Босс. Разведенный с прицепом.
Глава 1
Кристина
– Какого черта?!
Громко хлопает дверь черного внедорожника, и рядом со мной появляется мужик. Нет. Не так. Метра два сурового раздражения и неприкрытого превосходства в дорогом костюме. В плечах три меня, взгляд убийственный, волосы взлохмачены ветром… или гневом. Скорее, гневом.
Упс!
Губы его движутся в явном сочном нецензурном монологе. Слава богу, звука нет. Хотя я, кажется, узнаю парочку особенно редких выражений…
Маленький нюанс. Выбесила этот шикарный экземпляр именно я.
Ну, Кристина, спокойствие! Вдох – выдох. Ты психолог, елки-палки и, вообще, адекватный взрослый человек.
– Простите, я виновата, признаю… – начинаю с лучшей своей профессиональной улыбкой. – Уверена, что страховка… – пытаюсь разрулить, кхм… ситуацию…
– Какая, елки, страховка?! – багровеет он.
– ОСАГО? – теряюсь на секунду.
Я въехала ему в зад.
И вроде за рулем не первый день… Но… Вот поди ж ты! Моя малолитражка впечаталась в его бронированный внедорожник, как мотылек в лобовое стекло. Только с другой стороны.
Вообще не понимаю как!
Вроде ничего не предвещало, и тут: “Бам!” – раздался звук, напоминающий хруст моей репутации, и у меня перед лобовым стеклом вдруг появился его бампер!
Уф…
– Мне некогда! – рявкает он. – У меня срочная встреча! Время – деньги! Вы хоть понимаете…
– Да! Представьте себе, понимаю, – прерываю его монолог, не давая ему войти в раж. – У меня тоже встреча!
– С кем? С инструктором по вождению? А права вам подарили на день рождения? Или на сдачу выдали, когда авто покупали?! – осадить мужика не получается.
Поворачивается, оглядывает машины…
– Нет, – кривится. – Похоже, наоборот, вы покупали права, а машину выдали на сдачу! Видимо, в кассе мелочи не было! – смотрит на меня презрительно, кривится, смеряет меня взглядом. – Машина под стать хозяйке!
Нет!
Я уже вижу по его глазам!
Нет, не произноси этого!
Но… Увы… Меньше чем через секунду я слышу свой самый главный триггер:
– Сама коротышка и машина такая же!
Что?
Это он зря!
Я с собой так не позволю! Я, вообще, пусть и маленькая, но…
– Знаете что?! – упираю руки в бока, становлюсь на цыпочки – и все равно ему даже до плеча не достаю. – Знаете что?
– Ну что? – изгибает одну бровь он, смотрит на меня оценивающе.
– Я покрою убытки! – задираю подбородок. – Я хорошо зарабатываю! И имею вес в своих профессиональных кругах! – завожусь, понимаю, что сейчас ляпну лишнего, но… – И, в отличие от некоторых, мне не нужно ничего компенсировать размером транспортного средства! – произношу высокомерно.
Этот громила аж сгибается, чтобы в мое лицо всмотреться!
– Покроешь? – морщится так, будто увидел редкое насекомое. – Обычно это я покрываю!
– А в маленькой машине в городе удобнее! – резюмирую я, не успев понять, что он только что произнес.
Психолог, блин! Конфликтолог!
Дура!
Ругаю себя на чем свет стоит, уже готовясь торчать тут до китайской Пасхи в ожидании группы разбора ДПС, как…
Мужик вдруг хохочет!
– Покроет она! – окидывает меня оценивающим взглядом. – Вес имеет! – забавляется он от души.
Я краснею, бледнею, набираю воздуха в легкие…
– Я оплачу вам ущерб! Но вы сейчас переходите… – выпаливаю.
– Да иди ты! – фыркает он, отворачиваясь. – Себе ущерб оплати!
И шагает к своей машине…
– Я… – стою, хлопаю глазами. – Вы…
– У тебя претензий-то нет?! – распахивает он водительскую дверь своего внедорожника, но смотрит при этом на мой отвалившийся бампер.
У него, к слову, все совершенно цело. Если только вот брызговик у одного колеса замялся.
Я молча качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.
Мужик садится в свою тачку, заводится, трогается…
А я так и стою, растерянно хлопая глазами, пока…
“Би-и-и-и-п!” – раздается сзади.
– Чего стоишь? Ехать не можешь? До педалей не достаешь? – слышу окрики из своей полосы.
– Да пошли вы! – раздосадованно кричу и…
Как могу быстро, уезжаю с места аварии…
В абсолютном недоумении.
Но подумаю о произошедшем я позже!
Опять надо будет к супервизору на счет своего роста идти! Что ж меня этот так бесит?! Всю выдержку вмиг теряю!
Ну коротышка, ну да… И что?
Погруженная в свои мысли, подъезжаю на работу…
Я не шутила, когда сказала, что спешу! Действительно спешу! У меня сегодня консультация с каким-то очень важным человеком.
И я бы его не взяла ни за что, если бы не…
Моя наставница. Очень просила и именно срочно. Настолько срочно, что я даже досье собрать не успела.
Лечу как на пожар в надежде сориентироваться на местности!
Бросаю машину как зря, почти вбегаю в офис и…
– Здрас-с-с-сьте… – кривится уже знакомый мне МУЖИК. – Второй раз! – ухмыляется он.
– Первый! – вскидываю подбородок. – На дороге мы не здоровались!
.
Глава 2
Артем
– Меня зовут Артем… – начинаю со всей возможной вежливостью.
Да, неувязочка вышла.
Вежливость не мой конек. Нахамил дамочке… Или она мне…
Пофиг!
Меня мои архаровцы на тот момент уже так выбесили, что, если честно, я даже не понял, что в меня кто-то врезался. Решил, что это они, как обычно, что-то сломали!
Данька и Ванька.
Мои сыновья.
Сейчас сидят в машине. Крепко пристегнутые. Выпускать пока боюсь. Тут во дворе есть детская площадка с турниками. Я их потом оттуда фиг сниму.
Собственно…
Именно поэтому я тут.
Управляться с моими парнями сложно. Мне. Остальным попросту невозможно.
Директриса той гимназии, которую я выбрал для поступления, вызвала вчера меня на разговор и недвусмысленно намекнула, чтобы я поискал другую школу. Желательно, коррекционную…
Так и сказала, грымза старая! Коррекционную! Моим парням! Я ей сам что хочешь откорректирую! А пацанов своих я отстою! Утру нос этой старухе заключением комиссии, что парни к обучению готовы и в коррекции поведения не нуждаются. Если она как педагог ноль, то…
– Я не буду с вами работать! – вырывает меня из моих мыслей голос этой коротышки.
– Что? – морщусь.
– Вы Буйный Артем Захарович? – смотрит на меня высокомерно.
– Да! – киваю.
– Я – Кристина Константиновна, – произносит гордо. – И я отказываюсь с вами работать.
– В смысле? – до меня наконец доходит смысл ее слов.
– Вы грубый хам, не соблюдающий границы и не имеющий ни малейшего понятия об уважении. Я не буду с вами работать! – произносит четко, точно как та долбаная директриса.
– Но за меня просила Ирина Александровна! – вспоминаю подругу своей бабушки.
– Да! – кивает коротышка. – Я извинюсь перед ней…
– Перед ней? – закипаю. – А передо мной не хотите извиниться?
– За что, например? – вскидывает подбородок.
– Например… – судорожно подбираю варианты. – За разбитую машину! – скрещиваю руки на груди.
– Машину? – пищит коротышка. – Вы же сказали…
– Вы мне сломали брызговик, поцарапали бампер, – произношу, нагло ухмыляясь. – Вы, вообще, знаете, сколько стоит на моей машине бампер покрасить? Боюсь, стоимость вашей табуретки этого не покроет! – нагло смотрю на эту коротышку, которая вдруг оказывается мне нужна. – И потом вы скрылись с места ДТП.
– Подождите, как это скрылась? Вы сами уехали! – распахивает глаза она.
– Ничего не знаю! На регистраторе есть запись! Вы уехали! – развожу руками. – Ну так как? Готовы платить ущерб и разбираться с ГИБДД? Или все же проконсультируете меня? – чуть склоняю голову, намекая ей на правильный ответ на этот вопрос.
Она смотрит на меня, широко распахнув глаза, и я вижу, как удивление в ее взгляде сменяет ярость, а потом… Коварство?
– Я согласна! – выпаливает она. – А вы знакомы с ценами на мои услуги?
– Эм-м-м… – хмурюсь.
– Дело в том, что у меня совсем недавно образовался крупный долг, – коротышка елейно улыбается, распахивая передо мною дверь. – И я вынуждена попросить за работу не менее ста тысяч в час. Вам подходит? – невинно хлопает глазками она.
Ах ты так?
С этой стороны зашла!
Азарт накрывает с головой, я, кажется, впервые вглядываюсь в это крохотное недоразумение…
Дюймовочка! Со взглядом разъяренной кошки. Рост, наверное, метра полтора в прыжке. Шпильки нацепила, но и они ей нифига не помогают. А ноги красивые, ровные, талия тонкая… И волосы… Офигительные, шелковистые, волнистые… Пахнут чем-то таким, от чего в внутри все начинает вибрировать.
Так, Буйный, стоп! В машине дети! И ты тут ради них!
– А у меня, – шагаю к ней почти вплотную, склоняю голову, – есть один ма-а-аленький, – делаю паузу, с удовольствием наблюдая, как ее щеки заливает краска, – вопрос!
Прищурилась, вскинула подбородок, ждет!
– А это сто тысяч рублей или долларов? – улыбаюсь надменно.
Бледнеет за секунду, аж покачивается, но тут же берет себя в руки.
– Долларов, конечно! – выпаливает, кажется, сама себе не веря.
– Хорошо, – мурлычу. – Идет… Только… В эту же стоимость входят, – понижаю голос до будоражащего всех дам рокота, – дополнительные услуги.
Ах ты!
Черт!
Ловлю ее запястье уже прямо у своей щеки!
– Пошел вон, кобель! – цедит сквозь зубы.
– Дура, я к тебе с детьми приехал! – выпаливаю ей таким же тоном.
– С детьми? – удивленно отступает она.
– С детьми! – киваю. – И у вас, Кристина Константиновна, – намеренно перехожу на деловой тон, – сейчас есть выбор! Или вы тестируете моих сыновей и выдаете мне правильное заключение, или выплачиваете ущерб и разбираетесь с ДПС за оставление места ДТП…
.
________________________________________
Итак, знакомимся.
Буйный Артем Захарович.
Фамилия говорит сама за себя. Однако, этот мужчина полон секретов и неожиданностей. Одна из которых -- двое сыновей, которых он растит в одиночку!
.
Кристина Константиновна Кравцова
Профессиональный психолог, имеющий вес в узких кругах.
Вес она имеет, к ее большому сожалению, только профессиональный. Жутко комплексует из-за своего небольшого роста и размеров в целом.
В остальном -- идеальная женщина! Ну настолько, насколько может быть идеальной умная дама.
Ну и мальчишки -- просто мальчишки.
Кто-то из них Даня, а кто-то Ваня.
Кто есть кто различает только отец, несмотря на то, что ребята даже внешне немного разные.
Глава 3
Кристина
– Стоять! Рядом! Сидеть!
У меня аж волосы шевелятся на затылке…
Перед глазами мелькает кадр из старого детского киножурнала: “Доктор, когда я отдаю команды своей собаке, она почему-то писается…”
Стискиваю руки, лежащие на коленях, и думаю о том, что не так уж мне и нужны эти права. И уж тем более эти сто тысяч…
Но принять решение не успеваю!
В мой кабинет вводят…
Еще двух Буйных!
Это фамилия их, если что.
По факту это две уменьшенные копии отца лет шести. Мальчишки очень похожи друг на друга, но не одинаковые. Один вроде как покрупнее, второй помельче. У того, что мельче, черты лица острее, глазки живее. Вероятно, он доминанта. Тот, что крупнее выглядит массивным, решительным… Этот, похоже, “защитник”.
– Это мои мальчики! – гордо басит Буйный – старший, и я вижу в его взгляде что-то, похожее на нежность и гордость.
Хм… А он не безнадежен!
– Даня! Ваня! – треплет папаша своих отроков по волосам почти одновременно.
– Приятно познакомиться, – улыбаюсь мальчикам. – Я – Кристина!
– Крис! – тут же отзывается один.
– Тина! – подхватывает второй.
Хм… Симбиотическая связь?
Похоже!
Лишь бы не слияние… Когда “я” и “мы” смазаны, это вам не шутки.
– Так… – поднимаю глаза на папашу.
А он… Уткнулся в телефон…
– Артем… – окликаю его тихонько.
– Да, сейчас… Дела… – он усиленно что-то строчит. – Сейчас! Один звонок!
И взгляды детей тут же меняются…
Отчаяние, обида и…
Та-а-ак!
– Артем Захарович! – мой голос заставляет его остановиться уже в дверях. – Я не имею права работать с несовершеннолетними в отсутствие их законного представителя.
Вру нагло.
Будем надеяться, он не знает.
У отца-молодца вспыхивают глаза, но он тут же берет себя в руки, снова что-то пишет в телефоне и медленно садится в кресло рядом с мальчиками…
А у них сразу теплеет взгляд, в нем появляется надежда.
Я им хитро подмигиваю и…
– Давайте знакомиться? – улыбаюсь. – Мне тридцать один год, я люблю кошек и шоколадное мороженое. Любимое время года – весна! Когда еще не жарко, но уже можно ходить без куртки. Любимый фильм – “Мстители”!
Мальчишки радостно ерзают на диване!
– Шесть! Шесть! Соба – мячки – зировка!
– Стоп! Стоп! Стоп! – машу руками, хватаясь за голову. – По очереди! Кто первый?
– Я! – вскакивают одновременно.
Хаос симметрии…
Вижу, как их папашка уже двигает челюстями, набирает воздух в легкие, собирается рявкнуть…
– Так! – подскакиваю. – А давайте усложним игру!
Мальчишки замирают с открытыми ртами…
– Ты! – тыкаю пальцем в ближайшего. – Рассказываешь мне о брате! На ушко! А потом наоборот! И так мы узнаем, хорошо ли вы знаете друг друга!
Ребята переглядываются… Радостно кивают головами…
А их отец недоверчиво кривится…
– Даньке шесть, он любит собак, мармелад и лето! – азартно шепчет мне первый.
– Ваньке шесть, он любит зиму и жвачку!
– А теперь! – улыбаюсь, откладывая листы, на которых я все это записывала. – Вслух! Даня, – смотрю на мальчишку, что сидит справа. – Что ты любишь?
– Я люблю кататься на санках и жевать жвачку!
– Угу… – улыбаюсь.
Хотя тут надо бы уже бить в набат.
– Ваня?
– Собаки! – радостно расплывается в улыбке мальчонка.
Брат на него недовольно смотрит…
А их отец вообще ничего не понимает…
– Ну, – вздыхаю, – пожалуй, для начала мне хватит, – складываю листы ровненько.
– То есть? – радостно встревает отец. – Вы хотите сказать, что у мальчиков нет проблем?!
– Конечно, нет! – киваю я.
И Артем чуть ли не ликует, услышав меня.
– Жду вас завтра в это же время! – произношу с ехидной улыбкой.
– В смысле? – хмурится горе-отец. – Вы же сказали, что проблем нет!
– У детей в этом возрасте проблем нет, – качаю головой. – Они лишь отражают проблемы взрослых. Завтра, – улыбаюсь многозначительно, – я жду вас! Одного!
Артем ошарашенно на меня смотрит, открывает, закрывает рот, расправляет плечи, явно собирается что-то сказать….
– С вас сто тысяч! – опережаю его я.
Глава 4
Артем
Восемь утра!
Восемь, мать их так, утра!
Пацанов в сад в семь сорок отвел… Ну, в принципе, норм… Воспиталка на меня смотрела, как на дикое животное, но она всегда на меня так смотрит…
Наша с ней встреча в восемь! Сейчас без пяти.
Топчусь по предбаннику около ее кабинета.
Стены цвета мокрого асфальта, бесючие оранжевые подушечки на диване, почему -то фиолетовый кактус на столе, нудные книги на полках и куча рамочек с ее фамилией на стенах…
Лауреат того, лауреат сего…
Что я там машиной компенсирую?
Ровно в восемь открывается дверь ее кабинета.
– Артем? – голос звучит слегка удивленно.
Киваю, широким шагом прохожу в ее комнатенку.
Подхватываю стул от стенки, ставлю напротив ее стола, сажусь на него верхом.
– Так, давайте сразу к делу! У меня встреча важная в девять двадцать, – начинаю я, – В лицее комиссия в пятницу! И мне нужно заключение психолога-конфликтолога и психоневролога! Вас мне рекомендовали! Оговоренную сумму я заплачу! – смотрю ей в глаза, – Мне просто, – произношу чуть ли не по слогам, – нужно заключение!
Она молчит почти минуту.
Внимательно, изучающе на меня смотрит…
Нервы мои испытывает, зараза такая!
У самой реснички подрагивают, губки приоткрылись. Что, ты редко в этом кабинете нормальных мужиков встречаешь, Дюймовочка?
– Как Ваня сегодня спал? После вчерашнего сеанса? – спрашивает она вдруг с дурацкой улыбкой.
– Да нормально они спали! – вспыхиваю.
– Нет! – вдруг обрывает меня, – Я не спросила, как ОНИ спали! Я спросила, как Ваня сегодня спал?
Замолкаю.
И, кажется, начинаю понимать.
– Вы мне что, тут сеанс психоанализа решили устроить? – поднимаюсь, упираюсь руками в ее стол, – Я пришел за заключением! Просто за заключением!
– Как! – вскакивает она и полностью зеркалит мою позу, – Ваня! – между нашими лицами едва ли десять сантиметров, и я вижу настоящую ярость в ее серых глазах, – Сегодня спал?! – произносит она очень холодно и жестко.
Дышит так, что аж крылышки ноздрей раздуваются, грудь вздымается…
Грудь?
У нее есть грудь?
Блин…
– Нормально спал, – отвечаю почему-то хрипло.
Выпрямляюсь, отсутпаю на шаг от стола.
– С динозавром, – смотрю ей в глаза, прожигая ее взглядом, – У него есть плюшевый динозавр, его ровесник. Уже на тряпочку похож. Но до сих пор любимый. С ним и спал.
Дюймовочка выпрямляется, смотрит на меня оценивающе, даже слегка удивленно.
– А Даня? – спрашивает тише.
Я кривлю губы недовольно, убираю руки в карманы…
– Раскрылся, проснулся, попросил укрыть, потом вспотел, попросил воды, потом сходил в туалет и спал уже до утра!
Отчитываюсь перед ней ехидно.
Ее взгляд становится задумчивым, а я пользуясь моментом продолжаю:
– Вы думаете, что я хреновый отец, что я не знаю своих мальчиков?
– Нет! – вдруг качает головой она, – Я боюсь, что они сами себя не знают.
.
Кристина
Не понимаю его…
Не понимаю… Не могу просчитать!
Внешне – типичный мужлан. Кажется. Но не все так просто…
Мальчики…
С ними приехал не гувернер или, например, бабушка…
Ах, сколько у меня в кабинете перебывало бабушек! Гораздо больше, чем родителей. По крайней мере, на первом визите.
А этот… Отец. Явно занятой. Действительно занятой, не на показ.
Но вчера с ними приехал он. И сегодня он приехал.
И…
Ребенок раскрылся, попросил воды…
Если Буйный это знает, значит одеяло поправлял он сам. И воду сыну приносил именно папа.
Не понимаю.
Даже интересно становится…
– Понимаете, – начинаю медленно, садясь снова в свое кресло, – У мальчиков немного нарушена самоидентификация, – кручу в руках карандаш, думая, как бы о сиблинговом слиянии рассказать помягче, – Для них в первую очередь важно не “Я”, а “Мы”...
– Ну и что, это плохо? – хмыкает Буйный.
– Увы, да! – киваю, – Это может быть удобно, – почему-то я пытаюсь его уколоть, – Но это плохо…
– И чем же?
– В вашем случае размытой ответственностью, – развожу руками, – Ну а более глобально потерянной индивидуальностью в целом, – смотрю папаше прямо в глаза.
И вижу, что не понимает…
– Представьте себе две ладошки, собранные в замок, – кладу карандаш, переплетаю собственные пальцы, приковывая к своим рукам взгляд Буйного, – Кулак получается крепкий, надежный, сильный, – сжимаю ладони крепче, – Но вот только каждой руке по отдельности, – картинно пытаюсь пошевелить пальцами, – двигаться почти невозможно…
Вздрагивает, выпрямляется, щурится…
И садится назад на свой стул.
– Я вас слушаю! – произносит командным голосом.
Уффф…. Не исправим…
Ну ладно.
Слушает, уже хорошо…
– Скажите, а нельзя ли попробовать мальчиков разделить? – предлагаю аккуратно, – Хотя бы на один вечер. Например, Ваня с вами, а Даня с мамой…
– Нет! – резко обрывает меня он.
– Простите? – хмурюсь…
– Нет! Я сказал нельзя! – смотрит на меня в упор.
– Поймите, – качаю головой, – это совсем не надолго и в интересах мальчиков…
– Оставить одного из них с мамой нельзя! – произносит он четко и очень спокойно.
Но взгляд его при этом пылает злостью и болью.
– У мальчиков, – объясняет мне, как умственно отсталой, Буйный, – Нет мамы!
Глава 5
Кристина
– Так… – сажусь медленно, – Признаю, это моя ошибка, – лепечу, осознавая свой промах, – следовало начать с подробного анамнеза, но… – округляю глаза, вспоминаю нашу с ним встречу… – Нет, – качаю головой. – Никакого “Но”, нет мне оправдания… – поднимаю на него виноватый взгляд.
Стоит, как столб! Посреди кабинета! Смотрит на меня сверху вниз! Руки скрестил, губы поджал! Того и гляди, я начну у него разрешения на что-нибудь спрашивать!
– Итак, вы вдовец? – открываю блокнот для заметок.
– Кто вам сказал! – фыркает недовольно Буйный, – Я разведен…
Черт!
И в голове у меня почему-то моментально рисуется картина: злой и наглый хам, отбирающий плачущих крох, чтобы унизить, чтобы не платить алименты, чтобы сделать больно… Как можно больнее…
Нет. Стоп! Ты уже один раз попала в эту ловушку!
Он может быть не тем, кем кажется! Спрашивай, Кристина! Спрашивай!
– А мать мальчиков… – начинаю аккуратно…
– Фотомодель, живет в штатах, – отзывается Буйный быстро, – Родительских прав не лишена, на алименты не подавал, виделись последний раз они пять лет назад. Не общаются.
– А вот тут можно поподробнее? – начинаю аккуратно, стараясь сдержать все возможные эмоции.
Я беспристрастна.
Мне нужны только факты.
Я работаю с детьми.
– А что подробнее? – разводит руками он и…
Вдруг, садится.
– Мне было двадцать пять, я год, как вырвался из офиса банка и начал собственный проект, прибыли было ноль, амбиций море, – он шумно выдыхает и закатывает глаза.
Молчит.
Долго.
Я не тороплю.
Мне очень важно понимать характер этого человека.
– Ольга… – начинает он хрипло… – Она была нормальная, мы действительно любили друг друга… – пожимает плечами, – Ну, так казалось, – вздыхает, – Но мальчишки были не запланированы… И… – кажется, он готов сорваться, утонуть в эмоциях, но тут же берет себя в руки, – В общем, денег не хватало, она не верила, что я вытяну, решила продолжить карьеру, уехала и не вернулась. Все.
В его глазах при этом загорается такая ярость и такая боль, что… Мне становится физически тяжело от его невысказанных чувств.
– А мальчики? – спрашиваю тихо.
– Какая может быть карьера фотомодели с детьми, – фыркает он, словно спрашивает что-то само собой разумеющееся, – Я сам предложил ей оставить их мне… Ну и… – пожимает плечами…
– Ясно… – киваю, решив, что на сегодня с меня достаточно…
В конце концов, мы тут не на сеансе семейной терапии. Сейчас мы говорим о самоидентификации близнецов.
– Итак… Вы воспитывали детей с бабушкой?
– Нет! – почти выкрикивает.
– С няней? – произношу с затаенной надеждой.
– Нет! – рявкает, – Один! Я всегда с ними был один!
И опять этот яростный взгляд…
Медленно выдыхаю, кладу ручку… А у самой внутри все скручивается в тугую спираль.
Ну конечно! Как я сразу не поняла!
– То есть, вы хотите сказать…
– А я что, не могу один сыновей что ли растить? – начинает он очень язвительно, – Если бы речь шла о женщине, вы бы не удивлялись, да? А тут вдруг мужик… Сыновей не бросил! Эка невидаль! – щурится Буйный, – Так вот! – он почему-то аж встает, – Мальчишки – это моя жизнь, это мое все! Я для них все! И всегда! И любому, кто у них поперек дороги встанет, я глотку перегрызу. Это ясно?
– Ясно, – киваю спокойно, – Сейчас на пути у Дани – Ваня, а на пути у Вани – Даня. Кого первым грызть будете?
.
Артем
– Так…
Медленно сажусь на этот дурацкий скрипящий стул, смотрю на часы…
– Просто заключение я от вас не получу, да? – смотрю на нее скривившись…
Поджимает губы, качает головой…
Упрямая! Коза! Ну надо же! А с виду… Девочка - припевочка…
Бабуле и ее подруге выскажу все по первое число!
Порекомендовали мне тут! Красотку! Только проблемы создает!
– Вы знаете, – стискиваю зубы, – Все, что вы говорите, очень интересно, но сейчас моя задача – пройти комиссию! – смотрю ей прямо в глаза, – С их взаимоотношениями я буду разбираться потом…
– Да не пройдут они комиссию! Ни сейчас, ни потом! – вдруг вскрикивает эта Дюймовочка, – А если сейчас вы время упустите, то потом уже не разгребете!
– Ясно… – встаю.
Хочется высказать ей… Про “время” и про “разгребете”! Я разгребал! Я с самого их рождения все разгребал! От содержимого памперсов до синяков в песочнице! И пока что получалось… Разгрести… Так что… Молчала бы!
– Я поищу другого специалиста! – достаю банковскую карту, – Куда платить? – смотрю на нее ехидно… – Вы вчера сказали про сто тысяч в час!
– Вы уже все оплатили! – отчего-то краснеет она.
Да? Стыдно стало? Назначила себе цену и сама же не тянешь?
Ну и дура!
Кривлюсь, карточку убираю…
Разворачиваюсь к двери.
– Артем! – выкрикивает мне в спину, – Артем Захарович, – тут же поправляется…
Замираю, медленно оборачиваюсь…
– Я хотела бы… – мнется, краснеет, подбирает слова… – Я…
Но тут, судя по взгляду, явно принимает какое-то решение, поднимает на меня воинственный взгляд:
– В оплаченную вами вчера сумму входят услуги консультанта по подготовке к прохождению комиссии!
Чего?! Сама-то поняла, что сказала?
– То есть? – уточняю хмуро.
– Я подготовлю вас и ваших мальчиков! – встает из-за стола, – Давайте адрес…
– Какой адрес? – изгибаю бровь.
– Ваш адрес! – хмыкает, – Работать буду на вашей территории!
Глава 6
Кристина
– Смотрите, дело, скорее всего, в том, что мальчики всегда вместе!
Бегу за ним, как девчонка. Каблуки скользят по линолеуму, а он шагает длинными шагами, не оглядываясь.
– Нет! – рявкает, не оборачиваясь.
– Да поймите же вы! Я вас ни в чем не обвиняю! Это ваша жизнь, так сложилось, я просто хочу помочь!
– Нет!
У меня ощущение, что если я его все-таки догоню, то обязательно обожгусь, настолько он разъярен.
– Вы их калечите! – выпаливаю так, что у самой в груди дрожит. – Из-за своего дурацкого упрямства! – замираю в дверях.
Останавливается…
Уже взявшись за ручку двери автомобиля, но останавливается…
Смотрю на его вздымающиеся плечи, на широко расставленные ноги.
– Поймите, – стараюсь говорить спокойно, – вы самый лучший отец, который только может быть у этих ребят, – понижаю голос до максимально спокойного, почти вкрадчивого тона, – им несказанно повезло…
– Но? – резко оборачивается, смотрит на меня испепеляющим взглядом.
– Но вы всегда к ним относились как единому существу, – почти шепчу, – а их двое!
– Мне это никогда не…
– Давайте попробуем! – встреваю радостно. – Один день? Даже один вечер! Если хотите, один час! Я займу Даньку, а вы – Ваньку… Потом поменяемся… – смотрю на него так, будто сейчас от его решения зависит не его, а моя жизнь…
И чувствую себя также!
Даже сама себе не могу объяснить, почему так себя веду. Но мне жуть как хочется услышать еще раз вот это “Крис” – “Тина” и озорной смех!
Внутри все собралось в пружинку, я впиваюсь в Буйного взглядом, кажется, даже на носочки от напряжения встаю…
– Один вечер! – кривится он.
– Да! – облегченно выдыхаю. – Да! Всего один…
– Я заеду за вами в пять! – крайне недружелюбно бросает Буйный и… – И я вам заплачу! – это говорится уже из машины.
Ну заплатит и заплатит! Прекрасно!
Об этом думать ни секунды не хочу.
Почему-то внутри все ликует и поет при мысли, что я добилась своего! Что я смогу, что мальчики… Мальчики… Ваня и Даня…
И при воспоминаниях о них где-то в груди разливается тягучее и мягкое тепло… Мальчики…
.
Артем
Коза!
Нет, мартышка!
Нет!
Дюймовочка, блин!
Я своих детей калечу!
Самоидентификацию их нарушаю!
Придумала же!
Бежала за мной, чуть не под машину бросалась…
Ну ладно, не бросалась… Но было ощущение, что бросится!
Нет, девицы не в первый раз за мной бегают, но чтобы так…
Черт…
Выдыхаю, стискиваю руки на руле, упираюсь лбом в кисти, замершие на верхней дуге…
Би-ип!
– Да пошел ты! – огрызаюсь тому, кто меня не слышит и никогда не услышит.
Хотя это можно исправить!
Блин! Не будь идиотом, Буйный!
Трогаюсь со светофора, подруливаю к офису… Дел сегодня выше крыши. И…
И, может, на ужин что-нибудь заказать?
Или там…
А! Фиг с ней! Обойдется! У нас макароны с котлетами, и она будет есть макароны с котлетами! Или не будет!
.
Кристина
Такого длинного рабочего дня у меня еще не было!
Пяти часов вечера с таким нетерпением я не ждала класса с седьмого школы…
Помню, у нас была совершенно невменяемая географичка, и мы с девчонками…
Так! Стоп! Нет…
Выдыхаю, вытираю о юбку вспотевшие ладони, смотрю на пакет, который нагло развалился у меня в кресле…
Я же не знаю, что у них дома есть?
Там карандаши, пластилин, конструктор, машинки, солдатики, бумажные звери, книги…
Еле удержалась, чтобы не купить железную дорогу и вертолет на радиоуправлении.
Что я в самом деле? Сама в детство впала?
Подхватываю этот самый пакет, беру свою сумку, закрываю офис…
Сейчас еще без пятнадцати…
Ниче, внизу подожду.
Стою на тротуаре, переминаясь с ноги на ногу, жду…
Знакомая машина подъезжает ровно в пять…
Ровно!
Семнадцать ноль ноль…
Буйный выпрыгивает с водительского кресла и распахивает передо мной пассажирскую дверь.
Вау!
Галантность?
Но тут я вижу его лицо и…
Нет… Не галантность.
Сажусь с опаской. Сама напросилась.
– Вы пунктуальны, – откашливаюсь.
– Когда дел по горло, день планируешь по секундам! – отзывается он и с пробуксовкой трогается с места.
– Мы сейчас… – начинаю аккуратно.
– Сейчас мы в сад! – рявкает Буйный. – Забираем пацанов, выслушиваем бабскую муть от воспиталки и едем домой, – он словно урок у доски отвечает.
Хорошо выученный урок. Говорит четко, ясно и на меня не смотрит.
– Сегодня у них никаких занятий нет, поэтому ужинаем, и можно погулять, – кривится, – или дома поиграть…
– Хорошо, – киваю примирительно.
– Данька садиковскую еду ест, Ванька не ест, – продолжает рассказывать Артем. – Обычно, чтобы воспиталка не вопила, Данька съедает его порцию, – не могу сдержать смешок. – Поэтому он, скорее всего, ужинать не будет.
– Понятно, – киваю.
– И мне нужно будет сделать пару звонков после семи вечера, поэтому у них будут мультики! – впервые оборачивается на меня.
Взгляд такой, что спорить с ним нет никакого желания.
Ну…
Мультики или не мультики, это мы еще посмотрим.
Но покорно соглашаюсь.
Будут…
– Их сад! – кивает на самый обычный блочный садик Буйный. – Ждите!
– А! – выпрыгиваю из этого внедорожника, чуть ногу не подвернув. – А можно с вами?
Артем смотрит на меня почти минуту, хмурится…
– Можно! – отзывается и, не дожидаясь, пока я его догоню, идет к калитке.
– Во время тихого часа они собрали все футболки, связали их в канат и сбросили из окна! Заявив, что спасаются от дракона!
Забегаю в раздевалку, запыхавшись…
– Крис!
– Тина!
Слышу с лавки.
Улыбаюсь, прикладываю палец к губам.
– Тс-с…
Буйный стоит перед дамочкой неопределенного возраста. Она одета в бесформенное платье и, кажется, домашние тапки. Волосы завиты крупными локонами и заколоты в прическу, которая, видимо, является типовой и обязательной для всех педагогов дошкольного образования. На носу у дамочки некрасивые очки, и при этом она источает слишком сильный аромат каких-то сладких духов, от которых першит в горле.
– Между прочим, хоть у нас и первый этаж, – взахлеб рассказывает воспитательница, чуть не подпрыгивая, – вещи-то запачкались!
Артем скрестил руки на груди, поджал губы, опустил подбородок…
А воспиталка, наоборот, хоть и едва достает ему до груди, но активно размахивает руками, явно для того, чтобы ее фигура занимала побольше пространства.
– Я поговорю с сыновьями, – бурчит Буйный, пока мальчишки за его спиной одеваются.
Тихо и быстро, надо сказать…
– А еще они утащили с урока труда ножницы и устроили парикмахерскую! С мамой Катеньки сами будете объясняться! – воспитательница аж пятнами пошла от возмущения.
Буйный еще чуть ниже опускает подбородок. Вижу, как дергается его щека…
– А еще… – начинает эта дамочка с явным удовольствием на лице.
– Простите, а где все это время были вы? – спрашиваю я ее с самой сладкой улыбкой, на которую способна.
– Ч-что? – дергается завитая матрона.
– Вы, – повторяю настойчиво. – Вы должны обеспечивать безопасность пребывания детей в дошкольном учреждении. Если я правильно поняла, то они сегодня смогли открыть окно, без присмотра пользовались ножницами и… – изгибаю бровь. – И что еще?
– А! – воспиталка бледнеет, потом снова краснеет, глаза ее наливаются кровью. – А вы кто такая?!
– Кравцова Кристина, кандидат психологических наук, – невозмутимо протягиваю ей руку, – но здесь я как друг семьи, – добавляю с улыбкой.
– Друг! – рявкает она.
– Семьи, – продолжаю все тем же невозмутимым тоном.
И тут я вижу взгляд Буйного.
Удивленный… Кажется, даже восхищенный! Однозначно восторженный.
– Нанять психолога – очень верное решение! – вскинув подбородок, заявляет Буйному воспиталка, намеренно меня игнорируя.
– Да, я сейчас тоже так думаю! – кивает он, оборачивается к мальчишкам: – Ну? – протягивает им руки.
И я…
Я встреваю!
Ну потому что надо!
Потому что именно за этим я тут!
Я моментально становлюсь вровень с Артемом и тоже вытягиваю ладонь!
Тот, что поменьше, Ванька, робко берется за папину руку и с опаской на меня поглядывает.
А более бойкий Данька…
Коварно улыбаясь, стискивает мою ладонь!
Отлично!
Провокация и результат!
Игра начата!
Глава 7
Кристина
– Катька
– Дура
– Сама
– Попросила
И как у него голова кругом не идет?
Мальчишки разговаривают именно так! Они говорят одну фразу на двоих. Каким-то образом не договариваясь делят слова. Ну и явно понимают друг друга с полувзгляда.
– Побег зачем устраивали? – Буйный явно привык к такому диалогу.
Его совершенно ничего не смущает. Он спокойно выслушивает сыновей. Двоих одновременно.
– Спать
– Не хотелось
– Даня! – обращаюсь я к тому пацаненку, которого держу за руку, – А что ты сегодня ел?
Простой вроде бы вопрос, да?
А мальчик удивленно хлопает глазами.
– У нас были…
Начинает Ванька.
– Вань! – улыбаюсь нежно, – Пусть Даня расскажет.
Буйный понимает мой замысел.
И при этом всем своим видом показывает, что ему не нравится. Вот прям все не нравится.
– Так, мы домой поедем вместе! – Артем распахивает заднюю дверь и…
Снимает одно из кресел!
Вот это да!
– Вань, уступишь место Кристине Константиновне? – спрашивает он сына.
– Я тоже хочу впереди! – тут же орет Данька.
– Нет, я с папой! – выпрыгивает вперед Ванька.
– Нет…
Ой-ей…
– А у меня тут краски! – выпаливаю я.
Краски это то, что в машине однозначно нельзя использовать.
Их можно держать, любоваться, ерзать от нетерпения, мечтать, что ты ими нарисуешь, но пользоваться ими никак нельзя без воды, кистей и бумаги.
Куплены разные комплекты. Совершенно. Даже формой. Одна палитра круглая, вторая – прямоугольная.
Данька почти сразу хватает ту, что больше.
Ванька пару секунд думает, не заорать ли ему в знак протеста, но тут же соображает, что ему, в качестве бонуса, ехать впереди с папой, и молча забирает круглую!
Ура!
Договорились.
Чуть-чуть. На полшага. На один сантиметр, но разделили.
Ликование мое длилось семь минут. Ровно столько заняла дорога до дома.
Даже ни о чем поговорить в машине не успели.
Брутальный внедорожник уверенно заехал на парковочное место в подземном гараже красивой новостройки.
Все новое, модное, современное…
Я, против своей воли, прикинула в уме… Мальчишкам шесть, мать их уехала, когда им был год… Значит, Буйный всего за пять лет… С нуля… С двумя детьми на руках…
Аж мороз пошел по коже. Аккуратно, чтобы он не заметил, посмотрела на него внимательно… Боже, рядом с этим мужчиной я почему-то становлюсь совершенно профнепригодной… Упрямый подбородок, твердая линия губ, открытый взгляд…
Черт!
Красавчик!
И хам!
И я тут ради детей!
Все!
– Лифт там! – взмахивает рукой Артем.
Я моментально отворачиваюсь, смотрю, как вылазит из машины Данька и… Кажется, краснею…
.
Артем
Смешно смотреть, как она пытается спрятаться в зеркальном лифте.
Стою, не свожу глаз со счетчика этажей, но все равно же ее вижу.
И ее, и пацанов, которые почему-то притихли.
Не к добру!
– Кристина Константиновна! – выхожу, рукой ей показываю нашу дверь…
Улыбается, кивает, но… Дергается, и, кажется, заикается.
Морщусь. Бесит, но… Что-то в этой ее методике есть. У мальчишек действительно не все правильно. Я вижу. Мне просто некогда… Не хватает времени, сил… Может быть и знаний…
Ладно.
Раз уж она сама напросилась, пусть…
– Пацаны, мыть руки! – командую, входя в дом, – Кристина Константиновна, давайте обсудим детали, – произношу общую фразу, которую мы с ней поймем, а мальчишки – нет.
И открываю дверь в кабинет.
Заходит.
Словно сотрудница к директору. Смешно.
А в своем офисе хорохорилась. Командовать пыталась.
– Кристина Константиновна, – жестом предлагаю ей сесть, – поделитесь, пожалуйста, своими…
И тут раздается стук, лязг, гром!
Твою ж!
Ну как так? Вроде нормально же домой зашли!
Она вскакивает вместе со мной и с такой же скоростью срывается к двери!
– Ваня!
– Даня!
Орем с ней одновременно.
Влетаем в кухню, а там…
Елки - палки…
Это был взрыв. Наверное. Судя по цвету молоко, майонез, сахар… и еще не знаю что…
– Что здесь… – начинаю грозно и тут же чувствую, как она дергает меня за ладонь.
– Даня, ты цел? – громко спрашивает Дюймовочка.
– Ваня, ты в порядке? – подхватываю ее идею…
– Я…
– Я…
Начинают по привычке оба…
Но тут же Данька перехватывает инициативу…
– Мы омлет для Тины
– Крис, – не к месту влезает Ванька
– Хотели… – заканчивают хором…
– Омлет? – с ужасом смотрю на майонез… – Ну да… – вздыхаю, – Новое слово в молекулярной кухне…
– Омлет! – четко повторяет за ними Дюймовочка и…
Скидывает пиджак…
– Омлет, так омлет, – смело шагает она в эту белую жижу, – Артем? – поднимает на меня взгляд, – Вы можете нам помочь?
Глава 8
Кристина
– Нужно собрать посуду и скорлупу и вымыть стол и пол! – объявляю громко, оглядывая фронт работ. – Кто чем хочет заняться? – многозначительно смотрю на пацанов.
Молчат. Оба. Как мышата. Головы в плечи втянули, на отца косятся…
Тот стоит чернее тучи, руки на груди скрестил, все, что он думает, бегущей строкой проносится в его взгляде, но молчит!
Я готова памятник ему за это его молчание поставить.
Молодец! Сработаемся!
– Ну? Даня? – смотрю мальчонке в глаза.
– Давайте я мыть, – понуро отзывается тот.
– Я тогда собирать? – уточняет Ваня.
– Ага, – киваю. – Я, если папа не против, с тобой, – теперь уже открыто смотрю на Буйного. – Я же не знаю, где у вас тряпки и прочее, – откашливаюсь. – Пока не знаю…
И на этом “пока” Артем расплывается в такой очаровательной улыбке! Я аж замираю на секунду!
Блин! Ну точно Данька! То есть, наоборот, конечно… То есть… А! Кравцова, отвернись! Чер-рт, поздно! Улыбается еще раз, только уже совсем не так, как Данька… Во взгляде вспыхивают коварные огоньки, один уголок губ чуть кривится… Данька так будет улыбаться лет через пятнадцать, и берегитесь тогда, девки… А сейчас… А сейчас я отворачиваюсь… Отворачиваюсь… Все-таки отворачиваюсь и поднимаю миску! Нет, не наклоняюсь, приседаю!
Под ногами колются остатки яиц, рядом разлито молоко… Молодцы, мальчишки, ингредиенты взяли правильные.
– Ваня… – зову того из близнецов, который должен работать вместе со мной. – Давай посуду в мойку, а скорлупки…
Голос мой отчего-то срывается, я откашливаюсь…
– Веник у вас где? – выпаливаю на выдохе.
– Тут! – мальчишка несется в коридор.
Иду за ним, распахиваем кладовку…
Ряд полок с одинаковыми, подписанными контейнерами, справа специальные держатели для швабр, на полу пара ведер и маленькая открытая стремянка, чтобы даже ребенок мог тут все достать.
Клево! Только не говорите мне, что это Буйный тут все обустраивал! Наверняка спланированный дизайнером порядок под четким контролем нанятой уборщицы.
– Ой, как удобно у вас щетки висят, – хвалю мальчишку, вытаскивающего веник с совком с держателя.
– Это мы с папой делали! – гордо отвечает он, и мне становится стыдно за свои мысли.
Они делали. С папой.
– Здорово! – киваю, покраснев. – Пошли скорлупки собирать!
К тому моменту, когда мы справляемся с разбросанной скорлупой и чем-то, по виду напоминающим соль, Даня с отцом собирают все со стола бумажными полотенцами и даже натирают его до блеска.
– А пол, наверное… – растерянно оглядываюсь.
– Ща Жорика запущу! – отзывается Буйный.
– Жорика? – удивленно хлопаю глазами.
– Это наш кухонный робот пылесос. Специально тут моющий, – Артем идет к стойке, закрепленной за раковиной. – Мы часто что-то разливаем, – ухмыляется он в ответ на мой взгляд.
– Вы? Или мальчики? – поправляю его менторским тоном.
– Мы! – победоносно отзывается Буйный и оборачивается к мальчишкам. – Держите пять! – подставляет им ладони, раздается радостный звон хлопков. – Ну что, омлет хотели? – хитро улыбнувшись, спрашивает отец пацанят.
.
Артем
А она нормальная…
Возится тут с нами… Никаких вам специальных карточек, тестов, заданий или что там еще у психологов должно быть.
Она просто тут с нами омлет жарит.
И очень часто зовет мальчишек по именам.
Да, каюсь, мне всегда было удобней обращаться “парни”.
Ну… потому что это мои парни!
А еще потому, что мы вроде всегда на троих одно дело делали. Даже когда хватало времени, всегда делали одно и то же. Мне почему-то казалось неправильным выделить одного перед другим. Ревность, обида и все такое… Так что, у нас все было по справедливости. Вместе. Одинаково. Равные порции, одинаковые рубашки, одновременно спать и есть… Идея клевая, а обернулась вон как.
– А я люблю омлет с помидорами, Даня, а ты? – оборащается она к сыну, который пытается размешать яйца.
– Не! – морщится. – Не люблю помидоры!
В смысле?
Аж лук бросаю резать, смотрю на сына, распахиваю возмущенно рот, но тут же получаю легкий тычок под столом.
А…
Ну да… Молчу-молчу!
Но все равно удивительно. Всегда же ел!
– Вань, а ты? – уточняет Дюймовочка.
– А я люблю! – расплывается в широкой улыбке Ванька.
Ага. Блин. Понятно, кто ел.
– У меня бабушка всегда делала яичницу с луком, но на полсковороды, – с теплой улыбкой вспоминает Дюймовочка, – потому что дедушка лук не любил! – усмехается Кристина.
Мальчишки слушают ее, улыбаются зажато.
Еще не поймут, как себя с ней вести.
А она делает вид, что ничего особенного не происходит.
– Жарим на сливочном, на растительном? – оборачивается ко мне.
– На растительном.
– Давай лук, – подхватывает у меня доску, обратившись на “ты”.
Слышу скворчание раскаленного масла, чувствую аромат поджаривающегося лука…
М… Люблю это все!
От этой домашней суеты, от этого ее случайного обращения вдруг становится как-то… Странно. Удивительно.
С опозданием понимаю, что хмурюсь…
– Ой, – опускает она глаза. – Давайте, – выделяет окончание.
– Не, – качаю головой, осознав, что именно меня резануло. – Лучше на “ты”, – смотрю на нее внимательно. – Если вы не против?
– Не против, – улыбается мимолетно, тут же отворачивается.
На кухне повисает неловкая пауза. Даже мальчишки замерли.
– Я… – начинает она хрипло. – Я хотела спросить, у вас тогда ущерб большой вышел? – поднимает на меня виноватый взгляд. – Ну… Машине…
– Машине?
Вообще не понимаю, о чем она.
– Ну… В аварии! – Дюймовочка краснеет.
– А! – вспоминаю. – Нет! Нет никакого ущерба! – хмыкаю. – Номерная рамка покосилась…
И тут понимаю, что у нее-то… У нее же совсем другая машина! И въехала она под меня… Мне ничего – бампер снизу поцарапан, а вот ей…
– А у вас? – спрашиваю ее безо всяких ухмылок.
– У меня? – замирает она, глядя мне в глаза.
И что-то в ее этом взгляде такое… Глубокое, теплое, нежное, обволакивающее…
– Да… – отзываюсь тихо. – У вас…
– У меня… – она еле шевелит губами.
– Горит! – раздаются снизу два голоса.
Глава 9
Кристина
“Знаешь, — говорит Мишутка, — раньше я был большой большой, как дядя Боря, а потом сделался маленький. “
Сидим с Ванькой по-турецки на ковре и читаем Носова.
– Я подтянулся три раза! – ракетой пролетает мимо довольный Данька.
У них в детской что-то вроде шведской стенки... Что-то вроде, потому что этот агрегат самую малость не дотягивает до полноценного спортзала. Там как-то закреплены разномастные турники, упор для локтей, кольца, веревочная лестница...
Даньке, да, кажется, и его отцу там нравится явно больше, чем среди книг.
– Не мешай! – тут же получает шуточный, совершенно непедагогичный щелбан от отца, который идет следом.
Буйный жует булочку и... бросает кусочки на пол… Один в рот, один сзади себя, потом снова в рот и снова позади себя.
– Артем! – изумленно восклицаю я, – Что ты делаешь?
– Эммм… – Буйный смущается, растерянно крутит головой, – Кормлю Жорика!
И тут я вижу ползущего по их следу робота пылесоса… А еще на меня смотрят три пары удивленных и искренне недоумевающих глаз…
– В смысле, кормишь? – ахаю…
Робот ползет четко за Артемом, по следу из булочек… Он довольно урчит, и юлит вокруг крошек, словно виляет хвостом.
Гензель и Гретель, версия 2000!
– А! Вопрос снят!
– Все, больше не буду! – Буйный, кажется, даже краснеет и прячет руки за спину.
– Артем! – смотрю на него осуждающе…
Наклоняюсь, поднимаю еще не затянутую крошку:
– Жорик, ко мне! – бросаю булку рядом с собой.
Пылесос резко меняет направление, взвизгивает, послушно едет на зов. А мальчишки… Счастливо хохочут!
Все трое.
– Так! – невозмутимо возвращаюсь к книге, – На чем мы остановились?
– На акуле! – Ванька увлеченно утыкается в книгу…
“на меня напала акула. Я её бац кулаком, а она меня цап за голову — и откусила.”
Читаю с указанного места я.
Данька устраивается рядом, слушает минуты полторы, потом начинает ерзать…
Я стоически не обращаю внимания. Я – скала. Я читаю!
“-- Почему же ты не умер? – А зачем мне умирать? Я выплыл на берег и пошёл домой.”
Ванька хохочет, аж покачивается. Глаза у него блестят. Он явно представляет себе всю эту картину.
А Данька в какой-то момент отворачивается, тянется к машинкам…
Он не уходит, но он и не с нами.
Каждый занимается тем, что любит.
Ура!
Рассказ заканчивается, ,но Ванька не грустит. Он укладывается на живот, и, высунув кончик языка принимается увлеченно возюкать карандашами по альбому…
– Кажется, все-таки не получается их разделить, – тихо говорит мне Артем, когда я выхожу из детской.
Оглядываюсь на мальчишек.
Данька так и возится с машинками, а Ваня пытается рисовать акулу… Ну или что-то продолговатое…
– Так не было цели их разделить, – пожимаю плечами, – Нужно было выделить! – улыбаюсь, – Это получается.
Артем не оборачивается, он смотрит на сыновей, но у него такое лицо…
Мне кажется, я таких никогда и не видела! Он попросту сияет, глядя на своих сыновей! Не могу оторвать взгляда… Стою, как школьница, любуюсь мужиком!
– Они клевые, да? – поворачивается он ко мне.
– А? – хватаю ртом воздух, – Да! Да!
Улыбка сходит с его лица, и он как-то странно на меня смотрит.
А я чувствую, что краснею…
.
Артем
И вот какого фига мне не хочется ее отпускать?
Зануда же! Заучка вредная…
А как-то дома с ней спокойно. Словно…
Словно наступило равновесие. Баланс, которого мне так не хватало.
Никогда не умел находить золотую середину.
Если детей, то сразу двое, если любить, то всем сердцем, если в работу, то с головой…
Без выходных и проходных… Даже вот разглядеть сыновей времени не хватало. А Ванька и правда хорошо рисует. А Данька гараж собирает. И, главное, психологичка же эта ничего особенного не сделала… Просто… Просто была рядом.
Дюймовочка, блин.
Нет.
Не Дюймовочка.
У нее есть имя. Кристина. Кристина Константиновна.
Кошусь на нее незаметно. Блин. Все равно Дюймовочка. Аккуратная, миниатюрная, красивая, как с картинки! Прямо сейчас, при тусклом свете коридорных бра, она кажется хрупкой фарфоровой фигуркой, которую страшно разбить. Куколка!
Черт!
Буйный! О чем думаешь? Тебе с детьми комиссию проходить! И вообще… Уже даже не в комиссии дело. Хорошо, что эта Дюймовочка на пути встретилась. Да еще так неоднозначно. Интересно, если бы она в меня не въехала, как бы прошла наша первая консультация?
Ох… Въехала…
– Кристина Константиновна, давайте я вызову вам такси, – откашливаюсь, понимая, что больше всего на свете я хочу, чтобы все такси сейчас резко оказалось занято.
К сожалению, это абсолютно нереальная ситуация в мегаполисе.
– Я бы отвез вас сам, – тянусь за смартфоном, прячу смущенный взгляд, – но вот… – удрученно смотрю в сторону детской…
А она молчит… Глазками хлопает и молчит…
И тут мне в голову приходит совершенно дикая идея!
А зачем ее отвозить, если я не хочу?!
– Кристин, а оставайтесь у нас! – откидываю телефон с почти найденной машиной, – В гостевой спальне! – смотрю на нее прямо, – Ну что за воспитание два часа в сутки? Я… Я заплачу… Я…
– Нет! – выкрикивает, – В смысле, не надо платить!
– А! – ловлю на слове, – Значит, остаться вы согласны! – быстро шагаю в коридор, – Пойдемте, покажу вам где что лежит и…
– Нет! – замирает, краснеет до самых ушей…
Смешная?
Нет. Совершенно не кажется мне смешной. Искренней, настоящей, взаправдашней…
Какой угодно, только не смешной…
– Кристин… – смотрю на нее проницательно, – Константиновна… У нас же, – мой голос вздрагивает, – Меньше недели… – чуть склоняю голову, – Пожалуйста!
Понимаю, что это сумасшествие.
Что это на грани бреда. За рамками приличий и здравого смысла, но жуть как хочу уговорить ее остаться…
– Кристин, это же…
И тут из детской раздается дикий крик в два голоса!
– Папа!!!
Глава 10
Кристина
– Папа-а-а! – раздается не крик, а какой-то первобытный, животный вопль, в котором сливаются воедино два голоса, полных неподдельного ужаса. – Папа, быстрей!
Но Буйного торопить не надо! Чуть не снося двери, несется в детскую…
– Да вашу ж… – его мощный бас срывается на полуслове и замирает, словно врезается в невидимую стену.
Я застываю в дверях, и у меня перехватывает дыхание. Ой-ей…
Картина предстает одновременно дурацкой и пугающей до дрожи. Спортивный канат, толстый, грубый, висит на том самом турнике, где Данька час назад подтягивался. Один его конец намертво, с какой-то детской серьезностью, обвязан вокруг Данькиной талии, образуя неуклюжий, страшный узел. Другой конец, перекинутый через перекладину, зажат в крохотных, побелевших от напряжения кулачках Ваньки.
Неизвестно, как они это сделали. Ванька же вроде мельче и слабее, но… они смогли. Смогли превратить игровую площадку в место для казни.
Данька, багровый от прилива крови, болтается под самым потолком, как марионетка, дергаясь в немой панике. А Ванька, заливаясь беззвучными, прерывистыми рыданиями, вцепляется в канат что есть сил, отчаянно упираясь ногами в пол. Кажется, он вот-вот сорвется, но он держит. Держит, скрипя зубами, жертвуя собой ради брата.
– КАК?! – прорывается наконец оглушительный рев Артема.
Он в два шага пересекает комнату и своими огромными руками, привыкшими к тяжестям, но сейчас дрожащими, перехватывает тело сына.
– Как вы до этого додумались!
– Мы… мы репетировали побег… – захлебывается слезами Ваня, и из его горла вырывается жалкий, разбитый звук.
Данька уже в крепких отцовских объятиях, его спускают на землю, но Ваня все еще не разжимает пальцы. Он так и стоит, вцепившись в злополучный канат, весь напряженный, аж дрожит мелкой дрожью, не в силах отпустить, поверить, что кошмар закончился.
– Да ты ж мой хороший! – не выдерживаю я, падая перед ним на колени и заключая его маленькое, напряженное тельце в объятия. – Какой же ты сильный, какой ты смелый… Какая же ты опора, Ванюша!
– Почему это он? – возмущенно пищит откуда-то сверху уже спасенный Данька. – Я смелый, я же висел! Он внизу стоял.
– Он смелый! – настаиваю я, глядя Ване прямо в глаза, чтобы он понял. – Потому что он за тебя отвечал! Он держал твою жизнь в своих руках, Даня. И он выдержал! Он не отпустил!
Ванька всхлипывает, и вдруг все его мужественное напряжение разом уходит. Он разжимает побелевшие пальцы, и расцарапавший его ладошки канат с глухим стуком падает на пол. Тут же его ручонки обвивают мою шею, он прижимается ко мне, пряча мокрое от слез лицо у меня на плече.
– Он чуть не упа-а-а-ал… – выдыхает мальчонка протяжно, сдавленно, и слезы, явно против его воли, хлещут с новой силой, оставляя соленые дорожки на моей блузке.
Это слезы не боли, а дикого, запоздалого, выстраданного облегчения.
– Ванька, не реви! Папа же… – опять начинает сверху Данька, но…
Отец его явно одергивает – не словом, а лишь тяжелым, многозначительным взглядом. Правильно, Артем Захарович, не время сейчас плакать запрещать… Не время учить их, как правильно бояться.
А чтобы этому отважному, раздавленному грузом ответственности пацаненку было не стыдно за свои слезы, я поднимаюсь, прижимая этот теплый, дрожащий комочек к своему боку, и, не глядя на мужчин, выхожу из комнаты.
Ему надо выплакаться. До конца. Без свидетелей. Он пугается не наказания – он переживает за брата. И этот испуг заслуживает уважения, а не насмешек.
Я почти на ощупь толкаю первую попавшуюся дверь… Кабинет. Пахнет кожей и деревом. В полумраке угадываются очертания массивного стола и большого кожаного дивана. Я опускаюсь на него, затаскиваю Ваньку на колени. Он уже не рыдает, а лишь тихо всхлипывает, уткнувшись носом мне в шею.
– Все уже хорошо, – бормочу я, качая его и гладя по спинке. – Ты молодец. Ты все делаешь правильно. Ты настоящий герой.
– Я испуга-а-а-ался… – шепчет он в полудреме, и его голосок такой тонкий и беззащитный.
– Страх – это не стыдно, Ваня. Это то, что спасает людям жизнь, – тихо говорю я ему прямо в ушко. – Сегодня твой страх спас брата. Ты почувствовал опасность и не отпустил. Это и есть самая большая смелость.
Он прислушивается, вздыхает глубоко и… растекается по моим рукам, окончательно расслабляясь. Его ровное дыхание становится глубоким и спокойным. Он засыпает, истерзанный и освобожденный.
Не знаю, сколько так сижу, замершая, боясь пошевелиться, но спустя какое-то время дверь тихонько открывается. В проеме возникает высокая, знакомая фигура. Артем неслышно входит и просто молча опускается перед диваном на корточки. Сначала его взгляд, полный немой нежности и тревоги, внимательно изучает лицо спящего сына, потом поднимается на меня. В его глазах бушует целый ураган – остатки ярости, бесконечная усталость и какая-то новая, непонятная мне мягкость.
– Он испугался, – шепчу я, озвучивая очевидное.
– Я тоже, – тихо признается он, и его губы криво дрожат в подобии улыбки. – И Данька… Но Данька теперь злится. На себя, на канат, на весь мир.
– Ване надо было поплакать, – так же тихо отвечаю я, осторожно пожимая плечами, чтобы не разбудить мальчика. – Ты же им плакать запрещаешь. “Мужчины не плачут”.
Буйный опускает взгляд, губы его плотно сжимаются, образуя упрямую, жесткую складку. Он не спорит. Он просто кивает, принимая этот упрек.
– Давай я отнесу его, – так же тихо предлагает он и с неожиданной, почти невесомой бережностью забирает с моих колен спящего сына, прижимает к своей широкой груди. – Тебе я постелил в гостевой. Последняя комната по коридору. Полотенца в шкафу.
Вот так. Без лишних слов, без обсуждений. Просто, буднично и неизбежно, как смена времени суток, меня оставляют в этом доме, полном хаоса, мужского упрямства и невероятной, шумной любви.
Глава 11
Артем
– Подъе-е-ем! – привычно ору на весь дом, с силой распахивая дверь ванной.
Вернулся с утренней пробежки, нырнул под ледяной душ, и теперь вытираю волосы полотенцем, выходя в коридор…
Упс!
Кристина!
Замираю на пороге. Она стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюльке, оборачивается на мой крик. Ее глаза мгновенно округляются, щеки заливает яркий румянец. Она резко отворачивается, делая вид, что ее невероятно заинтересовало содержимое кастрюли.
– Мальчики уже встали, – слышится ее сдавленный, смущенный голос со стороны раковины.
Черт. Я же в одном полотенце! На бедрах. И больше ничего.
– Отлично! – стараюсь бодрячком скрыть собственную неловкость и уматываю в спальню, чувствуя, как горит собственная шея.
На то, чтобы влезть в костюм, у меня уходит ровно семь минут. Процедура давно отработана до автоматизма. Ненавижу утренние квесты с одеждой, поэтому когда-то взял да и нанял стилиста. Тот снял мерки и собрал двадцать вешалок. Вон они, в гардеробной. На каждой – готовый комплект: пиджак, брюки, рубашка, подобранный галстук и… да, даже носки. Чтобы не дай бог с летними светлыми штанами черные не надеть.
Снимаю первую попавшуюся вешалку, натягиваю все это на себя – и вперед, на поле боя под названием «Утро».
– Так, парни, поторапливаемся! Выходим через пять… – командую уже из коридора, застегивая манжеты…
И замираю на пороге кухни.
Картина маслом. За столом сидят мои парни. Даня усердно уплетает овсянку, а Ваня, сморщившись, вздыхает над тарелкой. А между ними – Кристина. Она уже не смущенная девочка у плиты, а уверенная хозяйка положения. Она смотрит на меня непонимающе, словно я только что предложил полететь на Луну.
– Ваня завтракать не хочет, его можешь забирать, – говорит она спокойно, как о само собой разумеющемся. – А Даньку я сейчас докормлю и сама отведу.
– В смысле? – хмурюсь, чувствуя, как внутри что-то екает. Что-то привычное и устоявшееся дает трещину.
Она замирает, тяжело вздыхает, будто собирается объяснять что-то очень простое не особо сообразительному ребенку.
– Даня. Хочет. Кушать, – произносит она четко, по слогам, указывая ложкой на моего сына, который с интересом наблюдает за нашей дуэлью. – А голодным в саду ему будет грустно.
Я молча подхожу к столу, с грохотом кладу ключи от машины рядом с вазой с фруктами и опускаюсь на стул рядом с Ваней. Просто сажусь. Смотрю на нее выжидающе.
Немая сцена. Она смотрит на меня так, будто я непрошеный гость, вломившийся в ее идеально отлаженный утренний ритуал.
– Я подожду, – заявляю с вызовом, откидываясь на спинку стула.
– Не обязательно, – пожимает плечами она, и в ее голосе сквозит легкая усталость. – Я прекрасно могу его отвести и сама. Пешком. Это же десять минут.
– А тебя кто тогда на работу повезет? – кривлюсь я, чувствуя, как во мне просыпается упрямство. Не на метро же тебе топать? – И тут мой нос улавливает знакомый, но давно забытый аромат, идущий от кастрюли. Сладковатый, уютный, домашний. – О! А это что у вас тут так пахнет?
Осознание приходит внезапно. Когда я в последний раз завтракал дома? Не на бегу, не глотая кофе стоя, а вот так, сидя?
– Овсянка, – отвечает Кристина, и в ее глазах мелькает удивление. С бананом и изюмом. Обычная.
Она видит мой взгляд – наверное, голодный и немного потерянный. Молча, без лишних слов, она разворачивается, берет с полки еще одну глубокую тарелку и уверенным движением накладывает в нее порцию дымящейся каши. Потом режет банан, щедро сыплет изюм и ставит тарелку передо мной. Молча. Приглашая.
В воздухе повисает тишина, нарушаемая только звоном ложки Дани. Я смотрю на тарелку. Потом на нее. Потом на мальчишек. И медленно тянусь за ложкой.
.
Кристина
Вариантов нет. Вот совсем. Ни единого. Он везет мальчиков в сад, а потом на работу. И точка. Как так? А вот так. Я теперь его… зона ответственности. Потому что я живу у него, потому что…
На языке крутится “мы в ответе за тех, кого приручили”, но по факту приручаю его я. Этого дикого, яростного, необузданного самца…
Упс. Нет. Мужчину.
Мужчину и отца.
– Так! Парни! – оборачивается с водительского сиденья, ловит мой взгляд, откашливается, – Ваня! – смотрит на более мелкого сына, – Побеги не устраивать, никого не стричь, не красить, на бунт не подговаривать…
– Я не… – мальчишка запинается и краснеет.
– Я знаю! – твердо произносит Артем.
Ну да. Даже я уже знаю, что мозг тут именно Ванька.
– Даня! – продолжает отец, – Ни с кем не драться, группу в поход не уводить, кровати не переставлять…
– А что они!.. – начинает крупный.
– Все, точка! – рявкает Буйный.
И два наших… Ой, то есть его сына, понуро переглядываются.
Что? Не ожидали?
Я в тайне горжусь Артемом.
Конечно, обобщенное “парни” удобнее, но и ответственность размывает. Можно сделать вид, что тебя лично это не касается. А теперь не получится. Теперь все точки на своих местах.
В группу мы заходим тоже вместе.
– А вы тут снова, как друг семьи или все же как психолог? – вместо приветствия язвит воспиталка.
– А есть разница? – отвечаю ей тоже колкостью.
– Ну, – кривит губы она, – Комиссию отложили, так что… Психологу тут делать нечего, – вскидывает подбородок эта несомненно уважаемая дама и проходит в группу.
– Отложили? – произносим с Артемом одновременно.
– К старшему педагогу зайдите! – кричит нам из игровой воспиталка.
Мы едва успеваем чмокнуть мальчишек в макушки, слетаем по лестнице:
– Комиссию отложили? – Артем просто врывается в кабинет старшего преподавателя, – Здравствуйте, – добавляет с опозданием.
– Да, – спокойно кивает она, – Логопед заболел. Минимум на две недели.
– Йес! – не выдерживаю, подпрыгиваю, стиснув кулаки, – Да! – смотрю на него, – Это то, что нам нужно!
И мы с ним, как подростки, хлопаем друг друга в ладонь!
Черт!
Как-то слишком быстро я с ним сближаюсь…
Надо бы…
А! Пофиг, что надо бы… У меня две недели!
Рабочий день пролетает незаметно! Так всегда, когда работы невпроворот. А тут я еще и пытаюсь вместо перерывов поискать в справочниках игровые методики… Мне очень надо. Я хочу. Я сделаю все, чтобы эти мальчишки выправились. Это не сложно. Пока не сложно. А еще я очень хочу… Домой?
.
Артем
– Нужно составить список покупок!
Кристина сидит рядом со мной и что-то увлеченно рассказывает. Она то и дело касается моей руки, что-то показывая в интернет магазине, а меня от этих легких прикосновений словно током бьет! Будто мне пятнадцать!
– Я думаю, что смогу готовить завтраки. – рассуждает неуверенно.
– Я ужины, – киваю.
Куда ж деваться. Чего только не сделаешь в педагогических целях.
– Договорились!
Как-то подозрительно быстро мы с ней обо всем договариваемся.
Пацаны притихли на заднем сиденье.
Не к добру.
Нам в саду на них почти и не жаловались…
Нам.
Мы за мальчиками тоже поехали вдвоем. Я секретарше приказал перекроить свое расписание так, чтобы я теперь мог уходить на двадцать минут раньше. Вероничка посмотрела на меня так, будто я ей приказал билеты на Марс купить. Причем на завтра. Но встречи перетасовала. А значит я смог заехать за Кристиной. Почему-то мне так хочется.
– Ваня, еще раскрасок заказать?
Кристина сидит и набирает заказ в интернет магазине. Молоко, яйца, хлеб… Вот дошла до раскрасок.
Вдруг аккуратно трогает мою руку, показывает экран. Опять чуть не вздрагиваю. Делаю волевое усилие, смотрю в телефон.
Магнитный конструктор! Для Даньки! Не, Ванька тоже будет играть. Мы с Данилой выстроим башню, или космолет, а Ванька придумает, куда он полетит. И зачем! Он мыслитель! Всегда так!
Киваю. Да. Заказывай.
А сам уже расплываюсь в улыбке, представляя наш вечер.
Паркуюсь, как обычно на своем месте, мы поднимаемся на лифте в холл и…
Черт! Это был такой хороший день! Это был просто прекрасный день! Пока не…
.
Кристина
Лифт с тихим шелехом распахивает двери, выплескивая нашу шумную четверку в стерильно чистый холл. Мальчишки галдят, я стараюсь слушать их истории, Артем ищет ключи
И тут воздух будто вырывает из легких.
Прямо перед дверью их квартиры стоит женщина. Идеальная. Словно сошла с глянцевого разворота журнала о светской жизни. Безупречный тренч, тончайшие чулки, дорогие лодочки, которые, казалось, никогда не касались асфальта. Ее холодная, отточенная красота режет глаза, как лезвие.
– Здравствуй, Артем, – голос звучит, как струйка ледяной воды по стеклу – певуче, безупречно и абсолютно безжизненно.
Я замираю, чувствуя неладное. Мальчишки, еще секунду назад толкавшие друг друга, разом притихли и сгрудились, как цыплята. Округлили глаза от изумления.
Но самой странной оказывается реакция Артема. Вся его легкость, вся его буйная энергия куда-то испаряется. Черты его лица застывают в маске, где смешиваются шок, жгучая неприязнь и… животная паника. Он выглядит так, будто увидел призрак. Самый неприятный призрак из всех возможных.
Идеальная женщина делает легкий, небрежный жест рукой в замшевой перчатке, словно отмахиваясь от мухи.
– Как ваши дела? – она произносит это по-светски, вежливо, совершенно точно не ожидая ответа на вопрос.
Ее взгляд, колкий и оценивающий, скользит по Артему, по мне и, наконец, доходит до мальчиков.
И тут ее маска на мгновение оживает и наполняется... Не теплотой, нет. Скорее, любопытством коллекционера, рассматривающего давно забытые экспонаты.
Она грациозно приседает в идеальном плие, распахивает руки в театральном жесте. Ее губы растягиваются в сладкой, натянутой улыбке.
– Ну! Что же вы стоите? – произносит она тоном, которым говорят с маленькими собачками. – Идите же, обнимите свою мамочку!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге