Борьба за выживание

Глава 1

Артём

Тёмная комната начала пробуждаться. Откуда-то пробились солнечные лучи, желтовато-белые блики заплясали по поверхностям, и вдруг стало понятно, что комната на самом деле белая, а ощущение абсолютной темноты создавало лишь полное отсутствие освещения.

В этой комнате всё было белым: и стены, и пол, и потолок, и даже большая квадратная кровать в центре. На ней раскинулись два обнаженных тела — мужское и женское. Женщина легко приподнялась на руках, посмотрела мужчине в лицо и, приблизившись, слегка укусила его за ухо.

— Артём! Пора вставать! — произнесла она и, дождавшись реакции мужчины — «угу» и полуоткрытых глаз, — скатилась с кровати. Пройдя легкой походкой до стены, в которой образовался проход, она обернулась и, убедившись, что мужчина с легкой утренней улыбкой наблюдает за ней, ответила тем же и вышла, вильнув бедрами.

— Я приготовлю завтрак, — донеслось до Артёма.

— Сделай что-нибудь посытнее, — пробормотал он, будучи полностью уверенным, что его услышат. — Через час буду завтракать.

Мужчина потянулся, простонал от неги, затем покрутил ногами в воздухе и соскочил со своего ложа. Снова потянулся. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в стене, осветили атлетически сложенную фигуру — не перекачанную, а скорее соответствующую античным стандартам, о которых Артём, даже будучи технокриптоархеологом, знал не так уж много. Тем не менее кубики на его прессе были честно заработанными, а не генетически сконструированными или телоформированными, чем многие в современном обществе злоупотребляли.

Артём подошёл к стене, из которой тут же выдвинулся небольшой столик, и по очереди взял с него четыре бежевые бляшки, которые сразу прикрепил к плечам и бёдрам. Не дожидаясь, пока тренировочный костюм полностью сформируется, он буквально вошёл в стену. За мгновение до столкновения в ней образовалась дверь, но вела она не внутрь дома, а наружу.

— Весна! — Артем зажмурился и повернул голову к восходящему солнцу. Затем глубоко вздохнул. — Красота!

Он начал пробежку, даже не открывая глаз. Десять километров пролетели незаметно. Он просто наслаждался по-весеннему свежим воздухом, запахами леса, приятными лучами солнца и, конечно, птичьими трелями.

Он закончил пробежку на самодельной тренировочной площадке и с ходу начал лупить по макиваре, которую также смастерил собственноручно из мореного дуба, найденного в болоте на месте древнего русла Дуная. Правда, «руки» тренажёра со временем пришлось заменить на стальные: хоть дуб и был мореным, ударов Артёма он не выдерживал, и палки, имитирующие конечности, постоянно ломались.

Пнув на прощание столб с разворота так, что тот покосился, мужчина улыбнулся, встал на руки и вошел в дом на них же, головой вниз, после чего спрыгнул на ноги уже в прихожей.

***

Несмотря на то, что душ своей обстановкой завораживал — было полное ощущение, что стоишь под водопадом в небольшом каменном гроте с зелёным озерцом в центре, по краям которого росли тропические растения, — долго там Артём не задержался: живот уже недовольно подавал голос, и мужчина не собирался с ним спорить.

В отличие от спальни и душевой, остальная часть дома, расположенного в глубине леса, не отличалась высокой технологичностью, по крайней мере внешне. Например, системы приготовления пищи на кухне, конечно, были современными, но так ловко спрятаны в стенах и шкафах, имитируя антикварные решения, что у любого другого человека вызвали бы лишь удивление. Впрочем, небольшое.

Когда Артём зашёл в небольшую столовую с огромными панорамными окнами на лес, на столе уже дымился пышный омлет по-новокамчатски, куски подрумяненной колбасы с органическими вкраплениями сала, два больших куска плотного серого чуть тёплого хлеба, один из которых был намазан сливочным маслом, неотличимым на вкус от настоящего (Артём знал его вкус), и покрыт тонким, просвечивающим на свет слайсом сыра желто-оранжевого цвета. Рядом распространяла одуряющий запах дымящаяся кружка кофе. Артём глубоко вдохнул, пытаясь прочувствовать его аромат.

— Семьсот тридцать восьмая формула, — раздался голос Лии. Девушка поставила на стол небольшой судак со сливками, но смотрела на кофе.

— Сейчас заценим, — Артём поднёс кружку к лицу, снова втянул запах, потом аккуратно глотнул, распределив жидкость по всем вкусовым рецепторам.

— Хм… Чувствую, что горчинки стало чуть больше. А эфирного масла поменьше? — Он вопросительно посмотрел на девушку. Та улыбнулась:

— Удивляюсь, как тебе удаётся отслеживать совершенно микроскопические изменения состава. Ещё и прожарка изменилась — на пару градусов выше и на две минуты меньше.

Артём кивнул и, сделав ещё один глоток, зажмурился от удовольствия.

— Вот такой я у тебя уникум, — улыбнулся он. — Зафиксируй этот состав, промаркируй его как… — он на мгновение задумался, — скажем, «Весенняя радость».

И застучал вилкой по тарелке, приступив к завтраку, ведь еда сама себя не съест.

Лия молча сидела напротив, с лёгкой улыбкой глядя на него. Перед ней на столе ничего не было, но, кажется, никого это особо не удивляло и не волновало.

— Ночью звонил Игорь, но ничего срочного не было, просил перезвонить, как проснёшься.

— Снова забыл про часовые пояса, — пробормотал Артём, доедая омлет.

— Нет, — покачала головой Лия, — он уже вернулся. Просто кто-то не обладает достаточным чувством такта.

— На то и нужны друзья, чтобы их можно было разбудить ночью и втирать им всякую дичь.

Девушка удивлённо подняла брови.

— Дичь? Втирать?

— Ага, — улыбнулся Артём и с удовольствием медленно повторил: — «Втирать дичь». Недавно раскопал выражение такое. Никак не могу ни визуально представить, ни придумать, как подобная фраза могла родиться. Но означает примерно то же, что и «нести пургу».

Лия с неопределённым выражением лица покачала головой и стала собирать со стола пустую посуду.

— Ладно, пойду поработаю, — Артём встал и направился к выходу.

— Игорь, — напомнила Лия.

— Да-да, потом позвоню ему, — пробормотал он, махнув рукой. Действительно, стоило бы узнать, чего Игорю нужно, но Артём был уверен, что тому просто хотелось поболтать. Его обычно не беспокоили всякие нормы приличий и он спокойно мог вот так кого-нибудь разбудить, чтобы просто спросить, как дела. Впрочем, многие находки как раз Игорь и добывал для Артёма, но всё же не специально. Просто ему как-то везло наниматься на такие работы, которые частенько натыкались на артефакты прошлого. Сам Артём как-то пробовал, следуя примеру Игоря, вербоваться на подобные работы, но бестолку. Кроме заложенных изначально в работу баллов социальной значимости, ничего не удавалось получить. А вот стоило Игорю ради интереса пойти в экспедицию куда-нибудь на мыс Горна для установки какого-нибудь оборудования в шахту, которую ещё нужно прорыть, как обязательно его команда натыкалась на развалины древнего маяка или на засыпанные неизвестно когда остатки какого-нибудь интересного оборудования. Надо ли говорить, и по баллам он неплохо так поднимался. И порой Артём вылетал на такие находки именно по наводке Игоря. Так что их дружба подкреплялась ещё и такой ненамеренной пользой. К слову, одну из старых книг, которую сейчас он собирался обследовать, именно Игорь ему и притащил. Однако, это все совершенно не означало, что Артём зависел от находок Игоря — они были периодическими и сильно не влияли на его работу. Но зато почти всегда интересными.

Проходя через совершенно небольшое помещение с прозрачными стенами и потолком, почти полностью заполненное пышными растениями, выспавшимися и отдохнувшими за зиму, он на мгновение остановился и огляделся. Ему этот «зимний сад» не особо был нужен, но Лия утверждала, что это отличная идея для поддержания психики в зимнее время. Он не очень понимал это, ведь в любой момент можно поехать в любую точку Земли в любой сезон — хоть в лето, хоть в весну, хоть к пингвинам на южный полюс. Их, правда, не так и много там осталось, но всё же. Впрочем, и правда, комнатка была приятная, да и удобные кресла тут были, и он порой отдыхал здесь с очередной бумажной (подумать только!) книгой, найденной на земных просторах под слоями земли, бетона или даже воды. А если учесть, что и обязанность следить за растениями лежала на его синте, то и проблем никаких не было.

Обстановка его лаборатории отличалась от прочих помещений дома. Сюда он даже синту не пускал — сам занимался уборкой, если это было нужно, учитывая современные скрытые технологии поддержания микроклимата и даже компенсации землетрясений. Исследованиям порой требовались очень нежные и исключительные условия. Впрочем, запрета на посещение лаборатории для Лии не было, вот только трогать что-либо без его указаний было нельзя.

Артём остановился посреди большого помещения, которое занимало более девяноста процентов общей площади дома. Именно поэтому он и называл этот свой дом лабораторией, а для простого жития ему хватало нескольких комнат, двора со спортивной площадкой (ощущения в реале нравились ему больше, чем в виртуале) и синты под боком. Чего ещё мужчине желать?

Кстати, большая часть лаборатории находилась под землей, сверху были просто хояйственные постройки.

По привычке он покрутился вокруг своей оси, осматривая помещение — ему нравилось проводить этот ритуал — обновлять визуальную составляющую своей берлоги, проверяя, не изменилось ли что-то за время его отсутствия. Одна стена была полностью занята многоуровневым книжным шкафом с системой микроклимата, где при необходимости для каждой древней книги создавался собственный микроклимат. Это было небольшое хранилище, официально зарегистрированное и лицензированное, иначе кто бы ему позволил хранить такое богатство дома. Оно даже имело дорогостоящую систему внепространственной доставки, а по сути — спасения. В случае каких-либо катаклизмов хранилище автоматически изымалось и переносилось в неизвестное Артёму место. При этом оплачивалось государством, давая возможность хранить это богатство. Если кому-то понадобится что-то из его хранилища, если цифровой копии будет недостаточно, прилетит дрон с необходимыми разрешениями и автоматически заберёт нужный экземпляр, разумеется, с возвратом.

Артёму не очень нравилось, что кто-то может забрать один из его артефактов из коллекции, но такова жизнь. Кроме того, за все годы, что он занимался технокриптоархеологией, ещё ни разу никто не претендовал на его коллекцию, хотя цифровыми копиями пользовались достаточно часто — это легко было увидеть по начисляемым ему баллам, что, в свою очередь, позволяло ему жить так, как хотелось.

Уже давно были приняты законы о распределённом хранении исторических ценностей, подобно тому, как это давно делается для информации, за исключением, разве что, копирования. Однако получить необходимые сертификаты и технику для организации такого хранилища было совсем непросто. Ему даже вспоминать не хотелось, сколько нервов потребовала организация всего этого. Сначала не хватало нужного количества артефактов и квалификации, и после нахождения и обследования приходилось отдавать их на хранение кому-то другому. И только после сотого найденного и корректно обследованного артефакта могли рассмотреть вопрос организации собственного хранилища. К счастью, если всё в порядке, найденное возвращают для хранения в специально оборудованном месте.

Артём вздохнул, провожая мысленным взглядом промелькнувшие в голове образы прошлого. Хранилище уже было заполнено более чем наполовину. К счастью, книги — вещи, не связанные с технологиями, — он отдавал: они его не интересовали, а куда дальше они попадут, ему было всё равно. Образцы же технологических решений в хранилище были лишь небольшими. Увы, найденные им остатки одного из первых асфальтоукладчиков на паровой тяге пришлось отдать: негде было хранить, да и незачем. К тому же, он так и не разобрался, чем паровую машину разгоняли до рабочих температур — ни дрова, ни уголь просто не годились: топка маленькая, а конструкция котла по качеству — чуть ли не лучше, чем у тех, что делали через сотню лет. Синтеон, конечно, предложил варианты, но они как-то не соответствовали времени создания двигателя. В общем, непонятно. И баллов он заработал минимум — только за находку. Обидно.

Артём повернулся: в другой стороне располагался большой закуток с различной техникой, в том числе лабораторной — информационной, физической, химической.

Третья сторона — хранилище всякого-разного, отложенного на потом или непонятного назначения.

А у самого входа — его любимые артефакты. Слева от входа — один из первых подводных скафандров. Грубый, из кожи, бронзы и меди, но такой… В общем, Артём восхищался тем человеком, который не боялся опуститься под воду в таком… Ну, не гробе, но что-то близкое к нему.

Справа же стоял тоже один из первых, или ранних космических скафандров. На шлеме слабо просматривались две буквы «СС…». Артём подозревал, что это обрывок слова «СССР», то есть одной из империй прошлого, но не был уверен — информации об этой области осталось мало, а в космос тогда многие страны понемногу выходили. К сожалению, современная космонавтика имела мало общего с прошлой, так как развивалась почти с нуля, хотя может что-то из прошлого и использовали — в конце концов Артём не был историком, больше археологом. Как ни странно, на данный момент эта наука была отделена от истории, так как история строилась на известной информации — книгах, записях, которые можно подделать или выдумать. А криптоархеология опиралась только на материальные свидетельства. И по ним выстраивалась совершенно другая история. В общем, в какой-то момент образовался консенсус — историки не лезут в криптоархеологию и не высмеивают их выводы, а археологи не трогают историков, формируя свою альтернативную историю на основе материальных свидетельств и инженерных расчетов. И обе эти науки не совсем мирно, но как-то пока уживались. Как можно понять, Артём относил себя ко вторым.

Если честно, сформировать в голове нужное представление о мире было трудно. Серьезно пытаясь понять и официальную, и криптоисторию (как ещё называют ту, что опирается на криптоархеологию), вполне можно заболеть шизофренией. Артём успешно, хоть и не без потерь, миновал этот период своей жизни, поэтому из истории брал только общие, более-менее похожие на правду, факты, стараясь не углубляться в детали или современные интерпретации. Однако в голове он выстраивал взгляд на мир, основываясь как на своих открытиях, так и на открытиях других криптоархеологов. Правда, сам он ушёл больше в сторону древних технологий, то есть в технокриптоархеологию. Поэтому не сильно вникал в прочие неважные для него вещи: политику древних государств, экономику и тому подобное.

По центру комнаты стоял огромный стол, заваленный всякими безделушками непонятного происхождения. Там лежали несколько книг, отвергнутых Артёмом, которые нужно было отправить в криптоархеологический распределитель для непонятных находок, и уже там решат, куда их девать. Но на столе, на расчищенном месте, над слабым энергетическим полем, служившим подушкой, чтобы, не дай бог, не коснуться грубой поверхности, висела книга, на вид — древняя. То же слабое поле защищало книгу от влаги, пыли и прочих негативных воздействий. Даже свет регулировался, чтобы не повредить краску, поэтому книга выглядела несколько туманно.

Книга досталась Артёму по случайному распределению. Тот, кто её нашёл, просто воспользовался предложенным центральным информаторием вариантом, которым оказался Артём, и отослал книгу ему. Хорошо хоть использовал правильную капсулу с изоляцией, иначе она могла и не добраться до него в том состоянии, в котором её нашли. Да и то, ещё непонятно, может, и повредили — мало ли как её извлекали.

Артем защелкнул на запястьях браслеты и активировал их. Ладони покрыла невидимая изолирующая пленка. Взяв книгу — в момент касания защитного поля по нему пробежала голубая световая волна, — он аккуратно пододвинул её к себе, чуть поправил наклон и залюбовался первой страницей. Вернее, рукописью или манускриптом — судя по всему, она была написана вручную.

Артём мысленным усилием переключил стол в режим анализа и направил фокус на книгу. Затем он направил поток обработанных данных себе на псилинк. Сразу перед глазами возникла визуализация первичных данных, а следом — предварительный анализ. Убрав ненужные сырые данные, он стал вчитываться в появляющиеся строки, уже приведенные в читабельный вид.

«Переплёт из козьей кожи предположительно XV века без титула или декора на обложке».

«Под ультрафиолетовым светом видны стертые надписи: две на латыни, одна — символами самого манускрипта (вероятно, попытка дешифровки, судя по чернилам — попытка XVII века)».

Ого, какая древность! — подумал Артём.

«Плотный столбец неизвестных символов справа, слева — расплывчатые строчки (невидимые невооружённым глазом), мелкие рисунки зелёных растений с корнями».

Страницы манускрипта сами стали медленно переворачиваться. Слипшиеся страницы аккуратно разделялись точечным воздействием ультразвука на макроуровне, порой заходя на микроуровень. Там, где краска одной страницы успела глубоко слипнуться с краской другой страницы, подключались дополнительные мощности анализатора, который на молекулярном уровне раздлелял вещества и интегрировал их на свои оригинальные места, попутно укрепляя. К сожалению, ничто не вечно в этом мире, поэтому попутно производилась реставрация — если материал полностью деградировал, но остались его следы, выводилась формула и создавался очень похожий материал, который тут же внедрялся вместо пропавшего. Технологии давно отработаны, кроме того, Артём давно уже обучил и настроил рабочий синтеон под такие операции, так что пока ему оставалось только наблюдать за происходящим. А можно было и не наблюдать, а просто подождать. Если возникнут проблемы или непонятки, синтеон свяжется с ним через псилинк и можно будет удаленно решить проблему.

Как раз в этот момент, когда Артём наблюдал за медленным восстановлением линий, нарисованных голубой краской, пришел вызов на псилинк от Игоря. Вздохнув, Артём откинулся на спинку кресла и ответил.

— Привет!

— Охо-хо! — жизнерадостно закричал с той стороны Игорь, — неужели твоя синта отпустила тебя погулять одному и ты можешь без опаски разговаривать со своими друзьями?

Артём хмыкнул про себя.

— В отличие от твоей жены, синта слушается меня.

— Но, но! — Игорь изобразил испуг, — Ты это, того! В общем, ладно. Я чего звоню? А чтобы пригласить тебя! Я нашел рецепт одного древнего блюда, уверен тебе понравится! Представляешь, мясо, жаренное на открытом огне!

— Звучит сомнительно, — Артём почесал в затылке. — Давно ли ты готовил что-то на огне?

— Ну… Это будет первый раз. Да чего там сложного-то? — Возмутился Игорь. — Сделаю все по инструкции, и все дела!

— Ну, ладно, а мясо-то откуда? Вряд ли ты и охотился, как древние, — ухмыльнулся он.

— Ну, тут ты прав, конечно, — Игорь тоже почесал затылок. — Мясо обычное, из синтезатора, но немного подправил его параметры, чтобы приблизить к оригиналу.

Артём вздохнул.

— Вообще-то у меня работа…

— Да подождет твоя работа! — Закричал Игорь, размахивая руками, — К тому же, у меня есть для тебя подарок. Да и Ирина зовет тоже.

— Ну, раз Ирина зовет…

— Ты только того, — шепотом сказал Игорь и прикрыл рот ладонью, будто не хотел, чтобы кто-то его услышал, — Лию свою не бери, лады? Сам знаешь, как Ирка относится к синтам.

Артем хмыкнул.

— Просто конкуренции боится, — не смог не поддеть друга он. Впрочем, Игорь не обиделся, а тоже улыбнулся.

— Женщины, они такие. Уверен, и твоя Лия устроит тебе, когда ты не возьмешь её с собой!

— Ладно, — не стал продолжать пикировку Артём, краем глаза поглядывая на процесс обследования и частичной реставрации книги на столе. — Когда ждёшь меня?

— Ну, давай, через часок, что ли. У меня всё готово. И да, прилетай на мою фазенду на Байкале.

— О! Чегой-то там сегодня?

— Да погода тут хорошая. Кстати, Иркутск закрыт сегодня, портнись до Читы, а оттуда на флаере или флайке, как ты любишь. За полчаса долетишь.

— А почему не до Улан-Удэ? Вроде, слышал краем уха, там портал ставили в прошлом году, — удивился Артём.

— Да там что-то трясануло землю, и трещина пошла по порталу. Уже который день разбираются, кто виноват, — хмыкнул Игорь. — Сам же, пока добирался сюда, столкнулся со всем этим, попытался вникнуть, да плюнул, как только попал на их официальный канал, где они ругаются.

— Ладно, — махнул рукой Артём, — Чита, значит Чита… Скоро буду. Через час не обещаю, может чуток позже. И не забудь про сюрприз.

На самом деле он согласился именно из-за сюрприза. Почему-то он был уверен, что друг нашёл ему очередной интересный артефакт.

Закрыв лабораторию, Артём вернулся в жилую часть дома. Там его встретила Лия.

— Я к Игорю поеду, надеюсь, завтра вернусь. Ну, или ночью, как получится.

— Так я остаюсь дома? — вопросительно подняла она бровь.

— Да, Ирка выкобенивается, — на ходу разделся он и хотел уже надеть другую одежду, но замер, зацепившись взглядом за Лию, которая сексуально наклонилась за брошенной им одеждой. Он улыбнулся. — Ладно, минут пятнадцать у меня ещё есть. А может, и полчаса.

И он прижал синту к стене.

***

Приведя походную одежду в порядок, Артём подал мысленную команду, и на краю площадки перед домом в земле образовался проем. По силовому подъемнику наверх поднялся его флайк — любимое средство передвижения археолога. Черный матовый корпус, украшенный золотыми орнаментами, привлекал внимание своей завораживающей эстетикой. Флайк медленно подлетел к хозяину.

Артём нагнулся и посмотрел в просвет между корпусом и землёй. Затем несколько раз надавил на аппарат, налегая всем телом. Флайк лишь слегка качнулся. Удовлетворённо улыбнувшись, Артём перекинул ногу через сиденье и взялся за руль. Флайк незначительно изменил форму, подстраиваясь под неспешную езду: руль вытянулся и подался назад, сиденье приняло форму кресла, а подставки под ноги сдвинулись немного вперёд. Двигатель сыто рыкнул. По сути, без фильтров он издавал довольно неприятный звук, но они как раз и модулировали его, превращая в приятный слуху лёгкий рокот. Можно было бы и вовсе избавиться от шума, но Артёму не нравилось лететь в тишине.

На крыльцо вышла Лия всё в том же халате, из которого выглядывала взъерошенная копна золотых волос и длинные ноги. Задержав на них взгляд и слегка удивившись, что, несмотря на недавний секс, что-то внизу снова шевельнулось, Артём махнул рукой и громко сказал:

— Пока! Не скучай! — С громким рыком флайк крутнулся на месте и развернулся к воротам, которые уже распахнулись, и рванул в проём.

— Хорошей дороги! — помахала рукой девушка. Когда флайк, взлетев на несколько метров над землей, скрылся среди крон деревьев, она села в плетеное кресло, стоявшее тут же на террасе, сложила руки на коленях и замерла. Ветерок трепал её волосы, которые так любил пропускать сквозь пальцы Артём, зелёные глаза осматривали территорию, иногда щурились, иногда в них мелькала тень улыбки. По лицу порой пробегала почти незаметная дрожь как предвестник какой-то эмоции, но максимум, на что её хватало — лишь слегка приподнять кончики губ.

***

Как всегда, первые минуты поездки были самыми эмоционально насыщенными и яркими. Артём то поднимался над деревьями, чтобы окинуть взглядом зёленое море, разливающееся до горизонта, то опускался вниз, чтобы попетлять между деревьями там, где это было возможно. Всё-таки глухие таёжные леса не особо поддавались облагораживанию. Да и цели такой никто не ставил — не настолько много населения было, чтобы заморачиваться приведением в порядок мест, посещаемых небольшим количеством людей. Хотя сами они вполне могли бы… Но дикость природы почти всегда выигрывала в красоте перед цивилизационным порядком.

Артём двигался на восток, к довольно крупному городу Снежногорск, расположенному на берегу небольшого внутреннего моря Зейское. Там находился портал, из которого можно было прыгнуть на запад до Читы. У него было ограниченное расписание — всего два прыжка в день (что-то там было связано со слабыми геомагнитными узловыми точками, Артём не сильно разбирался). Собственно, Артём и согласился сразу поехать, так как успевал на вечерний портал. Он интересно работал: при включении активен был полчаса, но каждый, кто в него заходил, попадал туда, куда ему нужно. В школе они мельком проходили эту тему — фактически проход образовывался одновременно между всеми порталами, просто надо было воспользоваться нужным поворотом внутри.

Вообще Зейское море на вкус Артёма было местами даже лучше Байкала. Впрочем, спорить о вкусах можно бесконечно, — подумал он и прибавил газу. Скоро его мысли снова свернули в сторону, и он понял, что удовольствие от управления флайком отодвинулось на второй план. Вздохнув, Артём переключил его в автоматический режим, сам же откинулся на спинку кресла, которая ещё больше уехала назад, а ноги, прочно удерживаемые на подножках, — вперёд. Получилось, что он полулежал. Закинув руки за голову, Артём прищурил глаза: хоть небо и было закрыто облаками, всё равно слепило.

Мыль вернулась к Игорю, вернее — к его жене Ире. Она была ослепительной красоты женщиной, но Артёма не впечатляла. Ему вполне хватало его синты, внешность которой устраивала его полностью. Однако внешность — не главное: он считал свою жизнь с ней самодостаточной и полной. Возможно, это было связано с тем, что Артём родился в Доме Рождения, как и сотни других мальчишек и девчонок, рос с ними вместе. У них было по две мамы и два папы — человек и синта-мама, синта и человек-папа. Может, поэтому для него, что синта, что человек — особой разницы не было. Да, собственно, так и были устроены Детские Дома, чтобы дети нормально воспринимали и тех, и других.

Остальные пятнадцать братьев и сестёр Артёма по Дому внешне отличались от него. Для каждого подбирали такой геном, чтобы он принадлежал к какой-либо из национальностей Земли. Таким образом поддерживалось разнообразие и в то же время стабильность генофонда его лучших представителей. Смешивание же генов происходило в свободной, «дикой природе», а лучшие образцы тщательно отбирались и сохранялись.

Только вот Артём, в отличие от братьев и сестёр, оказался с малюсеньким дефектом — он любил тишину и одиночество. Это не было связано ни с воспитанием — всех растили одинаково, исходя из наклонностей, — ни с детскими травмами: эта черта проявилась сразу после рождения. Артём был тихим ребёнком, который почти не плакал и старался уползти в укромный уголок, чтобы поиграть в одиночестве, подальше от порой излишне назойливых братьев и сестёр.

Артём относился к ним хорошо и, вероятно, даже любил, но воспринимал как необходимое зло. Словно птиц за окном, мешающих спать, или грызунов в доме, которые портят детские игрушки и обувь. Позднее он узнал, что это были не мыши, а сестра Наиля с волосами цвета воронова крыла, курносым носом и карими глазами. Она намеренно портила его вещи, а затем, качая головой с сочувственным вздохом, утешала его, рассказывая про злобных лесных мышей.

Артём улыбнулся, вспомнив сестру. Перед глазами мелькнула вереница лиц остальных братьев и сестёр, а мысли вернулись к Ире. Она была вполне нормальной, но, поскольку родилась и росла в обычной человеческой семье, почему-то считала семью обязательным условием полноценного существования, причём оба партнёра непременно должны быть людьми. Подобные рассуждения противоречили программе развития человечества, но пока никому не мешали и не осуждались. Артём поспорил бы с тем, что Ира никому не мешает — в принципе, ему она досаждала, пусть и не особо. Это даже забавляло. Особенно то, что она постоянно пыталась свести его со своими подругами для создания «правильной» семьи. Тот факт, что он живёт с синтой, её не смущал. Вероятно, она даже не задумывалась об этом, полагая, что, как только Артём сойдётся с девушкой, синта исчезнет сама. Отправится в чулан, например.

Впрочем, Ира была умной девушкой — профессором ихтиологии и прочей морской живности (Артёма это не интересовало, и он даже не пытался запомнить название её сферы деятельности), а стать профессором дано не каждому. Поэтому то, что она думала на самом деле, оставалось загадкой. Но главное — Артёма это не напрягало.

Но в целом полноценная семья, которую они создали с Игорем, давала им немалые преимущества перед остальными. А когда появятся дети, они смогут ни в чём себе не отказывать. «Куда уж больше? » — думал Артём. — У них уже есть два огромных дома с обширными придомовыми территориями и по крупной ячейке в нескольких городах. Хотя зачем они нужны — непонятно. Ведь можно в любой момент занять понравившееся жильё на любой срок. Впрочем, у каждого свои представления о комфорте — тут уж ничего не поделаешь.

Видимо, внечувственная связь всё же существует: недавно он только думал о сёстрах, в частности о ней, и вот — Наиля пытается связаться.

— Привет, чудовище! — поздоровался он с нею, не скрывая улыбки.

— И тебе, красавец, не кашлять! — хихикнула сестра, но тут же посуровела. — Ты когда наконец приедешь? Твои племянники уже лет пять не видели тебя вживую и, наверное, уже даже не помнят, как ты выглядишь.

— Не пять, а семь с половиной — ты даже этого не помнишь! И они, скорее всего, давным-давно забыли, что существует такой родственник, как я. Как у тебя получилось столько нарожать?

— Нужно уметь работать с данными банка генофонда! — она поучительно подняла палец. — Немного терпения, и у тебя красивые и гениальные дети!

Артём криво улыбнулся.

— А зачем было самой рожать? То ещё испытание.

— Ай! Много ты понимаешь! — отмахнулась она. — Ну так что, когда приедешь? Или снова отговоришься работой?

— Ты, как всегда, догадлива. Прямо сейчас лечу на очередные раскопки и, скорее всего, буду жить в дикой природе, без возможности выбираться в цивилизацию… Представляешь? — он мечтательно зажмурился. То, что он с ходу начал врать сестре, его совсем не напрягало: иначе с ней было просто никак.

— Всё с тобой понятно, — махнула рукой сестра, внешне никак не выказав расстройства. А может, и вправду не расстроилась, а звонила просто, чтобы поддержать связь. — Ладно, ты главное помни: захочешь встретиться — всегда рада. Да и остальные будут только рады. Рассказать, кто чем занимается, как поживает? Уверена, ты даже не интересовался нами с нашего прошлого разговора!

— Уволь меня от этого, — поморщился Артём. Ему действительно было не особо интересно, кто из братьев и сестёр чем занимается. Эта черта его характера, лёгкая интроверсия, пожалуй, определила дальнейший стиль его жизни. Разве что Наиля порой дёргала и тормошила его, пытаясь снова затянуть в семейные дела. Родители и те давно от него отстали. Впрочем, на то они и профессионалы высшей категории в планировании и воспитании, чтобы понимать, кому и что нужно и какой подход к кому искать.

— Ладно, ладно, — проворчала Наиля и вздохнула. — Когда-нибудь ты всё же попадешься мне в руки. Пока! — и сестра отключилась.

Артём облегчённо вздохнул и бросил взгляд на карту. Лететь оставалось ещё минут десять. Внизу проносились верхушки деревьев, и казалось, что ты плывёшь по зелёному морю.

***

Снежногорск открывался постепенно: сначала на горизонте показались высокие грибообразные белые здания, подпиравшие облака своими шляпками, прятавшиеся в них или выглядывавшие выше. Артём нередко жил по нескольку дней в ячейке в таком доме над облаками. Её пространства хватило бы даже для семьи, для него же три секции были излишними, однако хотелось пожить не так, как обычно. В целом опыт оказался удачным, и впоследствии он ещё много раз на время перебирался в подобные места.

Ещё понравилось жить в дрейфующем городе на высоте нескольких километров над землёй. В тот период, когда Артём в нём поселился, город медленно плыл над центральной частью Африки. Места там красивые.

Ещё он жил в подводном городе в Тихом океане, но до конца так и не понял, понравилось ему или нет. Было любопытно, однако осталось ощущение недосказанности. «Надо будет как-нибудь повторить», — подумал Артём и снова перешёл на ручное управление флайком.

При въезде в город управление флайком перехватила городская транспортная система, Артёму осталось лишь указать точку назначения. Останавливаться в городе он не планировал: и так потратил много времени, а заставлять Игоря ждать не хотелось. Тот был нетерпелив по своей натуре — еще начнет без него, а Артёма на самом деле заинтересовало, что друг подготовил. Если, конечно, не считать блюда, сделанного по древнему рецепту.

По сторонам мелькали дома, парки и другой транспорт. Даже на море не удалось посмотреть — система вела флайк кратчайшим путём, а он проходил в стороне от побережья. Хотя между зданий порой что-то похожее на воду и мелькало.

Артём поймал себя на желании увидеть водную гладь, но лишь хмыкнул: у Игоря на Байкале он вдоволь налюбуется водой. Это озеро всегда считалось хранилищем чистой питьевой воды, даже согласно историческим материалам, но в определённый период перестало им быть. Сейчас оно снова чистое, и этот статус поддерживается. В современном мире проблем с водой давно нет, но как памятник истории и редкий природный феномен Байкал всё ещё остаётся заповедным местом.

Флайк мягко опустился перед массивным строением. Раньше такие сооружения называли триумфальными арками. Согласно историческим данным, их воздвигали в честь побед, однако, по версии криптоистории, это были порталы, созданные в более древние времена и утратившие свою функцию из-за катастрофического изменения геомагнитной структуры земного шара. Впрочем, даже для криптоисториков данная теория считалась маловероятной, пока в недавний по историческим меркам период не были проведены сложные исследования геомагнитных параметров планеты. Кто-то попытался реализовать одну из теорий пространства и обнаружил, что арки расположены в узловых геомагнитных точках. Вернее, не в современных узлах, а в тех, что существовали до смещения, что подтверждалось расчётами. Артём был далёк от науки, хотя и интересовался ею поверхностно. Собственно, с этого у него и началось увлечение криптоисторией.

У него была своя разбивка исторических периодов, отличная от официальной, но это его совершенно не беспокоило: он работал исключительно ради собственного интереса, хотя и приходилось вкладываться в общее дело, что Артём называл своеобразным интеллектуальным налогом. Он вполне обходился собственными мыслями, а в качестве собеседника и напарника ему хватало Лии с её острым умом и практически безграничными возможностями по анализу и синтезу любой информации. Правда, она же выступала своего рода надсмотрщиком или наставником. Многие вещи приходилось делать самостоятельно во избежание деградации навыков, а многое — целенаправленно развивать. Но подобное поведение синты было настолько типичным и естественным, что Артём даже не задумывался об этом. В итоге синта действительно помогала, но не выполняла его интеллектуальную работу вместо него.

Согласно его теории, у человечества было два, а то и три периода развития. С третьим, самым древним, ясности пока не было, но в том, что существовало два предыдущих, Артём был уверен. Современный период он не рассматривал как отдельный этап, ибо тот лежал вне сферы его интересов. Первый из них — тот, что охвачен современной историей: империи, королевства, войны с применением порохового оружия и первые попытки выхода в космос.

Второй период — официально отрицаемый историками, но считающийся почти доказанным в кругах криптоисториков — отличался иным технологическим укладом и даже другой биологией. Этот этап был Артёму наиболее интересен, тем более что, по его мнению, кое в чём тот период не уступал современному. Однако там имелось множество несоответствий и противоречий, не поддающихся обычной логике. Взять хотя бы древний асфальтоукладчик, его первую находку: для древнейшего периода — примитив, для последующего — слишком высокотехнологичный артефакт. Хм… промежуточный вариант?

Артём на мгновение даже остановился, задумавшись, но мотнул головой, отгоняя непрошёные мысли. Народа перед аркой не было — либо нуждающиеся уже прошли, либо никому не требовалось переходить на ту сторону. Кроме него. С момента активации прошло уже минут десять.

Артём слез с флайка и активировал в нём наземный режим передвижения: спереди и сзади из корпуса выползли полусферы-колёса, и аппарат тяжело опустился на них, чем-то скрипнув внутри. Обесточив флайк, мужчина покатил его в сторону арки. Внутри, в момент перехода, некоторая техника переставала работать, в частности — некоторые узлы транспортных систем.

Чем ближе Артём подходил, тем выше вырастала арка, закрывая небо. По сравнению с домами, подпирающими облака, она казалась совсем невысокой, всего пару десятков метров, но была в ней какая-то массивность, давящая не психологически, а на энергетическом уровне. Так и хотелось встать на колени — ноги слабели. Впрочем, этот эффект был привычен и уже почти не замечался.

Перед тем как заехать внутрь, он остановился. Натянутая мутноватая плёнка прохода, из-за которой ничего нельзя было разобрать, подернулась рябью, и оттуда выскочила совсем молодая девчушка лет двадцати. Псилинк, давно настроенный Артёмом на расширенный функционал, тут же показал, что это действительно человек, а не синта: на двадцать процентов генномодифицированная и на пять — телоформированная в районе лица и груди, из-за чего та выступала вперед, словно голова дракона на корабле викингов. Окинув его и его флайк заинтересованным взглядом — возможно, она тоже его оценивала, — девушка улыбнулась. Артём вежливо посторонился и покатил флайк дальше. Переход, как обычно, ничем не запомнился: просто ты зашел там, а вышел тут. Разве что по ушам немного ударило, да на пару мгновений потерялась ориентация. Но это было привычно, так что Артём просто не обратил на мелочи внимания.

Чита была городом, несравненно бо́льшим, чем Снежногорск. По ушам тут же ударил гомон мегаполиса. В сравнении с ним Снежногорск, хоть и считался крупным, после перехода сразу начинал восприниматься как провинция.

Не успел Артём завести свой аппарат, как к нему подбежали весело смеющиеся парень с девушкой.

— Простите нас, пожалуйста! Вы не из Перу, случайно?

Он оглядел себя, пытаясь понять, почему его могли принять за выходца из тех краёв.

Девушка хихикнула:

— Извините, мы, наверное, ошиблись. Просто к нам должен приехать музыкант, играющий на перуанской флейте, а у него такой же флайк, как у вас… Так вы не Педро де Кастаньятос?

— Нет, я — Артём, — не смог не улыбнуться в ответ он. — Но, насколько я знаю, Педро — это не имя индейцев Анд.

— Ой, да мы знаем! — махнула рукой девушка, парень подтверждающе кивнул. — Он испанец, но как виртуоз перуанской флейты признан даже в их кластере, где придерживаются старых традиций. Кстати, если хотите, приходите на наш концерт, — воодушевлённо добавила девушка и отправила ему виртуальное приглашение.

— Благодарю. Завтра? Возможно, даже успею. Удачи вам! — Артём запустил флайк, управление которым тут же перехватила транспортная система города. Девушка с парнем помахали ему вслед и отошли в сторону ждать своего флейтиста.

На Артёма упала огромная тень. Он поднял голову и некоторое время провожал взглядом пролетающий дирижабль — весьма любопытный способ путешествовать. Ощущения совершенно иные, нежели в летающем городе. Там быстро привыкаешь к обстановке, и только в редкие моменты, глядя на пейзажи внизу, вспоминаешь, что находишься в небе. В дирижабле же, несмотря на привычные удобства, ты остаёшься ближе к земле, поэтому чувство полёта здесь гораздо отчётливее.

Артём продолжил путь до фазенды Игоря. Часть дороги по Чите придётся проделать в автоматическом режиме, а потом можно будет и погонять: он совсем раскис, погрузившись в свои мысли.

Флайк рыкнул, поднялся над землёй, колёса спрятались, и вскоре мимо парня замелькали виды большого города. Артём не раз бывал здесь, поэтому не особо крутил головой, но несколько изменений отметил. Кажется, в последний раз он заезжал сюда около года назад, когда неподалёку раскопали остатки железной дороги — вернее, её километровый участок, который так до сих пор и не идентифицировали. Когда её строили, зачем и почему — оставалось загадкой. Даже маркировок на рельсах почти не осталось, а те, что удалось восстановить с помощью алгоритмов синтеонов, не давали ответов. Просто цифры и изредка буквы.

Благодаря четкой работе городской транспортной системы он выбрался из города быстро — минут за десять. Несмотря на плотный трафик, флайк порой разгонялся до двухсот пятидесяти километров в час. Порой перемещаться под внешним управлением синтеонов было даже круче, особенно когда мимо на огромной скорости пролетают другие транспортные средства — буквально в десятке сантиметров. Или же флайк совершает «горку»: то взмывает вверх, то резко падает, особенно если не видишь, что находится за препятствием, которое приходится обходить. Почти половину подобных манёвров Артём не решился бы выполнить самостоятельно.

Система управления ориентируется на заданные водителем желаемые параметры скорости и его биометрию, но возможная опасность всё равно бодрит. Когда Артём выбрался из города, у него пропало желание устраивать гонку с самим собой — ладони слегка подрагивали. Особенно после последнего рывка, где его флайер буквально протиснулся между двумя автоматическими фурами: расстояние между рукоятками руля и их бортами составляло менее десяти сантиметров при скорости двести десять километров в час! Руль был заблокирован, но Артём помнил, что его руки в какой-то момент дёрнулись. Если бы он управлял сам, то наверняка закончил бы как человек и начался как труп.

Усомнившись в чём-то, Артём заглянул в настройки псилинка и с удивлением некоторое время разглядывал карточку допустимых параметров вождения, установленных им ещё около года назад для движения в черте города. Именно их считывает транспортная система. Пятьсот километров в час — это полнейший абсурд! Да ещё и уровень сложности трафика выбран максимальный. Впрочем, подобные условия считаются допустимыми, поэтому многие любители адреналина используют эти настройки в городских гонках, особенно при плотном потоке. Даже при осознании безопасности такого режима, всё равно пробирает дрожь. Артему же подобный риск был не нужен. К счастью, транспортная система в его случае всё равно не превышала двухсот пятидесяти километров в час. Ситуация была совершенно непонятной.

Артём покачал головой, встряхнулся, и вместе с ним качнулся его флайк, зависший в паре метров над землёй.

Дальнейший путь до дома Игоря Артём проделал быстро, спокойно и по прямой. Удивительно, но ему никогда не надоедали природные виды. Он знал, что многим они скоро наскучивают, но не ему. Собственно, по этой причине он и выбрал жизнь в лесу: каждодневное наблюдение за ним было для Артёма словно в первый раз, чувства и ощущения не стирались и не тускнели. Поэтому и сейчас он с удовольствием крутил головой, тем более что в этих местах раньше не бывал. Дикий лес сменялся полосами высаженных деревьев. Артём остановился лишь однажды и завис на несколько минут, заметив настоящего тигра. Тот охотился. Зрелище было завораживающим, но Артём не стал задерживаться и аккуратно облетел хищника, чтобы не помешать ему добывать еду.

И вот наконец Байкал! Артём минут десять неподвижно сидел на флайке, не отводя взгляда от воды. Потом будто очнулся, огляделся. Вдали, практически на берегу озера, стоял широкий одноэтажный дом. Над ним поднимался дымок, видимо, от костра — похоже, Игорь уже начал подготовку к готовке или уже готовит. Артём улыбнулся, рыкнул двигателем и полетел в сторону, где его ждали.

Глава 2

Артём

Флайк остановился перед широким прозрачным фронтоном дома. В открытую дверь сквозняком вытянуло полупрозрачную занавеску. Было тихо, только мелкие птички иногда попискивали, и от озера долетали лёгкие всплески волн. Гостя никто не встречал.

Артём слез с флайка и потянулся. Посмотрел на солнце и, неожиданно для себя, зевнул. Огляделся. Хоть он здесь лично не бывал, но имел полную пространственную картину дома и прилегающей территории — Игорь проводил виртуальную, так сказать, презентацию своего места жительства, когда только приобрёл дом. С того времени внешне мало что изменилось, разве что перед домом появился аккуратный красивый газон. Дом входом смотрел от Байкала, так что задний двор выходил на озеро. Именно оттуда пахнуло лёгким запахом горящего дерева.

Переведя флайк в наземный режим, Артём закатил его под навес, располагавшийся недалеко от входа. Заходя под него, он почувствовал приятный запах деревянных подпорок крыши. Он даже не удержался и ткнулся носом в одну из них, глубоко вдохнув аромат всё ещё свежего дерева. Неплохо поработали — поверхность явно была обработана вручную, о чём говорили следы, присущие работе человека, а не машины.

Оставив флайк под крышей, Артём медленно пошёл в обход дома — заходить внутрь без хозяев он не хотел, да и друг явно находился на заднем дворе. Можно обойти дом, заодно и посмотреть, что тут и как устроено.

Это был типичный одноэтажный, даже не дом, а расползшийся вширь дворец из псевдодерева — очень модного и любимого материала для строительства таких домов последние лет пятьдесят. Крепкий, как бетон, долговечный, как камень, но по тактильным ощущениям и внешне очень похож на дерево. Причем фактуру можно было придать любого дерева. А то, что он идеально подходит для любого климата, и говорить нечего — автоматически подстраиваемая теплорегуляция при минимальном потреблении энергии делала его вне конкуренции. Но при желании, конечно, материалу можно было придать вид и камня, но мода на натуральное дерево всё ещё не прошла.

Артём шёл вдоль стены дома, левой рукой касаясь её и ощущая шероховатость, фактуру. Мелькнула мысль: почему Игорь его не встречает? Должен был уже срисовать гостя, но, возможно, занят подготовкой. Когда он поворачивал за угол, мимо его лица пролетел почти незаметный от скорости кулак — ему с трудом удалось уклониться.

Последующий удар ногой он пропустил мимо, на рефлексах ответив из неудобной позы и даже попал. Однако, хотя ему и послышался слабый «хек» неизвестного противника, атака на него ни на мгновение не прекращалась. Скорость обмена ударами сразу возросла, и мозг перестал критично воспринимать обстановку, спасали лишь вбитые рефлексы. Последний удар противника был очень сильным — его нога в горизонтальной плоскости приближалась на уровне груди. Артём успел выставить руки в блоке, и раскочегаренный мозг дал ему всего несколько мгновений внутреннего течения времени, чтобы накачать их мысленной энергией, представив вместо своих рук бетонные блоки.

— Ай, чёрт! — вскрикнул противник и запрыгал на одной ноге, прижав вторую руками к груди. Артём тоже отскочил — вернее, его и так протащило по земле назад, — и он почти повторил прыжки противника, только размахивая руками, будто пытаясь с них стряхнуть прилипшую горящую жидкость. И так же не сдержался:

— Итить-колотить! Больно же!

— А то! — Игорь упал на попу и стал растирать голень и внимательно её рассматривать. — А у тебя прогресс налицо! Если бы не армирование костей, то я бы точно ногу сломал!

Артём плюхнулся рядом, благо тут газон ещё не закончился. Правда, его красоту нарушала взрытая ногами земля. Особенно выделялись две полосы, оставшиеся от его ног после удара Игоря. Тот тоскливо оглядел беспорядок и вздохнул.

— Иринка будет ругаться.

— Сам виноват, — буркнул криптоархеолог, рассматривая наливающиеся темнотой гематомы на руках. — Подождать не мог? У тебя же есть тут зал.

Игорь вздохнул и встал. Потянул руку другу, помогая тому подняться.

— Так интересней. Давно с тобой не махались, да и хотелось попробовать нестандартную обстановку. Скажу прямо — удивлён. Ты же всё так же не хочешь ставить себе армирование? А о внутреннем экзоскелете тоже и речи не может идти?

— Всё так, — кивнул Артём, — с прошлого раза ничего не изменилось. Меня по-прежнему не волнует моя персональная мощь любой ценой, мне просто интересно, чего можно достичь, используя то, что дала природа. Ну, ты же помнишь мою теорию.

Они развернулись и пошли на задний двор, который выходил к Байкалу. Энергетика места была потрясающей, и оба невольно вздохнули полной грудью.

— Твоя теория — фигня, — махнул Игорь, прихрамывая. — Это всё сказки про мастеров боевых искусств, способных летать с дерева на дерево и раскалывать ударами кулаков скалы.

— Так-то оно так, — кивнул Артём и с интересом оглядел появившуюся перед глазами площадку, на которой стоял ящик из псевдодерева, внутри которого горел огонь. — Только ты забываешь, что основная часть наших генномодификаций — по сути активация скрытых возможностей, уже заложенных в организм. Мы лишь фиксируем их в активном состоянии, причём активировать их не так-то просто, и при необходимости усиливаем. Ну, если не считать всяких извращений по внесению изменений во внешность. Вот и получается, что сказки сказками, но для их существования имеется вполне реальная генетическая база. Это что? — он с любопытством заглянул в пышущий жаром ящик.

— Мангал называется, — с явной гордостью пояснил Игорь. — Нужно сделать угли. Мясо у меня уже готово. Присаживайся, — он плюхнулся на полукресло-полулежак и протянул Артёму уже наполненный стакан. — Манго с клубникой, всё как ты любишь.

Артём благодарно кивнул, взял сок и с удовольствием отпил, чувствуя, как в губы ткнулись полурастаявшие кубики льда. Затем огляделся, подтянул ногой такой же лежак и уселся. Мельком взглянул на уже почти чёрные от синяков руки и покачал головой. Игорь перехватил его взгляд и виновато улыбнулся.

— Прости, не удержался. Просто сделал себе еще и усиление прохождения нервных сигналов во время боя, думал быстро тебя сделаю. Но ты, как я вижу, тоже не стоял на месте.

Артём пожал плечами и оглянулся на подлетевший со стороны дома столик, на котором лежал флакон.

— Возьми, вижу, что ты без аптечки.

Криптоархеолог кивнул и брызнул на руки из флакона. Наниты сразу принялись за работу, и чернота постепенно сошла на нет. Игорь же продолжал говорить.

— А мне как-то наплевать на все эти предрассудки. Тем более, что когда у нас с Иришкой будут дети, мы спокойно можем проконтролировать, чтобы измененные гены не перешли детям. Ну, это Иришка так думает, а мне, наоборот, почему бы не передать уже улучшенные наборы генов?

— Зря ты так думаешь. Стопроцентной гарантии чистки всё равно не бывает. Лучше бы завели детей до модификаций, а потом делали, как хотите. А дети потом сами решат, что и как в себе менять.

Игорь махнул рукой и уставился вдаль на гладь Байкала. Артём последовал его примеру, и они сидели так минут пять. Обоим было комфортно и спокойно. Рядом потрескивало сгорающее дерево, превращаясь в угли, а лёгкий ветерок обдувал лица и смягчал тепло солнечных лучей.

— Да уж, — вдруг произнёс Игорь и замолчал. — Возможно, ты прав. Тем более что чистого генофонда у нас, в принципе, нет. Да и что считать чистотой? Фактически, мы считаем искажениями то, что человечество приобрело с момента последнего падения. Я придерживаюсь мнения, что в целом это пошло нам на пользу, хотя точных доказательств ни того, ни другого нет. Ты — очень редкий экземпляр, практически на сто процентов соответствуешь предполагаемой генной карте людей до падения. Я даже лично таких не знаю, хотя, наверняка, они есть. Ещё и современными модификациями не увлекаешься. Где только откопали твои гены? И как они попали в Дом Рождения?

Артём пожал плечами. Эту тему они частенько поднимали, как и многие другие — о прошлом, людях, технологиях времён до падения, о будущем, о технологиях, путешествиях. Игорь был, пожалуй, тем, про кого говорят: «с шилом в одном месте». Он постоянно мотался по миру, ища впечатлений. Артёму было до него далеко в этом плане. К тому же, с ним можно было поговорить практически на любую тему.

— Вообще-то, большинство спонтанных мутаций организма либо вредны, либо почти нейтральны. Положительных мало, — пробормотал Артём. — Вот и получается, что с этой точки зрения люди в прошлом были «качественнее», несмотря на то, что если нас рядом поставить, мы будем вроде как сильнее, ловчее, умнее…

Игорь скептически хмыкнул.

Они снова помолчали. Игорь приподнялся на лежаке, взял кривую палку и поковырял ею горящие дрова, распределяя уже неплохо подгоревшие поленья в одному ему понятном положении.

— Через неделю я подвизался сходить с ребятами из «Мореустройства» на расчистку морского дна в районе побережья Гренландии. Там что-то планируют строить под водой. Вряд ли найдем что-то по твоей части, но я, как всегда, буду иметь тебя в виду и постараюсь протолкнуть тебя в списки приписанных криптоархеологов на первое место. Ты в курсе моей удачи, может, всё же что-нибудь и попадётся.

— Спасибо, — кивнул Артём, не отрывая взгляда от взлетающих над мангалом раскалённых искр. Игорь снова осмотрел догорающие дрова и, удовлетворенно кивнув, откинулся на спинку шезлонга. Взял стакан и отпил из него. Артём задумчиво проводил взглядом янтарную жидкость с белой пеной в стакане друга, но промолчал.

— А после планирую с Иркой месяц-другой пожить в азиатском кластере. Там будут соревнования по разным стилям боевых искусств. Я хочу поучаствовать среди «крепышей».

— В младшей группе? — спросил археолог, ничуть не удивившись словам друга. — Вроде только там участвуют с армированием костей и улучшениями нервной системы. Или ты ещё что-то у себя «улучшил»? — он с неодобрением покосился на друга.

Игорь задумчиво почесал подбородок.

— Да, думаю, может, ещё над мышцами поработать? Только не через технологии, а через телоформирование?

Артём вздохнул.

— Смотри, бросит тебя Ирка… Скажет, что ты не тот, кого она полюбила, после таких-то изменений.

Игорь хохотнул.

— Ладно, я еще подумаю. Кстати, не хочешь поучаствовать среди «чистых»?

— Мне это не нравится, — отмахнулся Артём. — К тому же, насколько я помню, там идёт разграничение по стилям. Ты же на «унибос» будешь заявляться? Вот! А у меня нет никаких стилей, хоть и изучаю то, что было раньше. В общем, нет у меня системы — и выставиться не смогу, и любой с систематическим физическим образованием в области боевки меня сделает.

— Ну, не скажи, — задумчиво протянул Игорь. — Меня ты чуть не уделал.

— Продлись контакт ещё секунд десять, и я бы всё... — несогласно покачал головой археолог. — Так, фокусами беру своё, — улыбнулся он и вдруг вскочил. — О! Насчёт фокусов! Хочешь, покажу один?

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Игорь и с интересом стал наблюдать, как его друг вдруг принял некую стойку, положением рук напоминающую взмах птичьих крыльев. Затем, взмахнув ими, перетёк в низкую стойку, снова взмахнул руками, словно крыльями, мелко перешагнул ногами, поплыл вперёд, слегка подпрыгнул, легко оттолкнулся пальцами ноги от стола, который даже не покачнулся, и буквально взлетел, через мгновение оказавшись на крыше дома. После этого он аккуратно присел на корточки и весело посмотрел сверху на Игоря.

— Ничего себе! — тот снова интенсивно почесал подбородок, выражая недоумение. — Это как так? Даже я со своими усилениями не смогу запрыгнуть туда.

Артём качнулся вперёд и вдруг оттолкнулся от крыши, нырнув рыбкой вниз. Сделав кувырок, он замедлился, будто опираясь на воздух ладонями, и аккуратно опустился на землю. Выдохнув, он с облегчением плюхнулся обратно в шезлонг и взял свой стакан с соком.

Игорь тоже вернулся в свой и вопросительно посмотрел на друга.

— А! — махнул тот рукой. — Пока не могу объяснить. Зачитывался, как ты говоришь, сказками прошлого про мастеров духа, а потом в голове будто что-то щёлкнуло и решил кое-что проверить. Понемногу, по чуть-чуть что-то стало получаться. Вот, сейчас могу такой вот фокус показывать. Пока не могу ни систематизировать, ни пояснить, ни вывести нормальное обоснование.

— Ладно, разберешься, чур я первый, кто попадет в фокус-группу для тестирования!

— Не вопрос, — кивнул Артём. — Только сомневаюсь, что что-то получится в ближайшее время.

— Это, конечно, жаль. Мне бы что-то подобное пригодилось на соревнованиях, но я понимаю. Подожду, — и он протянул кулак другу. Артём с улыбкой стукнул его своим кулаком, подтверждая дружеский договор.

— Кстати, давно хотел спросить. С твоей любовью к путешествиям, чего не соберешься на Марс или Венеру?

— Думал я, — протянул Игорь и задумчиво почесал висок. — Понимаешь, там много ограничений. Туда можно лететь либо как туристу на короткий срок, либо устраиваться на работу вдолгую. Да, неплохо можно подняться в рейтинге, только нет там простора. На Венере купола, а что в них есть такого, чего нет на Земле? А на Марсе скучно — такие же виды я и у нас тут найду, вон, на севере Канады. Кстати, был я там, приценивался. Не понравилось. Так что не вижу смысла.

— Ясно, — кивнул Артём, мысленно согласившись с другом. Затем огляделся, будто что-то вспомнив. — Так где Ирка?

— Скоро будет. Она там, — Игорь кивнул в сторону Байкала. — В своей подводной лаборатории.

— Так там же глубины — ого-го! — удивился археолог.

— Ну, там есть уступы у берега, не очень глубокие и подходящие для её экспериментов. Вот и возится там. Диссертацию пишет, — с гордостью сказал он. Артем же, почти впервые с момента дружбы с Игорем, почувствовал лёгкий укол белой зависти. Вот это — заботиться о ком-то, гордиться. Ему это было не очень близко и понятно. Его синта, Лия, ничем подобным самостоятельно не занималась. Наоборот, фокусом её интереса и заботы был как раз Артём, и это его полностью устраивало, не давая бессмысленно тратить свою энергию и психические силы на других. Но что-то в том, как Игорь говорил о достижениях жены, его зацепило. И это стоило обдумать, но позже. Поэтому он просто скинул слепок своих мыслей и ощущений на эту тему в псилинк и переключился на действительность: из вод Байкала, на фоне чуть розоватого неба, как Афродита из пены морской, стала подниматься женская фигура. Оба мужчины засмотрелись на неё — картина действительно стоила того, чтобы быть запечатлённой.

***

Жена друга была одета в минимально необходимый костюм для подводного плавания. Как криптоархеолог, Артём помнил, что раньше их называли «бикини». Сейчас, правда, снова входили в моду закрытые купальники, но из хитрого материала — полихроматида со встроенной интеллектуальной начинкой, регулирующей поступающее к телу излучение солнца, и прочими медицинскими функциями, отчего по своей сложности купальники больше напоминали комбинезоны для опасных сред. Впрочем, ничто не выдавало такую начинку, поэтому на это никто не обращал внимания. А ещё, насколько помнил Артём, бикини придумали мужчины-законодатели мод, чтобы сделать доступной женскую красоту. Правда, тогда люди не умели телоформировать себя и обходились тем, что дала природа, и не всем это подходило. К тому же, тренировали свои лёгкие, чтобы подольше держаться под водой. Конечно, для серьёзных погружений использовали аппараты для дыхания.

Сейчас можно при желании даже подобие жабр вырастить, но желающих было мало. Лия же использовала почти невидимую маску, полностью закрывающую лицо и генерирующую из воды необходимый для дыхания газ. Судя по остальному оборудованию, вернее, его отсутствию при ней, лаборатория находилась на глубине метров десять-пятнадцать. Бикини Лия использовала либо потому, что действительно гордилась своим почти немодифицированным телом, либо просто не следила за модой, что, скорее всего, и было верным ответом.

По привычке оценивать то, что люди делают с собой, Артём мысленно включил модифицированную программу оценки в псилинке. Она тут же отметила корректировки тела девушки и выдала дополнительную информацию. В принципе, жена друга не злоупотребляла этими возможностями — у неё изначально всё было близко к идеалу, который сейчас считался таковым. Разве что ноги были удлинены на сантиметр с помощью телоформирования, грудь слегка уменьшена, тазовые кости совсем немного скорректированы. Лицо она не меняла, а чистота генома была довольно высока — семьдесят девять процентов, с учётом закреплённых в нём изменений телоформирования. Без такого закрепления со временем могли развиваться деструктивные процессы. Изначальный процент чистоты до всех этих изменений был около восьмидесяти трёх. Тоже неплохо.

Ну, еще такое же, как у мужа укрепление костей с помощью специального армирования, но это на геном никак не влияло. Удивительно, что легкие остались без изменений, особенно, учитывая любовь ее к подводной романтике и постоянное там времяпрепровождение.

Собственно, так подробно рассмотреть изменения Артём мог лишь благодаря своим знаниям в инженерно-информационной области, которые были необходимы ему для работы и позволили модифицировать псилинк в некоторых аспектах. Обычный человек увидел бы лишь общую информацию о вмешательстве в организм, особенно касательно чистоты генома. Психологическое состояние общества находилось под плотным контролем, допускались лишь незначительные колебания в предпочтениях и желаниях. Увы, человеческую суть сложно изменить кардинально, даже если с пелёнок воспитывать определённое поведение и отношение к окружающим. Всё равно периодически необходимы изменения мировоззрения, переосмысление своего места в жизни, смена уклада (особенно для молодых), так устроен человек и эволюция любого разумного существа, пока его интеллектуальные показатели и разумность не окостенели. А ещё существует проблема стыковки и сглаживания психологии и мировоззрения людей разного возраста и с разным менталитетом, который до сих пор условно разделял человечество по всей Земле. Считалось, что такое разнообразие, наряду с генетическим, положительно влияет на общее состояние человечества.

Поэтому веяние о чистоте генома мягко поддерживалось в обществе, но не скатывалось в агрессивную зону. Скорее это было из области стиля жизни и моды, нежели войны и мира. Артём считал, что основополагающим фактором тут было то, что это немного увеличивало интерес к естественному продолжению рода, почти без вмешательства в генетику ребёнка. Ну, за исключением мелочей типа пола, цвета глаз и волос. Естественная рождаемость была на достаточно низком уровне, а потребности в населении закрывались посредством искусственного рождения и воспитания в Детских Домах.

***

— Согласись, Ирка — просто красотка! — с явной гордостью произнёс Игорь, оглядывая свою жену.

— Что есть, то есть, — кивнул Артём, но не смог не удержаться от подколки, — Только таких красоток на Земле под каждым камнем по десятку штук найти можно.

— Тц! — Игорь шутливо стукнул друга по плечу кулаком. — Смотри, чтобы она тебя не услышала!

— Молчу, молчу! — Артём встал, чтобы встретить подходящую девушку.

— Привет, привет! — Весело улыбающаяся Ира приобняла гостя и на мгновение прижалась щекой к его щеке, показывая своё расположение. — Давно сидите? А где шашлык? — она огляделась, — Я думала, у вас уже всё готово.

Игорь подскочил:

— Что-то мы действительно засиделись, угли уже готовы. Надо мясо ставить.

Он засуетился, из дома тут же подкатилась тележка, на которой располагались металлические шамшпуры с нанизанным на них мясом. Ирка бросила маску на шезлонг и схватила со стола стакан Игоря, отпила из него, чуть поморщилась и с укоризной посмотрела на мужа, но тот проигнорировал её взгляд, подтягивая поближе тележку.

Артём взял мясную палку, которой вскоре предстояло превратиться в жареный шашлык, и понюхал её.

— Ты уверен, что всё правильно делаешь? Запах странный.

— Всё нормально! — убеждённо произнёс Игорь и забрал у друга палку. — Это называется «шампур», если ты не знал, что было бы удивительным для криптоархеолога. — Он укоризненно посмотрел на друга и начал раскладывать мясо над углями. Буквально через полминуты в воздухе растекся умопомрачительный запах жарящегося мяса. Ирка, которая развалилась на шезлонге и с иронией наблюдала за мужем, сделала озадаченное выражение лица.

— Хм… — Артём взял стакан и встал с другой стороны мангала, глядя на то, как друг постоянно крутит шампуры. — Зачем ты так быстро их крутишь? Дай мясу прожариться.

— Ага, я читал, что стоит только отвлечься, как оно тут же подгорит. Лучше пусть медленнее жарится, чем это. Если подгорит, исправить уже не получится. А так… чуть подольше только подержать над углями… Вон, видишь, огонь прорывается? Побрызгай туда пивко — вроде как самое лучшее средство для этого.

Артём в сомнении покачал головой, но выполнил просьбу.

— Руку набью, потом уже сам смогу ориентироваться, — вполне логично обосновал свои действия Игорь. Артём только скептически на него посмотрел, но ничего не сказал, лишь сел обратно на лежак, рядом с Иркой.

— Как тебе у нас тут? — спросила она, попивая из полупрозрачной круглой емкости без обозначений.

— Очень хорошо. Большая вода — это живое существо.

— О! — Ирка с удивлением посмотрела на него. — Как ты верно сказал! У меня тоже большая вода вызывает такие ощущения. Будто она живая.

— Живое, — встрял со своим мнением Игорь, — только щенок по сравнению с океаном. Вот там существо так существо! Зверь! Особенно, когда злится.

Ирка покивала.

— А ещё оно бывает беспощадным. Его не приручить. Можно лишь с опаской дружить.

Пока Игорь боролся с углями, не давая им сжечь мясо, разговор продолжал течь медленно и размеренно. Лёгкая нега и лень на фоне озера и безлюдности местности доставляли истинное удовольствие. Артём понемногу стал расслабляться. Оказывается, он действительно в последнее время загонялся. Вопреки ожиданиям, Ирка не лезла к нему с темой о взаимоотношениях полов, и он совсем расслабился.

***

— Ну, как? — Игорь с интересом смотрел, как Артём пробует его шедевр. Сам он решил подождать, что скажет друг. Сначала, мол, подождёт, не отравится ли. Ира тоже не отводила от него взгляда. Гость даже поёжился, но смело отделил зубами мягкое мясо от шампура и стал медленно пережёвывать его.

— Ну? — не вытерпел Игорь и легко пнул друга по ноге. — Что скажешь?

Артём тянул, с удовольствием глядя на то, как друг нервничает и даже стал чуть ли не подпрыгивать на месте. Ирина, судя по её смеющимся глазам, веселилась вовсю. И Артём просто не мог не воспользоваться ситуацией. Наверное, в детстве не доиграл. Вдруг он выпучил глаза и сделал вид, что отравился. Издав невнятный звук, схватился рукой за горло (в другой был шампур, который он не мог выбросить) и захрипел.

Испуганный вид Игоря доставил ему истинное наслаждение. А вот Ира не поддалась, только закрыла нижнюю часть лица руками. Её глаза смеялись. Артём не смог дальше играть и просто рассмеялся.

— Да ну тебя! — Игорь обиженно плюхнулся на шезлонг и откусил мясо со своего шампура. Пожевал. Подумал. И сказал: — Что-то не то.

Артём пожал плечами и снял зубами новый кусок.

— А по мне, так ничего. Только жестковато почему-то и соли не хватает. Но в целом вкус интересный.

— Я специально сделал мясо с прожилками, чтобы было аутентично, — пробормотал Игорь и продолжил медленно жевать, задумчиво глядя в небо. Ирка тоже не утерпела и пальчиками сняла с шампура кусочек мяса, попробовала.

— Ну, для разнообразия подойдёт. Артём правильно говорит — вкус жареного на углях мяса довольно необычен. Я потом тоже посмотрю, может, дело в специях. Не расстраивайся, — она погладила мужа по коленке. Игорь вздохнул и вдруг, прищурившись, посмотрел на Артёма.

— Ну что ж, тогда сгладим неудачный момент позитивным событием! — он повернулся, подтянул к себе лежавшую, незамеченную гостем ранее сумку и торжественно достал из неё пакет, поблескивающий отражением углей и лучей садящегося солнца. — Держи, это подарок от меня!

Артём с интересом смотрел на пакет. Не глядя, передал шампур Ире, вытер руки о салфетку, которая невесть как оказалась у него в руках, и аккуратно взял брусок чего-то, уже предполагая, что это может быть. Опять Игорю что-то попалось интересное!

— Я, как ты и учил, сразу запаковал находку в гермопакет с инертным газом.

Артём кивнул. Вакуумная упаковка удобнее, но она часто стягивает, сжимает древние артефакты, подобные книгам, и наоборот, может их разрушить. Он провёл чуть подрагивающими руками по плоскости старинной книги. Среди страниц что-то торчало, но взгляд зацепился за необычный шрифт на обложке. Псилинк тут же скорректировал картинку в глазах, усилив цветом почти выцветшие буквы. Язык значительно изменился с тех времён, но Артём спокойно прочитал название, не прибегая к переводу псилинка, хотя и засомневался, правильно ли понял написанное. Книга с серым покрытием-обложкой называлась «Г. Г. Шигорин. Общесплавная система канализации». Внизу другим, ещё менее понятным шрифтом, криптоархеолог с трудом разобрал: «Москва. 1960».

— Спасибо, — прошептал он, снова погладив книгу. Затем обратил внимание на что-то чёрное и тонкое, торчащее из неё. — Что это? — Он перевернул книгу горизонтально и попытался понять, но не получалось провести ассоциации. Тогда он включил псилинк в режим анализа и буквально через пару секунд широко раскрыл глаза и посмотрел на друга. — Знаешь, что это такое здесь торчит?

— Не-а, — покачал головой Игорь. — Как только я её увидел, испугался, что она испортится. Она лежала в естественно герметично закрытой полости и буквально на глазах немного потемнела, как только оказалась на воздухе, так я сразу же её упаковал.

— Спасибо! — Благодарно кивнул Артём. — Ты всё правильно сделал. А среди листов внутри лежит самый настоящий, один из первых магнитных носителей информации. Пять дюймов в диаметре, дискета называется.

— Ого! — возбудился Игорь. — Так, может, там какой-нибудь фильм тех времён сохранился? Лучше документальный о жизни!

— Ну, это вряд ли, — вздохнул Артём, бережно упаковывая подарок в сумку, которую достал из кармана. — За такое время она определëнно уже размагнитилась. Хотя, может быть, и удастся информацию восстановить с помощью магнитной микроскопии…

— Что это за зверь? — заинтересовался Игорь.

— О! Очень интересная штука! — Воодушевился Артём от проявленного интереса: — Там много методов есть, часть ещё с древних времён тянется, но до сих пор рабочие. Хотя они и были созданы позже времени создания этого диска. Там анализируются метастабильные доменные структуры, их границы, дефекты кристаллической решётки. Термомагнитные флуктуации создают следы — своеобразную «тень» старого состояния. А если просканировать с разрешением один-два нанометра, что легко делается даже в домашней лаборатории, то можно увидеть искажения решётки, вызванные каждой записью. — Артём с горящими глазами рассказывал то, что ему по-настоящему нравилось, а друзья были настоящими друзьями — тоже по-настоящему проявляли заинтересованность. — А ещё есть эффект терморелаксации — это когда разные домены имеют разную энергию активации, и они размагничиваются не одновременно. Это даёт гистерезисный отпечаток. Ещё есть корреляционная магнитная томография — если сканировать в разных направлениях и с разной чувствительностью, можно восстановить трёхмерную структуру намагниченности в объёме магнитной подложки. В общем, варианты есть. Что-нибудь да восстановится…

— Но ты же сказал «вряд ли»? — удивился Игорь.

Артём кивнул:

— Проблема в ёмкости этого накопителя: в нём не поместится даже секунда сенс-фильма. Тогда на них хранили более простые данные. Так что никакого сенс-фильма там точно нет.

— Понятно, — вздохнул Игорь. — Но всё равно расскажешь, если что найдёшь?

Артём кивнул и снова погладил подарок.

***

«В пыли времён теряются шаги,

И смысл, как дым, уходит без следа.

Мы строим мир из хрупкой суеты —

Чтоб ветер стёр его почти всегда»

Прочитал Игорь четверостишье, глядя на удаляющиеся в ночи габариты флайка Артёма — тот решил не оставаться на ночь и, спустя несколько часов приятного времяпрепровождения с друзьями у уже искусственного костра, засобирался домой. Новая находка не давала ему покоя, хотелось спокойно посидеть с нею, поразбираться.

— Ну, не всё так печально, — Ирина потёрлась щекой о плечо мужа. — Криптоистория полезна нам для правильного развития общества. Помнишь, как-то Артём привёл нам слова кого-то из древности: «Тот, кто не знает истории, обречён повторять ошибки, которые кто-то когда-то уже совершал».

— Да я не против, — он погладил по щеке жену, продолжая смотреть вдаль. — Но всё-таки прямой пользы я не вижу. Вот мои нейростихи — если не врут, нравятся людям, потому что заставляют их становиться лучше. Твои исследования дают нам возможность создавать жизнь для подлёдных океанов на спутниках и планетоидах Солнечной системы. А криптоистория… Ну, да ладно, главное, чтобы ему нравилось.

— И всё-таки ты не прав. Сколько интересного было открыто вновь, когда исследовали прошлое…

Игорь пожал плечами и посмотрел в небо.

— Завтра синоптики обещали нагнать туч. Говорят, водный баланс нарушен, надо замедлить испарение влаги.

— Пойдём спать, — зевнула Ирина и потёрлась носом о плечо Игоря.

— Пойдём, — согласился он.

***

Ночной полёт на флайке имел свою изюминку и особую привлекательность. Иногда, если отключить все виды зрения, кроме обычного, казалось, что ты падаешь куда-то в темноту, в неизвестность. А если чуть добавить чувствительности, чтобы видеть силуэты, мнилось, что ты находишься в каком-то выдуманном, нарисованном мире и перемещаешься в нём по воле художника-аниматора, а шорох воздуха о флайк превращался в звуки грифеля по бумаге. Да, сейчас так не рисуют, но всё же.

Несмотря на то, что Артёму действительно хотелось быстрее добраться домой, упускать возможности, открывшиеся в этой локации, криптоархеолог не хотел. Тем более до внеочередного и неожиданного запуска арки время ещё было. Остановившись над поверхностью Байкала, он долго смотрел на волнующуюся лунную дорожку. Через полчаса тихой синхронизации с природой он аккуратно разделся и нырнул в тёмные воды озера. Флайк медленно опустился буквально до самой воды, иногда задевая верхушки небольших волн.

Ощущение бескрайнего космоса ещё больше усилилось в воде, и Артём лишь слегка шевелил руками и ногами, чтобы иногда почувствовать движение воды по коже и не раствориться в бесконечности. Прохладные струи мягко гладили тело, и порой казалось, что это русалки заигрывали с ним. У него не было модифицированных лёгких или жабр, так что долго под водой находиться он не мог. Но, высунув на поверхность лицо и лёгкими движениями рук и ног поддерживая себя на плаву, можно было наслаждаться покоем и тишиной.

***

Езда по ночному городу принесла очередные адреналиновые переживания. Трафик уменьшился, поэтому системы контроля повысили общую разрешённую скорость на ночное время. Артёму не нужна была скорость, наоборот, он хотел полюбоваться ночным освещённым городом, но при самостоятельном управлении, что ночью было возможно, внимание сконцентрировано на дороге и мало что видишь. Поэтому он снова выбрал автоматический режим, и вновь всё завертелось, смазалось в сверкающие ленты и плавно остановилось только у арки. Артём тяжело вздохнул и снова полез в настройки флайка. В этот раз, снова вопреки его предыдущим, восстановленным до нормы установкам, которые были сделаны по приезде, максимальная допустимая скорость вождения в автоматическом режиме каким-то образом вернулась к пятистам километрам в час.

Однако сейчас, ночью, в отличие от дневной скорости, он пролетел город со скоростью около трёхсот километров в час. Хорошо хоть, что транспортная система не выкрутила до максимума скорость его флайка. Отправлять отчёт в Транспортную службу смысла не было — явно сбоил синтеон флайка. По логике, перемещаться на нём сейчас было небезопасно, но, казалось, кроме этой мелочи, всё остальное было в порядке. По крайней мере, система безопасности флайка показывала зелёный уровень. С другой стороны, проблема была видна лишь при внешнем управлении городской системой.

Хорошо, решил он. Спокойно доберётся до дома, а там посмотрит логи и вообще прогонит синтеон аппарата через внешний стенд. Попросит Лию этим заняться — у неё лучше получится.

Арка была красиво освещена. Артём ненадолго остановился, глядя на неё и представляя, как сотни, а может, и тысячи лет назад, кто-то проходил через подобные арки, перемещаясь по своим делам. Сейчас произошло внеплановое включение, о чём его заранее предупредил псилинк. Это удачно совпало с его желанием вернуться домой с новым подарком.

Вокруг никого не было, даже шум города как-то притих. Свет, тишина, безлюдье и ярко освещённая арка.

***

Лия, как всегда, встретила его на пороге. Чуть качнувшийся и просевший после остановки флайк тихо вздохнул, а Артём некоторое время не шевелился, разглядывая тонкий девичий силуэт.

— Ты рано вернулся, — девушка подошла и положила руку на руль. Артём спрыгнул и прижал её к себе, крепко поцеловав.

— Не удержался — уж больно интересный подарок Игорь мне сделал. Представляешь, старинную книгу с дискетой внутри!

— Дискетой? — на мгновенье задумалась Лия, а потом удивлённо вскинула брови, поняв, о чём речь. — Интересно, что там записано…

Артём кивнул и легонько толкнул флайк. Тот поплыл над землёй и примерно через десять метров остановился, развернулся и быстро исчез в открывшемся под ним проёме подземного гаража.

— Прости, ужинать не буду, сама понимаешь. Пойду в лабораторию, буду благодарен, если принесёшь мне чаю и присоединишься. Хотя… — он на мгновение замер. — Проверь логи флайка и проведи полную диагностику — не нравится мне, что там спорадически сбрасываются некоторые настройки. В частности, максимальная скорость в городе. Остальное тоже проверь, пожалуйста, может, я чего не заметил…

Лия улыбнулась и кивнула, глядя вслед Артёму, который почти вприпрыжку отправился внутрь.

***

В лаборатории почти ничего не изменилось. Разве что перевернулись готовые несколько страниц древнего фолианта. «Это надолго», — решил Артём, оценив скорость работы, и перенес модуль восстановления на свободное место у стены — пусть продолжает работать. Навскидку, несколько дней точно на это уйдёт, а то и больше. Удивительно, но новая книга заинтересовала Артёма сильнее, чем красочный талмуд ещё более глубокой эпохи. Чувствовал он, что там придётся повозиться с расшифровкой даже с современными технологиями перевода. А здесь почти всё понятно. Как минимум, псилинк спокойно переведёт, если что будет непонятно. Языки этой эпохи, несмотря на лоскутность знаний, довольно хорошо известны.

На освободившемся пространстве стола он снова запустил такой же полевой стенд, как у фолианта, поскольку аппаратура лаборатории позволяла формировать точки силовой фокусировки по всей площади помещения.

Бросив книгу на появившуюся туманную мягкую подложку, Артём снял куртку, закинул её в открывшуюся в стене нишу и быстро вернулся к столу. Немного посмотрел на книгу, затем дал мысленную команду, и над экспонатом сформировалось непроницаемое для воздуха поле. Довольно быстро воздух внутри заместился инертным газом, и Артём, предварительно усевшись в кресло, засунул внутрь поля руки, которые подрагивали от нетерпения.

Достаточно было сильно нажать на уголок упаковки, как она тут же распалась, выпуская наружу сокровище. Он аккуратно раскрыл книгу — и у него получилось! Видимо, хранилась она в сухих и стабильных условиях, поэтому листы не слиплись и не высушились, как часто бывает. И даже не потеряли гибкость! Просто идеальные условия хранения были у неё.

Артём аккуратно вынул дискету и положил её рядом. Книгу пролистал, выхватывая отдельные слова и фразы. Да, всё было понятно. Псилинк лишь иногда менял начертание букв в глазах исследователя для более гладкого их восприятия, приводя их к более современному виду. Впрочем, Артём вскоре отключил этот режим — разбираться с содержимым он будет потом, а пока его интересовали другие вещи.

Справа в области зрения возникла таблица состава книги. Закрутились объёмные модели структуры бумаги, состав остатков клея внутри обложки, красок, используемых для печатания букв. Всё знакомо — книги той эпохи попадались Артёму не в первый раз, да и базы знаний были всегда под рукой. Но всё равно… Трогать эту старину своими руками… Ещё бы вдохнуть запах, но это вряд ли получится — скорее всего, книга так и будет храниться в специальном газовом составе, препятствующем её разрушению со временем.

Аккуратно погладив обложку, Артём отложил её в сторону и осторожно взял дискету. На лицевой стороне были приклеены две неплохо сохранившиеся наклейки. На левой прослеживалась надпись, видимо, производителя «Boedem», а ниже — «Floppy Disk», «5,25` HD, DS». Справа на белой расчерченной линиями наклейке — почти невидимые следы какой-то надписи. Артём сфокусировал сенсорную область анализатора на ней, и через несколько секунд псилинк определил как структурные различия поверхности (кто-то когда-то, видимо, карандашом нанёс надпись, продавив бумагу), так и материальные (графит, твёрдость — 2,2). Сразу же стала видна надпись, сделанная твёрдой рукой. Однако псилинку потребовалось ещё несколько секунд, чтобы расшифровать её — «Дипл. Черновые расч. ». Ещё некоторое время потребовалось, чтобы и логически понять, что это означает. С высокой вероятностью, это были дипломные расчёты. Может даже, как раз в области сплавной канализации, но, конечно, не обязательно.

Как ни хотелось, но чтобы попытаться восстановить содержимое диска, пришлось аккуратно разрезать конверт вдоль одной из сторон. Можно было бы раскрыть его, но материал конверта реструктурировался от времени и стал хрупким, поэтому рисковать он не стал.

Показался диск, вытянутый из конверта силовым захватом. Поверхность его была в некоторых местах стёрта по окружности — видимо, магнитная головка тёрлась там сильнее всего. Артём покачал головой.

Вокруг артефакта появилось лёгкое свечение, а в дополненной реальности проявился интерфейс нужного прибора. Артём немного понастроил прибор, а потом запустил основную программу. Довольно скоро у него уже была полная картина магнитного поля в каждой точке диска. В принципе, ничего сложного — всё, как он рассказывал Игорю. Дальше уже пошёл структурный и информационный анализ. Всё это происходило практически автоматически, управляясь встроенным синтеоном. Артёму лишь оставалось направлять его и выбирать лучшие варианты. Долго ли, коротко ли, скоро была создана полная информационная модель магнитного состояния диска. Вскоре в базах синтеона нашлись данные о форматах хранения информации того времени и соответствие магнитных физических параметров информационным. Затем была сгенерирована структура хранения данных, они упорядочены, а те процентов сорок утерянных данных из-за полного размагничивания поверхности — восстановлены по совершенно слабым остаточным следам в материале.

Взгляд Артёма зацепился за блестящую титановую кружку. Над ней колыхался пар, и он вдруг почувствовал запах чая. Встряхнувшись, он потянулся к ней. Рядом тихо стояла Лия.

— Давно? — спросил он, но по температуре напитка понял, что прошло не менее десяти минут. Как часто бывало, он даже не заметил прихода подруги. Та неопределённо качнула головой, не отрывая взгляда от голографической пространственной модели, висящей над столом.

— Какие крошечные объёмы информации, — тихо произнесла она.

Артём тоже посмотрел на модель. Помолчал.

— Примерно с этого все и начиналось…

— Что там записано?

Артём скосил взгляд на дополнительную информационную плоскость и переключил режим. Вчитался. Улыбнулся.

— Судя по всему, действительно какие-то расчёты. Насколько я понимаю, здесь текст программы и её преобразованная в машинные коды версия. Так… Посмотрим… Ага, язык программирования — Си. Был такой, помню… Правда, для подобных расчётов лучше подходят другие старые языки, вроде Фортрана, но мало ли почему этот использовался… А вот машинные коды — непонятно для какой техники. На моём синтеоне нет информации, и поиск ничего не даёт. Не знаешь, где можно посмотреть?

— Думаю, надо запросить в центральном антарктическом хранилище. Такое старьё, наверное, только там и есть, — протянула руку Лия и покрутила модель, всматриваясь в информацию. — Как примитивно и в то же время красиво, — пробормотала она.

Артём кивнул, тоже наслаждаясь строчками кода, который когда-то написал живой человек. Для разминки ума он попробовал войти в режим концентрации мысленного восприятия, проще говоря — в режим гиперфокуса. Псилинк немного помогал, в основном со структуризацией информации, но основную работу делал мозг. Строчки чужой программы поплыли, формируя понимание; чем сильнее Артём фокусировался, тем быстрее они плыли. Спустя минуту все данные улеглись в голове, и он вышел из режима. Улыбнулся.

— Математика, инженерные расчеты. Действительно, канализация, трубы, допуски… Интересно… Было бы даже забавно найти те структуры в реальности, которые тут обсчитывались. Жаль, нет никаких наметок, — он задумчиво отхлебнул чая.

— Ужинать будешь? — Лия посмотрела на него.

Артём зевнул и поставил кружку на стол.

— Нет, что-то я притомился. Пойдем спать, пожалуй.

Освещение в комнате погасло, и наступила тишина. Лишь в углу, слегка подсвеченная рабочим светом, страница древнего фолианта встала вертикально, и по ней пробежали сканирующие лучи.

***

Утро встретило хмурыми тучами. Видимо, и здесь синоптики решили охладить местность. Смотреть сводки было лень, поэтому Артём просто включил музыку и побежал. Через минуту впереди он заметил спину Лии. Она тоже предпочитала поддерживать свою форму таким простым методом — физическими нагрузками. Это практически ничего ей не стоило, да и тактильные ощущения оттачивались и оставались на высоком уровне. Синтам это, правда, особо не нужно, но такой вариант был оставлен создателями, и она вовсю им пользовалась. Только занималась она реже, чем он — ей хватало всего нескольких раз в неделю.

Артём не стал её догонять, так и бежал метрах в десяти, бездумно глядя на спину подруги и испытывая эстетическое удовольствие. А чего не испытывать, когда она была одета в обтягивающую одежду?

— Может сегодня поспарингуемся? — спросил он, вытирая капельку пота со лба уже во дворе дома. В отличие от него, синта даже не вспотела. Помахала руками, разминаясь, и улыбнулась ему:

— Что, Игорь новый приём показал? Не терпится поделиться?

— Типа того, — буркнул он и сделал длинный прыжок в её сторону. Лия легко уклонилась и нанесла встречный удар.

***

— Что нибудь вытащила из синтеона флайка? — спросил Артём, намазывая масло на обжаренный кусочек хлеба.

— В принципе, ничего особенного, — пожала плечами девушка и налила себе кофе. Сегодня она решила позавтракать с ним. Ей редко требовалось питаться, но к кофе она относилась весьма положительно. Потому и пробовала новые способы его приготовления с удовольствием, пусть чаще под руководством Артёма. Её вкусы в этом напитке немного отличались. Артёму нравился густой, плотный аромат без кислинки. Ей же, наоборот, нравилась именно эта кислинка. — Синтеон в полном порядке, а то, что ты видел, — установка завышенных настроек, — судя по логам, производилась тобой.

Артём замер и уставился на Лию. Затем озадаченно почесал пальцем висок.

— Мной?

Лия кивнула.

— Конечно, видеофиксации в первый раз нет, но происходило это тогда, когда ты был на флайке и не двигался. В первый раз — примерно во время перехода через арку. Но там нет точной фиксации, когда ты вышел из неё — рядом ведь системы навигации и камеры не работают некоторое время после активации перехода. Ничего странного не было?

Артём задумался.

— Да вроде нет, — он случайно звякнул вилкой о тарелку и перевёл на неё взгляд. Погонял кусочек ветчины. — Всё было как обычно в таких случаях. Постоял, полюбовался окружением. Местные девчонки меня с кем-то перепутали, перекинулся с ними парой слов… А второй раз?

— Второй раз был, когда ты купался в Байкале. По какой-то причине видеофиксация работала…

— Я не включал, — он покачал головой.

— Ну вот, ты был в воде, на кадрах — мерцание Байкала, звёзды, плеск волн и... Сброс настроек.

— Но я же по твоим словам был в воде?

— Ага, — легко согласилась Лия. — Но логи говорят, что команда пришла с твоего псилинка.

— Чертовщина какая-то, — недовольно пробормотал Артём и положил вилку. — Не знаю, что там за дела, но давай-ка, вытаскивай ядро синтеона флайка и тащи его на полное обследование в лабораторию. Как-то меня не прельщает кататься на технике, которая ведет себя как вздумается. У тебя побольше возможностей и способностей в синтеонике, разбери там все на атомы.

— Легко, — улыбнулась Лия.

Артём подозрительно покосился на нее и все же сказал:

— Я в переносном смысле «на атомы» сказал.

— Я поняла, — Лия еще шире улыбнулась ему. — На информационные. Не думаешь еще и псилинк проверить?

Артём покачал головой.

— Если бы у него были проблемы, об этом уже все, кому положено, и я в том числе, были бы в курсе. Сама знаешь, как он тестируется и мониторится на ошибки. В его логах никаких моих команд такого рода флайку нет, а подделать его сигнатуру и шифрование — я не слышал, чтобы это кому-то удавалось или вообще считалось возможным.

— Это так, — кивнула синта и встала. — Пойду займусь синтеоном.

Артём только кивнул и молча проводил подругу взглядом.

***

На дальней стене лаборатории прорисовались световые контуры — стыки встроенных ниш. Некоторые из нарисованных светом шкафов с шорохом разошлись в стороны, ушли вглубь, конфигурация изменилась, и вперёд, к Артёму, выдвинулся один ящик, в котором мерцало множество разнокалиберных кристаллов. Выглядели они как вытянутые прозрачные многогранники. Некоторые были мутными — там уже были проращены синтоны, заточенные под разные задачи, когда-то нужные, а сейчас заброшенные, но терпеливо ждущие своего часа. Большая же часть была прозрачной — это были заготовки. Задумчиво перемешав их пальцем, Артём о чём-то задумался, потом повернул голову и некоторое время смотрел на вход в лабораторию.

Дёрнув плечом, он наконец выбрал подсвеченный псилинком кристалл нужного типоразмера, и шкафы снова стали перемещаться. Вскоре перед ним вновь оказалась бело-серая стена приятного для глаз оттенка с едва заметными более тёмными линиями. В целом, они формировали довольно абстрактный рисунок.

Пока Лия занимается снятым с флайка синтеоном, Артём решил не ждать результата, да и доверять непонятно чему устройству он как-то не горел желанием. Что бы там ни говорила Лия, полностью не обследовав сбойнувший аппарат, он не видел никаких других вариантов, кроме внутренней неполадки. Всё-таки, синтеоны — часто хоть и специализированные, но своеобразные разумы. Причём, в силу особенностей кристаллической жизни, они никогда полностью не выключаются, а скорее находятся в неком полусне, продолжая иногда обрабатывать какие-то задачи или перестраивая внутренний мир. Поэтому в таком состоянии, без контакта с внешним миром и не используя то, ради чего они были созданы, держать их долго было нежелательно — лучше уж утилизировать. Но сроки были достаточно высокими — десятки лет, так что про тот личный склад использованных когда-то синтеонов, на который недавно любовался Артём, ещё долго можно было не вспоминать.

Артём бросил кристалл на рабочий стол, и тот мгновенно был подхвачен силовым захватом и медленно опустился рядом с книгой. В целом, книга уже была прочитана лабораторным синтеоном, проиндексирована, аннотирована, исследована вплоть до молекулярного уровня и отослана в цифровом виде в криптоархеологическое хранилище. Там она будет дальше обрабатываться и распределяться интеллектуальными системами, а в профиль Артёма запишутся дополнительные баллы. Артём глянул на свой уровень, мысленно обратился к арктическому хранилищу-информаторию и с удовлетворением улыбнулся: его возможностей хватало на получение нужной информации.

В целом, информация по любым вопросам не то чтобы была платной, но и получить её, в зависимости от профиля человека, было возможно не всю. Это было своего рода стимулирование человечества к действию, к тому, чтобы не сидеть на месте, когда всё подаётся в готовом виде и бесплатно. А ещё существовали мощные программы, направленные на саморазвитие личности и повышение интереса к различным областям науки, деятельности… Но это уже другая тема. Артём мысленно отправил запрос, получил информацию, мельком взглянул, зацепившись за название древнего компьютера «ДВК», для которого писалась программа чьего-то диплома, и добавил её в раздел по найденной дискете — она пойдет отдельным артефактом.

Убрав книгу по строительству систем канализации в защищённое хранилище, Артём вернулся к столу, где кристалл будущего синтеона, медленно вращаясь, разбрасывал по сторонам лучи отражённого света.

Минут десять Артём выбирал в списке доступных моделей новый синтеон для своего флайка. С прошлого раза появилось довольно много персональных прошивок от известных личностей, увлекающихся разработкой таких синтеонских комплексов. У разработчика его предыдущего синтеона тоже вышло несколько новых прошивок. Они не были исправлением ошибок или чего-то подобного, ибо в работу принимались отлаженные до мелочей синтеоны, и ошибки были практически исключены, как бы смешно это ни звучало в текущей ситуации. Просто добавились новые функции и изменилась кое-какая логика. Но доверять ему, несмотря на подписанные сертификаты безопасности, душа не лежала. Поэтому Артём выбрал похожую модель синтеона от другого разработчика, для разнообразия — монгола по имени Баатар, в отличие от прежнего индуса. Тем более, он оставил много слотов для наращивания или надстраивания своей логики. Чем Артём и воспользовался позже. Но сначала, прогнав спецификацию синтеона через псилинк и освоив информацию, он удовлетворенно кивнул и перекинул Баатару несколько баллов одобрения — работа ему действительно понравилась.

Несмотря на то, что Артём часто говорил и искренне считал, что Лия лучше разбиралась в синтеонике, сам он тоже был очень подкован в этом деле. У людей, как ни крути, было больше творческого начала, чем у синтов, и у Артёма эта сторона его личности была развита отлично. Если бы он не интересовался множеством других вещей, то, возможно, когда-нибудь стал бы одним из лучших синтеоников — разработчиков синтеонов. Но его и так всё устраивало. А сказано это было к тому, что у него было немало и своих наработок разного характера.

Оглядев свои старые разработки, созданные, когда он плотно занимался этой темой, Артём криво улыбнулся, зацепившись взглядом за название «Сутулая собака». Весьма неоднозначная синтеоновская личность тогда получилась у него. Вот её он решил срастить с прошивкой флайка. Смоделировав сцепление и подивившись, как хорошо две модели состыковались через слоты прошивки флайка, он запустил процесс выращивания нового синтеона. Заодно закинул ещё пару баллов одобрения Баатару.

Кристалл сначала быстро закрутился над столешницей, а затем в него впились сотни диагностических лазерных щупов. Потом он остановился, но вокруг него возник туман, скрывший происходящее от глаз, а внутри тумана будто засверкали молнии. Артём не обращал внимания на сам кристалл, он смотрел на его смоделированное изображение, которое постепенно, сверху вниз, немного мутнело — так формировались информационные домены, связанные между собой специально структурированной материей.

Кроме того, около двадцати процентов кристалла в центре обычно в процессе записи превращалось в метаморфологическую материю. При необходимости эта материя использовалась для развития синтеона, при этом часто твердея и навсегда принимая свою форму и связи, когда нужно было запомнить навык или информацию. Либо она оставалась в виде метаморфологической материи для динамической информации и структур. Именно это позволяло синтеону «дремать» и в процессе дрёмы переосмысливать информацию и развиваться. Разумеется, эта материя использовалась и в процессе работы кристалла-синтеона.

Ёмкости метаматерии подобного кристалла для памяти, развития навыков и прочих способностей синтеона хватало на несколько десятков лет интенсивной работы, а то и больше, в зависимости от задач, для которых он был создан и которые должен был выполнять.

Зная, как всё это устроено, Артём допускал возможность сокрытия внутренних алгоритмов синтеона от внешнего контроля. Поэтому он удивился уверенному тону Лии, что с синтеоном флайка всё в полном порядке. Даже если двадцать специалистов подтвердят безопасность синтеона, он до конца не поверит.

Что бы там ни было с синтеоном флайка — ошибка, сбой, его фантазии — это Артёму совершенно не нравилось. Мелочь, а будто что-то дурнопахнущее находится под носом. Поэтому, раз у него есть возможность подстраховаться в материальном плане, то лучше это сделать. А вот с психическим планом… Всё-таки была мысль, что происходящее — результат сдвига его ментальной составляющей. Он ведь не совсем фокусы показывал Игорю, когда легко буквально взлетел на крышу дома друга. Но этим он займётся потом, когда хотя бы часть вопросов зафиксирует и поставит под контроль.

Для этого ему понадобится «Сутулая собака». Кстати, этот ИР — искусственный разум, или ИЛ — искусственная личность, как их иногда называли, но по сути — программно-ментальная надстройка синтеона, сам себе выбрал эту кличку. Общаться с ним было неуютно, и многие его шутки и выражения Артём не понимал, поэтому в какой-то момент забросил общение с ним. Да и использовать его особо негде было, ведь он — не специализированный синтеон. А с кем общаться, у него и так было: Лия по всем показателям была его второй половинкой. Но сейчас почему-то он решил, что этот тип ему понадобится. Ну, не почему-то, а по вполне понятной причине: тот был специалистом в нескольких областях знания, в том числе в безопасности и шпионаже. Артём сам его обучал по огромному количеству информации, в особенности старой, которую и сам криптоархеолог не всегда знал. Ну, насколько можно было всему этому объёму обучающей информации верить. Удостовериться в работоспособности этих интересных навыков было просто негде. Так что, по сути, то, что «Сутулая Собака» реально разбирается в безопасности или шпионаже, было известно только на словах и на намерениях. Ну, и в разговорах самого «Сутулого», очень похожих на хвастовство.

Хорошо, что в программной модели сохранились все его последние настройки, ведь он хранился лишь в программном варианте, а не на кристалле, где его развитие за прошедшие годы могло уйти в непонятную сторону. Так что Артём заранее морщился от предстоящего общения с этой личностью, но больше оттого, что причина для поднятой им же суеты была фактически ничтожна и, вполне вероятно, не стоила всех этих усилий. Просто что-то толкало его делать всё именно так.

***

— Так, так, так! — Артём поморщился, услышав этот почти забытый ехидный голос, раздавшийся из внутренней аудиосистемы. Он привык больше к звукам из псилинка, даже забыл про эту систему. Но Сутулая Собака сразу же показал свой характер и пролез в управление некоторыми устройствами лаборатории. Благо, дальше не сможет. — Что же такое случилось, что меня активировали спустя аж… ох, ты ж! Двадцать пять лет?!

— Тише ты, Собака! — буркнул Артём, но было поздно: открылась дверь, и в лабораторию вошла Лия. Она с удивлением посмотрела на него.

— Ого! Какая красотуля! — Собака переключился на вошедшую синту. — Позвольте представиться! Я — Джек!

Артём почесал в затылке, взглянул на виртуальный стенд с параметрами синтеона, который в общем-то показывал нормальное состояние и работоспособность того.

— Джек? Ты же Сутулая Собака! — пробормотал он. Лия, до этого улыбавшаяся словам голоса, укоризненно посмотрела на Артёма.

— Ну, не при дамах же! То было давно, когда я был молод и глуп. Представьте мне эту прелестную особу!

Артём посмотрел на подругу и развел руками:

— Лия, познакомься — это ИЛ созданного мною синтеона на замену во флайк. Совсем забыл, какой он бывает грубоватый. А то бы взял кого другого.

— Эй! Я все слышу!

— Хм… Зовут его… Хм… Джек, ранее отзывавшийся на кличку Сутулая Собака.

Лия не удержалась и прыснула, при этом сделав что-то вроде книксена.

— Очень приятно, уважаемый Су… Джек!

— Хех… Сразу видно, что это твоя пара, — буркнул Джек. — Тонко язвит.

— Джек, — не обращая особого внимания на его бурчание, произнес Артём. — Познакомься, это моя синта Лия.

— Оппа! — воскликнул ИЛ. — Синта, значит?

— У вас с этим проблемы? — не переставая улыбаться Лия приподняла бровь.

— У меня-то нет, но мне бы хотелось узнать, что изменилось в мире за последние четверть века.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Артём. — В первую очередь я тебя активировал из-за пустяшного, но в то же время непонятного происшествия: у меня настройки синтеона флайка для автоматического режима сбиваются до относительно опасных значений. Главное — я этого не делал, но синтеон показывает, что именно я их менял. Мне это не нравится.

Артём медленно стал убирать инструменты со стола, сворачивая силовые поля и прочее.

— Звучит как основание обратиться к психиатрам, — задумчиво пробормотал Джек.

— Артём, — Лия подошла поближе. — Я распотрошила синтон — ничего необычного там нет. Никаких закладок, внешних связей; логи не имеют флуктуаций и различий от предыдущих событий. Всё соответствует течению всех алгоритмов тик в тик. Так что, там всё чисто.

— Ну, ладно, — пожал плечами Артём. — Ничего, значит, ничего. Джек, поживешь немного во флайке?

— А дашь покататься?

Артём аж остановился. Посмотрел на Лию, так пожала плечами. Он вздохнул.

— Ну, иногда можно. Только я сам частенько им пользуюсь.

— Да я не помешаю! Скинь мне своё расписание или лучше дай доступ к нему, я просто буду в курсе и ты даже не заметишь, когда я возьму флайк!

Артём потер кулаком лоб.

— Так, потом обсудим. Сейчас поставлю тебя во флайк, освойся с ним. Вокруг дома можешь немного погонять, но недолго и не далеко. Понял?

— Понял. Принял, — радостно проговорил Джек.

— Основная твоя задача — со стороны мониторить состояние флайка. Доступ к его прошивке у тебя есть. Сообщай мне обо всём замеченном. Периодически проверяй данные теми алгоритмами, что мы когда-то изучали. Задание ясно?

— Принял, — задумчиво пробормотал Джек. — Лия, я очень рад знакомству с вами! Как думаете, если уговорю Артёма дать мне тело, смогу ли найти такую же симпатичную синту, как вы, в качестве подруги?

— Возможно, — улыбнулась Лия. — Но тебе придётся постараться: синты не очень любят болтунов.

— Ого! Как летит время! Раньше всё было строго наоборот.