Боярский сын. Ратоборец Часть первая

Глава 1

Рычание мотора стихло, стоило мне повернуть ключ в замке зажигания. А в утреннем воздухе Красногорска сразу стало слышно, как в кронах лип заливаются весёлые птахи.

Я откинул боковую подножку, перекинул ногу через горячее кожаное седло своего «железного коня» и спрыгнул на брусчатку внутреннего двора родового поместья. Стянул с головы шлем, тряхнул волосами, вдыхая грудью настоянный на сирени воздух, и расплылся в улыбке.

У крыльца, возле распахнутого багажника внедорожника, стоял глава рода Ярославских. Оглядывал утварь, которую охранники складывали внутрь.

– Отец, привет! – крикнул я.

Святослав Васильевич Ярославский повернул голову. Обычно суровый патриарх решил сделать скидку на выходной день и улыбнулся.

– Приветствую, сын, – его взгляд скользнул по моей куртке, потёртым джинсам и ботинкам. – Ну что, готов ехать на рыбалку?

– Я-то готов! Всегда готов, можно даже сказать! – бодро отрапортовал я, с нескрываемым удовольствием разглядывая экипировку бати.

Вид у главы древнего боярского рода был максимально далёк от великосветских раутов и заседаний Государственного Совета. Штаны защитного цвета с кучей накладных карманов, свободная ветровка-«пикселка», а на ногах удобные кроссовки, которые по приезде на берег наверняка сменятся высокими болотными сапогами.

Никакого пафоса, чистая практичность на выезде!

В багажнике аккуратными рядами лежали тубусы с удилищами, ящики со снастями, походный мангал и сумки-холодильники. И всё это для того, чтобы выбраться на природу.

Ярославские решили отдохнуть на чистом воздухе! Причем отдохнуть мужской компанией, без баб-с…

– А где Яромир? – я покрутил головой по сторонам. – Неужто уже в машине дрыхнет?

Отец недовольно поморщился и махнул в сторону крыльца особняка:

– Да всё ещё в постели валяется, лоботряс! Время идёт, вся хорошая уда пропадёт, пока этот барин соизволит глазки продрать. Сейчас пошлю ещё раз человека наверх, чтобы тот поднял его. Если надо – пусть хоть водой из ведра окатит!

Внутри меня тут же заворочался ехидный червячок.

– А не надо человека! – я заговорщицки подмигнул и приложил ладонь к груди. – Лучше я сам пойду и подниму его! Есть за мной один старый должок… Как раз удобный случай представился!

Отец хмыкнул. Он-то своих сыновей знал как облупленных.

– Должок, говоришь? Ну, раз так, то долги, безусловно, нужно отдавать. Это дело чести. Только сильно его там не калечь, мне сегодня на берегу два полноценных помощника нужны, а не инвалидная команда.

– Ни-ни! Я ласково! Чисто по-братски! – оскалился я в ответ во все тридцать два зуба, повесил шлем на руль мотоцикла и припустил вверх по ступеням крыльца.

Настроение было просто великолепным. На дворе стоял конец мая, природа буйствовала зеленью, а впереди маячило жаркое лето. До окончания учебного года в Императорской Академии Чародейств и Ратной Науки оставались считанные дни.

И если после первого семестра нас встречал холодный Рубеж, то вот второй семестр обещал проверить полученные навыки на Зачистке Прорывов. Да-да, снова пятерки пойдут в бой, но на этот раз с кураторами и без надзора сверху. Впрочем, об этом я расскажу позже.

С учёбой у меня проблем не было: после триумфа на Великой Ордалии преподаватели смотрели на меня чуть ли не с благоговейным трепетом. Оценки в зачётке стояли отличные, все нормативы по стрельбе, ножевому бою и тактике я сдал играючи, так что перевод на второй курс был у меня в кармане почти со стопроцентной гарантией.

Правда, после нашего эпического побоища на Императорской Арене ректорат в лице декана строго-настрого запретил мне приближаться к Глебу Долгополому. Мол, во избежание ненужного напряжения, дуэлей в коридорах и прочих кровавых оказий.

Да я, честно говоря, особо-то и не порывался!

При встрече в лекционных залах или столовой мы с этим напыщенным индюком старательно делали вид, что друг друга в упор не замечаем. Но я-то спиной чуял, каким волком он смотрит мне вслед и как скрипит зубами от бессильной злобы.

Зато на личном фронте в стенах Академии наметились весьма любопытные перемены. После отъезда Ефросиньи Степановны в Новосибирск я стал замечать, что Любава Прокопьевна Шумилова стала ко мне как-то лучше относиться, что ли.

Куда только девались её ледяной гонор и привычка смотреть на меня как на врага народа?

То в коридоре подойдёт, заведёт разговор ни о чём. То поправит свою роскошную русую косу и стрельнёт васильковыми глазищами, то на тренировке улыбнётся так тепло и ласково, что у Мишки даже челюсть отпадала.

Видать, права была Фрося, когда в госпитальной палате говорила, что от женского взгляда такие вещи не укроются! Растопил-таки старый ведарь сердечко неприступной боярышни!

С Ефросиньей Степановной Преображенской мы созванивались. Болтали в редкие минуты отдыха от дел. А дел у неё накопилось немало – она надавала по рукам всем тем, кто тянулся к её наследству. Чуть ли не развязала войну с двумя родами, но при императорской протекции всё уладилось. Обещала по осени вернуться к учёбе! Если не женится, конечно.

Возможно, этим моментом и решила воспользоваться Любава…

Однако, я пока был крайне вежлив и приветлив, но не более! Всё-таки я себя тоже не на помойке нашёл и помнил, как она пыталась меня подговорить продуть Глебу в Командной Дуэли…

А вот со старшим Долгополым, князем Фролом Терентьевичем, у нас за этот месяц развернулась тихая война. По закону прижать этого изворотливого змея тогда не вышло – тварь вывернулась. Он подменил оборотня сибирским медведем и зачистил все хвосты от Престолова до Мезинцева.

По поводу Престолова ещё пытались разобраться, но его смерть в итоге списали на несчастный случай. Вроде как парень сам подошёл слишком близко к зверям, а оборотень воспользовался ситуацией…

Но я-то знаю правду и не собирался спускать это Долгополому с рук! По любому они тут причастны! Если не сам Фрол это сделал, то без Глеба тут точно не обошлось…

Выписавшись из Императорского госпиталя и подлечив поломанные рёбра, я решил ударить Долгополого по самому больному месту после гордыни – по его кошельку. Если не получилось вывести на чистую воду связь с Опасными землями, то вот в этом я преуспел.

Я явился на заседание Совета Директоров. И там вывалил на стол все его «чёрные» схемы! Двойную бухгалтерию, вывод капиталов через подставные фирмы-однодневки, откаты на подрядах и махинации со сметами миноритариев. Да ещё сделал это на прямой трансляции перед миноритариями

Ох, что там началось, ядрёна медь! Любо-дорого было посмотреть! Звонки, крики, мат…

Фрола Терентьевича от взрыва такой информационной бомбы едва инсульт не хватил. После этого представления вход в здание корпорации мне закрыли навсегда – князь в ярости издал указ, строго-настрого запретив службе безопасности подпускать меня к своим офисам ближе, чем на пушечный выстрел.

Да и плевать! Главное дело я сделал.

Поднялась дикая шумиха в прессе. Миноритарные акционеры и сторонние инвесторы, смекнув, что их годами обдирали как липку, дружно потребовали аудита и начали в панике выводить свои деньги и активы.

Конечно, для самого бизнеса это было плохо – акции строительной империи Долгополых за две недели просели почти на треть, часть крупных контрактов заморозили.

Но я ведь пришёл в Совет Директоров, чтобы защищать честные интересы акционеров, верно? Вот я их и защитил! Вывел князя на чистую воду!

Понятное дело, что такую звонкую финансовую пощёчину Фрол Терентьевич мне никогда не простит. Завьялов тоже землю носом рыл, обещая, что так просто дело с бункером не оставит. Так что обстановка в столице накалялась с каждым днём: нам оставалось лишь держать ухо востро, ждать ответного удара и готовиться к неизбежной полномасштабной войне против рода Долгополых.

Однако война войной, а отдых по расписанию! Всех денег не заработаешь и всех врагов за один день не передушишь. Поэтому сегодня мы с отцом и братом решили плюнуть на высокую политику – выбраться на природу, посидеть с удочками в тишине.

Влетев в прохладный холл особняка, я через две ступеньки взбежал по широкой парадной лестнице на второй этаж и на верхней площадке едва не налетел на мачеху.

Милослава Андреевна неторопливо шла по галерее, придерживая одной рукой заметно округлившийся животик. В светлом утреннем платье, со слегка располневшим, но умиротворённым лицом она светилась изнутри тихим материнским счастьем. Лекари уже точно сказали: пройдёт совсем немного времени и у отца появится третий сын, ещё один отпрыск древнего рода Ярославских.

– Доброе утро, Милослава Андреевна! – я вовремя погасил инерцию и почтительно склонил голову, стараясь дышать ровно. – Прекрасно выглядите!

– Доброе утро, Елисей, – она тепло улыбнулась мне. – И куда это ты так спешишь с самого утра, позволь узнать? Глаза горят, руки потираешь… Никак какую-то каверзу задумал?

– Мстить, Милослава Андреевна! Только мстить, и никак иначе! – с самым серьёзным видом прошептал я, приложив палец к губам. – Восстанавливать вселенскую справедливость в отдельно взятой спальне!

Мачеха рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:

– Ох, мальчишки… Вроде взрослые уже воины, вся Москва о вас говорит, а ведёте себя как малые дети. Иди уж, мститель. Дом не спалите ненароком!

– Будет исполнено в лучшем виде!

Я бесшумной тенью скользнул по ковровой дорожке коридора и остановился перед дверью спальни старшего брата. Прислушался. Из-за двери доносилось ровное дыхание.

Аккуратно нажал на бронзовую ручку и приоткрыл створку. Заглянул внутрь.

Бархатные шторы на окнах были наглухо задёрнуты, погружая просторную комнату в сонный полумрак. Посреди этого царства Морфея, раскинувшись морской звездой на кровати, безмятежно давил подушку Яромир. Волосатые лодыжки так удачно высовывались наружу из-под края покрывала, что просто грех было не воспользоваться моментом!

«Ну что же, братишка, пришло время возвращать старые долги», – злорадно ухмыльнулся я про себя.

Память тут же подкинула картинку из осени прошлого года, когда я только-только осваивался в этом теле, а этот шутник гороховый решил поднять меня с утра пораньше точно таким же варварским способом, поджарив мне пятки.

Кто-то сказал, что месть – это блюдо, которое подают холодным! В нашем, ярославском случае, это блюдо будет раскалённым!

Я подобрался к изножью кровати. Глубоко вдохнул, обращаясь к своему внутреннему ядру, и направил поток живицы в ладони. Пальцы тут же приятно закололо, а вокруг кистей с тихим шелестом вспыхнули языки пламени.

Конечно, я строго дозировал температуру – мне не хотелось сделать из родственника шашлык и оставить его калекой. Так, хорошенько припечь шкуру, чтобы до самых мозгов проняло!

Прицелившись, я выбросил руки вперёд и двумя раскалёнными ладонями намертво сжал голые лодыжки спящего брата!

Эффект превзошёл все мои самые смелые ожидания!

Глаза Яромира распахнулись до размеров серебряных полтинников, он выгнулся дугой на матрасе и заорал так, что на потолке жалобно звякнули подвески люстры:

– А-А-А! ЁК-МАКАРЁК! ГОРИМ!

Он начал лягаться и молотить ногами в стороны, пытаясь вывернуться из моего захвата.

Да куда там!

Хватка у меня железная, да ещё и живицей подкреплённая! Я держал его крепко, не давая сбросить руки, и при этом во всё горло ржал, глядя на то, как наследник рода пытается уползти вместе с матрасом к изголовью кровати.

На тебе, засранец! Ощути сполна всё «удовольствие», которое однажды доставил мне!

– Елисей! Етишкин корень! Да пусти ты меня, ирод окаянный! – проорал Яромир, выдав такой мощный рывок, что всё-таки умудрился выскользнуть из моих пылающих «кандалов».

Он заскочил на подушки, прижал руки у дымящимся лодыжкам и уставился на меня ошалевшими со сна глазами:

– Ты какого хрена творишь, мелкий?! Совсем кукухой поехал после своей Ордалии?!

Я погасил огонь на ладонях, демонстративно подул на пальцы и сложил руки на груди:

– Да вот вспомнил, братец, как ты меня один раз точно так же с утра будил! Ну, когда я только от болезни очухался? Так что не обессудь – долг платежом красен! Получи и распишись с процентами!

Яромир зашипел, потирая обожжённую кожу:

– У-у-у-у ты, злопамятный какой! Это же когда было-то?! А если бы я со сна не сообразил и влупил бы что есть дури?!

– Так не влупил же! Я же аккуратно, на малом огне, чисто для проформы! Считай, утренний тонизирующий массаж от любимого брата!

Яромир посмотрел на меня исподлобья, хотел было запустить в меня подушкой, но потом махнул рукой и взъерошил всклокоченные волосы:

– Эх, зараза ты всё-таки, Елисей… Всё-таки дурь из тебя ещё не вышла. Ладно, убедил, я проснулся! Сон как рукой сняло после твоих процедур. Поехали на рыбалку. Только дай мне пять минут: я должен потянуться, выпить чашечку крепкого кофе, принять тёплую ванну…

Мне тут же захотелось отвесить этому сибариту хорошего леща по затылку. Я шагнул к кровати и сурово пробурчал, копируя интонации бессмертного Папанова из старого советского фильма:

– Ноги в руки и бегом одеваться! Поехали! Отец внизу уже заждался! Будет тебе там и ванна, будет тебе и какао с чаем! Шевелись, Яромир, иначе батя грозился сюда с ведром ледяной воды подняться!

Упоминание отцовского гнева подействовало лучше любого огненного стимулятора. Брат кивнул:

– Ладно-ладно, не ори, уже собираюсь!

Надо отдать ему должное, собрался Яромир и в самом деле на удивление быстро –академическая выучка никуда не делась. За три минуты натянул походные брюки и камуфляжную футболку, вот только при этом почесывался, тёр красные с недосыпа глаза и так широко зевал, что у него челюсть похрустывала. На его шее я заметил пару свежих багровых отметин весьма однозначного происхождения.

– Что, снова всю ночь по чужим спальням шастал? Очередные ночные похождения? – с ухмылкой поинтересовался я, прислонившись плечом к дверному косяку.

Яромир расплылся в довольной улыбке кота, навернувшего крынку хозяйской сметаны:

– Да, братишка, грешен! Заглянул вчера на огонёк к княгине Сабуровской… Ох, доложу я тебе, какая же страстная и неутомимая особа попалась! До четырёх утра мне покоя не давала!

Я аж поперхнулся от такой откровенности и уставился на него как на умалишённого:

– Подожди-ка… Сабуровская?! Это которая Глафира Игнатьевна, рыжая такая? Так я же точно знаю, что она замужем за князем Сабуровским!

– Ну и что с того, что замужем? – беззаботно отмахнулся Яромир, натягивая носки на подпаленные мной щиколотки. – Скучает молодая женщина в пустом особняке, тоскует! Вот она и пригласила меня в гости… так сказать, на пару палок душистого чая! К тому же муж её сейчас в командировке, уехал с инспекцией на южные заводы.

– Яромир, ну фу таким быть! – я поморщился и покачал головой. – Связываться с замужней дамой из высшего света!

– А что я-то сразу?! – возмутился брат, застёгивая ремень. – Я её на аркане в постель не тащил! Сам прекрасно знаешь народную мудрость: пока сучка не захочет – кобель не вскочит! Она мне на приёме такие глазки строила, что отказать было бы просто верхом невежливости!

– Вот тебе сейчас для полного счастья только войны с родом Сабуровских не хватало! – проворчал я, включая режим старого прагматика. – Мало нам Долгополого с его прихвостнями? А если её муж обо всём узнает? Князь мужик крутой, маг Земли не последнего ранга, за поруганную честь ведь и на дуэль вызвать может!

– Ну, ты же ему об этом не скажешь, верно? – прищурился Яромир, хлопая меня по плечу.

– Я-то не скажу, делать мне больше нечего, – я вздохнул. – Однако же Москва – это большая деревня, братец. Везде полно прислуги, соглядатаев и злых языков, которые за звонкую монету с радостью уведомят её благоверного о твоих ночных визитах!

– Ничего страшного, Елисей. На каждый длинный и злой язык у нас найдётся острый кинжал. Да и если до дела дойдёт… неужто ты думаешь, что я с её престарелым мужем на ристалище не справлюсь? Спеку его в собственном каменном панцире, как картошку в золе!

– Да уж, горбатого только могила исправит, – резюмировал я, глядя на этого неисправимого ловеласа. – Ты бы лучше о своей официальной невесте подумал. Скоро ведь сватов засылать, отец договор уже почти утряс.

При упоминании законной наречённой Яромира перекосило так, словно он целиком сжевал кислый лимон вместе с кожурой.

– Ох, не сыпь мне соль на рану, мелкий! – простонал он, хватаясь за голову. – Я как вспомню про неё и про её маменьку, так сразу вздрогну! Ты даже не представляешь, как же мне не хочется быть женатым! Вот прямо до зубного скрежета не хочется! По мне так лучше добровольцем в штрафной батальон на Северный Рубеж отправиться, Хладовеям хвосты крутить, чем под венец идти! Чувствую я всем нутром, что ещё не нагулялся! А моя будущая супружница такой домострой мне устроит, что гулять точно не позволит – шаг влево, шаг вправо будет караться выносом мозга высшей категории! Ладно, хватит о грустном, поехали на рыбалку, там на природе поговорим.

Мы вышли из спальни и бодрым шагом направились к лестнице.

– Слушай, а ты сюда как добирался? На мотоцикле своём приехал? – спросил Яромир, когда мы спускались на первый этаж.

– Ну да. Погода шепчет, решил проветриться. А то всё с охраной да с охраной, в бронированной коробке возят, как хрустальную вазу, – улыбнулся я. – Шагу ступить не дают без доклада.

– Вот и у меня та же самая петрушка! – оживился брат. – Отец ко мне двух волкодавов приставил, даже к Сабуровской вчера пришлось через садовую ограду перелезать, чтобы хвост отсечь! А ты как умудрился от своих церберов в Балашихе отвязаться? Гордей же с тебя после госпиталя глаз не спускает!

– Да я смылся с базы по-тихому, – хохотнул я, припоминая утреннюю спецоперацию. – Сделал на кровати под одеялом куклу-обманку из подушек и валиков. Так что даже если Гордей со Степаном Бороздой или неугомонная Матрёшка с пирожками в спальню заглянут – увидят, что боярич сладко сопит в две дырочки. А сам потихоньку, путём отвода глаз, перемахнул через забор, завёл подготовленный заранее мотоцикл – и был таков! Всё-таки мы же с тобой Ярославские, если захотим, то до такого дойти можем, что ни одна ищейка не унюхает!

– Ха! Красавец! Моя школа! – хлопнул меня по спине Яромир. – Слушай, я тоже хочу на мотоцикле.

– Если хочешь, то не вижу преград! Ладно, пошли, а то так мы вообще никогда со двора не уедем!

Мы выскочили из парадных дверей особняка на залитое утренним солнцем крыльцо.

Во дворе уже всё было готово к выезду. Святослав Васильевич как раз усаживался на просторное заднее сиденье. В машине занимали места двое матёрых гвардейцев из его сотни. Во втором таком же джипе прикрытия расселось ещё трое бойцов.

Мы с Яромиром переглянулись и подошли к открытой дверце отцовской машины.

– Отец! – позвал я, опираясь рукой на бронированную крышу автомобиля.

– Слушаю, Елисей. Садитесь в машину, время поджимает, – скомандовал глава рода.

– Тут такое дело… Мы хотим с Яромиром до места на мотоциклах проехаться! – выпалил я, глядя в стальные глаза родителя. – Погода ведь сказочная! Такая шикарная ситуация, чтобы прокатиться с ветерком, кости размять! А то засиделись мы в четырёх стенах.

Брови Святослава Васильевича сошлись на переносице.

– На мотоциклах? Вы оба в своём уме? Забыли, в каком положении сейчас находится наш род? Вы на двух колёсах будете открыты со всех сторон для любого снайпера!

– Да ладно, папа, не сгущай краски! – вступил в переговоры Яромир, лучезарно улыбаясь. – Мы же на скоростных! Да мы по трассе так пролетим, что нас никто не то, что не поймает и не схватит – даже разглядеть номера не успеют! Так хочется снова ощутить встречный ветер в лицо, дать газу от души! Ну сам посуди: тут ведь ехать-то всего ничего, почитай, рядом с домом. Я сильно сомневаюсь, что на Истринском водохранилище в субботу утром нас будет кто-то ждать в засаде! О нашем выезде вообще никто за пределами поместья не знал, мы же спонтанно собрались!

Отец помрачнел, поглаживая окладистую бороду. Похоже, что в нём боролись суровый командир, отвечающий за безопасность семьи, и отец, понимающий, как молодым горячим парням тошно сидеть под замком.

– Я хочу всё-таки, чтобы вы оба были в полной безопасности, – произнёс он.

– Не беспокойся за нас, отец, мы уже не маленькие, вполне можем сами о себе позаботиться! – уверенно сказал я, похлопав по ножнам с боевым ножом. – Два суровых бойца с немаленькими рангами, да ещё и со стихией Огня – это тебе не шутки. Любому зубы пересчитаем!

– В вашей силе я как раз не беспокоюсь, – качнул головой Святослав Васильевич. – Я видел, на что ты способен на Арене, Елисей. Однако мне бы очень не хотелось, чтобы вы лишний раз подставлялись под удар.

– Отец, ну сам посмотри: ведь уже целый месяц прошёл после Ордалии! – привёл я последний аргумент. – И от Долгополых за всё это время ни слуху ни духу! Даже после того, как я им финансовую мину подложил, они сидят тише воды, ниже травы и ничего не предпринимают!

Отец подался вперёд и посмотрел на нас так, что мне сразу расхотелось улыбаться.

– Вот то-то и оно, сыновья мои! – глухо проговорил он. – То-то и оно, что тишина эта – обманчивая и скверная. Опасные земли за Рубежом беснуются, Прорывы идут один за другим, нечисть подбирается всё ближе к центральным губерниям… А эти крысы в столице почему-то затаились и молчат! Конечно, понятно, что сейчас Фрола Терентьевича и его семейку вовсю опекает и пасёт ИСБ, им открыто шаг ступить страшно. Однако, я не я буду, если князь смирился с поражением! Тем более что вчера до меня дошли тревожные слухи по линии тайной канцелярии… Говорят, Долгополый сейчас активно подбивает клинья к другим старым родам по поводу создания некой коалиции. Он как будто бы собирает вокруг себя союз из недовольных князей и боярских фамилий.

Мы с братом посерьёзнели.

– Что ещё за союз такой, отец? Против кого они дружить собрались? – нахмурился я.

Святослав Васильевич поднял ладонь, пресекая расспросы, и кивнул на часы:

– А вот давайте-ка мы об этом с вами подробно поговорим в тишине и покое, на берегу под шашлычок. Там лишних ушей точно не будет. Тем более, раз уж вы так упёрлись и собираетесь ехать на своих тарахтелках, то на свежем воздухе быстро успеете проголодаться. Ладно, черти, езжайте на мотоциклах! Но с трассы никуда не сворачивать и глаз друг с друга не спускать! Жду вас на нашей старой заимке у воды!

– Отлично! Спасибо! Одна нога здесь, другая… пока тоже здесь! – обрадовался я.

Отец махнул водителю, дверца захлопнулась, и два внедорожника с тихим шуршанием шин покатили к кованым воротам усадьбы.

Брат со скрежетом поднял широкие рольставни и выкатил наружу свою гордость – сверкающий хромом и чёрным лаком скоростной круизер.

«Чёрная пантера»!

Вдоль каплевидного бензобака и на крыльях были мастерски нанесены аэрографией яркие, будто живые всполохи багрового огня – знак стихии владельца.

Я запрыгнул в седло своего стального зверя, нахлобучил шлем и крутанул стартер. Двигатель взревел с рыком, от которого по раме пробежала приятная вибрация. Яромир завёл свой аппарат, и двор поместья наполнился рокотом двух моторов.

– Слышь, Елисей! – проорал брат сквозь поднятое забрало шлема, перекрывая рёв выхлопных труб. – Раз уж отец уехал вперёд по шоссе, может, мы с тобой сделаем небольшой крючок по объездной дороге?! Там асфальт новый положили и машин с утра почти нет! Чтобы, так сказать, сполна насладиться поездкой и заложить пару виражей!

– Да не вопрос! – крикнул я в ответ, чувствуя, как в груди разгорается мальчишеский азарт, которому даже ворчливый старый ведарь внутри меня не мог сопротивляться.

– Тогда давай догоняй, братишка! – Яромир хищно оскалился и опустил тонированный визор. – Ставим на интерес: кто приедет на поляну последним – тот сегодня моет мангал и чистит рыбу!

– Да вот хрен тебе во всю морду, сам драить будешь! – рявкнул я, выкручивая рукоять газа.

Задние колёса наших мотоциклов с визгом прокрутились на брусчатке, оставив чёрные полосы жжёной резины и клубы сизого дыма. Могучие аппараты на долю секунды привстали на дыбы, как боевые кони, и пулями полетели за распахнутые ворота поместья!

Мы понеслись по дороге Красногорска, стремительно набирая скорость. Стрелка спидометра бодро поползла за сотню. Однако проехать в одиночестве мы смогли недолго.

Едва мы миновали границу укреплённого квартала и выскочили на развилку, как с бокового проулка, словно чёртики из табакерки, вынырнули ещё два спортивных мотоцикла в чёрно-красной раскраске и пристроились нам в кильватер.

Я напрягся, рука едва не дёрнулась к ножу, но тут же в шлеме щёлкнул встроенный датчик радиосвязи, и в наушниках раздался весёлый смех старшего брата:

– Отставить панику, мелкий! Это Рязанцевы подтянулись! Неужто не узнал?!

Я оглянулся по сторонам. Всадники в чёрной кожаной экипировке, державшиеся чуть позади на наших флангах, подняли левые руки и дружески помахали.

Ну конечно! Это же братья Рязанцевы – Всеволод и Борис. Куда же Яромир без них?

– Так они что, всё это время в кустах сидели и ждали, пока мы выедем?! – рассмеялся я в микрофон.

Канал связи щёлкнул, подключив к разговору Рязанцевых, и в ушах раздался весёлый, чуть хрипловатый голос Всеволода Рязанцева:

– Да вот ещё! Мы примерно высчитали время, а уже потом и вы выехали! Мы на шашлыки и на рыбалку всегда горазды! За любой шухер, кроме голодовки!

– Ну что ж, ребята, раз уж вы вписались в нашу компанию, то слушайте сюда! – заорал в эфир Яромир, пригибаясь к баку ревущего круизера. – Кто последним доберётся до берега Истринского водохранилища – тот в одно лицо отмывает мангал от нагара! И условие распространяется на всех участников заезда!

– Э-э-э, Яромир, мы так не договаривались! – тут же возмутился в наушниках Борис. – Я с детства грязную работу не люблю!

– Ничего не знаю, Боря! – расхохотался Яромир и переключился на повышенную передачу. – Если любишь кататься, то люби и мангал мыть!

Поначалу, пока мы шли через пригородные посёлки, приходилось сдерживать табуны лошадиных сил под капотами. Мы хоть и рисковые парни, но не отморозки какие-нибудь, чтобы пугать людей на переходах и сбивать дачников с рассадой.

Мы лавировали в утреннем потоке, обходили сонные легковушки и грузовики. Но стоило нам наконец-то вырваться на залитую солнцем полосу загородной трассы и вот тут уж мы все вчетвером от души дали газу!

Рёв четырёх двигателей слился в оглушительную симфонию скорости!

Стрелка спидометра метнулась к отметке в сто восемьдесят, а потом и перевалила за двести километров в час. Зелёные стены подмосковного леса по обочинам дороги смазались в две изумрудные ленты. Разметка мелькала под колёсами пулемётной лентой.

Боги, как же это всё-таки прекрасно и непередаваемо!

Когда тебе снова восемнадцать лет, когда в жилах кипит горячая кровь! Когда ветер со свистом бьёт в грудь, пытаясь сорвать с седла, а под тобой послушно рычит и пожирает километры многоцилиндровый стальной зверь!

В прошлой жизни, я уже и забыл, что человеческое тело может испытывать такой восторг от простого движения. В эти секунды бешеной гонки я по-настоящему кайфовал. Весь мир сузился до серой ленты асфальта, блеска солнца на хроме и азартных перекрикиваний с братом по радиосвязи.

Я расслабился, отпустил вечный внутренний контроль и даже на некоторое время забыл про старого паука Долгополого, про его тайные коалиции, про Опасные земли и всю эту бесконечную грызню у подножия трона.

Казалось, впереди нас ждёт только беззаботный день, запах дыма от костра, плеск речной волны и мужские разговоры по душам.

До заветного поворота на лесную грунтовку, ведущую к закрытому берегу Истринского водохранилища, оставалось меньше двух километров. Впереди между сосен уже блеснула на солнце синяя гладь большой воды.

– Притормаживаем, парни, сейчас направо под уклон уходим! – скомандовал в эфире Яромир, первым закладывая «Чёрную пантеру» в плавный вираж и включая сигнал поворота.

Всеволод Рязанцев на спортбайке шёл на корпус впереди, прикрывал нам слева внешний радиус со стороны смешанного леса.

И вот, в тот самый миг, когда мы уже начали сбрасывать скорость, чтобы завернуть в сторону водохранилища, моя охотничья чуйка взвыла сиреной, а волоски на затылке под шлемом встали дыбом!

Пространство со стороны придорожной лесополосы сухо треснуло, и в воздухе мелькнул ослепительный зигзаг молнии!

БА-БАХ!

Голубовато-белый разряд впечатался в грудь Всеволода Рязанцева!

Кратковременно вспыхнувшая вокруг тела «Кольчуга Души» разлетелась каскадом золотых искр.

Страшный удар вышиб парня из седла!

Его тело в дымящейся куртке сорвало с сидения и отшвырнуло на десяток метров назад, на обочину. Неуправляемый мотоцикл взвился в воздух, кувыркнулся через руль и во мгле искр и оторванного пластика со страшным скрежетом покатился по асфальту прямо мне под колёса!

– Во Славу Рода Долгополовых! – прогремел низкий голос.