Боярышня Смерть

Глава 1

Глава 1.

- И это, - в женском голосе явственно потрескивал лед, - моя внучка?!

- Прошу меня простить, ваше сиятельство... - пробормотал другой, мужской. Кажется, он до икоты боялся эту самую сиятельство, однако нашел в себе силы возразить: - Да только сомнений в том быть не может. Ваш родовой алтарь... Да и Антон Павлович, опять же...

- Хотите сказать, - льда прибавилось. Кхм, она ангиной не заболеет? Или змее собственный яд не навредит? - Что моя единственная наследница - бездарь с порченой кровью?!

- Не я, - возразил мужчина быстро. - А личный целитель Его Императорского Величества. Сами понимаете, тут уж не поспоришь. Да и дочь ваша покойная, кхм...

Он осекся, кажется, сболтнув лишнего.

Кстати, почему я их не вижу?

Ага, глаза закрыты. Тело затекло до мурашек. Голова болит...

Ничего, потерплю. Уж больно разговор интересный.

И почему мне кажется, что говорят обо мне? У меня ведь давно нет никакой бабки, тем более "сиятельства". Но...

- И что прикажете делать, - продолжила она сухо, - с девицей, неспособной даже приблизиться к родовому алтарю?

- А это уж вам решать, - кажется, к страху добавилось некоторое злорадство. - Как главе рода. Однако же барышня сия - ваша родная внучка, в том сомнений быть не может. За сим вынужден откланяться. Служба зовет.

Она скрипнула зубами. Или мне послышалось? Потому что вслух сказала лишь:

- Не смею задерживать. Передавайте от меня привет вашей очаровательной супруге. Рада буду, если она составит мне компанию за чаем... скажем, на следующей неделе?

Почему-то мне в этих словах почудилась угроза.

- Э-э-э, - замялся он. - Благодарю, ваше сиятельство, да только Дарья как раз собралась в гости к своей матушке. Так что, боюсь, э-э-э, не сможет нанести визит. Да-да, не сможет.

Похоже, не почудилась.

- Очень жаль, - ответила она, не скрывая насмешки. - Тогда до свидания, Ипполит Захарович. Глаша, пригласи-ка Антона Павловича. И кофию подай, да с пирожными.

- Сию минуту, барыня!

Хлопнула дверь.

Я рискнула приоткрыть глаза - и напоролась на взгляд "ее сиятельства".

Сухопарая дама в черном платье никак не могла быть чьей-то там бабушкой. На вид лет сорок, сорок пять от силы, как и мне...

Стоп. Как - и мне?!

И почему я уверена, что "ее сиятельство" никакая мне не родня?!

Короткий стук в дверь.

- Антон Павлович пожаловали, - сообщил запыхавшийся женский голос.

Легкий сквозняк донес аппетитный дразнящий запах - кофе, горячих булочек, сливочного крема...

"Бабушка" отвернулась, и я наконец смогла вздохнуть. Воспоминания мелькали, словно рыба в мутной воде. Вроде близко, руку протяни - а ухватить никак.

Стоило напрячься, попытаться вспомнить, - кто я? где? - как висок прострелило болью. Охнув, я села на постели.

- Рад видеть, барышня, - сказал мне седовласый господин с цепким взглядом, - что вы очнулись. Как себя чувствуете?

- Нормально, - пробормотала я, комкая атласное одеяло, которое от резкого движения сползло до пояса. От запаха еды в животе громко забурчало.

- Прикройся! - отрывисто бросила "бабушка" мне и улыбнулась гостю. - Антон Павлович, дорогой, проходите же. Присаживайтесь, прошу. Выпейте со мною чашку кофию.

- Охотно, - чуть поклонился он. - Если барышня Елизавета к нам присоединится. И не ругайте внучку, дорогая княгиня. Я целитель, а с нами, как вам наверняка известно, правила приличия можно отбросить.

Так вот почему она позвала гостя в спальню! Тот самый императорский (почему это звучит дико?) целитель!

Ее светлость чуть поджала губы.

- Если вы настаиваете. Дарья, помоги моей внучке одеться.

Румяная веснушчатая девица сгрузила поднос с угощением на стол и бросилась ко мне.

- Вот так, барышня, вот так! - приговаривала она, ловко закутывая меня в просторный халат. - Ну вот, совсем другое дело. Давайте-ка пересаживайтесь от сюда, на стульчик. Сейчас я вам еще косу-то заплету...

- Вы хотели меня о чем-то спросить, княгиня? - поинтересовался гость, пригубив кофе. Всегда удивлялась, как усатые мужчины умудряются не пачкаться.

- Именно так. Скажите, вы ведь осматривали мою внучку? Она пригодна к... деторождению?

Дарья дернула меня за прядь волос, и я охнула от боли.

- Ох, простите, барышня! - запричитала она шепотом, очевидно, боясь помешать разговору. Я шикнула. Меня - его, кхм, предмет! - разговор интересовал ничуть не меньше.

- Вполне, - согласился целитель без тени сомнений. - К чему такой интерес, дорогая княгиня? Осмелюсь заметить, девушка еще совсем юна, так что с браком вполне можно погодить.

Бабушка лишь отмахнулась, сверкнули камни в кольцах.

- Разве вы не слышали? Моя внучка не смогла даже приблизиться к алтарю рода! Полагаю, вы знаете, что это означает?

- Знаю, - он бросил на меня короткий взгляд, кажется, сочувственный. - Либо я ошибся и девушка иной крови...

Княгиня взвилась, словно в парчовое сиденье под ней воткнули иголку.

- Значит, ошибка не исключена?!

И сколько надежды в голосе...

Сдается мне, "бабушка" рада нежданному родству не больше меня.

Он пожал плечами. Отставил чашку. Сцепил пальцы на животе.

- Не ошибается только Господь. Я же лишь человек. Однако вероятность промашки очень мала. Барышня - ваша родная внучка, пусть и лишена дара.

- Дара?! - не удержалась я и взволнованно подалась вперед. Голова шла кругом. - Что... Я не понимаю!

Щеку обожгло болью.

- Не смей, - и снова этот ледяной голос! - лезть в разговор старших. Ты меня поняла?

Я кивнула, сдерживая... Не слезы, нет. Желание вцепиться ей в космы.

Целитель поджал губы, однако вмешиваться не стал. Видимо, княгиня была в своем праве.

- У вас, барышня, нет фамильной магии, - объяснил он негромко. - Однако кровь - не водица. Следовательно, в ваших детях, особенно если отцом их будет сильный маг, дар вероятнее всего проявится.

- И мы должны сделать все, - холодно сказала княгиня, - чтобы этот дар не был утрачен.

- Понимаю, - медленно кивнул он. - Что вы намерены предпринять? Осмелюсь заметить, при всех несомненных достоинствах барышни Елизаветы, некоторые обстоятельства помешают найти ей хорошую партию.

Снова тонкий намек на толстые обстоятельства. О которых я ни сном, ни духом!

Она поджала губы, вернулась за стол и взяла чашку.

- Я дам за внучкой хорошее приданое!

Только ее пальцы на тонком фарфоре отчего-то стиснуты добела.

- Не сомневаюсь, княгиня, - склонил голову целитель. - Однако даже если не принимать во внимание ту весьма печальную историю... Немногие представители сильных родов согласятся на этот брак. Тем более, сколь понимаю, вы будете настаивать, чтобы супруг внучки перешел в ваш род?

- Разумеется, - поджала губы она, вернулась в кресло и потянулась за кофе. - Что же, кое в чем вы правы. Но будьте покойны, Антон Павлович, я подыщу внучке подходящего мужа!

Без меня меня женили?

Я уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю и... Наткнулась на взгляд Антона Павловича. Выразительный.

Опустила ресницы, соглашаясь.

Бунтовать? Разумеется! Только для начала обзавестись парой-тройкой аргументов, да поувесистее. Иначе бунт мой будет на уровне топанья ножками и криков "Не хочу! Не буду! Не желаю!" Прямо как у малого ребенка.

А что делают с непослушными детьми? Ставят в угол? Лишают десерта? Или вообще розгами по мягкому месту? Не тянет выяснять.

Доктор улыбнулся одними уголками губ. Галантно склонился к руке бабули.

- Не сомневаюсь в ваших талантах, дорогая княгиня. Если позволите, осмелюсь дать совет...

- Как целитель? - отчего-то напряглась она. Пальцы ее дрогнули, заставив свет заиграть в камнях перстней.

- Несомненно, - ответил он спокойно. - Как личный целитель Его Императорского величества.

Почему мне кажется, что в этих словах просто бездна намеков?

Не кажется. Княгиня поджала губы, а в прищуренных глазах мелькнуло... Что-то такое, отчего по спине пробрало холодком.

- Тогда с радостью вас выслушаю.

Только радости этой что-то не слыхать.

- Барышне Елизавете, - начал Антон Павлович с расстановкой, - весьма показан отдых. Боюсь, организм ее весьма истощен... В том числе в энергетическом плане. Я рекомендовал бы поездку на воды. Или, скажем, в Крым. Тамошний воздух весьма полезен для юных особ.

Морщинки у губ "бабули" чуть разгладились. Кажется, она ждала худшего.

- Что же, - наконец кивнула княгиня, бросив на меня короткий взгляд. - Полагаю, это будет... Уместно. Что думаете касательно Херсонеса? У нас там поместье.

Она поднесла к губам изящную чашечку. Но пить не стала, лишь смочила губы.

- Отличная мысль! - улыбка целителя стала шире. - Свежий воздух, морские ванны и прогулки в горах, несомненно, барышне пойдут на пользу. Да и общество там, я слыхал, нынче весьма неплохое. Говорят, офицеры многие в тамошних санаториях на излечении пребывают...

И подмигнул. Мне.

Глава 2

Глава 2.

Намек прозрачней некуда.

Мол, берите, барышня, поиски суженого в свои руки. Не то княгиня сама найдет. Достойного? Несомненно. Только на свой вкус.

И мое мнение - равно как и счастье - думается, она в расчет не возьмет.

К чему? На одной чаше весов - интересы рода, на другой - чувства приблудной внучки. Даже гадать не надо, что для княгини важней.

Она сжала губы в куриную гузку.

- Офицеры? Пьяницы, игроки да охотники за приданым? Благодарю покорно!

- Верные государю храбрецы, - поправил медик.

И это тоже было намеком.

Вон как глаза у "бабули" сверкнули - поярче бриллиантов в ее массивных серьгах.

- Разумеется, - выговорила она с натугой. - Я это... обдумаю.

Секунд десять. Может, даже двадцать. После чего вынесет вердикт - категорическое "никогда!"

Впрочем, меня и саму лихие кавалеристы, мечта юных дев, как-то не прельщали. Зачем мне муж, который только и умеет, что красоваться в седле да кутить? Еще голову сложить - конечно, героически! - при первом же удобном случае.

Нет, такой муж мне не нужен... А какой нужен? Самой хотелось бы знать.

- Обдумайте, дорогая княгиня, обдумайте, - согласился доктор покладисто. - А мне, боюсь, пора. Могу я рассчитывать, что вы станете держать меня в курсе дела?

Ему-то какой в этом прок? Любопытство заело? Думает-гадает, чем дело кончится?

Сомневаюсь. Сдается мне, у милейшего Антона Павловича тут свой интерес.

Вот только какой?..

***

Доктор откланялся, зато княгиня уходить и не подумала. Поудобнее устроилась в кресле. Смерила меня взглядом... Выразительным таким, как гора смотрит на рожденную ею мышь.

Ну что поделать. Я в родню не набивалась.

- Нахалка, - заключила "бабушка", когда я глаз не отвела. Побарабанила пальцами по подлокотнику и бросила: - Вон!

Не мне. Увы.

Дарья опрометью бросилась прочь.

Я устало потерла висок. Голова болела все сильней, и сосредоточиться получилось не сразу.

- Простите, что?.. - переспросила я, осознав, что княгиня задала какой-то вопрос.

Она поморщилась.

- Еще и со слухом неполадки... Надеюсь, хоть вшей выводить не придется?

А это уже прямое оскорбление.

Даже боль ненадолго отступила.

- Послушайте, - я выпрямилась, сложила руки на коленях и прямо встретила ее тяжелый взгляд. - Я не намерена терпеть оскорбления. Тем более что я ничем их не заслужила.

- М-да? - и эта выразительно поднятая бровь! - Милочка, отныне ты - часть благородной семьи. И я не позволю тебе марать наше имя чем бы то ни было. Надеюсь, это ясно?

- Более чем, - отрезала я ей в тон. - Спешу вас успокоить. В этом доме я не останусь. Будьте любезны, попросите слуг принести мои вещи.

Княгиня сверлила меня взглядом.

- Гордая?.. - протянула она и почему-то кивнула. - Значит, кровь просыпается... И куда ты пойдешь?

Хороший вопрос. Прямо в яблочко.

- Вам-то какое дело? - грубо ответила я, наплевав на всякие церемонии.

Ясно ведь, что для княгини я нечто вроде тли на ее любимых розах. Досадная неприятность, с которой надо что-то делать.

- Самое непосредственное. Стараниями Антона Павловича тебя в самое ближайшее время впишут в наше фамильное древо. А Елизавета Громова - это не Лизанька Ермолаева.

И скривилась так, будто имя - мое? - ее оскорбляло.

Наверное, стоило промолчать. Но терпеть не осталось мочи. Еще чуть-чуть - и вцеплюсь-таки в волосы, наплевав на последствия.

- Да, Лизанька. Ермолаева. Вас что-то не устраивает?

Красивое, несмотря на возраст, лицо исказилось гневом.

- Не устраивает?! - она не повышала голоса, но в воздухе отчетливо запахло грозой. - Представь себе, да! Меня не устраивает, что моя единственная внучка носит фамилию какого-то проходимца!

Зря она так.

- Я вам во внучки не набивалась.

Княгиня смерила меня взглядом. Брезгливо дрогнули губы, и этот прищур... Интересно, аристократов специально учат оскорблять не то, что без единого грубого слова, а вообще без слов? Или это врожденный талант?

Во всяком случае, "бабушка" овладела этим искусством в совершенстве.

Я разом почувствовала себя... свинопаской в замке принца.

- Это ничего не меняет, - проронила княгиня наконец. - Отныне ты - часть семьи, хочешь того или нет.

За вход копейка, за выход - рубль? Ну-ну.

- И что вы будете делать? - едко осведомилась я, выпрямив спину. - Запрете? Розог всыплете? Или сразу в монастырь?

- Зачем же? - приподняла брови она. - Поверь, девчонка, у меня найдутся способы. А если вздумаешь позорить семью, то не забудь, что тень упадет и на тебя. Я уж не говорю об имени твоей матери...

Вот умеет же!..

***

"По улицам слона водили..." - крутилось в голове, пока княгиня представляла меня семейству. К слову, весьма немногочисленному.

За столом - княгиня решила совместить приятное с полезным - нас было пятеро. Чай накрыли во флигеле, который выходил на усаженную розами аллею с фонтанами, беломраморными статуями и прочими свидетельствами, что род Громовых не бедствует.

- Алексей Ветров, мой двоюродный внук, - бабуля цедила слова. - И его сестра Наталья.

- О, я так рада! - прощебетала блондинка со вздернутым носиком и копной золотистых кудряшек, подхваченных голубой лентой в цвет глаз. - Уверена, мы сразу подружимся!

Алексей кисло улыбнулся. Нежданной родне он был явно не рад.

- Счастлив знакомству, - проронил он, сухо кивнув, и опустил взгляд в тарелку.

Княгиня продолжила:

- Валентина Тучина, моя дальняя родственница.

Закутанная в несколько шалей бесцветная женщина тех неопределенных лет, когда ей можно дать от сорока до шестидесяти, прошелестела:

- Очень-очень рада!

Она вжала голову в плечи, словно боясь, что теперь-то ее точно выгонят, и принялась крошить хлеб.

Приживалка? Понятно.

- Я так рада, что мы едем в Крым! - проворковала Наталья, блестя глазами. - Только... Не обижайся, дорогая Лиза - я ведь могу называть тебя так?.. Чудесно! Тогда меня зови Натали. Так вот, ты ведь жила далеко от Петербурга?

Княгиня предупреждающе кашлянула. Похоже, тема моей прошлой жизни была табу.

Я неопределенно пожала плечами. Еще бы я сама помнила! От любой попытки что-то вспомнить голова начинала болеть сильней.

Натали, впрочем, этого хватило.

- Я сразу это поняла! - провозгласила она, блестя глазами. - Не обижайся, дорогая, но эти узкие рюши на подоле, и ленты на рукавах, и узкая пройма... В столице так давно не носят!

И руками всплеснула.

Я промолчала. Оправдываться - мол, простите меня, такую отсталую провинциалку - я не собиралась. Как и объяснять, что не всем есть дело до последней моды.

- Надеюсь, - вмешалась княгиня, бросив на Натали непонятный взгляд, - ты поможешь Елизавете обновить гардероб?

Та просияла.

- О, конечно! Я с радостью. Только... - она прикусила розовую губу. - Простите за неловкую тему, но... Может ли Лиза это себе позволить?

"Бедная Лиза!" - отчего-то мелькнуло в голове.

Княгиня нахмурилась и опустила чашку на блюдце.

Чуть слышно звякнул фарфор, и этот тихий звук заставил Валентину втянуть голову в плечи.

Признаюсь, мне захотелось сделать то же.

А лучше залезть под стол. Уж очень резко в воздухе запахло грозой. Колкий озон искрил, заставляя волоски на руках приподниматься. Глаза княгини метали молнии.

Алексей тихо выругался и оглянулся, будто спешно прикидывая пути отступления.

Охнула и попятилась девица, подававшая на стол.

Только Натали было все нипочем. Она безмятежно улыбалась и хлопала ресницами.

- О, я совершенно не хотела никого обидеть! - прощебетала она, округлив глаза. - Я всего лишь хотела сказать, что новые платья стоят так дорого! Быть может, Лизе подойдут какие-нибудь из моих? Они почти не ношенные...

Я стиснула вилку, борясь желанием ткнуть ею в наивные глаза Натали.

- Чушь! - громыхнуло в воздухе, и я схватилась за виски. Голову прострелило болью.

Как сквозь вату я услышала:

- Что с ней?.. Воды!..

Перед глазами - небо. Под затылком что-то мягкое. Оглушительно пахнет ландышами. Кто-то причитает. "Ох, беда-то какая! Беда..."

"Замолчи!" - яростный рык княгини. Причитания умолкли, слышны лишь короткие, придушенные всхлипы.

В губы тычется что-то стеклянное. Что? Я не хочу пить!..

Отворачиваю голову, и вода течет по шее.

А потом незнакомый голос:

- Кажется, я не вовремя?

- Огнев? - княгиня явно удивилась. И, кажется, неприятно. - Что вы тут делаете?

- До меня дошли кое-какие слухи... - А вот в мужском голосе звенела насмешка. - Вот я и решил нанести визит. По-моему, нам давно пора закончить с глупой враждой.

- Неужели? И каким же образом?

- Ну как же, - хмыкнул он. - Самым обычным. У вас товар, у нас купец... Правда, товар у вас, кажется... с брачком.

Глава 3

Глава 3.

Я напряглась, пытаясь выпутаться из липкого полузабытья.

А то промедлю минуту-другую, и бац - уже невеста!..

Тело казалось тяжелым. Студенистым. И шевельнуться - едва-едва - вышло с трудом. Разве что глаза удалось открыть, только комнату будто затянуло туманом.

Я полулежала на оттоманке у стены. Рядом на коленях стояла Глаша и растирала мне виски лавандовой водой. Валентина возилась с оконной рамой, видимо, пытаясь впустить свежий воздух. Кажется, под голову мне она подложила собственную шаль.

- Ох, барышня, как вы нас напугали! - шепотом запричитала Глаша, испуганно косясь на хозяйку. - Да лежите, лежите ужо. Болезная вы, худенькая такая...

- Тише! - шикнула на нее Валентина, подсовывая подушку мне под спину.

Глаша вжала голову в плечи и суетливо принялась наливать воду в стакан.

- Вот, попейте, барышня...

Я послушно сделала глоток. Обвела комнату взглядом.

Алексей хмурился, но молчал. И глаз не поднимал, как будто ему было... что? Неприятно? Стыдно? Обидно?

Натали преспокойно попивала чай и не торопясь смаковала пирожное. За происходящим она наблюдала с пресыщенным интересом заядлого театрала. Как будто и актеры, и роли их давно знакомы - и не вызывают ни малейшего отклика. Легкое любопытство, не более того.

Впрочем, все мы - и домочадцы, и прислуга - были в этом театре лишь статистами. А в главных ролях блистали княгиня и ее незваный гость.

Интересно, как пьеса называется? Не "Отдам внучку в хорошие руки", надеюсь?

С княгини сталось бы всучить меня первому встречному, еще и приплатить.

Губы пересохли, склеились, а потому мое: "Нет!" вышло чуть слышным.

Впрочем... Думается мне, даже заори я во весь голос, едва ли кому-то было бы до этого дело.

Тем паче - княгине. Называть ее "бабушкой" у меня не поворачивался язык.

Она стояла, опираясь на высокую спинку кресла. И пальцы - белые, холеные - сжимала добела.

Напротив же, у входа, замер господин с седыми висками. Будто иней припорошил его пламенно-рыжие волосы. Красиво...

А вот улыбка у него была нехорошая. Ехидная.

- Кто вас впустил? - проскрежетала княгиня.

Он передернул плечами.

- А кто посмел бы меня остановить? Бросьте, Евдокия...

Княгиня выпрямила спину, и без того прямую, словно она шпалу проглотила.

- Для вас - княгиня Громова!

Он прищурился.

- Хорошо. Так что скажете, княгиня?

- Вам-то какая с того выгода, Огнев? Неужто поиздержались и надеетесь так поправить дела?

Укол - на грани приличия! - лишь заставил его улыбнуться шире.

- Спасибо за беспокойство, княгинюшка. Только напрасно. Огневы процветают.

Ласковое и насмешливое "княгинюшка" - как пощечина.

Она побелела, гневно раздула ноздри.

- Неужели? - а яду, яду-то сколько! На всех в доме хватит и еще останется. - Тогда вас неправильно проинформировали. Моя внучка не... Как там вы изволили выразиться? "Товар с брачком"? Елизавета молода, хороша собой, богата...

Он кивал каждому слову, словно китайский болванчик.

- Только бездарь.

Слово упало, как брошенная перчатка.

- Увы, - улыбка княгини больше походила на оскал. - Елизавете не повезло с отцом.

Кхм. И почему мне кажется, что в этом разговоре больше намеков, чем собственно слов?

Огнев сверкнул глазами, однако ответил по-прежнему легко и насмешливо:

- Что же, тогда вот вам шанс улучшить кровь. Любой из моих внуков готов жениться на вашей внучке. Пока никто из них не связал себя словом, так что, - он развел руками, - выбирайте любого.

- Неужели? - в тон ему ответила княгиня. - И любой будет готов войти в род Громовых? Елизавета - моя единственная наследница, знаете ли. Так что муж ее должен будет принять нашу фамилию.

Огнев пожал плечами.

- У меня девять внуков, вы в курсе? Есть кому продолжить род.

Княгиня дернулась, как от пощечины. Зло поджала губы.

- Хорошо, - проскрипела она наконец. - Я это обдумаю. Теперь будьте любезны нас оставить!

Спорить он не стал. Коротко поклонился, бросил насмешливо:

- До скорой встречи!

И растворился в пахнущих молодой листвой сумерках.

- Паяц! - прошипела княгиня ему вслед. Дикой кошкой повернулась с немым свидетелям - все мы не то, что заговорить боялись, а даже дышали через раз! - и бросила отрывисто: - Собирайтесь! Валентина, пошли кого-нибудь на вокзал. Мы должны уехать завтра же.

- Завтра? - охнула Валентина, но под гневным взглядом княгини вжала голову в плечи и пробормотала: - Да-да, конечно. Я займусь... Тотчас же займусь!

И посеменила к выходу.

- К чему такая спешка? - осведомилась Натали, облизнув крем с губ. Я даже позавидовала. Вот у кого нервы крепче канатов! - А как же гардероб Лизы?

Княгиня поджала губы.

- Купим что-нибудь потом. Пока что одолжишь Елизавете несколько платьев. Задерживаться нельзя!

М-да? Хотелось бы знать, почему?

***

На вокзале было людно. И это мягко сказано!

Казалось, добрая половина города решила прокатиться на юг. А вторая отправилась ее провожать.

Даже у вагонов первого класса - а билеты на него далеко не каждому по карману! - было многолюдно. Две дамы наседали на взмыленного проводника, что-то громко ему доказывая. Одна держала на руках визгливо лающую собачонку, а вторая воинственно махала зонтиком и требовала тотчас же - немедленно! - обменять ей билет.

- Не положено, - устало бубнил служащий. - Свободных мест нет.

- Да как же нет! - возмущалась дама с зонтиком. - А вы найдите!

- Не думаете же вы, что мы поедем вторым классом? - надменно осведомилась вторая дама, бросив на бедного служащего свирепый взгляд.

- Простите, да только ничем помочь не могу. Ждите следующего поезда... Извольте ваши билеты.

Это было сказано нам. И с куда большей почтительностью.

Княгиня величественно кивнула, и Алексей тотчас протянул бумаги.

Служащий мельком проверил их и поклонился.

- Прошу вас, следуйте за мной.

Я шагнула вперед...

Охнула дама, из объятий которой вырвалась собачка. Та радостно тявнула - и бросилась прямо мне под ноги.

Я беспомощно взмахнула руками, силясь удержать равновесие...

Меня подхватили у самой земли.

- Осторожнее, барышня, - равнодушно сказал незнакомый господин средних лет, держа меня за плечо. - Не подходите близко к путям, это опасно.

Чуть поклонился княгине и шагнул в вагон.

Я же застыла, глядя ему вслед.

- Елизавета? - холодно окликнула княгиня. - Что-то случилось?

- Да, - пробормотала я растерянно. - Этот человек... Он скоро умрет!

- Откуда ты знаешь?! - поразилась Натали.

И правда, откуда?..

Глава 4

Мне хватило одного взгляда на грозовое лицо княгини, чтобы опомниться. И моментально сдать назад.

- Знаю - что? - пролепетала я, прижав ладонь к груди.

И ресничками, ресничками хлопать.

- Что он умрет, - ответила Натали растерянно.

- Кто? - ужаснулась я, захлопав глазами с удвоенной скоростью.

Не знаешь, что делать? Делай глазки!

- Тот человек! - Натали чуть повысила голос. - Ты же сама сказала...

- Девочки! - голос княгини - как свист хлыста дрессировщика. И мы тут же сделали стойку, как воспитанные собачки. - Ведите себя, как подобает!

Кому подобает?

Но вслух я этого, конечно, не сказала. Ученая уже.

Лишь опустила взгляд и прошелестела:

- Да, бабушка.

Пусть думает, что я смирилась. Приняла ее власть.

Княгиня чуть заметно кивнула и соизволила проплыть в вагон...

***

Мы заняли несколько купе в "пульмановском" вагоне. Я с Натали в одном, бабушка с Валентиной во втором, кузен устроился в третьем. Прислуга ехала вторым классом.

Натали провела тонкими пальцами по чуть потертому бархату сиденья и отдернула руку, словно прикоснулась к чему-то грязному.

- Терпеть не могу поезда! - заявила она капризно и скривила идеальный носик. - Такое убожество.

Мысленно я усмехнулась.

Ну да, ну да. Почти каморка под лестницей.

Я покрутила головой, осматриваясь. В отличие от Натали, сама я находила обстановку довольно уютной: два мягких дивана, столик с букетом цветов, за расписной ширмой пряталась уборная.

Это вам не жесткие скамьи в общем вагоне, на которых приходилось спать сидя!

- Эти бесконечные остановки, - продолжила Натали, морщась, будто от запаха тухлятины. Хотя в воздухе витали лишь запахи кожи, полироли, цветов и чуть-чуть пыли. - Тряска, тонкие стены... Фу!

И впрямь, было отчетливо слышно, как в соседнем купе княгиня распекает Валентину. Бедной приживалке приходилось терпеть.

- А главное, - Натали прошлась по купе и резко повернулась, отчего юбки взметнулись вокруг ног, - зачем было отправлять слуг вторым классом?

Я пожала плечами.

- Из экономии? Или просто мест не нашлось?

- Экономии?! - повторила Натали таким тоном, будто я сунула ей в лицо дохлую крысу. - На мне?!

А возмущения-то сколько! Тоже мне, принцесса.

Голос, впрочем, она не повышала. Боялась навлечь гнев княгини.

Если уж я что-то и поняла об этом - язык не поворачивается сказать "своем" - семействе, так это что приказы его главы не оспаривались.

- Долго нам ехать? - осведомилась я рассеянно и взялась за свой тощий чемоданчик. Машинально проверила замочек... Все в порядке.

- Почти два дня, - сморщила носик Натали. - Можешь вообразить, трястись в этой коробке даже без горничной!

Я избалованной - и безрукой - не была. А потому лишь снова пожала плечами и принялась раскладывать свои нехитрые вещи.

На миловидном личике Натали мелькнуло презрение, и она отвернулась к окну, всем своим видом показывая свое превосходство.

Плевать.

О своем прошлом я немногое помню, но уверена, что слуг у нас не было. Привыкла обходиться своими силами, не то что эта "барышня", которой мамки-няньки всю жизнь сопельки вытирали.

Поезд вдруг содрогнулся всем своим железным телом. Дернулся. И медленно пополз по рельсам.

Тронулись!

***

Смотреть в окно мне быстро прискучило. Мои немудреные пожитки были уже разложены, так что делать было решительно нечего.

Натали расхаживала по купе туда-сюда, словно тигрица в клетке. Только каблучки цокали по полу. Жаловаться на свою нелегкую долю ей надоело - видимо, моя безучастность поспособствовала - и кузина лишь фыркала и морщила нос.

Зачем поехала, спрашивается? Могла бы остаться в столице, танцевать на балах и наслаждаться всеми благами цивилизации...

Впрочем, вряд ли Натали сама захотела ехать. А с княгиней спор не долгий. "Делай, как я сказала!" и все тут.

- Лиза, неужели тебе все равно?! - вопросила Натали патетично.

Кхм, кажется, я что-то пропустила.

- Прости?

Кузина надула губы.

- Ты меня не слушаешь!

- Прости, - повторила я, не желая встревать в спор. - Задумалась.

Ноздри Натали гневно раздулись, но едва она открыла рот, чтобы отпустить какую-нибудь колкость, как в дверь купе постучали.

Кузина преобразилась, как по щелчку пальцев.

- Кто там? - проворковала она.

- Барышни, - донесся приглушенный голос проводника, - скоро в салоне будем чай подавать. Ежели желаете, присоединяйтесь.

- Непременно, - пообещала Натали, разом придя в хорошее настроение. - Сейчас же будем.

Достала из сумочки зеркало и критически осмотрела свое отражение. Чуть пощипала щеки, поправила прическу. Поморщилась, одернула платье и бросила повелительно:

- Идем, Лиза!

Я только головой покачала.

Чума, а не девушка!

***

- Добрый вечер, - произнесла княгиня надменно и качнула длинными серьгами. В свете газовых рожков бриллианты в них сияли как маленькие звезды.

Мерно постукивали колеса. Негромко переговаривались пассажиры. Сновали лакеи.

Народу собралось немного. Ничего удивительного, ведь "синих" вагонов - то есть первого класса - в поезде было только два. А публику попроще в салон, вагон-ресторан, библиотеку и прочие удобства для избранных не пускали.

Разговоры умолкли, и все повернулись к нам.

Красивый молодой человек с болезненного вида девицей, которая держала в руках открытый томик. Добродушная пожилая дама с флегматичным шпицем на коленях. Брюнет лет тридцати с бледным лицом и отсутствующим взглядом, безучастно смотревший в окно. И, наконец, мой спаситель, стараниями которого я все-таки не угодила под колеса.

У стола суетились трое служащих в форме, сервируя чай. Чего там только не было! Плюшки, варенье разных видов, рассыпчатое печенье, бублики...

М-м-м! Рот наполнился слюной.

Княгиня бросила на меня острый взгляд и поджала губы. Неужели боялась, что я накинусь на это изобилие, как дикарка? Хорошего же она обо мне мнения!

Мужчины поднялись нам навстречу, даже брюнет у окна обернулся и нехотя привстал. Судя по тому, как брюнет вцепился в спинку кресла, на ногах он стоял нетвердо. Слишком много выпил? Но взгляд серых глаз прямой, внимательный. Похоже, болен.

- Горский Михаил Константинович, - отрекомендовался брюнет низким, чуть хрипловатым голосом. - Следую в Крым по делам службы.

Княгиня чуть снисходительно кивнула и милостиво протянула руку.

- Рада знакомству, Михаил Константинович. Княгиня Евдокия Громова, а это мои внучки, Елизавета и Натали. И внук Алексей.

Представлять Валентину, молчаливой тенью следовавшую за ней, она не стала.

Молодой человек назвался тихой скороговоркой.

- Аполлинарий Искрин, а это моя жена, Ксения.

Болезненная девица слабо улыбнулась, и муж поспешил вернуться к ней.

Мой знакомый незнакомец назвался последним.

- Рябов Иван Петрович, к вашим услугам. Я занимаю общее купе с Алексеем Филипповичем, сколь понимаю, это ваш внук.

Род занятий Иван Петрович не назвал, но простецкого имени - Иван, подумать только! - хватило, чтобы княгиня лишь кивнула холодно и сделала вид, будто только заметила сидевшую в отдалении даму со шпицем.

- Марья! - воскликнула она преувеличенно радостно и всплеснула руками. - Какая встреча!

Княгиня прошла мимо нахмурившегося Рябова, не поворачивая головы.

Я улыбнулась ему, пытаясь замять неловкость. Все-таки что это было? Почему мне показалось, что он скоро умрет? Или не показалось?

Знать бы хоть чуточку больше!..

- Здравствуй, здравствуй, Евдокиюшка! - рассмеялась пожилая дама, ссаживая шпица с колен. Смех у нее был звонкий, совсем девичий. - А ты все хорошеешь.

Дамы расцеловались, и княгиня представила нам свою знакомую.

- Марья Алексеевна Туманова, моя давняя подруга. А это мои внучки, Елизавета...

- Та самая? - перебила Марья Алексеевна, разглядывая меня с детским любопытством. - Дочь Татьяны?

Быстро, однако, расходятся слухи! Как круги на воде.

Губы княгини сжались так, что превратились в белесую полосу.

- Именно, - ответила она сухо. - Но не будем об этом. Как там твой Андрюша?

Марья Ивановна с трудом, однако удержала на лице любезную улыбку. Лишь на мгновение губы ее плаксиво дрогнули.

Кажется, в малопонятном остальным обмене уколами выиграла княгиня.

- Более-менее, - ответила она уклончиво. - Что же мы сидим? Пойдем выпьем чаю и посплетничаем, как в старые добрые времена!

- Конечно, - княгиня похлопала заклятую подругу по локтю. - Скажи...

Распахнулась дверь, и в гостиную вихрем ворвался... Огнев? А кто это с ним?