Бороться за любовь

Глава 2

Легкий толчок разбудил Кирилла — это шасси коснулись взлетной полосы при посадке

— Как же меня незаметно отключило! — подумал он — постепенно просыпаясь. Но зато, четыре с половиной часа пролетели незаметно.

Чем ближе самолет приближался к зданию аэропорта, тем чаще билось сердце Кирилла.

— Целых двадцать лет прошло — подумал он — а ничего внешне не изменилось, те же серые стены, тот же печальный вид здания аэропорта.

Именно таким запомнился ему этот фасад, когда он улетал из родного города совсем молодым мальчишкой. Хотя, может быть, вид ему показался таким печальным потому, что за той стеклянной витриной стояла в слезах — она! Никогда не забывал он этот заплаканный и обреченно уставший от слез — взгляд, и своих слез, впрочем, не прятал, несмотря на то, что не привык показывать слабость и боль на своем лице.

Прошло двадцать лет, столько событий произошло за это время! Столько узнал, постиг, и чему пришлось научиться ему за эти годы, невозможно даже сосчитать и представить обычному среднестатистическому человеку. — Но все это сравнительно ничтожно по сравнению с тем, что пришлось чувствовать его душе за эти долгие двадцать лет разлуки с той, которая тогда осталась здесь, — за этой стеклянной витриной этого аэропорта. Часть его души и сердца остались тогда с ней, здесь, в этом родном городе с его любимой девушкой.

Нет, он не сдержал тогда данного ей обещания — вернуться за ней. Почему? Теперь сложно судить об этом, как и невозможно дать точный и правдивый ответ на этот вопрос.

Для чего он вернулся сюда? Ведь он давно не знает, где она, что с ней, где и с кем теперь? А может вовсе не живет в этом городе, или даже в этой стране? — нет, он ничего не знает о ней и скорее боится узнать что-либо.

— Странный парадокс: я знаю обо всех — ВСЁ, моя профессия меня в этом обязывает, возможности и знания позволяют, — только о ней, я не ведаю ничего, — боюсь, просто боюсь провалиться сквозь землю от стыда и от любви, которую я питаю к ней все эти долгие двадцать лет.

А прилетел, зачем я прилетел на эту землю? Может, очиститься оттого, что оставил тогда здесь и начать жить спокойно, свободно от этого чувства и угрызения совести.

Не знаю, ничего не знаю.

Внутри аэропорта произошли более видимые изменения, чем были тогда, когда он видел его в последний раз. Все было достаточно современно, не сказать, что все было устроено роскошно, как в европейских и других аэропортах мира, но, тем не менее, все было сделано со вкусом.

Неизменным осталось одно — люди. Они все так же спешили, толкались, стояли с испуганными, напряженными, а кто-то даже с причудливыми — лицами перед сотрудниками таможни и пограничной службы. Да, люди — прежние. Не смотря на то, что одеты — теперь более современно.

Он шел не спеша, наслаждаясь зрелищем вокруг, вдыхая тот воздух, что витал в здании.

— Вот по этому полу шли мы с ней в последний раз. В том углу в последний раз поцеловались.

Вспомнив это, Кирилл почувствовал тот незабываемый солоноватый от слез — вкус ее прекрасных губ, таких пухлых и ярко красных от природы, насыщенных молодостью, и пылающих любовью к нему.

А глаза! Эти огромные, наполненные небесной синевой глаза, как два огромных, необъятных, бездонных моря, — в которых он тонул. А ведь за двадцать лет он так и не смог одолеть и переплыть эту любовную стихию. Разве так бывает? А её волосы? Такие черные, словно смола и густые, каких он не встречал ни у кого в своей жизни.

Её величественные черты лица и божественная фигура. Он всюду искал такую как она, но, — таких как она нет.

Только это было двадцать лет назад, а сейчас всё может быть иначе.

— А впрочем, какая разница? Он приехал сюда не для того чтобы её искать — я просто не имею на это право — подумал он с укором.

При выходе из аэропорта Кирилла как и везде обступило множество таксистов, предлагая свои услуги, — которые ему были ни к чему. Его встречал давнишний приятель и наставник — Миша.

Которого Кирилл называл — Мишаня.

— За прошедшие двадцать лет, с Мишаней они несколько раз виделись, по несколько часов — в зависимости от ситуации и обстоятельств в тот момент.

Мишаня был старше Кирилла на десять лет. Среднего роста, крепкий мужик в расцвете сил, но, на сегодня он был — военным пенсионером.

— Ну, здорово, старый чертяга — крикнул Кирилл, — увидев и узнав его со спины.

Увидев Кирилла, тот выбросил сигарету и бросился к нему с распростертыми объятиями.

— Ну наконец-то, сколько зим, сколько лет? — Не верю что мы снова свиделись.

Это же надо, помнится, когда-то я проводил тебя здесь, когда ты уезжал поступать в своё военное училище, потом мы встретились в Петербурге, — тогда ты уже был капитаном. В следующий раз я узрел тебя в Москве — уже в майорском чине, затем спустя какое-то время ровно час я видел тебя молодым — подполковником, а теперь, передо мной стоит — полковник.

Только я не пойму — это так быстро летит время, или ты часто попадаешь под звездопад?

— Увы Мишаня, — не звездопад, — это смерч, который промчался над нами и вместе с собой, унёс двадцать лет нашей спокойной жизни и молодости.

— И правда, как ветром сдуло, не успел оглянуться — и на пенсии.

Они прошли к машине, уложили чемодан в багажник и не спеша поехали в сторону города.

— Я гляжу, за двадцать лет ничего не изменилось? И судя по всему, дороги тоже никто не ремонтировал.

Мишаня просто рассмеялся.

— Как сыновья? Растут? — спросил Кирилл

— Старший школу заканчивает, младший в сад пошел. — А ты сам то, жениться собираешься в этой жизни? Все скитаешься по свету, как балбес — бесхозный. Или ждешь, когда невеста сама тебя найдет и украдет?

— Даже не знаю брат, что тебе на это ответить. Как то всё не просто в наше время. Я уже надежду потерял, всё такую как она искал, — а таких, как она — нет.

— Что, всё забыть её не можешь? А зачем искать как она? Не проще найти её?

Двадцать лет прошло, а ты всё воздыхаешь. Надо ж так было влюбиться, волчья ты душа.

Видел я её как то, год назад, она еще больше расцвела. Только на вид несчастная, уставшая будто.

— Ты действительно её видел? Это точно была она?

— Да точно, она. Я же говорю, она не изменилась даже, только краше стала. Но взгляд был какой-то потерянный.

— А вы с ней говорили о чем-нибудь?

— Нет, она просто прошла мимо, не заметив меня, потупив куда-то взгляд.

Кирилл задумался. Что-то колыхнулось у него в груди, словно пчела ужалила в самое сердце. Он стал проклинать себя за всё.

— Столько ран побывало на мне за эти годы, и все заживали как на собаке! Но эта, всё никак не затянется.

— Я гляжу, ты всё коришь себя за то, что оставил её, а сам так и не смог потом к ней вернуться?

— Служба проклятая, гори она огнем! Сам помнишь, учебу закончили и вперед — за границу. Жениться нельзя, контакт с родными — запрещён! Я поэтому и родителей своих упустил, даже на похороны не разрешили приехать — спасибо ты похоронил. А теперь всё чаще думаю — в чём смысл этих жертв и издержек? В чем суть нашей работы? А разобраться в этом не могу. Пробегал пятнадцать лет за привидениями, и что это дало? Каков итог? Прикрывал и обеспечивал безопасность воров в министерских креслах. Одно лишь понял достоверно, — все интересы нашей службы сводятся в защиту интересов — вороватых чиновников. Под предлогом «РОДИНА» мы обеспечивали безопасность чиновничьих семей и их наворованных капиталов заграницей, — вот она, суть нашей службы, — украсть миллиарды из казны, а потом официально — из этой же казны, выделить миллиарды для защиты, уже украденных денег, и снова, украсть на этом — миллиард, — другой, — не плохо устроились.

А итог — ты сам прекрасно знаешь, у меня — ни семьи, ни детей, ни перспектив на это. Так один я брат и остался, — совсем один! Родителей нет, родни нет, одна сестренка в Питере, но, и её упустил, уже второй раз замужем, дочь от первого брака растит, а я ни первого, не второго зятя не видел.

Отсюда прямиком полечу в Москву, подам в отставку и переберусь в Питер. Останусь век доживать на родине предков. Пора корни пускать, нельзя бросать родную землю. Хотя, если копнуть глубже — где она, родная земля? Все просто, Советский Союз, родители, и мы с тобой, за всю жизнь сменили множество стран и городов. Потому и Родина наша — всюду.

Я родился во Фрунзе, ты в Алма-Ате, а жили везде понемногу. Отец и дед родились в Питере, там они и умерли, там же и похоронены с твоей помощью, а значит, и мне туда дорога.

— Может и жену себе в Питере найдешь?

— Да я уже хоть к чёрту на кулички готов податься, чтобы найти.

Кстати, идея не плохая насчёт куличек — рассмеялся Мишаня.

— Я думаю, в наше время только там настоящие женщины остались, у которых с головой и внешностью всё в порядке. И что самое главное, — душа ещё не из силикона.

— Ты даже не представляешь, как ты прав! Расскажи, где ты её видел?

— Так рынок «Пятачок» помнишь?

— Конечно помню! Это ведь возле нашего дома, где мы все жили, 69-й дом — наш родной. Только они жили в первом, а мы с тобой во втором подъезде. Интересно — они всё там же живут?

— Ну видимо там, ведь я видел её именно на «Пятачке» — это в ста метрах от дома. Во всяком случае, там живут её родители.

Мишаня заметил, как Кирилл задумался. Несмотря на то, что они виделись достаточно редко, он знал Кирилла словно себя. Ему достаточно было увидеть взгляд Кирилла, чтобы все стало ясно.

В глазах Кирилла была боль, скорбь, досада. Но самым ярким выражением в глазах Кирилла светилось — чувство вины, окутанное любовью.

Прошло двадцать лет, но Мишаня помнил этот взгляд, он видел его тогда в аэропорту — когда Кирилл прощался с Юлей, ведь это — он их привез тогда в аэропорт, где он с Юлей, — проводили Кирилла.

Тогда Кириллу и Юли было по шестнадцать лет, они вместе окончили на отлично — одиннадцатый класс школы, — получив золотые медали.

Мишаня тогда служил с отцом Кирилла и был молодым офицером, но, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, довольно тесно привязался к Кириллу, и любил его как старший брат.

Уже тогда, несмотря на юный возраст, Кирилл был не по годам развит — и серьёзно относился к своему будущему. Помимо учебы, он так же достаточно успешно занимался спортом.

В общем, он подавал не плохие надежды на будущее.

Кирилл с Юлией учились в одном классе, она так же, во всех отношениях была умницей, к тому же, еще и красавица.

По внешности она чем-то походила на цыганку, — смуглая, черноволосая, с огромными голубыми глазами, нос у неё был очень аккуратный, хотя на вид имел греческий профиль. Пухлые от природы ярко-красные губы. Но как ни старайся, пером, или на словах, женскую красоту передать в точности — не под силу ни одному художнику. Они еще тогда чем-то напоминали Мишане — Ромео и Джульету. Оба наивны, чисты душой, устремлены святой верой в светлое совместное будущее в одном из осколков разбившегося некогда государства. Но им было всё равно где — только бы быть вместе.

— Ну а что, Кирилл Сергеевич, — может быть напрямую к ней — с повинной? Чем чёрт не шутит? Вдруг свободна и простит? Но если нет, так хотя бы прощения попросишь, повидаетесь, и сбросишь этот камень с грешной и блуждающей души.

— Ты во всех смыслах прав, брат. Но если бы ты знал, какой я испытываю страх!

Впервые в жизни жутко так — что колени от страха пляшут.

— Но зато сбросишь тяжесть с души и наконец — отпустит. Но может так получится что — она тебя простит и больше никуда не отпустит?

— Ну а что? Помчали! А если она замужем и мы натолкнёмся на мужа?

— Тогда я первым пойду. Я уже старый, ко мне он не заревнует — рассмеялся Мишаня.

— Ну тогда едем.

Когда Миша въезжал во двор, в котором у Кирилла прошли самые золотые и незабываемые годы, что-то защемило не только в груди Кирилла, но и в горле, перехватило дыхание.

В целом ничего здесь не изменилось, только наших добрых бабушек на лавочке возле подъезда больше нет, и вообще двор опустел с того времени. В былые времена здесь не замолкал детский смех и ор. Не было всяческих маньяков на улицах, люди не боялись друг друга, все были свои, каждый знал и уважал каждого. Весь огромный дом жил как единая семья.

— Вот смотрю я, Мишаня, и вижу, — ничего не изменилось. Только пусто как-то во дворе. Такое чувство, что всё здесь замерло, и жизнь остановилась.

— Так сейчас, брат, везде так, дворы пусты оттого, что, — души у людей пусты, а жизнь и развитие людей, действительно остановились. Помнишь фразу: «И мы не те, и жизнь не та, и всё не так, как надо».

— Конечно помню и считаю её жизненной. Даже стихотворение с неё написал.

— Так озвучь его.

И мы не те, судьба не та,

И всё не так как надо.

И жизнь бездумно прожита,

А в чём душе отрада?

И давит тьма, и свет слепит,

И всё кругом перечит.

И где-то ноет, и свербит

И душу всё калечит.

И бурных дней круговорот

Всё глубже увлекает.

А ты зарылся словно крот, —

Что жизнь насквозь копает.

Мы времени не знаем счёт,

В огонь её бросая.

А жизнь терзает, жизнь бьёт,

Морально добивая.

Но сердце всё чего-то ждёт,

Взирая словно кречет.

Но жизнь нас на части рвёт,

И врятле что излечит.

Но у людей виной всему, —

Господь или торнадо.

Но мы не те, и жизнь не та,

И всё не так, — как надо.

— А как надо?

— Так если б нам знать, если б только нам знать!

— Я смотрю, ты не бросил писать? Я смотрю, здесь смысл между строк прослеживается.

— А как же!

— И этот стих о ней?

— Я бы сказал — для неё.

— И всё же, ты уникальный человек, Кирилл Сергеевич, — как твой отец и дед, впрочем. Оттого и выбора у тебя не было. А выходит, каким же тебе еще быть?

— Если б ещё прок от этого был. Вот глянь, сносил я последнюю пару туфлей солдатских, и новых более не надену. Пора в итальянских щеголять, на старость лет, как думаешь брат?

— Совершенно с тобой согласен, — Ну что, разведку боем?

— Ты первый ступишь в прошлое!

— Схожу, конечно, осмотрюсь.

Юля жила когда-то на первом этаже с родителями и старшей сестрой. Подойдя к двери, Мишаня позвонил в звонок, через некоторое время к двери кто-то подошел и мужской голос просил: — Кто там?

— Это Михаил Горелов, мне нужен Виктор Петрович.

Через секунду послышался хруст открывающегося замка.

«По-моему, даже дверь всё та же, что стояла, когда я последний раз бывал у них» — подумал Мишаня.

После того, как Кирилл уехал, он заходил несколько раз к ним проведать Юлю. А потом его забросили служить на другой конец света и с тех пор он здесь не был.

Дверь отворилась, на пороге стоял пожилой человек лет семидесяти, но Мишаня его сразу узнал.

— А Вы совсем не изменились — сказал он с улыбкой. — Всё такой же подтянутый, строгий, но при этом очень интеллигентный офицер. Только волосы стали белыми.

— А что ж поделать? Такие у времени краски — ответил он с улыбкой. — Я гляжу, ты тоже ещё в форме, только волос совсем нет. — Каким ветром тебя занесло к нам? Столько лет не появлялся и вдруг как снег на голову в начале лета. Я надеюсь, не случилось чего?

— Никак нет! В гости к Вам приехали. Вы один дома или как?

— Вдвоем мы, с Надюшей моей, так и живем на одном месте уж сорок лет. Да ты входи, чего встал посреди порога?

— Да тут такое дело, — замялся Миша — я не один приехал, а с Кириллом.

Образовалась пауза, затем он добавил

— Ну с тем самым, с нашим Кирюхой, помните?

— Помню конечно, как же. Только он нашим так и не стал. Уехал и пропал с концом, пока учился, писал ей ещё, а как погоны получил, так и ищи ветра в поле. А она всё слёзы лила столько лет. Ну что поделать? Веди давай его к нам, будем уши ему драть- дезертиру. Хоть погляжу, что из него получилось.

Мишаня вышел из подъезда и жестом руки позвал Кирилла.

Кирилл быстрым шагом подошел и не без волнения спросил.

— Ну что там?

— Зовут тебя на ковёр — произнёс сквозь смех Мишаня.

— А её видел?

— Нет, они вдвоём с теть Надей живут. Больше пока ничего не знаю. — Ну идем.

Возле двери стоял и ждал Виктор Петрович.

— Так вот ты какой стал — орёл, ну что же ты, Кирилл Сергеевич, в дезертиры от нас подался? Иль ты уже не военный и тебе это понятие чуждо?

— Никак нет, товарищ полковник, — не чуждо. А на счёт дезертира, так вы правы.

— А сам то теперь кто?

— Полковник!

— Ты смотри на него, уже полковник, ну иди сюда, обниму тебя — полковник.

Виктор Петрович тут же схватил Кирилла в свои, по прежнему — крепкие объятья.

— Ну что, проходите, господа офицеры, негоже стоять в дверях? Надежда, встречай гостей — крикнул он.

— Вот так гости! — удивленно воскликнула она — А я думаю, с кем это он там разговаривает? Думала, может соседи пришли или Татьяна забежала, правда она теперь редко у нас бывает.

— А что так? Работы много? — спросил Кирилл.

— Да что-то вроде того. Но что стали, за стол присаживайтесь, сейчас я вас накормлю, с дороги небось голодные?

— Есть немного. А Юля как поживает? — дрожащим голосом продолжал интересоваться Кирилл.

— А Юля теперь поживает не очень хорошо, мы даже не ведаем, где и с кем.

— Что случилось? — вскочил со стула Кирилл — Где она? Почему плохо? Она здорова? Что с ней?

— Да ты присядь, не гоношись, сейчас всё расскажу. Кто знает, может вы вовремя объявились. Может, сам Бог вас привёл.

В общем, где она и что с ней, сегодня мы не знаем. Проблемы у нас, нет житья ни ей, ни нам, вот уже два года спать спокойно не можем.

— В чём дело, Виктор Петрович?

— Да зять наш бывший, будь он не ладен, не повезло нам с этим извергом. Ты ж сбежал, она ждала тебя восемнадцать лет, ни с кем не встречалась, и вдруг угораздило на такого наткнуться. Пристал к ней подполковник один, из спецслужб, борец с коррупцией, мать его. Так ухаживал настойчиво, проходу не давал. А у самого, на роже написано — бандит отмороженный. Холёный весь такой, сверху на всех смотрит, за стол у нас садиться брезговал, привык по ресторанам хаживать. Говорили мы — Юля, не стоит торопиться, не нашего круга человек. Она сначала, вроде, соглашалась с нами, а потом поддалась на его сказки.

Говорит: Но сколько мне еще одной быть? Нет других мужиков. Хоть и не люблю я его, но вопрос времени. Пора, говорит, семью и детей. Он хотя бы обеспеченный.

Ну и вышла за него замуж. Месяца не прошло, как она об этом жалеть стала. Забежит к нам на минутку, а сама перепугана вся, присесть не успеет и быстро назад, запретил он к ней к нам приходить, да и вообще из дома без него выходить. А сам-то дома не бывает, день и ночь в делах, всегда пьяный. Руки распускать начал. Я узнал и к нему сразу! У нас драка. Он молодой, здоровый, но всё же я ему морду набил, а Юлю домой забрал. Только мы в квартиру войти не успели, как его мордовороты нас догнали, меня избили, а её силой уволокли. Что я только не делал, всё бесполезно. Меня сразу бьют, дочь не выпускают. Затем вообще увёз её куда-то. Я в милицию, а что толку? Его все боятся, он начальник какой-то в спецслужбах. Год мы мучились, ночами не спали. Затем Юлька сбежала и на развод подала. Теперь год уже скрывается от него, да так, что и мы не знаем, где она. Звонить нам нельзя, телефон слушают, во дворе постоянно его псы дежурят, её поджидают. Город ведь у нас маленький, укрыться трудно. Она сначала по подружкам, затем где-то квартиру сняла. Деньги мы ей через Татьяну передаем. За Татьяной тоже следят, в надежде, что она их на Юлю выведет. Из станы уехать не может, пограничники тоже под ним, её не выпускают. Эта тварь мстительная и неугомонная, год прошел, а он ни нам, ни Таньке житья не дает.

— Да уж. Действительно тварь — сказал Кирилл.

Мишаня увидел, как у Кирилла дёрнулись и напряглись скулы, затем он перевёл взгляд на Мишаню, естественно Миша всё понял без слов. Этот взгляд он понимал, как никто другой.

— Надо прощупать и успокоить эту мразь.- сказал он. — Виктор Петрович, Вы простите меня за всё! Видит Бог, не по моему желанию я не вернулся за ней, я не ищу себе оправданий, это ни к чему, к тому же это ни чем не оправдать, их просто нет. Но меня так запечатали, что я на похороны собственных родителей не смог приехать.

— Да знаю я все! Понимаю, что такое служба, тем более такая.

— Только я дурак ничего не понимал. И всю жизнь, ей, и себе сломал. Я Вам обещаю, не уеду отсюда до тех пор, пока эту тварь в порошок не сотру!

— Помоги ей, сынок. Иначе убьет он её, если найдёт. Видел бы ты, как он ее избивал. На ней ведь живого места не было.

— Давайте нам его данные, а Юле и Тане не говорите, что я здесь, чтобы глупостей не наделали.

И ещё — он сделал жест рукой, указав знаком Мишане, что в квартире может быть установлена прослушка. После чего они вместе встали и принялись искать в самых удобных для этого местах.

Не прошло и тридцати секунд, как Кирилл нашёл в коридоре маленькую необычную коробочку. Он был прав. Обследовав её, он понял, что аккумулятор в ней уже разряжен, и только что состоявшийся разговор она е передавала.

— Хорошо, что у неё сел аккумулятор — сказал он

— Это когда же он успел? — возмутился Виктор Петрович. — Ведь мы всегда дома, разве что в магазин или во двор выходим.

— А на это требуется не более минуты, они просто меняют один прибор на другой. Это очень быстро. Значит, отныне все разговоры на улице. Я буду Вам передавать записки через соседей. С кем вы лучше всех дружите?

— Так с Прилуцкими.

— Это с дядей Валерой, что ли?

— С ним конечно.

— И как они поживают?

— Неплохо. Кафе у них с торца дома.

— Так что, Тополёк всё еще существует?

— Конечно! У них теперь солидное заведение.

— Ну замечательно. Значит, Вы с ним договоритесь, я ему буду передавать письма, в которых буду указывать, где и когда встретимся.

— Договорились.

— Тогда ставлю эту канитель на место, и мы сейчас удалимся. Вместе нам лучше не светиться. Я Вам обещаю, мы все исправим.

С этими словами Михаил с Кириллом удалились. Несколько минут в машине продолжалось молчание. Мишаня заговорил первым.

— Виктор Петрович был прав, ты приехал вовремя. Нужно что-то делать с этой гнидой. Только прошу тебя, руки марать не стоит. Нужно просто его посадить.

Кирилл рассуждал так, словно не слышал, что произнес Мишаня.

— Эта мразь трогала хрупкую девочку. Нет, Мишаня, теперь не тот случай. Я его со свету сживу! Такое с рук спускать нельзя.

— Но ты ведь всегда был великодушен со всеми.

— Этот не все, он тронул святое! Ты ведь знаешь, ее фотография всегда при мне, она меня оберегает лучше всякой иконы, она единственная, кого я люблю. И эта мразь издевалась над ней, а теперь преследует. Нет, Мишаня, какая уж тут деликатность. Теперь буду гнать эту тварь до тех пор, пока он не сдохнет — либо от страха, либо от отдышки — которая теперь постоянно будет его душить.

— Ну а что? В принципе, ты прав! Честь любимой девушки превыше всего! А жизнь и подавно.

— Мишаня, нужно заехать купить компьютер.

— Так ведь дома есть?

— Нет, нужен новый. С твоего нельзя

— Хорошо, сейчас купим.

— Для начала мы соберем на него компромат, я не сомневаюсь, он по уши в грязи. Затем устроим на него травлю, лишим бизнеса, денег и работы. А затем он сопьется и сам сдохнет.

— А это целиком и полностью справедливо!

— Погоди, я вот что думаю, — у нас ведь здесь есть Серёга Безаев. Он в лётной части служит здесь — помнишь такого?

— Помню его, конечно.

— Сейчас я ему позвоню.

Кирилл тут же достал телефон и набрал нужный номер.

— Гудок есть — обрадовался он.

— Ало! — отозвался голос на противоположном конце телефона.

— Ну здравствуй, Товарищ капитан

— Добрый день. С кем говорю?

— Эх ты! Старых боевых товарищей не узнаешь?

— Филин, ты что ли?

— А вот это другое дело! Ну как ты там, медведь сибирский?

— Вот так люди! Ушам своим не верю. Филин собственной персоной! Как ты, дружище? А ты не потому мне позвонил, что в наших краях оказался?

— И снова в точку.

— А с чего ты так уверен, что я все еще капитан?

— Так ведь я все знаю, я слежу за вами, всегда и везде.

— Ну кто бы сомневался? Ты можешь. Еще в училище всегда всё обо всех знал и всё видел. Сам то, небось, полковник уже?

— И снова в точку

— Как видишь, и я кое-чего знаю.

— Так ведь и ты всегда был способным воякой.

— В общем, Филин, давай бегом к нам.

— Я с удовольствием, если Мишаня не занят.

— Скажи, что уже едем, — отозвался Мишаня.

— Услышал, уже накрываю поляну, доедете — звоните, я выйду и проведу вас.

— Конец связи.

Спустя сорок минут они уже были на КПП возле части, в которой служил Безаев.

Увидев удостоверение полковника Генерального Штаба МО на КПП началась паника, но Кирилл приказал никуда не сообщать о появлении высоких гостей, уверив дежурного, что прибыл сюда с частным визитом и никаких проверок проводиться не планируется.

— Тогда укажите фамилию военнослужащего, которого прибыли посетить, я пошлю с вами бойца, чтоб он Вас проводил.

— Спасибо, товарищ лейтенант, Где найти капитана Безаева я прекрасно знаю, мне доводилось бывать в вашей части.

— Извините товарищ полковник, а это Ваша фотография висит на доске почета у нас в штабе?

— А что, она все еще висит?.

— Так точно, висит. Извините, сразу не узнал, можете проходить товарищ полковник.

Кирилл с Мишей прошли в спорт зал и подошли к дверям кабинета капитана Безаева. Кирилл не успел постучать, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял Безаев.

— Вы что здесь уже? Ну прям как на самолёте — обрадовался он и бросился обниматься. — Ладно Филин у нас вечно на передовой, посреди врагов бусурманских, но ты Мишаня, пенсионер теперь, а в гости что не появляешься? Ты же рядом.

— Так ведь я сам только вернулся и едва успел обустроиться. — А ты, Медведь, как здесь поживаешь?

— А что нам? Служим, пьем, в Сирию воевать летаем.

— М-да, — вздохнул Кирилл — говорил я, не доведет эта Сирия нас до добра, такой мировой костёр разгорелся, теперь тяжело потушить будет. Но не нашего ума это дело — мировая политика, им там на войне всегда зарабатывать удобно. А то, что парни наши там гибнут, и, главное, во имя чего? — это большой вопрос. — И уж, если давать парням звание героя, — то точно никак не — героя России, — а Сирии. Ибо погибли они не во благо нашей страны, а ради чьих-то шкурных интересов и под коверных интриг.

— Что есть, то есть, брат. Тебе-то многое про борьбу эту известно. Это мы здесь грязь месим, а ты на другой вертикали вертишься, много чего достоверного знаешь.

— Так, кабы рот давали раскрывать, о достоверном, а то ведь басни лепят по ТВ, а народ, по простоте душевной верит, гордится, восхищается. Противно жить стало, мужики. К тому же, нечисти развелось, куда ни плюнь.

Ты извини меня, Медведь, мы прибыли по делу, а не просто проведать. Мы давно знакомы и я знаю, что ты не обидишься, поэтому сразу к делу. Когда у вас ближайший рейс в Москву?

— Ну, вообще, дважды в неделю летают. По-моему, завтра полетит как раз, — а что нужно?

— Мне нужно привести сюда моё оборудование.

— А где оно там?

— Дома у меня.

— Один момент — Безаев достал телефон, набрал номер и попросил зайти к нему некоего Макса.

Пока Кирилл вводил Безаева в курс дела, в дверях появился Макс.

Это был старший лейтенант, судя по всему человек из лётного полка. Безаев представил ему товарищей и изложил просьбу.

— Не вижу никаких проблем, сделаем, если нужно. Как в квартиру попасть?

— Соседка впустит, я предупрежу. Запиши мой телефон, если что, позвонишь. Мне нужен мой компьютер, который — чёрного цвета, серебристый не берите, и чемодан, который ярко-коричневого цвета, он стоит в шкафу, что у входа, только с ним тоже аккуратнее, пожалуйста, там оборудование бесценное. Буду очень обязан, если поможете.

Скажи свой номер, я сейчас напишу тебе адрес, а заодно высветится мой номер.

— Конечно сделаем, не беспокойтесь, всё будет в порядке.

— А обратно когда?

— Того же дня, ночью. На всё у нас 10—12 часов, не более. Одних людей доставляем, других забираем и летим обратно.

— Тогда буду ждать звонка.

— Хорошо, до встречи, рад знакомству. Кстати, мне кажется, я Вас где-то видел.

— А он висел в нашей части в Таджикистане на доске почета, а потом нас сюда перебросили и теперь доска висит у нас здесь в штабе, всё так же с его физиономией.- рассмеялся Безаев.

— Точно! А я думаю, лицо очень знакомое. Только там Вы в капитанских погонах

— Так точно! Эх, молодость наша — теперь не наша.

— Хорош прибедняться, Филин! Это нам с Мишаней пора о старости думать, а тебе еще далеко, ты в самом расцвете сил.

— Правда что ли?

— А то.

— А мне кажется, что уже лет под сраку!

— Молчал бы ты уже, — подсрачник!

После долгих бесед и застолья, Кирилл с Мишаней наконец-то поехали домой.

— А я сон видел, один и тот же, за год несколько раз, и всё думал, к чему бы это?

— И что за сон?

— Змея меня кусает

— Даже так?

— Как видишь, вещий был сон. Этот змей ползучий бил ее, тем самым он укусил меня. Ну ничего, теперь мы раздавим эту гадюку.

Эта вошь кабинетная над девочкой преимущество решил показать, силой померяться? Ну-ну. Теперь осталось дождаться моего компьютера и дело завертится.

— Кстати, я много наслышан о твоих хакерских способностях, наконец-то появится возможность увидеть твои способности воочию.

— Хочешь увидеть силу кибер интеллекта? Запросто! Танки давно уже утратили авторитет, теперь в мире другие войны. К тому же, как ни крути, а хулиганить нам все же придётся. Что это за ночной клуб Ангел, про который упомянул дядь Витя? Говорит, он там хозяин, подпол этот. Думаю с клубом можно решить вопрос по старинке, дедовским способом, но с помощью современных технологий.

— Это как?

— Мы спалим его клуб с помощью электронной зажигалки.

— Надо же, и как она работает?

— Очень просто. Выставляешь таймер, крепишь ее возле горючих материалов, — дерево, линолеум, шторы, пластик, а в нужное время она загорается и начинает разжигать все вокруг себя. Это очень маленькая, но достаточно мощная и главное, сгорает вся, не оставляя следов своего присутствия. О такой штуке никто не знает, — это мое изобретение, проверенное и надежное.

— А камеры?

— Мы их отключим. Следов наших не будет. Как в прочем и еще кого-либо другого. Я думаю, у него есть не только клуб. Мы отберем у него все и раздадим это детям и старикам.

— Здравая мысль. Ты так уверенно об этом говоришь, видно, что жизнь многому тебя научила.

— Ну а куда деваться? Хотя старался жить так, чтоб от этого был прок не только мне, но и людям, к тому же чтоб в старости не было больно и совестно, — хотя бы за службу.

— В этом ты можешь не сомневаться. Уж я то, знаю всё о твоей совести. И дослужился ты не плохо.

— Да разве теперь в этом счастье? У меня девушка, которую я люблю всю жизнь, в любую минуту может стать жертвой мрази в погонах. Вот что поистине важно в жизни. А чины, регалии, трон — это все пустой звук, — корона — просто кусок металла, деньги — бумага. Семья, дети — вот что действительно — бесценно.

— Тогда, двадцать лет назад вы мне напоминали Ромео и Джульетту, а теперь напоминаете Антония и Клеопатру. История достойная внимания художников

— Я знаешь что подумал — перебил его Кирилл — А не заехать ли нам в этот Ангел? Поглядим обстановку, посмотрим расположение, какой там народ собирается, до какого часа работает? В общем, проведем разведку.

— Как скажешь, Филин, — как скажешь.

Через двадцать минут они въехали на парковку ночного клуба Ангел. С внешней стороны помещение казалось достаточно солидным, вход был снизу, видимо, когда то это был подвал. Сверху располагалось еще два этажа, первый был клубом, а второй являлся рестораном.

— Смотри, здание наверняка когда то было административным, — хорошее очень. Сталинской постройки, в нем стены из пушки не прошибешь.

— Могли наши деды строить. И воевать и стены воздвигать, а не карточные домики, которые ветром сдувает, как целлофановые пакеты. Ресторан, судя по всему, тоже его.

— Я тоже так думаю. Сделано все в одном стиле, и таблички везде одинаковые как у входа, и вывески. Ну что, заглянем внутрь?

Спустившись вниз по лестнице, у входной двери их встретила охрана. Окинув взглядом, охранник задал вопрос: Могу я взглянуть на ваши клубные карты?

— Извините, а у вас что, вход только по карте?

— Да, исключительно по карте.

— А где и как мы можем оформить и получить вашу карту?

— Вы должны предоставить две рекомендации от двух разных членов нашего клуба, — у вас имеются таковые?

— Да, конечно, мы имеем несколько знакомых, они регулярно бывают в вашем заведении, просто мы не вникали в подробности пропускной системы вашего клуба. Вы знаете, может быть на первый раз, мы ограничимся вот этой картой?

Кирилл достал стодолларовую банкноту и аккуратно вложил ее в карман охранника, так, чтобы на камеру этого не было видно.

— Хорошо, сегодня я вас впущу, но если что, Вы забыли карту дома. Как Ваше имя и фамилия?

— Грачев Алексей Саныч, а моего друга зовут Сизов Сергей Сергеевич. Мы редко бываем в клубах, только когда особый повод и особое настроение.

— Меня зовут Вадим, проходите в зал пожалуйста и располагайтесь.

— Спасибо огромное Вадим, очень приятно.

Внутри все было обустроено достаточно интересно и со вкусом. В одном углу находилась сцена, по которой уже вовсю разгуливали раздетые стриптизерши. Естественно, шум стоял неимоверный. Музыка вперемешку с непонятным человеческим ором создавала ощутимый дискомфорт.

— Да, явно не наша тема — склонившись к уху произнес Мишаня.

— Гадюшник редкостный. Нужно найти свободный столик где-нибудь в углу и спокойно присесть.

А пойдем у бармена спросим.

Бармен был достаточно немолодой человек, но из разряда не молодых мальчиков. На вид ему было лет пятьдесят, но старался он производить вид будто он еще молод и хорош собой, эдакий тип- догоняющий последний вагон удаляющегося поезда, не смотря на то, что поезд быстро отдаляется, но он все еще верит в силу своих ног, которые уже не так быстры на самом деле. В общем, этот дяденька пытался выглядеть под стать той публике, которой он постоянно наливает. Пирсинг, тату, смуглая от солярия кожа, подправленная ботоксом физиономия. В общем, ничего противоестественного для нашего времени.

— Подскажите, где мы можем расположиться? — задал вопрос Кирилл.

— Доброй ночи господа, меня зовут Джордж. Чем могу быть полезен?

— Извините, Джордж, но я только что уже обратился к Вам с вопросом.

— Виолетта, проводи, пожалуйста, мужчин за свободный столик — обратился он к рядом стоящей девушке — повелевающим тоном.

Виолетта просила следовать за ней.

— Вам с видом на сцену или не обязательно? — спросила она.

— Нам не обязательно. Можно даже подальше от сцены.

— Тогда присядьте вот за этот столик, а я сейчас пришлю к Вам официанта.

— Благодарю Вас Виолетта, Вы необычайно красивая девушка -добавил Кирилл.

Она, покраснев, поблагодарила его за комплимент и удалилась.

— Тебе не показалось, что этот Джордж не из наших?

— Конечно показалось. Ты видел, с каким отвращением он смотрел на эту Виолетту, а при этом она достаточно мила и красива. К тому же, имя явно не его, он наверняка по паспорту Вася Пупкин, но вызывающе зовет себя Джорджем.

— Я только за, чтобы эти заднеприводные плодились, чем меньше мужиков — тем больше свободных женщин — рассмеялся Мишаня.

— У тебя жена есть, чертяга!

— А я на тот случай, если она меня бросит. Запас ведь всегда должен быть? И желательно неприкосновенный — подчеркнул он.

— Дальновидно мыслишь, однако.

— И к тому же, я всё ещё далеко вижу, ты глянь, какие барышни на сцене. — Эх, где мои двадцать лет?

— Где то в начале девяностых — рассмеялся Кирилл.

— Далековато уже. Не дойти уж нам туда, не доехать.

— Ну что, проведем анализ? — и увидев приближающуюся официантку Кирилл резко взял паузу.

— Что вам предложить? — послышался молодой приятный голос.

— Принесите нам пожалуйста литр сока яблочного или виноградного и двести грамм водки — попросил Кирилл. — А позже ещё посмотрим.

— Хорошо, сейчас все принесу.

После того, как она удалилась, Мишаня с удивлением спросил.

— А водку нам зачем? Ты не пьешь, а я за рулем.

— А это чтоб в глаза не бросаться. Мы люди здесь новые, клуб закрытый, все друг друга знают, а мы явились не пойми откуда, да еще не пьём..

— Вот что значит высшая развед-школа!

— Ну а ты как думал?

Теперь о деле — на полу ковровое покрытие, мебель — дерево и кожа. Бар дерево. Прилепим под конец смены, снизу барной стойки, и все будет нормально. Нам важно, чтобы в клубе людей не осталось, пожарного выхода здесь явно не имеется. А для более качественного результата установим в трех местах. Только сначала все проверим, чтобы убедиться, что это его хозяйство.

— Слушай, Филин, по моему здесь наркоту продают.

— Конечно продают, я сразу это понял.

— Как ты понял?

— По пропускному контролю, вход по картам исключительно тогда, когда в клубе более широкий спектр услуг и развлечений, естественно не законных, иначе просто не выгодно.

— Вполне логично, а я просто заметил, как этот Джордж при рукопожатии что-то передал одному из клиентов, и тот сразу пошел в туалет, а вышел оттуда со стеклянными глазами.

— В таком гадюшнике это норма. А ещё обрати внимание на то, что камеры на бар не повернуты. Все просматривается, кроме бара, а за баром, скорее всего, наблюдают скрыто.

— Выходит, мы не одно доброе дело сделаем, а сделаем город немного чище?

— Пока на земле есть люди, эту гидру не искоренить. — Наша задача — истребить одну конкретную.

Как же я хочу ее увидеть! Интересно, будет она мне рада или нет?

— Это большой вопрос, брат, столько лет ждать, а теперь такое пережить. Кто знает, какое у нее теперь настроение. От любви до ненависти один шаг.

— Ты прав, но случается и наоборот, от ненависти до любви один шаг.

— Поживем — увидим. Ну что, водку, вроде, слили незаметно, чуть более часа посидели, думаю, внимание не привлекли. Пора все же домой, сегодня мы и так массу дел решили, отдохнуть пора. Да к тому же время очень позднее. — Натаха нас дома убьет, она наготовила всего, ждет весь день, а мы загуляли, придется объяснять ей. — Ну что ж, объясним, никто не думал, что так все обернется. — А в жизни всегда так! «Все решает его величество случай». Как сказал Базаров в романе «Отцы и дети»: человек хорош, обстоятельства плохи.

— Ты ещё такие тонкости помнишь? А хотя, чему я удивляюсь? Будто первый день тебя знаю.

Через час они подъехали к четырех этажному дому. Квартира у Миши была на первом этаже, но со стороны балкона он соорудил собственный двор, в котором он ставил свой автомобиль, смастерил беседку, установил мангал, хранил велосипеды. В общем, получилось нечто среднее квартиры с коттеджем.

Оттуда же был второй вход в квартиру. Само жилище было достаточно большое, в квартире было четыре комнаты, места было достаточно для гостей. Наталья, конечно уже давно заснула, они тихонько пробрались и улеглись спать. Хотя Кириллу еще долго не спалось, он беспрестанно прокручивал в голове сложившуюся ситуацию, пытаясь всё четко взвесить и просчитать, как он это делал всегда. Но когда уже совсем рассвело на улице, он, наконец, уснул.

Когда проснулся, в квартире уже вовсю кипела жизнь. Наталья суетилась на кухне, старший сын Влас играл с младшим — Стасом, Мишаня жарил во дворе шашлык.

— Ну наконец-то — воскликнула Наталья, увидев, что Кирилл вошел на кухню, — Сколько же лет мы не виделись? — обнимая Кирилла спросила она.

— С тобой уж не виделись восемь, Влас тогда был маленьким, а теперь больше отца вымахал, а младшего я и вовсе не видел. Но это две ксерокопии Миши.

Весь день пролетел в застолье и в ностальгических воспоминаниях. Кириллу необходимо было дождаться телефонного звонка от Макса. И наконец, вечером, раздался долгожданный звонок.

Максим сообщил, что он был в квартире Кирилла и забрал необходимые вещи.

— Через час мы вылетаем и в два часа ночи должны быть на месте, вещи забрать можете в любое время.

— Огромное спасибо, Максим, будем ждать вашего возвращения.

— Волшебный чемоданчик ночью будет на месте, — озвучил Кирилл новость

— Значит, завтра мы займемся делом.

— Так точно, завтра можем приступить.

— Ты посмотри, как у нашего пенсионера глаза загорелись, — сказала Наталья, — засиделся бедный дома. Видел бы ты, как он первые месяцы себе места, сидя дома, не находил, поднимется чуть свет и бродит, как приведение по квартире, икру мечет. Все рвался куда-нибудь в часть, успокоиться не мог. А теперь такая радость — дело ему есть новое, расцвел. Утром поднимет тебя чуть свет, вот увидишь.

На следующий день все произошло как и предсказала Наталья. Мишаня стал будить Кирилла едва рассвело.

— А ты правда стареешь, Куда чуть свет ехать? Люди спят еще.

— Они люди служивые, им не привыкать. Завтракаем и едем.

В семь утра они уже подъезжали к части. Кирилл сделал звонок Максиму.

— Извини, что так рано. Ты еще спишь, наверное?

— Никак нет! Я еще не ложился, а Вы что, приехали?

— Да, мы уже возле КПП.

— Тогда подождите немного. Я скоро все принесу.

— Я вот думаю, мой чемодан обратно нужно тем же способом возвратить, так как меня с ним на таможне повяжут, там много запрещенных спецсредств. — Ну я полагаю, Максим ещё раз поможет нам решить этот вопрос.

Через пятнадцать минут появился Максим, в руках он нес чемодан и портфель с компьютером.

— Надеюсь мы не доставили проблем с нашей просьбой?

— Никак- нет, все в порядке. Мы знаем, как уйти от неприятностей в таких ситуациях.

— Тогда у меня будет еще одна просьба — обратно потом заберешь до Москвы?

— Сделаем, товарищ полковник, мне не трудно

— Спасибо большое, я твой должник.

— Ну, так что, с чего начнем? — спросил Мишаня, поворачивая машину в сторону города.

К тому времени Кирилл уже запустил свой компьютер, подключив к нему устройство, похожее на антенну, к которой был подключен какой-то небольшой прибор.

— Для начала, наладим спутниковую связь и интернет. Держи курс к дому Виктора Петровича, а я пока копну под этого борца с коррупцией.

Дорога заняла часа полтора.

— Во двор не заезжай, у кафе припаркуйся. Вот тебе спутниковый телефон, отнеси его соседу, — дяде Валере, объясни как пользоваться и заряжать. Такой телефон не прослушаешь. А второй дядя Витя пусть найдет способ передать Татьяне, чтобы и она была на связи. Но ей не надо сообщать, кто передал этот телефон, а вот здесь написан наш с тобой номер, пусть звонят, но только от соседей, квартира на ушах стоит.

А лучше, зайди к ним на чай и пусть позовут туда дядю Витю, а ты ему сам все объясни. Я ведь специально сказал что общаться будем записками на случай того что — прослушка там стояла не одна.

Мишаня кивнул и вышел из машины. Вернулся обратно он только через час.

— Быстро ты.

— А мне Наоборот, показалось долго, думал, ты меня уже заждался, но пришлось посидеть еще после того, как дядя Витя ушел. Я ему сказал, чтобы телефон прятал надежно и из рук не выпускал. Не дай бог, выкрадут.

А у тебя что?

— Кое-что есть, клуб записан на отца, еще есть фабрика по производству напитков, три дорогих авто и два банковских счета. Родной дядя председатель горсуда. Множество раз заводили уголовные дела, но он всегда ловко уходил и даже, наоборот, поднимался по карьерной лестнице еще выше, — но это у нас обыденно. Еще есть недвижимость в Испании, и тоже принадлежит отцу. Тем не менее, родители прописаны и, видимо, живут в двухкомнатной квартире. Судя по геолокации, он сейчас на работе и, скорее всего, на совещании, вокруг множество других телефонов. Давай послушаем, о чем они говорят, а затем я посмотрю его телефон изнутри.

Кирилл дистанционно включил микрофон в телефоне подполковника и из динамиков стали доноситься звуки разговора, происходящего в тот момент в кабинете их нового врага.

В первые пятнадцать минут не происходило ничего значимого для Кирилла, затем совещание закончилось, и подполковник попросил задержаться в его кабинете двух своих подчиненных сотрудников.

Голос у него был резкий, наглый, даже напористый, но писклявый. Даже по голосу Кирилл понял, что у этого человека нет принципов и морали, слышалось, что этот человек любит всегда и везде самоутверждаться за счет слабых. Так же он очень любит, когда его хвалят и подчеркивают его превосходство. Характер мерзкий и истеричный.

— Типичная гнида — выдавил Мишаня сквозь зубы.

У двух оставшихся сотрудников подполковник стал интересоваться какими то особенными делами — «нашими». Из беседы стало понятно, что эти двое являются исполнителями особых поручений и, судя по всему, они курировали его бизнес. Их телефоны Кирилл тут же взял на особый контроль. Установить их личности не представляло особого труда, это были два молодых капитана, видимо, его выкормыши. Стало понятно что этим двум было позволено все.

— За этими пассажирами требуется глаз-да-глаз — произнес Мишаня.

— Да, из вида выпускать не стоит. А поехали, прокатимся до их управления, хочу посмотреть на этих орлов поближе.

Мишаня тронулся и поехал в направлении центра города. Тем временем, разговор в кабинете подполковника продолжался. Он то и дело интересовался какими то делами.

— Как дела на втором объекте? А были ли вы на седьмой ферме? Как там с надоями?

Складывалось ощущение, что он был директором совхоза. Но в целом, все было понятно, он собирал дань с бизнесменов и чиновников, на которых имел компромат.

Минут через тридцать Мишаня припарковал автомобиль через дорогу от здания Службы Национальной Безопасности.

— Вот оно, логово этих упырей, полюбуйся.

— Надо же, — ничего не изменилось. Здание то же, что и в моем детстве, советская архитектура — крепость. Снаружи ничего не меняли, а вид всё ещё очень достойный, и кажется елочки все те же растут.

— Совершенно верно, так и есть.

Закончив расспросы о делах шкурных, подполковник завел новый разговор.

— Что там с этой сучкой? Есть что-то новое?

— Нет, но мы работаем. Как сквозь землю провалилась

— Плохо работаете! Год уже это слышу. Не найдете мне её, я вас сам в землю закопаю.

Видимо, придется по-другому решать вопрос.

Нужно арестовать отца или сестру, тогда эта сука сама приползет умолять меня

— А если не приползет?

— Значит, сгною в тюрьме её родственников. Пойдемте на улицу, там обсудим.

Судя по шороху, он взял телефон со стола и положил в карман, поскольку звук стал глухой, и отчетливо послышались шаги.

— Хорошо, что телефон в кабинете не оставил — сказал Кирилл.

Через некоторое время разговор продолжился.

— Шеф, за что их сажать то?

— А за что ты бизнесменов сажаешь, которые платить отказываются? Так же, подкинь что-нибудь. Он ведь военный. Найдете у него пистолеты, гранаты. Ты же не маленький мальчик, чего тебе рассказывать?

— Ну тогда уж лучше отца.

— Давай начнем с него.

— Когда приступать?

— Чем быстрее — тем лучше.

— Ну а как она узнает? Она у них не появляется и не звонит.

— Так ты все организуй, затем слей информацию в отдел по борьбе с терроризмом, ну, якобы случайно узнали, а компетенция вроде как не наша, будете, мол, должны за такую палку. Но условие поставь — нужно обыск и задержание проводить в присутствии журналюг, и пусть эти собаки крутят сюжет по новостям, пока мы им отбой не дадим.

— Шеф, а за что Вы на нее так взъелись? Пусть бы жила себе баба спокойно. Ведь и так все беды всегда из-за женщин.

— Не твое дело! Тебе говорят — ты молча выполняй, или снова в участковые пойдешь.

— Тогда разрешите выполнять?

— Вы еще здесь?

Вновь настала тишина, затем послышались шаги.

— Видимо пошел в кабинет. Я надеюсь у этих двух тоже смартфоны? Иначе мы их не услышим.

Кирилл попробовал подключиться к телефону одного из капитанов.

— Слава Богу, я вижу его телефон, значит, сейчас я его зацеплю, а ты снова мчи к Виктору Петровичу, если все получится, скоро у нас будет мощный компромат.

Пока они были в дороге, Кирилл держал их на прослушке, чтобы владеть ситуацией.

Капитаны обсуждали поставленную шефом задачу. Мишаня вновь припарковал машину у кафе.

— Теперь я иду, а ты ждешь здесь.

Кирилл взял несколько камер, пульт управления, какие-то приборы и быстро пошел в квартиру. Увидев Кирилла в дверях, Виктор Петрович очень удивился. Кирилл молча вошел и закрыл за собой дверь.

— У меня есть новости — сказал он, проходя в дальнюю комнату, что находилась дальше всего от прослушки, при этом говорил шепотом. Сейчас я кое-что сделаю, потом все объясню — шепнул он. — Где тетя Надя?

— У Прилуцких, в кафе им что-то помогает. Она у них поваром подрабатывает.

— Тем лучше. Кирилл стал быстро ставить камеры в скрытых местах каждой комнаты, в том числе в ванной и в туалете. Все прятал так, чтобы просматривалась вся комната.

Закончив, он кивнул Виктору Петровичу и указал знаком, чтобы тот следовал за ним. Вместе они пошли в квартиру к Прилуцким и Кирилл поведал всё, что успел на данный момент выявить. Казалось, что Виктор Петрович даже не удивился услышанному, хотя волнение на его лице было не скрываемым.

— И что ты задумал?

— Я записал разговор, когда он обсуждал этот вопрос со своими подчиненными, теперь мы еще запишем на видео, как они подкинут Вам оружие и он у нас на крючке. Такого удара он не ожидает. Решая одну проблему, наломает немало дров, тем самым загонит себя в угол. Я заставлю его шестерок работать на нас, ведь они первые попадают под статью. В случае чего, он может отмазаться, а они сядут по любому. Уверен, ради собственной шкуры они продадут его с легкостью. Сейчас Мишаня слушает их разговор, который пишется. Думаю, в это самое время они наматывают себе срок ещё больше, обсуждая данное поручение. Кстати, Вам связь уже передали?

— Да, телефон у меня. Хорошая вещь.

— Теперь Ваша задача — сегодня вечером позвонить кому-нибудь из знакомых и сообщить, что завтра поедете на дачу, но вечером вернётесь, так же упомяните, что выходить из дома будете часов в восемь. Сказать это надо и по мобильному, и по домашнему. Не имеет значение, кому Вы позвоните, главное, чтобы разговор состоялся. А мы с утра пораньше будем ждать их появления у Вас в квартире и все зафиксируем. Я так понимаю, ключи от Вашей квартиры у них имеются. В гости с журналистами, думаю, они придут скоро. Но, перед тем, как они придут, я все устрою. Все будет выглядеть так, как он задумал. А теперь разрешите откланяться.

— Ну что у нас? — спросил Кирилл, возвращаясь в машину.

— Они обсудили вопрос, остановились на одном пистолете и двух гранатах, которые числятся украденными в одной из войсковых частей. Теперь выжидают момент, чтобы старики покинули свою квартиру.

— Завтра для них этот момент настанет. А мы будем заранее их ждать. Виктор Петрович сегодня запустит утку по телефону, якобы утром они едут на дачу, так что пусть подбрасывают.

— А сегодня чем займемся?

— Нужно выяснить, где Юля.

— И как ты собираешься это сделать? Ведь этот урод уже год не может её найти. Проще иглу отыскать в стоге сена.

— Может быть ты и прав, только вот искать я её буду не при помощи тупых оперов — мне поможет сердце.

— Боюсь, мало здесь будет одного сердца.

— Ну к сердцу как видишь, у нас ещё прилагаются мозги и аппаратура.

— Так поведай тогда что думаешь по этому поводу?

— А я думаю так — отталкиваться будем от Танюхи.

— Вряд ли Юля у неё появляется.

— Я сказал не возле, — а от Танюхи. Поехали к ней. Она живет на Карла Маркса 18.

— Так это недалеко.

— Тем лучше для нас.

Пока Мишаня ехал, Кирилл тарабанил пальцами по клавиатуре компьютера.

— Мы прибыли, — озвучил Мишаня.

— Быстро.

— Я же говорил, это рядом. Дальше что?

— Я посмотрел её телефон и вот что вижу: Танюха и Юля у нас кто?, — преподаватели! вместе преподавали в одном ВУЗе. Затем Юле пришлось уволиться, год назад примерно, ведь он начал ее преследовать и ей пришлось скрываться. У Танюхи есть страница на Фейсбук, так сказать, — официальная. Но Танюха у нас девушка не глупая, преподает она что? — Информатику, а значит, в компьютерном деле кое-что понимает. А ты помнишь, как мы всегда называли в юности Танюху? — Миссис, не знаю почему, но ей это нравилось. Из всех социальных сетей самая не простая это Фейсбук и Телеграмм, но второй это просто месенджер. Я проверил обе и вычислил: в одной и в другой есть несколько Миссис. Но поскольку их много, я посмотрел, с кем они общаются. А как я называл Юлю, помнишь?

— Толи черномазая, толи черноглазая, вроде того.

Кирилл рассмеялся.

— Чернявая! Я ее называл.

— Да я уж не помню. Сколько лет прошло.

— Так вот, я нашел одну Миссис, у которой в контактах есть человек под ником Чернявая, и вряд ли это совпадение! Причем зарегистрированы оба пользователя были год назад, тогда же начали вести переписку. Танюха, конечно, молодец, но будь у этого урода специалисты как наши, Юлю бы уже давно нашли.

— Ну ты голова! За один день всё вычислил.

— Рано пока радоваться, их ещё приземлить как то надо. Оба акаунта были созданы по адресам, на которых расположены — интернет кафе, причем, одно из них находится здесь рядом, а Чернявая выходила с разных мест. Но последние три месяца выходит из интернет-кафе, расположенного вот по этому адресу. Видимо, она где то там неподалеку она живет.

— Так я знаю этот адрес. Там кафе «Одноклассники», один в один как страница в социальной сети сделано, всё в оранжевых цветах. Видимо, оттуда она выходит. Значит, там ты сможешь её лицезреть. — Во сколько они обычно связываются?

— Обычно, с пятнадцати до шестнадцати часов.

— Значит, время у нас ещё есть, а суббота только послезавтра.

— И все же, я не пойму, отчего он ее столько времени преследует? Для этого требуются немалые ресурсы, как материальные, так и административные. Что-то здесь не так, Мишань. Я понимаю, принцип и все такое, но он жадный и мелочный тип. Будь это просто принцип или обида, даже такая тварь, как он, уже оставил бы её в покое.

— В целом, ты прав, есть в этой истории еще какая-то тайна.

— К тому же и у нас как то все просто складывается, а так не бывает. Конечно, техника и опыт дают нам преимущество, но, тем не менее, что-то здесь не так. У него полно денег и власти, а он гоняется за одной девчонкой целый год. В клубе у него баб полно, а ему эту подавай.

— История, действительно, мутная — согласился Мишаня.- Хотя, тебе тоже только «эту» подавай!

— Ладно, разберемся. Говоришь, одноклассники кафе называется? Сейчас посмотрим.

— А здесь мы что делаем?

— Хочу посмотреть на Танюху.

— А если её дома нет?

— Я вижу, что она дома. К тому же, Виктор Петрович сказал, что в час дня она выходит гулять с собакой, а время без пяти час. Я получил доступ к видеокамерам этого кафе, сейчас гляну архив, а ты смотри, когда выйдет Танюха.

Минут через десять Мишаня одернул Кирилла: — Вышла какая-то блондинка с собакой, посмотри, не она?

— Да, это она. Ты смотри, Мишаня, ей сейчас сорок один год, а выглядит, как студентка, максимум, двадцать пять на вид.

— А Юля выглядит еще моложе. Во всяком случае, год назад так было.

— Но если она за двадцать лет не постарела, то за год, думаю, ничего с ней не стало. Ну что, пойдем, пройдемся за ней. Брось свою кофту сверху на компьютер, чтоб не дай бог никто стекло не разбил и не стащил его, — он бесценен.

Они вышли и вразвалочку направились за Татьяной.

— А она действительно, хороша собой, фигура и внешность на высоте.

— Я гляжу, не остыл ты к женщинам, да, Мишаня?

— Конечно не остыл. И не собираюсь.

— Так давай подойдем к ней, вроде, никого нет, хвоста тоже не было. Раскроем ей карты, раз поймали момент.

— Ну а почему нет? Давай раскроем.

— Тогда догоняем её аккуратно.

Почти сравнявшись с ней, Кирилл обратился:

— Здравствуйте, Татьяна Викторовна.

Она вдруг остановилась и резко обернулась в сторону говорящего. Увидев лицо Кирилла, она застыла на несколько секунд, словно изучая и вспоминая этого человека.

— Кирилл? — вдруг вырвалось у нее.

— Он самый, Миссис. А это Мишаня, узнаешь?

— Конечно помню и его. Но откуда ты взялся? Мы уже давно думали, что тебя и в живых, скорее всего, нет.

— Меня многие похоронить успели, но я, как видишь, жив. — Как твоя жизнь?

— А у нас тут кошмар полный!

— Я был у твоих сегодня. При этих словах он взял ее телефон из её рук и отключил его

— На всякий случай — сказал он.- Я немного в курсе того, что у вас творится и уже принял некоторые меры. Что вообще с Юлей?

— Ой, Кирюш, я не знаю с чего начинать, плохо все очень. Я так понимаю, родители тебе рассказали, что ее преследуют.

— Да, я это знаю.

— Но это еще не все.

— А что еще?

— Мне страшно даже произносить это в слух, — при этих словах Татьяна заплакала.

— Не томи, Танюш.

— Юля умирает.

— То есть, как умирает? Что с ней?

— У Юли рак крови, или так называемая лейкемия.

— Я знаю, что такое рак крови. Ты меня сейчас убила. Родители не знают?

— Нет, это их убьет.

— Я как чувствовал, не хотел ведь сначала показываться, но что-то кольнуло меня в последний момент. Змея, проклятая змея! Вот он откуда яд твой вылезает.

— Ты о чем?

— Я о своем, Танюш, потом расскажу. Где она живет, ты знаешь?

— Знаю.

— Где то возле кафе Одноклассники?

— Да, а ты откуда знаешь?

— Вашу переписку видел, хорошо, что вы догадались не менять старых привычек. Если бы «ники» были не из детских кличек, я бы так скоро вас не нашел.

— Как ты вычислил?

— Нашел место, откуда она общалась, адрес тоже.

— Значит, и эти так же могут.

— Если бы они так же могли, вас бы уже поймали.

— Папа еще не знает, что этот урод Юлю в розыск объявил, якобы она его обокрала после развода.

— С ним давно все понятно, но скажи, почему он от нее не отстаёт столько времени?

— У Юли есть на него компромат.

— Так! Теперь «пазлы» стали собираться. Какой компромат?

— Он контролирует сбыт наркоты по всему городу, а еще данью всех обложил, и однажды Юля записала на видео, как он обсуждал эти вопросы с двумя своими шестерками. Он её тогда избивал постоянно, он садист вообще. Это ему доставляет удовольствие.

— Но это я сразу понял. Лучше расскажи подробней, что с её здоровьем?

— Там плохо все. Мы даже в больницу её положить из-за него не можем. Она ведь в розыске, а рак уже ей шансов не оставил. В запущенную форму переходит, помочь теперь может только Израиль или Германия. И то, гарантий нет, как и возможности. Денег столько нет и выехать не реально. В общем, я в ступоре.

— Тогда отведи собаку домой, телефон тоже оставь дома, переоденься так, чтобы быть неузнаваемой и выходи обратно. Мы тебя ждать будем в черном БМВ, 0161 номер, только смотри, телефон дома оставь, а то схватишь машинально, дома ещё есть кто?

— Дочь, ей шестнадцать лет.

— Дочери ни слова, куда и с кем. Все поняла?

— Да.

— Тогда бегом, Танюш, времени сама говоришь у нас нет совсем, Юлю надо спасать.

— Я все поняла.

— Во дела брат, беда у нас не простая, времени нет, плохо всё получается…

— Вот я чувствовал, что-то не так, не могло всё так легко сложиться, вот они подводные камни.

Мишань, а если я спасти её не смогу?

— Ты подожди руки опускать! Еще ничего не известно.

— Ты прав. Это я от волнения. Вытащу её, чего бы это мне не стоило… Раздавлю эту тварь! Вместе с подданными!

— Вот теперь совсем другое дело, а то распустил сопли раньше времени.

Усевшись в машину, Кирилл полез в свой чемодан, выложил из него всё содержимое в кучу. Затем открыл еще одно дно, которое в этом чемодане было специально устроено. Оттуда он достал еще один кейс и открыл его. В нем находилось два пистолета марки «Глок 17» и несколько оснащённых до отказа магазинов.

— Вот это красота! — Увидев оружие, произнес Мишаня.

— Один твой, — сказал Кирилл, протянув пистолет Мише. — Стрелять то не разучился? До войны, я надеюсь, не дойдет, но так спокойнее. — Если что, стрелять будем в воздух или, в крайнем случае, по конечностям.

— Вот это вещь, Кирюха! Да твоему чемодану цены нет! У тебя там ядерной бомбы, случайно, не имеется?

— Бомба нам не нужна. Мне достаточно иметь от нее просто кнопку.

— И то верно! Взгляни, это Танюха идет, в платке и очках?

— Похоже, что она, на нас курс держит. — Точно она. — Присаживайся назад, Танюш — сказал Кирилл, опустив окно. — Да ты мастер конспирации, Татьяна Викторовна!

— Жизнь научила, пришлось.

— И правда: «жизнь лучший учитель». — Говори адрес, поедем за Юленькой.

— Помнится, ты её Чернявой называл.

— Называл, — сказал, выдохнув с сожалением, Кирилл, — Но боюсь теперь прав у меня таких нет.

— Да, обидел ты ее сильно. Но ты же знаешь, не умеет она обиду долго держать. Замуж вышла лишь спустя восемнадцать лет ожиданий, думала, нет тебя в живых или просто давно забыл о ней.

— Если бы так, Танюш, — если бы это было так просто. Двадцать лет живёт она во мне и словно рана ноет, не заживает. Закончил службу за границей и бегом сюда. Мне ведь даже родителей похоронить не разрешили! Пулю в лоб хотел пустить! Но Юля приснилась, не позволила, нельзя говорит, не смей, нужен ты мне очень. В общем, долгая история, не до снов сейчас.

Татьяна смотрела на него, пока он говорил обернувшись через спинку сидения к ней лицом — глаза его были полны слез. И ей сразу стало понятно — он действительно всё еще любит Юлю.

— Я боюсь, что ты опоздал, Кирюш, она совсем слегла. Не знаю, как родителям сказать. Папа его убьет и сядет за это в тюрьму, а нам как жить потом с этим?

— Неужели всё настолько плохо?

— Очень плохо.

Татьяна снова зарыдала.

— Никогда себе этого не прощу — подумал Кирилл. По лицу его текли слезы, а душа просто разрывалась от боли.

— Ничего, Танюш, есть у меня шестое чувство, все будет хорошо. Мы в лепешку расшибемся, но все будет как надо.

При этом Кирилл достал телефон и набрал номер. Через какое-то время он заговорил с кем-то по-немецки:

— Здравствуй, дорогой друг! Как ты поживаешь в нашей серой тоскливой Германии?

— Спасибо, все хорошо. Рад тебя слышать, дорогой друг. Что заставило тебя обратиться ко мне? Знаю если набрал — значит ситуация того требует.

— Совершенно верно, Вальтер, беда у меня. Боюсь, без тебя не справлюсь.

— Что случилось?

— Помнишь мою историю любви, о которой я тебе когда-то поведал?

— Конечно помню.

— Я нашел её, но она больна. У нее рак крови. Не знаю, какой стадии, но она уже едва ходит, и к тому же сейчас мы не можем её никуда вывести потому что здесь её преследует бывший муж, он занимает очень высокий пост в органах, и уже год охотится на неё, поэтому она не может обратиться даже в обычную больницу.

— Я тебя понял, дай мне один час времени, сделаю все, что в моих силах.

— Ты уж постарайся, Вальтер. Мне больше некого просить.

— Я добро помню, Кирилл, ты спас мне жизнь, рискуя своей, я твой должник. Жди моего звонка.

— Я же просил тебя больше не вспоминать об этом, ну было и было, ничего сверх человеческого я не сделал чтобы столько лет об этом вспоминать.

Вальтер рассмеялся.

— Прости дорогой. В целом задачу я понял, скоро перезвоню.

Кирилл положил телефон и молча, уставился куда-то вдаль. Несколько минут стояла тишина, лишь шелест шин напоминал о том, что земля крутится и жизнь, — какая бы она не была, но она есть и за нее необходимо бороться.

Через время Кирилл обернулся и сказал:

— Танюш, я боюсь смотреть ей в глаза, мне стыдно и больно. Ты уж, пожалуйста, обещай мне, что будешь держаться. Ведь если ты заплачешь при ней, то и я не сдержусь, сейчас она не должна волноваться.

— Согласна с тобой, вот в этот двор поверни Мишань, и до конца пятиэтажного дома, и у последнего подъезда встань.

Сердце у Кирилла билось так, что на груди от ударов колыхалась футболка. Разум заволокло туманом воспоминаний: походы в горы, в фисташковые рощи, фруктовые сады, в которых они бродили, их любимый ботанический сад, — в гуще которого он соорудил для них шалаш среди старинных сосен.

Вспомнил ту поваленную сосну, на которой она сидела как на скамейке, а он читал ей свои стихи,

— он помнил каждое стихотворение и место, в котором его ей читал.

Прошло семь тысяч триста дней с той поры, а он помнил все. Погрузившись туда, он даже не слышал, как Татьяна сказала, чтоб Миша ждал их в машине, он так же не заметил, — как они поднялись пешком на третий этаж, и лишь черная металлическая дверь вернула его в реальность. Наступил тот момент, когда Кирилл не знал, радоваться ему или — страдать, жить дальше или — умереть здесь и сейчас, от стыда и боли, чтобы не видеть, как она страдает там, за этой стальной дверью.

И вот она — обычная дверь, та самая кромка, у которой огромное количество человеческих судеб навеки воссоединилось или навсегда рассталось. Кириллу оставалось лишь протянуть руку и постучать, чтобы она ему отворила, и они воссоединились спустя столько лет. Но как он вернет то время, — которое отнял у ней? Ведь все эти двадцать лет она ждала и страдала, пока он гонялся за торговцами их общей когда-то Родины.

А в прочем, какое ей дело, до всех этих торговцев, шпионов, бандитов или государей? Кто объяснит девичьему сердцу, — что его терзало все эти годы — государство, во благо которого он служил? Где настоящая истина жизни? В чем? И что до него ей, — той, которая любила и ждала, и теперь мучительно угасает там, за этой стальной дверью. Нет, Кирилл, ты не смеешь умереть ни от стыда, ни от пули, до тех пор, пока не вернешь ей жизнь и всё что должен. А после, можешь загибаться хоть от стыда, хоть от чего другого- сказал себе он. Нужно найти в себе силы на эту встречу. Я так устроил, и мне исправлять. Не спасу её, лягу и умру рядом. На этом все решено!

— Танюш, может сначала ты одна войдешь, чтобы её как-то подготовить?

— Я как раз сейчас об этом подумала, встань пока за угол.

Кирилл скрылся, она постучала в дверь условным стуком. Прошло с полминуты, которые для Кирилла показались вечностью, но на стук так никто не отвечал. Таня постучала снова. Наконец, за дверью послышался женский голос.

— Тань, ты?

— Да, Юля, это я.

Послышался лязг замка и дверь распахнулась.

— Что-то случилось? — Спросила она тревожным голосом.

— Нет, все хорошо. Просто пришла проведать тебя.

— А ты что, одна?

— Конечно, а с кем бы я ещё пришла?

Далее дверь захлопнулась, и Кирилл перестал слышать разговор. Сердце его в этот момент стучало так, что ему казалось, этот стук слышали все жители этого подъезда.

Услышав её голос, он сходил с ума, в голове творилось не весть что, в душе вообще рвалось и клокотало. Теперь оставалось дождаться момента, когда дверь распахнется снова, и его пригласят войти. Только бы сердце не разорвалось до того времени.

— Тань, а если за тобой следили?

— Нет. Я все очень хорошо проверила, к тому же…

— А я думала, может ты пришла не одна — перебила ее Юля. -Три дня уже у меня странное чувство и странные сны снятся. Видимо я схожу с ума в этой клетке. Уже думаю, пусть он лучше убьет меня, чем так мучиться.

— А что за сны тебе снятся?

— Видимо, я слишком много думаю об одном и том же, потому мне снится и мерещится ерунда. Читаю целыми днями романы о принцах, мужественных и сильных мужчинах, и как глупая маленькая девочка представляю себе, что и меня кто-нибудь однажды появится и спасет в самый неожиданный момент. Но жизнь это не сказка и принцев в ней не бывает!

— Скажи, Юль, а говоря: «Кто-нибудь» ты подразумеваешь кого-то конкретно, или нет?

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Да так, из любопытства.

— Странная ты сегодня. Появилась ни с того, ни с сего, взволнованная вся какая-то, говори уже, что случилось, признавайся?

Таня открыла холодильник и увидела, что вся еда на месте.

— Ты почему ничего не ешь? Юличка, так нельзя! Тебе надо есть, ты похудела, дальше некуда.

— Не хочется мне ничего, я пью в основном и яичницу себе готовлю, этого мне вполне достаточно… Я ведь ничего не делаю.

— Это не важно. Надо питаться. Вот представь только, явится вдруг твой принц, а ты на привидение похожа, и что тогда?

— Нет у меня принца, и не будет уже никогда.

— Если так к себе относиться, конечно, его не будет. Ты должна серьезно подходить к своему здоровью и тогда все у тебя будет. О родителях подумай, с ними что станет? Одно успокаивает, сегодня все изменится.

— Что изменится? О чем ты?

— Скажи, ты рада была бы увидеть его снова?

Юля вздрогнула, услышав эти слова. Подняв голову, она взглянула сестре в глаза.

— Где он? — резко спросила она.

— Ну ты, это.. не волнуйся. Не дослушав, того что мямлит ей сестра, она бросилась к двери, распахнув её выбежала на площадку и вдруг неожиданно с кем-то столкнулась. Судя по всему, это был мужчина. Глаза Юли были устремлены в пол, разум затуманен, голова болела и плохо соображала.

— Кто это? — сквозь слабость подумала она, — тот, кого я люблю или ненавижу? Это тот, которого я ждала двадцать лет или тот от которого уже год скрываюсь? В груди, о которую я ударилась, таится добро или зло? Она замерла и услышала, как сильно бьется сердце у этого человека. Ей казалось, она помнит этот стук. Где-то глубоко и отдаленно, и вдруг она почувствовала аромат, который не возможно, перепутать ни с чем другим. Нет, это сердце не способно причинить ей зла. Она медленно подняла голову, ее глаза встретились с его взглядом и тут же закрылись. Юля рухнула на пол, её организм попросту не выдержал такой нагрузки.

Не смотря на серьезность ситуации и эмоциональную нагрузку, Кирилл успел подхватить ее, не позволив упасть на бетонный пол лестничной площадки. Резко перехватив, он поднял её на руки и быстро вошел в квартиру. Татьяна металась из стороны в сторону, не зная, что предпринять в данную секунду. Кирилл вошел в спальню и положил Юлю на кровать.

— Холодной воды и платок быстро, или что-то, то похожее неси срочно! — Сказал он собранно и хладнокровно. Кириллу неоднократно приходилось бывать в ситуациях, когда чья-то жизнь находилась на волоске, ему необходимо было принимать серьезные и взвешенные решения. Но бывало наоборот, когда его жизнь висела на волоске и находилась в чужих руках.

В данной ситуации случай был особый. Теперь в его руках была самая дорогая для него жизнь. Перед ним лежала та, без которой весь остальной мир не имел для него никакого значения.

Таня принесла стакан воды и носовой платок. Кирилл взял платок, смочил его водой и стал осторожно протирать лицо Юли. Спустя несколько секунд веки её дрогнули, затем открылись. Не смотря на всю прелесть её васильковых глаз, взгляд у ней был болезненно затуманен. «Сейчас, созерцая её образ, я понимаю, что не мог я подумать все эти годы о ком-то другом, этот образ затмил во мне все остальные, а сейчас, не смотря на все страдания, что она перенесла. Не смотря на проклятую болезнь, что изнуряла её в последнее время, — она по прежнему была нежна и ослепительно прекрасна.

Все царственно в ней: и душа и тело, её взгляд поглощающий, не смотря на холод болезни, всё так же горит в ней.

Она величественна и в то же время проста. Как небо бездонна и недостижима. Безупречно прекрасная девушка. Непобедимое обаяние, глубочайший разум сиял в её глазах.

За неё я готов сражаться даже с небом! — подумал Кирилл, опустившись перед ней на колени, чтобы отдать дань за все годы разлуки. Положив свою голову ей на грудь, и услышав, как бьется сердце его любимой девушки, он услышал — любовь в её сердце — жива.

Юля молча изучала ситуацию, через некоторое время она положила свою холодную ладонь на его голову и произнесла.

— Я знала. Я сразу поняла. Не могло это просто так привидеться. Сегодня когда пришла сестра, во мне сразу что то вспыхнуло.

Она говорила, а голос её звучал для Кирилла — божественной музыкой. Он не мог поверить ни глазам, ни ушам. Это была она!

— Как ты себя чувствуешь, девочка моя? — спросил он.

— А как себя может чувствовать человек во сне? В прекрасном, сказочном сне! Замечательно я себя чувствую. Как двадцать лет назад. Только проснуться боюсь.

— Все хорошо будет. Я больше никуда от тебя не денусь, можешь спокойно просыпаться. Ну если конечно не прогонишь.

Таня незаметно удалилась из комнаты, предоставив им возможность выговориться.

— Это правда — ТЫ? И ТЫ больше меня не оставишь?

— Никогда! Моя жизнь будет лежать у твоих ног — вечно. Хочешь — топчи, хочешь — вытирай ноги, хочешь — подними, встряхни и прижми с любовью к себе, — хотя последнего я не заслужил, и оправдания для меня нет. Но в любом случае я весь принадлежу тебе, иначе без тебя, жизнь моя не представляет ничего ценного. Единственное, чем я жил все эти годы — это любовь к тебе, а всё остальное пустое.

— Почему не приехал, когда родители умерли твои?

— Я не мог позвонить даже. Все эти годы я служил за границей, не имея связи с близкими. Будь у меня хоть один шанс вернуться, я бы его использовал. Дурак я Юличка, дурак. Прости меня за то, что я украл и развеял по свету наше время, как пепел по ветру. Ведь это самое бесценное и непоправимое.

— Я не могла поверить, что ты меня забыл и предал свое обещание. И оправдывала тебя всячески, даже думала, что ты героически погиб где-нибудь на войне. Уж лучше так думать, чем знать, что ты живешь где-то с другой, даже не вспоминая там обо мне.

В общем, все что угодно, кроме предательства.

— Ты женат, или был женат?

— Нет, и не был.

— Ну, мою историю ты наверное уже знаешь? Одно радует, умру теперь счастливой.

— А кто тебе позволит умереть? Ну Чернявая ты деловая. — Сказал он с улыбкой, подавляя в себе слезы и предательски удушающий ком в горле. — Нет, девочка, теперь всё только начинается.

— Что начинается?

— Жизнь! Настоящая жизнь, о которой мы так с тобой мечтали. И опускать руки теперь просто преступление.

— Вся моя жизнь сосредоточена теперь в этих стенах, из которых я даже шагу ступить не могу.

— Всё это теперь в прошлом. Он ничего больше никому не сделает, я тебе обещаю!

— Но он страшный человек! Для него убить кого-то вовсе ничего не стоит. У него целая армия отморозков.

— Ты сейчас об этом не думай. Я клянусь, он теперь навсегда исчезнет из твоей жизни!

В словах Кирилла чувствовалась уверенность, взгляд его был строг и непоколебим, но при этом нежен и ласков. Глядя в его глаза, Юля почувствовала уверенность. Она тут же вдруг ощутила, — как откуда то, в ней прибывают силы.

Действительно, любовь лучшее лекарство. — Подумала она.

— Это чья квартира?

— Подруга для меня сняла.

— Давай соберем твои вещи и документы, и мы перевезем тебя в другое место.

— Хорошо, как скажешь.

Кирилл позвал Таню.

— Надо собрать её вещи. Долгов за квартиру нет?

— Нет.

— Тогда что Юля съехала, сообщим владельцам позже. А теперь нужно быстро собираться. Мишаня нас ждет в машине.

— Какой Мишаня? Это случайно не тот самый?

— Он самый! Мишаня у нас неизменно один. Таких как он, и таких как ты, больше нет. И если друга еще сыскать как то возможно, то такой как ты больше нет.

От этих слов Юля заулыбалась и покраснела.

— А может ты плохо искал?

— Я совсем не искал, но работа научила меня быть наблюдательным. Я видел, слышал, замечал. Помнишь наше любимое произведение?: «Повидал я белый свет, Жозефин и Генриетт! Но таких как ты, красавиц, среди них, Юлянька, нет!»

— Надо же, ты всё помнишь.

— Конечно! Я все помню и ничего не забыл. Ты даже не представляешь, сколько стихов я для тебя написал.

— Это правда?

— Конечно правда. Надеюсь, ты не разлюбила поэзию?

— Нет конечно, надеюсь твои стихи всё так же прекрасны?

— Увы, здесь я судить не могу. О прекрасном рассуждать и давать оценку может лишь более прекрасная, а выше прекрасного только ТЫ- моя девочка!

Вдруг в комнату вошла Татьяна.

— Юль, а где документы твои? И проверь, все ли я собрала.

Юля прошлась по комнатам, внимательно всё осмотрела и взяла свою сумочку с документами. Кирилл схватил чемоданы, и они вышли из квартиры. Увидев, что все вышли из подъезда, Мишаня выскочил из машины и подбежал к Юле.

— Здравствуй моя хорошая! Какая же ты красавица!

— Мишаня — крикнула она и бросилась к нему на шею. Как же я рада тебя видеть. Спасибо что ты мне Кирюшу привез.

— Я конечно, а кто же ещё? В странах Бусурманских изловил и привез этого беглеца лично в руки вот и передаю. Как видишь он живой и здоровый. А теперь ещё и счастливый!

— Теперь я тоже счастлива, это лучший день в моей жизни.

— Ну что, грузим чемоданы и мчим отсюда, расслабляться нам пока рано — сказал Кирилл.

Переложив все вещи в багажник автомобиля — Кирилл с Юлей сели на заднее сиденье, Татьяна уселась рядом с Мишей.

— Татьяна Викторовна, вы держите компьютер, а я буду держать самое ценное — сказал Кирилл обнимая Юлю.

Глаза Юли сияли каким-то — новым, живым блеском.

— Ну что Мишань, было чего интересного за время нашего отсутствия?

— Было, видимо Виктор Петрович уже сделал звонок, т.к., ребятки наши резко засуетились, и договорились рано утром — действовать.

— Это хорошая новость, значит, осиное гнездо взвилось по тревоге.

Юля взглянула на Кирилла и спросила:

— Вы что-то задумали, это связано со мной? Я боюсь что из-за меня у вас будут проблемы.

— Ничего не бойся, всё будет хорошо. Думай только о хорошем, скоро всё останется позади.

Вдруг у Кирилла зазвонил телефон.

— За что я уважаю немцев, так это за их пунктуальность. Ровно шестьдесят минут прошло, как обещал. Это же надо быть настолько правильным человеком.

Взяв телефон в руки, Кирилл нажал клавишу ответа и ответил по-немецки:

— Ты как всегда пунктуален дорогой друг, — слушаю тебя Вальтер, что можешь сообщить по моей просьбе?

— Мне удалось кое что сделать для тебя родной. В понедельник ты должен придти с ней в консульство Германии с документами, и передать их человеку по имени Герман Фот. Охрану он предупредит и как только вы придете они проводят вас к нему. На следующий день Герман позвонит тебе и скажет время и место встречи, и далее вы полетите с ней в Германию на консульском самолете, а здесь я вас встречу и мы устроим её в лучшую клинику, там я тоже уже договорился. А далее всё зависит от врачей и Бога. Это всё что я смог сделать.

— Огромное спасибо родной, но я не могу пока с ней полететь, прошу встретить её и всё устроить, а я прилечу несколькими днями позже. А как только у меня здесь всё решиться я сразу примчусь к вам.

— Хорошо Кирилл, как скажешь, желаю удачи и обнимаю вас.

— Я твой должник Вальтер до конца жизни, спасибо тебе огромное, Инге привет.

— Не стоит благодарности, всегда рад помочь, конец связи!

Кирилл выдохнул с неким облегчением, помолчав тщательно размышляя о том, что должен будет сейчас произносить и набрав воздуха полную грудь произнес:

— Девочка моя, через несколько дней тебе нужно полететь в Германию.

— Мне? — Удивилась она.

— Да тебе, мой друг там всё устроил, тебя полечат в лучшей клинике.

— Уже обо всём договорились? — Удивлённо спросила Таня.

— Так точно, всё готово и в понедельник мы должны передать её документы консулу для оформления визы, а после, они же её и доставят в Германию.

— А граница?

— Её вывезут по дипломатическому коридору сотрудники консульства.

— А ты правда — просто военный?

— Самый что ни есть обычный — рассмеялся Кирилл.

— Я что одна полечу? А ты куда?

— А я к тебе прилечу всего лишь несколькими днями позже, сразу же как разберусь здесь с нашими проблемами.

— Ты главное ничего не бойся, тебя встретит мой друг, он профессор, человек очень умный и во всех отношениях достойный. Так что пока меня не будет ты будешь как у Бога за пазухой. А три — четыре дня пролетят мгновенно, и я сразу присоединюсь к тебе — навсегда!

Просто нам с Мишей и Таней нужно здесь кое-что закончить раз и навсегда.

— Я всё поняла, как скажешь — улыбнулась Юля.

— Можно я вас перебью и маленько заинтригую — заговорил Мишаня. Вот вы никогда не догадаетесь, какой я вам сегодня сюрприз приготовил.

— Даже так, новая интрига, мне интересно, чем же ещё сегодня, после всего что произошло, меня можно удивить?

— А что ты на меня глядишь? Я ничего не знаю, сам заинтригован — заявил Кирилл. И вариантов пока нет.

— Бесполезно, можете не ломать голову, всё равно не догадаетесь.

— Ну тогда остаётся просто набраться терпения и спокойно подождать.

— А меня теперь любопытство раздирает — заявила Татьяна. Я боюсь меня дома дочь заждалась уже. Телефон ведь я не взяла. Нужно ей как-то сообщить теперь что я задержусь, иначе она волноваться будет.

— Не волнуйся барышня, мы сейчас всё устроим. Вот тебе специальный телефон, звони и говори что идешь в кино или театр и будешь поздно. А ей вели сидеть дома никому не открывать.

— Она и так никому не открывает, учённая уже.

Таня набрала номер и оповестила дочь что задержится.

— Я смотрю ты не плохо говоришь по-немецки, и друзья у тебя там — жил в Германии? Когда вообще ты успел всё решить? Это ведь не просто.

— Можно сказать, что нам просто повезло. Я служил в германии много лет, и там у меня появились близкие люди, вот они теперь и помогают. Поскольку я сам увлекался наукой, то когда судьба случайно столкнула нас с Вальтером, мы быстро нашли с ним общий язык. Кстати он многому меня научил в области передовых технологий. Он очень многое изобрел для немецкой, и не только — армии. И многими его изобретениями, я лично удостоился чести пользоваться и обладать. Вот в чем мне собственно всегда в жизни везло, это в том что, на моём жизненном пути мне встречалось много замечательных людей. В остальном же, мою жизнь никак нельзя назвать красочной.

— Хорошие люди это действительно большая ценность в нашей жизни. Вернее будет сказано — это бесценно.

А за границей мне так и не посчастливилось побывать.

— Вот теперь побываешь. А если пожелаешь, мы можем объехать весь мир и вообще жить где угодно в Европе. Только покажи пальчиком, и я всё устрою.

— Ты и такое можешь?

— А вот это, как раз не самое сложное.

— А какой наукой ты занимался?

— Информационными и вычислительными технологиями, ну и подобными интересными вещами в области передовых технологий.

— И чему научился? Чего достиг?

— Не сказать чтобы многому, но для себя мне хватит. В общем, всему по чуть-чуть научили.

— Ничего себе не много, — заговорила Татьяна, ты знаешь, он нас за пятнадцать минут вычислил и нашёл, всю конспирацию мигом разрушил. Даже твой урод, нас год вычислить не мог. И на немецком как чисто говорит.

— Ну немецкий язык это далеко не показатель интеллекта. Бывают языки и посложней.

— А ещё на каких можешь говорить?

— Немного могу по-французски и на тюркских наречиях говорить. Ну и корейский ещё.

— У меня нет слов, как вообще можно корейские каракули понимать?

Кирилл рассмеялся, — вам так кажется, на самом деле это не очень сложно.

— Кому как, тебе легко, а мне темным лесом кажется.

— Как-нибудь я расскажу тебе несколько секретов и через пару дней, ты сможешь читать по-корейски довольно не плохо.

— Договорились, очень хочу научиться, вдруг и у меня получится.

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Ну вот мы и дома — сказал Миша.

— Не останавливай автомобиль возле ворот своего двора — у вас видимо в гостях кто-то, смотрю место твоё занято.

— Ну что-то вроде того — сказал Мишаня — хитро улыбаясь.

— Погоди, это что, — она?, — воскликнул Кирилл. Юля посмотри, ты узнаешь карету?

— Узнаю конечно, это же та самая машина.

— Это не просто машина, — это Машина времени — воскликнул Кирилл. Ну надо же, бегает ещё старушка. Если я правильно помню, мы с ней — ровесники.

— Так и есть, вы одногодки.

— Вот уж действительно — удивил. Помнишь Юль, как мы с тобой на ней катались? Как от ГАИ удирали? Ведь у меня прав водительских тогда ещё не было, как же ты не боялся мне доверять свою машину? Вот что значит настоящий друг и наставник!

— Я правда не сплю? Ущипните кто-нибудь меня — сказала Юля.

Наталья уже знала, Кирилл с Мишей вернуться не одни, стол был накрыт, и ещё к ним приехали родители Натальи, которые — очень хорошо были знакомы с Кириллом и Юлей, зная их почти с самого детства.

Застолье было веселым, но Юля была бледна, Кирилл видел что она держится из последних сил, поэтому уложил её спать пораньше, а сам просто сидел и любовался ею. Глядя на неё, он впервые в жизни обратился к Богу. Молиться он не умел, поэтому просил его как мог.

Он просил не забирать её.

— Если тебе нужна чья-то жизнь говорил он: — возьми мою, только не забирай её. Господи она ни в чём не виновата, почему она? Почему всегда ты забираешь лучших?

Родителей отнял, теперь едва я её обрёл, ты пытаешься отнять и её. Если она умрёт, — значит ты, просто МИФ! Тогда, я никогда более, не произнесу твоего имени вслух. Забери всё что у меня есть вместе — со мной, только Юлю пусть она будет ЖИТЬ!

Кирилл сидел на полу, у её ног. Там же он и уснул.

Разбудил его легкий стук в дверь, — в комнату вошел — Мишаня и позвал его.

Кирилл по-кошачьи вынырнул из комнаты.

— А где Танюха?

— Она на такси ночью уехала. Ну что помчали? Наталья за ней присмотрит.

Через час Они были во дворе у дома — Виктора Петровича. Гости уже были на месте.

— Надо же, раньше нас прибыли, сейчас включу камеру и посмотрю, думаю Виктор Петрович ещё дома.

— Но машины во дворе нет, наверное уже поехали, а может машина на стоянке стоит.

— Нет, не уехали, договорились что в 8:00 выйдут из дома. А вот я вижу, Тёть Надя дома, значит он ушёл за машиной. Я думаю здесь не одна группа дежурит, сдаётся есть ещё вторая, за ним ведь кто-то должен проследовать, на случай чтобы предупредить, если они надумают вернуться.

— Логично, значит где-то ещё шакалит второй экипаж.

— Сейчас я их рации послушаю, о чём они и с кем говорят.

— У них машина сильно затонированна, не видно сколько человек.

— Сейчас я тебе скажу, — сколько их там. Кирилл достал небольшой бинокль, осторожно посмотрел в их сторону и сказал — двое их.

— Он что, видит сквозь тонировку?

— Не только, в нём встроен тепловизор, поэтому он видит даже сквозь стены.

— А нет у тебя случайно, такого чтоб мыслишки чужие видел?

— О чём эти уроды думают и для того чтобы читать их мысли, увы прибора у меня — нет. Но, мысли этих животных нам и так известны.

А вот и наш дядя Витя. Смотри как эти, елозить сразу начали, ну всё, рации я их вычислил, сейчас подключусь. Камеры тоже запустил, запись идёт, слышишь, говорят с кем-то. Точно у них есть второй экипаж. Знаешь брат, меня очень пугает её здоровье. Впервые в жизни мне действительно страшно. Конечно, я надеюсь на лучшее, но рак коварная вещь. У меня двое родителей из-за него умерли, теперь он отнимает у меня последнее.

— Не думай о плохом Брат, ты ведь не один, будем бороться все вместе, всей семьей.

— Не тонуть, а плыть, ухватившись за прочную — чувства нить!

— Она сильная, Ты сильный, а вместе вы вообще — Неуязвимы. Всё будет хорошо, я уверен.

— Я тоже на это надеюсь. Мы не сдадимся. Глянь, наши вышли, значит скоро начнется суета.

Объект вышел — послышался голос из рации. Через пару минут принимайте их.

— Скоро мы вас самих примем — сквозь зубы процедил Кирилл. Совсем страх потеряли уроды.

— А камеры со звуком пишут.

— Да, качество звука и видео у них отменное. Я всё пишу, в том числе и переговоры по рации.

— А удивлять, мы их когда будем?

— Думаю завтра. Но в целом — будем исходить из ситуации. Ещё ведь нужно решить вопрос с его — клубами, и сделать это необходимо — сегодня или завтра. И я ещё, нужно опустошить все его счета, если не смогу решить эту задачу самостоятельно, значит, привлеку ещё — людей, и они, это сделают с удовольствием.

— Правильно, тебе деньги на лечение сейчас очень нужны.

— Денег на её лечение у меня своих достаточно, его деньги я раздам другим больным, оплачу нуждающимся людям лечение.

Есть у меня один человек, у него свой благотворительный фонд, он честный человек и точно распорядится ими правильно.

— Так ты у нас Рокфеллер, а не полковник. У тебя что, зарплата как у топ менеджера?

— Нет, я гонорары получал за научные работы, изобретения у меня кое какие имеются. Наши чиновники их не хотели принимать, отклоняли постоянно, или попросту с меня денег вымогали за продвижения моих технологий, а я платить не хотел, так они запатентовать мне их не давали. Но я взял и с корейцами договор подписал, они меня поддержали, денег заплатили не плохо. А я, эти деньги работать заставил. Так что нуждаться мы с тобой теперь не будем. Кстати, пока не забыл на твоём имени в банке лежит миллион долларов, я их давно перевел тебе, просто по телефону не стал сообщать, а как приехал, так в этой суматохе совсем забыл сообщить.

— Но ты брат даешь, у меня слов нет.

— Слова нам не потребуются.

— Согласен, тебе ведь бесполезно что-то говорить.

— Я вот что думаю: а куда они свои железки прятать станут — в шкаф под вещи? Это ведь классическая схема — улыбнулся Кирилл.

— Посмотри, они вышли из машины. Сколько времени прошло как Виктор Петрович уехал?

— Минут двадцать.

— Торопятся, спешка до добра не доводит. М- Да, не та нынче школа, и методы работы гнусные, как же всё поменялось, нет нынче профессионалов. Куда только нормальные люди подевались? Как это куда? В тюрьмах — нормальные люди или за границей, профессионалы всегда были неугодны системе, особенно нынешней.

— Да ты прав, как-то этот момент я из виду упустил.

— Глянь, они уже вошли в квартиру и даже ноги не стали вытирать, следы ведь останутся, сразу видно уровень подготовки отсутствует напрочь. В шкаф полезли, место выбирают, что-то им там не понравилось. Обрати внимание на пакет, — черный а надпись на нём золотистая, не могли даже однотонный, не приметный подобрать. А всему виной самоуверенность, спешка, чувство безнаказанности. Ещё мне интересно на каком основании они придут с обыском, у них должны быть как минимум документы оперативно-розыскных мероприятий, решение суда или прокуратуры. Но им на это плевать, они сошлются на террор, и прикроются тем, что вся информация засекречена. Они здесь хозяева, во всяком случае, они так думают.

Глянь, один в нишу полез, а что, хорошее место, обычно туда люди не часто залезают.

Все уходят. Ну вот, одно дело сделано, сейчас я сниму как они выйдут из подъезда, сядут в машину и мы проводим их до управления. Ещё запишем как они доложаться начальнику о выполненной работе и они в наших руках.

Оперативник отозвал второй экипаж, и тут же позвонил главному, им не терпелось похвастаться выполненной работой. Добравшись до управления, они в деталях рассказали начальнику — что и как обставили.

— Теперь обсудите вопрос с журналюгами, затем поедите в суд к моему дяде, постановление уже будет готово, — я там договорился обо всём. Постановление суда передашь Начальнику отдела по борьбе с терроризмом, он уже в курсе, сами там не светитесь, нам нельзя, за задержанием следите со стороны, на сегодня вам задача ясна?

— Так точно!

— Тогда выполнять!

— Думаю начальника антитеррора нужно предупредить — что игра в одни ворота. Если не хочет народного гнева и проблем должен нам подыграть. А сейчас сделаем так: ты едешь за ними в суд, а я буду говорить с начальником, тем более я его уже нашел, сейчас вызову на улицу поговорить.

Кирилл набрал номер телефона, в трубке послышались гудки.

— Добрый день — это Бакыт Советбекович?

— Да, слушаю вас.

— Меня зовут Кирилл, я ваш коллега, только из другой страны. Мне нужно срочно с вами поговорить.

У вас есть несколько минут свободного времени.

— Извините, а что у вас за вопрос?

— Уверяю вас, информация для вас достаточно ценная.

— Хорошо, где и когда?

— Выйдете на улицу, я сам к Вам подойду, где-нибудь возле остановки — что возле управления.

— Хорошо, я сейчас спущусь.

Мишаня поехал за операми, а Кирилл остался ждать возле здания «Национальной Безопасности».

Через несколько минут он заметил, как нужный человек вышел из здания. Через несколько секунд за ним вышли еще двое сотрудников, у одного в руке был сверток. Кирилл сразу понял, эти люди появились здесь в качестве охраны. Кирилл позвонил снова.

— Бакыт Советбекович, уберите пожалуйста охрану, уверяю она вам не понадобится.

Бакыт оглянулся по сторонам, затем сделал жест рукой — после которого, эти двое вернулись обратно в помещение. Затем Кирилл продолжил: Идите в сторону остановки, там я к Вам подойду. ни о чём не беспокойтесь — я ваш друг! К тому же имел честь, служить с вашим братом Нурланом — который служит уже много лет в Германии, в городе Гамбург. После этих слов Кирилл заметил, у Бакыта появилась уверенность и Доверие к говорящему.

На остановке Кирилл неожиданно подошел к нему и протянул в знак приветствия свою руку. Еще раз приветствую вас. Бакыт протянул руку в ответ.

— Вы знаете моего брата Нурлана?

— Так точно, он полковник вашей разведки, у него двое сыновей, я даже бывал у него дома в Германии, его супругу зовут Гульнара, можете позвонить ему и спросить, если мне не верите. Кстати Гуля работает юристом. Вы очень похожи с братом внешне. Увидев вас, я сразу провел параллель — между вами и вспомнил, как он мне о вас рассказывал. Я ведь тоже родился в этом городе.

— То что вы сейчас говорите, действительно похоже на правду, я вам верю. Что у вас за дело ко мне?

— В общем, мне совершенно случайно стало известно, что один человек пытается втянуть вас очень грязную игру. У меня есть основания полагать, что, если вы пойдете ему навстречу, то вашей карьере придет в лучшем случае конец!

— Что вы имеете в виду?

— Вам знаком Степан Игоревич Никонов?

— Конечно, мы с ним коллеги, только он с коррупцией борется. А мы с терроризмом.

— А Вы уверены, что он с ней борется, а не возглавляет?

— Не могу этого знать, у него своя работа, у меня своя. А как он его выполняет, мне неведомо.

— А мне кое-что ведомо,

— И что же вам известно?

— То, что он недавно просил вас о помощи, точнее, он якобы оказал вам даже услугу, и передал некую информацию.

— Не сказать чтобы просил, просто у него есть информация касающиеся моей юрисдикции. — О чем именно он мне поведал, я не имею право никому разглашать.

— Хорошо, тогда я вам сам расскажу. А поведал он то, что в ходе оперативно-розыскных мероприятий они якобы случайно обнаружили террориста, у которого дома есть гранаты и оружие, и он по доброй воле отдал вам эту информацию. Но к вашему сведению человек этот бывший военный полковник, уже пенсионер, и просто хороший человек, которого я знаю с детства. К тому же он бывший тесть Степана Игоревича и к этой семье у него имеется личная неприязнь по причине того, что дочь Виктора Петровича его бросила из-за зверского отношения к ней, чем причинила ему унизительно-психологическую травму. Вот уж больше года он пытается её разыскать, чтобы попросту убить. Для этого он даже сфальсифицировал на неё уголовное дело, а всё потому, что она узнала о его преступлениях. Он очень боится того что она передаст это кому либо и информация всплывёт в СМИ. Но самое страшное в том что, у девушки рак крови, из-за гонений она не могла обратиться к врачам и теперь попросту умирает. Теперь чтобы её разыскать, он решил подставить Виктора Петровича в надежде на то, чтобы она сама пришла просить его о пощаде и вернула ему компромат.

— Звучит всё складно, даже не знаю, что вам ответить. А вам лично, какое дело до этих людей?

— А моё дело такое: эти люди мне как семья, Виктор Петрович служил когда-то с моим отцом, мы все жили вместе одной семьёй, а Юлю я люблю всю свою жизнь. Но так случилось, я уехал двадцать лет назад и смог вернуться только сейчас. А чтобы вы окончательно убедились, взгляните на это — Кирилл протянул ему свой телефон, в котором он загрузил видео, сделанное утром в квартире Виктора Петровича.

— Здесь отчетливо видно и слышно то, во что вас пытаются втянуть. Думаю ему осталось недолго, а лично вы, примите правильное решение.

Бакыт молча просмотрел видео до конца.

— Как Вы узнали что они это сделают?

— Это моя работа. И вот ещё послушайте: он включил разговор, в котором подполковник давал преступные приказы.

— Как я погляжу у вас серьезный подход к делу. Что требуется от меня?

— В принципе то ради чего когда-то принимали присягу — не допустить чтобы пострадали невинные люди.

— До чего же низкий он человек. Хорошо вы можете на меня рассчитывать.

Кирилл дождался возвращения Миши и спросил:

— Но что интересного можешь поведать.

— Судья спрашивал — хорошо ли они ко всему подготовились, и не выйдет ли промашки, так как скандалы сейчас совсем ни к чему. В стране грядут выборы президента. У них недавно упекли в тюрьму председателя военного трибунала, за то, что он хотел выставить свою кандидатуру на этих выборах, его арестовали за взятку в 50 тысяч.

— 50.000 чего?

— Местных денег, это равносильно наших рублей — улыбнулся Мишаня.

— Но это же всего восемьсот долларов. Надо же судья такой вертикали власти берёт взятку восемьсот долларов, да к тому же лично. Мне кажется это цирк, и не более того. Не хотел бы я участвовать в таких выборах. Ну конечно мне понятно, так как у них здесь дела делаются то восемьсот долларов это еще серьёзный подход к делу. Хотя у нас тоже самое, разве что подкинули бы не много больше.

— Кстати чем занимается наш подопечный?

— В каком смысле?

— Да я о том, что он у нас занимается коррупцией, а теперь догадываешься, кто именно занимался этим судьей — которого посадили за восемьсот баксов?

— Действительно, почерк правда его.

— Но теперь ты мне рассказывай, как у тебя здесь, всё ли порядке?

— Бакыт на нашей стороне.

— Значит в нашем полку прибыло, замечательно, куда теперь едем?

— Пора позвонить Дяде Вити.

Кирилл достал телефон и набрал номер.

— Алло, Виктор Петрович, Ну как вы там?

— У нас всё в порядке. Как там дома?

— Гости приходили, встретили мы их как положено — хлебом с солью. В общем, всё по чести.

— Мы тут с Надей подумали: Может у вас с Юлей всё ещё получится? Она матери по секрету говорила, что всё ещё любит тебя, если уж ты блудный сын вернулся, берись уже за ум.

— Есть, взяться за ум — товарищ полковник, я тоже её люблю всё так же. Сейчас только с этим деятелям разберемся.

— Надя слышит наш разговор и плачет от радости. — Не реви женщина, всё хорошо. Ну давай сынок, конец связи, мы здесь пока.

— Подождите Виктор Петрович, телефон Татьяне передавать не нужно, я вчера видел её и обеспечил связью, ещё она привет вам передавала. У них всё в порядке.

— Понял тебя, вот и прекрасно. На каком она номере, звонить ей можно?

— Можно, у вас в телефоне, в контактах её номер под цифрой 3.

— Понял, но всё, будет Здоров.

— Танюху мы вчера научили что сказать родителям если вдруг спросят, знать им что Юля у нас ещё рано. узнают что больна, слягут рядом, только как нам быть, если ей Немецкая клиника нам не поможет? Как в глаза смотреть потом родителям? Да и вообще что делать?

— Вот ещё задача, но всё по порядку брат, всё по порядку.

— Только бы организм её справился, только бы одолел эту дрянь. Как же у меня чешутся руки удавить эту тварь.

— Давить не только его нужно, он сын своего отца, вот с кого начинать надо, всех их утопить как котят в ванной нужно, и дядю — судью заодно.

— Ты прав, рыба с головы гниёт, а этот с утробы матери гнилой.

— Но что, может завтракать наконец пора, хотя уже время обедать. Поехали в его ресторан, обстановку оценим.

Через 20 минут они вошли в здание ресторана «Ангел» и устроились в удобном месте — чтобы иметь хороший обзор. Так же Кирилл взял с собой прибор, который служит глушителем камер видеонаблюдения.

— А как он работает? — спросил Мишаня.

— Он излучает высокочастотные волны, которые на много мощнее частоты записи видеокамер. Проще говоря, он создает помехи перед объективом в радиусе десяти метров, с его помощью вокруг нас, на записи будет белое пятно и разглядеть лица или одежду просто не получится. Второй такой же прибор, постоянно работает в машине, тем самым скрывая и её от камер видео наблюдения.

— Мне нужна такая вещь, чтобы скрывать автомобиль от дорожных камер, не хочу платить штрафы, надоело работать на государство, стараюсь не нарушать, но всё равно постоянно приходят письма.

— Для борьбы со штрафами я тебе подарю кое-что лучше. Есть у меня специальная вещица, две таких маленьких пластиковых полоски, приклеишь их на противоположных концах номера, подключишь к фарам, и когда у твоей машины будет включен свет, то перед номером создастся невидимая для глаз шторка, некая лазерное, электромагнитное поле, которое попросту скрывает номер от объектива. А человеческий глаз, эту створку не видит. Видят только камеры. И всё, не будет у тебя никаких штрафов, получится машина невидимка, и внимания никакого не привлечёт, всё выглядит будто солнечный блик на фотографии. А если ты будешь ездить постоянно с прибором который мы сейчас используем, то твою машину сочтут за НЛО. Но ты представь только, ездит по дорогам неопознанный объект, некий, белый, огненный шар, согласись это сразу привлечет к тебе внимание, прибор кстати, называется «вуаль».

— А тот, что на номер устанавливается, как называется?

— Просто, видео шторка.

— Да, не напрасно ты столько лет на чужбине прожил, нам есть чему у них поучиться.

— Просто у них столько не воруют на разработках передовых технологий.

— Ты как специалист — бесценен.

— На самом деле, я не очень продвинутый для определенного уровня некоторых стран, таких как Япония, Сингапур, Корея, Англия, или США. Там есть люди, которые знают и умеют гораздо больше меня, но допустим для уровня России я достаточно неплохой специалист и довольно неплохо просвещен, но теперь я об этом жалею.

— Почему? Ведь такие знания бесценны.

— Может быть, но сейчас я понимаю одно, для меня теперь бесценным был бы опыт — в области борьбы с «Раком».

— Ну брат, откуда же ты мог знать.

— Мне нужно было задуматься об этом раньше, ещё когда умерла мама, а потом когда умер отец. По-всей видимости тогда это был сигнал — задуматься. И вместо шпионов, нужно было ловить жизнь, и хоть как-то её обуздать. А мы занимаемся не весть чем: карьера, деньги, власть, суета постоянно. Ну и что в итоге? — Так или иначе — СМЕРТЬ!

И какая разница, рано или поздно — если всё равно ты не жил. Ну разве это жизнь — когда не можешь похоронить самых близких людей и присутствовать на их похоронах. Разве это жизнь — когда у тебя на глазах умирает любимая девушка. Я могу скрыться, скрыть, найти, забрать, лишить, узнать, известить, уничтожить, сровнять с землёй наконец, и, иногда даже защитить. А вот жизни отстоять — увы. Так к чему тогда это всё? Кто ответит? Никто! Потому что никто даже не задумывается. Но умер родственник, значит — судьба. Но я же — слава Богу жив, и этот человек дальше будет — ничего не предпринимать.- Зачем, ведь уже умер, уже не вернуть человека, пойду я лучше в игры компьютерные поиграю, или в клуб на тусовку, или ещё куда-то на море — например, вот наша сущность в чём — ждать, пока кто-то за нас подумает и сделает. Вот так Мишань, получаем от судьбы оплеуху и махнем рукой, получим вторую — начинаем задумываться — но всё одно — махнем рукой, получим третью — задумаемся, спохватимся, но уже поздно, осталась в руке одна — тоненькая нить которая вот-вот оборвется и вот он конец!

А нет, подумает кто-то, не конец, ведь можно найти другую женщину, их ещё много, и всё, решена проблема, — вот так и живём, до тех пор, пока этой самой проблемой не окажемся сами лично. И тебя также похоронят, и найдут другого, и нет проблем, а значит делать ничего не нужно.

— Они оба замолчали, погрузившись каждый в свои мысли, и даже официантка не решалась подойти принять заказ, а стояла и внимательно слушала этот разговор в нескольких шагах от них. Кирилл первым нарушил молчание, увидев рядом официантку. Ну что есть будем? Что-то у меня аппетит пропал — ответил Мишаня, заставил ты меня задуматься — о жизни.

— Это скорее жизнь, заставила нас задуматься о ней. Но поесть нужно, дел ещё невпроворот.

Они сделали заказ чтобы не смущать официантку

Затем Кирилл тихо сказал — жаль людей придётся оставить без работы.

— Ничего, найдут другую работу и жизнь с чистого листа начнут, а не в этом гадюшнике.

— Конечно, кто захочет тот найдет. Иначе никак не получится, гадюшник нужно уничтожить.

После обеда они вышли на улицу, клуб ещё был закрыт.

— Интересно, Танюха к вам уже приехала, или без нас не рискнет?

Я думаю сюда нужно приехать глубокой ночью, чтобы долго не находиться внутри, кстати одну зажигалку я уже установил в ресторане. Чтоб горело быстрей и наверняка.

— Лихо ты, я даже не заметил.

— Хорош я был бы специалист, если б ты это заметил — улыбнулся Кирилл. Легка на помине — Танюха звонит.

— Здравствуй Татьяна Викторовна.

— Привет Кирилл, мне кажется у нас проблемы.

— Что случилось?

— Я встала рано утром, собралась ехать к вам с Юлей. Взяла со стоянки машину и поехала. Ездила долго по городу, всё время смотрела, не едет ли кто сзади, вроде не было никого, я и поехала за город. Добралась до места, там тоже всё было чисто. Но только вошла к ним в квартиру как через несколько минут к воротам подъехала ещё одна машина и из неё вышло двое людей, и теперь они стучатся к нам в дверь.

— Всё понял, — никому не открывать, мы скоро будем.

— Мишаня скорее домой.

Мишаня мчался так, что казалось, машина сейчас оторвется от земли. Через 20 минут они были в двухстах метрах от дома. Оставив машину в стороне, они передернули затворы пистолетов и двинулись пешком к дому.

Возле ворот, рядом с автомобилем Татьяны стояла тонированная АУДИ и двое человек настойчиво долбились в ворота. Это были не те опера, которых сегодня утром видели в квартире у Виктора Петровича.

— Может это те люди, что провожали Виктора Петровича во втором экипаже.

— Что вам нужно спросил Мишаня — приблизившись к ним.

— А вы кто такие? — Вопросом на вопрос ответил один из них.

Это был молодой человек, азиатской внешности, со смуглым, округленным лицом, второй был немного крупней и постарше, оба были одеты — в строгие костюмы — серого и тёмно-синего цвета.

— Вообще-то я здесь живу, это моя квартира — ответил Мишаня. — Так что вы хотели?

— Мы сотрудники правоохранительных органов, разыскиваем преступников.

— Хорошо, но у меня дома вы что забыли? В моём доме — нет преступников.

— Тогда позвольте нам лично в этом удостовериться.

— А у вас имеется постановление суда или прокуратуры? — спросил у них Кирилл.

— А ты кто такой?

— Я его друг.

— Но тогда не влезай не в свое дело — друг — ответил молодой, — разбавляя свой тон угрозой.

— Боюсь это как раз моё дело. Можно глянуть на ваше удостоверение.

— Я тебе еще раз говорю, — это не твой дом, не влезай в наш разговор, иначе говорить будем по-другому.

— Извините, а по-другому это, — как спросил Кирилл.

— Если будешь влезать — узнаешь.

— Значит, вы отказываетесь показать нам свои документы. Хорошо, тогда я вынужден буду подать жалобу на вас в — прокуратуру — продолжал Кирилл. При этом он добавил в голосе волнение и специально немного заикался, — и это придало его оппонентом наглость и уверенность.

— Они рассмеялись — Пиши хоть президенту, тебе терпила это не поможет.

— Действительно, а напишу я рапорт — Президенту, но не вашему, а нашему — Российскому, пора ему узнать — кого он кормит, и на что деньги выделяет.

— При чём здесь Россия? — вдруг удивились они.

— А при том, что я подданный — Российской Федерации и представляю её законный интерес в вашей стране. Я думаю и вашему президенту тоже не нужен скандал на международной арене, и если причиной этого скандала окажетесь лично — ВЫ, а так же ваш начальник и главарь Никонов, думаю президент вас по головке не погладит, тем более на носу у выборов.

При этих словах, выражение лиц у этих двух менялось из агрессивной в иную сторону.

— Кто вы такой? — снова спросил один из них.

— А что, уже на — Вы? — В отличии от вас, я нахожусь здесь официально и преступными делами не занимаюсь, поэтому, если вы не хотите предъявить нам свои документы — я покажу вам свои. Но, как вы говорите — уже в другом месте.

Я полагаю — произошло какое-то недоразумение, — заговорил вдруг тот — что постарше.

— Не извольте сомневаться, все ваши недоразумения у нас зафиксированы в — видео протоколах. В общем так парни, — я полковник Интерпола, ваш шеф, как и все Вы, давно ходите — по краю. Мне осталось — малейшим усилием — толкнуть вас пальцем и падение в пропасть вам обеспечено. Мы знаем всё, — о торговле наркотой в клубах, о левых счетах в банках, о вымогательстве с фальсификацией уголовных дел при помощи — судьи — дяди Никонова. И о том, что вчера вы подкинули оружие. Также о незаконном преследовании — той, — за которой вы приехали в этот дом. Мы знаем всё!

А еще я наделен полномочиями — стрелять в вас на поражение. Я мог бы явиться сюда с нашим спецназом, но не сделал этого — потому что понимаю — вы люди подневольные, а потому дам шанс вам и тем двум операм, что сейчас готовят документы на обыск в квартире Виктора Петровича. Только спешу вас расстроить, арестуют в квартире — вас, а не его.

Вид у этих двух стал — напряженным.

— Как видите это не Блеф, мне известно всё! Вот мое удостоверение — Кирилл достал Черное кожаное портмоне, в котором была вшита карточка и металлический жетон. Но повторяю — У вас есть шанс — просто уйти в отставку и избежать тюрьмы. Ведь везде виновными окажетесь именно — вы, так как являлись преступным инструментом и выполняли преступные приказы. Шеф всё свалит на вас, — заявив, что ничего не знал и вообще сбежит за границу. У него ведь там есть куда бежать, и деньги — в отличие от вас у него другие, так что выбирайте, что вам дороже — жизнь, или эта девушка.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю дать показания на вашего шефа. А мы в свою очередь, подкрепим их юридически с помощью — аудио и видеозаписей, а также я лично составлю рапорт, где будет указано что это вы — сами обратились в Интерпол после того как Никонов стал заставлять выполнять вас свои — преступные приказы. И разумеется уголовное дело на Юлию Викторовну уже сегодня должно быть прекращено, сняты все прослушки и гонения в их сторону. — Вот посмотрите — Кирилл показал им видео снятое в квартире Виктора Петровича. Выражение лиц у них стали ещё печальнее.

— И ещё гадюшник где вы торгуете наркотой придётся закрыть, хотя закрыв его, проблема не решится. Там множество следов и видеозаписей, эти следы придется убрать, скажу по секрету — всё ещё пока в ваших руках. Можно зачистить следы старым дедовским способом — разгневать Бога огня и всё решится само собой. Кстати я не очень расстроюсь, если причина ваших бед окажется в то самое время, в том самом месте. Кто знает может быть мы будем даже Вам благодарны если всё это исчезнет вместе с ним, и канет в лепту. В общем выбор за вами. Хотя какой там выбор, полагаю выбора у вас — нет.

В ответ эти молча кивнули.

— Ну что, может зайдете на чашку чая или кофе, наверняка у вас сейчас в горле пересохло. Не стану кривить душой, эта девушка мне очень близка и ради неё я стану воевать до конца. До вашего конца! Можете не сомневаться в том, что я сдержу свое слово и забуду про вас навсегда, если вы всё сделаете так — как я вам сказал. Открою вам ещё одну тайну, завтра утром наши люди сделают всё так, — будто ваш замысел удался. К Виктору Петровичу придут люди из антитеррора, с телевидением, сделают сюжет для вашего шефа. Но это будет фикция, которая послужит вам поводом — для застолья. А поскольку ваш хозяин выпить любит, то вы составьте ему компанию и пусть справедливость восторжествует. В общем, не мне учить вас как убирать мусор. — Если не хотите чаю то я вам позже позвоню, чтобы узнать о прекращении уголовного преследования в отношении Юлии Викторовны. Видео я вам пришлю на электронную почту, заодно избавите меня от необходимости объяснять всё, двум вашим коллегам и подельникам.

На этом они разошлись в разные стороны.

— Ловко ты их приземлил.

— Мне доводилось вести переговоры с более серьезным противником. А это обычная — Шваль. Зато они от лишней суеты нас избавят, идём скорей к машине, нужно их поставить на уши.

Вернувшись в машину они подъехали к дому, тем временем Кирилл посмотрел список номеров телефонов тех, что были тогда на совещании и нашел два телефона из того списка которые находились сейчас рядом и постепенно от него удалялись. Он тут же включил микрофон одного из этих телефонов и стал слушать — о чём они говорят. Разговор происходил на повышенных тонах. В голосе звучала паника.

— Я тебе говорил Нужно всегда быть осторожными, а ты вечно отмахивался, — кто посмеет, что нам будет. Ну что съел теперь? — оказывается и на старуху бывает проруха, я всегда говорил ему — не нужно трогать эту девку, пусть себе живет. Он орал на меня, оскорблял последними словами, — урод, сливать его нужно — срочно, иначе нам всем капут. Сначала я думал, этот полковник блефует, но когда он видео показал, имена назвал, фамилии, ещё про клуб сказал, — Мне реально стало не по себе. Ты возможности их видел? Они всё видят, всё знают, и всё слышат. Даже среди нашего антитеррора у них есть люди, надо же — так попасть нам. Я думаю нужно с ним дружить, от шефа нам добра и помощи ждать не стоит, в случае чего он нас всех, сразу предаст ради своей шкуры.

— Этот полковник — намекнул нам, — не будет шефа, не будет проблем. Похоже это единственный выход. А может быть — это всё провокация? вдруг этот Шеф нас проверяет?

— Думаю нет, Шеф хоть и начальник, на такое у него мозгов не хватит, к тому же у него друзей таких нет, ну сам посуди? Кто пойдет на такое ради этой — гниды. Задействовать такие ресурсы, из-за чего? Если из-за девки он пошёл на такое, — Что будет если разозлить его по более серьезному поводу? К тому же девка эта того не стоит.

— Не согласен — на самом деле женщина, — Это довольно серьезный повод для войны. Вспомни историю, всегда самые кровавые войны были из-за женщин. Так ведь это не его женщина. А ты откуда знаешь? Нам сейчас вообще не об этом думать нужно, а вопрос решать, как видишь, эту войну мы почти проиграли и времени на всё немного, чуть более суток. Начинать нужно с главного, — звони следаку, пусть дело срочно закрывает, — пока на нас самих — дела не завели.

— Ты прав, времени действительно нет, уже звоню.

— Ещё один спектакль прослушали, но нам теперь суеты меньше. Пойдём пока девчонок успокоим.

— Ну как делишки у девочек, скучали надеюсь по нам?

— Кирилл Прости, это я дурочка гостей привезла за собой. — Кстати, где они?

— Какие гости?

— Вы разве никого не встретили у ворот?

— Так, то электрики приходили, — подмигнул Кирилл, заметив что Юля слышит этот разговор.

— А мы переполошились, думали что я — бед натворила — подхватила Татьяна.

— Здесь вы можете ничего, и ни кого не бояться, никто сюда не придет.

— Но слава Богу.

— Больше вообще никуда не придут!

Кирилл подошел и поцеловал Юлю.

— Ну как ты здесь моя девочка, как ты себя чувствуешь?

Вид у Юлии был очень бледный — и потому не требовал ответа. Но она скрывала всё своё недомогание и боль — улыбкой. Её бледный вид, разрывал сердце Кирилла на части.

— Смотрю я на тебя — моя девочка и понимаю, никакой поэт, даже Пушкин, просто не в состоянии описать твою красоту.

— Эфиопса пирамиды, вы только взгляните на эту Красавицу. И что это вы — барышня диван всё давите — когда на улице такая замечательная погода — послышался за спиной голос Мишани. Выйди хоть на улицу, затми этот измученный мир своей красотой.

— Беру свои слова обратно — рассмеялся Кирилл, есть всё же человек способный описать любую красоту и жизненную ситуацию.

— Отвыкла я выходить спокойно на улицу, привыкла постоянно бояться и оглядываться даже в квартире.

— Это всё в прошлом, никого теперь тебе бояться не нужно.

«Пусть жизнь начнётся с чистого листа

и счастья пусть придёт сначала

любовь по-прежнему чиста

нас время страстью обвенчало..

Юля улыбнулась услышав эти строки. — Твои спросила она.

— Нет уже — твои. Только что сами родились. Так же как и я — заново рождаюсь.

— Как же хочется куда-нибудь к воде, на Иссык-куль сейчас бы.

— Кирилл бегом, сажай её в машину и вези к голубым волнам, её сейчас это только на пользу, ведь до понедельника целых два дня, а всё остальное я проконтролирую самостоятельно.

— Ну что Юлянь, — едем? Ты как себя чувствуешь?

— Мне уже лучше, я хочу поехать.

— Но значит вперёд. — Мишань машину я у тебя возьму? Справишься без неё?

— Какой разговор, я старушку пока у тестя заберу. А вы, не теряйте времени, грузитесь и вперед. Если что, будем на связи. Чемодан только свой при себе держи, чтобы меня координировать, а я здесь на подхвате буду.

— Тогда собирай вещи Юлянь, а мы с Мишей обсудим некоторые моменты.

— Я беспокоюсь если что-то пойдет — не так, — сказал Кирилл, когда они вышли во двор.

— Но если что-то произойдёт или выйдет из под контроля, тогда вернетесь. К тому же, с тобой она будет в безопасности, сейчас самое важное — это ее здоровье. А эти уроды теперь сделают всю работу за нас. Порадуй девочку, сейчас ей нужен — ты и спокойствие.

— Ты прав, контролировать ситуацию я могу дистанционно, что-то от волнения совсем с толку сбился. Она ведь со мной будет всегда.

— Как ты думаешь, дорогу она осилит? — спросил он у подошедшей к ним Татьяны.

— Не могу сказать точно, но думаю, это пойдёт ей на пользу, она столько времени сидела взаперти в постоянном напряжении и страхе, воздух и чувство свободы и защищенности теперь ей это просто необходимо.

— Ты права, нужно ехать.

— С тобой она оживает физически и душевно, глаза сияют, в ней появилась жажда жизни.

Через 30 минут Кирилл с Юлей выехали из дома, — но прежде чем взять курс на Иссык-куль, Кирилл решил сделать для Юли ещё один сюрприз. Накануне Кирилл сделал звонок Виктору Петровичу и попросил их скорей возвращаться из дачи в город, чтобы срочно поговорить, — встречу назначил в ресторане, в который сразу и направился. Они прибыли немного раньше назначенного времени, — сели за удобный столик, — Юля не знала, что они будут здесь не одни. Кирилла обставил всё так- будто это обычный ужин перед долгой дорогой. Пока Юля выбирала чем перекусить Кирилл сделал еще один звонок.

— Я хочу узнать какой-то результат по первому вопросу?

— Кто это? И о каком вопросе идёт речь? — спросил удивленный голос на другом конце провода.

— Я о нашем разговоре сегодня днём — в совхозе Фрунзе.

— Извините я вас не узнал, я даже не знаю как вас зовут — ответил голос.

— Кирилл Сергеевич меня зовут, а Вы, если я не ошибаюсь — Ногайбаев Улан.

— Вы не ошибаетесь, вопрос с уголовным делом уже закрыт, искать — Юлию Викторовну больше никто не будет, всё остальное тоже в силе и скоро осуществится — даю вам слово офицера мы выполним всё о чём говорили. Мы с коллегой подумали и Мы на — вашей стороне.

— Хорошо буду ждать новостей, охотно верю, что вы ещё помните что такое — слово офицера, — всего доброго, Конец связи!

— Всё моя девочка, никто тебя больше не разыскивает, вопрос с клеветой закрыт, гонений со стороны властей больше не будет.

— Это правда милый, неужели я свободна?

— Так точно! Больше тебя никто не побеспокоит, только ты, я, и семья. При этом он хитро кивнул головой в сторону. Взглянув на него вопросительно, Юля обернулась и АХ-нула, вскочив с места, она радостно бросилась навстречу своим родителям. Счастью не было предела, впервые за год у ней выпала возможность спокойно с ними увидеться. Они плакали от счастья, и глядя на них, Кирилл уже не прятал слез. Увидел в этих людях Благодарный ему взгляд, он понял, — у него снова есть семья.

Когда все успокоились и расселись по местам, Юля светилась от счастья.

— Мама, папа, — Кирилл спас меня.

— Увидев тебя — здесь, мы сразу об этом догадались. Кирилл обещал мне что закончит всё это, — раз и навсегда, и закончил — он настоящий офицер.

— Я вот что подумал, не стану я больше служить стране и воевать с ветряными мельницами. Я люблю Вашу дочь, поэтому уйду в запас. Хочу жить для семьи, — если конечно Юлия готова меня принять.

— А вот это мужской поступок, мы будем безумно счастливый — Если вы с ней будете счастливы.

От нахлынувшей радости Юля не могла вымолвить даже слова — поэтому просто плакала и кивала в знак согласия.

— Мы сегодня хотим уехать на выходные — к воде. Юля должна развеяться после этого кошмара, — вы нам позволите?

— Конечно поезжайте, вам двоим сейчас не помешает отдохнуть, Юлечка ты что-то очень — бледная — заметила мама.

— Я просто устала мамуль, — отдохну, и всё будет в порядке.

— Правильно доченька, поезжайте с Богом, Господи, неужели мы будем спать спокойно.

— Но завтра к вам придут люди, чтобы снять кино. Всё будет как мы договаривались — моргнул Кирилл Виктору Петровичу.

— Ну значит мы без вас справимся. Так что езжайте спокойно, — ответил Виктор Петрович.

Закончив ужин и разговоры все вышли из ресторана и попрощавшись друг с другом разъехались по сторонам. Теперь Кириллу взял курс к одному из самых удивительных озер в мире.

Отъехав около 100 км от города — пейзаж стал меняться, появились алые поля — усыпанные маками, выросли высокие горы, — эти пейзажи Кирилл не видел с самого детства но — прекрасно помнил. Когда-то еще детьми, их семьи вместе ездили по этим местам. Тогда они наслаждались этой красотой еще юными, теперь же, они наслаждались, ностальгируя воспоминаниями о далеком, — незабываемом детстве. Они вновь были вместе и снова счастливы.

— Я всё ещё не верю в реальность — сказала Юля, столько лет пустоты — пролетели как один день, как один долгий кошмарный день.

— Ты прости меня родная за весь этот ужас, прости, что отнял у тебя двадцать лет счастья.

— А может, всё так было задумано не нами, может нам не суждено быть вместе, сначала ты уехал, теперь вернулся, а я могу…..

На этом Юля замолчала.

— Нет, не можешь, — продолжил он пытаясь не показывать свою боль, которая непрестанно ныла у него в груди. С того момента как он узнал о её болезни, — боль, — тупая, беспредметная, — не похожая не на зубную, не на ту, — что бывает от — ожога или пореза. Эта боль всегда извещала его о чём-то плохом. И теперь она только — усиливалась. И это его очень беспокоило.

Всё время, несмотря на положительную и позитивную среду, что окружала последние несколько часов Юлю, — взгляд её заметно угасал, вид у ней был бледный, а кожа мертвецки холодна.

Почему не я, — думал Кирилл. Пусть эта дрянь пожирает меня. Куда только смотрит — Бог? Где он вообще? Если он есть, и если он такой добрый и правильный, — почему он убивает — лучших, а оставляет на земле всякое отребье. Ведь куда ни глянь, Кругом столько — мрази, но они живут, гадят другим, и при этом умирают в сто лет, своей смертью, в теплой и уютной постели. В чём тогда сила — Господа? В чём заключается его справедливость?

Огромное сомнение поселилось в душе Кирилла.

Вера в Бога в сознании Кирилла угасала всё сильней, — параллельно того как угасала Юля.

— Что мне до Бога — если ему нет дела до нас, он отнял у меня достаточно много в этой жизни, и теперь отнимает — последнее. К чему тогда вообще нужна вера, если Бога нет.

Юля сидела молча, закрыв глаза, видимо говорить ей было тяжело.

Может повернуть назад и везти её в больницу. Кирилл метался в сомнениях не понимая какое решение принять.

Она хочет увидеть волны, значит нужно двигаться вперёд. Дорога заняла четыре часа. Уже стемнело когда он подъехал к президентскому санаторию, в дороге Юля заснула.

— Что-то Я совсем не подумал о наличных. Кирилл не любил оплачивать что-либо — картой — из-за специфики своей службы, ведь безналичная оплата — накладывала свой след в определённом месте, а сейчас, как в прочем и всегда, следы оставлять недопустимо. Но теперь он переживал не за это, если придётся, он будет воевать — хоть с людьми, хоть с небом, но Юлю так просто не отдаст.

Кирилл не стал будить её и аккуратно выскользнул из машины. Войдя в парадный вход санатория, он подошел к стойке регистрации, за которой его приветствовала молодая, симпатичная девушка, которая с улыбкой спросила — чем она может быть полезна?

— Мы хотим пожить у вас до понедельника — сразу сказал он.

— Какой Вас интересует номер?

— Самый хороший на двоих из тех, что у вас имеются — пожалуйста.

— Да, пожалуйста, у нас есть хороший люкс.

— Это то что нам нужно, и тогда у меня ещё есть к вам один вопрос? У вас ведь санаторий, и значит должны быть доктора в штате.

— Совершенно верно, имеются, что именно вас интересует?

— Со мной приехала девушка, которая серьёзно больна и очень плохо себя сейчас чувствует. Я хочу вас просить — чтобы эти два дня возле нас находился хороший специалист. За данные услуги я оплачу дополнительно — сколько скажете, возможно этот вопрос как-то решить?

— Сейчас я приглашу сюда нашего врача, и вы зададите этот вопрос ему лично, думаю что это вполне возможно, мы всегда готовы помочь нашим гостям.

Она подняла трубку телефона и пригласила подойти к ним — врача.

Тем временем Кирилл оплатил за проживание в номере до понедельника, и через несколько минут в холле появился человек в белом халате.

— Добрый вечер, меня зовут — Сергей Васильевич, — представился он, протянув руку Кириллу.

Сергей Васильевич был не молодой человек, на вид ему было лет 65, он был в очках и с небольшой бородой на лице. Взгляд у него был достаточно умный и интеллигентный.

— Чем могу Вам помочь? — повторил он.

Кирилл пожал ему руку и представившись задал всё тот же вопрос — что и сотруднице санатория.

— Пожалуй я смогу пойти вам навстречу, хотя у нас нет такой услуги официально, только я должен знать, — чем больна ваша Девушка?

— У неё Лейкемия — ответил Кирилл, сдерживая волнение.

— А в какой стадии болезнь?

— Не могу знать, я всего три дня в этой стране, дело в том, что до настоящего времени — девушка ни разу не обращалась в больницу.

— Позвольте спросить почему?

— Это непростая и печальная история, в общем, у неё не было возможности.

— Хорошо не буду утомлять вас расспросами, по специальности я не онколог а — хирург, поэтому кое-что в онкологии понимаю, а вы Кирилл случайно не военный?

— Так точно — военный.

— Дело в том, что я тоже всю жизнь служил в армии, — я военный хирург. А после выхода на пенсию, продолжаю работать на гражданке.

— Тогда мне вдвойне приятно — ответил Кирилл, вы нам поможете?

— Конечно, я сделаю всё, что в моих силах. Только вы не откладывайте со стационарным лечением, « РАК» — это не шутки.

— Я уже принял меры, через несколько дней я увезу её в Европу на лечение.

— Это верное решение, ну что, приглашайте вашу девушку, я готов сразу осмотреть её чтобы хоть как-то понимать ситуацию и взять на контроль.

— Сейчас я её приведу.

Когда Кирилл вернулся в машину, Юля всё ещё спала. Он тихонько поцеловал и погладил её по черным, густым волосам, она открыла глаза и улыбнулась.

— Мы приехали родная, твой берег ждёт тебя. А совсем скоро мы будем с тобой в Гамбурге, там поправим твое здоровье и сразу поедем на море. Кстати недалеко от Гамбурга есть два моря, как раз с них и начнём путешествовать. А после можно рвануть по всей Европе и миру. Я брошу его к твоим ногам любимая.

Затем с легкостью подхватил её на руки, поцеловал в губы и понес, словно порхая от счастья.

— Кирюша Может я сама пойду? — неудобно как-то, ты меня как ребенка несёшь.

— Не ребёнка, а принцессу, по-моему, мы подаем хороший пример другим влюблённым, именно так должны поступать мужчины с любимой девушкой.

— В наше время всё наоборот, — девушки бегают за парнями и готовы носить их на руках — только бы он не сбежал.

— Да были люди в наше время, не то что нынешнее племя — рассмеялся он.

Юлянь познакомься — это Сергей Васильевич, он будет помогать нам эти два дня, сейчас ведь необходимо следить за твоим здоровьем.

— Как скажешь любимый.

— Тогда пройдемте ко мне в кабинет.

В кабинете врач спросил — Какая у вас группа крови?

— Первая положительная —ответила Юля.

— А у вас Кирилл?

— У меня такая же.

— Тем лучше, тогда если Юля не против, мы сразу проведем одну процедуру после которой ей станет легче, процедура безболезненна, это просто очистка крови и насыщение её необходимыми, питательными препаратами. Немного обновим и разбавим её кровь — кровью Кирилла.

— Сергей Васильевич — заберите всю мою кровь, только пусть она не болеет.

— Не нужно отбирать у него всю кровь — сказала улыбнувшись Юля, он мне нужен живым, иначе зачем я ждала его 20 лет.

— Чтобы было всё честно — мы заберем у него половину крови — пошутил доктор. Ну что, пройдёмте в процедурный кабинет.

Доктор надел халат и уложил их на специальные кушетки, затем подключил необходимую аппаратуру и запустил её. По венам Юлии и Кирилла потекла кровь, которая поступала в специальную центрифугу, в которой кровь проходила очистку и смешивалась с лекарствами. Процедура длилась не меньше часа, затем доктор всё отключил и попросил полчаса не вставать. Когда всё закончилось, он передал Кириллу номер своего мобильного телефона и сказал: Кирилл может звонить ему в любое время суток. Ну как ваше самочувствие милая девушка?

— Мне гораздо лучше.

— Тогда пойдем в номер, тебе необходимо отдыхать.

— Сначала пойдем к волнам, хочу помочить ноги в этой чистой, солёной воде.

— Как скажете ваше Высочество.

До берега расстояние было метров сто пятьдесят, на небе нарождался молодой месяц, дорожка к берегу была выложена старой советской брусчаткой размером 50х50 сантиметров каждая плита. Не смотря на то, что санаторий был «Президентским» а потому считался — высоко классным, но многое в нём не изменилось со времен постройки, во всяком случае, на территории изменений Кирилл пока не заметил. Такой плиткой когда-то был выстелен весь — Советский Союз. Нынче такие тротуары встречаются очень редко, их постепенно выкорчевали вместе с пережитками прошлого. По краям аллеи росли стройные «Ели» ещё их называют — «голубыми», в этот момент в темноте они казались черными.

Где-то впереди послышался шум Прибоя, но в этот вечер было настолько темно, что самого озера совсем не было видно. Звук шелеста вол — постепенно приближался, вдруг в один миг они ощутили, что нахлынувшая волна, неожиданно коснулась их ног. От неожиданности, Юля по детски взвизгнула.

— Хотела окунуть ножки, — пожалуйста милая, это маленькое море теперь у ваших ног.

— У меня от счастья мурашки бегут по коже — смеялась Юля.

Кирилл вдруг произнес:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к её ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Нет, никогда средь пылких дней

Кипящей младости моей

Я не желал с таким мученьем

Лабзать уста младых Армид,

Иль розы пламенных Ланит,

Иль перси, полные томленьем;

Нет, никогда порыв страстей

Так не терзал души моей!

При этом Кирилл подхватил Юлю на руки и стал кружить. Она искренне по-детски смеялась, её волосы развивались на ветру, глаза от счастья светились в темноте. Столько лет они ожидали и мечтали о таком счастье, наконец, их время настало, теперь они вместе — он и она.

— Отныне мы с тобой одной крови — вдруг сказала она, улыбаясь, как же я тебя люблю мой Кирюша.

— Так точно Милая, теперь даже кровь общая, всё едино. Мне кажется наша история достойна примера нашим будущим детям. У тебя настоящее — девичье сердце. Двадцать лет ты любила меня и ждала — не глядя на то, что я этого не заслуживал.

— Но ты меня тоже любил всё это время.

— Конечно любил, и сейчас очень люблю безумно, но я трус, боялся бросить службу, гонялся непонятно за кем, — дурак я девочка, дурак!

— Мы уже говорили на эту тему, ничего не вернуть, зачем корить себя, нужно идти дальше.

— Вот вместе теперь и пойдем.

— Ну давай, искупай свою вину, поцелуй меня и прочти свои стихи.

Кирилл тут же склонился и покрыл её губы нежным, страстным поцелуем.

— Всё что только пожелаешь, — стихотворение — так стихотворение:

Одна судьба у двух людей,

и мир один у ног положен,

в нём масса доблестных идей,

в нём ТЫ и Нет тебя дороже.

Одна мечта напополам,

едины у двоих стремленья,

и никому я не отдам,

твою любовь и умиление.

Одна надежда на двоих,

одна история вершится,

и линий Грация твоих

лишь в детях наших повторится.

Одна тропа, едина бремь

И боль, и радость, всё едино,

и всё что падает наземь

с природой станется едино.

Одно биение сердец

и жар исходит воедино

двух одинаковых колец

стремление вместе быть едино.

Одна любовь на двух людей

одна пульсация движений

ничто не может быть милей

любимых рук прикосновений.

Одна судьба у двух сердец

и жизни наши с нею схожи

один у нас с тобой венец

И жизнь закончим вместе тоже.

— Стихи в точку — сказала она помолчав какое-то время. Жизненно и красиво. Сейчас люди не любят стихов, прошло то время, куда мир вообще катится, очерствел.

— Мир не просто очерствел, он скоро захлебнётся от собственной злобы, какие стихи — если люди ненавидят друг друга, одних давит зависть, других злоба, третьих первое и второе, и лишь небольшое количество людей еще чтит свою культуру, историю и традиции.

— Теперь я понимаю насколько важно то, что в нас это ещё сохранилось, теперь мы должны сделать всё чтобы передать и воспитать это в наших детях. Вот что меня на самом деле волнует, а всё остальное.

— А остальному мы уже отдали с тобой двадцать лет нашего счастья. Какие ещё к нам вопросы.

— Ты прав, мне добавить нечего. Всё же насколько здесь замечательно, так успокаивает и заряжает. Но ты на меня действуешь ещё лучше чем природа. Твои объятия — лучшее лекарство. Помнишь когда мы в юности были здесь с родителями, я порезала ногу, ты не отходил от меня, заботился лучше чем мама с папой, на руках правда не носил — сил тогда не хватало — Юля при этом рассмеялась, но зато приносил красивые ракушки, дарил полевые цветы, приносил черешню и абрикосы.

— И чем больше я уделял тебе внимания, тем сильнее ты начинала хромать — рассмеялся Кирилл.

— Потому что мне очень хотелось — чтобы ты уделял больше внимания и ухаживал только за мной.

— Но я только за тобой и ухаживал.

— Не только за мной, вспомни свою светловолосую — Лену, они жили с нами на одном этаже, ты приносил ей абрикосы, учил плести венок из одуванчиков.

— Надо же, ты помнишь такие мелочи.

— Ничего себе мелочи, а плавать её, — кто учил?

— Так ведь это было по-дружески, у меня даже мысли не было на её счёт. А зачем тогда ты оказывал ей внимание? — я знаешь как ревновала?

— Что правда ревновала? — ты, на сколько я помню — даже виду не подавала.

— Это потому что я гордая, а в душе, я задушить вас хотела, просто слабость не показывала.

— Мне почему-то жаль её было. Она была одна, так печально смотрела когда мы играли все вместе, поэтому я неё жалел.

— А где ты брал эти абрикосы и черешню?

— Завтра всё покажу, уже темно и поздно. Конечно, если они ещё растут здесь. Мне самому интересно посмотреть насколько большие изменения произошли в здешних местах с того времени. Но аллея, по которой мы сюда спускались — всё та же.

— Я так спешила к воде что ничего не заметила.

— Но у нас есть два дня чтобы осмотреться и сравнить ландшафт с прошлым. А теперь думаю — пора ложиться отдыхать, ты сегодня достаточно устала. Завтра весь день гулять будем, до понедельника этот берег ваш миледи.

Утром Кирилл проснулся первым, тихонько встал с кровати и устремил свой взгляд на Юлю. Лицо её снова было бледным но по-прежнему прекрасным. Не счетное количество времени он простоял словно каменный Идол любуюсь ею, потом тихонько вынул из кармана пиджака свой блокнот, с которым он никогда не расставался и записал в нём:

Такую деву создавал творец

Чтоб было всё у ней — велико

Чтобы сиял её венец

Чтоб чаровало её лико.

Он грацию в неё вложил

Он милостью её наполнил

И путь по миру проложил

Чтоб всякий ту красу запомнил.

Необычайная — она,

Творенье не простого века

Из камня мертвая стена

С ней превратиться в человека.

Бездонный взгляд в глазах у ней

Души бескрайнее — величье

В ней свет брильянтовых очей

В ней нежность собрана девичья.

Как я просил помочь творца

Чтоб миру славить её имя

Взирать красу её лица

Она царица и богиня!

Доверил мне её творец

И счастьем душу осенило

Чистейшей прелести, чистейший образец

Меня всем сердцем — полюбила!

Закончив, он вырвал этот лист из блокнота и вложил в карман её жакета. В надежде что рано или поздно Юля его обнаружит и порадуется.

Затем тихонько вышел на балкон, чтобы при дневном свете осмотреть пейзаж. Номер в котором они поселились, находился на пятом этаже здания. С этой высоты обзор был достаточно обширным. Посмотрев по сторонам, он разглядел что — большая часть территории совсем не изменилась за двадцать лет. Всё те же —ёлки, сосны и березки. Всё те же тропинки среди них. На прежних местах переливаясь, блистали всеми цветами радуги — красочные, цветочные клумбы. Всё было чисто, аккуратно ухоженно. Никакого пафоса, всё чисто, скромно и со вкусом. Даже воздух остался прежним — подумал Кирилл. Как же приятно находиться на этом маленьком островке Советского прошлого. Вдруг Кирилл ощутил на своем лице — нежные, женские руки.

Проснувшись, Юля тихонько подкралась сзади и нежно прижалась к нему, заключив его в свои девичьи объятия.

До чего она — Совершенна — подумал Кирилл со сверкающей улыбкой на губах.

— Моя красота уже проснулась? Почему так рано? Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, я полна сил и энергии, и готова съесть буквально всё — что имеется в здешней столовой.

— Уже спешу заказать нам завтрак в номер.

— Я не хочу в номер, я хочу как в старые добрые времена — спуститься в столовую. Мы же не буржуи, в конце концов.

— Как скажешь, пойдем в столовую.

— Только я сначала схожу в душ.

После душа они спустились вниз, как оказалось, столовой там уже не было, на её месте давно было «Кафе», а немного дальше находился ресторан. В целом внутри изменилось всё, из старого оставались только стены. Кирилл предпочёл — ресторан.

За завтраком они обсуждали визуальные изменения, которые произошли с той поры, когда они были здесь в последний раз.

— Не смотря, на изменения, у меня огромный прилив — ностальгии и счастья — поделилась мыслями Юля. — Здесь всё так же — хорошая энергетика.

— Скорее её предаёт — озеро и горы.

— Я так тебе благодарна за это. Снова очутиться с тобой в этом месте — не передаваемое счастье. В моей душе эйфория.

— Не стоит грамма благодарности, я настолько перед тобой виноват, что до конца жизни не отмыться.

— Искупишь, куда тебе теперь деваться. Больше я тебя никуда не отпущу — сказала она — лукаво улыбаясь.

— Кирилл слушал её с великим наслаждением. Её голос звучал для него самой Божественной музыкой. Ему хотелось бесконечно лелеять и ухаживать за ней.

Что за странное чувство — Любовь? Сказал он — глядя в её бездонные, голубые глаза. Столько лет ломаю я над этим голову, но точного ответа найти не могу. Я наблюдал за разными людьми и их отношениями. Среди них были такие, которым я завидовал. Были те, кого не понимал. Кого-то было просто жаль. Сколько людей — столько разных судеб, и у каждого своя отдельная история. Но всегда поражало одно — с какой лёгкостью люди друг с другом — расстаются. Жили себе жили, вроде — любовь, семья, а потом Бац — с улыбкой расстались. Легко так! А как же дети, задаю я вопрос. Ну а что дети, вырастут и без меня, что мне из-за детей крест на себе ставить? Именно так, на мой вопрос все как один отвечали! Наблюдая за такими, я боялся даже подумать о семье, понимая, что любить больше не умею. А жениться просто для того — что нужно, — не честно. Полюбить кого-то как тебя, я уже не способен. Из всего вывод только один — семья перестала быть чем — то таким, до чего было бы страшно прикоснуться, осквернить и разрушить. Все эти годы понятие — любовь, для меня означало — тебя. Всё остальное было бы фикцией.

— Мне очень приятно слышать от тебя настолько прямое откровение. А еще я заметила — чем больше люди выставляют напоказ свои отношения, тем раньше рушится их семья…

Многое нельзя показывать на людях, самое сокровенное должно оставаться тайной, а не объектом всеобщего обозрения и обсуждения.

— Ты абсолютно права, сокровенное только для двоих.

— Я бы хотела жить где-то не далеко от цивилизации, но подальше от многих людей.

— Мы будем жить там, где ты только пожелаешь. Только не болей.

— Теперь я перестану болеть, — ты ведь рядом со мной.

— А вот это — по нашему.

— Я ведь дочь полковника, и к тому же девушка полковника.

— А скоро, я надеюсь, будешь ещё и женой — полковника.

— Это что, предложение — в несвойственном для тебя стиле?

— Это только мечты, а предложение будет скоро и в свойственном!

К тому же есть поправка, женой полковника ты точно не будешь. К тому времени я буду человек свободный от этого ярма.

— Мне любой твой статус подойдет.

— Вот и замечательно, а теперь пойдем гулять.

— Я уже готова!

Спустившись к побережью — они пошли вдоль берега — взявшись за руки и погрузившись в разговоры о предстоящей совместной жизни, строили планы на будущее — заглядывая вперёд, обсуждали как будет выглядеть их будущий дом, придумывали имена детям — и ни слова не промолвили о болезни, — которая в это же — время изнутри Юлиного организма, уже рушила то — чего они ещё не воздвигли.

— Надо же, он по-прежнему цветёт и пахнет как наша любовь — сказал Кирилл.

— Ты о чём?

— Сад, в котором я воровал когда-то для тебя абрикосы и черешню.

Пока они брели вдоль берега, даже совсем не заметили как дошли до ограды — за которой оканчивалась территория санатория и начинался сад в котором росло несметное количество фруктовых деревьев.

— Вот тебе — Дежавю, плохо что абрикосы ещё зелёные, а черешня как я погляжу в самый раз поспела. Ну что вспомним молодость, хочешь молодильных фруктов?

— Как это понять — молодильных?

— А значит что — попробовав плоды этих деревьев, мы станем на 20 лет моложе. Ведь они перенесут нас в прошлое…

— Хочу, только мне совестно, а если нас поймает сторож ты только представь какой будет позор. Целый полковник ворует в саду черешню.

— На то я и есть — полковник, чтобы уметь не быть глупо пойманным, а иначе какая романтика? Мы ведь хотим чтобы всё было как прежде? Значит нужно лесть в сад, — при этих словах он с ловкостью кошки перемахнул через забор.

Что происходило по ту сторону забора — Юля не могла видеть, заметила только как одно дерево колыхнулось, она догадалась что Кирилл влез на это дерево.

Спустя несколько минут он ловко спрыгнул обратно с пакетом в руках полным черешни.

— Урожайный год однако, ветки ломаются от урожая — сказал он. Только брюки немного запачкал, но в целом как видишь без происшествий.

— Сейчас я тебе платочек дам — с этими словами Юля запустила руку в карман и достала из него платок, вместе с которым из кармана выпал листок бумаги. А это что за записка, — сказала она разворачивая любопытно бумагу. Увидев знакомый почерк, принялась читать. Чем дальше она читала, тем краше становилась её улыбка. Прочитав до конца, она набросилась ему на шею, крепко обняла и страстно поцеловала.

— Когда ты успел это написать?

— Сегодня утром, ты сладко спала, меня глядя на тебя как-то навеяло и появилась эта бумажка.

— Умеешь ты удивлять и радовать. Мне кажется, я никогда ещё не ела ничего вкуснее тех абрикосов и этой черешни.

— Юля не ешь, она немытая — воскликнул Кирилл.

— Ну и что, здесь нет инфекции, оглянись вокруг — Солнце, Иссык-куль, горы, воздух, мы, и наша любовь. Здесь всё чистое!

Так что черешня эта для моего организма — безвредна.

Кирилл был безумно рад, что у Юли такое прекрасное настроение и хорошее самочувствие. В гостиницу в этот день они вернулись только к 16:00 часов. И то исключительно из-за того чтобы — пообедать. Прогулка на свежем воздухе вызвала у них огромный аппетит.

— Может поедем куда-нибудь в другое место? Поищем экскурсии, музеи, должны же они быть в этих местах. Здесь всё должно быть недалеко, а вечером вернёмся обратно.

— С великим удовольствием я готова сменить обстановку и заняться расширением кругозора. Здесь ведь мы уже всё осмотрели, не зачем сидеть на одном месте.

— Умница моя, тогда помчали, не будем терять времени.

Они поехали в город — Чолпон-ата, расположенный неподалеку. Город сам по себе небольшой, население всего пятьдесят тысяч человек, но при этом он является столицей иссык-кульской области. В этом городе располагается несколько исторических и культурных музеев. За этот вечер, они сумели посетить два музея. Конечно, музеи были несколько бедноваты, но с очень интересной историей. В целом вечер получился познавательным. В свой санаторий они вернулись около 22:00 часов вечера, поужинали и легли спать. Юля заснула быстро, вид у неё был бледный и уставший, Кирилл видел, что этот отдых, давался ей нелегко, она изо всех сил пыталась скрывать и подавлять слабость. Кирилл не мог спокойно видеть как она страдает, не думать об этом было не возможно, заснуть этой ночью у него совсем не получалось, круговорот мыслей огромным смерчем вертелся в его голове. Он вспоминал всю информацию, которую когда-либо читал и изучал в своей жизни. Он пытался хоть что-то понять и придумать. Он был кандидат — технических наук, а не медицинских, вот уже десятки лет лучшие учёные во всём мире ломают головы над проблемой рака, и на сегодня нет никакого результата. Почему? — думал он, неужели это настолько — непобедимая болезнь? Не уж-то человек сегодня так ничтожен и беспомощен. А может дело не в болезни? Может дело — в самих людях? Может, они сами не хотят побеждать? Ведь решение этой проблемы, попросту перекроет финансирование многих финансовых монстров, лишив их баснословных доходов. Мне кажется, в этом кроется — ответ! Но как бы там не было, я буду бороться до тех пор, пока не найду решение этой проблемы! Пускай я не врач, но мои знания тоже могут быть достаточно полезны. В голове его созрел определенный план, теперь он понимал с чего начинать. — Только бы успеть, только бы обуздать так стремительно несущееся время.

Уснул он только под утро. Проснувшись, он обнаружил, что Юли рядом нет. Приподняв голову от подушки и оглядевшись по сторонам, он не обнаружил её.

Наверное душ принимает — подумал он поднявшись с кровати. Заглянув в ванную комнату, он обнаружил что там пусто. Затем он вышел на балкон, там тоже никого. Может она вышла в Холл или пошла что-то заказать на завтрак — подумал Кирилл. Облокотившись о перила он стал наслаждаться видом на озеро, которое мирно покачивало своими волнами — словно убаюкивая землю. Вдруг он заметил на песке странный силуэт, будто кто-то лежал, обзор сильно загораживала огромная Ель, которая росла прямо напротив балкона. Кирилл стал внимательно вглядываться вдаль и понял — это была Она. Он мгновенно рванул с места на ходу надевая брюки помчался к месту где она лежала. Он мчался с огромной скоростью и через считанные секунды оказался на месте. Юля была без чувств, лицо ее было бледным, цвет кожи на фоне песка казался мраморным. Он поднял её голову и стал слегка шлепать по щекам — реакции не было. Затем он побежал к озеру, зачерпнул воды в ладони и умыл немного её лицо, вода подействовала оживляюще. Юля открыла глаза и выдохнула.

— Девочка ты меня напугала — сказал он постепенно приходя в себя. Зачем ты пошла одна, почему меня не разбудила?

Юля подняла голову, осмотрелась по сторонам, — а мы что на пляже? А, ну да, я же сама сюда пришла — ответила она сама на свой вопрос. Я что снова потеряла сознание?

— Юлечка я тебя прошу, в следующий без меня никуда не ходи, нам нужно всегда держаться вместе. Не только засыпать и просыпаться, а всегда и везде. Хорошо я с балкона заметил, как ты здесь лежишь.

— Я хотела, чтобы ты выспался, решила сама пока пройтись по берегу, у нас ведь остался всего один день, кто знает, может, я вижу эти места в последний раз?

— На ближайшие пару месяцев — Может это и так, или на пару лет, не знаю пока, как получится. Но мы еще точно приедем на этот берег и привезём сюда наших детей, и в этом ты можешь не сомневаться, они ведь тоже должны научиться лазить по чужим Садам, ты сама говорила что здесь самая вкусная черешня и абрикосы. А потому они должны их попробовать.

— Действительно, об этом я не подумала.

— Ну что идем завтракать?

— А я мороженого хочу.

— Знаю я одну фабрику, сейчас мы её купим.

— Не поняла, что за фабрика?

— Фабрика мороженного.

— Зачем мне фабрика?

— Чтобы у тебя всегда было самое лучшее мороженое.

— Юля рассмеялась, — сейчас мне достаточно одного простого «Эскимо»

— Тогда съешь меня.

— Нет, ты горячий, а я, холодненького хочу.

— Хорошо Миледи, всё сейчас будет, только бы вы улыбались.

Она взглянула на него и улыбнулась. Вот за этот взгляд и улыбку — я сам готов влезть в морозильную камеру и стать мороженым.

Они вновь шутили и смеялись, словно ничего не произошло. Кирилл старался отвлечь её — от всех недугов, поэтому бесконечно старался о чём-то рассказывать и шутить как можно больше — чтобы создать позитивную обстановку. День промчался незаметно, они посетили ещё несколько достопримечательностей, гуляли и просто наслаждались жизнью. В номер вернулись пораньше потому что вставать нужно было рано утром, следующий день предстоял быть нелегким. Они проснулись в 5:00 утра и двинулись в путь.

Кирилл подъехал к назначенному месту ровно в 11:00 часов дня. Когда они вошли в консульство Германии — Кирилл обратился к охране и назвал нужную фамилию, один сотрудник проводил их в нужный кабинет.

— Здравствуйте Кирилл, меня зовут — Герман — заговорил с ним по-немецки человек который с улыбкой встретил их в своём кабинете. — Как зовут вашу спутницу?

— Её зовут — Юлия.

— Она очень красива — отметил хозяин кабинета. — Вольтер просил меня помочь вам, вы принесли свои документы?

— Да конечно, вот паспорта и фотографии.

— Я смогу оформить Юлии — шенгенскую, мульти-визу на один год, а если потребуется ещё, снова обратитесь к Вальтеру или ко мне лично и мы ещё что-нибудь придумаем.

— Я вам буду очень обязан, спасибо большое Герман, ваша помощь для нас сейчас бесценна.

— Не стоит Кирилл, я ведь знаю что вы из тех людей кто и мне оказал бы любую помощь не раздумывая.

— Можете в этом не сомневаться — я ваш должник и всегда буду готов оказать любую услугу и помощь если понадобится.

— Вальтер мне рассказывал какой вы — человек. Я буду рад дружить с таким человеком.

— Всё взаимно Герман, думаю, мы с вами еще встретимся не один раз — за большим, весёлым, дружным столом.

— Буду этому очень рад, вы ведь ближайшее время будете в Германии.

— Совершенно верно, и вообще я прожил там много лет.

— А я летаю туда почти каждые выходные, значить мы встретимся обязательно в ближайшее время.

— Тогда буду ждать встречи. Запишите мой номер телефона, это спутниковый телефон, он всегда и везде при мне.

— Кстати Вальтер говорил, вы изобрели множество интересных и полезных вещей, которым нет аналогов во всём мире.

— Да, я сделал кое-что, и сделаю при случае вам полезный подарок. Есть у меня вещи, которые будут вам полезны.

— Для меня это будет честь. Вы полетите вместе с Юлей или она полетит одна?

— Сначала мы должны были лететь раздельно, но теперь всё наладилось и мы полетим вместе.

— Это хорошо, виза для неё будет сегодня готова и завтра можете вылететь нашим самолетом, мои люди вас сопроводят.

— Даже не знаю как благодарить.

— Не стоит благодарности Кирилл, я всё прекрасно понимаю, на моём месте вы бы поступили так же. Не будем терять времени, как всё будет готово, я вам позвоню.

— О чём вы говорили — спросила Юля, когда они вышли на улицу. У тебя такие знакомые я даже не знаю кем ты теперь являешься. Ты такой же добрый, милый, заботливый как раньше, но при этом, очень могущественный и сильный. Ты не перестаешь удивлять и радовать.

— Разве это плохо?

— Нет конечно, просто мне кажется что я тебя совсем не знаю теперь.

— Всё это сейчас неважно, я здесь, я твой, и люблю тебя больше всего на свете. Вот что действительно важно. Давай лучше подумаем — что говорить родителям? Зачем мы полетим в Германию, к тому же с такой срочностью.

— Это действительно задача, они станут беспокоиться.

— В общем я скажу что меня вызвали по службе, а ты полетишь со мной за компанию чтобы просто развеется. Мы ведь хотим быть вместе после долгих лет разлуки. Думаю это существенный — аргумент. А сейчас, ты звони родителям, а я наберу Мише и узнаю всё ли здесь в порядке.

Юля села в машину а Кирилл остался на улице и набрал номер Миши.

— Приветствую тебя брат, что-то ты мне даже не звонил все эти дни.

— А зачем вас беспокоить по пустякам, ведь у нас всё прошло по плану, кино сняли, но оно уже неактуально.

— Значит всё прошло как по маслу?

— Наши два товарища объединились с другими двумя, — В общем поезжай и посмотри на всё сам.

— А содержимое?

— А содержимое напилось и уснуло в какой-то подсобке. И как на беду случилось нежданно-негаданно беда в том месте.

— Это точно?

— Точнее некуда, увы, жизнь штука непредсказуемая и оборваться может в любой момент.

— Но мы как-нибудь переживем это.

— Вот уж точно — переживём. У нас тоже всё по расписанию.

— Но как там Юля?

— Временами цветет, временами вянет, ничего хорошего, мне очень страшно за неё.

— Держись брат, прорвемся, скоро её поставят на ноги.

— Я теперь только этой надеждой и живу. А ей всё хуже и хуже, она тает на глазах.

Вчера утром обнаружил её без сознания на пляже. Пока я спал, она вышла прогуляться и упала, хорошо, что это было на песке, а не о бетон ударилась. В общем, мы сейчас к родителям, затем к вам.

— Тогда ждем вас, до встречи.

— Ну как там родители? — спросил Кирилл, усаживаясь за руль автомобиля.

— К себе нас зовут.

— Мы и так к ним уже направляемся, нужно успокоить и всё спокойно им объяснить. К тому же повидаться на дорожку, завтра лететь.

Через 30 минут они уже вошли в квартиру и почти одновременно с ними появилась Татьяна с дочерью. Быстро организовалось застолье. Юля не успевала отвечать на вопросы Татьяны о поездке к голубой жемчужине. Тем временем Кирилл с Виктором Петровичем вышли на балкон.

— Я так понимаю, проблема решена окончательно — спросил Кирилл.

— Ты уже в курсе событий?

— Мне Миша рассказал в двух словах.

— Удачно как-то всё совпало — сказал, хитро улыбаясь Виктор Петрович. Но туда ему собаке самая дорога.

— В этом я с вами полностью согласен. Бог всё видит.

— Я смотрю у этого Бога очень длинные руки — снова заулыбался Виктор Петрович.

— Уверяю вас руки здесь не причём, он сам себе яму выкопал…..

— И сам же — в этой же Яме сгорел — собачей смертью — перебил его Виктор Петрович.

— Всему виной водка и завышенная оценка собственных сил.

— Так и есть сынок, все смертны, так и есть. Но как там у вас с Юлей.

— Даже лучше чем я того заслужил, хочу спросить у вас — вы не будете против если мы завтра улетим с ней в Германию.

— А к чему такая спешка.

— К сожалению обстоятельства, так сложились, думаю это сейчас только на руку ей. Пусть она развеется и окончательно придёт в себя, всё-таки Европа, масса впечатлений, другая культура, другие люди, другая архитектура, всё другое.

— Но что я могу поделать, поезжайте, если так сложились обстоятельства, всё что не делается — всё к лучшему.

— Вот и я так думаю, тем более мы постоянно будем на связи.

— Вы достаточно взрослые люди чтобы самим решать — как поступать. Когда она с тобой, я за неё спокоен, где бы вы ни находились.

— Спасибо за доверие — Виктор Петрович, я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Я тебе верю, она в надёжных руках. Намучилась она очень сильно, поезжайте пусть она быстрее забудет весь этот Кошмар, спасибо тебе сынок за всё.

— Не стоит благодарности, я в долгу перед вами. В Европе у меня много друзей, посмотрит, как там живут, пообщается с интересными людьми. Мне кажется, нас зовут, видимо потеряли.

— Виктор, Кирилл, скорее к нам, скорую вызывай, Юли плохо — кричала теть Надя.

Они ворвались в кухню и увидели, что Юля лежит на полу, Татьяна пытается привести её в чувство. Кирилл резко подбежал, поднял её на руки и отнес на кровать в спальню. Таня быстро принесла холодной воды, Кирилл стал умывать лицо Юли. Через несколько секунд Юля начала приходить в себя.

— Видимо отвыкла я ездить на дальние расстояния — сказала она, когда сообразила, что с ней случилось.

Родители суетились вокруг, не понимаю, что произошло. Теть Надя настаивала на том, чтобы вызвать скорую.

— Мамуля не нужно, они ничего не предпримут, так как всё прошло и мне легче.

— А я настаиваю чтобы обратиться к врачам. Ты только взгляни на себя — белая как стена,

— Может я возьму всё это под свой контроль в Германии — сказал вдруг Кирилл. У меня есть там хороший знакомый, и как только мы прилетим я немедленно отвезу её обследование в лучшую поликлинику, — я вам обещаю.

— Мамуль он прав, там действительно лучше, к тому же я уже хорошо себя чувствую.

— Ты нас так не пугай Доченька, я сама чуть рядом чуть не слегла.

— Видимо ты свежим воздухом передышала сестрёнка, — пыталась разрядить обстановку Татьяна.

— Ты права, видимо перепад давления — с этими словами Юля поднялась с кровати. Мамуль хочу твоего клубничного варенья, у тебя осталось ещё?

— Конечно осталось, идемте за стол сейчас всё будет.

— Барышни пройдите в кухню. А мы скоро вернемся.

Кирилл решил немного поговорить на тему болезни с Виктором Петровичем так как дело заходило слишком далеко, и полностью скрывать было нельзя.

Когда все вышли из комнаты Кирилл сказал:

— Я не хотел при всех разговаривать на эту тему, но мне кажется с Юлей что-то серьезное, я конечно надеюсь что это всё не серьёзно, но молчать об этом, я тоже не имею права.

Виктор Петрович вопросительно посмотрел Кириллу в глаза, но перебивать не стал.

— Всё дело в том — продолжал он, что с Юлей такое не первый раз. При мне это третий обморок, вид у ней постоянно бледный. Поэтому я везу её в Германию, там медицина гораздо лучше, к тому же у меня есть к кому обратиться за помощью.

— Что это за напасть приключилась с моей девочкой — разволновался Виктор Петрович.

— Не могу знать, но как только выясню, тут же вам доложу. Надеюсь ничего серьёзного.

— Мы сразу с Надей заметили, что с ней что-то не так. Но думали это просто из-за гонений, ведь стресс тоже может причинить огромный вид здоровью. За тот год, который мы её не видели, она очень изменилась. Похудела, глаза ввалились. Год назад она сияла, все думали она моя внучка, а не дочь, а теперь на неё смотреть страшно.

— Не смотря ни на что, она все так же прекрасна.

— Это тебе так кажется, ты не видел её 20 лет, а мы разницу видим. Конечно, среди своих ровесниц она выглядит гораздо лучше, но что-то с ней не так, она выглядит плохо. Я всегда гордился красотой своих дочерей. Бывает, иду с ними под ручку, справа блондинка, слева брюнетка, все мужики по несколько раз завистливо оглядываются на моих красавиц. А меня гордость распирает, мужику ведь всегда приятно, что рядом с ним красивые женщины.

Так что береги эту красоту — как я берёг. Дай Бог, чтобы всё обошлось, иначе мы не переживем. Ты правильно с немцами решил, у них медицина в разы лучше. В Европе, жизнь человека ещё чего-то стоит, а у нас человеческая жизнь — просто статистика. Родился, записали в приход, умер, в расход. Никого ничего не волнует. Мы для государей — Рабы! Только по телевизору нам рассказывают — как всё прекрасно. Какой кругом патриотизм у народа, а дома себе и детям покупают в Англии — хороши патриоты. Салтыков — Щедрин писал о таких: Если в России заговорили о патриотизме, значит снова где-то, что-то украли! А наши чиновники о патриотизме просто не замолкают. А простой люд гибнет за их шкурные интересы, под предлогом — Родина и патриотизм.

— Мы несём едино Бремя, только жребий наш иной,

Кто-то отойдет на племя, нас пускают на убой!

Это тоже что вы озвучили, только в стихотворной форме.

— Ты же у нас просвещенный? Вот скажи, что там, в Сирии происходит? Ну не верю я в их благие антитеррористические намерения. Там той Сирии кот наплакал, а наша армия четыре года сборище каких-то проходимцев разогнать не может? Сколько они туда денег влили? Это же сколько можно было домов для молодежи построить, школ, детских садов. Но мы с тобой знаем, кому это на пользу! Кто руки на этом греет и чьи дети на эти «антитеррорные деньги» на островах греются. А людей, сколько можно вылечить? Детей? А у нас получается только народ, друг другу помогает, нет у нас на государства надежды, да и государства давно нет. Ради чего всю жизнь служили? Отец мой, твои отец и дед, мы с тобой, и миллионы — таких как мы?

— Вы же сами только что на всё вопросы ответили.

— Так я просто убедиться хотел в своих доводах.

— Ваши доводы верны как всегда.

— ну тогда оставим демагогию, пойдем к девчонкам, потеряли наверное нас. Ты глаз там с неё не спускай!

— Есть не спускать глаз!

Едва Кирилл устроился за столом, у него зазвонил телефон — это был Герман.

— Кирилл, я максимально ускорил процесс оформления ваших документов, потому они уже готовы, можете забрать их уже сегодня, или завтра мой человек передаст их вам в аэропорту при встречи.

— Спасибо дорогой, я безгранично тебе благодарен. Давай тогда завтра на месте перед вылетом и заберем.

— Значит, вам нужно быть к девяти утра на месте.

— Я век не забуду этого.

— Звони в любое время Кирилл, конец связи.

— Отключив телефон — Кирилл улыбнулся.

— Твоя виза Готова — сообщил он, завтра летим.

— А билеты? Билеты нужно купить.

— Они нам не нужны, полетим дипломатическим самолетом. Это избавит нас от лишних бюрократических моментов — полетишь как министр, со всеми привилегиями.

— И так я себя который день Королевой чувствую — краснея сказала Юля. Он меня на руках носил, из ложечки мороженым кормил, стихи читал и даже ради меня совершил Преступление.

— Это какой же, — спросила Татьяна.

— Сад обворовал, украл целый пакет черешни.

— Значит теперь если не жениться — мы сдадим его в полицию — рассмеялась Таня.

Застолье продолжалось около трёх часов, все шутили, веселились, забыв о плохом будто ничего не произошло. Затем Кирилл с Юлей решили, что пора ехать к Мише.

— Мне нужно машину вернуть и поговорить с ним перед отъездом.

Когда Кирилл подъехал ко двору Миши часы показывали 20 часов вечера. Ты же знаешь Мишаня настолько хороший человек, что к нему всегда приятно приезжать, будто к себе домой приезжаю — сказала Юля.

— Он во всех отношениях душевный человек — ответил Кирилл — в этот момент открылись ворота, из которых к ним вышел Миша.

— Легок на помине — с улыбкой сказал Кирилл.

— Привет Путешественники — Ну как там Иссык-куль — спросил он приветственно улыбаясь — раскинув руки для объятий. — Юлька вся расцвела, посмотри — цветы в клумбе сразу приуныли, проходи скорее, не смущай, иначе комплекс неполноценности у моих роз появится.

— Умеешь ты ввести в краску — улыбнулась Юля.

— Ну что, как она — спросил Мишаня, когда Юля зашла в квартиру.

— Сегодня ей снова было плохо и на этот раз уже при родителях. Мне даже пришлось немного приоткрыть Виктору Петровичу завесу, потому что всё скрывать от них нельзя, к тому же мы ещё сами толком ничего не знаем, и я ему сказал что она чем-то хворает.

Мне одно лишь понятно — у нас совсем нет времени, ситуация критическая, скорей бы уже положить её в больницу, эта неизвестность просто убивает.

— Ну что идем за стол, там шашлык уже остыл — сказал Миша, не буду тебя загружать разговорами о минувших событиях — они тебе уже ни к чему.

— Сейчас бы куда-нибудь в Крым, к морю, чтобы костер и палатка — сказал Кирилл, как в старые добрые времена. Помнишь наш турпоход в девятом классе — Юль, тогда это казалось какой-то сверх знаменательное событие. Готовились за год.

— Но ведь это так и есть, это было действительно очень серьёзное событие. К тому же, путёвки в «Артек» были огромным дефицитом, попасть в него могли далеко не все. Я на всю жизнь эту поездку запомнила, ждала с большим нетерпением её, готовилась. Костры жгли, картофель пекли.

— И патроны в него бросали — рассмеялся Кирилл. Вот что значит, ума не было, как никого не убило тогда. Помнишь, как мы украдкой на полигон убегали, и патроны там собирали.

А картофель был вкусный, ходили потом все с черными руками и губами и никто ничего не смущался. Теперь люди стыдятся такие блюда готовить. А ведь пальчики оближешь. Пекли, ели, пачкались, но были безумно счастливы.

— А я и сейчас с удовольствием поем такую вкуснятину, мне не стыдно.

— Это ты правильно заметила, важно, что мы всё ещё прежние — это поистине бесценно.

— Вот на этой душевной, ностальгической ноте — с тебя хорошее стихотворение — произнесла Юля.

— Точно, пусть ностальгирует. Хотя погодите минуту. — Миша вышел из кухни и скоро вернулся с гитарой. — Узнаёшь — спросил он — довольно улыбаясь. Как видишь, жива ещё старушка.

— Не может быть, это ведь моя гитара — удивился Кирилл.- Ты помнишь её Юлянь?

— Ещё бы, столько мы спели под неё.

— Руки то помнят или уже нет? — спросил Миша протягивая ему гитару.

— Не могу знать, сейчас проверим. Я ведь с тех пор так и не играл больше.

Он взял гитару и нежно провел пальцем по струнам. Затем подергал каждую струну по отдельности, подтянул не много струны, проверил ещё раз звучание и спросил — что петь будем?

— Помнишь мою любимую песню — про гитару?

— Но это очень грустная песня.

— Ну и что, зато песня очень хорошая и ностальгическая.

— Хорошо сейчас попробую вспомнить, только петь будете вы, ты ведь знаешь, с меня певец всегда был не очень, а сейчас я думаю еще хуже.

Он заиграл и все запели: —

Стальная одинокая струна

О сколько на твою упало — долю

Иная роль в судьбе тебе дана

Ты душу можешь выпустить — на волю.

Присяду Темной ночью у костра

в лесу лишь охраняемый луною,

накроет сердце — страсти пелена,

мы тет-а-тет, поговорим с тобою.

И прозвучат красивые стихи,

они полны желанных откровений,

в них скрыта радость, спрятаны грехи

и от тебя не будет осуждений.

Когда грущу я в Миг зальёшься ты —

Солеными, хрустальными, слезами

в твоём звучание море теплоты

согреешь ты холодными ночами.

ты можешь рассказать — о красоте,

ты можешь разделить минуты счастья,

о сколько у гитары в пустоте

хранится чувств, преданий и ненастья.

Звучи гитара потрудись струна

Пусть песня улетает в небо птицей,

Пусть в памяти далекая страна,

Сверкает, где-то красочной столицей.

На этом Кирилл закончил.

— Как на душе хорошо, словно в детство снова вернулась — сказала Юля. Ведь я тоже 20 лет не слышала звук гитары — разве только по телевизору. А сколько лет тебе было когда ты написал эту песню, и что за повод этому способствовал. Ты эти мне тогда так и не рассказал откуда она появилась.

— Конечно был, можно подумать ты не догадалась как она появилась тогда.

— Даже не представляю, могу только догадываться — Где-то ты загрустил.

— Уже теплее, а где и когда, я мог загрустить, и по какому поводу? Ты можешь вспомнить, чтобы я хоть когда-то загрустил — в принципе?

Грусть могла напасть на меня только по одной причине — Ты!

— Это не из-за того что я на мотоцикле тогда с Васькой поехала покататься?

— Ну наконец-то, разве это не повод?

Юля рассмеялась — какими детьми мы были тогда, всё было чисто, наивно, иногда даже глупо, а теперь смешно.

— Но честно, прямо и открыто. В общем, не передаваемые ощущения при воспоминаниях.

— Кирюха, с чемоданом твоим что делать?

— Прибери его куда-нибудь надежней, я потом его заберу. Ну или не заберу, в общем разберемся позже, не до этого сейчас.

— Юлянь, как ты себя чувствуешь? К родителям поедем, или здесь останемся ночевать?

— Останемся наверное, устала я очень, ляжем спать пораньше правильно силы беречь нужно завтра перелет длительный.

— Утром как намечено в 7 часов они выехали в аэропорт. Вылет был назначен на 10:30 утра. Ехали не спеша, времени в запасе ещё было много. Юля внешней старалась казаться бодрый, но вид у неё был очень вялый. Кирилл в душе был крайне неспокоен. Впереди предстоял долгий перелет, около шести часов предстояло провести в самолете, в небе, и это его по-настоящему пугало, медицинской помощи, если что-то пойдет не так — оказать будет некому. Вот уже показалась здание аэропорта, Юля его вдруг сказала — я очень не люблю это место.

— Какое место?

— Аэропорт. Помнишь как ты улетел из него, я, почему-то долгое время считала именно — его виновником того что ты меня покинул. Тогда я думала — не было бы у нас с аэропорта — ты не улетел бы от меня, но потом как-то смирилась.

— С тем, что я тебя покинул?

— С тем, что аэропорт не виноват, что мы с тобой расстались.

— Аэропорт забрал, аэропорт вернул.

— Вернул 20 лет спустя. Как-то обидно за потерянное время. И будет ли теперь какое-то будущее — не известно.

— Кирилл промолчал, он понимал, что она сейчас имела в виду, впервые в жизни ему ничего было ответить. Единственное что он сделал, — посмотрел в её прекрасные глаза и сказал: всё будет хорошо. Теперь мы всегда будем вместе. Правду говорили древние философы: «Иногда проще покорить стихию, чем женщину. Но если непокорная женщина — вам покорилась, любовью её будет сильней всякое стихии». — И подумал: Сколько раз я был на волоске — но что-то всегда меня спасало, теперь я понял — Это она держала меня в этом мире. Её красота затмевает природу и искусство, её образ не позволял мне все эти годы — сойти с ума или погибнуть, та обстановка в которую я был погружён последние 15 лет — вела меня в бездну. Но её любовь оказалась сильней всёго.

— И теперь мы должны спасти друг друга, Она меня от одиночества, а я её от болезни. Сейчас мы нужны друг другу как никогда. Без неё я не вижу смысла в дальнейшем существовании.

— О чём задумался Кирюнь — прервала она его мысли.

— Я в самолёте всё тебе расскажу. Мы приехали и пора идти на посадку.

— Мишань я возьму компьютер и Юлину сумку, а я всё остальное у тебя останется. Ты не ходи нас провожать, не люблю расставаний, особенно в этом месте. Только здесь я всегда расстаюсь с самыми близкими мне людьми — сказал Кирилл.

Они обнялись возле машины и через несколько секунд их поглотило это вечно-ненасытное здание, в котором, столько людей встретились и расстались, аэропорт как бездонная пропасть, поглощает в себя человеческие судьбы в одном месте, а выбрасывает их в другом. Иногда, когда человек спустя много лет снова возвращается в прежний аэропорт, он уже не является прежним человеком. Но случалось, что люди более не возвращались назад.

— Всё же это необычное место — признался Кирилл, когда они вошли с Юлей в здание.

— Даже не знаю хорошо это или плохо. Сейчас, конечно же, не плохо, но 20 лет назад я его ненавидела. Здесь к нам подкралась разлука. Какое страшное слово «РАЗЛУКА».

Интересно, в других языках тоже есть такое слово.

— Конечно есть, но самый глубокий смысл только в «русском языке». Только в русском изречении от него веет чем-то холодным. От глубины этого слова, в голове сразу появляется картина, на которой видишь: два самолета улетающие в разные стороны под упругим напором печального расставания. Что такое разлука? Оно не действие как расставание или прощание, она существо принуждающее, величественно неумолимое. По своему назначению, разлука разрывает объятия, отрывает ладонь от ладони, размыкает рукопожатие, обрывает взгляд и оборачивает спиной к спине, против нашей воли разводит по разным дорогам, обрекая — на долгие, мучительные страдания.

— Об этом ты думал в машине.

— В машине я думал о многом и об этом тоже. Все прошедшие двадцать лет я представлял — как однажды вернусь. А ты меня встретишь. А потом открывал глаза и получал от суровой реальности хлесткую пощечину, ясно понимая, что давно потерял тебя и твою веру в мою любовь к тебе. Я был уверен что, каждого из нас уже давно растерзал этот мир, наша работа, наше государство. Но любовь к тебе терзала меня, до последнего она жила обороняясь от всех унылых мыслей, несмотря ни на что. Она бросалась на меня, стоило мне позволить себе допустить хоть малейшую слабость и подумать о том, что ты меня забыла. И есть измерения жизни — время, но и оно не имела над моим чувством никакой власти, время способно одолеть меня, но не способно одолеть мою любовь к тебе, всё это время я не мог разобраться, сказка это, или быль, мечты из детства, или что-то из другого мира. Вернусь к ней — думал я, остались в её сердце хоть легкие следы обо мне, и тут же сам себя успокаивал — войду, увижу тебя, и что-то распрямит тоску во мне, взгляд твой прибавит в груди тепла, и ты скажешь — входи, зря болела душа твоя, только не покидай меня больше. И не покину, — слышишь родная?

При этих словах он посмотрел ей в глаза и добавил:

— Прости меня любимая, за то, что страдать тебя заставил, вернув тебя, — я жизнь себе вернул. Я более не пустой, во мне снова кровь течет.

Слушая Кирилла, Юля светилась от счастья.

— Не думала я что в наше время мужчины способны так глубоко размышлять и страдать от любви.

— Я думаю, у любви нет пола. Всё дело в самой любви, а не в людях.

На этом их разговор прервался телефонным звонком. Это был Герман. Кирилл достал телефон и ответил.

— Рад тебя слышать Герман.

— Взаимно Кирилл, Вы уже на месте?

— Так точно, мы в здании аэропорта.

— Тогда проходите к дипломатическому коридору, там Вас ждут двое наших сотрудников — Винсент и Валентин. Они проведут вас и посадят в наш самолет.

— Понял тебя, очень благодарен за всё.

— Хорошего вам полёта, уверен всё будет нормально. До встречи в Германии

— До встречи, ещё раз спасибо за всё.

— Нас уже ждут провожатые — сообщил он Юле и они двинулись к Дип коридору в котором их уже ждали двое сотрудников консульства. Они вместе с ними уселись на удобные кресла в самолете. Это был необычный самолет. Внутри Боинг был обустроен иначе, чем обычные пассажирские самолеты. В этом самолете была мебель, диваны, удобные столики, всё было устроено так, чтобы в пути чиновники могли распоряжаться временем по своему усмотрению, комфортно отдыхать или же заниматься работой. Также там можно было проводить, как совещание, так и застолье.

— Надо же, здесь все тридцать три удовольствия. Живут же люди, нужно было мне на дипломата учиться, а не на преподавателя. Мне кажется, два дипломата в семье, был бы — перебор.

— А почему два?

— Ну как почему, я ведь являюсь военным атташе, что есть — Дипломат.

— Даже так, а я думала ты разведчик.

— Ну во-первых — это слово здесь произносить нельзя, а во-вторых — любой разведчик официально является кем угодно, только не разведчиком. Я всё поняла, прости, уже молчу.

— Но в данной ситуации это не страшно, но всё же не стоит обсуждать такие вещи, — могут неправильно понять.

Тем временем самолет стал набирать скорость и взмыл в небо.

— Ну вот и всё, сегодня вечером я буду созерцать красоту — Европы. Я ведь никогда там не была, стыдно признаться, но я вообще нигде не была кроме Казахстана и Белоруссии.

— Ничего теперь вся карта мира к вашим ногам милая девушка. Только прошу не болей. Скоро очень хорошие доктора поправят твоё здоровье, и я покажу тебе всё, что только пожелаешь. Любые города и страны.

— Это было бы замечательно, сказать честно — ещё несколько дней назад я мечтала о смерти, а теперь совсем не хочу умирать. Как резко меняется жизнь и обстоятельства, только болезнь резко не меняется. Не хочу кривить душой, мне кажется, мы опоздали — силы покидают меня Кирюш.

— Мы справимся любимая, справимся, у нас теперь только одна дорога — Вперед к счастью.

— Извини, что-то я расклеилась в конец.

— Кирилл обнял её, она склонила свою голову ему на грудь, и через несколько минут уснула.

А Кирилл снова погрузился в круговорот мыслей, размышляя над тем, как вырвать свою любимую из когтей смерти, которая постепенно тянула к ней свои костлявые, ненасытные руки.

Странная штука — судьба! В чём она заключена? Не каждую жизнь можно назвать судьбой. Для судьбы необходимо конкретное определение и осознание человеком, направление его чувств и желаний, заключенных в идее, в мечтаниях, в любви. Никто не знает, откуда придет его счастье или страдание — которое возвысит его жизнь — до судьбы. А из разрозненных поступков, сложится образ души и характер. Вот он — момент, когда я ощутил в себе весь смысл своего существования. Вот — то решающее во «ИМЯ» которое сильнее всего остального открыла мою судьбу. Погрузившись в свои мысли, Кирилл не заметил, как пролетело время и самолет пошел на снижение, он даже не заметил что Юля давно проснулась, но продолжала тихо лежать на его груди, она не хотела тревожить его от размышлений и просто наслаждалась ароматом, исходящим от его тела, и мыслями, которые она ощущала своим девичьим нутром. Вскоре по громкой связи командир воздушного судна попросил всех пристегнуть ремни, и объявил о скорой посадке.

— Слава Богу, долетели без происшествий — подумал он глядя на неё, и обнаружил что её веки моргают.

— Как спалось? — спросил он.

— На удивление очень хорошо и крепко спала, не смотря на неудобства. Наверное, из-за боязни полета.

— Мы почти прилетели, пора пристегиваться, ты наверное кушать хочешь, нам пару раз предлагали, но я не хотел тебя будить и отказался.

— Я чувствую, что слона готова съесть так проголодалась.

— Сейчас мы всё исправим, осталось минут десять. Совсем забыл, нужно позвонить Вальтеру.

Кирилл достал телефон и набрал номер телефона Вальтера.

— Здравствуй дорогой друг — послышался голос в трубке.

Мы почти долетели, самолет идет на посадку, я звоню чтобы спросить — куда нам ехать из аэропорта?

— Я бы предпочел, чтобы вы сначала приехали к нам с Ингой, но думаю, будет разумней отвезти Юлю сразу в госпиталь.

— Полностью согласен с тобой, куда мне везти её в Гамбурге, где там Институт онкологии?

— На Акациенвег — штрассе, там Вас ждут, отвезёшь Юлю к ним, затем приедешь к нам, к тому времени я постараюсь быть дома. Мой адрес помнишь? — рассмеялся Вольтер.

— Помню лучше чем — собственный.

— Тогда до встречи, жду с нетерпением.

Шасси самолета взвизгнув, коснулись полосы, и самолет начал торможение.

— Вот мы добрались — сказал Кирилл, Добро пожаловать в Дойчланд.

— А ты много раз бывал здесь?

— Из пятнадцати лет своей службы, восемь прожил здесь — в качестве военного Атташе, а также занимался наукой. В целом, страну эту, знаю неплохо. Зато будет о чём в старости вспомнить и детям рассказать.

— Это верно. Вместе будем рассказывать, как нас по миру бросало, Германия это только начало.

Из самолёта они также прошли по особому коридору вместе с помощниками Германа. Затем Кирилл поблагодарил всех за помощь, и усадил Юлю в такси и повёз в ресторан. Он специально выбрал тот, что находился на крыше одного из высотных зданий, чтобы хоть как то отвлечь её от боли которую она стала испытывать, впереди была неизвестность.

— Как здесь красиво восхищалась Юля — архитектура гораздо лучше нашей, всё как на картинках, всё так сказочно светится. Немцы действительно умеют хранить и беречь свою культуру, здесь есть на что посмотреть.

— Скоро ты увидишь и узнаешь ещё больше. Когда тебя выпишут, мы купим домик на колесах и поедем по Европе путешествовать.

— Чтобы много путешествовать, нужно иметь много денег.

— Об этом можешь не переживать, на жизнь нам с тобой хватит, думаю даже детям останется. Пока я жив, мне будут платить за мои работы достаточно денег, чтобы мы об этом не задумывались. А я думала у тебя в армии настолько большая зарплата, если ты позволяешь себе так жить.

Кирилл рассмеялся — увы, зарплата у меня по местным меркам далеко небольшая, порядка четырех тысяч евро.

— Может быть, это для тебя немного, но я таких денег в глаза ни разу не видела, у меня в институте, зарплата двести евро, и ещё сто, я подрабатывала на частных уроках. Но последний год я жила за счёт того, что мне давала Таня, поскольку работать я не могла.

— В Европе, на четыре тысячи можно неплохо жить, а в России особо не разгуляешься, но я много лет не брал денег с своей зарплаты, но при этом, как многие не воровал, тем более не торговал Родиной. Просто в Европе людей занимающихся наукой, ценят по достоинству. А у нас в России, ученный — это обычный — Нищий человек, который предоставлен сам себе. Свои знания я применил здесь, зная что в моей стране, у меня всё простому отберут, а меня выкинут на помойку. Теперь ты сама видишь отношение, как люди откликнулись на мою просьбу. Обратись я к своим, они бы просто развели с досадой руками.

Я бы услышал массу отговорок и не более того. Я патриот своей страны и очень люблю русских людей, но последнее время они меня разочаровали, никакого единства, сплочённости и достоинства не осталось. Каждый сам за себя. Это неправильно, не по-русски. Как показывает практика, мне всегда рады разные люди — немцы, французы, бельгийцы, литовцы и поляки, американцы и киргизы, корейцы и многие другие. И только русские тихонько улыбаясь — ненавидят просто так, или из-за своей зависти, за то, что стал хорошим офицеров, за то, — что рано стал полковником, за то, что давал денег взаймы и не забирал обратно, за то, что дарил некоторым хорошие машины, помогал решать проблемы, за то, что стал ученым и многого добился. В принципе как-то так, обычная зависть а так разлагаем человека изнутри. Я много думал над этим и стал понимать состоятельных людей. Осознал — почему они не любят общаться с бедными, и почему не любят им помогать. Я понял, как чувствует себя тот — кого судьба вознесла выше этой ленивой, любопытной, завистливой и неблагодарной — Черни, которая ненавидит всякого, кто, умнее и талантливее их. Завистники будут скрежетать зубами от ярости, и под прикрытием собственного ничтожества — пронзают любого — успешного человека стрелами лжи. Ибо это бескрылая пьянь, сама неспособна взлететь. Они, лежа на диване, готовы уничтожать всё высокое и благородное до своего уровня, и втоптать в грязь. Они не рождены на вершине, но и не хотят туда подниматься. Людей с которыми я подружился в этой, и многих других странах, я люблю и уважаю их за то, что в них нет той зависти и ненависти. Если ты хороший человек, то они, любят тебя таким, какой ты есть, и им плевать, богат ты, или беден. Да у них тоже есть свои тараканы, но у кого их нет. Вот поэтому я позвонил именно — им. А результат, ты сама после оценишь.

— Я уже поражена таким прекрасным отношением, я горжусь, что ты у меня такой, теперь я вижу, что народная мудрость — «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты» Абсолютно верна. Значит ты не испорчен своей системой и успехом которого ты добился.

— Единственный мой успех в жизни это — ты. Окрыленный твоей любовью, я добьюсь ещё большего, но сейчас меня не интересует ничего, кроме твоего здоровья.

— Я правда для тебя настолько дорога?

— Я не могу передать словами насколько. Ты помнишь, сколько лет Мы с тобой знакомы?

— С детства.

— А я помню точно. Наши родители, познакомились ещё до нашего рождения. Мы с тобой родились в одном роддоме, в одной палате, с разницей в один месяц. Мы с рождения были вместе, мы ходили в одну группу в саду, затем, вместе в один класс, и любовь у нас была всегда одна на двоих. Общая! Просто, очень долго, мы принимали нашу любовь за дружбу, но после поняли, что не можем, друг без друга жить, стали считать себя не друзьями, а парой. Мы везде и всегда были вместе, и в спорт я пошел только ради того, чтобы бить и гонять своих соперников, и всякого, кто взглянет на тебя. Ты всегда была лучшей. Тебе не было равных — в красоте. Я же, наоборот, всегда был невзрачный, даже не знаю, что ты во мне нашла тогда, почему и за что — полюбила, и до сих пор, осталась мне верна. И как ты думаешь — это достаточный повод, чтобы любить тебя и восхищаться тобой, ценить твою красоту и преданность. Ты как всегда убедителен — улыбнулась она. Может уже — пойдем? Я хочу пройтись, что-то мне нехорошо, хочется подвигаться.

— Конечно пойдем, кстати институт здесь в нескольких сотнях шагах, можем попробовать дойти пешком.

Пока Кирилл расплачивался, к Юле подошёл парень с девушкой и стали и о чём-то её расспрашивать. Но она не понимала, о чём они говорят. Когда Кирилл вернулся, они объяснили ему что приняли Юлю за голливудскую актрису, но Кирилл не стал их разочаровывать и просто попросил Юлю дать им автограф, — тем самым сделал ей приятно.

Твою красоту уже ценят в Германии — гордо заявил Кирилл, не успел отойти в сторону, уже чуть не увели мою невесту. Я смотрю, мне придётся держать нос по ветру, не то уведут мою невесту, но я буду биться за любовь как прежде.

— Разве с первого дня своего возвращения ты не этим занимаешься? По мне так настоящий рыцарь, как в старых, добрых сказках.

— За свою принцессу я всех соперников с лица земли сотру, моя и точка!

— Поверить не могу, Ты и я — в Европе, за несколько дней столько событий, оглянуться не успела, как вся жизнь мгновенно изменилась. Каждый мой вдох, происходит что-то новое. Мне всё ещё не верится, что я могу — Сделать вдох, — После долгих, мучительных, выдохов.

Кирилла очень поражало и радовало спокойствие Юлии, за всё это время, она не показала даже грамма страха или волнения, никакой паники, ничего того, что могло бы хоть как-то омрачить их любовь и настроение. Насколько она бесстрашна — думал он. Он не мог сказать в данное время о себе тоже самое, в отличии от Юли, он, Очень боялся того вердикта, который ближайшее время им вынесут врачи. Чем ближе они подходили к институту, тем больше его накрывал страх, внутри поселилась боль, тупая, беспредметная, любая Физическая боль для него была не страшна как эта. Пока они шли, он старался рассказывать ей как можно больше интересных историй, о том, как он жил здесь в Германии, вспоминал всяческие ситуации в которые ему довелось попадать. Но чем ближе они подходили к институту, тем медленнее становился его шаг и чаще бился пульс. Но как бы он ни оттягивал время, всё же они подошли к входу, с трепетом в сердце он отворил входную дверь и пропустил вперед Юлю. Время на часах было почти 22 часа. Кирилл обратился к охране, которая находилась у входа. Один из охранников ему объяснил — что в столь позднее время, здесь никого не принимают.

Кирилл ответил — что знает об этом, но случай у них особенный и здесь их ожидает доктор — Фишер.

Услышав эту фамилию, охранник сразу куда-то позвонил, и сообщил о прибывших. Затем он обратился к Кириллу:

— Как вас представить? — доктор Фишер спрашивает кто вы?

— Меня зовут Кирилл, скажите, что я от Вальтера.

— Сейчас доктор Фишер спуститься — сообщил ему охранник.

— А вот теперь я немного волнуюсь — шепнула Юля, как я буду здесь, без тебя, и сколько мне здесь находиться?

— Почему же без меня, я каждый день буду с тобой с утра до вечера, уходить буду только ночевать, это неподалеку.

Вскоре в холле показался высокий, худощавый, человек в очках, с рыжими волосами, на вид — типичный немец, лицо у него было — умного, доброжелательного человека, с виду лет сорока. Он подошел к ним, и с улыбкой по очереди, протянул для приветствия свою руку.

— Очень рад вас видеть, я только вас и ожидал — Меня зовут — Марк.

Они по очереди пожали ему руку.

Доктор с улыбкой сказал:

— Давно у нас не было такой красивой гостьи. Видит Бог, если бы я, не был осведомлён кто вы, — я бы перепутал вас с одной голливудской актрисой.

— А мы уже давали сегодня автограф — поведал ему Кирилл.

Он перевёл Юли всё что сказал доктор — Она покраснела.

— Вам очень повезло с супругой Кирилл.

— Я это знаю, у меня к вам предложение — профессор, если вы не против давайте перейдем на — Ты.

— С удовольствием Кирилл, как скажешь, мы ведь все люди простые. Я приготовил для Юли отдельную комнату, там она будет чувствовать себя как дома, прошу вас следовать за мной.

Они шли за ним несколько минут, затем, он распахнул перед ними — одну дверь. Прошу вас входите. обстановка там была почти домашней, — то была большая, просторная комната, с хорошей мебелью, с огромным телевизором, с компьютером на столе, ещё там была отдельная кухня, душевая и туалет. Единственное что выдавало это помещение от обычной квартиры — это кровать. С расположенным оборудованием возле неё. Несколько мониторов и масса проводов было установлено у изголовья по двум краям кровати.

— Вот здесь Юля Вы можете располагаться и чувствовать себя как дома. Завтра с раннего утра мы займемся вашим здоровьем, я надеюсь, когда вы покинете — Эти стены, то будете вспоминать Марка — только добрым словом — сказал с улыбкой доктор.

А теперь Вы должны отдыхать, мы до утра вынуждены вас покинуть, а завтра нам предстоит много работы.

— А как я смогу их понимать — спросила Юля?

Кирилл задал этот же вопрос доктору, тот улыбнулся и указал на небольшой наушник, лежащий на столе.

— Завтра вам покажут как этим пользоваться, так что перевод — это не проблема. Кирилл объяснил ей, как пользоваться электронным переводчиком.

— Хорошо я поняла, так будет проще.

— Ну что любимая, сладких снов тебе, я приду завтра.

— Буду очень ждать тебя.

Кирилл поцеловал её, и они с Марком вышли.

— Я отвезу тебя к Вальтеру — сказал Марк, когда они вышли в коридор.

— Спасибо, но тебе стоит отдохнуть.

— Ничего страшного, я всё равно сплю мало. К тому же нам стоит поговорить с Вальтером, я вижу Его крайне редко, теперь есть повод увидеться.

— Я только за! Скажи пожалуйста, каковы шансы лечения таких заболеваний?

— Дело в том, что я ещё ничего не знаю, если у Юли пока хотя бы третья стадия «Рака», то шанс у нас еще есть, но если окажется что уже четвертая, тогда ты сам всё знаешь. Сколько раз Мы пытались бороться с четвертой стадией этой болезни, но пока бесполезно. Хотя теоретически мы вывели формулу, которая могла бы побеждать рак в любой, даже самой — последней стадии. Но мы пока не можем связать это — технически.

— А что значит — не можете связать технически? Что для этого требуется? Расскажи мне подробней, я ведь немного в этом понимаю, и может быть смогу помочь и быть полезным.

— Действительно, мне ведь Вальтер говорил что вы — талантливый изобретатель, и с современными технологиями на — Ты. Давай я не буду сегодня объяснять тебе на пальцах, а завтра мы поговорим об этом здесь, я покажу тебе всё, что мы уже открыли в этом направлении. И что ещё нам предстоит открыть.

— Они вошли в кабинет марка, он снял халат, погасил свет, и они направились к выходу.

— У тебя отличный автомобиль — сказал Кирилл, увидев стоящий на стоянке новенький «Audi» A8, у меня здесь точно такой же, только он сотне километров отсюда — в Ганновере. В последний раз я вылетал оттуда и оставил его на парковке, нужно будет забрать его в ближайшее время.

— Да этот автомобиль очень хорош во всех отношениях, наши инженеры постарались на славу, я очень люблю дальние поездки за рулем — Это меня успокаивает и отвлекает, ведь когда имеешь отношение и влияние — к человеческой жизни, со временем появляется страх — Сойти с ума. Ведь мы не всегда в силах спасти от смерти многих людей, в связи с чем, появляется чувство вины, которое тебя преследует — везде и всегда, но постепенно я открыл для себя что поездки на автомобиле мне помогают перегрузиться и сбросить хоть не много с себя некий груз вины — который давит на плечи. А ещё вдвойне тяжелее если за время лечения, ты успеваешь подружиться с пациентом и тогда просто хочется уснуть и не просыпаться.

— Я очень тебя понимаю, работа действительно тяжелая, хотя зачастую встречаются люди, которых чужие жизни не трогают.

Да есть и такие, и они даже не задумываются о том — что испытывают родители или дети — тех, кто умер. Именно в этом заключается самое страшное — выйти к ним и сказать — Простите, мы сделали всё что смогли! Что-то мы не нужную тему завели — сказал Марк. Расскажи лучше — что ты изобрел, какой наукой занимаешься?

Кирилл рассказал о себе в двух словах — понимая, что они уже почти приехали. Вальтер жил всего в двадцати километрах от Гамбурга в своём просторном, частном доме, в красивой Немецкой деревне под названием «Fockbec», которая располагалась прямо вдоль Леса, здесь место просто — сказочное — сказал Кирилл, очень люблю бывать у него дома. Вот и он, как раз звонит — Алло Вальтер, мы почти приехали, через одну минуту будем.

— А я думал ты дорогу забыл и заблудился — рассмеялся тот. Ты на такси?

— Нет, мы с Марком к тебе.

— Да ты что, Марк, дружище, решил порадовать старика, какой приятный сюрприз, уже иду вас встречать.

Вальтер жил вместе со своей дочерью — Ингой. Он был вдов, жена его Жанет умерла 4 года назад, с тех пор он как крот — зарылся в работу и не видел ничего вокруг себя — кроме работы и дочери. За время что он был знаком с Кириллом, он пытался сосватать за него свою дочь, по причине того что видел как Кирилл ей нравится. А потому делал всё — чтобы их поженить. И как-то Кирилл даже пытался обратить внимание на неё как на женщину и сблизиться с ней, но со временем понял что как бы он не старался — все его мысли всегда возвращались в прошлое, к той единственной которая теперь висела на волоске от смерти.

Инга была достаточно стройна и привлекательна, увлекалась музыкой, окончила музыкальную школу, затем музыкальное училище, и теперь преподавала по классу фортепиано в одном — немецком лицее. Она прекрасно пела, голос у неё был чудесный. Она была очень хорошо воспитана, скромна, и по сути своей — являлась человеком домашним. Как заметил Кирилл, она очень любила — детей. Он не раз замечал, как она улыбается и тянется к маленьким детям.

Когда они подъехали — Вальтер уже стоял с приветливой улыбкой на лице, встречая их во дворе.

— Ну наконец-то я уже заждался, — сказал он обнимая Кирилла. Спасибо что нашел время заехать к старику — дорогой Марк. Жаль только, что беда способствовало этому, но даст Бог всё будет хорошо, проходите за стол, Инга приготовила нам в духовке Гуся.

— А где она, давно я не видел, очень по ней соскучился — сказал Кирилл.

— Сейчас спустится, видимо поднялась переодеться.

Я смотрю, ты всё же не смог удержать себя, и поехал искать свою невесту.

— Честно сказать, сначала я поехал просто побывать в гостях у друга, посмотреть родные места, но как только самолет приземлился — я уже не смог сдержаться и поехал искать её.

— А можно спросить — вмешался Марк, — вы сейчас говорите о Юле?

— Да, о ней, знал бы ты Марк эту историю, это целый — Роман — сказал Вольтер. Они вкратце поведали ему ту романтическую повесть.

Марк слушал с восхищением и в конце сказал — знаешь Кирилла, Мне кажется, у вас всё будет хорошо. Ведь не может такая любовь, так просто завершится. Такие истории на земле случаются крайне редко, я бы назвал её уникальной.

— Очень на это надеюсь.

Вдруг за спиной послышался радостный женский голос — это было Инга.

— Как же я рада снова видеть тебя — Кирилл — с нескрываемой нежностью на лице воскликнула она — обняв и поцеловав его. Надеюсь, ты снова будешь жить у нас? Я сейчас в отпуске, буду рада тебе хоть чем-то помочь.

Вальтер подмигнул Марку, слегка указывай кивком головы в сторону Инги и Кирилла, как бы давая понять, что Кирилл её нравится и вызывает в ней исключительно — положительные эмоции.

Инга быстро принялась накрывать на стол, а Вальтер спросил — ну как там твой город, сильно изменился?

— Если откровенно — изменился не в лучшую сторону. Страна в упадке, и если в девяностые там, как и везде правили — бандиты, то теперь — правят силовики и чиновники. Но правят гораздо хуже — бандитов, едва я успел приехать, как тут же попал в заваруху.

— Почему-то, я в этом даже не удивляюсь, — заваруха и ты — единое целое.

Затем Кирилл поведал историю с подполковником и его командой.

Да, — сказал Вольтер, я думал такое давно в прошлом.

— Это в Европе такие вещи давно в прошлом. А я без машины времени попал в прошлое, и теперь не знаю, — будет ли у нас будущее.

Инга внимательно слушала рассказ Кирилла, и по лицу у ней было видно, что её что-то разочаровало.

Кирилл догадался — что до настоящего времени она не знала о том, что он прилетел в Германию с невестой. Настроение Инги заметно ухудшилось.

Она знала, Кирилл любил девушку по имени Юля, но в душе ещё питала надежду — что рано или поздно Кирилл всё же сможет полюбить её и жениться на ней. Едва ли какая девушка станет ждать двадцать лет в наше время. Это просто невозможно. Но теперь она поняла что — ошиблась.

— Ты знаешь, пока тебя не было, я выиграла музыкальный конкурс — сказала она усевшись рядом с ним.

— Так я всегда говорил тебе — не стоит бояться, давно нужно было участвовать. От всей души тебя поздравляю. Что исполняла?

— Наш с тобой — романс.

— Что, правда? Какой именно?

— Про Рояль.

— Про рояль? — удивился он.

А мне казалось это произведение не очень подходит для конкурса.

— Почему же? — это романс об одинокой душе, таких душ в наше время много, — тебе ли не знать.

Кирилл заметил её взгляд в тот момент, но ничего не ответил и сразу перевел тему.

— Ты рада что получилось такое произведение?

— Я безумно рада. Ты же знаешь, я всегда любила…, затем она запнулась и продолжила — в общем, любила и люблю, как ты пишешь.

— Извините молодые люди, мне кажется, я чего-то не знаю — вмешался Вальтер.

— Видимо чего-то не знаешь — улыбнулась Инга. Кирилл пишет замечательные стихи, и мы с ним придумали «романс». Тот самый, который я исполнила на конкурсе.

— Выходит — автор того романса сидит рядом с нами. А почему ты мне не рассказала?

— Вообще-то я говорила, но ты вечно в своей работе и никогда меня не слышишь.

— Действительно, где-то я упустил тот момент — рассмеялся Вальтер. Но теперь я ещё больше горжусь вами двоими. Правильно говорят — Талантливый человек, талантлив во всём.

— Тогда у меня будет просьба к вам — Пришлите мне этот романс, очень хочу послушать — обратился Марк.

— Я вам обязательно пришлю.

— Инга прошу, перестань меня называть на — Вы, я совсем еще не старый — сказал Марк.

— Просто я очень редко вижу тебя, поэтому забываю — что Ты наш друг — сказала она улыбаясь.

Я постараюсь бывать у вас чаще — обещаю.

А с Кириллом Вы давно знакомы — спросил Марк у Вальтера.

— Достаточно давно, летом в августе 2009 года столкнула нас судьба, почти 9 лет назад, быстро пролетело время как-то. Тогда он спас нам с Жанетой жизни, если быть до конца откровенным — ты помнишь Марк тот взрыв в торговом центре у нас в городе?

— Конечно помню — Столько людей погибло.

— Среди тех людей были мы с женой, и ещё несколько человек. Тогда, в торговом центре было два террориста. Один совершил само-подрыв, а другой ходил, расстреливая всех с автомата. Когда мы столкнулись с ним, — дуло автомата было уже направлено на нас с Жанет и других людей, которые находились рядом с нами в том же отделе. Но вдруг, появился — этот молодец и одним движением, свернул тому террористу шею. Всё произошло мгновенно, опоздай он хоть на секунду, нас бы расстреляли — как тех, которых террорист уже успел убить перед нами.

— И тогда Вы с ним породнились?

— Нет, тогда он исчез так же мгновенно, как и появился. Но я встретил его месяцем позже, в парке, и подошел к нему, чтобы поблагодарить. Дело в том, что я догадался — он исчез исключительно для того, чтобы избежать общение со спецслужбами.

— Так наверняка его потом эти спецслужбы разыскивали по фотографиям с камер видео наблюдения.

— Конечно искали, только его фото не было нигде, Кирилл этому способствовал. Ему не нужна такая слава и вообще контакт с ними, а я сказал, что никого от страха не запомнил. И уже тогда в парке мы познакомились и стали родными, а после, многое сделали вместе. Надеюсь и ещё сделаем. Кстати до сих пор, никто так и не узнал кроме меня — кто свернул шею тому террористу. Ну теперь, ещё ты знаешь.

— Надо же, Я всегда думала, что вы работаете вместе, и потому знаете друг друга.

— Но ведь это не имеет никакого значения — сказал Кирилл. Главное что мы вместе, рядом, и всегда рады друг другу.

— Странно, ученый свернул шею террористу, к тому же — так запросто — удивилась Инга. Выходит, что ты не просто ученый.

Кирилл заулыбался — ведь кроме её отца, никто не знал что он военный, к тому же — разведчик. Они всегда это тщательно скрывали.

— Всё просто — сказал он, когда я в молодости служил в армии, меня там кое-чему научили, поэтому всё так получилось — ответил Кирилл.

— В любом случае, получилось всё очень достойно, по-мужски, и очень даже — достойно.

— Я действовал по ситуации, ничего особенного не сделал. Многие люди поступили так же.

— Всё что ты делаешь — у тебя, получается — сделать хорошо.

— Я очень рад тому, что Вальтер свёл нас с тобой. Может быть, из этого что-то получится? В жизни ничего не происходит напрасно.

— Я полностью с тобой согласен Марк, — всё в этой жизни не напрасно.

— Очень рад, что у меня такие замечательные друзья, и не просто друзья, а родные — Вальтер мне давно уже вместо отца, Инга родная настолько, что слов не подобрать, кстати, Инга, ты завтра сможешь отвезти меня в Ганновер? Мне нужно забрать там машину.

— Конечно отвезу. У меня масса времени.

За разговорами время пролетело незаметно, в час ночи решено было идти на отдых. Марк тоже остался ночевать у них дома.

Когда Кирилл улегся в комнате поспать, вдруг вошла Инга.

— Извини что беспокою, Ты уставший после перелета, но я не могу терпеть до утра, ты же знаешь, мы женщины очень любопытны от природы. К тому же я очень соскучилась. Тебя не было целых два месяца, а мне показалось, будто прошло два года. Тебя нет, мне и поговорить даже не с кем.

— Ты же знаешь как я рад тебе всегда. И так же скучал по тебе, ты единственная, с кем я могу и желаю спокойно поговорить по душам. Ты та, кто всегда мне по-настоящему дорога, и именно меня волнует всё, что ты думаешь и чувствуешь.

— Я всегда была для тебя подругой или другом, собеседником, сестрой — да кем угодно только….. вдруг она замолчала.

— Только не Любимой? Ты это хотела сказать?

Инга кивнула.

— Напрасно ты так думаешь. Та любовь, которой я люблю тебя — гораздо лучше и надежней, чем та — если я буду любить тебя просто как женщину.

Просто женщина может в любой момент — утратить к себе интерес мужчины. В большинстве случаях, это происходит со временем. А любимая женщина — друг, — это навсегда, к тому же, ты не просто женщина для меня, и не просто друг. Ты — та, за которой я всегда брошусь в огонь и в воду. К тебе у меня не пропадёт интерес никогда — понимаешь. Ни-ко-гда! Потому что в моём сердце ты заняла особое место.

— Но, Неужели я настолько не хороша собой — что тебя не тянет ко мне как женщине.

— Ты очень хороша собой, ты прекрасна. Но я встретил тебя, к сожалению, уже тогда — когда любил другую. И ты мне очень нравишься, и меня тянуло к тебе всегда как к женщине. Именно поэтому я не позволяю себе приблизиться к тебе. Я не смогу спать с тобой пока у меня есть Юля. И поехал я за ней только для того чтобы понять, — существует эта девушка ещё — в принципе, или нет, чтобы раз и навсегда расставить все точки. Если бы я узнал, что она не любит и не ждёт меня, то окончательно вернулся бы к тебе, и тогда всё повернулось бы по-другому. Я не хотел позволить себе, напрасно причинять тебе боль, и потом тихо себя же, за это ненавидеть. Пойми, если я поддамся этому порыву, я испорчу всё! И потом не только Я, но и ты станешь презирать меня. Так нельзя!

Когда я поехал туда и узнал где она и что с ней, моё пламя вспыхнуло с новой силой, к тому же, оказалось, она ждала меня всё это время, — не двадцать дней, не двадцать месяцев — Как ждут из армии, — а двадцать лет.

Вот скажи мне теперь, разве можно предавать такую любовь? Да ещё когда она смертельно больна? Я завтрашнего дня ожидаю с ужасом.

— Как больна, чем?

— А почему ты думаешь, она сейчас не со мной? Разве я оставил бы её где-то одну, в стране, в которой она ни разу не была.

— Я подумала, что может она где-то в гостинице, или, может где-то у родственников или друзей — такое часто бывает.

— Да, бывает, но к сожалению, это не тот случай, она у Марка в институте, у неё «рак крови».

— Господи, вот оно что.

— Завтра всё будет известно, а пока сам не знаю всех подробностей, вижу лишь — что ей хуже с каждым днём.

— Прости меня Кирилл, я понимаю, что сейчас происходит в своей душе, а я со своими разговорами пристала.

— Не извиняйся, ты мне помогаешь отвлечься и не думать об этом кошмаре, ты ведь знаешь про моих родителей, ты и тогда была со мной рядом, и благодаря тебе я не сошел с ума. Ты даже не представляешь, насколько ты для меня бесценна. Я хочу, чтобы ты знала, я всегда буду с тобой рядом.

— Я не встречала таких как ты, и вряд ли встречу. Я уверена, — в этот раз, у вас всё будет — хорошо. Давай пообещаем что всегда будем помогать и поддерживать друг друга, у нас это всегда неплохо получалось.

— Я тебе даю слово, что, в моей душе и жизни, ты будешь всегда, и где бы я не был, я всегда приду, чтобы помочь тебе, или порадоваться вместе с тобой. Спасибо тебе за всё! Ну что, завтра едем в Ганновер? Я думаю, отправимся часов в 9:00 утра.

— Тогда спокойной ночи — сказала она мило улыбаясь.

— Спокойной ночки фрау Инга.

Когда она вышла, он вновь остался один на один со своей бедой и своим одиночеством, и снова мысли закружились в его голове, сменяя одну за другой бурной чередою. В груди что-то продолжало ныть, такой навязчивой и предательской болью, напоминающей о том, что в его жизни есть что-то — очень плохое. Любой человек способен переживать — но не любой, способен пережить. Он не любил церковь и ее служителей, он предпочитал говорить с Богом без посредников. Государственный деятель — но анархист, он уважал историю и не допускал её поворот. Но теперь он многое знал и понимал. Понимал, что если придется, то он должен будет повернуть ход истории, и если нужно перевернуть с ног на голову — судьбу — ради любимой. Быть может, Настоящая любовь всесильна? Один шанс, всего один, должен вырвать я у судьбы.

С этими мыслями он наконец заснул, когда открыл глаза на часах было 7:30, он слышал что кто-то уже проснулся и ходил по дому.

— Умывшись, он спустился на кухню, Марк и Вальтер уже собирались уезжать — каждый на свою работу.

— Мы не стали будить тебя, ты должен как следует отдохнуть от перелета, к тому же, ты мне пока не нужен — сказал Марк, так или иначе к Юле пока нельзя, мы будем обследовать её, так что ты, пока занимайся своими делами, если что я тебе позвоню — до встречи.

— С Богом — ответил Кирилл.

Он уже не хотел спать, и будить Ингу ещё было рано, поэтому он налил себе чай и чтобы отвлечься — включил телевизор — посмотрю, что в мире творится — подумал он. Хотя верить телевизору последнее дело, уж кому — а мне бы это грех не знать. В последнее время политика всё больше и больше злила его, ведь он знал — что действительно происходит во многих министерских кабинетах, там царило — лицемерие, алчность и далеко не то, что транслируют по телевизору. С этими мыслями он брезгливо переключи новости на музыкальный канал. Демократическая Европа ничем не отличается от нашей страны — подумал он и привалившись на диван под музыку закрыл глаза. Прошло несколько минут и вдруг он словно очнувшись, почувствовал, как его по голове погладила нежная, женская рука. Открыв глаза, он улыбнулся, — прости, это я разбудил тебя своей музыкой.

— Вовсе нет, я ничего не слышала, проснулась интуитивно. Можно перекусить и ехать в Ганновер. Слушай, сделай пока бутерброды, а я быстро в душ.

— Хорошо фрау, сейчас всё будет.

— А спину потрешь?

— И спину потру — засмеялся он, — только довези меня до Ганновера.

— Если ещё и массаж сделаешь — довезу с музыкой.

— Так ты не фрау Инга — ты рыжая «Бестия».

Он не знал, как будет по-немецки слово «Бестия» и есть ли такое вообще, поэтому произнес последние по-русски, но в немецком языке есть слово «Beste» что на русском языке означает — Лучшая.

— Так значит я лучшая?

— Конечно ты лучшая.

— А по-русски что означает «Бестия»?

— Это что-то вроде искусительницы.

— Если бы ты ещё поддавался моему искушению — вздохнула она и пошла в ванную комнату.

Через несколько секунд, дверь в ванной вновь отворилась, она выглянула и крикнула — но спину то не забудь зайти потереть.

— Я помню-помню.

Она не стеснялась Кирилла, он неоднократно видел ее обнаженной, она всегда, всячески, пыталась привлечь его внимание своей красотой. И несколько раз ей это удалось, но после они решили, что Кириллу необходимо время. Он не скрывал, что любит девушку из прошлого, поэтому она не давила на него, а просто терпеливо ждала. Инга была уверена — Кирилла давно никто не ждет и вскоре он в этом убедиться лично и окончательно вернется к ней.

Кирилл приготовил лёгкий завтрак и вошёл в душевую комнату.

— Ну что грязнуля, подставляй мне свою спину, буду снимать тяжелый груз накопившийся за целую ночь.

— Еще одна черта, которая была по душе Кириллу это — совершенное чувство юмора Инги, она всегда понимала все его шутки и сама в ответ очень много шутила. Редкое в наше время достоинство для человека.

После душа и завтрака они двинулись в дорогу. Кирилл очень любил немецкие дороги и пейзажи, за много лет службы за границей он отвык от российской суеты, жизнь здесь протекала спокойно и размеренно, люди ему попадались в основном тихие и бесконфликтные. Уличные потоки города протекали тихим, неторопливым, потоком людей и автомобилей. В дневное время этот поток был слабым в отличии от России, здесь весь народ днём находился на работе, а без дела слонялись в основном только студенты, пенсионеры, туристы, и ещё несколько категорий людей, но сравнительно с городами его Родины — города Германии казались ничтожно малы и безлюдны.

Они быстро проехали по окраинам города и выехали на скоростную магистраль, вот где кипела жизнь — вперемешку с адреналином. На немецком «Автобаме» были все условия для тех, кто спешит, и для тех, кто просто любит погонять.

У Инги был небольшой — «Volkswagen Golf» это автомобиль скорей для спокойных авто прогулок, нежели для скоростной езды, но свои 160 км в час он ехал свободно. Именно с этой скоростью они взяли курс на Ганновер, несмотря на слабенький двигатель автомобиля, Инга всё же любила побаловаться педалью акселератора.

— Всё так же гоняешь — спросил он.

— У тебя научилась, конечно, моя букашечка едет не так, как твой — Монстр, у которого один двигатель под капотом, размером с мою малышку, но мы немцы люди простые и не можем позволить себе такой автомобиль — пошутила она. Между прочим, у меня мама была наполовину немка, отец её, — мой дед — был чистокровный немец. Так что во мне на четверть течет немецкая кровь. Мама в девичестве была Рейдель.

— Почему ты раньше об этом не рассказывал?

— Тема не заходила, ты ведь помнишь, о чём мы больше всего разговаривали? — Поэзия, музыка, литература, история. Только с тобой я мог спокойно поговорить на эти темы и пофилософствовать, в наше время мало кто увлекается такими вещами, люди увлечены компьютерными играми, футболом, хоккеем, своей внешностью, заражаются поголовно болезнью самолюбования, соперничают друг с другом в красоте внешней, утратив красоту внутреннюю. Теперь люди стыдятся показаться чувствительными, сентиментальными, ранимыми, даже те кто является такими лицемерно скрывают настоящего себя, пытаясь казаться более дерзким, современным и испорченным, чтобы выглядеть под Стать таким же глупым заблудшим по жизни овцам, тупым безразличным и на что не способным. В общем, шагать в ногу со временем, даже не задумываясь о том, куда это время его приведет.

— Вот смотрю на тебя, слушаю о чём ты говоришь, и восхищаюсь, как, человек думающий настолько глубоко, чувствующий так тонко жизнь и всё прекрасное, умеющий по-настоящему любить, смог так запросто свернуть шею террористу? Фрау Инга, вы слишком много думаете о том, о чём думать не стоит. Прекратите засорять себе голову, столь юную и красивую, забудьте уже о террористах.

— Я же просто, с точки зрения психологии пытаюсь это разгадать. Я дочь Великого учёного, и во мне любопытство хоть отбавляй. Мне любопытно знать, что ты за человек? И чем больше узнаю тебя, тем больше понимаю — твою девушку, она знала кого она ждет, и ради чего терпит одиночество все эти годы. Но ведь и ты любил её все эти годы, значит и в ней есть что-то особенное. Я хочу с ней познакомиться, думаю, мы с ней подружимся.

— Я в этом не сомневаюсь.

Вот что в ней такого, в этой рыжей немке — подумал Кирилл, ведь когда она рядом, я могу быть обычным человеком, просто брать и отключаться от нахлынувших проблем.

Конечно, мысли о Юли меня не покидают, но хотя бы не схожу с ума. И могу спокойно сосредоточиться.

— Спасибо тебе — сказал он после некоторой паузы.

— Мне, — удивилась она. За что?

— Зато что ты есть, зато, что ты рядом, зато, что понимаешь меня всегда и помогаешь мне справиться. Если бы я сейчас остался один, я бы сломался.

— Тебе так кажется, на самом деле ты Сильный.

— Мне кажется это не тот случай, у всех есть предел, до своего я видимо дошёл.

— Но тогда мне вдвойне приятно чувствовать себя полезной.

— В такой тяжелой ситуации это значимо, кстати, мы почти приехали не забыть свернуть в сторону аэропорта, с тобой даже время летит незаметно.

Что-то Марк не звонит, узнать бы у него что там.

— Подожди, рано ещё, даже десяти нет. Это ожидание меня убивает, кажется прошла вечность.

— Вечность еще впереди, а пока подожди, скоро все расскажут — говори куда ехать, где машину оставил?

— На длительной стоянке, справа от основной, там указатель будет. Только я не помню в каком ряду, езжай в том направлении — он указал ей рукой куда ехать. Немного проехав, она увидела слегка покрытый пылью его «Audi» и остановилась.

— Ну что, кто впереди поедет обратно?

— Ты конечно, а я за следом тобой — сказала она. Ты возьмешь меня с собой в институт?

— Хорошо, поедем вместе, настраивай в машине нашу связь и езжай следом за мной. Запустив двигатель своего автомобиля, он почувствовал — мощь, которая в ней проснулась. Под капотом у неё располагался двенадцати цилиндровый двигатель с динамикой как у ракеты. Выехав на автобан и нажав на педаль газа, он почувствовал свободу. Послышался знакомый рык, и стрелка спидометра мгновенно перевалила за 200 километров в час. Вдруг в динамиках тут же послышался голос Инги — Мистер не забывайте, что я плетусь позади вас.

— Прости родная, это я по привычке, уже приподнял ногу — догоняй.

Дождавшись пока автомобиль Инги появится у него в хвосте, он установил скорость на 150 километров в час и ответил — соскучился просто, давно не ездил за рулем на ней.

— Дай мне тоже на ней прокатиться.

— Запросто, на ближайшей заправке поменяемся.

Съехав к первой заправке, он уступил ей свой автомобиль, а сам пересел в её «Golf». Не успев моргнуть глазом, — его Audi тут же исчезла из вида.

— Ну как, нравится — спросил он.

— Очень, это просто ракета, давно я на ней не гоняла.

— Ну так скачи, давай встретимся у Марка.

— Тогда я помчалась.

— Я же говорил — Бестия. — Рассмеялся он.

Спустя час он подъехал к Институту — возле которого его уже ожидала Инга.

— Ну как прокатилась.

— Непередаваемо, — это просто Ракета, не хочу снова ездить на своей букашке.

— Ну так гоняй пока на этой — в чём проблема, наслаждайся и улыбайся. Нужно было тебе её оставить, когда уезжал. — Ну что идем к Марку — сказал он. При этих словах в его глазах появилась печаль, и он снова вернулся в суровую реальность. Прошло всего четырнадцать часов с момента как он, не видел Юлю, а душа его истосковалась по ней.

Несмотря на то, что рядом была Инга и пыталась сбить его тоску своим присутствием. Вступив на порог, у него в груди снова закололо.

Когда же ты уже успокоишься — подумал он, сколько можно сверлить меня.

Остановившись в Холле, возле охраны, он позвонил марку и сообщил что прибыл к нему.

— Я пока немного занят, подожди меня минут тридцать, к Юле сейчас тоже нельзя.

— Тогда мы с Ингой пока прогуляемся, как будет можно, позвони мне на телефон.

— Чтобы здесь не толкаться я предлагаю погулять или зайти в кафе.

— С удовольствием — с этими словами Инга схватила его под руку и повела за собой на улицу.

— Мадам, ты прям пытаешься утащить меня с этого места.

— Потому что оно очень плохо на тебя влияет, ты мгновенно стал печальным, не могу тебя видеть таким.

— Ты ведь знаешь что мне сейчас не до веселья.

— Поэтому я стараюсь тебя взбодрить.

— У тебя неплохо получается. Может хочешь мороженого?

— С удовольствием, кстати, здесь есть Баскин Роббинс.

— Это нам подойдёт, — помнишь нашу первую прогулку.

— Разве такое забудешь, этот позор всегда живёт со мной — рассмеялась она и покраснела.

— Надо же, ты даже сейчас снова покраснела как тогда, хотя нет и капли позора, по-моему, очень смешной и забавный случай, который мы будем вспоминать и всегда смеяться.

Сначала я перевернула на себя соус, затем мороженое, а потом ещё меня облила поливочная машина. После той прогулки я была похожа на поросенка.

— Неправда, прогулка супер. Поливалка просто постирала твое платье после соуса и мороженого, к тому же сегодня такого мы не допустим. Я буду контролировать твои руки, к тому же теперь ты более опытна.

— Ну и что, мои руки всё также периодически вытворяют нечто ужасное, и часто роняют что-нибудь на себя.

— Ты девушка, для девушки неловкость простительна, иногда даже красит.

— Позор был бы, если я на тебя уронил что-нибудь. А если это делает девушка то это даже романтично, вообще милая и красивая девушка всё делает романтично. А ты у нас милая и красивая.

— Ну спасибо, — смутил ты меня, вот и кафе-мороженое.

— Ты всё ещё не изменила своему вкусу? Также любишь с клубникой.

— Да-да — кокетливо ответила Инга.

— Пожалуй, я составлю тебе компанию.

Кирилл заказал два одинаковых, клубничных мороженого и они присели за столик.

— Здесь всегда много детей, люблю места где обитают дети, в них всё такое светлое, чистое, они ещё не заражены этим миром. И когда маленькие такие замечательные, хочется подойти и потискать их за пухлые щёки.

— Я давно заметил, что ты в восторге от детей.

— Что правда.

— Конечно, у тебя всё на лице написано, глаза горят когда ты видишь ребенка.

— А когда смотрю на тебя, — горят?

— Не очень — ответил он хитро улыбаясь.

— Не обманывай, скажи правду — горят глаза? Вот прямо сейчас посмотри — не унималась она.

— Да — горят они, горят, даже слепят. Как у Бестии — горят.

— А мне нравится, что ты так меня называешь.

— А как мне еще тебя называть? Ты и есть «Бестия».

Кирилл вообще заметил, как сильно изменилась за то время, что они не виделись — Инга. Раньше она ему казалась менее разговорчивой, более задумчивой, теперь она явно перешла в наступление, перемена была очевидна. Инга стала более смелой и раскрепощенной, было видно, что она полна решимости, её не смущало что Кирилл вернулся не один, и всё время думал и говорил о Юле.

— Вот гляжу я на детей и думаю о возрасте.

— О своём, или о детском? — рассмеялся Кирилл — хотя это одно и тоже.

— О своём конечно, — вздохнула она, — время уходит, а детей у меня все нет, скоро старость и тогда не до них будет.

— Тебе ли говорить о возрасте, в свои двадцать восемь лет? Это мне пора задуматься в тридцать шесть.

— Для мужчины возраст не главное чтобы иметь детей.

— Всё будет хорошо, и дети будут тоже. Всему своё время, всему свое время.

— Хорошо, будем считать — ты меня успокоил. Извини, что я тебе всякой ерундой морочу голову.

— Тебе можно всё. Как видишь, всё обошлось без происшествий и твоё платье чистое.

— Может съесть ещё — одно рассмеялась она. Неудобно как-то уходить чистой, традиции нарушать нельзя.

— Ничего, у нас ещё не всё потеряно, пока будем возвращаться, наверняка нам по пути встретится — поливалка, тогда всё станет на свои места.

— Точно, о ней я совсем забыла.

— Ну что, идем, бросил вызов очередному испытанию — продолжал шутить Кирилл, к тому же думаю, скоро позвонит Марк, нужно быть поблизости.

Они вышли из кафе, и пошли в сторону института.

— Ну поведай мне что у тебя нового в музыке — спросил Кирилл — может, написала чего новенького, интересного. Ты ведь знаешь, что мне очень нравится твоя музыка и я являюсь твоим самым главным поклонником.

— Конечно, кое-что придумала, думаю тебе понравится, вечером сыграю, может быть ты снова под них напишешь хорошие стихи и скоро мы выпустим свою пластинку.

— Запросто леди, ты же знаешь — для тебя я напишу всё что угодно.

— Договорились Мистер. Вдруг зазвонил телефон, Кирилл вынул его из кармана.

— Ну наконец-то, Марк звонит. — Слушаю тебя Марк — какие новости?

— Ты запомнил вчера где мой кабинет?

— Конечно запомнил.

— Тогда жду тебя.

— Через 5 минут будем.

Кирилл с Ингой ускорили шаг, и через несколько минут он постучал в дверь кабинета, в котором находился Марк.

— Да — да — войдите — ответил Марк.

Кирилл с Ингой вошли в его кабинет и сели напротив Марка. Кирилл сидел молча, прожигая взглядом Марка и ждал.

Марк заговорил первым — в общем, я снова оказался заложником своей работы, в данной ситуации……

Взгляд у Марка был такой, будто кто-то сзади в этот момент резал его в самое сердце.

Кирилл сразу заметил, что ему тяжело говорить и всё понял.

— Сколько у нас времени — спросил он.

Марк развел руками и потупив взгляд ответил — одна, или две недели.

Кирилл вздрогнул.

— Одна или две недели чтобы попытаться что-то сделать?

— Нет. Всего две, до конца.

— Это точно?

— Ну если у неё очень крепкое сердце то три, она вообще очень сильный человек, я не знаю как она терпит все эти боли, ту слабость, с которой ей приходится бороться, и по сей день так прекрасно выглядит. На этой стадии её болезни она должна выглядеть как Мумия, и вообще умереть уже.

Инга побледнела, Кирилл вскочил, и стал молча ходить по комнате, у него задергался правый глаз.

— Я обещал показать ей мир — сказал он. Она должна жить. — Марк возьми моё сердце, кровь, душу, — возьми всё что нужно и пересади — только пусть она живёт, пусть увидит мир.

Марк молча опустил голову.

— Так, нельзя поднимать панику — подумал Кирилл. И тут же взял себя в руки.

— Марк, дружище показывай свою лабораторию и расскажи мне, чего вам там требуется ещё?

Марк понял, он обязан дать ему всё. Ты прав — ответил он, я знаю что Чудес не бывает, но иногда люди благодаря своему разуму и стремлению — ЖИТЬ, способны совершать невозможное. Кто знает, может у тебя получится то, что не получилось у других.

— Марк я костями лягу, но я должен показать ей мир и вернуть ее живой — родителям. Отведи меня к ней и приступим.

— Инга ты мне поможешь?

— Конечно, только скажи чем?

— Нужно побыть с Юлей, а я пока попробую разобраться с этой болезнью.

— Конечно, я буду с ней, сколько потребуется.

— Марк она должна постоянно находиться здесь, или можно привозить её при необходимости.

— Достаточно только привозить, сейчас мы всё равно беспомощны, можем лишь питать организм и делать обезболивающие уколы. Хотя уколы может делать кто-нибудь дома, основное это обеззараживание крови, нужно по возможности задерживать развитие раковых клеток.

— Я тебя понял.

Они подошли к палате, Кирилл встряхнулся и спросил: она знает?

— Мы ей ничего не говорили, но она всё чувствует, сегодня напрямую задала сегодня вопрос — Сколько ей осталось жить? — Я конечно успокоил и сказал что всё будет хорошо, ты же понимаешь, по другому просто нельзя.

— Всё правильно, — спасибо. Ну что входим?

С этими словами он постучал в дверь, и слегка нажав на ручку — отворил.

— Скажите, королева сегодня готова принять к себе гостей?

— Ну наконец-то — обрадовалась Юля, я всегда вас жду, я очень скучала по тебе — сказала она обнимая и целуя Кирилла.

— Юленька познакомься — это Инга, дочь моего друга Вальтера, того самого кто всё это устроил.

— Я поняла, — очень приятно — сказала она — улыбалась и протянула Инги свою холодную руку. В какое-то мгновение Кирилл заметил, как они внимательно изучают друг друга взглядом.

Несмотря на обстановку они обе почувствовали друг в друге соперницу, но ситуация сейчас располагалось по другому.

— Мы с тобой пока будем жить у них, так как моя квартира не очень близко отсюда, а нам нужно каждый день приезжать в институт. С Ингой мы знакомы давно и дружим как брат и сестра, понимаешь? Повода для ревности нет.

— Не беспокойся, я тебе верю.

— Марк мы сейчас можем Юлю забирать домой.

— Можете конечно.

— Ты нам дашь переводчик, чтобы Юля могла разговаривать с Ингой?

— Конечно, можете взять.

— Тогда пусть они едут, а мы займемся делом, нельзя терять времени.

— Инга Забирай Юлю, покажи ей всё — что только возможно, вот вам моя карта.

— Юленька, езжайте на экскурсию, купи родителям подарки, хорошие подарки — ни в чём себе не отказывай, денег не экономь пин-код — наш с тобой год рождения! Общаться ты уже умеешь, Инга покажет тебе всю красоту Гамбурга, и море. Хотя нет, к морю отвезу лично, а сейчас я должен помочь Марку — ты всё поняла?

— Да любимый.

— Тогда девочки — вперёд, а мы работать будем, если что сразу звони, и родителям — позвони, — всё до вечера.

— Ну что Марк показывай ваши — Пенаты, расскажи мне что нужно, я постараюсь вникнуть, может, сможем друг другу помочь.

Они прошли в лабораторию — Кирилл надел халат, и Марк принялся ему рассказывать поочередно обо всём — что представляет из себя — Рак, и что теоретически может его нейтрализовать. Марк показал ему на мониторе — как выглядит эта зараза, как она развивается и что поражает в организме.

— Теперь смотри — вот это вещество, способно полностью уничтожить рак крови на любой стадии. Но при попадании в кровь она тут же теряет свои свойства, мы выяснили, чтобы этого не происходило, и сыворотка продолжала работать, ей необходимо специальную оболочку. Наши специалисты выявили, что оболочкой этой могут служить искусственно созданные — «электрические нейроны» аналогичные тем, что живут и работают в нашем мозге. Поскольку нейрон способен хранить и вынашивать в себе информацию. В нашей ситуации нейрон можно заряжать нашей вакциной. Нейрон должен быть запрограммирован так, чтобы — имея в себе вакцину, разыскать в крови раковую клетку, перехватывать её и поглощать в себя, тем самым позволить вакцине убить раковую клетку.

— Но насколько я знаю, люди не могут пока вывести искусственный нейрон — сказал Кирилл.

— В этом и есть вся проблема, мы меняли формулу миллион раз, ничего не получается, при малейшем изменении против рака она становится не эффективной. Сколько наши ученные не бьются, не могут они вывести нужный нейрон.

— А как же метастазы? — спросил Кирилл, через кровь нейроны доберутся и до них, рак погибнет а метастазы должны постепенно исчезнуть, сейчас у неё метастазами поражена печень и селезенка, самое страшное в том, что рак разрушает костный мозг, он убивает в нем нейроны, именно поэтому нам необходимо вывести новый «умный» нейрон, который уничтожит клети рака и заменит погибшие нейроны, тем самым восстановив костный мозг!

— Ты можешь дать мне эту формулу? — Она никуда не исчезнет, я никому никогда не передам её, у нас нет времени, поэтому я хочу взять её с собой и дома подумать.

— Хорошо я тебе дам тебе электронный носитель, там ты найдёшь всё что необходимо. Только никто никогда не должен узнать об этом. Ты же знаешь, что это является государственной тайной, иначе мне просто конец.

— Я это знаю, я не подведу тебя.

— Хорошо, возьми это и по домам. Пожалуй, поедем уже, завтра снова много работы.

Кирилл вышел на улицу сел в автомобиль Инги, откинулся в водительском кресле, закрыв глаза, выдохнул и задумался. Теперь ему не давала покоя это формула. Он пытался прокрутить в голове всё то, что видел сегодня, сосредоточившись — он вспоминал все науки, которые можно было применить в данной ситуации, было не просто сразу понять и перемолоть столько информации, к тому же мало ему знакомой. Посидев так несколько минут, он завел автомобиль и поехал в сторону временного пристанища. По пути он позвонил Юле и сообщил, что скоро будет.

— Соскучилась, очень жду тебя — сообщила она уставшим голосом. Он резко нажал на газ.

— Разница конечно большая — подумал он — на этом автомобиле торопиться не получится. Авто для ленивых и беззаботных людей.

Пусть медленно, но верно — машина набирала скорость. Кирилл спешил туда, где его ждут. Сейчас на счету была каждая секунда, на его душе лежал ещё — один камень, он давил на него непосильной тяжестью — это Родители Юли. Как сообщить обо всём им? Теперь именно он должен принести им эту убийственную новость. С болью в душе он взял в руки телефон и нажал кнопку вызова, — через некоторое время он услышал на другом конце голос Виктор Петровича.

— Приветствую тебя молодой человек.

— Здравия желаю товарищ полковник.

— Ну Докладывай — Как вы там? — что-то голос невеселый.

— Устал немного, только что покинул медицинский научный институт, в котором сегодня обследовали Юлю, не могу тянуть с ответом, не имею права. У нас беда.

— Говори немедленно, что с ней?

— Всё плохо Виктор Петрович, и времени мало.

— Рак? словно плетью хлестнул голос Виктор Петровича.

— Так точно две недели.

— Почему две, произнес он непонимающим тоном. Две недели как Раком заболела?

— Никак нет, слишком поздно обратились к врачу, у нас всего две недели осталось. В этой жизни всё несправедливо, нечестно, потому что Бога нет, либо ему плевать на людей. Иначе как ещё сказать об этом. Почему она, за что?

— Ты верно говоришь сынок, — Бога нет! Иначе бы он так не поступил, не позволил, не допустил.

Когда вы вернетесь?

— Не знаю Виктор Петрович, мы должны бороться, во что бы то не стало — до последнего. Поэтому увозить её нельзя, здесь — ученые и лаборатория. Мы должны работать, нужно что-то предпринимать, искать шанс, любой шанс использовать. Очень мало времени, нужно собраться и обуздать время, мы должны его остановить. Хотя в сложившейся ситуации думать очень тяжело, завтра я позвоню вам и будем думать. Вы пока паникуйте, не всё еще потеряно, я так просто её не отдам.

— Я постараюсь сынок, я постараюсь. Ты там тоже держись, я знаю — ты рук не опустишь.

— Так точно, не опущу.

— Держи меня в курсе — договорились?

— Разумеется, конец связи.

Кирилл выдохнул, из глаз градом потекли слёзы. Слезы лились так сильно, что ему пришлось остановить машину, он попросту не видел дороги, в глазах всё расплывалось, сдерживать себя он больше не мог, ком в горле душил его непреодолимой силой. Слёзы огромными каплями ударялись и мгновенно исчезали, впитываясь в кресло автомобиля. Дорога была пуста и тоскливо уходила куда-то в мрак. Кирилл вдруг услышал, как по крыше загрохотал легкий дождь, словно из солидарности его горю — небо плакало. Немного успокоившись, он продолжил движение. Вскоре на горизонте появилась деревня, и через пару минут он уже вошел в дом.

Все сидели за столом в гостиной в ожидании его. Увидев, что он вошел Юля бросилось ему на шею, её глаза блестели от счастья, ему показалось — она чувствует себя лучше и это придало ему сил. Сначала Инга тоже машинально бросилась к нему, но осознав, снова вернулась и села на свое место за столом.

— Ну как погуляли девчата? Я полна восторга, — Инга меня сегодня куда только не возила. Очень красивый город, я не переставала восхищаться. В общем, сплошной позитив. Одно плохо — тебя не было.

— Я был бы безумно счастлив быть сегодня с вами, но Марку нужна помощь -безотлагательно, я совсем немножечко уделю ему времени, а потом буду весь твой.

— Ну что там у вас спросил Вольтер? — я понял, вы что-то задумали?

Вальтер говорил спокойно, зная что Юля не понимает по-немецки — без переводчика. А в данный момент она им не пользовалась, он лежал в стороне.

— У Марка есть кое-какие наработки, но этого недостаточно, они пока невозможны для применения.

— Я уже знаю, мы даже совещались и договорились совместно поработать.

— Может случиться так — что мне понадобится ваша помощь, оборудование, лаборатория, и ещё что-либо.

— Всё что пожелаешь Дорогой — ты всегда можешь рассчитывать на моё содействие.

— Тогда завтра я поеду вместе с тобой и буду работать.

— Хорошо, едем вместе.

Значит Юличка осталась — довольна немецкой культурой, архитектурой, и гостеприимством? —спросил Кирилл.

— Довольна — не то слово. Я в восторге, я даже удивилась в том — что мы сейчас находимся в деревне.

— А ты думала где мы? Рассмеялся он.

— Я думала, это элитный котеджный поселок.

Кирилл смеялся — они не знают что такое элитный поселок. Здесь все так живут, и обычные люди — из народа, и рабочие, и крестьяне, и ученые, и богачи. У них нет отдельных поселков, все живут вместе, вне зависимости от социального статуса.

— Молодцы какие. У нас давно этого нет — полное разграничение личностей. А еще я узнала от Инги, что у тебя здесь тоже есть квартира, и машина на которой она меня возила тоже твоя.

— Да имеется, жить ведь нужно где-то, и ездить тоже.

— Ну машина конечно вообще — самолёт, к тому же Инга так быстро гоняет.

— Ну и как тебе езда Инги?

— Очень шикарная и езда и машина. А вот скажи мне пожалуйста ещё…. хотя нет потом спрошу.

— Ну Спросишь потом, значит и отвечу потом — улыбнулся он.

Хотя сам уже прочитал в её глазах то — что она хотела спросить.

— Ты великолепно справилась со своей задачей, спасибо тебе большое — Инга, но тебе ещё придётся потрудиться какое-то время.

— Я ведь уже говорила тебе — сделаю все что смогу.

— Умница, чтобы я без тебя делал?

За разговорами он всё время ел, так как за весь день съел утром одно мороженое в кафе с Ингой.

— Спасибо девочки, всё было очень вкусно — сказал он вставая из-за стола. Может прокатиться по ночному городу, а Юлянь?

— Я с удовольствием ответила она.

— Ты не устала?

— Нет, я готова.

— А ты как на это смотришь — рыжая? спросил он и рассмеялся

— Может, вы вдвоём поедете? — зачем я вам мешать буду?

— С тобой мы не будем грустить, ты нам нужна так будет легче. К тому же за рулем нужен более сосредоточенный водитель.

Инга молча встала и вышла.

Кирилл с Юлей не обратили на это внимание, вдруг раздался голос Инги:

Ну вы что там расселись — поехали уже — смеялась она.

— Поезжайте конечно, вам сейчас очень нужно проветрить головы — сказал Вальтер. А я пока подумаю над вашей проблемой. Оставь мне то, что дал тебе Марк, я посмотрю.

Кирилл вынул диск из кармана и передал его Вальтеру.

— Ну всё, мы помчались.

Кирилл вышел во двор, Инга с Юлей уже сидели в машине, дождь всё также лил. Подумаешь дождь — сказал Кирилл, присаживаясь на заднее сиденье — рядом с Юлей.

— Ну что Ямщик попрошу вас — гони лошадей в город Киль — сказал он улыбаясь.

— Киль удивилась Инга?

— Да, но только виду не подавай, сделаем ей сюрприз. Она давно мечтала побывать на море.

— А что, Неплохая идея. Я тоже давно не видела море. Ночь, дождь море — романтика. Только мне немного грустно стало — сказала она, — направляя автомобиль в сторону автобама.

— Отчего — то конкретно?

— Фильм грустный вспомнила — Достучаться до небес!

— Фильм действительно печальный.

— Ну, скажи — всё ведь будет хорошо?

— Конечно, так и будет.

— Я уверена ты что-нибудь придумаешь.

— Я очень буду стараться, — это мой долг, — Святая обязанность.

— Папа тебе поможет.

— Вообще не знаю, чтобы я без вас делал? — подумать страшно.

— Для этого близкие существуют.

— Так точно для этого.

— Только ты мне показывай дорогу, чтоб я поворот на Киль не пропустила.

— Подъезжать будем, я скажу заранее.

— Я Киль совсем не знаю.

— А навигацию включить не судьба?

— По навигации Юля может догадаться, что мы едем туда, тогда сюрприз не получится. Там же на картинке всё видно.

— Умница, знаешь толк.

— Мне кажется вы что-то задумали. — спросила вдруг Юля.

— С чего ты взяла?

— А что тогда вы так долго обсуждаете? Мне ведь тоже интересно узнать, а я сижу и не понимаю. Такой глупой себя ощущаю.

— Ничего не глупая. Скоро тоже говорить начнешь, всему свое время. Тогда переводи — о чём говорили?

— Фильм вспоминали хороший.

— О любви?

— Конечно ней, ещё о дружбе, и стремление к мечте.

— И что за фильм?

— В том и дело — название вспомнить не можем.

— Какая же красивая у тебя машина. Светится внутри как Ёлка, прелесть просто, и едет — словно лодка плывет. Сейчас на магистраль выберемся — увидишь как она едет.

— А зачем нам туда?

— Просто прокатить тебя с Ветерком? Вот он уже впереди светится.

Ну что Прокатишь нас с Ветерком Фрау Инга — спросил он.

— Это запросто, ветерок я люблю — ответила Инга. И выехав на автомагистраль она надавила на педаль.

Кирилл и Юля невольно прилипли к спинке заднего дивана.

— Ничего себе, — удивилась Юля. У меня дух перехватило, она как Самолет, скорость уже 250, как Инга не боится так гонять.

— Всё просто, здесь дороги и машины — это одно целое. Все предусмотрено. Дороги здесь для машин, а не для гужевых повозок.

— Я заметила, тоже хочу научиться ездить.

— Ты разве не училась.

— Училась, и права получила, но так как автомобиля у меня нет, то и опыт тоже отсутствует. Мне кажется, я уже совсем этому разучилась.

— Тебе только так кажется, на самом деле это на всю жизнь, сядешь за руль, и всё вернётся, — навык и уверенность. Мы кстати это Сегодня проверим.

— Как проверим, нет, я боюсь, разобьюсь ещё, не дай Бог.

— С чего это ты взяла? — вовсе не разобьешься, тебе просто кажется, сядешь за руль и сама убедишься что ошибалась.

— Ты уверен? А если врежусь?

— Говорю, не врежешься, если что-то пойдет не так, — Машина сама остановится.

— Как это?

— Очень просто. У этого автомобиля есть самый настоящий «Автопилот», он даже паркуется сам.

— Ничего себе, я думала, это только в фантастических фильмах бывает, хотя я никогда не обращала на это внимание, поэтому не знаю ничего.

— А куда мы едем? Что-то долго. Сегодня из города мы быстро доехали.

— Ну и что, тебе не всё ли равно, скоро всё увидишь.

— Хорошо любимый.

— Расскажи лучше — родителям что-нибудь купила в подарок?

— Пока нет. Сегодня просмотрела много чего, но пока даже не знаю что купить.

— Нужно что-то особенное то, чего у них нет.

— «Внука» — сразу ответила Юля, вот чего у них нет и чего они хотят — улыбаясь заявила она.

— Тогда это ко мне! В магазине точно такой подарок не купить.

— В общем, не откупился ты деньгами — Кирилл Сергеевич.

— Откупаться и в мыслях не было. Я и сам мечтаю об этом. У нас будут дети, много детей. — Это судьба! — правда чернявая? — за любовь нужно бороться, воевать, и погибнуть — если придется.

Любовь! Только любовь — есть то, конечное и истинно высшее — что оправдывает наше земное существование. Только она может — по-настоящему нас возвышать и укреплять, именно любовь породила — поэзию, искусство, и Веру во что-то светлое и хорошее. Совсем недавно я думал — я тот человек, у которого уже ничего нет на этом свете. И только — моя любовь к тебе, заставляла меня жить дальше, только она помогла снова мне вернуть тебя. А ты, помогла вернуть мне — меня. «Любовное созерцание» вот кем ты была для меня всё это время. Ты жила, взрослела, расцветала у меня в душе. Всегда я видел тебя — куда бы не посмотрел. И не надеялся уже ни на что, жил одной только надеждой. Ты прости меня — если я не оправдаю твоих надежд.

— Оправдаешь, куда ты денешься.

— Обещай мне что, — будешь бороться за любовь, бороться — вместе со мной, бороться — чтобы победить смерть.

— Невозможно её победить, вздохнула она.

— А мы сделаем это! Мы победим, вместе — по-бе-дим. Обещай что не сдашься.

— Обещаю Любимый. Я люблю тебя!

— Мы уже в Киле — куда ехать? — спросила вдруг Инга.

— Дай я погляжу — где мы. Нам нужно попасть на Балтийское шоссе, оно выведет к причалу.

— Всё я поняла.

— На светофоре направо и через два светофора появится указатель на причал.

— Мы что приехали в другой город — спросила Юля.

— Совершенно верно, хотим тебе показать ещё один красивый, старинный город.

— Вижу шильдик — сказала Инга.

— Теперь ты сама разберешься куда ехать, осталось пару минут и мы на месте.

— Я же обещал показать тебе мир, значит будем плавно совмещать лечение и географию. Зачем откладывать.

— Совершено верно, жить нужно здесь и сейчас, и так двадцать лет коту под хвост.

— Инга остановись здесь — сказал он — смотрите, а здесь всё сухо, дождя нет. Замечательно мы придумали уехать туда, где сухо. Ну что дамы пройдёмте. Дорожка плавно спускалась вниз.

— Скажи, куда мы приехали?

— Сейчас сама всё увидишь.

Они прошли метров пятьдесят метров по тротуару, плавно спускаясь вниз, вдоль красивого здания с необычной архитектурой, освещенные подсветкой. Было видно что это здание довольно немало повидало на своём веку, и не смотря на возраст было очень свежо внешне.

Вдруг Юля услышала звук бьющейся волны и через несколько шагов они уперлись в серое каменное ограждение, заглянув через которое Юля увидела море. Оглянувшись по сторонам, она вдруг разглядела рядом причал и несколько огромных кораблей.

— Прошу обратить ваше внимание — перед вами Балтийское море, легко и непринужденно легло у ваших ног.

— Так что это за город?

— Киль!

— Спасибо тебе любимый.

— Я тоже здесь впервые — сказала Инга, красивая здесь набережная, вот так живет на расстоянии вытянутой руки и ничего не видим. Одно плохо — море здесь наверняка очень грязное, сейчас в темноте конечно не видно, но я в этом уверенна.

— Поэтому здесь лучше гулять ночью.

— И как часто ты здесь гулял?

— Когда то частенько.

— С женщиной? Бывало что с женщиной — фрау Марта её звали, с ней мы порой прогуливались до утра, слушали шум моря и вели философские разговоры.

— Что ты там сказал про фрау — спросила вдруг Юля. Я хоть и не знаю немецкий, но, что такое фрау, знаю хорошо.

— Я рассказывал Инги о том, как гулял здесь с Фрау Мартой.

— Это я уже поняла, — кем она тебе доводилось.

— Она была близким в моей жизни для меня человеком, замечательная, светлая и умная женщина, такие люди редко попадаются в этом мире.

— Так — послышалось от Юлии, — придержите коней Кирилл Сергеевич, не то я начну ревновать.

— Ревновать к прошлому глупо и бессмысленно.

— А ты объясни это женской логике. Ведь мы женщины народ импульсивный и опрометчивый, на лету делаем выводы и машем шашкой.

— Хорошо объясню. — Фрау Марта, была моим преподавателем по немецкому языку и Философии, поэтому я очень много и часто проводил с ней время. В том числе и после занятий, мы с ней были хорошими друзьями. К сожалению её больше нет в живых, она была уже очень пожилым человеком, с тех пор как её не стало, я больше не приходил на это место.

Тоже он поведал Инги.

— А я подумала, она была твоей любовницей.

— Ты что, меня ревнуешь?

— Да, потому что я думаю — что тоже имею на это право.

— Может право ты конечно имеешь, но только всё это не нужно, ни тебе ни мне. Смотри нам, если что не так, мы вместе с Юлей тебе устроим — рассмеялась она.

— Вот вам — Здрасти — рассмеялся он, теперь выходит что вы сообщники…

— Что это вы смеетесь? Спросила Юля.

— А с того, что у тебя есть очень хороший единомышленник.

— В смысле?

— Инга сказала: — если я посмотрю на другую женщину, она мне за тебя — глаза выцарапает.

Юля улыбнулась — смотри мне теперь, на других смотреть не вздумай, с двумя ты не справишься.

— Запугали вы меня девочки, всё теперь — смотрю только под ноги по сторонам ни-ни. Ну что садимся на тот корабль в кругосветку.

— Запросто.

— А вы не робкого десятка.

— А какой я должна быть — Мистер, чья кровь во мне теперь течет? Я с тобой — хоть в тундру, хоть в старый свет, хоть в новый. Меня даже тот свет теперь не пугает — сказала с улыбкой Юля.

— А вот это сейчас, неудачная шутка была. Ты мне на этом свете нужна.

— Ты ведь сам учил — ко всему нужно относится — легко.

— Ко всему легко, а к смерти осторожно. Она конечно подруга подлая, но очень трусливая. Если жизнь столкнёт — когда либо с ней на одном пути — никогда нельзя отводить от неё глаз, — как бы она не скалила пасть, нужно смотреть ей в упор, и тихонько уступить дорогу — пусть идёт себе мимо.

— Смерть она ведь женщина, а я запретила глазеть тебе на других женщин.

— Взглянуть на другую? Думаю, даже если она будет Мисс Мира или второй девой Марией — она не сможет сравниться с тобой, и вообще — никто не сможет.

— Надо же — а когда-то ты боялся даже просто признаться, что я тебе нравлюсь, а сказать что любишь — это было вообще — сверх чего-то страшного.

— Тогда мы были юны и застенчивы, я вообще был нерешительный. Зато романтичный и мечтательный.

— А сейчас разве не такой?

— Может и такой, но иногда реальность не позволяет.

— Всё дело не в реальности, дело в нас самих, самое сложное в этом мире — не потерять себя, не утратить свойство души.

— И не погасить свой внутренний — свет, под воздействием той среды — в которую ты погружён. А во что мы погружены сегодня? — в пороки, грязь, глупость, злость, жадность, в пустую Веру безграничности собственного потенциала, в лицемерие.

Даже верить в Бога — люди стали только потому, что — это модно. Все ринулись в церковь, — а свет где? — Всё темно в людях, где тот свет в душе именуемый — «совесть». Человеческая мысль перестала правильно работать, теперь — романтик это: дурак, поэзия — сопли.

— Грязь как и — грязная человеческая душа, всегда будет чернить — всё, что с ней соприкасается. Попасть в яму просто, выбраться — вот что не просто.

— Веру в Бога Действительно — изваляли, всё лицемерие написано у людей на лицах, всем важно показать какой ты правильный и Богопослушный — а на деле?

— А на деле — всё — выше перечисленное! Давно что-то не так в этом мире. Ты тоже это заметила.

Я считаю Богу не важно — «Веришь ты в него или нет, для него важно — какой ты человек».

— Конечно, я это разглядела, ведь несмотря на страх — в котором я жила последний год, всё на что я смотрела не выходя из дома — это была церковь.

— А я не признаю церковь и её служителей.

— Я тоже, но обстоятельства распорядились так — что верить было больше не во что.

— Да иногда бывает так, что прятаться больше не за что. Скрыться от кого-то можно, от себя нельзя. В людях порог есть, а осознание вины нет — в этом вся проблема. Когда мы рождаемся, мы являемся подлинным, но чем старше становится человек — тем больше становится он как — личность, но попадая в определенную среду он пытается потакать другим, чтобы соответствовать обществу вокруг, и чем дурней общество, тем больше, человек стремится в него вникнуть, подавляя в себе свою подлинную личность, не позволяя ей править. И постепенно в человеке вырастает новая личность, словно змея обвивая и сдавливая в нем — всё человеческое. Человек со временем превратился в паразита и уничтожил то, ради чего мы должны жить и к чему стремится. В итоге — дело сделано, прогресс убил личность своими пороками. И где-то, так глубоко внутри нас, умирает любовь, стремление, Вера, доброта, дружба и человеческое достоинство. И когда человек умирает телом — остается лишь дымчатая оболочка в чьей-то памяти, и место — в виде земляного холмика из никчемной грязи. А эта грязь ведь когда-то была хорошей землей, но благодаря тому что при жизни этот человек своими поступками осквернил эту землю — она стала просто грязью — и уже никогда эта грязь не прорастет цветами.

Потому что мы все рождены людьми, мы рождены быть свободными, но на самом деле все люди в оковах. И именно поэтому человек становится — мразью. Но живет и не знает об этом, потому что так удобней. Люди не признают собственных ошибок и подлости — которая от них исходит. Во все времена слово «Любовь» было самым чистым и честным словом. А теперь оно самое грязное и лживо. Просто человек так его шлифует — бесконечно разбрасываясь, что оно становится похоже на правду. Произнося — Люблю, говорит это не потому что любит, а потому что так принято. И самое страшное, что всех это устраивает — на этом Круг замыкается!

Прости родная, куда-то не туда, меня понесло.

А по мне так — в самую точку, люди разучились находить в себе изъяны.

— Инга а ты почему притихла?

— Вас слушаю — улыбаясь ответила она.

— Ты же ничего не понимаешь.

— Я научилась понимать тебя по глазам. Когда ты говоришь мне слова не нужны. Когда ты говоришь с ней, твои глаза горят особенным огнем.

— Кстати, здесь днём очень много лебедей, белых и черных, некоторые очень крупные.

— Вот с кого нужно брать пример людям.

— Лебедь любит один раз всю жизнь, и волк тоже.

— А мы с тобой кто?

— Мы просто люди, но с сердцем волка и душой лебедя.

— Меня устраивает этот ответ — улыбнулась она. Ну что может домой пора, что-то Я устала.

— Как скажете девочки, бегом в машину.

Кирилл разглядел — что Юля вновь бледна. Суровая реальность — словно молния пронзила его, и он мигом спустился с небес. Едва автомобиль двинулся с места — Юля сразу заснула, а Кирилл погрузился в свои мысли, размышляя над спасительной формулой. Лишь изредка перешептываясь с Ингой.

Через 40 минут, они были дома. Он уложил Юлю спать, а сам уселся работать за компьютер. Ему снова пришлось становиться — ученым и думать о том что можно было применить в сложившейся ситуации.

Лишь в 6:00 утра он тихонько прилег рядом с Юлей чтобы отдохнуть.

Через два часа, проснувшись, он вскочил, Юля ещё спала. Тихонько выскользнул из комнаты, схватил на ходу бутерброд, выглянул во двор и обнаружил, что автомобиля Вальтера уже не было. Он быстро сел в машину и поехал к Марку в институт, спустя полчаса он был в лаборатории.

Марк представил его — всем сотрудникам, — как человека специально прибывшего помочь осуществить их нерешенные задачи. Всем было поручено оказывать Кириллу всяческое содействие, Марк даже выписал ему пропуск в лабораторию как для сотрудника. И как прежде ему пришлось вливаться в чужой коллектив под видом «своего». По сути всю свою жизнь он исключительно этим и занимался. Он всегда был своим среди чужих. Очень часто жизнь Кирилла и жизни других людей зависели от его профессионализма и опыта. За всю свою деятельность он освоил не одну, и даже не две — специальности, так как настоящий разведчик должен уметь — всё!

Теперь Кирилл как прежде погрузился в дело, — от которого зависела — не просто жизнь. На этот раз он не работал и не служил — а боролся за любовь, за ту любовь — что жила в той девушке — которая сейчас умирает и вместе с ней умирает всё — их несбывшиеся мечты, не родившиеся дети, и будущее — которое было таким близким и в миг, — стало так далеко.

В лаборатории был аналог человеческого организма — пораженного лейкемией, в котором так же было — искусственное сердце, костный мозг, вены и прочие органы. Задача Кирилла состояла в том, чтобы защитить уже готовое лекарство от прямого контакта с кровью. Эта Нано — формула была готова. Оно было способно обнаружить в организме человека раковую клетку и уничтожить её полностью. Необходимо было создать искусственный «Нейрон» — который будет обеспечивать жизнедеятельность костного мозга после того как убьет раковые клетки. Кирилл понял что сыворотка должна являться своего рода — ядром — того нейрона, — который ученые никак не могут по сей день создать. Именно в этом сейчас состояла задача для Кирилла.

Нано частицы состояли из множества микроэлементов, в том числе даже из примесей золота. Поскольку именно золото способно было притянуть к себе раковую клетку и удерживать возле себя очень длительное время, тем самым предоставить возможность остальным компонентам убить раковую клетку. Всё это натолкнуло Кирилла на мысль что для создания «Нейрона» он должен идти в направлении — электрического тока и определённых частот Бета излучения на частотах безопасных для человеческого организма но, смертельных для рака. И поскольку «Нейрон» он тоже является электрическим элементом организмом в мозге человека то именно электричество нужно задействовать, оно способно создавать магнитную оболочку и магнитное поле любой плотности. Теперь необходимо было создать нужное магнитное поле на основании которого, нужно было начинать — создавать Нейрон и Кирилл погрузился с головой в работу.

Он почти прекратил есть и спать, так как у него попросту не было на это драгоценного времени, даже в туалет он бегал бегом, сберегая каждую секунду. Кирилл постоянно совещался с Вальтером, спрашивая у него совета.

Юля ежедневно получала в больнице необходимые процедуры — приезжая туда вместе с Ингой, но они ей уже не помогали.

На четвертый день её пребывания в Германии Она резко начала худеть ещё сильней, у неё появились нестерпимые боли которые она уже не могла побороть и скрывать, силы покидали её всё быстрей.

На седьмой день у неё начались постоянные головокружения, ей тяжело было стоять на ногах и передвигаться. Время предательски утекало — убивая её.

Марк прогнозировал четырнадцать дней, с тех пор минуло семь но результата всё ещё не было. Кирилл видел Юлю только спящей в кровати. Постепенно он совсем прекратил возвращаться домой. Потому что боялся смотреть на неё, она угасала. Ещё неделю назад она блистала красотой, а теперь была похожа на Мумию. Родители её горевали и готовились к худшему, Кирилл успокаивал их как мог, и понимал — если у него ничего не получится — они ему не простят.

Для себя он давно решил — умрёт она, умрет он! Кирилл уйдет туда, — откуда ещё никто не возвращался. Если не судьба быть с ней на этом свете, будем вместе на том.

Вольтер и Марк теперь всегда были рядом — не смотря на то, что он просил их заниматься своими делами. Если понадобится, я к вам обращусь, и снова старался уйти в себя и в свою работу.

Инга не отходила От Юли.

На двенадцатый день, Кирилл обратился к Вальтеру — ты можешь помочь приехать сюда её родителям? В смысле с визами и прочим решить. Юля больше не встает, не ест, и даже не пьёт — сказал Вальтер.

— Конечно я всё сделаю, ты сам ешь и пей, взгляни на себя — сам одной ногой на том свете, не делай нам ещё больше горя. Видит Бог, видим и мы — ты делаешь всё что можешь, ты сделал всё что мог.

— Мне требуется немного больше времени — отвечал он со слезами на глазах.

— Я боюсь — сутки или двое, больше её организм не выдержит. Себя только не убивай, ты родителям будешь нужен, кто помогать им теперь будет?

Кто если не ты. Мы им чужие нас они не примут.

— Вы им уже родные, заботитесь о нас лучше, чем многие — родные.

Кирилл был окутан — проводами, трубками, шлангами и микросхемами — с провалившимися внутрь глазами, с помутненным взглядом, весь взлохмаченный, небритый, и с запахом пота. Но даже во время разговора он непрерывно что-то паял, замерял, подключал, писал что-то, на компьютере выводил формулы, делал какие-то просчеты. Вокруг валялась масса исписанной бумаги, ручки и карандаши. Maрк и Вальтер уже давно сбились с толку чего он там наворотил. Лаборатория давно напоминала — захламленный склад. Но Кирилл никого не подпускал. Никого не должно здесь быть, мне необходима полная тишина — потом я сам всё уберу. Как то он позвал Марка и Вальтера и сказал — посмотрите что я сделал: в эту электронную штуку по моей теории должна поступать кровь человека. Её емкость четыре литра. Этот сосуд заполнен вашим «Nano» лекарством. Я посчитал, будет достаточно одного литра лекарства, чтобы убить все раковые клетки. После того как сосуд для крови наполниться — кровь начнет поступать в эту центрифугу, в которой будет происходить смешивание крови с лекарством в пропорции — один к трём. Но, к этому моменту, лекарство должно получить — электромагнитное намагничивание информации, затем моя программа запишет алгоритм действия и поведения в организме данного лекарства на этой стадии, и после предстоит погрузить все это в оболочку — которую я создал, и которая должна выполнять роль самого — нейрона. Далее — Всё это должно снова вводиться в организм больного и там совершить окончательную Победу над раком. Но вот с оболочкой у меня пока не получается, я не могу зарядить все это в нейрон. Я собрал генератор с огромным диапазоном чистоты, я сделал специальные электроды, по которым будет поступать нужное — электромагнитное поле чтобы обернуть лекарство — создав в нём нужную консистенцию и носитель в который будет заложен алгоритм действия нейрона. Он должен знать и понимать, что ему делать в организме, всё это я подключил к компьютеру — который управляет и должен заряжать Нейрон нужной информацией. При помощи вот этой программы состоящей из нескольких этапов — которую я написал за несколько дней. Единственное что у меня не получается пока — это поймать нужный диапазон для всей этой формулы. Не смотря на то что порядок выполнения операции готов и понятен, у меня не получается заставить три действия собрать в единое целое устройство. Все работает только по отдельности. Смогу ли я вообще успешно это реализовать и завершить — мне пока неизвестно. Кирилл опустил голову и замолчал, потому что почувствовал головокружение.

После он продолжил — вот этот Крокодильчик нужно будет подключить к игле — которая будет вставлена в вену человека, это всего лишь некий контур по которому будет поступать электричество в саму кровь — что-то вроде электрода. Во всяком случае — я так задумал, на практике пока еще неизвестно.

— Значит, говоришь — сутки?

— Максимум двое. Не хочу тебя обманывать — скорей сутки.

— Значит, я домой сегодня не поеду. Maрк не спускай с неё глаз, Вальтер ты займись родителями и прочим.

При этих словах Кирилл почувствовал страх, от которого волосы зашевелились на его голове — но этот страх, резко взбодрил его и предал сил. Он тут же снова взялся за работу.

— Может поешь, я приношу, ты даже не притрагиваешься — сказал Марк.

— Потом — всё потом — Дорогой, — всё, идите, я должен работать. Само — ничего не появится.

Когда Вольтер с Марком вышли, Марк сказал: — нужно привезти Юлю сюда, здесь мы выиграем немного времени — за счёт реанимационного оборудования.

— Ты прав, нужно доставить её сюда немедленно. Я не хочу потерять еще и «Его», он мне как сын, и к Юле мы тоже привязались. Инга постоянно плачет, и у меня сердце болит. Марк прошу тебя, не спускай с неё глаз.

— Не беспокойся, через час она будет здесь, я лично буду следить за ней. Ты знаешь Вальтер, она и правда необыкновенна, у неё уникальный организм, то что она ещё дышит это — чудо не иначе.

— А может не всё ещё потеряно — Марк?

Кирилл продолжал трудиться, его голова настолько болела от переутомления и голода, что он едва не терял сознание, в глазах всё троилось, он впал в состояние — когда человек уже не понимает что происходит вокруг. Но его организм не смотря ни на что, продолжал работать, паять и вычислять что-то на компьютере. Его голова постоянно находилась в режиме перегрузки. Мозг хотел взорваться, но не имел на это право. Кирилл уже не мог разговаривать, улыбаться и даже моргать. Из всего организма ещё лишь — мысль, была как прежде остра и упорна. Она была порабощена формулами, а не усталостью.

— Буду бороться за любовь, пока бьётся моё сердце — говорил он сам себе. Казалось эта мысль, являлась неким проводом — подключенным напрямую к сердцу, чтобы питать его и позволять биться в его организме.

Прошли ещё сутки, — это был четырнадцатый день, и по подсчетам Марка — последний для Юли. Кирилл об этом не знал. Он давно потерял счет времени и не понимал — что за последние десять суток спал не более восьми часов, а за последние сутки — глаз не закрывал ни на минуту.

Поскольку глаза уже не видели, то он их не открывал а просто делал что-то интуитивно. Крутил ручки приборов, считал, вычислял, записывал, и снова крутил ручки приборов. За эти дни он успел написать целую — специальную программу, точнее переделал уже имеющуюся, он заливал лекарство в аппаратуру — перегонял его через свою центрифугу, но результата всё не было. Он снова что-то менял в оборудовании и опять прогонял кровь, и снова слышал предательский писк сигнала — оповещающий о том — что ничего не получилось, и всё начинал сначала.

Сколько сотен раз повторял он попытку — было не сосчитать. В очередной раз заправляя собранную установку Кирилл почувствовал что его сознание — куда-то улетает. Он из последних сил нажал кнопку компиляции, увидел, что лекарство побежало по трубкам, и более ничего уже не слышал. Всё происходящее вокруг для него слилось в единый темный цвет и померкло — он просто рухнул в кресло и отключился. Через несколько секунд — так, во всяком случае ему показалось, — голос Марка привел его в состояние некоторого восприятия — слышать и различать предметы вокруг. Слова марка ударили его сильнее всякой молнии!

— Прости Кирилл — Она ушла, — как гром прозвучали слова в его голове.

— Что ты говоришь Марк? Кто ушёл, куда? — переспросила он Марка, постепенно отрезвляясь от забытия, и понимая весь ужас услышанного.

— Я что не успел?

— Не вини себя, ты сделал всё что смог, мы все сделали всё, что могли.

Кирилл заплакал, слёзы градом бились об пол.

— Я ничего не стою, я не смог — прости меня любимая, я слабак, я ничтожество, я не смог, я не смог — говорил он едва слышно.

Говорить ему было сложно, ком в горле душил его, сил не было даже кричать — в глазах всё было однотонно, в серых — почти черных тонах. Как у собак — собаки не видят цветов радуги, зрение у них чёрно-белое.

Теперь его жизнь превратилась в сплошную — черную полосу. Нужно ли такая жизнь ему? Единственным светом в его жизни, была — Она! Лишь — она добавляла краски — его судьбе.

Нет её — нет жизни!

— Разреши мне побыть одному — обратился он к Марку.

— Конечно, жду тебя в кабинете, мы все там будем тебя ждать.

Когда Марк вышел, Кирилл спокойно взял лист бумаги, ручку и написал последние строки в своей жизни, — это были не стихи.

Я вас всех безумно люблю — писал он: дядя Витя, тетя Надя, Танюха, Вальтер, Инга, Марк, Мишаня, Наталья. Вы те — кого я буду любить всегда.

Вальтер ты стал мне отцом.

Инга — ты моя искра — которая всегда умела воспламенять радость в моей душе и согревала меня лучше солнца в самые хмурые моменты в моей жизни.

Виктор Петрович — вы вложили каменный, прочный фундамент — в моё воспитание в моём детстве.

Тетя Надя, я помнил и обожал вкус ваших пирогов, как и вкус вашей дочери — которую я всегда любил, и буду любить больше своей жизни, и в след за которой, — теперь ухожу.

Танюха — наша блондинка — помню, как в юности ты гоняла нас с Юлей — заставляя делать вместо тебя домашнюю работу. Тебе всегда нравилось — мешать нам, быть с Юлей вместе — но, вместе с тем мы всегда с тобой очень хорошо ладили и любили друг друга. И только мне ты доверяла все свои секреты — которые я всегда хранил, и которые уйдут сегодня вместе со мной.

Мишаня — ты мой самый дорогой — брат, друг и наставник, — кем всегда и останешься. А твоя семья — навсегда останется — моей семьёй.

И конечно же — Марк. — С тобой мы с первого взгляда стали — братьями. Ты для нас сделал то, — чего не сделает обычный человек — человеку, ты сделал больше — чем мог, ты сделал больше чем друг и брат. Ты доказал всем что такое быть поистине — «Человеком».

Я всех вас очень люблю, и всегда буду с вами. Я буду любить вас — Светлой, искренней и вечной — любовью!!! Прощайте!!!

Ниже Кирилл указал все свои счета и попросил — распорядился ими во благо тех людей — кого еще можно спасти.

И пусть эти люди продолжат бороться — за свою жизнь и любовь. И одержат — Победу, — ту Победу, которую я одержать — не смог! Поэтому впервые в жизни я опускаю руки и ухожу. И не потому, что устал или испугался — нет, потому что в этот раз я не имею права оставлять её одну!

Он по привычке поставил дату, подпись и оставив записку на видном месте вышел из лаборатории.

Пройдя по коридору до лестничного проёма, он направился вверх по лестнице.

На пути ему попадались люди в белых халатах. Одни как обычно причудливо — суетились и куда-то спешили. Другие наоборот — вольяжно витали в облаках, пребывая где-то в себе.

А он просто шагал мимо них по лестнице, в последний раз наблюдая эту картину. Это было прогулка не по лестнице, Кирилл скорее с каждым шагом — шагал по дороге прошлого, всё дальше возвращаясь в прошлое. Он шел к родителям, к бабушкам и дедушкам, и — к ней — такой юной и красивой. К такой живой и расцветающей. Всегда веселой и сияющей.

Он вспомнил как ему завидовали, как дрался за неё с местной шпаной — которая к ней приставала. Видел как они бродили по ботаническому саду — который тогда в силу возраста казался — дремучим лесом. Вспомнил, как они украдкой убегали в горы. Помнил, как катал её на машине, и снова ощутил ту боль расставания и её слёзы — когда она провожала его учиться. И наконец — еще раз ощутил радость их первой встречи — спустя долгих — двадцать лет. Долгих двадцать лет разлуки и всего двадцать дней — вместе. С этой мыслью он поднялся на последний — двадцатый — этаж института.

Везде двадцать — подумал он. Двойка и ноль — что это? Вторая жизнь, перезагрузка? Вторая попытка? Второй шанс? А может две смерти? Он улыбнулся, — я совсем помешался на цифрах — это от усталости. Но я не чувствую усталости — почему? Наоборот я словно заново родился, или перезагрузился. На устах светилась улыбка, он больше не плакал и был абсолютно спокоен и хладнокровен как мрамор. За спиной он ощущал крылья, а в душе чувство свободы.

Всегда, в момент особого приказа, который он должен был выполнить — любой ценой — он находился в таком состоянии. И только сейчас он заметил — в груди больше не болит, не ноет, не сверлит. Он будто шел на очередную операцию — только на этот раз она была для него — последней!

К этому он привык- поскольку любое из его заданий могло оказаться последним, он привык этому а потому относился к смерти — спокойно и даже философски.

Кирилл подошел к окну — взял за ручку — повернул её, и окно податливо распахнуло перед них свои объятия. Через мгновение он вскочил на подоконник. Теплый, летний воздух дунул ему в лицо. Сверху люди казались настолько маленькими и причудливыми, по своему, даже — ничтожно.

— И все же Марк настоящий профессионал — подумал он. Не ошибся, день в день определил наш конец. Хороший, добрый, настоящий друг и человек. «Достоинство» — которым может похвастать — не каждый». — Любовь это прыжок — сказал он улыбаясь и прыгнул!

Ровно через три с половиной секунды длился — этот полет прекратился. Он услышал глухой «шлепок» собственного тела и — боль, резкую, но короткую.

— Любимый что с тобой? Тебе больно?

Услышал он знакомый и родной голос — сквозь звон в ушах.

— Кто-нибудь, помогите поднять его — кричал голос.

Не смотря на боль, гул в голове и ушах, он отчетливо понимал — это голос — Её.

— Надо же — подумал он, а я никогда не верил, что здесь существует — жизнь. Оказывается — здесь, за чертой, есть загробная жизнь, выходит мне предстоит встреча с тем — в кого я в последнее время не верил. Видимо скоро придут мои мама с папой, дедушки с бабушками и как прежде мы все будем вместе. Главное что она здесь, с ним — навсегда!

— Удачно я прыгнул — сказал он улыбаясь, не открывая глаз.

— Что значит — прыгнул? Зачем ты вообще это сделал, посмотри, как голову себе разбил — слышался её голос.

— Что здесь произошло — послышался ещё один знакомый ему голос, это был Марк.

— Марк, дружище, — а ты зачем прыгнул? — по прежнему ничего не замечая перед собой — спросил Кирилл.

— В каком смысле прыгнул — удивился тот. Я просто вошел к вам после того как услышал крик Юли.

— Тогда вошел сюда зачем? И что ты вообще здесь делаешь — продолжал не понимать Кирилл.

— Вообще-то я здесь работаю — рассмеялся Марк.

— Но ты работаешь в институте, а не на том свете.

— Нет уж, увольте — смеялся Марк. Мне и здесь работы хватает.

— Ничего не понимаю — где я, где вы, где все мы — наконец. Это вообще какой — свет?

— Ты бы для начала поднялся с пола, нужно тебе голову перевязать, кровь течет. А я поднять тебя ещё не в силах.

Кирилл открыл глаза и сфокусировал взор. Над ним, склонившись, находилась — Она.

Кирилл смотрел на неё ни чем не понимающим взглядом, а рядом стоял Марк и хохотал — таким искренним смехом, что даже не в состоянии был протянуть руку Кириллу, чтобы помочь ему подняться.

— Не встану до тех пор, пока не расскажете где я, и что со мной.

Я что — настолько сильно ударился головой, когда упал с двадцатого этажа — что попал в дурдом. Только ответьте мне — он на тот свете или как?

Юля и Марк смеялись до слёз.

— Вставай уже — сказала она, переведя дыхание. Какой этаж, ты упал с обычной кровати. Здесь высота пол метра.

— А как я на ней оказался?

— Как — как, так же как и многие здесь — положили тебя на неё?

Кирилл говорил на русском, но благодаря наушнику Марк понимал речь — в том числе русскую.

— Я всё понял — произнес Марк, поднимайся уже, я всё объясню и протянул ему руку.

— Десять дней назад — на четырнадцатый день после того как я поставил Юле диагноз, она впала в кому. По сути — организм её умер, но мозг и сердце не собирались считаться с этим и потакать её болезни. Она упорно продолжала жить. Но тем не менее — счет её жизни стал исчисляться в часах или даже в минутах. Сердце её не билось, а просто слегка покачивалось.

В это время ты безвылазно находился в лаборатории. Помнишь как ты рассказал нам о том как все разработал и собрал, показал какие провода и трубки — куда ведут и для чего предназначены. А затем выставил нас за дверь.

— Если честно — совсем не помню. И то — что было накануне тоже.

— После этого мы перевезли Юлю из дома сюда и стали как можно дольше оттягивать злополучный конец её жизни. И пока Юля боролась за свою жизнь в реанимационной палате, ты беспощадно укорачивал свою жизнь в лаборатории — пытаясь отстоять жизнь своей девушки.

Уже за несколько дней до того как я нашел тебя без сознания — я стал постоянно наблюдать за тем как ты работаешь, ведь я уже знал что в любое время тебе самому может понадобиться помощь — и этот день настал. В камеру я увидел как ты окончательно упал. Я тут же прибежал к тебе, и мы перенесли тебя в предсмертном состоянии в эту самую палату, на эту койку с которой ты сегодня так благополучно упал — я говорю так — потому что, судя по всему именно твоё падение — привело тебя окончательно в сознание.

Затем — убедившись, что с тобой всё в порядке, и рано или поздно ты поправишься, я с нашими ребятами взялся за твоё созданное оборудование, потому как я обнаружил на экране монитора надпись — компиляция прошла успешно. Я сразу понял — нужно действовать, ведь терять нам уже нечего.

Я собрал всех специалистов, а так же нашего Вальтера и мы быстро перевезли Юлю в лабораторию, поскольку перемещать твоё оборудование не осмелились, слишком в нём много незакрепленных трубок и проводов. Мы всё подключили к ней, как ты нам показывал. Конечно — не с первого раза у нас получилось всё правильно. Но спустя несколько попыток процесс запустился. Мы провели процедуру дважды. Спустя сутки Юля очнулась, а ещё через сутки в её организме не осталось ни одной раковой клетки. Оставались только одно — Метостазы. Но через пару дней они тоже стали исчезать. Как синяки на теле, постепенно становясь — бледней, рассасываться как гематома.

— А сегодня какой день?

— Сегодня десятый, и мы проверили — Метостаз нет, она здорова.

— Выходит что, я успел? — спросил удивленно Кирилл?

— Ну как сказать в двух словах, чтоб тебе было более понятно — ты Гений.

— Сегодня третий человек вернулся к нам оттуда, — откуда ещё никто не возвращался. Ты создал его.

— Кого его?

— «Нейрон» который исцеляет. Три уже почти мертвых человека — сегодня живей — живого.

— Видимо мне необходимо время, чтобы теперь всё это переварить, ведь я даже не помню, что я там собрал и как оно должно работать.

— Но это не помешает тебе стать ученым с мировым именем.

— А вот здесь я вас попрошу — давайте пока без имен, иначе — я чувствую мне теперь точно, придется прыгать в окно.

— Кстати что там с окном, расскажи — что там тебе привиделось?

Кирилл поведал о том, как он всё видел в своем сне, или это была некая кома.

— Конечно, эта была кома — сообщил ему Марк.

Теперь тебя наверняка наградят за такое открытие.

— Не нужно мне наград, свою — я уже получил, ибо «Высшая награда — женщина»

При этом он обнял и поцеловал Юлю.

— Девочка ты вся исхудала, у тебя одни кости остались — сказал он удивленно.

— Кто бы говорил — ты себя видел? У тебя вообще — одни глаза. Чуть не убил себя. Ещё в окно прыгнул — совсем дурной. Обо мне совсем не подумал — эгоист.

— Если бы сам умер там с голоду и переутомления — я бы как сейчас жила?

— Но при этом я горжусь тобой, ты сделал то — чего не мог сделать — никто!

Я не ошиблась в тебе.

Она прижала его к себе и погладила по голове словно ребенка. И впервые за последние двадцать лет и двадцать четыре дня, он почувствовал — в груди больше не болит! В борьбе за свою любовь он — победил. Кирилл почувствовал как по его телу прошла волна — жизненной свободы, той свободы к которой он стремился всю свою жизнь. Теперь она торжествовала в нём.

— А где наш дорогой Вальтер? Где Инга? Как там родители?

— Час назад все были здесь, так я еле их спровадила — слишком уж драматизируют.

— На то они и родители — чтоб драматизировать. Постой, а они разве здесь — очнулся он.

— Все десять дней, пока ты был без сознания. Они прилетели тогда, когда мы оба находились где-то на грани. Представляешь — они так подружились с Вальтером — что понимают его, не зная немецкого. Кстати быстро поешь, тебя питали всё это время одними только лекарствами. Теперь нужно срочно поправляться.

Юля подошла к столу, подняла салфетку, под которой на тарелке лежали пироги.

— Надо же, те самые пироги — сказал он — жадно схватив один.

— ничего теперь мы тебя откормим — по-нашему, по-русски.

— Сначала я покажу тебе мир.

— Это ещё не всё — сказал Марк — сегодня я делал ей анализ и обнаружил что она — беременна — около трех недель.

— Марк, дружище — это точно?

— Абсолютно точно.

— Она знает об этом?

— Ещё нет.

— Вот это новость, это просто замечательно. Значит ты крестный.

— Сочту за честь.

— Скажи ей сам — порадуй.

— Вечером, за общим столом сообщу. Марк дружище, как же я счастлив. Насколько интересная вещь — «судьба». В лице Вольтера она свела нас в самый важный — жизненный момент.

— А я сегодня очень испугалась, когда ты стал нести этот бред про тот свет, думала — может головой ударился, разум совсем помутнел.

— Я до последнего думал, что именно на том свете и нахожусь — рассмеялся он. Если честно я сейчас ещё не в себе. — Марк, когда нам можно поехать домой.

— Ты как себя чувствуешь.

— Нормально, голова болит немного, но это от удара об асфальт при таком высоком падении — рассмеялся он. Таблетку дай от головы и всё пройдёт, только есть хочу очень.

— Так ешь еще пироги а я сейчас принесу тебе фруктов и воды. Поешь и вы свободны на все четыре стороны. Вечером встретимся и я напьюсь. очень я переволновался с вами — друзья мои.

— Вечером я лично с ложечки тебя поить буду — Ангел-хранитель ты наш — снова рассмеялся Кирилл.

Марк вышел и Кирилл бросился обнимать и целовать Юлю.

— Неужели мы живы — сказала она прослезившись. Как же я тебя люблю — душа моя. Скажи, если бы всё получилось плохо, ты бы правда прыгнул?

Он молча взглянул на неё.

— Можешь не отвечать — вижу что прыгнул.

Он улыбнулся и снова поцеловал её.

В палату вернулся Марк с фруктами.

Поешь витаминов, и можете ехать домой. Мне звонил Вальтер, я сказал что у нас всё без изменений, поезжайте к нему и сделайте ему сюрприз — порадуйте старика, он все дни не ходит на работу, очень переживает за вас.

Кирилл быстро что-то поел, — я готов сказал он, можно ехать.

Они вышли на улицу, Кирилл усадил Юлю, завел автомобиль, взглянул на неё —

— Как ты говорила: теперь можно сделать вдох — после долгих, мучительных выдохов.

— Надо же, запомнил.

— Конечно запомнил, я помню — всё. Я наслаждаюсь тем — что ты говоришь и делаешь, каждое мгновение с тобой бесценно.

— А чем ещё ты наслаждаешься.

— Тобой, и только тобой.

При этом он посмотрел и подумал — всё её существование, всякое её движение — имеют для меня сверхчеловеческий смысл. Когда она проходит мимо, моё сердце словно придорожная пыль — облаком поднималось вслед за ней. Она для меня небесный свет в темную ночь. Когда она рядом, всё во мне благоухает. Неизъяснимая прелесть, всё блаженство плоти и души заключается для меня в её имени, которое я повторяя стараюсь поцеловать его пока оно не слетела с моих губ. Боже мой, какое всё-таки счастье — быть с ней. А без неё, всё Чита и вселенский холод равнодушного разорения.

Прожить жизнь — чтобы с высоты двадцатого этажа упасть на жизненно одно, и оттуда вновь увидеть жизнь. Кирилл улыбнувшись от нахлынувших эмоций надавил на педаль и машина рванула с места.

— Надо же, мы снова едем вместе с тобой, неважно куда, не важно зачем, — просто едем, просто вместе. Ты не отпускал рук — до конца, ради меня — готов был убить себя, но не смотря ни на что, ты не сдавался. Ты спас не только меня, ты спас и других людей. Я не перестаю удивляться — что ты за человек.

— Самый обычный — вздохнул он, такой же, как остальные.

— Нет, я не согласна, ты сделал то — что не сделали другие. Ты придумал что-то особенное и необычное. Такое не под силу обычному человеку. Как ты вообще это сделал? Ведь на той стадии, меня не спасла бы даже — пересадка костного мозга. Марк сказал, что шансов не было — ни единого.

Выходит, что шанс был — спокойно ответил он. Признаться честно, — я сейчас не смогу ответить на твой вопрос. В моей голове ужасный беспорядок. Позже Мы с Марком проведём разбор полетов, а пока, я к этому не готов, хочу просто быть с тобой.

— Ты знаешь, теперь, когда у меня ничего не болит, не кружится голова, и я лучше вижу, слышу и соображаю. У меня появляется иное восприятие жизни и реальности. Появляется — в хорошем смысле этого слова, теперь я действительно ощущаю — жизнь.

У меня тоже больше не болит — подумал он и выдохнул.

— Потому что, мы вместе с тобой сумели вырвать — у судьбы всё, что нам положено. На этом свете всегда приходится забирать всё необходимое — силой.

Юленька взгляни назад, кто за нами едет.

Юля обернулась и увидела знакомую машину.

— Мне кажется — это твоя «Audi».

— Ты глянь — кто сидит в ней.

— Я плохо вижу сквозь тонировку, мне кажется это Таня.

— Совершенно верно кажется. Интересно как она здесь очутилась?

Кирилл включил аварийную сигнализацию и прижавшись к обочине — остановил машину.

Из второго автомобиля выскочила довольная и счастливая Татьяна, и в след за ней вышла её дочь — Аня.

— Я не понял, — блондинка, а вы откуда здесь — воскликнул обнимая её Кирилл. -Ты никак с сестрой? — сказал он — указывая на Аню.

— Конечно сестра, — старшая рассмеялась Татьяна. Я ещё слишком юна — чтобы иметь настолько взрослую дочь — шутила она. Инга встречала сегодня нас в аэропорту, мы же с родителями прилететь не смогли — билетов не было, поэтому задержались. Мне родители всё рассказали, — я в шоке от происшедшего. Такая трагедия здесь произошла, я едва не поседела. Ты такой молодец, поступил как настоящий мужчина.

— Ну спасибо, меня сегодня весь день чуть не боготворят а я ничего не сделал, это Юлечка умница, она сильная у нас.

— Ладно не скромничай. Повезло тебе с любимым сестрёнка, — вот это мужик — сказала Татьяна и бросилась обнимать и целовать Юлю. Как же я рада тебя видеть родная, мы там с ума сходили. Друзьям твоим спасибо огромное — такие замечательные люди.

— Это не просто друзья — это семья наша, а теперь и ваша.

Правда моя хорошая? — спросил он по-немецки у Инги.

— Не знаю, о чём ты говорил с ними, но я всегда с тобой согласна — ответила она.

— Ты не представляешь, мы с Аней вышли — не знаем куда идти, везде всё чужое, язык не знаем, спросить не можем — идем как две курицы, глаза вылупили, переживаем вдруг не туда вышли. В общем перенервничали, а оказалось все достаточно просто.

— Конечно, просто выход всегда только один — мимо встречающих не пройдете — смеялся Кирилл.

— А мы откуда знали, из своей дыры никуда, никогда не выезжали. Какая здесь красота — глаза разбегаются.

— Так, Дамы, может дома — впечатлениями поделимся, здесь не принято — посреди дороги беседы вести.

— Далеко ещё нам?

— Три минуты и дома. Всё Юля, поехали домой, а женсовет следом за нами. Через несколько минут обе машины подъехали к дому, — возле которого, уже выстроились все встречающие. После долгих объятий, все наконец успокоились и уселись за стол. От очередной похвалы, которая шквалом лилась на Кирилла, ему хотелось схватить Юлю и умчаться куда-нибудь подальше от глаз.

С большим трудом Кирилл всех успокоил и сказал: — родные мои, я хочу в первую очередь, сказать огромное спасибо моим родным людям — Вальтеру и Марку которых вы уже знаете и которые спасли нас. Ведь если бы не они, — всё было бы иначе. Жаль Марк пока не с нами, но он скоро приедет.

— Я очень рад что так всё закончилось на самом деле мы все славно постарались, одной единой семьёй, командой дополняли друг друга — в этом наша сила — в единстве.

И всё же наш Кирилл гений, поскольку он сделал то, — чего не мог сделать никто, и благодаря ему, теперь многие люди останутся живы — это мировая сенсация — это мировая Победа.

— Я думаю нам нужно обсудить это, и обставить всё так, чтобы не привлекать ко мне внимание — мировых акул, я не должен оказаться на виду, во всяком случае — пока. Иначе для меня это может плохо закончиться.

— Почему — это ведь такое открытие?

— Папа прав — согласилась Инга.

— Ну хорошо, поговорим об этом после. Сегодня у нас праздник, к тому же — Я даже сам не знаю — чего я там слепил, я в глаза не помню мой чудотворный аппарат, но готов его расцеловать.

— Не аппарат целовать нужно — сказала Юля, поправляя в ухе наушник. Руки твои целовать нужно, и умную голову — с этими словами она взяла и поцеловала руку Кирилла, а затем обняла его.

В эти мгновенья — Глядя на Живую, цветущую Юлю — Кирилл чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Теперь можешь целовать сколько угодно — слава Богу, впереди у вас целая жизнь — сказал Виктор Петрович.

— А пока вы будете накрывать на стол, я должен ненадолго уехать.

— С тобой можно — спросила Юля?

— Сейчас нет, развел он руками, я должен поехать один.

Кирилл взял ключи от своей машины и уехал.

В салоне автомобиля стояла тишина, слева выстроились в ряд — красивые немецкие дома, украшенные множеством красивых цветов. Немцы вообще любят украшать двор, подоконники, балконы, и даже фронтоны домов — цветущими клумбами, — соперничая со своими соседями — у кого лучше и красочней украшен двор и дом. Справа от него стелилось ровно зелёное поле, за которым — стеной начинался густой, ярко зеленый — лес, в котором всегда открыто и бесстрашно бродили косули, лоси, и прыгали зайцы. Он много раз бывал в этом лесу с Вальтером или с Ингой, он вообще любил подумать в лесу. Лес отдавал ему свою силу, заряжал своим терпением. Лес напоминал ему их ботанический сад, в котором Они гуляли с Юлей. Теперь он снова сможет бывать в лесу с ней. Свободно, ничего не опасаясь, просто Наслаждаясь жизнью. На следующей неделе поеду подавать рапорт об отставке, и дальше жизнь и свобода.

Конечно, многим это не понравится, некоторые захотят разрушить мои планы, но мне более нет до них дела. Я больше не хочу являться частью этой неблагодарной и ненасытной системы, всё поглощающей в себя, и ничем, не перед кем, будучи не обязанным. Первым делом нужно навестить могилы родителей, затем поедем с Юлей по свету. Теперь ей необходимо еще больше позитивных эмоций и положительной энергии. Масса забот — для того чтобы их ребенок родился здоровым и крепким. Впереди предстояло много дел, пришло время чтобы свернуть горы — которые он должен был свернуть раньше. Свернуть для неё, а не для государей.

Кирилл остановил свой автомобиль возле ювелирного магазина и вошёл внутрь.

— Добрый день — поздоровался он с девушкой продавцом.

— Здравствуйте, Чем могу Вам помочь?

— Скажите пожалуйста, Можете ли вы, померить на свой палец — Вот это кольцо? Немка удивлено взглянула на него. Почему я? — спросила она.

Кирилл улыбнулся и ответил.

— У Вас фигура как у моей невесты, поэтому я надеюсь, что пальцы у вас одинаковы. Дело в том, что я не знаю точного размера, поэтому придется подобрать кольцо с вашей помощью.

— Теперь я вас поняла, просто сначала я подумала — будто Вы хотите сделать предложение — Мне — сказала она улыбаясь.

Видит Бог возможно я бы именно так и поступил, потому что вы очень Красивы, но у меня уже есть невеста.

— Жаль — ответила немка, если она вас бросит — Приходите к нам снова — улыбнулась она.

— С великим удовольствием — ответил Кирилл. Он выбрал красивое, кольцо с натуральным аккуратным камнем.

— Очень завидую вашей невесте — сказала она. Не часто у нас кто-то покупает такие дорогие вещи.

— Признаюсь честно — я сам себе завидую. Даже не знаю — за что мне так повезло в этой жизни — ответил Кирилл и улыбнулся. А немка так и осталась стоять с открытым ртом. Ей было очень интересно — что это за мужчина? После Кирилл заехал в цветочный магазин и купил пять разных букетов, — из которых один был — особенный — для Юли.

Обратно он ехал не спеша, почему-то нахлынувшая на него «Эйфория» — в данный момент располагала его к одиночеству. Машина плавно не спеша катилась по дороге, по которой он проезжал великое множество раз, но именно теперь он смог вникнуть и разглядеть несколько прекрасных пейзажей, — которые он не замечал ранее. Сегодня как-то особенно светило солнце, покрывая золотом — макушки деревьев, красу которых он даже не замечал ранее, и сама дорога — сегодня — особенно мягкой, гладкой и приятной — словно колыбель, качая машину. Кирилл нажал кнопку проигрывателя, и в динамиках зазвучала его любимая песня. — Он улыбнулся, это был один из его любимых исполнителей. Надо отметить, что больше всего Ему нравилось музыка, чем тексты, которые зачастую у этого исполнителя являлись матерными. Но на слова он просто не обращал внимания, а просто наслаждался музыкой.

— Надо же, рыжая бестия тоже теперь слушает «наших». Он помнил, что этого диска не было внутри проигрывателя. Видимо Инга не знала — что слушает матерную музыку, главное, что она ей понравилось. На этой — весёлой, громкой музыкальной ноте — он подъехал к дому. Юля с Ингой стояли во дворе, мило болтая, в ожидании его.

Услышав музыку которая доносилась из автомобиля — девушки обе заулыбались.

— Ничего себе у тебя музычка звучит.

— Вдали от дома иногда хочется послушать истинно — русский слог.

Он вручил цветы им и всем остальным женщинам.

— А теперь дамы можете накормить меня? Очень сильно голоден.

— Бегом за стол, еды наготовили на месяц вперед. Зачем за цветами поехал, сегодня можно было и без них обойтись.

— Я и так не дарил тебе цветы двадцать лет. Теперь мы будем жить здесь и сейчас. А теперь вы можете меня накормить, я очень сильно проголодался.

— Так быстро идём — стол трещит от еды, мама весь день не отходил от плиты. А тебе нужно было сначала поесть, а затем ехать за цветами, мы и без цветов могли сегодня обойтись.

— Нет без цветов сегодня — никак, я более чем двадцать лет не дарил тебе цветов, и даже спустя столько времени, явился к тебе без них. Все так быстро происходило — на бегу, к тому же я разучился думать о цветах за годы разлуки.

— Можно подумать ты цветов никому не дарил все прошедшие двадцать лет?

— Дарил конечно, но это были — другие женщины, другие букеты, — мои преподаватели, друзья, сёстры, и среди них не было невесты.

— Разве Инге ты не дарил букетов — хитро улыбаясь — спросила Юля.

— Я сказал друзьям и сестрам, Инга в числе тех и других.

— Почему-то Мне кажется — Инга не считает тебя другом или братом.

— Я знаю, но это не имеет никакого значения, она всегда знала, что я влюблён в одну девушку. С ней, ради друг друга, Мы готовы на многое, кроме одного — любви! Так что, ты по этому поводу не думай, и соперницу в ней не ищи, она хорошая, я не хочу между вами передряг.

— Мне достаточно твоих слов — я всё поняла, всё будет хорошо.

— Умница ты моя. Ну что — идём за стол, собирай женсовет, я пока марку позвоню.

— Марк уже на подъезде — объявил Кирилл, усаживаясь за стол.

— Вот и славно, какой он замечательный человек, я никогда бы не подумал, что некогда вражеская страна — мне так поможет — сказал Виктор Петрович.

— Вы прекрасно понимаете — Дело было не в людях, беда была — сугубо политической.

— Да понятно, всё люди — как были, так и остались людьми, а уродов и среди наших хватает.

— Уродов во все времена хватало, в любой стране. А вот и наш Марк — заходи дорогой, заждались тебя.

Кирилл вышел из-за стола, подошел и обнял Марка.

— Тебя одного ждали, — теперь вся семья в сборе.

— Ну что, ты уже поведал всем о своих видениях — спросил Марк.

— Нет ещё, не было возможности — Я ездил по другим делам. Сейчас хочу всё расставить по своим местам — правда придётся говорить — дважды. Начну с хозяев дома.

Кирилл встал и заговорил по-немецки: он поведал всем что намерен жениться, а также сообщил о том что Юля беременна.

Вальтер и Марк — принялись обнимать и поздравлять Кирилла и Юлю — которая ещё ничего не поняла, поскольку была сейчас без наушника, но глядя на выраженные эмоции, просто радовалась чему-то вместе со всеми из Солидарности. Только Инга как-то странно улыбалась. — Настало время говорить по-русски и сообщить русскоязычной половине присутствующих всё — вышесказанное. Он сунул руку в карман — достал Ларчик с кольцом и сказал: — Прости любимая, от волнения забыл все стихи и прочту их после — когда приду в себя. Сейчас, как и всегда — помню только одно — как сильно я люблю тебя. Прошу — «стань моей женой» и укрась мою жизнь — до конца дней моих — своим присутствием.

Губы у Юли мгновенно задрожали, глаза наполнились слезами «счастья» и она едва собравшись, произнесла — я согласна!

Виктор Петрович и Надежда Васильевна, я при всех — прошу у вас руки вашей дочери, и надеюсь на ваше одобрение и понимание.

Оба родители — прослезились.

— Разве мы будем против — такого счастья для нашей дочери — конечно же, мы согласны. Живите в любви и согласии дети.

— Тогда ещё одна новость — Скоро у вас будет второй внук или внучка.

В этот момент лицо у Юли вытянулось и побледнело, она выглядела — словно её ударила молния, но при этом выражение лица было не до конца — понимающим.

У родителей на лицах тоже появилось непонимание.

— Вот сейчас, мне кажется было сказано преждевременно. Сначала необходимо — сеять, а после — собирать урожай.

— А мне кажется, — я всё правильно сказал, у нас все посеяно — осталось только бережно ухаживать и поливать то — что посеяли. И скоро мы будем ещё счастливей. Дело в том что ты ещё не знаешь о беременности, — а я знаю, и Марк это подтвердит — правда Марк?

Марк утвердительно кивнул.

Юля села устремив взгляд на Кирилла — чем больше до неё доходил смысл услышанных слов, — тем ярче, загорался огонь счастья в её глазах.

— Вы правда не ошиблись? Переспросила она.

— Марк академик с мировым именем — он не может ошибиться таких серьёзных вещах.

Ой — послышалось вдруг, — вот так счастье, наконец и к нам забрело, Господи деточки — Как же вы меня порадовали — зарыдала от счастья Надежда Васильевна.

После её слов всё мигом встрепенулись и бросились обнимать, целовать и поздравлять друг друга.

Но больше всех от счастья светилась Юля. А Кирилл даже не знал как вести себя в данной ситуации, он никогда не любил и не знал столь повышенного внимания к своей персоне. Он был смущен, за столом звучало множество тёплых слов и пожеланий на разных языках. Давно в этом доме не было такого жизненного застолья. С тех пор как не стало хозяйки, в этом красивом и гостеприимном доме не кипела — столь бурная жизнь, да ещё с таким весельем.

Даже Вальтер ожил в этот замечательный день. Кирилл впервые за несколько лет видел его в таком — Великолепном настроении. Глядя на Вольтера — он радовался — вдвойне.

На следующий день Кирилл проснулся в 10:00 утра — на календаре была суббота. Юли рядом не было, впервые за всё время это его не беспокоило. Одевшись и принял душ он вышел из комнаты на балкон. Перила балкона были усажены — красивыми, яркими цветами. Он вдохнул воздух и стал потягиваясь наслаждаться лесным пейзажем. Вдруг справа на соседний балкон вышли Татьяна и Инга.

По их внешнему виду, он догадался — что они тоже только проснулись. У Вальтера в доме на втором этаже располагалась четыре спальни. Две из которых находились по одну сторону дома и две по другую сторону. Две спальни были с видом на дорогу — за которой начиналось зелёное поле и дальше начинался лес. И две спальни выходили прямо к лесу. Кирилл с Ингой жили на одной стороне со стороны леса. Кирилл и в этот раз поселился в своей спальне, но уже не один.

— Доброе утро блондинки — сказал он по-немецки — увидев у Татьяны наушник в ухе — без которого Татьяна не смогла бы вести диалог с Ингой.

— Привет молодожёнам — ответила Таня. А где Юля?

— Сегодня ещё не видел, может, решила сбежать от меня, пока я спал.

— Скажи, а мы с Юлей сильно похожи?

— Ну если тебе покрасить волосы в черный цвет — то достаточно сильно. А к чему вопрос.

— А к тому, что, если невеста сбежит, возьми меня в жёны, я точно не сбегу — рассмеялась Татьяна.

— Интересное предложение — от интересной девушки, — в принципе я не против, но у меня есть условия….

— Озвучь — я готова вести переговоры.

— Тогда ещё — возьмём Ингу, в наш русско-немецкий гарем.

Услышав это — Инга заулыбалась и показала Кириллу «Дулю».

Вообще у немцев не было такого понятия как — «русская дуля» — Это Кирилл научил её когда-то такому русскому «Указателю».

— Вот видишь, Инга не хочет. Не получится тебе стать Султаном.

— А если я с ней все улажу?

— Ну договоришься — тогда я не против. Главное чтобы дом у нас был такой же большой, и так же — в Германии.

— Я сейчас кому-то устрою — «гарем» — послышалось вдруг за спиной у Кирилла.

— Увы Танюш, наш контракт порвали в клочья, даже ещё до — скрепления его — подписями. Вернулась моя — сбежавшая невеста.

Мы просто обсуждали перспективы дальнейшего моего существования, на случай — сбежавший от меня невесты — сказал Кирилл, поцеловав при этом Юлю. Где ты была — кстати.

Мороженое ела — ответила Юлия, — облизнув с улыбкой, свои ещё холодные от мороженного — губы. Проснулась с огромным желанием съесть мороженого, и бегом побежала к холодильнику. Я его ещё вчера там заметила.

— Правильно, теперь кушай всё, ты должна кормить нашу ягодку, — чтобы она скорее спела.

А где родители?

— Папа с Вальтером уехали в город, а мама готовит завтрак.

— Как готовит, опять? Вчера стол от еды ломился.

— Я ей тоже сказала — чтоб не готовила столько. Я не хочу быть через месяц на коровушку похожей. Она нас сейчас откормит, нужно их домой выпроваживать.

— Не стоит, всем вместе еще нужно пожить, пусть отдохнут от всех проблем здесь.

— Просто перед Вальтером неудобно, мы всем колхозом здесь собрались.

— Поверь мне, он только рад, к тому же это ему тоже — на пользу. Он меня сам просил пожить у него. Так что не думай об этом.

— Ну что, — Бестии, Какие у вас планы на сегодня? Поедем куда, или дома будем?

— Лично мы с Ингой и Аней собрались на экскурсию в город, а вы?

— А мы ещё не решили. Может с вами, а может и без вас — рванем куда-нибудь. А то вы деловые совсем смотрю, без нас собрались, уже договорились там обо всём.

— Так ведь у вас медовый месяц, а в целом конечно — с вами будет лучше, денег у нас нет, это ты у нас богатый, а мы люди простые, но не гордые, от спонсорской помощи не откажемся.

— Не беспокойтесь, без денег не оставлю, выделю конечно.

— Но ты, всё же подумай — насчёт гарема. А ты, сестрёнка — не жадничай — рассмеялась Таня, я буду скромной — младшей женой.

— Нет спасибо дорогая, губу закатай — в гарем она захотела, и ты тоже размечтался — Султан, меня значит нет, они здесь всё решили уже.

— Так ничего было сбегать, я встал — невесты нет, сбежала — думаю. А Танюха сестра родная как — никак, и похоже вы с ней, думаю — с ней легче горе пережить будет мне, -чем в одиночестве — смеялся Кирилл. Но если серьёзно -Таню я хотел взять исключительно для обмена.

— Не поняла? — для какого обмена ты меня хотел взять?

— Как для какого, тебе же уже сорок два года.

— Вот не надо такое вслух произносить -18 мне ещё.

— Видишь, ты уже совершеннолетняя, но сейчас ты в Европе, а здесь — совершенно летним — человек становится с двадцать одного года.

— Ну и что?

— А то, что тебе сейчас — два раза по двадцать одному году. Так что тебя, уже на две совершеннолетние немки, обменять можно, тем самым сделав — опгрейд своему гарему.

— А сейчас мне совсем непонятно — возмутилась Юля.

— Что ж здесь непонятного — одна готовит, вторая убирает, а ты Любишь.

— Не нужно мне, я сама всё уберу — деловой.

— Я тоже протестую. Не хочу чтобы меня разменяли.

— Я ведь тебя здесь разменяю — в Германии, так что — останешься жить как и хотела — в Европе.

— Всё равно я не согласна. Между прочим, — он ещё Ингу хотел взять в гарем.

— Это потому, что без Инги мне никак, все последние годы, только она не позволяла мне пропасть. Никогда не оставляла одного, не позволяла грустить, у нас с ней много совместных работ. У неё тоже нет друзей кроме меня. А у меня кроме работы никого не было, поэтому мы могли надеяться лишь друг на друга.

— Но не бывает простой дружбы между мужчиной и женщиной — сказала Таня.

— Может быть, может быть, а вот у нас так.

— Что — так? — переспросила Юля. О нашей дружбе можно книгу написать. Мы разрушили этот стереотип — Не так ли Мадам? — спросил он Ингу — по-французски. Инга утвердительно кивнула и улыбнулась в ответ — искусственной улыбкой.

— А что ты у нас сегодня не в настроении?

Инга тоже немного говорила на французском, Кирилл специально перешел на этот язык, — так как у Татьяны в ухе был переводчик немецкого, а ему хотелось подразнить Татьяну.

— Слишком много событий в последнее время произошло, видимо устала.

— Только мне не нужно об этом говорить, я ведь тебя — как себя знаю, — поведай — что случилось?

— Ну тогда зачем спрашиваешь.

— Просто переживаю за тебя, не могу понять, в последнее время ты внешне и внутренне совсем поменялась.

— В какую сторону я изменилась внешне?

— Исключительно в лучшую.

— Тогда Нам нужно с тобой поговорить наедине.

Кирилл посмотрел её в глаза и словно гром грянул в его голове, он всё понял.

— Скажи — у меня будет не один, а двое детей.

— Инга улыбнувшись — кивнула в ответ. На этот раз улыбка её была натуральной и без ухмылки.

— Не знаю — плохо это или хорошо — сказал он — тоже улыбнувшись в ответ, но видимо теперь действительно получается -гарем. Главное все живы и здоровы.

— Теперь они говорят — на французском — что за интрига? О чём вы там говорите?

— Это будет сюрприз — ответил Кирилл. Рано вам пока знать. А если хотите знать, нужно учить языки. Ну что Наложницы мои — пойдёмте завтракать.

— Ну вот — теперь у нас новое звание — сказала Таня.

— Скорее это призвание — рассмеялся он. Я призываю вас в столовую — и повернувшись вернулся в спальню. А вас Юлия Викторовна попрошу задержаться — сказал он её и бросился целовать её.

Я вот что подумал — сказал он после Горячего поцелуя — может, постоянно останемся — проживать здесь — в Германии?

— Почему? — ты здесь настолько привязан работой или просто привык?

— Если бы — подумал он, теперь я здесь привязан по другой причине.

А сам ответил — видимо привык. К тому же, — язык и культуру знаю неплохо. И ты скоро привыкнешь.

— Мне здесь очень нравится, а жить я готова хоть на Марсе, только бы рядом был — ты.

— Вот и чудно. Квартира у нас есть, теперь подыщем хороший дом и начнем обживаться.

— А документы?

— Думаю, с этим проблем не будет — гражданство ты получишь.

— А когда ты мне покажешь свою квартиру?

— На неделе поедем.

— Может, после завтрака в лес сходим? Не хочу я сегодня в город.

— Я только за! Мне тоже природа больше по душе, тем более здесь косули, зайцы, олени, лоси, есть и фазаны, тетерева, глухари — в общем Красота да и только.

— Молодцы немцы, — у нас давно бы уже уничтожили всё. Животных совсем не осталось.

— А что поделать, — нет нынче культуры у людей, не ценят природу, историю, даже жизнь. Им плевать — где будут жить их дети. — толи дело — в средневековье. Тогда у людей не было выбора. Чтобы выжить — охота был единственный путь к существованию. А теперь убивают ради удовольствия и самоутверждения. Чтоб ЭГО своё развлечь, а дальше что? Ни-че-го. Пропасть — в которую мы все рухнем. Она же станет общей могилой — нами самими для себя вырытой — собственноручно. Человек настолько самоутвердился, что забыла о своём -ничтожестве. Люди уверены — что именно они — правят миром, совершенно забыв что природа — главная на планете. Разве мы способны — даже сегодня предостеречь, или предотвратить — хоть один природный катаклизм? Мы все также — ничтожны перед природой. Но даже это, не позволяет нам беречь и уважать её. А что ей в итоге остается? Только заставить силой, только сила и страх могут — напомнить нам наше место и предназначение на планете.

— Но не все ведь. Ты ведь не опустился, тебя это беспокоит.

— Не только меня, многих это беспокоит, но им не дают раскрыть рта. Упырей прибывает всё больше и больше, с каждым поколением — культура передается всё меньше и меньше.

— Ну что пойдём в столовую, нас уже ждут, наверное.

— Я что-то не пойму, у нас завтрак или свадьба? — войдя в столовую — спросил Кирилл.

— Просто завтрак — ответила Тёть Надя.

— А по мне, так целый Пир.

— Кому же столько еды? — мы все на диете, растолстеть боимся.

— Я кому-то сейчас устрою — диету. Всем быстро есть — как положено, не дай Бог — хоть что-то останется на столе.

— Но всё девочки, прощайтесь со своей талией, скоро войдете в ТОП — пышек, у немцев продукты очень качественные, долго не протянете в своей обычной весовой категории, скоро сможете в борцы «Сумо» записаться. Надежда Васильевна, — я вас попрошу не проводить столько времени у плиты, больше уделяйте времени на отдых и развлечения, и желательно на свой отдых, а не для нас трудитесь. Вы отдыхайте — молодые пусть готовят.

— Правильно я говорю — Татьяна Викторовна, справитесь ведь?

— А причём сразу Татьяна Викторовна?

— Так, а ну Цыц мне.

— Да справимся, справимся.

— Вот это другое дело.

— Что-то я больше не хочу к нему в гарем — рассмеялась Таня, с таким хозяином дела паранджой может закончиться.

— А ты как хотела? — со мной не только не соскучишься, но и не забалуете. Или ты забыла — что я не парниковый мальчик.

— Ну да, как и с нашим папой, тоже не забудешь что такое военный. Хорошо что его сейчас нет, ещё он стал бы марали читать.

А что ты Юли своей, указания не раздаёшь.

— У Юли иммунитет, она лично под моей крышей. Её план я сам выполнять буду. Кстати, а вы кирпич класть умеете?

— В каком смысле класть? — спросила Таня.

— В том смысле чтобы дом построить.

— А ты ещё хочешь, чтобы мы дом вам строили?

— Почему бы нет, зато фигуру сохранишь себе как модели. И себе пару комнат пристроишь, и основания появятся остаться жить в Германии.

Как вам моя идея?

— Деловой вы — Кирилл Сергеевич. Как можно такую девушку в гастарбайтеры оформить? — хотя бы прорабом — предложил.

— Давай сразу надзирателем. Подберем тебе в форму СС и будешь провинившихся наказывать — лопатой.

— Тебе только посмеяться надо мной, над бедной, одинокой девушкой.

— Над кем же ещё, ты ведь знаешь что я только к тебе, так искренне неравнодушен. Любовь то у нас ещё с детства.

— Это ты мне мстишь теперь за прошлое?

— Да какая Месть? — Ты же знаешь — я не злопамятный, просто только — ты, всегда понимала мои шутки, и меня всецело. Ты ведь знаешь — я любя шучу над тобой — нравишься Ты мне в роли собеседника.

— Спасибо что хоть в какой-то роле нравлюсь.

— Во всех ролях нравишься.

— Но спасибо успокоил — сударь.

— Всегда пожалуйста барышня.

Окончив с завтраком, Кирилл встал из-за стола и вышел во двор. День был достаточно жарким, на небе вовсю светило солнце, на небе не было ни единого облака. Для прогулок по городу очень утомительно — подумала он, к тому же, его организм категорически отказывался от поездки в город, у него всё ещё присутствовала слабость после всего пережитого.

Кирилл достал телефон и позвонил Мишане. Вот уже более двадцати дней — не звонил он ему, экономил каждую минуту для работы. Настало время позвонить и всё рассказать.

— Здравствуй родной — послышался голос на другом конце телефона. Ну какие новости у тебя.

— Новостей у нас масса брат, и слава Богу хорошие.

Кирилл поведал ему всё — что произошло за последние двадцать дней.

— Ну что я могу тебе сказать — не сомневался я в тебе ни на минуту.

— А я очень сомневался. Думал не успею, фактически себя приговорил, мне даже сон приснился — что я с собой покончил, в окно прыгнул а оказалась упал с кровати. Проснулся от удара о пол, точнее в себя пришёл — в сознание. Потом мне час пытались объяснить что я — на этом Свете, а не на — том — рассмеялся Кирилл.

— Вот это тебя угораздило, видимо выложился ты там до последнего.

— Откровенно сказать, за две недели я почти не выходил из лаборатории, если бы не Марк, я бы концы отдал. Десять дней я был в отключке — не приходя в себя, пытался сберечь каждую секунду. Хорошо что успел. Хотя долго не знал об этом, я действительно думал что всему — конец.

— Молодец что не сдался и рук не опустил — это по-нашему. А я уже извелся, телефон твой всегда выключен был.

— Сам знаешь, не до телефона было, времени совсем в обрез.

— Ну молодец что позвонил — успокоил.

— Теперь я на связи Мишань, на свадьбу надеюсь — приедете?

— Конечно приедем, даже речи быть не может, ну будь здоров, всем привет — звони брат. Кстати Наталья открывает новый салон красоты на твои деньги, а я еще не решил, но тоже хочу заняться чем-нибудь, чтобы не бездельничать.

— Вот и думай — теперь есть над чем.

— Еще раз спасибо брат, Конец связи.

Затем Кирилл позвонил Герману и поблагодарил его за помощь. Которую он им всем оказал.

Юля все время терпеливо ждала и не подходила к нему чтобы Кирилл спокойно поговорил. А когда он закончил все разговоры — подошла и сказала — я готова к походу в лес.

— Прости родная я ещё не собрался, сейчас быстро оденусь, и мы тихонько убежим от всех.

Он по-армейски, реактивно надел спортивный костюм и они отправились в лес.

— Я даже яблок и моркови взяла с собой, на случай если встретим косулю или лося.

— Очень правильно сделала, они здесь ручные.

— Насколько здесь красиво, даже лес особенный какой-то, чистый. У нас лес только в горах остался, везде вырубили все деревья.

— Ничего не поделать, не думают нынче люди о будущем своих детей. Но мы о своих подумаем. И поселимся в таком же лесу, в такой же деревушке.

— Это наверное очень дорого — купить здесь дом.

— На те, деньги, что у нас сегодня имеются, в Европе мы проживем спокойно. На нашей родине за эти деньги мы не сможем купить такой дом, тем более в таком же лесу. Скорее это будет далеко от леса.

— Сколько стоит такой дом как у Вальтера?

— Его дом стоит триста тысяч евро.

— Это очень много.

— А в России такой Дом стоит намного дороже.

— Откуда вообще такие цены в России?

— От коррупции — откуда ещё. Кстати мне вчера Марк и Вальтер сказали что за моё изобретение государство готово заплатить неплохие деньги.

— Вот это да, вот видишь, какой ты молодец.

— Есть ещё другие страны, они тоже будут покупать эту технологию, и также будут платить, осталось только оформить нам с Марком патент о совместной разработке, думаю, это будет справедливо, его вклад в этом огромен.

— Конечно Марк достоин быть на равных в этом деле, если бы не он ничего бы не получилось у тебя. Вы идеально дополнили друг друга.

— Да что уж говорить, если сказать прямо — то нас уже похоронили бы — вместе где-нибудь в одной могиле.

— Сейчас Мне страшно подумать об этом, а тогда я была полностью готова принять смерть.

— Надо признаться, я тоже тогда себя похоронил мысленно, думал не справлюсь, но что-то толкало меня бороться дальше.

— Я теперь думаю — Откуда ты откуда ты так вовремя появился в моей жизни, выходит что — теория о том, что всё в этом мире происходит не просто так — верна, видимо — Бог отправил тебя ко мне тогда, когда это было необходимо.

— Ты же знаешь я не сторонник веры в Бога. Было время когда я всячески пытался хоть как то доказать его существование, но увы. Я ничего не нашёл, не увидел.

— Разве ты не веришь в Бога?

— В духовном смысле может и верю, но мозг мой, — отказывается воспринимать это. Так как фактов нет и доказать не чем. Никто, и я в том числе — не нашел никакого существования Бога. Одно я знаю точно — спасать себя всегда мне приходилось самому. Поскольку — малейшая Вера и надежда на кого-либо другого, и меня давно не было бы уже на этом свете.

— Не стану тебя разубеждать, но я всё же верю, что есть над нами кто-то — наверное к счастью но — человек так устроен что попросту не умеет жить без Веры.

— Моя Вера несколько иная, вера в Бога ушла от меня вместе с моими родителями.

— Какая же Вера живет в тебе, во что и как ты веришь? Только не говори, что ты веришь в силу войны и могущество денег. Я просто в это не поверю, ты не похож на алчного человека, я вижу твое равнодушие к деньгам.

— Конечно же деньги сегодня имеют влияние на любого человека, но я отношусь к ним спокойно. Деньги по сути — бумага, титул — пустой звук, чин — пафос, трон — красивый кусок дерева, а корона — кусок металла.

«Любовь» — вот моя Вера. К предкам, к родителям, к тебе, к будущим детям, к природе, к музыке, к прочему искусство, к Родине — наконец, — вот во что я верю. И в то, — что у меня было, есть, и будет, это — родители, дети, внуки. Вот что у меня было, есть, и будет. Всё это — заключено в одно простое слово — «любовь». Я верю в то — что любовь в лице всего вышесказанного, нас с тобой не покинет — как не покидала никогда.

Кирилл Достал из кармана небольшое кожаное портмоне.

Вот в чём заключён «Бог» — сказал. «Они» всегда со мной, они давали мне сил и помогали выжить.

— А что в этом Кошельке? Ты ведь говоришь — Деньги тебя не интересуют. Кирилл открыл его, в нём не было денег. Там было несколько карточек небольшого размера.

— Погляди — сказал он, и стал показывать ей фотокарточки.

Он всегда носил их с собой. Там было фото бабушек, дедушек, родителей, и её фото. А эту девочку знаешь — сказал он — протягивай ей карточку.

— Откуда у тебя это фото, такого у меня никогда не было, я вижу его впервые.

— Я потихоньку тебя сфотографировал на свой фотоаппарат, проявил и напечатал. Вот уже более двадцати лет, ношу я эти иконы всегда и везде.

Если забываю это портмоне дома, всегда возвращаюсь, потому что это моя «Вера» и любовь.

— Интересный подход к делу, можно сказать — своя философия. Ты с кем-нибудь ещё обсуждал когда либо эту тему?

— Никогда. Это вещь сокровенная, и вообще я предпочитаю не трогать тему религии. Ни к чему это. Сегодня — человека который не верит в бога — общество воспринимает в штыки. А почему? Всё потому что сегодня религия находится на пике модной популярности. Веру люди превратили в фарс, церковь в театр, и все ходят туда делая «Блаженное лицо» и снимая селфи на телефон на фоне икон.

Но при этом сами не меняются, продолжая вести безрассудный образ жизни, — заполненный злобой и пороками. Какой смысл, бывать в церкви, блаженно хлопая глазами, и едва покинув её стены снова ненавидеть всех вокруг. Проклинать каждого последними словами. Не нужно показательно выставлять то — как ты веришь в Бога, достаточно просто быть человеком. Тихо, скромно, и главное безвредно. Я уже говорил — Богу не важно, веришь Ты в него или нет, для него главное — какой ты человек.

— В этом ты конечно прав.

— Взгляни прямо, там две косули, доставай свои яблоки.

— Надо же, они к нам идут.

— А ты протяни ладонь, они бегом прибегут.

Юля положила на ладонь яблоко и протянула руку вперёд. Косули в припрыжку подбежали к ним и одна из них — осторожно, губами, взяла яблоко из рук Юли.

Это было самка, так как её голова была без рогов. Рядом стоял самец, у него на голове были рога.

— Видишь какой — Джентльмен — сказал Кирилл. Он отдал всё своей женщине. Животные по природе очень благородны.

— Не только животные, ты у меня тоже заботливый.

— И при этом тоже козёл — рассмеялся Кирилл, и рассмешил этим Юлю.

— Ты очень хороший.

— Я думаю — даже этот козёл, не оставил бы свою козу, на целых двадцать лет.

— Хватит уже корить себя, годы обратно не вернуть.

— Ты права, просто злюсь на себя иногда.

— Погляди, она наелась, и только потом он подошел. Глядя на них, душа радуется. Совсем скоро мы будем приходить кормить их уже втроём, вот счастье будет. Возможно, у них к тому времени тоже будет пополнение.

— У них каждый сезон бывает пополнение, только от разных Козлов — рассмеялся Кирилл.

— Взял и всё испортил. Всё так красиво начиналось.

— Зато у тебя козёл будет один — постоянный.

— Любимый мой козлик, как хорошо быть вместе, когда никого нет. Красота, чистота, благодать, тишина, — прямо рай какой-то. Наедине друг с другом и с природой — прекрасно. Когда любишь и любимая рядом, жизнь всегда прекрасна.

Совсем недавно, я всё это вовсе не замечал. Для меня мир был одноцветным, как у собак, и тосковал я тоже как пёс.

— Но всё же, двадцать лет у тебя как-то пролетели. Ты жил, работал, развивался.

Конечно я существовал, но при этом скучал, страдал, надеялся и стремился вернуться.

— Ты говоришь, как пес тосковал, а помнишь что мы родились с тобой в год собаки.

— Так точно, я даже написал об этом.

— Расскажешь?

— Конечно, расскажу, для тебя ведь писал.

Тебе я предан словно Пес

и в любви своей бескраен

задаю себе вопрос —

сам ли я себе хозяин.

За спиной немало бед

и ошейник был и клетка

от того что человек

предавал любовь нередко.

Каждый думает что прав

и нет сил, остановиться

обуздать пытливый нрав

стоп сказать — остепенится.

Вот ответ — на мой вопрос

в исключение из правил

сердцем я к тебе прирос

всю любовь свою направил.

Пролил я не мало слез

вспоминал тебя нередко

без тебя вся жизнь вопрос

так не жизнь, а просто клетка.

— Первое стихотворение в новой жизни. Стало более заметно — как Мы возвращаемся к жизни. Вообще поэзия многое раскрывает и подчеркивает в человеке. Когда человек пишет Стихи — он живёт, и не просто пользуется этой жизнью, а отдает ей ту чистоту, — которая есть в его душе. Пропуская через себя эту чистоту — человек очищается. Любовь часто толкает людей на поступки, из поступков рождаются — стихи. Они же, помогают увидеть прекрасное, а прекрасное снова толкает на стихи.

— Пушкин очень любил писать на природе.

— Я читала, что он мог на ходу, импровизируя, описать красоту природы в стихах.

Кирилл остановился, оглянулся по сторонам — и сказал: — Пушкин говоришь. Ну давай попробуем.

В лесу душе иная благодать

прекрасно в глубине и на опушке

здесь многое доводится понять

в лесу любил творить — Бессмертный Пушкин.

Чудесный запах, щебетание птиц

и в воздухе чего-то — ожиданье

и нет здесь для души моей границ

здесь злобы не находишь обитанье.

Не встретиться в лесу понурых лиц

дубы лишь, липы, сосны, да берёзы

но можно встретить рыженьких лисиц

а ещё бабочки порхают, и стрекозы.

Да, осенью — прекрасен лес во всём

со всей земли в себя вбирает краски

и солнцем полыхает, и огнем

стеною лес стоит, как в доброй сказке!

— Не плохо — Кирилл Сергеевич, неплохо. Признайся, это ты давно написал?

— Нет, вообще-то речь шла — описать природу на ходу, именно так, я и сделал.

— Тогда я восхищаюсь вами.

Что-то я после продолжительной прогулки я немного устала. Может пора возвращаться домой.

— Ты права, только знать бы ещё, где наш дом.

— Как где? — сзади где-то.

— Это логично, а «зад» где? Мы ведь крутились здесь много раз, что-то я не подумал, нужно было насечки ставить на деревьях.

— Давай по телефону в навигаторе посмотрим.

— Я не взял с собой телефон. Не хотел, чтобы беспокоили, одним словом — дурак, скоро ночь, а здесь Волков полно, и даже медведей.

Юля взглянула на него взволнованным взглядом. Кирилл не сдержался и рассмеялся — Да шучу я милая, дом в десяти минутах ходьбы. Мы по кругу с тобой прошлись. Волков и медведей здесь тоже нет.

— Ты меня напугал, я уже правда поверила и запаниковала. Ты ведь знаешь какая я трусиха.

— Кто трусиха, -Ты? Да я никого смелей тебя в жизни не встречал, ты героически встречала смерть — которая подкралась настолько близко что её можно было увидеть и ощутить. А ты даже не дрогнула. У многих истерика даже от гриппа начинается. Нет Юля, ты не трусиха — ты как «Бриллиант» — крепка, красива, нежна и уникальна.

Вот и деревня показалась.

— Когда ты говоришь слово деревня, я всегда хочу возразить. Я привыкла, что у нас деревня, это — дыра. И когда ты Фокбек — называешь деревней, у меня в голове не укладывается. Как такую красоту можно назвать деревней.

— Соглашусь, наши деревни кардинально отличаются, я бы сказал даже — радикально.

Подходя к дому, Кирилл обратил внимание на боль в груди — которая снова резко появилась. У него снова заболело в душе, он вздрогнул. Что ещё может случиться — подумал он, откуда ты взялась? Что тебе еще от нас нужно? Что ещё нам готовит судьба, и кого из нас ударит на этот раз.

Точно он не знал, но в одном был уверен — что-то вновь произойдет. Кирилл понимал — ударит либо по нему, либо где-то рядом. За себя он боялся меньше всего. Первое что пришло в голову — может болезнь Юли не отступила и вновь прогрессирует? Нужно срочно звонить марку, пусть ещё раз возьмёт у Юли анализ. Он взял Юлю за руку и ускорил шаг. Подойдя к дому, он увидел — машина Вальтера стоит во дворе, а его машина отсутствует.

— Уехали погулять наши девочки — сказала Юля. Правильно, пусть гуляет, нечего дома сидеть.

Они вошли в дом, — все находились в гостиной.

— Ну как погуляли? — спросил Вальтер. Где были?

— В лес ходили на косуль полюбовались, свежим воздухом подышали, прошли вдоль и поперёк нашу опушку.

— А вы с утра куда ездили?

— За покупками, затем устроил Виктору экскурсию. После заехали в гости. Ты Евгена помнишь? — стажер у меня был.

— Помню, хороший парень.

— Он давно звал меня в гости и сегодня мы навестили его. У него ведь Баня есть, так что мы попарились с пивком.

— Очень хорошо сделали, завидую вам, тоже в баню хочу.

— Так поехали завтра, Евген узнал что ты вернулся — настоятельно приглашал тебя в гости и в баню.

— Можно, Евгена я тоже буду рад увидеть — сказал Кирилл без особого энтузиазма.

— А что ты бледный и встревоженный какой-то, что-то случилось?

— Пока ничего, но меня снова беспокоит.

— Как, опять — спросил с тревогой Вальтер.

Он знал о том что у Кирилла есть особая интуиция, поэтому тоже сразу встревожился, но спокойно ответил — Может на этот раз ты ошибаешься?

— Я был бы очень этому рад.

— Кирюш идите кушать — крикнула из столовой Тётя Надя, весь день голодные ходили.

— Вы мне главное Юлю накормите, она больше нуждается, у неё теперь нахлебник есть которого нужно вкусно и питательно кормить.

— Наш нахлебник уже лопает вовсю, Юля Молодец она сразу на кухню и за стол её долго уговаривать не приходится.

— Вот и славно, тогда и я уже иду.

Когда они вернулись, на часах было 19:00 часов вечера и Солнце еще светило играя своими лучами по комнате сквозь окно. Около часа — все провели за ужином, и ещё час, — за интересной, семейный беседой. Кирилл уже привык быть переводчиком, поэтому всегда всё говорил по очереди на двух языках. Затем он встал из-за стола и удалился в свою комнату, позвонить марку и набрал его номер. Он попросил осмотреть Юлю ещё раз.

— А что, ей снова сделалось хуже — спросил не без волнения в голосе Марк.

— Ты знаешь, вроде бы нет, но что-то не даёт мне покоя, выглядит она превосходно, на самочувствие не жалуется, но на душе тревога.

Предположим, если её болезнь где-то осталась в её организме, но я точно могу сказать — так скоро болезнь не сможет ей причинить вреда. Конечно же в понедельник мы снова всё проверим. Так что я вас жду в понедельник утром.

— Хорошо дорогой, мы будем, только прошу — не волнуйся, пока причин для этого нет — я тебя заверяю.

— Спасибо Марк, ты меня успокоил, до понедельника.

Кирилл положил телефон в карман, на душе будто полегчало.

Может я на подсознании себе накрутил — подумал он выдохнув. Очень много волновался и пережил в последнее время, видимо у меня началась Паранойя. Вдруг его размышления прервал телефонный звонок — это снова был Марк. Слушаю тебя дружище, что- то ещё?

Только что мне позвонили люди из частной инновационной компании, их интересует наше «открытие» и они хотят встретиться.

— Откуда они узнали о нашем прорыве?

— Я сам не знаю, думаю, кто-то рассказал им из наших Академиков. Ты ведь знаешь, мне пришлось доложить наверх, дело ведь достаточно серьёзное, и совсем утаить, не получиться. К тому же нам теперь нужен патент и прочие права,

— Всё верно, а сейчас кто-то из твоих людей имеет к нашему оборудованию доступ?

— Конечно же нет, кроме меня никто к нему доступа не имеет, но несколько человек знает о существовании и возможностях этого оборудования.

— Но без этого тоже никак.

— Так что ты решил? Будем мы с ними разговаривать?

— Я думаю, выслушать их стоит. Теперь давай решим? Можно в понедельник, после того как мы обследуем Юлю, и сразу поедем, встретимся и поговорим.

— Как скажешь.

— Тогда до понедельника. Кирилл убрал телефон в карман и спустился в гостиную.

Что-то девчат наших долго нет, Кирюш ты спросил бы у них — они Голодные приедут или мне не суетиться с ужином. Из-за них со стола не убираю.

Кирилл достал телефон и набрал номер Инги — в трубке послышались гудки, затем вызов сорвался. Кирилл набрал повторно — но вежливый женский голос — сообщил по-немецки — телефон абонента недоступен. У Инги телефон недоступен, наверное, батарейка села — сказал он. При этом он снова поднялся в свою спальню — Включил компьютер, запустил нужную программу и посмотрел местоположение телефона Инги и своего автомобиля. Телефон и автомобиль находились недалеко друг от друга. Машина стояла Возле кинотеатра а телефон находился внутри него.

Надо же в кино пошли — подумал он, Молодцы девочки. Но лучше бы сходили в театр. Видимо ещё на сеансе Инга сбросила звонок.

Кирилл спустился вниз и сообщил что девушки находятся в кинотеатре.

— Значит вернутся голодными — ответила теть Надя. А как же они смотрят кино, оно ведь на немецком — удивилась Тётя Надя.

— Так они в наушниках.

— Тьфу ты, я всё время забываю про эти наушники, все удобства теперь есть — мозги вообще не нужны. Это для тех — у кого нет мозгов — но есть деньги.

— Мама, ты и нас относишь в число бестолковых? Мы конечно не доктора наук, но всё же — педагоги, просто языков не знаем, а так кое-что понимаем.

— За вас, нам с отцом не стыдно, выучили вас, теперь вы поколение учите. Профессия у вас достойная, во все времена.

— Видимо я уже не преподаватель.

— Почему это?

— Как почему? С ребёнком скоро хлопоты начнутся.

— Потом сразу со вторым — добавил Кирилл. Одного нам будет мало, нужно минимум двоих. А язык она скоро освоит. А после посмотрим, если пожелает, может здесь ВУЗ окончить и найти занятие по душе.

— И я также считаю, но сейчас для меня семья — главное, а дальше время покажет. А работать, думаю это прерогатива моего мужа.

— Совершенно верно, твое дело мне внуков рожать, а его дело обеспечивать — сказал Виктор Петрович.

— А вот это правильно — согласился Кирилл. Самое важное в жизни человека — здоровье, и мы все недавно в этом убедились.

— Иногда деньги — ничто. Меня теперь один вопрос беспокоит, — вы гнездо теперь здесь вить собрались, а внуков Мы как с бабкой воспитывать будем? — по интернету?

— Но почему же — самолеты летают.

— Куда уж там — придумали тоже — самолёты. Не налетаешься нынче на нашу пенсию, вы не парили бы голову, а жили на Родине, чтоб рядышком быть, и мы всегда поможем, и люди у нас неплохие, и жизнь не дорогая.

— Да вы не беспокойтесь, куда мы без вас — сказал Кирилл. Можно здесь вместе жить, и у вас иногда.

— И что мы так и будем болтаться как «оно» в проруби, из одного конца света в другой.

— А что в этом плохого? — люди дачи держат в США, или ещё где-нибудь на островах, но при этом живут в России и летают каждые выходные. А мы пару раз в год перемещаться всего будем. В общем, я считаю это не проблема.

— Ладно, разберемся — когда придет время рожать. Главное благополучно здоровых внуков родить нужно. А то у меня всю жизнь — Баб полный дом, поговорить не с кем, на рыбалку ходить одному скучно и на даче тоже бабы кругом. В общем, задачу ты мою понял!

— Так точно товарищ полковник, понял.

— Одно мне здесь не по душе — новостей Русских нет. Всё по-немецки хрен разберёшь.

— Так вы наушник возьмите, и нет проблем, я для чего их десять штук накупил.

— Да я постоянно забываю о ваших технологиях, к тому же неудобно с ним, никак не могу привыкнуть.

— Тогда есть ещё вариант, сейчас будут вам — русские каналы.

Кирилл принёс свободный Компьютер, взял Шнур, подключил его к телевизору в гостиной и включил интернет телевидение.

— Пожалуйста, сказал он, только каналы переключать нужно с компьютера. Теперь вы можете смотреть всё что душе угодно.

— Где же ты раньше был, я не могу жить без новостей.

— Нашли о чём беспокоиться, без пропаганды ещё никто не умирал. Другое дело правду бы нам показывали.

— Дело не в Правде, мы воспитаны так, нам нужны хоть какие-то поводы для обсуждения — понимаешь.

— Понимаю конечно — рассмеялся Кирилл.

Вдруг телевизор переключился самостоятельно на немецкий, центральный канал. В Германии есть такая инновация — смотришь телевизор, слушаешь радио, или просто диск крутится в машине, и если происходит какое-то серьёзное происшествие, тут же самостоятельно включается канал новостей и передаёт о случившемся. Срочная новость ударила как молния всех присутствующих.

«Два часа назад в Гамбурге — террористы захватили два общественных, развлекательных здания, одновременно на разных концах города» — сообщила спокойно — диктор, безразличным, но азартным тоном.

Более подробная информация пока выясняется, мы будем следить за происходящим — закончила она сюжет.

Кирилл подскочил с дивана.

Вальтер побледнел и спросил — где наши девочки? Куда они пошли, в какой кинотеатр? — спросил он.

Кирилл тут же попробовал позвонить Инге еще раз, но телефон был недоступен.

Чего вы всполошились — настороженно спросил Виктор Петрович.

Пока не могу сказать точно, но что-то произошло в городе.

Кирилл тут же бросился наверх за компьютером. Вернувшись обратно он спросил у Вальтера — оружие у тебя есть?

— Откуда, нет конечно.

— Плохо, моё всё в моей машине осталось.

Виктор Петрович поехали быстро.

— Куда? Что стряслось? спросила тетя Надя.

— Девчат поедем встречать.

— А я? — спросила Юля.

— А ты с мамой оставайся дома.

— Вальтер, Виктор Петрович — поехали быстро.

Кирилл схватил компьютер, все трое быстро уселись, и Кирилл рванул к кинотеатру. Машина мчалась на огромной скорости.

— Теперь можешь объяснить, что случилось? — спросил Виктор Петрович.

— Теперь могу. Девчата в кинотеатре, который недавно захватили террористы.

— Как захватили, когда?

— Два часа назад, больше ничего не знаю.

— Твою мать, как же так, и здесь эти «Бандерлоги». Почему на нас эти беды сыплются. Может проклятие на нашей семье.

— Не знаю бать, разберёмся позже.

Кирилл впервые назвал Виктора Петровича «Батей» — когда-то нужно переходить на более, родственные отношения. Беда всегда сближает.

— Вальтер посмотри пока на компьютере — где телефон Инги, и какие ещё телефоны есть поблизости. Затем отфильтруй — какие из них включены, а какие отключены.

— Сейчас проверю.

Кирилл любил Германию за то — что несмотря на огромное количество автомобилей и маленькую территорию — на дорогах довольно редко бывали пробки. Конечно за исключением аварий или каких-либо мероприятий в городе.

Сегодня был выходной, к тому же поздний вечер — что в целом гарантировало свободное и быстрое передвижение. Через пятнадцать минут они подъехали к территории кинотеатра — который уже был оцеплен полицейскими и сотрудниками спецслужб.

К ним подошел один сотрудник полиции и вежливо объяснил — здесь оставлять автомобиль, а так же пребывать самим, в данное время нельзя, и попросил покинуть это место.

Кирилл проехал дальше и припарковался так, чтобы их не было видно. Затем взял компьютер и посмотрел на экран.

Четыре включенных телефона и шесть раций подавали сигнал в помещении кинотеатра. Что означало — что только эти средства связи находились в рабочем состоянии.

— Видимо телефоны у всех отобрали и отключили. Все они в одном месте находятся. Странно, всего четыре террориста на такую большую площадь, это очень мало, скорее всего, это основные люди, а остальные находятся без телефонов — только с рациями.

— Значит поступим так — я бегом проникаю на стоянку, беру в моей машине то что мне необходимо, затем постараюсь проникнуть в здание, а далее буду действовать по ситуации.

Вальтер, ты сейчас идёшь со мной к моему автомобилю, я тебе там передам всё необходимое — чтобы ты помогал мне, затем ты вернешься обратно в свою машину и будешь координировать меня по рации, она тоже будет сейчас отображёна на экране компьютера.

— Я всё понял, идём скорей.

Они быстро вышли из автомобиля и пригнувшись стали пробираться на стоянку где был припаркован автомобиль Кирилла. Приблизительно расстояние до него было около двухсот пятидесяти метров.

За что не любил Кирилл Германию — так это за то, что в ней всегда было светло. Даже в ночное время всё было освещено прожекторами, в России — куда-либо попасть незамеченным — было гораздо проще, так как с фонарями было проблематичней, их попросту было мало и горели далеко не все. Именно по этой причине, им то и дело приходилось скрываться от полицейских, которые без конца перемещались с места на место. Было заметно — силовики ещё были в замешательстве, спецназа на горизонте не было.

Им удалось быстро и практически беспрепятственно добраться до стоянки. Через некоторое время они отыскали свой автомобиль, Кирилл осторожно открыл багажник и достал оттуда чемоданчик — который хранился в специальном — скрытом, встроенном сейфе. Кирилл достал из чемодана небольшой пистолет с глушителем, несколько запасных магазинов, две рации и прибор, который будет скрывать его от камер видеонаблюдения. Они проверили рации, Кирилл вставил себе в ухо наушник, включил «Вуаль» (прибор который подавляет запись камер видео наблюдения) и растворился во тьме.

Вальтер пошел обратно в свой автомобиль.

Кирилл хорошо знал — как поступать в данной ситуации. Он всегда предпочитал действовать — Один. Кирилл очень хорошо был обучен всему — что касалось спасения жизни людей и ликвидации особо опасных преступников.

Но в последние несколько лет, в подобных операциях он не участвовал. Но как говорят в России «Опыт не пропьешь».

По сторонам то и дело суетились полицейские, от которых ему приходилось скрываться. Вдруг в наушнике послышался голос Вольтера который сообщил, что вернулся в машину и готов координировать.

— Я открыл архитектурный портал города и разыскал в нем это здание.

— Открой его в 3D формате и посмотри коммуникации. Как лучше мне попасть внутрь из-под Земли или через крышу? Предпочтительней изучи крышу, так как в тоннеле рация может не работать. В округе выли сирены, то и дело подъезжали пожарные автомобили, служба спасения, — всё это только мешало Кириллу, ведь любое постороннее движение, могло разозлить террористов которые тут же станут убивать заложников, если вообще в здании есть ещё живые люди.

Вальтер должен был слушать переговоры террористов и передавать их Кириллу, в наушнике послышался голос Вальтера — Он сообщил что — Кирилл находится неподалеку от пожарной лестницы — которая ведёт на крышу.

— Я тебя понял, попробую пробраться к ней.

Здание кинотеатра было — двухэтажным старым зданием — построенным минимум век назад. С огромными круглыми колоннами, какие бывают в здании театра, возможно, что в нём когда-то именно театр и находился. Кирилл этого не знал, на свою беду ранее в этом здании он никогда не бывал, только лишь проезжал мимо. Полицейских становилось всё больше, нужно было торопиться, к его удивлению близко полицейские пока не подходили, осторожно держались в стороне, видимо ожидая требований террористов, они готовились к переговорам. Камер опасаться не приходилось, Кирилл боялся попасться на глаза всем — как своим так и чужим, сейчас это не имело значения. В любом случае это для него было бы провалом. Он осторожно обогнул со стороны здание кинотеатра и увидел лестницу.

— Вижу лестницу, посмотри, есть ли поблизости кто-то?

— С твоей стороны вижу рацию, сигнал перемещается, видимо абрек ходит из стороны в сторону.

— Принял, значит, минимум один возле меня есть.

— Я пока насчитал семь человек, это минимум, больше пока не вижу, три телефона и три рации двигаются отдельно, и одна рация вместе с телефоном перемещается равномерно, видимо они у одного человека. Те что только с рациями по углам здания стоят возле входов, а те что с телефонами расположены как-то странно — треугольником в центре здания, а тот который с рацией и телефоном, по центру этого треугольника.

Кирилл понял, по центру находился — главный. Рация у него была для связи, а телефон видимо служил как — детонатор. Главный нажмет на кнопку и этот шахидский треугольник рванет. Видимо в центре этого треугольника и находятся — заложники. Главный вряд ли находится среди них. Кирилл понял — главный под ними — на первом этаже, и сам он видимо умирать не собирался — картина в теории становилось понятной. Кирилл изучал такую схему построения шахидов при совершении террористических актов. Теперь оставалось самое сложное — попасть внутрь.

— Скажи мне — когда этот удалиться от входа и посчитай, сколько секунд у него занимает поход — от двери к двери.

Через минуту Вальтер сообщил — сейчас он у дверей, начинаю отсчет.

— Жду.

— Он стал удаляться от тебя — сказал Вальтер.

Кирилл резко рванулся с места, за несколько секунд добежал до лестницы и стал забираться наверх. Ещё несколько секунд и он очутился под дверью. Он быстро достал из кармана баллончик, в котором находился специальный гель для открытия дверных замков. Кирилл тут же вкачал его в личинку дверного замка и затем вставил в личинку — тонкую металлическую пластину.

Вальтер всё ещё молчал — прошло чуть более минуты.

— Он возвращается к дверям — сообщил Вальтер.

Значит около минуты в один конец, выходит что — коридор там не маленький, это отлично —подумал Кирилл и повернул металлическую пластинку которую вставил в замочную скважину, — за это время — гель уже должен был схватиться. Механизм замка легко поддался и механизм провернулся. Пистолет Кирилла был уже наготове и ждал своей секунды.

— Подходит к двери передал Вальтер.

Кирилл напрягся как кошка для прыжка за мышью, из-за воя сирен он не мог расслышать есть ли шаги за дверью, и это очень сбивало его с толку, всё приходилось считать в уме, чтобы в нужный момент ворваться в здание. Необходим был момент — когда враг отойдет от дверей метров на десять и тому же он должен быть повернут спиной к Кириллу в тот момент. Это позволит Кириллу застать его врасплох и не промахнуться. Потому что вести прицельный огонь в такой момент практически невозможно. В такой ситуации можно рассчитывать только на собственный опыт.

Кирилл выждал пятнадцать секунд, и потянул ручку двери на себя, при этом мгновенно шмыгнув в здание. Тут же в двух метрах от входа он увидел силуэт, который резко пошевелился, словно оборачиваясь в сторону — источника шума — но не успел, тут же послышался тихий щелчок вперемежку с металлическим лязгом затвора и ноги силуэта подкосились так — словно они были тряпочные. Силуэт тут же рухнул на пол. В коридоре было не очень светло, люстры на потолке светили не ярким светом, к тому же светили далеко не все светильники. Видимо этот проход использовался редко и потому, освещение здесь работало не на всю мощность. Кирилл быстро осмотрел труп — Судя по виду это был выходец из Сирии, в руке которого был автомат, а в другой граната — с наполовину выдернутой чекой. Видимо он вынул её заранее, для удобства — чтобы в случае опасности вынуть беспрепятственно чеку — одним лишь пальцем и сразу бросить в людей либо подорваться самому.

Гранату Кирилл вернул в нормальное положение — вставив чеку обратно, он взял её с собой — прикрепив к своему ремню. Затем оттащил труп в сторону и подобрал гильзу от своего пистолета, после чего снял одежду с убитого и надел её поверх своей одежды. Теперь он стал таким же как они и мог действовать более уверенно. ОН бегом побежал по коридору — спрашивая на ходу у Вальтера — где находится лестница — ведущая на первый этаж, а также сообщил, что у него «минус один».

— Сейчас ты пройдешь прямо, затем повернешь направо и до конца. Там будет Холл, пройдешь через него, далее будет ещё один, и от него пойдет лестница — которая ведет на первый этаж.

— Понял — шепнул Кирилл, и быстро пробежал по коридорам.

Добежав до нужного холла, он остановился перед входом в него и прислушался. Внутри послышалась какая-то возня. Он осторожно заглянул и увидел что — боевик стоит перед входом в кинозал, а недалеко от него в углу сидят трое людей со связанными скотчем руками и заклеенным ртом.

Видимо для личного прикрытия возле себя оставили троих заложников — подумал Кирилл и смело шагнув в Холл он быстрыми шагами направился к террористу. Тот недоумевая стал что-то спрашивать на арабском — но в ответ получил пулю в лоб. Увидев что произошло — связанные заложники вздрогнули и уставились на Кирилла — непонимающим и перепуганным взглядом.

Он быстро разрезал скотч на руках и ногах — он шепнул — не бойтесь и не кричите, я свой, и показал, куда им направляться.

— Только быстро и тихо, из здания выходить пока нельзя — иначе Полиция может случайно открыть по вам огонь — приняв вас за террористов. Сколько в зале террористов? — спросил он.

— Трое, и снизу несколько — ответил перепуганный немец. У тех что в зале пояса со взрывчаткой — больше ничего не видел.

— Всё, быстро уходите — сказал Кирилл и оттащил труп убитого — спрятав его за игровые автоматы.

Оставалось шесть или может больше.

Он передал Вальтеру — что ещё одного отправил в рай, затем выключил рацию убитого. Смотри расположение остальных — сказал он. Мне необходимо знать, на каком расстоянии они рассредоточены друг от друга и как часто перемещаются, и ещё — по какой траектории.

— Это примерно два треугольника, один маленький, второй большой треугольник. Из большого треугольника один боевик периодически заходит в одну небольшую комнату.

— Сколько он там находится?

— Пока не знаю, я только обратил на это внимание, но сейчас он как раз вошел в эту комнату.

— А остальные двое далеко друг от друга.

— Один возле главного входа и двое возле заднего — в противоположном конце здания.

— А лестница ближе к какому?

— Она ближе к главному входу.

— А этот всё ещё в комнате?

— В комнате.

Кирилл быстро пошел вниз по лестнице — согнувшись при этом пополам, чтобы скрыться за перилами.

Миновав первый пролет, он осторожно выглянул и увидел одного боевика — который стоял спрятавшись за большую, серую — мраморную колонну. Гордо стоящую возле входа.

Кирилл оглянулся по сторонам насколько это было возможно, но больше никого не обнаружил. Всё также — быстро, гуськом стал преодолевать последний лестничный пролет. Словно вихрь он спустился по лестнице и тут же направился в сторону боевика, расстояние между ними было приблизительно двадцать метров. Боевик повернулся и увидел приближающегося к нему человека и принял его за своего но не успел задать вопрос, как тут же сполз вдоль колонны — по которой уже растекались брызги его крови. На этот раз Кирилл выстрелил в шею — чтобы хоть этого можно было идентифицировать — подумал он затаскивая труп под лестницу.

В этом зале было светло, и теперь он сам был — мишенью для снайпера. Действовать необходимо было мгновенно.

— Где комната? — спросил он Вальтера скрываясь осторожно за лестницей.

— От главного входа по диагонали справа, метрах в пятидесяти от тебя. Там же неподалеку находится ещё один.

Кирилл быстро направился к комнате.

— Поздно, стой, он вышел и идёт к тебе — сказал Вальтер.

Тут же у убитого зашипела рация, из которой послышался — грозный арабский голос — похожий на рык гиены.

Кирилл схватил рацию и вышел из-за лестницы пока тот не дошёл до него и не обнаружил труп.

Увидел как в центре зала, скрываясь за вторую колонну, стоит террорист. Кирилл сразу понял — это их главный. Этот даже одет был в дорогую форму, на голове его была надета чалма — вышитая золотом.

Кирилл уверенно направился к нему, держа в руке автомат и рацию. Пистолет пришлось спрятать. Не смотря на то, что Кирилл старался скрывать своё лицо при помощи маски, всё же Террорист смотрел на него подозрительно и напряжённо, заподозрив неладное во внешности Кирилла.

Вдруг где-то со стороны послышался ещё один голос — это был второй — что стоял у противоположного входа.

С момента того как Кирилл проник в здание кинотеатра — прошло не более семи минут, но ему казалось — прошла целая вечность. На улице выли сирены и летали вертолеты. Видимо вертолет и стал причиной появления паники у боевика — который стоял на страже заднего входа. Появление последнего расстроило все планы Кирилла. Теперь приходилось менять тактику на ходу.

Он молча указал боевикам чтобы они замолчали — указав знаком — приложив указательный палец губам. Затем рукой, в которой была рация, указал в сторону выхода и сделал жест рукой, указывая сесть. При этом сам сделал вид, что тоже нагибается — и в таком положении стал быстро приближаться к «Главному». Тот, что был в стороне входа показал Кириллу чтобы он возвращался обратно, но главный на него что-то рявкнул.

Кирилл успел разглядеть — что взрывчатки на нём не было. В одной руке была рация, а в другой что-то ещё — что именно — Кирилл не мог разглядеть. Автомат на ремне висел через плечо — мысли Кирилла вихрем кружились в голове. Приблизившись, он вдруг понял — в руке боевика был пульт от детонатора. Над ними много людей и взрывчатки, эти люди в любое мгновение могли превратиться в гору трупов. Все замерли, наступила тишина и через несколько секунд главный — что-то сказал Кириллу.

Вся беда в том, что Кирилл не знал этот язык и не мог ничего ответить. Оставалось одно, Кирилл умышлено уронил рацию и резко нагнулся над ней словно поднимая. И мгновенно разогнувшись — нажал на спусковой крючок своего пистолета — дважды. Первая пуля была выпущена в предплечье левой руки — в которой был пульт, а вторая пуля прилетела в лоб Главному. Через мгновение, третья пуля попала в грудь тому — который стоял у другого входа. Спустя секунду — пульт уже находился в руке Кирилла. Только после этого он позволил себе вдохнуть воздуха в легкие так как — всё это время он боялся даже дышать, ведь прицельно нажимать на спусковой крючок — необходимо только затаив дыхание. Он быстро собрал гильзы и обезоружил того — который истекал кровью от пули в груди но добивать его не стал. Оставалось трое наверху.

На улице полицейские обратились к террористам через громкоговоритель и просили предъявить требования. Кто-то уверенно сообщил — что власти готовы выполнить любые условия взамен на жизнь заложников.

Кирилл быстро поднялся наверх и заглянул в зал, в котором находились заложники, среди которых были его родные и трое начиненный взрывчаткой террористов. Когда он открыл дверь в кинозал — террористы тут же насторожились, но увидев что это — свой, стали вести себя как прежде — уверенно. Кирилл махнул рукой одному из них призывая к себе.

Боевик недоумевая направился Кириллу.

Кирилл снова вышел из зала и стал дожидаться когда боевик Выйдет.

Через несколько секунд дверь распахнулась и террорист вышел в Холл но дверь за собой не закрыл. Сделав это за него Кирилл тут же выстрелил, боевик подкосившись рухнул — словно под ним провалился пол.

Мгновенно Кирилл отключил провода взрывчатки от детонатора — которым служил телефон, снял пояс с боевика и надел на себя повязку которая была на рукаве у террориста и также повязал себе, чтобы его не могли отличить и разоблачить оставшиеся двое. Войдя внутрь кинозала, он тут же обнаружил — что все люди лежат между кресел лицом вниз, а эти двое — по разным сторонам зала стоят на ступенях.

Расстояние между боевиками было метров тридцать. Первого застрелить не представляло трудности для Кирилла. Но для выстрела из пистолета в голову — второго было совсем не с руки. С такого расстояния можно запросто промахнуться. В руках боевиков были автоматы, не смотря на то что шестерых Кирилл уже убил, нельзя недооценивать других террористов, ведь среди них могут оказаться — хорошо обученные люди, в том числе и — те, с кем Кириллу доводилось когда либо служить. Среди которых, могут оказаться выходцы его школы.

Бывало много случаев когда сотрудники спецслужб — за большие деньги переходили на сторону террористов. Ещё бывали и такие кто — уходил в боевики не ради денег, а по причине — озлобленности, которая появлялась процессе службы. Государственный строй очень часто пускает своих же людей — в расход, в обмен на шкурный интерес. В последнее время — государство ломает взгляды человека — на жизнь. Также оно может изменить внешность человека, характер, но стержень не меняется никогда. Зачастую такое отношение к людям может сыграть злую шутку для тех — кто затеял эту игру теней. И если у загнанного человека есть стержень — ему наплевать в кого стрелять. Такой человек пойдет до конца, пойдет против — своих.

— Кирилл всегда принимал это в расчет, и не считал террористов — дураками.

Как стрелять во второго? — эта мысль, одолевала в эту секунду, времени не было, в любой момент, каждый из этих боевиков мог заговорить с ним, — тогда его раскроют. Кирилл вдруг вспомнил один старый трюк. Он демонстративно схватился одной рукой за свою грудь, второй рукой за горло и захрипел — словно задыхаясь он рухнул на пол.

Боевиков это очень удивило, к такому, они явно были не готовы. Конечно их заинтересовало — что происходит с одним из них. Кирилл ожидал когда они подойдут к нему оба. Времени практически не оставалось, на улице слышались крики полицейских — которые пытались вызвать боевиков на разговор. Конечно же Кирилл знал что просто так штурм не начнется, силовики сначала должны убедиться что никто не пострадает — прежде чем штурмовать здание. Но террористов могло насторожить то — что длительное время им не поступают команды от «главного», по той причине они могли обратиться к нему и не услышать ответа, на такой случай у них мог быть уговор — взрывать.

Кирилл внимательно следил за их поведением. Они что-то говорили на своём языке но подходить не спешили. Единственное что ему было понятно это — их слова были предназначены ему. Он сделал вид будто потерял сознание. Эти двое встали как вкопанные на месте. На время наступила мертвая тишина, затем один — тот который стоял ближе — подошел и стал трясти Кирилла. Только бы не догадался снять маску — думал Кирилл. Если это случится — всё может рухнуть.

Вдруг первый крикнул что-то второму и тот стал подходить. В это время первый стал снимать маску с лица Кирилла и увидев под ней не знакомое лицо — замер.

Именно с таким выражением на лице его тело вздрогнуло и стало свинцово — тяжелым. Ситуация вышла из под контроля. Второй боевик не понял что произошло. В его фанатически запрограммированном мозгу ещё не возникла мысль о том, что единственным живым боевиком в этом здании — остался он один. Кирилл оставался лежать под мертвым боевиком, делая вид — что находится без сознания. Расстояние между ним и последним террористом быстро сокращалось, боевик ещё не догадывался — что у его товарища в тело воткнут нож, в кинозале был полумрак. Кирилл старался придерживать тело боевика в том же — сидячем положении, имитируя — будто он пытается оказать ему некую помощь.

Нервы Кирилла в данный момент напоминали — тетиву, они также испытывали огромную нагрузку, но при этом были настолько прочны, что спокойно справлялись с огромной эмоциональной и физической нагрузкой. За все время что он провел в этом здании — не один мускул ни дрогнул на его лице. Кирилл понимал, выстрелить он должен раньше, чем тот увидит что он «чужой», иначе взрыв. Наверняка у них тоже есть кнопка, которая может привести взрывчатку в действие. Расстояние наконец позволяло выстрелить но Кирилл медлил, он давно не стрелял с такого положения и боялся промахнуться. Ещё пару шагов и его могут разглядеть. Он незаметно повернул дуло пистолета в сторону врага и не имея возможности прицелиться интуитивно выстрелил один раз, затем уже сбросив с себя тело врага — которое еще периодически подергивалось, он резко поднимаясь с пола бросился на врага выстрелив в него повторно. На ходу он снова надел на себя маску, чтобы присутствующие в зале люди не увидели его лицо. Кирилл разыскал детонаторы на телах убитых террористов и деактивировал их. Дело было сделано, необходимо было срочно покинуть помещение. Он подошел к одному из перепуганных заложников и сказал ему — чтобы через десять минут он поднял всех с пола и осторожно провел всех к выходу. Но не ранее чем через десять минут — повторил Кирилл, до тех пор все пусть лежат все в том же положении. Немец кивнул в ответ и через секунду Кирилл растворился где-то в коридорах. На обратном пути он встретил тех трех перепуганных заложников и приказал им вернуться на прежнее место и ждать десять минут, затем вместе со всеми выходить с поднятыми руками.

— Ты изучил подземные коммуникации — спросил он Вальтера.

— Да изучил, а что тем же путем обратно нельзя — переспросил Вальтер.

— Конечно нет, за это время по периметру напротив могли засесть снайперы, и сейчас они станут стрелять без предупреждения — приняв меня за террориста.

— Тогда срочно спускайся на первый этаж, там есть небольшая комната возле туалетов справа, по карте именно в этой комнате есть инженерный лаз под землю, он указан как канал для сточных вод, диаметр указан не менее одного метра. Этот лаз куда-то должен тебя вывести на улицу.

Кирилл тут же добежал до того места где убил первого террориста, чтобы там сбросить его одежду, но к его удивлению трупа на месте не оказалось, лишь несколько капель крови которые вели в сторону той двери откуда он пришел.

Неужели спецназ уже в здании — подумал с тревогой Кирилл. Ему не в коем случае нельзя попадаться им в руки. Благодаря тому что он здесь натворил — никто не поверит что он простой ученный. И тогда международный скандал и как водится — трибунал.

Кирилл снял с себя всю террористическую одежду, поджег её чтоб не оставлять своих следов пота и волос и мгновенно спустился на первый этаж.

— Видишь меня — спросил он Вальтера.

— Да, я тебя вижу.

— В какой стороне эта комната?

— Как спустился, резко поверни налево и через весь холл пройдешь до конца, там увидишь коридор, пройдешь по нему до конца и увидишь два туалета, за ними сразу эта комната.

Кирилл словно вихрь мигом пробежал через весь холл и коридор, но ему показалось, что коридор нескончаемый.

Где же эти туалеты — думал он — пробегая одну за другой неизвестные комнаты.

Наконец он очутился возле нужной ему комнаты.

Только бы дверь оказалась не заперта — мелькнула мысль в его голове — когда он схватился рукой за дверную ручку. Он плавно нажал на рычаг и потянул дверь на себя. Дверь не поддалась. Так я и знал — буркнул он, педантичные немцы, что ещё стоило от них ожидать.

В России никто бы не стал запирать двери от комнаты, через которую можно выносить ворованное имущество. Но у немцев на такое никогда не хватит ума — ухмыльнулся он, закачивая гель в замочную скважину. Ломать дверь он не стал во избежание лишнего шума. Когда дело было сделано — Кирилл вошел в комнату и увидел в ней множество компрессоров и насосов для подачи воды, отопления и вентиляции. Но его интересовала — канализация — которой в этой комнате он не обнаружил.

— Здесь нет никакого люка в полу сказал он Вальтеру.

— Как нет — удивился тот. На чертежах он точно есть.

— Значит чертежи старые, люка на полу нет.

— А следы того что он был — имеются, может забетонирован пол где-то?

— Следов тоже никаких нет. В здании мне оставаться нельзя, и спрятаться тоже не получится, здесь всё будут проверять, не люди так собаки меня точно обнаружат.

— И что ты намерен предпринять?

— Пока не знаю, времени уже почти нет.

Вдруг Кирилл обратил внимание что комната перегорожена гипсокартонном.

— Я вижу в комнате какую-то перегородку, здесь стена из гипсокартона.

— Попробуй её сломать.

Кирилл тут же ударил ногой по стене — пробив в ней дыру, он заглянул внутрь.

— Там что-то есть, плохо видно, темно — сказал он и стал ломать дальше.

После нескольких ударов отверстие в стене было достаточным. Вдруг он услышал шум где-то в коридоре.

— Видимо люди уже пошли к выходу, через минуту здесь будет полно полицейских.

— Ну что там, люк есть — спросил Вальтер.

— Есть решетка в полу.

Кирилл мигом схватил решетку обеими руками и дернул на себя.

— Я открыл решетку, но ничего не видно, темно, у меня в рации есть фонарь, сейчас попробую посветить.

— Я не уверен, но судя по схеме там не должно быть глубоко, метра два вниз потом пойдут горизонтальные тоннели.

Кирилл попытался посветить фонарем вниз и увидел что внизу, от света фонаря блестит вода. Где-то в коридорах послышались голоса людей и лай собак — полиция уже здесь — подумал Кирилл и свиснув на руках спрыгнул в темноту.

Когда его ноги встали на твердую поверхность — воды ему было по пояс.

— Я внизу, в тоннеле — сообщил он. Теперь куда кривая выведет. Нужно спешить, иначе увидят дыру в стене, пустятся по следу.

— Куда ведет тоннель — я не знаю, но сейчас попробую отыскать всю схему коммуникаций этого района.

— Поздно, буду идти вперед — на сколько это возможно, у меня в рации есть фонарь, но он очень слабый, не было у нас времени как следует готовиться. Если есть вход — значит должен быть и выход.

Кирилл быстрыми шагами, как мог — направился вперед. Шум и голоса людей слышались всё отдаленней пока, совсем не стихли.

Кирилл пробирался в полусогнутом состоянии, судя по запаху вода стояла здесь много лет. Нутром Кирилл ощущал что тоннель постепенно опускается вниз. Тьма стояла непроглядная. Фонарь освещал дорогу не далее чем на два метра.

Тоннель постепенно становился уже, Кириллу приходилось пробираться гуськом, спина и ноги испытывали мучительное неудобство. Рацию и пистолет приходилось держать над водой. Девять патронов из восемнадцати было выпущено из магазина, остальные магазины с патронами были в карманах и промокли. Конечно стрелять в силовиков не входило в планы Кирилла, ведь он находился в центре Европы а не на войне. Конечно, в настоящее время Европа была не очень комфортной и жутко воняла, и вдобавок ко всему вела в неизвестность.

На ходу Кирилл вспоминал — как лет десять тому назад, ему часто подобным образом приходилось путешествовать под землей. Тогда он был специалистом по выполнению задач — любой ценой. И зачастую этой любой ценой была — его собственная жизнь. Сейчас он вновь пережил те времена. Интересной была жизнь, разнообразной.

Тогда мне было больше по душе заниматься ликвидацией преступников у силовиков под носом, теперь понимаю — не тот я стал, снова мягкий сентиментальный. К тому же форма теперь не та.

Вдруг Кирилл уперся в развилку, тоннель поворачивал в право и в лево. Он попробовал связаться по рации, но под землей сигнал не проходил.

Сколько раз собирался увеличить в рациях мощность передатчика, но так и не сделал, вот она — лень матушка, порой может привести в тупик — выругался он на себя.

Повернув в лево Кирилл с улыбкой подумал — говорят мужикам так сподручней.

Спустя какое-то время, стало заметно, что тоннель становился выше и шире. Это придало некой уверенности, Кирилл прошагал еще метров пятьсот и снова уперся в развилку, после чего тоннель позволил идти ему во весь рост. Спустя неопределенное количество времени и шагов снова ему встретилась развилка, затем еще одна, и ещё одна, спустя час Кирилл понял, он оказался в осушительных сооружениях — предназначенных для строительства тоннеля под «Эльбой» (который является памятником подземной архитектуры ХХ века). Сам тоннель был длиной 426,5 метров и был построен в 1911 году. Но прилегающих к нему сооружений под землей находилось великое множество.

Кирилл много изучал и читал об этих подземных сооружениях. В самом тоннеле он бывал несколько десятков раз, а в этих подземных осушительных катакомбах побывать до настоящего времени ему не доводилось. Но он прекрасно помнил что их здесь вырыто — великое множество километров, и бродить здесь можно неделями, так и не выбравшись к белому свету.

Было бы слишком глупо и нелепо, погибнуть — таким образом, тем более пережив столько трудностей в своей жизни.

Бесконечного везения не бывает — подумалось ему, сколько раз я висел на волоске у смерти? Он стал перебирать в голове варианты и считать количество случаев — когда он мог умереть, но вопреки чему-то, или кому-то остался жив. От этих мыслей Кирилл очнулся только, когда снова уперся в развилку. Он посветил фонарем поочередно в обе стороны и заметил — влево тоннель спускается вниз, а вправо поднимается наверх, это было хорошо заметно даже при слабом свете его фонаря. Конечно же, он пошел — направо. Сколько прошло времени — он не знал, собственно он и не думал об этом. Тоннель продолжал идти вверх, по пути то и дело попадались развилки, но Кирилл интуитивно шел по тому маршруту, который ему подсказывала интуиция.

Сначала он совсем не обращал внимание на появляющуюся усталость, но постепенно его ноги стали болеть. Кирилл решил не на долго присесть и отдохнуть, и даже сам не заметил как резко уснул.

Проснувшись он вскочил, снова включил фонарь и продолжил свой путь. Аккумулятор у рации требовал желать лучшего и постепенно разряжался.

Весело девочки сходили в кино — улыбнувшись подумал он. У нас не семья а паро-нормальное явление, умеем находить себе приключения. Если выберусь — уеду жить на необитаемый остров, там нет террористов, и вообще чтоб подальше от людей. Спустя какое-то время, впереди ему послышался шум. Кирилл ускорил шаг и пройдя около ста метров вдруг уперся в развилку, в которой основной тоннель сворачивал на право а прямо было большое сужение вроде трубы, именно из него доносился шум воды. Кирилл втиснулся в эту трубу и пополз ползком. Спустя минуту он уперся в металлическую решетку которая была на замке. Хорошо что есть пистолет — подумал он. Но достать его не получалось, так как труба была настолько узкой что он не мог просунуть руку к поясу и вытащить из кобуры пистолет. Ему пришлось с горем пополам пятиться ползком назад до развилки, затем достать пистолет и уже на изготовку с ним ползти снова к решетке. Снова добравшись к выходу он выстрелил в замок и с трудом вытолкнул решетку.

Высунувшись на половину он взглянул вниз, под ним была река, это была «Эльба». Расстояние до воды было не менее четырех метров. А если там внизу камни — подумал он, или торчит старая арматура? Он пытался светить фонарем но было очень темно и фонарь не позволял ничего разглядеть. Черт побери — рация. У меня же есть рация. Теперь должна появиться связь. Он тут же позвал Вальтера. Через секунду взволнованный голос Вальтера ответил.

— Мы думали тебя уже в живых нет, где тебя черти носят?

— Вот у чертей и спрашивай, а я ничего не знаю, нахожусь где-то в преисподней. И выгляжу я сейчас страшней самого дьявола. Посмотри на мониторе — где я, и приезжайте спасать, сам я до утра точно не выберусь.

— На мониторе тебя нет, ещё не запеленгован.

— Пол минутки и все должно появится. Сколько времени прошло после того как я попал в этот тоннель?

— Более семи часов как ты пропал с экрана монитора.

— Как, более семи? Неужели я так долго бродил. А как там наши девочки?

— Слава богу все живы и здоровы, только сильно перепуганы. Они уже дома, но мы их еще не видели. Как мы им объясним твоё отсутствие? Нас забросают вопросами. И что мы им должны ответить? Сидя здесь всё это время в неведении. Всё я вижу тебя на карте. Ты же в другом конце города на «Эльбе», как ты там оказался?

— Пешком по этим норам бродил, думал никогда уже, белого света не увижу.

Спустя тридцать минут Вальтер и Виктор Петрович прибыли к месту обозначенному на карте. Самостоятельно Кирилл не смог бы выбраться из этой трубы, поскольку стена была отвесной. Зацепиться, чтобы влезть по ней наверх было попросту не за что. Прыгать вниз в темноте тоже было рискованно. Когда Вальтер подъехал — начало светать, поэтому Кирилл теперь смог разглядеть местность и понял — почему было так темно — он в промышленной зоне Гамбурга. Место — где полно приезжих нелегалов и беженцев. Этот район имеет очень дурную — славу и местные люди стараются обходить эти места даже днём.

— Не мог выбраться в более спокойном районе, действительно тебя занесло в преисподнюю — крикнул откуда-то сверху Вальтер.

— Ну ты ведь меня знаешь — когда я находил себе лёгких путей. Веревка то есть?

— Откуда ей взяться, кто знал — что тебя понесет в эти трущобы.

— Тогда возьми буксировочный канат и брось мне.

Через минуту Кирилл ухватился за канат и поднялся наверх.

На кого ты похож — рассмеялись они — грязный как черт, а запах от тебя совсем не полевыми цветами.

— Зато меня здесь точно не тронут, я сейчас в самый раз под стать здешним обитателям, а вам не мешало бы сейчас подумать о своей безопасности — ох не любят здесь интеллигенцию — рассмеялся он. Нужно быстрее ехать домой, я надеюсь — все уже спят, мне нужно попасть домой незамеченным. Иначе завалят вопросами.

По дороги Кирилл вкратце поведал им о том что произошло в кинотеатре.

На часах было десять минут седьмого — когда они тихонько вошли в дом. Кирилл мгновенно скользнул в ванную и помылся.

— Чего там слышно по поводу сегодняшних приключений, нужно посмотреть информацию, что говорят силовики? Про второй развлекательный центр — передавали чего?

— Я слушал только разговоры по рации и радио, говорят — со вторым ещё ничего не ясно, ведутся переговоры, люди всё так же в руках террористов.

— Значит и сюда эта нечисть добралась, вот как теперь родных на улицу выпускать?

— Говорили им — властям нашим, не нужно их сюда впускать, нет же — демократия у них. Их бы лучше в лапы к этим животным, посмотрел тогда бы я — на полные штаны — у этой демократии.

В последующие два дня только и было разговоров что о случившемся. Таня с Ингой делились пережитыми впечатлениями — постоянно упоминая, как кто-то их спас.

Спустя сутки только силовики смогли освободить заложников. Обошлось всё без жертв, но несколько человек было ранено последствием — взрыва — который учинил один из террористов подорвавший себя взрывчаткой.

— Неплохо научились работать — сказал Вальтер, когда мы с Жанет были в такой ситуации — жертв было гораздо больше. На нашей семьи «РОК» какой-то, — все пережили этот кошмар. Бедная Жанет неделю боялась выходить во двор после случившегося.

— Скорее этот — «Рок» — на мне — сказал Кирилл, видимо от меня вам нужно держаться подальше. Где я там всегда какай-то кошмар происходит.

— Но ты его и подавляешь.

— Так ведь в один прекрасный момент удача может перестать сопутствовать мне и что тогда?

— Ну а что делать, видимо нам никуда от этого не деться, все мы не вечны, но с тобой нам всё же спокойней.

Юля два дня поглядывала на Кирилла не решаясь спросить, но потом не выдержала и задала вопрос:

— Скажи, а где ты был позавчера всю ночь? Ведь все вернулись около полуночи а ты только утром.

— Но во первых — я не один вернулся ночью, со мной так же был твой отец.

— Да я не об этом, у меня и в мыслях не было что ты там где-то с женщиной, я о другом, — девочек наших ты спас?

— Ну почему сразу — Я. Этим занималась полиция, мы просто наблюдали. Разве ты не видела новостей?

— Видела конечно. Но Таня и Инга говорят — что там был кто-то одет так же как -террорист, и это он убил всех, а после куда-то исчез.

— К тому же Инга думает, что это был именно — Ты. Она рассказала — как ты однажды уже свернул шею террористу.

— Да мало ли, что ей от страха могло показаться. Ты сама представь, как бы я мог вообще там оказаться? Тем более один всех убить. Нет, это полицейские — спасибо им, постарались. Ох и понервничали мы там в машине.

Юля деловито улыбнулась, сделав вид — что этот ответ её устраивает.

Следующую неделю Кирилл и Юля гуляли по всем самым знаменитым местам Германии, так же показал ей свою квартиру. После случившегося он не оставлял её ни на минуту и всегда был на чеку.

Хотя Юля не сталкивалась с террористами, всё же она находилась под впечатлением рассказов Татьяны, Ани и Инги. К тому же у неё был горький жизненный опыт, и поэтому она очень боялась бывать в людных местах, но с Кириллом она чувствовала себя в полной безопасности и постепенно переставала бояться каждого встречного.

Спустя ещё несколько дней родители Юли стали собираться к себе домой. Они по стариковски боялись за своё имущество, к тому же подошло время убираться на даче и подготовиться к зиме.

Юля решила тоже слетать с ними на Родину и предложила Кириллу полететь вместе со всеми.

— Мне нужно собрать необходимые документы, вещи которые — дороги для меня — начала она разговор с Кириллом.

— Я конечно с удовольствием полетел бы с вами, но сейчас никак не время — поскольку у меня закончился отпуск и нужно завершить несколько очень важных дел, затем я должен лететь в Москву — увольняться из армии, это будет длительная и не простая процедура.

— Что же тогда делать? Как нам поступить? Мне необходимо полететь сейчас, пока еще тепло, не хочу возиться и собирать все свои документы — зимой. А без тебя я боюсь лететь, мне будет там жутко после всего.

— Но я смогу полететь с тобой минимум месяца через три, к тому же там есть Мишаня и тебе нечего бояться. Больше там никто тебя никогда не побеспокоит.

— Хорошо любимый, как скажешь.

Спустя неделю Кирилл провожал её и всех остальных в аэропорту Гамбурга. Юля была грустна. Несмотря на то, что — она скрывала в себе волнение и накатившую на неё тоску — Кирилл видел — она опечалена.

— Спустя двадцать с небольшим лет — Дежавю — сказала она, только теперь ты меня провожаешь.

— Только на этот раз мы вновь увидимся очень скоро, не через двадцать лет — это я тебе обещаю. И на этот раз обещание своё выполню.

— А мне кажется совсем другое.

— И чего тебе сейчас кажется?

— Не бери в голову, ерунда всякая, это всё наша женская фантазия. Всё будет хорошо, ты ведь мне обещал.

— Конечно, всё будет хорошо, иначе — если наоборот, то мы не смогли бы справится с такой массой трудностей. Пора получить награду. Теперь всё это позади.

Когда Кирилл прощался со всеми, то заметил что на посадку на этот же рейс прошел человек — которого он знал. Это был сотрудник Российской разведки, Кирилл знал его как — человека с сомнительной репутацией и давно за ним присматривал. Кирилл знал что личность эта — заботиться далеко не о безопасности их общего государства, скорее он давно уже работал против него — о чем Кирилл не однократно лично рапортовал о нём в службу контрразведки, но они почему-то не принимали должных — мер.

Странно, — а он, за каким летит в эту богом забытую страну — подумал он. Что-то здесь не так, нужно будет проверить.

После долгих и трогательных прощаний Кирилл проводил взглядом — взмывший в небо самолет и что-то защемило в его груди.

Может, не нужно было её отпускать — буркнул он на себя. Как бы это всё плохо не закончилось потом. Зачем ей эти документы — ведь прекрасно можно пока жить и без них. Вот дурак. Да ещё этот вражина на глаза попался, покоя теперь не будет от дурных мыслей. Нет, быстро улажу здесь пару бюрократических моментов и через несколько дней полечу за ней.

Вечером когда он вернулся домой — Инга обратилась к нему:

— Теперь мы можем с тобой поговорить?

— Конечно, тем более нам есть о чём.

— А кого бы ты хотел больше — мальчика или девочку? — спросила она — ехидно улыбаясь.

— Думаю что сейчас пол ребенка — это меньшее о чем мне стоит позаботиться.

Лучше спроси как мы жить с этим будем.

— Ты предлагаешь — избавиться от него?

— Упаси Бог, нет конечно. Даже не думай об этом. Ребенок не должен лишиться жизни из-за наших ошибок. Дело вовсе не в этом, просто тяжело будет жить с таким грузом на сердце. К тому же — как мы всем объясним — это? Чувство «Вины» — нет его страшней на свете. Мне отцу твоему как в глаза смотреть? А Юли, а тебе, а детям будущим? Жить — делая вид — что так должно быть?

— Стоп, подожди, что ты разволновался так, я пошутила. Проверить тебя хотела, позлить, это ревность всё — прости пожалуйста. Я уже сто раз себя за это ругала, но слово не воробей.

— Тьфу ты — юмористка, — пошутила она, ты даже не представляешь — как я мучился все эти дни. Ну рыжая, дать бы тебе по рыжей заднице, да боюсь тебе это не покажется наказанием.

Инга рассмеялась — ну так вот она — дай.

— Согласен, не правильная формулировка.

Весь вечер они снова смеялись, как в старые добрые времена. Кирилл даже перестал волноваться, все плохие мысли постепенно рассеялись.

Поздним вечером ему позвонила Юля и сообщила, — самолет успешно совершил посадку, — это окончательно облегчило его мысли — о плохом.

Пока последующие дни Кирилл занимался своей основной работой, в городе, в котором находилась его любимая девушка, постепенно назревал план, — как больнее нанести Кириллу удар. Враг, о котором ещё не знал Кирилл — был безжалостен и коварен. Подлость и алчность — являлось его основным оружием.

Дело в том, что человек которого Кирилл заметил в аэропорту, и которого подозревал в предательстве — их общей Родины, а также события — которые произошли в кинотеатре — появились на жизненном пути Кирилла совсем не случайно. Это была месть — которой в кинотеатре не суждено было — осуществиться. Всё произошло по коварному замыслу нескольких продажных сотрудников спецслужб. Они давно были завербованы террористами и другими спецслужбами ещё нескольких стран, а человек, которого видел в аэропорту Кирилл — выполнял не самую чистую работу в этой цепи. Ему давно сообщили люди из Российской разведки — о том что есть человек, который знает о его проделках. Из чего выходило — главный и кровный враг Кирилла, наделенный большими звездами и полномочиями — сидел сейчас где-то в большом, теплом и уютном кабинете министерства обороны и спокойно ждал — когда прольется кровь Кирилла и его семьи. Только после этого, все они, смогут снова спать спокойно и воровать как прежде. А тот кто сел с Юлей в один самолет — был лишь одним звеном огромной цепи. Люди состоящие в этой цепи понимали — приковать Кирилла своей цепью им не удастся, он никогда не станет звеном — их цепи. Но убить его было не просто, они знали о нём не всё, но им хватало даже того, что о Кирилле было известно, и случай в кинотеатре в очередной раз доказал — он не простой ученый. Всё дело в том, что первый террорист который столкнулся лицом к лицу с Кириллом в кинотеатре, остался жив. И пока Кирилл его раздевал, он разглядел и запомнил его лицо, после чего сумел скрыться тем же путем — которым попал туда Кирилл. Когда инициатор захвата кинотеатра расспросил выжившего, — а инициатором был «тот самый» — продажный русский чекист — то террорист описал ему внешность Кирилла.

Но даже после такого провала они всё ещё верили в безграничность собственного потенциала и сил. Пойдя на поводу у своей подлости, они решили — сначала заставить Кирилла страдать, а только потом убить.

С тех пор как самолет, в котором прилетела Юля — приземлился, за ней по пятам увязалась — смерть. Она тенью бродила за ней в виде — не приятного по внешности мужчины, на вид лет сорока, с русыми волосами, длинным крючковатым новом, близко расположенными друг к другу и глубоко посаженными, «маленькими — поросячими» глазами, и тонкими губами в которых постоянно была зажата сигара — довольно не частое в наше время явление.

Этот картонный чекист по недоразумению считающий себя человеком и офицером, всюду следовал за ней как гиена.

Обычно, когда гиена боится напасть на свою жертву, то она может очень долго бродить за не ней — выжидая момент, когда жертва заснет, или попросту потеряет бдительность, и тогда гиена становится более смелой, и в самый неожиданный момент нападает и убивает свою жертву. Со спины, из под тишка.

Этот картонный паяц тоже боялся своей жертвы, он боялся даже смотреть на неё, ибо знал — если Кирилла не смогут убить вовремя — ему конец. Кирилл не успокоится до тех пор пока не достанет всех — кто приложил к этому руку. От этой мысли он сжимался как ёж, втягивая в себя свою шею, дрожь от ужаса невольно пробегала по его телу. Но возразить главному он не мог, поскольку боялся его не меньше чем Кирилла. День изо дня он выжидал момента. По нескольку раз в день на него давили — телефонными звонками. Он как мог — оправдывался, ссылаясь то на одни обстоятельства, то на другие.

Всё это время у Кирилла внутри постепенно разгорался огонь, в один прекрасный миг он понял — в груди снова болит. К этому времени он сумел завершить все дела в Германии и готов был вылететь за Юлей.

Поняв что ей никто больше не угрожает и не преследует в родном городе — Юля начала чувствовать себя гораздо спокойней. Наслаждаясь ярким и жарким солнцем, она совмещала полезное с приятным, занимаясь своими документами, и прогуливалась по городу, совсем не замечая — что, два мерзких, «поросячих глаза», везде и повсюду наблюдают за ней. Но ей не могло придти в голову, что теперь её жизнь, стала разменной монетой в грязной политической игре.

Сейчас Юлю волновало лишь одно — ребёнок. Она любила, оставшись наедине с собой поговорить со своим ребенком о его отце, об их предстоящей встрече, о том, какой счастливой семьёй будут они втроём. О том, как вскоре они будут наслаждаться жизнью. Как будут гордиться своим отцом. Но как говорят — судьбу нельзя обуздать. Есть определённый баланс жизни — в который, никогда не разрешалось вмешиваться человеку. Один раз Кирилл вмешался и одолел судьбу, он вырвал из лап смерти свою любовь, но смерть оказалась упрямей его и решила дать сдачи — вновь оскалив на него клыки в лице человека — гиены с «поросячими глазками».

Теплым летним вечером, она как обычно пошла — бродить в одиночестве по городскому парку. А существо с «поросячими глазами» в это время получал приказ по телефону — раз и навсегда закрывать этот вопрос.

— Он купил билет и сегодня ночью прилетит к вам. Не завершишь начатое сегодня, лучше не попадайся мне на глаза, я сам тебя разорву собственными руками. Сегодня он должен страдать, а зная его — долго он горя не выдержит и сам застрелиться. Он по уши влюблен в неё и попросту не сможет перенести такой удар.

Видишь как я всё просчитал — хвастался голос. Только — всё должно выглядеть как нечастный случай.

— Послушайте шеф, а если он заподозрит не ладное и не застрелиться? — что делать тогда. Лично я, не хотел бы попасть под раздачу его гнева.

— Да чего ты так боишься, он настолько сентиментален, что сто процентов побежит стреляться. Поверь моему опыту — я его много лет знаю.

— Ну ладно, вам видимо там из «кремлевского кабинета» виднее — чем мне здесь — на передовой.

После того как «свиные глазки» отключил телефон, он добавил — тебе козлина там легко рассуждать, в случае провала ты сразу обставишься своими псами из ФСО, а мне что делать?

Ничего не подозревающая Юля — спокойно возвращалась домой. Позади, катился неприметный автомобиль, из которого «свиные глазки» — налитые от страха кровью наблюдали за ней выжидая гнусного момента.

Вот она — переходит дорогу к дому. Трясущаяся от страха нога нажимает на педаль газа — машина мгновенно ускоряется и точно «Гиена» впивается своими стальными клыками в спину — ничего не подозревающей девушке. Всё произошло мгновенно, от удара тело Юли взмыло в воздухе и безжизненно упало на раскаленный от солнца асфальт — так и оставшись лежать на нём неподвижно.

Мгновенно её окружила толпа людей — пытаясь помочь, но тело этой прекрасной девушки перестало веять теплом и только что сияющей красотой — навсегда.

Автомобиль скрылся не останавливаясь. «Свинячие глазки» выполнив очередной зверский приказ, трусливо бежали с места преступления.

После успешного доклада, в министерском кабинете, рука чиновника цинично налила в рюмку коньяка, и со словами — «Упокой господи её душу грешную» — опрокинула себе в рот.

Конечно его не волновало убийство молодой девушки и не родившегося ребенка. Он считал это своей первой — «маленькой победой» — над «большим врагом». Так повелось что — находясь на дне циничного скотства — эти люди считают себя «вознесенными вершителями судеб». Их кредо — изобретать искусственную угрозу для государства с целью собственной наживы. Они давно перепутали своё и чужое, для них всё чужое — своё.

Ужасная весть отравленной стрелой прилетела Кириллу в самое сердце. Узнав о том что случилось, в нём оборвалась всё то, чем он жил всю свою жизнь. Он не сомневался в том что это — убийство. Ну всё, вместе с ней во мне умерло чувство пощады и снисхождения к людям имеющим отношения к её убийству — сказал он себе.

Как — люди поставленные государством охранять обычных людей, могут позволять себе убивать «беззащитных» ради власти и денег? Что за кодекс такой? Кто дал такое право?

Они самостоятельно так решили. Значит и он, наделит себя подобным правом.

После случившегося, Кирилл понял для себя одно — теперь он имеет полное право на убийство. Пощады не будет, он сотрет, выжгет каленным железом это отребье — возомнившее себя вершителями жизни.

Не смотря на всю горечь и боль поедающую его изнутри, он ни разу не заплакал, ибо слёзы это слабость, а сейчас необходимо быть сильным. Кирилл поклялся себе — произойдет это лишь тогда, когда уничтожит всех — кто убил его Юлю.

Спустя три дня после похорон — автомобиль, которым убили Юлю — был найден сожженным в горах. Как выяснилось — автомобиль был угнал не задолго до убийства Юли. В поисках убийцы Кириллу помогал лично — начальник антитеррористического бюро — Бакыт, с которым Кирилл познакомился два месяца назад.

Мишаня не отходил от Кирилла — не смотря на то, что тот держался стойко.

Постепенно возвращаясь к жизни, после случившегося Кирилл стал искать — откуда растут ноги.

Ему пришлось вычислять средства связи — которые использовались в радиусе ста метров нахождения от Юли с момента её возвращения на Родину. Он установил что — неподалёку от неё последние несколько дней находился один не простой телефон.

Кирилл знал — обычные люди не имеют возможности иметь подобные телефоны, это была особая связь, точно такая же связь есть у него, и работает она исключительно через спутник. Следить за такими телефонами, могут лишь несколько организаций в мире. Возможности и знания Кирилла тоже позволяли вычислить такую связь. Ещё когда-то он приложил к этому не мало сил, поскольку такие возможности только облегчали ему делать свою работу, и он сделал себе аналог такой программы.

Спустя какое-то время Кирилл убедился, его враг тот — на кого он подумал изначально — человек со «свиными глазами». Не спроста он сел вместе с Юлей в один самолет в тот день.

Кирилл сразу бросился по его следу убийцы — используя для его поиска, весь свой опыт и технические возможности. След врага вел Кирилла в Москву. Кирилл знал — достать такого врага в собственной берлоге будет не просто. Находясь на своей территории — враг способен подключать административные ресурсы и прикрываться — пользуясь служебными привилегиями.

Также Кирилл понимал — как только он напишет рапорт об отставке — его тут же объявят вне закона и в таком случае, ему будет гораздо сложнее противостоять шайке убийц наделенных властью и окруженных сильной государственной охраной. По этой причине Кирилл решил подождать с отставкой и занялся поиском тех людей, которые объявили ему войну.

С каждым часом список Кирилла пополнялся всё новыми компроматами на оборотней в погонах и не только. Теперь эти люди стали его кровными врагами. Вот они — «Враги народа», теперь весь смысл жизни Кирилла — заключался в этом списке, а точнее в истреблении этих нелюдей по списку. Но две фамилии в этом списке были особыми, это был человек со «свиными глазами» и тот кто отдавал ему преступный приказ.

Кирилла поражало лицемерие этих людей. Они мило улыбались ему, выражали соболезнования, говорили громкие слова о морали, рассуждали о жизненных принципах. Поэтому поводу Кирилл вспомнил цитату великого поэта:

Для этих людей Кирилл поддерживал легенду — Юля погибла случайно.

Не смотря на то, что по службе он мог свободно контактировать и общаться со своими врагами, всё же, добраться до них было довольно не просто. Он конечно мог мгновенно свернуть шею главному — прям в его министерском кресле, но, это было бы большой глупостью и тогда остальных убийц ему не достать. А в убийстве Юли принимали участие минимум двое, и ещё семеро, просто точили зуб на Кирилла, к ому же руки их людей потому что он знал достаточно для того, чтобы им лишиться денег, власти и свободы, но к убийству его любимой они — отношения не имели.

Узнав, что Кирилл не застрелился и уже находится в Москве — человек со «свиными глазками» сразу сбежал в Германию — вспомнив что — государство в опасности и рыцарю «плаща и кинжала» срочно было необходимо страну (в лице собственной разжиревшей задницы) — спасать. Не ровен час, Кирилл что либо прознает.

Кирилл много лет подряд входил в узкий круг «Закрытого хакерского сообщества» — которое боролось за свободу слова, а также разоблачало многих не чистых на руку чиновников и силовиков — в коррупции. Но главное — данное хакерское сообщество не любило произвольные методы — работников спецслужб, потому что, большая часть этого сообщества это люди которые ранее под жернова беспощадной государственной машины за «свободу слова».

Впервые в жизни, Кириллу пришлось призвать на помощь людей — которых боялись и ненавидели многие «Слуги народа». Раньше случалось так, что, обычно он помогал им.

Среди людей, входивших в сообщество, не было тех, кто имел огромную мускулатуру, спец подготовкой они также не владели и не умели стрелять. Многие никогда не держали оружие в руках — их оружием был — мозг.

План был такой — Кириллу требовалась информационная поддержка, и полный контроль над служебным автомобилем «заказчика убийства Юли» а также контроль автомобиля, на котором перемещалась его личная охрана.

Кирилл как всегда учитывал — недооценивать охрану воров и убийц, наделенных властью в России — нельзя. Для охраны собственных разжиревших тел, на службу отбирались лучшие. В критерий «лучший» попадали люди — крепкие, спортивные, беспринципные, безразличные ко всему, а также готовые в любое время выстрелить в людей по приказу, причем выстрелить в любого — если прикажут.

В течении нескольких дней всё согласовывалось и оттачивалось с огромной точностью. Пришлось взломать сервера двух известных автомобильных производителей, чтоб получить доступ к нужным автомобилям. Теперь Кирилл и его команда могли в любое время — запустить двигатель служебных автомобилей на которых возили «убийц в законе», заставить их автомобиль разгоняться до любой, нужной скорости, заглушить двигатель в любое время, отключить тормоза — благо теперь и они — электронные. В общем — сегодня, любой современный дорогой автомобиль, имеет все шансы — управляться из вне — (как повелось — наши правители не способны перемещаться в дешевых автомобилях).

Далее происходило так: по дороге на дачу, на которую любил ездить «главный» враг Кирилла, автомобиль охраны вдруг неожиданно заглох в пути и отстал оттого в котором находился высокопоставленный убийца. Тем временем, автомобиль чиновника продолжал двигаться — не смотря на все старания водителя остановить его и вернуться к охране. После того как водитель сообщил хозяину что их автомобиль стал неуправляемым, в машине началась паника которая переросла в истерику. Совсем недавно, этот властелин жизни сидел развалившись на заднем диване автомобиля, с довольной ухмылкой на лице, деловито похрюкивая и пренебрежительно, время от времени, бросаясь грозными, унизительными словами в своего водителя-телохранителя. А теперь, в миг, от его наглости и героизма не осталось и следа. Он визжал словно свинья на бойне, кричал, приказывал, матерился на водителя — но всё было бесполезно, автомобиль был неуправляем и остановился заглохнув — только тогда, когда это было нужно Кириллу. В том месте, в районе пяти километров связь уже была отключена, в том числе не работали вызовы экстренных служб и прочая служебная спец-связь.

Кирилл спокойно подошел к автомобилю — замки которого, волшебным образом перед ним открылись. Лицо Кирилла находилось под маской чтобы водитель не смог видеть и опознать его. Резко открыв водительскую дверь, Кирилл наставил пистолет с глушителем на водителя приказал молча выйти из машины. Вырубить водителя-охранника было делом одной секунды. Увидев наставленный на него пистолет с глушителем, он сам лег на землю позволив ударить себя по голове — рукоятью пистолета.

Затем Кирилл мгновенно рванув пассажирскую дверь и наставил дуло пистолета на своего кровного врага. Впрочем стрелять в него Кирилл не собирался, он выволок обделавшееся тело из машины и приказал заказчику убийства его любимой девушки лечь на дорогу. Чиновник рыдал как ребенок, ползал перед Кириллом на коленях умоляя его о пощаде и предлагая заплатить тому — любые деньги. Но Кирилл молча снял перед своим врагом маску. Чиновник мгновенно замолк. Два заклятых врага встретились друг с другом — глазами. Чиновник впервые трезво осознал что Кирилл их просчитал.

На мольбы о пощаде Кирилл попросту не обращал внимания, в нем кипела злоба и ненависть к этому существу и таким как он — убийцам и ворам.

Через два часа все газеты, интернет и телеканалы пестрили новостями о зверской расправе над — «заслуженным государственным деятелем», «невосполнимым силовиком» и просто «святым, честнейшим человеком» — которого тут же наградили звездой героя — посмертно.

А того, кто посягнул на жизнь «героя», и так жестоко раздавил человека, приписанного к лику святых — его же служебным автомобилем — как обычную дворнягу размазав по дороге — обещали вскоре найти и наказать по всей строгости «закона»!

Кирилл же, в это время летел в Германию, он знал — человек со «свиными глазками» уже знал о случившемся. По почерку Кирилла, он смекнул определил кто раздавил его шефа, и почему был именно раздавлен а не застрелен. Это поступок Кирилла в стиле «Зуб за зуб». И теперь он готов был бежать от страха куда угодно и трубить «SOS» на всю страну. Понимая что вскоре и его постигнет таже участь что и шефа.

Только бежать куда либо, было бессмысленно.

За убийцей следило всевидящее око — мировой паутины, целое сообщество сильнейших умов мира в области кибер технологий, всё это время помогало Кириллу, координируя его — хакеры знали о каждом шаге и поступке «человека со свиными глазками».

Кирилл понимал — вскоре под него сфабрикуют первое попавшее под руку уголовное дело, признают его вне закона и объявят на него охоту. Но Кириллу на это было наплевать — его волновало одно — убийца должен быть наказан. Он твердо знал — прежде чем убьют его, он пропустит — на тот свет каждого впереди себя, кто попробует охотиться на него. В целом, теперь его жизнь — утратила всяческий смысл. Он чувствовал себя человеком, слетевшим с катушек, позади которого теперь будет оставаться лишь — выжженная полоса. В этом теперь смысл его жизни — затравить, загнать и убить существо, которое лишило его — всего. Кирилл заметил — из человека веселого, жизнерадостного, целеустремленного, порой сентиментального и чувствительного, он в миг, превратился в робота, которым руководила лишь установка — месть.

Кирилл перестал контактировать с кем либо из близких, и только лишь получал необходимую информацию от своих невидимых но всемогущих товарищей из сообщества.

Страшно навсегда остаться беспощадным — подумал Кирилл — передергивая затвор пистолета — когда вошел в приемную ВАТа — в четыре часа утра. В здании в это время ещё никого не было, кроме — человека со «свиными глазами» и его охраны, которая ещё не ведала, что в здании находится нек-то посторонний, тот, кто смог незаметно, словно призрак проникнуть в здание, в котором несколько дней, безвылазно, изнемогая от страха, находится убийца беззащитной девушки, который так героически убил её угнанным автомобилем. И теперь он знал что Кирилл придет за ним. Кирилл далеко не беззащитная девушка, и он отомстит, во что бы это ему не стало. По этой причине он совсем перестал выходить из помещения в котором работал а теперь и скрывался от Кирилла — в надежде, что в этих стенах, усиленных охраной — его жизни ничего не угрожает. Вскоре ему обещали прислать ещё охрану из Москвы. А пока он словно крот зарылся в этих крепких стенах и всё время от ужаса пил. Паранойя вперемешку с алкоголем совсем лишила его рассудка, накануне он даже бросился с пистолетом в охранника, едва не застрелив того с пьяну.

Охранник — который мирно дремал в первой комнате — предусмотренной для сна и отдыха сотрудников ВАТа — не просыпаясь получил по голове, тем самым впав в сон ещё более глубокий.

Спустя несколько секунд Кирилл присел на диван, на котором ещё мирно спал после очередной пьянки «человек со свиными глазами». Кирилл спокойно толкнул его в бок — пистолетом и сказал:

— Просыпайся мразь, или ты предпочитаешь умереть во сне? Хотя я тебя понимаю — во сне подыхать легче, как впрочем и убивать беззащитных в спину.

Человек со «свиными глазами» вздрогнул и подскочил.

— Кирилл??? Откуда ты здесь — мгновенно трезвея и просыпаясь спросил он — вытаращив свои перепуганные «поросячие глаза».

— Нет больше Кирилла, убили вы его вместе с Юлей, и теперь Юля — в моем образе явилась по твою гнилую душу.

— Вы убили всех — меня, её, нашего не родившегося ребенка. Теперь мы — истребим всё ваше отребье, под корень, вместе с вашими детьми. Чтоб следа вашего на земле не осталось. У меня один только вопрос — когда вы уже все нажретесь? Или вы действительно считаете, что на том свете принимают валюту и золотые банковские карты?

— Ты мне можешь не отвечать, ненавижу запах перегара. К тому же я знаю ответ. Вы все больны этой денежной чумой. И чума эта особая — которая передаётся не от человека к человеку, а от паразита к паразиту. И хорошо когда вы пожираете и заражаете друг друга. Но страдают ведь обычные, ни в чём неповинные люди. Теперь, пока я жив, я буду вас уничтожать, как колорадских жуков. Вы ведь любите колорадо? Чуть жаренным запахло — сразу раз и в штаты или Англию. Хотя до этого, на публику, так любите поливать эти страны — грязью, заливая о безграничном патриотизме и любви к своей Родине. Не уточнив перед этим где именно — ваша Родина. Завидую я вашему патриотизму — с такой любовью в глазах, вы обворовываете и продаёте землю — за которую воевали и где похоронены наши предки. Ну да ладно, не хочу заразиться от тебя вашей заразной болезнью. Что семье твоей передать на последок от тебя?

Человек со свиными глазами дрожал настолько сильно, что вибрировал весь диван, на котором он находился в полулежачем положении. Он молил о пощаде, но Кирилл перестал обращать на такие вещи внимание. Такое понятие как — сострадание и человечность теперь были в нём мертвы.

Кирилл спокойно встал с дивана и сказал:

— Прыгай в окно.

— Как в окно? Зачем?

— Так у тебя будет шанс.

— Может ты останешься жив.

— Ну пожалуйста, пощади, я дам тебе сколько угодно денег.

— Опять деньги, вы без них то жить можете? Если они мне понадобятся я смогу их достать без тебя, а кровавые, ворованные деньги мне не нужны. Ты даже сейчас не понимаешь — на том свете деньги не нужны.

С этими словами Кирилл нажал на спусковой крючок. Юля была отомщена.

— Я знал что ты-тварь не прыгнешь. У вас у всех кишка тонка причинить себе малейшее неудобство, не то чтобы смерть. Затем он также беспрепятственно покинул здание ВАТа.

Вечером того же дня Кирилл стоял на её могиле с цветами, на которые градом падали горькие слёзы!!!