Борджиа: Ацтекский вопрос
Пролог
Пролог
1504 год, январь, побережье империи Теночк
Порой мне становится действительно интересно, почему некоторые точки на мировой карте, на первый взгляд не шибко важные, оказываются настоящим приложением крупных сил противоборствующих сторон. Случается – и далеко не так редко, как многие считают – что маленький городок или паршивая деревенька делаются точкой, вокруг которой кипят настоящие страсти, сталкиваются многотысячные армии, подписываются документы, решающие судьбы государств, народов, устройство целого мира на десятилетия вперёд, наконец. И никакой закономерности, исключительно случай, будь он неладен!
Я никогда не любил случайности. Ни-ко-гда! Однако вынужден был признать, что разработанный Колумбом и его советниками план не зря предполагал использовать тот самый клятый Тулум как первую и основную цель для удара. Причина, по которой вице-король посылал эскадру туда, где отряд Диего Веласкеса нехило так умылся кровавыми слезами и где наверняка усилили оборону города? География и только она.
Лежащий несколько к северу от Тулума остров Косумель, в переводе с местного «остров ласточек» – довольно крупный, хоть и раз в пятнадцать мельче Пуэрто-Рико остров, который в теории мог послужить эскадре временным местом для базирования. Совсем рядом с материком, официальное владение империи Теночк, но вместе с тем на острове не было сколько-нибудь значимых поселений. Рыбацкие деревушки, деревушки обычные, но никаких городов, даже малых. С точки зрения испанского вице-короля – идеальное место, чтобы, случись что, отгородиться от большого числа войск науа полосой воды, но вместе с тем оставаться на землях их империи. Политика, психология ну и просто желание ни в коем случае не почувствовать себя проигравшим. Понимаю, где-то даже разделяю, но все равно как считал, как и продолжаю считать весь этот рейд недостаточно подготовленным, лишённым крепкого тыла. Ведь на Эспаньоле, черти её дери, находились враждебные испанцам касики таино, причём однозначно связанные с ацтеками. И что они сделают – может быть уже сделали – стоило эскадре выйти из порта Санто-Доминго, увы, можно было лишь предполагать. Впрочем, я надеялся, что удалось достучаться если не до самого Христофора Колумба, то до его сына и брата, а уж эти двое могли хотя бы оттянуть находящихся на острове испанцев под защиту крепостей и быть готовыми отразить более чем вероятное нападение таино. Или не только таино, но и воинов науа, которые, как уже выяснилось на примере Кубы, умели капля за каплей просачиваться через любые заслоны, в результате образуя мощный ударный кулак.
Но главное – все равно Тулум. Именно обстрел этого города должен был стать началом. Только вот было у меня определённое подозрение, которое однозначно следовало проверить.
- Зигфрид, - подзываю к себе фон Меллендорфа. Ждать долго не пришлось, вот он, лёгок на помине. - Парни на дозорном клипере внимательно осматривали береговую линию?
- Очень, магистр. Капитаном там Павел Крозев, а он очень золото любит. Обещано, если что действительно важное узнает, «позолотить ручищу».
Это да, именно ручищу, потому как сей выходец из Болгарии больше всего был похож на стоящую на задних лапах и утробно рычащую гориллу. Могуч, волосат, громкоголос и, слава Бездне, не вонюч. Вонь теперь считалась признаком предельного убожества и скудоумия, потому мылись практически все, помимо совсем откровенных маргиналов. Что ж говорить об элите, тем паче тамплиерской.
- И что Крозев увидел?
- Несколько рыбацких лодчонок, езда заметную суету близ города, какие-то движения вне его. У него хорошая подзорка, но не телескоп же! Но он ручается – нас там не ждут, да и высадившиеся на берег вряд ли окажутся истыканы роем арбалетных болтов, вылетевших из-за стволов ближайших к берегу деревьев.
- Муторно на душе. Вот чую, что науа собрались нас цинично поиметь, а понять не могу, как сие действо происходить будет.
- Эспаньола, - мягко так произнесла неслышно подошедшая Белль, которая никуда со флагмана, фрегата под названием «Громовержец», сходить не собиралась. - Пинсона с эскадрой, Писарро с его вояками и наши корабли сюда. Подготовленные же таино и науа с их элитой, воинами-ягуарами, пользуясь отсутствием немалой части сил, устраивают повторение кубинского успеха. Более болезненного, поскольку Эспаньола – центр испанских владений в Новом Свете, а также главный пока источник золота. Империя Теночк хоть и своеобразна, но в государственных делах поступает схоже с европейскими державами.
Вот всё вроде и верно говорит «сестра»-подруга, даже умудрённый жизнью головорез адмирал кивает, с ней соглашаясь, а мне всё равно по душе нечто словно острым когтем поскрёбывает. Интуиция, чутье. Сколько раз они меня спасали – особенно в той жизни – сколько раз помогали избежать больших проблем уже как в той, как и в этой частях бытия. Посему верить надо, отмахиваться же категорически запрещается.
- Осторожно, парой клиперов подходим. Стреляем не залпами, а прощупывающими отдельными выстрелами. Ракеты пока не задействуем. Хочу понять.
- Франциско Пинсон, - дельно заметил Меллендорф.
- Пусть идёт прямиком в сраку мартышки, если не хочет прислушаться к голосу разума. Но всё же передай через сигнальщиков, что не советуем зря кидать бомбы с ядрами и тем более с ходу выбрасывать десант на берег. Ай, последнее он всё равно сразу не сделает, ибо не дурак и достаточно осторожен.
- Ты раздражён, Чезаре!
- Чутьё бунтует, Белль. Сама знаешь, это не просто так.
- Угроза?
- Не прямая… вроде. Просто ощущение тщательно подготавливаемой по наши души пакости. Большая ловушка, загонная, сразу на нескольких путях установленная.
- Поняла, - призадумалась девушка, а вот Зигфрид…
Хорошо, что Пуэрто-Рико защищён и все готовы ко всему, и кораблей, бывших там ранее, и части, с нами пришёдших, хватит и для «кулака», и для патрулирования прибрежных вод.
Патрулирование, да. Вечное проклятье, от которого многие тут, в Новом Свете, отмахивались и до сих пор продолжают это делать. Дескать, слишком частые и долгие плавания вредят парусам, оснастке, да и корпусу в целом. Бесит! Не сильно, но довольно часто. Корабли, они не для того, чтобы уныло стоять в гавани, обрастая ракушками и прочей морской живностью. Проклятье, им обрастать вообще вредно, против подобного довольно надежное средство есть – обшитие днища корабля листами меди. И дерево меньше гниёт, и морские организмы с куда меньшей скоростью прилепляются. Некоторые и вовсе на металле жить отказываются, за что им отдельное и большое грациес.
Меж тем, получивший приказы адмирал уже вышел из адмиральского салона «Громовержца», отправившись орать на подчинённых, передавая тем мои… Приказы? Рекомендации? Ай, пофиг, тут главное результат.
Совсем скоро по морским меркам к клиперу Крозева «Гневный» присоединился «Гордый» под командованием Пауля да Васко. Именно эта пара, переложив рули, двинулась ближе к берегу, чтоб на практике проверить мои чисто интуитивные опасения. И всё бы ничего, но тут у Франциско Пинсона «взыграло ретивое» и он, сочтя момент подходящим, стронул почти всю доверенную ему эскадру, подняв сигнал, что собирается начать массовую бомбардировку Тулума и вообще всего, что покажется ему подозрительным поблизости от города, в зелёных зарослях.
- Желание прославиться и показать себя крутышом. Всё превозмогает, в том числе здравый смысл, - вздохнула Белль, глядя на то, что вскоре должно было обернуться в самом лучшем случае повышенным расходом боеприпасов.
- Слова, следи за ними, родная.
- Ой, - чуть смутилась подруга, ведь «крутыш» тут было явно не в нужное время использовано. Веков так на несколько, я полагаю, она промахнулась. – Прости, но сам понимаешь, иногда прорывается. И у тебя тоже.
- Зато гораздо реже!
- Оно так, - согласилась та. - Но наши клиперы быстрее выйдут на позиции. Уже выходят, - уточнила она, не отрываясь от подзорной трубы. - Сейчас первые выстрелы прозвучат. Символические!
Отмахиваюсь от подобного сравнения. Какой тут, к ангельской бабушке, символ, с науа в Новом Свете испанцы уже не раз схлестнуться успели, наши орденцы на Пуэрто-Рико тоже несколько раз отлавливали или попросту топили лодки с их не то соглядатаями, не то потенциальными диверсантами. Что до нас лично, то символов и так было слишком много. Перебор, откровенно говоря, полный.
Смотрю, попутно подмечая, что год от года подзорные трубы становились менее мутными и в то же время увеличивалась кратность. Смотрим дальше, видим лучше, плюс возможность грубой, но настройки под конкретную ситуацию. Вот она, неотвратимая поступь прогресса.
Выстрелы с клиперов были точны, бомбы зажигательного типа падали примерно туда, куда их и направляли канониры. Тулум, он ведь по сути так и не обзавёлся полноценной стеной, ограждающей его от нападения с моря. Ну вот не было у науа и майя такого рода страха, что могут напасть с моря. Да ещё таким неизвестного типа оружием.
Не было страха, но появился. Это было заметно по тому, что стену, ограждающую Тулум с моря, возводить начали, но вот закончить толком не успели. Да и закончили бы, так что с того? Какие средства отражения угрозы от корабельных орудий науа могли бы нам противопоставить? Камнемёты со стреломётами? Спасибо, посмеялся! Дальность ни разу не сопоставима, а уж выбить их прицельными полузалпами – даже залпов не потребуется – труда не составило бы.
Всего несколько выстрелов и… О как, ну до чего же интересное сообщение передают с «Гневного. Большой флаг, чтобы обратить внимание на сигнальщика, а уж тот, будучи на видном во всех сторон и открытом месте, надрывается, используя положения рук с флажками как буквы. Банальная донельзя практика, но перенесённая из много лет тому вперёд. Зато до чего эффект радует – в бою теперь между кораблями не просто общие сигналы передаются, а при некоторой удаче прямой текст читается.
Ну-ка, ну-ка, чего там семафорят, а то глазам своим не очень то верю?
- При первых выстрелах… начинается бег…. Бегство из города. Не похоже на панику, - озвучивает Белль то, что я и сам вижу. – Похоже, науа не стали связываться с угрозой, которой ничего не в силах противопоставить. Умные у них командиры.
- «Зелёнка», её проверить.
- Проверят, но уже не зажигалками, а цепными ядрами по подозрительным местам, - отвечаю боевой подруге. – Главное тут не перестараться и не… Да что они делают, черти их со всех сторон поимей!
Последнее относилась к кораблям Пинсона. Пока наши два клипера осторожно прощупывали возможные рубежи обороны противника, эти… энтузиасты решили заместить осторожность азартом и осмысленную стрельбу большим числом ядер с бомбами в бортовых залпах. Иными словами, на всех парусах подойдя поближе к оставляемой науа крепости, почти не защищенной с моря, перед высадкой Пинсон – либо его капитаны, тут не скажу – вознамерились перепахать залпами все подозрительные места, да и до города достать, пока оттуда не все свалить успели. Явно надеясь навести страха, зацепив хоть кого-то, хотя лично от меня такая тактика были до крайности далёкой.
- Кодексом Войны их по загривку,- проворчала Изабелла. - По мирняку могут попасть, только зря озлобляя.
- Не успевают. Тупо не успевают, – успокаиваю её. – И вообще, тут семафорят, что Тулум покидают все, но эти «все» являются очень малым числом. Аномально малым. Как думаешь, что это значит?
- Ничего хорошего. Наживка на крючке, а умелый рыбак с удилищем осторожно подергивает его, вызывая повышенный интерес у глуповатой и прожорливой рыбины. Может и в зарослях вообще никого нет.
- Или есть, но очень мало. Науа и их вера… Они так привыкли видеть рядом с собой смерть, что инстинкт самосохранения сильно занижен. Могут быть почти что смертники, чтобы показать присутствие и потом отступление «в страхе». И если так…
- Пинсон заглотит наживку по самые гланды, - процедила подруга. - Если бегут – значит, они слабы. Слабых нужно преследовать, догонять, хватать. Инстинкты охотника, они свойственны таким, как он. Писарро такой же. Храбр, жесток, настойчив, может даже коварен. Но вряд ли ожидает превосходящего коварства местных. А мы…
- А мы им не командование, - завершаю повисшую в воздухе фразу. - Можем только смотреть, делать выводы, ну и попробовать предостеречь от опрометчивых шагов. Мягко, чтобы не встали на дыбы и окончательно не пустились во все тяжкие. Испанцы же со всей их горячностью. Эх, и ничему то их пример Кубы не научил.
- «Кубинцы» зато поумнели.
- Да только где они? – покривился я. – Колумб счёл мнения губернатора и вице-губернатора Кубы слишком осторожными, никак не желая понимать разницу между таино и науа. Про огромный потенциал развития этой изменившейся империи Теночк я и вовсе умолчу. Эх, сложности, везде они.
- Из-за них и мы здесь, Чезаре. Нам нужен тот, что стал источником изменений.
- Только как его достать…
Вопрос в пустоту, да и ответа на него я не ждал. Не было его покамест, ответа этого. Нам предстояло как следует оценить обстановку, найти сильные и слабые места, проложить безопасные пути на незримых, нематериальных, но от того не менее опасных «минных полях». А сапёрами, тут уж ничего не поделаешь, вынуждены будет поработать испанцы. Ч-чёрт, да они уже начали работать. Первая стычка отряда Веласкеса, Кубинские штурмы крепостей. Теперь вот сегодняшние события, ведь высадка десанта начнётся если не прямо сейчас, то после того, как канониры перестанут жечь дефицитный порох. Кстати, а когда они это перестанут то, а?
Случилось это далеко не скоро. Войдя в азарт, канониры перепахали ядрами чуть ли не весь лес, до которого дотягивались орудия. Городу Тулум также досталось, но куда меньше, можно сказать, едва-едва. Очень уж конкистадоры мечтали как следует пограбить, наслушавшись рассказов коллег из отряда Веласкеса про разного вида богатые диковинки. Плюс общее удобство пребывания в городе империи науа опять-таки – теперь уже по рассказам собственно науа – довольно типовом, далеко не самом шикарном. Что Пинсон, что Писарро, что иные офицеры экспедиционного корпуса хотели провести ночь не на кораблях, а, если будет достаточно безопасно, в необычных, но вполне себе комфортабельных домах. Естественное желание ага. Плюс желание ещё более сильное – взять Тулум под руку вице-короля, а значит их Величеств Изабеллы и Фердинанда, испанских монархов-соправителей.
Вот она, высадка. Совершаемая грамотно, под прицелом корабельных орудий. Да и собственно шлюпки также не были беззащитными. На носу каждой лёгкая пушка, опять же собственно испанцы в доспехах и с щитами, у части чуть ли не ростовыми. Позаимствовали у нас щиты-павезы, пусть и редко когда делали их цельнометаллическими, считая излишне дорогими. Как бы то ни было, при малейшей видимости угрозы и орудия плюнут ядрами (корабельные) и картечью (малые пушечки на лодках). Гребцы и высаживаемые бойцы прикрыты щитами, так что и здесь риск минимизирован. Мда, испанцы не стеснялись перенимать у нас, своих союзников, немалую часть того, что считали полезным.
Высадка! И ничего, никакого тебе ливня арбалетных болтов и «зелёнки, никаких обстрелов из камнемётов или там хитровыделанных ловушек. В прибрежной полосе, разумеется, поскольку что там будет дальше – одним высшим силам ведомо, да и то не факт, что они обратят внимание на такую мелочь.
- Хорошо идут, правильным строем.
- Скорее уж крепко сбитыми группами, - уточняю в ответ на замечание Изабеллы. – До строя тут далековато, да и не нужен он в полноценном варианте при конкретном то раскладе. Угрозы пока не видно, значит, конкретику не выстроишь. Лучше уж вот такой «полустрой», как Писарро использовать решил.
- Посмотрим, что будет на входе в город. И не приготовили ли наши краснокожие противники какую-то каверзу особо пакостного содержания. Вот зуб даю, что подготовили.
Звонкий смех Белль, что вот ну ни разу не верила в подобное и тут же пояснила свою позицию:
- Ловчие ямы. Отравленные иглы в самых неожиданных местах? Это уже из сказок… страшных.
- В одной из которых мы как раз и находимся с тех пор, как узнали кое-что про нашего главного противника, - малость осадил я подругу. – И я вовсе не про такого рода пошлятину. Некто, а назовём его пожалуй, синьор Тень, вряд ли опустится до того, чтоб приказать своим подчинённым – прямо или косвенно, это роли не играет – пытаться делать столь мелкие и особо ни на что не влияющие пакости. Не-ет, судя по уже известному, он привык заходить если не с козырей, то с «картинок» обычной масти. Полагаю, даже мы будем удивлены.
- Но сам Тулум сперва пусть как следует обшарят испанцы.
- Вне всякого сомнения, дорогая сестра.
Взаимные улыбки, а потом продолжение наблюдения. Вдруг да удастся высмотреть в окуляры подзорных труб нечто интересное помимо того, что уже случилось.
Глава 1
Глава 1
1504 год, январь, Империя Теночк, город Тулум
Легко, практически без сопротивления захваченный прибрежный город. Чёртовы науа даже для приличия не попытались оборонять Тулум, стремительно эвакуировав население, которое хоть и понесло от бомбардировки некие потери, но совершенно незначительные. В этом уж можно было убедиться, сопоставляя знания о городе, полученные от отряда Диего Веласкеса, а также из иных, уже косвенных, источников.
Пара десятков убитых, полсотни раненых и контуженных, как раз по этой причине оказавшихся не в состоянии быстро покинуть город. А не быстро уже не получилось, поскольку передовые группы – одной из которых командовал лично Писарро, ибо ну вот не удержалась его горячая авантюрная натура – ворвались в город, став быстро и умело прочёсывать оный в поисках прежде всего живых людей. На кой? Так пленники же, способные рассказать то, что необходимо было знать вторженцам.
Другие группы конкистадоров, продолжающие высаживаться с кораблей «второй очередью», озаботились уже тем, чтобы попытаться прочесать лес вокруг Тулума. Тут и разобраться, куда именно, в какую сторону пошли спасающиеся бегством, да и общую опасность оценить. Мало ли что. И вот тут первый раз нарвались. Не серьёзно, не понеся больших потерь, но получив напоминание, что это не их земля, они тут случайные гости, а вовсе не знающие всё и вся хозяева.
Быстро двигаться по проложенным дорогам и нахоженным тропинкам? Не-а, шалишь, ведь установленные и изготовленные к стрельбе самострелы, пропарывающие подошву сапога каменные шипы, смазанные ядрёной отравой, несколько правильно надрубленных деревьев, обрушивающихся на испанцев. Не просто так обрушивающихся, конечно, а вкупе с редкими, но меткими арбалетными болтами, копьями и прочими неприятными сюрпризами. Вот они, доказательства того, что Тулум нам по сути сдали, но прикрытие его отступающему населению организовали грамотно, качественно, напрочь отбивая охоту у преследователей поддерживать высокий темп движения. А если его, высокого темпа, нет, то и догнать беглецов становится практически нереальным.
Возвращение озлобленных потерями головорезов в практически покинутый жителями город – та ещё картина маслом. Тут очень многое зависит от командиров – сумеют ли они обуздать низменные душевные порывы кое-кого из своих солдат, выражающиеся в желании крушить всё и вся, а также вымещать недовольство на мирняке. К счастью для последних, оставалось таковых всего ничего, те самые несколько десятков. Часть из коих не факт, что до следующего дня дожить сможет даже при оказании качественной по местным понятиям медицинской помощи. А её, помощь, оказывали. И потому, что допрашивать можно только живых, а также по причине того, что уж слишком много поблизости было тех, кто не просто следовал Кодексу Войны по настоящему, а не «на отвали», но и обладал слишком высоким положением даже в сравнении с обоими лидерами сего рейда: Пинсоном и Писарро.
Да, мы тоже выгрузились на берег, оказавшись гостями города Тулум. Не всей оравой, понятное дело, на кораблях оставались полные команды и даже чуть сверх того. Только и высадившихся хватало. Для какой именно цели? При нужде создать ударный кулак и хоть к кораблям обратно пробиться, хоть внезапно появившихся науа урезонить. Плюс чисто психологический фактор – внушение уважения Пинсону и особенно Писарро не только титулом и репутацией, но и стоящими за спиной горлорезами, ничуть не уступающими, а то и превосходящими его собственных. Уж в плане вооружения и защиты точно, поскольку Рим, а не Мадрид являлся центром всех технологических новинок. Вдобавок испанские конкистадоры хоть и хорошо были экипированы, но не по меркам элитной гвардии. Мои же тамплиеры именно как элита готовились, соответственно и оснащались. В общем, психология как она есть.
- Необычный город. Красивый город, - задумчиво так обронила Изабелла, едва только мы с ней оказались внутри городских стен. – Видно, что майянское творение, но уже и элементы присутствия науа явно проглядывают. Для понимающего человека, конечно.
- А за понимающих здесь ты да я, да мы с тобой, - хмыкаю в ответ. – Зато радует другое – на сей раз при любом раскладе все эти архитектурные красоты если и пострадают, то не свыше того, что случается обычно при защите и взятии крепостей. Намеренно никто «еретическое искусство» уничтожать не станет. Безумцы-инквизиторы сдохли или сидят в темницах в большинстве своём, остатки же, высланные в Африку, скоро тоже покинут сей мир тем либо иным образом. Проклятье, да скоро само слово инквизитор станет таким же презрительным эпитетом, как содомит или дерьмоед. Этого нам однозначно удалось добиться. Дело свершённое, чем можно малость погордиться.
- Хочется большего! Большим гордиться. Мне тоже.
- Будет чем.
- И вот именно здесь, в Новом Свете… раз уж в Старом ты по большей части лично порезвился, Чезаре.
Ревнует, однако. Не в классическом понимании этого слова – сексуальные отношения как-то с самого начала знакомства не образовались, зато дружеские стали крепче некуда – а несколько в ином. Белль тоже хотелось, славы, известности. Не той, которая сама по себе приходила с положением королевы Египта, части рода Борджиа и особенно единокровной сестры Чезаре и Лукреции. Не-ет, ей требовалось то, в чём она принимала самое непосредственное участие. Увы, главные войны в Европе и даже оба Крестовых похода к её тут появлению уже закончились. Новые? Требовалась пауза, дабы переварить старые завоевания, освоить полученные земли и всё в таком роде. Оставался Новый Свет, вот Изабелла туда и рванула изо всех сил, с предельным энтузиазмом. Выложится не все сто процентов и даже немного сверху. Ноль сомнений.
- Античность… в какой-то мере, - обводя рукой архитектурные изыски, высказываю своё мнение. – Полностью сохранившаяся, что логично, ибо тут не было разного рода разрушителей «ереси», который хлебом не корми, дай только красоту до основания разрушить, а затем….
- Затем и возвести ничего своего не могут. Другие за них стараются, - подтвердила Белль, помня известную нам обоим историю. Но тут некому пакостить. И на случайный пожар не списать – тут больше камня, гореть почти нечему.
- Согласен. И это радует. Только вот…
- Что, Чезаре? Непривычно видеть город без его истинных, исконных обитателей. Уж прости, но разные оттенки ругательств конкистадоров не слишком соответствуют красоте здешних мест. Так что пора к тому месту, где обитал местный тлатоани… Стоп, теперь же у науа тлатоани один единственный. Тогда просто его наместник в городе. Ведь именно там сеньоры Пинсон и Писарро обустроились.
- Считаешь, пришло время поговорить?
- Воистину так. Ведь наворотят дел с немногочисленными пленными, ой наворотят!
- Надо верить в лучшее, - наставительно подняла палец Изабелла. – К тому же с Писарро ты и побеседовал, и перстень с собственной руки подарил. Серебряный. С большим и очень дорогим рубином. Особенный ещё, с таким орнаментом на сереьре или золоте мало кто имеет право носить. Высшие тамплиеры и ещё те, кому лично магистр, то есть ты, разрешил. Он не дурак, понимает. А значит не должен особенно зверствовать. Даже если очень хочется. А ему хочется, - поморщилась подруга. – Зверь как есть. И сам себя на цепи держать не собирается, ему нравится быть волком на ночной охоте!
- Так Писарро ж, не абы кто.
- Только сам он пока в начале пути. Интересно, ты его путь перенаправил или всё так же, суть не поменяется?
- А вот и увидим. Не сейчас, но вскорости. Науа в этом непременно помогут.
Чёртовы ацтеки. Идя по улицам города, я не мог не удостовериться – отступление было организовано так, что не являлось импровизацией. К нему готовились, но почему-то откладывали до последнего. Почему? А вот это предстояло выяснить у немногочисленных, но всё же захваченных пленных. Интересно, а имеются ли среди них представители воинской страты империи Теночк?
Всё могло быть, ничего не стоило исключать. А в целом… Видно, что в городе жило тысяч двадцать-тридцать человек. Примерно на такое количество рассчитаны дома, а ведь набиваться в них, аки шпроты в банку, местные жители явно не собирались. Плюс дома не выглядят заброшенными, а значит до недавнего времени примерно столько людей тут и находилось. Доклады людей из отряда Веласкеса опять же. Но выходило из Тулума куда меньше. Ну тысяча, ну две, хотя, скорее всего, заметно меньше. Остальные то куда делись? Дематериализовались? Растворились в эфире посреди дня и там продолжают пребывать? Боги телепортировали в ответ на страстные молитвы? Не-а, тут явно нечто другое, специально подстроенное. Этим и спешу поделиться с Белль.
- Сдали своим врагам важный порт, использовав как ловушку – это понятно, очевидно и сомнений ноль. Рискнули подставить под спешную эвакуацию малую часть населения с целью…
- Эспаньола, Чезаре, - недовольно выркнула Белль. – Там таионо, а часть из них не просто непокорна, но и связана с науа. Они знали, куда приплывёт эскадра. Знали про командиров, про их особенности, жленаия. Не всё, но достаточно. Пинсон, он если увидел добычу, то вцепится и будет удерживать, пока не получит прямого приказа от самого вице-короля.
- А изначально заброшенный город мог слишком насторожить. Немного примитивно, не находишь?
- Так место и время такие, братец. Себя вспомни, как иград в французами, венецианцами, знатными италийскими родами. Наш синьор Тень умён, да и в понимании человеческих разумов толк знает. Ты просто посмотри вокруг. Добавть к зримому сейчас то, что мы видели с кораблей. Важный порт, не самый малый город, очень выгодное расположение. И Пинсон с Писарро, которым скажут то, что они готовы услышать и правильно принять.
В голове словно проектор защёлкал, меняющий один «слайд» на другой. Виды Тулума снаружи – как с воды, так и с суши – виды изнутри. Разные, много, но складывающиеся в цельную картину. Стены, высотой боле пяти метров, а толшиной местами ещё и поболее. Это со стороны суши, а вдобавок сторожевые башни и двое основных ворот. Узкий по европейским меркам, но именно что ворот. Защищающие ранее прибрежную часть города утесы, обрывающиеся в море, нотам уже виджно было начало работ по большему укреплению с учётом противостояния врагам, способным отправлять каменные и металлические «подарочки» с кораблей.Явно начали стоить после первого знакомства с нами, европейцами. И тут однозначно не собственная инициатива, а приках от тлатоани. Однако ЗАЧЕМ такой срочный приказ, если он – или его «серый кардинал», не суть - понимает, что такое огнестрельное оружие и бесполезность противостояния ему крепостей чисто пассивными или откровенно устаревшими средствами? Загадка? Уж точно не глупость!
Быстрая эвакуация немногочисленных оставшихся внутри города науа, в то время как основная часть была выведена задолго до прибытия сюда эскадры. И вместе с тем невооружённым взглядом видно – город пригоден не просто для пребывания в нём захватчиков. Тут ещё и чем поживиться есть. Точно есть, никаких сомнений! Какие тут сомнения, если сейчас мы с Изабеллой видим, как господа конкистадоры, убедившись в безопасности, деловито обшаривают дома. Не громят их, не крушат то, что самим понадобится, а именно что обшаривают. Радостно так, находя не слитки долота, конечно, но явно ценные и просто интеерсные им вещи.
Почему обращаю на это своё внимание? Всё просто. Раз не была применена тактика «выжженной земли» в той или иной степени, способная создать врагу затруднения – следовательно, командирам ацтеков нужно покрепче привязать испанцев к Тулуму, заставить ещё больше оценить захваченный город и не захотеть его покидать.
Это и говорю «сестре», получая в ответ понимающую улыбку, а заодно ответные слова:
- Если среди пленников окажется один, а может даже двое воинов, которые после… уговоров расскажут о планах своего командования…
- Почти наверняка окажутся. Ацтеки привыкли жертвовать собой во имя богов. Тут даже не собственно смерть на алтаре, а возможность обмануть врага во благо своей империи.
- Вот послушаем их ложь, смешанную с правдой. отделим одно от другого, тогда поймём планы противника. Нас он в расчёт не брал.
- Уверена? – саркастически хмыкаю в ответ. – У него пленные испанцы.
- А если и брал, то недавно. И мы в более выгодном положении. У тебя за спиной развитая Европа, в которой, несмотря на усилия мракобесов в рясах, развивалось и военное дело, и двигался технический прогресс. В удачном направлении. А науа уперлись в тупик. Пороха с нуля создать не удалось, флот тоже. А новинки, начиная с простейшего колеса и заканчивая правильными бронёй и оружием, до конца не укоренились.
Вот и как с ней спорить? Белль ведь не просто софистикой занимается за ради пустопорожнего преимущества в споре. А один за другим, словно карты из колоды. Выкладывает веские аргументы. Вот поэтому что в том мире. что в этом у нас и была столь крепкая, практически нерушимая связь. Слишком хорошо друг друга понимаем.
Слово за слово, балдой по столу. а Тулум то город не такой большой. Иными словами, за разговором время летит незаметно, успели подойти к нужному строению. В котором раньше обитал императорский наместник, а теперь расположились Пинсон с Писарро. Но архитектура… Никак не привыкну, что тут практически все здания расположены словно на постаменте, к которому ведут несколько невысоких, но широких ступеней. Поддерживающие колонны, лепнина, иные элементы декора, одновременно знакомые и несколько чужеродные. Не европейская школа. Сразу видно, несмотря на то, что порой проглядывает нечто, схоже с эллинистическими мотивами. Однако пожить в подобном месте некоторое время я бы не отказался. Некоторое. вроде как на экзотическом курорте.
- Можешь приказать, такие вот мотивы на Пуэрто-Рико введут при строительстве новых зданий,- с ходу уловив ход моих мыслей, съязвила Изабелла.
- Будем посмотреть. Сама понимаешь, теперь наши планы лет этак ещё на несколько ограничиться в Новом Свете лишь одним форпостом. Причём островным, отправились котику под хвост. Карфаген, то есть, прощенья просим, Теночтитлан должен быть пусть не разрушен, но изрядно изменён. Равно как и кардинально реформирован здешний божественный пантеон. В нынешнем виде это столь редкостная хтонь, что способна вызывать лишь страх с ужасом, но никак не почтение с уважением. Что у ацтеков, что у майя, большую часть городов государств которых сейчас оказались завоёваны этой новорожденной империей.
Кивает подруга, полностью разделяя эти вот конкретные идеи. Не уничтожение, а реформа. Здесь и сейчас время такое, что вера имеет значение куда большее и глубокое, недели в века грядущие. Она проникает практически во все аспекты жизни людей, влияя, формирую немалую часть граней, что в целом составляют личность. Именно поэтому запускать сюда христианство, пускай и посаженное на короткую цепь… Нафиг такое счастье не требуется? Вот для Храма Бездны потом. лет так через много, работа найдётся, да ещё какая. Сперва же исключительно реформа, да к тому же с может не поголовным, но внушительным вырезанием именно жреческой прослойки. Слишком обезумели от передающейся из поколения в поколение привычки лить кровь потоками – не только чужаков, но и соплеменников, а порой и кровных родичей - и считать это совершенно естественным, богоугодным делом.
Работа, работа… Но она начнётся потом, после того, как достигнем конкретных и значимых успехом. Сейчас же едва первый осторожный шаг сделали, нащупывая ногой относительно твёрдые места в простирающейся перед нами болотистой местности.И плевать на то, что собственно болот ни посреди Тулума, ни рядом с ним не имеется. Метафоры и абстракции, однако.
***
Искать обоих Франциско, Пинсона с Писарро, не пришлось. Достаточно было лишь обронить, что мы желаем их видеть, как сразу же, да со всем почтением, сопроводили туда, где они оба находились. А находились в том помещении, которое являлось не личными покоями, а скорее приёмным залом наместника. Сейчас на лицах обоих конкистадоров было лишь старательно удерживаемое выражение готовности внимать коронованным – пусть и коронами не их королевств – особам. Но чувствовалась и некая напряжённость, особенно со стороны Писарро. Что характерно, направлена она была не на нас с Изабеллой, не на Пинсона, а значит отблески конфликтов внутри союзных войск исключались. Тогда что? Сейчас узнаем.
- Эти науа, магистр, оставили тут даже запасы провианта. Много, не отравленного… Сейчас это проверяется,- после необходимой по понятиям испанских кабальерос ритуально-этикетных фраз перешёл к сути Писарро.
- На пленниках? И кто вам попался,
- Им просто дали еды, сказав, что она из их складов, - пожал плечами уже, наверняка, не состоявшийся завоеватель инков, отвечая моей подруге. – С привычной нам перепутать сложно. Необычные какие-то зёрна, трава из воды. Мясо, - заметно было лёгкое передергивание, – как обычная дичь и не только, так и…
- Неужто вяленая или жареная псина так сильно удивила, Франциско? – тут уж я не смог удержаться. – Для них это совершенно естественно и привычно, они местных гав-гавов разводят как часть блюд вот уже много веков. Вот то, что всяких сверчков и прочих насекомых потребляют – это совсем не принимаю как возможное для себя. А так… Нравится, пусть лопают Впрочем, мы немного отвлеклись. Запасы провианта – это хорошо. Их действительно вряд ли отравили. Не для того нам намеренно сдали эту крепость, чтоб попробовать так просто и примитивно отравить. Вы же не думаете, что науа, показавшие себя отменными воинами, бежали в страхе.
- Не думаю, магистр, - соглашается Писарро.
- Они умело отступили, - вторит ему другой Франциско, который Пинсон. – У крепостей науа нет защиты от бомбардировки с моря или с суши. Но особенно с моря! Теперь мы убедились, что они отступают, не ввязываясь в проигрышные сражения. Значит, укрепившись в Тулуме, мы сможем взять под руку Их Величеств и другие прибрежные крепости их империи.
Губа не дура. Побольше, пожирнее, повкуснее, не откладывая дело в долгий ящик. Не удивлюсь, если в первом же донесении Колумбу Пинсон упомянет о крайней желательности уведомления Изабеллы и особенно Фердинанда Трастамара о почти полной беззащитности с моря таких крепостей как Тулум, про возможность взять их практически без боя и о нежелании воинов науа умирать под обстрелом, не имея возможности ударить в ответ. Хитро, отдаю должное.
Кому именно? Да всем, начиная с Франциско Пинсона и заканчивая собственно военачальникам науа, играющим собственную партию. По ходу, испанцам готовы сдать не только Тулум, но и другие подобные крепости, тем самым раздёргивая силы конкистадоров по побережью, но вместе с тем…
Пара мгновений размышлений, и вот она, вполне готовая теория, которой мог воспользоваться наш главный противник. Пусть войска империи Теночк не могли ничего толком противопоставить европейцам на воде и в прибрежной зоне, но вот если чуть углубиться в земли науа… Ага, те самые сложности и пакости, на которые индейцы всегда были горазды, что уже испытал на себе отряд Веласкеса при отступлении от Тулума и гарнизоны кубинских крепостей. Войну такого рода конкистадорам не потянуть, если брать хоть нынешние силы, хоть с учётом планируемых с метрополии подкреплений, однозначно не слишком больших. Испания сейчас всеми силами лезет в индейские земли, понимая, что это не на годы, а на долгие десятки лет. Не разорваться же им, мда. И нам тоже рваться в лоскуты не стоит, предпочитая обходиться малыми силами, но не стандартными решениями.
- Большую дичь лучше всего есть по кусочкам, сеньоры, - говорю, обращаясь к обоим Франциско. – Есть Тулум, вот пока попробуйте как следует закрепиться в нём. Ну и разведка окрестных земель, которая будет куда как проще, если перед этим разговорить пленников. Надеюсь, среди них есть хотя бы один воин?
- Трое, Ваше Величество, - искренняя, но преисполненная предвкушения с толикой жестокости улыбка зазмеилась на лице Пинсона. - Один уже говорит, двое пока молчат. Но и они разверзнут уста свои тем, кто умеет разговорить даже самых упорных молчунов. Нужно немного подождать, и будет известно всё, что знают они сами. Теперь мы знаем, о чём спрашивать. Империя этих изуверов для нас отныне не тайна.
Оптимист. Большой. Но со своей колокольни прав, чего уж там.
- Мы с удовольствием почитаем допросные листы, - проворковала Изабелла, умеющая, когда хотела, производить приятное впечатление или и вовсе очаровывать. А уж отблеск короны на голове, он даже для ближайших сподвижников испанского вице-короля многое значил. Тут к коронованным особам и отношение особое. Сакральность, куда без неё!
- Они будут предоставлены, - даже не подумал отнекиваться собеседник Белль. – Но уже сейчас мы знаем, что из Тулума жители и воины ушли в сторону города Коба, что не очень далеко к северо-западу. Крупный, хорошо защищённый. И идти по лесам не придётся, в этой империи хорошие дороги.
Факт, однако. Как ацтеки, так и майя большое внимание уделяли дорогам, по которым с давних пор торговцы переносили грузы. До недавних пор, ведь теперь стали порой и перевозить. Колесо, оно такое, даже без наличия тягловых животных заметно облегчает доставку груза из пункта А в Б или какой-либо иной. Другое дело, что у Пинсона или глаза больше желудка со здравым смыслом вместе взятыми, или на будущее планы строит.
Уф-ф, малость отлегло. Это у него далеко идущие планы, но вот прямо здесь и сейчас понимает, что нефиг рыпаться на захват новых территорий, когда только-только задницу в захваченной крепости пристроил.
Суета. Это не в плохом смысле, а касаемо того, что в помещение то и дело входил очередной курьер, докладывал нечто действительно важное. после чего или просто уходил или же после того, как получал новый приказ, порой даже письменный. От кого? От Франциско Пинсона, разумеется, временного губернатора Тулума. Он типа губернатор, Писарро, соответственно, комендант гарнизона. Очень временный комендант, поскольку конкретная личность с шилом в заднице желала схваток, движения вперёд, а вовсе не сидения внутри крепости в ожиданиях неведомо чего.
Желания и реальность – они порой действительно две большие разницы. Я вот, к примеру, тоже много чего хочу, только не имею возможности мгновенно воплотить планы в жизнь. Зато с интересом наблюдаю – в компании Белль, конечно – за действиями союзников. Они и не скрывают свои приказы, благо ничего секретного в них нет – обычная работа при взятии под полный контроль города. Почти бескровном взятии, когда и разрушений мало, и трупов при штурме и в боях внутри города навалить грудами не пришлось. Хотя имелась и специфика.
- Пусть мастера осмотрят стены, выберут места, которые лучше подходят для установки артиллерии. Все орудия из трюмов должны быть перемещены в крепость, а установка начата не позднее завтрашнего вечера.
- Что с начатыми укреплениями со стороны моря? - раздаётся встречный вопрос-уточнение от Хосе де ла Гернико, одного из артиллеристов эскадры.
- Там отвесные скалы, - морщится Писарро, успевший сунуть любопытный нос если не во все, то в большую часть дел по обустройству свежезахваченной крепости. – Выставить караульных, факелов не жалеть, пускать из арбалетов горящие стрелы. – Вдруг они, подобно ящеркам, по мелким трещинам влезть сюда попытаются.Нельзя допустить то, что произошло на Кубе!
Это он сейчас о чём? Стоп, туплю немного, бывает. Сейчас речь уже о караульной службе в целом, а не о том, что кто-то может влезть по отвесным скалам или там по тайным ходам, идущим снизу вверх. Лично я в наличии таковых сильно сомневаюсь, но пусть испанцы лучше перебдят, чем окажутся в положении «пойман со спущенными портками».
Проходит немного времени, а суета и не думает утихать. Мда, мы как будто чужие на этом «празднике жизни». То есть не чужие, конечно, ибо такого союзника никто гнать или даже намекать на нечто подобное не станет. Просто деловая суета захватила что Пинсона, что Писарро, а отвлекать их от неё лично я надобности не вижу. И без того узнали почти всё необходимое. Можно либо покинуть это место, либо…
- Чезаре, - тихо произносит Белль, маня в сторону окна, у которого пристроилась игнорируя остальные места, которые как бы боле приличествуют королеве. По мнению испанцев, разумеется, ибо подруга всегда делала лишь то, что хотела. Как и я, впрочем, как и я.
- Внимательно.
Тихо произношу это слово, подходя к ней. Почему тихо? Так по её лицу вижу. что и она не хочет привлекать к себе лишнего внимания. Ну а телохранители, они выполняют привычную работу, отсекая желающих поговорить нас от остального мира. Мягко так отсекают, ненавязчиво, но вместе с тем и эффективно, и эффектно. Выросли головорезы, ой как выросли за прошедшие годы! Это я про старых, ещё из первых нанятых кондотт вроде того же Ниньо. А так есть и «новая кровь», но тоже прошедшие через множество сражений, а ещё обученные именно охранять, а не бросаться с оружием на врага. Их цель прежде всего защита, а лишь потом уничтожение врага. Хотя практически всегда одно совпадает с другим, вот какая забавная ситуёвина выходит.
- Похоже, я поняла, как можно не проиграть противнику, противостоящему тебе сразу по многим направлениям.
- Поставила, значит, себя на место «синьора Тень», после чего попробовала сыграть партию «по ту сторону доски». Понимаю, я и сам старался это сделать, но вот до конца никак не удавалось сложить мозаику. А у тебя, значит, получилось?
- Очень на это надеюсь, братец. Взяла то, что ты уже раскопал, вспомнила все наши с тобой разговоры. После чего добавила больше чисто женского коварства и приправила полученное варево терпением. С ним у тебя всегда сложности были.
Обижаться на правду? С чего бы? Знаю за собой такой грешок – нелюбовь слишком долго ждать, терпеливо выжидать наиболее подходящего для удара момента. Всегда предпочитал подталкивать события. Провокации, интриги, использование врагов, союзников да и вообще всех доступных средств. Подобная модель поведения меня устраивала, потому не видел особого смысла её менять. Изабелла же, та хоть и была порой порывистой, всегда преисполненной лавой кипящих внутри эмоций, но имелась у неё способность и выжидать. Долго, упорно… Результативно. В этом она была чем-то похожа на моего «отца», Родриго Борджиа.
- Я весь превратился в одно большое ухо, Белль. Давай, удиви меня!
- Огнестрельное оружие. Флот. Европейские тактика и стратегия ведения боя. У науа, даже таких неожиданных, этого не оказалось. Тот человек, который нас очень интересует, наверное, не обладает нужными знаниями.
- Специфика, - пожимаю плечами, не будучи этим удивленным от слова «ва-аще». – Не будучи специалистом в определённой области, сложно развить её с ноля. И слава Храму, нам не попался многогранный гений, способный не просто реформировать заплутавшее в развитии технического прогресса общество науа, но ещё и сам являться источником прогресса в разных направлениях. Ну типа нашего Леонардо да Винчи.
- Или просто человеком с очень хорошей памятью, - напомнила о другой вероятности подруга. – Я тебя поняла. И хорошо, что он не такой! Но можно предположить…
- Не натягивай сову на глобус, лучше вернёмся поближе к реальности.
Кивает, делая небольшую паузу, собираясь с мыслями, чтобы сформулировать как можно более чётко. И ничуть не удивляется прозвучавшему выражению, как не свойственному этому времени. Тут ведь дело в том, что многие выражения, частью подредактированные в той или иной степени, с недавних пор пошли в народ, порой становясь популярными по всей Европе. А глобусы, они тоже имелись, благо доказать, что Земля круглая, тому же Леонардо удалось без особых проблем, использовав как труды античных учёных, так и известные уже мне факты родом из много лет тому вперёд. Да Винчи нужно было лишь подтолкнуть в нужную сторону, после чего… Подзорная труба, в небо направленная и вовсе поставила жирную точку в умах тех, кто не был мракобесом, а добросовестно сомневался в сферичности земли и её вращении вокруг Солнца. Ну и концепция, что Солнце, Луна, Марс и прочие планеты есть сферы, а Земля представляет собой летящий в пространстве плоский блинчик… Смешно, право слово.
- Затягивание времени, показ сил империи Теночк, принуждение вице-короля к переговорам на выгодных для того условиях в виде новых земель, но не очень важных для самих науа. Не месяц, не два, а пара-тройка лет. Мы наблюдаем не миттельшпиль, а дебют, самое его начало.
- Мир через демонстрацию силы и угрозы неприемлемых для Колумба потерь? Хм, любопытная тактика. Но каким образом она способна помочь империи Теночк получить огнестрельное оружие и флот? Вот тактика со стратегией – тут да, согласен. в боях с испанцами и нами науа, да вод правильным руководством, однозначно сумеют перенять многое.
- Не догадываешься?
И сама вся сияет, аки надраенная корабельная медяшка.
- Если ты про трофеи, то с них как таковых толку не столь и много. Обратная заработка тут никак не пройдёт, устройство тех же аркебуз и пистолетов весьма примитивная с точки зрения механики, но для тех же колесцовых и кремневых замков нужна особая сталь. Откуда ЗДЕСЬ можно узнать её состав, получив образец? Про сам порох я и вовсе не говорю. Даже если удастся узнать формулу у одного из пленников, то… Искать серу и селитру – это дело непростое. Если первую, я допускаю, поблизости ацтекам найти и удастся, то вот селитра.Ты же понимаешь, да?
Кивает, соглашаясь. Чили, Перу, но никак не земли ацтеков и майя. Далековато плечо доставки даже в самых идеальных условиях, а ведь я сомневаюсь, что тлатоани империи Теночк дотянулся хотя бы дипломатическими методами до инков, не говоря уж о том, чтобы успеть проложить полноценные торговые маршруты.
- С флотом ещё сложнее, Чезаре, - меж тем добавляет Белль, вроде бы подтверждая мои мысли, но в то же самое время коварно улыбаясь. – Не имея корабельных мастеров. даже при получении знаний о строительстве кораблей, постройка первого займет не один год. Игра в долгую. Большая, длинная партия, в которой преимущество у той стороны, которая давно освоила и активно пользуется своими преимуществами. И единственный шанс изменить это…
- Тянуть время, показывая свою силу, дабы потом спешно устранять «зоны бессилия», воспользовавшись убаюкиванием противника, получившего мир. Мир выгодный, вкусный, основанный на переваривании полученный кусков. Проклятье! Сестрёнка, если ты права, то нам в той или иной мере придётся повторить путь сама знаешь кого, только без перегибов. Конкиста, чтоб её!
- И конкистадоры, управляемые как из Мадрида, так и из места поближе. из Эспаньолы, - у подруги мысли со мной давно на одной волне работали, а потому и идеи совместные легко продвигались и развивались, на и намёк на головорёзов Кортеса и выбранную им тактику со стратегией мимо ушей не пролетел. – Изабелла Трастамара должна получить письмо, в котором будет сказано о том, что большой войны с империей Теночк нам никак не избежать, но вестись она должна не в лоб, а с использованием тех, кто недоволен властью ацтеков. Даже нынешней, заметно смягчившейся.
Методика Кортеса, изменённая под действующие реалии. Вот не думал и не гадал, что придётся возвращаться к классике, запуская поиск недовольных центральной властью ацтекской империи. Задача одновременно и проще, и сложнее той, которая была в известной мне ветке истории. Сложнее, ясно дело, из-за проводимых науа реформ, ослабивших чувства ненависти и страха. А проще… Тут и наши знания о противнике, как бы сильно он не изменился; и опора на куда более мощную материально-техническую базу; и использование уже захваченных нами и нашими союзниками как островных территорий. Так и этого вот Тулума. В общем, карты розданы, пришла пора ими играть. А ещё надеяться, что на «руке» у противника» не найдется старших козырей и тем паче ехидно усмехающегося джокера, способного чуть ли не любую партию обернуть в пользу того, кому он достался.
Интерлюдия
Интерлюдия
1504 год, январь, Эспаньола, Санто-Доминго
После отплытия эскадры под флагом вице-короля Нового Света, усиленной ещё и кораблями Ордена Храма во главе аж с двумя коронованными особами, Чезаре и Изабеллой Борджиа, в Санто-Доминго стало поспокойнее. По крайней мере, именно так считал сам вице-король, Христофор Колумб. Только вот спокойствие главного в семействе Колумбов не разделялось ни его младшим братом Бартоломео, ни сыном Диего. Особенно последним, оказавшимся особенно обеспокоенным по поводу золотых рудников. Вот и сейчас он находился отнюдь не в Санто-Доминго, а во главе довольно мощного и отлично вооружённого отряда отправился кружить по уже проложенным по острову дорогам, стремясь не то обнаружить нечто его тревожащее, не то просто успокоиться.
Бартоломео, младший брат вице-короля, тем временем старался превратить сам Санто-Доминго если не в неприступную крепость, так хотя бы предельно усилить боеспособность крепости и гарнизона, вызывая скептические улыбки Христофора.Баловень фортуны считал, что ему нечего опасаться, а все тревоги, которые оказались высказаны голосами обоих Борджиа, есть лишь их мнение… ошибочное, вызванное чрезмерным числом войн, в которых сей род участвовал и количеством интриг, постоянно затеваемых, пускай и с выгодным для тех результатом.
- Кого ты так опасаешься, брат? – лениво любопытствовал пригубливающий вино из золотого, украшенного каменьями кубка вице-король. Мягкое кресло; красивые по любым, даже самым придирчивым меркам, индеанки из служанок, хлопочущие вокруг и старающиеся исполнить любой каприз хозяина; безмолвными статуями застывшие в углах помещения стражи, хорошо вооруженные, привыкшие молчать и верные именно роду вице короля – всё это настраивало главного из троицы находящихся на острове Колумбов на благостный лад. – Эскадра ушла к Тулуму, вот-вот возьмёт его, и очень скоро мы получим эту весть с вернувшимся кораблём. И с трофеями, если среди них будет нечто особенное, заслуживающее нашего с тобой внимания. Франциско Пинсон и Писарро нас ещё не подводили. И не подведут! Знают, кому всем обязаны. Пинсоны особенно.
- Они знают, - эхом отозвался то замирающий на месте, то вновь начинающий метаться взад-вперёд Бартоломео. – Тут их верность становится ещё более крепкой. Не к кому переметнуться, нет смысла интриговать против нас, пользующихся расположением самой королевы Изабеллы. Пинсоны могли бы попробовать подольститься к Его Величеству Чезаре… Только он не заинтересован в наших землях, у него и остальных Борджиа особые планы, не всегда понятные. Странные, необычные, зато не конкурирующие с Их Величествами Изабеллой и Фердинандом. Мы с тобой нужны для его планов целыми, здоровыми и способными помогать. Он уже заступался за тебя, брат, когда ты вызвал неудовольствие королевы резнёй индейцев на этих землях.
- Помню и не понимаю, - вино внезапно, на короткое время, но потеряло почти весь вкус для вице-короля. Однако, почти сразу он отбросил не самое приятное воспоминание в сторону, вернувшись к нынешним делам и заботам. – Только ты говорил о другом, теперешнем дне. Так чего же тогда то бледен, то краснеешь от прилива к лицу дурной крови? Может позвать лекаря? Знаю, кровопускание уже перестало считаться ими верным средством, но есть настои. Те самые, по римским рецептам, успокаивающие и помогающие отринуть тревогу. Врачи умеют их применять, никогда не позволят себе подвергнуть здоровье любого из нашей семьи опасности.
- Мне они не нужны. А вот ты, Христофор, - вновь остановившись, Бартоломео указал пальцев на своего брата, - должен был задуматься, что может случиться и здесь, и там, куда уплыли корабли. Особенно здесь, в месте, которое мы хотим сделать новым домом для всей нашей семьи.
- Оно уже наше. И достанется детям, потом внукам и дальше, по идущей дальше по времени линии рода, сумевшего стать вровень со знатнейшими грандами Мадрида и Толедо. Или ты опасаешься тех засевших в горах дикарей, с которыми как хотел договориться император Чезаре? Я не хочу мешать столь могущественному властителю, даже обещал помогать. Они никто. И эта их Анакаона, у неё есть только ненависть, а людей и оружия мало. Будем откалывать от бешеной женщины касика за касиком, отдельных индейцев. Если хотят, чтобы мы были милостивы – мы ими будем. На чьих головах короны, те и отдают приказы таким как мы, губернаторам и вице-королям.
- Куба! Сожженные целиком или частью крепости. Там тоже считали, что опасаться нечего.
Христофор лениво так отмахнулся от подозрений.
- Там были не только касики Таино, но и воины науа, даже гвардия их императора, как там они его называют, уже не выговорю.
- Тлатоани. И воины-ягуары,- напомнил вице-королю Бартоломео. - Для губернатора Кубы и комендантов крепостей они стали неприятной неожиданностью в ночи. А что если и у нас случится похожее?
- Наши капитаны следят за тем, чтобы никто не высадился на острове. Те утлые судёнышки, которые, бывало, топили, если и несли на себе этих науа, то лишь нескольких. И наши шпионы, подбадриваемые звоном серебра, а иногда и золота, говорят, что если кто из империи этих науа и оказался на нашей Эспаньоле. То не в таком числе, чтобы представлять угрозу. Нет, брат, здесь только отряды знакомых нам касиков, которых мы привыкли громить, как только те высунутся из своих гор. Любое их нападение на крепости или даже рудники ничего не даст. И мой сын, твой племянник Диего, он делает всё, чтобы сделать немыслимое совсем невозможным. Достойный будет наследник!
Тут Бартоломео и впрямь нечего было возразить. Касаемо Диего, конечно. Сын вице-короля старался как мог, благо и полученная от отца должность надзирающего за добычей всего золота на Эспаньоле давала много, но и требовала немало, Если, разумеется, подходить к делу со всей ответственностью. А он подходил! И более отца и даже дядюшки считал возможным не нападение науа, конечно, но нарушение работы рудников со стороны непокорившихся таино и особенно тех, которые держали руку Анакаоны, с которой мира точно быть не могло Кровная месть, в ней испанцы знали толк и понимали. когда она заслоняет любые доводы для кошелька, собственных земель, благополучия близких и даже собственной жизни. Случай Анакаоны был как раз из числа последних.
Рудники не должны были простаивать! Так считал Христофор Колумб, а его более осторожный брат не мог навязать вице-королю своё мнение. Сын и вовсе не старался идти против воли отца, предпочтя иной путь. Не нападают на тех, кто готов это нападение отразить и способен показать свою силу. Оттого и был Диего Колумб не тут, в Санта-Доминго, а далеко за пределами как города, так и крепостной стены, рыская со своим отрядом как близ рудников, так и далеко вне их.
Что он рассчитывал найти или же напротив, чего обнаружить не хотел? Таино, конечно, с их стремлением доставить новых хозяевам этих земель те либо иные неприятности. А число ушедших с ним воинов и их умения сражаться как в правильном бою, так и вне его… О, тут Бартоломео не особенно беспокоился за родную кровь! Племянник был одновременно и храбр, и осторожен. Оказываться в опасных местах тоже не намеревался. Имел достойного советника, прошедшего множество сражений и не склонного проявлять норов к стоящему выше него. А потому… Оставалось надеяться. что прав именно вице-король, в то время как зёрна тревоги, взошедшие в душах двух других Колумбов после слов Борджиа, обернутся лишь повышением обороноспособности рудников и острова вообще.
- Да, я верю в Диего. Твой сын делает всё, что может и должен. Добыча золота растёт, попытки воровства или грабежей караются, но… Тревожно мне, храни нас Дева Мария и сорок мучеников!
- Выпей вина, это помогает. Ты перетрудился, стараясь сделать и так укреплённый город вовсе неприступным. Равняешься на Пуэрто-Рико тамплиеров?
- То, что случилось на Кубе, там бы не произошло. Патрули на суше и по воде, сеть дорог и укреплений вдоль них, очень быстро проходящие от одного конца острова к другому сигналы. Другое, о чём я могу гвоорить долго, а ты тоже знаешь, брат.
- И у нас не произойдёт. Куэльяр и Нарваес недоглядели, пропустили на Кубу тех, кого там не должно было быть. Теперь не попустят. Их опыт помогает нам избежать таких ошибок. Но в чём мой сын прав – в необходимости строить малые крепости у рудников. Где золото, там соблазн напасть, похитить. И охраны должно быть много. Простые надсмотрщики её не заменяют. Не всегда заменяют, - поправил сам себя вице-король Нового Света. - Я горжусь своим сыном. Выпьем за это, Бартоломео. И возблагодарим всемогущего и незримо присутствующего рядом с нами, Его верными слугами, Господа, что нам повезло, что мы не упустили из рук капризную и переменчивую ко многим удачу.
- Да, за это действительно стоит выпить, - согласился с вице-королём губернатор Эспаньолы. Кубки ударились друг о друга. Колыхнулось в них выдержанное, ещё испанское вино. А меж тем не в столь уж великом отдалении от Санто-Доминго творилось то, что скоро должно было перестать быть тайной для всех конкистадоров и не только их.
***
Старые воины, но новое войско. У Анакаоны, собственной волей и силами сумевшей остаться не просто символом, но настоящим лидером не покорившихся испанцам касиков народа таино, получалось разделять эти понятия. Она тщательно, словно песок, просеивала меж не пальцев, но ячей духовной сети всех своих и союзных воинов, отбирая тех, кто был по настоящему готов. Готов не просто сражаться, как делали предки и они сами, но делать это по новому, слушая тех, кто был сильнее, мудрее, умелее в воинских делах. Да, тех самых наставников из числа науа, говорящих от имени самого тлатоани могучей империи Теночк, способной сражаться и побеждать жаде этих бледных лицом умелых убийц.
Далеко не все таино готовы были к такому. Ведь учиться у жестоких и пугающих пришельцев с большой земли означало признать, что собственные силы таино малы, а умения пусть не ничтожны, но их недостаточно. Гордость, смешанная с множеством других чувств, такими как опасение, недоверие, зависть и иные, она могла сослужить плохую службу. Да и понимала Анакаона, что следовало опасаться тех, кто может оказаться на службе у бледных людей. Достаточно было шепнуть одному, что таино под присмотром наставников из числа науа учатся воевать по-новому и обращаться с непривычным оружием – враги заинтересуются. Два или три таких шепотка за вознаграждение – бледнолицые серьёзно насторожатся и начнут проверять. Не сами, но глазами и ушами тех, кто готов предать, получив взамен… разное.
Тут как раз помогли науа-наставники и особенно командовавший всеми ими Тоноак. Жестокими способами, но он находил, перехватывал тех, в ком ему виделся предатель. А попавший в руки к знающим толк в пытках науа редко когда мог не то что промолчать, даже просто промедлить в том, чтобы выдать тем всю свою жизнь. Нужное и ненужное, ближнее и дальнее.
Кое-кто оказывался невинен и таких отпускали. Самой Анакаоне подобное не нравилось, но женщина-касик понимала необходимость. Сложные, опасные времена выдались, когда и она не всегда могла понять, кто друг, а кто способен не просто уйти, окончив борьбу, но заодно и выдать тайны родных по крови. И вот таких отщепенцев она жалеть не сбиралась, лишь кривя губы, когда те хриплыми после пыток голосами пытались вымолить прощение.
Прощения не было, лишь казнь. Не руками науа, а от своих. Получившая власть над соплеменниками – и не только ими – распространившая и удержавшая её женщина понимала, что важно не только наказание, но и кем, а ещё как оно претворяется в жизнь. Карать таино могли лишь сами таино, но не их союзники. Давать посланцам науа власть над телами своих людей она не собиралась. Ведь сперва тела, а потом… души.
Это видели, это понимали и даже в большей части принимали. Принявшие же с ещё большим усердием старались постичь новые знания о войне. К тому моменту, как новые бледнолицые, из другого племени и на несколько иных больших лодках прибыли сюда, желая говорить и договариваться о почётном мире… Тогда почти всё было готово, оставалось выбрать время и сделать нужный шаг. Хотелось бы большего, но Анакаона умела довольствоваться уже имеющимся, не пытаясь схватить за яркие перья пролетающую над головой птицу. Они ж, с яркими перьями, редко когда летают достаточно низко. Можно было бы подбить камнем или стрелой, но для этого нужна ловкость, меткость, умение. А насчёт умений пока всё было не так хорошо, как хотелось бы. Зато как только и новые бледнолицые, и уже им привычные враги уплыли в сторону большой земли, к владениям науа, пришла пора действовать.
Места, где бледнолицые добывали так ценимый ими жёлтый металл! Наиболее подходящая цель, к которой она склонялась и сама, не желая нести огромные потери при нападении на крепости, да и Тоноак советовал выбрать именно их. Сначала их, а уж потом в зависимости от того, что будут делать воины, приплывшие сюда на больших лодках.
Разведка! Без неё нападать было никак нельзя. Анакаона в очередной раз возблагодарила богов за то, что среди работающих на бледнолицых её соплеменников были и те, кто охотно делился нужными словами, донося всё нужное и даже больше того. Оставалось лишь использовать это.
Правильно использовать, потому что сын главного из бледнолицых, называющего себя вице-королём, недавно усилил охрану всех мест, на которые она решила напасть. Более того, сам он с большим отрядом кружил по острову, словно догадываясь о чём-то. Что ей оставалось делать в таком вот случае? Попробовать обмануть врагов, изобразив нападения на пару-тройку рудников, в то время как по настоящему напасть совсем на другой. Иного выхода не было, если действовать по уму, а не руководствуясь лишь собственной ненавистью, как касики на Кубе.
Приняв решение, менять его она не собиралась. Были отданы приказы малым отрядам, которые намеревались, подобравшись к ложным целям, что перед нападением окажутся близко к отряду сына вице-короля, издавать боевые кличи, пускать стрелы, бить в барабаны и вообще производить много шума, но мало настоящих действий. Он должен был повести своих на помощь соплеменникам. Бледнолицые слишком ценили золото, этот мягкий жёлтый металл. Пусть поиграет со скрывающимися среди деревьев и высокой травы тенями, умеющими прятаться, особенно от большого отряда. Сама же она, получив известие, что всё идёт, как и задумано, бросит основные силы совсем на другие рудники, где не оставит и камня на камне, где всё горящее будет сожжено, а сами бледнолицые будут перебиты, да и продавшиеся им получат жестокий, но необходимый урок.
Готовы ли были её воины? Как считала сама Анакаона – вполне! Оружие из металла, броня, которую использовали науа и к которой таино привыкали с того времени, как поступили первые десятки таких вот подарков от империи Теночк. Металлические же наконечники не для обычных стрел, а для более коротких, используемых в самострелах, что только и способны были пробивать столь прочную защиту, которую использовали все бледнолицые воины.
Увы, но все просьбы Анакаоны о том, чтобы получить и другое оружие, стреляющее раскалёнными кусками металла. разбивались вдребезги. И вовсе не из-за полного нежелания союзных науа, а просто по причине того, что они сами его так и не сумели получить в нужном количестве. Ну а то немногое, что воинам тлатоани удалось захватить как воинскую добычу, империя не видела смысла отправлять союзникам. Как сказал Тоноак: «Жрецы и ученые в Теночтитлане пытаются понять, как самим научиться изготавливать и схожее оружие, и особенно тот чёрный порошок, без которого нельзя добиться самого выстрела». Однако обнадёжил, что как только тайна будет раскрыта или же удастся вырвать её из новых пленников, союзники империи тоже получат это громкое, но такое сильное оружие.
Верила ли Анакаона этому науа? Скорее да, чем нет. Да, поскольку будь у науа это оружие в нужном количестве – они бы уже использовали его на той же Кубе. В пользу «нет» говорило то, что касик осознавала предел своей значимости для науа. Если её воины и получат оружие бледнолицых, то лишь тогда, когда у самих науа его будет достаточно для собственных целей. Когда именно это случится – через год, два или более того? Только боги то и могут знать. Сейчас ей и её воинам придётся использовать то, что уже дали, что готовы были дать и обучить как следует пользоваться.
Обучились ли всему нужному таино? Это покажут не учебные схватки меж собой и наставниками из науа, а настоящее сражение, которое должно было начаться совсем скоро. Она была к нему готова, приплывшие из-за «большой воды»…. имелись надежды, что не настолько.
***
Один рудник, другой, третий… Побережье, местность близ гор, где засели непокорившиеся племена таино во главе с особенно упёртыми касиками и этой бешеной Анакаоной. Снова рудники. У Диего Колумба уже голова шла кругом, а настроение испортилось до того, что хотелось проклинать не только индейцев, плохие дороги Эспаньолы, её погоду и силы небесные, но и самого себя. С чего вдруг последнее? Просто начинало казаться, что зря он встревожился из-за слов неведомо зачем прибывшего сюда, в Новый Свет, Чезаре Борджиа и его очаровательной сестры.
Сомнения и тревоги, они порой способны подточить самую крепкую уверенность в собственных силах. Однако показывать их своим воинам – о нет, на такое младший из Колумбов пойти не мог, понимая, что подобное будет расценено теми как слабость. Слабость – последнее из всего, что хотел бы им показать, особенно после всех усилий, приложенных для выхода из тени своего действительно великого, открывшего все эти обширные земли отца. Земли, оказавшиеся богатыми на золото, пряности и иные, пусть не столь ценные сокровища. Как на уже освоенных островных территориях, так и на материке, коий только следовало сперва разведать, а уже потом привести под руку испанской короны. Не весь, конечно, ведь были ещё Португалия и Орден Храма, с которыми, согласно папской булле, требовалось поделить Новый Свет. Только Свет, он большой, тут на всех хватит и вступать в ссоры если когда и предстоит, то уж не при жизни отца и, наверное, даже не при его собственной.
И вот проверка очередного рудника, надзирающий за которым Альберто де Кронес довольно бодро отчитался, что всё в порядке, работа идёт, как и всегда, а дополнительная охрана тоже занята своим делом. Посетовал лишь на то, что выработка драгоценного металла несколько снизилась из-за необходимости перевести часть работающих индейцев на наращивание частокола, который уже больше напоминал полноценную бревенчатую стену, и наблюдательно-сторожевых башен. Дескать, тут рудник, а не очередная крепость, на возведение которой нужно время, деньги. Рабочие руки и материалы, опять же добываемые рабочими руками.
Сетования благородного дона Альберто отнюдь не были пропущены мимо ушей. Диего Колумб посочувствовал многочисленных хлопотам, пообещал поговорить с отцом и дядей, чтобы прислать больше инструментов, дополнительных работников, а также воодушевить самого де Кронеса и других испанцев звоном монет, а индейских работников… тоже не оставить без внимания. Тут, на Эспаньоле, уже все, включая самого вице-короля – хотя последнему это и сильно не нравилось – успели понять, что обращённый в рабство индеец в лучшем случае работает со скоростью черепахи, а чаще и вовсе отказывается и рукой пошевелить, предпочитая смерть. Так что, как бы многие не ворчали втихую, распространение на индейцев правил Кодекса Войны благотворно сказалось на использовании тех краснокожих, кто покорился испанской короне или же склонил голову перед Орденом Храма. Он лично видел это раз за разом, а его глаза, несмотря на относительную юность, много видевшие, обмануть было сложно.
Что до безопасности рудника, ради которой – как и на прочие места добычи золота – увеличивалось число стражников, то все было в порядке. Вроде бы в порядке, посколькуде Кронес не пожаловался, но обратил внимание на шныряющих поблизости индейцев. Вроде их зачастую даже не видно, но то особо острый взгляд увидит промелькнувший среди листвы силуэт, но уши уцепятся за не свойственные зверю либо птице звуки. А там и малый отряд, посланный специально, либо обычный патруль во время обхода прилегающих к руднику пространств находят едва заметные следы, испанцам не принадлежащие. И вот что в таких случаях думать? Обычное любопытство замирённых таино? Любопытство же, но иного рода, результаты которого передаются засевшим в горах враждебным касикам? Или это разведчики тех самых враждебных, прикидывающих, смогут ли причинить руднику серьёзный урон и каким именно образом? Ответа на этот вопрос у дона Альберто не было, да и сам Диего Колумб не мог его полностью уверить в благополучии ближайшего будущего. Лишь посоветовать быть готовым к чему угодно, да про голубей и сигнальный дым не забывать, если вдруг случится нечто необычное и особенно опасное.
Уже покинув этот рудник, Диего с тоской вспомнил о том, как умело и хорошо сумели наладить связь между городами, крепостями и вообще важными местами в империи Борджиа. И способ сей связи, в отличие от множества иных дельных и оправдавших себя новинок, секретом не являлся. Какой уж тут мог быть секрет! Большие зеркала или просто отражающие свет поверхности, расположенные на устремившихся в небо башенках и посылающие пойманный и отражённый ими солнечный свет в нужную сторону, чтоб вспышки увидели на другой такой же башне. Увидели, перевели длинные и короткие вспышки в буквы и, сложив те в слова, по ситуации, использовали на месте или же отправляли дальше, по цепочке. Просто и гениально… среди множества других изобретений как троицы Гонтенхельц-Винчи-Борджиа, так и иных, менее известных механиков, алхимиков и прочих, кому вот уже не первый год оказывалось всяческое покровительство в Риме, этом воистину Вечном Городе, сумевшем в очередной раз не просто оправиться от начавшегося было упадка, но устремиться к новым сияющим вершинам славы и могущества.
Завидно ли ему было? Самую малость, поскольку, принадлежа к роду открывших Новый Свет, ему также было чем гордиться. Пока отцом, но и собственные великие свершения должны быть не за далёкими и высокими горами! Если же…
- Красный дым! – раздался возглас одного из солдат отряда. Вижу красный дым с рудника!
Действительно, с того места, которое они не так давно покинули, вверх поднимался столб красного дыма, особенно хорошо видимый при безветренной погоде. Почему красного и откуда такая расцветка? Красный был тем цветом, что сигнализировал о нападении и просил о помощи. Касаемо же вопроса «откуда»… Из Рима шли самые разные товары, среди которых хватало и алхимических. Преимущества же подавать разноцветные дымовые сигналы успели оценить во многих местах. Красные, синие, жёлтые и прочих цветов дымы, в отличие от привычных лишь черного и белого, они многое давали умным людям. Среди конкистадоров глупцов почти не водилось. Помирали они очень уж быстро: от индейской стрелы, ловчих ям либо иных ловушек, от клыков и яда местных животных со змеями/насекомыми или по иным причинам, разным, но неизменно приводящим к печальному итогу.
- Возвращаемся, - отдал приказ Диего. – Всем быть наготове. Аркебузы к бою, ожидать нападения с любой стороны.
Пара мгновений, и вот уже отряд разворачивается, приобретая черты не обычного походного, а этакого частично боевого построения с учётом местных особенностей. Дороги на Эспаньоле никак не способствовали возможности быстро развернуться в правильный строй для большого отряда. Пришлось переучиваться, вспоминать не самые известные построения малых отрядов, а ещё придумывать новые, учитывая все более возрастающую значимость огнестрельного оружия. Ну и учиться у римлян, которые как-то за последние годы стали образцов во многих сферах бытия. Не желающих же учиться у вырвавшихся вперёд в воинских умениях ожидала или и вовсе успела постичь печальная участь. Где она, внушавшая страх Османская империя? Лишилась всех владений в Европе и не только, оттеснена по ту сторону чёрного Моря и изгнана из Средиземного окончательно. Междоусобицы, едва не закончившиеся окончательным распадом, почти полная утрата флота, обнищание и сильно ослабевшее числом и умениями войско. Мамлюкский султанат? От него осталось ещё меньше. Султан уцепился за священные для всем мусульман места, Мекку с Мединой, и в отчаянной попытке сохранить тень былой власти объявил всей христианской Европе джихад, эту священную войну, назначив себя и свой род главными защитниками ислама и хранителями святынь. Оставшиеся, порой уже обкусанные эмираты и Крымское ханство? Или трясутся в страхе перед будущим или, если правители достаточно глупы, считают, что до них из Рима если и дотянутся, то потом, когда сами они отправятся к своему Аллаху естественным путём. Про назревающие междоусобицы тщательно подогреваемые из Европы и особенно из Рима забывать тем более не стоило. Всё переменилось и уже не в пользу ислама.
Франция, в которой Авиньонский «святой престол» так и продолжал объявлять не все, но многие достижения науки богомерзкими, с которым истинно верующему христианину и прикасаться грешно? Отставание выражалось заметно даже людям с не самым острым умом. Самому сыну вице-короля казалось, что ещё немного и лично король Франции Людовик XII прикажет своему ручному Папе, чтобы тот пусть постепенно, но реформировал Авиньон. Эта увенчанная короной голова вовсе не была глупой, могла сравнить положение воинской науки в своём королевстве, в Священной Римской империи (не имеющей к Риму уже давно никакого отношения) и ещё кое в каких местах, прислушивающихся не к Риму, но к Авиньону в вопросах веры, Сравнить и сделать правильные выводы.
Мечущиеся в голове мысли не помешали Диего командовать отрядом, держа руку на биении пульса этого многоглавого и многорукого зверя. К счастью, они не так далеко ушли от рудника, чтобы путь обратно занял чрезмерное время. Вдобавок он не позабыл выслать на разведку малые отряды из тех воинов, что за прошедшее время показали себя как лучшие даже не в обычном бою, а в быстром нахождении врага среди зарослей и способностями биться с индейцами в обстановке, привычной именно краснокожим. Очень не хотел Колумб оказаться в положении, когда совсем рядом окажутся вооружённые копьями и луками таино, когда на то, чтобы прикрыться шиитами и дать упреждающий либо просто быстрый, но прицельный ответный залп не хватит времени.
И эта тактика сработала. Кстати, отнюдь не в первый раз. Отряд прошёл всего часть пути обратно до рудника, когда к Диего – уподобившись змейке, быстро и бесшумно проскользнувшей не меж пучками травы, но находящихся в походном строю воинами – пробрался один из таких разведчиков-воинов, Игнацио Лорино.
- Мы заметили их, сеньор, - и тут же, даже не дав пары мгновений на уточняющий вопрос, сам на него ответил. – Это… вроде по оружию и броне науа, даже символы из краски на лицах и одежде, но и не они. Ходят как таино, лица таино, жесты таино. Неправильно там всё!
- Много?
- Нет, - резко покачал головой вернувшийся разведчик. – Достаточно, чтобы напугать, заставить подать сигнал дымом. Но для уверенного разграбления и уничтожения всего на руднике… Не знаю, сеньор. Может, мы не всех заметили, но что узнали, то я и говорю. Клянусь врагами рая и их привратником.
Науа, которые не науа! Колумб лишь усмехнулся, поскольку после европейских военных и не только хитростей разгадывать здешние…. Нет, это не было простым делом, ведь империя Теночк успела показать, что знает толк в разного рода уловках. Однако и чем-то совсем сложным тот ход, который они сейчас сделали, не являлся.
Таино из подвластных или союзных Анакаоне племён с оружием науа. Наверняка в достаточной мере обученные, освоившиеся с оружием и обученные прибывшими наставниками. Проклятые вырыватели сердец нашли способ, как доставить своим врагам неприятности, не перемещая большое число воинов, не привлекая лишнего внимания. Его отец отдал после кубинских событий приказ внимательно следить, чтобы на Эспаньолу не проникли науа. Так они и не проникали. Почти. А досматривать многочисленные утлые лодчонки таино, на которых те выходили в как бы прибрежное плавание за дарами моря… Это было упущено. Видимо, именно в них, капля за каплей, по паре комплектов брони или пятку клинков либо арбалетов и было доставлено то, что действительно могло заметно усилить засевших в горах таино.
Уже усилило! Одно дело расстреливать и рубить по существу не имеющих брони врагов, в ответ получая выстрелы и удары из оружия, куда менее опасного для испанских доспехов. Совсем другое занятие - сражаться с подобием науа! Бесспорно, преимущество у воинов испанской короны всё равно сохранится, но уже не такое весомое. И число! Да-да, то самое число, которое заметно уменьшилось после отплытия эскадры Франциско Пинсона в сторону Тулума.
Но малое или возможно малое число нападающих! Вот что не давало Колумбу покоя. Поневоле в памяти всплывали предостережения Борджиа о том, что с тех пор, как они, европейцы, столкнулись в Новом Свете с империей Теночк, следует быть готовым к любому хитрому ходу со стороны врага, разумом не уступающим военачальникам и политикам тех же Франции или Польши.
- Приманивают! – оскалился младший из троицы Колумбов, даже не стараясь понизить голос. Могут приманивать, а сами нанесут удар в другом месте.
- И что делать? – раздался полный беспокойства голос Роберто де ла Гальби, этого опытного вояки, у которого Диего Колумб учился тому, что и в будущем должно было пригодиться, и тут, на Эспаньоле, доказывало свою действенность. – Разделяться и идти к нескольким рудникам опасно. Нас разобьют по частям.
- Тогда… - мысли Диего неслись во весь опор, словно небесная колесница. – Нужен хоть один пленник. Лорино! Передай, что того или тех, кто добудет мне таино в доспехе науа, я озолочу. Роберто?
- Да, сеньор Диего.
- Мы не станем разделяться. Вернёмся туда, где от нас ждут помощи. И будем готовы взять их с собой. От рудника к руднику.
Удивление. Сомнение. Проклюнувшееся спустя секунды понимание на лице де ла Гальби.
- Вы думаете, рудники не спасти?
- Не спасти то дерево, которое использовалось при постройке. Земля и золото никуда не исчезнут. Только чего они будут стоить без людей, золото добывающих и его охраняющих? Нас хотят лишить всей добычи золота. Мы можем спасти часть и восстановиться. Быстро, не прося новых людей у Их Величеств. Наверное, это так. Я рискую, Роберто.
- Понимаю вас, сеньор.
Опытный вояка действительно понимал. То, что мелькнуло в мыслях юного Колумба действительно могло быть. А могло и не быть. Всё зависело от того, насколько он сумеет предугадать действия врагов. Насколько ему удастся следовать принятым решениям. Насколько, наконец, окажутся сильны таино в несколько новом облике и с повысившимся – вероятно, но не непременно – умениями вести бой с ними, воинами Конкисты. Это и предстояло выяснить совсем скоро. Что ж, он был к этому готов, да и большинство воинов отряда тоже, за них он мог ручаться как честью, так и собственной жизнью.
Отряд двигался. Не с излишней скоростью, но и не медленно. Готовность ко всему, атаке и обороне, столкновению хоть с науа, хоть с таино, хоть с самими выходцами из преисподней. Уже на ходу окончательно раскалываясь на относительно малые отряды, сходящие с дороги, движущиеся в кажущемся беспорядке, зато на деле так и представляющие собой единое целое. Так капля ртути способна быть разделена на несколько более мелких, но стоит им приблизиться друг к другу по чей-либо воле. как части вновь становятся единым целым. Выучка. Опыт Европы и здешний. Готовность командиров малых отрядов думать и принимать решения самостоятельно, наконец. То самое, чего порой так не хватало раньше многим офицерам европейских армий. Та черта, за которую наконец не наказывали, не задавливали на корню, а стремились взрастить. Крестовые походы, вот что стало переломом. Насмотрелись испанцы на действия римских армий. Настолько хорошо насмотрелись, что поняли всю силу разумной самостоятельности командующих не армиями, но её малыми и не очень частями.
***
Излишне увлечься порой означает большие неприятности. Так случилось и с выполнявшими отвлекающую атаку рудника под управлением Альберто де Кронеса таино. О нет, вовсе не со всеми, лишь с несколькими.
Что стало тому виной? Новая броня, используя которую, воины таино обрели куда большую, в сравнении с имевшейся, защиту, но вместе с тем не успели привыкнуть к некоторой скованности движений. Всё бы ничего, но когда сталкиваешься с матерыми головорезами из числа бледнолицых, за прошедшее с появления на Эспаньоле время привыкших к здешним условиям и совсем не тяготящихся веса доспеха и некоторых накладываемых им ограничений… В общем, Корнави и четверо его соплеменников, составлявшие одну из нескольких «рук», разосланных для слежки за большим отрядом бледнолицых, сами себя перехитрили… или же перемудрили, разницы особой не наблюдалось.
Схватки малых групп, как много таится в этих словах! Одно дело, если они происходят на открытой местности, когда группы видят друг друга загодя и могут заранее выбрать ту или иную тактику для предстоящей схватки. Совсем другое, если поле боя – густые заросли из деревьев и кустарника, где важно не только зрение, но и слух, запах, просто чутьё, наконец. Корнави, мнящий себя куда большим мастером ходить среди густых зарослей, нежели какие-то там приплывшие из-за большой воды, пускай и умеющие хорошо обращаться с разным оружием, слишком расслабился. Потому грохот выстрелов и крики находящихся рядом соплеменников стали очень неприятной и болезненной неожиданностью.
Испанцы стреляли метко, залпом, но не из аркебуз, а из пистолей. Причина? Размер пули и результаты её попадания в человека. Аркебузная, она с близкого расстояния зачастую пробивала даже очень хорошую броню и творила с телом такое, что после этого мало кто выживал. Ну а в случае попадания в конечность тоже могла случиться – и довольно часто случалась – смерть от кровопотери и того, что римские врачи называли «болевым шоком». И вот зачем нужны были такие пленные, не способные говорить по той или иной причине, готовые умереть в любой момент и зачастую осознающие это. А готовность разговаривать с врагом у без нескольких минут мертвеца слишком мала. Его и болью напугать сложно, он без того её испытывает. Чуть больше её, чуть меньше – далеко не для всех есть разница.
Оттого стреляли из пистолей, которые имелись почти у каждого конкистадора, а то и по паре-тройке. Одно- или двуствольные – это уж зависело от личной состоятельности солдата, его готовности платить свои собственные деньги за более совершенное оружие. Стреляли, разумеется, залпом, но предварительно распределив цели. По рукам и ногам, чтобы и больно, и нельзя было как толком сражаться, так и быстро убегать. И всё равно – некоторые не удержались либо просто рука в последний момент дёрнулась. Один из «науа» завалился на землю, явно и без сомнений убитый. Двое других тоже рухнули, роняя оружие и хватаясь за простреленные ноги. Зато оставшаяся парочка, один из которых остался невредим, а другого лишь чуть задело, мигом развернулась в сторону угрозы и… рванулась не от неё, а в сторону разрядивших, как им мнилось, пистолеты испанцев. Но не просто рванулись, а прикрывшись щитами, не по прямой, рывками дергаясь из стороны в сторону. Видимо, надеялись на то, что навязав ближний бой в столь привычных им зарослях кустарника, смогут и вдвоём если не победить, так хотя бы натворить дел или просто привлечь внимание своих.
Может имелись и другие причины, только Игнасио Лорино было на это плевать! Он умел ходить по лесу, чуть ли не с детства охотясь за разными зверьми, в том числе и там, где это было очень опасно. Отсюда умение тихо ходить, оставаться неслышимым и не видимым как для зверей, так и для людей. Они, те самые умения, очень пригодились потом, при становлении частью кастильского, а потом и испанского войска. И использовали его правильно, ведь ставить в общий строй подобного мастера проникать почти в любые места – очевидная глупость. А глупцов среди испанских военачальников, воевавших многие годы подряд чуть ли не со всеми подряд, было немного. «Естественный отбор уничтожает скудных разумом», как писал советник флорентийского герцога Никколо Макиавелли, чья книга Лорино просто очень понравилась. «Государь» хитрого и уважаемого в самом Риме флорентийца стал чуть ли не священной книгой для тех, кто хотел больше знать и понимать о том, как устроен мир вокруг, что движет сильными мира сего, помимо, конечно, божьего промысла.
Божий промысел, однако, было не пощупать и толком не увидеть… по мнению самого Игнасию, не слишком то религиозного, особенно в последние годы, когда это стало приемлемым и исчезла возможность оказаться в «ласковых» руках инквизиторов за неосторожные слова и особенно поступки. Зато отдельные высказывания из «Государя», они хорошо подходили к случавшемуся в жизни не только грандов и знатных кабальерос, но и для кого попроще. Для таких, как он, Игнасио Лорино.
Несущиеся на него и его двух товарищей индейцы думают, что смогут навязать ближний бой? Не все мысли верные. У него, например, было не просто два пистолета, но два двуствольных, к тому же колесцовых, ожидать осечки от которых редко когда стоило. Пускай кремневые куда как дешевле, но денег на то, что может спасти тебе жизнь – оружие, доспех, набор целебных снадобий – Игнасио сроду не жалел, да и друзьям то же самое советовал. Теперь это в очередной раз должно было помочь.
Бах! И вылетевшая из второго ствола пуля врезается точно в бедро несущегося на Игнасио индейца, заставляя того кубарем покатиться по земле, запутываясь в каком-то даже на вид колючем кустарнике. Только криков нет, лишь короткий стон, да и оружие тот из рук не выпустил, лишь щит уронил. Второй… Вот в него из товарищей, Педро с Раулем, выстрелить смог только один, из запасного пистоля. Рикошет от нагрудной брони, такое тоже случалось, даже с не самой хорошей защитой, используемой науа. Не повезло!
Зато повезло единственному оставшемуся на ногах, сумевшему приблизиться на расстояние ближнего боя и начать махать им шестопером со стальным навершием и стальными же «перьями». Умело махать, так, что Раулю оставалось только сводить удары, об щит или и вовсе уклоняться, понимая, что принимать их прямо – это либо щит расколется очень скоро, либо рука отсушится или вовсе сломается. Педро, тот старался зайти сбоку и пырнуть слишком быстрого и увертливого врага в бок, да всё никак не получалось. Помочь бы им, но…
Игнасио был слишком опытен, чтобы отвлекаться на бой два против одного, когда имелись ещё и другие, пусть и раненые, но всё ещё опасные враги. Например, недавно им подстреленный, уже вытащивший из-за пояса метательный топорик и намеревающийся… Намерения были очевидны, потому Лорино потратил последний выстрел, всаживая пулю в держащую топорик руку. Пистолеты за пояс, два коротких клинка из ножен, после чего бросок вперёд и удары рукоятями по открытым головам индейцев. Индейцев из племени таино, теперь в этом не было никаких сомнений. Раненые не всегда хранят молчание. Да и среди криков боли проскакивают ругательства на родном языке. А отличить слова наречия таино от того, которые использовались в империи Теночк – на это знаний Игнасио хватало.
Удар, удар… сразу парочка, для верности. Обернуться, чтобы понять, как проходит, то есть проходила схватка с вооружённым шестопёром индейцем. Тот был мёртв, но и Рауль получил такой удар, что лежал и корчился от боли. Похоже, что плечо. Дробящий удар, явно кости сломаны, кровь льётся. Тяжёлая рана, опасная, такую нужно лечить настоящему врачу. Да, в отряде Диего Колумба был и врач, и его двое помощников, но сперва раненого следовало дотуда дотащить. А ещё исполнить другой приказ, о пленнике, который будет говорить.
- Педро, опий! Бинт, закрепить кость, если сможешь. И броню с него, тебе его на плечах нести, – приказал Лорино уцелевшему воину, в то время как сам, также для облегчения веса, стал срывать доспех с того, кто показался ему более разговорчивым.
Причина выбора? Раненые ведут себя по-разному. Одни до последнего сражаются или и вовсе стремятся утянуть за собой в могилу хоть кого-то из врагов. Другие же первей всего стараются уцелеть. Опыт Игнасио показывал, что разговорить проще вторых. Не всегда, но зачастую именно так. А унести больше, чем одного…. Он не мифический Геркулес, а не самый простой, но всего-навсего воин Конкисты. Подвиги совершать – это не к нему. Да и обещанную сеньором Колумбом награду получить очень хотелось.
- Поздно, - раздался печальный голос Педро. – Упокой Господь душу Рауля и отпусти ему грехи, как павшему во имя торжества наихристианнейших наших монархов.
- Потом помолимся, - скривившись от досады из-за столь неожиданной потери – как-никак, но Рауля Лорино знал не первый год, даже дольше, чем Педро. – Хватай вот этого. Мой тот, которого я уже из доспеха вытряхнул.
- Последнего добить?
- Нет. Наши могут быть близко. Подберут тогда. Три пленника лучше двух.
…но и два очень хорошо. Эти слова Ингасио вслух проговаривать не стал, как очевидные. Меж тем медлить точно не следовало. Двух «облегчённых» от лишнего таино на плечи, а затем, глотнув из специальной склянки придающий бодрости настой – его рекомендовалось пить лишь тогда. когда без прилива новых сил совсем никак – обратно, к своему отряду. И не в то место, откуда вышли, с поправкой на движение. Хорошо хоть слух что у Педро, что у Игнасио был хороший, привычка отслеживать направление, в котором следует отступать, тоже имелась. Без таких привычек воины с их особенностями, посылаемые порой в очень опасные места, долго не живут, да и умирают частенько плохой смертью.
Бег. Быстрый, на грани и чуть не за гранью доступного их телам. Тяжелое дыхание, заливающий глаза пот, боль в ногах и невыносимая, повисшая на плечах тяжесть, которую так хочется скинуть. Хочется но мешает понимание, какая цена за этот груз уплачена и что он может принести, будучи доставленным, стоит лишь ещё немного потерпеть. И постоянная готовность затаиться, если глаз, ухо или нос, не говоря уж о воинском чутье на угрозу, уловят последнюю в опасной близости. Жизнь дороже наград, а мертвецам не на что тратить золото.
Внезапно… Всё! Слышны именно те звуки, которые так жаждали услышать. Лязг оружия, редкие выстрелы, раздающиеся крики команд. Куда шли, туда и почти пришли. Свои. Испанцы. Воины Конкисты. Чуть позже и вовсе кинувшиеся навстречу, ощетинившиеся пиками и аркебузами, прикрытие щитами знакомые лица. Прикрыть, подхватить с плеч бессознательных пленников, доставить к командирам отряда. Выучка, она что в Старом, что в Новом Свете помогала и будет помогать тем, над чьими головами реют испанские знамёна.
Чуть придя в себя, Игнасио обнаружил, что отряд уже и не двигается, свернувшись в боевое построение неподалёку от рудника, в прямой его видимости. Не весь отряд, но большая его половина. Меньшая же, разделившись на несколько групп, замысловато кружит в окрестностях. Вовсе не бессмысленно, а оберегая как сам рудник, так и основу от возможного нападения.
Мелькнула было мысль, что сеньор Колумб и особенно его советник, опытнейший де ла Гальби мог отдать приказ и внутрь частокола переместиться, но… Лорино в мыслях обругал себя тупицей, поскольку мог бы и догадаться о причинах. Заходя внутрь слабых, но всё-таки укреплений рудника, солдаты не намеренно, но почувствовали бы себя в надежном, защищённом месте, где хорошо обороняться. А оборона, она легче нападения, появляется возможность отдохнуть. Не сразу, не всем, зато лучше, чем очередной марш просто или с последующим нападением на противника.
А он, новый марш, точно будет, причём скоро. Как Колумб, так и де ла Гальби обязательно дали бы отдохнуть солдатам, понимая, что истощать их силы – неразумное решение. Без весомой необходимости истощать. Но если вот так, стоит одна часть и кружат поблизости другие… Скоро всё станет ясно. И всем, а не только ему подобным, что повидали всякое и привыкли ожидать от жизни любых неприятностей, а то и подлостей.
Час. Ровно столько времени дал Диего Колумб на сборы начальнику рудника. Собрать добытое золото, немного провианта, экипироваться и захватить всё то, что можно нести во вьюках на спинах индейцев-работников и нескольких имеющихся повозках. С лошадьми в Новом Свете было очень плохо, не водились они тут, а доставлять из Европы на кораблях хлопотно, да и часть животных дохла при перевозке. Никого не обвинить, лошади и плаванье через океан слабо сочетались друг с другом. Нет, малое число этих столь полезных животных в Санто-Доминго имелось, но их берегли и использовали пока для разведения. Или для торжественных выездов, показать как своим, так и местным жителям богатство, красоту и величие новых хозяев этой земли.
Справились. Во вьюках и на повозках поместилось не всё ценное, но то, что оставлять было бы убыточно и неразумно, имея хоть какую-то возможность вывезти. Разумеется, сюда входили и пять небольших пушек, вкупе с ядрами, картечью, порохом. Вот уж ЭТО оставлять не собирались ни в коем случае. Оружие или увозить с собой, или подрывать, дабы врагу не досталось.
- Лорино! – как только был отдан приказ выступать, к Игнасио подошёл один из лейтенантов Колумба. – Сеньор Диего желает видеть тебя. Вручить награду и ещё кое-что. Печалиться не придётся… помимо смерти своего солдата. Идти нормально сможешь?
- Смогу, Бернардо, - отозвался уставший, не слишком крепко держащийся на ногах но ещё кое на что способный мастер скользить под носом у даже такого противника, как индейцы. – Просто настой этот, что бодрость даёт. Сначала даёт, потом свою плату требует. Ох-х!
- Вижу, что не слишком хорошо тебе. Эй, парни! Помогите благородному сеньору дойти. Он побольше многих из нас успел сделать для того, чтобы все мы в хитрую ловушку не угодили.
Возражать Игнасио не собирался, да и сил к тому особый не имел. Вот к своему ныне дворянскому состоянию привыкнуть до сих пор не мог, хотя со дня ритуала аноблирования, когда он, простой воин, не имеющий в известных предках никого из дворян, стал дворянином. После Крестовых походов дворянство получило немало отличившихся не только умелым обращением с мечом и аркебузой, но и способных прибавить к оружейному мастерству способность думать, командовать, пусть и небольшими отрядами. Он, Игнасио Лорино, умел как то, так и другое, к тому же оставаясь не только живым и почти без ран, но и среди подчинённых ему солдат мало кого теряя в лихих и крайне опасных вылазках и разведках близ противника.
Недалеко идти пришлось. И куда быстрее ожиданий. Даже с учётом того, что его чуть ли не на руках несли два высоких и крепких солдата. Он даже для вида едва успевал ногами перебирать… и то не всегда.
Как лейтенант сказал, так оно и оказалось. Его и впрямь желал видеть именно сын вице-короля. Сейчас рядом с ним не было Роберто де ла Гальби, но это само по себе ничего не значило. Зато другое…
- На повозку, - едва заметно повёл рукой Колумб и Лорино тут же сгрузили. Да ещё так, чтобы с возможным в такой ситуации удобством. Более того, пресечена была даже попытка оказаться на ногах. – Сиди. Мне удобнее, если не нужно замедлять свой шаг. Вижу, что ты и утомлен, и одно из этих римских снадобий принял. Просто слушай и отвечай, если я спрошу.
- Как прикажете, сеньор.
- Уже приказал,- чуть помедлив, сын вице-короля процедил сквозь зубы. – Оба пленника заговорили. Один сразу, другой после четверти часа «уговоров». И такого рассказали, что хочется молиться и богохульствовать попеременно.
- Науа вооружили таино?
- Не только.
Прошипев это сквозь зубы, Колумб, продолжающий идти рядом с повозкой, кратко рассказал всё узнанное от пленников, особенно одного, который знал несколько больше. Наставники боя из империи Теночк, намерения не просто сжечь и порушить на рудниках всё, до чего сумеют дотянуться, но и, по возможности, пощипать и их отряд. Использование того, что эскадра ушла к материку, заметно убавив число что кораблей, что солдат. Дальнейшие замыслы науа, о которых, понятно, почти что простые воины таино знать не могли, но кои наверняка существовали.
- Борджиа говорил истину, он сумел понять нашего врага. Мы. ошиблись.
- О чём вы, сеньор Диего?
- О политике, Игнасио. Со временем, если будешь показывать свои умения и доблесть так же хорошо, станешь и к ней причастным. Новый Свет даёт и новые возможности. Для тех, кто был аноблирован, тоже ничего не закрыто, в том моё слово сына вице-короля.
Сильное слово. Лорино понимал, что столь веские слова просто так не звучат. И прозвучавший намёк на возможный будущий взлёт был куда более дорогим, чем золото. Новый Свет действительно давал возможности, которые нужно было лишь ухватить… Рискуя при этом головой. К опасностям он был готов. Оставалось лишь узнать, к каким именно на этот раз.
- Что я могу сделать для вас?
- Собрать больше тех, кто умеет ходить по этим землям неслышно и невидимо. Собрать, научить других, командовать ими, когда потребуется узнать о наших врагах. Чтобы если не предотвратить, так хотя бы знать. Мы опасались высадки науа и соединения их с племенами таино. Они прислали малое число наставников и много оружия. Понимаешь меня?
В очередной раз вспомнив добрым словом книгу Макиавелли, Лорино кивнул, добавляя к этому жесту ещё и слова. – Я понимаю. Не всегда удаётся подкупить у врага тех, кто многое знает. Нужно ещё и видеть глазами своих, верных людей. И вы хотите, чтобы я собрал уже имеющихся и сделал из них особенный отряд. Тот, который можно посылать не целиком, но по частям. Таким, что ещё лучше нынешних. Не уступающих ни в чём ни таино, ни даже науа. Учиться у них даже против их воли. Чтобы подмечать, использовать, превосходить. Но потребуются время и золото.
- Золота много, я выделю из казны Эспаньолы столько, сколько потребуется.
- А времени у нас мало…
- Началась настоящая война с опасным. кратно превосходящим числом врагом, - голос Диего Колумба звучал серьёзно, без какой-либо восторженности. - И они не проигрывают, раз сражения идут и на нашей земле. Эскадра Пинсона при поддержке тамплиеров отправилась захватить город науа, а они, руками таино, прервут добычу золота здесь, на Эспаньоле. Крепости Кубы пострадали. Может случиться что-то другое. Сделай то, что я поручаю тебе. Ингасио. Хорошо сделай, быстро.
Лорино хотел было со всем отпущенным ему Творцом красноречием уверить, что сделает всё возможное и ещё немного сверх, однако…. Ограничился одним лишь словом. Почувствовал, что сейчас будет лучше именно так. Имелось и понимание проговоренного вторым либо третьим по положению человеком на испанских землях Нового Света. Сын Христофора Колумба действительно считал их положение опасным, а врага – превосходящим силы, имеющиеся сейчас у его отца на Эспаньоле и не только. Считая же, опасался новых ударов по построенным крепостям, а также выжигания и разрушения всего, что находится вне защищённых стенами земель.
Что же до того, что было в планах на ближайшее будущее… Колумб уже отослал нескольких из имевшихся у отряда голубей, что должны были принести привязанные к лапкам послания в Санто-Доминго. В них говорилось об уже случившемся, а также о том, что он постарается вытащить людей с тех рудников, до которых не успеют добраться озверевшие от жажды крови и мести таино, вооружённые и подготовленные людьми из империи Теночк. А ещё о том, что все без исключения крепости Эспаньолы и не только должны приготовиться к возможным нападениям. Тем, которые могут состояться в самом скором времени, спустя некоторый его промежуток. Однако могут и вовсе не состояться. Увы, но проникнуть в мысли врагов пока что оказалось не по силам.
Сам он, Игнасио Лорино? Получив возможность, было бы грехом ей не воспользоваться. Та самая награда, точнее, первая её часть. Куда ценнее золота, но способная привести и к печальному исходу, когда и похоронить по христиански может не удаться. Зато при успехе… Нет, никаких сомнений. Лорино дал самому себе клятву сделать всё, чтобы стать кем-то большим, чем ещё один выбившийся в простое дворянство воин. А клятвы принято исполнять!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге