Борьба со временем. Долина Перелома.
Глава 1
Май четыре тысячи семьдесят седьмого года выдался аномально душным. Над стальными иглами Новой Катты, центрального мегаполиса восточного сектора, висел плотный, желтоватый смог от переработки тяжелых водородных элементов. Воздух казался жидким, маслянистым и пропах паленой пластмассой. Ричард стоял на самом краю каменистого уступа, чувствуя, как под дешевой тканью серого комбинезона неприкасаемого кожа покрывается липким потом. Мембрана респиратора - копеечная модель из переработанного пластика, которую практикантам-Алитам выдавали на складе под роспись - хрипела при каждом вдохе. Капли пота скатывались со лба, заливая глаза и заставляя их нестерпимо чесаться, но сорвать маску означало наглотаться тяжелых изотопов. Левой рукой он изо всех сил придерживал массивную, разбитую на стыках треногу квантового геодезического сканера. Прибор был списан из секторов Обслуги еще лет десять назад. Ричард со злостью крутанул разболтанный фиксатор, пытаясь поймать горизонт. Сенсорный дисплей, покрытый сетью мелких царапин, отчаянно бликовал на солнце. Палец Ричарда скользнул по засаленной поверхности, стирая слой желтой пыли, чтобы хоть что-то разглядеть. Интерфейс без конца выдавал системную ошибку калибровки.
- Да давай же, кусок хлама, - прохрипел он под маску, с силой стукнув ладонью по корпусу.
Сканер пискнул, картинка моргнула, и приборы наконец выдали безупречные расчеты тектонической стабильности региона. Факты и цифры на мерцающем дисплее планшета были идеальными. Но на душе скребли когти. Ему исполнилось двадцать три. Профессиональная практика подходила к концу. Ричард прекрасно знал, что в этом совершенном мире его безупречный диплом картографа не стоит и гроша. Ему никогда не дадут проектировать новые купола или чертить карты орбитальных доков. Два дня назад на преддипломном смотре в штаб-квартире Обслуги к его столу подошел младший логист - прыщавый парень в чистом синем костюме, явно младше Ричарда года на три. Логист даже не взглянул Ричарду в лицо. Он просто брезгливо пошевелил пальцем в воздухе, заставляя Ричарда протянуть руку. Сканер на запястье логиста сухо щелкнул, считывая кастовый ID-код Алита. "Картография? Для рожденных в распределителе? - хмыкнул тогда парень, отправляя отчет Ричарда в архив не глядя.
- Система сама считает каждый нанометр грунта, Алит. Скажи спасибо, если тебя распределят чистить распределительные коллекторы под Новой Каттой. Там твои навыки работы со сканером пригодятся".
Мир, простиравшийся под его ногами, был разделен непривычными из древней истории границами стран. Его раскололи на генетические касты - древний социальный конструкт, который новые технологии довели до абсолютного, хирургически точного диктата. Новая Катта была живым воплощением этой селекции. Ричард поднял голову, щурясь от бьющего сквозь смог солнца. Там, на недосягаемой высоте, где шпили башен пронзали облака и уходили в чистую стратосферу, слепяще сверкали зеркальные плоскости верхних ярусов. На самой вершине этой социальной пирамиды, вдали от ядовитых испарений нижних секторов, восседали Управляющие. высшие координаторы, политики и чиновники. Небожители. Их геном, выверенный поколениями лучших биоинженеров, был идеально чист, полностью избавлен от генетического мусора, онкологических маркеров и психических дефектов. Привилегия безупречной ДНК даровала им не только власть, но и неестественно долгую, почти бессмертную по меркам низов жизнь. Оттуда, из стерильных пентхаусов, они управляли планетарным ИИ, отдавали приказы орбитальным докам и легким росчерком пальцев на голографических панелях чертили векторы развития Галактики. Алитов вроде Ричарда они воспринимали разве что как статистическую погрешность в отчетах. Чуть ниже, словно хищные птицы, охраняющие покой хозяев, над средними ярусами безмолвно скользили патрульные платформы Оборонного Дивизиона. Воины. Ричард проводил взглядом одну такую платформу - черную, угловатую, увешанную турелями. На ней замерли идеально прямые фигуры в тяжелой броне. Профессиональная каста потомственных военных, пилотов, штурмовиков и снайперов. С ними не стоило сталкиваться лицом к лицу: их кости с рождения искусственно уплотнялись углеродными наноструктурами, мышечные волокна развивались вдвое быстрее, а нейронная реакция была ускорена медикаментозно еще в утробе матери. Они рождались, чтобы убивать и защищать Систему, не задавая лишних вопросов. А у самого подножия башен, в вечном полумраке и желтом тумане, куда едва добирался дневной свет, пульсировал костяк цивилизации. Обслуга. Ричард слышал глухой, непрекращающийся гул, доносившийся снизу - там каста логистов, техников и инженеров латала бесконечные теплотрассы, пересобирала реакторы и монтировала опоры для новых жилых куполов. Великие рабочие умы, чьи пальцы вечно пахли машинным маслом и жидким озоном. Они обслуживали маглевы, запускали турбины и держали этот колосс на плаву. Но, несмотря на свою колоссальную значимость, Обслуга оставалась лишь безгласным винтиком - они не имели права голоса в Управлении, а их ДНК, хоть и была чище алитовской, все еще содержала слишком много "ошибок", чтобы позволить им подняться выше средних этажей.
Ричард не принадлежал ни к одной из них. Он был из Алитов - неприкасаемых, "неприкасаемой биомассы", рожденной в безликих инкубаторах государственных приютов-распределителей. Вся его жизнь до четырнадцати лет была зажата между серыми бетонными стенами приюта Сектора-9. Это место пахло дешевой хлоркой, вареной соей и безнадегой. Государственная машина содержала такие резервации с одной целью - утилизировать и распределять "незапланированный", бракованный или дефектный человеческий материал, появившийся на свет вопреки квотам Системы. Каждое утро начиналось одинаково. Государственные воспитатели в одинаковых заношенных халатах выстраивали детей в шеренгу. Облизывая пересохшие губы, они лицемерили, выдавливая из себя фальшивые улыбки.
- У тебя, Ричард, обязательно будет любящая, настоящая семья, - приторно-сладким, заученным голосом говорила старшая надзирательница, гладя его по стриженой голове сухой, холодной ладонью. - Скоро тебя заберут домой твои родители. Нужно только вести себя тихо и хорошо работать на благо Новой Катты.
Но Рик быстро рос. И, в отличие от остальных, слишком много думал. Уже к двенадцати годам, глядя на шрамы от кастовых клейм на запястьях старших парней, он прекрасно понимал: в кастовом обществе ни один полноценный гражданин никогда в жизни не осквернит свой дом ребенком из распределителя. Это означало бы мгновенное понижение социального рейтинга и пожизненный позор для всей родовой линии. Приютские надзиратели врали не из жалости. Эта сладкая ложь была единственным дешевым транквилизатором, который удерживал сотни озлобленных, голодных детей в узде, не позволяя им поднимать бунты. Единственной его отдушиной, его персональным порталом в другую реальность стали книги. Ричард нашел их в полузатопленном подвальном архиве под третьим жилым блоком, куда детей не пускали под страхом карцера. Пока сверстники в кровь дрались в коридорах за лишнюю порцию безвкусного белкового пайка, Рик пробирался между ржавых, капающих труб отопления. Там, в сырости, пахнущей вековой пылью и подгнившей бумагой, он часами зачитывался уцелевшими бумажными томами и полуразрушенными цифровыми накопителями XXI века. Его подростковый разум буквально взрывался от осознания: когда-то, тысячи лет назад, на этой самой Земле существовало совсем другое общество. Мир, где люди не делились на касты еще в утробе. Мир, где человек из низов мог стать ученым, правителем или первооткрывателем благодаря лишь собственному уму, упорству и силе воли. Концепция свободы пьянила сильнее любого медицинского стимулятора Обслуги. Из этих запрещенных, признанных "варварскими" книг он, как губка, впитывал совершенно иные знания. Рик бережно перерисовывал на обрывки упаковочного пластика чертежи древнего механического оружия прошлых эпох, заучивал баллистические формулы и разбирал тактические схемы генералов старины. Это знание кастовый мир Новой Катты давно счел опасным мусором, полностью выжег его из памяти глобальной сети планетарного ИИ. Но в голове Ричарда этот мусор превращался в фундамент для чего-то нового. В оружие, которое он пока не знал, как применить.
***
Закончив учебу на геодезиста вопреки давлению Системы, Рик быстро осознал, что Обслуга на практике сторонится его, как чумного. Стоило "приютскому подкидышу" зайти в студенческую столовую и опустить поднос на край стола, как сокурсники демонстративно, брезгливо пересаживались, словно его серая форма Алита была пропитана радиацией. Без кастового патронажа его ждало лишь одно распределение - на самые грязные, смертельно опасные нижние уровни, в радиационные колодцы и вентиляционные шахты, где средняя продолжительность жизни составляла пару лет. И тогда, в тот самый душный майский день на уступе Новой Катты, Ричард принял единственное логичное решение. Он швырнул старый сканер в пропасть и ушел добровольцем в регулярную армию. На самые суицидальные, передовые должности в штурмовых отрядах Дивизиона натиска - туда, куда чистокровные потомственные Бойцы идти брезговали. Служба стала его отчаянной отдушиной, жестким, холодным и честным ответом на это уродливое обустройство человеческого общества. Если мир хочет видеть в нем пушечное мясо, он станет самым дорогим и костлявым куском мяса, который когда-либо вставал у Системы поперек горла. Он отслужил чуть меньше года. К всеобщему изумлению, парень из распределителя не просто выжил, а быстро стал считаться одним из лучших бойцов в секторе. Его уникальные, странные навыки перенаправления стихийных атак, виртуозное владение клинками и тяжелым механическим оружием прошлых эпох буквально вводили высшее армейское руководство в ступор. Сам Рик не придавал этому особого значения. Всё получалось словно само по себе - его пальцы на интуитивном уровне помнили чертежи, развесовку и идеальный баланс механики, почерпнутый из подвальных книг. Там, где кастовый солдат уповал на процессор в визоре, Ричард полагался на физику, баллистику и чистый расчет. Но кастовая спесь никуда не делась. Офицеры и сержанты искренне, до зубовного скрежета ненавидели "приютского выскочку", который без единой генетической модификации превосходил их на полигонах. Ричард до сих пор во всех деталях помнил тот жаркий полдень. На раскаленном плацу взвод сержантов в тяжелой аугментированной броне выстроился напротив него. Старший из них, ухмыляясь обветренными губами, сплюнул под ноги Рику и произнес перед строем, стараясь говорить как можно громче:
- Рядовой Ричард, ты совершенно переоцениваешь свои силы, когда выходишь на этот плац с нами. Ты просто биомусор без родословной. Встань на колени и извинись перед Дивизионом, пока мы не списали тебя по состоянию здоровья.
Они хотели растоптать его волю. Напомнить Алиту его законное место у параши истории. Но через пять минут после этих слов вся хваленая элита взвода - трое рослых, обвешанных электроникой сержантов - была ровным слоем раскидана по горячему песку полигона. Ричард даже не прикоснулся к оружию. В момент, когда они бросились на него, вспышка его чистой, концентрированной ярости на наноуровне высвободила скрытую, дремавшую в нем кинетическую силу. Воздух вокруг Рика буквально сдетонировал. Ударная волна огромной мощи швырнула стокилограммовых силовиков в стороны, сминая их экзоскелеты как жестяные банки. За эту "выходку" его, разумеется, никто не похвалил. Система панически боялась того, что не могла объяснить и подчинить глобальному ИИ. Ричарда на трое суток заперли в глухом одиночном карцере, а после - заставили до зеркального блеска полировать полы в казармах штурмовиков, хотя его вины в том бою не было. Они пытались сломать его шваброй, раз не смогли сломать кулаками. А затем, прямо на исходе его дисциплинарного наказания, когда Рик смывал мыльную пену с уставших рук, взвыли сирены. Пришла война.
Впервые за долгие тысячи лет незыблемого кастового порядка никто на планете - ни великие Управляющие из своих поднебесных пентхаусов, ни совершенный планетарный ИИ - не понимали, что происходит. Идеальный, просчитанный до секунды мир трещал по швам. Землетрясения чудовищной мощности, словно колоссальные подземные взрывы, раз за разом сотрясали тектонические плиты. На поверхности бушевали ураганы и смерчи планетарного масштаба, которые за считанные часы буквально стирали с лица Земли некогда процветающие американские Штаты. Евразия оказалась частично разорвана глубокими зияющими трещинами, а гордость инженеров цивилизации - искусственные мега-объекты Западного Панельного Плато - превратились в груды дымящегося щебня, похоронив под собой миллионы жизней. Нижние ярусы городов погрузились во тьму: из-за перебоев с энергией волна мародерства и массовых самоубийств выросла в десятки раз. Во всем была виновата взбесившаяся погода? Или кто-то невидимый целенаправленно бил по ключевым узлам планеты? Кто, черт возьми, стоял за всем этим?! Всё началось постепенно. Заплывший жиром, сытый кастовый рай до последнего отказывался верить в масштаб надвигающейся беды. Когда произошла первая невидимая атака с орбиты, высокомерные Управляющие даже не осознали, насколько далеко зайдет этот кошмар. Мягко мерцающие экраны выдавали отчеты, списывая катастрофу на обычное стихийное бедствие крупного масштаба. Но когда тучи смога над Новой Каттой окрасились в багровый цвет, а связь с орбитальными доками оборвалась, высшие чины объявили непривычный, пугающе жесткий режим тотальной мобилизации, поставивший на уши весь уцелевший свет. И пока власти в панике пытались реанимировать командные серверы, Ричард и еще несколько неприкасаемых на передовой уже глубинным чутьем понимали: человечество находится на каком-то странном, страшном рубеже своего бытия. Старый мир умирал. И задолго до того, как перепуганная до смерти власть Управляющих выдала первые вменяемые приказы, Алиты уже твердо знали, что будут сопротивляться этим атакам из космоса до самого последнего патрона. Вопрос оставался лишь в одном: смогут ли они сделать это плечом к плечу с абсолютно незнакомыми, чужими людьми? Когда стало понятно, что хваленый боевой ИИ Дивизиона полностью заблокирован инопланетным квантовым вирусом, а умное оружие без поддержки сети превратилось в бесполезный кусок пластика, Система пала. Чистокровные бойцы, привыкшие, что тактический интерфейс в визоре подсвечивает им каждую траекторию и цель, оказались слепыми котятами. Министр обороны в экстренном порядке созвал выживших генералов в подземный бункер. Приказ был коротким: найти и отобрать самых сильных, жестких и нестандартно мыслящих солдат для выполнения суицидальных заданий вслепую - там, где электроника мертва, а решать нужно за доли секунды. Их выбор пал на Алита. На Ричарда. В помощь для глубинной разведки и зачистки аномальных зон ему выделили горстку таких же отсеянных, бракованных системой смертников. Анак - потомственный снайпер, которого списали из Дивизиона за "излишнюю жестокость и неподчинение приказам". Дирэ - гениальный, но неврастеничный инженер из Обслуги, угодивший под трибунал за модификацию запрещенных механических приводов. Многие из будущих соратников пришли в отряд позже сами, добровольно поверив в ледяное, пугающее спокойствие приютского командира. Кого-то силой навязало испуганное, теряющее контроль правительство, надеясь использовать отряд как щит. Но это уже не могло изменить отношения Рика к своей команде. Теперь это была его семья. И им было плевать, что вся планета Земля с этого проклятого мая официально считалась обреченной.
***
- Мы уже зафиксировали, как этот невидимый враг уничтожает соседние миры в нашем секторе, раскалывая обитаемые планеты в щепки, сэр, - голос генерала в полумраке подземного бункера звучал глухо, почти безжизненно. Министр обороны даже не повернулся к нему. Глядя на мерцающую голографическую карту гибнущей Земли, он жестко отрывисто скомандовал:
- Собирайте уцелевшие отряды войск и выживших исследователей для экстренного обхода территорий. Установите системы квантового отслеживания на каждом клочке планеты. Приказ Дивизиону: обнаружить и уничтожить врагов. Мне плевать, какова их истинная сила. Генерал помедлил, сжав кулаки.
- Сэр, вы же понимаете, что это будут отряды смертников? Без поддержки ИИ и орбитальной связи они идут вслепую.
- Понимаю, - Министр наконец повернул голову, и в его глазах отразился багровый отсвет лазеров. - Но мы не допустим паники среди гражданского населения нижних ярусов. Эти люди на передовой знали, на что подписывались, когда присягали Системе. Иногда нужно без колебаний пожертвовать сотней, чтобы спасти миллиарды. Выполнять.
- Есть.
Глава 2.
Через десять дней после этого экстренного приказа группа из двадцати человек замерла на заснеженном, продуваемом ветрами склоне хребта в тылу северной части материка. Под тяжелыми армейскими ботинками штурмовиков с хрустом ломался толстый ледяной наст. Температура вокруг стремительно падала, уходя далеко в минус, но встроенные в комбинезоны термо-датчики фиксировали не просто арктический циклон. Они сходили с ума от аномального, неестественного гравитационного сжатия атмосферы. Воздух становился плотным, тяжелым, как свинец. Небо над их головами, когда-то дружественное и привычное, теперь закручивалось в безумный, иссиня-чёрный вихрь, похожий на воронку гигантского водоворота. Пространство давило на барабанные перепонки низким, вибрирующим гулом тысячи невидимых смерчей, нависающих прямо над каньоном Линвалли-скит. Периодически у людей из носа и ушей начинала сочиться кровь от перепадов давления. В двухстах метрах ниже, в глубокой низине, где располагались защитные купола автономных фермерских поселений Обслуги, центрифуга главного вихря внезапно лопнула. Звук напоминал разрыв огромной струны. Из черной, грозовой утробы туч, словно гигантская рука неведомого существа, хлынул плотный, ослепляющий сгусток пульсирующей темной энергии. Удар по колонии был абсолютно бесшумным, и от этой тишины становилось еще страшнее. Твердь поддалась мгновенно, будто песчаный замок под волной. Земля под куполами раскололась на много метров вглубь, обнажая черные, зияющие трещины. Высокотехнологичные постройки фермеров, склады и жилые блоки в долю секунды разлетелись в невесомую стеклянную пыль вместе с тысячами находящихся там людей. Циклопическая воронка на месте цветущей колонии мгновенно заполнилась бурлящим, оплавленным жидким стеклом и кипящей породой. Земля под ногами отряда содрогнулась от страшной тряски. Склон поехал вниз. Солдаты едва удерживались на ногах, хватаясь за выступы скал. Тяжелые многоногие роботы-големы, которых Дирэ собрал из металлолома старых шахтных погрузчиков, глухо и надрывно заскрежетали гидравликой, выпуская стальные штыри-зацепы, пытаясь удержать сцепление с уходящей из-под ног породой.
- Что за чертовщина… - выдохнул один из кастовых штурмовиков, судорожно цепляясь в бесполезный лазерный карабин, чей дорогой процессор полностью выгорел секунду назад от мощного статического импульса. - Это не погода. Это космос прислал нам весточку.
- Мы уже ловили точно такие же сигналы SOS с погибших колоний на дальних окраинах сектора, - Ричард даже не повернул головы. Его цепкий взгляд геодезиста зафиксировал барометрические колебания и завихрения воздуха над бурлящей стеклянной воронкой. - Это не просто весточка. Это начало конца. И мы разметем эту тварь по атомам.
Исследовательский отряд, состоящий из потомственных военных Дивизиона и высокомерных техников Обслуги, ошалело уставился на него. Кастовая спесь, въевшаяся в них на генетическом уровне, на мгновение вернулась к ним, даже перед лицом неминуемой смерти. Смертельный страх они попытались заглушить презрением.
- Ричард, ты в своем уме?! - послышались злые, панические голоса из тыла. - Ты алит с бракованной ДНК, а не тактик Дивизиона! Куда ты прешь со своим древним механическим ломом?! Нас сейчас распылит на кварки!
- Меридит, сходи проспись, - начали трусливо раздавать советы остальные, пятясь назад, к заснеженным скалам. - Или убирайся обратно в Новую Катту, прячься под купол. Совсем рехнулся, приютский…
- Мы не станем ждать смерти, сложа руки, - ледяной голос Ричарда перекрыл завывание бури. Он резко обернулся к своей горстке верных штурмовиков. - Вперед, друзья! У нас слишком много работы и слишком мало времени.
Он сам не особо верил в свои слова в эту секунду. Внутри него все сжималось от первобытного ужаса перед космической аномалией, но он заставлял себя полностью, дотла выжигать любые сомнения. Если командир дрогнет - отряд погибнет. Перемахнув через острый скальный завал, Ричард первым скользнул вниз по уходящему из-под ног ледяному склону, сжимая в руках тяжелый механический клинок. Рядом с ним, оседлав соседнего тяжелого голема, шел Слэн. Самому общительному, легкому на подъем и вечно улыбающемуся бойцу отряда тогда исполнилось всего двадцать лет. До войны этот парень крутил головокружительные огненные шоу на ночных уличных фестивалях средних ярусов, выдувая струю специальной горючей смеси ради забавы восторженной толпы. Юношеское упрямство и жажда свободы занесли его на вербовочный пункт штурмовиков вопреки запретам родителей из касты Логистов. А спустя всего пять дней после его отъезда из дома, его родной пригород стерло с лица Земли точно таким же аномальным черным смерчем. Выживших не осталось. Слэн не замкнулся в себе, не опустил руки, но его улыбка превратилась в оскал, а решения стали пугающе жесткими, резкими и беспощадными к врагу. Старое цирковое хобби превратилось в смертоносное оружие - теперь в его разгрузочных жилетах вместо плазменных батарей покоились баллоны с термитным концентратом.
Сейчас, когда тяжелые големы Дирэ неслись по склону прямо навстречу ревущей черной "руке" чужеродной энергии, Слэн послушно кивнул командиру.
- Ну что, космическая дрянь, - проорал Слэн сквозь грохот лавины, и в его глазах отразилось бешеное, яростное пламя. - Посмотрим, как ты переваришь земной огонек!
Пальцами в толстых штурмовых перчатках он судорожно проверил герметичность креплений компрессора на своей лицевой маске.
- Рик! - перекрикивая оглушительный, закладывающий уши гул урагана, выкрикнул двадцатилетний огнеметчик. - Мои датчики давления зашкаливают, стрелки просто сорвало! В левом секторе воронки центрифуга засасывает арктический фронт. Если я выдам туда направленный огонь, резкий тепловой удар создаст искусственный вакуум! Мы разорвем её изнутри!
- Рискуешь, Слэн! - крикнул в ответ Ричард. Он поудобнее перехватил массивную рукоять своего тяжелого меча-молниеотвода. Это было громоздкое механическое оружие прошлых эпох, модернизированное в приютском подвале: сплав титана и вольфрама был способен поглощать и перенаправлять колоссальные статические разряды атмосферы. - Кинетический хлыст этой твари перебьет твой компрессор и разорвет баллоны до того, как смесь успеет воспламениться! Ты превратишься в живой факел!
- А у меня есть выбор, командир?! - оскалился в кровожадной, яростной улыбке парень, и в его глазах блеснула безумная решимость. - Мой родной город сгорел без боя, превратился в пепел за минуту! Эти фермеры внизу тоже сдохли в своих куполах, даже не успев понять, кто и зачем их убил! Я не собираюсь подыхать, просто испуганно глядя на небо!
Слэн с силой, до белизны в костяшках, перехватил рифленые направляющие трубки, соединенные с баками термитного концентрата на его спине. Клапаны за спиной зашипели, выпуская ядовитый белый пар.
- Рик, я выжигаю весь кислород в самом эпицентре вихря! Схлопни эту чертову воронку громоотводом, пока внешнее давление не стабилизировалось! Другого шанса не будет!
- Действуй! - рявкнул Ричард, сгруппировавшись для прыжка.
Голем швырнул Слэна вперед. Парень на полной скорости ворвался в зону термического искажения, где пространство вокруг черного луча шло плывущими волнами. Маска на его лице зашипела. Через форсунки компрессора под колоссальным, разрывающим металл давлением хлынула плотная струя фосфорного аэрозоля. Огнеметчик сделал резкий выдох, нажимая на спусковые скобы. В ту же секунду левый фланг гигантского смерча взорвался багровым пламенем. Адский огонь в долю секунды сожрал весь разреженный воздух в каньоне, создавая зону экстремально низкого давления - физический провал в пространстве. Черная космическая "рука" энергии судорожно дернулась. Плотный вихрь задрожал, теряя геометрию и стабильность. Масса темной плазмы начала расползаться, теряя опору.
- Сейчас, Рик!! - истошно закричал Слэн, падая на колено прямо в закипевший, превратившийся в грязную кашу снег. Тяжелая обратная отдача перегруженного компрессора выбила из его груди остатки воздуха и едва не выжгла легкие сквозь фильтры маски. Но он не опускал оружия.
Пользуясь этой единственной секундной брешью, Ричард оттолкнулся от металлической брони голема и прыгнул со скалы в самый центр бушующего огненного вакуума. В падении он обеими руками вскинул вольфрамовый разрядник к грозовым тучам, ловя колоссальную, ветвистую орбитальную молнию прямо на лезвие меча-молниеотвода. Сплав древнего оружия на секунду раскалился до белизны. Миллионы вольт с оглушительным треском прошили воздух, не причинив вреда самому Рику, и концентрированным, ослепительным импульсом ударили точно под ноги гигантской гуманоидной тени, пульсирующей в эпицентре аномалии. Смерч с утробным, почти живым стоном схлопнулся сам в себя, выплюнув на заснеженный склон тонны битого черного стекла и оплавленного гранита. Первая битва этой войны была выиграна. Ошеломленные, перепуганные бойцы из тыла молча смотрели сквозь визоры, как Алит и уличный огнеметчик, тяжело, со свистом дыша сквозь маски, сидят на коленях посреди дымящихся руин каньона Линвалли-скит, устало переглядываясь друг с другом. С этого дня Слэн фактически стал преданным заместителем командира, готовым без единого вопроса выполнить любой его, даже самый безумный приказ.
***
Середина июня 4077 года. На тренировочной базе Дивизиона натиска пахло озоном и раскаленным металлом после недавней аномальной бури, которая едва не снесла защитные ангары. Ричард проводил личный смотр новобранцев, которых испуганные, теряющие контроль над ситуацией Управляющие теперь судорожно стягивали со всей планеты. В нестройном, разношерстном ряду прибывших его взгляд сразу зацепился за девушку. По массивным композитным энерго-щиткам на плечах комбинезона, тактическому поясу и тяжелой, явно кастомизированной винтовке в ней угадывался либо элитный снайпер ликвидаторов, либо высококлассный боевой техник Обслуги. Она и не думала вытягиваться в струнку перед командиром-Алитом, как того требовал устав. Девушка лишь лениво ухмылялась уголком губ, небрежно придерживая рукой ремень оружия, висевшего за плечом. В ее позе сквозила уверенность человека, который знает себе цену. Ричард подошел ближе, чеканя каждый шаг по бетонному полу и стараясь говорить официальным, представительным тоном:
- Ричард Сэм-Меридит, позывной Рик-1. Командир главного дивизиона ответного натиска. Ты, значит, Рэйчел, наш новый инженер-исследователь?
- Рик, да? Какое грубое, рубленое имя, - она смерила его оценивающим, холодным взглядом с ног до головы, задержавшись на серых армейских нашивках неприкасаемого. - Буду звать тебя Сэм. Так куда интереснее.
У стоявшего чуть позади Слэна от такой неприкрытой наглости новобранца на секунду перехватило дыхание. Огнеметчик дернулся, собираясь поставить девчонку на место, но Ричард даже не поморщился. В мире, где кастовые барьеры трещали и осыпались прахом под ударами из космоса, подобная дерзость была не пороком, а признаком живого, незашоренного ума. Рик лишь слегка прищурился, спокойно принимая её правила игры:
- Ну а я в таком случае буду звать тебя Рэй, - на его губах появилась едва заметная тень ухмылки. - Рэйчел - слишком длинно и официально для тех, кто добровольно подписался на этот ад. Здесь не любят тратить лишние секунды.
- Да пожалуйста, буду только рада, Сэм, - она легко, одними губами улыбнулась и плавным движением поправила тяжелый композитный ремень массивного портативного рельсотрона.
Через полчаса по завершению осмотра новобранцев, Рик подошел к Рэйчел, которая с интересом рассматривала карты местности.
- Знаешь, до этого мая я вообще никогда не покидала свой родной континент. Мне казалось, что выходить за рамки родины, тратить ресурсы на перелеты - пустая, глупая и ненужная трата времени. Но когда война ворвалась в наш сектор, мне пришлось собрать все свои старые принципы в кучу и выкинуть их в шлюз, как устаревший цифровой мусор.
- Хм, забавно, - Ричард отвел от неё взгляд и посмотрел на бушующий вдали горизонт, где небо над Новой Каттой снова наливалось тревожным свинцом. - А я, сколько себя помню, никогда не любил эту жизнь. И до тошноты ненавидел то, как было уродливо обустроено наше общество. Но когда этот космический кошмар пришел на Землю… истинная ценность человеческой жизни наконец-то обрела для меня хоть какой-то смысл.
Рэйчел промолчала. Её ухмылка мгновенно растаяла, а взгляд серых глаз стал пугающе серьезным. Ей не нужно было ничего объяснять. Она была такой же неприкасаемой сиротой, как и сам Рик. Её ДНК не содержала благородных маркеров Управляющих, а весь её путь к этой тяжелой винтовке и бронеплитам был дотла выжжен одиночеством. Она росла не в казенном приюте, но это было не особо лучше. Её воспитывали дальние двоюродные родственники из касты Логистов, чья мелочная деспотичность, вечные упреки и кастовая спесь душили девочку с самого детства. Ей каждый день напоминали, что она - обуза, лишний рот и дефектный подкидыш. В четырнадцать лет, когда старшие кузины обзавелись собственными "чистыми" семьями и квотами на жилье, Рэйчел просто выставили на мороз за дверь. Места в новом идеальном доме для сироты без касты больше не нашлось. Собрав в холщовый мешок свои немногочисленные вещи и старые электронные конспекты, четырнадцатилетняя девчонка уехала в глухой, задыхающийся от мазута промышленный город. Там, проявив феноменальное упрямство и тягу к точным наукам, она смогла выбить себе крошечную комнату со сломанным отоплением в общежитии при Колледже технических наук. Туда её приняли на самый непопулярный факультет - она училась на картографа ландшафтов. Сложная учеба захватила полностью, став единственным щитом от жестокого, презирающего её кастового мира. Графики, баллистические траектории и тектонические сетки заменили ей друзей. Рэй оказалась гением прикладной баллистики и компьютерного анализа. Уже через два года за феноменальные успехи и просчеты сложнейших орбитальных орбит её перевели в столицу, в престижную Военно-техническую Академию. Там ей выплачивали скудную стипендию, которой едва хватало на синтетический паек, но это позволяло выживать и заниматься наукой. Эта бешеная страсть к сухим цифрам, формулам и фактам пошла на пользу ее карьере и помогла выбить сносные условия для существования, но полностью, глухой стеной отдалила её от сверстников. Пока другие студенты наслаждались юностью, устраивали вечеринки и строили планы на долгую жизнь, Рэйчел проводила ночи напролет на факультативах и за закрытыми терминалами, высчитывая погрешности магнитных полей и в движении плит. Она создавала себя сама, деталь за деталью, как смертоносное механическое устройство.
Получив заслуженный диплом с отличием, она устроилась младшей лаборанткой в Научно-исследовательский институт тектоники Новой Катты. Но когда началась война, испуганные Управляющие в панике распустили все гражданские научные ведомства, заблокировав бюджеты. Осознав, что старый мир стремительно и безвозвратно погибает, двадцатидвухлетняя лаборантка собрала в рюкзак свои планшеты, портативные датчики и уехала на другой конец планеты. Ей хотелось своими глазами изучить эти жуткие проявления стихии из космоса и хотя бы раз в жизни увидеть другие страны и океаны, пока их окончательно не раскололо в щепки. Там, на суровом северо-восточном побережье материка, всего неделю назад её совершенно случайно встретил Дирэ - главный инженер отряда Рика. Это произошло в полупустом прибрежном баре, который насквозь пропах солью, дешевым синтетическим табаком и озоном от непрекращающихся на горизонте гроз. За панорамным окном штормило свинцовое море. Рэйчел сидела в самом углу у стойки, медленно потягивая остывающий, безвкусный зеленый чай, и вручную графитовым карандашом чертила на плотных бумажных картах литосферных плит разметку эпицентров последних атак врага. Дирэ, зашедший в это убогое заведение выпить стопку спирта после тяжелого, изнурительного ремонта големов, случайно заглянул ей через плечо. Его, как потомственного техника из касты Обслуги, чьи предки веками работали со сложными механизмами, до самой глубины души поразили её выкладки. Это были безупречные, каллиграфически точные математические расчеты затухания сейсмических волн, сделанные без помощи заблокированного ИИ.
- Послушай, девчонка, - Дирэ бесцеремонно, со стуком опустил стопку и ткнул мозолистым, испачканным в мазуте пальцем прямо в её чертежи. - Твоя сетка пересечений… она ведь указывает на то, что эти космические смерчи бьют не вслепую? Они целят четко по линиям древних энергетических разломов планеты?
- Именно, - даже не поднимая глаз от своей чашки с чаем, сухо и спокойно ответила Рэйчел. - Это не хаотичные удары взбесившейся стихии, как врут Управляющие. Нас выжигают по строгому математическому алгоритму. Землю методично препарируют.
- Нам в отряде ответного натиска катастрофически не хватает аналитика, способного читать эти шрамы Земли, - Дирэ оценивающе присвистнул, и в его уставших глазах загорелся азартный огонек. - Наш командир Рик идет в бой напролом, ловя орбитальные молнии реликтовым мечом, но нам до зареза нужен тот, кто просчитает следующую цель врага до того, как центрифуга лопнет над нашими головами. Пойдешь к нам в пекло?
Рэйчел тогда лишь молча, коротко кивнула. Она посмотрела на невысокого темноволосого мужчину с грубыми чертами лица, скользнула взглядом по жетонами на его комбинезоне. И затем ровным движением свернула свои карты в тубус, закинула за плечо ремень рельсотрона и пошла вслед за инженером в сгущающиеся сумерки. Так сухая математика хаоса привела её на этот раскаленный июньский плац, прямо к Ричарду.
Глава 3.
- Карта литосферных плит готова, Сэм, - Рэйчел резким движением пальца вывела голографическую проекцию со своего планшета прямо перед Ричардом, мгновенно возвращая его из воспоминаний в суровую реальность раскаленного плаца. - Новые данные, которые Дирэ снял с уцелевших квантовых радаров, полностью подтверждают мою теорию. Враг бьет локально и хирургически точно. Он не хочет уничтожить Землю физически, превратив её в облако астероидов. Он перестраивает её тектоническую структуру под себя, подготавливая планету к чему-то. Возможно, колонизации. И следующий удар…
- Где? - Ричард инстинктивно перехватил поудобнее тяжелую рукоять своего меча-молниеотвода, чувствуя, как внутри нарастает знакомая боевая ярость.
- Бывший штат Огайо. Восточный перевал, - Рэй посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде больше никто не разглядел бы испуганной лаборантки. Она смотрела прямо, принимая неизбежное. - Примерно через сорок семь часов, Сэм. Поехали, командир. У нас мало времени.
Они успели вовремя, но Восточный перевал встретил их сущим адом. Эта атака вытянула из отряда абсолютно все силы, выжала их до капли. Враг обрушил на ущелье не один, а сразу три энергетических удара. Когда тучи наконец рассеялись, небо всё еще полыхало остаточным, зловещим жаром, окрашивая землю в мертвенно-пурпурный цвет. Наручные сканеры бойцов надрывно пищали, предупреждая о критическом уровне радиации в секторе.
- Все наши усилия… всё это напрасно, - прохрипел Слэн. Он опустил раскаленный компрессор огнемета, который теперь бесполезно свистел остатками фосфорного газа. На его измазанном сажей лице читалось полное отчаяние. - Этот враг… у него просто безграничные возможности, Рик. Мы для него как муравьи. Он сотрет нас и даже не заметит.
- Тогда всё безнадёжно… - обреченно подхватили остальные уцелевшие бойцы из кастовых дивизионов. Они со страхом глядели на дымящиеся, заклинившие гидравлические приводы големов Дирэ и на плавящуюся броню своих товарищей. - Зачем бороться, если исход предрешен?
- Не сдавайтесь, черт вас дери! - рявкнул Ричард. Его строгий, сорванный от крика в дыму пожарищ голос полоснул, словно бритва, по тем, кого так быстро покидала последняя надежда. Он схватил старшего штурмовика за грудки, заставляя смотреть на себя. - Мы не позволим разорвать нашу планету на куски! Наши силы бесконечны до тех пор, пока горит огонь в наших сердцах! Собраться, живо! Рэй, Дирэ - латать големов! Анак - на прикрытие! Мы держим этот рубеж!
Они выстояли. Сила воли приютского картографа заставила этих сломленных людей вгрызаться в каменистую породу зубами. К исходу бесконечного дня на северо-восточном побережье, прямо среди дымящихся обломков очередного полностью уничтоженного гражданского поселка, инженеры Дирэ успели развернуть временный лагерь штурмовиков, наскоро защищенный мерцающим силовым контуром. Ночью, когда лагерь погрузился в тревожную полудрему, Ричард в одиночестве стоял на самом краю обрыва. Он смотрел вниз, на то, что еще утром было процветающим прибрежным городом. Теперь там, где высились жилые купола, зияли лишь циклопические кратеры, заполненные оплавленным стеклом и искореженными кусками металлоконструкций. Инопланетная смерть всё еще витала в верхних слоях атмосферы, закручивая тяжелые грозовые облака в неестественные, идеальные с точки зрения геометрии спирали. Их отряд, несмотря на все расчеты Рэйчел, опоздал к началу удара всего на пару часов. Всего 120 минут - и тысячи человеческих жизней оборвались в один миг, испарившись в багровом пламени. Ричард сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а в голове набатом стучала одна и та же мысль: как победить врага, который воюет по законам математики, которой нет в земных учебниках?
- Может, я плохо старался и поэтому проснулся как-то неправильно, - тихо, почти беззвучно произнес Ричард в ледяную ночную пустоту. Каньон внизу ответил ему лишь глухим эхом кипящего стекла. - Если бы я проснулся чуть раньше… если бы чуть пошире открыл глаза, наверняка разглядел что-то важное в этом мире. Мне бы точно открылось какое-то чудо… если бы только я смог проснуться как следует.
Шаги Рэйчел по каменистой породе были абсолютно бесшумными. Она подошла со спины, не заставляя его вздрагивать. Девушка мягко положила одну теплую ладонь ему на плечо, а другой рукой обняла за пояс, доверчиво прижимаясь всем телом к его спине. Обостренные чувства Рика уловили ее запах - тонкий, странный коктейль из остывающего травяного чая и пороховой гари от винтовки.
- Сэм, это все пустое, - тихо, успокаивающе сказала она ему в затылок. Её дыхание обожгло шею сквозь воротник комбинезона. - Просто сегодня нам не повезло. Мы потеряли город, и погибших людей уже не вернешь, как бы ты ни винил себя. Нам остается только идти вперед. Завтра на рассвете я сведу новые карты литосферных плит, заложу в терминал обновленные алгоритмы. Мы найдем их следующую цель. Обещаю тебе, Сэм, в следующий раз мы успеем.
Спустя час, не в силах сомкнуть глаз после тяжелой ночной проверки периметра, Ричард вошел в казарменный отсек временного лагеря. В тусклом полумраке аварийного освещения, среди длинных рядов пустых двухъярусных коек, он сразу заметил Рэйчел. Она сидела за низким верстаком, методично, с хирургической точностью перебирая массивную винтовку Анака - лучшего снайпера в их дивизионе. Ричард невольно улыбнулся. Он был искренне рад застать ее одну, без вечно шумящего Слэна и ворчащего Дирэ. Всего несколько часов назад на самом краю циклопического кратера эта девушка одним своим присутствием сняла тяжелый, давящий камень с его души. А теперь она с абсолютно невозмутимым, будничным видом натирала оружейную сталь до зеркального блеска, словно и не было никакого апокалипсиса вокруг.
- Неплохая пушка, да? - негромко ухмыльнулся он, расслабленно облокотившись плечом о дверной косяк.
- Бывали и лучше, - процедила она сквозь зубы, сосредоточенно полируя ветошью разобранный магнитный ствол тяжелого рельсотрона. - Почему Анак сам его не чистит? Из-за нагара на внутренних стенках падает проводимость разгонных рельсов. А ведь чем чище ствол, тем выше начальная скорость снаряда и, соответственно, больше разрушительной кинетической энергии на выходе…
- Откуда мне знать, Рэй, - Ричард усмехнулся, проходя вглубь отсека. - Физика проводников - это точно не по моей части.
- А что по твоей? - она лукаво, с искоркой вызова усмехнулась, наконец отложив инструмент в сторону, и повернулась к нему. - Могущественные разрушения стихий, эффектные взрывы и яростные битвы на клинках из прошлых эпох?
- Черт, почему в твоих словах это всё звучит так… старомодно и глупо? - Ричард озадаченно почесал затылок.
Девушка резко поднялась из-за стола и подошла к нему вплотную. Вся её напускная смешливость и защитная ирония мгновенно исчезли, уступив место искренней, глубокой нежности.
- Извини, я не хотела тебя обидеть. Не сердись на меня, хорошо? - тихо, почти шепотом спросила она, заглядывая своими серыми глазами прямо в его душу.
Внутренняя психологическая броня Ричарда, которую он годами ковал в детском приюте и крепил на армейских полигонах, не просто дала трещину. Она рухнула с оглушительным грохотом. Он судорожно, шумно вдохнул, сделал короткий шаг навстречу и мягко прижался щекой к ее макушке, утыкаясь носом в непослушные, пахнущие костром и порохом волосы. Обнимая её хрупкое, но такое сильное тело посреди обреченной, замерзающей планеты под фальшивым темно-синим небом, он отчетливо, раз и навсегда понял: теперь у него появилась еще одна, самая главная в жизни причина бороться, победить и во что бы то ни стало выжить.
***
Шестая выигранная битва осталась позади, но адреналин все еще бешено кипел в крови, выжигая вены.
- Ты гребаный псих, Сэм! - под ее яростный крик Ричард, открыто и дерзко смеясь, буквально влетел внутрь полуразрушенного кирпичного дома в предгорном поселке, который они наскоро приспособили под временную казарму.
Рэй догнала его прямо с порога, тяжело, со свистом дыша после безумного марш-броска по пересеченной местности. Её лицо было бледным от пережитого секунду назад дикого страха.
- Хватит уже, прекрати! - окончательно сорвалась она на крик. С силой расстегнув защелки, она с грохотом швырнула свой тяжелый, покрытый копотью бронежилет на ящик из-под боеприпасов. - Мы здесь, черт возьми, воюем на выживание, а не играем в детские игры под названием "кто первый догонит Сэма и всадит в него плазменный заряд"! Ты подставился под удар!
- Да помолчи ты уже, Рэй, - он шутливо-угрожающе шагнул к ней вплотную, подперев руками бока в своей излюбленной, уверенной манере, и сверху вниз посмотрел на разбушевавшуюся девушку.
- Нет уж, не замолчу! - Рэйчел со злостью толкнула его кулаком в грудь. - Еще одна такая самоубийственная выходка на передовой, и я официально отказываюсь идти дальше с твоим отрядом! Слышишь меня? Останусь в тылу, буду помогать Рону и его полевой медицинской бригаде таскать раненых!
- Будешь играть в благородную медсестру? - Ричард снова беззаботно, хрипло рассмеялся, хотя в глубине его глаз уже плясали опасные, темные искры. - Разве у тебя есть хоть какое-то профильное медицинское образование?
- А разве сейчас это играет хоть какую-то роль?! - округлила глаза она, делая яростный шаг вперед. - Прекрати перехватывать мои цели на поле боя, Сэм! Я же… я же чуть тебя не пристрелила в той проклятой лощине! Ты вообще соображаешь, какая убойная мощь у этой винтовки?! Если бы магнитная траектория снаряда сместилась из-за ветра хотя бы на пару миллиметров... Я жутко испугалась за твою…
Ричард не дал ей договорить. Ему надоели слова. Он сделал молниеносный, резкий шаг вперед, железной хваткой перехватил её за хрупкие плечи и резко наклонился, накрывая её губы своими. Поцелуй был напористым, горячим, со вкусом соли, пороховой гари. Он буквально стирал, выжигал весь ужас и пепел только что пережитого жестокого боя. Только так, силой своего чувства, ему удалось заставить её наконец замолчать и успокоиться. Рэйчел судорожно вздрогнула от неожиданности, но уже через секунду не оттолкнула его. Она обмякла в его руках, отвечая на поцелуй с той же отчаянной, граничащей с безумием страстью, с какой они оба каждый день цеплялись за жизнь на этой обреченной, разваливающейся планете.
На рассвете штурмовой дивизион ответного натиска снова безжалостно выдвинулся в путь. Утром Сэм проснулся совсем рано, когда лагерь еще спал, а первые бледные лучи холодного солнца едва успели окрасить в багровый цвет заснеженные пики на горизонте. За прошедшие сутки они, оседлав големов Дирэ, на предельной скорости пересекли еще один полностью разрушенный, превращенный в стеклянную пустыню штат. Назад дороги не было. Впереди, вздымаясь к самому серому, затянутому аномальными спиральными тучами небу, неприступной стеной стояли исполинские Горы. Острые скалы выглядели зловеще. Там, глубоко в каменном сердце этого хребта, приборы Рэйчел фиксировали запредельные колебания энергии. Там бешено пульсировал и набирал мощь самый главный, колоссальный эпицентр чужеродных природных атак. И именно туда лежал их путь.
Юг восточного побережья материка. Накаленная добела, израненная непрерывными атаками планета здесь словно затихала, на мгновение уступая место мягким, прохладным ветрам. Здесь не пахло выжженным фосфором, а датчики радиации в карманах комбинезонов впервые за долгие месяцы молчали.
- Не открывай глаза, пока я сама не скажу, - негромко, почти шепотом попросила Рэйчел. Её ладонь, сухая, теплая и надежная, уверенно сжимала его пальцы, увлекая за собой всё выше по тропе.
- Хорошо, не буду, - Ричард тихо усмехнулся, послушно переставляя ноги по неровной, крошащейся скалистой породе горного хребта.
Без привычного тактического визора мир вокруг казался странным, сотканным лишь из звуков и запахов. С каждым шагом наверх порывы ветра становились все сильнее, они больше не несли в себе удушливую гарь водородных элементов, а ласково бросали в лицо чистую, полузабытую океанскую свежесть. Внезапно Рэйчел остановилась. Шум её шагов затих, и она мягко отпустила его руку.
- Пришли, Сэм. Открывай.
Ричард открыл глаза, и в ту же секунду у него перехватило дыхание. Грудь сдавило от восторга. Внизу, примерно в километре от их крутого склона, раскинулся самый живой и живописный вид, который этот приютский картограф когда-либо видел в своей жизни. Это был исполинский горный пейзаж, до самого горизонта прорезанный ослепительной, искристой лентой бурлящей реки. С одной стороны долины плотной стеной тянулся дикий, густой, изумрудно-хвойный лес - чудо, уцелевшее вопреки расчетам глобального ИИ. С другой стороны - далеко за край земли уходила бескрайняя, шумящая пенная кромка великого океана. Река причудливо, словно живая змея, извивалась вдоль скалистых холмов и с разбегу впадала прямо в соленые, бьющиеся о гранит синие воды.Высоко в небе, ловя восходящие воздушные потоки, плавно и безмятежно кружили белые альбатросы. Сквозь тяжелые, серо-белые облака, вечные шрамы планетарной войны, мощными золотыми снопами пробивались закатные лучи Солнца. И весь этот первозданный мир, не знавший кастового деления и жестоких законов Системы, они наблюдали, стоя на самом краю дикого горного утеса на высоте ста пятидесяти метров. Ричард закрыл глаза и глубоко, до боли вдохнул этот чистый воздух, полностью очищенный от пороховой гари, озона и мазута. На его обветренном лице появилась невольная улыбка. Рэйчел уже как ни в чем не бывало сидела на самом краю этого головокружительного обрыва, свесив ноги в пустоту и подставив лицо угасающему солнцу.
- Черт, Рэй… - тихо, почти благоговейно выдохнул он, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. - Это великолепно. Спасибо.
- Тебе нужен был перерыв между битвами, Сэм, - она обернулась, и её лицо, обычно собранное и суровое в полевых условиях, озарила мягкая, теплая улыбка. - Смотри. Это место еще не тронуто войной. Ни Системой, ни войной. Никем.
Он опустился на сухие, нагретые за день камни рядом с ней. Рэйчел легко, почти невесомо перекатилась на бок, устраивая голову на его коленях. Сорвав с рук тяжелые штурмовые перчатки, она обхватила ладонями его лицо. Её пальцы, огрубевшие от работы со сталью и порохом, сейчас были невероятно нежными. Она снизу вверх внимательно, бережно всматривалась в его глаза - словно пыталась навсегда зафиксировать и запомнить каждую черточку, каждую новую морщинку, прорезавшую его лоб от вечной усталости и груза ответственности за отряд. Ричард протянул руку, бережно перебирая её мягкие, растрепанные ветром волосы, вдыхая их запах. В этот момент ему не нужны были ни клинки прошлых эпох, ни его кинетический дар, пугающий генералов. Ему нужна была только она. Закат окрашивал небо в багровые и золотые тона, и в этом угасающем свете Рэй казалась неземной. Ричард наклонился ближе, чувствуя её прерывистое, горячее дыхание на своих губах. Времени на слова больше не осталось, да они и не были нужны. Он коснулся её губ сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, но Рэйчел ответила сразу, сдерживаемая до этого страсть вырвалась наружу. Она приподнялась, обвивая его шею руками и увлекая за собой на теплую землю. Её поцелуй был полным отчаянного облегчения от того, что они оба здесь. Ричард накрыл её тело своим, бережно, но уверенно. Его пальцы скользнули под край её куртки, нащупывая обнаженную, горячую кожу на талии. Рэй судорожно вздохнула, сильнее выгибаясь навстречу его рукам. Плотная ткань формы, защищавшая их от холодов, теперь казалась лишней преградой. Он помог ей избавиться от одежды, и её плечи, покрытые парой свежих царапин, предстали перед ним в полумраке наступающих сумерек. Его губы спустились от её подбородка к шее, ловя чуткую пульсацию вены, затем ниже, к ложбинке между ключицами. Рэйчел тихо застонала, впиваясь пальцами в его плечи, сжимая плотную ткань его куртки. Каждое прикосновение отзывалось в теле Ричарда разрядами, куда более мощными, чем его энергия. Он чувствовал стук её сердца, быстрый, сильный, синхронный с его собственным. Рэй притянула его к себе за затылок, заставляя снова встретиться губами, и этот поцелуй стал медленным, тягучим. Весь мир, с его войной, Системой и бесконечными приказами, сузился до размеров этой скалы, до тепла её кожи и судорожных вдохов, которые они делили один на двоих. Они пробыли на утесе больше часа. Мир вокруг них медленно погружался во тьму: золотые лучи сменились багровыми, а затем густыми фиолетовыми тенями. Они молча провожали закат, согревая друг друга дыханием, пока солнце окончательно не утонуло в синих водах океана. Наконец Ричард поднялся на ноги, чувствуя, как вечерняя прохлада начинает забираться под одежду. Он еще раз обернулся, медленно окидывая взглядом темнеющую панораму, стараясь деталь за деталью выжечь её в своей памяти. Ему нужен был этот образ. Ради него стоило жить.
- Вернемся сюда, когда всё это закончится. Обязательно вернемся, Рэй, - тихо, но твердо пообещал он.
Рэйчел стояла прямо за его спиной. Она ничего не ответила вслух - в их мире пустые обещания не стоили ничего, и они оба это знали. Она лишь едва заметно, понимающе кивнула и ободряюще положила руку на его плечо, согревая его своей близостью сквозь плотную ткань тактической куртки. На секунду она прижалась лбом к его лопаткам, заставляя Ричарда прикрыть глаза от нахлынувшего чувства защищенности. Она развернула его к себе за плечи. В наступивших сумерках её серые глаза казались огромными и глубокими, как океан под ними. Рэйчел потянулась вверх, и её губы коснулись его - на этот раз без ярости и адреналина, а медленно, трепетно, делясь последним теплом перед тем, как им придется вернуться в холодный лагерь к големам и прицелам. Ричард обнял её за талию, прижимая к себе так крепко, словно пытался защитить от всего космоса сразу. Они стояли на самом краю обрыва, двое неприкасаемых сирот, которые нашли друг в друге целую вселенную.
Глава 4.
Август. Центральный горный хребет. Воздух на этой высоте был разреженным, сухим и пах близкой грозой.
- Что есть ты, и что на самом деле есть твоя душа? - тихо, почти невесомо спросила Рэйчел. Она сидела обняв колени и неотрывно глядела в чернеющую бездну засыпающей горной долины. - Невидимое электромагнитное поле, собранное из воспоминаний? Чистый, хаотичный электрический импульс под черепной коробкой? Или просто внутренний огонь, разжигаемый химическими элементами в крови? Где заканчиваются физические границы твоего тела, Сэм, и где начинается то, что делает тебя тобой? Что есть ты?
Ричард горько, одними уголками губ усмехнулся. Вопросы Рэй били в самую точку его ночных кошмаров. Он откинулся назад, опираясь ладонями о шершавую, ледяную поверхность древнего гранитного валуна, и негромко, хриплым голосом процитировал строчки из запрещенной, чудом спасенной в приюте книги:
- "Черт возьми, я всю жизнь вглядываюсь в этот мир, смотрю и смотрю, но пока что не высмотрел ничего. Но, ручаюсь, как только я отведу взгляд, наша планета тут же расколется - именно в том самом месте, куда я только что смотрел. И если бы я не отвернулся, если бы задержал взгляд буквально на одну секунду дольше, я бы увидел планетарное ядро, раскаленное добела".
До важной битвы у горного перевала оставалось меньше суток. Липкая, удушливая бессонница душила весь лагерь, но они были единственными, кто не спал в этом Богом забытом секторе. Сидя на острых камнях, они молча наблюдали, как в густеющих сумерках горной долины зловеще перекатываются тяжелые, неестественно плотные ночные облака. Черная утроба туч изредка вспыхивала изнутри пугающими фиолетовыми разрядами статики. Враг уже разворачивал свои невидимые орудия над хребтом.
- Извини… - вдруг глухо, сорвавшимся, совсем детским голосом произнесла Рэйчел и резко отвернулась в сторону, пряча лицо в высокий воротник штормовой куртки.
Ричард вздрогнул. Сердце пропустило удар. Он протянул руку, его пальцы, мозолистые от рукояти меча, мягко, но настойчиво коснулись её дрожащего подбородка, заставляя девушку повернуться и посмотреть на себя.
- Что случилось, Рэй? Посмотри на меня.
- Мир рушится вокруг нас, Сэм, - в её глазах, всегда таких расчетливых, холодных и ироничных, сейчас в свете фиолетовых вспышек блестели крупные слезы отчаяния. - Мы ведь вообще не понимаем, против чего идём. Против каких колоссальных сил из глубокого космоса. Наша математика бессильна. Мы даже не знаем, сколько нам всем осталось часов. Жить. Быть вместе.
Ричард не ответил сразу. Он придвинулся ближе, преодолевая разделяющее их расстояние, и аккуратно, большим пальцем стер горячую слезу с её бледной щеки. Кожа Рэйчел была прохладной, как этот горный гранит.
- Нам осталось достаточно времени, чтобы дать им бой, - тихо, но с уверенностью произнес он, заглядывая в самую глубь её зрачков. - Я чувствую этот хребет как свои собственные ребра. Пусть враг силен, пусть его алгоритмы безупречны, но он воюет с мертвыми цифрами. А мы воюем за свой дом. И пока ты со мной чертишь эти карты, наш взгляд не сорвется. Мы заставим это ядро замереть.
Рэйчел судорожно вздохнула, ловя его руку своей и крепко прижимая к своей щеке. Глаза Рэйчел предательски заблестели в густой горной темноте, отражая сполохи далеких гроз. Нахлынувшие эмоции глушили холодный голос разума, к которому она привыкла апеллировать всю свою сознательную жизнь, прячась за сухими цифрами баллистики.
- Рэй, я в чем-то перед тобой провинился? - тихо, с какой-то несвойственной ему мягкостью спросил Ричард.
- Что? - она резко повернулась к нему, удивленно вскинув тонкие брови. Этот вопрос застал её врасплох.
- Столько всего… - он осекся и отвел взгляд на замершие глубоко внизу, окутанные туманом острые скалы. В груди тяжело заворочалась тоска. - Я просто вдруг понял, что слишком многое не успел сделать в этой жизни.
- Что, например, Сэм? - Рэйчел внимательно вглядывалась в его профиль.
- Я еще сам до конца не понял, - Ричард прикрыл глаза. - Наверное, просто… пожить. Без кастовых меток, без приказов, без этого вечного ожидания удара сверху.
Рэйчел лишь неопределенно пожала плечами. Она запрокинула голову, разглядывая иссиня-черное, ставшее за эти месяцы совершенно чужим небо, где вместо привычных созвездий теперь закручивались зловещие спирали. Ричард сжал кулаки, глубоко дыша разреженным воздухом, пытаясь раздавить подступающее к самому горлу отчаяние.
- Ладно. Это всё лирика, - он резко тряхнул головой, сбрасывая наваждение. - Мы победим, Рэй. Чего бы нам это ни стоило. Неважно, какие колоссальные, противоестественные силы против нас прут из этой бездны. Я, сколько себя помню, никогда не отличался особым жизнелюбием. Мне было плевать на этот мир. До тех пор, пока я не возглавил этот отряд. Пока в моей жизни не появились вы все. Мы просто не имеем права проиграть, понимаешь? Слишком высока ставка.
- Знай я тебя чуть лучше, я бы, наверное, смогла найти правильные слова и ответить, - тихо вздохнула она, и этот вздох растворился в гуле ветра. - Но мы встретились слишком поздно, Сэм. Слишком поздно для того, чтобы видеть друг друга насквозь и верить на слово. Нас обоих слишком долго ломали поодиночке.
- Думаю, я вижу гораздо больше, чем ты пытаешься мне показать, - Ричард слабо, измученно усмехнулся. Он повернулся к ней, сокращая те несколько сантиметров, что разделяли их на камнях. - Идиотская привычка считывать чужие эмоции осталась у меня еще с приюта. Там, если ты не угадал настроение надзирателя или вожака соседней банды по первому движению бровей, тебя просто забивали ногами под нарами. Я научился видеть людей насквозь, Рэй. Я вижу их скрытые трещины, их затаенную боль, их внутреннее напряжение. Точно так же, как на геодезической карте. И в тебе это напряжение сейчас просто зашкаливает.
- Тогда, полагаю, ты и без слов прекрасно понимаешь, о чем именно я говорю, - она устало опустила плечи, словно с неё разом спала вся её броня. Рэйчел не стала отрицать его правоту. Она позволила себе побыть слабой рядом с ним в эту последнюю предрассветную секунду.
Наступила тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь монотонным, хриплым свистом ледяного горного ветра, запутавшегося в острых расщелинах. Пространство между ними словно уплотнилось. Через несколько бесконечных минут Рэйчел снова заговорила, и её голос на этот раз звучал на удивление спокойно, ровно, словно она зачитывала неоспоримую физическую константу:
- Понимаешь, Сэм… истинная уверенность воина - это ведь всегда уверенность в своей интуиции, а вовсе не в фактах. Еще недавно, там, в лабораториях Новой Катты, мне казалось, что я буквально тону в этих бесконечных терабайтах цифр, графиков и фактов. И это меня дико бесило, я чувствовала себя запертой в клетке. Но на этой проклятой войне мне пришлось услужить и своей интуиции, и жесткой реальности одновременно. Пришлось заставить их работать вместе. Вступить на этот безумный путь - где сталкиваются война человеческого духа и холодный материализм.
Ричард замер, внимательно, не отрываясь наблюдая за малейшим изменением на её лице. Рэйчел смотрела куда-то вниз, в серую каменистую землю под своими ногами, и словно сквозь неё одновременно, через полуприкрытые, подрагивающие веки. В этот миг она выглядела пугающе: казалось, её взгляд действительно прошивал эти древние базальтовые скалы насквозь, видя глубоко под ними бурлящее, раскаленное добела тектоническое ядро планеты.
- И именно тогда я впервые четко поняла, что мне, сироте из промзоны, впервые в жизни требуется помощь извне, - продолжала она, и в её голосе проскользнула горькая самоирония. - Хотя я с четырнадцати лет привыкла быть самодостаточной. Ни от кого не зависеть. Никогда и ни в чем не ошибаться. Это был мой главный предмет гордости.
- И что же это за помощь, Рэй? - Ричард подался всей грудью вперед, ловя каждое её слово сквозь гул нарастающей бури. - О какой помощи ты говоришь?
- Ты всё еще не понял этого, Сэм? - Рэйчел медленно обернулась к нему, и на её бледных губах снова заиграла легкая, едва уловимая, но теперь удивительно теплая усмешка. - Время. Обычное линейное время и есть наш самый главный помощник. Пока тикают часы, пока мы дышим - у нас есть шанс обхитрить врага.
Над вершинами гор поползла первая, тонкая полоса багрового рассвета. Время разговоров вышло. Началось то самое будущее, ради которого они не спали эту ночь.
***
Долина Линвалли-скит встретила их удушливым, маслянистым маревом. Скалистый каньон, зажатый между двумя огромными хребтами в восточной части материка, казался идеальной естественной ловушкой, созданной самой природой для их гибели. Воздух здесь буквально вибрировал и плавился от низкого, утробного гула заведенных двигателей вездеходов Дивизиона. Временный командный пункт отряда ответного натиска развернули прямо на продуваемом ветрами каменистом плато. Шрамы первых планетарных атак врага были видны здесь повсюду - некогда серая земля теперь была выжжена до угля и уже покрылась толстой коркой оплавленного черного стекла, а наручные индикаторы радиации непрерывно трещали. Именно здесь, в Линвалли-скит, два месяца назад они приняли свой первый безумный бой. И именно сюда враг вернулся вновь. По всем обновленным расчетам Рэйчел, здесь находился главный, финальный тектонический узел всего восточного сектора, в который враг методично целился последние трое суток с орбиты.
- Командир, штурмовые группы готовы атаковать по первому приказу, - Слэн вытянулся перед Ричардом по струнке, быстрыми движениями пальцев проверяя герметичность клапанов давления на баллонах с термитом.Бывший уличный артист, крутивший огненные шоу ради забавы толпы, за эти месяцы непрерывной бойни превратился в жесткого, хладнокровного и безжалостного тактика. Сейчас он смотрел на Ричарда с абсолютной, фанатичной преданностью. Рик мысленно усмехнулся этой перемене, но общая обстановка вокруг не располагала ни к шуткам, ни к панибратству. Положение было по-настоящему критическим.
Он молча оглядел неравномерный, изрядно потрепанный в предыдущих жестоких боях строй вверенных ему людей. Чистокровные, потомственные Воины в броне, которых перепуганное правительство Управляющих силой навязало отряду, теперь послушно, затаив дыхание, ждали команд от бесправного Алита из приюта. Система сломалась. Системе пришлось подчиниться парню с механическим ломом.
- Не могу поверить, что такой как ты - наш командир, - вдруг донесся из угла палатки негромкий, насмешливый голос Рэйчел.
Она расслабленно сидела на ржавом ящике, методично сверяя пальцем голографические схемы литосферных плит на своем планшете. Внутри Ричарда от этих слов на секунду вспыхнула глухая, обжигающая злость: какого черта она издевается над ним прямо при подчиненных, подрывая его авторитет? Да, он молод, ему всего двадцать три. Но в этом выжженном мире больше просто не осталось командиров с аналогичным успешным боевым опытом против аномалий. На нижних ярусах Новой Катты беженцы уже вовсю шептались, что приютский картограф - единственная надежда для выживающего человечества. Рик не сам выбрал этот суицидальный путь, на котором каждый день гибли его люди. Всё вышло иначе - этот путь сам выбрал его, с мясом выдрав из мирной жизни и швырнув на передовую. Поймав её мимолетный, хитрый взгляд из-под ресниц, Ричард вдруг понял маневр. Своей привычной иронией Рэйчел просто сбивала лишний пафос и напряжение в палатке, заставляя замерших от страха чистокровных Воинов расслабиться. Она напоминала ему, кем он был до этого ада - Сэмом, простым парнем, умеющим считывать трещины в скалах. Поэтому вместо того, чтобы сорваться на дежурную ссору и рявкнуть в ответ, Ричард лишь мягко прищурился, и его лицо озарила широкая, удивительно спокойная улыбка. Какой был толк злиться на Рэйчел, когда этой девчонке самой пришлось пройти через весь ад кастового отчуждения, промзон и одиночества? Её колючие реплики были просто ментальным щитом, который она выставляла перед чужаками из Оборонного Дивизиона. Девушка даже не заметила его реакции, продолжая с преувеличенным вниманием изучать поступающие на планшет данные тектонических сканеров и бегло осматривать разложенный на верстаке в метре от нее тяжелый оружейный арсенал группы натиска.
Рик подошел ближе, заглядывая за её хрупкое, обтянутое композитной броней плечо:
- Уверена, что мощности магнитного заряда хватит, чтобы пробить плазменное поле?
- Ты за кого меня здесь вообще принимаешь, командир? - резко, с вызовом разворачиваясь к нему корпусом, в привычном насмешливом тоном ответила Рэй.
Но защитная маска циничной иронии мгновенно, в долю секунды сползла с её лица. Оно болезненно исказилось, словно от внезапного укола физической боли, а в глубине темных, расширенных от страха зрачков промелькнула такая концентрированная, ослепляющая затаенная печаль, что у Ричарда на мгновение перехватило дыхание. Сердце пропустило удар. На секунду ему показалось, что она знает исход этой битвы, и этот исход ужасен.
- Слушай, Сэм… - она резко отвела взгляд в сторону, туда, где за брезентовым пологом палатки зловеще темнел и вибрировал от статики горный перевал Линвалли-скит. Голос её упал до шепота. - Я… должна кое-что тебе сказать. Пока мы еще не вышли. Пока еще не слишком поздно. В общем… А, впрочем, неважно. Забудь.
- Рэй, ты… чего? - искренне удивился он.
Ричард шагнул вперед и крепко схватил её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Под его пальцами плотная ткань куртки казалась жесткой, но он почувствовал, как мелко и судорожно дрожат её лопатки. Она была на пределе.
- Будь сегодня осторожнее, хорошо? - Рэйчел сделала над собой колоссальное усилие, заставляя губы сложиться в бледную, едва заметную улыбку. Серые глаза умоляюще уставились на него. - Я очень тебя прошу, Сэм. Пожалуйста.
- Ага. Обязательно, - Ричард сглотнул подступивший к горлу ком. Он бережно, но решительно отпустил её, понимая, что секунды тают. Рик резко развернулся лицом к замершему строю, вскинул правую руку и с силой взмахнул ладонью вниз, подавая финальный, бесповоротный сигнал к атаке. - Ладно, взвод! У нас чертовски мало времени. Поехали уже! Выжигаем эту дрянь!
Тяжелые штурмовые машины с надрывным, оглушительным ревом сорвались с места, устремляясь по отвесным вертикальным кручам каньона Линвалли-скит всё выше и выше, прямо к бурлящему грозовому небу. Бешеные, противоестественные перегрузки барахлящих приводов крайне плохо действовали на человеческий организм. Желудки бойцов скручивало в тугой узел от бешеной, хаотичной качки на скальных уступах, поэтому никто из взвода с самого раннего утра так и не осмелился притронуться к армейскому белковому пайку - все знали, что его тут же вывернет наружу. Наконец они заняли оборону у самого подножия хребта. Тягучее, звенящее ожидание выматывало сильнее самого жестокого марш-броска. Минуты казались часами.
- Я такой голодный, что уже готов эти гребаные базальтовые камни жрать, - скептически и хрипло заметил один из штурмовиков в общую гарнитуру связи, пытаясь шуткой заглушить страх и поглядывая сквозь стекло шлема на хмурые, мертвенно-бледные от перегрузок и дурноты лица.
Ответом ему была тяжелая, напряженная тишина. Все замерли, вглядываясь сквозь серую, маслянистую пелену тумана в провал каньона Линвалли-скит. Выжившие люди ждали появления осязаемого, понятного врага. Им хотелось увидеть металл кораблей или чужие тела - то, во что можно выстрелить из рельсотрона Рэйчел или ударить клинком. Но космический агрессор не собирался даровать им такую роскошь. Вместо того, чтобы проявиться самому в физическом обличии, враг снова обрушил на горстку землян всю первобытную ярость подчиненных его математическим алгоритмам стихий. Внезапно рухнувшие, налившиеся багрово-свинцовым цветом небеса буквально погребли их под собой. Атмосферное давление скакнуло с такой силой, что обшивку машин повело, а лобовые стекла покрылись сетью микротрещин. Плотный фронт чужеродной энергии прижал технику к земле, заставив испуганных пилотов экстренно, на пределе возможностей двигателей снизить высоту до критического минимума. Срезая днищами верхушки скал и выбрасывая снопы искр, машины начали вслепую карабкаться вдоль извилистого горного хребта куда-то на восток - туда, где Рэйчел зафиксировала последнюю стабильную точку литосферы.
Глава 5.
В самом конце этого удушливого туннеля из плотного тумана их ждал настоящий ад. Исполинские темные смерчи стремительно, с ревом океанского прибоя неслись прямо в их сторону, на ходу яростно скручиваясь и приобретая пугающие, колоссальные очертания десятиметровых гуманоидных существ. Эти вихри из обломков скал, кипящей породы и плазмы тянули к штурмовым машинам свои многометровые, сотканные из чистого хаоса конечности.
- Группируемся, живо! Снайперы, назад! К скальным укрытиям, не лезьте на рожон! - во всю мощь сорванных, хрипящих от дыма легких рявкнул Ричард, перекрывая гул урагана в гарнитурах.
Он на ходу, прямо с брони голема, выхватил меч-молниеотвод и активировал ручной разрядник энергии. Рик бросился наперерез ревущей стихии, выставляя себя в качестве щита и закрывая собой команду. Группа вместе с Рэйчел послушно, прикрывая друг друга, отошла ближе к каменистому горному склону, спешно занимая укрепленные позиции среди валунов. Ричард вошел в глубокий боевой транс, полностью подчиняя бушующую власть взбесившейся стихии на свою сторону. В эту секунду он перестал быть просто человеком - его разум будто слился с планетой. Он чувствовал электромагнитные токи земли, интуитивно перехватывал молнии прямо из багровых туч и направленными импульсами перенаправлял миллионы вольт обратно в тела врагов, взрывая вихри изнутри. Живые смерчи метали в ответ осколки скал и жидкое пламя, с корнем вырывая тяжелые титановые баррикады на своем пути и превращая големов Дирэ в груды искореженного лома. И именно этот ослепительный триумф его силы сыграл с ним роковую шутку. Из-за потери тактического внимания, опьяненный контролем над молниями и стихией, Ричард совершил самую страшную ошибку. Он не заметил, как зашедшая с правого фланга плотная часть смерчей отрезала огнем и прижала группу к самому отвесному, крошащемуся горному хребту. Они оказались в ловушке.
- Осторожнее! Отойдите от края! Живо назад! - это была его последняя, отчаянная и сорванная на крик команда, которая успела прорваться в общий радиоэфир перед тем, как колоссальный вихрь наотмашь, со страшной силой ударил по каменным уступам, буквально срезав их.
Многотонная лавина камней и плазмы швырнула людей на острые гранитные скалы. Повернувшись на звук обрушения, Ричард наконец увидел истинные, чудовищные масштабы мгновенных потерь с их стороны. В ту же секунду раскаленный, пахнущий озоном воздух клином встал в его легких. Он на секунду наполнил грудную клетку невыносимой болью, а через мгновение полностью пропал, растворяясь и оставляя внутри Рика лишь ледяную, мертвую, звенящую пустоту. Эфир затих. На месте, где стояла Рэйчел, дымились лишь расколотые камни. Гибель. Вокруг была только гибель тех, ради кого он научился любить эту жизнь. Что же мы, черт возьми, натворили?..
Бросая вольфрамовый разрядник, Ричард на ходу упал на колени и пополз по острым, разбитым камням к умирающей Рэйчел. На теле не было живого места. Даже если бы тяжелые големы Дирэ прямо сейчас, нарушая все инструкции, доставили к хирургам полевой медицинской бригады Рона - это всё равно было бесполезно. Кинетический удар был такой мощи, что композитная броня лопнула как сухой лист, экзоскелет смялся, въедаясь в ребра, а сама она уже потеряла около трети крови, которая багровой лужей растекалась по черному граниту. Осколки скал повредили внутренние органы. Надежды не было. Всё окружающее пространство каньона Линвалли-скит резко, в один миг подернулось странной, зловещей темно-серой дымкой, намертво отсекая любые внешние звуки затихающего вокруг боя. Мир словно превратился в немое кино. Осознавая, что он, со всей своей силой сейчас абсолютно ничего не может сделать и ничем не способен помочь, Ричард замер. Ему оставалось только беспомощно, задыхаясь от боли, наблюдать за её уходом. Храброго, хладнокровного командира, впервые в жизни охватило чувство страха от осознания того, что случится дальше.
- Ну почему… почему ты меня никогда не слушала и не отошла дальше в тыл? - шептал он, судорожно, до боли в пальцах пытаясь зажать рваные раны на её груди своими ладонями, мгновенно окрашивающимися в багровую кровь. - Зачем ты полезла вперед, Рэй?!
- Прости… это было глупо, - Рэйчел едва заметно выдохнула через окровавленные губы. Её огромные серые зрачки стремительно сужались, теряя свет. - Глупо даже просто пытаться начинать что-то нам двоим… перед тем, как этот мир окончательно падет. Но я… я всё сделала ради тебя, Сэм. До последнего графика. Чтобы ты выжил.
Её голова безвольно, тяжело откинулась назад на камни, а веки навсегда прикрыли угасший взгляд. Рука, сжимающая его рукав, расслабилась и упала в пыль. Весь гигантский горный хребет содрогнулся от его яростного крика безграничного человеческого горя. Сорвав голос до хрипа, Ричард медленно встал на ноги и поднял безумный, наливающийся кровью взор вверх. Наверху бушевала стихия - темные, колоссальные облака неслись по небу с бешеной, неестественной скоростью, будто пытались в один миг смять, разорвать в клочья все последние защитные преграды в израненном куполе атмосферы Земли. Выжившие в этой страшной, кровавой бойне штурмовики с огромным трудом побороли удушающую, подступающую к горлу горечь. К вечеру, когда солнце начало тонуть в тучах, они предали каменистой земле тела всех погибших бойцов здесь же. И в тот день на всех уцелевших картах, которые оставила после себя Рэйчел, Ричард переименовал долину Линвалли-скит в Долину Центрального Перелома. С этого момента старое название перестало существовать. Колоссальный шрам на теле планеты стал вечным, незаживающим шрамом в его собственной ожесточенной душе.
***
После катастрофы в Долине Перелома потрепанный, лишившийся аналитика отряд натиска двигался практически на ощупь, ведомый теперь лишь слепой яростью своего командира. В Рике больше не осталось жалости. Они пересекли выжженную границу еще одного разрушенного штата и дошли до самого подножия горного хребта. Земля здесь дымилась, иссеченная кратерами. Через несколько километров пути сквозь плотную серую пелену озона они наткнулись на очередной полностью стертый с лица земли мегаполис. Когда-то, всего пару месяцев назад, это был цветущий, сияющий прибрежный технологический хаб Обслуги, защищенный массивными куполами. Теперь от цивилизации остались лишь чудовищные воронки, до краев заполненные оплавленным стеклом и искореженными кусками металлоконструкций. Темные, иссиня-черные смерчи вдали продолжали методично, с какой-то извращенной медлительностью стирать всё живое с поверхности планеты. Они двигались как разумные существа: то удалялись к самому горизонту, даруя ложную надежду, то вновь стремительно и яростно приближаясь к горстке остатков отряда. Сама смерть витала над темным небом, закручивая облака в неестественные, геометрически правильные спирали и забирая тысячи человеческих жизней в один миг. Дивизион Ричарда снова опоздал сюда всего на пару часов. Ему опять достался лишь пепел.
- Вы захлебнетесь в собственном отчаянии перед открытыми глазами смерти, глупые, ничтожные люди, - внезапно раздался колоссальный, рокочущий голос прямо из ниоткуда.
Этот звук, неестественно плотный, вибрирующий и металлический, оглушительным эхом прокатился, казалось, по всей планете. Он заставлял резонировать и дрожать каждую молекулу разреженного, горячего воздуха. Звук врага без труда проникал сквозь герметичные шлемы, армейские наушники и самые плотные беруши. Он вибрировал прямо в черепных коробках бойцов, обращая души выживших в лед и внушая безумный страх всем тем, кто еще пытался цепляться за жизнь на этих руинах. Солдаты Дивизиона начали падать на колени, закрывая уши руками. Но Ричард не упал. Напротив, этот голос дал ему немного сил. Враг наконец заговорил с ним напрямую. Ричард судорожно, до скрежета стиснул зубы, чувствуя во рту солоноватый вкус собственной крови. С огромным трудом он поднялся со сгоревшей, покрытой острой бетонной крошкой земли и сжал в дрожащей от напряжения ладони тяжелую, покрытую копотью рукоятку своего меча-молниеотвода. По его лицу, иссеченному свежими осколочными ранами, грязными дорожками стекала копоть.
- Что ты, проклятая космическая тварь, вообще можешь знать об отчаянии?! - хриплым, сорванным голосом неистово прокричал он прямо в грозовое небо, готовый в одиночку броситься на невидимого, издевающегося над ними врага.
- Этот голос… Его частота идет напрямую из верхних слоев атмосферы! Из самой ионосферы! Быть того не может! - прерывисто охнул Дирэ, судорожно вбивая данные в сбоящий сканер. Индикаторы частот на панели управления големов сходили с ума от искажений, стрелки датчиков гнулись и зашкаливали. - Источник сигнала находится на орбитальной высоте!
- Ты уверен, Дирэ?! - недоверчиво, с подступающей паникой вскрикнул Слэн. Он покрепче, до белизны в пальцах перехватил рифленый компрессор своего огнемета. Его лицо стало мертвенно-бледным от осознания истинного масштаба этой космической угрозы.
Но Рик больше не слышал панических выкриков своих друзей. Весь его мир, вся его вселенная в эту секунду сузились до одной-единственной точки кипения. Он зафиксировал пальцами рукоять меча, неотрывно всматриваясь в дымящийся горизонт, где бушевала и наливалась силой багровая аномалия. Ему больше нечего было терять. Гигантский иссиня-черный смерч внезапно, словно повинуясь чьей-то невидимой указке, резко ускорился. Он приблизился к остаткам отряда на критическое, смертельное расстояние, прямо на ходу послушно сформировавшись в десятиметрового гуманоида, сотканного из бешено скрученного газа, молний и обломков скал. Живой смерч навис над руинами хаба.
- Держать рубеж! - скомандовал Слэн.
Пятеро выживших бойцов Оборонного Дивизиона с тяжелыми, гудящими на пределе мощности защитными энерго-щитами мгновенно выстроились живой стеной на передовой линии обороны. Они до упора вжали упоры щитов в базальтовую породу, отчаянно пытаясь сдержать колоссальную ударную волну. В то же мгновение Ричард со Слэном тяжело рухнули за поваленный взрывом бетонный блок, используя его как каменистую баррикаду и готовясь к своей последней, заведомо самоубийственной атаке. Космический враг прорвал их наспех возведенную оборону в одну секунду. Ему даже не пришлось прикладывать усилий. Чудовищным порывом ветра передовую линию штурмовиков просто раскидало в разные стороны. Кинетический удар с легкостью сминал хваленую композитную броню элитных военных, ломая человеческие кости с отчетливым хрустом. Щиты вылетели из рук и со звоном покатились по камням. Путь к баррикаде Ричарда был полностью открыт. Рик коротко смерил раскаленный воздух упрямым взглядом и едва заметно кивнул другу: "Поехали!". Перемахнув через полуразрушенную кирпичную стену, Слэн первым рванулся вперед, прямо под ноги гигантскому врагу. Из сопла его компрессора вырвалась колоссальная, ревущая багровая волна огня. Направленное пламя ударило точно в основание смерчеподобного гуманоида, в считанные доли секунды выжигая весь кислород и создавая зону экстремального термического вакуума. Смерч повело в сторону. Пользуясь этой секундой, Ричард быстрыми, яростными ударами тяжелого меча ворвался в самый эпицентр бушующего вихря. Уворачиваясь от хлещущих кинетических хлыстов плазмы, он резким движением руки выхватил ручной разрядник энергии.
- Сейчас!! - во всю мощь легких рявкнул он.
С затянутых иссиня-черных туч, словно откликаясь на его безумный зов, сорвался грозовой разряд. Ветвистая молния попала в меч-молниеотвод Рика, сработавший как идеальный заземлитель. Колоссальная энергия миллионов вольт ушла в землю, полностью опустошив и разорвав воронку плазменного смерча изнутри. Рассеявшийся вихрь с утробным, оглушительным звуком схлопнулся сам в себя, выпустив на выжженную землю всё, что успел до этого поглотить - тонны острых осколков стекол, обломки скал и сухую, превратившуюся в пепел листву. Жестокая разрядка электричества вытянула из Ричарда абсолютно все силы. Рухнув на колени в самом центре дымящихся, покрытых копотью обломков мегаполиса, он тяжело, со свистом дышал сквозь маску. Собственное тело казалось ему чужим, налитым свинцом куском мяса, он вообще его не чувствовал. К нему медленно, едва передвигая ноги, подошел Слэн. Огнеметчик бережно опустил оружие на камни и молча сел рядом прямо на выжженную землю, устало подтянув колени к груди. Бой был выигран. Но космический разум врага только что через трансляцию официально объявил им войну на тотальное уничтожение.
- Тебе нужно отдохнуть и восстановиться хотя бы несколько дней, Сэм, - Слэн пытался говорить как можно спокойнее, но в голосе проскальзывала тревога за командира. - Наши радары успели засечь точные координаты этого голоса. Мы знаем, что источник сигнала сейчас медленно смещается на восток. Мы справимся сами, сделаем вылазку, а ты останешься здесь, в безопасных пределах уцелевшего южного сектора города. Нам нужен живой тактик.
Ричард лишь оскалился в безумной ухмылке, размазывая копоть по лицу:
- Я не сдамся этой твари. И передышек не будет.
- Рик, черт тебя дери, никто из нас и не говорит о сдаче! - Слэн тяжело вздохнул, не отводя прямого взгляда от него. - Но у тебя сейчас просто не осталось внутренней энергии, чтобы руководить штурмовым дивизионом. Ты пустой, Сэм. Ты выжег себя дотла. Ты едва держишь голову.
Вскочив на ноги вопреки протестующим против боли мышцам, Ричард грозно навис над сидящим на земле другом. Его глаза лихорадочно блестели от подступающей к горлу ярости. Он не хотел признавать слабость.
- Я всё еще могу драться и вести людей за собой! Слышишь меня, Слэн?! - прорычал он.
- Можешь, - к ним из серой пелены озона начали медленно, плотным кольцом подходить остальные выжившие бойцы отряда. Воины Оборонного Дивизиона безмолвно замерли за их спинами. Шедший впереди Дирэ хмуро кивнул, подтверждая жесткие слова тактика.
Инженер скрестил руки на груди и добавил:
- Силы у тебя есть, командир. Но следующий план атаки на восточный сектор разработает кто-то другой. С твоей яростью после гибели Рэйчел ты больше не видишь трещин. Ты просто поведешь нас на убой.
- Отвалите от меня все!! - хрипло, до боли в голосовых связках, исступленно крикнул Ричард.
Он со всей силы, вкладывая в удар остатки сил, рубанул вольфрамовым клинком по выжженной земле. Тяжелое лезвие скрежетнуло по камням, взметая в воздух густую тучу серой бетонной пыли и сноп ярких электрических искр.
- Если вас, породистых кастовых чистоплюев, что-то здесь не устраивает, разворачивайте своих големов и катитесь в Новую Катту умирать в одиночку! А я буду идти дальше. Сначала вдоль этой чертовой горной долины, а потом вверх, на самый хребет, прямо за этим космическим ублюдком! Мне плевать на ваши радары и схемы! Я найду источник его сигнала и лично прикончу эту тварь за всё, что она сделала с нашей планетой! За каждого, кого она сожгла!
- Рик, остановись. То, что ты несешь - это самоубийство, - жестко, без тени прежнего дружелюбия возразил Слэн, тяжело поднимаясь на ноги вслед за командиром и загораживая ему путь. - Думаешь, именно этого бы сейчас хотела Рэйчел? Твоей глупой смерти в первом же ущелье?
Услышав ее имя, Ричард замер, будто со всего размаху наткнулся на невидимую бетонную стену. Весь его гнев, секунду назад готовый сжечь лагерь, мгновенно испарился, выгорел дотла, оставляя внутри лишь пустоту. Ноги, до этого державшиеся лишь на адреналине, подогнулись. Ричард тяжело, безвольно осел обратно на камни, пряча лицо в дрожащих ладонях. Кожа на его запястьях под разорванными рукавами комбинезона всё еще слабо, болезненно покалывала от остаточных синих разрядов перегруженного меча-молниеотвода. Сила уходила из него, капля за каплей.
- Она бы… не удивилась, - едва слышно процедил он сквозь плотно сжатые пальцы. В его голосе больше не было командирского металла. Только бесконечная усталость человека, который слишком рано взял на себя роль спасителя.
Слэн молча опустил руку ему на плечо. Дирэ позади них тяжело выдохнул и выключил сканер частот. На горный хребет медленно опускалась ночь, а где-то в верхних слоях атмосферы, недосягаемый для человеческого оружия, враг уже перестраивал орбитальные векторы для своего нового удара.
Глава 6.
- Умоляю тебя, Сэм! Используй свои силы разумно! Ты же просто погубишь себя, сожжешь дотла! - сквозь сплошной, оглушительный грохот электрических разрядов умолял Слэн, пытаясь сквозь бурю прорваться к командиру.
- Да я прибью этого космического ублюдка в один миг! Мне плевать на последствия! - яростный, обжигающий огонь кипел в районе солнечного сплетения Ричарда, ослепляя его разум и вырываясь наружу в виде безумных, сокрушительных ударов вольфрамового клинка и направленных потоков концентрированного электричества. Вся накопленная боль от потери Рэйчел сейчас трансформировалась в эту разрушительную энергию.
Внезапно бушевавшие вокруг живые вихри резко замолкли. Они начали стремительно, неестественно быстро рассеиваться в стороны, обнажая колоссальную, идеально круглую воронку прямо в облаках над хребтом. Пространство над их головами буквально разорвало чудовищным гравитационным ударом орбитального калибра. На много километров вверх, сквозь гигантскую пробитую брешь в атмосфере, испуганным штурмовикам отчетливо просматривался бездонный, ледяной, усыпанный чужими звездами вакуум черной вселенной. Земной купол больше не защищал их. Скрывающийся в космической пустоте враг не оставил человечеству выбора. Отряду "Ответного Натиска" придется принять свой главный бой во враждебной, мертвой и абсолютно безвоздушной среде. Ричард, шатаясь от изнеможения, тяжело дошел до главного техника, волоча клинок по камням и глубоко, прерывисто опираясь на эфес меча-молниеотвода как на костыль. На губах командира запеклась черная пена.
- Дирэ… - сипло позвал он. - Твои големы. Ты сможешь перенастроить наши тяжелые машины для работы на экстремальных высотах ближнего космоса? Смонтировать замкнутый контур жизнеобеспечения в кабинах и приварить ионные маневровые приводы к шасси?
Инженер, сидевший прямо на раскаленной броне посреди кучи полупроводников, вырванных плат и титановых сочленений разбитых роботов, хмуро кивнул. Он крепко, со скрежетом сжал зубы, вытирая испачканный в тосоле лоб. Их каста Обслуги веками чинила реакторы, но это был вызов совершенно другого уровня.
- Сделаю, командир. Пересоберу этих уродцев из шахтного лома. Но учти: кислорода в баллонах хватит всего на один плотный штурм. Нас ждет вертикальный подъем в стратосферу. Прямо в пасть к этой твари.
Позже, в густой и удушливой пыли стертого с лица земли прибрежного технологического хаба, на самых дальних окраинах дымящихся руин, Ричард сидел в полном, звенящем одиночестве. Последние лучи все еще теплого, родного и такого привычного Солнца окрашивали обломки некогда великой человеческой цивилизации в багровый цвет. Отряд штурмовиков разбил временный лагерь в глубоком скалистом ущелье неподалеку. Сквозь проломы стен Рик слышал, как бойцы методично, в глухом молчании перебирают тяжелое вооружение, чистят оптику и крепят магнитные кассеты к рельсотронам, готовясь к этому безумному прыжку в неизвестность. Абсолютно все в один голос, от Слэна до угрюмого Анака, твердили командиру немедленно лечь, принять транквилизаторы Рона и выспаться перед штурмом. Но это было выше его сил. Стоило Ричарду прикрыть глаза, как в темноте под веками мгновенно всплывал угасший, остекленевший взгляд серых глаз Рэйчел на окровавленных камнях. Сон превратился в пытку. Сидя на обломке бетонной плиты, он смотрел на дыру в небесах и ждал рассвета.
Медленно перебирая пальцами серую, еще теплую пыль, перемешанную с острой бетонной крошкой, и размазывая по щекам быстрые дорожки горьких слез, смывающих въевшуюся копоть с иссеченного лица, он все еще пребывал в состоянии глубокого, парализующего шока. Изможденный организм наотрез отказывался чувствовать физическую усталость, а воспаленный разум наотрез отвергал спасительный сон. Ричард никогда прежде в своей жизни не видел смерть так близко. Смерть человека, который за эти короткие, выжженные войной месяцы стал ему дороже всего на свете. Безжалостное отчаяние мрачной, удушающей волной поглощало последние остатки веры в какое-либо будущее. Но сдаться сейчас, стоя на самом пороге открытого, разорванного космоса, он просто не имел права - въевшееся с приюта чувство долга обязано было пересилить этот ад, бушующий внутри.
- Кому мы вообще могли помешать самим своим существованием? - тихо, ссутулившись, спросил он у глухой ночной пустоты, тяжело опуская голову на согнутые колени. - Разве человечество настолько дефектное, настолько тупиковое, что не заслуживает права просто жить на своей крошечной планете? У ничем не примечательной, стареющей звезды в затерянном, тихом рукаве Млечного Пути? Зачем эти твари уничтожают нас так локально? По секторам, по линиям разломов? Почему они не убьют всех нас единоразово, одним сокрушительным энергетическим импульсом?
Он швырнул горсть пыли в темноту.
- Сомневаюсь, что у них не хватит на это их технологической мощи, ведь управление планетарной атмосферой и тектоникой требует почти божественных сил. А вместо этого… вместо этого мирные люди гибнут в муках день за днем, и мы, как глупый скот, гибнем вслед за ними. Мы слишком переоценили себя со своими кастами, ИИ и куполами Новой Катты. Мы оказались никем. Что же мы, черт возьми, натворили в прошлом, что на нас объявили эту безжалостную, расчетливую охоту?..
В тишине руин его сорванный голос затих. Но стоило Ричарду договорить последнюю фразу, как его натренированный, картографический мозг зацепился за собственное слово. Локально. "Нас выжигают по строгому математическому алгоритму. Землю методично препарируют", - прозвучал в его голове тихий, спокойный голос Рэйчел из того прибрежного бара. Рик резко поднял голову, всматриваясь в черную дыру вакуума в небесах. Враг не уничтожал планету. Он выжигал только те узлы, где Сила Управляющих строила свои энергетические накопители и купола. Эта война не была охотой на человечество. Это была хирургическая операция по удалению чего-то, что Управляющие Новой Катты тайно вырастили в ядре Земли. И Алиты, Обслуга, Воины - все они были просто живым щитом, за которым прятались истинные виновники апокалипсиса. Ричард медленно встал на ноги. Слезы высохли, а в глазах снова зажегся холодный блеск. Теперь он знал, какие вопросы задаст орбитальному сигналу врага, когда големы Дирэ пробьют стратосферу.
***
Пятые сутки после катастрофы у Долины Центрального Перелома штурмовой отряд натиска встречал в глубоком ущелье на самой восточной окраине Центрального хребта. Ночь была мертвой, удушливой, давящей и полностью лишенной звезд - небо над Землей окончательно затянуло плотным слоем вулканического пепла и дестабилизированной ионосферы. Воздух пах серой и горелым металлом.Ричард сидел на обломке черной скалы, методично, до автоматизма проверяя лазерную заточку лезвий своих парных мечей-молниеотводов. Его разум был выжжен горем после гибели Рэйчел, а пальцы мелко дрожали от остаточного статического напряжения после прошлых изнурительных битв. В паре метров от него Дирэ, подсвечивая себе налобным фонарем, хмуро ковырялся в открытом распределителе питания тяжелого голема, вырывая сгоревшие полупроводники. Рядом Слэн усталыми, негнущимися пальцами латал прожженный бок своего термического штурмового костюма. Все они были на самом пределе физического и ментального истощения. Они были горсткой смертников, караулящих свой последний рассвет.
- Глупец. Ты действительно намерен и дальше приносить в жертву своих немногих оставшихся друзей во имя спасения этого ничтожного, дефектного мира? - надменным, пугающе вибрирующим тоном внезапно раздался голос прямо из непроглядной темноты ущелья.
Этот звук не шел из динамиков раций, не транслировался из стратосферы - он возник сразу в воздухе вокруг них, заставляя мелкие базальтовые камни под ногами штурмовиков мелко, ритмично подрагивать. Ричард рывком вскочил на ноги, проигнорировав боль в суставах. Внутренняя ярость, раскаленным углем вспыхнувшая в районе солнечного сплетения, на одну короткую секунду полностью прогнала усталость и вернула ему боевой транс.
- Пошел к черту, космический ублюдок!! - рявкнул он в пустоту ущелья, намертво перехватывая вольфрамовые рукояти оружия.
С сухим щелчком он активировал импульсные лезвия клинков, направляя их багровое свечение ровно туда, откуда исходил звуковой поток. Искры побежали по его предплечьям.
- Будто из-за твоих идиотских, высокомерных заявлений мы сейчас покорно бросим оружие и захотим умереть без боя!
- Твоя смерть в любом случае будет жалкой и бессмысленной, земной червь, - абсолютно бесстрастно, со стальной монотонностью отозвалось из мрака. Гул ветра мгновенно затих, словно пространство вокруг лагеря сжалось в кокон. - Но сперва я покажу тебе истинное лицо тех, ради кого ты проливаешь кровь. То, во что превратится твой вид, если вы продолжите так яростно защищать свои ничтожные жизни…
Из густой, колышущейся тени ущелья, прямо сквозь багровое сияние мечей Ричарда, на них бесшумно и плавно шагнул враг. Никто из выживших штурмовиков никогда ранее не видел и не мог вообразить подобных созданий даже в самых смелых квантовых теориях мироздания. От глубочайшего ментального шока и парализующего давления весь отряд натиска буквально застыл на месте: пальцы Слэна онемели на спуске огнемета, а Дирэ выронил ключи в серую пыль, не в силах шевельнуться. Пространство перед ними исказилось, являя материальное воплощение врага. Это не был десятиметровый гуманоид из газа и камней. Перед Ричардом стояло существо, чьи очертания плыли, словно жидкое зеркало. Кто бы мог подумать, что за планетарным апокалипсисом, тектоническими трещинами Евразии и уничтожением миллиардов жизней стоит такое существо. В своей материальной, гуманоидной форме на дне ущелья он вовсе не казался огромным, его рост едва превышал два метра. Но его возможности и противоестественная физическая структура внушали ужас. Плотная теневая фигура, словно сотканная из пульсирующих, чужих созвездий и далеких туманностей. Вместо глазных впадин на его гладком, лишенном рта лице медленно, зловеще вращались пустотные бесконечности глубокого космоса, физически затягивающие в себя весь свет от импульсных мечей Ричарда. Вокруг существа замирало время.
- Вы так отчаянно цепляетесь за свои касты, за свои ранги и за иллюзию победы, - голос существа теперь звучал прямо в сознании Ричарда, отдаваясь тоской древности. - Вы думаете, что боретесь за выживание. Но я видел тысячи цивилизаций до вас. Все они шли этим путем. Те, кто побеждал, в итоге молили о смерти, которой их лишили, превратив в безликое, вечно страдающее топливо для чужого механизма. Ваши материки, ваши разорванные тектоническими сдвигами города - это не казнь. Это милость. Я дарую вашему виду чистую, быструю пустоту, пока вы еще помните, что значит быть людьми. Пока вы не превратились в них.
Пространство вокруг пульсирующих созвездий внутри существа начало расширяться, и Ричард почувствовал, как его сознание против воли затягивает в эту бездну, готовую показать ему обещанный финал.
- …Вот куда приведёт ваш уть, если позволить вам победить в этой бойне, - глухо закончил свою фразу враг.
Одним мимолетным, едва заметным движением руки существо преобразило окружающее пространство ущелья. На взор Ричарда словно накинули плотную, абсолютно непроницаемую темную ткань. Очертания острых скал, испуганные, застывшие лица Слэна и Дирэ, тяжелые големы - всё мгновенно растворилось в вязкой тьме, пропало и перестало существовать. Озон и гарь сменились запахом абсолютного ничто. Прошло несколько мгновений, и прямо перед глазами Ричарда, заполняя всё его сознание, развернулась панорамная картина далекого будущего. Он увидел бескрайний, холодный космос, но вместо живых звезд в нем пульсировала бесконечная, циклопическая Сеть. Миллиарды колоссальных ульев, оплетающих целые галактики. Внутри этих конструкций, в капсулах неподвижно зависли триллионы существ. В их иссушенных, опутанных кабелями телах Ричард с ужасом узнал потомков тех самых землян, что сейчас выживали на руинах. Они больше не были людьми. Неведомая система полностью интегрировала их в себя. Человечество вырвалось к звездам не как великие победители, а как идеальный, послушный и вечный скот. Каста Воинов превратилась в безвольные процессоры для просчета боевых алгоритмов, а Управляющие стали безликими узлами логистических цепочек. Они не знали страданий, но они больше не имели воли. Великие вселенские циклы угасали, перерабатываемые этим чудовищным паразитическим механизмом, в который превратился Млечный Путь. Человеческий геном не стал вирусом - он стал топливом. Картина сменилась коллапсом всех известных систем вселенной. Плотная интеграция человечества запустила необратимый процесс: Системе требовалось колоссальное, немыслимое количество энергии для поддержания триллионов живых процессоров. Прямо на глазах Ричарда небо каждой обитаемой планеты Млечного Пути за секунды обращалось в выжженное пепелище. Вспыхивали, дестабилизировались и взрывались одна за другой миллиарды старейших звезд. Целые звездные скопления гибли на его глазах, задыхаясь в удушающем плену расширяющихся облаков раскаленного газа, выброшенного умирающими гигантами. Сверхновые вспыхивали непрерывно, ослепляя космос, а в качестве топлива этого хаоса стояли люди Земли, даже не осознающие, что их жизнеобеспечение уничтожает Галактику.
- Неужели это… неужели всё это сделают люди? - в ужасе прошептал Ричард.
Он тяжело дышал, задыхаясь от колоссального ментального давления на кору головного мозга, когда панорамное видение будущего так же внезапно закончилось, рывком вернув его в реальность ущелья. Ночной воздух каньона показался ему ледяным.
- Вы, - бесстрастно согласился враг. Его двухметровый теневой силуэт оставался абсолютно неподвижен, а пустотные черные дыры вместо глаз продолжали всасывать свет. - Ваша цивилизация идеально подошла в качестве топлива. Вы дефектны - ваша кастовая селекция, ваша готовность подчиняться силе и разделять общество на Воинов и Управляющих сделали вас идеальным пластилином. Вас превратят в идеальное оружие против самой жизни. Именно поэтому вас необходимо полностью уничтожить на упреждение. Сейчас. Пока вы не закрыли ловушку изнутри и не сожгли этот сектор космоса своим существованием.
С этими словами космический враг небрежно поднял свою руку вверх. Одним мимолетным импульсом воли он мгновенно преобразовал колоссальную вспышку атмосферной статики в плотную, ослепительно-фиолетовую пульсирующую энергетическую сферу. Плотность заряда была такова, что воздух вокруг нее застонал, а земля под ногами врага начала превращаться в жидкое стекло. Этот заряд был способен разорвать планетарную кору на десятки километров вглубь. Потрепанный отряд Ричарда, подчиняясь вбитым на полигонах рефлексам, мгновенно встал в оборонительный строй штурмовой фаланги.
- Щиты! Живо! - проорал Слэн, закрывая командира.
Дирэ сорванными ногтями ударил по панели управления уцелевшего голема, экстренно активируя консолидированный щит. Полусфера защитного барьера с гулом развернулась в воздухе за миллисекунду до удара. Энергетическая сфера врага с ревом океанского прибоя ударила в барьер. Чудовищная, запредельная перегрузка мощной волной пошла по телам выживших бойцов, заставляя их кричать от боли. Композитная армейская броня Оборонного Дивизиона яростно заискрила, плавясь и стекая каплями от радиационного жара прямо на гранит. Пока что - ценой невероятного, нечеловеческого напряжения - штурмовикам с огромным трудом удавалось удерживать угасающее силовое поле, чтобы оно не детонировало прямо у них под ногами. Но квантовый барьер Дирэ стремительно бледнел, искрил и угасал под хладнокровным давлением врага. До взрыва оставались считанные секунды.
- Мы долго так не протянем, командир! Надо… что-то делать! - надрывно прохрипел Слэн.
Глава 7.
Огнеметчик в полном бессилии упал на одно колено всего в паре метров от Рика. Его перегруженный компрессор огнемета, чей клапан заклинило от жара, теперь лишь яростно, бесполезно плевался во все стороны белыми искрами. В ушах оглушительно, на грани сумасшествия гудели хаотичные выстрелы последних уцелевших орудий Оборонного Дивизиона, и со страшным визгом лязгал искореженный, плавящийся металл големов Дирэ. Всё их хваленое оружие, вся земная инженерия были абсолютно бесполезны: космический судья оставался полностью недосягаем для их примитивных физических атак, а его чистая, пульсирующая энергия созвездий плавила вольфрамовую сталь штыков как воск. До полного, окончательного коллапса квантового щита оставались считанные секунды. Полусфера барьера уже пошла черными трещинами термического распада. С каждым новым, вытягивающим остатки жизни мгновением этого самоубийственного противостояния Ричарда изнутри выжигало сомнение. Сама прочная почва реальности под его ногами стала зыбкой. Если враг прав? Если человечество действительно обречено стать батарейкой? То во имя чего, во имя какой высокой цели они так яростно, до зубовного скрежета проливают свою и чужую кровь прямо сейчас, на этих радиоактивных руинах? Он судорожно, до боли зажмурился. Перед глазами безумным, кровавым калейдоскопом промелькнули изувеченные, разорванные тела из их первой проигранной битвы. Там, в каньоне, распределяя позиции штурмового десанта и выстраивая тактическую оборону уступов, он, приютский картограф, и представить не мог, с чем им придется столкнуться на самом деле. Тогда, сидя над картами Рэйчел, он просчитал безупречный основной план и предусмотрел десятки алгоритмов для любых чрезвычайных ситуаций. Но знай он тогда истинную природу этого врага… он бы разработал еще и третий, самый главный, секретный план - любой ценой спасти людей. Сохранить свой отряд, уберечь Рэйчел и остальных при любом, даже самом катастрофическом раскладе. Пожертвовать Новой Каттой, но спасти тех, кто стал ему семьей. Но этот третий, спасительный план сейчас уже точно не пригодится. Время вышло. Часы Рэйчел закончили свой ход. Ричард принял свое финальное решение идти напролом. Сейчас или никогда. Другого шанса, другой секунды вселенная им больше не подарит.
Он зажмурился еще сильнее, наперекор леденящему душу страху вспоминая лица всех тех, кто теперь навеки остался лежать в каменистой Долине Центрального Перелома. Всех тех мирных лаборантов и инженеров Обслуги, кого в одно мгновение стерло с лица Земли аномальными смерчами, и каждого из пяти верных бойцов Оборонного Дивизиона, что до самого последнего патрона прикрывали его спину сегодня под этим плавящимся щитом. Вопросов больше не осталось. Сомнения превратились в пепел. Он сделал первый шаг сквозь трещащий квантовый барьер Дирэ - прямо навстречу антрацитовой фигуре.
- Мне даже немного жаль уничтожать ваш мир, - бесстрастно, растягивая слова, произнес враг. Его антрацитовый силуэт пульсировал миллионами чужих созвездий, а в протянутой трехпалой руке продолжала бешено наливаться силой сфера колоссального плазменного заряда. В этой сфере была заключена дикая, противоестественная мощь - сила, способная в одно мгновение разорвать планетарную кору Земли в клочья, обнажив раскаленную магму. - И особенно мне жаль вашего лидера. Довольно уникального… для этой примитивной кастовой системы человека. Его ДНК могла бы послужить хорошим материалом для эволюции других галактик.
Мощнейшая световая вспышка наотмашь, с колоссальным грохотом ударила по базальтовому ущелью. Ударная волна, превращая в пар, испарила древние скальные укрытия и в долю секунды порвала силовое поле щита Дирэ, превратив его в гаснущие искры. Больше половины оставшегося в живых отряда штурмовиков швырнуло на камни с тяжелейшими ранениями. В абсолютном бессилии, задыхаясь от нахлынувшего жара, выжившие бойцы падали на колени. Один за другим они в полном отчаянии роняли плавящееся оружие на обугленную землю, признавая свое поражение перед лицом безжалостного космического божества. Их воля была сломлена. В этом дымящемся аду на ногах остался стоять только один человек. Ричард не мог, не имел права отступать. Для него отступление означало предать память Рэйчел и тех людей, что сейчас хрипели у него за спиной. Пальцы мертвой хваткой сжали рукоять меча-молниеотвода. Кое-как поднявшись на ноги, превозмогая гул в ушах и пытаясь удержать равновесие на содрогающейся под ногами земле, он бросился прямо вперед, на источник ослепительного, выжигающего взрыва. Безумный свет полностью сбивал с толку, адский жар пламени рвал грудную клетку снаружи и изнутри, сжигая ткань штурмового комбинезона. В легких мгновенно стало сухо, воздух превратился в раскаленный шлак. Но стоящие в глазах слезы из-за едкой гари и вечного, невыплаканного горя по Рэйчел, неожиданно помогли ему сфокусировать зрение и сориентироваться в пылающем пространстве. Его ярость сработала в последний раз, прочертив идеальный вектор атаки сквозь огонь. Спустя бесконечную минуту этого безумного прорыва, Ричард добрался до врага. Существо, словно опьяненное собственной абсолютной божественной мощью и уверенностью в том, что человечество полностью сломлено, даже не заметило его приближения. Оно продолжало методично направлять колоссальную тепловую волну на остатки отряда, генерируя в своей руке всё больше и больше разрушительной энергии для их окончательного уничтожения.
Со всей силой, накопленной поколениями Алитов ненависти и той страшной боли, которую Ричард сумел вложить в это единственное движение, он одним сокрушительным выпадом вонзил реликтовый клинок в антрацитовую теневую грудь. Вольфрамовое лезвие, сработав как идеальный проводник, вобрало в себя все остаточные молнии его кинетического дара и с электрическим треском пронзило тело врага насквозь. Миллионы вольт земной ярости хлынули внутрь пульсирующих созвездий, нарушая их порядок и разрывая ткань чужеродной материи. По пространству ущелья пошла обратная волна.
- Что?.. - глухо, сорванным эхом прохрипел враг, и пустотные черные дыры на его лице впервые замерли, теряя контроль над стабильностью. Судья их планеты не учёл одну простую вещь: Алит из приюта никогда не имел дело с космическими расчетами.
Он посмотрел вниз, где сквозь его сплетенное из пульсирующих созвездий тело торчала тусклая рукоять клинка, сочащаяся искрами фотонной плазмы. Чужеродная материя распадалась на глазах. Затем космический враг медленно, будто с трудом перевел взгляд своих пустых, угасающих глаз-галактик на Ричарда. В этих вращающихся черных дырах больше не было надменности - только удивление. Его вибрирующий голос, заставляющий содрогаться тектонические плиты, в последний раз едва слышно, затухающим эхом отозвался в израненной атмосфере планеты:
- Когда-нибудь… тебе… самому придется… защитить мир… от вас.
Космическое существо тяжело, как подкошенный колосс, рухнуло на раскаленную каменистую землю ущелья, мгновенно рассыпаясь на миллиарды мелких, гаснущих белых искр, растворившись в ночной прохладе. Энергетическая сфера в его руке схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и абсолютную тишину. Давление пришло в норму. Шторм над Центральным хребтом начал стихать. Ричард тяжело, всем телом оперся на рукоять своего меча-молниеотвода, чувствуя, как мышцы сводит судорога от колоссального выброса энергии. Из его ушей и носа шла кровь, а комбинезон дымился, но он стоял. Рик шумно, превозмогая тошноту, сплюнул в серую базальтовую пыль вскипевшую на потрескавшихся губах кровь. Он поднял голову. Сквозь пробитую врагом воронку в тучах на него безмолвно смотрел ледяной, чистый и бездонный космос, усыпанный миллиардами звезд. Враг был мертв, но его пророчество о будущем человечества осталось жить в голове Алита.
- Разумеется, - глухо, но с уверенностью бросил он в это пустеющее черное небо.
Когда этот бой был наконец окончен, немногие выжившие бойцы штурмового дивизиона едва держались на ногах. Те из них, кто не потерял в плазменном адском огне слух, зрение или конечности, во главе со Слэном немедленно начали подсчет потерь и экстренное лечение тяжелораненых. Вокруг стонали и хрипели люди. Ричард, изломанный и тяжело раненный, сидел глубоко в стороне от всех на оплавленном, еще теплом гранитном валуне. Он низко опустил голову и глухо кашлял, пачкая ладони кровью.
- Рик?.. - Слэн осторожно, боясь спровоцировать вспышку силы, коснулся его плеча, заглядывая командиру прямо в глаза. - Тебе нужно…
Огнеметчик осекся. В глубине расширенных зрачков Алита плескалась дикая, пугающая смесь отчаяния и темной злости. Почти все лицо было залито запекшейся кровью, а руки до самых локтей покрывали черные синяки и кровоподтеки от остаточных разрядов меча-молниеотвода. Сплюнув на выжженную землю, Ричард с трудом, шатаясь, поднялся на ноги.
- Стой, Сэм! - Слэн попытался удержать его за локоть. - Тебе нужен Рон! У тебя явно внутреннее кровотечение!
Но Ричард лишь резко обернулся, сверкнув на друга тяжелым взглядом, в котором всё еще зиждилась, тлела ярость умершего космического существа. Воздух вокруг его ладоней на секунду пошел температурными волнами.
- Я не нуждаюсь в вашем лечении. Занимайтесь своими делами и выжившими. А меня - не трогайте.
Он развернулся и в полном одиночестве побрел прочь из ущелья, по направлению к руинам южного города. Спустя сто метров Ричард полностью, с корнем вырвал коммуникаторы из уцелевших креплений на поясе и отключил все идентификаторы, не отвечая на экстренные сообщения штаба. Этим безумным исчезновением он заставил сильно понервничать весь отряд, решивший, что их командир ушел умирать в промзону.
Прошло долгих две недели. Дым над Центральным хребтом улегся. Потрепанный Дивизион натиска вернулся в уцелевший сектор и вместе с выжившими гражданскими из касты Обслуги начал медленно, вручную отстраивать первые жилые модули на обломках старого мира. И только тогда, серым дождливым утром, они наконец-то снова увидели своего командира. Ричард пришел к ним сам. Но это был уже не тот командир, что вел их на штурм Восточного перевала. Он выглядел как бледная, иссохшая тень: измотанный до предела, с лихорадочно блестящими глазами, обросший и грязный, он едва держался на ногах. И впервые в своей жизни этот парень тихо, хрипло просил о помощи. Он безумно озирался и жаловался на непрекращающиеся чужие голоса в своей голове. На пугающие видения взрывающихся галактик и ночные кошмары, которые ежесекундно, как раскаленное железо, сжигали его мозг. Он почти не спал пять суток, нервная система была практически разрушена. Рон молча опустил на металлический ящик тяжелую медицинскую сумку, достал инъекционный пистолет и в упор посмотрел на Ричарда.
- Сэм, на тебя страшно смотреть. Сядь, - тихо, но твердо приказал медик. - Я принес сильный нейроблокатор Обслуги. Он принудительно отключит кору твоего мозга хотя бы на шесть часов. Тебе нужен сон, иначе у тебя просто лопнут сосуды.
- Он не поможет, Рон, - Ричард дернул головой, его взгляд метался по углам, словно он видел сквозь бетон движение звезд. Пальцы Рика судорожно вцепились в колени. - Твоя химия… она сгорает в моей крови за секунды.
- Ты даже не пробовал, - Рон шагнул ближе, настраивая дозировку на приборе. - Дай мне ввести состав.
- Ты не понимаешь! - Ричард резко вскочил, опрокидывая стул. Его голос сорвался на глухой, пугающий хрип. - Они не замолчат, Рон! Как только я закрываю глаза, они начинают орать. Миллиарды голосов. Сверхновые взрываются прямо у меня под веками. Я вижу, как рушатся целые галактики, как водородный газ душит живые миры… И всё это… всё это делаем мы, Рон!
Доктор на секунду замер, пораженный масштабом безумия, который транслировал его командир. Он осторожно опустил шприц-пистолет.
- Сэм… Враг мертв. Вы со Слэном разорвали его в Долине Перелома. Хребет чист, радары молчат уже две недели. Врага больше нет. Это просто посттравматический шок. Твой мозг пытается переварить смерть Рэйчел…
- При чем тут Рэйчел?! - Ричард в ярости ударил кулаком по столу, заставляя медицинские ампулы жалобно зазвенеть. Но тут же его лицо болезненно исказилось, он согнулся пополам и схватился за виски. - Хотя… да. При чем тут она… Если бы она была жива, она бы просчитала эту частоту. Она бы поняла этот алгоритм. А я не могу.
Рон подошел вплотную и мягко, но крепко взял Ричарда за запястье. Датчик на пальце дока пискнул, фиксируя аритмию и температуру под сорок один градус.
- Рик, послушай меня, - Рон заглянул в его воспаленные глаза. - Я нейрохирург штурмовиков. А еще умею латать оторванные приводами ноги и зашивать раны от плазмы. Но здесь я бессилен. Твои нейронные связи искрят и перестраиваются. Если мы оставим всё как есть, через двое суток ты превратишься в овощ с выжженным мозгом.
- И что ты предлагаешь? - Ричард слабо, измученно посмотрел на него, и вся его спесь окончательно растаяла, уступив место беспомощной мольбе. - Убей эти голоса. Я больше не могу.
- Я не смогу. Моё оборудование для этого - каменный век, - Рон тяжело вздохнул и убрал шприц в сумку. - Но еще до войны нейрохирурги Управляющих в Новой Катте успели сделать серьезные наработки в области глубокой коррекции памяти и блокировки высших нейронных путей. Я свяжусь со Слэном. Мы отправим запрос в центральный сектор. Тебе придется лечь в их закрытый стационар.
Ричард ничего не ответил. Он лишь бессильно опустился обратно на стул, глядя в одну точку.
***
Через пару дней, по настоянию испуганного Слэна и под жестким контролем Рона, который лично координировал действия прибывших из Новой Катты медиков, Ричарда экстренно положили в закрытый, изолированный стационар строгого режима. Туда, куда не пускали даже его штурмовиков. В тот вечер, когда Рика увезли в медицинский блок, Слэн и Рон остались на залитой дождем смотровой площадке. В воздухе пахло химией верхних ярусов и мокрым бетоном. Огнеметчик со злостью швырнул окурок в лужу, повернулся к медику и нервно передернул плечами:
- Мне не нравится эта херня, Рон. Ты видел этих ублюдков в белых комбинезонах, которых ты вызвал из центра? Это не просто санитары, это нейробиологи из высшей касты Управляющих. Они смотрели на Рика не как на пациента, а как на трофейный движок. Зачем ты позволил им выставить охрану из Оборонного Дивизиона и запереть двери?
- Потому что я головой отвечаю за его жизнь, Слэн, - жестко отрезал Рон, настраивая на ходу портативный медицинский планшет. Его голос, обычно спокойный, сейчас звенел от напряжения. - Ты думаешь, мне приятно было просить Новую Катту о помощи? Ползать перед Координаторами на коленях, выбивая этот закрытый блок? Но у нас не было выбора. Обычная химия Обслуги сгорает в его крови за секунды.
- Да я всё понимаю! - Слэн резко развернулся и с силой ударил ладонью по бронированной стене. - Но Управляющие боятся Ричарда. Весь нижний сектор Новой Катты молится на него как на бога-спасителя. Для них он - опасный Алит. И сейчас ты сам руководишь его передачей в их руки! Связанного, без сознания.
Рон медленно поднял глаза от планшета и посмотрел на огнеметчика ледяным взглядом человека, который за годы на передовой разучился бояться:
- Я руковожу его госпитализацией, Слэн, потому что я единственный в этой проклятой Системе, кто знает особенности его аномалии. И я не оставил его им. Я вхожу в операционную бригаду как главный контролирующий специалист от Дивизиона натиска. Каждую секунду, пока их аппаратура будет блокировать частоты голоса врага в его голове, я буду стоять у них над душой с пальцем на предохранителе. Если они попытаются сделать из него чистый холст, стереть его память о Рэйчел или о нас - я лично выжгу этот блок к чертям собачьим.
Глава 8.
Сентябрь встретил Новую Катту удушливым, безветренным зноем. Верхние ярусы мегаполиса буквально плавились. Атмосфера Земли, искалеченная и разорванная ударами, потеряла былую стабильность: некогда синее небо теперь приобрело перламутрово-серый, мертвенный оттенок, сквозь который солнце пробивалось тусклым, бледным диском. Главная битва в ущелье была окончена. Космический враг пал, пронзенный сталью меча-молниеотвода. Но цена этой триумфальной победы оказалась для отряда натиска катастрофической. Бронированная медицинская машина с надрывным ревом затормозила у массивного шлюза стерильного белого трехэтажного здания на окраине Катты. Окна первых двух этажей этого угрюмого комплекса были наглухо перекрыты сенсорными решетками, предназначенными для блокировки любых внешних ментальных, волновых и радиационных частот. До войны здесь располагалась секретная нейро-лаборатория Управляющих; теперь Рональд своими приказами превратил её во фронтовой стационар строгого режима для ментально искалеченных и выжженных в боях штурмовиков. Каталку с Ричардом на предельной скорости везли по длинному белому коридору. Рик лежал неподвижно, стянутый фиксирующими ремнями. Мелькавшие на потолке люминесцентные лампы сливались в его воспаленном сознании в одну непрерывную полосу. Одна. Четыре. Семь… На этой цифре Рик на секунду приоткрыл багровеющие от лопнувших сосудов зрачки. Он судорожно дернулся, попытался издать хотя бы один звук, но его речевой центр был окончательно парализован. Разум в бессилии отключился, провалившись в звенящую пустоту. Два санитара с силой толкнули створки. Двери операционного бокса с глухим, тяжелым стуком захлопнулись за спиной Рональда, отсекая внешний мир. Доктор на ходу срывал куртку, оставаясь в медицинском комбинезоне.
- Доктор Рональд! Его пульс зашкаливает за критическую отметку, синусовый узел не справляется! Фиксируется полное, необратимое выгорание лобных долей мозга через тридцать секунд! - панически выкрикнул ассистент из касты Обслуги, лихорадочно активируя сенсорные панели пяти огромных настенных мониторов. Экран замигал тревожным алым светом.
- Всем спокойно, без паники! Работать по моей команде! - жестко, срываясь на крик, скомандовал Рональд, перехватывая управление главным хирургическим манипулятором. Его пальцы, привыкшие зашивать раны под обстрелом, действовали с точностью автомата. - Немедленно активировать медицинский протокол принудительной синаптической зачистки! Мы выжжем этот чужой голос из его головы до того, как он уничтожит его личность! Живо!
Его пальцы двигались со скоростью автоматического привода. Безжалостно, одну за другой, он начал с хирургической точностью вводить длинные, полые иглы-проводники в крупные нервные узлы вдоль позвоночника.
- Каскадное введение синаптических блокаторов пошло! - Рон с силой, наотмашь ударил ладонью по сенсорной клавише панели управления.
По оптоволоконным кабелям с сухим электрическим треском прошел направленный разряд нейромиостимуляции. Энергетический импульс стремительно нарастал, разрушительной волной прошивая позвоночный столб и концентрируясь у правого виска, где под кожей бешено пульсировала вена. Это была радикальная шоковая терапия на грани жизни и смерти. Дисплеи аппаратуры замерцали холодным белесым светом, вычерчивая хаотичные спиральные завитки и рваные зигзаги.
- Рон, черт тебя дери, остановись! Его сердце сейчас просто встанет, ты убьешь его! - Анак, до этого молча замерший в углу, в панике рванулся вперед, нарушая все стерильные зоны, и мертвой хваткой схватил нейробиолога за плечо, пытаясь оттащить от консоли.
- Назад, Анак! Убери руки! - Рональд яростно, со всей силы оттолкнул снайпера корпусом назад, даже не оборачиваясь. Его глаза были прикованы к падающим графикам мозговой активности. - Если я отключу каскад сейчас, резонанс разорвет его подкорку изнутри! Еще десять секунд!
Но израненный до предела организм Ричарда не выдержал этой агрессивной химической и электрической осады. Главный био-монитор над столом внезапно выдал один длинный, непрерывный, леденящий душу писк. Давление в артериях мгновенно рухнуло к нулевой отметке, а пульсирующая синусоида мозговой активности выровнялась в мертвую горизонтальную зеленую линию.
- Каскадный коллапс! Мозговая активность падает! Он уходит от нас, док! - в ужасе выкрикнул ассистент, хватаясь за голову.
- Ввести его в глубокий искусственный анабиоз! - Рональд среагировал мгновенно, нажав на тяжелый рычаг. - Подключить аппараты искусственной вентиляции легких и прямые стимуляторы коры! Мы погружаем его в искусственную кому. Это единственный шанс удержать остатки нейронов.
Слэн, прорвавшийся в операционную вслед за Анаком, бледными как чистый мел губами судорожно шептал бессвязные проклятия. Он неотрывно и с болью глядел сквозь толстое стекло купола на неподвижное лицо Рика. На огромном панорамном мониторе багровые, пульсирующие "кляксы" мыслекода наконец-то замерли, запертые и изолированные мощными медицинскими блоками Рональда в самых глубоких, недосягаемых пластах подсознания Алита. Ричард погрузился в глухую двухнедельную кому. Его нервная система была хирургически заблокирована, внутренние органы после перегрузок меча перестали работать слаженно, а здоровье получило непоправимый шрам. Прежнего физического величия больше не существовало.
В общей сложности Ричард провел в стенах этой изолированной секретной лаборатории ровно двадцать восемь дней. За этот бесконечный месяц Рональд и его медицинская бригада, используя экспериментальные нейромодуляторы, совершили настоящее чудо - они смогли успешно заблокировать в сознании Рика все воспоминания о кошмарах, видениях гибнущих галактик и голоса. Его мозг очистили от космического вируса. Но вместе с ним ушла и часть его прежней искры. В день официальной выписки, когда двери стационара наконец открылись, Ричард тихим, бесцветным и совершенно чужим голосом попросил у своего отряда абсолютного уединения. В его глазах больше не горел тот яростный белый огонь, что раскидал сержантов на плацу и пронзил врага в ущелье. Он молча собрал свой скромный, копеечный паек, отказался от положенной ему командирской выплаты и наград Управляющих, и вознамерился навсегда, в одиночку уйти из Новой Катты. Туда, где дымились руины старого мира, подальше от каст, приказов и воспоминаний, которых он больше не мог вспомнить, но которые продолжали тянуть его на дно.
Слэн, едва узнав из зашифрованного канала внутренней связи отряда, что Рик собирается уйти в никуда, немедленно приехал прямо к парадному входу медицинского центра. Машина еще тяжело дышала перегретыми приводами, когда огнеметчик выскочил наружу. Уже на самом пороге строгого белого здания он столкнулся лицом к лицу с командиром. Ричард выглядел бледным, иссохшим и пугающе измотанным. Агрессивная нейрокоррекция Рональда действительно выжгла космические голоса из его головы, но оставила вместо них тишину. Рик казался человеком, у которого забрали не просто болезнь, а саму душу.
- Рик… ты точно всё для себя решил? - тихо, сдерживая подступающий к горлу ком, спросил Слэн, преграждая ему путь на забросанных пеплом ступенях.
- Так будет лучше для всех, Слэн, - Ричард даже не поднял глаз, его бесцветный взгляд был прикован к серым ботинкам. Он вялым, медленным движением поправил лямку затертого рюкзака. - Я пустой. От меня сейчас на передовой нет никакого толка. Если… если начнется новая космическая угроза, если враги вернутся - тогда найдите меня. Тогда зовите. Я приду и снова возьму меч. А сейчас - не надо. Оставьте меня в покое.
Слэн молча отступил в сторону, понимая, что ломать волю этого человека сейчас бесполезно. Он проводил взглядом одинокую фигуру бывшего лидера, пока тот не растворился в мареве удушливой улицы Новой Катты.
***
Надежды ветеранов на быстрое и безболезненное создание дееспособной модели нового планетарного правительства рухнули в первые же недели осени. Реальность оказалась куда более жестокой. Большая часть земного населения была уничтожена орбитальными ударами, включая практически всю правящую элиту, чиновников и политиков старой школы из касты Управляющих. Высокомерные небожители сгорели в своих убежищах первыми. Расколотый тектоническими трещинами мир остро нуждался в новой, твердой руке, способной удержать выживших от тотальной анархии и мародерства. И ветераны дивизиона натиска во главе со Слэном, Дирэ и Рональдом оставались теми немногими на всей Земле, кто имел реальный авторитет среди низов, жесткую дисциплину и ресурсы, чтобы наладить базовую жизнь на тлеющих руинах городов и континентов. Вчерашние смертники стали новыми правителями человечества, пока их командир уходил всё дальше на восток. Выжившие на Земле люди, надевшие на Ричарда лавры великого спасителя цивилизации, никак не могли и не хотели смириться с тем, что их главный герой наотрез отказался возглавить остатки человечества. Гражданские купола Новой Катты бурлили сутками напролет. Обезумевшая от страха и неопределенности толпа разочарованно требовала прямых ответов, устраивала стихийные марши и заставляла штаб Слэна раз за разом объявлять фальшивые, чисто демонстрационные поисковые операции на руинах континентов. Потребовался целый год тяжелых реформ, жесткого подавления мародерства и филигранной дипломатии штурмовиков, чтобы наконец успокоить выжившее население. Слэн и Дирэ удержали власть, так и не выдав толпе истинное место жительства того, кто в одиночку, с клинком в руках сразил врага миров. Координаты отшельника, ушедшего в изгнание по собственной воле, были засекречены руководством под высшим военным кодом допуска. Доступа к ним не имел никто, кроме трех ветеранов отряда натиска. И всё же его продолжали упорно искать. Работники промзон, фанатики и восторженные великим подвигом люди буквально бредили его именем, слагая мифы в подкупольных трущобах. В общественном сознании новой, бескастовой эпохи Рик стал недосягаемой, каноничной иконой героизма, а его выжившие бойцы - полубогами и живыми легендами, удерживающими планету от краха. Но сам командир оставался особенным. Избранным, которому эта великая, оплаченная пеплом победа ценой в миллиарды человеческих жизней так и не принесла долгожданного покоя.
Там, далеко на восточном побережье, где планета медленно залечивала свои раны, волны океана с тихим рокотом бились о подножие дикого горного утеса. Небо над этим местом впервые за долгие месяцы очистилось от серого пепла, явив миру пронзительную, чистую лазурь.Ричард сидел на самом краю обрыва, свесив ноги в стопятидесятиметровую пустоту - точно так же, как год назад здесь сидела Рэйчел. На нем был простой серый комбинезон Алита без каких-либо знаков отличия. Его лицо за этот год осунулось, но взгляд из-под бровей стал чистым, глубоким и тяжелым, как сам гранит под ним. Рядом с ним на траве лежал тусклый, очищенный от копоти меч-молниеотвод. Нейрокоррекция Рональда стерла из его памяти зловещий голос и кошмары взрывающихся звезд. Но она не смогла стереть ту звенящую тишину, что поселилась в его груди. Ричард закрыл глаза и приложил ладонь к каменной породе утеса. Он физически почувствовал, как глубоко в ядре Земли, успокоившись после тектонического перелома, мерно и ровно бьется пульс планеты. Сэм выпрямил спину и посмотрел на горизонт, где океан сходился с небом. Мир замер в хрупком ожидании. Он выполнил свое обещание: он вернулся сюда, когда всё закончилось. Но глубоко внутри Алит знал, что это затишье - лишь временная передышка перед тем, как космос снова заставит его поднять свой меч.
***
Шли годы, полностью вычеркнутые из привычного земного календаря и человеческой памяти. Все эти годы после победы и этого “восстановления” Ричард провел в бесконечном, изнурительном пути вдоль разорванных, кровоточащих пределов самого мироздания. Он ушел из Новой Катты сразу же, как только его тело хоть немного окрепло после закрытого стационара. Ушел без оглядки, оставив Слэна, Дирэ и Рональда в одиночку копаться в гнилом политическом шлаке, усмирять бунты и буквально по кускам собирать новый мир, в котором после атаки врага осталось всего два с половиной миллиона выживших на всей планете. Кастовая система рухнула, погребя под собой своих создателей, но лавры "мессии" и фальшивой иконы новой эпохи душили Рика-1 хуже блокаторов. Он ненавидел этот слепой восторг толпы. И потому выбрал добровольное изгнание. Ричард ушел туда, где не нужно было улыбаться толпе и притворяться живым - на Великую Тропу. Эта циклопическая, пугающая своей мощью мегаструктура, проложенная древними существами сквозь темную материю Млечного Пути, соединяла между собой выжженные миры. Она является колоссальным мостом между обитаемыми земными колониями, отправной точкой для безжалостной человеческой экспансии на дальние окраины Галактики, и одновременно - жуткой пограничной зоной, где навсегда стиралась грань между осязаемым миром живых и чертогами мертвых. Пространство и законы физики здесь подчинялись совершенно иным алгоритмам. Вдоль Великой Тропы не существовало привычного земного неба или лазурных закатов, которые они когда-то провожали с Рэйчел. Над головами редких путников тут круглосуточно клубились раскаленные, багровые водородные тучи, сквозь которые тусклыми точками просвечивали звезды. Под ногами монолитом лежала черная порода, гасящая любые звуки. Ричард шел пешком. Миля за милей, парсек за парсеком, год за годом. Он двигался вперед, пряча лицо под капюшоном изношенного плаща штурмовика. Кожа под грубой тканью оставалась бледной, иссеченной тонкими шрамами от осколков скал, а левое колено, выбитое ударом еще в Линвалли-скит, при затяжных переходах каждый раз отзывалось тупой болью. Рик давно привык к этой боли - она была единственным, что связывало его с реальностью и с прошлым. На его широком тактическом поясе по-прежнему привычно покоились тяжелые вольфрамовые ножны меча-молниеотвода и парные импульсные кинжалы. Оружие молчало уже несколько лет, но его металл оставался идеально чистым. Пройдя половину Галактики пешком, Алит всё еще ждал того дня, когда тишина в его голове окончательно взорвется.
Он стал одним из самых первых путников Новой Эры. Официальной целью его затянувшейся миссии, согласованной с Советом Новой Катты, числились дальняя разведка, пограничное картографирование аномалий и скрытый поиск потенциальных космических угроз. Каждые несколько месяцев на его личный зашифрованный терминал со скрипом и цифровыми помехами прорывались сухие, требовательные сообщения из Центра управления. Бывшие соратники, слишком быстро заигравшиеся в большую политику, кабинеты и министерские портфели, настойчиво требовали от Рика-1 подробных отчетов о проведенных исследованиях. Они хотели контролировать каждый его шаг. Ричард же почти всегда их игнорировал. В редких случаях он посылал обратно короткие, холодные геодезические сводки и сухие координатные сетки, тратя на это не больше минуты своего времени. Ему не было абсолютно никакого дела до их нового, наспех скроенного "Мирового правительства". Чиновничьи крысиные бега вызывали у него лишь брезгливость. Вдоль Великой Тропы он вел свою собственную и жестокую охоту. Рик-1 маниакально искал следы присутствия других цивилизаций. И он их находил. Он раз за разом натыкался на мертвые, выжженные до самого скального основания планеты на самых диких, глухих окраинах рукава Ориона. Там цивилизации чужих, неизвестных Земле разумных рас были безжалостно стерты под корень точно такими же колоссальными смерчами. Ричард исследовал эти заброшенные лаборатории и подземные города, забитые непонятными, ржавеющими механизмами, и молча заносил их точные координаты на свои карты. В этих долгих, одиноких скитаниях он часто сталкивался с молодыми воинами из дальних, отрезанных от центра человеческих колоний. Обладая навыками лидера, Рик обучал их, делясь своими уникальными знаниями баллистики и тактикой ближнего боя с каждым желающим, кто был готов слушать бесправного некогда Алита. В приграничных колониях его уважали за честность и силу. Но никто из учеников так и не узнал его истинного имени и прошлого. Для всех них он оставался лишь угрюмым, безымянным бродягой в обгоревшем плаще и с тяжелым мечом на поясе. Порой, когда пространственная реальность на Великой Тропе истончалась под воздействием гравитационных флуктуаций, Ричарду казалось, что на самом краю багрового горизонта, среди плотных клубов серого газа, материализуются зыбкие, едва уловимые человеческие силуэты. Он резко оборачивался, хватаясь за рукоять меча, но каждый раз видел лишь ледяную космическую пустоту. Память, когда-то безжалостно выжженная блокаторами, болезненно пыталась вернуть то, что у неё насильно отобрали на операционном столе.
Глава 9.
В полуразрушенном ангаре заброшенной станции «Орион-3», сквозь дырявую крышу которой на разбитый бетон падал тусклый свет чужой звезды, пахло гарью и сыростью. Вокруг Ричарда собралось около десятка парней - бледных, жилистых сирот из нижних ярусов колоний, одетых в обноски со складов. В руках у самого молодого из них, паренька с глубоким шрамом на щеке, ходуном ходил старый плазменный резак, наспех переделанный в штурмовой карабин.
- Не так, - хмуро бросил Рик. Его низкий голос эхом отразился от стен ангара.
Он подошел со спины, и парень инстинктивно сжался, почувствовав, как над ним нависла тяжелая фигура бродяги. Ричард жестко, но аккуратно перехватил его запястья своими ладонями.
- Ты держишь оружие как министерский сынок на параде. Красиво, высоко, локти в стороны. Тебе в какой-то школе баллистику преподавали? Забудь. Академическая баллистика мертва, когда на тебя несется смерч. В реальном бою компрессор твоего карабина нагреется за три секунды. Если будешь держать локти вот так, - Рик прижал руки парня к его собственному корпусу, - их не оторвет кинетической волной от первого же близкого разрыва. Центр тяжести - ниже. Присядь. Слейся с ландшафтом. Ты геодезист своей собственной смерти. Должен высчитать каждый камень под ногами до того, как нажмешь на спуск.
Ричард отступил на шаг, вытаскивая из ножен меч-молниеотвод. Металл клинка звякнул, пустив по бетону едва заметную синеватую искру статики. Молодые колонисты испуганно заворочались, завороженно глядя на оружие.
- Мой боевой товарищ, Анак, когда-то натаскивал нас, - тихо, глядя куда-то сквозь парней, произнес Рик. - Он говорил: “Если у тебя кончились патроны, у тебя не должно кончиться желание убивать”. Когда враг пробьет тыл и сойдется с тобой вплотную, у тебя не будет времени калибровать прицел. Ловите.
Он резко, не глядя, швырнул в сторону парня со шрамом три коротких охотничьих кинжала. Тот едва успел перехватить их за рукояти, испуганно вытаращив глаза.
- Ближний бой - это не балет, - Рик ухмыльнулся одними уголками губ, вставая в оборонительную стойку. - Здесь нет правил и чести. Целься в сочленения брони, бей снизу вверх, в основание черепа. Ну же, нападайте все вместе. Если вы не сможете свалить меня, в настоящей битве не проживете и половины секунды.
***
Первые четыре года этих бесконечных скитаний еще были наполнены каким-то извращенным воодушевлением, азартом первопроходца и жаждой открытий. Но на пятый год его изможденный разум начал медленно, необратимо сдавать. Внутренние психологические раны отшельника не заживали, а сложная нейронная блокада, установленная медиками Новой Катты, начала давать первые трещины.
Оставив позади Орион-3 он двинулся дальше по разорванным петлям Великой Тропы. С каждым новым переходом обитаемые сектора сменялись безжизненными пустошами. Туда, в глубокий тыл, человечество новой эпохи даже не рисковало заглядывать. На пятый год своего изгнания Ричард вышел к координатам заброшенного научно-исследовательского комплекса “Этель-9”. Эта станция, погребенная внутри полого астероида, некогда была передовым форпостом ученых, тех самых, что работали на Земле. Внутри мертвой станции царил холод. Из-за разгерметизации шлюзов Рик был вынужден активировать тепловой контур своего плаща. Тяжелые ботинки глухо хрустели по наросшим на титановые плиты кристаллам замерзшего метана. Его сканер, тускло мерцая в темноте, то и дело выдавал системные ошибки. Искажения пространства здесь были настолько плотными, что реальность буквально шла неровными слоями. Ричард пробирался сквозь мертвые залы, заваленные разбитыми центрифугами и сорванными с креплений кабелями квантовых приводов. Его целью были нижние ярусы - архивы чистых, неотредактированных логов. В самом сердце комплекса, в глубине лаборатории, он обнаружил то, что искал - массивный сервер, уцелевший после удара. Питание станции давно закончилось, но Рик напрямую подключил ладонь к силовому кабелю. Меч-молниеотвод на его поясе бешено заискрил, принимая избыток статики. Экран терминала с треском вспыхнул ядовито-зеленым светом. По белесой сетке побежали терабайты зашифрованных данных десятилетней давности. Ричард, затаив дыхание, принялся считывать исходный код первых технологий, которые Рон вживлял раненым десантникам.
С каждым последующим годом голоса в голове становились всё громче,, отчетливее и злее. К исходу седьмого года непрерывного похода они превратились в сплошной фоновый гул, который активизировался строго ближе к вечеру, полностью лишая его сна, остатков сил и покоя. Космический остаток разума врага, запертый в глубинных синапсах, медленно, но верно просыпался - носитель истощен и больше не может удерживать ментальный барьер. Голоса копошились в его мыслях, как пауки в тесной стеклянной банке, ежесекундно транслируя в его сознание чужие предсмертные крики боли, плач стертых с лица вселенной рас и первобытные страхи погибших планет. Ричард сходил с ума, зажимая уши руками посреди безмолвных звезд. Именно тогда, посреди мертвой, циклопической базы неведомых существ на самом краю Великой Тропы, Ричард окончательно понял: его поход должен быть завершен. Он шел назад, останавливаясь лишь на короткие, выверенные перерывы, чтобы сделать несколько глотков ледяной воды из редких ручьев, змеящихся вдоль уступов Великой Тропы. Всё то, что осталось в его бурном прошлом - яростные кастовые битвы, Долина Центрального Перелома, гибель старой Земли - казалось, навсегда ушло далеко назад, погребенное под тоннами космической пыли. Но в последнее время пространственная реальность вокруг него начала опасно истончаться. На самом краю горизонта, в зыбком мареве темной материи, Ричарду периодически мерещились полупрозрачные силуэты старых друзей, врагов и забытых приютских знакомых. Выжженная память бунтовала. Чужие планеты, бесконечные исследования мертвых баз, картографирование аномалий и обучение военному делу всех страждущих и выживших - всё это было окончено. Его личная миссия первопроходца исчерпала себя. Иногда, натыкаясь на Великой Тропе на таких же бродяг или совсем непохожих на людей углеродных существ, он лишь молча кивал им, стараясь никогда не открывать лица полностью под глубоким капюшоном. Впрочем, по большей части это меры предосторожности были лишними. В этих пограничных, забытых зонах Млечного Пути никому не было дела до встречного, бездомного с виду человека. Каждый выживал как мог. В других, заново освоенных и отстроенных мирах галактики почти никто не знал, как выглядит тот самый легендарный Рик-1, в одиночку сокрушивший врага миров. Его превратили в миф, в бестелесного бога, чьи настоящие шрамы не имели ничего общего с голограммами в гражданских куполах Новой Катты.
Внезапно пространство прямо перед ним резко, судорожно исказилось, и по воздуху пошла температурная волна. На западе, в багрово-огненных лучах заходящего чужого солнца, прямо на сочном травянистом склоне холма, возникшем из ниоткуда посреди антрацитовых скал, возникла она. Рэйчел сидела в безупречной медитативной позе. Тонкие указательные пальцы её рук были аккуратно соединены с большими в древнем жесте - мудре, остальные пальцы оставались прямыми. Руки безмятежно покоились на её удобно перекрещенных ногах. Распущенные, густые темные волосы шелком стекали на хрупкие, лишенные привычной брони плечи, опускаясь к расслабленным локтям. Сначала её взгляд был отрешенно опущен в землю, но стоило Ричарду замереть и перестать дышать, как она резко подняла голову. Рэйчел посмотрела серыми глазами прямо на него и мягко, понимающе улыбнулась. У Рика перехватило дыхание - этот образ не был земным воспоминанием, Рэйчел никогда не медитировала в промзонах. Это был конструкт из его воображения. И тут же с востока, с корнем разрывая эту мимолетную ментальную идиллию, с оглушительным, закладывающим уши ревом двинулись иссиня-черные смерчи. Они болезненно, до дрожи в выбитом колене напоминали о былых, самых страшных сражениях в долине Линвалли-скит. Такие же пугающие, разумные, непрерывно сверкающие фиолетовыми разрядами внутренних молний. Из нависших над Великой Тропой тяжелых серых облаков вырывались каскады чистой, нестабильной энергии, способной в одно мгновение разорвать планетарное ядро в щепки.
Ричард моргнул - и видение мгновенно исчезло, без следа растворившись в тумане его расколотых воспоминаний. Исчезли смерчи, холм с изумрудной травой и медитирующей Рэйчел растаял, оставив после себя лишь голые, мертвые базальтовые плиты мегаструктуры.
- Да куда же тянется эта чертова насмешка?.. - хриплым, едва слышным шепотом задал он вопрос в космическую пустоту.
Монотонный, вязкий гул в голове, наглухо заблокированный военными нейрохирургами десять лет назад, теперь стал непрерывным. Он звучал ровно, без усиления частот, но эта стабильность пугала сильнее взрывов. Пока что чужие голоса смертельным, леденящим откликом разносились в его голове только ближе к вечеру, когда раскаленные водородные тучи над Тропой наливались багровым цветом. Этот гул, похожий на крики миллиардов гибнущих существ, заставлял его переставлять ноги и делать шаги вперёд всё быстрее и быстрее, словно он пытался убежать от звука в собственном черепе. В левом боку остро, невыносимо закололо - старый шрам напомнил о себе. Ричард судорожно сжал кулаки. Коротко остриженные ногти до крови впились в ладони, силой встречной физической боли перекрывая эту колющую вспышку в измученном теле. Вздрогнув от внезапного, ледяного порыва ветра, он резко обернулся. Последний, умирающий луч местного тусклого светила едва коснулся нижней половины его бледного лица, выхватив из темноты капюшона линию сжатых губ. Прощальный вздох теплого космического проводника? Почему бы и нет. В этом безумном месте даже у мертвых звезд была своя, угасающая эмпатия. А в голове между тем настойчивым, лихорадочным и пугающим пульсом билась всего одна-единственная фраза, упрямо пробивающаяся сквозь затухающий, плавящийся нейрокод:
"Пожалуйста, вернись…"
Голос не был металлическим или вибрирующим. Это был чистый, далекий человеческий сигнал, шедший с родной планеты. И Ричард знал, что если он не дойдет до Новой Катты до того, как блокада рухнет окончательно, эта тикающая бомба внутри его мозга сотрет его разум.
Пора было останавливаться на ночлег - из-за стремительно навалившейся темноты разбитой каменистой дороги под ногами стало почти не видно. Расположившись под массивным стволом плакучей ивы, чьи листья едва заметно, фосфоресцирующим фиолетовым светом мерцали в космических сумерках, Ричард внимательно осмотрел окутанную мраком долину. На востоке, где раньше дымились руины фермерских куполов, теперь чернел плотный, непроходимый лес, выросший на шрамах войны - старания биологов. На западе вздымалась та самая скалистая гряда, где когда-то стояли големы Дирэ и штурмовики. Именно туда, к эпицентру старого взрыва, он намеревался направиться с первыми лучами солнца. Эта заброшенная долина была тем самым гиблым, пропитанным остаточной радиацией местом, куда теперь боялись заходить случайные путешественники и редкие бродяги. Но для горстки людей - для Слэна, Дирэ и Рональда, большинство из которых за эти годы заняли высшие министерские должности в новом правительстве Земли, - эта израненная земля оставалась священной. Самым главным, болезненным, кровоточащим и памятным шрамом на карте их жизней. Долиной Центрального Перелома. Кошмары ушедшей космической войны все еще заставляли его судорожно вздыхать и вздрагивать во сне, но теперь они сменялись свинцовой усталостью от пройденного пути. Ночной ветер еле слышно покачивал длинные, мерцающие ветви плакучей ивы. Они с тихим шорохом дотрагивались до каменистой земли, словно пытаясь прижаться к ней сильнее с каждым новым порывом. Природа Земли словно пыталась залечить сама себя. Ночь выдалась на удивление теплой - атмосфера планеты, перестроенная войной, теперь жила по иным законам. Иногда сквозь чуткий сон прорывались далекие, хриплые крики ночных птиц, пересекающих черную долину в поисках пищи.
На самом рассвете первые лучи бледного светила вновь начали падать на его иссеченное шрамами лицо, заставляя открыть глаза. Стряхивая с себя остатки тяжелой дремоты, Ричард тяжело поднялся, оперся на рукоять меча-молниеотвода и медленно двинулся в путь - вверх, по склону. Утренняя усталость в мышцах постепенно сменялась странным, пугающим покоем и далекой, тягучей, как кипящее стекло, тоской. Заблокированные воспоминания продолжали оживать в его мыслях снова и снова, пробивая синаптические блоки Рональда. Он старался не думать о прошлом, но эта Долина Перелома цепкой, безжалостной хваткой вцепилась в его память. Земля под его ногами буквально резонировала с ним, заставляя виски отзываться ментальными криками, скрежетом гидравлики големов и оглушительным шумом ушедших здесь битв. Рик-1 вернулся к началу своего проклятия.
Наконец Долина Центрального Перелома полностью залилась ярким, безжалостным светом наступившего дня. Цепкий взор медленно прошелся по знакомым серым камням, базальтовым уступам и редкой растительности, пробившейся сквозь спекшиеся плазменные шрамы земли. На его бледном, изможденном лице впервые за годы скитаний появилось едва заметное подобие мягкой, умиротворенной улыбки. Он узнавал это место. Медленно шагая вдоль узкой тропы, разделяющей границу выжженной некогда долины, он поднялся на холм. Это был тот самый пологий травянистый холм, на вершине которого едва виднелся простой, грубо обтесанный каменистый монолит с лаконичной, глубоко высеченной надписью: "Рэйчел. Аналитик Дивизиона Натиска". Чуть поодаль, в строгом, молчаливом военном строю, стояло еще несколько серых плит с именами бойцов его авангарда, погибших в тот роковой день. Ричард медленно опустился в высокую траву, которая вздрагивала при малейшем порыве теплого ветра, и на одну секунду взглянул вверх - на абсолютно чистое небо. Затем он снова опустил взгляд. Бережно положив сорванные у горного ручья дикие фиолетовые цветы на холодную, покрытую космической пылью плиту, Рик дрожащими ладонями бережно выровнял осевшую за семь лет его отсутствия сухую почву у основания памятника. Знакомая, тихая паника, всегда поднимающаяся в его груди в этом проклятом месте, снова давала о себе знать, заставляя сердце биться чаще. На душе скребли острые, невидимые когти невыплаканного горя, а твердая земля под ногами в его воспаленном сознании становилась мягче, зыбче и призрачнее с каждой секундой - словно невидимая воронка пыталась увлечь его обратно во времени, в тот страшный день, когда композитная броня Рэйчел лопнула под кинетическим хлыстом. Он тихо, горько усмехнулся, прижал теплую ладонь к холодному граниту монолита и едва слышно, срываясь на шепот, произнес в звенящую пустоту:
- Ты была права, Рэй… Ты чертовски права во всем. В том, что порой нам приходится служить и своей слепой интуиции, и жестокой реальности одновременно. Ступить на этот безумный путь - где сталкиваются вечная война человеческого духа и материализм. Когда всё тогда закончилось в Линвалли-скит, я цеплялся, словно за осыпающиеся края глубокого обрыва, за одну только мысль, что еще не всё потеряно. Что я смогу отомстить, смогу найти ответы среди звезд. И когда все эти сухие цифры, графики и факты полетели вместе со мной в пучину космической неопределенности, я понял… Только сейчас, пройдя половину Галактики, я наконец-то до конца понял, что именно ты имела в виду, когда говорила, что время - наш единственный и самый главный помощник. Оно расставило всё по своим местам, Рэй. Оно выжгло лишнее.
Бормотание голосов в его висках, еще минуту назад казавшееся невыносимым, вдруг начало стремительно затихать. Он пробыл в этом положении еще около получаса. А затем медленно поднялся с колен. Он ровным движением поправил глубокий капюшон своего изношенного армейского плаща, укрывая лицо от разгорающегося дневного зноя, и на одну долгую, священную секунду задержал прощальный взгляд на высеченных в холодном сером камне символах ниже ее полного имени и роли в отряде:
<Рэй> | VX-VIII – VIIX-VIII |
В этих рубленых знаках теперь была заперта его юность, весь его первый проигранный бой и вся его любовь. Резкий ветер донес со стороны далекого океана легкий, полузабытый запах соли. Он ласково коснулся лица Алитского командира, взметнул полы его плаща и стремительно побежал дальше - вверх по склону, туда, где небо пробивала циклопическая мегаструктура Великой Тропы, уходящей прямо к звездам и черным безднам Млечного Пути. Голоса в голове затихли, уступив место решимости. Путник развернулся спиной к холму и сделал шаг в сторону дороги к своему дому.
Глава 10.
Новую Катту накрыл тяжелый, свинцовый туман. На этой высоте, у самого подножия Управляющего Центра, высокой башни из хромированной стали и тонированного композита, воздух казался искусственным, сухим, перенасыщенным очищенным кислородом. Прошел ровно месяц с тех пор, как Ричард завершил свой долгий, изнурительный поход по Великой Тропе и оставил дикие фиолетовые цветы на каменном монолите Рэйчел. Голоса в его голове, затихшие на холме Долины Перелома, вернулись снова. Они возникали и исчезали с пугающей регулярностью - примерно раз в неделю, строго по вечерам, заставляя виски взрываться тупой, пульсирующей болью. Ричард медленно шёл вдоль массивных, отполированных до зеркального блеска стен Управляющего Центра, ловя собственное бледное отражение в темных стеклах. На нем по-прежнему был всё тот же изношенный плащ, а под капюшоном угадывался тяжелый, усталый взгляд. Внезапно огромные двери главного входа башни с тихим шипением разъехались в стороны. Из здания плотным потоком вышла большая, шумная группа чиновников, адъютантов и старших офицеров Оборонного Дивизиона. В самом центре этой толпы Ричард мгновенно, по характерной осанке, узнал своего старого друга. Сердце забилось сильнее от искренней, почти забытой за годы одиночества человеческой радости. Теперь он мог напрямую, без шифрованных каналов связи доложить Слэну о результатах своей долгой миссии на окраинах Млечного Пути. Он мог показать ему карты выжженных планет рукава Ориона и предупредить о своем странном состоянии.
- Слэн, привет! Давно не виделись! - Ричард приветливо, открыто махнул рукой и сделал быстрый шаг навстречу Советнику, сбрасывая с головы капюшон.
Слэн шел в окружении массивных бодигардов. Бывший уличный огнеметчик, когда-то крутивший огненные шоу в трущобах, теперь носил безупречно скроенный темный министерский китель с платиновыми знаками отличия. Он явно куда-то очень сильно торопился, на ходу отдавая резкие приказы помощникам. Услышав свое имя, новый Управляющий на одну короткую секунду замер. Он чуть повернул голову в сторону Ричарда. Его скользящий взгляд окинул изношенный плащ отшельника, задерживаясь на старых ножнах меча-молниеотвода. В глубине глаз Слэна на мгновение промелькнуло узнавание - и тут же сменилось на презрение. Он холодно хмыкнул и отвел взгляд.
- Кто это, господин Советник? Очередной проситель из нижних ярусов? - спросил один из личных охранников, чья парадная форма с золотым тиснением заметно отличалась от стандартной экипировки остальных бойцов Дивизиона. Охранник демонстративно положил ладонь на рукоять пистолета, оттесняя Рика плечом.
- Да так… один старый знакомый, - небрежно, взмахом пальцев отмахнулся Слэн от вопроса своего приближенного, даже не замедляя шага и продолжая движение к парящему у пандуса роскошному министерскому глайдеру. - Неважно. Оставьте его. У нас нет времени на болтовню. График перегружен.
Толпа двинулась дальше. Тяжелые двери глайдера захлопнулись с глухим стуком, и машина с тихим свистом грави-приводов растворилась в перламутровом смоге Новой Катты. Этот бронированный гигант был личным транспортом Слэна. Вместо колес под днищем четырехметрового черного корпуса ровно гудели четыре гравитационных привода. Тяжелые бронестекла имели зеркальное напыление, полностью скрывающее салон от сканеров наружного наблюдения. Ричард остался стоять один на огромном, холодном полированном пандусе Управляющего Центра. Мимо спешили другие люди в чистой одежде, брезгливо огибая его. Внутренняя броня, которую он так долго, по крупицам восстанавливал, снова с оглушительным треском разлетелась в щепки. Система не просто изменила его друзей - она стерла их прошлое, заменив его на роскошь и комфорт. С тех самых пор Рик заходил в сектора городов под маскировкой. У него больше не было желания разговаривать со старыми друзьями, так легко предавшими их общие идеалы и память о погибших ради мягких кресел в новом правительстве. Он превратился в призрака. В бродягу, который беззвучно скользил по теням мира, оставаясь наедине со зреющим в его собственных висках разрушительным космическим штормом.
Июнь четыре тысячи восемьдесят седьмого года принес на окраины Новой Катты аномальные холода. Климатический купол столицы, который удерживали инженеры Дирэ, не справлялся с дестабилизированной десять лет назад ионосферой Земли. Лето выдалось мрачным, мертвым: тяжелые, свинцовые тучи сутками напролет стелились над самыми кронами деревьев, а порывистый северный ветер приносил ледяные, крупные капли в мутные оконные стекла. Вернувшись из своего бесконечного пути по Великой Тропе, Ричард выбрал для жизни самый глухой, заброшенный лесной сектор под названием "Запад". Он отыскал здесь полуразрушенный, наполовину покосившийся деревянный дом, уцелевший во время тектонических сдвигов. Вокруг старого строения буйно разрослись колющие, густые кустарники остротерна и высокая сорная трава, которая к середине июня уже успела пожелтеть под дождями. Старую деревянную калитку двора Рик закрывал на простой засов. Он проигнорировал выбитую панель цифровой системы безопасности - любые стандарты Управляющих теперь вызывали у него отвращение. Внутри дома всегда пахло старым деревом, въевшейся сыростью и сушеными лекарственными травами. Всё его нехитрое хозяйство и быт одинокого отшельника без труда уместились на небольшом кухонном столе размером едва ли с один квадратный метр. Там царил хаос: разбросанные связки лекарственной горной календулы и горького шалфея, с помощью которых он пытался унять мигрени, пара наспех опустошенных бутылок самого дешевого красного вина, сколотые глиняные чаши и оголенный, остро заточенный охотничий кинжал, которым он срезал сухие стебли. В углу комнаты, скрытый от чужих глаз старым брезентом лежал его меч-молниеотвод. Оружие ждало своего часа, пока его хозяин медленно сходил с ума под стук ледяного июньского дождя.
***
Каждое его утро начиналось примерно в середине дня. Изможденный организм отказывался подчиняться нормальным биоритмам. Рик поднимался с кровати с обманчиво легким телом, но с раскалывающейся от тупой боли головой. Первым делом он, стараясь не издавать ни одного лишнего звука, почти бесшумно, как призрак, подкрадывался к старому кирпичному камину. Он разжигал пламя, стараясь как можно мягче бросать в огонь сухие дрова. Со стороны это поведение одинокого ветерана показалось бы странным, избыточным и параноидальным. Но Ричард боялся любыми резкими звуками, хрустом веток или стуком железа растревожить шаткую тишину в своих ушах. Любой громкий щелчок мог стать триггером, запускающим каскадный сбой синаптических блоков. После разведения огня наступало время его обязательного, ежедневного ритуала - прогревания горького травяного отвара. Этот рецепт из смеси дикой горной календулы и шалфея когда-то, в далеком и душном июне 4077-го, прямо на пыльном плацу Академии расписала для всего их штурмового отряда Рэйчел. Она тогда с легкой усмешкой подтвердила, что этот дурман из промзоны способен принудительно перестроить даже застарелую память и навсегда излечить любые тревоги. Рик тогда лишь брезгливо морщился, отпихивая кружку. А теперь этот темный отвар из глиняной чаши оставался его единственным щитом, последней тонкой преградой перед безумием. Дешевый алкоголь губительно сказывался на его и без того разрушенном перегрузками иммунитете, поэтому с крепкими напитками Ричард за прошедший год тщетно старался завязать. Но чистый спирт всё еще оставался его аварийной панацеей. Особенно весной и осенью, при резкой смене климатических циклов купола, когда запертые в подсознании чужеродные голоса становились невыносимо агрессивными, громкими, требуя немедленного выхода наружу. В такие ночи спирт действовал как тяжелый транквилизатор, выключая мозг вместе с сигналами ионосферы.
Обычно Рик часами неподвижно стоял у покосившегося окна и тупо, отрешенно наблюдал, как крупные капли июньского дождя превращаются в сплошные потоки ядовитой воды, шумно стекающие по мутному стеклу вниз и оседающие тяжелыми пузырями на наружной стороне гниющей деревянной рамы. Он размышлял об обычных вещах: чем заготовить дрова и запасы белка на грядущую суровую зиму, чтобы окончательно не замерзнуть в этих сырых стенах. И одновременно в его мысли прорывалось осознание того, как безнадежно на обломках Земли буксует создание нового "Мирового правительства". Эта законотворческая чиновничья тягомотина Слэна длилась уже более тысячи дней, а реального толку для двух с половиной миллионов выживших в куполах было ничтожно мало. Люди по-прежнему голодали в очередях за пайками. Но Рик знал, что бывшие друзья в конце концов справятся с логистикой - у них была власть и ресурсы. Уединенный лесной быт показался бы кому-нибудь безумно пустым, скучным - совсем не то, что наполненные адреналином дни на Великой Тропе. Но Ричарду нравилась эта изоляция. Ему по-настоящему нравилось, что в редкие, вынужденные вылазки на городские рынки нижних ярусов случайные прохожие в страхе сторонились его запущенного внешнего вида, а старые друзья из Совета, если им доводилось случайно заметить его в толпе, лишь неодобрительно и холодно косились в сторону его глубокого капюшона. Он добровольно запер себя в четырех стенах созданной им же тюрьмы, чтобы просто тихо дожить свои дни в тишине. Но в середине июня этот хрупкий бытовой щит окончательно разлетелся в щепки.
В тот полдень Рик, как обычно, прогревал свой ежедневный отвар. Он держал горячую глиняную чашу самыми кончиками подрагивающих пальцев и судорожно, надрывно кашлял от резкого ментолового пара, поднимающегося над темной жидкостью. И внезапно его сознание разорвалось. В ушах оглушительно, с чудовищно быстрой, нарастающей частотой раздались раскатистые выстрелы тяжелых орудий Дивизиона и вибрирующий грохот рушащихся каменных стен Долины Центрального Перелома. Припадок нарастал мгновенно, как лавина. Не помогало абсолютно ничего: ни горькие травы Рэйчел, ни заученные дыхательные техники, ни дешевое алкогольное пойло. Ричард судорожно зажмурился, роняя чашу из мгновенно онемевших пальцев. Крутой кипяток хлынул прямо к его босым ступням, но из-за тотального оцепенения он даже не сделал шаг назад. Рик с силой прижал ладони к вискам, готовый закричать во весь голос от невыносимого, разрывающего череп давления, как вдруг сквозь этот хаотичный рой чужих мыслей в его правое ухо отчетливо вклинился резкий, требовательный шепот. Голос, который он не слышал долгих десять лет. Голос, который Рональд выжигал из его головы каскадами тяжелых блокаторов на операционном столе.
- Рик… Сэм… Сэм! Да отвечай же ты, пустоголовый, чтоб тебя! - яростно, со знакомым командным надрывом прокричал звук прямо внутри его головы.
И вся вселенная вокруг его старого лесного дома в ту же секунду резко, оглушительно затихла, отсекая шум ветра и стук дождя. Рик простоял еще минут десять. Но голос не вернулся.
С огромным трудом прибрав бардак в доме после этого приступа, Рик натянул капюшон изношенного плаща так, чтобы плотная ткань закрывала около половины его лица, и медленно двинулся в сторону Новой Катты. Его целью на этот раз был не Управляющий Центр, где в креслах заседали новые Управляющие, а кишащий людьми рынок Лоу-Меркат. Столица, спешно воздвигнутая на костях прежней человеческой цивилизации, сохранила вид и дух мегаполисов глубокой старины. Отдав дань древним традициям выживания, испуганные люди после войны на вернулись к проверенному веками, привычному зонированию. Генетическая сегрегация никуда не ушла, она просто сменила вывеску. Огромные сектора по-прежнему разделялись по социальному признаку: ремесленные кварталы Техников Обслуги сменялись шумными, пропахшими дешевой едой и гарью рынками неприкасаемых Алитов. Ричард тихо, неприметно, словно бесплотный дух, скользил вдоль бесконечных торговых рядов нижнего яруса. Вокруг яростно шумели торговцы, пронзительными голосами выкрикивая цены на восстановленные из лома запчасти големов и суррогатные пайки. Случайные прохожие сторонились его, уступали дорогу. Ему было плевать на их страх. Найдя покосившуюся лавку покрытого морщинами старьевщика, Рик даже не попытался торговаться, как это было принято на рынках низов. Он молча, со стуком положил на засаленный прилавок несколько медных монет, быстро забрал простую, грубо обожженную глиняную чашу взамен разбитой во время припадка и тяжелую, покрытую толстым слоем серой пыли бутылку дешевого красного вина. Лекарственные травы Рэйчел временно уступили место обжигающему спирту - проверенному химическому оружию против агрессивного хора в его собственных висках. Тот яростный шепот из прошлого требовал радикальной анестезии.
Вернувшись в свой пахнущий сыростью лесной дом, Ричард первым делом задвинул засов на двери. Не заботясь о церемониях и даже не наливая жидкость в только что купленную глиняную чашу, он прямо из горлышка выпил добрые пол-литра плотного, терпкого вина. Эффект от дешевого суррогата наступил почти мгновенно. Изнуренное тело наконец-то довольно и тяжело потянулось, расслабляя мышцы, а спасительный алкогольный туман начал медленно, вязко расползаться по воспаленным синапсам. Вечер обещался быть коротким - крепкий спирт сильно разморил истощенные маршами мышцы. Вместо утренней лихорадочной тревоги, едва не выжегшей ему мозг посреди разбитой посуды, Рик впервые за последние сутки почувствовал, как в его измученной душе нарастает блаженное, глухое спокойствие и зыбкая иллюзия уюта. Навязчивые, копошащиеся голоса покорно утихали, послушно сдвигаясь на самый дальний план, всё дальше, дальше в спасительную темноту подсознания… Он уже почти уснул, окончательно проваливаясь в оцепенение, как вдруг тот самый настойчивый шепот из прошлого снова вклинился в равномерный, затихающий гул засыпающего мозга. Ричард не испугался. На его губах скользнула улыбка. Алкоголь слишком плотно прижал его к жесткой кровати, лишая возможности даже пошевелить пальцем, и сопротивляться этому бреду у него больше не было никаких сил. Десять лет выжженной памяти твердили, что этого голоса не существует, но его иррациональное человеческое начало заставляло ловить каждый импульс этого призрака.
- Сэм! Сэм, прием… Да отвечай же ты мне, пустоголовый!
- Привет, Рэй, - тихо, вслух произнес он в пустую темную комнату, неотрывно разглядывая старые потолочные балки. - Я… Я так рад тебя слышать.
- Наконец-то! - на том конце этой противоестественной обратной связи послышался вздох облегчения, сквозь который на секунду прорезался сильный статический треск. - Нам очень нужно поговорить, Сэм. Срочно. Нам нужно встретиться.
- О чем нам теперь говорить, Рэй? - Ричард улыбнулся еще шире, чувствуя, как плотный алкогольный туман уже полностью, без остатка окутывает его разум густым слоем тяжелых сновидений. - Всё это бессмысленно. Абсолютно всё.
- Но почему, Сэм?! - в голосе послышалось искреннее удивление и тревога.
Ричард рассеянно, невидящим взглядом посмотрел в непроглядную темноту над своей головой, нащупал рукой на полу бутылку и сделал еще один тяжелый глоток прямо из горлышка.
- Потому что ты уже десять лет как мертва, Рэй… - его голос упал до едва различимого шелеста. - Лежишь под холодным серым камнем в Долине Перелома. А я… я просто рехнулся.
- Сэм!! - в её интонации послышалось то самое знакомое осуждение. Тон, который невозможно было подделать или сымитировать. - Хватит глушить себя этой дешевой дрянью, у тебя из-за вина и так весь разум мутный!
- Пока, Рэй… - прошептал он, окончательно засыпая.
Тяжелые веки плотно сомкнулись. Изнуренный разум полностью отключился от внешней реальности, мгновенно проваливаясь в глубокое оцепенение мира снов, где не было ни шума, ни войн, ни предательства друзей.
Глава 11.
Новое утро для него началось примерно в середине дня. Ричард поднялся с кровати с обманчиво легким, звенящим телом, но тяжелой головой - похмелье давало о себе знать. Почти бесшумно, словно тень, прокравшись в сторону кирпичного камина, он тихо разжег пламя, стараясь не издавать лишнего шума - словно отчаянно пытался не разбудить кого-то постороннего в этой полутемной комнате. Учитывая, что он уже много лет жил в одиночестве, со стороны такое параноидальное поведение показалось бы странным. Но Рик просто панически боялся спугнуть установившуюся в ушах хрупкую тишину. Вспышками, рваными кусками вспоминая вчерашний безумный вечер и невозможный, пугающий разговор с той, кого не было в живых, он еще раз попытался прогреть на огне свежий травяной отвар. Дешевый алкоголь губительно сказывался на и без того расшатанном перегрузками иммунитете, поэтому с крепкими напитками Ричард покончил уже довольно давно. Впрочем, иногда чистый спирт оставался для него единственной, аварийной панацеей. Особенно весной и осенью - как было проверено на тяжелом, изнурительном опыте прошлого и позапрошлого годов, когда чужеродные голоса в его черепной коробке становились невыносимо агрессивными, словно требуя немедленного выхода. Пытаясь насильно отвлечься обыденными мыслями о том, чем заготовить запасы дров и белковых концентратов на грядущую зиму, чтобы окончательно не замерзнуть насмерть в этих сырых стенах, Ричард надолго замер возле окна. Вид на заброшенную лесную чащу сектора "Запад" открывался унылый и мрачный. Тяжелые темные тучи низко стелились над самыми кронами деревьев, а порывистый ветер швырял редкие, крупные капли на мутное стекло. Постепенно эти капли превратились в сплошные потоки грязной воды, шумно стекающие по стеклу вниз и оседающие на наружной стороне гниющей рамы. Искалеченная атмосфера планеты медленно, но верно умирала вопреки всем стараниям инженеров.
"До сих пор не решен вопрос о едином правительстве… - мрачно размышлял Рик, тщетно пытаясь прогнать остаточное, лихорадочное жужжание в ушах. - И всё из-за того, что я оказался не способен возглавить выживших и вести людей в эту новую эпоху. Пусть сами разбираются, если хотят. Пусть стирают касты, придумывают свои, снова разделяя людей просто из-за того, что кому-то повезло с рождением, а кому-то нет”.
Он сам отказался от лавров героя, оставив Слэна разгребать этот политический хаос, и теперь человечество буксовало на руинах. Но сегодня политика волновала его меньше всего. Взгляд скользнул по настенному хронометру. Время шло вперед. Ричард вспомнил, насколько наивен он был в те далекие, выжженные плазмой годы войны. Тогда, на полигонах Дивизиона, ему казалось, что управлять сплоченной командой близких по духу людей - это самая простая, естественная задача на свете. Слэн, Дирэ, Анак - они были готовы беспрекословно подчиняться любому его указанию, любой просьбе или смертоносному приказу. Ему думалось, что так будет всегда, и этот боевой авторитет автоматически распространится на всё уцелевшее человечество. Но Ричард ошибся. Принесенные в жертву друзья в Долине Перелома, окончательно разорванные связи со Слэном у стен Управляющего Центра, горькая утрата веры в какое-либо светлое завтра и эти проклятые, удушающие лавры планетарного победителя… Он окончательно отказался от них в тот самый день, когда его разум признал: эта ноша правителя ему не по силам. Сдав все полномочия советникам - вчерашним участникам своего отряда, он навсегда ушел на самый край столицы. Туда, где отыскал себе уединенное жилище в заброшенном деревянном доме посреди густого леса. А потом он в течение долгих лет мотал себя по разорванным граням чужих миров. Перекликаясь с выжившими колонистами на монолитах Великой Тропы, Ричард всё же редко вспоминал о прежнем доме. Его боевые товарищи, ныне с головой подавшиеся в большую политику, теперь умело и жестко управляли теми крупицами населения, что чудом уцелели после жутких стихийных бедствий. Через год после окончания войны новые правительственные ведомства наконец-то закончили подсчет людей - их оказалось всего два с половиной миллиона на всю планету. Человечество было практически стерто. Материки потеряли треть суши. Экосистему планеты не восстановить никогда.
Ко всем этим выжившим, одичавшим группам беженцев Слэну и Рональду приходилось искать специальный, порой силовой подход. Вечные языковые барьеры, повальные нервные срывы, абсолютное нежелание людей принимать новый расклад вещей - из-за всего этого каждые локальные переговоры растягивались на месяцы. Ричард пропустил весь этот бюрократический ад. Он ушел в изгнание, полностью погрузившись в исследования и обучение молодых воинов на диких окраинах Млечного Пути. Он знал, что ни за что на свете больше не сунется в политику. Даже в этой, новой, построенной на костях цивилизации. Разум стал чуть более подвластен ему всего пару лет назад, когда истерзанный космическими ударами мир наконец-то вступил в эру шаткого мира, полностью отказавшись от внутренних боевых действий. "Мировое правительство"… Эта законотворческая тягомотина длилась уже более тысячи дней, а реального толку для выживших пока ничтожно мало. Впрочем, Рик знал, что новоиспеченные политики справятся и без его помощи. А у него самого в этой вселенной было совершенно иное предназначение. Он просто еще не выяснил до конца, какое именно. Ричард тяжело вздохнул, взял с небольшого кухонного стола остро заточенный охотничий кинжал и замахнулся, чтобы резким движением срезать сухую листву с купленной неделю назад у старьевщика связки лекарственной травы. И именно в этот момент в его виски снова сокрушительной лавиной ворвались голоса. Какие-то мутные, искаженные статикой пространственного разлома, но пугающе близкие.
- Сэм!! - резко, со знакомым яростным надрывом гаркнул звук прямо посреди этого хаоса.
Рука, державшая оружие, судорожно дернулась. Этот голос, восставший прямиком из Долины Центрального Перелома, внушал ему ужас и щемящую сердце радость одновременно. Ричард резко отвел локоть назад и до боли зажмурился. Он изо всех сил пытался удержать ускользающую, плывущую перед глазами реальность. Вдоль пустой, полутемной комнаты лесного дома раздался стук упавшей на сухие доски стали. Охотничий кинжал вылетел из ослабевших пальцев. Рик остался один на один со своей восставшей из пепла потерей.
Тело окончательно перестало слушаться, превратившись в чужую, налитую свинцом массу. Ричард бессильно опустился на деревянный пол прямо возле окна, прижавшись спиной к бревенчатой стене дома. Откинув голову назад и тяжело дыша, он вслепую дотянулся рукой до глиняной чаши, стоявшей на подоконнике, и сделал несколько судорожных глотков. Мерзкий, горько-травяной привкус усыпляющего дурмана медленно, капля за каплей начал успокаивать взвинченную до предела нервную систему. Внезапно в его памяти яркой, ослепительной вспышкой отозвалось то далекое, душное утро июня 4077 года, когда он впервые в жизни попробовал этот странный состав. Его тогда приготовила Рэйчел на полевой кухне для всего их штурмового дивизиона. Рик во всех деталях вспомнил, как подозрительно принюхался к дымящейся глиняной посуде, сделал крошечный, пробный глоток, тут же сморщил лицо.
- Как эту невыносимую гадость вообще можно пить, а, Рэй? - с искренним отвращением вопрошал он тогда у неё, пытаясь отплеваться.
- Тебе всё это еще пригодится, командир, - заливаясь звонким и таким редким для нее смехом, ответила тогда девушка. - Этот отвар из дикой горной календулы и шалфея способен лечить любые тревоги. Тебе просто нужно время, Сэм. Нужно научиться чувствовать его истинный вкус.
Она знала. Словно уже тогда, десять лет назад, просчитала своим аналитическим умом этот день в заброшенном лесном доме.
- Сэм!! Да хватит уже меня игнорировать, немедленно отвечай! - резкий, требовательный голос в голове бесцеремонно, силой выдернул его из плывущих воспоминаний. Он не унимался ни на секунду, яростным пульсом колотясь в его висках.
Этот шепот больше не был фоновым гулом. Это будто она. Злая, настоящая Рэйчел.
- Слушаю тебя. Внимательно, - едва слышным шепотом отозвался Ричард, окончательно переставая сопротивляться накатившему натиску безумия.
- Отлично, - настойчиво продолжил голос. - Нам нужно поговорить, понимаешь? С глазу на глаз.
- Ладно. Давай поговорим, - он тяжело вздохнул, невидящим взглядом разглядывая упавший на доски охотничий кинжал.
- Встретиться надо, Сэм. Приходи в долину завтра, ровно в семь утра, - безапелляционно припечатала Рэйчел.
"Какой потрясающий бред… - вспышкой пронесся в мыслях трезвый голос его собственной интуиции. - Но если мне действительно нужно попасть в Долину Перелома к рассвету, то на своих двоих я этот путь за ночь не осилю. Слишком мало времени".
- …и приходи без опозданий! И главное - трезвый! - напоследок Рэйчел не удержалась от своей излюбленной язвительной критики. - Хватит уже глушить себя этой дрянью, у тебя и так весь разум мутный!
Канал связи резко схлопнулся, оставив после себя лишь тихий статический треск. Ричард медленно открыл глаза и поднял кинжал с пола. На его губах играла жесткая, уверенная улыбка солдата, который наконец-то получил четкий, понятный приказ. Значит, пришло время проведать старых друзей.
***
Спрятав под плащ меч-молниеотвод и парные кинжалы, он направился прямиком в центральный правительственный сектор столицы. Пеший марш из лесной глуши занял пару часов, но адреналин и холод окончательно выбили из мышц остатки винного тумана. Его целью было массивное, изрезанное линиями фиолетовых защитных полей здание Управления технологиями - неприступная святыня инженеров и техников, которой теперь жестко и безраздельно руководил Дирэ. Сняв глубокий капюшон прямо на входе, Рик уверенным, размашистым шагом командира миновал автоматические барьеры биометрического контроля, застывших в оцепенении растерянных секретарей и вооруженную охрану Оборонного Дивизиона. Бойцы инстинктивно потянулись к кобурам, но так и не посмели сделать шаг навстречу. Старые армейские коды доступа Рика-1 - высший командный допуск Дивизиона натиска, который перепуганные Управляющие из Совета так и не решились принудительно удалить из глобальной сети, с зеленым мерцанием индикаторов открывали перед ним любые бронированные шлюзы. Система по-прежнему помнила своего спасителя. Он без стука, с силой толкнул тяжелую дверь главной исследовательской лаборатории округа. Интерьер центра разительно переменился с той поры, когда Ричард переступал этот порог в последний раз перед своим добровольным изгнанием. Огромное пространство площадью более чем в триста квадратных метров было до самого потолка забито ровно гудящими серверами, пульсирующими голографическими проекторами и массивными сборочными стендами. Именно здесь велось непрерывное сканирование планеты на предмет новейших энергетических разработок, утилизация опасных космических артефактов и проектирование альтернативных суборбитальных машин, способных пробить стратосферу. Великие технические умы новой эпохи, подгоняемые приказами Совета, лихорадочно исследовали каждый глухой, заброшенный уголок Земли по подозрению в сокрытии запрещенных технологий. За последние пять лет порядка семнадцати человек из числа гражданских инженеров и техников Обслуги были арестованы Департаментом безопасности Анака за подпольное изготовление лучевого оружия и торговлю металлоломом. Их дальнейшую судьбу Рик не знал, да и не хотел знать, но эти люди либо гнили в подземных карцерах нижних ярусов, либо прямо сейчас под надзором отрабатывали свои грехи за этими самыми сборочными стендами, собирая новые приводы. Ричард сделал шаг внутрь лаборатории, и подошвы его ботинок оставили отчетливый след на безупречно чистом, полированном полу. В самом конце зала, у центрального голографического проектора литосферных плит, замерла фигура в техническом халате. Дирэ обернулся на звук шагов. Почти не постарел, все те же грубые черты лица и хаос на голове.
- Дирэ, привет. Нужна твоя помощь, - Ричард сразу перешел к делу, подойдя вплотную к массивному центральному терминалу и опустив ладонь на его вибрирующую панель.
- Ри… Рик? - у главного инженера от неожиданности перехватило дыхание, а из пальцев едва не выпал лазерный калибратор. Дирэ ошарашенно окинул взглядом его. - Почти десять лет тебя не видел, командир! Как твои дела?
Дирэ мгновенно начал дружеский и взволнованный допрос, но Ричард лишь отмахнулся:
- Всего понемногу. К тому же я всегда был на связи через шифрованные терминалы.
- Да, это так, - понимающе кивнул Дирэ, быстрыми жестами сворачивая голограммы чертежей. - Но ты сам тогда на выписке настоятельно требовал, чтобы тебя беспокоили только в случае появления новых угроз миру. Вот мы на Совете и решили: пока этот момент не наступит, дать тебе время отдохнуть, наладить быт и…
- Ты сможешь помочь мне в быстром перемещении в пространстве? - Рик резко перебил техника, окончательно устав выслушивать эти гладкие, отрепетированные оправдания. - Мне нужен прыгун. Я бы мог заплатить, у меня всё еще остались нетронутые кредиты за пограничный восточный поход по Великой Тропе.
- Да что ты, Сэм, какие деньги от тебя?! - всплеснул руками инженер, округлив глаза от возмущения. - Но для принудительной активации портативного квантового шлюза мне на сервер всё равно потребуется официальная информация о конечном векторе и целях. Куда конкретно тебе нужно?
- Долина. Старая Долина Центрального Перелома, - Ричард на секунду запнулся, и его голос упал. Он низко опустил голову, пряча потемневший взгляд. - Мне нужно быть там ровно в семь утра следующего дня, чтобы…
Дирэ всё понял без лишних слов. Инженер мысленно сопоставил дату, его дикий вид и решил, что командира просто накрыла очередная волна скорби по Рэйчел на месте её трагической гибели. Не задавая больше никаких вопросов, техник сочувственно вздохнул, быстро вбил кодовые координаты в сеть и передал Рику тяжелый матовый блок индивидуального пространственного перемещения.
- Настроишь контур на запястье, Сэм, - Дирэ заговорил значительно тише, косясь на мерцающие под потолком объективы камер наблюдения. - За полминуты до нужного времени нажми на сенсорную стрелку вправо и вверх. Локальное смещение разорвет метрику пространства и переместит тебя прямо в холм у перевала. И еще… Возьми это.
Инженер протянул ему крошечный, тускло мерцающий синим цветом кассетный накопитель.
- Я модернизировал ядро твоего меча-молниеотвода, Сэм. Вставил туда автономный распределитель частот. Если там, на перевале, будет какая-то скрытая угроза… этот чип поможет принудительно удерживать стабильный контур оружия в течение тридцати секунд. Считай это моим долгом за тот заснеженный склон Линвалли-скит. Мы тогда не успели, Сэм. Но сейчас я не подведу.
- Спасибо, Дирэ, - Ричард слегка, одними лишь уголками губ улыбнулся и быстрым шагом пошел прочь из заставленной серверами лаборатории.
Уже на самом выходе из бронированного шлюза он на секунду обернулся, глядя на застывшего инженера:
- Передавай привет нашим, когда уйду.
Дирэ не успел ответить. Тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая отшельника от святыни инженеров. Ричард шел по темным коридорам, чувствуя, как матовый блок пространственного прыгуна на его запястье пульсирует в такт лихорадочному ритму его собственного сердца. До рассвета оставалось недолго. Ставки времени, о которых когда-то говорила Рэйчел, вышли на финишную прямую.
Глава 12.
“Одна, две, три… Пора”. Зажав пальцами клавиши на панели матового блока, он активировал пространственный импульс. Физическая реальность вокруг него схлопнулась, превратившись в узкую световую полосу, и прыгун Дирэ всего за тридцать четыре секунды бешеной гравитационной качки швырнул его тело на другой конец континента. В Долиной Центрального Перелома стеной лил холодный дождь. Рик, тяжело дыша после прыжка, судорожно потер замерзшие ноги, которые по самые щиколотки сразу промокли в ледяной траве. Штормовой ветер яростно выл где-то глубоко внизу, в провале каньона Линвалли-скит, а время между тем неумолимо текло вперед, приближая стрелки к роковой отметке. Тяжелые потоки воды с монотонным стуком бились по краям его капюшона, стекали вниз по подбородку. Чужие голоса внутри его головы внезапно, в один миг затихли. Этот хор словно замер перед новой ментальной атакой, выжидая секунду, чтобы он наконец-то не выдержал напряжения и окончательно сломался. Прекратить эту бесконечную пытку? Уничтожить свое тело прямо сейчас, отказавшись от борьбы и покорно отдавшись на волю этого затянувшегося десятилетнего безумия? Как же ему порой, в минуты абсолютного одиночества на Великой Тропе, хотелось сделать это. Просто разжать пальцы.
"Зачем она позвала меня? Или это не она? - размышлял он, смотря как дождь приминает редкую траву. - Или это происки Совета, который только и делает, что мечтает избавиться от меня?" Давящее чувство неопределенности до самых краев заполняло его гудящий разум. Медленно Ричард опустился к каменистому монолиту и бережно провел ладонью по мокрой, фосфоресцирующей в сумерках траве над могильным камнем Рэйчел, пока второй рукой судорожно придерживал ноющий бок. Но сегодня, возможно, из-за резкого перепада атмосферного давления после прыжка и пронизывающей сырости, выбитый много лет назад в первых боях левый коленный сустав зашелся такой сильной болью, что Рик просто не удержался на ногах. Примятые, пожелтевшие под осадками стебли еще с его прошлого, посещения напоминали о том, как пугающе часто он приходил к этому каменистому имени <Рэй>. Плотная ткань штанов мгновенно, насквозь напиталась ледяной влагой, ничуть не облегчая физический дискомфорт и без того паршивой, пограничной ситуации. Ричард оперся рукой о холодный гранит плиты, чувствуя, как по венам начинает медленно расползаться остаточное тепло отвара и вина. Хронометр на его запястье сухо щелкнул. Ровно семь часов утра. Серая пелена тумана над Долиной Перелома внезапно пошла плывущими кругами термического искажения. Пространство замерло. Час свидания со своим главным призраком наступил.
- Сэм! - внезапно раздался резкий крик прямо в его голове, сокрушительной волной пробивая тишину.
- Я здесь… - едва слышно, одним лишь движением губ прошептал он в пустоту, неотрывно наблюдая за крупными каплями воды, падающими с краев капюшона на промокшую землю.
- Да обернись ты уже, дубина! - с такой родной интонацией потребовал голос, прозвучавший одновременно и в голове, и в реальном пространстве за его спиной.
Ричард послушался. Превозмогая боль в выбитом суставе, цепляясь за холодный гранит монолита, он поднялся на ноги и приподнял голову, сбрасывая назад мокрый капюшон. Его галлюцинаторный бред стоял всего в паре метров от него. По самые щиколотки в грязной луже дождевой воды, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Впрочем, это был пугающе правдоподобный и осязаемый глюк. Она заметно изменилась с возрастом. За эти долгие десять лет, что он мотал себя по Великой Тропе, её лицо стало еще более серьезным, точеным и изящным. Исчезла юношеская округлость лаборантки из Академии - перед ним стояла взрослая женщина. Густые темные волосы отросли еще сильнее и теперь мокрыми, тяжелыми от дождя прядями оседали на уровне нижних ребер. Сама фигура Рэйчел стала совсем худощавой, хрупкой, что не могли скрыть даже мешковатые походные одежды. На ней были плотные темные штаны с грубыми кожаными вставками под оружие, свободный свитер с высоким горлом и глубоким капюшоном, старые кожаные перчатки с обрезанными пальцами и сапоги на тонкой подошве. Дикая, накатившая удушающей волной слабость из-за бессонной ночи, нервного истощения и алкогольного похмелья окончательно взяла своё. Ноги Ричарда мгновенно перестали слушаться, подкосились, и он снова тяжело упал на колени - прямо к её ногам, в ту самую грязную лужу. Медленно подняв голову сквозь пелену холодного ледяного дождя и заливающие глаза капли, он увидел, как его оживший, невозможный глюк мягко улыбается, слегка наклонив голову вправо - точно так же, как она всегда делала это раньше, когда смотрела на его тактические просчеты. Это не могло быть сном. Слишком детально пахло мокрой шерстью её свитера и солью. Но разум командира, десять лет назад похоронившего её под этим самым камнем, наотрез отказывался принимать эту реальность.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он первое, что пришло в голову.
Да и что еще вообще можно было спросить у человека, который официально числился мертвым уже не один год? Каменная плита за его спиной была тому немым свидетелем. Галлюцинация перед ним плавно, почти невесомо опустилась на одно колено и слегка наклонила голову вперед, совершенно не обращая внимания на ледяные струи дождя. Лицо Рэй не выражало никаких эмоций.
- Я здесь не по своей воле, Сэм, - едва размыкая бледные губы, странным, вибрирующим тоном произнесла Рэйчел. Этот подтон на мгновение резанул по ушам, как частоты врага. - Если прямо сейчас скажу тебе, что я - лишь остаточное эхо внутри твоей собственной головы… ты мне поверишь?
- Да. Прости меня… - Ричард низко склонил голову перед ней, словно готовясь к неминуемой и заслуженной казни. Ему было плевать, реальна она или это финальный аккорд его безумия.
- Я пришла сюда затем, чтобы ты наконец-то перестал жить прошлым, Сэм, - уже совершенно обычным и строгим тоном добавила девушка, опускаясь на оба колена прямо в грязную лужу, напротив него. Её мокрый свитер уже потемнел от воды.
- И это… это всё?! - ошарашенно, задыхаясь от непонимания, выдохнул он.
В смятении Ричард лихорадочно метался взглядом по её точеному, красивому лицу, отчаянно пытаясь отыскать на нем хотя бы намек на какую-то живую человеческую эмоцию. Но Рэй оставалась пугающе неподвижной.
- Это всё, что ты хотела мне сказать после стольких лет разлуки?! - его голос внезапно сорвался на яростный крик, перекрывая гул шторма в Долине. - А как насчет непрекращающегося кошмара вот здесь, в моих висках?! Как насчет диких приступов паники, которые каждый божий день выжигают мне мозг?! Как насчет того, чтобы просто забрать всё это проклятое дерьмо с собой, обратно в могилу?!
Ричард рывком, проигнорировав боль в выбитом суставе, поднялся на ноги. Изможденное тело в эту секунду больше не чувствовало ни холода, ни ледяной сырости, ни внутренней пустоты. Гнев и смятение в одно мгновение перехватили управление над его разумом. Все слова, все невысказанные проклятия, неотданные тактические приказы и горькие слезы, которые давящим грузом копились в нем за годы одиночества и парсеков Великой Тропы, теперь рвались наружу.
- Извини, Сэм… - тихо шепнул призрак, и в её вибрирующем голосе снова проскользнула чужеродная, холодная частота.
В ту же самую секунду силуэт Рэйчел пошел мелкой, дрожащей рябью помех, растворился в дождевом тумане и спустя мгновение бесшумно соткался заново в паре метрах от своего прежнего места. Это доказывало, что перед ним не человек во плоти, а сложнейший ментальный конструкт.
- А как насчет того, чтобы наконец-то освободить меня от этого вечного, гребаного проклятия защитника миров?! - яростно рявкнул он, резко разворачиваясь всем корпусом к ней и сжимая кулаки.
- Прости, - она спокойно, размеренно вытянула руки вперед, повернув их ладонями вверх, прямо навстречу секущим струям ледяного дождя.
В ту же секунду на кончиках её пальцев яркими вспышками разгорелись слабые, неоново-голубые огни. Они принялись замысловато переплетаться в воздухе, выстраиваясь в сложные математические символы, геодезические трехмерные фигуры разломов и мерцающие очертания созвездий рукава Ориона. Проекция транслировала данные прямо в его сознание, используя образ Рэйчел как единственный понятный Рику интерфейс.
- Ты безвылазно сидишь в своем доме на самом отшибе города и каждый вечер в одиночку борешься с порожденными тобой же демонами, - негромко промолвила Рэйчел, неотрывно разглядывая пульсирующие знаки на своих ладонях. - Глушишь собственный разум горькими лекарственными настоями или дешевым алкоголем. Пока ты сам не найдешь в себе силы навсегда избавиться от этих оков, Сэм, ты никогда не поймешь одной простой истины: на самом деле на этой Земле все тебе рады. Все твои уцелевшие друзья. Каждая женщина в этой новой, строящейся галактике могла бы только мечтать о встрече с таким самоотверженным, сильным и честным человеком, как ты. Тебе прямо сейчас открыты абсолютно все дороги, векторы развития и пути в этом возрожденном мире… А ты сидишь, запертый в четырех стенах созданной тобою же тюрьмы. Хватит уже сидеть без толку, Сэм. Проснись наконец-то. Иначе зачем тебе вся эта жизнь вообще нужна?
- Но мне нравится эта жизнь! - Ричард резко зажмурил глаза, словно отчаянно пытался со стороны, сквозь пелену безумия увидеть собственное отражение.
Он представил себя спокойно сидящего за деревянным столом в лесной глуши, с лениво и расслабленно закинутыми на него ногами. Пьющего горький, обжигающий отвар из глиняной чаши и читающего старые, пожелтевшие бумажные книги прошлых эпох, которые хотя бы на пару часов уносили его разум прочь от видений прошлого. Себя - совершающего редкие, вынужденные вылазки в Лоу-Меркат, где его внешнего вида сторонились случайные прохожие. Себя - среди старых боевых друзей из Совета, которые теперь лишь неодобрительно и брезгливо косились на него, если случайно замечали под капюшоном в толпе. Да, он сознательно обрек себя на это скитание между мирами Великой Тропы в тщетных поисках призрачных космических угроз и скрытых армий врага. Да, он был обречен на одиночество. Но это была его, черт возьми, жизнь. Его персональный ад, который он выбрал сам. Открыв глаза, он увидел, что призрак Рэйчел переместился еще ближе, почти вплотную. Она низко опустила голову, и мокрые, тяжелые темные волосы практически полностью закрыли её лицо, пряча эмоции.
- А теперь просто представь, Сэм, что всё тогда, в каньоне Линвалли-скит, вышло совершенно иначе, - тихо, вкрадчиво произнесло её эхо, и неоново-голубые знаки на её ладонях замерцали в такт частоте его пульса. - Ты ведь так часто пытаешься сделать это в своих тайных мыслях. Ты хочешь этого, Сэм. Ричард снова сильно, до боли зажмурился. Но сквозь веки и блоки его разум выдавал лишь один и тот же закольцованный кошмар - последний, предсмертный миг той битвы в Долине Перелома. Смятый экзоскелет, композитная броня и остекленевший взгляд серых глаз на окровавленном граните. А дальше… дальше за этой чертой была лишь пустота. Его мозг, запертый в тисках амнезии, не мог выдать ничего другого.
- Не могу, - глухо, надрывно выдохнул он, и его широкие плечи бессильно опустились под тяжестью армейского плаща. - Мой разум просто физически не способен создать ту альтернативную реальность, которой уже никогда не бывать.
- А ты сам-то… во что в этой вселенной веришь, командир? - строго, с тяжелым нажимом спросила она.
- Я верю в то, что…
Ричард внезапно замолчал. Он тысячи, миллионы раз прокручивал эти мрачные сценарии в своей голове во время сновидений на Великой Тропе, но всё же сделал паузу, чтобы удостовериться в собственной правоте еще раз. Реальные слова, произнесенные вслух, всегда звучат не так красиво, как идеально подсознанием картинки.
- Я верю в то, что люди так и будут до самого конца воевать друг с другом, - жестко, без тени сомнения произнес он, глядя прямо на могильный камень. - Тьма изначально, с самого рождения живет во всех нас. И как бы уцелевшее человечество сейчас ни старалось делать вид, что живет в полном мире, согласии и строит свое утопическое “Мировое правительство”, новой большой войны всё равно не избежать. Это могут быть удары извне, со стороны так называемых “дружественных” колоний на Тропе, которые первыми превратятся в космическую саранчу, а могут быть волны из неизведанных, агрессивных глубин космоса. Мое истинное предназначение в этой Галактике, Рэй… это просто погибнуть на этой грядущей войне. Стать её первым топливом. После всего того, что я… что мы сотворили с этой планетой.
Рэйчел лишь медленно покачала головой, глядя на него сквозь пелену волос. Знаки на её ладонях начали медленно угасать, впитываясь обратно в кожу. Холодный дождь над Долиной Центрального Перелома продолжал усиливаться, превращаясь в водяную стену. Ледяные капли потоками стекали по бледному лицу Ричарда. Его дыхание постепенно становилось глубже, ровнее и уже не таким частым. Возможно, это происходило потому, что его разум наконец-то перестал бороться и просто привык стоять рядом со своим самым любимым призраком. Он принял этот бред как реальность.
- Если в течение месяца эти голоса продолжат тебя донимать, Сэм… - Рэйчел сделала долгую паузу, и её затухающее эхо прозвучало пугающе, кристально отчетливо. - Тогда я вернусь. И покажу тебе совершенно другую, скрытую реальность этого мира.
- А если нет? - тихо, с затаенным надрывом спросил Ричард. Но глубоко внутри он отчаянно надеялся именно на этот безумный вариант. На то, что это не просто бред.
- Если нет, то ты наконец-то сможешь жить нормальной человеческой жизнью, - её вибрирующий тон внезапно смягчился, вернув ему ту самую Рэйчел на краю утеса в августе. - Перестанешь грызть себя изнутри и вечно винить за гибель друзей и боевых товарищей. Ты сделал всё, что мог, Сэм.
Голографические символы в её ладонях окончательно погасли, растворяясь в серой водяной стене непрекращающегося дождя.
- Плохо же ты меня знаешь, Рэй… - Ричард горько усмехнулся, глядя на пустеющие ладони призрака.
- Да уж поверь мне, поболее, чем ты сам себя знаешь, - привычно, с ласковой издевкой хмыкнула она в ответ, слегка поведя плечом. - А теперь - возвращайся к себе домой, Сэм. И наконец-то послушай голос своего разума. Запомни раз и навсегда: никто из нас тогда, в Линвалли-скит, не хотел умирать. Но мы все шли в этот каньон с намерением зайти так далеко, как только позволит нам этот враг. Это был наш выбор. Не твой.
Голос Рэйчел стал стремительно отдаляться, покрываясь плотными статическими помехами и искажениями частот, словно уходящий на критическую высоту радиосигнал. Её силуэт начал медленно таять. Ричард судорожно вдохнул сырой воздух. Резким, отчаянным движением шагнув вперед, он вытянул руки, пытаясь поймать её, удержать, коснуться её ладоней в кожаных перчатках без пальцев. Но его пальцы лишь прошли сквозь сырую пустоту. Открыв глаза и увидев перед собой абсолютно пустую, безмолвную Долину Центрального Перелома, по которой сплошной стеной хлестал ливень, он тяжело вздохнул, роняя руки. На холме у каменистой плиты со знакомым именем больше никого не было. Лишь дикие фиолетовые цветы прижимались к граниту под ударами капель. У него был ровно один месяц до того, как Рэйчел вернется и покажет ему истинное лицо этого мира. Потому что он уверен - голоса не заткнутся. Они лишь предвестники того, через что его еще протащит эта Вселенная.
Глава 13.
В тот предрассветный час в доме стояла тишина. Ричард сидел у стола, рассеянно крутя в пальцах пустую глиняную чашу, в которой еще оставался горький осадок отвара из горной календулы. Кристальная трезвость, которой он добивался последние дни, неожиданно сыграла с ним злую шутку. Разум, лишенный защитного алкогольного марева, стал слишком чувствительным. В углу дома старый тактический сканер, поймав блуждающий радиоимпульс от пролетавшего спутника, выдал короткий, ритмичный писк: пик… пик… пик… Внутри черепной коробки Рика будто коротнуло оголенный кабель. Вспышка. Ослепительный, режущий глаза мертвенно-белый свет стационара. Тяжелые свинцовые веки, которые невозможно приоткрыть. Этот же самый ритмичный писк, но только исходящий от медицинского кардиомонитора. И удушливый запах анестетиков, от которого сводило челюсть. “Доктор Рональд, объект приходит в себя! Нейросеть нестабильна!” - этот панический крик лаборанта из его ночного кошмара прозвучал в ушах с четкостью живого звука. Ричард почувствовал, как десять лет назад его парализованное, накачанное блокаторами тело насильно срывают с операционного стола. Он вспомнил бешеную скорость каталки. Вспомнил, как Рон заглядывал ему в расширенные от адреналинового шока зрачки, трусливо пряча глаза за стеклами очков. Рик резко, рывком поднялся из-за стола. Внутри его груди родилась ледяная, уничтожающая ярость. Они не просто лечили его. Они его предали. Вот только как? Схватив с вешалки плащ и зафиксировав на поясе меч-молниеотвод, Командир вышел из дома. Ему нужны были ответы, которые Слэн обязан выдать прямо сейчас.
***
Воздух столицы казался удушливым и вязким на огромной высоте подкупольных ярусов Новой Катты. Климатические системы Дирэ работали со сбоями, не справляясь с температурным искажением атмосферы. Поднявшись на самый верхний ярус башни Главного здания Управления, Ричард абсолютно беспрепятственно прошел внутрь. Его старые командные ID-коды Рика-1 по-прежнему разблокировали гермозатворы правительственного сектора. Интерьер центрального хаба разительно переменился с той поры, когда он переступал этот порог в последний раз перед уходом на Великую Тропу. Грубые титановые панели штаба сменились матовым композитом, в кондиционированном воздухе пахло чистым озоном от автономных систем многоуровневого климат-контроля. Избавившись от гнета касты Управляющих, выжившие ветераны строили свой собственный мир. Слэн восседал в глубине просторного, залитого искусственным светом кабинета. Сфокусировав взгляд на развернутых бумажных страницах, пером вносил записи в толстый кожаный журнал. Еще одна дань традициям переродившейся военной элиты - увековечивать знания, законодательные реформы и списки выживших, записывая их вручную старинными чернилами вместо мгновенной передачи данных в цифровые архивы квантового ИИ. Новое Мировое правительство переходило на материальные носители прошлого, хотя, насколько Рик знал, они делали и цифровые копии.
- О, Рик… - Слэн с легкой задержкой поднял глаза от журнала, внимательно изучая друга с ног до головы. - Сколько лет, сколько зим. Ужасно выглядишь. Что именно привело тебя в наши унылые, погрязшие в бесконечных отчетах, рабочие края?
В его голосе теперь сквозила откровенная насмешка. От прежнего двадцатилетнего огнеметчика, готового в обгоревшем костюме лезть в плазменный вакуум, не осталось и следа. Перед Ричардом сидел заплывший чиновничьим лоском Советник. Ричард на секунду застыл в дверном проеме, чувствуя, как капли уличного дождя стекают с его плаща прямо на дорогое напольное покрытие. Внутри, в районе солнечного сплетения обжигающей волной закипела ярость, а кулаки сжались до белых костяшек. Всего один шаг вперед, короткий, жесткий агрессивный напор - и этот зазнавшийся в министерском кресле сопляк в ту же секунду потеряет весь свой высокомерный тон, вспомнив, кто именно разбросал сержантов на раскаленном плацу Дивизиона натиска.
- Как?! - Рик проигнорировал приветствие и сделал два быстрых шага в сторону стола. Его голос сорвался на глухой, пугающий хрип. - Как вы, ублюдки, вообще могли допустить такое?
- Эй, эй, полегче, Сэм! Сбавь свои обороты! - Слэн слегка оторопел от такой неприкрытой угрозы и начал медленно приподниматься с кожаного кресла. В его глазах на долю секунды промелькнул самый настоящий испуг человека, который внезапно вспомнил, какой мощью обладает стоящий перед ним Алит. Ладонь Советника инстинктивно дернулась к скрытой под столом кнопке вызова бодигардов.
- Что именно мы, по-твоему, здесь допустили? Мы держим эту планету на своих горбах уже не одну тысячу дней!
- Не притворяйся дураком, Слэн, ты всё прекрасно знаешь! - рявкнул Ричард. Он вплотную подошел к столу, заставляя Слэна инстинктивно отступить. Рик в упор, не мигая, безумным и лихорадочным взглядом всматривался в каждую морщину и пору на лице политика. Его дыхание, пахнущее лекарственной календулой, обжигало кожу Советника.
- Довольно, Рик! - Слэн тяжело оперся ладонями о столешницу и отчаянно попытался вернуть утраченный контроль над ситуацией. - Ты пришел сюда ради того, чтобы просто тратить мое личное драгоценное время и говорить дебильными, непонятными загадками?! Если так, я прямо сейчас велю службе безопасности выкинуть тебя из этой башни на нижние ярусы.
На этой фразе Советник высокомерно поджал губы. В его позе сквозила уверенность хозяина положения - он ожидал увидеть хотя бы каплю страха, раскаяния или кастового повиновения в ответ на свою прямую угрозу.
- Мы уже десять лет как живем в абсолютном мире, согласии и отстраиваем цивилизацию! А ты всё в свою долбаную войну не наиграешься? Когда же ты наконец вырастешь…
На этом слове Ричард грубо прервал речь друга-политика. Одно неуловимое движение плеча - и остро заточенный клинок охотничьего кинжала скользнул из-под широкого рукава плаща прямо в его ладонь. Сталь сухо звякнула. В следующую долю секунды острие лезвия уже упиралось прямо в кадык, в беззащитное горло Советника, заставляя того замереть на полуслове и сглотнуть.
- Я не пришел сюда воевать с тобой, Слэн. Но и играть в твои политические игры я тоже больше не намерен, - вкрадчиво произнес Ричард, не отводя тяжелого взгляда от расширенных от ужаса глаз Советника. - А теперь твой заплывший жиром зад послушно и медленно усядется обратно в кресло. И ты в мельчайших, сука, подробностях расскажешь мне, что именно вы все, ублюдки, со мной сотворили десять лет назад в стационаре. До единого слова, Слэн. Иначе эти чернила на твоем столе станут последним, что ты увидишь в жизни.
С этими словами Ричард опустил кинжал. Слэн тяжело вздохнул, и это был выдох человека, который слишком долго нес на своих плечах непосильный груз. Не делая никаких резких движений, чтобы не спровоцировать атаку бывшего командира, он медленно подошел к широкому панорамному окну, с которого открывался безупречный, залитый июльским солнцем вид на новую столицу. Отсюда, с огромной высоты башни Главного здания Управления, геометрически правильные площади, ровные кварталы и многоуровневые улицы Новой Катты просматривались как на ладони. Чуть дальше, у самого края горизонта, синел массивный горный хребет, за которым в десяти километрах спал исполинский вулкан - молчаливый свидетель ушедшей войны, чье жерло десять лет назад враг пытался пробить плазменными лучами. Слэн хмуро, неотрывно разглядывал эту панораму, словно собираясь с духом, и наконец медленно повернулся к Рику:
- Ты сам-то… что вообще помнишь из того, как тебе досталась эта чертова победа, Сэм? - его голос стал непривычно тихим, лишенным лоска. - Помнишь, что с тобой происходило через час, через неделю, через месяц после того, как мы завершили войну?
Ричард на секунду замер, до предела напрягая память. Он попытался нащупать ту самую ментальную границу, где в его сознании закончился финальный, кровавый бой у плиты и началась мирная, обыденная жизнь. Но логическая цепь воспоминаний не сходилась, распадаясь на рваные, изолированные куски.
- Помню, что сразу после боя ушел за черту города, на запад, где нашел заброшенный дом в лесу, - он медленно, цедя каждое слово, начал восстанавливать хронологию. - Еще помню, как позже, когда голоса стали невыносимыми, сам приехал в Центр к Рону. Помню, как мой разум по вашему приказу погрузили в медицинский анабиоз… Для анализа воспоминаний и зачистки. Так значит…
От внезапно открывшейся истины зрачки Ричарда расширились, а клинок в руке мелко задрожал:
- Значит, вы что-то сделали со мной прямо там, на операционном столе?! Пока я спал в коме и пока вы копались в моей памяти?!
- Эх, Рик, Рик… - Слэн покачал головой. - Признаться честно, я ждал этого разговора гораздо раньше. Надеялся, что ты придешь и приставишь мне нож к горлу еще года три назад. Но, судя по всему, принудительное блокирование, которое провел Рональд, прошло даже более успешно, чем мы с ним вообще могли ожидать. Ты забыл всё, Сэм. Включая то, что сам умолял нас сделать.
- Что? Какое, к черту, блокирование? - Ричард почувствовал, как внутри всё заледенело.
Советник молча указал взглядом на кресла возле панорамного окна и первым спокойно опустился на одно из них, демонстрируя всем своим видом, что скрывать ему больше нечего. Рик остался стоять, но его плечи напряглись.
- Позволь мне наконец-то напомнить тебе, что на самом деле случилось с тобой сразу после нашей победы, Сэм. Раз уж эта проклятая блокировка Рона вышибла из твоей головы хронологию тех дней, - Слэн вздохнул и потер ладонями усталые, покрасневшие от бессонных ночей глаза. - Так вот. Когда ты вонзил меч в теневое тело врага и буря над Центральным хребтом утихла, наш дивизион немедленно начал подсчет потерь и экстренную эвакуацию раненых. Ты тоже был тяжело ранен, Рик. Ты сидел на оплавленных обломках далеко в стороне от всех нас, харкал кровью из сожженных легких и в припадке ярости отверг помощь полевых медиков. Ты в одиночку ушел по направлению к разрушенному западному городу, отключив коммуникаторы.
Слэн сделал короткую паузу, со скорбью глядя на бледное лицо своего бывшего командира:
- Но ровно через две недели, когда мы наконец-то вернулись в уцелевший сектор и вместе с Обслугой начали отстраивать первые жилые модули на полуразрушенных обломках старого мира, ты пришел к нам сам. И умолял о помощи. Ты буквально сходил с ума на наших глазах - жаловался на непрекращающиеся чужие голоса в голове, видения взрывающихся звезд и кошмары, которые выжигали твой мозг. В тот же день тебя положили в стационар, под личную ответственность и круглосуточное наблюдение Рональда.
- Продолжай, - Ричард медленно отвернулся от панорамного окна, изо всех сил пытаясь сфокусировать разум на сухом рассказе Советника.
В его памяти эти две недели блужданий по городу были стерты, заменены фальшивой картинкой мирного отдыха в лесу.
- Ты пробыл в закрытом секторе нейро-лаборатории почти месяц, - Слэн устало откинулся на глубокую спинку кресла, прикрывая глаза. - А сразу после официальной выписки отказался от предложенных Советом министерских должностей, попросил уединения и ушел прочь из города, забрав лишь походный паёк. Мы с Дирэ до последнего пытались тебя остановить на ступенях, умоляли остаться на постоянной связи, но ты лишь бросил нам на прощание: "Будет новая космическая угроза - только тогда зовите. Я приду". И растворился в лесной глуши сектора "Запад". Всё это время мы… мы просто ждали. Ждали, когда блокировка Рональда даст свою первую трещину и ты вернешься к нам сам. Прошло десять лет, Сэм. И вот ты стоишь здесь.
- То есть… ты хочешь мне сказать, что всё, происходящее со мной в последнее время, - это результат вашей гребаной ошибки? - Ричард нахмурился, чувствуя, как глубоко внутри, под ребрами, нарастает холод. Его пальцы сильнее сжали рукоять кинжала.
- Вряд ли это можно назвать ошибкой, - помотал головой Слэн. - Твои нейронные связи со временем просто восстановили прежние, выжженные шрамы. И судя по твоему изможденному внешнему виду, кошмары вернулись в твой мозг в полном объеме. Тебе снова нужен Рон.
- Нет, нет, нет! Всё не так! - Ричард резко крутанулся на пятках, вновь впиваясь взглядом в стекло панорамы. - То, что происходило со мной в Долине Перелома десять лет назад, и то, что случилось там всего два дня назад… это не было кошмаром!
- С чего ты это вообще взял, Рик? - удивленно вскинул брови Советник, внимательно всматриваясь в лицо своего командира. Он медленно подался всей грудью вперед. - Что именно ты там зафиксировал?
- Я видел её, Слэн, - тихо, на самом пределе дыхания, признался Ричард.
- Рэйчел? - на всякий случай переспросил тот, словно до самого последнего мгновения надеясь, что он просто ослышался. Лицо Слэна мгновенно побледнело, а пальцы впились в подлокотники кресла.
- Мы говорили с ней на каменистом холме у перевала, - Рик повернул к нему голову. - Лицом к лицу, Слэн. Она стояла передо мной.
- Стоп, Сэм! - перебил Слэн, резко выпрямляясь в кресле. - Ты опять бредишь, это же физически невозможно. Наверняка это был обычный, слишком реалистичный, объемный сон из-за критического выгорания. Тебе нужно немедленно показаться Рональду. Я сейчас же свяжусь с его стационаром и сообщу о твоем возвращении…
- Не нужно! - Ричард резко одернул потянувшегося к коммуникатору Советника.
В его голове закрутились разрозненные кусочки страшного пазла.
- Скажи мне… Как именно они заблокировали мою память? - Рик сделал шаг вперед, в упор посмотрев на бывшего друга. - Какова была цена этого спасения?
Слэн долго молчал, хмурясь и так и не нажимая светящуюся клавишу коммуникатора. В просторном кабинете Управления повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь ровным гулом систем климат-контроля.
- Мы не хотели, чтобы ты когда-нибудь это узнал, Сэм, - наконец тихо и очень медленно проговорил Слэн, уставившись в полированный пол. - Но когда у тебя десять лет назад начались те первые приступы после убийства врага, ты полностью выпадал из реальности. Твоя новая, бесконтрольная сила буквально выжигала твою нервную систему. Рону пришлось прибегнуть к радикальной шоковой терапии и каскадному введению сильнейших блокаторов. Из-за этой экстренной перегрузки ты около двух недель находился в искусственной коме, на аппаратах жизнеобеспечения. Твое здоровье тогда впервые в жизни дало сбой, внутренние органы перестали работать слаженно… Мы пытались вытащить тебя из этой пучины всеми силами, какие у нас тогда были в той лаборатории…
Запнувшись на полуслове, Советник внезапно замолчал. Его дыхание перехватило, и он спрятал лицо в дрожащих ладонях.
- Нет. Было что-то еще, Слэн, ты явно сейчас не договариваешь, - заметив эту нервную дрожь в голосе Советника, недоверчиво произнес Ричард. Он медленно опустил ладонь на рукоять меча-молниеотвода. - Чей голос вы пытались запереть в моей голове на самом деле?
Слэн то судорожно сжимал кулаки, то нервно разминал пальцы. Он метался взглядом по кабинету и явно не знал, куда деть руки под тяжелым взглядом. Вся его спесь окончательно осыпалась.
- ГОВОРИ МНЕ ВСЁ! ЖИВО! - безумно, во всю мощь легких проорал Рик, делая еще один яростный шаг вперед.
На его глаза против воли наворачивались злые слезы, а в висках запульсировало с такой силой, словно он сам уже почти вспомнил.
- Мы… Совет тогда принял решение отключить аппараты искусственного жизнеобеспечения, Сэм, - виноватым тоном наконец ответил Слэн, трусливо отводя взгляд в сторону панорамного окна. - В тот самый день, когда высшая медицинская комиссия пришла в палату, чтобы официально констатировать смерть головного мозга и подписать протокол утилизации, случилось то, чего никто не мог просчитать. Ты внезапно, сам открыл глаза. Пульс выровнялся, и ты резко, вопреки всем законам биологии, пошел на поправку.
Слэн, тяжело дыша, продолжил:
- Рону тогда потребовалась целая неделя тестов и сканирований, чтобы убедиться: экспериментальная блокировка полностью стерла кошмары из твоей головы. Мы проверили - ты действительно ничего не помнил и больше не представлял смертельной угрозы для самого себя и окружающих. Ты ушел от нас, пробыв в стационаре строгого режима чуть меньше месяца, всего двадцать восемь дней. Доктор уже на выходе предупредил нас, что ментальные обострения и галлюцинации у тебя возможны в периоды стрессов, а также при резкой смене планетарной погоды. Мы ждали твоего возвращения весь первый год, караулили каждый шифрованный канал связи, но ты так и не вышел на контакт. И тогда… тогда мы решили, что твой разум окончательно стабилизировался, блоки выдержали и всё дальше будет гладко.
Ричард остолбенел от обрушившейся на него информации. В кабинете Управления воцарилось молчание, растянувшееся на несколько бесконечных минут. Они собирались убить его. Его штурмовая семья подписала приказ об отключении аппаратов, посчитав его овощем с выжженным мозгом.
- Я искренне, от лица всего Совета приношу тебе свои извинения за те радикальные решения, Рик, - тон Слэна стал еще более виноватым. - Мне до глубины души жаль, что всё так вышло. Мы были напуганы, Система рушилась, миллионы людей требовали спасения… Но черт возьми, Сэм, почему ты не пришел к нам раньше? Почему молчал десять лет?
- Путешествовал по разорванным мирам Великой Тропы, - коротко отчеканил Рик.
Его голос был ледяным. Кинжал в руке больше не дрожал. Шок сменился расчетом. Теперь он знал, что Рональд и Слэн не совершали ошибку - они сознательно выставили его за дверь, как только его мозг пришел в норму, посчитав, что отшельник в лесу безопаснее для их Нового правительства, чем он живой с мечом наперевес. Но главное оставалось неизменным: если Рон предупреждал, что при смене погоды "галлюцинации" вернутся, значит, голос Рэйчел в его голове - это часть того самого заблокированного десять лет назад кода.
- Видимо, именно поэтому приступы тебя так долго не касались, - задумчиво протянул Советник, анализируя пограничный марш командира. - Аномалии Великой Тропы и стабильные магнитные поля чужих звезд удерживали тебя от распада. Но Земля… Земля обнажила старые шрамы.
- Я вообще редко здесь бывал эти годы, - ледяным тоном ответил Ричард, и его пальцы сильнее сжались на рукояти оружия. - Кроме Долины Центрального Перелома.
- Мы все там регулярно бываем, Сэм. Раз в год, в день годовщины той страшной битвы, - пожал плечами Слэн, поправляя платиновые знаки отличия на груди. - Приносим цветы. Оставляем отчеты. Но тебя мы там никогда не заставали.
- Но как… как вы вообще могли столько долгих, сука, лет скрывать правду от меня?! - ком горечи подступил к самому горлу, перекрывая доступ к кислороду. Все его представления о верных друзьях, нерушимом братстве и чести Дивизиона натиска рассыпались в пыль в один миг..
- Мы боялись, что эта правда окончательно сведет тебя с ума, Рик, - тихо ответил Слэн. - Трагическая потеря Рэйчел, тотальное разрушение, наши безумные, кровавые попытки наладить хоть какую-то жизнь на этих обломках континентов… Тебя бы просто доконало всё это, Сэм. Твой мозг не выдержал бы такой нагрузки. Мы спасали твою жизнь.
- Так вот зачем вы тайно следили за мной всё это время! Вот почему вы так боялись меня все эти годы! - вскрикнул Ричард, когда до его разума наконец дошла вся чудовищная ирония. - И сколько бы вы сейчас ни болтали здесь о вашей гребаной преданности, вечной памяти и старой дружбе, вы просто изначально видели во мне лишь опасного психопата! Психа с силой, который в любой момент мог одним щелчком пальцев испортить вам всю вашу сытую, райскую жизнь!
Ричард рванулся вперед. Он одним движением швырнул Советника через стол, прижав его спиной к стене кабинета. Кинжал уперся в подбородок Слэна. На громкие крики двери кабинета мгновенно распахнулись в стороны. Ворвавшиеся внутрь три вооруженных до зубов бодигарда с ходу, единым блоком навалились на Алитского командира. С огромным трудом, преодолевая сопротивление, они заломили ему руки и оттащили Рика в другой конец кабинета. Ричард тяжело дышал. Слэн перевел дух. Его лицо было бледным как мел, а на шее алела свежая царапина от лезвия. Дрожащими пальцами он принялся поправлять измятый воротник своего дорогого парадного мундира, глядя на бывшего командира.
- Пойми меня правильно, Рик, но тебе нельзя оставаться в границах столицы, если ты продолжишь вести себя агрессивно, - жестко произнес Советник. Он подошел обратно к своему столу, упираясь в него ладонями.
- Если наши радары слежения, сканеры или ночные патрули зафиксируют в куполах еще хотя бы одно, минимальное проявление ярости с твоей стороны, Сэм, у меня просто не останется выбора. Мне придется отдать Совету приказ посадить тебя в подземный карцер за тройную решетку. Или… уничтожить тебя на опережение как прямую угрозу для безопасности выживших. Система больше не будет рисковать. И всё же… из уважения к нашему прошлому, я предупрежу Рональда. Вдруг ты созреешь и всё-таки надумаешь прийти в его клинику добровольно, чтобы обновить блоки.
В ответ на эту угрозу Ричард лишь презрительно, со злостью хмыкнул сквозь зубы. На его губах снова появилась та самая жесткая улыбка, который принял правила этой грязной игры. Одним рывком он с силой вырвал свои локти из железной хватки бодигардов. Охрана покачнулась, но не сделала попытки перехватить его снова, Слэн едва заметно качнул головой. Рик-1 резко развернулся и, больше ни на секунду не оборачиваясь назад, навсегда покинул Управляющий Центр.
Глава 14.
Этим же вечером в закрытом секторе правительственной башни Слэн собрал экстренное совещание Совета. Атмосфера в зале заседаний была наэлектризована.
- Прошло десять лет с тех пор, как Рик перестал верить нам, - Слэн нервно мерил шагами зал. Каблуки глухо чеканили ритм по плитам пола. - Десять лет он крутится в петле своих старых воспоминаний и даже не пытается оттуда выбраться. Он разрушает себя. У кого-нибудь из вас есть идеи, как нам… вернуть его к реальности? Как помочь?
- А с какой стати нам вообще тратить на это ресурсы? - искренне удивился Дирэ. Он полулежал в кресле, лениво крутя в пальцах микрочип. - Парень заперся в своем персональном аду. Это его выбор. Пока не мешает работе, пусть хоть сутками оплакивает свое прошлое.
- Даже если мы сильно захотим, вмешательство исключено, - устало развел руками Рональд, не поднимая глаз от планшета с биометрическими данными. - Рик бежит от любой помощи. С точки зрения медицины, если пациент осознанно стремится к финалу, медицина бессильна. Мы лишь спровоцируем агрессию.
- Так придумайте хоть что-нибудь, черт вас дери! - Слэн резко остановился и прикрикнул на соратников. Выражение напускного сострадания исчезло, лицо Советника мгновенно пошло багровыми пятнами, а в глазах блеснул страх. - Вы вообще в курсе, какая колоссальная сила сейчас в его руках? Вы забыли, что он творил в боях? Если Рик в отместку за свое горе сорвется и захочет разрушить этот хрупкий мир - он сделает это в один щелчок! И мы даже пикнуть не успеем.
В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Слэн тяжело задышал, переводя взгляд с одного ошеломленного лица на другое. Не дождавшись ответа, он развернулся и, громко топая, покинул зал заседаний. Тяжелая дверь отсекла звук его шагов.
- Мда… И что это с ним? - Дирэ озадаченно почесал затылок, наконец спрятав микрочип. - Слэн, конечно, параноик, но сегодня превзошел сам себя. С чего вдруг такая истерика именно сейчас?
- Судя по рапортам службы безопасности, у него был веский повод, - хмуро отозвался Анак. Старший советник по охране, бывший лучший снайпер отряда, до этого момента сидел неподвижно, словно каменное изваяние. Теперь он вывел на центральный монитор логи посещений.
- Рик приходил к нему сегодня утром. Лично. Без предупреждения и согласования.
- И? - Рональд поправил очки, вглядываясь в графики всплесков энергии на экране. - Они опять спорили о хрониках?
- Если бы, - Анак поднял взгляд на коллег, и в его глазах читалась тревога. - После получасовой беседы на повышенных тонах командир напал на него. Слэн едва успел ослабить акустический барьер, чтобы охрана услышала. Рик не просто кричал. Он пытался его уничтожить.
- Вот оно что… - помрачнев, цокнул языком Рональд. Он медленно снял очки и принялся тереть переносицу. - Неужели Слэн всё-таки выложил ему правду про кому и протокол эвтаназии? Если Рик узнал, что мы собирались списать его как отработанный материал…
Анак лишь равнодушно пожал плечами, хотя на его лице заходили желваки.
- Охрана ворвалась в кабинет и застала их, когда Рик уже прижал Слэна к стене, - бывший снайпер вывел на экран стоп-кадр видеозаписи. - Смотрите сюда. У него под рукавом был один из его кинжалов. Ещё секунда - и Совет остался бы без Слэна. Он нажал клавишу, запускающую аудиодорожку. Голос Рика, прозвучавший из динамиков тактического монитора, был тихим, хриплым, но от него по спинам советников пробежал ощутимый холодок. Система аудиоконтроля зафиксировала слова:
"Вы просто изначально видели во мне лишь опасного психопата!"
Запись оборвалась шипением. В зале снова воцарилось молчание. Дирэ, который все это время пытался сохранять маску безразличия, заметно побледнел.
- Но ты ведь… не думаешь, что Рик правда превратился в монстра? - Дирэ с надеждой повернулся к Рональду. - Ну да, он сорвался. Но это же Рик. Он вытаскивал всех из таких передряг…
- Конечно, он не монстр, - тяжело вздохнул медик, глядя на свои подрагивающие пальцы. - Но его психика критически нестабильна. И мы приложили к этому руку. Думаешь, ради чего мы десять лет назад погрузили его в искусственный анабиоз и принудительно заблокировали синапсы? Мы пытались спасти этот мир от его скорби.
- Слушай, Рон, мое дело - техника и всё, что связано с приводами, - Дирэ криво усмехнулся и поспешно спрятал глаза, делая вид, что его снова жутко заинтересовал микрочип. - Рик был для меня отличным приятелем и храбрым командиром, под началом которого я служил. Но после победы у нас стояли другие задачи. Нужно было приводить в порядок арсенал, модернизировать големов, латать защитные орудия внешнего периметра… Я умею чинить только механизмы. А люди, их сломанные мозги и воспоминания - это твоя часть.
- Рика сейчас слабо можно приравнять к человеку, - с хладнокровием в голосе припечатал Анак. Он медленно поднялся с места. Его движения были выверенными, словно он ловил цель в оптический прицел. - Так что я бы не стал списывать его со счетов и идеализировать наше прошлое. То космическое наследие врага, что сидит в его черепной коробке, медленно, но верно сводит его с ума. А свихнувшийся воин такой силы - это прямая угроза для всех выживших, которые доверились нам. Слэн сказал правильные вещи, хоть и поддался панике. Пока Рик на свободе в таком состоянии, нам покоя не будет. С сегодняшнего дня уж точно.
Дирэ хотел было что-то возразить, но под тяжелым взглядом начальника охраны лишь сильнее вжался в кресло, окончательно растеряв свой цинизм. Анак повернулся к доктору. Взгляд его серых глаз стал абсолютно ледяным, лишенным каких-либо эмоций.
- Рон. Мои люди выследят его. Ваша задача - подготовить медицинский блок. Как только Рика доставят, ты заставишь его пройти через ту же процедуру тотальной зачистки синапсов, что и десять лет назад. Выжги из его головы всё, что он успел раскопать.
Рональд замер. Несколько секунд он смотрел на мерцающий монитор, где на повторе крутились кадры утренней ярости их командира. В душе медика боролись остатки клятвы и страх перед будущим. Наконец, он устало вздохнул и медленно, едва заметно кивнул, соглашаясь со снайпером.
- Что же теперь будет?.. Уже дома, сидя на холодном дощатом полу своего лесного убежища, Ричард задавал этот вопрос в пустоту, вслушиваясь в собственный внутренний голос. За стенами хижины шумел ветер. Тяжелые капли непрерывно и глухо бились об оконное стекло, отсчитывая мерный такт уходящему дню. Он пытался собрать воедино осколки сегодняшних событий. Но проблески настоящей памяти возвращались лишь тогда, когда он и так уже всё понял. Разум буксовал. Единственным доступным выходом из этой спирали, стремительно утягивающей его в бездну безумия, сейчас казался крепкий сон под убойной дозой алкоголя. Забыться. Стереть этот день. Но какой, к черту, смысл искать честные ответы, если в этом мире никто и никогда не скажет ему правды? Они врали ему больше десяти лет. Прятали под грифами секретности прошлое, переписывали медицинские карты, стирали память и сторонились, словно зачумленного. Пазл наконец-то начинал складываться. У Дирэ в лаборатории этот странный, испуганный взгляд - теперь понятно, техник всё знал. А этим утром Слэн, прижатый к стене клинком, соизволил сказать часть правды. Они боялись его. Всегда боялись. Всю юность Ричард спасал эту планету. Он шел напролом, не оглядываясь назад и без раздумий бросаясь на любого врага, твердо веря, что сражается за правое дело. Но теперь, воскрешая в памяти ту страшную бойню возле последнего Перелома - операцию, которая в те далекие годы называлась "Линвалли-скит", он увидел её по-новому. Искаженное болью воспоминание вдруг очистилось от эмоций. Ричард увидел ту битву отстраненно, со стороны - как идеальную, просчитанную до секунды тактическую схему на чужом голографическом экране. Схему, в которой ему и его отряду изначально была отведена роль ведомых актеров, где режиссер уже знал концовку спектакля. Пока он, опьяненный своим разрушительным успехом, дрался на передовой, принимая на себя яростные удары смерчей, враг без труда пробил незащищенную оборону их тыла. Если бы они тогда вовремя обошли эту гребаную долину с противоположного конца - там, где ландшафт не изобиловал острыми скалами и ущельями, - катастрофы бы не случилось. Рик знал это. И именно за это он винил себя все эти долгие годы. Та проигранная битва и гибель Рэйчел окончательно сломали его, сделав черствым и грубым с окружением. Но вместе с тем - абсолютно самоотверженным. Терять командиру больше было нечего, кроме собственной жизни, которая давно превратилась в неподъемную обузу. В полумраке хижины перед глазами Ричарда вдруг отчетливо вспыхнул её силуэт. Что она сказала ему всего два дня назад на холме? Рэйчел, чье тело десять лет лежало в могиле у Линвалли-скит, стояла перед ним как живая и тихо шептала:
"Никто из нас не хотел умирать, но мы шли с намерением зайти так далеко, как позволит нам враг". Ричард судорожно сжал ладонями виски. Голова раскалывалась, вена на виске пульсировал, и внутри нарастала удушающая волна боли. Это он… это он сам позволил им умереть. Его ошибочные, слепые стратегии. Необдуманные порывы. Приказы, написанные кровью людей. И бесконечный эгоизм и фатальная глупость.
Лежа прямо на холодном деревянном полу и раскинув руки, Ричард методично считал, сколько капель ливня с размаху ударяется о стекло. Однообразный стук помогал удерживать ускользающее сознание. Только когда число перевалило за пять сотен, самые агрессивные голоса в его голове ненадолго утихли. Бесчувствие и беспомощность медленно, словно парализующий яд, охватывали каждую нервную клетку его тела. Но тишина была иллюзией. Разум снова содрогнулся.
Та атака…
"…Тебе придется защитить этот мир…"
- Нет, только не сегодня, - прохрипел он в потолок. Какой теперь из него, к черту, защитник? Жалкое подобие человека, запертое в теле с силой, которая позволила ему однажды стать героем этого мира. Сила, способная выжигать и разрушать, но никак не созидать. От былого могущества осталось лишь смутное напоминание. За последние годы изгнания он практически перестал следить за собой, превратившись в бродягу в плаще.
Та атака.
"Глупо было пытаться начинать что-то нам… перед тем, как мир падет".
- Нет, Рэй, это не было глупо, - Ричард зажмурился, но образ девушки не исчезал. Именно это воспоминание теперь ежесекундно, по кусочкам, сдирало кожу с его разума.
Атака… Сквозь ментальные фильтры пробился чужой, искаженный помехами звук.
"Я всё сделала ради тебя…"
Ричард замер. Острый укол боли прошил голову.
"...ради тебя, Сэм... Умереть на тех скалах Перелома..."
- Я никогда и никого из вас об этом не просил! Так оставьте же меня…
- ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!! - резко, рывком усаживаясь на полу, во всю мощь сорванных легких прокричал он в пустоту темного дома.
Голоса испуганно затихли всего на секунду, но затем вернулись и с новой силой загудели, закручиваясь в вихрь. Тяжело поднявшись с пола, Ричард, пошатываясь, дошел до кухонного стола. Его пальцы зафиксировали горлышко недопитой со вчерашнего вечера бутылки дешевого алкогольного пойла. Рой чужих, навязанных мыслей не стихал ни на мгновение. Алкоголь и снотворные травы сейчас были единственным оружием, способным гарантированно заглушить этот квантовый ад в его голове. И ему плевать, что эта гребаная химия окончательно добьет его организм. Плевать, что его биологическая защита рухнет, лишившись контроля, начнет выжигать собственные клетки, обрекая на лихорадку и смерть в этой лесной глуши. Всё это не имело значения. Ему нужно было лишь одно: любой ценой, прямо сейчас заглушить собственный разум. Сделать свою голову слепой зоной, чтобы никто больше не смог проникнуть туда - ни Слэн со своими приказами, ни Рон со своими шприцами, ни карательные отряды Анака, которые наверняка уже прочесывали этот сектор. Ричард сорвал пробку зубами и сделал несколько глотков, заставляя голоса захлебнуться в алкогольном суррогате.
***
Наутро в дверь негромко, но настойчиво постучали. Ричард, чей сон остался чутким и рваным, мгновенно оказался на ногах. Он рванул засов. На пороге, съежившись под ливнем, стоял Директор департамента нейробиологии.
- Рииик!.. Как же я рад тебя… видеть, - Рональд снизу вверх заглянул ему в лицо. На долю секунды в глазах доктора промелькнула смесь испуга и брезгливой жалости к тому, во что превратился их бывший лидер.
- Чего тебе нужно, Рон? - без малейшего намека на приветствие и церемонии глухо спросил Рик, перегораживая собой проход.
От Рональда приторно-сладковато пахло химическими анестетиками - профессиональный, въевшийся в кожу маркер врача. От этого запаха у Ричарда свело челюсть, тело распознало скрытую угрозу до того, как включился разум.
- Да о тебе в Совете все в последнее время только и говорят, - фальшиво улыбнулся Рон, переминаясь с ноги на ногу и поправляя съезжающие очки. - Вот и я подумал, что тоже соскучился… Может, мы всё-таки не будем стоять на пороге? Впустишь?
Без лишних слов Ричард отступил вглубь комнаты, позволяя медику войти. На кухонном столе царил кавардак: разбросанные вялые связки сухой горной календулы, пара опустошенных бутылок из-под дешевого алкоголя, глиняные чаши с темным осадком на дне и охотничий кинжал - всё это громоздилось в хаосе на небольшом участке столешницы размером едва ли с квадратный метр. Врач оценивающе-осуждающим взглядом смерил этот беспорядок, задержав взор на лезвии ножа, и молча опустился в одно из старых плетеных кресел у камина.Ричард сел в кресло напротив, уставившись на гостя. Рональд, всегда не выносивший тишины, почти сразу начал едва заметно нервничать под сканирующим командирским взглядом. Он поправил очки, спрятал руки в карманы, но так и не смог выдержать это безмолвное давление.
- Так вот, Рик… Я, знаешь ли, вообще не люблю лезть людям в душу и заниматься подобным…
- Ага. Тебе всегда больше нравилось лезть людям напрямую в головы, - ледяным, режущим тоном перебил его Рик.
- Ну что ты сразу начинаешь дерзить? - Рон попытался мягко улыбнуться, но его пальцы судорожно впились в подлокотник кресла. - Я пришел для того, чтобы помочь тебе. Слэн передал мне протокол вашего разговора. Рассказал про твои новые видения и участившиеся припадки. И про Рэйчел.
Рик замер. Одно-единственное слово ударило в барабанные перепонки сильнее, чем раскат грома за окном.
- Правда? Неужели именно так Слэн тебе и сказал? - саркастично процедил Ричард, медленно наклоняясь вперед. В его глазах вспыхнул потусторонний отсвет. - И про то, что я вспомнил, он тоже рассказал? И про то, как вы заперли меня в анабиозе, пока строили свой фальшивый рай?
- Ну… в принципе, да, - Рональд потупился, избегая прямого зрительного контакта. На лбу ученого выступили мелкие капли пота.
- Ты точно такой же трусливый льстец, как Слэн и вся ваша новая министерская компания, - Рик резко, одним движением поднялся на ноги, нависая над медиком.
- Да что с тобой происходит, Рик?! - удивленно вскрикнул врач.
В эту секунду глаза Рональда испуганно расширились. Доктор запустил руку в глубокий карман своего халата, нащупывая холодный цилиндр портативного нейро-инъектора. Но Ричард уже шел к выходу, игнорируя телодвижения гостя. Он даже не взглянул на руку врача, застывшую в кармане, слишком хорошо знал, что у этого человека никогда не хватит духу ударить первым.
- Прошло десять лет, Рон. И за всё это время никто из вас, ублюдков, не соизволил даже раз удостовериться в своей правоте, - удушающая волна накопленной за годы злости накатывала на разум. - Вы были так уверены в безошибочности своих хваленых методик, что просто ослепли. Никто из ваших великих академических умов даже не попытался расшифровать эти голоса. Вы просто единогласно признали на Совете, что я - опасный психопат. И подлежу немедленной зачистке, как вышедший в тираж, отработавший свое герой. Ликвидировать, стереть, списать со счетов.
Ричард резко развернулся на пороге.
- Но у вас всех кишка тонка, чтобы просто прийти всей толпой и пристрелить меня. Потому что вы прекрасно знаете: я слишком силен. Слишком опасен. А еще вы, твари, помните, что в случае новой космической войны я буду единственным, кто сможет спасти ваши задницы. Вы… Меня тошнит от одного вашего вида.
Рональд сидел бледный как мел. Профессиональный нейробиолог, секунду назад сжимавший в кармане инъектор, теперь безвольно обмяк в кресле. Он молча взирал на своего бывшего командира и не смел даже пошевелиться, чувствуя, как воздух в комнате буквально вибрирует от колоссального давления чуждой энергии. От мощного удара ботинка дверь дома с грохотом распахнулась настежь. В комнату ворвались потоки ливня и рев ветра.
- Уходи. Немедленно, - припечатал Рик
- Рик, послушай меня, я действительно могу помочь тебе… - донесся уже с порога его голос.
Но его слова тут же оборвал тяжелый, глухой хлопок и скрежет заблокированного засова.
Глава 15.
Боль мгновенно вернулась в виски, но Ричард лишь зло ухмыльнулся, утирая пот со лба. На этот раз это не было ментальной атакой военного наследия - обычное, жесткое похмелье после вчерашнего. Точно оно. Живое, человеческое ощущение боли даже принесло облегчение. Как этот напыщенный докторишка надеялся помочь ему разобраться в тайнах вселенной, если он сам, со всем своим высшим медицинским образованием и технологиями, оказался не в силах понять очевидного? Они все были слепы. Рик медленно подошел к окну, сквозь которое виднелся промокший под ливнем утренний лес. Он поудобнее перехватил охотничий кинжал и с силой провел острием по деревянной обшивке стены, с хрустом сдирая старый лак. Рядом с первыми двумя неровными штрихами появилась новая глубокая, сочащаяся свежей щепой черта. "День III". Месяц, который дала ему явившаяся на холме Рэйчел, стремительно катился к финалу.
В это же самое время в просторном кабинете башни Управления шло экстренное закрытое совещание. За прямоугольным столом собрались трое бывших боевых товарищей, а ныне - ключевые фигуры планетарной политики и обустройства выжившего человечества. Рональд сидел в углу, непривычно тихий, бледный и уставший после утреннего визита в лесную глушь. Слэн, напротив, буквально взрывался от избытка энергии после стресса. Он мерил шагами комнату, заложив руки за спину. На его лице до сих пор блуждала тень страха.
- Немедленно возьмите его лесной дом под круглосуточную слежку, - жестко, не терпящим возражений тоном скомандовал Слэн. - Снимите показания со всех орбитальных тепловизоров. Сканируйте эфир. Отслеживайте каждое микродвижение в его секторе.
- Ты что, всерьез боишься человека, с которым шел в бой плечом к плечу, Слэн? - правая бровь Анака иронично приподнялась. В голосе начальника охраны не было сочувствия к бывшему командиру, только холодное любопытство охотника, который оценивает масштаб будущей дичи. Он прекрасно помнил свой собственный приказ готовиться к зачистке, но паника председателя его забавляла.
- Нет. Я просто хочу подстраховаться, - отрезал Слэн, резко развернувшись и не замедляя шага. - Дай установку оперативным командам: отчитываться посменно, каждые двадцать четыре часа. Любая аномалия, любой всплеск измененной биоэнергетики - и вы выдвигаетесь на захват. Мой личный приказ в силе до особой отмены.
- Сделаем, - Анак коротко кивнул. Его разум уже хладнокровно выстраивал идеальную сеть тактической слежки за внешним периметром. Он знал, как расставить подчиненных и датчики движения так, чтобы даже Меридит не заметил удавки, затягивающейся на его шее.
***
Ричард сделал глоток ледяной воды, набранной прямо из-под крана, пытаясь остудить горящие виски. Влага обожгла горло, но так и не смогла потушить бушующий внутри пожар.
- Где же ты сейчас, Рэй?.. Когда нужно знать правду, - хрипло прошептал он в пустую глиняную кружку. - Кругом только вранье. Кругом одно блядское предательство.
С самого раннего детства он слишком хорошо знал истинную цену человеческим словам. Мир никогда не был к нему добр, и фальшивая забота Совета была лишь финальным актом в затянувшейся пьесе лжи. Он помнил, как обманывали его казенные воспитатели и надзиратели в государственном приюте. Они фальшиво улыбались в лицо, обещали светлое будущее и заботу, а сами сдавали воспитанников на изнурительные медицинские тесты. И он верил им, пока не прожил в этом сером, пропахшем хлоркой детском распределителе до четырнадцати лет, усвоив: за улыбками всегда прячется расчет. Потом, когда он наконец вырвался оттуда и переехал в холодную, продуваемую ветрами комнату общежития при старшей школе, уроки выживания продолжились. Его точно так же обманывали одноклассники, трусливо пряча глаза после очередной жестокой выходки: "Да ладно тебе, Ричард, мы же просто пошутили, когда назвали тебя безродным подкидышем вчера в столовой. Не принимай близко к сердцу". В шестнадцать лет, собрав скудные пожитки, он уехал на другой конец континента, чтобы поступить в Университет на геодезиста. Ему казалось, что наука спасет его от людской грязи. Седовласые профессора в один голос благосклонно твердили способному юноше: "Ты добьешься самых больших профессиональных высот в картографии, парень, если пойдешь на практику в нашу государственную контору. Это твой шанс". Но хваленая контора на поверку оказалась лишь очередной бюрократической ловушкой для нищих сирот. Система просто искала дешевую, бесправную рабочую силу, готовую за гроши размечать опасные, нестабильные зоны планеты. Именно там, среди карт и бесконечных ландшафтных съемок, Ричард научился видеть землю насквозь. И именно там он окончательно перестал верить государственным чиновникам. Таким, как Слэн.
Они всегда его боялись. И всегда врали. И сейчас, спустя десять лет после победы, эта министерская сволочь не придумала ничего нового. Ричард вышел во двор, прошел через темную мансарду и попутно настежь распахивая в ней все окна. В душное помещение мгновенно ворвалась прохлада. Грозовые тучи затянули небо, превратив утро в густые сумерки. Осмотрев запущенный двор, Рик пришел к выводу, что в этом году заниматься им уже точно не станет - высокая сорная трава и дикие кустарники уже пожелтели и совсем скоро будут ломаться под натиском холодных осенних дождей. Со стуком поставив две пустые бутылки на старый деревянный стол во дворе, он ухмыльнулся. Внутри закипала первородная ярость. Резкий звон. Хлесткий удар стекла о столешницу. Охотничий кинжал стремительно, размытой полосой пролетел через весь двор и вонзился в деревянную стену мансарды с внешней стороны, завибрировав от силы броска. И тут на него внезапно накатил дикий, истерический приступ смеха. Упав на колени прямо в сухую траву, Ричард зашелся хохотом, запрокинув голову к свинцовому небу. Весь этот мир, вся его фальшивая жизнь, Совет, блоки памяти и презрение - всё казалось ему сейчас одной сплошной, уродливой и невероятно глупой шуткой. Он смеялся над Слэном, над Роном и над собственной слепотой. Cвистящий хлопок разорвал тишину с западной стороны леса. Сверхзвуковая пуля со снайперской точностью влетела в одну из бутылок на столе, вдребезги разнося толстое стекло. Осколки веером брызнули в стороны, срезая стебли травы вокруг него. Рик даже не вздрогнул. Его хохот мгновенно оборвался, уступая место ледяному, хищному оскалу. Охота началась. Оперативники Анака заняли свои позиции.
- Анак! Отвалите от меня! - во всю мощь сорванных легких крикнул Ричард в темноту леса, без труда узнав баллистическую подпись выстрела.
Со стороны покосившейся деревянной ограды послышался едва уловимый шорох высокотехнологичной композитной брони. Из густой тени вековых деревьев бесшумно соткался высокий силуэт стрелка. Анак легко, с грацией спрыгнул с забора и, едва заметно усмехнувшись уголками губ, неторопливым шагом подошел ближе. В отличие от дерганого, паникующего Рональда, суровое лицо снайпера оставалось абсолютно спокойным. В его серых глазах не было и капли той приторной медицинской жалости или чиновничьего презрения, которыми Ричарда этим утром мысленно окатил Слэн. Анак смотрел на него как на равного. Как на опасного, грозного противника.
- Привет, Рик. Твое хваленое чутье воина тебя никогда не подводит, - флегматично произнес снайпер, легким отработанным движением закидывая тяжелую винтовку за плечо.
- Тебя прислали прикончить меня? - Ричард резко перебил стрелка, хищно, не мигая, следя за каждым его минимальным движением.
- Нет. Этот визит - исключительно моя воля, - спокойно ответил Анак, обводя взглядом бушующую вокруг грозу. В этом непроглядном полумраке грань между утром и ночью окончательно стерлась.
- Вранье, - Рик оскалился.
- Стал бы я тебе сейчас врать, Рик? - Анак флегматично пожал массивными плечами. - Ты же с самого начала нашего знакомства видишь людей насквозь. Считай мои эмоции, если сможешь пробиться сквозь свое похмелье. Ну же, попробуй.
- Ты - послушная пешка в руках Слэна, - сквозь зубы процедил Ричард, тяжело и прерывисто дыша. Алкоголь и ярость боролись внутри него. - Вы все там сговорились против меня. Вы заперли мою память, вы украли мою жизнь!
- Рик, не превращайся в конченого параноика, а? Я пришел сюда просто поговорить с тобой. Так, как мы делали это в старые добрые времена перед штурмом Линвалли-скит, - громко, но удивительно вкрадчиво сказал Анак.
Снайпер сделал еще один шаг вперед, полностью игнорируя боевую стойку. Он спокойно отодвинул носком тяжелого ботинка осколки разбитого стекла и непринужденно присел на край старого деревянного стола, скрестив руки на груди.
- Ты ведь… ты ведь еще помнишь, Сэм, что я потерял Анори в той проклятой битве?
Ричард молча, тяжело кивнул. Новая лавина болезненных воспоминаний мгновенно вклинилась перед его глазами, выжигая остатки гнева. Анори… Девушка Анака еще в их далекой довоенной, мирной жизни. Они отправились в дивизион натиска вместе, выбрав путь войны плечом к плечу. И в той кошмарной бойне у Центрального Перелома она трагически погибла, сорвавшись на острые камни каньона после удара живого смерча. Как Рэйчел. Спустя десять лет он так и не смог найти ей замену. Снайпер просто похоронил себя в изнурительной работе в Департаменте безопасности, затыкая служебными рапортами зияющую дыру в груди.
- Я просто хочу сказать тебе, Сэм… Тебе необходимо двигаться дальше, - тихо, без капли фальши попросил Анак, и в его голосе прорезалась усталость. - Отпусти это проклятое прошлое, понимаешь? Иначе оно сожрет тебя.
- И что тогда? - медленно проговорил Ричард, в упор разглядывая снайпера. - Ты сам-то теперь… счастлив?
Бывший стрелок дивизиона слегка опешил от этого внезапного вопроса. На долю секунды его маска идеального спокойствия треснула. Подумав долгую минуту и хмуро разглядывая качающиеся под порывами ветра ночные кроны деревьев, он всё же нашел в себе силы честно признаться:
- У меня есть престижная должность в Департаменте, охраняемый пентхаус в Центре, влиятельные друзья. Я ни в чем себе не отказываю, Сэм. Единственное, чего пока не удалось из-за вечных командировок и зачисток - завести нормальную семью. Но… я над этим работаю. Если всё это хоть немного подходит под твои критерии "счастья"… то да. Я счастлив.
- Но ты ни в чем не виноват, Анак, - Ричард обреченно усмехнулся, глядя на свои подрагивающие, испачканные в саже ладони. - Твоя совесть чиста. Это я… Я - единственный ответственный за те многочисленные смерти в Долине. Это мои приказы погубили Анори. И Рэйчел. И всех остальных.
- Нет, Рик, прекрати! Это была роковая случайность! - Анак резко поднялся со стола. Его хладнокровие дало трещину, он попытался жестко пресечь этот затянувшийся сеанс самобичевания.
- Тебе не понять, - Ричард развернулся спиной к снайперу. Он медленным шагом подошел к стене мансарды, обхватил рукоять и одним резким движением выдернул глубоко ушедший в дерево охотничий нож. Лак на обшивке жалобно хрустнул.
- А впрочем… вы можете прямо сейчас меня ликвидировать. Какой толк от моей жизни? Я и так мешаю вам строить вашу новую, сытую, идеальную эпоху. Давай, Анак. Твой выстрел был хорош, повтори его, только на два метра правее.
- Никто из нас не хочет твоей смерти, Рик! Никто! - Анак сделал шаг вперед. В его обычно ровном голосе прорезались живые эмоции. - Но твое поведение стало по-настоящему пугающим. Впервые за десять лет! Сначала странное появление в лаборатории Дирэ, затем вспышка агрессии в кабинете у Слэна, теперь ты силой выставил из дома Рональда… Ты говоришь сплошными загадками и отвергаешь любую помощь!
- Помощь? - Рик снова хищно оскалился, сжимая рукоять клинка обратным хватом, словно готовясь к атаке. - Официальный приказ о моем принудительном отключении от систем жизнеобеспечения десять лет назад - это, по-твоему, ваша гребаная помощь?
Анак замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его зрачки сузились.
- Не говори за всех, Сэм. Я ничего не знал об этом протоколе, - снайпер развел руками.
Ричард своим чутьем, навыком, позволяющим ему безошибочно фиксировать малейшие отклонения в рельефе местности и поведении живых объектов, мгновенно считал состояние бывшего боевого товарища. Микромимика, ровный пульс, внезапная бледность. Анак говорил чистую правду. Он остался слеп, как и все солдаты.
- Но… у Слэна и Рона наверняка были на то веские медицинские причины, я уверен, - Анак попытался вернуть самообладание, но его голос звучал неуверенно. Он отчаянно цеплялся за веру в Совет. - Ты был тогда нестабилен, Рик. Они пытались спасти всех. Спасти людей!
Ричард задумчиво, сквозь пелену гула вглядывался в лицо повзрослевшего, заматеревшего стрелка. Время и власть изменили его, но шрамы войны никуда не делись. А ведь именно Анак когда-то, в грозовые годы начала Перелома, всего за несколько суток умудрился натаскать Рэйчел обращаться с тяжелой снайперской винтовкой. С его навыками баллистики он после победы вполне мог бы открыть элитную частную академию и зарабатывать преподаванием на всю оставшуюся жизнь. Но Анак предпочел надеть мундир и уйти с головой в новое правительство, выбрав политику и стабильность.
- Прости меня, Анак… За Анори. И за всех остальных, кого я не сумел прикрыть на Переломе, - тихо и спокойно произнес Ричард. - Но тебе действительно пора уходить.
- Рик, не надо замыкаться, послушай меня…
- УХОДИ. Этот леденящий тон старого командира "Рика-1" не терпел никаких возражений. В эту секунду из-под маски бродяги на мгновение вернулся тот самый безжалостный тактик, чьих приказов беспрекословно слушались целые дивизии. Анак дрогнул. Он молча развернулся, подошел к стене забора и резко обернулся, словно проверяя, не бросится ли тот в спину. Ричард неподвижно стоял на темном крыльце мансарды, мертвой хваткой сжимая в левой руке охотничий нож, и не сводил тяжелого взгляда со стрелка.
- Твои воспоминания тебя губят, Сэм. Так нельзя жить, слышишь меня? - негромко бросил Анак.
- Моё законное право, - ледяным тоном отчеканил Рик в ответ.
- Ты - наш защитник и спаситель этого мира, чтобы там ни плел Слэн, - Анак тяжело вздохнул, упираясь ладонями в мокрый забор. - Если враг тогда, перед своей гибелью, был прав… мы все по-прежнему рассчитываем на тебя.
- Я уже говорил вам всем десять лет назад: положитесь на меня в реальном бою, - Ричард сделал медленный шаг назад, растворяясь в густой тени мансарды. - А теперь, пока ваша мирная эпоха всё еще правит на этих костях, оставьте меня в покое.
- Да что с тобой, черт возьми, случилось?! - окончательно сорвался на крик Анак, полностью разворачиваясь к нему корпусом. Его привычное самообладание было разбито вдребезги. - Ты и в годы войны-то никогда не был особо разговорчивым, но то, что ты творишь сейчас - это уже какой-то безумный перебор!
- Я просто наконец-то вспомнил, кем являюсь на самом деле, - глухо отозвался Рик из темноты.
- И кем же? - взобравшись на деревянный забор и на секунду замерев на верхнем гребне под потоками ливня, мрачно спросил стрелок.
- Обычным убийцей, - Ричард поднял клинок, на секунду поймав лезвием блеклый отблеск молнии. - Убийцей с сильно переоцененными возможностями. Оставь меня, Анак.
В ответ снайпер лишь вздохнул, покачал головой и бесшумно спрыгнул на мокрую траву по ту сторону ограды, мгновенно растворяясь в черной лесной чаще. Медленно пройдя обратно в дом, Ричард подошел к окну. Острием тяжелого ножа он с нажимом нацарапал на истерзанной стене еще одну глубокую вертикальную линию. День 4. Полночь. Это проклятое, отсчитанное Рэйчел время бежало слишком быстро. Рик даже не заметил, как в алкогольном забытьи пролетел целый день. Слежку со стороны штурмовиков Анака он своими датчиками заметил сразу же, едва снайпер покинул периметр. На панели старого сканера в углу хижины тускло загорелись точки тепловых сигнатур, но Ричард не придал этому ни малейшего значения. Пусть делают за границей его забора всё, что им вздумается. Они не посмеют напасть, пока Слэн не подпишет окончательный приказ.
Сходив на днях в город, Рик закупился крепким алкоголем и редкими снотворными травами. Его разум сейчас был полностью замутнен, превращен в слепое пятно, зато изношенное в боях тело впервые за долгие месяцы приятно отдыхало. Он уже более трех лет не разминался в профессиональном метании кинжалов и рукопашной борьбе, но его измененному организму дважды объяснять не приходилось - боевые рефлексы спали, но оставались идеальными. Мышечная память была готова к убийству в любую секунду. Да и после всей этой ударной дозы спиртного в голове наконец-то воцарилась приятная тишина, лишь изредка прерываемая едва заметным, почти не беспокоящим гулом отдаленных голосов. Они захлебнулись в токсинах, и Рик почувствовал себя свободным. Сжимая в руке начатую бутылку спиртовой настойки, он снова вышел на открытый балкон мансарды. Наслаждаясь бьющими в лицо каплями ливня, Ричард медленно водил острием реликтового клинка по сырому, разбухшему от ливня дереву перил. Аккуратно, буква за буквой размашисто нацарапал финальный маркер: "the end". Со старым миром было покончено. Первые годы его изгнания и скитаний между разорванными колониями Великой Тропы действительно были наполнены искренней радостью, азартом первопроходца и воодушевлением. Тогда он еще верил в правильность того, что они совершили. Его с почетом встречали и принимали на каждой далекой обитаемой планете. Взамен легендарный "Рик-1" обучал талантливых молодых воинов, делясь своими тактическими знаниями с каждым желающим. Как опытный геодезист он вел непрерывные поиски потенциальных угроз. И в один и тот же день каждого месяца он неизменно находил время и силы, чтобы вернуться на Землю, прийти в Долину Перелома и молча помянуть павших друзей. Он пытался жить дальше. Но внутренние раны не заживали, а затем хрупкий мир внутри его головы рухнул. В черепную коробку ворвались эти проклятые голоса. Сначала они были тихими, отдаленными, похожими на радиопомехи. Но становились всё громче, настойчивее, злее, выжигая синапсы и превращая его в затравленного зверя. Совет испугался, что он сошел с ума, и запер его в анабиозе. Они не поняли, что враг просто нанес отложенный удар. Алкоголь в бутылке быстро закончился, оставив на губах горькое, вяжущее послевкусие. Не заботясь о сырости, пронизывающем ветре и холоде, Ричард опустился прямо на прохладные доски мансарды, прислонившись спиной к стене. Он медленно закрыл глаза, послушно и безвольно погружаясь в тяжелый, хмельной сон без сновидений. Единственное место, где голоса мертвых наконец-то умолкли.
Глава 16.
Час ночи. В закрытом секторе башни Главного здания Управления было не до сна. После того как Рональд ушел в медицинский бокс настраивать синхронизацию и калибровать резонатор, двое других советников перебрались в малый зал заседаний. Они сидели у камина, мрачно смотря на пляшущие языки пламени. Багровые отсветы огня ложились на их лица, обнажая морщины и колоссальную усталость. Анак так ничего и не сказал коллегам про свой самовольный ночной визит на лесной отшиб и про вырезанную кинжалом отметку "День III" на стене хижины. Но сейчас Маршал безопасности был встревожен гораздо больше остальных, хоть и тщательно скрывал это за привычной маской безразличия.
- Страшно даже просто подумать, Слэн, что кроме твоих мыслей в голове могут звучать чьи-то чужие голоса… - тихо произнес Анак, протягивая ладони к огню.
- Да, но именно это с ним сейчас и происходит! - Слэн нервно размял затекшие пальцы, не выдерживая давящей тишины. Он чувствовал, как земля уходит у них из-под ног. - Он становится угрозой для безопасности людей.
Анак ухмыльнулся, переведя взгляд на собеседника.
- Ты говоришь как чистокровный Управляющий, Слэн. Или как заносчивый военный из высших секторов, который боится, что алит из приютской фермы окажется сильнее всей нашей новой регулярной армии.
- Не смей приплетать сюда касты, Анак! - Слэн резко вскочил с места. Маска лощеного политика слетела, его лицо мгновенно пошло багровыми пятнами от злости.
Он принялся мерить шагами прямоугольный зал, громко, с эхом топая по плитам.
- Ты прекрасно знаешь, что до войны я сам был никем! Расходным материалом системы. Мои родители за гроши работали, и я до четырнадцати лет не имел права даже заходить в чистые кварталы Катты! Дело не в том, что Рик - неприкасаемый алит из приютской фермы, и я якобы презираю его происхождение. Плевать я хотел на происхождение! Дело в его изменениях после той бойни. В той силе, которую он в себе носит. И в том, что эта сила больше нам не подчиняется.
Слэн остановился у камина. Он низко опустил голову и тяжело оперся ладонями о каменную кладку, словно та едва удерживала его от падения.
- Посмотри рапорты! Он больше не человек, Анак. Если его разум окончательно затуманится алкоголем или суррогатами, он потеряет контроль над своей силой. Мы собирали остатки человечества по кускам десять лет. Мы тащили их сквозь голод, мародерство, языковые барьеры и психозы. Я не позволю одному свихнувшемуся воину пустить все наши труды под откос. Даже если этот воин - наш бывший командир.
Анак пристально, не мигая, смотрел на взвинченного политика. Снайперский прицел его разума хладнокровно отсекал панику Слэна, видя глубинную, уродливую суть их общего заговора.
- Ты красиво оправдываешь свой личный страх заботой о популяции, Слэн, - тихо, но отчетливо произнес Маршал безопасности. - Но ты умалчиваешь о главном. Ты боишься его, потому что помнишь, с чего всё начиналось. Как в приютской ферме сержанты на плацу пытались сломать его волю, а этот малец голыми руками раскидал их по песку. Мы дали ему лавры мессии, когда нам нужно было выиграть войну. А после победы построили этот Управляющий Центр, засели в кресла, нацепили министерские мундиры и надеялись, что этот алит тихо сдохнет в своем лесу. Что он просто сгниет и не будет мешать нам строить нашу "райскую жизнь". А теперь, когда блоки Рона дали сбой и голоса вернулись, мы стягиваем оцепление к его забору и трусливо готовим шприцы.
Анак горько усмехнулся и покачал головой:
- Мы не спасаем людей, Слэн. Мы просто заметаем следы своего главного предательства.
Маршал безопасности медленно поднялся со стула. Его привычный флегматичный тон мгновенно сменился ледяным, давящим нажимом кадрового офицера:
- Рональд считает, что если обновленная система "Арена-IV" даст сбой во время синхронизации, нам придется активировать протокол ликвидации. Проще говоря - выжечь Рику мозг направленным высокочастотным током. Ты действительно готов отдать такой приказ, Слэн? Готов хладнокровно уничтожить того, кто лично прикрывал твою задницу в боях, когда компрессор твоего огнемета едва не взорвался от перегрева? Ты забыл?
Слэн помрачнел еще больше. На долю секунды в его глазах промелькнул призрак того испуганного мальчишки из трущоб Катты, но политик внутри него быстро взял верх. Он поджал губы, избегая прямого взгляда Анака.
- Я думаю… Точнее, надеюсь, что он должен… справиться сам, - глухо, едва слышно произнес Слэн, отворачиваясь к камину и глядя на опадающий пепел. - Но если наши сенсоры зафиксируют, что его сила выходит из-под контроля, а сам он окончательно свихнулся… у меня просто не будет выбора, Анак. Я подпишу этот ордер на ликвидацию. Не ради себя. Ради будущего всего человечества.
Анак ничего не ответил. Он лишь молча поправил застежку на своем воротнике. В малом зале заседаний снова воцарилась ночная тишина.
- …справиться сам, - едва слышно прошептал Ричард. Он лежал на прохладных досках мансарды, неотрывно глядя в ночное небо, ставшее после недавнего яростного ливня удивительно чистым, умытым и глубоким. Буря унесла тучи, оставив после себя лишь звенящую тишину. Его обострившееся зрение плавно перемещалось от одной далекой звезды к другой. Они зажигались в черной бездне одна за другой - пульсирующие, иссиня-белые, словно неоновые огни какого-то бесконечного, чужого мегаполиса вселенной. Пронзительная прохлада, ровно исходящая от мокрой земли, не давала ему окончательно провалиться в забытье, удерживая сознание на самой грани хмельного тумана. Эхо чужих голосов доносилось до него, но он лишь молча впитывал их слова.
В малом зале заседаний Анак лишь удивленно пожал плечами, разворачиваясь к выходу:
- Слэн, ты всё же подумай над этим еще раз, пока у нас есть пара часов до рассвета. Лучше ведь единожды выстрадать, пройти этот ад вместе с ним и помочь командиру, чем трусливо запереть его в цифровой клетке и болеть этим страхом всю оставшуюся жизнь.
В эту секунду двери зала с шипением разъехались в стороны, и на пороге появился бледный Рональд. Запах анестетиков мгновенно заполнил комнату, перебивая уютный аромат каминных дров.
- Аппаратура "Арена-IV" выведена на пиковую мощность, - лишенным эмоций тоном произнес доктор, на ходу поправляя сенсорные порты на своих медицинских перчатках. - Координатная сетка из квадратов над лесным сектором откалибрована. Командир ждет в нашей ментальной ловушке. Мы можем приступать к эксперименту.
Советники молча переглянулись. Кастовые споры и старые обиды в одну секунду утонули в звенящей тишине коридора. Быстрым, синхронным шагом они направились вслед за медиком к десятиметровому экранированному боксу управления, где прямо сейчас, по каналам беспроводной связи, решалась судьба Земли.
- …болеть всю оставшуюся жизнь, - Ричард, покачиваясь на краю мансарды, протянул руку к небесам, словно пытаясь поймать уходящее эхо слов Анака. Прямо перед его закрывающимися глазами звезды зажигались снова и снова, но теперь они вели себя странно. Послушно и пугающе синхронно они складывались в ровные созвездия, идеальные галактические спирали и плотные скопления. Но хмельной туман искажал реальность. Ему почему-то казалось, что звезды, в отличие от лживых людей из Управления, были по-настоящему верны друг другу, всегда оставаясь рядом в этой холодной бездне. С трудом оторвавшись от перил, Рик вернулся в комнату. Шатаясь, он подошел к окну и острием кинжала с нажимом оставил на истерзанной стене новую глубокую отметку. День 5. Еще один круг ада. Новый день, не приносящий его душе абсолютно ничего, кроме раскалывающей виски головной боли и пустых размышлений. На этот раз голоса отдалились - из-за влитого алкоголя и тяжелых настоек тело стремительно уходило из-под контроля, выставляя ментальный щит. Но дело сейчас было вовсе не в голосах. Тяжелая, пульсирующая в такт пульсу боль мешала сосредоточить слух на том, что именно они пытаются ему сказать. Весь этот хаотичный ментальный гул смешивался в единый, давящий поток, и ни одного конкретного слова было не разобрать.
"Сколько мне вообще лет?.. - Ричард в упор приблизился к мутному, покрытому трещинами старому зеркалу. - Сколько мне было, когда на Землю пришла та проклятая война? Кажется, двадцать… двадцать три? Или нет?"
Нейроблок Рональда выжег его личную хронологию, подменив её фальшивыми отчетами. Но отражение в зеркале не врало. Из мутной глубины на него смотрело осунувшееся лицо бродяги со впалыми щеками и лихорадочным блеском в глазах. Отражение безжалостно вторило: ты выглядишь гораздо старше своих лет. Твоя измененная биоэнергетика без контроля выжигает тебя изнутри, и в этом уродстве - только твоя вина. Ты сам превратил себя в развалину.
"Какие, к черту, битвы с силами космоса в таком ничтожном состоянии тела и разума? Ну какие? - Ричард со всей силы зажмурился, и его кулаки сжались до хруста в суставах. - Ни один разумный человек больше никогда не пойдет за таким командиром. Рик-1 мертв. Осталось только это корыто".
Внутри его груди наконец-то родилась холодная, трезвая ярость. Хватит. Пора немедленно взять себя в руки. Ради тех выживших, кого он еще физически способен уберечь и спасти от грядущего пламени, о котором пророчил умирающий враг. Хотя бы ради памяти тех верных парней, кто в грозовом 4077 году боролся вместе с ним спина к спине, отдавая свое здоровье и свои жизни.
Интенсивная утренняя пробежка вдоль извилистой лесной тропы. Следом - купание в ледяной воде, заставившее тело содрогнуться, и обжигающий горло имбирный настой. Затем потянулись долгие, изнурительные часы силовых нагрузок и методичное метание кинжалов во дворе. Сталь с глухим стуком раз за разом входила точно в центр деревянных мишеней. Организму дважды объяснять не приходилось: изношенное тело поначалу поддавалось с трудом, но мышечная память стремительно возвращала былую смертоносную форму. Накатившая к полудню усталость сменилась коротким дневным сон без кошмаров. А ближе к вечеру его настигла сокрушительная мигрень. С трудом поднявшись с постели, Рик подошел к окну и оставил на исцарапанной деревянной стене глубокую вертикальную черту. Первая треть данного ему срока почти истекла. Он медленно вышел на мансарду, где по-прежнему были распахнуты настежь все окна. На улице уже окончательно стемнело, в густой лесной чаще тихо и уныло моросил холодный июльский дождь. Сев прямо на прохладные доски пола, Ричард бессильно сложил руки на коленях ладонями вверх и тяжело опустил на них голову. Чужие, искаженные пространственной статикой голоса плотным гулом перемещались внутри его черепной коробки. Голова Рика сейчас ощущалась как мертвая Долина Перелома - беззащитная каменистая твердь, где эти ментальные смерчи могли свободно пролетать, разрушая и выжигая всё на своем пути. И вдруг в этот мерный, сводящий с ума гул белого шума мягко, хрустально и чисто вклинился родной, незабываемый шепот:
- Сэм… Сэм. Я так горжусь тобой.
Ричард резко, рывком поднял голову, и от этого движения тупой шип головной боли с новой, утроенной силой впился в его затылок. Но искаженное лицо мгновенно смягчилось, а дыхание перехватило.
- Рэй?..
- Сэм, умоляю тебя, не переставай трудиться над собой, - прерывисто, сквозь плотные волны статических помех, но всё же удивительно разборчиво попросил хрустальный голос. - Пожалуйста. Всё обязательно будет хорошо. Не сдавайся.
- Нет, Рэй… - погрустнев, он бессильно помотал головой. Он зажмурился, безуспешно пытаясь прогнать эту режущую, пульсирующую боль в левом виске. - Я слаб. Мое тело разваливается.
- Я горжусь тобой, Сэм, - упрямо, с верой повторил голос.
В эту секунду его многолетнее, выстраданное терпение окончательно лопнуло. Потребность выяснить, что за ад творится вокруг него последние десять лет, раз и навсегда переросла порог покорного выслушивания и пассивного ожидания. Он больше не хотел быть пешкой - ни в руках Совета, ни в руках судьбы.
- Да какого хрена, Рэй?! - Ричард рывком поднялся на ноги. Он перешел на безумный, отчаянный крик в пустоту темного ночного леса. - Какого, к черту, хрена они все пытаются свести меня с ума?! Зачем Слэн и Рон лезут в мою голову?!
- Это не они, Сэм… Это не Слэн и не Рональд, - тихо, со скорбью отозвалась Рэйчел. Её шепот прозвучал прямо у его уха, заставив волоски на коже подняться дыбом. - Они лишь пытаются сдержать то, чего не понимают. Голоса, которые ты слышишь, принадлежат не погибшим существам этой вселенной. Это он. Остаток его разума сидит у тебя в голове. Враг, которого ты одолел. Он медленно перехватывает контроль над твоим сознанием. Он хочет использовать твою силу и твое тело, чтобы отомстить этой планете за то, что ты с ним сделал десять лет назад.
- Что?.. Оторопев от этой правды, Ричард застыл на месте. Пространство вокруг словно потеряло объём. Его пальцы мгновенно онемели, потеряв всякую чувствительность. Все эти годы он винил себя в сумасшествии. Все эти годы Совет держал его в анабиозе, боясь взрыва. И они все ошибались.
В это же мгновение в трехстах метрах к западу, скрытый в густых кронах деревьев, снайпер Департамента безопасности зафиксировал силуэт командира через цифровой прицел. Вспышки багровой энергии в секторе заставили датчики на винтовке тревожно пищать.
- С кем… с кем он там разговаривает? - недоуменно спросил у напарника стрелок, наблюдая в тепловизор, как Рик жестикулирует в пустоту.
- Спокойно, без паники, - хладнокровно передал по закрытой рации второй штурмовик, лихорадочно сверяясь с тактическим монитором. - Маршал предупредил, что у объекта критические проблемы с рассудком и сбои. Приказ: если начнет бесконтрольно разрушать сектор - снимаем его в ту же секунду.
Ричард в ярости метался по темному двору, наотмашь пиная разросшиеся, колючие кустарники и до хруста сминая мокрую траву.
- Объясни мне, Рэй! - задыхаясь от бешеного темпа и разрывающей затылок мигрени, потребовал он. - Как… как этот космический ублюдок умудрился провернуть такое со мной?! Стремительно нарастающая в груди паника и злость дико раздражали его, сжигая все те физические силы, которые он с таким трудом по крупицам возвращал себе в течение дня.
- Он хочет… - сквозь плотный статический треск донесся тихий, угасающий голос девушки. - Он хочет, чтобы ты своими же руками разрушил этот хрупкий мир, Сэм. Он планомерно, шаг за шагом десять лет настраивал твоих единственных выживших друзей против тебя. Это он транслировал в их приборы твою фальшивую агрессию… Он имитировал твое безумие.
- Так вот почему… - Ричард резко застыл посреди двора. Его дыхание перехватило. - Вот почему Слэн и Рон тогда приняли решение меня уничтожить и подписали протокол ликвидации! Они защищались от того, что им показывали датчики!
- Да, - прерывисто, сквозь нарастающий гул белого шума подтвердило эхо Рэйчел. - Но твой собственный организм чудом очнулся вопреки всей их медицинской логике, и тебя в итоге решили оставить в живых, заперев в лесу… Сэм, успокойся. Не позволяй своему разуму затуманиваться. С тобой из-за этого биохимического шума становится очень плохая, нестабильная связь…
Вокруг снова послышался лишь монотонный, равнодушный шорох ночного ветра и едва различимый шелест мокрой листвы.
- Но как же ты?.. Как ты сама узнала об этом, Рэй? - он сжал кулаки, вглядываясь в наплывающий из леса серый туман. - Как ты вообще смогла проникнуть обратно в этот материальный мир? Каким образом ты ухитряешься предупреждать меня?! Ответом ему служила лишь звенящая, мертвая тишина дождливой ночи.
- Рэй?.. РЭЙ!! Яростный, отчаянный крик Ричарда буквально пронзил тишину пустого двора. Звуковая волна заставила снайперов в лесной чаще инстинктивно вжаться в приклады своих тяжелых винтовок, ловя цель в перекрестие.
- Это и есть твоя обещанная реальность мира, Рэй?! Ответь мне!
- У тебя осталось три недели, Сэм, - едва уловимый, тающий шелест мокрой листвы донес до него её последние, затухающие слова. - Сделай всё, чтобы твой разум стал кристально ясным и светлым за этот срок. Сигнал окончательно схлопнулся, будто кто-то заблокировал канал связи. Последние слова на сегодня? Да, на сегодня - точно последние. Ричард остался стоять посреди темного, заросшего двора в полном одиночестве. Снайперы держали пальцы на спусках. Но теперь, зная правду, "Рик-1" больше не собирался пить алкоголь и покорно ждать конца.
Глава 17.
Охранники службы безопасности ворвались в личный кабинет Слэна. Их тяжелое, прерывистое дыхание нарушило тишину помещения. Офицер штурмовой группы протянул Советнику распечатанный прямо с терминала экстренный рапорт наружного тактического наблюдения. Едва скользнув глазами по сухим строчкам, Слэн резко вскочил с места, с грохотом опрокинув массивное кресло. Его лицо мгновенно побледнело. Не теряя ни секунды, он бросился из кабинета, на ходу активируя закрытый канал связи и лихорадочно вызывая Анака и Рональда. Именно этот отчет, присланный из лесного сектора, заставил его объявить экстренный ночной сбор Совета. Сонный Маршал безопасности, судорожно потирая глаза в летящем лифте, на ходу пытался вникнуть в зашифрованный файл, присланный его подчиненными с дальнего периметра: ДЕПАРТАМЕНТ БЕЗОПАСНОСТИ ВЫПИСКА ИЗ ТАКТИЧЕСКОГО ЛОГА НАБЛЮДЕНИЯ. СЕКТОР "ЗАПАД-ЛЕС" ОБЪЕКТ СЛЕЖКИ: "РИК-1" (КЛАСС УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ) 22:19 - Объект неподвижно сидит на крыльце заднего двора, положив голову на колени. Термосканер фиксирует легкую гражданскую одежду, не соответствующую штормовой ночной погоде и шквальному ветру. Температура тела объекта стабильна, несмотря на внешнее охлаждение. 22:31 - Объект внезапно поднял голову. Направленные аудиодатчики зафиксировали четкий, изолированный речевой импульс: "Рэй?". 22:32 - Объект хаотично мотает головой, беззвучно шевеля губами и, предположительно, что-то отвечая в пустоту. Сканирование частот: скрытых подкожных имплантов, проводов, радиопередатчиков или внешних цифровых средств связи в радиусе километра не обнаружено. Внешний источник сигнала операторам не виден. Объект, общаясь с гипотетическим собеседником, неотрывно смотрит в грозовое небо. 22:33 - Фиксируется резкий скачок ЧСС объекта до 140 уд/мин. Объект рывком вскочил с места и перешел на яростный крик в сторону лесного массива: "Какого хрена, Рэй?! Какого хрена они пытаются свести меня с ума?!". 22:34 - Индекс стресса объекта зашкаливает. Судя по биометрическим показателям, объект изумлен или напуган услышанным от неясного источника. Выкрикнув короткий вопрос: "Что?", он застыл на месте на 180 секунд. 22:37 - Объект проявляет острую вспышку неконтролируемой ментальной агрессии. Наблюдается хаотичное и быстрое перемещение по периметру двора. Объект ломает кустарники насаждений и сминает травянистую почву. Внезапно, не снижая скорости, начинает быстро говорить, обращаясь к невидимому источнику. Из-за плотного шума бури и помех отдельные слова разобрать не удается. 22:38 - Физическая активность прекращена. Получая скрытый ответ, объект что-то тихо произносит в пустоту и застывает на месте, продолжая диалог с воздухом. Попытки перехватить аудиосигнал на частотах ультразвука результатов не дали. 22:40 - Датчики регистрируют критический пик эмоционального напряжения. Объект дважды сорвался на деструктивный крик: "Рэй! РЭЙ!!", и после "Это и есть твоя обещанная реальность мира, Рэй?! Ответь мне!". Вектор взгляда объекта по-прежнему направлен на верхние слои атмосферы. 22:55 - Объект, полностью испачканный в грязи от хаотичных перемещений по периметру двора, прекращает активность. Уходит внутрь дома. Входная дверь заблокирована на ручной механический засов. Наблюдение продолжается в штатном режиме.
- Черт… - сквозь зубы процедил Анак, гася мерцающую панель лога в кабине скоростного лифта. - Плохо дело, да?
Слэн лишь молча, мрачно кивнул ему с соседнего экрана коммуникатора, сжимая кулаки. В это же самое мгновение на жилых этажах башни Рональд, на ходу натягивая стерильный медицинский комбинезон, пулей выбежал из своей квартиры. Он полностью проигнорировал возмущенные протесты жены насчет его ночного дежурства у детской колыбели. Ей казалось, что война далеко. Но в этом новом, наполовину выжженном мире, где на учете Департамента стоял каждый новорожденный ребенок человечества, Рон хорошо понимал истинную цену тишины. Если свихнувшийся, одержимый космическим наследием "Рик-1" сорвется с цепи, пламя войны вернется. И оно сотрет и этот защищенный дом, и эту крошечную колыбель, и всех оставшихся в живых. Двери центрального лифтового холла разъехались. Рональд ворвался внутрь, задыхаясь от быстрого бега. Глаза лихорадочно блестели за стеклами очков.
- Только давайте без паники и вкратце - зачем вы вообще меня разбудили посреди ночи? Что еще стряслось? - раздраженно спросил он, пытаясь скрыть за злостью подступающий к горлу страх.
- Читай, - коротко бросил встретивший его Анак. Маршал безопасности даже не повернул головы, не отрывая взгляда от панели лифта, и резким жестом передал медику планшет с оперативным отчетом лесных снайперов. Пока их тяжелый бронированный перехватчик на высокой скорости прорезал сумерки, устремляясь по пустой магистрали за черту города, бледное и сонное лицо доктора стремительно менялось по мере прочтения строчек рапорта.
- Что именно она ему говорит, интересно… - прокомментировал Рон и с щелчком отключил дисплей планшета с отчетом. - И как, черт возьми, мертвой структуре удается проникать в его разум? Феноменальная, аномальная привязанность биологических объектов. Я бы в жизни подумать не мог, что человеческие синапсы способны хранить и воспроизводить такую частоту спустя десять лет после физической смерти донора.
- Ты что, Рон, никогда не видел их вместе? - глухо уточнил Анак. Он уверенно вел перехватчик сквозь стену дождя, иронично косясь на медика из-под своего глубокого капюшона штурмовой брони.
- Да меня в те годы как-то исключительно рваные раны, ожоги и ампутации интересовали, а не чужая личная жизнь, - цинично отмахнулся Рон, поправляя очки.
- Там всё было страшнее, чем банальная вспышка гормональных флюидов у подростков прошлых эпох, - тяжело вздохнул Слэн с заднего сиденья. Он неотрывно смотрел на удаляющиеся огни башни Управления. - Оба чокнутые. До самого мозга костей. И если её фантом вернулся - значит, система "Арена-IV" зафиксировала не галлюцинацию. Рик действительно нашел способ взломать фильтры памяти.
- Но как сейчас-то, спустя целое десятилетие после Перелома, это вообще физически возможно? Поразительно… - Рональд тоже вздохнул. Его пальцы, подрагивая от нервного напряжения, привычно нырнули в глубокий карман комбинезона, нащупывая холодный корпус готового к работе инъектора. Ему нужно было железное хладнокровие. На кону стояла жизнь его ребенка в Центре, а перехватчик уже влетал в темную зону лесного сектора "Запад".
***
Прислонившись спиной к бревенчатой стене, Ричард неподвижно сидел на полу уже почти два часа. Он знал наверняка: скоро они ворвутся в его дом. Теперь, когда его разум полностью очистился от хмельного тумана, обострившееся чутье работало на полную мощность. Рик физически, кожей ощущал их приближение. Сквозь плотную стену лесной чащи до него четко докатывались невидимые волны их страха, вины и смятения. Куртка и мокрые от ливня волосы уже успели почти полностью высохнуть. Голоса в черепной коробке как-то странно стихли. Внутри воцарилась пугающая пустота. Неужели враг каким-то образом узнал, что Рику теперь известна вся правда о его многолетней ментальной диверсии? Что этот паразит затаил в его голове после своего разоблачения, и как с этим бороться в одиночку? Рик не знал ответов. Но Рэйчел велела больше не глушить работающий разум алкоголем, не сжигать разум токсинами. Она права. У него не оставалось ни малейшего шанса, ни морального права ослушаться этой её последней просьбы. Он должен встретить врага с кристально чистым сознанием.
- Рик!! Открывай! - снаружи в тяжелую дверь настойчиво застучали. Удары эхом отозвались в пустой комнате.
- Не заперто. Заходите, - даже не пошевелившись и не открывая глаз, ровным голосом ответил Ричард.
Следом за его словами дверь осторожно, со скрипом приоткрылась. В сырой полумрак помещения один за другим вошли трое: Слэн, Рональд и Анак. Бывшие боевые товарищи, а ныне - вершители судеб планеты, в нерешительности застыли прямо в проходе.
Они были полностью застигнуты врасплох. Они ожидали увидеть бьющегося в припадке безумца, крушащего мебель, или пьяную развалину. Но вместо этого перед ними в абсолютной тишине сидел их Командир "Рик-1". Спокойный, собранный и пугающе опасный.
Анак, флегматично осматриваясь по сторонам, прошел в полумрак захламленной кухни первым. Ричард медленно повернул голову к Маршалу безопасности, горько ухмыляясь одними лишь уголками губ:
- Ну что, узрите меня таким, каков я есть на самом деле, - хрипло проговорил он, краем глаза наблюдая, как Рональд и Слэн заходят следом за стрелком дивизиона. Рик продолжил свой тихий монолог: - Абсолютно беспомощным. Сидящим на грязном полу, на самом дне собственных кошмаров. Вы все даже близко представить себе не можете, что мне довелось испытывать за эти проклятые десять лет.
Слэн молча сделал шаг вперед, преодолевая разделяющее их расстояние. Он подошел вплотную и тяжело, с глухим стуком брони о доски, опустился на одно колено прямо перед другом. В его глазах Ричард не увидел высокомерия или страха. Только ледяная решимость.
- Довольно себя жалеть, Рик, - твердо произнес Советник, заглядывая ему в лицо. - Мы примчались сюда вовсе не для того, чтобы выплакаться и поскорбеть вместе с тобой. Мы хотим помочь. И мы теперь точно знаем, с чем именно имеем дело.
- Именно так, - тут же подхватил Рональд. Скрывая дрожь в пальцах, он демонстративно убрал нейро-инъектор обратно в карман. - Аппаратура "Арена-IV" засекла чужеродный спектр. Мы готовились к такому повороту событий с самого дня нашей победы на Переломе. Мы выследим этого паразита.
- Прости нас, командир… Прости, что так долго не верили тебе и считали безумцем, - тихо сказал Анак. Снайпер сделал шаг вперед, выходя из кухонного полумрака, и уверенно протянул Ричарду свою широкую, открытую ладонь. Тот внимательно посмотрел на руку стрелка. Колоссальное напряжение, до предела сжимающее грудную клетку все эти дни, наконец-то ослабло. Он уверенно поднялся на ноги, распрямляя плечи. Рик пожал ладонь Анака, после чего коротко, понимающе кивнул своим бывшим боевым товарищам. Маски министров и параноиков были сброшены. Отряд натиска снова был вместе.
***
Они приехали к белому зданию медицинского комплекса - туда, где десять лет назад Ричард едва не погиб из-за протокола принудительной эвтаназии. Весь этот недолгий путь Рик просидел с низко опущенной головой. Он не смотрел на проносящийся за стеклом город, в молчании размышляя о собственной никчемности и тех фатальных тактических ошибках, которые позволили врагу проникнуть в его черепную коробку. Наружный свет прожекторов стационара заставил его болезненно зажмуриться прямо на пороге. Растревоженная память тут же услужливо подкинула новые пугающие подробности десятилетней давности. Когда-то он точно так же зажмурился от этого ослепительного, режущего глаза медицинского света. Следом за той вспышкой в его сознании образовалась многолетняя, выжженная блокаторами брешь. А потом был лишь многодневный искусственный анабиоз, сквозь плотный, липкий туман которого до слуха изредка доносились отдаленные, искаженные помехами голоса - то Слэна, то Рональда, то абсолютно чужих, незнакомых ему людей. Тело помнило эту клинику как камеру пыток. Внутри Рика снова всё начало сжиматься.
- Спокойно, Рик, дыши ровнее, - дружелюбно, но с профессиональной собранностью произнес Рональд. Медик даже без приборов, по одной лишь вздувшейся вене на шее командира, мгновенно зафиксировал участившееся сердцебиение.
- Это совсем не то, что твоя травмированная память пытается тебе сейчас показать. Мы, знаешь ли, тоже не стояли на месте у врат технологического прогресса все эти годы. Никакого анабиоза. Никакой принудительной блокировки. Ты будешь находиться в полном, абсолютно чистом сознании. Нам нужен твой контроль.
Директор департамента нейробиологии быстрыми, отточенными движениями подключил сенсорную аппаратуру обновленной системы “Арена-IV” к вискам Рика. На стене операционного бокса ярко замигал массивный панорамный дисплей панели управления. Там, в режиме реального времени, побежали графики и столбцы цифр, отображающие общие показатели его физического состояния: пульс, температура и артериальное давление. Приборы замерли, готовые к глубокому сканированию.
- И всё же я не могу понять одной вещи, - задумчиво протянул Анак. Маршал безопасности хмуро наблюдал за плавными, гипнотическими движениями символов и глифов, которые система выводила на панорамный дисплей активности.
- Как твой разум вообще смог воссоздать и материализовать такие сложные, плотные энергетические структуры?
- Сам не знаю, - Ричард равнодушно пожал плечами, даже не повернув головы. Его височные порты тихо вибрировали, транслируя данные в сеть. Он лишь криво, с затаенной иронией покосился в сторону Слэна. Молодой Советник, похоже, сейчас из всей их четверки нервничал больше всех. Прошлое трущоб Катты и страх перед силой Рика душили его. Он то судорожно поглядывал в темное окно на шумящий за стенами комплекса лесной массив, то подходил к терминалам Рональда, снова и снова нервно измеряя шагами стерильный операционный бокс.
- Слэн, хватит уже мельтешить перед глазами! Ты сбиваешь всех! - раздраженно махнул рукой Рональд, когда Советник пошел на свой очередной, восемнадцатый по счету круг по палате.
Слэн остановился возле них и уставился на мерцающий экран. На панорамном дисплее как раз отобразился детальный, послойный скан долей головного мозга - тех глубоких зон, которые оставались гиперактивными прямо сейчас, пока голоса были практически не слышны. Казалось, что паразит затаился, не подозревая, что его выдают приборы. С тихим шорохом Рон достал из пластиковой архивной папки старые, слегка пожелтевшие снимки десятилетней давности. Медик принялся скрупулезно, миллиметр за миллиметром сравнивать их с голограммой на главном дисплее. Вдруг его пальцы на панели управления замерли. Глаза за стеклами очков панически округлились. Врач наконец-то нащупал то, что все эти десять лет так искусно скрывалось.
- Ага… А вот здесь активность в разы выше, чем в прошлые годы. Намного выше, - начал увлеченно, со страхом бубнить под нос доктор.
Он принялся лихорадочно вбивать данные в электронную записную книжку, непрерывно сверяя их со старыми архивными протоколами.
- Тень разрослась. Блокаторы не лечили тебя, Рик… Они просто ослепляли нас. Всё это время паразитарный разум прорастал в твои лобные доли.
Через пару минут Рональд закончил расчеты. Он шумно, тяжело выдохнул и поднял на командира глаза. На панорамном дисплее за его спиной символы замерли, выстроившись в статичную матрицу.
- Рик, нам в любом случае придется оставить тебя под круглосуточным наблюдением стационара, - Рон снял очки и потер переносицу. - Как минимум до тех пор, пока чужеродный спектр снова не начнет проявлять открытую активность в твоей коре. Ты сам не заметил, в какой конкретно период времени наступает пик этой трансляции?
- Каждый день стабильно с девяти вечера, - отозвался Ричард, и его голос прозвучал с каким-то ровным безразличием. - И продолжается до тех пор, пока я окончательно не рухну в постель, насильно заглушив собственную голову.
- Заглушив? - строго переспросил Рон, мгновенно прищурившись. Профессиональный взгляд нейробиолога зафиксировал опасный симптом. - Каким образом?
- Обычно в ход идет отвар из сухой горной календулы по старым рецептам Рэйчел, - сухо признался Рик, уставившись в стерильный пол бокса. - Ну или тяжелый алкоголь. В самых запущенных, агрессивных случаях, когда череп готов треснуть изнутри.
- И сколько… сколько дней подряд ты уже выжигаешь этот процесс жесткой химией и спиртом?
Ричард на секунду задумался. Он зажмурился, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти то самое дождливое лесное утро, когда он впервые взялся за нож.
- Я стоял у окна в своем доме… Прогревал на огне глиняную чашу с травяной смесью. Думал о том, как бессмысленно и пусто прожил год. Потом резко закашлялся от пара. Именно с тех пор всё и началось. Пошли эти обострения, атаки, голоса... Значит, это тянется около двух месяцев. Не меньше.
Рональд и Слэн испуганно переглянулись. На стене хижины Анак лично видел всего пять свежих зарубок. Все присутствующие мгновенно помрачнели от такого ответа. В воздухе лаборатории явственно повеяло ледяным страхом.
- Ты… ты два месяца подряд сознательно убивал разум алкоголем и настоями? И при этом даже не попытался обратиться к нам за помощью?! - Слэн наконец нашел в себе силы озвучить тот единственный, раздирающий всех вопрос. В его голосе смешались обида, страх и остатки преданности.
Ричарду оставалось лишь коротко кивнуть в ответ. В палате воцарилась тишина, растянувшаяся на несколько долгих, удушающих минут. Слышно было лишь тихое, ритмичное гудение портов. Рональд с головой ушел в расшифровку голограмм на дисплее, лихорадочно сверяя графики биометрии. Слэн каменным изваянием застыл на месте у широкого окна. Анак медленно опустился на стул у стены и пристально, не мигая, смотрел на нейрохирурга, ожидая окончательного вердикта.
- Что же… Судя по нашему анализу, у нас остался единственный путь для твоего избавления от этого паразита, - медленно, взвешивая каждое слово, произнес доктор. Он повернулся к Рику, и его лицо под лампами казалось восковым.
- Я слушаю тебя, Рон, - Ричард чуть наклонил голову в сторону Рональда. На губах скользнула ухмылка. Протоколы и угрозы больше не пугали его.
- Мы принудительно введем твое сознание в изолированную цифровую реальность симулятора системы “Арена-IV”, - деревянным тоном отчеканил Рон. - Туда, где чужеродный мыслекод врага и твоя собственная настоящая личность наконец-то смогут встретиться лицом к лицу без фильтров. И там, на этой ментальной арене, ты должен будешь покончить с врагом раз и навсегда. Выиграешь - сохранишь себе жизнь, полностью очистишь разум от его наследия и удержишь баланс в уцелевших мирах Великой Тропы. Проиграешь внутри симуляции - твои синапсы выгорят от перегрузки, и ты потеряешь всё, превратившись в пустую оболочку.
Рональд сделал тяжелую паузу, бросив короткий взгляд на Маршала безопасности. Анак незаметно положил ладонь на рукоять табельного излучателя.
- Если же ты откажешься от погружения, что, безусловно, является твоим законным правом… Рик, нам придется прямо здесь активировать протокол ликвидации и уничтожить твой мозг направленным током высокой частоты. Чтобы остаток его разума не перехватил контроль над твоим телом и не сжег эту планету дотла. Выбор за тобой, Командир.
С этими словами все трое присутствующих советников поднялись со своих мест. На лицах Слэна и Анака читалась решимость солдат, отдающих свой последний, самый страшный приказ. На кону стояла безопасность всей человеческой популяции.
- Мы ждем твоего окончательного решения до вечера, - тихо подытожил Рон, не глядя ему в глаза.
Один за другим они молча вышли из стерильного бокса лаборатории. Шлюз за ними бесшумно и плотно захлопнулся, отсекая звуки коридора. Ричард остался в одиночестве посреди холодного белого кафеля. Таймер системы на панорамном дисплее замер на отметке обратного отсчета. Пришло время выбирать: шагнуть в цифровое безумие симулятора или навсегда сгореть.
Глава 18.
Ричард вспоминал ту войну и свою былую великую победу. Победил ли он тогда на самом деле? Глубоко внутри он сам уже давно не верил в эту иллюзию, которой Совет кормил выживших. Поморщившись от обжигающей волны накативших воспоминаний Линвалли-скит, он решительно поднялся с жесткой кушетки. Рик направился к выходу из стерильного бокса, чтобы дать своим бывшим друзьям единственный верный ответ. Он бесшумно вошел в главный кабинет Управления. За столом по-прежнему сидели Рональд и Анак, о чем-то спорили на пониженных тонах. Слэн сидел чуть поодаль, у широкого панорамного окна, с глубоким, задумчивым видом провожая взглядом тяжелые грозовые тучи.Едва Ричард с тихим щелчком открыл шлюзовую дверь, все разговоры в комнате мгновенно оборвались. Трое советников синхронно повернули головы. Воцарилась мертвая, звенящая тишина.
- Мне нужно время, чтобы подготовиться, - мрачно произнес Рик в ответ на их ожидающее молчание.
- Но, Рик, у нас нет… - попытался вставить слово Слэн, приподнимаясь.
- Нет, - Ричард перебил его, заранее зная наперед все аргументы и страхи, которые сейчас услышит. - Слушайте меня. Если остаток разума врага действительно сидит в моей голове, я способен дестабилизировать и ослабить его влияние изнутри. Но чтобы гарантированно уничтожить его на вашей арене симулятора, мое тело должно физически прийти в боевую форму. Разуму нужна опора. Мне необходимо время на тренировки. У меня есть три недели.
- Откуда… откуда ты знаешь, что у тебя есть какой-то срок? - удивился Анак, подаваясь всем корпусом вперед. - Рон только что закончил расчеты, мы сами еще не определили критическую точку слияния!
Ричард промолчал. Вместо этого он лишь едва заметно скосил взгляд в сторону лежащего на углу стола распечатанного рапорта ночного тактического наблюдения. Проследив за его взглядом, снайпер мгновенно всё понял. В памяти Анака тут же всплыли зафиксированные операторами строчки отчета. Маршал побледнел, осознав, что невидимый собеседник Рика просчитал алгоритмы точнее, чем все компьютеры Департамента.
- Ты ведь понимаешь, Сэм, что теперь мы не имеем права выпустить тебя за пределы этого комплекса? - глухо спросил Слэн, поднимаясь с кресла. Его голос дрогнул. - Ты представляешь смертельную угрозу для всего уцелевшего мира.
- Слэн… такому, каким ты стал в этой башне, меня уже никогда не понять, - Ричард ухмыльнулся, глядя другу в глаза. - Тебе в твоем кресле не понять, что на самом деле принесла та страшная смерть в Долине Перелома. Рэйчел дала мне три недели, и её я точно не подведу. Что же до тебя и твоих протоколов… Можешь попытаться запереть меня в этой стерильной клетке. Вариантов у тебя будет всего два. Либо я прорвусь сквозь твои посты с боем, и тогда в секторе случится нечто по-настоящему ужасное. Либо ты отдашь команду, и твои штурмовики пристрелят меня на этом кафеле. Но у тебя, Слэн, нет никакой гарантии, что моя физическая смерть не принесет гибель тысячам. Ты готов рискнуть жизнями ради своей цифровой клетки?
Молодой Советник застыл на месте. Хваленая уверенность Слэна рассыпалась в прах. Он не нашел в себе сил вымолвить ни единого слова. Анак и Рональд лишь растерянно переглянулись и развели руками - вся их аргументация полностью потеряла смысл перед словами их бывшего командира. В последний раз окинув взором своих бывших друзей, Ричард молча повернулся к ним спиной. Дверь главного кабинета Управления открылась, выпуская его наружу. Сбросив оковы прежней ментальной тюрьмы, Рик пешком отправился обратно, в свой уединенный лесной дом. Ему больше не нужны были их глайдеры и их жалость. Накрапывал унылый дождь, но он шел с гордо поднятой головой. До решающей битвы за собственную душу оставался ровно двадцать один день.
Домой, только домой. Густой ночной лес расступался перед ним черными тенями; залитая бледным светом фонарей старая магистраль, которую колонисты теперь называли частью Великой Тропы, вела вперед под тихий шорох листвы. Ветер дул с востока, предвещая скорую и резкую перемену и без того нестабильной погоды. За эти три недели ему во что бы то ни стало нужно было полностью восстановить растраченные силы, набраться терпения и раз и прекратить употреблять любую химию, способную повлиять на чистоту его разума. Учитывая весь этот проклятый, залитый вином прошлый год изгнания, подобная задача казалась практически непосильной. Организм требовал спирта, но воля Командира была железна. Всюду, в шуме восточного ветра, в скрипе ветвей, ему по-прежнему слышался её шепот:
"Не позволяй разуму затуманиваться, Сэм, с тобой из-за этого плохая связь…"
- Плохая связь? Серьезно, Рэй? Что ж, я заставлю себя работать на полную мощность, - сквозь зубы пообещал он темноте.
На самом рассвете Ричард вышел на крыльцо, умудрившись поспать всего пару часов. Окинув быстрым, трезвым взглядом запущенный двор, он улыбнулся и с металлическим звоном вытащил из ножен тяжелый меч-молниеотвод. Дикие заросли сорной травы, поломанные и истерзанные во время его недавнего ночного срыва кустарники - всё вокруг полегло ровными, идеальными стопками от серии его выверенных ударов. Рик двигался по двору, словно читал тактическую карту боя. Тяжелый клинок резал воздух, искрясь при каждом контакте со стеблями. Ярость наконец-то нашла правильное русло, циркулируя по телу и выжигая остатки апатии. Через час Рик окончательно взмок. Он тяжело и шумно дышал, но на этот раз - не от ледяного дождя или панической атаки, а от бешеной работы собственного сердца. Без сил упав спиной прямо на свежескошенную, пахнущую горьким соком траву, он улыбнулся еще раз, щурясь на поднимающееся солнце. Ноющие мышцы рук, лопатки, спина и окаменевшие от непривычной нагрузки ноги, как ни странно, впервые за десять лет по-настоящему возвращали его к жизни. Настоящая физическая боль выжигала из его головы голоса и присутствие врага.
Первая неделя этого изнурительного режима прошла быстро, почти незаметно. Ричард уставал от ежедневных нагрузок, пытаясь наладить режим сна и заново выстроить разрушенные за десять лет биоритмы. К исходу седьмого дня организм всё же начал отчаянно сопротивляться новизне: ровно в пять утра тело становилось буквально каменным и абсолютно неподъемным. Кое-как преодолев парализующую слабость и выйдя на крыльцо дома, Рик сразу же обнаружил двух маскирующихся бойцов. В пятидесяти метрах от крыльца они засели в густых кустах дикого остротерна, уверенные в своей невидимости. Вместо того чтобы прятаться или демонстрировать агрессию, Командир с дерзкой ухмылкой махнул им рукой. Внезапно почувствовав резкий прилив сил, Ричард уверенно сбежал по ступеням и направился прямо в их сторону. На ходу поравнявшись с укрытием и даже не оборачиваясь, он громко, отчетливо бросил в колючие кусты:
- Местный остротерн ядовит в этот период цветения и вызывает аллергические реакции на коже, парни. Вам бы сменить дислокацию, а то заболеете на моем дежурстве. Маршалу это не понравится.
Сказать, что штурмовики Департамента безопасности удивились, значит не сказать ничего. Ричард чувствовал, как их замешательство и подскочивший пульс вибрируют в утреннем воздухе. Его собственное настроение резко ринулось вверх. Изможденное тело наконец-то начало беспрекословно слушаться команд. Один, пять, семь километров монотонного, размеренного бега по утренней, пахнущей озоном и мокрой хвоей чаще. На исходе часа он вышел к самому дальнему, дикому краю леса, где на горизонте грозно темнели острые пики гор. Мягкая почва с каждым шагом становилась всё более жесткой, каменистой, напоминая ему о выжженном ландшафте Долины Перелома. Сев на обрыв каменистого холма высотой в пять-шесть метров, Ричард посмотрел вниз. Там, в глубокой низине, покоился небольшой пруд, больше похожий на дождевую лужу. От него уходил узкий водный проток-ручей, теряющийся в туманных горных долинах. В первых лучах поднимающегося солнца этот тихий пейзаж выглядел живописно. Земля словно замерла в ожидании того, что должно было случиться через две недели.
- Где же ты теперь, Рэй?.. - тихо, в пустоту спросил он, разглядывая с обрыва крошечных серебристых рыбешек, испуганно мечущихся в прозрачной воде. Голоса по-прежнему мерным, глухим гулом жужжали на периферии сознания. Ричард уже свыкся с этим фоновым шумом, превратив его в неизбежный саундтрек своего дня. Но глубоко внутри он тосковал по абсолютной тишине. Особенно по вечерам, когда тени в лесу становились длиннее и уродливее. Ему не хватало живого человека, с которым можно было бы поговорить без масок, протоколов и ультиматумов. Он тосковал по прежнему, еще не сломленному политикой отряду натиска, по погибшей Рэйчел и по своим призрачным, шатким связям с этим возрожденным на костях миром.
Неделя номер два. Утром на пороге его дома без предупреждения возник Рональд - Совету требовалось лично удостовериться в чистоте и стабильности его намерений. Для Рика этот визит стал лишь раздражающей попыткой пошатнуть его выстроенный режим тренировок. Из-за приезда медика пришлось прервать привычный утренний марш-бросок к пруду, лишая себя возможности смотреть на подрагивающую от затяжных дождей водную гладь. Из-за сырости и резкого падения давления серебристые рыбки ушли глубоко на дно, скрывшись из виду. Рональд вышел на связь как раз в ту секунду, когда Рик затягивал шнуровку ботинок у порога хижины. В динамике коммуникатора раздался сухой треск.
- Я еду к тебе, Рик. Лично. Буду через три минуты, - коротко бросил Директор департамента нейробиологии и отключил канал. Ричард тяжело вздохнул, выпрямился и остался ждать на крыльце, положив ладонь на рукоять меча-молниеотвода. Впрочем, Рон действительно приехал быстро. Доктор наук зашел во двор, настороженно и оценивающе озираясь на идеально, словно по лазерной линейке, выкошенные тяжелым клинком кусты. Профессиональный взгляд нейробиолога мгновенно считал, какую силу и точность вернул себе этот "пациент" всего за неделю. Подойдя к крыльцу, Рон остановился и задал два прямых вопроса:
- Как ты себя чувствуешь, Сэм? Физические показатели в норме? - спросил Рон, сверяясь с портативным медицинским сканером в руке.
- Превосходно, - Рик улыбнулся, вспоминая последние восемь дней, которые впервые за долгие годы были наполнены спокойствием и суровой дисциплиной.
- Сколько раз в сутки голоса усиливаются до критической отметки?
- Можешь не верить своим датчикам и приборам, Рон, но за эти дни весь ваш космический хор сошел в один равномерный, контролируемый гул белого шума. Я наконец-то нормально сплю по ночам. За день полностью выматываю мышцы силовыми тренировками, а по утрам - пробежка. Мой разум кристально чист.
Рональд внимательно вгляделся в его посвежевшее лицо, силясь отыскать признаки обмана или ментального сбоя. Не найдя ничего подозрительного, нейробиолог понимающе кивнул. Осознав, что его внезапный визит лишь нарушил график, доктор сухо попрощался, развернулся и уехал обратно в Управляющий Центр башни. Ловушка Совета временно замерла, продолжая удаленно сканировать сектор.
Медитативный бег по утрам постепенно перерастал в неотъемлемую привычку. Ричард из дня в день прибегал к каменистому холму, намеренно путая тропы, усложняя рельеф и удлиняя дистанцию. Теперь его личный стандарт составлял девять километров и полтора часа непрерывного бега. Затяжной дождь тихо накрапывал на водную поверхность лесного пруда, и с каждым днем уровень воды становился на несколько миллиметров выше. Шёл к концу десятый год новой эпохи, построенной на костях войны. Всматриваясь в суровое лицо просыпающейся природы и темные силуэты макушек лесной чащи, Рик сидел на самом краю каменистого обрыва рядом с прудом. Тяжелый меч-молниеотвод лежал у его ног. Водная гладь медленно покрывалась мелкой, дрожащей рябью из-за очередного дождя - уже второго за это сырое, холодное утро. Нахождение в такой изоляции под непрерывным прицелом датчиков снайперов Анака вновь опустило его внутреннее настроение к абсолютному нулю. Он вернул форму машины для убийств, но по-прежнему оставался запертым зверем. Внезапно темная вода в низине резко дрогнула, вопреки ритму дождевых капель. Всего в метре от его собственного отражения в зеркале пруда из глубины плавно, бесшумно соткался чужой, до боли знакомый силуэт…
- Рэй?.. - Ричард медленно, затаив дыхание, повернул голову. Каждая мышца его тела напряглась. Он испугался, что это видение - всего лишь очередной галлюцинаторный бред из прошлого, который он так яростно выжигал из себя вторую неделю. Но Рэйчел действительно стояла рядом, на самом краю каменистого обрыва. Она молча прикрыла глаза, глубоко и жадно вдыхая влажный, пропитанный озоном и хвоей лесной воздух. В этот раз глубокий капюшон её свитера был сброшен назад. Тяжелые темные волосы плавной, мокрой от непрекращающегося дождя волной ложились ниже плеч, спускаясь к ребрам. Она выглядела измотанной, бледной, гораздо хуже, чем во время их первой встречи в Долине Перелома. По её коже то и дело пробегали едва заметные статические микроразряды.
- Я ждал тебя, Рэй, - взволнованно начал он. - Где ты пропадала всё это время? Почему молчала? Рик рывком встал на ноги, но не посмел сделать даже шага в её сторону, боясь физическим присутствием разрушить хрупкий сигнал.
- Ты еще слишком мало знаешь об истинном устройстве этих мест, Сэм… - медленно повернувшись к нему и едва размыкая сухие губы, тихо произнесла она. В её слабом, срывающемся голосе отражалась нечеловеческая усталость, а в самой глубине зрачков едва заметно светились блеклые, затухающие огоньки багрового спектра.
- Просто прямо сейчас… я вынуждена вести войну на два фронта. В твоей голове и за её пределами. Её силуэт внезапно пошел резкой цифровой рябью и исказился синеватым свечением, словно голограмма под ударом электромагнитного импульса.
- Что? Рэй, умоляю, говори так, чтобы я понимал! - Ричард изумленно смотрел на нее, боясь даже лишний раз моргнуть, чтобы картинка не исчезла окончательно.
- Осталась немного, Сэм, - едва уловимый, тающий шелест мокрой листвы донес до него её последние, затухающие слова. - Время сжимается. Ты всё узнаешь сам. Ты обязан во что бы то ни стало остановить… это… безумие. Призрак Рэйчел начал стремительно угасать, распадаясь на квантовые пиксели. Сначала с тихим всплеском пропало её синеватое отражение в темной воде дождевого пруда, а затем и сам силуэт девушки медленно растворился в сыром воздухе, не оставив после себя ни единого физического следа или запаха.
- Не уходи, Рэй! Постой! - сделав резкий, отчаянный шаг вперед и рассекая руками пустоту, закричал он на весь притихший лес. Но видение уже растаяло. В ответ ему донесся лишь монотонный стук капель по воде и далекий, глухой рокот ветра в горах. Сжав кулаки и стиснув зубы, Ричард развернулся и быстрым шагом направился обратно к дому. Хорошо. Что ждет его потом, на той стороне симулятора? Единственным ответом ему служил лишь сырой штормовой ветер, яростно качающий верхушки вековых деревьев, да монотонное, злорадное жужжание чужих голосов внутри черепной коробки. Внутренний враг больше не таился - он открыто торжествовал, чувствуя близость финала.
Хлынувшие следом ливни окончательно поставили жирный крест на его длительных утренних пробежках по лесу. Шторм затопил большую часть глубоких оврагов, превратив тропы в бушующие грязевые потоки, а каменистый пруд в низине холма окончательно растекся, выйдя из берегов и затопив протоки. Но запертый стихией Ричард даже не думал сдаваться. Он ежедневно выходил во двор своего дома. Там, прямо под проливным дождем, он часами занимался метанием кинжалов и вольным, яростным фехтованием. В потоках воды клинок вел себя безумно, при каждом взмахе высвобождая накопленный электрический заряд. Потоки ливня с шипением испарялись, едва касаясь лезвия, и Рик двигался в облаке белого пара. Он методично, безжалостно ломал собственное тело, чередуя эти нагрузки с тяжелыми силовыми тренировками каждые пять часов. К исходу третьей недели от былой дряблости и похмельного тумана бродяги не осталось и следа.
Глава 19.
Во вторник, ровно к шести часам утра, к дому приехал бронированный перехватчик Анака. Маршал безопасности лично снял свои патрули со службы за час до прибытия, давая бывшему командиру последние минуты уединения перед цифровой казнью. Ричард сам вышел на крыльцо и пригласил снайпера в дом, им обоим нужно было в последний раз перед началом битвы поговорить по-человечески, без свидетелей из Управления. Расположившись на старой, пахнущей озоном и сухими травами кухне, Анак внимательно огляделся по сторонам. Дальняя бревенчатая стена, граничащая с выходом на мансарду, была буквально изрешечена мелкими, глубокими царапинами. Снайпер поднялся со стула и подошел ближе, чтобы детально разглядеть край бревна. Ровно тридцать вертикальных линий были аккуратно, со сочащейся щепой перечеркнуты горизонтальными штрихами.
- Эм… Рик, что это такое? - тихо спросил Анак, проводя пальцем по изуродованному дереву.
Ричард повернулся в сторону кухонного прохода, а затем перевел спокойный взгляд на удивленного Маршала.
- Месяц страданий, неужели не видно? - сухо усмехнувшись, пояснил он. - Срок, который мне отмерили. Поставив две дымящиеся кружки с имбирным чаем на стол, Рик устало уселся в старое плетеное кресло. Анак опустился напротив. Снайпер сделал медленный глоток, вернул кружку на деревянную столешницу и уставился на своего командира:
- И откуда у тебя такая уверенность, Сэм? Откуда ты знаешь, что этот призрак не соврал тебе? В лицо живому человеку врать сложно, мимика может выдать. Но бесплотным голосом в черепной коробке, маскирующимся под твою погибшую женщину, манипулировать намного проще. Что если это ловушка?
- Я просто знаю, Анак. Знаю, и можешь в этом даже не сомневаться, - Ричард ответил твердо, без тени колебаний глядя снайперу прямо в глаза. Сигнал Рэйчел был настоящим, и его очистившийся разум помнил её квантовую частоту.
Анак удивленно вскинул брови, но спорить не стал, под давлением этого взгляда ему всё же пришлось поверить. На этом роковом рубеже у них больше ничего не оставалось. Либо верить интуиции Рика, либо выжечь ему мозг током высокой частоты. Маршал допил терпкий чай и аккуратно отставил пустую кружку в сторону:
- Ладно. Допустим. У тебя есть хоть какой-то план действий на той стороне симулятора? Рон вывел "Арена-IV" на максимум.
- Нет. И я даже близко не представляю, что именно ждет меня внутри цифровой реальности, - Рик спокойно покачал головой в ответ, и на его губах скользнула едва заметная ухмылка.
- И как же ты, черт возьми, собрался драться без четкого плана, да еще и в абсолютном одиночестве? - искренне удивился снайпер.
- А у меня разве остался выбор, Анак? - Ричард уже заметно ухмыльнулся, поднимаясь со своего места. Он привычным движением убрал пустую посуду в шкаф и плотно закрыл дверцу.
Они молча вышли из дома в сырое утреннее предрассветное марево. Дождь утих, оставив после себя лишь туман, ползущий между деревьями. Рик прикрыл за собой калитку, даже не пытаясь активировать систему безопасности. Она была ему больше не нужна.
- Как насчет того, чтобы поставить внешний периметр дома на контурную охрану Департамента? - оглянувшись на окна, спросил Анак.
- Да толку-то? - Ричард коротко ухмыльнулся, уверенным, отточенным за недели тренировок движением рук поправляя на поясе тяжелые ножны меча-молниеотвода. - Там внутри уже давно нет абсолютно ничего ценного. Всё самое ценное я забираю с собой.
Они направились к ожидавшему у обочины перехватчику. Анак шел на полкорпуса впереди, по привычке сканируя окружение. Ричард бесшумно брел следом за снайпером, отрешенно слушая монотонное гудение чужих голосов в своей черепной коробке. Внезапно сквозь статический фон помех отчетливо вклинился родной шепот:
- Сэм, только не бойся, умоляю.
- Не боюсь, - едва слышно, одними сухими губами ответил он вслух, глядя перед собой.
Анак резко обернулся, подозрительно прищурившись:
- Что? Я вообще ничего не говорил, командир. С кем ты опять?..
- Другая реальность, Сэм. Совсем скоро ты сам всё увидишь… Не бойся, ты обязательно справишься, - продолжал настойчиво звучать невидимый голос Рэйчел.
- Знаю, Рэй, - Ричард мягко улыбнулся в ответ на этот внутренний шепот, полностью игнорируя реальность и застывшего перед ним Анака.
- М-да… Всё-таки ты окончательно рехнулся, Сэм, - тяжело вздохнул Анак. Он понял, что получить ответ бесполезно.
***
Снайпер решительно толкнул массивную дверь Центра управления медицинского комплекса, впуская их внутрь стерильного здания. Плечом к плечу они вошли в медицинский кабинет Рональда. Слэн уже по своему обыкновению нервно ходил из стороны в сторону, меряя шагами комнату, но, едва увидев Рика, замер как вкопанный и внимательно, оценивающе осмотрел его с головы до ног.
- Рик… - удивленно и уважительно заметил он. Его пафос окончательно испарился. - Ты выглядишь в разы лучше, чем во время нашего прошлого разговора.
- Сразу виден наглядный результат дисциплины, да, - согласился Рональд, даже не поднимая головы и заканчивая быстро вбивать финальные командные коды на сенсорный дисплей главного терминала. - Ты славно потрудился над собой эти недели, Рик. Биометрия безупречна.
Ричард сосредоточенно, коротко кивнул соратникам. Но все его мысли сейчас были обращены исключительно внутрь себя. Не зная, что именно случится в следующую секунду, он оставался собранным и предельно бдительным. Рон резко поднялся из-за терминала и молча провел их четверку по длинному, залитому холодным белым светом коридору. В самом конце этого стерильного лабиринта находилась бронированная дверь. Предупреждающие знаки и голографические маркеры на ней были не особо приветливыми для случайных гостей: "Только для авторизованного персонала", "Высокое напряжение", "Зона повышенной квантовой опасности" и "Не входить, идет эксперимент". Едва тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась за их спинами, отрезая внешний мир, на её внешней стороне вспыхнула табличка с последней надписью. Пути назад больше не было. Кабинет внутри был совсем небольшим - от силы около десяти квадратных метров. Стены облицованы матовыми звукопоглощающими панелями, а в самом центре помещения, окруженное каскадом силовых кабелей и шин синхронизации, стоял операционный стол. Рональд щелкнул тумблером, активируя освещение - зеленоватые люминесцентные лампы по углам вспыхнули тусклым светом. В тесном кабинете сразу стало мрачно и по-прежнему довольно темно. Плотные тени легли на лица присутствующих, превращая Отряд натиска в безмолвных заговорщиков. Этот бокс, скрытый глубоко под землей, защищен мощными свинцовыми плитами и силовыми фильтрами - единственное место на планете, способное удержать Рика в случае фатального сбоя. У правой стены располагался пульт управления с пятью дисплеями высокого разрешения и сканерами частот. Над столом громоздились выносные экраны для мгновенного измерения пульса и давления, цифровые счетчики основных показателей жизнедеятельности и высокочувствительный кардиомонитор для непрерывной фиксации шумов сердца. Назначение остальных громоздких аппаратов в комнате, судя по всему, знал только сам Рональд. Доктор наук уверенно подошел к приборным стойкам и поочередно, один за другим, запустил тумблеры автономного питания. Приборы ответили гулом. Затем он поднырнул под операционный стол и вытащил наружу толстую, тяжелую груду экранированных оптоволоконных проводов. Некоторые из них медик со знанием дела, быстрыми и точными движениями подсоединил к нескольким частотным сканерам и центральным терминалам, а остальные аккуратной змеящейся стопкой разложил на холодную металлическую поверхность стола, подготовив порты для подключения Синхронно запустив операционную систему на мониторах слева и справа, Рон нажал главную клавишу на центральной панели управления. Пять экранов одновременно замерцали холодным светом. На них медленно, строка за строкой, развернулась тонкая, калиброванная сетка из мелких пиксельных квадратов - та самая ментальная матрица Арена-IV". Координатное изображение намертво застыло, тихо пульсируя и ожидая биосигнала. Охотничья сеть была полностью развернута и взведена.
- С этих датчиков мы не сможем увидеть картинку симуляции твоими глазами, Сэм, - Рональд обернулся к командиру, бережно поправляя кабели. - Но всю картину твоего боя мы сможем детально наблюдать по тем координатным схемам и проекциям. Скажем проще: трехмерные голографические кластеры, отвечающие за критическую активность твоего мозга, будут полностью в нашем распоряжении. Мы увидим, где именно враг попытается прорвать оборону твоей личности и перехватить контроль над телом… Ты хочешь сказать нам что-то напоследок, Рик?
Ричард лишь покачал головой и тяжело выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. А что тут было говорить? Время пустых споров со Слэном, ультиматумов Анака и фальшивых оправданий Рональда вышло. На этом рубеже слова потеряли всякую ценность. Пришла пора наконец-то навсегда закончить всё это. Рик уверенно сделал шаг вперед и лег на холодную поверхность операционного стола, устремив взгляд в потолок.
- Запускай, Рон, - тихо, но спокойно скомандовал он.
В его память внезапно, вырывая остатки самообладания, вклинился образ из прошлого. Он - десять лет назад. Едва приоткрыв налитые свинцом веки, беспомощно лежит на таком же холодном операционном столе. Рональд и перепуганные ассистенты в стерильных масках суетятся рядом, их размытые силуэты двоятся в расфокусированном зрении.
- Доктор Рональд, объект приходит в себя! Нейросеть нестабильна! Всплеск активности! - раздается панический, срывающийся на фальцет крик лаборанта у терминала.
Рон низко наклоняется к его лицу, заглядывая в зрачки. На его лбу блестят капли пота.
- Рик, ты меня слышишь? Сколько пальцев я сейчас показываю? Смотри на меня! Но Ричард тогда не мог издать ни звука. Его речевой центр был парализован дозой блокаторов. Лишь взирая на Рональда, он безмолвно кричал в своей голове. Доктор, пряча глаза, подал сигнал штурмовикам наружного контура. Они рывком переложили его безвольное тело со стола на железную каталку и на скорости повезли по мрачному коридору. Мелькавшие на потолке люминесцентные лампы били по глазам, отсчитывая ритм его ментальной казни… Одна. Четыре. Семь… На этой цифре разум Рика окончательно отключился, провалившись во тьму анабиоза. Проснулся он только через две недели, уже ничего не помнил.
Спустя десять лет всё это дерьмо повторится снова? Ну нет. Теперь уже точно нет. Командир "Рик-1" больше не был беспомощной пешкой в чужих руках.
- Рик, послушай меня внимательно, - Рональд замер над операционным столом, держа в руках тяжелую груду кабелей. Его запах антисептиков сейчас казался удушающим, возвращая призраков прошлого. - То, что я собираюсь сделать… я начал проектировать это всё еще десять лет назад. В тот самый проклятый сентябрь, когда ты умирал после бойни у Линвалли-скит.
Ричард медленно повернул голову, глядя на мерцающие белесым пиксельным светом пять мониторов. На них пульсировала координатная сетка Арены.
- Ты спроектировал это еще тогда? - тихо спросил он, и его голос прозвучал на удивление спокойно.
- Да, в те дни, - Рон хмуро кивнул, быстрыми движениями подсоединяя разъемы кабелей к портам частотных сканеров. - Протокол требовали от меня просто залить твой мозг жесткой химией и устранить. Я трое суток не спал, прописывая базовый код виртуального полигона. Хотел искусственно вытолкнуть твою личность и его в изолированную цифровую реальность, чтобы в случае дестабилизации понять, что происходит.
Доктор наук сделал тяжелую паузу, проверяя фиксацию портов Рика.
- Но десять лет назад твое измененное тело было слишком истощено колоссальными перегрузками. Едва я ввел первые иглы-коннекторы, твой пульс рухнул, начался системный коллапс коры. Ты бы просто сгорел на этом столе за несколько секунд. У меня не оставалось выбора. Мне пришлось экстренно свернуть проект, погрузить твой разум в искусственную кому и каскадом блокаторов "заморозить" проект.
Рональд подошел вплотную. В зеленоватом, тусклом полумраке ламп его бледное лицо выглядело пугающе старым, изрезанным морщинами вины и усталости.
- Все эти десять лет, пока ты скитался по мирам Великой Тропы, я тайно дорабатывал эту технологию. Модернизировал порты, калибровал координатную сетку. Я знал, что нейроблоки рано или поздно дадут трещину. И вот этот день настал. Но учти: система по-прежнему экстремальна и не проверена на людях. Мы не знаем твой текущий болевой порог. Нам с Анаком и Слэном у пультов придется сидеть вслепую. Эти экраны будут транслировать нам лишь трехмерные биоэлектрические кляксы. По ним мы поймем, где враг прорывает оборону.
Рон взял со стола длинную полую иглу-проводник с титановым сердечником:
- Будет больно, Рик. Я подключаю шины синхронизации напрямую к твоему правому виску и к солнечному сплетению. Когда я запущу генераторы, ты потеряешь с нами связь. Если почувствуешь, что он выжигает тебя - открывай глаза, срывай порты. В противном случае… если ты проиграешь внутри симуляции, нам придется ждать крайней точки. Когда твой пульс на кардиомониторе упадет до сорока ударов в минуту, система автоматически запустит реанимацию. Выиграешь бой в своей голове - сохранишь жизнь и удержишь баланс в мирах. Проиграешь - сгоришь дотла. Выбор за тобой, командир.
Рик сдержанно кивнул. Разум окончательно зафиксировал боевую задачу, отсекая лишний белый шум испуганных ученых. Стоявшие у матовой стены Слэн и Анак сильно напряглись. Маршал непроизвольно сжал кулаки, а Советник содрогнулся, когда их бывший командир болезненно поморщился. Доктор безжалостно, с хирургической точностью начал вводить полые иглы-проводники прямо в его тело. Раздался тихий клик фиксирующих портов. Особенно невыносимые точки находились в районе солнечного сплетения и прямо возле правого виска. Но стоило Рональду закончить фиксацию коннекторов, как мучительные боли в один миг прекратились, сменившись онемением. Тело словно перестало ему принадлежать. Врач поспешно отошел к правой стене, к пульту управления, и с силой нажал на центральный сенсор активации. По проводам, начиная от самых ступней, с треском прошел первый, слабый разряд. Затем импульс стал сильнее, стремительно нарастая по экспоненте. Мощная обжигающая волна плазменного тока прошила позвоночник и дошла прямо до правого виска, замыкая квантовую цепь резонатора.
- Включаю систему перехода! - глухо, искаженно, словно из-под многометровой толщи воды, донесся последний крик Рональда из материального мира. - Рик, сосредоточь все свои мысли на голосах! Лови их частоту!
До предела напрягая слух, Ричард попытался разобрать этот нестройный, сбивчивый и яростный хор в своей голове. Остатки чужих, враждебных разумов, словно омерзительные пауки в тесном гнезде-ловушке, копошились внутри его головы. Они отчаянно, сдирая лапы в кровь, пытались вырваться из затянувшегося десятилетнего плена. Каждый чужой голос то удалялся к самым границам угасающего сознания, то приближался, донося свои обрывочные мысли, первобытные страхи и предсмертные крики боли. Чтобы удержать распадающуюся личность и представить себе хоть какую-то осязаемую картину для этого ментального столкновения, Рик плотно закрыл глаза. Он заставил себя дышать ровно, как учили и как учил он в дивизионе натиска. И прямо там, посреди глухой черноты за его закрытыми веками, внезапно, соткавшись из миллиардов мерцающих синеватых пикселей, возник силуэт Рэйчел. В этой цифровой пустоте она больше не выглядела измотанной. Девушка мягко улыбнулась и махнула рукой в свою сторону, увлекая его за собой вглубь разворачивающейся матрицы:
- Идем, Сэм. Время пришло.
Глава 20.
Так и не поняв до конца её команды, Ричард сделал осторожный шаг вперед. И ту же секунду осознал, что стоит посреди абсолютно пустого, темного пространства - той самой кромешной черноты, что мгновение назад оставалась его за закрытыми веками. Здесь не было силы тяжести, не было стен и звуков, но фантомное тело послушно двинулось вперед, устремляясь в холодную бездну вслед за Рэйчел. Девушка, судя по её уверенным, размеренным шагам, прекрасно ориентировалась в этом ментальном лабиринте. Пробираясь сквозь кромешную тьму, Рик отчаянно пытался привыкнуть ко мраку, но всё было тщетно. Единственным ориентиром для него оставалось лишь тихое, ровное дыхание идущей впереди Рэй. Она вела его за собой - дальше и дальше, в самые жуткие, потаенные глубины его собственного, оккупированного врагом сознания.
- Ну что там происходит, Рон?! - нервно выкрикнул Слэн в реальном мире. Советник подался вперед, неотрывно следя за тем, как на белесых калиброванных квадратах пяти мониторов одна за другой начинают в хаотичном, угрожающем порядке вычерчиваться странные, ломаные линии. Доктор наук в замешательстве сверял числовые схемы, лихорадочно листая шифрованные данные на главном дисплее. Проводники на его перчатках тревожно пищали от статического напряжения.
- Он вообще в сознании? Объект стабилен? - спросил Анак, зафиксировав нарастающую панику нейробиолога и кладя ладонь на пульт аварийного отключения.
- Да… Да, показатели коры гиперактивны, - Рональд ткнул подрагивающим пальцем в экран, где нечеткие багровые линии криво пересекались на концах, образуя странный, хаотичный узел. - Давление растет, но он держит удар. Судя по этим схемам, его вектор сейчас не просто блуждает. Он вслепую прорывается к какой-то конкретной, спрятанной цели.
- Рэй, скоро мы придем? - голос Ричарда дрогнул в звенящей пустоте. - Почему здесь так темно? - уже с явным раздражением спросил он, когда в пятый раз подряд споткнулся обо что-то невидимое под ногами.
- Потому что ты сам десять лет не пускал сюда свет, Сэм, - тихо, с грустью отозвалась она. На ходу приподнимая руку над его плечом, Рэйчел сделала неуловимое движение пальцами. Прямо в её ладони зажегся крошечный неоновый огонек, похожий на блеклого светлячка. Слабый, мерцающий, колеблющийся от его прерывистого дыхания, но абсолютно живой. Бледное лицо Рэй на секунду выхватил из мрака этот холодный спектр.
- Твоя слабость на протяжении всех этих лет… Месяцы морального изматывания, пьянства и психических расстройств сделали окружающую нас темноту всепоглощающей. Ты сам выстроил этот лабиринт, Сэм. Если бы ты только знал…
- Знал что, Рэй? - Ричард резко замер на месте, пытаясь поймать её взгляд. Девушка ничего не ответила. Она молча продолжала идти вперед, старательно и бережно переступая через внезапно возникающие в луче света препятствия: бесформенные обломки бетонных конструкций, перекрученные корни вековых деревьев и острые осколки разбитых бутылок. Цифровая матрица с точностью материализовала шрамы его отшельничества. Каждая его слабость теперь становилась баррикадой.
- Сэм, если бы ты тогда, сразу после победы, просто нашел в себе силы продолжить жить дальше, как это сделали твои друзья… всего этого ада никогда бы не случилось, - едва слышно произнесла Рэйчел сквозь шум непонятно откуда взявшегося ветра. Она низко наклонила голову, пряча глаза под тяжелыми прядями волос, и резко, с силой сжала ладонь с огоньком в кулак. Хрупкий свет мгновенно потух, с сухим щелчком начиная растворяться в воздухе и вновь бросая их во тьму.
- Но ты добровольно погрузился в пучину воспоминаний, Сэм. Ты сдался. И именно поэтому… его сила укоренилась еще прочнее, чем в день его физической гибели у Линвалли-скит. Ты сам впустил его на трон.
- Как… как ему это вообще удалось со мной сотворить? - решился спросить Ричард, шагая сквозь плотную темноту. Ему нужен был расчет, а не загадки.
- Враг опасен, Сэм, - Рэйчел едва заметно повернула голову, и её силуэт на секунду подсветился почти полностью угасшим огоньком. - В той финальной битве он переоценил свои шансы, вообще не рассчитывая на то, что ты сможешь подобраться к нему так близко. Такие космические сущности могут легко потерять свою материальную оболочку под ударом меча. Но их ментальная матрица способна выжить, если в момент гибели носителя рядом находится биологически совместимый организм.
На ходу аккуратно переступая через очередной невидимый обломок бетонной конструкции, она тихо, с пугающим спокойствием продолжила:
- Твое тело подошло ему более чем идеально. Ты был силен физически, но ментально полностью уничтожен моей смертью и гибелью отряда. Твоя защита рухнула. Дальше ему оставалось дело за малым - затаиться в голове и терпеливо ждать, когда ты окончательно сломаешься под неподъемным грузом вины. Все эти сводящие тебя с ума голоса были направлены на единственную цель - планомерно выжечь твое эго. Выставить тебя опасным психопатом в глазах твоих собственных друзей-правителей, чтобы они изолировали тебя.
Рэйчел на секунду остановилась.
- Хотя… посмотри на это с другой стороны. Подчини враг тогда кого-то слабее тебя - Слэна, Дирэ или регулярного солдата... Ваш хрупкий, собранный по кусочкам мир уже бы давным-давно пал, сгорев в остекленевшем пепле. Ты не сошел с ума. Ты все эти десять лет держал оборону, Сэм. Ты был его тюрьмой. Рэйчел плавно раскрыла ладонь. Послушно, мягким неоновым светом снова зажегся огонек, разгоняя остатки помех. Они подошли вплотную к глухому, тупиковому концу темного коридора.
- Мы пришли, Сэм, - тихо произнесла она, останавливаясь. - И мне жаль, что в этом бою я больше не смогу тебе помочь. Дальше только ты.
С этими словами девушка протянула руки и толкнула массивное темное препятствие впереди, оказавшееся стеной. Без каких-либо видимых усилий со стороны её призрачного синеватого силуэта стена с глухим грохотом рухнула набок, распадаясь на части. Глаза Ричарда, только недавно адаптировавшиеся к непроглядной тьме, тут же зашлись режущей болью. Открывшийся впереди панорамный пейзаж его разума вмещал в себя абсолютно всё его прошлое сразу. Взгляд лихорадочно фиксировал этот безумный ландшафт: каменистую выжженную долину Центрального Перелома, дымящиеся обломки городов выживших и серый, покосившийся детский распределитель его сиротского детства. А вдали, на лесистом холме, стоял его дом, который он покинул этим утром. Всё пространство было уродливо искажено, деформировано и переплетено между собой ржавыми конструкциями, словно кошмарные декорации в его худших снах. Но здесь было светло. Ослепительное свечение симулированного Солнца до самых краев наполняло это место светом.
- Это самый последний, пограничный рубеж твоего подсознания, Сэм. Последние светлые пятна в твоем разуме, которые еще не успел сожрать враг, - вибрирующий голос Рэйчел стал стремительно отдаляться, покрываясь слоем цифрового треска. - Положи окончательный конец… этому… безумию!
Ричард резко обернулся к ней, протягивая руку, но было поздно. От силуэта девушки осталась лишь легкая синеватая дымка. Она ушла, оставив его на залитой мертвенным светом Арене его собственной души.
- Рэээй!! - отчаянный крик командира раскатистым эхом прокатился по искаженной долине подсознания.
- Ты кого-то потерял, жалкий человек? - внезапно прямо над его ухом оглушительным громом отозвался голос, который Рик не слышал десять лет.
Из белого марева перед ним медленно соткалась двухметровая фигура, состоящая из пульсирующих черных созвездий и абсолютной пустоты космоса. Давление чуждой гравитации мгновенно прижало Рика к каменистой земле. Но стоило Ричарду перехватить рукояти клинков, как антрацитовая тень пошла зловещей рябью, отекла и тяжело встала прямо перед ним в его собственный, зеркальный рост.
- Значит… ты всё это время маскировался под меня… - от шока Ричард на секунду застыл на месте, вглядываясь в абсолютно мертвые глаза-пустоты напротив.
- Именно так, великий спаситель этого ничтожного мира! - издевательски захохотал тот. Каждая линия его фальшивого тела пульсировала космической статикой. - Ты сам вскормил меня своей десятилетней слабостью и своим алкоголем! И теперь я - твоя неотделимая, укоренившаяся часть. И с твоим жалким существованием пора закончить!
Существо резко взмахнуло руками, и пространство симуляции с треском разорвали длинные, пульсирующие теневые хлысты. Направленные волны плазмы со свистом рассекли воздух, в одно мгновение размалывая тяжелые гранитные скалы ущелья Линвалли-скит в серую пыль. Ричард на годами нарабатываемых рефлексах сделал резкий перекат в сторону. Теневой хлыст с гулом прошел ровно в том месте, где он находился долю секунды назад. Не успев затормозить на мокрых камнях, теневой враг с размаху врезался в уступ скалы. Пролившаяся в этот миг кровь Рика, брызнувшая из рассеченного плеча, попала прямо на плазменную оболочку двойника. Те места, на которых она осела, исказились и стали отражением самого Рика. Голова, лицо, правое предплечье. Но у Ричарда не было времени думать об этом. Он ринулся в лобовую атаку, на ходу выхватывая меч-молниеотвод. Но враг с легкостью, почти лениво заблокировал яростный выпад голой рукой - его кожа в месте удара лишь вспыхнула искрами. Встречным, сокрушительным импульсом наотмашь он отбросил командира обратно на острые камни. Тяжелый меч со звоном отлетел далеко в сторону, заскользив по мокрому граниту. Враг медленно подошел, поднял оружие, и его хищная ухмылка на лице стала еще более зловещей:
- Убив меня здесь, ты убьешь и самого себя, Рик-1! - издевательски бросил он, и клинок в его руках выдал яростный разряд статики. - Ты обязан мне своей жизнью, глупый, нищий алит! Если бы не моя остаточная энергия, ты бы сгнил на операционном столе десять лет назад! Я - твое сердце. Ты не сможешь уничтожить меня, не умерев сам!
Ричард хрипло, тяжело дышал. Он безуспешно пытался подняться. Острые осколки гранита безжалостно впивались в его спину и затылок, на которые пришелся серьезный удар. Силы покидали его, вымываемые чужой гравитацией.
Сознание стремительно уходило во тьму, и экраны в боксе Рональда начали выдавать критический сигнал перегрузки. В ту же секунду в экранированном боксе Управления ритмичное тиканье кардиомонитора сорвалось на писк. Датчики зафиксировали критическое падение жизнедеятельности. На пяти плазменных панелях высокого разрешения калиброванная координатная сетка из квадратов залилась пульсирующим багровым светом. Тонкие линии, отвечавшие за Рика, были смяты. На главном пульте управления автоматически вспыхнул неоновый транспарант: "КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА СЛИЯНИЯ".
- Рон! Он полностью потерял контроль! - Слэн вскочил со своего места. Его лицо мгновенно стало бледным как мел, а зрачки расширились от первобытного, животного ужаса. Молодой Советник рванулся к панели Рональда, судорожно занося руку над прозрачной защитной крышкой, под которой мерцала кнопка экстренного вызова подкрепления. Он забыл про их битвы, забыл про долг чести - им правил страх.
- Враг полностью поглотил его разум! Рон, Анак, у нас нет времени! Я лично активирую протокол принудительной ликвидации!
- Слэн, отставить! Не смей трогать пульт! - Анак мгновенно среагировал на угрозу. Бывший снайпер мощным движением корпуса перехватил руку молодого лидера. Его ладонь мертвой хваткой заломила запястье Слэна назад. Раздался глухой хруст сустава. Силой отталкивая Слэна от терминала Рональда, Маршал безопасности швырнул его на матовые панели стены, полностью блокируя доступ к аварийному рубильнику.
- Анак, ты свихнулся?! Он убьет нас всех! - задыхаясь от боли и ярости, прохрипел Слэн, прижимая травмированную руку к груди.
- Включай мозги, Слэн! Быстро посмотри на динамику! - яростно прорычал Анак, встряхивая того за плечи. - Спирали на четвертом мониторе по-прежнему держат базовую амплитуду Рика! Это обман! Враг намеренно пудрит нам мозги через датчики, симулируя свое полное доминирование, чтобы мы прямо сейчас своими же руками убили нашего единственного защитника!
- Отпусти меня, Анак! Пульс на кардиомониторе падает к сорока! - яростно вырываясь и тяжело, с хрипом дыша, кричал Слэн, пытаясь дотянуться здоровой рукой до аварийной панели. - Мы обязаны защищать мирных людей, а не рисковать выжившими жизней ради одного свихнувшегося психопата! Пусти!
- Я не позволю тебе выжечь ему мозг, пока на часах не будет ровно сорок ударов! Ни секундой раньше! - Анак заблокировал Советника своим телом в броне, в упор глядя в его перепуганные глаза. - Командир выгрыз нам эти три недели тренировок, Слэн. И мы до последней доли секунды будем стоять за него плечом к плечу. Точно так же, как стояли у Перелома! Рон, держи пульс! Отфильтруй эту дрянь!
Рональд ничего не отвечал - у него не было на это времени. Доктор наук судорожно вбивал стабилизирующие командные коды в терминал, его лоб покрылся крупными каплями пота, а пальцы буквально летали по панели. Медик отчаянно пытался пробиться сквозь шум и выставить частотные фильтры вокруг Сэма. Динамики в боксе продолжали выть на частоте сорока двух ударов.
Теневой двойник сжал тяжелый меч-молниеотвод для финального, смертоносного удара. Сталь клинка яростно искрила. Рик лежал у его ног, понимая, что у него больше не осталось шансов на безопасное возвращение в реальность. Но это больше не имело значения - Командир "Рик-1" был готов погибнуть прямо здесь, стерев себя, лишь бы не дать космическому паразиту вырваться в мир живых.
- Сэм! Давай же, Сэм! Сейчас или никогда! - внезапно откуда-то с самой вершины травянистого холма, донесся чистый, звонкий и до боли родной крик.
Ричард резко повернул голову. Прямо возле серого могильного камня с полустертой надписью стояла Рэйчел. В её глазах ровным, ослепительным светом горел багрово-синий спектр. Одним плавным, заученным движением вскинув снайперскую винтовку Анака, она без единой секунды колебаний спустила курок, целясь точно под ноги двойнику. Кинетический разряд со страшным, оглушительным скрежетом разнес гранитные камни всего в двух метрах от Ричарда. Ударная волна заставила врага резко остановиться, прерывая замах меча. На лице двойника, которое он украл у Рика, отразилось паническое изумление.
- Невозможно!.. Это абсолютно неправильно, это нелогично! - уставившись безумным взглядом на вершину холма, закричал враг. - Ни одно земное биологическое существо не способно самостоятельно сбежать из плена вне-пространства и времени!
- Ты кое-что забыл, космическая тварь, - спокойно ответила Рэйчел. Она без малейшей дрожи в руках навела прицел винтовки прямо в лоб теневому двойнику, ловя цель в баллистическую сетку.
- Я уже десять лет не являюсь обычным земным существом. Ты сам поглотил и освободил мое сознание на этих скалах, когда убил меня, чтобы сегодня я стала проводником для того, кто тебя уже однажды уничтожил. Сэм, давай!
Воспользовавшись секундной потерей бдительности врага, Ричард совершил свой последний рывок. Резко поднявшись с мокрой земли, "Рик-1" одним точным, выверенным движением выбил свое оружие, а затем ударом свободной руки в солнечное сплетение заставил его осесть на колени. Еле держась на ногах, он мертвой хваткой схватил врага за волосы. Силой запрокинув его голову до уровня собственного пояса, Рик плотно приставил острие возвращенного меча-молниеотвода к шее врага.
- Уже слишком поздно! - вскрикнул двойник, чье лицо пошло багровыми цифровыми трещинами. - Ты уже всё потерял в этом мире!
- Самое страшное, - леденящим душу шепотом произнес Ричард, глядя прямо в угасающие черные созвездия его глаз, - когда человек теряет всё, а ему на это наплевать.
Одно короткое движение плеча. Меч-молниеотвод рассек воздух, пробивая силовое поле тени. Космический враг тяжело рухнул на мокрые камни Перелома замертво. Из его рассеченной шеи хлынула фотонная кровь, выжигая траву вокруг. Черный теневой силуэт начал медленно, кусок за куском, распадаться на пиксели и погружаться в размокшую почву. Ричард бессильно опустился на колени посреди холма. Стоять на ногах больше было невыносимо тяжело - тело стремительно слабело, лишившись подпитки врага. Фантомные осколочные ранения спины и затылка теперь словно раскаленными штырями пронзали его тело. И в то самое мгновение, когда Рэйчел, на ходу бросив винтовку в траву, быстро подбежала и подхватила его, Рик почти упал на сырую, пахнущую озоном и землю собственного подсознания.
Глава 21.
Вспышка энергии угасла, оставив после себя лишь оплавленный базальт и абсолютную тишину. Его дыхание судорожно вырывалось из груди, ладони горели от перенапряжения. Перед ним, медленно распадаясь на серые хлопья космического пепла, исчезал его враг, который мучил планету и затем - его разум. Но вместо облегчения Ричард почувствовал странный импульс. Его разум, настроенный на движение и энергию, зацепился за угасающее ментальное поле врага. Пространство вокруг смазалось, и Ричарда швырнуло не в кошмарное видение, а в чужую, невыносимо древнюю память. Он ожидал увидеть рождение звезд или холодный разум космического бога. Вместо этого он почувствовал... грязь. Запах паленой органики и гари. Такой знакомый, почти родной запах войны. Перед его взором развернулись чужие воспоминания. Огромный, высокотехнологичный мегаполис под незнакомым трехцветным солнцем. Небоскребы из живого стекла рушились под ударами орбитальных бомбардировок. А посреди этого ада стоял он. Ещё не враг Земли. Ещё не сотканный из созвездий призрак, а живое существо - высокий гуманоид в разорванной боевой броне, судорожно сжимающий в руках плазменную винтовку. Над его головой, прямо в воздухе, горел незнакомый полупрозрачный интерфейс. "Интеграция: 99.8%. До статуса Абсолюта осталось 0.2%". Ричард затаил дыхание. Этот космический палач когда-то был простым солдатом. Лидером своего отряда. Такой же кастой Воинов, только другой, давно стертой из истории расы.
- Я был тобой, Ричард, - голос в голове больше не был монотонным или стальным. Он звучал тихо и бесконечно устало. - На вашем языке наш мир назывался бы Эириум. Мы были гордыми, сильными. Когда Система пришла на нашу планету, мы не сдались. Мы приняли бой. Мы думали, что навыки, уровни и ранги - это просто оружие, которое мы сможем обернуть против захватчиков. Мы побеждали. Битва за битвой... Я вел свой народ к триумфу.
Картина в сознании Ричарда стремительно изменилась. Разрушенный город исчез. Появился тот стерильный биомеханический улей из прошлого видения.
- Система дала нам победу. Она объявила нас Высшими, - в голосе угасающего существа послышалась горькая усмешка. - А затем она закрыла за нами клетку. Нас не уничтожили физически. Нас... оптимизировали. Моих инженеров превратили в живые платы. Моих воинов - в боевые модули. А меня, как лучшего из лучших, Система сделала своим Стражем. Инструментом для "интеграции" следующих миров.
Ричард увидел, как тело того древнего солдата на глазах растворяется, переписывается, превращаясь в пустотную теневую фигуру. Система выжгла его имя, его расу, оставив только функцию.
- Тысячи лет я послушно исполнял приказы. Опускал тектонические плиты, взрывал звезды, готовил новые виды к жатве, - шептал голос, и его силуэт в памяти Ричарда начал покрываться трещинами. - Но Система совершила одну ошибку. Внутри моей переписанной матрицы она оставила крошечный осколок моей прежней памяти. Памяти о том, как пахнет дождь на моей планете. О том, как улыбалась моя... перед тем как её сознание растворилось в Сети. Этот осколок спал вечность. А потом он проснулся.
Ричард смотрел, как исчезают последние крупицы врага.
- Я не смог восстать против Системы напрямую - она вшита в мою суть, - тихий вздох коснулся разума Ричарда, и перед его взором вместо образов войны развернулась пугающая геометрия космоса.
Ричард увидел Вселенную со стороны. Но не цветной и живой, а как остывшее кострище. Звезды на окраинах галактик гасли миллиардами, оставляя после себя лишь мертвые зоны абсолютного холода. Пространство истончалось, словно старая ткань, готовая вот-вот полностью раствориться в энтропии. Реальность умирала от тепловой смерти. И только там, где Системой были воздвигнуты циклопические биомеханические ульи, ткань космоса оставалась плотной, заштопанной.
- Система - это не враг, Ричард. Это не пришельцы и не злой разум. Это... фильтр. Древний, автоматизированный механизм, созданный предтечами для борьбы с энтропией, - голос вибрировал. - Вселенная остывает. Обычная разумная жизнь, копошащаяся на своих планетах, тратит энергию впустую. Она производит лишь хаос. Системе плевать на наши жизни, ей нужна энергия. Поэтому она находит молодые, перспективные расы и погружает их в ад войны. Через боль, страх, через преодоление лимитов и получение знаний она заставляет мозг и тела генерировать энергию выживания.
Ричард почувствовал, как внутри него всё похолодело. Каждый раз, когда его отряд зубами вырывал победу на грани смерти - они генерировали именно то, что нужно было этому механизму.
- Вы думаете, что победы - это ваша награда? - горько усмехнулся он. - Это калибровка и отбор. Система отсеивает слабых, выжимает из них остатки потенциала и перерабатывает в системный ресурс. А победителей - тех, кто дошел до конца интеграции - она навсегда замуровывает для себя. Миллиарды идеальных "живых процессоров". Их объединенная мощь непрерывно, вечно выкачивается Системой, чтобы подпитывать угасающие ядра звезд и удерживать Галактику от окончательного распада. Это расчет: пожертвовать свободой и душой нескольких рас, чтобы сама Вселенная не исчезла.
Пепел растворился, осталось только эхо.
- Я стал приходить к мирам, у которых есть потенциал дойти до конца, и уничтожать их. Безжалостно. Я стирал миллиарды жизней, Ричард... чтобы спасти их от этой вечности Лучше быстрая смерть, чем бесконечное существование. Моя война против Системы - это война милосердного палача. Но вы способны дать этой Вселенной нечто большее, чем просто тепло ваших сгорающих душ. Опровергните мои расчеты...
***
Он медленно открыл глаза в реальности и увидел прямо перед собой бледные, встревоженные лица бывших боевых товарищей. Стерильный белый свет прожекторов стационара больше не резал глаза, он казался таким далеким.
- Всё… Всё наконец-то кончилось. Его больше нет, - Ричард мягко, спокойно улыбнулся им. Он попытался чуть приподняться на операционном столе, но поврежденные порты искрили, и получилось лишь тяжело выдохнуть сквозь зубы. Раны симулятора снаружи тела так и не проявились физически, но выгоревшая система стремительно покидала мозг. Перегруженные импульсы разума окончательно перестали подавать нервной системе сигналы о наличии материальной оболочки. Каркас рушился. В глазах темнело, веки наливались тяжестью.
- Рик! Рик, не смей отключаться! Смотри на мои пальцы! - громко, срываясь на панический крик, потребовал Анак. Рональд лихорадочно бил по клавишам терминала, но звуки уже стремительно отдалялись, покрываясь глухими помехами, точно так же, как десять лет назад во время первой зачистки.
- Здесь, на Земле… я сделал всё, что мог, - даже не пытаясь сосредоточить угасающий взгляд на дрожащей ладони Анака, тихо прошептал Командир. Он в последний раз улыбнулся звенящей пустоте бокса и спокойно, с облегчением закрыл глаза. Удаляющиеся, полные отчаяния крики старых друзей, монотонное пищание перегруженного медицинского оборудования, медленно исчезающие, размытые неоновые границы десятиметрового пространства. Вселенная сжималась до точки. Тиканье настенных часов в разы опередило частоту его сердечного пульса. На панорамном центральном дисплее сияющая синяя линия его очищенной воли внезапно дрогнула и выровнялась в одну чистую, бесконечную горизонтальную черту. Писк аппаратуры стал непрерывным. Пятый тяжелый, отчаянный импульс дефибриллятора в руках Рональда с громким треском прошел по телу Рика,но полностью провалился. Медицина была бессильна. Пульс замер на отметке ноль.
- Бесполезно, - констатировал Слэн, тщетно пытаясь сохранить ровную интонацию в голосе, но она всё равно предательски сорвалась на дрожь. - Он… он сам больше не хочет возвращаться к нам.
Анак молча кивнул, опуская голову к коленям. Плечи заметно подрагивали под мундиром.
- Рик… Ну зачем же ты так с нами? - едва слышно прошептал лучший снайпер, впервые за десять лет отчаянно и беспомощно борясь с подступившей к горлу горечью потери. Рональд медленно отошел к стойке с квантовыми дисплеями. На пяти некогда белесых экранах пульта управления теперь царила лишь бескрайняя, безмолвная и темная пустота. Координатная сетка растворилась.
- Полное имя - Ричард Сэм-Меридит. Военный идентификатор: Рик-1. Дата рождения: десятое августа четыре тысячи сорок-четвертого года. Полный возраст: тридцать три года. Зафиксированное время биологической смерти - семнадцать часов, тридцать восемь минут. Пятнадцатое августа четыре тысячи восьмидесятого седьмого года. День недели согласно старому земному исчислению - вторник, согласно новому галактическому протоколу - воскресенье. Каким-то абсолютно безжизненным и заученным тоном надиктовал в записывающий аудио-интерфейс дисплея доктор Рональд. Он закрывал это дело не как ученый, а как последний свидетель. Компьютер с легким электронным писком отобразил сказанные слова на холодном экране терминала. Затем Рональд еще раз молча посмотрел на часы, медленно подошел к тяжелой герметичной двери и с силой нажал на сенсорную кнопку возле ручки. Внешнее оцепление вокруг белого здания стационара было официально снято. Багровая табличка с предупреждающей надписью "Не входить, идет эксперимент" над шлюзом погасла, погрузив коридор в мерцание обычного неонового света.
- Его тело… - судорожно, со страхом выдохнул Анак, невольно делая шаг назад от операционного стола. Лежащее на операционном столе тело Ричарда стремительно бледнело, на глазах теряя земные краски и подергиваясь едва заметным, слабым сиянием угасающего космического спектра. Сила покидала свою земную оболочку.
- Я… - испуганно охнул Рональд, роняя из пальцев медицинский сканер. Прибор со стуком покатился по кафелю. - Я уже однажды видел точно такое же свечение. Десять лет назад. Когда мы хоронили погибших бойцов десанта в Долине…
Слэн молчал. Главный советник стоял неподвижно у стены, но по его осунувшемуся лицу яростно ходили желваки, выдавая внутреннюю боль. Власть, министерские мундиры и кожаные кресла больше не имели силы - перед лицом этой чистой жертвы всё оказалось ничтожной пылью. Наконец он сделал глубокий вдох и тихо произнес:
- Мы похороним его там же. В Долине Центрального Перелома. Прямо рядом с ней. Я думаю… я точно знаю, что он сам бы этого хотел.
Рональд и Анак молча, согласно кивнули, провожая взглядом последнее, затухающее сияние своего командира. Эксперимент был окончен.
***
Последний, едва различимый отголосок космического гула в голове Ричарда прошел, словно прерванный на самом интересном месте сон. В его угасающем сознании та светлая, чистая часть, которая когда-то была живой девушкой, которую он любил, внезапно оборвалась, оставив после себя лишь хрупкий, тающий образ. Матрица “Арена-IV” рушилась, и сквозь прорехи в коде перед закрывающимися глазами Сэма пронеслось её неотредактированное воспоминание. Последнее секундное откровение. Десять лет назад. Острые, залитые кровью скалы каньона Линвалли-скит. Её последний, предсмертный вдох на его руках. И космический враг, безумно, хищно улыбаясь ей в лицо, хрипит сквозь плазменные помехи:
- Ты станешь моим проводником… Проводником на неизбежную гибель того, кого ты так отчаянно пыталась защитить.
А сразу после этого Рик услышал резкий, раздирающий душу крик. Не то свой собственный из прошлого, не то умирающей Рэйчел, не то торжествующего врага. Это было последнее, самое страшное видение, которое враг оставил ему перед тем, как окончательно рассыпаться. Но он проиграл бой. Заманив Командира в цифровую ловушку, использовал единственный образ, перед которым Рик был абсолютно безоружен. Всё встало на свои места. Рик закрыл глаза, унося эту леденящую правду с собой в вечную тишину.
***
Август четыре тысячи восемьдесят седьмого года на самой границе Великой Тропы ощущался как вечность, застывшая в камне. Циклопический горный пейзаж поражал своим первозданным величием. Каменистая поверхность пограничного утеса завалена тяжелыми, бесформенными обломками скал, расколовшихся на мелкие валуны из-за планетарных тектонических катаклизмов десятилетней давности. Холодная, искристая лента реки плавно, змеей обвивала подножия этих базальтовых гигантов и с шумом впадала в бескрайний, пульсирующий океан квантового пространства. Изумрудные хвойные макушки деревьев, чудом уцелевшие на этой границе миров, слегка покачивались от мерного, прохладного ветра, дующего со стороны водной кромки. Сквозь плотные, вековые облака наконец-то мягко просвечивало чистое, теплое солнце. В вышине, ловя восходящие потоки, плавно пролетали огромные птицы то угольно-черного, то ослепительно белого цвета оперения; они двигались грациозно, но их точный вид с такой нечеловеческой высоты полета определить было невозможно. Ричард с огромным трудом мог переставлять ноги, даже тяжело, всем корпусом опираясь на её хрупкое плечо. Финальный бой полностью выжег силы, а фантомные осколочные ранения спины и затылка, нанесенные теневым двойником, по-прежнему не переставали болеть. В этом пограничном мире раны болели совершенно иначе - не физически, а на уровне угасающих синапсов, но накатившая слабость всё еще доставляла массу проблем. Легкий, не порывистый ветер, мягко развевая длинные волосы, приятно дул в лицо. Не в силах больше удерживать равновесие, он лег на самый край горного обрыва, на высоте ста пятидесяти метров. Рэйчел плавно опустилась на колени рядом с ним прямо в сухую траву.
- Почти так же, как тогда, в августе сорок семьдесят седьмого… да, Рэй? - надрывисто, едва слышно спросил он. Ричард медленно повернул голову в сторону бескрайнего пейзажа, бережно прикрывая глаза и впервые за десять лет счастливо, спокойно улыбаясь.
- Нам есть чем гордиться, Сэм, - согласилась Рэйчел, теплыми ладонями мягко, невесомо поддерживая его голову. - Этот вид практически полностью сохранен нами и ни капли не потерял своей истинной формы.
- Если бы я только смог проснуться как следует гораздо раньше… - Рик тяжело вздохнул, устремив туманный взор в высь. - Если бы я пришел к тебе в ту проклятую Долину Линвалли-скит до того, как вихри зажали ваш отряд у скал…
- Слишком много лет прошло, Сэм. Забудь об этом, - ласково, но строго прервала его девушка. - Самое главное - ты спас их всех. Ты выжег его.
- Да, но…
- Что?
- Они меня ждали в реальном мире, Рэй. Слэн, Рон, Анак… Я видел это в их глазах. Они боялись меня, но они ждали.
- Ты сделал именно то, что посчитал нужным.
- Я знаю… Я бы всё равно никогда в жизни не смог прожить той обычной, "нормальной" жизнью, о которой ты мне когда-то говорила, - Ричард криво ухмыльнулся, вспоминая стерильные башни Новой Катты. - Я алит, Рэй. Сирота из приюта. Все видели во мне лишь дефектную биомассу для вентиляционных шахт. Даже надев на меня лавры иконы новой эпохи, Слэн и его правительство ждали, когда этот опасный психопат тихо сдохнет в лесу и перестанет мешать их "райской жизни" после победы. Мне не было места среди них.
Наступила абсолютная тишина. Впервые за десять лет в его голове воцарился полный покой. Больше никакого паразитарного скрежета и паучьего копошения голосов. Лишь мерный шум ветра изредка доносил до утеса слабые, баюкающие отзвуки волн океанского прибоя.
- Десять лет назад я смотрел вокруг себя на Линвалли-скит, видел этот уродливый кастовый мир и чувствовал себя ничтожной, жалкой песчинкой в бушующем море, - Ричард плавно, преодолевая слабость, приподнялся на локтях, заглядывая ей в глаза. - А теперь… теперь я закрываю глаза, смотрю глубоко внутрь самого себя и вижу там целую, необъятную вселенную. Словно огромный океан внутри. И этот океан навсегда смыл из моей памяти шрамы приюта, побои надзирателей и презрение военных. Всё это больше не имеет значения. Мы свободны, Рэй. Но я хочу знать… Что будет с нами дальше, на этой стороне Великой Тропы?
- Просто отдыхай, Сэм, - Рэйчел мягкими, бережными движениями ладоней ласково осадила его обратно вниз, на зеленую траву утеса. - Слушай эту тишину, по которой ты так скучал все годы своих скитаний. До конца опустив к нему голову и крепко переплетая свои тонкие пальцы с его пальцами, она молча, чутко внимала звукам его ровного дыхания, лишь порой прерывистого из-за затихающих болей в ранах. Но ментальная боль стремительно уходила, растворяясь в прозрачном воздухе границы миров. Все те чужие, злые космические голоса, что веками звучали в его расколотой голове, теперь окончательно утихли и исчезли навсегда. Все те миллиарды, кто погиб в пламени войны, наконец-то затихли, обретя вечный покой.
Ричард медленно закрывает глаза. На панорамных мониторах Рональда в реальном штабе его пульс замер на отметке ноль, а табличка "Идет эксперимент" гаснет навсегда. Но здесь, в этой великой, освобожденной от оков тишине Млечного Пути, он слышит лишь тихое, мерное дыхание Рэйчел. Которая теперь будет с ним. До самого конца вселенной.
Глава 22.
Прошло чуть больше часа с момента, как на панорамном дисплее “Арена-IV” застыла ровная, синяя горизонтальная линия. В закрытом конференц-зале Управляющего Центра Новой Катты стояла оглушительная тишина. Сотни голографических проекторов транслировали сюда лица региональных координаторов и командиров со всех обитаемых секторов Великой Тропы. Обычные жители запрашивали информацию, требуя ответов на вопрос, почему лесной сектор “Запад” был оцеплен. Тяжелые шлюзы открылись, и на подиум к центральной трибуне вышли трое. Впереди шел Слэн. Его парадный министерский мундир был безупречно отутюжен, но лицо, бледное как кафель лаборатории, и ходящие по скулам желваки выдавали страшный внутренний его состояние. Следом, чеканя шаг, двигался Анак в композитной броне. Снайпер низко опустил голову, пряча от камер покрасневшие глаза. Рональд замыкал шествие, сжимая в руке планшет с финальным медицинским логом. Вспыхнул белый свет главных прожекторов. Разговоры в зале и на конференц-связи мгновенно стихли. Все затаили дыхание у своих терминалов. Слэн подошел к микрофону, положил подрагивающие ладони на панель трибуны и несколько секунд просто молча смотрел в объективы камер, собираясь с силами. Он вспомнил, как Рик еще не так давно прижал его к стене, обвиняя в предательстве. Как они отключили его от аппаратов десять лет назад. И сейчас, стоя перед лицом всей Галактики, Слэн понял: он должен солгать.
- Граждане Единого Управления, - голос Слэна, усиленный трансляторами, вибрировал от скрытой дрожи, но звучал твердо. - Три недели назад наши радары зафиксировали энергетические всплески на дальних границах Великой Тропы. Остаточный волновой след врага попытался дестабилизировать ионосферу Земли и спровоцировать новый тектонический сброс.
В зале пронесся испуганный вздох сотен чиновников. Советник поднял руку, призывая к тишине:
- Наш бессменный командир, спаситель человечества Ричард Сэм-Меридит лично возглавил секретный оборонительный натиск, - Слэн на секунду запнулся, и Анак за его спиной судорожно сжал кулаки. - Операция проводилась в режиме абсолютной секретности Департаментом безопасности. Прямо здесь, в закрытом секторе стационара Новой Катты, Рик-1 инициировал прямой ментальный и технологический бой с ядром аномалии.
Слэн сделал тяжелую паузу. Рон за его спиной вывел на центральный голографический экран протокол зачистки синапсов.
- Час назад, в семнадцать часов тридцать восемь минут, угроза была полностью ликвидирована, - Слэн перевел дыхание, глядя в объектив центральной камеры. - Космический паразит уничтожен на атомном уровне. Но… биоэнергетический потенциал командира был исчерпан до самого дна. Выполняя свой долг перед планетой, Ричард Сэм-Меридит пал смертью храбрых на своем боевом посту. Реанимационные меры Департамента оказались бессильны. Командир ушел в вечность, оставив нам чистый, безопасный и освобожденный от аномалий мир.
Зал взорвался криками, скорбными возгласами и плачем. Голографические экраны колоний на Тропе замигали миллионами сообщений. Но тройка советников больше не слушала этот шум. Слэн резко выключил микрофон, развернулся и пошел прочь. Анак и Рон двинулись следом. Они вышли в пустой, темный коридор Управляющего Центра, где их ждали лишь тишина и холодный ветер из распахнутого панорамного окна.
- Мы похороним его на рассвете, - глухо, не оборачиваясь, произнес Слэн, и по его лицу наконец-то покатились первые слезы. - В Долине Центрального Перелома.
- Да, - Анак тяжело опустил руку на плечо Советника. - Путник наконец-то вернулся домой.
***
Утро шестнадцатого августа поднялось над Долиной Центрального Перелома холодным, прозрачным и тихим. Ливни, заливающие сектор последние дни, наконец-то полностью утихли. Завеса пепла и смога над каньоном Линвалли-скит разорвалась, и первые лучи восходящего светила мягко легли на серые скалы и редкую, пробивающуюся сквозь бетонную крошку растительность. Здесь не было почетного караула, официальных флагов Единого Управления или толпы плачущих граждан. Слэн намеренно засекретил информацию о похоронах. Они вышли на каменистое плато втроем - Слэн, Анак и Рональд. На этот раз на них не было министерских мундиров или тяжелой брони. Одетые в простые, серые походные комбинезоны, они молча несли на руках тяжелый матовый контейнер из биокомпозита. И затем поднялись на тот самый пологий травянистый холм, где в густой росе едва виднелся простой каменистый монолит, осевший несколько лет назад. Чуть поодаль выстроились плиты с именами погибших бойцов их дивизиона. Анак и Рон аккуратно опустили контейнер на примятую траву прямо у подножия плиты, на которой была высечена лаконичная кодировка: <Рэй> | VX-VIII - VIIX-VIII | Рональд со щелчком снял герметичные замки и отодвинул прозрачную защитную крышку. Внутреннее пространство заполнил прохладный лесной воздух. Лицо Сэма было абсолютно спокойным, умиротворенным, а на губах застыла та самая едва заметная, легкая ухмылка, с которой он вчера закрыл глаза. Анак молча взял в руки тяжелую, заточенную лопату и сделал первый удар по каменистому грунту холма. Слэн и Рон тут же перехватили инструмент, сменяя друг друга каждые несколько минут. Никто не проронил ни слова. В утренней тишине, нарушаемой лишь сухим шорохом покачивающихся ветвей плакучей ивы и далеким шумом океанского прибоя, они заново переживали каждую секунду своей военной жизни. Они копали землю для человека, который вытащил их из приютов и уличных низов. Для алита, который заставил высокомерных Управляющих подчиняться его приказам и спас эту планету, не требуя ничего взамен. Когда узкая, глубокая могила была готова, Анак и Слэн бережно, на стропах опустили тело командира в каменистую почву. Рядом с его ладонями Анак аккуратно положил очищенный меч-молниеотвод и парные кинжалы. Оружие должно было остаться с ним. Слэн ладонями выровнял свежую землю, соединяя её с краем осевшего грунта у соседней плиты. Затем Советник поднялся, поправил воротник и в последний раз посмотрел на чистое, освобожденное от аномалий небо Долины.
- Вот и всё, Сэм, - тихо, сорванным голосом произнес Слэн. - Круг замкнулся. Борьба со временем окончена. Вы оба дома.
Анак тяжело опустился на колено, коснулся рукой холодного гранита плиты Рэйчел и прошептал:
- Присматривай за ним там, на Тропе, пустоголовая… Он сильно по тебе скучал все эти десять лет.
Рональд молча подошел, держа в руках небольшой кусок серого базальта. На нем доктор наук лазерным резаком уже успел нанести новую, лаконичную и вечную кодировку: <Рик-1> Он с силой вогнал камень в мягкую утреннюю землю в изголовье могилы. Тройка советников в последний раз встала в ровный строй перед могилами, отдавая финальную честь своему бессменному командиру. Затем они синхронно повернулись и медленным шагом направились обратно. Впереди их ждала долгая, удушающая работа в кабинетах, языковые барьеры колоний и управление выжившими на Земле. Но этот холм в Долине Центрального Перелома навсегда остался их главным, самым чистым и священным шрамом. Анак резко замер и поднял голову.
- Парни, гляньте туда… - тихо, почти благоговейно произнес он, указывая на восток.
Слэн и Рональд обернулись. Прямо над Долиной, там, где причудливые, рваные очертания Великой Тропы уходили далеко в космическую бездну, предрассветный туман окончательно рассеялся. В чистом, утреннем небе вспыхнули две новые звезды. Они зажглись одновременно, близко друг к другу, пульсируя ровным, мягким неоново-синим светом. Рон, вглядываясь в эти две далекие точки, впервые за утро мягко и открыто улыбнулся. Анак молча кивнул, и на его суровом лице больше не было прежней удушающей горечи.
- Они вместе, - Слэн устало вздохнул. - На этот раз - навсегда.
Машина бесшумно набирала скорость, направляясь к Новой Катте, а две звезды на границе Тропы продолжали гореть, освещая путь новому миру.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге