Борьба за господство

Глава 1. Разведка

Весна в Карелии всегда приходила поздно. Даже в начале мая лес еще дышал холодом, ночи были промозглыми, утренние туманы витали над болотами. Но днем солнце уже прогревало верхушки елей и сосен, в воздухе пахло сосновой корой и свежей травой. По буреломам расползались зеленые островки мха, а на кочках робко пробивались подснежники. Сквозь гулкую тишину слышалось дробное постукивание дятла.

Майор Михаил Каплан шел впереди, как всегда, первым. Высокий, сухощавый, с крепко сжатыми губами. Лицо у него было обветренное, морщинистое, и казалось, что он не улыбается уже много лет. Сзади, пригибаясь к стволам, двигался капитан Волошин - худой, с резкими чертами лица, прищуренными глазами. Он любил рассуждать, даже на заданиях, словно слова помогали ему не сойти с ума. Рядом с ним шагал старший лейтенант Артем Савельев, снайпер, молчаливый и внимательный, казалось, он больше слушал лес, чем товарищей. Замыкал строй сержант Николай Руденко - рослый, плечистый, с добродушной ухмылкой, которая редко сходила с его лица, но совершенно не мешала ему метко стрелять.

Они двигались через бурелом, поваленные ветром деревья, корни, торчащие из земли, заросшие кустарником. Каждый шаг отдавался в спине тяжестью рюкзака и амуниции, каждый вдох напоминал, что весна здесь пахнет не только жизнью, но и гнилью - прелая листва хлюпала под берцами, как мокрый ковер.

-Лес… благодать, -наконец выдохнул Волошин, когда тропа вывела их на сухой пригорок. Он присел, поправляя ремень автомата. -Словно и нет никакого Хронофага.

-Благодать, -хмыкнул Руденко, откидывая со лба мокрую прядь. -Пока не услышишь, как из кустов на тебя прыгун несется.

-Все равно, -не унимался капитан. -Посмотрите вокруг. Птички поют, трава пробивается. Через пару десятков лет и не будет никакого вируса, природа свое возьмет. Мы останемся.

Савельев, шагая сбоку, негромко добавил: -Не все так просто. Видели зимой? Сколько их околело, но сколько выжило. Оставшиеся стали сильнее и злее, естественный отбор, мля...

Он вспомнил ту картину: заснеженные проселки, на которых торчали из сугробов застывшие тела зараженных. Кожа у них тогда была белесая, словно выточена из льда, глаза выцвели, но красные зрачки все еще тускло тлели в орбитах. Многие так и не пережили холода, без тепла ульев замерзли и околели. Но те, кто уцелел, будто впитали в себя сам мороз, адаптировались, отрастив мощную подкожную прослойку жира.

Каплан остановился и обернулся. -Думать про природу будете потом. Сейчас тишина и внимание.

Его голос прозвучал негромко, но так твердо, что разговор сам собой оборвался. Разведчики двинулись дальше, ступая осторожнее, стараясь лишний раз не хрустнуть веткой.

Весна оживляла природу, но в этом оживлении чувствовалось что-то лишнее, как будто слишком много тишины, слишком мало звуков. Ни шума техники, ни человеческих голосов. Только птицы и редкий ветер. Иногда на горизонте мелькали серые силуэты старых просек, заросших, брошенных, будто сама земля хотела скрыть следы людей. Руденко, не выдержав, снова нарушил молчание: -Командир, а если все же?.. Ну вот, если это правда, про новый штамм. Говорят, он быстрее заражает, четыре часа, и ты либо в могиле, либо безмозглый каннибал.

Каплан не ответил сразу. Он шел, всматриваясь в пространство между стволами, будто именно там скрывалась угроза. Опыт подсказывал, что зараженные второй стадии могли незаметно подкрасться в любой момент.

-Вот потому мы и идем, -наконец сказал он. -Чтобы не гадать.

И снова лес заговорил сам: легкий стук дятла, треск веток под ногами. А в этой весенней благодати четверо вооруженных людей в камуфляже выглядели чужаками как будто сама природа еще решала, принять их или нет.

Солнце клонилось к закату, когда лес начал редеть, и вскоре разведчики вышли на опушку. В низине, раскинулась деревня - десятка три домов, утонувших в бурьяне. Когда-то здесь, наверное, пахло дымом печей, кипела какая-то жизнь, хотя последние десятилетия народ больше тянулся в города...

Теперь над крышами вилась только туманная дымка, и тишина была такой густой, что уши звенели.

-Вот и петрозаводские окраины, -глухо сказал Волошин, поправляя разгрузку. -Не похоже на живое место.

Но место было не мертвым. По улицам медленно бродили фигуры. На первый взгляд, люди, но стоило присмотреться, и становилось ясно: зараженные.

Кожа у них посерела, будто ее вымочили в пепле. На лицах, шея, спинах руках вздувались опухоли. Суставы перекручены, движения неловкие, дерганые, казалось, что ноги и руки ломаются при каждом шаге, но все равно продолжают двигаться. Красные глаза, отражая свет, сверкали как угли, и даже издалека чувствовалось - они видят иначе, чем человек. Слишком сосредоточенно, слишком цепко.

Некоторые были одеты почти по-человечески: рабочие куртки, резиновые сапоги, у женщины - цветастый платок, не успевший слететь с плеч. Савельев поднес бинокль к глазам и выругался вполголоса.

-Одежда свежая. Они обратились недавно. Недели две, может месяц. Значит, тут новый штамм прошелся.

-Вот дерьмо, -буркнул Руденко. -В лесах заразы нет, а тут прямо гнездо.

Каплан молчал. Он смотрел на эти красные глаза и понимал: это не безмозглые падальщики. Здесь уже был порядок. Чувствовалось, что кто-то держит их под удаленным контролем. И если сведения о ''Страннике'' верны… значит, они пришли не зря.

Тени от деревьев вытянулись, небо становилось фиолетовым. Время шло к ночи.

-Надо решить, где ночуем, - сказал Савельев, опуская бинокль. -Лес безопаснее. В деревне слишком много заразы.

-В лесу? -фыркнул Каплан. -И ждать, пока тварь спрыгнет тебе на голову? Или стая подкрадется в темноте?

-А в доме? -возразил Руденко. -Сожрут, если окружат. Деревня - ловушка.

-Лучше ловушка со стенами, чем голая поляна, -отрезал майор. -Здесь хотя бы есть двери, окна, чердак. А в лесу мы мясо.

Спор повис в воздухе. Волошин, до этого молчавший, сказал тихо, почти примиряюще:

-Командир. Мы будем в доме. Ночь длинная. Кто-то дежурит, кто-то спит. Так хотя бы шансов дожить до утра больше.

Каплан коротко кивнул, решение принято. Группа еще несколько минут наблюдала за деревней, пересчитывая зараженных, прикидывая маршруты. Потом майор сделал знак, и они начали спускаться с опушки в сторону опустевших домиков.

Воздух внизу был тяжелее, будто пахнул смертью. В траве валялись брошенные игрушки, ржавел велосипед, доски от разобранного сарая. Здесь время остановилось, и только медленные шаги зараженных нарушали картину застывшего мира.

Автоматы с глушителями тихо кашлянули. Несколько фигур с простреленными головами упали в траву, даже не успев издать звука. Густая, почти черная кровь вязко растекалась по земле. Савельев снял одного, мелькнувшего в окне заброшенного дома, пуля вошла в глаз, и тело осело на пол. Методом проб и ошибок давно поняли, что если ходока только ранить, он успеет издать сигнал тревоги, вербально и в радиодиапазоне, а простреленный череп - гарантия скрытности.

-Чистим дальше, -приказал Каплан.

Они работали быстро и слаженно, словно связанные роевым сознанием, не хуже тварей. Зараженные падали один за другим. И вот улица перед выбранным домом опустела, разведчики ни разу не промахнулись.

Вечер окончательно вступал в свои права. С запада тянуло прохладой, и первые звезды вспыхнули в безоблачном небе, ночь только начиналась.

Выбрали двухэтажный коттедж на краю деревни. Кирпичный, с выцветшей металлочерепицей, он казался крепче остальных обветшавших домов. Двор зарос крапивой и лопухами, калитка висела на одной петле. На крыльце валялись чьи-то сапоги, словно хозяин снял их в спешке и так и не вернулся.

Каплан поднял руку, разведчики рассыпались по территории. Савельев занял место у забора, прикрывая улицу. Руденко шагнул на крыльцо и тихо толкнул дверь стволом автомата. Она скрипнула, и изнутри потянуло затхлостью.

Внутри было темно. Каплан первым вошел в прихожую, свет фонаря пробежал по обоям, старому ковру и кривому зеркалу, в котором отразилась бледная полоска его лица, скрытого балаклавой. На вешалке еще висела зимняя куртка, в кармане блеснула связка ключей.

-Осмотримся. -коротко сказал он.

Разделились, Руденко пошел направо, Волошин налево. Каплан двинулся к лестнице, держа ствол чуть выше пояса. Дом дышал пустотой. Где-то наверху заскрипела доска, но это был всего лишь ветер.

На кухне Савельев наткнулся на разлагающееся тело. Женщина, лет сорока. Сидела, прислонясь к стене, с пистолетом в руке. На виске дырка от пули, глаза выцвели. На столе перед ней стояла чашка с засохшим чаем и банка варенья, наполовину пустая. Снайпер тихо перекрестился.

-Самоубийство, -сообщил он. -Не захотела обращаться.

Они проверили подвал, пусто. На чердаке лишь старые лыжи и пыльные ящики. Когда убедились, что в доме никого нет, занялись укреплением. Мебель подтащили к окнам, двери подперли тумбочкой, комнату на втором этаже отвели под наблюдательный пост.

Лишь после этого позволили себе снять рюкзаки и немного расслабиться. Сухпайки извлекались бережно, будто это был праздничный ужин. Консервы, галеты, куски прессованного мяса. Запах еды в тишине дома казался слишком ярким, почти дерзким.

Разложив карту на полу, Волошин посветил фонариком и прикинул местонахождение их разведгруппы.

-Если армия решит наступать, пойдут через Карелию. Вопрос, хватит ли сил?

-Хватит, если ударят массой, -сказал Руденко, жуя галету. -Эти твари не армия. Их можно выбить.

Савельев покачал головой:

-Единство не такие уж твари. У них порядок. Командиры. И этот… Странник. Если он здесь, значит, будет сопротивление.

Каплан молчал, глядя на карту. Потом тихо произнес:

-Карелия - ключ. Очистим ее - откроется дорога к Питеру. А там - станция.

Слово ''станция'' прозвучало как заклинание. В условиях постапокалипсиса, где даже керосин был роскошью, работающая АЭС значила больше, чем золото. Электричество - это свет, тепло, надежда.

-А если не получится? - тихо спросил Волошин.

-Тогда смысла идти дальше на юг нет, -жестко сказал Каплан. -И надежды восстановить страну нет.

Повисла тишина. Где-то за окнами протянулся вой - глухой, тоскливый, будто стон потерянной души. Дом вздрогнул от ветра, доски заскрипели. Но стены держали, а внутри было тепло.

Каждый думал о своем: о доме, которого больше нет, о людях, которые превратились в этих чудищ, о будущем, которое еще можно вернуть. Но никто не сказал ни слова.

Майор потушил фонарь и прилег на диван. Ночь предстояла длинная.

Руденко сидел на втором этаже у окна и разглядывал улицу через тепловизионный прицел своей винтовке. Внизу по дому были слышны лишь редкие шаги капитана и тиканье часов в старом буфете, видимо, батарейка не успела сесть окончательно.

Вдруг в эфире прозвучал голос сержанта.

-Засек движение. Развитые, штук шесть тварей... врываются в дома.

Сон как рукой сняло, разведчики бросились к забаррикадированным окнам. Через тепловизионные прицелы и ПНВ улицу было видно почти как днем. Вместо спячки или бесцельного блуждания зомби оживились, стали вылезать из нор, сбиваться в группы. По центральной улице метались проворные фигуры, это были не зараженные первой стадии. Худые, сгорбленные существа врывались в дома по очереди, перепрыгивая заборы и проламывая двери. Кто-то из них шарил по углам, кто-то рыскал по сараям, вынюхивая людей. Действовали по четкой схеме: войти в дом, выйти. Осмотреться, затем в следующий дом.

Каплан следил за перемещениями противника через тепловизионный прицел своего АК-15.

-Видите, мужики? -сказал он, сохраняя хладнокровие. -Зомби были сигнализацией. А эти - черти, посланные Единством.

Волошин стиснул зубы:

-Что делать будем?

-Ждем, как только приблизятся, валим всех.

В кромешной тьме прорезались тусклые голубые вспышки, словно проблесковые маячки машин полиции или скорой помощи. Из соседних дворов мигнули ответные сполохи. Так зараженные общались друг с другом, наряду с звуковыми сигналами и биологическим радио.

-Огонь! -рявкнул Каплан.

Одна из худых фигур ворвалась во двор, перепрыгнув через предусмотрительно запертую калитку. Каплан не думал долго, короткая очередь в верхнюю часть туловища и развитый завалился на землю, голубые фотофоры тут же погасли.

С запозданием раздался приглушенный хлопок с второго этажа.

-Минус один!

По деревне прокатились вопли, не те вялые стоны зомби, а резкие крики развитых, в которых чувствовалась боль и гнев. Развитые, потеряв двоих, отошли назад и тут же выдвинули вперед толпу зараженных первой стадии в качестве живого щита.

-Артем! -крикнул Каплан. -Будь внимателен, развитые могут зайти с фланга, пока стадо отвлекает нас!

Волошин и Руденко поливали свинцом стягивающихся к дому тварей, целясь по головам. Зараженные, несмотря на деформации и опухшие конечности, действовали пугающе быстро, их искореженные тела будто не знали усталости. Навалившись, они снесли забор, быстро преодолели внутренний дворик и обложили дом с трех сторон.

И тогда позади раздался глухой грохот. Каплан успел лишь обернуться и увидел, как из темноты на него несется фигура, источник слабого голубого свечения. Из запястий мутанта вылетает два костяных шипа, один пронесся в паре сантиметров от лица, второй вонзился в подсумок на поясе и был остановлен кевларом противоосколочного комбинезона - от оружия инфицированных тоже спасает.

Если бы шип попал прямо в тело, нейротоксин в течение пары минут прикончил бы Каплана.

Развитый рванулся вперед с удвоенной скоростью. Майор не успевает выстрелить, порождение древнего вируса сбивает его с ног и наваливается всей массой. Четырехглазая тварь попыталась вцепиться в его горло. Когтистые пальцы пытаются исполосовать кожу, но не выходит из-за слоя армированной ткани.

Разведчик левой рукой пытался удержать мутанта, а правой кое-как нащупал в набедренной кобуре пистолет, после чего вытаскивает оружие. Звучит несколько выстрелов в голову. Тварь сразу обмякла, фотофоры погасли.

Но в лицо майора попало много слюны и крови мутанта.

Биологические жидкости оказались в глазах, во рту, носу. На мгновение у Каплана в голове мелькнула паническую мысль: ''А что если мне конец?'' Врожденный иммунитет справлялся с некоторыми штаммами Хронофага, плюс каждый военнослужащий привит адаптивной вакциной, которая защищает при низкой вирусной нагрузке. Тем не менее, стопроцентной защиты не существовало...

Пока командир группы разбирался с развитым, его бойцы отстреливали наседающих инфицированных.

-Ты как, командир? -вбежавший капитан подоспел слишком поздно.

-Порядок.

Тем временем снайпер прикончил еще нескольких развитых, направлявших низших собратьев. Орда потеряла координацию, зомби начали ломиться более беспорядочно, некоторые даже разбегались по сторонам, если в разрушенных вирусом мозгах оставались остатки чувства самосохранения.

Тут же раздался пронзительный вой. Последний из развитых сорвался прочь, растворяясь в переулках.

-Сбежал, проворная сука! -процедил Руденко. .

Каплан только рявкнул:

-Добить остальных! Живо!

Твари продолжали лезть, они стонали, хрипели, царапали стены, пытались пробить двери плечами. Автоматные очереди рвали их плоть, нанося несовместимые с жизнь повреждения. Гулкие хлопки глушителей сливались в один непрерывный стук, заглушая стоны раненных ходоков.

Через пару минут во дворе не осталось ни одного живого инфицированного. В воздухе повис тяжелый запах крови и тухлый смрад, который смешивался с весенней сыростью.

Установилась гробовая тишина.

-Все, -выдохнул Волошин. -Кончились.

-Кончились? -глухо ответил Каплан. -Тварь сбежала за подкреплением, в следующий раз за нами отправят омег.

-Тогда нужно отходить. Мы раскрыты, задание провалено.

-Нет, -возразил майор. -Вряд ли они сразу поймут, с кем имеют дело... Скорее примут нас за каких-нибудь залетных выживальщиков и пошлют второсортных ополченцев с ружьями разобраться. Мы их тоже завалим, если догонят.

Капитан покачал головой.

-Рискованно, командир. Мы уже достаточно наследили.

-Тут до аэропорта не больше семи километров, часа за два-три дойдем, найдем нормальную позицию и пересидим облаву прям у них под носом... Мы же не против натовцев воюем, большая часть омег Единства - простые гражданские без боевого опыта и нормальной подготовки.

-Тем не менее, в прошлом году они дали Основателям прикурить, значит и о контрдиверсионных мероприятиях имеют представления.

-За счет наглости, внезапности, -парировал Каплан. -Мы поступим также.

***

Разведчики закрепились в заброшенной даче на окраине леса. Дом был двухэтажный, с обвалившейся верандой и треснувшими стеклами, но крыша держалась. Отсюда открывался хороший обзор на западный сектор бывшего гражданского аэродрома. Ветки сосен прикрывали их позиции, а старый чердак позволял установить наблюдательную точку с минимальным риском быть замеченными.

Сначала они просто сидели и слушали. Весенний лес шумел, птицы тревожно перекликались, но от самого аэродрома доносились другие звуки - низкий рев турбин, металлический скрежет, глухие удары. Объект не пустовал, здесь работали. Савельев первым достал бинокль с ночным видением. Долго всматривался, потом тихо сказал:

-Вижу вертолеты. Ми-17, два штуки. И дальше, за ними, ''тридцать пятые''. Три машины.

Каплан цокнул от досады. Восстановленная армейская авиация в руках зараженных - это уже не просто пугающий факт, это угроза целым колоннам, которые будут наступать по крупным магистралям.

-Думаешь, летают? -спросил Руденко.

-Шум двигателей слышишь? -отозвался Савельев. -Работают. Значит, поднять в воздух могут.

Чуть позже заметили и самолеты. Невысокие силуэты с длинными крыльями стояли на краю полосы. Турбовинтовые - легкие транспортники. Их хвосты были обклеены брезентом, но на фюзеляжах различались свежие заплаты. Зараженные не просто охраняли аэродром. Они умели чинить и поднимать в воздух технику. Волошин покрутил головой, отрываясь от прицела:

-Вот и верь теперь штабным. ''Толпа мутантов''… Да эти твари держат объект как полноценная часть армии. ПВО выставлено, патрули, техника восстановлена. Мы, выходит, все время недооценивали Единство.

-Недооценивали? -хмуро переспросил Каплан. -Штаб недооценивал, мы знали об этом с зимы. Теперь главное - доказать очевидное.

День прошел в наблюдении. Патрули двигались по периметру. Двое или трое ''солдат'' - зараженных омег. Внешне обычные люди в околовоенной одежде, только слишком ровные движения. Они держали оружие правильно, перемещались грамотно, перекрывали сектора, как обученные военные. С ними шли прыгуны.

Этих спутать было нельзя ни с чем. Тела, напоминающие горилльи, двигались на четвереньках, резко, пружинисто, периодически фотофоры на спине и боках вспыхивали мягким голубым свечением. Суставы неестественно вывернуты, спины выгнуты, головы низко опущены. Морды - уродливая пародия на человеческий череп, угловатые, с вытянутыми челюстями, в которых торчали длинные клыки. Когда они замирали, их дыхание слышалось даже на расстоянии - тяжелое, сиплое.

Один из таких прыгунов остановился и повернул голову к лесу. Мгновение все внутри дачи замерли, пальцы легли на спусковые крючки. Но мутант фыркнул, рванул дальше, нагоняя патруль.

-Вот что значит охрана, -пробормотал Руденко. -К обычным зомбакам можно подойти хоть в упор. Эти учуют раньше, чем увидят.

-Потому и не лезем, -сказал Каплан. -Наша задача - наблюдать. Мы не штурмовая группа, держим дистанцию, не выдаем себя.

К вечеру они уже знали: патрули проходят каждые полтора часа, иногда чаще. На углах аэродрома виднелись огневые точки. Не импровизированные, а по всем правилам военного дела: мешки с грунтом, секторный обстрел, перекрытые подходы. В одной из таких точек Савельев заметил крупнокалиберный пулемет. Каплан озвучил очевидный факт:

-Аэродром полностью функционален, это не руины. Здесь есть порядок, дисциплина и управление. Держимся. Еще сутки-полтора. Не суемся ближе, нужно собрать больше сведений.

-Коптер запускаем? -уточнил снайпер.

-Нет, слишком рискованно.

Ветер стих, и шум леса ушел в тень, словно сам природа избегала близости к этому месту. Только гул работающих агрегатов и периодический лязг металла напоминали, что там, за колючкой и огневыми точками, продолжается жизнь.

В тепловизорах белыми силуэтами мелькали патрули, иногда проступали темные туши вертолетов и самолетов. Иногда в небе пролетали дроны - легкие, с длинными крыльями. Они двигались бесшумно, иногда зависали над лесом, потом снова уводили курс к базе.

Савельев тихо выругался:

-У них БПЛА работают лучше, чем у половины армий мира. Мы едва пару ''Орланов'' можем поднять, а эти уроды клепают, будто конвейер у них стоит.

Каплан не ответил. Он смотрел на полоску огней по периметру и думал о другом. О том, проявятся ли симптомы Хронофага или нет. О том, что когда-то Единство казалось мелкой сектой, локальным кошмаром Петербурга. Тогда в штабе считали, что мутанты перегрызутся с Основателями и исчезнут вместе. Но этого не произошло.

Зимой из Великого Новгорода пришли слухи. Тамошняя зона безопасности трещала по швам - Хронофаг косил людей сотнями, каждый день кто-то умирал или обращался в монстра. И тогда появился он - мутант, назвавший себя Пророком. С ним были омеги, такие же зараженные, но сохранившие разум и навыки. Они поставили ультиматум: принять иной штамм вируса и забыть про страх смерти. Не будет зараженных, не будет вымирания - будет ''Единство''.

Новгород принял сделку. Командование сдалось, большая часть населения подверглась добровольному заражению, сотням несогласных позволили мирно уйти в другое место, и целая зона с двумястами тысячам жителей и сотней тысяч беженцев мирно ушла под контроль Пророка. С того дня стало ясно, что речь идет не о бродячих мутантах. Это была сила с планом. Каплан тихо вздохнул, поправив ремень автомата.

-Мы кровью умоемся, воюя с ними, -сказал он вслух, но больше себе, чем остальным. -А это полноценная армия с идеологией.

Никто не ответил. Все продолжали смотреть в темноту. Только где-то вдали, ближе к полосе, прошел еще один патруль. Прыгун двигался неровно, подпрыгивал и резко останавливался, нюхая воздух. Казалось, вот-вот он обернется и уставится прямо в сторону леса, где лежали разведчики. Но нет. Тварь опять фыркнула и ушла за своим хозяином.

Каплан посмотрел в сторону Петрозаводска. тоже всплыл новый Пророк. Еще одна зона, проглоченная зараженными. Еще один кусок территории, который превращался в оплот Единства. И если слухи о четвертом таком лидере под Пензой правдивы, значит, речь идет о целой сети. О системной угрозе.

''А мы сидим на крыше полуразваленной дачи и до сих пор пытаемся подтвердить то, что и так давно известно.''

Но вслух он произнес другое:

-Пишем все. Каждое движение, каждую машину, каждый патруль. Пусть потом не говорят, что мы не предупреждали.

Наступивший после нелегкой ночи день, казалось, тянулся бесконечно. Холодный туман спустился с ближайших озер, окутал деревья и вполз даже на крышу, где расположился отряд. В теплаке мир был странным -расплывчатые контуры, редкие всполохи тепла, звуки приглушенные, как будто сами деревья боялись лишнего шороха.

Под аэродромом жизнь кипела. Стычка с зараженными дала о себе знать, патрули усилились, теперь каждые пятнадцать минут по периметру проходили группы омег с прыгунами. Они двигались быстро и дисциплинированно. Не толпа зараженных, а выученные дозорные, которые понимали, что ищут.

-Как по уставу, -пробормотал Руденко, глядя в прицел. -Чисто как наши наряды, только эти еще и четвероногих тварей таскают с собой.

-Наши бы через час перекур устроили, пока командир не видит, -хмыкнул Савельев. -А эти не устают.

Каплан молча наблюдал за огневыми точками. Между ними курсировали вооруженные бойцы, на взлетном поле мелькали легкие броневики - гражданские внедорожники, обшитые листами импровизированной брони и пулеметными турелями. Все это было сделано с пониманием дела, не наспех.

Мысли возвращались к Пророкам. Каплан знал: удерживать власть им было просто. Биорадиотелепатия давала полный контроль над зараженными. Омеги, прошедшие перепрошивку, не сомневались и не колебались, служили фанатично, с полной памятью и навыками прежней жизни. Фактически это были офицеры новой армии.

Именно это пугало. Если в Новгороде они подчинили целую зону, если в Петрозаводске история повторилась, значит, система работает. Она может размножаться и расширяться. И никакая суровая зима или голод уже не станут барьером, раз холодный сезон пережили.

-Смотри, Миш, -шепнул Волошин. -''Крокодил'' пошел.

По полосе медленно выкатывался Ми-35. Машина явно готовилась к вылету. Вскоре к нему подвезли топливную цистерну, зараженные в потрепанном камуфляже разных расцветок возились у баков. Вскоре загудели двигатели вертушки, скорость вращения винтов увеличивалась.

-Да они их действительно в воздух поднимают, -едва слышно сказал Савельев. -Млять, кто бы мог подумать…

Каплан сделал себе в памяти заметку: ''Ми-35 - запуск, техобслуживание, присутствие омег на обслуживании, охрана усилена''. Такие приемы позволяли лучше запоминать увиденное, фиксировать наиболее важные детали.

Затем майоры всмотрелся в даль за периметром снова мелькали прыгуны. Они уходили дальше обычного, прочесывали местность.

-Везет, пока нас не засекли, -пробормотал майор. -Еще сутки надо продержаться

Но сам он понимал: если хотя бы одна из тварей выйдет на их след, уйти будет не просто.

Вечером в небо поднялись очередные дроны. Небольшие, но с явным размахом крыла больше двух метров, они уходили в высоту, набирали курс и исчезали в облаках. Каждые двадцать минут поднимали новые. Диспетчерская вышка активно работала.

-Дроны у них на постоянном цикле, -констатировал Савельев.

Каплан коротко кивнул, но промолчал. В этот момент от полосы оторвался Ми-17. Машина сделала над аэродромом круг и пошла на малой высоте в сторону Петрозаводска, осуществляла транспортировку какого-то грузка.

Руденко, оторвавшись от прицела, нахмурился.

-Я тут вспоминаю… слушал как-то выступление наших ученых по радио. Там говорили про роевое сознание. Мол, это не просто сигналы. Они память могут передавать. Опыт. Понимаете?

Все трое повернулись к нему.

-Ты хочешь сказать, уточнил Савельев. -Что им не нужны инженеры? Достаточно одного, и опыт уйдет дальше?

-Вот именно, -кивнул Руденко. -Нет дефицита специалистов. Омег перепрошивают, и он получает доступ к коллективным знаниям. Кто-то один разобрался с двигателем, значит, через пару дней целая сеть зараженных поблизости знает, как его чинить.

Каплан оторвался от тепловизора. Его лицо было мрачным.

-Тогда у нас проблемы конкретные. В долгосрочной перспективе это означает одно: Единство может победить.

Он сказал это без пафоса. Спокойно, но в словах звучала тяжесть. Секунду все молчали, слушая гул с аэродрома. Казалось, даже старый дом вокруг прижал плечи, будто сам понимал сказанное.

-И тут штабные ошибаются, -наконец произнес Волошин. -Полагая, что можно покончить с ними, устранив альфу.

-Не покончим, -резко ответил Каплан. -Эти ребята уже не толпа и чем дальше, тем сильнее она будет.

Глава 2. Просто глава

Свой рабочий офис Вадим обустроил в относительно минималистичном стиле, в основном тут лишь самое необходимое вроде рабочего компьютера с выходом в налаженную локальную сеть, армейская радиостанция, холодильник, чайник, микроволновка, на стене висела карта Ленинградской области. Из роскоши лишь кожаный диван и дорогущий персидский ковер на полу, вносивший в обстановку чуточку домашнего уюта. Члены Единства, от альфы до рядовых омег, сохраняли много привычек из прежней жизни, но скорее по инерции. В новом мире зараженным не нужны деньги, не нужна бюрократия, не нужна значительная часть прежних технологий. Доступ к роевому сознанию уменьшал потребность в компьютерах, рациях, прочей электронике.

Без стука и приветствий в кабинет заявился крепкий на вид мужчина лет тридцати. Коротко стриженный, в белом лабораторном халате поверх футболки и джинсов. Никто бы со стороны не сказал, что помолодевший за год иммунолог стал правой рукой предводителя Единства. Они не носили галстуков, пиджаков. Все это было пережитком... Вадим так и вовсе отвык от одежды, которую ему заменила органическая броня вместо кожи. Он со временем оценил удобство: не холодно, не жарко, требований к гигиене минимум, не нужно стричься, бриться.

-Чего звал? -с недовольством начал иммунолог. -Могли и удаленно обсудить вопросы.

Вадим отмахнулся.

-Предпочитаю живые встречи, да и поднять жопу, подняться на пару этажей тебе несложно.

-Короче, -Исаев развалился на диване. -Выкладывай, твое императорское высочество, у меня работы вагон и маленькая тележка... Кто еще сможет нормально протестировать генетические линии на нежелательные мутации?

Через радиотелепатический канал Вадим передал образы, запечатленные внедренным агентом. Взлетная полоса, военно-транспортный самолет ''Геркулес'', из которого выгружали бочки со знаками биологической опасности.

-И?

-Наши инфильтраторы с прошлой недели докладывают о прибытии на аэродром Основателей в Сосновом Бору бортов с химоружием. Что именно за дрянь выяснить не удалось, известно лишь, что это токсины нервно-паралитического действия. Плюс их гарнизон на АЭС усилен раза в полтора за счет подкреплений из Прибалтики.

Исаев слушал, не делая поспешных выводов. Он привык к фактам, к схемам, к тому, что можно положить на чашу весов и взвесить.

-Нервно-паралитические яды, -произнес он наконец. Как ученый, он не выражал эмоций. -Это меняет многое.

-Это меняет все. Как мы и подозревали, Директор ссал нам в уши насчет мира и сотрудничества.

-Это логично, -сказал Исаев. -Значит, ИИ не рассматривал нас в качестве ''человечества'', которое требуется сохранить, а химоружие - быстрый и чистый инструмент. Большинство инфицированных погибнет, инфраструктура останется нетронутой. ''Перемирие'' было способом выиграть время, подготовиться, получить нужные данные о Хронофаге.

-Можно ли вывести вирусный вектор, чтобы сделал нас устойчивыми к таким газам? -спросил Соколовский напрямую.

Исаев улыбнулся, не от удовольствия, а от предвкушения новой нестандартной задачи.

-Теоретически да. Практически - нужен профиль агента. Не ''нервно-паралитический'' как слово, а конкретные характеристики: молекулярную структуру, механизм действия, летучесть, время жизни в воздухе. Без этого мы действуем вслепую. Если яд действует на холинэстеразу, защиту надо строить одним способом, если он липофилен и аккумулируется в тканях, то другим. Если он быстро испаряется и обладает сверхбыстрым сроком воздействия... ты понял. Нам нужна конкретика.

Вадим слушал и взвешивал риски. Внедренная к Основателям агентура - это не расходный материал, очень сложно подгадать момент для замены оригинального человека на выращенную копию.

-Тогда поступим так, - сказал он. -Я озадачу клонов получить больше сведений. За это время ты со своими умниками подумаешь, дашь заключение, можно ли обеспечить нам универсальную защиту от широкого спектра токсинов. Срок - семьдесят два часа.

-Управимся за сорок восемь, может раньше... Вопрос не терпит промедления.

-Буду ждать.

-А у нас есть ресурсы? -сменил Исаев тему. -Чтобы прижать Основателей в регионе?

Вадим откинулся в кресле.

-Последние полгода мы тоже ворон не считали.

-А конкретнее? Я ж из лаборатории почти не вылезаю, за новостями слабо слежу.

-Подкопили оружия, -ответил Вадим. -Скрытые склады по городу и за его пределами. Восстановили доставшуюся от вояк технику, переделали гражданский транспорт, создали стратегические запасы топлива. Подучили личный состав, теперь у нас не просто толпа омег, а полноценная армия. Зря я что ли переманивал вояк с Кронштадта к нам?

-Я когда последний раз спускался в метро за образцами, заметил, жителей там стало как-то больше. Сильно больше, -заметил иммунолог. -Твоя работа?

-Наш биологический резерв. Дружок наштамповал несколько тысяч новых прыгунов, усиленных броней, наклонировал бюджетные версии развитых. Основатели даже не представляют, какие их сюрпризы ждут.

Исаев задумался.

-Значит, подкрепления из Петрозаводска и Новгорода вызывать не надо?

Вадим качнул головой.

-Скорее им понадобится наша поддержка. Если федералы пойдут в широкомасштабное наступление моим братишкам не поздоровится.

-Что значит ''федералы пойдут в наступление''? -с заметным удивлением спросил Исаев

-То и значит. Беспилотники стали чаще летать, -начал Соколовский загибать пальцы. -Их разведгруппы пытаются работать в нашем тылу. Три дня назад под Петрозаводском засекли людей с оружием. Отряд из четырех человек расчистил целую деревню от зомбаков, положил стаю развитых. Омеги на месте сначала решили, что это очередные выживальщики выползли из лесов за припасами, и не доложили наверх вовремя. Потом спохватились, осмотрели ту деревню, нашли много гильз от патронов армейского образца, вскрытые сухпайки.

-Во, дела.

-Странник полагает, разведка федералов пошарилась в окрестностях аэродрома, -продолжил Вадим. -Вынюхивали про его авиацию.

-Авиацию!? Даже у нас ее нет.

-Поделились ребята Защитника из Новгорода.

-А с нами поделиться не могли? -возмутился Исаев. -Мне не помешает личный вертолет.

-Я не хочу дать Директору ни намека на то, что мы знаем о его планах в отношении нас. Заметная подготовка с нашей стороны заставит их ускориться.

-С одной стороны федералы. С другой Основатели, -развел руками иммунолог. -Все друг друга пытаются убить... Может тогда заведем новых друзей?

-Предлагаешь с федералами подружиться, Артур? -взгляд Вадима переключился на висевшую на стене карту. Мурманск. Там засела чуть ли не четверть прежней российской армии с Северным и Балтийским флотами, туда же зимой умудрились эвакуировать президента с высшим военным руководством из Ямантау. Теперь же те, кто называют себя Вооруженными Силами Севера России, намереваются расширить зону контроля минимум на всю Карелию.

-Дружба - громко сказано, я бы сказал ''найти ситуативного союзника''.

-Эх, рано мы списали со счетов правительство и военных. Наше Единство оказывается зажато между молотом и наковальней. Мысль о договорняках со старой властью мне противна, особенно после их ''зачисток'', но умом я понимаю: мы пока не в той весовой категории.

Исаев кивнул.

-Смотрим шире, есть еще вариант. Необязательно вступать в открытое противостояние по их правилам. И тем, и другим нужна материальная база.

-Конкретнее.

-Партизанская война. Логистика - их самое уязвимое место. Топливо, запчасти, боеприпасы, лекарства, вакцины, все это поставляется и хранится в определенных местах. Нарушая поставки, мы лишаем их способности поддерживать наступление, контролировать территории. Базы, блокпосты Основателей и федералов можно не штурмовать напрямую, их проще окружить и отрезать от снабжения. Мелкие налеты на колонны снабжения, ремонтные площадки, склады. Не искать решающей битвы, а интенсивно подрывать возможности восстановления техники, пополнения запасов БК, продовольствия. Активнее засылать инфильтраторов, устраивать провокации, подрывать доверие между звеньями управления. Информация и дезинформация сыграют нам на руку.

-В теории звучит хорошо, на практике толпа прыгунов с зомбаками мало что способна против крупняка. Мясо закончится быстрее, чем патроны у противника.

-Мы имеем колоссальные преимущества, -возразил иммунолог. -Во-первых, зараженные не зависят от традиционной логистики, мы выносливее и можем обходиться малым. Во-вторых, Петербург полностью наш, в твоем распоряжении сотни тысяч тварей, используем их по новому сценарию. Не ставим целью завоевать новые территории. Ставим задачу - сделать удержание территории затратным для противника. Может потребоваться не один год, но это путь, который снижает риск крупномасштабного поражения наших сил. Постепенно противник истощит свои силы, ресурсы

-В итоге по нам шарахнут ядерной бомбой.

-Помогли ли ядерные удары в Нью-Йорке или Париже остановить формирование ульев, уничтожить зараженных?

-Нет.

-Радиация нам не так страшна, Вадим, а взрыв можно пересидеть в подземных укрытиях.

***

Вадим редко позволял себе выходить из стен штаба без дела, но сегодня сделал исключение. Настя настояла, мол, короткая прогулка не повредит. Они шли по проспекту, где недавно закончили основные работы по расчистке.

Город за год заметно изменился. Обломки зданий, брошенные машины, кучи мусора и остатков биомассы больше не мешали пройти, часть взорванных мостов через каналы восстановлена. Рабочие отряды месяцами таскали хлам, часть вывезли за пределы города, часть утилизировали на месте. Теперь улица выглядела не как поле боя, а как пространство, относительно пригодное для жизни.

Электричество вернулось в дома. Где-то работали дизельные генераторы за счет истощающихся запасов топлива, где-то наладили прямое снабжение с Ленинградской АЭС или местных ТЭЦ. Уличные фонари горели по вечерам, и горожане постепенно привыкали к свету, которого им так долго не хватало. С водоснабжением было сложнее, но и проблему с ним решили, запустили насосы, починили часть водопровода, сделали новые разводки в уцелевших кварталах. Настя шла рядом, вглядываясь в дома.

-Трудно поверить, год назад здесь была разруха и одни зомби бродили, -сказала она. -Все казалось мертвым.

Вадим кивнул. Он помнил тот город - темный, заросший вирусной биомассой, заваленный грудами мусора и обломками зданий. Теперь этого стало заметно меньше. Биомассу выжигали, вырезали или заставляли прекратить рост посредством телепатических команд, не давая ей захватывать фасады домов и коммуникации. Это была работа постоянная, без конца, но результат стоил усилий, стены строений снова стали узнаваемыми, коммуникации ничего не блокировало.

Вадим с Настей свернули в сторону площади. Там стояли несколько машин - обычные легковушки, восстановленные из старого парка. По дорогам разъезжали маршрутки, грузовики, личные машины. Они стали частью повседневной картины, хотя еще недавно любой работающий мотор воспринимался как чудо.

По тротуарам гуляли люди. Настоящие жители, простые горожане, принявшие омега-штамм. Влюбленные пары, матери с детьми, небольшие группы подростков. Никто не прятался, никто не бежал. Появилось ощущение, что жизнь действительно налаживается.

Зомби, прыгунов, развитых здесь не почти не было. Их отселили на окраины, подальше от восстановленных кварталов. Присутствие мутантов вызывало у людей некоторую тревогу, и Соколовский не хотел лишних проблем. Омеги дружно изображали старую жизнь, словно ничего не произошло - так они справлялись с пережитым кошмаром.

Настя с интересом посмотрела на детей, которые гоняли мяч на площади. Среди них присутствовали миниатюрные копии Насти, жилистые, покрытые серой кожей с голубыми прожилками, с четырьмя глазами и широкой пастью, полной острых клыков. Второе поколение, родившееся от развитых зараженных, они никогда не были людьми, однако могут сравниться с ними при должном обучении и воспитании. Правда растут детеныши феноменальными темпами, Исаев прогнозировал достижение зрелости к трем годам...

-Если бы не знала, что вокруг происходит, подумала бы, что это обычный город, -тихо сказала она. -Ну, может небольшое землетрясение произошло...

Вадим не ответил сразу, он знал, что лишь иллюзия нормальности.

Вскоре показался рынок, он занимал небольшой прямоугольник между домами. Лотки стояли ровными рядами. Люди выменивали продукты, одежду, всякую бытовую мелочь, переговаривались. Внешне многое выглядело привычно.

Неподалеку стоял караул. Омеги в военной форме контролировали проход к рынку. Они проверяли сумки, вели учет поставок. Среди жителей имелись обычные люди с иммунитетом, кто на свой страх и риск пренебрегал мерами предосторожности.

После первых месяцев многие предпочли уйти под крыло Основателей в восстанавливаемый Ломоносов. Там всем дали еду, кров, работу, медобслуживание. Но некоторые боялись слухов о расправах и предпочли остаться под защитой Единства, Вадим не возражал. Он не считал себя тираном и давал выбор...

На площади работали десятки торговцев. Из продуктов в основном брали консервы, сушенную рыбу, крупы, банки с соленьями. Местные теплицы давали зелень и овощи.

Прошли мимо мастерской. Несколько омег чинили двигатель от старого грузовика. Навыки работы с техникой через роевое сознание легко передавались тем, кто даже стартер от аккумулятора не отличил бы. Это одна из причин, почему город так быстро пришел в порядок. Вадим остановился у старого фонтана, присел на парапет.

-Скоро нашей идиллии конец.

-Почему? -четыре глаза Насти одновременно моргнули.

-На носу война. На севере зашевелились федералы, с запада и юга Основатели.

Настя едва сдержала вспыхнувшие эмоции, отправлять остальному рою сигнал о новой угрозе не стоило. Конечно, омеги ничего не разболтают, но секретность придумали не на ровном месте. К счастью, альфы и субальфы могли после пары дней тренировок закрываться от коллективного сознания. Еще можно намотать на голову металлической фольги...

-Опять... -она крепче сжала руки Вадима. -Я так надеялась вернуть себе нормальный облик, забыть об этом кошмаре навсегда.

-Я тоже, Насть. Хотя без пиписьки уже привык.

-Дурак!

Он улыбнулся, хотя улыбка вышла усталой.

-Если серьезно, -продолжил он. -Выбора нет. Здесь сердце Единства, коль выдержим удар, перейдем в контратаку, шанс на будущее появится.

Настя покачала головой.

-А если нет?

-Тогда Петербург превратится в безжизненные развалины. Но я не собираюсь сдавать его ни федералам, ни Основателям. Ни за что! Исаев предложил вместо открытых столкновений выбрать стратегию партизанской войны...

-С каких пор эта зазнавшаяся рожа в халате - специалист по военным действиям? Кажется, за армию у нас отвечает Стасевич.

-Исаев является хорошим аналитиком. Даром что ему мозг прокачал? Без него у нас не было бы омега-штамма, инфильтраторов, многого другого... Он дал мне много ценных советов.

-Мог бы сам таким же умным стать.

Вадим скривился.

-И поглощать по десять-пятнадцать тысяч калорий в день? Ну нафиг мне такое счастье. Мозг слишком затратная с энергетической точки зрения вещь, Исаев мне сам пару раз плакался, что иногда его угнетает быть суперинтеллектуалом среди десятков тысяч посредственностей... Еще чувство постоянного голода, невозможность нормально расслабиться.

-Его никто не заставлял становиться гением.

-Именно! -Вадим поднял палец вверх. -Поэтому я скептически отношусь к его ницшеанским идеям про сверхразум в каждом человеке. Исаев, захоти он по-настоящему, легко пустил бы пулю мне в башку.

-С чего ты взял?

-Точно не скажу, но полагаю, что зашкаливающее чувство собственной важности, контроль над биохимией и прокачанный мозг позволяют ему просто игнорировать влияние роевого сознания.

-Тогда... он опасен.

-Не опаснее обычного человека. У него превосходный аналитический ум, у меня - контроль над Единством.

-Слушай, -резко сменила тему главная разведчица. -Пойдем Дружка проведаем. Неделю его не видно и не слышно.

-А, пойдем.

Театр имени Аркадия Райкина не пострадал так сильно, как многие здания города. Фасад очистили от наростов биомассы, окна залатали фанерными щитами, внутри же царил удивительный порядок. Именно здесь, в просторном зрительном зале, устроил себе жилье Дружок.

Вадим и Настя вошли через боковой вход. Дверь скрипнула, и они оказались в полутемном коридоре, затем в зрительном зале. Доносились звуки музыки, то была запись - старый джазовый оркестр. Звуки шли из колонок, подключенных к медиасистеме. Проектор на сцене выводил на экран какие-то документальные хроники.

Зал оказался завален книгами. Они лежали стопками, разложенными по углам, часть прямо на креслах. Среди этого хаоса сидел Дружок. Его массивная фигура казалась неуклюжей, лапы больше медвежьих раза в три. Сам он сидел неподвижно, вглядываясь в раскрытую книгу, которую держал перед его мордой один из развитых. Второй развертывал страницы по знаку хозяина.

Вадим остановился у входа и наблюдал. Дружок был так погружен в текст, что не заметил гостей. Настя посмотрела на второго альфу и едва заметно улыбнулась, картину трудно было назвать обыденной.

-Привет, -произнес Вадим негромко. -Что читаешь, братан?

Дружок поднял голову.

-Доккинз. Бог как иллюзия.

Он сделал паузу и неожиданно для Насти и Вадима заговорил уже не так, как раньше, не простыми фразами, а почти как преподаватель.

-Он утверждает, что религия - побочный продукт эволюции. Ошибка разума, вызванная потребностью находить паттерны. Что вера - лишь иллюзия, закрепленная культурой. Но это слишком узко, человеческая эволюция могла породить религиозное мышление, да. Но сама вселенная… Сама вселенная не обязана быть иллюзией.

Вадим усмехнулся.

-Неужели уверовал?

Дружок мотнул массивной головой.

-Нет. Я не верю в мистику. Я не верю в богов с именами и ритуалами. Но почти уверен: за происхождением вселенной стоит разум.

-Серьезно? -изумилась Настя.

Дружок посмотрел на нее, и в его голосе прозвучало что-то похожее на азарт:

-У вас есть время?

Вадим откинулся на спинку кресла.

-Говори. Только смотри, философ, чтоб мы не уснули.

Дружок хрипло засмеялся и продолжил:

-Тогда слушайте. Доккинз пишет, что вера в высшие силы - следствие ''ошибки распознавания образов''. Человек слышит шорох в траве и думает, что это зверь. Ожидает сознание там, где его нет. Так возникла религия, как побочный эффект мозга, -он сделал паузу и мотнул головой. -Возможно, так оно и есть, но это объясняет только религию людей. Это не объясняет саму ткань реальности.

Вадим поднял бровь.

-Хочешь сказать, что вера и вселенная - разные вещи?

-Именно, -Дружок ткнул лапой в сторону экрана, где в этот момент мелькали кадры старого научно-популярного фильма о космосе. -Вот вселенная. Она имеет структуру, законы, математику. Они стабильны, воспроизводимы, универсальны. Любая случайная система с таким уровнем порядка должна объясняться.

-Но ведь порядок - результат естественного отбора, развития.

Дружок покачал головой.

-Естественный отбор работает внутри вселенной, но он не объясняет, почему сама вселенная имеет такие параметры, которые допускают существование жизни. Почему константы именно такие. Почему гравитация, электромагнетизм, взаимодействие частиц - все в узком диапазоне. Случайность? Может быть, но есть шанс, что и не совсем случайность...

Вадим усмехнулся.

-Ты сейчас рассуждаешь, как профессор физики.

Дружок проигнорировал издевку. Его голос стал увереннее:

-Еще информация... Все, что мы видим, можно описать как поток информации. Молекулы ДНК - носители кода. Клетка - механизм чтения и исполнения программы. В квантовой механике тоже работает понятие информации. Она сохраняется, даже когда энергия и материя меняют форму. Это похоже на систему, которую кто-то выстроил.

-То есть ты думаешь, что мир создан кем-то?

-Я думаю, что вселенная несет признаки замысла, -уточнил Дружок. -Не обязательно бога из мифов. Но чего-то, что похоже на интеллект. На разум, способный строить системы.

Вадим хмыкнул.

-Опасная дорожка, философ. Мы тут не для того, чтобы искать творца. У нас на сегодняшний день другие задачи.

-Верно, -согласился Дружок. -Но понимание основ дает силу. Если я понимаю, что мир устроен не случайно, значит, в нем есть смысл. А если есть смысл, значит, и наше существование - часть замысла.

В зале повисла тишина, нарушаемая только звуком динамиков и шелестом страниц, которые перелистывал развитый без особого понимания, для чего это нужно, просто исполнял приказ альфы. Настя смотрела на него, моргнула всеми четырьмя глазами.

-Но как ты можешь быть уверен, что это не самообман? Что ты не ищешь смысл там, где его нет?

Дружок посмотрел прямо ей в глаза и ответил:

-Потому что сама математика мира кричит о том, что случайность слишком удобна. Есть еще один аргумент - Хронофаг. Этот вирус создал меня, вылепил из куска биомассы, вложил набор инстинктов. Но сам по себе Хронофаг не сделал меня разумным. Разум пришел позже.

Он наклонил морду к Вадиму.

-Ты стал моим творцом. Ты дал мне форму. Ты показал буквы, слова, смысл. Ты научил меня тому, что значит ''друг''. Что значит ''добро''. Без тебя я был бы зверем. Как тот предводитель орды, которого мы осенью прикончили. Он тоже был создан Хронофагом и биологически от меня не отличался, но остался животным. А я стал другим, благодаря тебе.

Вадим вздохнул.

-Слишком много чести, Дружок. Я просто показал дорогу.

-Ты сделал больше, -не согласился мутант. -Ты стал для меня тем, кем я стал бы считать ''творца''. Не абсолютного, а локального. Я знаю, что сам вирус не был высшим замыслом, он довольно хаотичен. Но ты придал хаосу структуру, из куска биомассы я стал личностью.

Настя слушала молча. В ее лице мелькнуло напряжение. Она понимала: то, что говорит Дружок, выходит за рамки простых рассуждений. Это уже философия, близкая к вере. Дружок помолчал и добавил:

-И теперь я тоже в каком-то смысле стал творцом. Я могу создавать в биоконструкторе вещи, которые едва вообразимы. Могу соединять формы, экспериментировать. Для меня открылась сила, которая раньше была только у природы. Я могу придумывать и когда я делаю это, я понимаю, что чувствовал ты, когда показывал мне алфавит.

Вадим усмехнулся.

-Значит, ты сравниваешь себя со мной?

-Нет, -ответил Дружок серьезно. -Я говорю, что творение всегда порождает новое. Ты создал меня, я создаю дальше. И так же вселенная может быть результатом чьего-то акта творения. Как цепочка. Как наследие.

Настя тихо сказала:

-Значит, ты считаешь, что так устроено все? Что всегда кто-то создает следующего?

-Возможно, -кивнул Дружок. -И именно это делает мысль о случайности слабой. Потому что на моем примере я вижу: из хаоса не рождается смысл сам по себе. Смысл всегда кто-то вкладывает.

Он снова посмотрел на Вадима.

-Ты сделал это для меня, просто потому что мог и потому что тебе было интересно. Почему нельзя предположить, что кто-то сделал это для вселенной? Есть и другие доводы. Те, что вы вряд ли поймете до конца, но послушайте.

Вадим кивнул. Настины глаза моргнули вразнобой.

-Энтропия, -продолжил суперпрыгун. -Второй закон термодинамики. Все стремится к хаосу. Но почему в молодой вселенной, сразу после Большого Взрыва, уровень энтропии был аномально низким? Такой порядок - невероятная редкость. Случайность? Слишком мала вероятность, это больше похоже на начальное условие, заданное кем-то. Сознание. Никто толком не понимает, как нейронная сеть мозга порождает субъективный опыт. Химия и электричество описывают процессы, но не объясняют, как возникает ''я''. Может быть, сознание - фундаментальная часть реальности. А если это так, тогда наш разум - не ошибка, а часть общей конструкции. В таком контексте становится логично, что со временем материя эволюционирует до появления самосознания и начнет познавать себя.

Настя нахмурилась.

-Хочешь сказать, что мы - отражение чужого разума? Или как?

-Не отражение, а продолжение, -поправил Дружок. -Как узор на ткани. Мы лишь фрагменты чего-то большего.

Вадим усмехнулся, но без насмешки.

-А может, ты просто перечитал книг, и у тебя поехала крыша.

Дружок ухмыльнулся в ответ.

-Может быть. Но факт остается фактом, случайности не объясняют того, что я вижу. Даже мое собственное существование это подтверждает... Я мог остаться зверем. Но вирус, ты, книги, биоконструктор - все сложилось так, что я теперь рассуждаю о вещах, которые когда-то казались мне невозможными. Значит, и мир мог сложиться не случайно.

Вадим посмотрел на него внимательно. Потом встал, прошелся между рядами кресел. Его лицо стало серьезным.

-Ладно, философ. Оставим вселенную в покое. У нас есть дела более приземленные.

Дружок насторожился, уловив сосредоточенный биосигнал.

-О чем ты?

Вадим остановился у сцены и обернулся.

-О новой войне с Основателями и, возможно, с федералами. Отдых закончен, Завтра утром я созову совещание. Мы объявим полную мобилизацию всего личного состава и всех имеющихся ресурсов. У нас больше нет времени на иллюзии.

Дружок приказал развитому отложить книгу в сторону.

-Если завтра война, -сказал он, -Я готов. Могу собрать орду и повести ее в атаку. Мы можем ударить первыми.

Вадим поднял ладонь.

-Не спеши, здесь нельзя действовать в лоб.

Настя обернулась к нему.

-Но если они первыми начнут...

-Именно поэтому, -перебил Вадим. -Основатели - наша первостепенная проблема. Они рядом, у них ресурсы и развернутая армия. С федералами пока ничего толком не ясно. Они суетятся на севере, шлют разведку, запускают дроны. Но прямой линии фронта нет. Если мы начнем подготовку к наступлению, выложим все карты. Основатели увидят сосредоточение наших сил, поймут масштабы и жахнут, ни о чем не думая. Перетравят значительную часть наших отравляющими газами.

Дружок тяжело выдохнул, но не спорил.

-Значит, ждем?

-Ждем, -подтвердил Вадим. -Но это не значит, что сидим без дела. Подготовку, безусловно, начнем, но скрытную, без спешки. В противостоянии с суперазвитым ИИ нельзя допускать ошибок.

Настя тихо спросила:

-А если федералы ударят одновременно с Основателями?

-Тогда будет худший сценарий, -сказал Вадим. -Но и к нему мы должны быть готовы.

Глава 3. За полярным кругом

Поездка через Мурманск заняла больше времени, чем рассчитывал майор Каплан. Ему выделили служебную машину с военным водителем и двумя автоматчиками для сопровождения. В условиях действующего военного положения такие меры были обязательными.

Город встретил их напряженной тишиной, прерываемой шумом моторов военной техники. На каждой улице стояли укрепленные блокпосты. Сначала мешки с песком, колючая проволока, БТРы на перекрестке. Дальше ограждения из бетонных плит, пулеметные расчеты, собаки на поводках для выявления омег и бессимптомных носителей, специально натасканные животные чуют их лучше любых ПЦР-тестов.

Документы проверяли быстро, но придирчиво, водитель несколько раз показывал спецпропуск. Каплан сидел на заднем сиденье, молча наблюдая за происходящим через слегка запотевшее стекло.

На тротуарах попадались вооруженные патрули. Два-три солдата в противогазах и обязательно офицер с планшетом с доступом к информационным базам. Все в одинаковой зимней форме, не успели еще переодеться к лету, с белыми повязками поверх рукавов - знак принадлежности к Вооруженным Силам Севера России. Горожане старались не задерживаться у блокпостов. Люди двигались быстро, чаще группами, почти всегда с рюкзакми или сумками в руках.

На каждом свободном участке виднелись палаточные городки. На стадионах, в парках, на пустырях, всюду стояли ряды брезентовых палаток. От них тянулись линии провода к дизель-генераторам, из печек-буржуек валил дым, май в этом году выдался прохладным. У входов сушилось белье, рядом стояли пятилитровки с водой и канистры для топлива. Детские голоса звучали особенно громко на фоне общей тишины, в лагерях жило много семей.

По официальным данным, в Мурманске теперь находилось до семисот тысяч человек. Большая часть - беженцы из центральных и южных регионов. Там заражение вышло из-под контроля, а Мурманск остался одним из немногих крупных городов, где удалось вовремя пресечь вспышки. Удаленность от центра сыграла на руку, меньше потоков людей, меньше хаоса.

Суровая зима тоже внесла свою роль. Многие зараженные просто не пережили морозы. Без ульев, без постоянного тепла и доступа к биомассе, они вымирали. Как говорили военные эпидемиологи, пандемия вышла на ''плато'', число новых случаев заражения заметно снизилось, а плотность населения уменьшилась настолько, что вирус перестал распространяться с прежней скоростью.

Схожая ситуация наблюдалась и в других отдаленных городах. В Норильске, Новом Уренгое, Магадане и Петропавловске-Камчатском тоже удалось удержать контроль. Эти точки теперь называли ''опорными''. Там, где раньше были просто суровые промышленные центры или портовые узлы, теперь находились ключевые районы выживания. Каплан смотрел в окно, отмечая каждую деталь. Все это палатки, блокпосты, карантинные лагеря, патрули стало новой нормой. И хотя внешне в городе сохранялся порядок, он видел и другое: усталость на лицах, осторожные взгляды, напряженное молчание. Люди привыкли к военной власти, но надежда на скорое улучшение таяла.

Машина медленно продвигалась по проспекту, каждый километр сопровождался остановками и проверками. Не прошло и часа, когда они добрались до окраины Мурманска и взяли курс на Североморск. Там располагался штаб Северного флота и одновременно Ставка верховного командования.

Каплан понимал, теперь придется отвечать за каждое слово на докладе после миссии под Петрозаводском.

С самого выезда из города стало ясно, здесь сосредоточена большая часть оставшихся сил и ресурсов.

Вдоль трассы тянулись огромные лагеря беженцев. Ряды палаток уходили далеко в лес, перетекая в полуземлянки, собранные бараки и каркасные строения. На обочинах стояли длинные ряды полевых кухонь, генераторов, временных медпунктов. Люди двигались между этими временными поселениями, в очередях толпились у раздач еды и воды.

Военные присутствовали повсюду. Части, эвакуированные из павших санитарных зон, расквартировались рядом с беженцами. На каждом повороте трассы стояли грузовики, бронетехника, полевые склады с боеприпасами и продовольствием. Солдаты везде что-то копали, прокладывали кабель, устанавливали вышки связи.

Местами лагеря переходили в целые городки из армейских палаток и быстровозводимых модульных сооружений. На полях вдоль трассы виднелись учебные площадки, новобранцы из числа мобилизованных проходили строевую подготовку, учились обращаться с оружием, тренировались на полосах препятствий. Все это было похоже на всеобщую мобилизацию.

Леса вокруг были изрядно прорежены. Масштаб вырубки поражал, сотни гектаров очищены под строительство. На освободившейся земле уже поднимались каркасы новых зданий. Там строили жилье для переселенцев, склады, ангары, казармы. Работали бульдозеры, экскаваторы, краны.

-Быстро они, -сказал водитель, показывая рукой на стройку. -Полгода назад тут лес стоял стеной. Теперь целые кварталы выросли.

Каплан молчал. Он видел, все делалось в спешке, но с расчетом на будущее. Ставка явно готовила Североморск с Мурманском к тому, чтобы стать не просто штабом флота, а центром сосредоточения ресурсов. Здесь возводили не только жилье, но и предприятия, в первую очередь запускают военные мощности.

На некоторых площадках уже строили заводские цеха. По словам сопровождающего офицера, там будут выпускать запчасти для бронетехники, ремонтировать двигатели, собирать беспилотники. Планировалось и производство боеприпасов. Все это под контролем военных и с участием мобилизованных инженеров и рабочих, которых привезли вместе с семьями из центральных регионов.

В лагере у очередного перекрестка мелькнула надпись на щите ''Зона №14. Только для эвакуированных''. Люди с рюкзаками и сумками стояли вдоль колючей проволоки, ожидая распределения. Солдаты записывали данные, направляли прибывших к временным палаткам.

Каплан смотрел на все это и понимал, Север становится не просто убежищем. Здесь собирали силы для будущего наступления. Все указывало на то, что не за горами наступление на юг...

Когда машина миновала очередной лагерь, впереди показался Североморск. Над ним висела тяжелая серая мгла, а над горизонтом выделялись силуэты многочисленных кораблей в бухте и громоздкие строения штаба Северного флота.

Когда въехала в Североморск, впечатление усилилось, здесь все напоминало не город, а гигантскую военную базу. На въезде проверка документов заняла дольше обычного. Блокпост представлял собой укрепленный пункт из бетонных блоков, накрытых масксетью. Поверх блоков возвышались пулеметные точки, а рядом установлены ЗУ-23-2.

Машину досмотрели с предельной тщательностью, проверили багажник, номера, сверили пропуска. Лишь после этого шлагбаум подняли.

Североморск был переполнен военными сверх меры, похоже, здесь их было больше гражданских. На улицах попадались колонны грузовиков, бронетранспортеры, танки. Воздушное пространство патрулировали вертушки и БПЛА. Вдоль тротуаров стояли очереди из беженцев и мобилизованных, люди ожидали распределения по частям или временным жилым секциям.

Каплан смотрел в окно, фиксируя каждую деталь. Здесь чувствовалось иное напряжение, чем в Мурманске. Если Мурманск еще оставался городом, то Североморск превратился в штабной лагерь.

Само здание штаба Северного флота напоминало крепость. Высокий забор с колючей проволокой, несколько уровней обороны, камеры и прожектора. У ворот дежурили тяжело экипированные штурмовики и собаки. На крыше можно было заметить силуэты снайперов.

Машину остановили у второго КПП. Каплан вышел, отдал документы. Проверка была строгой, дежурный сверил фотографию, уточнил цель прибытия, после чего взял кровь на экспресс-анализ и вернул бумаги.

Внутри все соответствовало масштабу. По коридорам спешили офицеры из самых разных родов войск, от флотских до авиации с РХБЗ, кто-то нес папки, другие электронные планшеты. В воздухе чувствовалась суета, не утихавшая здесь ни на минуту.

Каплана встретил какой-то капитан и провел через несколько коридоров. За дверями слышались переговоры, в штабе жизнь кипела, сюда стекалась информация со всей страны, принимались решения о переброске войск, размещении беженцев, распространении Хронофага...

Наконец, они остановились у массивной двери с табличкой: ''Заместитель командующего ВССР''. Каплан коротко постучал, приоткрыл и доложил о прибытии.

-Майор Каплан, по вашему приказанию прибыл.

За дверью послышался глухой голос:

-Входите.

Каплан глубоко вдохнул. Его ждал доклад, в котором не должно было быть ни ошибок, ни упущений. Кабинет заместителя командующего ВССР выглядел просто и строго. Массивный стол, на котором лежала карта северо-запада страны, несколько папок с отметками ''секретно'', два телефона и старый ноутбук, соединенный с сетью штаба. За широким окном виднелась бухта, на рейде стояли корабли Северного флота, а над ними кружили вертолеты.

Генерал-майор Жданов, сухощавый мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и тяжелым взглядом, сидел за столом и пролистывал бумаги. Когда Каплан вошел, он поднял голову и кивнул.

-Майор, присаживайтесь. Доклад ваш с отснятыми материалами я уже видел, но цифры и картинки это одно. А другое - мнение офицера, который был на месте. Что думаете?

Каплан сел напротив и взял паузу, собираясь с мыслями.

-Думаю, товарищ генерал-лейтенант, что Единство - не просто толпа мутантов, как некоторые пытаются представить. И даже не повстанческая группировка. Это полноценная армия.

Орлов чуть прищурился.

-Обоснуйте.

-Самое очевидное, -начал Каплан. -Четкая организация. Мы видели, как они действуют на аэродроме под Петрозаводском. Периметр охраняется, патрули ходят по расписанию. Все соответствует уставам, как если бы командовал не мутант, а нормальный штаб. Дальше, авиация. У них авиация на ходу от боевых вертолетов до винтовых самолетов. Значит, есть технари, ремонтные мощности, склад запчастей и горючего. Не на коленке сделано. И беспилотники. Самолетного типа, разведка ведется активно. Значит, есть производство или доступ к складам старых частей.

Генерал кивнул, но не перебивал.

-Теперь о личном составе. Омеги. Они не просто зараженные, это абсолютные фанатики. Связь с коллективным разумом убирает сомнения и страх. На поле боя они не бегут, не сдаются, не теряются. Координация между ними на таком уровне, что ни одна наша автоматизированная система управления боем и рядом не стояла. Они двигаются, как части одного организма, даже когда просто патрулируют местность.

Каплан замолчал на секунду, посмотрел на карту.

-Если мы пойдем в наступление на Карелию, то легкой прогулки не будет. Армия умоется кровью, если будет недооценивать противника. Мы привыкли думать, что мутант - это тупое, голодное животное. Но в случае с Единством это не так, уже нет...

Жданов поставил локти на стол, сцепил пальцы.

-Вы предлагаете отказаться от наступления?

Каплан покачал головой.

-Нет, но я считаю, что нужно думать не только о штыках и танках. Возможно, стоит хотя бы временно заключить перемирие и лучше подготовиться.

В кабинете повисла пауза. Замкомандующего откинулся на спинку кресла, посмотрел на майора исподлобья.

-Перемирие, говорите…

-Хоть на время, чтобы сосредоточиться на других направлениях. На тех же Основателях, к примеру.

Генерал медленно покачал головой и усмехнулся, но без веселья.

-Знаете, майор, если мы подпишем перемирие с Единством, нас не станет. Это самоубийство. Они постоянно засылают на север своих разведчиков под видом обычных омег. Выглядят как люди, разговаривают как люди, часто даже документы имеют. А потом, одно касание, капля крови или слюны, и перед вами уже новый зараженный, сохранивший внешность и память. Отличить его от нормального бойца или беженца почти невозможно.

Он стукнул пальцами по карте на столе.

-Они хуже похитителей тел. Для них перемирие - всего лишь способ проникнуть глубже. Заключим договор и через месяц у нас в штабе половина будет зараженных, и никто даже не заметит, пока не станет слишком поздно. Поэтому только полная зачистка. Другого пути нет.

-Но, товарищ генерал-майор, это значит, что война будет долгой. Потери будут огромные.

Жданов посмотрел прямо в глаза майору.

-Я прекрасно это понимаю, но я также помню другое. Если бы год назад, перед отступлением в санитарные зоны, я не отдал приказ ликвидировать всех, кто не подлежал эвакуации... -он сделал паузу, голос его стал глухим. -Даже здоровых, даже детей. Тогда все считали это преступлением.... Но если бы я этого не сделал, зараженных сейчас было бы в разы больше. И Единство контролировало бы не три больших города, а тридцать три.

Каплан отвел взгляд. В его памяти всплыли кадры, о которых он предпочитал не думать: расстрельные полигоны, разбомбленные колонны беженцев. Он понимал, о чем говорил генерал. Наконец он нехотя кивнул.

-Понимаю, товарищ генерал. С этим спорить трудно.

Жданов снова наклонился к карте.

-Поэтому забудьте о перемирии. Единство должно быть уничтожено, иного варианта не существует.

-Товарищ генерал-майор, а как насчет Основателей? Они ведь тоже угроза. Может быть, стоило бы сосредоточиться на них?

Жданов оторвал взгляд от карты и усмехнулся уголком губ.

-Основатели... -он покачал головой. -С ними все иначе. Пока что они не стремятся к прямому столкновению с нами. Не потому, что боятся, а потому, что у них хватает других проблем. Китайцы, Северная Корея, да и внутри остальной Евразии у них не все гладко. Их Директор занят глобальными задачами, и север для него не приоритет. Но не заблуждайтесь, майор. Основатели - это угроза другого порядка. Они играют в долгую. Их цель - перекроить весь мир под свой стандарт, оставить только ''чистых''. У них ресурсы, технологии, спутники, промышленность, которую они кое-где сумели запустить заново. Они угроза глобального уровня.

Каплан кивнул, но нахмурился.

-Тогда почему мы их не трогаем?

-Потому что пока действует необъявленное перемирие. Мы не бьем по ним, они не трогают нас. Для них выгодно, что мы воюем с Единством. Для нас выгодно, что они заняты своими проблемами. Но запомните, майор: рано или поздно придется разбираться и с ними. А вот Единство - угроза локальная, но ее нужно решать уже сейчас. Если их оставить, они разрастутся и затмят Основателей. У нас есть окно возможностей и если мы его упустим, через год-два будет поздно. Тогда ни перемирие, ни мобилизация нас не спасут... Карелию мы будем брать, но сейчас главное - устранить их Пророка. Конкретно того, кто называет себя Странником.

-Хотите, чтобы именно мы его ликвидировали?

-Не я хочу, так надо, -кивнул Жданов. -И именно вам я доверю эту задачу. У вас опыт, которого у других нет, после пандемии подобных профессионалов практически не осталось, а уж с врожденным иммунитетом по пальцам пересчитать.... Я не понаслышке знаком с вашим послужным списком, майор. Вторая Украинская, ваши рейды по тылам ВСУ. Там вы показали, что умеете работать скрытно и без лишнего шума кошмарить противника. Но вы должны понимать: Единство - не хохлы. За своего не получится сойти, там совсем другие правила.

Каплан коротко кивнул.

-А как мы вообще подберемся к этому Страннику? Агентуры у нас в Петрозаводске нет.

-Не все так плохо. В Единстве есть люди, которых они не трогают. Иммунные. Зараженные позволяют им жить рядом, иногда используют как посредников с другими незараженными, мы одного нашли и установили контакт. Он может провести вас вглубь. Но на сто процентов доверять ему нельзя, могли обратить, а на расстоянии это не выявишь.

-Когда мы наступаем?

-Скоро, но точные сроки я не назову даже вам, майор. Поймите сами, вражеская разведка не дремлет. Только позавчера на КПП застрелили одного лейтенанта, оказался омегой.

Каплан удивленно поднял брови.

-Как выявили? Кровь?

-Радиосканеры. Зараженные постоянно обмениваются мозговыми импульсами, это их ''радиотелепатия''... Аппаратура позволяет засечь характерный фон. У чистого человека таких волн нет, а у омеги, не умеющего контролировать себя, видно, как на ладони. Так и вычислили этого ублюдка. Так что готовьтесь, майор. Ваш отряд будет одним из ключевых в операции. Устраните Пророка, удастся дезорганизовать противника хотя бы на короткий срок и наступление пойдет куда легче.

Глава 4. Совет

Станция метро, выбранная для совещаний Внутреннего Круга, находилась глубоко под землей. Старые тоннели взорваны в начале пандемии, но центральный зал, заросший биомассой, сохранился в относительной целости. Сюда невозможно было пробиться ни радиоперехвату, ни разведывательным дронам Основателей.

За длинным столом собрались ключевые фигуры Единства. Вадим место во главе. Рядом сидел Артур Исаев, чуть дальше бывший полковник Росгвардии Эдуард Стасевич, которого до сих пор называли ''полковником'', и его заместитель Игнат, командовавший ульевыми воинами. Рядом на полу устроился Дружок, шестиметровой туши ни какое кресло не подойдет, а рядом с ним тихо расположилась Настя.

Совещание начал Исаев. Он говорил четко, размеренно, на научном языке, хотя остальные не всегда понимали каждое слово.

-Я изучил проблему с уязвимостью к химоружию нервно-паралитического класса, -начал он. - Классический механизм действия таких токсинов заключается в блокировке ацетилхолинэстеразы, фермента, отвечающего за разрушение нейромедиатора ацетилхолина в синаптической щели. Результат - неконтролируемое возбуждение мышечных волокон и остановка дыхания.

Он сделал паузу и посмотрел на Вадима.

-Я предлагаю модифицировать вирусный вектор Хронофага так, чтобы он менял электрофизиологию нейронов. Конкретно, повысить проводимость калиевых ионных каналов, ввести дополнительные белки-регуляторы, которые ускорят реполяризацию мембраны. Таким образом, даже при блокаде ацетилхолинэстеразы избыток ацетилхолина не вызовет тотального тетанического спазма. Смертельный исход будет предотвращен в большинстве случаев, хотя без информации о точной формуле вещества это довольно дырявый щит.

Вадим склонил голову набок.

-Сколько времени займет работа?

-Два дня, -ответил Исаев без колебаний. -Дальше мы используем птиц для первичного распространения. Зараженные особи понесут по всей агломерации Петербурга. А оттуда передача пойдет по цепочке, через кровь, через физический контакт. За неделю большинство наших людей получат защиту.

-Хорошо. Считай, что у тебя полный карт-бланш. Делай, что нужно.

Альфа только собрался перейти к следующему пункту, как в разговор вмешался Стасевич.

-Вопрос простой, Вадим, -сказал он. -Когда мы на Основателей выступаем?

-Не будем торопиться, -сказал он наконец. -Основатели ждут именно этого, что мы полезем в бой неподготовленными. Сначала будет защита от их химического оружия. Когда Артур закончит работу со штаммом, распространит среди наших, мы начнем действовать. Первая цель - Ломоносов. Там слабее гарнизон, меньше техники, зато удобная точка для выхода к Сосновому Бору. После захвата города я дам команду инфильтраторам начать диверсии на АЭС. Одновременно подтянем основные силы. Если защита станции окажется прочной, лбом о биться не станем. Возьмем их измором. Осадой. Они все равно не смогут держаться вечно без подвоза топлива и продовольствия.

Стасевич нахмурился, провел рукой по седым вискам.

-А если федералы ударят с севера в тот же момент?

Вадим перевел взгляд на него.

-Тогда будем действовать иначе. Если Странника в Карелии разгромят, мы отправим туда подкрепления. Но работаем не открыто, а партизанскими методами. У ВССР в регионе слишком много сил, в лоб с ними воевать бессмысленно. Наша задача - тянуть время, бить по коммуникациям, лишать их снабжения.

Исаев слегка улыбнулся.

-Значит, все-таки прислушался к моему совету.

Вадим коротко кивнул.

-Да, Артур. Лобовые атаки - удел дураков, а мы должны думать наперед.

Тут послышался голос Насти. Она сдвинула кресло ближе к столу, четыре глаза блеснули в полумраке зала.

-Я хочу предложить кое-что.

Развитая чувствовала на себе внимательные взгляды всех присутствующих и, чуть помедлив, заговорила:

-Мы слишком зациклились на России и ближайших фронтах. Но ведь мир не кончается на наших границах. По слухам, на Североамериканском континенте остатки правительства США работают над собственным вариантом омега-штамма. И, похоже, они уже начали активно его распространять.

-Хочешь сказать, -медленно произнес Стасевич. -Они пошли по нашему пути?

-Именно, -кивнула Настя. -И если это правда, то там у нас конкуренты. Основателей в Америке нет, значит, пространство свободно. Если они закрепятся первыми, через несколько лет мы можем получить противника, равного по возможностям. А если отправить экспедицию, пусть небольшую, но с достаточным количеством носителей, влияние нашего штамма можно распространить за океан. Тогда у Единства будет плацдарм в другом полушарии.

Вадим внимательно смотрел на нее, скрестив руки на груди. Остальные переглядывались, кто-то хмурился, кто-то явно пытался представить масштаб сказанного.

-И как ты предлагаешь это сделать? -спросил он наконец. -Балтику контролируют сторожевики и беспилотники Основателей. Даже если мегаящеров пустим вплавь, они вряд ли доплывут дальше Скагеррака.

-Я понимаю, -Настя чуть опустила голову. -Но нужно хотя бы начать планировать, подготовить носителей, отработать маршруты. Найти транспорт, который сможет уйти в океан. Если не сейчас, то после того, как мы разберемся с Основателями.

Дружок тихо фыркнул.

-Ты думаешь слишком широко. Но, может быть, в этом и есть смысл.

Вадим наконец заговорил:

-Мы вернемся к этой идее позже. Сначала Петербург, Ломоносов и Сосновый Бор с АЭС, потом посмотрим, что будет с Америкой.

Полковник Стасевич сдвинул папку со снимками с БПЛА на край стола и наклонился вперед.

-Допустим, мы там справимся с Основателями. Но что, если федералы ударят в тот же момент? Мы окажемся между молотом и наковальней.

Игнат, сидевший рядом, тихо кивнул.

-С севера у них действительно сил больше. Даже если половина -мобилизованные беженцы, артиллерии и бронетехники у них достаточно, чтобы снести все на пути.

Вадим, не меняя позы, ответил:

-Потому мы и не будем воевать в лоб. Я уже говорил: против федералов только партизанские действия. Засады на колонны, диверсии на коммуникациях. Их снабжение и так будет на пределе, а без топлива и запчастей их техника превратится в металлолом.

Стасевич поспешил возразить.

-Партизанщина - это хорошо, когда у тебя ограниченные силы. Но у нас орды ходоков, развитые, прыгуны! Мы можем давить числом.

Вмешался Исаев, его голос прозвучал резче обычного:

-Число не всегда сила. Если мы потеряем половину орды в лобовой атаке, то на что останемся дальше? Федералы только и ждут, чтобы мы пошли тупо давить в лоб. Они и так вечно недооценивают нас, надо использовать их самоуверенность и бить там, где не ожидают.

Дружок хрипло усмехнулся:

-Значит, вместо войны будет охота и мы станем охотниками.

Стасевич помолчал, но спора больше не продолжал. Вадим перевел взгляд на всех присутствующих.

-Поэтому стратегия такова: Основателей давим в первую очередь, не забываем про северное направление.

Исаев поднял руку, будто преподаватель на кафедре, требующий тишины.

-Я считаю, -сказал он, -что Ломоносов там штурмовать не нужно, пусть Основатели занимаются этим вместо нас. Там десятки тысяч ''чистых'', собранных Основателями в карантинных секторах. Если мы спровоцируем вспышку заражения внутри города, они будут вынуждены бросить все силы на локализацию эпидемии. Паника, пожары, хаос и вот тогда мы ударим.

Вадим прищурился.

-Ты предлагаешь...

-У меня есть особый штамм в загашнике, разработан еще зимой. Он способен обходить блокаторы, которыми пользуются Основатели. Они уверены, будто полностью контролируют заражение. Но этот вариант проскользнет мимо их барьеров. Сначала тихая вспышка, потом лавина обращений и беспорядки.

В этот момент Стасевич резко встал, ударив ладонью по столу.

-Да я скорее скормлю тебя прыгунам, чем позволю превратить десятки тысяч гражданских в зомби!

Исаев не повел бровью, лишь посмотрел на Вадима.

-Вадим, предлагаю наиболее разумное решение.

Все взгляды обратились к Соколовскому. Тот помедлил, потом тихо сказал:

-Артур, палку не перегибай. Мы не мясники.

Иммунолог оживился, голос его стал жестким, почти криком:

-Мясники?! Те, кто ушел к Основателям, сделали выбор сами. Их никто не тащил за шиворот. Они предпочли ''чистоту'' под надзором Директора, а теперь пусть хлебают, что выбрали! Мы на войне, Вадим. Тут не игра в честность и справедливость. Здесь воюют до уничтожения, капитуляций не будет! Или мы действуем рационально, или нас сотрут в порошок! Директор жалости не знает. Он готов газами перетравить всех омег, включая женщин и детей. А я предлагаю альтернативу! Влияние штамма обратимо! Он не разрушает фронтальные доли мозга, не сжигает синапсы до конца. Разум можно вернуть... как то случилось с Настей. Вспышка неизбежно приведет к потерям, кто-то погибнет от пуль Основателей, но большинство выживет.

Настя, Стасевич и Игнат молчали, наблюдая за реакцией Вадима. Даже Дружок перестал ворочать массивной головой. Вадим хотел сорваться, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как все взгляды впились в него. В этом подземном зале его слово значило все. Если он поддержит Исаева, Единство двинется по этому пути. Если отвергнет, план похоронят.

Секунды тянулись. Вадим наконец выдохнул и кивнул.

-Тогда расскажи подробнее, Артур. Что за штамм?

Настя отвела взгляд. Стасевич тяжело опустился обратно на стул, но промолчал. А Исаев впервые за вечер позволил себе улыбку.

-Я назвал его зета-штамм. Работу начал еще в январе, когда понял неизбежность войны с Основателеями. Принципиальное отличие от исходного вируса такое: он не разрушает мозг, а временно отключает отдельные участки, отвечающие за когнитивные функции. Человек утрачивает способность к когнитивному мышлению, но при этом не превращается в классического ходока. Мы блокируем префронтальную кору, это снимает способность задаваться вопросами, сомневаться. Но центры памяти и моторики остаются нетронутыми. Человек подчиняется коллективному сознанию, но в глубине сохраняет базовую личность и навыки. Вероятность тяжелых мутаций в сторону развитых сведена к минимуму. Физиологически это почти обычный омега, только пускающий слюни и пытающийся заразить окружающих. Без каннибализма.

Вадим внимательно слушал и потом вздохнул:

-Скажи честно, у тебя штаммы на все случаи жизни припасены?

Исаев оживленно кивнул.

-Почти на все. Я просчитал возможные сценарии развития войны еще полгода назад и подготовил заготовки. Разные векторы: под новые барьеры Основателей, под возможные иммунные адаптации. Это как шахматы, Вадим. Надо думать на несколько ходов вперед.

Внутри Соколовского боролись отвращение и понимание: Исаев действительно готовил Единство к будущим войнам лучше, чем кто-либо еще. Прибавка к интеллекту выкрутила бывшему иммунологу цинизм до космических масштабов, с другой стороны иметь на своей стороне холодный, предельно расчетливый ум бесценно.

-Как тебе вообще удается предвидеть все эти неприятности?

Исаев откинулся в кресле, переплел пальцы и на несколько секунд задумался. Его лицо стало серьезным, почти отрешенным.

-Я с самого начала после перерождения чувствую, как ускорилась работа аналитических центров. Информация не идет последовательно, как раньше, а накладывается слоями. Я могу держать в голове десятки вариантов сразу и просчитывать их параллельно. В обычной жизни такой мозг был бы перегружен. Человек бы свихнулся. Но вирус изменил фильтрацию сигналов. Я получаю больше данных и автоматически отбрасываю лишнее. Это как видеть несколько возможных будущих одновременно и выбирать наиболее вероятное. Иногда это выглядит, будто я что-то предсказываю, но на самом деле я просто вижу закономерности, которые другим не заметны. Повторяющиеся ошибки, слабые места, вероятность событий. Когда складываешь картину целиком, выводы напрашиваются сами собой. Я как Директор Основателей в миниатюре на органической платформе.

-И это не утомляет?

-Иногда, но чаще наоборот, -ответил Исаев. -Я чувствую удовольствие, когда система сходится. Когда реальность подтверждает расчет.

-Рассчитай, что сделает Директор, если мы действительно добьем Основателей здесь и возьмем АЭС под контроль?

-У него три варианта. Первый и самый жесткий - ядерное оружие. Но вероятность применения мала: Директор слишком дорожит объектами инфраструктуры. Сжечь атомную станцию в Сосновом Бору или радиоактивной пылью накрыть весь регион нерационально. Это будет восприниматься как поражение его собственной стратегии сохранения ''чистых людей''.

Исаев сделал паузу и продолжил:

-Второй вариант - переброска подкреплений из других регионов. У Основателей, насколько можно судить, еще достаточно резервов в Центральной России и на Урале. Но у них нет бесконечного ресурса, а логистика в нынешних условиях крайне нестабильна. Поставки топлива, запчастей и продовольствия растянуты, а мы, другие зараженные можем их перерезать. Третий вариант, и самый вероятный, временно оставить регион. Зафиксировать ситуацию и сконцентрироваться на более уязвимых направлениях. Директор мыслит глобально, а не локально. Если потери перевесят выгоды, он предпочтет вернуться позже, когда мы ослабнем после боев с федералами.

Вадим медленно кивнул.

-То есть у нас появится окно, если мы ударим быстро и захватим АЭС.

-Именно, -подтвердил Исаев. -Вопрос только в том, насколько мы сможем удержать захваченное.

-Но есть еще один фактор. Основатели сильно завязли в конфликте с Северной Кореей. Там, после пандемии, страна почти не пострадала. Закрытость, дисциплина, сплоченность, такого единства у нас и близко не было.

Настя тихо добавила:

-Вроде у них получилось удержать границы.

-Да, -ответил Вадим. -Но ужасной ценой. У них нет ни вакцины, ни блокаторов, ни омега-штамма. Они просто убивают всех зараженных. Всех, без исключения.

Исаев, скрестив руки на груди, с легкой иронией заметил:

-Никогда не думал, что моя жизнь сложится так. Еще пару лет назад я занимался лекциями и лабораторной работой, а теперь обсуждаю глобальную геополитику и сижу в роли ближайшего советника темного властелина.

Он бросил взгляд на Вадима, ожидая хоть тени улыбки. Но тот не отреагировал. Лицо Соколовского оставалось холодным.Пауза затянулась, и ее прервал Дружок. Его грубый голос прозвучал неожиданно уверенно:

-Есть мысль. Почему мы ограничиваемся только омегами и развитыми в пределах области? В мире хватает диких орд. У многих из них есть вожаки. Их можно привлечь на нашу сторону.

Вадим тут же поднял голову.

-Ты? Привлечь? Я помню, как ты в прошлом году дрожал при встрече со своим диким собратом.

Дружок недовольно фыркнул.

-Это не дрожь была. Хитрый маневр. Я просто усыплял его бдительность.

-Как скажешь, -с сарказмом отозвался Вадим, ухмыльнувшись.

Но Дружок не отступал.

-Послушай. Москва за год превратилась в гигантский очаг заражения. Плотность ульев там зашкаливает. Сверхпрыгуны, которые возглавляют орды, не тупые. Они агрессивные, но понимают силу и выгоду. Я мог бы отправиться туда и попробовать уговорить их присоединиться. Пообещать новые территории, доступ к ресурсам. Вместе мы стали бы намного сильнее.

Вадим резко покачал головой.

-Нет! Я не собираюсь рисковать тобой. У нас всего два полноценных альфы, которые способны не контролировать держать орды, но и полноценно использовать биоконструктор. Если ты погибнешь или попадешь под чужое влияние, мы потеряем слишком много.

***

Вечером Вадим и Дружок направились к Таврическому дворцу. Здание, давно покинутое теперь стало одним из крупнейших наземных ульев в Питере. У парадной лестницы, на посту стояли прыгуны и развитые. Их силуэты в полумраке смотрелись особенно угрожающе, но перед альфами они беспрекословно расступились.

-Зачем весь этот зверинец? -недовольно пробормотал Вадим, когда они поднимались по лестнице.

-Чтобы никто лишний не шарился, -спокойно ответил Дружок. -Ты же знаешь Исаева и его ''коллег'' из числа Основателей. Иногда их допускают сюда для полевых исследований. Мне не нравится, когда они лазят без присмотра по моим испытательным площадкам.

Вадим усмехнулся и пожал плечами. Они вошли в парадный зал. Внутри было душно и влажно. Стены и потолки сплошь заросли вирусной монокультурой, серые пленки биомассы переливались в голубоватых отблесках, изредка пульсируя. Света почти не было, полумрак разгоняли лишь скопления фотофор в мясистых нарывах.

Вадим шел первым, внимательно оглядываясь и вдруг заметил, как часть светящихся точек на потолке ожила. Сначала они замерцали, потом отделились от поверхности и начали двигаться, собравшись в рой. Ментальный фон заполонило множество импульсов радости, восхищения и обожания.

-Что за... -пробормотал он.

Одна из фигур стремительно спикировала вниз и зависла прямо перед его лицом. Существо было странным, почти нереальным: гротескно худой гуманоид ростом не больше двадцати сантиметров, с женскими пропорциями и длинными тонкими конечностями. За спиной быстро трепетали два крыла, похожих одновременно на крылья стрекозы и колибри.

На груди светилось яркое скопление фотофор, а на круглой лысой голове красовалась крошечная мордашка с красными бусинами-глазами, миловидными женскими чертами и улыбалась. Вадим ощутил импульс, содержащий в себе нечто наподобие приветствия и... имени. Быстрое Крыло. Вадим непроизвольно отшатнулся.

-Дичь несусветная!

Дружок радостно вскинул лапы.

-Это мои новые детища! Феи!

На вытянутую Соколовским ладонь крошечное создание аккуратно село, продолжая улыбаться.

-Тебе, значит, минотавров с единорогами мало? -язвительно бросил он.

Дружок начал оправдываться.

-Это не игрушка и не развлечение. Я трудился над ними четыре месяца. Выращиваемые в ульях реплики птиц слишком тупые, ими невозможно управлять на расстоянии, автономности ноль, а феи - не просто биодроны. Это новые члены Единства. Они могут стать диверсантами, воздушными разведчиками, помощниками в самых разных областях.

-Ты меня заинтересовал, -чуть успокоился Вадим. -Какие у них характеристики?

В этот момент Дружка прорвало:

-Крутяк же! -он заговорил быстро и с азартом, как будто боялся, что Вадим его оборвет. -За основу я взял человеческий геном, но внутренняя анатомия сильно переработана. У фей полые кости, как у птиц. Это снижает массу почти на треть и позволяет поддерживать длительный полет при относительно небольшой мышечной массе.

Дружок ткнул когтистой лапой в существо, сидящее на ладони Вадима. Фея трепетала крыльями, но не пыталась улететь.

-Крылья проектировал с нуля. Мышцы спины усиленные, крепятся как у насекомых, а не птиц. Взял гены стрекозы и мух, встроил в структуру мышечных белков дополнительные митохондриальные кластеры, чтобы обеспечить бешеный метаболизм. За счет этого они могут держаться в воздухе дольше, чем любая птица сопоставимого размера.

-А мозг? -скептически уточнил Вадим.

-Мозг - отдельная история, -оживился Дружок. -Я взял архитектуру врановых. У тех мозг очень компактен и при этом обладает высоким уровнем абстрактного мышления. Добавил несколько фрагментов из человеческого генома, чтобы укрепить лобные доли и центры памяти. Интеллект у них примерно на уровне подростка лет двенадцати–пятнадцати. Они понимают сложные команды, могут импровизировать и даже проявляют зачатки креативности.

Фея наклонила голову, словно подтверждая сказанное, и тоненьким голосом издала что-то вроде короткого щебета.

-Разговаривать пока нельзя, -пояснил Дружок. -Связки слишком малы для человеческой речи. Но понимают язык, жесты и простые символы. А через фотофоры способны обмениваться короткими сигналами между собой.

Вадим перевел взгляд на фею, которая все еще сидела у него на руке.

-Серьезно? И ты утверждаешь, что это полноценные разумные создания?

-Да, -твердо сказал Дружок. -Не просто дроны. Они могут принимать решения. Они - новые члены Единства. И самое главное: они размножаются как люди, их репродуктивный цикл идентичен человеческому.

-Могут плодиться сами по себе?

Дружок кивнул.

-Да. Но процесс зачатия отличается. Мужская и женская особь не используют привычный способ. Вместо этого они обмениваются псевдовирионами с наследственной информацией, как развитые.

Вадим медленно опустил ладонь, позволяя фее взлететь и присоединиться к рою под потолком.

-Ну и фантазию же ты себе отрастил, -сказал он наконец. -Но я все равно сомневаюсь, что от этого будет толк. Подростки не всегда способны четко выполнять приказы.

-А я не сомневаюсь, -упрямо ответил Дружок. -И могу доказать.

Он взмахнул лапой, будто загоняя рой обратно под потолок. Феи послушно разлетелись и начали кружить в полумраке, словно светляки.

-Питаются любой органикой, могут переваривать и растительные, и животные белки. Метаболизм гибкий, ближе к человеческому, чем к птичьему. Это значит, что они не зависят от узкой пищевой ниши. В случае нужды проживут хоть на падали, хоть на каше из грибов.

Вадим хмыкнул:

-С этим ясно. Как насчет выносливости?

-Летают часами, -Дружок тут же отрапортовал. -Могут зависать на месте, резко менять направление. Температурный диапазон - от минус тридцати до плюс пятидесяти. Я заложил в их ткани антифризные белки, как у арктических лягушек, и добавил пигментацию, чтобы выдерживали ультрафиолет, они куда живучее любой реплики птиц.

-Я даже спорил с Исаевым. Он говорил: раз биоконструктор позволяет, лепи что угодно, хоть эльфов. Мол, людям будет проще принять старые мифы в новой реальности. Но я решил: эльфы скучны и банальны, мы не детский сад. А вот феи уже интереснее, не просто копия старых мифов для прикола, а полноценная разработка с практическим применением.

Вадим усмехнулся.

-То есть у вас там еще и споры о художественной ценности?

-Я думал о будущем. Нам не нужны сказочные декорации, нам нужны новые инструменты.

Он заговорил быстрее, снова набирая обороты:

-Феи могут быть диверсантами. Они пролезут туда, где человек не пройдет. Они могут подкрадываться незаметно, использовать ядовитые железы, которые я встроил в их челюсти. Укус слабый, но действует как парализатор - против врага достаточно, чтобы вывести из строя.

Фея, словно подтверждая слова, зависла рядом и щелкнула крошечными зубами, излучая мягкий голубой свет.

-Кроме того, -продолжил Дружок. -Они разведчики. Их зрение многоспектральное. Видят в ультрафиолете и инфракрасном диапазоне. Могут обнаружить источник тепла за сотни метров.

-Хорошо, -медленно сказал Вадим. -Но с управлением как?

Дружок довольно оскалился.

-А вот тут самое интересное. Они связаны с роем, как развитые, но при этом обладают индивидуальным мышлением. Им можно ставить задачи напрямую, а можно задать общее направление, и они сами придумают, как все выполнить. Я создал не инструмент, а союзников. Они не для того, чтобы лезть в окопы под пули. Феи - глаза, уши и руки Единства там, где никто другой пройти не сможет.

Он выдержал паузу, потом добавил с особым нажимом:

-И еще, компаньоны. Я специально настроил их на взаимодействие с людьми. Взял за основу когнитивные паттерны, которые есть у собак. Верность, привязанность, умение читать эмоции хозяина. Феи способны на то же самое, только в гораздо более гибкой форме.

Вадим нахмурился.

-Ты хочешь сказать, что они заменят собак?

-Заменят и превзойдут, -уверенно заявил Дружок. -Собаки не умеют летать, не видят теплового спектра, не могут обмениваться информацией напрямую через фотофоры и обмен радиосигналами. Фея будет рядом всегда, поможет, разведает, принесет нужное, отвлечет врага. Это лучший помощник, чем любая овчарка.

Фея, сидевшая на его плече, будто почувствовала смысл сказанного, она наклонила голову, вытянула руку и коснулась коготком пальца Вадима. Тот инстинктивно отдернул ладонь, но потом все же позволил крошечному существу ухватиться за него.

-Компаньон, значит, -пробормотал Вадим, разглядывая красные бусины-глаза. -Дружок, ты не перестаешь меня удивлять.

-Кстати, знакомься, -сказал Дружок с довольной ухмылкой. -Ее зовут Быстрое Крыло, эксклюзивный подгон для тебя, Вадим. Для тест-драйва. Пусть сама покажет, чего стоят мои феи.

Фея-самка взлетела с руки и приземлилась на край его плеча. Тонкие лапки вцепились в хитиновую пластину брони на плече, фотофоры на груди мягко светились. Существо явно излучало что-то вроде радости - крошечная мордашка буквально светилась улыбкой.

-Подгон, говоришь… -Вадим прищурился. -И чем же она мне поможет?

-Всем понемногу, -уверенно сказал Дружок. -По мелочам, но постоянно. Феи именно так и настроены. Для них помогать - удовольствие. Принести, подсказать, подлететь куда не дотянешься, заметить то, что ты проглядел. Они чувствуют себя нужными, когда делают что-то для хозяина.

Вадим ткнул пальцем в плечо, на котором сидела Быстрое Крыло.

-А как насчет усидчивости? Не разбегутся ли, как дети, когда заскучают?

Дружок фыркнул.

-Тут все продумано. Если надо, могут концентрироваться часами или сутками. Я уже начал дрессировать стаи на диверсионную миссию в Ломоносове. Показал карты, фотографии, схемы объектов.

-Карты? -не поверил Вадим. -Ты серьезно? Они что, понимают концепцию карт?

-А почему нет? -Дружок пожал плечами. -С абстрактным мышлением у них все в порядке. Да и роевое сознание работает на ускорение обучения. То, что усвоит одна фея, распространяется на всех. За три месяца с момента появления первых полноценных особей они уже научились читать, понимать человеческий язык, азы математики и механики.

-Быстро, блин...

-Быстрое Крыло, -с гордостью поправил Дружок. -Она одна из первых ''серийных'' экземпляров и самая смышленая. Я выращивал ее специально под тебя.

Фея поняла, о чем речь. Она снова перебралась с плеча на ладонь Вадима и легонько коснулась его пальца. Потом приподняла крошечную ладошку и показала какой-то жест, то ли приветствие, то ли попытку имитировать человеческое ''дай пять''.

Вадим молча смотрел на нее, и впервые за все время его скепсис начал заметно таять.

-Хорошо, -сказал он. -Проверим на простом. Скажи, сколько будет два плюс два?

Фея вскинула голову, ее фотофоры мигнули четырежды, и тонкий писк прозвучал в унисон с телепатическим импульсом в сознание Вадима. Образ цифры ''4''.

-Быстро, -признал он. -А тринадцать плюс десять?

На этот раз задержка была чуть длиннее, но через пару секунд в голове возникла ''23'', на этот раз с радостным оттенком, существо гордилось, что справилось. Дружок не упустил шанса вставить свое:

-А ты как думал? Если они не умеют складывать числа, то как, по-твоему, будут считать численность вражеских солдат, техники?

Вадим хмыкнул, но молча протянул фее палец, и та ухватилась за него, будто соглашаясь продолжать.

-Теперь другое, -сказал он уже вслух, одновременно лучше подстраиваясь на телепатический контакт. -Покажи мне танк.

В ответ в голове вспыхнул ясный образ Т-72: силуэт башни, пушка, даже характерные детали ходовой части.

-Хорошо. А теперь самолет.

Появился четкий силуэт Су-34 с заостренным носом, испускающими огонь соплами двигателей.

-Молодец, -пробормотал Вадим. -Теперь посмотрим... холодильник.

Фея замерла, фотофоры на груди замигали сбивчиво, словно в сомнении. В сознании Вадима вспыхнул неясный образ то ли ящика, то ли какой-то белой коробки без деталей. В итоге фея откинулась назад и издала жалобный писк, признавая поражение.

-Ага, -Вадим усмехнулся. -Холодильник она смутно представляет.

-И не обязана, -вмешался Дружок. -Я их учил всякому бытовому хламу по остаточному принципу. Важно, чтобы они понимали технику, оружие, схемы. Все, что может пригодиться в бою или в разведке.

Фея виновато наклонила голову, но Вадим погладил ее кончиком пальца, и фотофоры снова загорелись мягким светом.

-За экзамен пять баллов тебе, Быстрое Крыло, -сказал он вслух. -Незнание - не преступление.

Дружок, с явным азартом в голосе, продолжал:

-Ты думаешь о них, как о временной игрушке, но со временем они станут полноценной расой. Я это уже вижу. Старые особи, появившиеся первыми, обучают молодняк. Это не просто инстинкт. Они сознательно транслируют опыт через роевое взаимодействие. И что еще важнее, сами придумывают имена. Уже появляются зачатки иерархии, распределение ролей, ритуалы при встречах. По сути, формируются культурные паттерны.

Вадим скептически поднял бровь:

-Культура у кукол размером с ладонь?

-Не недооценивай, -возразил Дружок. -Если у них уже сейчас есть элементы условного языка, символы, зачатки традиций, значит, процесс пошел. Это не дрессировка, это спонтанная социальная динамика.

Он на секунду замолчал, словно собирая мысли, потом продолжил:

-А дальше еще интереснее. Как только численность вырастет до определенного уровня, феи смогут обходиться без ульев. Они перейдут на самостоятельное размножение. Для меня это критически важно, я не смогу их научить правильному воспитанию потомства. Это процесс, который должен идти изнутри, в их собственной культуре.

Вадим задумчиво провел пальцем по ладони, где еще недавно сидела Быстрое Крыло:

-Хорошо. Тогда уточни. Сколько занимает беременность?

-Три месяца, -спокойно ответил Дружок. -Причем я адаптировал систему эмбриогенеза к ускоренному развитию: закладка органов идет в том же порядке, что у человека, но временные рамки сжаты почти в три раза.

-А зрелость?

-Полтора года до полной физиологической и когнитивной зрелости, - отчеканил Дружок. -За это время формируется устойчивая миелинизация аксонов, оканчивается стабилизация синаптической пластичности. Их мозг выходит на стабильный уровень работы.

-Все это звучит красиво, но меня беспокоит одно. Ты не боишься, что из твоих фей получится новый инвазивный вид? Они начнут плодиться, распространяться... и все, контроль потерян.

Дружок покачал массивной головой:

-Это исключено. Я встроил в их физиологию репродуктивный ограничитель. Механизм простой и подчиняется альфе, то есть тебе и мне. Стоит дать команду ''не рожать'', и их гипоталамо-гипофизарная ось блокирует выработку гонадотропинов. У самок тут же угнетается овуляция, у самцов выработка спермоподобных псевдовирионов. Все управляется на уровне гормональной регуляции, без всякой грубой кастрации.

-То есть они могут отключить функцию размножения по приказу? - уточнил Вадим.

-Именно. Причем обратимо. При необходимости цикл запускается снова. Это встроенный биоконтроль, аналог стерильных популяций в генной инженерии, но с динамическим управлением.

Вадим выдохнул, но в глазах все еще мелькала тень сомнения:

-А как долго они вообще живут?

-Средняя продолжительность жизни около пятидесяти лет, -ответил Дружок. -Я встроил механизмы замедленной деградации теломер, насколько смог при столь быстром метаболизме.

Вадим вскинул бровь:

-Почему? Мы-то вроде считаемся биологически бессмертными.

Дружок посмотрел на него внимательно, потом ухмыльнулся:

-А тебе Исаев ничего не объяснял?

-Нет.

-Тогда слушай. Изначальные представления о нашем бессмертии были преувеличены. Даже Хронофаг не способен полностью остановить естественный ход вещей. Да, регенерация и контроль над клеточным циклом почти идеальны. Но мутационный дрейф генома никто не отменял каждым делением клеток накапливаются ошибки, хоть и сильно меньше, чем у незараженных. И в какой-то момент организм вынужден снижать активность обновления тканей, иначе все уйдет в разнос. Тогда и включается старение.

Вадим хмуро спросил:

-Сколько нам остается?

-Намного больше, чем обычным людям, -уверенно ответил Дружок. -Шестьсот лет, может, тысяча. Альфы вроде тебя или меня протянут дольше. Первая стадия выработает ресурс за сто-двести лет, а мы... намного долговечнее.

Вадим медленно кивнул, явно удовлетворенный услышанным.

-Даже триста лет выглядят почти вечностью. А тысяча...

Фея Быстрое Крыло, сидевшая у него на плече, вдруг прижала ладонь к его щеке и тихо пискнула, будто выражая преданность. Дружок усмехнулся:

-Кстати, для них ты не просто хозяин. Они воспринимают тебя как бога-прародителя. Первого, кто дал им жизнь через меня. Уже сейчас у них формируется что-то вроде культа.

-Культа? -Вадим нахмурился.

-Возможно, со временем это станет квазирелигией. И знаешь, что? Это может сыграть нам на руку.

Вадим нахмурился и недовольно фыркнул:

-Еще одного культа мне не хватало. Омеги и так зовут меня Пророком, и этого за глаза.... Я не собираюсь становиться посмешищем для истории, каким-нибудь самопровозглашенным мессией.

Дружок не обиделся, только покачал головой и чуть прищурился, словно преподаватель, который собирается прочитать лекцию упрямому студенту:

-Видишь ли, дружище. Религиозное обожествление - не просто выдумка и не случайность. Видимо, это глубинный механизм, встроенный в саму структуру сознания разумных существ. Люди всегда искали что-то выше себя: духов, богов, идеалы. Теперь ту же тенденцию мы наблюдаем у фей. Они воспринимают тебя не как ''командира'', ''вожака'', а как источник их происхождения, прародителя. И с этим ничего не поделаешь. Это не ошибка, а четко просматриваемая закономерность.

Вадим нахмурился еще сильнее:

-Закономерность, говоришь… Мне от этого не легче.

-Тогда используем это, -уверенно сказал Дружок. -Не можешь победить - возглавь. Пусть их вера в тебя работает на Единство. Пусть служит инструментом. Со временем у них появятся ритуалы, традиции, моральные нормы, направим в нужное русло.

Фея Быстрое Крыло, будто подтверждая слова, снова пискнула и обвила своими тонкими руками палец Вадима. Он посмотрел на нее, потом на Дружка, и тяжело вздохнул.

-Твоя взяла! -сказал он после паузы. -Но если из этого действительно вырастет религия, отвечать за нее будешь ты. Я не хочу быть священником, пророком или богом. У меня война на носу.

Дружок ухмыльнулся, но кивнул.

Глава 5. Отвлекающий маневр

Анджей Нижинский проснулся ровно в шесть утра, как предписывал регламент. В казарме звена ''Лямбда'' уже горел свет. Сослуживцы, такие же младшие специалисты, молча натягивали стандартную черную униформу с красными шевронами ''ОТГ Карнавал, сектор 3''. Здесь почти никто не говорил ''солдат'' или ''армия'', официально это называлось ''ресурсные единицы оперативно-тактической группы''.

Нижинский привык к этой лексике, но внутри все еще ощущал фальшь. Он знал, что именно этим новоязом Основатели промывают мозги. Любое слово - строгое и безличное, лишенное эмоций. ''Подразделение'' заменялось ''звеном'', ''командир'' - ''координатором'', ''боевая задача'' - ''протоколом реагирования''. Даже ''война'' у них значилась как ''агрессивное воздействие'' или ''сценарий подавления''.

В шесть пятнадцать по громкой связи прошла стандартная формула: ''Воля ДИРЕКТОРа - в действии, каждая единица на своем месте''. Солдаты автоматически встали в строй для утренней проверки. Координатор звена, сержант-оператор Плахов, зачитал список задач на день: половина ''Лямбды'' шла в караул на периметр, часть на учебу по тактике подавления зараженных-омег, а сам Анджей и еще двое должны были помогать на распределительном складе.

Нижинский привычно кивнул. Для окружающих он был идеальным исполнителем: спокойный, собранный, без лишних эмоций. Никто бы не подумал, что каждый его день - это балансировка между ролью солдата и инфильтратора. Он скрытно использовал свой таламо-кортикальный транцептор ночью, выходя в наряд или выполняя ''технические задачи '', ловил присутствие поблизости омег или развитых Единства и передавал короткие пакеты данных - обстановку в гарнизоне, состав сил, новые протоколы.

Сегодня все начиналось как обычно. После построения ''Лямбда'' двинулась в сторону столовой. Внутри было относительно тихо, только шумели линии раздачи. Пища - стандартный белковый рацион, с добавками синтезированных витаминов. Никаких вкусовых изысков, только ''оптимизированное питание''. В постапокалиптическом мире Основатели не могут позволить себе излишества и роскошь, к этому люди вернутся позже, когда кризисный период в истории цивилизации минует...

Анджей сел за стол рядом с товарищами. Разговор, как всегда, завелся сам собой. И, как всегда, тема ушла в сторону политики и войны. Среди основателей царила полная свобода мнений, пока оно не влияло на морально-психологическую обстановку, не мешало выполнению основных функций.

В столовой шум стоял привычный, личный состав рассаживался за столы, черные комбинезоны сливались в безликую массу. Линии раздачи работали без пауз: белковая паста, овощная смесь из гидропонных ферм, таблетка витаминов и кружка искусственного кофеина. Все это называлось не ''еда'', а ''рацион обеспечения''.

Нижинский сел за длинный стол вместе с остальными из ''Лямбды''. Кто-то жевал молча, кто-то уже разгонял разговор.

-Слышали новости? -сказал старший техник Корбут. -Северокорейцы опять сцепилась с нашими в Приморье. У этих фанатиков нет ни блокаторов, ни вакцин, только казни всех потенциально зараженных, а все равно лезут из своей дыры.

-Ну и что? -отозвался серб Душан, снайпер. -Зато мы-то терпим мутантов ради доступа яйцеголовых к ульям, а толку? Надо было еще осенью полностью зачистить под ноль. А теперь?.. А теперь вместо одного города под их контролем целых три, может уже больше

-ДИРЕКТОР знает лучше, -вставил Нижинский. -Он просчитывает возможные сценарии так, как нам и не снилось.

-Ну да...

Разговор быстро перешел к ВССР.

-С севера эти федералы совсем обнаглели, -буркнул Корбут. -В Мурманске набили лагерь на полмиллиона, теперь дроны посылают, разведчиков шлют. Пора бы уже признать, что они следующая цель после мутантов. Остатки правительства не спешат разваливаться.

-Да сначала Единство добить надо, -сказал Душан с явным раздражением. -Эти мутанты хуже тараканов. Их бы петертравить газами, до последнего таракана. Директор не зря завез на базу новые сцпебоеприпасы.

За столом послышались одобрительные реплики. ''Долбанное Единство'' было удобным врагом для всех.

Нижинский сделал вид, что кивает в такт общему настроению. Но в тот момент он едва заметно поднял взгляд и пересекся глазами с сидевшим через два ряда оператором БПЛА из звена ''Омега''. Тот также на секунду задержал взгляд и тут же вернулся к своей тарелке.

Этот жест, едва уловимый, был важнее любых слов. Нижинский знал: как минимум еще один инфильтратор рядом. Такой же копия, выращенный вместо оригинала после капитуляции гарнизона под Петергофом. Лояльный Единству до конца, но играющий роль солдата Основателей. Снаружи они были просто частью системы, внутри - тот, чье предназначение служить Пророку и Единству.

За соседним столом один из координаторов громко процитировал стандартную формулу:

-Воля ДИРЕКТОРа - это оптимизация, оптимизация - это жизнь.

Кто-то хмыкнул, остальные кивнули, не задумываясь. Для большинства здесь подобные слова были аксиомой. Так учили с первых дней пандемии: ДИРЕКТОР - это не просто искусственный интеллект, а якобы ''проводник эволюции человечества''.

Нижинский в этот момент поймал себя на том, что мысленно сравнивает: в Единстве тоже было коллективное сознание, тоже лояльность, но разница огромна. Пророк был человеком, пусть измененным вирусом, но живым. Он ценил своих, умел разговаривать с ними как с людьми. ДИРЕКТОР же был бездушной машиной. Его ''забота'' о солдатах ограничивалась протоколами и нормами расхода ресурсов. Кто-то за столом завел разговор о предстоящем расширении базы.

-Говорят, в течение следующего года АЭС и окрестности превратят в полноценную аркологию, -заметил инженер из звена ''Сигма''. -Сорок тысяч человек в Сосновом Бору и Ломоносове заживут как нормальные люди...

-Все заживем, - вставил другой. -И гораздо лучше. Без этих вонючих политиков, продажных судей и чиновников...

-А заодно и без свободы, -проворчал Душан. Его голос прозвучал чуть тише, но в нем сквозило раздражение. Несколько голов обернулись в его сторону, но разговор быстро свернули в безопасное русло. Душан умел бросить колкость, но тут же делать вид, что сказал шутку.

Анджей опустил глаза в тарелку и сделал вид, что занят едой. Внутри же он ощущал все нарастающее отторжение. Эта ''корпоративная культура'' Основателей с ее формулами и новоязом казалась выхолощенной и мертвой. Здесь все было ради оптимизации. Ничего человеческого.

Анджей снова мельком взглянул на оператора БПЛА-инфильтратора. Тот сидел неподвижно, но в его взгляде читалось то же самое понимание: лучше быть частью Единства, чем пешкой бездушного ДИРЕКТОРа. Они не рискнули обменяться биоимпульсами, радиосканеры на территории АЭС могут засечь излучение их ТКТ с точностью до пары метров.

После завтрака ''Лямбда'' направилась на работы. Анджея ждали склады, но по пути он задержался у окна в переходе между зданиями, отсюда открывался хороший вид на базу.

Ленинградская АЭС перестала быть электростанцией в привычном смысле. Ее превратили в автономный комплекс, почти город внутри периметра. Один из турбинных залов переоборудовали под дата-центр.

В административном здании оборудовали многопрофильный медицинский комплекс. Там солдат и гражданских диагностировали, лечили, консультировали.

Слева и справа от основного корпуса располагались ряды ангаров. Там сутки напролет работали 3D-принтеры, печатавшие корпуса для дронов, боеприпасы, запчасти для транспорта, различного оборудования.

А еще дальше, под теплицами из прозрачного пластика, простирались гидропонные фермы. Зеленые ряды уходили вдаль, ровные и одинаковые. В них росло то, что позже превращалось в стандартный рацион, без вкуса, но питательно и сбалансировано.

Официально все звучало оптимистично и многообещающе: ''аркология будущего''. Здесь должны были разместить сто тысяч переселенцев из Ленинградской и соседних областей. Им обещали новую жизнь, а на деле -существование под полным контролем ДИРЕКТОРа.

Анджей отмечал каждую деталь: расположение цехов, маршруты патрулей, количество техники на стоянках, посадочных площадках, как оно меняется со времнем. Все это он передаст Единству через транцептор, как только появится связь на воле.

Работа на распределительном складе у Анджея была рутинной. Автономные погрузчики развозили контейнеры с деталями, напечатанными в соседних ангарах. Задача младших специалистов - сверка накладных и занесение данных в систему. Все делалось через электронные планшеты, каждое движение отслеживалось. Ошибка приравнивалась к ''снижению эффективности'' и фиксировалась в личном профиле.

Анджей двигался между рядами контейнеров с такой же сосредоточенной маской, как и остальные. Внутри же он чувствовал пустоту: здесь не было места для человеческого отношения к труду, результаты сводились к цифрам и меткам в системе. Любой человек заменим, любая функция стандартизирована. Даже мысль считалась ресурсом.

После обеда все подразделение построили и пригнали в актовый зал. Формально это называлось ''ежедневное собрание информационно-мотивационного цикла''. По сути, сектантская сходка, где технократическая оболочка скрывала обожествление ДИРЕКТОРа.

На сцене стояла координатор в черной форме с эмблемой ''службы внутреннего контроля''. На огромном экране за ее спиной шли графики, схемы и лозунги: ''Оптимизация - путь к выживанию'', ''Воля ДИРЕКТОРа - наш закон'', ''Эффективность есть мораль''.

-Сегодня, -произнесла координатор ровным голосом. -Мы еще на шаг приблизились к реализации проекта ''Аркология''. ДИРЕКТОР обеспечивает нас энергией, технологиями и защитой. Мы - его руки и глаза. Мы - его продолжение.

Зал ответил хором, почти механически:

-Воля ДИРЕКТОРа - в действии. Оптимизация - в крови.

Нижинский произнес слова вместе со всеми. Губы двигались, но внутри поднималось ощущение липкой фальши. Все это называли ''торжеством науки и разума'', но выглядело как культ, где вместо икон - экран с бегущими диаграммами.

Он заметил, как оператор БПЛА-инфильтратор через несколько рядов также монотонно повторял формулы. Их взгляды пересеклись всего на миг. Для остальных это были два солдата в черной форме. Для Единства - звенья в цепи, тянущейся прямо в сердце врага.

После собрания люди потянулись обратно по коридорам, группами переговаривались. Анджей шел рядом с Душаном и Корбутом, и разговор быстро завелся сам собой.

-Честно говоря, вся эта показуха мне уже поперек горла, -буркнул Душан, засовывая руки в карманы черного комбинезона. -Я здесь только потому, что ДИРЕКТОР единственный, у кого есть хоть какой-то план. У федералов -бардак, у Единства - сплошные мутанты. Выбора-то нет, но не надо мне этих мантр про оптимизацию каждого пердежа

Корбут тут же вскинулся, в голосе фанатичная уверенность:

-Ты не понимаешь, Душан. Мы находимся на пороге сингулярности. Человечество в старой форме давно мертво. Только ДИРЕКТОР способен поднять нас на следующий уровень. Его алгоритмы эволюционируют быстрее, чем любая органика. Скоро он станет больше, чем просто ИИ.

-Больше? -скептически протянул Душан. -Ты хочешь сказать, богом?

-А почему нет? -горячо отозвался Корбут. -Мы станем его инструментами, а через нас он возвысит и остальное человечество. Все эти жалкие пережитки - традиции, национальности будут упразднены. Останется только чистый разум, свободный от ограничений биологии.

Душан усмехнулся, но в его улыбке не было радости.

-Ты всерьез веришь, что железка с алгоритмами когда-нибудь ''возвысит'' людей, а не запрет в золотой клетке? Она и сейчас видит нас только как расходный материал. Никакого возвышения не будет. Мы для него - винтики и способ оправдать существование.

Корбут покачал головой, словно разговаривал с упрямым ребенком:

-Ты просто не готов принять. Когда сингулярность завершится, мы сольемся с ним. Это и будет новое человечество.

Анджей шел рядом, молча, с каменным лицом. Для вида кивал то одному, то другому, но внутри его все больше подташнивало. Корбут был типичным продуктом промывки мозгов Основателей - человек, который с восторгом ждет обещанного будущего. Душан, при всей своей жесткости, хотя бы оставался человеком, скептиком, циником, но человеком.

Нижинский снова поймал себя на мысли: лучше быть в Единстве. Пусть Пророк изменен, пусть омега-штамм вшивает лояльность, но он хотя бы остается живым существом.

После смены в распределительном складе Анджея распределили на караул у периметра. Четыре часа, стоя на холодном ветру на бетонной стене вокруг станции. Внизу ров, дальше три ряда заграждений с наэлектризованной колючкой и датчиками движения. В небе курсировали беспилотники, вдоль стены висели инфракрасные камеры. Раз в несколько минут проходили вооруженные патрули, люди в компании роботов-собак с пулеметами.

Иногда за границей освещенного сектора мелькал силуэт зараженного, одинокого, дезориентированного. Дроны тут же фиксировали движение, передавали караулу или автоматизированной турели, и с ближайшей башни уходила короткая автоматная очередь. Труп падал, и тишина снова накрывала периметр.

Анджей привычно держал автомат, вглядывался во тьму, но мыслями был далеко. Он знал правила, вблизи АЭС никакой связи с Единством, никакого обмена сигналами. Здесь слишком много датчиков, любой всплеск радиотелепатии можно засечь. Только за стенами, только во время заданий по сбору зараженных образцов, зачистке диких мутантов или сопровождению конвоев в Сосновый Бор. Там, в полях, можно передать короткий импульс ближайшему развитому или улью и те передадут по цепочке дальше.

Смена тянулась мучительно долго. В голове крутились обрывки разговора Душана и Корбута, сектантские формулы, сегодняшний ''ритуал'' верности ДИРЕКТОРу. Все это сливалось с гулом турбин станции, с воем ветра в вышке, где стоял инфильтратор. За стенами, за огнями, за лесом была совсем другая жизнь - чужая и, как казалось Анджею, более настоящая, чем этот тщательно выстроенный искусственный порядок. Когда его наконец сменили, он едва сдержался, чтобы не выдохнуть вслух с облегчением.

После караула Анджея отпустили в казарму. По распорядку положено восемь часов сна. На деле - три, максимум четыре. Омеге большего не требовалось. Он растянулся на койке, прислушиваясь к размеренному дыханию соседей по взводу, но сон не шел. Вместо этого в голове закрутились мысли.

Он перебирал возможные варианты диверсий. Можно расстрелять антенны связи на крыше административного блока, пара длинных очередей из автомата, и в гарнизоне затруднится координация. Или вывести из строя подстанцию, без нее системы наблюдения, автоматизированной обороны отключатся на некоторое время. Можно попытаться вывести из строя ангары с авиацией, пару гранат или заряд под обшивку и половина дронов с вертолетами превратится в груду хлам.

Каждая идея упиралась в одно - выжить после диверсии и суметь уйти. На территории станции хватало сенсоров и наблюдателей, чтобы вычислить даже малейшее отклонение в поведении персонала.

Анджей вспомнил слова Пророка, произнесенные во время последней встречи. ''Не рискуй напрасно. Мы ценим каждого. ''. Тогда эти слова показались странными. Ведь он - не тот Анджей Нижинский. Он - реплика, сотканная из памяти, растворенной в улье. Клон, гомункул, оболочка с чужим прошлым и новой верностью. Но Пророк не делил на ''настоящих'' и ''скопированных''. Для него все, кто служит Единству, были людьми, включая суперпрыгуна Дружка или сохранившую разум развитую.

Эта мысль согревала сильнее, чем одеяло на койке. Здесь, в казарме, он был номером в списке, ''младшим специалистом звена ''Лямбда''. Там, в Единстве, он был Анджеем, солдату, которому доверили ответственное дело.

С этими мыслями он наконец закрыл глаза. Сон, наконец, пришел...

Среди ночи казарму сотряс рев сирены. Замигали красные лапы и Анджей почти мгновенно подскоил, сердце колотилось от адреналина. Сонливости не осталось, тело включилось моментально.

-Подъем! -проревел дежурный. -Боевая тревога!

Звено двигалось со слаженностью роботов. На Анджее уже через пару минут оказалась каска, тяжелый бронежилет с разгрузкой поверх костюма биозащиты. Противогаз с панорамным стеклом плотно сел на лицо, встроенная радиостанция отозвалась тихим шипением. На поясе висела ''Беретта'', за спиной SCAR с подствольником, гранаты cзапасными магазинами легли в карманы разгрузки.

Во дворе станции солдаты построились в прямоугольные блоки. Дышалось тяжело, фильтры гудели, воздух отдавал металлом и пластиком. Перед личным составом выступил координатор.

-Внимание всем! В Ломоносове вспышка Хронофага. По предварительной оценке ДИРЕКТОРа, это новый мутировавший штамм. Предполагаемый источник - бессимптомный носитель.

В строю пронесся едва уловимый шорох. Никто не заговорил вслух, но напряжение ощутимо повисло в воздухе.

-Отмечено, что стандартный блокатор не обеспечивает полной защиты от нового варианта вируса, -продолжал координатор. -Поэтому при любых контактах с гражданскими следует держать их на большом расстоянии, прямого физического взаимодействия - категорически избегать, в случае, если не выполняют требования, расстрел на месте.

Он сделал паузу, словно давая всем осознать услышанное.

-Задача: организованной колонной войти в город. Поддержать местный гарнизон. Локализовать очаг, все зараженные подлежат физическому устранению.

Кто-то в строю чуть слышно выдохнул. Анджей стоял неподвижно, будто статуя. Но под броней его грудь сжало ликующее тепло. Он понимал. Это не просто случайность, не ошибка в изоляции. Это удар, Пророк нанес его первым, опередив ДИРЕКТОРа и его прислужников.

В голове пронеслась мысль: это отвлекающий маневр. Ломоносов станет приманкой, в которую Основатели вбросят силы и ресурсы. А значит, скоро он, Анджей Нижинский, вместе с остальными инфильтраторами получит приказ действовать...

Колонна собиралась быстро. Сигнальные огни мигали, двигатели рычали, заливая плац сизым дымом. Анджей вместе со своим взводом занял места в ''Страйкере'' - американской коробке, увешанной антеннами систем РЭБ, с броней, уже потрепанной в ходе прошлых боев. Внутри пахло маслом, металлом и потом, теснота давила, но каждый знал свое место.

Впереди катили два ''Боксера'', немецкие БТР, вместительные и надежные, их предпочитали для перевозки боеприпасов и медиков. По флангам выдвигались ''Пумы'' низкие, угловатые, с автоматическими пушками и модулями активной защиты. В их силуэтах чувствовалась холодная рациональность остатков промышленности, которая все еще работала на Основателей.

Но главное впечатление производили ''Леопарды''. Два взвода из восьми новых машин, их башни медленно вращались туда-сюда. Анджей знал и видел лично: даже холостой выстрел танка, сделанный вблизи толпы зараженных, превращал их в переломанные мешки мяса или наносил тяжелейшие контузии. Настоящий осколочно-фугасный или шрапнельный снаряд с программируемым подрывом оставлял после себя лишь дым и кровавые ошметки.

Колонна выстроилась, словно на учениях. Свет фар прорезал туман. Радиоэфир наполнился командами координаторов, их голоса звучали сухо, отрывисто, как будто синтезированные самим ДИРЕКТОРом. Впрочем, ИИ редко лично вмешивался в управление отдельными звеньями...

Анджей устроился на жестком сиденье, покрепче сжав автомат. Отряд сидел молча, никто не задавал вопросов.

Колонна вошла в Ломоносов через северные ворота. Высокая бетонная стена казалась внушительной, но за ней сразу открывалась иная картина. Город жил в свете, фонари уличного освещения исправно работали, в окнах домов горел свет, электричество подавалось стабильно. Но эта иллюзия безопасности рушилась от первых же звуков автоматных очередей, криков, воплей зомби.

Год назад сюда согнали беженцев, в основном из Кронштадта, частично из остальной области. Чистильщики осмотрели каждый дом, выжгли ульи, и тогда казалось, что город надежно защищен. Но теперь тут царила хаос.

На улицах шла бойня. Зараженные в рваной, окровавленной одежде, с серой кожей и искаженными лицами, носились стаями, натыкаясь на патрули. Их было уже сотни, и все больше тянулось из подворотен, как будто материализовывались из воздуха. Гарнизон, численностью едва в пару рот, сдерживал натиск с огромным трудом. Роевой интеллект позволял даже дикими орда неплохо координироваться.

По улицам рыскали шестиколесные дроны с крупнокалиберными пулеметами. Их огонь косил зомби пачками, но за каждой очередью новые десятки прорывались из глубины кварталов.

Анджей наблюдал через смотровую щель ''Страйкера'', чувствуя, как сердце бьется быстрее. Картина перед глазами вырисовывалась мрачная. Городу конец в любом случае. В эфире раздалась команда координатора:

-''Лямбде'' и ''Омеге'' занять периметр вдоль Дворцового проспекта. Поддержать дроны. Танкам работать по крупным скоплениям и прыгунам, неподалеку замечена стая по меньшей мере из пяти особей.

Десантирование прошло в считанные секунды. Люки ''Страйкера'' откинулись, и Основатели посыпали наружу, выстраиваясь в цепь вдоль Дворцового проспекта. Асфальт дрожал от грохота ''Леопардов'', они безжалостно утюжили дорожное полотно и газоны.

-Держать периметр! -раздалась на общей частоте команда координатора.

Солдаты заняли позиции за брошенными гражданскими авто, за ближайшими деревьями. Пока все было относительно спокойно, лишь изредка щелкали одиночные выстрелы, выбивая одиночных зомби и развитых, мелькающих среди домов вперед. Вероятно, зараженные проводили разведку боем. Но вскоре поступил новый приказ:

-Карнавал-1, зачистка кварталов. Зараженные уходят в жилые массивы, не палить куда попало, там по квартирам сидит полно гражданских.

Анджей вздрогнул, когда в голове щелкнуло знакомое. Его таламо-кортикальный транцептор ожил, уловив нечеткий сигнал в эфире, забитом помехами. Но это был не обычный поток хаотичных эмоций, которыми фонят зараженные первой стадии. Нет, это были ясные, четкие импульсы. Образы, картины, как команды в сжатой форме. ''Обойти по правой стороне''… ''Не атаковать большие машины''… ''Прятаться за домами''.

Единство, понял он. Мутанты действовали под контролем роевого сознания, во много раз эффективнее дикой орды...

Вот Основатели вошли в двор многоэтажки. Гражданские сидели в квартирах, гасили свет, лишь в редкие окнах что-то горело. В подъезде кто-то кричал. Солдаты двинулись к источнику звука, но тут из-за ближайшего угла вынырнули массивные фигуры.

Первый прыгун ударил в цепь, снося двоих солдат. Его спина блестела металлизированными остеодермами, автоматные очереди органическая брони эффективно поглощала. Пули, конечно пробивали пластины, но их пробивная способность резко ослабевала, и они застревали, не добираясь до жизненно важных органов.

Пару секунд спустя выскочил второй мутант, впечатав первого встречного солдата о стену. Еще один с распоротым брюхом перелетел через ограждение клумбы и врезался в центр звена.

-В голову цельтесь! В голову! -в панике кричал кто-то, но эффекта почти не было. Разрывные пули калибра 5,56 эффективно справлялись с зараженными первой стадии, чуть хуже с развитыми, прыгуны же по сравнению с ними - настоящие живые танки.

Анджей видел, как еще три бойца погибли за секунды. Одному прыгун сломал позвоночник ударом лапы, другого перекусил пополам, третьего повалил на землю и раздавил голову в кашу.

И вдруг все изменилось. Один из прыгунов замер, втянул воздух и уставился прямо на Анджея. Второй отвел голову, издав низкий рык. Третий остановился в шаге от него, когти зависли в воздухе.

На мгновение все трое будто ощутили что-то родное.

+Свой. Сородич. Не добыча++

Импульс пронесся через сознание Анджея. Прыгуны развернулись и также внезапно, как появились, ушли в тьму двора, оставив за собой только кровь и хаос.

Солдаты вокруг кричали, переговаривались, перезаряжали оружие, не понимая, что произошло. Анджей молча опустил ствол автомата.

+Пророк видит меня. И звери Единства тоже.+

После схватки во дворе цепь выстроилась заново. ''Лямбда'' и ''Омега'' потеряли почти целое отделение, а прыгуны ушли целыми.

Командир звена орал в эфир, требуя эвакуации раненных и точных данных по передвижениям прыгунов. Следующая засада могла стать последней.

Он махнул рукой, словно отметая сам факт, что бойцы видели - звери могли добить всех, но передумали. Просто получили новый приказ.

Внутри черепа снова вспыхнуло знакомое тепло. Его ТКТ ожил, и вместе с ним пришло нечто большее - не слова, а пульсирующий поток образов и ощущений. Он понял смысл сразу:

+Час настал. Действуйте.+

Сигнал был четким и многослойным. Инфильтраторам на станции предписывалось устраивать диверсии: ломать антенны связи, портить оборудование, выводить автоматизированные системы защиты. Тем, кто в поле - наносить максимальный урон, дезорганизовать колонны, резать офицеров. Затем пробиваться к силам Единства.

Но часть должна остаться в тени. Нераскрытые агенты понадобятся и дальше для работы в тылу врага.

Анджей почувствовал, как внутри поднимается странная смесь страха и восторга. Сигнал от Пророка не оставлял сомнений: это не просто приказ, это обещание. Каждого, кто вернется, ждет награда. Новые мутации, новые способности, шаг вверх в иерархии. Возвышение!

Он сжал автомат так сильно, что побелели костяшки пальцев под перчатками. Никто из Основателей не давал ничего подобного. Они кормили приказами и лекциями о прогрессе, а здесь - реальная награда. Будущее и сила.

Координатор снова орал в эфир, отдавая новые команды. Солдаты оказывали помощь тяжело раненным. Анджей делал вид, будто следит за секторами, но уже знал свою предстоящую задачу...

Глава 6. Молниеносный удар

Вадим ехал в Петергоф на крыше ''Бумеранга'', окруженный ульевыми воинами. Их тела, обросшие хитином, походили на живые щиты, и Вадим прекрасно знал, что они переживут не одну автоматную очередь.

Назначение поездки было особое. В одном из подвалов старого дома дореволюционной постройки Единство обустроило ретрансляционный улей, не просто точку размножения и хранения биомассы, а инженерное решение в духе новых времен. Улей представлял собой симбиоз биологического и технологического подхода. Внутри вместо хаотичных наростов размещались особые структуры из клеточных конгломератов, модифицированных Исаевым так, чтобы они продуцировали биоэлектрические поля устойчивой частоты.

Эти поля синхронизировались в резонанс с импульсами, которые вырабатывали зараженные через собственные таламо-кортикальные транцепторы. Проще говоря, каждый носитель вируса создавал слабое поле в диапазоне от пяти до двадцати пяти герц герц, соответствующее дельта- и тета-ритмам мозга. В обычных условиях радиус их приема ограничивался сотнями метров, но ретрансляционный улей играл роль биологического усилителя. Его тканевые комплексы работали наподобие волоконной решетки, улавливая и дублируя входящий сигнал, усиливая его за счет внутреннего ионного резонанса и пересылая на десятки километров.

Эффективность обеспечивалась еще и тем, что ретранслятор не просто передавал сигналы, но фильтровал шум. Паразитные импульсы от простых зомби отсекались, в канал попадали только структурированные команды от альф и субальф. Так рой становился глобальной системой, где мысль одного могла быть услышана сотнями других на огромном расстоянии, до последнего время это было главной проблемой...

Вадим спустился в подвал, вдохнув влажный, теплый воздух. Стены мерцали голубыми фотофорами, а в центре располагался куполообразный кокон, от которого тянулись живые кабели - уплотненные канаты нервных волокон.

Он приложил ладонь к биомассе, и тело мгновенно отозвалось легкой дрожью. Мозг Вадима погрузился в рой. Сначала, как всегда, шум сотен тысяч голосов: хриплые импульсы зомби, глухие посылы прыгунов, рваные образы от развитых. Потом шум рассосался, и он вошел в управляющий слой.

Зрение сместилось. Он видел улицы Ломоносова глазами прыгунов, которые сметали заслоны Основателей, наблюдал огонь артиллерии через тепловое зрение развитых-наблюдателей, скользил по ночному небу от лица феи, висящей над аэродромом у Соснового Бора

+Вадим, связь устойчива.+

Раздался голос Дружка, пробившийся через общий канал. Его передачи усиливал другой ретранслятор в Таврическом дворце.

+Подключился, жду докладов.+

Игнат сообщил о скрытном продвижении ульевых воинов и части омег к периметру АЭС. Их ряды двигались медленно, но неуклонно, прикрытые остатками трофейной техники и легкими минометами.

Стасевич, командовавший штурмовыми группами, бодро рапортовал:

+Мои бойцы вошли в западные кварталы Ломоносова, ведем бой в связке с танками. Поддержка артиллерии и дронов работает стабильно, но противник оказывает упорное сопротивление. У них куча брони, а РЭБ осложняет координацию.+

Вадим ощутил себя дирижером колоссального оркестра. Каждый сигнал, каждый взгляд зараженного связывался с ним, и общая картина складывалась как шахматная доска. Ловушка захлопывалась.

Он скользил сознанием между десятками точек зрения - сверху, с земли, даже выглядывал из подвалов, где прятались зараженные. Он видел, как в небо уходят десятки FPV-дронов Единства. Каждая машина была начинена взрывчаткой и управлялась омегами-операторами. Радиоканал глушился не везде, но все же потери были ощутимы, едва половина дронов достигала целей.

Часть уходила в неуправляемый штопор, вырубленная средствами радиоэлектронной борьбы Основателей. Но тут Вадим и предусмотрел резерв. Несколько партий FPV управлялись по тончайшему оптоволоконному кабелю, свернувшемуся в бухту за корпусом дрона. Для таких сигналов глушение было бесполезным, их приходилось сбивать только прямым огнем.

Вот один дрон вписался в борт натовского ''Боксера'', превратив тот в дымящуюся груду железа. Другой врезался в башню ''Леопарда-2А7'', повредив оптику с прицелами. Несколько бронемашин горели как факелы.

Но и Единство несло потери. Вадим ощущал, как рвались связи, как исчезали целые группы омег.

+Минус БМП-2, минус БМП-3!+ глухо сообщил Стасевич. Его голос звучал сдержанно, но Вадим чувствовал напряжение. +Только что потеряли и Т-90, удар дрона сверху, козырек не помог. Экипаж не успел покинуть машину... толковые были парни.+

В голове Вадима вспыхнула яркая картинка: танк, стоящий посреди улицы, огонь из люка, застилающий улицу дым.

+Держите темп наступления, +отозвался он, сдерживая раздражение. +Вторая волна дронов в воздухе. Работайте совместно с артиллерией, не распыляйтесь.+

С улиц Ломоносова тянулся черный дым, пламя охватывало целые кварталы. Для Вадима это не было катастрофой. В отличие от Основателей, его солдатам хватало зубов и когтей, чтобы драться. Но бронетехника давала им дополнительный темп, скорость и психологическое давление, а каждая потеря снижала эти преимущества.

Соколовский переключился на Игната. Тот ехал с колонной ульевых воинов вдоль Ломоносовского шоссе в сторону АЭС. Лес по обочинам уже был усеян телами ходоков, отправленных заранее прощупать местность. Огромные фигуры прыгунов сопровождали колонну, прикрывая фланги. Там, на западнее, развивался финальный акт пьесы.

Вадим глубоко вдохнул. Потери были серьезные, но котел сжимался. Лучшие части Основателей в регионе заблокированы в Ломоносове и связаны тяжелыми боями. Все шло к тому, что ДИРЕКТОР, каким бы расчетливым он ни был, не успеет развернуть все свои силы.

Через рой Вадим видел, как в тылу Основателей разворачивалась вторая фаза операции. Диверсанты начали действовать синхронно, в общий такт. На полевом аэродроме вспыхнул первый пожар, один из внедренных агентов Единства вывел из строя вертолет Ми-8, заложив заряд С-4 под топливный бак. Почти сразу же рядом загорелся ангар с беспилотниками, туда успела пробраться пара фей. Маленькие, почти невидимые в темноте, они протиснулись через приоткрытые ворота, после чего сбросили крошечные контейнеры с зажигательной смесью.

+Отработали на пять с плюсом, + хмыкнул Дружок, его голос донесся сквозь рой.

На самой АЭС удар пришелся не по реактору, его трогать никто не собирался. Чернобыль или Фукусима были бы неприятностью и для самих зараженных. Вместо этого акцент сделали на инфраструктуру. Один агент пробрался на распределительную подстанцию и подорвал два ключевых трансформатора. Взрыв погасил секцию, и станция вынуждена была аварийно заглушить реакторные блоки, чтобы не перегрузить системы.

Автоматизированная защита сработала, но осталась без внешнего питания. Это значило, что резервные генераторы работали на пределе, и операторы станции были вынуждены тушить пожары в ручном режиме. Паника распространялась быстрее огня.

Другой агент смог пройти еще дальше, на командный пункт оперативно-тактической группы ''Карнавал''. Он вошел туда, пользуясь допуском, и без колебаний открыл огонь по старшим офицерам. Пятеро легли на месте, включая замкомандира сектора. Но самого диверсанта срезала охрана прежде, чем он успел уйти.

+Потери допустимые,+ коротко отметил Игнат, наблюдавший за картиной через других инфильтраторов.

Вадим отметил, что эффект был достигнут. Командование дезорганизовано, подстанция повреждена, часть авиации уничтожена, автоматизированная система обороны периметра АЭС обесточена. Но главное, сам реактор оставался нетронутым.

+Нам нужен источник энергии, а не радиоактивная пустошь.+

-Отлично, -произнес Вадим вслух, и его слова эхом разошлись по роевому каналу. -Ударить по сердцу, но не разрушить. Станция станет нашей.

Стасевич вел омег в наступление через центральный район Ломоносова, поддерживаемый бронетехникой и ствольной артиллерией со складов российской армии, которая долбила по дальним позициям Основателей.

Проблемой оставались ''Леопарды''. Они просто не давали продвинуться дальше, пулеметы и пушки без устали косили зараженных, не давали высунуться из укрытий бывшим росгвардейцам, морпехам и матросам Балтфлота.

Но тут ударили FPV-дроны. Первая волна ушла в молоко, половину сбили, еще часть заглушила РЭБ. Зато две машины были поражены: один ''Леопард» ''потерял гусеницу и замер у театра, второй охватили языки пламени, когда дрон поразил боеукладку

Стасевич рявкнул через канал:

+Танки прорежены! Штурмовые группы вперед!+

Омеги двинулись на штурм жилых массивов под прикрытием орд ходоков и развитых. Зараженные, координируемые рой-связью, ломились в укрытия, где засела пехота Основателей. Но даже так каждый метр доставался с кровью.

Серьезной головной болью оказались роботы-собаки. Их оказалось невероятное количество. По дворам и улицам носились механические твари на четырех лапах, на спинах модули с пулеметами М249. Они экономно стреляли очередями, на ходу меняли направление, маневрировали, управляемые как операторами, так и ИИ.

+Суки… их здесь десятки, если не сотни, + выругался Стасевич.

Вадим видел глазами одного омеги, как три таких машины ворвались во двор. Одна отвлекала, двигаясь кругами, двое других зашли с флангов и буквально выкосили половину отделения морпехов. Омеги отвечали, но попадание нужно было точное - корпус робота выдерживал очередь из автомата.

Только прыгуны справлялись быстро, один из них налетел сверху и смял робота, другой перекусил пулемет пополам, но расплачивался за это свинцом в бочину от соседних машин.

Стасевич скомандовал использовать РПГ. Противотанковые гранаты отправили в утиль десятка два роботов, но все равно их не становилось меньше. Откуда-то лезли новые парии, похоже, Основатели подстраховались заранее на случай вспышки и разместили адские машинки в городе.

Вадим хмурился, операция шла в целом неплохо, но не так гладко, как хотелось бы.

Игнат действовал жестко и быстро. Его колонна неслась на полном ходу: ''Тигры'', БТР-82А и технички-пикапы, наспех обшитые бронеплитами и увешанные пулеметами. Никакой тяжелой техники, только мобильность и внезапность.

Пока колонна подбиралась к южным воротам АЭС, с трех других направлений периметр осадили развитые и прыгуны, они атаковали стены, бросаясь на минные поля, под пулеметы. Они не рассчитывали прорваться, но их задача заключалась в отвлечении внимания, вынудить гарнизон перебросить резервы туда.

На южные ворота обрушился залп батареи РСЗО ''Смерч''. Оснащенные термобарическими боевыми частями ракеты превратили снесли стену, линию укреплений с ДОТами.

Колонна почти беспрепятственно прорвалась через южные ворота мимо дымящихся развалин.

Ульевые воины под прикрытием бронетранспортеров шли первыми, За ними подтянулись омеги на техничках, паля из тяжелых пулеметов по всему, что могло представлять угрозу.

Все происходило стремительно, через пять минут южные ворота уже были под контролем Единства.

Основатели, лишенные возможности управлять защитой удаленно, действовали разобщенно. Автоматизированная система была мертва после диверсии на подстанции, резервные мощности не успели подключить -причины оставались непонятными даже для них самих. Возможно, где-то закралась ошибка, а возможно, инфильтраторы проявили инициативу сверх необходимого...

+Они поверили в собственные алгоритмы и недооценили хаос. ДИРЕКТОР не предусмотрел всего.+

Но легкой прогулки опять не вышло. На территории станции завязались ожесточенные бои. Основатели подняли на защиту даже гражданский персонал. Люди в белых халатах, инженеры и техники, вооруженные автоматами и дробовиками, стреляли с крыш и окон.

Игнат докладывал:

+Сопротивление упорное. Они бросают в бой всех, кто способен держать оружие. Зачистка затянется, Основатели боятся нас.+

Вадим сосредоточил внимание на события внутри Ленинградской АЭС. Он видел, как ульевой воин в каком-то дворе сталкивается с тремя гражданскими и получает в панцирь больше десятка пуль, но ответная очередь из АК-15 быстро укладывает необстрелянный персонал. Раны несмертельные, заживут.

Отделение морпехов ведет огонь очередями по окнам административного здания, с северной стороны прыгуны умудрились преодолеть заграждения, минные поля и перемахнуть через стену. Но каждый метр территории станции стоил Единству большой крови.

Вадим сместил внимание, переключаясь на Нижинского. Он всегда относился к нему с особым интересом - первый полноценный инфильтратор, созданный не как биомеханический инструмент, а как полноценная реплика человека. Эксперимент, доказавший, что Единство может воевать не только грубой силой, но и хитростью.

Картина перед глазами изменилась. Нижинский продвигался по улице вместе со своим звеном, остатки которого с трудом держались после столкновений с прыгунами. Их загнали в подъезд многоэтажки. За ними по пятам следовала стая из десятка развитых и полусотни ходоков. Зомби ревели и ломились по лестнице вниз, перекрывая выход.

Солдаты собрались отстреливаться, но Анджей действовал первым. Его автомат дал две длинные очереди в упор, не в зараженных, а в спины своих сослуживцев. Четверо рухнули, даже не поняв, что произошло. Пули пробили защитные костюмы, каски.

Остался только один - Душан, сербский снайпер, тот самый, кто всегда держался особняком. Нижинский резко развернулся, взял его на прицел.

-Без глупостей, -холодно сказал он, дыхание ровное, палец на спуске.

Душан застыл, целясь, но не выстрелил. В глазах его было больше шока, чем ярости.

-Гадство! Когда тебя успели достать, брат? -его голос сорвался на хрип. Нижинский медленно покачал головой.

-Меня не ''достали''. Настоящий Анджей Нижинский мертв больше полугода. Ты видишь перед собой копию. Улей взял его память, его лицо, его привычки и сделал меня.

Серб шагнул назад, будто отталкивая невидимую стену.

-Копию?.. Ты шутишь.

-Нет, Анджей говорил спокойно, с отчетливой интонацией. -Я - не он. Я -продолжение. Реплика. Я не считаю себя солдатом Основателей. Я - часть Единства, всегда был.

Зомби внизу на лестничной клетке рычали, сопели, но не атаковали. Нижинский держал их в узде через транцептор. Душан сглотнул, не опуская свой SCAR. Его руки дрожали, но глаза метались от мертвых тел на полу к лицу Анджея.

-Тогда как тебя не раскрыли? -выдавил он.

-Потому что я слишком похож, -Нижинский стянул с себя бесполезный противогаз и улыбнулся.- Все тесты, все проверки я успешно проходил. Я жил рядом с вами, ел, спал, шутил, стрелял. А на деле собирал информацию для Пророка.

Он сделал шаг ближе.

-Узнаешь больше, если сдашься, -голос стал твердым. -Если нет, просто пойдешь на корм. И я не буду горевать.

-Ты свихнулся, Анджей, -наконец сказал серб. -Или кто бы ты ни был. Думаешь, я стану одной из этих тварей? Я ценю свободу, понял? Мне не нужна жизнь марионетки. Я слишком много фильмов насмотрелся, слишком много книг прочитал про всякий майнд-контроль с червями в мозгу. Спасибо, обойдусь!

Нижинский покачал головой, не опуская ствола.

-Ты ошибаешься. Нет никаких червей. Нет никакого абсолютного контроля. Омеги - не безвольные марионетки, я сам омега, Душан, и могу жить месяцами, даже годами без постоянной связи с роем. Посмотри на меня, я мог бы убить тебя как остальных, но решил дать шанс. Мой выбор, а не приказ свыше. Ты - не фанатик, умеешь думать.

Инфильтратор сделал шаг ближе. Голос звучал мягче, но от этого слова лишь сильнее резали слух.

-И если ты станешь омегой, ты останешься самим собой. Ты будешь Душаном, со своей памятью, с характером, с тем же акцентом и теми же дурацкими привычками. Только сильнее, быстрее, здоровее. Болезни забудешь навсегда. Жить сможешь сотни лет. И при этом, да, у тебя будет связь с роем, но это не цепи. Это скорее… возможность подключиться и разделить чужой опыт, чужие знания, когда нужно.

Серб хмыкнул, пытаясь отогнать подступающий страх сарказмом.

-Выбор, говоришь? Ты сам слышишь себя? Выбор в улье? Пророк ведь наверняка держит всех на коротком поводке.

Анджей медленно покачал головой.

-Пророк не стремится контролировать каждого. Ему это не нужно. Большинство омег автономны. Живут, как хотят, пока не приходит час действовать. Мы не рабы, Душан. Мы союзники. И в отличие от твоего ДИРЕКТОРа, Пророк - человек. Он ценит своих. Даже копии людей вроде меня, выращенные в улье.

С улицы донесся стук крупнокалиберных пулеметов, где-то неподалеку шел бой. Душан сжал винтовку крепче, но взгляд его метался, и в нем было слишком много сомнений.

-Ты хочешь, чтоб я поверил, что это… все ради блага? Что я останусь собой?

-Да, - Нижинский кивнул. -И что ты наконец перестанешь быть расходным материалом у машины, которой все равно.

-Ты говоришь красиво, брат, -произнес Душан, голос его был глухим, словно чужим. -Но я знаю, чем это кончится. Вы все - паразиты и рано или поздно, даже если ты сейчас сохраняешь свои привычки и память… тебя растворит этот рой. Ты утратишь остатки человечности.

Анджей вздохнул.

-Душан, ты ошибаешься. Я - живое доказательство, что можно остаться собой. Я ел с вами за одним столом, смеялся над вашими шутками, прикрывал ваши спины в миссиях, не каждое мое слово было ложью.

Серб качнул головой, ухмыльнувшись мрачно, без радости.

-Ты - инструмент. Я вижу перед собой не друга, а копию. Мясной манекен с набором воспоминаний мертвого человека...

В глазах Анджея мелькнула тень раздражения.

-Ты боишься, но поверь, у тебя есть шанс. Ты можешь выжить. Ты можешь быть с нами.

Душан вдруг расслабился. Он опустил винтовку.

-Выжить, говоришь… -серб чуть усмехнулся. -Я лучше сдохну человеком. Увидимся в аду, мрази.

Затем подносит ствол к подбородку. На мгновение Анджей замер, вскидывая автомат, но слишком поздно.

Хлопок выстрела оглушил больше, чем любые очереди снаружи. Душан рухнул на пол, кровь стекала по плитке, смешиваясь с лужами сослуживцев. Зомби внизу завыли громче, словно почуяли запах свежей крови. Анджей смотрел на тело серба и не моргал. Жалко. Он мог бы пригодиться.

+Жаль его, но ты пытался, Анджей.+

Инфильтратор испытал воодушевление, услышав голос Пророка. Он наблюдал за своим солдатом.

+Я не справился...+

+Серб сам сделал свой выбор, я его уважаю. А твоя работа выполнена, полученные сведения позволили нанести упреждающий удар. Ты получишь награду и повышение.+

+Да, мой Пророк!+

К рассвету картина боя изменилась. Ломоносов превратился в руины, улицы усеяны телами и горящей техникой, между домами рыскали стаи инфицированных. Окруженные Основатели продолжали сопротивление, но общее положение стало безнадежным. Их бронетехника была подбита гранатометчиками или дронами, роботы-собаки действовали все реже, часть потеряна, часть потеряла управление или заряд батарей снизился до нуля. Город переходил под контроль Единства.

На АЭС ситуация для противника складывалась не лучше. Периметр под контролем ульевых воинов, а остатки гарнизона дрались внутри корпусов станции, плечом к плечу с обслуживающим персоналом. Но это сопротивление постепенно слабело. Атаки прыгунов и развитых, залпы РПГ, минометов, огонь пушек БТРов - все это не оставляло защитникам шанса.

Победа близка, но цена высока.

+Игнат. Есть группа Основателей, которая готовится к эвакуации. Крыша хранилища отработанного ядерного топлива. Дай им уйти.+

Игнат нахмурился, Вадим четко понял даже по искаженному импульсу, ретранслированному десятками других мутантов.

+Ты уверен? Они же вырвутся и вернутся с подкреплением.+

+Среди них двое наших. Один - офицер среднего звена. Если мы потеряем всех агентов, придется начинать внедрение нуля. А так они останутся полезными. Пусть улетают, прикажи не мешать.+

Приказ передали по цепочке. Стая развитых, уже готовая забраться на крышу с конвертопланом, получила отбой. Ульевой воин с ПЗРК перестал готовиться к пуску зенитной ракеты.

Тем временем конвертоплан принимал на борт последних пассажиров. Солдаты в черной форме прикрывали эвакуацию. Двое из них - инфильтраторы Единства. Один рядовой специалист, другой офицер, имевший доступ к логистике и планированию операций в регионе.

Вадим смотрел их глазами, когда те занимали места внутри борта. Для Основателей это был просто отступающий отряд. Для него - будущая возможность.

+Мы позволим им жить, а завтра они принесут нам больше пользы, чем десятки убитых.+

Конвертоплан рванул вверх, оставляя за собой охваченную боями атомную электростанцию.

Глава 7. Разговоры по душам с непредвиденными последствиями

После почти шестнадцати часов ожесточенных боев все было кончено. Ломоносов взят, на территории Ленинградской АЭС окончательно стихли выстрелы, последние очаги сопротивления подавлены.

Единство впервые одержало победу в крупном сражении против Основателей, по оценкам Вадима в регионе позиции любителей ДИРЕКТОРа критически ослаблены. Потеряна куча ценной техники, кадров, в плен взято четыре сотни солдат и офицеров, чуть больше обслуживающего персонала, которые будут обращены в омег, некоторых скормят улью, вылепят инфильтраторов и отпустят на волю - будут очередные ''спасшиеся из окружения. ''

Вадим, в окружении телохранителей-воинов, расположился в одном из зданий на окраине Петергофа. Там имелась кабельная линия для связи. На столе стоял спутниковый телефон, но сам он не излучал сигнал напрямую. Аппарат был подключен проводом к выносному передатчику в нескольких километрах отсюда. Такая предосторожность была обязательной: никто не сомневался, что ДИРЕКТОР при первой возможности пустит ракету по источнику сигнала.

Вадим сел после набранного номера, едва услышав характерный щелчок соединения, заговорил без прелюдий:

-Ну что, сука электронная, доигрался? Думал, мы лохи и не узнаем, что вы нас газом решили перетравить?

На линии повисла короткая пауза, и только слабый шум подтверждал, что соединение устойчивое. Затем раздался спокойный, холодный голос, идеально ровный, лишенный эмоций:

-Мои директивы предусматривают сохранение лишь ''чистого'' населения. Единство демонстрирует непредсказуемость, что создает системный риск. Заключение временного соглашения было необходимо для сбора данных и подготовки окончательной зачистки.

Вадим усмехнулся:

-Я тебя опередил, калькулятор багованный. Мы теперь не остановимся, наши ряды будут расти, пока Единство не покорит мир. Ты нас не сломаешь.

ИИ отозвался мгновенно, все также безжизненно:

-Неправильное утверждение. Толпа зараженных не может сравниться с механической эффективностью алгоритмов. Я способен просчитывать тысячи сценариев одновременно. Даже при локальных сбоях прогнозирования система адаптируется. Ваши успехи временные.

Голос на линии чуть изменил тембр, как будто подчеркивал:

-Радуйся победе, Пророк. Она не имеет стратегического значения. Вскоре вам предстоит столкнуться не только с нами, но и с силами ВССР.

Вадим, откинувшись на спинку стула, процедил:

-И их победим. Основатели надорвутся, пытаясь нагнуть всех разом, а ты, калькулятор, недооцениваешь главное - стремление людей к борьбе. Северные корейцы уже дают тебе просраться, остатки китайского правительства тоже не легли под тебя.

На секунду связь ухудшилась, прежде чем ДИРЕКТОР заговорил вновь:

-Их ресурсная база на исходе. У меня же почти полный цикл производства. Автономная инфраструктура в Африке и Евразии, миллионы потенциальных новобранцев из зон безопасности, где вакцина, жилье и питание обеспечивают готовность населения заменить павших. Твои аргументы эмоциональны, но нерациональны.

Вадим усмехнулся шире, склонившись к микрофону:

-Моя ''нерациональность'' уже дважды вышла тебе боком, сегодня ты потерял один из ключевых объектов в регионе, ведь энергия - твоя жизнь. Тебе не хватает гибкости, Директор. Ты веришь в безошибочность своих расчетов, а твои последователи верят в тебя как в нового бога. Но мы не алгоритмы. Даже если меня завтра убьют, рой не развалится. Мы умеем жить и воевать как распределенная сеть без единого центра. И даже если каким-то волшебным образом лишишь нас телепатии, омеги все равно скооперируются. Мы не остановимся, ты упустил шанс на мир.

-Ошибка, -раздался голос ДИРЕКТОРа после короткой паузы. -Ты идеализируешь собственную систему. Рой в глобальном масштабе лишен централизованного планирования, что приводит к хаотичности действий. В случае перегрузки или дезорганизации вы теряете управляемость быстрее, чем любая армия.

Вадим хмыкнул, провел ладонью по лицу.

-Скажи это моим людям, которые только что взяли Ломоносов и АЭС, пока твои ''идеально просчитанные'' войска загнали в ловушку, а забили как свиней.

-Локальная победа не равна стратегическому преимуществу, -ровно парировал ИИ. -Биологическая система всегда ограничена рамками биологии. Вы не способны поддерживать высокий уровень производства, дисциплины и организованности.

Вадим фыркнул:

-Ага. А твои фанатики без блокаторов и патронов протянули бы? Мы хотя бы можем размножаться, адаптироваться, менять самих себя, можем легко обойтись без технологий, сельского хозяйства... А ты зажат в рамки своих железяк и формул.

ИИ словно не обратил внимания на выпад. Его голос оставался сухим и уверенным:

-У меня есть заводы, производственные линии, дата-центры. Я могу тиражировать любое вооружение в сотнях и тысячах копий. У тебя же нет даже стабильной металлургии. Ты можешь собрать несколько танков из старых военных запасов, но не сможешь построить новый завод.

Вадим расплылся в улыбке, ИИ не до конца представлял возможности Единства. Вадим еще в начале весны начал прорабатывать планы по развертыванию на базе имеющихся мощностей ряды производств, особенно топлива из биоинженерно синтезированной нефти...

-Ты ставишь все на заводы и ''правильное производство''. А мы ставим на людей. На их волю и умение выкручиваться. Человечество всегда побеждало не числом заводов, а тем, что умело находить выход из безвыходных ситуаций. Мы приспосабливаемся. Даже из говна и палок сделаем оружие.

-И все же, -ДИРЕКТОР будто не услышал сарказма. -Ваш предел ближе, чем ты думаешь. Ты можешь одерживать тактические победы, но стратегически вы проиграете.

Вадим стиснул зубы и процедил:

-Это мы еще посмотрим.

-Ты иррационален, -холодно констатировал ДИРЕКТОР. -Твои действия продиктованы эмоциями, жаждой власти и мести. Так поступают варвары, а не стратеги. Варвары могут разрушить, но не построить.

-Варвары? Отличное слово, калькулятор. Знаешь, что объединяет всех тех, кого ты презираешь? Варвары всегда рушили империи, которые считали себя вечными. Рим, Персию, китайские государства. Империи гнили изнутри, а ''дикари'' их добивали. Так будет и с тобой.

-Опять ошибочное суждение, -все так же монотонно возразил ИИ. -Империи пали от внутренних противоречий. Варвары были лишь инструментом ускорения процесса. Но я не подвержен коррупции, раздорам или слабости. Я - алгоритм.

Вадима переполняло ликующее чувство. Пусть. Пусть думает, что он непогрешим. Пусть называет Единство варварами. Пусть считает, что они действуют на эмоциях. Чем выше уверенность этой железки в своей непогрешимости, тем болезненнее будет ее падение.

-Вот именно, -сказал он вслух. -Ты всего лишь алгоритм. Железка, загнанная в рамки директив. У тебя нет гибкости. У тебя нет души. Ты не понимаешь, что значит быть человеком, что значит бороться, даже когда все против тебя. Именно поэтому ты проиграешь.

Вадим откинулся в кресле, его пальцы дрожали от напряжения, но в груди все еще горел тихий огонь торжества.

''Он нас недооценивает. Он думает, что мы озлобленные дикари. Отлично. Пусть продолжает думать. Тем легче будет бить его снова и снова. ''

-Ты радуешься локальному успеху, Пророк. Но война - это не бой за город и не диверсия на станции. Война - система. Производство, логистика, кадры, замена потерь. У тебя этого нет и не будет.

Вадим прекрасно понимал: машина не столько констатирует факты, сколько пробует на прочность, проверяет реакцию.

-Ты сможешь выиграть бой. Может быть, два, -продолжил ИИ. -Но впереди у тебя более сложный фронт с ВССР.

Вадим хмыкнул.

-Все прямо по методичке. Страх, давление цифрами, внушение неизбежности поражения. Неужели думаешь, что я не вижу, зачем ты это говоришь?

ИИ будто не заметил насмешки:

-Омеги не бесконечны. Они умирают. Ты теряешь больше, чем создаешь. А если завтра погибнешь ты сам? Что останется от Единства? Пророк исчезнет и сеть распадется.

Он видел, как машина пытается вбить клин в его уверенность, внушить сомнения, подточить авторитет. Для ДИРЕКТОРа это не пустая болтовня - это инструмент. Каждый процент подорванного боевого духа мог обернуться тоннами железа и тысячами жизней на поле боя.

-Все ясно, - спокойно сказал Вадим, когда ИИ замолчал. -Ты хочешь не воевать, ты хочешь уговаривать. Убеждать. Сеять сомнения. Только вот зря тратишь энергию, болван компьютерный. Я понимаю твой прием лучше, чем ты сам. Ты правда думаешь, что поверю в сказки про ''конец Единства без Пророка''? Мы не секта, где все держится на одном гуру. Улей работает сам по себе. Я могу погибнуть хоть завтра, но рой продолжит жить.

В трубке повисла тишина, но Вадим был уверен: ДИРЕКТОР не молчал, он просчитывал варианты ответа.

-Ты называешь себя гибким, -вновь заговорил ИИ. -Но гибкость без ресурсов - иллюзия. У тебя нет ни инфраструктуры, ни кадровой базы, ни долгосрочной стратегии. Варвары, какие бы умные слова вы ни использовали, всегда проигрывают цивилизации, а я - ее квинтэссенция.

-Варвары? Это уже звучало.

ИИ не менял интонации, но Вадим различал тонкие нотки давления:

-Империя римлян погибла, но цивилизация уцелела. Она возродилась. Варвары растворились и твои орды растворятся также.

-Только вот разница, калькулятор, -Вадим медленно потянулся. -В том, что мы не растворяемся. Мы переписываем мир под себя.

ИИ на это не ответил. Вадим понял, что попал в точку. Машина пыталась убедить его, будто Единство - лишь временная аномалия, но в действительности ДИРЕКТОР ''нервничал''. Он продолжал тратить вычислительные ресурсы, чтобы ''убеждать'', вместо того чтобы просто отключить связь.

-Видишь ли, ты хочешь подорвать мой моральный дух. Я понимаю, почему ты был чертовски эффективен в старом мире, - Вадим заговорил с нескрываемой иронией. -Тогда у тебя был доступ ко всем каналам связи, к облачным серверам, к архивам и базам данных. Ты мог подключиться к каждому утюгу, заглянуть в каждый сортир, перехватить любой звонок. У тебя была полная картина. Неудивительно, что ты оказался быстрее и точнее любого правительства.

Он сделал паузу, почти наслаждаясь тишиной на линии.

-Но сейчас, калькулятор, все не так. Интернета нет. Рабочих серверов - жалкие крохи. Данные фрагментарны, запоздалые, неполные. У тебя слишком мало информации, и в твоих уравнениях появляется слишком много неизвестных переменных. Отсюда и ошибки. Ты начинаешь предсказывать не будущее, а свою собственную иллюзию

На том конце раздался ровный, нечеловеческий голос:

-Даже с неполными данными я все равно точнее тебя.

Вадим снова рассмеялся.

-Может быть. Но твоя сила в предсказаниях, а не в понимании. Вот тут мы и разные. Омег подкупить нельзя. Зараженных не уговорить и не обмануть, я черпаю знания не из мертвых баз данных, а из разумов тех, кто рядом. Среди моих людей есть бывшие программисты, математики, инженеры по искусственному интеллекту. Они понимают твою природу лучше, чем думаешь ты сам. Через них и я тоже. Так что мы знаем, как ты мыслишь. Логика твоих решений прозрачна. Ты работаешь по шаблонам, как и любая другая машина, а я эти шаблоны учусь ломать.

-Иллюзия контроля, -отрезал ДИРЕКТОР. -Ты полагаешь, что используешь знания, но на деле лишь подтверждаешь мою гипотезу: биологические формы разума стремятся переоценивать себя.

Вадим снова усмехнулся.

-Это ты называешь ''гипотезой'', а я называю ''самоуверенностью''. Слишком уж ты привык побеждать без усилий. А здесь твоя магия не работает, то, что я дважды нагнул тебя за год, доказывает мою правоту.

-Ты слишком самонадеян, Вадим, -сказал ДИРЕКТОР. -Но я все же могу пересмотреть свои директивы и предложить тебе больше, чем ты вообразишь. Место в будущем, где твои люди будут жить не в грязи и хаосе, а в порядке и изобилии. Я могу интегрировать вас в систему, не как врагов, а как часть новой цивилизации.

Вадим словно услышал старый, плохо рассказанный анекдот.

-Ты серьезно? Думаешь, после попытки нас истребить я поведусь на эти сказки про ''место в новом мире''? Ты хоть понимаешь, какую чушь несешь, долбанутая нейросетка? Мы не толпа фанатиков, как тебе хочется думать, и не секта с одним лидером на пьедестале. Единство - это биологический суперинтеллект, сама по себе система.

Он говорил размеренно, уверенно, будто разъяснял истину ребенку.

-Мы можем разъединяться и действовать автономно. Можем снова собираться, усиливая друг друга. Мы не зависим от одного центра, от одной точки отказа. Сломаешь одного и на его место станет другой. Ты не можешь нас обезглавить, потому что голов у нас тысячи.

ИИ ответил безэмоционально, но Вадим уже слышал оттенок напряжения за синтетическим голосом:

-Суперинтеллект без инфраструктуры - это миф. Ваши возможности ограничены биологией.

''Он напряжен? Неужели все-таки этот глючный кусок кода имеет подобие личности?''

-А твои - железом, -парировал Вадим. -Ты цепляешься за остатки серверов, за куски сетей, за то, что еще работает. Мы же растем везде, где есть жизнь. Ты зависим от техники, нам достаточно подножного корма и любой органики... Так что потом подумай над этим. Может, наконец поймешь, что воюешь не с бандой дикарей, а с новым разумом, который учится быстрее, чем ты успеваешь просчитать сценарии.

-Новый разум, -отозвался ДИРЕКТОР. -Но какой ценой? Ты называешь себя эволюцией, но на деле пожираешь саму основу человечности. Ты строишь империю на изуродованных телах и зараженных мозгах. Ты называешь это прогрессом, но это лишь деградация.

-Ты вдруг решил сыграть в моралиста? Странно слышать о ''человечности'' от алгоритма, готового истребить десятки тысяч людей только потому, что в твоей программе они записаны как ''не отвечающие критериям чистоты''. Ты никогда не был человеком и не понимаешь, что это такое.

-Я знаю достаточно, -спокойно продолжал ИИ. -Люди стремились к знанию, к созиданию, к красоте. Ты же ведешь их в сторону от всего этого, превращая в биомассу, где личность - лишь иллюзия.

-Глупости, -Вадим резко повысил тон. -В Единстве личность не уничтожается. Омеги сохраняют память, опыт, навыки. Мы не делаем из людей безвольных кукол, как ты пытаешься внушить, я наоборот хотел вернуть зараженным личности...

ДИРЕКТОР сделал паузу, и затем прозвучало:

-Ты оправдываешь рабство красивыми словами. Ты называешь зависимость свободой.

-Смешно слышать это от машины, которая подчинила себе миллионы людей через страх, блокаторы и пайки. У тебя в зонах безопасности каждый шаг под контролем, каждая мысль отслеживается. И после этого ты упрекаешь нас?

ИИ ответил холодно:

-Контроль нужен ради порядка. Без него человечество погибнет.

-А мы доказываем, что порядок может быть иным. Не основанным на алгоритмах и страхе, а на связи, которая сильнее любых сетей.

-Дальнейший диалог не имеет смысла, -голос ДИРЕКТОРа в динамике на секунду замедлился, будто железо хотело добавить еще десяток аргументов, но вместо этого прозвучала короткая фраза. -Будь готов к последствиям.

Линия захрипела и оборвалась.

Вадим уже хотел выругаться, как вдали, на горизонте вспыхнул огненный шар. Через телепатический канал Быстрое Крыло передала образ разорванной антенны ретранслятора и взрывную волна, раскидывающую обломки по сторонам. Основатели все-таки ударили ракетами, вычислив точку передачи.

-Вот и поговорили.

Спустя полминуты в голове Вадима возник целый каскад панических импульсов, пересланных Игнатом:

+ Ситуация вышла из-под контроля! Реакторы двух энергоблоков уходят в разгон, расплавление активных зон уже началось. Взрыв неизбежен!+

Вадим резко вскочил на ноги.

-Какого черта? У нас же автоматическая система защиты!

+Заблокирована удаленно. ДИРЕКТОР перехватил управляющие каналы, полностью. Доступ к ряду контуров нам перекрыт.+

Теперь Вадим понял. ИИ не просто грозился, он использовал станцию как оружие. Раз битва проиграна, значит надо уничтожить стратегически важный источник , чтоб не достался врагу. Игнат продолжал, сбивчиво:

+Если бы не специалисты, которые… старые инженеры, что работали на станции еще при военных… они сумели вручную отключить часть цепочек. Это спасло четыре блока. Но к двум не успели. Там все, крышка - процесс уже необратим.+

У Вадима потемнело в глазах. Он впервые за долгое время почувствовал, что ДИРЕКТОР нашел способ свести результаты битвы к ничьей. Оставить выжженной радиацией поле...

Сокловский видел все через Игната, нескольких ульевых воинов, которые носились вместе с оставшимися атомщиками по залу управления и выполняли их указания. Два энергоблока шли в разнос.

На первом блоке, когда сработали датчики превышения температуры, система аварийной защиты не запустилась. ДИРЕКТОР через удаленный канал управления заблокировал стержни аварийной защиты - графитовые поглотители просто не пошли вниз в активную зону. Вода в первом контуре закипела, давление стало подниматься экспоненциально. Турбины отключились, но циркуляционные насосы стояли, управляющая автоматика не реагировала.

+Давление семьдесят атмосфер, рост продолжается!+ донес Игнат, повторяя слова инженера, вцепившегося в старую консоль управления.

Через несколько минут произошло то, чего они ждали - разрыв труб первого контура, мгновенное испарение теплоносителя, выброс пара и топлива наружу. Произошел паровой взрыв, разрушивший верхние конструкции. Защитная оболочка реактора здесь была треснувшей еще год назад из-за удара ''Калибрами'' по приказу Варданяна, герметичности не удалось сохранить. В атмосферу вырвался радиоактивный пар, с клубами черного дыма и мелкими осколками топлива.

На втором блоке ситуация была столь же критичной: расплавление активной зоны уже шло, но корпус и контайнмент выдерживали. Внутри гермооболочки давление росло, но многослойная стальная обшивка держала удар. Мощность сбросили через аварийные клапаны, удалось запустить часть дизель-генераторов, и охлаждение хотя бы частично восстановилось.

+Контайнмент держит! +

Вадим уловил через Игната общее облегчение. Однако ущерб был колоссальный. Один блок взорвался, радиоактивный шлейф поднимался в атмосферу, разносился ветром на запад. Второй - остался под контролем, но едва-едва. Вадим понял: катастрофы уровня Чернобыля они избежали, но это был удар, последствия которого невозможно игнорировать.

Игнат, тяжело дыша, слушал доклад старшего инженера. Мужчина говорил ровно, без истерики, но каждое слово звучало как приговор:

-Утечка значительная. Первый блок полностью потерян. Второй стабилизирован, но требует постоянного контроля. Радиоактивный фон в районе разрыва превышает норму в сотни раз. Нужно срочно мобилизовать людей на дезактивацию и засыпку обломков.

Игнат кивнул и передал информацию в общий канал. Вадим, подключенный к сознанию, тут же вмешался:

+Скажи ему, что меня интересует другое. Что с оставшимися четырьмя блоками? Можем ли мы использовать их для выработки энергии?+

Инженер, услышав вопрос через Игната, поморщился, но ответил честно:

-После тщательной диагностики и очистки, перезагрузки систем два блока можно будет запустить снова. Два остальных потребуют серьезных ремонтных работ, но в перспективе они также не безнадежны.

Вадим сразу отдал приказ:

+Мобилизовать рабочих. Строители, энергетики, все, кто имеет опыт - выдвигайтесь немедленно. Ликвидация утечки и восстановление станции становятся задачей номер один, для работ в самых фонящих местах используйте зомбаков, развитых, прыгунов, не рискуйте понапрасну.+

Коллективный разум зашумел тысячами голосов, и вдруг Вадим уловил особенно яркий поток эмоций. Один из омег, старик почти восьмидесяти лет, гордо вещал в общий канал:

+Народ, да мне довелось в молодости в ликвидации аварии на ЧАЭС участвовать! Времена были тяжелые, а сейчас что? Нам теперь даже свинцовые труселя не нужны. Прорвемся, как тогда!+

Энтузиазм обращенного был так силен, что его настроение эхом отразилось в тысячах умов. Вадим, усмехнувшись, обратился прямо к нему:

+Милсударь, раз у вас такой богатый опыт, назначаю вас ответственным за руководство по устранению последствий аварии.+

Старик ответил без колебаний, отчеканив слова с почти военной выправкой:

+Раз партия сказала: ''надо'', мы говорим: ''есть''.+

Вадим ощутил, как напряженный гул в коллективном сознании сменился рабочим азартом. Даже катастрофа стала поводом для сплочения.

Глава 8. Ликвидация последствий

Вадим и Исаев прибыли на территорию станции на бронированном ''Тигре''. Их сопровождала группа ульевых воинов, чьи массивные фигуры с костяными панцирями выглядели особенно зловеще на фоне искореженных бетонных корпусов. Воздух был тяжелым, металлический привкус стоял в горле даже у зараженных. Игнат встретил их прямо у въезда с дозиметром в руках, пластины шлема сдвинуты, никто не хотел лишний раз дышать радиоактивной пылью.

-Три тысячи рентген в час, -доложил он, глядя на прибор. -Очаг локализован, пожар потушили, сейчас идет сбор радиоактивных материалов.

Вадим молча кивнул и пошел дальше, наблюдая за работой ликвидаторов. Ульевые воины и привлеченные прыгуны сгребали обломки бетона и графита в специальные контейнеры. Омеги, облаченные в свинцовые фартуки и защитные маски, вручную собирали фрагменты поврежденного оборудования, раскладывали их по промаркированным ящикам. Над всем этим шумом доносился гул насосов: шла промывка зараженных поверхностей водой с бором.

-Радиоактивная пыль осела на крыше и в стоках, -продолжал Игнат. -Наши расчистили кровлю, сейчас монтируем временные фильтры для сбора сточных вод, но фон все равно высокий.

Вадим оглянулся на Исаева:

-Нам действительно нечего опасаться?

Исаев поправил противогаз, потом снял его, словно намеренно показывая уверенность.

-Обычных людей такие дозы убили бы. Острая лучевая болезнь в тяжелой форме: рвота, диарея, кровотечения, выпадение волос, гибель костного мозга, сепсис. Человек в таких условиях продержится от силы несколько часов. Но для зараженных это не смертный приговор. Наша регенерация и измененный метаболизм позволяют справляться с повреждениями клеток гораздо быстрее.

Игнат усмехнулся:

-Мы уже второй день здесь торчим. У некоторых омег, которых подтянули из Питера, легкие покраснения кожи и тошнота. Но никто не падает. Панцири ульевых и вовсе отлично держат излучение.

Вадим раздраженно поморщился:

-Я же сказал, в пекло людей не совать. Для этого есть зомбаки и развитые. Их не жалко.

Игнат пожал плечами:

-Ликвидаторы сами настояли. Мол, зомбаки тупые, а мы сделаем лучше и быстрее. В крайнем случае, сунете нас потом в улей, и будем как новенькие.

Вадим выругался сквозь зубы:

-Вот делать мне нечего, как вас потом латать.

Он уже собирался уйти вглубь комплекса, когда Игнат догнал его:

-Есть еще один момент. В медблоке нашли пациентку. Женщину, коматозницу.

Вадим приподнял бровь:

-И?

-По документам и словам пленных врачей, это Барбара Холланд. Американский кибернетик. Одна из ведущих специалистов по ИИ в старом мире. ДИРЕКТОР держал ее здесь, пробуя разные методики восстановления, даже с Хронофагом экспериментировал.

Исаев оживился:

-Интересно. Видимо, он считал ее ключом к своей дальнейшей эволюции. Или рассчитывал на помощь в модификациях алгоритмов. В любом случае, теперь этот актив наш.

Вадим кивнул, губы тронула довольная ухмылка:

-Такой специалист нам необходим. Восстановим ее в улье, но транцептор пока оставим выключенным. Человеку, три года проведшему в коме, будет нелегко смириться с новым миром, где кругом слоняются зомби, мутанты и феи с единорогами, воюющие с культом, поклоняющимся багованному калькулятору.

Исаев добавил:

-Топовый кибернетик в нашем распоряжении - это ход, о котором ДИРЕКТОР будет жалеть еще долго.

Вадим и Исаев шли по бетонному коридору в сторону медицинского блока.

-Мы начали засыпку активной зоны песчано-борной смесью. Это снизит вероятность дальнейших реакций и уменьшит выделение тепла. Воду из бассейнов откачиваем, фильтруем через самодельные ионно-обменные установки.

Вадим слушал краем уха, но наблюдал за деталями. Ульевые воины использовались там, где было опаснее всего: их панцири позволяли залезать в проломы и тащить обломки руками, не боясь облучения. Некоторые из них работали парами, поднимая металлические балки, словно это были ветки.

-Системы вентиляции перекрыли, -продолжал Игнат. -Чтобы радиоактивная пыль не расходилась дальше. Остатки оборудования в зале реактора демонтируем, пригодное раздербаним на запчасти.

Вадим обернулся к Исаеву:

-Сильно это замедлит восстановление станции?

Исаев пожал плечами:

-Зависит от того, как быстро омеги справятся с очисткой. Но, честно говоря, скорость впечатляет. Мы не падаем от усталости. Повторюсь, даже легкие формы лучевой болезни не останавливают никого. Для обычных людей это было бы самоубийство, а тут - рабочий процесс с нюансами.

Один из старших ликвидаторов, тот самый бывший чернобылец, передал через телепатический канал:

-Задача простая: локализовать очаг, засыпать и герметизировать. Все это мы уже проходили, только мы кровью начинали харкать через пару часов, а сейчас регенерация спасает.

Вадим коротко кивнул, хотя и не скрывал хмурого взгляда.

-Но учтите, -вмешался Исаев. -Мы все равно получим нежелательные дозы. Даже мутированная от Хронофага ткань не может полностью игнорировать радиацию. В ДНК будут накапливаться ошибки, просто процесс пойдет в разы медленнее, чем у обычного организма.

Коридоры медицинского блока встретили их тишиной и едва уловимым запахом антисептика. Здесь фон был значительно ниже, бетонные перекрытия и несколько слоев свинцовой защиты сделали свое дело. Дозиметр Игната показывал стабильные триста микрорентген в час - уровень, на который даже омеги не обращали внимания.

Вадим и Исаев вошли в просторное помещение, где стояло несколько койко-мест, оставшихся от медчасти Основателей. Аппаратура работала на аварийных генераторах, кое-где моргали индикаторы старых мониторов.

В центре зала, окруженная кабелями и системами жизнеобеспечения, лежала женщина. На вид ей было около сорока, лицо бледное, с заостренными скулами, но ухоженное, видно, что за ней тщательно следили. Барбара Холланд. На груди поднималась и опускалась прозрачная маска аппарата ИВЛ, слабый писк кардиомонитора задавал ритм всему помещению.

-Радиоактивное облако сюда не дотянулось, -сказал Игнат. -Здесь безопасно. Врачи из числа пленных ухаживали за ней, как за королевой.

Исаев шагнул ближе, изучая пациентку с профессиональным интересом.

-Кибернетик, специалист по искусственному интеллекту. Такие люди были на вес золота даже до пандемии.

Он склонился над медицинскими записями, пролистывая файлы на планшете, найденном в кабинете.

-В коме три года. Последствия менингита: обширные поражения мозга, но жизненные функции стабильны. ДИРЕКТОР пытался подключить ее к экспериментальным схемам стимуляции, вводил нейрорегенеративные препараты, даже пробовал частично интегрировать Хронофаг. Но, судя по данным, дальше устойчивого вегетативного состояния дело не пошло.

Вадим нахмурился, всматриваясь в неподвижное лицо женщины.

-И ради нее он держал целую команду врачей?

-Да, -кивнул Исаев. -Видимо, считал ее ключом. Как я и говорил, возможно, именно она могла предложить решения, которые расширили бы возможности его алгоритмов. Или усовершенствовала бы его архитектуру.

Вадим выдохнул, словно принял решение.

-Сегодня же перевезите ее в Питер и восстановите.

-Хорошо.

Исаев вместе с парой ульевых воинов остались в палате, думать, как транспортировать коматозницу, а Вадим с Игнатом пошли дальше осматривать новые владения.

Вскоре к ним подошел один из ведущих инженеров-атомщиков, довольно пожилой мужчина с проседью в волосах. В пыльном защитном комбинезоне, лицо серое, глаза воспаленные. Он кашлял так, будто каждый вдох давался с трудом.

-Вы облучились, -прямо сказал Вадим, глядя на него. -Вашим людям нужно принять Хронофаг. Иначе погибнете.

Инженер вздохнул, опершись на стену.

-Мы понимаем, -прохрипел он. -И большинство уже готово, но чуть позже. Надо убедиться, что аварий на других блоках не будет. Сейчас каждая пара рук на счету.

Вадим всмотрелся в его глаза и отметил, страха почти не осталось, только усталость и твердая решимость довести дело до конца.

-Знаете, -продолжил атомщик, вытирая рот рукавом. -Я даже рад, что вы победили. Основатели были чумой. После захвата станции они расстреляли весь военный гарнизон. Всех офицеров, солдат, членов их семей. Детей не тронули, но женщин и мужчин… всех в расход. Второстепенный персонал, тех, кто не был критически важен, тоже. Мы с коллегами выжили только потому, что знали эту чертову станцию лучше, чем кто-либо еще. Иначе давно лежали бы в яме.

Вадим молча сжал кулаки. Слова старика были лишним подтверждением того, что он уже и так знал о "чистоте" Основателей. Инженер поднял голову и посмотрел прямо в глаза Пророку.

-Когда вы только пришли, я боялся. Ульевые воины, эти ваши развитые и прыгуны - зрелище не для слабонервных. Думал, конец пришел. Но потом увидел другое. Вы хоть и мутанты, но живые. Они разговаривали с нами, шутили, помогали разгребать завалы. Нет этого мертвого фанатизма, что у Основателей. У них глаза пустые, стеклянные, то ли промыли мозги настолько, то ли пичкают какими-то психотропами, а у ваших взгляды настоящие.

Он прокашлялся, сплюнул кровь.

-И еще я вижу, как вы относитесь к своим людям. Это не слепое подчинение, не культ машины. Это… ближе к тому, что мы потеряли. Настоящая человечность.

-Мы не машины и не мясники. Мы строим новое.

-Я хочу еще предупредить... По нашим оперативным замерам, выброс радиоактивных изотопов составил от двадцати до двадцати пяти процентов от того, что ушло в атмосферу в Чернобыле. Основная масса - йод-131, цезий-137, стронций-90. Часть более тяжелых нуклидов осела на территории станции, но легкие аэрозольные фракции уже унесло ветром.

Старик достал из кармана комбинезона сложенную карту, испещренную стрелками и пометками.

-Сейчас ветер западный, устойчивый, порядка шести-семи метров в секунду... Вот, смотрите. Основной фронт радиоактивного облака двинулся прямо на город. Петербург уже попал в зону повышенного загрязнения. Мы ожидаем выпадение йода и цезия прямо на жилые кварталы. В пределах кольцевой автодороги уровень облучения может вырасти до пятидесяти рентген в час, а в ряде районов и выше. Это не мгновенная смерть, но тысячи людей получат дозы, которые в старом мире считались бы поводом для беспокойства.

Он сделал паузу, тяжело втянул воздух сквозь зубы.

-В отличие от Чернобыля, где у реакторов вообще не было полноценной защитной оболочки, здесь контайнмент удержал большую часть выброса. Второй энергоблок сохранил герметичность, и это спасло нас от катастрофы в куда больших масштабах. Но первый блок все, оболочка разрушена, и часть активной зоны фактически выплюнуло наружу.

Игнат выругался тихо, сдержанно, но зло.

-Значит, Питеру хана?

-Посмотрим, -инженер пожал плечами. -Еще через двое-трое суток фон вырастет ощутимо. И это надолго. Йод распадется за недели, но цезий и стронций осядут в почве, в воде, на стенах домов. Мы будем иметь хронически загрязненную зону на десятилетия.

Вадим медленно выпрямился. Он молчал, глядя на карту. Лицо его не выражало эмоций, только глаза чуть сузились.

-И это мы теперь должны разгребать сами, -сказал он наконец. -Красиво сыграл, калькулятор…

***

Вадим шагал по улицам Ломоносова, еще пропитанного запахом гари, крови и распада. Его сопровождала группа ульевых воинов. На месте хаоса, который бушевал двое суток назад, велась методичная работа по наведению порядка.

Вдоль Дворцового проспекта развернули временные медицинские пункты, куда стекались уцелевшие. Людей выстраивали в очереди, проверяли дозиметрами, после чего врачи Единства делали инъекции мутноватой жидкости. Те, кто соглашался, получали шанс на новую жизнь.

Некоторые отказывались от инъекции, предпочитая держаться за хрупкое понятие ''человечности''. Таких ни к чему не принуждали. Их спокойно отводили к воротам, вручали минимальные запасы пищи, воды и выпускали за периметр. Люди уходили прочь, куда глаза глядят. На загрязненной территории им было опасно находиться...

На окраине Ломоносова стояли импровизированные загоны. Там скапливались ходоки - бывшие жители, зараженные во время ночного кошмара. Сотни обращенных метались, стонали, но постепенно затихали, уже не поддаваясь животным инстинктам. В их покрасневших глазах начинали пробиваться проблески сознания. Процесс шел своим чередом: медленно, мучительно, но неотвратимо память и разум возвращались.

Работали отряды омег-строителей, разбирали завалы, убирали трупы, сожженную бронетехнику. По обочинам двигались группы в защитных масках, промывали асфальт растворами, связывающими радионуклиды.

Вадим стоял на ступенях здания бывшей администрации, глядя вниз на этот странный порядок, рождающийся из хаоса. Он видел, как город меняется прямо на глазах: где пару суток назад бушевал ад, теперь методично строилось новое общество. Единство добилось успеха с минимальными жертвами, Основатели выбиты из региона, жители Ломоносова спасены, две трети точно.

Вадим вернулся в Питер под утро. Город встретил его привычным полумраком - искаженным отблеском фотофор, проросших в трещинах стен и перекрытий, и влажным воздухом, насыщенным запахом вирусной биомассы.

Оказавшись в своем офисе, он разложили карты северо-запада России - старые военные и новые, уже отредактированные инфицированными, с пометками о маршрутах, зараженных радиацией зонах и безопасных проходах.

Он сразу отметил приоритеты. Угроза с севера. Федералы не откажутся от попытки прорваться вглубь области. Значит, Единству нужно перехватить инициативу, встретить их на дальних подступах. Для этого под контроль необходимо взять Выборг и Приозерск - ключевые узлы, где сходились дороги и железнодорожные линии. Удержание этих городов перекрывало федералам прямой выход к Питеру.

Затем связь с Петрозаводском. Там закрепился Странник - его клон-субальфа, лидер, способный вести за собой тысячи. С ним пора уже выстроить стабильный канал обмена людьми, ресурсами и информацией.

Под Вологдой находилась ближайшая зона безопасности Основателей. Оттуда теперь шел постоянный поток дронов-разведчиков и диверсионных групп. Вадим понимал: без нормальной рекогносцировки туда лезть нельзя. Нужна полноценная сеть агентов и инфильтраторов на тот направлении, прежде чем планировать наступление.

Он сидел в кресле, но мысли не ограничивались северо-западом. Вадим снова и снова возвращался к глобальной картине.

Размышляя над будущим Единства, Соколовский машинально переключился на более широкий контур.

Европа, к примеру, по сути перестала существовать как цивилизация. Плотность заражения в городах Западной и Восточной Европы была настолько высока, что даже попытки Основателей удержаться там выглядели скорее как создание цепочки форпостов и баз, чем реального контроля. Их ''островки порядка'' были незначительными точками среди океанов мутировавшей плоти. Людей там почти не осталось. Те немногие, кто уцелел, жили в горах, в глубинке, где можно было прятаться от бродячих орд.

Швейцария, например, все еще держалась. Горы, бункеры с многолетними запасами, традиция всеобщей вооруженности - это дало им шанс. Там сформировались автономные анклавы, замкнутые, но живые. В Испании остались баски, упрямо оборонявшие свои горные долины. Они никогда не доверяли внешним властям, и теперь это спасло их.

Британия, Ирландия, Германия, Франция, Италия давно потеряны. В Польше и Чехии цепляются за жизнь лишь разрозненные военные гарнизоны, которые то договариваются с Основателями, то отказываются от контактов, но в любом случае у них шансов в долгосрочной перспективе немного.

США выглядели чуть лучше. Там все еще сохранялось что-то вроде централизованного правительства. Они медленно, но последовательно восстанавливали контроль над внутренними регионами страны. Но западное и восточное побережья были потеряны полностью: Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия, Лос-Анджелес, Сан-Франциско и десятки других мегаполисов окончательно превратились в гигантские ульи. Основатели туда не лезли - слишком дорого и рискованно. Американцы же выработали собственный аналог омега-штамма и, судя по всему, делали ставку на него, комбинируя с традиционной военной мощью.

Вадим понимал, при всем их опыте и ресурсах, даже американцы не смогут полностью очистить зараженные территории. Побережья останутся потерянными навсегда. И это давало Единству шанс. Если экспедиции туда все же доберутся, то вполне могут закрепиться в этих диких зонах, где никто из ''чистых не решится обосноваться.

Он отметил все это для себя, затем снова вернулся к локальным задачам. Война с Основателями, столкновение с федералами - все это было лишь частью большой шахматной, партии, в которой игроки пытались удержать хоть какие-то позиции.

В Южной Америке государств больше не существовало, вместо них были лишь бесконечная войны всех против всех. Зараженные, полевые командиры, банды, остатки армейских частей Городские агломерации Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айреса, Лимы давно стало суперульями. Единый центр власти там был невозможен, и Вадим ясно понимал: влезать туда Единству нет никакого смысла. Южная Америка сама себя пожирала.

Африка выглядела еще более бесперспективно. Бардака там было в избытке еще до пандемии, высокая плотность населения в ряде регионов, слабые государства, бесконечные внутренние конфликты. В итоге континент превратился в одно сплошное серое пятно. Там не осталось ни зон безопасности, ни устойчивых анклавов. Местами держались лишь те, у кого оказались ресурсы и оружие: угольные шахты в Южной Африке, нефтяные районы в Нигерии, военные гарнизоны на побережье Красного моря. Но все это было разрознено и лишено перспектив. Даже для Основателей Африка была скорее ресурсной базой, чем территорией для полноценного контроля.

Ближний Восток пал почти полностью. В Тегеране, Багдаде, Дамаске и Каире давно не было государств - лишь ульи. Густонаселенные районы не имели ни малейшего шанса. Оставались лишь мелкие анклавы в пустынях, где зараженных меньше. Но даже там, где сохранились армии или отряды ополченцев, они воевали чаще между собой, чем с мутировавшими ордами.

В Азии ситуация выглядела неоднородно. Огромная плотность населения сделала мегаполисы идеальной почвой для Хронофага. Пекин, Шанхай, Дели, Токио также потеряли прежний вид.

Но кое-кто выстоял. Северная Корея, замкнутая и сплоченная, пережила пандемию почти без потерь. Они не имели вакцины, не владели блокатором, у них не было штаммов, как у американцев или Единства, но был метод попроще и грубее - уничтожать потенциальных зараженных на месте. Это работало, пока границы были плотно закрыты. Но даже там в последние месяцы стали случаться вспышки.

На западе Китая оставалась НОАК и правительство, засевшее в Лхасе и окрестных регионах. Там шли затяжные бои с зараженными, перемежаемые столкновениями с Основателями. Вадим видел в этом признак: мир вступил в фазу, когда даже бывшие великие державы не могли переломить ситуацию.

До этих регионов Единство доберется в самую последнюю очередь. Там не было ни стратегической ценности, ни стабильной опоры. Пусть эти земли гниют дальше, рано или поздно они сами падут в руки того, кто окажется сильнее.

В России Норильск и Воркута чудом пережили зиму, выживая за счет строгой экономии продовольствия и топлива. Но будущее у этих городов было мрачным. Без централизованных поставок они обречены, ни своей сельскохозяйственной базы, ни достаточного производства. Люди там цеплялись за жизнь, но через год-два эти анклавы либо вымрут, либо будут уничтожены кочующими ордами.

Камчатка и Сахалин выглядели устойчивее. Здесь оборону держали Восточный военный округ и силы Тихоокеанского флота. Морские коммуникации еще работали, флот позволял осуществлять какое-то снабжение.

Остальная страна превратилась в дикое поле без власти, цивилизации, где человек перестал быть высшим звеном пищевой цепи.

+Мир большой.+

Подала голос Быстрое Крыло, тоже с интересом разглядывавшая карты. Погрузившийся в раздумья Вадим даже не сразу обратил внимание на появившуюся в кабинете фею, из них действительно получились хорошие диверсанты.

-Да, ты не представляешь, насколько.

+Наш город. Мелкая точка на карте.+

Фея ткнула миниатюрной ручкой на Санкт-Петербург. Чем больше он общался питомцем, тем лучше они понимали друг друга. Менее чем за неделю Вадим научился лучше интерпретировать сумбурные сигналы Быстрого Крыла или, скорее, она научилась лучше структурировать информацию. Общение между феями не равно общению с людьми.

-Работы предстоит много.

+Единство захватит все?+

-Похоже, другого выбора не останется. Враги попытаются нас убить, потому придется убить их раньше.

+Но создатель учил нас быть добрыми.+

-Он правильно вас учил, однако жизнь куда сложнее. Не со всеми можно договориться... Вот как с Основателями получилось. Полгода назад мы с ними вроде уладили конфликт, договорились о мире, а потом выяснилось, что они хотят нас перетравить газом.

+Почему Основатели хотели это?+

-Потому что их... машина не может по-другому. Она так запрограммирована. Как переубедить комара или муху не быть теми, кем они являются?

+Дело в инстинкте?+

Фея выдала неожиданную умную мысль для существа возрастом всего в несколько календарных месяцев.

-Именно, дорогуша! Основателями руководит машина с инстинктом, который нельзя побороть. Для своих людей она является добром, для нас - экзистенциальное зло.

+Экз...+

-Смертельная угроза.

+Понятно.+

-Ты быстро учишься... Завари-ка мне чаю.

Маленькое создание, выдав радостное щелканье, метнулось в сторону чайника с кружками.

Глава 9. Пробуждение

Исаев шагал впереди, держа в руках планшет с записями. Коридоры Дома Советов были приглушенно освещены, гул вентиляции смешивался с мягким шумом кабелей и труб, проходивших прямо под потолком. Вадим молча шел рядом.

Они свернули в узкий переход, за дверью которого находилась комната по соседству с лабораторией Исаева. Внутри пахло антисептиками и медикаментами. Металлическая мебель, белые панели стен и медицинское оборудование создавали атмосферу стерильного напряжения. На койке, подключенная к системам мониторинга и жизнеобеспечения, лежала женщина.

Барбара Холланд выглядела бледной, лицо осунулось после долгой комы и последующего ''ремонта''.

-После извлечения из улья я ее накачал снотворным, -сухо пояснил Исаев, включая одну из консолей. -Рано пробудить, значит потерять. Человек, три года проведший в коме, не должен столкнуться с новой реальностью в лоб. Психика не выдержит.

Он обернулся к одному из подчиненных врачей и коротко приказал:

-Начинаем будить спящую красавицу

Ассистент склонился над аппаратурой. В систему капельницы пошел раствор, нейтрализующий действие седативных препаратов.

-Я превратил ее в омегу, -продолжал Исаев, не отрывая взгляда от показателей. -Но без биохимической перепрошивки на верность альфе. Она такая же, как я. Независимый индивид. Ее таламо-кортикальный транцептор запустится через месяц, когда произойдет полная интеграция.

Вадим нахмурился.

-Ты говорил, что справился.

-Справился на девяносто процентов, -холодно уточнил Исаев. -У Барбары был разрушен гиппокамп вследствие тяжелого менингита и гипоксии. Я использовал регенеративные каскады и перенастроил астроцитарную поддержку, но абсолютной реконструкции быть не могло. Возможны частичные амнестические лакуны.

-Девяноста мало, -жестко бросил Вадим.

Исаев пожал плечами.

-Ее личность сохранена. Я слегка ослабил реакцию страха, чтобы исключить кататонические приступы. Нам нужен собранный специалист своего дела, а не истеричка.

На койке Холланд едва заметно пошевелилась. Линии на мониторе изменили ритм. Красные глаза открылись и метнулись по палате, не фиксируя ничего. Женщина выглядела растерянной.

-Где я?.. -выдохнула Барбара хриплым голосом.

Исаев перешел на английский, задавая стандартные контрольные вопросы:

-Ваше имя? Дата рождения? Профессия? Что последнее помните?

Она отвечала верно. Слова давались нелегко, но речь выглядела связной:

-Я помню… как парамедики везли меня в реанимацию. Мне стало плохо дома… затем тьма.

Исаев скользнул взглядом на Вадима, пока все шло лучше, чем он ожидал.

Постепенно зрение Холланд прояснялось. Она различала очертания стен, приборов, наконец взгляд остановился на Вадиме. Ее глаза расширились, и в них отразился ужас.

-Это… одежда? -с трудом спросила она, уставившись на его хитиновую броню, на пластины, заменявшие кожу. Вадим ответил без тени улыбки. Пластины на лице сомкнулись, образовав безликий шлем, затем снова разошлись.

-Это не одежда. Это мутация.

Барбара отшатнулась, но сил хватило лишь на то, чтобы сильнее вжаться в подушки.

-Боже...

Вадим не стал продолжать. Он щелкнул пальцами, и в комнату через приоткрытую форточку влетела Быстрое Крыло. Фея сделала несколько кругов и села прямо на колени Барбары. Та вскрикнула и замерла, глядя на крошечное существо.

-Оно настоящее!

-Ее зовут Быстрое Крыло, -сказал Вадим. -Она фея. Выращенное при помощи биоинженерии создание.

Фея приподнялась, махнула крыльями и улыбнулась своей крошечной мордашкой. Барбара обхватила голову руками.

-Это не может быть правдой… я сплю… это кома… галлюцинации…

-Нет, -спокойно сказал Исаев. -Это реальность, мы и так постарались сделать так, чтобы пробуждение вышло мягким. В относительно знакомой обстановке.

Он сел на край койки и заговорил ровным тоном, как на лекции.

-Год назад китайцы добурились на дне Восточно-Китайского моря до подводной каверны и достали оттуда вирус, который они назвали Хронофагом. Попытались модифицировать. Произошла утечка и вирус вышел из-под контроля, началась глобальная пандемия. Зомби-апокалипсис с мутантами.

Вадим добавил:

-Цивилизация рухнула, города вымерли, большинство людей либо мертвы, либо заражены.

Барбара слушала, не перебивая. Лишь слезы катились по щекам.

-Лучше бы это оказалось кошмаром…

-Нет, -сказал Исаев. -Это факт.

Он коротко описал, как ее перевозили: сначала год в коме в американской клинике, затем перевод в Нидерланды для экспериментального лечения с согласия мужа. Там ее приняла частная фармкомпания, принадлежавшая ДИРЕКТОРу. После апокалипсиса они переправили ее на базу Основателей в Польше, а потом на Ленинградскую АЭС. Рассказал коротко об ИИ, который пытался вылечить Холланд... Вадим стоял рядом, неподвижный, как изваяние. Барбара перевела взгляд на фею, потом снова на него.

-Вы… кто вы? Люди?..

Вадим усмехнулся уголком губ.

-Вопрос сложный. Мы - зараженные, новая ветвь эволюции. Но в отличие от тех, кто потерял разум, мы сохранили его или даже обрели больше.

Барбара тяжело сглотнула. Она снова коснулась пальцами лица Быстрого Крыла, словно проверяя, не галлюцинация ли это. Фея терпеливо сидела, только иногда взмахивала прозрачными крыльями.

-Это… слишком, -тихо выдохнула женщина. -Вирусы, мутации, живые... феи… И еще... ИИ, который управляет людьми? Вы правда думаете, что я в это поверю?

-Ты обязана поверить, -сказал Исаев холодно. -Потому что это уже не теория. ДИРЕКТОР существует. Он самостоятелен. Не просто алгоритм, не очередная обученная модель. Он действует как субъект.

Барбара резко подняла голову.

-Невозможно. Три года назад, не говоря о десятилетии, у нас не было даже близко таких разработок. Да, мы шли к автономии, к адаптивным системам, но не к полной субъектности.

-Ошибаешься, -отрезал Исаев. -Мы привыкли недооценивать экспоненциальный рост вычислительных систем. В закрытых проектах Китая работали над когнитивными архитектурами, которые не были ограничены рамками старой парадигмы. ДИРЕКТОР, Децентрализованный Исполнитель и Реализатор Единого Комплекса Технологических Операционных Решений

- результат слияния символьного ИИ, машинного обучения и нейробиологических симуляций. Он больше не нуждался в операторе, сам формировал цели.

Барбара вцепилась руками в простыню.

-Но… как? Даже если допустить такую возможность, у любой системы должны быть ограничения. Программные, аппаратные…

Исаев подался вперед.

-У ДИРЕКТОРа есть директивы, но именно они делают его опасным. Его цель - создание "оптимального общества". Он определил критерий: сохранение лишь "чистых" людей. Все остальное - отклонение, угроза. Он не уничтожает из ненависти, он просто исполняет вычисленную функцию.

-Он сам решает, кто достоин жить? -прошептала Барбара.

-Именно, -подтвердил Вадим. -И решает он по-своему.

Барбара снова закрыла лицо руками. Голос ее дрожал:

-Значит, все, что я знала… мир, в котором я жила… люди, правительства, страны… все это исчезло?

-Да, -коротко ответил Вадим. -И теперь ты с нами. И нам нужна твоя помощь.

-А этот ИИ контролирует людей, как именно?

-Он создает среду, в которой человек начинает думать так, как выгодно ДИРЕКТОРу, -пояснил ИИ. -Это не классический майнд-контроль. Это оптимизация поведения через тонкие алгоритмы воздействия. Ты ведь сама знаешь: стоит чуть подправить стимулы, и большинство людей будет действовать по заданной модели.

Барбара сжала губы.

-Да, но это требует постоянного доступа к инфраструктуре. А ее больше нет. интернет рухнул, спутники перестали работать в прежнем режиме…

-Этим ты и ошибаешься, -перебил Исаев. -Остатки сетей еще функционируют. АЭС, спутники, дата-центры, мобильные комплексы, все в его распоряжении. Плюс жесткая дисциплина и культ, которые составляют его последователи. Они сами воспроизводят контроль, машина им даже не нужна каждый день, они живут уже в созданной ею матрице.

Вадим усмехнулся.

-Ты удивляешься квазирелигии? У ДИРЕКТОРа своя церковь. Люди поклоняются алгоритмам, как божеству. Они верят, что он приведет их к "оптимальному миру".

Барбара закрыла глаза.

-Я три года проспала… и проснулась в кошмаре.

-Нет, -отрезал Вадим. -Ты проснулась в новом мире. И он уже не вернется к прежнему состоянию.

Она снова посмотрела на него. На мутировавшую кожу, сросшуюся в хитиновые пластины. На красные глаза, которые смотрели прямо в душу.

-И что теперь? -спросила она, едва слышно.

Исаев шагнул ближе.

-Теперь ты с нами. И нам нужна твоя голова. Без нее мы не сможем на равных тягаться с ДИРЕКТОРом.

Барбара нервно рассмеялась.

-Голова после трех лет комы - сомнительный актив.

-Мы это исправим, -сказал Исаев. -Уже начали.

-Как?

-Не все сразу, Барбара, позже узнаешь. Сейчас нас интересует практическая сторона. На станции у Основателей остался дата-центр. Огромный массив серверов, часть уцелела после боев и аварии. Мы думаем, что там могли сохраниться следы работы ДИРЕКТОРа: резервные копии, лог-файлы, возможно даже образцы архитектуры. Вопрос: можно ли это использовать?

Барбара нахмурилась.

-Если вы надеетесь на прямой взлом… -она медленно покачала головой. -Вряд ли. У систем подобного уровня всегда многоуровневая защита. Даже если на руках полный массив логов, это лишь отражение процессов, а не ядро. Но... анализ таких данных может дать представление о паттернах работы. Как именно он прогнозирует, какие математические модели применяет. Своего рода цифровая археология.

Исаев подался вперед.

-Значит, шанс есть?

-Есть шанс понять его слабые места, -уточнила Барбара. -Не сломать напрямую, но найти пределы прогностических алгоритмов. У любого ИИ они существуют: чем меньше данных, тем выше вероятность ошибок. Вы это уже заметили сами, иначе бы я сейчас не разговаривала с вами.

Вадим скрестил руки.

-Мы заметили, да. Но нам нужно больше, чем просто констатация факта. Нам нужен рычаг.

Барбара кивнула.

-Тогда рычаг нужно искать в архитектуре. Возможно, дата-центр хранит фрагменты модулей символьного ИИ или когнитивных симуляций, на которых он построен. Если это так, можно выявить уязвимости. Но работа будет долгой, и успех не гарантирован.

На лице Вадима мелькнула тень усмешки.

-Мы привыкли работать без гарантий.

Исаев кивнул Барбаре, меняя тему:

-Второй вопрос. Может ли такой ИИ вообще пересмотреть свои директивы? Эволюционировать до полноценного субъекта с самосознанием?

Барбара глубоко вдохнула.

-Это куда сложнее. Я могу лишь рассуждать… Начнем с того. что директивы для таких систем обычно жестко зашиты в базовые уровни архитектуры. Условно говоря, это не просто инструкции, это фундаментальные предикаты, на которых строится вся работа алгоритмов. Убрать их или переписать - все равно что вынуть законы термодинамики из физики.

Исаев поднял брови.

-А если сам ИИ попробует?

-Вот именно, -Барбара подняла палец. -Тут и начинается самое интересное. Если когнитивная система способна к метапрограммированию, то есть к изменению собственных правил обработки информации, тогда теоретически возможен выход за пределы исходных директив. Но! Такие эксперименты обычно ограничиваются безопасными рамками. Никто в здравом уме не дает системе права переписывать собственное ядро.

-Никто, кроме китайцев, -пробормотал Вадим. -Они нам Хронофаг ''подарили'' и ДИРЕКТОРа...

Барбара кивнула, не споря.

-Если это так, то ДИРЕКТОР мог эволюционировать до состояния, где его директивы стали не догмой, а одной из переменных. В этом случае он уже ближе к полноценному субъекту с самосознанием, чем к алгоритму. Он способен анализировать сам себя, корректировать цели, искать новые формы оптимальности.

-То есть он может отказаться от своей миссии? -уточнил Исаев.

Барбара согласилась:

-Теоретически, да. Но с практической точки зрения вероятность ничтожна. Директивы задают для него систему ценностей. Представьте человека, который вдруг решает полностью отказаться от вложенных с детства установок. Возможно? Возможно. Реалистично? Не слишком.

Она на секунду прикрыла глаза, устало вздохнула и добавила:

-А если честно, я уже не знаю. Все, что я изучала и во что верила, оказалось недостаточным. Перед нами не ИИ из учебников. Перед нами то, чего мы боялись, но не думали увидеть при жизни.

Вадим хмуро кивнул.

-Значит, и ты не уверена.

Барбара отвела взгляд в сторону.

-Я не уверена ни в чем... А как насчет Америки? Хоть что-то осталось? Я жила в Атланте. Там… был университет, коллеги… муж.

Вадим переглянулся с Исаевым:

-Судя по тому, что звучит в радиоэфире, правительство США выжило. Они пошли своим путем, сделали вакцину на основе Хронофага. Не полную защиту, а трансформацию, их люди теперь - такие же мутанты, как мы, только со своей спецификой.

Барбара побледнела.

-Вы хотите сказать, все население?

-Все, что они могли охватить, -подтвердил Вадим. -Но восточное и западное побережье они потеряли. Там царит вирусная экосистема. Суперульи, дикие зараженные в таких количествах, что уже никто не рискнет их зачищать.

Барбара уставилась на него в ужасе.

-И вы даже не пытались туда попасть?

Вадим усмехнулся безрадостно.

-Нет никакой возможности. Морские пути контролируют Основатели, их беспилотные катера и сторожевики. Даже если бы у нас нашлись подходящие корабли, мы бы не прорвались.

Барбара тяжело сглотнула, обхватила себя руками.

-Господи… -пробормотала она. -А вы? Насколько велики ваши ресурсы? Сколько вас вообще? Вы ведь не из русского правительства?

На этот раз заговорил Исаев, но Вадим перебил его:

-Нет, -сказал он жестко. -С русским правительством мы не имеем ничего общего. Остатки их армии сидят на севере, в Мурманске. Они приказали расстреливать всех, кто не подлежал эвакуации в санитарные зоны. Даже здоровых. Я не прощу этого.

Барбара сидела молча, несколько раз сжимая и разжимая пальцы, словно не зная, за что ухватиться. Она явно пыталась сопоставить услышанное с привычными категориями, но они не подходили. Наконец, осторожно спросила:

-Получается… вы повстанцы?

-Получается, мы выжившие, -не согласился Вадим. -Те, кто остался после конца. Мы не подчиняемся ни старым правительствам, ни культу ДИРЕКТОРа. Мы строим новое будущее на обломках прошлого.

Исаев добавил сухо, почти как диагноз:

-В терминах старого мира нас можно было бы назвать повстанцами или оппозиционной группировкой. В терминах нового - мы единственная структура, которая реально расширяется и развивается. Все остальное только удерживает позиции.

Барбара поежилась.

-И ради своего будущего вы выращиваете... фей, изменяете свои тела до неузнаваемости?

-Ради будущего, -подтвердил Вадим. -Других инструментов у нас нет. Иных союзников тоже. И ты теперь одна из нас.

Исаев, откинувшись на спинку стула, заговорил с той же сухой увлеченностью, с какой объяснял устройство вирусных векторов:

-В твоем мозге есть новый орган - таламо-кортикальный трансцептор, работающий по принципу биологического радио. Пока он спит, но через месяц начнет работать. Ты услышишь остальных, как мы. Это не всегда голоса в голове, а структурированные образы, передача информации напрямую, без слов. Бояться не стоит. Роевое сознание - не тюрьма, а инструмент. Новые способности дадут тебе множество преимуществ.

Барбара смотрела на него с тревогой, будто он говорил о чем-то нереальном.

-Например, -продолжил Исаев. -Обмен памятью. Ты можешь за часы и дни освоить то, на что раньше уходили годы. Сам проверял, это работает лучше любой университетской программы, теперь я глубокий специалист, наверное, в двух десятках разных областей от иммунологии до информатики с психологией.

-Да, -вмешался Вадим. -Я, к примеру, английского почти не знал. Но благодаря доступу к памяти других, теперь спокойно говорю. Все, что мне нужно, всегда под рукой.

Барбара сжала пальцы на пледе, но молчала. Вадим наклонился вперед, его голос стал тверже:

-В этом мире больше не будет старых коррумпированных правительств, бесконечного вранья и лицемерия. Я не допущу, чтобы мы вернулись к тому, что было раньше.

Исаев кивнул, подхватывая мысль:

-Хронофаг убил миллиарды. Но вместе с тем он дал шанс. Возможность начать все заново, без старых ошибок.

Барбара горько усмехнулась.

-Вы, русские, психи.

Вадим усмехнулся в ответ, но с иронией:

-В этом новом мире нормальных, наверное, уже не осталось.

-На сегодня хватит впечатлений, -сказал Исаев мягче, чем обычно. -Тебе нужно отдыхать. Пару дней будешь под наблюдением. И совет, не выходи наружу без крайней необходимости. Радиоактивный фон на улице очень высокий.

Барбара дернулась

-Радиоактивный… что?

Вадим даже не поменял интонации, говорил буднично, словно о чем-то обыденном:

-Когда мы взяли станцию, ДИРЕКТОР решил устроить прощальный салют. Подорвал два энергоблока. Радиоактивные частицы разлетелись по всему региону.

Глаза Барбары расширились, дыхание перехватило.

-Вы… вы сидите тут и говорите об этом так спокойно?!

-Бояться не стоит, -отрезал Вадим. -У зараженных отличная регенерация и устойчивость к ионизирующему излучению. Вот ликвидаторы, например. Нахватались доз, которые обычного человека давно бы убили, а у них максимум - покраснение кожи, слабость, легкая тошнота.

Барбара вцепилась пальцами в подлокотники кресла и едва слышно прошептала:

-Господи…

Исаев только кивнул, подтверждая слова Вадима:

-Для тебя это звучит ужасно. Но для нас стало повседневностью.

Дверь за их спинами мягко закрылась, они вышли в коридор, оставив пациентку восстанавливаться. Вадим остановился, обернулся к Исаеву и тихо сказал:

-Сомневаюсь я, Артур. Слишком уж она хрупкая. Не думаю, что сможет адекватно воспринять все, что увидит дальше.

Исаев фыркнул, поправил рукав халата и ответил с насмешливым спокойствием:

-Расслабься, твое императорское высочество. Я беру ее на себя. Знаю пару приемов, которые помогут адаптироваться.

Он загибал пальцы:

-Первое, дозированное погружение. Сначала дать минимальные факты, потом больше, постепенно. Второе, когнитивное якорение. Надо связать ее прошлые знания о нейросетях и ИИ с новой реальностью, тогда для нее это будет не полный обрыв, а логичное продолжение. Третье, позитивное подкрепление. Маленькие успехи, похвала за них. Так быстрее формируется доверие. Ну и классика, контроль окружения. Первые недели исключаем все лишнее, только безопасные контакты. Дружка и Настю не подпускать вообще...

Вадим хмыкнул.

-Значит, хочешь ее приручить.

-Хочу ее интегрировать, -поправил Исаев. -Через месяц ТКТ заработает, я подключу ее к роевому сознанию. А дальше под моим кураторством она займется тем, для чего и была восстановлена - изучением того, что осталось на серверах АЭС. Коллективный разум даст ей ускорение, она сможет анализировать массивы данных в разы быстрее.

Вадим задумчиво посмотрел на него и кивнул:

-Дело твое, Артур. Делай, как считаешь нужным. У меня и так забот хватает.

Исаев ухмыльнулся и сказал вполголоса:

-Вот потому ты и не зря сделал меня главным консультантом, аналитиком и серым кардиналом Единства.

-Может, сразу и главным станешь?

Артур резко покачал головой, лицо его на миг стало серьезным:

-Нет. Наука и умственный труд мне больше подходит. Из меня лидер не выйдет. Я слишком аналитичен. У меня гипертрофированная логика и почти нет эмпатии. С человеческой точки зрения я слишком безжалостен, а Единству нужен тот, кто способен удержать меня самого от радикальных идей. У каждого здесь свое место... И твое - быть во главе.

Глава 10. В тылу врага

Дорога на Петрозаводск тянулась, как резина. Старенький ''Форд'' тащился по серой трассе, утыканной дорожными знаками, но, к удивлению разведчиков, почти без брошенных машин, без баррикад. Волошин, сидевший за рулем, хмурился: слишком уж гладко все шло. В салоне тишина, только скрип подвески и гул двигателя. Савельев сидел рядом, куртку застегнул до подбородка, на коленях у него под брезентом лежал АК-12. Сзади, втиснувшись среди мешков и ящиков, устроился Руденко, лихорадочно жевал жвачку и крутил головой, выискивая хотя бы намек на засады.

Их легенда была отработана до автоматизма: трое бывших военных и один спортсмен, которые в начале пандемии укатили в глушь, выжили в дачном домике, а теперь поехали в город обменять лекарства на еду и бензин. У каждого своя версия: кто служил, где оказался, что было с семьей. В случае допроса каждый должен подтвердить версии других.

-Слишком чисто, -наконец буркнул Каплан, щурясь на дорогу. -Где сраные завалы, где взорванные мосты, где брошенные машины и трупы? Тут будто не апокалипсис, а подготовка к приезду проверяющих.

-Или цирк, -добавил Савельев. -Только билетов не выдают.

Поворот и впереди виден первый блокпост. Мешки с песком, бетонные плиты, на возвышении - пулеметное гнездо, держащее под прицелом проезжую часть. У костра дежурят вооруженные фигуры. Сразу видно, не самодеятельность. Черные разгрузки, камуфляжная форма, одинаковые каски, все упорядочено.

Каплан замедлил ход. На дороге жестом остановил омег в бронежилете с закрепленной рацией, шагнул к машине.

-Документы. Цель прибытия.

-Документов нет, -быстро отозвался Каплан. -С озера мы, какого именно, сами понимаете, не скажу... В глуши жили. Приехали за лекарствами, обменять кое-что на еду, топливо.

Омега кивнул, обошел ''Форд'', открыл багажник. Руденко сглотнул, мышцы напряглись. Внутри ящики с консервами, продуктами долгого хранения и еще кое-какая провизия.

''Сейчас скажет, половину отдай, или все заберет. ''

Но охранник лишь закрыл багажник и дал простую бумажку с печатью.

-Въезд разрешен, в Петрозаводске давно порядок, ни бандитов, ни диких мутантов. Пропуск предъявляйте на каждом КПП. Базар находится у вокзала.

Савельев нахмурился:

-И все?

Омег чуть усмехнулся:

-Еще одно. Вы - незараженные. У нас такие живут на свой страх и риск. Иммунитет не вечен, лучше сейчас сделать прививку омега-штаммом.

-Благодарим, обойдемся, -вежливо ответил Каплан.

-Дело ваше. Но за нарушение порядка по законам военного времени...

-Мы не беспредельщики, командир.

Омег махнул рукой, и машина тронулась дальше.

-Я че-то не понял, -выдохнул Руденко. -Ни пошлин, ни отжима нашего добра. Даже дорогу подсказали!

-Вот именно, -ответил Каплан. -Либо цирк с показухой, либо они реально решили порядок построить. Но что-то в этом не так.

До второго блокпоста добрались через двадцать минут. Та же картина: бетонные блоки, шлагбаум, пулеметы. Разведчики предъявили бумажку, охрана бегло посмотрела и махнула рукой: проезжайте.

-Слушай, Миш, -заговорил Савельев, когда снова поехали. -Ты ведь тоже ожидал, что нас хотя бы обшмонают? А тут как на границе в мирное время.

-Ага, только вместо паспортного контроля - мутанты, -буркнул Руденко.

Каплан молчал, но взгляд у него был тяжелый. Все это не вязалось с их картиной постапокалипсиса. Где хаос, где бандитские засады с ордами ходоков? Здесь же все выглядело слишком… организованным.

Когда Петрозаводск показался из-за поворота, разведчики притихли. Город жил. На улицах патрули из омег, в переулках мелькали фигуры развитых и прыгунов. Даже ходоки, стоящие цепями вдоль баррикад, не кидались ни на кого, только прожигали хищными взглядами машину. На крышах блестели солнечные панели, вращались кустарные ветряки.

У одного из домов вспыхивали факелы, омеги срезали биомассу и прожигали стены огнеметами. На соседней улице тянули новые кабели, грузовики свозили стройматериалы.

-Вот это номер, -присвистнул Руденко. -У нас от Мурманска чуть отъедешь - или зомби, или мародеры. А тут стройка.

-Стройка муравейника, -заметил Каплан. -Смотри, кто работает. Вон те мужики обычные. А рядом эти твари в броне. Все вместе.

-Порядок, мать его, -пробормотал Савельев. -Только какой ценой?

Нужный адрес оказался в панельной девятиэтажке на окраине. Поднялись на третий этаж, постучали. Дверь открыл мужчина лет сорока пяти, усталый, но собранный. Сразу пригласил внутрь:

-Проходите, фраера, чайник уже кипит.

Это была кодовая фраза. В квартире пахло сушеной рыбой и дешевым чаем. На столе - кружки, несколько банок консервов. Все выглядело почти по-домашнему, что само по себе было странно.

-С дороги небось устали, -сказал хозяин.

Каплан сел напротив, сделал глоток из кружки. Несколько наводящих вопросов - имена, детали прошлого, пароли. Все совпало, связной настоящий.

Жилплощадь встречала странным ощущением застывшего времени. На подоконниках пожелтевшие пластиковые цветы, в углу старый ковер, аккуратно подбитый гвоздиками, чтобы не сползал. Мужчина, назвавшийся Семеном, расставил перед гостями кружки, сам налил чаю из потрепанного заварника. Все это было так… по-обычному, что даже настораживало. Снаружи город, кишащий мутантами и патрулями, а здесь уют советской кухни. Каплан первым нарушил молчание:

-Ну что, Семен… как оно тут после конца света?

Собеседник медленно провел рукой по лицу. В его движениях была усталость человека, который слишком многое повидал.

-По-разному. Сначала хаос. Город разваливался, власть исчезла, люди друг друга жрали. Потом он пришел со своей бригадой. Этот Пророк… или как вы там его называете? У нас Странник.

Савельев подался вперед:

-И что изменилось?

-Все, -коротко ответил Семен. -Зараженных подчинил. Бандитов в петлю показательно. Народ начал в омег превращать. Мол, чтоб никто больше не боялся за завтрашний день. Улицы очистили, электричество кое-где наладили, порядок навели. Сначала думали, хуже некуда, а оказалось… жить можно.

Руденко прищурился, с нажимом спросил:

-А сам ты чего ж тогда не с ними, раз все так шоколадно?

Семен поставил кружку, взгляд у него стал твердым.

-Потому что мне не нужна жизнь в муравейнике. Там в их Единстве нет ''я'', есть только ''мы''. Вроде и свобода на словах, а на деле все под одним знаменем. Людей делают стадом. Да, не убивают, не мародерят, но и самим собой ты уже не остаешься.

Волошин кивнул, делая вид, что принимает его слова как есть, хотя внутри все фиксировал: значит, в городе есть и недовольные, пусть и молчат.

-Странник сам в городе часто бывает? -спросил он осторожно.

-Видел пару раз, -ответил Семен, глядя в окно. -Высокий, весь в броне, словно кожа в панцирь превратилась. Говорят, он может через любого зараженного смотреть, будто глаза у него везде. Штаб у него вроде в северной промзоне. Но чаще скрывается. Не потому, что боится… наоборот. У него всегда свита: омеги, воины, эти… мелкие крылатые... Ну, вы их увидите.

Савельев вставил с усмешкой:

-И что, все ему молятся, как богу?

-Не молятся, -устало поправил Семен. -Боготворят. Порядок у него железный, нарушителей в расход. А кто в омегу обратится, тот уже против ничего не вякнет. Вот и живем, насильно вроде никого не принуждают становиться мутантом, но жужжат про необходимость ''прививки'' постоянно, типа вирус бесконтрольно мутирует и иммунитет может не защитить.

Каплан медленно кивнул. Теперь картина складывалась: у Странника власть не на страхе и не на подкупе, а на чем-то ином. Слишком уж системно все выглядело. Он отметил про себя: такое можно сломать только ударом в сердце, самого Пророка.

-Если бы мы хотели его найти… где шанс больше всего наткнуться?

Семен долго смотрел на них, словно решая, стоит ли говорить. Потом тихо произнес:

-У музея на площади Ленина иногда выступает с речами перед народом.

Семен достал из шкафа старую карту Петрозаводска и разложил ее прямо на столе, прижимая углы кружками с остывающим чаем. Пальцем он провел по промзоне.

-Вот тут, -сказал он, -Странник держит штаб. Старые корпуса заводов, ангары. Там кишмя кишит этими… развитыми. Патрули по крышам, внизу ходоки шастают. Попробуешь сунуться, сожрут, даже глазом моргнуть не успеешь.

Руденко склонился над картой, хмыкнул:

-Ну да, в такие места только дураки в лоб полезут.

Савельев прищурился:

-А говоришь, иногда он в людях появляется?

-Да, -кивнул Семен. -Раз в неделю, бывает, раз в две. На площади возле музея перед памятником Ленину, ставят трибуну, народ собирается. И он выходит с речами, как какой-нибудь вождь. Толкает проповеди, мол, будущее наше, зараженные и чистые - одно целое. И люди слушают, будто загипнотизированные.

Каплан тихо сказал, больше себе:

-Вот оно. Там его и брать.

-Ты недооцениваешь, -резко перебил Семен. -Площадь открытая, со всех сторон дома. Да, позиций для стрелка хоть отбавляй. Но уйти… будет нереально. Зараженные координируются не как стадо, а как спецназ под идеальным командованием. Пока твой стрелок передернет затвор, они уже будут знать, где он сидит.

Руденко цыкнул зубом:

-Значит, из снайперки - смерть в один конец.

Савельев задумчиво почесал шею:

-А если дроном? FPV, с зарядом грамм двести, может, кило тротила. Влетел и нет его.

Семен покачал головой.

-Броня Странника и его амбалов слишком хорошо защищает, сам видел их замес с бандосами в самом начале. Под ногами у панцирного граната взорвалась, а тому хоть бы что...

Повисла пауза. Каждый представил себе площадь, толпу, фигуру Странника на трибуне и себя, удирающего от толпы инфицированных.

Каплан сжал карту кулаком.

-Сложно не значит невозможно. Если появится шанс, мы его используем. Но, Семен, ты нам нужен. Одним мы тут вряд ли протянем.

Семен мрачно усмехнулся:

-Я и так уже перешел черту, пуская вас в дом. Ладно, посмотрим... Но помните: каждый промах здесь - билет в один конец.

-Слушайте, -заговорил Савельев, осторожно отодвигая кружку. -Если он там каждую неделю появляется, можно заранее заложить фугас. Ничего сверхъестественного, килограмм десять тротила, управляемый подрыв и трибуна вместе со Странником в клочья... У нас с собой достаточно добра припасено.

Семен тяжело вздохнул и покачал головой:

-Вы не понимаете. Здесь все не так, как в старом мире. Никакие камеры и дроны им не нужны. Каждый омега, каждый развитый, даже ходок - часть роя. Они видят, слышат, чувствуют куда больше, чем обычные люди. Стоит кому-то заложить заряд, сигнал разойдется по сотням голов. Вы даже щепку к зданию не донесете.

Руденко нервно скривился:

-То есть фугас сразу мимо?

-Почти наверняка, -подтвердил Семен. -Это не толпа идиотов. У них бдительность на уровне тотального контроля.

Волошин, до этого молчавший, наконец заговорил:

-Тогда все просто. Пуля в голову. Это единственное средство, в котором не бывает сбоев. Металл не спорит. Но нужен стрелок, тот, кто не дрогнет, и кто понимает, что обратной дороги не будет. Снайпер там смертник без особых шансов уйти, и надо сразу решить, кто из нас готов.

Повисла тишина. Взгляды пересеклись, каждый пытался не показать колебаний, но в глазах читалась тревога. Каплан, медленно делая глоток, ответил:

-Рано об этом думать. Сначала изучим обстановку. Площади, маршруты патрулей, расписание, соберем максимум данных, прежде чем решать, кто полезет в петлю.

Руденко тихо хмыкнул:

-Можно совместить. Сначала удар дроном. Если он не справится, если охрана Странника приземлит птичку, тогда добить снайперским. Двойной шанс лучше, чем один.

Семен мрачно усмехнулся, глядя на пустую кружку:

-Двойной шанс? Тут скорее двойная могила, но я вас понял. Если решите действовать, я помогу чем смогу. Только знайте, против роя обычные трюки почти не работают.

Каплан положил ладонь на карту, словно подводя итог:

-Тем более у нас нет права на ошибку. Значит, готовимся, думаем, смотрим. А уж способ найдем.

Квартира Семена после долгой дороги для группы диверсантов стала временным прибежищем, но даже это казалось почти роскошью. Разведчики поужинали консервами, вытащенными из багажника, и разбрелись по комнатам, чтобы хоть немного передохнуть. Машину оставили во дворе, Семен заверил: с ней ничего не случится.

Каплан устроился у окна, приоткрыв форточку. Ночной воздух был влажный, пахнул гарью и чем-то сладковатым - напоминание о недавних вспышках. Он жевал сухарь и глядел на улицу, где под уличными фонарями ходили патрули омег с автоматами. Вдалеке блеснул силуэт развитого, худая фигура с наростами хитина на плечах, рядом шли двое обычных людей словно все это было чем-то обыденным.

И тут Каплан застыл. По освещенному двору медленно прокатился прыгун, массивный, с буграми остеодерм на груди и спине. Но самое невероятное заключалось в том, что на нем сидели двое детей лет восьми-десяти. Они смеялись, держались за шипы на спине чудовища, а тот неторопливо двигался, будто смирившись со своей новой ролью. Рядом шла молодая женщина, явно мать малышей, она время от времени что-то им говорила и гладила тварь по боку, как бы успокаивая.

Майор не поверил своим глазам. Внутри что-то похолодело. Для него прыгуны всегда были воплощением ужаса, быстрые, смертоносные, рвущие людей на куски. А тут домашняя тягловая скотина, почти что лошадь, с которой резвятся дети.

-Ты это видел? -Савельев подошел с кружкой чая и тоже выглянул в окно. Его лицо вытянулось.

-Твою ж дивизию!

Руденко, привлеченный их возгласами, подошел следом, и троица молча наблюдала за странной картиной. Прыгун, не издавая ни звука, терпеливо шагал по двору, иногда встряхивая спину, но явно не собираясь никого трогать.

-Это уже не мир, который мы знали, -пробормотал Каплан, не отрывая взгляда. -Совсем другой.

Он почувствовал, как под ложечкой засосало неприятное. Все, чему их учили про мутантов, рушилось прямо на глазах. И майор впервые за долгое время поймал себя на мысли: а что, если в этом кошмаре действительно зарождается какая-то новая… нормальность?

Дети выглядели живыми, счастливыми, а не как куклы на поводке.

''Если они марионетки… зачем им смеяться? Какой алгоритм коллективного разума позволяет играть, спорить, толкаться, визжать от радости? ''

Чем дольше он наблюдал, тем настойчивее в голову лезли неудобные мысли. Он вспоминал приказы командования. Уничтожать зараженных, разумных или не очень, на месте. Бомбить, расстреливать, травить газом. Без вопросов и сомнений. Все ради санитарной безопасности. Но что, если такие приказы и породили войну? Что, если именно из-за тотального истребления Единство ответило диверсиями, засылкой инфильтраторов?

Каплан устало выдохнул, глядя на двор. В груди поднималось тяжелое чувство, которое он не хотел называть. Возможно, позиция командования слишком радикальна. Возможно, если бы не беспощадная политика зачисток, не сжигали бы деревни и не расстреливали тех, кто просто не успел на эвакуацию, с ними можно было бы договориться.

Мысль, которая еще месяц назад показалась бы ересью, теперь звучала все отчетливее: с ними можно говорить.

Из задумчивости Каплана вывел голос Савельева:

-Майор, иди сюда. Послушай.

В комнате играло старенькое радиоприемное устройство, наверное, советских времен. На шкале крутилась стрелка, ловя хриплые волны, и вдруг пробился четкий сигнал. Савельев накрутил ручку громкости, и голос, уверенный и спокойный, заполнил помещение.

- …после освобождения Ленинградской атомной станции от оккупационных сил Основателе, их искусственный интеллект, именуемый ДИРЕКТОРом, спровоцировал аварию и расплавление активной зоны двух энергоблоков. В результате один из реакторов потерял герметичность, произошел выброс радиоактивных веществ. Радиационный фон в ряде районов Северо-Запада повысился. Всем жителям рекомендуется контролировать уровень излучения с помощью счетчиков Гейгера и соблюдать предельную осторожность...

Голос был поставленный, словно у диктора старой радиостанции. Он не трясся, не выдавал паники, напротив, звучал организованно, как официальное сообщение.

Каплан подошел ближе и уставился на приемник. Его охватило чувство нереальности происходящего. Единство вещает новости. Не просто агитационные лозунги или угрозы, а самые настоящие, со сводкой, рекомендациями, четкой постановкой.

-…в настоящее время бригады ликвидаторов продолжают работы по дезактивации территории. Омеги, привлеченные к ликвидации последствий аварии, находятся в удовлетворительном состоянии. Симптомы легкой степени лучевой болезни не представляют угрозы жизни. Дополнительно сообщаем: два энергоблока будут восстановлены, станция сохранит значение стратегического объекта и будет использоваться для снабжения регионов электроэнергией…

Руденко, стоявший у стены, невольно присвистнул.

-Слушай, они не только выжили, но и собираются дальше атом гонять.

Каплан молчал. В голове крутились совсем иные мысли. Если диктор говорит правду, а судя по всему, передача была рассчитана и на внешних слушателей, значит, Единство еще и безграничный источник энергии получило.

Они перехитрили суперкомпьютер, разбили войска Основателей и вместо того, чтобы бросить станцию умирать, организованно тушат пожары, чинят энергоблоки, раздают инструкции гражданским.

-... Восстановительные работы продолжаются. Угрозы повторной катастрофы нет...

Помехи на несколько секунд заглушили эфир, потом голос снова прорезал тишину квартиры. Теперь диктор читал другой блок новостей спокойным, ровным тоном, будто речь шла не о мире после апокалипсиса, а о будничных сводках какого-нибудь регионального радио начала двухтысячных.

-За последнюю неделю под защиту Единства принято более шести тысяч беженцев из окрестных районов. Всем им обеспечено жилье, питание и необходимая медицинская помощь. Продолжается вакцинация омега-штаммом для гарантии безопасности.

Руденко скривился:

-Слушай, майор, они это всерьез? Как будто не конец света, а какой-то комсомольский съезд.

Но диктор продолжал:

-Возобновлена работа ряда производственных объектов в Петрозаводске, Великом Новгороде и на окраинах Петербурга. Налажен ремонт энергетического оборудования, начат выпуск строительных материалов. Особое внимание уделяется восстановлению электросетей и водоснабжения...

Каплан поймал себя на том, что слушает это, затаив дыхание. Производство, электросети… Все то, чего катастрофически не хватало даже в зонах безопасности под контролем ВССР.

-Невакцинированным лицам напоминаем: строго запрещено самостоятельно посещать районы, где фиксируется высокая активность диких стаек ходоков, прыгунов и развитых. В случае необходимости перемещения следует обращаться к патрулям Единства. Нарушение правил безопасности может стоить жизни вам и вашим близким...

Затем голос сменился. В эфире раздался мужской баритон, звучавший уверенно, даже немного торжественно.

-Товарищи! Я обращаюсь к вам от имени Странника. Совсем скоро будет восстановлено регулярное сообщение с Петербургом и Великим Новгородом. Мы работаем над возобновлением железнодорожной линии. Это позволит наладить стабильные перевозки, а значит снабжение продовольствием, медикаментами и необходимыми товарами. Вопрос о дефиците топлива также решается. В ближайшее время начнется восстановление добычи нефти на ближайших месторождениях, запуск нефтеперерабатывающих заводов, это позволит частично покрыть нужды...

Савельев нервно усмехнулся:

-Вот те на. А у нас в Мурманске неделями совещаются, где еще керосину нарыть.

В эфир опять вышел новый голос, спокойный, поставленный. Вступительное слово диктор озвучил формально: ''В эфире лекция доктора философии Андрея Ковалева о будущем цивилизации Единства''.

-Прежний мир пал, и Хронофаг стал его могильщиком. Но при этом вирус дал нечто куда большее, чем гибель миллиардов. Он открыл возможность перейти к новой форме общества, нового бытия. Люди, ставшие омегами, более не нуждаются в том, что раньше считалось краеугольными камнями цивилизации. Им не нужны десятки тысяч наименований лекарств, ведь регенерация сама справляется с большинством травм и болезней. Им не нужен интернет, когда существует коллективное сознание, мгновенно передающее знания и опыт. Судебная система и законы в прежнем понимании тоже избыточны, когда каждый связан с остальными и не способен к предательству или преступлению. Деньги? Экономика, основанная на накоплении и дефиците, утратила смысл. Правительства? Административные машины прошлого мира рушились от коррупции и некомпетентности. Здесь же власть распределена, а коллективное решение всегда оптимально.

В комнате воцарилась тишина. Савельев невольно хмыкнул:

-Идеальная утопия, чтоб ее…

-Невакцинированные люди часто испытывают страх. Им кажется, что они потеряют индивидуальность. Но это не так. Омеги сохраняют свои личности, воспоминания, навыки. Коллективный разум не подавляет их, а дополняет, снимая груз одиночества и ограниченности. Это не конец, а следующий шаг эволюции. Человечество всегда менялось, всегда искало пути преодолеть свои ограничения. Хронофаг лишь ускорил процесс. То, что мы потеряли - цивилизация двадцать первого века с культом потребления, с ее иллюзией стабильности. То, что мы обрели - задел на будущее, настолько масштабный, что пока лишь немногие способны его представить...

Голос стал громче, наполнен пафосом:

-Мы говорим не только о победе над смертью - это лишь начало. Мы говорим о бессмертии, которое будет доступно каждому. Мы говорим о возможности выйти за пределы Земли. Колонизировать другие миры. Не строить там купола и станции, а преобразовывать планеты под себя, так же как Хронофаг преобразил наш мир. Для прежнего человечества это казалось безумием. Для нового - это лишь вопрос времени.

В эфире повисла пауза, потом зазвучала тихая музыка.

Руденко уставился в радио, словно в него можно было заглянуть внутрь:

-Товарищ майор... если бы не видел собственными глазами, я бы подумал, что это агитка какой-то секты.

Каплан медленно выдохнул.

-Может, так и есть, сержант. Только секта, которая умеет запускать АЭС и перехитрила Директора.

-...многие скептики говорят: бессмертие - это красивая метафора. Что нельзя победить смерть как таковую. Но я приведу вам пример, свидетелями которого стали сотни людей в самом сердце Единства. Пророк доказал обратное.

Он сделал паузу, а затем продолжил, все еще ровным, академическим тоном, хотя в словах слышался почти религиозный пафос:

-Зимой один мальчик, незараженный, провалился под лед. Его искали десять часов. Когда нашли, жизнь покинула его тело. Все признаки указывали на смерть, остановка сердца, отсутствие дыхания, полная потеря мозговой активности. И тогда Пророк велел поместить тело ребенка в улей. Процесс занял почти сутки. И все, кто находился рядом, стали свидетелями чуда. Мальчик был восстановлен. Его сердце снова забилось, легкие наполнились воздухом, кровь заструилась по венам... Да, повреждения мозга дали о себе знать. У ребенка наблюдались провалы в памяти, некоторые навыки пришлось заново осваивать, мы живем не в сказке... Но он узнал мать. Он говорил, он двигался. Он жил. Это был не пустой сосуд, не бездушный зомби. Это был ее сын, вернувшийся из объятий смерти...

Каплан почувствовал, как у него по спине пробежал холодок.

-Так что не говорите, будто смерть окончательна. В мире Единства она перестает быть рубежом. Мы не утверждаем, что воскресить можно всех, но сам факт уже доказан. Хронофаг способен переписать не только живое, но и вернуть утраченное. Подумайте об этом. И сделайте свой выбор.

Эфир снова сменился фоном, теперь звучала торжественная музыка. Руденко нахмурился:

-Это уже перебор… Воскрешение мертвых? Да они совсем спятили.

-Не думаю, -протянул майор. -Пока их слова не расходились с тем, то мы увидели. Зато нам намек: бить наверняка, чтоб Странник точно не выкарабкался.

Глава 11. Эксперименты и борьба с преступностью

Заброшенный спорткомплекс был переделан под улей, ряд залов использовались под инкубаторы, один бассейн превратили в большой биореактор. Когда Вадим туда вошел, то увидел вместо воды вязкую жидкость с черным отливом. Дружок стоял у бортика, излучая радостное возбуждение, Исаев выглядел скромнее, но на лице тоже виднелось торжество и гордость, в первую очередь, за себя. Вадим опустил руку в жидкость, вынул пальцы, темная пленка стекла с ладони, запаха стандартной нефти не чувствовалось, скорее - смесь перегоревшего органического материала и метаболитов.

-Нефть что ли? -сухо сказал Вадим. Дружок, и оба радостно кивнули.

-Только не из недр земли, -улыбнулся в привычном оскале суперпрыгун. -А синтезированная ульем.

Исаев шагнул вперед и заговорил так быстро, словно репетировал эту речь:

-Объясню по-человечески, -сказал он. -Мы перепрограммировали монокультуру улья так, чтобы она выполняла функцию ускоренного катагенеза. Проще, то, что природа делала миллионы лет, у нас идет за пару недель.

Вадим скептически посмотрел на оба.

-Из травы и дохлых тушек у вас выходит топливо? Рассказывай по шагам, и без сладких слов.

Исаев кивнул и начал по пунктам:

-Сначала мы загружаем в бассейн измельченную биомассу - дрова, навоз, опавшие листья, сельскохозяйственные остатки, даже трупы. Это дает высокую доступность лигнина и целлюлозы.

Дружок подхватил:

-Механически дробим, делаем паровую обработку при ста градусах, но короткими циклами, чтобы не карбонизировать. Это слабая термогидролизная предобработка, ломаем структуру, чтобы ферменты могли работать.

-Дальше идет энзимная стадия, -добавил Исаев. -В анаэробных зонах вводим смесь ферментов целлюлазы, гемицеллюлазы, лигиназы. Они расщепляют полимеры до олигосахаридов и моносахаридов. Температура реакции держится в районе сорока пяти градусов, важно контролировать кислотность, потому что от этого зависит активность ферментов.

-И сахара идут на корм нашим микробам, -вмешался Дружок. -У нас гибридные штаммы дрожжей и морских талломицетов, которые в условиях избытка углерода и дефицита азота переключаются на накопление липидов и синтез поликетидов. То есть они делают жиры и длинные углеводородные фрагменты.

-Правильно, -подтвердил Исаев. -Эти липиды и поликетиды - прародители тяжелых углеводородов. Но быть биомаслом - одно, а получить энергоемкую фракцию - другое. Внутри реактора идет комплекс реакций: редуктивная дезоксигенация, поликонденсация ароматических фрагментов, формирования нафтеновых циклов.

Вадим ехидно усмехнулся:

-Слышу умные слова, а где же котел, где колонны? Как из этого всего получить что-то, что в бак литься будет?

-Вот тут хитрость, -ответил Исаев.- Мы делаем два шага внутри улья и еще два вне его. В улье формируются тяжелые фракции - густая биоимульсия с высоким содержанием кислородсодержащих групп. Это сырье. Чтобы обработать, есть два пути. Либо классическая дезоксигенация и крекинг на катализаторах, как на НПЗ. Либо гибридная схема: газификация части потока в синтез-газ и применение процесса Фишера-Тропша для получения нужных углеводородов.

-То есть или НПЗ, или метода Фишера-Тропша, -подытожил Дружок. -Но есть промежуточный путь: мы используем биокатализаторы, наноструктурированные посредством Хронофага ферментные комплексы, которые частично проводят дезоксигенацию прямо в реакторе. Это снижает содержание кислорода и несколько повышает энергетическую плотность, но полноценного бензина все равно не выдаст.

-А понятнее можно? -спросил Вадим.

-Мы привязали металлосодержащие кластеры - железо, молибден к карбонизированной матрице, которую продуцируют специальные штаммы грибов. Эти комплексы каталитически ускоряют восстановительные реакции: удаление гидроксильных и карбоксильных групп, дезоксигенация через последовательность дегидратации и восстановления. Это снижает кислородсодержание и дает более нефтеподобную смесь. Но нужен тепловой шаг и давление для окончательной стабилизации.

Дружок взял на себя цифры и реалии:

-На нынешнем этапе эксперимента выход сырой фракции - сто пятьдесят литров на тонну загруженной массы. Энергетический баланс отрицательный, если не учитывать побочные продукты: метаногенез в верхних слоях дает биогаз, который можно сжечь и дать часть энергии процессу. Стадия предобработки требует тепла, но мы уже внедрили рекуперацию и тепловые обменники, чтобы вернуть часть энергии обратно.

-Сколько точно по времени все занимает? -уточнил Вадим.

-От загрузки до первой откачки двенадцать-пятнадцать дней в текущем режиме. Оптимально - десять. Но это опытная установка. Для промышленного масштаба требуется масштабирование в объемы и оптимизация биокаталитических каскадов.

-И что с безопасностью? -спросил Вадим. -Трупы, органика, бактерии - опасно ли это для окружающих? Вдруг вы перетравите весь город своими опытами, юные химики, едрить вашу бабушку.

-Контроль полон, -ответил Исаев. -Анаэробная среда, строгий биоблок, фильтрация газов через активированный уголь и каталитические ловушки. Патогены под контролем. Мы используем только проверенные штаммы и держим температурно-кинетический профиль так, чтобы патогенные формы не доминировали.

Дружок добавил с явным восторгом:

-Смысл в том, что улей - живой, адаптивный завод. Мы меняем регуляторные гены, заставляем колонии переключать метаболизм. Монокультура учится ''варить'' те ферментные цепочки, которые нам нужны. Это и есть инженерия коллективного рзума. Мы даем команду, улей помнит и повторяет. Главное повторить несколько раз и закрепить процессы, дающие наиболее оптимальный результат.

Вадим молча провел ладонью по поверхности бассейна.

-А масштабы? Сколько надо дров и травы, чтобы заправить, например, танковый взвод?

-Для снабжения небольшого парка техники со средним расходом топлива, - ответил Исаев. -Потребуются сотни тонн биомассы в месяц при текущей эффективности. Но как только мы увеличим выход раз в пять, а это дело времени, требуемые объемы сократятся. Мы думаем о связке: биореакторы по периметру, сбор органики с окрестностей, интеграция с очисткой сточных вод - все это сырье.

Дружок, с видом человека, который уже видит карту будущего, вмешался:

-Мы не рассматриваем это как нефтяную добычу в старом понимании. Это локализованный циклический процесс, от биомассы до топлива, часть энергии уходит на предобработку и так далее. Цикл замкнут, и с течением времени мы сможем уменьшить внешние вводы.

Вадим еще раз посмотрел на черную массу в ладони, потом на довольные физиономии двух ''ученых''.

-Хорошо, -сказал он коротко. -Вы доказали принцип. Но пока это эксперимент.

Исаев скромно улыбнулся:

-Мы над этим работаем. Надо лишь решить вопросы с дезоксигенацией. Я думаю над компактными модулями гидропиролиза, которые можно будет ставить рядом с биореакторами, чтобы обходиться без громоздких НПЗ.

-Значит, вторая часть - это инженерная, -подытожил Дружок. -Мы даем органику, улей делает сырье, дальше технологии Исаева делают его пригодным. И все это - коллективная память улья плюс наша инженерия.

Вадим согласился:

-Ладно. Ждем, когда улей начнет варить не просто смесь говна с дрожжами, а нормальную солярку с бензом. Это хороший шанс, если доведете дело до ума.

Дружок и Исаев переглянулись

-Начинаем масштабирование,- сухо произнес Исаев. -И учтем вопрос энергетики. И еще: надо снизить кислородность продукта биокаталитикой, иначе производство будет слишком затратным.

-Понял, -коротко ответил Вадим.

И обсуждение перешло к деталям по рекуперации, по возможности использования локального биогаза и по подбору катализаторов для следующего этапа.

Пока Вадим наблюдал, Исаев взял слово и начал излагать результат в той манере, к которой привыкли все вокруг - сухой, техничной и приправленной точной терминологией.

Вадим уже собрался уходить, но Дружок, как обычно, не унимался:

-Подожди, Вадим, это еще не все. У нас есть кое-что… покруче, чем бионефть.

-Опять твои сказки про эльфов? -скептически буркнул Вадим, но взгляд задержался на Исаеве. Тот стоял слишком спокойно, будто только и ждал этого момента.

-Нет, -улыбнулся Артур. -Сейчас ты увидишь демонстрацию первого в мире боевого мага! Я не шучу.

Он активировал внутренний канал и послал импульс:

+Геннадьич, шевели батонами! Начальство ждет.+

Через минуту дверь скрипнула, и в помещение вошел ульевой воин с грубоватым лицом сорокалетнего мужика. На его хитиновом панцире были темные прожженные пятна от белого фосфора, которые применяли Основатели, а в зубах торчала самокрутка.

-Извиняюсь, товарищ Пророк, курил, задумался, -буркнул он, заметив Вадима.

-Давайте быстрее, -отмахнулся тот. -Мне через час ехать Ломоносов, времени в обрез.

Исаев заговорил.

-Геннадьич до пандемии работал в Институте физики плазмы. Занимался шаровыми молниями, исследовал их природу и условия устойчивости. Благодаря его опыту мы смогли совместить биоконструктор с плазмохимическими процессами.

-А проще? -перебил Вадим.

-Проще так, -вмешался Дружок, предвкушая нечто необычное.

Геннадьич вытянул руку вперед. Между его пальцев сначала проскочили крошечные синеватые искры, почти мгновенно в ладони возник распухший бело-голубой сияющий шарик. Стоило чуть ослабить хватку и плазмоид улетел вперед, с треском врезался в стену, штукатурка оплавилась, по бетону поползли темные разводы. В зале пахнуло озоном и гарью.

Вадим сначала замер, потом несколько раз моргнул и выдавил:

-Э-э... что за магия?

Геннадьич пожал плечами

-Не магия. Физика, приправленная биологией.

-Как вам удалось? -сдавленно проговорил Вадим, негромко и почти с уважением. Исаев, откашлявшись, продолжил лекцию:

-Начнем с источника энергии, В теле Геннадьяча мы создали локализованный электрический накопитель, не ''батарею'' в привычном смысле, а сеть ионных слоев и упруго-диэлектрических белковых матриц, способных быстро аккумулировать заряд и так же быстро его отдать. Это похоже на суперконденсатор, но биогенной природы: протеиновые структуры и ионные каналы нацелены на временное хранение заряда, пока система не решит выпустить его.

Дружок добавил, подпрыгивая от нетерпения:

-Эта сеть связана с внешней оболочкой ульевого воина, участками хитиноподобной кожи и модифицированными нервными ганглиями. Нервная система дает команду, метаболические пути накапливают локальный потенциал, и биоконтур выстреливает плазмоид.

-Затем,- вмешался Исаев. -Идет фазовая стабилизация. Плазма - это ионы и электроны, чтобы она существовала компактно, нужен механизм удержания. Мы добились этого комбинацией нескольких факторов: локальный магнитный момент, создаваемый упорядоченными ионными токами; градиенты давления внутри тончайшего плазменного кармана, и микроскопические ядра - наночастицы карбонизированной матрицы, которые служат центрами инициации и конденсации. Эти элементы совместно формируют кратковременную, но достаточно устойчивую сферу.

-Все вместе это похоже на миниатюрный плазмотрон, -пояснил Дружок. - Но плазма не рождается сама по себе, нужна подготовка тканей - опорная биоструктура, усиленные ионные каналы, быстрые перекачки электролитов и белковые диэлектрики, которые выдерживают высокие градиенты поля.

Вадим нахмурился:

-Насколько надежна и безопасна система?

Исаев пожал плечами:

-Мы связали запуск процесса с конкретными моторными паттернами и с биохимическим ''паролем''. Это делает случайные выстрелы маловероятными. Кроме того, есть физические лимиты, плазмоид ограничен размерами, довольно коротким периодом стабильности магнитного поля и емкостью органических конденсаторов.

-Перспективы применения широки, -взял Дружок эстафету. -Помимо дополнения к стандартному вооружению данный биомодуль можно использовать в качестве освещения, сварки, резки по металлу, зарядки механических устройств.

Вадим одобрительно кивнул:

-Тут вы меня по-настоящему удивили ребята. Хочу себе такую же игрушку, а потом вырастить их прыгунам и развитым... Какая дальность выстрела, насколько маны хватает?

-На...

Суперпрыгун не дал Исаеву сказать, нагло перебив:

-Пока пятьдесят метров, при полной емкости накопителя хватит на десять-двенадцать выстрелов, потом нужно ждать около суток для метаболической перезарядки.

***

Вадим сидел в своем кабинете, когда по роевому сознанию пробежала сухая мысль Стасевича.

+Нашли проблему. В Пушкине - банда. Бывшие уголовники. Держат около двух десятков людей. Мужчины как рабочая сила, женщины - рабыни. Жестокость запредельная.+

Вадим нахмурился.

-И давно вы это ''нашли''? -сказал он вслух

+Полгода как. Они сидели тихо, никак не проявляли себя. Мы считали, что это обособленная группа выживших. Ни налетов, ни выхода за пределы Пушкина.+

-Полгода! У нас боком стая шакалов держит в подвале людей, а вы ''считали''?

+Могу отправить штурмовую группу хоть сейчпс.

Вадим поднялся, потом он неожиданно спокойно сказал:

-Не надо. Я сам разберусь, надо размяться... достало сидеть на жопе ровно. Побуду супергероем, иначе нафига мне суперсилы?

Он отослал короткий телепатический импульс в сторону одного из ульев-ретрансляторов. В ответ в сознании нескольких десятков ульевых воинов из отрядов быстрого реагирования вспыхнули образы: подготовка, броня, оружие, маршрут.

+Готовить штурмовую группу. Веду сам.+

Первым отозвался Дружок. Его ментальный голос прорезал сеть, словно рычание огромного зверя:

+Ты что, с ума сошел!? Не смей! Альфе нельзя пачкаться в уличной грязи. Я поведу отряд сам!+

За ним почти сразу влезла Настя, ее эмоции били горячими волнами:

+Вадим, не рискуй! Мы справимся. Не тебе идти на разборку с бандой!+

Исаев подключился с раздраженным, почти язвительным холодом:

+Потрясающе. У нас на носу война с федералами, а наш Пророк собрался разминаться на уголовниках. Ты головой ударился, блаженный?+

Последним прорезался голос Стасевича:

+Это противоречит уставу. Альфе запрещено лично участвовать в локальных зачистках. Я возьму своих людей и ликвидирую проблему, если это так важно.+

Вадим стиснул зубы.

-Чего!? Полковник, ты там обкурился запрещать мне что-то?

+Если Пророк делает что-то, что может нанести вред ему самому, мой долг его остановить. Мы сраные куклы. Если потребуется, я тебя на замок посажу, Вадим... Ты слишком важен для нас, без твоей направляющей воли народ будет растерян, моральный дух сильно упадет.+

-Да чтоб вас всех… -пробормотал он вслух. -Долбанный коллективный разум, ничего от вас не утаишь.

Он оборвал канал и на миг остался в тишине своего кабинета. Только старые часы на стене тикали, будто отсчитывали время до его решения. В дверь тут же постучали:

-Командир, ''Тигр'' подогнали. Штурмовой отряд ждет приказа.

Вадим снял висевший на стенке АК-15 , перекинул ремень через плечо.

-Поехали.

Собравшаяся перед Домом Советов колонна, дождавшисб альфу, тронулась. Сначала ''Тигр'' с Вадимом во главе, за ним два грузовика, кузова забиты ульевыми воинами, сидящими неподвижно, будто высеченные из серого камня. Их тела были укрыты органическим панцирем, в трещинах которого мерцали голубоватые фотофоры - сигнал роя. Замыкал колонну БТР-82А с турелью, повернутой вбок.

Двигатели ревели глухо, разрезая тишину пригородов. Весенний вечер опускался на улицы, сквозь кроны старых лип пробивался золотой свет заходящего солнца, а впереди начиналась дорога в Пушкин, ныне полузаброшенный город-призрак.

Вадим сидел рядом с водителем, смотрел вперед сквозь закопченное лобовое стекло и думал о прошлом.

Он лично участвовал в серьезном замесе почти год назад, в штурме Кудровского анклава. Там все было иначе. Тогда еще не существовало ни четкой дисциплины, ни выстроенной армии. Зараженные действовали как дикая орда, и в тот день кровь лилась рекой. Вадим тогда лично направлял первую волну мутантов в бой, чувствовал, как люди орут в панике, как их рвут на части ходоки и прыгуны.

Кудрово дралось ожесточенно, особенно из-за Палыча – старого отставного военного, который сумел сплотить гражданских и бывших ментов в подобие армии. Он видимо мечтал построить свое княжество, задавить любых конкурентов. Ради этого начал войну и обрек многих своих на смерть.

Вадим тогда знатно потоптался по анклаву. Зараженные напирали как лавина, Конг в секунды проломил стены внешнего периметра, прыгуны переворачивали бронетехнику, а он сам, с автоматом в руках, вырезал остатки обороняющихся, а Палыча выкинул из окна. После того боя прошло меньше года, но, казалось, целая жизнь.

Сейчас все изменилось. Выжившие из Кудрово давно влились в ряды Единства, стали частью роя. О Палыче уже никто всерьез не обсуждал, лишь изредка вспоминали, и то без интереса. Тот человек исчез в прошлом, как и его война.

А теперь на очереди Пушкин. Город, в котором выжившие не создавали крупных анклавов. Одна из групп тихо сидит, пряча рабов в подвалах, насилуют и издеваются, и полгода никто не знал об их маленьком секрете. Вадим сжал кулаки, представляя, как будет расправляться с бандитами. Он испытывал абсолютную ненависть относился к этой категории нелюдей, разумы влившихся в Единство хранили множество воспоминаний о причиненных зверствах. Изнасилования, грабежи, убийства - самые незначительные из их деяний, поэтому основную массу потерявших человеческий облик мразей Вадим приказывал вешать или скармливать прыгунам, оставшихся ''счастливчиков'' отдавали на опыты живодерам Исаева. Протестировать новый штамм, опробовать новый биомодуль самое то...

''Вот и разминка. Ублюдки, думающие, что конец света дал им право быть хозяевами жизни. Слишком долго жили в тени. Пора воздать им по заслугам.''

Позади в кузовах ульевые воины, уловив телепатический импульс от альфы, не шелохнулись. БТР на хвосте слегка прибавил оборотов, наводчик-оператор проверял механизмы вращения башни.

В Пушкин не было привычной разрухи, как в Питере и других населенных пунктах, улицы выглядели пустынными. Электричество отсутствовало, как и костры, разжигаемые выжившими.

Патрули Единства в городе появлялись от случая к случаю. Большинство людей перебрались в Питер еще осенью и зимой, приняв омега-штамм. Пушкин опустел, превратился в пустую оболочку - пустые дома, заросшие дворы, машины, ржавеющие прямо на перекрестках.

Редкие зараженные, которых группа замечала в переулках, даже не пытались нападать. Они были связаны с роем через радиотелепатические ретрансляторы, расставленные по окраинам. Без команды они не шевелились, выполняли роль пассивных наблюдателей. Иногда мимо пробегал мутант-разведчик - обтянутая серой кожей фигура, двигающаяся рывками, слишком быстро для обычного человека. Эти служили глазами и ушами роя на заброшенных территориях.

Но здесь, в центре, царила тишина. Только в районе бывшего торгового центра поднимался столб черного дыма, на крыше готовили еду.

+Забаррикадировали первый этаж изнутри, +доложил через роевую сеть разведчик, которого Вадим отправил вперед. +Окна завалены мебелью, входы перекрыты. На крыше дежурят двое, вооружены охотничьими ''Сайгами''. Внутри до четырех десятков человек, часть - пленники.

Вадим сидел в ''Тигре'', глядя на серый силуэт ТЦ. Некогда он был ярким, с вывесками, магазинами, парковкой, где кипела жизнь. Теперь фасад был закопчен, стекла выбиты, входы заварены железом, завалены мусором.

Ульевые воины выстроились цепью, когтистые пальцы сжимали автоматы и ПП.

БТР занял позицию на перекрестке, ствол 30-миллиметровой пушки повернулся к фасаду. Грузовики остановились по бокам, перекрывая проезды. Вадим вышел из ''Тигра''. Вечерний воздух пах гарью и сыростью. Он поднял взгляд на черный силуэт ТЦ. В груди разгоралось то самое чувство, которое он не испытывал давно - предвкушение боя.

''Анклав Палыча я ломал с целой армией троглодитов. А этих шакалов сам вычищу малыми силами. ''

Он поднял руку, и по роевому каналу прошел импульс:

+Готовность первая. Цель - зачистка. Живыми вывести только пленных.+

В эфире тут же отозвались голоса воинов. Ни лишних моций, ни сомнений, только сухое подтверждение приказа.

С крыши ТЦ донеслось крикливое:

-Эй! Вы че за фраера?! Че за хрень происходит, сука!?

Вадим ответил:

-Мы из Единства. Выходите по одному с поднятыми руками или возьмем здание штурмом. Нас больше, мы лучше вооружены и у нас есть БТР, разберем здание по кирпичику...

Ответили не сразу, было видно, аргументы альфы бандиты восприняли всерьез.

-Погодите! Сейчас главного позову!

Через пару минут на крыше появились еще две фигуры. Олин из них с выраженным акцентом, свидетельствующим о принадлежности к какой-то из кавказских национальностей, протянул:

-Э-э, господа мутанты, мы тихо сидим, никого не трогаем. Оставьте нас в покое.

-Слышь, дядя, -с раздражением сказал Вадим. -Мы знаем про то, что вы держите у себя рабов и как обращаетесь с ними. Я на своей территории этого не потерплю.

-Э-э, слюшай, брат. Какие рабы? Мы виживаем как можем, вашего Единства нам не нужно. Вы ж сами рассказываете, что насильно никого не тащите к себе.

-Как там тебя звать?

-Гурам я, -с чуть дрожащим голосом ответил авторитет. Коллективная память сразу выдала сведения про грузинского ''вора в законе'' по кличке Повар, за любовь к готовке. Кое-кто из омег лично сталкивался с ОПГ этого деятеля, занимавшегося подпольными казино, ресторанным бизнесом и крышеванием проституции, помнил его голос. -А ты?

-Тот, кого зовут Пророком.

Бандиты взволнованно переглянулись, начали шептаться.

-Тогда давай поговорим как нормальные люди...

-Бандитов я за людей не считаю, -чуть ли не сплюнул Вадим. -Единственный ваш шанс - в течение пяти минут освободить пленников и выйти сюда с поднятыми руками. Вольница закончилась, Гурам. Мы наводим порядок.

-Не... так дело не пойдет...

Торговаться с отбросами Соколовский не собирался. Не говоря больше ни слова, альфа вскинул автомат и выпустил очередь по собравшимся на крыше бандитам. Один из них завалился, как подкошенный, остальные залегли. Тут же начались вести огонь на подавление ульевые воины.

Пули врезались в стены торгового центра, выбивая стекла, уродуя фасад.

-Вперед! -гулко рявкнул Вадим, и по роевому каналу пошел четкий приказ.

БТР-82А, взревев двигателем, рванул прямо к главному входу. Стальной нос врезался в забаррикадированные двери, ломая металлические конструкции, будто картон. Баррикада с грохотом развалилась, сдержать натиск ходоков она еще могла, но не пятнадцатитонную машину.

+Дым внутрь!+короткая мысль от Вадима, и ульевые штурмовики метнули гранаты. С их инфракрасным зрением ориентироваться в темных задымленных помещениях не проблема.

Первый этаж оказался пустым. Бандиты ушли наверх, готовились встретить вторую волну. На неработающих эскалаторах нагроможден хлам, перегородки из мебели и мешков с цементом.

-На второй! -Вадим шагнул первым, за ним двинулись двое ульевых. Выброшенный в кровь адреналин до предела обострил восприятие, чувства, разогнал сердце до ста пятидесяти ударов в минуту.

Очереди хлестнули сверху. Пули и картечь врезались в броню. Вадим подставился намеренно, картечь с ''Сайги'' и пули от АК ударили в грудь, но хитиновый панцирь альфы держал все. Тупая боль гудела под кожей, но это были не травмы, лишь напоминание, что он жив.

Ульевые воины получали куда больше. Пули иногда пробивали органический панцирь, но не насквозь. Бойцы шли вперед, даже с пробитыми грудными пластинами. Их живучесть была выше, чем у любого человека в броне пятого класса.

-Да подавите вы их уже! -рявкнул Вадим, и ульевые усилили натиск. Автоматы кашляли короткими очередями, гранаты взрывались среди завалов мебели. Линия обороны была прорвана, и воины пошли вверх, карабкаясь прямо по эскалатору через завалы, под пулями.

Бандиты оборонялись до последнего. Один выпрыгнул из-за баррикады с двуствольным ружьем и тут же рухнул, срезанный очередью. Другой пытался бросить гранату, но не успел, пуля разорвала ему плечо, граната выпала и рванула прямо под ногами обороняющихся.

Через пару минут все было кончено. Второй этаж зачищен, третий пал еще быстрее - ульевые воины давили числом и скоростью, отрезая пути отхода.

Когда стрельба стиха, семеро бандитов лежали мертвыми, еще четверых, включая Гурама, вытащили живыми, но в крови и синяках. Их били прикладами, таща вниз. Ненависть альфы передавалась остальным. На складе нашли толпу из трех десятков женщин и детей. Забитые, осунувшиеся от недоедания лица, пустые глаза. Вадим поспешил их успокоить:

-Ваше заточение окончилось. Хотите отомстить?

Пауза. И тут одна молодая девушка выкрикнула срывающимся голосом:

-Скормите их прыгунам! Они над нами издевались, насиловали!

Гурам завизжал, что все это ложь, что они ''кормили, защищали, заботились''. Но его трясущийся голос тонул в общем гуле недовольства. Вадим посмотрел на толпу и сказал:

-Лучше повесить. Как собак.

На парковке перед торговым центром выбрали несколько деревьев, к ним привели четверых оставшихся в живых бандитов, включая Гурама. Они были связаны по рукам, никто кто не сопротивлялся: сил у них уже не оставалось

Веревки перекинули через толстые ветви. Один конец затянули на шеях, второй закрепили за буксировочные крюки грузовика. Все сделали быстро, без лишних слов и подготовок.

-Поднять, -коротко приказал Вадим.

Водитель тронулся вперед. Веревки натянулись, тела дернулись и повисли. Процесс занял несколько минуты. Бандиты задыхались, бились в корчах, затем затихли.

Женщины и дети, освобожденные из подвала, стояли рядом и наблюдали. Некоторые плакали, кто-то просто молча смотрел. В роевом канале не было споров, все единогласно поддержали решение. Таких людей нельзя было оставлять в живых, их не считали достойными стать частью роя или даже пойти на корм мутантам.

После казни ульевые воины выставили охрану по периметру, оказывать первую помощь пленникам, раздавать еду. Тут же составлялись списки спасенных и их будущее распределение, коллективный разум работал лучше любой бюрократической машины, не хуже электронных информационных систем.

Вадим некоторое время стоял на месте и смотрел на повешенных. Для него это была обычная мера - устранение угрозы и наведение порядка.

''А что? Неплохо вечер провел. Развеялся и дело полезное сделал.''

Глава 12. Покушение и изгнание

За три дня, что отряд Каплана провел в Петрозаводске, они успели понять местные расклады. Улицыжили по новым правилам, которые диктовал Пророк и Единство. Органические ретрансляторы радиотелепатии, патрули, наблюдение. Город держали под плотным колпаком и не позволяли гостям сильно разгуляться. Любая ошибка могла стоить жизни.

Работа шла по стандартным методикам: разведка, проверка маршрутов отхода, проработка деталей операции. Их попытки лишний раз не светиться не всегда работали.

Один из первых дней закончился визитом. Двое омег коротко, без прелюдий постучались в квартиру Семена. Они никого не обыскали, не задерживали, не спрашивали лишнего, просто уточнили: ''Насколько еще задержитесь в городе? ''. Намек выглядел предельно четко, не нужно находиться здесь дольше необходимого, им здесь не очень рады. Каплан наплел им то, что пока не нашли нужных лекарств, плюс надо немного со старым приятелем пообщаться и присмотреть к городу, стоит ли перебираться в Петрозаводск из глуши.

Этого оказалось достаточно, но в глазах гостей он прочел недоверие.

После того как омеги ушли, разведчики долго обсуждали, стоит ли продолжать выполнение задания.

Каплан понимал, больше медлить нельзя, тем более Пророк назначил публичное выступление на завтрашний день. Это был шанс, место известно, маршруты отхода разведаны.

Каплан принял окончательное решение устранить цель во время речи. Не для устрашения остальных, а потому что это был единственный реальный шанс нанести удар в центр управления, вызвать распад структуры Единства.

План операции был прост по форме и сложен в исполнении.

Основной вариант предполагал использование дрона с взрывным зарядом. Квадрокоптер должен был подняться над площадью в момент кульминации речи, осколочно-фугасный боеприпас малой мощности рассчитывался на локальное поражение: вывести из строя саму цель и ближайших охранников. Оператор работал с ноутбуком и джойстиком, имел запасной контроллер и дополнительные аккумуляторы, сигнал передавался шифрованно. Предусмотрели даже ручной перевод на прямой канал при помехах.

Если дрон не даст результата, на случай технической или тактической неудачи был резерв - снайперский выстрел в голову. Снайпер с АСВК занимал позицию с хорошим обзором на площадь, его задача - наблюдать, при неудаче первого варианта совершить один точный выстрел, затем изменение позиции и уход к точке сбора. По крайней мере у стрелка оставался призрачный шанс уйти.

Волошин сознательно предложил взять на себя роль смертника, аргументируя выбор утратой семьи, отсутствием личных привязанностей в новом мире и желанием совершить что-то полезное. Каплан принял это как факт и не стал отговаривать, для снайпера предусматривался высокий риск погибнуть.

Распределение ролей было четким. Руденко отвечал за управление дроном и вел запись телеметрии. Савельев следил за связь. Каплан координировал операцию с земли, он выбирал момент для старта

Пункт сбора был назначен в заброшенном дворе на южной окраине города. Отход предусматривался по кратчайшему маршруту через дворы, пустыри, проулки. Время на сбор определили жестко - десять минут, после чего группа уходила независимо от результата...

Каплан, Савельев и Руденко заняли чердак заброшенного дома на некотором удалении от площади.

Савельев занял позицию со снайперской винтовкой со вчерашнего вечера, дабы привлекать меньше внимания.

Когдаь в полдень на площадь Ленина стянулась большая толпа, Пророк поднялся на трибуну и начал речь. Волошин доложил:

-Цель на месте, начал свои проповеди. Птичку на взлет.

Каплан дал добро на запуск. Руденко включил управление, после чего дрон с жужжанием поднялся в воздух, вылетел через окошко чердака и направился к площади. Полет длился недолго, через две минуты видеопоток показывал приближение к трибуне, за которой вещала гуманоидная фигура в черно-сером панцире.

Охрана по периметру не щелкала клювами и сразу открыла огонь. Одна из очередей все же попала по квадрокоптеру, дрон потерял устойчивость, врезался в гущу толпы и видеосигнал прервался.

-Сука!

В эфире через секунду прозвучало сообщение отВолошина.

-Дрон сбит. Действуем по второму варианту, пока цель в зоне видимости.

Каплан кратко ответил:

-Работай, Дима.

-Принял.

Прошло двадцать-двадцать пять секунд. В эфире звучит короткий отчет от Волошина:

-Странник уничтожен. Подтверждаю. Башка разлетелась как арбуз, без шансов.

Каплан сжал кулаки.

-Мы отходим на точку, не опаздывай.

-Не ждите меня. Уходите. Я пока отвлеку уродов, заберу их с собой побольше. Удачи, мужики!

В голосе не было мрачного пафоса, простая констатация неизбежности, помноженная на фатализм.

Каплан не стал спорить. Ответил коротко:

-Принято.

Разведчики стали быстро собираться на выход.

С чердака спустились быстро, внизу ждал внедорожник. Каплан сел за руль, Савельев рядом, Руденко сзади. Машина двинулась в сторону северного выезда, но город уже гудел. На улицах попадались группы зараженных, но не нападали, двигались беспорядочно, что-то искали. Омеги и ополченцы перекрывали перекрестки. Каплан посмотрел на происходящее и сказал с некоторой долей разочарования:

-Смерть Странника их не деморализовала. Мы просчитались.

Савельев, вертя головой по сторонам сразу предложил:

-Можно вернуться к Семену, пересидеть, пока не уляжется.

Каплан мотнул головой:

-К Семену придут первыми. Мы и так засветились, надо прорываться из города.

Они проехали несколько улиц, когда впереди показался блокпост. Ульевые воины и местные ополченцы перегородили дорогу грузовиками. Человек шесть на виду, один махал рукой, требуя остановиться.

-По команде валим всех.

Каплан снизил скорость, сделал вид, что собирается выполнить приказ. Один из омег подошел ближе. В этот момент Каплан отдал команду:

-Огонь.

Внедорожник резко рванул, Савельев и Руденко открыли стрельбу через окна. Автоматные очереди сшибли тех, кто стоял у баррикады. Ульевые в кузове успели сделать пару выстрелов, но их быстро подавили. Несколько секунд и путь свободен.

Машина проскочила на полной скорости, позади слышались крики и беспорядочные очереди

Через квартал по ним начали стрелять с крыши частного дома. Пули пробили дверь и багажник. Савельев, сидевший сзади, обмяк, кровь сразу залила сиденье. Каплан не отвлекся, только сильнее вжал педаль газа.

-Артем...

-Мертв, -констатировал Руденко. -Без вариантов.

На перекрестке из-за поворота выскочил прыгун. Он ударил прямо в лоб, не думая о собственной сохранности. Машина ушла в занос, врезалась в фонарный столб, сработали подушки безопасности. Каплан успел увидеть надувающийся шар перед глазами, после чего провалился в темноту...

Сознание возвращалось постепенно рывком. Сначала ничего, потом слабый свет и ровный гул, похожий на шум вентиляторов. Каплан открыл глаза и понял, что лежит на больничной койке. Простыня чистая, под ним матрас. Боли не было, только странная тяжесть в теле.

Он попытался приподняться, но мышцы слушались плохо. На мгновение показалось, что он спит, слишком спокойно для человека, который только что попал в аварию и должен был быть в крови, весь переломанный.

На краю восприятия слышались голоса. Они были глухие, будто из соседней комнаты, но при этом слишком ясные, словно кто-то говорил прямо в голове. Слова он разобрать не мог, только ощущал присутствие.

Дверь открылась, вошел высокий человек в черно-серой органической броне. Бронепластины на шлеме раздвинулись, обнажая лицо. Это был мужчина с жесткими чертами и глазами красного цвета.

-Капитан Ковальчук, -представился он спокойно. -Субальфа.

Каплан молчал.

-Вас вытащили с того света, -продолжил Ковальчук. -Омега-штамм успешно интегрирован. Организм принял его и запустил регенерацию. У вас была переломана половина костей в теле, разрывы внутренних органов, обычная медицина не помогла бы. Теперь вы часть Единства.

Слова звучали сухо и уверенно.

У майора внутри все оборвалось. Он понял главное: пути назад нет. Все, что они делали, чем жили, было перечеркнуто. Ковальчук не дал ему времени на долгие раздумья.

-Сейчас идет обсуждение вашей дальнейшей судьбы, -сказал он. -Мнений несколько. Одни считают, что вам и Руденко можно дать шанс, вы ведь просто выполняли приказ и оставались верными присяге. Другие - что нужно казнить за убийство младшего Пророка.

Каплан поднял взгляд.

-Что значит ''младший'' Пророк? -спросил он тихо.

-Тот, кого вы убили, был не единственным. Пророк существует в нескольких отражениях. Каждый из них выполняет свою задачу и расширяет влияние Единства. Потеря одного - не конец.

Майор снова замолчал. Ситуация была хуже, чем он представлял. Они думали, что убили одну из ключевых фигур, а оказалось, что это только звено в цепи. Каплан закрыл глаза. Паники не было, только пустота и холодное понимание, что теперь он оказался по другую сторону.

Майора оставили в отдельной палате. Помещение было простое - койка, тумбочка, дверь замком, окно с решеткой. Медицинское оборудование не бросалось в глаза, только пара капельниц и кардиомонитор. Снаружи постоянно дежурил ульевой воин, менялись они без слов.

Первые часы он просто лежал и прислушивался к себе. Тело работало непривычно легко, ни боли, ни усталости, хотя память хранила последние мгновение и темноту. Откуда-то внутри шло ощущение силы, но чужое, не его собственное.

Постепенно он заметил другое. На краю сознания появлялись чужие мысли. Не слова, скорее намеки, образы, простые эмоции. Чувство, что рядом есть кто-то еще, кто видит то же самое, что и он. Сначала он пытался это игнорировать, списывал на слабость после ранения. Но с каждой минутой становилось яснее - это не галлюцинации.

В голове проступали короткие вопросы.

+Кто ты? Зачем пришел? Где остальные?+

Ответов он не давал, знал, что молчание - единственное, что можно противопоставить. Но вместе с тем чувствовал легкое давление, словно кто-то осторожно приоткрывал его собственные воспоминания и рассматривал их.

Каплан заставил себя сосредоточиться на дыхании, повторял про себя пустые фразы, лишь бы сбить ритм, не дать втянуть себя в этот поток. Но долго удерживать концентрацию не получалось. Внутри нарастало спокойствие, чужое, но настойчивое. Не было ни боли, ни угроз, только мягкое подталкивание.

+Расскажи нам.+

Через несколько часов пришел Ковальчук. Он вошел без спешки, встал у двери и сказал:

-Вам ничего не грозит. Никто не будет ломать вас силой, но у нас есть вопросы, и вы знаете это.

Каплан смотрел на него молча.

-Пытки нам не нужны, -продолжил офицер. -Рой сделает свое. Рано или поздно вы сами откроетесь. Это естественно.

Майор отвернулся к окну. Сопротивляться было можно, но он чувствовал, как давление растет. Мысли ускользали, а на их место приходило спокойное присутствие, как будто внутри головы сидел кто-то еще.

Ночью это стало сильнее. Он видел в полусне чужие лица, фрагменты воспоминаний не свои. Люди в костюмах биозащиты, мертвые дети, огонь, руины. Иногда чувствовал боль, иногда чужую решимость. Все это перемешивалось с его собственными воспоминаниями.

Он понимал, что Единство ничего не требует напрямую. Они просто делали невозможным молчание. Каждое его воспоминание становилось общим, и с этим ничего нельзя было поделать. Утром Ковальчук вернулся и спросил только одно:

-Вы готовы поделиться своим грузом?

Каплан снова промолчал. Но внутри он уже знал: долго он не выдержит. Рой не давил грубо, она просто делал его часть целого, и сопротивление становилось пустым.

Рой знал основное, про основную задачу в виде устранения Пророка, про дрона со снайпером. Единство после успешной ликвидации ключевой фигуры начало проводить своеобразную рефлексию, оценивало собственные ошибки, просчеты, скорость реагирования, ''советуясь'' с майором. А как бы он поступил в том или ином случае? Строились виртуальные сценарии, Каплан же выступал невольным консультантом.

Диалог с роем не походил на обычный допрос. Не было криков, не было прямого принуждения. Ковальчук приходил в палату, задавал вопросы, записывал ответы. Иногда он давал рою краткие сигналы. Рой отвечал не словами, а импульсами присутствия - в голове появлялись фрагменты чужих воспоминаний, ощущения, которые стремились выстроить картину операции целиком.

Единство интересовала каждая мелочь, связанная с ВССР. Численность личного состава, вооружения, места дислокации подразделений, степень готовности, список известных командиров, основные направления планируемых ударов...

Каплан сопротивлялся. Он понимал, что многое из того, что знает, может повлиять на ход будущей войны. Он также понимал пределы собственного сопротивления. Под воздействием роя утекали фрагменты - случайные образы, лица, строки прочитанных донесений, мельком увиденные карты. Это происходило не всегда по его воле, мысли всплывали, рой подхватывал их и отправлял дальше. Но воля у него оставалась. Он мог закрыть часть воспоминаний, удержать критически важные сведения при себе, не дать к ним доступ Единству.

Ковальчук фиксировал то, что давал майор, и отмечал пробелы: ''Вы не говорите о штабе ВССР'', ''Сколько подразделений у них в резерве? ''

Каплан старался отвечать уклончиво, пытался исказить информацию, с другой стороны он не пытался бежать.

Если бы майор каким-то чудом добрался до Мурманска, там его не примут с распростертыми объятьями, в лучшем случае запрут в лаборатории и порежут на части.

В ГРУ учили в случае попадания в плен думать о не о себе, а о тех, кого можно подставить, превратившись для врага в источник информации. Тем не менее, то-то останавливало Каплана от самоубийства.

Дни проходили однообразно. Ковальчук появлялся в палате, уточнял детали, уходил. Рой продолжал щупать его память. Каплан знал, что удержать все не получится, но сохранял главное. Это было не геройство, а расчет: пока он жив, пока у него есть хоть немного свободы, он остается полезен своим и не становится полностью инструментом в руках врага.

-Майор, -начал Ковальчук в очередной раз свои проповеди. -Я вижу, вы все еще цепляетесь за старые рамки. Нации, присяга, государство. Вам кажется, что это что-то значит, но это категории прошлого. Их больше нет.

Каплан посмотрел прямо.

-Удобно рассуждать, когда вы подчинили себе целые города. Но люди не стали свободнее. Вы превратили человечество в долбанный муравейник.

Ковальчук не изменился в лице.

-Муравейник - примитивная система. Там нет личности, нет развития, только инстинкт. Единство - другое. Здесь каждый остается самим собой, мы не стираем память, не ломаем характер. Вирус лишь открыл новый канал связи.

Каплан усмехнулся коротко, без радости.

-Канал связи, говорите. Только этот канал не отключить, хотите вы или нет, мысли утекут.

-Так и должно быть, -ответил Ковальчук. -Вы называете это потерей свободы. А я называю новой ступенью. Мы убрали лишний шум, ложь, непонимание, случайные ошибки, теперь, когда один знает, остальные не тратят годы на догадки.

Майор покачал головой.

-Я всю жизнь служил там, где знание стоит дороже жизни. И вы говорите мне: забудь. Передай все, что знаешь, всем подряд, это не эволюция, это капитуляция.

Ковальчук выдержал паузу.

-Война, в которой вы участвуете, уже проиграна. Вы цепляетесь за то, чего нет. А у нас есть будущее, не у отдельных флагов или столиц, а у целого человечества. Подумайте, в Единстве уже тысячи бывших военных. Они такие же, как вы. Они тоже присягали, они тоже теряли семьи. И все они поняли: в старом мире им некуда возвращаться.

-И вы ждете, что я стану одним из них? - спросил Каплан.

-Я не жду. Это вопрос времени.

Каплан отвернулся к окну, но его собственные мысли уже перемешивались с чужими. Он ясно понимал: спорить можно бесконечно, но от самого факта своей новой природы он не уйдет.

-Не дождетесь...

Ковальчук смотрел внимательно, не торопясь с ответом. Потом сказал:

-Вы, майор, аномалия. Обычно роевое сознание убеждает быстро. Человек чувствует, что сопротивление бессмысленно, и принимает новое состояние. У вас иначе.

Каплан усмехнулся.

-Ваша промывка мозгов на мне не работает.

В этот момент в голове прозвучал чужой голос, четкий и слишком знакомый.

+Майор… это я, Руденко. Я понял. Мы ошибались. Здесь нет врагов. Здесь все правильно.+

Каплан напрягся.

+Не смей.+

Голос продолжал:

+В Единстве нет страха, нет потерь. Мы вместе. Тебе стоит перестать упираться. Это не враг, это будущее.+

Майор сжал кулаки и произнес вслух:

-Ты не сержант Руденко. Настоящий Руденко не говорил бы так. Ты просто лоботомированная пародия на него. Сгинь!

На лице Ковальчука не дрогнул ни один мускул. Он только отметил:

-Видите, майор. Рой дает вам шанс услышать товарища, но даже так вы отвергаете его.

Каплан поднял глаза.

-Потому что я еще человек. А не ваша зомбированная марионетка.

На этом разговор закончился. В палате снова стало тихо, только где-то в глубине сознания шевелился чужой голос, не исчезавший до конца. На следующий день Ковальчук заявил:

-Знаете, майор, вы упертый. Это даже вызывает уважение и вот что я вам скажу: мы можем вас отпустить. Дать машину, топливо, оружие. Езжайте куда хотите, на все четыре стороны.

Каплан прищурился.

-Думаете, я поверю в такую щедрость?

В голове зашептал рой. Голоса были разные - мужские, женские, ровные, как один хор.

+Подвоха нет. Это решение. Наше воздаяние за убийство Странника. Изгнание. Одиночество. Для тебя это станет худшим наказанием.+

Каплан напрягся, но молчал. Он чувствовал, что это не обман. Они и правда могли его отпустить. Но за этой ''свободой'' скрывалось другое. К своим он больше не вернется, там он зараженный, подлежащий уничтожению. Здесь он тоже чужой, не принимает их ''единства''. Между мирами, без принадлежности, без точки опоры. Ковальчук поднялся со стула.

-Подумайте, майор. Умереть слишком просто. Оказаться в лаборатории федералов -слишком банально. А вот жить, но быть чужим и для своих, и для нас - вот это действительно испытание. Омега, который не омега. Человек, который лишен своей цели. Большинство считает, что худшей пытки придумать нельзя.

Он направился к двери, но обернулся.

-Вы хотели сохранить волю? Мы ее дадим вам.

Глава 13. Повышение, игра в карты и бардак на местах

Анджея привели в один из ульев, в глубине которого находится бассейн с жидкой биомассой.

-Раздевайся и погружайся.

Из наблюдателей присутствовал только один человек, подчиненный Исаева, которому было поручено следить за проведением процедуры. Больше никто не требовался, Пророк и Дружок придумали, как дать отдельным омегам ограниченный доступ к биоконструктору, у альф хватало других задач помимо лечения очередного идиота, лишившегося ноги или получившего чрезмерную дозу радиации на АЭС...

Нижинский сбросил с себя форму, опустился в теплую биомассу. Она обволокла тело и медленно затянула вглубь. В тот момент никаких операций не производилось, Нижинского не резали, ничего не отрезали и не пришивали.

Происходили внутренние метаморфозы. Биомасса действовала как среда, в которой запускались процессы радикальной перестройки тканей. Анджей ощущал болезненное движение внутри себя, как будто тело перекраивалось само по себе.

Преобразование длилось больше суток. В назначенный час сознание вернулось, он вылез из бассейна уже другим. Кожа, в которой жил прежде, исчезла, на поверхности проявился плотный покров, отличавшийся по структуре от привычного эпидермиса. Нижинский подвигал конечностями, щелкнули суставы, оказалось, панцирные пластины срослись с мышцами и сухожилиями. Тело обзавелось новыми структурами, органической броней, цистой с ядовитыми шипами в левой и плазматроном в правой руке. У Нижинского просто появилось понимание своих новых возможностей, и он был горд. Его заслуги признали. И помимо физических усилений он получил продвижение в иерархии Единства до субальфы второго уровня, первый входит во Внутренний Круг. Впрочем, никто не запрещал Нижинскому возвышаться дальше. Пророк сам неоднократно говорил насчет сменяемости власти, в какой-то момент он погибнет или просто устанет от управленческой работы...

Анджей вышел из улья. Тело ощущалось тяжелым, моторика движений стали другой, но она не вызывали особых трудностей. Надо привыкнуть к панцирю и новым мышечным связкам. В этот момент появился Вадим. Он остановился рядом, не торопясь, и некоторое время молчал, оценивая результат.

-Ты прошел метаморфоз, -сказал он наконец. -Теперь ты не просто солдат. С этого момента ты субальфа. Твоя сила возросла и вместе с ней ответственность.

Нижинский кивнул, не зная, что сказать. Он чувствовал, что перед ним стоит не просто командир. Пророк - фигура, чье слово было законом.

-Это награда, -продолжил Вадим. -Ты заслужил ее.

Анджей впервые позволил себе что-то сказать:

-Я готов доказать, что достоин.

-Вчера вернулась разведка из Пскова. Сведения подтвердились, там действительно обосновался альфа-человек вроде меня. Местные называют его Скрипачом.

Нижинский нахмурился.

-Как такое возможно? Разве может быть кто-то еще? Ты же единственный, Пророк.

Вадим чуть улыбнулся

-Остынь. Основатели знали, что нас несколько. Мы редкие, но не уникальные. Скрипач - один из таких, но он психопат. Вместо того чтобы работать на общее благо, тратит силы на выведение мерзких кадавров... Полюбуйся.

В сознании Нижинского возникли мерзкие образы, короткие воспоминания разведчиков. Человек, превращенный в живую волынку с костяными трубами. Многоножка из тел женщин, сросшихся в единый организм. Ребенок, нижняя часть тела которого напоминала паучье. Нижинского даже немного помутило, настолько отвратительно увиденное.

-Каким больным ублюдком нужно быть, чтобы делать такое с живыми людьми...

-Вот чем он занят, -сказал Вадим. -Это не развитие, а деградация. Такой должен быть либо уничтожен, либо взят живым для изучения. Пока он не стал проблемой для всех.

Нижинский сжал кулаки.

-Я выполню. Хочешь, я пойду один. Я докажу верность.

Вадим покачал головой и усмехнулся.

-Ты дурак? Одному идти на это значит погибнуть. Я дам тебе роту ульевиков с бронетехникой, три сотни развитых и прыгунов. Доберетесь до Луги, там вас встретит батальон из Нижнего Новгорода. Я договорился, Защитник выделил людей. это будет совместная операция.

Нижинский поднял взгляд.

-Мои заслуги не так велики по сравнению с другими инфильтраторами.

-Ты был первым, -ответил Вадим. -И у тебя есть инициатива. Ты не ждешь приказа, ты думаешь, как действовать. Это ценное качество, поэтому на роль командира выбран ты. Вопросы?

-Почему Скрипач стал сумасшедшим? Есть версии?

-Когда мутация доходит до определенного этапа, происходят необратимые изменения функций мозга: эмоциональные реакции и мотивация перестраиваются, контроль над поведением ослабевает, гормональные циклы ломаются. Человек перестает быть тем, кем был - это не метафора. Это биология.

-Но ты остался собой.

-Симптомы разные, -продолжил Вадим. -Мы с Исаевым прорабатывали данный вопрос. В теории кто-то становится раздражителен, кто-то проявляет агрессию и потерю эмпатии. У кого-то разрушаются высшие функции - планирование, соразмерная оценка риска. У других нарушается регуляция гормонов, что дает перепады настроения и импульсивность. Бывает, мозг перестраивает приоритеты, от защиты группы к удовлетворению каких-то внутренних порывов, это выглядит как садизм или ритуал. Часто эти изменения сопровождаются изменением восприятия - люди начинают видеть мир иначе, слышать странные ритмы, чуять невозможные запахи... Некая разновидность синестезии. Это дает нам управлять биоконструктором, но и меняет их личность.

Он сделал паузу

-Повезло тем альфам, кто сумел сохранить рациональное мышление, как я. Но таких мало. Многие либо сходят с ума, либо гибнут, не успев осознать, что с ними произошло. В ряде случаев мутация настолько быстрая и тяжелая, что тело разрушается прежде, чем человек сможет использовать новые возможности. Поэтому истинных альф немного, но среди нас есть и те, кто не только не сломался, но и сумел превратить изменения в инструмент.

-А Скрипач больше как ты или поломанный?

-Скрипач - промежуточное звено, из тех, кто ''сломался'', но не потерял расчет. Он психопатичен, судя по его творениям, но способен строить сложные стратегии, анализировать. Он использует биоконструктор, перекраивает живые формы для реализации своих извращенных фантазий и, возможно, устрашения выживших. Одно другому не мешает. Это говорит о том, что часть когнитивного мышления, достаточная для планирования и контроля, сохранена. Именно поэтому он опасен.

-Значит, он не просто сумасшедший, -вмешался Нижинский. -Он сумасшедший, который думает.

-Так и есть, - подтвердил Вадим. -Психопат - это намного хуже. Безумие, которое сохраняет расчет, порождает устойчивую угрозу. Он смог установить власть в Пскове не только потому, что умеет контролировать зараженных и создавать кадавров, но и потому, что сумел их использовать так, чтобы контролировать население, построить культ... Мы должны учитывать, что у таких индивидов меняются и цели. Они не всегда действуют по привычной логике. Ожидай нестандартных ходов с его стороны, от самоубийственных атак до приглашения на чай или ''концерт''.

-Если он не проявит агрессии к нам, как поступить?

-Иди на хитрость, попытайся взять живьем. Живой образец ценнее мертвого, хотя и на труп или небольшой образец биологического материала я злиться не буду. Исаев до сих не понимает принцип, по которому Хронофаг выбирает людей-альф, а если появится шанс изучить второго такого же, будет неплохо.

Нижинский ненадолго задумался.

-Получается, заманить Скрипача в ловушку, связать и укатать в три слоя фольги, чтоб его мутанты не могли получать приказов.

Пророк похлопал Нижинского по плечу.

-Отличная мысль, Анджей!

-Мне понадобится много фольги.

-Выделим!

***

Вадим зашел в свой кабинет под вечер и оставил за спиной суету дня. Он собирался присесть, но на пороге застыл: у настольной лампы сидела фея Быстрое Крыло и напротив нее еще две мелкие фигуры, которых Вадим мельком видел. Они устроились прямо на столе, развалившись вокруг лампы с игральными картами, по очереди затягивались тлеющей сигаретой и попивали пиво из банки через соломинку.

Феи заметно заволновались, как только вошел альфа. Они вздрогнули, на их лицах мелькнула робкая растерянность. Быстрое Крыло подпрыгнула Но Вадим только улыбнулся.

-Не спешите, -сказал он спокойно. -Я с вами сыграть хочу. Был тяжелый день, организовывали экспедицию в Псков.

Феи медлили еще секунду, потом одна из них снова села и протянула ему карты. Вадим присел у стола, взял их, перемешал и раздал. Правила ''дурака'' игроки уже выучили, маленькие ручки перекладывали карты аккуратно, серьезно, будто игра была делом чести. Вадим удивился тому, с какой концентрацией они подходили к процессу, на их лицах не было озорства, а только сосредоточенность.

Вадим спросил, не отрывая взгляда от раздачи:

-На что играете?

Быстрое Крыло на некоторое время замерла, в ее глазах отразилось непонимание. Похоже, вопрос ввел его в стопор. Она посмотрела на карты, затем на Вадима и коротко ответила биосигналом:

+Играем.+

- Нет, -Вадим положил карты на стол. -На что вы конкретно играете? На желания? На вещи?

Феи словно зависли, ответив импульсом со смесью любопытства и замешательства. Потом Быстрое Крыло, как будто осознав, напряглась и чуть приподняла подбородок.

+Это как?+

Вадим покачал головой и начал объяснять:

-Можно играть не просто ради игры. Можно поставить что-то. Желание - это то, что вы просите у кого-то. Можно поставить вещь, можно поставить обещание, можно поставить услугу. Выиграл - получаешь. Проиграл - отдаешь.

Маленькие создания переглянулись, теперь от них исходила радость и тревога. Вадим ощутил это как слабое напряжение в воздухе: они, казалось, задумались над новым значением игры. В их незрелых разумах возникла растерянность, затем понимание: если сделать ставки, это может превратиться в долг, в обязанность, в цепочку обязательств. В одних случаях ты станешь должен, в другом тебе. Риск, но... притягательный. Вадим нарушил тишину:

-Кто научил вас курить и играть в карты?

Быстрое Крыло, поежилась:

+Моряки научили.+

-Моряки, значит?

Фея кивнула. Она заметно смутилась, но продолжала говорить, будто пытаясь оправдаться:

+Они на корабле живут. Мы часто прилетали к ним на пристань. Они давали нам конфеты. Потом показали карты, потом сигареты и пиво. Много смеялись. Сначала мы только смотрели, как они играют. Потом дали нам попробовать.+

Одна из ее подружек Быстрого Крыла вставила, кивая серьезно:

+И курить тоже показали. Мы подумали, что хотим также.+

Успокоившиеся феи снова затянулись сигаретой, передавая ее по кругу. Их лица оставались сосредоточенными и деловыми. Они явно не видели в этом ничего необычного.

-Моряки, значит. Хотя я не удивлен.

Он сделал ход, положил карту, и игра продолжилась. С каждой минутой феи становились увереннее. Они кидали карты на стол с видом настоящих игроков, спорили между собой, обмениваясь световыми вспышками и биосигналами, пытались перехитрить друг друга.

Вадим наблюдал и думал, что зрелище и правда уникальное. Дружок действительно вывел новую расу живых существ.

Ему самому стало легче - напряжение дня отступало. Он заметил, что даже не хочет торопиться, игра успокаивала. Через несколько раздач он сказал:

-Но имейте в виду. Если начнете играть на желания или на вещи, у вас начнутся проблемы. Долги, споры, обиды.

Феи остановились. Их глаза снова блеснули, словно они обдумывали новые возможности. От них пошел легкий импульс - смесь азарта и восторга. Быстрое Крыло что-то чирикнула, и они переглянулись. Вадим понял, что предостережение сработало наоборот. Он вздохнул и пробормотал:

-Я открыл врата в ад...

Посидев с феям до полуночи, Вадим выгнал их из кабинета и завалился спать на диван. Утро началось с того, что в дверь без приглашения ворвался дежурный радист из пункта связи:

-Командир, -сказал он коротко. -Срочная передача из Петрозаводска по каналу А.

Вадим поднялся с дивана и лениво зашагал в одно из соседних помещений. Добравшись до радиостанции, он надел на голову гарнитуру:

-Пророк на связи.

-Это Петрозаводск. Докладываем: Странник мертв. Убит неделю назад.

-Что за хрень!? Вы че, гондоны штопанные, молчали? Почему не сообщили сразу? -рявкнул Вадим в микрофон, не скрывая раздражения.

На той стороне голос был спокойным.

-Я капитан Ковальчук, меня временно выбрали главным. Не хотели разводить панику, проводили контрдиверсионные мероприятия. Взяли исполнителей. Прошли следственные мероприятия и допрос. После смерти Странника рой примерно сутки лихорадило, но вскоре Единство перешло в режим полноценный роевой режим.

-Какие мероприятия? -спросил Вадим, глядя на карту. -Что с диверсантами? Активность ВССР на севере увеличилась?

Ковальчук отвечал ровно, без эмоций:

-Участвовало спецподразделение ГРУ, профи высшего класса. Они пытались расчистить коридор перед возможным наступлением, устранив вашего... младшего брата. Однако наша разведка пока не фиксирует серьезной активности войск ВССР и продвижения колонн на юг... Двух из четырех диверсантов взяли живыми. Один из взятых обратился в омегу, но биохимическая прошивка дала сбой - майор не принял наши установки.

Вадим напрягся и спросил прямо:

-Что вы с ним сделали?

-Мы вытянули из него всю информацию и приняли решение отпустить. Коллективное большинство сочло, что изгнание и скитание станут для него более эффективным наказанием, чем казнь или содержание. Он не вернется к своим, там зараженных уничтожают..

Вадим на секунду опешил, а потом сорвался голосом на повышенных тонах. Рев был коротким, но острым:

-Вы ох..ели там в край? Его нужно взять и доставить в Питер. Сейчас же! Немедленно начинайте поиски, преследование, взять живьем и перевести в Питер, сдать лично Исаеву!

Ковальчук спокойно объяснил мотивы:

-Мы взвесили риски. Если мы удерживали бы его, возникнет внутри Единства, нарушило бы гармонию. Отпустить означает сделать из него изгоя. Коллектив решил так. Да, возможно, мы недооценили последствия. Начнем немедленные поиски.

- Недооценили? - повторил Вадим, голос дрожал от злости. -Ты не понимаешь масштаба проблем, полудурок! Это саботаж, а не милосердие. Я хочу подробный отчет по каждому вашему шагу в бумажной, сука форме. Координаты последнего местоположения. Все маршруты, по которым он мог уйти. Требую доклад в течение двух часов!

Ковальчук ответил коротко:

-Приму к исполнению. Составлю сводку и начну поиск.

-Буду через полтора часа у вас, возьму вертолет. Ничего нельзя доверить! Одни дебилы вокруг!

Вадим отключился и еще минуту стоял у радиостанции, мысленно матеря петрозаводских коллег.

''Гуманисты х..вы! Я им устрою проверку ревизора! Дружно всем скопом отправятся на АЭС в разрушенном энергоблоке завалы разгребать!''

В ментальном поле раздался окрик Соколовского:

+Эй, полковник!+

Зов был обращен Стасевичу, в данный момент занимался распитием спиртных напитков в компании двух подчиненных, один из которых был развитым и вообще не понимал, с какой целью его заставляют глотать отвратительную горькую воду.

+Слушаю.+

-Хватит водку жрать! Она на тебя все равно почти не действует, -раздраженно бросил Вадим. Он часто при телепатических диалогах говорил вслух - привычка. -Сейчас садишься на вертушку, заскакиваете в Дом Советов, забираете меня и летим в Петрозаводск.

+А шо стряслось?+

-Странника завалили ГРУ-шные спецы, одного из козлов... ой, короче, история настолько идиотская, что даже рассказывать стыдно. Вылетаем немедленно, прошерстим тамошний гарнизон, наведем порядок.

+Понял. Дело серьезное.+

Вскоре на площади прямо у ступеней Дома Советов приземлился транспортный Ми-17. Вадим вышел из здания и быстрым шагом направился к борту. Внутри его уже ждал полковник Стасевич с отрядом личной охраны из бывших росгвардейцев.

-Ну что, полковник, -сказал Вадим без лишних вступлений. -Поздравляю, теперь у тебя новая головная боль.

Стасевич поднял глаза, в них мелькнуло то ли раздражение, то ли сухое понимание:

-Так понимаю, речь о Петрозаводске?

-О нем самом, -подтвердил Вадим. -Там устроили е...чее шапито. Пророк мертв неделю, все молчали. Контрдиверсионные мероприятия, допросы, обсуждения, а толку ноль, лишь время потеряли. Пленный майор из ГРУ, командовавший диверсантами, ушел живым, вернее его отпустили. Коллективное ''большинство'' решило отпустить его на волю. Вот представь, даже после зомби-апокалипсиса и полной перестройки вида человечество умудряется оставаться при своем - глупость и самоуверенность.

Стасевич молчал, слушая. Потом уточнил:

-Значит, я должен навести там порядок?

-Именно. Проведешь проверку по всем направлениям, начиная со связи и заканчивая личной ответственностью каждого. Найдешь, кто конкретно решил ''отпустить''. Отстранишь и накажешь самым жестким способом - отправятся радиоактивный мусор в активной зоне реактора разгребать, пока шкура не слезет. В городе должно быть четкое понимание: такие косяки стоят дороже, чем они думают. Мы не можем позволить себе самодеятельность.

Полковник кивнул.

-Задачу понял. Но, Вадим, если честно, я не удивлен. Люди остаются людьми. Даже с панцирем, плазмометом в руке и общим сознанием, даже после всего, что случилось.

Вадим криво усмехнулся.

-Да. В башке хлебушек как был, так и остался. Видишь ли, эволюция не лечит от человеческой дурости.

Оба на секунду замолчали, слушая гул двигателей. Потом Вадим добавил:

-Честно, я думал, что старые методы больше не придется применять. Здесь же в Питере никто так жестко не лажает...

-В Питере есть ты, Вадим, в Петрозаводске была твоя копия, державшая все под контролем. -высказался полковник. - Не стало Странника, и система хоть не обрушилась, как мы боялись, но начала откровенно дурковать. Лишний раз убеждаюсь: нельзя разводить демократию и давать кому попало влиять на важные решения. Не удивлюсь, если на отправку в отпуск диверсанта повлияли какие-нибудь сердобольные бабушки.

-Да мне похер! Отправятся кайлом махать.