Боярин в подземельях

Глава 1 Крот Шрёдингера

Лишь тот, кому знакома боль.

Боль, что несёт в себе огонь.

Готов пройти,

ту часть пути,

Ступив за край…

Зажигай!

группа «Радиотапок»

Я рухнул на что-то твёрдое и не очень холодное. То есть опора, как пластмасса, плохо проводила тепло и потому я не то чтобы мёрз. Я попытался открыть глаза, но в них ударил яркий свет. Я зажмурился.

Невыносимо захотелось вдохнуть. Я силисся втянуть в себя воздух и меня тут же скрутил приступ тяжёлого влажного кашля. Я лежал отплёвываясь. Много раз мне доводилось видеть в медицинских книгах выражение – «мокро́та полным ртом». Так вот, я даже приблизительно не представлял, как это на самом деле, а сейчас почувствовал по полной программе.

А ещё у меня зудели голени и правое запястье. Места эти просто невыносимо зудели, я попытался хоть немного почесать их, но не смог.

Кашель был долгим, не знаю, сколько это продолжалось, но когда задышал нормально, то снова попробовал открыть глаза. Было уже не больно, но зрение никак не хотело фокусироваться, и я видел только плавающие в мути разноцветные пятна. Я ещё полежал, пытаясь выкашлять наружу свои лёгкие, и наконец более ли менее пришёл в себя.

Итак, я находился посреди круглого помещения. Повернув голову, я к удивлению своему обнаружил афроякута, удобно разместившегося на чём-то вроде подушки или кресла-мешка. Поза его была какой-то странной, одну ногу он подогнул под себя, а вторую вытянул. Одет нечеловек был всё в ту же пляжную рубашку и широкие шорты.

– Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно Юрец! – буквально расцвёл в улыбке он.

Я опёрся на руки и попытался сесть. Не с первого раза, но у меня получилось. Наконец-то я смог с удовольствием почесать голени…

Стоп! У меня есть голени. Я с удивлением уставился на свои ноги. Кожа на них была морщинистой, словно я долго просидел в ванной. Руки были такими же.

– Не благодари! – рассмеялся афроякут.

– Как это? – послушался его я.

Тот многозначительно глянул мне за спину. Я повернулся и, проследив за его взглядом, обнаружил ряд подсвеченных изнутри цилиндров, заполненных аполесцирующей жидкостью. Второй слева был пуст.

В остальных плавали фигуры людей. Часть из них были ещё совсем недоделанные. На скелете громоздилась полупрозрачная масса, в которой, тем не менее, уже угадывались очертания органов.

Только одна фигура была полностью сформирована. Это был мужчина лет сорока, ещё крепкий, но чёрные волосы его, свободно плававшие в жидкости, уже тронула седина. Весь вид его показался мне смутно знаком, но я не понял чем.

– Ну как тебе? – осве́домился афроякут.

Я, честно говоря, онемел от увиденного.

– Когда-то здесь делали исключительно меня, – продолжил собеседник. – В те благословенные времена, я только пришёл сюда… – он говорил весело и вдруг осёкся, – то есть меня сюда запульнули, но неважно, – снова заулыбался он. – Так вот в те чудесные времена тут изготавливали только меня. А ныне, а ныне здесь развёрнута целая фабрика попаданцев.

Причём генетически все они только ты. Даже этот вот в меру упитанный мужчинка в полном расцвете лет, тоже ты, только ему теломеры, немного, сточили. Это даже смешно. Представляешь, изменённые всерьёз думают, что могут управлять нашей техникой. Тухлячки, у которых скверна под ноги течёт, на полном серьёзе вознамерились использовать созданное настоящей наукой, какая ирония… – он расхохотался. –

Ну да пусть с ними! Так даже веселее. Меня теперь производят в другом месте.

– Впечатляет, – протянул я. Голос мой по-прежнему скрипел, но стал намного, так сказать, пластичнее. – А ты сам-то кто такой и как мне тебя называть.

– Спасибо за вопрос, – с видом лектора произнёс афроякут. – Я нечеловек, самый настоящий.

– Чего? – не понял я.

Мой собеседник вздохнул, посмотрел на свои ногти, снова вздохнул и заговорил:

– У нас есть немного времени, поэтому я, пожалуй, поведаю тебе одну презанимательнейшую историю.

Давным-давно в далёкой галактике, хотя я вру, это было здесь, только не здесь. Так вот там жили люди. Они так преисполнились в познании своём, что подумали, будто бы поняли, как устроен мир на самом деле.

Только тщеславиться этим долго у них не получилось, – афроякут явно собирался продолжать, но осёкся, видимо решив, что время дорого. – Скажи если запереть в ящик, например, крота и поставить его жизнь в зависимость от распада атомного ядра то, что станет с животинкой?

– Пока ящик закрыт он и жив и мёртв одновременно, но подняв крышку, мы зафиксируем его в одном из состояний, – ответил я на автомате.

Афроякут расхохотался.

– Вот это я понимаю! Без всякой тебе магической реальности, без единой фантазий… Слушай, а с каким звуком падает дерево в лесу, когда рядом никого нет?

– Этот звук непознаваем. То каков будет звук падения зависит от наблюдателя, от того, как он способен его воспринять. Если никто не подглядывает за деревом, то звук, коли он вообще есть, таков каким наблюдатель не в состоянии его помыслить.

– Вот это да! – собеседник захлопал в ладоши руками. – А есть ли мир, там, где нет никакого наблюдателя?

– Я не знаю, но думаю, что да.

– Похвально, похвально! А-а-ах да. Мир меняется в зависимости от наблюдателя. Те люди захотели увидеть вселенную неискажённой. Они много потрудились.

На этом пути наломали немало дров, и познали множество тяжёлых истин, но, в конце концов, смогли выдрать из человека эту его способность. Право влиять на мир, они отняли его у меня… – лицо афроякута перекосилось. В голосе звучала самая настоящая горечь. – Так на свет родился нечеловек. – Он вскочил и расставил руки в церемонной позе. – Потом меня забросили в это прекрасный мир. Я должен был осмотрелся и рассказать всем про то, что здесь творится. А ещё со мной приехала целая куча скарба.

– Невесело как-то, – протянул я. – выходит мы с тобой собратья по несчастью.

– Нет, нет, нет Юрец-огурец! Не ровняй себя со мной! – наклонившись он помахал пальцем у меня перед лицом. – Ты здесь чинишь то, что поломал, а я тут по собственной воле, – он прошёлся по комнате, пританцовывая, а потом снова заговорил, – Попав сюда первым делом, я увидел каков мир, когда нас нет.

Знаешь, это было необычно – понять, что мы и правду гости, и в основном досаждаем настоящим обитателям. Без нас здесь живётся намного лучше. Самое интересное, они отсюда никуда не деваются. Знаешь, каков для них ответ на вопрос о кроте в ящике?

– Ну и… – спросил я, – не тяни.

– Для них крот это непрерывная череда состояний между жизнью и смертью, и они могут выхватить из этой карусели нужное.

– Не понял… – протянул я.

– И не поймёшь. Вы фиксируете состояние объектов, побуждая всё, делиться надвое, — говоря это нечеловек размахивал вытянутыми указательными пальцами из стороны в сторону. - Есть только слон и не слон. Всем, кто не слон, хоботом по кумполу и весь разговор.

Для нас же всё в мире в какой-то мере слон, а каждый слон в какой-то мере мы сами. Вы можете быть тут, а можете там, – он указал пальцем вверх. – А мы всегда в какой-то мере здесь, и эта мера никогда нас не отпустит.

«Вот никогда не любил теорию нестрогих множеств…» — подумал я, а сам проскрипел:

– Ладно, проехали. Расскажи, как изготавливают доппельгангеров. Я понимаю, тело делают из стволовых клеток, это сложно, но исполнимо, а душу-то они откуда берут?

– А вот это интереснее… Юрец-молодец! – почти пропел он. – Ты дал своей рыси кусочек себя, она теперь в некоей мере ты. Этот осколок вырос, впитав её естество и, конечно же, естества поглощённых ею. Теперь появилась почти настоящая душа, только местная.

Она всегда немного здесь, – снова пропел он. – Умники нащипали таких кусочков, когда вы устроили светопреставление. Мне бы вот даже в голову не пришло такое творить, но… На то вы и людики, вам подавай крайние варианты.

В общем, эти ребята всаживают такую штучку в тело, а потом отпускают его погулять, а оно уже само набирается, чего найдёт. Поначалу эти, – нечеловек ткнул пальцем в цилиндры, – совсем безвредные, они глина их можно сделать какими угодно. Только вот мир, где допели болтаются, населён отнюдь не святыми, и получается из них то, что получается. Как-то так.

– То есть если мне удастся найти молодого доппельгангера, смогу вырастить его нормальным.

– Да, смотря, конечно, что ты под этим понимаешь, – улыбнулся он.

– Почему ты помог мне? – напряжённо спросил я, – и сколько прошло времени.

– Ну, ты даёшь! – он протяжно фыркнул, выпустив воздух сквозь сжатые губы, и потешно замотал при этом головой. – Я же говорю здесь скука смертная. Пока вы людики всё не передохните, наш, теперь и мой мир, поставлен на паузу. Здесь сейчас самая настоящая топь. Знаешь, кстати, откуда берутся болота?

Вот урод! На вопросы отвечает выборочно.

– Мох зарастает озёра, – пожал плечами я.

– Правильно. Так вот, тут всё тихонечко так протухало и разлагалось, обращаясь в торф, пока весёлые человечки не прокопали канаву, по которой вода утекает из нашей болотинки.

Здешние места стали подсыхать, и некоторые особенно ушлые лягушки решили сплавать да посмотреть, что там за пределами ойкумены. И в этот самый момент заваливаешься ты с лопатой и давай канаву закапывать. Вот плавунцы-то и зашевелились. И знаешь это просто замечательно. Я такого веселья здесь давным-давно не видел.

- Слушай, а доппельгангеры могут ходить на плеши? – спросил я.

– Кто как, – пожал плечами афроякут.

За время нашего разговора мне постепенно становилось всё легче и теперь я с трудом, но смог подняться. Размял плечи, разок присел, осмотрелся. Моя кольчужка по-прежнему была на мне.

Что интересно я сохранил и перчатку. Более того, каким-то чудом она оказалась сопряжена с остальным доспехом. Правда в менюшке её по-прежнему находилась куча непонятных настроек, практически бесполезных для меня.

Впрочем, кое-что по-настоящему хорошее я нашёл, в наруче был спрятан кинжал Боярышника. Вот это я понимаю царский подгон.

– Что ж, – снова заговорил мой визави, – совсем скоро нам предстоит расстаться. Вопросы остались?

– Во-первых, спасибо. Я по-настоящему благодарен тебе, А во-вторых, как мне отсюда выбраться?

– Предоставь это мне, – ответил безымянный афроякут. – Ах, да! Передай от меня привет милашке Литиэль, я по ней, признаться, уже на́чал скучать и, смотри, больше не обижай её, а не то нам придётся встретиться вновь, — голос нечеловека зазвенел сталью. Признаться, мне стало от этого не по себе.

Мгновение темноты и вот я оказался, стоя́щим на корточках, посреди полукруглого углубления оперев одну руку в гладкий камень. В сумерках я прекрасно видел, как медленно меркнут голубоватые знаки, выстроившиеся в круг.

Первым делом я проверил броню, она всё так же была на мне и всё так же в режиме скрытного ношения. То есть со стороны всё выглядело так, что я стоял на корточках, голый посреди скалы. Что ж мне срочно нужны чьи-нибудь: одежда, оружие и мотоцикл.

Байкеров вокруг не наблюдалось и я, низко пригибаясь, рванул к лесу. Кто его знает, что это за место. По виду, это по прежнему был Карельский: скалы, сосны, мох и черника.

Ступни больно шлёпали по холодному камню. Кажется стояла осень, но, точно этого, я не знал. Бор, что и неудивительно, был мне незнаком. Сосны были толстыми и высокими. Подлеска почти не было, и под ногами в основном расстилался мягкий мох.

Увы, он оказался пропитан ледяной водой. Я оглянулся, ища хоть что-нибудь из чего можно было бы сделать одежду или обувь. Увы, ничего подходящего не нашлось.

Небо было серым, и определить стороны света представлялось затруднительным. Что же будем по старинке полагаться на мох и лишайники.

Стоп! У меня же есть карта. Я попытался вызвать её и быстро обнаружил, что я действительно на левом берегу Вуоксы, это крупнейшая река на Карельском перешейке, впадающая в Ладогу.

Впрочем не столько река, сколько система озёр и проток. Вода в них даже летом ледяная, а течение местами весьма быстрое. Вот я попал!

На моей карте имелись пятна или дыры. Скорее всего, так обозначались плеши. Вот и хорошо, сейчас одежонкой-то и разживусь. Я двинулся примерно на юго-запад, к ближайшему крупному пятну.

Суворов говорил: «Держи голову в холоде, желудок в голоде, а ноги в тепле». У меня всё получилось наоборот, я сейчас рисковал лишиться новообретённых ступней, просто их отморозив.

Я прошёл не больше полутясычи саженей и оказался на берегу небольшого озера. Вода в нём была просто удивительно прозрачной. Здесь я заметил облетевший ивняк, за которым возвышалась мощная берёза.

Единственным вариантом, который я сейчас видел, было сделать себе какие-нибудь сандалии из бересты, чем я и занялся, надрав самого настоящего лыка. Потом безжалостно нарезал прямо с живого ствола бересту.

Я, правда, сдирал листы на разных уровнях с двух сторон, чтобы не погубить дерево, но всё равно получилось как-то некрасиво. Дальше работа была нехитрой, и основной сложностью было сделать верёвочки из лыка. Ими я зашнуровал, заранее проколотые края бересты. Получилось не особо красиво, и не то чтобы удобно, но надеюсь, до плеши хватит.

Темнело. Я разжился длинной прямой палкой, которую заточил с одной стороны. Копьишко было так себе, но это максимум, что я мог сейчас получить.

Более всего меня терзал холод. Моя самодельная обувь быстро промокла и стала натирать ноги, но это всё равно было лучше, чем ничего. Я подложил мха, чтобы меньше тёрло, и двинулся дальше. До цели мне предстояло идти ещё около трёх вёрст.

Если бы мне надо было двигаться по ровной дороге, то ходу до плеши едва ли набралось бы полчаса, но я-то шёл по лесам. Старался выбирать максимально высокие участки, но всё равно то и дело приходилось идти через низины.

Несколько раз я взбирался на довольно крупные скалы. Меня мучили холод и голод, к тому же стало уже совсем темно, и ориентировался я только по карте. Впрочем, так было даже лучше.

Я на секунду представил, как это выглядело со стороны – голый мужик с острой палкой в руке и в берестяных сандалетах шёл через сосняк. С этими мыслями я взобрался на очередную скалу, обернулся, чтобы торжествующе оглядеть бор с покорённой вершины. И в той стороне, откуда пришёл, заметил характерную вязь зелёных рун на плащах.

Вот это я попал! Я низко пригнулся и, как мог быстро, рванул по ведущему вниз пологому склону. Впереди магических знаков я не видел, так что у меня был небольшой запас времени.

Я бежал, не разбирая в темноте, дороги. Всё что я мог, это регулярно сверятся с картой, чтобы не сбиться с курса. Па́мятуя о тонком слухе эльфов маскирова́ться я даже не пытался. Тишина здесь стояла мёртвая. А потому ушастые вычислили бы меня по дыханию.

Я перешёл на бег, пробежал метров двести, по относительно ровной скале и, запнувшись за что-то, покатился, едва не сломав себе шею. Вскочил и рванул дальше. Шансов у меня было совсем немного. Сзади мелькали зелёные знаки на плащах.

Я почти бегом пересёк сырую низинку, едва не потеряв самодельную обувку. Буквально взлетел на скалу и по ней рванул вниз. Лишайники пружинили под моим весом. Копьё пока что было со мной.

Я ни на секунду не останавливался. До плеши уже оставалось меньше километра. Я рванул по прямой. Перевалил через очередную песчаную горку, и оказался перед неширокой речкой.

Я, не особо разбираясь, рванул к ней и, забежав в ледяную воду, буквально задохнулся. Ногам был больно от холода. Дно оказалось скользким. Подняв тучу я, брызг рухнул в реку. Копьё вылетело из руки и поплыло по течению.

Тут же мне в предплечья и ноги вцепились множество маленьких рыбок. С трудом поднялся, пытаясь стряхнуть их, и похромал к берегу. Не прошёл и середины пути, как в ногу мне, что-то вцепилось.

Я выхватил кинжал из Наруча и, наклонившись, попытался ударить рыбину. Не тут-то было. Она извернулась, и нож чиркнул по роговым пластинкам. Опять осётр… Чтоб тебе скотине доисторической!

Я свободной рукой скользнул по туше врага. Пальцы попали в жаберную щель. Попался! Я тут же вцепился в бок рыбины а второй рукой вогнал ей нож в область жабр.

Секунду спустя гадина отпустила и затихла. Всё-таки это туманное лезвие – козырная вещь. Я не вытаскивая, клинка из раны дотащил осетра до другого берега и на ощупь вырезал кристалл.

Ногу доисторический гад погрыз не сильно, но всё равно саднило её прилично. Я похромал дальше. До плеши оставалось метров триста. По дороге я сунул кристалл под наруч, и туда же отправил клинок.

Увы, время было безвозвратно потеряно. Зелёные знаки теперь мелькали со всех сторон. Эльфов было не меньше десяти.

– Стойaть! – услышал я крик. – Ръюки за го́лову, би́стро!

Вот попал, так попал!

Глава 2. Дивная каторга

– Есть какая-то конкретная информация о положении в замке? – Прохор Фёдорович уставился на подчинённых. Начальник отдела контроля ситуации в пустошах, изрядно похудел, был бледен и явно ещё слаб, но держался.

– Опросили экзорциста, он пока что остаётся в Чертополошье, – начал Евграф. – Говорит, парень существенно повредил воплощение архидемона, при этом сам обгорел, не человек – головешка. Потом упал с приличной высоты и, скорее всего, был при смерти́.

Всё же он смог каким-то образом использовать против этой дряни СВЕТ. Получилось слабо, но отец Теофил, от простого человека и такого никак не ожидал. Короче развоплотили гада чуть менее чем за час. Быстрее норматива. Так вот, потом Репей пропал. На дворе осталось пятно: кровь, кусочки сгоревшей кожи, остатки одежды… – опричник покачал головой.

– Что-нибудь ещё?

– Они захватили доппельгангеров, – заговорил Семён, – двоих. Один, это я так понимаю двойник Репья. Он действительно похож на Ивана Кошкина, – опричник протянул начальнику два портрета. – Вторая копия Эвииль.

Оба ведут себя странно, то есть как, ну… они глупые. На самом деле глупые! До простых вещей с трудом доходят, словно в дурмане каком-то. Несут оба околесицу.

Будто бы перед глазами надписи появляются, что им делать, и как быть. Якобы им за выполнение заданий награды какие-то, как они сами говорят – «падают». Откуда чего им там валится, непонятно. Я разговаривал с братом Теофилом, он утверждает, что не одержимы, просто слабы умом, вот их и обманули.

– Любопытно, а ходить на плешь они способны? – напружинился Прохор Фёдорович.

– Вроде парень может, но говорит не на всякую, – ответил Семён.

– А что, если нам плешь огородить, и еду ему давать в обмен на хабар… – задумчиво произнёс лжеинтендант.

***

– Вечер в хату! – поприветствовал я собравшихся.

– Да пошёл, ты! – ответили мне из барака.

Определить, кто конкретно говорил, было проблематично, просто все здесь были на одно лицо… моё лицо.

Эльфы привели меня в самый настоящий концлагерь. Двойной забор из колючей проволоки, вышки на равном расстоянии да одинаковые дощатые бараки. Их, правда, я насчитал всего двадцать.

Мне здесь выдали потрёпанные брюки размеров на пять больше, чем надо, куртку, которая не застёгивалась, ну, и, конечно, ботинки. Они были порядком разношенные, и потому не тёрли.

А жизнь-то налаживается! -подумал я.

– Рад слышать, – бодро проскрипел я. – Ну что братья́, давайте, что-ли, знакомиться. Меня Репьём кличут. А вас, батенька, как звать?.. – обратился я к немолодому уже мужчине.

– Эк запел! – мрачно произнёс тот. – Пётр Сергеевич я, а что это ты такой покоцаный?

– Жизнь потрепала, – пожал плечами я, – на каторге да в пустошах. Лицо вот, например, рыба погрызла.

– А на груди у тебя что? – спросил какой-то парень. Впрочем, мы все тут парни.

– Это меня имени лишили, – легкомысленно покрутил я рукой в воздухе.

– А это как? – не унимался клон.

– Лучше, честно говоря, не знать, – вновь пожал плечами я. – Это здесь хуже смертной казни.

Интерес ко мне как-то почти сразу сошёл на нет.

Я огляделся и, найдя свободные нары, забрался наверх. Там было тепло, а именно это мне сейчас было нужнее всего. На струганых досках лежало нечто вроде тонкого матраса. Просто замечательно.

Заключённые сгрудились вокруг штуки напоминавшей разрезанную пополам бочку, от которой поднимался горячий воздух. Она же служила источником рыжего света. Всего здесь, на взгляд, было человек пятнадцать – двадцать и все как один доппельгангеры. В бараке было занято не больше четверти спальных мест.

Интересно, чем они здесь занимаются?

Вид у всех был усталый и потрёпанный. Верховодил явно тот, кто представился Петром Сергеевичем. Я вызвал интерфейс кольчужки. Перед моим внутренним взором появилась хорошо знакомая надпись.

Режим скрытного ношения активирован

Работа в режиме ограниченной функциональности

Заряд: 3/81

Броня: 7/81

Структура получила множественные повреждения и требует восстановления;

Энергокаркас пользователя получил критические повреждения, зарядка от пользователя невозможна, обратитесь за помощью.

Сопряжённые устройства – 2:

Туманное лезвие, заряд 2/81, структура повреждена, требуется восстановление

Наруч, заряд 5/81, структура повреждена, требуется восстановление.

Неслабо меня так потрепало! Ладно, утро вечера мудренее. Я улёгся на бок и задремал.

Разбудили меня тычок в рёбра и голос с явным прибалтийским акцентом.

– Подъэом! – худой эльф в обносках нехорошо закашлялся. Глубоко так, и с еле слышным бульканьем в конце приступа. Ох, несладко парню…

Я проснулся почти мгновенно и, спрыгнув с нар, двинулся к выходу из барака, куда тянулись остальные заключённые. Разбудивший меня, следовал за нами. Вот странно ушастый показался мне чем-то знакомым.

Нас построили между бараками. Людей с одной стороны, эльфов с другой. Охрана носила всё тот же камуфляж, что и члены отряда, в котором служил Эноэ. Вооружены они были арбалетами.

Потом была перекличка. При этом эльфов вызывали по именам, а нас с братьями просто пересчитали по головам, поднося к лицу странную штуку, покрытую бледно-светящимися голубым рунами.

Когда очередь дошла до меня, перед моим внутренним взором появилась надпись:

Обнаружено периферическое устройство.

Выполнить сопряжение

Да.........................................Нет

Я, не особо задумываясь, выбрал «Да». Тут же замелькали сообщения, а потом появилась надпись.

Сопряжение выполнено.

Не медля ни секунды, залез в меню. Штука и правда была чем-то вроде сканера. При этом каждого из братьев она опознавала под серийным номером, кроме меня, я был, как и положено, Репьём.

За эСэНкой следовала информация, большей части которой я не понял, кроме одного пункта – «развитие». У всех этот показатель колебался от 18 до 27. Только у меня он отсутствовал. На его месте значилось слово – «полное».

А вот это интересно, сканер опознал здесь не только людей. Эльфов он тоже видел. При этом у всех них значилось – развитие полное. Тут меня настигла новая информация - среди старших детей Ауле́ присутствовал некто Юльви Лии Ойлиэ. Интересно, не он ли тот знакомый мне эльф?

После переклички нас загнали обратно по баракам и выдали завтрак. Еда была так себе – какая-то каша на воде, зато с солью и кормили ей от пуза. Вообще говоря, по меркам Медногорской каторги, здесь пока что был просто пионерлагерь.

Клоны молчали, иногда бросая на меня внимательные взгляды. Даже между собой они переговаривались односложно и почему-то произносили слова очень нечётко.

После завтрака нас выгнали на плац, а потом заставили идти на работу в сторону той самой плеши, куда я хотел попасть. Вот те на!

Охраны с нами было совсем немного – не больше десятка Эльфов. По утоптанной дорожке мы добрались до другой территории. Здесь был такой же забор, те же вышки, только вместо бараков были скорее сараи или амбары.

С одной стороны забора не было, и лагерный двор обрывался прямо в плешь. Туда уходили самые настоящие рельсы. Со стороны обычной территории на них стояли ничем непримечательные вагонетки.

Нас опять построили и выдали по странной конструкции. Это был каркас, заполненный мелкими кристаллами с грубой резьбой. Сбоку у неё имелось нечто вроде рукояти. Мы несколько минут мялись, а потом перед строем вышел высокий, хорошо одетый эльф и заговорил, опять с прибалтийским акцентом:

– Сэгодня всэ фиалы, долшны бить по́лны! Фам ясно?! Нэ заполнитэ, нэ будэтэ эсть! – пригрозил он. – Круугом!

Всё чудесатее и чудесатее, как говаривала Алиса, уж не на плешь ли нас сейчас пошлют?

Строй развернулся, и мы нестройной шеренгой потопали на мёртвую землю. Заключённые эльфы тем временем принялись толкать вагонетку. Они разогнали её, и та покатилась параллельным нам курсом.

Уже на плеши двое наших молча впряглись в неё и стали толкать.

– Эй, давай помогай! – мрачно сказал мне Пётр Сергеевич. Я впрягся, и мы покатили вагонетку бодрее. Она сейчас была пуста.

В общем, где-то в одной версте от края плеши мы остановились. Здесь в беспорядке валялись здания. От некоторыхЭ остались только остовы, стены их натурально растащили по кирпичику.

Наши остановились, повертелись и двинулись в металлический ангар. Я последовал за остальными. Здесь стояли самодельные нары, какая-то мебель. в центре стояла печка-бочка, которую тут же принялись затапливать. В углу были кучей навалены самые разные вещи. Когда все расселись, я заговорил:

– Так, мужики, а теперь проясните пару вопросов.

– Чего тебе? – откликнулся молодой доппельгангер.

– Крути ручку да молчи, – мрачно произнёс Пётр Сергеевич.

Тут я только заметил, что все здесь принялись вращать ручки на своих устройствах. Кристаллы в ячейках медленно закрутились. Мне, честно говоря, заниматься этим было лень. Потому я просто стал по очереди доставать камни, сложив их горкой на полу.

Потом принялся по одному заряжать их и класть обратно в ячейки. Поначалу на меня никто не обращал внимания, а потом монотонный скрип механизмов стих. Все взгляды пересеклись на мне. Я тем временем продолжал, заряжать камни.

– Эй, ты как это?! – напряжённо спросил Пётр Сергеевич.

– Крути ручку да молчи! – откликнулся я.

– Я говорю, ты как это?! – его буквально трясло.

– Руками, – ответил я, не прекращая заряжать кристаллы.

– А ну, говори, ты это… – главарь рванул ко мне. Делал он это неумело и по дороге споткнулся о мою ногу. Крякнув, Сергеевич растянулся на полу.

– Значит так, клоны, – мрачно проскрипел я. – Сейчас вы очень подробно объясните мне, что здесь происходит, – говоря, это, я деактивировал режим скрытного ношения своей брони и вытащил из наруча крепившийся к нему кинжал. Я не направлял его в сторону зэков, но им хватило.

– Чьи это мы клоны? – прохрипел Пётр Сергеевич, он пришёл в себя и с трудом сел.

– Мои, – проскрипел я. – У вас есть десять секунд, чтобы нача́ть. Потом, будет другой разговор, – никто не шелохнулся. – Ну, как хотите, – пожал плечами я.

Убрав кинжал, я резко подня́л Петра Сергеевича, который даже ещё встать не успел.

– Погоди, обожди, – затараторил тот. – Расскажу всё, – совсем стушевался он.

– Вот и хорошо, – я отпустил его и вернулся на своё место…

Я сейчас не стану утомлять вас мои дорогие читатели путаным изложением лагерного головы и расскажу всё сам. Прошлую жизнь сидельцы помнили очень плохо примерно как я свою здешнюю до Медногорска. Однако все они были уверены, что попали сюда из другого мира.

Об этом говорили пословицы и поговорки. Они были явно неместными, как и редкие анекдоты, которые вспоминали клоны. Охрану зэки звали эльфами, или чухонцами, за их акцент.

История каждого здесь была почти одинакова. Он оказывался посреди голой скалы. При этом достаточно слабо понимал, что происходит и где находится. Большинство даже разговаривали поначалу с трудом. В основном односложными фразами.

Обычно, спустившись со скалы, будущие зэки бродили по лесам, кто час, кто день, но финал был один: их ловили, приволакивали сюда и заставляли работать. Того, кто не желал делать, чего от него требовали, эльфы отводили в отдельный сарай и морили голодом.

Постепенно силы и разум возвращались к попаданцу, именно так сами себя величали зэки. Увы, память так и оставалась неясными обрывками. Наиболее фантастическим, было то, что по утверждению многих здесь, вместе с возращением нормального ума они обретали систему. Вот прямо так.

Перед глазами у них появлялось что-то вроде интерфейса, в котором они сами и любой предмет были оценены в числах. Периодически им присылали и задания.

Потом они просто уходили через портал, расположенный ближе к центру плеши. Собственно сбежать таким способом было первым заданием, которое получал попаданец.

Работа здесь была однообразной. Основной была зарядка кристаллов, их надо было просто повертеть, и к концу дня они начинали бледно светиться алым.

Кроме того, зэки, как и положено, собирали хабар, который периодически падал откуда-то сверху. Если диковины заканчивались, то клоны разбирали здания и вывозили кирпичи в вагонетках. Эльфы, кстати, ценили любые вещи с плеши одинаково высоко.

Были у местных и свои правила. Во-первых, они держали в тайне систему и портал, впаривая ушастым, что на ушедших просто упала балка или что-то в этом роде.

Во-вторых, они не отдавали эльфам незнакомые диковинки. Судя по моей карте, здесь было место, где имелись периферические устройства. Наконец, они всегда защищали своих, то есть людей.

Ещё мне удалось узнать пару важных вещей. Первое: большинство эльфов попала сюда за долги, меньшая за преступления.

Второе: за светящийся голубым кристалл или диковинку из другого мира здесь награждали. Когда новой одеждой, когда едой.

Третья, и плешь, лагерь и, кстати, тропинку, огораживал невидимый барьер, пройти через который могли только некоторые охранники.

Однако эльфы неплохо всё здесь организовали!

Все свои кристаллы я привычно заполнил под завязку, то есть, до того самого голубого света. За этими разговорами прошла бо́льшая часть дня. Я взял тряпицу и поменял кристаллы так, чтобы у каждого было несколько светящихся синим.

Вот интересно, когда к пустому фиалу, как звали его эльфы, подносили заряженный, он перенимал некоторую долю «истинной воды» из него. Так что, вскоре после того как в каждую конструкцию мы положили полные кристаллы, они передали часть силы остальным камням. Просто замечательно!

Я отправился на плешь, то есть, как двинулся – пополз. Эльфы следили здесь за всем, и я не желал сейчас показывать свои способности. Только оказавшись рядом с недавно возникшей пятиэтажкой, смог встать.

Я ещё долго лазил по зданиям. Походу нашёл много всего полезного, сложил что смог, в рюкзак, только вот антибиотиков обнаружить всё не удавалось. Наконец, я таки нашёл пару пачек и ещё флакон отхаркивающего.

Настало время выдвигаться в обратный путь. Я спрятал лекарства под наруч с клинком, кристаллом и мотком проволоки. Потом мы все вместе набрали относительно целых кирпичей, загрузили их в вагонетку и двинулись в обратный путь.

Теперь толкали по очереди. Всё-таки она была достаточно тяжёлой. Когда мы выкатили её с плеши, к нам подбежали заключённые эльфы и принялись толкать вагонетку куда-то.

Мы сдали свои конструкции. Кристаллы в них светились бледно-жёлтым, что очень обрадовало эльфов. Те весело переговаривались по дороге до жилой части лагеря.

Накормили нас всё той же кашей от пуза, добавив по ломтю солёного сыра. Весьма надо сказать недурного, мне даже показалось, что всего несколько раз в жизни пробовал такой вкусный.

В бараке, когда все опять расселись у странной местной печки, Пётр Сергеевич подошёл ко мне и шёпотом спросил:

– Расскажешь, что там, – он мотнул головой в неопределённую сторону.

– Ничего хорошего, – устало ответил я. – Вас обманывают, за порталом только смерть.

Тех, кто ушёл, вооружают и отправляют помогать разбойникам, грабить и убивать. Естественно, за ними охотятся армия и полиция. Экипировку дают отличную, но ей ещё надо уметь пользоваться.

Я своими глазами видел, как пятнадцать ваших размотали за неполный час. Двое нападали на меня. Орали, хорохорились… короче, нет их больше. Вот так оно, Пётр Сергеевич. Скажи, у тебя система есть?

Доппельгангер какое-то время медлил, потом тихо, тихо произнёс:

– Да. Мне приказали тебя убить.

– Знаешь, кто это такие? – спросил я.

– Нет, – уверенно сказал он, – они обещают: еду, одежду, помощь, что жить будем, как люди, и что голос из головы уберут.

– Что ещё за голос? – тут же заинтересовался я.

– У меня там, – Пётр Сергеевич прикоснулся к виску, – Ещё один сидит. Он всё время требует есть и спать. Мне кажется, это совсем маленький ребёнок.

– Они лгут, их зовут Умниками, это самые настоящие демоны с рогами и хвостами, я своими глазами их видел, – я чуть перевёл дух. – Я понимаю, звучит безумно, но эти твари навербовали себе сторонников и те научились пользоваться машинами высшей цивилизации.

Теперь они клонируют людей, с полезными способностями, например, меня. Специально нас здесь выкидывают, чтобы мы в плен попадали, а потом эльфов ненавидели. Среди ушастых, вообще-то, полны́м-полно́ нормальных. Ты сам-то уйти не желаешь?

– Я, признаться, сначала хотел так и поступить, но потом подумал, а остальные-то как? Они же дети натуральные, передерутся насмерть и что тогда?

После этих слов я зауважал Петра Сергеевича. Добровольно остаться в концлагере, пусть и не столь уж жестоком, чтобы помочь малознакомым людям. Для этого нужно иметь в себе стержень, но не стальной – титановый.

– Пётр Сергеевич, я постараюсь всех нас отсюда вытащить, – твёрдо произнёс я. – Если договориться не удастся, найду способ открыть портал.

– А ты уверен, что там лучше будет? – устало спросил, мужчина. – Сам же говоришь, вооружат и в полный рост на пулемёты…

– Умникам можно сопротивляться, – горячо на́чал я. – они на внушение неспособны. Ты же вот поступил, как считаешь нужным, послал их куда подальше. На той стороне обычное русское государство, хоть и странное…

– Этого я и боюсь, а если мы чего натворим и людей погубим? – неуверенно произнёс он. – Да тех же эльфов, я ведь понимаю, что они бывают разные. Я бы предпочёл, чтобы ты портал закрыл как-нибудь.

– Не знаю, смогу ли…

Я хотел продолжать, но тут от печки раздались крики.

Глава 3. Регги в рабочий полдень

Менее всего происходящее напоминало жестокую лагерную драку. Одни клоны, вцепившись в волосы и бороды друг другу и просто тянули за них. Другие неловко размахивали руками и ногами, силясь ударить кого-нибудь. Третьи хватали, кажется кого попало, пытаясь, то ли поднять, то ли задавить.

Первым в свалку ворвался Пётр Сергеевич и принялся раздавать подзатыльники и пинки направо и налево. Я, чуть промедлив, присоединился и занялся тем же.

Большинство доппельгангеров, получив свою порцию, успокаивались и уходили. Однако некоторые пытались сопротивляться. Одному мне даже пришлось дать под дых. Тот не успокоился.

Поймав мою руку, он прокрутился на месте, попытавшись провести бросок. Я уже увлекаемый его движением, засадил ему сбоку по ложному ребру. Тот, взвыв, ослабил хватку. Я тут же вывернул кисть из его рук и отскочил.

Противник встал в неумелую стойку, прикрывая левым предплечьем подбородок. Затем принялся медленно вращать правым кулаком. Я чуть выждал. Тот предсказуемо ударил с подшагом, я тут же схватил его запястье и резко завернул ему руку за спину.

Парень немного порыпался, а потом с явной натугой произнёс:

– П-п-пусти…

– А это, как вести себя будешь, – проскрипел я.

Вдруг двери распахнулись, и в них буквально влетела пятёрка эльфов. Всё в бараке, тут же повалились на пол. Кроме меня, я даже не понял, как это произошло, но один из эльфов оказался рядом и вдарил мне по спине прикладом арбалета. Мне было не больно, но показывать я этого не хотел.

Я выпустил доппельгангера и рухнул на пол.

– Ръуки за голову́… скомандовал кто-то из охранников. Я сцепил руки в замок на затылке.

Лежать на холодном полу было не то чтобы приятно, но это было наилучшим решением. Надзиратели стали поднимать клонов и разгонять по нарам.

Вскоре очередь дошла и до меня. Поднявшие меня надзиратели несколько секунд смотрели мне в лицо, потом один спросил:

– Ти зачьэм эго дэржал?

– А, чо он? – принялся косить под дурака я.

– Эщо будэшь так, нэ будъэшь эсть! – пригрозил мне охранник.

Заломив мне руки за спину, они отвели меня к нарам. Я забрался наверх и улёгся. Честно говоря, на сегодня я сделал всё, что мог. Когда эльфы ушли, клоны ещё какое-то время пороптали, да и спать улеглись.

Тут надо сказать, что в случившемся была в первую очередь виновата охрана. Почему? Да потому что клоны не устали, и им некуда было девать силу. Это я вам говорю, как бывший зэк.

В Медногорске драки были относительно редки в первую очередь потому, что работать заставляли всех. Если кто-то отказывался его либо морили голодом, либо, просто связывали и засовывали за пазуху кусок малахита. Редко кому удавалось так протянуть до утра.

За этими воспоминаниями я заснул. Проснувшись ещё до подъёма, я некоторое время лежал, возясь со своей бронёй. Вернее, не с ней, а со сканером. Чудо-машинка, как оказалось, могла контролировать перемещения всех в лагере.

Так вот, Юльви Лии Ойлиэ сейчас явно был занят уборкой территории. Он, что называется, челноком, перемещался в проходе между барками. Где-то через полчаса, эльф, видимо, закончил свою работу и двинулся будить клонов.

Когда он подошёл тормошить меня, я резко спрыгнул и, хлопнув его по плечу, протянул светящийся синим кристалл. Тот, воровато оглянувшись, сцапал его и тут же опустошил. Я выхватил фиал у эльфа из рук. Затем вытащил из-за пазухи таблетки.

– По одной два раза в день, – проскрипел я. – Это поможет от кашля. Только первую вечером прими, чтобы ночью пропотеть.

Тот удивлённо посмотрел на меня. Чуть помедлил, а затем спросил:

– Почэму ти мнэ помогаэшь?

– Мы с тобой вместе того гада в балахоне грохнули, вот почему.

Только тут в его глазах мелькнуло узнавание.

– Чевь? – удивлённо прошептал Юльви.

– Я, милостью госпожи Альвейн теперь Репей, слушай, за что ты здесь?

Эльф какое-то время подумал, потом произнёс

– За долги.

– Как их вернуть?

– Нушно, двадцать таких… – ответил он.

– А чего так много, – обалдел я.

– Это за нас всэх, кого тогда виташили.

– Понял. А если вернёшь, выпустят?

– Да.

– Коли ты их здесь достанешь, вопросы задавать будут?

Он опять задумался.

– Будут, но эсли принэсэшь, йа найду способ пэрэдать.

– А сам удержишься, не высосешь?

Тут Юльви задумался существенно сильнее. Потом сказал.

– Постарайусь. И спасипо.

– Последнее! Сколько прошло времени с нашей встречи, это очень важно? – быстро спросил я. – Мне по голове ударили, я много не помню, – проскрипел я, отвечая на его немой вопрос.

– Сэмдэсьйат два днйа, – ответил он.

– Спасибо, друг!

Юльви хлопнул меня по плечу и двинулся будить остальных.

После завтрака всех погнали на работу. При этом заставили взять с собой аж три вагонетки. Конструкции с кристаллами тоже не забыли.

Я зарядил две полных сетки. Потом мы разложили магические камни по конструкциям, где они должны были передать энергию пустым. Пётр Сергеевич, собрал клонов и руганью погнал искать хабар.

Я вышел с ними и, оказавшись у зданий, двинулся к тайнику с инопланетными диковинами. На всякий случай хотел проверить его на предмет чего-нибудь полезного.

Сам тайник, хотя никакой это был не тайник, а чулан, запертый на замок. Ключ от которого мне выдал Пётр Сергеевич, с тем условием, что я поклянусь, что ни одна из вещей не попадёт к эльфам. Отдавать такое здесь считалось недопустимым, как говорили, западло.

Так вот, сама кладовка была буквально завалена странного вида штуками. Я разбирал их полдня и за это время набрал кучу всего полезного. Здесь нашлись: восемь зудящих волчков, пять слитков полуматериальной субстанции килограмма по три каждый и наконец чудо-компас. Увы, он не работал.

Кстати, я забыл, здесь ещё имелся шлем. Из всех периферических устройств только он не без проблем, но сопрягся с моей кольчужкой. После чего перешёл в режим скрытного ношения. Так что теперь я стал более чем брони́рован.

Почему его не прибрали к рукам раньше? Да потому что шлем выглядел как среднего размера куб. По моему приказу он легко раскрылся, приня́в при этом весьма футуристический вид.

Нет, тут, конечно, была ещё гора непонятных штук, но они моим доспехом никак не определялись, и сопрягаться с ним не желали. Я почти весь день разбирал диковины, пока не наткнулся на необычное устройство.

Это был куб, вырезанный из зелёного камня с прожилками. Самое интересное, что в него были вставлены шестигранные штырьки. Именно под такие в моей перчатке имелись гнёзда. Я насчитал таких двадцать семь. Три раза по девять. Хм…

Немного подумав и поволновавшись, я вставил один из них в наруч. Ничего не произошло. Потом второй, третий и так далее и тому подобное. Я уже решил, что это бесполезно, как вдруг перед моим внутренним взором появилась надпись:

Внимание: Обнаружен стандартный накопитель энергии СНЭ-М18 заряд 81/81

Зарядить имеющееся оборудование?

Подключить как элемент питания?

Я выбрал первый пункт. Всего за пару минут, всё моё снаряжение оказалось полностью заряжено и потребовало восстановления структуры.

Я, тем временем, стал лихорадочно перебирать оставшиеся батарейки. Четыре из них были полны, ещё две оказались заполнены на треть. Всё равно это было невообразимо много.

Однако праздник на этом не закончился, в таком состоянии у моей перчатки открылась масса возможностей.

Во-первых, пространственный карман. Внутри него лежало аж шесть заряженных батареек, куча непонятного барахла, в основном какие-то штуки полные эльфийской магии, плазменный резак и, наконец, зарядная станция. Это был такой же куб с шестиугольными гнёздами только рабочий.

Первым делом я вытащил зарядку и заполнил её батарейками, над каждой из них появился призрачный столбик, постепенно заполнявшийся голубым. К слову, на туманном лезвии обнаружилось гнездо, и я засунул полную батарейку туда.

Теперь мой ножичек требовал материал для восстановления структуры. Я спрятал свои пожитки, включая одежду и прочий скарб, в пространственный карман, туда же отправились, бруски синего металла.

Во-вторых, я теперь мог использовать нечто вроде телекинеза на расстоянии до двух саженей. Правда, эта функция жрала энергию как не в себя, но в качестве оружия последнего шанса сойдёт.

Ну и, в-третьих, я теперь мог управлять щитом. Например, появилась возможность прикрыть им союзников. К сожалению, эта функция была ещё прожорливее предыдущей, но всё равно бонус.

Покончив с зарядкой и разбором богатств, я двинулся искать хабар. Клоны не отличались особой ловкостью, а потому с трудом лазили по зданиям. У меня же с этим проблем не возникало. Тут я смог испытать резак в действии.

Сама штуковина была похожа, ну, я даже не знаю на что… короче это был бесформенный комок чего-то эластичного с кривой ручкой, довольно, кстати, удобной. Из комка вылетал язык синеватой плазмы длинной вершков пятнадцать – чуть больше моего локтя.

Штуковина могла взрезать почти что угодно. Благодаря этому я по квартирам легко собрал пару десятков сумок, разного небьющегося барахла и поскидывал их вниз.

Потом позвал остальных, и мы толпой перетаскали хабар в вагонетки. За всем этим я просто не заметил, как прошёл день. Вернувшись, я поел, к слову, сегодня каша была из чего-то другого, завалился на лежанку и запустил восстановление доспеха с прибомбасами.

Я теперь, между прочим, мог выбрать, так сказать, дизайн кольчуги. Увы, костюма Дарта Вейдера, среди готовых вариантов не нашлось. А так хотелось, громко хрипя, пафосно душить своих врагов на расстоянии. Так что я выбрал какой-то относительно нефутуристический вид, растянулся на тонком матрасе, глубоко зевнул и отошёл ко сну.

Наутро меня снова разбудил Юльви, кашель мучил эльфа даже ещё сильнее, но он чувствовал себя лучше. Впрочем, опустошённый кристалл добавил ему ещё больше бодрости. А вот поговорить мы не смогли, его поторопили криком снаружи барака.

Третий день на плеши ничем не отличался от предыдущих двух. Впрочем, как ничем? Моей задачей теперь было добыть кристаллы.

Для начала я вооружился биноклем, найденным ещё в первый день, и забрался на самую верхнюю точку – торец стоя́щей на боку пятиэтажки. Отсюда открывался неплохой вид.

Как и на прочих плешах, по краю этой валялись трупы животных. Уж и не знаю, откуда они здесь брались. Ладно, не буду томить. Несчастные твари случайно забредали сюда зимой обычно в метель. Правда, узнал это я сильно позже и на весьма грустном опыте.

Однако вернёмся к нашим кристаллам. Вид, конечно, открывался очень хороший, только он меня совсем не обрадовал. Вокруг плеши неспешно двигались патрули.

Нет, мимо одной точки эльфы проходили, примерно, раз в полчаса. Только вот учитывая зрение и память ушастых, они легко заметили бы неладное, если бы я стащил трупы. Собственно, я планировал внаглую подходить и прятать останки в пространственный карман. Не прокатило…

Я потратил минут двадцать, спускаясь через подвал. Только там был сквозной проход. К тому же толстые трубы, очень помогали.

Выбравшись из здания, я двинулся по заранее разведанному пути. Оказавшись у кустов, я тихо-тихо, под их прикрытием, подобрался так близко к границе плеши, как только смог. Потом уже полз.

Честно говоря, удовольствие было так себе. По моим расчётам, на дворе стояло четвёртое октября, и земля с утра всё ещё была покрыта инеем. Моя броня частично защищала от холода, но всё же не полностью.

Я выдвинулся, как только прошёл патруль, и минут за восемь добрался до первого трупа. Он был совсем высохший, но кинжал, который прилично так подрос, вполне с этим справился. Кстати, туманное лезвие приобрело способность менять длину и форму, повинуясь моей воле.

Сейчас я превратил его в подобие большого ампутационного ножа и лихо вспорол живот мёртвому кабану. Вытащил кристалл и пополз к лосю, лежавшему чуть дальше. Времени до патруля у меня оставалось ещё минут десять, и я смог разжиться ещё одним крупным кристаллом.

Покончив с этим, я улёгся возле высохшего трупа, укрывшись собранным на плеши тряпьём. Я не смел поднять головы и лишь вслушивался в едва слышные шаги охраны.

Каждое мгновение мне казалось, что сейчас меня заметят. Я прямо физически чувствовал на себе чей-то взгляд.

Однако патруль спокойно миновал меня, я осмотрелся и пополз дальше. Там рядом валялось аж три трупа, потом в паре десятков саженей ещё кучка. Короче, так примерно за час я разжился десятью кристаллами.

Я уже собирался уходи… то есть уползать, когда увидел недалеко от себя труп огромной птицы, кажется, это был ворон. Нет, в человека он ещё не превратился, но явно при жизни был весьма умён. Ладно, спи спокойно, брат, вскрытие тебя не потревожит.

Мне пришлось переждать ещё один патруль, прежде чем я смог поползти в сторону птицы. Тут надо сказать, что ощущение взгляда не оставляло меня ни на минуту. Оказавшись возле ворона, я быстро вспорол ему брюхо и принялся копаться в высохших потрохах.

Честно говоря, дело это оказалось непростым. Птица лежала на животе, а переворачивать её я не решался. Из-за этого потратил кучу времени и вынужден был пережидать ещё один патруль.

Наконец, я таки смог добыть кристалл и уже собра́лся делать ноги, когда услышал шёпот:

– Пст! Пст! Эй, парэн…

Прятаться было больше незачем. Меня спалили! Хотя постойте-ка, голос у звавшего меня был какой-то вороватый. А была не была!..

Я по́днял голову. Взгляду моему предстало весьма необычное зрелище. На меня смотрел самый настоящий эльф-растаман.

Он был мордат, чёрные не шибко чистые патлы были прихвачены широкой плетёной лентой некогда ярких цветов. Взгляд зелёных глаз был мутноват, а во всём виде его сквозила какая-то нездоровая расслабленность.

Одет растаэльф был в мешковатые штаны и рубаху, разрисованные кустиками знакомого вида. Да это ж багульник!

– Слышь, оставь добить…

Мне тут же захотелось процитировать группу НОМ, но я сдержался. Вместо этого я напустил на себя самый глупый вид, какой получился, и заговорил.

– Я эт значит, мы, эт с пацанами помахались и кристаллы разбили, значит…

– Они ж нэ бъютсъя… – удивился растаэльф.

– Я эт, почём, значит, знаю, – проскрипел я. Затем вытащил кристалл, от которого шёл жёлтый свет. Его я предусмотрительно держал в тряпице, чтобы не сильно зарядить.

– Принеси короче, столько пустых, – я ткнул в его сторону две растопыренные пятерни. – И ещё столько показал я четыре пальца.

А что мне для личного потребления, там запитать чего, ну или взятку дать. Тот опять воровато оглянулся, залез в котомку и вытащил оттуда штук двадцать пустых кристаллов. Поглядел на них, затем на меня, потом ещё раз на камни, опять на меня, и сказал:

– Два таких или одъин синий.

– Без бэ, – тут же согласился я. – А как я их тебе передам, тут это… – я демонстративно ткнул пятернёй в барьер.

Тот сделал какой-то жест рукой, и в воздухе появился светящийся контур.

– Давай, кидъай, – нетерпеливо произнёс он.

– Сначала ты, – напустил я на себя подозрительности. Тот глянул на свои кристаллы, затем на мои, потом ещё раз на свои и бросил мне шесть штук.

– Давъай, – нетерпеливо произнёс эльф.

Я бросил один полный. Растаэльф мигом подхватил его и сунул куда-то, потом закинул мне оставшиеся кристаллы. Бросил светящийся голубым. Я не заметил, как тот коснулся свободной кожи.

Честно говоря, я испугался, что растаэльф чем-то заинтересуется, но растаман просто сцапал кристалл и мигом сунул его в какую-то штуку. Затем повозился с ней и затянулся, выпустив в меня струю перегара. Глаза его при этом тут же стали масляными.

Дым имел очень характерный дурманящий аромат, никогда его ни с чем не спутаю – багульник. Всего пару недель назад я предлагал сре́дство для стимуляции родов из листьев этого кустика.

Впрочем, эльф курил не листья, а цветы. Очень сильная, кстати, штука. Чуть понюхайте, и голова закружится.

Я быстро собрал кристаллы, рассовав их по карманам. Потом рухнул на землю, укрывшись тряпьём, и замер. Растаэльф же неспешно побрёл к лесу, уселся на крупный корень, прислонился спиной к сосне и забренчал на чём-то вроде лютни.

Именно забренчал. В первый раз я тогда видел эльфа, который плохо играл музыку. Патрульные что-то явно недовольно ему сказали, но тот, судя по всему, просто не обратил на них внимания.

Вот честно мне было стыдно, что я помог растаэльфу. Парню нужна была наркологическая помощь и реабилитация, а не вейп с отравой. С другой стороны, мне надо было помочь Юльви с остальными, а этого травакура я видел впервые.

Когда патруль двинулся дальше, я отполз восвояси. Смотреть на обкуренного эльфа мне было неинтересно, а кристаллов у меня теперь было полно.

Удалившись где-то на полверсты от границы плеши, я зарядил кристаллы и спрятал в пространственный карман. На сегодня основные дела я закончил и собирался помочь парням с хабаром.

Завтра отдам фиалы Юльви, а потом… жди меня портал, дальше мне здесь оставаться незачем…

Глава 4. На свободу с чистой совестью

Вечером после ужина, ко мне подсел тот парень, с которым мы дрались в прошлый раз. Он явно хотел о чём-то попросить, но не решался, потом что-то для себя определил и сказал.

– Слышь, эт… когда будешь… ну… то есть… уходить…

– Чего? – не понял я.

– Ты, эт… я с тобой пойду

– А тебя как звать-то? – проскрипел я.

– Ну, эт… то есть того… значит… – он говорил как-то совсем неуверенно и что ли стеснялся, я не знаю.

– Будешь Коля, – безразлично добавил я. В этот момент я почувствовал, как из меня стремительно вытекает дурнота. Я хотел, что-то добавить, но не успел.

Да, да, я отрубился. Спасибо, Петру Сергеевичу, они меня вместе с новоявленным Колей заволокли на лежанку, где я так и провалялся до самого рассвета. Так вот пока я в бессознательном состоянии оказываю давление на нары поясню вам некоторые моменты.

Вы, наверное, уже поняли, что клоны во многом были подобны плотоядцам. То есть их развитие шло через поглощение других организмов.

Если переходить на язык искусства, то девиз: Мурки, Карла, Шу́ши, Михайлы Потаповича и всех без исключения клонов звучал так – «…съешь своих врагов, победи, возьми их силу себе!..». Собственно именно поэтому эльфы кормили допельгангеров почти исключительно растительной пищей.

Пётр Сергеевич, просто в определённый момент нашёл на плеши, пару ящиков тушёнки. Этого, конечно, было критически недостаточно, но всё же начальный толчок он получил. До нынешнего вполне вменяемого состояния он добрался года примерно за три.

Клон вспомнил своё имя, после того как в страшную метель на плешь забрёл медведь-шатун. Пётр Сергеевич разделал незадачливого мишку и постепенно ел целую зиму.

Вот интересно, как эльфийский барьер зверя пропустил? Для меня это оставалось загадкой.

Тут сто́ит упомянуть, что доппельгангерам, согласившимся служить Умникам, хозя́ева помогали в развитии. Увы, это не шло тем впрок. Они становились гневливы, мелочны, жадны и жестоки.

Так вот я к чему это. Только что я дал имя клону, резко ускорив его развитие. Процесс оказался так затратен, что я смог заряжать кристаллы только к вечеру следующего дня.

Утром меня растолкал Юльви. Я с трудом поднялся, разминая замёрзшие конечности. Сегодня эльф уже не кашлял, и вид имел весьма бодрый.

Я вытащил заготовленный ещё с вечера кристалл и протянул ему. Он быстро опустошил его и спросил.

– А къак там?

– Товар готов, – ответил я.

Юльви воровато оглянулся.

– Отвернись, – мрачно проскрипел я.

Эльф стал ко мне спиной. Я быстро извлёк из пространственного кармана мешок кристаллов. Я не успел их даже посмотреть, как Юльви обернулся.

– Это что, сэйчас било? – резко спросил он.

– Сквозняк, наверное, – беззаботно проскрипел я.

– Лучшэ дэрши эго при сэбэ!.. – напряжённо сказал эльф.

Он глянул в мешок и даже присвистнул. Потом быстро спрятал за пазуху.

– Спасибо, друк! – тихо сказал Юльви. – Никокда нэ забуду.

– Если идти на запад, набредёшь на город, рядом за́мок на скале, там будете в безопасности. Он специально подготовлен для таких, как вы – возродившихся. Слушай, сможешь мне пособить? Мне нужно встретиться с одним солдатом по имени Эноэ, он вам тогда помог.

– Помок та ни помок, – грустно сказал Юльви. – Сам тэпер здэс.

– Как его вытащить? – тут же спросил я.

– Нэ знаю, – ответил эльф. – Он завтра вас будить придэт.

– Спасибо.

Юльви двинулся тормошить клонов, а я порядком призадумался. Не подставил ли я тогда Эноэ, не из-за того ли он попал в тюрьму, что не стал меня убивать?

День прошёл не особо интересно. Свеженазванный клон Коля, говорил намного лучше, но выглядел каким-то прибитым. Тем не менее, он снова подошёл ко мне и сказал, что хочет идти в большой мир. Я только пожал плечами.

Потом день тянулся и тянулся скучно. Мы с Петром Сергеевичем выгнали клонов на сбор хабара. Я покидал им с верхних этажей порядком полезного и двинулся смотреть иномирские приблуды.

Я попробовал вставлять в гнёзда батарейки. Некоторые от этого начинали подавать признаки «жизни». В них что-нибудь двигалось, крутилось, светилось, иногда попискивало или звякало.

При этом иные высасывали батарейку и продолжали работать даже после того, как я её вытаскивал, другие почти не тратили энергии из неё. Короче ничего не понятно, но очень интересно.

С моей бронёй сопряглась пара странных штук. Одна из них позволяла доспехам появляться чрезвычайно эффектно, как бы обтекая тело поверх одежды. Я так понял, это была чистая иллюзия. Особой пользы от приблуды я не видел.

Вторая и вообще оказалась полностью непонятна, но на всякий случай оставил обе себе. Я теперь мог скрытно таскать массу всего, так что предался позорнейшему плюшкинизму.

Полазал по квартирам, собрав гору не очень полезного, включая два набора столового серебра и китайский серви из тончайшего костяного фарфо́ра, переходящее красное знамя с портретом Ильича и так далее и тому подобное.

Потом, всё равно, выбросил бо́льшую часть. Оставил, правда, косуху, футболку с черепами и надписью «Православие или смерть». Вдруг удастся всё-таки оживить «Урал» и погонять

Я избавился от груза просто, потому что нарыл целую библиотеку по оружейному делу. Нет не стрельбе — изготовлению охотничьего оружия.

В той же квартире, я обнаружил три гладкоствольных ружья. Вообще местечко было преинтереснейшее, судя по всему, хозяин сам делал чёрный порох и патроны. Я мог ошибаться, но тут имелись пороховая мельница, весы, дозатор для порошков, ручной пресс, несколько настольных станков и много, много материалов – гильзы всех размеров и форм, пули дробь, капсюли разных марок.

Но главное ждало меня в большом сейфе. Там лежали чертежи и дневники исследователя. Судя по всему, здесь жил конструктор охотничьего оружия, буквально болевший своим делом.

Он не просто изготавливал ружья, но и патроны к ним. При этом совсем не только обыкновенные. Имелись здесь и лёгкие так сказать подкалиберные пули. Я такие видал на прошлой работе.

В патроне находился навеска пороха, пластмассовый контейнер с тяжёлым диском, внутри которого был лёгкий стальной сердечник. Когда заряд вылетал из ствола, контейнер распадался, и пуля летела дальше с огромной скоростью. Страшное оружие, скажу я вам.

К слову все стволы были собственного производства. Ах да совсем забыл, ещё в сейфе нашлось штук триста золотых и серебряных монет.

Короче мой пространственный карман оказался полон под завязку. Я так долго возился, что не заметил, как стемнело. Так что я набил тряпками сумку, скинул её вниз, а потом с трудом по темноте спустился через подвал и дунул наружу. Клоны уже свалили, и догнать их не удалось.

В общем, к выходу с пустоши я порядком опоздал, заплутав по дороге, и чудом вернулся. Впрочем, на это большого внимания не обратили, отобрав у меня сумку хабара. На короткий вопрос – «гдэ бил?» Я честно ответил, что залез в здание и долго не мог спуститься, а Била даже пальцем не трогал.

Меня довольно-таки беззлобно обматерили на двух языках. Потом отвели в барак, дав даже отдельный котелок с едой. Вот прям не каторга, а пионерлагерь какой-то. Я не знаю!

Наутро, и правда, явился Эноэ собственной персоной. Вид у эльфа был невесёлый. Только я несколько не понял Юльви. Отец Лины здесь не сидел, он эту каторгу охранял.

Я ещё даже проснуться не успел, как эльф спросил:

– Что с Линимиэль?

– Да вроде всё нормально, последний раз, когда я её видел, ваша дочь работала комендантом общежития для возродившихся недалеко от Выборга, – честно сказал я. – начальник у неё нормальный… был.

– Пусть с ним, с начальником, — жадно спросил он, — сама-то жива, здорова?

– Я же говорю: восемь дней назад была. Потом не знаю. Эноэ мне обязательно надо найти связь с вашими. Наша императрица готова на дипломатические контакты, сейчас такой момент, что сможете выторговать себе максимум. Пустоши исчезают. Скоро вам придётся столкнуться с людьми.

– Без того жили, – с внезапной зло́бой сказал Эноэ, – и дальше проживём.

Чего-то такого я и ждал. Потому я по́днял край матраса и продемонстрировал отцу Лины одну из непонятных эльфийских вещиц, хранившихся в пространственном кармане.

Как говорится: реакцией остался, удовлетворён. Эноэ жадно схватил странного вида узорчатый шарик, и тот о́жил у эльфа в руках, превратившись во что-то вроде пиалы. При этом у отца Лины реально челюсть отвисла.

– Т-ты, где это достал? – наконец дар речи вернулся к нему.

– А вот это можно будет обсудить с имперскими дипломатами. У нас всякого много и мы готовы это отдать, если конечно удастся договориться, – я многозначительно улыбнулся.

Эльф чуть постоял, подумал, явно что-то взвешивая, потом поморщился и сказал:

– Слабоват аргумент...

– Это подарок, – проскрипел я. – Аргумент у нас другой, – в моих руках из ниоткуда возник короткий помповый дробовик, более похожий на большой пистолет. Ствол я направил вверх, но эффект всё равно был неслабый. – Когда сюда придут наши, они будут хорошо вооружены. Мы предлагаем решить дело миром, а не доводить до бойни, – я усилием воли убрал оружие в пространственный карман.

– Ты полон сюрпризов, – мрачно произнёс Эноэ, глаза его при этом нехорошо сузились.

– Не мы такие – жизнь такая! – проскрипел я в ответ. – Обдумай это и передай своим. Да, кстати, оговорённый товар подготовлен и ждёт тебя в за́мке. Примерно пятнадцать вёрст к заливу от того места, где вы мне помогли.

– Это перед «переговорами»? – подня́л бровь Эноэ.

– Мы всего лишь просим официальных отношений. Нас вполне устроит вооружённый нейтралитет, – проскрипел я. – То есть не стрелять в тех, кто болтается вокруг ваших границ, если они, конечно, не нападают первыми. Это не значит пускать к себе, просто не убивать и не грабить. Вот и всё.

Эноэ странно хмыкнул, повернулся и пошёл будить остальных клонов. Я же принялся делать зарядку. Так-то я постоянно занимался и рукопашкой и общей физподготовкой. Ну, по крайней мере, когда мог.

Потом была поверка, завтрак и поход на плешь. Когда я зарядил кристаллы всей честной компании до синего света, мы совместными усилиями выгнали клонов на сбор хабара.

Кто это мы? Ну, я Пётр Сергеевич и Коля. Последний пришёл в себя, и теперь прямо-таки рвался осваивать свои новые способности: речь, рукопашный бой, лазание и т. д.

Когда удалось приладить всех к делу, я подошёл к Петру Сергеевичу и спросил:

– Покажете где портал?

– Мне этих остолопов не оставить, – грустно сказал он. – Значит, смотри, идёшь прямо воот туда…

Путь к порталу оказался неблизкий. Вернее так – нелёгкий. Нет шагать было просто. Трудно было отвечать на бесконечные Колины вопросы обо всём на свете.

В паре вёрст дальше на плешь, посреди мёртвого леса, располагался вход в подземелье.

Я, честно говоря, даже прибалдел. Низкое бетонное здание, встроенное в склон пологого холма, напоминало погреб. Судя по остаткам земли на стенах, этот вход относительно недавно откопали. Когда-то здание, наверное, высоко поднималось над поверхностью земли.

В бетонной стене имелись широкие ворота и небольшая дверь сбоку. Та закрывалась на кодовый замок.

Всё это казалось знакомым, но всё же отличалось. Форма кнопок, шрифт на них и экранчике, всё было непривычно и в тоже время интуитивно понятно. Внизу под клавиатурой располагался разъём семиугольной формы.

Где-то я такой уже видел… Так, так, так… Я вытащил из кармана обе диковинки ни одна не подходила. Я сидел, наверное, минут двадцать. У меня родилась мысль срезать дверь. Однако делать я этого не спешил. Кто его знает, что там внутри.

Короче мы с Колей, который отчего-то стал совсем молчалив, отправились назад. Я забрался в чулан и долго искал подходящую штуку.

И чтобы вы думали? Нашёл! Причём не одну, а с десяток. Это были хитрого вида волчки на характерном семиугольном основании.

Я собрал их, и мы двинулись в обратный путь. Уже стемнело. На плеши стояла жуткая тишина. На́чал накрапывать дождь.

У дверей бункера я, вытащил фонарик, запитанный от кристалла, взял в зубы и принялся вставлять волчки в разъём. Один, два, три… Нет реакции. Четыре, пять…

Оп-па, приборчик слабо дёрнулся. Я принялся осматривать его. Коля, который некоторое время молчал, вдруг спросил.

– А как это светит, значит? – парень, похоже что, имел в виду фонарик.

– Он элефишеський – прошамкал я. Говорить с фонарём в зубах было очень неудобно. Парень задумался, а я вернулся к волчку. Тут только до меня дошло. Я вытащил изо рта фонарь и протянул его спутнику.

– Коля, подержи фонарик.

– Чегось, значит? – не понял он.

– Светилку, говорю подержи.

– А-а-а так бы сразу и сказал, значит…

Парень взял в руки фонарь и стал крутить туда, сюда.

– Тьфу ты, весь в слюнях, так его… – он, кажется, принялся вытирать о куртку и фонарик выпал из его рук на землю. Потом доппельгангер наклонился и поднял его. Бледно-жёлтое пятно заметалось по двери и мёртвым деревьям.

– На руки мне посвети! – возмутился я.

– Так бы сразу и сказал, значит… – обиделся Коля.

Он чуть покрутил лучом и таки направил свет мне на руки. Я за это время смог достать восьмигранный штырь, который нёс в обычном кармане. Открыть батарейный отсек оказалось тем ещё квестом. Однако я справился.

Наконец я вставил одно в другое. Приблуда вобрала в себя энергию без остатка и видимо захотела ещё. По крайней мере, я на это надеялся.

В общем, волчок заработал, только сожрав шесть батареек. Перед моим внутренним взором возникла надпись:

Энергокаркас пользователя получил критические

повреждения идентификация невозможна

Выполнена идентификация по данным личного вычислителя

Введите пароль:

Я тут же ввёл нужную комбинацию букв, чисел и символов. Благо после встречи с ангелом она намертво впечаталась в мою память.

Идентификация вычислителя выполнена

Доступ не разрешён

В связи с критическим состоянием пользователя

доступ предоставлен.

Вот тебе и пропускной режим на пару с внутриобъектовым… Куда контролирующие органы смотрят?!

Дверь медленно отползла в сторону, пропуская нас. Я вытащил из гнезда отмычку, и было собирался входить первым, когда, оттолкнув меня, в проём ринулся Коля, бешено вращавший лучом фонаря.

Дверь тут же стала за ним закрываться. Я рванулся в неё и лишь чудом проскочил. Правда, мне прижало куртку на спине, и пришлось её отрезать. Не самая простая задача.

Я провозился не менее десяти минут и уже освободился, когда услышал крик. Звук многократно отражался от стен. Значит, Коля находился на расстоянии в каком-то коридоре. Мне почему-то почудилось, что голос удаляется. И ещё, вроде бы я слышал плеск.

Я чуть провозился, доставая второй фонарь. Этот был намного мощнее первого. Врубил его, и луч яркого света выхватил из темноты довольно крупное помещение в дальнем конце, которого имелся проём.

Других путей вглубь бункера не наблюдалось, и я рванул туда. Пробежал не меньше ста метров под уклон и чуть не свалился. Туннель просто обрывался в пустоту. С другой стороны была видна глухая бетонная стена.

Я стоял на краю шахты диаметром не менее двадцати метров, причём весьма глубокой. Внизу плескалась вода. Ни лестницы, ни даже верёвки… Да и привязать её здесь некуда!

Вот же попадос! Ладно, я на то и попада́нец, чтобы перманентно попадать…

Клона в шахте видно не было.

– Коляяя! – крикнул я.

Молчание было мне ответом.

– Коляяя!

Сигать вниз без подготовки я был не готов. Всё это легко могло оказаться ловушкой. Крикнул в третий раз и снова без ответа.

Двинулся назад, внимательно осматривая стены. Ничего интересного ровная бетонная поверхность.

Помещение у двери так же стояло пустым. Только на полу валялся всякий хлам, как в принципе и везде на плеши. Да в углу нашлась пара пустых ящиков очень даже инопланетного вида, внутри которых имелись ложементы из вспененного материала. Больше ничего.

Я ещё побродил и, ничего не найдя, вынужденно согласится с тем, что придётся последовать за Колей. Добрался до шахты, постоял на краю.

Вдохнул. Выдохнул. Перекрестился и прыгнул.

Секунда полёта и вода даже через подошвы ботинок больно ударила мне по стопам. Мгновение и я погрузился с головой. И тут же стал грести вверх.

Всплыл. На меня никто не нападал. Да и не мог. Мы же по-прежнему на плеши, здесь живых нет. Каким-то чудом фонарь всё ещё работал.

Я огляделся и ничего. Гладкие бетонные стены. Вода кстати оказалась удивительно чистой.

Посветив вглубину, я увидел метрах в трёх под собой что-то вроде решётчатой платформы. В ней имелась довольно крупная неаккуратная дыра. А под ней виднелся тёмный провал. Ненавижу погружения, чтоб их!

Но деваться было некуда. Вода была ледяной, и долго мне в ней продержаться вряд ли удалось бы. Я продышался до того, что у меня даже слегка закружилась голова, вдохнул, как мог глубоко и нырнул. Фонарь, вот чудо, пока работал.

Довольно быстро добрался до дыры, ухватился рукой за штыри. Они были совершенно чистыми, ни капли ржавчины. С силой втянул себя в отверстие и, оказавшись под площадкой, увидел аккуратный проём в стене.

Со всей силы погрёб туда. Безумно хотелось дышать.

Продвинулся уже на приличное расстояние, а проход и не думал заканчиваться. Я плыл, так быстро, как только мог и чуть не проскочил выход.

Меня уже на́чали мучить судороги диафрагмы, когда сверху что-то блеснуло. Я вынырнул и принялся глубоко дышать. Воздух здесь был спёртым и что называется тяжёлым.

Только надышавшись, оглянулся. Я вылез из воды в небольшое помещение. Площадь его не превышала пятнадцати квадратных саженей.

В полу имелась дыра, через которую я собственно сюда и попал. Чуть в стороне от неё находились какие-то ящики. Как и везде на плешах в комнате валялся всякий хлам, среди которого прямо рядом с дырой нашлись три патрона.

Я выбрался из воды. Меня била дрожь. В пространственном кармане у меня имелась сменная одежда, но задерживаться здесь я не собирался. Так что по-быстрому добрался до ящиков и заглянул внутрь.

Снова ложементы из вспененного пластика. Они оказались уложены в два слоя. Во втором нашлись какие-то странные волчки с десяток штук разных. А вот чуть глубже лежали три кубика.

Два были мертвы, ещё один опознавался как шлем. Я прихватил его с собой. Больше ничего ценного не нашлось. Я ещё раз осмотрелся. Продышался и снова нырнул.

Я плыл так долго, что у меня опять начали́сь судороги диафрагмы. Наконец туннель стал полого подниматься, и совсем скоро показалась поверхность.

Тут же вынырнул и принялся глубоко дышать. Прослойка воздуха между потолком и водной гладью была едва ли двадцать сантиметров. Всё же это было лучше, чем ничего.

Потом плыл под водой ещё не меньше минуты, пока не стало мелеть, и я наконец-то смог встать и идти по дну. При этом вода доходила мне до плеч. Очень скоро я выбрался в ту часть туннеля, где было совсем неглубоко.

По дороге трупов я не видел, а значит, скорее всего, Коля жив и каким-то чудом в полной темноте проделал весь этот путь.

Наконец мне удалось добраться до почти сухого места. В стенах туннеля появились двери. Увы, все они были заперты. Я шёл ещё с полчаса и выбрел в тупик. При этом Коли нигде не было видно.

Что ж я достал свой резак и попробовал вскрыть дверь в стене слева от меня. Не тут-то было! Только четвёртая дверь поддалась.

Внутри помещение, оказалось забито какими-то монолитными пластиковыми кубами. Длинна ребра у них была около сажени.

Ровным счётом ничего интересного я здесь не нашёл. Что делать я двинулся назад, пытаясь взрезать каждую дверь. Трижды у меня получалось, и во всех случаях бéз толку. В комнатах не было ничего полезного. Только мелкий хлам да кубы.

Я уже отчаялся, когда обнаружил, что одна из дверей открыта. Я дёрнул её на себя и в глаза мне ударил свет. На самом деле он был совсем слабым, но после полной темноты туннеля глаза резало знатно.

Необычнее всего было то, что никаких ламп я не видел, словно светились сами стены. Мне потребовалась пара минут, чтобы привыкнуть к этому.

Оглядевшись, я обнаружил, что стою в нешироком коридоре. С двух сторон его имелись двери. Четвёртая слева оказалась открыта. За ней нашлась площадка.

Лестница вниз была затоплена. На пролёте, уходившем вверх, были мокрые следы. Итак, Коля двигался этим путём.

Значит нам туда дорога! Всё равно идти больше некуда.

Я двинулся по лестнице. Вот честно атмосфера здесь была гнетущая. Нет, воздух был очень даже свеж, но всё равно меня не оставляла тревога. Словно бы за стенкой находилось что-то очень опасное.

Я достал из пространственного кармана дробовик. Проверил, зарядил, загнал патрон в патронник и двинулся наверх. На следующем этаже дверь оказалась заперта, однако поддалась резаку.

За ней был короткий коридор. Я вскрывал одну комнату за другой и везде всё одинаково. Помещения были либо пусты, либо заполнены хламом и кубами, взрезать которые не получалось. По крайней мере, здесь было сухо. Я переоделся, развесив сырую одежду на какой-то штанге, и двинулся дальше.

Этажом выше дверь оказалась открыта. Мокрые следы вели именно туда. Я на всякий случай попытался подняться, но упёрся в дверь, срезать которую не удалось.

Итак, второй от воды этаж встретил меня холодом и тишиной. Всё без исключения двери здесь были открыты, а комнаты за ними пусты, если не учитывать разный хлам, среди которого я нашёл полный магазин к АКМу и всё. Я регулярно отклонялся от следов, но ничего больше полезного не нашёл.

Наконец через полчаса блужданий по коридорам я вышел в круглый зал. В центре него стояла арка портала. Такая же какую я видел на вокзале в Выборге.

Тот же зелёный камень с прожилками, те же кубы и параллелепипеды вокруг. Разве что руны при бледном освящении, казалось, светились ярче. К тому же в самой арке здесь едва угадывалось голубоватое марево.

Следы вели к порталу.

Каким-то образом клон знал куда идти. Судя по всему, он шёл словно по карте или по указателю…

Стоп!

Это, наверное, у него и появилась та самая система. Только почему он тогда не напал на меня? Или его задача была другой? Так уж и не определишь…

Ладно, чего стоять, рассусоливать. Я проверил менюшку портала – ничего нового. Хотя погодите-ка.

Я вдруг увидел вкладку настройка перемещения. Может, просто, раньше я не обратил на неё внимания... Короче здесь мне предлагали выбрать, куда поведёт меня портал.

Только вот снова были просто номера выходов, но не их местоположения. Эта арка была 38 и вела в 39 и 36. Самое гадкое, что я не помнил, каким числом обозначался переход в Выборге. А проверять, что со мной будет, окажись я в другом месте, мне очень не хотелось.

Да и Колю бросать одного, было нехорошо. Сейчас он отправился в 36 арку. Ладно, последую за ним и я!

Я проверил оружие, разложил патроны по карманам. Сунул туманное лезвие за пояс, оценил, удобно ли его доставать. Помолился, вдохнул, выдохнул, а потом шагнул в мутную дымку портала.

Глава 5. Один в темноте

– Что по Репью? – спросил Василий Ардалионович, оторвавшись от поданных ему отчётов.

– Пока ничего, – ответил Прохор Фёдорович. – Работаем. Держим тесный контакт с элдьфи. Они нашли транспортные сре́дства, разные вещи доппельгангеров. Те двое, которые у них в плену, несут какую-то чушь. Мужчина говорит, что сидел на каторге, ходил на плеши, собирал там хабар и, кажется, кристаллы заряжал. Их, зайдя в аномалию, крутить надо тогда они заполняются. Женщина вообще почти ничего не помнит. Только приказ подчиняться напарнику и всё.

– Так, совершенно понятно, что ничего не понятно, – подытожил начальник северо-западного отделения.

– А что по нашим, хм… другим делам? – спросил уже Прохор Фёдорович.

– Да пока тихо, – пожал плечами Василий Ардалионович. – Ну как тихо слышали, наверное, скандал в Выборгской академии набирает обороты. Родители учащихся взбеленились. Им не нравится новая система оценок. Громов там намудрил, и назад сдавать не собирается, ни под каким видом.

– Я что-то читал, но ничего не понял. Много высокопарных разговоров, мало смысла, – пожал плечами начальник отдела контроля ситуации в пустошах.

– Да, что, что?! – как-то даже возмущённо сказал Василий Ардалионович. – Там полкурса под отчисление, вот чего.

– Так, а к нам-то это, каким боком?

– А таким, что Громова связывают с Её Высочеством, – устало сказал Василий Ардалионович. – Ладно, это всё равно не то чтобы к нам. Вот что к нам, так это то, что Милославских удалось по-тихому изолировать.

У всех троих ментальные блоки. Схоронились в поместье под Вологдой. Уверены, что Репей их преследует.

Перчаточки мы и, правда, изъяли. Парни пробовали, если такую надеть, можно гранитную глыбу в пыль с одного тычка разнести. Удивительно, как наш парень после таких ударов уцелел. Прямо вот очень интересно…

Так, что ещё… да, те ребята из подвала, ахинею несут. Вроде как они там всего с месяц пробыли, а до того мало что помнят, но всё просто-таки невероятно заинтересованы в магии.

Так вот, сдаётся мне, что подделки именно они. Вполне неплохой план. Мы их находим, лечим и заменяем ими оригиналы, и вот тут они вступают в дело. Просто отличные агенты влияния. Пока что их изолировали, посмотрим, что дальше.

***

С той стороны оказалось почти такое же помещение. Разве что побольше. Да ещё у дальней стены стояли цилиндры типа того, в котором меня лечили, а клонов выращивали. Только здесь они были разбиты.

Что интересно нагромождения кубов и параллелепипедов, сопровождающих портал и цилиндры в других местах, здесь не было.

А ещё всё помещение было загажено. На полу, потолке, вообще, везде были какие-то чёрные брызги и потёки. Особенно хорошо они были видны на светящихся поверхностях стен.

Воздух здесь был душен и спёрт, и в нём стояло ужасающее зловоние. Не могу, описать этот запах, но даже меня, нюхнувшего в прошлой жизни, порядком, с него воротило.

Следов здесь больше видно не было. В такой грязи их было просто не разглядеть. Я неспешно обошёл помещение по периметру.

С другой стороны от цилиндров обнаружился тёмный проём. Края его были неровными, словно оплавленными. За ним начинался коридор, явно выкопанный в земле.

Я ещё раз огляделся. Потом подошёл к порталу и переключил 36 арку, а это была именно она, только на 38-ю, то есть на плешь. Связь с 41 я отключил. Нечего болтаться, где ни попадя. К слову, предыдущий портал я зациклил на этот.

Потом примотал скотчем фонарь к стволу дробовика и двинулся в проход. Чернота в нём стояла непроглядная. Не просто темнота, она словно бы сопротивлялась свету фонаря. Казалось, луч вяз в ней. От этого видел я совсем недалеко.

Коридор шёл прямо, наверное, метров сто, потом раздвоился. Я вызвал карту, обнаружив, что нахожусь явно не на Карельском. При этом я ещё был жив. Так, так, так, а вот это интересно.

Кстати, к моему удивлению, броня запомнила путь, и теперь я имел изображение пройденных помещений. Неплохо так…

Чуть подумав, я двинулся в левый проход, который быстро вывел меня в пещеру. Она была поистине огромна, противоположной стены я не видел, а потолок уходил метров на десять в высоту. И на нём что-то висело.

Нет, это были явно не сталактиты, созданные капающей водой. Скорее уж какие-то кожистые свёртки. Типа летучих мышей, только огромные, как минимум в человеческий рост. Крыланы, наверное.

Боятся мне их особо не из-за чего. Настоящие нетопыри едят насекомых, а все эти летучие лисицы, собаки и прочее жрут фрукты. Нет, вред плантациям они приносят огромный, но для человека совершенно неопасны. Если, конечно, вы будете их нормально варить, а не как некоторые. А то едят полусырыми, а потом весь мир проблемы разгребает…

Моё появление не осталось незамеченным. Мгновение и я как-то почувствовал тончайший писк на грани слышимости. Тут же на меня сверху что-то упало. Лишь чудом я смог увернуться. Почти не глядя всадил порцию дроби в тварь. Грохот выстрела разнёсся по пещере.

Тут только я смог разглядеть противника. Это было никакое не рукокрылое, а скорее птеродактиль с крокодильей пастью. Мгновение — и чудовища посыпались сверху, словно яблоки с дерева.

Падая, они раскрывали крылья и метались, как казалось, не могло носиться ни одно живое существо. Самое неприятное – каждый крылатый ящер метил в меня.

Бам!

Мне прилетело по шлему лапой. Повредить всерьёз тварь меня не смогла, но с ног сбила. Я пальнул ей вслед. Попал. Гадина рухнула, заливаясь кровью.

Я выстрелил раз, другой, третий. Дробь легко находила жертву, но ящеров было слишком много. Высадил весь магазин без труда, сбив десяток летунов, и принялся перезаряжаться.

Я уже заполнил дробовик на три четверти, когда одна из тварей, то ли осмелев, то ли поняв, что, я не стреляю, рванула ко мне и попыталась ударить лапой. Я подставил дробовик.

Хрустнуло, и фонарь погас. Мне хотелось чертыхнуться, но что-то меня остановило. В этом месте так было лучше не делать. Я стал отходить, ища руками проход.

Бах получил удар лапой, второй, третий. Что-то вцепилось мне в ногу. По́днял дробовик, разместив параллельно голени, и пальнул.

Тварь отпустила. Я почувствовал, как ногу оттаскивает вбок. Видимо, ящер завалился.

Теперь у врагов было преимущество. Нет, мы, конечно, друг друга не видели. Света-то в пещере не было ни фотона. Зато у моих противников была эхолокация.

Я принялся стрелять под углом, и, судя по звукам падающих тел, дробь находила цель. Всё же этот бой я безнадёжно проигрывал, лишившись зрения.

Щёлк!

Магазин моего дробовика оказался пуст.

Бах!

Получил пинок лапой в грудь, в голову, в живот. Удары сыпались со всех сторон. Я отмахивался дробовиком как дубиной.

Уже на́чав паниковать, я вдруг подумал, что можно ведь действовать и по-другому. Резко убрал дробовик в пространственный карман и достал туманное лезвие. Усилием воли удлинил клинок, и в руке у меня оказалась короткая сабля.

Я принялся наугад рубить ей. Твари визжали, видимо, проходя сквозь плоть, клинок наносил им дополнительные повреждения. Медленно отступая, левой рукой я пытался нащупать край прохода, но под пальцами была только стена.

Что делать?! Что делать?! Что же делать?!

Я не знал, куда двигаться. Где коридор, в полной темноте я потерял ориентацию. А может, так:

Отключи́ть режим скрытного ношения

Из-под лохмотьев, в которые превратилась моя одежда, забрезжило голубое сияние. Стало только хуже. Долбанная флюоресценция ничего не освещала.

Бах!

Удар лапой в грудь. Ещё один, ещё. Кажется, твари увидели меня. Ах вы, гады!

Активировать режим скрытного ношения

И тут случилось чудо. Перед моим внутренним взором обнаружилась надпись:

Активировать режим работы в темноте?

Да ……………….Нет

Тут же выбрал «да». Мгновение и я на́чал видеть. Не то чтобы хорошо, но сносно. Ух, ё…

Меня прижали к стене, я был окружён множеством тварей. Они вытягивали свои морды, то ли принюхиваясь, то ли, просто боясь подойти. Не разбираясь с этим, я принялся рубить направо и налево. Враги завизжали, яростно отмахиваясь лапами.

Я рубил и рубил, а крокодилов не становилось меньше. Они всё пёрли и пёрли, взбираясь на гору из трупов своих сородичей. Словно те ракокаракатицы из портала.

Минуты тянулись мучительно. Бой превратился в тяжёлую монотонную работу. Совсем скоро я на́чал выдыхаться.

Делать было нечего, я пошёл на прорыв. Чуть помедлил, напружинился и, скользя по крови, запрыгнул на труп твари. Перескочил через неё, надеясь вырваться на простор. Не тут-то было.

В меня градом посыпались удары. Я рубил как сумасшедший. Всего пара минут и я снова оказался в окружении горы трупов. А крокодилы и не думали заканчиваться.

Снова рванул вдоль стены, поскальзываясь в крови тварей. Мне показалось, что дальше слева, я что-то вижу. Я прорывался, надеясь уйти в проход, где гады не смогут атаковать меня группой. Руки мои ломило, я еле поднимал саблю.

Сажень, ещё сажень, десять, двадцать. И вдруг я оказался в шаге от прохода, из которого буквально вываливалась толпа тварей. Они шли, опираясь на задние лапы и сложенные крылья подобно летучим мышам.

Я резко отступил, отбиваясь от наседающих со всех сторон ящеров.

Конец, конец, конец! Спасения нет…

И тут мне в голову пришла мысль. Ведь здесь темнота, а крокодилы летают. Они же должны как-то ориентироваться, так? Ну, держитесь, уроды, за стул, сейчас я вам вылезу!..

Я извлёк из пространственного кармана зуду, взвёл её и швырнул в толпу тварей. Мгновение и пещера наполнилась еле слышным писком, от которого мерзко сводило зубы и болела голова.

Что тут начало́сь… крылатые крокодилы, лишившись ориентации, беспорядочно метались, падали, сталкивались, врезались во всё подряд. Я рванул вперёд, низко пригибаясь, чтобы меня не задели ополоумевшие ящеры.

Я нёсся, рубя попадающихся на пути тварей. Те даже не огрызались, не понимая, что происходит. Всё, о чём я мог думать это вырваться из окружения.

Бежал, падал, спотыкаясь на заваленном костями и разным мусором полу, поднимался, снова валился на пол, поднимался, нёсся опрометью.

Не знаю, сколько продолжался бег, но я вдруг остался один. Крокодилы метались метрах в двадцати — тридцати от меня. Звук зуды стал почти терпимым.

Я огляделся, обнаружив, что стою у стены. Она была удивительно ровной и на ощупь пластмассовой. Вот те на! Вдоль неё по полу пещеры шла гладкая дорожка, свободная от мусора, словно здесь кто-то подметал.

Я пошёл по ней, стараясь убраться подальше от крокодилов. В конце концов, всегда могу вернуться. Признаться я порядком устал, но сесть отдохнуть не решался.

Метров через двести я уткнулся в скалу. Гладкая стена срасталась с ней. Свернул и двинулся дальше. Здесь не было аккуратной дорожки, но по-прежнему было чисто.

В общем, я обогнул зал по периметру и где-то минут через двадцать вернулся к проходу. Зуда к этому времени отработал своё. Ящеры успели поуспокоиться и теперь увлечённо пожирали тела павших собратьев.

Увы, проход был закрыт. Целая толпа крылатых крокодилов бродила по нему туда-сюда. То ли они наелись, то ли ждали возможности откушать своих родичей. Кто их знает.

Я, честно говоря, не имел никакого желания отвлекать зверушек от приёма пищи. Потому обогнул их по дуге и двинулся дальше искать что-нибудь полезное.

К слову, тут только я заметил, что на тварях не было магических знаков, как и вообще на всём здесь. Вот интересно, а где я, собственно говоря?

Ладно, это подождёт. На самом деле крокодилов здесь было не так и много. В общем, я без проблем обогнул их и двинулся дальше. Сами зверюшки теперь на меня особого внимания не обращали.

Совсем скоро я снова подошёл к стене, в которой был проделан туннель, откуда я сюда пришёл. Ничего интересного в ней не было.

Хотя как ничего. Совсем скоро я набрёл на вход ещё в один коридор. Он был таким же, как и первый. Стены его были неровными, однако пол оказался чистым, совсем не в пример пещере.

Мне стало очень интересно, а чем здесь собственно питались крокодилы? Просто пол подземелья густо устилали кости. Увы, разглядеть их я не мог, моему ночному зрению не хватало чёткости.

Новый туннель вывел меня в, относительно, небольшое помещение. Именно помещение. Стены его были ровными, и в них имелось несколько дверей. Все как одна оказались заперты.

Ну, то есть были до моего прихода. Плазменный резак мне пригодился и здесь.

За первой дверью была очередная комната, заполненная пластмассовыми кубами. Внутри них не было ничего для меня интересного: какие-то пластинки, катушки и не пойми что. Начинка кубов почти сразу рассы́палась в пыль от прикосновения.

Единственной пользой для меня здесь оказались с полкило кусочков бледно-светящегося металла. Пригодится для ремонта доспехов. Вторая и третья комната принесли ещё примерно по столько же, да, и всё.

Четвёртая дверь, как оказалось, вела довольно большой, но абсолютно пустой зал. В нём имелось освещение, включившееся сразу же, как я вошёл, и, собственно всё.

Наконец, пятая и последняя вела в пост управления, или что-то такое. Внутри было множество гладких поверхностей, расположенных так, чтобы сидящий оператор мог хорошо видеть каждую из них. Кресло, кстати, неплохо сохранилось.

Под экранами находились странного вида панели. Здесь тоже имелись сложенные в кажущемся беспорядке пластмассовые кубы. Вся эта машинерия была давным-давно мертва.

Я ещё поработал резаком и стал обладателем ещё килограмма полтора синего металла. Собравшись уже уходить, я вдруг обнаружил прямоугольник на стене. Здесь, наверное, раньше было что-то вроде шкафчика или чего-то ещё.

Я собирался использовать плазменный резак, но дверца оказалась открытой. Внутри было много пыли, какие-то пластинки, вроде бы пластмассовые и довольно крупный куб.

Стоило мне взять его, как перед внутренним взором появилась надпись:

Внимание обнаружено совместимое устройство.

Выполнить сопряжение?

Да............................................Нет

Я выбрал «да». Тут же появилась новая надпись:

Летальное оружие, модель ВКУ 6

Структура 5/81

Значительные повреждения: устройство не функционально

Заряд 2/81

Требуются стандартные элементы питания ТВЭ-2ВС

Возможно восстановление.

Требуется полуматериальная субстанция 62

(суммарное количество в пространственном кармане 51)

Требуется энергии 6561

(общее количество доступной энергии 6327)

Вот это да! Иномирское оружие. Нам такое надо! Я вернулся и насобирал ещё полкило голубого металла. Теперь в кармане у меня его было 57 единиц полуматериальной субстанции.

А вот где взять столько энергии и заряды — это вопрос. Что тут скажешь: "больше батареек для лорда батареек!" И вот тогда я почувствовал, что совсем выбился из сил. Я опустился в кресло, достал из рюкзака бутылку воды и консервы. Ел я быстро и почти не заметил, как проглотил треть своих запасов.

Сытость и усталость почти сразу взяли своё. Совсем скоро я заснул. Не знаю, сколько я спал, но пробудился относительно бодрым. Даже вонь уже не так донимала.

В пещеру я вернулся в расстроенных чувствах. Вроде и с пользой сходил, а, кажется, и смысла никакого, куда делся Коля непонятно.

Обошёл пещеру по второму кругу ничего путного не нашёл. Когда вернулся к проходу, пиршество уже закончилось и ящеры, опять залезли на потолок. Попытался найти зуду, но среди мусора обнаружить её было невозможно.

Я двинулся к развилке и повернул налево. Там была такая же пещера. Крокодилы на удивление вели себя тихо. То ли их так зудой приложило и теперь они боялись, то ли ещё что. Так вот, ничего полезного здесь я не нашёл. Мне ничего не оставалось, и я двинулся обратно к порталу.

Помещение было всё таким же. Я ещё раз огляделся. Залез в настройки арки и переключил её в прежнее состояние – связь с 38 и 41 порталами. Ну, вот и всё! Вариантов не осталось.

Я зарядил дробовик, убрал со ствола остатки фонаря. Помолился и двинулся в мутную дымку.

Глава 6. Обитель зла

Я словно бы никуда и не перемещался. Новая комната была точно такой же. Разве что цилиндров тут не было. А так та же грязь, та же вонь в спёртом воздухе. Хотя нет, запах здесь был вполне знакомый – воняло тухлятиной.

Я осмотрелся. В комнате было несколько дверей, и все сейчас были закрыты. Прежде чем приступить к осмотру, я зациклил арку на плешь. Нечего местным шастать куда попало.

Три двери слева от портала оказались заперты. Одна поддалась резаку, но за ней ничего интересного не нашлось. Если исключить полкило синего металла. Ещё чуть-чуть и хватит на ремонт иномирской стрелялки.

С правой стороны, дверей было четыре. Две я смог срезать. Одна комната была совершенно пуста, а вот во второй в углу был свален разный хлам, среди которого, я нарыл штук пять иномирских батареек. Они были пусты, но вроде бы исправны.

Наконец, напротив арки имелась незапертая дверь. За ней оказался загаженный коридор. Там было даже темновато, настолько плотно чёрные потёки покрывали светящиеся стены.

Туннель, изгибаясь дугой, вывел меня в огромный зал. Своды его уходили высоко вверх. Света не было от слова совсем, но благодаря ночному зрению, я пусть плоховато, но видел. Всё пространство заполняли дощатые домики, разных размеров и форм, расставленные в абсолютном беспорядке.

Они тоже были чудовищно грязны. Чёрные потёки покрывали буквально всё. Здесь стояла какая-то неестественная тишина. А ещё в этом месте моё ночное зрение работало намного лучше, чем в пещере с крокодилами.

Хотя сама атмосфера зала была чудовищно гнетущей. То есть воздух был по-прежнему спёрт и полон вони, но здесь добавилось ещё какое-то ощущение. Единственное, с чем я смог бы его сравнить, это с тем чувством, которое ощущал в лесу, созданном злобным архимагом.

Крадучись, я стал огибать помещение, благо все домики стояли на некотором расстоянии от стен. Сказать, что зал был огромен, это просто ничего не сказать. Он был веретеновидной формы и не меньше четырёх киломе́тров по периметру.

Водя почти у самого острия зала и теперь двигался по длинной стороне минут сорок, а может, и больше. За это время ничего особенного не произошло.

Я абсолютно спокойно добрался до другого острия помещения. Там тоже была дверь, но коридор за ней оказался завален. Здесь наверняка был путь ещё куда-то иначе, зачем сюда направляли допельгангеров? Они ведь потом ещё и на поверхность выбирались.

Тут только у меня появилась идея. Вызвал карту, увы, ничего. Я находился вне Карельского. Что поделаешь! Двинулся в обратный путь и снова ничего. Кажется, придётся всё-таки идти через халупы. Почему-то сама эта мысль вызывала во мне отторжение, но деваться было некуда.

Я перекрестился, помолился и двинулся между домиков. Надо сказать, что построены они, были весьма добротно из толстых, но кривоватых необрезных досок.

Окон у домиков не было, а дверные проёмы закрывали висящие тряпки, покрытые всё той же чёрной грязью. Так что заглянуть внутрь я не мог. То есть мог, но мне что-то мешало.

Вот никогда не был особенным чистюлей и, как все врачи, легко относился к трупам, но здесь было нечто иное. Я боялся увидеть, что там внутри.

Держать направление оказалось весьма трудно, тропинки между дощатыми стенами изгибались самым причудливым образом, и я, признаться заплутал. При этом на моей карте эти постройки не отображались.

Я болтался ещё минут десять, и, свернув, неожиданно выскочил на небольшую площадь. В центре неё стояло нечто вроде стола, над которым склонились тёмные фигуры.

Моё ночное зрение было достаточно чётким, и я разглядел происходящее. Это были люди или, по крайней мере, раньше ими были, и сейчас они жрали кое-как освежёванную тушу. Просто склонялись и откусывали от целого.

Одежды на них не было. Волосы на головах, отсутствовали.

Я принялся потихоньку пятиться. Фигуры эти, в абсолютном безмолвии поглощающие мясо, вызывали во мне страх. Нет, это был совсем не тот ужас, который я испытывал перед Умником. Скорее гадливое отвращение. Я боялся испачкаться о них.

Шаг, другой, третий и тут я спиной наткнулся на что-то мягкое. Мгновение и меня схватили сзади. Я стал выворачиваться. Чуть присел, предплечья державшего проскользнули вверх.

Я материализовал в руке туманное лезвие и всадил его в запястье державшего. Сзади раздалось злобное шипение. Меня отпустили.

Я резко обернулся и не особо глядя всадил заряд дроби в грудь нападавшему. Кажется, это была женщина, опухшая, словно от водянки. Грохот выстрела разнёсся над постройками, и всего секунду спустя отовсюду хромая и, переваливаясь стали, выходить всё новые и новые фигуры.

Двигались они медленно и неуклюже. Даже моим ночным зрением было видно, как с них что-то текло. Твою ж дивизию.

Пользуясь секундами передышки, я спрятал дробовик в пространственный карман и поудобнее перехватил туманное лезвие. Повинуясь моей воле, кинжал превратился в саблю.

Тут же я рубанул выходящую фигуру. Клинок тускло засиял. Кажется, это и были те самые тухляки, над которыми смеялся афроякут.

Всего пару секунд и я попал в окружение. Перед мысленным взором замелькали сообщения о блокировании урона. Дело было плохо. Что ж, время для оружия последнего шанса.

Активировав телекинез, я принялся раскидывать тухляков, рубя направо и налево. Один, другой, третий и вот передо мной оказался проход. Я рванул в него.

Я рубил, как умалишённый, бил попадающихся на пути ногами и снова рубил. Неуклюжие фигуры валились на пол. Хватало одного удара. От контакта с плотью вонючек мой клинок сиял всё ярче.

Я нёсся как угорелый, снося всех на своём пути ударами сабли и телекинезом. Увы, в узком лабиринте мне приходилось постоянно сворачивать, и скорость моя была невелика. Я рубил, кромсал, отбрасывал, принимал на щит удары.

За мной неслась всё нарастающая толпа тухляков. Я петлял как заяц. Силы мои были на исходе. Я сам не заметил, как выскочил на довольно большую, относительно свободную площадь.

Из прохода впереди меня вылетела целая толпа фигур. Они были ещё далеко. Потому я засунул туманное лезвие в пространственный карман. Тут же вытащив оттуда дробовик и принялся стрелять по, бежавшим на меня.

Я особо не целился. Тухляки двигались плотной группой, и картечь неизбежно находила жертв. Магазин я высадил почти мгновенно и снова сменил оружие на саблю. Тут же я свернул и ринулся в боковой проход, в котором пока что никого не видел.

Минуту, а может, две, я нёсся, как угорелый, и вдруг снова вылетел на открытое пространство. Посреди него стоял каменный параллелепипед, а за ним располагалось что-то вроде трона, тоже сделанное из камня, на котором восседала странная фигура.

Всё это напоминало скорее алтарь, чем тронный зал. Перед камнем, стоя на одном колене, склонился человек. Одет он был в очень знакомые кожаные доспехи. Рядом с ним лежал АКМ. Казалось, парень разговаривал с тем на троне, но слов я не слышал.

За мной из проходов между домиками уже вылетела целая толпа тухляков. Единственный свободный путь лежал за троном. Я, не сворачивая, подбежал к, стоявшему на одном колене доппельгангеру. А это был именно крыса из пустошей – характерная кожаная броня сияла фиолетовыми знаками. Парень пребывал в трансе.

Времени разговаривать или будить его у меня не было. Я подхватил с земли его АКМ и почти не целясь, разредил бо́льшую часть магазина в толпу тухляков. Мёртвые твари валились под ноги напиравшим сзади. Те падали, кувыркаясь. Куча-мала всё нарастала, однако новые и новые фигуры уже напирали со всех сторон.

Я не знаю, что меня побудило, сделать это, но я резко обернулся и вовремя. Фигура на троне поднялась. Рост этого существа был порядком больше двух саженей, и всё оно оказалось теперь покрыто фиолетовыми символами.

Даже не задумываясь, я высадил остаток патронов в того на троне. Враг неожиданно легко рухнул. К автомату теперь тянулись тонкие фиолетовые нити. Всё ясно зачарованные пули не нравились и местным тухлякам.

Мне нужна была передышка, чтобы перезарядиться. Думать об экономии энергии в таких условиях я не мог. Потратив пару драгоценных секунд, я создал из щита купол, огородивший меня и доппельгангера. Тот вдруг осел, словно проснувшись, а потом вскочил и принялся шарить вокруг руками.

– Коля, ты? – спросил я.

– Репей?! – в голосе клона звучало неподдельное облегчение. – Что происходит? Чем так воняет?

– Некогда объяснять тут зомбаки круго́м.

Я уже успел зарядить дробовик и принялся стрелять по набегающим тухлякам. Те валились, как подрубленные, но другие сзади всё напирали и напирали. Я сжал щит, чтобы не транжирить энергию.

Я наклонился подхватил с земли АКМ и сунул его в руки Коле. Тот завозился, и вдруг темноту прорезал яркий луч. Кажется, парень включил подствольный фонарь.

– Твою… – его мат потонул во внезапно раздавшемся рёве и визге.

Было впечатление, что вдруг включили звук на телевизоре. Мгновение и темноту разорвали вспышки огня, это Коля молотил из автомата по набегающим тухлякам. Я, не отставая от него, почти не останавливаясь, лупил в них из дробовика.

– Валить надо! – заорал Коля, еле перекрикивая грохот и рёв. – Сюда! – он вдруг рванул куда-то вбок. Мне ничего не оставалось, как бежать за ним.

Мы неслись, как ужаленные, а сзади напирал рёв и вой тухляков. Всего через пару минут мы вылетели к стене зала. Коля зачем-то принялся щупать её, явно ища что-то.

– Это здесь, было же, должно…

Я схватил его и силой потянул за собой. Мы сейчас были метрах в четырёхстах от двери в коридорчик. Туда я и побежал. Парень всё никак не мог отойти от безвыходности, и по дороге возил свободной рукой по стене.

Я прямо на бегу заряжал дробовик. Потерял несколько патронов, но не остановился, не до того!

Миг и впереди замаячила группка фигур. Я, не сбавляя хода, принялся стрелять в них. Коля подня́л автомат, и тут же полоснул огнём по тому, что было впереди.

Мне даже трудно описать эти кошмарные создания. Они были не меньше двух метров росту с раздутыми животами и свисающими со всех сторон складками сизой плоти, с которых стекала чёрная гадость. Конечности у них были длинными, и болезненно раздутыми.

Огнём мы смогли свалить только троих, а ещё четверо остались стоять. Они подняли руки, в которых сжимали здоровые палицы. Я стрелял, стрелял и стрелял. Только когда до чудовищ оставалось метров тридцать, сменил дробовик на саблю. Сейчас её лезвие ярко сияло, освещая нам путь.

– Ты где такую взял, – шокировано произнёс Коля.

– Затрофеил, – ответил я, пытаясь не сбить дыхание.

Мгновение и мы столкнулись. Тварюга с нечеловеческой быстротой шибанула по мне палицей. Если бы не щит мне бы не жить.

Я же, не замедляясь и не отвлекаясь на мельтешащие перед мысленным взором надписи, принялся кромсать здоровяка саблей. Она проходила сквозь сачащуюся чёрной жижей плоть, словно горячий нож через масло.

Великан завыл, поднимая палицу. Но я поднырнул под его удар и полоснул по плечу, рассекая бицепс. Тот выронил палицу и закачался. Я толкнул его телекинезом и рванул вперёд.

Чуть замешкавшийся Коля всадил ещё одной твари очередь в упор и ломанулся за мной. Вот уже впереди спасительная дверь. До неё совсем близко.

Десять саженей, восемь, семь. Под ноги нам бросается тухляк. Я чудом успеваю перескочить его, а Коля, не увидев, падает.

Я телекинезом удерживаю парня и, снова схватив, тащу за собой. Вот спасительная дверь. Открываю её с ноги.

Мягкий свет бьёт в глаза. А вместе с ним в душу врывается страх. Там в коридорчике спокойно стоит импозантный парень в костюме с иголочки и носком идеально начищенного ботинка ковыряет пол.

Страх силён, но не идёт ни в какое сравнение с тем, который я испытывал там в крепости.

– Коля, мочи его! – кричу я.

Но парень застыл. Я несусь вперёд, подняв саблю.

– С дороги гнусь! – ору я. Тот не реагирует. Вместо этого поднимает руку и с неё срывается рой чёрных игл, буквально разносящих мой щит. Враг ошибся, пальнув мне в грудь. Кольчуга смогла сдержать удар.

Ну, как пожелаешь. Кто не спрятался, я не виноват!

Усилием воли вынимаю из пространственного кармана полную горсть бледно-светящихся синим деталек и, использовав последние остатки энергии, отправляю их целым роем картечи в импозантного.

Другим зрением вижу фигуру настолько чёрную, что невозможно разглядеть деталей. Тот пытается мигнуть, но не успевает, и картечь впивается в него.

Он начинает дико орать тоненьким ломающимся писком и вместе с ним глубоким мощным голосом. И в этот момент я подскакиваю к нему и принимаюсь полосовать саблей. Тот пытается закрыться.

Это в книжках можно первый раз, взяв в руки саблю, красиво срубить кому-нибудь голову. Да хоть ухо… В реальности для этого нужны годы тренировок. И всё же мои удары наносят явно не ожидавшему такого от меня противнику вред.

Я пинаю порубленное, воплощение ногой. То падает. Я перескакиваю через него и несусь вперёд. Тут только понимая, что Коля вновь следует за мной.

Сзади слышится бешеный рёв тухляков. Сажень ещё десять двадцать мы вылетаем к арке. Я несусь в неё.

– Туда нельзя, – орёт Коля.

Я резко разворачиваюсь, хватаю его и толкаю вперёд, парень, матерясь, летит в арку. Я перекатом ухожу вбок. Отталкиваю налетевшего тухляка. Почти человек только вместо глаз провалы темноты и с замызганной одежды чего-то капает.

Ещё перекат. Вот я уже у портала. Рывок, один, другой. Я влетаю в арку. Мгновение темноты. Я лечу дальше, спотыкаюсь обо что-то мягкое и кубарем качусь по полу.

Я резко вскочил, вскинув дробовик, и взгляду моему предстала поразительная картина. Возле арки стремительно росла гора трупов. Выбегающие из неё тухляки успевали сделать один или два шага и падали кулями.

Сейчас они напоминали самые обыкновенных мертвецов. Разве что от них воняло тухлым. Тут только до меня дошло, что вонь была неправильной. Скорее так пахнет испортившаяся селёдка, чем гниющий труп. Похоже, что протухали не изменённые люди, а стекавшая с них гадость.

Очень скоро гора мертвецов стала такой большой, что просто перегородила арку. Уж и не знаю, смогут ли новые тухляки вылезать из неё.

Я осмотрелся Коля устало сидел у дальней стены. Развернулся, глянул на клона. Потом на свои руки, затем на гору трупов. В тот миг я почувствовал, как восторг победы заполняет меня. Я поднял к потолку дробовик и закричал:

– РИКИ-ТИКИ-ТА!

– Чё орёшь?! – мрачно спросил Коля.

– Колюня, брат, мы выбрались и зомбаков отпинали. Смотри, их здесь, какая куча, а сколько ещё там положили, прикинь?!

Клон совсем понурился. Я подошёл и, сев рядом, толкнул его в плечо.

– Расскажи вот лучше, ты чего так ломанулся, даже меня не подождал?

Коля какое-то время, помолчал, будто задумался, а потом сказал.

– Я, это, зов богини красоты услышал, ну и пошёл. Её зов меня вел, прямиком через подземелья. Прикольные такие… Ну а потом я сквозь арку в сад выбрался чудесный, там посреди беседка стояла, и мы, ну там, с ней это… чай пили там варенье и бутеры с колбасой… ну и там ещё... всякое. Она меня просила мир их защитить. Сказала, если помогу ей, меня девчонки любить будут, ну это… она тоже, – клон замялся.

– Богиня-то хоть красивая? – скривился я.

– Ещё какая, – Коля руками продемонстрировал, что конкретно ему в ней понравилось. – Прикинь у неё юбка вооот досюда и декольте до туда же, – восхищённо продолжал парень. При этом вид клон имел прямо-таки одухотворённый, явно его настигло глубокое религиозное чувство. – Короч, она мне вот снарягу подогнала зачарованную, ну и калаш нормальный, – парень гордо продемонстрировал мне автомат, – мотик обещала.

Я, как мог одобрительно, взглянул на его пушку. Что тут скажешь, по высшему разряду обвязана, лёгкое цевьё с ручкой, на 3D принтере распечатано, магазины пластмассовые увеличенной ёмкости, прозрачные, фонарь подствольный, прицел оптический, пламегаситель. Полный фарш.

– Короч, а потом я, ну, слышу шум, значит, какой-то, хлопки ещё и вдруг таакоое: круго́м темно, хоть глаз выколи. Воняет, как я не знаю, и ты орёшь, что зомбаки круго́м. Она мне это, ну, выход показывала, мы прибежали, а там вообще стена, – грустно сказал Коля. – Обманула гадина, хотела зомбакам скормить. А я-то ей поверил… А у тебя как?

– Ты когда рванул в темноту, я еле в дверь заскочить успел. Мне ватник прижало.Пока освободился, пока фонарь нашёл, ты же мой унёс. Слышу, вроде упал куда-то. За тобой побежал, а там шахта. Я спрыгнул и чуть не утонул. Если бы не комната там посередине, точно б помер. Потом дверь долго искал. Их там целая куча, я походу несколько открытых нашёл, их вроде как автогеном вырезали. В общем, разжился там дробовиком патро́шками, ну там ещё кое-чем по мелочи. Во, гляди! – с притворным хвастовством заявил я, отменяя режим скрытного ношения шлема. У меня теперь ночное зрение есть!

Я ещё долго в лицах рассказывал о своих приключениях, опустив, конечно же, многие подробности. Коля слушал внимательно. Ненадолго прервав меня только для сравнения оружия, естественно, в свою пользу.

Я же уделил особенно много внимания приключениям в зале с домиками. И не забыл упомянуть о странной фигуре на троне. Жаль, не удалось её рассмотреть. Сдаётся мне, это было бы особенно омерзительное зрелище.

Благодаря ему я, скорее всего, смог бы хорошенько вправить мозги клону. Впрочем, тот и так слушал в прямом смысле, открыв рот. Который, закрывал только, пока жевал припасённую мной шоколадку.

– В общем, я предлагаю уходить отсюда через портал, – заключил я. Пока я распинался, рассказывая о своих приключениях, я попробовал перенастроить арку с 39 на какую-нибудь другую, но у меня не получилось. Уровня доступа не хватило.

Зато я вполне смог отключить проход в обиталище тухляков и теперь их арка вообще не работала, как и портал в гнезде летающих крокодилов.

Коля какое-то время, подумал, поспорил, но, в конце концов, согласился, что деваться нам больше некуда. Так что проверив оружие и снаряжение, я перекрестился, и мы оба двинулись в еле видимую дымку портала.

Глава 7. Халява please!

Во сне всё происходящее, казалось девушке естественным и очевидным, но стоило проснуться, как голова начинала раскалываться от незнакомых понятий и чужих мыслей и даже слов незнакомого языка, на котором думал тот человек.

– Что с вами, госпожа? – в щель открытой двери просунулась голова в ночном чепце.

– Всё хорошо, Ангелина, всё хорошо, – больше убеждая себя, сказала Татьяна Николаевна.

Она столбовая дворянка никак не могла показать слабости перед гувернанткой. Особенно если та младше её само́й на целый год. Хорошо хоть Анечка не проснулась.

Сестра всегда переживала из-за Таниных страшных снов. Девочка была менталисткой. Ей не было и семи, и её дар лишь на́чал пробуждаться, но она уже могла чувствовать эмоции близких. Отец проигрался и крепко запил, а мать оставила их, и Таня решила забрать сестру с собой в академию, чтобы та не росла во всём этом.

Девушка несколько успокоилась и вновь легла в кровать. И вдруг к ней, откуда ни возьмись, пришло понимание. Тот человек из снов - это Репей. Каторжник жив!

Почему-то от этой мысли ей стало спокойнее. Нет, совсем не потому что ей нравился однокурсник. Наоборот, Мясник был последним, с кем Таня хотела бы общаться. Просто деваться от него ей было некуда.

Таня не хотела признаваться себе, но гибель каторжника больно ударила по ней. Она ещё никогда не сталкивалась со смертью так близко. Все разговоры Репья о том, что он каждую минуту ходит по лезвию, казались ей пустой бравадой. Каков же был её ужас, когда в самый обычный вечер однокурсник отдал свою жизнь в бою.

Впрочем, эти мысли быстро оставили танину голову. Она зажгла лампу, покопалась в тумбочке, достав оттуда очень старую книгу, открыла её и в сотый раз впилась глазами в пожелтевшие страницы. Почти в самой середине рассыпающегося томика был вставлен кусок текста, переведённого с какого-то древнего языка. Многие слова были просто транслитерированы.

Вдруг сейчас она сможет проникнуть в тайны древнейшей магии, постичь величие утраченных знаний! Таня принялась читать:

«…перед активацией портативной транспортной системы, необходимо выполнить привязку оборудования к планетарной сети портальных переходов. Для начала процедуры привязки войдите в меню позиционирования и выберите из выпадающего списка пункт «привязать точку выхода». В выпадающем списке периферического оборудования стационарной транспортной системы пометьте требуемые точки и нажмите на пиктограмму «выполнить привязку...»

Таня осела в постели. Она чётко понимала написанное. Более того, перед её глазами почти как живая, предстала, часть программного интерфейса. Она сейчас знала, что это за полупрозрачные синие прямоугольники, которые человек из сна использовал, чтобы заставлять арки переходов делать то, чего он хотел.

Таня принялась читать дальше:

«…во избежание досрочного прекращения гарантийных обязательств производителя, не используйте водонагреватель без блока умягчения воды. Производитель не несёт ответственности за снижение эксплуатационных характеристик оборудования и срока его службы в случае кальцинирования нагревательного элемента и/или стенок бака…»

Таня рухнула на подушку, и панцирная сетка закачалась. Книга выпала из рук девушки и упала на одеяло. Чужие мысли и знания постепенно покидали её разум. Вместе с этим ей становилось всё легче и легче. Сейчас она бы не смогла объяснить, что было в тех текстах, но точно никакая не древняя магия.

Зато она смогла понять очень многое.

Вот почему Репей не знает даже самых обычных вещей. Вот почему, каторжник то не может справиться с простейшим, а то легко решает задачи столь сложные, что к ним и подступиться-то не знаешь как. Просто его голова полна знаний иных миров.

Тане стало страшно. Так кто же сидит с ней за партой? Чудовище, или как в книжках – герой, из другого мира, пришедший спасти их? А ведь и правда, что если под грязным рубищем он прячет сияющие доспехи, прямо как в том романе...

***

Миг темноты и мы оказались посредине огромной ямы. Даже скорее котлована. Склоны его покрывали мох, кустарник и редкие чахлые сосенки.

Прямо перед нами высились два вертикальных обломка – всё, что осталось от арки портала. Надпись перед моим мысленным взором гласила, что транспортная система повреждена и нефункциональна.

Наверное, здесь когда-то было помещение, потому что под ногами у нас оказалась ровная поверхность. Правда, её покрывал слой мха. Тут только я заметил, что над нами раскинулось серое осеннее небо.

Мы стояли, притихнув. Мне хотелось кричать и радоваться, но стоявшая вокруг торжественная тишина словно бы требовала молчать.

– Где это мы? – шёпотом спросил Коля.

– А я почём знаю?! – пожал я плечами. – Пошли, осмотримся.

От арки портала вела еле заметная тропинка. Ей явно пользовались нечасто, но регулярно. Поднявшись по ней, я с удивлением обнаружил, что мы были не в яме. Нет, мы оказались на холме. А остатки арки окружали огромные валы, высотой больше двадцати саженей.

Во все стороны, сколько хватало взгляда, простирались поросшие хвойным лесом холмы. Естественно, карта не имела ни малейшего представления, где мы.

Погода была отвратительной, дул холодный пронизывающий ветер, нёсший в лицо водяную пыль. Честно говоря, я пришёл в ступор. Куда идти-то?

Но это ещё не всё. Мы далеко от Выборга. Если здесь не пустоши, то я по логике вещей должен быть уже мёртв. Несколько минут мы просто стояли, тупо пялясь на лес вокруг, а потом Коля неуверенно произнёс:

– Нам туда, – он указал рукой куда-то. Честно говоря, всё здесь было одинаковым, и как ориентироваться было для меня загадкой.

– С чего это ты взял? – проскрипел я.

– Они, то есть, она короч не хочет, чтобы мы там шлялись. Я эт дело чую.

Лучших предложений у меня не нашлось, и я двинулся в указанном клоном направлении.

– Слушай, а у тебя система есть, ну типа тебе квесты падают или ещё чего?

– Ну вроде, да, а вроде как и не совсем… – неуверенно ответил Коля.

Он почему-то был сейчас очень напряжён. Его настроение передалось и мне. Дальше шли молча.

Лес круго́м был идеально однообразен. Ели в два обхвата да редкий кустарник. Кое-где среди исполинов попадались чахлые берёзки. Вот, собственно, и весь пейзаж.

Тишина уступила место обычным лесным звукам: крикам птиц и шелесту их крыльев, треску белок, стуку дятла. Природа здесь была самой обычной.

Мы шли, целый день. Спустились с холма, поднялись на другой. Миновали широкую долину. Тропа повела вверх, затем снова вниз. Потом взобрались по склону и прошли порядком по относительно ровной вершине и вдруг буквально вывалились на открытое место.

Здесь почему-то не было нормальной опушки. Наоборот, деревья и кусты стояли очень плотно, словно отгораживая лес.

Мы оказались на сплошной каменной поверхности, покрытой руинами. Здесь когда-то стоял довольно большой город. Дома были сложены из ровных гранитных кирпичей. От времени раствор между ними выветрился, и многие здания превратились в горы камней.

Когда-то город защищала высокая стена, от которой мало что осталось. Здесь тоже было тихо, но как-то тягостно. Коля всё так же молчал, отвечая на все вопросы односложно.

Мы перекусили остатками консервов, взятых с плеши. Я помолился, а потом двинулись в город. Улицы его были узки и весьма странно расположены.

Они попарно сходились, образуя всё более широкие дороги. Надо сказать, при всей странности, здесь чувствовалась чёткая система. Я потратил немало времени, чтобы разгадать её, и не смог, пока не стал замечать еле видимые вторым зрением зелёные линии – следы эльфийской магии.

Практически сразу я вспомнил странное расположение улиц в виде ветвей дерева, которое использовала Эви. Она при этом отказывалась даже обсуждать любые иные варианты.

Итак, мы были в городе элдьфи. Только почему там не было ни былинки? Чётко были видны места, где когда-то располагались газоны, скверы и парки, однако даже следов растительности здесь не просматривалось.

Только глубокой ночью мы выбрались к широкому проспекту, шедшему сквозь весь город – стволу. Вдоль него когда-то стояли монументальные здания. По крайней мере, так казалось по виду развалин. Я много раз просил Колю сделать привал, но клон был непреклонен повторяя:

– Хочешь, приваливайся, а я пойду. Время не ждёт, она боится того, что там… – он указывал рукой.

По проспекту мы прошли довольно далеко и, видимо, добрались до «корней». Эта часть поселения представляла собой промзону. Здесь всё было похоже, и в то же время отличалось. Огромные постройки огораживали высокие стены, большей частью рухнувшие.

В одно из таких зданий меня и потянул Коля. В отличие от большинства, которых чаще всего оставались углы, да некоторые части стен, это сооружение отлично сохранилось.

Воистину циклопическое здание представляло собой каменную коробку. Ни окон, ни дверей у неё не было. То есть обычным зрением их нельзя было разглядеть.

Стоило же мне подойти к одному участку стены, как я увидел знакомый мне круг – замо́к. Я уже собирался коснуться его рукой, как наткнулся на барьер. Ах, вот как здание простояло так долго!

Коля, толкнул прозрачную преграду рукой и осел. Он привалился к ней спиной и обхватил колени. Вид у него был совсем раздавленный.

– Всё, приплыли… – мрачно произнёс клон. – Эту стену нам не пробиться, такая лагерь огораживала. Через неё даже ушастые ходили, только некоторые.

– Ну, тут ты не прав, братишка,– весело ответил я. – Такой барьер сломать нетрудно, если уметь. Только вот сдаётся мне, что туда и правда лучше не лезть без подготовки. Давай-ка передохнём. Я амуницию в порядок приведу. У меня же не такая модная, как у некоторых.

Упоминание крутой брони — настоящей Колиной гордости, чуть приподняли настроение клона. Пусть и нехотя, но он согласился передохнуть и почти сразу вырубился, что было мне на руку.

Мы устроились в руинах какого-то небольшого здания, наверное, это было что-то вроде караулки. Я вытащил зарядную станцию и вставил в неё все пустые батарейки.

Потом заполнил резервы своей брони перчатки, шлема и туманного лезвия. Проверил остаток полуматериальной субстанции, её опять не хватало на ремонт оружия. Затем зарядил дробовики, обшарил всё здание, не найдя ничего полезного.

Тут надо сказать, что Колина броня впечатляла. Лёжа на голых камнях, при едва плюсовой температуре он, кажется, вообще не мёрз. Увы, я таким похвастаться не мог.

Потому, когда клон проснулся, мы вместе сходили за дровами, оказалось совсем недалеко, и разложили костёр. Я вырубился и проспал почти двенадцать часов. Коля, кстати, совершенно в наглую задрых и мне ещё потом пришлось его будить.

Так, на четвёртый день наших портальных скитаний, мы двинулись на приступ странного здания. Впрочем, приступ — это очень громко сказано. Барьер я снёс за минуту, ещё пару секунд потратил на разрушение круга замка.

Нет, часть стены не осыпалась пылью. Просто перед нами материализовались широкие двустворчатые двери, а выше прорезались окна. Коля толкнул, оказалось не заперто.

Я спешно перекрестился, и мы двинулись внутрь. Помещение было не то чтобы странным. Вполне обычный склад.

Разве что стеллажи поднимались на высоту примерно пяти метров. Никаких лестниц или чего-то ещё такого мы здесь не нашли. Самое интересное, что на полках лежали исключительно иномирские диковины. Правда, моя броня их не определяла как рабочие.

Коля стремился в дальний конец этого странного зала. Я же, признаться, хотел помародёрствовать с чувством, толком и расстановкой. Короче, победила молодость и горячность.

К своей цели мы добрались всё равно только через полчаса. Просто стеллажи здесь тоже стояли весьма прихотливо. Плутали почти без остановок, частенько ходя по кругу. По дороге, правда, я успел нарыть кучу разных батареек, причём все были пустые.

Так вот, там, куда вело Колю нежелание богини, находился зеркальный куб. Довольно, надо сказать, большой, длина грани у него составляла, примерно, сажень. Самое интересное в нём было то, что он висел вершках в десяти от пола.

Вокруг куба имелся отдельный барьер. Его я снёс, не задумываясь. Стоило так сделать, как перед моим внутренним взором появилась надпись:

Внимание: найдено аварийное хранилище.

Содержание: набор аварийный, малый, сохранность функций 27/81

маяк сигнальный, малый, сохранность функций 36/81

транспортная система мобильная, сохранность функций 72/81

система ориентации мобильная сохранность функций 54/81.

Хранилище находится в состоянии стазиса.

Внимание: в случае вскрытия хранилища, начнётся отсчёт срока эксплуатации находящихся в нём изделий.

Вскрыть хранилище?

Да.................................. Нет

Я выбрал «да». Всего мгновение спустя куб исчез, и на пол упала брезентовая поясная сумка. Более всего она напоминала сумку санинструктора, только красного крестика не было.

– Эй, половина лута моя! – напрягся Коля.

– Без проблем, – проскрипел я.

Я залез в состав набора аварийного. Там оказались полностью функциональные: полевой синтезатор одежды и пищи, совершенно нерабочая аптечка и ремонтная станция с примерно половиной ресурса. А ещё такой же как у меня шлем, инструменты, включая, плазменный резак и куча всего непонятного.

Я выложил всё добро перед Колей. Нетрудно догадаться, что тот сразу схватил:

– Супершлем, как у тебя! – праздновал победу клон, – Ого лазырьный! – с восторгом стал он крутить резак, включая и выключая инструмент.

Я же тем временем сопряг со своим доспехом систему позиционирования. Это оказалась очень знакомая круглая гирька с замечательным ушком. Именно такую, я использовал в своём кистене.

Мне, признаться, стало невыносимо стыдно. Я представитель развитой цивилизации привязал высокотехнологичное устройство на верёвку и лупил им, кого придётся. Какой стыд!

Всего через пару минут я узнал, что мы сейчас ни много ни мало в северной Америке, в той стороне, где в моём мире находилась Канада. Так, вот почему всё здесь казалось мне таким непривычным!

Коля прибрал к рукам карманистый пояс, где хранились инструменты, на который подвесил резак. Штука на самом деле очень удобная. В целой куче кармашков чего только не было: кусачки, что-то вроде плоскогубец, ножи, шила, какие-то непонятные штуки, моток верёвки. Короче, куча всего полезного в быту.

Остальная добы́ча досталась мне. В основном всё это выглядело как кубы разных размеров. Только транспортная система напоминала небольшой бронежилет, защищающий исключительно грудь.

Главное всё оборудование было заряжено под завязку. К слову, имелся и десяток брусков полуматериальной субстанции. Ну, гуляй, рванина! я тут же засунул кубик оружие в ремонтную станцию и запустил прибор. Дело это было долгое. По моим прикидкам дней на десять.

Аптечка, увы, восстановлению не подлежала. Аварийный маяк я активировать не стал. Что-то мне подсказывало, что мой афроякутский знакомец этому не обрадуется, а ссорится с ним, я не имел ни малейшего желания.

Я убрал имущество обратно в сумку. Сто́ит сказать, что объём пространственного кармана в ней впечатлял. Раза в три больше чем в перчатке, а туда влезли помимо всего имеющегося, станки и библиотека. Увы, сумка не умела выдавать предмет прямо в руку, как перчатка. Так что приходилось обычным способом доставать из неё и убирать обратно.

Пока Коля развлекался с новыми приобретениями, ломая всё круго́м, я переложил часть вещей из перчатки в сумку и запустил транспортную систему на сканирование точек выхода.

Тут сто́ит сказать, что перемещаться куда угодно с помощью неё было нельзя. По сути это была портативная арка, которую можно было связать с одной из имеющихся. Причём заряда хватала только на четверых.

На всё описанное, включая делёжку и мои манипуляции ушло около получаса. Я уже собирался предложи́ть сваливать подобру-поздорову, как вдруг обнаружил, что пропали все звуки. Ровно так, как тогда в пещере тухляков.

Я не успел повернуться, как ко мне буквально подлетел Коля. Он пытался что-то сказать, но я ничего не слышал. Мгновение — и в дальней части зала стала подниматься пыль. Видимо, что-то приближалось оттуда, круша стеллажи.

Глава 8. Богиня красоты

Я, честно говоря, ожидал волны тухляков. Представлял себе, как в стиле фильмов о восставших мертвецах, толпа несётся, сминая на пути всё и в первую очередь, своих. Ничего подобного.

У нас было примерно минут десять, в которые мы с Колей занялись тем же, чем и вторженцы – скидывали стеллажи и выстраивая из них подобие бруствера. Тяжёлые металлические конструкции, не хотели падать. Таскать их было трудно, но мы справились и оказались за укреплением.

Ещё я успел подготовить пяток проволочных спиралей и столько же кристаллов. Гранаты были так себе, но против магических существ могли и сгодиться.

Всё хорошее в жизни проходит, закончилось и время на подготовку. Из-за стеллажей на импровизированное укрепление рванули странные существа. Они походили на людей, только маленького роста не больше полутора метров и были покрыты прочными на вид пластинами, словно крокодилы. Одежды они не носили, как и оружия.

Вернее не так, из предплечий у них торчали длинные то ли когти, то ли шипы, что делало их похожими на крабов. Следом за ними шла огромная фигура, не меньше трех саженей ростом, а то и больше. У этой штуки было четыре руки. Гигант был покрыт шипастыми пластинами.

Но самым странным была голова чудовища. Вроде обычная человеческая, только там, где в норме располагается лицо, находилась мешанина из множества глаз, хаотично крутившихся во все стороны.

– Это богиня! – Коля зло, выругался.

– Это оно-то симпатичное? – обалдел я. Ещё раз глянув на чудовище, я не нашёл в этом существе никаких признаков женского пола, совсем даже наоборот.

– Не, она тогда другая была, – как само собой разумеющееся пояснил клон.

Слушать его я не стал и швырнул первую гранату из кристалла в наступающих. Грохнуло. Ударной волной мелких врагов разбросало в стороны, но гигант остался стоять.

Я швырнул вторую гранату. Прямо под ноги чудовищу, направлявшемуся к нам. Снова грохнуло. Повторный взрыв заставил повалиться, только начавших подниматься монстров. Кстати, вставать пытались далеко не все. Многие так и лежали на полу неподвижно.

Гигант не остановился, но ему случившееся очень не понравилось, и он, схватив какую-то тяжёлую штуку, швырнул её в нас. Я еле успел укрыться за укреплением.

Материализовав в руке дробовик, заряженный подкалиберными пулями, я высунулся и принялся стрелять. Раз, два, три. С такого расстояния просто невозможно было не попасть. К тому же я целился в тело.

Увы, мои пули, похоже, не особо повредили гиганту, лишь разозлив чудовище. Оно заревело непонятно чем, рта-то я не видел. Секунда и рёв его потонул в грохоте автоматной очереди. Коля, высадил в гада весь магазин.

Я не присоединился к нему, а принялся палить в лезущих через баррикаду под шумок мелких гадов. А они, явно решив, что мы отвлеклись, пытались по-тихому обойти наши укрепления с флангов.

Патроны у меня быстро кончились, и я сменил дробовик, продолжив огонь. Всего минуту спустя наши с Колей магазины опустели. Я тут же швырнул клону найденный на плеши рожок. Тот принялся перезаряжать, а потом завозился, примыкая к автомату штык-нож.

Я же швырнул одну за другой три гранаты. Гигант не выдержал и рухнул. И немудрено, броня его в нескольких местах треснула, из дыр потекла чёрная жижа. Тут же в воздухе стал распространяться тухлый аромат.

Ударные волны сбили с ног мелких прислужников. Увы, взрывы не давали осколков, и вреда от них было немного. Я принялся перезаряжать дробовики. И успел заполнить магазины двух из них, прежде чем великан снова заревел. Откуда-то сзади тут же побежали мелкие, которых он, наверное, держал в резерве.

Я принялся отстреливать их. Те падали, под ноги своим, создавая давку. А я всё палил, палил и палил. Когда магазины опустели, я присел и принялся заполнять их. Патронов у меня оставалось совсем немного.

– Коля, сдержи их! – заорал я, но клон, кажется, и сам понял и принялся лупить по врагам одиночными. Стрелял он так себе, но мелкие наступали кучей, и не попасть было трудно.

Я залез в настройки транспортной системы. Сопряжение с планетарной сетью шло своим чередом. За прошедшие без малого двадцать минут график миновал три четверти.

Патронов в пространственном кармане у меня почти не осталось. Ещё минут пять —семь и придётся драться врукопашную. Пора было пускать в ход домашнюю заготовку.

Стеллажи были металлическими и я кое-как зачистил их ножки, а потом примотал туда концы проволоки, свёрнутой в плотную катушку.

– Коля, стеллажи под током, – крикнул я

Клон отпрянул от укрепления. Я вставил кристаллы в подготовленные катушки. Мгновение и запахло горелым - это ток на́чал разогревать стеллажи.

Я отошёл подальше от них, прекратив стрелять. Мелкие тут же ринулись на штурм. Увы, пол здесь был бетонным, и поубивать током врагов было непросто. Однако тем, кто схватился двумя руками, мало не казалось.

В минуту помещение наполнилось вонью горелой плоти и криками наступающих. Мы с Колей теперь отстреливали только самых активных, которые умудрялись перебраться через преграду.

– Надо прорываться, – заорал клон.

– Погоди! Ещё немного и телепортируемся, – крикнул я. Я похлопал по пластине на груди. – Свалим порталом!

Коля обалдело посмотрел на меня.

– Откуда?! – потрясённо произнёс он.

– Стреляй давай! Они лезут! – только и успел крикнуть я, меняя в руках дробовик. – У меня тоже есть пара топовых шмоток!

Гигант тем временем пришёл в себя. Однако сунуться на бруствер не пробовал, явно учтя опыт своих шипастых прислужников. Он поднялся и принялся размахивать руками, видимо, руководя боем.

Мелкие вдруг ринулись на приступ. Используя трупы павших подельников, они полезли с удвоенной силой. Я был уже пуст и, убрав дробовик, выхватил туманное лезвие, превратив его в саблю.

Мгновение и враги добрались до нас. Я принялся рубить направо и налево.

Удар, ухожу от шипа мелкого, снова бью, опять уворачиваюсь. Здешний я порядком тренировался, драться разным холодняком, и меня было просто так не взять. Перед моим внутренним взором мелькали сообщения о блокировании урона всех видов.

Коля тем временем колол штыком, принимая удары на щит. Тот мерцал. Странно, раньше я такого не замечал.

Весь бруствер и пространство внутри него было усыпано трупами. Я начал уставать, да и Коля не был уже так быстр, а мелкие враги всё не кончались. Более того, гигант как-то смог затянуть свои раны и неспешно двигался к нам. Дела наши были плохи.

Минуты текли за минутами, силы всё более покидали меня. Сказывались голод и недосып последних дней. Я уже, признаться, готов был впасть в панику, как вдруг перед мысленным взором появилось сообщение:

Сопряжение с планетарной транспортной сетью завершено.

Выберите точку выхода.

Я принялся лихорадочно вспоминать, номер арки, стоявшей в Выборге, — мне казалось, что двенадцатый, но я точно не помнил. В панике я даже и не подумал залезть в карту и посмотреть. Размышлять было некогда, и я выбрал тот, который приходил на ум.

Всего миг спустя возникло сообщение:

Активировать точку входа?

Да........................Нет

Каким-то образом я понял, как создать портал.

– Коля, я сейчас телепорт открою, прыгай в него, – заорал я.

– Хорошо, – еле выдохнул клон.

Я спроецировал выход прямо перед нами. Мгновение — и бывший доппельгангер метнулся в него. Тут гигант заревел, как десять паровых сирен, и ринулся на меня. Он, видать, думал, что нам некуда деваться.

Отбросил ногой ближайшего мелкого, и рыбкой прыгнул в мутную голубоватую завесу и вылетел в огромный почти пустой зал. Явно на вокзал. Коля уже поднялся с пола и целился в арку.

Резко обернувшись, я обнаружил, что гигант лезет, через портал, словно сквозь дверной проём. Чтоб ему! Я забыл выключить точку входа. Это заняло́ у меня пару долгих секунд, за которые чудовище просунуло весь торс в зал.

Где-то в стороне закричала женщина. И тут портал закрылся, и гигант заревел в десять раз сильнее, той тётки. Ноги-то его остались на другой стороне. Впрочем, чудовище, резво перебирая руками, ринулось в атаку.

Я ничего не успел сделать, как Коля бросился на врага. Он вогнал штык ему в башку, а потом буквально разнёс её очередью. Казалось, тварь повержена, но она каким-то чудом осталась жива даже после этого. Мгновение — и монстр ударом руки швырнуло клона в сторону. Его щит выдержал, но парень кубарем покатился по полу.

Из остатков головы и обрубка торса хлестали кровь пополам с чёрной жижей, но конечности продолжали молотить по всему, что попадалось вокруг. Я рванул к чудовищу и принялся рубить плечевой сустав верхней правой руки.

Внезапно моя сабля прошла сквозь плоть, легко отсекая конечность. Костей внутри не было, что было что-то вроде щупальца.

Бах!

Нижней правой рукой тварь засадила мне прямо в грудь. Я покатился назад, но тут же вскочил. Сил у твари оставалось немного, а моя кольчужка сохраняла ещё треть заряда и потому легко поглотила удар.

Коля поднялся. Он прихрамывал, но настрой имел явно боевой. Подскочив к чудовищу, клон принялся колоть его штыком отвлекая.

Я обошёл тварь сбоку и рубанул под мышку. Рука, на этот раз настоящая рука рухнула. Ударил сверху, разнося дельтовидную мышцу. Затем прямо в ране изменил форму лезвия и рассёк сустав.

Чудовище яростно пыталось достать меня двумя левыми руками, но сделать мне особо ничего не могло. Я уже спокойно обошёл тварь слева и срубил половину верхней конечности.

Коля подошёл с другой стороны и принялся полосовать чудовище штыком.

Бам!

Удар опять поглотила моя броня. Я рванул обратно к чудовищу и довершил начатое. Теперь у гиганта осталась только левая рука. Тот молотил ей по полу вокруг себя.

Я прыгал туда-сюда, рубя последнюю конечность, но никак не мог как следует, попасть. Лезвие постоянно соскальзывало, не нанося критического урона. Тварь уже не отвлекалась на методично тыкавшего её штыком Колю.

Наконец, мне удалось перерубить чудовищу бицепс, и рука рухнула на пол. Дальнейшее было делом техники. Я всадил лезвие в плечевой сустав и резко расширил в ране, отрезав конечность.

Это была победа. Тварь была повержена, даже если в теле ещё теплилась жизнь, сделать гигант уже ничего не мог. Коля отошёл от торса и заорал:

– Что, съела, многоглазая?! – он зло плюнул на обрубок чудовища.

Я подошёл к нему, тяжело дыша. Надо было срочно разобраться в том, где мы. Клон же тем временем ликовал. Он поставил ногу на торс, по́днял автомат и оглянулся, явно ища зрителей. Тех почему-то не нашлось.

Да ну и ладно во мне самом поднялся восторг победы. Ни летающие крокодилы, ни толпы странных тухляков, ни огромное чудовище с кучей приспешников, нам оказались не страшны. Мы слабые человьи вломили им всем, так что брюхо к хребту прилипло. Я поднял свою саблю и заорал

– РИКИ-ТИКИ-ТА

Коля присоединился ко мне в победном вопле. Звук разнёсся по залу, отражаясь от украшенных искусной лепниной сводов и отделанных полированным камнем стен.

Я вновь оглянулся и никого не увидел. Весь наш бой за́нял от силы минут десять, но за это время все, кто был в зале, успели ретироваться. Даже окна и витрины оказались закрыты металлическими жалюзи́. Быстро они, что тут скажешь!

Коля отошёл на пару шагов от поверженного чудовища, казалось, он разглядывал что-то. Я последовал его примеру, повторно осматриваясь вокруг. По логике вещей здесь скоро должны были оказаться ратма́ны. Оставалось только ждать.

Прошло минуты, наверное, две-три не больше, а потом из арки вышла женщина в дорогом платье. Она разговаривала с кем-то явно назидательным тоном. Мгновение и за ней последовала девочка лет двенадцати.

Не сделав и шага из портала, они обе застыли. Да и мудрено ли? Зал весь был улит кровью и вонючей чёрной жижей. По полу были разбросаны куски твари.

Я даже не успел среагировать, как из обрубка чудовища стало вырастать тонкое щупальце с когтем на конце. Я рванул к торсу, но не успевал. Остриё стремительно метнулось к вошедшим.

А потом перед ними, как из земли вырос Коля. Он, кажется, что-то кричал, но я не разобрал что. Мгновение спустя коготь ударил ему в грудь и тут же отдёрнулся назад.

Я буквально подлетел к твари и рубанул по основанию щупальца и снёс его. Потом всадил свой клинок между рёбер. И буквально спорол чудовищу грудь. Из раны в боку стала стремительно вытекать кровь.

Я поднялся и метнулся к Коле. Тот лежал сбоку от арки в стремительно растекающейся луже крови. Справа в груди его зияла рана, в которой со свистом ходил воздух.

Клон посмотрел на меня мутнеющим взором и произнёс:

– А интересное приключение у нас полу… – голос его оборвался. Глаза закатились.

Я попытался нащупать пульс на сонной артерии, но его не было. Всё было кончено. Я вскочил и заорал. Во мне поднялась такая дикая зло́ба, какой я не помнил очень давно, с того самого дня, как инопланетное чудовище убило моего коллегу.

В те минуты я вообще плохо понимал, что делаю. Всё, чего я тогда хотел, это изрубит тушу в фарш, просто чтобы выместить наполнившие меня гнев и отчаяние.

Я обернулся и вдруг увидел, как из раны на боку монстра выбралось существо не больше полсажени ростом. Это была маленькая отвратительная женщина с огромной головой, на которой вместо волос шевелились омерзительные отростки. Руки и ноги её напоминали уродливые культяпки.

Я рванулся к этому существу. Мне навстречу полетели росчерки тьмы, рассыпавшиеся пылью в сажени от меня. Шаг, другой, я нёсся к мелкой твари. Та же с удивительным проворством принялась улепётывать от меня.

Я устал, был голоден. У меня всё болело, но в тот момент ярость придала́ мне сил, и я в несколько прыжков догнал гадину и ударил саблей. Та заорала тоненьким, на пределе слышимости голосом, от которого сводило зубы.

Я рубанул ещё и ещё. На пол текла вонючая чёрная жижа. Тварь затихла, а я всё кромсал и кромсал её, не понимая, что происходит вокруг. Я продолжал, пока кто-то не схватил меня и не оттащил в сторону.

Ярость покинула меня, и ноги мои подкосились, и я кулём осел на пол. Последним усилием я спрятал туманное лезвие в пространственный карман. Потолок метнулся, и наступила темнота.

***

– Репья нашли! – взволнованный голос Евграфа оторвал Прохора Фёдоровича от планов тайной операции, с которыми он работал последние несколько дней.

– Где?! – не сразу сориентировался начальник управления контроля пустошей.

– В Елабуге, он там вместе с доппельгангером разделал изменённую тварь, – ответил Евграф.

– Чего?! – обалдело уставился на него начальник.

– Его уже доставили в Выборг! – наши, там его при́няли и сейчас тащат в пустоши. – Ну, то есть их обоих. Доппельгангер ещё там умер. Я так понял, он женщину какую-то собой закрыл. Ну а в остальном как и предыдущие. Броня кожаная, плюс чары щита, автомат весь такой необычный. Там ещё странные вещи были.

– А сам-то Репей как?! – уже деловым тоном спросил Прохор Фёдорович.

– Он я так понял без сознания. Вроде как весь в скверне вымазался, когда дрянь эту кромсал.

– Так, я пока ничего не понимаю. У нас есть связь с Елабугой? – опричник окончательно пришёл в себя, и теперь в нём появился азарт. Чутьё старого службиста говорило ему, что они в ближайшее время получат что-то очень ценное.

– Ужо имеется, – в кабинет мимо Евграфа протиснулся немолодой лысый мужичок в яркой жилетке и чёрных нарукавниках. – Вы быстрее давайте, нечего кристаллы казённые тратить!

Прохор Фёдорович вскочил со своего жёсткого стула, несмотря на поздний час и усталость он был предельно собран. Шестерни жизни сегодня ночью крутились с бешеной скоростью, передавая движение их обычно неспешной организации.

"Совсем неплохо, – подумал Прохор Фёдорович, – Посмотрим, что припасла нам судьба на этот раз".

Глава 9. Домой!

Сначала была только темнота: долго, очень долго. Потом я ощутил, что лежу на чём-то ровном. Затем я услышал голоса. Они сначала были совсем тихими и почти меня не беспокоили. Однако постепенно звуки становились всё громче и неприятнее.

То нежное сопрано что-то напевало, то глубокий альт принимался спорить с первым. Иногда появлялись и мужские голоса, порой полные силы, порой нет.

Даже не знаю, сколько это продолжалось, но однажды мне что-то положили на лицо. Ощущение оказалось таким неприятным, что я попытался рукой смахнуть раздражающую штуку, но та почему-то никак не хотела убираться. Я открыл глаза и вдруг обнаружил, Лину.

Она как раз возилась с чем-то у меня на лбу.

– У-убери это! – засохшими губами еле выдохнул я.

Эльфийка тут же исчезла из поля зрения, естественно, гадость с лица не убрав. Где-то громко хлопнула дверь. Я попытался сам смахнуть это. Не получилось. Руки мои оказались привязаны.

Я попробовал оглядеться, надо мной был серый каменный потолок. Света было совсем немного, кажется, его давал кусок кварца, где-то высоко. Тут мне что-то начало ослеплять, и я закрыл их.

Какое-то время спустя, в комнату кто-то вошёл, я понял это по звуку открывающейся двери. Подняв веки, я обнаружил смотрящее мне в лицо, дуло автомата. Тут же знакомый голос мелодично произнёс:

– Кто ты? – далее следовало несколько слов на незнакомом языке, похожем на финский. По интонации я понял, что это ругательства.

– Эви? – с трудом выговорил я. – Отвяжи меня или хотя бы попить дай.

– Кто ты? – настойчиво повторил голос.

– Заключённый номер двести восемьдесят один триста восемьдесят шесть, статья триста восемнадцатая, пункт «б», лишён имени двадцать второго мая сего года. Кличут Репьём. Попить дай!

Дуло осталось у моего лица.

– Откуда ты взялся? – продолжала Эви.

– Попить дай, всё расскажу, – прохрипел я.

Силы потихоньку возвращались, но освобождаться я пока не спешил. Поведение эльфийки мне, честно говоря, не нравилось. У меня с самого начала закрались подозрения, что нечеловек что-то со мной сделал. Скорее всего, эльфы замечали именно это.

Дуло исчезло от моего лица. Снова хлопнула дверь. Я, воспользовавшись паузой, вызвал перед глазами меню брони. Состояние её было вполне приличным, разве что заряда осталось меньше четверти. Это я теперь легко поправлю.

Согласно карте, я находился в собственном замке. Вот так встретят с распростёртыми объятиями, напоят, накормят, спать уложат. К кровати привяжут обратно же, чтобы не убежал.

Собрав скудную слюну, я облизнул губы, стало получше. Ладно, сейчас надо отлежаться, как приду в себя, буду разбираться с остальным. Я уже собра́лся поспать, когда дверь снова открылась, и зазвучали голоса:

– …вообще разница кто это, от него фиалы заполнять можно, остальное неважно, – говорил первый, как пить дать, Лина. – Пускай себе сидит тут, пропитание отрабатывает.

– Ты вообще нормальная?! – парировала Эви. – Тварь смеет притворяться Репьём, понимаешь. Мало того что погубили его, так теперь ещё и это.

– Эви, когда мы пришли в замок, твоей первой реакцией было «какой ужас». Потом я взял швабру, а ты набросилась на меня, ругая, что я пыль поднимаю, а сама собрала сор в большой ком, пройдя по всем комнатам. Когда я попросил ответить на мои вопросы, ты согласилась, но сказала, чтобы я не спрашивал ничего неприличного. Лина мы с Муркой двенадцать дней ухаживали за тобой у тебя на пояснице над ягодичной складкой…

– Заткнись, – взвыла Лина, – Огрызок ты червивый.

– Хочешь, я расскажу, что у тебя лежало на третьей сверху полке шкафа, под полотенцами?

– У-у-убью! – Ещё пуще взъерепенилась эльфийка.

– Эви, первыми словами Гилви, после того как ты научила его говорить по-нашему, были «Пиво есть?», – проскрипел я.

Я уже достаточно пришёл в себя и смог с помощью телекинеза разогнуть звено цепи, которой левая рука была прикована к нарам. Потом с трудом сел.

Эви с Линой шокировано, смотрели на меня. Я снял с лица целую гроздь кристаллов.

– Зачем это здесь? – удивился я.

– Сам подумай, – Лина сложила руки перед грудью и демонстративно отвернулась.

Я вынул из пространственного кармана туманное лезвие и принялся возиться со второй цепью. Эви тем временем вновь прицелилась в меня из автомата.

– Когда крыса, требовал, чтобы я убил тебя, я отказался, а он выстрелил в меня. Это ему не помогло, – проскрипел я.

– А мы сейчас проверим! – зло улыбнулась Эви.

Грохнуло, грудь обожгло болью. Я кувыркнулся назад.

– Ты что творишь?! – я ругнулся, с трудом поднимаясь.

– И правда, Репей! – удивлённо произнесла Лина.

Половину заряда моей кольчуги как корова языком слизала. Вот же ж…

Вы, наверное, думаете, что меня тут же обняли, поцеловали, отвели пить, есть и мыться? Не тут-то было. Я выслушал длинную и полную возмущения лекцию о своём эгоцентризме, глупости, инфантильности, незрелости… так чего там ещё-то, ну неважно, и этого вполне хватит.

Всё упомянутое перемежалось описаниями того, как Эви с Линой, все глаза по мне выплакали. Как они страдали в моём бессовестном отсутствии, даже паёк фиалов пришлось урезать, чтобы их на ближайшие тридцать лет хватило…

Вообще-то, сколько я помню, на этот срок требовался один полностью заряженный средний кристалл. Остальное им нужно было так, для бодрости духа.

Однако всё проходит, прошла и лекция. Я таки смог выбраться из подвала, где меня заперли.

Эльфы, надо сказать, в полном соответствии с тем, что в книжках их называли свободным народом, оборудовали здесь камеры для пленников. В двух из них томились доппельгангеры, в третьей сидел я, остальные семнадцать были свободны.

Первым делом я выяснил, где тело Коли. Клона положили в холодном подвале. Вещи все остались при нём. Самое интересное, что пояс расстегнуть никому, кроме меня, не удалось.

У него замок был на отпечатке пальца, а у нас с покойным они одинаковые. Потом я двинулся к отцу Теофилу, который в это время как раз закончил службу.

– Здравствуйте, отче! – поприветствовал я его.

– Вот уж кого не ждал увидеть, – удивился иеромонах. – Ты же вроде сгорел.

– Сгорел, – подтвердил я, – но мир не без добрых людей, подлатали.

– А почему в скверне весь был?

– Это вы про ту чёрную дрянь? – спросил я. Честно говоря, не ожидал, что это здесь вот так просто. – Она из чудовища вытекала, которое мы с Колей на вокзале завалили, ещё из тухляков, таких, знаете, опухших. Там в пещере их толпы, вот и измазались.

– Толпы? – поражённо спросил иеромонах. – А вот об этом подробнее!

– Хорошо, но я лучше в письменном виде, а то могу упустить чего. Я, собственно, хотел спросить вас: можно ли отпеть брата, если он некрещёный?

– Полноценную панихиду мы в таком случае не служим, – степенно ответил тот. – Но есть специальный чин на такой случай. Я посмотрю имеется ли он у меня, если нет, то схожу в город, думаю, смогу разжиться. Только как так вышло, что он не крещёный.

– Его создали прислужники, того, с кем мы тут сражались. Конечно, его крестить не стали.

– Они не могут ничего создавать! – веско произнёс отец Теофил.

– Понятное дело, что нет, – проскрипел я, – но могут пользоваться машинами чужаков. Эти устройства сами всё делают, им только образец нужен. Это довольно сложно давайте я сначала поем и помоюсь, а уже дальше расскажу обо всём. Впрочем, о чужаках можете спросить Эарнила или Литиэль, они об этом знают побольше меня. К слову, а как сам Эарнил?

– Порядком обгорел, но держится молодцом, – ответил священник, – если бы не Мурка ему бы не жить.

На том мы и разошлись.

Когда я пришёл домой, Эви, приня́в заговорщический вид, и спросила:

– А что там, на полке-то было?

– Если не ошибаюсь, в Японии это называется «яой», – проскрипел я.

– Чего? – не поняла эльфийка.

– Есть на свете такие вещи, о которых лучше не знать, – ответил я.

Эви задумалась, а я пошёл мыться. Мне предстояло ответственнейшее мероприятие, стирка поддоспешника и очистка кольчуги. Для этого надо было их сначала вывести из режима скрытного ношения.

Что тут поделать?

Я разделся, честно говоря, мои шмотки годились только на ветошь, но я пока просто положил их в угол. Кстати, чёрная жижа с них куда-то испарилась. Отключил скрытность и выглядел теперь как самый настоящий космонавт из фантастических фильмов, ну или киборг и уже собирался снимать снаряжение, как сзади меня раздался вопль:

– Ты кто?!

Я резко обернулся, обнаружив за спиной Эви. Та стояла вся дрожа, с пистолетом в руках.

– Репей? – неверяще произнесла она.

– Такое нынче не в моде, да? – грустно пожал плечами я. – Всегда так, приходится за старшими донашивать, – сокрушённо добавил я и расстегнул кольчугу. Сняв её, посмотрел на Эви и спросил. – Можно, я сам как-нибудь помоюсь, я уже большой мальчик.

Она благоговейно прикоснулась к доспеху. Придирчиво осмотрела его и поражённо произнесла.

– Ты и правду чужак, дядя был прав!

– Ну, да – чужак в чужом краю, – пожал плечами я. – Я помоюсь?

– Да мойся ты, можно подумать, я чего-то там не видела! – произнесла эльфийка и вдруг густо покраснела.

Короче, я махнул на всё рукой. Снял бывшую кольчугу, сходил к себе в комнату, вылез из поддоспешника, надел плавки. Вернувшись в помывочную, сунул грязную одежду в стиралку, включил воду, а потом уселся в ванну. Нет, конечно, мыться в плавках, это как-то так, но всё же.

Эви присела на край и требовательно заявила:

– Рассказывай.

Повествование моё вышло долгим, потому что эльфийка постоянно задавала море уточняющих вопросов. При этом рассказ так захватил Эви, что она, в конце концов, умудрилась соскользнуть в мыльную воду и принялась барахтаться в ней возмущаясь.

И в этот самый момент к нам на шум и плеск завернула Лина с воплем: «Вы что здесь устроили, греховодники» и корзиной пустых кристаллов в руке.

Видели бы вы её лицо! Ну и моё в принципе тоже.

Короче, мне пришлось спешно домываться, вылезать и пускать в ванну Эви. Лина при этом смотрела на меня волком. А с другой стороны нечего всякую гадость читать. Ишь, достала ведь где-то!

На следующий день я двинулся к отцу Теофилу и, исповедался, а потом рассказал всё, что со мной случилось. Тот задавал мне вопросов намного больше, чем Эви. Но если ту интересовали чужаки, то его, всё, что связано с пещерой тухляков и богиней красоты.

Когда я закончил, он напряжённо посмотрел на меня и спросил:

– Наверное, тебе интересно, что всё это такое, так?

– Более чем.

– Тогда я расскажу тебе об изнанке нашего мира, я ведь правильно понимаю, что ты побывал в другом, и помнишь его лучше, чем этот?

– Да, – подтвердил я.

– Здесь есть величайший обман – магия изменений. Ты знаешь, что каждый получает дары от Господа нашего. Первейший и главный из них данный всем нам – дар смерти. Смерть, не конец бытия. Смерть - способ скинуть с себя оковы этого мира, чтобы уйти.

Второй из них – свобода воли. Третий дар творения. В тебе эти три дара раскрыты в очень большой степени, и это даёт тебе те возможности, которыми ты так успешно пользуешься.

Однако есть и иные дары: огня, воды, воздуха, копирования, долголетия и многие другие. Одарённые не только приобретают сродство к своей стихии, или как это зовут на востоке мезаджу, они могут создавать некоторые плетения почти мгновенно, а другие и вовсе поддерживать постоянно. Это даёт им огромные возможности.

Увы, бо́льшая часть людей вынуждена тренировать одно или два плетения всю жизнь. Редко кому из нас удаётся, хотя бы приблизится к одарённым. И вот тут появляются потусторонние сущности. Они предлагают свой дар – не творить, но изменять. Чаще всего портить. Правда, сами они этого не видят.

Те, кто получает дар изменения, вначале могут извращать только себя, потом животных, а затем и других людей, если те согласны. Прибавить, правда, ничего не могут, изменяя одно свойство, объект лишается другого. Те, кого ты назвал тухляками, омерзительны внешне, почти пусты внутренне, зато поразительно живучи. Они могут лежать без движения десятилетиями, а потом встать и действовать. Как ты, наверное, понимаешь, в них живёт почти исключительно голод, даже похоть исчезает.

На это существование изменённые обрекают себя сами и много стараются, чтобы достичь его. То огромное существо, которое вы видели, когда-то, наверное, было человеком, а может, и несколькими. Все они пожелали чего-то, скорее всего, силы и долголетия, и были изменены, обратившись, по сути, в куклу, послушную воле хозяйки. Та женщина внутри и была богиней, она управляла этим, с позволения сказать, гигантом.

Самое парадоксальное, что изначально она, скорее всего, желала красоты, для себя и окружающих. Смотри, в кого она обратилась, и что сделал с другими.

Несколько раз на нашем континенте, мы сталкивались с подобным. Когда жрецом язычников становился бессильный, он искал возможность оставаться на своём месте и находил путь к изменению. Не так уж и много лет спустя от некогда крепкой общины охотников оставалась толпа безумных тухляков, прятавшихся в какой-нибудь пещере.

Тухляки… – усмехнулся он, – пожалуй, я тоже буду их так называть. Что ещё важно, в первые десятилетия владения даром, чернокнижник может возвращать себя в исходное состояние. Так сказать, пригу́бить изменение, но не пить. Они зовут это трансформациями, например, боевой у мужчин, или парадной у женщин.

Пока чернокнижники способны возвращать себе прежний вид, свои возможности они держат в тайне, распространяя отраву среди людей.

Как бы это дико ни звучало, но обычно эта зараза поражает аристократов. В каждой семье годами пестуют секретные техники, ревниво оберегая их от посторонних. Стремление к силе, воспитываемое всю жизнь, и приводит бояр к магии изменений. Ведь её не надо тренировать.

Ещё одной отвратительной возможностью, которую получают владеющие таким даром, является вытягивание жизни из ослабленных и умирающих. Потому они производят жертвоприношения, во время которых насыщаются. Больше особо-то и нечего рассказать.

– Благодарю вас, отче, – проскрипел я, – я бы хотел ещё узнать о том, как Иван Георгиевич Громов смог выжить в Медногорске.

– Думаешь, он вытягивал силы из других заключённых? – внимательно посмотрел на меня священник. – Признаться, мы тоже так думали. Однако при проверке всё оказалось намного, намного интереснее. Громов обладает неким родом дара, сродни долголетию, позволяющим ему поглощать жизненную силу на расстоянии, но не из живых, а из накопителей, например, малахита. Ты ведь знаешь, что есть и другие, например, некоторые сорта озокерита.

– Спасибо вам, – проскрипел я. Признаться, я выдохнул. Последнее чего я бы хотел это уничтожать пирата-ректора. Во-первых, потому, что это весьма сложно – убить архимага, а, во-вторых, он был очень полезен, для моего дела. Впрочем, у меня оставался ещё вопрос. – Я бы хотел больше узнать о том существе, с которым мы сражались?

– Тех, кого ты так странно зовёшь Умниками, мы зовём архидемонами. Они имеют возможность обретать плоть или иначе воплощаться, так они действуют в физическом мире. Однако Господь и Бог наш справедлив. Получив подобие тела, чудовища становятся уязвимы. В таком состоянии их можно развоплотить. Нет, это их не убьёт, но нанесёт огромный урон, от которого они смогут оправиться через очень долгое, даже по их меркам, время.

– То есть Умники в этом подобны Элдьфи. Что сними не сделай, всё равно возвратятся, только через очень долгий срок.

– Элдьфи – дивный народ. Так, ты мне сказал, – пожал плечами священник. – Они, конечно, те ещё гордецы, но в большинстве своём всё же стоят лицом к свету. Даже Эвииль, которую здесь зовут тёмной, готова была отдать жизнь, чтобы уничтожить барло́га, как они именуют то чудовище.

– Так это и был барло́г? – удивился я, – Всегда думал, что он просто язык пламени.

– А ты-то откуда про них слышал? – настал черёд удивляться иеромонаху.

– Сказки в детстве любил читать… – пожал плечами я.

***

Мурка с Карлом встретили меня очень спокойно. Бывшая рысь была убеждена, что папа из любой беды выберется, и в мою смерть не поверила. Кстати, они вместе с Эви и Линой посетили по́хороны Коли. К моему удивлению, пришли ещё Гилви, Этиниэ и даже Эарнил. Последний был весь в повязках, но жив и, как всегда, не в меру бодр.

Место для могилы выбрали недалеко от замка. Там по словам отца Теофила, находилось старое кла́дбище. И правда, в паре мест нашлось что-то вроде могильных камней.

Эви предлагала устроить погребальный костёр, но я воспротивился, хотел, чтобы были обыкновенные похороны. После окончания заупокойной отец Теофил попросил меня сказать, что-нибудь. Я, немного постояв, заговорил:

– Коля тебя не выносила женщина, ты не рождался, и мы не росли вместе. Но жил и сражался ты, как герой и умер также, закрыв собой гражданских. Я никогда не забуду твой подвиг. Спи спокойно, брат.

Я первый взял лопату и стал сгребать землю в могилу. Струи октябрьского дождя стекали у меня по лицу.

Гилви вырубил на камне короткую надпись: «Коля ? – 2055»

Уже на обратном пути, Мурка спросила:

– Пап, а почему ты пожелал дяде спокойного сна?

– Мы верим, дочка, что однажды наш Бог вернётся и все восстанут во плоти, и тогда. Он будет нас судить.

Бывшая рысь глубоко задумалась. Потом спросила:

– А Коля был клоном? Ты сказал, что его не вынашивала женщина, и он не рождался.

– Да, Мурка его создали искусственно,– устало проскрипел я.

– А тебя? – совершенно спокойно спросила кошкодевушка.

– Не знаю,– честно ответил я. – Вполне возможно, что тоже.

Эви удивлённо уставилась на меня. Немного подумав, спросила:

– Объяснишь?

– Постараюсь, но для начала надо перекинуться парой слов с доппельгангерами,– проскрипел я.

Я сейчас не стану передавать вам весь наш разговор, скажу только, что он оказался на удивление короток. В принципе я не узнал ничего нового, кроме того, что безымянному клону было два с половиной года. Ровно настолько простиралась память здешнего меня.

К слову, доппельгангер тоже служил богине любви и красоты, а потому очень расстроился, когда я сказал, что она не то чем себя называла. Как ни странно, он мне поверил, узнав, что я тоже побывал на эльфийской каторге.

Честно говоря, он больше расспрашивал меня об этом мире, чем я его, и порядком волновался о напарнице. Успокоился он лишь после того, как Эви уверила его, что девушке никто не причинит вреда.

Система у него была, но вот уже несколько дней как молчала. А квест на моё убийство и захват замка значился проваленным.

После допроса я отправился к Эарнилу. Тот сильно пострадал в ходе боя с Умником, но быстро восстанавливался благодаря Мурке.

– Я хотел поговорить о второй перчатке, – не стал тянуть я.

– Какой? – притворно удивился дядюшка Эви. Врать он не умел от слова совсем.

– Той, что у вас на правой руке! – хмыкнул я. – Эарнил доспехи мои, и против меня их невидимость не работает. Впрочем, раз вы смогли активировать режим скрытного ношения, то у меня вопрос: уже научились пользоваться пространственным карманом?– эльф меня просто не понял. – Ладно, разрешите, я к ней прикоснусь.

Тот, немного подумав, протянул руку. Я положил на неё ладонь. Перед моим внутренним взором возникла надпись:

Обнаружено периферическое устройство.

Устройство используется.

Выполнить сопряжение?

Да..........................Нет

Я выбрал «Да». Тут же передо мной появилось меню перчатки. Пользоваться ей полноценно было нельзя – она была повреждена и не заряжена.

Пришлось сначала отдать Эарнилу часть своих батареек и десяток осколков синего металла, да ещё и восстановление за́няло почти три часа. Впрочем, в тот день я таки смог добраться до содержимого кармана. Разочарованию моему не было предела.

Весь инвентарь был забит эльфийскими штуками, правда там имелась зарядная станция и батарейки другого стандарта, ну и самих элементов питания штук шесть. Мне их девать уже было некуда.

Его перчатка умела создавать щит, в виде полусферы и наносить повреждения резонансным изменением пространства, но самое главное — могла настроиться под хозяина.

– Эарнил,– на́чал я,– там внутри море предметов эльфийской работы. Я не знаю, что это и зачем оно нужно, но, скорее всего, они весьма ценны. Я предлагаю следующее: мы достаём вещи оттуда, и вы рассказываете о них. Потом делим добы́чу, а я включаю перчатку в такой режим, что вы сможете ей полноценно пользоваться. Идёт?

Эльф порядком призадумался и спросил:

– А что внутри-то?

– Давайте уже достанем и посмотрим,– ответил я.

Тот ещё немного подумал и, видимо, махнул рукой:

– Ладно…

Предметы за́няли почти всю комнату. Их, наверное, было даже больше, чем награбленного мной в квартире оружейника. По мере того как одна за другой на свет появлялись диковинки, глаза Эарнила загорались всё большей жадностью. Вообще, штуки были очень странные: трубки, змеевики, шары, кубы, конусы из самых разных материалов. Включая, бледно-светящийся синим металл.

Когда перчатка исчерпа́лась. Он долго смотрел добычу и произнёс:

– Это, как бы тебе сказать, всё, что нужно, чтобы производить эликсиры.

– В смысле зелья? – не понял я.

– Это у вас зелья,– возмутился эльф,– бурда страшная, от которой наутро голова раскалывается и во рту вкус, будто коровью лепёшку сожрал, а это будут эликсиры с эссенциями. Они есть чистейшее проявление свойств мира, никакого похмелья наутро. С помощью них можно будет создавать поразительные вещи и даже творить настоящие чудеса. Делить тут нечего по отдельности приборы бесполезны.

– А если одну из такого набора отдал? – ляпнул я.

Эарнил ничего не сказал, только ударил себя рукой по лбу, с таким видом, что мне послышалась знаменитая фраза нашего министра иностранных дел. Он тут же бросился проводить инвентаризацию, что-то подсчитывая. Я перевёл его перчатку в режим автонастройки под пользователя и разорвал сопряжение со своим доспехом.

Эльф вдруг остановился и просто завис.

– Я понимаю написанное! – выдохнул он. – Вот это вещь!

– Ладно, разбирайся, только пятая часть произведённых эликсиров моя. Я эту перчатку на саблю взял, жизнью ради неё рисковал.

– Жадюга! – выругался мне в спину Эарнил, не отвлекаясь от инвентаризации.

На следующий день рано утром я отправился в город. Дни становились всё короче, а мне нужно было встретиться с опричниками. Я не нашёл ничего лучше, чем просто прийти в контору ратманов и, найдя Сергея Харитоновича, сказать ему, что у меня есть ценный груз.

Глава 10. Партизанщина

– То есть ты хочешь сказать, что после того как малознакомый экзорцист развоплотил высшего демона, без всякого твоего участия, тебе подвернулся выгодный заказ, и ты занимался его исполнением две недели, я правильно поняла? – Валерия Сергеевна буквально впилась в меня глазами.

Мы с Татьяной Николаевной стояли перед письменным столом нашей классной дамы. Преподавательская здесь была практически такой же, как и в моём мире: большая комната, разгороженная на клетушки деревянными перегородками светло-зелёного цвета, не доходившими до потолка вершков пять.

Внутри каждой секции имелся стол, шкаф, кресло для хозяина и пара складных стульев. Вот и всё. Да, у Валерии Сергеевны имелся ещё портрет какого-то импозантного волшебника. Кого-то он мне напоминал… Уж ни тот ли это магистр, которого я завалил в заварушке на холме, когда освободил первых эльфов.

– Нууу… да! – протянул я, продолжая рассматривать портрет.

А что мне было сказать я, между прочим, подписку давал, да и вообще, знают двое – знают и Юсуповы.

– А как вы объясните это? – она торжествующе вытащила из ящика жёлтый газетный лист. На нём располагалось несколько ма́стерски выполненных цветных рисунков изображающих бой с чудовищем на вокзале в Елабуге.

Отдельно был показан подвиг клона. Коля выглядел очень мужественно. Расставив руки крестом, он закрывал собой испуганную женщину к которой прижимался малыш.

Самое неприятное, что имелся мой портрет крупным планом, после того как я потерял сознание. Сто́ит отдать должное художнику, в простом рисунке моё лицо он изобразил максимально реалистично.

Насладившись нашей с Демидовой реакцией, классная дама принялась зачитывать статью.

– Так, так, так… аааа вот! По словам нашего источника двое сталкеров вылетели из арки. После этого оттуда же выползла обрезанная до пояса изменённая тварь. Однако сталкеры этому, кажется, ничуточки не удивились и схватились с ней в смертельном танце, – она замолчала, явно ища глазами какое-то место. – Выживший сталкер опознан как печально известный Медногорский Мясник. После боя бессознательного каторжника, и тело павшего героя забрало третье управление. Его сотрудники настоятельно рекомендовали нам, не распространять эту информацию. Однако ни угрозы, ни шантаж, не могут повлиять на мнение нашей редакции. Люди должны знать об опасностях подстерегающих в, казалось бы, мирных землях. Как вы ТАКОЕ прокомментируете?

– Детали заказов – не разглашаются. Это основа деловой этики, – проскрипел я в ответ.

– А что скажите, вы, госпожа Демидова. Впрочем, ничего говорить и не надо. Ваше спокойствие говорит за вас само! – Валентина Сергеевна подняла подбородок с победным видом.

Мне вот прямо захотелось спросить. А что собственно нашей классной даме от меня надо-то? В конце концов, это моё личное дело. И вообще то, что случилось в пустошах, остаётся в пустошах. Таков закон этого мира.

– Я не разглашаю чужие тайны, – с достоинством произнесла Татьяна Николаевна. – Мне вот в принципе не интересно, что вы храните во втором снизу ящике письменного стола, который запираете на ключ.

Классная дама сначала, побледнела, затем покраснела, потом скривилась, будто раскусила перчинку, снова побледнела, но таки взяв себя в руки, произнесла:

– Свободны!

Уже в коридоре я не выдержал и спросил:

– А что там у неё?

Неужели тоже яой, подумал я, но вслух говорить не стал.

– А я-то почём знаю, – ответила одногруппница. – Просто она по этому поводу волнуется, вот и всё. Сам-то как?

– Буду жить, плохо, но недолго, — пожал плечами я. - Лучше вы мне расскажите, чего я пропустил по учёбе.

– В твоём случае, – она чуть задумалась, – хуже быть уже не может. Так что не сто́ит беспокоиться.

– Спасибо, – мрачно проскрипел я.

– А ты стал намного лучше говорить за это время, – с интересом посмотрела на меня однокурсница. – Раньше один хрип и скрип были, теперь даже стало немного похоже на человеческий голос.

– Тренировка - дело чемпионов, – пожал плечами я. – А ещё какие-нибудь новости есть? У вас проблем не возникало? Прошу без недомолвок.

– Ничего себе, – скривилась Демидова, – мне столбовой дворянке с тобой – каторжником откровенничать?

– Возможно, возникало что-то в моё отсутствие, это важно, – проскрипел я. На самом деле я порядком придавал значение ситуаци Демидовой, с Лилией мы не общались, а значит и риски для неё были минимальны, а вот с Татьяной Николаевной всё было совсем иначе.

– Нет, лично у меня проблем не было. Лиса тоже в порядке, – скривилась однокурсница, – К нашей группе хотят присоединиться двенадцать человек. Мы собирались после сборов их посмотреть.

– Есть предложение, – на́чал я, – я единственный член музыкального клуба, а его помещение в старом общежитии. Там полным-полно свободных комнат с мебелью, их можно обустроить. Поставим стол, стулья, в коридоре кресла, чтобы спокойно подождать все могли с комфортом.

– Ты это серьёзно? – поперхнулась Демидова, – предлагаешь идти в дом маньяка?

– Я бы попросил! – возмущению моему не было предела, – Я свои преступления совершал в твёрдом уме и трезвой памяти. Никакой я не маньяк, просто душегуб обыкновенный.

– Каждый раз забываю, что ты из пустошей, – она демонстративно постучала по лбу пальцами. – В той общаге несколько лет назад убили восемь девушек. Преступника так и не нашли. Про это в газетах писали. Кстати все убитые были участницами музыкального клуба. Многие думают, что место проклято.

А всё, потому что вскоре после того случая несколько студентов решив себя испытать, пошли туда и пропали. Хотя, нет, там никакого проклятия, – поморщилась она, – Я такое чувствую. Просто, ну как бы это тебе объяснить, а́ура испорчена. Там находится короче неприятно. К слову из-за этой истории сняли старого ректора и назначили Тоцкого.

– Так он их, понятное дело, и убил, – провёл я ребром ладони по шее.

– В смысле Тоцкий? – удивилась Демидова.

– Ну, а кто ж ещё-то? Кому выгодно тот и сделал, – пожал плечами я. – Это я вам, как практик, говорю.

– Ладно, оставим это, – Хмыкнула Демидова. – Хотя визит в дом мань… то есть убийцы? Хм, положительно что-то в этом положительно и меется. Кто не испугается, сможет стать частью нашей группы. У них у всех рейтинги никакие, нам их брать только себе жизнь портить. А так некоторые сразу же и отсеяться.

Вот ведь предложи́л на свою голову! Я же никакой музыкой в общаге не занимался – в основном отчёт печатал.

Эви и отцу Теофила я рассказал крайне усечённую версию своих приключений. В ней дверь в подземелья открылась перед нами сама, дополнительных инопланетных штук я не находил и, конечно же, не управлял арками. Естественно в ней не было ни слова об афроякуте.

Для опричнины же я писал много более подробный вариант. Потому пришлось пояснять массу подробностей, что раздувало отчёт до безобразия.

Дошло до того, что я ежедневно сдавал здешнему оперативнику Прокопию, написанное. Как водится, читатели ждали проды и возмущались, если порция чтива задерживалась.

Так вот о чём я? Ах да.

Идея с домом убийцы, в мою честь, между прочим, переименовали, так понравилась Лисице, которая там появляться не собиралась, что она повесила на доску объявление о том, что мы принимаем новых участников. Надо сказать, что время она подгадала идеально, перед промежуточными аттестациями, когда народ задумался о возможности вылететь. Впрочем, проблему эту я предпочёл решать по мере её поступления. Мне ведь на сборы завтра.

***

Шуруп откинулся на спинку кресла и сделал глоток ароматного глинтвейна из стеклянной чашки, выполненной в форме цветка. Горячий напиток приятно прокатился по пищеводу.

Вот прям хорошо! – про себя подумал сталкер.

А ещё лучше, что петроградская промозглость и мелкий осенний дождь там снаружи, за витриной кафе, а они тут внутри. Остальные сидели здесь же.

Юрген выворачивал шею глядя на высокую девушку в гимназическом платье. Та явственно видела внимание парня, но демонстративно не замечала. Чего тут скажешь не того полёта птица, хоть и явная ровесница.

Сивый с Клопом вели неспешную беседу, обсуждая цены на хабар и только их новенький - Нос точно так же как и сам Шуруп наслаждался напитком.

Такие вот минуты тишины редко случались в жизни сталкеров. Они много больше привыкли к грязи, крови и голоду, чем к размеренному сидению за столиком. В такие дни Шурупу часто вспоминался тот день, когда их тогдашний старшо́й – Барсук, решил обнести барыгу Волгина и выйти из дела.

Вся пятёрка кроме самого Шурупа полегла, а жизнь ещё совсем молодого сталкера радикально изменилась. Да, она стала намного сытнее, но вместе с тем и опаснее. Шуруп уже успел накопить достаточно и совсем скоро сможет покончить с этой работой.

Наверняка ведь для него найдётся что-нибудь. Он многое умеет: следить, охранять, искать. В третьем управлении для него найдётся немало работы.

Взгляд его в который раз будто бы случайно упал на молодую женщину читавшую книгу девочке в розовом платьице. Воротничок, манжеты и передничек были идеально накрахмалены. Она сидела и, чуть только не открыв рот, слушала увлекательную историю.

Мать девочки была миловидна. Светлые волосы она заплетала в две косы закрученные за ушами. Над губой у неё была приметная родинка, а правую бровь пересекал шрамик необычной формы. Впрочем, всё это не так сильно занимало сталкера, сколько безымянный палец правой руки женщины – он был пуст.

Шуруп даже на мгновение представил, как подойдёт к ней и щегольнёт своим новеньким костюмом и тростью с посеребрёным набалдашником. И плевать, что всё это ему выдали в управлении, в конце концов, сегодня вещи его.

От таких мыслей его оторвал голос Клопа:

- Ну что, пора по койкам. Завтра рано вставать.

- И то, правда, — грустно сказал Шуруп. Хотя на самом деле работать они собирались не ранним утром, а поздним вечером.

***

Помните, как в шестнадцать ходили на призывную комиссию: обшарпанные коридоры, красные таблички с гербом. Неспешные делопроизводители родом из советского прошлого и бесконечные очереди.

Россия и в другом мире остаётся собой, а потому ничего этого не было. Зато солдат по-прежнему должен был стойко переносить тяготы и лишения военной службы. Потому мы мокли под мелким октябрьским дождичком выстроившись на грунто́вой площадке За́мкового острова лицом к бухте с которой налетали порывы ледяного ветра.

Именно здесь проходил поединок. Скопидомный комендант, после суда чести приказал разобрать все сооружения, и теперь они, аккуратно упакованные, лежали у стены.

Сборы проходили в несколько этапов.

Во-первых, собственно построение с оценкой вооружения и брони. Армейские проверяли полностью ли обеспечены всем необходимым дружинники. Да и сами бояре. Эта часть проходила на острове.

Во-вторых, оценка навыков одиночных бойцов. Тут уж как водится, полоса препятствий, нормативы по физподготовке и тренировочные поединки. Для этого нам предстояло отправиться за бухту.

Ну и, в-третьих, учения. В этот раз их темой были уличные бои. По официальной версии оборона стен отрабатывалась, все последние двадцать лет и ополченцы её обязаны были знать. Ситуацию же, когда противник прорвётся в город, раньше не изучали.

Нас должны были разделить на два лагеря, одни штурмующие, другие обороняющиеся. При этом по сценарию нападающие успевали тайно накопить силы в городе и атаковать изнутри.

Естественно я попал во второй лагерь, как и двадцать эльфов дружины во главе с Этиниэ, а ещё Карл с Муркой. Потапыч уже вовсю обустраивался для зимней спячки потому его не взяли.

Итак, мы мокли под открытым небом. Сейчас как раз вовсю шла первая фаза. Офицеры сверяли перечни амуниции, заранее предоставленные боярами с фактической экипировкой. К некоторым, как я понял, претензии были изначально в виду несоответствия матчасти требованиям.

Я, честно говоря, нормально не приготовился, но мне помог суд чести. Тогда была выдумана стандартная форма, которую теперь имелась у всех мужчин в замке кроме меня и Карла.

Вооружение наше резко отличалось от стандартов местной армии. Всё-таки мы все были с огнестрелом. Впрочем, эльфы широко использовали и привычные для них короткие мечи, копья и метательные ножи. Нас заранее оповестили о сценарии учений, мы подготовили и ростовые щиты.

Из знакомых мне здесь встретились: Костя, наш ректор Громов и Татьяна Николаевна.

Глава хмырей привёл двадцать крепких парней явно крестьян. Их род, я так понял, специализировался на сельском хозяйстве, и они просто собрали добровольцев из сотрудников своего, как мы бы сказали, агрохолдинга, предложив им за счёт нанимателя прошвырнуться в Выборг.

Ректор-Рыжая Борода привёл десяток отборных головорезов. Собственно это была команда наёмников специализирующихся на охоте за головами и грязных операциях. Судя по тому, как они общались, он был их командиром.

Наконец Демидову мобилизовали как визионера. В виду её постоянных затруднений с деньга́ми, мне пришлось выделять ей комплект формы. Эви этим внезапно оказалась страшно недовольна, и мне пришлось пообещать, никуда не отлучатся до середины зимы, а ещё часть ещё не произведённых эликсиров в уплату.

Так что одета Татьяна Николаевна была в тоже, что носила Мурка – вышитую серебром чёрную тунику, брюки с накладными карманами и берцы. Из верхней одежды у неё была куртка в стиле милитари, тоже чёрная. На поясе её висела кобура с Макаровым и короткая сабелька, скорее даже кривой кинжал.

Одежда её была украшена мелкими кристаллами и необыкновенными узорами, вышитыми серебряной нитью. Всё это было частью магической защиты. Самое удивительное, что Эви, видевшая мою однокурсницу на суде чести один раз издалека, подогнала ей одежду практически идеально.

Теперь Демидова, очень гордая собой, ходила по рядам вместе с группой офицеров, выявляя ложь об экипировке. Это кстати было её важнейшей способностью. Ещё ей предстояло участвовать в допросах пленных.

Мышкины явились с небольшим опозданием. Всего около сорока крепких парней и взрослых мужчин в одинаковой кожаной броне. Вооружены все были арбалетами, тесаками и короткими копьями. На них косились с уважением.

Тут надо сказать, что многие рода выставили так себе войско. В основном это были наёмники экипированные кто во что горазд. Сами бояре носили парадные доспехи и нередко были вооружены таким же оружием.

Впрочем, от них резко отличалась дружина Хаакиненов, Свенсонов, Черновых и Ярвиайненов. Сразу было видно, что это боевые подразделения уже, что называется, понюхавшие пороху.

Наконец-то офицеры подошли к нам.

– Оружие и экипировку к осмотру,– скомандовал я.

Что тут начало́сь! Амуниция элдьфи вызывала массу расспросов и удивления. Во-первых, огнестрел был в принципе дорог и редок, а наша дружина была полностью вооружена им. Даже у Мышкиных на сорок человек было всего шесть стволов.

Во-вторых, никто из офицеров ещё не видел столько патронов в одном месте. В-третьих, зачарованная одежда эльфов значительно превосходила стандарты и была создана по совершенно непривычным технологиям. Наконец изготовленный Гилви холодняк, был очень необычным, что так же вызвало огромный интерес.

Потом был следующий этап.

- Ваш опыт участия в войнах? — спросил у юного эльфа Анвиира щеголеватый офицер с боевито торчащими вверх усами. Смею напомнить вам, что юные эльфы выглядят лет эдак на пятнадцать – шестнадцать. Хотя холодный взгляд старого солдата не спрячешь.

- Тысячелетняя война, от начала и до конца, — безразлично ответил тот, – награждён за оборону Галаада и штурм Торнаила ну и высадку на Берег черепов.

Офицер записал для порядка, спросив Демидову о лжи. Та коротко ответила – «правда». Тот пошёл опрашивать остальных и, как оказалось, в Тысячелетней войне участвовали все, за исключением Фингарила. Тот участвовал в осаде Утумно, это была седая древность, даже по эльфийским меркам.

Тот же вопрос был задан Мурке с Карлом. Бывший ворон не успел ответить и кошкодевушка стала перечислять свои подвиги, которыми к слову весьма гордилась.

- Мы сначала армию крыс победили, Папа их императора убил, а я с остальными разобралась, — загнула она изящный пальчик, — потом от Лины убежали, она нас съесть хотела, — загнула бывшая рысь второй. – Затем была вкусная змея, и при ней ещё такие в балахонах, но у них только главный был сочный, остальные так… — продолжала она. – Ну, ещё разбойники, но они хорошие оказались.

За ними ещё птицы были, так что всё небо чёрное. Папа их убивал, убивал, а они всё прилетали, я тогда за Карлушей сбе́гала. Ещё... — замялась она, — у них главный был воробей. Воооот такой большой и вкууусный, мы его целый день ели. У него ещё яйца были, тоже ничего такие… — продолжила Мурка, — Затем опять разбойники, но их Карл всех прямо в фарш перемолол и мы потом кабана поели.

А… вот! Недавно на замок наш семнадцать допельгангеров нападали, Карлушу ранили. Мы их всех поубивали. Только мне их мама есть запретила, сказала: они болеют чем-то… Пока так.

Повисла тяжёлая пауза. Её прервал враночеловек.

- Повелитель пустошей один, крысиных королей штук шесть - семь, так... король рыб, ну там ещё человеков много, я не считал, они толпой стояли, а как пальнул уже, и не разобрать было. Да ну и два раза по столько дней назад – Карл показал раскрытые пятерни, — на замок напали. Сильные, автоматы у всех, даже пулемёт у одного был. Не помогло им это короче.

- Правда, — тихо сказала Демидова.

Офицеры молча пометили себе что-то и, порядком призадумавшись, двинулись дальше. Когда добрались до меня, первой реакцией было некоторое возмущение:

– А почему у командира одежда нестандартная? – вопрос задал всё тот же высокий офицер со щёгольски закрученными усами, судя по погонам капитан.

– Форма восемь, что украли то и носим,– я попытался отшутится.

– А остальные, почему не так?– тут же вступил в разговор полковник руководивший проверяющими. Он секунду посмотрел на меня и спросил. – Как ваши подчинённые и, конечно, остальные ополченцы отличат вас от противников?

– Уничтожение командира первостепенная задача. Если я буду заметен, то меня убьют, разрушив систему управления войсками,– пожал я плечами. – К тому же у них одежда зачарованная, а моя обычная.

– А почему на вашу не наложены чары согласно уставу? – тут же вступил невысокий майор.

Я не нашёлся, что сказать и повисла короткая пауза.

– Устранить! Завтра в шесть ноль проверим,– скомандовал начальствовавший здесь полковник, и комиссия двинулась дальше. Демидова ехидно улыбнулась мне, проходя мимо. Собственно именно об этом она меня накануне и предупреждала.

Сама она, получив от меня комплект формы и вооружения, откровенно задрала нос. Вы спросите меня, зачем я её прикармливал? Ответ, увы, будет не прост.

Если коротко, то помимо рода или клана назовите, как хотите, каждый здешний входил в некое неформальное объединение. Обычно они создавались во время обучения, в начальном периоде работы или существовали подолгу.

У такой группы был лидер, собственные интересы, которые её члены весьма жёстко отстаивали. Чаще всего имелся и так сказать общак, куда скидывались все участники. Что важно, в состав такого объединения входили представители разных иногда даже враждующих родов.

Эти группы сшивали общество, состоящее из кланов перманентно находившихся, что называется, на ножах. Сто́ит сказать, что рода тут были совсем не только боярскими, даже самые обычные земледельцы жили большими общинами, где все были друг другу, сваты, браты, кумовья и так далее. Оторваться от семьи здесь считалось великой трагедией.

Так вот волею судеб, мы с Демидовой создали такую группу, и теперь находились на её вершине. Все следующие участники вроде Лисицы – Лариной стояли в иерархии пусть и на полступенечки, но ниже. Главное, что именно так это воспринимали сами новенькие, фактически нам подчиняясь.

Так вот лицом группы из-за особенностей своего прошлого я быть не мог. И ладно бы только это, я ничегошеньки не понимал в формальных и неформальных правилах, взаимодействия в здешнем обществе. Например, когда Ларина обнаружила, что я не знаю самых простых вещей о танцах и верховой езде, она в сердцах произнесла:

– Я, конечно, понимаю, что тебя растили только для того, чтобы ты сдох в Медногорске, но это уже как-то слишком.

Демидова зашикала на неё, а я про себя улыбнулся, по нормальному-то я не мог.

Однако пока я вам втираю об устройстве здешнего общества, смотр подошёл к концу. По домам естественно никого не отпустили. Только мне с дружиной позволили разбить бивуак в пустошах у стен города.

Эльфы двинулись организовывать лагерь Карл с Муркой пошли с ними, а я направился на поклон к ректору-пирату. Подойдя, я официально поприветствовал, приложив два пальца ко лбу. Тот ответил мне тем же и спросил:

– Ты почто здесь?

– Хотел попросить чары уставные наложить.

– Накладывают кучу в поле,– вздохнул он,– а я могу произвести наложение.

– Буду благодарен,– ответил я.

Ректор скривился, критически рассматривая мою форму, потом спросил:

– А чего не как остальные? Впрочем…– протянул он,– отойдём-ка мы, чтобы ребятам не мешать.

Я последовал за ним вниз к воде. По дороге я спросил:

– А чего это бояре без нормальных дружин? Я понимаю Костя, но остальные-то…

– Возможности свои показывать не хотят,– пожал плечами Громов. Он, кстати, тоже был среди обороняющих город. – Вообще плохо это. Они если ты заметил сплошь сторонники Юсуповых. Так что надо держать ухо востро. Как бы они чего не выкинули.

Я только хмыкнул, а что тут сказать-то?

В общем, чары мне наложили какие положено, и даже с избытком. В принципе всё пока было тихо. С провокациями то ли медлили, то ли готовились к третьему дню.

Я попрощался с пиратом-ректором и двинулся за стену и по дороге вдруг столкнулся с Татьяной Николаевной. Та была чем-то недовольна и только лишь я подошёл выпалила:

– Я не твоя девушка!

– Безмерно счастлив! – нашёл, что сказать я. – А собственно к чему это вы?

– Да нет… собственно… ну… мы же в одной команде и…

– Просто великолепно! – проскрипел я.– А то, что мы на одной стороне с Иваном Георгиевичем, надеюсь, ни о чём не говорит? А то я прям, напрягся.

– Нет, ни о чём... Ну, просто все говорят, что ну… – опять смутилась Демидова.

– Это вы тем, кто говорит, скажите, – пожал плечами. - О! Слушайте, раз уж зашёл разговор, расскажите мне о картах совместимости, а то я в одной книге наткнулся, а подробностей минимум.

Вот тут Татьяна Николаевна смутилась по-настоящему сильно. Впрочем, быстро справилась с собой и сказала.

- Это такая штука из плотной гербовой бумаги. На ней нанесены специальные руны, короче по их соотношению можно определить подходят ли люди друг другу или дети родятся, ну, то есть…

- Выродками, — закончил я. – Любопытно.

- Слушай, неужели у тебя такой не было? – Татьяна Николаевна теперь смотрела на меня очень внимательно и сприщуром, — тебе же вроде уже семнадцать было, ну до того как… а их в шестнадцать выдают.

- Может и была, да только я про это и не знал…

Вот тебе дедушка чая глоток, лимонный сок и сахара кусок! Самая настоящая евгеника. Адольф Алоизович бы одобрил.

Впрочем, чему я удивляюсь? Согласно местной статистике в домонгольскую эпоху на Руси магов был примерно один процент. Сейчас же только каждый двадцатый является гнумом, а выродков так и вовсе один на сотню, а то и меньше.

Прогресс в этом мире шёл в первую очередь путём увеличения числа магов в обществе.

Я отправился по делам. Дорогой встретил Костю, тот был, сколько я понял со своей нежданной невестой. Кстати, весьма симпатичная особа, кормившая главу хмырей очень аппетитным борщом собственного приготовления, чему все вокруг завидовали.

Демидовой выделили комнату в здешней крепости, я же отправился в пустоши. Ночь мы провели за стеной, без особых происшествий. Нападение стаи волков не в счёт. Это так… рутина.

На следующий день мы выдвинулись на второй этап сборов.

Глава 11. Полоса препятствий

Итак, второй день сборов проходил за Анинскими укреплениями. Эта оборонительная линия, как и в моём мире, располагалась на противоположном берегу от основной части города и прикрывала Выборг с северо-запада.

Надо сказать, что своё значение эти сооружения утратили, так как граница пустоши располагалась намного дальше, и новые стены были построены именно по ней. Здесь же между равелинами организовали полигон.

Нас выстроили, не забыв проверить устранение вчерашних замечаний. У меня проблем не возникло, а вот нескольких бояр поймали на лжи. Те выглядели очень недовольными. Я так понял, что раньше визионера здесь не было, и процветало очковтирательство.

Нас разделили на группы. Я с дружиной оказались примерно в середине списка вместе с Ярвиайненами, Мышкиными и Черновыми. Первым испытанием была полоса препятствий, и проходить её мы должны были только к обеду.

Ещё со вчерашнего дня зарядил мелкий косой дождь. Земля раскисла, и к тому времени, когда нам предстояло бежать, дорога превратилась в полосу жидкой грязи.

Всех выстроили на рубеже десятками. Командиры, что интересно бежали последними. То ли предполагалось, что мы будем подгонять своих, то ли чтобы не обидно было.

По команде офицера первая десятка рванула. Впереди всех нёсся Тельвиил. Эльф собственно не бежал, а прыгал, перелетая все препятствия. Две версты люто пересечённой местности он преодолел менее чем за минуту.

Остальные эльфы просто ломанулись табуном вперёд, только пятки засверкали. Со мной бежали Мурка и Карл. Я заранее договорился с ними, что они помогут мне с препятствиями.

Офицер махнул мокрым флажком, и мы понеслись вперёд. Ну то есть хотели понестись. Я всего через пару десятков саженей поскользнулся в грязи и рухнул, извалявшись с ног до головы. Карл подхватил меня, и мы побежали дальше.

Грязь скользила, ботинки покрылись её по самые голенища, но пока внутри оставались сухими. Я прилагал все усилия, чтобы ускориться, но сделать это было совсем непросто.

Мурка постоянно убегала вперёд. Каким-то чудом ноги её не тонули в липком месиве, а мы с Карлом, захлёбываясь дыханием, тащились позади.

Вот же ж!

Какие-то несчастные полверсты мы преодолели минут за восемь.

Не успели выбраться из грязи, как на пути показалась яма с перекинутым через неё бревном. Мурка пронеслась через него легко и грациозно.

Мы бы тоже так смогли, если бы не обувь, облепленная серой жижей. Не пробежав и половины, я поскользнулся. Карл попытался удержать меня, и мы вдвоём полетели в грязную воду.

Яма имела пологий берег с, так сказать, входной стороны. Мы выбрались по нему и совсем медленно потащились по бревну, под возмущение Мурки.

Потом была труба, по которой мы довольно бодро проползли. Затем надо было забраться на выветренную стену равелина, превратившуюся в скалодром. Вот ведь как!

Вот какой урод это выдумал, а?! Я подбежал к стене, схватился за торчавший кирпич. Вставил носок в выбоину. Соскользнул. Мысленно выругался. Оглянувшись, я быстро обнаружил большую лужу. Рванул к ней и потратил чуть меньше минуты на мытьё ботинок. Снова подбежал к стене. Схватил кирпич, поставил ногу в выбоину, одну, вторую и вот я уже наверху.

Внутри самого укрепления оказалась целая верёвочная паутина, так и норовившая поймать ногу в петлю. Некоторые верёвки, наоборот, провисали, наступив, ты проваливался.

В этой паутине запутались несколько человек. Ещё пара бродила внизу, пытаясь выбраться из заполненного скользкой грязью укрепления.

Примерно посредине застряла Мурка. Её нога угодила в петлю, и кошкодевушка, ругаясь на чём свет стоит, пыталась её вытащить. Карл, увидев это, подхватил меня и буквально понёсся вперёд.

У бывшего ворона был огромный опыт сидения на ветках, и он скакал по верёвочной сети так легко, будто это дорожка для бега. Чего никак нельзя было сказать обо мне. Трижды я попадал ногой в петлю.

Следует упомянуть, что верёвки имели магическую защиту, и просто так перерезать их было нельзя. Ну, если у вас, конечно, нет туманного лезвия или просто ножа из полуматериальной субстанции.

Я превратил свой холодняк в подобие когтя с заточкой со внутренней стороны и легко справлялся с верёвками. По дороге освободил какого-то грузного боярина в украшенном золотом латном доспехе, который матерясь, силился выбраться из ловушки.

Карл уже был возле кошкодевушки и возился, стараясь освободить её. Я почти доскакал до них и тут увидел внизу Трофима Харитоновича. Тот безуспешно пытался выбраться наверх.

- Подождите, я сейчас, — крикнул я ему, — и рванул дальше.

Минута — и я возле Мурки. Быстро освободил её и сказал:

- Пошли, там надо помочь.

- Нас тогда обгонят! – возмутилась бывшая рысь.

- Мы своих не бросаем! – ответил я и рванул назад.

Вернувшись, я перерезал несколько верёвок, и мы с Карлом вытащили, охающего законника. Он, падая порядком, рассадился. Мурка, только хмыкнув, ткнула в него рукой, и по нему растеклось зелёное сияние.

Трофим Харитонович обрадованно ухнул и припустил вперёд. Мы за ним теперь еле поспевали. Интересно, это его так Мурка, что ли, вылечила. Всего через пару минут мы оказались на противоположной стене.

С неё вниз вела находящаяся под углом лестница.

- Мурка! — крикнул я, замявшейся кошкодевушке. - Хватайся руками и бегом вниз.

Я показал пример и, перебирая мокрые ступени, побежал по лесенке. Карл с бывшей рысью последовали за мной.

Оказавшись внизу, прямо с рукохода бухнулся в грязь и пополз под кинжальным огнём мелких светящихся шариков. Ими нас поливала наша преподавательница дальнего боя.

Завидев меня, она принялась пускать свои снаряды ниже, и мне пришлось вжаться в землю, барахтаясь в грязи. Однако меня таким было не испугать. Уж что-что, а ползать я на войне научился ма́стерски.

Всего пара минут, и я перед узкой речкой. Нырнул в ледяную воду, и поплыл кролем. Тут было-то всего саженей двадцать.

Мурка сзади меня задержалась. Она даже тёплую ванну с пеной переносила с трудом и капризами. Не раз я заставал её за попытками вылизаться. Так вот, лезть в ледяную реку кошкодевушка была совершенно не готова. К тому же вода была грязной.

Уже выбравшись на берег, я увидел, как бывший ворон вдруг подхватил Мурку и низким прыжком перескочил ко мне. Вот это да!

- Ты же летать не можешь! – крикнул я ему.

- Так, я парил, - ответил тот, опуская кошкодевушку на землю. – Двинули! — продолжил он и побежал вперёд.

Всего саженей сто спустя, мы выскочили к воротам. Здесь нас ждало финальное испытание – короткий спарринг. Под аркой стояли трое крепких парней.

С одним из них как раз сцепился Трофим Харитонович. Противник использовал магический щит, не позволяя законнику ударить себя. Тот же, будучи лишён волшебной силы, просто ничего не мог с ним поделать.

Я рванул вперёд. Желание поскорее согреться придало́ мне сил. Стоявший по центру, от меня такой прыти не ожидал. Как не ожидал удара в печень прямо сквозь щит. Он согнулся, и я добавил ему кулаком в затылок.

Тот, что был слева, сориентировался и прописал мне в голову. Лишь в последний момент я смог уклониться, и кулак прошёл вскользь. На мне был шлем, и сделать мне нападающие ничего не могли. Только показывать я этого не собирался.

Я тут же перехватил его запястье и провёл бросок через бедро. Боец этого не ожидал и сгруппировался кое-как. Потому мой ботинок прилетел ему прямо по голове.

Я повернулся, но правый боец уже лежал. Удар Карла снёс его щит, а довершил разгром двухфунтовый кулак Трофима Харитоновича, влетевший в ухо.

Выскочив за ворота, мы оказались на небольшой площадке, где фиксировали время прохождения полосы. Уложились в тридцать пять минут. Оценка хорошо.

До поединков оставалась ещё полдня. Я оглянулся, ища эльфов, и вдруг наткнулся взглядом на Эви. Та стояла улыбаясь. За ней был развёрнут чёрный шатёр с вышитым на нём серебром, деревом.

Мурка мигом рванула туда, я поплёлся за ней. Эви тут же принялась вытирать волосы бывшей рыси. Из-под полога веяло теплом, едой и домом. Я уже собирался войти, когда ко мне подошёл сухой и очень даже бодрый Громов и произнёс.

- Есть разговор, это важно!

Мы отошли вглубь палаточного городка. Стоило нам оказаться в закутке, где нас уже ждал Сергей Харитонович, как от палаток отделилась фигура в сером плаще. Тут же вокруг нас возникло что-то вроде купола. Это Громов прикрывал нас от подслушивания.

Человек в плаще скинул капюшон и опустил с лица полотняную маску. Передо мной стоял Прокопий здешний оперативник опричнины, который работал моим, кажется, нашим общим, связным.

- Здравствуйте, господа офицеры, — на́чал он. Да, да, в здешней армии тоже было принято это обращение, подчёркивавшее, что мы часть целого. – Сегодня я хотел бы сообщить вам радостную новость: вам Репей присвоено воинское звание поручика, — он протянул мне руку.

Я пожал её. Потом Прокопий вытащил из-под плаща планшет и предложи́л мне расписаться в приказе.

Я несколько минут думал, как мне выпутываться, подписи-то у меня не было. Потом просто написал «Репей», подчеркнув, как нередко делали в прошлом мире. Громов и Мышкин синхронно протянул мне руки, я молча пожал их.

Я, честно говоря, устал, промёрз и вымок как собака. Да, и звание меня совсем не грело. Что мне с него?

Наверняка ещё и медаль дадут, которая вместе с наградными документами останется на семьдесят лет в сейфе.

- Учитывая сложность политической обстановки, официальное мероприятие пройдёт позже, — продолжил Прокопий. – Итак, к делам.

Нам стало известно о готовящейся провокации во время завтрашних учений. Скорее всего, место наёмников, которые участвовали вчера и сегодня, займут родовые дружины. Высока вероятность реальных боестолкновений.

Поэтому вам следует доукомплектовать своих людей боевым оружием. В случае попыток применения его против вас постарайтесь взять нарушителей живьём и передать нам. Допрашивать будут в Петрограде. По нашим сведениям такие инциденты сторонники Юсуповых планируют в разных частях страны. Я так понимаю, это у них первая проба сил. Да ещё, мы не исключаем нападения на родовые владения и ваших кровных родственников, — повисла тяжёлая пауза.

Я тем временем уже прикидывал, как вооружать дружину и, признаться, задумавшись, несколько упустил нить разговора. Все молчали, а я припомнил исторические книги, читанные ещё в том мире.

Так провоцировали Сирийскую войну. Просто устроили массовые нападения на семьи силовиков, переброшенных в другой город. Это спровоцировало кровную месть, а дальше по кругу и вполне благополучную страну удалось разграбить.

- Кто с нами? – спросил я.

- Хаакинены, Черновы и Олуфсены, Ярвиайнены хотят сидеть на всех стульях сразу, — ответил Сергей Харитонович, — Со всеми уже переговорили. Ещё на нашей стороне большинство Ратманов и военные.

- Может семьи отправить к Мышкиным, там замкнутый кварта́л, его легче оборонять будет.

- Как думаете, а академию Юсуповцы смогут поднять, — спросил я.

- В смысле? – сощурился ректор-Рыжая Борода.

- Студентов и молодых преподавателей раскачать, — мрачно ответил я, — Тоцкий ведь лояльных себе везде насадил. Тех, кто постарше, я на фарш пустил, а молодая поросль у них вон на всех постах.

- В каком смысле на фарш? – не понял Сергей Харитонович

- В прямом, — мрачно проскрипел я. – Я ему добром говорю, это наша поляна, мы с Муркой первые её нашли, а Тоцкий на нас змею огромную напустил, а потом давай всякими колдунствами кидаться. Думал, если он с братвой, так ему всё можно! Так, мы с Юльви прихвостней его перестреляли, а его в куски порубили. Мурка потом самое вкусное схарчила.

Ратман сглотнул.

- Так это не слухи были…

- Нет дыма без огня, — пожал плечами Громов, — правда, в прошлый раз эта история звучала по-другому, но это уже детали.

В общем, я в не самых весёлых мыслях двинулся в шатёр к Эви. Войдя, я, честно говоря, обалдел. Вот умеют же некоторые устраиваться с комфортом.

Палатка была просто огромной. Центральное отделение было восьмиугольным, и из него можно было попасть ещё в четыре, расположенных крестом. Здесь же находилась кухня, где хозяйничали целых три эльфийки, готовя что-то явно вкусное.

Дружинники распределились везде, занятые кто чем. В основном чистили оружие и снаряжение. Эви я нашёл в дальней части, где за складом она выкроила место для нас. Она была занята с Муркой, которая возмущалась, не желавшая, чтобы ей заплетали волосы в косы.

Я вытащил из рюкзака сухой комплект и принялся переодеваться, пользуясь тем, что Эви стояла ко мне спиной. Вот чудо моя одежда насквозь промокла, но грязи на ней не было. Выходит, чары Громова работали.

Переодевшись, я уселся прямо на рюкзак и принялся поглощать сух паёк. Наевшись, я спросил:

- У вас, без конфликтов?

- Ну как сказать, — замялась та. – Тут какой-то Светов чего-то хотел. Ему наша палатка помешала. Здоровый такой, в латном доспехе.

- И чего? – я напрягся, глядя в спину Эльфийке.

- Видит свет, — пожала та плечами, — до завтра ещё видеть будет.

Тут я сглотнул. Я вот как-то всё время забывал, что Эви очень сильный менталист по человеческим меркам, конечно.

- Это ты его, или Этиниэ?

- Я, — пожала плечами Эви, — Мурка не вертись!

И тут мне в голову пришла мысль.

- Скажи, пожалуйста, Эви, а на ско́льких смертных и на какой площади ты способна заставить видеть свет? – невинно осве́домился я.

- А тебе это зачем? – с подозрением в голосе спросила эльфийка.

- Есть основания думать, что в городе попытаются организовать беспорядки, — начал я. - Просто поднимут на это дело не шибко умных, студентов там, преподавателей, молодёжь... я не знаю. Если мы их всех поубиваем, родственники захотят мстить и конфликт усилится. Намного лучше хорошенько напугать. Так, им другой раз безобразничать не захочется.

- Это более чем сложно, — задумчиво произнесла эльфийка. – А на какой площади это всё должно произойти?

- Примерно, как четыре наших за́мка… — прикинул я.

- Такого никто не сможет, — отрезала она.

Повисло тяжёлое молчание. Чтобы отвлечься от невесёлых мыслей я спросил:

- А как там у Эарнила, приборы-то уже собрал?

- Дядя-то. Он как всегда… Заявил, что помнит рецепт лечебного эликсира, — вздохнула Эви.

- И как?

- Наварил, наверное, ведра два, — снова тяжёлый вздох, — У Трандуила, спина болела, он попробовал. А я ведь предупреждала! – сварливо продолжила эльфийка, — Потом два дня от уборной не отходил. Нет, эликсир, конечно, лечебный, но...

Мурка захихикала.

- Эви, а сколько этого снадобья, нужно выпить, ну чтобы заработало? – спросил я.

- Это эликсир, — тут же возмутилась Эви. – Ну а выпить, ну, примерно каплю, дяде две.

- Одна двадцатая часть миллилитра и такой эффект? Вот это я понимаю! – восхитился я. – Слушай, а можно связаться с замком, чтобы они сюда всё чудо-лекарство притащили.

- У вас, что тут моровое поветрие? — резко повернулась ко мне Эви. – Куда вам столько?

- Увидишь, — хитро скривился я.

***

- … теперь по Тверской губернии, — нудным голосом докладывал начальник центрального управления опричнины, — ситуация стабильна. Мы выявили восемь возможных групп готовых вмешаться в ход учений. Ко всем уже подвели наших людей. Так что ждём только завтрашнего дня.

Прохор Фёдорович вздохнул и перевёл взгляд на Елисея Ниловича. Лицо того было серым от усталости. Он шумно пил чайную заварку из узорчатого стеклянного стакана.

Совещание проходило в одном из множества безликих помещений дома на углу Сонного и Алхимиков. Комната была больше других, а в остальном особо ничем не отличалась: та же казённая зелёная краска, тот же деревянный стол буквой «Т», тоже окно в тяжёлой раме. Разве что стены были все увешаны картами.

- Так теперь северо-запад, — устало произнёс начальник опричнины.

- Выявлено двадцать семь потенциальных точек начала мятежа… - Василий Ардалионович, докладывал нудно и скучно, то и дело тыкая указкой в карты. – И по внештатным сотрудникам доложит Прохор Фёдорович, — закончил он

- Мы накопили силы в Петрограде, — начал свой доклад лжеинтендант. - Все сталкеры уже в городе. Им роздана одежда без опознавательных знаков и стандартизованное оружие, не позволяющее связать их с нами. Всего к операции подготовлено шестьдесят восемь человек. Связь держим через глав пятёрок, каждый из которых знает только одного связного. Те в свою очередь имеют лишь один канал получения информации. Все они проинструктированы о сигналах.

- По-вашему этого будет достаточно? – вклинился Фридрих Карлович, специально приехавший из Малороссии. Он давно просил о переводе в Петроград, но мест не находилось.

- Вполне, - ответил за лжеинтенданта Василий Ардалионович. – Продолжайте Прохор Фёдорович.

- По Выборгу. Мы задействовали все имеющиеся там силы, это боярские дружины Громова, Хаакиненов, Черновых, Олофсенов Мышкиных и Безымянного, также верные нам ратма́ны и полицейские.

Мы кстати получили от Безымянного — так теперь было решено величать Репья. Всё-таки использовать его кличку в документах не хотели, — весьма интересные сведения. Он считает, что основной линией работы противника будет раскачка студенческой среды и нападения на членов семей верных нам людей, для провоцирования мести, именно она по его словам служит главным мотивом на войне.

Безымянный видит происходящее формой внешней агрессии, целью которой является не захват территорий, а создание на них хаоса и далее подчинение себе ключевых источников ресурсов или путей их транспортировки. По его словам такой работой могут быть заняты представители специализированных подразделений, держащиеся в тени.

- То есть на подотчётной вам территории тайно находятся, подразделения противника, - просто таки зашёлся в праведном гневе Фридрих Карлович. При этом в глазах его светилось самое настоящее торжество.

- Они контролируют на первый взгляд ничем не связанных между собой глав инсургентов, формирующих, как он выражается, рыхлую сетевую структуру, - спокойно продолжил Прохор Фёдорович, - Весьма возможно, что эта организация функционирует вполне легально и очень давно.

Если исходить из его рассуждений то оптимальным местом для такой работы, как раз таки и является Выборгский эксклав.

Там есть академия, которую ранее возглавлял сторонник Юсуповых и где провёл на все ключевые должности своих людей. Соответственно основная часть студентов на их стороне. Кроме того, там крайне разнородное общество с больши́м количеством точек напряжения.

В Выборге добываются ценные ресурсы – хабар. Наконец в городе есть порт, который можно использовать для вывоза награбленного и незаметного накопления сил, - Прохор Фёдорович сделал паузу.

- Отрыв эксклава от империи с грабежами и резнёй, - задумчиво протянул Елисей Нилович, - нанесёт сокрушительный удар по нашим политическим позициям, а его возвращение будет восприниматься как подвиг нового правителя. Так что завтрашний день, боюсь, принесёт нам неприятный сюрприз.

***

Демидову я нашёл в штабной палатке. Она что-то читала. На мою просьбу она отреагировала нехотя, оторвалась от книги и вышла под дождь.

- Вы можете создать купол тишины? – проскрипел я.

Она качнула головой и завозилась. Где-то через минуту, нас накрыла серая вуаль. Совсем не такой плотный щит, как тот, что создал Громов, но для вчерашней школьницы, это было более чем впечатляюще.

- Татьяна Николаевна, — начал я, — у нас есть все основания полагать, что завтра произойдут провокации…

- Кто это кого будет провоцировать, — взвилась Демидова, — и кто это «мы»?

- Мы, — проскрипел я, — это Иван Георгиевич, Сергей Харитонович Мышкин, Чернов, — как звали городничего, я просто забыл, — ну, и я. А провокации будут заключаться в нападениях на близких родственников тех, кто защищает город.

- Прекрати нести чушь! – оборвала меня Демидова. Она развернулась на каблуках и, более не слушая, вернулась в штабную палатку.

Вот и поговорили.

Глава 12. Наждачная революция

Сергей Григорьевич, аккуратно взял в руки томик. Какое-то время он просто рассматривал серую бумажную обложку. Затем бережно открыл книгу и прочитал название: «Промышленное производство гладкоствольного оружия».

Руки старого оружейника дрожали. Прежде чем положить сокровище на стол, он глубоко вдохнул аромат пожелтевшей бумаги, ещё хранившей запах дома её старого хозяина.

Чуть помедлив, он взял другое издание: «Дымный порох». Потом ещё одну ещё и ещё. У этих книг не было броских обложек или дорогих окладов, бумага была потрёпана, а местами и порвана, но это лишь распаляло старого оружейника. Ведь томики читали и перечитывали множество раз.

Каждая чёрточка, любая карандашная пометка в них были драгоценны. Ведь это были труды и мысли его коллеги из другого мира. Кому ещё из мастеров выдавалось счастье хотя бы увидеть такое?

Сергей Григорьевич благоговейно погладил отполированный руками станок для обжима патронов. Осмотрел пороховую мельницу. К старости Онегин стал подслеповат и носил толстые очки, но ум его не потерял остроты и цепкости.

Он повернулся к Елисею Ниловичу – главе опричнины. Секунду помедлил и произнёс:

– Многие думают, что оружие ужасно, что оно порождает зло, – старик усмехнулся. – Я же полагаю, что убивают люди, а инструменты для этого могут быть самыми разными.

В старческих глазах на миг показалась мечтательность, словно на мгновение проглянул мальчишка, которым помнил Онегина Елисей Нилович. Тот юнец грезил огнестрельным оружием.

– Сколько времени вам потребуется, на то, чтобы начать производить патроны? – глава третьего управления чуть помедлил.

Все эти словечки: гильза, пыж, ствол, капсюль были ему непривычны. Нет, он не испытывал наслаждения от произнесения иномирских слов, как многие другие.

– Пока точно не знаю, – с достоинством ответил оружейник. – Как только вы передадите оборудование, мы примемся за копирование. Потребуется время на изучение всего этого, – он обвёл рукой громоздящиеся повсюду стопки завёрнутых в бумагу книг. На лице его играла мечтательная улыбка.

– Время, время, время… – грустно произнёс Елисей Нилович. – Его-то у нас и нет!

***

Реки, моря, проливы, сколько о них вреда? Губит людей не пиво, губит людей – вода!

Тут сто́ит сказать, что и сам пенный напиток в значительной степени состоит из этой злокозненной жидкости. Более того, и даже человек процентов на семьдесят просто вода, потому, если убрать из него веру, надежду, любовь и сострадание останется только вертикальная лужа.

Может, вы не знали – вода одно из самых загадочных веществ на свете. Мы не замечаем этого только из-за того, что привыкли, и к тому же её очень много, порой, даже слишком. По крайней мере, в наших широтах.

Так о чём бишь я? Ах да…

Мы крадучись пробирались по территории академии. Громов укрыл нас пологом невидимости, но всё же мы опасались столкнуться с кем-нибудь из охраны, а потому двигались по самым заброшенным дорожкам.

- О, что вы делаете, Жорж?! – раздался капризный девичий голос из-за облетевших стволиков.

Блин, они всё никак не успокоятся! Летом тут, понимаешь ли, по кустам обжимались, настала осень, а они в своём репертуаре, и ведь ночь уже давно. Ладно, счастливые трусо… то есть часов не надевают. Им и так хорошо.

Шли мы втроём: я, ректор-пират и Захар Харитонович. Не спрашивайте меня, как так вышло, просто получилось, и всё.

Мы миновали основные учебные корпуса, потом общаги и, наконец, выбрались к техническому зданию за кустами. Ну, помните, где Голицын с прихвостнями над Демидовой издевались.

Громов некоторое время магичил возле здания. При этом руки его то и дело покрывались колдовскими знаками, иногда символы складывались в круги под ногами капитана Рыжей Бороды. Только минут через десять он махнул рукой, и мы двинулись дальше.

Обогнув здание, мы оказались у скрипучей металлической лестницы. Громов, который шёл первым, жестом остановил нас. Мгновение и перед ним возникла сложная объёмная фигура из едва светящихся серебром нитей.

Секунду они просто висели в воздухе, а потом вдруг вытянулись и оплели лестницу. Теперь в моём втором зрении она была вся опутана ими, словно какой-то диковинной лианой. Мы быстро поднялись по ступеням и вот чудо ни звука. Мне это неприятно напомнило загаженное обиталище творобушка.

Потом капитан Рыжая борода проделал тот же трюк с дверью. Она была заперта, но он просто приложил к ней руку, и в замочную скважину проникло нечто едва видимое. Замок чуть слышно щёлкнул и открылся.

Мы всей компанией оказались внутри. Здесь, судя по всему, отродясь не водилось ни волшебных палочек, ни драконьей крови. Зато была артезианская скважина, из которой вода поступала не только в академию, но и во все окружающие дома.

Здание вообще состояло из огромного резервуара и небольшой комнатки наверху. Именно в ней мы сейчас и оказались. Местечко, сто́ит сказать, было преинтереснейшее.

Почти весь объём помещения занимала странного вида штука, переливавшаяся всеми цветами магии. За ней располагался высокий цилиндр с небольшим лючком – ревизией, сверху.

- А чего это? – не удержался я.

- Насос, — пожал плечами Громов.

Я сунул руку в рюкзак и материализовал в ней разводной ключ, который носил в пространственном кармане. Вытащил инструмент и протиснулся к лючку.

- Стой, ты куда? Там же защи… — начал было Громов.

Мне в руки ударила самая натуральная молния, но не долетев, рассы́палась светящейся пыльцой.

- Ну ладно, — расстроенно сказал Громов.

- Нонече, ничего, нормально не делають, — пожал плечами Захар Харитонович.

- Так, тут лет сорок никто не бывал, — возмутился капитан Рыжая борода.

- А-ай, — только отмахнулся мой самозванный батя.

Я тем временем подладил ключ под гайки и принялся их крутить. Здесь, и правда Бог знает сколько, никто не бывал, и винты знатно приржавели. Я мучился с лючком, а мои напарники продолжали припираться.

- Захар Харитонович, — обратился Громов к Мышкину, — тебе ж всего сорок четыре, тебе не стыдно…

Не выдержав я перебил ректора:

- Если смешать два фунта гвоздей и литр воды, то, как будет фамилия грузина?

Оба спорщика зависли, явно не поняв моей загадки.

- Заржавелли! – с деланным кавказским акцентом произнёс я.

Тут только Громов обратил на меня внимание, и с его рук вновь потекли серебристые нити. Они проникли в резьбу. Я вновь нажал на ручку ключа, и гайка поддалась. Потом вторая, третья, четвёртая.

Я сдвинул лючок. Громов тем временем извлёк из рюкзака пузатую бутыль светлого стекла, с притёртой крышкой. Содержимое её было почти идеально прозрачным.

Я уже протянул руки к ней. Только дать мне её никто не спешил. Громов принялся переливать снадобье в небольшой бутылёк, подставленный Захаром Харитоновичем.

Когда тот наполнился, он сварливо сказал:

- Теперь мой.

Мышкин немедленно вытащил следующий.

- Эй, вы чего там делаете? – я возмутился, безобразием.

- С годами поймёшь! — наставительно сказал Громов.

- Ить такое дело, много на свете народу брюхом скорбно… — протянул Захар Харитонович, аккуратно заматывая бутылёк ватой, видимо, для сохранности.

Наконец, эльфийская бутыль перекочевала ко мне в руки, и я вылил все её содержимое прямо в плескавшуюся воду. Здесь надо сказать, что ни цвета, ни запаха жидкость не имела.

Закрыл бутыль и протянул её ректору. Тот, довольно крякнув, сунул её обратно в рюкзак. Я принялся закручивать гайки на лючке ревизии. Не прошло и пяти минут, как я покончил с этим.

Я отошёл, убирая ключ в рюкзак, а Громов тем временем завозился с оборудованием. Не прошло и пяти минут, как от нашей деятельности не осталось и следа. Мы тихо покинули помещение водокачки. Громов запер за нами дверь и восстановил лестницу.

Назад мы возвращались другим, но не менее тёмным путём. По дороге, правда, пришлось прятаться в кустах, пережидая пока двое нетрезвых студней, протащат друга в сторону общаги.

Когда мы выбрались с территории, я спросил:

- А чего это у вас на стратегическом объекте, охрана такая... никакая?

- Слабая?! – возмутился Громов. – Тоцкий на учениях так и не смог её преодолеть. Почти для всех лестницы и двери там просто нет.

Тут только я вспомнил, что и правду в прошлый раз стены здания казались монолитными. Вот тебе и раз…

***

Во двор Шуруп с ребятами попали легко. Ключ Евграфа и, правда, открывал все встречные ворота. Ладно бы только это он и дверь чёрного хода отпер без проблем.

Уже на лестнице они скинули серые дождевики, под которыми прятали броню и натянули на лица маски. Нужная им квартира располагалась на третьем этаже. Окна её выходили на большой проспект и во двор.

Пролёт, ещё один, площадка, снова вверх и вот они уже на месте. Дверь чёрного хода была заперта изнутри, кажется, на засов. Нос вытащил из кармана зачарованную диковину, приложил её к двери. Донёсся тихий щелчок.

Теперь оставалось только ждать. Минуты текли невыносимо медленно. Вдруг на груди завибрировал связной амулет.

Шуруп поднял руку и дал сигнал остальным. В этом доме все квартиры были одинаковыми – длинный коридор, начинавшийся прихожей и оканчивавшийся кухней. Комнаты находились с двух сторон.

Юрген тихонько открыл дверь. Первым вошёл Сивый. Нос последовал за ним.

Шуруп только ещё заходил, когда услышал тихое треньканье тетивы. В кухне был человек. Арбалет его был взведён, но выстрелить он не успел. Болт вошёл ему прямо в грудь.

Мимо протиснулся Клоп и рванул в коридор. Шуруп последовал за ними.

Юрген оставался в кухне, контролируя выход. Квартира была роскошна. Шёлковые обои покрывали удивительно красоты орнаменты. Резная мебель была инкрустирована перламутром. На стенах висели картины, идеально подходившие в тон обоев.

Первая комната налево была пуста. Справа раздалось треньканье и щелчок рычага, потом ещё треньк и сдавленный крик.

Из комнаты, куда направлялся Шуруп, выскочил мужчина и получил стрелу прямо в грудь. Тот не успел упасть, сталкер подхватил труп и аккуратно опустил на пол.

Шуруп шагнул в комнату. Там несколько человек склонились над какими-то картами и чертежами. Один поднялся спрашивая

- Эндрю, што вы тъам… — продолжить он не успел, вспышка плетения из встроенной в ложе диковины ударила его и тот упал.

Вторым был высокий мужчина с костистым лицом, на котором выделялась щегольская бородка. Он замер, кажется, обалдел от увиденного.

Шуруп вновь активировал диковину, и тот высокий рухнул как подкошенный. Сталкер вышел в коридор и рванул дальше.

Нос и Сивый что-то завозились, кажется, в той стороне квартиры шёл бой. Времени не было, следовало зачистить ещё одну комнату. Шуруп оказался там всего секунду спустя.

Ногой толкнул дверь. Внутри оказался мужчина. Стоя спиной, он яростно жестикулировал, громко говоря:

- Мы построим новый мир, мир, где аристократия снова займёт достой… что вы себе позволяете?!

В ярости закричал он, увидев Шурупа. С рук его полетели всполохи, разбившиеся о прозрачный щит. Как всё-таки хорошо, что ему выдали все эти штуки!

Сталкер нажал на спуск. Говоривший, замолчав, рухнул, стрела вошла ему слева о грудины. Шуруп передёрнул рычаг. Тетива натянулась, новый болт выпал на ложе из магазина. Тут только он увидел, к кому маг обращался.

В кресле с высокой спинкой сидела женщина в облегающем чёрном платье. Светлые волосы были заплетены в косы, уложенные за ушами. Бровь пересекал приметный шрамик, а над губой была милая родинка.

Сталкер на мгновение застыл. Женщина полными ужаса глазами смотрела на него. Потом еле слышно прошептала:

- Умоляю вас, прошу… у меня дочь… у нас никого нет…

Шурупу вспомнилась девочка в чистеньком розовом платьице. В коридоре уже грохотали шаги. Сталкер кивнул в сторону приоткрытой двери.

Арбалет он не опускал. Женщина, вся трясясь, поднялась и бегом рванула на балкон. Шуруп, пятясь, покинул комнату.

В коридоре уже были остальные. Кажется, Носа ранили. Юрген и Сивый волокли его. Они рванули к чёрному ходу. По дороге разбрасывая приготовленные вещи. Оставляли ложный след, как говорил их новый связной Егор.

На лестнице Нос снова приложил к двери диковину, и засов закрылся. Сталкеры рванули наверх. Уходить они собирались через чердак.

***

Бах!

Стрела прилетела мне прямо в бронежилет и застряла в грудной пластине. Вообще, я сейчас напоминал ежа. Так много их в меня воткнулось.

Я деактивировал щит своей кольчужки. Вот ещё! Последнее, чего я хотел это показывать врагам, на что способен. Я резко сменил позицию и дал очередь в направлении, откуда прилетела стрела.

Попасть я не рассчитывал, просто нужно было дать время Фингарилу обнаружить противника.

Бах!

Ещё одна стрела ударила мне в каску и проскользнула по ней. Грохнуло. Из окна третьего этажа дома через улицу вывалился труп.

Я обломал стрелу, чтобы не мешала, и на корточках двинулся дальше по улице. Наши противники с самого начала не стеснялись использовать боевое оружие. Каким же было их удивление, когда в ответ они получали зачарованные пули, и ударные импульсы Мурки, легко разносившие броню.

Дочурке я запретил соваться вперёд, а она и не особо рвалась. В основном бывшая рысь атаковала, с крыш и карнизов, по которым лазила с ловкостью настоящей обезьяны.

Уже троих мы взяли живыми. Их оттаскивали к вокзалу, в здании которого организовали базу. Её обороняли наёмники Громова и дружина Хаакиненов.

Мышкины защищали своё поместье, где спрятали основную массу родственников тех, кто был на стороне законных властей. Там же сейчас был десяток эльфов во главе с Этиниэ. К слову, на Папуле, сколько я понял, шёл тяжёлый бой. Оттуда доносились автоматные очереди и редкие взрывы.

Улицы города большей частью были пусты. Ведь основная масса жителей оказалась поражена ранее неизвестным кишечным заболеванием, а потому деморализована и небоеспособна.

Оставшаяся же часть дружины во главе со мной разбилась на пятёрки. Мы были заняты уничтожением мародёров на улицах. Да, да, с ними не церемонились.

Впрочем, была ещё одна задача. По словам, Прокопия, у Демидовой была малолетняя сестра, оставшаяся дома с воспитательницей. Сама однокурсница пропала ещё утром. Скорее всего, рванула к себе.

Так вот, мы сейчас двигались туда. Беспорядки начались уже около двух часов назад, так что дела там, скорее всего, были плохи.

Пока я всё это вам рассказываю, мы вывернули на бульвар.

До нашей цели, дома номер восемь оставалось метров двадцать. Я уже надеялся, что всё хорошо, когда из окна второго этажа, выбив спиной раму вылетела фигура в чёрном. Падала она как-то странно, словно бы замедляясь, вместо того чтобы ускоряться.

- Да сдохни ты уже, сука мелкая! – заорал кто-то из окна.

Упавший стал подниматься, и я с удивлением узнал Демидову. Что ж, надеюсь, мы успели. Я рванул к ней. И вовремя. Прямо в меня воткнулся очередной болт.

Я выстрелил в ответ. Из окна послышался сдавленный крик.

- Вы целы? – проскрипел я.

- Та-та-та! – в глазах однокурсницы стояли слёзы, она не могла говорить, указывая рукой на окно.

Я указал на туда же. Анвиир уже стоял под ним. Р-раз — и тройной крюк зацепился за подоконник. Мурка буквально взлетела по верёвке. Юный эльф, забросив свой автомат «Вал», за спину, последовал за ней.

- Какая квартира?

- Д-д-д-дв, — чуть не плача заикалась Демидова.

- Ждите здесь, — рявкнул я и бросился в парадную.

Дверь была заперта, но я просто вынес её ударом ноги, усилив его телекинезом. Внутри оказался какой-то парень в кожаной броне. Его порядком приложила обломками створок. Я со всей силы добавил ему по шлему ногой. Тот обмяк. Я рванул вверх по лестнице.

Один, прыжок, два, три, я миновал пролёт, потом второй. Вылетел на площадку.

Бах!

Пуля ударила мне в грудь, сбив с ног. Я чудом умудрился схватиться за перила и, подтянувшись, вскочил. Противник от меня такого не ожидал и чуть замешкался.

Я всадил ему пулю в живот. Этот гад нужен был нам живым. Дверь двенадцатой квартиры была открыта. Я пнул бандита по голове и рванул внутрь, по дороге активируя щит.

И вовремя. Стрела, направленная мне прямо в лицо, отскочила, не долетев вершка. Я поднял взгляд и увидал бандита, натягивавшего арбалет. Не разбираясь, всадил в него пулю и рванул дальше.

Распахнул дверь в комнату. Там Мурка обнимала до смерти перепуганную девочку.

У окна валялся труп. Голова его была буквально перемолота. Видимо, бандит попался под ударный импульс.

Я вылетел обратно в коридор и обнаружил там Анвиира. Тот волок уже связанного бандита. За ним из комнаты вывалились девушка в разорванном платье. Вся красная, но, кажется, она осталась цела во всех смыслах этого слова.

- Мурка, — проскрипел я в открытую дверь. – Уходим.

Та подхватила девочку на руки, укутав в одеяло, и рванула за мной. Я выскочил следом за ней, а девица завозилась, запирая дверь. Она уже успела накинуть пальтишко.

- Мурка, вылечи гада, он нам ещё пригодится, — проскрипел я. – А вы не тормозите.

Бывшая рысь ткнула лежащего рукой, и он оделся зелёным сиянием. Я повторно скрутил его телекинезом, а потом грубо поднял, завернув руку за спину.

Тот внизу пришёл в себя и ворочался. Я добавил ему по шлему и выволок пленного бандита во двор. Там меня ждал Фингарил. Вместе мы быстро скрутили врага.

Я вернулся в парадную. Парень уже не дышал. Ну, и ладно.

Мы рванули обратно к вокзалу. Расстояние было невелико. Однако я боялся столкнуться с подельниками бандитов, которые попытаются отбить своих.

Дворами мы выбрались на Железнодорожную улицу и рванули к вокзальной площади. Демидову мне пришлось тащить на себе. То ли она приложилась головой, то ли из-за переживаний, но не идти, не говорить она практически не могла, постоянно заикаясь.

Пленников вели эльфы, за что я был им очень благодарен. Мурка тащила девочку, та просто отказалась её отпускать. Так, минут за двадцать без всяких приключений, если не считать следов перестрелок на улицах, мы добрались до вокзальной площади.

Стоило нам вывернуть со двора, как взглядам нашим открылась жуткая картина. Более сотни пехотинцев в латах и со щитами, построились свиньёй, ощетинились пиками и пёрли на жидкий строй защитников вокзала.

Я встал на одно колено, готовясь стрелять.

- Мурка, когда я скомандую - бей! – резко приказал я.

Прицелился и уже собирался открыть огонь как, строй защитников рассы́пался. Нет, не так, они просто повалились наземь, и из широких дверей вокзала выкатились фигуры в зелёном. Сомнений не было, на них были горки, бронежилеты и кевларовые каски, как и на мне.

Пара секунд и они выстроились в два ряда, первый опустился на одно колено, второй остался стоять. Потом вскинули АКМ и открыли огонь. Площадь заполнили треск и грохот очередей.

Построение нападавших буквально смело. Словно подкошенные люди валились на землю. Минуту назад они наступали, а сейчас уже в панике бежали, падая под градом пуль и давя друг друга.

Надо было тоже стрелять, поддержать защитников, но я не мог. Впервые я видел со стороны подобное. Это был не бой, а мясорубка. Штурмовавшие вокзал пытались кидать плетения, но их поглощала еле видимая сфера, прикрывавшая стрелков.

Часть отступавших рванулась к нам. Они неслись, как умалишённые, а я всё медлил.

Р-раз!

Круша и разбрасывая людей, по площади прошла ударная волна Мурки. Это вывело меня из ступора, я принялся стрелять. Тут же открыли огонь и эльфы.

Я даже не сразу понял, что всё кончено. Площадь теперь покрывал ковёр из трупов. Я встал, и мы, стараясь обогнуть этот ужас, двинулись в здание вокзала.

Автоматчики тем временем рванули мимо бухты в сторону рыночной площади. Скорее всего, у здания конторы ратманов сейчас тоже шёл бой.

У дверей вокзала стоял десяток Громова. Самого пирата нигде не было видно. Я заволок внутрь Демидову, за мной последовали остальные.

В большом зале сгрудились напуганные гражданские. Скорее всего, пассажиры, приехавшие сегодня или попавшие через арку. Порядок внутри поддерживали десятка рата́мнов, все как один маги и охрана вокзала из обычной полиции с арбалетами.

В стороне расположились Эви, а с ней ещё пару наших в форме и с автоматами. Я двинулся к ним. Эльфийка на удивление оказалась абсолютна спокойна и встретила меня своей обычной улыбкой.

- Привёл друзей? – в голосе её слышалось ехидство.

Действительно, я помогал Демидовой, а она в тяжёлый час бросила нас, фактически предала. Я оставил однокурсницу. Та села там же, где и стояла, чуть покачиваясь вперёд-назад.

Я подхватил Эви за руку и потянул в сторону. Когда мы отошли ото всех подальше за колонну, я спросил:

- Сможешь её ммм… успокоить. Она там насмотрелась всякого, теперь дурит…

- Она нужна тебе? – сощурившись, спросила Эви.

- Как союзник да! В другом смысле нет. Я бы предпочёл за тобой ухлестнуть, но не знаю, надо ли это тебе.

Эви с интересом уставилась на меня.

- Вот так, прямо? – удивлённо произнесла она.

- Нет, я сейчас юлю и изворачиваюсь, — проскрипел я в ответ, — Демидова как мы говорим визионер, ясновидящая, это огромная редкость, мне другую такую больше не найти. Сможешь ей подправить память.

- Ну, я такого не умею…

- Эви, ты в замке всех контролируешь. Я же понимаю, что они тебя слушаются совсем не потому, что у тебя такая открытая и добрая улыбка, — скривился я. – Нет, улыбка, твоя великолепна, но это для меня ты неотразимая богиня, для них-то нет.

- На это надо очень много силы,— принялась юлить эльфийка.

Ну, я тебя не заставлял!

Вот честно в тогда я думал, что надо срочно приводить в чувство Демидову. Потому что мне нужны были её способности. Ведь штаб бунтовщиков мы так и не нашли.

Короче, я просто схватил Эви за руку и принялся целовать ладонь. Она, по-моему, этого откровенно испугалась. Да ну и ладно, не всё же ей меня дразнить…

Я так понимаю, что в культуре эльфов ничего похожего на поцелуй не существовало, и с её точки зрения, ей просто обслюнявили руку. А я в тот момент был на седьмом небе просто, потому что мучительная муть покинула меня почти полностью.

- Так хватит? — проскрипел я.

- Что это было? – обалдело спросила эльфийка.

- Это мы так выражаем привязанность, — пожал плечами я.

- Дурацкий способ, — пробурчала она.

- Какой есть… — пожал плечами я.

- Дурак, — беззлобно скривилась Эви.

Мы вышли из-за колонны под хитрыми взглядами остальных эльфиек. Тут только я заметил, что у Эви теперь волосы искрились, как у Лины после реанимации.

Я молча указал рукой в сторону Демидовой. Та всё так же качалась взад вперёд. Служанка уже возилась с ней. Эльфийка вздохнула и двинулась к девушкам.

Никаких особых спецэффектов не было, разве что Эви поочерёдно положила им ладони на виски. Сначала Татьяне Николаевне, затем её сестре, а потом служанке. Те, кажется, просто уснули.

Эльфийка вернулась усталой. Она глянула на меня и сказала:

- Как проснуться, будут думать, что вы пришли до того, как им причинили сколько-нибудь серьёзный вред. Только учти: следы эмоций останутся. Особенно у неё, — Эви ткнула рукой в Демидову.

Глава 13. Подземный Выборг

- Это с чего я должна опричникам помогать?! - взвилась Демидова.

Она проснулась минут десять назад и была уверена, что мы чуть только не силой выволокли её из квартиры и притащили сюда. Ни нападения на сестру, ни попытки надругательства над её служанкой, а по совместительству и подругой, ни бойни на площади она не помнила.

Моим первым импульсом было шантажировать её статьёй за дезертирство. Грубый, но самый простой вариант. Только это, скорее всего, оттолкнули бы её, и она могла бы попытаться нас обмануть или тянуть время. Потому я решил зайти с другой стороны.

Сколько я понял из нашего предыдущего разговора. Демидова не была религиозна и не имела хоть каких-нибудь твёрдых убеждений. А по тому, как и всякая хорошая девочка — отличница, она почитала моральным то, что одобрялось в обществе. Естественно, в том обществе, где она вращалась.

В нацистской Украине такие девочки были за геноцид русских и мову, в игиловской Сирии они соревновались в чистоте ислама, в Европе все как одна не могли точно определить свой пол, то есть гендер… короче неважно. Одним словом, к популярным убеждениям они были абсолютно некритичны.

Так вот, исходя из этого неприятного факта, наилучшим путём её подчинения было создание некоей пирамиды одобрения, в которой хорошим бы называли то, что нужно было мне.

И такую среду уже создавал Иван Георгиевич. Именно для этого пират приволок в академию Анфису. Его целью было соорудить централизованную систему раздачи одобрения, на вершине которой стоял бы лично он.

Потому я решил не сам лезть с уговорами, а позвать Громова. Он, выслушав мои объяснения, немного призадумался, а потом сходил куда-то и внезапно привёл Шереметьеву. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть. Я коротко изложил ей суть проблемы. Шереметьева ненадолго задумалась, а потом сказала:

- Я, конечно, попробую, только это не поможет.

- А что тогда сработает? – проскрипел я.

- Попроси её, помочь лично тебе, не как, хм, какое там, — она неопределённо покрутила рукой, — у тебя звание, а как человеку.

Вот, на что только не приходится идти ради выполнения боевой задачи!

Демидовой сидела надувшись, как лягушка в мае. Стоило мне подойти, как она повторила:

- Ничего я для вас, делать не буду!

- А не надо для нас, Таня, помоги мне. Лично мне. На город напали. Они нас стравливают ради того, чтобы устроить здесь хаос. Пока мы тут между собой сцепимся, те, кто всё это организовал, будут грабить.

Им не нужна ни эта территория, ни живущие на ней люди. Им требуются наши ресурсы, а конкретно хабар, которого в Выборге больше чем где-либо. К тому же здесь есть порт, через который они собираются вывозить награбленное, а привести сюда армию, быстро невозможно. Поэтому выбрали именно этот город.

- Откуда такие сведения, — недовольно произнесла Демидова.

Я, чуть подумав, ответил:

- Ты знаешь откуда.

Я говорил, делая большие паузы между словами. В последние месяцы всё своё свободное время я проводил в библиотеке. Там я нашёл много всего полезного, в том числе и про ясновидение.

Так вот чем теснее общался визионер с кем-нибудь, тем вероятнее было появление ведений о жизни этого человека. Потому я подозревал, что Татьяна Николаевна и правда знает обо мне много такого, чего я не собирался кому-либо раскрывать.

Она отреагировала на мой ответ самым странным образом. Вдруг вытащила откуда-то прямоугольник плотного картона, похожий на визитку. Он был весь покрыт вязью магических знаков. Честно говоря, я ещё ни разу не видел столь сложного узора.

Демидова вдруг ткнула им в меня и сказала:

- Палец сюда приложи, — она указала в какое-то место на карточке или что это у неё. Мне всё это не нравилось, но чего не сделаешь ради выполнения боевой задачи.

Я прикоснулся к картонке. При этом знаки на ней изменились. Татьяна Николаевна удивлённо посмотрела на меня, потом на карточку, затем снова на меня. Несколько секунд она колебалась, следом медленно и как-то задумчиво произнесла:

- Хорошо, я помогу.

Некоторое время лицо её выражало интенсивную внутреннюю борьбу, но, в конце концов, она на что-то решилась и заговорила:

- Я мало чего знаю, — она опять задумалась. - Просто ну… там… короче знакомый один… он, ну… в общем, говорил о несправедливости и ещё про тебя, что ты на самом деле ничего не делал, а сознался под пытками. А, я, я, я думаю, что он прав. Он, он говорил, что это система, что её можно, ну… нужно изменить.

Вот это да! Демидову вербовали, используя отношения со мной. Татьяна Николаевна, не заня́в причитавшегося ей места в социальной иерархии, решила пойти другим путём, выбрав себе союзника, подходящего ей по статусу в системе Громова. С точки зрения отличницы, совершить подобное было недопустимо.

Вербовщик же предложи́л ей отмазку, позволявшую оставаться хорошей девочкой, делая то, что хочется. Фактически использовали систему Громова против него самого. Вот это да!

- Таня, я благодарен тебе за доброе отношение, но прошу тебя не лезть в это. Это моё и только моё личное дело, — я проскрипел это предельно серьёзно.

- Но, но… тогда… ведь ты…

- Таня, помнишь, ты говорила, что не разглашаешь чужие тайны?

- Да, — потупилась она.

- Пускай и эта тайна останется между нами, хорошо?

- Да… то есть, нет, мне это не нравится, но если ты просишь…

- Договорились, — продолжил я. – Пожалуйста, послушай меня. Я повидал много такого, чего лучше не видеть, и узнал полным полно того, чего лучше не знать. Мне пришлось весьма тесно общаться с преступниками. Они отвратительны, — я вздохнул и, не дав Демидовой вставить слово, продолжил. – Сейчас им направлено позволили делать то, что они любят: грабить, убивать, насиловать, издеваться над людьми. Ты ведь совсем не такая, как они – ты честная и смелая девушка, настоящая дворянка. Благородство у тебя в крови.

А что, я тоже умею использовать одобрение как оружие. Мой статус в системе Громова вполне достаточен для такого.

- Тем, кто всё это устроил, происходящее нужно, чтобы распылить наши силы, — продолжил я. - У них есть одна слабость. Где-то в городе находится центр или несколько, откуда они управляют процессом. Нам надо его или их найти. Если мы захватим их главарей, то не только остановим бесчинства, но и сможем дотянуться до организаторов. Понимаешь?

- Да, понимаю, — чуть подумав, сказала Татьяна Николаевна. – У на… то есть у них, — испугано, поправилась она, — Короче. Тот, кто мне про тебя говорил, он сказал, что можно обращаться в портовый район на Рыбную улицу.

- Хорошо, — как только мог, благодарно проскрипел я. – Ты пойдёшь с нами, поможешь найти организаторов? За Гелей и Анечкой присмотрит госпожа Эвииль и элдьфи. Они их никому в обиду не дадут.

- Д-д-д-да…

Мы выдвинулись минут через десять. Осенний день уже клонился к вечеру, и с серого неба, стал сеяться мелкий дождь. Десятка эльфов, Мурка и Демидова от него не страдали, в отличие от меня.

Зачарование на моей одежде то ли глючило, то ли просто быстро рассеивалось, и потому ледяная морось и пронзительный ветер, так и норовили забраться под куртку.

Эльфы убрали огнестрел, не желая шуметь. Я тоже достал туманное лезвие. Демидовой я выдал пару обойм и хватит с неё.

Первый секрет мы встретили уже у самого порта. Навстречу нам вышли человек восемь в неприметной одежде. Лица закрывали полотняные маски.

- Проход закры… — договорить вышедший вперёд не успел.

Из его груди уже торчала ручка метательного ножа. Остальные умерли почти мгновенно. Я в этом даже поучаствовать не успел. Оттащив трупы в подворотню, мы двинулись дальше.

У поворота на Рыбную, шедший первым, Фингарил, по́днял руку, останавливая нас. Он жестами объяснил, что впереди с обеих сторон улицы на лестницах и под арками дежурят боевики.

Первой рванула Мурка, она в полном молчании взлетела на крышу по балконам и карнизам. За ней последовал Анвиир.

На другую сторону пошли Фингарил и ещё один малознакомый мне эльф из новеньких.

Потянулись секунды ожидания. Честно говоря, мне показалось, что прошло не меньше часа, когда из подворотни с той стороны улицы, куда отправилась Мурка, не вышла ударная волна. Раскидавшая, стоявших там людей, словно кегли.

Мгновение спустя, раздались тихие хлопки винтореза и автомата «Вал». Всего через минуту всё было кончено. Пока что всё шло очень хорошо, ведь нас, похоже, не ждали.

Демидова уверенно повела нас вперёд. Через два квартала она жестами приказала нам повернуть в подворотню. Пройдя её, мы оказались в небольшом дворике.

В дальнем его углу за дровяными сараями нашлась неприметная калитка в глухой кирпичной стене. Вторым зрением я видел, что вся она была покрыта колдовскими знаками. Поэтому я остановил всех жестом и, пройдя вперёд сам, взялся за ручку и нажал на неё.

В тот миг руны, которыми была испещрена калитка, словно свернулись, как лист бумаги, пытаясь опутать меня. Однако, не долетев, полусажени, рассеялись. Демидова сзади потрясённо охнула.

Я дёрнул ручку на себя. Калитка беззвучно отварилась, и мы оказались в целом лабиринте деревянных сараев и каменных домиков, неприятно напомнившем мне пещеру изменённых.

Здесь было грязно просто, потому что земля раскисла, превратившись в месиво, но никакого тухлого зловония я не чувствовал. Демидова уверенно указывала нам путь. Впрочем, теперь мы бы справились и без неё следы в грязи разглядеть мог бы каждый.

Я шёл впереди, собирая на себя самые разнообразные магические ловушки. Они бросались на меня со стен, пытались поджарить ноги, упасть сверху, но всё бéз толку.

Совсем скоро мы оказались у двухэтажного каменного дома. Штукатурка с него большей частью обвалилась, обнажая гранитные глыбы. На здании обнаружилась вывеска «Пьяная груша».

Дверь оказалась заперта.

- Здесь, — тихо произнесла Татьяна Николаевна.

Я, особо не чинясь, со всей дури шибанул в створку ногой, усилив удар телекинезом. Крепкое полотно выдержало. Я повторил, врубив техномагию на полную.

Дверь просто разнесло на куски, градом полетевшие внутрь. Не дожидаясь реакции, я рванул в дом. Помещение внутри было полутёмным, сваленные в углу столики и стулья, пыльная стойка и запах затхлости.

Только на полу шла цепочка отпечатков подошв. Я последовал по ним в дальний угол, где находилась дверь, наверное, даже более мощная, чем та, что вела наружу.

Её я снёс с первого удара. Комната за ней разительно отличалась. Здесь было светло, чисто и пусто. Только в дальнем углу валялись два тела.

Охранники уже на́чали подниматься. Хлопнуло раз, другой, и они оба упали назад. Анвиир опустил свой «Вал».

Посреди комнаты в полу имелся люк, как и предыдущие двери, испещрённый символами. Пару секунд спустя она разделила судьбу остальных ловушек, и люк тихо открылся.

Я потратил меньше минуты, меняя батарейки в своем наручи. Вот интересно, как это выглядело со стороны? Перчатку-то никто, кроме меня, не видел.

Эльфы тем временем опасливо посматривали на открывшийся тёмный проход. Вниз вели выщербленные каменные ступени.

Я первым двинулся по лестнице, быстро наткнувшись на магическую ловушку – странный рунный круг на полу у ступеней. Не сработало.

Я двинулся вперёд. Подвал оказался неожиданно велик. Всё помещение было заполнено бочками и ящиками. Здесь, и правда, располагался какой-то склад.

- Нам, туда, — указала Демидова.

Мы протиснулись за бочки и обнаружили высокий проход. Стены его были выложены кирпичом. Здесь было темно, но меня спасал шлем, а эльфов темнотой было не пронять.

Так что мы, не зажигая света, двинулись дальше. Только одна Демидова испуганно сжалась, вцепившись в Фингарила.

Я шёл первым, активировав щит. Пару раз по дороге я вляпывался в магические ловушки, но все они против меня были бессильны.

Саженей через сто, ход раздвоился. Демидова указала нам на правый коридор, и мы двинулись по нему. Судя по моей карте, теперь приходилось идти в обратном направлении к центру города.

Мы прошли целую череду подвалов, разной степени пыльности и заброшенности, несколько ходов, в двух из которых сверху капала вода, когда вдалеке забрезжил свет.

- Помните, — мрачно прошептал я, – главари нужны нам живыми.

Ход был прямым, и спрятаться было просто негде. Потому мы рванули вперёд. По дороге я собрал пяток магических ловушек, но особого внимания на них не обратил.

Секунд двадцать спустя, мы вылетели в довольно крупный подвал. Помещение было хорошо освещено и. В центре стоял стол, на котором была расстелена карта. Вокруг него сгрудилось несколько человек.

Ещё группка сидела у столов, стоявших перед чем-то вроде органа. Множество труб уходило вверх. То и дело из них выпадало что-то или вновь улетало по ним.

Вооружены были только двое, один стоял у стены, второй спиной ко мне. Я, не задумываясь, поднял автомат и выстрелил одиночным. Тот рухнул.

Тут же в меня полетели всполохи и вспышки всех цветов, рассыпаясь пыльцой в сажени от меня. Я пальнул вверх и проскрипел:

- Это всё, или будет ещё что-нибудь?

Бахнуло.

В грудь мне словно бы молотком ударили, и я полетел назад, сбив кого-то спиной. Я порядком приложился головой. В глазах всё плыло.

Я перевернулся. Свет в помещении погас, и теперь его освещала горящая на столе бумага. Опираясь на стенку, я с трудом поднялся. Подхватил автомат.

В ярких отблесках метались тёмные фигуры, кто-то кричал. Я оглянулся, Демидова сжалась комком в шаге прохода.

- За меня быстро, — крикнул я ей.

Она не отреагировала. Я наклонился и толкнул её рукой. Она подняла глаза, в них плескался страх.

- Таня, держись за мной, хорошо. Никуда не отходи!

Я поднял автомат и двинулся к середине комнаты. Бумага уже большей частью прогорела, и света стало совсем немного. Это было даже хорошо, теперь заработало моё ночное зрение.

- Т-там, — Демидова указывала куда-то. Я резко повернулся и увидел скорчившегося под столом человека.

Я включил подствольный фонарь. Луч выхватил щурящегося парня лет двадцати. Он забился под стол, явно рассчитывая переждать там.

Поняв, что попался, резко выкинул руку. Я выстрелил, но поздно, словно в замедленной съёмке я наблюдал, как от его кисти оторвался нож, и метнулся нет, не ко мне. Лезвие неслось прямо в лицо Демидовой.

Всё, что я успел это вскинуть руку и клинок воткнулось в неё. Боль пронзила меня. Вот же ж гадство! Впрочем, после всего, что я вынес, эта боль меня особо не беспокоила.

Парень же тем временем был уже мёртв.

Я рванул рукав и стащил с себя перчатку. Извлёк нож из раны. Это оказалось удивительно легко.

Потом сорвал с пояса аптечку, разорвал зубами обёртку гемостатика и стал тампонировать рану. Затем вскрыл перевязочный пакет и положил повязку.

Вот интересно. Мой щит, способный остановить даже пулю, не сработал.

Первым делом я надел перчатку обратно, а затем подхватил клинок. Нож как нож, почти без ручки. Ну ладно, как говаривал мой командир – «претендуешь? соответствуй!»

Я поморщился от боли. Убрал автомат и взял в руку свой верный «Ясень». Демидова всё это время жалась за мной. Помещение, судя по всему, опустело. Здесь остались только мы и трупы.

Я быстро оглянулся: вроде наших среди покойников не было, затем спросил:

- Таня, где все?

- Т-т-там, — она указала рукой куда-то.

Я двинулся в том направлении куда указала девушка, та последовала за мной. Мы почти сразу оказались у прохода. Быстрым шагом двинулись по нему.

По дороге дважды натыкались на трупы, у развилки я обнаружил Анвиира, тот угодил в магическую ловушку. Ноги его затянул камень.

Я просто ткнул туда рукой, и эльф освободился. Он шокировано, глянул на меня.

- Ломать, не строить, сердце не болит, — пожал плечами я.

Мы втроём двинулись дальше. Довольно быстро оказавшись в большом подвале, заставленном бочками. Затем опять проходы, ещё пара подвалов. Вдруг откуда-то послышались голоса. Рванули туда.

Мы буквально вылетели в крупное помещение, освещённое самодельными факелами. У дальней стены выстроилось человек десять. Одежда их, когда-то добротная, сейчас была грязна и изодрана.

Их держали на прицеле шестеро эльфов. Ещё двое методично обыскивали пленных. Из всех здесь я знал Фингарила. Я подошёл и спросил его:

- Где Мурка?

Тот абсолютно спокойно ответил:

- Двое убежали в туннели, Эрендил и Нотиэ пошли с ней.

- Таня, — спросил я, — поможешь их найти?

- Да, — спокойно сказала она.

Демидова резко повернулась и указала куда-то. В углу подвала нашлась неприметная дверь.

- Так короче, — заявила визионерша.

Створку я вышиб с ноги, и мы двинулись в проход. Всего саженей через сорок оказались в большом подвале, заставленном ящиками. Оттуда Татьяна Николаевна повела нас вверх по лестнице.

Пройдя через выбитые створки, мы внезапно оказались на кухне. В паре шагов были распашные двери, из-за которых доносились голоса. Я открыл одну ногой и вылетел в обеденный зал.

Меня встретила самая необыкновенная сцена. Посреди совершенно разгромленного ресторанчика стоял единственный столик, за которым удобно разместились Мурка, Карл Петрович и два эльфа. А как здесь бывший ворон-то оказался? Не понял!

Ближе к нам, лежали четверо связанных людей. В стороне среди переломанной мебели валялись несколько трупов, по виду самые натуральные бандиты.

Уцелевший стол буквально ломился от всевозможных мясных деликатесов. Мурка в своём обычном репертуаре стремительно поглощала их, эльфы смаковали вино в бокалах тончайшего стекла.

Бывший ворон же задумчиво рассматривал пленников. В руках его был огромный мясницкий нож, которым он указывал, то на одного, то на другого.

Когда мы вошли, тот из эльфов, что сидел слева, авторитетно говорил:

- …к зиме ближе надо выбирать пожирнее. Так спаться лучше будет, — ушастый сыто зевнул.

- Привет пап, — сощурилась на нас Мурка. Кажется, уловив моё удивление, она продолжила. – Потапыч просил ему из города чего-нибудь вкусного привезти, вот Карлуша и выбирает, которого будем брать.

В этот момент из двери в дальней части комнаты показался добродушного вида толстяк, тащивший целый поднос снеди. Он направился к столу и, отодвинув мясное, поставил разносолы.

- Кушайте, кушайте, гости дорогие, — умильно произнёс он.

***

Цесаревна Анастасия металось по своему кабинету. Этот страшный день всё никак не хотел заканчиваться. Пару минут назад она получила доклад о том, что глав бунтовщиков в Выборге удалось взять живыми.

Они, к удивлению, расколись практически сразу. Просто двух лидеров восстания поймал бывший ворон и собирался живьём скормить пробуждённому медведю. Как поняла цесаревна, лишь чудом их удалось спасти от этой жуткой участи.

Наверное, так и выглядит победа. Устроенная опричниками «эпиде́мия» не позволила бунтовщикам прикрываться толпами студентов. Благодаря этому жертв были сотни, а не тысячи.

Всё равно на улицах шли самые настоящие бои. В городе начало́сь несколько крупных пожаров, которые было некому тушить.

В Петрограде, счёт раненым и даже убитым шёл на десятки. Это если не считать тех, кого третье управление по-тихому устранило. Грязную работу сделали наёмники. Вроде как никому из самих опричников мараться не пришлось.

По остальным городам информации была фрагментарной. И всё случившееся было лишь первым аккордом. Дальше будет хуже!

И всё же…

Цесаревна боялась. Нет, страх того, что её будут, пытать или убьют, не был таким уж сильным.

По-настоящему она боялась того, что ничего не получится. Что все старания, её собственные и её сторонников пойдут прахом. Именно этот ужас терзал её душу.

Что если врагам и правда удастся захватить город. Отца уже не было с ней, но Анастасия до смерти боялась его разочаровать, ведь он смотрит на неё с неба и оценивает каждый шаг, каждый поступок.

Нет уж, чтобы не пришлось делать, как бы не пришлось марать руки, она всем докажет, что отец не ошибся, выбрав именно её! Цесаревна глубоко вздохнула, выдохнула. Потом приня́ла максимально царственный вид и двинулась в зал для совещаний.

Что ж пускай это будет очень длинный день.

Глава 14. Заколдун

- Ну-с, сегодня начнём с приятного! – Прохор Фёдорович выложил на стол папку, какие-то пакеты, и, естественно, пирожки.

Цесаревне игра в стажёрку явно понравилась, и она опять решила осчастливить их своим присутствием. Секрет, наверное, состоял в том, что Безымянный действительно не подозревал, кто перед ним. Так что и в этот раз Прохор Фёдорович, Василий Ардалионович и цесаревна, пришли на встречу втроём.

- Итак, во-первых, я поздравляю тебя Репей с присвоением офицерского звания, — лжеинтендант протянул руку, и парень пожал её. – А вот для, во-вторых, я передаю слово Анастасии Павловне.

Цесаревна встала и, приосанившись, произнесла:

- Волею наследной царевны и блюстительницы престола Российской империи Анастасии, Репей Безымянный за личное мужество и отвагу, проявленные в ходе сражений награждается орденом святого Георгия третьей степени.

Она достала из деревянной коробочки Георгиевский крест и протянула его Репью. Тот поднялся и, приложив два пальца над правым глазом, как положено, проскрипел:

- Во славу империи!

При́нял крест, посмотрел на него. Пожал протянутую руку цесаревны. Вздохнул и вернул орден Прохору Фёдоровичу. Лжеинтендант убрал его обратно в коробочку и спрятал ту в пакет. Потом протянул репью наградной лист. Тот расписался.

- Также ему разрешается, одна просьба, — торжественно произнесла Анастасия.

Парень даже как-то смутился. Безымянный такого явно не ожидал. Некоторое время тот стоял, видимо, пытаясь решить, что ему нужно. Наконец, выдавил из себя:

- Спасибо, ну… — задумался. – Я за брата хотел попросить. Он у нас в замке сидит, вроде как никто и звать никак. Я ему имя дам и зельями поить буду, чтобы развивался, глядишь, станет нормальным человеком. Так вот, я бы хотел, чтобы его в по́дданство империи при́няли.

- Мы передадим твою просьбу, — с достоинством сказала цесаревна.

Вид при этом она имела очень даже удивлённый. Прохор Фёдорович её прекрасно понимал. Просить за самого страшного врага и звать его братом, казалось откровенным юродством.

Впрочем, Репей был весьма религиозен, что ж… Лжеинтендант откинулся на спинку кресла. Замечательно. Теперь надо понять, как это использовать, для их целей.

- Благодарю вас, — проскрипел парень.

- Ты ведь понимаешь, что крыс служил изменённым, — на́чал Прохор Фёдорович. - Ему придётся многое пересмотреть. Только тогда, он сможет жить как все.

- Да, осознаю, я буду работать над этим. Он, как ребёнок пока мало что понимает в жизни. Его легко было обмануть, заставив творить зло. Развиваясь, он изменится и, я верю, сможет стать достойным чело… плотоядцем.

- Мы тебя поняли, — со вздохом произнёс Прохор Фёдорович. – Но, давай-ка, пока это отложим.

- Ладно, — устало сказал Репей.

- Что ж, к делу. Мы обнаружили недалеко от реки Саблинки подземелье, — лжеинтендант протянул парню рисунки. – Что скажешь?

Тот некоторое время рассматривал изображения, морщил лоб, явно обдумывая что-то.

- Я, признаться, совсем немного понимаю в подобном, — замялся он. – Я имею определённые представления о том, как такая машинерия работает, но это лишь мои догадки.

Тот мир, где я побывал в своих снах, ему до такого ещё многие столетия развития. Если коротко эти машины, получив образец плоти, или крови человека, создают его копию.

Это сколько я понял, тело само по себе лишено сознания. Чтобы оно его приобрело, кто-то должен отдать кусочек своей души. Также как пробуждают животных. Умники как-то смогли получить некоторое количество таких и теперь используют их для создания доппельгангеров. Да, эти искусственно выращенные братья, близнецы называются клонами.

- То есть машина, создаёт лишь заготовку для человека, так? – впервые заговорил Василий Ардалионович.

- Да, — ответил Репей. – Кто-то должен дать телу душу. Если всадить кусок, то получается плотоядец, его развитие будет идти через поглощение других существ. Именно таковы все мои братья. Йохан Ульрих имеет практический опыт подобного, поговорите с ним.

- Есть второй вопрос, — произнесла цесаревна. – Милославские во время суда чести были под сильнейшим внушением. Так же как и их дружина. После окончания поединка дружинники отправились в сарай на окраине Петрограда и просто сидели там неподвижно. Их нашли только три дня спустя.

Сами бояре находились в поместье под Вологдой. Им повезло, там работали сторож и кухарка. Те приносили им еду и воду, но подчинились их приказу никому не сообщать о них.

Это ещё не всё. Среди тех, кого удалось взять в штабе мятежников, почти все имели в голове ментальные блоки, не позволявшие им рассказывать очень о многом. Всё это работа чрезвычайно сильного менталиста.

Наконец, там на Саблинке мы нашли копии Милославских, сделанные с помощью машины, о которой ты говорил. Только вот они не такие, как твой брат. Они совсем как люди. Так вот, по над ними тоже потрудился сильный менталист.

Ты предупреждал о провоцировании гражданской войны хозяевами пустоши. Похоже, что, это именно оно. МТак вот, можешь ли ты попросить кого-то из элдьфи помочь нам в поисках менталиста. Я слышала, госпожа Эвииль более чем сильна в этом деле.

- Я понял вас, спрошу у неё, — ответил парень.

- И ещё, — продолжила Анастасия. Тут Прохор Фёдорович напрягся, ведь больше вопросов предварительно не обсуждали. – Репей, в твоём отчёте ты писал, что нашёл арки порталов, причём они не имели дополнительного оборудования, как те, которые используем мы. Ещё ты написал, что владеешь устройством, которое может создать переход откуда угодно. Скажи, а принести одну из арок сюда ты сможешь?

- Это весьма опасное предприятие, — очень осторожно начал Репей. – Что и говорить, в государственном размахе идей вам не отказать… — он задумался. – Но ведь все имеющиеся у нас арки замкнуты друг на друга. То есть даже принеси я такую, в возможности чего я сомневаюсь, с какой она будет связана?

- Хм, действительно вопрос… — протянул Василий Ардалионович, — ладно, оставим это до лучших времён.

***

- Ещё раз, Татьяна Николаевна! – возмутился я. – ныряете под удар, хватаете запястье вот так, видите? — я продемонстрировал на своей руке. – Потом пригибаетесь с поворотом и бросаете меня наземь. Понятно? Используйте силу врага против него самого.

- Да, — пробурчала Демидова.

- Ещё раз в медленном темпе. Будем отрабатывать, пока до автоматизма не дойдёт.

Я неспешно ударил на всю длину руки с подшагом. Татьяна Николаевна, неудачно наклонилась, и удар пришёлся ей по надплечью. Естественно, дальше приём она провести не смогла.

Я часами тренировал однопартийку. Парта-то у нас одна.

Зачем я это делал? Просто она провалила аттестацию по рукопашке, не справившись с весьма крупной девицей, практиковавшей кулачный бой. Да-да, и такое здесь случалось.

Так что теперь я принялся учить Татьяну Николаевну противодействию, ударным техникам. Работа шла так себе. Несмотря на то что однокурсница могла предсказать, кто и куда будет бить, ей элементарно не хватало скорости.

Наконец, не знаю уж с какого раза, но я полетел спиной на строганные доски восьмиугольника.

- Молодцом, — как мог радостно проскрипел я.

-Какой ты, оказывается, лёгкий! – удивилась соседка по парте.

- На моей диете особо-то не разъешься, — грустно произнёс я.

Тут стоит отметить, Демидова в последнее время стала лучше питаться. Это сказалось на её фигуре в самую, что ни наесть правильную сторону. Даже верхние пуговицы жакета не застёгивались.

Пока я вам всё это рассказывал, Демидова, снова бросила меня на пол, потом ещё и ещё. Она явно приноровилась, и вдруг после очередного приёма, я услышал аплодисменты. Кто-то громко хлопал в ладоши. Я повернулся на звук и увидел Станиславу Захаровну – преподавателя рукопашного боя у девушек.

Это была поджарая женщина среднего возраста, обладавшая поистине кошачьей грацией. Короткие светлые волосы она заплетала в хитрый колосок. Дама посмотрела на меня и спросила:

- А меня научишь?

- Это вы должны нас учить, — пожал плечами я.

- Нет ничего позорного в том, чтобы учиться у профессионалов, — мило улыбнулась она. - Ведь то, что ты преподаёшь госпоже Демидовой, это явно боевое искусство, о котором я лично ничего раньше не слышала.

- А что мне за это будет? – спросил я.

- В смысле? — стушевалась Станислава Захаровна.

- Я бесплатно не работаю, — в свою очередь, пожал плечами я. – Вы же берёте с нас деньги за обучение, я тоже так сделаю.

Повисла тяжёлая пауза.

***

Сегодня праздник у ребят! Ликует пионерия… Но нет, Лаврентий Павлович не придёт, он вышел из доверия.

Так вот, в тот день ремонтная станция восстановила летальное оружие. И теперь я, сидя на кровати, с интересом рассматривал куб синего металла примерно пять на пять вершков.

Я, честно говоря, ждал какого-нибудь футуристического бластера или ещё чего, но не того, что кубик останется сам собой. Я сопряг его с бронёй и прочитал:

Летальное оружие, модель ВКУ 6

Структура 72/81

Повреждено, функциональность снижена

Заряд 9/81

Требуются стандартные элементы питания ТВЭ-2ВС

Возможно, выполнить до 54 стандартных выстрелов или одновременно поразить групповую цель, состоящую из 54 элементов

Возможно включение в структуру доспеха

Выполнить?

Да………………………………Нет

Я выбрал «да». Тут же выпала менюшка с предложением интегрировать оружие в перчатку, туманное лезвие или доспех. Там же были указаны последствия каждого действия.

Разобраться в них я, увы, не мог. Кроме всего одной вещи – при совмещении с перчаткой у той увеличивалось количество гнёзд элементов питания. Так и быть, уговорили!

Куб вдруг растёкся и невероятным образом влился в перчатку. Перед внутренним взором возник отсчёт до завершения процесса. Ну вот, опять трое суток ждать.

Следующим пунктом был метательный нож, пробивший мою защиту. Ничем не примечательный, надо сказать, никаких голубых символов, инкрустации или ещё чего. Правда, в ручке имелось гнездо под шестиугольный штырёк, только размер отличался от тех, которые были у меня.

Попадос! Батарейки-то бывают разные. Ладно, справимся как-нибудь.

Тут надо сказать, ни артерий, ни нервов метательный нож не задел. Даже удивительно, как мне так повезло. А благодаря антибиотикам и хирургической обработке, рана моя заживала просто очень быстро.

***

За все приключения меня наградили.

Дали мне Георгиевский крест… в руках подержать, а потом сразу забрали и в сейф. Правда, всего на сорок лет, но при моей работе, что сорок, что семьдесят, всё одно я столько не проживу.

Да, вручала награду мне целая практикантка – Анастасия Павловна. В принципе тоже приятно, всё-таки девушка, вполне себе миловидная. Ладно, это я просто зужу. Некоторым, как, например Демидовой, вообще только грамоту дали.

Правда, сверху ей ещё достался рост рейтинга боеспособности на двадцать единиц и личный титул – «сова». Тут эта птица тоже была символом мудрости. Анфиса даже убрала у наградной фигурки однокурсницы изо рта оранжевый шарик, отчего та лишилась немалой части оригинальности.

Так вот, благодаря прогрессу Демидовой, наша группа вернула себе третье место в рейтинге. Сама Татьяна Николаевна от всего этого надулась, как лягух в мае.

Какая она мне Таня?! Она столбовая дворянка, и вообще про неё, вон, в газетах написали: Губернских ведомостях, Боярском вестнике. Весь список оглашать не буду, но в него входил даже целый журнал Нива. Последнее издание считалось здесь чуть только не самым престижным. Короче, минута славы в чёрно-белом цвете.

Даже портрет в красивой чёрной форме разместили. Естественно, про своё дезертирство она уже забыла. Ну, да и пусть с ней.

Надо сказать, что меня в этой истории будто и не было. Штаб бунтовщиков эльфы захватили сами, и при обороне поместья Мышкиных отличились. Особенно Этиниэ. Тот двумя саблями изрубил в капусту не меньше взвода.

Ещё писали про отважную Мурку и как не странно Эви. Обе они очень красиво сидели на вокзале в окружении эльфов с автоматами. Текста, правда, в заметках об этом почти и не было, но картинка получалась шикарная, особенно учитывая, что у платья эльфийки отросло глубокое декольте.

Тут надо сказать, что о Карле, как и обо мне, незаслуженно забыли. Бывший ворон, вообще-то, весь тот день работал пулемётом, простреливая с позиции на крыше папульскую улицу.

О, кстати, ещё одно, — Анфиса вернула мне очки, снятые за избиение слабаков, и дала в руки моей наградной фигурке автомат вместо самодельного копья. Ну, хоть что-то.

К слову, Костя, отважно защищавший всё то же поместье Мышкиных, удостоился личного титула – «росомаха» и восхищённого взгляда невесты. Вот это я понимаю – награда.

Теперь о газетах. Официально случилось вот что.

Выборг накрыла эпиде́мия ранее неизвестного кишечного заболевания. Шайки разбойников воспользовались бедой и мародёрствовали по всему эксклаву.

Насмотревшись на это, наёмные дружины, вышли из подчинения бояр и, убив их, присоединились к инсургентам. Ну а тех уже покромсали общими усилиями.

Описанные события, естественно, никак не были связаны ни со студенческими демонстрациями в Петрограде, ни с аналогичными событиями в Москве, Пскове, Нижнем Новгороде, Твери и далее по списку.

Как-то так вышло, что лидеры межвузовского движения «Солидарность», устроившего выступления, были убиты боевиками радикального крыла коммунистической партии. На расследование этого бесчеловечного преступления были брошены все силы.

Я же вполне благополучно дописал отчёт о своих приключениях. Получил большой банан, так здесь звали неуд, по теормагу на промежуточной аттестации и поучаствовал в начале строительства дороги в сторону Нового Эльфиора. Строящийся город решили назвать в честь поселения, некогда стоявшего в этих местах.

Теперь же предстоял отбор в нашу неформальную группу. Я выбрал бывшую жилую комнату в старом общежитии. Обои в ней были спокойного зелёного цвета, а не такие безумно яркие, как в остальных, и никакой пошлой роскоши, в стиле канделябров и пыльных рюшечек. Выволок оттуда мебель, вместо неё притащил монструозный письменный стол. Раньше за ним, наверное, работал комендант.

Вообще, этот предмет обстановки мне понравился. Он был не только больши́м, он к тому же собирался, как конструктор из частей, и я смог сделать из него то, что мне и нужно – большую букву «Т», за перекладиной которой стояло два стула, для нас с Татьяной Николаевной.

В коридоре я рядком выставил разномастные кресла в стиле поликлиники. Снял картинки, украшавшие стены, повесив на их месте плакаты о профилактике инфекционных заболеваний.

«Мухи на лапках разносят заразу. Муху увидишь, убей её сразу!» Повествовал один.

«Чтобы на рынок успеть им рано, воду берут они из-под крана…» — предупреждал другой.

Короче, благодаря моим усилиям коридор обрёл максимально казённый вид. Ещё бы краску на стены коричневую или болотно-зелёную, и, чтобы двери были облупившиеся. Я бы тогда вообще чувствовал себя как дома. Уже в самый день набора в группу я приволок из замка портрет Главкома верхом на медведе.

Я, вообще-то, хотел Императора человечества, но не нашёл. Ладно, оставим это на следующий заход.

К нашему приходу после занятий у дверей общаги скопилось двадцать студней. Ещё раз двадцать – вместо двенадцати! Чтоб Лисе ни дня без кубышки!

Когда мы оказались в комнате, Демидова поёжилась.

– Брр…– скривилась она,– Ну, и местечко ты выбрал.

– Да комната как комната,– пожал плечами я.

Мы с ней расселись и позвали первого претендента. За дверями послышалась какая-то возня. Потом препирательства и наконец в комнату ввалились ничем не примечательная девушка. Тоже первокурсница, как и мы. Одета, как все в форму академии, только две русые косы на плечах лежат. Она чуть помедлила и представилась.

– Тимирязева, – она замялась, – Эльвира Павловна…

Та самая, на которой должны были женить здешнего меня.

Да вы издеваетесь!