Большой квест. Эволюция

Пролог

Эти события уже произошли,

но герои об этом еще не знают.

***

Цепкие пальцы, привычно обшарив стену, нашли мелкий выступ, чтобы, зацепившись за него, переместить тело немного правее. В этой точке нужно зависнуть и нащупать другой выступ правой ногой, чтобы, оттолкнувшись, подняться до следующего уровня. Там небольшой карниз, по которому она свободно доберется до нужного окна.

Только надо немного подождать, пока внизу проходит дворцовая стража. Их начальник хорошо вымуштровал. Обход территории для них не просто ритуал. Они постоянно наготове, ведь время от времени начальник лично устраивает проверки, поручая наемникам со стороны что-то сделать на территории дворцового комплекса. Царю Ардаширу такое рвение нравится, и его не волнует, что шум, который поднимается при задержании таких лазутчиков, мешает отдыху обитателей дворца.

Вот и окно. Легко подтянувшись, женщина тенью скользнула внутрь комнаты, сразу сместившись в угол. Здесь она оставит на время свои парные кинжалы.

— Тебя никто не видел? — рядом бесшумно возникла высокая фигура мужчины.

— А сам как думаешь, если кругом тишина?

— Сколько у нас времени?

— Я рассчитываю, что часа три. На обратную дорогу почему-то уходит больше сил и времени.

— Прости, но это единственно возможный путь. Остальные перекрыты или стражей, или магическими ловушками магов аль-Мустафы.

— Он тоже готовится к возможному мятежу?

— Еще сильнее, чем Великий визирь.

— А что Ардашир?

— Царь все так же слеп и одурманен. Я боюсь, что это закончится его безумием. А потом будет поздно. В любом случае, нам с тобой придется выполнить свои обеты и умереть где-то в залах дворца.

— Мы сделаем это рядом? Спина к спине?

— Я встречу смерть возле трона, если мне удастся не умереть еще на ступенях при входе во дворец. У нас осталось еще меньше времени. Иди ко мне, а заговорщики и мятежники пусть ждут.

***

Осень 1639 года. Франция. Лес в окрестностях города Люссак.

Диана де Грансень, любимая и доверенная фрейлина королевы Анны Австрийской, скакала по лесной дороге. Это была безумная, бешеная скачка. Под покровом ночи она тихо выскользнула из летней резиденции королевы и, оглядываясь, поспешила к условленному месту. Взяв у мальчишки, ожидавшего ее, поводья, она с трудом (на восьмом-то месяце беременности!) забралась в мужское седло и хлестнула коня по крупу. Послание, которое она должна была передать, не терпело отлагательств.

Глупость и безрассудство, но герцог, которому предназначалось послание, знал только ее. Она не однажды сопровождала свою королеву. И Диана знала, что поверит он только ей.

Галоп сказался довольно скоро. Она немного не доскакала до кромки леса, как ее скрутила первая жесточайшая схватка. Стиснув зубы, она впечатала пятки в бока коня — все еще надеялась успеть добраться до герцога прежде, чем начнутся роды.

Вторая схватка, последовавшая вскоре за первой, оказалась настолько сильной, что женщина сложилась пополам, вцепившись зубами в гриву лошади, чтобы заглушить крик. Ей удалось натянуть поводья и остановить животное. А вот удержаться в седле уже не получилось. Цепляясь за гриву и сбрую, Диана сползла на землю. Неловко, боком, потеряв сознание от вспыхнувшей адской боли.

Очнувшись, она в ужасе поняла, что ее юбки уже насквозь мокрые и липкие. Живот разрывала дикая боль. Ребенок рождался слишком рано, и даже не зная, как должно быть, она понимала, что процесс идет не так, как должно происходить при нормальных родах. Вновь закричав от боли, она потеряла сознание.

Пришла в себя она в какой-то хижине. К ее губам тут же прижали кружку и в рот полилась горькая, противная жидкость. Возле нее суетилась молодая женщина, бормоча что-то непонятное и обтирая ее тряпкой, смоченной резко пахнущей жидкостью. Боль по-прежнему была сильной, но уже не разрывала тело на части, а сконцентрировалась внизу живота. Диана застонала, хватаясь за живот.

Женщина, заметив, что она пришла в сознание, склонилась над ней.

— Очнулась? Теперь, когда я скажу, тужься. Рожать тебе еще не время. Ребенок нужен живым?

— Да… — простонала Диана. — Спаси мое дитя…

— А кто мне за это заплатит?

— Я… Я заплачу… Сколько скажешь.

— Хорошо. Тужься! — скомандовала она, раздвигая ей ноги.

Вскоре на руках у женщины оказался маленький пищащий комочек.

— Девка, — осмотрев ребенка, констатировала повитуха. — Сейчас дам тебе настойку, и ты уснешь, а потом займусь ребенком.

— Подожди… — ухватила ее слабой рукой за юбку Диана. — Не нужно настойку. Помоги мне подняться. Мне нужно как можно быстрее кое-куда доехать. Где моя лошадь?

— Ты ненормальная! У тебя сильное кровотечение. Я могу его остановить на какое-то время, но потом будет хуже. Гораздо хуже. И если не успеешь сюда вернуться, ты умрешь!

— Делай… — прошептала Диана, откинувшись на подушку. — Мне нужно ехать!

Что было потом, она плохо помнила. Женщина что-то заговорила-запела. Она ходила вокруг нее, периодически вливая ей в рот какие-то снадобья. То невыносимо горькие, то сладкие. А потом Диану накрыла чернота.

— Открывай глаза, — раздался над ней властный голос. — Открывай немедленно!

Диана распахнула веки. Над ней был закопчённый деревянный потолок.

— Теперь слушай меня внимательно. У тебя на всё только четыре часа. Через четыре часа кровотечение откроется снова, и гораздо сильнее, чем прежде. Если не успеешь вернуться — ни один лекарь тебе не поможет. Оставь мне пока свое ожерелье в качестве платы. Если ты не вернешься, мне будет хоть что-то в оплату моих трудов.

— Я вернусь, — осторожно поднимаясь, ответила Диана. — Позаботься о моей дочери.

— Если ты не вернешься, она умрет, — спокойно глядя на нее, сообщила ей странная повитуха. — Мне здесь лишний рот ни к чему.

— Я вернусь, — еще раз упрямо повторила Диана. — Дай мне чистую юбку.

С трудом взобравшись на своего коня, привязанного к изгороди у дома повитухи, она поспешила к герцогу. Правда, на этот раз опасаясь пускать коня галопом.

Спустя полтора часа она добралась до охотничьего домика. Не рискнув спуститься с седла, она верхом приблизилась к окошку и уверенно постучала.

Через минуту окно, затянутое бычьим пузырем, осветилось слабым светом свечи. Махнув рукой в сторону двери, она вернулась к порогу.

Дверь открылась, и на пороге показался крупный мужчина.

— Диана?

— У меня для вас несколько слов, — не слезая с лошади, произнесла она. — Простите мою дерзость, но я не могу спуститься. Не могли бы вы подойти ко мне?

Герцог, окинув ее подозрительным взглядом, приблизился. Склонившись, она тихо произнесла несколько слов почти что ему на ухо. Мужчина, выслушав, бросил на нее жесткий, удивленный взгляд.

— Ты уверена?

— Я всего лишь её голос. Меня просили передать, и я передала. Слово в слово. Ответ ей не требуется.

Герцог кивнул.

— Тебе нужна помощь?

Диана покачала головой.

— Уже рассвело, а меня не должны видеть. Прощайте, — махнула она рукой и поскакала в обратном направлении.

Силы стремительно заканчивались. К тому моменту, как Диана добралась до скрытой в лесу хижины, она уже с трудом удерживалась в седле.

Хозяйка ждала ее. Последнее, что помнила Диана — как она, с помощью повитухи добредя до лавки, обессиленно рухнула на нее.

Диана металась в лихорадке несколько дней. Она то выплывала из беспамятства, то снова погружалась в темноту. Сколько это продолжалось, она не знала.

Когда пришла в себя, повитуха, серьезно глядя на нее, проговорила:

— Я спасла тебя и твою дочь. Вы обе живы только благодаря мне. И я хочу свою награду.

— С собой у меня ничего нет.

— Я это знаю, — ухмыльнулась женщина. — Ожерелье ты мне уже отдала.

— Я заплачу тебе. Хорошо заплачу. Мне только нужно добраться до дома. Если хочешь, поедем со мной.

— Хочу. Я не верю, что ты вернешься, чтобы заплатить. Поэтому поеду с тобой. К тому же, девку нужно кормить, а у тебя молока нет и уже не будет. Твоей дочери нужна кормилица. До сих пор я кормила ее сама. Кстати, за это ты мне тоже должна.

— Как тебя зовут? — устало глядя на женщину, спросила Диана.

— Колетт.

— Колетт, я оплачу все твои труды. И заботу о моей дочери тоже. И щедро оплачу. Сможешь найти нам карету, чтобы добраться до дома?

— Телегу, — хмыкнула Колетт. — Через несколько дней. Как окрепнешь. Я буду решать, когда тебе можно будет вставать.

Диана сдержала слово. Колетт получила свою плату, и весьма щедрую. Но ей этого было мало. Теперь ведьма имела далеко идущие планы.

***

Хулиан Баррера стоял на берегу, сжимая в руках старую мотыгу, которой очищал берег от зарослей камыша.

Туман, стелящийся парным молоком над каналами Сочимилько, был очень густым, когда послышался первый всплеск. Потом были новые, напоминающие удары по воде крыльев диких гусей.

Ступая осторожно, чтобы не свалиться в воду, он прошел в сторону звуков. В нескольких метрах от него, среди цепких корней лилий барахталось что-то яркое. Мелькнуло только яркое детское платьице. Головка ребенка уже скрылась под водой, а маленькие руки в панике еще молотили по темной воде, поднимая мутную взвесь от топкого дна близкого берега.

Баррера не двинулся с места. Страх пригвоздил его к земле. Не шевелясь, он смотрел как исчезают последние пузырьки воздуха, а зеркало канала разглаживается, словно ничего тут и не случилось всего несколько секунд назад. Только большая кукла в нарядном голубом платье указывала, что тут только что с жизнью рассталась ее маленькая хозяйка.

В этот миг за его спиной что-то изменилось. Воздух стал холодным, а из камышей выплыло нечто, не имеющее формы — Тёмное Зло, веками дремавшее на берегах этих вод. Оно видело трусость человека. Оно почувствовало его страх и осознание собственной подлости.

Зло не коснулось Хулиана. Оно выбрало для себя сосуды поинтереснее.

Когда мужчина повернулся, увидел на ветке старого тополя еще одну забытую кем-то куклу с вдавленными внутрь головы глазами. Вдруг её пластмассовая голова дернулась, издавая противный треск. Пустые глазницы наполнились вязкой тьмой. По всему острову — в кустах, на заборах, в кучах мусора — сотни изуродованных игрушек начали медленно поворачивать головы в сторону отшельника, когда-то решившего обрести покой на крохотном островке среди множества каналов.

— Теперь ты наш, — прошелестел камыш.

Хулиан подобрал из воды всплывшую куклу девочки, надеясь искупить грех. Но стоило ему прибить её к стволу дерева, как он почувствовал на себе сотни стеклянных взглядов. Зло уже вошло в каждую куклу, превращая их в вечных стражей его совести. И с того дня Баррера знал — он здесь не один. Они ждут, когда он тоже оступится у того самого берега.

Да и его жизни им было мало.

***

Саша проснулась от собственного кашля в комнате, заполненной клубами дыма. Задыхаясь и надрывно кашляя, она бросилась к окну и захлопнула его, задернув шторы — первой мыслью было, что дым валит с улицы. И лишь закрыв окно, осознала, что ее ногам горячо. Очень горячо. А задымленный воздух наполнен гудением и треском.

Пока девушка в ужасе соображала, что ей делать, из-под паркета возле внутренней стены вырвался первый робкий язычок пламени. За ним проскочил второй, третий… Через полминуты огонь лизнул штору и, ухватившись за край, ловко взбежав по ней, устремился к потолку, еще больше наполняя и без того дымный воздух продуктами горения.

Крик ужаса, вырвавшийся из ее груди, сразу после вдоха оборвался новыми спазмами удушья. Упав на колени, она хватала ртом наполненный дымом воздух, разрывавший ей легкие мучительным кашлем.

«Надо выбираться, иначе я тут задохнусь и сгорю!» — мелькнула в уже начавшем затуманиваться сознании мысль.

С трудом поднявшись на ноги и хватаясь за стены и мебель, к которым ее то и дело швырял буквально взбесившийся вестибулярный аппарат, она добралась до двери в коридор и, обжигая руку о раскаленную ручку, распахнула ее.

Рванувшееся ей навстречу из-за движения воздуха раскаленное пламя мгновенно обдало ее фигурку, за долю секунды сожрав хлопковую ночную рубашку и ее волосы. К счастью, глаза она инстинктивно успела прикрыть рукой. Спасительная входная дверь квартиры была отделена от нее пылающим полом.

Уже сделав стремительный шаг к входной двери, она вдруг вспомнила о хозяйке своей квартиры — бабе Тосе, спавшей в дальней комнате.

«Она же не выберется сама! Так и сгорит заживо!».

Усилием воли заставив себя развернуться, она, пригибаясь и стараясь не обращать внимания на жуткую боль от все сильнее разгоравшегося со всех сторон пламени, бросилась в обратную сторону, к спальне хозяйки квартиры.

Открытая в комнату старушки дверь обдала девушку новым потоком нестерпимого жара, невыносимого запаха горелого мяса и рванувшимся ей навстречу пламенем. Закричав от невыносимой боли, Саша упала на пол, содрогаясь в новом приступе мучительного кашля. И только понимание того, то еще немного — и она просто сгорит, заставило ее подняться на колени. Встать на ноги она уже не могла.

Сквозь дым, застилавшие глаза слезы, дикую боль и гаснущее сознание она попыталась добраться до окна. Спустя целую вечность девушка уперлась головой в ребристую поверхность чугунной батареи. Уже ничего не видя и практически не соображая, она смогла подняться на ноги и, перевалившись через оконный проем, оставшийся без стекла, оттолкнуться ногами от превращавшегося в угли пола.

Как ее тело коснулось земли, девушка уже не почувствовала.

***

В салоне графини Луизы ди Кастильоне собралась вся знать Парижа. Дамы в шёлке и бархате, кавалеры в напудренных париках, слуги с подносами, полными шампанского, бренди и устриц. Смех, сплетни, карточные игры, интриги — всё как обычно.

Молодую графиню любили. Легкий нрав, искристый юмор, неиссякаемые идеи для развлечений притягивали в ее салон много самых разных молодых людей. Но там же находили свое место и люди известные, которых отнести к категории «молодых» было попросту невозможно.

Здесь можно было услышать множество самых разных сплетен, познакомиться с интересными людьми, просто повеселиться и отдохнуть.

Чем еще был примечателен этот салон, так это тем, что в нем категорически и строжайше запрещалась любая вражда. Там были невозможны даже мысли о ссорах или вызовах на дуэль. Даже злостные, смертельные враги в ее салоне мило общались и беседовали как лучшие друзья.

Мари Босс, довольно известная в Париже гадалка, появилась в салоне около десяти вечера. Разумеется, с ее статусом не в качестве гостьи. Графиня пригласила старуху, дабы та развлекла гостей своей болтовней и наивными предсказаниями.

Она была невысокой, довольно полной женщиной лет пятидесяти пяти, с ярко-рыжими волосами, которые красила хной, и слишком ярким румянцем на щеках. Её платье было вызывающе декольтированным для её возраста и фигуры, а на шее висело несколько рядов безвкусных бус из чёрных, красных, зелёных камешков.

Приехала она уже в легком подпитии. Да и сам вид ее, равно как и манера держаться лишний раз подчеркивали, что ей не место в столь изысканном обществе.

Препровожденная лакеем к столу, накрытому зеленым сукном и частично скрытому бархатной портьерой, образующей довольно уютный альков, она, сгрузив на стол принесенный с собой хрустальный шар, изрядно потрепанные замусоленные карты и плюхнув туда свою отнюдь немаленькую сумочку, она первым делом притормозила лакея, разносившего крепкие напитки гостям. Прихватив с подноса сразу три бокала и один немедленно опрокинув в себя, дама переместилась к перешептывавшимся прикрываясь веерами девушкам, сгрудившимся возле стены.

То и дело поправляя сползающую с плеча лямку платья, Мари, прихватив очередной бокал с подноса, «совершенно случайно» столкнулась с хозяйкой.

— О! — воскликнула она, обводя зал мутным взглядом. — Какие красивые дамы!

Гости засмеялись. Кто-то снисходительно, кто-то с откровенной насмешкой. Все воспринимали ее лишь в качестве развлечения.

— Садись, Мари, — сказала графиня, указывая на кресло возле отведенного для нее стола. — Погадай нам. Расскажи, что нас ждёт.

— Всё, что угодно, мадам! — гадалка икнула и рухнула в кресло. — Я могу предсказать будущее. Могу снять порчу. Могу приворожить любого мужчину. Могу…

— Можешь не хвастаться, — перебила её Луиза с лёгким раздражением. — Просто погадай.

— Обязательно, моя дорогая! Только прикажи вон тому молодому человеку, чтобы принес мне пару бокальчиков с замечательным виски! Да пусть не жадничает. Ты, наверное, не знаешь, но я тебе скажу: он наверняка ворует твой виски. Наливает в бокалы едва на глоток, зато льда туда насыпает полстакана. Ты видела? Твои гости пьют воду вместо виски! Эти фокусы со льдом придумали дрянные англичане, чтобы дурить народ даже на таких мелочах! Хотя виски — это вовсе не мелочь!

Такая болтовня вызвала новые улыбки гостей.

Мари Босс схватила со стола колоду засаленных и сильно потрёпанных карт с загнутыми углами. Неуклюже их перетасовала, уронив при этом несколько штук на пол и, громко икнув, нагнулась за ними, едва не свалившись с кресла.

Гости захихикали. Представление началось.

Ничуть не смутившись, Мари схватила поставленную перед нею бутылку и плеснула себе в стакан щедрую порцию виски. Опрокинув в себя горячительное, она обвела присутствующих равнодушным взглядом.

— Ну? Чего же вы ждете? Кто первый рискнет узнать всю правду? — громко выдала она.

Первой вызвалась герцогиня де Криньон. Ширму благоразумно задвинули, скрывая действо от взглядов любопытствующих. От взглядов ширма защищала, да, но вот громкий голос Мари приглушить она была не в состоянии, и Луиза сильно пожалела, что не догадалась отвести для этого развлечения отдельную комнату. Но теперь что-то менять было уже поздно.

"Наверное, стоит немедленно озаботиться тем, чтобы выставить Мари пройдохой и откровенной фантазеркой, дабы гости восприняли все происходящее как забавный, заранее запланированный розыгрыш", — подумала Луиза, предчувствуя, что на вечеринке может случиться конфуз.

Герцогиня де Криньон протянула гадалке руку, и Мари Босс схватила её, всматриваясь в линии на ладони. Нахмурилась, пошевелила губами, а потом громко, на весь зал, объявила:

— Вы, мадам, скоро получите большое наследство, — и, понизив голос до шепота, который, впрочем, было довольно легко расслышать на расстоянии десятка шагов, доверительно сообщила: — Но для этого вам нужно избавиться от одного человека. И я могу в этом помочь. У меня есть средства. Быстрые. Или, напротив, медленные. Как пожелает мадам. Главное, что они надёжные. Никто не узнает.

Пьер Перрен, адвокат, занимавшийся делами парижской знати, не любил бывать в центре внимания и, оказавшись в этом салоне исключительно по просьбе жены, попросившей сопровождать ее, еще в начале вечера уютно устроился возле камина в удобнейшем кресле с высокой спинкой. Установленная неподалеку ширма служила для него великолепным прикрытием от присутствовавших. Тихая музыка и негромкие беседы убаюкивали, пара бокалов виски, поднесенных вышколенными лакеями, прекрасно скрашивали вечер, а мерцающие угли в камине с изредка прорывавшимися язычками пламени умиротворяли. Пьер и не заметил, как задремал.

Громкий голос Мари разбудил мужчину. Не желая участвовать в очередном фарсе, регулярно разыгрываемых в салоне, он не шевельнулся. Но шепот, если его так можно было назвать, прекрасно доносился до его слуха. Пьер, невольно услышав произнесенное Мари, сдвинул брови и прислушался.

— Что за чушь ты несёшь? — резко произнесла герцогиня.

— Правду, мадам! — гадалка в очередной раз икнула. — Я всегда говорю только правду. Я знаю, к кому ходят дамы, когда хотят избавиться от надоевшего мужа. Или от слишком богатого отца. Я всё знаю.

— Боже, какая чушь! — ножки стула скрипнули по паркету. — Большего бреда я не слышала ни разу в своей жизни!

Кипя праведным гневом, герцогиня де Криньон резко отдернула ширму и вышла в зал.

— Луиза, дорогая, это немыслимо! Ты представляешь, что эта…

— Ах, милая Шарлотта! Как тебе наша милая шутка? Неужели ты не поняла, что это розыгрыш?

— Луиза, это очень неразумный и жестокий розыгрыш! — все еще возмущенная дама раздраженно открыла и закрыла веер. — И я весьма разочарована!

— Ну кто там следующий? — прервал ее громкий голос Мари. — Кто еще желает узнать свою судьбу? Может быть, ты, милая девушка? — показала она пальцем на зарумянившуюся и сильно смутившуюся молодую даму, всего лишь год назад переместившуюся от стайки юных девушек в круг замужних матрон.

— Нет, благодарю вас, — пролепетала она. — Я полностью доверяю мою судьбу Господу нашему…

— Которому? — вдруг рассмеялась Мари. — Уж не тому ли, которому вы с Ля Вуазен служите ночами?

— Она пьяна, — сказала Луиза ледяным голосом и кивнула лакеям. — Уведите её прочь. Да поскорее!

Однако Мари Босс не собиралась замолкать.

Двое слуг подхватили её под руки, но она вырывалась, кричала, размахивала руками.

— Я знаю всё и обо всех! — крикнула она, когда её уже тащили к двери. — Я знаю, кто ходит к Ля Вуазен! Я знаю, кто заказывает чёрные мессы! Я знаю, кто…

Дверь за ней закрылась.

В зале было тихо. Гости переглядывались, не зная, как реагировать на произошедшее. Кто-то первым нервно рассмеялся, кто-то побледнел и поспешно вышел на балкон.

Луиза де Криньон рассмеялась, но слишком громко и слишком наигранно. В ответ столь же наигранно хихикнули несколько дам. Хозяйка обвела взглядом растерянные и испуганные лица. Её пальцы, сжимающие веер, побелели. Она вышла на середину зала и холодно объявила:

— Прошу прощения за это… недоразумение. Мари Босс больше никогда не появится в моём доме. Для развлечения гостей я найду других комедиантов.

Графиню поддержало множество рассмеявшихся голосов.

Лишь один человек в этом зале не смеялся. Наоборот, теперь он был очень сосредоточен. Пьер Перрен.

Он сидел в углу, в кресле с высокой спинкой, и совершенно не участвовал в общем веселье. Мужчина средних лет, в тёмно-синем камзоле без излишних украшений. Ни парика. Ни кружев. Только трость с серебряным набалдашником и внимательные серые глаза.

Не привлекал к себе внимания. Не смеялся. Не перешёптывался с соседями. Он просто слушал, внимательно запоминая слова, интонации и эмоции. Сейчас для него всё было важно.

Когда гадалку увели, он медленно поднялся, поправил манжеты и, забрав жену, покинул салон.

За несколько дней до этого.

Ватикан, покои Папы Иннокентия XI.

Свечи оплывали, бросая дрожащий свет на стопку листов бумаги, приготовленных писарем, ожидавшим диктовки. Понтифик сидел неподвижно, глядя в одну точку на стене.

— Пиши.

Перо скрипнуло.

— Фра Хуану де Торквемаде, досточтимому сыну Господа и верному слуге нашему, — Иннокентий перевел дыхание. — Из Франции приходят вести, от которых стынет кровь в жилах истинных христиан. Ересь разлагает души. Сатана раскинул сети свои в самом сердце Парижа.

Он поднял тяжелый взгляд на распятие.

— То, что не до конца выжег ваш славный предок, ожило и набирает силу при дворе Людовика.

Посему повелеваем вам оставить текущие дела, выступить немедленно и вести дознание со всем тщанием, дабы корень сей мерзости нещадно был вырван и предан огню. Невзирая на чины, не страшась гнева сильных мира сего. Ибо Господь — наш заступник, а правда Его — щит наш и ограждение».

Папа Иннокентий перекрестился.

Секретарь поднес ему письмо и подал перо для подписи.

— Поставь печать и отправляй гонца.

Глава № 1

Помощник оперативного дежурного Печенского областного управления полиции старший прапорщик Валерий Александрович Шевцов в новом для себя статусе заступил на первое дежурство. В этой должности он работал уже девять лет, а вот после окольцовки впервые вышел на службу, имея в довесок к многочисленным основным служебным обязанностям еще и игровое поручение.

Как же дико он был зол на Ловчих, которые двое суток назад, скрутив его недалеко от здания УВД, затащили в микроавтобус, где и нацепили на палец чёрное Кольцо, через шесть часов ставшее для него ненавистным! Этот день, который он планировал до обеда посвятить сну, а затем наведению порядка в гараже, прошел в мыслях об унижении.

Сначала ему (как и всей смене) нагрубил начальник штаба управления, которому они подчинялись. «Питекантропы» и «толстолобики» были в его речи самыми добрыми эпитетами. А вся вина была в том, что накосячил, составляя сводку о происшествии, дежурный по районному отделу, а они в области выявили ошибку, когда информация уже ушла в министерство.

Потом была эта болезненная окольцовка с немного вывихнутым плечом. Да еще и в присутствии его коллеги — Юры Лапко, которого он поменял накануне. Тот сидел в конце салона автомобиля и равнодушно смотрел на происходящее. Если бы не боль, случившееся можно было бы расценивать как розыгрыш.

Его, инструктируя на ходу, подвезли до остановки троллейбуса и, наверное, в третий раз напомнив, что у него всего шесть часов, выпихнули на улицу.

Сразу достав телефон, Валерий набрал Лапко. Телефон коллеги был отключен. Сон после сложного дежурства не приходил, поэтому он сразу отправился в гараж. Наведение порядка было отложено. В тот момент самым актуальным занятием он считал избавление от нового «украшения» с пальца.

Он и в браке обручального не носил, а тут такое громоздкое кольцо, которое гарантированно будет бросаться в глаза всем окружающим, вызывая ненужные вопросы. Неоднократные попытки снять его другой рукой не увенчались успехом. Не помогло и намазывание пальца маслом. А старый способ подсунуть под него иглы, чтобы по ним, как по рельсам стянуть, вообще оказался невыполнимым из-за плотности прилегания кольца к коже. Решил снять, используя инструменты.

Два часа ковыряния кроме траты нервов ничего не дали. Кольцо не поддавалось ни ножовке по металлу, ни напильнику. Сунув палец в тиски, начал их закручивать, чтобы согнуть кольцо. Несмотря на все приложенные силы, оно совершенно не деформировалось.

Оставался последний вариант. Взяв «болгарку», отправился к соседу по гаражу.

Просьба помочь с распилом натолкнулась на удивленный и задумчивый взгляд и совет пойти выспаться. После десяти минут спора и препираний по поводу существования и отсутствия предмета на пальце, сосед со словами: «Ступай-ка, Валера, от греха подальше», просто вытолкнул его наружу и закрылся изнутри.

Снова звонил Лапко. Вызов шел, но его игнорировали.

А потом Кольцо начало нагреваться. Вначале Шевцов подумал, что это на нервной почве, и для успокоения выпил рюмку настойки. Тепло исчезло, но всего на полчаса. Новое нагревание было гораздо сильнее и длилось дольше. Настойка не помогла. Лапко не отвечал, хотя было видно, что сообщения им прочитаны.

В час дня, когда кожа начала гореть, коллега наконец взял трубку. Выслушав длинный монолог Шевцова, на треть состоящий из нецензурных слов, Юрий спокойно спросил, помнит ли Валерий, что ему было сказано в машине, и посоветовал самому всё вспоминать и выполнять. Тогда боль уйдет.

А в машине неизвестными и говорилось, что через шесть часов он от боли будет на стены бросаться. И спасет только прибытие на железнодорожный вокзал до четырнадцати часов.

Потом была поездка на такси и фантастика. Фантастическая странность здания. Странные пугающие существа внутри. Лапко, ждавший его на лестнице в непонятном одеянии с напутственными словами ничего не пугаться там, куда он сейчас попадет и по возможности искать кристаллы. И совсем странное место, в котором он оказался, переступив порог квест-комнаты — мир арахнидов и космического десанта. Будто в кино попал. Вот только тут кровь убитых рядом товарищей была настоящая. И жгучая боль при ранении, когда капля кислоты, выплюнутая гигантским пауком и убившая трех бойцов, маленькой частицей прожгла его защитный костюм.

Выжил. Квест прошел. Да еще и вынес, благодаря напутствию от Лапко, Красный кристалл, замеченный в самом конце боя.

А потом был инструктаж. И тоже обидный от понимания того, что его просто используют в чьих-то целях. Он как Валерий Шевцов никого не интересует. Важны лишь его место работы и должность. Его, Юрия Лапко и Андрея Разина, который его утром поменял. Он тоже уже оказался Игроком.

Четвертым помощником дежурного был Гена Чернов, но он был в отпуске и гостил у тёщи в деревне. И его судьба — стать Игроком, была также уже предопределена.

Их задача при нахождении на службе выявлять факты попадания Игроков в критические ситуации, которые могут послужить в дальнейшем проблемой для прибытия Игроков в Квестхолл для прохождения квестов.

Никнеймом для себя он выбрал «Шуба». Это было его прозвище на работе. Из-за повышенной лохматости тела. Грудь и живот покрывали очень густые заросли волос, которые раньше вызывали возгласы удивления и досады у медсестер при диспансеризации, когда надо было делать кардиограмму. Кстати, скоро снова будет медосмотр, но теперь без шуток про йети или домового. В поликлинике появилась совсем другая аппаратура, которой волосы не мешали.

***

В тот день Шевцов еще раз сходил в квест, уже обзаведясь хранилищем для кристаллов и добыв в щедрой локации сразу десять тысяч единиц кристаллов. Заработал первый уровень и получил навык «специальный взгляд». Полученные за их сдачу средства особо радовали на фоне удержания алиментов и необходимости погашения кредита.

И весь день перед дежурством он провел или в квестах, или в Квестхолле, общаясь с Игроками, чтобы впитать как можно больше информации. Прошел тренировку в Лабиринте. Немного обвыкся с обликом боевого беса. Вступил в Дом Гончих. Познакомился с десятком Игроков. Даже выпил бокал необычного эля в Харчевне.

А вечером с ним провел беседу Цербер Квестхолла с никнеймом Чак, рассказав о важности отведенной для него в реальном мире роли. И получил соответствующее игровое поручение от Лорда.

Теперь, находясь на службе, он должен сверять все имена пострадавших, погибших или задержанных со списком Игроков. Если совпадения будут, информировать любым доступным способом Цербера, а в его отсутствие других квестоводов.

Чувство унижения ушло, сменившись пониманием нового статуса, огромной ответственности за жизни Игроков и перспектив изменения жизненного уровня.

Дежурная часть УВД — это постоянное движение людей и круговорот информации. Бывают смены, когда из-за напряжения нет времени даже выпить чай.

Принять информацию из низовых подразделений. Изучить. При выявлении недочетов — потребовать исправления. Определить категорию важности для передачи сведений для доклада руководству УВД и в министерство. А еще масса звонков с уточнениями, руганью, спорами.

Каждой сводке отправителем присваивается цифровой код. 01 — убийство. 02 — причинение тяжкого вреда здоровью. 03 — изнасилование. И так по всем видам. От цифр и зависит, кому и как срочно надо докладывать о случившемся.

«Код 78. Информация Зареченского РОВД. Заявление гр-ки Смирновой Анны Гавриловны, 05.05.79 г. р. проживает г. Печенск улица Заводская, 13/33, не работает, о том, что ее соседка Духанина Виктория, находясь в состоянии алкогольного опьянения оскорбляла ее нецензурной бранью. На место направлен участковый инспектор».

«Код 06. Информация Центральногородского РОВД. Заявление гр-ки Зиньковской Яны Игоревны, 02.07.89 г. р. проживает г. Печенск проспект Победы, 55 кв. 17, работает банк „Империал“, старший операционист, о том, что в 8.30 она обнаружила отсутствие в своей сумке кошелька, в котором находились наличные средства в сумме около 3000 рублей, зарплатная и кредитная банковские карты. Материал направлен в отделение уголовного розыска».

В половине первого прибегал Лапко. Подменил на час, чтобы Шуба мог успеть смотаться на вокзал и посетить квест-комнату. Игре все равно, какой у Игрока режим работы. Будь добр вкладываться в установленные правилами рамки.

Такая подмена была неофициальная. Раз, два, ну три такое, может, и пройдет, а потом лавочка прикроется. Это нарушение режима дежурства. Посовещавшись, все причастные решили ходатайствовать о переводе с режима сутки-трое на режим работы по двенадцать часов.

Шансов на успех было очень мало. Руководству проще поменять четверых чем-то озабоченных сотрудников, которых что-то не устраивает, чем вносить изменения в систему. На этот случай было два варианта развития событий. Первый — это щедрый подарок начальнику штаба, от которого все будет зависеть. Второй вариант — его окольцовка. Но вопрос будет решаться завтра или послезавтра. А пока надо отпрашиваться у дежурных на свой страх и риск.

«Код 11. Информация дежурного областного управления МЧС. „В дополнение к сводке № 1203 о пожаре в жилом доме по адресу г. Печенск улица Полевая, 43.

Установлена личность пострадавшей, проживавшей в квартире № 12. Гладкова Александра Николаевна. Дата рождения — 12 октября. Проживала по указанному адресу на квартире. Студентка. Мероприятия по установлению года рождения, места учебы и родственных связей продолжаются».

— Так-с… — Шевцов достал список Игроков. — Гладкова…

Такой фамилии ни у кого из Игроков нет.

Пока список на нескольких листках, но после этой смены Чак обещал сделать файл, который будет у дежурных в телефонах.

«Код 07. Зареченского РОВД. Рапорт начальника отделения участковых инспекторов капитана полиции Рыкова В.А. о том, что в порядке статьи… задержан гражданин Резников Иван Петрович, 12.01.99 г. р. Проживает г. Печенск бульвар Комарова, 3 кв. 23, не работает, ранее несудимый. Информация о задержании направлена прокурору района».

Резников тоже не значится.

«Код 11. Информация оперативного дежурного управления ГАИ города. В 17.30 в городе Печенске на пересечении улицы Лесопарковой и бульвара Комаров водитель автомобиля Škoda Octavia гос. номер … нарушив установленный скоростной режим и проигнорировав запрещающий сигнал светофора выехал на перекресток, где совершил столкновение с автомобилем Lada Granta (такси) гос. номер… В результате столкновения оба автомобиля загорелись. Водитель автомобиля Škoda Octavia погиб на месте. Данные водителя устанавливаются.

Водитель автомобиля Lada Granta Варганов Александр Семенович (год рождения, адрес проживания) получил телесные повреждения.

Кроме того, в ДТП пострадала пассажир автомобиля Lada Granta Зорина Антонина Игоревна».

Варганова в списке нет, а вот Зорина Антонина Игоревна имеется. Никнейм — Сильва.

Может, совпадение? Пострадавшая по документам — житель другой области. Хотя по возрасту… Да хрен его знает, какой у Владыки Квестхолла в реале возраст! Шевцов и видел ее только раз в первый день. Молодая, стройная. А игровое амплуа не просто преображает, а может придать вид даже фантастического существа. У нее хотя бы тогда облик был на человека похож.

Каких только существ за эти два дня он не насмотрелся. Сам со стороны краснокожим дьяволом казался. Лысый. С лоснящейся кожей. Короткими рожками и длинным подвижным хвостом. Два качества в облике радовали: красивое рельефное мускулистое тело и хвост не с кисточкой на конце, а со стреловидным наконечником.

Что делать дальше?

По рангу он должен сообщить об этом совпадении Церберу. Но никнейм Чака светился в чате серым цветом. Игрок в квесте.

Можно, конечно, и подождать, но Шевцов представил, что будет, если пострадавшая действительно Игрок, да еще и спешившая в Квестхолл для прохождения квеста. Она сейчас без сознания в больнице. Счёт может идти не на часы, а на десятки минут. Потом Кольцо начнет пытку.

И Лорд тоже вне связи.

Шевцов связался с диспетчером «Скорой помощи», установив больницу, в которую направили пострадавшую.

Первая городская. Сверившись со списком, нашел, что там «наш» тоже имеется. Причем в должности начмеда.

В подключении к чату с незнакомым Игроком новичок ещё опыта не имел, а вот как найти при помощи телефона нужного человека мог сам кого угодно научить.

Через десять минут его соединили.

— Хромов слушает.

— Дункан?

— Ну, допустим…

— Мой ник Шуба. Я новенький. Служу в полиции и беспокою по службе. В вашу больницу должны были доставить пострадавшую в ДТП девушку. Связи с Чаком пока нет, а ее данные совпадают с данными Владыки Квестхолла.

— Что? Тоня? Я понял тебя. Спасибо, Шуба! Занимаюсь!

***

«Какой странный квест… Я никогда не попадала в тело животных! А тут — дельфин! Какая же я в нем подвижная! Это непередаваемые ощущения! Я не плыву, а летаю».

Специально подплываю к водоворотам, в которых меня закручивает словно пушинку и тянет вниз. Я вырываюсь из завихрения, выскакиваю на мгновение на поверхность, чтобы заглотнуть новую порцию воздуха и броситься в следующую воронку.

В новой попытке слишком глубоко затянуло. Солнечные лучи едва-едва пробиваются сквозь толщу воды. Тут почти полная темнота. Кислорода в лёгких уже мало. Бешено работая хвостом, устремляюсь вверх. Сил все меньше и меньше. И подвижность упала. Чувство какой-то безысходности и равнодушия. Метр или два до поверхности, а всплыть не получается. Может, и не надо дергаться? Вывалиться в коридор, а через шесть часов повторить попытку?

Я вообще не слышала о квестах с осознанием в телах животных. Это не квест! Сновидение с сюжетом, резко меняющимся с приятного на кошмарное! Или реальность с неправильным пониманием происходящего? Как сильно печет и одновременно холодит мою кожу!

Судорожно вдохнув воздух, открыла глаза и уставилась в белый потолок. До слуха доносился тихий ровный ритмичный писк какого-то прибора. Я чуть повернула голову. Надо мной нависала стойка, уставленная перевернутыми вверх дном бутылочками.

«Капельница… — медленно-медленно проползла мысль. — Я в больнице».

Я снова закрыла глаза, начиная погружаться в сон. Ничего не помню.

Дверь скрипнула. Послышались осторожные шаги.

— Сильва, — позвал меня смутно знакомый голос. — Сильва, слышишь меня?

Я открыла левый глаз, который был ближе к голосу. Рядом маячила тень в медицинском костюме. Моргнув пару раз, навела резкость.

— Аааа! Дункан! — слова получались очень тихими. — Воды дай.

Врач протянул руку и взял с тумбочки в ногах кровати поилку, осторожно поднеся носик к моим губам. С трудом сделала пару глотков. Губы были какими-то картонными.

— Я в твоей больнице?

— Да. Такси, в котором ты ехала, попало в аварию.

— Взрыв… Кажется.

— Ты получила довольно серьезные ожоги. Сильно пострадала голова, лицо, кисти рук и ноги. Глаза целы. Куртка, к счастью, защитила большую часть тела. Тоже есть ожоги, но не такие серьезные. Плюс сотрясение головного мозга и переломы.

— Какие?

— Четыре ребра справа, правая ключица, правое предплечье.

— Кто… знает?

— Пока только я. Тебя привезли четыре часа назад. Меня предупредил наш Игрок из полиции.

— Скажи… Медоеду. Больше никому. Пусть… прикроет. Пока.

— Когда тебе в квест?

— Десять вечера край… Организуешь?

— Само собой. Еще есть три часа. Сейчас смотаюсь за Дверью. Медоеду написал в чат.

— Вижу… Черт, что за противный писк?

— Ты же в реанимационной палате. Это аппаратура контроля. Твоя соседка в тяжелом состоянии. Подключена к системе жизнеобеспечения. Ты, кстати, тоже под аппаратами. Датчики не трогай.

— Гони давай. А то Колечко мне жизни не даст. И без него хреново…

***

Дункан вернулся через два часа, когда Кольцо уже изрядно стало греть палец.

— Грача в Хранилище не было. Написал ему, но пришлось ждать. На наше счастье, у него была одна Дверь. Остальные Медоед выгреб для рейда на восток. Настраивайся, а я пока ее активирую.

Быстро проверив состояние соседки по палате и убедившись, что она без сознания, доктор прижал к стене обсидиановое яйцо, активируя игровой инвентарь.

Появившаяся дверь совершенно не вписывалась в интерьер больничной палаты: небрежно подогнанные друг к другу доски, скрепленные поперечными брусками. Такую я очень давно видела в заброшенном сельском туалете.

— Готова? — Дункан подкатил каталку к кровати. — Попробуем сами?

— Предлагаешь привлечь пару санитарок, чтобы они офигели от моего исчезновения в стене? Сами справимся. Потерплю. Я всякого в квестах натерпелась.

Смогла перебраться, но это стоило жуткой боли в области ребер. В местах ожогов тоже пекло, но там боль немного купировалась охлаждающим гелем.

***

Возле стойки Привратника уже толпился комитет по моей встрече.

Едва каталка оказалась в Квестхолле, рядом проявился Медоед.

— Сильва! Какого черта ты не отвечаешь в чате?

— Ответила… — я постаралась придать лицу невинное выражение.

— «Отвали». Это, по-твоему, ответила? — возмутился он.

Справедливый упрек, но оправдываться нет времени.

— Медоед, давай вы попозже отношения выяснять будете? — вмешался появившийся следом Дункан. — Дай ей хоть немного восстановиться. На твои вопросы попробую ответить я. Что знаю. Думаю, что информации о случившемся от меня ты получишь больше, чем от нее. Сейчас важно ее в квест отправить.

— Родителям пока не говорите… Сколько получится. И дайте уже это чертово лото. Больно же!

— Ирэн! Сюда! — гаркнул Медоед.

Привратник подскочила с мешочком руках. Я попыталась забинтованной рукой достать фишку и выругалась сквозь зубы.

— Да тряханите вы его, что ли…

Медоед снизу слегка ударил по мешку, чтобы в нем подпрыгнули фишки. Я шевельнула рукой, подставляя ладонь. Мешочек заботливо убрали. На забинтованной ладони лежал бочонок, который Ирэн тут же забрала для регистрации.

— Вторая дверь слева от лестницы, — озвучила она. — Водолей! Сюда! Твой выход!

Могучая фигура пещерного тролля, подхватив меня вместе с каталкой, отправилась на второй этаж, куда уже перебежал Медоед вместе с Дунканом.

Самым сложным в процессе отправки в квест-комнату было придание телу вертикального положения, не причиняя сильной боли. Мне бы только встать на пол. Ноги не сломаны, поэтому туда войду сама.

***

— Как встречать будем, Дункан? — едва за женой закрылась дверь, спросил Медоед. — Если провалит задание и вылетит кубарем, как хватать ее?

— Хватать нельзя. Неправильными и неосторожными действиями можем свести на нет всё, что Игра за время квеста починить успеет. Нужно придумать, как бережно поймать.

Глава № 2

Загрузка игрового профиля для ознакомления.

Загрузить. Отказаться.

Давненько я не видела этого уведомления!

— Загрузить!

Загрузка игрового профиля завершена:

Игрок — Сильва.

Игровой уровень — 3.

Прогресс персонажа — 0,17.

Игровой баланс — 131 день 22 часа 46 минут.

Игровые навыки: Специальный взгляд. Невосприимчивость к боли.

Внимание!

Игрок Сильва. Уровень прогрессии игрового персонажа по результатам предыдущего квеста равен 0,17.

Внимание! Напоминание. Вами не использовано две возможности выбора специального навыка.

Перед стартом нового квеста будет доступен выбор одной специальной возможности. Выбор второго неиспользованного навыка будет доступен перед стартом следующего квеста.

Выбрать. Отложить.

— Выбрать!

Навыки, доступные для Игроков второго уровня:

Память. Регенерация. Силовой щит. Скачок.

Навыки, доступные для Игроков третьего уровня:

Левитация (Полет). Ночное зрение (Кошачий глаз). Полог невидимости (Инвиз). Телекинез (Кинетик).

О! Как же своевременно Игра напоминает, что я тормоз! Вот взяла и со всего размаха ткнула носом. «На, Сильва! Полюбуйся! А ведь могла бы уже вовсю регенерацией пользоваться в реале, помогая костям срастаться и коже восстанавливаться. Персональное ей „мерси“ за это. Надеюсь, что авария в реальном мире не ею подстроена. Хотя не в правилах Игры совать нос в реал.

Навык «специальный взгляд», как и подавляющее число Игроков, я выбрала, как только получила первый уровень.

Затем после общего квеста бонусом свалилась «невосприимчивость к боли». Неоднозначный навык, но дареному коню в зубы не смотрят. Боль — хороший сигнализатор об опасности для организма. Поэтому после получения я настроила в нем принудительную активацию. Теперь боль убирается только при моем желании, но не более одной минуты. Потом, правда, действует десятичасовой откат навыка. Просто надо быть осторожней. Главное, что навык работает в реальном мире. Последний раз включала, ударившись в темноте мизинцем о ножку стола.

Хоть с мужем и спорили регулярно о вредности этой спецвозможности, но и в квестах несколько раз она мне пригодилась. Когда работаешь на максималках и нельзя отвлекаться на удары и ранения, нечувствительность становится хорошим подспорьем. Попробуйте без такого, удирая от преследователей, с разбега влететь в заросли шиповника или акации. Я так пару раз отрывалась. И пофиг, что потом вся кожа изодрана и полна шипов. Главное, что я оставалась на свободе и живая.

После общего квеста я от выбора следующего навыка уклонялась, все время раздумывая о правильности выбора. Теперь мой вариант будет однозначно за «регенерацию». С моим уровнем прогрессии я сразу получаю четвертый уровень. Восстановление в реале будет таким, что Дункану придется или маскировать мое состояние, или садиться за кандидатскую диссертацию, описывая чудеса моего организма.

— Выбираю навык «регенерация».

Внимание! Навык добавлен к игровому профилю.

Игровые навыки: Специальный взгляд. Невосприимчивость к боли. Регенерация.

Внимание! Игрок Сильва! Локация 1В-CXV «Сырые коридоры».

Основная задача — собрать 5000 единиц кристаллов.

Первая дополнительная задача — добыть «Книгу Семи».

Вторая дополнительная задача — добыть 10 символов согласия.

Третья дополнительная задача — не дать пролиться невинной крови на символ.

Время выполнения — 10 игровых суток*.

*Квест будет прекращен по истечении последней минуты отведенного времени или при выполнении всех квестовых заданий.

Количество попыток — 1.

Ограничений по использованию силы — нет ограничений*.

**Возможности игрового амплуа будут доступны к использованию с полуночи четвертых игровых суток.

Внимание! Игровые навыки будут доступны к использованию через шесть часов после осознания.

Стартовая амуниция — отсутствует.

Персонаж — именной под стиль локации. Элисон Бота.

Текущая попытка прохождения квеста — 1.

Внимание!

При невыполнении основной задачи на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 5000 единиц кристаллов.

При невыполнении первой дополнительной задачи на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 5000 единиц кристаллов.

При невыполнении второй дополнительной задачи на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 5000 единиц кристаллов.

При невыполнении третьей дополнительной задачи на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 5000 единиц кристаллов.

До начала квеста осталось три секунды… Две… Одна.

Старт!

Даже не успела обмозговать отдельные моменты в условии, которые мне показались необычными и весьма странными, как началось что-то невообразимое. Такого осознания у меня еще никогда не было.

Резкая боль вывела носителя из состояния сна одновременно с моим появлением в ее теле.

Я еще ничего не понимаю, а резкий рывок за волосы сорвал тело с кровати. Первый довольно болезненный удар о пол бедром и выставленным правым локтем. Но я даже ахнуть не успела, как мою голову за волосы начали дергать из стороны в сторону, лишая возможности сосредоточиться. Я снова ударилась несколько раз, но теперь о кровать головой и левым плечом.

Новый рывок окончательно завалил на спину. Даже вскрикнуть не дали. Пока две сильных руки удерживали волосы, кто-то другой, надавив на лицо подушкой, оборвал первые звуки. Дальше я уже не кричала, а старалась вдохнуть хотя бы немного воздуха. Выгнув тело, попыталась ударить душителя ногой, но, ничего не видя, пнула пустоту, тут же получив удар в живот.

Подушку немного приподняли. Я втянула воздух со свистом, захлебнулась слюной, закашлялась, но сразу попыталась дотянуться руками до лица того, что держал волосы. Однако он так резко дернул за них, что я едва не описалась от боли.

— А ну-ка! Врежь этой сучке еще, чтобы не брыкалась!

Первый услышанный мной голос принадлежал мужчине.

Я — сучка? Это он обо мне? Ну, уроды, секундочку! — ногти едва не достали до рожи напавшего.

Интерфейс — игровое амплуа — облик…

Выбрать туман, чтобы высвободиться, не успела, потому что второй выполнил пожелание, сильно ударив еще раз в живот. Кричать уже не получилось бы даже при убранной подушке. Мысль сразу сбилась.

И третий удар бандита пришёлся в то же место. Боль расползлась по животу, поднялась к груди, перекрыла дыхание, заставив меня издать протяжный звук, напоминающий скулеж раненой собаки.

— Давай быстрее оковы! Быстрее! — хриплый, хоть и старался говорить негромко, но в голосе было слышно волнение.

Подушку убрали с лица, но теперь пальцы резко сжали горло, сильно давя под челюсть.

— Быстрее нацепи на нее оковы, придурок!

Что-то холодное коснулось кожи шеи. Погодите! Сейчас!

Интерфейс — игровое амплуа…

Внимание! Игровой интерфейс не доступен согласно условий квеста!

Как? Что это было? Я в квесте могу пользоваться игровым амплуа! Это было четко прописано в условии! Дьявол! Там же было дикое ограничение по времени. Отчаянье и слабость сразу овладели телом. В такой стартовой позиции я перед этими уродами совершенно бессильна.

— Глянь, Дорно, как она сразу обмякла!

— Теперь мы в безопасности!

— Еще нет! Свяжи вместе ей большие пальцы на руках!

— Чем?

— Да хоть своими шнурками! Только побыстрее!

Меня перевернули на живот, сразу вывернув руки за спину. Больно вывернув кисти, стянули вместе пальцы. Вот тут я догадываюсь, для чего они так делают.

Связывание пальцев колдунам — это ритуальное действие, направленное на нейтрализацию их магической силы.

Пальцы и руки считаются главными инструментами, через которые колдун передает «жизненную силу» или наводит порчу. Связанные пальцы делали невозможным совершение магических жестов. А тут еще на шее какой-то обруч закрепили.

Значит, меня Игра закинула в тело ведьмы, а эта пара об это точно знает. А я вот ничего не знаю! Вообще! Хрень, которую мне нацепили на шею, не только блокирует ведьмовские возможности, если они у носителя имеются. Я даже осознаться полностью в теле не могу!

Напавшие на меня уроды четко понимали свои действия, а вот я ничего понять не могла. Хотя, вполне возможно, что это из-за стресса и ударов головой о пол и кровать. Могли мне и сотрясение мозга организовать.

В кого же меня занесло? Кто я такая? Что я могла натворить такое, чтобы со мной так жестоко обращались эти два садиста?

Спокойно… Пока нет внешнего воздействия, надо расслабиться и слиться с сознанием девушки. Я-то спокойна, а вот у нее сейчас сердце вот-вот выскочит из груди. Ан нет! Выдохнула. Смирилась, и полностью отдается в мою власть.

Я двадцатипятилетняя Элисон Бота. Живу в Эйтенхахе. Это пригород Порт-Элизабета, находящегося в Восточно-Капской провинции ЮАР. Заканчиваю медицинский колледж. Снимаю небольшой коттедж, в котором проживаю пока одна, но планирую подселить свою сокурсницу, чтобы платить меньше.

Вечер прошедшего воскресенья провела со своими друзьями. Обычный летний вечер у молодежи, не обремененной семейными заботами. Смеялись, шутили, прикалывались друг над другом, вспоминая, как ходили в первый раз в морг на вскрытие.

Потом немного выпили. Совсем чуточку, ведь в понедельник на занятия. Приехала домой. Приняла душ и отправилась спать. И вот такое пробуждение!

И никакой информации о моей принадлежности к ведьминскому племени от нее не пришло.

Так и не понятно, кто я в этом квесте? Ведьма, которой меня считает эта парочка, или вампир, кем я являюсь в Игре? Пока мозг в этом направлении работать отказывается. А может, эти уроды ошиблись домом?

— Связать бы ее надо, — голос с хрипотцой был довольным достигнутым результатом.

— Веревку поискать? — второй голос принадлежал более молодому мужчине.

— Где ты в темноте найдешь? Тащи полотенца из ванной. Спеленаем по-быстрому, и надо проваливать отсюда, пока не заявился кто-то из ее дружков.

Пальцы напавшего бандита так сильно натягивали волосы, словно он хотел вырвать их с корнями из кожи. Второй ушел, и возникла пауза. Мужчина только молча сопел, а я, как ни пыталась, так ничего и не могла придумать. Кричать бесполезно, да и сил на это у меня не осталось. Пошевелив как могла головой, поняла, что шею сжимает широкий обруч.

Через несколько минут второй вернулся, по пути в темноте зацепив и опрокинув стул, стоящий возле кровати.

— Дьявол!

— Тихо, придурок! Мы на ее территории. Тут он не нам, а ей может помочь. Вызови еще к ней на помощь кого-то своими воплями!

— Прости! Не заметил в темноте. Коленом больно ушибся. Я два полотенца принес.

Одним полотенцем связали руки, стянув их так, что я ждала, что вот-вот вывернутся плечевые суставы. Как только вскрикнула от боли, в рот засунули кляп, и я теперь могла только мычать. Потом связали ноги. Сначала щиколотки, потом выше колен. Я не сопротивлялась. Только чувствовала, как скрученные полотенца стягивают ткань и врезаются в кожу. Эти парни очень переживали за свою безопасность.

И вот меня подняли и понесли. Один держал за ноги, второй подонок нес, снова намотав многострадальные волосы на кисти.

Потом был звук открываемого багажника. Удар головой о его дно. Какой-то мешок на голову. Темнота. Запах бензина и старой резины.

Машина, пробуксовав колесами по гравию на обочине, сорвалась с места, словно водитель удирал от кого-то страшного и опасного.

Меня швыряло во все стороны. Я лежала, подтянув колени к груди, и чувствовала, как каждый поворот, каждая кочка отдаётся в позвоночнике, в рёбрах, в связанных руках. Очень быстро руки занемели так, что я уже не обращала внимания на удары головой.

Суки! Они даже не представляют, как я буду им мстить!

***

Несколько раз сильно подпрыгнув, машина остановилась. Мотор сразу заглушили. Сейчас наступит момент истины, который всё прояснит. Наверное прояснит. Меня наступившая тишина не пугает, а вот носитель в ужасе.

Она боится увидеть лица похитителей. А я мечтаю об этом.

Пока ехали, мысли были о том, «кто похитил и зачем», теперь мысль одна: «Что и как я буду с ними делать, когда высвобожусь». А это обязательно случится. Квест должен быть пройден, а у меня реально пока не было возможности что-то предпринять для начала его прохождения. Значит, похищение — это вводная часть сценария. Дальше посмотрю, что и когда можно будет начать менять в игре, которую затеяла эта парочка.

Багажник, клацнув замком, открылся резко. Звезды снова мелькнули надо мной. Дурная мысль, что они как свет ламп в операционной, где собираются препарировать лягушку.

Мешок сдернули с головы. Выдернув кляп, дали сделать несколько глотков воздуха.

— Вытаскивай.

Меня схватили за связанные лодыжки и дернули вверх. Затылок и лопатки проехались по рифленому пластику багажника, затем, зацепившись затылком о край багажника, я рухнула спиной на жесткую, колкую землю. От такого удара воздух со свистом вылетел из легких. Я лежала, глядя в небо и судорожно хватая ртом воздух. Однако! Парни вообще решили со мной не церемониться! Ну-ну! Пусть, пока мяч на их стороне поля, набирают себе «минусов». Я всё припомню!

— Сучка кажется мне очень активной, — констатировал тот, что с хрипотцой.

Я всё запоминала. И голоса, и оскорбления. Даже интонацию, с которой это говорилось. «Запоминай, Элли! Запоминай! Эти подонки ответят».

— Это хорошо, — по голосу, этот держал меня за волосы в спальне. Он, когда придет его черед сдохнуть, тоже настрадается. Лишь бы не оказался лысым! Мой ответ точно не будет симметричным!

Из-за темноты его лица видно не было. Просто силуэт на фоне деревьев, и слышу, как он дышит. Часто. С мерзким слюнявым присвистом. Это не злоба, а возбуждение.

— Очень хорошо, что живая и активная. Это по мне. Хотя я знаю пару парней, которым нравятся уже остывающие барышни.

— Пора приступать к осмотру?

Мне показалось, что хриплый посмотрел на небо.

— Еще рано. У нас есть полчаса. Успеем.

— А Магистр не посчитает это грехом?

— Но мы ведь до момента осмотра и не могли знать, что она ведьма! Это считается размягчением сосуда.

Хриплый опустился на корточки, провел ладонью по моему лицу от лба к подбородку, словно слепой, пытающийся угадать форму лица. Пальцы задержались на губах. Я дернула головой в сторону, но его палец, раздвинув губы, коснулся зубов, потом провел по деснам. Я дернулась головой вперед, пытаясь укусить. Он отдернул руку и рассмеялся.

— Хороша ведьма! Злая. Ну давай, покажи, какая ты злая. Хочу увидеть дикую бестию!

Его рука резко рванула ворот ночной рубашки, которая с оглушительным треском разорвалась до пояса. Я чувствовала, как его пальцы с грубой шершавой кожей скользят по животу. Дотянувшись до трусиков, рука вернулась обратно, начав попеременно оглаживать и мять груди, царапая кожу заусенцами ногтей.

Напоследок до боли ущипнув за сосок, он перебрался ниже, дорывая ночнушку до конца. Рука полезла между ног.

— Какая чистенькая, — сказал второй, став над моей головой. — Давай быстрее, дружище. Раз уж ты по жребию первый, не задерживай!

— Развяжи ей ноги, Дорно! Времени мало, а я обычно долго добираюсь до пика наслаждения.

Я слышала, как хриплый расстегивает свою одежду. Замок на ширинке. Звук пряжки на ремне. Тяжелое, учащенное дыхание возбужденного и торопящегося человека.

Зацепив край трусиков, он рывком порвал их, отбросив в сторону.

В квестах у меня было много секса. Второй мой квест вообще начался в гареме султана, растянувшись на полсотни неудачных попыток. Потом были мужья, любовники, случайные связи, необходимые для выполнения задания. Не было только вот такого насилия. Даже когда я оказалась в городе, который только-только пал под натиском штурмующей армии и солдаты на три дня получили полную власть над ним и всеми жителями, меня не насиловали вот таким образом. Тогда всё происходило «почти по согласию». Пришел очередной воин. Оценил взглядом. Протянул кувшин с вином, и после пары глотков я сама вела его в спальню.

На мою беду Элисон еще и девственницей оказалась.

Боль, когда он вошел в меня, была сухой и рвущей. Это было похоже на то, как если бы в тело затолкали железный ёршик. Кричать из-за сдавивших горло пальцев я не могла. Я выгнулась, пытаясь сбросить его с себя, но хриплый сдавил пальцами горло, заставив сдаться.

— Тише, — сказал хриплый. — Тише, сучка. Наслаждайся близостью со мной.

Я чувствовала его вес на себе, а его грубые толчки болью передавались через все тело в голову. Он дышал мне в лицо, и я снова чувствовала запах табака, чеснока и перегара. А еще жутко вонючего пота. Пальцы вцепились мне в грудь, сжимая до боли.

Он кончил с протяжным хриплым стоном, выдохнув мне в лицо воздухом. И так застонал от удовольствия, словно ему на спину плеснули кипятком. На секунду он обмяк, навалившись всей тяжестью, и я почувствовала, как его пот капает на мое лицо.

— Слезай, если кончил, брат Пикаро! — товарищ насильника опять встал надо мной, но уже без штанов и, похлопывая хриплого по плечу, подгонял напарника.

Хриплый, кряхтя словно старик, с трудом поднялся.

Пикаро и Дорно. Такие имена в этой стране не в ходу. Видимо, это прозвища. А проскочившее слово «брат» наталкивает на мысль, что я попала в лапы к религиозным фанатикам-сектантам.

— Пикаро! Помоги ее перевернуть. У нее маленькие сиськи. На такие мне не нравится смотреть. Хочу видеть ее сочную задницу.

— Сам переворачивай, как удобно. Мне надо срочно промочить горло.

Дорно перевернул меня, срывая рубашку. От первого же толчка уткнулась лицом в траву. С каждым его толчком лоб скользил по мокрой траве, и ему постоянно приходилось подтягивать меня назад.

Ладно, сучонок, погоди! Грудь моя тебе не нравится? Припомню!

— Время ритуала приближается, брат, — произнес совсем рядом вернувшийся хриплый. — Заканчивай!

— Жаль! Мне так классно пользовать ее! — ответил Дорно. — Я бы на ней до утра скакал.

— Достаточно! Скоро пора будет начинать. Сходи к машине, включи фары и давай готовиться.

Что-то снова пробормотав о «размягчении сосуда», Дорно нехотя отстранился, с противным влажным звуком выйдя из моего тела.

Я лежала, прижимаясь лицом к холодной земле и, приводя мысли в порядок, считала причиненные носителю обиды. Для меня это приключение, а для Элисон моральная травма на всю оставшуюся жизнь.

Шокирующий сознание испуг при пробуждении. Раз. Удар в живот. Удушение подушкой. Связывание. Уже четыре. Порванная рубашка — это пять. Поездка в душном и воняющем бензином багажнике. Лишение девственности и пролитая кровь. Это семь. А, нет! Их же двое, значит, восемь. И оскорбление моих грудей. Девять. Пока девять. И сюжет и дальше обещает быть динамичным.

При свете фар я могу их рассмотреть и идентифицировать.

Пикаро — это который с хриплым голосом. Рост средний. Широкие плечи, но сутулится и ходит, переваливаясь с ноги на ногу. Сейчас щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Даже без учета насилия объективно скажу, что рожа мерзкая. Отталкивающая. А ведь кому-то не повезло смотреть на нее постоянно.

Дорно. Этому и по внешности, и по голосу нет и тридцати лет. Выше Пикаро на голову. Энергичный. Движения быстрые. И старший в паре — Пикаро. Второй постоянно на него оглядывается, словно ожидая поправок.

К бабке не ходи, чтобы понять, к кому я попала. Сектанты с каким-нибудь извращением в башке.

С виду обычные люди. Ни рогов, ни копыт. Только глаза наглые, как у тех, кто привык, что мир им всё прощает. И сейчас мутят какую-то дичь. О! Балахоны начали натягивать! Ритуальщики хреновы.

Что бы они ни сотворили дальше с моим телом, надеюсь, что потом Игра даст мне возможность сделать этот мир немного чище.

А вот и нож появился у Пикаро. Он достал его из внутреннего кармана куртки, завернутый в какую-то тряпку. Не кухонный, не охотничий, а именно ритуальный. С узким, чуть изогнутым, как серп молодой луны, лезвием. На рукояти поблёскивала какая-то вязь.

— Смотри-ка, брат, — сказал Пикаро, обращаясь к Дорно, но глядя на меня. — Как она тихо лежит. Уже поняла, что сопротивление бесполезно.

— Магистр сказал: «Отметь её, чтобы он узнал», — пробормотал Дорно, подходя ближе.

Подошел со стороны машины, закрывая широким одеянием режущий глаза дальний свет фар.

— Заткнись, — тут же рявкнул Пикаро.

Пресек младшего, ляпнувшего лишнее. Хороший признак. Значит, мое убийство в их планы не входит. А имена используют сектантские, и лиц не скрывают. Значит, совсем не боятся, что жертва сможет их опознать. Видимо, они не местные.

Хриплый опустился на колени рядом с моей головой. Схватив за многострадальные волосы, приподнял. Холодное лезвие ножа коснулось щеки. Пикаро на несколько секунд замер, вертя головой, глядя в черное небо.

— Пора!

После его слов Дорно резко опустился рядом. Дернулся, чтобы прижать меня, но напарник остановил его жестом.

— Не надо, брат. Она сама поймет, как ей сейчас надо будет себя вести.

Он сильно склонился к моему лицу.

— Будь готова к смирению и очищению. Не дёргайся, — негромко произнес он. — Если помешаешь, я могу повредить главные сосуды, и ты умрёшь очень быстро. А нам нужно, чтобы ты жила. До рассвета. До того, как он тебя найдёт и примет. Ты ведь хочешь еще пожить?

Глава № 3

Плоскость лезвия с нажимом скользнула по коже вниз. Остановившись на шее, надавила острием на ошейник.

— Первая метка, — произнёс Пикаро, и в его голосе прозвучало что-то похожее на молитву. — Знак покорности взамен гордыни.

Понимаю, что это происходит не с моим телом и, возможно, не в моей реальности, но жутко страшно понимать, что эти уроды где-то всё же существуют. Практикуют такую дичь. И кто-то ведь от их рук реально страдает.

Он медленно вел острием поперек шеи, рисуя на моей коже полосу. Выполнял ритуал, смысла которого я не понимала. Боль заставила зажмуриться и сжать зубы. Чертова Игра! Ведь знала же сюжет, но все равно специально убрала на старте возможность активировать навык «невосприятия боли»!

Кровь заливала кожу. Тёплые, быстро скатившиеся по телу капли заставили вздрогнуть, но нож был уже в другом месте. Перевернув лезвие кончиком ко мне, сектант сделал вертикальный разрез от ключицы к соску.

— Вторая метка! Изгоняю зависть!

Третий разрез повторил маршрут на другой груди. В этот раз изгонялся из меня гнев. Боль заставила сильнее сжать зубами кляп. Мрази! Они даже не представляют, сколько гнева во мне. И он, наоборот, увеличился.

— Четвертая метка! — нож черканул по коже поперек живота. — Прочь чревоугодие!

— Пятая метка! — острие резало внутреннюю поверхность бедра от колена к паху, и мне показалось, что он нажимал на орудие сильнее. — Прочь похоть!

Действует он неторопливо. Даже навык, если бы и работал, не помог бы мне избежать боли. Его всего на шестьдесят секунд хватает.

— Дальше продолжай ты, брат Дорно! — кинжал перешел в руку молодого. — А я соберу кровь ее.

Этот мерзавец работал быстрее, и фразы произносил невнятно. Или у меня что-то случилось со слухом.

Правая нога жертв у них отвечала за лень. Руки за алчность и уныние. На них надрезы делались от локтя к плечу.

Девятый, вертикальный между грудей, означал борьбу с моим отчаянием.

Наивные придурки думают, что я утратила всякую надежду на хороший исход нашей встречи? Думают, что у меня руки опустились от безысходности? Я запомнила порядок меток. И их имена. И запах их пота. В квесте это только стартовая позиция. Посмотрим, кто из нас проведёт ритуал до конца.

Вот только слабость все сильнее и сильнее сковывает все тело. Векам всё труднее держаться, чтобы не смыкаться. Мысли текут очень медленно, а тело от сырой земли наполняется холодом. Это все результат обильного кровотечения. Лишь бы выжить…

Перед отключкой слышу последние слова хриплого Пикаро.

— До утра истечет вся.

*** Пробуждение. Была полная темнота бессознательности. Вакуум. Точно не было ни видений, ни снов. Разбудили меня трели птиц со слишком звонкими голосами. Сначала мысленно их обругала. Ведь в эту секунду сознание обмануло, дав надежду, что Элисон в своей кровати, а они орут за открытым окном. Спасибо все-таки пичугам! Выдернули из небытия. Дальше уже мне самой надо тут удержаться.

Открыть глаза — как поднять штангу. Надо сосредоточиться на цели, напрячься, сделать рывок. Веки свинцовые, тело чужое. Есть! Открыла. Теперь нужно зафиксировать результат. Штангу можно бросать, а вот векам нельзя давать смыкаться. Хотя бы одним глазом, но смотреть.

Мышиного цвета утреннее небо. Поляна с мокрой от росы травой. Я жива.

Это первая мысль. Вторая — сука, как же больно сразу стало во всем теле!

Шея горит. Кожа груди и живота стянута почти чёрной коркой засохшей крови. Кляп изо рта почти вывалился, и после нескольких попыток я смогла вытолкнуть его одеревенелым языком.

Земля подо мной влажная и холодная. Сколько же она моей кровушки впитала? Эти твари не первый раз такое делали, и были совершенно уверены, что организм не успеет справиться с таким количеством повреждений, обязательно истечет кровью.

В этот раз у них вышла осечка. В дело вмешалась Игра и ее Игрок, который только что выбрал навык «регенерация». Связано всё это как-то или это простое стечение обстоятельств, мне сейчас не интересно. Навык работает, постепенно возвращая меня к нормальному состоянию.

Сознание прочно вернулось ко мне. Теперь точно не засну. Спешить не надо. Прежде прийти в себя, собраться с мыслями и наконец разобраться с заданием по всем пунктам.

Это сначала самое важное дело для Игрока: осмысление сути квестового задания, чтобы выработать стратегию поведения. Потом буду думать, каким образом действовать.

Итак, четыре задания. Пять тысяч единиц кристаллов. Поиск и завладение неведомой пока «Книгой семи». Добыча неких символов согласия в количестве десяти штук. И совсем не ясно пролитие какой крови и на какой символ я не должна допускать.

Понятно только с кристаллами. Ищи да складывай в хранилище. А вот что в моем положении делать с упомянутой книгой, которую даже не могу представить, где искать? О символах согласия вообще молчу. И символы из третьего и четвертого заданий совпадают или они разные? Тут догадки не помогут. Только внимательность, когда появится зацепочка, чтобы копать в нужном направлении. И сейчас для меня такой зацепкой являются только эти твари, что так разрисовали мое тело.

«Книга семи». Звучит, как сектантский атрибут. Это пока единственная рабочая версия. План простой — найти Пикаро и Дорно, а от них плясать в сторону книги. А заодно и поспрашивать о символах. Чувствую, что всё оно там в один клубок закручено.

На всё мне отведено десять суток. И сильно не разгонишься. Сила вампира ко мне вернется, но надо только подождать.

Навыки. По ним было шестичасовое ограничение. Учитывая, что выдернули меня из кровати примерно за час или полтора до полуночи, оно должно было уже закончиться. И это подтверждается тем, что я пришла в чувство.

В навыке предусмотрено автоматическое выведение из бессознательного состояния сроком на одну минуту при получении травмы любого уровня и автоматическое возобновление функций поврежденных органов для поддержания жизненных процессов организма.

Кончился период отсрочки — включилась автоматика. Все остальные возможности нужно активировать принудительно. И включать я их на полный срок пока не буду торопиться. Навык за одно включение сможет восстановить примерно десятую часть потерь организма, а мне еще предстоит общение с местными медиками и полицией. Зачем их удивлять скоростью заживления? Без амплуа я не буду боеспособной в полном объеме, вот у меня и имеется трое игровых суток на постепенное восстановление. Время можно с пользой потратить на сбор информации у тех же полицейских, что будут вести дело.

А потом можно будет или выписаться для лечения дома, или сбежать. За трое суток определюсь с тактикой поведения.

Теперь надо начинать выбираться к людям. Направление только одно — примятая колесами машины трава.

Это была гонка улитки. Рекорд прохождения отрезка без остановки составил восемь шагов. Потом отдыхала, переводя дыхание и борясь с головокружением.

А в среднем рывки были по пять-шесть шагов. Переход. Остановка. Осмотр открывающихся ран, которые постоянно сочились кровоподтёками. Но регенерацию твердо не включала.

По пути во время остановок замечала кристаллы. Некоторые были совсем рядом, но сил, чтобы добрести, наклониться и выпрямиться, не было совершенно. Думаю, что на знаковое для меня место я обязательно попаду. Например, со следователем для уточнения обстоятельств события на месте и его осмотра.

«Невосприимчивость к боли» я все-таки включила, когда она стала невыносимой, а мне надо было совершить последний рывок, чтобы взобраться на высокую и крутую насыпь шоссе. Шестьдесят секунд блаженства без боли — и я падаю на асфальт. Теперь десять часов отката навыка. Ну и фиг на него. Дальше пусть медики лекарствами обезболивают.

Лежу, прижавшись щекой к успевшему немного нагреться дорожному покрытию. Скрип тормозов. Хлопки дверей машины. Еще одна останавливается. Вторая. Какая-то женщина истерично вскрикнула. Шаги. Возглас удивления и ругательства. А рядом звуки впечатлительного, которого от увиденного стошнило.

Делайте, что хотите. Глаза закрываются. Перед провалом вспомнилось, как хриплый голос говорил: «Врежь этой сучке». Я еще и сучка! Добавляю в список обид десятый пункт.

***

Запах. Думаю, что именно он вырвал меня из провала в беспамятство. В воздухе воняло чем-то противно-медицинским. Концентрация была настолько велика, что я дернулась всем телом.

Думала, что окажусь в палате. Нет. Судя по звукам, это приемный покой больницы. Слишком много движения вокруг. А вонь стоит от дезинфекции.

— Она дернулась, — голос женский, кажется удивленным и обрадованным.

— Я видел. Реакция на иглу. Это хорошо. Судя по всему, у нее жуткая кровопотеря.

— Сколько же она истекала кровью?

— Глубина порезов невелика, но местами задеты крупные сосуды. Пульс сто сорок, нитевидный. Кожные покровы почти мраморные. Кровопотеря процентов сорок, может больше. Может, даже с хорошим плюсом к цифре. В местах несильных ранений струп уже успел хорошо сформироваться, закупорив многие капилляры. Думаю, что с момента причинения ранений прошло около семи часов. Но это мое мнение. Скоро прибудет судебно-медицинский эксперт. Он скажет точнее.

— Полиция была?

— Патрульные приехали вместе со «Скорой». Потом был детектив. Она не приходила в себя, и они уехали. Просили, как только очнётся, сразу им позвонить. И сделать смывы.

— Это работа судмедэксперта. Ее, судя по всему, еще и изнасиловали. Гинеколога тоже вызвал. Я отлучусь ненадолго.

— Может, ее накрыть простыней?

— Ни в коем случае! Просто наблюдайте за капельницей.

Глаза я открывать не стала. Жду, когда мобы сделают, что им положено по работе в такой ситуации. И регенерацию не включаю. Все еще рано. Опыта у меня в ее применении нет. Вдруг она мгновенно заживит все неглубокие порезы! Для медиков это станет шоком и вызовет много ненужных вопросов и усиленного наблюдения за пациентом с необычным организмом. Мне пока спешить некуда.

Потом меня недалеко перевезли. Резкое, но аккуратное перемещение с каталки. Вот теперь я в палате. Наверное, в реанимации.

Больничная тишина с характерными звуками. Ритмичный писк прикроватного пульсоксиметра. Шипение аппарата искусственной вентиляции лёгких, подающего кислород. Где-то за дверью по коридору прокатили каталку. Больного перевозят? Нет. Скорей инструментарий. Много металлического звона.

Звук открываемой двери. Новый персонаж. Здоровается с сиделкой.

— Санитарная обработка кожных покровов не проводилась?

— Нет. Доктор сказал, что будем только после вас делать.

— Превосходно. Подержите пакеты. Я буду собирать материал.

Понятно. Эксперт пожаловал. Сейчас начнет обтирать меня тампонами, чтобы собрать биоматериалы для экспертизы. Их должно быть на мне достаточно. И пот насильников на меня обильно попадал, и волосы могли остаться. Сперма стопроцентно от обоих уродов.

Тампоны скользили по всему телу. Аккуратный дядя. Ни разу не прикоснулся так, чтобы сделать больно. Я лежала неподвижно, как музейный экспонат. Им нужны улики. И мне нужны, чтобы позже, отталкиваясь от результатов экспертиз, самой взять след.

Быстро справился.

Когда вышел, я медленно открыла глаза. Света слишком много. Он режет даже сквозь ресницы.

— Доктор! Она пришла в сознание!

Голоса приближаются. Тени нависают надо мной. Лица пока не различаю. Одни пятна.

Пытаюсь сказать, что мне жутко хочется пить, но из горла выходит только сипение.

— Не говори ничего. Всё теперь будет хорошо. Вы в безопасности.

Я мысленно усмехаюсь. Психотерапевты, блин. Это я и сама знаю. Мне бы водички.

***

Детектив, примчавшийся в больницу, новостями меня не обрадовал. Они не смогли найти место, где меня истязали и насиловали! У них, видите ли, версия, что меня выбросили из машины в кювет, из которого я смогла выбраться. То есть вариант, что я какое-то дикое для такого состояния расстояние смогла пройти, даже не рассматривался.

Когда я об этом рассказала, он посмотрел на стоявшего рядом доктора. Тот только пожал плечами. Наверное, не очень верится ему, что могла откуда-то прийти, а не только взобраться на насыпь.

— Детектив, дайте мне час на отдых, и я смогу проехать с вами на место и все показать. Всего час. Или два.

Снова смотрит на врача. Тот явно против.

— Какая поездка? У вас только-только остановилось кровотечение. Я не могу такого позволить, — он для убедительности отрицательно качнул головой и изобразил на лице суровое выражение.

— Да пофиг мне на кровотечение. Мне надо, чтобы офицер быстрее нашел подонков. Если вы переживаете за процедуры, готова подписать любой документ, что к медперсоналу претензий не имею. Дайте только час мне.

В ответ на его строгое лицо свое я сделала максимально злым. Пару шипящих змеиных звуков в текст и гневный взгляд на врача. Пусть прочувствует, что я не только насильников ненавижу, а и он может попасть в разряд врагов такой разъяренной девушки.

— Хорошо. Через час посмотрим.

Едва за ними закрылась дверь, я активировала «регенерацию».

За два часа действия навыка должно восстановиться до двадцати процентов полученных повреждений. Потом будет трехчасовая перезарядка. Двадцать процентов — это для моей ситуации слишком заметно. Поэтому час и попросила. Буду наблюдать. Если внешняя картина ранений начнет слишком резко меняться, прерву раньше.

Мне лишь бы кровью система заполнилась побыстрее. Увы, но регулировать восстановление для конкретных органов в ручном варианте тут не предусмотрено.

***

Прошли сутки нахождения в больнице и полтора с начала квеста. Врач не испугался моих угроз, и только утром, тщательно осмотрев все раны, сдался и дал свое согласие на выезд.

Надо было видеть, как удивленно дергались его брови и двигались губы, когда он проводил пристальный осмотр каждой раны. Навык я отключила через сорок минут. Уж больно резво началось заживление на краях разрезов, где они становились мельче. Если бы «регенерация» поработала еще с полчаса, там бы появились рубцы новой кожи, а такое физически невозможно за короткий отрезок времени.

***

На месте меня ожидала большая группа полицейских в форме и в гражданской одежде. В стороне ждали очереди на участие в осмотре две служебных овчарки. А еще дальше, за оцеплением, несколько вездесущных репортеров с камерами и микрофонами. Они тыкались в оцепление, как мухи в стекло. Один что-то крикнул про «зверское изнасилование». Я сделала вид, что не слышу.

Мне говорили, что в больнице охрана перехватила троих, пытавшихся проникнуть в реанимацию под видом медперсонала.

Следы колес, по которым я выходила к дороге, практически уже были незаметны. Молодая трава успела оправиться от насилия, и довольно хорошо выровнялась. Только в нескольких местах угадывалось направление.

Я шла в стороне, указывая следователю направление. Рядом следовали медсестра и женщина-полицейский, которые поддерживали под локти. Я делала вид, что очень слаба, хотя чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться самостоятельно. Приходилось немного играть роль еще ослабленной девушки.

Трижды я осторожно наклонялась, имитируя, что что-то заметила в траве. Теперь Большой и два Малых кристалла открыли счет трофеям этого квеста.

Вот и нужное место. Тут следов на земле было больше. Место разворота автомобиля, где колеса вывернули немного грунта, и место, где проводился ритуал. Там было сильно натоптано.

Площадь сразу оградили лентой, за которую никого не допускали. И меня тоже. Мне даже поставили раскладной стульчик за периметром, откуда я все показывала и поясняла.

Когда всё завершилось, я все-таки прошлась по месту совершения преступления. Еще четыре Малых камня в хранилище.

Следователям достались кляп, разорванная ночная рубашка, несколько окурков и немного земли с того места, где я лежала.

Теперь обратно в палату и ждать, когда истечет срок действия установленных Игрой ограничений на включение возможностей игрового амплуа.

***

Регенерацию я включила буквально на десять минут перед сном. Просто немного подстегну организм, чтобы ночью лучше восстанавливался. Задерживаться в больнице я не планирую. Три дня, и надо будет приступать к активным поискам.

В час ночи меня разбудили звуки шагов. По коридору быстро шли несколько человек. Ко мне заявилась целая делегация. Кроме врача и следователя было еще двое мужчин в штатском, но выглядят оба как военные. Один седоватый, с глубокими морщинами, второй молодой, но с цепким взглядом, которым он только вскользь чиркнул по мне, и быстро осмотрел все углы. Казалось, что он и под кровать готов заглянуть, но сдерживается.

За порогом осталось несколько полицейских в полной экипировке и с автоматами.

Интересно. Квест перешел в какую-то новую фазу.

Короткая пауза, чтобы я могла проснуться.

— Прошу прощения, мисс Бота, за столь поздний визит, но обстоятельства требуют от нас определенной оперативности, — произнес ближний ко мне визитер.

Он немного повернул голову к «моему» следователю, как бы предоставляя слово ему.

— Мисс Бота, это старший инспектор Ван Дер Мерве и инспектор Марк Смит. Я прибыл только для того, чтобы подтвердить их полномочия. До свидания.

Следователь поспешно вышел, жестом уводя за собой полисмена, охранявшего вход в палату.

— Мисс Бота, сейчас вас подготовят к переезду, — сказал Мерве. — Мы перевезем вас в другое место.

— В Порт-Элизабет?

— В Блумфонтейн. В дороге я введу вас в курс дела.

Ого! Блумфонтейн! Судебная столица страны. Чёрт, далеко. И не в ту сторону, где я рассчитывала искать своих подонков. Я рассчитывала, что поиски буду вести, отталкиваясь если и не от Эйтенхахе, где все случилось, то от Порт-Элизабет точно. Хотя у этой парочки, судя по их полномочиям, возможностей будет больше, чем у провинциальной полиции.

Глава № 4

Микроавтобус был без окон. Меня уложили на носилки, немного приподняв верхнюю часть. Хотели закрепить ремнями, но врач, наблюдавший за отправкой, был против. Ремни могут повредить заживающие раны.

Рядом с водителем автоматчик. Плюс машина сопровождения, точная копия первой. Чувствую себя не жертвой, а золотым запасом страны.

Ван дер Мерве сидел рядом на откидном сиденье. Молодой — Смит — устроился напротив, положив автомат на колени. Не расслаблялся ни на секунду.

— Слушайте внимательно, мисс Бота, — начал Мерве. — Таких преступлений по стране много. Десятки. Может, больше, но властям о них пока не известно. Или уже не будет известно никогда.

Я молчала.

— Все жертвы — молодые девушки плюс-минус вашего возраста. Выжили только вы. Остальные истекли кровью или стали жертвами диких животных. Трупы находят, но слишком поздно — следов почти не остаётся.

— География большая? — спросила я.

— Очень. Третья часть известных случаев — в соседних странах. Ритуал, судя по схеме нанесения порезов, везде одинаковый. Но система не просчитывается. Места совершения, личности жертв, времена года. Никакой логики. То, что вы выжили, для нас огромная удача.

Он помолчал, глядя в пол.

— Несколько часов назад неизвестные проникли в криминалистическую лабораторию, где находились все вещественные доказательства, собранные по вашему делу. Теперь они уничтожены и непригодны для идентификации.

— Как? — от удивления я даже немного повернулась.

— Распылили что-то. Реагент, который уничтожил биоматериалы. Сработали чисто. Знаете, что не тронули?

Я ждала.

— Сперму ваших насильников. Её должны были исследовать в другом месте, и уже доставили туда. Злоумышленникам не хватило прыти, чтобы до них добраться. Образцы сейчас в этой машине.

— Как я поняла, этим занимается какая-то секта.

— Это основная версия следствия, — кивнул Смит.

— И у этих людей не только широкая сеть, но и достаточно большие возможности.

— Именно. В Порт-Элизабет уже выехала большая группа, в которую входят сотрудники министерства юстиции, конституционного контроля и независимого управления по расследованию действий полиции. Но у них своя работа, а у нас своя.

— И какую роль в ней отвели мне?

— Вы потерпевшая и важный свидетель. По приезду вас снова допросят, после чего вы будете находиться под усиленной охраной.

— Хм… — я откинула голову, уставившись в потолок.

Машина с большой скоростью уносила меня от места ритуала. Я очень рассчитывала на свой дар вампира. Совсем немного осталось до его возвращения, и тут такой поворот. Увы, но я пока вынуждена подчиниться обстоятельствам. Хотя…

— Мне кажется, господа сыщики, вы планируете использовать меня в качестве приманки. Если у сектантов такие большие возможности, вам ничего не будет стоить слить им немного информации о месте моего пребывания, а потом ждать, когда пожалует киллер для моей ликвидации. Взяв его, вы планируете выйти на всю секту. Ведь я правильно думаю?

Смит бросил быстрый взгляд на напарника. Тот был более сдержан и никак не отреагировал. Ждал, что я буду говорить дальше. Хотя не исключаю, что он удивлен тому, что такая молодая особа смогла прийти к неожиданным выводам.

Повертелся бы он с моё в интригах разных квестов! Еще немного взбодрю его своей фантазией.

— Может быть, составитель плана и считает этот вариант очень перспективным, но он даст сбой, едва за дело возьмутся люди с креативным подходом. Что будете делать, если киллер сможет меня ликвидировать, а сам окажется не членом секты, а простым одноразовым наемником? Или вообще здание, где я буду находиться, расстреляют из ручных реактивных огнеметов? Я и бдительная охрана превратимся в горстку серого пепла, а вы вернетесь в исходную точку, где будете ждать чудесного спасения следующей жертвы. Но оно не повторится. Судя по предпринимаемым вашими оппонентами мерам они сделают правильные выводы, и больше процесс истекания кровью на самотёк не бросят.

Машина подпрыгнула на какой-то неровности, заставив меня сморщиться от боли.

— Знаете что, Ван дер Мерве? Вы поищите, где у вас протекает, — сказала я, не открывая глаз, — а я найду своих обидчиков сама. Всё, что мне от вас понадобится — это образцы биоматериала насильников. Всего на несколько минут до того, как они уйдут на экспертизу.

Мне кажется, что полицейские не придали значения моим словам.

***

До Блумфонтейна домчались за пять часов. Большую часть дороги я спала. Плохо спала. Пару раз снились кошмары. То попала в аварию, где автомобиль несколько раз перевернулся, то его расстреливали из пулеметов, прошивая и мое тело, и закрывавшего меня собой Марка Смита.

Серое здание без вывески. Заезжаем во внутренний двор. Внутрь захожу своими ножками, но медленно. Рамка металлоискателя. Собака. Два автоматчика. Ван дер Мерве ведёт по коридору, Смит замыкает. Они даже тут волнуются.

Довольно просторный кабинет для допросов. Зеркала во всю стену, как видела в кино, тут нет, но на потолке две видеокамеры. Оставили одну. Это хорошо. Пока одна, на подоконнике забираю два Малых кристалла.

Допрос проводит женщина в очках. Старший следователь Моленар. Холодный и цепкий взгляд. Постоянно задает уточняющие вопросы по мелким деталям.

Кто, что, в какой последовательности говорил? С какой интонацией? Особенности в речи. Раньше видели их? А голоса слышали? А с кем перед этим встречались? О чем с каждым разговаривали?

Понимаю, что им все нюансы необходимы для полноты картины. Чуть было не взбесило меня, когда она спросила, сколько времени длились половые акты с каждым из насильников.

Ответила, что на часы смотреть не могла, потому что они дома остались. Сарказм не подействовал. Начала уточнять по аналогии. «Сколько было движений? А с каким темпом?».

Потом подписывала протокол допроса. Восемнадцать листов! Мне торопиться некуда, и я всё перечитала.

В коридоре ещё один кристалл под батареей. Завязываю шнурок и забираю. Малый.

***

Утром взамен больничной одежды получаю спортивный костюм и кроссовки.

Переезд. Из двора в разных направлениях выезжает сразу несколько одинаковых автомобилей. Однако! Такой уровень секретности мне нравится. А мы едем на машине, совсем не похожей на выехавшие первыми.

Двухэтажный коттедж в пригороде. Открытая приусадебная территория. Высокий забор. Камеры по периметру. В соседнем доме тоже пост охраны.

Внутри дома уютно, чисто, скромненько, но со вкусом. Моя золотая клетка.

У меня полная свобода передвижения, но только в доме. И к окнам подходить не рекомендуется. Они все с плотными шторами. Тут со мной будут находиться минимум двое спецназовцев в штатском и кто-то из пары детективов.

Обход владений с осмотром всех закоулков и мебели приносит семь кристаллов. На кухне, на полке для тарелок Большой кристалл на сотню единиц. Еще два Средних в спальне на втором этаже. Четыре Малых в коридоре, душевой кабине и за унитазом. Пока подсчитывать сумму номинала, собранного в квесте, смысла нет. Пока сбор всего подряд, до чего могу дотянуться. Увы, но на газоне три штуки так и останутся лежать. Туда мне хода нет.

***

Ночь. Включаю регенерацию на час. Раны на руках и ногах уже хорошо затягиваются. Шея, где сильнее всего были задеты мелкие, но густо расположенные сосуды, почти не кровоточит. Грудь и живот ещё болят. Особенно когда кашляю. Кстати, слышала еще в больнице, что врачи очень сильно были удивлены отсутствием у меня воспаления легких. Оно просто обязано было развиться в такой ситуации. А у меня только небольшая простуда.

До появления в моем игровом арсенале возможностей амплуа осталось меньше двадцати часов.

Купание перед сном по рекомендации врачей заменено на обтирание влажными салфетками. Ложусь, закрываю глаза. Под одеялом сектантские «метки» начинают зудеть, и хочется их почесать.

***

Утро. Завтрак готовит один из охранников. Омлет с зеленью, тост, кофе. Не наелась совершенно. Восстанавливающийся организм требует мяса.

Из коридора доносятся голоса. Смит и женщина-полицейский. Приехала Моленар. Думала, что будет снова что-то уточнять, но она не ко мне.

Оказывается, что она старшая в следственной группе, а Ван дер Мерве и Марк Смит не отдают на экспертизу биоматериал. Значит, мой намек, что я могу сама каким-то образом найти злодеев, сработал.

Я в спальне, смотрю телевизор, выключив звук. Полицейские спорят около получаса на кухне. Однако обе стороны упорны. Моленар настойчива, и грозит жалобой прокурору и во все надзорные инстанции.

Ван дер Мерве непреклонен. Она ведет только одно дело по моему изнасилованию, а он работает по всему массиву аналогичных преступлений. Даже странно, почему такой профи, как он, вдруг повелся на ничем не подкрепленное убеждение молодой девушки.

Стороны разошлись каждый при своем мнении.

Целый день томительного безделья. Вечером, встретившись на кухне с Мерве, ловлю его пронзительный взгляд.

— Еще шесть часов, — отвечаю на его немой вопрос.

Он кивает. Ждет и верит. Странно все это.

***

В кровать не ложусь. Полицейские волнуются, и я с нетерпением жду срок. Шесть озвученных часов — это сказано мной с запасом. Думаю, что амплуа раскроется раньше. Меня из дома до полуночи выдернули. Часа за полтора, наверное.

Примерно с десяти часов начинаю время от времени пробовать включить что-то из вампирского арсенала. Стремительный скачок в дальний угол. Не работает. Жду дальше.

Двадцать два тридцать.

Интерфейс — игровое амплуа — выбор облика — летучая мышь. Активировать.

Мимо.

Двадцать два сорок пять. Взявшись снизу за кровать, тяну руку вверх. Край массивной и тяжелой кровати с легкостью поднят на уровень груди. Класс!

— Браво, Элисон! Браво!

От неожиданно раздавшегося сразу за моей спиной голоса я резко обернулась, сразу приготовившись к отражению атаки. Сзади с грохотом падает на место кровать.

В двух шагах от меня стоит мужчина, очень напоминавший старшего детектива.

— И еще раз — браво! Если сотрудники моего брата прошляпят решивших пробраться сюда злоумышленников, уверен, что последних тут будет ожидать неожиданный, но очень горячий прием. Судя по выступившим клыкам и когтям, вы вампир.

И позвольте представиться. Меня зовут Хендрик. Хендрик Ван дер Мерве. И я специалист как раз по таким созданиям, как вы. Признаюсь, что удивлен. Я считал, что вы ведьма. Позволите присесть?

Я кивнула. Очередная важная веха в квесте. Новый и, судя по всему, важный персонаж.

— Удивлены? — мужчина расположился в кресле, стоящем в углу комнаты.

— Не очень, — я решила казаться даже немного равнодушной.

Теперь мне понятно, почему полицейские так терпеливо ждали определенное мной время. Сейчас мяч все еще на их стороне. Для заключения сделки мне нужна информация и свобода. А что интересует этого гостя, пусть сам выскажется.

— Якобус Ван дер Мерве, как вы, наверное, уже догадались, мой брат. Старший, но это не столь важно, потому что возраст ничего не решает. Кроме того, он связан множеством правил, соблюдать которые его обязывает занимаемая должность в государственном учреждении. Я же представляю структуру, существование которой скрыто от широких масс. Она не имеет отношения к государству, хотя кому положено, о нас знают.

— Потому что входят в вашу структуру, — я продолжила ему в тон. — Очередное тайное общество?

— Ну, с термином «очередное» мог бы поспорить, но я тут не для этого. Мы именуем свое дело — Вастрап. Буквально означает, как «твердая опора» или «шаг». Символизирует непоколебимость перед лицом хаоса, который несут в мир различные религиозные течения, именуемые сектами.

— Вы их уничтожаете?

— Всякое бывает. Это зависит от многих факторов. Как правило — угнетаем руками властей территорий, на которых они распространяются. Загоняем в правовые рамки. Это для тех случаев, когда их сборища и направление верования не опасны для общества. В вашем случае мы столкнулись со структурой, которая вряд ли будет покорна. Да и смысла в принуждении их к повиновению мы не видим. За ними тянется длинный кровавый след.

Я хмыкнула.

— Чтобы хоть что-то с ними сделать, вам сначала надо их найти.

— Совершенно верно, Элисон. Поэтому, как только узнал о вашем случае, бросив все дела, примчался сюда в надежде на вашу помощь. В нашей организации моя должность именуется «сентинел». Или «часовой». Это достаточно высокий ранг, позволяющий заключать сделки с представителями большинства порождений миров Изнанки. Главное для нас — достижение цели.

— То есть вам все равно, что вы сотрудничаете с ведьмами, бесами или вампирами?

— Да. Цель оправдывает средства. Кроме того, перечисленные вами, а также еще многие и многие виды созданий — это часть мира. Они были всегда, есть и будут существовать дальше, кто бы и как бы с ними не боролся. Так устроен наш мир, и он требует гармонии. И порождения далеко не всегда так опасны, как люди, извратившие принципы религии.

— Моя охрана здесь тоже члены вашей организации?

— Якобус — «уорден». Надзирающий за территорией. А Марк с нами недавно. Он «брейзер», или «выжигающий ересь».

— Ясно. Один контролирует определенную территорию, второй «мочит» неправильных.

— Сильно упрощено, но пусть будет так.

— Что вы там говорили о сделке, Хендрик?

— Сначала хотелось бы узнать о ваших возможностях. Вы ведь намекали Якобусу, что можете каким-то образом найти насильников.

— Могу. Мне нужно прикосновение к частице их плоти. Не важно, что это будет. Пот на майке, кровь в пробирке или их семя на ватном тампоне. Я буду знать, в каком направлении вести поиски.

— И как вы видите дальнейшее развитие событий?

— Я ищу эту парочку и делаю с ними все, что пожелаю. Понимаю, что вам нужны их связи.

— Чем больше, тем лучше. Мы совершенно ничего о них не знаем. Все, что у нас есть — это рисунки, которые они оставляют на телах жертв. Все остальное — предположения и гипотезы, построенные на основе исторических фактов в прошлом. Эта структура имеет большую сеть и отлично маскируется. Режим секретности у них на высочайшем уровне.

— Тогда наша сделка будет в такой форме. Я нахожу насильников и вытряхиваю из них всё, что им известно о своих братьях и сестрах. После этого мне нужно будет еще восемь сектантов. Доставка меня в нужные места и сокрытие тел будет вашей заботой. После этого наши пути расходятся, и вы забываете о моем существовании.

— Десять трупов. Весьма напоминает какой-то ритуал. Расскажите?

— Не парьтесь, Хендрик. Я вне любых сект. И десять — это не сакральное число. В ту ночь они меня десять раз сильно обидели. А я девочка весьма злопамятная. Пусть это будет выглядеть, как коллективная ответственность.

Хендрик вышел на минуту. Вернулся с братом и Смитом. У Якобуса в руке был чёрный кейс, которой он положил на журнальный столик, щёлкнув замками.

— Прошу, — открыв кейс, он отступил к стене.

Внутри закрытые пробками стеклянные пробирки в отдельных пластиковых пакетах. Там влажные ватные тампоны, которыми делали смывы паховой зоны. Они мне не нужны. Мне надо вскрыть бумажный конверт, где сухие тампоны с мазками из влагалища.

— Что с печатями, детективы? — я взглянула на полицейских.

— Это наша проблема, — ответил Мерве, а Смит протянул пинцет.

Кивнув, я вскрыла конверт и, вытащив тампон, поднесла его к носу.

Да! Работает вампирский дар!

Я закрыла глаза. Они оба были здесь. В этой комнате. Запах табака, чеснока, перегара и жутко вонючего пота Пикаро.

Дорно. Этот тоже курит, но не все подряд, а только сигареты с ментолом.

Делаю следующий, более глубокий вдох. Мир покачнулся. Я снова на поляне. Темнота. Я лежу лицом в траву, а надо мной хриплое и зловонное дыхание первого насильника. Отворачиваю лицо. На фоне света фар коричневые ботинки Дорно. Они почти возле моего лица. Даже вижу размочаленные концы его потертых шнурков.

Не открывая глаз, несколько раз поворачиваю голову в разные стороны. Наводка уже появилась, но мне надо усилить эффект, чтобы получить точный вектор.

Открыв глаза, делаю еще один вдох и кончиком языка касаюсь тампона. Смит резко отвернулся, а старший Ван дер Мерве нервно дёрнул плечами.

Мое сознание сейчас там, на поляне, стремительно взлетает под облака. На этой позиции приходит понимание.

Возвращаю тампон на место. Он мне больше не нужен. Все данные сохранены в кладовых вампирской сущности. Теперь, куда бы эти двое ни направлялись, я буду чувствовать их постоянно.

— Северо-запад, — сказала я. — Оба объекта рядом, но отсюда довольно далеко.

— Точнее? — спросил Хендрик.

— Я не GPS. Точность будет повышаться по мере сокращения расстояния.

— Утром я смогу организовать вертолет, — сказал старший Мерве.

— Долго, братишка. Я этот вопрос закрою через час. С вас — доставка Элисон на вертолетную площадку.

Глава № 5

Младший Ван дер Мерве достал два вертолета. Полет проходил на небольшой высоте. Первый вертолёт летел на небольшом удалении и немного ниже, бликами ходовых огней подкрашивая круг вращающихся лопастей. Наш вертолет летел без огней. Хендрик сидел рядом с пилотом. Я сзади. Оба детектива по бокам, положив на колени автоматы.

Я не смотрела по сторонам. Сейчас, внешне расслабившись, а внутренне полностью сосредоточившись на поиске, смотрела внутрь себя. Метки насильников горели прямо по курсу, с каждой минутой становясь ярче и ближе.

Уже рассвет. Внизу проплыла ферма. Потом роща. Ещё одна ферма.

— Сажай где-то в этом районе вертушку, — сказала я в гарнитуру.

Пилот кивнул, и машина зависла, выбирая место для посадки. Второй вертолет сразу ушел на разворот.

— Они здесь. Находятся прямо по курсу. Дистанция около трех километров.

Снижаемся. Винты взбили большое облако пыли.

Дождавшись их остановки, я вслед за Смитом спрыгнула на твёрдую землю.

Оба Мерве и Смит терпеливо ждали, что я скажу.

— За этим кукурузным полем были видны какие-то строения. Они там. Я пойду одна, — не спрашивая разрешения, я вытащила из кармана Смита его рацию. — Ждите, когда позову. До этого момента не вздумайте приближаться.

Вижу, что им это не нравится, но подчиняются.

Я всё сделаю сама. Во-первых, мне будут мешать, привлекая к себе внимание лишним шумом. Во-вторых, будут отвлекать, а может, и препятствовать. Кто знает, как они поведут себя, когда я начну возвращать долги своим обидчикам. Тем более, я собираюсь работать в облике вампира. За мной они в любом случае не успеют.

Едва за мной сомкнулись заросли кукурузы, я забросила рацию в трофейный рюкзак и активировала смену облика. Летучая мышь, взлетев над полем, направилась к видневшимся на его краю постройкам.

Ферма. Скорей всего, тут постоянно никто не проживает. Несколько длинных сараев, навесы для сельскохозяйственной техники, складские помещения. Есть только одно строение, которое может подходить для жилья.

Быстрый облет по периметру. Людей не видно. Еще рано. А вот несколько весьма крупных сторожевых псов на территории имеется. Чужаков они бы за километр учуяли. Правильно сделала, оставив компанию.

Теперь стремительное пике к домику и поиск вариантов для проникновения внутрь.

Обследование показало, что даже в таком облике я в дом попасть не смогу. Уж больно местные жители хорошо обезопасили себя от мелкой летучей живности вроде мух, комаров и москитов. Всюду были установлены сетки.

Значит, дальше только приняв облик тумана.

Подгоняемая легким сквозняком, втягиваюсь в приоткрытое окно. Зависаю под потолком, рассматривая диспозицию.

Вот они, мои голубки. Спят на разных кроватях. Думаю, что тут они находятся в качестве наемных работников. Довольно неряшливое помещение. Пол давно немытый. По углам заросли паучьих засад. Полная окурков пепельница на столе и несколько растоптанных окурков валяются на полу.

Помещение большое. Тут и спальня, и кухня, и столовая. И пыточную тут же организую. Интерьер мне нравится. Просторно. Всем всё будет хорошо видно. Хочу поскорей увидеть их реакцию на мое появление. Но сделать это нужно аккуратно, действуя с каждым по очереди. Пикаро храпит, раскинувшись на спине. У него сон глубокий и крепкий. А у его товарища поверхностный. Нервный. Может, даже что-то кошмарное приснилось. Хорошо бы. А я помогу сон сделать явью. С него я и начну. Только немного осмотрюсь, чтобы сразу понимать, чем могу воспользоваться.

Веревки. Пара кастрюль. Газовая плита. В принципе, мне этого будет достаточно. Остальное дано вампирской природой.

Начинаю своё веселье.

Схватив левой рукой Дорно за горло, рывком поднимаю его над собой. Сдавливаю, чтобы не мог издавать громких звуков и помешать сну товарища.

Увидеть такую реакцию — дорогого стоит. Вот так же чувствовала себя и я, когда спящую сдернули с кровати, ударив о пол. Разница только в уровне нахождения тела в момент пробуждения и в возможности видеть того, кто тебя разбудил.

Глаза насильника за несколько секунд продемонстрировали возможность передачи эмоций. Страх. Возмущение. Узнавание. Удивление. Отрицание и непонимание. Осознание реальности происходящего. И в конце — ужас. Его брюки на уровне моего лица быстро намокают. Не ожидал, сучонок, меня снова увидеть, да еще в такой неудобной позиции!

Оглядываюсь на Пикаро. Храпит. Пусть досматривает сновидение. А я пока перейду в угол у изголовья его кровати. Если и проснется, сразу нас не увидит, и у меня будет время правильно и быстро отреагировать.

А заниматься мы будем на полу. Почти бережно опускаю Дорно на доски. Такая нежность только для соблюдения тишины. Дальше быстрый треш для запугивания и подавления воли. Кто знает, насколько сильно он верует в законы своей секты? Поэтому пальцы разжимаю, только давая возможность тихо выдохнуть и вдохнуть порцию свежего воздуха.

Как там младший из братьев говорил? Предполагают, что секта проводит свои ритуалы в отношении девушек, которых они считают ведьмами?

А вампира не хочешь увидеть?

Обнажив клыки, сильно приближаюсь к его лицу. Чёрт побери! Потерял сознание! А на поляне был таким бойким и активным пареньком!

Ладно. Свяжу, и буду работать со старшим.

Пикаро я будила, слишком сильно наклонившись к его лицу. Хотела эффектно напугать. Вполне получилось, вот только кроме испуга, этот здоровяк, едва открыв глаза, врезал мне кулаком в ухо. Хоть я и вампир, но законы физики в этот момент должны были отправить относительно немассивное тело если не в дальний угол, то на пол рядом с кроватью стопроцентно. Помогла мгновенная реакция. Схватившись за его грудь когтями, я удержалась на месте. Правда, немного сорвала с места его грудную мышцу, но это не страшно в сравнении с тем, что ему еще предстоит испытать.

Вот и Дорно на полу зашевелился.

Растяну удовольствие от лицезрения ужаса на лицах парочки. Повторяю тот же удар в живот, что испытала сама по его приказу. Только у меня он сильнее получился за счет резкости нанесения.

— Ху! — резко выдохнул Пикаро, прижав обе руки к животу.

Схватив его за волосы, волоку к его коллеге и бросаю рядом с ним.

— Узнали? По выражению ваших морд вижу, что узнали. И совсем не ожидали меня увидеть. А ведь у меня, мальчики, к вам накопилось очень много вопросов!

Как ни странно, но кровожадность, которая меня разрывала изнутри все это время, внезапно уступила место прагматизму. Что есть для меня месть? Выплеснуть эмоции? Заставить этих тварей мучиться, прежде чем умереть? Зачем? Они все равно умрут. Другое дело, если бы причиняемые им страдания видели другие сектанты из их компании. Но их тут нет, а мне очень надо до них добраться. Цену в десять голов я отменять не собираюсь.

А эта парочка умрет. Но сначала я вытрясу всё, что им известно и о секте, и о символах согласия, и о Книге семи.

И раз уж я работаю в команде, то надо и фиксировать показания. Пожалуй, поставлю телефон одного из них на запись видео. А пока взбодрю дрожащую от страха парочку подручными средствами. Резать кожу, как это делали мне, не буду. Нет у меня специальных символов в запасе для такого случая.

Как раз вода забурлила в кастрюле. Взяв кастрюлю полотенцем, выплескиваю половину на живот и пах Пикаро. Вторая часть выливается на спину завалившегося на бок Дорно. Куда лить, для меня непринципиально. Думаю, что дальше они станут сговорчивыми. А если нет, воды я еще согрею. Только времени жалко.

Когти Падшего. Так они называют себя. Их символ — гептаграмма. Это слово начавший сильно заикаться Дорно выговорил с четвертой попытки. И то, когда я, поднеся ладонь к его лицу, продемонстрировала, как быстро у меня могут увеличиваться когти. Пикаро в этот момент вообще не был способен что-либо говорить. Оказалось, что он из «идейных до мозга костей» сектантов. Поборов немного боль от ожога, попробовал показать, какой он гордый и стойкий, и даже попытался ударить меня ногой.

Я вырвала у него правый глаз.

Теперь он воет на полу, а Дорно заикается. Ведь одной рукой я показываю вампирские фокусы с когтями, а во второй у меня на кусочке зрительного нерва глаз, и болтается словно маятник. Зато в героя парень играть уже не захочет.

Гептаграмма — это семилучевая фигура. Семь линий, сначала прямых, а на конце изогнутых в одну сторону, начинаются в центре и замкнуты внутри окружности.

Сатана для них не искуситель, а освободитель от земного страдания

Обычные христианские сатанисты поклоняются бунтарю. А вот Когти Падшего идут дальше: они верят, что Сатана не враг Бога, а побеждённый бог, которого несправедливо свергли. Его цель — не соблазнять людей, а забрать их из мира страданий. Ад в их понимании — не место пыток, а убежище адептов. Там для них нет боли и отрицательных эмоций. Рай же — это вечная пытка свободой, которую обычный человек не выдерживает. Короче говоря, перевернули с ног на голову.

Теперь что касается моего изнасилования и истязания.

У каждого человека есть «искра Сатаны». Это кусочек его падшей сущности. Но любая церковь извращает эту искру, заставляя людей стыдиться своей тёмной природы.

Ведьмы — это те, кто знает об этой искре, и могут её пробудить. Но они несут женское начало, а все сектанты мужчины. Выявляют ведьм особые члены братства, а их ликвидацию поручают по жребию двум любым братьям.

Просто убивать нельзя. Искра покинет тело и найдет новое пристанище. Если жизнь угасает медленно, то Искра затухает вместе с жизнью. А изнасилование в ритуале — это процесс размягчения сосуда. О глубинном смысле действа Дорно ничего не известно. Да мне особо и не надо.

Он в братстве полгода. Со мной был третий его ритуал, и теперь он допущен к общим мессам. Ничего о Книге Семи и символах согласия ему не известно. Совпадение в книжной семерке и семи лучах символа указывает на правильность моего пути в выполнении задания квеста. Где-то рядом и символы. Потом разберусь.

Для этого надо будет поспрашивать более сведущих. Дорно дал пять имен и адресов. Это круг, в который входил он и Пикаро.

Сломав обоим шеи, я достала рацию и вызвала своих компаньонов.

***

Все-таки мне здорово повезло с игровым амплуа. Игра дала хорошее подспорье для прохождения ряда квестов и облегчения жизни в реале.

Выйдя во двор, была тут же замечена сторожевыми псами. Три огромных алабая, заметив чужого на вверенной им территории, бросились ко мне с разных концов двора. Когда им оставалось совершить всего несколько прыжков, я просто раскрыла рот, издав негромкое шипение. Причем это было сделано неосознанно, а на каком-то внутреннем рефлексе.

Собаки мгновенно развернулись и бросились убегать еще с большей скоростью, чем бежали ко мне. Одна перепрыгнула изгородь и едва не сбила Смита, уже вышедшего из кукурузы на дорогу.

— Здесь всё, что один из них смог вспомнить, — я протянула Хенрику телефон.

— Они мертвы?

— Да. Так что скорее всего изнасилование Элисон Бота останется нераскрытым, — я невинно улыбнулась и пожала плечами.

— Марк! Пошли посмотрим, — позвал напарника Якобус. — Может, что-то придумаем.

Хендрик остался на пороге, просматривая видео, а я отправилась обходить ферму. Автомобиль, в багажнике которого меня вывозили, стоял под навесом рядом с двумя мини-тракторами.

В салоне машины я нашла два пакета с ритуальными балахонами. Видно было, что они после использования еще не стирались. В одном из пакетов был и ритуальный кинжал. Хорошие вещественные доказательства для расследования. Вот только кинжал мне жалко было выпускать из рук. Он со свойством перемещения в реал. Однозначно забираю. А взамен положу любой нож с кухни. Только на него надо будет добавить немного своей крови. Пары капель в место крепления рукоятки будет достаточно, чтобы эксперты там нашли мое ДНК.

Немного полюбовалась оружием, которое доставило мне столько страданий. Красивая вещь. Тонкое, изогнутое, с односторонней заточкой лезвие длиной в две мои ладони. Сталь отполирована до зеркального блеска, а у основания клинка с обеих сторон гравировка сектантской гептаграммы. Рукоять и ножны инкрустированы серебром. И ткань, в которую кинжал был завернут, была не простой тряпкой. Я помню, как на поляне ее разворачивал Пикаро. Плотный тёмно-бордовый бархат.

Принюхавшись, я примерно поняла назначение. После ритуала клинок ею вытирали. Здесь, кроме моей, кровь еще пяти жертв.

В доме застала всю троицу, обсуждавшую дальнейший план действий. Как я поняла, скрывать эти тела они не планируют. Хендрику все равно, а оба полицейских настроены сделать всё, чтобы преступление было все же раскрытым. Им виднее, хватит ли доказательств для суда или нет. Я в эти подробности вникать не хочу. Незаметно поменяв нож, рассказала о находке в машине.

— Что дальше, Элисон? — спросил Хендрик.

— Мне надо побыстрее попасть в городок Какамас. Это недалеко. Директор местного музея руководит местной ячейкой секты. Где-то у него флакон с моей кровью, которую эти подонки нацедили из моих ран.

— Я еще не дошел на видео до этого момента.

— Потом посмотришь. Кровь они сдали старшему, а тот должен отправиться с нею на Среднюю мессу. Где она будет проходить, Дорно не знал, а Пикаро на сотрудничество не успел пойти. Выяснил, сколько тут до города?

— Сорок минут на машине. Она вот-вот подъедет.

***

Как я догадалась, водитель тоже был из структуры Хендрика. Довольно разговорчивый мужчина. Пока мы ехали, успел поведать, что в Какамасе проживает менее десяти тысяч человек. Небольшой город в провинции Северный Кейп имел только одну достопримечательность — живописный водопад Ауграбис на реке Оранжевая. Вокруг орошаемые поля, фруктовые сады и виноградники. И никаких резонансных преступлений за последние два десятилетия.

Рабочий день в самом разгаре. Поэтому мы сразу отправились в музей. Внутрь я пошла одна. Хеднрик попросил по возможности не сильно уродовать тело. Все-таки он фигура для города заметная.

Не думала, что в этой провинциальной дыре кто-то посещает музеи. Однако на каждый товар есть свой покупатель. Музей состоял из одного просторного помещения, по периметру которого располагались многочисленные экспонаты. Директор, он же и гид, и весь другой персонал, как раз проводил экскурсию для семьи туристов.

На меня он мельком взглянул, но я жестом показала, чтобы он продолжал, а я подожду, пока он не освободится.

Яно ван Ренсбург. Мужчина за шестьдесят. Внешность, располагающая к общению. Крепыш со слегка отвисшим брюшком. Открытое улыбчивое лицо. Круглые очки в металлической оправе, седая бородка клинышком, пухлые руки с перстнем-печаткой на мизинце. Говорит мягко, с нарочитым акцентом африкаанс. Это, наверное, для придания колорита.

Одевается консервативно: вельвет, замша. Строгий костюм-тройка с двойной цепочкой карманных часов.

Глядя на него, никто в городке не поверит, что этот добродушный «дядюшка Ян» может быть причастен к чему-то дурному.

Выпроводив посетителей, он направился ко мне.

— Добрый день, мисс. Вижу, что вы не местная. Хотите осмотреть музей?

— Пока нет. Хотелось бы побеседовать на тему истории.

— Тогда попрошу в мой кабинет.

Улыбка. Приглашающий жест. Пошел первым, показывая дорогу.

Кабинет заставлен «африканскими древностями»: маски шаманов, копья воинов племен койсан, чучела змей и птиц.

Судя по исходящему от него легкому аромату, уже прикладывался к бутылке бренди. Курит сигары.

Я села, а он остался стоять.

— Какая история вас заинтересовала, мисс? Может, кофе?

— Спасибо. Откажусь. Совершенно нет на это времени.

В этот момент замечаю на безымянном пальце правой руки серебряный перстень с гептаграммой. Он заметил мой взгляд. Ждет, с чем я пожаловала.

— Дело в том, что у вас есть кое-что, что принадлежит мне. И я хотела бы не только вернуть это, но и получить некоторую компенсацию за доставленные мне хлопоты.

— Совершенно не понимаю, о чем вообще может идти речь, мисс…

— Моя фамилия Бота. Элисон Бота. Несколько дней назад двое ваших братьев сильно изрезали мое тело на юге страны. Брат Дорно рассказал, что флакон с моей кровью передал вам не далее, как вчера вечером. Попрошу вернуть мою кровь незамедлительно, Яно. Каждая секунда промедления будет расстраивать меня все сильнее и сильнее.

Пауза затянулась. Яно не отводил взгляда, но в его глазах что-то промелькнуло. Этот дядечка точно не боится. Страх я сразу по запаху пота и сердцебиению определяю. Уверена, что придется с ним повозиться. Впрочем, уже когда отправлялась сюда, я точно знала, что живым его не выпущу. Но мне нужна информация. Чёрт с этой кровью. Она лишь предлог для начала беседы. Нужны сведения о книге и символах.

— Вы ошибаетесь, мисс Бота, — сказал он всё так же мягко. — Я понятия не имею, о чём вы. И согласитесь, ваши слова не кажутся мне здравомыслящими. Считаю, что нам стоит прервать разговор.

Он сделал шаг назад, к письменному столу.

— Смотри какое интересное совпадение, Яно, — на несколько секунд я показала ритуальный кинжал. — Какое сходство рисунка с изображением на вашем перстне.

Поразительно быстрая реакция для человека его возраста и комплекции. Шаг к столу, и уже револьвер направлен в то место, где я только что сидела.

Мгновенно сместившись ему за спину, я обхватила его горло левой рукой, немного вонзив когти под скулу, а правой вырвала оружие.

— Кажется, этот «курносый» пистолет из семейства Кольта, — одновременно с осмотром оружия, нажимом под челюсть я заставила директора подняться на носочки. — Лицензия на ношение есть?

В длительную полемику вступать не хотелось.

— Я не затем пролетела через полстраны, чтобы умереть от пули престарелого сектанта, — зловеще прошипела я ему в ухо. — А уже ты, Яно, совершил две ошибки. Хотел убить меня, и все еще не удовлетворил моего любопытства. Буду исправлять твой характер. В этом здании есть подвал?

Глава № 6

Подвал оказался не таким, как я ожидала. Никакого хлама, который должен вылежаться, чтобы потом всё равно отправиться на свалку. Просто подвал. Стены, пол и свод. Пустой, сухой, прохладный, пахнет старым деревом и мышами. Мышей, кстати, слышу довольно много. При моем появлении произошло массовое возбуждение звериного общества, которое быстро стихло. Замерли, чтобы не привлекать к себе внимание. Есть все-таки у меня какая-то особая вампирская аура, управлять которой пока не научилась.

С директором внизу я не церемонилась. Распоров и сорвав всю одежду, толкнула голого в угол. В одних носках он будет чувствовать себя не так уверенно. Как-то слишком быстро у него сердцебиение вернулось почти к норме. Не боится! Видимо, он еще не полностью осознал, с кем столкнула его судьба. Сейчас я заполню пробел о вампирах в его знаниях.

— Схема общения будет следующая. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Если не отвечаешь или ответ я посчитаю недостаточно полным — делаю больно, пока не ответишь. Поехали?

Все-таки адепты в этой секте довольно стойкие. Тот же Пикаро так и не раскололся. Старик был вообще упрямый. Как я не запугивала и не делала больно, он только закатывал глаза и неразборчиво бормотал молитву.

Уже через пятнадцать минут мне такое надоело. Есть в арсенале способ и для таких упертых, но я ни разу его не использовала, да и особо не хотела. Ментальное подавление и гипноз. Средство сильное, но имеющее обратную сторону. Быстрое истощение самого вампира.

В вампирском зрении тело человека выглядит как слоеный пирог. Основа — это вся сеть кровеносных сосудов. Немного переключившись, можно увидеть температуру в виде цветовой гаммы. Следующий уровень — аура. Она окружает тело, отражая физическое и эмоциональное состояние человека, и тоже имеет свои цвета.

Эти три слоя хороши для диагностики. Четвертый — это ментальный слой. Он формирует мыслительные процессы, разум, идеи, интеллект. Он же защищает сознание человека. Чем сильнее развит, тем сложнее его пробить и подчинить своей воле. Яно ван Ренсбург уже доказал, что может достойно сопротивляться.

Взломать и сломать можно все. Вопрос времени и затраты ресурсов. Чтобы не тратить много, наношу комбинированный удар из сочетания зрительных, звуковых и ментальных приемов. Демонстративный бросок к нему с оскаленным ртом, звуковое давление ультразвуком, и тут же мысленно врываюсь в его энергетическое тело. Разрываю оболочку, душу. Свет ее угас. Еще и физически поднажать надо. Подняв за шею на удобную для меня высоту, бью коленом в подреберье. Сразу потускнели все тонкие тела.

Додавить не успела. Вся сосредоточилась на атаке и пропустила удар в спину. В последний момент ухо уловило быстро приближающиеся шаги, и я немного сместилась в сторону. Лезвие кинжала вошло не под лопатку, куда намечался удар, а в правый бок, распоров мышцы на ребрах. И ребрам тоже вскользь досталось.

Для любого обычного человека это ранение было бы фатальным. Напавшему не повезло связаться с вампиром и Игроком. Боль я тут же заблокировала игровым навыком. Минуты его работы вполне хватило бы, чтобы расправиться с противником, но я даже повернуться не успела, как со стороны входа раздался выстрел.

Пуля попала нападавшему в ногу, заставив с воплем рухнуть на пол, зажимая рану. Кинжал звякнул рядом с ним, но подскочивший Смит оттолкнул его в сторону ногой.

— Лежать! — рявкнул полицейский, уперев ствол в щеку раненому. От лестницы с пистолетами наизготовку спешили оба Мерве.

Быстро осмотрев карманы, Якобус нашел документы.

— Кобус Виссер. Местный.

Я, зажав рану предплечьем, отошла к стене.

— Ты как, Элисон? Врач нужен? — спросил Хендрик.

— Зачем? — я отмахнулась. — Мне надо несколько минут отдохнуть. Займитесь пока вторым.

Регенерация уже включилась. Рану словно обложили льдом. Даже щекотно было. За два часа действия навыка будет восстановлено примерно десять процентов поврежденных тканей. Потом будет трехчасовой перерыв, и можно повторять. Это, конечно, хорошо, но пока не восстановлюсь, боец из меня никакой.

Пусть немного компаньоны поработают, а я потом внесу свою лепту.

Пока там идет экспресс-допрос, я обхожу подвал. Четыре кристалла в копилочку. Все Малые, но в кабинете директора я видела Большой.

Прошло двадцать минут. Кровь больше не идет. Со стороны на такой разрез, который не кровоточит, даже жутко смотреть. Боль вернулась, но регенерация большую часть купирует.

Пора включаться в работу, а то что-то у парней пауза затянулась.

— Как новый клиент?

— От шока почти отошел. Мы заметили, как он проскользнул в музей, явно стараясь оставаться незамеченным. И пошли следом. Сейчас он понял, что мы из полиции, и сразу начал права качать.

— Ему адвокат нужен или один звонок? Ну-ка! Отойдите-ка в другую часть помещения.

На допрос директора я пока надежд не возлагаю. Крепкий орешек. Буду долбить новичка.

Виссер, видя, что с ним осталась только я, выжидательно следил за моими движениями.

Это хорошо. Начну общение сразу с шока.

Смотрю на него, стараясь придать взгляду нежный оттенок, а губами чуточку улыбаюсь. Как молодая мамочка на новорожденного. Полминуты достаточно, чтобы он удивленно улыбнулся в ответ.

А теперь рывком поднимаю директора и, на мгновенье продемонстрировав Виссеру свои клыки, впиваюсь ими в шею старика. Думаю, что со стороны висящий в воздухе толстячок с дергающимися в конвульсиях конечностями и брызгами пены из хрипящего рта смотрится очень эффектно. Втягиваю в рот побольше крови и, не глотая, отстраняюсь, давая ярко-красным струям хорошо растечься по груди и плечам сектанта. В глазах у Виссера ужас. Мне этого мало.

Струей выплевываю в его лицо всю кровь. Пока он пытается отползти от меня на заднице, уже не обращая внимания на свою раненую ногу, быстро провожу языком по месту укуса, заживляя раны и, отбросив в сторону потерявшего сознание директора, направляюсь к нему. Кажется, я еще и свое лицо кровью перепачкала, но это сейчас как раз кстати. Смотрится все так ужасающе, что Смита возле двери вырвало. Мне тоже неприятно. Кровь у старика приторно-сладкая — явно развился сахарный диабет. Даже для вампира такое пойло — сомнительное удовольствие.

***

Они поплыли почти одновременно. Яно — после ментального удара и потери крови, Виссер — после того, как я вытерла свое окровавленное лицо об его рубашку и улыбнулась перед его носом, обнажив окровавленные клыки.

Говорили наперебой. Перебивали друг друга. Иногда Виссер замолкал, глядя на Яно, и тогда старик начинал нести что-то совсем уж дикое. Хендрик, встав за их спинами, снимал допрос на телефон. Он задавал много уточняющих вопросов. Больше всего его интересовала структура секты.

Начали с основ. Как вступают в секту.

Догмат вступления и посвящения назывался «Три Когтя».

Каждый член секты должен пройти три посвящения, каждое из которых оставляет шрам на теле. Способ определяет дающий имя — либо глубокий длинный разрез, либо прижигание раскалённым металлом.

Первый коготь — на предплечье левой руки — влечёт отказ от мирского имени. С этого момента сектант получает новое имя, а старое произносит только в исключительных случаях. Второй коготь — шрам на груди. Символизирует отказ от привязанностей и сомнений. Посвящаемый должен зарезать любимое животное своими руками и выпить его кровь, не закрывая глаз.

Третий коготь — небольшой, неброский, на шее у горла. Это отказ от семейных и кровных связей. Посвящаемый должен предать близкого человека. Личность определяет посвящающий. Предательство может иметь разную форму: обман, повлекший негативные последствия; нанесение вреда здоровью; отъём имущества.

Руководит Магистр. Он же «Левый Глаз Сатаны». Единственный, кто напрямую общается с «тенью Падшего». Носит маску с одним рогом. Его Яно видел лишь однажды, когда был допущен к прислуживанию на одной из месс.

Чтецы Книги. Старшая каста, которая ищет в людях признаки ведьм.

Псари. Младшая каста со своей иерархией. Исполнители воли Старших.

Месса пройдёт через четыре дня на территории старого аббатства Святой Клары, что в пятидесяти километрах к востоку от городка Апингтон. Аббатство заброшено с семидесятых годов прошлого века, земля принадлежит частному фонду, за которым стоит секта.

На Мессу съедутся все Старшие южного округа и несколько ключевых Псарей. Магистр там будет обязательно.

Численность сектантов очень большая. Директор назвал только двадцать, о которых ему что-либо было известно. И то только по братским именам и местам проживания. У некоторых описал внешность. Конспирация была в организации сильная, а любопытным быстро укорачивали языки. Сеть раскинута не только по ЮАР. Филиалы есть в Намибии, Ботсване, Зимбабве. О других странах они не знали.

Меня больше интересовали данные для выполнения задания квеста.

— Что такое Книга семи?

Яно видел ее однажды издалека. Это не книга в привычном смысле. Семь металлических пластин, скреплённых человеческими сухожилиями. На каждой пластине выгравирована одна заповедь, а с обратной стороны кровавый отпечаток ладони Магистра, который правил сектой в момент написания. Якобы нынешний был седьмым по счёту, и он лично добавил седьмую заповедь «Смотри вниз». И правит он больше двадцати лет.

— А о символах согласия что скажете?

Вот тут оба пожали плечами. По ним вижу, что не врут. Вполне могу допустить, что это проделки игрового задания. Типа, догадайся сама.

Виссер и Яно замолчали. Первый сидел, уставившись в пол. Второй — откинувшись к стене, с закрытыми глазами.

Я посмотрела на Хендрика. Для меня информации пока достаточно. Теперь необходим отдых. Бок саднил и начал болеть. Время, отведенное на работу регенерации, закончилось.

— Через четыре дня, Хендрик, я должна быть в аббатстве Святой Клары.

— Успеем подготовиться, — ответил Хендрик.

— Я не про подготовку. Мне надо восстановиться.

— Перевезем тебя в поселение Гроблесхуп. Это в той стороне. Там я смогу организовать для тебя проживание и охрану. А за это время постараюсь с братом вытрясти из этой парочки максимум информации.

— У меня еще один вопрос к директору. Где флакон с моей кровью? — наклонившись к нему, спросила я.

— За картиной, — выдохнул он. — Там сейф.

— Ключи и код.

— Ключ в кабинете. И нужен отпечаток моего пальца.

Хотелось для пущего эффекта взять его за шею и отнести наверх, но кого я тут буду удивлять? Эта парочка запугана достаточно, а компаньоны давно впечатлены моими возможностями. Особенно Марк Смит. Он смотрит на меня с каким-то восхищением. Хоть и бледнеет в некоторых моментах.

***

В поселение Гроблесхуп меня доставили вертолетом, который приземлился в стороне от населенного пункта. Дальше на машине. Условия были более щадящие, чем в первом доме после перевода из больницы. Здесь можно было гулять вне дома. Вот только некуда. Поселение в три тысячи жителей. Из достопримечательностей только холм, с которого открывался прекрасный вид на окрестности. В одну сторону — на реку, а в противоположную — на стройные ряды виноградников, уходивших к горизонту.

Три дня в Гроблесхупе пролетели как один долгий, монотонный сон. Поселение оказалось крошечным — пара улиц, магазинчик, заправка и река, в которой по утрам плескалась рыба. Никто меня здесь не знал. Местный шериф, которого Хендрик предупредил по своим каналам, лишь кивнул издали и больше не появлялся.

Всюду меня сопровождал Марк Смит. По возрасту он старше на десять лет, но со стороны мы смотрелись парой. Такая была и легенда — пара выехала в провинцию отдохнуть от городской суеты. Эти неспешные прогулки подарили мне два Больших и двенадцать Малых кристаллов. Хранилище пополняется, но номинал собранного я не подсчитываю.

Мы жили в отдельном домике на краю посёлка. Две комнаты, кухня, веранда. Регенерацию включала, как только проходили отведенные на откат три часа. На месте раны уже на второй день образовался ровный розовый рубец, который почти не беспокоил, но Смит все равно не давал мне ничего делать в доме. Готовил пищу и мыл посуду только он.

— Вы как, мисс Бота? — спросил Смит на третий день, заглянув в дверь с кружкой бульона.

— Живу, — ответила я. — И зовите меня Элисон. А то от постоянного «мисс Бота» у меня может мигрень случиться.

Он кивнул, сел на стул у кровати, положив автомат на колени.

— Я никогда не видел ничего подобного, — сказал он тихо. — Ваши… способности. Вас это не пугает? Вы не боитесь себя?

Я усмехнулась. Необычность всегда пугает. А у меня настроение пошутить.

— Боюсь. Но привыкла. Это как иметь дома тигра. Пока ты его кормишь — он ласковый. Перестанешь — съест.

— А вы кормите?

— Иногда. Но в пищу употребляю только тех, кто заслужил. И только в самых крайних случаях, когда накатывает страшный голод, перестаю себя контролировать.

— И что тогда?

— Высасываю кровь до последней капельки у ближайшего ко мне живого существа. Сегодня до вашей спальни не дошла. Успела во дворе собаку загрызть. Труп за забор выбросила. Закопать поможете?

Да блин! Как таких впечатлительных в полиции, да еще и в тайном обществе держат? Глаза расширились то ли от удивления, то ли от страха.

— Шучу я, Смит! Выдыхай!

А во время дневной прогулки он как бы случайно прикоснулся к моей ладони. Робко, но все-таки решился. По ходу, у носителя после моего ухода намечается роман. А что? Она молода и симпатична. И он не дурен личиком. Но это будет не при мне. Она — девушка, всего несколько дней назад перенесшая страшную личную трагедию. А я — циничный и практичный Игрок. Если бы не подмена ее сознания моим, не факт, что она бы вообще выжила. И даже случись такое чудо, уверена, что все еще пребывала бы в жуткой депрессии.

— Зачем вы в этой организации, Марк? — спросила я. — Я не о полиции.

— Долг, — ответил он, не оборачиваясь. — Мой отец погиб от рук сектантов. Не тех, на которых мы сейчас охотимся. Других. Это не важно. Мать, когда увидела его тело, сошла с ума. Меня воспитал Хендрик. Я не хочу, чтобы такое повторялось с другими.

— Достойно, — кивнула я.

— А вы? — он наконец посмотрел на меня. — Вы ведь не можете быть жертвой по определению. Вы… охотница! Вы необычная. Такое фантастическое сочетание стройности, красоты и нечеловеческой силы. И вы мне…

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел. Появилась машина Хендрика. Может, это я только фантазирую, но мне кажется, что парень получил задание от него на мое охмурение. Если так, то вижу два варианта.

Первый — для их тайной организации я стала бы прекрасным боевым усилением. Второй вариант противоположный. После сектантов они могут заняться и вампиршей, оказавшейся на их территории. Кто знает, что на уме у их руководства. Поэтому надо сейчас убрать все недоговоренности.

— Хорошо, что вы как раз сейчас появились, Хендрик. Завтра у нас важный день. И я хочу кое-что вам рассказать. Скажу только раз, а там хотите верьте, хотите нет.

Я не Элисон Бота. Вы видите только ее тело. Так случилось, что мне поручено кое-что сделать в вашем мире. Я просто заняла первое попавшееся тело. Элисон не вампир. И, скорей всего, даже не ведьма. Она обычная девушка. Завтра, как только я выполню свою миссию, я исчезну, даже не попрощавшись с вами. А сознание Элисон вернется. Это я к чему говорю. Не стоит потом ждать от нее каких-то сверхъестественных возможностей, а тем более укусов с поглощением крови. Вы не сможете ничего от нее добиться. Я уйду, забрав всю силу.

— И она ничего не будет помнить? — спросил Хендрик.

— Все сохранится в её памяти. И что делала и еще сделаю я, и что делали с ней. Но думаю, что морально она справится. И ваше, Марк, прикосновение к руке она тоже будет помнить. А теперь, после услышанного, обдумайте свои дальнейшие планы на нее.

Смит задумался, а Хендрик, недовольно качнув головой, коротко пробормотал: «Жаль».

Значит, в задумке был первый вариант — усиление организации Вастрап мощью вампира.

Глава № 7

Аббатство Святой Клары располагалось на холме, с трех сторон окруженным рекой. Во времена рыцарей это был бы крепкий орешек для желающих взять его штурмом даже без наличия крепостных стен. Их отлично заменял высокий обрывистый берег, метров на тридцать возвышавшийся над уровнем воды.

Да и не только в Средневековье было бы проблематично туда проникнуть. Свободно попасть туда и сейчас нельзя. Уже в наше время полуостров с комплексом зданий был превращен в остров искусственным каналом, заполненным речной водой. Хочешь попасть туда — будь добр следовать через мост, где находится охрана. А какие сюрпризы приготовили для незваных гостей сектанты, можно только догадываться.

Мне приглашение не нужно. Месса начнется перед полуночью. Самое время для летучих мышей. Лишь бы в здании не было кошек. Едва стемнело, приняв облик мыши, устремилась к каналу. Запас времени у меня большой, поэтому буду максимально собирать информацию о местных порядках. Ветка дерева, нависающего над КПП у моста, стала отличной позицией. Только висеть надо вниз головой.

Когда я обращалась, было около девяти вечера. Перелет. Облет территории по периметру. Значит, сейчас примерно половина десятого. От шоссе в эту сторону начали все чаще сворачивать машины. В салонах по два-три человека. Остановка перед шлагбаумом. Один охранник осматривает прибывших. Задает вопросы и сверяется со списком. Второй на шлагбауме. Еще двое в домике. Все вооружены. Непонятно, это тоже сектанты или нанятая частная охранная структура?

Во время облета видела на местности еще три парных патруля с собаками.

Мой слух улавливает ответы гостей. Имя и номер, под которым они значатся в списке. После пятой машины пришлось отсюда убраться. Начал приставать самец такого же вида мышей. Это в моей практике частая случавшаяся помеха, когда надо вести скрытое наблюдение. Укусив за крыло наглеца, перелетела к зданию.

Тут уже стояло два десятка машин. Пока паркуется последняя, я устраиваюсь в зарослях дикого винограда, плотно покрывающего стену здания.

Здесь новая проверка. Уже не автоматчики, а точно сектанты, облаченные в белые хламиды с капюшонами. Гости подходят группами, которыми приехали.

— Брат Ульме. Сектор Брандвлей. Со мной брат Фрондо и брат Толикейн.

— С прибытием, братья. Проходите.

С этим проверяющий обменялся приветливыми улыбками, как со старым знакомым.

Следующий прибывший был один. За несколько шагов он представился с небольшим поклоном:

— Брат Альгонд. Сектор Мафигент.

— Семнадцать, — произнес проверяющий, заглянув в свой список.

— Тринадцать, брат мой.

— Проходи, брат Альгонд.

Значит, еще и персональные пароли есть. Хорошо перестраховываются.

Пробираюсь в дверной проём. За ним еще не здание, а отделенный внутренний дворик. Тут своя тусовка. Около сорока человек. Разбились на группы и тихо разговаривают.

Это они не могут слышать, о чем в соседней группе говорят. Мне достаточно только навестись на нужный объект, чтобы всё прекрасно понимать. Но ничего заслуживающего внимания. Обычный трёп о мирской суете. Кто-то купил акции уранового рудника в Намибии, кто-то продал сеть автозаправок. Еще один собирается на месяц в круиз на своей яхте. Ребята тут собрались совсем не нищие.

Быстро облетев окна здания, обнаружила, что все закрыты.

Народа еще добавилось. Еще четыре группы по два человека. По какому-то понятному только братству сигналу разговоры смолкли, и все неспешно потянулись к неприметной двери в углу двора. Там лестница в подвальное помещение. В начале лестницы набрасывают на головы капюшоны. Значит, и мне пора пробираться внутрь.

***

Хорошо, что лестница слабо освещена и при спуске все смотрят под ноги, а не вверх. Перебирая лапками, по выступам сводчатого потолка спускаюсь вместе с братией.

Спуск и длинный коридор заканчиваются просторным круглым залом. Дверей тут две. В одну входит братия, вторая, напротив первой, пока закрыта. На стенах горят факелы. В центре круглый постамент с гладкой поверхностью. Ожидаемо на нем изображена сектантская гептаграмма. Вокруг расставлены высокие подсвечники. Света вполне хватает, чтобы рассмотреть мелкие детали. Например, меня. Поэтому двигаюсь крайне медленно от двери в ближайший угол под потолком.

Ожидание затянулось, а я еще не понимаю, как буду действовать. Судя по всему, кульминация квеста не за горами. Надеюсь, что Книгу Семи принесет Магистр, но совершенно ничего не понятно с символами из третьего и четвертого заданий.

Зато я увидела множество кристаллов. Я и раньше замечала, что их бывает довольно много в местах культа. Да и другие Игроки делились такими наблюдениями.

Вот и здесь по периметру помещения очень хорошо от них фонит в специальном взгляде. Только кто ж даст спокойно собрать добычу?!

Из-за двери напротив послышалось пение. Ну наконец-то действо сдвинулось с мертвой точки»! Монотонное, гортанное, на том же языке, которого я не понимала. Сектанты в зале подхватили. Сначала тихо, потом всё громче. Голоса сливались в один низкий, вибрирующий гул, от которого у свечей и факелов начали дрожать языки пламени.

Дверь открылась.

Магистр вошёл неспеша. Одет в чёрный балахон с серебряной вышивкой по краю капюшона и рукавов. Капюшон натянут глубоко, лица совершенно не видно.

Он подошел к алтарю, и пение стихло.

Руки Магистра в чёрных перчатках поднялись к капюшону, но не сняли, а лишь отогнули верхний край, открывая подбородок и губы.

— Братья, — голос у него оказался низким, с металлическим обертоном. — Мы собрались здесь, чтобы продолжить наше великое дело. «Когти Падшего» растут, и дело наше крепнет. Сегодня мы примем в семью Старших трех наших братьев и отметим тех из братства, кто доказал свою верность. И сегодня же сделаем еще один важный шаг к призыву.

Он сделал едва заметное движение пальцами. Служители в белом вышли в ту же дверь и через минуту вернулись, ведя под руки девочку.

Лет тринадцати-четырнадцати. Худенькая, светловолосая, в одной длинной белой рубахе. Босая. Глаза широко открыты, но смотрит не мигая. Не вижу у нее испуга. Под действием гипноза, наверное. Или еще чего-то. Не сопротивлялась, не плакала. Шла, словно механическая кукла. У постамента (скорее, уже алтаря) ее остановили.

А вот и «Книга семи» появилась из складок балахона Магистра. Подняв ее двумя руками над головой, продемонстрировал собравшимся, которые сразу склонили головы, и выпрямились, только когда металлические страницы звякнули о камень алтаря.

Из общей толпы вперед вышли трое. Наверное, это их будут повышать в ранге.

Магистр перевернул первую страницу. До моего слуха донесся не только стук металла, но и скрип сухожилий в переплете.

— Не желай рая — там ты будешь рабом, — читает Магистр, а толпа хором повторяет, вскидывая левую руку.

Следующая страница.

— Не бойся ада — там ты будешь собой.

Снова устремлённые вверх руки. Лозунг или правило с вполне понятным уклоном: сатанисты, и дом их — ад.

Новый стук металла.

— Не люби — любовь делает слепым.

Ну, тут я с сектантами вполне согласна. Бывает и такое.

— Не ненавидь — ненависть делает глупым.

И тут вынуждена согласиться.

— Делай, что велит Магистр. Его воля — есть твоя воля.

Ха! Тоталитаристы. Делай, дурачок! За тебя уже подумали. И как мне показалось, на этой фразе Магистр добавил в свой голос торжественности.

— Не думай — мысли заводят в тупик.

Ну, здесь продолжение предыдущего постулата.

— Смотри вниз — там твоё спасение.

Иронично! Я со своей позиции только и могу вниз смотреть. Больше некуда.

Тем временем с девочки сняли рубаху. Худощавое, бледнокожее, еще по-детски угловатое тело. Ее подталкивают, и она покорно ложится на алтарь. Магистр подкладывает ей под голову Книгу.

Я подумала, что сейчас он вооружится каким-нибудь ритуальным кинжалом, но ошиблась. В руке у него появился предмет, формой напоминающий колбасу, но, судя по тому, как его держали, довольно тяжелый. Может быть, каменный.

— Размягчим сей сосуд, — торжественным голосом произнес Магистр, встав со стороны ног девочки. — Кровь чистой, не познавшей скверны женского колдовства. Она приблизит путь тому, кто ждёт за гранью.

Всё! Наступил момент, после которого решится, провалю я третье дополнительное задание квеста или нет. Алтарь — это символ, и нельзя допустить, чтобы кровь на него пролилась.

И тут до меня дошел и другой символизм происходившего, но с ним потом разберусь.

Время выжидания закончилось. Пора заканчивать этот балаган.

Оттолкнувшись от стены, стрелой лечу в центр. Смена облика с мыши на шипящую от ярости женщину с клыками, наверное, со стороны выглядела впечатляюще. Но для меня это вовсе не зрители, а мясо!

Я взорвалась стремительным клубком когтей и ярости. Первый удар пришёлся в ближайшего сектанта. Била снизу вверх. Когти разорвали балахон, взломали грудную клетку и в конце вырвали горло. Он отлетел к стене, не успев вскрикнуть.

Мах второй рукой — и сразу двое опрокидываются, зажимая перерезанные когтями глотки. Следующая жертва упала со сломанным позвоночником. Его сосед от удара в грудь отлетает к стене. Уже убивая следующего, слышала хруст ломаемых от удара о стену костей черепа.

Сектанты хором заорали. Так куры голосят, когда в курятник внезапно заскакивает лисица. Правда, у некоторых наивных смельчаков в руках появились ножи. Основная же масса бросилась к выходу. Но я не давала им опомниться. Мгновенно переместившись к двери, я встретила ударами когтей самых прытких. Всё, мальчики! Бутылка закупорена! Короткие стремительные удары — в пах, в печень, в основание черепа. Хватало одного, чтобы очередной брат становился медленно остывающим и истекающим кровью трупом. Я действовала так стремительно, что некоторые тела не успевали упасть после удара, а я уже убивала второго или третьего.

Чуть было не прозевала. Магистр, гад, схватив Книгу, бросился ко второй двери. Может, и успел бы удрать, но именно тех секунд, что он забирал Книгу, ему и не хватило, чтобы пересечь порог. Сорвав со стены, я швырнула в него факел, попав в затылок. Отбегался.

Остальных добивала уже не торопясь.

Вот и все. «Фенита ля комедия». Еще некоторые шевелятся и кряхтят на полу в последних конвульсиях, но тех, кто выживет, я не наблюдаю. Кроме Магистра. Очухался от удара и теперь пытается подняться на колени. Надо забрать Книгу семи, да и глянуть на морду мастера, сумевшего так запудрить дичью мозги своей пастве.

Сдернув с его головы капюшон, обнаружила седовласого человека. Ему, наверное, около семидесяти лет. Уже, тварь, пожил, а вот девчонке хотел не дать жить дальше. И, скорей всего, занимает какое-то высокое положение в обществе. Связи, деньги, власть. Пожалуй, избавлю своих компаньонов-полицейских от возможного давления со стороны его адвокатов или покровителей. Чтобы на меня не попали новые брызги крови, прикрыла руку его капюшоном и перерезала сонную артерию. За покойников-сектантов не так сильно будут напрягаться, как за «оговоренную жертву полицейского беспредела».

Теперь Книга семи. Неперемещаемый в реал трофей. Да и имей он такое свойство, я вряд ли бы его забрала с собой. Нафиг мне она? Пока, как трофей, определенный квестом, спрячу в рюкзак, закрепив факт завладения. А как дальше распоряжусь — это уже мое дело.

Девчушка так и лежит на спине, уставившись в потолок. Только мелко дрожать начала. Или замерзла, или ее «отпускает».

Пора вызывать «тяжелую кавалерию», которая заждалась в лесочке за каналом.

Выйдя наверх, достала рацию.

— Хендрик. Прием.

— На связи.

— Можете выдвигаться. На КПП четверо автоматчиков. Еще шесть человек видела на территории поместья с собаками. Возможно, что еще есть. Я буду ждать в подвале.

Мне теперь надо заняться кристаллами. Их тут очень много. Вот только, чтобы добраться, надо трупы переворачивать. В некоторых местах помещения кровь под ногами даже хлюпает. Перепачкала кровью руки и обувь. Впрочем, я еще в процессе бойни изрядно перепачкала одежду.

Двенадцать Больших, двадцать три Средних и Сорок Малых собрала. Заодно и двух братков дорезала. Что-то они слишком медленно отходили в свой ад.

А у меня для осмотра еще дальняя комната, откуда Магистр выходил. Там тоже есть свечение от кристаллов.

Вторая комната была с еще двумя дверями. Куда они ведут, пусть полиция выясняет. Во-первых, они обе заперты, а ключи еще надо поискать. Во-вторых, в спецзрении фона кристаллов на всю дальность навыка за ними не замечаю. Мне надо только тут подобрать кристаллы. Здесь хорошие залежи. Компактно на маленькой площади лежат десять Больших и по одиннадцать Средних и Малых. Но нутром чувствую, что не хватит мне общей суммы собранного номинала до плана.

Вернувшись в ритуальный зал, встретила как раз вошедших компаньонов.

— Однако знатный ты тут беспорядок устроила! — осматривая груду мертвых тел, произнес Хендрик. — Смит, позаботься, чтобы сюда пока никто не спускался. Пусть парни осмотрят все помещения наверху. Что скажешь, Якобус? Такое количество покойников трудно будет скрыть даже с возможностями нашей организации.

— А зачем скрывать? Предлагаю наоборот все показать официально. Официальная версия — в ходе проверки информации о деятельности деструктивной секты, обосновавшейся в аббатстве, обнаружены только трупы. Мы совсем немного не успели, чтобы застать всех живыми. Судя по характеру ранений, они получены в ходе массового побоища сектантов с использованием холодного оружия. Несмотря на все принятые меры, ни один из пострадавших не выжил. И не надо будет засыпать трупы негашёной известью, искать серную кислоту или сбрасывать в прерии на отдыхающий львиный прайд.

— Согласен. Выглядит именно так. А что у них за верование такое — пусть потом следователи выясняют. Наша задача остается прежней — выявлять всех членов. Элисон, вы еще… с нами или уже стали собой?

— Вы хотели сказать, вампир ли еще составляет вам компанию? Еще вампир. Держите. Это их главная книга. Она мне больше не нужна. И мне немного надо подумать.

«Книгой семи» я завладела. Не дала пролиться невинной крови. Пять тысяч кристаллов. Это вряд ли. Даже если прочешу все помещения комплекса, могу и не найти. Игра вполне могла знать, что в локации именно пять тысяч единиц можно собрать. А я оказалась невнимательной. Может, один остался на поляне, где насиловали. Или в больнице. В том же поселке не все собрала. Морально я смирилась с одним штрафом. А вот по второму, за сбор десяти символов согласия, у меня есть мысли.

— Коллеги, — обратилась я к братьям. — Мне еще кое-что надо сделать с трупами. Не сочтите это за странность. Если все пройдет, как надо, я уйду, не прощаясь. Если ошиблась, значит, еще некоторое время буду в этом теле. Могу ошибаться, но у меня еще минут пятнадцать — двадцать осталось.

— После всего, что мы до этого видели, вряд ли что-то будет еще удивительное, — за обоих ответил младший.

Я только пожала плечами.

Сейчас проверю свою догадку о символах согласия. Подобрав один из ножей сектантов, я начала отрезать большие пальцы левых рук покойников. Когда Магистр читал заповеди, они ведь вскидывали руки в одобрении и согласии именно с вытянутыми вверх большими пальцами.

С собой в реал их, естественно, брать не планирую. Поэтому, отрезая по второму суставу, складываю их в карман брюк. Потом носитель сама их выбросит.

Девять есть. Держу руку десятого с приставленным к пальцу ножом.

— На всякий случай прощайте, мальчики. С вами приятно было иметь дело. Позаботьтесь об Элисон.

Одним резким движением отделяю палец.

Ничего не происходит. Ошибка? Это были не символы?

А, нет! Все правильно! Срок, отведенный на квест, только-только закончился. Просто Игра оставляла минуту на сбор недостающих камней.

Внимание! Игрок Сильва! Квест завершен. Локация 1В-CXV «Сырые коридоры».

Основная задача — собрать 5000 единиц кристаллов, не выполнена. Собрано 3796 единиц кристаллов.

Первая дополнительная задача — добыть «Книгу Семи», выполнена.

Вторая дополнительная задача — добыть 10 символов согласия, выполнена.

Третья дополнительная задача — не дать пролиться невинной крови на символ, выполнена.

Время прохождения квеста — 14400 минут.

На учетную игровую запись наложен штраф в размере 5000 единиц кристаллов.

Прохождение следующего квеста будет доступно через 6 часов реального времени.

Проход откроется через 3 секунды… 2… 1…

Проход открыт.

Глава № 8

Едва ступив на пол Квестхолла, очутилась на растянутом в четырех руках покрывале.

— Спасибо, мальчики!

— Ждали, не расслабляясь ни на секунду и не отводя глаз от двери, — довольно хмыкнул Дункан.

— Были готовы ловить после провала, а ты умничка. Почти сама вышла.

Дункан стоял в стороне, а ловили меня муж и рептилоид с сине-зеленой чешуей, которого поблагодарила персонально.

— Спасибо, Ярл.

— Обращайся. Я теперь с третьим уровнем. Даже получил возможность частично использовать игровое амплуа в реале.

— И где ты можешь оказаться с такой крокодильей рожей? Ты ведь в любом зоопарке всех хищников распугаешь!

— Облик в реале не проявляется. Только некоторые особенности организма. Я могу почти на десять минут задерживать дыхание. И сила добавилась. Скорость немного, но тоже увеличена.

— Короче, можешь подрабатывать ловцом жемчуга.

— Как вариант — да. А пока на спор в аквапарке дольше всех под водой продержался.

— Не спались только перед обывателями. Отнеси лучше меня в палату.

— Как самочувствие? — Медоед, отпустив ненужное теперь одеяло, пододвинул каталку.

— Еще не знаю. В любом случае дальше будет легче. Я там активировала «регенерацию», а игровой уровень сразу позволяет использовать максимальный уровень этого навыка.

— А вот с этим в реале попрошу быть осторожней, милочка! — тут же возбудился Дункан. — Мне в больнице чудеса быстрого восстановления не нужны! Поэтому пожалуйста, активируй только после согласования со мной. Ты хоть и моя пациентка, но остальному персоналу глаза не закроешь!

Ребята подняли меня и бережно уложили на каталку.

— И как мне теперь достать кристаллы? Дункан, придется разбинтовать мне руку.

— Обойдешься, — строго произнес тот.

Снова на помощь пришла сила Водолея, переместившего меня на каталке на первый этаж.

Докатив к двери Хранилища, Медоед произнес:

— Сунь руку в свое хранилище и прикажи извлечь все кристаллы. Пусть высыпаются. Мы соберем. Грач нас простит за беспорядок при сдаче. Простишь ведь? — муж посмотрел на ожидавшего Коллектора.

— Давайте сюда уже все, что есть. Не до традиций сейчас, — проворчал старик. — Сильва, тебе как? Наличкой или на карту?

— Смешно! Под бинты купюры засунешь, как стриптизерше? Бросайте на счет.

***

Когда меня доставили в палату, я повернула голову в сторону соседки. На кровати для ожоговых больных лежала опутанная бинтами и проводами датчиков худенькая фигурка. Капельница была подключена к подключичному катетеру, выходящему из-под бинтов.

— Что с ней? — спросила у Дункана после того, как он снова подключил ко мне прибор контроля.

— Сильно обгорела при пожаре в квартире. Но смогла добраться до окна и выпрыгнуть. Получила очень серьезные ожоги. Пострадало более шестидесяти процентов тела. Ожоги третьей и четвертой степени, плюс ожоги дыхательных путей.

Вдобавок к ним при падении из окна получила тяжелую черепно-мозговую травму и серьезно повредила позвоночник. Множественные переломы вкупе с уже начавшейся тяжелой инфекцией и повреждением внутренних тканей, к сожалению, не оставляют ей никаких шансов. Жалко… Девчонка совсем молоденькая… Мы ввели ее в медикаментозную кому, но… Она точно не выживет. Пока еще держим ее на ИВЛ и аппаратах, но это вопрос двух-трех дней, пока жив мозг, — тяжело вздохнул Дункан. — Хуже всего то, что все, что мы о ней знаем — она, видимо, снимала комнату у хозяйки квартиры. Соседи сказали полиции, что появилась там недавно, пару месяцев назад. Вроде бы зовут Сашей, но это не точно. Кто она, где училась или работала, где родственники — сейчас выясняет полиция. Но пока глухо. Ее за полтора дня до тебя привезли.

Дункан, подключив мне капельницу, похлопал по здоровой руке и, вздохнув, вышел. Я, довольная пройденным квестом, начала погружаться в дремоту. Всё-таки там я была очень крутая. Может, все-таки включить регенерацию? Нет. Боль утихает, а утром, после осмотра, посоветуюсь с врачом.

***

Заснула. Сколько прошло времени, не знаю, но разбудили меня приближающиеся к дверям палаты голоса.

В коридоре всхлипывала женщина, что-то говоря сквозь слезы. Ее всхлипы перекрывали мужские голоса. Я прислушалась.

Все ясно. Заявились родители, но, судя по голосам, не мои. Рано или поздно они узнают о случившемся, но пусть лучше попозже. Все равно будет то же самое, что сейчас в коридоре творится.

— Повторяю еще раз: кто-то один может пройти в палату. Обоих не пущу! Только один человек и не более, чем на пять минут! Она все равно без сознания и вас не увидит и не услышит.

— Ирина, останься здесь, — приказал мужской голос.

— Но Коля!.. — сквозь рыдания воскликнул женский голос.

— Я сказал — останься.

— Тише! Не шумите, пожалуйста! Ночь все-таки. Больным нужен покой.

Голос принадлежал не Дункану. Дверь в палату открылась, и в нее вошел высокий мужчина, что-то прошипев напоследок. Я немного повернула голову.

В сопровождении врача мужчина подошел к кровати соседки. Постояв, тихо позвал ее:

— Сашенька… Доченька…

— Она находится в медикаментозной коме и не слышит вас, — тихо произнес доктор.

— Доктор… Она же поправится, правда? — тихо произнес мужчина. — Поправится? — поднял он на врача полные слез глаза.

— Мы делаем все возможное, — ответил врач.

И я, и отец видели, как он отвел взгляд.

— Доктор… Послушайте… Скажите, что нужно? Все, что угодно! Любые лекарства, доктор! Скажите, что необходимо? Я все достану! Саша у нас единственная дочь. Скажите, что? Кровь? Какие-то препараты? Оплатить лечение? Что? Любые деньги, доктор! Все, что скажите! Только спасите нашу дочь! — возбужденно зашептал он.

— Поверьте, мы делаем все возможное, — повторил врач. — У нас хорошая больница. Ваша дочь получает все необходимое лечение. Но мы не всесильны. Ситуацию я вам уже объяснил. Сейчас остается только ждать и надеяться, что молодой организм поможет нам справиться.

— Доктор… Ей вчера только исполнилось восемнадцать лет. Понимаете? Только восемнадцать! Она же еще совсем ребенок, доктор, — растерянно смотрел он на врача.

— Пойдемте, — вздохнул врач. — Поговорим в моем кабинете.

Мужчина, наклонившись, тихонько поцеловал дочь в забинтованную щеку и нежно, едва касаясь, провел рукой по голове. Смахнув слезу, он, опустив голову, послушно вышел из палаты.

У меня тоже к горлу подступил комок, а сердце бешено заколотилось.

Я лежала и долго смотрела на девушку. Она для меня никто совершенно. Я только что услышала ее имя, а лица за бинтами не видела. Но душа требовала действий. Мы же с Медоедом смогли спасти моего отца! А потом, уже в этом городе, с подачи того же Дункана, окольцевали трех инвалидов, почти отчаявшихся в этой жизни. А теперь они самые частые Игроки в Квестхолле.

За окном пробивались первые признаки рассвета. Открыла чат.

Сильва: Гриш, есть разговор. Срочно.

Медоед: Привет, солнышко! Проснулась? Ты как там? Чак интересовался, почему ты его и маму заблокировала. А телефон вне зоны действия сети. Надо или согласовать, как и сколько мы будем врать, или сказать прямо.

Сильва: Я вижу их с мамой сообщения. Отвечу чуть позже. Сейчас другая тема.

Медоед: Что-то случилось?

Сильва: Медоед, мне нужно Кольцо. Срочно!

Медоед: Даже не буду спрашивать, для чего и для кого. Я бы сам к тебе пришел, но Дункан, гад, блокировку на Двери в палату поставил. Никто к тебе проскочить этим путем не сможет. Кого надумала спасать?

Сильва: Тут рядом со мной девчонка умирает. От ожогов. Жалко ее. Дункан сказал, что шансов у нее нет.

Медоед: Как ты себе это представляешь?

Сильва: Дай поручение Дункану. И Кольцо. Игра лечит, сам ведь прекрасно знаешь.

Медоед: Я подумаю.

Сильва: Быстрей думай. Времени мало. Представь, что кто-то мертвый будет лежать рядом со мной в палате! Расстояние в две руки. И не в квесте, а в реальной жизни. Квесты забываются, а вот такое навряд ли.

***

Спустя полчаса Дункан вошел кабинет Лорда.

— Звал? Я в квест решил смотаться с утра пораньше. До обхода.

— Доброе утро. Звал. Присаживайся, — кивнул он на стул. — Дункан, что там за история с соседкой Сильвы по палате?

— Пожар случился на Полевой улице, слышал?

— Краем уха. Я как-то не особо слежу за новостями этого города. Пока некогда. Что там случилось?

— Серьезный был пожар. Сгорело полдома. Напрочь. Там дом старой постройки, трехэтажный. Перекрытия деревянные. Полыхнуло как спичка. Пока пожарные приехали, там уже спасать некого и нечего было. Из сгоревших квартир трое пострадавших в больнице, еще шестерых в морг отправили. Полыхнуло-то ночью, когда спали все. Хоть и осень, а окна у многих на проветривание открыты — морозов пока нет. Сквозняк… А огню, сам понимаешь, только дай волю.

— А эта девчонка?

— Ну что девчонка? — пожал плечами Дункан. — Думаю, она в огне металась, не смогла сразу найти выход. А может, хозяйке квартиры хотела помочь. От той, говорят, вообще мало что осталось. А девчонка слишком много времени провела под воздействием высокой температуры. Ходила там, ну, или бегала, или ползала. Сильно обгореть успела. И дыхательные пути обожжены. А потом то ли вывалилась из окна, то ли сама выпрыгнула. Не знаю. Не особо и высоко — третий этаж. Но на асфальт. Короче, Медоед, там без шансов. Она не за мной числится, но у лечащего врача перспективы на то, что она выживет — нулевые. Чисто из морально-этических соображений она еще подключена к аппаратуре.

— Понятно, — вздохнул он. — Я могу пройти к ней сейчас?

— Нет. До обеда там делать нечего! Да и вообще… Тебе-то к ней зачем?

— Тогда у меня к тебе будет просьба. Передай, пожалуйста, Сильве вот это, — он выложил на стол Кольцо.

— Ну… Вы оба с ума сошли? — Дункан мгновенно понял задумку квестоводов. — Это полный бред! Ты вообще представляешь состояние этой девочки? Я участвовать в этой авантюре не намерен! Когда были шансы реально помочь людям, я сам об этом просил. Но тут я пас!

Дункан мгновенно завелся.

— Знаешь, мне с женой, тем более, когда она в таком состоянии, ссориться совершенно не хочется. Тогда слушай. Игрок Дункан, даю игровое поручение: как можно быстрее передать Владыке Квестхолла Миксмодус Сильве вот это Кольцо. За невыполнение или ненадлежащее выполнение поручения на Игрока Дункан будет наложен штраф в размере двадцати тысяч кристаллов. Всё. Иди.

***

Дункан влетел в палату, словно демон, бросившийся в битву.

— Что ты задумала? — прошипел он, за спинку встряхнув мою кровать.

— И тебе доброе утро, — поморщилась я в ответ. — Я понимаю, что ты привык делать людям больно, но я-то тут причем?

— Медоед с утра вызвал меня и дал поручение отдать тебе это, — Дункан показал Кольцо. — Ничего не хочешь объяснить?

— Ты же уже все понял. Я хочу дать ей шанс на жизнь.

— Ты в своем уме? — оглянувшись на соседку, прошипел врач. — Отключи ее от аппаратуры ИВЛ — и через полминуты она уже труп!

— Значит, стоит поторопиться и что-то придумать, — я пожала плечами, давая понять, что это мероприятие в его зоне ответственности. — Надо продумать и подготовить все, чтобы можно было максимально быстро запихнуть ее в квест-комнату.

— Ты ненормальная, — выпрямился врач. — Как хочешь, но я отказываюсь в этом участвовать. Медоеду я об этом уже сказал. Авантюра!

— Как хочешь… Я-то думала, что все врачи до конца борются, вырывая жизни из лап смерти… Клятва Гиппократу и тому подобное… Внимание! Я, Сильва, Владыка Квестхолла Миксмодус, даю Игроку Дункану игровое поручение, — произнесла я, глядя прямо в глаза доктору, лицо которого при первых словах стандартной для поручения фразы скривилось, словно он живого клопа с малиной разжевал. — Окольцевать в ближайшие десять минут девушку, находящуюся со мной в этой палате, и подготовить всё для максимально быстрого перемещения ее в квест-комнату для выполнения квеста. Штраф за невыполнение поручения полмиллиона единиц кристаллов.

Дункан посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. Я, не отводя глаз, смотрела на него. Подумаешь, в гляделки поиграть — это фигня в сравнении с жизнью девочки.

— Ладно. Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — произнес он. — По крайней мере, мне с профессиональной позиции будет интересно, как это сработает. Я проведу и окольцовку, и приложу все силы для того, чтобы спасти ее без «приятельских» пинков под зад.

Выйдя из палаты, он вскоре вернулся с передвижным столиком, накрытым стерильной тканью. Заперев дверь изнутри, осторожно разбинтовал девушке левую руку. Обработав раны, тщательно протер Кольцо ваткой со спиртом и осторожно надел его Саше на средний палец. Потом прикоснулся своим Кольцом к ее.

— Окольцовка завершена. Новый Игрок вступает в Игру. Новому Игроку необходимо явиться в Квестхолл Миксмодус в течении двенадцати часов, начиная с этого момента.

Снова забинтовав руку, он, не глядя на Сильву, произнес:

— После обхода и процедур попрошу подготовить в Квестхолле все для ее максимально быстрой встречи и доставки в квест-комнату. Ты пойдешь после нее.

— А почему не сразу?

— А потому, что мне лучше знать, что и когда надо делать. Здесь, милочка моя, не Квестхолл, а медицинское учреждение. И оно работает по строгому регламенту. А больная, я напоминаю, числится совсем за другим доктором. Вот он уйдет домой после сдачи дежурства, и буду дальше ею заниматься на правах начмеда.

***

Дункана ждали самые напряженные часы его жизни в реале. Он не мог припомнить, чтобы в таком бешенном темпе когда-нибудь вообще работал. Да что там работал. Он никогда так интенсивно не думал, составляя любые планы.

За двенадцать установленных им для больного первохода часов надо успеть многое. Подобрать Игроков, которые согласятся не только дежурить у двери квест-комнаты, как делали с Сильвой, а и оперативно таскать каталку с неподвижной больной.

И где-то достать переносной аппарат искусственной вентиляции легких. Вариантов два. Взять на время у кого-то из знакомых в других учреждениях или купить.

И прорабатывать надо сразу оба варианта.

А еще надо до минутки пошагово рассчитать все действия с момента начала мероприятия по отправки девушки в первый квест. Больше всего напрягало, что отключение следящей за состоянием больной аппаратуры будет отображаться на посту дежурной медсестры. Персонал в больнице весьма ответственный, и не каждая сотрудница закроет глаза на писк аппаратуры, даже если при этом у кровати больной будет находиться сам начмед. Кто-то может встать «в позу» и захотеть лично убедиться, что всё в порядке, ведь ответственность будет лежать на них в первую очередь. Тем более, что у этой больной другой лечащий врач.

Нужная мысль пришла, когда вспомнил, что совсем ничего не ел сегодня и сел выпить кофе с печеньем. Ярл — вот кто ему может помочь! Он же сам сказал, что после получения третьего уровня может использовать некоторые возможности амплуа в реале.

Дункан: Привет еще раз. Ярл, скажи, а кроме своего дыхания что еще ты можешь контролировать в своем организме?

Ярл: А что конкретно надо?

Дункан: Частоту сердцебиения можешь менять?

Ярл: Да. В сторону уменьшения точно могу. Что надо?

Дункан: Дуй срочно ко мне в больницу. Хочешь, через Квестхолл, хочешь, через город. Будем испытывать твои способности на медицинской аппаратуре.

Пока Ярл к нему добирался, Дункан успел обзвонить всех знакомых. Портативный ИВЛ ему на два дня обещали дать в госпитале МВД. Уже хорошо. А потом однокашник, работающий главврачом центра медицины катастроф из отпуска выйдет. Тоже обещал помочь.

Теперь надо сесть и подробно расписать на бумаге, кто и что конкретно будет выполнять. До такой мелочи, как белый халат для Ярла в палате, и кто с какой стороны каталки будет держать штатив с капельницей.

А еще надо привратника в палату привести для регистрации первохода и как-то ее руку в мешок с фишками сунуть. Или вытряхнуть их ей в ладонь.

Глава № 9

Саше было нестерпимо больно, но безразлично. Она все равно никак не могла реагировать на эту боль. Единственное, что она понимала — неведомые мучители что-то делают с ее телом.

Внезапно всё изменилось.

В абсолютной, непроглядной темноте вдруг зелёным светом загорелись буквы:

Добро пожаловать в Игру!

Мысли текли вяло, заторможенно. Саша уставилась на возникшую перед ней надпись. Она спит? Скорее всего, да.

Буквы медленно растаяли, чтобы тут же смениться новой надписью:

Игрок, перед прохождением ознакомительного квеста необходимо выбрать никнейм, который будет с тобой на всем протяжении Игры. Выбор можно отложить до второго посещения квест-комнаты.

Выбрать. Отложить.

«Бред какой-то… Какой чудной сон! Не хочу я ничего выбирать!».

Надпись продолжала висеть в воздухе. Под ней возникла еще одна:

Игрок! Для подтверждения того или иного выбора его необходимо произнести вслух.

Саша хихикнула.

— Ну ладно. Отложить.

Надпись растаяла, а на ее месте побежали новые строчки:

Выбор никнейма отложен до следующего посещения квест-комнаты.

Внимание! Отложить выбор никнейма допускается только один раз. Если Игроком не будет произведен выбор, игровая механика присвоит никнейм путем случайного подбора буквенных и цифровых символов.

Загрузка предварительного профиля:

Игрок первоход (по умолчанию).

Игровой уровень — 0.

Прогресс персонажа — 0.

Игровой баланс — 0.

Игровые навыки — отсутствуют.

Загрузка игрового профиля завершена.

Игровой профиль «Первоход» сформирован.

Внимание! Квест «Ознакомительный». Локация 1А-ХI «Лесная деревня».

Задача: преодолеть страх и боль.

Время выполнения: не ограничено.

Количество попыток: не ограничено.

Игровой персонаж: безликий, адаптированный под локацию.

Ограничений по использованию силы — нет.

Стартовая амуниция — отсутствует.

До начала квеста осталось секунд: три, две, одна.

Старт!

Зеленые буквы, вспыхнув, мгновенно исчезли.

Саша в изумлении захлопала глазами. Она сидела на корточках в довольно высокой зеленой траве рядом с большой плетеной корзиной, в которой лежали яблоки. Сама она тоже держала в руке крупное красное яблоко.

Саша, закрыв глаза, потрясла головой и снова открыла их. Яблоки по-прежнему выглядывали румяными боками из зеленой травы.

Такой резкий переход сильно удивлял. Память настойчиво выдавала картинки из горящей квартиры, которые никак не совпадали ни с буквами перед глазами, ни тем более с травой и яблоками.

— Заряна! Заряна! — раздался старческий, но приятный голос. — Заряна!

«Бабушка зовет!» — прозвенел в голове детский голосок и возникло сильное желание откликнуться.

— Я… Я здесь, бабушка! — не стала противиться Саша, тут же испугавшись: она услышала тот же голос, что звучал у нее в голове.

Вскочив на ноги, она снова замерла, разглядывая подол своего… сарафана — подсказало сознание. Сарафан был светло-серого цвета, из совершенно необычной ткани. Она не была грубой, но и изящной ее назвать было невозможно. Поверх серого сарафана был надет передник из более грубого и темного полотна, край которого был украшен скромной вышивкой. Из-под подола выглядывали крепкие босые ноги, явно принадлежавшие… ребенку?

Саша вытянула перед собой руки. Из сероватых рукавов выглядывали загорелые, местами поцарапанные, не очень чистые детские ладошки. Одна все еще сжимала яблоко.

— Вот ты где! — раздался за спиной голос, звавший ее. Саша обернулась.

На тропинке, ведущей к старому, приземистому деревянному домишке с маленькими окошками и соломенной крышей, уперев руки в бока, стояла невысокая сухонькая старушка. Одета бабушка была в такую же, как и у Саши, сероватую рубашку. Сверху темный сарафан, подпоясанный темным, таким же, как и у Саши передником. Голова старушки была повязана платком, концы которого были обернуты вокруг шеи и завязаны сзади.

— Ты что же, даже яблоки до сих пор не собрала? — всплеснула она руками. — Ох, Зарянка, Зарянка! Об чем сызнова задумалась, ась? Ох, девка, девка… И что мне с тобою делать-то, ась? — прижав руку к щеке, закачала головой бабушка. — Вот помру, как сама жить-то станешь? С голоду ведь помрешь, непутевая! Ну чего молчишь-то, горюшко ты мое? Какого червяка ты нынче сызнова разглядывала?

— Я… — Саша растерянно смотрела на бабушку, не зная, что ей ответить. — Бабушка… Я… Я сейчас соберу яблоки, — нашлась она наконец и, наклонившись, принялась быстро закидывать в корзину лежавшие на земле плоды.

— Ох, девка, девка… — покачав головой, горько поджала губы старушка. — Ведь большая ты ужо стала. Гляди, уж десятый годок пошел. А ты все витаешь гдей-то. Отаву не сгребла доселе, а уж вечерняя зорька близко! А там и роса ляжет. Сгорит сено-то… А там и Рыжуху встречать пора станет, — бабушка горько махнула рукой и пошла обратно.

— Бабушка, я уже всё, — крикнула ей вслед Саша, бросая в корзину последнее поднятое с земли яблоко. — Куда их нести-то?

— Девк, да ты чего? — обернувшись, нахмурилась бабушка. — Аль перегрелася нынче? Ну куды яблоки-то несть? Вестимо, в сени! Попозжей переберу, дык, что поросю скормим, а чего и сушиться развесим. Неси скорей, да ступай ужо сено сгреби, не то и взаправду оросеет!

Саша, подхватив тяжелую корзину, как могла быстро поволокла ее за бабушкой. Та, махнув на девочку рукой, подхватила стоявшую на тропинке корзину и пошла в огород.

Обойдя дом, Саша увидела низкий порожек. Занесла в темные сени яблоки, выскочила обратно. Оглядевшись, увидала прислоненные чуть в стороне к стене грабли. Схватив их, она снова растерялась: а где ж сено-то искать? Ну точно не на огороде!

С деревенской жизнью Саша была хорошо знакома. Они с родителями жили в поселке, в частном доме. И огородик небольшой у них имелся. А Сашу на все летние каникулы родители отправляли к бабушке с дедушкой, в деревню. Коров у них, конечно, не было, да и поросят тоже, а вот куры имелись. И коза Белка тоже. Так что управляться с сеном девушка умела.

Рассудив, что косить наверняка станут за оградой, девочка, подхватив грабли, поспешила к калитке.

— Заряна! Ох ты ж, горе мое! — раздалось ей вослед. — Ну куды ж ты поскакала-то, непутевая! Нешто забыла, игде сено сушится?

Саша остановилась и обернулась назад, виновато глядя на старушку.

— Туды ступай! — махнула та ей рукой в противоположную ее направлению сторону. — К речке. Чай тама наш покос-то! Да в речке-то, гляди, не купайси! Ильин день-то уж вчерась был! Таперя до того году в воду не лазят. Поняла что ль, аль нет? — прикрикнула она.

— Поняла, бабушка! — крикнула ей Саша и помчалась, куда указали.

Едва справившись с сеном, она увидела бредущих вдоль реки коров, которых подгонял старик в длинной рубахе, подпоясанной веревкой и мешковатых старомодных штанах, едва не до колен прихваченных крест-накрест веревкой, начинавшейся у лаптей. Сзади бегал босоногий мальчишка в светлой, вымазанной в траве рубахе и темных коротких штанах, подхлестывая длинной хворостиной отстающих буренок.

Пока Саша с интересом рассматривала и старика с окладистой бородой, и мальчишку, они поравнялись с нею.

— Зарянка, а что ж ты, свою Рыжуху нынче забирать что ль не станешь? — крикнул ей дед, махнув свернутым в руке кнутом. — Чаво глядишь-то? Аль гнать ее дальше в деревню? Глядишь, и сгодится кому?

А вот забирать коров Саша не умела. Да и как ей понять, какую из этих буренок забирать-то надо? А забирать надо.

Вздохнув и перехватив грабли поудобнее, она несмело двинулась к пастуху.

— Ох, Зарянка, Зарянка, — покачал тот головою. — Чтой-то ты нынче вареная какая? Любимка, а ну, подгони ей Рыжуху-то что ль! А то покуда доплетется, ночь уж станет! Бабы нас с тобою самих выдоят опосля!

Любимка шустро отделил от десятка коров рыжую с белой полосой на морде корову, флегматично жевавшую жвачку, и, ухватив ее за веревку на шее, потянул в сторону Саши.

— Ну чегось застыла-то? — крикнул он ей. — Словно неживая, ей Богу! Забирай Рыжуху-то!

Девочка несмело шагнула ему навстречу. Корова, приметив ее, махнула рогатой головой и низко замычала, ускорив шаг. Мальчишка отпустил веревку и придал корове еще большее ускорение, звонко шлепнув ее по крупу. Развернулся и, сверкая босыми пятками, побежал догонять деда.

Обмирая от страха, девочка подошла к корове и, протянув руку, осторожно коснулась белой полосы на ее морде. Корова, не переставая жевать, ткнулась ей в руку. Осмелев, Саша погладила ее снова. Вспомнив, как Любим спокойно и уверенно тянул ее за веревку на шее, она взялась за нее и слегка потянула на себя:

— Рыжуха… Ну же, милая! Пойдем домой! Пойдем! — бормотала она, опасаясь сильно тянуть.

Корова сделала шаг, еще один, и словно собачка послушно пошла за девочкой.

Куда ее вести, Саша понятия не имела. Понимала, конечно, что Рыжуху необходимо поставить в сарай, на ее место, но где тот сарай и где ее место? Этого девочка не знала.

К счастью, навстречу ей вышла бабушка и, забрав корову, приказала:

— Ступай лучины наколи, не то вечерять в темноте станем. Да репы почисть. Завтрева с утра запарю. Не то с лесу придем, а есть неча станет, — ворчливо распоряжалась она.

Это все было просто и понятно, и девочка быстро справилась с заданием.

Бабушка вошла с ведром молока в руке.

— Чой-то в темноте-то сидишь? — проворчала она. — Наколола лучины-то что ль?

— Наколола, — кивнув, подскочила Саша. — И репы начистила. Что еще нужно сделать, бабушка?

— А коль наколола, чего темень-то? Зажги, да вечерять давай. Творогу достань, да яйцо туды вбей. Хлеб-то осталси пока?

Пока Саша суетилась, пытаясь накрыть на стол, бабушка разлила молоко по кринкам.

— Вот энти ступай в печь поставь, покамест теплая. Энту нынче выпьем, а энти пускай закисают.

Выполнив порученное, Саша села за стол. Ужин оказался простым: молоко, творог да кусок хлеба. Поужинали, да спать легли.

Сашино место — широкая лавка у стены, на которую надо было бросить тюфяк, плотно набитый сеном.

Утром бабушка разбудила ее, едва солнце начало подниматься.

— Хватя спать-то небось. Ступай Рыжуху к деду Нечаю отгони да сено растряси. Да вона, на, Нечаю хлеба да лука, да яичек снеси, — она протянула девочке узелок. — Скажи, пущай ввечеру за молоком да сметаной приходит. Аль Любимку пришлет. Наша очередь кормить их нынче.

День промелькнул как один миг. Все было интересно и непонятно.Саша изо всех сил старалась как можно лучше и быстрее выполнять все поручения бабушки. Правда, частенько делала не то и не так, как от нее ожидала старушка. Но постепенно девушка начала осваиваться в теле девочки, приноравливаясь к новой реальности, и даже быстро переняла странную для нее манеру разговора.

Сегодня бабушка осталась довольна девочкой, даже, как спать ложились, погладила ее по голове.

— Неуж за разум взялась, Зарянушка? Пора уж, девк, пора.

На следующий день, обиходив скотину, на огороде копались. Сначала бабушка собралась на жнивье идти, да низкие черные тучи, затянувшие небо, нарушили ее планы.

— Не пойдем никуды нынче, девк. Гляди, гроза собирается. Да, видать, будя вона сильная. Как бы беды не случилось. Неча. Да и Рыжуху нынче неча на пастбище гнать. Покуда дождя нету, нарви ей травы да веток. Хошь, серпом возьми, хошь — косою. Токмо коса-то тяжелая, травы мало нанесешь.

«Еще бы я косить умела!» — подумала Саша и с облегчением схватилась за серп. С ним справиться было гораздо проще!

Едва девочка успела притащить две вязанки сырой травы, как в небе загрохотало, обещая скорую грозу. Потемнело, в воздухе разлилась влага. Поднявшийся ветер стал холодным, тяжелым и пронизывающим. Молнии били необычайно яркие в наступившей темноте, и, казалось, с треском разрывали небеса на части. Саша впервые видела грозу такой силы.

— Заряна, домой ступай! — крикнула ей бабушка с порога. — Неча Богов гневить!

— Бабушка, я сейчас Рыжухе травы брошу и прибегу! — отозвалась девочка, поспешно закидывая в кормушку корове травы. Пожалев жавшихся в углу птичника кур, бросила и им травки.

Домой она успела вбежать до того, как упали первые крупные капли дождя.

— На-кось, верховицу надень. Лихорадку тока подхватить осталось.

Саша поймала одежку, которую бросила ей бабушка, достав ту из сундука. Развернув, она с удивлением поняла, что держит в руках вязаный свитер. Быстро натянув его, она сбегала за собранными накануне яблоками.

Едва они устроились резать их для сушки, как сквозь шум дождя послышались крики людей и тревожный стук металла о металл, заменявший звон колокола.

— Энто чтой-то тама сталося? — подняв голову и прислушиваясь, пробормотала бабушка. — Ой, не к добру… Заряна, беги на порог, девк, глянь, что тама случилося?

Выходить под ливень девочке не хотелось совершенно, но ослушаться она не посмела. Обогнув дом, она увидела со стороны деревни черный дым, поднимавшийся столбом.

— Баба, баба, — вбежала она обратно. — Там дым большой над деревней.

— Ох… Неуж пожар стался? — подскочила бабушка. — Беги, дочк, туды, погляди. Авось, помощь надоть станет какая! А я щас мази да отвары, да тряпицы чистые соберу, дык прибегу следом-то. Беги! Дождя таперя опасаться не след!

К горящему словно свечка дому сбегались жители со всей деревни. Кто-то бежал с вилами и баграми, кто-то с деревянными ведрами, держа их за веревки, выполнявшие роль ручек. Уже выстроились в две цепочки люди от дома до колодца. По одной шеренге, в которую выстроились бабы да старики, да редкие мужики, из рук в руки передавали ведра, наполненные водой, по второй, в которой преимущественно были дети, возвращались к колодцу пустые.

Саша, замирая от ужаса и не сводя глаз с гудящего пламени, приблизилась к горевшему дому. Все вокруг бегали, суетились. Мужики выплескивали воду из ведер на горящие стены, но толку от того не было совсем. Замерев, девочка расширенными от ужаса глазами смотрела на горящий дом.

— Рада… Радочка тама в полыме! — вдруг заголосила лежавшая неподалеку от нее без чувств обгоревшая женщина. Когда она пришла в себя, Саша не заметила. — Радочка моя!

Молодой светловолосый мужчина, только что выплеснувший на стену ведро воды, взглянул на женщину, которую держали двое товарок, не давая ей броситься в горевший дом. Та, упав на колени и зовя дочь, рыдая, рвала на себе волосы, одновременно вырываясь из рук соседок.

Схватив очередное ведро, он, вылив его на себя, бросился в горящую избу. Женщина притихла в ожидании, прижав к груди руки и не сводя глаз с объятой пламенем двери.

Через бесконечные несколько минут он вывалился обратно, упав на колени, кашляя и мотая головой, а за его спиной рухнула первая балка, выбросив ему вслед сноп искр. Подбежавшие к нему мужики махом вылили на него сразу два ведра воды, загасив занявшуюся на нем рубаху.

— Раадаа! — снова закричала женщина, рванувшись к горевшему дому.

Толкнув Сашу, мимо нее промчалась небольшая фигурка, заскочив в избу.

— Любим! Сыночек!!! Вернись!

Вопль рыдавшей женщины словно хлыстом ударил Сашу. Не давая себе ни секунды на размышления, она бросилась за Любимом. Уже подбегая к дверному проему, вспомнила зеленые буквы. Это игра, и в ней надо побороть страх и боль.

Пламя радостно приняло ее в свои объятия. Затрещали от жара волосы, кожу опалило нестерпимым жаром, легкие скрутило в знакомом удушье. Упав на колени, девочка закрыла глаза руками и зашлась в удушающем кашле. В голове одним мгновеньем промчалось видение — паркетный пол горящей квартиры под батареей, в которую она уткнулась головой.

Раздался резкий треск, и в глубине дома, взметнув сноп искр, с грохотом рухнула балка. И сразу раздался мучительный крик Любима.

Крик мальчика подстегнул Сашу, заставив ее подняться. Согнувшись и прикрывая рукой глаза от жадного пламени, девочка, задыхаясь от едкого дыма и жара, бросилась вперед, туда, откуда доносились стоны и натужный кашель Любима.

Добравшись до него, она попробовала помочь ему подняться.

— Нога… — прохрипел Любим. — Ногу придавило.

Двигаясь наощупь по его телу, она ползком добралась до обугленной балки, придавившей ногу мальчика. Едва коснувшись ее, Саша в ужасе отдернула руку. Схватившись за ногу Любима, попыталась выдернуть ее из-под балки. Не вышло. Мальчик затих и безвольно лежал, никак не реагируя на все попытки растормошить его.

К запаху дыма примешался запах горелой плоти. Вспомнив зрелище, представшее перед ее глазами в той комнате, Саша зажмурилась и уперлась обеими руками в горящую балку, силясь сдвинуть ее. Из ее горла вырвался крик боли, сознание заволокло черной пеленой. Уже теряя сознание, она почувствовала, что балка подалась, сдвинулась, освободив ногу мальчика.

Сильные руки схватили ее за плечи, щеку обожгла пощечина. Сквозь звон в ушах, сквозь тьму она услышала далекое-далекое:

— …вытащу двоих. Кха! Кха! Дыши! Девк, вставай! Кха! Сама иди, слышь? Держись за меня! Уходить надоть! Кха! Кха! Кха! Крыша сейчас рухнет!

Саша кивнула и схватилась за руку пытавшегося поднять ее мужчины. Тот, убедившись, что девочка держится на ногах, прокричал ей сквозь кашель:

— За кафтан хватайси! — и, подхватив бесчувственного Любима, устремился к выходу.

Сделав за мужчиной первый шаг, девочка вдруг явственно услышала полный безнадежности крик женщины. Выпустив кафтан, она развернулась и бросилась в жилую часть дома.

«Где можно попробовать спрятаться? — билось у нее в голове. — Где?».

Прикрывая рукой глаза, она пыталась увидеть сквозь пламя ребенка. На глаза попалась горящая кровать, грозящая вот-вот обрушиться. Бросившись плашмя на пол, она вытянула обожженные, уже не чувствовавшие боли руки вперед и принялась шарить ими под кроватью, практически сразу наткнувшись на какую-то ткань. Потянув ее на себя, она стянула со свернувшейся в калачик девочки прогоревшее одеяло и, просунув руку ей под шею, вытянула маленькое тельце.

За спиной, взметнув сноп искр, рухнула очередная балка, а вслед за ней, перекрывая путь к отступлению, обрушились и прогоревшие стропила. Получившее порцию свежего воздуха пламя, завывая, устремилось вверх.

Перепуганная и ослепшая от пыхнувшего ей в лицо пламени Саша умудрилась забросить тельце ребенка себе на плечо и что было сил поползла к окну, примеченному ранее. Она еще сумела перевалить девочку через окно, выбрасывая ее наружу, а затем наступила тьма.

В абсолютной, черной, пугающей темноте загорелись зеленые буквы:

Внимание! Игрок Первоход. Квест пройден. Локация 1А-ХI «Лесная деревня».

Задача: преодолеть страх и боль, выполнена.

Время прохождения квеста 3434 минуты.

Внимание! По итогу квалификационного квеста игроку Первоход присвоено игровое амплуа — Огнёвка.

Доступ к прохождению следующего квеста откроется через 2 часа стандартного времени.

Проход откроется через: 3 секунды… 2… 1…

Глава № 10

Буквы исчезли.

– Не вылетела! – услышала Саша незнакомый голос.

– Значит, прошла квест. Молодчина, – ответил ему другой мужчина.

– Водолей, хватит болтать. Клади ее на каталку. Только очень осторожно, – в первом голосе прозвучала тревога.

– Да что ж я, не понимаю, что ли?

– Чтобы ее понять, надо ошпарить себе большую часть тела, например, кипятком, и терпеть боль, не имея возможности шевелиться и материться.

– А то я через такое не проходил! Меня как-то с крепостной стены уронили, сломав позвоночник, а сверху потом еще расплавленной смолы добавили. Правда, тогда я накричался в волю!

– Хорош болтать! Я всё подключил! Бегом к портальной двери ее!

Чьи-то огромные руки пробрались ей под плечи и колени, тревожа раны. С губ сорвался мучительный стон, из глаз побежали слезы.

– Осторожнее, тролль неуклюжий! – прошипел первый голос. – Она, кажется, в сознании.

Второй голос что-то проворчал, и ее снова положили. Потревоженные ожоги горели так, что хотелось кричать не своим голосом. А вместо крика получился только жалкий стон, тут же перешедший в мучительный кашель. Первый голос выругался.

– Прошла квест? Или вылетела? – спросил хриплый женский голос.

– Не вылетела. Прошла, – ответил мужчина. – Приняли ее красиво и ласково.

Ее снова подняли и почти сразу опустили. Раздался едва слышимый щелчок, и дышать стало легче. Вскоре появился и тихий ритмичный писк какого-то аппарата.

– Сильва, вот ответь: почему ты до сих пор жива?

– Потому что у меня есть ты, – в женском голосе явно проскользнула улыбка. – Хотя если бы тебя не было, был бы кто-нибудь другой, и я все равно бы выжила. Всем врагам назло.

– Нет, дорогуша. Ты до сих пор жива только потому, что я слишком добрый. По-хорошему, тебя давно пора было придушить. Мир от этого бы только выиграл.

– Ты, Дункан, подключай свои аппаратики, не отвлекайся. А то Колечко не простит тебе угробленного Игрока. А за моей шеей встань в очередь. Там где-то на первых позициях еще Медоед болтается. Он вперед не пропустит. У него мечта такая же еще с нашей первой встречи. Только он ее под любовь маскирует.

– Ты не умничай. Сейчас твоя очередь в квест топать. Жаль, что в прошлом твоем квесте тебе за меня не отомстили. Так рассчитывал на красивый вылет!

– Дай мне только на ноги встать… – прошипела Сильва. – Ты даже не представляешь, что в начале квеста со мной сектанты-маньяки творили! Но и я потом во время мести набила руку. Имей это в виду!

– Это можно расценивать как угрозу? Интересно, как Цербер Квестхолла отнесется, если я к нему обращусь с просьбой о защите от тебя? Он как-никак отец тебе. Я еще не обращался, так что…

– Кстати, Чака ты не встречал?

– Видел. В квест уходил, и очень недовольный. Вроде бы уже за два десятка попыток перевалило у него, а пройти не может.

В дверь раздался настойчивый стук:

– Григорий Сергеевич, вы там?

Дункан тихо выругался.

– Сильва, я тебя точно прикончу, – прошипел он и громко спросил: – Да, Любаша. Что-то случилось?

– Дверь в палату заперта! У Киселевой отключились все аппараты, а мы внутрь попасть не можем. Уже больше часа…

Показав Сильве кулак, Дункан шагнул к двери и открыл ее.

– Любаша, как вы думаете, если я здесь, я в курсе, что аппараты отключались? – строго сдвинув брови, спросил он, стягивая с рук резиновые перчатки. – Или прочищать инфузионную трубку я должен с распахнутыми настежь дверьми? Мало Киселевой инфекции от ожогов, так ей еще и в легкие ее занести хотите? – медленно наступал он на молоденькую медсестричку, нависая над ней.

– Но, Григорий Сергеевич…

– Что «но», Любаша? Спасибо за бдительность, но было вполне достаточно набрать мой номер телефона и спросить, почему отключились аппараты жизнеобеспечения, тем более что я предупредил, что пока нет ее лечащего врача, я буду проводить контроль и анализ почасовых показаний приборов Киселевой на трехчасовых срезах! И просил меня не беспокоить!

– Но Павел Константинович просил следить за количеством выделяемой мочи каждый час… Почечная недостаточность…

– Киселевой, похоже, пока не угрожает. Вас просили следить, а я не слежу, а контролирую лично, – закончил он за медсестру. – Впрочем, можете проверить объем выделенной жидкости.

Дождавшись, когда медсестра, косясь на него, выполнит необходимые манипуляции, он вручил ей лоток с использованными инструментами и буквально выставил из палаты. Закрыв за ней дверь на ключ, повернулся к Сильве. Но она не дала ему даже открыть рта, хрипло пропев:

– Я убью тебя, лодочник! Я убью тебя, лодочник! Я убью тебя, лодочник! (исполнитель Профессор Лебединский – прим. автора)

Подойдя, Дункан навис над ней, глядя ей прямо в глаза. Девушка и не подумала отвести взгляд, смотрела в ответ дерзко и насмешливо. В ее глазах не промелькнуло даже намека на страх.

Отсоединив капельницу и контролировавшие ее состояние приборы, Дункан подхватил ее на руки и переложил на каталку.

– Провезу через дверь и сдам Водолею. Вернусь за тобой через час, – открыв Дверь, мужчина толкнул каталку вперед. – Водолей, принимай ценный груз. Вылетит раньше – пиши в чате. Я открою проход.

***

Саша лежала, анализируя ситуацию. Теперь все сложилось в более-менее ясную картину. Пожар. Сильные ожоги. Провал в памяти. Больничная палата.

Из всего этого выпадало только видение со странной девочкой, смело бросившейся в горящую избу. Если это реанимация, вполне возможно, что она оказалась на грани жизни и смерти, и видела какую-то иную жизнь. Может, прошлую. О таком она читала.

Сил, чтобы открыть глаза, у нее не было. Оставалось слушать и терпеть то усиление жжения кожи, то острые прострелы боли в ногах.

Снова в палате голоса.

– Дункан, мы всё. Забирай Сильву.

– Вылетела?

– Ага. Злая, как тысяча демонов.

– Надо ночью с ними заниматься. Или поздно вечером. Днем опасно.

– Назначишь время, буду. Кого-то еще надо привлечь. Один одеяло не удержу при вылете, а хватать нельзя ни одну, ни вторую.

– Поговорю об этом с Медоедом.

– Понял. Я жду и готов в любое время. Только предупредите заранее, чтобы я в свой квест не отправился.

***

Саша, почти уснувшая под тихий бубнеж мужского и женского голосов, проснулась от громкого возгласа Сильвы.

– Да твою мать, Дункан! Отстань со своими проводочками от меня! Не нужны они мне!

– Тише. Ты разбудишь девочку, – прошипел Дункан. – Потерпи до завтра. Завтра на обходе сниму. Сегодня не могу.

– Это еще почему? – возмутился женский голос. – Главврач ты или где?

– Потому что ты в больнице, Сильва! – повысил голос и он. – Есть протокол лечения, есть необходимые манипуляции. Терпи. И я не один здесь. Есть еще врачи. Тот же Заборовский, лечащий врач Киселевой. Я и так нарушил все мыслимые и немыслимые нормы врачебной этики! Завтра попробую забрать тоже ее себе. И я не главврач, а начмед.

– Давай его тоже окольцуем, – хихикнула девушка, но в глазах мелькнула не шутка, а вопрос-размышление.

– Сильва, угомонись! На эту больницу Игроков достаточно, – рыкнул Дункан. – Спи давай. Восстанавливайся. Регенерацию пока больше не включай. Завтра осмотрю во время перевязки, а там посмотрим.

Тихо щелкнул дверной замок.

– Вот сволочь! – пробурчала Сильва. – И чат не отвечает…

Саша попыталась повернуть голову и застонала.

– О! Крестница… – в голосе Сильвы прорезались радостные нотки. – Живая?

Девушка попыталась ей что-то ответить, но из груди вырвался лишь тихий стон.

– Подожди, не двигайся пока. Закрывай глаза и просто слушай. Скоро все заживет. Пока ты в сознании и слышишь меня, запомни: в квестах нужно собирать кристаллы. Увидишь их, сразу поймешь, что это они, потому что в обычную обстановку не вписываются. Тебе нужно будет хранилище для кристаллов и рюкзак для трофеев. Но хранилище важнее. Попробую позже организовать. А пока его нет – экспериментируй. В карманы складывай или в руках держи. Чем больше вынесешь, тем быстрее встанешь на ноги. Игра за кристаллы хорошо лечит. Так что не переживай, скоро ты бегать будешь. И первым навыком выбирай специальный взгляд. Понимаю, звучит бредово, но просто послушай меня.

Сильва говорила и говорила, но Саша уже не слышала ее. Сон снова взял верх над девушкой.

***

Новый болевой удар вывел из сна. Ее словно током ударило. Резкое пробуждение не дало возможности сразу осознаться в обстановке. Секунды, и вспомнила, что она в больнице. Только ее почему-то не просто переместили с кровати, а еще и поставили на ноги. Рядом голоса нескольких мужчин, которые с ней возятся, стараясь быть аккуратными, но боль все равно причиняют.

– Все, мужики! Замерли! Дальше сама.

Еще боль от толчка сзади в ногу.

– Шагай, милая!

И снова темнота, а перед глазами Саши побежали зеленые буквы:

Игрок! Перед прохождением следующего квеста для завершения формирования учетной записи Игрока необходимо выбрать игровой никнейм, который будет с тобой на всем протяжении игры. Выбор откладывать нельзя.

В случае отказа никнейм будет назначен рандомно из сочетания буквенных и цифровых символов.

Выбрать. Отказаться.

Саша задумалась. Рандомно могут предложить такое, что потом без слез не взглянешь. Видимо, придется выбирать себе имя в игре. Какое же выбрать? А хотя… Ее же уже назвали в прошлый раз. Ее в прошлый раз, когда было видение с такими же буквами, называли Заряной. Заряна. Хорошее имя. Красивое. И какая она там была, ей тоже нравилось. Решено! Пусть будет Заряна.

– Выбрать, – прошептала Саша неуверенно.

Игрок! Произнесите вслух выбранный для себя никнейм.

– Заряна, – тихо произнесла девушка, словно пробуя на вкус свое новое имя.

Игрок! Для подтверждения выбора повторите вслух никнейм.

– Заряна, – проговорила Саша более уверенно.

Выбор никнейма Заряна подтвержден.

Внимание! Игрок Заряна. Локация 1A-ХХХIII «Остров Кукол».

Задача – найти первую утонувшую.

Время выполнения – 2 часа игрового времени.

Количество попыток – не ограничено.

Ограничений по использованию силы – нет.

Стартовая амуниция – отсутствует.

Персонаж – безликий, адаптированный к локации.

Текущая попытка прохождения квеста – 1.

До начала квеста осталось секунд: три… две… одна.

Старт!

Тьма рассеивается, и Саша видит, что она сидит в маленькой, старой деревянной лодке, тихо покачивающейся на мутной воде. В руках короткое весло. Пасмурная погода и обложные низкие тучи грозят скорым дождем. Девушка поежилась, очень ярко вспомнив последнюю грозу и ее последствия, и огляделась. Лодка в центре открытого водного пространства веревкой привязана к деревянному столбу, на котором криво висит ржавая табличка с одной фразой:

«Isla de las Muñecas – 200 м».

Увы, но иностранных языков с таким начертанием буков она не знает.

Вокруг нее были видны проливы между островами или каналы, густо заросшие кувшинками и камышом. На ближайшем к ней берегу – старые, почерневшие и покосившиеся деревянные строения.

На дне лодки обнаружился старый фонарь, блокнот, в котором осталось лишь несколько страниц, и странная кукла в рваном платье и с одним глазом.

Саша откуда-то твердо знает, что ее зовут Паола, и она здесь, чтобы найти то, что потеряла. Что именно – она не помнит, но всем своим существом чувствует, что это очень важно. Пусть так. Главное, что в этом видении после зеленых слов у нее нет боли. «Видимо, меня сейчас обследуют в каком-то аппарате, а для перемещения вкололи лекарство, вызывающее такую реакцию сознания, – решила девушка. – Вот и буду относиться к этому видению, как к игре».

Кукла, лежащая в лодке, притягивает к себе ее взгляд. Саша протянула к ней руку и в ужасе резко отдернула ее назад: ей вдруг показалось, что кукла уставилась на нее живым, пристальным взглядом.

Отведя глаза от жуткой игрушки, девушка осматривается в поисках места, куда можно причалить. Приметила неподалеку старую деревянную конструкцию в виде мостков. Опыта в управлении лодкой у нее не было никакого, но все же она после нескольких неудачных попыток неумело приближается к почти развалившемуся пирсу.

Старые мостки ведут к тропинке, уходящей вглубь острова. На самом краю земли, в том месте, где кончаются старые доски, невысокий покосившийся столбик, к нему криво прибит деревянный щит, на котором красной краской выведено:

«Будьте осторожны и соблюдайте тишину! Они не любят, когда их тревожат».

Саше показалось очень странным, что первая табличка была ей не понятна, а смысл второй она прекрасно поняла, едва взглянула на текст. Хотя начертание букв было одинаковым.

Девушка с огромным удивлением оглядывает место, где она оказалось. Очень странное место. Первое, что бросается ей в глаза – это куклы. Десятки, если даже не сотни кукол! Они везде: висят на низких ветках деревьев, стоят, сидят, лежат на свисающих платформах, на пнях, просто раскачиваются на натянутых веревках. Есть куклы почти новые. Много выглядят буквально рассыпающимися от времени. И абсолютно у всех пустые глазницы, хотя при этом кажется, что они внимательно следят за каждым ее движением.

Решив, что кукла, лежащая в лодке, тоже должна принадлежать этому острову, Саша, прихватив ее и фонарь, осторожно выбралась на пирс. Старые доски подозрительно затрещали, а опоры предательски накренились.

Проверяя каждую доску перед тем, как перенести на нее вес тела, Саша добралась до берега.

Вблизи куклы выглядели еще более жутко. Буквально облепившие каждую ветку ближайшего к ней дерева, они, казалось, следили за ней. До слуха девушки донесся тихий шепот. Ей показалось, что куклы, висевшие на ближайшем к ней дереве, повернули головы в ее сторону и качнулись, вытягивая к ней оставшиеся руки.

Девушка сосредоточила взгляд на крупной тряпичной кукле с неуклюже завалившейся на бок головой в красном чепчике. Потом перевела взгляд в другую сторону, и сразу повернула голову обратно. Теперь голова в чепчике была повернута безглазым лицом к ней.

Отшатнувшись, она сделала пару шагов назад, стремясь отодвинуться от внезапно оживших жутких игрушек и, споткнувшись о куст, росший возле тропинки, упала.

Не в силах больше выносить эту давящую, страшную тишину, наполненную то ли шепотом, то ли шелестом листьев, Саша сначала тихо, потом все громче начала проговаривать детский стишок, вставив в него свое имя:

Наша Саша громко плачет:

Уронила в речку мячик.

– Тише, Сашенька, не плачь –

Не утонет в речке мяч!

Собственный голос, показавшийся таким чужим, испугал, но ритм стихотворения неожиданно придал ей бодрости и отодвинул иррациональный страх, завладевший ее сознанием. Не переставая снова и снова твердить стишок, Саша повернулась, встала на колени, чтобы подняться, и вдруг возле самых корней куста заметила какой-то предмет. Он точно не был игрушкой. Тщательно завернутый в полиэтиленовый пакет, он скорее напоминал книгу.

Дотянувшись, она достала пальцами старый пакет и осторожно потянула на себя. У нее в руках оказался ежедневник. Открыв его, она уставилась на даты и текст, написанный от руки. Не поняв ни слова, уже было собралась захлопнуть бесполезную тетрадь, но вдруг осознала, что и тут прекрасно понимает написанное, хотя текст был написан беглым неровным почерком. По крайней мере то, что уцелело – большая часть записей была в принципе нечитаема.

Усевшись поудобнее, Саша страницу за страницей перелистывала ежедневник, пытаясь разобрать в расплывшихся чернилах написанное.

«Она здесь. Я слышу ее по ночам». Как девушка ни старалась, дальше ей ничего вразумительного разобрать так и не удалось.

Перелистнув пару страниц, прочла: «Куклы помогают. Они не дают ей…». Как только она ни крутила, как ни вглядывалась в следы от чернил на бумаге, так и не смогла разобрать, что же не дают сделать куклы таинственной «ей».

Зато в сознании закрепилось: куклы помогают. Саша вздохнула и вгляделась в висевшие над ней игрушки.

– Значит, вы помощники? – спросила она у них. – И бояться вас не стоит? Это хорошо. Хотя выглядите вы жутковато, ребята.

Поднявшись на ноги и отряхнувшись, она, разглядывая висящие буквально везде игрушки, пошла по ведущей ее в глубь острова тропинке. Внезапно тропинка закончилась, упершись в старый, но внешне еще довольно крепкий мост. Смело вступив на него, девушка, разглядывая то кукол, висящих над нею, то глядя вниз, на темную, затянутую вездесущими кувшинками воду, пошагала вперед.

Бросив в очередной раз взгляд на воду, она заметила мелькнувшее среди листьев кувшинок кукольное платье и руку. В памяти всплыли зеленые буквы, появившиеся перед тем, как она оказалась в этой лодке: задача – найти утонувшую.

– Интересно, а если эта кукла и есть утонувшая? Остров кукол? Кукол! Куклы все висят? Висят. Людей тут нет. Только куклы. Хотя кто-то ведь их развесил здесь? И этот ежедневник… Кто-то же в нем писал, – Саша разговаривала сама с собой, чтобы пугающая тишина не давила на уши, и чтобы прогнать собственный испуг. – Но раз здесь только куклы, и только на суше, логично, что нужно найти утонувшую куклу. И я ее нашла!

Опустившись на колени, девушка свесилась с моста и потянулась, чтобы достать куклу. Но стоило ей коснуться воды, как что-то крепко схватило ее за руку и резко дернуло вниз. Вскрикнув, Саша рухнула в воду.

Барахтаясь, она попыталась всплыть на поверхность, но ничего не получалось. Что-то, обхватывая ее тело со всех сторон, тянуло в глубину. Распахнув глаза, девушка увидела в воде силуэты облепивших ее со всех сторон кукол, упорно тянувших ее вниз, под коряги, в непроглядную тьму. Последнее, что она услышала – детский смех, перешедший в плач.

В темноте вспыхнули знакомые буквы:

Внимание!

Игрок Заряна. Квест провален. Локация 1A-ХХХIII «Остров Кукол».

Задача – найти утонувшую, не выполнена.

Время прохождения квеста – 72 минуты.

Доступ к повторному прохождению квеста откроется через 6 часов стандартного времени.

Проход откроется через три секунды, две, одну…

Саша почувствовала, как ее буквально выбросило куда-то. Падение, хотя и на что-то мягкое, вырвало из нее мучительный стон боли. Из глаз побежали ручейки слез.

– О! Она себе никнейм выбрала! – раздался смутно знакомый голос. – Ярл, смотри: Заряна! Такого у нас еще не было!

– Тебе бы только зубоскалить, – проворчал незнакомый голос. – Дункан, смотри, у нее кровь на плече.

– Быстрее! Лишь бы дышать не перестала, – быстро произнес знакомый голос. – Ребят, времени мало. Сами у Ирэн ее имя запишите.

Глава № 11

Возвращение соседки я ждала с огромным нетерпеньем, представляя, что она будет в сознании и даже сможет говорить.

– Ну, что скажешь, Дункан? Как она? Есть улучшения?

– Я не вижу. Только стонет. И открылось кровотечение. Настраивайся, а я пока обработаю ее.

Увы! Я нафантазировала, выдавая желаемое за действительное, которое оказалось весьма печальным.

– Скажи, Дункан, а если бы мы ее не истязали этими перекладываниями с места на место и окольцовкой, она бы еще жила?

– У тебя приступ сомнений? Отвечу так: я не знаю! Впереди еще будут кризисы, но, поверь, я теперь буду изо всех сил стараться ее вытащить. Готова перебираться на каталку?

– Может, я сама попробую до двери дойти?

– А потом ковылять на второй этаж Квестхолла попробуешь? Ложись и не нарушай уже наработанную нами схему.

Направление получила у подбежавшей ко мне новой девушки. Значит, у Ирэн в штате прибавка.

***

Внимание!

Игрок Сильва! Локация 1А-LII «Золотая клетка».

Задачи квеста*:

Первая задача – победить в жеребьёвке.

Вторая задача – найти соглядатая.

Третья задача – трижды обмануть стражу.

Четвертая задача – раскрыть заговор.

*Задачи могут выполняться в любой последовательности. При выполнении каждого задания Игрок будет оповещен уведомлением.

Количество попыток – не ограничено**.

**В случае смерти игрового персонажа следующая попытка начнется с момента, отстоящего на час игрового времени от момента гибели.

Время выполнения – не ограничено***.

***Квест будет признан проваленным при условии, если игровые алгоритмы сочтут, что предпринимаемые Игроком меры неспособны привести к выполнению хотя бы одного из заданий.

Ограничения по использованию силы – ограничено и нормировано****.

****При прохождении квеста Игроку разрешено: 1 убийство, 3 причинения существенного вреда здоровью без угрозы наступления смерти, 6 причинений легких телесных повреждений, не опасных для здоровья.

При превышении установленного лимита квест считается проваленным с наложением дополнительного штрафа в размере 10000 единиц кристаллов.

Стартовая амуниция – отсутствует.

Персонаж – игровой, именной. Лейла*****.

*****Доступно частичное использование возможностей игрового амплуа. Ограничение: отсутствие силы вампира, отсутствие скорости вампира, отсутствие бессмертия вампира. Сила и скорость вампира будут доступны в случае продолжения прохождения квеста свыше 3 суток.

Текущая попытка прохождения квеста – 1.

Внимание! При невыполнении каждого задания на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 1000 единиц кристаллов.

До начала квеста осталось три секунды… Две… Одна.

Старт!

Ну-с. И где я? Просторная комната. До сводчатого потолка метров десять. Пол устлан мягкими коврами с замысловатыми узорами. Стены скрыты шелком цвета слоновой кости, расшитым золотыми нитями. Огромные по высоте и ширине окна выходят в сад, но затянуты тяжелыми парчовыми шторами.

В центре комнаты низкий диван, заваленный подушками. Рядом столик из инкрустированного серебром дерева, на котором стоит ваза с фруктами, большая тарелка с щербетом и высокий серебряный кувшин.

На старте не больно и не страшно. Это уже хороший бонус. Может, потом и станет хуже, но для нормальной адаптации самое подходящее место. Кругом тихо и пожрать можно.

«Даже не подумаю ни к чему прикасаться! Лучше умру, но в неволе есть не стану!»

Ого! Поаккуратней, девочка, с такими категоричными заявлениями! Для меня квесты – это возможность получать не только выгоду, а и новые впечатления. Они, конечно, далеко не всегда положительные, но я максимально прикладываю усилия, чтобы вкусить побольше прелестей, нежели получить негатива. Кто я теперь? Давай, спокойно и без эмоциональных всплесков. Дыши и рассказывай сама себе о себе.

Лейла. Красивое восточное имя.

Я родилась в ночь, когда луна окрасилась в цвета запекшейся крови. Кормилица рассказывала, что в ту ночь старейшины сказали отцу: эта девочка будет видеть то, что скрыто от других. Она станет тенью среди теней. Она рождена, чтобы стать счастливой и оберегать свой народ.

Мой народ называет себя Мутатио. Живет в долинах и пещерах Лунных гор. Он не строит дворцов и не чеканит монету. Нашим богатством стали древние знания и умения.

Женщинам племени подвластна магия перевоплощения. Они могут сбрасывать человеческое тело словно одежду, и на время принимать облики животных. В этих обличьях они охотились, уходили от врагов, добывали необходимые ресурсы. У одних этот дар проявлялся днем. Другим было даровано ночное обращение. Кто-то мог предстать в теле снежного барса. Кто-то орлицей в небе или огромной щукой в горном озере.

Дар передавался по крови, и Лейла была лучшей из молодых охотниц. С наступлением сумерек она принимала облик летучей мыши.

Она умела становиться неслышной, сливаться с темнотой, видеть в полной тьме такие детали, которые дневные глаза не различали даже при свете.

Ее звали на охоту, когда нужно было выследить самое осторожное животное – горного файва, способного сливаться с камнями и оставаться неподвижным долгие часы. Или найти заблудившегося ребенка из поселений обычных смертных, с которыми граничило племя. Выслеживала лазутчиков, скрытно пытавшихся проникнуть на территорию племени.

Она гордилась своим даром и его силой. А еще была отчаянно смелой и настойчивой.

Пожалуй, я уже горжусь своим носителем! Всегда хорошо быть лучшей из лучших. А дар носителя так хорошо совпал с моим игровым амплуа, которое заданием немного усечено! Думаю, что это неспроста. Подсказка от Игры, чем предстоит апеллировать? Квест покажет.

Что там у нас с Лейлой дальше приключилось? Как-то пещеры и горы не очень сопоставимы с обстановкой окружающей меня роскоши и ее намерением объявить голодовку.

Четыре дня назад, выслеживая ночью стаю диких козлов, Лейла залетела слишком далеко от дома. Приближался рассвет, но козлы все никак не показывали место, где собираются укрыться. А упускать такую добычу было не в правилах лучшей следопытки. Вот она и не заметила, как пересекла невидимую черту – границу владений царя Ардашира. Да и не знала она ничего об этой границе. Так далеко в этом направлении никогда еще не забиралась. И попала в приготовленную засаду.

Магия ардаширских жрецов, вплетенная в камни и деревья, ударила по ней, запутав в невидимую сеть и мгновенно лишив всех возможностей. Крылья, только-только позволявшие выполнять сложные пируэты, внезапно перестали слушаться. Она рухнула вниз, чувствуя, как человеческое тело слишком быстро возвращается к ней, набирая объем и разрывая тонкую кожу мышиного облика. Без магии племени это был весьма болезненный и очень некрасивый момент. Перед охотниками царя она предстала голая, мокрая от слизи, крови и утренней росы.

Ее тут же укрыли покрывалами и перенесли в повозку, которая долго везла ее по горной дороге. «Зов крови», магический призыв соплеменников, попавших в беду, который Лейла попробовала использовать, оборвался на первой фразе заклинания.

По углам повозки расположились маги, которые невидимыми путами подавляли все ее попытки побега. Впереди и позади повозки ехало множество хорошо вооруженных воинов.

Потом была эта комната, где несколько служанок под присмотром двух магинь обмыли ее в ванной. С тех пор так и ждет в одиночестве, а чего – не известно.

С захватившими потом разберемся. А каким образом происходит превращение в мышь и обратно?

Когда солнце полностью скрывается из виду ночных мутатио, достаточно закрыть глаза и просто представить себя в новом облике. В обратную сторону делается то же самое. Обращение занимает секунды.

Только сейчас этот дар не работает. Лейла уже пробовала несколько раз за прошедшую ночь, но лишь заработала головную боль. Что-то или кто-то во дворце блокирует ее возможности.

Вот и вся стартовая диспозиция. Я во дворце. Что будет дальше – зависит уже от моих действий. Сознание Лейлы теперь понадобится, если что-то нужно будет уточнить о ее народе.

И она реально ни к чему не прикасалась из еды! Принципиальная! А вот я не такая. Мне для прохождения квеста нужны силы. И думать голодная я не люблю.

Теперь, когда я в курсе предыстории, можно под кусочки щербета и ломтики фруктов обмозговать детали задания.

Но вначале оценю свой внешний вид. Зря, что ли, тут установлено такое огромное овальное зеркало в серебряной раме?

Юна. По моей оценке, лет на семнадцать выгляжу. «Восемнадцать», – тут же поправляет носитель. Согласна.

Волосы белоснежные, густые и очень длинные. Кожа оттенка белого мрамора. Но это не бледность, а особенность. Она не только дочь вождя. Она – особенная. Единственная белокурая и белокожая дева во всем известном племени мире. Да что там того племени! Редкие гости – торговцы или путешественники, замирали в восхищении, едва увидев Лейлу. На многие переходы караванов нет в этих краях таких красавиц.

Высока и стройна. А просторная туника раскрывает большую часть форм.

Туника… Это в племени носителя "туника" - большой кусок шелковой ткани с вырезом для головы, охваченный на талии витой веревкой. Спереди и сзади она скрывает фигуру до колен. Там другой одежды просто не существует. А здесь тело облачили в очень раскошное лёгкое платье.

Я повернулась боком. При осмотре с такого ракурса любопытный взгляд мог свободно обозревать все девичьи прелести. Доставшимся мне телом осталась довольна.

Теперь к квесту. Четыре задания – это уже для меня не новшество. Штрафы для успешного игрока смешные, но выполнить – это дело принципа! Хорошее подспорье – это игровое уведомление при выполнении какого-то из заданий. Не надо самой гадать, размышляя, правильно поняла условия или ошиблась в выборе приоритетов.

«Победить в жеребьёвке». Непонятно. И пока это не важно. Если указано, значит, когда-то она будет проводиться. Эту проблему буду решать по мере появления.

«Найти соглядатая». С этим, как мне кажется, проблем не будет. Я заперта, но кто-то за мной однозначно должен приглядывать. Вычислю однозначно.

«Трижды обмануть стражу». С этим имеются вопросы. Какую, когда и как? Опять же, одну и ту же можно обманывать три раза или надо искать варианты? Стражи, как и вообще каких-либо людей я пока не видела.

«Раскрыть заговор». Вот тут и детектив нарисовался! Заговор – это не козни девочек в классе: «Против кого будем дружить?». Думаю, что замышлять должны против государя. А он, как следует понимать из сложившейся на эту минуту диспозиции – мой противник. Вернее будет сказать, что он мой враг.

Напрягает, что в условии сразу прописано о возобновлении прохождения квеста после гибели персонажа. Если прописано, значит, кто-то обязательно приложит усилия, чтобы именно так и произошло. Радует, что на подготовку к противодействию будет отведен целый час. У нас с Медоедом и Чаком был квест, где для принятия решения после провала отводилось пять минут.

По времени более-менее понятно одно: пока буду трепыхаться в нужном направлении, поражения мне не засчитают. А я буду трепыхаться. Жаль, что возможности бить и убивать сильно нормированы, но это переморгаю как-нибудь. Ограничения, наверное, чтобы я, сильно обидевшись, не извела всех обитателей дворца, как было в прошлом квесте с сектантами. Да еще и существенным штрафом пригрозила.

Игра обрезала мне возможности в силе и скорости. Силу, правда, грозится через три дня вернуть. Почему именно три? Чтобы успела обвыкнуться с местными правилами и правильно расставить приоритеты, в отношении кого ее можно применять?

Из вампирского арсенала в запасе только обращение в туман и летучую мышь.

Теперь как раз необходимо проверить работу моего амплуа. Это единственное оружие, которое может помочь. Я подошла к открытому окну, прикрывшись шторой. Если получится – сразу попробую свалить из дворца. Не для побега, а для проверки такой возможности. Выпорхнуть за окно и сразу обратно. А если увижу, что что-то будет в квесте двигаться к явному провалу заданий – сбегу. Пусть, если смогут, потом Лейлу поймают!

Интерфейс – игровое амплуа – смена облика – выбор – летучая мышь…

И ничего! Только на мгновение взгляд сделал сбой, будто что-то заглушило сигнал. Вот тебе и помощь амплуа!

Расстроившись, вернулась к столу, вкинув в рот пару крупных виноградин. Ууууу! Это не виноград! Мёд! По телу растеклась волна приятного тепла. Такого в реале я никогда не пробовала! Жаль, что гроздь неперемещаемая в реал. Угостила бы Медоеда. Может, не так злился бы на меня.

Повторяю попытку.

Интерфейс – игровое амплуа – смена облика – выбор – туман. Активировать. Отмена!

Сработало! Вернулась к окну. Новая активация, и облом! Значит, по периметру включена какая-то блокировка, которая гасит не только магический дар Лейлы, а и игровые возможности. Однако! Местные маги сильны в своем мастерстве. Ну или это козни Игры. Кристаллов, кстати, в комнате я не замечаю. Зато чувствую, что за мной откуда-то следят.

Теперь можно и основательно перекусить. Хотя я и предпочитаю мясо, но пока обойдусь тем, что царь послал.

Нравилось абсолютно всё, но такое количество я съесть не смогла бы. Опять же, вкусный и очень питательный щербет, который я запивала виноградным соком, занял в желудке много места. Было на столе и вино, но, пригубив полглоточка, пить не стала. Не хочу.

За мной пришли, когда я нормально насытилась, перепробовав почти всё, что было на столе. Не из вредности, а из любопытства понадкусывала в вазе все яблоки, персики, груши. Лейла, обитая в горах, большей части из этих лакомств тоже не пробовала. Те же груши там не росли.

Посыльными (или скорей всего конвоирами), были три женщины-воина, тела которых были полностью скрыты под черными балахонами. Только большие черные глаза в щели маски. Или это никаб у них такой? Мне в шелковой тунике жарковато, а каково этим бедняжкам в таком одеянии? Представляю, какой от них духан исходит в конце смены!

Одна очень быстро шла впереди, две подгоняли сзади. На пути встречались их коллеги, тут же склонявшиеся в поклоне. Ну уж точно не передо мной! Видимо, ведущая в тройке была в больших чинах.

На пороге высоких золоченых ворот «конвой» остановился, уступив место воинам-мужчинам. Только ведущая продолжала путь так же стремительно.

Остановились только раз, дожидаясь какого-то сановника.

– Царь ожидает в малом тронном зале, – негромко сказал он старшей, и мы свернули налево.

Не с чем мне сравнивать, но малый тронный зал не очень походил на парадный. Здесь не было ни позолоты, ни драгоценных камней, ни кричащей роскоши. Только мощь темного базальта колонн, слегка разбавленная элегантностью мрамора. По шесть колонн с каждой стороны поддерживали резной потолок, с которого на посетителей взирали высеченные из камня змееголовые крылатые стражи.

Свет проникал только через узкие стрельчатые окна под потолком, окрашивая стены и пол в цвета мозаики.

Массивный трон возвышался на трех ступенях. Черный, без единого украшения. А за спиной царя на стене алело багряное знамя с золотым соколом.

Даже не успела рассмотреть фигуру властителя, как для ускорения меня подтолкнула старшая конвоирша. Я упала на камни пола, успев погасить скорость правильно выставленными руками.

– Поаккуратней, Рамиля. Возможно, ты только что пихнула свою будущую повелительницу.

– Я присягала только тебе, Ардашир, – мне показалось, что в ее голосе прозвучал сарказм. С поклоном она отошла к колонне.

Только теперь я подняла глаза на человека, сидящего на троне.

В отличии от моей белокурой Лейлы царь был типичным представителем востока. Лет тридцати. Коренастый и плечистый. С округлым властным лицом. Волосы и борода кардинального чёрного цвета. Взгляд тяжелый, немигающий. Именно так и должен выглядеть воин и творец законов для многих подданных. Суровый, решительный, привыкший побеждать.

Ардашир смотрел спокойно, неторопливо изучая мое лицо.

– Кто ты, красавица? – спросил он. – Расскажи о себе.

Я не ответила. Просто продолжала лежать и смотрела с таким же выражением лица, как и у царя. Ну, как мне кажется, немного гнева добавила во взгляд.

– Я рассчитывал на знакомство и беседу. Жаль. У меня сейчас нет времени слушать тишину. Позже мы обязательно поговорим.

Ардашир небрежно махнул рукой. Подскочившие слуги накинули на меня покрывало, помогли подняться и увели.

Однако обратно меня повели совсем в другом направлении. Вариант, что в конце пути будет длинная лестница в подвалы темницы с цепями и крысами, совершенно не исключаю.

***

Ошиблась. Мне отвели новые и весьма прекрасные покои во дворце. Шелк, фрукты, благовония. Персональная служанка, которая выполнит любое желание, стоит ей только приказать. Я могла выходить в мой личный небольшой сад, но только в сопровождении трех евнухов. Могла смотреть на небо и слушать щебетанье птиц. И всё!

Правила мне монотонным голосом огласила Рамиля. Попытка задать уточняющие вопросы была проигнорирована. Она просто развернулась и вышла. Закрывали двери комнаты две охранницы, остававшиеся снаружи.

Надеюсь, что это и есть та самая стража, которую предстоит обманывать. А как это делать, если они в контакт не вступают? Буду думать и не спешить с конкретным планированием по пунктам.

Для начала дождусь темноты и выпорхну во внутренний двор. А пока перекушу. В вазе снова большая гроздь винограда. Судя по всему, это тот же прекрасный сорт с божественным вкусом.

Хотя и краснобокие персики рядом были очень сочными. Восток – дело не только тонкое, но и вкусное.

Отправляю в рот по одной виноградинке. Раскусываю. Смакую каждую капельку сока. Косточки выплевываю на блюдце. После пятой ягоды язык стал терпким и вяжущим, как от хурмы.

«Всё хорошо в меру», – подумала, отправляя в рот шестую. И, пожалуй, пока хватит.

Внезапный спазм в горле вызвал удушье. Резко вдохнув, выдохнуть не смогла. Лёгкие работали только в одну сторону, делая теперь мелкие рефлекторные вдохи, пока дыхание не остановилось полностью. Хотелось рвать ногтями кожу на шее, но руки перестали слушаться. Всё, что успела сделать, это сжать в кулаке виноградную гроздь, разбрызгав во все стороны сок.

Восток – это еще и весьма искусные отравители.

Внимание!

Игрок Сильва! Локация 1А-LII «Золотая клетка».

Квест провален ввиду гибели персонажа.

Время прохождения квеста – 722 минуты.

Время повторного прохождения – через 6 часов стандартного времени.

Проход откроется через 3 секунды. 2… 1…

Глава № 12

Едва Дункан вернулся с обхода, к нему в кабинет буквально ворвался Заборовский.

— Григорий Сергеевич, я только что получил утренние анализы Киселевой, — с порога едва не закричал он, влетая в кабинет с зажатыми в руке бумажками.

— Что случилось, Павел Константинович? — усаживаясь за стол, спокойно поинтересовался у него Дункан. — Да вы присаживайтесь. Киселева, конечно, получила страшнейшие ожоги, но организм молодой, сильный. Бог даст, удастся вытянуть девочку.

— Да это… Это… — потрясая анализами, Заборовский практически подбежал к столу. — Это просто невозможно! Вы взгляните на анализы!

Лечащий врач практически бросил на стол руководителя листочки, которые сжимал в кулаке и быстро отошел к окну, в ожидании сложив руки за спиной.

— Таак… — протянул Григорий Сергеевич, внимательно рассматривая анализы. — Ну что же, лечение мы подобрали верное. Динамика налицо. Самое страшное — почечная недостаточность. Здесь я ее не наблюдаю. Конечно, опасность еще не миновала. Она может развиться и после четырех дней с момента получения ожогов. Так что пока продолжаем курс лечения. Самое главное сейчас — не допустить сепсиса и отказа почек. С легкими у девочки тоже все гораздо лучше, чем мы предполагали.

— Гораздо лучше? — резко развернулся от окна Заборовский. — Она сегодня уже должна была быть трупом!

— Ну к чему подобный настрой, коллега? — поморщился Григорий Сергеевич. — Я, например, предпочитаю думать, что все будет хорошо, и мы справимся.

— Вы настолько уверены, что пациентка выживет? — прищурился Заборовский.

— Угробить можно и пациента с неглубокой царапиной, и вам это известно не хуже меня, — вздохнул начмед. — И отвечая на ваш вопрос: нет, не уверен. Совершенно не уверен. Но на нашей стороне молодость и сильный организм, который хочет жить. Мы уже видим прекрасный ответ на проводимое лечение. Значит, девушка борется. В конце концов и чудеса в жизни случаются!

— Борется? — Заборовский резко развернулся от окна. — Григорий Сергеевич, я видел таких «борцов». Они умирали. Все. Ожог третьей-четвертой степени — это не ангина. Ткани не восстанавливаются по щелчку пальцев. То, что мы наблюдаем, не укладывается ни в одну известную мне схему. И это пугает меня больше, чем стабильное ухудшение.

— Вас пугает, что девушка идёт на поправку? — Дункан приподнял бровь.

— Меня пугает, что я не понимаю, почему это происходит! — почти выкрикнул Заборовский. — Вы вчера смотрели её снимки? Лёгкие должны были превратиться в труху. А они… они очищаются. С какой стати? Я не верю в чудеса, Григорий Сергеевич. Я верю в протоколы, в статистику, в доказательную медицину. А здесь… здесь всё идёт вразрез с тем, чему меня учили.

— Может быть потому, что вы лечите не просто «случай ожога», а конкретную девушку? — тихо спросил Дункан. — Которая, судя по всему, не собирается сдаваться?

— Не собирается сдаваться? — Заборовский горько усмехнулся. — Она в коме, Григорий Сергеевич. Она не может даже пальцем пошевелить. Какая, к чёрту, борьба? Это не борьба, это… я не знаю, что это. Но ампутировать конечности я всё равно рекомендую. Пока не поздно. Пока не началась гангрена. Пока мы не потеряли пациентку из-за того, что надеялись на чудо.

— А если я вам скажу, что ампутация не потребуется? — Хромов посмотрел ему прямо в глаза.

— Тогда я попрошу перевести меня в другую больницу, — жёстко ответил Заборовский. — Потому что не желаю участвовать в убийстве пациентки, которую, возможно, можно было спасти.

В кабинете повисла тишина. Дункан медленно крутил в пальцах ручку, глядя куда-то в сторону. Заборовский стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на серое утреннее небо.

— Хорошо, — наконец произнёс Дункан. — Я забираю Киселеву себе. Вы будете консультировать меня по мере необходимости. Но ответственность за решение об ампутации, если до него дойдёт, я беру на себя.

— Вы уверены? — Заборовский повернулся к нему. — Вы хорошо понимаете, что это в любом случае бесперспективный случай, будет проведена ампутация или нет. В данном конкретном случае у пациентки просто нет шансов.

— Нет, не уверен. Но и не согласен с вашей позицией. Напротив, я думаю, что у Киселевой есть шанс. Крохотный, призрачный, но есть. И наша задача вцепиться в него зубами. Потому что, Павел Константинович, иногда в этой работе главное не протоколы. Иногда главное — это поверить в пациента. Даже если он в коме. Даже если всё против него. Даже если вы не понимаете, что происходит.

— Да вы романтик, Григорий Сергеевич, — покачал головой Заборовский. — В нашей профессии, к сожалению, романтизму не место.

— А кто же тогда будет спасать тех, кого статистика уже списала? — Дункан усмехнулся и подвинул к себе историю болезни. — Несите документы, Павел Константинович. И не переживайте. За упущенное для ампутации время отвечать буду я. Я готов рискнуть своей карьерой.

***

Саша была как в тумане. Иногда она слышала голоса, которые уже научилась различать. Однажды слышала голос отца, звавший ее. Иногда ей причиняли жуткую боль, от которой хотелось кричать во весь голос, но не получалось. Иногда она просто лежала в тишине, разглядывая странный мигающий значок, под которым знакомыми зелеными буквами было написано: Сильва. Под ним мигал такой же, только с надписью Дункан. Их голоса она слышала, и даже запомнила имена.

Но все это оставалось нечетким, подернутым дымкой сновидения. Словно воспоминания из стершегося сна. Но были и другие. Воспоминания о зеленых буквах и о том, что происходило после. И сейчас она не знала, кто она на самом деле: Саша, последним ярким воспоминанием которой было пламя и адская боль, маленькая Заряна, бросившаяся в огонь, точно зная, что ее там ожидает, или утонувшая на острове, заполненном жуткими, мертвыми куклами Паола.

Вот эти воспоминания были яркими, живыми, объемными. Особенно воспоминание, как она тонула. Как ее окружили жуткие куклы, утягивавшие ее на дно. Как их пальцы цеплялись за ее одежду и волосы.

Саша не понимала, когда и почему в темноте вдруг вспыхивали зеленые буквы. Но она ждала их. Они были единственным, что не причиняло боли. Единственным, что давало ей ясность сознания и полную свободу действий. Или наоборот, они и были ее бредом? Этого она не знала. Но ждала их, чтобы забыть о боли, о темноте, о жутком бессилии и противном писке медицинской аппаратуры.

Вот и сейчас, когда после очередной мучительной вспышки боли у нее перед глазами загорелись зеленые буквы, она обрадовалась им, как родным. Они означали, что сейчас закончится непроглядная темнота и уйдет грызущая ее боль.

Внимание! Игрок Заряна. Локация 1A-ХХХIII «Остров Кукол».

Задача — найти утонувшую.

Время выполнения — 2 часа игрового времени.

Количество попыток — не ограничено.

Ограничений по использованию силы — нет.

Стартовая амуниция — отсутствует.

Персонаж — безликий, адаптированный к локации.

Текущая попытка прохождения квеста — 2.

До начала квеста осталось секунд: три… две… одна.

Старт!

Саша захлопала глазами, пытаясь прогнать наваждение. Она очутилась в том же самом месте, что и в прошлый раз. Лодка была той же — старая, немного прогнившая на корме, с мокрым дном. Кукла, привязанная к скамье, всё так же смотрела на неё единственным глазом, второй, выколотый, темнел проваленной впадиной.

Фонарь мерцал, и его свет ложился на лицо куклы так, что тени от её щёк тянулись вверх, словно она улыбалась. «Текущая попытка прохождения квеста», — вспомнила Саша конец зелёной фразы. Вторая. Значит, она будет искать утопленницу, пока не найдет? Или есть еще какие-то варианты, чтобы больше не видеть этих игрушечных монстров? Второй вопрос — она никак не могла вспомнить, в прошлый раз фонарь был включен или нет. Всё тогда было так необычно, что многих мелких деталей в памяти не сохранилось.

Зато теперь она понимала надпись на первой табличке. «До острова кукол — 200 м». И это скорей всего был испанский язык. Как она могла его понимать — не понятно.

До пирса было совсем близко. Саша уже имела представление, как управлять лодкой. Теперь лодка не дергалась носом в разные стороны, а двигалась почти по прямой, уверенно раздвигая ковер из листьев и цветов кувшинок. Вот только тишина вокруг была неправильной. Ни плеска рыбы, ни крика птиц. Только её дыхание и звуки погружаемого в воду весла.

Пирс встретил её тем же запахом гнилой древесины и тиной. Доски, покрытые скользким налётом, прогнулись под ее весом, и Саша легла на живот, медленно перебирая руками. Она старалась не смотреть на воду. Ей теперь казалось, что там, под настилом, было что-то тёмное и страшное. Было навязчивое ощущение, что кто-то следит за каждым ее движением, нетерпеливо ожидая ее ошибки.

Кукла, которую она взяла с собой, оказалась неожиданно тяжёлой. Саша усадила её под первым же деревом, прислонив спиной к стволу, и на мгновение ей показалось, что кукла моргнула единственным глазом. Тень от её платья легла на землю, и Саша вдруг поняла, что тень — не её. Она была больше. И шевелилась, когда ее платье не двигалось.

— Не оборачивайся, — прошептала она себе и пошла вперёд.

Первые шаги от оставленной куклы она ощущала, что кто-то идет следом за ней не далее, чем на вытянутую руку. Она всё время ждала, что вот-вот на плечо ляжет чья-то рука, которая непременно будет очень холодная. Но постепенно это нечто отдалилось, а потом ощущение присутствия и вовсе пропало.

Мост появился из темноты неожиданно, хотя Саша помнила его — и тот провал, и холодную воду, и руки, которые тянули её вниз в прошлом сне. Теперь доски казались ещё тоньше, перила — ниже, а развешанные вокруг куклы были так низко, что почти касались ее лица.

Она шла медленно, проверяя каждую доску ногой, но куклы сильно мешали. Они раскачивались на ветру, которого не было, поворачивались на верёвках, едва не касаясь ногами ее головы, перешептывались голосами в ее голове. Саша чувствовала их взгляды — сотни пустых глаз, которые следили за каждым её шагом. Когда она поднимала голову, они отводили лица. Когда опускала — наклонялись ближе.

Она старалась не смотреть на них. Смотрела только под ноги, постоянно ожидая треска очередной доски. Но краем глаза видела, как шевелятся их руки, и как пальцы, сшитые из тряпок или отлитые из пластмассы, медленно тянутся к ней. Несколько раз она вздрагивала, когда чья-то кукольная ладонь почти касалась её щеки, но в последний момент отводила лицо и переступала дальше.

В очередной раз ветер, которого, судя по листьям деревьев, не было, шевелил её волосы. Где-то позади, у пирса, скрипнули доски и бортом ударилась о сваи причала лодка. Саша не обернулась. Она не могла. Жутко боялась увидеть что-то страшное, сродни того, что утопило ее в прошлый раз.

Мост кончился. Почувствовав под ногами твёрдую землю, девушка с облегчением выдохнула, но радости не испытала.

И тут куклы были повсюду. Наверное, их плотность была даже больше, чем на той стороне канала. Здесь они висели на деревьях на достаточно большой высоте. И ведь кто-то туда залезал, чтобы закреплять игрушки! В стороне от тропинки, из высокой густой травы выглядывали грязные пластмассовые лица. «Как партизаны в засаде», — подумала девушка, быстро отворачиваясь от них.

Одна из висевших на пути кукол особенно сильно качнулась на верёвке, задев её плечо. Саша вздрогнула, но не обернулась. Она уже поняла: если оборачиваться — они начнут двигаться быстрее. Если показываешь свой страх, они каким-то образом оказываются ближе.

Девушка шла дальше, начав считать шаги. Счет отвлекал от страхов. Она не знала, куда идёт и как долго это будет продолжаться. Она знала только одно: если остановится — не выйдет отсюда никогда. Эта страшная абсурдная сказка была для нее каким-то испытанием. Вот только кто и зачем устроил этот экзамен, оставалось загадкой.

Тропинка сделала несколько изгибов. Хижина возникла из темноты неожиданно, словно ее включили в то время, когда девушка моргнула. Стены, почерневшие от времени, были сплошь завешаны жуткими куклами. Они висели так плотно, что дерева почти не было видно — только лица, сотни лиц, обращённых к тропинке. Некоторые в этой игрушечной массе были совершенно новыми. Только без глаз.

Крыша давно провалилась, а дверной проем зиял пустотой.

Несмело приблизившись к заброшенному жилищу, Саша заглянула внутрь. Если не считать занесенного ветром хлама и остатков рухнувшей крыши, внутреннее убранство довольно неплохо уцелело. Если дорога в этом странном сновидении привела ее сюда, значит, в этом должен быть какой-то смысл. Она заставила себя шагнуть внутрь, наступив на сорванную с петель дверь.

Здесь кукол было ещё больше. Они занимали всё: стены, полки, стол, шкаф. Они лежали на кровати, сидели на полу, прислонившись спинами к ножкам стола. У некоторых не хватало рук или ног, и они висели на гвоздях, раскачиваясь, хотя никакого сквозняка внутри не было. На нескольких веревках висели лишь головы, давно лишившиеся части волос. В самом дальнем от входа углу были просто свалены в огромную кучу, вершиной достигавшей до середины стены.

Саша задержала дыхание. Ей показалось, что одна из кукол на столе повернула голову. Она посмотрела на неё единственным оставшимся стеклянным глазом. Мутным, но живым. Саша моргнула. Кукла не шевелилась. Моргнула снова — и ей почудилось, что уголок рта куклы приподнялся в недоброй улыбке.

Девушка, судорожно вздохнув, отвернулась.

Единственное место на стене, свободное от кукол, занимала небольшая карта. Саша шагнула к ней, чувствуя спиной взгляды. Она не видела их, но по скрипу пластмассовых сочленений поняла — повернулись к ней и смотрят. Даже безглазые.

Карта была нарисована от руки неровными, дрожащими линиями. Остров оказался небольшим, почти прямоугольной формы. Форма его явно указывала на его рукотворное происхождение. Прямоугольные куски островков разделены каналами, над которыми были устроены мостки для прохода. Она взглядом нашла мостик, по которому сюда попала.

На карте было отмечено надписями несколько мест. Сделаны пометки тем же почерком, который она видела в прошлый раз в найденном ежедневнике.

«Место, где она упала». «Место, где я нашёл первую». «Здесь она не спит».

Саша прочитала эти строки, и её пальцы похолодели. Она перевела взгляд на край карты, где вилась неровная, почти ломаная строчка, словно рука, выводившая её, дрожала.

«Она говорит, что куклы — это души тех, кто утонул. Я не знаю, правда ли это. Но я больше не выхожу на воду».

Саша стояла, глядя на эти слова, и чувствовала, как по спине ползёт холод. За её спиной скрипнула половица, и чьи-то пальцы коснулись волос на затылке.

Она резко обернулась.

В комнате никого не было. Куклы находились на прежних местах.

Саша медленно перевела взгляд на кровать. Кукла в белом свадебном платье и фате, которая раньше лежала лицом вниз, теперь сидела, прислонившись спиной к стене. Её пустые глазницы смотрели прямо на неё. На коленях у неё лежала ещё одна кукла — маленькая, с вытертым лицом, одетая в лохмотья, когда-то бывшие платьем. У неё были чьи-то настоящие волосы, светлые, длинные, заплетённые в косу. Они блестели в тусклом свете, падавшем из провала крыши.

Саша попятилась к двери. В ушах зазвучал едва слышимый детский смех. Девушка сделала еще шаг назад. Жуткий страх буквально скручивал все ее тело. Такой сон был еще мучительней, чем боль в теле в больничной палате. С какой же надеждой Саша ждала появления букв, чтобы попасть в реальность мира сновидений! Теперь она с не меньшим желанием ждала второй порции слов, чтобы прочитать об окончании невыносимого кошмара.

Шаг назад. Еще один. Споткнувшись о порог, девушка едва не упала на спину. Развернувшись, Саша бросилась прочь от этого места. Тропинка вилась между деревьями, но куклы теперь висели не только на ветках. Некоторые лежали на тропинке, словно ползли куда-то. Одна из них, с оторванной рукой, сидела прямо над тропой, словно ждала ее. Саша обошла её, но краем глаза заметила: когда она прошла, кукла повернула голову.

Она не остановилась. Не могла. Воздух стал тяжёлым, а каждый шаг давался с таким трудом, будто она шла сквозь плотный кисель. Саша уже не понимала, идёт она вперёд или кружит на месте. Деревья казались одинаковыми, куклы — одними и теми же. Ей стало казаться, что она уже проходила этот поворот, уже видела это дерево с тряпичной девчонкой, у которой вместо лица чернела обугленная дыра.

Девушка прибавила шаг, стремясь уйти от этих кукол как можно дальше. Очередной поворот — и Саша замерла как вкопанная.

Она точно стояла на том же самом месте, откуда ушла. Дом. Та же дверь, те же стены, сплошь завешанные куклами. Но что-то изменилось. Саша не сразу поняла, что. Приглядевшись, она не сдержала вскрика: кукла, которую она оставила у пирса, сидела на пороге. Та самая. Единственный глаз смотрел на неё, а губы сложились в довольной улыбке.

— Я же оставила тебя там, — прошептала Саша.

Кукла молчала.

Саша попыталась сделать шаг назад, но ноги не слушались. Она чувствовала, как земля под ней становится мягкой, словно трясина. Девушка взглянула себе под ноги. Она по-прежнему стояла на пыльной светлой тропинке. Но ощущение, что ее медленно затягивает, не проходило.

Кукла на пороге чуть наклонила голову. За её спиной, в темноте хижины, что-то шевельнулось. Саша не хотела смотреть, но уже не могла отвести взгляда.

Куклы на стенах оживали. Не все сразу. Сначала одна, в углу. Потом другая, у окна. Они двигались медленно, неуклюже, как заводные игрушки с почти севшей батарейкой. Их головы поворачивались, руки поднимались, пальцы, у кого они были, сжимались и разжимались. И все они смотрели на неё.

Саша попятилась. Споткнулась о выступающий корень дерева и упала на спину, в ту же секунду услышав, как за её спиной что-то хрустнуло. В ужасе вскочив, девушка бросилась бежать, но ноги увязали в очень мягкой почве, местами проваливаясь до середины голени, а деревья смыкались, не позволяя сделать и шага в сторону.

Она бежала, пока не упёрлась в стену. Нет, не в стену. В забор из кукол. Они висели в несколько рядов, лицами к ней, и между ними не было даже малейшей щели. Каждая игрушка была прибита к доскам гвоздями с огромными шляпками.

Саша рванулась влево. Там сплошной стеной сомкнулись деревья, а между ними стояли куклы. Девушка бросила затравленный взгляд назад. Хижина. Ее гоняют по какому-то невообразимому коридору.

Кукла на пороге подняла руку. Маленькая куколка упала на землю.

В ту же секунду Саша почувствовала, как кто-то обхватил её ноги. Она посмотрела вниз. Из земли тянулись руки — тряпичные, фарфоровые, деревянные. Они хватали её за щиколотки, за колени, оплетали её, как верёвки.

Она пыталась вырваться, но руки цеплялись все сильнее, впиваясь в ее тело. Саша упала на колени, потом на бок. Она лежала на земле, глядя на порог хижины, где сидела кукла с единственным глазом. И видела, как из темноты появляются другие куклы. Они выползали из хижины, сползали со стен, падали с деревьев. Они приближались, и их было так много, что Саша перестала их считать.

Она закрыла глаза, и вдруг услышала шёпот. Тонкий, ехидный, похожий на скрип несмазанных петель:

— Теперь ты тоже будешь здесь.

— Нет, — прошептала она. — Я не хочу тут оставаться! Лучше умереть в этом сне, чтобы не было ни кукол, ни боли в больничной палате.

Над ней, совсем близко, висело лицо. Фарфоровое, с трещиной на щеке, с пустыми глазницами. Оно смотрело на неё, и Саша поняла, что смотрит в ответ. Она не могла отвести взгляд. Губы куклы шевельнулись:

— Ты почти наша! Совсем скоро!

В наступившей темноте вспыхнули зеленые буквы:

Внимание! Квест провален. Игрок Заряна. Локация 3A-ХХХIII «Остров Кукол».

Задача — найти утонувшую, не достигнута. Время, отведенное на прохождение квеста, закончилось.

Время прохождения квеста — 120 минут.

Доступ к повторному прохождению квеста откроется через 6 часов стандартного времени.

Проход откроется через три секунды, две, одну…

Глава № 13

Сегодня в квест первой отправили Заряну. Как только ее вернули в палату, взяли на каталку и меня.

— Может я сама как-нибудь доковыляю? — спросила Дункана, пока меня аккуратно перемещали с кровати. — Как-нибудь будешь после выписки экспериментировать. Нам надо правильно и быстро!

Внимание!

Игрок Сильва! Локация 1А-LII «Золотая клетка».

Задачи квеста*:

Первая задача — победить в жеребьёвке.

Вторая задача — найти соглядатая.

Третья задача — трижды обмануть стражу.

Четвертая задача — раскрыть заговор.

Внимание! Есть необходимость воспроизведения особенностей квеста, отмеченных знаками «*»?

— Нет. Я всё помню.

Количество попыток — не ограничено**.

Время выполнения — не ограничено***.

Ограничения по использованию силы — ограничено и нормировано****.

При превышении установленного лимита квест считается проваленным с наложением дополнительного штрафа в размере 10000 единиц кристаллов.

Стартовая амуниция — отсутствует.

Текущая попытка прохождения квеста — 2.

Внимание! При невыполнении каждого задания на учетную запись Игрока будет начислен штраф в размере 1000 единиц кристаллов.

До начала квеста осталось три секунды. Две… Одна…

Старт!

Возобновление с момента моего появления в новых покоях. Только что закрылась дверь за Рамилей.

Теперь для меня еда — табу! Кто-то очень не хочет, чтобы я жила. Напичкать ядом могли не только так понравившийся виноград, вкус которого я демонстративно смаковала в первой комнате. Для гарантии все нашпиговать. Пить и есть пока нельзя. Это я вытерплю. Тело носителя неприхотливо (кроме того она и так собиралась голодать), а мое сознание еще с фантомной памятью от насыщения брюха в больнице.

Вопрос: кто и зачем отравил несчастную пленницу? Царя откидываю. Он, может, и оскорблен моим дерзким молчанием, но его любопытство не удовлетворено.

О других недоброжелателях можно только догадываться.

Голос и интонация Рамили мне не понравились, но это притянутая за уши версия. Угадать при отсутствии больших исходных данных для анализа невозможно. Кто-то знает гораздо больше о дворцовых раскладах, в которые будет вовлечена Лейла, и наносит превентивный удар.

К яствам даже не подхожу. Если злоумышленник сейчас наблюдает, наверняка молит, чтобы я хотя бы кусочек откусила. Что же отравитель придумает в следующий раз? Может, подбросит ядовитую змею под подушки на моем ложе? Или пропитает отравой покрывало, которым я надумаю укрываться от ночной прохлады? Хотя, как я когда-то читала, яды, которые не определялись на вкус или запах, стоили приличных денег. И наказание за их изготовление были весьма строгие. Например, варка в кипятке.

А пока делаю вид, что укладываюсь спать.

Набросав кучу подушек вдоль тела, укрылась с головой. Теперь ждать густых сумерек и слушать.

***

Получилось! Я сбежала из комнаты, мышью выбравшись из-под покрывала, оставив на кровати напоминающий меня силуэт, составленный из подушек. Амплуа работает, если не приближаться к охраняемому периметру. Сбегать из дворца я и не планирую, а вот обследовать дворец без надзора — это мне и нравится, и крайне важно.

Кроме того, сидя на диване, заговорщиков не отыщешь и соглядатаев не выявишь. И тем более не получится отделить первых от вторых. А не может быть заговорщик и соглядатай в одном лице? Я грешу на кого-то, думая, что следят за мной, а на самом деле все дело в дворцовых интригах. Тут бы не ошибиться в направлении поиска. Можно уцепиться за ниточку, кажущуюся перспективной, разматывать клубок, а на выходе понять, что шла совсем не в том направлении. И снова надо искать новую нить. Поэтому одной версии недостаточно. Нужно искать любые зацепки, и все отрабатывать одновременно.

Получится или нет, узнаю только методом проб и ошибок. А пока у меня и одной ниточки нет.

В малом саду, что примыкал к моим покоям, забралась в крону центрального дерева. Тут тихо. Шелест листьев не мешает моему мышиному слуху. А он такой, что я слышу, как пищат и пукают мои бескрылые сородичи возле кормушки в вольере для павлинов.

Я слушаю ночь. Громкие голоса стражников в северном крыле. Обсуждают прелести двух новых танцовщиц. Всё как обычно у мужчин: спор о размерах бюста и предположение, во сколько им обойдется ночь.

Тут заговорами не пахнет. Пловом пахнет. Это царь и приближенные уже давно поужинали и теперь отдыхают. А прислуга только закончила разгребать вечерние дела и начинает трапезу. Тут улавливаю что-то для моих рецепторов необычное. Кажется, это барбарис дает такой аромат. Восточный плов — это что-то потрясающее! Пожалуй, надо будет сделать на него завтра заказ. Заодно и царю донесут, что почетная пленница перешла на нормальное питание. А сейчас, кроме монолога повара, который отчитывает кого-то молчаливого за медлительность, и тут ничего интересного не слышу.

И сладострастные стоны из-за плотно затворенных окон первого яруса к заговору меня не приблизят. Хотя кто знает, как заговорщики подбираются к тайнам? Женщины во все времена и у всех спецслужб используются для сбора информации. И не важно, носят они погоны или числятся в картотеке проституток.

Скрип петель двери со стороны западного крыла. Звук идет от цоколя. Когда гуляла тут днем, в том направлении заметила небольшую дверцу, к которой вели несколько ступенек. Еще подумала, что там, наверное, садовник держит свой инвентарь. А может, и живет. Тихие шаги по траве. Мужчина. Что-то держит в руке. Взмахнул ею, и тут же до моего слуха донеслись звуки птичьих крыльев. Голубь. И я срываюсь следом. Голуби во тьме плохо видят. Этому надо облететь раскидистую крону, а я ловко проскакиваю сквозь переплетение веток, срезая путь. Конечно, не догоню, но мне надо всего лишь немного сблизиться. Хочу убедиться в своей догадке.

Есть! На лапке болтается цилиндр. Послание под покровом ночи! Вот это удачненько я погулять выбралась, оказавшись в нужное время в нужном месте! Делаю кульбит и стремительно падаю обратно к отправителю тайного послания. На несколько секунд не успела. Дверь закрылась, а изнутри донесся звук задвигающегося засова.

Фигня! Толстые доски двери и крепкие запоры — это от людей. Там, где подгонка «дверь-дверная лутка» с допуском в палец, а то и в два, я проскользну.

Ну, не то чтобы «проскользнула». Тужась и цепляясь коготками за доски порога, кое-как протиснулась под дверью.

А дальше, цепляясь за камни потолка, спускаюсь в полуподвал.

Да. Днем я была права. Это владения садовника. Грабли, косы, серпы, ножницы. Богатый ассортимент инвентаря расставлен и развешан по всему помещению.

Комната почти без окон. Одно крохотное под потолком не считается. Оно скорей для вентиляции. Возле стены небольшой стол, на котором масляный светильник и большой свиток. За столом расположились трое. Мужчины в простых одеждах. Выпускавший голубя как раз садится на табурет.

— Всё тихо было? Я слышал, что для ночных перехватов начали тренировать сов.

— Да! Всё было спокойно. Я прислушивался. Птица вылетела за пределы дворца. Где-то дождется рассвета и отправится на остров.

Троица склонилась над столом. Тот, что постарше, водит пальцем по карте. Я пристраиваюсь на выступающем из стены камне под потолком, складываю крылья, слушаю. Вот он — заговор! Мышиная морда не может улыбаться, но внутри я ликую. Вот-вот вскроются их темные делишки!

— Эмир волнуется, — говорит, судя по всему, старший этой компании. — Если Ардашир двинет флот, нам нечем будет ответить,

Со своей позиции лицо видеть не могу. Голос низкий и, кажется, усталый. Для себя тройку именую: «старший», «толстый» и «голубятник». Потом, выяснив подробности, переименую.

— Мне пришло сообщение из порта с точным количеством боевых кораблей, — доложил «толстый». — У нас в три раза меньше галер. Кроме того, у эмира они почти все старые, а царь уже начал строить новые корабли.

— Эмир Фарук просил только наблюдать. Хотя я знаю, что есть в его окружении люди, которые предлагают устроить диверсию в месте базирования флота. И у этой идеи есть достаточно много приверженцев. Расхождение только в способе проведения акции. Одни предлагают это сделать скрытно через нашу агентуру, другие — провести рейд отрядом кораблей вверх по реке. Но я не знаю, чем это нам поможет.

— Я знаю. Не нам, а ему! — слишком эмоционально выкрикнул «голубятник». — Он сбежит со своим многочисленным гаремом, пока флот будет сдерживать атаку уцелевших кораблей Ардашира! А их, поверьте, уцелеет немало.

— В тебе говорит обида, Али.

— Конечно! Вместо обещанного сватовства к дочери его придворного мага меня отправляют сюда. «Вот вернешься, тогда!». И это уже в который раз!

— Ты один из лучших магов эмирата, Али! Кому, как не тебе помогать нам в этом непростом деле, скрывая нашу ауру от магов-охранников царя?

— Лучший, но до сих пор числюсь в учениках! А тут еще и играть роль ничтожного садовника…

Что-то пока эта перебранка «обиженок» не очень похожа на заговор коварного и подлого врага.

Знания носителя о мире, находящемся далее горных долин почти стерильны. Буду сама додумывать. Понятно, что речь идет об островном государстве во главе с эмиром Фаруком. Это соседи, которые боятся, что нападут на них.

— Эмир говорит: «Лучше знать о плохом, чем быть слепым и уверенным в безопасности», — отвечает «старший».

«Голубятник-садовник» обретает имя. Али. Самый нервный в компании.

— Но если здесь узнают, что мы следим за флотом… — он обеспокоен, все время теребит край рубахи и оглядывается.

— Не узнают, Али. Наша сеть — через служанок, поваров, торговца кожей напрямую на нас не выведет. Да, они используются «в тёмную». Если и догадываются о том, что за звонкую монету собирают сведения не просто так, а для другого государя, о Фаруке точно никто даже не подумает. Царь Ардашира сейчас смотрит на север, на границы хана Шахрияра. Ему нет дела до двух десятков маленьких островов.

Это не заговор. Шпионы? Да! Диверсанты? Нет! Соглядатаи, но не от врагов Ардашира, а от испуганных соседей. Шпионят, потому что боятся, что он первым нападёт на них. И судя по рангу «одного из лучших магов», опасность они расценивают как весьма реальную.

Я слушаю дальше. Имена и должности осведомителей ложатся в память: повар Ахмед, служанка из прачечной, торговец тканями, который приходит раз в седмицу, братья-водоносы Селим и Фархат. Сеть неглубокая, работают на упреждение, а не для удара. И большая часть этой сети накрывает порт, где базируются боевые галеры, и верфи, на которых строятся мощные корабли, способные нести метательные машины. Но кое-кто и во дворце для них наушничает.

Молодой Али снова дёргается:

— Наш человек у визиря слышал странное. Кто-то из охраны получает приказы не от Ардашира. От кого — не понял. Но визирь нервничает. Сменил часть телохранителей. Часто сам проверяет посты в своей части дворца. Спрашивает, кто куда ходит, кто с кем говорит. Перепроверяет. Обстановка вокруг него нервная.

Старший хмурится, отрывает палец от карты:

— Дворцовые интриги — это не наше дело. Мы здесь, чтобы смотреть за флотом. Если мы убедимся, что Ардашира не волнует наш эмират, мы уйдем. Всё. Расходимся.

Двое выходят в дверь, ведущую в здание дворца.

— Хорошо бы… — недовольно бормочет вполголоса садовник-маг. — Вам, как благородным, если что — меч и плаха. Вжик, и всё! А я в качестве садовника за шпионаж и измену — на кол. А палач тут мастер. Долго-долго буду страдать. Говорят, он может сделать, что кончик кола у казненного из языка вылезает.

Он гасит светильник и укладывается на матрасе, развернутом на полу.

Я жду, пока он уснет. Есть у меня тут еще кой-какие планы. Во-первых, я заметила фон от кристаллов. Забрать всё, до чего смог дотянуться — это святая обязанность для Игрока.

Во-вторых, информация.

Я спускаюсь с карниза. Лапки скользят по камню. Здесь довольно пыльно. Садовник не убирает в своём углу так же тщательно, как в царских клумбах. Перебираюсь через разложенные грабли в угол. Здесь меня не будет видно, даже если зажечь сейчас свет.

Дальше ожидаю, уже приняв иной облик. Вампирский. Сейчас во мне нет ничего от внешности Лейлы. Али удивится, что в его комнате оказалась девица совсем не восточной внешности. Может, он европейских женщин и не встречал никогда. А может, и никакой Европы тут не существует. Неважно.

После последних настроек облика в Квестхолле я в своем «стандарте»: из трех сотен оттенков для волос мной был выбран темно-пепельный. Глаза желтые с едва заметной вертикальной линзой зрачка. Кожа белая. И неизменяемый в настройках бюст, который так нравится Медоеду в обоих моих ипостасях. Одежда для местных мужчин вообще шокирующая. Темно-синий брючный костюм. Под ним белая блузка. И совершенно не гармонирующая с общим обликом деталь — бусы в виде крупных красных человеческих черепов.

Пока не перезарядится умение обращения, будить клиента не буду.

Али ворочается на матрасе, бормочет что-то про кол и эмира, который «обещал, но не дал». Какой же он все-таки впечатлительный! Его дыхание выравнивается через полчаса. Ещё через четверть часа он начинает равномерно посапывать.

Луна, удачно для меня сместившись на небе, освещает часть помещения через маленькое оконце под самым потолком. Для моего зрения свет не нужен. Освещенность нужна для того, чтобы объект обработки при пробуждении мог меня хорошо рассмотреть.

Время подошло. Я сажусь рядом с садовником на перевёрнутую корзину. Наклонившись, дую на его локоны, упавшие на лицо. Их шевеление вызывает подергивание носом. Мало. Беру с пола длинную соломинку и начинаю кончиком водить по коже на лице. Лоб. Щека. Крылья носа. Вооот! Подергивание уже сильнее. И самый надежный вариант: в ноздрю, и обвести ее по периметру. Чихнув, просыпается сразу.

Открыв глаза, он сначала вздрагивает. Видит меня, но продолжает считать продолжением сновидения. Судя по глазам, пока что любуется. А если вот так?

Приоткрываю рот, демонстрируя два острых клыка, и еще немного приближаю лицо к нему.

Вот! Совсем же другое дело! Зрачки мгновенно расширяются! И им тут же активируется какая-то защитная магия. Тело покрывается едва заметным голубоватым маревом.

Хм… Даже интересно, что будет, если я попробую через этот слой магии до него дотронуться? Демонстративно удлинив ноготь, касаюсь кончика его носа.

— Пип!

Ничего в этом мне не препятствует.

Парень в ужасе. Видимо, это у него очень сильной защитой считалось. Для себя такое явление объясняю тем, что игровой облик и магия этого мира имеют разную природу. И моя круче!

— Не кричи, — говорю я тихо.

Он не кричит. Он вообще не двигается. Оцениваю такое, как ступор.

— Садись, Али. Поговорить с тобой хочу.

Его глаза расширяются. Я назвала его настоящим именем. Он просчитывает варианты, и, вероятно, все они для него плохие.

Ан нет! Маг, пусть и запуганный, не хочет сдаваться просто так.

Он едва заметно шевелит губами, одновременно создавая пальцами какую-то фигуру. Широко раскрыв глаза, прорычал коротко и резко слово «Бемир!». Голубоватое марево вокруг него вспыхивает ярче, бьёт мне в лицо и проходит мимо.

Ничего не чувствую и даже не моргаю.

Волна, обтекая, скользит по моей коже и растворяется в воздухе. Али смотрит на это с открытым ртом. Наверное, это был его главный козырь.

— Ещё попробуешь? — спрашиваю я спокойно. — Или перейдём к делу?

— Кто ты? Ты не дева! Ты пери-искусительница! Что тебе от меня нужно?

— Я не разбираюсь в ваших джинах, пери и тому подобных демонических сущностях. Меня интересует только информация. Быстро. Подробно. По существу. Если ты против такого варианта общения — я высосу всю твою кровь. Тебя найдут бледным и пустым, словно матрас, из которого выбросили содержимое. Я хочу знать, кто ты на самом деле, чем тут занимаешься и что происходит во дворце.

Али замирает. Моя оценка — он сейчас не тупит, а готовится сделать что-то для меня совершенно не нужное.

Его рука, которая лежала на груди, медленно опускается к краю матраса. Наверное, там спрятан кинжал или какой-то охранно-боевой амулет. Тупым и упертым слов всегда недостаточно. Вспоминаю первое правило мироустройства, услышанное от мужа. «Закон огнетушителя». Он гласит, что пока не стукнешь, ничего работать не будет. Не хочу в этой ситуации применять силу, расходуя выделенные нормы на насилие. Но демонстрировать умения я могу.

Подцепив когтем край его одежды, одним движением распарываю ткань.

— Вот так я сниму с тебя кожу, Али. А потом буду слизывать кровь.

— Не надо!

«Сама не хочу!».

— Если бы я хотела тебя убить, ты бы не проснулся. Говори!

А чтобы он не вздумал что-то утаить, предварительно уменьшив остроту, уперла под подбородок мага два когтя, чувствительно надавив на кожу.

— С самого начала. Как тебя звать на самом деле и как ты тут очутился.

*** Али мой первый учитель по местному миру. Лейла в этом направлении полный ноль.

Итак, география и немного политики.

Север. Оттуда исходит главная угроза для этого царства. Там хан Шахрияр и его кочевники. Вечная неисчезающая опасность для всех соседей. Регулярные набеги и требование дани. Ардашир три года назад отбил вторжение, поставив хана на место ответным походом. Но мир шаток. Шахрияр обязательно накопит силы для нового набега.

Юг. Там Срединное море. Родина Али. Островной эмират Аль-Марид. Эмир Фарук. Уже немолодой правитель, который панически боятся нападения ближайшего и фактически единственного соседа — Ардашира. Эти шпионят, но воевать не собираются. Да и куда воевать! Кому и с кем? Для Ардашира — это мелкий сосед, не стоящий внимания. Главное их занятие — морская торговля. Своего нет ничего. Если коротко, то они или перекупщики, или оказывают транспортные услуги. А страх из-за того, что одно время промышляли пиратством, нагадили соседям и теперь боятся, что возмездие настанет. Знает кошка, чьё мясо стащила.

Восток. Лунные горы. Родина Лейлы. Многочисленные племена горцев формально вассалы царя. А реально никому не подчиняются и живут сами по себе. Царь требует дань товарами и молодыми воинами. Какие-то (те, что поближе) племена откупаются, но большинство «забило» на подданство. Единственное, что их ставит на место, это боевые маги Ардашира. Время от времени их отряды наведываются в долины, где ставят блоки на местную магию. А без помощи магов трудно и людям, и домашним животным, и часто урожаю. Вот таким «кнутом» побуждают к относительному повиновению. Отношения — холодный мир, готовый лопнуть.

На западе все спокойно. Океан и торговые города-государства на побережье. Сами временами воюют, а с Ардаширом нейтралитет и общая выгода от торговли.

Внутренняя политика характеризуется двумя словами: Ардашира любят. Объективная оценка не от его подданного выглядит особенно убедительно.

Достаток и стабильность перевешивают все неудобства. Особенно для тех, кто помнит предшественника — дядю царя. Им есть с чем сравнивать, и люди благодарят бога, что тот не имел наследников.

Ардашир отменил почти четыре десятка налогов, которые сборщики трактовали, как им вздумается, заменив двумя. В царскую казну и в казну своей общины. Сумма примерно та же самая, но наведенный во взимании податей порядок народу понравился.

Еще больше понравилось людям то, что теперь все, кто имеет магическую силу, могут оказывать услуги. Раньше это преследовалось, а за любой магической помощью нужно было отправляться во дворец. И не факт, что помощь будет оказана. О ее своевременности вообще речь не шла.

Как результат — болезней стало гораздо меньше.

Дворцовые интриги. Тут три партии.

Визирь — Бадир ибн-Халид. За ним старая знать. Богат и хитёр. Держит в кулаке финансы. Мечтает вернуть власть, которую Ардашир отобрал у аристократии. Публично — вернейший слуга. Интриган.

Главный мулла и он же верховный маг — Фазиль аль-Мустафа. Духовная власть, но священники тут все воины. Сдержан, аскетичен. Его партия — жрецы, судьи, законоучители и большинство магов. Во дворце контролирует магический периметр и блокировку даров. С Бадиром в открытую не враждует, но смотрит косо. Его позиция: царь — помазанник божий, но закон превыше всего. Пока на стороне Ардашира.

Начальник стражи — Рустам. Из простых воинов возвышен Ардаширом после единоличного предотвращения покушения, когда наемный убийца смог прорваться через все заслоны. Жёсткий, волевой и предан лично царю. Три года назад получил контроль над всей столичной стражей — «для борьбы с заговорщиками». Работу свою выполняет исправно, регулярно отлавливая шпионов. Как правило, все они засланы Шахрияром. Визирь Бадир его ненавидит, но открыто не трогает — боится. Армия в большей мере тяготеет к Рустаму. Сейчас Рустам под подозрением у визиря (шпионы Бадира следят за ним), но предателем не выглядит.

Личная жизнь царя. Здесь всё сложно. Он дважды вдовец. Первая супруга была отравлена. Вторая умерла при родах. Детей у царя так и нет. И появление Лейлы тут гармонично вписывается в сюжет.

***

Перед тем, как уйти, приподняла край матраса. Как и догадывалась, тут кинжал. А вместо талисмана-амулета — небольшой флакончик.

— Яд?

— Да!

— Боишься пыток? Правильно! Не храни там. Не успеешь достать, если за тобой даже сюда придут. А если в саду схватят? Лучше сделай капсулу, заполни ядом и зашей в ворот халата. Успеешь раскусить. А кинжал мне твой очень понравился. Я его забираю.

Первый в этом квесте трофей отправляется в инвентарь.

Глава № 14

В своих покоях я оказываюсь под утро. Обстановка не поменялась. Подушки под покрывалом всё так же изображают моё тело. Проскользнув внутрь, отключила амплуа, приняв облик Лейлы. Интересно, эта вылазка за пределы комнаты сойдет за обман стражи?

Устала я от такой ночи. Закрываю глаза, но сон не приходит. Раскладываю по полочкам полученную информацию.

Компания с островного эмирата — не враги. Их повелитель ждет, что на него нападут, и направил в логово предполагаемого агрессора шпионов. Это, считаю, правильное решение. Предупрежден — значит вооружен. По крайней мере можно вовремя сбежать.

Результат ночного бдения и первых суток в квесте:

Первое. Перевербовка Али. Надеюсь, что он проникся моим заданием. Рассчитываю получать первой все новости, которые ему станут известны. Сигнал для встречи — метла, оставленная у его двери, которую я вижу из своего окна.

Второе. Знаю, что во дворце сильны три партии. Визиря. Главного муллы. И начальника стражи. Первые две — официально. Им по должности положено. А вот с начальником стражи не все так просто. Если раньше он лишь ревностно занимался охраной дворца, то теперь его права расширились на всю столицу. Все под предлогом борьбы с заговорщиками, которых, кстати, он регулярно отлавливает. Меня как раз и смущает эта регулярность. Пока этот факт на заметочку.

Третье. Я теперь в курсе, как работает система магической охраны. Али, являясь квалифицированным магом, обещал при следующей встрече по полочкам разложить структуру магов этого мира. Сегодня времени на это уже не было. А пока только знаю, что маги раскладывают по периметру дворца и в ключевых точках внутри его специально заряженные артефакты, которые отбирают у всех непосвящённых всю магическую силу. На него артефакты не действуют, хотя он их и чувствует, но не видит.

Четвертое. Разведывательная сеть эмира — это не соглядатаи, которых мне надо найти. Иначе бы уже было уведомление от Игры о выполненном задании.

Пятое. Я добыла трофей в виде дорогого оружия. До Игры была к нему равнодушна, а теперь мимо любого вида спокойно пройти не могу. Особенно со свойством перемещения в реальный мир. Вампирская сила — это хорошо, но будет она нескоро. А никем невидимый ножичек под рукой (в рюкзаке) не помешает. Тем более, что Игра заблокировала перемещение сюда всего моего боевого арсенала.

Шестое: Пока локацию оцениваю, как бедную на кристаллы. Всего два замеченных и подобранных в каморке садовника. Оба Средние, но каждый с максимальным номиналом в пятьдесят единиц. Хорошо, что в задании про них ничего не сказано.

Оцениваю свою работу на твердую пятерку. Для такого отрезка времени очень хороший результат.

***

Новый день. И если меня снова не потянут к царю, буду считать условно-нудным. Днем, под присмотром, ничего без возможностей вампира я выяснить не смогу.

Где-то совсем рядом играет арфа. Сижу у одного окна. Смотрю на город. Белые кубы домов, узкие улочки, минареты, много зелени. Столица живёт своей жизнью, не зная, что в царских покоях плетутся сети. Вдали виднеются Голубые горы. Где-то там мой народ. Отец. Интересно, как они отреагировали на мое исчезновение?

— Красивый вид, — говорю я вслух.

Служанка, разбиравшая за моей спиной постель, не отвечает. Стоит вполоборота, скорей всего наблюдая за мной. Ну, смотри-смотри.

Я подхожу к столику с фруктами и протягиваю к ним руку. Теперь пауза. Как бы раздумываю, что мне больше всего хочется. И передумываю. Какой замечательный у прислуги вздох разочарования!

— Охрана! — кричу в сторону двери.

Появляются сразу две девы-воина.

— Вызовите Рамилю. Немедленно! Меня только что пытались убить!

Начальник охраны появилась через пять минут. Смотрит молча, выжидая, что за каприз у привилегированной пленницы.

— Рамиля, фрукты в этой вазе отравлены. И я думаю, что это надо проверить именно на том человеке, который их готовил и подавал.

Что-то она слишком долго «залипла», рассматривая меня. Наконец, решение принято. Взяв вазу, она протягивает ее служанке. Мне больше и доказательств не надо. Глаза наполняются ужасом и сразу выдают.

Рамиля нетерпеливо толкает ее в грудь вазой.

— Ешь! Я жду, Зита!

О! Как дрожит медленно протягиваемая рука! Берет не виноград, а персик. Кусает. Может, в вазе все-таки только виноград с ядом? Или только в этом персике его нет?

Есть яд!

В следующее мгновение её глаза расширились — первой пришла не боль, а неверие, что это случилось именно с ней. Она выронила фрукт, схватилась за горло. Живот дернулся от спазма желудка. Рот наполнился тягучей розовой пеной, и она сразу выплеснулась на подбородок. Ноги подкосились, и девушка упала на бок. Тут же судороги скрутили её: спина выгнулась дугой, пальцы рук свело в кулаки. Из горла вырывался хрип, похожий на попытку сдавленного крика. Через несколько конвульсий тело обмякло, глаза закатились, и из уголка губ медленно вытекла последняя струйка пены.

Вот так, наверное, и я выглядела в первой попытке прохождения квеста.

В комнате появилось сразу несколько охранниц. Одна приняла вазу и вынесла ее. Две, схватив покойницу за ноги, потащили в коридор, оголив почти все тело. Четвертая принесла таз и тряпки, собрала с пола остатки пены, натекшей изо рта покойницы.

— Как долго мне теперь придется голодать, Рамиля?

— Еду будут подавать только мои люди.

Сказала и вышла. Коротко и без сюсюканий. Как сказала, так и будет, а тебе, Лейла, решать самой. Или ешь, что дают, или голодай.

Внимание!

Игровое уведомление. Вторая квестовая задача — найти соглядатая, выполнена.

Вот так вот! По телу прошла приятная волна мурашек! Минус задание!

Потом охранница принесла завтрак — рис с шафраном, бараньи ребрышки, свежие лепешки. Ставит поднос и удаляется. На несколько секунд «торможу» в ожидании вилки. Упс… Надо же руками! Это я умею. Сколько времени пришлось когда-то проторчать в гареме. Ем с аппетитом. Если за мной следят, пусть видят, что пленница привыкает к обстановке.

И меня не отравили в этот раз.

***

Скучно! После завтрака смотрю в другое окно. Тут один из дворов дворцового комплекса. Красиво, но совсем скучно. Во дворце, наверное, не принято слоняться без дела. За час только раз заметила стражников, куда-то спешащих по своим делам. Да и жарко сегодня на открытых участках. Даже птиц не видно.

Озвучиваю желание выйти в сад. Евнухи, трое, как и положено, провожают меня до скамьи у фонтана и замирают на почтительном расстоянии.

Здесь хорошо. Птицы, журчание воды, тени от пальм. Может, попытаться разговорить евнухов? Всегда интересовало, что их сподвигло попасть в этот разряд слуг. Но они молчат даже на вопрос, как называется дерево, под которым сижу.

Вот это настоящая золотая клетка. Красиво, но бестолково. А царь чем-то занят, раз меня не беспокоят.

От обеда отказалась. А на ужин, вызвав удивление в глазах охранниц, потребовала шашлык. Принесли. И ни одного слова за целый день!

Демонстративно насытившись «до отвала», отправляюсь на кровать, чтобы «завязать жирок». Наверно, у следящих за мной такие манеры вызывают негативные эмоции. Пофиг! Я ведь дикарка с гор! Причем, совершенно не просившая, чтобы ее оттуда вытаскивали.

***

Приближается моя вторая ночь во дворце. Солнце скрылось за горизонтом. Подхожу к окну, пытаюсь превратиться в мышь, используя дар Лейлы. Не просто не получилось, а даже поймала ответный удар от охранной магии. Боль в висках и звон в ушах. Тошнота подступила к горлу.

Сама специально напросилась, чтобы охрана видела — я не оставляю попыток сбежать. Теперь демонстративно заламывать руки и плакать, уткнувшись в подушки. Всё для наблюдателей. Постепенно затихаю, укрывшись с головой покрывалом.

Дальше наработанная накануне схема: обращение в летучую мышь и проверка слухом охраны. Две молчаливых стражницы в коридоре. Одна постоянно ходит от двери до дальней лестницы, вторая у двери. Ее только по дыханию засекаю. Вот сейчас оно изменилось. Отвернулась в другую сторону. Значит, до этого смотрела в замаскированный глазок. Пора отправляться на новую разведку. В этот раз не в подвал. Выбираю наугад южное крыло дворцового комплекса.

Владения Фазиль аль-Мустафы. Али, естественно, там никогда не бывал. Не с его статусом разгуливать по дворцу. И никого из этой части дворца их компании не удалось завербовать. Значит, придется самой все изучать, вынюхивать и подслушивать.

Место не простое. Думаю, что там и магов-стражей будет достаточно, и охранных амулетов. Но что-то делать все равно надо.

Эта часть дворцового комплекса точно хранит массу сюрпризов. Во-первых, тут другой запах. Не ароматы еды, воска свечей или масла в лампах, как в тех местах, где я успела побывать. Что-то жгут священники такое приторное, что и в облике мыши хочется чихнуть.

Во-вторых, барьеры тут есть и помимо магов-стражников и стальных решеток.

Заметив окно с решеткой, в которой были довольно широкие расстояния между прутьями, собралась нырнуть сквозь них. Тем более, что на подоконнике меня приманивал Средний кристалл. Но со всего разгона столкнувшись с невидимой преградой, отлетела обратно. И вдогонку еще чем-то еще получила по ушам, потеряв на несколько секунд ориентацию. Пришлось вцепиться в стену и некоторое время приходить в нормальное состояние.

Это даже хорошо, что у меня сразу не получилось проскочить. Появилось время для наблюдения. Очень даже с пользой проведенное время.

Я вычислила, что это за комната. Тут дежурит внутренняя охрана. Я четко слышу их дыхание за окном. Двое спят тяжело, как пьяные, а один не просто бодрствует. Он стоит в нише, перебирая чётки, негромко бубня то ли мантру, то ли заклинание. В этих делах я не крупный специалист.

В разведке спешить нужно медленно. Поэтому не отправляюсь искать другую лазейку, а жду изменение ситуации.

Правильный шаг. В то же самое окно надумала пробраться серая крыса. Она свободно прошла сквозь невидимый барьер. Прикинув варианты, прихожу к выводу, что барьер так работает на летающих существ. Крыса прошла, а несколько комаров и жуков так и не смогли пролететь.

А крысу на дальнем от меня конце подоконника поглотило нечто необъяснимое. Будто под ногами у зверька раскрылся пространственный портал, и тот провалился в неведомое измерение.

Очень интересно. С насекомыми мне всё понятно. Никому не нравятся кровососы, особенно, когда спишь. А вот если охраняют даже от зверей, значит, мне точно надо туда пробираться.

А если попробовать пройти барьер ногами, как крыса, а сразу за ним взлететь? Пожалуй, не буду рисковать. Если понятно, что тут особо охраняемая территория периметра, надо придумать другой способ.

Опускаюсь на площадку перед главным входом. Четыре стражника. Нет, пять. Два бодрствуют перед дверями. Еще двое за ними отдыхают, но не спят. Пятый в комнатушке над дверью. В небольшое оконце наблюдает и за стражниками, и за территорией. Думаю, что это маг. Слышу, как у него в руке ритмично перестукиваются в руке камни чёток.

В углу фасада точно такая дверь, как в моем саду, ведет в каморку садовника. В эту как раз заходит человек из прислуги. Бросаюсь за ним и проникаю внутрь, зацепившись коготками за одежду. Это тоже подсобное помещение, только для дворников. Огромное количество метелок, ведра, мешки и тележки. От комнаты Али отличается только отсутствием двери, ведущей дальше в здание. Каменный мешок с одним входом-выходом. И для людей, и для животных. Но одну лазейку для себя я замечаю. Вентиляция. Отверстие с такой мелкой сеткой, что и новорожденный мышонок не проскользнет. А вот туман — запросто.

Интерфейс — игровое амплуа — облик — туман. Активировать.

Переживала, что и тут будет какая-то блокировка. Видимо, маги не считают это направление опасным для проникновения. Или у них недостаточно средств, чтобы расставить блокировку повсюду.

Легкий сквозняк втягивает мое туманное тело в вентиляционный колодец. Он должен достигать крыши, но на пути я уже вижу несколько окошек на разных уровнях. С такой позиции я даже больше смогу осмотреть, чем это могла сделать мышью.

Восприятие мира в состоянии тумана позволяет видеть все и сразу. Глаз нет, и не надо специально сосредотачивать на каком-то объекте орган чувств. То же самое и со звуком, и с запахами. Из минусов — ни на что не можешь повлиять физически, а процесс восстановления возможности обращения в туман занимает очень много времени. Если после пребывания в теле летучей мыши обычно надо потерпеть полчаса, то после тумана время примерно удвоено тому периоду, что пришлось быть в этом образе.

Первая отдушина вывела в пустую кладовую с мешками. Неспешно облетаю все помещение. Обычный склад. Ящики, мешки. Пощупать их никак, но восприятие запахов работает исправно. Продуктовый склад. Крупы. Сухофрукты. Солонина. Сухари. Неприкосновенный запас на случай осады? Учитывая обособленность этой части дворца, вполне вероятно, что так и есть. А еще тут восемь кристаллов, три из которых Большие.

Увы, они останутся тут. Если сейчас сменить облик на вампира или стать Лейлой, потом придется долго восстанавливать силы. А у меня не кристаллы в приоритете, а информация. Отправляюсь дальше по трубе.

Из второго окошка наблюдаю длинную галерею, где двое стражников, прислонив копья к стене, играли в кости. Судя по беспечности, ничего серьезного тут нет.

Третье оконце. Полнейшая темнота. И запах, который я не перепутаю с другими. Смесь растительных масел и жира. Тут преобладает льняное масло. Хотя и оливковое в небольшом количестве присутствует. Из жиров — бараний и рыбий. А еще пчелиный воск и деготь. Это арсенал для длительного хранения вооружения и снаряжения. И он формой совпадает с продовольственным складом. Вместительный. Интересно, маги этого мира всегда такие запасливые, или конкретно эти к чему-то готовятся?

И точно также, как и этажом ниже, на месте остается дюжина кристаллов.

Отправляюсь выше.

Нуууу очень интересная комната! Картами, словно коврами, завешаны две стены. Тут вся география представлена. На одной, выглядевшей практически новой, как я догадалась, весь известный мир. Видимо, ею пользуются редко. И меня она тоже не интересует. Следующая довольно подробно показывает территорию царства и немного захватывает сопредельные территории. Могу только понять где горы, реки и населенные пункты. А вот с названиями я в пролете. Лейла этой грамоте не обучена. Кстати, тут и Лунные горы имеются на отдельной карте. Очертания долин, реки и поселения соседей Лейла ни с чем не перепутает. Тут ей буквы не нужны. Да ей и не важно, как кто-то называет известные ей места. Серебряная речка в Серной долине. Она делит территории племени Агойя и Тумосов.

Водопад. За ним долина племени Соммов. Блестящая гора. Колючий лес.

Только территория ее племени — большое пятно в центре карты. Ясное дело, что не изведанная особо территория. Только три основных тропы, по которым проходят караваны торговцев.

Карта города, и рядом с ней подробная схема дворцового комплекса. И, самое интересное, подробный макет дворца.

Вот теперь я понимаю его размеры! Внушительная территория и солидная архитектура.

Сосредоточившись на обстановке, чуть не прозевала хозяина. Вот он какой — Фазиль аль-Мустафа.

Верховный мулла и главный маг сидел в кресле с высокой спинкой, положив руки на подлокотники. На нём был тёмно-синий халат, расшитый серебряными звёздами, а на груди висел амулет в форме раскрытого глаза. Лицо узкое, бледное, с чёрной бородкой клинышком. Глаза закрыты, но губы шевелятся. Беззвучно читает заклинание? Скорей всего молитва.

И не спится, несмотря на солидный возраст! Видно, что работает. Вокруг кресла на полу начертаны охранные символы. У ног лежит раскрытый фолиант, а на столике догорают три свечи в позолоченных подсвечниках. Там целый ворох свитков.

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская в кабинет двоих. Маг не обернулся, вероятно зная, кто должен был прийти.

— Пепел оседает, — негромко произнес первый вошедший, стряхивая с плаща дорожную пыль. — На северных рубежах небо затянуто «красным маревом». Степные псы вышли из тени, их клыки теперь блестят слишком близко к воде.

Маг на секунду замер, прекратив перебирать четки.

— И сколько «песчинок» в их часах?

— Достаточно, чтобы перекрыть дыхание границе.

— Но они медлят. Мы ждали песчаную бурю две луны назад.

— Ждут, когда «железный лев» в столице закроет глаза. Они хорошо помнят, как он смешал песок с кровью.

— Это точно?

— Да! Если в ближайшие дни лев останется на месте, песок подует на запад. И там станет очень жарко.

— Хорошие новости, Джафар, — маг кивнул, и пальцы снова принялись за свою работу.

Маг наконец повернулся. Его глаза в полумраке казались двумя тлеющими углями.

— А что наш почтенный Великий паук? Все еще пересчитывает золотые зерна в своей казне или уже начал точить серп?

— Он ведет двойную игру теней, — второй посетитель подошел ближе, понизив голос до шепота. — Его «амбары» полны, но это не зерно. У него в рукаве припрятано около пяти «полных чаш». Торговцы тайно доставили зерно с востока. Но это зерно высшего качества, и каждый день хранения без дела требует значительных трат. Пока он держит их под клятвой крови. Зерна у него накоплено достаточно, чтобы собрать хороший урожай. Если даже он решит собрать урожай, не дожидаясь песчаной бури, у него будет перевес в три к одному против Дикаря.

— А что Дикарь? — маг криво усмехнулся.

— Дикарь верен себе. Прямой, как мечи воинов запада. Верит не в погоду, а в железо.

— Значит, фигуры расставлены. Песок севера раскален, Паук накопил яд, а Дикарь до пота в руках сжимает рукоять. Время «великого равноденствия» приближается. Главное, чтобы они не поняли, кто на самом деле держит доску.

— Что передать посвященным? — спросил первый.

— Скажи, пусть «зажигают лампады», но не выносят их на свет, — отрезал маг. — Нам нужно, чтобы они начали грызть друг друга раньше, чем степные псы пересекут реку.

Доверенные синхронно поклонились и бесшумно исчезли за дверью, оставив мага наедине с его планами, смысл которых был ясен лишь ему одному.

Вот это настоящий заговор!

Вот только как мне его раскрыть? А еще бы собрать кристаллы в этом кабинете. Вокруг хозяина их пара десятков на полу и на полках. Все вроде бы Малые. А в дальней части комнаты очень сильный фон от них. Настоящая кладовая. Не зря они тут. Очередное подтверждение теории, что в некоторых мирах кристаллы являются источниками силы или энергии.

Пожалуй, тут больше ничего значимого не будет. Пора возвращаться к себе и хоть немного поспать. А потом обдумывать увиденное и услышанное.

Теперь обратно в вентиляцию, и не вниз, а вверх. После ознакомления с планом дворца понимаю, где и что расположено и как быстрее попасть в свои покои.