Боты ≠ идиоты

Глава 11

Странное дело – мы почему-то уверены в том, что видим явления такими, каковы они есть в действительности. Это становится нашим главным заблуждением в отношении людей. #НемногопеределаннаяцитатаСтивенаКови

На паре у Алексея Романовича было ужасно шумно. Потоковая лекция– это, конечно, не басы в клубе, но на перепонки тоже бьёт на все сто.

– Прекращайте горланить! – воззвали с первых рядов. Мы расположились в середине вместе с Тёмой. Справа от Тёмы сидела свита Насти Морозовой, самой королевны не было. Они взглядом хищных птиц поглядывали в нашу сторону и ногтями, словно коготками, перебирали по столу.

– Сами заткнитесь!– надрывался грубый мужской голос с последних рядов.

– Я тебя сейчас заткну, гад ты ползучий!– проскрипели девичьи голоса и застучали каблучки. Только в аудиторию зашёл Лебедь. Все сразу выпрямились, девочки передумали кого-то там затыкать, поправили платья, встали ровненько. Только последние парты продолжали шуметь, как рой пчёл.

Алексей Романович сегодня был очень уж несобранный. Костюм у него был не глаженный, галстук надет задом наперёд. Ещё и волосы взлохмаченные, словно после удара током. Прежде Лебедь приходил на пару одет и обут как с иголочки. Волосы укладывал, ну или на крайний случай просто расчёсывал, они и так распущенными были прелестные, белые с золотым отливом. Он заходил в кабинет с улыбкой, приветствовал студентов, отмечал факт прекрасной погоды, а иногда и выдавал искромётную шутку. Сегодня же он тихо проковылял до стола, то есть именно поэтому шум так долго продолжался. Студенты его не заметили. Над ним будто сгущалась туча негативной энергии. Или же я наслушалась маминых вечерних передач про гадалок, которые она включала на фон к повседневным делам. Он подозвал старост групп к себе. Отметил присутствующих в журнале. И только тогда поднял взгляд. На меня. На бледном истомлённом лице его красовались отметины не одной бессонной ночи. А глаза из светло-голубых стали потухшими серыми. Чистое небо в них застлало тучами. Ни сна, ни отдыха измученной душе, мысли о порабощении мира ли его посещают или об нерадивых студентах?

– Алла, сегодня у нас будет с вами только одна лекция по культурологии. Семинар мы отработаем как-нибудь… потом. Вынужден вас оставить на следующей паре, отъеду из университета, – изрёк Алексей Романович. В голосе тоже слышалось изменение, он стал таким унылым и страдальческим.

– Хорошо, – отозвалась я. Обычно он звал меня Аллочкой. Без похабной улыбки, а со спокойствием и доверием. Аллочка, я знаю, что вы сделаете всё, как надо. Аллочка, заполните журнал самостоятельно, вы уже умеете. Аллочка, ваша заслуга, мы сегодня всё успели разобрать. Он просто использовал уменьшительно-ласкательные формы имени, потому что сам по себе был добродушным и отзывчивым человеком. И я стала корить себя за то, что решила включить его в игру “стань моим парнем”. Ведь он не заслуживает быть жертвой расспросов моей мамы и вранья. Да и не ждала я от него излишнего внимания, которое не подразумевает занятия в университете. Казалось, что он гораздо выше интриг со студентками.

– Сообщите студентам после пары, не хочу, чтобы они шумели. Голова и так раскалывается,– поморщился Алексей Романович, приложив пальцы к вискам. Пульсирующая боль не давала ему сосредоточиться.

– Ой, а у меня таблетка от головы есть, – быстро нашлась я. Рядом с ним я была не сильно смелой, но мне всегда хотелось ему угодить, так по-детски. Хотелось ему помочь. Хотелось поддержать своего любимого преподавателя.

– Нет, не стоит, спасибо, это я образно. Просто слишком много мыслей в голове. Присаживайтесь на своё место, Алла,– мягко проговорил преподаватель. За время нашего краткого разговора он часто заглядывал в телефон и его откладывал. А потом снова возвращался к нему. – Итак, тема сегодняшней лекции “Культурология: Предмет, сущность, основные функции”

Я поднялась вверх на место. И забеспокоилась почему-то о Миле и Алексее Романовиче одновременно. Отправила подруге очередное смс, к десяткам непрочитанным.

Сложно сказать, что мы с Милой были лучшими подругами. Насколько для Милы я была её подругой – тоже трудно дать ответ. Мы хоть и познакомились гораздо раньше, чем с Тёмой, но долгое время не общались. Я встретилась с ней на первом курсе на линейке, тогда она была на втором и провела экскурсию для меня и моей группы по университету. Мы не были близкими подругами, но она единственная, кто не задирал нос на “перваков”. А потом Мила взяла академ. Я до сих пор не знала, зачем он ей нужен был. Лично спрашивать было неловко. От Тёмы, с ним я начала общаться как раз перед её уходом, узнала, что это из-за семейных обстоятельств. Подруга училась на договорной форме, за немаленькую сумму денег в год. Он подтвердил, что на данный момент у неё нет возможности обучаться, но она обязательно вернётся. Не через годик, так через два. Оказалось, что раньше. На нашем втором курсе Мила уже вернулась на обучение, и мы оказались в одной группе. Мила Гронская – самый старательный человек, которого я знаю. У неё свой идеальный подход к обучению, и я всегда восхищаюсь ей. Но в последнее время она сама не своя. Я надеялась, что мы близкие подруги и можем делиться с друг другом не только радостными вещами, но и горестными. А получалось, что о своих проблемах рассказывала только я. Мила всегда отшучивалась или делала вид, что у неё проблем нет.

Если так подумать. Я мало знала о ней самой. Только то, что она живёт вместе с бабушкой в скромной квартире. Поддерживает учёбу и видимо подрабатывает. Я также не знала, места её подработки. Всего лишь то, что после учёбы она всегда уходит и редко, когда встречается с нами. Та вылазка в клуб – единственное исключение, но больше даже похожа на стечение обстоятельств, ведь именно из-за Вертинского мы там оказались. Так, что Мила – была той подругой, которой я всегда готова была помочь, но ей моя помощь никогда не была нужна.

После пары Тёма сказал, что Яна пригласили на ковёр к ректору. И уже вырвать его из лап Леонида Викентьевича у меня не получится. Но также заверил, что волноваться не о чем. Его не отчислят, хотя он и заслужил своим отношением к учёбе. Об этом ему, каким-то образом доложил секретарь ректора. Слушание уже прошло. Яну сделали большой выговор. Отстранили от учёбы на две недели. Относительно него, всё прошло хорошо. И я была рада, что его всё-таки не отчисляли. А ещё, что такому бездельнику полезно будет подумать над тем, чтобы учиться, а не филонить. Сам же сказал, это его единственный шанс, а он так бездумно его тратил и без нас.

Тёмка довёз меня до дома на той самой синей красотке. На этот раз я уже узнала марку машины от него.

– The Lamborghini Aventador is a mid-engine sportscar produced by the Italian automotive manufacturer Lamborghini, – произнеся марку, друг ещё и продемонстрировал английский без акцента. Для атмосферы люкса включил песню известного тик-токера об этой тачке. Объёмный звук сразу раздался внутри машины, и Тёма нелепо стал двигаться в такт музыки, ещё и подпевал. Я смотрела на него с гримасой на лицей “что это такое” и приподнятыми бровями. Нет, мой друг бывает, действительно, странным, я иногда его совсем не понимаю. Поэтому он выключил музыку. Дальнейший путь мы проехали в тишине.

Подъезжая к подъезду я сразу заметила соседок-ровесниц из соседнего дома. Вроде ещё не дошли до такого, чтобы обсуждать местных жителей. Но увидев меня, вышагивающую из спорткара загалдели:

– Алка, ты что ли? Ну, нифига себе! Ты где такого парня с машиной откапала? – как курочки-наседки, нахохлили шею в сторону, уже уходящей машины.

– Друг это мой, Тёмка, а не парень.

– Хороший у тебя друг. Богатый. Красивый. Что ж ты его в друзьях то держишь, бедного? – дерзнула одна из них.

– Потому что, – не хотелось отвечать им. Да и кто они мне?

– Ну тогда ты это. Поделись другом своим. Дай номерок хоть или соц. сети скинь, – захихикала вторая девушка, которую я прежде не видела в нашем дворе.

Просьбу проигнорировала. Засеменила ногами в подъезд, быстро пробежалась по ступеням вверх, держась за перила. Входная дверь квартиры была заперта. Подождала, пока кто-нибудь из домочадцев отварит дверь. На порог вышла Лёлька.

– Приветик! – бодро взвизгнула я. Как же я рада видеть сестру дома. Чуть от избытка чувств, не обняла её, хотя утром виделась за завтраком.

– Привет,– улыбнулась Лёля и ушла в комнату. Пока я снимала пальто, обувь, отправляла всё в шкаф, сестра включила какую-то музыку в колонках. Она доносилась аж до прихожей. Родители приходили с работы довольно поздно, поэтому сестра не волновалась о том, что музыку попросят сделать тише.

– Что такое слушаешь? – крикнула я из ванной, намыливая руки.

– Митю Зайцева, – отозвалась сестра. Смутно знакомый певец. Но вообще мне больше русский рок нравится, а сестра по хип-поп-культуре тащиться. – Но ты не знаешь его группу.

Почему-то мне очень было интересно, чем ещё увлекается сестра. Родители мало внимания уделяли её увлечениям, что было и так ясно, они были больше увлечены её учёбой. Поэтому я задала вопрос, когда пришла в комнату и залезла с ногами на диванчик.

– О чём поёт?

– О любви, дружбе, жизни, смерти… – выдохнула сестра, ложась на спину рядом со мной. Завела руки за голову и наблюдала за звёздочками.

– И почему его ещё не изучают в школе? Это же такой кладезь для кодификатора – столько тем для аргументов на ЕГЭ по литературе, – протянула я.

– И не говори, – простонала Лёлька, вспоминая это страшное дело – ЕГЭ. – Вообще, у него очень много смысла в песнях. Вот, например, одна:

"Люди не всегда такие, какими кажутся. Нет, друг, верить не стоит им. Гардероб из масок – правда, по-вашему? За ними мы самое страшное таим."

– Да, интересно, – хмыкнула я, вспомнив Настю Морозову. Почему-то она часто мне вспоминалась. Я никак не могла забыть её колкие и обидные слова. Могут ведь люди оставить такой отпечаток в мыслях, от которого потом очень трудно избавиться.

На моих глазах сестра поникла, что-то её очень расстроило. Уголки губ опустились вниз, брови сомкнулись на переносице. Она не знала, можно ли мне рассказывать эту большую тайну или нет. Но всё же решилась.

– Он будет выступать у нас в городе, очень скоро, – процедила она.

– Это же здорово, можешь исполнить мечту, сходить на концерт и увидеть кумира в живую, – подбодрила я, сестра подняла влажные глаза.

– На него очень дорогой билет, – губы Лёлька жалобно сомкнула, – А у мамы я уже спрашивала. Она не будет оплачивать нечто, что только подстегнёт мой интерес к музыкальной группе.

– Она сама так сказала? – ужаснулась я. Не думала, что она так жестока.

– Нет. Но уверена именно так и скажет, если узнает о нескольких тройках в четверти. Я не думаю, что она будет рада. Хоть мы это уже и обсуждали…

– Я куплю билет, мне как раз недавно выдали зарплату в пиццерии, – заверила я, посылая ласковую улыбку.

– Мама не разрешит пойти, – уверила сестра.

– А я пойду с тобой. Посмотрим, на этого твоего Митю Зайцева.

– Правда? – ахнула сестрёнка и обняла в искреннем потрясении.

– Ну, конечно. Я никогда не была на концерте, надо это как-то изменять. Так когда этот концерт?

– Вообще-то он послезавтра в субботу… Я бесплатно забронировала билеты для меня и Насти, на случай если у нас найдутся деньги и нам разрешат пойти. Но Настя купила билет раньше и теперь собирается пойти с Алёнкой, девочкой из параллельного класса.

– Разве вы не лучшие подруги? – поинтересовалась я. Странно, что она вот так бросила Лёлю.

– Лучшие. Но она считает безнадёгой, спрашивать у моей мамы о том, могу ли я пойти на музыкальный концерт группы, которой считаю кумиром. И она совершенно права.

– Так, с мамой мы потом разберёмся, – решительно ответила я. – Если концерт так скоро, то нужно выбрать, в чём пойти и оплатить билеты.

Повезло нам ещё, что в субботу у меня был выходной на работе.

Пока я выкладывала всё из шкафа. Лёля зашла на сайт с афишами концертов в один клик, а я уже превратила нашу комнату в свалку одежды. Подошла к компьютеру, ввела данные с карты и благополучно оплатив билеты, принялась рыскать в поиске скажем нестандартной моей одежды, "хорошенькой" как назвала Лёля. Которой, честно сказать, у меня никогда не водилось. Я не нуждаюсь в такой уж блестящей и красивой одежде. Потому что и правда считаю, что мы – не то, что мы надеваем. Не одежда делает людей уверенными и красивыми, а люди создают уверенность и красоту в себе. И по крайней мере большую часть своей жизни в демонстрации своей красоты и уверенности, я не нуждалась. Почему-то вопреки всему захотелось нарядиться. Раз уж, всё так хорошо получилось с Яном. Он вроде как в порядке и мы в порядке, то стоило отметить это, вылазкой на концерт.

Вытащила ярко-красное платье мамы. Его она носила в молодости и бабушка принесла его недавно, дабы напомнить непутевой дочери, что такое молодость. Бабуля не переставала верить в Лёлю и всеми силами пыталась вызвать одобрение деятельности внучки у дочери. Нет, совсем уж не мой стиль. Очень эффектное платье, не спорю. Но сильно вычурное и яркое. Пестрить на концерте я точно не хочу. Таких обычно на сцену зовут, а я, ой, как боюсь её. Уж извольте. Отбросила платье в кучу, но платье приглянулась Лёле. И она забрала его себе.

Взяла костюм цвета пыльной розы. Не для концерта. Слишком строго.

Короткая мини-юбка и топ. Не май же месяц – хохотнула я. Да и будь май, всё равно бы на такое не решилась, это оказались вещи Лёли, и я снова перекинула их ей.

Увидела своё вязанное винное платье, купленное по случаю дня рождения в декабре. Такое привлекательное и стильное. Я его приглядела в торговом центре, когда мы выбирали подарок Лёли, у неё тоже день рождения в декабре, только намного раньше моего. Заметив мой интерес к платью, Лёлька захлопала в ладоши.

– У-ля-ля! К такому платью, да мои ботфорты! И будет просто песня, – Лёльку уже было не остановить. И уверять, что я просто посмотрела на платье, было невозможно. Она уже полезла в шкаф за коробкой, в которой лежали замшевые ботфорты на каблучке.

Сама Лёля составила лук из маминого красного трикотажного платья с объёмными рукавами и чёрных сапог с красной подошвой. Разве похоже, что мы собрались не в клуб, а на музыкальный концерт? Или хотя бы то, что Лёлю я старше на 3 года? Мне в этом году уже будет двадцать один год, а Лёле восемнадцать. Но по нашему облику всё казалось наоборот.

Бабушка зашедшая к нам домой с бисквитным рулетом, удивилась, увидев нас собранными.

– Ой, а куда это вы собрались? – прямо с порога вопросила бабушка. Снимая шубёнку, она передала Лёле бисквитный рулет. – Ставь-ка, Лёлечка, чайку.

– На концерт Лёлькиного любимого, – ухмылка отразилась на моём лице.

– На того самого, Митю Зайцева? – округлила глаза Ба.

– Да, на зайку-попрыгайку, ой, а ты откуда его знаешь? – пробормотала я.

– Лёля его давно уже слушает. Я уже и сама парочку песен знаю.

– Правда? Одна я что ли в неведении оставалась? Тогда, план №1 сделать фото с Митей Зайки.. то есть, Зайцевым на память.

– Это отличное дело, девочки, вы должны повеселиться. А вашу маму и папу я могу взять на себя. На сколько там ночное время?

– Вообще с семи часов вечера до примерно девяти,– пробубнила сестра, не веря своим ушам.

– Ой, так это ещё детское время, ваша мама обычно к утру после концертов приходила… – и опомнившись, бабушка замолкла. А потом снова продолжила. – Ну и отлично, на вечер-то я ваших родителей займу, не волнуйтесь.

Мы обняли бабушку. Наша фея крёстная и главный массовик-затейник.

– Спасибо, Ба, ты самая лучшая!

Глава 1

Ботаны ложатся спать рано, чтобы встать c первыми лучами солнца и продолжить свои зубрёжки. #ГЛУПАЯТЕОРИЯОБОТАХ№1

Двенадцать часов ночи. Совершенно тёмное и холодное время суток. Особенно в предзимний период. В такое время стоит лежать под одеялом и грезить о планах порабощения мира на следующий день. Но это точно как-нибудь в другой раз.

Лунная ночь в акватории Невы ‒ довольно романтичное зрелище. Величественные архитектурные ансамбли, парящие шпили, храмы, монументы воспринимаются волшебными в необыкновенной гармонии с водными просторами. Гранитные набережные со спусками к воде, мосты, соединяющие берега, являются неотъемлемой частью архитектурного облика города. С моста виднеется ровная гладь реки, отражающая ночную гостью. Привычные деревья создают причудливые формы и воображение играет с ними в театр теней.

Скамьи даже в это время на прибрежной стороне были заполнены людьми. Семьи с детьми, прогуливающиеся по какой-то причине так поздно, весело обсуждали полнолуние. Пара под светом фонарей нежно и самозабвенно целовалась. Компания подростков громко перебирала нецензурную лексику. Пожилые граждане, только закончившие смену отстаивания очереди в пенсионном фонде, плевались от поступков молодёжи.

Щеки, нос, руки немели от холода. Только одна девушка не обращала на это внимание. Из рта и носа её выходил пар, будто у быка перед стычкой. Коленки подкашивались, а руки сжались в кулаки. Сердце разрывалось в груди на миллион частей. Тело трясло, будто в конвульсиях, но она упрямо шагала в сторону малознакомого кирпичного дома. Про себя она уже трижды зашлась трёхстопным матом, похлеще дурной молодёжи. От ударницы такого точно никогда не услышишь. Отличница и пример наилучшего поведения оказалась наихудшей старшей сестрой. Поэтому она и неслась, как угорелый и свирепый бык. Злясь как на себя, так и на свою глупую младшую сестру. У-У-УХ! Ну и метель она навела на все улицы, люди только успевали отлетать от неё.

Этой девушкой была я, Аллочка Майская.

Человек, чьё внимание в основном завладела учёба: научная литература, монографии, статьи, исследования и полноценно наука. Человек, не привлекающий внимание других. Человек, не желавший быть центром чьего-либо внимания, даже, возможно, самой себя.

"Не-при-ме-ча-тель-ный ‒ ничем не выдающийся, не заслуживающий, не привлекающий внимания." ‒ гласил сайт со значением слов.

‒ Непримечательная, но от того удивительная, ‒ говорил мой друг Тёма.

Ботаники в этой жизни, кстати, мало чего боятся, особенно, когда это касается жизни их родных. В такие моменты они просто одержимы неведомой силой, возможно, эту силу и уверенность даёт нам наука. Будем надеяться, это действительно так.

Малознакомый район приветствовал меня стаей собак. Я с детства панически боюсь собак. Для меня это был самый недобрый знак. Хотя не черные коты, и на том спасибо. Через пару минут они убежали в другую сторону, лай послышался в соседнем районе.

Дом дынно-жёлтого цвета подмигнул мне светом из окна одной из квартир. Облезший, не совсем уютный, но подходящий под стилистику города.

Наконец я добралась до крыльца дома. Но вот и второе препятствие - домофон.

Я стала упрямо нажимать на все кнопки домофона, пытаясь дозвониться до соседей сестринской подружки. А если даже повезёт ‒ повеет субъективной положительной оценкой, случайного или непредсказуемого стечения обстоятельств - и я доберусь до самой подружки сестры.

‒ Или кто-то вызовет полицию и меня возьмут за мелкое хулиганство на 15 суток, ‒ подсказывал внутренний голос.

Тилинь-тилинь... отозвался домофон, но так и не последовало ответа. Видимо никого не было дома. Попытка номер 2...3...4... Так и квартиры могли закончатся. Дверь неожиданно отварилась. Я отскочила от неё и чуть не поскользнулась на замёрзшем крыльце.

На свет вышел мужчина в перевёрнутой шапке ушанке. Белая растянутая майка с пятнами была вдвое больше его самого, а пижамные штаны с жёлтыми уточками на одной ноге подвернуты, а на другой висел клок порванной ткани. Глаза его в круглых красных очках были собраны в кучу, а розовые тапочки-мишки открывали вид на накрашенные ярко-синие лаком ногти на пальцах ног. Казалось будто человек употребил что-то запрещенное и еле стоит на ногах. Пошатываясь, он распахнул пошире дверь и криво улыбнулся.

В голове уже столько сценариев пролетело. Мне отчаянно захотелось исчезнуть и верить, что сестра вернётся, когда-нибудь сама... Он взглянул на меня снизу вверх.

Я замешкалась в благодарности, но заходит отчаянно не хотелось. А на моё несчастье ещё и стая собак вернулась в район с новоявленными друзьями - такой же компании побитых и злых псов. Я оказалась в самой страшной ситуации. Впереди - сомнительный мужчина по-джентельменски протягивает мне руку помощи (не в прямом смысле слова), а сзади вой родственников волков.

Но не заметила, как в следующую секунду оказалась в парадной. Дверь сзади меня закрылась с грохотом. Свет погас. Мне захотелось отчаянно вопить, потому что показалось будто кто-то дотронулся до моей руки. Но вместо меня закричал мужчина. Голос его охрип. Он наощупь нашёл включатель.

‒ Тадаа! ‒ улыбнулся он. Небритый мужчина в свете одной лампы Ильича выглядел ещё пугающе. Я взвизгнула и помчала по лестнице, кажется, на третий этаж. Молилась, чтобы этот мужчина не увязался за мной. Так и бывает, идёшь спасать сестру, а в итоге натыкаешься на наркомана-насильника.

Перелетая один лестничный пролёт, крутой поворот на втором, я вырулила на нужном этаже. Выпуская ноздрями пламя будто дракон с бешено стучащим сердцем, нажала скорее на дверной звонок.

Ключ поворачивался так медленно, словно в замедленной съёмке. А сзади себя я уже слышала шоркающие шаги. В спину словно уже дышали. От нетерпения сама дёрнула дверь на себя. Не теряя времени, залетела в квартиру, не беспокоясь уже, о том, Лёлька ли меня встречает или испугавшиеся жители многоэтажки.

И меня не обмануло моё чутьё. Квартира оказалась правильная, и я упала в радостях на сестру. Та ошарашенно закричала:

‒ Алла! Ты с ума сошла что ли?...

От кипящей в душей злости и страха за сестру я разоралась так сильно, что кажется, могла бы собрать конвой соседей с первого этажа. А сестра услышав моё сбивчивое дыхание и полыхающий огонь в глазах, побледнела. Поняла, кому сейчас влетит по самые уши.

‒ Ольга! Это ты с ума сошла! Я тебя сейчас убью! Она телефон отключает, сбегает из дома. Родители с сестрой её по всему городу ищут, все больницы уже и морги обзвонили. Идиотка! – разразилась я рекой слёз. Сердце так сильно билось, что даже в ушах слышан был звон. А потом я резко смолкла.

Боже. Вот, хвастаюсь высоким айкью. А ору в чужом доме, даже не беспокоясь о том, что могу разбудить всех...

Её подружка вышла в прихожую с глазами полными страха. Но больше никто на мою гневную тираду не подошёл.

‒ Ой, Настенька, родители, наверное спят? ‒ пискнула я, гневаясь, что поступаю крайне неразумно.

‒ Нет, они в командировку уехали, вот мы и ночёвку устроить хотели, ‒ скромная одноклассница Настенька, так перепугалась, что мне и её жаль стало. Но время не для жалости.

Взяла за шиворот сестру. Она меня на несколько сантиметров выше, пришлось постараться, чтобы дотянуться. Она не противилась, была в полном шоке. Я стала собирать её вещи, второпях натягивая на неё куртку.

‒ Ты сейчас придёшь домой, тебе так влетит, ‒ причитала я, пытаясь успокоить своё буйное сердце. Одновременно молила, чтобы на пути нам не встретился тот мужчина и собаки.

‒ Никуда я не пойду, это вы лучше с родоками определитесь. Нужна вам такая дочь и сестра или нет. А то каждый день слышу, это не так, учёба не так. Достало, ‒ она вырвалась из моей хватки и встала в защитную позу.

‒ Ну и что ты тогда хочешь? ‒ устало спросила я, остановившись в прихожей с рюкзаком сестры. Она с собой не меньше полшкафа взяла.

‒ Чтобы родители наконец поняли, что я не гений семьи, и учусь, как могу. Мне вообще эти науки не интересны, как тебе, я песни петь люблю, ‒ хобби сестры мне были известно, но я не знала, что её это так сильно волновало ‒ что думают другие. ‒ И у меня своя группа есть. Мы хотим стать популярными, как Даниил Милтохин.

‒ Или как Митя Зайцев, ‒ прошептала на одном дыхании Настя.

‒ Почему ты думаешь, что они не смогут тебя понять?

‒ Потому что ты для них идеал. Они постоянно приводят в пример тебя. Но я не могу быть твоей копией. Я так правда не могу. Выслушиваю каждый день. А вот Аллочка сдала сессию на отлично, Аллочку все преподаватели хвалят, Аллочка диссертацию защитила, Аллочка на докторскую степень пойдёт... Я не хочу получать несколько высших образования, когда мне хотя бы в школе отучится. А они никакого другого сценария не принимают. Алл, я правда такая плохая сестра и мной нечем гордится?

Она посмотрела на меня глазами полными боли. Внутри меня что-то треснуло. Надломилось и упало с огромной высоты, разбившись в дребезги. Это было моё сердце. Сердце старшей сестры. Сердце отличницы. Сердце маленькой девочки, пытавшейся преуспеть в учёбе. Ведь у неё, у этой малышки не было никакого таланта, как у других детей. Она не умела рисовать, у неё получалось фальшиво петь, да и танцевать ей приходилось только в самых последних рядах, так как не было пластичности в движениях. Она нашла себя в получении новых знаний, решении математических задач, в зубрёжке, в ведении конспектов. А потом это продолжилось и в университете. Она до сих пор не считает себя хорошо социализированным человеком, ей гораздо проще общаться с учебниками.

А передо мной стояла прекрасная, поистине талантливая с самого рождения малышка. Она рисовала чудесные пейзажи, реалистичные портреты без обучения в школе-искусств, играла на музыкальных инструментах (в её репертуаре и гитара, и укулеле, и флейта, и пианино). Мыслила всегда красочно, необычно, я никогда не могла понять, как в её голове умещаются столько идей, столько воображения. И я ей завидовала, по-хорошему. Была счастлива, что у меня такая замечательная сестра. А оказалось, что она несчастна. И несчастна из-за меня.

‒ Лёлечка, что ты! Лёлечка, милая, ты самая лучшая! А какие ты картины с детства пишешь! Я так и не смогла бы, ты что! Мы с тобой разные. У тебя творческие способности, а у меня больше аналитические. Вот и всё.

‒ А родители не понимают... Алл, я правда уже не могу. Их никак не переубедить, что учеба ‒ не всегда то, что может принести счастье, особенно, если это геометрия с алгеброй, ‒ сестра заплакала, всхлипы подействовали и на меня. Пока мы ревели втроём ‒ Наську оказывается тоже пичкали ненужными советами родители по поводу обязательности учёбы. И это принуждение к идеальным оценкам меня поразила.

Я решила разрешить сестре переночевать у подружки. А родителям сразу сообщила, что она в порядке, просто останется на ночёвку для школьного проекта.

Но слова сестры на меня довольно сильно подействовали. И когда я шла обратно домой, я обдумывала их. И когда пришла в тихую квартиру. И когда поела оставленный заботливо мамой ужин. Наших родителей и правда трудно переубедить. Папа преподаватель химии и биологии в школе, а мама доцент математических наук. Им свойственно ожидать, что любовь к наукам передалась нам вместе с днк. Но они забыли о нашей бабушке, любительнице поэзии, музыки и театра. Она привела любовь к искусству у Лёли. Первым делом захотелось поговорить с мамой об этой ситуацией. Возможно, мы вместе с Лёлей ошибаемся, и она сможет нас понять.

‒ Я могу понять, почему Лёля так противится всем наукам, ‒ мы разговаривали тихо на кухне, когда папа уже спал. ‒ Она совершенно другая, и это просто замечательно. У неё отлично получается рисовать, и ей нравится петь песни. Я думаю ей стоит...

Мама сразу перебила меня.

‒ Алла, я всё понимаю, но это всего лишь хобби, этим на жизнь не заработаешь. Вот ты, Аллочка, доченька, умница, что учишься на отлично, я ей всё время в пример привожу, ведь учёба ‒ это главное. С учёбой ты потом куда-угодно пойдёшь, получишь самую престижную профессию. А построив карьеру, у тебя всегда будет возможность ‒ и материальная, и социальная. Деньги и связи ‒ как бы не было это печально ‒ без этого никуда.

‒ Но Лёля не может быть моей копией, ‒ воспротивилась я. ‒ Мама, у неё другие сильные стороны, если это не учёба ‒ это ведь не так страшно.

‒ Это ужасно, Алла. Быть безграмотным и не стараться учится ‒ это современный порок. Потом и становятся дети всякими тики-токерами, красуются перед телевизором и больше ничем не занимаются. Я уверена в их черепной коробки ничего нет.

Я закусила губу. После разговора с мамой я поняла, что трудно переубеждать родителей в том, что учеба даётся не всем легко. И на самом деле, она не так важна. Ведь я ‒ это пример этой идеальной учебы. И было решено с этим стереотипом покончить.

Получилась совершенно глупая ситуация, признаюсь. Да и никто не ожидал, что мои старания всем угодить сделают несчастными меня и моих родных. Даже я. Возможно, стоило бы больше говорить на эту тему. Но я выбрала самый радикальный метод. Открыла свой ежедневник. Вывела красивым каллиграфическим почерком: "План по уничтожению репутации отличницы".

Первая заметка ‒ я не со зла с самого детства отличница до мозга костей. А ещё заучка, ботанша, зубрила и очкарик, как, очевидно, мне ещё кучу прозвищ приплетают.

Вторая ‒ я и не могла подумать (хотя iq у меня 140, и уровень интеллектуального развития позволяет мне строить логические цепочки), что моя праведная жизнь коснётся и младшей сестры, да, так что она почти что впадёт в истерию, апатию или депрессию.

И третья ‒ в мои планы не входило раскрывать всему университету, что на самом деле у ботаников есть жизнь. И ещё какая.

Четвёртая, ставшая фатальной ‒ возможно, будет мало доказать, что отличная учеба ‒ не так важна. Ещё стоило подумать об отношении мамы к хобби сестры и представителей современной музыки. Но этот пункт так затерялся в предстоящей сессией, что я вспомнила о нём только в следующем году.

Глава 2

Ботаны, в целом ‒ самые предсказуемые существа. #ГЛУПАЯТЕОРИЯОБОТАХ№2

POV: Максим Воронцов

Ещё когда сам был студентом меня забавляли эти зубрилы на самых отдалённых уголках аудиторий. Как крысы по норкам. Согнутые спины в три погибели. Обратишься списать ‒ так они на тебя зашипят, не то набросятся. Первые во всём и везде. Преподаватели их холят и лелеют, словно с золотых статуй пылинки сдувают. И легко им живётся, одна учёба на уме. О большем и не надо задумываться.

Знаком я с одним ботом уже больше 8 лет. Как был в классе подлиза , так и во взрослой жизни пытается всем угодить. Противное зрелище.

Имя его прискорбное ‒ Алексей Лебедь. С самого первого дня знакомства он показался мне самым занудным человеком на планете. Его интересовали, не как всех мальчишек в классе ‒ машинки. А огромные энциклопедии. Даже когда кто-то пытался познакомить его с девчонками, он отказывался в пользу Левандовского или Борисова.

А сейчас он позволяет себе вольности со студентами, болтает с ними на паре, вместо того, чтобы давать знания. Это, конечно, трещина в моей теории "Все ботаники думают, как бы научить других". А может, только этот безалаберный ботаник.

Одним словом дико раздражает. Особенно, когда отец, будучи в преподавательских кругах большой шишкой, постоянно о нём говорит, как о самом лучшем преподавателе вуза.

Снова засмотрелся на ботаников первой группы, размышляя над своей теорией. Шёл экзамен по моему предмету. Половина студентов после ночного заучивания спали прямо на сдаче. А другая половина пыталась по-тихому списать.

На первой парте сидела Алла Майская. Первая отличница группы. Она тоже иногда действовала мне на нервы. Всё доводила до перфекционизма, а однажды, даже посмела меня исправить при заполненной аудитории, что, конечно, я запомнил. В этом плане я злопамятный. Видимо на меня отразилась нелюбовь к ботаникам с детства.

Поодаль от неё Артём Вертинский, тоже ботаник до трусов. Однажды над ним поиздевались одногруппники и подтянули трусы до самых ушей. На них были написаны формулы по физике. Даже я такое упустить не мог, чтобы поржать.

Рядом с ним сидела Мила Гронская. Вот на неё пару раз за семестр заглядывался. Уникальный тип ботаника. Да, её и ботаником никак нельзя назвать. Просто красивая и умная.

Эта тройка числилась в моём списке безнадёжных зубрил. И раздражала меня своими идеально выполненными работами. Не к чему придаться и никак на них не повлиять.

Сначала подходил сдать экзамен Артём Вертинский. Прилизанный очкарик с бабочкой. Тянул билет, почему-то потрясывая ногой. Держу пари, у него там ещё и пятак для удачи лежал. Отвечал, запинаясь, но правильно, я выводил отлично в его зачётке. Он трясущейся рукой забирал её. Десять раз сказал спасибо и до свидания и слишком громко закрыл дверь за собой.

‒ Хоть бы это уже поскорее закончилось, ‒ мысль проходила в сознании, когда хозяин покинул тело ‒ был состоянии бессознательного. Хотелось в эти минуты оказаться на природе и пожарить ароматный шашлык. Долго же ждать майских праздников, когда на улице ещё лежит снег.

Далее шла Мила. Она вывела меня из фантазий о сочном мясе. Рыжеволосая, с янтарными глазами и россыпью веснушек по всему телу. Даже на руках виднелись следы поцелуев от солнца. В лёгком платье, всегда вежливая, нежная и скромная. Она улыбаясь, рассказывала о теории вселенной. Так приятно слушать, будто это сказка на ночь, а не физика. Мила ‒ девушка загадочная. Она не участвовала в творческой, научной и прочих деятельностях университета, но на семинарах и на экзаменах была всегда ведущая. Видимо её сторона ‒ отличная учеба. Слышал она в прошлом году академ брала, и вот вернулась. Наверняка, душещипательная история.

Ждал Аллу Майскую, ведь они втроём весь семестр были не разлей вода троица. Но она не торопилась. Странно, может плохо спала перед экзаменом. Хотя, кого я могу обманывать? Эти ботаники вероятнее всего, кроме учебы ничем не занимаются и ложатся спать строго до 21:00, как мамочка прописала.

Осмотрел студентку. Тёмно-серые волосы, замотанные на затылке в тугой пучок, очки на переносице. Вечная серая форма в клетку и узкие чёрные лодочки. Внешне выглядела вполне обычно. Но под глазами видны были огромные синяки, лицо отекло, словно ночь она не переставая ревела, ещё и маску, чтобы это всё скрыть нацепила, под видом простуды.

‒ От меня же ничего не скроется, ‒ хмыкнул про себя.

Прошли обещанные студентам 30 минут, и никто не вышел отвечать. И тогда я сам объявил следующую жертву ‒ Аллу Майскую.

Ответила на все вопросы верно. Вот овца.

Рука занеслась над зачётной книжкой. И готова была уже ставить отлично, хотя и не сильно хотелось, из-за вредности. Ведь я был уверен на предыдущих 3 листах стояли те же самые отлично, только в разных вариациях.

А она мне выдала:

‒ Поставьте удовлетворительно, ‒ зашептала она, опустив голову. Ничё не понял.

‒ Что?

А потом пи-пи-пи, как мышка. Перешла бы на ультразвук, если бы я не сказал:

‒ Погромче, Майская, ‒ свёл брови к переносице. У меня от её писка голова разболелась.

‒ Поставьте мне неуд, ‒ крикнула она мне в лицо.

‒ Что?! ‒ я опешил.

‒ Пожалуйста, поставьте мне неудовлетворительно, ‒ повторила она громко. Все студенты, занимающиеся до этого списыванием подняли головы. Да, неожиданная ситуация для всех.

‒ Вы ответили на все вопросы, Майская. И всё было правильно. Более того, вы углубились в тему, которую мы не изучали. И со всеми моими дополнительными вопросами справились. Почему я должен ставить вам неуд? ‒ насторожился я.

‒ Мне нужно, ‒ она не поднимая головы, перебирала пальцами ткань пиджака, словно нервничала.

‒ Это шутка такая? Если да, то не смешная. Я вам ставлю отлично, потому что она заслуженная, ‒ хмыкнул я и вывел отлично в зачётной книжке. ‒ Следующий, Ян Голиков, теперь тебе отдуваться.

В это время за партой так и продолжала сидеть Майская. Она будто рыба, глотала воздух. А глаза расширила, будто стряслась страшная вещь.

‒ Но.. но.. у меня были пропуски, и они были из-за неуважительной причины, ‒ мямлила она. Видать ещё и горячка у неё.

Странные эти ботаники. Совершенно нетипичная реакция на пятерку.

Горло пересохло от такого заявления. Прочистил его и напомнил:

‒ Алла, я вам уже поставил отметку, вы можете быть свободной.

Студентка будто бы ото сна очнулась. Проблеяла что-то, взяла зачётку и выбежала из кабинета.

Не хватало меня ещё, чтобы преследовали такие ботаники, которые знают больше моего на пересдачах... Ага!!! Пересдачи... Может этой Майской любовь в голову стукнула? И она хочет чаще меня видеть на пересдачах. Хотя я её понимаю, ведь это последний предмет, который я веду у их группы. Но всё же на какие жертвы она пошла, ради встречей со мной?! Некоторые ботаники парадоксальны.

‒ Голиков, поторапливайся, ‒ рявкнул я на аудиторию. Некое подобие улыбки промелькнуло на моих губах. На удивление даже для себя. Нет, Максим, всякие ботанши ‒ это не повод для гордости. Вот, если бы это была Мила Гронская... тогда, возможно, можно было бы... и может даже...

Сразу после экзамена я зашёл в столовую. Хотелось выпить кофе, скрыться от этих надоедливых студентов и заняться в кабинете накладными и отчётом. Но меня снова привлекла компания трио-ботов. Они громко обсуждали будущий поход в клуб. Внутри я взорвался со смеху. Эта тройка и клуб ‒ это просто нечто. Я бы, конечно посмотрел на это.

Эта Алла Майская будет краснеть при виде каждого сантиметра открытой одежды у других людей, ведь сама ходит в длиннющих юбках и закрытых кофтах. Миле будет некомфортно в таких заведения, совершенно точно. Хоть она прекрасно танцует ‒ видел поставленный ею номер на студенческой весне. Но такое общество также не для неё. Не говоря уже об Артёме, который ни к одной девчонке не сможет подойти. ХА-ХА-ХА... Вот умора.

А затем Алла как-то подозрительно засмотрелась на меня. Нет, точно влюбилась. Серая мышь в преподавателя. Глазки свои выпучила и смотрела такими жалостливым взглядом. Только странно скребла по тарелке вилкой. От мерзкого звука я отвернулся. Взял свой кофе и поднялся на этаж выше, в свой кабинет.

Прошло буквально несколько минут, как в дверь постучались. Показалась тёмная макушка. И снова умоляющие большие глаза Аллы Майской.

‒ Извините, Максим Игоревич, я должна с вами поговорить, ‒ она громко стукнула дверью. Не хватало ещё, чтобы она провернула замок и сексуально прошла к моему столу, смела все книги ногой и... Я сглотнул. Что за смешные мысли?! Сексуальность и Алла Майская ‒ это антонимы.

‒ Что ещё, ‒ вздохнул я. Вообще-то я был занят. Скрыл страницу Милы Гронской, дабы эта зубрилка ещё не увидела её с моего ноутбука.

‒ Максим Игоревич, я знаю, что вы поставили мне отметку... Но не могли бы вы изменить своё решение?

Боже, она снова о своём. Что с ней не так? Снова пригляделся к девушке. Мнётся на месте. Глаза не поднимает. Руки не могут остановиться не трогать серый пиджак. Поведение влюблённой девушки. Здесь все признаки:

1) Она нервничает рядом с объектом любви.

2) Кажется, даже слегка накрашена. Без маски я смог разглядеть её лицо получше. На губах блеск ‒ для привлечения внимания.

3) Разговаривает с заиканием. Возможно, я не только её привлекаю, но и она боится меня, как квалифицированного преподавателя. Боится стать глупой в моих глазах.

4) Ради встреч со мной она готова прийти ко мне в кабинет и просит обдумать об её отметке. Поразительно ‒ для зубрил и учеба не на первом месте. Любовь творит чудеса.

‒ Я же сказал, Алла, Вы получили свою оценку заслужено. Больше мне не о чём говорить. Вы на всё ответили верно, ‒ спокойно и с улыбкой ответил я. Всё же надо её поощрить за такое рвение.

‒ Нет, Максим Игоревич, не на всё. В первом вопросе я допустила ошибку, я перепутала 1 закон и 2 законы, они шли не в правильном порядке. А во втором вопросе я ответила только определение, но про признаки не сказала, хотя они были прописаны в вопросе. Вы просто не заметили.

Я очень признателен за такое повышенное внимание. Но последнее предложение затронуло моё достоинство преподавателя. Она бросила в мой огород такое замечание ‒ и будто прямо сказала, что я плохой преподаватель.

‒ Майская, если я не учёл, это не значит, что я не заметил. Я позволил вам сдать на оценку отлично за ваши заслуги во время семестра. Вы представили проект, брали индивидуальные задания и все лабораторные работы сдали. В этом плане, всё заслужено, ‒ брови сошлись на переносице. Я начинал злиться. Какого чёрта она всё ещё стоит здесь?!

‒ Максим Игоревич, Вы сами говорили, что на экзамене не имеет значения, сколько мы работали во время семестра, главное ‒ это показать знания. А я не смогла , ‒ она подняла свои большие серо-голубые глаза. Ресницы взмахнула и я чуть дар речи не потерял. Несмотря на всё её плачевное состояние ‒ тёмные круги под глазами, серая форма, вид зашуганной кошки, глаза её показались мне... красивыми.

Да, именно поэтому я также и не хочу осознавать свою ошибку. Да и просто не хочу уже видеть эту Майскую. Чего ты добиваешься?!

Я закрыл ноутбук и посмотрел прямо в глаза студентке. Она смотрела с уверенностью.

‒ Алла, чего вы добиваетесь? ‒ устало спросил я, её общество меня конкретно раздражало и нужен ещё один перерыв, чтобы прийти в себя.

‒ Я хочу справедливости. Не хочу получать оценки за красивые глазки, ‒ произнесла так легко, что было на душе. А я чуть не задохнулся от услышанного.

‒ Красивые глазки?! ‒ поднялся я со стула и начал приближаться к студентке. ‒ Вы ничего не путаете, Алла Майская?

‒ Нет, студенты из других групп обсуждают то, что я получаю незаслуженно оценки, и я решила это исправить. ‒ также просто ответила она. Довольно искренне, как мне показалось. И я мигом успокоился. Это всего лишь снова её идиотский перфекционизм.

Вздохнул. И как с этим бороться? Уволился бы уже с этой нудятской работы преподавателем в одном из лучших университетов страны. И стал бы работать на себя. Все ресурсы и возможности есть. Но я всё ещё сижу в пропитанным коньяком после корпоратива сидении и смотрю на студентку, от которой в мозгу произошёл взрыв. Настоящий с фейерверками из ушей.

‒ Алла, вы меня слышите? Вы получили оценку абсолютно заслужено. Вам должно быть всё равно, что говорят другие. Вы же взрослый человек и можете понять, что это никак к вам не относится.

Еле держусь. Спокойствие только спокойствие. Максим, тебя в должной перспективе не похвалят за то, что ты накричал на студентку из-за нервного срыва. А в хорошей перспективе, ты станешь зам. деканом и станешь, возможно, чуточку счастливее.

Майская вздохнула и всё-таки согласилась. Выходила из кабинета она жутко огорчённая, так будто ей не то, что отлично поставили, а подписали повестку в Сибирь. На миг стало её жаль. В следующий миг я уже рассматривал фотографии Милы Гронской.

Глава 3

От ботаников не зарекайся. #ГЛУПАЯТЕОРИЯОБОТАХ№3.1

POV: Алла Майская

Идиот. Просто настоящий идиот.

Весь семестр меня бесил. Так ещё и на экзамене сделал подлянку. Ну мог, по человечески понять, и поставить два. Осчастливить себя. Ведь, я знала, что его раздражаю. Так, нет!

Зануда. Нудный, как плесневая банка с огурцами, которую забыли в холодильнике. Она стоит в самом конце, её прикрыли другими банками. Она там тухнет и воняет в одиночке.

Напыщенный индюк, ершится как каракатица и честных людей не слушает.

Хлопнула дверью.

Это был последний экзамен. Последний шанс показать родителям, что их старшая дочь не такая идеальная. А этот чёрт. Нет, Ворон!!! Он мне всё испортил.

Один из самых популярных преподов в универе. И такой говнюк. Просто волосы дыбом встают.

Популярных, кстати, всего двое. Самые молодые и самые перспективные, мать вашу. Сам универ делился на тех, кто любил Воронцова Максима Игоревича, и тех кто сходил с ума по Алексею Романовичу Лебедь.

Начну с самого приятного. И безусловно, самого красивого. Лебедь.

Преподаватель по истории. Единственный луч света в царстве физики. Эталон чистой красоты. Настоящий белый лебедь. Принц, вышедший из сказки на белом коне. Недостижимый идеал, небо в стихотворении "Море" Жуковского.

Блондинистые длинные вьющиеся волосы, чистые небесного цвета глаза, тонкий длинный изящный нос, как у Греческого Бога. Он по истине местный Аполлон.

А его манеры... Всегда поможет утопающему в теме студенту, подскажет в вопросе по семинарам, рассмешит на паре, в конце-то концов.

А в твоих мечтах подарит тебе розу и пожелает сладких снов.

И Максим Воронцов. Препод по общей физике. Чёрный ворон. Неприятный тип. Хотя его многие обожают. Считают его сексуальным. Тело у него не сухое, рельефное, это он всегда показывает своими обтягивающими водолазками. Взгляд стальной серых глаз. Тёмно-каштановые короткие волосы. Идеальная щетина придаёт ему несколько лет. Настоящий зануда.

Когда у него было совсем уж плохое настроение, он садистски наказывал студентов. А я как староста могла помочь ему вымесить весь гнев, не прибегая к насилию. Но я не мазохистка. Всегда отвечала ему кратко и по делу. Напоминала, что я просто студентка, а не решение всех его проблем. Мы стали тихими врагами. Он, как преподаватель, пытался найти в моих знаниях изъяны. И часто поправлял, чуть ли не каждое слово, чем меня жутко бесил. Я не гений, чтобы всё знать. Часто использовала сарказм, вообще не свойственным ботаншам. Но это была моя личная разработка. У меня есть знания, а ещё есть характер, который когда нужно могу показать.

‒ Почему нет Голикова? ‒ спросил он, смотря из всей аудитории на меня. Да, я староста, но не обязана следить за каждым студентом. И когда я ему это объясняла в более лёгкой манере, он начинал звереть и показывал меня в пример самой худшей старосты за все годы его обучения. Ведь группа должна следовать моему примеру, а я не беспокоюсь о своих студентах. Да, чёрт из два.

Каждый раз, когда она называл мою фамилию по спине пробегал холодок, а живот сжимался от страха и несправедливости. Ненавидя преподавателя, я даже старалась избегать его в коридорах, обходя его кабинет за тридевять земель. Просто не хотела сталкиваться с его холодным и строгим взгляд. Рядом с ним я чувствовала себя нашкодившей ученицей младшей школы. Так он принижал меня, что я будто становилась рядом с ним маленькой-премаленькой мышкой.

В твоих снах он будет хлестать тебя плёткой. Хытыщ.

Лебедь ‒ завораживающий и удивительный, словно прекрасный эльф из сказок. А Воронцов ‒ принципиальный, мстительный тёмный вампир, который выпьет всю кровь.

Лебедь ‒ это послание небес, а Воронцов ‒ исчадие ада.

Так и университет превратился в Академию ангелов и демонов, как из какой-нибудь фэнтезийной книжки.

Воронцов злопамятный и всегда помнит тех, кто ступает наперекор ему. На пересдачу к нему студенты как к себе домой ходят, а некоторые после семестра с ним прощаются с дипломом о высшем образовании. С одной стороны за это я его уважала. Меня иногда раздражали одногруппники, которые халатно относились к учебе и шли в другой класс благодаря другим. Внутри я немного восхищалась им, как преподавателем. Он хорошо разбирается в дисциплине и доходчиво объясняет все на парах. Но порой ему не хватает человечности. Как сегодня. И я уже его вполне не осуждаю. Но вот внутренний голос всё равно твердит: он самый ужасный человек на планете.

И он лишил меня такого шанса доказать родителям, что я не самый идеальный ребёнок. Он будто назло мне помешал.

Вот и идиот сегодняшнего дня пожаловал. Хлебать свой горький кофе. Горький, как и он сам. Желчный пузырь с ножками.

Смотрит таким ехидным взглядом, будто считает себя лучше всех. Вот бы ему повариха в этот кофе плюнула. Сама рука начала скрести вилкой по пустой тарелке. От злости я целых три маленьких пиццы съела. А сейчас чуть не вывела на тарелке слово "Ворон".

Друзья обсуждали вылазку в клуб. Я её сразу не поддержала. Я собиралась на подработку и убедила себя, что клубы ‒ сплошная трата драгоценного, итак куда-то утекающего времени. Но всё же послушать об месте, где я ещё не была интересно.

‒ Я знаю пару интересных мест с громкой музыкой, вполне ничё такой аккомпанемент, даже найдётся с реальными музыкантами, ‒ соблазнял на авантюру Тёма.

‒ Я такие места не люблю, ты ведь знаешь, ‒ противилась Мила. Впервые я подругу не поддержала. Мне захотелось выпустить пар, но я эту затею всё равно отсеяла.

Пошла по следам ранее упомянутого дефективного. Но решила зайти в туалет. Закрылась в кабинке и неожиданно услышала своё имя.

‒ Вот дура эта Майская. Говорит ‒ поставьте неуд, прикиньте? Нет, такой только родиться можно. Не родись красивой и тупой, ‒ голос смутно знакомый, я слышала уже его раньше. Стала перебирать тупых куриц в голове. На одном из них захотелось чихнуть, и я выдала себя.

Вышла из кабинки. А девушки сразу засмеялись.

‒ Какого это так стелиться под препода лишь бы он тебя заметил? ‒ сострила розоволосая Настя Морозова. Раньше мы с ней дружили. А сейчас она смотрит на меня как на врага. С настоящей ненавистью в глазах.

‒ Настя, ‒ руки опустились в раковину, вода зажурчала, и я ощутила холод. Самый престижный вуз, а вода только холодная, ‒ мне неизвестно. А что, ты хотела со мной поделиться своим опытом?

Губы Морозовой дёрнулись. Не знаю, насколько я должна была опасаться её гнева. И должна ли была так её злить. Но я и сама была уже не в духе.

‒ Когда тебя вообще кто-то замечал, Алка? ‒ хмыкнула она и искривилась вполне натурально. ‒ Ты же совсем непривлекательное создание. Вот тебе и приходится мозговать. А мне могут поставить всё что угодно, лишь за красивые глазки, чего тебе никогда не видать.

Слушать её было противно. Не потому, что я была совсем уж неуверенной девочкой, которую так просто убедить в её несовершенстве. Нет, мне не хотелось слушать это от девушки, которую считают все примером. Красивая, не такая уж и тупая, как хочет казаться. Но внутри просто гнилая. В голове эти два образа просто не могли соединиться. Мысли шли в резонанс.

Я вышла из туалета и направилась в кабинет Воронцова. Постучалась. Заглянула. Вдруг он вообще где-то в другом месте. Но чутьё не подвело. Он сидел за своим столом. Весь такой красивый под светом солнечных лучей из окна. Невероятной красоты и мужества. Это правда... Но также, внутри полный идиот. Тоже резонансное представление внешности и внутреннего мира.

‒ Прекрати этот ультразвук, я тебе ‒ не дельфин, ‒ говорил этот его взгляд. Пока я пыталась оправдаться, он морщился, пытаясь расшифровать мои слова.

Я занервничала, ведь казалось он сейчас прочтёт мои мысли своим стальным серым взглядом. А мысли у меня были... хо-хо-хо... Что действительно происходило в моей голове тем временем:

КОЗЛИНА! ПРОСТО КОЗЛИНА! УУУХ.... индюк малосольный.

ЕДРЁН БАТОН, как так можно вообще?! Так нагло меня отфутболивать, словно от мухи отмахнулся какой-то. Даже не стал меня слушать. Просто. Вы свободны! Порхайте, как бабочка, Алла Майская, попутного ветра вам в лопатки! Да, чтобы ты, заморыш, из туалета не выходил неделю.

И эта Захухря Захухреевна, Морозова ‒ бесплатное приложение к журналу звёздочка. Ума, как у сушеной корюшки. Чего ты лезешь не в свои дела?! Слишком много свободного времени, так изучай науку!

Закрыла дверь. И с клокочущей яростью внутри направилась к друзьям. Артём сразу протянул длинные руки для объятия. Мила погладила меня по голове, когда я всхлипнула на плече у друга.

‒ Ну, чего ты, Аллочка? Не расстраивайся, ты ещё докажешь родителям, что учёба не так важна. Мы просто поищем другой способ, ‒ успокаивала она меня. Мои друзья самые лучшие ‒ это факт. Милочка Гронская ‒ самый прекрасный человек на свете. Что о ней говорят ‒ почти всё правда. Она идеальная. Самый правильный пазл в нашей картине.

Артемий ‒ очень хороший парень и друг, хотя и испытывает некоторые трудности в проявлении своей уверенности на парах, всегда меня защитит. Но ещё есть и безумная его сторона. Он извращённый мститель и злой гений. У него, также как и у всех ботаников, почему-то слишком много недоброжелателей. Это всегда ещё и невесомая грань между поддразниванием и жёстким буллингом.

Так вот, Тёмка ‒ это Сейлор Мун в современной мире. Он вершит возмездие во имя справедливости и знаний. Каждый, кто поступит против него получит сполна. Как Ян Голиков ‒ первый хулиган нашей группы. Со второго курса этот бедолага заикается после его ночного кошмара. Тёма просто наклепал вирусные программы и использовал их на все устройства Голикова, к тому же создал интересный сценарий с его подноготной (об увлечениях весьма пикантного и интимного характера, буллинг с его стороны студентов, ну и списывание на парах) и разместил статейку на официальном сайте нашего университета. Яна, конечно, не отчислили, но с тех пор он ведёт себя намного тише. А Тёмку не поймали. Он как неуловимый Джо.

После того, как Тёма увидел, как я вышла из кабинета. Его глаза загорелись. Он взял меня аккуратно за руку и посмотрел таким геройским взглядом, что сердце ёкнуло.

‒ Он как-то неправильно поступил по отношению к тебе? ‒ его голос был серьёзным и уверенным, я даже сама не узнала своего друга.

‒ Нет, всего лишь меня бесит, как и всегда, ‒ но я чуть успокоилась.

‒ Он всегда всех бесит, ‒ вздохнула кротко Мила, ‒ даже меня, сегодня. Он смотрел с такими подобострастием и улыбался, как влюблённый, аж противно стало. Это неприемлемо для преподавателя.

‒ Его нужно проучить, в таком случае, ‒ глаза Артемия снова мигнули, что не скрылось и от Милы.

‒ Но, но, но, Тёмка! Куда-куда-куда пошли твои мысли? Давай, давай, давай обратно их, да, туда... ‒ руками она выхватывала в воздухе "мысли" Тёмки и направляла их в мусорный бак. Ну и смешные же они.

‒ Я ведь так долго этого ждал. Это произошло не в первый и не в последний раз, когда он кого-то бесит, ‒ подтвердил свои слова Артемий, ‒ к тому же, у меня давно на электронной почте висит письмо с просьбой его проучить.

Кулаки его зачесались. Я опасливо взглянула на Милу. Это не к добру. В первую очередь для Ворона.

‒ Так стоять, никому мстить мы не будем, ‒ произнесла я, и из кабинета вышел подопечный.

Он с ужасом взглянул на нашу компанию и развязал галстук. Словно парочку привидений увидел.

‒ Время экзаменов уже прошло, вы можете идти домой, ‒ с надменностью произнес тот. ‒ Алла, я надеюсь вы больше не грезите о неуде по-моему предмету. Поскольку это совершенно безрассудно, посудите сами. Вы же отличница.

В глазах его я увидела эту усмешку и перевод слова "отличница". Алла Майская, вы зубрила из всех зубрил, которых я знаю. Вы нудное подтверждение существования наискучнейшей жизни. Вы позор для вашей сестры.

Я повернулась к Артёму и прошептала: "Давай, только легонько его проучим".

Ещё, чем Артемий всегда меня поражает ‒ находчивость. Он всегда знает, где, и как будет наиболее выгодно и успешно провести свою месть. У него работает черепная коробка, он очень внимателен и вообще, мега-крутой парень. Кстати, без девушки. Поэтому, советую приглядеться ;)

Тёмка давно заметил, как Ворон любит свою машину. Ласково полирует каждый день, протирает нежно лобовое стекло и панель. Целует на прощание и желает хорошего дня. Ладно, это уже, конечно, мои фантазии. Но я думаю, все так и было.

Это чёрная Nissan X-Trail III дороже ему всего на свете. Возможно, Тёмка перегнул палку в задуманном плане. Но... что сделано, то сделано.

Зная, что Воронцов выходит из кабинета ровно в 17:00, мы приступили к выполнению плана намного раньше. Тёма принёс из соседнего магазина банки с красками. И мы переодевшись в чёрные костюмы, перекрывавшие наше лицо и всё тело, появились на стоянке. Университетская стоянка была оснащена несколькими видео-камерами в особенности на въезде. Это мы учитывали, для того, чтобы как можно незаметнее пройти охрану и скрыться с места преступления. Конечно, нам не хотелось получать нагоняй, мы делали всё тихо.

Затем осуществили задуманное, а именно большую красивую надпись "отморозок" в ярко-розовых, оранжевых и фиолетовых тонах. Каллиграф во мне был очень доволен. Да и просто Алла Майская за всё время семестра с Вороном. Аж сердцу полегчало.

‒ Ну-с, ‒ думали мы, ‒ дело сделано, гуляй смело. Но как это обычно бывает, наш план дал трещину. Большую такую трещину сантиметров 185, патлатую, уверенную, шагающую прямиком в нашу сторону и ещё пока не замечавшую сделанное с его машиной. Чемоданчик в его руке качался, он был, возможно, слегка в настроении. Но увидев нас с краской в руке, это настроение, почему-то сразу улетучилось. Он быстро пересёк расстояние между нами и завопил по-страшному, с перебойным матом. Недолго он простоял подле машины, сразу мятнулся в нашу сторону. И Бог, наделивший меня разумом, забыл про быстрые ноги, которые должны прилагаться к нему, как 2 в 1. Бегаю я страшно медленно, когда Тёмка был уже на границе парковки и внешнего мира на посту охраны, я же была ещё только в режиме старта. И Воронцов успел схватить меня за руку, банка с краской выпала из рук.

Глаза я выпучила, так, что они были готовы взорваться прямо сейчас. Его взгляд был настолько пугающим, злым и железным, что все мои органы, казалось ушли в пятки.

‒ Ты кто ещё такой?! ‒ выпалил он мне в лицо, хватка была сильной и больной.

Стоит напомнить, что у меня 2-ое друзей. Один из которых уже сверкал пятками в районе своего дома. А Милочка, девочка-умница, конечно, же не согласилась участвовать в административном правонарушении. Она выбрала пособничество. Вышла из укромного уголочка и заулюлюкала:

‒ Максим Игоревич! На помощь! Прошу Вас! ‒ заплакала она. И Максим Игоревич повернул голову на звук. Это было ошибкой с его стороны. Я вывернула руку, и побежала, что есть мочи из стоянки. Дальнейшее уже было пересказано со слов Милы.

‒ Мила, это Вы?! ‒ поняв, что все преступники сбежали, он всё-таки подошёл к машине Милы. Мила ‒ хорошая актриса, и не будь в мире физики, возможно, ею стала профессионально.

‒ Максим Игоревич, ну, страшная ситуация случилась, правда! ‒ глаза красные заплаканные и испуганные. Чтобы отвести от нашей троицы подозрение, решили включить в игру потерпевшего. Такого же, как и Воронцов, поганец. Зная, что такой сорт краски хорошо стирается только одним средством (которое, безусловно у нас было) решили разукрасить ещё и машину Тёмы ‒ это он сам предложил, к нашему удивлению. Так вот миссия Милы заключалась в том, чтобы сыграть спектакль одного актёра и побегать возле машины, и вопить о том, как эти хулиганы достали.

‒ Я уже понял, ‒ сплюнул он, не сдерживаясь при нашей красавице. Ну, мужлан, фу. Взялся за голову. И бормотал что-то нечленораздельное.

‒ А мне ведь сегодня на выставку ехать, как я на такой машине-то поеду... ‒ плакалась Мила. ‒ А ведь кто мог сделать такое?

И насторожилась. Если не будут в предположениях мы, значит это уже не наши проблемы.

‒ У нас у двоих только один враг. Ян Голиков, ‒ подытожил Воронцов.

‒ Вот так он и дошёл до умозаключения, что во всём виноват Ян, ‒ закончила свой рассказ Мила, уже находясь в машине вместе с нами возле парка.

‒ А, точняк, он же и тебя доставал, ‒ вспомнил Тёма, ‒ он ещё тогда сполна получил от высшего руководства, твоего родственника. Хорошо, что твой дядя выше его отца. Ха. Ладно, этого чёрта не жалко.

‒ Хоть мы это и сделали, но на душе всё равно кошки скребут, ‒ произнесла я мысли вслух.

‒ Не время унывать! Надо отвлечься, ‒ сказал Тём-Тёмыч.

‒ Да, я за, надо куда-то сходить... например, в кафе, ‒ закивала Мила.

Тёма подмигнул и выехал на дорогу с крашенной машиной. Казалось, его это сегодня и не волновало.

Глава 4

Боты не умеют отрываться по полной. #ГЛУПАЯТЕОРИЯОБОТАХ№4

POV: Алла Майская

– Спасибо, Кать, чтобы я без тебя делала, – закончила я разговор со своей коллегой по работе. Та согласилась отработать смену за меня сегодня вечером. Артём услышав мой утвердительный ответ, улыбнулся в зеркало заднего вида. Мы всё-таки едем в кафе. Наедимся разными вредными вкусностями. Если настроение позволит, может выпьем чего покрепче чая. И будет нам счастье, после сегодняшнего несчастья.

Пока мы пересекали улицы за улицами, я читала сообщения с сестрой. После того ночного разговора, мы снова попытались поговорить с мамой. Но всё безуспешно. И тогда Лёля, не послушав старшую сестру, убежала к подружке, захватив вещи. Родители Насти продолжали находится в командировке. И теперь Ольга в доме не появлялась почти неделю. Родителей это, конечно, волновало. Мама ночами не спала. Но принять позицию в сторону творчества никак не могла. Даже мои уговоры на неё не действовали.

Поэтому я оказалась связующим звеном между сестрёнкой и родителем. Спрашивала каждые несколько часов как дела у обоих, не нуждается ли сестра в чём-либо, не передумала ли мама, и передавала всё им. Конечно, такой подход был отвратительным. Мне уже казалось, что мы никогда не найдём решение этой проблемы. И поэтому решила действовать радикально – показать родителям, что учёба не так важна.

Оценки не так важны. Я хотела доказать, что и я неидеальна. Могу сдать экзамен на неуд, а потом (по-моему разработанному плану) ходить неделями, как приведение. То есть, я должна была продемонстрировать, что учёба действует на психо-эмоциональное здоровье человека. И если мы так сильно загоняемся ею, то будет тяжко всему организму. Вообще, в этом плане была задействована не только я, но и преподаватель. А именно Воронцов (гад, чтоб ему икалось) собственной персоной. И тот план перечеркнул, сжёг и рассеял вместе с моими мечтами. По моей задумке он должен был с радостью поставить мне неуд и терроризировать на персдачах (как и других студентов). То есть, мне даже не приходилось бы изображать приведение, я бы была им натурально. Возможно, всё же синячки и прыщи от стресса я бы дорисовывала, а ещё не мыла бы волосы неделю – для пущего эффекта. Однако, этот Ворон (облезлый, с серой в пупырышках кожей, как у гуся) наплевал на всё и поставил мне отлично.

Поэтому после такого фиаско, я, прямо скажем, почти сдалась. Мысли закрадывались такие страшные, будто сестрёнка больше не вернётся в родительский дом. А мама так и останется непреклонной холодной статуей, твердящей:

– Быть безграмотным и не стараться учится – это современный порок.

Пока я представляла маму в этом образе Тёмыч привёз нас в малознакомый район города. Какой-то даже сомнительно богатый район. Оставил машину на стоянке. Обняв нас с Милой по-свойски, повёл к огромной очереди, кончающейся возле массивной тёмной дубовой двери.

Поначалу я подумала, таков стиль кафе – неготический, с элементами модерна. А очередь – это любители посетить данное кафе вечерком, видимо очень уж оно популярное. Однако, я ошибалась.

Украшения гладко-каменного здания в неоготическом стиле с рустами огромного количество лепного декора, отражающего самые разнообразные фигуры, подсвечивались снизу. Это были прожекторы с красным светом, вертикально направленные вверх. Тёмный кирпич, из которого было построено здание, из-за прожекторов приобретал томный бордовый оттенок . Он создавал причудливый кровавый образ зданию. Не кафе, а берлога вампиров. Эй, Деймон Сальваторе, укусишь меня хоть разок?

Неоновое название "Hasta la vista" смотрелась причудливо среди этого архитектурного пафоса. Как подтвердил позже Тёма – означало "до свидания" – с отсылкой на момент из Терминатора. Вместе с толпой ярко одетых и вместе с тем очень вульгарных, нас встретили дяди с фейсконтроль. Толпу я ещё могла объяснить неведомо откуда-то возникшим фестивалем, даже в зимнее время проходившим в нашем городе. А вот грозных дядечек к кафешкам ещё никогда не приставляли. Или всё же это действительно слишком популярное место: желающих много и несомненно разного толка люди, а дабы защитить своих клиентов руководство пошло на такой шаг?

Тёма вышел вперёд, достал пластиковую карту с иероглифами, протянул насупившимся дядям и кивнув нам рукой, пошёл вперед за тёмную тяжёлую дверь. Мы с Милой переглянулись. Та всю дорогу молчала, как рыба, изредка поглядывая на свой телефон. И сейчас она выглядела очень изумленной. Так, будто понимала больше, чем я.

Строгие дяди, мельком взглянув на нас, пропустили за дверь. И первое, что я ощутила войдя в тёмное помещение – это сильные вибрации от музыки в соседних помещениях, отдающие от ног ко всем участкам тела. В этом холле не было ни одного нормального объекта освещения, и всё что там можно было увидеть – так это неоновые картины с кадрами из фильмов Тарантино. Человек, создавший это кафе – настоящий поехавший по различным отсылкам.

И до моего "ультраумного" мозга наконец дошло. Наш заикавшийся друг и злой гений воплоти привёз нас в ночной клуб. Несмотря на непозднее вечернее время, здесь было уже довольно много людей. Нас буквально поверг в шок поступок Тёмы. И мы с Милой пару минут стояли, как вкопанные, пока нас не начали поторапливать люди сзади, недовольные после стояния в столпотворении на улице.

Вибрации, страсть, свобода витали в воздухе, совсем рядом. Аромат дорогой кожи, сладость и горечь с цитрусовыми смешались и для меня это словно сыр для Рокфеллера из "Чип и Дейла", влёк за собой словно в гипнозе. Музыка, доносящаяся откуда-то была знакомой, ремикс той, что часто играет в пиццерии, где я работаю. А рядом с нами находился стойка-ресепшн с очень уж молодым администратором, который странно поглядывал в нашу сторону. Оказывается, об этом мне рассказали позже, это тёмной помещение с картинами – кассовый вестибюль, а парень за стойкой – человек, который совершает пополнение счёта карты – такой, как у Тёмы. Но те, кто приходил после нас имели только розовые и красные карты, чёрных ни у кого я не видела. "Этими картами гости заведения могли оплатить свой ужин, музыку и прочие приколюшки" – цитата от друга.

– Тёма, – Мила первая ожила. – Ты уверен, что это кафе?

– А это не кафе, – мило улыбнулся Артём, как бы невзначай, невинно хлопая длинными ресницами, – это ночной клуб.

– Тёма, извини, но какого хре... – чуть не ругнулась Мила, когда нас толкнули очень грузные мужчины, входившие в здание. В этот момент Артём среагировал быстро, взяв нас за плечи, повёл вглубь клуба.

– Милая Мила, мы сегодня пережили достаточно, что позволить себе оторваться под крутецкую музыку, отключить мозги и попробовать расслабиться, верно? – парировал друг, завлекая нас всё дальше от выхода, чтобы мы не сбежали.

– Тёма, мы просили кафе, какого чёрта мы в ночном клубе?! – шикнула я на него, но с интересом рассматривала всё убранство данного здания.

Главное помещение клуба, в которое мы как раз попали, совсем не походило на особняк граф Дракулы. Это был современный дизайн, выполненный по большей части из разнообразия подсветок, лазерных установок и декоративных узоров. Здесь были и статуэтки знаменитых музыкальных исполнителей, и «треснувшие» куски зеркал, которые в хаотичном порядке прикреплены к стенам и к небольшим колоннам, Прямо рядом со входом была зона с кожаными диванчиками. Рядом сними витиеватая широкая лестница на второй этаж выходила на vip-залы. Бар находился как раз под лестницей. Чиллаут-зона с противоположной стороны состояла из закрытых друг от друга столиков. В этом месте можно было уединиться, передохнуть от громкой музыки благодаря звукоизолирующим стенам. Как раз из этой зоны выбегал персонал и направлялся к двери за барной стойкой – вероятно, на кухню. Танцпол в конце комнаты вместе с невысокой сценой и пультом DJ уже был полон людьми. Что было интересно, так это проекция на стену, где стоял диджей – Фредди Меркури с руками на плечах. Видимо, они каждый день исполняли в честь какого-то музыкального исполнителя. Фиолетовое свечение с потолка сменялось красным, затем оранжевым и возвращалось к первоначальному. Здесь можно было услышать ремиксы современных попсовых песен, рок, хаус, диско, фанк, драм-эн-бейс и электронщиков. Музыка гармонично сменяла одну за другой. Мне даже понравилось здесь находится. Всё было на высшем уровне.

– Так, девушки, это не стриптиз-клуб, это довольно хороший танцевальный… э-э-э… клуб. Асталависта может похвастаться крутейшей аудиосистемой, которая превращает любую мелодию в рай для ушей. И вы можете отдаться музыке, и забыть о повседневных проблемах. Я просто не хочу, чтобы после сегодняшнего вы с кислыми минами ходили, особенно ты, Алл, – посмотрел он мне в глаза. Я даже ойкнула. Оказалось я чуть не наступила на какую-то маленькую собаку, похожую на чихуахуа, только в каком-то блестящем персиковом собачьем костюме.

– Осторожнее, – провизжали над ухом, – вы так моего пусю раздавите!

Оказывается в этот ночной клуб можно было ещё и с собаками. Худенькая хозяйка пёсика сидела на диванчике в компании тучного мужчины. Тот томно курил какую-то трубку и не обращал ровно никакого внимания на свою спутницу.

– Тём, мы сюда совсем не вписываемся, – наконец отозвалась и я. Нет, правда. Кучка ботаников в серых костюмах и куртками в руках, так словно бы здесь не было гардеробной, хотя вероятно, она всё же была в прошлой локации, но из-за плохого освещения мы так и не увидели дверь. Как после школы пришли сюда, дабы попить апельсиновый сок. Это выглядело слишком комично. Но на мои слова Тёма никак не отреагировал. Ему действительно было всё равно. Он оставил нас не надолго, пока решал вопрос с бронью столика. А мы с Милой никак не могли себя деть. То снова мешали каким-то мужчинам пройти на танцпол, то пёсик вышеупомянутой девушки прискакал на своих лапках ко мне и начал лизать мою ногу. Когда подошёл Тёма, отчаянно захотелось уйти. Оказаться дома под пледиком, а не в такой невообразимо глупой и некомфортной обстановке.

Сев за столик в чиллаут-зоне, Тёма взял меня за руку и сказал расслабиться. Почувствовать ритм музыки, не обращать внимание на людей вокруг. Он уверял, что к нам никто не пристанет. Он даже поклялся. А также предложил безалкогольные коктейли. Но я согласилась на что-то не очень крепкое. Я подумала, если приду с лёгким ароматом алкоголя, мама точно не будет рада. Я могу её огорчить и заставить волноваться, но данный пример может хоть немного натолкнёт её на мысль о неидеальности моей персоны. Конечно, я не собиралась напиваться.

Благодаря звукоизолирующим стенам, здесь и правда можно было спокойно поговорить.

– Будешь что-нибудь? – спросила я у Милы. Она снова притихла, поглядывая на телефон уже с большей частотностью. Наверное, волновалась. Уверена, она также как и я в свои двадцать лет не была в таких местах.

– Нет, мне алкоголь нельзя, – было мне ответом.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Аллергия, – улыбнулась она своей фирменной сияющей улыбкой. Странно, конечно, об аллергии подруги никогда не слышала. Но тем не менее поверила. А потом Мила и вовсе отошла в туалет из-за звонка какого-то человека. Двери в туалет всё также были в холле, но мы их проигнорировали, поскольку нашем вниманием завладел сам клуб.

– Да, я приду не поздно, не волнуйся, – говорила она, уходя в санузел, – я же тебе написала в сообщении, объяснила.

Она была очень серьёзной. И я подумала, о ней беспокоятся родители. Моим же родителям я как раз таки отправила сообщение о том, что Тёма (а мама очень хорошо знала этого проныру Вертинского) привёл нас в ночной клуб.

– Повеселитесь там! ;) – гласил мне ответ. И я совсем растерялась. Это действительно, не та реакция на которую я рассчитывала. Тёма принёс напитки, сказав заранее не смотреть меню, он выберет на свой вкус. Но я всё же глянула разочек и чуть не уронила меню. Цены здесь были настолько космическими, что даже сами ракеты в космос кажутся дешёвой безделушкой. А Тёма выглядел так, будто знает, что делает. Внутри я сразу решила для себя, раз это он привёл нас сюда то он и платит. Я ему в своей пиццерии как-нибудь отплачу. Надеюсь, что нас не заставят тут посуду мыть, потому что у этого безумыша не окажется денег.

– Дамы, клубничный со сливками безалкогольный коктейль Райский поцелуй для Милой Милы и персиковый шнапс с апельсиново-клюквенным соком для Аллочки, пожалуйста, – преподнёс, как настоящий галантный мужчина Тёмка. Ухахатышка-мартышка, наш друг сегодня сам на себя не похож.

– Как-как мой называется? – поинтересовалась я, разглядывая красоту в гранённом очень необычном по форме стакане – треугольный с чёткими гранями. Красный цвет напитка нежно переходил в жёлтый, словно закат солнца.

– Э-э-э, да, там какая-то любовь на пляже, – замялся он, засмеялся и начал пить что-то в своём стакане. Конечно, друг пил не коктейльчик, а что-то гораздо крепче. Он совсем не морщился от крепкого алкоголя, а нас терзали сомнения, а наш ли это друг. Или всё же наш неуверенный заика, потому и заика, что алкоголик и это уже как последствие его пристрастия? Странные мысли, конечно, в голову лезут. Ну, а мы же их выгнать из головы веником не можем. Приходится уживаться.

– У-а-а, красивый и вкусный, – попробовала я нежный коктейль, но на вкус так и не определила слишком ли он крепкий. В лицо сразу ударил жар, растекавшийся по всему телу. И душа захотела плясать. А Тёме эта идея показалась прекрасной, и он повёл меня на танцпол. Я сняла пиджак и расстегнула тёмную блузку, под которой была чëрная простенькая майка. Я не стеснялась себя и своей одежды. Уверенности придавало и то, что Тёме плевать, как выглядит он сам: рубашка была с распахнутой горловиной, пиджак он также оставил в чиллаут-зоне, а его галстук развязался. Вот какой рассеянный, с улицы Бассейной! Просто раньше не приходилось бывать в таких местах. Да и на удивление, никого не волновало, чем я занимаюсь тут – раздеваюсь ли, танцую ли, люди были заняты своими жизнями, и это было просто замечательно.

Тема наклонился ко мне близко-близко и предложил потанцевать . Оказалось, что друг умеет танцевать и хорошо ведёт пару, даже в таких быстрых и клубных миксах. И я почувствовала стойкую уверенность в его поставленном теле, руках, движениях и в глазах. Глаза были совсем не Артемия. С яркой искрой, а губы расползлись в ухмылке. Я отстранилась. Слишком не знакомыми мне показались эти глаза и губы, мне стало даже не по себе. Я подумала так сказался коктейль, ударивший в голову. Ну, не будет же мой давний и хороший друг приставать ко мне в этом месте?

Глава 5

От ботаников не зарекайся. #ГЛУПАЯТЕОРИЯОБОТАХ№3.2

POV: Алла Майская

– Не будет твой друг приставать к тебе, выпив стаканчик виски и вообще, Алла, ты фантазёрка ещё та, – сама для себя решила я.

– Слушай, наверное, недостаточно я выпила, всё же я стесняюсь такого большого потока людей, – объяснила я Тёме свой порыв уйти с танцпола через пять минут, когда мы вернулись за наш столик. Мила никуда не отходила, а только показывала большие пальцы вверх. Оказывается она следила за нами. Вот же хитрюга. Отказалась идти танцевать, с кем-то целый вечер переписывается – если она скажет, что это родители, я уже не поверю.

– Тогда предлагаю ещё по вкусному коктейлю, Мил, может и по десерту? – заулыбался наш донжуан и человек, который просто находясь рядом поднимает нам настроение. Настоящий друг.

– На этот раз он принёс "Космополитен" полностью красный, скучный коктейль, Миле Мохито без алкоголя и по кусочку тортика – мне самый шоколадный, который только в этом мире есть, а Миле – ягодный.

– Тёма, как же ты нас порадовал, – захихикала я, видимо уже достаточно сильно опьянела, чтобы говорить всё, что вздумается.

Глаза Тёмы тоже блестели от алкоголя. Я прислонилась к его щеке, а он вдруг взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. От такого действия я свалилась со стула, он хотел меня поймать, но получилось так, что я всё же соприкоснулась с полом задницей.

А потом Мила засобиралась скорее домой. Наверное, родители объявили розыск дочери, хотя время было ещё детское, даже девяти вечера не было. Тёма повёл провожать её из здания, боясь что она заблудится. Мне он приказал сидеть за столиком и никуда не уходить. За столиком было безопасно.

Но алкоголь в моей крови было не остановить. Мне захотелось танцевать. Да, так, чтобы в центре танцпола. Полностью отдаваясь музыке. Я направилась из зоны чиллаута в зону дикой страсти и отдачи всей энергии музыке. Я даже уже не задумывалась о таких понятиях, как стыд, неловкость и чужое мнение. Я хотела отжигать, значит я буду отжигать.

Тело произвольно покачивалось в такт музыке, руки чувствуя раскрепощение, которое текло по венам, начали волну с плеч и закончили кистями. А потом голова закружилась, все люди превращались в безудержную карусель из размашистых пятен. В этот самый момент я стала ощущать невообразимую легкость и расслабление всего тела и разума – в моей жизни в миг исчезли все проблемы: от Ворона до отношений в семье. И я бы отключилась от головокружения, но за руку кто-то подхватил. Мозг воспринял этого человека за Артемия. Очень обаятельное, но размашистое пятно заговорило:

– С тобой всё в порядке? – пятно покраснело, и я подумала, оно переживает за меня. А мне было очень хорошо. Я сразу вскинула его руку и заверила:

– Всё просто супер! – язык немного заплетался, но в целом, мне казалось я веду себя вполне трезво. Мешал один факт, пятна всё ещё оставались пятнами, я никак не могла сфокусироваться на хоть одном из них.

– Тёмка, спасибо, что привёл меня сюда, мне нужно было развеяться, от-пу-стить и за-быть, ну, знаешь, как Эльза из "Холодного сердца", боже, ну и старый ведь мультик, я его лет девять назад с сестрой в кинотеатре смотрела, – язык невозможно было остановить, хотелось говорить-говорить, да, так, чтобы вся душа наконец вывернулась наружу и выбросила всё, что в ней гадкого скопилось. – Здесь очень душно, Тём, знаешь, Тём, также душно мне сейчас.

Он взял меня за руку, я так удивилась этому жесту, что посмотрела на него во все глаза. А парень сам опешил и руку отпустил.

– Пойдём на улицу, свежий воздух поможет тебе, – голос слегка отличался от Тёмы, но при этом был таким мягким и заботливым, что я согласилась. Я взяла куртку и он повёл меня через дверь за барной стойкой, чему я не придала значения, мы вышли на кухню, от столь яркого света я зажмурилась и пятнышко взяв меня за плечи, провёл в глубь к тёмной двери. Эта дверь выходила на задний двор. Здесь находился мусорный контейнер и пара лавочек, персонал здесь курил. Увидев нас, они бросили сигареты и зашли в здание. Мы остались одни. И решили присесть на одну из лавок.

На улице стояла холодная погода. но сугробов не было. И не скажешь, что сейчас месяц январь. Снег медленно падал с небесной высоты и сразу таял. Несколько снежинок упали на ладонь, а потом также исчезли, оставив капли воды.

– Слушай, а что стряслось с тобой, почему ты такая грустная? – впервые заговорил парень, после того, как мы вышли из клуба.

– Тё-ё-ма-а-а, ну, ты вообще, будто не знаешь. у сестры проблемы с родителями, этот гнусный препод сегодня настроение испортил, как его там величают? А! Исчадие ада. Ты нас сюда привёз, именно из-за него. Ты забыл? Совсем пить не умеешь, раз такое не помнишь.

В таких ситуациях, я бы советовала обклеивать себя со всех сторон лентой со словами “ДЕРЖИ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ!” Возможно, это бы помогло не говорить всяких глупостей, когда выпиваешь. Или набить тату – для вечного эффекта.

– Так, у сестры проблемы с родителями, тебя это как касается? – говорил, будто со знанием дела. Будто у него есть братья и сестры, в чьи дела он не лезет.

– Ну, ты совсем, Тёмыч, я ведь стар-ша-я сес-тра, – вбивала я ему эту информацию пальцем в грудь. – Я обязана заботиться о ней. Понимаешь ведь, это всё из-за меня.

Тёма услышал мой всхлип и его рука дрогнула в попытке меня поддержать. Но руку он опустил.

– Это не может быть связано с тобой, – произнёс он осторожно. Но я всхлипнула ещё раз. Из глаз, словно осколки того же зеркала, посыпались на траву.

– Ты дурак или кто?! Тебе по десять раз нужно объяснять?! Я – пример идеальной учёбы, я отличница, я та, кто завысил эту планку для родителей. И теперь моя сестра страдает, она не может достать до этой планки. Но ведь, этого совсем не требуется – она хороша в другом, она прекрасный творческий человек. Но родители… они ожидают от неё только успехов в учёбе и другого не приемлют.

– И как ты можешь помочь в данной ситуации? – не понимал парень. Так и хотелось сказать, какой же ты тугодум, Вертинский. – Подтянуть её в учёбе?

– Нет… я… решила покончить с Аллой Майской, – подытожила я. А парень изумился. Чего-чего она там говорит? Покончить решила?

– Э-э-э, – я перевела взгляд на парня, – не в том смысле, если что, я решила покончить с репутацией отличницы и умницы. Я решила доказать, что в тихом омуте… эти, как их там, вурдалаки водятся. Ну, ты понял.

– И в чём твой план? – заинтересованно, даже с некоторой доли улыбки спросил он.

– Я решила завалить экзамен. Тёма, – я внимательно посмотрела на парня, с ещё большим усилием пытаясь сфокусировать взгляд на лицо. – Ты же сам в нём участвовал. У тебя совсем башню снесло и ты всё позабыл?!

Лицо показалось на один миг совсем чётким: тёмные волосы, прямой нос и карие глаза, такие выразительные с большими ресницами, что взмахни он ими я бы улетела.

– А, и что с преподом случилось? – произнёс он осторожно.

– Да, мудак он, вот что, – всхлипнула я, – бесит меня, такой весь серьёзный и строгий, но на самом деле свинья в галстуке.

Парень рассмеялся раскатистым смехом, прищуривая глаза. Смех его становился всё громче, по мере того, как я ему рассказывала о нём. А потом он и вовсе согнулся с рукой на животе.

– Я как староста, всегда от него нахлобучки получаю – то не так, это не так. Где Ян Голиков? А может мне Яна Голикова с собой везде таскать и в туалете заднее место подтирать?! Говорю – поставьте два, ради Бога, а он – нет, вы же отличница, Вам не гоже. Да, чёрт из два, противный индюк. Но мы его классно проучили. Чтобы жизнь ему мёдом не казалась. Слишком легко ему живётся, вымещая всю свою злость на студентах.

– Так-так, и что же мы сделали?

– Разукрасили его чёрную ласточку, – на этих словах я повернулась к парню и ужаснулась собственным словам, – нет, ты представляешь? Мы поступили очень неправильно, но этого человека всё равно кому-то пришлось бы ставить на место. Почему бы это сделать не нам?

– Э-э-э.. Согласен с тобой, а теперь ну-ка, вставай-вставай, – он приподнял меня очень аккуратно.

– А мы куда?

– В участок поедем, акт дознания будем совершать, – вполне серьёзно сказал он. Можно было посчитать, что это какой-то ужасный способ подката и приглашение в гости "за чашкой чая", но я отмела этот вариант – парень выглядел вполне не по-извращенски.

– Куда-куда? – повторила я.

– Буду тебя с поличным брать, получишь штраф хороший, может, если повезёт посидишь пару суток в камере, – он повёл меня к выходу из клуба.

– А ты кто? – опомнилась я.

– Я твой преподаватель, – подтвердил он. А я рассмеялась.

– Не мели чушь, этот скряга дома и придумывает план по порабощению мира, – закивала я, словно была абсолютно уверена в этом. Да и не был он похож на него. В свете софитов его глаза были чёрные, нос острый, а щетины – которую я смела лицезреть сегодня днём, сидя у него в кабинете, не было. Поэтому я даже не сомневалась, что это не Воронцов.

И тогда сам парень вновь рассмеялся. Смех с хрипотцой. Так сексуально. Захотелось его притянуть и поцеловать, а тело это почти выполнило. Я поднялась на носочки, схватила его за воротник, и близко-близко почти что сомкнув губы на его губах прошептала:

– Можешь отвезти меня в участок, но я тебе не дамся.

Глаза его расширились, будто бы он услышал от меня что-то нелицеприятное. Попыталась попробовать сказать что-то сексуальное, как мы с Дашкой и Катькой вычитали во время рабочей смены томик 10 фраз, дабы соблазнить мужчину. Но кажется, эта фраза не вписалась в диалог или что-то пошёл не по плану. Потому что после сказанной мной фразы, соблазнил мужчина меня. Меня так стало тянуть к нему, как будто невидимым магнитом, опоясывающие его губы.

Тяжёлое дыхание его настигло меня врасплох, и я не могла ни оторваться от него, ни продолжить. Всё-таки здравый разум теплился в моей душе. И он пересилил.

– Пока, красавчик, мне нужно уже идти, – произнесла я, выходя с заднего двора. Прошла, словно на автомате через кухню, а затем и через ещё больший поток людей в главном зале. Вышла к холлу. Сзади всё тот же парень-преподаватель, шёл, защищая меня от странного вида мужчин, которые плыли сквозь толпу к жертве.

В холле стало ещё больше людей, чем в основном зале, и я еле протиснулась к выходу. Наконец дубовая дверь дала мне высвободиться из Асталависты. Я вдохнула свежий воздух и стала размышлять, как вызвать такси. Пелена на глазах не давала прочитать мне контакты телефона, я щурилась и никак не могла ничего разобрать. Откуда-то из угла, ко мне подошёл красноволосый парень, излишне экспрессивный, наверное, экстраверт.

– О, привет, хозяйка! Я думаю, что наша встреча – это нерушимая череда обстоятельств с самого зарождения мира от маленького ростка до целой пальмы, дабы мы с тобой воссоединились в диком танце сегодня. Понимаешь? Это судьба.

– Мальчик, почитай Теорию большого взрыва, а после поговорим, – жёстко я попыталась отшить парня, ведь меня сейчас волновало, как без проблем прибыть домой. Проблемами я называла приключения на пьяную голову.

– Ну-ну, злая хозяйка, – он бесцеремонно схватил меня за талию и начал шептать что-то в ухо, – я готов стать космонавтом, чтобы побывать в твоей…

Но в этот момент его руку заломили за спину и оттолкнули подальше от меня. Тёмноволосый парень, прикидывающийся преподавателем, приветик!

– Интерстеллар недоделанный, – подытожил парень, беря меня за руку и смотря в мои глаза. – Ты как?! Не убегай от меня в этом месте, пожалуйста.

Дисклеймер!!! Если меня читают люди младше 18-ти лет, употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Не питайте надежд, что употребив коктейль в клубе можно, как Алка повстречать красивого парня и чуть ли не поцеловать его. Будьте правда осторожны в таких местах. Иногда мы не даём отчёт своим действиям и видим не то, что видим. Не поступайте так ;)

Глава 6

Ботаники – праведные существа. #Очереднаяглупаятеорияоботах

Pov: Максим Воронцов

– Макс, я не приехал в клуб, у меня сейчас важные дела, – сонным голосом говорил брат. А мы ведь договорились по его просьбе встретиться в этом чёртовом клубе. Если бы не он, я бы здесь не появлялся. Не люблю такого рода увеселительные заведения.

– И чём ты, позволь узнать, старший братец, занят? – горло моё уже был накалено до предела, ещё чуть-чуть, и я буду орать благим матом. Всё сегодня идёт не так. Машину пришлось везти в салон, после чьей-то (а чьей я догадывался – любимца группы Яна Голикова) выходки. Ехал я в клуб на автобусе, как полный балван. И сейчас стою на стоянке, в ожидании братца, как полный балван.

– Ну, ладно, не ори, братишка, у меня к тебе просьба. Можешь проследить сегодня, что там в клубе творится? Меня-то, владельца, там знают, даже новый персонал, а вот ты нечастый наш гость, можешь и провести внезапный аудит.

– Ты меня за этим сюда отправил?! – нет, бешенство меня накрыло вот сейчас. – Это твой клуб, с какой стати я должен с ним возиться?!

– Да, – мягко продолжил Ворон старший, – я понимаю, но я сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то ехать. Понимаешь, у меня сейчас застой творческой энергии, я обессилен.

– У тебя застой в другом месте, идиот, и как только я приеду домой, я тебе надеру… – я хотел выразиться ещё более громкими словами, но мимо прошла парочка. Миловидная девушка с красивой фигуркой, держала смешную собачёнку в руках в костюме. А рядом вышагивал здоровый старый мужик. Она взяла его под руку, но при этом метала глазками в мою сторону.

– Ты просто не понимаешь творческих людей, совсем не понимаешь, – хрипло произнёс брат. – Короче, делай, что хочешь, загнётся Асталависта на твоей совести.

И сбросил трубку. Идиот. Свезло мне со старшим братом. По молодости не повезло в любви, так он теперь страдает, и выливает всё это дерьмо в музыку. А сейчас, встретив вновь ту самую, но уже замужем, он вообще расклеился. Глядишь, скоро буду вытирать его из комнаты тряпкой. Размазня.

Обвёл взглядом стоянку. Крутые тачки тут, как тут. Странная парочка как раз только вышла из буггати вейрон гранд спорт. Как этот мужик вообще туда залез? Да, Асталависта – заведение не для бедных. Но рядом я заметил крашенную машину Милы Гронской. Странно. Хотя вспомнил, что они говорили про вылазку в клуб. И подивился, вдруг представив, что встречаюсь с Милой на танцполе в Асталависта и начинаю с ней флиртовать. О нет, это явно не преподавательское дело. Отставить, и я тут по делу. Да и к тому же, будет ли эта кучка ботаников в одном из дорогих клубов города? Да, а ещё здесь же упадёт тарелка с НЛО, и нас поработят пришельцы.

В здание зашёл быстро, всего лишь сунул охране синюю карточку. Можно было бы для конспирации показать чёрную – обычного очень уважаемого гостя, но я не хотел ждать. Пришлось использовать карту руководства. Охранник в рацию что-то заговорил, косясь на меня, видимо передавая, как я выгляжу. Сразу убрал синюю карту и вытащил чёрную. Ладно, поиграем в поиски проверяющего.

Мне никогда не было дело до Асталависты. Это клуб брата, не мой. И какая бы то ни была деятельность, проворачивающаяся здесь, мне всё равно не было до неё никакого дела. Но в таком состоянии брат вряд ли обрадуется полному закрытию клуба. Это его доход, это деньги на его будущие песни (которые, хоть я и не поддерживаю), а также это его труд и время, он потратил больше десяти лет на это место. И я не мог позволить вот так просто ему исчезнуть. Это же родная кровь, я не буду рад, если он окончательно нырнёт в депрессию. Несколько лет назад сюда уже приезжала полиция. Оказывается, новонабранный персонал признал себя всевластным и организовал встречу глав двух опг, которая чуть не устроила перестрелку в клубе. Благо, никто не пострадал. Дело замяли, персонал обновили, и руководство стало следить за местом тщательнее. Периодически полиция приезжала, ничего так и не находила, и вроде клуб оставили в покое. Недавно снова были замечены подозрительно частые посещения полиции. Я давно размышлял над тем, что конкуренты могут сделать всё что-угодно, дабы клуб закрылся. А вот мой братец, совсем забивший на него из-за своей любви, перестал контролировать и приезжал пару раз в несколько месяцев.

Я предчувствовал нечто нехорошее в сегодняшний вечер. Дошёл до кухни и притворился пьяным посетителем.

– Ой, здрасте, – протянул я, – извините, а сколько можно ждать заказ? Я тут голодный сижу уже, скока времени. Целый час. Мой желудок прирос к спине.

Повара запаниковали, прикрывая шкафы. И я сразу смекнул, что здесь нечисто.

– Вы не имеете право сюда заходить, это помещение только для персонала, – пока какой-то долговязый мужик, пытался меня выпроводить из кухни, я заметил, как девчонка отчаянно строчит в свой телефон целую поэму.

– А я и есть персонал, – мигом вытащил из куртки синюю карточку, сунул её в лицо долговязому. Тот округлив глаза, так и стал стоять возле прохода, открывая рот и вбирая воздух, словно рыба фугу. А девчонка, так перепугавшаяся, выронила телефон, который оказался у моих ног. – Какой приятный подарок, спасибо.

Заглянул в смартфон, где была открыта переписка с неким Боссом и ещё несколькими людьми. Пролистал в самый вверх. Так-так, ага.

Олеся Сидорова: Много денег сегодня загребём.

Петя Цветков: Да, хоть бы получилось.

Олеся Сидорова: Главное, чтобы не было никакой проверки.

Дальше я пролистал.

– Сегодня свершится чудо, – так гласило первое сообщение от Босса. – Мы с вами озолотимся.

Вот же цыганка недоделанная.

Босс: Нам нужно провести вечер подписания договора между Солнцевым и его дальним другом.

Я сразу вспомнил данную фамилию, один из опг, который уже пытался подписать в этом клубе договор с другим опг-шником.

Кристина Алёшина: А это не опасно? Сейчас часто полиция приезжает.

Босс: Неа, в будний день это безопасно, да и мы не будем проделывать это совсем ночью, вечер вполне подойдёт.

Вернулся в конец переписки.

Босс: Приносите ужин через 15 минут.

Игорь Белоухин: АТАС!!! Кто-то из руководителей здесь!

Босс: Прячьте все приготовления! Делайте вид, что вы ничего не знаете.

И последнее сообщение, которое ещё не было отправлено от той самой девушки:

Диана Назарова: Кажется, он уже в здании, бармен сказал видел подозрительного парня с синей карточкой. Он сменил её на чёрную. Будьте осторожныОНННЗЗДЕСЬ!!!!

Я решил не отправлять данное сообщение. Стёр всё и отдал телефон. Попросил провести меня в тот vip-зал, где собираются потчевать наших дорогих гостей. Сделал вид, что я в курсе данной процедуры и вполне не против. А ещё предложил услуги официанта – взял их ужин и отнёс к vip-залу. Вежливо постучался.

Открыл мне дверь некий мальчонок в одежде администратора. Он расширил свои глаза, но промолчал.

Я занёс еду, попутно подслушивая.

– Ну, слушай, – говорил Солнцев, не смущаясь моего присутствия. – Среди преступных группировок, специализирующимися на незаконном обороте наркотиков, вашей нет равных.

Я чуть не сел на задницу прямо там. От услышанного, сердце такой кульбит от страха сделало, что я застыл на месте. Чего? ЧЕГО?!

– А Вашей преступной группировке, держащей столько людей в штабе и имеющих очень сильный авторитет, также нет равных.

Они что, прямо сейчас отвешивали комплименты друг другу?! WTF?! Вы ещё здесь поцелуйтесь.

– Нам стоит сотрудничать, – подтвердил Солнцев человеку, которого я прежде никогда не видел. Это был щуплый старикан, в потертых трико, пиджаке и рубашке. Словно этого деда нашли на соседней станции метро. Но голос его был достаточно грозный.

– Я уверен в этом, – в эту секунду они пожали друг другу руки и обратили внимание на меня.

– Молодой человек, вы не закончили? – спросил старикан, с усмешкой в глазах. В моих, возможно, он смог увидеть крах Асталависты. Я пришёл в себя и сделав поклон, удалился из vip-зала.

Я схватился за голову. Чёрт возьми, что это за #*@&?! В голове крутилось множество мыслей. Во-первых, приедет полиция и повяжет с поличным двух глав преступных группировок. В нашей Асталависте!!! Во-вторых, а не завяжут ли эти двое свои делища с нашим клубом? В-третьих, я был один, и подмоги в лице брата я не находил. ЕМАТЬ ТВОЮ ДРАТЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ?! За какой драной собачьей задницей я во всё это ввязался?!

В-четвертых, если клуб будет связан с наркотиками, брата могут упрячь за решётку.

Пришлось звонить давнему другу, с которым мы не особо общались. Тот сказал ждать его. И никаких дурных действий не предпринимать. Да, у него у же была такая ситуация с клубом, и он как-то её решил. Стоит довериться словам этого дурня. Чтобы успокоиться взял в баре бутылку виски, опустошил наполовину и вышел на танцпол. Танцевать? Вы чё, сдурели? Нет, конечно, просто потеряться в толпе. Дабы, меня всё также этот персонал не воспринимал, как потенциальную угрозу сегодняшней встречи.

Я увидел красивую девушку в одной майке, прямо в центре, она так красиво отжигала в свете софитов. Так горячо, так вожделенно. Все её движения были порывами души. И меня потихоньку отпускала тревога. Подойдя ближе, это оказалась Алла Майская. Меня переклинило на ней? Нет, это уже совсем ненормально видеть в незнакомых людях свою студентку. Но подойдя ещё ближе, я убедился, это была Алла Майская. Она чуть не упала, и я подхватил её за руку. Алла начала что-то говорить, словно бы общалась со своим другом. Мелила полнейшую чушь. А я забавлялся. Вот же, ботаники. Оказывается, я о них совсем ничего не знаю. Они напиваются, танцуют так красиво и к ним почему-то сильно тянет.

Она меня не узнала? Вот же дурёха, так напиться, что не узнавать собственного преподавателя. Хотя, возможно, без щетины я превращался в юнца. Братец сегодня сбрил свою бороду, а потом долго ныл мне по телефону в кабинете, что он идиот и его щетина – всё, что оставалось у него, когда его покинула Татьяна. Пришлось поддержать глупого брата. Сказать, что теперь мы вдвоём с ним эти. как их там, корейцы из новомодной группы. Молодые и незрелые. И не важно, что брату уже за тридцать, а мне ближе к тридцатнику, чем к 20 годам. И я сходил в первый попавшийся цирюльник. Хотел поржать вместе с братом, но тот не пришёл. И теперь выгребаю дерьмо я один, так ещё и выгляжу, как студентишка.

Мы вышли на улицу. Персонал всё ещё странно косился на меня. Хорошо, что я встретил Майскую, так ко мне будет меньше подозрений.

Воздух был холодный, а снег падал так медленно, что можно было увидеть, как он застывает в воздухе. Погода тихая, а на душе буйный ветер вместе с цунами.

Как же я смеялся, узнав о проделке Майской. Но ещё больше от того, кем она меня считала. Свиньёй в галстуке. А я ведь сегодня представлял себе, как она в меня влюблена. Чувствовал себя реальным идиотом в этот момент. Напряжение, которое сдавливало грудную клетку почти ушло. Стало гораздо лучше. Я взглянул на девушку.

Очаровательные черты лица, тёмные прямые волосы доставали до лопаток, хотелось их начать перебирать руками. А очки, даже очки подходили ей под овал лица, под глаза. Дополняли её. Всё та же, вроде бы одежда, что и была сегодня на экзамене. Внешне выглядела обычно, но вместе с тем, так притягательно. А глаза озорно блестели. Как же меняется мнение о человеке, меняя угол обзора. Я такой один дурак или так у каждого на Земле?

А когда она притянула меня к себе. Воздух вокруг наэлектризовался. И в эти минуты я видел только её, слышал только наше сбившееся дыхание. Глаза смотрели в глаза. Мне так отчаянно захотелось её поцеловать, словно, не сделай я этого, Асталависта развалится в тот же миг, как и вся моя жизнь. Я прикусил губу. Закрыл глаза. А она… а она отстранилась так просто, словно это притяжение между нами чувствовал только я.

– Пока, красавчик, – она всё ещё не узнала меня. Сначала это казалось забавным, а когда она так быстро исчезла я был обеспокоен. Сколько же она выпила, что не узнаёт того, кто терроризировал её целый семестр? И как она в таком состоянии доберётся до дома? Я побежал за ней. Но вот запара, людей здесь стало ещё больше. Я пытался выбраться из потока, но они наоборот захватывали меня и вели к танцполу. Что за идиотизм?! И я главный клоун этого Шапито. Наконец добрался до выхода, боясь, что с ней может что-то случится. Кто знает, кто может ещё посещать клуб, раз два очень опасных человека города уже здесь. Сразу, как появился на улице, стал искать взглядом девушку, чувство в груди подсказывало, что она здесь. Алла же собралась домой.

– О, привет, хозяйка! – услышал я нелепые подкаты правым ухом. – Я думаю, что наша встреча – это нерушимая череда обстоятельств с самого зарождения мира от маленького ростка до целой пальмы, дабы мы с тобой воссоединились в диком танце сегодня. Понимаешь? Это судьба.

– Мальчик, почитай Теорию большого взрыва, а после поговорим, – жёстко отшила парня девушка, уставившаяся в телефон. Тёмная макушка, где-то я уже её сегодня видел.

– Ну-ну, злая хозяйка, – он бесцеремонно схватил девушку за талию и начал шептать ей что-то в ухо,

Но в этот момент я быстро подошёл сзади и заломил его руку за спину и оттолкнул подальше от девушки.

– Интерстеллар недоделанный, – выплюнул я, беря за руку девчонку, смотря ей в глаза. – Ты как?! Не убегай от меня в этом месте, пожалуйста.

Чуйка, неземное притяжение – не знаю, что это было. Но я угадал – это была Алла. И она была сильно раздражена. Бедная девочка, не могла найти правильную кнопку на телефоне, дабы вызвать такси. Я так умилился и в одно и то же время, ужаснулся. Не будь меня здесь, в какую передрягу она бы попала?!

– Не ходи никогда, в такие места одна, – взял аккуратно под руку и повёл подальше от клуба. Тут же на телефон пришло уведомление от Ромы. Он приступил к выполнению плана по обезвреживания бомбы, которая могла вот-вот взорваться.

– А я и не хожу, дурашка, я же только с тобой, – Настолько серьёзна она была, что я остановился. Знал бы я, что она не узнавала меня и тогда. В этот момент на лицо её упал синий свет, а потом красный, а потом он попеременно менялся с синего на красный, и уши оглушила полицейская сирена. Сирена?! ТВОЮ МАТЬ! Здесь копы!

Дисклеймер!!! Мне приятно будет, если Вы напишите комментарий о данной истории. Мне хочется узнать, нравится ли Вам её читать, интересно ли Вам и ждёте ли Вы продолжения))) Поэтому, если не трудно, оставь свои мысли насчёт прочитанного, а я обязательно отвечу)

Глава 7

Ботаники - просто чудные. #Очереднаяскучнаятеориянакойужеяихпишуеслиясамуженезнаюктотакиеботаники

Чёрт. Этого я как раз и боялся. Прямиком к клубу подъезжал один экипаж ППС. Вот тебе и успокоился. Медленно отпустил девушку, она что-то пробормотала, но не упала, на ногах стояла.

– Постой здесь, пожалуйста, – скороговоркой произнёс я и направился к клубу. Что делать?! Что чёрт возьми делать?!

Многое изменилось с тех пор, как клуб посчитали местом для встреч опг. Да, часто можно было встретить дежурных в нашем районе, и их авто. Но также, как быстро этот скандал разгорелся, также быстро и потух. Сейчас кажется другой случай. “Нахождение постов в определенных пунктах вызывается необходимостью” – намекнули как-то ППС, в предыдущее их посещение. Если кратко Асталависту взяли на мушку и обратный отсчёт выбывания её из игры пошёл. Кто-то верхний посчитал, что наш клуб – опасный райончик для рецидивистов и первачков в криминалистики. И приставил к нам своих…

Ай, что об этом думать?! Как это сейчас решить?! А если они зайдут в клуб, и невероятным образом встретят 2-х глав преступных группировок? Да они тут же заведение опечатают. Конец эпохи. Конец всему. Твою же беспристрастную жандармерию!!!

В толпе увидел знакомого Лёху Чернышенко, он со мной в вузе на одном курсе учился. Подошёл к нему и сразу сказал о том, что его помощь мне очень нужна. В это время машинка с грозными сотрудниками подъехала ко входу. У нас считанные секунды.

– Лёха, выррручай, – прорычал я. Тот с улыбки перешёл в недоумение. И в этот момент над его лицом пролетел мой кулак. И несильно, но довольно резво, оттолкнул парня.

– Ты чё, братан?! – он опешил. Посмотрел на меня озверело.

– Ничё, говорю помощь твоя нужна, – каждое слово сопровождалось толчком парня и озиранием на выходящих из машины полицейских.

– Чё ты мелишь?! – разорался Лёха. Давай, Чернышенко, не подведи человека, у которого ты всё студенчество физику списывал.

– Говорю штанишки ты моднявые купил, небось в геи заделался? – главное было его разозлить. Было уже плевать, на сломанную челюсть. Главное – это спасти Асталависту.

– Чего, бл@7ь?! – лицо его стало красным. Прекрасный человек он на самом деле. Говорит и делает, то что думает. Всегда таким был. Но жуткий гомофоб.

В эту секунду как раз мимо проходили сотрудники полиции. Как раз тогда, когда Лёха замахнулся над моим лицом и заехал мне прямо в скулу, рассекая её.

Наверное, со стороны было жалкое зрелище. Особенно, когда в драку ввязалась девушка – Алла Майская. Она со всей своей силы ударила Лёху сумкой. И так улыбалась мне, будто спасала от неминуемей смерти. Мы с ней как Бони и Клайд, честное слово. Только у меня кровь на щеке потекла, а у неё из сумочки всё посыпалось.

– Стоять! Стоять, не двигаться! – закричали сотрудники, разнимая нас и ведя к машине. – Вы чё среди бела дня буяните? Забираем их, Вить, может чёто к премии прибудет. Сюда позже вернёмся.

Вот так мы и познакомились с работой патрульно-постовой службы отдела МВД России по району нашего города: вместе с экипажем отправились в отделение полиции. Нас выгрузили троих в одну камеру на целые сутки, Алла заснула на скамье на наших куртках. Этот Лёха обижался на меня. Но когда я ему сказал спасибо, он вновь заступорился. Позже ему пришлось всё объяснить и обрисовать конкретно, так что он смог меня понять.

Ближе к утру проснулась Алла. Я же не спал всю ночь. Боясь, что эти ппсники всё же вернулись в клуб и узнали дело двух опг. А ещё, как-то не спалось. Я смотрел на Аллу. И поражался, какой крутой поворот случился в моей жизни за один день. Я засмотрелся на свою студентку и…

О, о, нос зашевелился. Глаза зажмурились, а рот дрогнул. Мигом распахнула глаза и стала смотреть по сторонам, в попытках понять, где она.

– Всё хорошо, всё нормально, Алла, мы просто в отделении полиции, – ласковым голосом сказал я, сам того от себя не ожидая. Сразу же сглотнул и изменил голос на преподавательский. – Вам не о чем беспокоиться. По крайней мере пока.

Она долго и часто моргая, перевела взгляд на меня и от испуга закрыла рот рукой. Я настолько страшный? Да, слегка помятый, кровь на скуле, не выспавшийся и кое-где начала проступать небритость.

– Боже, а как мы здесь оказались? – она с ужасом поднялась и обвела нашу камеру. Довольно уютное местечко, минимум света (то бишь романтичная даже интимная обстановка), минимум мебели (то бишь минимализм в его воплощении), да и приятная компания. Хотя с каких пор Алла Майская стала для меня приятной компанией?…

– Э-э-э-э, - я замялся. А как тут скажешь? Алла, представляете… тут такое дело. Вы добровольно поучаствовали в нашей сценке с Чернышенко Алексеем, который сейчас дрыхнет на другой лавке. Эта сцена очень важна для клуба Асталависта, ведь без неё, возможно, клуб бы закрыли из-за связи с наркотиками и преступностью.

Но она это оценила, совсем по-другому. Ох, уж эти причинно-следственные связи девушек.

– Я что-то натворила?! – ужаснулась она. – Боже мой! Стыд-то какой!

Она покраснела от ушей до кончиков пальцев. Мило. Так, стоп. ХА-ХА! Что она сказала?

– Ну, я бы так не сказал… – вдруг я придумал гениальное решение сложившейся неловкой ситуации в свою пользу. - Но да, Алла Майская, вы приставали к сотруднику полиции, а я всего лишь оказался рядом. И пытался помочь.

Но она тут же заметила кровь на моей щеке. И глаза сделала такими выпученными. ну, натуральная рыбка. Золотая. Красивая. Что за зоофилия у меня тут пошла в пляс?!

– А откуда у Вас это? – спросила она у меня. – И кто тот человек?

– Так.. это… просто пьяный, наверное. А у меня… я упал. Сильно ударился, когда пытался Вас, Алла, оттащить от сотрудника полиции. И к чему вообще вопросы? – раздражённо спросил я, чтобы ещё более натурально выглядела моя выдуманная история. Почему я её выдумал? Тогда, казалось проще сказать какую-то чушь, чем сказать правду.

Pov: Алла Майская

Вот же я дура пьяная! Больше никогда и ни за что не буду пить алкоголь! Это же надо было так до беспамятства напиться. чтобы приставать к полиции и ещё со своим ненавистным преподавателем попасть в одну камеру. Кто выиграл конкурс по невезению? Я. Кто полная дурёха? Я. И как мне всё маме объяснить-то. Ай.

А вдруг, я напилась и что-то говорила по поводу машины Максима Игоревича?! Боже-Боже! Пресвятая физика! Это же ужас какой! Я не только себя, но и друзей подставлю.

Я осторожно взглянула на мужчину. Сейчас он выглядел сногсшибательно, несмотря на проведенную в участке ночь.

– А было ли ещё что-то такое… что я может быть сказала или сделала? – спросила я, боясь поднимать глаза.

– Алла, вам этого недостаточно? – строго спросил, прямо как преподаватель. Я аж поёжилась. Тьфу, вот тебе и отплатила ему той же монетой, а в итоге получила ушат холодной воды в воротник.

Утром к нам зашёл сотрудник, вернул вещи и отправил по домам. Не стоило ждать и 42-х часов. Хотя это показалось мне странным. Я вдруг вообразила себе, что у нашего преподавателя хорошие связи. И нас выпустили только, потому что он был со мной. Иначе без разбирательств бы не обошлось.

Я извинилась перед Максимом Игоревичем и отправилась скорее домой. Думая, что там меня разыскивают с ещё большим конвоем. Но оказалось, что нет. Папа уже был на работе. Мама была на выходном кухне пекла ароматные блинчики со сгущенкой. Она встретила меня, поцеловала. Порхала, словно бабочка в прекрасном настроении. Оказывается, сестра написала, что сегодня вернётся домой. И мама уже была счастлива.

– Как погуляли, молодёжь? – спросила она так легко, когда я присела за столик в нашей кухне. Кухня была простенькая, со старым дизайном, но очень уютная. С мягким угловатым рыжим диваном. С сероватым ковриком под круглым столиком. Маленьким, но вместительным холодильником, электрической плитой и печкой и неповторимой микроволновой печью, всегда спасающую меня от голода. Картина коня с наездником в обмундировании висела над столиком.

Она спросила так легко, потому что не знала, что всю ночь её дочь была в отделении полиции. Но говорить, несмотря на придуманный план по очернению моей репутации хорошей дочери, мне не хотелось. Мама бы перепугалась, давление бы может даже поднялось. Папу бы на уши поставила. Всем бы было очень плохо. И я решила, сделать вид, что всё было классно.

– Хорошо, Тёмка нас угостил, – ухватила с тарелки горячий блин, обожглась и стала дуть на пальцы,

– Положи на тарелку, чего ты руками? Обожжёшься ведь, – сразу запричитала мама. – Артемий – очень хороший мальчик, ты ещё когда с ним проект по учёбе приходила делать, мне он сразу понравился. А чего вы не встречаетесь?

Данный вопрос застрял у меня в горле в месте с кусочком блинчика. Я закашлялась, скорее запивая молоком.

– Господи, Алла, ну, не спеши ты, не голодная орава к нам придёт, а всего лишь папа с работы, бабушка и Лёлечка,– заботливо обратилась мама. Бабушка придёт, я так поняла для того, чтобы убеждать Лёлю в важности обучения. Она, конечно, у нас важный авторитет, но всё же, я ждала, что мама передумает, насчёт творческой профессии своей дочери. В то время. как Лёля поставила ультиматум: зачем учиться. если я буду учиться не для своей любимой профессии.

– Да фсё намафна, мам, – язык я всё-таки обожгла. Не хотелось отвечать на вопрос мамы. Но она не унималась:

– А? А он тебе хоть нравится? Хотя, чего он может не нравится? Тёмноволосый красавец, высокий, умный, перспективный жених! Я тебе говорю, будешь нос от такого воротить, он найдёт себе девчонку, а ты будешь жалеть, – так будто знала о чём говорит, мама.

– Мам, ну ты чего, какой Вертинский мне жених?! Он мне очень хороший друг, – противилась я.

– Нет, ну а кто тебе жених, а? Вот, девчонка у соседки, представляешь, встречается с преподавателем, они даже живут вместе, это вообще, – сменила тему мама. – Ни стыда, ни совести, у обоих нет. У них же там разница огромная в возрасте. Он ей практически папа, ну, на крайний случай дядя.

– А? – я ушла в собственные мысли, когда мама начала говорить о детей соседей.

– Говорю стыд и позор, встречаться с преподавателем. Как преподавателю встречаться со студенткой. Ну, это же совсем, ребёнка с дядей скрестили, – закатила глаза мама.

– Так сейчас преподаватели довольно молоды, с некоторыми у нас даже разница меньше шести лет, – почему-то вспомнились Лебедь и Ворон. А последний мне вообще целый день вспоминается и его фразы о том, что я натворила вчера вечером. Мотнула головой, чтобы из головы повылетали эти мысли о вчерашнем. Ну их, ну их, все вон! Выходите, плохие мыслишки!

– Ты понимаешь ведь, что если студентка встречается с преподавателем, то мигом поднимается вопрос о действительности её знаниях, её могут даже отчислить, а преподавателя уволить! – мама стояла на своём.

– Да, сейчас современный мир, мам, все встречаются с тем, с кем хотят. Тем более, что в вузе все совершеннолетние, – я так просто к этому относилась, поскольку правда так считала. Ну, прошли те времена, когда студентку и преподавателя априори не должны были даже стоять рядом.

– Как понять современный мир?! Алла! Да, я бы с ума сошла, если бы моя дочь с преподавателем встречалась. Ладно, дело не в возрасте. Но в наших кругах, понимаешь ведь, засмеют! И этого преподавателя и студентку.

Мама с папой, напомню, преподаватели.

У меня произошёл дзи-и-и-нь в голове. Родилась идея. Если с учёбой не получилось, то можно пойти с другого фронта.

Надо начать встречаться с преподом!

***

Pov: Максим Воронцов

– Да, докладываю, – в трубке послышался знакомый голос. Вечно он звонит с неизвестных номеров. – Обычная сцена с подставой, ничего больше. Кто-то сильно желает вашу Асталависту уничтожить. Солнцев утверждает, что он не приделах, ему сказали – он отыграл роль. А этот старикан вообще под синькой, не знает ни кто он, ни что он делает.

– В смысле отыграл роль? – не понял я, хмурясь. Арс – давний знакомый, которому я помог с очень большими деньгами по юности. Арсений Куйбышев (Или Куй, пока горячо) - не совсем приятная личность. Картёжник он, в общем, игроман даже, особенно лет в двадцать. Проиграл пол лимона одному очень влиятельному мужичку он, а деньги выплачивал я. А денег таких он даже собственными глазами не видел. Столько я выиграл в иностранной конкурсной программе за лучшую научную работу, защитил проект, в общем ничего сложно. Я тогда был сильно горд собой, но с деньгами пришлось попрощаться в пользу безалаберного друга. Деньги он вернул, когда открыл свой it-бизнес, набрал команду и стал более-менее успешен. Но уважение ко мне не потерял. Как и я осознавал то, что один мой звонок – и помощь пребудет.

– В прямом, он уже давно, кажись не занимается ничем криминальным. Вяжет себе носочки для внучков в огромном пентхаусе и в ус не дует. Но за большие деньги согласился отыграть роль злодея. Короче, тебя развели. Это была ненастоящая встреча опгшников, а детский сад штаны на лямках. А, ну ещё и старикан этот реал из метро.

В трубку послышался ржач.

– Бомж короче, ты приколись, – снова в трубку загоготали уже несколько человек, наверное, кто-то из его приближённых людей, – его чисто взяли, чтобы он на мафиози похож был, типа наркодилер недоделанный. Я ща уссусь. Ты прикол выкупаешь?

Я выругался в трубку.

– Но знаешь чё, мои ребята слышали сирену мусоров, если бы они приехали, то был бы явный кирдык, мы тогда только в здание вошли. Эти ребята не терпят шуточек – видят опг, закрывают всю богадельню. Повезло нам, что они каких-то долбоэбиков забрали и суваться в клуб не стали. Чисто фартануло.

– Нда, повезло так повезло, – закрыл я глаза, провёл ладонью по щеке. Словно мальчишка в драке поучаствовал.

– Ну, ты, Макс, не ссы, мы попробуем найти челика, кто всё это заказал, я ж у тебя в долгу, – противно захихикал Арс.

– Ага, держи в курсе, – закончил я звонок и вернулся к Лёхе. Перевёл ему немалую сумму на карту. Поблагодарил честно за проделанную работу. Ну и удалился в сторону своего дома. Ну и ночь.

Глава 8

От ботаников нужно держаться подальше. Никогда не поймёшь, что им взбредёт в голову. #Теориидакомуонивообщенужныпочитайтелучшекнижкупофизике

Pov: Алла Майская

Когда я рассказала Миле, что хочу начать встречаться с преподавателем, она странно отреагировала. Особенно, когда я предложила на эту роль Лебедя. Ведь он и есть самый завидный жених. Да и хороший, ведь. Может, даже, получится так, что маме он понравится. И я в действительности начну встречаться с таким обаяшкой.

– Ты уверена? – спросила она меня в кафе "Сидр и Нэнси", где мы вновь собрались нашей троицей. Только Тёма всё время сидел в телефоне с серьёзной миной. Он меня пугал.

– Да, вполне, он неплохой человек, – представляла я себя в образе невесты, а Алексея Романовича в образе жениха. Фата моя развивалась на ветру, как и его светлые волосы. Мы стояли у озера под аркой из живых цветов. Живописный вид открывался с деревянной площадки: ровная лазурная гладь, дельфины, откуда-то взявшиеся (это же мои фантазии, что хочу то и представляю), чайки романтично кричат. Хотя как они могут романтично кричать? Звуки, издаваемые чайкой (звонкое га-га-га), совсем не романтичны. Но опустим этот факт. После ответов "да" на вопрос “станем ли мы друг другу супругами”, я тянусь к парню к его пухлым губам и… на плечо какает чайка.

– Ты так оцениваешь людей… и безрассудно хочешь сделать их частью своих дурацких планов, – спокойно сказала Мила, но губы её дрогнули в усмешке. Вот ещё, мои друзья будто с другой планеты. То Тёма странно вёл себя в клубе, теперь Мила ни понятного из-за чего злится.

– Ты о чём? – не поняла я.

– Ты хоть понимаешь, что это непрофессионально?! И какой скандал ты можешь создать. Как ты можешь насолить Алексею… Алексею Романовичу, – руки подруга сложила на груди, а рыжие брови свела к переносице.

– Какой скандал, Мил? Мы в современном мире живём, никто не осудит за серьёзные отношения со студенткой. Кроме моей мамы, – хмыкнула я.

Она вспыхнула. Покраснела. И быстро ушла из кафе, сказав, что в обед у неё серьёзные дела появились. По-настоящему странная.

– Слушай, а что тебе мешает встречаться со мной? У меня, знаешь ли, много скелетов в шкафу – расскажешь их своей маме, и она мигом перестанет считать тебя умницей-разумницей, – отвлёкся Тёма от телефона и придвинулся ко мне ближе. Даже слишком близко. Дурной что ли?

– Да какие у тебя могут быть скелеты? Моя мама тебя и так идеальным считает. Если я буду встречаться с тобой, она только рада будет. Вон, даже вылазку в клуб простила, – рассмеялась я, а потом успокоившись сказала. – Хотя тебе я теперь не доверяю. Кто ж знал, что ты по элитным клубам ходишь.

– Э-э-э… – следовала слишком долгая пауза. – Так я не хожу, это место мне посоветовал друг…

– А как же та карточка персоны VIP-VIP? – улыбнулась я, думая что ловлю его. Но ох уж этот неуловимый Джо. Кто-нибудь, да подловит его, обязательно.

– Так он её и дал на вечерок, – объяснил парень, ну, а я сделала вид, что поверила. Ладно. Хватает мне обиженной на что-то Милы. Ещё бы с другом ссориться. – Слушай, а ты куда исчезла вечером? Ничего не произошло?

Он очень внимательно на меня посмотрел. Карие глаза не мигали. Я отвела взгляд. Вот же булка сушёная.

– Извини, пришлось быстрой уйти домой. Но не беспокойся, я нормально добралась до дома, – соврала я. Не скажу же я, что провела ночь в участке вместе с преподавателем?

– Ещё твой телефон… – он зажмурился, будто вспоминая ту ночь. – Он разрядился?

– Ага, – беспечно ответила я. Вообще-то я его разбила, только не помню, где и как. Ещё один аргумент в пользу никогда не пить больше. И он вчера просто отрубился. Благо сегодня я смогла его реанимировать и к счастью, он работал, хоть и с разбитым стеклом.

– Поэтому мне звонила твоя мама и спрашивала со мной ли ты? Я ответил да, и она пожелала нам хорошо отдохнуть. – А теперь его взгляд был на столько серьёзным, что мне поплохело. – Так до какого ты дома добралась нормально в целостности и сохранности?

На этом можно было бы сделать паузу. Если бы я была в фильме. Проораться вдоволь, придумать отмазку какую-то. Но когда это происходит в реальном времени, придумать ничего не получается. И приходится говорить правду.

– Понимаешь, тут вообще такая ситуация случилась… – в этот момент я действительно пыталась раскачать свои шестерёнки в мозгу, но ничего путного не выходило.

– Я могу понять всё, поэтому говори, так как есть, – Тёма смотрел прямо мне в глаза. Его карие глаза излучали тот самый огонёк, неведомо откуда появившийся в стеклянных глазах парня.

– Прямо возле клуба нас поймала полиция. Мы просидели всю ночь в участке, а потом нас отпустили, – рассказала я всё, как на духу.

– “Нас” и “мы” – это ты про кого? – ещё сильнее насторожился парень.

– Только никому не рассказывай, пожалуйста, прошу, – вполголоса созналась я, – мы были в участке вместе с Максимом Игоревичем, в общем, он тоже отдыхал в этом клубе и нас задержали вместе. Случайно.

– Случайно?

– Да, случайно. Было видно ему неприятно, что его студентка и он в одной камере. А мне было жутко стыдно, представляться перед преподавателем в таком виде.

В этот миг Тёма рассмеялся. Щёки его раскраснелись. Он закинул голову назад и от смеха подрагивал всем телом. Приступ какой-то?

– Ты чего? – спросила я. Только сейчас я заметила его тёмные круги под глазами. Наверное, тоже не спал всю ночь.

– Да так, – успокоился он только через пару минут, – Алла, слава Богу, ты была в полиции, это самое безопасное место на Земле.

– Дурак что ли?! Ты знаешь какого было мне в холодной камере? – вопила истошным голосом я, уже не стесняясь людей в кафе. Все они очень странно посматривали на нас, словно на преступников. Хотя с недавних пор, почему бы не называть себя правонарушителем? После ночи-то в участке.

Вечером я сидела в своей комнате, когда к нам пришла бабушка вместе с Лёлей. Лёле было всё ещё неловко находится с мамой, поэтому она зашла ко мне.

– Привет, – сказала я и похлопала на место кровати, рядом с собой. Сестра плюхнулась с ногами и обняла меня.

– Я так хочу домой, – произнесла она, сердце моё жалобно заскулило. Господи, как же трудно приходилось Лёле, пока она не была дома. И я почувствовала, как она скучала. А как скучала я? Не находила себе места с того самого дня, когда она впервые сбежала из дома.

– Милая, я знаю, как тебе было нелегко, – погладила по спине. – Солнце, я на твоей стороне, слышишь?

Послышался всхлип. Сейчас и я растекусь в слезах лужицей. Сестра угукнула и покрепче обняла меня.

– Думаю, что когда-нибудь мама поймёт, что для тебя действительно важно, – произнесла я, выпрямляясь, смотря в глаза своей сестре. Чёлка падала на глаза, поэтому я её убрала. Мы с сестрой с детства были очень дружны. Неважно кто был против нас, мы всегда стояли бок о бок. Будь это враждебная соседка, пытающаяся всех поучить, учителя в школе или даже наши собственные родители. – Возвращайся домой, не убегай, хорошо? Мы придумаем что-нибудь, обязательно придумаем.

Сестра снова угукнула. А бабушка зашла в комнату и тихо заулюлюкала.

– Вот где вы, мои цыплёночки, мои цветочки аленькие, – сразу раскрыла она руки для объятьев, обошла нас и крепко-крепко прижала к себе. – Ваша мама очень старалась к сегодняшнему вечеру. Пойдёмте к столу, всё уже готово.

Мы кивнули и медленно поплелись на кухню. С сегодняшнего утра кухня преобразилась. На кухне стоял просто бесподобный аромат выпечки, румяной курочки с картофелем и цветы. Оказывается белые розы мама специально купила в цветочном, дабы создать такую атмосферу. Мама, действительно, по этой части мастерица. Создатель уюта и комфорта в доме – это про неё.

Мария Антоновна Майская – звучит, как фрейлина XVIII века. По манерам и характеру она и соответствует этому статусу. Всегда чёткая укладка короткий волос. Выглаженная одежда идеально подходящая стройной фигуре. Длинный рост. Прямая осанка. Изящные руки. Всегда серьёзная, практичная, великодушная и общительная, по истине дворянских кровей. Мама окружает заботой всю нашу родню. То у одних родственников сломалось что-то, Серёж, нужно помочь, она уже направляется на электричке к тёте Рае. То у соседки не оказалось швейной машинки, и мама с нуля сшила им шторы. Держит под своим крылышком всю коллегию преподавателей. Ведь является доцентом математических наук, преподаёт в университете некоторые дисциплины и считает себя тем, с кого берут пример, то есть негласный лидер. Везде Мария Антоновна Майская как мамочка. Это изнурительно. Ещё более утомительно – беспокоится о чужом мнении. Пожалуй, это движимый фактор мамы. Поэтому она не приемлет, чтобы её дочери занимали не самые высокие позиции и не входили в список Форбс. Это конечно шутка, но она довольно серьёзно относится к тому, что музыка, рисование и прочие творческие вещи – всего лишь хобби. Денег на них не заработать, а значит они немного бесполезны, лучше заняться чем-то более полезным – например, точные науки. Жаль, что она так категорична в своих принципах.

На улице шёл снег, сказочный зимний вечер. Раздалась звонкая трель дверного звонка, и домой зашёл папа. Сергей Данилович Майский – мой папа, добряк из добряков. Полноватый слегка, но от того мне кажется и это является его преимуществом. Папа был стройным в молодости, но на самой вкусной еде мамы, от которой не мог оторваться, он прибавил в весе. Как сам он говорит, хорошего человека должно быть много. В школе его звали Жук (по фамилии), а маму Бабочка (по девичьей фамилии Бабочкина). Историю их знакомства мы слышали с самого детства. Мама влюбилась в папу с первого взгляда и ходила на всего его концерты с группой. Была его самой главной фанаткой. А потом папа влюбился беспамятства в маму. Так их забота и любовь друг к другу длилась уже двадцать пять лет. И мы все верим в то, что она ещё столько же продлится.

– Так, мои самые красивые и любимые девчонки! – папа сразу начал всех обнимать. А бабушка хохотнула, что давно её девчонкой не называли.

Мы сели за стол. Стали кушать и начался самый неприятный разговор вечера. Лучше бы он не начинался.

– Я сегодня встретила Сашу Фёдорова. а вот как раз в цветочном, он своей жене на годовщину орхидеи выбирал, – произнесла мама, должно быть, не осознавая, что муж её дёрнулся от услышанного имени и как-то поник.

– Он же солистом был в вашей музыкальной группе, – напомнила мама папе. Папа сразу сник. А Лёля оживилась.

– Пап, ты что правда играл в музыкальной группе? – удивилась Лёлька. – Ты не шутил в детстве?

– Нет, что ты, твой папа был самым крутым гитаристом, да, Серёж? – подтолкнула мама зависшего с вилкой папу.

– А, да, давно это уже было, – почесал затылок и продолжил есть.

– А что стало с группой? – завис вопрос в воздухе. Папа снова перестал есть. Об этом нам никогда не рассказывали. И для меня всегда было странно, что мама спокойно разговаривает на эту тему, а папе будто в комок в горле мешает.

– Они распались, – сказала мама так просто, как говорила сегодня со мной утром.

– А, а почему? – снова задала вопрос Лёля.

– Потому что это было всего лишь хобби, – подытожил отец, в миг посуровел. Сказал, как отрезал. Таким серьёзным папа был редко. И мы все это почувствовали.

За столом образовалась такая тишина, что даже слышно было, что происходило в квартире выше. Там бегали дети. Гнетущая и неприятная тишина.

– Именно поэтому, – начала мама, смотря то на меня, то на Лёлю, то на бабушку, – я и не хочу того же тебе, Ольга. Потратишь время на хобби и будешь жалеть.

Но в глазах папы, который в этот момент улыбнулся, показалась другая сторона. Он не жалел проведённого времени на хобби. Он, возможно, но это лишь мои доводы, что он жалел, что бросил.

– Как будто ты забыла себя, дочь моя, – тихо, но так что все услышали проговорила бабушка, вытирая рот салефеткой, – какие ты испытывала чувства от творчества.

– Мама, я сейчас говорю не про себя, это было сто лет назад, и я была молода и глупа, – быстро заговорила мама, убеждая больше себя, чем бабушку.

– Твоя молодость и глупость помогла встретить достойного мужчину, – отметила бабушка. Мы с Лёлей не могли уловить сути в их странных разговорах. Наверное, мы знали меньше о молодости мамы и папы, чем было на самом деле.

– А также увидеть его разочарование, – горько хмыкнула мама. Что за бой теней мы сейчас наблюдаем?

– А было оно таковым или тебе проще думать об этом так? – бабушка проницательна, она смотрит в истину вещей. Возможно, в силу своей интуиции или материнского чутья. Но бабушка всегда знала чуточку больше о нас самих, чем мы о себе.

После этих слов губы мамы сжались. Она, словно подросток, хотела протестовать. Но дабы мы не стали свидетелем их споров и ссор, я решила сменить тему.

– У нас закончилась сессия, сейчас будет две недели отдыха, – произнесла и пожалела.

– Да, Аллочка, как твоя сессия? Всё уже экзамены сдала? – мама имела в виду, все ли отметки мои отличные. Но также она в этом не сомневалась.

– Да, всё сдала, но последний экзамен чуть не завалила, – от собственных слов я сама удивилась. Вообще-то мне поставили отлично, не смотря на то, что я просила этого не делать.

– Как? – мама застыла.

– Не ответила на несколько вопросов и преподаватель чуть не поставил неуд, – пришлось врать. А я решила посмотреть на реакцию родителей. Папа улыбнулся.

– Дочь, не всегда всё получается, как по маслу, ничего страшного, если ты совершила ошибку, на ошибках уча.. – папу перебили.

– Что значит совершила ошибку? Алла, потому что надо лучше готовится! – возможно, после перепалки с бабушкой, мама уже потеряла ту часть положительного настроения, которую накапливала за целый день, и сейчас она злится. Может, даже не на меня. Может, даже на себя.

– Я так устала, мам, на самом деле, почему я должна делать всё это? Почему должна быть идеальной во всём? – спросила и посмотрела маме в глаза. Но взгляд её не дрогнул. Ни один мускул не дрогнул. Только сердце где-то там встрепенулось.

– Если не знаешь почему, тогда бросай университет, в который ты уже вложила столько сил. Если тебе не нужен красный диплом, то кому он нужен? Мне? – сорвалось с языка у неё.

– Мария, твои манипуляции здесь не помогут, – бабушка мягко взяла маму за руку, – если человек устал, значит ему нужно время для отдыха.

У мамы в голове в этот момент произошёл некий сбой системы. Такое случается из-за большого количества мыслей. Как в компьютере из-за множества вкладок браузер просит себя перезапустить.

– Да, но всё же учёба очень важна, Алла. Не забывай об этом и не расстраивай родителей, – молвила мама.

– Не забывайте, дети, что вы не расстроите родителей своим выбором, потому что они любят вас и выбирают вас такими, какие вы есть, – бабушка обратилась похоже не только ко мне и к Лёле, она обвела взглядом всех за столом.

– И всё же, попрошу вас серьёзно относится к учёбе, да, Ольга? – снова обратила внимание на сестру мама многозначительным взглядом.

– А если у кого-то не получается так хорошо учится? Даже, если я себя наизнанку выверну, я всё равно не стану лучше понимать физику и математику, – выдавила из себя Лёля.

– А ты постарайся, – нарочито мягко изрекла мама. Боже, они же сейчас опять поругаются. И Лёля опять сбежит из дома. Этого не должно произойти. Что же мне придумать?

– А у меня парень появился, – неожиданно сказала я. Мозги видимо я оставила в комнате. Папа взглянул сначала на маму, потом на меня. Вид его был немного удивлённый. Но мой папа разбивает все каноны отцов. Он только обрадовался тому, что у меня появился парень, и меня есть кому защищать в университете. Мама опасливо смотрела, будто не знала радоваться ли ей или пугаться. Бабушка захохотала и хлопая в ладоши, поздравила. А Лёля безучастно скребла вилкой по тарелке в собственных мыслях, вряд ли она меня сейчас слушала.

– И кто он? – спросила первая мама. – Чем занимается? Сколько ему лет? Когда вы познакомились?

– Маша, что ты сразу начинаешь с допросов, – мягко успокоила бабушка маму.

Тогда я отпила немного компота, для храбрости. И сказала:

– А он преподаёт у нас в университете, – сказала и сердце так сжалось, а внутри всё похолодело, остановилось, кажется даже все клетки организма такие: “Мы не ослышались? Что она сказала?”

– Ч-ч-что? – мама хлопала глазами. А бабушка ещё раз захлопала руками, от хлопков проснулась Лёля и обратила внимание на меня.

– Очень хорошо, наш клуб преподавателей в семейном кругу пополняется! – засмеялась Ба. Она ещё и юмористка у нас.

– Ты что беременна? – неправильно поняла слова бабушки, только очнувшаяся Оля.

Папа прочистил горло. Тоже оживившись и объявил тост, чтобы мой молодой человек оказался хорошим парнем, и я скорее его познакомила с семьёй. Пока он держал бокал, дабы все чокнулись о него, мама застыла с бокалом.

– А сколько у вас разница в возрасте? – задала волнующий с момента моего объявления вопрос мама,

Стоило додумать свою легенду до пЁрфекта. Иначе, сюжетные дыры получаются. Сколько там у меня разница с Воронцовым? 6 кажется лет? Пусть столько и будет разница между мной и моим вымышленным парнем.

– Шесть, – произнесла я. Папа выдохнул. Сказал, ничего, очень даже хороший возраст. Парни такого возраста уже серьёзные, вполне, не думают о гулянках. А мама присела, так и не чокнувшись с папой.

– Я пойду возьму сельдь под шубой с балкона, – произнесла она каким-то потухшим голосом и вышла из стола. Не знаю, что творилось в голове мамы, но я захотела с ней поговорить. Слишком отстранённой она стала. Даже папе такая реакция показалась пугающей, но он заверил, что мама свыкнется с мыслью о том, что парень мой – преподаватель.

– Мам? – осторожно позвала я. – Тебе может помочь?

Зашла на балкон и увидела подрагивающую спину мамы. Бог мой, она плачет?!

– Дочь, тебе сильно он нравится? – спросила она, поднимая влажные серые глаза на меня. Мам, если бы ты знала, что никакого парня не было… А так, получается, что я собственную мать довела до слёз?

– Что ты! Я не… – хотелось сказать, что ни с кем не встречаюсь, но тогда мама разозлилась бы. Подумала, что я над ней издеваюсь.

– Вы только начали встречаться? Он добивается тебя? – смахнула с ресницы слезу мама и серьёзно на меня посмотрела.

– Д-д-да, как раз этим он и занимается, да, – согласилась я. Кто там меня добивается? Сразу представился Воронцов, как стоит на одной ноге и говорит: “Будь моей на веки вечные… вечные… вечные…” – и в конце удаляющееся эхо, потому что он падает в яму, подготовленную мамой.

– Так, он правда стоящий человек? – задала мама, словно уже свыклась с мыслью, что он преподаватель. И словно сама себе пробормотала, – Это конечно, нам ещё предстоит узнать.

– Да, он.. он идеальный, – кивнула я, пытаясь заверить и маму, и себя в этом. И-де-аль-ный. Точно не про скрягу и заносчивого препода Воронцова.

– Тогда нужно скорее с ним познакомиться, – сложила руки в замок мама. – Что уж тут делать, если человек влюбился, я не могу же мешать. Если он окажется понимающим, заботливым, любящим, интеллектуально развитым! То я, пожалуй, забуду, что он преподаватель.

Она согласилась?… Она поменяла своё мнение?… Не значит ли то, что она может свыкнуться с мыслью о дочери-музыканте, например?

– Но! Я должна сама лично в этом убедиться, так что приводи его к нам на ужин, – мама улыбнулась, положила в мои обмякшие руки сельдь под шубой и повела на кухню.

Что я натворила?…

Глава 9

Бойтесь тех ботаников, которые утверждают, что древо познания родит корни зла. Станислав Ежи Лец. #ЧужиеТеорииОБотаниках

Мы с мамой вернулись к столу. Папа уже залихватским весёлым голосом повествовал про случай на работе. Бабушка гоготала над его шутками. У них необычные отношения для тёщи и зятя. Бабушка Саша относится к моему папе как к сыну. А папа очень уважает бабушку и воспринимает, как маму. Идут в разрез стереотипу о злой тёщи и противного зятька.

– Так, а вот и мы, – пропела мама, – принесли любимую Лёлечкину селёдочку под шубой, – настроение её поползло вверх. Странно, только недавно пускала слезу. Может это уже нервное?

– А Лёля в комнате уже, – произнесла бабушка. Мама направилась в комнату. Я прошмыгнула за ней, опасаясь, что любой разговор может свестись к учёбе или творчеству, и сестра снова попытается уйти из дома.

Здесь ничего не менялось со времени нашего детства. Даже странно себя ощущать вполне взрослой, но жить в комнате принцессы. Нежно-розовые обои были поклеены ещё дедушкой. Светящиеся звёздочки на потолок папа прикрепил, когда Лёлька боялась темноты и ей снились кошмары. Они и прежде горели по ночам. Торшер в виде зелёных лягушек, совсем не вписывающийся в интерьер комнаты, но оттого не перестающий казаться милым. Наш белый диванчик, на котором мы вдвоём умещались, стоял у окна. И много картин и тематических фотографий из детского сада и младшей школы развесили на всю дальнюю стену родители над диванчиком. Много грамот, медалек и даже кубки из школьных секций, которые довелось нам с Олей посетить.

Сестра сидела на полу перед книжным столом в окружении листов бумаги и фотографий. Детские фотографии были разбросаны почти по всей комнате. Где-то мы вместе дурачимся на камеру, строим рожицы, делаем причёски из пены для ванны. Это то беззаботное детство, за которое мы благодарны родителям и бабушке, в первую очередь. Бабушка имеет неистощимую фантазию, она человек искусства, а мама пошла в деда - человека науки. Она наряжала нас в разные образы. Где-то даже остались фото, где я – Джеймс Бонд, а Лёля – Анджелина Джоли. Одежду она сама проектировала, брала с нас мерки, шила, вязала, мастерила аксессуары. А ещё водила по разным выставкам, паркам аттракционов и экскурсиям. В то время, как родители по большей части занимались научной деятельностью в университете или школе. Не то, чтобы они совсем не занимались своими детьми. Нет! У них просто был другой подход. Они обучали нас, развивали, читали нам книги, отвечали на все наши почемучки. Но благодаря бабушке у нас остался большой творческий альбом, который к слову мы сами с Лёлей и создали. И в нём хранилось всё наше детство. В руках у Лёли были наши рисунки из детского сада, школы, для конкурсов местного народного творчества. И на одном из них красовалась девочка с ярко-розовой чёлкой с гитарой в руках и миллионом людей вокруг. Это Лёлька рисовала себя на тему “Кем я хочу стать”. Нашей любимой исполнительницей была Бритни Спирс в детстве. У нас висели по всей комнате её плакаты вперемешку с Спайс Гёрлз. И мы боготворили их, считали их самыми крутыми и дерзкими. Родителей пугали наши интересы довольно вульгарно одетой Бритни, но бабушка уверяла, что это бывает у всех подростков. Любовь к субкультуре, музыкальной группе, моде – всё проходит бесследно по окончании подросткового возраста.

– Лёлечка, я… мы с Аллочкой принесли твою любимую селёдочку под шубочкой, – голос мамы дрожал.

– Мам, я правда не смогу стать музыкантом? – вопрос застрял комом в горле.

Родители должно быть боялись за будущее Лёли. Поэтому из собственных страхов запрещали ей мечтать, лишая её надёжной опоры, в которой она нуждалась, чтобы не упасть – поддержки родителей. Поэтому сейчас вокруг детских фотографий сидела моя сломленная сестра, полная слёз. Словно маленький птенец с обрубленными крыльями, понимая, что никогда не сможет даже взлететь.

– Мам, ты не представляешь, как для меня это важно, – шептала сестра, сжимая в руке рисунок.

– Я боюсь, что провал не сделает тебя счастливой, – произнесла мама, несмотря дочери в глаза, подходя ближе. Её слова были жёсткие, но в них было много правды. – А провал неизбежен, таков наш мир. Все шансы только у тех, кому позволяют финансы себя продвигать или связи.

– Но это ведь не правда, продвигаются и с нуля, не имея ничего. Почему должно не получиться именно у меня? – всхлипнула сестра.

– Потому что у отца уже не получилось. Он был под большим впечатлением, как и ты. Все эти концерты, гастроли, туры, слава вскружили ему голову. Ему даже удалось попасть на очень важный музыкальный конкурс, который мог открыть ему будущее в другие страны. Как высоко он взлетел и как больно ему было с этой высоты падать. И посмотри, воспоминания о группе доставляют ему боль.

– Я хочу попробовать. Пойми меня, мамочка, пожалуйста, если я не попробую, я буду всю жизнь жалеть, – мама подошла ближе, и обняла дочь. – От вас с папой требуется лишь одно – поверить мне. Я сама буду справляться с провалом, если он произойдёт. Набью шишки сама. Просто поверьте в меня.

- Я постараюсь понять тебя. Но мне тоже нелегко смотреть на разочарование любимых людей дважды, – сказала мама, крепче обнимая дочь. На том пока и решили. Сестра больше никуда не уходила с этого дня. хоть с этим я была спокойна. Да, Лёля всё ещё ходила, как приведение, отчего сердце болело невыносимо, но я надеялась, что скоро мама передумает насчёт музыкальной группы. В это время мама переключилась теперь на меня. И те две недели, которые нужны были мне для отдыха, были потрачены на избегание вопросов от мамы про парня. А ещё, она таки назначила дату, когда с ним нужно было встретиться. Парня нет, а дата встречи уже есть. Гениально.

14 февраля. Как символичненько.

Она прямо так и сказала. Ещё поинтересовалась, нет ли у нас с моим парнем планов на этот день. Разумеется провести его вдвоём, как настоящая парочка. Стоило спросить для начала об этом у своего парня? Ах, да, он же воображаемый. Маме об этом невдомёк. Да и если бы я об этом ей сказала, она бы упекла меня отдыхать вместо своей комнаты на две недельки в психушку.

Вот и пришлось мне, не успел начаться новый семестр, искать человека под роль моего парня уже вполне серьёзно.

Холодный морозный день. Я стояла на остановке и тёрла ногу об ногу. Из-за рта выходил пар. Начала бить дрожь всё тело, а зубы на зубы не попадали. Руки настолько окоченели, что я не смогла написать сообщение друзьям. Надеялась поскорее дождаться автобус, отогреть их.

– Эй, красотка! – окликнул меня Тёма, подъезжая на крутой тачке. Какие-то странные странности происходят с моим другом. Спортивная машина синего цвета подмигнула мне фарами.

– Мы разве знакомы? Я с мажорами дружбу не завожу, – засмеялась я. И округлила глаза. Действительно, очень дорогая синяя тачка. И Тёма сегодня выглядит странно. Волосы уложены не как раньше, а больше похожи были на взрыв макаронной фабрики. Оказывается волосы закручивались. Но серая форма оставалась прежней.

– А кто сказал, что я мажор? Запрыгивай, доскочим до универа за минуту, – кивнул на переднее сидение. Бог мой, да я даже, как открывать дверь толком не знаю.

Дверь открылась на вверх. Я села аккуратно, боясь даже тронуть такую машину. Тёма вышел из машины и сам закрыл дверь. Первый день нового семестра, а он уже так удивляет.

Друг сел на своё место, вырулил с остановки и помчал в сторону университета. Внутри было тепло, я даже как кошка поёжилась.

– Откуда машина? – спросила почти сразу, как села в машину. И с любопытством разглядывала всё, не стесняясь. Я такие машины изнутри только на картинках видела.

– Смешная ситуация получилась. Я тачкой не пользовался своей все каникулы. А потом решил всё-таки снять краску по методу из интернета. А она не снялась, – засмеялся друг, так будто машина была всего лишь игрушкой. А не стоила так дорого. Я снова расширила глаза. – Вот, пришлось у друга занять ненадолго, пока мою красят в новый цвет.

– Господи, Тёма, это же так дорого, – воскликнула я, чувствуя вину за то, что так получилось с машиной. Тёма поморщился и махнул рукой, мол не о чем беспокоится. Тогда я заметила ещё один интересный факт, – Вот это у тебя друзья, то вип-карты в элитные клубы раздают, то машины. Ты не мафиози ли случаем? – лукаво посмотрела на друга. На мафиози он похож не был, слишком миловидная и симпатичная внешность.

– Нет, я пострашнее буду, как ты там меня называла, Неуловимый Джо? – ухмыльнулся друг. Дорога от моего дома до университета на общественном транспорте занимала двадцать минут, а на спорткаре это заняло всего несколько минут.

–Ты не знаешь, куда Мила пропала? Я вчера писала ей, но она целый день была не в сети… - я действительно беспокоилась за подругу. Ещё наша ссора накануне каникул. После этого мы перекидывались дежурными фразами, вроде “привет”, “как дела”, “что делаешь”. Я хотела с ней сегодня поговорить. Но она так и не вышла в сеть.

– Наверное, проблемы в семье, – произнёс друг.

– Я переживаю, – промолвила я. – А тебе что-то известно? Что-то с родителями?

– Слушай, Алл, некоторые люди не нуждаются в наших переживаниях, нужно просто не лезть к ним и всё, – на миг он посерьёзнел.

– Мы друзья, мы обязаны переживать друг о друге, – не согласилась я с ним.

– Открой глаза, пчёлка Майя, так ли считает Мила? – и до конца поездки из Тёмы больше нельзя было выдавить ни слова.

В университете я забежала сразу в деканат, дабы получить несколько поручений для старосты и побежать на первую пару.

В деканате сразу встретила Максима Игоревича. Сердце трепыхнулось, почему-то при виде него. Наверное, мне было жутко стыдно после ночи в участке. Глупо быть задержанной со своим преподавателем. А ещё глупее встречать его. Хотя не глупее думать о том, что глупо встречать преподавателя в стенах факультета или в полиции.

– А-а-а! – мысли при виде Воронцова невольно превращались в хаос.

– Алла… я должен Вам кое-что сказать, – он почесал затылок, ему самому было очень неловко, – дело в том, что…

– Здравствуйте, Максим Игоревич, – за порог деканата шагнул ректор. Вид его был, нельзя назвать, пугающим, как обычно о нём говорят. Зловещая аура, все дела. Нет, вполне себе обычный мужчина. Скучающее выражение лица, руки в карманах брюк. Походка шаркающая. Движения как у извилистого змея. – и студентка, как вас?

– Алла Майская, – произнесла своё имя, прижимая к груди журнал.

– Ах, Майская! Ваша ведь мама Мария Антоновна Майская? Наслышан о вашей маме, очень уважаемый человек. Встречались с ней на прошлогодней научной конференции между университетами, – закивал ректор. – Ну и что вы здесь застопорились? Разве вам не нужно спешить на пару?

– Вы правы, Леонид Викентьевич. Максим Игоревич, я зайду в Ваш кабинет после этой пары, – кивнула я преподавателю и вышла из деканата, только услышала знакомое имя. Ректор начал обсуждать моего одногруппника.

– Я получил твоё сообщение насчёт Яна Голикова, – назвал имя, и я остановилась за дверью. В коридоре никого не было. И мне захотелось подслушать.

– А, я уже и забыл, что отправлял, – согласился Воронцов.

– Да, ты же уехал в командировку сразу после этого, мы так и не поговорили. Машину преподавателя разукрасить – это же надо до такого додуматься. Не первое его злодеяние, стоит вспомнить и ту статью на официальном сайте. И что нам с ним делать? Отчислять?, – ректор на каждом предложении долго останавливался, цокал языком.

– Мне всё равно, что вы с ним будете делать, – голос стал приближаться к двери, и я отшатнулась от неё. Попыталась сделать вид, что возвращалась.

– Ой, извините, я забыла в деканате справки об обучении на очном отделении моих студентов, – быстро я сообразила, но мои бегающие по коридору глаза выдавали.

– Алла, нам в один кабинет, идёмте, – Ворон схватил со стола справки, развернул меня и повёл в кабинет.

– Максим! – позвал из кабинета ректор. – Вызовем его ко мне на ковёр. Будем лично с ним решать этот вопрос. Попрошу тебя присутствовать.

Сейчас они выглядели, как Гарри Поттер и Дамблдор.

– У меня есть дела сегодня, вверяю судьбу Голикова в ваши руки, – кинул преподаватель и зашагал в сторону кабинета.

А я от услышанного застыла перед нашим кабинетом, пока Воронцов не втолкнул меня в него. Из-за нас человека, в прочем, не очень хорошего, но оттого легче не становится, хотят отчислить. Из-за нас. Совесть начинала пожирать меня изнутри.

– Алла, присаживайтесь, – повторил уже второй раз преподаватель. Я поплелась на заднюю парту, с которой мне махал Тёма. Я также заметила рядом не было Милы.

– Ты чего, как Тутанхамон застыла перед всеми? Так не рада видеть свою любимую группу? Отчасти я с тобой согласен, ещё бы отдохнуть две недельки, – заулыбался Тёма, зевая и потягиваясь.

– Тём, мы подставили Яна, – зашептала я. В это время Воронцов говорил по телефону с кем-то. Закончил, развернулся перед аудиторией, хлопнул в ладоши и заговорил.

– Я думаю, вы удивлены не меньше моего. В этом семестре я буду вести у вас дисциплину, за неимением преподавателя данной квалификации. Надеюсь, вы не успели по мне соскучиться.

Трудно было сказать, какая была реакция у студентов на его слова. Они были не рады, но показывать это было страшно.

– Итак, по дисциплине “Физика конденсированного состояния” у нас с вами будут лекции, семинары ведёт другой преподаватель. Оценка за дисциплину рассчитывается из баллов, полученных как на лекционных, так и на семинарских занятиях.

Я осмотрела всю аудиторию. Яна Голикова нигде не было.

– Тёма, мы поступили очень неправильно, из-за нас его отчислят, – буркнула я.

– Так ему и надо, – в глазах вновь показались озорные огоньки, недавно поселившиеся в привычных карих глазах друга. Из-за этих огоньков Тёма меня пугал. Словно незнакомец сидел рядом.

– В смысле?! – повысила я голос, даже этого не заметив. –Да, я знаю, он поступил с тобой неправильно, но это не повод рушить чужую жизнь.

– Алла, вы можете быть потише? - взглянул на меня Воронцов с интересом, но всё же понуро и вернулся к теме своего рассказа. Я извинилась и замолчала.

– Он же не виноват в том, что произошло с машиной Ворона, – сказала и как будто прикусила язык. В этот момент на меня всё ещё смотрел Воронцов. Очень внимательным взглядом, а затем начал читать лекцию. Я не могла сосредоточиться на учебном материале. Всё время думала об этом бедолаге Яне Голикове. Это же надо, после того как препод увидел разукрашенную машину, сразу отписал ректору. После пары Воронцов меня остановил и приказал задержаться.

– Алла, я должен вам кое-что сказать насчёт той ночи. – Выжидающе смотрел на меня. Будто ждал, что я что-то скажу.

– Да, извините, прошу Вас, за моё ужасное поведение, я честно больше так не буду, – призналась я, думая, что он ожидает от меня извинений. Но взгляд его не изменился. Нет? Не то? Надеюсь, обо мне он не доложит ректору и меня не отправят на ковёр к нему за ночь в участке.

– Я не о том. Надеюсь, никто об этом не узнает. Сами понимаете… – он замялся.

– А, да, конечно, для преподавателя – его репутация превыше всего. Я всё понимаю и, конечно, никому не расскажу, – осмелела и прибавила, – как и Вас, прошу, не говорите никому об этом.

– Да, нет, дело не в репутации. Вернее, да, в ней. Я закрою глаза на вашу выходку, но и вы не говорите ничего Леониду Викентьевичу.

– Что? – сорвалось с языка.

– Я думаю, Яна Голикова не отчислят. Но и я не хочу казаться совсем уж пылким преподавателем, который кидает обвинения направо и налево, не разобравшись. Идёт? – предложил своеобразную сделку Максим Игоревич.

– Если честно, я ничего не поняла, – призналась я.

– Я про машину. Про то, что вы, Артемий Вертинский и Мила Гронская сделали из моей машины раскраску. Я забуду об этом, только при условии, что вы не будете вмешиваться в учебные дела Яна, – объяснил он.

Амперметр твою диффузию. Ворон знает обо всём… И говорит мне молчать об этом, дабы его не посчитали идиотом? Ночью в клубе произошло что-то такое, о чём я не помню и мне нужно было об это вспомнить. В срочном порядке.

Глава 10

Вам только кажется, что вы хотите больше знать. Зная всю правду, вы захотите многое забыть. Дмитрий Гринберг. #Чужиетеорииужеивовсенеоботаниках

– Машину? – вырвалось у меня. В отражении окна я увидела свои пылающие щёки и смутилась ещё больше. Захотелось сжаться в комочек и спрятаться у себя же в кармане пиджака. Вот же пьянь! Разве можно было разболтать это?! Впредь нужно вбить себе в голову правило ни при каких обстоятельствах не говорить лишнего в общественных местах, типа полицейского участка. Странно, что меня в итоге отпустили.

Но раскаиваться было уже поздно. Возможно, стоило потерять сознание, впасть в истерику. Но я оказалась просто в ступоре. Опустила голову, спрятав глаза, рассматривала свои блестящие зимние сапоги. Словно нашкодивший ученик. Снова.

– Не пытайтесь спасти Яна, погубите свою репутацию. А о случившемся мы с вами решим позже. Не волнуйтесь, не в суде, но данное поведение, конечно, меня поразило, – преподаватель смотрел в окно. А меня изнутри поедал стыд.

– Извините нас, – звучало так по-дурацки. Провалиться бы под землю и не вылезать из неё. Я бы рада была поселиться в неком городе Эмбер навечно, если в нём не было Максима Игоревича Воронцова.

– Алла, не попадайте больше ни в какие курьёзы. Иначе я начну о вас беспокоиться.

Беспокоиться о моём психическом состояние уже стоит мне. Проверить на мрт, если у меня вообще мозг. Вот тебе и высокий ай-кью.

– Да, простите.

Могу ли я сейчас ущипнуть себя и оказаться у себя в кровати? А происходящее останется в памяти всего лишь кошмаром. Было бы роскошно, жаль, что это всего лишь незыблемая реальность.

– Надеюсь, мы решили этот вопрос, – Максим Игоревич попытался изобразить улыбку, но она была малоубедительна. Тусклые глаза обратились к бумагам на столе, а руки стали медленно их складывать в чёрный кожаный портфель. Я вышла из аудитории раньше, чтобы избежать ещё большей неловкости. Сердце стучало как бешенное от пережитого стресса.

Солнце выглянуло и озарило окна коридора, смывая остатки ужаса, оставляя меня с облегчением. Выбралась, наконец, из своего страшного сна. Необходимо было возвращаться к своему обычному существованию, но где-нибудь подальше от Максима Игоревича Воронцова.

У кабинета завис Ян Голиков. Часто посматривал на телефон и постукивал в нетерпении ногой. Чего же он так нервничает? При виде меня брови его поднялись, и он криво улыбнулся.

– Алла, – окликнул уже в конце коридора и приблизился ко мне. Почему он ждал меня? Мы никогда прежде тет-а-тет не разговаривали. Скажу так. Парень он был не из приятных. Задирал парней, к девушкам вульгарно клеился. Отпускал несмешные шутки. Но и не скажу, чтобы он когда-либо ещё так жестоко обидел человека, кроме Вертинского. Тёмы было достаточно, чтобы я к нему относилась негативно.

– График пересдач вынесен на стенд возле расписания, – кратко проинформировала я. Казалось бы, какая ему ещё нужна информация от меня, как от старосты, кроме графика отработок? Тем более, в прошлом семестре он по страшному прогуливал пары, к некоторым экзаменам его просто не допустили.

– Нет, я хотел с тобой поговорить, – только сейчас я заметила, как парень откровенно плохо выглядел. Всклокоченные пшеничные волосы лежали на лице. Несменный найковский свитер был настолько мятым и грязным, что будто им протирали полы на улице. Плечи сутулые. Лоб липкий от пота, лицо небритое. Тусклый взгляд застыл на уровне моего лица.

– Я договорилась с Тёмой, что мы вместе перед парой в столовую сходим, – услышав имя, парень передёрнулся, и стал смотреть по сторонам.

– Прошу тебя, выслушай меня, удели мне всего пару минут, – голос был мягким и приглушенным. Не было причин ему отказывать. Мы проверили аудитории и зашли в свободную.

– Алла, я насчёт твоего друга… Артемия Вертинского, – произносил Ян. Вид при этом у него всё ещё был пришибленный. Я знала, как Вертинский с ним поступил. Про статью на сайте. Это была крайняя необходимость, я уверена. И доверять этому театральному беспокойству в голосе я не буду. Я верю своему другу, но точно не Яну Голикову.

– Я хочу попросить тебя помочь мне. Я знаю, что он меня подставил с машиной Ворона. Я должен доказать, что это сделал не я, – Голиков умоляюще смотрел ниже моего лица. Лицо бледное, потухшее. Глаза его были оловяно-мутными.

– Причём здесь я? – голос мой стал хриплым. Я отвела взгляд, рассматривая новые парты и картины на стене, повешенные на день Архимеда ещё в прошлом году. Аудитория была предназначена для первокурсников и важных мероприятий, вроде приглашенных делегаций из Министерства науки и высшего образования в гости. А мы учились в ветхих и старых аудиториях в соседнем корпусе. Здесь бывали редко.

–Ты ведь участвовала в этом. Я это просто знаю. Алла, я прошу тебя, мне необходимо доказать, что это был не я до конца сегодняшнего дня. Иначе меня отчислят.

Внутри взыграла агрессия. Не знаю, откуда она взялась у милой и доброй прежде Аллы Майской. Но, когда тебя поймали за руку, ты пытаешься защищаться. И переход от обороны к атаке неизбежен.

– А я должна доказать, что это были мы с Тёмой? Чтобы отчислили нас? – хмыкнула громко я. – Ян, мы с тобой не друзья. Если считают, что это сделал ты, значит это твои проблемы.

Согласилась бы, если бы мне сказали, что я вела себя в этот момент, как полная стерва? Абсолютно, да. Но я не понимала, почему я должна быть против своего друга? И самолично себя закапывать.

Попыталась выйти из кабинета, но Голиков взял меня за руки и встал на колени. Это положение испугало меня ещё больше.

– Алла, пожалуйста, – сильные руки парня сжимали мои. На одной из запястий я заметила длинную болезненную ссадину. – Меня же правда отчислят. Это принесёт страдания не только мне, но и моей семье.

Хотелось сказать, что в этом виноват в первую очередь он сам, ведь учился мягко говоря неважно. Но говорить я не могла. В горле образовался комок, мешавший выдавить из себя хоть одно слово.

– Мама с сестрой счастливы, что их сын и брат учится в северном столичном университете. Они верят в меня, потому что иного пути у них нет. Отца нет, он бросил нас и ушёл в другую семью. Учёба здесь – невероятная возможность не только для меня, но и для них. Когда я отучусь и найду хорошую работу, смогу забрать их из забытого богом Урюпинска, – впервые я услышала откровения Яна Голикова. И это были чистые слова, без злобы и сарказма. Я ему верила. Ян был обычным парнем, ничем не выдающимся. Не богатым, не сильно мозговитым, но и без должного энтузиазма к учёбе. Не всем довелось родиться с золотой ложкой во рту, и в мегаполисе, как мне. Иметь связи, как мне. Ещё даже не отучившись в университете, меня готовы были взять на работу мамины и папины знакомые. Мои родители всегда были рядом и имели стабильный не такой уж большой, но доход, которого хватало на жизнь. В этот момент я передумала. Нервный импульс из мозга направился к ногам. А ноги должны были идти в кабинет ректора, дабы я могла сознаться. Ян Голиков не причастен к вандализму. Дайте этому парню учиться.

В аудиторию влетел Тёма. Лицо его исказилось, при виде сидящего на коленях Голикова.

– Ты что вытворяешь?! – рыкнул он на всю аудиторию. Друг грубо выхватил меня из рук Яна и увёл из кабинета. Хватка, как у бешенного быка.

– Что он тебе сказал?! – взъерепенился Тёма. – Без разницы, что. Всё неправда!

– Ты о чём? – округлила я глаза и размышляла. Притвориться дурой и сделать вид, что не заметила сидящего на коленях Яна? Или сказать правду? Второе отметается. Тёмыч уже высказался насчёт варианта сдаться с потрохами. Он был категорично против. А я тут уже вроде как наметила путь к ректору.

– Почему этот идиот сидел на коленях?!

– Ян просто спросил про график пересдач. Я ему скинула по почте, ведь электронный вариант гораздо удобнее. Ну и чтобы не толпиться в коридоре, мы зашли в пустую аудиторию. Потом у него что-то выпало из кармана, и он начал это искать на коленях. Так, ты и увидел его стоящим передо мной, будто бы на коленях. Но он не стоял на коленях, он искал э-э-э… электронную сигарету.

– Он не курит, у него аллергия, – произнёс Вертинский так, будто всё знал о нём и был его главным фанатом. Не хватало ему помпонов и формы черлидерши. ЯН ГО-ЛИ-КОВ – ЛУЧШИЙ ИЗ МУ-ЖИ-КОВ.

– Тогда флешку, я знаешь ли не всматривалась. Слушай, а ты не много ли о нём знаешь? Что, влюбился? – специально спросила я, чтобы сменить тему. А ответ мне был шипящий и злой:

– Потому что в курилку из парней физмата не ходит только он.

– Ладно, не важно, ты всё не так подумал. И вообще этот бедолага правда плохо выглядит, – сказала я, а Тёма подталкивал меня в коридоре в сторону лестницы. В столовую сходить так и не получилось. А живот предательски урчал. Нужно было взять куртки в раздевалках и пройти в другой корпус на следующую пару.

– Хочешь о нём позаботиться? – оскалился Тёма.

– Нет, но мне очень совестно, что вместо нас накажут Яна.

– Его не накажут, а отчислят.

– Как, уже известно?! – воскликнула я. – Боже мой, Тёма, почему мы сидим! Если это действительно так, то ну… наверное, надо помочь как-то. Спасти его.

Странно, что также быстро, как загорелась агрессия у друга, также быстро она и пропала. Видимо на него так влиял факт существования Яна. Ведь в следующую секунду он сменил тему.

– Пчёлка, не суетись, ты у меня перед глазами мельтешишь, я не могу сосредоточиться на выборе полдника. Ты как насчёт вкусных самодельных бутербродов? И сока в пачках. В столовой есть было бы удобнее, но и здесь ничего.

– Буду, – закивала я. Вернее мной управлял мой желудок. И я ему безнадёжно поддавалась. Ян Голиков уже был где-то в отголосках его громкого завывания. Взяла бутерброд и откусила. Вкусный. С ветчиной, сыром, помидорами и яйцом пашот. Неужели Тёма умеет готовить, раз они самодельные?

– Я не умею, это тёть Маша сделала, домработница, – хмыкнул Тёма. Да, балбес. Как я могла забыть, что он только в физических формулах шарит, но никак не в кулинарии.

– После этой пары идём к Леониду Викентьевичу. Это будет явка с повинной, – твёрдо заключила я, даже руки подбочила.

– Это будет фееричное фиаско, братан, – заразительно захохотал друг.

– Что? Почему? Ну, мы должны хоть что-то сделать. Яна не должны отчислить, – канючила я, дёргая его руку, как маленький ребёнок Дядю Стёпу.

– Почему не должны? – взглянул он на меня с интересом. Правда не понимает?

– Потому что он не винов-а-а-ат, – стала я объяснять. – Ведь это мы раскрасили…

Рука друга закрыла мне рот во время. Впереди нас шёл преподаватель с родной кафедры.

– Ведь это мы злодеи и негодяи, – стала я разговаривать потише. – А он нисколько неповинен.

– Я считаю его виновным в многих грехах. Пусть же покается, – спародировал Тёма граммофонный голос падре из американских фильмов. Не знала, что он так умеет. И голос его звучит намного увереннее, чем в прошлом году. С другом происходили некие метаморфозы. Теперь я ни разу не видела за день, чтобы он заикался.

– А ты имеешь право отпускать его грехи? Не мели чушь, и пошли, может даже до пары успеем, –схватила за руку и повела быстрее за собой.

– Пчёлка, ну ты и жужелица. Весь кайф обламываешь.

– Бяка, привередина, исключительная злюка! Ябеда и вредина, Ах, Дюдюка, ох Дюдюка! – запела я песенку Барбидокской вредины, изображая её руками и мимикой. Самый любимый мультик детства. Помнится, на один из утренников я пришла как раз в костюме Дюдюки, сшитом в ручную бабушкой.

Со стороны на нас смотрела девушка, наблюдала очень внимательно, провожая взглядом по коридору. Я не придала этому значения, мало ли людей, кто может посчитать нас ненормальными? Если Тёма всегда вынуждал меня вести, себя как ребёнок. Так он, возможно, разряжал напряжение и пытался меня развеселить.

– У котауси злые глазуси, и злые-презлые зубауси, – читал наизусть Чуковского Тёма и щипал меня за щёки. Дурак. Разве в этой голове ещё осталось место после вызубренных законов физики? Так ещё и детские стишки помнит. И я было направилась к ректору, но оставалось каких-то пять минут до следующей пары. А я просто не могла пропустить её. Не только потому что была Аллой Майской, примером подражания и отличного поведения. Но ещё и потому, что это была пара с Алексеем Романовичем.

Глава 12

Страдать из-за того, что всё складывается не так, как мы себе представляли, не только бесполезное занятие, но и признак инфантилизма. Хорхе Букай. #Пополнениецитатвкопилку

– Послушайте меня внимательно, девочки, – мягко наставляла мама, надевая вязаный шарф поверх тёплого лилового пальто. – Никаких вечеринок, распития алкоголя, грязных танцев…

– Даже, если я приглашу Вертинского? – со всей серьёзностью в голосе обмолвилась я, пытаясь над мамой подшутить. А мама сразу сменила тон голоса на умилительный:

– Ой, Артёма? Артёма можешь пригласить. Ну, а что? Хороший мальчик, добрый, вежливый и не распутный…

– К твоему сожалению, сегодня мы его не пригласим, – фыркнула Лёлька, – У нас с Аллой девичий пижамный день. Накупим всякой гадости, посмотрим сериал какой-нибудь, накрасим друг другу ногти, пообсуждаем женские темы.

– Ага, в традициях американских фильмов, – подхватила я нашу маленькую ложь.

– Ну, хорошо. Ведите себя достойно, не шумите. Завтра утром с папой вернёмся с дачи, и все вместе за закупками поедим. Нужно купить продуктов на неделю, моющие-чистящие… Папе рубашку с костюмом, - мама бы могла продолжать бесконечно организовывать завтрашний день, только в домофон позвонил папа и поторопил её. Как настоящая леди, она взяла сумку под цвет пальто и последовала на улицу.

Наша любимая ба попросила маму с папой помочь ей на даче, и забрала их не то, что на три часа, а на весь вечер и ночь. Нужно было убраться на даче, помочь прополоть грядки, а потом они подготовились к мини-вечеринке. Бабушка из антресоли достала домашнего вина из сорта винограда Изабелла с прошлого лета. Папа давно мечтал попариться в баньке. Так они и порешили: и делом заняться, и отдохнуть успеть. Почему не взяли нас с собой? Мне нужно было разобраться с заданиями по электродинамике и квантовой физике повышенного уровня, а Лёля готовилась к ЕГЭ в этом году, так что нам было вообще не до дачи. Эти отговорки придумала нам сама бабушка. Восхищаюсь её изобретательностью и талантом создавать условия для любых приключений.

Закрыли после мамы дверь и завопили, что есть мочи:

– Митя Зайцев, ну погоди!

Теперь мы могли спокойно собираться на концерт. На фон включили фильм, что-то вроде “Дрянных девчушек”. Покрасили друг другу ногти, сделали лёгкий макияж, накрутили локоны (То есть даже почти не соврали о девчачьем дне). Выглядело уже здорово. Мне Лёля сделала тёмно-коричневый дымчатый смоки-айс, подчёркивающий светлые глаза и накрасила губы нюдовой помадой. Себе она нарисовала чёткие одинаковые стрелки и цвет для помады выбрала карминный. Пригодились лёлькины умения краситься, в детстве она замечательно рисовала на бумаге, теперь хорошо получалось на лицах людей. Забыв, что уже нанесли помады, поели мамину картофельную запеканку. Пришлось перекрашивать заново.

– Для меня сегодняшний день – как праздник в детстве. У меня утром такой подъём одухотворённый был, будто наступило новый год или день рождения. Загорелась поскорее оказаться там, – призналась сестра. – Я так долго ждала этого дня. И он настал, а мне и не верится.

– Никогда не забывай про своего внутреннего ребёнка, Лёлечка, его нужно кормить положительными эмоциями! – обняла сестру с трепетом. – Нам нужно сегодня ещё отжигать до боли в ногах от танцев, в горле от подпевания и главное – встретить этого парня за кулисами.

– Он у нас не уйдёт, пока нам автограф не поставит! – кровожадно ухмыльнулась сестра. – А вообще, ты можешь отвлечь охрану, а я забегу в гримёрку и сама с ним поговорю. Это будет наш план Б. План В – если он не согласится фото сделать, мы его в ковёр закрутим и вынесем из здания домой. У нас перекантуется, пока не согласится. А что, дома всего безопаснее!

Я загоготала в голос. Да, знал бы этот Митя Зайцев, что на него сегодня планируется покушение, не стал бы проводить концерт.

Выходя из квартиры, Лёля вспомнила, что забыла телефон. Сегодня мы вели себя крайне не собранно из-за ожидания. Я волновалась, поскольку это был мой первый концерт, а Лёля из-за того, что это был любимый исполнитель, и она по правде говоря не готова была увидеть его в живую. Одно дело – слушать его в своей комнате, а другое в нескольких метрах от себя. Дрожь пробила нас обоих. Даже неприятное ощущение в желудке появилось.

На улице снег взмывал вверх. Завывала метель перед подъездом. Февраль - месяц обычно не такой холодный, как остальные, в этот раз показал себя безжалостно по отношению к людям. В этот вечер сам воздух был сердитый-морозный. Пока мы ожидали такси до концерт-холла Артемис, я отбивала шаг в ботфортах по кругу, всё ещё не привыкшая к каблуку. На лавочке сидели соседки. Странно, что они даже зимой встречаются на улице, не бояться отморозить себе что-нибудь. Сидят, перемывают косточки.

– Ой, девчушки, а куда это вы?

Ни мне, ни Лёле отвечать не хотелось. Ещё разболтают родителям. Мы этих женщин знаем. Одна Штирлицем называют, держит ухо востро, мало ли где будет какая-нибудь хорошенькая сплетня промелькнёт. И обычно, они мимо неё никогда не проходят. По паспорту она Янина Васильевна Гончарова, уже несколько лет держит в ежовых рукавицах большую банду женщин с нашего двора. В общем, является их главарём. И все сплетни, как через соединительный канал всегда проходят через неё. Сразу и не скажешь, что ей семьдесят пять лет. Нина Петровна Абрикосова и София Афанасьевна Туземцева – её шестёрки, страшнее всего, встретить именно их. Вот, кто запросто может узнать информацию, лучше чем любой американский спец. агент. Заговорят, конфеток предложат и всё, ты уже рассказываешь им, в какой шкатулке хранят деньги твои родители.

– Видать в клуб собрались? Ишь, девки, вроде бы дочери преподавателей, а такая распущенность. Нацепили короткие платьюшки, полушубки, неужто этих самых папиков искать, – одна из соседок, видимо самая бойкая и без костей в языке, выперла грудь вперёд и величала. – А вот мои, никуда не ходят, дома сидят, зато без всякой наркоты живут и алкоголя.

Недавно въехали новые (сплетницы – зачёркнуто) жильцы. Евфалия Адамовна Герц и её дочери Камилла и Доминика. Очень уж выпендрёжные личности. Должно быть, они такие с самого рождения. В первую встречу с ними мне перехотелось жить в этом районе. Они создавали вид идеальной семьи. Но на деле же там далеко до идиллии. Комната сестёр была прямо над нашей кухней, и мы каждый день слышали истерики и скандалы младших Герц. Жалкое зрелище, ведь ругались они обычно по поводу одежды. Сёстры брали её у друг друга без спроса, а потом всё доводили до драк. Но больше поражало то, что Евфалия Адамовна возомнила себя семейным критиком и обсуждала чужие семьи. Когда в её собственной семье такие проблемы.

– Женщина, видать, они что похлеще употребляют, я бы на вашем месте не радовалась, – отметила Лёля. А я не стала ругать, как старшая сестра, а только мысленно ей похлопала.

– Хамки! Хватает же смелости такое взрослым говорить! – завопила противная тётка. Только вот, чёрная тонированная машина подъехала, и мы успели улизнуть от них. На самом деле, настроение уже было слишком весёлое и воодушевлённое, не хотелось, чтобы кто-то его портил. Поэтому мы не задумывались о последствиях, которые обязательно следуют после ссор с соседями. На то, они и соседи, что знают всё и обо всех. И лезут в чужую жизнь.

Водитель машины любезно предложил включить подогреватель сидения, и телу сразу стало тепло. Несмотря на то, что в приложении заказали эконом, попался нам комфорт с пятью звёздами. За такую низкую стоимость доехать в комфорте было очень приятно. Вечер обещал быть волшебным. Мы замлели, забыли про соседей и мысленно готовились к эмоциям на концерте. Всё-таки, я подготовилась, послушала пару песен этого Мити Зайца, и мне понравилось. Конечно, не совсем тот жанр, который я люблю, но могу отметить, что его тексты были совсем неплохими. Музыка довольно ритмичная, приятная, хотелось танцевать и подпевать ей. Так что я уже представляла нас зажигающими под “Твой ночной сон” или же “Малиновое озеро”, похожие на клубную музыку.

Водитель остановив перед большим зданием, пожелал нам хорошего вечера. Мы вышли из машины и проковыляли (я проковыляла, а Лёля умело вышагивала на каблуках) ко входу. По билету нас впустили в здание, надели браслетик и отправили дальше, поскольку очередь за нами собралась немаленькая. Всё-таки верным было решение прийти в шесть. Не смотря на то, что музыкант был не настолько уж известный, я понимала, что очередь всё равно образуется. Даже та самая бронь билетов была равна половине сумме билетов. И была равна единственным деньгам, накопленным с дня рождения сестрой. Она хранила их несколько месяцев ради этого парня. И он просто обязан нас не разочаровать. Иначе я приступлю к нашему плану В.

Мы прошли через коридор в раздевалку, оставили верхнюю одежду и пробились в сам зал, где на разогреве были местные музыкальные группы. С загоревшимися глазами сестра проделала путь к уже столпившему народу вокруг сцены. Должно быть, она бы также мечтала быть хотя бы на разогреве у любимой группы. А может быть, даже стать чьей-то любимой группой. После аплодисментов вышел парень с акустической гитарой и не громко запел под неё. В глазах Лёли появился ещё больших азарт, я испугалась, подумав, что вдруг она захочет залезть на сцену самой? Или мне придётся отлеплять её от местных артистов. Одержимые музыкой – это страшно.

Но всё равно оставила её не надолго наедине своих мечтаний. Я направилась к сувенирной лавке с аксессуарами. Светодиодные браслеты, ушки зайчиков всех цветов, их хвостики, различные маски красовались за немаленькую сумму денег. Для сестры было не жалко. Купила две пары ушек и светодиодные жезлы. Раз уж мы собрались тусить, то нужно соответствовать. Надела бордовые ушки и положила в сумку, чтобы не потерять, красные для Лёльки под наряд.

– Митюшин цвет? – среди толпы я услышала знакомый голос. Это была Настя Морозова, она мерила тёмно-коричневые ушки на светлые волосы. Выглядело как-то неправильно, но кто станет осуждать, если это цвет волос её кумира?

– Мгм, – кивнула высокая эффектная блондинка рядом с Настасьей. По всему её виду находится на данном мероприятии ей не нравилось от слова совсем. Она зевала, закрывала глаза на пару минут, когда её подруга не задавала вопросов. А, ну и ей приходилось её со всеми атрибутами фотографировать, как будто никогда прежде мерч не видела.

– Ой, а эта отшибленная что здесь делает? – я услышала над своим ухом, в тот момент, когда отвернулась от стенда с сувенирами в сторону сцены. – Эу! Ботанша!

Почему судьба сталкивает меня с ней постоянно? Она меня так не любит, эта судьба?

– Настасья, доброго вечера тебе! Вижу отдыхаешь культурно, это же замечательно! –лучезарно улыбнулась я.

– Тебе-то какое дело, овца? Не лыбись, зубы отвалятся, – сегодня она была вне настроения. Даже жаль. На концерте должно быть весело. И она многовато уделяет внимания моей персоне, в то время как я показываю максимум безразличия. Исходя из законов психологии, ей давно должно было быть всё равно на меня.

– Ничего страшного, Настя, я обращусь к твоему отцу за протезированием зубов, он же всё ещё работает в стоматологии? – поинтересовалась я. Раньше мы очень хорошо общались с Морозовой. Я знала её родителей. Я ведь даже была у неё дома в гостях. И хорошо дружила с её братом в детстве Ромой Морозовым. Но видимо, в нашем общении что-то не срослось. Теперь каждая наша встреча выглядит как встреча кошки с собакой.

– Обратись сначала к стилисту, а то твоя попытка изменить имидж не засчитана. Выглядит крайне убого, – ухмыльнулась девушка, метнула своим тощим кошачьим хвостом и ушла из поля моего зрения. За ней медленной властной походкой шествовала незнакомая девушка. Она заглянула мне в лицо, а потом также виляя задницей, удалилась из зала.

Людей в помещении становилось всё больше, я боялась, что потеряю сестру среди толпы и поспешила к сцене. И только вышла рок-группа с солистом в костюме клоуна для выступления. Интересный перфоманс. Он запел на корявом английском, и несколько строчек всё же я поняла:

“I'm smiling, but there's a hell of a pain in my soul. My rabid beast inside is losing control.

Take off my mask and kiss me, nymph, oh ooh I know you want it, so what are you waiting for?"

А дальше последовал взрыв музыки. Аккорды на электро-гитаре и перебор клавишных слились воедино. Аж мурашки побежали на коже. Неужели музыка в живую вызывает такие эмоции? Я ощутила, как мелодия пробиралась под кожу, тело двигалось в такт неосознанно. Неизвестная мне группа выступила с одной песней и удалилась, спрыгнув прямо ко зрителям.

– И это всё? – внутри меня жалостливо заныло сердце. – Извините, я забыла кто такой Митя Зайцев, я забыла как дышать. И вы просто так уходите?

Следующим исполнителем вскарабкалась скромная девушка, пела сольно и играла на пианино. Люди быстро потеряли интерес к сцене, после такого бравурного веселья. Следующая группа также не была столь яркой. Всё померкло перед неизвестным мне клоуном и ребятами. Так и продолжали бы стоять в толпе, которая только что безудержно танцевала, а сейчас даже ногой в такт не дёргала, пока нам не наскучило.

– Почему та группа на разогреве, а не на собственном концерте? – задала я вопрос Лёле, когда мы зашли в туалет, перед тем, как должна была выступать группа Миши Зайцева.

– Ой, это группа "КозаДереза", и она была на пике популярности, но из-за какого-то случая их перестали брать на концерты. Сейчас вот играют на разогреве.

– Жаль, от них сильной энергией веет. Очень сильной, – произнесла я. Правда так считала.

– Ещё ни раз взорвут чарты, – как знающий своё дело, хмыкнула Лёлька, припудривая носик. – Вот всегда так получается, как назло, Алка. Это только у меня выходит всё наперекосяк?

– Что случилось? – запаниковала я. Неужели тушь потекла? А мы не взяли влажные салфетки. Действительно, ужасно было бы. Или из-за наших забегов Лёлька зубы почистить забыла после лукового салата?

– Да, блин, прыщ на носу выскочил. Прямо на кончике. Вот так невезение, – закатила глаза Лёля, сердито выпуская воздух из ноздрей.

– Напугала меня, я думала, что-то серьёзное! – засмеялась я, взяв за подбородок лицо сестры и посмотрела на прыщик. Небольшое красноватое пятнышко. Со сцены точно видно не будет. – Так это в тебя кто-то влюбится. Может сам Митя Зайцев, как думаешь?

– Не смейся надо мной! Я теперь точно не хочу с ним сегодня фотографироваться! – надулась сестра.

– Это же твоя мечта, сестрёнка. Не вешай нос, лучше посильнее его припудри. Всё будет хорошо, вот увидишь! - воскликнула я, приобняв Лёлю. Сделала жест, как показывала в детстве бабушка, как будто растягиваю губы в улыбке. Сестру это успокоило.

Мы прошли в зал, протолкнулись среди толпы и стали ожидать выхода артиста. Но что-то было точно не так. Я, конечно, знала, что артисты опаздывают на концерты. Но вот прошло пять минут, десять, пятнадцать, а нескончаемый поток различных групп не кончался. Одни артисты местного разлива сменялись другими, и никто не объявлял Митю Зайцева. На билетах время выступления было 19:00, а уже было почти сорок минут восьмого. Я начала смотреть вокруг и нашла глазами дверь справа от сцены. Должно быть она вела либо за кулисы, либо в раздевалку. Дверь охраняли двое парней. Я осмелела. Наверное, от того, что моя сестрёнка была так воодушевлена этим концертом. А теперь киснет от того, что уже битый час не может увидеть любимого певца. Она столько потратила на него. И эмоций, энергии и даже те деньги, потратила не на себя, а на него. Поганца. Да я его удушу сейчас. Да я ему душу наружу вытряхну, если он не выйдет. Если он, как все эти артисты-дуралеи непристойным занимаются чем-то во время гастролей и заставляют фанатов ждать.

Ну ему мало не покажется. Только я его найду. Держись, Заяц, сегодня я буду твоим Волком.

Прошмыгнув из толпы поближе к двери, я наткнулась на третьего мужчину-охранника. Для начала было принято решение отвлечь его. Я подошла к нему, потыкала в спину и изобразила испуг.

– Мужчина, там в туалете моего парня избивают, какая-то банда! Пожалуйста, помогите ему! – запричитала я. Не знаю, откуда такая легенда. Наверное, вспомнились пугающие рокеры среди выступающих, и я представила, что они могли бы сделать с моим "парнем". Замесить из человека тесто, вот что.

Он уже было двинулся в сторону туалетов, но только я его окликнула:

– Там их десять человек, обученные разными видами, единоборств, – руками прикрыла лицо, скрыть ехидную ухмылку. Нужно было сделать вид, будто мне очень и очень плохо. Парень вернулся за помощью к своим коллегам. Один всё ещё оставался у двери.

С чего я решила, что я очень ловкая? Исполняю различные трюки будто профессионал, чёртов спецагент под прикрытием. Однако все мои усилия, как у Волка из мультика, в конце концов вызовут только смех у зрителей. Мой план был провален с самого начала.

Пока я размышляла о том, как бы отвлечь последнего, из туалета возвращались обманутые мной охранники. Чёрт!

– О мой Бог! Неужели это Митя Зайцев? – завопила во всё горло. Парень отлип от двери и подошёл ближе к сцене, а я воспользовалась его реакцией и пробежала мимо него. Быстро скрылась за дверью. Двигалась неумело на каблуках по узкому коридору, пару раз чертыхнувшись. Боялась, что ещё несколько секунд, и крепкие мужские руки схватят меня подмышку и выволокут уже не из служебного помещения, а из самого Артемиса.

Я пробегала несколько дверей, остановившись у двери с табличкой “гримёрка". Попался, Зайц…

Дверь сзади меня открылась, и из неё вышел высокий мужчина в стильном дорогом костюме.

– Ты… вы… Митя Зайцев?! – воскликнула я брюнету, выходящему из какого-то подсобного помещения.

– К счастью нет, – ответил мне Воронцов. Сзади него в кладовке среди моющих средств, стремянки, швабры и веника калачиком лежал взрослый мужчина, держа в руках разноцветный пипидастр. Он вздрогнул, когда я назвала имя. И взглянул на меня. Жалостливыми, как у котёнка, оставленного на улице, глазами.

Глава 13

Не стоит заглядывать чересчур глубоко в душу, иначе скоро наткнешься на решетку, которая ведет в подземные каналы, где текут нечистоты. Эрих Мария Ремарк, "Тени в раю. #Рефлексируемспомощьючужихмыслей

Мужчина лежал, словно котик, клубочком и иногда подрагивал. “Чей ласковый красавец?” – вспомнились слова бабушки на дворового кота. Он был одет в чёрную худи с надписью из страз на английском “hare”. Харе пялиться или что? – спросила бы Лёля, у которой к английскому душа не лежала. На нём были обычные чёрные брюки. Под капюшоном копна густых аспидно-чёрных, кудрявых волос падала на лицо и скрывала его. Когда он услышал мой голос резко встал, достал из кармана смятый комок бумаги, расписался на нём, всунул мне в руку и лёг обратно в кладовую. Вид при этом у него был отстранённый. Полуприкрытые глаза были мутными и ничего не отражали. Вёл себя, как безобидный зомби.

– Я не фанатка твоя. Зачем мне автограф? – завопила я, не выдержав. – Это ещё что такое?!

В моих руках оказался пожёванный, помятый листочек с размашистыми буквами на английском языке. Что за наглость? Неуважение! И что вообще за чертовщина здесь происходит?

Буквально за секунду поспешили охранники за мной. Они схватили грубо меня за плечи. Максим Игоревич сразу дёрнулся в нашу сторону, убирая грубые руки мужчин.

– Я с ней сам разберусь. Следите лучше за территорией, – строго со злостью в голосе зарычал Воронцов. Ой, мамочки. Что сейчас будет! Я же незаконно проникла в внутрь.

– Извините, Максим Игоревич! Такого больше не повториться! – заверили парни, мне даже их стало жаль. Они стали похожи на щенят, с опущенными ушками.

На меня взглянул Воронцов. Без тени стеснения он осмотрел мой наряд, заглянул в глаза и почему-то улыбнулся.

– Ты меня с каждым днём удивляешь, – неожиданно он перешёл "на ты". А у меня всё внутри в тугой узел затянулось от его слов. Я же ждала от него преподавательских нравоучений. Уже даже внутренности реагировали, как на скорую порку. А он был так мягок и добр. Хотя я тут всех на уши поставила.

– С ним не всё в порядке? Он чем-то болен? – спросила я у Максима Игоревича, хмуря брови.

– Любовью, безнадёжно, – махнул рукой Воронцов. – Он уже в порядке. Смотря на то, что он пережил, панические атаки – прощальный подарок его депрессии.

– А я думала, что он умалишённый, – вдруг вырвалось у меня. Ведь в парне, который смотрел на меня из кладовки, я узнала мужчину из подъезда лёлькиной подружки.

– И что, ты и есть Митя Зайцев? – заглянула я в кладовку, а Максим Игоревич преградил мне дорогу собой и закрыл дверь.

– Да. – вздохнул он, – Но вряд ли сегодня им будет.

– Как вряд ли?! – ошарашено воскликнула я. Вот тебе и приехали. Так к этому концерту готовились. Родителей бабушке сплавили. А тут, на тебе, музыкант видите ли не готов, потому что спятил. Простите, извините, но проследуйте домой, уважаемые любители его творчества.

– Нужно отменять концерт, – пояснил Воронцов. – Он не сможет сегодня выступить, в таком состоянии.

– Как отменять?! А люди?! Они же ждут, – взмолилась я. Взять только счастливую Лёльку. Она где-то среди толпы выискивает глазами силуэт её любимого артиста. Или даже Настю, которая, какая бы она вредная не была, имеет право увидеть своего кумира.

– Ты же понимаешь, что дело в его здоровье? – опустился на корточки Максим Игоревич. А я последовала за ним. Между нам был всего метр. И мы смотрели друг другу в глаза. Взгляд его был участливый с одной стороны и царапающий моё хрупкое сердце, с другой. Он вроде как и был рад помочь, но не мог. И потому, смотрел на меня с трогательной грустью. Я была так увлечена этим Митей Зайцевым, что не заметила неловкости между нами.

– Я понимаю. Если ему плохо, тогда почему он вообще организовал этот концерт? – клокоча от раздражения, я метнула взгляд на дверь позади Ворона.

Ох, уж эти музыканты тонкой душевной организации. Им плохо, а они делают себе ещё хуже. Или это завистливость из-за денег?

– Это не он, а агентство. Не самое лучшее к слову, но ладно, он сам его выбрал и подписал с ним контракт без моего ведома, – осёкся Ворон с заметной досадой.

– Так и почему агентство не в курсе его состояния?! – взорвалась я возмущенно и глаза вытаращила. Не понимаю вообще тогда смысла в этих агентствах, если они в период кризиса у человека заставляют проходить его через девять кругов ада. Профессиональные садисты, блин.

– В курсе, – заверил Максим Игоревич и сразу сменил тему. Видно, что ему эту тему обсуждать со мной не хотелось. Кто я? Посторонний человек. И что хочу? Подробностей скрытой жизни человека. – В общем, Алла, это вообще не твоё… эээ… не ваше дело.

– Как не моё? – не выдержала я. Да, одно дело - его тайны и здоровье. Но другое дело – организовать концерт, продать билеты людям и отменить концерт. Вот так схема! Может он, этот Зайцев мошенник?! – Моя сестра здесь. Она этого Зайцева ждала бог знает сколько.

– Ну значит ещё подождёт, – устало добавил Воронцов.

– Она расстроится, – спохватилась я. Не получу я сегодня для Лёли ни концерта, ни фотографии. Только вот этот пожёванный порванный лист с автографом – мой трофей для неё. Так не пойдёт.

– Он тоже расстроится. А если расстроится Митя, ему придётся снова сидеть на таблетках, – со стальными нотками в голосе предупредил Максим Игоревич. Взгляд его стал непроницаемым.

Эти слова меня отрезвели, хорошенько привели в чувства. И я поняла, что поступаю эгоистично, хоть и для сестры. Я не знаю всего того, что на душе у этого Мити Зайцева и требую от него невозможного.

– Можно с ним поговорить? – отозвалась я, даже не надеясь, что мне разрешат. Кто я такая вообще? И в какие игры собралась играть со взрослым человеком, у которого сейчас жизненные трудности? Но Максим Игоревич кивнул.

Я аккуратно отварила кладовку и зашла в скромное убежище Мити.

– Хей, привет! Неловко вышло. Вряд ли наше знакомство должно было начаться именно так, – ради приличия, парень присел на колени. А ещё сделал вид, будто он в порядке. Встряхнул волосами и натянуто улыбнулся. Лицо его было спокойным, но измятым и каким-то грубым. Брови вскинутые от удивления и моего появления в его уголке. Я оказывается умею тревожить людей. Глаза лучистые с непривычными золотистыми вкраплениями, похожие на линзы. Аспидно-чёрные волнистые волосы падали на лицо, и он постоянно их укладывал назад левой рукой.

– Привет, – улыбнулась я. Включила свет в подсобке и закрыла дверь. Мне не хотелось, чтобы кое-кто подслушал наш разговор. – Извини, это вынужденная мера.

– Если ты не моя фанатка, то кто? – прищурил глаза парень и подпёр рукой щеку, осматривая меня с ушей до ног.

– Я фанатка одного человека, – созналась я, присаживаясь рядом. – Если так можно сказать, я фанатка твоего фаната.

– Как-то слишком запутанно, – ухмыльнулся парень и склонил голову набок.

– Привыкай, жизнь – запутанная штука, – попытка шутки была ужасной. Кто я этому мужчине? Почему должна его убеждать проводить концерт? Разве у меня есть на это право?

– Так кто ты, незнакомка? – он изобразил подобие улыбки. Видно, как ему плохо, но он пытается состроить из себя кокетливого мачо. Забавно.

– Мы с тобой знакомы. Вообще-то мы однажды виделись. Тёмным временем суток ты отварил мне дверь в подъезд, когда я пришла к подружке своей сестры. На тебе были пижамные штаны с уточками, тапочки-мишки, а ещё круглые красные очки.

– Ох, боже! Как я мог забыть! Да, да, ты права. А я ведь думал, что я тебя где-то уже видел, - громко втянул он ноздрями воздух и выдохнул. – А я боялся, что ты чокнутая и держишь при себе нож.

– Это я приняла тебя за маньяка-убийцу! Ты выглядел смешно и страшно одновременно. А ещё у тебя были накрашены ногти на ногах. Не каждый день встретишь экстравагантный педикюр на ногах у парня.

Парень потупил взгляд, вспоминая, а потом улыбнулся, а-ля святая простота.

– Ха! Да, до этого ко мне приезжала младшая двоюродная сестрёнка, она организовывала для меня целый салон красоты. Накрасила ногти, сделала маски для лица и прилепила пару временных татуировок с бабочками.

– Просто прелесть! – не поверила я ушам и стыдливо захихикала. А сколько всего я напридумывала, впервые его встретив.

– Да, извини, за мой облик. Что тогда, что сейчас – я перед тобой только в неприглядном виде предстаю. Хотя в прошлый раз всё, вероятно, было намного хуже, раз я так испугал тебя.

– А что было в прошлый раз? – мягко улыбнулась я, примостившись к венику. Парень ссутулившись, всмотрелся в моё лицо. Наверное, я излучала заботу и доверие. Потому что я не ожидала услышать от него таких личных подробностей.

– Моя бывшая девушка вышла замуж спустя месяц нашего расставания. Она никак не могла покинуть мою голову и сердце, да и я дурак, не пытался её от туда вызволить. Впарился жёстко из-за этой всей дребедени. Спустя время узнал, что она беременна. Выложила пост в соц. сети и подписала, что ждёт долгожданного ребёночка. В тот же вечер я устроил жёсткое пати у себя на хате, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. После неё высыпался сутки. Поэтому в таком виде открывал тебе дверь. Небритый, немытый и с разбитым сердцем.

В глазах метнулась боль. Это не то, к чему хотелось бы возвращаться, не то, что хотелось бы вспоминать.

– Думал, что любовь к ней вечна. И её ко мне тоже. Ну, повстречается она с этим Артурчиком пару месяцев и поймёт, что это совсем не то, что было у нас. А тут, – он недобро усмехнулся. Откинул голову, положил руку на согнутую ногу. На руке оказалась россыпь татуировок. Самых разных размеров. Они были непереводными, настоящими. Изогнутые линии, несколько непонятных мне элементов, геометрические фигуры. Наверняка, они для него совсем многое значат.

– Это причина твоего психологической неустойчивости? – мягко спросила я, все ещё рассматривая каждую татуировку. Я хоть и отличница, хоть и праведная девочка до мозга костей. Но татуировки мне нравились. Невероятно красиво, если сделано стильно, неброско и профессионально. А ещё, не видела в них ничего страшного, как, например, это делала моя мама. Она считала, что это всё от дьявола и приносит только неудачи.

– Да, психогенная депрессия. С психотерапевтом прорабатывали долго и мучительно, – откликнулся Митя.

– Сейчас, ты в порядке? – уточнила я. Всё-таки, такие вещи не шутка. Не понимаю, почему я как дура повела себя пару минут назад. Мне сказали, что из-за здоровья он не может выступить. А я упрямо повторяла: почему? ой? бо-бо? а если пластырь заклеить? подорожник приложить? может поможет глицин?

– Панические атаки бывают редко, сейчас над ними с психотерапевтом и работаем. Но в целом, всё не так уж и плохо, – заключил музыкант. Он всё равно при мне нервничал. Не договаривал, или он боялся не своего ментального состояния, а нечто другое?

– Поэтому ты решил всё-таки организовать концерт? – поспешно заметила я.

– Видишь ли, до всей этой ситуации с ней я жил музыкой. Я вдохновлялся, упивался ей. Разъезжал по гастролям, кайфовал на концертах. Музыка была моим энергетиком, а после стало невыносимым грузом. В груди всё померкло, не хотелось ничего. Я не писал новых треков уже несколько лет. И вот недавно выпустил парочку. Хотел всё вернуть, возобновить отношения с музыкой.

Во время депрессии были серьёзные смены настроения каждые полчаса, я не мог заниматься привычными бытовыми вещами, моему младшему брату приходилось ухаживать за мной, как за маленьким ребёнком. Не интересовала музыка, не хотелось ничем заниматься. Я вылечил это. Депрессия - это серьёзно. Но мне повезло, что я обратился, когда она только начинала меня поглощать.

– И что случилось с тобой сегодня? – вымолвила я.

– Татьяна отметила меня в истории. Фото билетов на мой концерт в эффекте бумеранг. Мол, пойдём с милым пусичкой, послушаем современную музыку, – язвительно изобразил Митя.

– Как жестоко, – сморщилась я.

– Ну, вообще, она не совсем милая девочка, – откашлялся парень и опёрся спиной о старую стремянку.

– Поэтому ты не хочешь выступать? – фыркнула я.

– А вдруг она там, – резко придвинулся он ко мне, вскинув плечами. – Я не смогу… а если я её увижу? А вдруг начнётся паническая атака?

– Так, вот эти все “а если”, и “а вдруг” гоним прочь! – строго оборвала я поток его тревожностей.

– Ведь, если Таня будет там, то я опозорюсь на глазах у своих слушателей, – простонал парень, схватившись за волосы (не мои, естественно, свои иссиня-чёрные). Поэтому он слегка напомнил мне героя Хаула из “Ходячий замок”. Словно мы сейчас в его спальне, но вместо игрушек здесь моющие средства, губки и салфетки для уборки, а я, как Софи, пытаюсь его из этого невыносимого состояния вытащить.

– Если она там, стоит один раз доказать этой Танечке, что ты давно уже о ней не думаешь. Не теши её эго, больно тебе это надо? Эта Танечка и так слишком много на себя взяла. Вон со своим забитым ухажёром собралась идти. Ну и пускай гуляет, тоже мне царица нашлась. Ты это, мне эту Таню-то покажи. Я ей лучше сама психиатра назначу, – прохрипела я.

Парень с любопытством наблюдал за мной. И за моими гневными тирадами.

– Пускай эта Танюша знает, что у тебя всё хорошо без неё. Слышишь? – уговаривала я его.

– Она постоянно появляется в моей жизни. И она знает, что мне без неё плохо, – печалился Митя. Даже ушки свои заячьи повесил. Ты посмотри на него. Глаза грустнючие стали. Мне даже поплохело.

– Ах, она ещё и знает! Вампирша, нет, упыриха. Питается твоими негативными мыслями и плохим самочувствием. Да, сотри эту Танечку из мэмори уже! Разве хорошие люди будут вот так над человеком насмехаться? – сорвалась я.

– Хорошие люди на Танечек ворчат, – подтвердил серьёзно Митя.

– Твои панические атаки сейчас очень частые? – процедила я. Во всём виновата эта Татьяна. Наверное, строчит в своих соц. сетях и днём и ночью, как ей хорошо без Мити Зайцева, как она счастлива, без этого музыканта недоделанного, как она жалеет, что не рассталась раньше. И генерирует Мите сотню новых причин сомневаться в себе.

– Сейчас они не проявляются. Уже продолжительное время, и я стараюсь соблюдать все рекомендации врача, – задумался парень.

– Как не проявляются, если ты сидишь здесь? – промямлила я.

– У меня не было панической атаки. Я просто не хочу увидеть Татьяну. У меня страх панической атаки, если я встречу её, – прояснил Митя Зайцев.

– А почему ты не в гримёрке, а в подсобке? – задумалась я. Странное место для пряток.

– По секрету, – он придвинулся ко мне ближе, наклонился к моему уху и прошептал. – Я скрываюсь от Стаса, это мой менеджер из агентства.

– Я не в праве, конечно, говорить, я не твой психотерапевт. Но так ты усиливаешь тревогу. Там ждёт тебя не Татьяна, а сотни людей, любящих тебя и твою музыку, – накинулась я на него с новой порцией аргументов.

– Отчасти ты права. Но один на сцене я всё равно не буду. Я не готов, – возразил Митя.

– Как один? Как один?! – напружинилась я. – У тебя там сотни, повторяю, сотни любителей твоей музыки, они боготворят тебя. Да, если эта Танечка там появится, они её ножками, каблучками своими затопчат, не побрезгуют.

Парень снова улыбнулся. Его улыбка была светлой и доброй. Чувствовалось, что напряжение потихоньку уходит. Сидячий передо мной человек оказался очень хорошим, просто сломленным судьбой немножко.

– Да, ты права. Я знаю.

Я взяла его за руку.

– Митя Зайцев, я твой Волк, ты в моих лапах и от меня сегодня никуда не убежишь. Если хочешь, я с тобой сама на сцену выйду.

– Почему ты так стараешься меня вызволить на сцену? – неожиданно задал вопрос он.

– Там под сценой в окружении сотни людей, которая давит со всех сторон и наступает на ноги, стоит моя сестрёнка. Она мечтала тебя увидеть несколько лет. Даже моя бабушка знает наизусть парочку твоих песен, потому что Лёля каждую минуту их напевает, настолько она преданный фанат.

– Ради такого фаната, пожалуй, я должен подумать над выступлением. Волчонок, можешь побыть здесь пару минут? – он поднялся на ноги, отряхнул брюки, вышел из подсобки и оставил меня одну в окружении бытовой химии. А ещё в руках у меня был веник. И я, не осознавая того, размахивала им, когда рассказывала, какая Танечка вертихвостка и собака на сене. Не может усидеть уже на своём Артурчике и не трогать Митю.

За дверью я услышала мужские голоса. Кто-то о чём-то спорил. А потом кудрявая голова Мити заглянула ко мне.

– Всё чики-пуки, мадмуазель, – подмигнул он, схватил за руку и вытащил из подсобки. – Так, Волчонок, поспеши к Лёле, а я готовится пошёл. Вы только далеко от сцены не уходите, поняла?

Парень побежал в другую дверь. Со мной остался Воронцов.

– Что ты ему сказала? – протянул в замешательстве он и нахмурил брови.

– Это была подбадривающая речь? – сама у себя спросила я. Что такого я сказала, что так воодушевила парня?

– Пойдём, проведу мимо охраны, иначе она тебя выведет из Артемиса, – вымолвил Максим Игоревич, увлекая меня за собой в сторону двери.

Неловкость начала набирать обороты. Чёрт. Это же мой преподаватель. Я с ним, мало того что "на ты" разговаривала, своевольничала, охрану обманула, и брата его заставила на сцену выйти. Так ещё и тот эпизод "с машиной" никак мне не забыть. Сколько уже я бед ему принесла.

– Алла, пожалуйста, не попадайте ни в какие курьёзы, – попросил меня Максим Игоревич с беспокойством смотря мне в глаза. – Что бы было, если бы охрана таки решила вас забрать? Что бы было, если бы меня не было рядом?

Но вместо того, чтобы потупить глаза в пол, я сжалась и выпалила раздраженно:

– А вы можете перестать быть преподавателем даже вне стенах университета?

Хотя в голове на его “чтобы было, если бы меня не было рядом” появилась совершенно не моя мысль: “Так будьте же со мной рядом всегда.”

– Я… Алла… я за вас беспокоюсь, – заботливо произнёс мужчина.

– Пожалуйста, не утруждайте себя!

Поспешила скорее прочь от Воронцова, выслеживая глазами Лёлю. А сердце гулко стучало, наверное, от появившейся смелости. От слов, мною сказанных в адрес Воронцова. Или от взгляда, который он меня одарил в конце нашей встречи.

Глава 14

Что началось гневом, оканчивается стыдом. Бенджамин Франклин. #Оченьподходящаяцитата

– Ты куда пропала? – окликнула меня Лёля.

– Смотри, что у меня для тебя есть, – я многозначно поиграла бровями. Такой себе сюрприз, конечно, клочок бумаги. Но у Лёли глаза от увиденного на лоб полезли. Она начала крепко меня обнимать. Ведь это был автограф от самого Мити Зайцева!

– Ты самая лучшая сестра на свете! – заулюлюкала, прижимая к себе этот жалкий, но в то же время такой важный лист бумаги и обнимая меня. На щеках у неё появился румянец. Как же такому ангелу не разрешить идти по собственному пути? – Вот бы ещё он на сцену вышел и спел.

Я попыталась протащить нас как можно ближе к сцене. Ноги больно отдавили девушки на каблуках, выходящие из гущи толпы. Им наскучило ожидать любимого артиста, и они решили уйти. Пару раз мне от таких барышень прилетело сумкой в бок и телефоном по голове. Но мы всё же добрались до сцены живыми. Лёля надела красные заячьи ушки, и мы память сделали с ними фотографию.

На сцену вышел Митя Зайцев, без сопровождения других музыкантов, без объявлений, так просто, будто был на разогреве у самого себя.

– Раз, раз, - раздался по всему концертному залу красивый мужской голос. – Прошу прощения за опоздание. Мой поезд задержался на станции грусти. Благо мне попалась хорошая проводница.

Он выслеживал глазами среди фанатов. И когда увидел меня, подмигнул. Он закрыл глаза, выдохнул, словно от облегчения.

Лёля с замиранием в сердце смотрела на своего кумира. Она застыла и забыла, как дышать. В глазах её отражались софиты, словно звёздочки. Она ещё сильнее прижала автограф и прокричала:

– Митя Зайцев, возьми меня в жёны!

– А? – Митя это услышал и повернулся в нашу сторону. А я начала показывать пальцами на свою сестру, мол вот она, Лёля. – Ах, да! Залезай на сцену, Лёль!

Лёля взвизгнула. Её долго не нужно было звать. Она побежала через ошалелых от такого напора и упорства девушек. Обогнула вокруг сцены и встала рядом с Митей.

– Лёль, давай споём, ты же слышала мой новый трек?

Лёля быстро-быстро закивала. Софиты сзади парня с девушкой озарили музыкантов. Оказывается, они всё это время были на сцене, но их скрывала тень. Они устанавливали оборудование, а Митя отвлекал зрителей.

Заиграла приятная романтичная мелодия на гитаре, пробивающая изнутри душу. Подключились клавишные, лёгкие, затрагивающие струны души. Митя начал петь, держа за руку Лёлю. И смотря на неё. Только на неё. Она успела совладать с собой и просто безмятежно улыбалась. Они покачивались в такт музыки, во время перебивки, он покружил её вокруг, словно принцессу. Как же я была рада за Лёлю. Не боялась бы я сцены, хотела бы быть на её месте. Так можно было сказать обо всех девушках в этом зале. Каждая завидовала Лёле, но также с восхищением смотрела на них. Под аккомпанемент Митя пел.

И как нам остаться прохожими?

Наш поезд давно уже ушёл.

Осталось забыть, всё что прожито.

Знаешь, это был лишь твой фол, – на этом моменте Митя дал микрофон Лёле.

– ХА! ЛОЛ! – саркастично отыграла сестрёнка.

Говоришь, взгляды были несхожими? – она понизила голос и на придыхании произнесла, стреляя глазками в зал. Зал взорвался в улюлюканье. Боже, она попала на камеры всех тиктокеров города.

Начался рифф в аккомпанементе припева, посетители концерта начали подпевать. А стоящие ближе всего к зрителям ребята засмеялись.

Я услышала один знакомый бархатный смех из динамиков – плечи Мити Зайцева сотрясались, он повалился на сцену и продолжал хохотать. Может ему плохо? Конвульсии какие-то? Паническая атака?! А мы здесь танцуем и подпеваем радостные, а нужно скорее вызвать скорую... а нет – резко запрыгнул на ноги и запел следующих куплет. А ведь, есть что-то знакомое. Напомнил смех Максима Игоревича... А где я могла его слышать? На паре этот человек никогда не смеётся. Серьёзен и не возмутителен, будто мореный дуб. Если только не... в клубе. Сразу же перехватило дыхание. В груди сердце выполнило такое сальто без подстраховки, что я оступилась и подвернула ногу.

Я кое-что вспомнила. Тот вечер, злополучный, будь он трижды неладен и тот, кто нас туда привёз. Тот клуб, самый дорогой в моей жизни, но оставшийся в смутных опьянённых воспоминаниях. Тот мужчина, что помог мне выйти на улицу. От коктейлей закружилась голова, мне нужен был свежий воздух, поэтому мы оказались во дворе клуба. Тот личный разговор с мужчиной, во время которого я выдала все свои секреты. Те губы и томное дыхание я тоже вспомнила. Боже. Его мягкие губы были так близко к моим, что готовы были уже сомкнуться. Меня будто током пробило насквозь прямо во время концерта. Та реальность, в которую я верила перестала существовать. Я не слышала музыку, не видела сценичную светотехнику, иллюминаций – всего этого не было. Новое место, где я оказалась - большой мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Истошный крик вырывался из груди: “Не может этого быть!” Алкоголь и память – заклятые враги человечества, не знаешь, что они могут тебе подвернуть в определенный момент. Но совершенно точно, ты этому рад не будешь.

Концерт прошёл превосходно – об этом мне уже сообщила Лёля. Я была в некой прострации, а к концу выступления, когда к нам подошёл Максим Игоревич, так вообще чуть не рухнула в обморок. Только ладони беспощадно тёрла. Они с каждой секундой, проведённой рядом с Воронцовым, потели всё больше и больше.

После выступления Митя пригласил нас с Лёлей на закрытое интервью, на котором, как полагалось, ей бы дали возможность задать один вопрос своему кумиру. Для неё это, нужно признать, двойной стресс и радость – снова оказаться рядом со своим кумиром на расстоянии вытянутой руки и узнать о нём от него самого, а не из статей интернет-журналов. От переизбытка эмоций во время концерта, Лёлю нельзя было удержать на одном месте, она ерзала на стуле, поправляла волосы. После выработки дофамина и серотонина Лёля как ракета, готовая улететь в космос, только скажите ей заветное "Поехали!", и её будет не остановить.

Пока стилисты поправляли лица Мити и музыкантов, операторы готовили камеру и выставляли свет в кадре, менеджер переговаривал некоторые моменты с интервьюером. Менеджер оказался довольно грубоватым дядькой по имени Стас. По началу был совсем не рад нашему присутствию. Но как только Митя сказал, что мы почётные гости, он стал принимать нас, как собственных родных.

– Ребята, привет! У вас только что отгремел концерт в Питере, какие у вас первые эмоции? – девушка в коротком платье с большим микрофоном с обозначением теле-канала обратилась к парням, а оператор сразу сменил ракурс. На камере четверо молодых ребят сидели на диванчике среди подушек-зайчиков разных размеров и цветов. Культ зайцев, не иначе.

– Всё классно, Питер, спасибо! – заулыбался Митя, махая рукой в объектив камеры, в той самой толстовке, что и выступал, а вот остальные ребята уже переоделись.

– Мы счастливы быть здесь, спасибо Артемис за площадку, а нашим слушателям за возможность, – произнёс барабанщик. Длинноволосый блондин с бакендбардами и с неровными зубами, оказался самым первым любимчиком публики. Имя его Лукьян или как часто его называют фанаты Лютик. Он несколько несуразен, но его всё равно бешено любят фанаты. Харизма от него так и блещет, приходилось прикрываться от её блеска. Лёльку он совсем не впечатлил.

– Блондинка в законе дело говорит, много желающих услышать нас оказались именно из культурной столицы. – беспонтовый, пошлый Руслан кивнул своей головой с короткой стрижкой так, что с глаз упали очки-молнии. Мальчик-панк, как звали его в фандоме ласково, на деле был настоящим бесом без башни. Главный антагонист по отношению к Лукьяну. Он постоянно публично над своим сокомандником жестоко стебался. Менеджер всегда говорил, что слово "бесперспективняк" придумали после разговора с Русом. Ведь самый главный секрет группы состоит в том, как взяли этого парня и почему его до сих пор не выгнали. Как обычно это бывает в музыкальной группе – самый крутой значит обязательно гитарист. Обычно для Руслана – это скучно, поэтому он клавишник.

– Я бы хотел уделить немного телевизионного внимания, должен сказать, что данный концерт – не последний, ждите концерты в своих городах, – другой симпатичный парень улыбнулся своей фирменной скромной улыбкой. Лёня – очень вежливый и сговорчивый, а ещё совсем неконфликтный, чего нельзя сказать о предыдущих двух участниках. Что для фанатов остальных ребят равно неинтересный. Парня с модной стрижкой, привлекательной внешности, да ещё и с невообразимым талантом игры на гитаре, а хейтят из-за неправильной осанки. Не многие знают (а Лёля – как истинный его фанат знает гораздо больше, наверное, самих музыкантов, оттого я владею исключительной и правдивой информацией), парень сделал операцию и прошёл лечение сколиоза. Теперь он действительно стал любимчиком фанатов. Но Лёля считает их ненастоящими фанатами, ведь они его полюбили, только, когда он избавился от недостатка. Он вынужден исправлять собственный скелет, ради того, чтобы нравится людям. А нравится людям – неблагодарное дело.

Ещё большой вопрос, что держит такую странную команду совершенно разных людей вместе? Проще сказать деньги, чем дружба, на первый взгляд. Жаль читать необоснованный хейт в их сторону. Порой фанаты больше уделяют внимание солистам, а играющих ребят забывают. Даже иногда злятся и страшно их обвиняют во всех грехах, ведь если их любимый солист спел не по нотам, значит музыкант не попал в такт. Так частенько поступали и с группой Мити Зайцева. Митю боготворили, а ребят даже организаторы концертов не воспринимали за артистов. Митя записывал все пожелания ребят в свой райдер, в котором даже было только его настоящее имя.

– Всех нас интересует первый вопрос, как вы вместе уживаетесь? Вы же на этот раз поселились в одном отеле на одном этаже с соседними номерами, – девушка хихикнула, а после сразу прикрыла рот, будто проскользнула какая-то тайна. Да, такую информацию вряд ли имеют работники официальных телеканалов. Разве что она не преданный и очень внимательный фанат. Одна надежда, что она не одна из бешенных фанатиков, которые до одури преследуют. Вспомнить бы, чем я занималась, когда чуть не прибежала в гримёрку к парням. А это разве не сталкеринг?

– И в последний раз, – Руслан наклонился и выдал. – Лёня лютый хардкорщик. Он у нас любитель слушать металл ночью из колоннок-стерео. Как после такого нормально выспишься. Оттого у меня и синичища под глазами.

– А Рус вечно забегал в номер без стука и объяснений, рылся в наших вещах, потому что ему одеть было нечего, – хмыкнул Лукьян, приподнятыми бровями демонстрируя своё отношение к сидящему рядом оболтусу.

– Исходя из ответов моих коллег, я могу теперь только сказать, что они ведут себя, как ябидные девочки, только на публике. В реальности все мы мирные, спокойные и ровные. В отеле мы вели себя, как хорошие мальчики. Нас встретили радушно, на следующий день обошли множество достопримечательностей Питера и остались более чем довольны.

– Что Вас мотивирует на вашу деятельность? – задала следующий вопрос интервьюер, поглядывая больше на Лютика, и стреляя в него глазками. Парню только и приходилась от её снарядов отмахиваться.

– В первую очередь, фанаты. Они вдохновляют нас, ведут нас на всём нашем музыкальном пути. Мы безмерно им благодарны, – подал голос Лукьян, подхалимски лыбясь в сторону девушки. А девушка прям расцвела, кивала безудержно, чуть не пропустила ответы других ребят.

– Гонорары, – сразу отметил бритоголовый. При ответах Руслана, менеджер всегда нервничал и прикрывал лицо рукой. Чую, парня этого ой как не любят. Слишком прямой и... неудобный.

– Чарующая музыка, она течёт в наших венах, и она же нас мотивирует, – вполне серьёзно ответил Лёня.

– Интересен вопрос о названии группы и псевдониме Мити. Какова его история?

– История псевдонима глупа и наивна, – Митя застеснялся и почесал голову. – Имя моё Дмитрий, но в детстве всё взяли Митька или Митя. А заяц привязался ещё в школе, лопоухим был и это была самая банальная кличка, которую я постоянно слышал. Так и появился Митя Зайцев.

Менеджер показывал видимо ментальные знаки интервьюеру, чтобы он не задавал таких вопросов, на которые найдётся ответ у Руслана. А у него, как назло всегда находился ответ:

– Лень было придумывать что-то другое, когда образовали группу, Митя Зайцев так и остался Митей Зайцевым.

– Откуда черпаете вдохновение для текстов, Митя? – задала поскорее следующих вопрос девушка.

– Как и всё творчество исходит от того, что нас окружает. Нас окружают хорошие люди рядом, вкусная еда. Прекрасные российские города. Питер, в конце-то концов.

– Митя, о ком вы пишите своим любовные песни?

Он взглянул на меня. И задумался.

– Любви, если вы о человеческой, нет. Есть любовь к своему делу. Музыка вызывает во мне ещё большие чувства.

Вот так тебе, Танюша! Выкуси! Я надеюсь, ты увидишь это интервью и будешь смотреть его ни раз. Наконец, поймёшь, что жизнь парня продолжается, но уже без тебя.

– Что бы вы посоветовали новичку, если он захочет пойти по Вашим стопам?

– Ничего не бояться. И никого не слушать, – это пожалуй, самое главное. Делайте, друзья, своё дело с любовью, всё что вам про него говорят – критика, лесть, всё воспринимайте через призму своего детища. Вы его создали – значит оно самое лучшее.

–

Настал момент истины, который мы с Лёлей ждали очень долго. Лёлю пригласили поближе под объектив камеры и предложили задать интересующий вопрос артистам.

– Принимали ли ваше творчество ваши родители? Как они отреагировали о том, что вы музыканты?

– Это очень интересный вопрос, – начал первым Лукьян, – Я долго доказывал свою причастность к музыке. Мои родители считали, что я как обезьяна с палкой, только в мою эволюцию они не верили, ведь я же просто стучал по барабанам. Они хотели для меня высшего образования, успешной карьере в науке. Только когда появилась малая популярность, люди начали меня узнавать на улице, просить автографы, только тогда они приняли, что мне вся эта "среднестатистическая жизнь" с дипломом в руках не нужна.

– Ха! У меня никто принимать и понимать не собирался. Отец пытался высечь из меня любовь к музыке. Только, когда съехал и, как модно сейчас говорить, сепарировался от предков, вот тогда и начал делать то, что сам хотел,

– Мои родители до сих пор не принимают, что я солист. В этом нет ничего плохого, если ты занимаешься тем, что доставляет тебе удовольствие и ты уверен в своём деле. Ведь развитие в каком-то деле Но, если вы получаете помощь от родителей – цените её, это и правда бесценно. Сверните горы и посвятите песни своим родителям,

Когда мы возвращались домой, Лёлю нельзя было остановить. Она прыгала, скакала, обнимала себя. Бог мой, такой счастливой я давно её не видела.

А я немного понуро шла домой. Вспоминая вечер в клубе. И мне было ужасно стыдно. И мне показалось, что тогда я хотела поцеловать Максима Игоревича. Самое здравое решение было принято мной, когда я отстранилась. А то бы проблем было гораздо больше.

– Ай, какой ужас! – схватилась я за голову и прикрыла щёки, которые снова начинали краснеть.

– Алла! – позвали меня со стороны входа в Артемис. К нам на встречу бежал мужчина... то есть Максим Игоревич. Лёля шла дальше, даже не замечая того, что я остановилась. Она ничего не замечала. В такой эйфории быть опасно. Хорошо, что мы шли по тротуару и машин нигде не было, иначе пришлось бы вести её под руку. Она ведь, совсем ничего не соображала, бедняжка окрылённая. – Я не знаю, что вы такого сказали Диме. Но спасибо… тебе.

– А, ничего такого, – замялась я. – Он очень хороший человек, раз согласился выступить, даже когда у него есть некие проблемы... Это я должна говорить спасибо за доставленную радость моей сестре.

– Может вас довезти до дома? – он оглянулся сзади меня. Лёля всё также продолжала идти, разговаривая с собой. – Сегодня очень холодно. Автобусы не ходят. Такси придётся ждать ещё долго.

– Мне очень будет неловко, Максим Игоревич, – улыбнулась я. Всё в порядке…

– Нет, это мне неловко. Не будь вас сегодня рядом с Димой, он бы так и не вышел выступать. И ему бы пришлось платить неустойку в размере одного миллиона рублей за всю группу. Всё тот же чёртов контракт с агентством. Подписывал его просто не глядя.

– Ой, я удивилась и застыла.

– Я довезу вас, не беспокойтесь, – он обошёл меня, быстрым шагом догнал Лёлю и остановил её. Поговорил с ней, и она вернулась ко мне.

– А что этот красивый мужчина хочет от нас? – ещё сильнее разулыбалась Лёля.

– Ольга! – шикнула я на неё. Не хватало ещё, чтобы она рассказала об этом мужчине бабушке, а бабушка маме. Мама же вспомнит о нашем договоре насчёт 14 февраля. И мне капут. У меня же нет парня преподавателя. Значит и головы у меня скоро тоже не будет.

– Этот мужчина отвезёт вас домой, не беспокойтесь, – вернулся Максим Игоревич, и провёл нас к машине. Я застыла прямо перед ней. Теперь она была серого цвета. А ведь из-за нас её пришлось перекрашивать. Как же стыдно! Невыносимое чувство поселилось внутри меня. С одной стороны, было очень холодно и хотелось поскорее оказаться в тёплом салоне. А с другой стороны, совесть отказала. Она вообще, кажется, начала собирать вещи и съезжать из моей головы, потому что просто не вывозила некоторые моменты в моей жизни. Без совести меня внутри пожирал стыд.

Воронцов открыл мне пассажирскую дверь рядом с водительским и предложил сесть.

– Максим Игоревич, вы бы знали, как мне сейчас стыдно, – призналась я. Когда Лёля уже без каких-либо угрызений совести села на заднее сиденье и уже нежилась в тепле. Главное для Лёли – это “красивый мужчина" – “отвезёт домой”. Всё, у неё вопросов нет. Кроме одного – как скоро.

– Знаю, – улыбнулся он, но не садистской улыбкой, а какой-то нежной. Он дотронулся неожиданно до моих щёк и проговорил. – У вас щёки алые.

Я прикрыла их руками. Со стороны должно быть мы казались воркующей парочкой. А внутри меня клубок из негативных эмоций вины и стыда, плясал по всем моим внутренностям.

– Алла, садитесь скорее, мы замёрзнем здесь.

Я послушно села, пристегнула ремень. Посмотрела время на телефоне. Уже двенадцать часов вечера. Родители легли спать, но я отписалась им, что мы ложимся спать, засидевшись за просмотром сериала во время нашего уютного девчачьего вечера. Уютным он был в действительности. Тёплый салон пах внутри кофе и какао. На лобовом стекле висела штучка-пахучка. И от неё невыносимо вкусно пахло. Только я внюхалась негромко. А вот Лёля шумно побольше вобрала воздуха в лёгкие через нос и выдохнула:

– Как вку-у-усно, я тоже кофе хочу, – от удовольствия она закрыла глаза и откинулась на сидение.

– Кофе – это ко мне, – неожиданно произнёс Воронцов и посмотрел в стекло на Лёлю. – Я знаю, где продаётся самый вкусный кофе, это кафе ещё и круглосуточное. Сейчас по дороге заедим.

– Да неужели? Алка, мне он больше всех твоих женихов нравится, – произнесла Лёля, а стыдно стало в три, нет в четыре квадрильона раз. Я отвернулась к окну, лишь бы не светить своими помидорами-щеками.

– Ольга, – зашипела я. Остановите эту планету, я с неё сойду.

Максим Игоревич ловко вырулил на главную дорогу и повёз нас за кофе. Будь оно не ладно. Больше в жизни кофе не буду пить. Стану президентом, запрещу кофе на законодательном уровне. Пока Воронцов выходил нам за кофе, я повернулась к сестре и зарычала, натурально, как пантера:

– Лёля, если ты ещё что-то скажешь до нашего приезда, я тебя испепелю!

– А что такого? Это же твой парень, ну, про того, которого ты говорила. Нет?

Я замотала головой. На что мне, такое наказание.

– Или у тебя много парней? – она выпучила глаза и заныла, – Алка-а-а, отдай мне хоть одного. Это нечестно, у тебя их вон сколько много. А у меня ни одного. Твой этот парень-преподаватель, с которым ты встречу маме обещала, вот этот с тачкой, сосед наш.

– Ему тридцать пять лет, он вдовец с тремя детьми.

– Ладно, он тебе один раз подмигнул, и то это больше на конвульсии похоже было, этот не в счёт. Вертинский… – на Тёме Лёля остановилась, зашёл Максим Игоревич. Он протянул горячий кофе в стаканчике и настоятельно рекомендовал сначала в него подуть. В салоне теперь катастрофически пахло свеже сваренным кофе и хлебобулочными изделями. Вместе с напитками он принёс ещё и рогалики со сгущенкой и шоколадом.

– Извините, конечно, а как вас зовут? – всё-таки Лёля не удержалась, жуя в обе щёки рогалик со сгущёнкой.

Мне рогалик не лез в горло. Я держала его на коленях и отпивала горячий кофе.

– Максим, – произнёс Ворон.

– Максим, а что вы делаете 14 февраля? – Лёля, замолчи. Пожалуйста. Лёля, прекращай. От услышанного я подавилась кофе, рогалик у меня свалился с колен. Я быстро его подняла и оттряхнула. Что за день невезения!

– Осторожно, Алла, – оказывается он придержал правой рукой мой кофе, когда я наклонялась за рогаликом.

– Ой, извините, я сегодня совсем неуклюжая.

– Пока не знаю, а что? – он говорил с ней так по-доброму и так на него не похоже.

Я начала бешено строчить ей сообщения на телефон. Приходили уведомления, а она будто их не замечала. А потом и вовсе прислала мне сообщение:

"Ты мою личную жизнь почти устроила. Теперь моя очередь"

Захотелось открыть дверь машины и сойти с неё на полном ходу.

"Он мой препод из универа!!!" напечатала я с кучей гневных смайлов.

"Да, я знаю, ты говорила", было мне ответом.

В голове у меня кричал бобр, как из мема. ААААААА.

– Хотели бы вас пригласить на ужин.

– А почему 14 февраля?

– Так день влюблённых ведь, – также простодушно отвечала Лёля. Ещё одна святая простота.

– Я посмотрю, у меня же ещё есть время для обдумывания предложения? – он наклонился в сторону и кивнул Лёле в зеркало.

Больше никто не говорил. Слава Богу. Я тихо пила капучино. Очень вкусный с невероятным кокосовым послевкусием. Я просто не могла уже вынести эту гнетущую неловкость. И несколько раз приняла решение покинуть университет. Мы ещё в начале назвали адрес своего дома. И вот, наконец я увидела родную высотку. Машина остановилась прямо под нашим подъездом. Лёля поблагодарила Максима Игоревича и быстро вышла из машины. Поскакала, как горная козочка в сторону дома. С ней были ключи, она быстро открыла домофон, захлопнула дверь, не оставив мне и шанса сбежать с ней. Бросила меня на поле боя.

– Спасибо вам большое, я должна перевести вам деньги за кофе, – с опущенным взглядом говорила я.

– Это благодарность за твою помощь сегодня.

Я подняла на него свой взгляд. Что значит благодарность?! После всего, что я натворила… Какая может быть ко мне благодарность.

Я взглянула на его губы. И в память врезалось воспоминание незаконченного дела… поцелуя. А мужчина так приблизился ко мне. Я ведь ещё была пристёгнута и бежать было действительно некуда. "Он собирается меня поцеловать." Не то чтобы я не хотела. Но и это было как-то странно. Притягательно до жути. Останавливали все глупости, которые я совершила по отношению к нему.

Я закрыла глаза, взяла за ворот рубашки и притянулась к этому обаятельному мужчине. Ощутила мягкие теплые губы. Которые сначала застыли, а потом он провёл рукой по моей щеке и притянул к себе ближе. Так чувственно, упоенно. Закончили мы только через несколько долгих минут. Я отстегнула ремень и быстро открыла дверь.

– Спасибо тебе… вам за всё.

Быстро пробежалась по ступенькам на крыльцо, позвонила в домофон. Пока ждала Лёлю, дрожь проступила по всему телу, при этом ощущалось приятное волнение. Да сколько можно ждать, ЛЁ-ЛЯ?! Дверь открылась с птичьей трелью, и я забежала в подъезд. Сердце не билось в груди, оно было где-то там в машине, под сидением.

Глава 15

С судьбою не ведут предварительных переговоров. Виктор Гюго. #ВедьтакМаксим?Какиецитатытыещёзаписывал?

Pov: Максим Воронцов

Я потянулся ближе к сидению Аллы. Схватился за ремень, в машине он часто заедал, никогда не было времени на его замену. И получил поцелуй. Такая перспектива, конечно, меня удивила, я ничего такого и не ждал. Но даже, если и так, мне оказалось его недостаточно. Я углубил поцелуй, провёл рукой по её щеке, волосам, шее, ключицам и... Она со стоном отстранилась. Испуганно заморгала, поправила волосы и выдернула ремень. Алла так быстро вспорхнула из машины, что я и слова сказать не успел. Пробежала по ступенькам под козырёк подъезда и забежала в дом. Исчезла.

Начинался дождь, липкий вперемешку со снегом. С погодой в городе всегда была какая-то неразбериха. Только утром был лютый холод и метель, теперь же на дороге каша, а прогноз обещает скорое потепление. Вроде зима, и как полагается ей, она должна быть холодной, с пургой, сугробами, а на деле, сплошь и рядом дожди. В этом весь Петербург, с его повышенной влажностью.

Прошло уже много времени с момента нашего расставания с Аллой, а я всё также сидел в машине и следил за светом в окнах дома. Где-то, в какой-то из квартир сейчас она снимает верхнюю одежду, может ест, смеётся, разговаривает с сестрой или готовится к парам. Или она думает о том же, о чём и я. И мы испытываем похожие чувства. Если это так, то я готов оставаться в этой машине до утра, а может и жить в ней.

Махнул головой. Что за чушь? Чем я забиваю голову, когда на носу столько проверок по работе? Интрижкой со студенткой? Совсем из ума, Максим Игоревич, вышел?! Нет, сейчас не до этого. Я сосредоточен на работе, на новом семестре, на том, как ещё продвинуть свой бизнес. Ещё и этот клуб не втесался мне вообще. Дима – лодырь, оставляет его на произвол судьбы, когда за ним кто-то охотится.

Вырулил из района девушки и решил покататься по городу. Очистить мозг от ненужных мыслей. С появления машины на втором курсе учёбы я всегда так делал, если случался всполох в голове. А он по обыкновению случался часто. Из-за родителей, брата, учёбы, друзей, девушек и прочей чепухи. Пустая трасса, музыка из колонок, большая скорость - всё помогало отвлечься. Обряд очищения или магическая чистка, всё равно, как называть, главное ведь действовало. Единственным минусом были письма со штрафами за превышение скорости по городу и лишение прав на год, но и это лучше, чем одурманенность человеком. Проехал пару кварталов и понял, что сейчас это не работает. Находясь в машине, в которой несколько часов назад я поцеловался, как будто впервые, будто снова стал мальчишкой, я вновь и вновь мысленно возвращался к Алле. Я никак не мог забыть, хотя бы по тому, с чем она меня оставила. Женщины – истинное творение хаоса. Взбаламутят душу и сбегут. Я её, что ли целовал? Вот и пришлось от её неразумной выходки выжидать, пока всё не пройдёт. Ох уж эти молодые студентки.

Вернулся домой и обнаружил на кухне записку от брата. Он отправился в клуб после концерта. Несмотря на всю его выдержку, ему действительно было плохо. Он боялся, что встретит даму прошлого, а та точно догадается, что он всё ещё её любит. Это и унизительно, и паршиво, правда. Он не забыл её, все его слова – напускная самодостаточность. На деле же он тюфяк, который до сих пор растекается по ней в лужицу. Именно эта причина и стала поводом для расставания, как решил Дима.

– Дело не во мне, – повторяла Татьяна. – А в тебе. Ты сходишь с ума. Ты будто мной одержим. Я не верю в такую любовь.

С психологом он также прорабатывал свою созависимость в отношениях. Танечка - настоящая дьяволица во плоти, слишком жестоко и холодно с ним обращалась. Бесчувственная с#ка. Благо теперь она в других отношениях, с другим парнем. Счастлив ли этот парень с ней - неизвестно. Всё, что она делала с Димой - обвиняла его во всём и не пыталась решить проблемы в отношения, избегая разговоров.

На несколько минут записка отвлекла меня от собственных переживаний. Разогрел вчерашний ужин в микроволновой печи, поел, размышляя. Существуют такие девушки, настоящие стервы. Их нельзя изменить. Они покоряют десятки мужчин своей красотой, а потом пожирают их сердца, как кумихо из азиатских легенд. И мало им оставить человека без сердца, они выпивают все соки, выбрасывая ненужную полупереваренную оболочку.

Сходил в душ, перебирая разные сценарии в голове. И лёг на кровать, не включая свет в комнате. Кромешная тьма - лучшее место для больной фантазии. Кому-то представляются страхи в темноте, например, моему старшему братцу. А мне представлялась Алла. В том платье с концерта, она улыбалась смотря на меня, будто я - заветное отлично в зачётной книжке. Звала к себе, держала за руку, прижималась к моему плечу и куда-то указывала. Вот мы уже оказались в парке развлечений. Она показывала на самый страшный аттракцион и строила умилительное лицо. Когда я не смог устоять, согласился сходить на него, она захлопала ручками и обняла меня. Картинка плавно сменилась на другую, я начал засыпать. Не успел заметить, как моё воображение перевоплотилось в сон. Мы много гуляли по парку, разговаривали, держались нежно за руки, как недавно ставшая пара. Картинка была настолько чёткой и реальной, что не было и сомнений, это не сон. Небо в парке сгустилось, тяжёлые тёмные тучи стремительно застелили небосвод. Началась сильная гроза, молнии разрезали небо. Алла вскрикнула. И последнее, что я услышал перед тем, как проснуться:

– Как ты мог, Максим?!

Проснулся от грохота на кухне. Вот что, так напоминало грозу во сне. В дом пробрался вор? Вышел из комнаты в одних трусах и встретился с Димой. Вор моего сна и покоя. Тот будучи так же в трусах, но в переднике, расхаживал по нескольким квадратам кухни, будто слон. От таких шагов мертвый проснётся. Повар чёртов.

– О, здорова! Чёт ты дрыхнешь сегодня много. А где у нас ванильный сахар? – забормотал братец, вытаскивая из холодильника яйца. Он не Митя Заяц, а Митя Подлец.

– Что?! – раздражённо прошипел я. На часах семь утра. И этот идиот ещё говорит, что я много дрыхну? Я встаю каждый день в шесть, а тут на час поспал больше положенного... с кем не бывает.

– Я бисквит печь буду, где говорю ванильный сахар лежит? – брат продолжал прыгать по кухне, открывал то одни ящики, выдвигал другие. Очень уж шумно, а закрывал их с таким грохотом, что яйца покатились по столу и разбились.

– В ящике, где и все приправы. Только я не уверен, что он у нас есть. Никто из нас ничего не печёт, – укоризненно посмотрел на брата. Нет, первый блин всегда комом. Так и с детьми.

– Ладно, сейчас тогда в магазин схожу, – улыбнулся Дима, натягивая куртку впопыхах и шапку, схватил кошелёк в зубы и сбежал. С места преступления, идиот.

– А что на тебя нашло вообще? – успел я спросить. – Надеюсь, не маниакальная фаза?

– Да, не, братан. Всё норм. В интернете прочёл, дабы вернуть музу, нужно заняться тем, чем никогда не занимался. Испытать себя во многом интересном. На каток надо будет сходить, сто лет там не был. А с этим, – он кивнул на муку и яйца, - Будешь моим подопытным кроликом, попробуешь стряпню.

– Ага, хочешь меня отравить? – хмыкнул я, убирая скорлупу и вытирая тряпкой следы от яиц.

– Выбора у тебя всё равно нет. В холодильнике ничё нет, значит будет на завтрак бисквит. А хочешь чего-то другого, найди себе жену, – посоветовал старший брат и закрыл за собой входную дверь.

Пока этот начинающий кулинар бегал в ближайший супермаркет, я сел за рабочий стол и начал работать. Всеми способами пытался отвлечься от мыслей о поцелуе. Да и что для меня значит этот поцелуй? Со своей студенткой. Что я с малым количеством девушек целовался? Тем более буду же я париться из-за случайности...

Посидел. Повтуплял в бумаги. Видимо всё-таки буду.

Так и не смог заняться подготовкой к парам. Перебрал в голове способы очистить мозг от роя мыслей. Не буду же я печь пироги, как Дима. Вышел на улицу в толстовке и надутой чёрной куртке. Решил пройтись по набережной рядом с домом.

Вспомнилось, как я увидел неожиданно Аллу возле гримёрки. Такая красивая. Чёртов серый пиджак, скрывал её фигуру, а чёрные невзрачные лодочки такие ноги.

Рядом с домом стояла Алла. Нет, не в фантазиях. Наяву. В своём простеньком пальто, очками. При виде неё я подавился воздухом. И рядом её сестра Лёля.

Но даже в её обычной, повседневной одежде, я видел в ней красоту. От которой не хватало воздуха.

Алла смущённо убрала волосы за ухо. И представила мне свою сестру. Хотя имя её я слышал на концерте из уст брата.

– Извините, что вот так без предупреждения. Лёля мечтала сделать фотографию с Митей, а на концерте и после интервью не получилось, - объясняла она, а я слышал только отдельные слова. Как она красива. Я и поверить не мог тому, что девушка, о которой я записывал себе заметки в дневник, как о невзрачной мыши, может так заинтересовать меня.

– И мы нагло пришли к вашему дому, – хмыкнула Лёля, шмыгнув красным от холода носом.

– Простите, я не смогла держать в секрете, что он здесь живёт. А когда она узнала, её было уже не удержать. Решила пойти с ней, чтобы поубавить её пылкий дух, – уголки губ девушки опустились, она виновато посмотрела на меня. А на её белоснежной коже вновь проступил румянец.

– Э-э-э, – я немного завис. Робот не может понять, какую эмоцию ему показать. Удивление? Радость? Сожаление? Интерес? – Я вас понял. Он сейчас не дома...

Лёля сразу надула губы и скрестила руки. Она напоминала девочку Бу из "Корпорации монстров", только по крайне мере сестра Аллы не просилась на ручки. В остальном же – ребёнок ребёнком. Алла увидев в таком состоянии сестру, тоже расстроилась.

– Да? Ну, хорошо, не получилось сделать фото, ну, и ничего страшного, – улыбнулась она, взяв за плечи сестру. – Пойдём, Лёль, домой.

– Но вы можете его подождать. У нас дома, – быстро проговорил я, даже не поняв, что я сделал. А что я сделал? Пригласил студентку домой вместе с её сестрой. Главное, что этого явно не произошло бы у какого-нибудь Алексея Лебедя. У него идеальная репутация. А я – дьявол во плоти, мне всё можно.

Открыл дверь ключом от домофона, Лёля сразу забежала в подъезд. А Алла пригородила мне дорогу.

– Я кое-что хотела вам сказать, – Алла замялась. Про вчерашнее? Алла, я за, давай поговорим. – У меня к вам нестандартная просьба. Видите ли...

В голове нарисовались пошлые сцены. Девушка в коротком белье и шёлковой накидкой, притягивает к себе. И шепчет: "Мне не хватает крепкого мужского плеча рядом. Сможете выполнить эту роль?"

Прекращай. Максим. Это дело для мальчиков, не вышедших из пубертатного периода. А не для зрелых мужиков. Такими мыслями я сам себя пугаю.

– Дело в том, что я сказала маме, что у меня парень – преподаватель. И она назначила встречу. Никого, кто смог бы отыграть эту роль, я не нашла. И хотела спросить.. – пока Алла говорила, она никак не поднимала голову на меня.

– Не смогу ли я сходить на встречу с вашей мамой и претвориться парнем? – предположил я глупость.

– Да, звучит ужасно неловко, я сама это понимаю... Я очень не рада, что попала в такую ситуацию.. – начала объясняться она, подняв на меня глаза. Большие выразительные глаза, которым я не мог отказать.

– Я смогу.

Но сказала бы это Марина Назарова, одногруппница Аллы, или даже её подруга Мила... Я бы, наверное, вряд ли согласился. А ещё бы отчитал за такое отношение к преподавателю и панибратство. А завершил рассказ тем, что я не завожу романы со студентками. Потому что я действительно не завожу романы со студентками.

– И вы даже не спросите, почему я не сказала ей, всё как есть, что у меня нет парня? – удивилась Алла, часто моргая.

– Видимо на это есть причины, – пожал плечами я, – и они, наверное, меня не касаются. Если это совсем скоро, то напишите мне адрес, точное время и дату. Я думаю, что с графиком тоже не будет никаких проблем, у меня сейчас не такие уж и загруженные дни.

– Д-да, хорошо. И ещё кое-что. Моя мама, специфический человек. Она будет задавать очень странные вопросы. Чтобы, так скажем, проверить нашу связь. Я пришлю вам на электронный адрес ответы, на которые вы должны знать. Когда мы познакомились, что я люблю, и всё в таком духе, – девушка попыталась улыбнуться. Получилось ненатурально, но даже такой улыбке я был рад.

– Понял, просмотрю, конечно.

Сказал, даже не обдумав подробнее ситуацию. Вырвалось. Честно, скажу, просто наотмашь ответ выскочил. Я ведь преподаватель. А она моя студентка. Не то, чтобы я слыл моральными принципами по этому поводу. Я больше волнуюсь не о своей репутации, а о репутации студенток. А что скажет её мама?

И почему я так реагирую на её просьбы. Мне хочется их выполнять. Мне хочется быть ей полезным. И хочется быть рядом. Только бы это не было эта влюбленная чепуха. Я уже этого не вывезу. Одно дело симпатия, а совсем уже другое - влюблённость.

Пришёл Дима и очень удивился нашим гостям. Ещё бы. Он же даже после вчерашней вечеринки в душ не сходил. Выглядел помятым и небритым. Зато фотка получилась с Аллой и Лёлей отменная, я даже попросил её переслать мне. Придумал распечатать и наклеить на те постеры его группы по всему городу заместо его идеального фейса. В реальной жизни по большей части он выглядел, как домовёнок Кузя.

Ещё и бисквита Димы успели попробовать. А он ещё и снабдил им девушек. Лёля снова сверкала, как диско-шар. Смешная, есть у неё с сестрой похожие черты. Несмотря на то, что Алла выглядит старше, серьёзнее и черты лица у неё более острые. Лёля же со взглядом кота из Шрека, на взрослую совсем не походит.

Между нами с Аллой ощущалось волнение и неловкость. Но при этом мне рядом с ней было очень спокойно и уютно. И я не хотел, чтобы она уходила.

В обед приехал в университет. Пары у заочников начинались ближе к вечеру, поэтому я расположился в своём кабинете, в попытке сосредоточиться на материале. И только я вытащил ноутбук, как в кабинет постучались. Заглянула девушка с высоким хвостом, дёрнула им в сторону и зашла внутрь.

– Ой, здравствуйте, Максим... – она специально создала такую большую паузу или мне показалось? – Игоревич. Меня зовут Валерия или просто Лера. Мы будем с вами делить третьекурсников в этом семестре по дисциплине "Физика конденсированного состояния".

Оторвал взгляд от ноутбука, закрыл и отложил его. Вот и подоспела работа, которая может отвлечь меня от мыслей о Майской.

– Да, здравствуйте, присаживайтесь, нам много с вами нужно обсудить. Начнём с системы оценивания. Хотелось бы узнать, не против ли Вы оставить мою балльную систему оценивания и для лекций, и для семинаров? – кивнул я кратко.

Девушка медленно присела на стул, закинув ногу на ногу и задев мою ногу под столом. Сразу же начала извиняться. А рукой поправлять выбившиеся светлые пряди за ухо. Валерия имела яркий макияж и очень короткую юбку, которую она поправляла, "как бы невзначай".

– Да, конечно, – промурлыкала она, излишне часто моргая. Я понял причину такого поведения. Только на этот раз не так, как с Майской. Валерия, или просто Лера, хотела произвести на меня впечатление. Безусловно фигура у неё была стройная. Длинный ноги, которые она никак не могла деть и часто задевала мою ногу под столом, также "невзначай". Но вела себя слишком мягко, наивно, фальшиво, ей несвойственно, это сразу бросалось в глаза. Быть мягкой, невинной, и ею пытаться казаться – разные вещи. Поэтому меня наш дальнейший разговор начал раздражать. – У меня только что была пара с 4 группой. Меня поразила одна студентка. Очень грубая и невоспитанная. Может она не только на моей паре так себя ведёт?

В голове всплыли пара девушек, которые подходили под эту роль. Я частенько подмечал, как студентки вели себя друг с другом, и как со мной. Почти все из них пытались казаться лучше, чем были на самом деле. Хихикали, прикрывая губы, называли друг друга "милая" и "дорогуша" слащавым голосом. А на деле же пихали друг друга или в коридоре, или в женском туалете. Так и до боя без правил за зданием университета доходило. Но со мной они были сущие ангелы, вознесшие на небеса. Такие метаморфозы заключались не в их реальных хороших качествах, а в том, чтобы понравится мне или другим преподавателям-мужчинам. Это было очень заметно.

– И что не так со студентками 4 группы? – хмыкнул я. Может она также как и я заметила, насколько глупо они выглядят.

– С одной. Зовут Алла Майская, – услышав имя, я уронил папку из рук, пришлось доставать её из урны. – Ведёт себя ужасно. Нет, вы, конечно, не подумайте, я вам не жалуюсь. Вы же не её папочка, чтобы её наказывать. Но я уже виделась с ней вне стен университета, и она ведёт себя крайне необразованно. Как неотёсанная деревенщина.

– Ой, я с вами заговорился, – спохватился я, собирая папки в кожаный портфель, – пара у заочников в восьмом корпусе, я пойду.

– Да? А я могу вас проводить... то есть, пойти с вами, мне тоже нужно в другой корпус, – заморгала часто Валерия. Надо же, такими дешёвыми трюками занимаются не только студентки.

– Я думаю мы с вами все учебные вопросы и вопросы о студентах можем обсудить в другой раз, – ответил сухо, кивнул в знак прощания и вышел из кабинета, даже забыв закрыть его.

– Ну, ладно, – сразу поникла девушка, надув губы.

Я поспешил в кафе напротив университета, переждать время там. А в кафе напротив окон сидела Алла. Я так часто стал встречаться с ней. Какое-то странное наваждение. По началу опешил и замер у двери, не совершая попытки зайти или уйти, чтобы она меня не заметила. Пока сзади кто-то не выругался по поводу того, что я тормоз. И правда... Разве я мог считать такую красивую, умную девушку ботаником? Да и чёрт с ними с этими ботаниками. Они ведь тоже люди. И как я мог не замечать на сколько она прекрасна? Она разговаривала с подругой, Милой, кажется. Смеялась, улыбалась и даже не смотрела в окно. Увлечённая беседой на какую-то очень уж приятную тему, она не замечала никого, кроме собеседника. И это было так... завораживающе. Ей принесли кофе и вафли с ягодами и мороженным. Кто же ест мороженное зимой? Почему-то я стал беспокоиться, чтобы она не заболела. Ведь очень легко подхватить ангину в это время.

Решился всё же зайти в кафе. Сел за столик в углу, дабы она не заметила меня и продолжил за ней наблюдать. Привычка трогать серёжку в ухе, а в разговорах махать руками и делать из них невообразимые фигуры. Это было так мило, что я даже не заметил, как ко мне подошёл официант и уже несколько минут добивался от меня ответа на вопрос.

– Что вы сказали? – нахмурился я, ведь пришлось внимание обратить на другую девушку. Тоже студентка, не с потока, который я обучаю, но также из нашего университета. Видел среди активистов во время награждений в актовом зале.

– Спрашиваю вас, чтобы вы хотели заказать?

– А, кофе и вафли с мороженным, – произнёс я быстро и снова перевёл взгляд в сторону Аллы.

– Что-нибудь покушать? – наставила девушка и никак не отходила от стола. Загораживала мне весь вид.

– Девушка, спасибо, я буду только кофе и вафли с мороженным.

– Хорошо, у нас также сегодня десерт от заведения в подарок для обаятельных мужчин – лимонный чизкейк.

– А, да? Спасибо, на этом всё.

Девушка также, как и Лера в кабинете, надула губы, отошла от стола. Я посмотрел в сторону столика и Аллу не обнаружил. Ни Аллу, ни Милу. Они буквально за те минуты, пока официант стоял передо мной, оделись и вышли на улицу. Оставил на столе оплату заказа и выбежал за ними. Не знаю, что это был за порыв. Объяснить его очень трудно. Словно на уровне инстинктов, нужно было её увидеть. Иначе всё. Мне конец.

Но единственное, что я увидел, как она садится в спорткар к Артемию Вертинскому. А я так и проводил их взглядом, пока машина не скрылась за поворотом.

Глава 16

POV: Алла Майская

Это было невразумительно... но неожиданно и приятно. Я подалась вперёд, насколько позволял ремень безопасности. Максим нежно провёл рукой по моим волосам, остановился на лице и поцеловал уголки губ, скулы, вернулся к губам. Пальцами коснулся шеи и задержался на плечах. Его спокойный, мягкий взгляд и неспешные, но уверенные движения по моей коже вывели из равновесия. Каждое его прикосновение вызывало в теле сложную цепную реакцию, сначала лёгкая дрожь и волнение, а после тепло и жар разлились по венам под его пальцами. Поцелуй стал уже не таким робким, а более смелым и глубоким. Его близость заставляла сходить с ума. Мысли покинули мою голову, я не могла ни о чём думать, кроме его губ и рук. На его лице взыграла лёгкая еле заметная улыбка. Максиму самому срывало крышу, это чувствовалось. Мы полностью отдались своим чувствами и желаниям. Внутри снова всё перевернулось.

Кто знает, чем это могло закончиться, если бы я не отстранилась от Воронцова. Тонкий аромат его парфюма с ярко выраженными цитрусовыми нотками бергамота, мускатного ореха и усиливающими в нем мужественность нотами пачули и кедра, развеялся на ветру, когда я распахнула дверь.

Безлюдная улица перед моим домом освещала пара фонарей. Мы оставались совсем одни. Даже любимых шпионок, местных Мата Хари, не было видно. Странно дело, обычно для них и ночь нипочём. Скорее всего, началась передача "Пусть трындят", как называет её ба, и они никак не могут пропустить новый выпуск. Потом же нечего будет обсуждать.

Святая физика. Это ведь я начала этот поцелуй, а после не знала, как его закончить. Вот так и доигралась бы, лиса-плутовка.

‒ Элементарная физика. Взаимообмен энергий, ‒ подсказывало сознание, почему-то выглядевшее, как Эйнштейн. Он противненько хихикал, подмигивал и играл бровями. Прямо как озабоченный старикашка. Мысли вместе с ним вернулись домой, то есть в голову. Оказывается они, дабы насладиться сложившейся ситуацией прихватили с собой попкорн, и со всем садизмом наблюдали за нами. Помочь или как-то выпутать меня из этой истории они не хотели ‒ более того, подсказывали, что это и есть невразумительная затея.

‒ Наслаждаться нужно, ‒ подсказывала одна из мыслей, почему-то ярко-розовая.

‒ Гляди и протекция появится, нам, идущим на красный диплом как-никак, всё к месту хорошие связи будут, ‒ вторила ехидная жёлтая мысль.

‒ А потом, огребёшь таким проблем, Аллочка, не надо нам никаких протекций! Ни-ни! ‒ не унималась бордовая, как моё платье, совесть. Проснулась таки, а я думала, она покинула меня навсегда.

Зашла в квартиру и всё, на что меня хватило это ‒ это завалиться прямо в платье на кровать.

Рассудок я давно потеряла, раз лезу к преподавателям с поцелуями. Другого объяснения у меня не было. Да, я даже помнила, где именно. На концерте. Нет, раньше. В клубе? Похоже на правду, но всё же немного ранее. На стоянке университета, когда я решилась разукрасить машину преподавателя. И это вполне было спланировано, нельзя сказать, что сдвиг по фазе случился именно тогда. Тогда, может, он врожденный и был со мной со дня рождения ‒ 23 августа?

Из кухни доносились не то вопли, не то крики возгласа. Лёля прошла в комнату и обнаружил меня в невменяемой состоянии.

‒ Систр, ты чего? ‒ моргнула она, увидев меня, лежащую "звёздочкой" на всей кровати. Ещё и грязные ботфорты не сняла.

‒ Я окончательно свихнулась, ‒ констатировала я факт.

‒ Возможно. Я так точно, ‒ захохотала сестра, прыгнула будто прима-балерина, сделала круг вокруг себя и приземлилась бабочка на кухне. ‒ Ставлю чайник, сейчас поболтаем.

Я медленно выползла за Лёлей, присела на краешек стула. Сестра стянула с меня ботфорты. Щёки ужасно горели. А головокружение после поцелуя так и не проходило.

‒ Ну вы и голубки, вас от друг друга не оторвёшь, ‒ ухмыльнулась Лёля, заваривая нам облепиховый чай с гречишным мёдом. Аромат был чудным. Кисло-сладкий чай ‒ это лучшее, что придумало человечество.

‒ Кто?

‒ Ну вы с Максимом.

‒ Максимом Игоревичем, он мой преподаватель.

‒ А-а-а, ‒ протянула она с явным пониманием, лукаво ухмыляясь, ‒ это как-то странно называть своего парня по имени отчеству, но мы за такое не осуждаем. И какой он?

‒ Кто он?

‒ Да, блин, Максим Игоревич!

‒ Воронцов?

‒ Погоди, его фамилия Воронцов? Это ж настоящая фамилия Мити Зайца! Опупеть! ‒ она ахнула, чуть не подавилась овсяным печеньем и раскрыла глаза так широко, словно для неё открылась тайна бытия, тайна сотворения мира, не меньше.

‒ Логично, они же родные братья.

‒ Они ещё и братья! Опупеть вдвойне! Ёжкин-торопыжкин! В таком случае ты знаешь, где они живут?

‒ Нет с чего бы мне... а, да, в доме Насти, подружки твоей.

‒ Чего-чего?! Насти Ахрамеевой? Да ты шутишь...

‒ Нет, там живёт твой Митя.

‒ Завтра же утром к нему пойду! ‒ загорелись её глаза огоньком. И куда в ней столько энергии? Я же после концерта чувствовала усталость и не собиралась никуда. Если бы не учёба днём, я бы пролежала целый день в кровати.

‒ Чего? ‒ пришла в себя я. ‒ Ты сталкером заделалась?

‒ А что?! Фото я так и не получила!

‒ Лёля, я всё понимаю, у тебя нет совести и стыда! Но это будет уже слишком, даже для тебя! ‒ запротестовала я.

‒ Нет, хочу фото! ‒ воспротивилась сестра.

‒ Хватит с тебя эксклюзивного интервью!

‒ Что хочешь говори, я всё равно пойду. Насте пока ничего говорить не буду, а то она сразу окочурится, бедная. Как мы его не встретили? Всё, опрос окончен. Систр, только одна фотка.

‒ Ладно, только одна фотка.

Неловко ужасно. И как я додумалась обо всём разболтать Лёле. Знала же, что нужно держать язык за зубами. Теперь мы побывали у братьев Воронцовых дома, поели испечённый бисквит с малиновым вареньем и сделали совместное фото. Всё прошло очень мило, парни были донельзя гостеприимными. Даже Максима можно было назвать милашкой, ведь он помогал брату готовить и надевал фартук. Ему он несказанно шёл, поверх чёрной водолазки, которая вычерчивала его фигуру, он был не мужчиной, а богом. Это причём заметила не я, а Лёля. Мне излишне часто смотреть на него не хотелось, вернее, очень даже хотелось, но неловкость не позволяла. А ещё после нашей встречи вчера, Мистер Эйнштейн не покидал мои мысли, и вторил о всяких непотребностях.

И как у меня получилось сделать ситуацию ещё более и более и более ужасной. Теперь Максим Игоревич должен был прийти ко мне домой. И ему придётся разговаривать с моими родителями. Как до такого я дошла, сказать трудно. Лёля бубнела всю дорогу о том, что на этот раз сама лично пригласит моего парня на ужин с нашими родителями, если я не могу. Вот я и смогла... испугалась, что это сделает сестра и наговорит глупостей о том, что мы самая красивая пара на планете Земля. Он-то не знал, что мы пара. Пришлось сознаться, и я была готова к отказу. Но Воронцов согласился, более того, не задавал никаких вопросов и вёл себя немного... странно.

После утреннего всполоха, пришлось ещё идти на пары. Благо расстояние позволяло не пользоваться автобусом, университет буквально был в шаговой доступности. Я несказанно этому обрадовалась, в это время общественные транспорты набиты доверху, в них не протолкнуться, а ещё есть шанс выпасть не на своей остановке. Почему с такой возможностью Максим Игоревич ездит на машине, я не стала размышлять. Мало ли, у него колени слабые или он не любит ходить пешком.

На больших ступенях, ведущих к главному входу в корпус, я увидела Милу. Подруга была одета в беленькое пальто с пушистым капюшоном и в светлых джинсах. Она, не замечая других, разговаривала с кем-то по телефону, роясь в сумке.

‒ Да, игрушка оказывается здесь, ‒ донеслось до меня её сердитый голос. ‒ Ну, а я что? Виновата что ли? Я знаю, что она без неё не спит. Ну, а кто мужчина у нас в семье я или ты? Реши проблему.

‒ Мила, привет, ‒ воскликнула я с самой первой ступеньки. Очень уж рада была её видеть. А она меня что-то не очень.

‒ Перезвоню, ‒ быстро проговорила она в телефон и улыбнулась широченной улыбкой. Только вот один уголок губы у неё дергался. ‒ Привет, Алла! А я тут вас с Тёмой жду.

‒ Тёмыч сегодня не придёт, у него там какие-то дела наметились, ‒ кивнула я. Сегодня утром получила смс от него, что сегодня он не приедет. Более того, сказал не беспокоить. Ну, а что я в этих мальчиках понимаю-то? Правильно ‒ ничего. Написала, ему, чтобы он не заставлял волноваться и пожелала хорошего дня. Настроение было хорошим. Несмотря на весь стыд, неловкость, волнение и прочие чувства, что я совсем недавно испытала, мне хотелось улыбаться, жизнь казалось прекрасной. Ещё и погода приятно удивила. Неяркое солнышко выглянуло из-за облаков. Захотелось подставить лицо для лучей.

‒ Слушай, извини, что не написала тебе. Семейные... дела были, ‒ произнесла Мила, когда мы заходили в здание и проходили металлоискатели. Когда Мила открыла сумку, дабы достать карточку студента, я заметила милого розового зайчика. Игрушка. Странно, не могу вспомнить, чтобы у Милы были младшие сестры или племянницы. Опять же и жила она только с бабушкой. Для кого игрушка, я понять не могла. Потом же вспомнила Лёльку, ей уже восемнадцать лет, она спит с игрушками и комната наша украшена всеми видами плюшевых друзей от зайца до гиппопотама. Возможно, и Мила ‒ фанатка мягкой живности. Для меня же, после первого класса плюшевые игрушки стали пылесборниками. Хранить их у меня желания не было. Даже если мне таковые дарили, я сдавала их вместе с родителями в детские дома. И видела их истинное призвание. Так мне, даже больше нравилось. Игрушки должны приносить радость детям. Мне же в младших классах радость приносили только книжки.

‒ Я действительно, о тебе волнуюсь, ‒ сказала я ей. ‒ Ты можешь рассказать мне обо всём.

Мила замялась, закусила губу и перевела тему на учёбу. От меня это не укрылось. Она и правда что-то скрывала или просто не хотела говорить это мне.

‒ У нас новый преподаватель будет вести семинары по физике конденсированного состояния, уже виделась?

‒ Нет, не довелось ещё. Но у нас как раз прямо сейчас пара с ней.

Мы достигли третьего этажа и открыли дверь в 456 аудиторию. В ней оказалось пусто. Мало, кто из студентов приходил пораньше к первой паре. Даже скажу так, этих людей было единицы. Мила, я и Тёма. Остальные же доползали по мере течения времени. Аудитория наполнялась шумными студентами. Обычно заходил не один и не два человека, а целые компании. Ближе к десяти тридцати аудитория почти наполнилась вся. Тогда-то мы и увидели нового преподавателя.

Она ворвалась в аудиторию, как вихрь. Славно вышагивала на высоких шпильках в ярко-синем костюме. Светлые волосы были собраны в тугой хвост на макушке. Высокая, эффектная, яркая девушка предстала перед почти полной аудиторией парней. Конечно, были и те, что сразу присвистнули и заулюлюкали. Как питекантропы увидели свежее мясо мамонта.

‒ Здравствуйте, студенты, ‒ губы накрашенные яркой помады расплылись в хищной улыбке. ‒ Меня зовут Валерия Викторовна, в этом году я буду вести у вас семинары по дисциплине "Физика конденсированного состояния". Прошу старосту подойти ко мне для согласования нескольких моментов.

Её энергия сразу подавляла и обескураживала, ‒ как сказала мне Мила. По истине, в нашей академии Ангелов и Демонов появился ещё одна Демонесса. Это я поняла в ту же секунду, когда она взглянула на меня.

‒ Имя, ‒ жестко скомандовала Валерия Викторовна. Иначе её интонацию нельзя было объяснить. А затем мягче она произнесла, ‒ Хотя нет, давайте, я предположу.

Валерия Викторовна обвела взглядом список студентов в журнале и остановилась на моём. Поставила на имя длинный неоново-розовый ноготь.

‒ Алла... Майская, верно? м ухмыльнулась она, и я заметила в её взгляде что-то недоброе. Взгляд будто говорил, ах, Майская пчёлка, сейчас я тебя мухобойкой прихлопну.

‒ Верно, ‒ согласилась я. ‒ У вас ко мне есть вопросы по поводу дальнейшей учёбы?

Губы её искривились. Она закатила глаза и странно уставилась на мой наряд. Будто привычный сарафан, кстати, входящий в комплект к серой форме, превратился в клоунскую одежду. Эта форма была очень удобна в зимнее время, её мне подарила бабушка, и я не могла её не носить. Мама же порывалась выбросить при любом удобном случае, потому что молодёжь в таком не ходит. А мне не важно было, лишь бы укрывало от холода в неотапливаемых аудиториях.

‒ Есть, очень много вопросов. Но пока, что задам один. У вас в университете принято, что студенты вешаются на преподавателей?

У меня глаза и впрямь, как в мультиках, чуть не вылезли из орбит. Это она на что намекает? Неужели видела нас с Максимом Игоревичем где-то?

‒ О чём вы? ‒ задала я вопрос, не мигая. Это наглость, вот так задавать вопросы. ‒ Почему интересуетесь?

‒ Да, так, ‒ хмыкнула она громко. ‒ Вы, мне кажется, чем-то взволнованы. В курсе ведь, что по уставу отношения между преподавателями и студентами запрещены?

‒ Не в курсе, ‒ резко ответила я. Да, какой уж там устав. Это не было прописано, и я была уверена сто процентов. Я перечитывала его несколько раз. Самостоятельно и студентам-обалдуям, которые его не соблюдали, по просьбе совета учащихся.

‒ Вот как, ‒ засмеялась она горько, когда хлопнула дверь. Я только боковым зрением увидела, что из аудитории кто-то вышел. Оглянулась на одногруппников, вроде все были на месте. Хотя два места пустовало на среднем ряду ‒ моё и Милы. ‒ Ой, я совершенно нечаянно надавила на детскую психику. Как жаль.

‒ Вы к чему сейчас про преподавателей и студенток мне говорили?

‒ А ты лучше у ушедшей студентки и спроси, Алла Майская. Кстати, грубой ты могла быть на концерте. Здесь я тебе не позволю, ‒ жёстко произнесла она, кинув мне журнал на стол. ‒ Забирайте, Алла.

‒ Вы мне по вопросам учёбы так ничего и не сказали, Валерия Викторовна.

Студенты притихли. Они с интересом наблюдали, за сложившейся перепалкой.

‒ Ты здесь учиться скоро не будешь, ‒ прошипела она тихо, чтобы её услышала только я. ‒ Это всё, что тебе нужно знать по вопросам учёбы.

Я схватила журнал, рюкзак с тетрадями и покинула аудиторию. Впервые за все время учёбы со скандалом с преподавателем и с клокочущим внутри груди сердцем. Даже, когда мы с Максимом... Игоревичем ругались на парах, я не хотела уйти. Всего лишь раздражалась, что он постоянно ко мне придирается.

Эта Валерия… Настоящая мегера. Наряд для преподавателя чересчур открытый. Не то, чтобы я осуждала её, нет, это было просто наблюдение. Кажется, у нас намечается с ней война. Ну и пусть, ботаники просто так не сдаются.

Глава 17

Как только я вышла из кабинета, злость, будто мыльный пузырь, лопнула и исчезла. Странная особа эта Валерия Викторовна. Сколько их уже было, преподавателей, которые за счёт студентов самоутверждались? Одни пытались, занизить оценки, задеть тонкую душевную организацию студента. Другие же делали странные комплименты студенткам или вовсе считали женский пол пустым местом, особенно в технических направлениях. А после отправки коллективной жалобы от всей студенческой братии ректору, любой вид препода становился белым и пушистым. Эта Валерия такая же. Если продолжит угрожать, я ей сама повестку в ад выпишу.

Только вот Мила совсем раскисла, бедняжка. Пока мы шли до кафе возле университета, она не останавливаясь, плакала. Даже я подивилась, сколько литров слёз из неё вышло. В первые я её видела такой уязвимой, печальной и действительно разбитой. Белая вывеска "Сид и Нэнси" мигнула нам в знак приветствия, и мы зашли в уютное заведение. Его мы давно облюбовали нашей дружной троицей. Оно находился в нескольких метрах от университета, но при этом здесь всегда был для нас свободный столик ‒ другой. Для многих корпусов "Сид и Нэнси" вне доступа ‒ слишком далеко до него идти. Внутри кафе было обустроено в чёрных и коричневых тонах. Мягкие угловые зелёные диванчики стояли у стены, а столики из тёмного дерева ‒ у панорамных окон. Необычайно комфортно пить в таком местечке кофе и смотреть на медленно опускающиеся хлопья снега. На стенах висели круглые зеркала с подсветкой. Под потолком мигала лампочка в круглой лампе, будто разряжая обстановку.

Внутри всё равно было мило и минималистично. Кто бы что не говорил, а это место согревало, на душе всегда становилось легче после тяжких учебных дней. Здесь мы праздновали сдачу зачётов и экзаменов, мою первую подработку. Признать честно, "Сид и Нэнси" я любила сильнее, чем свою пиццерию "Челентано", в которую частенько приходили нелицеприятные пьяные личности. Если бы не менеджер Оля, которая к работникам относилась трепетно, я бы давно уволилась. Она всегда прогоняет клиентов, которые ведут себя отвратительно в общественном месте. От коллеги я наслышана о таких местах работы, которые заставляют терпеть любые выходки посетителя.

Сегодня это волшебное место лишилось магии успокоения. Подруга, истратив уже вторую пачку бумажных платочков, открывала третью.

‒ Это бывшая, ‒ произнесла она после того, как громко высморкала нос. ‒ бывшая Лёши.

‒ Какого Лешего? ‒ округлились мои глаза, когда я немного ушла в себя и не расслышала подругу. ‒ Про какого ты Лешего?

‒ Боже, какая я дура, ‒ сокрушилась она, закрыв лицо руками. ‒ Почему всё скрывала? Как я тебе теперь всё расскажу? ‒ всхлипывала она, обнимая меня.

‒ О чём ты, Мил? ‒ совсем ничего не поняла я, ‒ Ты можешь мне всё рассказать, я приму всё как есть. Давай, выкладывай, какого там Лешего.

Тогда-то она и поведала мне всю кутерьму, случившуюся задолго до сегодняшнего дня. С самого, так сказать начала. Ещё на втором курсе, во время посвящения в первокурсники, к ней сильно подкатывал Ян Голиков. По страшному, он кажется был жутко пьян и расхрабрился не на шутку. Кажется, даже мне припоминается упоминание его достижения этого вечера ‒ выиграл конкурс первокурсников по выпитому алкоголю. После этого самого конкурса он начал донимать Милу. Обнимать, щупать, стараться какой похабный, пошлый анекдот выдать. Мила никак не могла от него отвязаться. Тогда, признаться честно, были пьяны все. Я была на дне рождения бабушки, поэтому на посвящение не попала. Бог отвёл, как говорится. Трудно представить, что на этом вечере творилось, что на следующий день на все пары пришла только я. Мне оставалось только следить за выложенными историями в соц. сетях. Маринка вела прямой эфир, где даже я, через экран заметила повышенную заинтересованность Яна.

По рассказу Милы дошло до облапывания, Ян схватил её за грудь. Тогда-то шкала кипения дошла до отправной точки. Отправная точка была для Яна. Его собирался отправить в космос Тёма, который проходил мимо и заприметил неявные знаки внимания в сторону Милы. Его поступок мне не показался странным. Я сначала знакомства с Тёмой считала, что Мила ему очень нравится. Он всегда радовался её появлению в нашей компании и часто о ней заводил разговор. Так что, к моменту драки Тёмы и Яна я была эмоционально готова. Друг хорошенько ударил Яна под левый глаз, а Голиков не остался должником и вмазал Вертинскому под правый. Они потом так ещё неделю близнецами с синяками ходили. Пока Ян и Тёма устраивали махыч в эфире у Маринки, Мила сбежала. Очень удачно, потому что благодаря Маринкиным родственникам прибыла полиция. Она повязала двоих шалопаев и пожелала студентикам хорошего отдыха. Сами были когда-то такими же студиозусами, посмеялись с ребят и покинули культурное мероприятие. А вот Мила неожиданно для всех пропала.

Оказывается в этот же вечер у преподавателей нашего вуза в соседнем зарезервированном зале проходил новогодний корпоратив. Безусловно, с распитием алкоголя, громким караоке и весельем. Только один из пришедших веселиться не хотел ‒ Алексей Лебедь. Он пошёл туда из-за своего давнего друга ‒ Максима Воронцова. А тот исчез, когда его отправили за коньяком ‒ сбежал от навязчивой поклонницы из бухгалтерии, увязавшейся за преподавателями. Теперь молодой преподаватель был окружен вниманием женского пола, которым в большинстве было уже за сорок. Такое внимание ему не нравилось, более того, ему поскорее хотелось уйти. Пока ректор ‒ а он также очень любил такие увеселительные мероприятия и не пропускал ни одного ‒ выбирал песню, а все остальные ему в этом помогали, Алексей Романович вышел на улицу. Там он увидел, как к молодой очень красивой девушке пристают подвыпившие парни. Этой совсем невезучей девушкой была Мила. Она всеми способами пыталась отлепить от себя этих мужланов, пока заказывала такси до дома. А они были хуже пиявок, не предпринимали никаких опасных действий, но и не спешили уходить. Тогда Алексей вступился за Гронскую. И мужчины, увидевшие в парне шанс на избавление от скуки, начали приставать к нему. Мила испугалась за спасителя и огрела одного из мужчин своей сумкой. Удар пришёлся на шею, и она его вырубила. Уже совсем бедные мужчины не знали, что в эту секунду на всех порах к клубу мчит полиция... Решили досадить кавалеру девушки и ударили Алексея под дых. Парни решили, что в таком случае будет ничья, и отпустили пару. Жаль их через пару минут взяли правоохранительные органы вместе с Голиковым и Вертинским. За неимением силушки богатырской не смогли дотащить друга в безопасной место.

Гронская и Лебедь, бежали через дворы и малознакомые улицы, не зная, что за ними давно уже никто не гонится. Сердца их выпрыгивали из груди, горло горело. Отдышавшись на детской площадке под одной из серых высоток, они решили познакомиться. Тогда они долго разговаривали, смеялись и никак не могли оторвать друг от друга взгляд. Под светом фонарей рыжеволосая девушка и блонди впервые поцеловались. Чутко, мягко и нежно. Словно боялись, что это мгновение из-за поспешности может растаять. Алексей был очень приятным молодым человеком и не спешил, продолжал медленно, давая Миле шанс остановиться в любой момент и решать всё за них. Снег пошёл ровно в ту секунду, когда они остановились. Прошло пару секунд, минут, а может даже и час, парень вложил в свою руку ладонь девушки, и они зашагали в сторону освещенных тротуаров. Под аккомпанемент снежинок, пара гуляла всю ночь по Петербургу. Алексей, будучи преподавателем истории, рассказывал всевозможные легенды домов, сооружений, достопримечательностей. Они прошлись по набережной, укутанной белой мглой. В тот вечер не только культура родного города охватила Милу. Девушка потеряла сердце где-то там на набережной, обронила из-за невнимательности. Алексей так ей понравился, что она никак не могла оторваться от его интересного рассказа.

‒ Существует легенда о летчике, который пытался впечатлить свою даму сердца виражами под Троицким мостом, тогда он ещё был Кировским мостом, ‒ говорил парень, смотря на Неву, будто представляя события, о которых рассказывает. ‒ Но её он не впечатлил. Она выбрала другого, более обеспеченного мужчину, на прощание сказав, что он ‒ ничем непримечательная личность.

‒ Это жестоко, ‒ протянула Мила.

‒ Это всего лишь легенда, ‒ хмыкнул Алексей. ‒ Хотя ради любви подвиги совершать и нужно.

И эта фраза стала подтверждением чудесного вечера. Бабушка чуть не убила за него Милу. Она всю ночь не спала и отругала бедную подругу по самый не балуй. Та ведь совсем забыла, что пообещала родственнице вернуться домой до полуночи. Во время следующего семестра оказалось, что её Лёша, с которым она теперь каждый день переписывалась ‒ преподаватель в нашем университете.

Они начали встречаться в тайне ото всех. И Мила забеременела. Когда она начала рассказывать эту часть, я выпала в осадок. Как беременность? Где? Осмотрела девушку, нет, живота видно не было, может срок слишком маленький?

Она пояснила, что не могла раскрыть свои отношения с преподавателем, поэтому скрывала даже беременность. Пара тайно поженилась, а Мила взяла академический отпуск. За это время она родила девочку Людмилу. Людочке уже шёл второй год. Малыша быстро росла. Недавно у неё прорезались зубки, поэтому Мила в последнее время была своя не своя. И Алексей Романович выглядел мягко говоря неважно. Каждая их ночь была адской. Бессонница стала молчаливой подругой молодой женатой пары. Ребёнок всегда кричал, беспрерывно плакал, а родители всегда нервничали, переживали. Стресс на стрессе, так ещё и новый семестр в университете начался. Они действительно стали как зомби. Только недавно стало гораздо легче, у малышки они прорезались не впервые. Но родители испугались не на шутку, несколько дней держалась температура и ребёнок плохо себя чувствовал.

А теперь эта Лера, бывшая Лёши. Появилась в университете и стала угрожать. Мол, их союз скоро разрушится. Бесится оттого, что Лёша её бросил. Сказал напрямую, что чувства у него прошли, а эта овца... нет, коза... нет, баранина, нет, овцебык, ‒ Мила никак не могла решить, как же её всё-таки именовать, ‒ ходила за ним по пятам. Шизанутая.

Чем больше я слушала быструю речь подруги, тем больше приходила в шок. Она скрывала от своих друзей такое. И я действительно, засомневалась достаточно ли мы хорошие друзья.

‒ Мил, я даже не знаю, что и сказать, ‒ призналась я.

‒ Я сама знаю, что мне было незачем скрывала это от тебя и Тёмы. Вы мои друзья, и вы бы точно приняли бы этот факт.

‒ Да, но...

‒ Людочка, ‒ она одним движением руки вытащила телефон и открыла фото малышки на весь экран. Рыженькая девчонка уже была с верхними зубиками, в полосатой пижамке и прикольными хвостиками с резиночками-бантиками. Копия мамы.

‒ Такая милашка, ‒ восхитилась я, отбирая телефон у подруги. Разве дети могут быть не милыми? Но тут же взглянула на подругу. ‒ Разве это чьё-то дело с кем встречается преподаватель?

‒ Есть дело у ректора и у мисс всезнайки Леры. Ректор помешанный на традициях идиот, прости Господи, ‒ ругнулась она и поправила свой воротник, ‒ ему просто нужно, чтобы все страдали. Нет, ладно, он просто имел взгляд на моего Лёшу. Вот и бесится, что ему не достался.

Мы засмеялись. Всё-таки, в душе, хоть и прояснилась ситуация с Милой. Я никак не могла принять факт того, что она скрывала от нас мужа и ребёнка. Это как-то было ирреально. Для поднятия настроения мы заказали самые вкусные вафли района ‒ шоколадные с лесными орехами фисташковым мороженным и по стакану апельсинового сока. Невозможно устоять, если знаешь, насколько они фееричного вкуса. Кофе не хотелось, после вчерашнего его и правда не хотелось.

‒ Погоди. Вертинский говорил не тревожить тебя, потому что у тебя семейные проблемы, ‒ вырвалось у меня.

Она дернулась, убрала рыжую прядь за ухо и часто заморгала. Рыжая тонкая бровь её тут же изогнулась, будто она что-то припоминала.

‒ Тёма? ‒ переспросила она, прочистив горло. ‒ Он сам узнал... про Лёшу и ребёнка.

‒ А-а, ‒ протянула я. ‒ А почему мне всё-таки не рассказала, когда уже и он узнал?

‒ Я... Алл, прости, пожалуйста. Я не хотела нагружать тебя своими проблемами. Правда.

В душе что-то надломилось. Хм. А как оказывается просто, чувствовать себя пустым местом для друзей. Ведь я рассказывала подруге всё. Делилась даже самым сокровенным. И собиралась рассказать про Максима. А теперь, мне почему-то не хотелось. Я бы и рада поделиться своими эмоциями. Но между нами образовался шаткий мост, и я не могла через него пройти.

‒ Да, ладно, ‒ засмеялась я, ‒ давай выпьем... по стакану сока за тебя и ребёнка. Здоровья вам и счастья!

‒ Спасибо! ‒ захихикала Мила. Мы чокнулись и выпили сок. Пиликнул телефон. Мой. Я открыла сообщение и увидела имя Вертинского. Он у меня записан, как "Сосиска на Вертиле". Он сам поставил, когда я обиделась на "Пчёлку Майю". Он посчитал так будет равноценно. А мне так даже проще. Когда мама видит, что я переписываюсь с "Артемием" она многозначно хмыкает.

Сосиска на Вертиле: Хей, я освободился. Ты на парах?

Пчёлка Майа: К чёрту пары }:-)

Сосиска на Вертиле: Чегооо?? Кто захватил телефон Аллы, я тебе ща по айпи вычислю!

Было бы неприлично переписываться с ним перед Милой, если бы она сама не начала разговаривать с мужем по телефону. Она бурно и громко обсуждала сегодняшнюю ситуацию с Лерой и посоветовала дать Людочке дракончика, с ним она тоже прекрасно засыпала. Пока я отвлеклась на разговор Милы с Лебедем, Вертинский настрочил кучу сообщений. Странно было это осознавать. Подруга и препод. Хотя причем тут статус? Я вообще-то тоже кое-как с преподом завязана.

Сосиска на Вертиле: Если ты это серьёзно, Алл, это очередной макакий вирус? Типа заразишься и на пары не захочешь пойти. Другого объяснения у меня нет.

Написала ему ответ:

Пчёлка Майа: Нет, как и настроения нет, всё давай, сам сказал не беспокоить, гуляй

Сосиска на Вертиле: Пчелидзе, ты чего?!

Сосиска на Вертиле: Я ща приеду, пиши адрес!!

Написала ему адрес дурки. Настроение поубавилось. Вообще, я злилась на друга, что он скрывал от меня такое. То есть, он знал в тайне и наверное, ехидно посмеивался, над тем, что я в неведении и переживаю за подругу.

Сосиска на Вертиле: туда мы с тобой планово отправимся, но позже. А пока я добрый мишка-гамми, кидай мне реальный адрес. Ты ведь не в универе?

Пчёлка Майа: в СиН* я, достал, напротив университета

Сосиска на Вертиле: чмаф-чмаф, пчёлочка, лечу к тебе на своих крыльях любви ＼(≧▽≦)／

Пчёлка Майа: у сосисок нет крыльев

Сосиска на Вертиле: зато у синего мустанга есть, он кстати снова в моём распоряжении ;) хочешь покатаю?

‒ Мил, сейчас сосиска... то есть, Тёма приедет. Ему что-то от меня надо.

‒ Ой, Алл, если честно, мне тоже скорее домой нужно. Лёша воет уже, не понимает, что делать. Ребёнок без меня и игрушки не укладывается.

‒ Малыши, ‒ пожала я плечами. Ещё бы я о них что-то знала.

‒ И не говори. Мужчины ‒ настоящие дети, без жён своих ничего не могут, ‒ теперь я разглядела в своей подруге новую сторону. Не наивную юную девушку, а мудрую женщину, жену, которая уже много чего видела и от которой так и веет материнским опытом.

Мы посидели ещё пару минут, посмеялись над историями из жизни, которые рассказала мне впервые Мила и вышли на улицу. На улице холод пробрался внутрь пальто, я поежилась. Мила обняла меня, помахала на прощание и побежала на остановку. А я сразу же заметила подъехавшую синюю красивую машину. Никак не привыкну, что у Тёмы такие богатые и щедрые друзья. И безбашенные ‒ такую дорогую машину я бы никогда не отдала в чужие руки.

‒ Красауица, пчелидзе, вы нэвэроятны сэгодня, ‒ почему он заговорил с акцентом и для меня было загадкой. Просто видимо хорошее настроение.

‒ Не называй меня так, дурень! ‒ рявкнула я, но села в машину. В салоне всё же теплее ругаться.

‒ Эй, почему мы такие злые?

‒ Потому что я ненавижу любые тайны. Особенно, ‒ я сверкнула глазами и оскалила зубы. Парень сглотнул. Испугался, ‒ когда врут друзья.

‒ Ты о чём? ‒ задал он вопрос, почесав затылок. Я прождала минуту. Думала, что парень сам расколется. А он сидел, как скала, даже не моргнул.

‒ О том, что Мила замужем и у неё есть ребёнок! ‒ завопила я, прямо парню в ухо.

‒ А, это... ‒ он захохотал, и театрально убрал пот с лба.

‒ А есть что-то ещё?! ‒ завопила я.

‒ Нет! ‒ запротестовал он. А потом опустил глаза. Подумал немного и завёл машину. Выехал на основную дорогу и повёз меня в сторону пиццерии. У меня сегодня была вечерняя рабочая смена, и друг об этом знал. ‒ Алл, извини, что не рассказал. Это как бы не моя тайна.

Я успокоилась. Хватило несколько криков, и я стала самой собой. Выпустила пар.

‒ Ага, ‒ кивнула я, рассматривая зимние блестящие улочки, кое-где ещё висели гирлянды с Нового года. Как-то неуместно выглядели ёлочные украшения в магазинах. Люди пытались продлить праздник, когда нужно было уже беспокоиться о другом...

‒ День Святого Валентина, ‒ неожиданно произнёс парень и повернул голову в мою сторону, ‒ как проводить будешь?

‒ С родителями и Мак...мамой.

‒ С родителями и Мак-мамой? Закажешь доставку еды? А как же твои друзья... Мила, конечно, с мужем будет праздновать. Ну, а как же я?! Ты про меня забыла?

‒ Артём, ‒ посмотрела я на него серьёзно, ‒ ты взрослый мальчик, найдёшь с кем отпраздновать. Да, хоть с тем парнем, что одалживает тебе тачку. Присмотрись, может, он серьёзно на тебя настроен. Такие тачки просто так не выдают.

‒ Злюка, ‒ обиделся Тёма, но не надолго. Он привёз меня в пиццерию. Наглый попросил пиццу, припомнив клуб и коктейли. Видите ли с собой бумажник не взял. Голову он с собой не взял. Отсидел всю мою вечернюю смену за столиком, что-то печатал в ноутбуке, с таким важным лицом, словно Профэссор, а не разгильдяй. А потом говорит, я тебя и домой отвезу. Так он и стал мои шофёром на этот день. Возле подъезда дома, как только я вышла из машины, меня окликнули с лавочки у подъезда. Тёма зачем-то тоже вышел.

‒ Алка! Ктой-то с тобой? Твой кавалер?

‒ Друг мой, ‒ улыбнулась я женщинам и попыталась пройти мимо. Они перегородили мне дорогу. Вот чёрт. Не бабушки, а опг какое-то.

‒ А вчера тебя на другой машине подвозили, ‒ сказала противная женщина, та сама Евфалия Адамовна. ‒ Ниссан икстрейл серебристая. Не дешёвая. Это мои девочки сказали.

Тёма подошёл ближе. Он услышал про машину и бабушек поспешил заверить.

‒ Женщины дорогие. Спасибо вам, что вы на страже нашей личной жизни. У меня несколько машин, одна вот, синяя по чётным дням, другая тачка по нечётным. Так что не сомневайтесь в верности моей девушки.

Зачем он прикрывал меня, я не знаю. Вообще его поведение было крайне странным. И какая я ему ещё девушка?

Тыкнула ему в бок локтем, чтобы поменьше болтал, глупый.

‒ Ааа, видать богатый, ишь, две машины у него, ‒ закивала женская версия Джеймса Бонда, бабушка Янина Васильевна.

‒ Криминалом что ли занимаешься? ‒ охнула Нина Петровна.

‒ Папа владелец крупной компании, ‒ хмыкнул тот. ‒ Не волнуйтесь, к криминалу отношений не имею. Если у вас опрос окончен, то пожалуйста пропустите в парадную.

Мы зашли вместе, и я только закрыв за нами дверь, начала дубасить по плечу Вертинского.

‒ Ты что вытворяешь? ‒ зашипела я на него. Мало мне того, что они нас распутными считают. Теперь ещё завязанными с криминальными личностями.

‒ Тебя спасаю. Точнее твою репутацию.

Я даже не стала его слушать, упрямо зашагала по лестнице на третий этаж в квартиру. А этот долговязый за мной. Его даже не смутило, что я чуть не закрыла перед его носом дверь, он придержал её ногой. Зашёл, разулся, прошёл на кухню, по-хозяйски налил воды в чайник и поставил его на плиту. Дома родителей не было, они утром вернулись с дачи, какие-то слишком уж уставшие. Плюс там ко всему прочему готовилась жутко важная конференция у мамы, и ей пришлось задерживаться допоздна на работе. А у папы в гараже снова консилиум фиксиков собирался, как обычно что-то чинить. Лёлька гулять пошла вместе с Настей, вернее так, круги наворачивать возле Настиного дома.

‒ А теперь рассказывай, ‒ он сел за стол, подложил руку под голову. Мол, я весь в твоём внимании.

‒ Нет, ну ты и наглый, а!

‒ Да, я такой, ‒ заулыбался широко, как Чеширский кот парень. ‒ А ещё не только я что-то там скрываю. Вернее кого-то, на серебристой ниссан икстрейл.

Я зарделась. Решила рассказать обо всём. Но не про Максима Игоревича, а про Валерию. Вертинский слушал меня внимательно и в некоторых моментах даже спрашивал, чтобы детальнее понять суть проблемы. А потом выдал мне такой вывод:

‒ Её целью была не только Мила, но и ты. Вспомни, вы раньше нигде не виделись? Она упоминала какой-то концерт.

Я попыталась покопаться в памяти, но ничего не в ней не нашла. Вроде нигде прежде я её не видела. Разве на концерте Мити кто-то был такой запоминающийся... Я поссорилась с Настей... А с Настей была девушка... Похожая на...

‒ Кажется я видела её на концерте, ‒ прошептала тихо я.

‒ У неё какой-то зуб на тебя.

‒ Какой зуб? ‒ не поняла я, нахмурив брови, уставилась на друга.

‒ Мудрости, ‒ закатил глаза парень, откидывая чёлку назад. ‒ Может она считает, что и ты встречаешься с преподавателем. А ты встречаешься?

Он выжидающе посмотрел на меня. В глазах его снова появился искра. Взгляд остановился на моих губах, я прикусила их до крови, от напряжения момента.

‒ Нет, конечно! ‒ выпалила я излишне громко.

‒ Значит не о чем переживать, ‒ расслабился друг, побарабанил по столу и отчалил, даже не дождавшись чая. Видите ли у него там снова ужасно важные планы. В которые он никогда и ни за что меня не посвящает. Ну и ладно. Ну и не нужно.

СиН* ‒ Сид и Нэнси