Бортовой журнал "Синей птицы". История 2. Инквизитор

Глава 1. Новые неприятности

– Эй, соска с сиськами, живо на выход!

Фёкла в полном недоумении захлопала глазками. Она ожидала андроида-стюардессу с завтраком, но дверь распахнулась, словно её пнули со всей силы, и вошло вот это: бородатый пират, на котором был старый-престарый скафандр, в каких ходят шахтёры на разработках рудоносных астероидов. И в руках у него был автомат.

– Чё происходит? – начала купеческая дочь, не понимая, откуда на хорошо охраняемом межзвёздном лайнере взялся пират. И не флэш-моб ли это для развлечения клиентов.

Но чем дальше, тем меньше ей нравилось – даже попкорна нет. Девушка уже хотела закатить истерику, но её грубо перебили.

– Слышь, у тебя в башке полный вакуум? Я сказал, на выход!

Не дождавшись ни ответа, ни желаемых действий, головорез сделал шаг, схватил полуголую девушку за руку и, совершенно не церемонясь, вытолкал из каюты, где другие бандиты вытаскивали испуганных и растерянных пассажиров и членов команды из остальных помещений космического корабля. А на полу в луже крови валялось несколько человек в форме охраны.

Купчиха, до которой только что дошло, что всё происходит по-настоящему, уставилась на трупы округлившимися от страха глазами.

– Живей! – закричал пират и толкнул Фёклу в спину, отчего она чуть не упала, так ноги перестали слушаться и стали словно ватные.

Не только её торопили, но и больше сотни других пассажиров. А из дальнего конца коридора послышались выстрелы, взрывы и крики боли.

– У меня богатые родители. Они заплатят выкуп. Только отпустите домой, – дрожащим голосом пробормотала девушка.

Пират расплылся в зловещей ухмылке.

– Не. Домой ты, соска, больше не вернёшься…

***

Процион. На ночном небе матушки Земли он был самой яркой звездой созвездия Малого пса. Этот мир и – колыбель человечества разделяла бездна космической пустоты шириной почти что одиннадцать с половиной световых лет.

Навигатор бы добавил, что это светила спектрального класса F, со светимостью около семи наших Солнышек, и у неё есть звезда-компаньон в виде далёкого белого карлика.

И этот самый Процион сейчас незатейливо подглядывал сквозь большие затемнённые стёкла за княжичем и капитаном, сидящими за столиком полупустой кафешки, расположенной в служебной зоне главного космопорта Тетры – четвертой планеты системы. «Синяя птица» зашла на техобслуживание на местные верфи и делать особо было нечего.

Забегаловка была типовая. Везде белый, слегка потёртый пластик. За большим стеклом четырёхрукий робот-повар готовил еду, нарезая стандартные по размерам, словно распечатанные на принтере, овощи. Резал ножами, снабжёнными универсальными, приспособленными как для людей, так и для синтетов, рукоятками мясо. Жарил на сковороде. Тут сильного иски́на не нужно, справится и тупой офисный процессор на сто кило цифровых нейронов.

Но зрелище все равно залипательное.

– Позавчера Фёкла пропала, – проронил после затянувшегося молчания Петрович, разместившись напротив Ивана и перебирая повисшие перед ним голографические странички меню.

– Ну, пропала и пропала, – пробурчал в ответ парень, недовольно поморщившись и поглядев в большое, во всю стену, окно. За окном виднелось широкое взлётное поле, залитое белым, белее солнечного, светом. А по полю между атмосферниками сновали служебные роботы, транспорт и персонал. У всех людей на лицах имелись дыхательные маски, а за спинами переносные кондиционеры, охлаждающие термокостюмы, потому как без защитного снаряжения в лишённой кислорода и нагретой до шестидесяти градусов атмосфере наступит скорая и мучительная смерть.

Среди немногочисленных аэрокосмических челноков виделся и тот, что приписан к «Синей птице». Как и говорил Петрович, автопилот, сбежавший со звездолёта вместе с безвольным тельцем Марьи, бросил здесь летательный аппарат в целости и сохранности. Атмосферник лишь слегка запылился, потому как ветра Тетры часто приносили с собой серую вулканическую пыль не столь далёких извержений, а извержения здесь часты и повсеместны.

Взгляд парня сместился, поймав большие квадратные газоны, зеленеющие между полем и зданием космопорта. И, конечно же, газоны были искусственными – живым здесь взяться неоткуда, спекутся как в духовке.

– Тебе даже неинтересно, как она пропала? – с лёгкой ухмылкой продолжил капитан, а потом огляделся в поисках официантки и поднял руку, привлекая внимание. Иски́н забегаловки сразу же спроецировал лазером на матовую поверхность пластикового стола красный восклицательный знак в кругляшке. За стойкой бара звякнул колокольчик.

Совсем ещё молоденькая девчурка с усталым после ночной смены лицом со вздохом глянула на боковую дверцу, где переодевалась её сменщица – та не успевала принять заказ, отчего официантка натужно улыбнулась и подошла к столику, где провела рукой над проекцией красного значка. Значок сразу стал зелёным, а через пару секунд и вовсе исчез.

Что интересно, девушка была киборгизирована. Немного, у неё лишь радужка глаз заменена на более эффективные биополимерные диафрагмы, было заметно по тому, как неестественно быстро сужался и расширялся зрачок выразительных сочно-фиолетовых глаз, то становясь очень широким, отчего радужка превращалась в тоненькое колечко, то превращаясь в точку размером с игольное ушко́, когда на него падал солнечный зайчик от сервиза. Процион, вообще, был один из оплотов киборгизации, и раньше, на первой стадии его колонизации, без полезных имплантатов попросту выжить было невозможно, да и сейчас они существенно облегчают жизнь. Ведь это не благополучная матушка Земля, где искусственные органы не особо-то и нужны, а чужой негостеприимный мир.

Иван со вздохом оторвался от созерцания летающих аппаратов и вернулся к своему горшочку с грибным супом со сметанкой, но прежде чем есть, высказал отношение к случившемуся с Фёклой:

– Наверняка зарулила в какой-нибудь ночной клуб и не выйдет из него, пока не вынесет мозг всем, кто там есть. Или не перетрахается со всеми, кто там есть. В общем, ждём её фееричного появления примерно через месяц, – негромко ответил парень и стал перемешивать ложкой в еду. Суп был горячий, только что из духовки, и несмотря на голод, есть его было невозможно.

– Не-е-е, там всё интереснее, – протянул капитан, вальяжно откинулся на спинку стула и повернулся к официантке: – Солнышко, мне обычную пюрешку и натуральные печёные рёбрышки.

– Готовых рёбрышек нет, – тихо ответила девушка, – но если хотите, могу поставить на разморозку, но это долго и дорого.

– А что у вас есть?

– Выращенное в банках мясо, идентичное свинине и баранине. Костей нет, только мягкие хрящики.

– Давайте, – улыбнулся капитан и стал вертеть поднятый со стола ножик так, чтоб блики от него как бы невзначай попадали в глаза официантке. Та даже не моргнула, но зрачки бодро и забавно сыграли в сжатие-расширение. Видать, в самом деле полезная вещица.

– Петрович, не тяни, рассказывай, – произнёс Иван и подул на ложку с супом. Тот, казалось бы, настоящий, но подсознание дорисовывало супу запах пластика и картона. И так каждый раз, когда ел в припортовых кафе. Нету в них жизни. А ведь порой какая-нибудь забегаловка в ремонтной слободе могла похвастаться в сто раз лучшим вкусом блюд, хотя и продукты из ближайшего магазина.

– На лайнер, на котором Фёкла летела на Землю, напали пираты. Забрали пассажиров и экипаж, вытащили из кают и сняли с корабля всё ценное и более-менее годное, а звездолёт бросили дрейфовать посерёдке между Солнечной системой и Альфой Центавра. Теперь лайнер дешевле пустить на металлолом, чем ремонтировать.

Иван замер, ковырнул ложкой в горшочке и снова пожал плечами.

– Я здесь ни при чём.

– Не скажи, княже. Мне её наряды даже очень нравились.

– Имеешь в виду их отсутствие? – усмехнулся Иван, вспомнив прозрачную одежду купчихи, под которой было видно всё, вплоть до самых интимных мелочей. Да, бесплатный стриптиз действительно прикольный, но совершенно ни к месту. Княжич проглотил ложку супа и продолжил: – Меня больше беспокоит мой собственный экипаж и система пилотирования «Синей птицы», а то ведь, сам знаешь, автопилот сбежал. И надо определиться, какие ещё должности вводить.

Парень замолчал, продолжив заниматься супом, зато заговорил Петрович, который наконец-то дождался подноса с ароматно пахнущим заказом. Его привёз на макушке небольшой и дешёвенький прямоугольный робот-доставщик, едва достающий до края стола, и у которого вместо ног были два колеса, как у гироскутера.

– Подано, – пискляво известил робот, намекая, что заказ надо забрать с макушки своими руками. Но в итоге суррогаты рёбрышек, до сих пор аппетитно скворчащие прямо в сковородочке, оказались на столе жаропрочном столе. Рядом тёплый хлебушек и свежий зелёный лук.

Как бы там ни было, но Процион гордился тем, что полностью обеспечивает себя продуктами питания, в отличие от каких-нибудь шахтёрских поселений на замшелых астероидах, которым возят еду сухогрузами.

– Не беспокойся, княже, я уже всё предусмотрел, – усмехнулся капитан и дотронулся до браслета на запястье. В воздухе возник ворох разноцветных голографических иконок со ссылками на файлы, и Петрович подхватил одну из них пальцами, словно тополиную пушинку, и протянул собеседнику. Парень в ответ подставил своё запястье с браслетом. Иконка исчезла, а на браслете моргнул синий огонёк принятых данных.

Иван отодвинул тарелку с супом и развёл сложенные щепотью пальцы. Перед ним сразу же загорелось окошко, в которое княжич принялся внимательно вглядываться. И почти сразу же выругался, так как запястье заморгало зелёным ободком входящего вызова. По пластику побежали светящиеся цифры незнакомого сороказначного номера. Парень прикоснулся к браслету и сразу же поставил на громкую связь и объёмное видео.

– Где моя дочь?! – раздался из воздуха тяжёлый и слегка натужный, словно у его владельца небольшой избыток веса, голос. А над столом повис полупрозрачный бюст сверкающего яростью человека в возрасте.

Иван глянул на замершего Петровича и неспешно поинтересовался:

– А вы кто?

– Я отправил свою дочь с тобой в круиз, и теперь она пропала! Если ты её не найдёшь, пеняй на себя!

Иван стиснул кулаки, и, через силу сдержав порыв сбросить соединение, обвёл взглядом помещение. Понятно, что сейчас позвонил отец Фёклы, купец первой гильдии Карасёв. Но вот тон разговора княжичу совершенно не понравился.

– Я тут ни при чём. Я посадил её на рейсовый звездолёт и отправил домой, – процедил через зубы парень в ответ.

– Мне всё равно, щенок! Ты должен был лично её привезти!

– Не надо на меня орать! – вспыхнул Иван, и встал из-за столика, нависнув над призрачным бюстом. От злости щёки парня пошли красными пятнами, а сердце забилось, как бешеный пёс на привязи. Дыхание тоже стало отрывистым, словно пробежал стометровку.

– Слышь, сопляк, если ты думаешь, что ты княжеских кровей, потерял жену, и тебе всё сойдёт с рук?! Ошибаешься! Ты ещё не князь! Ты пока только личинка князя, если вообще не княжеский выкидыш! – заорал купец, брызгая ядовитой слюной. Был бы он здесь вживую, от его слюны расплавился бы стол.

– Она мне не жена! И я видеть её не хочу! Она просто бесит! – закричал в ответ Иван и пнул ни в чём не повинный стул. Тот с грохотом опрокинулся, заставив немногочисленных посетителей кафе, шептавшихся и бросающих косые взгляды на парня, замолчать и опасливо подобрать ноги. А официантка выглянула из-за стойки, чтоб проверить, не сломан ли элемент мебели.

– Вы помолвлены по старинному обычаю, щенок! Фактически она тебе жена! И перед царём-батюшкой ответ держать тебе! Делай что хочешь, но если не вернёшь Фёклу, тебя утопят в выгребной яме! – проорал, срываясь в хрип, Карасёв, и связь оборвалась. Бюст закувыркался и погас. Казалось, купец разбил со злости свой смарт-браслет о стену.

Некоторое время после разговора Иван стоял, тяжело дыша и глядя перед собой. Внутри всё кипело, и когда снова пиликнул входящий, парень не сразу отреагировал на звонок.

– Ну, здравствуй, – послышался негромкий голос куратора. При этом бюста не возникло, словно входящий абонент не хотел быть увиденным. – Ты уже пообщался?

– Да, – нарочито тихо, и стараясь не сорваться на начальника, ответил Иван, а куратор продолжил:

– В общем, тут такое дело, но если всё исполнено по старинному обычаю, то даже инквизиция тебе не поможет. Нужно искать. Ты уже набрал новую команду?

– Нет ещё, – пробурчал парень и бросил взгляд на капитана, сидящего напротив и начавшего уплетать суррогатные рёбрышки. Впрочем, Петрович был совсем как в той поговорке, где Васька слушает да ест, и потому внимательно и очень серьёзно прислушивался к диалогу.

– Тогда собирай побыстрее, и вперёд на поиски Змея Горыныча, который украл твою ненаглядную принцессу.

– Не смешно, – огрызнулся княжич. Он подобрал упавший стул и сел.

А из браслета донёсся звук, словно замолчавший инквизитор размешивал кофе и при этом бряцал ложечкой по краям чашки. На заднем фоне играла классическая музыка – рок опера Баха в исполнении нейросети Большого театра.

– А я и не шучу. Нам пока мало что известно, но пиратский корабль, напавший на называется «Змей Горыныч» и числится в угоне. Нейросеть опознала по контурам по авариным камерам лайнера, но они низкого разрешения и чёрно-белые. С основных камер данных нет – пираты физически сожгли корабельный сервер.

Иван обхватил голову руками и прошипел сквозь зубы отборные ругательства, ибо впереди вырисовывался не просто геморрой высшей степени, а шахматный термин с названием «шах», а следом будут «мат» и «северный пушной зверёк».

– Я один не справлюсь, – выдавил он из себя, собравшись, наконец, с мыслями. Отвертеться от задачки не получится, но надо свести все те грабли, на которые можно наступить, к минимуму.

– Не падай духом, – произнёс в ответ инквизитор и хмыкнул, – Не справишься – не страшно. Вон, как лихо ты справился с летучим голландцем. Я в честь твоего дебюта даже сувенир приготовил. В конце концов, ты стажёр – с тебя как с гуся вода.

Инквизитор ненадолго замолк, а перед княжичем возникло изображение медальки с надписью: «Взломщик кораблей».

– Девятьсот девяносто девятой пробы жёлтенького драгметалла не обещаю, но титановую распечатку – вполне.

– Вы издеваетесь? – со скрипом зубов повторил Иван.

– Отнюдь. Помимо Фёклы, пропало ещё триста человек, и конечно же, идут полномасштабные поиски. Все службы подключены. Полиция ищет по дальним колониальным мирам, пограничники фильтруют заставы, а другие стажёры прочёсывают наш бесконечный стог сена под названием Млечный Путь в поисках малюсенькой иголки. И если что-то станет известно, сразу маякну. Но у тебя есть козырь.

– Какой? – совсем уронив голову на стол рядом с тарелкой супа, протянул Иван.

– Требуй побольше зарплаты, – принялся шёпотом подсказывать капитан. – Всё равно, княже, ты не отвертишься, хоть при деньгах побудешь.

Инквизитор, который наверняка слышал подсказку, звякнул ложечкой громче обычного, кашлянул в кулак и ответил на вопрос парня:

– Есть информация, что ранее спасённая тобой из клиники Марья пострадала от рук именно банды со «Змея Горыныча». Потому мы пустим слух, что девушка всё ещё у тебя на борту. Даже сольём в сеть видео, где говорит, что готова дать показания. Зря я, что ли, пригрел твоего сбежавшего искина, подключённого к тушке Марьи.

В голосе куратора читалось самодовольство замыслом, словно пираты уже завтра будут пойманы и все причастные к этому, в особенности он, будут награждены и повышены в должности.

Конечно. Ему то что? Если Иван не справится, инквизитор просто разведёт руками, мол, ошибся в выборе кандидата, с кем не бывает. А ежели справится, все лавы упадут на голову куратора. Одному только княжичу было не до веселья, потому как эта чёртова Фёкла, как бы там ни было, его всамделишная жена, будь она проклята. И не отвертеться.

– Требую повышения оклада. И оружие. Много оружия. Иначе не справлюсь, – начал он перечислять требования.

Иван не очень ожидал, что всё это ему дадут, но куратор внезапно согласился, озвучив решение будничным голосом:

– Хорошо. Но взамен требую строжайшей отчётности, потому как деньги будут не мои, а бюджетные. Рапорт на имя главы отдела подам сегодня же, но не надейся на очень большую сумму, таких стажёров, как ты, у нас по галактике шарахаются целые тучи.

И всё разом затихло, а браслет заморгал красным и погас, обозначив конец связи.

– Бли-и-ин, – только и смог протянуть парень. Остальные слова просто потерялись в потоке возмущения и остались невысказанными. Зато долгое «бли-и-ин» вместило в себе очень большой спектр эмоций: от растерянности до начинающей закипать злости, а заодно отражало, как эхо, отзвук мыслей, бьющихся о стенки черепной коробки в поисках решения сей непростой задачки, словно шарик от пинбола.

– Вот и всё, а ты боялся, даже корпус не помялся, – съехидничал капитан, глянув на парня, и с новой силой вгрызся в мясо.

– Не смешно, – ещё раз огрызнулся княжич, а Петрович вздохнул, задумчиво вгляделся Ивана и спросил:

– Что замыслил? Подашься в бега или будешь искать эту дуру?

– Искать, – пробурчал парень, снова раскаляясь от ярости и играя желваками. Казалось, поднеси спичку – вспыхнет. – Я не личинка князя! И не выкидыш! Я найду эту язву, пинками доставлю до о́тчего дома и потребую разрыва помолвки!

– Не жона она мне более. Не жона, – съязвил капитан.

А княжич стрельнул в него колючим взглядом и вернулся к списку должностей: – Медик, пилот и безопасник, – озвучил он. – Ну, с двумя ясно, но зачем нам пилот? Раньше ведь без него летали.

Капитан откинулся на спинку стула, медленно вытер руки о салфетку и изобразил до невозможности пафосный вид.

– Знаешь, мне хватило того, что сбежал автопилот. Меня же все товарищи засмеяли, – провёл он в воздухе рукой, словно указывая на друзей. – Сбежал автопилот! Поэтому, чтоб больше ни одного искусственного на борту, а операционка корабля – самая простейшая, без собственного мнения. А что до безопасника, то скажу так: Миша, хоть и бывший десантник, но ты сам видел, что он больше тюлень на цветочной грядке, чем боец. А нам нужен спец, рекс, готовый порвать всех, как тузик грелку. В общем, я уже опубликовал список вакансий. И мы наслаждаемся хорошей едой и ждём.

Иван с унылым сомнением поглядел на дверь, так как толп желающих устроиться не было.

– И долго ждать?

– Ну, немного. Я заплатил тройной тариф за продвижение вакансий. Всем соискателям извещение доставят чуть ли не лично в руки на гербовой бумажечке. И ещё такси до нас закажут.

Капитан тяжело вздохнул и замолчал.

В этот момент к столику подошла официантка.

– Ещё чё-нить заказывать будете? Может, креветки в кляре?

– Только не креветки! – заорали в голос товарищи, так как ещё с Кегли не съели все запасы купленного там криля.

– Чипсов, орешков и немного слабенького пива, – выдал в итоге капитан.

– Ничего, – пробурчал княжич и снова глянул на дверь. И толпы желающих на борт там не ломились. – Петрович, а ты уверен, что в системе Проциона есть хоть кто-нибудь нужный? Это, всё же, не матушка Земля.

– Не бои́сь. На планете тридцать миллионов поселенцев. И здешний мирок лежит на пересечении самых оживлённых маршрутов в человеческом секторе. Кто-нибудь да должен найтись.

Но ожидание, несмотря на заверения капитана, затянулось. Новая официантка, сменившая предыдущую, уже недобро поглядывала на посетителей. Мол, заказывать будете? Или просто сидите, протирая штаны и занимая столик?

Однако, ожидание в самом деле затянулось. И только через час на браслете Петровича что-то моргнуло.

– О! Первый кандидат! – приободрившись, произнёс капитан и поправил ворот своего комбеза. – Делаем важный вид. Мы же эти… инквизиторы. Целую вселенную спасаем от нечисти и прочего зла.

Вскоре дверь открылась, и в неё вошёл высокий жилистый мужчина в пилотской форме. И то, что он не посетитель кафе, коих на удивление было очень мало, стало понятно сразу. Мужчина окинул помещение цепким взглядом и остановился на товарищах.

Он подошёл к столику, спокойно отодвинул стул и сел.

– «Синяя птица»? – холодно спросил гость и выжидающие поглядел сперва на капитана, потом на княжича.

– Да, – с улыбкой ответил Петрович. – Вы по объявлению?

Гость кивнул и тут же задал следующий вопрос:

– В вакансии написано, что у вас много интересных рейсов и направлений. Пожалуйста, расскажите поподробнее о вашей деятельности.

– Коне-е-ечно, – деловито протянул в ответ капитан, – только можно ваши документы?

И в этот момент Иван, хмурый как грозовая туча, коротко проронил:

– Спасаем принцесс, ловим пиратов.

Гость изогнул бровь, соображая, шутит парень или нет, заодно оценивая риски.

– Удачи с набором, – произнёс он после минуты молчаливого размышления, встал и задвинул стул на место.

Кандидат уже выходил из кафе, когда пришлось посторониться, так как в помещение с шумом ворвался ещё один персонаж.

– Этот засранец уже отказался?! – заорал на всю кафешку невысокий пацан лет пятнадцати, ткнув пальцем в сторону уходящего соискателя.

– За языком следи, мелочь, – прорычал мужчина.

– Ты мне не указ, так что проваливай, неудачник! – громко прокричал пацан и с шумом закатил в зал большой оранжевый чемодан на колёсиках.

Да и сам новый гость был весьма экстравагантного вида. В системе Проциона киборгами были почти все, но этот выделялся даже на фоне остальных, словно жёлтый одуванчик среди зелёного поля. Лицо полимерное, молочно-белого цвета, но очень живое, с едва заметным швом на стыке дорогущей и качественной синтекожи физиономии и более дешёвого силикона, покрывающего затылок, шею и, наверное, всё остальное тело. Шов выныривал из-под нижней челюсти, огибал уши и прятался на самой кромке волос. Глаза большие, почти анимешные, карие. Густая взлохмаченная швелюра белых, чёрных и рыжих тонов, казалась мехом дворняги трёхцветного окраса.

На руках белые перчатки. Ярко-красная футболка и штаны от серого комбеза. На ногах кроссовки.

– Всё, я здесь, готов подписать договор! – радостно произнёс пацан после того, как поставил рядом со столом чемодан и плюхнулся на стул.

– Слышь, ты случайно должность пилота с детским садом не перепутал? – пребывая в полнейшем недоумении, спросил Петрович. – Горшок и кроватка в соседнем здании. В комнате матери и ребёнка.

Пацан усмехнулся и быстрым движением бросил на стол папку с документами. Не отправил на браслеты электронную копию, как это принято, а швырнул настоящую бумагу.

– Читайте.

Петрович вздохнул, взял папку и раскрыл. Буквально через секунду взорвался от возмущения:

– Нет! Я категорически против! Ты же андроид!

– Я киборг! – вскочил с места пацан. – У меня справка есть!

– Ты робот! А справка липовая!

– Сам ты липовый! Я отучился на пилота! Корочки настоящие!

– Да ты бездушная железяка! – не унимался Петрович. – Ноги твоей не будет на «Синей птице»!

Пока они препирались, Иван взял со стола небольшую стопочку бумажек. Там оказался диплом лётного училища, свидетельство о прохождении тестов на человечность и прочее.

– Слышь, батарейка с ножками! – орал капитан, отчего взволнованная не на шутку официантка поглядывала из-за стойки, переживая, как бы драка не началась. – И в чём ты киборг?!

– У меня сердце есть! Живое!

Пацан быстро стянул футболку и выпятил грудь. В отличие от портовых дроидов, тело походило на человеческое до мелочей: под упругой силиконовой кожей двигались синтетические мускулы, и только резиновые заглушки в местах доступа к внутренним ёмкостям и точкам замены расходников да плотно пригнанные затычки на разъёмах контактов выдавали в нём неживое существо.

– На! Послушай! – закричал пацан.

– И у какого бомжа ты его вырезал?!

– Ничего я не выреза́л! Купил на рынке доноров! – пилот провёл пальцем под носом и нехотя добавил: – Собачьих.

– Вот и вали отсюда, вшивый Тузик-Бобик! – взмахнул рукой побагровевший капитан, прогоняя пацана. – Тоже мне, киборг. У тебя всё равно мозги цифровые, а твой полуфабрикат просто декоративный!

– Ничего не декоративный! Он гоняет кровь по системе охлаждения процессора! Это полностью функциональный о́рган! – не сдавался пацан.

– Всё равно, я роботам не доверяю! У вас совести нет.

– Есть! – завёлся андроид пуще прежнего. – Я на госуслугах подключён к системе «Совесть». И драйверы совести обновлены до самой последней версии.

– Они глючные. Нет у тебя совести, раз сюда приперся!

– Есть! Это у вас нет!

Аргументы кончились с обеих сторон, и возникла напряжённая пауза, которой воспользовался Иван.

– Петрович, берём, всё равно за день другого пилота не найдём. Мы просто назначим ему испытательный срок побольше, а там решим, подходит или нет.

– Как хочешь, княже, – зло отмахнулся капитан и отвернулся: – Вот только сам потом будешь расхлёбывать.

И новый пилот, которого Петрович в спину прозвал калькулятором, притом, что сам по паспорту был Женёк, плюхнулся за соседним столиком. И едва это сделал, как дверь снова открылась, а в проёме показался ещё один робот. Пластик по качеству не уступал тому, какой был у новоявленного пилота. Разве что соискатель был ростом два с лишним метров и косая сажень в плечах. Одет в старый, изрядно потёртый камуфляж, а на ногах – армейские ботинки. В руках тактический рюкзак. Искусственные волосы были соломенного цвета и стрижены коротко по-уставному. Глаза серые, можно даже сказать, стальные.

– Ну, не-е-е, – протянул капитан, картинно закатив глаза. – Второго робота я точно не возьму. Выбирай, княже, либо я, либо эта куча железа! Это же танк на ножках! Покатится с горки, хрен остановишь!

Тем временем робот спокойно подошёл к ближе, но не стал садиться, а осторожно положил на стол пачку документов. Тоже бумажную. Наверное, на Проционе так было принято.

– Разрешите? – густым и немного печальным басом спросил он.

– Ладно, я только гляну на то, как вы там умудряетесь собачьи сердца присобачивать, – прорычал Петрович и взял ближайшую папку. Его глаза забегали по строчкам, а вскоре капитан изменился в лице, сник и нахмурился.

Ивану стало даже интересно, чего же там такого.

– Ты…Вы инвалид? – резко сменив тон, спросил Петрович у громилы.

– Да. Мой десантный модуль загорелся на учениях. После операции от меня осталось не больше пяти кило мяса. Были варианты либо подождать донорское тело, либо терпеть, пока не вырастят новые органы, но очередь растянулась бы на несколько лет, если не десятилетний. А жить овощем не захотел, потому заказал по страховке искусственную оболочку. Хорошо, что денег хватило на приличную по качеству. Так что теперь я киборг и молюсь святому Робокопу за то, что жив.

Иван усмехнулся, вспомнив шутку про древнего киношного персонажа, которого с долей иронии почитали, как первого киборга.

Петрович же смерил великана взглядом с ног до головы и неуверенно начал вопрос, но не закончил, сразу же получив ответ.

– А…

– Я и раньше был рослым. Штанги, рукопашка, плавание, – впервые улыбнулся претендент, перечислив виды спорта, которыми когда-то занимался. – Накоплю денег, закажу операцию. Потом другую. Лет через пятнадцать опять стану человеком.

– Прошу прощения, а то чуть не обозвал вас бездушной тварью, – виновато произнёс Петрович.

– Ничего. Я привык, – улыбнулся собеседник.

Капитан поглядел на княжича и пожал плечами, мол, не возражаю.

– А вы с оружием хорошо обращаетесь? – подался вперёд парень.

Великан спокойно поднял с пола рюкзак, поставил на стол и выложил из него целый арсенал.

На столешнице оказались пистолет-пулемёт и нечто, похожее на старинный маузер, но калибра миллиметров эдак тридцать.

– Ух ты, а что это? – восхитился Иван, у него аж глаза загорелись от восторга.

Кандидат усмехнулся и начал неспешно пояснять:

– Представь, что на тебя прёт бронированный киборг, типа меня. Такого из автомата или пистолетика не прошибёшь. Ладно в поле, где можно вальнуть из тяжёлого пулемёта или противотанкового гранатомёта, а в городе или в тесном коридоре какого-нибудь завода? Там нужно что-то поменьше по габаритам, но тоже убойное. Вот и придумали похожий на пистолет ручной автоматический гранатомёт малого калибра. Боеприпасы в основном кумулятивные. Но он тяжёлый, зараза, и если ты не киборг или не запакован в экзоскелет, то с одной руки палить не получится – только с двух и с хорошим прикладом. На нашем жаргоне такую пушку зовут, как в старой настольной игре про космический десант – бо́лтером. Очень подходящее слово.

Иван глянул на Петровича, как маленький сынишка на папу в игрушечном магазине, где увидел классного робота-трансформера, а потом сгрёб документы в охапку:

– Берём. Конечно же, берём.

Так экипаж увеличился на два члена, и осталось найти только медика.

***

Князь Морозов, отец Ивана, стоял у широкого, во всю стену, окна и глядел на плывущие неподалёку пушистые облака, подсвеченные бесчисленными уличными фонарями и столь же бесконечным числом рекламных экранов и голограмм ночной полумиллиардной Москвы, появляющейся время от времени в разрывах белой небесной ваты.

Но стоит облаку подплыть поближе, как оно стразу принимало облик тумана, чем собственно и являлось. И тогда на стекле появлялись капли росы.

Чуть в сторонке виднелся уголок парковочного балкона для служебных флаеров и авариный капсул.

Но поддерживаемая сложной системой маховиков, противовесов и силовых компенсаторов гипервысотка, где на высоте двух километров над землёй располагался кабинет князя, была не одинока в этом заоблачном мире. То там, то здесь облака пронзали, словно иглы дикобраза, другие мерцающие красными маяками шпили и уходящие в космос суборбитальные лифты. Вереницы самолётов рейсов ближнего и дальнего сообщения уныло тянулись по невидимым стратосферным магистралям плотным потоком в несколько рядов.

А князь тоже был не один. В кабинете, кроме казённого андроида-секретаря, сидел его друг и коллега.

Оба они, князь и друг, были в дорогих костюмах с беджами пропусков на карманах.

– Не переживай, парень смышлёный. Справится, – произнёс друг, налив себе кофе в бокал из-под коньяка. Впрочем, коньяк там тоже был – полбокала.

Князь заложил руки за спину, вздохнул и повернулся.

– Семёныч, я бы не переживал, если бы он просто слонялся по галактике, собирая статистику, но его бросают на поиски пиратов. Дело оказалось не по зубам даже бывалым инквизиторам. Что нашёл Турочкин? Ничего. А он уже двадцать лет работает по преступлениям в нейтральном космосе. Спец по пиратам.

– Твоего, если не ошибаюсь, на стажировку как раз к Турочкину определили? – переспросил друг.

– Да. Но лучше бы кто другой взял Ваню в опекуны. Турочкни… мутный он. Был бы из моего отдела, я бы тряхнул получше, – вздохнул Морозов.

– Ну, мутный или не мутный – это дело субъективное. Он спец, и раз спец не нашёл, твой тем более не найдёт. Так что будь спокоен.

– А если найдёт? Он же упёртый до невозможности, – с некой ехидцей проговорил князь. Он обернулся и произнёс: – Пробей, пожалуйста, незаметненько по базе новых людей, которых Ваня набрал в экипаж. Так, на всякий случай, чтоб душа была спокойна.

– Ага, упёртый, совсем как ты, – усмехнулся друг.

– Так ты пробьёшь или нет?

Друг улыбнулся, кивнул и невозмутимо отпил кофе пополам с коньяком.

– Я уже поставил задачу.

Глава 2. Дрифт и притирки

– Нулька! – заорал капитан, как только взошли на борт.

Иван поморщился, ибо кричал Петрович слишком уж громко.

К тому же княжич устал. Впрочем, устали все. Даже новые члены экипажа. В кафе прождали целых пять часов, сожрали от нечего делать по три порции обеда, но желающего присоединиться к «Синей птице» медика так и не нашлось.

Да и взлетали тяжело. Планета Процион-4 на два миллиарда лет моложе Земли, потому на ней всё ещё часты землетрясения. Тряхнуло как раз перед самым подъёмом, и диспетчеры дали взлёту отбой – побоялись, что совсем уж сильные толчки могут разрушить генераторы опорного поля. Падать на полпути в небо – очень неприятно и крайне вредно для здоровья. Благо, тёплый климат позволял делать сейсмоустойчивые, и главное, герметичные здания из обшитого тонким упругим пластиком металлического каркаса. Даже окна домов представляли собой либо похожий на иллюминатор звездолёта бронированный стеклопакет, либо, наоборот, натянутую на всю стену прозрачную и упругую мембрану.

Позже, уже на орбите и выходя на стыковку, Иван насчитал штук сорок действующих вулканов, окружающих континент и образующих Большой Огненный Барьер, пролегающий по тектоническому разлому. Вулканы непрерывно выбрасывали в стратосферу столбы раскалённого газа и пепла и кипятили неглубокие, переполненные солями и кислотами моря, занимавшие в сумме не больше трети планеты. Лавовые реки и целые озёра соседствовали с обычными. Но при всём этом, ещё неостывший мир процветал, привлекая различные компании, ибо собирать ресурсы было проще простого. Они сами истекали из недр, только успевай подгонять тяжёлые лавовозы.

В общем, мир кипел. Грандиозные, нежданно-негаданно налетающие штормы проливались океанами дождя, сверкали сотнями молний в минуту и так же внезапно растворялись, уступая место чистому белому небу. Белому из-за спектра звезды и состава атмосферы, чей свет рассеивался и давал несколько иной, чем на колыбели человечества, оттенок. А моря зеленели завезёнными с Земли экстремальными бактериями и химически стойкими водорослями, которым было всего достаточно: тепло, но не жарко; очень светло; и полное изобилие самых разных полезных веществ.

– Нулька! – продолжал звать корабельную фею Петрович, на ходу снимая куртку и оглядываясь по сторонам.

А Иван прошёл прямиком в кают-компанию и бросил на стол пачку документов. Девать их было некуда, ни шкафа, ни подходящей полки не имелось, хоть в оружейный сейф засовывай. И похоже, отдельный огнеупорный ящичек заводить всё же придётся.

– Нулька, тудыть тебя растудыть! – продолжал орать капитан, понемногу теряя терпение. – Да где ж эта эфемерная пигалица?!

Когда заспанная богинька, наконец-таки, возникла из ниоткуда в своей любимой цветастой пижаме, то при виде гостей ойкнула и мгновенно исчезла в никуда. Повторно появилась уже в беленьком сарафанчике с голубеньким пояском. Как всегда, босиком. И хотя девушка делала бодрый вид, большие глаза потускнели и поблёкли, а волосы вместо огненно-рыжих приобрели цвет выжженной солнцем травы. И всем понятно, что облик хорошо отражал внутреннее состояние корабельной богиньки, которое было таким же выгоревшим и бесцветным.

После происшествия между Фёклой и Нулькой экипаж делал вид, что ничего не случилось, но небольшая напряжённость осталась. Тему попросту не поднимали. Ведь прошло всего несколько дней, и необходимо переосмыслить происходящее.

Иван остановился посередине кают-компании и медленно потёр лицо ладоням. Он не собирался сдаваться, но как найти и спасти купчиху, если, конечно, та ещё жива, не знал. Неужели остаётся только одно: мозолить глаза всему дальнему космосу в надежде, что пираты клюнут на «Синюю птицу» как щука на блесну? Наверное, да.

Но сейчас важно разместить новых членов экипажа.

Княжич оглянулся на парочку совсем непохожих друг на друга персон. И так говорить будет правильно, ибо один из них человек-инвалид после реабилитации. Второй же – робот с громкими и пафосными претензиями на живое существо.

Мелкий Женёк не мог стоять на месте без движения. Переминался с ноги на ногу и постоянно окидывал помещение быстробегающим любопытным взглядом.

Здоровый безопасник, которого звали Ильёй Потёмкиным, и которого Петрович за широту плеч и обхват синтетического бицепса быстро окрестил чугунным Муромцем, сбежавшим с броненосца-однофамильца, наоборот, прикрыл глаза и словно медитировал, стоя неподвижно, как скала, или армированная опора моста. Вид у него был столь же монументальный.

Когда в помещение вошёл навигатор, Иван мысленно стряхнул с себя наваждение усталости и бросил взор в иллюминатор, где виднелась Тетра Проциона.

Но мысли были не только об экипаже, но и более далеко идущие, даже можно сказать, стратегические.

– Петрович, – протянул княжич и уставился на капитана, – а как бы ты забросил приманку, чтоб на неё клюнули?

– Я бы? – медленно расплылся в улыбке товарищ, понимая к чему парень клонит. – Я бы шлялся по барам, пил и рассказывал, как тебе тяжело с Марьей на борту. Мол, важный свидетель в охоте на «Змея Горыныча». Стресс, опасность и всё такое. Мол, полетим, наверное, на дальний курортный мир, где и будем прятаться. Там и подождём в засаде.

Иван задумался и легонько покачал головой.

– А если не поверят?

Пока Петрович размышлял над ответом, рядом раздался низкий бас безопасника, который сидел на корточках возле аквариумов с трофейной нечистью и разглядывал содержимое, словно зверюшек в зоопарке:

– Я пока не посвящён во все тонкости происходящего, но тот, на кого приманка рассчитана, в любом случае начнёт проверять. Если ему не всё равно, конечно.

– Не. Не всё равно, – парировал княжич. – Они из-за приманки устроили бойню в клинике на матушке Земле.

– Да ну! – загоношился новый пилот, которого Петрович всю дорогу дразнил на разный лад, обзывая то Тузиком, то полупроводником понтов. А на его лице возникло выражение азарта и озорства: – Тогда надо приманку поярче, а ещё прикормить чем-то вкусным. Вот бы эту девку с собой водить.

– Нет девки, – развёл руками Иван. Он и сам понимал, что лучше наживки, чем трепещущая на крючке золотая рыбка нет. Но рыбки не имелось.

Зато оживился капитан.

– Нулечка, – позвал корабельную фею Петрович и поманил пальцем, – цып-цып-цып сюда.

– Чего? – надулась богинька, предвидя неприятности.

– Ты можешь сделать такие же длинные и светлые волосы, как Марья?

– Я больше не хочу быть приманкой! – топнула ногой и надулась Нулька, а затем сложила руки на груди. – Я уже была один раз, мне не понравилось!

– Не вредничай, тебе дырка в голове не сильно-то навредила.

– А большая дырка?! – радостно заголосил новый пилот, словно школьник на сеансе фильма для взрослых.

– Вот такенная, – ответила Нулька, свела пальцы в колечко, изобразив отверстие, в которое запросто пролезет шарик для настольного тенниса.

Иван усмехнулся и дотронулся до смарт-браслета, и перед парнем возникло большое окно личного кабинета инквизитора-стажёра. Княжич пробежался глазами по меню.

– Вот зараза, он таки мне впаял медальку, – пробурчал парень, а потом перелистнул на список заданий и обнаружил там четыре новых квеста.

Иван скривился и засопел, соображая, как понимать всю эту пакость, а потом, когда сообразил, что экипаж замолчал и столпился за спиной, тоже заглядывая в окошко, резко обернулся.

– Эй! Ваащета, это моя страница! – возмутился парень.

– Княже, ты не отвлекайся, читай. Мы же вместе в эту каку вляпывались, – крякнул с усмешкой капитан.

А затем заговорил боевой инвалид, ткнув пальцем в список:

– Я бы это взял. И полтонны взрывчатки и столько же боеприпасов.

– Не, вот это, – встрял автопилот. – Запределье. Косяки диких демонов. Монстры глубокого космоса. Самое то, что Жуль Верн прописал.

– Я бы на Землю, – мечтательно протянул навигатор, изрядно уставший от космических переделок.

– Извини, Солнечной Системы в перечне нет, – с недоумением глянув на Михаила, произнёс Княжич.

Навигатор указал на одну из строчек и принялся пояснять:

– Если полетим к Розочке, взяв вот этот квест, крюк до Земли получится совсем небольшой.

– Розочке? – не понял Иван.

– Звезда Росс сто пятьдесят четыре.

Княжич вызвал карту окрестностей Солнца и провёл пальцем между яркими разноцветными точками, значками и линиями условных обозначений и подписями рядом с ними.

– Сначала посетим брошенный лайнер, на котором летела Фёкла. Лайнер сейчас дрейфует на подступах к системе Проксимы Центавра. Потом на Землю и Розочку.

– Если не гнать Нульку, то восемь прыжков, – выдал результат навигатор, тоже проведя пальцами по карте.

– Учись, княже, – поддержал Михаила капитан, – человек уже маршруты рассчитал. Вот что значит, профи.

– Я тоже рассчитал! – громко возмутился новый автопилот.

– Сейчас и посмотрим, калькулятор на ножках, что ты умеешь. Сумку в каюту, и бегом на мостик.

– А какую каюту?

– Вторую справа.

Кибер-Женёк сразу же схватил свой тяжеленный чемодан и попёр по коридору.

– Нулька, – шёпотом позвал Петрович богиньку, – сделай гравитацию побольше, чтоб маленько задолбался.

– Он же робот, что ему будет? – вскинула брови наивная девушка.

– Не знаю, пусть хоть батарейку немного посадит, – пожал плечами капитан.

– Не хочу, – надулась Нулька.

– Эх, с тобой всегда так, – вздохнул капитан, и все дружно пошли на мостик.

Безопасник Потёмкин тоже закинул по пути вещи.

Экипаж занял места и пристегнулся. Пилот, прежде чем заняться приборами, извлёк из кармана три распечатанные на принтере картинки размерами десять на пятнадцать и прилепил их над лобовым стеклом. На рисунках изображались гримасы, стилизованные под мультяшного подростка из комиксов: вот сосредоточенная до невозможности физиономия; вот сияющая от радости улыбка; а вот задумчиво приподнятая бровь.

– Это зачем? – тут же поинтересовался Иван, вглядываясь в картинки.

– Это очень важные эталоны, – ответил пилот и состроил радостную мордаху в точности как на бумажке.

Петрович замахнулся, словно хотел дать подзатыльник этому клоуну, но передумал.

– Давай стартуй. Только самый малых ход.

– Есть, самый малый! – бодро отрапортовал пилот, пощёлкал тумблерами, которые никто в здравом уме из-за боязни взлома бортового компьютера не поменяет на новомодные голограммы или сенсоры, и положил руки в белых перчатках на штурвал.

А в следующий миг по обшивке прокатился стон реактора, и всех вдавило в кресла.

– Падла! – завопил Петрович, потому как двигатели вышли на форсаж сразу, без медленного повышения тяги.

Только через три секунды ускорение немного снизилось и сбросило с людей незримые оковы сил инерции.

– Ты нас угробишь, дебил бракованный! – продолжал капитан.

– Всё пучком и в пределах погрешности! – радостно вскинув руки, закричал Женёк.

– Мы чуть сознание не потеряли!

– Не-е-е-е! – бесшабашно воскликнул пилот. – У меня датчик стоит. Как только кровь из-за всяких внешних сил инерции не доходит до процессора, тот начинает греться. У людей как раз в это время наступает гипоксия, и они гаснут, как старые лампочки от потери сознания.

– Свят-свят-свят, – пробормотал Потёмкин и перекрестился. – Думал, меня уже ничем не напугать, ан нет, есть ещё способы.

– Топи до упора! – заорал Иван, глядя, как с пути «Синей птицы» спешно убирались автоматические орбитальные буксиры и дерижопли частных таксистов.

– Есть, до упора!

– Поворачивай! – завопил Михаил, выпучив глаза на быстро приближающийся прямо по курсу сухогруз, тяжёлый, словно астероид.

«Птица» не вышла из форсажа, но сработали манёвренные движки, развернув ось корабля под углом к прежней траектории. Если звездолёты умеют дрифтовать, то это было именно оно. Для полной картинки не хватало ударной волны разорванного вакуума и оставшегося за кормой инверсионного в нём же следа, как это рисуют в дешёвых киношках.

– Падла! – надрывал глотку капитан,

– Камикадзе долбаный! – вторил ему Михаил.

Сухогруз приближался всё быстрее.

Он промелькнул под брюхом у «Птицы», причём два звездолёта разминулись всего в ста метрах друг от друга на скорости в полторы тысячи метров в секунду. Если бы врезались, оба рассыпались на молекулы, но поток ионов, вырывающихся из ускорителей маршевых двигателей, и так наверняка погнул какую-нибудь антенну на сухогрузе.

Петрович, предвидевший сей неприятный нюанс, аж поморщился, как от боли.

А затем движки вырубились, отчего ускорение пропало, и корабль перешёл к прямолинейному движению по инерции, но экипаж продолжал таращиться в лобовое стекло, не решаясь нарушить тишину.

Тем временем пилот вытащил из кармана ещё один рисунок, где изображалась физиономия чопорного сноба, приклеил рядом с остальными и начал вещать:

– «Синяя птица» вышла в исходящий прыжковый сектор в штатном режиме.

Он улыбнулся и нежно провёл ладоням по приборной панели.

– Я уже влюбился в эту малышку. Чую, мы с ней ещё позажигаем.

– Не, княже, я с этим психом никуда не полечу, мне одного психа хватит, – страдальчески протянул капитан и многозначительно глянул на Ивана, мол, вот он, второй сумасшедший. – У меня чуть инфаркт не случился.

– У меня тоже, – пробасил Потёмкин и снова перекрестился. Вообще, было забавно смотреть, как здоровенный киборг закатывает глаза и бубнит молитву.

Иван сделал глубокий вдох, переводя дух после экстремального манёвра, и поискал глазами Нульку. Богинька нашлась в самом уголке, словно стеснялась присутствовать, как ребёнок, который боится чужих дяденек. Но княжич понимал, что дело совсем не в новых членах экипажа, но что придумать, не знал. А придумать надо обязательно, пока девушка не вошла в штопор полнейшей депрессии, потому будет совсем туго.

– Нулечка, ты готова? – ласково спросил парень.

– А? Что? Да, наверное, – пролепетала корабельная фея и опустила глаза.

– Миша, фокусатор с концентратором готовы?

Навигатор с небольшой заминкой дотянулся до вспомогательного экрана, полистал служебные меню, что-то ввёл, а потом кивнул.

– Женёк, –позвал Иван, – сориентируй «Синюю птицу». Нулька, старт по моей команде.

Корабль дрогнул, пол под ногами качнулся, а по обшивке прокатился прерывистый гул. Спрыснутая звёздами пустота сперва повернулась вокруг носа звездолёта, а затем плавно ушла вверх.

– Готово! – прокричал пилот.

– Даю добро на гиперпрыжок. На счёт три. Один! Два! Три!

Ничего не произошло. Ни вспышки, ни смены пейзажа за лобовым стеклом.

И весь экипаж дружно повернулся к богиньке, которая стояла в уголочке, обхватив себя руками и понуро потупив взгляд.

– Нулечка, что случилось?! – осторожно спросил Иван.

Зато Петрович взорвался гневной тирадой:

– Инквизитора на тебя не хватает! Мы будем прыгать, или нет?!

– Извините, задумалась. Давайте ещё раз, – тихо ответила корабельная фея.

Княжич вздохнул и заново приступил к счёту. Под выкрик «три!» мир потонул в белом мареве. Казалось, сам мозг получил засветку, как глаза, в которые ударил дальний свет от фар флаера, мчащегося во встречном ночном потоке.

– Что-то жестковато прыгнули, – пролепетал навигатора и начал тереть виски.

– Мы отклонились от точки выхода больше чем на двадцать процентов, – тут же отчитался пилот.

– Косячишь, – пробурчал капитан в сторону Нульки.

– А как вы с ней летаете? – разведя руки, возмутился Жнёк. – Погрешность вааще недопустимая.

Иван глядел на понурую богиньку, которая с каждым брошенным в неё словом горбилась всё больше и больше. Будто не слова ронялись, а швырялись тяжелые камни и тухлые овощи. И девушку было жалко.

Нулька всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

– Соберись, – снова прорычал Петрович.

И тут Иван не выдержал.

– Хватит!

Капитан приготовился возмутиться, мол, он здесь главный, всех их прижать надо, но столкнулся с очень серьёзным взглядом княжича. Безмолвная дуэль длилась всего несколько секунд, но юный князь-инквизитор вышел из неё победителем. Не резон с ним ссориться.

– Ай, делай что хочешь, я уже понял, что моё мнение здесь ничего не стоит! – недовольно взмахнул Петрович рукой.

А Иван положил ладонь на плечо пилота и подался вперёд. Пальцы чуть ли не хруста стиснули полимерную тушку.

– Ещё раз что-то вякнешь в сторону Нульки без моего разрешения, выкину с корабля. Будешь до ближайшей планеты добираться вплавь по вакууму. Хочешь, брасом, хочешь по-собачьи. Ты меня понял?

– Да как, если… – попытался возмущаться автопилот, но пальцы Ивана стиснулись ещё сильнее.

– Больно! – закричал Женёк, и хотя лицо стало похоже на лишённую эмоций пластиковую маску, взгляд лихорадочно заметался, избегая встречаться с княжеским. Видать, эмуляция нервных окончаний зашла очень далеко, и он действительно чувствовал боль.

– Не слышу, – процедил Иван. Губы его сжались, но казалось, ещё чуть-чуть и княжич оскалится, как дикий зверь. Брови опустились и сошлись поближе друг к другу, а зрачки расширились.

– Я понял! Все претензии письменно на ваш адрес! Ай, больно!

Иван разжал пальцы и покинул мостик. Праведная злость нашла выход, и организм начал успокаиваться. Сердце сбавляло темп, понемногу выветривался адреналин. Но осталось некое беспокойство, ведь, даже если отвлечься от личных отношений, экипаж похож на механизм. Понятное дело, что новые детали должны притереться, но если не следить, то ржавчина недоверия, обид и недомолвок разрушит даже самые сильные и надёжные машины. К тому же, агрессивная среда опасной работы и лишнее, необоснованное давление со стороны начальства лишь ускорят процесс. Так говорил отец, и только сейчас Иван понял смысл сказанного.

И надо что-то делать. Но что именно, пока не знал.

А в окно светил ярким бело-голубым прожектором Сириус, расположенный почти посередине между Проционом и Альфой Центавра, и не пришлось делать большой крюк. И это было очень хорошо, потому как при разных непредвиденностях лучше находиться в обитаемой системе.

***

– Это ты во всем виноват, – произнесла мать Фёклы – высокая женщина со следами пластики на всей ней. Вот прям на всей целиком, начиная с лица и заканчивая пальцами ног. И речь не только об обычных процедурах, типа силиконовой груди – по коже время от времени пробегали всполохи модной ныне подсветки, словно женщина от пяток до макушки была татуирована светлячками.

Дорогой, целиком тонированный флаер, ведомый автопилотом люкс-класса, едва заметно качнулся на вираже платного скоростного уровня, и купец Карасёв оторвался от голограмм с торговыми каталогами и удостоил жену взглядом.

– Это был твой план выдать её замуж за князя, так что не долби мою голову. И не вздумай бесплатно закатывать истерику. Даже истерика должна зарабатывать деньги. Зря, что ли, вложился в твой тюнинг?

Женщина поджала губы, и по щеке пробежала светящаяся слеза, задержавшись на подбородке, дрогнув и исчезнув через ровно три секунды, хотя глаза остались совершенно сухими.

Купец тяжело вздохнул и продолжил.

– Я нанял частных сыщиков. Они ищут.

– А княжич? – сверля взглядом в мужа, спросила женщина.

– Ты всерьёз веришь, что этот сопляк найдёт Фёклу? Я – нет. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Пусть хоть суету наведёт, отвлечёт на себя внимание, пока специалисты работают.

Глава 3. Молот ведьм на замшелой планетке

После небольшой передышки всё было готово к следующему прыжку в сторону Альфы Центавра.

А к Сириусу вышли действительно удачно, потому как не нужно делать лишних скачков или долго маневрировать, избегая гравитации массивной звезды. Гравитация, она такая – она воздействует даже на двигающийся в ги́пере звездолёт, внося достаточно большие неопределённости в траекторию. И для точного прыжка надо следить, чтобы– никакая звезда не находилась между точкой старта и точкой прибытия. А уж для идеальных перемещений надо находиться желательно на самом краю гравитационной ямы. Для Солнца это примерно на орбите Плутона.

Потому большие лайнеры, танкеры и сухогрузы, имеющие огромную массу покоя, скакали, порой разбивая маршрут на несколько десятков отрезков. Между прыжками переналаживались, давали отдыхать корабельным божествам и долго заряжали сверхмощные концентраторы.

«Синяя птица» в этом плане не являлась исключением, но благодаря таланту Нульки в быстром таскании через изнанку лёгонькой по космическим меркам яхты, и отдых можно сделать покороче.

В общем, вдох, выдох, и снова в путь.

– Готова?! – спросил княжич, оглянувшись на Богиньку.

Та легонько кивнула.

– Старт на счёт «три», – продолжил Иван, но в этот момент пиликнул смарт-браслет, оповещая, что пришло сообщение. Парень дотронулся до гаджета и выругался, так как в воздухе возникло окошко с аватаркой куратора. – Озвучить, – приказал он.

– Прыгать? – спросила Нулька, вытянув шею и всматриваясь в сообщение.

– Подожди. Послушаю, что он скажет.

В браслете был образец голоса куратора, и нейросеть озвучила текст, выдав весьма достоверные нотки лёгкого пренебрежения и некоего высокомерия:

– По реестру ты летишь через Сириус. Если ты ещё там, то срочно. Слышишь? Срочнейшим образом прыгай к звезде Ле́йтена! Вопрос жизни и смерти! Только не спрашивай, «почему я?», просто у меня ближе никого нет, согласовывать других исполнителей слишком долго, а время играет против нас. Пока прыгаешь, я подготовлю сводку.

Голос смолк. А Иван немного растерянно оглянулся на товарищей, которые ждали решения княжича, и произнёс риторический вопрос:

– Вот блин, почему, когда надо что-то срочно делать, сразу находится левое дело? Мне кого сейчас метнуться спасать? Фёклу или этого второго? И вааще, вдруг вопрос жизни и смерти – просто фигура речи. А то он мне уже вручал пластиковую медальку.

– Служи дурачок, получишь значок, – с тихой усмешкой прокомментировал ситуацию Потёмкин.

Стоящая у стенки Нулька зло забурчала, уподобившись тёмным божествам:

– Если Фёкла сдохнет, я не расстроюсь, и никто не расстроится.

Рядом тяжело вздохнул Петрович, глянув на надувшуюся корабельную фею:

– Я не столь кровожаден, хотя и меня эта дура изрядно достала, но сигнал бедствия звучит прямо здесь и сейчас, а Фёклу и без нас ищут по всему Млечному Пути. И не только её одну. Если она в плену и жива, то ещё денёк потерпит, если же мертва, то уже ничем не поможем.

Почесав затылок, вставил слово и Михаил:

– Да. Фёклу ещё искать надо, а подвиг наклюнулся прямо здесь и сейчас. Надо подсекать, как леща на удочку.

Парень поджал губы, размышляя, как быть. Ведь разорваться надвое никак не получится. Но думать было особо некогда, потому парень махнул рукой и согласился:

– Ладно, к Ле́йтенке. Только по-быстрому. И вааще, у меня нет никакого желания играться в принцип вагонетки. Мне надо спасти всех и сразу.

– За двумя векторами погонишься, в астероид влупишься, – пробурчал хмурый Михаил.

Иван быстро почесал в затылке и ответил:

– Я не за двумя, а по очереди.

– Я уже посчитал параметры скачка! – бодро отрапортовал пилот, перебирая пальцами на штурвале.

– Я тоже, – с небольшим опозданием и немного зло пробурчал навигатор, и княжич поставил себе на извилинах заметку, что придётся разбираться не только с капитаном, но ещё и с Михаилом, потому как в атмосфере корабля чувствовалось напряжение.

Звездолёт снова качнуло, выравнивая в направлении точки назначения. А затем загорелся индикатор готовности фокусатора, и через десять минут «Синяя птица» снова провалилась в белую изнанку бытия.

– Отклонение по углу полтора градуса. Недолёт два процента. Общая погрешность прыжка девятнадцать сотых светового года, –отчитался Женёк, едва экипаж порморгался.

Ивану было немного непривычно слушать доклады. Он хоть и недавно на «Синей птице», но сбежавший автопилот не выдавал подобные отчёты. Парень стоял, насупившись и сложив руки на груди, потому как не знал, что ответить. Много это или мало.

Стоящий рядом навигатор нахмурился, сбивая цифры в голове и сверяя их со словами синтетического пилота, а Нулька захныкала:

– Опять всё не как у людей. Брошу космос, устроюсь на другую работа. Буду держать силу тяжести на дальнем астероиде.

Слёзы и сопли побежали в три ручья, и богинька принялась растирать их руками по лицу, завывая на весь мостик.

Иван посмотрел на пилота, готовый снова навалять роботу, а тот быстро развернулся в кресле, встал на сидушку коленями, схватился за спинку и подался вперёд.

– Да не, ты не понимаешь, это наоборот очень круто, – выдал Женёк, изобразив восхищение на лице. – Я раньше на таком корыте летал, что мы бы неделю скакали в сорок итераций, а потом бы ещё неделю ползли в обычном пространстве.

– И где ж ты батрачил, калькулятор юродивый? – ехидно спросил Петрович, сложив руки на груди.

– На почте работал. Мы таскали несрочные посылки из системы в систему, – ответил Женек и повернулся к Нульке: – Прыжок – вааще крутяк. Ещё одна-две итерации, и прибудем.

– Честно-честно, крутяк? – застыла зарёванная Нулька с такими глазками, словно она бездомный щенок, который ко всем ластился и просил, чтоб погладили.

– Честно-честно, – часто закивал пилот, а потом плюхнулся на своё рабочее место.

Нулька мгновенно сменила печаль на радость, улыбнулась от уха до уха и провела тыльной стороной ладони по глазам, смахивая слёзы.

– Не отвлекай! – рявкнул Петрович и стукнул по спинке пилотского кресла.

Женёк быстро вернулся в исходное положение и начал ориентировать «Синюю птицу» на новый прыжок.

Стартовали через пять минут.

На этот раз воодушевлённая богинька вывела корабль из гипера буквально в паре тысяч километров от небольшой замороженной планетки, освещаемой тусклым угольком красного карлика – звезды Ле́йтена. В системе, кроме этого обледенелого камушка, водились гигант в несколько масс Юпитера, окружённый ордой мелких лун, коих звёздные волки презрительно называли мячиками, и кучка астероидов во внешнем поясе.

И как только антенна нашла несущий сигнал местной сети связи, пиликнул браслет. Иван вызвал окошко с сообщением, а прочитав, громко выругался и принялся отдавать распоряжения:

– Мать твою! Всем на атмосферник! Миша, выдай оружие! Нулька, ты за старшую.

– Что там?! – переспросил капитан, попытавшись заглянуть в голограммное окошко, но то быстро закрылось.

– Я офигеваю! – продолжил княжич, возмущённо размахивания руками. – Мы бороздим вселенную, а в этой занюханной дыре какая-то община придурков собирается сжечь ведьму! Дебилы, блин! Сейчас же не лютое средневековье!

– Ёжки-матрёшки, – пробурчал со своего места Женёк, – может, ну её? Жалко, конечно, старушку, но вдруг есть за что?

Но Иван даже не услышал пилота, его распирал азарт. Он уже представлял, как героически спасает оклеветанную почём зря бабушку — божий одуванчик от крестьян, одетых в рванину, во ржавых и грязных колхозных экзоскелетах, с допотопными кислородными масками на вечно пьяных лицах, с вилами и факелами в руках. И крестьяне уже привязали ведьму к столбу, где обложили дровами и хворостом, полили керасинчиком, чтоб жарче горела. Потому как вопрос жизни и смерти оказался не шуткой, а реальностью. Не просто же так в задании числилось: «Предотвратить самосуд».

Конечно, спасти настоящую принцессу было бы прикольнее, но сейчас лучше напоить чаем и доставить в безопасное место безобидную бабушку, потому что Нулька опять может приревновать и натворить необдуманных дел.

И княжич с горящими глазами, ни капельки не дожидаясь, пока навигатор выдаст оружие, чуть ли не боком пробежал по тесному коридору в кают-компанию, где рывком распахнул дверцу сейфа и взял револьвер. Немного подумав, подхватил ещё и несколько гранат, пролонгировав ими как фокусник на сельской ярмарке. Затем помчался в предбанник, по пути выхватил из шкафчика тёплые вещи и резво нырнул в атмосферник, словно мушкетёр из книги на бравого коня.

– Быстрее, человек в опасности! – закричал он, нервно теребя молнию на комбезе в ожидании остальных и разглядывая ледяной мирок, дрейфующий по своей орбите вокруг тусклой звёздочки-уголька.

Мирок был типичным «зрачком». Гравитационный резонанс заставлял планетку всегда смотреть на родную звёздочку только одним боком. В итоге ночная сторона, на которую свет падал последний раз несколько миллиардов лет назад, был закована в огромнейший ледник, а над серединой дневной бушевало вечное око бури – эпицентр непрекращающегося циклона. Между светом и тьмой сползающий под собственной тяжестью ледник таял, образуя множество мелких речушек или вытянутых вдоль ледника озёр. На этой полосе и жили люди. Всего там было около сорока прикрытых куполами поселений, но сейчас интересовало только одно, сильно обособленное.

Безымянный информатор куратора к этому времени уже скинул нужные координаты.

Удивительно, но у сего задрипанного поселения был свой космопорт с одинокой взлётно-посадочной полосой. Низкая сила тяжести и достаточно густая атмосфера, которую был не в силах сдуть слабый солнечный ветер красного карлика, позволяла шаттлам садиться и взлетать даже без помощи опорно-силового поля.

Но время шло, а экипаж пока не появился, заставляя княжича нервничать.

– Ну что вы так долго?! – раздосадованно закричал Иван, ткнув в кнопку громкой связи с кораблём.

– Я здесь! – отозвался Женёк, быстро нырнул в полагающееся ему пилотское место и тут же начал ловко щёлкать тумблерами и стукать пальцами по сенсорной панели.

– Без паники, княже. Сейчас, как в том старом анекдоте, медленно спустимся и отымеем все стадо, – с кряхтением протянул Петрович, неспешно зашедший в кабину. Увидев Женька́, возмутился: – Чё ты тыкаешь? Куда пальцы тянешь? Ты же робот, подключись по вайфаю!

– Я киборг! – тут же завопил пилот, отцепив ремень безопасности и завертевшись в кресле, как неугомонный бурундук. – Я киборг, а не робот.

– Цыц, калькулятор! – рявкнул капитан, поправляя ворот теплой крути и проверяя кислородную маску, свисающую на лямках на грудь.

В это время в кабину вошли вооружённые Михаил и Потёмкин.

– Не знаю, но, по-моему, лучше подключиться, – пробасил боец.

– Я киборг, – повторил пилот, скривив злобную, но не страшную физиономию, – и я буду делать всё пальцами, а не через провода!

– Хватит. Угомонись, батарейка, – буркнул Петрович.

А Иван уже пристегнулся и начал командовать:

– Отстыковка!

– Есть, отстыковка!

Женёк клацнул переключателем. От стенок атмосферника послушался звук механизмов – то сработала автоматика шлюза, герметизируя люк, а приводы крепежа отпустили челнок в свободное странствие. Сразу за этим пропала сила тяжести, и атмосферник оказался предоставлен сам себе.

А Петрович опустился в кресло, пристегнулся и протянул:

– Так, княже, я со старушками не хочу связываться. Я ими не увлекаюсь. Сам будешь спасать, мы так, постоим в сторонке тот на случай, если вдруг что-то пойдёт не по плану.

А Женек словно нарочно не дал договорить капитану, он посмотрел на Ивана немного детскими глазами и громко спросил:

– Форсаж?!

– Форсаж, – поддакнул княжич, и всех сразу же вдавило в кресла. Лишь немного позже, когда шаттл начал спуск с орбиты, ускорение сменилось свободным падением и невесомостью. Спуск был похож на суперэконом на Грин-Аквике.

Казалось, атмосферник двигался медленно и неуклюже, но иллюзию создавали масштабы окружения. Когда летишь на большой высоте на обычном самолёте, тоже кажется, что он еле-еле ползёт, меж тем скорость приближается к звуковой – около девятисот километров в час.

Иван от нетерпения барабанил ногой по полу, словно мартовский заяц по пеньку, и глядел на крохотные язычки плазмы, возникшие на носу аэрокосмического аппарата. Язычки облизывали термостойкую обшивку, понемногу из вялых становясь все более жадными резвыми, словно подтверждая поговорку, что аппетит приходит во время еды.

«Они скоро начнут», – известил аноним в сообщении, подогревая обстановку.

– Да что так долго?! Можно быстрее? – громко спросил княжич, глянув на пилота.

Тот покачал головой, мол, это даже для него предел. Дальше будет нарушение техники безопасности, и атмосферник попросту развалится от удара о плотные слои атмосферы. Об них и тысячетонные метеориты разбиваются.

– А если преступники вооружены? – озвучил свои опасения навигатор, глядя на приближающийся густой облачный слой, разрезаемый редкими штормовыми молниями, но ответил ему не капитан, а Потёмкин:

– Куратор о этом не сообщим, значит, опасность минимальна. К тому же мы можем сесть только в космопорте, и выбора попросту нет.

– Ну а если? – не унимался Михаил. Он с сомнением глянул на киборга, ожидая хоть какой-то поддержки. Ведь должен быть хотя бы один человек, который проявит трезвый пессимизм, а не бросится с пикой на ветряные мельницы.

– Там видно будет, – спокойно, со знанием дела, произнёс боевой Потёмкин.

Женёк же вцепился руками в штурвал и смотрел перед собой, поджав губы. Если не знать, что он на самом деле просто очень сложный механизм под управлением осознавшей себя как личность нейросети, то действительно можно было поверить, что живой. И Ваня в очередной раз задумался над тем, а где проходит грань между человеком и нелюдем? Даже не биологически, а на каком уровне психологии стирается разница. Но, наверное, это вечный вопрос без ответа.

Вскоре шаттл вошёл в плотную атмосферу, и его затрясло. Облака под брюхом летучего аппарата зашевелились быстрее, в разрывах небесной пелены замелькали безжизненные речки и озерца, серые каменистые пустоши и белые льды.

Ещё через десять минут атмосферник нырнул в белую кучевую завесу, пронзив её насквозь. Турбулентность принялась играть шаттлом, как первоклашка бумажным самолётиком.

Вж-ж-ж вверх. У-ух вниз. И по новой.

От воздушных горок к горлу подкатила тошнота.

– Вон, – ткнул вскоре пальцем в лобовое стекло Михаил, и княжич вытянул шею.

Действительно, впереди виднелся ровный круг зелёной земли, защищённой богом-покровителем этого поселения. Значит, можно обойтись без масок.

Но помимо растений под куполом стоял лёгкий туман, возникающий, когда тёплый и влажный воздух поднимался от грунта к верхней, прохладной части барьера, на стыке атмосфер остывал и опускался по краям, словно морозный сквозняк, проникающий через щель в приоткрытой двери в растопленную баню. И туман скрывал мелкие детали происходящего.

– В посадке отказано! – быстро доложил Женёк, защёлкав тумблерами. А впереди уже виднелась узкая и какая-то серо-грязная, неухоженная взлётно-посадочная полоса.

Увидев, что на земле погасили огни, Иван выругался. Гостям здесь были совершенно не рады, и по инструкции полагалось выйти на орбиту и ждать разрешения. Но если исполнять все предписания, бабушку сожгут к чертям собачьим. Потом можно будет разве что картошку испечь на пепелище под запашок горелой старушки.

«Говорит диспетчер. Запрещаю приземление», – послышался голос из динамиков.

Иван от злости дёрнулся так, словно током ударило. Он громко и отрывисто выругался и со всей силы ударил кулаком по подлокотнику.

– Ну так чё?! – заволновался пилот. – У нас пятнадцать секунд на принятие решения!

– Взлетать надо, – резко и зло проронил навигатор, сжав пальцами свой ремень безопасности. – Не прилучается с бабушкой.

Одновременно с этим браслет княжича возмутился и выдал десять сообщений, верещащих истерикой.

– Хана ведьме. Её уже к костру тащат, – покачал головой Петрович, косясь и подглядывая в написанный в панике текст. А паника читалась во множестве опечаток, словно осведомитель писал второпях, на нервах и с оглядкой на то, чтоб никто не увидел.

– Блин! – снова выругался Иван и принял решение. Может оно и не верное, но иначе не мог: – Инквизиция мы или нет? Сажай атмосферник.

– Так нельзя же! – заголосил пилот.

– Включи сигнал бедствия, – выдал идею Потёмкин, и Женёк, увидев перекошенное лицо княжича и короткий кивок в знак согласия, сразу же нажал на красную кнопку.

На потолке загорелись красные огни, медленно гаснущие и так же медленно разгорающиеся в ритме человеческого дыхания. Но так и положено. Резкое мерцание станет отвлекать пилотов и мешать их работе.

А полоса приблизилась настолько, что уже можно было различить большую толпу, человек триста, если не больше, которые скопились у одинокого шаттла, стоящего на площадке сбоку от посадочной полосы.

Какой-то сотрудник этого замшелого поселения бегал по бетону с красными светящимися палочками, размахивая ими как ненормальный.

– Пошёл в задницу, дебил! Я же тебя размажу! – подавшись вперёд, закричал Женёк, словно человек мог его услышать.

Перед самой посадкой мягко прошли защитный купол, созданный местным божком. И ведь сожжение ведьмы не могло пройти без его участия, даже если то ограничивалось лишь молчаливым согласием. Ведь столь мощное создание запросто могло остановить произвол, но не остановило. Но главное, чтоб оно не помешало спасению. Драться с богами княжич ещё не умел, но кажется, рано или поздно придётся учиться.

– Почему-то мне кажется, что это дело не для стажёра, – пробурчал Иван, гладя на пытающегося преградить путь опускающемуся атмосфернику человека в ярком жилете.

– Не всегда бывает, что хочется. Жизнь вообще не спрашивает, кому что угодно. Она просто раздаёт дюли направо и налево, – тоскливо высказал свою житейскую мудрость капитан.

– Ага, – басовито и с горькой усмешкой присоединился к нему Потёмкин.

Вскоре человек бросился в сторону, а шасси челнока с визгом коснулись бетона. Атмосферник задребезжал шинами на стыках плит.

– Торможу! – прокричал пилот, движки загудели в реверсном режиме, и членов экипажа потянуло вперёд силой инерции, заставив повиснуть на ремнях.

– Бросаю якорь!

И шаттл остановился, но двигатели, хоть и стали тише, не погасли.

– За мной, – выкрикнул Иван, выскочив из кресла, и вытащил на ходу револьвер.

До кормы атмосферника добежал раньше, чем та открылась. Из расширяющегося с гулом гидравлики зазора потянуло сырым холодом. А первое, что увидел княжич, когда аппарель коснулась бетона, это толпа вполне современно одетых людей азиатской наружности, впереди которой стоял пафосно наряженный старик с большим позолоченным и украшенным кисточками бубном в руках. Было в старике что-то от древних шаманов Крайнего Севера, призывающих духов: те же грубо выбеленные шкуры, цветная бахрома и экзотическая вышивка. Да и жители поселения, столпившиеся за его спиной, были как на подбор смуглые и раскосые, словно стойбище эскимосов когда-то целиком вывезли в космос и оставили жить в резервации на другой планете.

Если дело обстоит именно так, то не стоит удивляться жертвоприношению.

– Прочь, чужаки! – заорал шаман, горделиво поднимаясь по аппарели навстречу парню. – Вам здесь не место!

Иван, поджав губы и играя желваками, оглядел человека, быстро достал из кармана корочки инквизитора и сразу же ткнул в самое лицо старику.

Тот с прищуром пробежался взором по голограмме и печатям, а затем расплылся в ехидной улыбке.

– Я не отдам вам порождение злых духов. Можете забрать меня. Но ритуал должен быть завершён, – громко произнёс он, чтоб его слышал не только княжич, но и толпа за спиной.

– Сука, – процедил Иван, а шаман неспешно развернулся и стал вышагивать вниз.

– Жечь! – прокричал старик, оказавшись в кругу сородичей, и затянул негромкое горловое пение

Толпа качнулась и быстро направилась куда-то влево, будто боясь пропустить шоу на ярмарке.

Иван, ища поддержки, обернулся на товарищей, а потом пнул ногой борт атмосферника и уже хотел было побежать следом за шаманом, но на его плечо опустилась тяжёлая механическая рука Потёмкина.

– Не спеши. С этими людьми не стоит спешить. Потеряешь уважение, и ничего не получится.

Иван немного растерянно глянул на Петровича, который молча пожал плечами, мол, сам думай, а затем пересилил в себе стремление сделать всё по-быстрому и неспешно спустился по аппарели – киборг говорил достаточно правильные вещи. Следом пошли и остальные, но в какой-то момент за спиной княжича снова послышался голос Потёмкина, который стал раздавать указания:

– Женёк, ты на место. В готовности взлететь по тревоге.

– Раскомандовался, – сразу же недовольно пробурчал Петрович.

Иван остановился и обернулся.

Здоровенный киборг навис над капитаном и наклонил голову. А Петрович сложил руки на груди и ждал, что скажет великан.

– Давай сразу на земле решим, – пробасил Потёмкин, – Здесь ты штатский, а я имею опыт. Потому не мешай. Это на корабле хоть палубу по твоему приказу буду драить. Хорошо?

– У нас нет палуб. У нас коридор и отсеки, – прорычал капитан.

– Без разницы, – усмехнулся киборг и достал болтер.

– Ладно, валяйте, раз такие крутые, а я здесь на стрёме постою, – взмахнув рукой, произнёс Петрович и со вздохом прислонился к стенке атмосферника.

Княжич недовольно дёрнул щекой, ибо слишком быстро боевой киборг-инвалид подминал под себя экипаж «Синей птицы». Надо будет и с ним решать, кто главный. Но сейчас не место и не время. Там ведь, между прочим, бабушка-ведьма ждёт своего спасения.

А со следующим шагом Иван увидел то, отчего стало не по себе.

Сбоку от взлётки стоял старый, раздолбанный вдрызг атмосферник местных жителей. Неизвестно, мог ли он летать, но прямо у сопла одного из двигателей в стык между плитами была забита железная труба, и к этой трубе привязана женщина. Из боковой двери челнока выглядывал, ожидая команды, мужчина. И как только он получит команду, врубит движки, и жертву ритуала испепелит и развеет по взлётному полю реактивное пламя.

– Охренеть! – раздался за спиной голос Петровича, который не удержался и всё-таки спустился следом за остальными.

Пока Иван соображал, как поступить, капитан подбежал к товарищам и схватился за автомат, что держал в руках навигатор.

– Михась, дай сюда по-быстрому! Я тоже хочу быть героем!

– Ты чё?! – опешил навигатор.

– Ты глянь, какая там мадам! – прокричал Петрович и торопливым шагом пошёл к толпе, что стояла по обе стороны от места, где будет бить пламя. Лишь безумный жрец и его жертва были посередине. – Отставить жечь ведьму! – заорал во весь голос капитан, передёрнул затвор и дал очередь вверх. По бетону с лёгким клацаньем посыпались стреляные гильзы.

– Блин, придурок, – пробасил Потёмкин, проводив взглядом капитана, и легонько толкнул навигатора в плечо, а затем протянул извлечённый из-под куртки пистолет. – Михаил, возьми на прицеп пилота этого корыта, чтобы не врубил зажигалочку раньше времени.

А Иван глянул на двух киборгов, подмечая, что оба поняли друг друга с полуслова. И мысль-то дельная была, он сам как-то до неё не додумался. Михаил, держа оружие на изготовке для стрельбы из двух рук, и сам держась на расстоянии от толпы, быстро заскользил по широкой дуге в сторону кабины. Настырного работника в желтой жилетке, который хотел уже встать на пути, припугнул, направив на того ствол.

Тем временем капитан приблизился к шаману и на полном ходу врубил прикладом в скулу. Вот так вот просто, без предупреждений и лишних слов. Пестрая толпа зашумела, градус ярости взлетел до взрывоопасной отметки, но оружие в руках Ивана и Потёмкина, поспешивших на помощь товарищу, удержало местных от расправы над незваными гостями. Уменьшили пыл и корочки, которые княжич интуитивно задрал над головой.

– Инквизиция! – закричал он и коротко глянул на несколько выстрелов, что раздались сто стороны. Не случилось бы чего с навигаторов. Но голос Михаила и его крики: «Руки за голову», усмирили даже самых ретивых.

Иван чуть не выругался, мол, Петрович-то оказался любителем старушек, но разглядел женщину и улыбнулся.

Ей было лет сорок. Красивое лицо с лёгкими морщинками в углах тёмных глаз не портил даже небольшой кровоподтёк на скуле. Чёрные, как смоль, густые и длинные волосы струились по плечам. Бюст третьего размера распирал оранжевый с белыми вставками комбинезон, отчего казалось, что молния вот-вот разойдется и явит прелести всему космосу и этой толпе, в частности.

А на лице была отражена смесь, состоящая из неверия, что её всё же спасли, страха, что это обман или иллюзия, облегчения и отчаянной мольбы, чтоб вытащили отсюда как можно быстрее.

– Я не позволю! – заорал шаман, сплёвывая кровь, и Иван со всей силы ударил старика. Чувство совести, мол, старших бить нельзя, даже не пискнуло. Наоборот, хотелось пристрелить эту падаль, которая готова была заживо сжечь человека.

От удара даже костяшки заныли. Шаман закашлялся кровью на бетон.

Оказавшись у столба с жертвой, капитан закинул автомат на плечо, достал из кармана небольшой складной ножик и принялся, тихо матерясь, резать упрямые верёвки, кои никак не хотели быть разрезанными. Лишь через несколько минут удалось освободить женщину.

Та чуть не упала, но Петрович успел подхватить, выронив ножик под ноги.

– Можете опереться на меня, – произнёс капитан и повёл спасённую к атмосфернику.

Толпа заревела криками недовольства и подалась вперёд. У некоторых в руках показались охотничьи ружья, ножи и топоры.

– Назад! – заорал Потёмкин и два раза выстрелил в железный столб из болтера. Оба кумулятивных снаряда попали в цель и оглушительно взорвались. В толпе взвизгнули женщины. Народ попятился.

– Осторожнее, твою мать! – закричал Петрович, которому осколком оцарапало скулу, на что киборг ответил лишь сосредоточенным, но спокойным взглядом, а затем взмахнул рукой и прорычал:

– Всё, уходим. Только не беги, княже, не то фанатики точно бросятся, как собаки за велосипедом.

Иван последовал совету и нарочито неспешно, но сжимая до боли рукоять револьвера и постоянно ожидая нападения, пошёл к шаттлу. Пришлось приложить все свои усилия, чтоб не обернуться, и только слушал тяжёлые шаги киборга, замыкавшего отступление, а вскоре и навигатор поравнялся с ними, оставив позади космических дикарей.

Княжич переживал, но всё же обошлось. Аппарель поднялась, атмосферник штатно загермился. А толпа не кинулась под шасси, и никто не выстрелил в спину.

Вскоре шаттл дёрнулся и начал выползать на взлётку.

Уже перед самым взлётом притормозил, и по отсеку пронёсся крик пилота:

– Твою мать! Откуда взялся этот хрен?!

Все резко заозирались, и точно, посередине отсека, рядом с ящиками с креветками стоял древний-предревний старец в белых шкурах. Белоснежная борода опускалась до самого пола, а щёлочки эскимосских глаз терялись среди многочисленных глубоких морщин. Лицо старца не выражало совсем никаких эмоций, словно это был манекен.

Иван тут же вскочил с места и выхватил револьвер.

А старец неспешно оглядел экипаж сухим взглядом и плавно растаял в воздухе.

– Что это было? – ошарашенно спросил Михаил.

– Да откуда я знаю?! – огрызнулся княжич, сделав несколько шагов вперёд и дотронувшись носком ботинка до того места, где только что был старец.

– А должен, ты же инквизитор, – вставил ехидне слово капитан, стоя рядом с устало прислонившейся к стенке женщиной.

– Думаю, это местный божок, – бросил наугад парень, не отрывая взгляда от места, где был нежданный гость.

– Я взлетаю или нет?! – заголосил Женёк.

– Взлетай! – прокричал Иван, а сам глянул на спасённую.

Если раньше княжич немного сомневался, нужно ли быть инквизитором и получать непонимание, злость и страх в спину, то сейчас убедился, что да, со всякой мразью, готовой приносить людей в жертву, должен кто-то бороться. И почему бы не он?

***

– Он таки сел, – произнёс инквизитор Турочкин, разглядывая отчёт. Над лежащим на столе абсолютно черным ковриком, именуемым ещё угольным гобеленом, висели голограммные окошки с фото, видео и голографическими материалами.

Лицо Турочкина из расслабленной, ничего не выражающей маски стало понемногу меняться: брови плавно сдвинулись друг к другу, нижняя челюсть заиграла, губы плотно сжались, а уголок рта время от времени нервно дёргался – куратор был зол.

– А не должен был? – тихо спросил сидящий в углу, на большом кресле джинн.

– Не твоё дело, – прорычал Турочкин в ответ, но немного подумав, ухмыльнулся и продолжил: – Раб, я желаю, чтоб ты подготовил отчёт о том, что я самолично спас человека от произвола культа мелкого божка.

– Повинуюсь, босс, – пробасил джинн, склонив голову, и тихо спросил: – А княжич?

– Укажи ссылкой на список вспомогательных лиц. Путь будет в нижней строчке списка, – огрызнулся Турочкин, а потом ещё больше расплылся в улыбке и махнул рукой: – А ещё я желаю свежего зелёного чая.

На столе, рядом угольным гобеленом возникла кружка, которая стала быстро наполняться горячей жидкостью. А кроме того появилась обычная клавиатура с допотопным шариком-трекболом в комплекте, и на ней с скоростью, недоступной простым смертным, заклацали кнопки и завертелся шар трекбола, заменяющий мышь. Джинн мог бы использовать и современные голограммные и даже нейроинтерфейсы, но материальные вещи подавались магии лучше, чем виртуальные.

Пока на экране формировался отчет, заставляя куратора ехидно ухмыляться, Турочкин достал из кармана настоящую золотую монету, поставил на ребро и щёлкнул пальцем, заставив завертеться волчком.

Глава 4. Настоящая ведьма и полцарства за бумагу

– Да что мне, напополам разорваться? – закричал Иван, схватившись за голову. Он прохаживался по кают-компании туда-сюда быстрым шагом, и выражение «мечется, как лев в клетке» подходило к нему как нельзя лучше. – Что с женщиной?

«Синяя птица» сделала маленький прыжочек прочь от планеты, чтоб местный божок ненароком не решил отомстить за сорванный ужин или обед. Но скакнули совсем недалеко, и красный карлик в иллюминаторе ещё виднелся, хотя и стал для невооружённого взгляда изрядно тусклее и меньше размером.

Иван не находил себе места, и когда громко мяукающий жидкий кот, вышедший из своего текучего спящего состояния в зарядной коробке, решил выклянчить цифровые вкусняшки, княжич едва сдержался, чтоб не пнуть. И лишь усилием воли сдержался и воспользовался браслетом, чтоб создать голограмму-подушечку со вкусом курицы.

А что, кот – робот, ему и вкусняшки положены исключительно виртуальные.

– С виду хорошо, но у нас, кроме аптечки, больше ничего нет. Я диагнозы ставить не умею, – тут же отозвался капитан и продолжил, встав с кресла: – Вот только не начинай, княже! Я сам переживаю.

Петрович посмотрел в коридор, в сторону свободной каюты, где положили отдыхать спасённую женщину, и несколько раз пригладил свою седую бороду.

– У нас нет медотсека?! – тут же возмущённо заголосил Женёк, при этом подскочил как ужаленный, если этот термин, конечно, применим к разумному механизму. – Даже на задрипанных сухогрузах есть!

– Цыц, микрочип бракованный! – тут же рявкнул капитан. От негодования аж борода с усами затопорщились.

Пилот надулся, плюхнулся на место и скрестил руки на груди.

Сидящий рядом Потёмкин взялся за голову и шумно выдохнул. Как он недавно обмолвился, у него осталось всего одно лёгкое, как у старого питона, им и обходился.

– Я тоже немного удивлён, – пробурчал киборг.

– Нету! – развёл руками Петрович. – Я тоже плевался, но прежний хозяин экономил на всём подряд!

– Да? А с виду такая приличная посудина. Я смотрел и думал, что это элитная яхта, а у вас везде дерьмовый пластик, иллюминаторы не по нормам, пожарные системы дешманские, и даже нет простейших роботов. Ни уборщика, ни погрузчика, ни для внешней диагностики, – снова подал голос пилот.

– Заткнись! «Синяя птица» сделана по лекалам яхты для одного из богатеев! –огрызнулся капитан.

– Ага, только лекала спирачены, – показал язык пилот. Он привстал, опершись руками о подлокотники, и добавил ещё пару шпилек: – Когда работают маневру́шки, от вибрации вся обшивка набивается сверчками. Скрипят, аж уши сводит. И только не говори, что это золотые сверчки от элитного дизайнера. А ещё у вас на мебели не кожа, а шкура молодого дерматина, умершего своей смертью.

– Хватит. Этой шутке уже шестьсот лет, – пробасил Потёмкин.

– Вот именно, хватит, – пробурчал Петрович, – нам ведь много чего надо купить: и новые скафандры, и роботов, и медицинский уголок. В общем, до хрена, а денег нету.

Пилот снова откинулся на спинку, а слово взял княжич, который остановился после беготни из угла в угол и глянул в большой иллюминатор.

– Блин, сейчас надо на Альфу Центавра, посмотрим брошенный лайнер, а затем доставим на землю жертву произвола.

Может, кто чего и возразил бы, но в этот момент в коридоре появилась та самая жертва. Для только что снятой со столба дикарей выглядела она достаточно живо. В кают-компании сразу же воцарилась тишина.

– Прошу прощения, – произнесла женщина и оглядела присутствующих, – но можно чего-нибудь перекусить?

***

Вскоре Варвара Васильевна, нежданно-негаданно спасённая из лап сумасшедших дикарей, и чему была несказанно рада, сидела за столом. Она уплетала обычную мясную консерву, хрустела галетами и запивала соком из пакетика, внимательно оглядывая и оценивая экипаж. Женщина не ела почти три дня, будучи запертой в старом рефрижераторе полоумного шамана. И хорошо ещё, что холодильник не был включён, а то бы превратилась в замороженный мясопродукт раньше, чем довели до казни. Пришлось бы нести, отбивать лёд ломиком, и только потом сжигать тушку на гигантском мангале, сделанном из списанного звездолёта.

– Можно ещё? – спросила она, когда консерва кончилась.

С места торопливо встал капитан — мужчина примерно сорока пяти лет. Седоват, но не запущен. Опрятен. Слегка вальяжен, словно сказочный дембель из докосмических времён. А ещё ощущалось, что в космосе он давно, и сам он не женат, что списывал на тяготы галактической судьбинушки. И буквально на лице написано, что Варвара ему понравилась.

Когда на стол легла добавочная порция, женщина молча продолжила трапезу.

А следующим был светловолосый и довольно крепенький парень двадцати с небольшим лет, который сейчас очень нетерпеливо ждал, когда гостья наестся. Ему явно хочется начать расспрос. А ещё от него тянуло княжеской силой, которая ощущалась, как вырывающийся из гипера сквозняк. Собственно, это и был сквозняк, а парень являлся щелью между мирами.

Затем взгляд женщины перепрыгнул на полумеханического здоровяка. Его человеческая душа казалась зажатой в стальных тисках сильной боли, ниточки которой уходят в далёкое прошлое. Интересный тип, с таким бы немного поработать.

Варвара Васильевна вздохнула, отодвинула пустую консервную банку и взялась за сок. У неё оставалось ещё пара минут, ибо невежливо отказывать спасителям в ответах.

Приложившись к трубочке, женщина скользнула на излёте взором по остальным.

Пухлый мужчина тридцати лет был обычным, но тоже уставшим от одиночества и недооценённости. И тоже обделен женским вниманием, заедая тоску вкусняшками и тайком поглядывая на красивую молодь.

Потом был парнишка лет шестнадцати, который не был живым существом и потому интереса для Варвары Васильевны не представлял совершенно. Роботы – не по её части.

А вот корабельный дух, запертой в облике миловидной девушки, напротив, очень и очень любопытен.

Варвара облизала губы и откинулась в кресле, показывая, что готова к расспросу.

Инициативу сразу же перехватил княжич. Он быстро провёл ладонью по волосам и заговорил, пытаясь вести себя по казённому, но выходило ужасно плохо, хотя порода и образование в нём чувствовались. Что есть, то не отнимешь.

– Мне для отчётности надо узнать обстоятельства произошедшего. Как вы оказались на той планете? – произнес о после того как дотронулся до смарт-браслета на запястье.

Женщина снисходительно, но по-доброму улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Я бы и так всё поведала, но если для отчётности, то для начала можно узнать кто вы сами-то будете? А то от испуга не услышала.

– Инквизиция. Нам сообщили, что местные хотят спалить ведьму, – проговорил молодой князь, отчего Варвара Васильевна на секунду замерла, а затем звонко рассмеялась.

– Надо же, из огня да в полымя. Если что, то у меня есть лицензия. Правда, в общине это не помогло. Дикарям, как говорится, закон не писан.

– Так вы и взаправду ведьма? – удивлённо привстал парень, а капитан немного озадаченно переглянулся с пухлым мужчиной с нашивками навигатора на комбезе. Они наверняка очень старые друзья. Может, потому и нет разногласий, что давно притёрлись характерами.

– Вы раньше никогда не видели настоящих ведьм? – улыбнулась женщина и медленно приподняла бровь. Княжич немного смутился, но быстро взял себя в руки и слегка насупился. Ершистый, однако. Далеко пойдёт, если не сломают по пути.

– Нет, не довелось.

– Полагаю, вы в инквизиции совсем недавно? Вы что-то имеете против ведьм?

Парень снова оглянулся, но на этот раз в сторону рослого киборга, а не капитана, но здоровяк лишь пожал плечами.

– И как вы оказались среди дикарей? – продолжил расспрос князь-инквизитор.

– Молодой человек, позвольте уточнить, – улыбнулась Варвара Васильевна, – это официальный допрос или просто беседа?

У княжича дёрнулась щека, он явно хотел ответить чем-нибудь поострее, но вместо этого сел и спокойно произнёс:

– Пока только беседа. В задании не сказано вас арестовывать.

Женщина прикрыла глаза и лишь сейчас позволила себе расслабиться. День был тяжёлый, но раз ордера нет, то ничего не грозит.

– А если беседа, то, может, на этом чудесном корабле найдётся настоящий мужчина, который нальёт даме что-то покрепче чая и сока?

– Я сейчас, – торопливо встал с места капитан и достал из шкафчика бутылку и кружку. Даже не фужер, а обычную кружку из нержавейки. Да уж, экипаж до сей поры явно был исключительно мужским.

Варвара приняла ёмкость и отхлебнула. В кружке оказался коньяк.

Женщина сделала глубокий вдох и окинула взором стол в поисках, чем бы закусить. Но стол оказался пуст.

– Сейчас-сейчас, – снова засуетился Петрович, и вскоре перед гостьей легла тарелочка с креветками.

Переведя дух, Варвара изогнула бровь и пристально поглядела на княжича, показывая, что вся во внимании. Допрос поведёт именно он, и с именно ним надо быть поосторожней, чтоб начинающий инквизитор не взбрыкнул и не стал доказывать, что главный здесь именно он. Был бы просто юноша, коротко ответила бы на всё, вспомнила бы парочку пошлых анекдотов и забыла, но это князь, да ещё и инквизитор, и всё равно, что начинающий. У начинающих ума ещё нет, но гонору может найтись на половину галактики.

Тишина длилась недолго, так как парень насупился и опустил взгляд, словно вопросы рассыпаны по полу, и надо умудриться их там рассмотреть.

– Почему они вас хотели сжечь? – спросил он, наконец.

– Потому что шаман почуял во мне силу. Что именно ему пришло в голову, не знаю. Так как он умеет скрывать мысли, но думаю, всё до примитивного просто: решил, что буду вынюхивать какие-нибудь его подковёрные делишки. Скорее всего, старик, желая получать для себя любимого в избытке разные блага, запугивал жителей неким несуществующим злом, с которым сам же доблестно и боролся. А тут нарисовалась я, Варвара Васильна собственной персоной в комплекте с неугомонной тушкой, нижняя часть которой всегда попадает в приключения, и плевать, что на лицензии стоят гербовая печать и голограммки с царским профилем.

Парень вздохнул и почесал в затылке, снова складывая в голове пасьянс из мыслей.

– А как вы там очутились?

Женщина вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как кружка коньяка греет уставшее тело, размазывает манной кашей мозг по стенкам черепушки и делает кисель из тех тараканов, что ещё не разбежались от сумасбродной хозяйки.

– Автостопом по галактике.

Гостью разморило на откровения, и она продолжила рассуждать, оттаяв не только телом, но и душой.

– А что мне ещё делать? Я вдова, дочка замужем, внуков пока нет, делать нечего. Вот и решила прогуляться по Млечному Пути. Эх, вернусь, плюну в рожу той дуре, которая сказала, что надо обязательно посетить северную общину на Лейтенке. Мол, магнитики, сувениры, аутентичность в виде серверных оленей, вечного полярного солнца и горлового пения. А ещё подруга называется.

Варвара подложила руку под щеку и пробежалась немного пьяным взглядом по экипажу.

Капитан при слове «вдова» приосанился и украдкой глянул на товарищей, боясь, что заметят неуместный пыл. Действительно, простой, как три копейки.

Остальные слушали с интересом, но не вмешивались. Зато занятная гамма чувств отразилась на лице потусторонней девчонки. То сосредоточенно нахмурится, то просияет, то надуется, отбрасывая показавшиеся ей неудачными идеи, то снова улыбнётся и озорно прикусит губу. Стоит ей заговорить, и на слушающего вывалится целый ворох и калейдоскоп из слов и эмоций. Вопросы будут чередоваться с монологами самокопания. Слёзы радости и печали смешаются в один ручей.

Варвара часто видела нечисть, много с ней общалась, ибо ведьма, и могла однозначно сказать, что девчонка весьма человечна, даже почеловечнее некоторых живых людей. Недавний шаман тому пример.

Княжич, пробежавшись взглядом по потолку и иллюминатору, снова заговорил с гостьей. А допрос, между прочим, он вести не умел совершенно.

– Что потом планируете?

– Не знаю. Наверное, вернусь домой, отдохну немного, а попозже снова куда-нибудь полечу, а вы?

Княжич насупился, не желая отвечать, словно наступили на больную мозоль, зато взорвался новостями робот:

– А мы должны найти и спасти из лап пиратов купеческую дочку – его невесту. Сперва посетим Альфу Центавра, потом Розочку, потом Землю, а там пока в планах два мира в тёмном секторе.

– О, как интересно, – вскинула брови Варвара Васильевна. – Это не моё, конечно, дело, но на Земле надолго задержитесь?

– Не! Не секрет! Нам судовой медик нужен! Найдём и сразу полетим дальше!

Женщина снова поджала губы и откинулась на спинку кресла. Бывали такие времена, когда тараканы переставали совершать бунты, творить безобразия и орать в караоке и начинали устраивать заседания. Иногда даже приходили к интересным решениям. Например, сейчас. Разве не прекрасно будет получить на свои полужопицы кучу приключений, да ещё и в компании инквизитора? И ведь не просто так, а за зарплату. Товарки просто сдохнут от зависти.

– А я вам не сгожусь? – подавшись вперёд и мило улыбнувшись, спросила Варвара. – Я же не только ведьма. Я ещё и бывший фельдшер скорой помощи.

Княжич задумался, а потом расплылся в радостной улыбке, но тут же взял себя в руки.

– Мне нужны ваш диплом, трудовая книжка и лицензия ведьмы.

– Коне-е-ечно, – проворковала женщина и для закрепления результата потянулась и выпятила бюст. Комбинезон натянулся, подчёркивая тугие прелести. Как говорится, если дама беззащитна, ещё не значит, что она безоружна. Потому вся мужская часть коллектива непроизвольно опустила взоры несколько ниже женского лица. Все, кроме робота. Не любила Варвара роботов. Холодные они. Бездушные.

А девчонка насупилась и глянула на свою грудь, сравнивая с чужой.

***

После допроса Иван вернулся в свою каюту, сел на кровать и дотронулся до браслета, вызывая личный кабинет инквизитора.

Варвару Васильевну определили в свободную каюту, и женщину никто не беспокоил – пусть отоспится. Прыжок в систему Альфы Центавра совершили штатно, и корабль сейчас шёл обычным пространством к координатам брошенного лайнера. А раз так, то имелось время заняться отчётом, который просил куратор, и затребовать оружие и снаряжение.

Снова появился жидкий кот. Лысое чудовище замяукало и стало тереться о ногу. Иван создал голограммную вкусняшку, а то кошак опять примется сидеть на кухонном столе и облизывать кулинарное меню с висящими в воздухе призрачными иконками рецептов курицы и рыбы.

А затем перед парнем возникло окошко кабинета. Связь была очень плохая, грузилось долго, но в итоге получилось.

– Какого хрена?! – сразу же, как только увидел кучу сообщений, взорвался возмущением княжич в адрес куратора. – Он что, социально издевается?!

Иван вскочил с места и побежал на мостик, где шумно спорили капитан и робот-пилот. Иван с ходу вклинился в шумную дискуссию, не разбираясь, о чём говорят.

– Петрович, глянь, что скинул мне этот мудрило чудный!

И княжич коснулся до браслета сложенные щепотью пальцы, а затем вытянул в сторону товарища. Система отследила привязанное к жестам окошко и развернула его перед лицом капитана. Тот воздохну, недовольный, что прервали спор, и стал вчитываться.

– Ну, допустим, вижу. Руководство твоего университета попросило взять над тобой шефство, иначе совсем учиться забросишь.

– Да я не об этом! Другое глянь!

– Обычный отчёт, – пожал плечами Петрович.

– Не! Куратор хочет, чтоб я сделал это на бумаге! Чернилами!

– Княже, я вообще не вижу проблемы. Возьми да напиши, – недовольно огрызнулся капитан, глянув на дёргающего ногой пилота, который нетерпеливо ждал продолжения спора.

– Да где я в космосе возьму бумагу?! – ещё громче возмутился Иван, махнув рукой в сторону лобового стекла, за которым светила Альфа Центавра, похожая на родное Солнышко как родная сестрёнка.

– А ты, княже, закричи богатырским голосом на всю вселенную. Бумагу! Полцарства за пачку бумаги!

– Не смешно, – пробурчал парень, уставившись на Петровича исподлобья. – У меня и царства-то нет.

– Тогда точно ничего не теряешь.

– Ха-ха-ха, – съехидничал Иван и продолжил: – Даже если найду, как должен письма слать?! Космическими голубями?! Гонца оправлять? Хотя бы ты не издевайся!

– А я плакать должен?! – спросил капитан, сдерживая улыбку, а потом вздохнул и ещё раз пробежался глазами по сообщениям куратора.

Там действительно было уделено много внимания правилам составления отчётов, запросов и заявок с намёком, что придётся исписать не одну тонну макулатуры. И всё только от руки, пером и под камеру. Причём каждому документу присваивается номер, номер регистрируется в общем реестре, и пишется тоже от руки. А особо важные документы, такие как заявки на боеприпасы, оружие и бронескафандры, скрепляются на старинный манер кровью и сургучом. И самое любопытное, что сургуч должен иметь заверенный химсостав.

– Княже, он тебя дрессирует. Приучает к дисциплине и документообороту, – выдал свою резолюцию капитан после нескольких минут размышления.

– Да пошёл он в задницу! – выкрикнул Иван и пнул стенку капитанского мостика, но помня, как сломал кулаком перегородку, пнул легонько. И это тоже бесило, почему он должен сдерживаться?! Почему нельзя делать всё, что хочется?! Нельзя от души ударить даже простую железяку! Князь он или не князь?!

Парень выругался и быстрым шагом покинул мостик. Висящие за его спиной окна с сообщениями сами собой погасли и свернулись за ненадобностью.

Но домчаться до каюты парень не успел, так как по общей связи звездолёта разнёсся возглас пилота: «Вот он! Лайнер!»

Иван остановился, крепко выругался, круто развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл обратно на мостик.

«Мирабелла». Так назывался этот достаточно большой космический корабль. Триста метров в длину. Весь белый, с иллюминаторами в три ряда. И триста пассажиров. Для межзвёздного транспорта он был скорее средних размеров, так как громадные трансгалактические лайнеры, пересекающие весь человеческий сектор, могли быть и в пять раза больше, но всё равно впечатлял.

И вопреки ожиданиям, у жертвы нападения пиратов было отнюдь не безлюдно. Рядом с «Мирабеллой» дрейфовали патрульные катера. По обшивке сновали туда-сюда служебные дроиды. А немного поодаль висели военный корвет и какой-то гражданский кораблик с названием «Пинкертон». Впрочем, звездолет имени сыщиков докосмической эпохи уже входил в плавный вираж, готовясь к убытию. Он вспыхнул огнями маршевых движков и стал быстро

– Нам точно туда надо? – с ухмылкой спросил Петрович.

Иван глянул на капитана, и тот продолжил мысль:

– Жестянку и без нас излазили вдоль и поперёк. И ты мог бы попросить у куратора, чтоб он скинул данные.

Княжич привычно провёл ладонью по волосам и раздосадовано плюхнулся в кресло. Действительно, он почему-то решил, что будет как в предыдущие разы, что окажутся наедине со страшной загадкой.

На вопрос Петровича парень ответил тихо и неохотно:

– Нет, наверное, не надо, но всё равно хочу глянуть. Надо же понимать, откуда начинать поиски Фёклы. Если она жива, конечно, а то вдруг пираты избавились от свидетелей, спалив тела и вещи в фотосфере звезды или сбросив на планету типа Юпитера.

– Тогда идём на сближение, – кивнул с улыбкой капитан и глянул на робота-пилота: – Только без форсажей, а то вояки на корвете могут подумать что-нибудь не так и швырнуть большую торпеду.

– Я что, больной, что ли?! – огрызнулся Женёк. – Конечно, малый ход.

И «Синяя птица» принялась медленно приближаться к первому ключику в новой судьбе Фёклы.

***

Инквизитор Турочкин вальяжно развалился в кресле. Кресло было не его, а принадлежало капитану корабля «Фея Моргана». Окрашенная в розовые тона крохотная кают-кампания, в которой и четверым сложно разместиться, была заполнена завывающим рыданием ещё одной, помимо Ивана Мороза, стажёрки.

Инквизитор с нескрываемой брезгливостью смотрел на молоденькую девчушку в персиковом комбезе. Та поникла, сгорбилась и растирала сопли по лицу. Рядом с ней, прямо на столе, сидел сильно нахмурившийся домовой – боцман этой посудины с громким именем в честь всемогущей феи. Здесь же было и тощее и бледное потустороннее создание непредельного пола с огромными серыми глазами – движок «Феи Морганы».

– И что же теперь делать? – хныкала стажёрка, которая была единственным живым человеком на звездолёте, если не считать временно прибывающего здесь куратора.

– Не знаю. Ты завалила все задания. Из-за тебя люди погибли. Тяжёлая ситуация, – проговорил Турочкин и начал расписывать ужасы положения – и уголовку с тюрьмой на краю галактики, и всеобщее презрение, вгоняя подопечную в ещё большое уныние и море слез. А затем изобразил небрежную снисходительность, вздохнул и протянул: – Но, если поду-у-у-мать, шанс есть. Но ты должна абсолютно во всем меня слушаться. Если говорю, не лезть, значит, не лезть. И лишних вопросов не надо. Вообще никаких. Если встретишь пиратов, сперва докладываешь мне. Ясно.

Капитанша, едва окончившая курсы звездоплаванья, растёрла слезы и часто-часто закивала. Куратор ухмыльнулся, встал и похлопал по девушку по плечу. И едва слышно пробормотал:

– Все бы так, а то некоторые всяких ведьм спасают, потом проблем не оберёшься.

Уже в шлюзе, когда за ним закрылся люк, Турочкин радостно потёр руки, затем замер и обернулся. За его спиной уже стоял возникший из пустоты джинн.

– Эта девчонка тоже не должна была выполнить квест? – спросил потусторонний слуга.

– На то и расчёт. Теперь будут тихой, как мышка, – снисходительно ответил инквизитор.

– А с Иваном Морозовым не получилось. Так? – едва слышно спросил джинн, задумчиво разглядывая своего хозяина.

– Захлопни пасть, раб! Лучше придумай, чем его занять, чтоб не путался под ногами, – тут же сменив милость на гнев, рявкнул Турочкин и нырнул на свой корабль.

Глава 5. Дикая Фёкла

После нападения пиратов все было как в тумане.

Завязли глаза, перевели на другой корабль, много раз грубо толкали и орали.

Потом на уши навалилась каша из плача, злого бормотания и унылого причитания пленных пассажиров, замешанная на гуле и дребезжании работающей на последнем дыхании вытяжки.

Потом сняли повязку, а за одно и одежду. Указали место на неудобном холодном полу какого-то отсека для перевозки животных.

Потом пришли усталость и сон.

Фёкле снился торговый центр. Шумный. Вонючий. Быдлячий. Было не протолкнуться от дешёвых людей, прущих вязанки дешёвых вещей.

Девушка шла босиком на цыпочках по мусору, стараясь не наступить в человеческое дерьмо, размазанное по серому бетону, и не прикасаться голой кожей к суетящемуся сброду, которому самое место в этой грязи.

А потом Фёкла проснулась. Это был даже не сон, а мучительная полудрёма, в которую время от времени она проваливалась, выныривая для того, чтоб, пересиливая брезгливость и страх, справить нужду, либо свернуться клубочком от боли в пустом желудке.

Купчиха уже потеряла счёт времени.

Сколь прошло? Три дня? Четыре? Неделя?

Часы и минуты тянулись липкой белой массой, словно расплавленное стекло, в которое накидали кусочками ужас неизвестности и животный страх перед смертью, неудобства пребывания и отвращение к публике, которая располагалась рядом.

Все триста человек были напичканы как сельди в бочке в большой контейнер-скотовоз, у которого не было ни иллюминаторов, ни часов. Гаджеты у пленных отобрали, а тем, у кого встроены имплантаты, нацепили ошейники с глушилками.

Зато по всепроникающим вспышкам можно было сказать, сколько раз прыгали через гипер – восемнадцать с большими перерывами прыжков, словно корабельный божок был очень слабым, и ему требовалось долго собираться с силами.

Люди сидели вдоль стены. Кто-то дремал, но нормально спать получалось плохо, так как яркие, режущие глаза лампы не выключались. Посередине помещения стояло три ведра, которые использовались в качестве туалетов, и от них воняло неимоверно. Аж выворачивало. С торца прямоугольного загона, у входа, валялись пластиковые бутыли из-под питьевой воды. Пленных не кормили. Желудок даже перестал просить свою долю. Навалилась слабость и апатия.

– Папенька за меня заплатит, – в который раз, словно молитву, повторила купеческая дочка и посмотрела на труп у вёдер. Недавно у мужчины в дорогом костюме случилась истерика, и пираты пристрелили его и оставили валяться там, где упал.

Фёкла уже устала плакать, а от высохших слёз щипало глаза.

Так бы и продолжалось это монотонное сидение при ярком свете, среди хныкающих или просто угрюмых людей, но дверь открылась, и в неё зашли несколько громил, а следом долговязый в чёрной медицинской маске с белым черепом и костями, изображёнными в стиле пиратского флага.

– Так, падаль! – заорал самый большой головорез после того, как пробежался довольным взглядом по людям. – Сидим смирно! Щас вас будут выкупать!

Пленные оживились и принялись перешёптываться. Летевшие с семьями успокаивали своих домочадцев.

Головорез постучал в дверь, и через минуту в скотовоз двое в неряшливых одеждах занесли столик и стул. А у дверей встали ещё несколько вооружённых людей.

Громила уселся поудобнее и положил на столешницу небольшой проектор и планшет. В воздухе возникли окна с таблицами. Долговязый в маске стал сбоку.

– Ха, я же говорил, что хороший улов. Деньжат срубим и заляжем на год на дно какого-нибудь кратера.

– Рано залегать, – картаво ответил масочный.

– Не, метеор мне в задницу. Босс совсем по краю ходит, – недовольно пробурчал головорез.

– Сказал, рано, значит, рано, – произнёс долговязый и неспешно пошёл по скотовозу, водя головой и очень внимательно рассматривая людей.

Так же пристально и Фёкла глядела на человека. А масочный спокойно обогнул труп, дошёл до стены, развернулся и дотронулся пальцами до наушника в левом ухе, словно прислушиваясь к чему-то.

– Сортируй!

Головорез хлопнул в ладони и встал с места.

– Раздеваемся! Живо!

Люди стали неуверенно переглядываться, и тогда громила достал пистолет и выстрелил в ближайшего пленного.

– Я сказал, живо встаём и раздеваемся!

Толпа, по которой прокатилась волна плача, зашевелилась. На грязный пол стали падать пиджаки, рубашки, штаны, платья.

– Совсем раздеваемся!

За верхней одеждой под ноги посыпалась и нижняя. Вскоре всё, и женщины, и мужчины, и дети, остались нагишом. А затем свет померк, сделавшись таким, словно под потолком горела лишь одинокая восковая свечка – жёлтым и тусклым.

Буквально несколько секунд спустя в скотовоз стали заходить новые посетители. Иным словом язык не поворачивался их назвать.

Громила рявкнул на головорезов у двери, и те вытянулись по струнке, словно часовые у мемориалов.

– Чё так темно? – громкой пробасил толстый бородатый мужчина в старинной одежде, недовольно щурясь. На нём была багряная жилетка, расшитая цветочными узорами, белая рубаха и широкие полосатые штаны, заправленные в блестящие сапоги. В руках у него плётка, а вместо пояса – обычная толстая верёвка, похожая на бельевую. Словно это приказчик на костюмированной ярмарке.

Тем временем бородач отошёл от двери и пропустил ещё несколько лиц. Следом неспешно просочилась странная бледная троица, главным в которой был высокий худой человек в чёрном плаще с красной подбойкой и глубоким капюшоном. У белой рубашки имелись длинные кружевные манжеты и такой же шейный платок вместо галстука. Плащ скрепляла красивая золотая заколка. При этом глаза блестели каким-то неестественным светом, словно зрачки были не чёрные, а сине-зелёные, или даже индиго.

Остальное одеяние составляли обычные брюки со стрелками и лакированные туфли.

– А! Упыряки пожаловали! – отрывисто пролаял бородатый, разглядывая соседа.

А худой аристократически поджал губы, словно бородатый был ему до крайности омерзителен. Впрочем, на голых пленных, стоящих вдоль стен и прикрывающихся ладонями, он смотрел так же.

– Падальщик, – процедил худой аристократ в сторону бородатого. Голос оказался неожиданно неприятным, с едва заметной шепелявостью, как у сказочного болотного гада.

Фёкла поёжилась от ощущения какого-то театра абсурда. Словно всё происходило не на самом деле. Она несколько раз была на квестах и аттракционах ужасов, такое же ощущение. Даже убийство мужчины выглядело бутафорским.

– Всё по плану? – удивительно вежливо спросил головорез, глянув на гостей с не подходящим убийце теплом во взгляде.

– Да! Давай быстрее! Время — деньги! – пролаял бородач, а аристократ, которого назвали упырякой, лишь кивнул.

– Три жэ! – прокричал пират, словно предупреждая, типа берегите голову и дотронулся до одного из голограммных окошек.

На Фёклу навалилась тяжесть, будто на спину запрыгнул толстый-претолстый человек. Не выдержав, девушка рухнула на колени, больно их отбив, и упёрлась руками в грязный пол.

Не только она упала, почти все повалились как подкошенные со стонами и плачем.

Но три жэ длились буквально несколько секунд. А после этого между людьми начали прохаживаться гости, которые походили на покупателей в зоомагазине, Фёкла точно так же ходила с мамой, приглядывая сумочковую микрособаку. Впрочем, стоило им заговорить, сходство усилилось ещё больше.

– Вот этих и этих! – указывал пальцем бородатый. Общим счётом он выбрал около сорока человек, отдавая предпочтение семьям.

Упыряка ходил долго, останавливаясь перед каждым и холодно оценивал.

Тем временем между головорезом и старомодным приказчиком развернулся самый натуральный торг.

– Эти летели первым классом! – возмутился пират. – За них пол-ляма!

– Не! К чёрту! – эмоционально возмущался бородатый. – Я же их не на выкуп беру! Мне работники нужны! Двести пятьдесят!

– Четыреста! Я лучше толкну их упырям!

– Триста и не тысячей больше! Упыри их всё равно не возьмут!

– Ты совсем из меня верёвки вьёшь! Я тебе в прошлый раз толкнул мужика, а его потом спрашивали!

– Я в этот раз оптом беру! – залаял приказчик.

– Я дам за них триста, если возьмёшь ещё десяток.

– Ты издеваешься?! У меня больше нет места, да и на Ала́те их кормить нечем! Возьму ещё пятерых.

Фёкла таращилась то на ругающихся, то на худощавого в плаще, а тот вдруг встал напротив девушки, отчего у купеческой дочки похолодело внутри. У худощавого действительно были клыки, а глаза на самом деле цвета индиго, отчего радужка и зрачки незначительно отличались лишь оттенком.

Мужчина протянул руку и поддел кончиками пальцев подбородок. Девушка дёрнулась, пытаясь отступить, но жилистые пальцы худощавого оказались на удивление сильными. Он вцепился в нижнюю челюсть купчихи, отчего Фёкла скривилась от боли.

– Убери руки, – процедила девушка.

Упырь зловеще улыбнулся, но не ответил, и с силой повернул голову девушки, рассматривая в профиль. Второй рукой дотронулся до шеи, словно ища пульс, а потом его ладонь скользнула вниз и легла на грудь.

Фёкла ухватилась за запястье упыря, стараясь вырваться.

– Стой смирно, не то руку сломаю, – прошипел упырь и оскалился.

Девушка поджала губы, пересиливая желание завопить, но и расслабиться и получать удовольствие тоже не получалось.

– Руки, – ещё раз прошипел упырь.

Фёкла разжала пальцы, а покупатель продолжил осмотр. Он пощупал живот, затем заставил развернуться и провёл рукой вдоль нейриджа, а под конец хлопнул по попке.

– Я выбрал, – произнёс упырь. Он сделал пол-оборота к пирату и чуть ли не мизинцем указал на людей, общим числом около трёх десятков, а потом глянул на Фёклу.

– И вот эту на сдачу.

– Не! Я эту красавку сам возьму! – заорал приказчик.

– Аукцион! – хлопнув в ладони, проголосил пират.

Покупатели переглянулись. Первым назначил цену бородатый.

– Даю сотку тысяч.

– Двести, – перебил ставку упырь.

– Триста.

– Господа! – встрял пират, – На всякий случай напоминаю, что платите полновесным золотом! Никакого безнала или бумаги!

– Ты ему серебром отсыпь! – язвительно гавкнул бородатый, кивнув на вампира, и вновь повысил ставку: – Четыреста!

– Миллион, – вдруг произнёс упырь. Пираты у двери аж дух затаили.

А Фёкла собралась с силами и произнесла:

– Папа заплатит десять миллионов. Отпустите меня.

Головорез заржал и похлопал в ладоши, как будто девушка выдала очень смешную шутку.

– Да хоть сто миллионов. Не будет твоего папки, потому что он сразу настучит на нас в полицию, опричникам или инквизиции. Нет уж, лучше подешевле, но зато шкура цела. Знаешь старую поговорку: жадность фраера сгубила? Вот то-то же.

Только сейчас до Фёклы дошло, что выкупа не будет. Что надежды тщетны, и домой она не вернётся. На глазах сразу же выступили слёзы, а душа упала низ пустого живота, где свернулась в тугой и тяжёлый ком страха. Свернулась и замерла, как ёжик или броненосец при виде хищного зверя.

– К чертям собачьим! Забирай куклу себе! – прорычал бородатый и махнул рукой.

Упырь улыбнулся, щёлкнул пальцами и достал из кармана пачку обычных влажных салфеток. Вытерев руки, отошёл в сторону. А те, кто сопровождал покупателей, стали грубо выталкивать живой товар из помещения.

Женщины заплакали. Мужчины хмуро смотрели на пленителей. Дети испуганно таращились исподлобья. Кого-то пришлось нести, потому как стало плохо.

Дошла очередь и до Фёклы.

– Нежнее! Я не для того отдал миллион, чтоб увидеть синяки и ссадины, – повысил голос упырь, когда его приспешник схватил девушку за руку и захлопнул на запястьях наручники.

– Товарный вид – прежде всего! – поддакнул радостный пират и подмигнул девушке. – Золотце ты наше.

Упырь криво улыбнулся и покинул помещение.

Купленных у пиратов людей стали выводить цепочкой по одному, и Фёкла оказалась в самом конце.

Путь был недлинный. Коротенький коридорчик, охраняемый с двух сторон вооружёнными головорезами, привёл к шлюзу, а там и на звездолёт, похожий на большую яхту.

Фёкла ощущала себя словно в тумане, потому мало чего запомнила. однако было темно, как в сумерках, а под потолком горели тусклые красно-оранжевые лампочки накаливания.

– Тех запри в трюме, а вот эту дай сюда, – властно произнёс упырь и вытянул руку.

– Не боитесь брать на мостик дикого человека? – спросил приспешник, подталкивая девушку к своему хозяину. Не подходило для высокого урода слово босс. И шеф не подходило. Но и для тёмного властелина масштаб был маловат. Потому просто хозяин.

Упырь криво улыбнулся, взял Фёклу под локоть и повёл по коридору.

На мостике ждали трое. Высокий, одетый в бронежилет охранник со сломанным носом и шрамами на тяжёлом лице. Молодой и очень худой пилот в белой спецовке. Причём пилот был кучерявым и оттого похожий на пуделя-альбиноса. А в углу мостика горбился и виновато-испуганно таращился на хозяина дух брауни, одетый в набедренную повязку, сделанную из старой половой тряпки. Брауни был ростом не выше метра, а родом оттуда же, откуда и друиды с лесными эльфами.

Как-то в детстве Фёкла читала старую-престарую сказку про мальчика-волшебника, и там был домовой дух-помощник, которого срисовали с древних брауни. Тоже ходил в лохмотьях, и все его обижали. И такой же взор светлых глаз.

А если о глазах в целом, то люди глядели на хозяина космической яхты с обожанием и готовностью кинуться исполнять малейший приказ.

На мостике было прохладно. И снова всё красное, даже лобовые стёкла, работали как алый светофильтр. Только тусклые огоньки на приборной панели сверкали разными цветами, да длинный и гибкий плафон пилота горел белым, освещая небольшой пятачок на чёрном пластике перед человеком.

– Домой, – холодно произнёс упырь. Он неспешно снял плащ и бросил солдату. Потом поглядел на Фёклу и указал на кресло: – Садись.

Девушка растерянно оглянулась на людей и опустилась на место, а потом вскрикнула, так как упырь ей вогнал в плечо укол из пневмошприца.

Купчиха открыла было рот, чтоб спросить, что это, но сознание быстро померкло.

Сколько прыжков было, неизвестно. Когда Фёкла пришла в себя, её нёс на руках тот солдат, чтоб был на мостике.

Девушка оглядела на окрашенные нелепыми цветами высокие потолки и обклеенные абсурдными обоями стены, словно чмо, возомнившее себя художником, просто-напросто вылило несколько банок краски, а затем размазало кисточкой по поверхности.

– Очнулась, господин, – произнёс солдат и поставил Фёклу на ватные ноги перед высокой ажурной дверью.

– Рекс, место, – беззлобно произнёс упырь и постучал. – Золотко моё алое, я захожу.

Купчиха вяло огляделась в поисках собаки, но не нашла, зато солдат быстро отскочил в сторону и чуть ли не на цыпочки привстал, ожидая команд от упыря. Упырь же толкнул дверцу, затем подхватил Фёклу под локоть и вошёл.

– Я тебе подарок купил! – громко произнёс он.

Девушка собралась с силами и окинула взглядом помещение. Обычная спальня в черно-красных тонах. Красивая люстра с теми же тусклыми лампами, что и на корабле. Большая расправленная кровать. В углу стояла огромная клетка с каким-то инопланетным уродцем, похожим на мутанта-убийцу в миниатюре. Полстены занимал громадный экран видиообоев. И тоже в кроваво-красных тонах.

На кровати валялась молодая упыриха, водя руками по висящими над ней голограммным окошкам от смарт-браслета.

Девушка, одетая только лишь в одну прозрачную майку, ловко вскочила с места. А упырь толкнул вперёд пленницу и немного язвительно произнёс:

– Справишься с дикой сучкой, можно будет приучать тебя к семейному бизнесу.

– Крутяк! – громко произнесла упыриха, сверкнув клыкастой улыбкой, и встал перед купеческой дочкой. Они были одного роста и одного возраста, даже внешне были похожи. – Она мне нравится. Спасибо, па. Щас оденусь, пробегусь с ней по лавкам, куплю ошейник, намордник и сбалансированный корм для людей. А назову я её Буся.

– Меня зовут Фёкла, – пробурчала купчиха, зло глянув на эту дуру. Страх отступил, оставив чувства абсурда и голодную слабость.

– Нет! – громко прокричала упыриха. – Па, прикажи ей, чтоб звалась Бусей!

– Фёкла, – сухо прорычала купчиха.

Вампирша топнула ногой и надулась.

– Ты Буся! Слышишь?! Буся! Па, почему она не слушается?!

Вампир злорадно улыбнулся и попятился, взявшись рукой за дверцу. И лишь выныривая за пределы спальни, проронил ехидные слова:

– Конечно, не слушается. Во-первых, она дикая, а во-вторых, не зря же питомца подбирают под стать хозяину. Она тебя стоит, поверь чутью старого человековода. А я посмотрю, как ты будешь её дрессировать. Но поверь, человечишка – просто огонь.

Глава 6. Разница в подходах

После экскурсии по лайнеру «Синяя птица» дрейфовала здесь же неподалёку.

Сама экскурсия была средненькая. Пассажирский звездолёт действительно излазили вдоль и поперёк задолго до прибытия Ивана с товарищами. Княжича ненадолго пустили, но ничего действительно интересного не нашлось. По безлюдным коридорам пришлось передвигаться в специальных бахилах по узким дорожкам, огороженным светящейся киперной лентой, которая надёжнее, чем голографического ограждение мешала пересечению запретных линий. Кругом все было опечатано, а под потолком на магнитных подвесках летали служебные дроиды, следящие, чтоб гости ничего не трогали и не брали.

Вернулись на «Синюю птицу» поздно, когда по корабельному расписанию на борту космической яхты стояла ночь. Быстро поели и разбрелись по каютам.

И сейчас Нулька, одетая в свою любимую цветную пижаму, осторожненько, на самых цыпочках, чтоб никого разбудить, кралась по коридору. Но спал отнюдь не весь экипаж. Княжич, например, сидел в кают-компании и почти непрерывно бурчал, что-то долго печатая на голографической клавиатуре. Он то хватался за голову и пыхтел, то с руганью продолжал своё за занятие.

Но сейчас фею интересовал не княжич, а другой совершенно человек.

Девушка настолько не хотела, чтоб её видели, что от азарта закусила губу. Глаза богиньки блестели, словно светлячки, а на лице играл румянец.

– Да задолбала эта макулатура! – закричал княжич, потом послышался звук сминаемого листка бумаги, громкий и ёмкий выкрик «на хрен!» и стук бумажного комка о стекло. Парень попал либо в иллюминатор, либо в аквариумы с мелкой нечистью, ставшие украшением кают-компании.

Нулька вжалась в стену, подождала, пока Иван не возьмёт новый лист и не продолжит писать, и двинулась дальше ещё медленнее прежнего, и держась за пластик ладошками.

Богинька ощущала себя эдакой шпионкой. Она даже заклеила жвачкой все камеры в коридоре, чтоб пилот, который неотлучно сидел на мостике, ничего не увидел. Хотя он всё равно увидел, но тогда Нулька приложила палец к губам, с просьбой не шуметь. Женек состроил растерянную физиономию, пожал плечами и спросил: «Это такая игра?». Нулька кивнула в ответ.

Из-за этого робота богинька сделала большой крюк и потеряла много времени, хотя изначально надо было всего лишь пройти наискосок к соседней каюте.

И вот сейчас заветная цель оказалась близка. А вместе с ней и ощущение, чтоб все беды останутся позади.

Остановившись у заветной двери, Нулька сделала глубокий вдох, собралась с силами и осторожно постучала. В ответ была тишина.

Девушка поморщилась, чувствуя, что шанс нормальной жизни ломается, а на новую авантюру у неё не хватит духу.

Но в этот момент изнутри раздался голос новенькой:

– Кто там?

– Варвара Васильевна, откройте, – прижавшись щекой к двери, очень-очень тихо позвала Нулька.

Послышалось шуршание, и дверца приоткрылась, а в щёлочке показалось лицо женщины, прикрывающейся белым банным полотенцем.

– А что шёпотом? – негромко спросила Варвара, разглядывая нежданную гостью.

– Пустите, пожалуйста, – попросилась фея с мольбою в глазах.

Варвара Васильевна приоткрыла дверь пошире, высунула наружу голову и посмотрела вправо-влево.

– Ладно, заходи.

Нулька от радости чуть ли подпрыгнула, а потом скользнула в каюту. Помещение было ничем не украшено, да и откуда было взяться украшениям, если новенькую приняли на борт только вчера. При том, что с собой у женщины не имелось даже зубной щётки и сменного белья – на костре было как-то не до этого. Разве что расправленная кровать и кружка чая на столе указывали на то, что каюта жилая.

Варвара Васильевна со вздохом опустилась на спальное место и уставилась на ночную гостью, ожидая пояснений столь странного визита.

А Нулька криво улыбнулась и заломила руки, не зная, как начать разговор. Пауза затянулась на добрых пять минут.

– Я, наверное, пойду, – указав на дверь, пробормотала, наконец, богинька и добавила: – Глупо всё это.

– Но ведь ты даже не сказала, зачем пришла. Как тогда можно решить, глупо это или нет? – с лёгкой улыбкой произнесла ведьма. Ей уже было интересно, чем продолжится беседа.

Нулька потупила взор и вздохнула, а потом нерешительно забормотала:

– Я того…, а они этого…, а вы как раз, и они все…

Варвара Васильевна вздохнула и провела пальцем по переносице.

– И ты решила прийти ко мне, отдать свой чудесный голос и рыбий хвост в обмен на ноги и возможность быть с принцем. Так?

Богинька с недоумием опустила глаза и осмотрела себя.

– Не. Ноги у меня есть, я просто хочу посоветоваться. А откуда вы про хвост узнали?

– Ясно, – широко улыбнулась ведьма. – Сказок мы не читали. И вот тебе мой первый совет: прочти про русалочку. Только не ванильно-слащавую версию, а самую первую, от Ганса Христиана Андерсена. Тебе будет очень полезно. И сразу договоримся: общаемся на «ты».

– Так вы… ты поможешь? – сразу повеселела богинька. У неё даже волосы засветились, как будто в прическе для подсветки были спрятаны специальные оранжевые прожекторы.

– Если бы я была просто пассажиром, то ответила бы отказом, но раз теперь мы в одной команде, так уж и быть, помогу.

Нулька подпрыгнула на месте, едва сдерживая крик радости, а потом затараторила, излагая свои проблемы. И говорить пришлось много:

– Я не хочу быть чудовищем, а ещё хочу, чтоб Ваня не обходил меня стороной, а любил. А ещё, чтоб капитан не дразнился. И вообще, хочу быть нормальной. Ты же ведьма, у тебя наверняка найдётся приворотное зелье. И зелье… противооборотное, чтоб я не становилась монстром. Вот.

Варвара Васильевна, малость растерянная потоком информации и эмоций, уставилась на девушку, а потом тяжело вздохнула. Ответила не сразу, а только тщательно обдумывая речь. Нулька же преданно галдела на женщину, ожидая, что по мановению ведьминской пробирки с растворенной в ней волшебной палочкой все беды кончатся. Вот прямо сейчас, и никогда больше не вернутся.

Ведьма неспешно потёрла висок, разглядывая наивное детское лицо с большущими глазами.

– Знаешь, это не так просто, – протянула женщина.

Нулька сразу сникла и погасла.

– Так и знала, что глупо, – пробурчала она.

– Нет. Не глупо. Каждый хочет, чтоб его любили. Просто это будет немного дольше, чем ты думаешь.

Богинька заулыбалась и просияла, ожидая откровений, а ведьма поудобнее закуталась в полотенце и пустилась в полёт мыслей:

– Давай представим, что я сделаю приворотное зелье, и княжич сразу тебя полюбит. Да что там говорить, тебя все полюбят.

Корабельная фея подошла поближе к Вере Васильевне и опустилась на пол на коленки, готовая слушать.

– А что ты будешь делать с этой кучей любви? – задала вопрос ведьма.

– Как что, – смутилась Нулька, – я буду… радовать всех и радоваться сама.

Вера Васильевна снисходительно улыбнулась и опустила себе на колени руки, сложенные в замок.

– А ты унесёшь столько любви?

– А разве её бывает слишком много?

– Ясно. Тогда предлагаю потренироваться на кошках, – с прищуром произнесла ведьма.

– На кошках? – изумилась Нулька. Она даже насупилась, ища подвох.

– Да, на кошках. Я не люблю роботов, но у вас есть механический кот. Он будет в самый раз. Но для этого нам нужна помощь вашего автопилота.

– Я сейчас! – закричала Нулька и исчезла, оставив вместо себя лишь вакуум и упавшую на пол пижаму. Ударная волна от воздуха, схлопнувшегося на том месте, где только что была богинька, больно ударила ведьме по ушам. От чего женщина болезненно поморщилась.

А в следующий миг дверь открылась, и в неё на четвереньках протиснулась голая Нулька.

– Сейчас-сейчас, – пробормотала фея, дотянулась до оброненной одежды кончиками пальцев и исчезла, утащив пижаму с собой.

Вскоре из коридора послышался недовольный голос пилота:

– Да что тебе надо? Не толкайся, я и так дойду.

Дверь раскрылась ещё шире, и в неё буквально силой пропихнули робота. Он скорчил эталонную недовольную физиономию и уставился на ведьму, а из-за его спины выглядывала довольная Нулька, на которой пижама оказалась впопыхах надета шиворот-навыворот. Но весь вид богиньки выражал готовность идти до победного конца.

Ведьма смерила Женька́ с ног до головы и заговорила ласково-ласково, как лисичка-сестричка из детской сказки:

– Женечка, Буратинко ты наш, будь человеком, помоги нам.

Пилот, услышав про человека, тут же сменил выражение лица на улыбающееся. У него, несмотря на старания, мимика больше походила на очень качественные смайлики, чем на живые эмоции.

– Нам нужен кот. И принеси чаю.

– Вам с вареньем или сахаром? – тут же протараторил пилот в готовности услужить. Ещё бы, попросили быть даже не киборгом, а настоящим человеком.

– Просто чаю.

Пилот быстро вынырнул, а Нулька растерянно посмотрела на Варвару Васильевну. Ей было немного завидно от того, как женщина ловко управилась с настырным роботом.

Женёк не заставил себя долго ждать, возникнув в дверях с жидким котом в левой руке. Четвероногий лысый охотник повёл глазами по каюте и несколько раз жалобно мяукнул. А в правой руке пилота была кружка с кипятком и пакетиком чая.

– Вот.

– Спасибо. Смышлёный мальчик, не находишь? – с улыбкой посмотрев на Нульку, проворковала ведьма.

Богинька просто молча кивнула. А Вера Васильевна приняла чай и продолжила:

– Женечка, я уверена, ты сможешь нам помочь. Надо всего-навсего выкрутить в настройках кота любовь к Нулечке до упора, чтоб зашкалило.

– Зашкалило? – переспросил робот, изобразив недоумение.

– Это термин из доцифровой эпохи. Означает установить значения на максимум.

– А! Ясно! Щас сделаю!

Пилот взял кота за шкварник так, чтоб смотреть глаза в глаза, а через секунду опустил животинку на пол.

– Готово!

Нулька с любопытством посмотрела на Мурзика, а тот отряхнулся и сразу направился к богиньке, начав громко-громко мурлыкать.

– И совсем не страшно, – улыбнулась корабельная фея, когда кот принялся интенсивно тереться о девушку.

– Ну-ну, – ухмыльнулась ведьма и посмотрела на пилота.

– Спасибо, Женечка. Дальше мы сами.

Робот исчез, оставив женщин одних. А как только дверь закрылась, ведьма зашептала:

– Я уже слышала, что ты гиперпространственный оборотень. История на самом деле типичная, и хотя оборотни редки, они хорошо изучены, и путей, куда двигаться, несколько. Ты либо живёшь в уединении, либо потихонечку приучишь всех к тому, что ничего страшного в этом нет. Но помни, злоупотреблять превращениями нельзя. Даже не потому, что с тобой что-то может случиться, ты не Золушка, тыквой не станешь. Просто надо самой вырабатывать привычку быть человеком.

– А Золушка, это кто? И почему тыква? – переспросила Нулька, заставив Варвару Васильевну замереть от удивления.

– Да-а-а, – задумчиво протянула женщина под нос, рассматривая девушку, – сказок мы точно не читали. Надо будет обязательно восполнить этот пробел.

– А как этим можно злоупотреблять?

Ведьма ненадолго прикрыла глаза, собираясь с мыслями. А Нулька от нетерпения прикусила губу. Она всё ждала рецепт счастья.

– Вернёмся к сказкам, – заговорила, наконец, ведьма. – Представь, что у некого королевича живёт царевна-лягушка. Это может быть любое земноводное, в которое угодила стрела. Не суть важно. И вот подумай, как он будет себя вести, если его суженая постоянно сидит на окошке в облике жабы и ловит комаров? Королевич будет видеть в ней женщину или всё-таки жабу?

– Жабу, конечно же, – отозвалась Нулька, фыркнув, мол, как можно не понять такой простой вещи.

– А кого он будет видеть в тебе, если ты постоянно будешь в нечеловеческом облике?

– Монстра, – насупилась Нулька.

– Именно. Потому всё строго дозировано и только для того, чтоб дать понять, что ты остаёшься собой даже в облике иного создания.

Богинька ненадолго задумалась, взвешивая все услышанные слова, а затем задала вопрос:

– А как я узнаю, что все привыкли?

– Хороший вопрос, – вытянув указательный палец, ответила ведьма. – Я на Земле куплю одну замечательную вещь.

– Какую?

– Увидишь. А пока иди к себе.

Нулька тут же вскочила на ноги и, сияя, как ночной светильник, покинула каюту женщины.

– Мяу! – громко заорал кот и посеменил следом.

Ведьма откинулась назад.

– И всё-таки приятно побыть не злой ведьмой, а доброй феей-крёстной, – прошептала она и добавила: – Главное – не переборщить.

***

«Синяя птица» еще долго продолжила сонно дрейфовать, отдавшись воле инерции, ничем не ограничиваемой в бесконечной пустоте космоса.

Спали немногие.

Женёк, который неспешно заменил ёмкость с безвкусной питательной смесью, предназначенной для поддержания жизни его органической части, баловался с эмоциями. Пилот взял чайную ложечку, поставил перед собой зеркальце и стал корчить рожицы, изображая реакцию на еду: то поморщится от отвращения, то закатит глаза от удовольствия. Потом взял упаковку от ёмкости, прочитал состав, высунул язык и скривился.

– Безвкусная гадость.

А кроме пилота, еще и княжич, уже засыпая за большим столом в кают-компании над кучей скомканных бумажек, прошёл все стадии принятия неизбежного.

Отрицание: «Да ну, быть не может, да в наш гиперцифровой век?»

Гнев: «Да нахрен эту макулатуру!»

Торг: «Не, ну может, как-нибудь без этого?»

Депрессия: «Я с этим никогда не справлюсь»

Принятие: «Да ну его. Утро вечера мудренее»

И парень уже собирался встать и идти спать, а в следующий миг тишину дремлющего звездолёта разорвал вой пожарной сигнализации.

– Женёк! Где горим?! – заорал Иван, вскочив с места.

– Хуже, – торопливо ответил через громкую связь пилот. А со стороны коридора послышался грохот и крики.

Иван не раздумывая бросился туда. Но выскочив в тесный проём, замер. К тому времени вой сигналки прекратился, перестав нагнетать истерику и нагонять панику.

– Да едрить твою налево! – раздался ошарашенный голос капитана, вынырнувшего из своей каюты, будучи лишь в трусах и тельняшке.

А виной тому оказался Потёмкин, который стоял посередине коридора с огнетушителем в руках. А за его спиной была выломанная и смятая, словно фольга, дверь в каюту, осколки косяка которой посыпались на традиционную для космических яхт красную дорожку. Здоровенный киборг часто дышал и испуганно глядел то на товарищей, то огнетушитель, зажатый в его здоровенных механических лапищах.

К тому времени весь экипаж вынырнул из помещений и созерцал произошедшее.

– Что случилось? – проговорил Иван.

Потёмкин медленно и даже виновато опустил на пол огнетушитель, а затем постарался поправить выбитую дверь. Дверь с хрустом возмутилась тем, что её пытаются поломать ещё больше. Поняв всю тщетность попыток, киборг прислонился спиной к стенке и медленно сполз на пол, сел и обхватил голову руками.

– Простите, – пробормотал он и добавил: – Прошлое не отпускает. Приснилось, что опять горю в падающем атмосфернике. Не переживай, княже, я починю.

Иван растерянно почесал обеими руками в затылке, взлохматив волосы, а потом сел на пол рядом с киборгом. Сказать было нечего, и оставалось только молча присоединиться к переживаниям. Тем более, что прошлое у каждого разное, и оно тянет назад, словно якорь, даже если хочешь от него избавиться.

Порой действительно остаётся только понять и простить.

Глава 7. Цена осознания

Фёкла стояла посередине комнаты своей новоявленной госпожи-владелицы. Тусклый оранжевый свет начинал раздражать. Хотелось есть, и девушка уже была согласна на сбалансированный корм для людей, о котором заикалась вампирша.

Упыриха, которую, оказывается, звали Камелия, уселась на край своей громадной кровати и дотянулась до стола с водружённым на нём трюмо. Оттуда взяла кубок, сделанной из чёрного стекла, потом задрала голову, закатила глаза и протянула фужер в сторону Фёклы.

Купчиха устало посмотрела на вещицу, а упыриха нетерпеливо вздохнула и потрясла бокалом.

– Ты чё, совсем тупая?! – заголосила она. – Ты совсем ничего не понимаешь?

– Сама дура тупая, – зло процедила Фёкла. – Я и не хочу ничего понимать.

– Кровь принеси! – проорала упыриха.

– Тебе надо ты и неси.

– Ах так?!

Вампирша швырнула фужер в сторону девушки и вскочила с места с искажённым от злости лицом. Подбежав к столу, принялась открывать, а потом хлопать выдвижными ящичками. Вскоре нашла что-то вроде позолоченного кастета с белым огоньком индикатора, горящим на боковой части ближе к большому пальцу.

– Щас ты у меня будешь посговорчивее.

Камелия надела кастет на правую руку и вытянула в сторону купчихи. Фёкле сразу же стало больно. Так больно, словно кипятком ошпарили. Девушка даже не могла вдохнуть. Казалось, боль длилась не меньше часа, а когда пропала, сил хватило лишь на то, чтоб медленно опуститься на пол, а не рухнуть, как подрубленное деревце.

– Ещё хочешь?! – проорала вампирша. – Кровь – в холодильнике!

Фёкла со стоном встала, и, шатаясь, добралась до стены. Так, держась за стену, доковыляла до самого обычного холодильника. Сейчас с вампиршей ссориться не было никакого смысла, лучше переждать.

В холодильнике нашлась обычная еда, при виде которой в желудке заурчало. А ещё там была бутылка из тёмного стекла с надписью, выполненной непонятными символами.

Купчиха, запомнив содержимое, взяла бутылку и пошаталась обратно к вампирше, которая сидела и на диване с новым фужером. Пробка поддалась достаточно легко, а из сосуда потекла тёмно-красная жидкость.

А упыриха, быстро опрокинув кровь в себя, сменила гнев на милость.

Она посмотрела на Фёклу, улыбнулась и похлопала по бедру.

– Буся, иди сюда, на коленочки.

Купчиха взглянула на упыриху, как на конченую дуру, но спорить не решилась. Второго удара шокером-болемётом попросту не выдержит.

Сделав шаг, уселась Камелии на колени.

– Ты чё, совсем дура?! – заверещала вампирша и указала фужером на пол подле себя. На дорогой паркет упали тёмные капли. – Рядом! Сесть! На колени!

У Фёклы на глазах навернулись слёзы. Истерика и усталость смешались в одно целое. Девушка давно не плакала, но сейчас слёзы просто рвались наружу. Она рухнула на пол. Плечи затряслись. По лицу побежали тяжёлые солёные капли.

– Умничка, Бусечка, – как-то по-садистски ласково проговорила вампирша и погладила купчиху по голове, словно собаку.

Фёкла стиснула зубы, сдерживаясь, чтоб не откинуть упырихину руку. Это не хозяйка, не госпожа, это рабовладельческая тварь. Гадина, одним словом. Гадиной и решила для себя называть хозяйку.

Рука твари взъерошила густые белые волосы купеческой дочки, и в это самое время девушка подняла глаз на кастет, нацепленный на кисть вампирши, потом на ящичек, где лежал шокер. В голове, словно пульс на артерии, билась только одна мысль – бежать. Но для этого нужно наблюдать, ждать и выбирать подходящий момент. Одна проблема – все способы побега купчиха знала только из фильмов и игр, а те не всегда были реалистичны.

Камелия встала с кровати и досеменила до холодильника, откуда достала тарелку с явно подветренным сыром и колбаской.

– Буся, ко мне, – приказала она и опустила тарелку на пол.

Фёкла скрипнула зубами, зло глянула на упыриху, но сейчас надо было набраться сил. Нет сил – нет шансов на побег. И так неделю без еды.

Пока купчиха ела, сдерживая голодную дрожь в руках, Камелия принялась переодеваться. Она скинула с себя ночнушку, оставшись в чём мать родила, и достала из большого шкафа тонкое и очень короткое шёлковое платье цвета сочной зелени.

– Смотри, какой благородный чёрный цвет, – покрутив тканью перед глазами купчихи, похвасталась вампирша и быстро надела.

«Эта дура что, цвета не видит?» – подумала купчиха.

А платье было странным, не менее странным, чем слово чёрный. Передние лямочки не перекидывались через шею. А небольшими золотыми прищепками крепились к пирсингу в сосках, сделанному в виде колечек, тоже золотых. Получалось своеобразное декольте от мазохистов. Ткань прикрывала только пупок и всё, что ниже, и спадало до середины бедра. Спина открыта до самого копчика.

– Дура, – пробурчала Фёкла, когда вампирша сунула ноги в сандалии, и почему-то показалось, что кожа, из которой была сделана обувь – человеческая.

Упыриха радостно глянула в зеркало, дав понять, что сказки про нечисть и отражения – всего лишь сказки, и затараторила.

– Буся, сейчас мы купим для тебя шикарный ошейник, а потом пойдём к отцу на человеческую ферму, спросим, как тебя правильно содержать и дрессировать.

– Сука, – еле слышно прошептала Фёкла и побрела за хозяйкой.

А Камелия, брезгливо поморщившись в ответ на обзывательство, несколько раз звонко хлопнула в ладоши, задрала голову и заорала:

– Макс! Ко мне!

Не успело стихнуть эхо, как дверь раскрылась, и в неё влетел жилистый светловолосый юноша с глазами разного цвета – один карий, другой голубой. Одет в джинсовые шорты длинной до колен и обычные серые кроссовки.

– Да, госпожа! – радостно прокричал парень, глядя на вампиршу с неестественным обожанием. Даже зрачки расширены, как в темноте, хотя казалось, куда уж шире при таком-то тусклом освещении.

– Забавный придурок, – поджав губы от наигранного пренебрежения, но с любопытством оценив человека, прошептала купчиха. Она гнала от себя слёзы, пряча их за злыми словами. Папа много раз говорил, что слёзы стоит лить лишь тогда, когда их можно монетизировать.

А вскоре девушка стала смотреть на происходящее исподлобья, поняв, что местные не совсем адекватные люди, словно их держали на хитрой наркоте. Ну не может человек радоваться, когда им помыкают, как животным. Даже земное быдло более понятно, потому что лебезило за деньги. Бумажные рубли и цифровые червонцы являлись логичным мерилом любви и уважения.

– Макс! Отведи Бусю на первый этаж, пусть помоется, а то от неё дурно пахнет!

– Ещё бы, – пробурчала Фёкла, – тебя бы запереть на неделю в гадюшник.

Упыриха закатила глазки, жеманно приложила пальчики к уху, словно прислушивалась к тихим звукам, и протянула:

– Забавно рычит, прям как игрушка с пищалкой, не находишь? Макс! Быстрее! У меня планы! И пусть наденет вот это! Остальное сожги! И не спускай с неё глаз!

Камелия подошла к шкафу и вытащила из его недр кружевной передничек сочного апельсинового цвета. Только передник, ничего больше.

– Вот, смотри какой белоснежный.

– Да, госпожа!

Широко улыбающийся парень бесцеремонно, но при этом в меру осторожно подхватил купеческую дочку под локоть и повёл, но не основной лестницей, а боковым ходом. Спустились на три этажа вниз, где сновала многочисленная прислуга, на которой тоже были передники и шорты, что у мужчин, что у женщин. Фёкла, стараясь не обращать внимания на урчащий от голода желудок, внимательно рассматривала помещения и людей, работающих и таскающих инструменты, коробки и ящики.

– А ты какой породы? – вдруг заговорил парень, когда нырнули в дверь, за которой оказался санузел: общий туалет, общий умывальник, общий душ. Тоненькая пластиковая перегородка имелась только между унитазами. И везде этот отвратительный желтоватый свет тусклых ламп накаливания.

– Какой чего? – не поняла Фёкла и уставилась на парня, а тот улыбался неподдельно добродушной улыбкой.

– Породы. Не кормушка же. Это сразу видно. Вот я – служебно-сторожевой.

Девушка вылупилась на парня, забыв про голод и страх, а затем попятилась.

– Породы? Вас что, разводят, как собак или коров?

– А тебя разве нет? – наклонил набок голову парень. – Так какой ты породы?

– Я… я… не знаю, – пробормотала Фёкла, медленно развернувшись. Перед ней оказался душ, то есть просто большая отделанная кафелем комната, на потолке которой, в рядок выстроились пять высоко расположенных леек. Вентили и трубы не были спрятаны под облицовку, а на полу имелись сливные отверстия. Это походило на душ в спортзале, только один для всех.

– Главное, чтоб не кормушка. Тогда сможем быть друзьями, – произнёс Макс и добавил, указав на помещение: – Поторопись. Госпожа очень не любит ждать.

– Выйди, – прорычала Фёкла.

– Зачем? – не понял парень.

– Ты так и будешь пялиться?! – громко закричала купчиха, а Макс, опешив, отпрянул.

– Ты чего? Госпожа приказала смотреть за тобой.

– А ничё, что я буду голая?! – перейдя на привычный истеричный диапазон, прокричала Фёкла.

Парень надулся, словно ребёнок, и пробурчал:

– А что в этом такого? Если не хочешь мыться одна, давай, я тоже разденусь.

– Ты совсем тупой?!

– Я не понимаю, что делаю не так, – понуро пробурчал Макс, обвёл взглядом душевое помещение и снова посмотрел на Фёклу: – Ты совсем как хозяйка, кричишь, но не объясняешь. Я несколько раз не понял, потом лупили нерводёром. Было больно.

Купчиха замерла, а затем её прорвало. Злость, страх, отчаяние. Всё это смешалось и вылилось кипящим раствором на парня:

– Я не она! Ты слышишь, я не она! Я не такая! А ты просто тупое животное! Идиот на побегушках у кровожадной твари!

Из глаз девушки снова хлынули слёзы. Хлынули от обиды и внутренней боли. Душа стонала и готова была сломаться, как изрядно согнутая веточка.

Макс тяжело вздохнул и опустил глаза на зажатый в руке апельсиновый передник.

– Ты не госпожа, так объясни, в чём я виноват.

– Проваливай, урод! – заорала купчиха, согнувшись пополам и растирая слёзы и сопли по лицу.

Грустный-прегрустный парень посмотрел в потолок, почесал в затылке и вдруг пошептал:

– Так ты дикая. Рекс говорил, что дикие ещё остались в дальних заповедниках. Жаль. Я думал, сможем быть друзьями. Мойся, госпожа ждёт, а не будешь мыться, я сам тебя помою.

Фёкла зарыдала с новой силой, развернувшись и прислонившись лбом к холодной стенке. Веточка души изогнулась до самого предела, и на ней лопнула тонкая кора.

– Я же не такая, – выдавила она из себя.

А потом девушка почувствовала, как её коснулись сильные руки. Макс молча расстегнул на ней порванный топ, а затем стянул грязное бельё, которое откинул в угол. Фёкла хотела рыпнуться и огрызнуться, но почему-то ей казалось, что это бесполезно. Да и сил не осталось.

Сверху полилась тёплая вода, а сильные руки принялись намыливать волосы. Вслед за головой парень начал мыть девушку всю, с ног до головы. Пена большими хлопьями падала под ноги, а вода смывала прежнюю жизнь потерянной в космосе землянки.

Рядом встал мыться ещё кто-то, но Фёкла не глядела, лишь слышала шелест воды по соседству.

А вскоре тёплый дождь из лейки прекратился, а кожу обняло мягкое полотенце, начавшее жадно впитывать капли воды.

– Готово, – грустно произнёс парень, отойдя назад и вырывая девушку из ласкового плена махровой ткани. Он протянул передник и замер.

Купеческая дочка смотрела на него сквозь тяжёлую пелену слёз.

– Если мы станем друзьями, ты поможешь сбежать?

– Сбежать? Зачем? Куда? – не понял Макс.

– Домой. У меня есть дом. У меня есть папа и мама, и я только сейчас поняла, как сильно их люблю, – проведя ладонью по красному зарёванному лицу, ответила Фёкла. – Папа – жадный самодовольный торгаш, а мама живёт с ним только из-за денег и терпит многочисленных любовниц, пьянки и побои, но я всё равно хочу домой.

– Одевайся, – повторил вместо ответа парень, вытянув вперёд руку с сомнительной одеждой.

– Да пошёл ты, – пошептала купчиха, а потом схватила передник и быстро надела, завязав за спиной.

Веточка души не сломалась, но сухая кора лопнула, обнажив сердцевину.

Обратно по прохладному бетону девушка пошлёпала босиком.

А тремя этажами выше снова зашла в комнату Камелии.

Та нетерпеливо трясла ногой, сидя на краю кровати.

– Максик! Долго! Ты плохой! – отрывисто прошипела она.

– Простите, госпожа, – жадно вглядываясь в лицо вампирши, ответил парень. Был бы на его месте пёс, попытался бы виновато вилять хвостом да лизать хозяйке руки.

– Буся! Кроссовки в углу! Обувай и пошли! – громко и властно протянула упыриха.

Фёкла оголодало глянула на недоступный холодильник, но спорить не стала. Вместо этого пошла за новой повелительницей. Девушке было тоскливо. Душа наполнилась давящей пустотой, а глаза посмотрели сперва на охранно-служебного человека, а затем на золочёный болевой кастет, надетый на левую руку вампирши. Наверное, именно он и назывался нерводёром. Подходящее имечко.

На парадной площадке нашёлся позолоченный, отделанный в стиле барокко лифт. Собственно, весь интерьер казался пародией на кино времён Наполеона. Почему-то вспомнился кабинет отца, отделанный так же.

На душе сразу же стало тошно.

А на первом этаже их ждал расписанный узорами, как графская карета, флаер. Зато неба не было. Был высокий потолок, теряющийся в охристой полутьме, словно город лежал не на поверхности, а под землёй, в гигантском гроте полукилометровой высоты.

– Рядом! – жеманно указав пальцем на переднее пассажирское сидение, проронила Камелия. Фёкла села. А на заднем приютился Макс.

– Ну как тебе папин подарок? – самодовольно спросила упыриха у парня.

– Кусается, – пробурчал тот в ответ.

– Ути-пути, какая злюка, – ласково проговорила Камелия и ткнула пальцем в панель управления. Флаер оторвался от парковки и помчался по широченному туннелю на высоте двух человеческих ростов.

А на балконах, тянущихся вдоль всего туннеля, кипела жизнь, пробивающаяся сквозь однообразную бетонную серость. Голые дети. Женщины в передниках. Мужчины в спецовках или шортах и футболках. Все занимались делами, не обращая внимания на вампирский флаер. А один раз мелькнула летающая маршрутка, и два раза попались тяжёлые грузовички.

Тоннель оказался длинным, но всё равно через пять минут приземлились у входа в узкую и высокую расселину.

А там их уже ждали. Улыбающийся слуга протянул вампирше поднос с водочной рюмкой из чёрного стекла, и Фёкла уже догадалась о содержимом. Сразу вспомнились слова о людях-кормушках.

Расселина оказалась перекрыта этажами и застеклена спереди, превратившись в подземный небоскрёб делового центра.

Упыриха осилила кровь одним глотком, сделала вдох, а затем махнула рукой.

– За мной!

Купчиха вышла и поковыляла за хозяйкой. Ручной паренёк следом.

Поднявшись на второй этаж, оказались в длинной галерее магазинчиков и лавочек.

Камелия шла вперёд, и перед ней расступался людской народ. И все ей улыбались.

– Дебилы, – проронила Фёкла, а потом остановилась возле одного из магазинчиков, где пожилая женщина торговала всякими безделушками, и на одной из них стоял до боли знакомый логотип фирмы её отца.

– Откуда это у тебя, – севшим голосом спросила купчиха у женщины.

Та улыбнулась и посмотрела на безделушку: карманный калькулятор. В эпоху смарт-браслетов и голограмм – полнейшая дикость, но ручным людям вполне подойдёт.

– Эта? Не знаю, хозяин откуда-то привозит. Наверное, с Малокровки. Там порт и припортовые фактории. Наверное, где-нибудь там стоят заводы. Оттуда и возят.

– Буся, не стой! – недовольно прокричала Камелия.

Фёкла глянула на вампиршу, но смолчала. Если сюда возят товары с Земли, значит, есть шанс выбраться.

– Иду, – слегка воспрянув духом, ответила купчиха и пошла к придурочной госпоже.

– Вот! – Упыриха была не очень многословна, но слов и не требовалось, так как над входом в очередное помещение ярким оранжевым огнём горела вывеска «Всё для декоративных пород». И понятно, что не собак или попугаев, а именно людей.

– Какая прелесть, – протянула с придыханием Камелия, взяв с прилавка чёрный кожаный ошейник. – Какой сочный а́йковый цвет. Беру. И вот эту цепочку тоже. И вот эти переднички и бантики.

Купеческая дочка стояла надутая, в ожидании чего-то нехорошего. И что интересно, за прилавком был вампир, который одобрительно улыбнулся упырихе, а затем скользнул взглядом по Фёкле.

– Я бы вам посоветовал не простое украшение, а ошейник построже, – протянул клыкастый урод.

– Нет, я справлюсь. Лучше выпишите мне хороший корм для людей. Какой посоветуете? – спросила его Камелия, обращаясь на «вы». Оно и понятно, ровня. К людям она только на «эй, ты» обращается.

Упырь вздохнул и ещё раз смерил купчиху взглядом.

– Знаете, если бы она была кормовой, прописал бы еду с большим содержанием железа. Если бы декоративной, что-то из низкокалорийного. Но здесь… – вампира ненадолго задумчиво замолчал. – Она же не стерилизованная?

– Нет, наверное. Не проверяла.

– Хм-м-м, а для чего она вам?

– Хочу эту зверюшку показать на выставке.

– А как же ваш достопочтенный отец? Он же содержит целый питомник. И опыт у него огромный.

– Не-е-е. Папа сказал, что я должна сама, – отмахнулась от предложения Камелия, словно от мухи.

Вампир на секундочку задумался, а затем протянул визитку.

– Этот вамп вам поможет.

***

– Земля-я-я! – закричал по внутренней связи Женёк, словно моряк, сидящий на мачте огромного парусника и смотрящий вдаль.

Иван, который уснул прямо за столом в кают-кампании, приподнял голову. Он даже не заметил, как прыгнули через гипер, а за иллюминатором действительно виднелся пока ещё далёкий, но уже узнаваемый голубой шарик с точкой Луны рядом с ним.

– Скоро прибудем? – сонно спросил княжич и потёр лицо ладонями, пытаясь прийти в чувство.

– Выход на парковочные орбиты начнём через три часа, – отозвался пилот.

– Тогда ещё посплю, – пробормотал Иван и уронил голову на стол. Но провалиться в царство Морфея ему было не судьба, потому как противно заверещал смарт-браслет, извещая о входящем звонке. И это был отец. – Да ну, – удивлённо протянул парень и провёл пальцем перед собой. Умный гаджет легко понял жест и развернул голографическое окошко.

– Ты уже в Солнечной системе? – прозвучал из воздуха вопрос.

– Да, – пробурчал княжич. Он ворчал, но всё же был рад услышать родной голос. В конце концов, имеет право побурчать, или нет? Не маленький же, чтоб сюсюкаться.

– Надо срочно встретиться. Как прибудешь, скинь сообщение, буду ждать на том самом месте, где вручил тебе документы на «Синюю птицу».

– Зачем? – приподнял голову Иван, уставившись на голограмму.

– Надо, – невозмутимо ответил отец.

Княжич снова стукнулся лбом о столешницу и спокойно произнёс:

– Это опять твои квесты? Даже не двинусь, пока не расскажешь.

Но вместо упрёков отец расплылся в улыбке.

– Взрослеешь. Раньше бы начал кричать и брыкаться.

Иван пожал плечами, мол, не знаю, а старый князь продолжил:

– Сейчас объяснить не могу, но вопрос очень важный, можно сказать, жизни и смерти. Так что приезжай… пожалуйста.

– Что-то слишком много вопросов жизни и смерти свалилось на меня в последнее время, – пробурчал парень, выпрямившись в кресле и протерев ладонью край столешницы.

– Я о том же, – кивнул отец и хмуро прищурился в ожидании ответа.

– Хорошо, приеду, – недовольно согласился Иван, а князь сместил взгляд немного в сторону и ехидно улыбнулся.

– Это ваш корабельный дух?

Иван быстро оглянулся, увидев н одетую в цветную пижаму Нульку, которая на цыпочках прокралась в кают-компанию. Поняв, что парень заметил, поднесла палец к губам и прошипела «тс-с-с». А то, что попалась в поле зрения камеры, даже не подумала.

– Приезжай, – с тяжёлым вздохом подытожил этот короткий разговор старый князь и выключился.

– Нулечка, что такое? – спросил Иван, убедившись, что звонок прерван.

– Кот, – прошептала корабельная фея.

– А что с котом?

– От него слишком много любви, – криво улыбнувшись, ответила богинька.

– Как это? – не понял парень.

И в это же время в помещение влетел упомянутый кошак, который подскочил к фее с громким и противным мяу и принялся тереться о её ногу. Кошак то мяукал, то мурлыкал, то вставал на задние лапы, а передними цеплялся за штанину, но не отходил ни на шаг.

– Прикольно, – улыбнувшись от уха до уха, произнёс Иван. Он встал с места, подошёл к Нульке, присел на корточки и протянул ладонь: – Кис-кис-кис.

Кот сразу же прижался к девушке боком, выгнул спину дугой, поджал уши и оскалился, будто бы защищал несметные сокровища.

Опешивший Иван замер и медленно убрал руку, а робот с громким «мя-я-я-я-я», словно мартовский подзаборно-блохастый Кабысдох, бросился на княжича. Парень отскочил назад, еле-еле увернувшись от когтей робота, сделанных из остро наточенной инструментальной стали, из какой делают бритвенные лезвия и хирургические скальпели, и закричал:

– Прочь, падла! Брысь! Кыш!

Кот не унимался, и лишь отогнав княжича от Нульки, вернулся к фее и снова начал тереться о девушку.

– Что это с ним? – указав пальцем на лысого кошачьего робота, возмутился парень.

– Любоф, – понуро опустив голову и начав виновато теребить край пижамы, отозвалась богинька.

– Какая, в чёрную дыру, любоф? Любоф заключается в том, что на меня кидается?! – не унимался княжич.

– Большая любовь. Он от меня никуда не отходит. Шагу не даёт ступить. Либо мурлычет, либо шипит на всех. Он и на Михаила тоже кинулся. Я уже устала от кота.

– Ревность, – раздался сонный голос Варвары Васильвены, остановившейся в проходе и прислонившейся к косяку плечом. Ведьма оказалась одетой в светлый мужской комбинезон, извлечённый из запа́сников «Синей птицы». Женщина неспешно зевнула, прикрыв рот рукой, и пояснила: – Экстремальная ревность – это обратная сторона любви. Полагание второго безвольной собственностью. Просто всё должно быть в меру.

Нулька поблёкла и села на пол на колени там же, где стояла. Кот тут же встал на задние лапы и принялся лезть мордой в лицо и тереться.

– Я поняла, что даже любви бывает слишком много, – пробормотала богинька, а потом подняла голову и посмотрела сперва на Ивана, а затем на Варвару Васильевну. – Но Фёклу я бы всё равно погоняла. Она заслужила.

– Фёкла – да, заслужила, – улыбнулся Иван. Он сделал шаг к фее и остановился на безопасном расстоянии от кота. – Нулечка, а поехали со мной, ты же на Земле почти не бывала. Вот и покажу некоторые памятные для меня места.

Богинька тут же вспыхнула яркими рыжими красками и радостно кивнула головой, ещё не зная, что за путешествие им предстоит. А с котом уже знала, надо только попросить пилота, чтоб выключил эту искусственную любовь, потому что урок уже выучен. Потому как с любовью надо быть осторожной, потому что, даже даря её, можно причинить зло.

Глава 8. Рухнувшие за спиной мосты

После недолгого полёта на флаере по указанному в визитке адресу Фёкла сидела на небольшой пластиковой скамейке и осматривала помещение, в которое её притащила Камелия. При этом купчиха держала ватку на сгибе локтя, откуда взяли кровь на анализ.

В углу прямо на полу сидел Макс, разглядывающий происходящее с детским любопытством.

Сама же упыриха вальяжно разместилась в шикарном кресле, закинув одну ногу на край стола и болтая в воздухе босоножкой, висящей на кончиках пальцев. И без того короткое платьице задралось, и сейчас виднелась интимная стрижка. Не хватало того, чтоб вампирюка прямо здесь принялась себя ласкать.

Представив картинку, купчиха брезгливо поморщилась. Раньше у неё были подруги, которые позволяли себе подобное прямо в клубе или даже в метро, а потом выкладывали видео в общий доступ, да и сама Фёкла подумывала так сделать, но дальше прозрачной сумочки с фаллоимитаторами не пошла, предпочитая зарабатывать хайп децибелами возмущений и скандалов.

Сейчас же хотелось просто залепить вампирше по роже той же скамейкой, на которой купеческая дочка сейчас сидела.

А за столом располагался возрастной вампир, сонно печатающий текст на старинной клавиатуре. На чёрном мониторе загорались строчки оранжевых букв, которые время от времени сами собой заменялись на непонятные иероглифы. Не китайские и не японские, а какие-то другие. Наверное, вампирские.

– Интересный у вашей человечинки экстерьер, – протянул упырь, оторвавшись от печатанья.

– А то, – самодовольно улыбнулась Камелия.

Тем временем Фёкла перевела взгляд на серую стену, где висели большие плакаты с породами людей и требованиями к фенотипу и поведению. В глаза бросились кормовые, похожие на людей с синдромом дауна, и коренастые бойцовые – со короткой шеей, массивной челюстью, грубыми скулами и тяжёлыми надбровными дугами.

Упырь вздохнул, отхлебнул из стакана и начал монолог:

– Сложно. Очень сложно. У неё не развиты гены, отвечающие за адекватное поведение при дрессировке и привязанность к хозяину. Не подавлено всесезонное размножение, что тоже даёт склонность к агрессии. Не дублирована ювинальность психики. Не выявлено генов, отвечающих за выносливость. В общем, как говорят в нашей среде, она дикий койот. Злой и блохастый.

– Нет у меня блох, – проворчала Фёкла, нехорошо зыркнув на упыря.

Упырь сразу же улыбнулся, типа, я же говорил.

А Камелия насупилась, оторвала голову от спинки кресла и недовольно протянула:

– И что? Мне её усыпить и отправить на удобрения для парников?

У Фёклы от услышанного похолодела спина, по коже побежали мурашки, а во рту пересохло. Она стала быстро переводить взгляд между этих двух упырей.

– Нет, но если изволите на конкурс, то могу посоветовать хорошие препараты, – предложил вампир.

– Нет! – противно возмутилась упыриха. – Я хочу классику! Она престижнее!

– Ну, классику так классику. Тогда назначу вам спортивные добавки к корму и витамины. Кормить по расписанию. Все остальные рекомендации скину вам на почту.

– Долго ещё сидеть? – выкрикнула Камелия. Она вскочила с места и начала метаться по помещению, всем своим видом выражая недовольство и нетерпение.

– Сейчас я файлы по воспитанию и содержанию скину вам на почту, – с язвительной улыбкой протянул упырь, который, судя по всему, был не очень высокого мнения о молодой вампирше и не верил, что у неё что-то получится.

Упырь встал, дотянулся до тумбочки и вытащил на тусклый свет охристых ламп чёрный силиконовый ошейник.

– Вот. Вы, как дочь своего достопочтенного отца, наверняка знаете, но всё равно напомню. В него встроен датчик боли. И завтра уже можно начинать простейшие упражнения. Я бы посоветовал следующую программу для конкурса: на силу, выносливость и ловкость — полоса препятствий. Но ведь вам же надо показать не просто гимнастику, но и дрессировку, значит, в полосу добавляем боль и страх, много боли и страха, дабы показать, что вы своими стараниями смогли преодолеть вложенные в особь инстинкты самосохранения.

Вампир в порыве вдохновения вздохнул и начал помогать рассказу широкими театральными жестами: то устремит взгляд вдаль и вытянет указующий перст, то сожмёт руку в кулак и потрясёт перед лицом, то несколько раз ткнёт пальцем в столешницу.

– Пауки, змеи, ледяная прорубь, коридор с огнём, а под конец она должна встать коленями на раскалённые угли, прочитать молитву кровавому богу, вскрыть вену над жертвенной чашей смирения и умереть от потери крови! И всё это с завязанными глазами, ориентируясь только на ваш голос. Первое место гарантировано.

Последние слова он произнёс чуть ли не в религиозном экстазе фанатика, часто дыша и закатив глаза. Даже Камелия замерла посередине помещения с открытым от удивления ртом, а потом скривилась и протянула:

– Э-э-э… папа отдал за неё миллион золотых. Это слишком много для одноразового создания. Ну, кровь – можно, но чтоб жива осталась.

– Миллион? – недоверчиво переспросил упырь, а потом поправил на себе одежду и удручённо продолжил: – Жаль, что молодёжь не чтит кровавого бога, как того требует обычай, но подберу что-нибудь попроще.

Камелия брезгливо протянула руку упырю, и тот поцеловал тонкие бледные пальцы, а затем вампирша посеменила к выходу, закричав не оборачиваясь:

– Буся, за мной!

Фёкла услышала зов не с первого раза, потому как на неё навалился приступ страха. В голове звенела пустота, ноги стали как ватные, в ушах стоял свист, перед глазами поплыло. У девушки едва получалось стоять, не падая от потери сознания.

– Буся… – упыриха остановилась и зло запыхтела. – Макс, возьми Бусю и неси к флаеру!

Ручной человек подхватил девушку на руки и последовал за деловито удаляющейся вампиршей.

– Не хочу пауков, – заплакала купеческая дочка. – Не хочу змей. Не хочу вены вскрывать. Я домой хочу, к папе и маме.

Фёклу начало лихорадить, а мысли в голове заметались испуганной птицей, ищущей в панике хоть малейшую щёлочку из клетки. Девушка, была в шоке от происходящего. Лицо стало бледными, с трясущимися от страха губами. Она приподняла голову и затараторила, глядя на Макса:

– Я дам тебе сто миллионов, только помоги сбежать. Всё что хочешь отдам.

– Мне ничего не надо, – спокойно ответил парень и улыбнулся. – У меня всё есть.

– Хочешь, я стану тебе другом? Навсегда.

– Как это, навсегда, если ты хочешь сбежать? – переспросил Макс, глядя на девушку.

– Ну, пожалуйста-а-а-а, – заревела в голос Фёкла, забыв, что Камелия может услышать.

– Хорошо, я помогу тебе подготовиться, чтоб ты не умерла, – немного подумав, ответил парень.

Фёкла быстро закивала. Ведь чтоб сбежать, надо сначала выжить.

***

Встречный поток душного, рожденного бесконечным городом воздуха рвал на княжиче куртку. Ветер с гулом обтекал лобовое стекло, хватался невидимыми пальцами за одежду, словно пытался остановить наглецов, решивших покорить небесную стихию. Но айрик легко пронзал воздух, ставший на столь больших скоростях упругим, и даровав хозяину свободу.

Крыши домов мелькали справа и слева, словно прямоугольные, вознесшиеся над землей полянки, а где-то внизу, среди плотного потока летучих машин, похожего на многоуровневый косяк больших стальных рыб, терялась улица.

Иван мчался на своём немного подпорченном транспорте на встречу с отцом. Княжич даже не стал переодеваться, отправившись прямо в комбезе, лишь накинул оранжевую куртку. А позади него сидела, обхватив парня руками, Нулька, одетая в развевающийся на ветру, как персональное знамя свободы, светлый сарафанчик. Разве что на корабельную фею, дабы не нервировать полицию, тоже надели шлем, хотя жизни девушки нечего не угрожало.

Поначалу парню было немного некомфортно ощущать Нулькины прикосновения. И не потому, что она какая-то страшная. Нет, напротив, девушка была даже очень симпатичной, но вот её тайные возможности и превращения никак не выходили из головы княжича. Это, сродни тому, чтобы пригласить танцевать танго спортсменку-рукопашницу. А вдруг сил не рассчитает и что-нибудь сломает?

Но потом, по мере полёта, пришло успокоение: корабельная фея не проявляла агрессии и оборачиваться звездным монстром не собиралась.

– А я тоже летать умею! – закричала в какой-то момент богинька, забыв, что между шлемами установлена связь. Все это время она восхищенно Нулька глядела вниз, на транспорт, на улицы, в окна далёких зданий, в стёкла машин. – На дом похоже!

– Это из твоей человеческой жизни? В каком городе? – переспросил Иван.

– Нет! Это в гипере! У нас тоже есть нечто вроде звёзд и планет, только у каждой звезды кольца, но они в миллионы раз больше, чем у Сатурна. Со стороны похоже на маленькую галактику с ярким светилом в середине. И всё вертится, всё движется плотными потоками, как эти машины: и громадные скалы размером с целые города, и булыжники, и песчинки со снежинками. Учёные называют это вихрями массы. Моя семья имела территорию над плоскостью колец, и мы часто отдыхали на обломках, как тюлени на айсбергах.

Иван поправил экран-зеркало заднего вида, чтоб посмотреть на Нульку, не поворачивая головы.

– Расскажешь про свой дом побольше?!

– Конечно! – радостно прокричала корабельная фея. – Но не сейчас! А то плохо слышно!

Они еще полчаса двигались в верхних уровнях аэродорожного движения, а потом Иван вывел айрик в правый ряд и сбросил скорость. Когда показался зелёный указатель нужного вертикального потока, отключил движок, уйдя в свободное падение, хотя обычно спускался не так быстро. Мимо замелькали отражения в окнах и красочные лоскуты рекламы.

– Красотища! – орала Нулька, которую чуть ли не срывало воздухом с летающего мотоцикла. Она почти не касалась сидушки, и лишь благодаря тому, что держалась за Ивана, все ещё была на месте.

Сто этажей промелькнули в одно мгновение, и лишь внизу сработала автоматика защиты, снова включив двигатель и тормозя при пяти «жэ».

А затем княжич повёл айрик в режиме неспешного наземного скольжения по улочкам ремесленной слободы, едва не касаясь брюхом асфальта. На сей раз та была наполнена суетой трудящихся людей и роботов и заполнена транспортом, отчего пробираться пришлось очень осторожно, чтоб не поцарапать многострадальный летучий мотоцикл. Аппарату и так досталось во время ловли космических паразитов.

Люди не обращали внимания на княжича и его спутницу – мало ли кто и по каким делам едет своей дорогой.

Ярко освещенные крыши сменились разбавленным синтетическими огнями полумраком рукотворного ущелья меж небоскребов, и Нулька с любопытством и восторгом озиралась по сторонам, держалась за Ивана. А вскоре парень свернул в знакомый по погоне переулок и притормозил у ворот с памятной цепью. Положив руки на металлические звенья, улыбнулся, так как железо ещё помнило княжеское слово власти.

– Что дальше? – быстро соскочив с седла, спросила богинька.

– Ждём, – спокойно ответил княжич, сняв с головы шлем, и посмотрел в обе стороны по переулку.

– А чего ждём?

– Меня, – раздался голос из мастерской, где в недалёком прошлом били шокером.

Иван улыбнулся, положил шлем на сидушку айрика и зашёл внутрь.

Отец сидел на небольшом поцарапанном стуле. Заметив недоумение на лице сына, улыбнулся.

– Я дал хозяину чаевых и попросил погулять, – пояснил он и встал. – Ну, здравствуй.

– Привет, – тихо ответил Иван, а отец, будь он неладен со своими княжескими тараканами в голове, сразу перешёл к делу, ограничившись лишь тем, что встал легко приобнял сына, а потом вернулся на место: – Я думаю, что тебе надо отказаться от звездолёта и вернуться в универ.

Иван ожидал всего, но не этого. Он немного ошарашенно повернул голову в сторону Нульки, которая скромно встала в проходе, разглядывая князя. В глазах девушки тоже читалось недоумение.

– Не, – начал Иван, указывав рукой на выход, словно именно там находилась «Синя птица». – Я не хочу. У меня всё только начинается. Я скоро сам заработаю на учёбу и жизнь. Я стану героем. Да я уже людей спасаю. Не, ты, наверное, шутишь.

Князь тяжело вздохнул, дождался, когда сын замолчит и стал ронять тяжёлые и неприятные слова:

– Всё не так просто. Подумай немного, как пираты нашли тебя на Кегле?

– Пробили по базам, – неуверенно парировал парень.

– А у летучего голландца? – продолжил наседать князь.

– Не знаю. Наверное, повезло.

– Ты сам в это веришь? – покачав головой, спросил отец. – Таких совпадений так просто не бывает. На тебя вели целенаправленную охоту.

– На Марью, – вставил слово Иван, глядя на отца совсем уж хмурым взглядом.

– Неважно. Она была на вашем корабле, кто-то слил ваши координаты, и ты попал под удар.

Иван продолжил не сразу. Слишком уж складными и невесёлыми были услышанные слова.

– Кто сливает? – спросил он, глядя на отца уже исподлобья.

– У нас нет пока доказательств, но следственный искин выдаёт большую вероятность, что это твой куратор.

Княжич поджал губы и снова поглядел на Нульку. Вопреки ожиданиям в голове не было сумбура и хаоса. Мысли засуетились, словно муравьи – слитно, дружно, целеустремлённо, и только с виду казалось, что беспорядочно.

– Ну, так пусть его задержат.

Отец покачал головой.

– Во-первых, искин только советует. Мы не вправе задерживать человека по приговору машины. Это закон. А во-вторых, вероятность хоть и большая, но не равна единице, и нужно найти доказательства.

Старый князь сделал шаг к сыну и осторожно положил руку на его плечо.

– Вернись. Я не хочу рисковать. Я даже готов признать свою ошибку.

– Нет, – резко, может быть, даже слишком резко, ответил парень и вырвался из хватки отца, – Я не отдам «Синюю птицу»! Сам же сказал, что вероятность не стопроцентная! А вдруг это не он?! И даже если он, вдруг ему была нужна только Марья?! Так её больше нет!

Князь ухмыльнулся.

– Да, конечно. Но вспомни, когда на корабле появился куратор? И где теперь твой искин с тушкой Марьи?

– У него, – понизил голос Иван и спросил: – Он их убьёт?

– Чтобы сразу повысить процент подозрения? – криво улыбнулся князь, словно неудачной шутке. – Нет. Приставит своих людей и будет сдувать пылинки.

Отец сделал ещё один шаг к Ивану и заговорил почти шёпотом:

– Вернись. Куратор всё равно тебя ничему не научит. Он же не зря тебе подсунул глупый квестовый метод, который используют для кадетов младшего школьного возраста. Он и все твои запросы на оружие и снаряжение сунет в долгий ящик. Он не для того связался с пиратами, чтоб взращивать инквизиторов себе на погибель.

Иван стиснул кулаки и посмотрел отцу в глаза:

– Тогда я сам всему научусь.

Князь до скрипа стиснул зубы и прорычал, впервые за долгое время позволив эмоциям взять верх:

– Упёртый, весь в бабку.

– А если и так? – не отводя взгляда, проговорил Иван. – Это плохо?

– Быть упёртым как баран? Сам догадайся.

– Кто бы говорил? – изобразив точно такую же улыбку, что и старый князь, съязвил парень.

Отец снова скрипнул зубами, а потом со злостью скрючил пальцы н левой руке. Стул, на котором он сидел, с треском рвущегося дерматина и скрипом алюминия смялся в комок, как лист бумаги. Князь сделал глубокий вдох, успокоился и сделал шаг назад:

– Хорошо, тогда вот тебе первый взрослый совет: научи своего корабельного духа быть ищейкой, чтоб идти по следу звездолёта, нырнувшего в гипер, а заодно пусть она вынюхает, куда с летучего голландца и лайнера пропали их бортовые божества. А ещё можно завести второго духа, чтоб они тащили звездолёт через изнанку попеременно и меньше уставали.

Князь резко развернулся и посмотрел на замершую у косяка Нульку, которая испуганно хлопала густыми ресницами больших глаз. Он ничего не сказал девушке, но обронил сквозь плечо, обращаясь к сыну:

– Скинь мне заявки на оружие, я сам положу на подпись кому надо.

И отправился прочь.

Княжич некоторое время стоял и смотрел на дверь, куда вышел отец, и где сейчас немного испуганно жалась к косяку Нулька.

– Я всё равно не вернусь. Птица – моя, – пробурчал парень. Он вышел из мастерской, сунул руки в карманы комбеза и двинулся пешком по проулку. Выйдя из проулка и собравшись с мыслями, он произнёс: – Нулечка, давай что-нибудь купим.

– А что?

– Не знаю. За что взгляд зацепится. Вот, ты хотела часы с кукушкой, их и купим.

Богинька лёгким бегом догнала княжича, а тот дотронулся пальцами до смарт-браслета и отдал приказ:

– Айрик, за мной.

Летающий мотоцикл медленно оторвался от асфальта и поплыл над дорогой в пяти шагах позади, словно телёнок на привязи.

– Ва-а-ань, – протянута корабельная фея, обеспокоенно глядя на парня, – а он серьёзно говорил про второго духа?

– Отец? Да, наверное. Вообще-то, это логично, но гражданским судам нужна особая лицензия на многодушество. А с другой стороны, у нас уже не простой звездолёт, а инквизиторский. Короче, пока не знаю.

– Ва-а-ань, – снова протянула фея и продолжила громким шёпотом, словно стесняясь: – а можно, это будет не девушка? Я всё понимаю, но…

Нулька остановилась, кусая губы и ломая пальцы.

Княжич сделал два шага и тоже встал, обернувшись и посмотрев на спутницу. А та продолжила мысль, густо покраснев:

– Но мне будет неприятно. И вдруг я снова сорвусь, – покраснев еще сильнее, фея затараторила: – Не, ты не думай, я всё поняла. Мне кот помог осознать, но я снова запуталась. А ещё я книжку про русалочку прочитала, и я не дура, которая придумала чужую любовь и обратилась в пену морскую ради человека, который о ней даже не знает. И я не хочу становиться пеной.

Княжич разглядывал эту неловко мнущуюся фею, стесняющуюся высказать свои тайные мысли и чувства. А та тяжело вздохнула и глянула в ту сторону, куда ушёл старый князь и снова спросила:

– Ва-а-ань, а ты не бросишь «Синюю птицу»?

Парень медленно улыбнулся и протянул Нульке руку, а когда фея вложила свою ладошку в ладонь княжича, произнёс:

– Нет, не брошу. Я продолжу дело всем назло. И всем назло добьюсь успеха, но просто буду иметь в виду, что куратор – возможно, предатель, и буду осторожен, что бы ни придумал. А ещё я согласен – пусть второй дух будет не девушкой. Ведь девушка у меня уже есть, и другой не надо.

***

– Ну что, раб, придумал, как отвлечь Морозова, чтоб он меньше путался под ногами? – произнес куратор, стоя в центральном парке Грин-Аквики у знаменитых прорубей плавающего города. Вокруг было людно, впрочем, здесь всегда в хорошую погоду много народу – в изобилии туда-сюда бродили шумные туристы, да и местные не прочь прогуляться по тропинкам среди мешанины из невысоких деревьев и ларьков с сувенирами и кафешек.

– Нет, босс, – пробасил джинн и стало оправдываться: – Зато я узнал, что купец Карасев нанял частных сыщиков, чтоб искали дочь. Они уже посетили лайнер.

Турочкин скривился, а потом надменно поглядел на потустороннего помощника.

– А я придумал. И сделаю это без тебя. И с сыщиками справлюсь сам. А что до тебя, то я желаю порцию шаурмы. Ты же джинн, должен знать, что это. Исполняй.

– Слушаю и повинуюсь, – пробасил здоровяк и медленно растворился в воздухе.

Глава 9. Очертания нового пути

В иллюминаторе сияла голубым матушка Земля. Ее света было достаточно, чтоб осветить кают-компанию, и потому лампы были выключены, кроме желтоватых аварийных, расположенных воль напольного плинтуса и тусклых белых вдоль плинтуса поточного.

Экипаж собрался в кают-компании готовился к обеду, и всяк на свой вкус: одному свежие щи, второму обычную яичницу.

Княжич вернулся с прогулки по столице сильно уставший, буркнул что-то, держа в руках пакеты со всякими сувенирами, и убрался в свою каюту.

Вернувшаяся с ним корабельная богинька сидела в уголке и задумчиво посматривала на всех исподлобья. И сила тяжести была чуть выше нормы.

– Нулька, не переусердствуй, – пробурчал Петрович, взвешивая в руке ложку. А затем его ткнули в бок.

– Что? – быстро повернулся он в сторону Михаила, а тот кивком указал на вход в кают-кампанию. Да что там, весь экипаж молча и ошарашенно смотрел на коридор, в проеме которого возникла массивная фигура в скафандре. Стеклянный щиток гермошлема был приподнят, и товарищи могли рассмотреть незнакомца. Черты лица угловатые. Массивные скулы и тяжёлая челюсть контрастировали с небольшим носом с горбинкой и тонкими губами достаточно широкого рта. Глубоко посаженные глаза смотрели хмуро из-под густых черных бровей. Сверху вниз через лоб, левую бровь и щеку шёл старый шрам. Довершал портрет до блеска выбритый и выскобленный череп.

И более чем странно то, что непонятно, как гость оказался на «Синей птице», висящей на парковочной орбите Земли. Ведь не было ни стыковки с другими кораблями, ни даже десантного модуля.

– А… вы кто? Как вы тут оказались? – будучи в полной растерянности, спросил капитан, который только-только открыл купленную на земле бутылочку пива.

Потёмкин, стоящий рядом с Петровичем и держащий в руках упаковку кваса, осторожно поставил на стол ношу и достал из кобуры болтер. Щёлкнули предохранители. Замерла с маленьким пакетом в руках Варвара Васильевна. Михаил сделал небольшой шажок к оружейному сейфу. А Нулька испуганно захлопала глазами на незнакомца. Но ведь стыковки ни с кем не было. И ладно бы Женька взломали, и он пустил посторонних, но толчок чужого аппарата, быстро шлюзующегося с «Синей птицей», нельзя не заметить.

Это создавало ощущение абсурда.

– Инквизиция, настоящая, – хриплым басом произнёс человек, сделал несколько тяжёлых шагов, грузно опёрся на стол и в упор посмотрел на богиньку.

Нулька сжалась в комок и побледнела. В кают-компании повисла тишина.

А потом гость выпрямился и начал щёлкать на запястье, при этом из скафандра донёсся совсем другой голос. Голос Ивана.

– А, блин, заела. Помогите снять.

При этом губы незнакомца не шевелились.

– Княже! – заорал Петрович, откидываясь на спинку. – У меня чуть сердце не остановилось! Больше так не шути!

– Все, вылажу, – протянул Иван.

Клацнули замки, и подпружиненный люк на спине скафандра откинулся. Из снаряжения выполз княжич с чужим лицом.

– Круто. Это ведь аниматронная маска? – спросил облегчённо выдохнувший Михаил, подойдя поближе, и помог парню выбраться.

– Да, только она что-то перестала работать.

Когда все обступили начинающего инквизитора, парень поддел скулы пальцами и стянул с себя чужое лицо, словно противогаз. А затем сняла с затылка небольшой ободок с электродами.

– Я гляну, – пробасил Потёмкин, взял маску и принялся вертеть. Стало видно, что изнутри та действительно походила на затейливый противогаз или же маску для дайвинга. Во всяком случае, клапан и кислородные трубочки в наличии имелись. Мимика маски создавалась с помощью искусственных мышц, прикреплённых к титановаой пластинке, повторяющей с форму лицевой части черепа. А изображение от камер, выполненных в точности как человеческие глаза, проецировалось на сетчатку с помощью цветных лазеров, и таким образом, естественное зрение было хорошо защищено.

Иван вытянул руку и покрутил кистью, указывая на весь гаджет:

– Хочу попозже добавить накладку на лоб, типа, пуля застряла, а потом зажила вместе с раной и осталась торчать в шраме, как в коре дерева.

– Что-то мне эта задумка напоминает. Что-то из старых настольных игр, – усмехнулся Потёмкин затем ткнул пальцем в схему и вынес вердикт: – Батарейка отходит. Я припаяю. А так вещица хорошая. Маска снимает нейроимпульсы и повторяет мимику, а речь создаётся искусственными голосовыми связками. Верно?

– Да. И там ещё можно регулировать уровень эмоциональности.

Иван поднял голову и посмотрел на Нульку:

– Видела бы ты своё лицо. Аж посерела от страха, совсем как я при твоём превращении. Так что один-один.

– Дурак, – прошептала фея, а потом сорвалась на крик: – Идиот! Совсем несмешно!

В разговор вклинилась Варвара Васильевна, улыбнувшись, словно добрая волшебница:

– Тихо, не злись. Это тебе не к лицу.

Нулька выпрямилась и сердито глянула на ведьму:

– Спасибо за советы. Я прочитала сказки. Вот только ни черта я не русалочка. Всем этим Золушкам, Рапунцилям, царевнам-лягушкам принцы сыпались с неба вместе с хрустальными туфельками, стрелами и прочим сопливо-розовый хламом. А я не принцесса. У меня другая сказка – конёк-горбунок, и все сидят у меня на хребте, держатся за длинные уши и кричат: «Эге-гей! Вперёд на Сириус! Назад на Проксиму! Но-о-о, лошадка!». А теперь навесят ещё и обязанности борзого щенка, буду зайцев по всему космосу гонять.

При этом Нулька несколько раз постучала себе ладонью по шее, изобразив, где у неё сидит экипаж, и с громким хлопком исчезла.

Варвара Васильевна замерла с вытянувшимся и перекосившимся лицом. Петрович изогнул брови и виновато опустил взгляд в пол. А Иван вздохнул, встал на ноги и пошёл по коридору в сторону каюты богиньки.

За его спиной тихо выругался Михаил:

– А кто скаф убирать будет? Опять навигатор?

– Дай помогу, – предложил Потёмкин.

А Иван уже стучался в дверь к Нульке.

– Уходи, – обиженно пробурчала фея.

– Пусти. Я поговорить.

Нулька промолчала, а княжич осторожно открыл дверь и бочком протиснулся внутрь.

Богинька не плакала, она просто сидела на полу у стены, поджав ноги, и тоскливо глядела перед собой. По помещению летали блестящие пружинки, шестерёнки и стружка, как напоминание о доме в гиперпространстве.

Иван снова вздохнул и сел рядом. Он посмотрел на девушку и медленно положил руку поверх её ладони.

– Сильно злишься?

– На кого? На тебя или на себя? – тихо спросила Нулька, не поворачивая головы.

Иван опустил взгляд, а девушка продолжила:

– Фёкла была права. Я просто говорящая кукла со спецэффектами.

Княжич вздохнул и сложил губы трубочкой, обдумывая слова:

– Знаешь, ты мне вот такая больше нравишься, – произнёс он, наконец.

– Какая? – посмотрела на него Нулька.

– Спокойная и рассудительная. Мне стервы и дуры уже изрядно надоели. То в универе устраивали истерики, то Фёкла визжала на ультразвуке, как сумасшедшая. А я хочу простых отношений. Без пафоса и показухи. Без всех этих древних традиций и притаскиваний на верёвке, как барана на случку. Хочется встретить того, с кем будет здорово просто помолчать рядом.

Нулька шмыгнула носом и отвернулась. Она быстрым движением смахнула одинокую слезинку и произнесла тихим, немного дрожащим голосом:

– Да какие отношения? Я не умею в отношения. Моя человеческая половинка даже никогда не целовалась.

– А хочешь попробовать? – предложил Иван.

Богинька посмотрела на парня, приоткрыв от удивления рот и густо-густо покраснев.

– Я боюсь, – еле слышно прошептала корабельная фея в ответ. – Боюсь всё испортить.

– Тогда пусть это будет нашей тайной. Пусть никто не узнает. А там как получится.

Нулька легонечко кивнула, а Иван немного наклонился, но поцелую свершится не случилось, потому как по громкой связи заорал Женёк:

– Внимание, запрос на стыковку! Есть разнарядка от инквизиции!

Богинька обиженно поджала губы, а Иван тихо выругался и встал:

– Извини. Давай вечером попробуем ещё раз. А сейчас я нужен там.

Девушка кивнула, положила сложенные руки на колени и опустила голову, словно сестрица Алёнушка на берегу пруда. Иван как-то сразу ощутил себя козлёночком, прям, козлищем, обидевшим невинную девицу, хоть в омут кидайся.

Хмурый княжич, несколько раз виновато обернувшись, быстро дошёл до кают-компании, где на фоне суперчёрного сейфа уже светился большой голограммный экран, на одной половинке которого была изображена схема ближайшего к «Синей птице» пространства, а на другой – изображение с камер, на коем виднелся приближающийся транспортник.

– Что с Нулькой? – тут же осведомился капитан.

– Поговорили. Всё будет хорошо, – проронил парень.

– А у нас вот чё, – ехидно крякнул Петрович и протянул голограммное окошко с электронным документом:

– Да ну, – изумился Иван, увидев текст. – И куда нам их? Он специально, что ли? Чтоб трудности создать?

– Что там? – тут же спросил стоящий неподалёку Михаил, вытянув шею.

– Куратор отправил нам по программе защиты свидетелей десять русалок из пруда на Грин-Аквике, – ответил княжич и показал навигатору разнарядку.

Иван сразу решил, что не будет афишировать разговор с отцом, но русалки очень хорошо накладывались на предположение о продажности и предательстве наставника. Десяток неприученных к дисциплине рыбных девок на корабле мало того, что устроят обычные житейские трудности, так ещё и создадут повод для очередной ревности Нульки, а если фея психанёт и опять начнёт гоняться за всеми подряд в облике зверя из гипера, то её запрут в подземельях инквизиции или развоплотят, а экипаж посадят на землю до выяснения всех обстоятельств.

– И что мне с ними делать? – озвучил переживания Иван. Был, конечно, шанс, что это просто теория заговора, и что княжич все придумал, списывая неурядицы на воображаемого злодея, но после беседы с отцом, вероятность простого совпадения минимальна.

– Ну ты же инквизитор, тебе видней, – усмехнулся Петрович.

Княжич стиснул кулаки и повернулся к капитану:

– Хватит. Я эту шутку уже сто раз слышал. Надоело. Не хочешь помогать, запрись на мостике и не мешай!

Петрович замер, нехорошего прищурился, но через секунду ухмыльнулся:

– Растёшь, княже.

Иван смолчал, чуть не буркнув, что в одобрениях не нуждается, зато заговорила Варвара Васильевна. Она тяжело и даже немного картинно вздохнула и произнесла:

– А у меня на Нулечку такие планы были… такие планы. Придётся возврат оформлять. Когда мы вернёмся на Землю в следующий раз?

– Что за возврат? – спросил княжич, переведя взгляд на ведьму.

Женщина подняла со стола обычный матово-белый пластиковый пакет, в какие заворачивают бутерброды, и извлекла из него нечто похожее на небольшого, с ладонь величиной, совершенно белого осминожика. Создание забавно шевелило щупальцами с присосками и пялилось на окружающих огромными глазами с горизонтальными зрачками.

– Что это? – тут же спросил Петрович.

Ведьма вытянула существо перед собой, любуясь, словно украшением.

– Это индикатор. Если привязать его к человеку, показывает эмоции. Умное создание, всё понимает, но не говорит. А хотите, я его стукну? Он станет фиолетовый, в крапинку.

А тем временем Иван провёл руками по волосам и с шумом выдохнул, глянув на свою аниматронную маску, лежащую здесь же на столе. В голове потихоньку зрела несколько наивная, но при этом шальная идея. Ведь если куратор делает из него дурачка, то пусть и думает, что княжич – наивный беззаботный пацан. Тем более, наставник наверняка пользуется тем же следственным искином-следопытом, что и княжич, и обладает теми же данными, что поступают из докладов, и можно примерно представлять, какие выводы куратор делает. А зная, можно вести свою собственную игру: где-то в поддавки, где-то в прятки, а где-то и в старую добрую верю не верю. И надо понемногу пощипывать куратора. А уж потом и пригодится сей индикатор.

– Не надо возврат, – произнёс Иван и пояснил, не открывая до поры до времени правды: – Нулька переживает, поэтому хочу провести эксперимент, чтоб знала, что у меня в голове на самом деле.

– Вот! – громко произнесла Варвара Васильевна. – Мы с ней обсуждали то же самое! Индикатор вам, молодой человек, точно не повредит.

Женщина с улыбкой встала с места, подошла к парню и положила индикатор на плечо.

Осминожик ненадолго замер, затем стал меняться. Потемнел, став пунцовым, шкура быстро поменяла текстуру, став на вид колючим – настоящие осьминоги это тоже умеют. А щупальца индикатор подобрал под себя, свернув спиральками, и крепко прицепился к ткани комбинезона.

– Ой, матушки, – пробормотала Варвара Васильевна и всплеснула руками. – Если колючки будут мешать, повыдергаем.

– Ему? – пробурчал Иван.

– Нет, вам, молодой человек. Это же ваше ментальное отражение.

– Это так княжич о вас думает? – тут же нахмурился Петрович.

– Нет. Это общий эмоциональный фон. Конкретное отношение к личностям и вещам начнёт проявляться позднее.

– Стыковка! – проорал пилот, и по обшивке прокатились приглушенные лязг и шум.

Княжич быстро снял с себя осминожика и сунул в пакет. Думается, тварюшка не убежит, раз доставили таким образом на «Птицу».

Кинув пакет на стол, парень торопливо двинулся к шлюзовой, чтоб встретить преподнесённый куратором сюрприз.

Автоматика отработала без замечаний, и через десять минут на борту звездолёта оказался человек. Но не куратор, хотя Иван ожидал именно его. Человек в серой форме представился обычным клерком от инквизиции, несколько раз извинился, пожаловался на шум от привезённых особ, заставил расписаться в документах, а потом попросил убрать гравитацию.

– Зачем? – немного растерялся княжич, обернувшись на столпившийся в проходе экипаж. Товарищи тоже с осторожным любопытством ожидали посылку с подвохом.

– Ну так русалки же. У них ног нету, только хвосты. Им при гравитации разве что на полу валяться, как тюленям, – пожал плечами клерк.

Иван выискал взглядом бортовую фею и легонько кинвул.

– Нулечка, убери, пожалуйста, силу тяжести.

Не прошло и секунды, как парень взмыл над поверхностью.

– Девчата, залетай! – тут уже прокричал клерк, схватившийся за поручень, и громко свистнул.

Из шлюза толкая перед собой котомки, сумки и чемоданы, начали проплывать хвостатые девушки.

– Сбылась мечта идиота, – пробормотал подплывший к княжичу Петрович, рассматривая русалок, а те, все до единой, заплывали без одежды. И тут же пояснил: – Это я про себя, если что.

Первыми проскочила шестёрка худышек, ярко раскрашенных во все цвета радуги, словно тропические рыбки. За ними осторожно просочились три серокожие особы с белыми животами, шеями и грудями, похожие грацией на дельфинов афалин, но намного стройнее этих морских млекопитающих. Под конец в круглый проём еле протиснулась несколько пышноватая русалка-альбинос. Она оказалась большая не только в обхвате бёдер и бюста, но и длиною в пять метров от кончика хвоста до носа, а ежели вытянет перед собой руки, и того больше, и весила около полутонны. Если сравнивать с морскими обитателями, то, больше всего походила на арктического кита-белуху.

– И куда мы их поселим? – удручённо поинтересовался Иван, почёсывая в затылке и понимая, что отказаться от задания не получится. К тому же на планшете уже горел огонёк, извещающий о получении очень важной информации.

– Не знаю, – ответил капитан и поскрёб подбородок. – Ну, мы с Михой можем на время немного уплотниться. Киборгов тоже поселим вместе. Итого две свободные каюты. Но это только мелких растасуем, да и то будут как сельди в бочке.

Иван хохотнул, ибо шутка приходилась к месту. Но осталась здоровенная русалища. Но нет худа без добра, и парень тут же предложил:

– А мы её подселим к Нульке.

– Уверен, княже? – переспросил капитан, вскинув бровь. Петрович смерил парня хитрым взглядом, едва заметно улыбнулся, а потом хлопнул по плечу. – Ну, дерзай.

Иван ничего не ответил, ибо у него созрел собственный план. Парень тут же оттолкнулся от стенки и поплыл в кают-компанию, чтоб рассортировать всех по новым ареалам и местам обитания.

Но добраться не успел, так как с потолка послышался новый доклад пилота:

– Запрос на стыковку! Опять инквизиция!

– Опять? – опешил княжич и повернулся вокруг оси, посмотрев на нахмурившегося капитана.

***

– Иди на голос, – произнесла Камелия.

Фёкла стояла в спальне упырихи у двери. Свет был погашен, и стояла полнейшая темень, хоть глаз выколи. Страх за жизнь пульсировал в медленном ритме, словно сердце сказочного великана. Он то сжимался, выдавливая из купчихи слёзы, отчаяние и ощущение безнадёжности происходящего, словно пену из намыленной губки, то отступал. Тогда наваливалась апатия и тихая злость.

– Ты чё стоишь? Я сказала, иди!

Купеческая дочка вытянула перед собой ногой, ощупывая путь.

– Ту чё, тупая?! – снова заверещала вампирша. – Нормально иди.

– Я ничего не вижу, – тихо огрызнулась Фёкла.

– Зато я всё прекрасно вижу, а тебе и не надо видеть!

– Я же ноги сломаю. Темно же.

Вампирша зарычала и пнула что-то мягкое.

– Ты совсем тупая или притворяешься?! Если тупая, то объясняю: я включила лампу с а́йковым фильтром! Айковый – значит инфракрасный! У вампиров спектр восприятия сдвинут к а́йковым цветам! Мы видим красный и а́йковый! И не забывай добавлять «моя госпожа», иначе выпорю!

Фёкла зло запыхтела, но задала очередной вопрос:

– Твоя госпожа тепло видит?

– Я что, змея, что ли? Не тепло, а более длинноволновое излучение, чем ты. И не твоя, а моя! – завизжала упыриха на грани ультразвука. – Запомни, моя госпожа!

– Я так и сказала – твоя. Не моя же. Я не претендую на собственность.

– Макс! – завопила Камелия. От вопля, казалось, лопнут барабанные перепонки купчихи.

Дверь сразу приоткрылась и в неё живительным потоком проник клин охристого света, показав полуголую вампиршу, стоящую возле кровати и уперевшую руки в боки. Лицо упырихи было перекошено от злобы, а губы тряслись.

В спальню вошёл ручной человек и преданно уставился на хозяйку.

Камелия жеманно вытянула руку в сторону двери. Блеснули длиннющие золочёные ногти. А потом вампирша топнула ногой и заорала:

– Забери эту дуру! Я хочу отдохнуть, а то она мне все нервы вымотала!

Парень подошёл ближе и взял Фёклу под локоть.

– Пойдём, – мягко произнёс он и потянул на выход.

– И вот как с этой дикой работать? – возмутилась вампирша, сложив руки на груди и плюхнувшись на край кровати. – У меня программа уже расписана. Там половина элементов выполняется в темноте.

Фёкла так бы и стояла обессиленная, но её самым натуральным образом выволокли из помещения.

– Отпусти, – прошептала девушка, когда она и ручной охранно-служебный человек оказались в коридоре.

– Тебе надо поесть, – произнёс парень. – А потом мы сядем и подумаем.

– Кто это мы?

И купеческая дочка устало посмотрела на своего провожатого.

– Ты, я, брат, дядя, сестра, – перечислил Макс и поставил девушку перед выбором: – В общем, мы. Или ты не с нами?

Глава 10. Контролируемый хаос

Это был новый дом Фёклы. Свет жёлтых ламп падал на белый пластиковый стол, серые стулья с алюминиевыми ножками, простенькие кровати с блестящими дужками из нержавейки, похожее на пазлы из случайных деталей лоскутные одеяла, несколько шкафчиков с вещами. Оживляла картинку лишь детская кроватка с пластиковыми игрушками.

– Садись, – спокойно произнёс Макс, пододвинув стул и поставив на стол чашку с кашей.

Фёкла не стала сопротивляться, хотя дома бы закатила громкую истерику, мол, почему нет бутербродов с икрой, салата из низкокалорийных устриц и бокала игристого вина. Она бы вызвала повара и долго и нудно показывала пальцем на сиротливую однородную массу с криками: «Даже собаки такое не едят! Вы отравить меня вздумали?!»

А сейчас просто села.

Села так, чтоб не было сильно заметно голых ягодиц, потому что до сих пор была только в оранжевом переднике и без нижнего белья.

– Она и правда дикая? – шёпотом спросила девушка в нехитром белом платье – сестра Макса. Её звали Дарька. Не Дарья, не Даша, а по примитивному Дарька. Девушка сидела на расположенной в самой глубине комнаты кровати и прижимала к себе завёрнутого в пелёнки ребёнка.

Макс кивнул.

– А правда, что они за еду сражаются? Говорят, у диких ест сперва самый сильный, кто отобрал у других, а остальные – то что останется.

– Это не так, – пробурчала Фёкла, повысив голос. В словах прозвучал отзвук усталых нервов, которые дребезжали словно плохо натянутые струны гитары. Не громко, но противно и фальшиво.

– И вправду дикая, – ещё тише прошептала Дарька, поджав ноги.

В чашку плюхнулась алюминиевая ложка. И Фёкла, пересиливая себя, почерпнула еду.

На вкус оказалось, как обычная овсянка с непонятными добавками.

– А ещё говорят, у диких кровь ядовитая. Господа с трудом её переносят. В ней этот… хастилин, алкоголь и тень нитки... не... ниткотин.

При упоминании о кровопийцах Фёкла с трудом проглотила еду, но желудок заурчал и потребовал добавки. Пришлось подчиниться.

А вскоре в помещение вошёл тот самый хмурый ручной человек с собачьим именем, который сопровождал её от са́мого пиратского корабля – Рекс.

– Да, правда. Сам видел, как один из них насмерть забил другого за то, что тот отказался раздеваться, – произнёс мужчина.

– Я не такая, а то наверняка были пираты, – пробурчала купчиха.

– Не знаю, но сколько вместе с хозяином летал к диким кораблям, всегда видел только таких: злобных, жадных, хищных тварей.

– Будто вампиры не такие, – процедила Фёкла и проглотила ещё одну ложку каши.

– Господа подарили нам жизнь, кровь и блага, – снисходительно произнёс Макс. – И они не убивают просто так.

– Зато кровь пьют.

– Так пьют-то только у кормовых, – усмехнулся парень и пояснил: – Кормовые почти не люди. Они человекоподобные овощи. Ты же сама видела. Но даже у них пьют совсем немного. А мы породистые, нас не пьют. Кто же будет пить сторожевого бойца?

Купчиха исподлобья глянула на Дарьку с младенцем, девушка сразу же прижала ребёнка к себе посильнее.

Вопросов в голове у купчихи кружилось много, но сил задавать их пока не имелось.

Но слово взял Рекс:

– Тебя же Буся зовут?

– Меня зовут Фёкла, – с нажимом проговорила купчиха.

– Вот, опять рычит, – прошептала Дарька.

Рекс спокойно глянул на сестру и подсел к купеческой дочке.

– Я слышал, у диких главный всегда тот, кто побеждает в схватке. И главным он остаётся, пока ему не бросят вызов и не победят. А на новом месте вы всегда устаиваете драки, выясняя, кто сильнее. Женщины с женщинами, мужчины с мужчинами – кто альфа-самка, кто альфа-самец. Но здесь так не принято. Если решишь драться с Дарькой, не будешь нашим другом. Будешь сама себе искать жильё.

Фёкла задумалась, а Рекс продолжил:

– Тебе надо подчиниться госпоже, даже если не хочешь. Иначе тебя сдадут на ферму.

– Меня там съедят? – севшим голосом спросила купчиха, посмотрев мужчине в глаза.

– Нет. Господа не едят людей, они едят обычную еду. А кровь только сцеживают. Но тебя пить не будут. Тебя заставят спариваться с кормовыми, чтоб попробовать вывести новую породу или не дать выродиться имеющимся.

– Спариваться? Как животное на случке?

– Больше так говорить не надо, – проговорил Рекс, став хмурым. – Мы все спариваемся, когда придёт время. Так надо. Но мы не животные. Вон для Дарьки подобрали очень породистого мужчину, сильного, здорового, умного, и мы дружно заботимся о ребёнке. Он наш общий, и мы его любим. А где-то в другом имении воспитывают моих детей. И господа дали карточку на хорошее питание и витамины, чтоб не пропало грудное молоко.

– Карточку на еду? – сдавленно прошептала купчиха, вспомнив прекрасный домашний завтрак с эклерами, осетром и апельсиновым фрешем. Теперь вечеринки с друзьями, когда до самого утра ела и пила, что хотела, будут только сниться. И в ночных кошмарах будет видеться клетка с возбуждёнными даунами.

Фёкла опустила голову. К глазам снова подкатили слёзы, а внутри возник комок унылой тошноты. Спариваться для поддержания породы. Неужели она тоже станет жить в этом убогом бараке и нянчить ребёнка от отца, которого увидит всего раз в жизни, словно дешёвая проститутка.

Купчиха закрыла лицо ладонями и заплакала.

Рекс вздохнул и положил ей руку на плечо.

– Говорят, у вас, у диких, период гона наступает не тогда, когда хозяева дают любовное зелье, смешанное со своей высшей кровью, а длится всегда, и вы сражаетесь за право спаривания, порой до смерти соперников и соперниц. Если это правда, то тебе придётся тяжело. Но если не хочешь на ферму, то помогу выполнить программу конкурса.

Мужчина встал, подошёл к своей кровати, на дужке которой висели латунные медальки, словно у собаки-призёра. Он встал на колени и залез под кровать. А затем извлёк оттуда угловатую штурмовую винтовку.

– На, – произнёс он и с грохотом положил оружие на стол. – Привыкай.

Фёкла уставилась на непривычную ей железяку, как на отраву. Лишь через несколько минут смогла выдавить из себя слова:

– И никто не пробовал бунтовать против вампиров?

Рекс улыбнулся.

– Ну, во-первых, если попробуешь убить госпожу, я сам сверну тебе шею. Без зла. Потому что так надо, просто потому что я служебно-сторожевой, осенённый высшим доверием, и по идее должен донести твою ересь до слуха хозяев. Но ты дикая, и я прощаю тебе кощунство – не буду докладывать. А во-вторых, в том году у одного бойцового вскипел дефект крови, и боец бросился на хозяина. Безумца прилюдно принесли в жертву кровавому богу – заживо вырезали на алтаре сердце, а кровь слили в чан. Потом каждый макнул палец в эту кровь и в знак скорби помазал себе лицо. А в-третьих, это всего лишь полногабаритный пневматический заменитель. Да, он стреляет, и даже очередями, но убить из него никого не получится.

– Поняла, – устало и обреченно кивнула Фёкла и потрогала пальцами холодный металл оружия.

***

– Ух ты! – вырывалось у Ивана, когда он дотронулся до оружия. Новый корабль инквизиции оказался приятным сюрпризом. Ведь то был не куратор или его прихвостни, а посылка от отца – буксир с большим ребристым контейнером без каких-либо окошек. И зеленый, как огурчик.

Княжич погладил пальцами сталь и оружейный пластик. Толстые перчатки скафа не могли передать того же ощущения, что возникает, когда касаешься подобного сокровища голой кожей. Но даже так внутри парня бушевал восторг, словно у ребёнка, которому подарили самую-самую лучшую и долгожданную игрушку: целый амбар с оружием и боеприпасами.

Но места внутри «Синей птицы» не нашлось, и потому контейнер прикрепили снаружи – на грузовом слоте на осевой балке звездолёта, где, собственно, крупногабаритным грузам и было место. – Вот бы всё попробовать, – выдохнул княжич, пожирая глазами как конфетки ящики и коробки, перехваченные тросиками и упругими жгутами, чтоб те не разлетелись в невесомости или при перегрузке. А о пожаре можно не волноваться, так как контейнер не герметичен, и в нём царил космический вакуум – гореть попросту не получится.

Чего там только не было: и штурмовые винтовки, и пистолеты, и тяжёлые десантные скафандры.

Иван летал между ящиков и таращился, вчитываясь в бирки с названиями. А луч фонаря постоянно вырывал из полумрака наклейки, имеющиеся на каждой коробке: «Собственность инквизиции. Строгая отчётность», то есть конфетки будут с возвратом на центральный склад, и даже по фантикам, то есть гильзам, нужно будет отписываться, где и сколько стреляно. Но отчётность можно и пережить, а пощупать всё это добро хочется прямо сейчас.

Рядом с Иваном медленно дрейфовали Потёмкин, тоже читая этикетки.

Внезапно контейнер потонул в ярком дневном свете, и княжич даже подумал, что произошёл гиперпрыжок, но нет, это всего лишь загорелись лампы под потолком.

А чуть погодя в наушниках послышался голос навигатора, прояснившего ситуацию:

– Я подключил коробочку к бортовой сети электропитания и контроля датчиков безопасности.

Иван оставил слова Михаила без ответа, а сам жадно ухватился за ящик со штурмовым скафандром.

– Вот это хочу попробовать. И вот это. И это тоже.

– Придётся старые скафы сложить сюда, а то на «Птице» не хватит места, – спокойно произнёс киборг. Он развернулся и беззвучно отцепил один крепёжный тросик, потом другой.

Буксировать груз в невесомости проще простого, и вскоре добро оказалось просунуто в шлюзовой люк.

А ещё через десять минут сгорающий от нетерпения княжич выполз из дурацкого, почти одноразового скафа, доставшегося от прежнего владельца «Синей птицы», и сразу же открыл зелёный пластиковый ящик с винтовкой. Тот внутри оказался белым, да ещё и подсвеченным яркими светодиодами. В комплекте к оружию нашлось много разных приспособлений, включая разные прицелы, фонарики, лазерные целеуказатели и запасные магазины.

– А это что? – парень ткнул пальцем в цилиндры, похожие на, хитрые подствольные гранатометы.

– Термокомпенсаторы, – ответил Потёмкин, который тоже уже оказался на борту. А последним выплыл из шлюзовой камеры навигатор. Ему ещё предстояло выскрестись из скафандра.

Иван поморщился, вспоминая подробности, но в этом направлении почему-то в голове зиял пустотой информационный пробел. Либо личные мозговые тараканы выбросили воспоминание, решив, что это мусор, либо просто слушал вполуха, и знания изначально не завезли.

А Потёмкин, поддев пальцами один такой и заставив кружиться перед лицом, принялся пояснять:

– В вакууме очень большая беда с охлаждением. Всё, что греется, крайне плохо остывает, и ствол оружия – не исключение. Потому приходится вводить устройство принудительного охлаждения, и вентилятор здесь не годится. Вакуум же.

Киборг снова поддел пальцем вращающийся цилиндр, изменив направление его кручения, и продолжил пояснять:

– Идея очень старая. Ещё у самого первого пулемёта на колёсиках ствол проходил через ёмкость с водой. Сейчас же у оружия, адаптированного к стрельбе в вакууме, а это не только открытый космос, но и планеты и спутники без атмосферы, типа Луны или Меркурия, к стволу подходят тепловые трубки, ведущие к сменной ёмкости с теплоносителем. Термокомпенсатор устроен по принципу обычного термоса с покрытым термопастой медным или серебряным торцом. Когда идёт нагрев ствола, срабатывает старое доброе реле, и тепловые трубки прижимаются к торцовым пятачкам. Идёт отвод тепла. Самым дешёвым, но достаточно эффективным при дешевизне считается обычная «аш два о», охлаждённая до температуры жидкого азота. Пока лёд нагреется, пока растает, пока вода нагреется и начнёт кипеть, поглотится много энергии. Для пистолетов или снайперок подходят термосы с твёрдыми крионосителями, вроде охлажденного в жидком гелии железа, так как стреляют не очередями и не столь насыщенно, как автоматы и пулеметы.

Потёмкин быстро выхватил винтовку, пустой магазин и ловко вставил его в паз, затем так же проворно подсоединил компенсатор. Клац-клац, и готово.

– Ничего себе, – восхищенно протараторил Иван, и киборг, весело подмигнув, протянул ему оружие.

– Тренировка, и ничего больше.

Иван хмыкнул, а затем услышал доносящийся со стороны кают-компании вопль капитана:

– Лови! Лови его! Дуры косорукие! Нет! Стоять! Не троньте! Отставить ломать мой корабль!

Послышался звон, визги и крики.

– Держи! Держи их! – продолжал рвать голосовые связки Петрович.

Княжич отпустил оружие, оттолкнулся от поручней, чтоб выплыть на середину коридора, и тут его самым натуральным образом сшибли. Мимо пронёсся непонятно как очутившийся на свободе анчутка, за ним с диким «мяу» промчался кот-робот, который прыгал от стенки к стенке, словно шарик от пинг-понга, скрещенный с большой каплей ртути.

– Твою мать! – выругался киборг, по которому пролёг путь когтистых кошачьих лап.

А затем в коридор влетели три гологрудые русалки, те, что похожи на дельфинов. Они, быстро-быстро перебирали руками по поручням и часто размахивали раздвоенными хвостами, словно те способны были помочь двигаться в воздухе. А может они им пользовались по привычке, думая, что в невесомости, всё получится так же, как в воде.

Русалки оттолкнули парня с дороги и умчались за мелким бесом и котом. Причём, досталось даже киборгу, коего эти безногие барышни задели плавниками.

Следом в помещение, вытягивая тонкие щупальца и цепляясь ими за оборудование на стенке, заплыл осьминожек-индикатор. Но он, в отличие от предыдущих особ, сразу же, как увидел княжича, прилип к нему, как попугай к плечу старого морского волка.

Индикатор немного взволнованно таращил глаза и смотрел в разные стороны. А кожа перестала быть молочно-белой, но с окончательным выбором окраски и текстуры не определилась. По туловищу и щупальцам волнами пробегали серые камуфляжные пятна, сменяясь злыми алыми всполохами.

Впрочем, осьминог достаточно точно отражал внутренний мир княжича, который не понимал, что происходит, и как к этому относиться, и от этого брала злость.

Следом за квазиживым головоногим созданием в отсек заплыл и навигатор.

– Сейчас разберёмся, – пробасил Потёмкин и вручил Михаилу ящики. Благо, невесомость, и большая охапка опасных всякостей не завалила навигатор с головой.

Иван же с силой оттолкнулся от поручня. Пара секунд, и он уже заплыл в кают-компанию, где творился неимоверный хаос, который иначе как лютым трэшем не назовёшь.

По всему помещению летала еда и тарелки, холодильник был распахнут настежь и совершенно пуст, равно как и один из террариумов с нечистью, крышка которого самовольно витала по помещению.

– Извините, – чистым низким голосом протянула гигантская блондинистая русалища. Морская великанша приютившаяся в углу, где согнулась в три погибели и ела огромный бутерброд: батон хлеба с засунутой в серединку палкой колбасы. А извинялась за то, что одним неловким движением большого китового хвоста отправила Петровича в полёт, и капитан, ругаясь с использованием всех доступных старому звездному волку матерных слов, улетел и со всего маха ударился головой о потолок кают-компании, и после потирал макушку ладонью и шипел от боли.

Но концентрация треша и хаоса находилась около террариумов. Разноцветные тропические худышки оторвались по полной.

Во-первых, за какой-то непонятной надобностью одна залезла в ёмкость с трилобитами, как в сундук, а другая её заперла. Закрытая таращилась изнутри, как полная дура ,прислонившись щекой к стеклу.

Во-вторых, ещё парочка держала на руках и кормила панцирную металложорку столовой вилкой. Прибор был уже наполовину съеден, а скрежет нержавейки, разгрызаемой прочными челюстями, царапал слух.

В-третьих, одна дура самозабвенно тыкала пальцем виртуальную клавиатуру, ища прикольные видюшки. И только квантовые мыши скучковались у прозрачной стенки, разглядывая происходящее изнутри своего убежища.

– Это хуже, чем стая обезьян на складе с гранатами, – ошарашенно протянул Потёмкин и попятился.

– Хватит! – заорал Иван, которого охватил праведный гнев, но на него ровным счётом никто не обратил внимания. В добавок позади раздался женский визг, сменившийся воплем возмущения. Это кричала Варвара Васильевна. И через секунду в кают-компанию снова ворвалась русалка-афалина, из тех, что догоняли кота, а за ней залетела закутанная в мокрое белое полотенце ведьма, которая придерживала одной рукой края этого самого полотенца, чтоб они предательски не распахнулись в невесомости и не явили миру нецензурные части тела.

– Ласты поотрываю! Всех прокляну на сто лет вперёд бесконечным поносом! – орала Варвара Васильевна.

– Не надо поносом, – пробасил с усмешкой Потёмкин и быстро пояснил: – Мы же сами будем плавать в дерьме, как рыбки в нечищеном аквариуме.

– Кто додумался кота завернуть в мой комбез?! Он же его на лоскуты порвал! Он же робот-убийца, дуры! – продолжала бушевать ведьма.

Осьминог на плече Ивана потемнел до угольной черноты и сжался в тугой комок, а потом по нему пошли всполохи злого багряного цвета и частые пупырышки.

– Я щас их пристрелю, – закипая, процедил парень и обернулся, дабы выискать ящики с только что полученным оружием. – Я сейчас из них решето сделаю.

Он даже не заметил, как в помещении возникла растерянная Нулька. И богинька сразу оказалась в объятиях большой белой русалищи, будучи заграбастанной длинными пухлыми руками.

– Какая прелесть, – протянула великанша, прижав девушку к себе, словно маленького щенка.

– Отпусти, – дёргая ногами и пытаясь выбраться, запыхтела Нулька, но все потуги оказались тщетными. – Отпусти, кому говорю.

– Это конец света, – пробормотал догнавший товарищей и заплывший в кают-компанию навигатор.

Иван взялся за голову, зарычал и, ещё более уверившись в правильности своих намерений, двинулся к ящикам.

– Пристрелю, разделаю на суши, а остатки выкину в космос, – бурчал он.

– Стой, подожди, – попытался остановить его киборг.

– Не отговаривай! Либо они сдохнут, либо сдохнем все мы! – огрызнулся парень.

И в этот момент по всему кораблю пронёсся громкий и протяжный нечеловеческий визг.

– Нулька, – выдохнул замерший княжич. Он забыл про оружие, про кошмар, про всё остальное и бросился обратно. А там встала зазвеневшая от неожиданности тишина.

Громадный серый зверь с блестящей шкурой и акульим хвостом уцепился лапами за столешницу и скалился на русалок, выгнув спину, как кошка. Морские девы вжались в стены и боялись дышать, а та, что заперта в террариуме, пыталась притвориться, что она одна из трилобитов, даже прилепила на стекло между собой и Нулькой несколько морских звёзд, как занавеску.

– Я больше не буду-у-у, – протянула низким голосом большая белая и шмыгнула носом.

Зверь ещё раз дёрнулся, издал громкий дельфиний визг и стал меняться. Хвост укоротился, лапы, наоборот, удлинились, превращаясь в руки и ноги, лицо деформировалось, кожа светлела, а на голове появились рыжие волосы. Вскоре над столом, ухватившись за край столешницы пальцами, повисла совсем голая Нулька, окончательно обернувшаяся человеком. Еще секунда, и в помещении возникла гравитация. Русалки с криками попадали на пол. С громким матом бухнулся на колени Петрович. Грохнулась на пятую точку Варвара Васильевна, пытаясь прикрыться сползшим полотенцем. И даже Иван бы упал, если бы его за шиворот не ухватил Потёмкин.

– Достали! – со всей силы закричала Нулька и исчезала с грохотом схлопнувшегося на её месте воздуха.

– Вот те раз, – протянул киборг, а Иван провёл ладонью по волосам, собираясь с мыслями. Сидящий на плече осьминожек приобрёл серый цвет и часто заморгал, изображая растерянность.

Просто никто не ожидал от бортовой феи такого поступка. А фея медленно, но уверенно менялась. Не внешне, но внутренне.

***

– Квест бесконечного, как айсберг по синю морю, дрейфа с русалками на борту, – произнёс княжеский товарищ, который взял за правило приходить в кабинет к князю Морозову и неспешно цедить коньяк пополам с кофе. – Он пытается связать Ивана по рукам и ногам.

– Как бы Турочкин не выкинул какой-нибудь другой фокус, поопаснее, – ответил хозяин кабинета, перебирая красную папку с документами. На некоторых ставил подпись, а некоторые откладывал в сторонку.

– Да все пока нормально, все равно сына не отговоришь. Ты бы лучше служебными делами занялся, там сейчас больше проблем, чем с отпрыском, – протянул товарищ и отхлебнул из бокала. Он посмаковал напиток и снова заговорил: – Кстати, я пробил ту ведьму. Она действительно с лицензией. Во всяких гадостях не замешана. Предел силы – снятие болей и мелкой порчи. Но меня беспокоит информация, что твой сынок сблизился с той девушкой-оборотнем из гипера, по-моему, ее зовут Нулькой. Не случилось бы чего. Близкие отношения с потусторонними опасны и непредсказуемы.

Товарищ поднял бокал, чтоб сделать ещё глоток, но хрустальную ножку на полпути перехватили тонкие бледные пальцы с длинными, переливающимися всеми цветами радуги ногтями.

– По-моему, тебе хватит пить, – произнесла их обладательница. Она плавно растаяла в воздухе, затем возникла рядом со столом, куда и поставила бокал. А со следующим перемещением оказалась за спиной князя Морозова. Тонкие пальцы опустились на полечи, а потом скользнули ниже, и владелица приобняла мужчину и прижалась к его макушке щекой. Пышные белые волосы очень красивой женщины, которой на вид было чуть за тридцать, упали князю на грудь.

– Ну да! – громко воскликнул товарищ, всплеснув руками. – Как я мог забыть?! Сынок же весь в отца! И тоже служебный роман со своим корабельным духом. Понимаю, что ты уже двадцать лет как вдовец, и не зазорно, но он хоть знает?

– Нет, – отчеканил князь и глянул на друга: – И пока не стоит говорить.

Товарищ пожал плечами и откинулся в кресле.

– Как знаешь, – пробурчал он и закрыл глаза. Все равно не переубедить.

Глава 11. Любовь и ненависть

Тишина, заполнившая кают-компанию «Синей птицы» после недавнего хаоса и всплеска Нулькиной ярости, давила на уши. Создавалось ощущение погружения в густую вату, не до конца поглотившую и задушившую голоса и звуки. И лишь несколько минут спустя слух начал адекватно воспринимать причитания получивших ушибы членов экипажа и русалок, тихий шелест вытяжки и дыхание киборга.

Иван глянул на замершего осьминожика, и тот представлял собой весьма жалкое зрелище: серый, покрытый разноцветными пятнами, с выпученными глазами. Если и сам княжич выглядит так же в лице подчинённых, дело плохо. Надо менять ситуацию и отношение, иначе не добиться успехов.

Парень вздохнул, несколько раз раздраженно стукнул себе кулаком по бедру и оглядел присутствующих. Мыслям сейчас было далеко до сплочённых пчёл и муравьёв – они действительно походили на тех тараканов, про которых сложено много анекдотов. И надо срочно приводить их в порядок.

– Миша, Илья, окажите первую помощь, а я разберусь с Нулькой, – быстро проговорил княжич, развернулся и пошёл по коридору.

Но в нужной каюте богиньки не нашлось. Не нашлось и в других помещениях. Но сбежать она не могла, так как без феи сила тяжести на корабле бы пропала. Иван уже поглядывал на шлюзовую, чтоб выйти в открытый космос и поискать девушку где-нибудь на обшивке.

И снова мысли забегали, как суетливые тараканы. Княжич дотронулся до голого запястья и вспомнил, что оставил заряжаться смарт-браслет у себя на столике, а чтоб построить в стойло своих мозговых паразитов, нужно взять за привычку записывать задачи и планы в ежедневник. Планы дисциплинируют, и даже биологи подтвердят, что приученные к дисциплине тараканы — это термиты. Не муравьи, но тоже сойдут.

Иван улыбнулся немного бредовому сравнению и открыл свою дверь. А за дверью, на кровати у княжича, сидела, подобрав ноги и обхватив руками колени, обнажённая Нулька. При виде нежданного гостя она наклонила голову, посмотрела на парня покрасневшими глазами и проговорила с дрожью едва сдерживаемого плача в голосе:

– Я опять всё испортила. Меня развоплотят или опять запрячут в подземелья?

Княжич закрыл за собой дверь и осторожно сел рядом с девушкой. Взгляд поплыл по длинным волосам, тонкой шее, белым плечам и небольшой груди и упёрся в лишённый растительности низ живота. Там и прилип, как гвоздь к магниту. И хотя делать этого не стоило, ибо момент не подходящий, парень ничего не мог с этим поделать, и потому взгляд своевольничал. Но время шло, и нужно было что-то сказать.

– Всё хорошо. Ты же никого не убила, никого не поранила. Им не на что жаловаться, – враз осипшим голосом проговорил парень, чувствуя, как сильно, словно в шекспировских пьесах, забилось сердце. Слишком он долго для молодого организма пребывал в космосе, да и девушка потихоньку-потихоньку из нелепой богиньки превращалась в настоящую богиню. При том что действительно росла над собой, прирастая уверенностью, хотя сама этого не замечала.

А корабельная фея моргнула и горько усмехнулась.

– Не утешай. Я знаю, что опять накосячила.

Иван тоже улыбнулся. Что бы он сейчас ни сказал, Нулька не поверит, даже если она самая лучшая на свете. И княжич глянул на осьминога, который, как оказалось, покраснел, как варёный рак. А затем парень наклонился к девушке и легонечко поцеловал в губы.

– Ты класснючая, – прошептал он, и у Нульки, замершей в растерянности, на щеках проступил румянец. По волосам пробежали робкие оранжевые искорки.

– А можно ещё раз? – еле слышным шёпотом спросила она и зажмурилась. Пухлые губы приоткрылись в ожидании второй порции поцелуя, и княжич не стал разочаровывать.

Богинька подняла руки, положила их на плечи Ивана и подалась вперёд первой. Ладони Ивана скользнули по гладкой коже. Правой рукой он обхватил девушку за талию и осторожно прижал к себе, а пальцы левой нашли своё место на правой груди девушки и принялись нежно мять. И чувствовалось, как Нулька едва заметно дрожала в его объятиях.

Поцелуй затянулся почти на пять минут. Лишь после этого княжич, с трудом пересиливая себя, задышал часто и неровно прошептал:

– Иногда ненавижу быть князем. Приходится думать о делах. Но сейчас по-другому нельзя, ты же слышала отца.

Нулька, широко улыбаясь, словно блаженная, и блестя счастливыми глазами, коротко кивнула. А Иван сделал долгой вздох, пересиливая свое желание продолжить приятное занятие, и продолжил:

– Я без тебя не справлюсь. А ещё хочу запихать в твою каюту ту большую русалищу, а тебя переселить к себе, но давай, пока не будем другим говорить, что ты будешь жить у меня. А прямо сейчас надо решить проблему с выброшенным на берег косяком рыбохвостых девок.

Иван говорил, а сам пожирал взором обнажённую фею.

Нулька снова кивнула, потом глупо хихикнула и показала пальцем на плечо княжича. Парень скосил взгляд. Осьминожек-индикатор, красный, как спелый помидор, тянул в сторону богиньки щупальце. Девушка слегка приосанилась, подыгрывая созданию, и щупальце дотянулось до розового сосочка, прилипнув к ореолу одной присоской.

Иван вздохнул и хлопнул ладонью по наглому тентаклю. Осьминожек сразу же, как и обещала ведьма, стал фиолетовым, подобрал конечности и сжался в недовольный комок.

– Самоконтроль, – прошептал парень и поглядел в большие и зелёные, словно речные омуты, Нулькины очи. – Так ты мне поможешь?

Девушка в третий раз кивнула и ответила:

– Я научусь вынюхивать корабли и научусь неравномерно распределять силу тяжести, но при двух условиях: во-первых, дополнительный дух не должен быть женщиной, а во-вторых, когда найдём Фёклу, сразу вернём её домой. Вообще, не хочу видеть её на корабле. Даже близко.

– Обещаю, – улыбнулся княжич и встал.

Нулька тоже вскочила, а на ней быстро возник белоснежный сарафанчик. И в этот же миг корабельная сила тяжести пропала, причиняя некоторое неудобство экипажу, но давая взамен возможность передвигаться по кораблю русалкам.

Иван быстро схватил браслет, распахнул дверь каюты и уже привычно вылетел в коридор, хватаясь за поручни. А затем уцепился рукой за дверной косяк своей каюты, позволив инерции развернуть тело. После чего затормозил, вытянув ногу и коснувшись простенка между дверями противоположных кают.

В кают-компании снова было шумно. Русалки жались по углам и громко щебетали, обсуждая произошедшее, но при виде юного инквизитора и его корабельной богиньки смолкли как по команде.

Княжич затормозил себя, взявшись сразу за два поручня, расположенных по бокам входа из коридора и окинул всех взглядом. Осьминожек на плече стал по тигровому полосатым, напыжился и покрылся короткими редкими, похожими на иголки пупырками, отчего стал похож на рыбу-ёж.

– Что с пострадавшими? – произнес парень, оглядев помещение строгим взглядом.

Слово взял Потёмкин:

– Мы капитана и Варвару поместили в одну каюту. Чтоб им было не скучно. У них небольшие ушибы и синяки, трещин костей вроде как нет. Думаю, через пару дней все заживет.

– Ясно, – произнес собравшийся с духом княжич и обратил внимание на навигатора: – Михаил, берёшь русалок под своё начало. Ты теперь на «Синей птице» главный рыбак или ведущий аквариумист. Сам выбирай, что больше нравится.

– И зачем мне это? – пробурчал Михаил, глянув на новых подопечных, словно решая, уволиться или взвалить на себя этот геморрой.

– Сегодня устрой субботник, чтоб вылизали до блеска весь звездолёт, нашли и упаковали обратно анчутку. Потом распишешь дежурство по кают-компании – кто-то же должен кормить мелкую нежить и готовить по утрам кофе. И вытащите, наконец, эту гуппи из аквариума! – взмахнул рукой парень в сторону ёмкости с трилобитами, в которой до сих пор была заперта пёстрая тропическая русалка, лупающая глазищами из-за стекла.

Индикатор на плече, считывая эмоции хозяина, напыжился ещё больше, вытянул в условный верх щупальце с завёрнутым в спиральку кончиком, и потряс им словно кулаком. Не хватало тихого писклявого возгласа: «У-у-у, блин!»

Иван снова шлепнул ладонью по тентаклю, чтоб не лез, куда не надо, и дотронулся до смарт-браслета. В воздухе перед лицом повисло окошко с выданными заданиями. Понятно, что они будут нарочно дурацкие, но из них тоже можно извлечь пользу. Например, вот это – на каменистой луне похожего на Сатурн газового гиганта, расположенного в одной дальней системе, в старых шахтах завелась опасная нечисть. Нет, никаких тайных лабораторий с выходами порталов в ад там нет и в помине. Твари обнаружились, когда владелец решил сделать модернизацию оборудования и дожать оставшиеся крохи ресурсов. Обнаружились давно, но куратор всё откладывал задачу, ссылаясь на загруженность, но видимо дальше откладывать нельзя – руководство затребовало результат. И «Синей птице» по квесту надо прибыть, сделать несколько фото, видео и голограмм на места происшествия, чтоб доказать, что нежить еще там, после чего доложить куратору и убраться восвояси.

Иван, у которого из головы не выходили слова отца о предательстве куратора, хрустнул костяшками пальцев и обернулся на ящики с оружием – надо перестраховаться.

***

Оружие. Оно было Фёкле непривычно и неудобно. Теперь придётся быть с ним постоянно. В голову регулярно возвращалось сравнение с собакой, у которой тоже при себе данное природой оружие – клыки, и люди дрессируют псов, обращая оружие себе на пользу. И в голову пса вбивают кнутом и пряником, что трогать хозяина нельзя. Вбивают на генном уровне.

– Буся, не отставай! – закричала упыриха, семеня и цокая острыми каблучками по краю большого, укреплённого металлическими и бетонными опорами подземелья, оформленного как площадка для экстремалов, только занимались здесь спортсмены совершенно другого толка. Из одежды на Камелии снова только коротенькое платье из зеленого шёлка с открытой до копчика спиной и лямками, прицепленными золотыми прищепками к соскам. На шее вампирши висело ожерелье из чёрных камней, которые она называла сочно-а́йковыми. На руках – золотые браслеты, на пальцах перстни и кольца, в ушах – серьги в форме золотых комариков, у которых вместо раздутого пуза инкрустированы круглые рубины, а вместо глаз – небольшие гранёные бриллианты.

В пальцах упыриха сжимала конец силиконового поводка. Пятиметровый поводок тянулся к шее Фёклы и цеплялся к чёрному ошейнику. Стоило купеческой дочке приотстать, как шнур натягивался, делал больно и вспыхивал белым светом, словно люминесцентная лампа.

На второй руке вампирши красовался кастет нерводёра.

А на самой купчихе, помимо оранжевого передника и чёрных кроссовок, теперь имелись красные налокотники и наколенники, широкий ремень с металлической пряжкой, на котором висел расшитый тонкой жёлтой нитью подсумок с боеприпасами к суррогату штурмовой винтовки. И очень походило на то, что вышивка сделана золотом. В подсумке находился магазин с шариками и баллон со сжатым газом.

Всё очень тяжёлое, а Фёкла не привыкла носить на себе что-то более чем дамскую сумочку. От этого ныли спина, шея и ноги. Ремень винтовки тёр плечо, а само орудие больно билось об лопатку.

– Буся, мы пришли! – радостно прокричала Камелия, остановившись у небольшого фонтана со скамейками, конечно же, подсвеченного оранжевым огнём. Купчиху уже начинал бесить оранжевый во всех его проявлениях. Хотелось зелёного, голубого и синего.

К вампирше сразу же подошёл лебезящий упырёк, изобразив поцелуй протянутой ручонки. Он достал из кармана чистый платок, на который Камелия опустила ладонь, и чмокнул в сантиметре от пальцев кровососки.

– Чего изволит госпожа?

Упырёк был похож на сгорбленную, нюхающую воздух длинным носом крысу. В сравнении с ним даже мертвенно-бледная и до отвращения горделивая Камелия казалась греческой статуей Афродиты.

– Буся. На колени, – взмахнув ручкой, приказала упыриха.

Фёкла поджала губы. С пресной дешманской едой она готова смириться. С нелепой одеждой тоже. Даже с оружием. Но вот приседания у ножек вызывали ненависть к вампирше и душевную боль, такую, словно не по гордости напильником водили, а по оголённым нервам, до крови и полного отчаяния.

– Буся, – более жёстко протянула упыриха. – На колени.

И поводила пальцами по невродёру, намекая на последствия неподчинения.

– Сука, – процедила Фёкла, глядя на хозяйку и чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. – Тварь. Уродина. Ненавижу! – сорвалась на крик девушка.

– Гавкает, – закатила глаза Камелия, картинно вздохнула и посмотрела на упырька, но бить купчиху всё же не стала: – И что с этим де-е-елать? – протянула она.

– Не волнуйтесь, госпожа, мы вам поможем. У нас лучшие консультанты.

Камелия презрительно фыркнула, и упырь быстро поправился:

– После вашего батюшки, конечно же.

Он отвёл в сторону руку, приглашая вампиршу за собой.

– Позвольте сделать вам экскурсию.

Упыриха наморщила носик, но пошла за упырём, сперва цокая каблучками по бетону, потом осторожно ступая по мягкому сухому песку. А Фёкла глядела по сторонам, и её затошнило ещё больше, потому как разного рода кровососы здесь дрессировали людей. Большую пещеру можно было условно разбить на три секции по сложности тренировок: от почти детской игровой площадки до полосы препятствий, на которой тренировались бойцы десанта: вооружённые люди обоих полов, одетые в полную экипировку, сноровисто преодолевали преграды. Мужчины и женщины были очень похожи – одинаково высокие, жилистые, широкоплечие, и отличали их порой друг от друга только голоса, да и те ещё нужно было вычленить из общего шума тренирующихся отрядов. И если уж сравнивать с собаками до конца, то по препятствиям бегали даже не овчарки с доберманами, а полноценные волкодавы, с какими конкистадоры завоевали ацтеков и майя.

Видимо, места в подземельях не так много, потому участки располагались рядом, разве что бойцы бегали за высоким ограждением, а по периметру стояло несколько солдат с оружием. Думается, они здесь на тот случай, если нужно будет пристрелить вышедшего из-под контроля волкодава. Но судя по расслабленным позам, нервный срыв у подопечных – явлении весьма редкое.

На самой лёгкой площадке по невысоким брёвнышкам и лесенкам лазили дети в ошейниках. Но экскурсовод повёл на среднюю.

А там занимались те, кого действительно можно назвать породистыми – породистыми уродцами.

Первым был очень низкий плотного, почти квадратного сложения мужчина с тяжёлым лицом, которого легко описать словом мопс-оборотень, деловито разглядывал бойцов, мол, недотепы и увальни, хотя сам едва ли выполнит даже десятую часть тех трюков, что делали за оградой.

Четыре очень худые девушки весьма энергичного поведения, были словно левретки и после каждого круга нехитрых препятствий лебезили и заглядывали в глаза мрачному упырю-хозяину.

А очень высокий меланхоличный парень африканской наружности с тоскливым лицом породистого дога отрешенно стоял посередине площадки со своим же поводком в руках.

На их фоне охранно-сторожевой Макс выглядел абсолютно нормальным человеком. Но если посмотреть с другой стороны, овчарки и лайки тоже похожи на волков больше, чем таксы с бульдогами.

И между прочим, уродцы тоже были вооружены. Кто автоматом, кто пистолет-пулемётом, словно это какая-то национальная забава – дать в руки рабов орудия смерти и выдрессировать людишек до потери самих себя.

При появлении Фёклы породистые уродцы с любопытством уставились на новенькую. Одна из левреток, вооружённая пистолетом-пулемётом, так и вовсе привстала на цыпочки и помахала рукой.

– Вы ещё жопку понюхайте, – пробурчала купеческая дочка, насупившись, но ее никто не услышал.

– Нет, я хочу попробовать там! – жеманно напыжилась тем временем Камелия, окинув взглядом весь этот выводок мутантов. И указала на тренирующихся на соседнем участке бойцов.

– Дура, – пробурчала купчиха, заставив тем самым вампирюшку, пропустившую мимо ушей предыдущую реплику и бросить непонимающий взгляд на девушку.

Упырь-поводырь слегка нахмурился и тоже смерил взглядом Фёклу, которая так и не опустилась на колени подле госпожи.

– Сложно. Очень сложно. Десант готовят с семи лет, и он генетически к этому предрасположен. Даже у сторожевых нет шансов на выигрыш, тем более, церберы натасканы на кровь, и не только человеческую или эксенов, но и вампирскую. А у вас просто дикая самка без подготовки.

Вампирша несколько минут с интересом наблюдала за гонкой бойцов по кругу. А затем вернула своё внимание на кучку уродцев:

– И вот с этими мне предстоит соревноваться?! – громко спросила Камелия, брезгливо морща нос как от созданий, так и от их владельцев.

– Да. Это любительская категория. После того как с ней освоитесь, будете допущенный к профессиональной, – ответил упырь, изобразив на лице равнодушие, а затем снова указал рукой, приглашая вампиршу за собой.

Но повели Фёклу не к месту общей тренировки, а немного в сторону, к пустующей площадке.

– Вот, госпожа. Здесь пока не занято, можете практиковаться.

Что Камелия, что Фёкла, обе окинули взглядами участок паркура. А потом одновременно переглянулись. Камелия подняла руку и принялась наматывать поводок на кулак. Шнур натянулся, заставляя купчиху подойти к хозяйке, а после щелкнул карабинчик на ошейнике, освобождая от поводка.

– Буся, вперёд! – прокричала Камелия, взмахнув рукой.

Купчиха неуверенно посмотрела на бегающих по брёвнам детей и сама пошла к такому же. Не идти – получить сильный удар по нервный, идти – получить не менее слабый удар по гордости. Выбор не велик.

Фёкла выбрала второе. И упыриха пошла за рабыней.

Купеческая дочка медленно и осторожно взобралась на брёвнышко и застыла, разведя в стороны руки.

– Жалкое зрелище, но я заставлю тебя побегать, – надменно произнесла вампирша, приложив к подбородку пальчики правой руки, а затем прицелилась в купчиху кастетом-невродёром.

Боль была жуткая. А ещё вспыхнул нестерпимо белым светом ошейник, отмечая уровень раздражения болевых рецептов.

И Фёкла упала со спортивного снаряда и свернулась на песке калачиком. Из глаз хлынули слезы.

– Я больше так не могу, – шёпотом выдавила из себя купчиха. – Мамочка. Мама, я домой хочу.

– Так не надо, госпожа, – послышался со стороны голос упыря-поводыря.

– А как? – громко и надменно спросила Камелия.

– Ваш отец наверняка водил вас в свой питомник. Вы должны знать, что кнут применяется только при открытом неповиновении. А сейчас я порекомендую начать с доверия. Предложите ей пряник.

– Она уже ела сегодня.

– Я не о том. Предложите ей благо за послушание и будьте почаще вместе.

Фекла заплакал вслух, не захотела она пряников, она хотела побить одна, у себя дома, в мягкой кроватке, но день обещал быть долгим, тяжелым и унизительным, впрочем, как и все последующие дни.

Глава 12. Вопрос доверия

«Синяя птица» прыгнула по координатам, указанным в пояснении и к квесту.

Экшен-группа, как назвал княжич вооруженную часть экипажа, спустилась на поверхность искомого, лишенного атмосферы небесного тела. Не называть же его на пиратский манер абордажной командой.

Над головой была бездна космоса, усеянного бесчисленными искрами ярких звёзд, и на этом фоне чернел, занимая четверть неба, круг центрального тела системы. Это была даже не звезда. Чтоб стать звездой сему безымянному космическому объекту, имеющему лишь длинный номер в галактическом каталоге, не хватало массы. Но будучи в тринадцать раз тяжелее юпитера, планета-бродяга была окружена плотной водородной шубой и повелевала не менее, чем сотней спутников разного калибра.

– Неудобный, – пробурчал Иван, идя по вымороженному песку той самой луны, где размещалась искомая шахта.

Парень поднял руку и повёл плечом. Боевой скафандр действительно был неудобен – в нём не было той свободы, что есть в лёгком тактическом снаряжении, несмотря на мощные сервоприводы. Уж слишком много брони и систем жизнеобеспечения на него навешано. Сталь, титан, керамика, классические кевлар и карбон чередовались между собой, словно коржи в торте. И сила тяжести, которая в восемь раз меньшая земной, не компенсировала неудобства, а только добавляла их – создавалось впечатление ребёнка, закутанного в три тулупа и обмотанного поверх них толстым длинным шарфом, и вдобавок провалившегося по самую шею в воду. Вроде бы и не очень тяжело, но ни повернуться нормально, ни конечностью пошевелить. А стоит оттолкнуться ногой посильнее, как скафандр норовит опрокинуться.

– Практика. Только практика поможет с этим справиться, – пробасил Потёмкин, шедший рядом.

Лучи фонарей шарили по серой каменистой равнине, то и дело натыкаясь на здоровенные валуны, разбросанные давним ударом метеорита. Стенки громадного кратера, расположенного в километре от экипажа, отдалённо смахивали на древний крепостной вал, для полного сходства не хватало только башенок с флажками и подъёмного моста.

А впереди блестел белыми огнями светоотражающей краски небольшой сторожевой комплекс шахт.

– Ага, практика, – пробурчал Иван, – я уже шеи не чувствую. Она уже напрочь затекла от этой груды железа, названной зачем-то бронескафом.

– Привыкнешь, и боль скоро пройдёт, – ответил киборг, тоже снаряжённый в броню. На вопрос «Зачем ему скафандр?» Потёмкин поглядел на княжича таким хмурым взглядом, что парню стало неудобно. Оно и понятно, ведь киборг – это напичканный протезами живой человек, и сам по себе тоже не герметичен, а вокруг него смертоносный вакуум. Вон, даже Женёк, которой сейчас сидел в кабине атмосферника, упаковался в оранжевый скаф, мол, если в обшивке сделают дырку, его собачье сердце сразу сдохнет, и какой же он после этого киборг?

Низкая сила тяжести сыграла на руку, и шаттл посадили на одних лишь манёвренниках, выжимая из движков всё, что можно.

– Как ты в нём идёшь и не падаешь? – снова спросил Иван, глядя на Потёмкина.

– На цыпочках. Ты, княже, на Михаила посмотри. Он тоже справляется.

Парень остановился и, стараясь не завалиться набок, повернулся. Навигатор двигался словно мультяшный – тело ровное, руки разведены в стороны, а сам смешно отталкивался носками ботинок, совершая мелкие прыжочки, и даже автомат в руках не мешал.

Когда до шахты осталось не больше пятисот метров, встали, так как сканеры показали движение.

Навигатор вытянул руку в сторону нескольких гермоблоков сторожки, по которым прыгал круг света его фонаря.

– А вдруг бросят? По уму сперва надо пройтись по ним артиллерией, потом пустить тактических дроидов, и только после этого идти самим.

– Нет у нас ни того ни другого, тем более что по заданию мы должны нежить просто сфотографировать, – ухмыльнулся в ответ Потёмкин.

Затем слово вставил Иван:

– Надо глянуть немного поглубже.

– Зачем? – приподняв брови, задал вопрос Потёмкин, а Михась молча повернулся к парню.

Княжич поджал губы и на секунду замолчал. С одной стороны, нехорошо всем подряд рассказывать о разговоре отца и подозрениях, а с другой – обман команды может потом обернуться куда большей бедой, чем куча насмешек. Парень повёл затёкшей шеей, хрустнул позвонками и лишь через некоторое время ответил:

– Я не доверяю куратору. Все его задания лживы, а сам он продажная тварь. И если сказал не лезть в шахту, значит, что-то скрывает. Я должен туда забраться и внимательно посмотреть.

– С чего бы это? – неподдельно изумился Потёмкин.

– А он мне сразу не понравился, – вздохнул навигатор. – Пафосный он какой-то, надменный. И тросточка эта…

– Подожди, Михась, – перебил товарища Потемкин и подошёл вплотную к Ивану. – Немного не сходится. С чего бы в этом случае ему нас сюда посылать, если что-то спрятал, и нам этого знать не нужно? Мог бы и не отправлять.

– Не знаю! – огрызнулся Иван. – Но это похоже на то, чтоб провести формальный осмотр. Ну, как продажная инспекция, которая закрывает глаза. Типа, ой, склад горит, но мы все уже списали, так что просто поставим галочку.

– Хорошее сравнение нечисти с пожаром, но на такой случай делается страховка. Она так и называется: «На случай поражения потусторонними силами», – продолжил киборг.

– Да блин. Не доверяю я куратору! – огрызнулся княжич, махнув рукой в сторону шахты. Он запнулся, подбирая нужные слова, а потом, понизив голос, продолжил:

– Мне шепнули, что не стоит ему верить. Что предаст в любой момент. Продаст за копейки.

– А тому, кто шепнул, доверять стоит? – сделав несколько шагов и нависнув перед княжичем, спросил Потёмкин. Сквозь стекло гермошлема было видно, насколько серьёзным стало его лицо.

Иван выдержал долгий испытывающий взгляд и не отвёл своего. Казалось бы, простой вопрос: «Можешь ли доверять?», расставляет всё по местам. Даёт понять, как ты относишься к человеку. Отец всегда гонял по квестам и разным испытаниям, всегда заставлял работать на износ. По малолетству казалось, что только и желает зла, а сейчас стоит вопрос: «Доверяешь ли?»

С другой стороны, можно ли верить команде, с которой ты не так уж давно?

Если не верить, то можно смело прикидываться овощем, не хуже Марьи, и плыть по течению, сходя с ума от мании преследования, а то и вовсе отказаться от «Синей птицы». Но отец же ничего про экипаж не обмолвился, хотя наверняка рылся в их прошлом. Не мог не рыться.

–Это папа шепнул, – проговорил парень, поставив точку не только в нарождающемся конфликте, но и во внутреннем противоречии.

– Ясно, – пробасил киборг. – Но зато неясно, какого хрена мы лезем в яму с говном. Это может быть классическая ловушка Синей Бороды, мол, вот тебе ключи от всего дома, ходи везде, но только не там. Можно же в самом деле просто издали пофоткать, не подставляясь. Или ты решил сделать это наперекор, типа, взрослый и непослушный мальчик? Глупо.

– Ты сам сказал, что это про Синюю Бороду. А в сказке за запретной дверью были трупы предыдущих жён. По логике, он бы тогда вообще заново не женился, но ведь заводил, убивал, а потом искал новую дурочку и запрещал открывать. В общем, даже если там ничего нет, хочу устроить пробу сил, а то вдруг придётся столкнуться с пиратами не понарошку, – выдохнул княжич и добавил, повысив голос: – Ну, не знаю! Интуиция! Если скажешь, что глупости, то сделаю, как скажешь!

Потёмкин грустно улыбнулся и вздохнул.

– Тренировка — это хорошо, но тогда придётся очень осторожно зачищать всю локацию. Что бы ни одна падаль не напала со спины. Но чуть что, сразу на «Птицу».

Он сделал шаг в сторону и хлопнул по плечу навигатора.

– Михась, покажем, что планетарный десант бывшим не бывает?

– Да, наверное. В той сказке был хэппи-энд: последняя дурочка выжила, а Синюю бороду убили. Так что с вас пиво и отпуск на тёплом море, – пробурчал навигатор и сузил пучок света у фонаря.

Размытое пятно приобрело форму мишени с тонкими кругами посередине. Мишень запрыгала по сторожке, которая выглядела как несколько герметичных контейнеров, соединённых между собой переходами. В одном из боковых имелся шлюз. Рядом с брошенными строениями виднелась и стоянка с техникой, где ждали своего пробуждения из летаргического сна экскаватор и несколько низкопрофильных шахтовых грузовичков. Перед ними, словно корыта на скотном дворе, лежали большие открытые контейнеры для руды. Руду обогащали здесь же, отчего за шахтой виднелся громадный отвал породы.

– Какой будет план? – тут же спросил Иван.

На этот раз замолчал Потёмкин, который долго вглядывался в сиротливую технику, строения и уходящий в пологий склон холма туннель шахты. Луч фонаря скользил по железу, словно нос вынюхивающей следы собаки. Но лишь раз выхватил из мрака неясное движение около экскаватора – размытая тень, видимая на сером грунте в рассеянном свете, отражённом от борта карьерного грузовика и белых сторожек, выгнулась дугой и скрылась из вида, как кот, на которого вылили ведро воды.

Киборг завершил осмотр тихим матом и выдал резолюцию:

– Во-первых, надо провести разведку. Возможно, разведку боем. Во-вторых, сделать анализ и выявить слабые места. В-третьих, разработать тактику. Предлагаю так: я впереди, Михась меня прикрывает, а ты, княже, контролируешь с заднего плана.

Потёмкин поддел пальцами лямку, скинул с плеча тяжёлый пулемёт и протянул парню, оставшись лишь с пистолетом-пулемётом, болтером и связкой гранат на поясе.

– Я тоже могу идти впереди, – возмутился Иван, разглядывая оружие с ребристым кожухом водяного охлаждения вокруг ствола. От пулемёта к большому ранцу, висящему на спине киборга, тянулись шланги и гибкий рукав для пулемётной ленты.

– Нет, во-первых, вся наша миссия завязана на тебе, княже, и ты должен быть в целости и сохранности, а вот вторых, у тебя пока нет опыта боя. А долбить маслятами по лазерной указке – не самое сложное занятие. Не снайпер же.

– Во-пе-е-ервых, во-вторы-ы-ых, ты как робот по алгоритму, – пробурчал Иван и спросил: – Почему маслятами?

– Во-первых, княже, уставы – это тоже алгоритмы и написаны они кровью. А во-вторых, когда обычные свинцовые пули для пистолетов попадают в мясо и кости, то деформируются. Визуально получаются шляпка и ножка, как у небольшого грибочка. Потому и маслята.

Княжич со вздохом ухватил пулемёт, который со скидкой на малую гравитацию и сервоприводы скафандра, оказался не таким уж и тяжёлым, а следом киборг передал и ранец.

И троица, ведомая Потёмкиным, двинулась дальше, огибая стоянку техники.

– Падождите-е-е! – прозвучал в наушниках звонкий голос Нульки. – Я с вами!

Троица встала как вкопанная, а затем почти синхронно повернулась в сторону шаттла. Три луча разом упёрлись в неуклюже ковыляющую, словно пузатая бочка на толстых ножках, богиньку в боевом скафандре.

– Подождите! – повторила она.

– Какого хрена? – проронил Киборг. – Как она здесь оказалась? Мы же её на орбите оставили.

– Ну, это же Нулька, – с усмешкой ответил навигатор.

Зато Иван разозлился и начал ворчать:

– Нет! Ты ждёшь нас в атмосфернике! Я тебя не пущу с нами!

– Но я хочу помочь, – остановилась приунывшая фея.

– А вдруг с тобой что-то случится?

– А я потому и залезла в этот скаф. Он прочный как танк.

Богинька снова тронулась с места, а когда приблизилась, вытянула руки, в которых оказался кот-робот.

– Вот! Петрович сказал, что его можно пользовать как индикатор опасности! – радостно выдала богинька затею капитана.

Рядом захохотал Михаил, а Потёмкин процедил что-то недоброе сквозь зубы, заставав Ивана на него обернуться.

– Он не подключается к серверу, – парировал княжич, опять глянув на зажатого в толстых перчатках лысого кота.

– А мы его подкинем из-за укрытия, и если не выгнет спину дугой, значит, там никого нет, – не унималась Нулька.

– А вдруг убежит? – уточнил княжич.

– Не убежит. Он же только у нас может подзарядиться, – неуклюже отмахнулась богинька.

Иван поджал губы и поправил ранец на плече.

– Только вперёд не лезь. А то вместо миссии придётся на тебя отвлекаться – глядеть, как бы ни прибило ненароком, – произнёс он, замер и выругался. Ведь именно это и хотел донести Потёмкин, оставляя княжича позади себя и пряча за спинами бывших десантников.

Даже отсюда было заметно, как киборг довольно ухмылялся.

– Да понял я, – пробурчал Иван, столкнувшись с ехидным взглядом.

– Да, действительно хватит. Пойдёмте, – пробасил Потёмкин. Он протянул руку и подхватил робота за шкирку. Тот беззвучно открыл пасть в попытке мяукнуть в вакууме. Конечно же, у него ничего не получилось. При этом княжич не сильно переживал за кошака, ибо тот жидкий и фактически бессмертный.

Последние сто метров шли до шахты, сжимая оружие в руках и вглядываясь в каждую мелочь. В тенях чудились доисторические монстры, но пока было тихо.

– Следи за линией огня, – проговорил киборг, глянув на Ивана.

– Я и так слежу.

– Не следишь. Сейчас на линии Михась, и если из тьмы выскочит враг, ты начнёшь стрельбу, и половина пуль угодит Михасю в спину.

Иван тяжело задышал и сделал несколько шагов в сторону. Чем-то это напоминало виртуальные стрелялки, вот только игралось не в сети, и оживление на точке перезапуска геймерам не грозит. Осмотр решили начать с модуля, где раньше обитали сторожа-вахтёры.

Модули стояли справа от входа в шахту.

Но когда осталось несколько метров, Потёмкин поднял руку со сжатым кулаком и заговорил.

– Пока у тебя, княже, мало опыта, беру командование на себя. Подтверди доверенность на руководство.

– Подтверждаю, – чуть ли не прокричал Иван, уже зная эту процедуру, точно так же он доверял пилоту совершать прыжки и иные действия.

– Хорошо. Я соединю наши скафы в сеть, на внутренних мониторах будут высвечиваться параметры тактики и позиции. Смотри и учись, княже.

Как только он так сказал, на стекле гермошлема появились точки, стрелочки и надписи. К одной из точек быстрым шагом направился Михаил, присев, насколько это было возможно в громоздком боевом скафандре, и изготовившись к стрельбе.

– Тыл прикрывает, – пояснил киборг и добавил: – Княже, на второй точке должен встать ты. А сектор огня обозначь в сторону машин и проёма шахты.

Иван быстро просеменил к большому валуну, за которым встал и вскинул пулемёт, уперев прикладом в специальную выемку на бронированном наплечнике. Когда двигался к позиции, чуть не перешёл на нормальный бег, но низкая сила тяжести подразумевала и малое сцепление с поверхностью, и нога заскользила, почти без трения. Княжич чуть не упал вперёд, но всё же смог удержать равновесие и остаться на ногах.

– А мне что делать? – звонко спросила Нулька, стоящая на месте. В этом скафе она действительно была похожа на девушку-толстушку, одетую в объемистый пуховик с капюшоном.

– Стой там, – проговорил Потёмкин.

– А можно, я лучше с Ванюшей буду?

– Демократия, мать её, – прорычал киборг, глядя, как богинька проковыляла в сторону княжича и встала рядом с ним.

– Фух, – выдохнула корабельная фея и привстала на цыпочках: – А когда уже монстров увидим?

– Не накаркай, – пробухтел навигатор, тяжёлое пыхтение которого постоянно слышалось в наушниках. Излишний вес Михаила давал о себе знать, и потому у товарища была одышка, особенно в этих громоздких скафах.

– Тихо, – проронил Потёмкин. Он осторожно подошёл к сторожке и дотронулся до замка шлюза. Тот, по соображениям безопасности, был механическим, а то мало ли вдруг сенсор не сработает, проводка замкнёт или искусственный интеллект станции решит, что работнику, пытающемуся попасть внутрь, лучше ещё немного погулять, невзирая на заканчивающийся в баллонах кислород.

Массивный красный рычаг поддался легко, и дверь беззвучно распахнулась.

– Твою мать, – выругался киборг.

– Что там?

– Внутренняя дверь шлюза тоже открыта. На станции вакуум, живых наверняка нет.

Иван тихонько хохотнул:

– Смерть не всегда помеха тому, чтоб враг гулял по коридорам, а затем, почесав в затылке, решил уменьшить у гостей количество конечностей и литров крови.

– Ты о нежити на тюремном корабле? – спросил киборг, Иван угукнул, а Потёмкин поднял руку, которой держал за шкирку кота-робота. Он немного встряхнул синтетическую животинку, прикидывая фактический вес. – Сейчас проверим индикатор опасности в действии.

И швырнул робота в проём. Иван неуклюже обернулся, пытаясь рассмотреть происходящее, но ничего не приключалось – киборг лишь долго выглядывал из-за угла внутрь станции.

– Ну что? – нарушила молчание Нулька.

– Тихо. Что-то непонятное, – прорычал Потёмкин и осторожно скользнул внутрь. Хотя слово «скользнул» не сильно подходило нынешней для ситуации. Если учитывать поправки к тяжёлому скафандру, то вернее будет сказать «ловко протиснулся, царапая плечами дверной проем».

– Ну что? – снова привстала на цыпочки Нулька.

Ответа не было, наверное, больше минуты, а когда киборг вытиснулся наружу с котом в руках, друзья облегчённо выдохнули.

– Вот тебе и индикатор, – пробурчал киборг, вытянув руку и направив луч на ношу. В свете фонаря стал виден кот, пребывающий в позе неподвижной пластиковой игрушки. Казалось, что села батарейка. – Мать его, – продолжил ругаться Потёмкин, – эта тварь запрыгнула на металлический сейф. А у нас разгерметизация. Система жизнеобеспечения не работает. Погода стоит ясная, без осадков, и морозец минус двести десять. Он отморозил лапы, поскользнулся и упал набок на железо, а поскольку мехового теплоизолятора нет, мгновенно застыл. Держите, на корабле разморозим это кладбище домашних животных.

Киборг осторожно бросил кота в сторону Нульки, и девушка подставила руки, но не поймала. Замороженный робот стукнулся ей в грудь и отскочил на десяток метров, закувыркавшись по выстуженным камням.

– Ой, он разбился! – несколько обескураженно воскликнула богинька и неуклюже бросилась к тому месту, где кот рассыпался на осколки, словно фарфоровая ваза династии Минь. Девушка с пыхтением опустилась на колени и принялась сгребать в кучу серые с блестящим изломом куски кота.

Нулька долго и неуклюже ковырялась, а когда, наконец, собрала все обломки вперемешку с местными камушками, резко встала, заойкав и запрыгав на одной ноге. Богинька повернулась, чтоб показать, что кот, пусть и по частям, но на месте, громко и протяжно завизжала:

– Сверху-у-у-у-у!

Глава 13. Неправильная нежить

Если бы здешняя луна имела атмосферу, крик Нульки отразился бы эхом от стен вахтовых контейнеров, техники и отвалов породы. Впрочем, в наушниках он прозвучал не менее громко, отдавшись болью в черепной коробке.

Иван тут же задрал голову, чуть не свернув шею в неудобном боевом скафандре, а в десяти метрах над ним, широко разведя руки, поджав ноги и оскалившись, опускался мертвяк. А благодаря вакууму и низкой гравитации, делал он это беззвучно и очень медленно, словно в эпизоде кино, где применили спецэффекты. Луч тактического фонаря, прикреплённого к автомату Михаила, высветил тощую фигуру на фоне местного вечно-чёрного неба.

Княжич замешкался с прицеливанием и нажатием на спусковой крючок, и его опередили. На удивление, первым огонь открыл не боевой киборг-ветеран, а навигатор. Автомат в его руках бесшумно задёргался. Пламя из ствола вырывалось концентрическими сферами ионизированных продуктов горения.

Пули рвали медленно опускающуюся фигуру.

Почти с полусекундной задержкой по вяло приземляющемуся монстру выстрелил Потёмкин. Кумулятивная граната от болтера попала в грудь, вспыхнув непривычным зеленоватым цветом и разворотив рёбра. Пучок искр и капель раскалённой добела меди, окружённой сияющим жёлто-зелёным потоком ионов, прошил тело насквозь и, медленно угасая, умчался вверх, похожая на струйку подсвеченной воды из брызгалки.

Взрыв изменил траекторию падения мертвяка, и тот промахнулся мимо Ивана и плашмя шмякнулся на грунт.

Киборг сразу потерял интерес к твари, начав быстро обшаривать лучом фонаря местность вокруг.

– Вон они! – прокричал Потёмкин и включил лазерный указатель. Товарищи заранее условились, что прицелы будут разного цвета. И потому сейчас яркая синяя искорка, принадлежащая киборгу, легонько подрагивала на борту карьерного самосвала.

А из кузова, взявшись за край сморщенными посеревшими пальцами, выглядывали по меньшей мере шесть мертвяков.

– Чего они ждут? – поинтересовался княжич, всматриваясь в поблескивающие точки глаз. Помнится, на тюремном транспорте, нежить атаковала словно бешеная, не обращая внимания на пули и острые осколки стекла.

Никто не ответил, а когда парень обернулся, увидел, как навигатор несколько раз выстрелил в изрядно продырявленную голову прыгуна. Тот, оказывается, не умер, а выждал момент и решил подползти сзади. Его заметили и незамедлительно убавили прыть до самого нуля. Теперь тело слегка подрагивало.

– Господа, на вашем оружии стоят пьезоэлектрические датчики, и я сейчас подключу их к тактической сети для озвучки выстрелов, – произнёс Потёмкин и добавил: – Громкость будет программно снижаться по мере удаления другого стрелка. Это поможет избежать некоторых неожиданностей и придаст реализма и обратной связи.

Чтоб продемонстрировать результат, он прицелился в голову мертвяка и сделал несколько одиночных выстрелов из пистолета-пулемёта. Из наушников раздался непривычный металлический лязг, словно по железному столу ударили молотком.

Иван покачал головой и прицелился из пулемёта по выглядывающим монстрам.

– Самое время тебе, княже, поупражняться в тире, – спокойно проговорил Потёмкин, хотя в голосе чувствовались злые нотки с металлическим отзвуком.

– А мне вот интересно, чем бы мы отбивались, если бы пришли только с фотоаппаратом? – произнёс Иван и выпрямился, а затем легонько оттолкнулся от земли носочками ботинок, но в условиях низкой гравитации, парня подбросило достаточно высоко. Прыжок удался, и княжич приземлился на валун, а потом несколько раз сверкнула вспышка прикреплённой к гермошлему камеры.

Твари тотчас попрятались.

– Мне тоже интересно. Очень уж похоже на ловушку, – пробурчал Потёмкин.

– Давайте побыстрее, а то я что-то на нервной почве жрать захотел, – произнёс навигатор, поглядывая по сторонам.

– Да, княже, не медли, воздух в баллонах не бесконечный, – согласился с ним киборг.

Иван сделал шажок назад, соскочил с валуна и снова прицелился. А затем широко улыбнулся и поискал глазами Нульку.

Корабельная фея нашлась там же, где собирала разбитого кота. Она и сейчас прижимала к груди кучку высокотехнологичных обломков.

– Нулечка, солнышко, а ты можешь локально изменить силу тяжести?

– Зачем? – шмыгнув носом, недоверчиво спросила девушка. Она переводила взор то на княжича, то на его товарищей.

– Помнишь. Ты того урода в космос выбросила? А можешь сделать так, чтоб вон те ублюдки повылетали из кузова и повисли над землей? Тогда их будет проще перестрелять.

Нулька ненадолго нахмурилась, затем просияла и радостно ответила:

– Нет.

– В смысле, нет? И чего тут весёлого?

– Зато я могу перевернуть грузовик. Я однажды так делала, когда работала на шахтах. Но на это нужно время, чтоб приноровится и подкопить энергию от реактора!

– Блин, – разочарованно протянул княжич.

Перспектива таскать с собой корабельный реактор в тележке на колёсиках казалась нереальной. Мало того, что необходим отдельный тягач повышенной проходимости и грузоподъёмности, так к нему нужны ещё и преобразователи, которые тоже весили немало.

Иван поджал губы, прицелился и выпустил короткую очередь в высунувшегося мертвяка. Промахнуться было сложно, но княжич всё же умудрился это сделать. Несколько пуль ударили в железный борт кузова самосвала, разлетевшись красными искрами. Нежить быстро попряталась.

– Надо их как-то выманить! – прокричал Иван.

– Княже, – коротко позвал Потёмкин, и парень обернулся.

Киборг многозначительно похлопал по связке гранат на поясе.

– Блин, забыл, – тут же проронил княжич, вытащив одну из небольшого подсумка. В толстых перчатках это делать трудновато, несмотря на огромный язычок клапана подсумка и рельефные прорезиненые края на цилиндрическом взрывном устройстве. А цилиндрическим оно сделано именно из-за перчаток, тогда как земные гранаты обычно имели форму яйца.

Княжич взял цилиндрик поудобнее и начал бормотать, комментируя свои действия:

– Выставить на «удар», разжать усики, выдернуть кольцо, швырнуть.

– Метнуть, – тут же наставительно поправил Потёмкин.

– Хорошо. Метнуть, – ответил парень и швырнул со всей мочи. Именно швырнул, ибо граната из-за низкой силы тяжести улетела в неведомые дали, сработав далеко позади грузовика.

– Блин, – снова проронил княжич.

Следующая граната наглейшим образом совершила недолёт и беззвучно взорвалась почти под брюхом самосвала.

Только с третьего раза получилось закинуть куда хотел. Из кузова полетели искры. Казалось, всё, нежить повержена, но мертвяки, которые уменьшились в числе всего на одного, снова выглянули из-за борта.

– Да как их одолеть? – заголосил княжич и сделал долгую очередь.

– Можно и так, – пробасил киборг, прицелился из болтера и выстрелил два раза. Кумулятивные гранаты попали в край откидного кузова чуть ниже голов, взорвавшись сферами расширяющегося газа. На металле остались две ровные дырочки с быстро остывающими оплавленными краями. – Минус два, – спокойно произнёс Потёмкин.

– Так нечестно! – возмутился Иван.

– Честно. Мы же не в игры играем, а работаем на результат.

Иван тяжело вздохнул и прицелился получше.

– Мальчики! – раздался голос Нульки в наушниках. – Мальчики!

Все мгновенно развернулись. Богинька, будучи в двух десятков метров от товарищей, медленно пятилась, глядя на огромную свору нежити, беззвучно зашедшую со спины и окружившую отряд. Стало понятно, чего медлила нежить в кузове – она отвлекала внимание, но вот только неясно, как она смогла скооперироваться. Обычно трупы – безмозглые одиночки, лишь случайно действующие неорганизованной толпой. Как правило они незатейливо прут к цели, не обращая внимания на остальных, мешая другим, толкаясь, как толкали бы случайные ветки и обломки. А здесь явная засада.

– Твою мать, попали, – тихо выругался рядом навигатор.

– Ротозеи, – зло прорычал Потёмкин.

Нежить, поняв, что обнаружена, почти разом бросилась на ближайшую цель – на Нульку. Видимо, их мозгов на большее, чем просто окружить, не хватило.

– Убегай! – заорал Иван в сторону богиньки.

А в следующий момент Иван понял, что сам дурак и недооценил противника, так как вместо пальбы по толпе, Михаил развернулся и принялся стрелять вверх.

Луч фонаря выхватил точно таких же прыгунов, какой попался в самом начале.

– По толпе, княже, пли! – заорал киборг-инвалид, начав расшвыривать гранаты.

А нежить уже накинулась на богиньку, завалив под кучей тел.

– Ну́ля! – срывая голос, закричал Иван и бросился вперёд, стреляя на ходу по сублимированным от вакуума уродам. Пьезодатчик транслировал непрерывную очередь, лязг затвора и бьющейся о ствольную коробку металлической ленты. К этим звукам очень скоро прибавился ещё один – надсадное жужжание моторчика системы охлаждения ствола. Гильзы потоком хлынули вверх и вправо, теряясь в темноте.

– Нулечка!

Как бы там ни было, но пули хоть и не с первого попадания, но уничтожали нежить. Казалось, у тварей где-то имелся индикатор здоровья, и когда полоска доходила до нуля, монстр оседал на грунт, как обесточенный робот.

– Твари! – орал Иван. А из-под груды тел вырвались клубы пыли, словно повредились баллоны, и воздух бил из них упругими струями.

Рядом с княжичем на серый грунт упала подёргивающаяся тушка мертвеца – это Михаил изрешетил урода во время затяжного приземления очередного прыгуна.

Вскоре у Потёмкина кончились ручные гранаты. И он начал отстреливаться из болтера. А следом и у княжича не осталось патронов в пулемёте. Иван отбросил ставшее бесполезным оружие, скинул с плеча ранец и взялся за пистолет-пулемёт, висевший на поясе. Рубиновый огонёк лазерной указки метался по нежити, за ними прилетали пули.

Когда и здесь кончились патроны, Иван неуклюже бросился в рукопашную.

– Стой, дурак! – заорал Потёмкин. – Они тебе скаф порвут! Задохнёшься!

Парень не слушал. Он вклинился в остатки нежити и принялся раскидывать в разные стороны от разлохмаченного когтями и зубами скафандра, в котором была корабельная фея. Зашипел выходящий из порезов воздух – твари умудрились найти слабые места, начав бить осколками из выбитого на Нулькином гермошлеме стекла. Короткие пшики быстро обрывались, потому как дырки сразу запенивались системой защиты.

– Нулечка! – не утихал Иван, а оказавшийся рядом с парнем киборг с силой бил бронированным кулаком подвернувшихся под руку мертвяков.

Вскоре княжич откинул со скафандра богиньки неподвижное тело и грохнулся на колени, заглядывая в гермошлем.

Но под потресканным стеклом оказалось пусто.

– Нулька, – севшим голосом прошептал княжич. Он стоял на коленках и просто смотрел на осиротевший скаф. На душе стало так же пусто, как в вакууме. Накатило безразличие. И лишь через десяток секунд, пробившись сквозь сердце, как росток одуванчика через трещину в асфальте, начала полыхать злость.

Иван встал, подхватил с земли небольшой камень и принялся долбить голову ещё дёргающемуся уроду.

– Твари! Ненавижу! – орал он, прекратив бить, лишь когда кончились силы. Снова пришла пустота, но пустота другая, обречённая.

И сквозь эту стекловату выжженных эмоций он еле-еле расслышал крик Потёмкина:

– Смерти моей хотите?! Я уже два раза с вами чуть инфаркт не словил, ироды!

Иван через силу повернул голову, а затем криво улыбнулся. Его начала накрывать истерика, ибо из шлюза сторожки выглядывала целая и невредимая Нулька. Как-то со всем этим забылось, что фея не человек, и обладает сверхспособностями.

Думается, девушка в самый последний момент выпрыгнула через гипер из разорванного скафандра.

– Дура, – пробурчал навигатор. Он вздохнул и добавил: – Я чуть в тебя не выстрелил.

А Нулька виновато улыбалась. Конечно же, она не слышала сказанного, потому как находилась в безвоздушном пространстве, и звуки до неё просто не доходили. Но на лицах и так все было написано жирными буквами.

Иван сейчас глядел на девушку совсем уж по-дурацки. Одновременно и наругать хочется, и пожалеть.

В это же время киборг, приложив руку к груди, словно сердечник, проковылял к валуну, неспешно сел на грунт и откинулся к камню спиной.

– Ну, вы даёте, – выдохнул он.

Княжич огляделся и пошарился лучом фонаря по округе, расширив пучок света до максимума. Целой и шевелящейся нежити рядом не осталось, что дало передышку.

Подвернувший во время стычки ногу навигатор, слегка прихрамывая, подошёл к создавшейся рядом с поломанным скафандром куче тел и стал разглядывать.

Потёмкин молча сидел у валуна и поглядывал за товарищем.

А Нулька осторожно, словно кошка, вышла на цыпочках из шлюза сторожки. Не было особой неожиданности, что девушка оказалась нагишом. Она так и подошла к Ивану – на носочках, и неловко улыбаясь. На её лице прямо-таки читалось: «Ванюша, не обижайся, я же хотела, как лучше».

Девушка глядела на княжича исподлобья большими глазищами, ожидая решения. Конечно же, позитивного.

И парень не стал разочаровывать свою фею. Он поднял тяжёлые руки, осторожно подтянул к себе девушку и легонько обнял, стараясь ненароком не сделать больно.

Нулька прижалась порозовевшей щекой к упрятанной под толстым слоем брони груди. Так они и стояли: княжич в боевом скафандре и обнажённая девушка, под босыми ступнями которой был серый реголит, охлаждённый до температуры жидкого азота. Рыжие волосы ниспадали до поясницы, и по ним пробегали оранжевые искорки.

– Ущипните меня. Это какой-то сюрреализм, – произнёс Потёмкин, разглядывающий парочку со стороны.

Иван легко отмахнулся, зато небольшой ехидцей заговорил навигатор:

– Княже, можно, я украду реплику Петровича и спрошу, ты ж инквизитор?

– Чего опять? – пробурчал парень, глянув на Михаила.

– А бывают одержимые бесом киборги? А киборги-нежить? – переспросил тот.

Иван еле заметно пожал плечами, хотя этот жест очень сложно выполнить выразительно, если на плечи навешано почти триста кило брони.

– Одержимые, наверное, да. Киборги – это же люди с имплантами. А вот нежить – навряд ли. Мозг умер, сгнил и высох. Биотоков не производит. А без них импланты – просто неуправляемый хлам.

Михаил тяжело вздохнул и продолжил:

– Я тебя удивлю. Вся эта куча тел – киборги-нежить.

Иван осторожненько-осторожненько выпустил Нульку из объятий и подошёл к товарищу, а потом встал на одно колено и дотронулся перчаткой до ближайшего мертвяка, на груди которого виднелись шрамы и грубые швы.

Княжич перевернул труп. Из-под серо-жёлтой кожи на затылке поблёскивал разъём, как у навигатора, разве что сделанный очень бюджетно, словно на коленке, к тому же изначально рассчитанный не на людей, а на вот таких вот уродов.

Это на одном. У второго импланты, судя по всему, были установлены ещё при жизни.

– Кадавры, – высказал парень логический итог размышлений.

– Это неправильные пчёлы, и они делают неправильный мёд, – усмехнулся Потёмкин.

Иван отошёл от тел и встал рядом с Нулькой. Мысли побежали чехардой, и княжич закрыл глаза, сосредотачиваясь и приводя свои полушария в порядок. А вопросов было много: «Где можно взять столько киборгов? Зачем они в старой шахте? Кто их сюда забросил? Кто проводил опыты над людьми? Если связь с другими происшествиями?»

Через несколько минут размышлений тараканы в голове завершили референдум, обозначив вектор дальнейших действий, и парень вынес вердикт:

– Надо докопаться до сути. Надо прорываться в шахту.

– Только осторожнее, – покачав головой, протянул Потёмкин. Он уже понимая, что переубедить юного князя не получится. На то он и князь, чтоб принимать решения и доводить их до конца.

– Да, конечно. Только я больше не возьму пулемёт. Подберу что-нибудь другое.

– Хорошо, я возьму, – предложил навигатор.

А Иван покачал головой.

– Нет. Пулемёт возьмёт Нулька. У нас есть ещё один целый боевой скаф, дадим Нульке. А пока пополним боеприпасы и кислород и сменим термокомпенсаторы.

– Молодец, – протянул с улыбкой Потёмкин, вставая с земли. Он подошёл к куче тел, наклонился и подхватил за грудки повреждённый скаф, а второй рукой взял одного из кадавров. Низкая сила тяжести и сервоприводы вполне позволяли это сделать.

Следом и Михаил подобрал пулемёт с ранцем.

Княжич, которому, кто бы ни утверждал обратное, была приятная похвала бывалого вояки, подошёл к Нульке, подмигнул и взял девушку на руки.

И они направились к стоящему за километр от товарищей шаттлу.

Глава 14. Щепотка неправильности

– Давай, ты больше не будешь ходить при всех голая, – прошептал Иван на самое ухо богиньке, когда давление в грузовом отсеке атмосферника приблизилось к одной атмосфере, им стало возможным не только дышать, но и нормально говорить.

Нулька быстренько окинула себя взглядом, словно только сейчас заметила, что не одета, а потом сжала кулаки и сильно зажмурилась.

Ожидалось, что на ней возникнет сарафан либо пижама, но на этот раз по телу от шеи до пяток прошла волна изменений, покрывая кожу тонким эластичным комбинезоном бело-оранжевого цвета, совсем как в модных сейчас киношках про суперпилоток скоростных орбитальных болидов, разве что шлема не хватает. А сам комбез не сильно отличался от костюма для тропического дайвинга, разве что на поясе имелись утолщения со вшитыми приборами. Хотя вряд ли приборы функционировали, ведь рабочие ей не нужны, и Нулька сделала только грубые макеты для антуража.

Иван окинул корабельную фею взглядом и улыбнулся.

– Ну прям, идеальная девушка. Фраза «нечего надеть» совсем не про тебя.

Княжич неуклюже повернулся в своём тяжёлом боевом скафе и направился к ящикам с оружием, оставив за спиной Нульку с покрасневшими щеками, которая до сих пор не привыкла к обычным комплиментам.

Но сейчас стояла задача поважнее, чем нахваливать богиньку. Парень, кряхтя, как старый дед, сел на один из ящиков и принялся разбирать импровизированный склад вооружения.

С пулемётом он не справился. Как верно подметил Потёмкин: «Слишком малая дистанция для этого оружия при нетиповых целях».

Достав из коробки автоматический снаряжатель патронов в ленты, Иван глянул на товарищей. Боевой киборг-инвалид сидел с закрытыми глазами и морщился. Он водил вверх-вниз согнутой в локте левой рукой. Когда приподнял веки, то сразу пробасил ответ на немой вопрос, читающийся во взоре княжича:

– Что-то я стал старым и метеозависимым. Стыки живого мяса с имплантами стали ныть после вакуума.

Рядом с ним опустился на раскладную табуретку навигатор. Этот любитель комфорта специально взял стульчик с «Синей птицы», словно знал, что пригодится. Михаил щёлкнул фиксатором на ранце от пулемёта, и извлёк длинный термос нагретого термокомпенсатора, отбросив в угол. Низкая гравитация сделала своё дело, и устройство медленно, и даже вальяжно опустилось на ребристый пол.

Сменный термос достал из алюминиевого ящика, заполненного обычным пенопластом и раскрашенного в грязно-серый камуфляж.

Следом Михаил запыхтел и принялся менять пустую коробку с пулемётной лентой на полную.

– Извращенцы, – бурчал он, – на дворе двадцать пятый век, а они до сих пор используют патрон от винтовки Мосина.

Навигатор клацнул крышкой приёмника, отложил оружие, встал и поманил корабельную фею.

– Нулька, хватит лупать влюблёнными глазками на юношу. Пойдём, запакуем тебя в новый скаф. Только очень прошу, не сломай. Он стоит, как броневик.

Девушка сорвалась с места и грациозно проскользнула между ящиками.

Иван же проводил её взглядом, вздохнул и вернулся к выбору нового оружия.

В толстых перчатках было неудобно, но и вылезать из скафа не было времени. Единственное, что удалось, это выставить его на циркуляцию с окружающей атмосферой.

В итоге перед княжичем оказалось целых пять ящиков, и парень почувствовал себя барышней в магазине, привередливо выбирающей обновки. То одно не так. То второе не подходит.

Снайперка, хоть и убойная вещь, но в шахте будет крайне неудобна. Пистолеты вообще затруднительно использовать в громоздких перчатках. Противотанковый гранатомёт излишне мощный. Глаза уже косились на обычный автомат, древний как какашки динозавра, но в процесс подбора вмешался Потёмкин.

– Княже, глянь.

Иван выпрямился и посмотрел на киборга. Тот осторожно бросил парню экзотическую пу́ху.

– Ух ты, – протянул Иван, довольный сам собой, когда достаточно ловко поймал боевую железяку.

А Потёмкин подался вперёд и ткнул толстым пальцем в сторону оружия.

– Я согласен с Михой. Инквизиторы – те ещё извращенцы. Взять старинный, еще догалактический, пистолет-пулемёт и кустарно приделать ему современные термокомпенсаторы – это дичь. Похоже, княже, нам спихнули скопившийся на складе неформатный конфискат от незаконного оборота стволов. Душегубы всегда были сильны по части самодельных игрушек. Хорошо хоть рукоятки и скобы подогнаны под перчатки скафандра.

Иван хмыкнул и с любопытством повертел нетяжёлое оружие. Прицел был простенький коллиматорный, зато магазин редкого вида – присоединялся не снизу, а верху, параллельно ствольной коробке. Два пистолетных термокомпенсатора вставлялись в широкий плоский затыльник, выполняющий ещё и функцию приклада.

Иван вскинул оружие и прицелился в один из ящиков.

– А мне нравится. Почему я раньше на него не наткнулся?

– А кто же тебе виноват, что ты уцепишься в первое, на что взгляд упадёт, как ребёнок в магазине игрушек, – усмехнулся Потёмкин. – Только учти, и бабы, и стволы коварны. С ними надо хоть немного пожить-поработать, чтоб понять, подходят или нет.

– А может, у меня любовь с первого взгляда? – улыбнулся в ответ княжич.

Парень вскочил с места и пошёл вдоль отсека, целясь из оружия в аппарель, словно за ней прятался мертвяк.

–Мне нравится, – протянул Иван и вернулся на место, где принялся быстро рассовывать по подсумкам магазины, гранаты и свежие компенсаторы.

– Как скажешь, княже. Но будь серьёзнее, а то прям вижу, что для тебя это очередная игра. Сложная, реалистичная, опасная, но игра. Но мы с Михаилом – не Нулька, в вакууме не выживем и прыгать из-под толпы врагов в безопасное место не умеем. И время у нас тоже не безлимитное, потому княже, поторопись немного.

Киборг вернулся к снаряжению своему болтеру, а Иван опустил взгляд в пол. Задуматься о чём было, ведь Потёмкин прав. Но не затем ли княжич сунулся в кишащую ходячими мертвецами шахту, чтоб получить опыт?

Закончив экипироваться, Иван посмотрел в сторону Нульки, которую уже упаковали в новый скаф. Предыдущий, разломанный нежитью, валялся у самой аппарели – его потом сдадут в арсенал инквизиции для отчетности. Там же в крышке от коробочки лежали и оттаивали осколки кота. Не все, но для восстановления вполне хватит.

– Всё, пошли, – пробасил киборг, возложивший на этом задании на себя права старшего.

Михаил хлопнул по кнопке. Загудел насос откачки, а когда осталось совсем немного, аппарель дрогнула, начала опускаться и разгерметизировала грузовой отсек. Звуки снова пропали, оказавшись не в силах вырваться из металла и пластика обшивки, нор и дупел механизмов, толстых коконов скафов, в кои были спрятаны люди.

– Проверка связи, – проговорил Потёмкин.

– Слышу, – отозвался навигатор.

– На связи, – ответил княжич.

– Я тута! – звонко прокричала Нулька, на которую нацепили ранец системы боепитания и охлаждения пулемёта.

Аппарель коснулась нижним краем промёрзлого, чуждого всему живому грунта. Экипаж «Синей птицы» запрыгал, словно низкогравитационные зайчики в сторону шахты. Заскакали и пятна света.

– Значит, план такой, – принялся давать вводные Потёмкин, – подходим и намертво закрываем сторожку. Никакая падаль оттуда при всём желании не выкарабкается. Потом огибаем транспорт. И только затем лезем в шахту. Момент второй: пробуем использовать приборы ночного видения. Инструкцию сейчас скину.

Киборг на ходу дотронулся до стекла гермошлема и принялся водить и постукивать по нему пальцем. Буквально через несколько секунд перед носом у княжича возникла небольшая менюшка. Оказывается, камеры на шлемах скафов были многофункциональные – они видели как излучённое тепло, так и просто в инфракрасном диапазоне.

Княжич тоже несколько раз щёлкнул, гася светодиоды дневного света и переходя на инфракрасные. Стекло сделалось непрозрачным, а затем на нём проступил призрачно-зелёный пейзаж. В свете многочисленных звёзд хотя бы стало видно местность.

Помимо этого, на фоне зелёного изображения наложились красные, оранжевые и жёлтые кляксы, увиденные в тепловизор. А ещё в небе громадным тусклым кругом бордового цвета зависла планета-бродяга, ещё до конца не остывшая со времён своего рождения.

– Вижу! Я их вижу! – закричала шедшая позади Нулька, указывая пальцем на шахту.

Иван выключил ночной режим, погрузившись в полную тьму и прищурился, пытаясь увидеть хоть что-то. Но когда чуть не споткнулся о булыжник, снова перешёл на ночное зрение.

А там действительно шевелились похожие на людей силуэты.

Отряд, не отводя взгляда от тварей, быстро двинулся вперёд. Двигались уже не так неуклюже, как в первый раз, а вполне успешно дозируя прыжки и благополучно приземляясь на грунт.

Четыреста метров. Триста. Двести.

Когда осталась сотня, замерли. Никакого шевеления не наблюдалось. Силуэты мертвяков горели на фоне вечного чёрного мороза ровно, как расставленные по парку фонари.

– Что-то как-то слишком просто стало, – пробормотал Иван, глянув на ближайший силуэт через прицел.

– А ты, княже, хотел превзнемогания? Не усложняй себе жизнь, когда есть более лёгкий путь к результату, – произнёс киборг и повернулся к навигатору: – А ты что думаешь?

– А я думаю, что к нашему возвращению русалки должны сделать булочки и кофе. Если они в процессе готовки весь звездолёт не спалят ко всем космическим чертям, – со вздохом отозвался Михаил, который таки прихватил с собой помимо штурмовой винтовки, ещё и большой гранатомёт.

– Булочки это хорошо, – протянул Иван.

– Подождите-е-е! – закричала Нулька. Все разом остановились и обернулись, но нет, с богинькой ничего не случилось, она просто отстала.

– Зато мне вот интересно, как их видно в тепловизор, если это трупы? – произнёс Михаил, когда вернулся к созерцанию затаившихся кадавров, приложив руку к гермошлему, словно богатырь на картине.

– После вылазки обязательно одного отпрепарируем, и станет ясно, – ответил киборг, который помимо болтера, ещё и укороченный автомат. Он неспешно прицелился и нажал на спусковой крючок. В наушниках послышалась короткая очередь, переданная пьезой, а один из мертвяков, прятавшийся за контейнерами для руды, дёрнулся и начал перебираться к другому укрытию. Остальные же его соседи, как сидели на месте, так и остались сидеть.

– Ясно, – пробасил Потёмкин. – Теперь можно начать полноценную учебную охоту. Княже и Нулька, вперёд. Мы прикроем.

Иван и богинька сделали несколько шагов, оказавшись немного впереди здоровенного киборга и навигатора, который самую малость тоже боевой киборг, хотя упорно в этом не признавался.

Немного взволнованный после первой неудачно вылазки Иван пробежался взглядом по силуэтам кадавров, выбирая, какой будет поудобнее, и прицелился. Как говорится, обжегшись на молоке, дуешь и на воду, но не просто так, а семь раз подуй, один раз потрогай.

Парень вздохнул и плавно надавил пальцем на спусковой крючок.

Прозвучали выстрелы с отсечкой по два. Потом ещё разок.

Оба раза попал, и выбранный в качестве мишени ходячий мертвяк принялся перебираться на другое место, совсем как потревоженная лягушка – неуклюжими косолапыми шажками. Порой опускался на все четыре конечности и прыгал действительно по-жабьи. Вскоре он быстро добрался до следующего укрытия.

Княжич улыбнулся и взял на мушку в следующего. Но на этот раз выстрелил короткой очередью в три патрона. У взятого со склада пистолета-пулемёта экстрактор гильз был направлен вниз, и пустые гильзы улетели не вверх, а под ноги, вонзившись в песок, как маленькие полудохлые метеориты. И в целом, оружие оказалось сбалансированным, и ствол не сильно прыгал в разные стороны.

– Мне нравится, – вынес вердикт Иван, поглядев на прозрачный магазин. Такому даже электронный счётчик патронов не очень-то и нужен.

– Не надо расслабляться, – тут же остудил пыл парня Потёмкин. – Если бы на месте нежити были пираты, и не всякая пьяная шваль, а подготовленные головорезы, тебя бы продырявили ещё на подходе.

Не успел киборг договорить, как в наушниках заклокотала тяжёлая очередь. Это Нулька сообразила, как снять пулемёт с предохранителя, и начала стрельбу.

На внутреннем экране скафа, отображающем в том числе и данные с тепловизора, был виден целый ворох нагретых пуль. Они врезались в землю, камни, борт самосвала и контейнеры. Там, где попадали в металл, вспыхивали ярко-белым и разлетались искрами, переходящими по мере полета через всю жёлто-оранжево-красную палитру, а затем быстро исчезающими на замороженном грунте. В общем, Нулька отправила в полёт полсотни пуль и ни разу не попала.

– Легче! Легче держи! Короткими бей! Нажала спусковой крючок и тут же отпустила! – туту же дал короткие наставления Потемкин.

А Иван вошёл в азарт, начав приближаться к нежити мелкими шажками и короткими перебежками. Выстрелит, подбежит. Снова выстрелит и ещё немного подбежит.

– Не торопись! Контролируй ситуацию, мать твою! – кричал киборг, идя следом за парнем. – Нулька, не стреляй, попадёшь в спину! Михась, пни её под зад, а то не слышит!

Богинька с коротким «ой!» прекратила беспорядочную пальбу и принялась догонять княжича.

– Ванюша, подожди-и-и!

– Ну, с трёх метров не промахнётся, – пробурчал Потёмкин, тяжело вздохнувший и пошедший следом. – Пока вы отстреливаете сусликов, я займусь делом.

Киборг, глядя в спины непутевой парочки, перешёл на быстрый скользящий шаг, словно не был вовсе экипирован в громоздкий и неудобный бронескафандр, и не было низкой гравитации. И путь до контейнеров занял всего полминуты.

Здоровяк глянул в проём шлюза, быстро закрыл дверь и выстрелил по замку. Потом подёргал рукоятку, убедившись, что вход заклинило.

– Готово!

Ему никто не ответил, так как княжич и навигатор были слишком увлечены расстреливанием не видящих в темноте кадавров почти с расстояния вытянутой руки.

– А потом удивляются, что женщины дольше живут, – ехидно пробасил Потёмкин и закричал в голос: – Держите дистанцию! Михась, ты-то куда лезешь?! Должен же понимать!

– Я уже жрать хочу! Но пока не очистим шахту, обед не светит! – отозвался навигатор. Он подпрыгнул и заглянул в кузов самосвала. Приземлившись, ещё раз подскочил и пустил очередь, добивая кадавра, ползающего там, как потравленный ядом таракан. – Здесь чисто!

Михаил начал обходить грузовик по кругу и вдруг остановился, дотронувшись рукой до бока самосвала, словно мог что-то почувствовать сквозь толстую многослойную перчатку.

– Странно, – пробубнил он, разгуливая металл под ладонью.

А Иван, который подпрыгнул, чтоб заглянуть в кузов, уцепился за край и остался наверху. Перемахнув через борт, парень толкнул ближайшего подстреленного мертвяка, и тот медленно рухнул вниз, на грунт.

И из кузова открывался очень хороший вид – контейнеры и вход в шахту были как на ладони.

– Что странно? – спросил парень, шаря инфракрасным лучом по округе.

– Двигатель грузовика ещё тёплый. Им словно вчера пользовались. А в задании сказано, что шахта не фунциклирует из-за нежити больше трех лет.

– И что ты хочешь этим сказать? – замер на месте Иван.

– Я хочу сказать, что еще вчера он работал и не успел остыть, и всё, – спокойно ответил навигатор и добавил: – Есть хочу. Давайте уже закончим дело.

Княжич оттолкнулся от одного борта грузовика, подскочил к другому и ещё раз оглядел округу. За контейнерами нашлось последние четыре кадавра, которых с верхотуры не составило труда расстрелять, словно мишени в тире.

Монстры лишь перебегали с места на место или вытягивали шеи, пытаясь понять, откуда по ним стреляют. Как-то запоздало в голове мелькнуло, что когда-то кадавры раньше были живыми людьми, может, пиратами, как на том транспортнике, может, шахтёрами. Княжич погрустнел и опустил оружие.

– Покойтесь с миром, – прошептал он, а затем услышал голос киборга:

– Чисто. Надо глянуть шахту.

Княжич спрыгнул с кузова, и товарищи двинулись ко входу.

– Стоять! – сразу заорал Потёмкин. – Быстро разбились на пары и мелкими перебежками! Задние прикрывают передних! Потом смена ролей! Михась с Нулькой! Я с княжичем!

– А почему я с Мишей? – сразу возмутилась богинька. – Я хочу с Ваней!

– Демократия, твою мать! – уже во весь голос завопил киборг, придя в состояние праведного гнева, и быстро пояснил: – Потому что в каждой паре будет опытный боец! Учись, княже!

Иван двинулся дальше, тут же получив окрик:

– Линия огня, княже! Уйди с линии! Блин, гонять вас надо до потери сознания!

Киборг долго ещё бурчал про учения и тренировки, но двинулся к проёму первым, стараясь не наступать на большие грузовые весы, расположенные прямо у выхода из подземелья. На таких взвешивают на складах самосвалы. И у княжича весы вызвали ассоциацию с дверным ковриком. Не хватало надписи: «Добро пожаловать».

У входа остановились, собрались попарно с двух сторон и стали заглядывать внутрь, хотя в громоздких боевых скафах сие было весьма затруднительно – ни шею вытянуть, ни подкрасться незаметно. Шахта представляла собой обычную нору, вырытую отбойными молотками в породе. Низкая сила тяжести позволяла делать укрепления свода в виде алюминиевых арок, поддерживаемых стальными распорками. Опорные конструкции ставились через каждые десять метров, придавая шахте вид гномьего царства.

По бокам туннеля тянулись толстые чёрные кабели, намекая, что раньше здесь был генератор. Под потолком висели выключенные лампы. Недалеко от входа виднелись два больших, вжавшихся в стены электрических щита.

А ещё на стенах поблёскивали многочисленные стальные скобы, как те, что были на скале, на Кегле.

И если Иван не ошибался, то правильнее было назвать это не шахтой, а штольней. Потому как шахта — это колодец, а вот штольня – боковой ход.

Киборг поднял руку, призывая остановиться, затем дотронулся до стекла гермошлема:

– Атмосферник на связи?

– Да, – послышался голос робота-пилота, который до этого не вмешивался в диалоги.

– А что ты молчал всё это время? Тебя то не заткнёшь, то не услышишь.

– Книжку читаю. Про Пиноккио. Между прочим, моя любимая.

Потёмкин пробурчал что-то нечленораздельное, из чего можно было разобрать только «цифровой, блин, буратино», потом отдал распоряжение:

– Если снаружи возникнет какое-нибудь шевеление, сразу поднимай тревогу. Принял?

– Да, – ответил Женёк. Следом послышалось нарочито громкое шуршание переворачиваемой бумажной страницы.

Потёмкин достал из подсумка небольшой серый квадратик, положив на землю.

– Ретранслятор, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд княжича.

Триста метров прямого пути одолели, прижимаясь к стенам.

Потом ещё триста.

В конце упёрлись в развилку. Каждая ветка заканчивалась тупиком. И больше ничего, кроме пластиковых ящиков и поддонов для руды.

Зато стало известно, что ресурс, который здесь добывали – это обычный литий. Впрочем, лития здесь было много. В стенах даже попадались вкрапления мелких самородков. Вакуум и низкая температура хорошо сохраняли щелочной металл в первозданном виде. А на Земле, Сириусе или том же Проционе литий шёл нарасхват. Человечество жадно пожирало этот востребованный и потому дорогостоящий химический элемент.

– Пусто, – констатировал очевидное навигатор.

– Жаль, – разочарованно произнёс Иван, – я думал, в этом месте найдётся какая-нибудь тайна. А здесь просто нежить и брошенные туннели.

– Наоборот. Это же здорово. И в стрельбе поупражнялись, и к ужину успеем, – не согласился Михаил.

– Я тоже рада. Больше никто не будет на нас нападать, – бодро согласилась с навигатором Нулька.

Потёмкин ответил не сразу. Он пощупал стену и прошёлся вдоль неё, подсвечивая инфракрасным фонарём. Присел, потрогал пол.

– Ничего не понимаю, – произнёс он, наконец. – Такое чувство, что шахту бросили, а следы за собой тщательно замели.

Киборг вдохнул, выпрямился и вытер пыльную ладонь о скафандр.

– Пойдём, княже. Ничего, кроме кадавров, мы здесь не найдём.

И Потёмкин, придерживая оружие, направился к выходу. Следом торопливо двинулся Михаил.

– Ванюш, пойдём, – замерев посреди туннеля, позвала княжича Нулька.

Иван вздохнул. Сейчас он ощущал себя маленьким обиженным ребёнком, которого пригласили на аттракцион, а оказалось, что тот очень быстро заканчивается, да ещё и рассчитан на детей, а не любящих пощекотать нервы взрослых.

Парень положил руку на стену и медленно пошёл вдоль неё к выходу. Когда пальцы коснулись подпорки, улыбнулся. Даже сквозь перчатку княжья кровь почуяла влияние хозяев шахты. У них не было единого мнения, тянули в разные стороны, как лебедь, рак и щука, и каждый считал своей. В общем, не поделили.

Иван шёл, касаясь поцарапанных скоб, кабелей и опор. Каждая привносила крупицы ощущений. Почему-то в глубоком космосе, вдали от людей, чувствительность крови повышалась, как чувство слуха в ночной тишине. Это сравнение часто приходило ему в голову.

– Ванюш, пойдём быстрее!

Нулька проворно вернулась, схватила княжича за руку и потащила вслед за остальными. Несмотря на тяжёлый и неуклюжий скаф и пулемёт на плече, богинька умудрялась оставаться лёгкой и миловидной, словно балерина. Казалось, вот-вот пустится вприпрыжку.

Иван улыбнулся и поддался корабельной фее. Уже у выхода нечаянно коснулся трансформаторного щита. Руку словно обожгло, и парень вырвал руку из ладони Нульки и встал как вкопанный.

Он сделал несколько шагов назад, уставился на жестяной шкаф и снова приложил к нему ладонь.

Рядом быстро возник Потёмкин. Киборг молча опустил на плечо княжича руку, мол, что там?

Иван бросил немного растерянный взор на товарища.

– Щит нездешний. У него другой хозяин. И прежние хозяева до него не дотрагивались.

Княжич отошёл на шаг и более внимательно оглядел щит. Как только пропал тактильный контакт, исчезло и ощущение неправильности. Но парень верил княжьей крови, потому подался вперёд, взялся руками за края щитка и потянул изо всех сил. На стекле заморгал индикатор перегрузки сервоприводов, усиливающих солдата в боевом скафе.

Щит сорвало с креплений внезапно, словно внутри сработала пружина. Лист металла ударил по пальцам, распахнувшись, как дверь. А внутренний экран гермошлема залило сплошным бело-зелёным светом прибора ночного видения, засвеченного спрятанным за щитом ярким прожектором.

Из наушников раздался мат киборга и шипение воздуха.

Что-то с силой толкнуло парня в грудь, откинув к противоположной стене.

– Движение! – заорал через систему связи пилот, вспомнивший про свои обязанности. – На скане движение!

Яркий свет сжался до нескольких больших, быстро удаляющихся пятен. Что-то, облепленное прожекторами, как новогодняя ёлка игрушками, стремительно домчалось до выхода и пропало из поля зрения, нырнув вбок.

Но теперь были видны весы, откинутые блестящими пневматическими поршнями, словно капот машины. Из подпола, который обнаружился под весами, показались кадавры.

Много кадавров.

Глава 15. Ловушка и убойные догоняшки

– Пли! – заорал Потёмкин, но приглашения и не требовалось. Весь маленький отряд почти одновременно начал стрельбу по толпе напирающих кадавров.

И хотя со столь близкого расстояния сложно промахнуться, некоторые пули всё же улетали в стены шахты и выбивали из них серые облачка быстро опадающей на пол пыли. А иные попадали в открытый створ весов, похожий на жадную пасть громадного чудовища, и тогда в разные стороны разлетались искры, почти теряющиеся на фоне прожекторов, расположенных под крышкой тайника и слепящих инфракрасные камеры. Отчего кадавры казались жуткими персонажами театра теней.

И всё же основная масса пуль цели находила. Тогда монстры нелепо дёргались и останавливались, тормозя остальных. А когда падали, задние ступали по трупам, уподобившимся страшным дерматиновым куклам.

Пьезодатчики исправно транслировали от оружия данные о стрельбе, и в наушниках стоял сплошной грохот: боевой киборг почти в упор всаживал в нечисть снаряды своего болтера; рядом с ним Нулька, визжа, словно барышня при виде мыши, судорожно нажимала на спусковой крючок и водила стволом; палил короткими очередями навигатор. Стреляные гильзы били в стенки металлическим потоком, отскакивали и скапливались под ногами.

Не отставал от товарищей и княжич, хотя ему пришлось резкими дёргаными движениями нащупать кнопки и снизить громкость наушников, потому как треск от оружейной пьезы стоял неимоверный.

– Надо отходить! – прокричал Михаил, быстро оглядываясь в глубину шахты.

– Нет! – зразу возразил Потёмкин. – Не вздумайте!

– Нас сомнут! – продолжал навигатор.

– Не сомнут! – рявкнул Киборг, убрал быстро опустевший болтер и сделал шаг в сторону. Затем ухватился за болтающуюся на погнутых петлях дверь трансформаторного щита, вырвал её с корнем и выставил перед собой, словно щит римского легионера, развернутого на девяносто градусов, и потому похожего на отвал бульдозера, а затем двинулся вперёд, на нечисть. Твари уцепились за лист железа и повытягивали руки, пытаясь ухватить за бронескафандр. По тем, у кого получалось, сразу палил навигатор.

В ход пошли острые камни, которыми кадавры били людей, и на стыках скафа выступила оранжевая гермопена, очень похожая на кровь, которая сочится из царапин. А если бы у нежити имелось огнестрельное оружие, пришлось бы совсем туго.

– К выходу! – закричал Потёмкин.

Иван, помня урок о контроле линии огня, быстро стукнул ладонью по гермошлему Нульки, дабы привлечь её внимание, и ухватившись за врученный богиньке пулемёт, задрал ствол вверх, чтоб тот не оказался направлен на спины товарищам. С потолка посыпался выбитый пулями серый песок.

Благо, девушка поняла и перестала вести бесполезный огонь.

Киборг, оказавшийся в роли бульдозера, упёрся в толпу нежити из всех своих сил синтетических мускулов, но кадавров было больше, и они тоже давили. Ноги Потёмкина заскользили по полу, а его самого стали сдвигать назад.

– Прикройте! – громко протянул княжич и встал рядом с киборгом.

И уже вдвоём начали теснить толпу кадавров.

Навигатор отстреливал самых шустрых. Одному всё же удалось перепрыгнуть прямо поверх щита, и полумеханический мертвяк бросился на Нульку. Богинька завизжала и ударила ходячего мертвяка прикладом. Тот, повинуясь инерции, полетел к самому потолку, чему способствовали всё та же слабая гравитация и сервоприводы скафандра. А затем упал, покатился и исчез в глубине шахты.

Может быть, никто и не обратил бы на это внимание, но пол под ногами дрогнул, а затем медленно обвалился потолок. Не на головы отряду, а чуть подальше, в паре десятков метров, погребая под собой злосчастного кадавра.

Княжич вертел головой, пытаясь видеть все и сразу – и кадавров, и глубь штольни, и оттого обвал походил на набор слайдов. Вот сжались подпорки, перестав поддерживать потолок. Вот оскаленная нежить. Вот верх туннеля пошёл трещинами. Снова жадно тянущая руки нежить. Вот свод изогнулся, а из породы проступили валуны. Блеснули самородки лития. Опять нежить, блестящая зубами и чёрными глазищами.

Последним слайдом стал вид заваленного прохода. Камни, выдавливаемые массой грунта, лениво подползли поближе к ногам членов экипажа. Пыли не было, да и где ей взяться-то в вакууме.

Иван облизал пересохшие губы. Если бы послушали навигатора и отступил, оказались бы под завалом. Даже если бы не сразу раздавило, задохнулись бы, когда кончился кислород. Киборг бы протянул дольше всех, потому как он сам говорил, в нём живого мяса от силы пять кило. Но всё равно бы не спасли – поблизости нет ни специальных машин, ни толпы спасателей.

– Дави! – с натугой, но громко прорычал Потёмкин, и Иван поднатужился, помогая товарищу с импровизированным щитом.

На скафандре княжича тоже была оранжевая пена – от острых камней в руках мертвяков и ударов настежь распахнувшейся дверью и конечностями неведомого врага, выскочившего из потаённой каморки.

Медленно, но верно друзья стали теснить кадавров к выходу.

В какой-то момент у навигатора кончились патроны, и он стянул с княжича пистолет-пулемёт.

– Какого хрена ты зажмуриваешься?! – закричал навигатор на Нульку.

– Мне страшно! – отозвалась богинька, на что Михаил выругался:

– Но не во время же стрельбы!

– Но страшно же!

Можно было бы посмеяться, но сейчас совсем не до шуток. Ибо во все стороны большими клочьями летела оранжевая пена. И это при том, что скафы обещали защиту от выпущенных в упор пистолетных пуль и осколков разорвавшейся в паре метров от человека гранаты.

– Ещё пять шагов! – заорал киборг, подбадривая товарищей.

– А дальше что?! – глянув на разорённую толпу нечисти, спросил княжич. По стеклу гермошлема скользнули пальцы кадавра. Удивительно, но на руках у них когти, и даже вроде железные – потому как на стекле остались царапины.

– Дальше, твою мать, хотя бы не окажемся под завалом, если рухнет вся шахта! Запевай! Эй, дубинушка, ухнем! И ещё разок!

У киборга даже оказался музыкальный слух, и песню он запел низким чистым басом.

Шажок за шажком, двигаясь по неподвижным телам добитых кадавров, приблизились к приподнятым весам. А затем произошло то, от чего у княжича волосы зашевелились на голове и сердце чуть не выскочило из груди, пробив рёбра и скафандр.

Поднятые весы с силой захлопнулись, как капкан. Краешек крышки промелькнул буквально в десяти сантиметрах от щита. Все мертвяки, что попали под удар, оказались либо перекушены, либо раздавлены. Их словно поездом переехало.

– Пригнись! – закричал навигатор.

Киборг и княжич только и успели, что спрятаться за щитом, как Михаил с десяти шагов выстрелил из гранатомёта в небольшую кучку оставшейся нежити. Сверкнуло. Ударная волна, не успев рассеяться в вакууме, саданула словно битой. Послышалось отрывистое шипение пробитых осколками скафов, и снова выступила пена.

Брызги гермосостава попали оранжевыми крапинками на жестяной щит и стекло шлема, зразу застыв.

– Дальше я сам, – прорычал киборг. Княжич отступил, а Потёмкин швырнул исцарапанную и помятую дверь вперёд и достал пистолет.

Нежить он добил быстро.

– Щас бы двуручный меч или цепную пилу, – улыбнулся княжич, осматривая поле боя.

– Ага, – выглядывая по сторонам, есть ли ещё монстры, ответил киборг, а обернувшись, добавил: – Это явно была ловушка.

Но княжич смотрел уже не кадавров, а на атмосферник, который стоял в километре отсюда. У летающего аппарата вспыхнули, сразу перейдя в форсаж манёвренные двигатели, направленные под брюхо. Светящийся синеватым цветом поток раскалённых газов разбрасывал в разные стороны тучи песка и мелких камней.

– Что он творит? – пробормотал Иван, имея в виду робота-пилота.

– Сумасшедший. Отформатирую, блин, – протараторил навигатор, тоже вытаращившийся в сторону шаттла.

А тем временем атмосферник развернулся кормой к товарищам и начал набирать скорость, двигаясь задом в сторону шахты. Летел он над самым грунтом, откидывая на ходу аппарель. В плотной атмосфере такой манёвр был чреват потерей целостности летательного аппарата и заваливаем его на грунт, но вакуум милостиво прощал эту наглость.

– В стороны! Либо раздавит, либо в шахту влепится! – закричал киборг.

Иван сразу же подхватил застывавшую от растерянности Нульку и стал отталкивать. Не сумев справиться с непривычной силой тяжести, толкнул так, что оба полетели кувырком по серой промёрзшей земле.

Богинька испуганно взвизгнула и закрыла стекло шлема руками.

А шаттл почти в ста метрах от входа перенаправил сопла, тормозя аппарат. Остановился он всего в двух шагах от того места, где стояли друзья.

– Всё пучком! Прыгайте на борт! Я его вижу! – раздалось в наушниках.

– Кого?! – быстро уточнил княжич.

– Беглеца! – прокричал Женёк, – Вы же его ищете? У «Синей птицы» оптика классная. Висит звездолёт невысоко. И я эту хреновину с орбиты хорошо отслеживаю.

– Прыгаем! – тут же прокричал Потёмкин и первым заскочил на откинутую аппарель. Всё та же малая гравитация позволила подлететь на целых два метра. Киборг швырнул орудие в глубь отсека, развернулся и протянул руку, в готовности подхватить того, кто не допрыгнет.

Подхватывать пришлось всё ту же Нульку. Хотя Иван помог ей подскочить.

Следующим сиганул навигатор. Последним был княжич.

Едва он взобрался на край аппарели, как атмосферник накренился, отчего пришлось хвататься за поручни и скобы, чтобы снова не свалиться.

– Камикадзе, – пробурчал навигатор, имея в виду Женька, и помог Ивану встать.

Шаттл, почти не набирая высоты, начал разворачиваться и двигаться куда-то в обход отвалов породы. Вход в шахту, весы-капкан и куча неподвижных кадавров стали быстро удаляться.

– Не спи, княже! – Киборг резво добежал до ящиков и принялся в них рыться. Не успел Иван понять, что от него хотят, как здоровяк кинул парню новенькие магазины к пистолету-пулемёту.

Княжич тут же заменил пустые на полные и дёрнул затвор. В наушниках послышалось металлическое клацанье, напомнившее про пьезы.

– Вот оно! – раздался голос пилота.

Иван рассовал магазины по подсумкам и кинулся к краю аппарели.

– Осторожнее, княже, не выпади, – произнёс навигатор, останавливая рукой парня.

А тот ухватился за поручень и подался вперёд. Атмосферник шёл низко, что называется, на воздушной подушке от продуктов горения топлива.

– Не вижу!

Михаил поднял ладонь, коснулся стекла княжеского гермошлема и начал нажимать на виртуальные кнопки. Те вспыхивали и попискивали. А затем перед глазами парня возникло окошко, создающее дополненную реальность, и теперь казалось, что видел сквозь стенку шаттла. Но на самом деле это несложный графический искин подгонял снятое с камер летательного аппарата изображение.

Неприятель обнаружился справа по борту, двигаясь параллельными курсом в километре от атмосферника. Княжич увеличил изображение.

Нечто оказалось очень необычным и похожим на паука-сенокосца. Слегка приплюснутое сверху и снизу туловище было размером с малолитражку. Десяток огромных чёрных глаз, блестел в свете прожектора, коим подсвечивали чужака. Восемь очень длинных и очень тонких ног, размах которых — не меньше пятнадцати метров, быстро мелькали в странном, присущем скорее насекомым беге. Нечто столь ловко перебирало конечностями, что создавалось ощущение, будто оно скользило над грунтом, а не бежало.

– Уходит! – закричал Иван, когда чужак резко свернул вбок.

– Всё пучком! – отозвался пилот. Шаттл сразу же завалился набок, почти коснувшись крылом грунта, и вошёл в вираж.

– Осторожнее, мать твою, суицидник! – завопил Михаил, которого чуть не сбросило с аппарели.

– Расслабьтесь, я всё рассчитал! – ответил, словно отмахнулся, Женёк.

Скорости паука и атмосферника, идущего на манёвренниках, были несоразмерны, и вскоре нечто приотстало, но зато его стало видно безо всяких камер.

– Вали урода! – закричал киборг и открыл огонь из отобранного у Нульки пулемёта. Свежая лента с патронами тянулась не из ранца, а была брошена прямо на пол. К стрельбе присоединился и Михаил.

Земля вокруг паука взметнулась столбами, и тот принялся резко менять направление движения, запетляв, как заяц.

– За ним! – Княжич вцепился взглядом в беглеца, боясь потерять его из поля зрения. Конечно, с орбиты видно лучше, но разве какой-то телескоп заменить живые глаза и личный опыт? Тем более, что в жилах кипел коктейль из адреналина, замешанного на молодой крови.

– Топливо не бесконечно, – отзывался Женёк. – Думайте быстрее, иначе на взлёт на орбиту не останется.

– Блин! – выругался Иван.

– Сейчас сделаем, княже, – прорычал Потёмкин. Он одним махом распахнул длинный ящик, в котором оказалась снайперская винтовка, и достал оружие. – Михась, помоги. Делаем манёвр «жало».

И киборг кинул навигатору две растяжки, какими крепят груз в отсеке, а сам встал с винтовкой посередине аппарели. Михаил угукнул и быстро прилепил одни концы растяжек к кольцам на стенках, а вторые к петлям на поясе киборга.

Потёмкин шагнул назад, натягивая тросы.

– Женек, ещё один заход! Как проскочишь мимо, тормози.

– Принял.

Иван глянул на навигатора, который вцепился руками в скобы, и сам ухватился за них покрепче. В поле зрения мелькнула Нулька, которую Михась успел прикрепить к полу теми же тросиками крест-накрест, словно ценный ящик с хрупким грузом. И девушка только ойкала при перегрузках.

Шаттл заложил новый вираж. Инерция была такова, что ноги княжича оторвались от пола, и парень завис под углом сорок пять градусов. Казалось, вот-вот, и брякнется прямо на стенку.

Всё случилось очень быстро. Атмосферник обогнал паука, затем изменил вектор тяги движком, тормозя что было сил. Инерция снова оторвала ноги княжича от пола, норовя швырнуть его, но на сей раз в переднюю часть отсека.

Зато киборг с винтовкой в руках оказался словно в гамаке, а петляющая тварь сейчас мчалась всего в пяти сотнях метров от стрелка.

Все затаили дыхание.

И в тишине из наушников донёсся выстрел, переданный пьезодатчиками.

«Бах!»

– Есть, – довольно произнёс Потёмкин.

Атмосферник опустился пониже и начал пятиться задом к дёргающемуся пауку-гиганту.

А все стали всматриваться в беглеца, который быстро затих и теперь валялся неподвижно, словно сломанная игрушка. Стабилизированный прожектор подсвечивал подстреленного уродца, и на серый грунт падали резкие чёрные тени, придающие зрелищу немного мистики и жути.

– Фигня какая-то, – пробормотал Иван, шмыгнув носом и поудобнее перехватив оружие.

– Покажите! Развяжите! Я тоже хочу посмотреть! – заголосила связанная Нулька.

Не дождавшись помощи, богинька сделала микропрыжок через гипер, или как она часто повторяла – стала чуточку волной, и возникала прямо на краю аппарели. У Ивана аж дух перехватило из опаски, что свалится, а лёгонькая девушка даже привстала на цыпочки и подалась вперёд, взявшись тонкими пальцами за край борта.

Нулька постояла немного, потом радостно подпрыгнула и попыталась что-то сказать, указывая рукой на паука, но забыла, что звук в вакууме не рождается. Девушка насупилась, топнул ногой и снова исчезала. Зато из динамиков раздался её возбуждённый голос:

– Я знаю, что это! Когда работала на астероидах, шахтёры купили подержанного робота, сделанного на экспорт эксенами. Робот специально для низких гравитаций и невесомости. Он так пошире уцепится лапами за скобки и шатается туда-сюда. Лапы длинные, и тело с инструментами двигается над большой площадью.

– Чужеский робот значит, – хмыкнул Потёмкин.

Тем временем шаттл сбросил скорость и опустился на землю. Товарищи, держа паука на прицеле, обступили его. И он действительно был больше похож на живое членистоногое, чем на механизм. Ивану сразу вспомнился купленный капитаном скорпион, и подумалось, что чужим действительно очень нравился подобный бионический стиль.

Потёмкин осторожно приблизился к пауку и пнул одну из ног. Никакого шевеления не последовало. Тогда киборг ткнул стволом в корпус и заговорил:

– Это чучело надо погрузить на борт вместе с парочкой кадавров, и подумать, что делать с трофеями. Они могут дать нам информацию. Ведь на шахте однозначно была ловушка. Причём многоуровневая. Сперва напали монстры у входа. А когда не помогло, то обвалили шахту и натравили ещё больше кадавров. Причём, они и должны были нас затолкать под обвал. И этот капкан у входа – тоже часть ловушки. Только неясно, какая роль у паука. И думается мне, это не просто ловушка Синей Бороды, рассчитанная исключительно на нас, это сокрытие улик. И если бы мы, или кто другой, просто сфотали и ушли, хозяева кадавров вернулись и продолжили работать. Не просто же так движки самосвалов были еще теплые. Рабочих о нашем визите предупредили, и те ушли, оставив технику.

– И зачем им это? – не отрывая взгляда от паука, спросил княжич.

Потёмкин пожал плечами, подумал и только потом ответил:

– Литий. Он ныне очень дорог, а один мудрец говорил, что, когда прибыль превышает все мыслимые проценты, многие ради нее готовы на что угодно, даже на самые циничные преступления. В общем, незаконная добыча сырья.

– А как ты понял, что шахта обвалится? – продолжил расспрос Иван.

– Я и не знал, но у шахты нет второго выхода, и отступить, это только заползать в задницу ещё глубже.

На минуту в наушниках стола тишина. К тому же рядом с Иваном из пустоты опять проявилась Нулька. Девушка, одетая в свой новый обтягивающий костюм, подхватила парня под руку, хотя через скафандр это почти не чувствовалось.

– Есть предложения, что с этим делать дальше? – негромко спросил навигатора и принялся обходить робота по кругу, чтоб разглядеть его со всех сторон.

В наушниках послышался голос пилота:

– Можно показать чуваку, который мне собачье сердце ставил. Крутой спец.

– И в какой дыре этот спец живёт? На дальних подступах к Проциону?

– Не. Я сердечко на Земле ставил, – с гордостью в голосе отозвался Женек.

Все одновременно посмотрели на Ивана, ожидая решения. И княжич кинул.

– На Землю.

***

– Урод! – завопил, роняя слюну Турочкин, едва угрюмый тип с лицом прожжённого уголовника и в костюме шахтёра замолк, а экран дальней связи погас. Инквизитор схватил со стола фарфоровую сахарницу и с ненавистью швырнул в стену. В сторону полетели осколки. Задев джинна и робота-секретаря. – Почему этот княжеский выродок туда полез?! Три года схема работала! Три года! – затряс побагровевший от ярости куратор кулаками перед лицом джинна. – Ты понимаешь?! Три! Нахрена он полез?! Теперь шахту с нуля делать!

– Не знаю, – спокойно произнёс потусторонний помощник, в прищуренных глазах коего читалась некая толика брезгливости.

– Почему не знаешь?! – привстав на цыпочки и чуть ли не уткнувшись носом в подбородок слуге, спросил Турочкин. Казалось, искры, которые сыпались из его бешеных глаз, сейчас подпалят бороду джинна.

– Потому что я не всемогущий, и мои силы ограничены законами физики.

– Ты бесполезная безмозглая тварь, а не джинн! – прокричал куратор.

– То есть, после задания со спасением ведьмы вы решили, что он тупой, но везучий и исполнительный, и решили послать просто посмотреть издалека на вашу шахту? А он взял и проявил инициативу?

– Захлопни свою пасть, раб. Кто ты такой, чтоб меня упрекать?! И я желаю, чтоб ты мне больше не перечил! Ясно, урод?! – роняя изо рта пену, проорал Турочкин.

– Будет исполнено, – поклонился джинн.

Глава 16. Док и очень опасные приколы

Столица. После дальних астероидов, где серая пыль смешалась с замёрзшей кровью, и космической пустоты с бесконечно-чёрным, лишь испачканным звёздами небом, мегаполис агрессивно бросился на экипаж «Синей птицы» яркими красками и пестрящими перед глазами скоплениями людей, какофонией шумов и хаосом непрерывного движения. А синее небо, расчерченное следами пролетающих над головой атмосферников и самолётов, словно печатная плата дорожками, давило сверху.

Специалист, к которому повёл автопилот Женёк, обитал отнюдь не в глуши антарктических деревень, и не в спрятанных под землей технических и трущёбных ярусах города, куда строители упрятали метро, промышленные объекты и грузовые и пассажирские поезда дальнего следования.

Но район тоже можно условно назвать подземным. Места на планете не хватало, и уже давно принято решение, что прилегающие к столице леса, чтоб не вырубать, лучше приподнять. Человечество достигло пика своего могущества, и десятки квадратных километров дубрав и березняка и тайги вырезали из земли, как куски торта, и водрузили на бетонные площадки на бетонных же опорах. Если смотреть с орбиты, то зелёные шестиугольники с блестящими озёрцами казались на своём исконном месте. Но в реальности под ними, будто муравьи и жучки под толстой шкурой лестного мха, кишели люди и прятались колонны пятиэтажных зданий, лабиринты улиц, туннельные магистрали для флаеров и многочисленные плакаты о том, что нарушать аутентичность дикого леса нельзя, и приземляться в заповедниках запрещено.

Это называлось сочными кварталами, куда солнечный свет падал только через широкие колодцы, рассчитанные на шесть потоков, три вверх и три вниз, вертикального движения. Но сочные кварталы от этого не унывали, а обрели индивидуальную неповторимость.

Иван смотрел через открытое окно. Чтоб доставить робота-паука и двух кадавров, пришлось арендовать грузопассажирский флаер, сейчас транспорт медленно плёлся над самой доро́гой, что называлось, нулевым уровнем движения. Над головами быстро пролетали легковые флаеры, словно дразня своей скоростью, но зато можно разглядеть жителей.

Не только княжич наблюдал за происходящим – Навигатор, Потёмкин и автопилот тоже. А Нулька так вообще высунулась по грудь, и на лице богиньки был неподдельный восторг.

– Вань, а что они все такие яркие, разноцветные и полуголые?! – прокричала она, указав пальцем на стайку молодёжи. – И киборгов много.

А среди горожан действительно хватало людей с модификациями. И если малолетки ограничивались светящимися аппликациями, то люди побогаче, помимо пластики физиономий, использовали и всевозможные импланты. Например, дамочка в возрасте, но с подтянутым медицинскими процедурами телом, гордо вышагивала, будучи в широкополой шляпе с подсветкой, словно люминесцентная поганка, в прозрачных туфлях на высоких каблуках и очень минималистичном платье-хамелеоне, у которого волнами менялся цвет, тоже имела признаки киборга. Это был ободок, приклеенный биоклеем по бокам грудной клетки, чуть выше талии, прямо к коже. Ободок очень тонкий и, почти прозрачный. И из него торчали две тоненькие пластиковые ручки с голубыми суставами, придавая женщине сходство с попрыгуньей-стрекозой. Ручки вели себя словно живые и жеманно придерживали на уровне лобка небольшую дамскую сумочку, прикрывая пах. А прикрывать стоило. Ибо трусы-стринги, совсем не прикрываемые чересчур легким платьем, этому явно не способствовали.

Потом прошла ещё одна – с белоснежными кроличьими ушками, которые двигались, реагируя на звуки, словно настоящие. И сложно понять, как крепится сей хитрый гаджет: прибит ли он гвоздями к черепу, или это опять очень затейливый ободок. Можно, конечно, посмотреть в Галанете, но заморачиваться на такую ерунду Иван не хотел.

– Не знаю. Фрики какие-то, – отозвался княжич, поймав насмешливый взгляд Потёмкина. У Ивана в универской группе тоже училось несколько человек, которые ставили улучшения, при чем и девушки и парни, но зачем это делали, княжича не сильно интересовало, потому как он в то время часто бегал по дальневосточным лесам, причём настоящим, а не этим околостоличным паркам на курьих ножках.

– Ух! Вам повезло с гидом! – раздался голос с водительского места, и все обернулись.

Мужчина сидел, развалившись в уютном кресле, но когда увидел, что завладел вниманием, приосанился и подобрался.

– Я же не всё время гонял этот флаер, – оживившись, начал он рассказ. – До этого я работал в фирме, где делают и продают модные штучками с гаджетами. Я там разного насмотрелся.

Водитель даже слегка подскочил в кресле, лишь изредка глядя вперёд, так как автопилот исправно вёл транспорт по нужному маршруту.

– Так вот, сейчас стиль «кибер» обретает второе дыхание. Это модно.

– Но зачем?

– А зачем люди делают татуировки и пирсинг?

– Ну, татухи – это одно, а кибердетали – это другое, – воскликнул княжич.

– А в чём разница? – улыбнулся водитель.

Иван задумался. Действительно, а ни в чём – лишь в стоимости. К тому же декоративные импланты сейчас можно купить отнюдь не по заоблачным ценам, это же не профессиональные и не медицинские, да и ставят их люди не самые бедные, он готовые выделиться из общей массы.

А то, что импланты декоративные – не беда, ведь некоторые классические вещи, бывшие в своё время последним писком моды, тоже пришли из рабочей среды: джинсы, кожаные куртки и прочее. Даже наручные часы – и те родились в окопах первой мировой, как оптимизация хронометра, а потом прижились в массах.

Навигатор глянул на Потёмкина и усмехнулся:

– Ты сейчас самый модный парень на деревне.

– Не смешно, – пробурчал киборг.

Иван проводил ещё одну дамочку в майке с мокрым эффектом на голом теле, отчего прозрачная ткань сидела на фигурке в облипочку. Но главное, что у девушки в причёске был целый десяток тонких кибердредов. Дреды извивались, как выводок длинных тощих змей, делая обладательницу похожей на Медузу Горгону.

– Зато понял, для чего Фёкла ложилась в клинику, и зачем ей импланты.

– Ага, – поддакнул навигатор, – выпендриться побогаче.

– Прилетели! – бодро известил водитель, и грузовик свернул с общей дороги, оказавшись в небольшом дворе. Флаер завис в воздухе, но не стал опускаться на площадку, так как прямо по курсу на стене дворика загорелась красная предупреждающая надпись: «Не садиться!»

Из небольшой двери выскочил сухенький, одетый в очень опрятную спецовку мужичок, наверное, охранник. Мужичок быстро оглядел грузовик, а затем постучал по стеклу со стороны водительской двери.

– Чего хотели?

Водитель кивком указал на княжича.

Иван потянулся за жетоном инквизитора, но его остановил киборг. Он сжал в своей синтетической лапищей ладонь княжича с жетоном и покачал головой, потом достал кредитную карточку. Покурил перед собой.

– Мы к доктору.

Мужичок недоверчиво уставился на Потёмкина, потом закатил глаза и забормотал:

– Устроят тут конспирологию. Вы в первый раз?

– Нет, – тут же подал из глубин флаера голос Женёк.

– Да, – произнёс одновременно с ним Иван.

Мужичок отошёл к стенке и несколько раз ткнул в дорогой смарт-браслет. Красная надпись на стене сменилась жёлтой «осторожно». Центральная часть площадки слегка опустилась, а затем медленно отъехала в сторону, совсем как дверь купе, явив взору подземный ангар.

– Богато живёт, – усмехнулся навигатор.

Иван хмыкнул. Он видел богатую жизнь, хотя бы условно, так как учился вместе с детьми толстосумов, и порой выбирался на роскошные вечеринки. И собственный подземный ангар – не самое выдающееся. Впрочем, отрицать, что хозяин – зажиточный, было бы глупо.

Грузовик медленно опустился в светлое, ничем не украшенное помещение с бетонным покрытием, бетонным потолком и такими же опорными столбами. Небольшие выдвижные шасси флаера сперва вытянулись навстречу бетону, а затем с тихим шипением поджались к самому брюху, словно лапки замёрзшей птицы, севшей на ветку.

Люк, ставший теперь крышей, тихо гудя приводом, закрылся.

Транспорт оказался не одинок. Рядом стоял флаер скорой помощи с красным крестом, нарисованным внутри красной же шестерни, и надписью «частная киберпомощь». А чуть дальше ютились два легковых летуна, в том числе роскошный спортивный, ярко-жёлтого цвета с чёрными полосами. А в углу почти до потолка размещались разнообразные ящики и герметичные контейнеры.

– Ну, рассказывайте, что у вас, – донёсся голос мужичка, который к этому времени уже вышел из лифта. По пути он достал старинный брелок с ключами. В ответ на нажатие кнопки отозвался громки, но нежным пиликаньем желтый спортфла́й.

– Привет, док! – тут же выскочил из грузовика Женек.

Мужчина слегка улыбнулся и протянул руку, чтоб поздороваться, но автопилот со всего разбега бросился ему на шею.

– Тихо ты. Задушишь.

Когда андроид с собачьим сердцем в пластиковой груди отлип от мужичка, тот сделал вдох и окинул взглядом вышедший из грузовика экипаж «Синей птицы», причём взгляд был цепкий, оценивающий.

– Так, – он лёгким движение руки указал на Потёмкина, – небольшая рассинхронизация конечностей. Киберспортсмен?

– Нет, – пробасил массивный боец.

– Значит, эксплуатация на износ. Нужна диагностика. А тебе, – док посмотрел на навигатора, – надо обновить драйвера нейропереходника.

Иван, который с любопытном наблюдал за хозяином клиники, оглянулся на товарищей и покачал головой.

– Мы по другому вопросу.

– Ясно. Какой апгрейд будем делать? Вы же за этим? Сейчас в моде дополнительные конечности, но можно классику в виде кошкодевочек с ушками и хвостиками. Можно и брутального кроля зашить, а если исповедуете индуизм, то могу между бровей имплантировать полноценно функционирующий синтетический глаз. Индусы очень уважают золото, и золотую радужку глаз тоже, – не унимался мужичок, который действительно оказался хозяином клиники.

– И не за этим.

Док с лёгкой ехидцей посмотрел на княжича, мол, а за другим ко мне не ходят.

Иван бросил быстрый взгляд на грузовик, и док сложило руки на груди.

– Я краденые импланты, тем более с трупов, не принимаю. Максимум – оценю техническое состояние и примерную стоимость.

– Вы просто посмотрите, – переглянувшись с Потёмкиным, произнёс парень и снова кивнул в сторону грузовика. – Женёк, покажи.

Андроид быстро подбежал к корме флаера и распахнул задние двери.

– Док, вы очумеете.

Хозяин клиники молча подошёл ближе. Было интересно наблюдать, как меняется выражение его лица. Сперва нахмурился и прищурился, соображая, что видит. Потом брови поползли вверх, глаза забегали по отсеку, а лицо разгладилось и слегка задралось, словно у человека, который с любопытством вглядывается в даль. Затем потёр друг о друга руки, сложенные ранее на груди, будто вспотели.

Док, разглядев и разобрав, что есть что, наклонился, опёрся руками о край и даже присвистнул.

– Охренеть, мать моя ненаглядная, – протянул он. – Я такого никогда не видел. Откуда вы это взяли?

– Места знать надо, – пробурчал Потёмкин, а подойдя ближе как бы невзначай спросил: – Может, вы заодно глянете и мою рассинхронизацию?

– Что? – док уставился на киборга, словно не услышал, потом снова залез в отсек, и уже оттуда ответил: – Сделаю скидку.

Он встал на колени перед кадавром и пощупал пальцами:

– Хрень какая-то. Его словно специально высушили, вымочили в каком-то растворе и опять высушили. Я должен это изучить.

Док, быстро вытащил из кармана прозрачные перчатки и ловко нацепил их. Затем провёл пальцем по серой коже.

– Упругий, как резина, но высушен. Странно.

Руки в перчатках скользнули вдоль грудной клетки и надавили.

– Он уже был мёртв, когда ставили импланты, но зачем?

Док пощупал пулевое отверстие, а следом ухватился за какой-то проводок на затылке, приложив небольшое усилие, выдернул, осмотрел и сунул на место.

Когда кадавр дёрнулся и открыл глаза, выпучившись на хозяина клиники, тот от испуга подскочил и ударился головой о потолок кузова.

А когда кадавр заскрёбся по обрезиненному полу, пытаясь встать, и протянул скрюченные пальцы, чтоб ухватить человека, док заорал и вылетел из грузовика. Одновременно с ним из кабины с матом выпрыгнул водитель, который тоже вытягивал шею и рассматривал происходящее. Он отскочил к самой стене и стал метаться туда-обратно, потом как, ему и за жизнь было страшно, и в тоже время за транспорт боязно.

Иван, Потёмкин и Михаил как по команде выхватили спрятанное оружие – пистолеты и малогабаритные пистолеты-пулемёты – и почти синхронно начали стрелять.

Ангар наполнился многократно отражающимся от голых стен грохотом и резким запахом пороховых газов, а когда кадавр затих, то при каждом, даже самом осторожном шаге, сквозь металлический звон в ушах слышалось побрякивание гильз под ногами.

Бледный, как смерть, док стоял с выпученными глазами, будучи в шоке, и дрожал и лишь через десяток минут обрёл дар речи, вытянув трясущуюся руку в сторону изрядно покоцанного пулями отсека грузовика и заорав:

– Почему он шевелился?! Он не должен был шевелиться! Он же мёртв! И у него же нет сервоприводов!

– Да мы потому к вам и пришли, чтоб узнать! – резко обернувшись, закричал в ответ Иван. Их взоры столкнулись, перемкнув, как высоковольтные провода с коротким замыканием. Только вместо раскалённых брызг расплавленного металла и плазменной дуги разряда были эмоции – злость, негодование и возмущение с нотками недопонимания ситуации.

Хозяин клиники первым отвёл взгляд в сторону, пригладил руками волосы и забегал вправо-влево, распинывая позвякивающие гильзы. Время от времени он бросал взгляд на кадавра, а ведь там ещё и загадочный паук-робот валялся.

– Хорошо, я вскрою, но вы должны его связать. Желательно стальными тросами, – проговорил наконец док, и быстро коснулся смарт-браслета. В воздухе возникали окошки.

Видимо, система у хозяина клиники имела настройки управления по взгляду, так как менюшки замелькали, сменяя друг друга, хотя человек к ним не прикасался, что весьма логично для специалиста, руки которого часто неотрывно заняты важными делами или запачканы.

Буквально через минуту из пискнувшего лифта выскочили три дюжих молодца с оружием, одетых в камуфляжи.

Док сразу сорвался в крик, подбежав к ближайшему здоровяку и начал тыкать ему в грудь пальцем:

– Кретины! Бездари! Вы уволены! Здесь стрельба на весь город, а вы прохлаждаетесь! Дебилы! На кой хрен я вас держу, если сам ворота открываю?!

Детины встали как вкопанные, потупили взоры и стали переминаться с ноги на ногу, словно нашкодившие дети.

Наблюдая за устроенной выволочкой, Иван едва не упустил момент, когда Нулька лёгким прыжком ухватилась за верх кормовой двери грузовика, заскочила на краешек кузова и заглянула внутрь.

– Ты куда?

– Забыла кое-что, – неопределённо ответила богинька, а затем завизжала: – Он живой!

Все, кроме Потёмкина, снова вскинули оружие. А киборга сбил с ног большой серый зверь, в коего со страха превратилась Нулька. Не ожидавший метаморфозы и бегства богиньки киборг упал навзничь. А корабельная фея забилась в угол под потолком, стала таращиться оттуда громадными глазами и время от времени скалиться.

Всё произошло столь быстро, что княжич не успел уловить процесс превращения.

– Твою мать! – выругался боец, перевернувшись на живот и вставая на ноги.

– Какого хрена?! – снова завопил док, глядя то на гиперпространственное создание, то на, вываливающегося из грузовика, словно алкоголик из автобуса, кадавра. – Что это за тварь?!

– Пшёл в задницу! – прокричал Иван, у которого внутри забурлила злость, граничащая со слепой яростью. Она, хоть и не пересекала невидимую черту, за которой уже не было возврата, но была близка к ней. Ещё бы, ведь какой-то посторонний ругается на Нульку. Хотел набить мордву, но не время. Тем более, кадавр, встал на ноги. – Не стрелять! – прокричал княжич, держа в одной руке пистолет, а другой – шаря по поясу. Он по наитию выхватил свой заветный гвоздь. Давно его не использовал, но и возможности как таковой не было. В открытом космосе и на лишённых атмосферы астероидах, будучи запиханным в неудобный скаф, как пассажир в метро в час пик, им сильно не повоюешь.

И казалось, гвоздь соскучился по экшену и потому, вытянувшись почти в невидимую, заточенную до молекулярной остроты струну, насквозь прошил качающегося кадавра вместе с дверцей грузовика, а затем оба конца принялись быстро расплющиваться, превращаясь в шляпки. Кадавр оказался приколот к металлу, словно бабочка в коллекции учёного к дощечке, но все ещё вяло дёргался и пытался укусить человека.

– Я его не удержу! – закричал княжич, придавив локтем горло нежити, чтоб тот не мог укусить. – Нужно что-то прочнее!

Но мертвяк и без того вцепился сухими крючковатыми пальцами в плечо Ивана, отчего у парня от боли выступили слёзы. На одежде показалась кровь.

– Мой грузовик! – схватившись за голову и подсчитывая дырки в кузове, вопил водитель.

– Сейчас, – затараторил док и бросился к ящикам. Он дёрнул один из них так, что целая стопка посыпалась, зато из коробки на яркий свет ламп показался набор ремней, какими крепят буйных психов к койкам. А из другого вытащил строительные скобы и молоток.

Потёмкин, Михаил и два охранника схватили кадавра за руки-ноги, и док, пересиливая страх, стал забивать скобы прямо в дверь, тем самым надёжно фиксируя монстра.

Кода дело было сделано, все отскочили в стороны, и теперь осталось его только выпотрошить.

Глава 17. Слишком много киборгов

Начали потрошить.

Нулька устроилась на большом ящике и, болтая ногами, смотрела, как док вскрывает до сих пор вяло шевелящегося кадавра. И непонятно кого хозяин клиники опасался больше – нежить или девушку, которая только недавно пребывала в облике серого звёздного зверя, и он то и дело бросал взгляды на богиньку.

К тому времени в ангар силами двух охранников были притащены столик с инструментом и две стойки с прожекторами, и теперь свет буквально заливал серое помещение, отражаясь в полированных боках, припаркованных рядом флаеров и на разложенных на столике щипцах, скальпелях и сделанном из нержавейки медицинской ёмкости под огрызки.

Иван думал, что работать будет, манипулируя множеством конечностей разного калибра, искин-хирург, но док психанул и заявил, что эту гадость надо потрошить лично, и хотя боялся кадавра до бледности и трясучки, но не отступил и вдобавок запустил троицу роботов-уборщиков классического, ещё докосмического вида – полуметровые шайбы на колёсиках и с половыми щётками. Они были такой толщины, чтоб можно было заползать с уборкой под днища флаеров. И роботы старательно сгребали бряцающие по бетону гильзы, ни разу не подавившись.

Нульке было интересно абсолютно всё, ведь она очень редко покидала «Синюю птицу», потому она наблюдала происходящее, вытянув шею и сверкая непомерно любознательным взглядом.

А Иван, Михаил и Потёмкин стояли позади ковыряющегося в высушенной серо-жёлтой плоти доктора, и на случай, если кадавр снова проявит нездоровую активность, держали оружие наизготове.

Автопилот Женёк стоял на цыпочках, вглядываясь в работу дока, которого, оказывается, звали Митрофан Митрофанович. В какой-то момент андроид и вовсе перестал шевелиться, уподобившись манекену, а на лице застыла неподвижная маска любопытства.

Водитель грузовика сперва долго и нудно возмущался, что не на что ремонтировать свой транспорт, что и так простывает без работы, а время, между прочим, деньги. Замолк, только когда Потёмкин попросил показать страховку. Водитель почему-то сразу сдулся. Видимо, оформлен был от всего комплекса неожиданностей, в том числе и нападения монстров. А поскольку риск попасть под атаку космических тварей на Земле, да ещё и в столичных кварталах, околонулевой, страховые компании брали за этот пункт сущие копейки, а выплаты огромные. В общем, мужик внакладе не останется.

Первым нарушил молчание навигатор.

– Что-то я отвык от нормальной силы тяжести, – горестно вздохнув, произнёс он, выбрал стопку ящиков неподалёку, опустил пятую точку прямо на пол и прислонился спиной в коробке, по-прежнему держа чудище на прицеле.

– Что-то я тоже, – пробурчал Иван и несколько раз присел, вытягивая перед собой руки, а потом попрыгал на месте на самых носочках.

– Тренажёрный зал в помощь, – с лёгкой ухмылкой высказался Потёмкин.

– Вы можете мне не мешать?! – чуть ли не с истерикой в голосе прокричал док, который сменил скальпель на нечто потяжелее и принялся орудовать инструментом, отпиливая от кадавра большие куски и складывая их в ёмкости. Там уже собралась кучка пальцев, мяса и квадратиков кожи.

Через полчаса Нульке стало скучно. Она дунула на рыжую чёлку и быстрым движением спрыгнула на пол. Док сразу же подскочил на месте как ужаленный, чуть не выронив свой инструмент.

– Пожалуйста, не приближаетесь ко мне! – резко обернувшись и сжимая в руке острый нож, с надрывом проголосил он.

Богинька надула губы. «Неужели меня все так боятся?» – подумала она, и ей стало даже немного обидно. Она же никому плохо не сделала. А люди, вон, вообще, держат больших зубастых собак и не боятся.

– Полегче, док! – зло повысил голос княжич. – Это моя девушка!

– Ваша девушка?! – снова подпрыгнул на месте хозяин клиники.

– Что-то не устраивает?!

– Меня бы устроило, если бы вы заранее предупредили! У меня фобия всякой потусторонщины!

– Ну так можете сейчас отказаться! Мы другого спеца найдём! – совсем взорвался Иван, подавшись вперёд.

– Ага, щас! Разбежались головой о стену! – напыжился док, падняв ногу, чтоб робот-уборщик смыл лужицу непонятно жижи, капающей с кадавра. – Это моя добыча! Лучше подержите щипцы, – перевёл он тему разговора, ожидая, что парень откажется, но Иван лишь стянул зубы и взялся за ручки.

– Да кто же голыми руками хватается?! Перчатки! – снова возмутился хозяин клиники.

Иван шумно запыхтел, но сделал, как сказал док.

Потёмкин, стоящий позади ругающихся Ивана и доктора, слегка наклонился к навигатору и пробормотал:

– Что-то не пойму я этого живодёра. Он до предела очкует, но не отказывается от работы. Псих.

Михаил слегка покачал головой:

– Не псих, а увлечённый человек.

– По мне, так одно и то же, – пожал плечами боевой киборг-инвалид и воздохнул: – Вернёмся на борт, предлагаю выпить.

– Да, пара литров пива бы не помешала, – согласился навигатор, на что Потёмкин хрипло хохотнул: – Во мне остался всего десяток кило живого мяса. Мне, чтоб нажраться до космической синевы, хватит и двести грамм. Я даже специально алкогольное нулёвкой разбавляю.

Так продолжалось очень долго. Киборги под звуки резанья полусушёной в космическом вакууме плоти, перемешанной с медными проводками, и бряцания гильз в щёточках уборщиков, мечтали о нормальной закуске к пиву. Иван же цапался с кромсающим кадавра доком, и уже сам залез в нутро нежити почти по локоть.

Нулька же сперва наблюдала за происходящим с высоты своего ящика, откровенно радуясь тому, что Ваня за неё заступился, но вскоре девушке стало совсем скучно, и она осторожно спрыгнула на пол, снова заставив дока нервно вздрогнуть. Не находя себе места, богинька принялась слоняться по ангару. Она уже три раза заглянула в спортивный флаер, попинала ящики, почитала ярлыки и прочее. Даже покричала «Ау!», слушая звонкое эхо, отражающееся от потолков и стенок ангара.

И в этот тесный кусочек непривычного для богиньки мира внезапно ворвалось новое действующее лицо. Но сперва в подземный гараж влетела одетая в прозрачную одежду девушка с кошачьими ушками и большими зелёными глазами. Все сразу уставились на вторже́нку в подземелье.

– Митрофан Митрофанович! – звонко заголосила девушка, размахивая руками с разноцветными и светящимися, как светодиоды, ногтями. – К вам посетительница! Я сказала, что вы заняты, но она всё равно хочет вас видеть!

Док, подняв руки в перчатках, испачканных серой слизью, принялся сверлить злым взглядом девушку – его секретаршей.

– Кто? – недовольно пробурчал он.

– Госпожа Маркова.

– Почему Пашка не примет? Или Чайкина? За что я им плачу? – тут же спросил хозяин клиники.

– Посетительница хочет лично вас, – захлопала ресницами девушка.

– Пригласи, – процедил с ядом в голосе док через несколько секунд молчаливого негодования и выразительно посмотрел на экипаж «Синей птицы». Во взгляде без слов читалось, мол, ходят тут всякие, отвлекают. И одновременно сожаление, что нельзя незваного гостя послать на три древних-предревних, как род людской, буквы.

Секретарша быстро упорхнула.

А когда тихо пиликнул лифт, и из него вышли трое: одетая в почти прозрачное платье женщина средних лет с едва заметными следами пластики на всём теле; хмурый и здоровенный, всем своим видом показывающий принадлежность к профессии телохранителей мужчина-киборг в потёртых джинсах, белой рубашке и с большим пистолетом в кобуре на поясе; и тонкий, полупрозрачный андроид, сделанный по лекалам женского манекена. Увидев их, док изобразил максимальное благодушие и радость встречи.

Женщина сразу подбежала к Митрофану Митрофановичу, едва сдерживая слёзы. Она даже не обратила внимания на расчленённого кадавра, освещённого яркими прожекторами.

– Вы должны мне помочь. Мне кажется, что с моей девочкой что-то не в порядке. Она слишком неподвижна, – с ходу затараторила гостья.

– Успокойтесь, Глафира Андреевна, – тепло ответил док, меняя испачканные перчатки новыми, – сейчас просмотрим.

Хозяин клиники дотянулся до одного из прожекторов и провернул его, а потом поманил рукой андроида-манекенщицу. Та плавно подошла ближе и встала в круге света.

– Кажется, я отстал от жизни, – протянул стоящий в сторонке навигатор, разглядывая тонкую, почти тощую фигуру.

– Да уж, – пробасил Потёмкин и озадаченно почесал в затылке.

И было отчего. Девушку-андроида покрывала прозрачная синтетическая кожа, через которую виднелись такие же прозрачные полимерные мышцы и белые пластиковые кости. А ещё были видны живые лёгкие, опутанные сетью кровеносных сосудов, мерно бьющееся живое сердце и прочие человеческие органы, за исключением, пожалуй, желудка и кишечника. Но главное – в низу живота тихо подрагивал эмбрион, плавающий в искусственной утробе, а его пуповина тянулась к настоящей самой настоящей плаценте.

Док быстро присел на корточки и деловито всмотрелся в живот с младенцем. А когда коснулся упругого живота андроида, которого было правильнее называть не манекеном, а суррогатной матерью, изнутри загорелся ровный телесно-розовый свет.

Затем Митрофан Митрофанович дотянулся до смарт-браслета и провёл им перед глазами суррогатной матери. Глаза робота замерцали, как индикаторы, а перед доком повисло голограммное окошко с надписью «доступ разрешён». Одновременно с этим погасли прожекторы, и дитя осталось плавать лишь в мерном розовом сиянии.

Пальцы хозяина клиники коснулись меню, создавая из пустоты ворох других окошек, где светились параметры и статистика. После примерно полминуты осмотра и ковыряния в появившихся перед ним окошек меню док вздохнул, почесал щеку и выпрямился.

– Ну что там? – всхлипнула посетительница.

– А что говорят врачи? – тут полюбопытствовал док, не отрывая взгляда от изредка шевелящего ручками и ножками эмбриона.

– Прописали витамины, но я им не верю. С доченькой что-то не так, а они ничего не могут сделать! – завершив ответ на грани истерики, отозвалась посетительница.

Док расплылся в услужливой улыбке от уха до уха.

– Предлагаю на недельку оставить у меня для обследований, – мягко ответил он, успокаивая клиентку, и добавил: – Не переживайте, всё будет хорошо.

И только тогда немного расслабившаяся клиентка обратила внимание на потрошёного кадавра и брезгливо поморщилась.

– А это что за гадость?

– Где? – изобразив глубочайшее изумление, спросил Митрофан Митрофанович, словно в первый раз увидел труп. А потом небрежно махнул рукой. – Да так, занимаюсь саморазвитием.

Он взял женщину под локоть и повёл к лифту. Молчаливый телохранитель потопал следом.

Как только двери за уходящей гостьей закрылись, Нулька подскочила к беременному андроиду, плюхнулась на колени и принялась с жадным любопытством вглядываться в крохотного розового человечка, чуть ли не ткнувшись носом в силиконовые пузо.

– Пожалуйста, держите дистанцию, – мягко произнёс суррогатный робот женским голосом и на шаг отступил от корабельной феи.

Проводив клиентку, хозяин клиники протяжно и шумно выдохнул и разразился злобной тирадой:

– Истеричка! Покромсают себя, напичкают имплантами, а потом рожать не могут! Некогда им, видите ли! Имидж, видит ли, для работы важнее ребёнка! Я бы ещё понял, если бы калекой была, а здесь же здоровая баба! Одним словом, дура!

– Митрофан Митрофанович, – заговорила Нулька, – а можно взять образцы тканей, например, в архиве инквизиции, и вырастить человека?

Док выдохнул и сфокусировал взгляд на Нульке.

– У…у…уйдите от ребёнка, прошу вас! – заикаясь, протянул он, а когда девушка запрыгнула на ящики, проводил взглядом и ответил: -Можно. Сейчас все можно. И простого клона вырастить, и моделированного.

– А если ребёнка от умершего человека?

– Можно, – пробурчал док, – я и не такие причуды встречал. Все зависит только от вашего бюджета.

При слове «ребёнок» Потёмкин и Михаил переглянулись, ведь у Нульки в архиве как раз-таки и хранятся, скажем так, прижизненные образцы тканей. А уж от кого девушка могла хотеть ребёнка, было и ежу понятно.

А вот Иван пропустил информацию мимо ушей, а зря. Впрочем, это дело не быстрое, все может на сто раз поменяться, особенно мнение девушки.

Завершив ответ, док ещё раз вздохнул и взмахнул рукой с браслетом перед собой, словно волшебной палочкой. Зажглись прожекторы, заново освещая препарированного кадавра. И почти сразу перед лицом дока возникло окошко с информацией.

Митрофан Митрофанович вчитался и озадаченно покачал головой.

– Подведу первые итоги по кадавру, тем более что подоспел химанализ. Ткани жертвы пропитаны неким аналогом низкотемпературной смазки, не дающей, во-первых, потерять телу подвижность, а во-вторых, сгнить в условиях хранения в земной атмосфере. Имплантаты – это в основном система подогрева, чтоб мышцы не замёрзли при условиях, близких к абсолютному нулю. Что до одержимости, я не инквизитор, но думаю, что кто-то проводил опыты на нежити. Вдоль позвоночника идёт мелкая серебряная сетка, подключённая к току. Это похоже на электрический ошейник для дрессировки собак. Думается, в труп подселяли простого, как три копейки, духа, который оживлял тело, а уж потом им пытались управлять.

– Зачем? – тихо спросил Иван, глядя на дока исподлобья.

– А я откуда знаю?! – воскликнул тот, разведя руками. – Я, что ли, инквизитор?

Рядом с княжичем тихо прыснул смехом навигатор.

Но парень не успел огрызнуться, так как в разговор снова вклинились. И снова секретарша. И снова с истерикой в голосе.

– Митрофан Митрофанович! – верещала она, звонко цокая каблучками почти невидимых туфелек по бетонному полу. – Я пыталась объяснить, что вы заняты, но они сами!

– Чего сами? – прорычал док, готовый взорваться. Он только-только напялил новые перчатки и взял скальпель, чтоб продолжить препарировать кадавра, как лифт закрылся, поморгал циферками и стрелочками и снова раскрылся.

Секретарша испуганно прижалась к ближайшему к ней стеллажу, на котором как раз и сидела Нулька. А в помещение громко крича ворвалась пятёрка новых действующих лиц.

– Митрофаныч! Выручай! – орал одетый лишь в спортивные штаны и обутый в кроссовки, татуированный парень лет двадцати пяти, на спине которого красовался такой же «Нейридж», как и у Фёклы. Экипаж вдоволь насмотрелся полуголую купчиху, хвастающуюся дорогим имплантатом, потому безошибочно опознал устройство. А торс парня был обильно залеплен пластырями, часть из которых пропиталась кровью.

Следом за ним два здоровых мужчины тащили раненого товарища. У одного руки были полностью заменены на хромированные киберпротезы, у второго из спины торчали дополнительные конечности, похожие на изрядно поцарапанные лапы паука. На концах лап были острые изогнутые клинки, похожие на деревенские косы. На фоне остальных раненый товарищ не сильно выделялся протезами, словно сэкономил на апгрейде.

, Раненый стонал и старался хоть как-то поровнее держать голову. Получалось у него плохо, так как время от времени он, который на фоне, проваливался в бессознательное состояние. А его ноги безвольно волочились по полу, оставляя за собой кровавые полосы.

Замыкала шествие девица, у которой ноги до бёдер заменены на какие-то скоростные протезы, а на руках блестели стальные ногти.

И все вооружены с ног до головы, будто с места на место переезжал оружейный магазин При этом пятёрка была исцарапана и перебинтована, словно помимо пушек перевозила бешеных кошек с колючей проволокой.

– Что-то многовато киборгов в одном месте, – прорычал Потёмкин, медленно потянувшись за своим пистолетом-пулемётом.

– А что ты ожидал от клиники для киборгов? Кошечек-собачек? – усмехнулся навигатор, который тоже не замедлил вытащить ствол.

– Митрофаныч! – не унимался татуированный парень, выскакивая на яркий свет прожектора.

– Какого хрена?! – закричал док. – Я вас только позавчера штопал!

– Спасай Тимоху! Он впереди шёл, но напоролись на сильный отряд, не смогли уйти!

– Ты не видишь, что у меня посторонние! – совсем уж закипел хозяин клиники, покрывшись пунцовыми пятнами.

Иван, стоящий возле кадавра, насупился. Док, вопреки заверениям, занимался явно чем-то незаконным. И княжич не знал, как поступить. С одной стороны, он инквизитор при исполнении, а с другой – прибыл как частное лицо и совершенного другому вопросу.

– К чёрту посторонних! Тимоха ранен! – орал татуированный. В свете прожекторов было заметно, что у него и глаза заменены на искусственные. Такие же были у официантки на Проционе – зрачки неестественно быстро реагировали на смену яркости, да и радужка фиолетового цвета блестела как катафоты.

Док зарычал и швырнул на пол скальпель, который со звоном отскочил куда-то в сторону.

– Ты меня когда-нибудь подставишь! – заорал хозяин клиники.

Иван неспешно, чтоб не привлекать внимания, потянулся за револьвером, спрятанным в нагрудной кобуре под курткой.

– Сочтёмся, – не унимался татуированный, повернулся и махнуло рукой, подзывая поближе своих друзей, которые несли раненого. – Куда его положить?

– На пол! – рявкнул док, меня перчатки, а потом повернулся к Ивану и развёл руками. – Вы уж извините. Так уж получилось, что дал клятву Гиппократа, а то бы сам пустил бы этих идиотов на органы, а протезы выставил на чёрном рынке.

– Ничего, я подожду. Нашему-то тельцу уже некуда спешить, – спокойно кивнул княжич, в то время как его взгляд прыгал по действующим лицам.

В то же время Потёмкин и Михаил плавно отступали к грузовику, как говорится, готовясь на всякий пожарный случай к стычке. Мало ли что придёт в голову вооружённым головорезам.

При этом десантник-инвалид схватил за шкирку водителя флаера и толкнул в сторону кабины, не двусмысленно намекая на то, что от него ждут.

– Женёк, – пробасил Потёмкин, – ты бы побыл в теньке.

Андроид, лицо коего застыло маской растерянности, поглядел на киборга, а глаза, наоборот, непрерывно бегали, словно «собачье сердце» был сильно напуган.

И в этот момент у Ивана из внутреннего кармана на пол, прямо пятне света, с предательским звяканьем упал жетон.

Татуированный быстро проследил за вещью.

– Инквизиция?! Какого хрена здесь инквизиция?! – завопил он.

Хозяин клиники ошарашенно попятился, глядя на значок как на бомбу, а затем испуганно попятился.

– Идиоты! Подставили, придурки, – зашептал он, затем заорал в голос: – Сам разбирайся! Я клятву Гиппократа дал! Я не мог отказать в помощи! Я чист!

Заклацали предохранители, и две группы ощетинились стволами.

Повисла напряжённая тишина.