Соболев СВ

Борт №1

Глава 1

Вместо предисловия

Стамбул, Турция.

Воскресенье

Около сотни камер съемочных групп со всего мира выстроились на площади перед резиденцией премьер-министра Турции «Долмабахче».

Визит президента России однодневный, внеплановый; это все, что на данный момент известно собравшимся здесь телевизионщикам и репортерам. Тем не менее к этому мероприятию, которое вот-вот должно начаться, приковано внимание всей мировой прессы. И не только средств массовой информации; за этим визитом российского лидера в одну из ключевых стран региона внимательно следят в самых разных точках земного шара.

Сенсация произошла примерно на двадцатой минуте пресс-конференции, которая проходила в Большом салоне расположенного на берегу Босфора дворца.

Во втором ряду встал сухощавый мужчина. Как и полагается, он вначале представился — агентство «Рейтерс». Вопрос он задал на русском языке, который неплохо изучил за годы работы в московском представительстве. Но прежде чем задать этот самый вопрос, британский журналист сделал небольшую подводку.

— Господин президент, на протяжении последних нескольких лет ни один из мировых лидеров… и даже сколь-нибудь крупных политиков… не посещали Дамаск с официальными визитами.

В зале кто-то сказал на английском — негромко, но так, что многие, включая стоящего за трибуной с российским гербом мужчину, расслышали:

— И с неофициальными — тоже.

— Никто из мировых лидеров и политиков первой величины не встречался в последние четыре года с так называемым президентом этой страны… — продолжил представитель одного из крупнейших информационных агентств на планете. — Вы тоже с ним не встречались на официальном уровне, хотя ваша страна и вы лично все эти годы поддерживаете этот режим… Вопрос у меня такой, господин президент. Не является ли все то, о чем я только что сказал, фактическим признаком нелегитимности или, если угодно, незаконности и неправомочности нынешних властей Дамаска? Готовы ли вы признать сейчас этот вполне уже очевидный факт? Спасибо.

В зале на какое-то время установилась тишина.

— Хорошо, что вы задали этот вопрос, — сказал российский президент. — А то мне пришлось бы задать его самому себе и потребовать от информационных агентств гонорар — за работу, которую я должен проделывать вместо их сотрудников.

В зале послышались сдержанные смешки — многие из находящихся здесь репортеров умеют ценить острое словцо.

— То, что я вам сейчас скажу, до сегодняшнего вечера, вплоть до этой минуты, знали лишь считаные единицы людей.

В Большом салоне дворца установилась звенящая тишина.

— Завтра в первой половине дня я намерен посетить эту страну с неофициальным визитом.

Послышался общий — изумленный — вздох.

— This is the most dangerous place in the world! — произнес кто-то из репортеров, адресуясь к своему соседу. — No, it’s impossible!..[1]

— He’s crazy!.. — пробормотал его сосед, потрясенный не менее других прозвучавшими из уст российского президента словами. — But if it’s true… He will score a lot of whists[2].

Со своего места вновь встал репортер из «Рейтерс». Вернее сказать, не встал, а вскочил.

— Вы шутите, господин президент? Ведь там… там идет жестокая война! В конце концов, это очень опасно!

— Я не шучу, — серьезным тоном сказал глава российского государства. — Скажу больше… Готовьте ваши перья…

Никто из присутствующих в зале на этот раз даже и не подумал усмехнуться. Большинство из собравшихся здесь представителей российских, турецких и иностранных СМИ торопливо набирали на своих ноутах и планшетниках тексты сообщений с пометками «молния».

— Власти Дамаска гарантируют безопасность неформального саммита, который мы намерены провести там завтра, в первой половине дня. Есть надежда… и я хочу обратиться к ним еще раз с этой трибуны… Есть надежда, что представители оппозиционных Дамаску сил и организаций не будут препятствовать его проведению.

— Вы сказали — саммита?! — крикнул кто-то прямо с места. — Он будет предшествовать конференции в Аммане?

— Да, я сказал — саммита, — подтвердил российский президент. — Это мероприятие не будет носить политического характера. В своем роде это жест доброй воли. Это, если угодно, сигнал всем сторонам конфликта о том, что пришло время… — президент подчеркнул некоторые слова интонацией, — что пришло время договариваться. Есть и другие мотивы, но я не хотел бы пока открывать повестку этого саммита.

— Кто еще примет в нем участие? — задал вопрос представитель одного из западных информационных агентств. — Разве найдутся желающие участвовать в этой… — Журналист замялся. — В этой…

— Вы хотели сказать — авантюре. — Президент России скупо улыбнулся. — Я обговаривал возможность проведения такого мероприятия с рукоодством крупной европейской страны...

В зале вновь послышался гул голосов; еще одна новость сенсационного характера.

— Я также отправил соответствующее предложение президенту Соединенных Штатов Америки, — добавил интриги российский лидер. — Что касается предпринимаемых мер безопасности…

Президент обвел зал взглядом.

— Позвольте мне сейчас не открывать всех карт. Пока могу сказать лишь одно: соответствующие службы и организации делают все возможное, чтобы создать условия для безопасного проведения этого неформального саммита.

Глава 1

За несколько дней до описываемых событий.

Маалула,

провинция Раф Дамаск, Сирия

День выдался жарким — и в прямом, и в переносном смысле. Солнце палит нещадно; достаточно провести несколько часов на открытом пространстве, чтобы обожженная кожа приобрела тот же оттенок, что и обрывистые склоны хребта, — красновато-бурый…

Начиная с раннего утра по другую — северную — сторону хребта идет сильный бой. По позициям моджахедов, укрепившихся в двух занятых еще прошлой осенью деревнях, где проживают большей частью мусульмане, работают по меньшей мере две батареи гаубиц «Д-30». Периодически слышны сухие резкие звуки выстрелов танковых пушек — экипажи приданных штурмовым подразделениям «Т-72» и «Т-62» давят обнаруженные огневые точки.

Над окрестностями барражируют парами и по одному штурмовые вертолеты.

Пилоты держатся несколько в стороне от самой Маалулы, чтобы не нарваться на кинжальные очереди из установленных в пещерах и на гребне горы «ДШК». Вертушки работают с расположенной в полусотне километров отсюда военной базы. Их главная цель на сегодня — дорога на Ярмуд. Именно по этой дороге, проходящей через заброшенные сады и оливковые рощи к горному проходу, сначала пытались перебросить подкрепления, а затем — ввиду наметившегося разгрома — стали спешно отходить сильно прореженные, потрепанные в боях отряды каламунской группировки.

Ближе к вечеру орудийная канонада, на фоне которой время от времени слышится треск автоматных и пулеметных очередей, стала смещаться к Ярмуду, небольшому городу километрах в пятнадцати на северо-восток от ближнего прохода в горной гряде Каламун.

Штурмовые подразделения асадитов — правительственных войск — и местные отряды ополчения за неделю с лишним боев близ стратегических проходов в районе ущелья Маалула перемололи группировку коалиции джихадистов общей численностью около трех тысяч. Перемололи вместе с брошенными из-за войны их прежними обитателями двумя деревнями, дома в которых, особенно их подвальные части, были превращены в опорные пункты, связанные между собой проделанными в земле или в известняковой породе ходами. Смешав простреленные, разорванные, обгоревшие людские тела, амуницию и оружие с разрыхленными взрывами известковыми склонами и остатками кирпичных и глиняных строений.

Ночь выдалась безлунная; лишь человек, обладающий острым зрением, способен разглядеть тонкую, острую, изогнутую, как серп, полоску заново народившейся луны. Асадиты пускают осветительные ракеты. Над склонами хребта, над заброшенными фруктовыми садами, раскинувшимися по обе стороны неширокой речки, изгибы которой повторяет дорога на Ярмуд, то и дело загораются «люстры».

Многие из тех, кто, вступив в ряды воинов джихада по идейным, религиозным или иным мотивам, оказался в укрепрайоне Каламун, не доживут до утра.

Десятки, сотни бородачей и безусых юнцов, местных и пришлых, не увидят восхода солнца.

Тысяча триста сорок пятый год от хиджры, первый день месяца Раджаб[3]. В самые жестокие времена в этих землях старались придерживаться установлений, полученных от Всевышнего через Пророка. Но нынешняя эпоха по своей подлости, кровожадности, ожесточенности не имеет подобия себе даже в минувших веках.

В первые дни седьмого месяца лунного календаря, в запретный месяц Раджаб, на земле древнего Ашура молох войны продолжает собирать свою жатву.

Узел, скользкий, набухший от прибывающей крови, затягивается все туже.

Ущелье Маалула находится в центральной части горного хребта Каламун, тянущегося севернее пригородов Дамаска до самой границы с Ливаном.

Длина его составляет всего-то около пяти километров.

Когда-то горная река проделала один широкий и несколько узких проходов в горном массиве; образовалась котловина, по дну которой и ныне течет неширокая быстрая горная речка. Люди живут в этом своеобразном оазисе с незапамятных времен. В котловине, по обоим берегам речки, образовались полосы плодородных наносных почв; местные фруктовые сады и оливки дают прекрасный урожай. Через это ущелье проходит древняя торговая дорога. По ней же шли с юга на север и наоборот завоеватели; в предшествующие эпохи эти обрывистые скалы видели отряды гиксосов и хеттов, египтян и арамеев, ассирийцев, вавилонян, персов, македонцев…

Оба склона — северный, более высокий, уступчатый книзу и обрывистый южный — густо испещрены пещерами. При малейшей опасности местное население, зачастую вместе с домашней живностью, пряталось, искало защиту в обширных и запутанных катакомбах.

Именно в этом живописном скалистом ущелье, чьи пейзажи напоминают знаменитый скальный комплекс Петра в Иордании, почти два тысячелетия назад возникло христианское поселение, сохранившееся до нашего времени, — ныне это городок Маалула с двумя древними монастырями.

Единственное место на земном шаре, где можно услышать арамейское наречие в его первозданном виде. Именно на этом языке, как говорится в священных книгах и в различных преданиях, изъяснялся посланный две с лишним тысячи назад людям Спаситель.

Группа бойцов спецназа, опекающая по заданию «Мухабарата»[4] троих приехавших из столицы мужчин, заняла позиции в нижнем ярусе комплекса подземных пещер. Подъем по внутренним галереям и внешним карнизам южного склона к нужному месту продолжили четверо. Во время перехода местный проводник пользовался снабженным светомаскировочным фильтром фонарем. Остальные трое полагались более не на команды, отдаваемые приглушенным голосом, а на свои наголовные окуляры ночного видения.

Двое из этой небольшой группы не снимают скрывающих их лица шлем-масок с самого момента появления на аванпостах лоялистов близ Маалулы. Даже здесь, в кромешной темноте, в месте, где, кроме одиночных наблюдателей и занявших еще минувшим утром позиции снайперов, никого более нет, они по какой-то известной лишь им причине соблюдают инкогнито. Прекрасно говорят по-арабски; короткие фразы строят правильно, с учетом местного ашурского диалекта. Между собой тоже общаются на арабском. Их имена — или псевдонимы — Салим и Мусад.

Проводнику лет двадцать; смуглявый худощавый юркий парень из числа местных жителей, вступивших еще минувшей осенью в ополчение. Одет в новенький комплект армейского камуфляжа и горные берцы с шипами — экипировку ему подарили те, кого он сейчас сопровождает. Рации и оружия у него при себе нет (велели оставить автомат внизу, там, где их будет дожидаться группа прикрытия).

Остальные трое экипированы тоже легко.

Бронежилеты они оставили в одной из нижних пещер, где заняли позицию семеро прикрывающих их бойцов спецназа «Мухабарата». Автоматы «АКСУ» передали сотрудникам группы прикрытия, как и запасные рожки к ним. Остались в облегченных «разгрузках»; в нагрудном кармашке у каждого портативная рация.

У двоих — тех, что в масках, — дополнительно тактические переговорники с гарнитурами «хэндс-фри». У кого-то на поясе, у кого-то интегрированная с разгрузкой кобура с пистолетом.

Те двое, что в масках, несут заплечные рюкзаки.

Офицер «Мухабарата» идет в этой группе замыкающим. Голова повязана банданой, сверху нахлобучен танковый шлем: в таких условиях можно не то что шишек насобирать, но и серьезно рассадить черепушку. Поверх шлема закреплен монокуляр ночного видения.

Товарищу из местных органов чуть за тридцать. Судя по нынешней ночной вылазке, проходящей в не самых простых условиях, этому человеку чаще доводится бывать в «поле», нежели в кабинете. Крепок, вынослив, опытен, спокоен. Но даже он спустя час после начала этого непрерывного поступательного, без перекуров, подъема начал тяжело дышать… Руки и ноги налились свинцом, одежда пропиталась потом, хоть бери да выкручивай, — так, как это бывает после затяжного марш-броска.

Что касается двух мужчин в масках, то их возраст и тем более национальную принадлежность определить сложно.

Один довольно рослый, под сто девяносто.

Могло показаться, что ему будет трудно подниматься по карнизам и подземным переходам, что он быстро устанет, как это случается под нагрузкой с рослыми габаритными мужчинами. Однако человек этот оказался не только вынослив, но и ловок: он в точности повторял все маневры следующего впереди проводника. В этих непростых условиях, в темноте, в движении, все делалось им без предельного напряжения, без колебаний, так, как будто он уже бывал здесь прежде, так, словно он всю сознательную жизнь только и занимался тем, что лазал по горным пещерам.

Второй мужчина в маске лишь немногим ниже ростом своего коллеги.

Плечистый, крепко сбитый, он весьма силен физически.

Ничто не выдавало его усталости, к концу подъема он выглядел и передвигался в точности так, как в тот момент, когда они начали подниматься по внутренним галереям к верхнему ярусу пещер южного склона ущелья.

Портативные рации настроены на волну штаба действующей в районе ущелья 5-й отдельной пехотной бригады лоялистов. Время от времени в наушниках звучит мужской голос. Это офицер штаба, уполномоченный для ведения переговоров с засевшими в городке джихадистами, пытается установить связь со старшим этой группы.

— Маалула, вас вызывает Каламун Три!

— Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

— Маалула! Монастырь! Ждем группу парламентеров до наступления рассвета! Место встречи — бензозаправка на западном въезде! Безопасность ваших людей полностью гарантируем!..

В самом ущелье, преимущественно в пещерах южного склона, сейчас находится не более сотни бойцов армии и ополченцев из «шабихи». Основные силы лоялистов в котловину пока еще не входили. Грузовики, кунги, автобусы, бронетехника двух задействованных БТГ находятся сейчас за юго-западным отрогом, за кручей, там, куда сворачивает темная лента шоссе. Джихадисты, хотя и заняли господствующую высоту, визуально их не наблюдают — мешает южный отрог хребта.

Но, конечно же, прекрасно знают, что их плотно обложили.

У армейцев, к которым присоединились местные отряды «шабиха», почти десятикратное преимущество в живой силе над теми, кто засел в этой горной котловине. Плюс к этому бронетехника, артиллерия на закрытых позициях и поддержка авиации.

Все готово к штурму Маалулы.

Если он состоится, то это будет четвертая за последние шесть месяцев попытка выбить «воинов Аллаха» из этого древнего христианского городка.

Глава 2

В подземной каморе, где трое мужчин оказались благодаря проводнику, пахнет кострищем и старой ветошью. Парень положил включенный фонарь на каменную полку. Достал из кармана бензиновую зажигалку; зажег поочередно две оплывшие воском свечи.

Некоторое время мужчины переводили дыхание. В дальнем углу прямо на полу расстелены куски брезента; в изголовье лежат сложенные стопкой старые одеяла. На каменной полке обнаружились порядком закопченные казан и чайник, а также несколько алюминиевых или оловянных мисок и кружек. В выдолбленной в полу ямке, обнесенной по кругу камнями, — холодная зола. Довольно скудная обстановка: прежние обитатели этого места жили поистине в спартанских условиях.

— Хорошо замаскировались, — оглядываясь по сторонам, сказал рослый мужчина в маске — Салим. — Пока не вижу бойницы или иного отверстия…

— Тоже не вижу, — сказал приданный главе группы «Бастион» сотрудник «Мухабарата». — Фариз, ты ничего не напутал?

— Я знаю все пещеры, как собственную ладонь, — сказал парень. — Мы на месте, уважаемые…

Подойдя к одной из закопченных стен, он сбросил с вбитого в нее металлического крюка конец веревки.

Мужчины подняли головы вверх; один из них посветил фонарем. В своде этой каморы находилась дыра, из которой свисает канатная веревка с завязанными через равные промежутки узлами.

— Сам наблюдательный пост размещается в той пещере, что над нами, — пояснил проводник. — Самое лучшее место для обзора, вся деревня как на ладони.

Помолчав немного, добавил:

— Я здесь тоже дежурил… еще раньше, когда было первое нападение на наш городок.

— Просто дежурил?

— Со снайперской винтовкой, — сказал парень. — Но из меня плохой стрелок… — признался он. — Отдал другому — тому, кто стреляет лучше меня.

— Вражеские снайперы не беспокоили? — поинтересовался Салим.

— Иногда постреливают от «Сапфира» и от монастыря. Но стреляют они больше наугад.

Салим, вздернув манжет камуфляжной куртки, сверился с циферблатом часов.

— Четверть пятого, — сказал он. — До восхода солнца остается около часа…

— Верхушку горы и верхнюю часть склона будет видно уже совсем скоро, — сказал местный.

— Ну что ж, пора занять позицию.

Парень ухватился за канат — он явно собирался подняться на НП первым. Но второй мужчина в маске придержал его, по-дружески положив тяжелую руку на плечо.

— Спасибо, но дальше мы сами, — сказал Мусад. — А ты жди нас здесь.

После чего, предусмотрительно дернув за конец каната — надежно ли закреплен, — стал первым подниматься по нему к почти незаметной в скальном своде дыре.

Двое мужчин в масках оказались в скальной полости, высота которой составляет от полутора до двух метров. А вот сотрудник «Мухабарата» не стал подниматься вслед за ними. Ему велено выполнять все просьбы и пожелания Салима и Мусада, причем исполнять в точности и при этом не задавать лишних вопросов.

Силаев — он же Мусад — первым переместился к отверстию, которое по форме напоминает овал. Оно частично заложено камнями и плитками известняка, которые их предшественники скорее всего перетащили из другого конца пещеры. В этой сложенной из каменных плит перегородке имеются два отверстия, или бойницы. На полу лежат два матерчатых мешка, наполненных песком. Сверху — сложенные кипами старые солдатские одеяла, можно подложить под седалище или же набросить на плечи на манер пончо, если выдастся холодная ночь.

Всего в шаге от них, за этой частично закрывающей пролом искусственной стенкой, разверзается настоящая пропасть…

Южный склон ущелья, тот, в одной из пещер которого они сейчас находятся, существенно ниже северного, высота которого в районе городка составляет два с небольшим километра. Но зато он более крут и обрывист. В этой — восточной — части Маалулы он напоминает отрезанный острым ножом почти вертикально сегмент головки альпийского дырчатого сыра, так называемого rat cheese.

Сама же эта пещера, заканчивающаяся ведущей в обрыв полутораметровой дырой, находится на высоте примерно двухсот пятидесяти метров, если считать от подошвы южного склона.

Антон снял танкошлем с закрепленным на нем монокуляром ночной оптики. Стащил с коротко остриженной головы также и влажную от пота шлем-маску. Порывшись в кармашке укладки, извлек оттуда пачку гигиенических салфеток. Достал парочку, вытер мокрое лицо, затем протер кончики пальцев, торчащие из обрезанных перчаток. Надел запасную маску, сухую и чистую. И лишь после этого стал распаковывать свой рюкзак.

Старший группы, присев на корточки с другой стороны, тоже снял «головной убор» с камерой. После того как они поднялись в эту полость, вновь стала слышна канонада. Но звуки эти уже негромкие, приглушенные — ближние к хребту гаубичные батареи лоялистов, обстреливавшие укрепрайон весь минувший день и первую часть ночи, прекратили огонь.

Антон извлек из жесткого каркасного рюкзака тубус и ударостойкий пластиковый кейс.

За открытыми бойницами лишь слегка брезжило, так что готовить инструмент пришлось почти вслепую, действуя на ощупь. Впрочем, для него, бывшего сотрудника спецподразделения «Вымпел», это не такая уж сложная задача.

На то, чтобы собрать снайперскую винтовку Intervention m200, ушло лишь немногим более двух минут. Антон навернул на ствол глушитель. Занял на штатной направляющей свое место прицел Nightforce NXS 5.5-22X. Раздвижной приклад сдвинут вперед до упора.

Крепить сошки нет нужды — позиция и условия позволяют работать и без сошек.

В микродинамике, закрепленном в ушной раковине, звучит монотонный голос армейского «переговорщика»:

— Маалула, вас вызывает Каламун Три! Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

В приемник вставлен магазин с пятью патронами 408 CheyTac.

Инструмент готов, полностью пригоден к работе.

«Вряд ли операция будет отменена, — подумал Силаев, открывая защитный колпачок прицела. — Слишком многое поставлено на карту…»

Глава 3

Ларнака. Республика Кипр

Владельца двухэтажной виллы, расположенной в закрытом коттеджном городке Ларнака-Бей-Резорт, разбудила мелодия сиртаки.

Костас Ионидис — так зовут этого пятидесятилетнего мужчину — некоторое время лежал в темноте, прислушиваясь к доносящимся через открытую дверь спальни звукам рингтона. Похоже, он оставил одну из двух своих трубок внизу, в гостиной... Странно, он никогда этого прежде не делал; оба мобильника всегда при нем — и днем и ночью.

Костас нашарил на прикроватной тумбочке смартфон. Глянул на дисплей — половина третьего ночи.

Он сейчас один в доме. Прислугу не держит — питается в ресторане, принадлежащем его знакомому. Уборку в доме делает приходящая сотрудница местной клининговой компании. Господин Ионидис разведен, детей у него нет. Сердечный дружок, «его малыш», тот, кого он ласково зовет Рыбка, находится сейчас в получасе езды отсюда, на съемной квартире, которую оплачивает Ионидис. Костас предупредил парня, чтобы тот не появлялся здесь до конца этой недели и даже не звонил сам по известному ему номеру, потому что таковы сложившиеся обстоятельства. Есть время работе, и есть время отдыху и неге…

Такты мелодии, популярной не только в современной Элладе, но и на греческой стороне ныне разделенного на две части острова, стихли.

Но уже спустя несколько секунд некто, кому известен номер резервного телефона местного риелтора, владельца фирмы по торговле недвижимостью господина Ионидиса, повторил набор.

Мужчина включил прикроватную лампу. Не надевая халат, голышом, босой, прихватив пульт «смарт-хоум», вышел из спальни. Нажав одну из кнопок, включил светильники в гостиной и на внутренней лестнице. Да, так и есть: он оставил мобильник на столе в гостиной.

Ионидис взял «Гэлэкси» в тот самый момент, когда звонивший ему человек сбросил набор.

Так. Три пропущенных звонка…

И все три от Рыбки.

Вот же паршивец!..

Костас хотел было набрать телефон парня, но в следующую секунду передумал.

Надо быть осторожным.

Не далее как два дня назад он получил сообщение от важного клиента. От человека, чьих данных нет в клиентской базе владельца риелторской фирмы (равно как нет никаких следов заключенных соглашений в бухгалтерских отчетах, хотя обращение это далеко не первое).

Вместе с сообщением от Лайона Джексона — такой псевдоним носит его давний контрагент, — где речь идет о конкретных деталях, пришла короткая инструкция: «Костас, заказ, как обычно, конфиденциальный. Примите к сведению и безусловному выполнению».

Ионидис, войдя в меню смартфона, внес тот номер, с которого ему только что звонили, в «бан-лист». Телефон Малыша он знает наизусть; когда он исполнит поручение заказчика, когда жизнь войдет вновь в привычные берега, он восстановит контакт. Парень, вне всякого сомнения, заслуживает серьезной выволочки, и он ее получит. Но терять сердечного друга, вычеркивать его навсегда из своей жизни не хотелось бы.

Костас подошел к закрытому тяжелой шторой из расшитой золотой канителью ярко-голубого цвета парчи панорамному окну гостиной, щелкнул кнопкой пульта «смарт-хоум» — включил подсветку бассейна. Он выждал несколько секунд, как обычно в таких случаях, давая время лампам прогреться, а воде в оборудованном на участке бассейне приобрести божественный голубовато-перламутровый оттенок.

Медленно провел ладонью по безволосой груди. Несмотря на занятость, он уделяет достаточно времени для того, чтобы поддерживать себя в прекрасной физической форме. Трижды в неделю посещает тренажерный зал, где у него есть личный тренер. Плавает в бассейне. Питается исключительно здоровой пищей: фрукты, овощи и морепродукты. Правда, приходится подкрашивать волосы из-за преждевременной седины… Но об этом знает лишь его личный парикмахер.

Костас отдернул свободной рукой штору, закрывающую подсвеченный лампами бассейн.

В следующую секунду его глаза округлились.

Вскрикнув от неожиданности, он отшатнулся, выронив при этом пульт. Снаружи, по другую сторону панорамного окна, почти вплотную к стеклу, стоял, уставившись на него, какой-то тип.

И на его мертвенно-бледном лице застыла жуткая ухмылка.

В гостиной прозвучал женский голос:

— No need to shout! Nobody will hear you!..[6]

Одновременно вспыхнул светильник в той дальней части гостиной, где находилась барная стойка. На табурете, спиной к стойке и лицом к оцепеневшему от ужаса мужчине, устроилась молодая женщина.

Ионидис уставился на незнакомку.

Она в кожаных брюках; черная майка, поверх которой надет короткий кожаный жакет такого же цвета, плотно облегает ее остроконечные груди. Иссиня-черные волосы частично спрятаны под косынку-бандану; выбившаяся или намеренно выпущенная прядь закрывает почти половину лица. Небрежно, не по контуру, как-то даже аляповато окрашенные сочной ярко-красной помадой губы кривятся в недоброй усмешке.

На переносице затемненные очки.

На стойке лежит красная, под цвет помады, сумка.

А рядом с ней, у локтя, пистолет с навернутым глушителем.

— Who are you? — прыгающими губами спросил хозяин. — And what do you need?[7]

— Господин Ионидис, мы к вам по делу, — сказала женщина. — Простите, что без звонка… Сядьте!

Испуганный хозяин дома обернулся. Прикрывая область паха левой рукой, он наклонился, чтобы поднять пульт «смарт-хоум» (на нем имеется «тревожная» кнопка). В следующее мгновение в гостиной раздался резкий, как удар хлыста, окрик:

— Не сметь!

Костас медленно выпрямился. Женщина даже не переменила позы; она сидела, положив ногу за ногу, уставившись на голого растерянного мужика через затемненную линзу очков левым, не закрытым прядью смоляных волос глазом. Эта ее ледяная выдержка, эта ее какая-то особенная уверенность и властность воздействовали на хозяина комфортабельного жилища даже сильнее, чем вид лежащего на стойке оружия.

Ионидис покрылся потом.

Во рту, наоборот, пересохло.

Смуглое, гладкое, почти лишенное возрастных морщин лицо владельца дорогой виллы, расположенной в одном из самых престижных районов города, приобрело сероватый оттенок…

Через открывшуюся входную дверь потянуло легким сквозняком с солоноватым привкусом моря. В гостиную снаружи — через дверь с «морской» стороны — вошел второй тип.

Тот самый, что до дрожи напугал владельца виллы, когда тот надумал отдернуть штору.

Чуть выше среднего роста, крепок, широкоплеч. Одет в майку с надписью на груди AMNEZIA и длинные шорты. Поверх темных кудлатых волос, опускающихся на плечи — наверняка парик, — нахлобучена бейсболка. Лицо скрывает «маска Гая Фокса»[8]; более известная широким массам под названием «маска Анонимуса». Прилегает она к скулам плотно; вероятно, сделана из латекса.

На ногах этого типа поверх кроссовок синие медицинские бахилы.

У женщины с ярко-красным ртом поверх туфель на низком ходу тоже бахилы.

Эти двое, по всему видно, не хотят «следить» в том помещении, куда они неведомым для хозяина виллы образом проникли глухой ночью.

«Анонимус» закрыл за собой дверь.

На короткое время он задержался у входной двери; сдвинув в сторону небольшую панель, внешне незаметную, набрал код системы сигнализации. На руках у него, как и у женщины, тонкие хирургические перчатки. Хотя этот субъект не вооружен, — во всяком случае, на виду нет ни пистолета, ни ножа, ни биты или иного «инструмента», входящего в арсенал грабителей, — шестое чувство подсказывало Костасу, что он тоже весьма опасен.

— Тебе что сказано? — процедил незнакомец. — А ну сядь!..

«Анонимус», проходя мимо оцепеневшего мужчины, как могло показаться, лишь слегка толкнул его в плечо. Ионидис потерял равновесие; взмахнув руками, он неловко завалился назад. Но, к счастью для себя, приземлился в мягкое кожаное кресло, стоящее рядом с низким дизайнерским столом.

— З-забирайте все… все, что найдете, — прыгающими от страха губами сказал хозяин виллы. — Пожалуйста… только не надо насилия!..

— Мы не грабители, — произнесла дама, чей небрежно обведенный красной помадой рот временами смахивает на кровавую рану. — Деньги, которые лежат у вас в сейфе, нас не интересуют… Тем более что у себя дома вы держите небольшую сумму.

— Боится, что дружок ограбит, — подал реплику «Анонимус». — Поэтому много нала дома не держит

— Э-э-э… Но… Я не понимаю…

— Мы не планируем вас убивать. — Женщина качнула носком туфельки. — Но если разочаруете нас — пришьем. Даже не сомневайтесь.

Хозяин виллы чуть переменил позу. Вытер тыльной стороной ладони струящийся по лицу пот. Опустил руку, но положил не на колено, а на подлокотник. Затем рука сместилась к стоящему почти вплотную столику. Глядя на эту странную женщину, перебарывая страх, Ионидис нащупал пальцем круглую пуговку, вмонтированную в столешницу.

И утопил ее до упора.

Здоровяк в маске «Анонимуса», распоряжающийся в гостиной так, словно это его собственный дом, на короткое время застыл. Поднял руку, то ли поправляя прическу — бейсболка нахлобучена поверх гривы густых темных волос, — то ли прижимая пальцем вставленный в ухо микродинамик.

Не оборачиваясь — он набирал код на скрытом фальшпанелью замке, — сказал:

— Господин Ионидис нажал «тревожную» кнопку.

Сообщница бородача, чуть переменив позу, взяла с барной стойки оружие. Ионидис с ужасом уставился на нее; послышался сухой металлический звук взводимого затвора.

— Вот же дебил, — по-прежнему стоя спиной к вжавшемуся в кресло мужчине, сказал здоровяк. — Может, стоит его пришить?

— Нет, нет!.. — торопливо выкрикнул хозяин. — Не надо! Я… Это… Это моя ошибка!!

Женщина, держа оружие двойным хватом, направила его на сидящего в кресле мужчину.

— Я была о вас лучшего мнения, господин Ионидис, — раздельно произнося слова, сказала она. — Что это за глупости вы себе позволяете? Вам что, надоела жизнь?

— Э-э… нет… Пожалуйста! — взмолился хозяин. — Не надо!! Я… я буду послушен… И я обещаю, что у вас… Что у вас со мной больше не возникнет никаких проблем.

Какое-то время черный зрачок пистолета смотрел ему в глаза.

Наконец женщина опустила ствол.

А спустя еще несколько секунд она положила его на прежнее место — на гладкую барную стойку рядом с сумкой.

— Мне нужны не ваши обещания, — сказала она, чуть усмехнувшись ярко накрашенным ртом. — Мне необходимо именно полное послушание.

Пока строгая «госпожа» держала на мушке хозяина виллы, ее напарник набрал на цифровом замке нужную комбинацию цифр. Послышался негромкий щелчок. Одна из настенных панелей под воздействием гидравлического механизма поползла в сторону. Открылся проход; автоматически включились светильники.

Мужчина в маске «Анонимуса», стоя на пороге, несколько секунд разглядывал интерьер и содержимое secret room. Это помещение, размеры которого составляют примерно четыре на три метра, способно многое рассказать о пристрастиях и наклонностях хозяина дома…

В противоположной от входа части обнаружилась клетка, сваренная — и довольно грубо — из арматурных прутьев. Дверка закрыта на огромный замок. Этот «амбарный» замок покрыт слоем ржавчины — или же выкрашен в соответствующий цвет.

Цепь, свисающая до пола с верхней части, как и сама эта клетка, тоже кажутся ржавой.

На выложенном каменной плиткой полу стоит оловянная миска.

Глава 4

В целом эта конструкция напоминает собачий вольер, в таких держат крупных мощных псов вроде кавказской овчарки. Но господин Ионидис, как удалось выяснить нынешним визитерам среди прочего, не держит в доме живности, за исключением аквариумных рыбок. Да и к тому же было бы весьма странно держать пса — даже для человека с определенными наклонностями, которые, впрочем, он старательно маскирует — в закрытом помещении, в этой secret room, под замком.

На левой от входа стене развешаны на крючьях разнообразные приспособления. Здесь кожаные и замшевые плети и наручники…

Правая от входа стена занята стеллажами. На полках разложены различные предметы и атрибуты, использующиеся в ролевых играх эротического характера.

«Э-э… да тут настоящий уголок имени маркиза Сада… — подумал про себя «Анонимус», он же Костя Ветров, сотрудник группы «Бастион», разглядывая это добро. — Не хватает только паяльника или утюга…»

Ветров криво усмехнулся.

Костас Ионидис любит садомазо? Ну что ж, придется уважить этого господина…

Он вернулся в гостиную. Всю целиком вертикальную часть стойки бара занимает аквариум; столешница из прозрачного особо прочного стекла лежит поверх самой этой продолговатой конструкции. Ветров включил подсветку. Отойдя назад, он какое-то время созерцал ожившую панель аквариума.

Очень, очень удачное дизайнерское решение. И, надо отдать должное, весьма красиво смотрится: эдакое мерцающее волшебными красками окно в живой водный мир…

Костя отодвинул в сторонку один из хромированных табуретов — чтобы освободить место для дальнейшего действа.

Напарница — ее псевдоним Алиса, — открыв сумочку, извлекла оттуда плоский футляр, напоминающий формой и размерами портсигар…

Спустя минуту или две хозяин этой не самой дешевой в городе Ларнака виллы уже сидел не в кресле, а на полу, лицом к аквариуму, с выкрученными назад руками. Запястья зафиксированы браслетами.

Женщина с ярко накрашенным ртом слегка развернулась на табурете — Костас сидел у ее ног, она смотрела на него сверху вниз.

— Господин Ионидис…

Мысок женской туфли лишь чуть коснулся плеча владельца виллы, но тот вздрогнул, как от удара током.

— Итак, — сказала женщина, — расскажите-ка нам о мистере Джексоне.

— О мистере Джексоне? — переспросил Костас.

— О мистере Лайоне Джексоне, — уточнила эта особа, смахивающая на вампиршу.

— Эмм… Хм…

— И это все?

— Пытаюсь вспомнить, знаю ли я кого-нибудь с таким именем и фамилией…

— Быстрее вспоминай! — «Анонимус» дал хозяину подзатыльник. — Напряги извилины, урод.

— Понятно, — выждав несколько секунд, сказала женщина. — А ведь вы, Ионидис, обещали быть послушным…

Хозяин виллы облизнул пересохшие губы.

— Мне надо посмотреть базу данных… — дрогнувшим голосом произнес он. — За двенадцать лет существования моей фирмы… Понимаете…

— Быстрее соображайте, Ионидис! — строго произнесла женщина. — У нас мало времени.

— Понимаете… — торопливо заговорил хозяин виллы. — За эти годы заключено несколько тысяч сделок по продаже или покупке объектов недвижимости и офисных помещений!..

— Весьма похвально.

— Не говоря уже о договорах на аренду и субаренду…

— Ближе к делу!

— Если позволите, я гляну в компьютере… У меня имеется цифровой архив по всем сделкам.

— Лжешь, собака, — сказала женщина. — Твою базу мы уже проверили.

— Э-э… Но…

— В твоей документации нет ни слова об этом человеке.

— Ну…

— Хотя ты его должен знать. И ты, Ионидис, его знаешь.

— Что-то я не припоминаю…

— Ну что ж, кусок дерьма… — Женщина недовольно скривила кроваво-красные губы. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Она слегка постучала по прозрачной стенке передней панели аквариума, привлекая внимание живущих по другую сторону существ.

— Рыбки, ваш хозяин не хочет жить, — сказала она. — Я знаю, рыбки, что если бы вы могли говорить, то непременно рассказали нам об этом джентльмене…

— Если бы некто по прозвищу Рыбка хоть когда-то видел интересующего нас человека, он бы тоже не стал этого скрывать, — добавил «Анонимус». — Он многое о тебе знает, кусок дерьма… Но про нужного нам человека можешь рассказать только ты один.

В наушнике Алисы прозвучал голос их третьего — и последнего — напарника:

— К восточному блоку подъезжает какой-то транспорт… Темный джип.

— Я спросила у вас о мистере Лайоне Джексоне, — сказала вслух, адресуясь клиенту, женщина с ярко-красным ртом. — Значит, так, господин Ионидис. Или вы прямо сейчас расскажете о нем, или умрете.

Глава 5

Ущелье Маалула

Пока его подчиненный собирал снайперскую винтовку, Кэп тоже не сидел сложа руки.

Старший группы «Бастион» поочередно достал из своего рюкзака — он несколько меньших размеров, нежели у Силаева, — гаджеты. А именно: спутниковый телефон Iridium Extreme, ударопрочный ноут и чехол с биноклем Zeiss Victory HT. Откинул крышку лэптопа, развернув ноут так, чтобы экран не отсвечивал в открытую «амбразуру». Извлек из чехла трубку «Иридиум», включил спутниковый телефон. Пока прибор через антенну обменивался идентификационными кодами с одним из шестидесяти шести существующих низкоорбитальных спутников системы, Кэп соединил его переходником USB с лэптопом и подключил гарнитуру.

Производители полудюжины комплектов спутниковых телефонов «Иридиум экстрим» наверняка были бы удивлены и, возможно, возмущены, попади им в руки эти «оттюнингованные» экземпляры… По крайней мере, две функции, присущие этим «улучшенным» девайсам, в стандартном «Иридиуме» не предусмотрены. А именно: скремблирование[9] и мониторинг передвижения владельцев таких трубок — поодиночке и группой — с точной привязкой к местности по GPS.

Чтобы получить доступ к этим функциям, Кэп вошел в меню трубки и набрал буквенно-цифровой пароль. Спустя некоторое время линия успешно скоммутировалась с учетом ввода дополнительных функций. Сверившись еще раз с дисплеем, старший установил соединенную переходником с ноутом трубку в нише, укрепив ее дополнительно каменной плиткой и брусочком пенопласта, чтобы ненароком не свалилась на ту или другую сторону «бруствера».

Разместившись каждый у своей смотровой щели на мешках, предусмотрительно оставленных здесь их предшественниками, сотрудники группы «Бастион» продолжили заниматься тем, ради чего они сюда пожаловали.

Антон Силаев, собрав инструмент, обернул его дополнительно куском предусмотрительно захваченной камуфляжной материи. Просунул ствол в бойницу, чуть поерзал, изыскивая удобное для наблюдения и возможной работы положение. Пристроил глаз к прицелу, медленно ведя дулом с навернутым глушителем, — по горизонтали, от скалистой обрывистой стены до строений женского монастыря, — стал разглядывать противоположный склон.

— До смотровой площадки четыреста двадцать метров… — полушепотом сказал он. — До строения для паломников… четыреста пятьдесят метров.

Кэп приспособил у себя на коленях ноут с открытой крышкой.

Как только комп загрузился, старший открыл папку с интерактивными картами. Кликнул на одно из всплывших окошек. На экране тут же возникла графическая проекция нужной ему карты с обозначениями на английском и арабском — северная часть мухафазы[10] Риф Дамаск, центральная часть хребта Каламун, окрестности ущелья, получившего свое наименование от древнего городка Маалула.

Тестируя функционал, Кэп поочередно перевел изображение в режимы спутниковой карты, затем ландшафтной, после топографической и, наконец, гибридной. И лишь после того, как убедился в работоспособности всей этой коммуникационной схемы, ввел в появившееся верификационное окно личный пароль.

Прошло еще несколько секунд.

И вот наконец на экране, на проекции карты ущелья, в ее правом верхнем углу, появилась пульсирующая точка, снабженная маркером в виде цифры "7"…

Кэп удовлетворенно качнул головой.

Небольшая группа лиц, среди которых находится как минимум один обладатель такого же, как и у них с Антоном, «Иридиума», судя по отметке, движется по расщелине. Каковая, если верить карте, да и собственным глазам, ибо из пещеры виден этот сектор ущелья, выведет их в восточную часть котловины, к мостику, переброшенному через речку близ женского монастыря.

Ствол «интервеншна», медленно двигавшийся слева направо, вдруг замер.

Даже здесь, в этой пещере, явственно слышатся чьи-то крики. Возле четырехэтажного строения, предназначающегося для паломников, прогремела автоматная очередь; эхо разнесло эти звуки, как показалось, по всему ущелью. Вскоре там же, у расположенного на противоположном склоне комплекса женского монастыря, прозвучало еще несколько очередей, а также и одиночных выстрелов.

Кто-то изнутри открыл ставни второго этажа дома паломников. Оконный проем лишен рамы со стеклами… Мелькнула чья-то тень; могло показаться, что кто-то налег грудью на подоконник, пытаясь высмотреть что-то снаружи. Спустя короткое время тень исчезла; что-то темное, бесформенное, промелькнув на фоне светло-коричневой стены, плюхнулось сверху на плиточную площадку.

— Вижу одного «двухсотого», — процедил Антон. — Возможно, из заложников… часть их держат в подвалах «гостевого».

— На виду «духи» есть? Именно возле монастыря — это сейчас важно.

Антон отозвался после небольшой паузы.

— Один их наблюдатель на верхнем ярусе звонницы… В открытую они не ходят…

— Еще должны быть. Как минимум пара наблюдателей в разных местах.

— Есть, — прошептал Силаев. — Еще двоих вижу. На крыше у них оборудована огневая точка. Пулеметное гнездо.

Откуда-то - с другой стороны этого ущелья - вновь послышались звуки стрельбы.

— Ровно пять утра, — сверившись с часами, сказал старший группы «Бастион».

Рановато сегодня моджахеды сыграли побудку.

— Им сейчас есть из-за чего тревожиться, — отозвался Силаев.

Так и есть - подумал он. Разрозненные остатки разгромленной лоялистами каламунской группировки исламистов, тех боевиков, кто отступают по «зеленке» к Ярмуду, уже в скором времени зачистят или пленят. Единицы, максимум несколько десятков духов, смогут уцелеть, если найдут укрытие в пещерах с противоположной стороны хребта.

Но это уже не будет играть особой роли. Отряд джихадистов, занимающий верхнюю часть этого расположенного в котловине городка, удерживающий также его восточную окраину, включая женский монастырь Св. Феклы, после разгрома основной группировки очутился в полном окружении.

Кэп, вооружившись «лейкой», стал разглядывать ближние окрестности. Где-то левее от них, примерно в полутора километрах, там, где находится полоса разрушенных окраинных строений — нынче нейтралка, — звучат одиночные выстрелы и автоматные очереди. Сверху, от полуразрушенной гостиницы «Сапфир», возвышающейся на доминанте над городком, по нейтралке садит крупнокалиберный пулемет «духов»…

Стрельба продолжалась две или три минуты, но потом как-то все резко стихло. Над горной котловиной повисла зыбкая тишина.

Пульсирующая отметка с маркером в виде цифры 7 теперь уже находится всего в полукилометре от скального уступа, который скрывает продвигающуюся по расщелине группу лиц от засевших в монастыре джихадистов.

Кэп с усилием потер подбородок. Именно на нем, на старшем группы, лежит вся ответственность: как за жизни сотрудников, так и за выполнение задачи, поставленной перед спецгруппой «Бастион».

— Еще одного заложника убили, — процедил Антон. — Там же, возле дома паломников.

День обещает быть тяжелым.

Две с лишним сотни джихадистов, оказавшихся в западне, уже показали, что они не собираются складывать оружие. Ими командуют опытные люди; среди них, по слухам, находится старший сын нынешнего лидера «Армии джихада» аль-Джабара — Карим.

Но даже произошедшее фактически на глазах у сотрудников группы «Бастион» убийство двух заложников не дает пока возможности и оснований остановить операцию.

Это тем более невозможно, что началась она не сегодня ночью и не в этой многострадальной стране.

Глава 6

Поселок Ларнака-Бэй-Резорт

Ветров надел на шею хозяину этой уютненькой средиземноморской виллы ременной ошейник, туго его затянул, а в рот сунул кляп.

Женщина, не теряя драгоценного времени, открыла футляр. Пнула в плечо парализованного ужасом мужчину. Когда тот поднял голову с выпученными глазами, показала ему содержимое коробочки.

Костас часто заморгал — пытался сморгнуть навернувшиеся слезы, чтобы лучше разглядеть то, что решила продемонстрировать ему «вампирша».

В футляре, в отдельных нишах, лежат четыре шприц-ампулы.

Они разного цвета: красная, синяя, оранжевая и зеленая. Две ампулы — оранжевая и зеленая — несколько больших размеров.

«Какая-то наркота? — промелькнуло в воспаленном мозгу хозяина виллы. — Наверное, что-то вроде «сыворотки правды…»

Ионидис терялся в догадках в отношении того, кто эти двое и какова истинная цель их визита в его дом.

Похоже, они не местные. Хороший английский. У женщины ближе к островному выговору. Громила говорит, растягивая слова и в то же время проглатывая окончания, — это свойственно жителям южных американских штатов.

Кто же они такие? Если грабители, то почему не занимаются своим прямым делом.

Почему не потребовали открыть сейф? Почему не выгребли наличность — в сейфе пачка стодолларовых купюр и двадцать тысяч евро пятисотками?..

И, самое главное, откуда им известно о существовании человека, имеющего паспорт Доминиканской Республики на имя Лайона Джексона?

В любой стране, и Республика Кипр не исключение, криминалитет существует перпендикулярно тайному миру спецслужб. Преступные группы могут использоваться спецслужбами в определенных целях (сплошь и рядом так и происходит). Но наоборот? Это исключено.

Если рассуждать логически — хотя с закованными сзади руками и кляпом во рту это не так просто, — эти двое, что проникли в дом, не рядовые грабители. Их интересуют не деньги.

Вернее, не его, Ионидиса, деньги…

Владелец виллы запаниковал; тревожные мысли хаотично сменялись одна страшнее другой.

Они знают о Малыше… Откуда?..

Ну ладно, про Рыбку как-то могли вызнать… Он живет в доме уже почти полгода.

Но как, откуда эти двое узнали коды сигнализации? Ведь он сменил пароль сразу же, как только вернулся из того адреса, куда отвез парнишку…

Ионидис натужно дышал носом.

Поза, в которую его усадили, оказалась весьма неудобной. Тип в маске приставил сзади хромированный табурет, и тот не позволял откинуться спиной назад…

В связи с внезапным визитом этой внушающей ему страх парочки возникло много вопросов, на которые пока не находилось внятных ответов.

Как они сюда проникли?

Ведь для того, чтобы открыть одну из двух внешних дверей, ту, что находится со стороны улицы, или другую, с морской стороны, нужно иметь при себе карту — «смарт-кэй».

Но одного этого недостаточно, потому что требуется еще набрать правильный код цифрового замка… Далее, когда ты оказываешься в самом доме, следует в течение шестидесяти секунд набрать пароль подтверждения. Если не выполнить эту процедуру, то от западного КПП, где постоянно дежурит экипаж, примчатся вооруженные охранники. Ну или позвонят, если дело происходит днем и если оператор охранного пульта, имеющий возможность вывести на консоль изображение от ближайших камер наблюдения — а они тут понатыканы всюду, — не заметит чего-то тревожного.

Подтверждающий пароль знает лишь он один.

Ах да… Эта комбинация цифр и букв зафиксирована также в электронной базе самой крупной на острове частной охранной фирмы. Той самой компании, что отвечает за охрану и безопасность не только этого закрытого поселка и его жильцов (отчисляющих, кстати, немалые деньги за эту услугу), но и офисов, супермаркетов, банков на всей территории Республики Кипр.

Ну и как, спрашивается, эти двое могли сюда попасть?

Глава 7

Дальше — больше. И страшнее.

Они спрашивают о «мистере Джексоне».

О мистере Лайоне Джексоне.

Если он расскажет им об этом человеке, если сообщит все, что о нем знает, то не факт, что они, эти ночные гости, оставят его живым. И даже если оставят ему жизнь, то не факт, что о произошедшем уже вскоре не узнает мистер Джексон. Человек он серьезный; структура, которая за ним стоит — догадки, только догадки, — считается одной из самых могущественных в мире спецслужб. Так вот. Если этот мистер узнает, что именно Костас слил инфу по нему или по его людям, то владелец этой виллы быстро превратится в покойника.

«Вампирша» извлекла из футляра шприц-ампулу красного цвета. Развернувшись на крутящемся табурете, открыла фрагмент прозрачной столешницы.

В подсвеченном разноцветными фосфоресцирующими волокнами аквариуме протекает своя подводная жизнь. По песчаному дну с искусно устроенными мини-гротами и квазикораллами, с имитацией обросшей яванским мхом подводной стены, снуют рифовые крабы. Накрывшись пятнистым панцирем, мирно дремлет черепашка. Шевелятся, извиваются разноцветные водоросли; среди них, в поднимающихся пузырьках кислорода, резвятся стайки экзотических рыбок…

Красота.

— В ампуле находится синтетическое вещество, название которого вам ни о чем не скажет, — молвила женщина. — Если совсем просто, Костас, то в этой ампуле — яд.

Она пнула владельца виллы в плечо.

— Смертельный яд, — продолжила она, дождавшись, когда сидящий в неловкой позе «клиент» поднимет к ней голову. — Современные биотехнологии способны творить чудеса…

«Клиент» промычал что-то неразборчивое — кляп.

— Это вещество обладает уникальными свойствами и выдающимися в своем роде качествами, — продолжила женщина. — После вашей смерти, после того как будет обнаружено ваше бездыханное тело, у вас в крови не будет найдено никаких токсичных веществ…

Она посмотрела на напарника, как бы приглашая и его высказаться.

— Кроме его собственного дерьма, конечно, — хмыкнул «Анонимус».

— Состав вещества таков, — вновь подключилась к разговору женщина, — что никакая экспертиза не обнаружит следов яда в крови и в тканях организма.

— Тебя повезут в морг, — подхватил «Анонимус». — Там тебя, дохляка, вскроют патологоанатомы.

— Как и полагается в таких случаях.

— Местными судебными медицинскими экспертами будет поставлен следующий диагноз: «обширный инсульт головного мозга».

— Возможно, кто-то из ваших знакомых… тот же «мистер Джексон», к примеру, заподозрит недоброе, — сказала женщина. — И с помощью своих связей добьется проведения углубленной экспертизы, надеясь выяснить истинную причину вашей смерти…

— Он наверняка попытается узнать, дружище, от чего ты реально склеил ласты, — сказал «Анонимус». — Ты же его знаешь, Костас.

— Срезы ваших внутренних органов, господин Ионидис, будут отправлены в одну из лучших судебно-медицинских лабораторий, где их подвергнут тщательному исследованию.

— В Швейцарию или во Францию.

— Но даже в таком случае истинную причину вашей смерти никому не удастся установить… Диагноз, господин Ионидис, останется прежним — инсульт.

— В пятьдесят-то лет, — сказал «Анонимус». — Как обидно умереть таким молодым и богатым…

«Анонимус» достал из лежащей на стойке бара сумки флакон с медицинским спиртом и упаковку с ватными шариками. Женщина, чуть наклонившись вперед, глядя в расширенные зрачки хозяина виллы, продемонстрировала «клиенту» ладонь, в которой лежала извлеченная ею из шкатулки шприц-ампула красного цвета.

— Вещество, находящееся в ампуле, начинает действовать на взрослого человека примерно через две минуты после инъекции, — сказала она. — Еще через минуту-другую вам станет плохо, у вас начнется гипоксия, кислородное голодание. Но это лишь первый симптом… Обещаю, что дальше будет только хуже.

— Спустя примерно пять минут после инъекции ваше серое вещество будет лишено доступа кислорода… Клетки мозга начнут умирать первыми, поскольку мозг потребляет более всего кислорода во всем человеческом организме.

— А еще через пару минут ты превратишься в овощ, приятель, — сказал «Анонимус». — Даже если мы вмешаемся, будет уже слишком поздно.

— В ампуле зеленого цвета находится антидот, — сказала женщина. — Иначе говоря — противоядие.

Она поднялась с табурета.

— Чтобы вы наглядно представили себе действие препарата, содержащегося в алой капсуле, я вам его сейчас продемонстрирую.

Женщина сняла колпачок со шприца-ампулы. Поднесла иглу к открытому зазору в прозрачной столешнице и надавила на стержень…

Тонкая, едва видимая глазу струйка бесцветной жидкости скользнула по дуге на колышущуюся, переливающуюся перламутром поверхность. И уже вскоре несколько миллиграммов вещества, находящегося в алой капсуле, смешались с насыщенной кислородом морской водой внутри панели аквариума…

Тем временем «Анонимус» приуготовил «клиента» для предстоящей процедуры. Сначала он уложил хозяина виллы на пол — лицом вниз. Наступил коленом на хребет (тот попытался было извиваться, как угорь, но был успокоен). Протер влажным от спирта ватным тампоном кожу на левой лопатке хозяина виллы.

— Господин Ионидис, теперь ваша очередь. — Женщина присела на корточки возле обезумевшего от ужаса мужчины. — В ампуле остался кубик вещества, это ваша доза…

Хозяин виллы жалобно замычал; его лицо было мокрым от пота и слез.

— Не исключаю, что вы уже сейчас готовы выложить все детали вашего знакомства с мистером Джексоном… Но вы все равно должны испытать на себе действие этого волшебного препарата.

Женщина ловко кольнула клиента под лопатку, выпустив из ампулы под кожу остаток препарата.

— Это как с едой или сексом, — сказала она, выпрямляясь. — Лучше самому один раз попробовать, чем выслушивать чужие рассказы.

Глава 8

Алиса накрыла пустую ампулу колпачком, после чего положила ее обратно в футлярчик.

Костя помог пациенту принять прежнее положение — он усадил Ионидиса лицом к переливающейся перламутром панели аквариума.

Напарница Ветрова переместилась в другую часть просторной гостиной, прихватив с собой пульт «смарт-хоум». Встала сбоку от панорамного окна, закрытого лазоревой, с золотым шитьем шторой. Слегка отодвинула край плотной завесы.

Перламутровое, подсвеченное оптико-волоконными кабелями и светодиодными лампами зеркало прямоугольного бассейна стало быстро темнеть — нажатием кнопки на пульте Алиса выключила эту функцию. Зато теперь хорошо виден песчаный пляж, на который лениво накатывают теплые соленые волны Средиземного моря… Вдоль первой линии вилл высажены пальмы; они окутаны свето-волоконными гирляндами; подсветку включают с центрального пульта с наступлением темного времени суток…

Красиво.

Поселок Ларнака-Бей-Резорт насчитывает шесть десятков вилл. Проезд в компаунд через дистанционно управляемые шлагбаумы, или по карте гостя. Два модуля для охранников установлены близ шлагбаумов, это восточный и западный проезды. Сам поселок огражден с трех сторон; ограждение, замаскированное высаженными туями, спускается к самой береговой черте. Открытой остается только «морская» сторона, где находится песчаный пляж, которым сейчас любуется через узкую щель Алиса; весь этот четырехсотметровый отрезок частного пляжа контролируется дневными и ночными видеокамерами.

В поселке, расположенном в четверти часа езды от центра, в пригороде, на берегу Ларнака-Бей, всего две улицы. Домовладения — двух— и трехэтажные виллы — выстроены в три линии. Дом, в котором они сейчас находятся, расположен на первой линии поселка; он третий по счету от восточной проходной. Вряд ли кто-то из соседей обратит внимание на то, что на вилле Ионидиса ночью, около трех часов, кто-то включал подсветку бассейна.

Люди для того и покупают дорогую недвижимость в таких местах, как это, чтобы, находясь внутри городской цивилизации, вести тот образ жизни, который им по нраву. Не нарушая, естественно, покой соседей.

Алиса поправила дужку Smart Glasses. Экраном — миниатюрным монитором — служит левая линза «смарт-очков». Правая линза обеспечивает оптимальную для глазного яблока картинку; стекло с функцией дискретной светопроводимости. Встроенная в дужку киберочков семисотпиксельная камера видит то же, что видит сейчас она сама. Картинка подается через портативный носимый модем на приемное устройство в их тактической сети. А именно на киберочки еще одного члена их команды либо на экран его гаджета.

Мужчина, известный узкому кругу сослуживцев под прозвищем Крякер, или Паша Кряк, или Paul Cracker[11], находится сейчас метрах в трехстах от виллы Ионидиса. Он, этот третий — и последний — член их небольшой команды, прилетевшей на днях на остров Кипр, расположился в салоне микроавтобуса «Форд Транзит». Сам этот транспорт стоит на гостевой парковке неподалеку от восточного проезда, всего в полусотне метров от синей застекленной будки с шлагбаумом — внутри ее находится дежурный охранник.

Паша еще вчера вечером вскрыл своими киберотмычками электронную базу данных местной охранной фирмы. А также нашел способ перехвата каналов потоковых трансляций камер видеонаблюдения в этом районе Ларнаки.

Алиса, нажав кнопку на дужке киберочков, переключила изображение.

Черный джип, въехавший пару минут назад в поселок через восточную проходную, свернул к большой вилле, расположенной на другой улочке…

Определенно это кто-то из местных.

Пока нет никаких оснований для тревоги. Охранник, находящийся внутри «сторожки», тоже не должен доставить каких-либо неудобств. Но тянуть кота за хвост в их конкретной ситуации все же не следует.

Похоже, такого же мнения придерживается их третий напарник, контролирующий показания видеокамер, а заодно мониторящий переговоры на полицейской волне и отслеживающий в целом обстановку в этом районе.

— Половина четвертого, — прозвучал в микродинамике механический «скремблированный» голос. — У вас тридцать минут.

Алиса провела у окна ровно столько времени, сколько потребовалось для того, чтобы клиент окончательно созрел.

Хозяин виллы шумно втягивал воздух через ноздри в горящие легкие. С каждым вдохом огонь внутри разгорался лишь сильнее, так, словно он закачивал мехами воздух в разведенный у него в грудной клетке очаг, раздувая в нем адские уголья…

Во встроенном в барную стойку аквариуме, где до появления двух ночных визитеров протекала своя жизнь, эта самая жизнь теперь угасала.

Не менее десятка его обитателей, рыбешек разной расцветки — пока лишь мелкие экземпляры, — всплыли к поверхности. Рифовые крабы прекратили свое броуновское движение по песчаному дну; часть их зарылась в песок, несколько рачков были неподвижны…

Черепашка, наоборот, снялась с места и, загребая чешуйчатыми лапами, пыталась подняться ближе к поверхности.

Хозяин виллы, судя по всему, чувствовал себя в эти мгновения немногим лучше обитателей аквариума, так удачно вписанного дизайнером в интерьер гостиной его приморской виллы…

Алисе доводилось испытывать на себе действие этого препарата, поэтому она хорошо представляла себе, каково сейчас их клиенту. В первые две-три минуты возникают болезненные соматические ощущения, как это бывает при сильном приступе стенокардии. Давящая или, наоборот, резкая, сверлящая боль в груди сопровождается панической атакой. У человека возникает острое чувство тревоги, быстро переходящее в страх смерти…

Ситуация усугубляется еще и тем, что человек начинает ощущать недостаток кислорода.

Алиса извлекла из футлярчика ампулу зеленого цвета. Сняла защитный колпачок. Затем, как это она уже проделывала несколько минут назад, держа ампулу над открытым сегментом аквариума, нажала на поршень… Тоненькая, едва видимая глазу струйка жидкости попала точно в верхний проем аквариума; жидкость, находящаяся в зеленой ампуле, смешалась с водой в аквариуме.

Напарник все это время удерживал клиента в нужном положении: он не позволял тому встать на ноги или, наоборот, вытянуться на полу.

— Четыре минуты прошло… — сказала женщина. — Ну что, дадим шанс господину Ионидису?

— Этому куску дерьма? — «Анонимус» выдернул изо рта клиента кляп. — Ну… разве что один шанс.

Некоторое время в помещении был слышен натужный хрип; Ионидис все никак не мог отдышаться.

— Хочешь превратиться в овоща? — Ветров ударил его коленом в спину. — Лайон Джексон! — Он показал на панель аквариума. — Глянь сюда! Видишь? Рыбки оживают!.. Противоядие подействовало! Ну?! Говори про Джексона! Или подыхай…

— Я… Я… Я все расскажу! — прохрипел владелец виллы. — Он прислал мне сообщение… Это было дня четыре назад!..

— Не тормози! — прикрикнул «Анонимус». — Кто он такой?

— Аме… американец!

— Тебя спрашивают, дерьмо, кто он по жизни?

— Б-бывший сотрудник ЦРУ…

— А сейчас?

— Работает в к-какой-то международной частной военной компании…

Ионидис жалобно, пронзительно заскулил — как подыхающий пес.

И даже не ощутил, как под левую лопатку вошла тонкая игла — женщина ввела ему под кожу раствор с антидотом.

Противоядие подействовало быстро.

Уже через пару минут Ионидис — его усадили опять в кресло — был способен более или менее внятно отвечать на вопросы.

— Отвечайте быстро и по существу! — предупредила женщина. — Хоть раз соврете, получите инъекцию этого же снадобья!

— И спасать тебя мы более не станем, — уточнил «Анонимус». — Подохнешь в корчах и муках! Так что не ври нам, парень.

Вопросы посыпались как горох.

— Когда вас завербовали, Ионидис?

— Давно, лет тридцать назад. В Соединенных Штатах…

— Кто вас завербовал? Какое ведомство?

— Меня завербовал один из агентов ФБР.

— На чем вас взяли? Ну, вы понимаете…

— Это была полицейская провокация… — Костас шмыгнул. — Я погорел на связи с несовершеннолетним парнем… В Америке за это полагается уголовное наказание.

— Значит, вы работали сначала осведомителем на ФБР?

— Да… До тех пор, пока жил и работал в Штатах.

— Как вы попали на Кипр?

— У меня отец этнический грек.

— Но он ведь не жил в Греции? Он родился в Штатах, в Северной Каролине?

— Да, это так… Но мы часто ездили в Грецию. Дальние родственники отца проживали также и здесь, на Кипре.

— Не юли, падаль! — подал реплику «Анонимус». — Как ты сюда попал?

— Прежние кураторы передали меня человеку из агентства…

— Из ЦРУ?

— Да… — неохотно сказал Костас. — Это было лет пятнадцать назад.

— Кто этот человек из агентства? Назовите его имя или псевдоним!

— Лайон Джексон… Я знаю его только под этим именем.

— Значит, ваша фирма является прикрытием для местного филиала ЦРУ?

— Э-э… нет. Я просто выполняю некоторые поручения…

Алиса вытащили из сумочки планшетник.

Вернувшись к усаженному Ветровым в кресло допрашиваемому, показала ему выведенный на экран текст.

— Время — деньги, — сказала она. — Опустим пока некоторые детали вашей бурной биографии и перейдем к текущим делам. Вам знакомо это сообщение?

Ионидис, часто моргая, попытался сконцентрироваться.

И это ему хотя бы отчасти удалось.

Он судорожно сглотнул…

На экран выведено инструктивное письмо, которое он получил от мистера Джексона несколько дней назад.

Эти люди хорошо подготовились к ночной беседе; похоже, они вызнали всю его подноготную.

— Да, именно это письмо я получил примерно четыре дня назад.

— Мистер Джексон просит, вернее приказывает, подобрать два небольших коттеджа в пределах городской черты. Верно?

— Да.

— Из расчета на восьмерых человек… Так написано в письме, которое недавно пришло на вашу электронную почту?

— Да. Два коттеджа, в каждом должно быть четыре спальни.

— Мистер Джексон вам звонил? Или, возможно, присылал вам в эти дни видеоролик?

— Нет. Только то сообщение, которое вы сами прочли. И еще подтвердил получение моего вчерашнего письма с прикрепленным файлом.

Глава 9

Женщина повернула экран к себе.

— Поясните, что означает следующая фраза из полученного вами мэссиджа: «Костас, по местоположению и прочему — как в прошлый раз»?..

— Дома или коттеджи должны находиться в одном из районов, близких к аэропорту, — сказал Ионидис. — В пределах двадцати минут езды. В списке предложения должно быть не менее четырех таких домов или коттеджей. Выбор они сделают сами.

— Они?

— Либо сам мистер Джексон, если решит лично приехать. Либо его… гм… посланник.

— Еще что?

— Я сам должен подобрать жилье, осмотреть его и держать ключи у себя. Без помощника, не привлекая к этому сотрудников моей фирмы.

— Еще что?

— В вашей базе данных наверняка имеются такие жилые объекты?..

— Да, конечно.

— Вы уже подобрали?

— М-м… Есть несколько подходящих объектов.

— Список уже выслали?

— Да, вчера днем. «Карточки объектов» в прикрепленном файле. Все четыре домовладения используются для сдачи в краткосрочную аренду. По типу гостиничного жилья. Можно с обслугой, можно без нее. Можно с питанием и ежедневной уборкой.

— Продолжайте, - после небольшой паузы велела женщина.

— Также я должен буду обеспечить уборку в этих домовладениях и заказать транспорт. Вернее, арендовать две машины — внедорожник и микроавтобус.

— Про транспорт написано в мэссидже. Какие предъявляются требования касательно уборки этих объектов?

— Она должна быть произведена квалифицированными работниками… В присутствии того человека или тех людей, кто приедет принимать у меня эти два объекта.

— Квалифицированные работники?

— Сотрудники клининговой компании с необходимым снаряжением.

— Уборщики, проще говоря?

— Да. Но из числа надежных, тех, кого я знаю лично.

— И за кого можете поручиться?

— Да, именно так.

— Ваше агентство по торговле недвижимостью, господин Ионидис, сотрудничает с местными клининговыми компаниями?

— Конечно, — сказал хозяин виллы. — Если хочешь продать недвижимость, нужно уметь позаботиться о чистоте и порядке.

Двое ночных визитеров переглянулись.

— Прекрасно, — сказала женщина. — У нас есть предложение, от которого вы вряд ли откажетесь.

Пока ее напарник удерживал «клиента», Алиса сделала ему еще одну инъекцию, для чего ею была использована оранжевая шприц-капсула.

— Успокойтесь! — прикрикнула она на запаниковавшего мужчину. — Это страховка!..

— Но… Я же вам сказал…

— Две новости, господин Ионидис… — Женщина положила опустевшую ампулу в футляр, который сунула в открытую сумку. — Первая заключается в том, что вы только что получили инъекцию препарата, о воздействии которого на организм уже имеете четкое представление.

— Пожалуйста… — Мужчина бурно разрыдался. — Не убивайте! Умоляю!..

— Вторая новость такова. — Женщина показала жестом напарнику, что им пора закругляться. — В состав введенного вам препарата входит вещество, временно нейтрализующее его губительное воздействие…

— То есть?..

— То есть вы не умрете после нашего ухода. Вы не умрете этой ночью… если только не вздумаете делать глупости.

— Твой конец отложен на сутки, — уточнил «Анонимус». — Посмотрим, как будешь себя вести в эти ближайшие двадцать четыре часа.

— Если будете себя вести хорошо, — сказала женщина, — то мы уже вскоре исчезнем из вашей жизни.

— Э-э… — Хозяин виллы вжался спиной в спинку кресла. — Пожалуйста… Я прошу вас… Я сделаю все, что вы скажете.

— Вы о нас забудете — да-да, так, словно нас и не было. И будете себе дальше жить… — Гостья, покосившись на открытую дверь в «тайную комнату имени де Сада», криво усмехнулась. — Так, как сами считаете нужным. — Она повесила на плечо сумочку. — О нашем разговоре никому ни слова.

— Обещаю…

— Мы все равно узнаем…

— Клянусь!..

— Утром, когда придете в офис, ведите себя естественно.

— Так мне можно будет завтра… то есть сегодня, прийти на работу?

— Не можно, а нужно. Ровно в девять утра, как и обычно, вы должны приехать в свой офис. Очень важно, чтобы вы вели себя естественно.

— Понятно.

— Важно, чтобы никто из тех — особенно из их числа, — кто вас хорошо знает, не заподозрил, глядя на вас, что-то нехорошее.

— Да-да, конечно…

— Когда позвонит этот самый Джексон или даст знать о себе его сотрудник, тоже ведите себя естественно.

— Понятно.

— Слушайте дальше…

Женщина проинструктировала Ионидиса касательно того, что он должен делать и чего делать не должен. Заставила также его выучить наизусть один телефонный номер. Напоследок, закончив эту короткую, но важную часть их беседы, постучала по панели аквариума, за которой вновь кипела оживленная подводная жизнь.

— Помните о рыбках, — сказала она, адресуясь владельцу виллы. — И сами молчите как рыба.

Охранник, задремавший в кресле, вздрогнул, как будто его кольнуло чем-то острым.

Испуганно заозирался — не видел ли кто, что он уснул на своем рабочем месте?..

Провел ладонями по лицу, так, словно хотел снять налипшую паутину…

Затем уставился на ячеистую консоль с экранами мониторов, на которые подается изображение от следящих телекамер.

Сотрудник, дежурящий в ночь на восточной проходной закрытого поселка Ларнака-Бей-Резорт, удивленно заморгал… Часы показывают три минуты пятого.

Ого! Как быстро прошло время…

Или это он проспал час с лишним?

Он попытался вспомнить эпизод, предшествовавший этому его странному забытью.

На мгновения в памяти всплыл какой-то мужчина…

Кажется, он приехал с «гостевой» картой…

Открылся шлагбаум, все как положено. Но мужчина не стал сразу въезжать на территорию, а вышел из машины. Он что-то хотел спросить — наверное, его интересовало, как проехать к нужной ему вилле.

Лица этого мужчины, как и марки авто, он не запомнил. Единственное, что запечатлела память, это надпись на майке. Крупными буквами — AMNESIA…[12]

Охранник отмотал назад изображение, записываемое с одной из установленных здесь камер. Поставил воспроизведение — на ускоренном режиме.

С изумлением просмотрев запись, покачал головой.

За последний час на территорию проехали через управляемый шлагбаум три машины. Это транспорт местных, он знает этих людей.

Никто к нему не обращался, никакой посторонний мужчина — даже с гостевой картой — через это КПП не проезжал.

И уж тем более не подходил к модулю, не заговаривал с дежурящим тут охранником.

— Надо же, — пробормотал охранник. — Значит, это был сон.

Глава 10

Ущелье Маалула

Рассвело; лучи взошедшего светила контрастно — как на живописной декорации — очертили верхний срез северного склона.

Теперь уже были хорошо видны некоторые скрытые ранее предрассветной дымкой детали местного ландшафта, весьма живописного, надо сказать. Например, превращенные в сито стены здания полуразрушенной гостиницы «Сапфир» — она находится на плоской части вершины. Или водонапорная башня: цистерна продырявлена во многих местах; сама емкость с кирпичным основанием заметно покосилась.

Видна теперь и вся верхняя часть городка — поднимающиеся снизу, как ступени в амфитеатре, одно— и двухэтажные строения.

Стены некоторых построек исклеваны пулями и осколками, в крышах зияют прорехи.

Ну а отдельные строения превратились в закопченные коробки без дверных и оконных проемов, с обрушенной кровлей…

Благодаря микродинамику, вставленному в ушную раковину, и портативной «Мотороле», включенной на нужную волну, Кэпу слышен голос оператора армейской станции:

— Маалула, вас вызывает Каламун Три!

— Монастырь, вышлите ваших переговорщиков!..

Джихадисты по-прежнему не отзываются. Их рации молчат. В эфире не слышно переговоров между дежурящими на постах «духами» и их штабом, расположенным в монастырских постройках.

После некоторого затишья в эфире прозвучал властный мужской голос:

— Маалула, это начальник штаба пятой бригады! Я обращаюсь к амиру вашего осажденного отряда!.. Да, я обращаюсь к тебе, Карим аль-Джабар! Выйди на связь! Немедленно!.. Если ты будешь и дальше отмалчиваться, если будешь прятаться за спины заложников, монахинь и собственных бойцов, то… Тогда ты жалкий трус, а не воин! Способный лишь на то, чтобы прятаться за женщинами и убивать беззащитных заложников!..

Спустя непродолжительное время на этой же волне прозвучал другой мужской голос — впервые за многие часы отозвались удерживающие городок Маалула моджахеды.

— Ты, кяфир, недостоин разговора с нашим амиром!

— Ты говоришь с верующим! И с начальником штаба бригады! Мое имя вы знаете! А вот с кем я говорю?

— Это Ансар, помощник амира. Говори, какое у тебя дело.

— Слушай меня внимательно! И передай слово в слово амиру!

— Не болтай много. Говори по делу!

— Вы нарушили прежние договоренности! Ведь договорились через международных посредников, что вы не тронете заложников?!

— Вы сами нарушаете договоренности! Зачем столько войск нагнали?! Зачем держите бронетехнику на дамасской дороге?! Лживые собаки…

— Вы уже четвертые сутки убиваете мирных граждан, взятых вами в заложники!.. В прежние дни — по одному! А сегодня, как мне доложили, убили уже двоих!

— Отведите бронетехнику! И уберите из ущелья своих солдат и псов из «шабихи»!

— Карим аль-Джабар! Я обращаюсь к тебе и к остальным вашим командирам! Вы сами ставите себя вне закона! Вы не придерживаетесь ни человеческих норм и законов, ни установлений, переданных правоверным самим Всевышним через Пророка Его, да пребудет с ним мир!..

— Уберите ваши блокпосты с дороги на Ярмуд! Освободите проход через мост! Уберите артиллерию с занятых вчера огневых позиций!..

— Убивая невинных людей, творя насилие на глазах у следящего за происходящим мира, вы бросаете черную тень на ислам! И на его пророка Мохаммеда, да пребудет с ним мир и благодать Аллаха!

— Не тебе, лоялистская собака, судить истинных правоверных, сражающихся под зеленым флагом ислама!

— Даю срок до полудня!

— Ха-ха! Воинам джихада наплевать на вас, собаки, и на ваш собачий ультиматум.

— Отпустите заложников, сложите оружие! В этом случае мы гарантируем вам жизнь!

— Если начнется штурм, мы отправим монашек и других неверных на тот свет! А вина за случившееся ляжет на вас, лоялистские свиньи.

— Карим аль-Джабар, основная ваша группировка полностью уничтожена! Наши войска на рассвете вошли в жилой сектор Ярмуда! В течение одного или двух дней они зачистят и этот город!..

— Врешь! Быстрее небо рухнет на землю, чем вы возьмете Ярмуд.

— Вы полностью окружены!

— Мы под защитой Всевышнего, собака!

— Вы нарушили договоренность, достигнутую еще осенью при посредничестве международных структур! Вы убиваете заложников!

— В случае штурма мы взорвем оба монастыря!

— Я жду до двенадцати дня! — сказал начальник штаба бригады, заканчивая этот нелегкий разговор. — Надеюсь, вы примете верное решение! Отбой связи.

— М-да, веселенькое начало дня, — пробормотал Силаев, разглядывая округу через оптику снайперского прицела. — А этот Карим аль-Джабар, судя по всему, крепкий орешек.

Кэп мельком посмотрел на наручные часы — без пяти шесть.

Бросил взгляд на экран ноутбука с выведенной на него гибридной картой местности. Отметка, маркированная цифрой "7", обнаружилась в том же месте, где находилась по состоянию на пять часов утра, — неподалеку от выхода в котловину.

Итак, небольшая группа людей, продвигавшаяся по расщелине к мосту, к восточному проходу в это ущелье, прекратила движение. Кэп задумчиво качнул головой: кое-кто выжидает удобного момента — именно так он истолковал для себя увиденную им на экране лэптопа картинку.

В составе этой группы двое его сотрудников.

Именно они, Шаманова и Технарь, по всей видимости, нашли способ притормозить движение. Кто-то из них — или оба — смог убедить своих спутников в том, что спешка к добру не приведет. И что их внезапное появление у монастыря именно в этот момент может закончиться неприятностями.

После вчерашнего жестокого боя в укрепрайоне Каламун воцарилась жуткая неразбериха.

Минувшей ночью не только уцелевшие джихадисты, но и жители двух разрушенных деревень, а также те совсем сторонние люди, кто вольно или невольно попал в этот кровавый замес, кто находился по какой-то причине в стане моджахедов, добровольно ли или удерживаемый насильно, рассыпались по всей округе.

Моджахеды передвигаются маленькими группками или даже в одиночку. Некоторые выходят из окружения с оружием, другие, напялив на себя найденную в деревнях или отобранную у «мирняка» одежду, маскируются под беженцев. Эти мелкие группы, действуя под покровом темноты, передвигаясь по «зеленке» параллельно северным отрогам хребта, пытаются прорваться к Ярмуду. Некоторые из уцелевших боевиков ищут спасения в пещерах хребта Каламун.

Одна из малочисленных групп смешанного состава, ведомая человеком, хорошо знающим эту горную местность, прошла нынешней ночью с севера по тропе, а затем далее — по расщелине в горную котловину.

Это не вся правда, что касается данной группы, но значительная доля правды. Ну и откуда им, этим пятерым, спрашивается, было знать, что они, спасаясь от огня, надеясь укрыться в контролируемом моджахедами Маалуле, вот-вот попадут в полымя?..

Старший группы «Бастион», как и его сотрудник, устроившийся рядышком со своим снайперским винтарем, быстро оценили все достоинства этого НП.

Об этой точке, расположенной в пещере южного склона аккурат напротив женского монастыря, сопровождающему Мусада и Салема сотруднику «Мухабарата» рассказал командир местного отряда ополчения. После сверки с картой и обсуждения в узком кругу выбор был сделан в пользу именно этой позиции.

Место для скрытного наблюдения и в самом деле великолепное.

Котловина в этой своей восточной части сужается; по дну ущелья, пересекая его все целиком, тянется лента шоссе. Там, где уступчатые скалы, ниспадая террасами, расступаются, сразу за мостом, переброшенным через обмелевшую речушку, дорога сворачивает влево (если смотреть с их позиции). Ну а далее, километрах в четырех на север, соединяется с другим шоссе, ведущее в Ярмуд.

Напротив них находится женский монастырь, носящий имя ученицы апостола Павла святой Феклы. До четырехэтажного дома, в котором в прежние времена останавливались паломники, по прямой — если провести ее умозрительно через пропасть — немногим более четырех сотен метров. Подобраться еще ближе к монастырским строениям вряд ли получится: сужающаяся в этом месте котловина и весь южный склон простреливаются с оборудованных в монастыре и в горных норах близ него огневых точек.

Здание монастырского храма примыкает к пещере, где Фекла, согласно легенде, чудесным образом спаслась от преследователей.

Этот комплекс, как и другой монастырь, греко-римский, расположенный чуть дальше, целиком контролируется джихадистами.

Огромный плюс, если продолжить перечисление преимуществ этой конкретной точки, заключается в том, что в первой половине дня солнце освещает — чуть наискосок, но все же — противоположный от них склон. Соответственно на фоне естественной подсветки видны все детали и подробности (особенно если имеешь в своем арсенале первоклассную оптику).

А вот южный, вернее юго-восточный склон, наоборот, еще долгое время после восхода солнца погружен в темноту…

Да и с наступлением светлого времени суток этот отвесный, подобный ломтю дырчатого сыра склон, еще довольно долго, до часу или двух пополудни, находится в тени.

На фоне жестоких сражений, ведшихся почти весь май по другую сторону хребта, ситуация в самом ущелье до настоящего времени оставалась довольно спокойной. Деревню — местные гордо называют Маалулу «городом», — населенную преимущественно христианами, и оба монастыря, расположенные в ее пределах, около полугода назад заняли джихадисты. В первый же день они захватили в заложники монахинь и послушниц, а также нескольких паломников. В дальнейшем боевики использовали служителей культа и других заложников то в качестве живого щита, то как предмет торга с местными лоялистами и властями.

В первое время здесь не было серьезных боев.

Власти не хотели применять для очистки Маалулы бронетехнику, артиллерию и авиацию, это привело бы к разрушению древних христианских монастырей и городка. Единственного на земном шаре города, жители которого сохранили в качестве разговорного наречия древний язык апостолов, Пресвятой Девы и самого Спасителя.

После попытки штурма городка, предпринятой лоялистами в марте, боевики-исламисты взяли в заложники и тех жителей Маалулы, которые не смогли или не захотели до этого дня покинуть свои дома.

В настоящее время, согласно полученным от «Мухабарата» сведениям, в заложниках находятся четырнадцать монахинь, двое священнослужителей греко-римского монастыря и от тридцати до сорока местных жителей.

Численность отряда джихадистов составляет от двухсот до двухсот пятидесяти боевиков.

Они хорошо укрепились. И если несут потери, то преимущественно из-за снайперского огня. Продукты и медикаменты у них в дефиците. А вот оружия, разнообразного снаряжения и боеприпасов в Маалуле столько, что им можно при желании вооружить небольшую армию.

Это ущелье на протяжении последних нескольких месяцев было тыловой базой каламунской группировки.

Мины к «трубам», противотанковые и противопехотные мины, выстрелы к гранатометам, снаряды к «безоткаткам», ручные гранаты в ящиках, взрывчатка…

Этого добра здесь в избытке.

Руководит засевшими в Маалуле джихадистами Карим аль-Джабар. Он один из сыновей — говорят, что самый любимый, самый способный, — лидера оппозиции, командующего так называемой «Армии джихада».

Это обстоятельство и послужило причиной появления здесь сотрудников элитной спецгруппы «Бастион».

Глава 11

На экране лэптопа отображаются координаты того лица, у которого при себе имеется точно такая же трубка, как и у Кэпа. Именно «Иридиум», и именно с предустановленными дополнительными опциями. Отметка с обведенной кружком цифрой «семь» по-прежнему неподвижна.

Кэп, приподняв край маски, почесал раздвоенный ямочкой подбородок. Если ничего не переменилось за последние несколько часов, то группа, продвигающаяся к прилепившемуся на склоне неподалеку от моста женскому монастырю, сейчас насчитывает пять человек.

Подросток тринадцати лет, он же проводник.

Врач-волонтер — женщина тридцати лет.

По документам у нее бельгийское гражданство.

Журналист-фрилансер[13] — он канадец, родом из франкофонской провинции

Квебек. Компанию дополняют двое моджахедов. Один из них «крот», внедренный «Мухабаратом» еще несколько месяцев назад в небольшой отряд, входящий в самую многочисленную в этих краях и наиболее хорошо организованную группировку «Армия джихада». Другой — натуральный «дух», настоящий воин джихада. Но… но с некоторыми «странностями», проявляющимися иногда в силу полученной им недавно контузии.

«Ну что же вы мешкаете? — мысленно спросил у двух своих подчиненных Кэп. — Пора бы вам уже объявиться…»

Вчера во второй половине дня спецназ «Мухабарата» и двое саперов проверили проход. Прежде всего на предмет минной обстановки. Они дошли до того самого места, где сейчас находится группа из пяти лиц. Обезвредили две растяжки, более ничего опасного не обнаружилось. После чего вернулись по этой же расщелине и к полуночи покинули данный район.

— У духов начался какой-то движняк! — свистящим шепотом произнес Силаев. — Похоже, засекли наших!..

Кэп поднес к глазам «лейку».

Из гостевого дома, а также из хозяйственного строения на террасу выбрались «душки» — все в «разгрузках»; вооружены автоматами, двое со «снайперками». Пригибаясь, стали перебегать через небольшую, частично открытую площадку к лестнице. Четверо залегли на террасе, на верхней «полке». Остальные рассредоточились по этой спускающейся к мосту лестнице… Тоже залегли, по два или по три… Камуфляж и хорошо выбранные укрытия существенно затрудняют наблюдение за ними. На звонницу поднялся еще один наблюдатель… На крыше гостевого дома появилось двое…

Эти залегли у пулемета; ствол заметно опущен и развернут в сторону нижнего яруса пещер южного склона.

"Ну ни ф-фига ж себе?! И кого из вас теперь мне держать, долбаные басмачи?" — думал про себя Силаев, пытаясь сообразить, кого из этих почти двух десятков материализовавшихся разом «духов» валить первым, если что-то пойдет не так.

Надо «держать» тех, кто залег на верхней террасе, — решил он. — У них наилучший обзор, и они первым увидят тех, кто вывернет «из-за угла…

Кэп тоже напрягся.

Такая встреча точно не входила в их планы. Предполагалось, что группа из пятерых человек сможет проскочить незамеченной до лестницы. Как минимум до этой каменной лестницы… Силаеву нужно было — если бы все пошло по плану — «держать» тех двух, что расположились на крыше дома для паломников.

Но удерживать на мушке по меньшей мере два десятка боевиков, часть которых укрылась в оборудованных огневых точках, попросту не представляется возможным…

В проходе, смахивающем на заячью губу, возник экипированный в камуфляж мужчина.

Голова повязана клетчатым платком-«арафаткой». Автомат держит на изготовку. Сместился к самому краю выступа…

Вышел — ступая на подпружиненных ногах, готовый «спикировать» в любую секунду — на открытое место…

Вскинул автомат; смотрит через прицел на ближайший — южный — склон. Спустя какое-то время опустил оружие…

Присел на корточки; достав из кармашка «разгрузки» рацию, поднес ее к губам и стал с кем-то переговариваться.

— В «нашей» группе такого «душка» нет, — шепотом сказал Кэп. — Это чужой.

— Один из басмачей на верхней лестнице говорит с кем-то по рации, — доложил Силаев.

— Похоже, что переговаривается с тем «духом», который появился из расщелины.

Силаев повел стволом в сторону.

— Внимание! Те, за кем я наблюдаю, направили оружие на наш склон.

В эти мгновения командир спецгруппы «Бастион» остро пожалел, что с ними сейчас нет Крякера и еще двух сотрудников.

Две «снайперки», да в умелых руках Ветрова и Алисы, им бы тут не помешали…

Ну а Пашка, будь он здесь, обеспечил бы надежный перехват чужих переговоров в УКВ-диапазоне. И тогда старшему группы «Бастион» не пришлось бы гадать, о чем говорят по рации с криптопрошивкой засевшие в монастыре «духи» с теми, кто вышел с ними на связь.

«Разведчик», закончив переговоры по УКВ — они заняли не более минуты времени, — сунул рацию в кармашек разгрузки.

Его было отлично видно в бинокль — во всех деталях.

Он среднего роста; голова повязана «арафаткой», но не наглухо, можно разглядеть лицо. Оно смуглое, щетинистое… Ему лет двадцать пять или около этого. Экипирован довольно серьезно: автомат с «обвесом», наколенники, на бедре чехол со штурмовым ножом. На поясе кобура с пистолетом. Разгрузка не из дешевых, не брезентуха.

Обернувшись, «дух» махнул кому-то рукой. Ну а сам, лишь чуть пригнувшись, побежал трусцой к лестнице, чьи ступени вытерты подошвами тысяч и тысяч паломников, посещавших в разные годы это древнее культовое сооружение.

Из расщелины близ моста, повторяя маршрут «разведчика», к лестнице, с небольшими промежутками, перебежали еще трое «духов».

Затем показались… сразу четверо! И среди них — Шаманова.

Женщина, одетая в бесформенное длинное платье, с повязанной платком головой, поддерживала прихрамывающего на правую ногу боевика, чье лицо скрывает шлем-маска. Другой моджахед страхует с противоположной стороны; он же несет автомат раненого или травмированного бойца.

Третий «дух», на плече у которого висит дорожная сумка, кажется, тот самый «крот», внедренный «Мухабаратом» в банду джихадистов, которого включили в последний момент в группу Шамановой — Технаря… Вещь, кстати, знакомая с виду, — это дорожная сумка «врача-волонтера» с бельгийским паспортом.

Группа людей, среди которых Кэп отфиксировал Шаманову, уже поднималась к монастырю, когда показались еще четверо. Боевик, похожий по описанию на «контуженного» «духа», припустил к лестнице от уступа первым…

Так… а вот это уже не очень хорошо.

У «фрилансера» связаны руки сзади; один из боевиков толкнул его в спину, вынуждая тем самым прибавить хода…

Тоже побежали к лестнице…

Эти четверо были последними из той группы, что на глазах у пары наблюдателей смогла проникнуть в осажденный лоялистами городок Маалула.

Кэп засек время — не для рапорта, поскольку он не обязан ни перед кем отчитываться, а сугубо по въевшейся с годами привычке.

«Проводник» потерялся: либо убили парнишку, либо сбежал.

Ну что ж… Двое его людей — Шаманова и Технарь — в компании с непонятно откуда взявшимися моджахедами прошли-таки в монастырь.

Следовательно, операция, начало которой было положено несколько дней назад, продолжается.

Глава 12

Ларнака, Кипр

Серебристый «Лексус», кативший по шоссе в направлении западного берега Aliki — Соленого озера, свернул на местную дорогу.

По обе стороны двухрядки, частично скрытые пальмами и живой изгородью, разбросаны песчаные и терракотовые кубики с плоскими крышами — частные дома и коттеджи. Дорога заканчивается у самого берега; здесь оборудована бесплатная стоянка на полсотни машин. Мужчина легко нашел свободное место для своего «Лексуса»; в это жаркое послеполуденное время публика не очень охотно посещает такие места.

В салоне «Лексуса» витает легкий приятный аромат с восточными нотками.

Кондиционер гонит прохладный воздух.

Ионидис взял с кресла пассажира несессер. Открыл его; покопавшись в одном из отделений, извлек тюбик с тональным кремом… Глянул в зеркало — веки припухли, под глазами можно заметить тени… Выдавив из тюбика крем, принялся втирать его в кожу лица — под глазами. Закончив эту нехитрую процедуру, вновь посмотрел в зеркальце. Ну вот, теперь синяки под глазами почти незаметны…

Первую половину дня Костас провел как в тумане.

Он принял антиаллергическое средство, действующее на него обычно и как успокоительное. Но затем, когда вдруг стали слипаться глаза, вынужден был выпить две чашки крепчайшего кофе… Кажется, его сотрудники — а в его агентстве работают еще шесть человек — не заметили в поведении или во внешнем виде шефа ничего необычного. Да и некогда им разглядывать начальство. Риелторов, как и волка, ноги кормят — сотрудники Ионидиса получают свой процент от каждой оформленной сделки.

Посмотрел на часы.

Пять минут четвертого. Того — или тех, — кто назначил ему здесь встречу, пока не видно. Костас выбрался из машины. Одет он в светлый льняной костюм; туфли на босу ногу, белая шляпа.

Справа от парковки оборудована площадка для барбекю. Сегодня будний день; к тому же очень жарко, за тридцать в тени. Неудивительно, что любителей жарить мясо на углях пока не наблюдается.

Участок слева имеет вид прогулочной набережной. Плоский берег выложен разноцветной шлифованной плиткой. Установлены лавочки и невысокие фонари, вдоль дорожки высажены пальмы в кадках и декоративные кустарники. Летом Соленое озеро не такое полноводное, как в зимний сезон. У берегов оно пересыхает; под солнцем выпаренная корочка блестит кристалликами соли. Белые и розовые фламинго — местная достопримечательность — сезонно мигрируют; эти красивые птицы вернутся лишь поздней осенью, когда все четыре водоема, составляющие озеро Aliki, вновь до краев наполнятся водой, когда появится для них корм.

Услышав звук двигателя, Костас обернулся.

На паркинг въехал синий грузовой фургон… На бортах и заднем стекле видны рекламные надписи: «ЧИСТКА! ЕЖЕДНЕВНАЯ УБОРКА! СУХАЯ ЧИСТКА!» «БЫСТРО! КАЧЕСТВЕННО! НЕДОРОГО!»

Название клининговой фирмы указано на боковом люке латиницей — NEFELA CRISTALL CLEANING Co — и продублировано более скромным шрифтом на греческом.

Из фургона выбралась женщина, одетая в униформу с эмблемой компании: на ней темно-зеленый комбинезон, голова повязана такого же цвета косынкой. Из кабины вышел мужчина. Этот тоже одет в рабочую униформу, с той лишь разницей, что на голове у него бейсболка. На переносице у него очки в роговой оправе и с довольно толстыми линзами — такие носят близорукие люди.

— Вы нас ждете? — подойдя ближе, спросила женщина на ломаном английском. — Мы работать в «Нефела»… Нас присылать убрать дом…

Ионидис несколько секунд разглядывал эту особу через стекла солнцезащитных очков.

Если бы он не знал точно, кто именно перед ним стоит, то ни за что не узнал бы в этой конопатой рыжеволосой женщине ночную гостью…

На левой скуле у нее большое родимое пятно. Ноль косметики; даже губы не подведены помадой. Рабочая форма, как и любая другая правильно подобранная одежда, тоже смещает фокус внимания…

Ничто в этой женщине, в этой простушке, не напоминает ту роковую красотку-«вампиршу», с которой Костасу довелось иметь дело прошедшей ночью.

Смотрит спокойно, взгляд нейтральный и чуточку вопросительный (она ведь задала вопрос незнакомцу). Всем своим поведением эта особа демонстрирует, что видит стоящего перед ней мужчину в первый раз.

В микронаушнике Алисы прозвучал голос их напарника Крякера:

— Он чист… Хвоста нет ни за ним, ни за вами.

— Здравствуйте, — сказал подошедший к ним «клинер». — Вы господин Ионидис?

— Собственной персоной, — буркнул Костас, бросив на него косой взгляд. — Вы опоздали.

Владелец агентства недвижимости постучал пальцем по циферблату наручных часов.

— Извините, господин, — сказал водитель, на лице которого выделяются пышные темные усы. — Мы свернули не в тот поворот… Навигатор ошибся…

— Садитесь в машину, — сказал Ионидис. — И поезжайте за мной.

Обе машины вскоре подкатили к воротам небольшого домовладения, расположенного в полукилометре от озера. Костас воспользовался дистанционным пультом; створки ворот поползли в сторону, открывая проезд.

«Лексус» и грузовой фургон припарковались на плиточной площадке у двухэтажного «куба» с кремовым фасадом и плоской крышей. Ионидис, выбравшись из машины, закрыл при помощи пульта ворота.

Уборщики тоже покинули свой служебный транспорт.

Костас первым делом обошел их машину вкруговую. Ничто из увиденного им при этом внешнем осмотре не вызывало вопросов. Транспорт, надо полагать, зарегистрирован в местной базе. Костас сам открыл люковую дверь… Забрался в фургон и осмотрелся.

— Пока все в порядке, — буркнул он, выбравшись из чужой машины. — Идемте в дом!

Костас открыл своими ключами входную дверь. Клинеры стали извлекать из фургона свое рабочее снаряжение — два пылесоса для сухой чистки, складные швабры, крафтовый мешок с моющими средствами…

Ионидис провел их по короткому коридору в гостиную.

— Те коттеджи, список которых я выслал мистеру Джексону, выглядят примерно так же, как этот.

— Прекрасно, — сказала женщина, на этот раз не коверкая речь. — Мебель там будет?

— Да, конечно.

— Постельное белье?

— Новые комплекты. Но стелить клинерам постели не нужно…

— Только уборка?

— Да.

Диван в гостиной накрыт целлофанированной пленкой.

Откинув ее край, Костас уселся на диван.

Женщина, взяв стул, устроилась напротив. «Аноним», у которого появились пышные усы, отправился осматривать дом.

— Мистер Джексон… или его человек, если он сам не приедет… Они люди, э-э… очень внимательные к деталям.

— Понимаю, — сказала женщина. — Поэтому и решили показаться вам.

— Так сказать… генеральная репетиция?

— Именно так. Вы человек опытный, знающий. Если вы видите — или воспринимаете на слух — какие-то неточности… фальшивые нотки… скажите об этом прямо.

— Хорошо, я вас понял. — Ионидис невольно вздохнул. — Внешне… довольно похожи на клинеров. Транспорт не кажется подозрительным. Кстати, клининговая компания, чья реклама размещена на фургоне… Что это за фирма?

— Это совсем небольшая фирма, но она существует не менее десяти лет. Ее название есть в городском и государственном реестрах. Номера двух телефонов указаны в городской телефонной книге на «желтых страницах». На городских сайтах, на некоторых специализированных площадках размещены рекламные анонсы… разного времени, включая и свежие.

— Хм. Никогда не слышал о такой…

— Вы что, не хотите жить? — сухо поинтересовалась женщина. — Желаете умереть нынешней ночью?

Костас, вытянув шею, сглотнул.

— Н-нет, — хрипло сказал он. — Нет, — добавил уже громче, — я не хочу умирать. Но вы же сами велели говорить вам правду?

— Только правду и ничего, кроме правды.

— Так вот… я правда не слышал прежде о такой фирме.

— Не вздумайте сказать это мистеру Джексону или его человеку!

— Я вас понял. — Ионидис кивнул. — Э-э… а свой сайт имеется у этой фирмы? Или хотя бы страничка в Интернете с контактами?

Женщина, придвинув ногой принесенную с собой сумку, раскрыла ее и достала оттуда планшетник. Сняла желтые санитарные перчатки, положила их на стол. Выяснилось, кстати, что на ней еще пара перчаток — очень тонких, телесного цвета.

Вскоре новоиспеченная сотрудница клининговой компании продемонстрировала Ионидису соответствующую страницу в мировой Сети.

Эту «компанию» с уставными документами и всеми повисшими на ее владельце, гражданине Греции, долгами за просроченные платежи (они в сумме составили около семнадцати тысяч «ойро») не далее как вчера приобрел через местную адвокатскую фирму некий гражданин, резидент республики Кипр.

— Контакты этой фирмы уже внесены в вашу базу данных, — сказала женщина. — Мы сами об этом позаботились. Потом сами же и удалим. Вам все понятно в этой части?

— Понятно, — сказал Костас. — Только… пожалуйста…

— Не надо так нервничать, Костас, — перебила женщина. — Ведите себя естественно. Это в ваших же интересах.

— Постараюсь.

— Теперь по документам. Могут ведь спросить, не так ли?

— Человек Лайона почти наверняка попросит показать паспорт или идентификационную карточку.

— У нас с моим другом паспорта граждан Румынии… Скажите, такой вариант не вызовет негативной реакции? Ну, или вопросов?

— В клининговых компаниях работают сплошь гастарбайтеры… — добавил Костас. — Много людей как раз из Восточной Европы и из балканских стран. Если документы надежные, то…

Один из двух мобильников Ионидиса — «резервный» — издал мелодичный звук: пришло СМС-сообщение.

В наушнике Алисы прозвучал голос напарника, находящегося в припаркованном неподалеку от этого дома «Форде»:

— Внимание… Пришла месага.

По лестнице второго этажа спустился второй клинер; он тоже присоединился к их небольшой компании. Женщина требовательно протянула руку, Костас передал ей смартфон.

Алиса открыла сообщение.

Прочтя текст, передала телефон напарнику — пусть Ветров ознакомится с полученным посланием.

Третьим, последним в их компании, мэссидж прочел владелец этого смартфона, господин Ионидис.

Текст сообщения гласил:

КОСТАС, НАШ ОБЩИЙ ЗНАКОМЫЙ П. БУДЕТ ЖДАТЬ ТЕБЯ НА ТОМ ЖЕ МЕСТЕ, ГДЕ И В ПРОШЛЫЙ РАЗ. СЕГОДНЯ, В 20:00. ИНСТРУКЦИИ ПОЛУЧИШЬ У НЕГО. Л.

— Кто такой этот «П»? — спросила женщина.

— Его зовут Питер, это помощник мистера Джексона.

— Где и когда вы встречались с ним в последний раз?

— В небольшом кафе, оно напротив моего офиса.

Двое клинеров переглянулись. Женщина достала из сумки футлярчик — точно такой, как тот, который Костас уже однажды видел.

— Эй, эй!.. — испуганно произнес Ионидис. — Что это вы собираетесь делать?

— Не дергайся, голубок! — велел клинер. — Сними-ка лучше пиджак!..

— Зачем?! Я ведь и так… с вами сотрудничаю!

— Хочешь, чтобы я тобой занялся?!

На этот раз женщина сделала «клиенту» внутривенную инъекцию.

— Срок вашей жизни продлен еще на двое суток, — пряча футляр обратно в сумку, сказала она. — Учтите, мы сейчас следим за каждым вашим шагом… Ни в одной клинике, ни у одного токсиколога не найдется противоядия, оно имеется только у нас. Одно неосторожное слово или что-нибудь сболтнете лишнее этому Питеру… и вы умрете.

Синий автофургон с рекламными надписями первым выехал за ворота этого выставленного на продажу домовладения.

Костас Ионидис тяжело опустился в кресло водителя.

Захлопнул дверку «Лексуса». Заводить двигатель не стал — он сможет выехать отсюда не ранее чем через десять минут, так ему было велено. Отсюда он поедет в свой офис. А затем, когда придет назначенный срок, перейдет улицу и войдет в маленькое кафе, где его будет ждать человек, присланный мистером Джексоном.

— Рыбки, — на прощание сказала ему эта женщина. — Костас, помните о рыбках…

Глава 13

Штаб отряда, удерживающего городок Маалула и восточную часть ущелья, расположился в большой пещере, берущей начало под храмовой постройкой монастыря Святой Феклы.

Место это безопасное во всех отношениях.

Здесь имеются четыре выхода, включая переход в цокольный этаж дома паломников и выход на террасу и «лестницу», что очень удобно нынешним обитателям. Многометровая толща скальной породы служит надежной защитой на случай возможного обстрела из гаубиц и «васильков». В пещере, в ее дальнем конце, бьет ключ. Уровнем ниже — там еще одна пещера — образовалось небольшое озеро, остаток воды из которого, переливаясь через край, уходит в карстовые пустоты. Так что с питьевой водой у окруженных боевиков проблем нет.

Лоялисты, скорее всего, догадываются, где именно находится штаб джихадистов. Но это знание мало что им дает.

С восточной стороны через узкий проход может наступать лишь пехота; пускать бронетехнику через бутылочное горлышко, через мост — он, кстати, заминирован — могут лишь безумцы.

Без поддержки «брони», при наличии хорошо укрепленных огневых позиций на северном склоне такое наступление заранее обречено на полный провал.

Для успешного штурма со стороны западного прохода, где сейчас сосредоточены основные силы лоялистов, необходимо вначале — если называть вещи своими именами — снести огнем установленных на закрытых позициях «тридцаток» нижние кварталы городка.

В противном случае засевшие там бойцы с «граниками» станут в упор расстреливать борта втянувшейся в котловину колонны. Ну а стрелки, расположившиеся в строениях верхней части городка, в пещерах и в двух монастырских комплексах, тут же займутся оставшимися без поддержки бронетехники солдатами из штурмовых групп и приданных им местных ополченцев…

Но лоялисты вряд ли станут использовать в Маалуле тяжелое вооружение и авиацию. Хотя бы в силу того, что не захотят портить имидж местного «раиса» в глазах мирового сообщества.

При умелом командовании древний городок в ущелье способен стать крепостью, для взятия которой потребуются недели интенсивных кровопролитных боев.

Даже при соотношении обороняющихся к нападающим в пропорции один к десяти, как это имеет место быть на сегодняшний день. И даже в условиях полного окружения, о чем теперь, после разгрома каламунской группировки, можно говорить как о свершившемся факте. Это тем более верно, что командует элитным отрядом джихадистов, удерживающим Маалулу, один из самых опытных, умелых и дерзких полевых командиров — сын лидера местных исламистов Карим аль-Джабар.

Командир отряда и его верный помощник Умар в ходе утреннего переполоха оставались на привычном месте, в центральной пещере.

Карим — мужчина в расцвете сил, ему недавно исполнилось тридцать два года. Рослый, осанистый, с твердым, словно вырезанным из обожженного камня лицом. За время осады он успел отрастить окладистую бороду. Карим дал обет, что не будет стричь волосы и бороду до тех пор, пока он и его отряд не прорвут блокаду вокруг Маалулы.

Он, как мало кто из полевых командиров, заботится о своих подчиненных. Костяк отряда составляют его земляки, выходцы из Алеппо. Бойцам регулярно выплачивают зарплату; в случае гибели или тяжелого ранения оказывают помощь близким, если таковые имеются.

Амир редко повышает голос и еще реже повторяет сказанное им дважды. Однако все, кто служат под его началом, подчиняются ему беспрекословно. Теми же, кто ведут себя недостойно, показывают себя трусами или нерадивыми бойцами, занимаются Умар и бойцы из личной охраны командира отряда.

Карим аль-Джабар, как и его предки, включая отца, родом из Алеппо, второго по величине города страны.

После вынужденной эмиграции, фактически — бегства (их семью преследовал «Мухабарат»), все их большое семейство, а также семьи двух братьев отца перебрались в Иорданию. Его собственная семья — жена и двое детей — проживает и сейчас в Аммане. Он редко их видит. Четвертый год идет гражданская война в Ашуре. И почти все это время Карим находится в гуще событий — сначала в качестве помощника своего отца, создавшего при поддержке катарских и саудовских партнеров почти с ноля военизированную организацию исламской оппозиции, затем командуя отрядом, который его непосредственный начальник — и отец — использовал на самых важных направлениях.

Умар на пару лет старше своего командира. У него темное, заросшее бородой лицо; нос с горбинкой и тяжелый взгляд исподлобья делают его похожим на стервятника. Родом он из Ярмуда, когда-то служил в мелких чинах в полиции, но перешел на сторону восставших.

Они вместе уже почти два года. Умар выполняет функции начальника личной охраны Карима.

Он же фактически ведает контрразведкой: вызнает через своих личных осведомителей настроения бойцов, проверяет пополнение, выявляет «кротов», потенциальных предателей и просто ненужных или слабовольных людей, которым не место в их элитном отряде. Короче говоря, выполняет ту малозаметную, но сложную, кропотливую работу, которой занимаются во всем мире люди с особым складом ума и твердым характером.

Помещение центральной пещеры, в которой, собственно, располагается штаб отряда, освещено установленными на столе и на боковой каменной полке керосиновыми лампами. В глубине пещеры, там, где оборудован спальный отсек — он занавешен плащ-палатками, — в принесенном из храма поликандиле мерцают теплыми огоньками зажженные восковые свечи.

Лоялисты еще несколько дней назад, в канун штурма каламунского укрепрайона, отключили электросеть и вырубили сотовую связь. В распоряжении осажденных остались два исправных дизель-генератора. В целях экономии дефицитной солярки запускают их редко и поочередно, в основном для подзарядки портативных раций или на время проводящихся по ночам штабных совещаний.

Амир, получив по УКВ-рации доклад от наблюдателей о прорыве небольшого отряда воинов джихада через порядки осадивших их лоялистов, распорядился, чтобы старшего этой группы привели к нему. Ну а остальных из группы временно — до проверки — следует поместить под охраной в одной из монастырских построек.

Вскоре из ближней пещеры донесся шум шагов и человеческие голоса.

Карим удивленно повернул на шум голову; ему показалось, что среди мужских голосов прозвучал и женский.

Умар и один из телохранителей амира ввели в центральную пещеру старшего этой небольшой группы. Причем «особист» поддерживал прихрамывающего мужчину, облаченного в камуфляж и бронежилет, а охранник Карима нес чужой автомат, небольшую сумку и «разгрузку».

Карим, приглядевшись к гостю, удивленно вскинул брови — он не ожидал увидеть здесь этого человека.

— Малик?! — Амир рывком встал из-за стола. — Как?.. Почему?! Вот это новость!..

Карим аль-Джабар обнял двоюродного брата.

Малику тридцать лет; он рос отдельно от большого семейства аль-Джабаров. Его мать, достопочтенная Джамиля, младшая сестра отца Карима, вышла замуж за военного — тот преподавал в полицейской академии в Халебе. После вынужденной эмиграции большей части семьи из Ашура связи на некоторое время оборвались.

Малик окончил военный колледж в Дамаске, а затем прошел обучение в Академии ВВС. Когда началась гражданская война, он вместе с семьей матери и сестрами выехал в Иорданию. Ну а сам уже вскоре присоединился к общей борьбе против правящего в Ашуре режима.

Со временем именно Малик заменил Карима на негласном посту «начальника личной гвардии» лидера «Армии джихада» Мухаммеда аль-Джабара.

— Ассаламу аллейкум, брат!

— Карим, дорогой, рад тебя видеть! — Гость, улыбаясь, показал крепкие белые зубы. — Приветствую лучшего воина джихада!

— Ты ранен? — Карим отстранился. — Э, да у тебя штанина вся в крови!

— Пустяк, — чуть поморщившись, сказал Малик. — Думаю, ничего серьезного.

Амир сам помог родственнику усесться на стул. Взяв со стола керосиновую лампу, передал ее Умару.

— А ну посвети!

Он подвинул низкую скамейку.

— Устраивайся поудобнее, брат!.. Ногу на приставку положи… Вот так.

В свете лампы, которую держит Умар, хорошо видно, что правая штанина ниже колена покрыта пятнами подсохшей крови. Сквозь аккуратно надрезанную камуфляжную ткань просвечивает бинтовая повязка на голени. У берца на правой ноге косо срезан задник вместе с каблуком. Через разошедшийся задний шов виден полушерстяной носок.

Карим покачал головой. Осколок, по-видимому, секанул по подошве ботинка во время бега или ходьбы. И лишь каким-то чудом не повредил пяточную кость и ткани, не говоря уже о более страшном варианте.

— Пулевое? — спросил Карим, имея в виду ранение в голень. — Кость не задета?

— Осколочное… — процедил Малик. — Этой ночью мы попали в заварушку. Сразу скажу — к вам пробились каким-то чудом.

— Умар, приведи врача, — не оборачиваясь, сказал амир. — Пусть осмотрит Малика…

«Особист» издал какой-то странный звук.

— Что? — выпрямившись, спросил Карим. — Что ты мнешься? Где врач, я спрашиваю?!

— Застрелили на днях, — сказал тот. — Я докладывал.

Амир с усилием потер лоб загрубевшей ладонью.

— Да, что-то вспоминаю… застрелили собаку. А второй? Который фельдшер?

— В тот же день и его. — Умар красноречиво чиркнул ногтем по горлу.

— Да ничего серьезного, я же сказал! — Произнеся это, Малик поморщился от боли в ноге. — Два или три мелких осколка поймал… Карим, надо бы поговорить!

— Поговорим, — согласился амир. — Я, как тебя увидел, понял, что ты принес какую-то весть.

— Карим, дело срочное, — полушепотом произнес Малик. — Я действительно принес важное известие…

Амир выпрямился.

— Оставьте нас наедине, — сказал он, глядя на «особиста». — Проследи, чтобы нам никто не помешал.

— Будет сделано, амир.

Не успел особист пропасть из виду, как под сводами пещеры вновь прозвучал голос Карима:

— Умар, минуту!

— Да, амир.

— Помнится, пока были живы медики, им помогали две монахини…

— Они и сейчас ухаживают за тремя нашими ранеными.

— И что, эти кяфирки разбираются в медицине?

— Они не врачи, не специалисты, — поняв, о чем речь, сказал «особист». — В лучшем случае имеют опыт работы медсестрой или сиделкой.

— Будет сделано, амир.

Не успел особист пропасть из виду, как под сводами пещеры вновь прозвучал голос Карима:

— Умар, минуту!

— Да, амир.

— Помнится, пока были живы медики, им помогали две монахини…

— Они и сейчас ухаживают за тремя нашими ранеными.

— И что, эти кяфирки разбираются в медицине?

— Приведешь одну из них, — велел Карим. — И сумку с медикаментами прихватите.

— Будет сделано, амир.

— Вот теперь можешь идти.

Глава 14

Малик попытался встать со стула, но Карим, положив ему руку на плечо, остановил.

— Тебе что-то нужно? — спросил он. — Воды? Или приказать принести еды?

— Моя «разгрузка», — сказал Малик. — В боковом кармане блокнот… И, если можно, еще стакан воды.

Карим взял пластиковую бутыль, наполненную водой из родника. Наполнил до краев большую керамическую кружку. Передал ее двоюродному брату. Тот, дергая щетинистым кадыком, жадно выпил воду — до дна.

— Еще? — спросил Карим.

— Спасибо, я утолил жажду. — Малик вытер губы рукавом камуфлированной куртки. — Мою «разгрузку» принесли?

— Это твое? — Карим положил на стол увесистый «лифчик», в кармашках которого хранятся запасные магазины, УКВ-рация, «Моторола», патроны к ракетнице и прочая военная всячина. — В каком кармашке?

— Я сам…

Малик отстегнул липучку. Достав из кармашка блокнотик в темно-зеленой обложке, передал его брату.

— Что это? — спросил тот.

— Твой отец, да продлит его годы Всевышний и дарует ему свою милость, просил передать тебе лично. — Малик облизнул шершавые губы. — Кое-что добавлю на словах, уже от себя. Но сначала прочти то, что там написано.

Карим развернул блокнот.

Запись занимает первые три странички.

На третьей страничке, в нижнем левом углу, знакомая печать — лиловый круг, в который вписан зеленый полумесяц с двумя звездами.

Он сразу же узнал твердый почерк отца.

«Командиру отряда «Маалула», во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного, приказываю:

оставить населенный пункт и укрепрайон Маалула;

весь отряд или ядро отряда, оставляя заслоны, по ситуации, вывести на западную окраину города Ярмуд;

при необходимости разрешаю выход без тяжелого вооружения, частью сил;

судьбу заложников командиру следует решить с пользой для дела и во исполнение этого приказа;

обеспечить исполнение не позднее полуночи третьего дня месяца Раджаб.

Да ниспошлет тебе, сын мой, Всевышний милость свою».

Карим дважды перечел эти написанные рукой отца указания, переданные ему через родственника, состоящего сейчас при Мухаммеде аль-Джабаре фактически в статусе старшего адъютанта.

Чтобы скрыть свои эмоции — раздражение, а пожалуй, что и гнев, держа в руке блокнотик, отошел в глубь пещеры.

Он вспомнил свой почти полугодовой давности разговор с отцом; это было в окрестностях Хомса, именно там тогда базировался штаб «Армии джихада». Отец, сообщив Кариму о своем решении отправить его вместе с отрядом в Маалулу, сказал ему дословно следующее.

«Этот городок, сын мой, и это ущелье — важнейший стратегический пункт. Если мы его оставим, лоялисты уже вскоре после этого выбьют нас и из Ярмуда… Если мы сохраним его, этот городок, то через проходы в Каламунском хребте сможем перебрасывать наши войска к северным пригородам Дамаска. Ты будешь удерживать Маалулу и ущелье столько, сколько потребуется, сын мой. И ты, а также твои отважные воины, оставите его только в том случае, если мы соберем группировку и начнем наступление с севера на Дамаск…»

Амир задумчиво пригладил пышную бороду.

Он не мог понять, чем продиктован такой приказ отца.

Его воины хорошо укрепились. Оружия и боеприпасов у них хватит на отражение нескольких штурмов. Воды в достатке. Единственное, с чем испытывают некоторые проблемы, так это с едой и медикаментами. Еды у них хватит от силы на месяц, да и то если питаться концентратами и испеченными из имеющихся запасов муки лепешками. Медикаменты почти на исходе. Но он как раз собирался устроить торг с лоялистами: обменять пять-семь заложников из числа местных на провизию и медикаменты.

Карим подавил тяжелый вздох.

Неожиданно. Очень неожиданно…

Должно было случиться что-то чрезвычайное, что заставило бы лидера «Армии джихада» — и его отца — изменить своей же жесткой установке.

А именно - удерживать Маалулу и проход в ущелье «во что бы то ни стало».

Когда он подошел к столу, Малик бросил на него вопросительный взгляд.

— Ты расстроен, брат? — спросил он. — Вижу, послание тебя не сильно обрадовало?

— Я думаю о том, как выполнить переданный через тебя приказ, — сухо сказал амир. — Кстати, Малик. А ты сам-то знаешь, что за приказ отдан человеком, которому мы оба подчиняемся?

— Твой досточтимый отец, наш командующий, да продлит Аллах ему свою помощь и да удлинит его годы, сделал эту запись при мне и прочел ее затем мне вслух.

— Вот как? — Карим ощутил укол ревности. — Это отец послал вас в ущелье?

— Мне было приказано взять отборных бойцов. И пока лоялисты полностью не перекрыли шоссе и проходы в ущелье, доставить приказ тебе, дорогой мой брат Карим.

— А почему не по рации? — Амир посмотрел на двоюродного брата. — Или по спутниковому телефону?

— Командующий так приказал. Передать лично в руки.

— Понятно… У меня, кстати, нет связи со штабом в Ярмуде третьи сутки.

— Я и сам хотел у тебя спросить, Карим… — Малик, чуть наклонившись, уложил раненую ногу на низкую скамейку поудобнее. — Сотовую связь у вас тут что, окончательно отрубили?

— На «Сапфире» стоит вышка с аппаратурой, — сказал амир. — Мы ее не трогали… Видел, что с самой гостиницей?

— Видел. В решето…

— А вот оборудование — уцелело.

— Помнится, еще четыре дня назад мы говорили по сотовому.

— Ну да, они включают иногда «соты». Вторая вышка стоит за поворотом, от нас ее не видно. — Амир пожал плечами. — Сам понимаешь, от нас никак не зависит, когда и насколько оператор включает в этом районе «соты».

— А спутниковый телефон?

— У меня их два. Да что толку.

Карим, подойдя к навесной полке, укрепленной на стене, взял зачехленный спутниковый телефон «Турайя».

— Оба вроде бы исправны, и элементы питания к ним заряжены. Но на одном из них после набора телефона почему-то происходит сброс. А второй не опознается системой.

Он вернул телефон на полку.

— А что с вашей штабной рацией? — спросил Малик.

— Кяфиры третьи сутки глушат диапазоны, на которых мы работаем. Так что мы в полной изоляции, брат.

Глава 15

— Вижу, Карим, они подтянули сюда серьезные силы... Так а что со связью-то? В чем проблема?

— От своих связистов я узнал, что с таким противодействием по линии РЭБ им пока еще сталкиваться не доводилось. Действуют какие-то мощные комплексы подавления. Даже поставляемые нашими друзьями трансиверы работают крайне ненадежно. — Он кивнул в сторону стоящей на другом столе ранцевой станции CODAN 2110M стандарта НАТО. — Слышимость в УКВ-диапазоне не более двух километров, да и то нестабильно…

— Скорее всего, это связано с операцией по ликвидации каламунской группировки. — Малик вновь поморщился — то ли от боли в ноге, то ли от досады. — Научились воевать, собаки… — продолжил он после паузы, — это нужно признать. Да еще и русские, как мы теперь понимаем, поставляют им аппаратуру связи… И не только ее.

— Ты хотел что-то от себя добавить, Малик?.. Амир кивнул на раненую ногу. — Где это тебя угораздило? И при каких обстоятельствах?

— Именно это я и хотел рассказать, Карим. — Малик вновь облизнул губы.

— Еще воды?

— Да, пожалуй…

Амир молча выслушал рассказ двоюродного брата, к которому он — про себя, естественно, не вынося эти чувства наружу — сильно ревновал своего отца. Затем стал сам задавать вопросы.

— Где именно вас обстреляли в первый раз, Малик?

— Мы оставили транспорт — трофейную бронемашину и две «тачанки» — в окрестностях фермы возле поворота на ярмудское шоссе…

— Так, теперь понял… Это в пяти километрах от ближнего прохода.

— При переходе через шоссе попали под обстрел со стороны блокпоста, который лоялисты оборудовали на перекрестке.

— Значит, уже этой ночью они поставили на перекрестке блокпост?

— Да. И укрепились, судя по интенсивности огня, они серьезно. Бронемашины у них там. Как минимум один танк.

— Но вы проскочили?

— Должно быть, поначалу приняли нас за своих. Но потом открыли шквальный огонь. Потерял там двоих бойцов…

— Жаль, — почти равнодушно сказал амир. — Потом, как понимаю, вы продвигались по «зеленке» до хребта?

— Верно. Второй раз нас обстреляли уже в районе пещерного комплекса.

— Там, скорее всего, ополченцев из «шабихи» разместили.

— К счастью для нас, там выставлен небольшой заслон. К тому же среди моих бойцов есть люди, знающие эту местность.

— Вы обошли их позицию?

— Просочились через пещеры и подземные галереи. Ответный огонь я приказал не открывать, чтобы не демаскировать наше присутствие. Но…

— Но что?

— Стреляли, Карим, довольно метко. Ранили еще двух моих людей — одного в живот, другому бедро разворотило. И все это… в секунды буквально. Так что вряд ли те, кто удерживает там сейчас позицию, ополченцы. Скорее — «регуляры». Я бы даже предположил, что это был спецназ.

— Что с этими двумя?

— С теми, кого подстрелили у пещер?

— Да, про них спрашиваю. Смогли их вынести?

Малик покачал головой.

— В пещеру втащили… там и оставили. Вряд ли они выжили, брат.

«Наверняка сами и добили», — подумал про себя Карим. Но вслух сказал другое:

— Тебя там же ранило?

— Чуть дальше от того места, уже на входе в расщелину. Что-то взорвалось в нескольких метрах. Из подствольника стреляли или из гранатомета, не знаю. Удивительно… — Малик вымученно улыбнулся. — Но я даже поначалу не заметил, что меня задело.

— В горячке боя такое случается.

— Подумал, что ногу посекло каменной крошкой, осколками скальной породы. Шел своим ходом почти до самого моста. Потом стал чувствовать боль. И вот еще что, брат мой. — Малик вытер рукавом выступившую на лице холодную испарину. — Похоже, Карим, что у них была первоклассная ночная оптика… Возможно, имели тепловизоры. Я имею в виду тех, кто присматривал за проходами в ущелье.

— Обложили нас, Малик. — Амир вырвал из блокнота странички с письменным приказом отца выбираться из Маалулы. — Обложили крепко, со всех сторон.

Подойдя к поликандилу, он поднес скрученные в трубочку листки к горящей свече.

— Теперь надо думать, как нам отсюда всем выбраться, — сказал он, глядя на то, как огонь пожирает испещренную арабскими письменами бумагу. — Но мы обязательно выберемся, Малик.

— Я в этом не сомневаюсь, брат. — Малик вымученно улыбнулся.

— Мы выберемся отсюда даже в том случае, — глухо сказал амир, — если лоялистские собаки окружат нас тройным против нынешнего кольцом… Потому что такова воля моего отца, Мухаммеда аль-Джабара, командующего воинством самого Всевышнего.

В пещере царит полусумрак. Но даже этого света было достаточно, чтобы амир заметил, как побледнело лицо Малика, как резко обострились у родственника скулы и нос. Он взял со стола лампу, посветил…

Повязка, просвечивающаяся сквозь взрезанную штанину, изрядно пропиталась кровью.

Карим громко крикнул:

— Эй, охрана! Умар?!

Из ближней пещеры, беззвучно шагая, показался Умар.

— Привел монашку? Ну, ту, которая умеет перевязки делать?!

— Здесь другая женщина, — спокойным тоном сказал «особист». — Говорит, что она медик. И даже настаивает, чтобы ей дали осмотреть раненого.

— Медик? — Карим удивленно вскинул бровь. — Да еще и женщина? Откуда взялась?

— С ними пришла.

— Да, она пришла с нами, — подтвердил Малик. — Мы встретили небольшую группу в проходе… — Малик вытер ладонью влажно блестящий лоб. — Это она перевязала мне ногу.

— Иностранка. — Глядя на амира, сказал «особист». — Неверная. Я как раз с ней сейчас беседую — по своей части.

Амир щелкнул пальцами.

— А ну-ка веди ее сюда, пусть посмотрит, что у Малика с ногой! — Затем, уже тише, проворчал: — А допросить… допросить ты ее, Умар, всегда успеешь.

Глава 16

Ларнака, Кипр

Без нескольких минут девять утра в квартал коттеджей «Элина» близ западного берега Соленого озера въехал синий грузовой фургон. В салоне находились двое сотрудников клининговой компании. Мужчина лет тридцати пяти, одетый в рабочую униформу и кепи, сидит за рулем. Рядом, в кресле пассажира, устроилась его напарница. Рыжие волосы собраны в пучок, поверх завязана косынка. На ней тоже комбинезон с логотипом компании на груди; с виду она моложе водителя лет на шесть или восемь.

Машина проехала в глубь квартала. Некоторые из домовладений обнесены заборами из металлической сетки, другие по периметру обсажены туями, пальмами или густым кустарником, образовывающим живую изгородь. Иные виллы огорожены сплошным, непроницаемым для глаза забором.

Возле такого особняка, окруженного забором из профнастила в секциях — секции из оцинкованных сегментов закреплены на металлических стойках «лагах», — и остановился синий грузовой фургон с эмблемой местной клининговой компании.

Ворота оказались запертыми.

Ветров и его спутница особо головами не вертели, но видели все, что им нужно. Если на этой вилле и имеются камеры внешнего наблюдения, то с улицы их не видно…

Если вкратце, дело на нынешний момент обстоит следующим образом.

Вчера в восьмом часу господин Ионидис встречался в небольшом кафе близ собственного офиса с помощником мистера Джексона.

Разговор этот был целиком записан Крякером — звуковую дорожку получили через смартфон Ионидиса.

На видео их встречу специально не снимали: во-первых, это было небезопасно, во-вторых, в этом не было нужды. Тем не менее для оперативных нужд Павел записал изображение с одной из камер внешнего наблюдения, установленной на фасадной стороне здания, где расположен офис принадлежащей господину Ионидису фирмы (изображение снимается дистанционно и поступает на многоканальный ресивер с записывающими накопительными устройствами). А именно с той камеры, что глядит на улицу и на расположенное на другой стороне кафе.

На снятом и сохраненном для архива изображении видно, как Ионидис, перейдя улицу, вошел в кафе.

Спустя примерно пять минут — ровно в восемь — к кафе подкатил темно-серый Jeep Compass, легко узнаваемый по характерной носовой решетке. Из внедорожника вышли двое — Питер, чьим описанием «бастионовцы» уже располагали (благодаря показаниям Костаса), и некий здоровяк, своим видом и повадками смахивающий на бодигарда.

Этот мощный парень сопроводил босса в кафе, сам же спустя пару минут вернулся и далее дожидался Питера в машине.

Встреча продлилась недолго.

Ионидис и его контрагент пробыли в кафе не более двадцати минут. Они ничего не ели. Костас заказал стакан апельсинового свежевыжатого сока. Вызвавший его на разговор в это кафе знакомец попросил принести бутылочку охлажденной минеральной воды. Этим и ограничились.

Питер, мужчина чуть за сорок, довольно типажный англосакс из тех, кого называют «васпами». Даже если судить по выговору, по манере вести дела, он настоящий янки…

Так вот. Питер сообщил своему давнему знакомому адрес двух коттеджей, которые были отобраны по каким-то соображениям или критериям из присланного Костасом списка. Ионидис, в свою очередь, проинформировал Питера о том, что транспортные средства, указанные в присланном мэссидже, уже заказаны в местной прокатной фирме, и спросил, когда и куда следует доставить эти два авто.

Получив ответ на этот вопрос, — заказчик сказал, что двое его людей заберут машины в восемь утра прямо со стоянки этой фирмы, — Ионидис поинтересовался, следует ли обеспечить уборку этих двух домовладений.

Ответ Питера оказался утвердительным: в тех домах, которые он отобрал по списку, следует сделать «тщательную уборку». Клинерам нужно приехать со всем необходимым инструментом в коттеджный поселок Элина уже на следующее утро, ровно в девять часов.

Водитель, выждав для приличия несколько секунд, посигналил, и тут же, словно дожидались именно этого сигнала, кто-то изнутри стал открывать створки ворот.

Через образовавшийся проем на улочку вышел рослый субъект, одетый в шорты, кожаные сандалии и длинную полосатую рубашку. Ему лет тридцать примерно. На голове кепи, переносицу украшают солнцезащитные очки. Силаев, переодетый и загримированный под румынского гастарбайтера, мысленно усмехнулся — именно этот тип вчера вечером привозил Питера в кафе, где тот шушукался о своих тайных делах с господином Ионидисом.

Рубашка у вышедшего к ним мужчины слегка оттопырена в том месте, где на поясном ремне крепится борсетка. Оружия при нем определенно нет. Оставаясь в проеме ворот, здоровяк несколько секунд разглядывал остановившийся у дома грузовой фургон. Почесал пальцем заросший рыжеватой щетиной подбородок. Затем, подойдя к фургону, спросил на английском у открывшего дверь водителя:

— Вы из клининговой компании?

— Да, — сказал водитель. — Мы приехали убрать дом.

— Доброе утро, мистер… — произнесла «клинерша» (она наклонилась так, чтобы ее было видно в проем этому вышедшему из дома мужчине). — Скажите, мы не ошибаться адресом? Это вы заказывать уборку?

— Кто вас прислал?

— Менеджер компании. — Водитель сунул в рот пластинку жвачки. — Нам передали вызов на уборку двух домов, — добавил он.

— Вы приехали по адресу, — сказал здоровяк, говорящий на английском без ошибок, но с довольно заметным акцентом. — Минутку, — сказал он. — Я шире открою ворота, чтобы вы могли проехать.

На площадке перед двухэтажным коттеджем с терракотового цвета фасадом и плоской крышей стоят два авто.

Один из транспортов уже знаком «бастионовцам» — это тот самый Jeep Compass, на котором вчера американец, носящий псевдоним Питер, — хотя, возможно, это его настоящее имя, — и его телохранитель приезжали в небольшое кафе, расположенное близ офиса Ионидиса.

Второй машиной оказался арендованный у местной прокатной фирмы минивэн Mercedes-Benz Vito белого цвета с затонированными стеклами.

Встречающий жестами показал, где именно следует припарковать фургон — на площадке у самого крыльца. Водитель в точности выполнил его указание. Захлопали двери; оба клинера, мужчина и женщина, выбрались из служебной машины. Одновременно отворилась дверь особняка; наружу, спустившись по ступенькам крыльца, выбрались двое: Питер и еще один крепкого телосложения мужчина.

Питер одет в светлые брюки и белую рубашку без галстука; на брючном поясе чехол со смартфоном. У него тяжелое массивное лицо с волевым подбородком. На мизинце левой руки массивная золотая печатка. Глаза скрыты за темными очками. Довольно крупного телосложения, но не сказать чтобы спортивного вида — из-под рубашки выпирает живот.

Второй заметно моложе этого янки, ему вряд ли за тридцать. Он почти такой же рослый, как тот, что открыл ворота. Одет в джинсы, обрезанные ниже колена, и в клетчатую рубашку с закатанными высоко рукавами.

У этого типа ствол, из недешевой замшевой кобуры торчит рифленая рукоять пистолета.

— Так… — сказал Питер. — Клинеры приехали?

— Ровно девять утра, босс. — Здоровяк для наглядности постучал ногтем по циферблату наручных часов. — Как и заказывали.

— Добрый день, — поздоровался водитель, глядя на того, в ком с легкостью можно определить старшего в этой компании. — Мы по заказу. Работать... убирать… мыть… чистить!

Янки некоторое время разглядывал клинеров.

Вначале он смотрел на довольно крупного мужчину. Тот, в свою очередь, глядел на него, сохраняя на лице вежливое и какое-то угодливое, что ли, выражение — так смотрят слуги на барина.

Питер перевел взгляд на молодую женщину, на лице которой выделяется, притягивая взгляд, родимое пятно.

Ей лет двадцать пять, наверное. Крепкая, сбитая вся… На ногах резиновые сапоги, размер их где-то сорок первый. Эдакая крестьянская девушка с фермы. Вот только с личиком не повезло — какая-то рябая вся, да еще с таким приметным родимым пятном.

Американец уже раскрыл рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент послышался мелодичный рингтон.

Питер достал из чехла смартфон. Глянул на дисплей. Скороговоркой, глотая окончания слов, сказал, адресуясь кому-то из этих двоих:

— Збиг, проверьте у них документы! И если все в порядке, пусть приступают.

Сам же ответил на звонок; разговаривая с кем-то на ходу, скрылся за углом коттеджа.

Здоровяк в шортах — тот, что открыл ворота, спросил:

— Что у вас есть из документов?

Водитель достал из борсетки паспорт, внутрь которого вложена пластиковая «драйверская» карточка, а также другая карта, местный аналог «Work permit», «разрешение на работу».

Збиг пролистнул румынский паспорт. Сверил фото с оригиналом. Посмотрел странички, где имеются отметки о пересечении границ. Имярек въехал в Республику Кипр по «шенгену» в первый раз пять лет назад… Потом по рабочей визе. Еще одна виза… С нового года для румын действует безвизовый режим. Ну что ж, все нормально. Он передал документы их владельцу.

Женщина тоже открыла борсетку. Как и у водителя, у нее оказался румынский паспорт. Збиг пролистнул ее документ и тоже не нашел никаких оснований для подозрений.

Заметив, что водитель держит папку под мышкой, Збиг поинтересовался:

— Что в папке?

— Квитанции и счет-фактуры.

— Покажи!

Водитель фургона передал здоровяку пластиковую папку с незаполненными фирменными бланками.

Пока Збиг проверял документы у двух румынских «гастеров», второй — тот, что с подмышечной кобурой, переместившись в отбрасываемый навесом тенек, что-то прощелкивал на своем смартфоне.

— Эй, вы… — крикнул он. — Как называется ваша фирма?

— «Nefela», — сказал водитель. — «Ne-fe-la», — произнес он по слогам.

— Вижу, не слепой, — буркнул тот, глядя теперь уже на фургон, на борту которого имелась соответствующая надпись. — Так… У вашей фирмы есть сайт в Интернете?

— Да, сэр. Имеется своя как это… своя страница.

— Электронный адрес сайта?

— На их бланке указан! — крикнул коллеге Збиг. — И на борту фургона есть надпись.

— Вижу, — буркнул второй. — Ага… — уже громче сказал он. — Да, есть такая фирма.

— Мы там работать, — сказала женщина. — Нас оттуда посылать к вам убирать дом.

Глядя на экран смартфона, мужчина с подмышечной кобурой назвал несколько цифр этого телефонного номера.

— Это контактный номер вашей фирмы?

— Да, — сказал водитель. — Это телефон компании.

— Там говорят на английском? Или только на греческом?

— На английском… тоже. Да. Колл-центр. Менеджер. Его зовут Никас.

Крепыш набрал номер… На вызов ответили — мужской голос что-то сказал по-гречески. Но вместе с тем явственно прозвучало название фирмы — «Nefela».

— Добрый день, — сказал в трубку крепыш. — Вы не могли бы говорить по-английски?

— Да, конечно, — ответили на другом конце линии. — Офис фирмы «Nefela». Я вас слушаю, сэр.

— Это один из клиентов вас беспокоит…

— Добрый день, сэр!

— Вы прислали двух клинеров…

— Поселок Элина?

— Поселок Элина, верно.

— Да, подтверждаю, наши люди выехали к вам. И… и должны быть уже на месте. Что-то не так, сэр?

— Нет, все в порядке, — сказал крепыш. — Спасибо, что ответили на звонок.

Глава 17

— Можете выгружать ваше оборудование, — сказал крепыш с кобурой. — Уборку начнете с этого дома…

Когда они оказались внутри дома и клинеры осмотрелись на предмет объема предстоящих им работ, Збиг спросил у них:

— Сколько времени займет уборка? Примерно хотя бы.

— На этот дом… — Водитель задумчиво почесал подбородок. — Влажная уборка и мойка стеклопакетов… До пяти часов, думаю. Будет чисто, будет порядок, обещаю.

— А чтобы убрать оба дома? Сколько вам потребуется для этого времени?

— Второй мы пока не видели.

— Второй коттедж точно такой же.

Збиг, подойдя к окну, указал на соседний дом, верхний этаж которого возвышался над забором.

— Дом примерно в таком же состоянии.

— Не знаю, управимся ли до шести вечера, — сказал водитель.

— На «экстра-тайм» даже не рассчитываете, — хмуро процедил крепыш. — Должны… даже обязаны управиться до конца рабочего дня!

Водитель не успел ничего ответить, поскольку в гостиную, где они разговаривали, вошел Питер.

— Еще не начали работу? — хмуро поинтересовался он. — Надо бы поторопиться!

— Они сказали, что до шести вечера управятся, босс!

Выражая недовольство, Питер взмахнул рукой, в которой зажат смартфон.

— Не позднее четырех пополудни! И чтобы была идеальная чистота!..

Женщина, подойдя к нему вплотную, — ближе, чем это принято, — спросила:

— Мы можем… это… разделиться? Делать уборка сразу два дома! Так быстро будет.

— Как вам удобнее! — сделав шаг назад, сказал американец. — Главное, чтобы вы уложились в срок. И чтобы было чисто!

— Мы будем стараться, сэр.

— Збиг?! И ты, Адам! — Питер посмотрел на второго. — Проследите за ними! А я отъеду!..

Мужчина развернулся на каблуках и направился в сторону выхода. Женщина бросилась за ним.

— Мистер… Босс… Минутку!

Американец остановился у двери. Выставив руку, остановил следовавшую за ним по пятам уборщицу.

— Ну? — недовольно спросил он. — Чего тебе?

— Много работы, — сказала она. — И мало времени!

— И что?

— Быстро работать надо, да. Быстро и тяжело.

— Чего тебе надо, я спрашиваю?!

— Бонус, — сказала она. — Премия за скорость, да.

У американца вновь затрезвонил смартфон. Но рингтон звучал недолго; тот, кто звонил, сбросил вызов.

— Когда закончат, — хмуро сказал он, — выдадите им сверх счета триста евро на руки.

— О’кей, босс, — сказал Збиг. — Три сотни евро… Понял.

— Я поехал. — Американец коснулся края шляпы. — А вы проследите, чтобы был порядок.

Снаружи послышался рокот двигателя джипа. Збиг вышел, чтобы закрыть ворота.

— Эй, ты! — Адам ткнул твердым пальцем в плечо водителя. — Сотовый телефон положи на стол! И ты тоже! — велел он женщине.

Клинеры выполнили его указание.

Водитель отстегнул от пояса чехол с бэушной «Нокией». У женщины тоже оказался довольно древний мобильник — она извлекла его из борсетки и положила на стол. Заметив, что Адам вскрыл заднюю крышку ее трубки, женщина удивленно спросила:

— Зачем? А если вы сломать мой телефон?

Адам, процедив что-то под нос, — как показалось, по-польски, — извлек из трубки элемент питания. Такой же процедуре подвергся сотовый телефон водителя.

В гостиную вернулся Збиг. И сразу включился в дело.

— Снимите наручные часы, — велел он. — Шевелитесь, чего застыли?

Водитель передал ему «сейку» с металлическим, под золото, браслетом. Женщина сняла наручные часики, такие же «левые», такие же «типа золотые».

— Снимите борсетки! И тоже положите их на стол!

— Там документы, — сказал водитель. — И деньги.

— Когда закончите работу, все вернем в целости и сохранности.

Клинеры выполнили и это указание своих строгих клиентов.

Збиг взял лежащий на краю стола ручной металлодетектор — черного цвета, с яркой желтой надписью на ручке Garrett. Адам принялся рыться в двух сумках, которые принесли клинеры.

— Стой смирно! — велел Збиг шоферу. — Так… А теперь подними руки!

Проверив водителя на предмет наличия у него каких-либо подозрительных предметов, здоровяк жестом отправил его в другую сторону комнаты.

— Теперь ты, — сказал он женщине. — Покажи руки… Так… Повернись… Подними руки… Теперь ноги раздвинь… Шире ноги!

Присев на корточки, он провел ручным детектором с внешней стороны бедер женщины, затем — с внутренней.

— Сними лямки комбинезона! — приказал он. — Давай быстрее, не тормози!..

— Что? Зачем?

— Делай, что сказано!

Женщина посмотрела на своего напарника.

— Ce pot face? — спросила она.

— Face ceea ce au spus…

— Эй, вы! — громко крикнул Адам. — Говорить только на английском!

Женщина отстегнула липучки. С равнодушным видом — такое безразличие к клиентам зачастую демонстрируют проститутки или стриптизерши — потянула край комбинезона вниз, так что стал виден плоский живот и верх трусиков. Полушария грудей плотно обхватывает бледно-лилового цвета топ; сквозь полинявшую после стирки материю просвечивают острые соски.

Збиг несколько секунд смотрел на оголившийся участок тела женщины. Затем, вспомнив о деле, обошел женщину вокруг. Осмотрел визуально, нет ли под одеждой чего-либо, что могло бы вызвать подозрения. Потом еще раз провел вдоль груди и спины ручным детектором, после чего наконец велел ей одеваться.

Тем временем Адам при помощи какого-то портативного прибора, а также глаз и рук, проверил снаряжение клинеров. А именно: две сумки, крафтовый мешок с моющими средствами, две стремянки и три телескопические швабры. Не забыл также осмотреть два пластиковых чемодана, в которых в разобранном виде хранятся пылесосы.

— Все нормально, — сказал он, вставая с корточек. — Збиг, останешься здесь… А ты… — Адам посмотрел на водителя. — Бери свои причиндалы — пойдешь в соседний особняк.

Збиг громко хлопнул в ладони.

— Вперед, парни! — сказал он энергичным голосом, уравняв единственную женщину с остальными. — С этой минуты объявляется рок-н-ролл!

Глава 18

Прошел час с четвертью.

Женщина начала уборку дома с мойки оконных пакетов, рам и подоконников. Ее напарник, приступивший к работе в соседнем особняке, следовал в точности этому же алгоритму.

Двое мужчин, которых Питер оставил следить за клинерами, поначалу ходили за ними по пятам. Следили, можно сказать, за каждым их движением. Ни о чем не спрашивали, сторонних разговоров не заводили, просто стояли над душой. Но постепенно их служебный пыл поумерился.

Первым стал манкировать своими обязанностями Адам. Сначала он вставил микронаушник аудиоплеера, включив его на проигрывание. Видимо, ему надоело глазеть на туповатого с виду, но работящего «гастера». К тому же тот все время жует жвачку — челюсть ходит туда-обратно, туда-обратно, раздражает.

Адам окликнул клинера:

— Эй, дружище!

Гастер, стоя одной ногой на узком подоконнике, второй на ступеньке разложенной стремянки, протирал снаружи бумажным полотенцем верхнюю часть окна и рамы: часть оконного пакета закреплена, открывается лишь половина пластикового окна.

— Да, сэр, — не оборачиваясь, сказал он.

— Не вывались!

— Ничего… Я привычный… это моя работа.

Адам почесал за ухом. Разговор этот его утомил. И сам этот тип, эта румынская деревенщина, тоже ему уже надоел.

Он вышел в коридор. Пройдя в спальню напротив, вынес оттуда стул. Поставил рядом с лестницей, удобно уселся на него.

И стал думать о своем. О том, как некисло он заработает за ближайшие семь или десять суток и на что он потом сможет потратить эти заработанные в ходе нынешней командировки деньги.

Ветров, выждав некоторое время, стащил с правой руки желтую санитарную перчатку. Наклонившись к открытой сумке, поддел ногтем невидимую глазу — вернее, сливающуюся фоном с подкладкой — полоску материи на внутренней боковине.

Вдоль открывшегося внутреннего слоя, полосой, смахивающие на крохотные черные бусинки, закреплены «жучки». Всего их здесь десять штук.

Вдоль этой же маскирующей полосы, ниже «багов», закреплена блистерная упаковка. В ее гнездах, легко извлекаемые, содержатся комочки некоей субстанции величиной со среднюю горошину. Чтобы эта масса стала клейкой, чтобы она обрела нужные качества, достаточно капнуть водой или просто смочить слюной. По происшествии пяти-шести секунд сухая «горошина» размягчится, обретет такую примерно констистенцию, которой обладает хорошо разжеванный комок жевательной резинки. В этот самый комочек вминается «баг», затем он прикрепляется в нужном месте.

Пройдет еще минута примерно, и эта «замазка» затвердеет… Да так затвердеет, что только острым ножом или бритвой можно потом отскрести — намертво садится.

Внешне выглядит как крохотный непрозрачный наплыв или бугорок, подобно капле высохшей краски. И не подумаешь, что внутри этой капельки или наплыва сидит чувствительнейший «баг», являющий собой настоящее чудо современной индустрии, — он способен уловить даже шепот в радиусе пяти метров.

В другой части сумки, в боковине, оборудована еще одна нычка — такого же типа. В ней спрятаны три крохотные беспроводные видеокамеры, величиной с ноготь каждая. А также трехканальный «базовый» блочок, тоже миниатюрных размеров — с него будет сниматься дистанционно видеосигнал.

Константин прикрепил белесый комочек с «жучком» под подоконник — с внутренней стороны окна. Вся эта процедура заняла несколько секунд, и само действо осталось незамеченным для сидящего в коридоре бугая с пистолетом.

«Первый bug пошел, — сказал Ветров про себя. — Ну, с почином…»

Збиг демонстрировал служебное рвение несколько дольше, нежели его приятель. «Гастерша» перемыла все окна как на первом, так и на втором этаже, и все это время этот субъект не спускал с нее глаз. И только когда уборщица принялась драить клозет на втором этаже, а затем и пол, попросив соглядатая не следить, он наконец сдался и отлип от нее.

В одной из спален второго этажа на прикроватной тумбочке лежит стопка журналов. Вперемешку дамские, типа «Космополитена», и мужские — GQ, XXL, Mens Health. Збиг взял несколько журналов. Спустился в гостиную, уселся на диван и принялся листать оставленные кем-то журналы, прислушиваясь к шуму пылесоса и лишь изредка поглядывая на занимающуюся уборкой в этом арендованном особняке женщину.

Клинеры, присланные для уборки двух домов, управились точно в срок. У Збига не возникло никаких претензий. Он видел, что женщина трудилась без перекуров. Работала, что называется, не покладая рук. И, надо признать, она навела в доме отменный порядок: нигде ни пылинки, ни ворсинки или волоска.

Адам попытался было придраться к качеству уборки в соседнем особняке. Он даже в нескольких местах тестировал поверхности на чистоту — проводил по ним влажной белой салфеткой. Но вынужден был — хотя и нехотя — признать, что работа сделана хорошо.

Клинеры получили от Збига три сотенные купюры европейских денег. Он же поставил росчерк, напоминающий крючок, в служебной квитанции.

Павел Лобанов, главный специалист группы «Бастион» по компьютерным и информационным технологиям, он же Крякер, все это время, пока двое его напарников, Ветров и Алиса, чистили, драили и пылесосили арендованные интересными для «бастионовцев» личностями дома, находился в припаркованном примерно в километре от коттеджей фургоне «Форд Транзит».

Работа коллегам досталась вроде бы несложная.

Он ведь и сам не раз выполнял подобные задания. Бывало, что приходилось действовать в гораздо менее комфортных и более экстремальных условиях.

Одно можно сказать наверняка: даже при самом точном расчете нельзя исключать каких-то нестыковок или неувязок.

Этот Питер и его парни, судя по тому, что уже о них известно, публика серьезная.

Расслабляться, допускать небрежности в присутствии таких особей не стоит. Глазом не успеешь моргнуть, как попадешь в такой оборот, что мало не покажется.

Поэтому, когда в начале пятого мимо паркинга за выездом из поселка Элина — именно здесь припарковался ранним утром Павел, и именно здесь «Форд Транзит» простоял эти несколько часов — проехал синий фургон с рекламными надписями, Крякер невольно перекрестился — хотя и считал себя закоренелым атеистом.

Глава 19

Ущелье Маалула

Амир некоторое время пристально разглядывал женщину, которую по его приказу привели в центральную пещеру.

Она несколько выше среднего роста; на ней серое, длиной почти до лодыжек платье, пуговицы спереди застегнуты до горла. Край подола на левом боку разошелся на косую; там недостает куска материи — видимо, зацепилась краем платья за что-то острое. В эту прореху видны надетые под платье шаровары.

Обута в видавшие виды кроссовки, изначальный цвет которых трудно определить.

Голова повязана косынкой, некогда, вероятно, черной, а теперь грязно-серой.

Одежда пыльная, грязная; сразу видно, что человек несколько суток кряду не переодевался. И не мылся, надо добавить, — у этой женщины чумазое, в потеках пота лицо.

Единственное, что у нее относительно чистое, это руки; вернее, кисти рук. Вероятно, у той небольшой группы, которую вобрала в себя ранним утром группа Малика, имелись проблемы с водой. Ну а руки ей — еще одна догадка — удалось вымыть тогда, когда она перевязывала старшего настигшего их отряда моджахедов; для этих нужд вода нашлась.

Женщина стояла под оценивающим мужским взглядом не то чтобы с покорным видом, но спокойно и как-то даже отстраненно.

«Внешность, пожалуй, европейская… — подумал амир. — Но в разрезе глаз есть что-то восточное, азиатское…»

— Вы говорите на арабском? — спросил Карим. Женщина молчала. — Эй! — сказал он, не повышая голоса. — Я к вам обращаюсь!.. Вы меня понимаете?

— Немного говорю, — едва слышно произнесла она, выдержав небольшую паузу. — Но не так хорошо, как мой муж.

— Говорите громче!

— Хорошо, господин.

— А кто ваш муж? Раз вы уж о нем вспомнили.

— Рафик врач. Специализация у него была — анестезиолог-реаниматолог.

— Была?

Женщина замешкалась с ответом.

— Тебе задали вопрос! — подал голос стоящий чуть сбоку «особист». — Отвечай быстро!

— Почему вы сказали про мужа в прошедшем времени? — спросил амир.

— Он погиб полтора года назад.

— Хм… — Карим почесал заросший жестким волосом подбородок. — Откуда он был родом, этот ваш Рафик?

— Оттуда же, откуда и его родители — из Ливана.

— Кем он был?

— Он был… он был хорошим человеком, — ответила после паузы женщина. — И хорошим врачом.

— Тебя о другом спрашивают, женщина, — вновь вмешался «особист». — Кем он был по вере и убеждениям? Правоверным? Христианином-друзом? Вот что интересует амира.

— Он из семьи суннитов. — Женщина поправила платок. — Извините, мне трудно говорить.

— Так он был из верующих? — проявил настойчивость Умар. — Говори правду!

— Рафик был светским человеком, — сказала женщина. — Но он чтил Всевышнего и Пророка Его, чтил Коран, как и его родители.

— А в мечеть он ходил? — строго спросил Умар.

— Иногда, — сказала женщина. — В нашем городке не было мечети, только молельный дом. Иногда он посещал мечеть в Вервье, это недалеко от нас. У Рафика было много работы в госпитале…

— Как вас зовут? — после паузы спросил амир.

— Лаура Мартенс.

— Вы врач?

— Я окончила медицинский факультет Свободного университета в Брюсселе. И три года проучилась в ординатуре, практикуясь в госпитале в Вервье.

— Я вас спрашиваю, вы — врач?

— У нас в Бельгии существует определенная градация в здравоохранении. Мне следовало проучиться — практиковаться — еще год, чтобы получить «агреже высшего образования» в моей области.

Заметив, как нахмурил брови старший, женщина добавила:

— Формально я доктор, имею соответствующую степень и разрешение работать по специальности на определенных местах и должностях. Просто мое медицинское образование еще не полностью завершено.

Заметив, как нахмурил брови старший, женщина добавила:

— Как вы сюда попали?

— В Сирию?

— Для начала, да. Хотелось бы знать, что вас привело в нашу страну.

— А потом расскажете, что вы делаете здесь, в этом ущелье, — подал реплику «особист».

— Я записалась в волонтеры. Подразумевалось, что меня и еще одну женщину, она медсестра, отвезут в лагерь беженцев Ярмук под Дамаском. Там остро не хватает медиков.

— Там остро не хватает всего, — сказал амир. — Режим не способен наладить помощь беженцам… Продолжайте, Лаура Мартенс.

— Неделю назад мы выехали из Бейрута…

В помещении послышался приглушенное восклицание — Малик потревожил раненую ногу, и у него невольно вырвался стон.

Лаура, прервав едва начатый ею рассказ, смотрела поочередно то на амира, то на сидящего на стуле мужчину с забинтованной ногой.

— Женщина утверждает, что надо сделать операцию, — негромко сказал Умар. - И откладывать с этим нельзя!..

Глава 20

Амир вопросительно посмотрел на бельгийку, которую занесло каким-то ветром в их раздираемые кровавыми распрями края.

— Что, есть какая-то серьезная опасность? — спросил он. — Вы ведь, кажется, обработали рану и наложили повязку?

— Это было сделано наспех. — Лаура Мартенс говорила медленно, тщательно подбирая слова. — В полевых условиях, без соблюдения должных санитарных норм. Это первая помощь… У вас здесь имеется хирург?

— Нет у нас хирурга, — процедил Умар, умолчав о том, что несколько суток назад врача убили по его приказу. — Был фельдшер, но… Но и его нет.

— Больному нужна операция, — сказала женщина. — Это срочно.

— Не понял… а кто здесь больной? — подал голос Малик. — Это про кого ты, женщина, такое сказала?

— Вы ранены, — обернувшись к мужчине, устроившемуся за столом, проговорила Лаура. — Два осколка в подкожной ткани… их можно — и нужно! — извлечь. С третьим будет труднее… В любом случае раны нужно как следует обработать.

— Пустяк! — Малик бодрился, хотя лицо у него покрылось пятнами, а глаза как-то странно блестели. — Смажь мне эти царапины зеленкой или йодом! Сделай новую повязку. И на этом — все.

Женщина неожиданно строго посмотрела на старшего.

— С такими ранами не шутят, — сказала она. — Если не обработать как следует, если не извлечь осколки… хотя бы то, что можно извлечь… То может начаться сепсис. А это чревато очень плохими последствиями.

— Хм…

Амир, повидавший на этой войне многое, прекрасно понял, о чем идет речь.

Иногда ранение кажется легким, а сама рана пустяковой.

Но если вовремя не обработать пораженный участок, то может начаться сепсис, приводящий к тяжелым формам гниения и к развитию гангрены, если ранение в конечность.

— Значит, надо делать операцию? Вы уверены?

— Как можно скорее. И я об этом уже говорила вашим людям!

Женщина, подойдя к Малику, положила вдруг ему руку на лоб.

— Ну вот! — сказала она. — Даже градусник не нужен… Температура уже за тридцать восемь.

— Надо же, какая вы строгая. — Амир криво усмехнулся в бороду. — А сможете сами прооперировать?

— Я не хирург вообще-то…

— Но вас ведь чему-то там учили, в этих ваших университетах?

Женщина прерывисто вздохнула.

— Мне понадобится набор хирургических инструментов. У меня при себе есть лишь скальпель. Моего запаса бинтов и тампонов тоже не хватит.

Амир вопросительно посмотрел на своего помощника.

— Есть какие-то инструменты, — сказал тот. — Остались от прежнего доктора… Перевязочные материалы тоже найдутся.

— Нужно хорошенько прокипятить инструменты! Есть автоклав?

— Не знаю, что это такое, — признался Умар. — Но после хирурга остались металлические коробки.

— Запас медикаментов имеется?

— С этим туго… Я прикажу, принесут все наши аптечки, все, что имеем.

— У меня в сумке есть аптечка. Пусть и ее принесут.

Умар крикнул одному из двух часовых, чтобы тот принес сумку женщины.

— Понадобится свет. Я не могу оперировать в потемках, при свете керосиновой лампы.

— Запустим генератор. Повесим в нужном месте гирлянду с лампочками.

— Пусть отгородят вот это угол, — Лаура показала на стоящую в глубине пещеры кровать. — Достаточно будет закрепить пару простыней.

— Сделаем.

— Мне нужно умыться.

— Это без проблем. — Умар кивнул в сторону прохода, за которым находится пещера меньших размеров. — Там найдете источник… Я распоряжусь, чтобы принесли мыло и чистый кусок материи.

— И пусть побыстрее принесут мою сумку! Мне нужно надеть чистое платье, в этом оперировать я не могу по соображениям санитарии.

— Какая бойкая, — сказал Умар. — Раскомандовалась тут…

— Сделайте все, что она просит, — велел амир.

Двое телохранителей амира отправились в дом паломников за сумкой и инструментами. Командир отряда и «особист» отошли в сторону.

— Будешь лично наблюдать за ходом операции, — негромко произнес старший. — Если эта особа попытается причинить вред Малику…

— Я буду стеречь каждое ее движение, — заверил Умар. — И я убью ее прежде, чем она только подумает совершить что-нибудь плохое.

Вскоре Амир переместился в ближнюю пещеру — туда принесли еще один стол и пластиковые кресла.

Приготовления в центральной пещере шли полным ходом.

Запустили в работу генератор, повесили гирлянду с лампочками, отгородили угол, поставили кипятить бак с водой. Из дома паломников привели одну из монахинь — ту, которая ухаживает за ранеными и больными. Она будет помогать прибившейся к отряду моджахедов медичке.

По ступеням — из монастырского храма — в пещеру спустился один из помощников амира, отвечающий в отряде за связь. В руке у него телефон «Турайя».

— Амир, вас просят выйти на связь.

Карим бросил на него удивленный взгляд.

— Что, заработал спутниковый телефон? Как тебе это удалось?

— По воле Всевышнего… Нам из Ярмуда звонят.

— Кто?

— На линии ваш достопочтенный родитель, амир.

Карим взял у помощника спутниковый телефон. Жестом велел тому отойти в сторону.

— Ассаламу алейкум, дорогой отец!

Из трубки донесся знакомый голос:

— Ва-алейкум ас-салом Карим! Рад тебя слышать, сын мой.

— Я тоже рад, отец.

— Несколько суток с тобой не было связи.

— Не работал спутниковый телефон.

— Мы ваши вызовы по рации принимали, а вы нас почему-то не слышали.

— Шайтаны на всех диапазонах забивали помехами радиоэфир.

— А сегодня?

— Сегодня глушат не так интенсивно, как в прошедшие дни.

— С чем это связано? Как думаешь?

— Думаю, связано с переговорами, в которые они пытаются с нами вступить.

— Что предлагают?

— Предлагают передать им заложников, а самим сложить оружие.

В трубке послышался сухой смех.

— Представляю, что ты им ответил, Карим.

— Мой ансар обозвал их собаками… А потом мы расстреляли двух заложников, а трупы скинули в ущелье.

— Я тебя понял… Давай теперь поговорим о главном.

— Я весь внимание, отец.

— Малик со своими людьми прошел к тебе?

— Да, отец, сегодня утром вышли… Смогли прорваться через заслоны. Малик ранен.

— Ранен?

— К счастью, не очень серьезно. Сейчас ему делают операцию. Уверен, с ним все будет в порядке.

— Он передал тебе мой приказ?

— Да, отец, он передал мне зеленый блокнот.

— Ты все понял, сын мой?

— Да, отец. Я все понял. Но… могу я спросить?

— Что именно?

— Такая прекрасная укрепленная позиция… Мы можем удерживать ее столько, сколько понадобится.

— Наша каламунская группировка полностью разгромлена. Прорваться к нам в Ярмуд удалось лишь немногим… Твой отряд сейчас в окружении.

— Я знаю, отец. Хотя нам глушат связь, картину боев я умею читать и по звукам.

— Ты опытный воин, Карим. Я горжусь тобой. И ты мне нужен… ты и твой отряд.

— Отец, мы здесь сковали большие силы. Против нас действует пятая бригада, две сводные батальонные группы, спецназ… И это не считая нескольких отрядов «шабиха». Они плотно окружили ущелье и контролируют визуально и огнем все подходы. Но из-за нас они не могут отвлечь эти силы для штурма Ярмуда. А это, думается, тоже важный фактор в нашем положении.

На другом конце беспроводной линии какое-то время царила тишина.

Карим подумал было, что связь оборвалась, но в трубке вновь зазвучал голос отца, влиятельного лидера оппозиции, командующего наиболее боеспособными частями моджахедов в этой стране.

— Карим, я тебя услышал. А теперь ты услышь меня.

— Я внимательно и с почтением слушаю тебя, дорогой отец.

— Я хочу знать, имеешь ли ты возможность выполнить мой приказ? Ты же сам говоришь, что тебя в ущелье крепко стерегут.

— У меня есть план…

— Не говори больше ни слова, сын. Это ненадежный канал связи… Но я рад слышать, что ты уверен в своих силах и в своих людях.

— Я буду действовать ближе к тому времени, которое ты указал в переданном через Малика послании.

— Понял тебя. Мы к этому времени будем готовы ударить в известном направлении, вдоль шоссе. Оттянем на себя силы и внимание. И тем самым облегчим вашу задачу.

— Возможно, этого и не понадобится.

— Ты хороший воин, Карим. Тебе на месте виднее, так что не стану ничего советовать.

Они обменялись еще несколькими фразами, после чего Мухаммед-аль-Джабар дал отбой.

Глава 21

Операция продолжилась около получаса.

Все это время Умар стоял близко к изголовью кровати, в которую уложили Малика. Женщина попросила его либо отойти в сторону, либо надеть медицинскую маску и повязать голову свежей банданой. Он нехотя внял ее просьбам: надел марлевую повязку и сменил залоснившийся лоскут материи на отросших волосах на чистый.

Его рука лежала на расстегнутой кобуре. Но эта женщина, которую сегодня прибило к их отряду, ни разу не дала повода усомниться в своих добрых намерениях. Равно как в своей врачебной квалификации.

Из собственных скромных запасов, из того, что сохранилось в ее аптечке, Лаура использовала две шприц-ампулы с анестетиком. Сделав аккуратные надрезы, извлекла из-под кожи два небольших осколка… Обработала раны, наложила аккуратные швы.

С третьим осколком ей пришлось повозиться чуть дольше, но она смогла извлечь и его.

Рану тоже зашила.

А вот четвертый — и последний — осколок, самый маленький, судя по входному каналу, засел глубоко в тканях голени. Чтобы извлечь его с минимальным повреждением тканей, нужен рентгеновский снимок. Но где ж его взять: в хозяйстве местных бородачей X-ray-установки не числится.

Монахиня, женщина средних лет, оказалась хорошей ассистенткой.

В молодости она работала медсестрой, и определенные навыки у нее сохранились.

Сам пациент, которому надели марлевую повязку, все это время был в ясном сознании и даже пытался шутить со «строгим доктором». Малик в какой-то момент перешел на французский (он на нем сносно разговаривает — сказываются полтора года стажировки во французских ВВС). Лаура с удовольствием перешла на язык Гюго и Бальзака, которым превосходно владела. Она легко поддерживала разговор. И, в общем-то, как повелось издревле, заговаривала зубы своему пациенту, чтобы тот не чувствовал боли и не зацикливался на неприятных мыслях или ощущениях. Уколы анестетиков тоже сделали свое дело. Операция, по правде говоря, оказалась не слишком сложной. А сам клиент под местным наркозом почти не ощущал боли.

— Вот и все, — сказал Лаура Мартенс, переведя взгляд с забинтованной ноги на заросшее щетиной лицо этого видного смуглого мужчины. — Вот вам на память…

Она протянула Малику прозрачный самоклеящийся пакетик с тремя извлеченными из его ноги кусочками металла.

— Хотите — оставьте, хотите — выбросьте.

— Ну что, закончили? — спросил Умар.

— Выздоравливайте, — ласково сказала Лаура прооперированному мужчине (на Умара она не обращала внимания). — До утра желательно не вставать, пусть нога побудет в покое. А сейчас вам необходимо поспать.

Она отошла от импровизированной операционной. Сняла перчатки; медсестра слила ей из кувшина воды на руки.

— Женщина, не заставляй меня переспрашивать, — сказал следовавший за ней по пятам Умар. — Это может тебе дорого стоить.

— Извините, я не расслышала сам вопрос.

— Я спрашиваю, ты закончила?

Лаура, выпрямившись, вытерла руки найденной в хозяйстве покойного хирурга салфеткой. Смерила мужчину с хищным профилем спокойным взглядом.

— Закончила, — сказала она. — С ним все будет хорошо.

— Ходить самостоятельно сможет?

— Конечно. Но желательно до утра не тревожить ногу, чтобы швы не разошлись.

Умар подозвал двух охранников.

— Уведите их!..

Амир коротко переговорил с Маликом. Удостоверившись, что с двоюродным братом все в порядке, вернулся в малую пещеру.

Лоялисты с учетом выдвинутого ими же ультиматума прекратили устраивать помехи в радиоэфире. Из динамика рации периодически звучит голос их оператора:

— Маалула, вас вызывает Каламун Три!

— Маалула, это Каламун Три! Ответьте!

— Монастырь, время ультиматума истекает!..

— Маалула, вышлите ваших переговорщиков!..

Карим аль-Джабар жестом отправил двух своих охранников на выход. «Особист» бросил на него вопросительный взгляд. Амир еще какое-то время пребывал в раздумьях, поглаживая ладонью отросшую бороду. Затем, усмехнувшись своим мыслям, сказал, адресуясь своему помощнику:

— А что, хорошая идея, Умар.

— Не понял, амир? О какой идее идет речь?

— Ультиматум.

— А, — Умар кивнул. — Ультиматум.

— Мы выдвинем им свой ультиматум.

— Отличная идея, амир.

— Умар, нужно отобрать пятерых человек из числа заложников.

«Особист» хищно усмехнулся.

— Кого именно, амир?

— Двух из числа местных, мужчину и женщину…

— Понял.

— Одну монахиню, на твой выбор.

— Ясно.

— Журналиста… или кто он там такой…

— Того, что с группой Малика привели? Канадец?

— Да.

— Пятый и последний?

Карим аль-Джабар посмотрел в сторону прохода в центральную пещеру, где недавно прошла успешная операция.

— Лаура Мартенс, — сказал он. — Пусть она будет пятой.

Умар довольно осклабился.

— Этих пятерых приготовишь как следует — пусть им наденут мешки на головы, руки связать.

— Будет сделано, амир.

— Но сначала вызови по рации «Каламун Три», — распорядился Карим аль-Джабар. — Пусть высылают переговорщиков: будем ставить им свои условия.

Глава 22

Группа «Бастион» имеет на Кипре собственную недвижимость, приобретенную задолго до того дня, когда было получено нынешнее задание.

Еще несколько лет назад была приобретена квартира — вернее, таунхаус — в Ороклине, это северный пригород Ларнаки. Во время местного «банковского кризиса» Кэп распорядился прикупить еще два жилых объекта на острове. В командировку на остров были отправлены специальные люди. Они присмотрели годную для нужд «Бастиона» виллу неподалеку от Соленого озера (четверть часа езды до аэропорта), а также приобрели дом в небольшой деревушке, расположенной рядом с так называемой зеленой линией. Недвижимость оформили через местного адвоката на кипрскую фирму-прокладку. А уже через нее завели на московскую консалтинговую компанию, которая служит для легального прикрытия особо ценных сотрудников.

Под вывеской этой небольшой московской консалтинговой фирмы — и под вывесками еще дюжины российских и иностранных фирм и фирмочек — действует засекреченное элитное подразделение, способное автономно решать самые сложные задачи.

Как внутри страны, так и за ее рубежами.

Для выполнения заданий за пределами России подготовлена соответствующая база: на сотрудников фирмы по иностранным паспортам и под разными фамилиями оформлена недвижимость в ряде стран, открыты счета, приобретены офисные помещения, транспорт, снаряжение и т. п.

Именно в «родной» таунхаус, расположенный в каких-то трех километрах от поселка Элина, и поехал Лобанов после того, как убедился, что «клинеры» благополучно снялись с чужого объекта и что за ними не пустили хвоста.

Ветров и Алиса приехали на этот свой объект гораздо позже, чем их третий напарник. Им пришлось предпринять некоторые — уместные в их положении — меры предосторожности.

«Бастионовцы» оставили фургон в арендованном фирмой гараже на окраине города.

Там же, в боксе, переоделись.

Рабочую форму и клинерские причиндалы забирать не стали, сложили внутрь фургона, который заперли и поставили на сигнализацию. Если машину попытаются вскрыть посторонние, к примеру, вышибить стекло, сработает оригинальная — в некотором роде — противоугонная система. С выдержкой в шестьдесят секунд будут активированы три микровзрывателя. От них сработают термопатрон и две шашки. Сильного пожара не будет, соседние гаражи точно не пострадают. Но синий фургон с рекламными надписями на бортах выгорит до металла вместе с хранящимся внутри содержимым.

Оставшиеся неизрасходованными жучкии прочие шпионские приблуды переложили в рюкзачок, который хранился в этом же гараже.

Оба сотовых телефона, с виду «бэушные», устаревших конструкций, — те самые, которые брали с собой на дело, разобрали. Извлеченные «симки» привели в негодность.

Несколько позже Крякер удалит из базы данных местного сотового оператора эти два номера и потрет аккаунты, связанные с ними.

Иными словами, эта ниточка, если кто-то попытается впоследствии потянуть за нее в надежде распутать весь клубок, будет оборвана.

Алиса приехала в таунхаус чуть раньше своего коллеги. Стрелки на наручных «Картье» показывают десять минут одиннадцатого.

Стемнело; духота теперь не так ощущается, как это было днем. На зеркальной поверхности озера отражаются огни фонарей набережной. Воспользовавшись брелоком, Алиса открыла вначале ворота, а затем и пристроенный сбоку от особняка гараж, рассчитанный на три машины.

Объект этот чуть больших размеров, нежели те два особняка, в которых они с Костей сегодня наводили чистоту (и не только это). Участок окружен двухметровым секционным забором. За домом имеется небольшой бассейн, но он не заполнен водой.

В таунхаусе предусмотрены два входа; в дом можно пройти через главный вход и через гараж. Оконные пакеты снабжены специальными поляризованными стеклами с дистанционным управлением. Даже если внутри дома будет включено верхнее освещение, окна будут казаться темными, слепыми, как сейчас. Сам объект после приобретения его «бастионовцами» был перестроен; все системы, от видеонаблюдения до бытовых, оборудованы по технологии «smart-home».

Алиса ожидала, что Лобанов встретит ее у входа. Если и не с букетом цветов, то хотя бы просто покажется, чтобы сообщить о результатах их с Ветровым работы. Она постояла еще несколько секунд на свежем воздухе. Дом казался вымершим.

Крякер так и не вышел ей навстречу — наверное, сидит в своей «паутине».

Алиса, пройдя через гараж, проследовала на свою половину; левое крыло отдано «мальчикам», правое выделено ей, единственной женщине. Поднялась на второй этаж. В этом крыле дома оборудованы две спальни, имеются две отдельные туалетные комнаты. Алиса принимала уже душ. Но все равно захотелось постоять немного под тугими прохладными струями.

Освежившись, лишь чуть промокнула полотенцем волосы — они подстрижены довольно коротко, — чтобы дольше сохранялось ощущение прохлады и свежести.

Оделась по-домашнему — в короткие шорты и топик.

Взяла из вазы сочный персик и съела его. Отщипнула от грозди несколько крупных виноградин. Вот и весь ее ужин.

Павел, безусловно, был в курсе, что боевая подруга приехала, что она у себя, на женской половине. Дом стоит на сигнализации двадцать четыре часа в сутки, чужой сюда не проникнет.

— Вот же зараза! — пробормотала Алиса. — Ну, сейчас ты у меня получишь, компьютерный гений!..

Она спустилась по лестнице на первый этаж. Ступая босыми ногами по гладкому плиточному полу, миновала короткий коридор. Внутренняя дверь оказалась закрытой, пришлось набирать шестизначный код и прислонять к считывающему по сетчатке датчику «фейс».

— Ты меня достал! — процедила Алиса. — Пашка, ты придурок! Вот я тебе сейчас…

Тихо щелкнул замок.

Так и не придумав, что именно она сделает с этим наглецом, с этим «придурком», пусть он и сто раз гений, Алиса толкнула от себя дверь и стремительно вошла в гостиную.

Глава 23

Комната погружена в полумрак. В дальней от этой внутренней двери ее части оборудован компьютерный терминал — большой стол с закруглением. В ячеистой консоли закреплены шесть экранов ЖДК. Еще два плоских дисплея, размерами поболее настольных — сорок два дюйма по диагонали каждый, — занимают часть противоположной стены.

Стол и лежащие на нем открытые ноуты освещены мягким янтарным светом, льющимся из закрепленного на телескопическом штативе светильника. Настенные экраны включены, но изображение на них не подается — на них темно-серая зернистая рябь. Из консольных экранов изображение имеется на трех, тех, что в центре этой конструкции. Остальные экраны то ли не подключены, то ли на них не подается сигнал.

Крякер развернулся вместе с креслом.

— Так-так, — сказал он. — Проходи, Алиса. — Голос у Пашки был какой-то тусклый. — Даже не знаю, с чего начать. — Он сокрушенно покачал головой. — О-хо-хо.

У Алисы в этот момент душа ушла в пятки.

— То есть?.. Что случилось, Павел?

— Между нами, я потратил на приобретение спай-оборудования и прочей полезной снасти около семисот тысяч евро, — сказал Павел. — Один «жучок» из этой номенклатуры, чтоб ты знала, дорогая, стоит столько же, сколько тачка, на которой ты сюда приехала. — Он потеребил подбородок. — Про «скрытки» и базовые блоки к ним я уже и не говорю… Они еще дороже.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, дорогая Алиса… — Павел поднялся из кресла. — Хочу сказать, что, если мне понадобится классная уборщица, я буду знать, к кому мне следует обратиться. Но быть «классной уборщицей» — мало…

Алиса уставилась на экраны, встроенные в консоль.

На одном из них изображение от следящей камеры, установленной на кронштейне в верхней части фасада этого особняка. Двухрежимная — дневная и ночная камера — направлена на ворота и ограду… На другом экране изображение от камеры, которую установили на вилле у Ионидиса.

А именно — в гостиной: на экране видна хорошо знакомая ей барная стойка и слегка подсвеченный аквариум.

— Жучки… — сказал Павел (он сместился к тыльной стороне стола, оказавшись в пространстве между консолью и стеной). — Чем они хуже рыбок, к примеру?

— А при чем тут рыбки? — Алиса двинулась за ним. — Что ты мне пудришь мозги?

— «Помни о рыбках»… Мне понравился этот пассаж. Думаю, старику Фрейду, будь он жив, тоже понравилась бы эта твоя находка.

— Между прочим, мы с Костей свое дело сделали!

— Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени… — Павел перемещался вокруг терминала так, чтобы между ним и сотрудницей оставалось пространство, — гуси, пауки, молчаливые рыбы…

— Паша, ты с ума сошел?

— …обитавшие в воде, морские звезды…

— Ты, может, не те «колеса» принял? — Алиса, шлепая босиком по полу, пыталась настигнуть своего сбрендившего, по-видимому, товарища. — Или «косяком» себя побаловал по старой памяти?

— … и те, которых нельзя было видеть глазом… Кстати, ты неплохо выглядишь, подруга. — Павел вновь перешел на другую сторону стола. — Могла бы чаще радовать побратима… меня то есть, такими вот нарядами.

— Ну все, хватит! — сердито сказала молодая женщина. — Объясни, что это все значит?!

— «Жучки»… двенадцать штук. «Глаза»… три по два… всего шесть. Все, что нажито непосильным трудом…

— Сейчас ты у меня точно в глаз получишь!

Алиса стала уже не на шутку сердиться.

— Я так поняла, аппаратура, которую ты нам дал с Костей и которую мы «занесли» тем людям… Она что, оказалась нерабочей?

— Семьсот тысяч евро, — свистящим шепотом сказал Крякер. — По правде говоря, я израсходовал больше… Пожалуй, уже миллион с хвостиком. Но не вздумай рассказать Технарю, мы ведь давние друзья, верно?! Ты меня не выдашь, подруга?

— Вот же придурок! — Алиса замерла на одном месте, возле кресла. — Сколько раз я тебе говорила, что если ты будешь сутками зависать в виртуальном пространстве, то… То ты окончательно тронешься умом!

— Технарь… я знаю это точно… он стучит на меня Кэпу, — тем же свистящим шепотом продолжил Павел. — Он подозревает, что я специально завышаю смету. И что часть денег из сметы заначиваю, а потом трачу на доводку моего любимого детища.

— Твоей долбаной «Гидры»?! — прошипела Алиса. — Думаю, он прав в этих своих подозрениях!

— Как ты назвала мою детку? Мою роднульку?! — Павел сделал страдальческое лицо. — О… о! Ты разбила мне сердце!..

— Я разобью тебе сейчас фейс! — прошипела молодая женщина. — А потом переколочу все твои «горшки»! — Алиса кивнула на консоль. — Ты что, рехнулся, Пашка?! Мы же не в игрушки играемся!! — Признайся немедленно! Ты купил «снасть» по дешевке? Какое-то китайское барахло? Чтобы сэкономить для развития собственного проекта?

— О-ля-ля…

— И теперь все наши труды… наши с Костей сегодняшние усилия… Значит, все пошло прахом?!

— Как можно? — Крякер схватился за сердце. — Как можно подозревать меня — меня! — члена коллектива… во лжи, в обмане… В махинациях, наконец? Какой ужас.

— Блин… — расстроенно произнесла Алиса. — Мне пришлось сегодня даже сиськи показывать. И все для того, чтобы занести «снасти» на объект.

— А мне покажешь? — заинтересованно спросил стоящий по другую сторону стола парень. — Чем я хуже этих двух поляков?

— Дурак! — процедила Алиса. — Тебе уже тридцатник скоро стукнет, а ведешь себя, как дебильный пацан.

— Давай поступим так… — Павел усмехнулся. — Ты выполнишь мою просьбу, а я — взамен — тебе сам кое-что покажу.

— Безмозглый идиот, свихнувшийся в онлайне! Пусть тебе твоя «Гидра» показывает… Ну, не знаю, что там у нее есть?!

— Ладно, — сказал Крякер. — Моя просьба заключалась лишь в том, чтобы ты перестала сердиться! Так что успокойся!

— Я даже не начинала. И не дай бог тебе испытать на себе мой гнев.

— Хорош ругаться, — примирительно сказал Крякер. — Я понимаю, что день был тяжелый, а работа — непривычной. Но надо, дорогая, все же держать себя в руках.

Алиса посмотрела на открытые ноуты.

Потом сжала кулак…

— Стоп! — крикнул Павел. — Вот этого не надо.

Он быстро переместился к терминалу.

Блокировал попытку подруги засадить ему кулачком по печени. Плюхнулся в кресло. Привычно положив руку на мышку, кликнул по одной из папок на рабочем столе открытого ноута.

— Пам-пам-пам-пара-рам! — выдул он губами такт из торжественного марша. — Алле-гоп!..

На настенных и трех консольных экранах появилось изображение.

Алиса облегченно вздохнула: глаз сразу выхватил изображение от двух наружных и как минимум двух внутренних камер в коттеджах поселка Элина.

На одном из настенных мониторов — знакомое Алисе помещение. Это гостиная того самого дома, который она сегодня убирала и в котором установила три «скрытки»: две в самом доме и одну на фасадную часть — исхитрилась прикрепить «замазкой», когда мыла окно.

Алиса уставилась на экран.

В гостиной находятся двое знакомых ей субъектов: Адам и Збиг.

Горят два настенных светильника.

Качестве изображения близко к идеальному.

Первый сидит в кресле; в левой руке тарелка с какой-то едой, в правой вилка. Второй стоит возле стойки бара вполоборота; на стойке бутылка пива.

— Звук! — требовательно произнесла Алиса. — Почему не слышно?

— Трам-та-ра-рам! Алле-гоп!

Из динамика донеслись мужские голоса…

Говорят на польском.

Алиса пнула товарища по голени.

— Дурак!

— Будешь драться, я тебе не покажу один записанный фрагмент…

— Что ты хотел мне показать?

— Один короткий ролик… — Павел ухмыльнулся. — Тебя касается… Обещай, что не будешь больше драться!

— Поставь немедленно!

Павел открыл папку с архивом видеоматериалов.

Нашел по запросу нужный ролик, после чего включил его на воспроизведение. Изображение он вывел на одну из двух настенных панелей. Дело происходит там же, в гостиной арендованного Питером и его людьми — через Ионидиса — двухэтажного дома.

Действующие лица те же: Збиг и Адам.

Алиса посмотрела на таймер. Начало ролика — 16:22. То есть спустя минут пять или семь после того, как это домовладение покинул фургон с «клинерами».

Из динамика долетели мужские голоса.

— A dobra kobieta, nie sądzisz?

— Na twarz straszna… Ale u niej ładna dupa!

— O tak, fajna dupa!..

Рука Алисы просвистела над самой макушкой Крякера — он успел втянуть голову в плечи.

Павел поднялся из кресла.

На обоих — на него и Алису — напал смех.

Хохотали в голос, словно дети. Паша схватил боевую подругу за талию, увлек ее за собой, закружил по гостиной — они выдали на пару нечто смахивающее на мазурку.

— Ale u niej ładna dupa! — периодически выкрикивал Крякер.

— O tak, — подделываясь под мужской голос, подхватывала хохочущая дама, — fajna dupa…

Команда «Джи» с этого момента была под колпаком у другой команды, о существовании которой ни эти самые Збиг и Адам, ни те, кто отдает им приказы, судя по всему, даже не подозревали.

Глава 24

Ущелье Маалула

Силаев и Кэп подкрепились взятыми с собой продуктами. Трапезничали поочередно. Сначала поел Силаев, а старший группы наблюдал в бинокль за происходящим на территории женского монастыря. Затем Силаев занял свою снайперскую позицию, а Кэп подкрепился.

Прошло без малого двенадцать часов, как они находятся здесь, в одной из верхних пещер южного склона ущелья Маалула.

Солнечный диск переместился в левую, западную, полусферу; он находится в данный момент на одной линии с уцелевшей вышкой сотовой связи, расположенной на плоской северной вершине неподалеку от продырявленного всеми калибрами остова бывшей гостиницы «Сапфир».

Поднимающаяся уступами, короткими параллельными улочками снизу, от шоссе, деревня, гордо именуемая ее жителями городом, казалась вымершей.

Так оно и было на самом деле: большинство жилищ опустели еще осенью. Часть тех жителей городка, кто не смог или не захотел покинуть отчие дома, изгнали, часть убили, часть взяли в заложники пришедшие в ущелье джихадисты.

Маалула…

Городок этот, как гласят легенды, существовал еще в те времена, когда по землям древнего Ашура, из Малой Азии, к Триру и далее в Египет продвигались войска великого завоевателя Александра Македонского, известного также под именем al-Iskander d-l-Karnayni — Искандер Зулькарнайн. Некоторые местные историки утверждают, что часть своего войска Искандер послал в обход сил неприятеля как раз через Каламун, через это ущелье. И даже вроде бы он сам здесь побывал, с кавалерийским отрядом.

Кто знает, может, этот легендарный полководец, покоривший запад и восток, некогда действительно прошел с частью армии через котловину на юг, в обход укрепленных приморских городов. Но если Александр Великий и бывал в этих краях — официальная история этого не подтверждает, — то это событие относится к IV веку до нашей эры. Первая христианская часовня (византийская), возведенная, согласно преданию, в этом ущелье по указанию матери императора Константина царицы Елены, ныне почитаемой в ранге святой, на месте которой со временем и возник женский монастырь, датируется тоже IV веком, но уже нашей эры.

Впрочем, двух мужчин, не снимавших масок даже в этом укрытии, больше занимают не исторические экскурсы, а день сегодняшний.

А если быть более конкретным, то их интересует то, что происходит сейчас на территории женского монастыря, где, по сведениям местных, находится штаб командира отряда, сына самого Мухаммеда аль-Джабара.

От имени властей переговоры ведет начальник штаба 5-й отдельной пехотной бригады, полковник Исам Хаммадех. От джихадистов в наладившемся радиообмене участвует уже знакомый по утреннему сеансу связи помощник полевого командира, взявший себе позывной Ансар.

Переговоры на УКВ идут уже четвертый час. Начальник штаба группировки лоялистов, в связи с ведущимися переговорами, продлил срок истечения ультиматума до четырех часов пополудни. Затем он дал джихадистам еще час — свое решение они обязаны озвучить до семнадцати ноль-ноль.

Примерно за час до истечения этого срока из динамиков двух включенных на дежурной волне портативных раций — Салима и Мусада — вновь донеслась арабская речь.

— Маалула, вас вызывает Каламун Три!

— На связи.

— Это ты, Ансар?

— Да, это я.

— Позови своего командира.

— Обойдешься… Будешь говорить со мной. Что хотел?

— Ты прервал связь! С чем это связано? Ты советовался со своим командиром?

— Не твое дело!.. А ты уже переговорил с Дамаском, полковник?

Некоторое время в эфире царило молчание. Затем послышался голос полковника Исама Хаммадеха, переговорщика от "асадовской" стороны.

— Маалула, ваши требования совершенно неприемлемы!..

- Это почему же?

- Вы рассуждаете так, как будто это мы находимся в полном окружении, а не наоборот!

— Если бы у нас тут было все так плохо, полковник, зачем бы ты держал здесь целое войско?

— Ваше положение безнадежно! У вас заканчиваются продукты!

— Я это уже слышал! Не начинай по второму кругу.

— Вы страдаете сами, страдают и взятые вами заложники!

— Врешь! Они рады быть с нами, с воинами «Армии джихада». Это самое лучшее, что случилось в их жизни!

— Отпустите служителей греческого монастыря и монахинь!

- С какой стати?

- Правоверные не должны так поступать, как поступили вы!

— Это говорит слуга алавитов, раскольников, врагов нашей веры и исламского халифата?!

— Брать мирных людей в заложники, преследовать служителей других конфессий, убивать невинных и невооруженных — это харам бизатихи! Так сказано в Коране!

— Не тебе нас учить, асадовская подстилка!

— Помощь к вам все равно не придет!.. Даже не надейся!

— Опять врешь! Всевышний нас не оставит без своей милостивой поддержки.

— Если вы освободите заложников и сложите оружие до истечения срока ультиматума…

— Мы не сложим оружие! Сколько можно тебе об этом говорить!

— В этом случае, если выполните озвученные условия, мы не только гарантируем вам жизнь, но и выделим транспорт!

— Транспорт? Это что-то новое…

— Поэтому я вызвал тебя на связь.

— Получил новые указания, значит?.. Разъясни, о чем речь, слуга алавитов?!

— Вам откроют проход к ливанской границе!.. Для вашего отряда!

— Я тебе не верю…

— Все, что я говорю, — это чистая правда. Я воин. И держу свое слово.

— Ты сладко поешь, полковник, но в твоих речах много лжи и змеиного яда. Впрочем… Впрочем, мы готовы выслушать это ваше предложение.

Вновь возникла пауза в переговорах. Видимо, полковник советовался с кем-то, кто находился рядом с ним.

— Передай вашему амиру, - сказал Хаммадех - что мы готовы поступить следующим образом… Вы до конца этих суток сложите оружие!

— Сколько можно говорить, что этого не будет!

— Вы также освободите всех удерживаемых вами в заложниках людей!

— Они находятся в нашем расположении по доброй воле! Многие из них готовы взять оружие, чтобы сражаться с вами. С теми, кто хочет разрушить их город и уничтожить их религиозные святыни.

— Если вы выполните наши условия, то мы предоставим транспорт для всего вашего отряда! Вас вывезут отсюда колонной автобусов и крытых грузовиков!..

— И что дальше? Я задал тебе этот вопрос, потому что хочу понять, как далеко вы готовы зайти в своей лжи.

— Я говорю от имени властей! Вас отвезут до границы с Ливаном и отпустят с миром. Стройте дальше ваш всемирный халифат, но только не здесь, не в нашей стране.

— Не ваше собачье дело, где нам строить халифат! Все так называемые правительства исламских стран будут уже вскоре низложены! И твой господин, которому ты служишь, как верная, но глупая собака, будет первым среди свергнутых «Армией джихада» тиранов.

— Но пока этого не случилось, не так ли? И, уверен, не случится и в будущем.

— Не тебе об этом судить! На все воля Аллаха!..

— Карим аль-Джабар! Я обращаюсь к тебе! Знаю, что ты меня слышишь!.. Я представляю здесь власть. И если вы не подчинитесь, то будете все уничтожены уже в самом скором времени! Ты и твой отряд джихадистов!..

Глава 25

Кэп отвинтил крышку термоса. Сделав глоток относительно холодного чая, завинтил крышку и положил термос обратно в рюкзак.

У амбразуры с биноклем дежурит Силаев. На территории женского монастыря пока не отмечается никаких шевелений.

На виду — да и то эпизодически — лишь двое «духовских» наблюдателей. Один дежурит на колокольне, на верхнем ярусе. Другой расположился на крыше монастырской пристройки; он укрылся в ячейке, развернутой в сторону противоположного склона и выложенной полукружьем мешками с песком.

После пятиминутной паузы, взятой Ансаром — видимо, советовался с амиром, — переговоры в УКВ-диапазоне продолжились.

— Мы не боимся твоих угроз, полковник Исам Хаммадех! В случае штурма вы захлебнетесь в собственной крови!.. Так вы готовы открыть нам проход, полковник?

— Да, подтверждаю. Мы готовы открыть проход вашему отряду. Но только в том случае, если вы выполните наши условия.

— Назови их еще раз.

— Вы должны разоружиться до конца этих суток! Вы также передадите нам всех заложников… Да, и еще одно условие!.. Вы допустите наших специалистов в монастырские комплексы, чтобы они могли убедиться на месте, что вы не заминировали эти объекты. Ты меня услышал, Ансар?

— Я слышу тебя, пес асадитов.

— А ты, Карим аль-Джабар?!

— Ты недостоин, чтобы с тобой говорил сам амир.

— Вы понимаете — оба! — что выполнение этих условий — немедленное и беспрекословное! — единственный шанс выжить для вас и ваших бойцов?!

— А теперь ты послушай, полковник!

— Говори, Ансар! Но коротко, потому что уже вскоре закончится срок ультиматума! И тогда заговорят гаубицы, танковые пушки и крупнокалиберные пулеметы!..

— Мы выдвигаем вам свой ультиматум!..

— Что? Ультиматум?! Нам?! Да вы там с ума сошли!..

— Отведите танки от поворота дамасского шоссе! Иначе мы сами их уничтожим! Это первое!..

— Ну, ну… Я знаю, что у вас закончились «ПТУРсы».

— Ты ошибаешься…

— А из гранатометов вы не способны достать нашу технику.

— Вы также должны отвести свои силы с шоссе на Ярмуд — убрать блокпосты и оттянуть обратно к Каламуну задействованную для блокировки бронетехнику!

— Что?

— То, что слышал! Мы выйдем из ущелья только при одном условии — со всем вооружением, с заложниками и на том транспорте, который за нами пришлют.

— Ну, это уже наглость… С какой стати мы должны выполнять ваши условия? Да еще и столь радикальные?

— Вам придется их выполнить, полковник.

— Ты ничего не перепутал, Ансар? Может, ты занял пост начальника генерального штаба, а меня забыли об этом известить?

— Твой ультиматум истекает уже менее чем через час?

— Верно… У вас осталось не так уж много времени.

— У вас тоже его немного.

— Что вы там задумали?

— Скоро сами увидите.

— Эй, Ансар… Постой…

— Каламун Три, это Маалула. Отбой связи.

Кэп при помощи шкерта поднял через пролом в полу пещеры довольно увесистый — почти пятнадцать килограммов — сверток, укутанный в брезент, тщательно перевязанный тонким шнуром.

Это была крупнокалиберная снайперская винтовка Steyr HS.50M1. Сам этот инструмент по просьбе Салима доставили из нижнего яруса пещер, где устроен пункт боепитания и где первую половину дня дежурила приданная группа прикрытия.

Камни импровизированной кладки, в которой предусмотрены два отверстия, к этому времени довольно сильно нагрелись под воздействием солнечных лучей. Силаев и Кэп держали «инструменты» в самой пещере, в относительной прохладе. Наблюдение вели при помощи биноклей — поочередно. Чем выше поднималось солнце, чем сильнее оно накаляло верхние скосы скал и плоские крыши строений, тем ощутимее становилось разлитое по всей округе напряжение…

Как только в эфире воцарилось молчание, в верхнюю пещеру поднялся прикрепленный к Салиму и Мусаду сотрудник «Мухабарата».

Кэп жестом велел Силаеву подменить его у амбразуры, а сам перебрался в среднюю часть этой напоминающей по форме пенал скальной полости.

— Есть новости, уважаемый Салим, — полушепотом сказал местный спецслужбист. — Их две. Одну из них меня попросили передать вам лично.

— Слушаю.

— Я только что говорил с коллегой, который держит связь с нашим центральным управлением в Дамаске…

— Так…

— Подтвердилась информация, что прошедшей ночью, между полуночью и двумя часами, со стороны ярмудского шоссе в ущелье проникла небольшая группа моджахедов…

— Хм…

— Сообщают, что они прорвались с боем, не считаясь с потерями. Прошли от шоссе, от фермы, через «зеленку», скрытно, не открывая огня. В одной из пещер найдены тела двух моджахедов — они были ранены, а добили их свои же… Возможно, это не единственные потери, которые понес этот отряд. Возле фермы найдены две брошенные «тачанки» — скорее всего, это их транспорт.

Глядя на местного спецслужбиста сквозь прорези шлем-маски, Кэп медленно кивнул. Для него эта информация не новость — он-то своими глазами видел, как из прохода возле моста ранним утром вышла группа «муджей». Подобравшая, кстати, по ходу и ту небольшую группу, в составе которой были двое «бастионовцев» — Шаманова и Технарь.

Кэп не стал высказывать недовольства в связи с тем, что эта информация, переданная, по-видимому, от командира небольшого подразделения местного спецназа, которому было приказано выставить заслон в районе входа в расщелину и не пропускать туда отходящих из разгромленного укрепрайона в одиночку и небольшими группами моджахедов, была предоставлена ему с таким запозданием.

Критиковать местных товарищей бессмысленно: они таковы, каковы есть, и они делают все, что могут.

Точно так же не имело смысла сейчас ругать командира того небольшого отряда, который не выполнил приказ и пропустил-таки в ущелье группу моджахедов. Пусть даже те и прорывались с боем. Еще раньше, планируя эту операцию, представляющую собой звено более обширного замысла, «бастионовцы» понимали, что с учетом их секретной миссии они могут по большому счету рассчитывать только на себя.

— Какие-то другие детали по этому происшествию сообщают? Например, численность отряда, проникшего этой ночью в ущелье?

— Из доклада известно, что они не открывали огонь… Численность самой этой группы оценивается очень приблизительно… Где-то от десяти до пятнадцати человек.

«До монастыря из этой группы добрались восемь боевиков, — уточнил про себя Кэп. — И еще четверо тех, кого они нагнали в скальном проходе…»

Вслух он произнес другое:

— Благодарю за предоставленную информацию… Вы сказали, что у вас имеются две новости. Какая вторая?

— Объявился мальчишка…

— Тот, что был послан в качестве проводника?

— Да. Хасан. Он около полудня вышел на наш блокпост.

— А где он сейчас? — заинтересованно спросил Кэп. — Можно мне с ним поговорить?

Сотрудник «Мухабарата» кивнул в сторону провала.

— Я велел привезти его в штаб, а уже оттуда через пещерные галереи доставить сюда.

— И что, он уже здесь?

— Хасан ждет внизу. Сказать, чтобы поднялся сюда?

— Нет, я сам к нему спущусь.

Салим, известив своего младшего напарника, спустился по канату в нижнюю пещеру. Мухабаратовец последовал за ним.

В просторной пещере кроме них еще трое: подросток лет тринадцати, парень, тот самый, что провел их небольшую группу в эти пещеры нынешней ночью, и один из спецназовцев из группы прикрытия. Парнишка, устроившись на каменном приступке, жадно обгрызал вареную цыплячью ногу; на коленях у него в развернутой вощеной бумаге — половина лепешки и два краснобоких яблока.

— Подождите в галерее, — сказал спецслужбист, адресуясь к своему сотруднику и парню по имени Фариз. — Да, там пока побудьте. — Он показал на один из двух проходов.

Подросток отложил недогрызенную куриную ляжку. Вытер руки о свое замызганное тряпье. Кэп присел рядом на низкий плоский камень. Мухабаратовец остался на своих двоих.

— Хасан, расскажи этому человеку, — сказал он, — что случилось этим утром в расщелине близ входа в ущелье.

Мальчишка повернул чумазое лицо к усевшемуся почти напротив рослому плечистому мужчине в маске.

— Ночью мы услышали звуки стрельбы.

— Они доносились оттуда, откуда вы сами пришли? — спросил Салим.

— Да, именно так.

— Что было дальше?

— На рассвете… уже было хорошо видно… нас догнали.

— Кто?

— Моджахеды. Их разведчики окликнули нас.

— Так.

— Трое… Они приказали всем лечь лицом вниз. Сказали, что убьют, если кто-то не послушается. Потом один остался, а двое вернулись…

— За остальными?

— Да. И я в этот момент… — Парень шмыгнул носом. — Я юркнул в ближайший лаз.

— Ты сбежал, Хасан, — суровым голосом сказал спецслужбист. — Оставил группу…

— Я узнал одного из моджахедов!

— Испугался?

Парень промолчал.

— А кого ты узнал, Хасан? — спросил Салим. — Кто этот человек?

— Телохранитель Малика.

— Это какого еще Малика? Уточни.

— Заместителя эмира, — понизив голос, сказал парень. — Помощника самого Мухаммеда аль-Джабара…

Кэп про себя хмыкнул.

Малик. Это имя ему тоже о многом говорит.

В одной из перехваченных и расшифрованных депеш, направленных в адрес некоего Лайона Джексона, названы имена троих местных деятелей вооруженной оппозиции. А именно, командующего «Армией джихада» Мухаммед аль-Джабара, его сына Карима и его племянника Малика.

Кстати, этот Малик — бывший офицер местных ВВС, прошедший стажировку во Франции. Какое-то время назад — неожиданно для многих сослуживцев и своего руководства — он перешел в стан врага и теперь, согласно имеющимся агентурным сведениям, является ближайшим помощником самого Мухаммеда аль-Джабара.

— Ты узнал, значит, одного из его бойцов?

— Да, его телохранителя.

— А где ты его видел? Ты с ним что, знаком, Хасан?

— Я состоял при кухне. Колол дрова, кипятил воду в чанах… Однажды наш повар приготовил несвежую пищу. У многих были проблемы с желудком…

— И во что это вылилось?

— Повара увели и потом расстреляли. — Парень вновь шмыгнул носом. — Мне надавали тумаков и отправили на штрафные работы.

— В смысле?

— Копать траншеи. Хоронить убитых.

— Понятно.

— Работа была тяжелая. Ну а потом я сбежал. — Парень посмотрел на мухабаратовца. — Я вам об этом рассказывал.

Кэп покачал головой.

У этого парнишки отец служил в управлении вилайета по линии «Мухабарата». Но не в этой провинции, не в Дамаске, и не в Ярмуде тем более, а в Хомсе.

В Ярмуде, где базируется большая часть отрядов «Армии джихада», парня никто не знает. Таких, как этот Хасан, сирот или полусирот и просто потерявшихся, не знающих, где находятся их родители, живы ли они, нынче полно в этой несчастной стране. Парнишка выполнял задание той самой конторы, в которой прежде служил его отец. Эдакий местный Валя Котик.

Здесь многие, надо сказать, ведут собственную войну. Даже такие подростки, как этот шкет. Кто-то мстит за убитых братьев или родителей. Кто-то прибивается к отрядам «шабиха» или к армейцам. И даже если сами не воюют, не участвуют напрямую в боевых действиях — таким сосункам оружие все же не выдают, — то помогают по хозяйству или, как этот парнишка, служат лазутчиками и связными.

— И что было дальше, Хасан? — продолжил расспросы Салим. — Или ты больше ничего не видел и не слышал?

— Я спрятался в одну из нор. Сначала слышал только голоса… Они, кстати, остановились именно в этом месте. Туда вскоре пришли еще несколько моджахедов.

— О чем они говорили?

— Допрашивали этих четверых. Кто, откуда, куда идут.

— Так…

— Потом я по расщелине переполз уже в другое место. Оттуда, из этого укрытия, я их разговоры уже не мог слышать… Зато я смог их всех получше разглядеть.

— Узнал еще кого нибудь из этой компании?

— Да, узнал. — Парнишка сглотнул. — Там был сам Малик!

— Вот как? Помощник эмира? Уверен, что это был именно он?

— Конечно, я ведь его не раз видел в Ярмуде.

— Что еще имеешь сказать?

— Малик ранен! Ну, не так чтобы сильно. Эта женщина, Лаура, она там перевязала ему раненую ногу. Они в том месте пробыли довольно долго, больше часа.

«Вот с чем связана задержка, — подумал Кэп. — Шаманова делала ему перевязку…»

И еще он подумал о том, что Шаманова, она же Лаура Мартенс, была ознакомлена с материалом, который у мухабаратовцев накоплен на лидеров «Армии джихада». В том числе и на этого Малика. То-то был для Светланы сюрприз — встретиться с этим человеком нос к носу на подходе к ущелью.

— Другие раненые в этом отряде были? — спросил Салим.

— Нет, не видел.

— А почему связали журналиста?

— Жана? Не знаю…

— Его били? Пытали?

— Они кричали на него. Но, кажется, не били.

— А на женщину тоже кричали?

— Сначала — да. Но когда Лаура сказала, что она врач, они даже обрадовались.

— Из-за раненого?

— Да, конечно.

— Но ведь журналиста зачем-то связали? Как думаешь, почему они это сделали?

— Ну… я видел, как ему руки сзади связывали. А потом уложили на землю… Но из-за чего, этого не знаю.

«Вот и сложился пазл, — подумал Кэп. — Этой группой моджахедов, которая ночью просочилась с севера в проход к ущелью, командовал не кто нибудь, а племянник самого эмира Мухаммеда аль-Джабара. И именно его, Малика, судя по всему, поддерживала Шаманова, когда их смешанная группа выбралась в котловину и затем укрылась в монастыре…»

Из динамика его портативной рации послышались спаренные щелчки. Это Антон сигнализирует о том, что Кэпу нужно подняться в верхнюю пещеру.

— Спасибо, Хасан! — Салим потрепал парня по не слишком чистым волосам. — Ты настоящий герой.

Старший группы «Бастион» резво, несмотря на комплекцию, поднялся по канату в расположенную выше скальную полость.

У левой амбразуры замер Антон. В само отверстие теперь уже высовывалось дуло «интервеншена».

Силаев не просто высматривал в оптику потенциальную цель, он уже был готов к применению своего «инструмента».

— Берите ствол, — не оборачиваясь, сказал Силаев. — «Духи» вывели четверых… Вижу также оператора Жана!.. Похоже, — процедил он, — моджахеды готовятся совершить показательную казнь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге