Борьба за мир эльфов

Глава 1

Разномастный полуэльфийский народ, словно река, вырвавшаяся из берегов, устремился к центру скопления, где возвышалась одна фигура. Эти создания, наследники двух миров, несли в себе черты как эльфов, так и людей. Уши их, чуть закругленные, словно застывшие волны, выдавали смешанную кровь, волосы отливали грязным блондом — цветом, будто сотканным из золота, покрытого пылью. Даже руки их — короче и грубее — казались выточенными из другого материала.

Стоило бы сбить с одного из них капюшон на людской улице, как любой прохожий закричал бы: "Эй, это мерзкий эльф!" Никто бы и не подумал, что в венах этого создания течет человеческая кровь. Полуэльфы всегда оставались на грани миров — чужими и для людей, и для высокомерных эльфов, которые называли их коварными, хитрыми, словно змеи.

Толпа гудела, как ульи перед грозой. Над ними, словно речной камень, стоял Фалей. Его глаза, яркие и холодные, напоминали звезды, которые смотрят на мир безучастно, но манят своей вечной силой.

— Братья! — начал он, словно выкрикивая заклинание, и голос его эхом разлетелся по пещере.

На мгновение толпа затихла, лишь где-то в глубине раздавался стук кирок — глухой, словно удары молота по гробу.

— Братья эльфы! — вновь произнес он, явно сознательно упуская, что перед ним были скорее дальние родственники, чем братья. — Они сцепили наши руки оковами и привязали их к булыжникам, — Фалей демонстративно поднял связанные руки. — Мы рабы их системы!

Его голос сорвался в хрип, но тут же вновь окреп. Он взял цепи из рук соратника и, подняв их над головой, громыхнул о землю, словно призывая бурю.

— Им нас не сломить! Разве не так?

Фалей обвел взглядом толпу. Глаза собравшихся, сотни глаз, блестели в полумраке пещеры, как капли воды в ночи. Он чувствовал, как дрожь протекает через их тела.

— Здесь, на этих проклятых рудниках, мы умираем под их насмешливыми взглядами! — его слова впились в толпу, как раскаленные стрелы.

Где-то вдалеке, за границами их собрания, Фалей заметил движение. Высокий, словно тень, эльф-надзиратель что-то сказал стражнику. Тот кивнул и исчез в темных туннелях.

"Подкрепление. Конечно," — подумал Фалей, но не дал страху проявиться. Он только хмыкнул и продолжил, обратившись к своим "братьям":

— Я знаю, что вы боитесь. Но я вам докажу, что страх — это наше оружие!

Его голос стал громче. Он выхватил кинжал из-за пояса одного из соратников и с демонстративной решимостью разрезал веревки на своих руках. Концы обожженных пут упали к его ногам, как змеи, что сдались.

— Видите? Мы можем быть свободными! Но только если сделаем это вместе!

Крики полуэльфов, одобрительные и яростные, разнеслись по пещере, словно грохот морских волн, разбивающихся о скалы. Казалось, что сама пещера откликалась на их зов, отзываясь эхом, которое множилось и усиливалось. Фалей поднял руку с зажатым кулаком, жестом призывая к тишине, и шум мгновенно стих, как будто ветер унес голоса.

— Подойдите к моим товарищам, — указал он на нескольких полуэльфов, стоявших чуть поодаль. — Они освободят вас от оков. Это — наш первый шаг к свободе!

Его голос звучал громогласно, с оттенком торжественной уверенности.

— Ты что творишь? — прохрипел ему на ухо массивный полуэльф, его голос напоминал шорох камней, сдвигающихся под землей. Это был Вангер, один из ближайших соратников Фалея, на которого тот всегда мог положиться. Или, как теперь стало очевидным, почти всегда.

— А разве не видишь? — Фалей улыбнулся, широко разведя руки и указывая на собравшихся. — Я их освобождаю.

В толпе вновь поднялся одобрительный ропот.

— Ты с ума сошел, Фалей! — Вангер схватил его за рукав робы, его темные глаза пылали, как угли. — Мы не готовы сражаться со стражей. Скажи им, что это шутка, и сверни всё, пока не поздно!

Фалей вырвался из хватки, его лицо исказила тень упрямства.

— Мы готовы! Если не сейчас, то когда? — Он ткнул пальцем в сторону толпы. — Посмотри на них. Они жаждут перемен!

Его слова прервал гулкий топот. Из дальнего туннеля, освещенного мерцающими факелами, появились стражники. Их тяжелая броня блестела в неверном свете, как чешуя дракона. В руках они сжимали тонкие клинки, острые, как змеевые клыки, и столь же смертоносные. За ними, словно призраки, двигались эльфийские лучники. Их холодные лица были скрыты за масками, но по уверенности движений чувствовалась опасность.

Фалей сглотнул, внезапно осознав, что шагнул за грань. Освобожденные полуэльфы, схватив кирки и лопаты, бросились вперед. Но их пыл столкнулся с беспощадной реальностью. Первая волна полуэльфов рухнула под ударами стальных мечей. Звон металла смешался с криками, полными боли и отчаяния.

Пещера, казалось, поглощала каждый звук, усиливая хаос. На лицах каторжников застыл ужас, но они продолжали сражаться, цепляясь за последнюю надежду.

Фалей застыл, глядя на это месиво, и внезапно почувствовал, как его охватывает ледяной страх. Он обернулся к Вангеру. Взгляд их встретился. В глазах Вангера не было сострадания, лишь холодная злоба и разочарование.

— Парни, схватите его, — голос Вангера прозвучал как раскат грома, — и оттащите в тот тоннель!

Фалей не успел ничего сказать. Его собственные соратники бросились к нему, схватив его за руки и ноги. Он сопротивлялся, дергался, но их хватка была стальной.

— Вангер, ты предатель! — закричал он, извиваясь. — Это ты пожалеешь о своем решении!

— Нет, это ты, идиот, погубил нас, — спокойно ответил Вангер, подойдя ближе. Его голос был тих, но в нем звучала ярость. — Мы собирались вдохновить их, а не бросать на бойню. Ты не лидер, Фалей. Ты просто глупый мальчишка, играющий в героев.

- Не-ет, отпустите его. - Его соратница Цера била маленькими кулачками по спинам предателей, но им было все равно.

- Кто-нибудь... - Вангер не успел договорить а Церу уже схватили два бугая.

Они затянули его в темный закуток. Фалей оглянулся в надежде найти Церу — его ближайшую соратницу, всегда верную, всегда готовую поддержать. Но крики Церы слышались где-то далеко, откуда доносился звон оружия и вопли раненых.

Вангер вошел в закуток последним, пробравшись через перекрывающих проход полуэльфов. Он шагнул к Фалею, медленно, как хищник, приближающийся к загнанной добыче. Его глаза блестели, а в руке появился серебряный кинжал, сверкающий, словно кусок лунного света.

— Вангер… ты не посмеешь, — прохрипел Фалей, его голос дрогнул.

Но Вангер молчал. Он схватил Фалея за волосы, грубо намотал их на кулак и резко дернул. Фалей вскрикнул, когда лезвие вонзилось в его грудь. Оно было холодным, словно сама смерть.

Мир перед глазами стал размытым. Сознание, как песок сквозь пальцы, уходило. Но перед тем как тьма окончательно поглотила его, Фалей услышал последние слова Вангера:

— Собирайте тех, кто готов идти со мной. Остальных оставьте с этим глупцом, — Вангер повернулся к умирающему эльфу. Его губы дрогнули в злобной ухмылке. — Проваливай в ад.

С этими словами он достал из сумки камень телепортации. А дальше темнота и тишина.

Глава 2

Кажется, я никогда в жизни не спешил домой так, как сегодня. Сердце билось где-то в горле, а в голове стучала одна-единственная мысль: "Наконец-то!" В одной руке я сжимал бутылку шампанского, холодную, как утренний ветер, а в другой — прощальную упаковку "Рафаэлло", обернутую в яркую фольгу. Подарок коллеги, приправленный привычным налетом офисной вежливости. Но это уже не имело значения.

Честно говоря, я был счастлив. По-настоящему счастлив. Этот день я ждал двадцать лет — два десятилетия, проведенные в лабиринтах рутинных задач и бесконечных отчетов. Именно столько времени мне потребовалось, чтобы осознать, насколько безликой и однообразной может быть работа инженера на Водоканале.

Каждое утро начиналось с того, что я шел на работу, словно автомат, и возвращался вечером, чувствуя себя выжатым, как старая губка. Но сегодня все было иначе. Сегодня я шагал домой не просто свободным, а победителем.

Наверное, мое настроение замечала даже кассирша в магазине. Она на миг улыбнулась, взглянув на меня поверх кассовой ленты, и этот мимолетный жест почему-то согрел душу. Сегодня в целом все улыбались мне, как будто чувствовали — этот день для меня особенный. Даже охранник на Водоканале, Толя, с грустной улыбкой пожал мне руку на прощание.

Хороший человек Толя. Он всегда выручал меня, пропускал на объект без лишних вопросов, когда я забывал пропуск. По-хорошему, надо бы навестить его, взять бутылочку, да посидеть, поговорить о жизни. Но...

Подойдя к своему подъезду, я замер перед старой металлической дверью. Она стояла, как безмолвный страж, покрытый боевыми шрамами ржавчины. Хлопнул по карманам своей видавшей виды кожаной куртки, и где-то в правом кармашке раздался тонкий звон ключей.

— Витя, ты куда так летишь? — прозвучал хрипловатый голос из-за спины. Я замер со связкой ключей в руке.

На лавочке, привычно опершись на трость, сидела Галина Архиповна — хранительница подъезда, его вечная живая легенда. Она всегда была здесь, когда я возвращался с работы, как будто сама дверь и лавочка были с ней заодно.

— Даже не поздоровался! — продолжила она, качая головой. — Так не годится, ой, не годится.

— Ох, простите, Галина Архиповна, — виновато улыбнулся я и опустился рядом на лавочку. — Здравствуйте.

Старушка кивнула, одобряя мое запоздалое внимание, а я наконец расслабился, позволив себе выдохнуть.

— День сегодня хороший, не правда ли? — спросил я, разглядывая теплый свет, мягко струящийся через голые ветви деревьев.

— Хороший, Витя, — вздохнула она, стуча тростью по земле, будто подчеркивая свои слова. — Жаль только, кости болят. Наверное, дождь скоро будет.

Намека на дождь в природе не наблюдалось: небо чистое, ветра почти нет, и даже в воздухе не пахло сыростью. Но кто я такой, чтобы спорить с Галиной Архиповной? Скорее всего, она права. Наверное, к ночи и вправду зарядит мелкий моросящий дождик.

— А чего ты такой счастливый? — внезапно прищурилась она, кивнув на бутылку шампанского в моей руке. — Небось девушку завел? Ну, давно пора! А то уже пенсионер, а детей нет. Не годится, ой, не годится!

Ее слова повисли в воздухе как строгий материнский приговор.

— Нет, Галина Архиповна, не девушка, — улыбнулся я, чувствуя, как становится жарко под этим взглядом. — Сегодня уволился с работы. Теперь я свободный человек.

— Уволился... — повторила она, словно пробуя слово на вкус. Ее губы поджались, а взгляд стал таким, будто перед ней не я, а ребенок, разбивший любимую чашку. — Не годится, ой, не годится, Витя...

Она устремила глаза куда-то вдаль, за пределы этого серого двора, как будто что-то увидела, недоступное моему взору. Разговор явно закончился.

Я попрощался, приложил домофонный ключ к панели, и дверь откликнулась неприятным, пиликающим звуком. Безмолвный страж наконец впустил меня внутрь.

Подъезд встретил меня своей неизменной "хрущевской" атмосферой. Здесь все было на своих местах, будто с самого основания здания. Исписанные и изрезанные стены, изрисованные неуклюжими сердцами и полуосмысленными фразами. На лестничных пролетах валялись бычки, иногда — прямо в грязных следах от ботинок. И, конечно же, этот неподражаемый аромат — смесь сырости, застоявшейся пыли и табачного дыма, впитанного за долгие годы. Запах хрущевки. В новостройках такого не почувствуешь, даже если бы очень захотелось.

Подойдя к двери своей квартиры с потертой табличкой "32", я остановился на мгновение, чтобы глубоко вздохнуть. Ключи в руке вдруг стали тяжелее, как будто квартира, за этими двумя щелчками замка, готовилась напомнить мне о чем-то важном. Два характерных щелчка, скрип давно не смазанной двери, и я снова дома.

Воздух в квартире встретил меня привычным, но едва уловимым ароматом, который я, кажется, раньше просто не замечал. Это было что-то неуловимо старое, немного пыльное. Возможно, смесь древнего серванта в гостиной, выцветших персидских ковров и неизменного духа холостяцкой жизни.

Я поставил бутылку шампанского и упаковку "Рафаэлло" на тумбу в коридоре. Разувшись, убрал куртку в шкаф. Все было как всегда, словно по давно заведенной схеме: помыть руки, снять пиджак, аккуратно повесить его на плечики, включить телевизор. Звуки новостей или очередного ток-шоу разлились по двухкомнатной квартире, создавая иллюзию компании.

Впервые за десять лет, с того самого дня, как я бросил курить, я открыл сервант. За стеклянной дверцей, среди пыльных книг и старых мелочей, лежала памятная пачка самца. Почти реликвия. Внутри оставалась одна-единственная сигарета.

— Ну вот и пришел твой час, — сказал я вслух, чуть усмехнувшись. Разговаривать с сигаретой — возможно, это первый шаг к безумию, но кто меня осудит?

Я достал зажигалку из кармана брюк, новенькую, купленную буквально час назад. В одной руке она сверкала, словно символ пиромании, а в другой я держал свою давнюю зависимость — легкий, почти невесомый цилиндр, который когда-то казался мне способом справляться с жизнью.

На балконе, куда я направился, ремонт не делали с тех пор, как я купил эту квартиру. Честно говоря, предыдущих хозяев, похоже, тоже не заботило состояние старой хрущевки. И слава богу, иначе эту квартиру мне никогда бы не позволить.

Балкон встречал меня тем, что могло сойти за "атмосферу": коробки с техникой, черные мусорные мешки с забытыми вещами. Окно, старое, с деревянной рамой и облупленной краской, противостояло всем модным стеклопакетам, которые заполонили мир.

Я толкнул раму и вдохнул воздух, свежий осенний аромат. На подоконнике все так же висел длинный пластиковый горшок, в котором зеленела трава. Удивительно, как эта природа умудрялась расти здесь, на третьем этаже, словно бросая вызов всей цивилизации.

Щелчок. Огонек ярко вспыхнул, обжигая кончик сигареты.

Я сделал первую затяжку, медленную, будто возвращаясь к своему прошлому. Никотиновый дым обжег легкие, заставив закашляться.

Во внутреннем дворике, где детские голоса звенели, словно переливчатые колокольчики, на новенькой площадке резвились дети. Их звонкий смех сливался с нежным щебетанием птиц, создавая иллюзию живой, весенней картины. Но за этим праздничным фоном стояла неизменная фигура. Галина Архиповна продолжала сидеть на лавочке.

Сигарета в моей руке тлела неумолимо, пока не осталась лишь горечь фильтра. Я привычным жестом затушил её о землю в горшке с травой.

Сделав шаг, я вдруг почувствовал, как мир вокруг поплыл. Голова потяжелела, в висках застучало, а руки предательски затряслись. Забытые ощущения подкрались неожиданно, накатив с небывалой силой, как волна, которую уже нельзя сдержать. Я ухватился за раму окна и тяжело сел обратно на табурет, пытаясь дождаться, пока головокружение утихнет.

— Ух, — выдохнул я, поднявшись спустя пару минут.

Из комнаты доносились звуки телевизора, разрывая тишину фанфарами и блеском вспышек:

— А сегодня у нас в гостях чемпион сотой битвы экстрасенсов, великий и неповторимый владыка тьмы Рамуль Ясновидящий! — вещал ведущий, размахивая руками так, словно от этого зависела важность сказанного.

Я покачал головой, невольно усмехнувшись, и направился в гостиную. С бутылкой шампанского и упаковкой "Рафаэлло" в руках я опустился на старый диван, который отозвался жалобным скрипом, будто протестуя против моего внезапного возвращения. Открыв бутылку, я вдохнул слабый сладковатый аромат дешевого шампанского.

— Рамуль согласился продемонстрировать свои невероятные способности! Его задачей будет описать человека, изображённого на этой фотографии, а также рассказать, что с ним произойдёт в ближайшее время, — не унимался телевизор, сопровождаемый звуками наигранного восхищения из зала.

"Бредятина" — подумал я, мельком взглянув на экран. Там Рамуль с важным видом смотрел на черно-белую фотографию, водя над ней руками в эффектном театральном жесте.

Скептическая усмешка сама собой появилась на моем лице.

— Ага, конечно, — пробормотал я, переведя взгляд на серванта.

Открыв его скрипучую дверцу, я достал пачку таблеток. На кухне я растолок таблетки в пыль, действуя методично, почти без эмоций и высыпал их на тетрадный лист.

— Что ж, как мы видим, дар Рамуля не подлежит сомнению! — провозгласил ведущий с экрана, будто сомнения вообще могли быть допустимы в этом цирке.

— А теперь расскажите, уважаемый Рамуль, что ждет этого человека в будущем? — задал драматический вопрос ведущий, театрально вытянув руку к изображению.

Я открыл бутылку и высыпал в неё растолчённую таблеточную пыль. Бледные гранулы мгновенно закружились в газированном напитке, растворяясь в пузырьках. Жидкость слегка потемнела, но всё ещё выглядела безобидно.

Чтобы не беспокоить соседей, я приоткрыл дверь, позволив старому петляющему сквозняку проникнуть внутрь. Где-то в коридоре едва слышно щёлкнула соседская дверь.

— Я вижу, что жизнь этого человека перевернётся с ног на голову, его будет ожидать опасность... — вещал Рамуль, сложив руки перед грудью и прикрыв глаза.

Я сделал первый глоток из бутылки, почувствовав резкий вкус шампанского, теперь с легкой горчинкой. Горло обожгло, но я не остановился. Взял "Рафаэлло" и закусил, наслаждаясь контрастом сладости и горечи.

— Он познакомится с другими... — продолжал экстрасенс, словно подстраиваясь под мой ритуал.

Ещё один глоток. Горло уже перестало сопротивляться. Еще одна конфета. Шампанское пошло быстрее, его пузырьки исчезли почти полностью, оставив после себя странное чувство тепла в груди.

— Не все новые знакомые будут дружелюбны к нему... — предостерегающе сказал Рамуль, кивая с видом зловещего пророка.

Третья конфета, ещё один глубокий глоток, и бутылка уже опустела наполовину.

— Ему придётся даже убивать в новом мире...

Слова Рамуля заставили меня остановиться.

— Что?! — выкрикнул я одновременно с ведущим. Моя рука дрогнула, и бутылка чуть не выскользнула.

И тут привычный мир погас.

Я почувствовал необычайную лёгкость, словно вся тяжесть, накопленная за долгие годы, внезапно испарилась. Тело перестало подчиняться, голова опустела. Всё вокруг завертелось, будто кто-то резко выключил свет и заставил меня зависнуть в пустоте. Последнее, что я почувствовал, было странное мягкое прикосновение — это моё тело рухнуло на кровать.

Тишина поглотила всё.

...

Я летел. Не падал, не парил, а именно летел, как сорванный с ветки лист. Пространство вокруг было странным: оно закручивалось в бесформенные вихри, мелькали образы, которые невозможно было разобрать, а затем всё поглотила ярчайшая вспышка. Казалось, она прошла сквозь меня, оставляя за собой лишь звенящую пустоту.

Когда я открыл глаза, всё было... странно. Я стоял на облаке. Настоящем, пушистом, как в детских мультиках. Вокруг меня извивалась очередь. Она тянулась куда-то вдаль, туда, где белоснежные облака сходились с горизонтом. Сколько здесь людей? Миллионы? Миллиарды? Очередь была бескрайняя, как сама вечность.

Я осмотрелся, стараясь понять, что происходит. Рядом стояли существа, которых я мог только описать как... разные. Люди, без сомнения, но какие-то неправильные. Высоченные гиганты с мускулистыми телами, лохматые зверолюди с острыми клыками и когтями, утончённые фигуры с удлинёнными ушами, которые напоминали эльфов из сказок. Были и обычные люди, как я, но на этом фоне они казались даже нелепыми.

На мне всё ещё была моя рубашка и брюки, только теперь они странно переливались золотом. Этот блеск казался неестественным, как будто кто-то хотел выделить меня из толпы.

— Очередь к Богу? — пробормотал я, не надеясь получить ответ.

Сколько времени прошло? Часы? Дни? Вечность? Я не сдвинулся ни на шаг, а очередь казалась абсолютно неподвижной. Её бесконечность начала давить, и я почувствовал, как сердце колотится от беспокойства.

— Да сколько можно... — не выдержал я и, ведомый импульсом, сделал шаг в сторону.

Мгновенно мир вокруг изменился. Передо мной появился низкий стол, за которым сидел лысый карлик. Он был мал, но излучал некую авторитетность. Его нос был таким длинным, что почти касался поверхности стола. Он писал что-то на пергаменте, используя странное перо, которое светилось, словно оно было сделано из солнечных лучей.

— Говорите. — Его голос был хрипловатым, но не грубым.

— Простите, что говорить?

Карлик наконец поднял на меня взгляд. Его глаза, спрятанные за массивные золотые очки, сверкнули недовольством.

— Имя, фамилия, возраст. Если есть титулы — перечислите.

— Эм... Виктор.

— Полностью! — гаркнул он, ударив пером по столу.

— Морозов Виктор Анатольевич, шестьдесят три года... титулов нет, — выпалил я, надеясь не злить его ещё больше.

Карлик что-то записал, хмыкнул и пробормотал:

— Человек. Прожил шестьдесят три года... удивительно. Где вы жи...

Его фраза оборвалась. Из ниоткуда появилась она.

Высокая девушка в цветочном платье. Да, платье буквально состояло из лепестков и бутонов. Её волосы струились вниз волнами золота, глаза сверкали изумрудной зеленью, а сама она излучала такое спокойствие, что я невольно замер.

— Наконец-то, — сказала она, глядя на меня. — Я ждала вас еще вчера.

— Эй! — возмутился карлик. — Здесь запрещено находится всем кроме сотрудников и душ! Это божественная канцелярия!

Она даже не взглянула на него.

— Виктор, пойдём, времени мало.

— Что вы себе позволяете?! — завопил карлик, вскочив со стула. Теперь он стоял на нём, чтобы хоть как-то уравнять разницу в росте.

— Прислужник, что ты сказал? — её голос остался мягким, но взгляд стал ледяным. Карлик моментально втянул шею, выглядело это так, будто он стал вдвое меньше.

— Другие божества узнают о вашем поведении! — отчаянно крикнул он, но его слова потонули в лёгком взмахе её руки. На ладони девушки появился крохотный золотой шарик, переливающийся всеми цветами радуги.

— Хочешь договориться? — мягко спросила она, вытягивая руку.

Карлик замер, жадно уставившись на светящийся объект.

— Ну что, договоримся? — повторила она, покрутив шарик у его носа.

— Э-э... конечно, договоримся, — пробормотал он, глаза его лихорадочно блестели и карлик выхватил из рук девушки шарик.

— Прекрасно, — коротко ответила она и потянула меня за руку. - Времени мало, идем.

— Что происходит?! — воскликнул я, но не успел договорить.

Яркая вспышка поглотила всё.

Глава 3

Я снова зажмурился от резкого света, словно кто-то включил прожектор прямо передо мной. Когда я открыл глаза, то оказался на новом облаке. Здесь, посреди белоснежного покрова, росло раскидистое дерево, похожее на лиственницу, с мохнатыми ветвями, на которых качалась простая верёвочная качель. Всё то же нещадное солнце било в глаза.

— Кто вы? Где я? И что вообще происходит? — выпалил я, ещё не успев осознать происходящее.

— Я богиня-покровительница эльфов. Зовут меня Ягода, — прозвучал мелодичный, но властный голос. Она изящным движением откинула золотистую прядь волос, открыв заострённое ухо, которое блеснуло под лучами света. — Ты сейчас в раю, но это ненадолго, — добавила она с горечью и взяла меня за руку.

Её прикосновение было тёплым, почти обжигающим, но скорее от неловкости, чем от жара. Возможно, она пыталась меня успокоить, но я вовсе не волновался из-за того, что оказался в "раю". Больше настораживала вторая часть её заявления — "ненадолго". Я, должно быть, выглядел озадаченным, потому что в её взгляде промелькнула тень печали.

— Я призвала тебя на помощь, — произнесла она, чуть сжав мою руку, будто хотела удержать.

— А с чего я вообще должен вам помогать? — спросил я сухо, даже немного раздражённо.

Эльфийка замерла. Мой вопрос явно сбил её с толку. Она нервно закусила нижнюю губу, и её голос, теперь чуть дрогнувший, снова зазвучал:

— Прости меня, человеческая душа, но я умоляю... помоги. Взамен я могу пообещать тебе одно: это будет приключение, которое ты не забудешь.

Её изящная рука мягко коснулась моей груди, и я невольно вздрогнул.

— Я вижу, как тебя истощила бесконечная рутина, — продолжала она, чуть тише, но с какой-то странной уверенностью. — За свой последний поступок ты наверняка был бы отправлен в ад. А там твои мучения продолжились бы...

Её слова больно резанули, заставив меня поёжиться.

— Эм, так... — я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ясность мысли. Какое-то время я подозревал, что самоубийство повлечёт за собой тяжёлые последствия, но иначе просто не мог больше терпеть. — Ладно, объясните ещё раз, что я должен сделать?

— Ты знаешь, кто такие эльфы?

— В нашем мире они — выдумка. Герои фэнтези-романов, и далеко не всегда положительные, если уж на то пошло.

Её тонкие брови слегка приподнялись, и на миг мне показалось, что Ягоде действительно любопытно. Но, очевидно, не сейчас. Она с трудом отвела взгляд, её губы дрогнули, словно она хотела спросить ещё, но вместо этого вздохнула.

— Расскажешь мне об этом как-нибудь потом. — Её изумрудные глаза заблестели, будто на грани слёз. — Эльфы — мои дети. Они мирные и мудрые, но несколько войн с человечеством разрушили их сердца. Потеря родных земель ожесточила их. Они обратились против полуэльфов, поработили их.

Она замолчала. Её руки дрожали, пальцы нервно теребили край золотистой накидки.

— Я пыталась вмешаться. Настроила одного из них поднять революцию, но он всё испортил, решив сразу изменить порядок. И погиб.

— И вы хотите, чтобы я заменил его душу? — Я был ошарашен, почти в ужасе.

— Именно, — ответила она. Лицо её потемнело, потому что солнце внезапно скрылось за тучей. — У нас совсем нет времени, — добавила она, прикоснувшись к моему лбу.

Я не успел возразить.

Её пальцы держали чёрный камень, холодный и гладкий. В следующий миг она прикоснулась к моему лбу камнем и боль пронзила меня, словно тысячи раскалённых иголок вонзились в кожу.

— Терпи, боль скоро пройдёт, — прошептала она.

— А-а-а! — закричал я, чувствуя, как моё тело становится... странным. Моя кожа теряла цвет, растворяясь в окружающем воздухе, как утренний туман.

И тут раздался громоподобный голос:

— Ягода, остановись!

— Можно последний вопрос? — мой голос эхом разлетелся по пространству.

— Давай, — ответила Ягода, но её взгляд был прикован к туче.

Я вздохнул. Это был простой, но мучительный вопрос, который, кажется, волновал бы каждого.

— Почему я?

Её взгляд скользнул на мгновение ко мне, но тут же вернулся к серому облаку.

— Ты был первым, кого я встретила в вашем мире, — сказала она с короткой, обезоруживающей прямотой.

Я невольно хмыкнул, почувствовав укол в самое сердце.

— Обидно. — Признание прозвучало почти как шутка, но внутри что-то кольнуло: значит, всё решило простое совпадение?

Она на мгновение задержала взгляд на мне, в её глазах читалась странная смесь усталости и искренности.

— Понимаю.

Воздух вокруг нас задрожал. Из густой тучи вырвался гигантский сокол, его крылья резали небо, как лезвия, но было уже поздно.

Очередная вспышка.

И темнота.

...

— Он очнулся! — радостно запрыгала Цера, её голос был полон облегчения и восторга. Она тут же принялась тормошить эльфа, дремавшего на стуле. — Просыпайся, Шан, он наконец-то очнулся!

— А? Что? — Шан лениво протёр глаза, явно ещё не понимая, что происходит. — Кто очнулся?

— Фалей очнулся! А ты мне не верил! — воскликнула Цера, тянув его за руку, пытаясь поднять со стула. — Ну же, посмотри сам!

Неохотно встав, Шан бросил взгляд на кровать, освещённую мягким светом нескольких свечей. На ней лежал их друг — Фалей, который, судя по его неуверенным движениям, только что пришёл в себя.

— А ты не верил! — с жаром повторила эльфийка, сжимая его в объятиях. Слёзы катились по её щекам, блестя в свете свечей.

Шан пристально посмотрел на Фалея, который попытался пошевелиться. Его движения были неловкими и болезненными.

— Ты права... Но... что он говорит? — спросил Шан, не скрывая своего удивления.

Фалей наконец открыл глаза. Его взгляд был диким, словно он только что увидел что-то невозможное.

— Eto son? I kto vy? Kak zhe vse bolit... — слова звучали неразборчиво, словно он не до конца осознавал, где находится.

Цера быстро опустилась на колени у кровати, мягко касаясь его плеча, чтобы успокоить.

— Фалей, не вставай! Тебе нужно дождаться лекаря. Ты только очнулся, и тебе нельзя напрягаться, — её голос был наполнен теплом и заботой.

— Я рад, что ты наконец-то с нами, — добавил Шан, в его глазах тоже появились слёзы. Он всё ещё не верил, что их друг выжил после той ужасной раны в груди.

— Gospodi... Kto vy? — прошептал Фалей, глядя на них с выражением полного непонимания.

Цера и Шан обменялись озадаченными взглядами.

— Почему он так странно говорит? — тихо спросил Шан.

— Не знаю, — прошептала Цера, сжимая руку Фалея. — Может, это последствия ранения или он потерял память.

Шан кивнул, но в его взгляде читалась тревога. Что-то в поведении их друга казалось совсем не таким, как раньше.

Глава 4

Мое пробуждение сложно назвать удачным: голова трещала, тело ломило, а во рту царил вкус, словно там побывала шайка неугомонных толстых котов. Глаза ныли от света, а каждая мышца выкрикивала в унисон: "Больше никогда не делай этого с нами!"

"Похоже, смешивать шампанское со снотворным было не лучшей идеей," — пронеслось в голове. "Умереть не вышло, а теперь ещё и страдать приходится."

Пелена перед глазами начала исчезать, и я принялся разглядывать обстановку. Это точно не моя квартира и уж точно не больница, если только она не находилась в какой-то забытом богом деревеньке.

Бревенчатые стены, низкие потолки, окон нет. Тусклый свет лился от свечей, стоящих на грубо сколоченных табуретах. Меня укрывало что-то, напоминающее мешковину, а неподалёку я заметил двух людей. Очень странных, но невероятно красивых.

Парень дремал на стуле, а девушка, стоявшая в дверях с ведром и тряпкой, замерла, как будто кто-то поставил её на паузу. Потом тряпка и ведро с грохотом упали на пол, и она кинулась ко мне.

— Tu ochnulci! — прошептала она, схватив меня за лицо, и вгляделась в мои глаза, будто пытаясь убедиться, что я действительно жив.

— On ochnulci! — выкрикнула она, уже громче, и с жаром принялась толкать парня. — Prosupaici, Shan, on nakonec-to ochnulci!

Словно кто-то переключил канал, я вдруг оказался среди событий, которые не мог объяснить. Либо это какие-то туземцы, либо я окончательно свихнулся. Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Как же хотелось пить.

— A? Chto? — лениво буркнул парень, едва подняв голову.

— Valei ochnulci! A ty mne ne veril! — возбуждённо повторила девушка, хватая его за руку и тянув со стула. — Nu zhe, posmotri sam!

Парень нехотя встал, сонно потёр глаза и посмотрел на меня. Я, тем временем, поднял руку, моля о воде.

— A ty ne veril! — воскликнула девушка, обнимая его. По её щекам катились слёзы, сверкая в свете свечей.

— Ty prava... No... chto on govorit? — спросил он, нахмурившись.

Щёлчок где-то в сознании — и волна воспоминаний нахлынула на меня. Я видел себя умирающим, причём не один раз. А ещё вспомнил "сон" с богиней. Только это, похоже, не был сон. Я решил прояснить ситуацию, выдав, хоть и с трудом:

— Это сон? Кто вы? Как же всё болит...

Мои слова прозвучали с хрипотой, но девушка быстро опустилась рядом, мягко коснулась моего плеча и остановила мою попытку подняться.

— Valei, ne vstavai! Tebe nuzhno dogdat'sya lekarya. Ty tol'ko ochnulsya, i tebe nel'zya napryagat'sya, — её голос звучал с такой заботой, что я на мгновение забыл о боли.

— Ya rad, chto ty nakonec-to s nami, — парень подошёл ближе, и я заметил, что в его глазах тоже блестят слёзы.

— Господи... Кто вы? — выдохнул я, глядя на них.

На какое-то мгновение они обменялись растерянными взглядами. И тут мир для меня словно перевернулся. Их язык вдруг стал понятен, будто кто-то нажал на невидимый тумблер.

— Почему он так странно говорит? — спросил парень, бросая на меня подозрительный взгляд.

— Не знаю, — прошептала девушка, осторожно сжимая мою руку. — Может, это из-за ранения... или он потерял память.

Парень нахмурился и посмотрел на меня, явно что-то подозревая.

А я лежал, пытаясь осознать всё, что только что произошло. И хотя этот новый мир оставался для меня загадкой, кое-что стало очевидным: эти странные красивые люди были полульфами. И я знал, как их зовут, это чувство напоминало большой взрыв, когда в космической пустоте неожиданно возникла галактика и не одна.

— Дай воды, Цера, — мой голос был слабым, словно шёпот ветра в пустыне.

— Ой, точно, прости! — всполошилась она, вскочила на ноги и выбежала из комнаты.

Я остался с Шаном, который неподвижно стоял напротив меня. Его одежда напоминала рабочую форму шахтёра: коричневые штаны, ветхая футболка с дырами. Вроде бы простое лицо, но на него невозможно было толком сосредоточиться. Всё во мне упиралось в одну мысль: это не человек. Это существо из другого мира.

— Знаешь, Цера сильно переживала за тебя. Мы думали, что ты не выживешь, — проговорил он, опуская взгляд на ведро. Как оказалось, оно было наполнено водой. Смочив в ней тряпку, Шан наклонился ко мне и аккуратно начал вытирать моё лицо. — Рана была ужасной, но... произошло чудо. Серьёзно. Когда Цера телепортировалась сюда с твоим телом...

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. В его глазах отразились воспоминания — тяжёлые, будто гружённые камнями.

— Хах... если бы кто-то тогда сказал, что ты выживешь, я бы не поверил, — хрипло добавил он, вытирая капли с моего подбородка.

Цера вернулась, неся графин с водой. Я уставился на прозрачную жидкость, как на сокровище. Уже представлял, как она польётся внутрь, освежая пересохшее горло.

— Вот, только что с родника принесла! Пей осторожно, — она поднесла графин к моим губам.

Морозная вода обожгла рот, но мне было всё равно. Каждый глоток был словно эликсир жизни. Жаль только, что графин она наклонила не сильно — будь я в состоянии поднять руки, я бы выпил его залпом.

Когда графин опустел, я почувствовал, что мне нужно ещё. Цера заметила моё выражение и с улыбкой ушла за новой порцией воды.

— Так, продолжай, Шан, — пробормотал я, чувствуя, как сознание обретает ясность.

— Так вот... твоя рана на груди моментально зажила, как только ты оказался здесь, — продолжил он, опустившись на стул. — Ты бы видел наше удивление, Фалей. Это было настоящее чудо.

Шан взмахнул руками, будто подчеркивая необычность произошедшего.

— После этого ты пролежал в коме около недели.

Цера снова появилась в дверях с наполненным графином. На этот раз она медленно наклонила его над моими губами. Жажда начала уступать место удовлетворению, но я решил не сопротивляться её заботливым действиям.

— Вот, ещё немного. Скоро придёт лекарь и скажет, что тебе нужно делать, — произнесла она с теплотой в голосе.

Я тихо кивнул, чувствуя, как остатки слабости начинают растворяться.

— Что ещё произошло за время моего отсутствия? — мой голос звучал уверенно и твёрдо, как будто я всегда был хозяином этого тела. Но внутри меня это ощущение вызывало странную тревогу, словно кто-то управлял моими словами, подстраивая их под чужой ритм.

Шан бросил взгляд на Церу, будто ища поддержки, затем вздохнул:

— Ты, наверное, помнишь предательство Вангера?

Я кивнул. В памяти Фалея этот момент был ярким, болезненным шрамом: подлость бывшего союзника, провал миссии... За ним шли смазанные образы первой любви, первого расставания, и, кажется, первого секса — хотя эта часть воспоминаний была слишком размыта, чтобы я мог её осмыслить.

— Эх, если бы я тогда был с вами, — пробормотал Шан, сжимая кулак. — Я бы точно остановил его.

Он резко ударил кулаком по стене. Доски отозвались глухим стуком, а Цера тут же посмотрела на него с неодобрением.

— Кхм... — неловко прокашлялся Шан, заметив её взгляд. — Ладно-ладно. Наверное, не остановил бы.

Он опустил голову, осознавая, как глупо прозвучали его слова. Даже если бы он был тогда с ними, исход был бы тот же. Их предали не только Вангер, но и большинство полуэльфов, которые когда-то следовали за Фалеем.

— Фалей, ты только не расстраивайся, но все ушли к Вангеру, — тихо добавил он. — Остались только мы с Церой. Ну и ты, конечно... куда нам без нашего главного оратора.

Слова прозвучали как приговор. Я знал, почему всё так обернулось. Фалей, ведомый благими намерениями и горячей верой в своё дело, повёл каторжников в бессмысленное нападение на стражу. Столько смертей... а отсутствие достойного оружия, провианта и финансирование - глупо было верить, что такое положение вещей устроит его соратников. Люди жили на его личные средства, которые уже давно начали иссякать. Их «штаб» был всего лишь двумя старыми сараями, из которых один — это тот, в котором они сейчас находились.

Для вида я нахмурился, делая вид, что эта новость задела меня. Не показать эмоций было бы слишком странно.

— Вангер — сволочь. И все, кто пошёл за ним... пускай катятся колбаской по Малой Спасской!

Цера и Шан переглянулись, явственно озадаченные моими словами. Осознав, что допустил ошибку, я поспешил добавить:

— Но не волнуйтесь. На троих моих финансов хватит с лихвой.

Шан сделал шаг назад и замялся.

— Кстати, о финансах... — Он отвёл взгляд, будто не решаясь продолжить. — Их больше нет. Вангер всё забрал. Видимо, решил, что тебе деньги уже не понадобятся.

Я сдержал порыв закатить глаза. Если бы здесь был настоящий Фалей, он наверняка швырнул бы что-нибудь в Шана или устроил бы сцену. Но я только тяжело вздохнул:

— Чёрт... но у нас же был тайник, помните?

Я посмотрел на Церу, надеясь на поддержку. Именно она настояла на создании этого тайника, зная, что Фалей никогда бы не догадался сделать что-то подобное сам.

— Мы использовали его, — осторожно начала Цера.

— На лекаря и лекарства, — уточнил Шан. — Когда стало понятно, что ты можешь выжить, мы вложили всё в твоё лечение. Твоё состояние было стабильным, но за телом нужно было ухаживать.

Я понял, что всё это — правда. Они действительно сделали всё возможное, чтобы сохранить Фалея. Но теперь, в этом теле, я оказался без союзников, без ресурсов и с проблемами, которые требовали немедленных решений.

— Ну что ж, значит, придётся начинать всё с нуля, — сказал я, стараясь вложить в голос твёрдость. — Главное, что мы живы. Остальное приложится.

"Почему я это сказал?" — мысль пронеслась в голове, будто кто-то вложил эти слова в мои уста именно для этого момента.

Шан и Цера переглянулись. Их лица оставались напряжёнными, но в глазах мелькнула слабая искра надежды.

Эти двое — молодые и решительные полуэльфы, готовые идти до конца. С ними можно работать. А жизнь... оказывается, жить в этом мире — даже любопытно. Я хмыкнул и улыбнулся, что в текущих обстоятельствах выглядело неуместно.

— Кхм, а где ваш обещанный лек...

Договорить я не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник эльф в зелёном камзоле с золотыми очками. Он выглядел молодо, хотя оценить его возраст было сложно. В руках он держал деревянный сундук, настоящий, с металлическими уголками и замком.

— Где же наш Фалей? — громко возвестил он, хотя явно знал, где я нахожусь. Эльф лучезарно улыбнулся. — А вот вы где. И, вижу, уже вполне здоровы! — Между нами было около двух метров, но он сказал это с таким убеждением, будто осматривал меня вблизи. — Ну-с, на этом мои услуги окончены!

Эльф развернулся, сунул сундук под мышку и с небрежным взмахом свободной руки попрощался:

— До свиданиеце!

И исчез за дверью.

— Эм, что это было? — Я вопросительно посмотрел на Церу. Она покраснела, словно сама не ожидала такого поворота.

— Я-я... Я сейчас его верну! — Девушка сорвалась с места и побежала вслед за эльфом, сверкая пятками.

Я перевёл взгляд на Шана. Полуэльф пожал плечами.

— На кого хватило твоих скромных сбережений, — пояснил он. — Этот "не до лекарь" ещё и обещал молчать о вас. Но сам факт, что он появился здесь, — риск. Сейчас каждый эльф ищет вас за хорошее вознаграждение.

Из-за двери послышались крики.

— Ну он же здоров! — возмущённо вопил лекарь.

— Вы хотя бы осмотрите пациента! — настаивала Цера.

— Это и так опасно! Скажите спасибо, что я хотя бы посмотрел на него издалека.

— Вы же давали клятву богине-покровительнице!

— Смею заметить, клятвы не дают уже пятьдесят лет. Это массовое заблуждение!

— Лекарь!

— Девушка!

Повисла пауза, после которой раздался театральный, полный обречённости вздох.

— Ладно, ваша взяла.

Дверь снова распахнулась. Эльф вошёл с тем же сундуком и широкой улыбкой.

— Где же наш Фалей? — объявил он, как будто не был здесь всего минуту назад. На этот раз он подошёл ко мне, а за ним вошла взволнованная Цера.

— Что ж, посмотрим, — заявил лекарь. Он откинул покрывало, закрывавшее меня, и стал внимательно изучать рубец на моей груди. — С раной всё хорошо, без изменений.

Эльф вытащил из сундука зеленоватый камень, поднёс его к свече и удовлетворённо цокнул языком. В голове у меня вспыхнуло осознание: это был камень земли, заряженный магической энергией. Затем он достал синий камень — камень воды — и положил оба на моё тело.

— Активируйся, сволочь! — скомандовал эльф. Камни засветились мягкими зелёным и синим светом. — Да он уже бегать может! Всё с ним отлично! — довольный вердикт прозвучал громко. Эльф убрал камни обратно в сундук и извлёк небольшую колбу с мутной коричневой жидкостью, протягивая её мне. — Держите.

— Что это? — спросил я, стараясь не морщиться от отвратительного запаха, напоминавшего протухшие яйца.

— Ускоритель восстановления, — пояснил он. — Выпейте. Голова пройдёт, мышцы восстановятся.

Эльф сел на сундук и уставился на меня, ожидая, когда я подчинюсь.

— Честно говоря, я боюсь... — признался я.

— Ваше право. Но выпить нужно. — Лекарь не моргал.

Я взглянул на Шана и Церу. В их глазах читалось то же сомнение, что и у меня. Но деньги были заплачены, других лекарей у нас не было. Да и боль в голове и слабость в теле делали выбор очевидным.

— Ладно, с богом, — пробормотал я, зажав нос и залпом осушив колбу.

На удивление, сразу стало легче.

— Ну как? Вы чувствуете, что сейчас откинете копыта? — поинтересовался эльф, доставая тетрадь и что-то записывая.

— Не-е-ет, — осторожно ответил я, прислушиваясь к телу.

— Замечательно! — Лекарь захлопнул тетрадь, подхватил сундук и вышел из комнаты так же внезапно, как и появился.

Мы остались в странной тишине, переваривая всё произошедшее.

— Напомните мне больше никогда к нему не обращаться, если вдруг, нам понадобиться лечение,— нарушил я молчание.

— Хорошо, — коротко ответила Цера, всё ещё покрасневшая.

Глава 5

Хочу заранее извиниться за вопрос, но что чувствует попаданец, оказавшись в теле другого существа, в чужом мире, совершенно ему незнакомом? Я не могу взять за основу восприятие из историй других писателей про попаданцев. В моём мире я не увлекался подобными произведениями. Мне были ближе писатели-фантасты, особенно в сердце запал Лукьяненко. Но его герои, кажется, не задавались такими вопросами. Или я чего-то не помню?

Попасть в чужое тело в другом мире — это как внезапно проснуться в чужой жизни, не понимая, где кончаешься ты и начинается он. Особенно, если тело не просто чужое, но и принадлежит существу, чьи привычки и восприятие мира кардинально отличаются от твоих. Каждое движение, каждое слово не ощущается моим до конца, словно я примеряю чужую кожу, которая идеально подходит, но всё равно остаётся чужой.

И умер я дважды...

Я захватил чужое тело — молодого и вспыльчивого эльфа. Чувствую, как его руки пылают от желания что-то делать, даже под моим протекторатом. Честно говоря, я не знаю, что сильнее давит: осознание, что я украл чью-то жизнь, или смутное ощущение, что это тело не сопротивляется. Оно как будто соглашается, пусть и неохотно, на то, что теперь я здесь главный. Но как принять чужую жизнь, чужие чувства и даже обрывочные воспоминания, которые всплывают только тогда, когда они становятся необходимыми? Как будто это гугл-поисковик, который ухватил смысл моих обрывочных фраз, чтобы выдать мне нужную песню.

В моей голове эльфы — это типы с фэнтези-фестов, но точно не живые существа. Хочется ущипнуть их, чтобы понять: существуют ли они в реальности? А если это альтернатива моего старого прокуренного сознания? Может оказаться так, что я всю свою жизнь стремился стать прекрасным эльфом, но так и не преуспел.

— Вот дела... — пробормотал я, всматриваясь в узоры на деревянной стене. Кажется, я увидел там знак — нечто напоминающее приоткрытое окно, в котором играет солнце. Что если это единственный верный ответ? Перерождение существует. Или это новая стадия эволюции?

Я ощущаю, как мои руки стали сильнее, кожа стала эластичной, словно у новорождённого ребёнка, а зрение теперь идеально.

— Шан, он сидит и смотрит в стену уже час. Может, мы его аккуратненько пнём? — донёсся голос. Женский, приятный, добрый. Но очень тихий и приглушенный, словно, кто-то общается находясь в воде.

— Вот от кого-кого, но только не от тебя я ожидал услышать такие слова, — пробормотал мужской голос в ответ.

Тогда я ещё не осознавал до конца, что это обо мне говорят друзья Фалея. Чужие воспоминания и новое окружение были для меня лишь фоном, шумом, который не имел значения. Я всё ещё оставался пленником своих мыслей, бесконечно прокручивая вопросы, на которые не находил ответов.

Сколько прошло времени, пока я находился в мысленной ловушке? Мне казалось — минут тридцать, не больше. Но очнувшись, я понял, что день давно сменился ночью. Сквозь приоткрытую дверь проникал свежий цветочный аромат, а солнечный свет сменился густой темнотой. Свечи, которые горели в комнате, были новыми — их явно заменили недавно.

И всё же, несмотря на эту заботу, мне оставили пустую комнату без еды. Мой живот недовольно заурчал.

— Эх, была не была, — вырвалось у меня по-русски, словно это могло дать мне решимости.

Попытка встать с кровати оказалась испытанием. Мышцы ног, привыкшие к бездействию, протестовали. Они словно решили последовать моему примеру и задуматься о смысле бытия, отказываясь подчиняться моим мысленным командам. Пришлось помогать руками, стиснув зубы от боли. К счастью, это было лишь кратковременное неудобство. Уже через минуту я смог пошевелиться.

Немного разогревшись, я походил по комнате, изучая каждый уголок этого скромного помещения. Здесь не было ничего особенного: голые стены, деревянная мебель, пара вещей, оставленных кем-то из моих «друзей». Чтобы немного встряхнуться, я сделал зарядку. Простые движения, но после долгого бездействия они вернули мне ощущение, что я вновь управляю телом Фалея.

Однако оставаться в этой комнате дольше я не мог. Что-то внутри подсказывало: пора выходить. Из одежды на мне были только льняные штаны, и нужно было найти что-то ещё. Единственным вариантом оказалось отвратительного качества одеяло. Я накинул его на плечи, как мантию, а один из углов перекинул через голову. Так, в своём импровизированном наряде, я вышел из дома. Скрипнув, дверь нехотя выпустила меня наружу.

Небо было усыпано звёздами, а луна, огромная и светлая, напоминала ту, что я видел в своём мире. Лес вокруг шумел тихо, словно что-то шептал себе под нос. В кронах деревьев, вероятно, спали птицы, а редкие порывы ветра заставляли листья тихо шелестеть.

Дом, в котором я находился, снаружи выглядел ещё хуже, чем внутри. Перекошенный, с обветшалыми стенами, он казался на грани разрушения. Единственное, что добавляло ему хоть немного уюта, — виноградная лоза, обвившая солнечную сторону. Во дворе стояла телега. Зачем она здесь, если к дому не вела ни одна дорога, мне было неясно. Я знал, что неподалёку есть родник, из которого Цера набирала воду, но сейчас она и Шан куда-то пропали.

Осмотревшись, я понял: они ушли, скорее всего, в город за припасами. Оставаться здесь одному не хотелось. Мысль отправиться за ними казалась разумной, тем более что в городе можно было найти чем-то поживиться: выпить чего-нибудь горячительного, закусить жирной свининой и хрустящей жареной картошкой.

А если они где-то неподалеку охотятся? Я крикнул их имена в безмятежный лес, но в ответ была мне тишина.

— Решено, — пробормотал я.

В голове всплыла мысль, что до города всего двадцать минут ходу, если знать дорогу, поэтому ничего страшного не произойдет, если я ненадолго покину это место.

Я остановился у края леса. Его темнота выглядела непроницаемой, а деревья, стоявшие плотной стеной, напоминали гигантских стражей. Узкой тропинки, которая, как мне казалось, должна здесь быть, я не заметил. Оставалось только идти наугад.

Шагнув в лес, я тут же почувствовал перемену. Воздух стал влажным и прохладным, как в пещере, а звуки за спиной будто стихли. Я осторожно продвигался вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь найти хотя бы слабый намёк на тропу. Через некоторое время я её увидел. Узкая, почти заросшая дорожка извивалась между деревьями.

Спустя некоторое время я услышал отдалённый шум: цокот копыт и приглушённые крики. Осторожно выглянув из-за дерева, прижавшись к его стволу и прикрываясь хвойной лапой ближайшей ели, я увидел, как в просвете между деревьями мелькали лошади. Всадники — эльфы — ехали с напряжёнными лицами, их взгляды были устремлены вперёд, и они подгоняли своих коней. Их было не меньше сотни. Они казались нескончаемыми, и я понял, что мне придётся ждать, пока эта зловещая армия не проскользнёт мимо. Лишь тогда я смогу спокойно продолжить путь по дороге в город.

— Тоже в город? — хриплый, басистый голос прозвучал внезапно за моей спиной. — Эти воины возвращаются с удачной вылазки. Я чувствую запах битвы на их доспехах и мечах.

Глава 6

— Хрм, ты пахнешь эльфом, парень... — Я резко обернулся и увидел перед собой огромное зелёное чудовище. В его руках был меч, размером почти с меня самого. — Ненавижу эльфов.

Его кровожадный оскал обнажил два огромных клыка, торчащих, как бивни. Маленькие глазки внимательно следили за каждым моим движением, и это пугало больше всего.

Я сделал осторожный шаг назад, но чудовище мгновенно сократило расстояние. Его толстые, зелёные пальцы схватили меня за горло.

— Ненавижу эльфов, — прошипел он, приближая своё лицо к моему. Из его пасти разило тухлятиной.

— Стой... — прохрипел я, судорожно пытаясь втянуть воздух.

— И правда, в отличие от вас, у меня есть честь, — неожиданно произнёс он, ослабляя хватку.

Я упал на землю, хватаясь за горло и жадно глотая воздух. Ощущение освобождения было невероятным, но шея болела от его грубой силы. Моё облегчение оказалось недолгим — орк достал из-за пояса клинок и швырнул его к моим ногам.

— Держи этот кинжал. Будешь сражаться за свою жизнь, как воин, — его рот скривился в подобие зловещей улыбки.

Если для него это был кинжал, то для меня — увесистый меч. Я поднял оружие, а потом, не раздумывая, рванул в сторону, углубляясь в лес.

— Трус, — зарычал орк и бросился за мной. — Я тебя уничтожу!

Каждый шаг отдавался грохотом, как если бы дерево вырывало корни из земли. Ветви, которые мне приходилось огибать, орк просто ломал, а камни, которые я с трудом перепрыгивал, он пролетал одним мощным прыжком. Дистанция между нами сокращалась угрожающе быстро.

— Чёрт... — выдохнул я, понимая, что ещё пару секунд — и он догонит. Моя голова словно искала выход сама по себе. Сознание Фалея снова напомнила о себе и поведало, кто за мной гонится - это был орк. Кто такие орки: это концентрированная яростная сила. Шансов в прямом столкновении у меня не было вообще.

Внезапно я заметил нору под корнями гигантского дерева. Она была небольшая, но мне хватило бы, чтобы спрятаться. Я прыгнул в неё, буквально влетая головой вперёд, и отполз внутрь настолько глубоко, насколько мог.

Снаружи раздался грохот. Орк, не успев вовремя остановиться, налетел на дерево, отчего его массивный ствол закачался, а ветви затряслись.

— Вылезай! — раздался рёв. Его голос был полон ярости, но я оставался тих, даже не дышал.

Орк попытался протолкнуть свою руку в нору, но корни оказались слишком тесными для его размеров. Он выругался, ударил кулаком по земле, после чего замер, будто задумался.

— Думаешь, спрятался? Всё равно достану. Эльфийская крыса.

— А может, обсудим, почему ты хочешь меня убить? — попытался я заговорить, стараясь хоть немного успокоиться. Но когда перед тобой стоит живое воплощение разрушения, угрожающее тебя разорвать, это не так уж просто.

— Вы заслужили смерть за то, что сделали с моим племенем, — глухо прорычал орк. После короткой паузы он начал рвать корни своими огромными лапами.

— Но я... лично ничего не сделал, — удивлённо произнёс я.

— Именно! В этом и вся проблема! Вы ничего не сделали, когда нас убивали, — его голос дрожал от ярости. Он на секунду замер, но затем продолжил разрушать корни с удвоенной силой. — Моё племя вырезали до последнего. В живых остался только я! — Взревел он, словно разъярённый медведь. — А ведь мы были вашими союзниками, помогали вам, когда вы просили! Как настоящие воины!

— Мне очень жаль, что так случилось, — быстро заговорил я, пока орк почти расчистил себе проход. — Но, кажется, вина лежит не на мне, а на короле эльфов. Это он не захотел помочь защитить ваше племя.

Слова слетали с языка быстрее, чем я успевал обдумывать их.

— А я... я хотел помочь! Ты даже не представляешь, насколько! Но против воли короля никто не мог пойти! — Безбожно врал я, спасая свою жизнь любой ценой.

К моему удивлению, орк перестал ломать корни. Он замер, тяжело дыша, а затем тяжело уселся на валун неподалёку.

— Значит, ты хотел помочь? — подозрительно прищурился он. — А остальные эльфы?

— Тоже хотели, но их удержал страх перед королём, — продолжил я, надеясь, что моя ложь окажется достаточно убедительной.

— А если ты врёшь? — Его взгляд был острым, как лезвие меча.

— Тогда позволяю тебе съесть меня, — брякнул я, прежде чем успел подумать.

Орк замолчал на мгновение, а затем громогласно расхохотался, словно раскат грома.

— Ха-ха-ха! Ты слишком тощий, чтобы быть вкусным. Мне такие не нравятся, — заявил он с мрачным весельем. — Лучше я тебя переломаю и выброшу в канаву.

Сказал он это настолько спокойно, что я похолодел. Не хотелось снова его злить.

— Не бойся ты так, — произнёс он с неожиданным добродушием. — Меня зовут Охарву'Рун'Рох. — Он протянул свою гигантскую руку.

— А меня Фалей, — осторожно ответил я, принимая рукопожатие, в котором моя рука буквально утонула. — Но можно как-нибудь покороче? А то язык сломаю.

Орк почесал голову пятернёй и хмыкнул.

— Ну, зови меня Рох.

— Отлично, Рох, — кивнул я. — Так ты направлялся в город эльфов?

Я оглядел его — наполовину голый, в штанах, сделанных из шкуры какого-то зверя, с мечом за плечами. В таком виде его вряд ли пропустили бы через парадный вход.

— Да. Хотел всё там разрушить. Чтобы эльфы поняли, каково это — терять дом. Но теперь... — Он задумался, уставившись на меня своими маленькими глазками. — Даже не знаю, может, всё равно разрушу.

— Пожалуй, обойдёмся без разрушений, — поспешно сказал я. — Лучше пошли со мной. Я собирался выпить и поесть. От компании не откажусь.

Рох усмехнулся, явно одобряя мой план.

— Согласен!

Звёзды в этом мире отличались от тех, что я знал. Их было больше, и они были ярче, усеяв всё небо вместе с огромной луной. Они неплохо освещали наш путь, особенно для неуклюжего орка, которому каждое дерево и куст казались преградой. А мне, с острым зрением эльфа, этого света было и вовсе достаточно, чтобы идти уверенно.

Мы старались держаться поблизости от дороги, но по ней идти не решались. Патрули эльфов мелькали слишком часто. Рох, впрочем, постоянно норовил ступить на путь, и мне приходилось его останавливать, что, судя по его угрюмому взгляду, ему совсем не нравилось.

Со временем лес начал редеть. Кусты и валуну уступили место цветочным полянам. Теперь нам приходилось каждый раз затаиваться, когда орк чутким слухом улавливал приближение патруля. Это, наверное, выглядело довольно странно для эльфийских всадников — ни с того ни с сего на цветочном поле неожиданно возникал холмик.

Наконец, лес остался позади. Перед нами поднялись белокаменные стены эльфийского города. Они возвышались, как символы величия, усыпанные бойницами и увенчанные сторожевыми башнями. Приоткрытые ворота, освещённые факелами, манили, но около них стояла шеренга стражников.

Перед воротами толпилась небольшая, но шумная группа эльфов. Их вид сразу выдавал: это были беженцы. Измученные лица, изношенные одежды, мешки за плечами, а на многих виднелись следы копоти. Они выглядели так, будто покинули свои дома в спешке, спасаясь от какой-то беды.

Стражники, однако, никого не впускали. Ворота оставались едва приоткрытыми, словно издевательски давая надежду, но шеренга охранников не двигалась с места.

Мы с Рохом решили немного понаблюдать за происходящим, укрывшись среди телег и мешков, которыми были загромождены окрестности. Долго ждать не пришлось.

Эльфы в толпе возмущённо кричали, их голоса сливались в какофонию протестов.

— Почему нас не пускают в город?!

— Что происходит?!

— Дайте нам кров и еду!

- Мы тут весь день торчим!

Но внезапно все стихли. На стену вышел эльф в длинном халате, расшитом золотыми узорами. Его величественный вид моментально привлек внимание. Свет факелов, которые держали стражники, ярко освещал его лицо, на котором не было ни единой эмоции. Длинные волосы развевались на ветру, добавляя драматичности его образу.

Совершенно спокойным, но властным голосом он произнёс:

— Прошу внимания. Эльфы из сожжённых деревень, в город вас не пустят. Город находится в состоянии военного положения.

Он поднял руку, пресекая попытки самых громких протестующих заговорить.

— Еду также никто вам давать не будет. Мой совет — покинуть окрестности пограничного города и отправиться вглубь нашего королевства. Однако если вы решите остаться под стенами, никто вас выгонять не станет.

Он бросил последний взгляд на толпу и, обернувшись к своим стражникам, добавил:

— Стража, зайти внутрь и закрыть ворота.

Возмущённые крики раздались снова, но стража, следуя приказу, стала отходить, а эльф вместе со своей свитой исчез за зубчатой стеной.

— Ну мы же умрём с голоду!

— Это издевательство!

Эльфы кричали вслед, но никто им не отвечал. Гул их голосов затихал, смешиваясь с шорохом ночного ветра.

— Идём, — тихо сказал я Роху.

— О, так мы будем прорываться с боем? — Орк с энтузиазмом сжал рукоять своего меча, его глаза сверкнули азартом.

— Конечно, нет, — усмехнулся я, указывая рукой в сторону от города. — Там есть тайный проход.

— Тайный проход? — недоверчиво повторил он, прищурив свои маленькие глазки.

— Да. — Я кивнул уверенно. Образ этого прохода возник в моей голове внезапно, как вспышка. Я отчётливо видел, где он находится и как выглядит.

Люк, заваленный ветками и скрытый за густыми кустами, находился в небольшой роще неподалёку от городской стены. Он был отлично спрятан от посторонних глаз. На влажной земле виднелись следы, будто кто-то недавно проходил здесь. Возможно, это были Цера и Шан.

Я осторожно открыл люк и легко спустился по деревянной лестнице, уходящей в темноту. За мной с трудом пролез Рох — для его внушительных размеров отверстие оказалось настоящим испытанием.

У подножия лестницы на каменной стойке крепился незажжённый факел. Чтобы его зажечь, нужно было воспользоваться камнем огня, который хранился в тайнике за лестницей. Узнать о его местонахождении было невозможно случайно — лишь тот, кто точно знал о существовании тайника, мог его найти.

Я протянул руку в углубление и извлёк камень, передав его орку.

— Сможешь активировать? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Рох нахмурился, изучая камень в своей массивной руке.

— Я думал, все эльфы умеют это делать, — буркнул он, явно удивлённый моим вопросом.

Хотелось бы, чтобы это было правдой, но, судя по воспоминаниям Фалея, таких навыков у меня не было.

Рох вздохнул и, с лёгкой грацией, совершенно не соответствующей его грубой внешности, сделал круговой пас рукой. Камень зажёгся холодным голубоватым пламенем, которое затем, словно по его воле, перекинулось на его ладонь. Орк поднёс горящую ладонь к факелу, и пламя моментально охватило его, осветив каменные стены вокруг.

— Ну вот, теперь светло, — пробасил он, явно довольный своей работой.

В освещённом туннеле я шёл, выпрямившись, но Роху приходилось пригибаться, его голова почти касалась свода. Воздух был тяжёлым, сырость и запах пыли заставляли дышать с усилием, но к счастью, туннель оказался не таким уж длинным.

На другом конце туннеля находилась такая же деревянная лестница, ведущая вверх, и каменная стойка, куда я аккуратно положил факел. Повернувшись к Роху, я кивнул. Орк понял намёк, вытащил камень огня и втянул пламя обратно, оставив нас в темноте.

Я первым поднялся по лестнице, а за мной, с трудом протискиваясь, пыхтя, поднимался Рох. Осторожно приоткрыв люк, я увидел освещённую комнату. Воспоминания Фалея точно не подвели: туннель действительно вел в таверну, которой управлял старый знакомый Фалея — Церон.

Комната была не пустой. На стуле рядом с люком дремал сам Церон. От резкого звука крышки люка, ударившейся об пол, он чуть не взлетел с места от испуга.

— Ох, богиня-покровительница, Фалей, ты меня чуть до сердечного приступа не довёл! — воскликнул он, увидев меня. Церон был старым эльфом с явно завышенным самомнением. Несмотря на скромное состояние, он всегда стремился подражать лордам: носил расшитый золотыми нитями камзол, дорогие туфли последней моды и даже ножны на его поясе были из золота.

Когда я выбрался из люка, Церон крепко обнял меня, как старого друга. Его длинные светлые волосы, собранные в аккуратную косу, напоминали о традициях эльфийской аристократии, которые торговали по всему континенту.

— Приветствую, Церон, ты совсем не изменился, — заговорил Фалей, беря слово, словно само собой. — Есть что-нибудь поесть и выпить для меня и моего друга? — Я указал на люк, из которого уже показывалась зеленая голова Роха. — Это Рох.

— Орк? — Старый эльф нахмурился, озадаченно потерев руки. Его смутил вид массивного существа, застрявшего в проёме. — Но оркам сейчас запрещено появляться в городе.

— Он мой друг, — твёрдо сказал я, положив руку на плечо Церона. В его голубых глазах мелькнула неуверенность, но я продолжил. — А для друзей ничего не жалко.

Церон вздохнул и кивнул.

— Ладно. Следуйте за мной в мой сад. Напою и накормлю вас лучшими плодами моих деревьев.

— Только трава и ягоды? — буркнул Рох, с ещё большей досадой, пытаясь вылезти из люка.

— Еда? Растения? — удивлённо переспросил я, надеясь на что-то более сытное, чем "лучшие плоды". Но воспоминания Фалея не оставляли мне выбора.

— У нас тут не мясная лавка, но, уверяю, вам понравится, — усмехнулся Церон. — Помоги своему товарищу, иначе он так и останется там застрявшим.

С немалым трудом мне удалось помочь Роху выбраться. Мы последовали за Цероном через небольшую дверь, ведущую в удивительный сад под стеклянным куполом.

Температура здесь была комфортной, воздух лёгким, наполненным сладковатым ароматом. Вокруг нас раскинулись необычные деревья, каких я раньше не встречал: одни с металлическими ветвями и шипами вместо листьев, другие — с гигантскими листьями, напоминающими зонты. Некоторые деревья извивались, словно живые, принимая абстрактные формы, напоминающие картины современных писателей, а их плоды сияли яркими цветами.

Мы пересекли сад и оказались в уединённом месте, окружённом плотными зарослями деревьев. Посреди этого укрытого уголка стоял небольшой стол, за которым было два стула. На столе красовались две корзины с фруктами, перевязанные разными лентами.

— Располагайтесь, господа, — сказал Церон, жестом приглашая нас сесть. Когда мы устроились, он указал на корзины. — Уважаемый орк, в корзине с белой лентой находятся пьянящие плоды, а с красной лентой — питательные. Если корзины опустеют, позвоните в этот колокольчик.

Он извлёк из кармана золотой колокольчик и демонстративно позвонил. Под аркой мгновенно появился мальчик-эльф, готовый выполнить любое поручение.

— Ну все, ступай, — эльф махнул рукой, и парень тут же исчез. — Фалей, что-нибудь еще нужно?

— Да вроде нет, — я посмотрел на орка, который с явным отвращением вертел в руках плод. — Может, присоединишься к нам? — Я достал плод из корзины с белой лентой и протянул Церону.

— Я бы с радостью, но работа не ждет. Обещаю заглянуть позже, — эльф коротко кивнул и, не прощаясь, удалился.

Я еще немного понаблюдал за плодом в руках, словно сомневаясь, а затем откусил кусочек. Это было невероятно. Сладкий сок с легким горьковатым послевкусием растекся по рту, напоминая вкус манго, но куда более насыщенный и глубокий. Тело наполнилось легкостью, будто исчезла усталость. Эльфийские фрукты, конечно, были впечатляющими.

Рох, заметив мое довольное выражение, с осторожностью попробовал свой плод. Через мгновение он уже жадно уплетал их один за другим, даже не утруждая себя жеванием.

— А мне... ннравися, — пробормотал он с набитым ртом.

...

— Ты представляешь, ик... я всю жизнь был инженером, — я крепко обнял орка, с трудом удерживая равновесие. — А потом умер... ик... и оказался здесь, дружище!

— А я хочу стать лекарем, — неожиданно признался Рох, разламывая очередной фрукт и отправляя его в рот. — У меня талант к энергии земляных камней.

— Ты? Лекарь? — я хохотнул, икнув. — Н-не верю!

— Сейчас я тебя стукну, а потом вылечу, — пригрозил он, замахиваясь своим огромным кулаком. — Вот тогда поверишь. И без царапин оставлю!

— Ладно-ладно, верю! — примирительно поднял я руки.

— Фалей, — под аркой появился неясный силуэт Церона. — Не мог бы ты мне помочь? — Он приблизился и, не дожидаясь моего согласия, ухватил меня под локоть.

Рох поднялся, следя за эльфом.

— Не беспокойтесь, господин орк, — успокоил его Церон. — Я всего на минуту уведу вашего друга. Его давно ищут... друзья волнуются.

— Ну ладно, — пробормотал орк, снова садясь за стол и продолжая трапезу.

Меня тащили куда-то долго. Голова кружилась, желудок предательски бурлил, а окружающий мир расплывался. Звезды сменились камнем, затем земляной стеной.

— Где... ик... мы? — выдавил я, но Церон молчал.

Наконец все резко закружилось, и, кажется, я даже немного полетел. Приземлившись, я уставился на пару латных сапог.

— Вот руководитель группы освободителей полуэльфов, — голос Церона звучал где-то сверху.

— Отличная работа. С ним был кто-нибудь, кроме тех двоих? — раздался другой голос, резкий и писклявый.

— Да, он привел орка. Сейчас тот пьянствует в саду. Я могу вас к нему проводить.

— Замечательно, — сапоги отступили, и в поле зрения появилось мутное лицо эльфа. Двоившийся образ выглядел таким же неприятным, как его голос.

— Сир Фалей, — заявил он с наигранной торжественностью, — вы обвиняетесь в сговоре с человеческой коалицией с целью подрыва государственного порядка нашего королевства. Вы заочно приговорены к смертной казни. Есть что сказать?

— Можете... перестать говорить? — пробормотал я, морщась от головной боли.

Глава 7

Я помню свои кратковременные пробуждения. В эти моменты передо мной мелькала мостовая, зловещие коридоры каземата, лица надзирателей. Слышались обрывки разговоров эльфов: они радовались, что я наконец доигрался, и теперь меня повесят. Сквозь полузабытье доносились крики боли, рыдания.

Потом в моей голове будто гас свет. Когда же он снова зажёгся, я уже сидел в одиночестве в камере, рассчитанной на четверых заключённых. Только вот кроме меня там никого не было. Везде были брызги крови: на стенах, полу, даже на койках. За дверью с маленьким окошком неотступно дежурили вооружённые эльфы. Они будто не замечали моего присутствия. На мои крики и шум, который я устраивал, ударяя металлической миской о стены, они не реагировали: не поворачивали головы, не бросали взглядов, не говорили ни слова. Пожалуй, злить их было не лучшей идеей, но и смиренно ждать своей участи не хотелось.

Крики и стоны стали неизменным фоном этого "уютного" места, частью метода, направленного на подавление воли заключённых. Дверь в пыточную оставалась всегда открытой, и туда по очереди тащили всех на показательные порки. Меня же пока не трогали.

Время здесь теряло всякий смысл. Часы отсутствовали, окон тоже не было, а эльфы не спешили сообщать нам, сколько времени. Но дни я всё же считал: два раза в день приносили еду — мерзкую смесь, которую я так и не осмелился попробовать. Каждый раз смена караула сопровождалась новой порцией этих помоев. Они тащили чан на колёсиках и разливали "пищу" половником. Затем вновь занимали свои посты у выхода. Только я оказался исключением: у моей камеры всегда стояла личная охрана.

Прошло три дня. Три чёртовых дня.

На третий день дверь тюрьмы открылась, но не для смены стражи. В коридоре послышались шаги и шум — заводили новых заключённых. Делать мне всё равно было нечего, поэтому я тут же вскочил и прижался к окошку, чтобы взглянуть, что происходит. Эльфы вели двух измождённых до неузнаваемости существ. Даже определить их расу и пол было невозможно. Волосы выдраны и перепачканы грязью, лица распухли, словно их искусал рой пчёл, одежда висела лоскутами. Синяки, кровоподтёки, отсутствие ногтей... Богиня-покровительница говорила, что эльфы были когда-то миролюбивыми существами. Если так, то это была лишь жестокая шутка.

Конвой толкал их, когда они замедлялись, и пинал, если кто-то падал. На руках и ногах у них были кандалы, хотя, по правде сказать, вряд ли имели значения. Эти несчастные едва ли могли пройти лишний метр без поддержки. Они остановились у моей камеры.

Сердце сжалось. Вблизи я понял, что это либо эльфы, либо полуэльфы. Невозможно, чтобы это были Шан и Цера... Но тогда почему я так нервничаю? Нет. Этого не может быть.

Пленные смотрели в пол, как и положено. Поднять голову было категорически запрещено. Пока охранник возился с замком моей камеры, они не смели менять позу. Одно движение, и наказания не миновать.

Замок щёлкнул, дверь открылась, и конвой, расступившись, толкнул пленников внутрь.

— Шан? Цера? Это вы? — Скажите "нет", скажите "кто?" — только не "да", умоляю...

— Да, Фалей, это мы, — хрипло отозвался Шан. Его голос звучал словно скрип сломанной двери.