тех, с кем прошёл через ад этой ночи. Он не знал, увидит ли их снова. Не знал, выживет ли сам. Но знал одно: если они останутся вместе, Толл раздавит их всех одной волной. Поодиночке у них хотя бы был шанс.

- Время пошло, - сказал он и первым вышел из склада.

***

Порт Хизена встретил Веста запахом рыбы, соли и мазута. Низкое серое небо отражалось в маслянистой воде, и редкие чайки кричали над головами, будто предупреждая об опасности. Он шёл по причалу, надвинув на глаза капюшон куртки, и его жёлтые глаза сканировали горизонт в поисках нужного судна.

Он чувствовал золото. Не носом - способностью. То, что в обычном мире называли удачей, в его мире называлось "Золотая жила" - умение находить ценное там, где другие видят только хлам. Сейчас его способность вела его к старому грузовому кораблю, пришвартованному у дальнего пирса.

Судно называлось "Морской Бродяга". Ржавое, облезлое, с потрескавшейся краской на бортах и иллюминаторами, заклеенными скотчем. Но Вест чуял: внутри трюмов - не рыба и не контрабанда. Там - свобода. Точнее, то, что могло её купить.

- Эй, ты! - окликнул его чей-то голос.

Вест обернулся. На причале стоял мужчина в засаленной робе, с лицом, которое пережило слишком много штормов и драк. В руке он держал короткий обрез, направленный в живот Веста.

- Что надо?

- Поговорить с капитаном, - спокойно ответил Вест, поднимая руки. - У меня есть предложение.

- Капитан не принимает предложений от бродяг.

- А от клиентов? - Вест достал из кармана горсть золотых монет - тех самых, что он украл ещё до турнира и чудом сохранил. - Я хорошо плачу.

Глаза мужчины расширились. Он опустил обрез и кивнул в сторону трапа.

- За мной. Но если что - я тебя лично за борт выкину.

- Договорились.

Вест поднялся на борт и огляделся. "Морской Бродяга" внутри оказался не таким убогим, как снаружи. Чистые палубы, аккуратно сложенные ящики, запах хорошего табака и кофе. Капитан - высокая женщина с седыми волосами и ледяными голубыми глазами - сидела в рубке, перебирая какие-то бумаги.

- Кто такой? - спросила она, не поднимая головы.

- Беглец, - честно ответил Вест.

- Это я и сама вижу. Чего хочешь?

- Уйти отсюда. Туда, где меня не найдут.

Капитан подняла голову. Её глаза - холодные, изучающие - прошлись по Весту, по его грязной одежде, по жёлтому отсвету, который всё ещё тлел в его зрачках.

- Эспер, - констатировала она. - Опасный.

- Опасный для тех, кто на меня нападёт. Для остальных - нет.

- Красиво говоришь. - Капитан откинулась на спинку стула. - Но словами сыт не будешь. Платишь золотом - я тебя везу. Платишь обещаниями - проваливай.

Вест высыпал монеты на стол. Горка получилась внушительной.

- Этого хватит, чтобы добраться до соседнего континента?

Капитан взяла одну монету, поднесла к свету, попробовала на зуб.

- Настоящие, - удивилась она. - Где украл?

- Вопросы лишние, - ответил Вест. - Берёшь - плывём.

- Беру, - капитан сгребла монеты в ящик стола. - Но предупреждаю: если за тобой погоня - я тебя сдам. Не хочу проблем с законом.

- Не сдадите, - усмехнулся Вест. - Потому что закон, который меня ищет, - это организация Толл. А с ними у вас, я думаю, свои счёты.

Капитан замерла. На мгновение её ледяные глаза потеплели - или это только показалось.

- Отплываем через час, - сказала она. - Будешь в трюме. И чтобы ни звука.

Вест кивнул и вышел из рубки. Он чувствовал, как тяжёлый груз начинает спадать с плеч. Не свобода - ещё нет, но её обещание. Этого было достаточно.

***

Трущобы Хизена называли "Теневым поясом". Здесь не было полиции, не было закона, не было даже уличных фонарей - только грязь, нищета и те, кто выживал в ней годами. Сабер и Ман шли по узкому переулку, прижимаясь к стенам, и старались не смотреть в глаза местным.

- Я ненавижу это место, - прошептал Ман, отряхивая руки от мыльной плёнки, которая то и дело выступала на его коже от нервного напряжения.

- Здесь хотя бы не стреляют без предупреждения, - ответил Сабер. - В отличие от той арены.

Он остановился у покосившейся двери, обитой ржавым железом. Три раза стукнул костяшками, два - ладонью. Стук был тихим, но на него ответили почти сразу.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо - старое, морщинистое, с глазами, которые видели слишком много.

- Чего надо?

- Укрытие, - ответил Сабер. - На пару дней.

- Денег сколько?

- Столько, сколько скажешь.

Старик открыл дверь шире. Внутри комнаты пахло травой, старой кожей и чем-то пряным. Сабер шагнул внутрь, и Ман - следом.

- Я знаю тебя, - сказал старик, глядя на Сабера. - Кровавая Сабля. Ты убил моего брата. Лет десять назад.

Сабер замер. Его рука потянулась к поясу - туда, где обычно висели клинки. Но клинков не было.

- И ты всё равно впустил меня? - спросил он.

- Потому что тогда он был не прав, - ответил старик. - А ты просто выполнял заказ. Я не держу зла на оружие. Я держу зло на того, кто им пользуется.

- И кто же это?

- Генрих Ви Леонес Толл. Тот, кто устроил ваш цирк. Тот, кто посылал убийц к моему брату, потому что он отказался продавать свою землю.

Сабер медленно выдохнул.

- Значит, мы по одну сторону.

- Выходит, что так, - старик кивнул в сторону комнаты. - Проходите. Здесь вас не найдут. А если найдут - я встречу их так, как встречал всех, кто приходил с плохими намерениями.

Он открыл потайную дверь в стене, за которой оказалась небольшая, но уютная комната с чистыми постелями и горячим чаем на столе.

- Отдыхайте. Завтра поговорим.

Сабер опустился на кровать и закрыл глаза. Его оранжевые глаза погасли, и в темноте он почувствовал, как усталость наваливается на него тяжёлым, неподъёмным грузом. Он не знал, что будет завтра. Не знал, увидятся ли они снова с остальными. Но знал одно - сейчас он в безопасности. Впервые за долгое время.

***

Старый город Хизена был лабиринтом из узких улочек, старинных зданий и теней, которые жили своей, отдельной жизнью. Найт шёл по мостовой, и его шаги эхом отдавались от каменных стен. Триша следовала за ним, стараясь ступать туда же, куда ступал он, - чтобы не нарушать тишину.

- Здесь ты вырос? - спросила она.

- Нет. Я вырос в Теневом поясе. Как и ты.

- Откуда ты знаешь, где я выросла?

- Я много чего о тебе знаю, Триша Сиф. - Найт не обернулся. - Агенство C было не единственной организацией, которая следила за талантливыми детьми. Толл тоже следил. И я - когда-то - работал на Толл. Не как Рен, не как Уилл. Как пешка. Самая мелкая.

Он остановился у высокой двери, украшенной старинной резьбой. Потянул за кольцо - дверь открылась, пропуская внутрь.

- Это дом моего отца, - сказал Найт, переступая порог. - Вернее, то, что от него осталось.

Внутри было темно и пусто. Старая мебель, покрытая пылью, портреты на стенах, которые никто не снимал десятилетиями. В углу - массивный камин, в котором давно не горел огонь. Найт прошёл к камину и нажал на один из камней в кладке. Раздался щелчок, и часть стены отъехала в сторону, открывая потайную комнату.

- Убежище, - пояснил он. - Отец построил его на случай войны. Но война пришла не снаружи, а изнутри.

Триша вошла следом. В потайной комнате было тепло - работал автономный обогреватель, стояли консервы, вода, даже небольшой арсенал оружия.

- Ты готовился к этому, - поняла она.

- Всю жизнь, - ответил Найт, опускаясь на стул. - Знал, что однажды придётся бежать. Знал, что Толл не отпустит. Знал, что нужно будет спрятаться там, где никто не найдёт.

- И где же это?

- Здесь. В доме мёртвого человека.

Он замолчал. Триша не задавала вопросов - она видела, что ему тяжело. Что этот дом, эти стены, эта пыль - всё это напоминает о том, кого больше нет.

- Твой отец... - начала она.

- Был убит. Толлом. За то, что отказался отдавать свои исследования. Он был учёным. Изучал глазные техники. И однажды понял, что Толл использует его работу не для блага людей, а для… - Найт замолчал, подбирая слово. - Для власти. Неограниченной. Вечной.

Красный свет в его глазах вспыхнул - не ярко, но отчётливо.

- И теперь я - то, что осталось от его трудов. Мой глаз - это не просто способность. Это протокол. Ключ. То, что может управлять "Глубиной".

- Ты знал? - Триша шагнула к нему. - Знал, что твой глаз - это оружие против неё?

- Догадывался. Но не был уверен, пока она сама не сказала. - Он поднял голову, и в его взгляде было что-то, напоминающее боль. - Я не хочу этой силы. Я никогда её не хотел. Но теперь у меня нет выбора.

- Выбор всегда есть, - тихо сказала Триша. - Ты мог остаться на арене и умереть. Вместе со всеми. Ты мог сдаться Уиллу и стать его пешкой. Ты мог...

- Я мог, - перебил её Найт. - Но я выбрал бежать. Не потому, что я трус. А потому, что только так я смогу найти способ всё закончить.

- Закончить?

- "Глубину". Толла. Весь этот кошмар. - Он встал и подошёл к стене, где висела старая фотография - его отец, молодой, счастливый, с каким-то странным символом на груди. - Я не знаю как. Но я найду. Потому что если не я - то кто?

***

В своём кабинете на верхнем уровне комплекса Генрих Ви Леонес Толл смотрел на экраны, где пульсировали зелёные точки - сигналы потерянных участников. Пять беглецов. Пять ценных образцов. Пять ключей к будущему, которое он строил десятилетиями.

- Они ушли, - сказал Джейкоб, стоя за спиной брата. - Мы потеряли их.

- Потеряли? - Генрих усмехнулся. - Нет, брат. Мы отпустили их. Не специально, конечно, но теперь это неважно. Они - наша приманка.

- Для кого?

- Для "Глубины". - Генрих повернулся. В его фиолетовых глазах горел холодный, расчётливый огонь. - Она не успокоится, пока не поглотит их. Их сила, их глаза, их боль - это то, что ей нужно для завершения трансформации. И она пойдёт за ними. Куда угодно. Даже в город.

- Ты хочешь, чтобы она вырвалась наружу?

- Я хочу, чтобы она сделала следующий шаг в своей эволюции. А для этого ей нужна охота. Погоня. Жертвы. - Он поднялся. - Приготовь отряд захвата. Мы идём за ними. Но не для того, чтобы поймать. Для того, чтобы наблюдать.

- А если они умрут?

- Если они умрут - значит, были недостойны стать частью нового мира. - Генрих подошёл к окну, за которым колыхались в растворе десятки гибридов. - Но я ставлю на то, что они выживут. Они уже прошли через "Рекилл". Они стали сильнее. И теперь - они наша надежда.

- Или наша гибель, - тихо сказал Джейкоб.

- Или наша гибель, - согласился Генрих. - Но какая разница, если на кону - вечность?

***

Три дня спустя. Перекрёсток у старого вокзала. Полночь.

Найт стоял под фонарём, и его тень тянулась по мокрому асфальту длинной, изломанной линией. Дождь перестал, но воздух всё ещё был влажным, и в нём пахло свободой - той, которую он не чувствовал много лет.

Первым пришёл Вест. Он вышел из тени, как призрак, и остановился рядом, не произнося ни слова. Его жёлтые глаза блестели в темноте, но в них не было прежней бравады - только усталость и что-то похожее на надежду.

- Удалось? - спросил Найт.

- Капитан согласилась ждать ещё неделю. Потом уходит без нас.

- Неделя - это много.

- Или мало, - ответил Вест.

Второй пришёл Драмм. Он шёл, чуть прихрамывая, и фиолетовый свет едва тлел в его зрачках. За ним - Боу, чей нос непрерывно подрагивал, улавливая запахи города.

- Чисто, - сказал Боу. - Никто не следит.

Третьими появились Сабер и Ман. Кровавая Сабля выглядел лучше, чем три дня назад - отдохнувший, с ясными глазами, без следов недавней битвы. Мыльный Человек шёл за ним, и его руки больше не дрожали.

- Трущобы приняли нас, - коротко бросил Сабер. - У нас есть связи. И, возможно, помощь.

- Хорошо.

Найт посмотрел на них - на всех. Семь человек, которые неделю назад были врагами, а теперь - единственная семья, которая у них осталась.

- Мы сделали это, - сказал он. - Мы сбежали. Не благодаря Толлу, не благодаря Уиллу, не благодаря "Глубине". Благодаря себе. И это - только начало.

- Что дальше? - спросил Драмм.

- Дальше - мы исчезнем. Растворимся в городе. Станем тенями. Будем ждать. И готовиться.

- К чему? - спросила Триша.

- К возвращению.

Найт поднял голову к небу. Тучи расходились, и в просветах показались звёзды - холодные, далёкие, равнодушные. Но даже они, казалось, смотрели на него с ожиданием.

- Толл не оставит нас в покое. "Глубина" будет искать. Мы - её цель. Её пища. Её ключ к чему-то большему. - Он опустил взгляд на своих спутников. - Но мы не будем ждать, когда они придут за нами. Мы придём сами. Когда будем готовы. И тогда - посмотрим, кто кого.

Он повернулся и пошёл в темноту. Остальные последовали за ним - каждый своей тенью, каждый своей дорогой, но все - в одном направлении.

Совершившийся побег стал не концом, а началом. Началом новой игры, новых боёв, новых смертей и возрождений. И где-то в глубинах земли, под заброшенным стадионом, "Глубина" шептала своё древнее, голодное обещание.

Но в эту ночь на перекрёстке у старого вокзала никто не слушал её шёпот.

Они слушали только своё сердце.

Стучащее. Живое. Свободное.

Глава 15 Послесловие

Итак, вы дочитали вторую книгу. Поздравляю - вы прошли через "Рекилл" вместе с героями, видели их смерти и возрождения, чувствовали, как пульсирует "Глубина" под ногами, слышали шёпот древнего голода.

Когда я писал "Шёпот ночи", я ещё не до конца понимал, куда приведёт эта история. Рен был просто жестоким ведущим, Найт - просто убийцей, а турнир - просто экспериментом. Но чем глубже я погружался в этот мир, тем яснее понимал: "просто" здесь не работает. Каждый персонаж - не функция, не инструмент для продвижения сюжета. Это живой человек со своей болью, своей историей, своим правом на выбор.

"Бойня ночи" писалась тяжелее. Не потому, что я разучился придумывать драки или плести интриги. А потому, что мне пришлось ответить на вопрос: а что происходит с людьми, когда их загоняют в угол, отнимают всё, даже надежду? Оказывается, они не ломаются. Они злятся. Они объединяются. Они находят в себе силы, о которых не подозревали. И именно это - не глазные техники, не кровавые сабли, не песчаные бури - стало для меня главным в этой книге.

Особая благодарность тем, кто прошёл весь путь с первой главы. Тем, кто запомнил, как Уилл назвал Рена "Реноном", и понял, что за этим скрывается целая история. Тем, кто не побоялся заглянуть в "Теневой пояс" и увидеть, как рождаются воры и убийцы.

Третья книга, "Закат Ночи", уже пишется. Она будет другой. Масштабнее. Страшнее. И - да, я обещаю - светлее. Потому что даже в самой густой тьме всегда найдётся место для рассвета.

Вопросов осталось много. Что станет с "Глубиной"? Сможет ли Найт принять свою силу - ту, что старше всех богов этого мира? Встретятся ли снова Вест и Сае? Кто на самом деле стоит за организацией Толл, и какую цену готов заплатить Генрих Ви Леонес Толл за свою вечность? И главное - смогут ли семеро беглецов, связанных общей болью, но не доверием, стать не просто жертвами, а охотниками?

Ответы - впереди. А пока что - спасибо, что были рядом. Спасибо, что не отвернулись, когда стало темно. Спасибо, что шептали вместе с ними.

Глава 16 Другое послесловие

Найт (Шёпот Ночи):

- Автор говорит, что эта история - про выбор. Что каждый из нас - не просто пешка, а живой человек с правом на что-то своё. Красивые слова. Только вот выбирать нам приходилось между смертью и смертью. Разница была только в том, какой смертью - быстрой или медленной, чужой или своей.

Я убийца. И единственное, что я вынес из этой бойни, - даже в аду можно найти союзников. Не друзей. Друзей у меня никогда не было. Но тех, кто прикроет спину, пока ты режешь глотки спереди. Этого достаточно.

Читателю: если ты думаешь, что знаешь, каково это - быть на моём месте, - ошибаешься. Ты не знаешь. И хорошо, что не знаешь. Оставайся там, где светло. А я останусь здесь.

Вест (Дикий Запад):

- Вейл всегда был слишком серьёзным. Слышь, Шёпот, ты бы хоть раз улыбнулся. Нет? Ну и ладно.

Я вот что скажу. Автор, ты там, на воле, думаешь, что придумал крутой сюжет? А ничего ты не придумал. Мы сами всё это пережили. Каждую песчинку, каждую каплю крови, каждую секунду, когда казалось - всё, конец. Но нет. Мы живучие, как тараканы. Или как те твари, что полезли из-под земли.

Самое смешное - я до сих пор не знаю, что меня спасло. Мои способности? Моя наглость? Или просто везение?

Трише спасибо за карту. Найту - за то, что не бросил. Остальным - за то, что не перерезали горло, пока я спал. Это дорогого стоит, когда вокруг одни убийцы.

Сабер (Кровавая Сабля):

- Меня спросили: "Ты жалеешь о тех, кого убил?" Раньше я врал. Говорил, что нет. Что работа есть работа. Что они сами выбрали.

Жалею. Каждую ночь. И буду жалеть до последней. Но это не остановит меня. Потому что если я остановлюсь - те, кто остался в живых, умрут. А их смерти я не переживу. Их лиц я не знаю. Но они есть. И я буду за них драться.

Старик из трущоб, чьего брата я убил, дал нам кров. Он сказал: "Я не держу зла на оружие" Странный человек.

Ман (Мыльный Человек):

- Знаете, что самое смешное? Всю жизнь я врал. Притворялся. Строил из себя то продавца, то банкира, то просто прохожего, который ничего не видел. А когда меня поймали и привезли на этот чёртов турнир, я думал: "Ну всё, Рик, твоя песенка спета".

Оказалось - нет. Оказалось, что даже из мыла можно сделать оружие.

Я не герой. Я до сих пор боюсь. Боюсь темноты, боюсь громких звуков, боюсь, что однажды проснусь и пойму - всё, что мы пережили, было сном. И я снова на арене. И прожекторы снова бьют в глаза.

Но я не скажу. Потому что я видел, что происходит с теми, кто говорит "да". Рен сказал. И где он теперь? Часть стены. Часть голода. Часть того, что хочет нас сожрать.

Нет уж. Спасибо. Я лучше буду бояться, но оставаться собой.

Драмм (Громкий Бит):

- Молчание - это тоже звук. Самый громкий. Я научился это понимать там, внизу, когда "Глубина" показывала мне мои смерти. Сотни раз. Тысячи. Каждый раз я взрывался, и каждый раз тишина после взрыва была страшнее самого взрыва.

Потому что в тишине слышно, как ты умираешь. Не телом - душой.

Я не знаю, зачем я до сих пор жив. Может быть, чтобы взорваться ещё раз. Но уже не по заказу Толла, а по своей воле. Найт сказал: "Мы придём сами". Я с ним. Не потому, что верю в победу. А потому, что не хочу умирать лёжа.

Если взрываться - то стоя. И чтобы последнее, что услышат мои враги, был не их собственный крик, а мой смех.

Сиф (Один Вор):

- Я украла много вещей. Кошельки, драгоценности, документы, чужие жизни. Но самое ценное, что я когда-либо крала, - это чужие лица. Я становилась другими людьми так долго, что забыла, как выглядит моё собственное.

Я заблудилась. В масках, в ролях, в чужих судьбах. Но теперь я нашла дорогу назад. Не знаю, приведёт ли она к свободе. Но приведёт к себе. А это уже немало.

Читателю: если ты когда-нибудь почувствуешь, что перестал быть собой, - остановись. Вдохни. Посмотри в зеркало. И спроси: "Кто ты?". Если не сможешь ответить - ищи. Ищи тех, кто поможет вспомнить. Как помог мне этот угрюмый убийца с красным глазом.

Уилл Райдерхарт:

- Не ожидал, что меня пригласят в это "послесловие". Автор, видимо, считает, что у меня тоже есть чувства. Ошибается. Чувства - это помеха.

Я проанализировал всё, что произошло. Моя ставка на Чарли была рискованной, но оправданной. Он не враг, он - актив. Нестабильный, опасный, но при правильном управлении - бесценный.

То же самое касается и остальных. Найт, Вест, Сабер, Ман, Драмм, Триша - вы доказали, что способны на большее, чем просто убивать друг друга. Вы способны на кооперацию. На сопротивление. На надежду. Это делает вас ценными. И опасными.

Мистер Толл, вероятно, будет недоволен этим отчётом. Но я не пишу для него. Я пишу для тех, кто когда-нибудь прочитает эти строки и подумает: "А может, и мне стоит попробовать?".

Адвенс (Шагающий Атлет):

- Я не умею красиво говорить. Когда я вышел из той дыры и вдохнул свежий воздух, я понял - я больше не хочу быть оружием. Не хочу, чтобы меня запирали. Не хочу, чтобы боялись.

Я хочу просто идти. Куда глаза глядят. И чтобы никто не говорил мне: "Стой, Чарли, ты сломаешь пол".

Уилл сказал, что я нужен. Не как оружие - как человек. Никто никогда так не говорил. Все говорили: "Чарли, сиди тихо". "Чарли, не двигайся". "Чарли, ты опасен".

А я не опасен. Я просто большой. И мне нужен кто-то, кто будет идти рядом. И не бояться.

Спасибо, Уилл. Спасибо, что не побоялся.

Рен:

- Ты думал, я умер? О, нет, Шёпот Ночи.

Я не прощаю вас. Не благодарю. Я просто знаю - мы встретимся снова. И тогда ты узнаешь, каково это - быть не убийцей, а жертвой. Не охотником, а добычей.

А пока... спите спокойно.