Большой куш!? Неа, не слышал.

Пролог

— Андрей, упустишь ведь! Чего ворон считаешь?

Рык деда прозвучал над самым ухом, выдернув меня из тягучего медитативного транса. До этого момента в мире существовали только свинцовая гладь Финского залива, мерный плеск воды о пластиковый борт и монотонные крики чаек.

— А? Чёрт, точно!

Поплавок не просто ушёл под воду — он исчез в невидимой воронке, а леска со злым свистом начала сматываться с катушки, натянувшись как гитарная струна. Я подорвался с банки, едва не опрокинув ведро с прикормкой, перехватил удилище и рванул на себя. На том конце забилась тяжёлая упрямая сила.

— Не дёргай, салага, порвёшь! Вываживай аккуратно, дай ей погулять! — скомандовал дед с кормы, довольно щурясь сквозь седые кустистые брови.

Я до крови закусил губу, осторожно подкручивая фрикцион катушки. Пальцы саднило от влажной натянутой лески. В нос бил привычный, почти родной коктейль из запахов: сырой балтийский ветер, резкий йод, гниющие водоросли и едва уловимый аромат дизельного выхлопа от нашего движка.

Мы с дедом — коренные петербуржцы. С тех пор как он вышел в отставку, эта скромная двенадцатиметровая яхточка стала нашим вторым домом. Дед у меня не просто пенсионер с удочкой, а самый настоящий адмирал флота. Бывший, конечно, но в этом ведомстве бывших не бывает — выправка и раскатистый командный голос никуда не делись.

У нас вообще вся семья, сколько себя помню, безнадёжно больна морем. Как завёл этот порядок ещё Пётр Первый, так мы из поколения в поколение и трёмся на палубах. Вот и я, не нарушая традиций, поступил в Высшее военно-морское. Отмотал три курса жёсткой муштры, отдраил километры казённого линолеума, выучил устав до нервного тика и научился спать с открытыми глазами на лекциях по навигации. Но главное — впитывал ремесло намертво. Буквально пару дней назад я закрыл сессию, вышел на каникулы с чистой совестью, и дед тут же потащил меня на воду. Сезон без меня открывать отказывался принципиально.

Рыбина сделала резкий рывок под днище яхты, пытаясь уйти в спасительную глубину.

— Врёшь, не уйдёшь, — прохрипел я, упираясь пятками в мокрую палубу, и начал методично, работая всем корпусом, вытаскивать трофей наверх.

Дед смотрел на меня с нескрываемой гордостью. Я слишком хорошо знал этот его взгляд — точно так же он смотрел на моего старшего брата Славку, когда тот впервые надевал офицерские погоны. Нас троих — меня, Славку и мелкую Катьку — они с бабушкой вытянули на себе одни. Десять лет назад родительская машина ушла в занос на обледенелой трассе под Выборгом. Они погибли. Отца с матерью я помнил лишь урывками, Слава помнил чуть лучше, а мелкой тогда вообще четыре года было — для неё дед с бабкой и стали настоящими родителями. Брат уже отучился, теперь морозит нос где-то на Северном флоте на ракетном катере. Первый офицер из нового поколения. Я — следующий.

Море… Огромная, глубокая, равнодушная стихия, которой я почему-то бредил с детства. Может, просто потому, что у меня не было выбора? Когда ты с пелёнок засыпаешь под байки о штормах, плавать учишься раньше, чем уверенно ходить, а каждое лето проводишь на палубе — шансов вырасти сухопутным человеком практически не остаётся.

Вода у борта вскипела буруном, и я с торжествующим выдохом перекинул на палубу жирного полосатого окуня-горбача. Грамм на девятьсот, настоящий красавец. Он гулко бил сильным хвостом по пластику, разевая жадную пасть.

— Вот это трофей! — дед хлопнул меня по плечу так, что у меня лязгнули зубы. Его ладонь тяжести с годами не потеряла. — Этот прямо сам на сковородку просится. Но ты чего смурной такой сегодня, Андрюш? Случилось чего?

— Да нет, — я усмехнулся, аккуратно снимая окуня с крючка и отправляя в садок. Вытерев липкие руки о штаны, я вгляделся за горизонт, где низкое серое небо сливалось с такой же серой водой. — Устал просто от зубрёжки, дед. Хочется уже туда, за горизонт. В открытое море. Обидно только, что мы родились так поздно. Всё уже открыто и нанесено на карты до нас. Никаких тебе белых пятен, сплошная спутниковая навигация и жёсткие графики дежурств. Не стать мне первооткрывателем.

Дед неторопливо достал из кармана штормовки потёртую трубку.

— Романтик ты, Андрюха, — добродушно хмыкнул он, чиркая зажигалкой. Во влажном воздухе вкусно запахло вишнёвым табаком. — Я в твои годы тоже страдал этой дурью. Хотел новые земли открывать, а вместо этого сопровождал подлодки во льдах, где из пейзажей только торосы да белые медведи. Смирись, внучок, эпоха великих географических открытий прошла. Но поверь старому волку, мир ты увидишь. Побываешь в таких портах, о которых в учебниках не пишут. И скажу тебе по секрету… — он хитро прищурился сквозь сизый дым. — Я тут замолвил за тебя словечко в штабе. Как выпустишься — пойдёшь не на ржавое корыто бумажки перекладывать, а на нормальный ударный крейсер. Дальний поход тебе обеспечен.

Я растянул губы в широкой искренней улыбке.

— Хорошо всё-таки быть внуком адмирала!

— Это не кумовство, салага, это грамотное распределение перспективных кадров! — в шутку рявкнул дед, и мы оба рассмеялись, перекрывая шум крепчающих волн.

Отсмеявшись, дед похлопал по штурвалу:

— Ну что, заведём мотор, выйдем чуть мористее? На банку встанем, там судак должен пойти.

— Принято, товарищ адмирал. Я только за.

Мы снялись с якоря и пошли дальше от берега.

Балтика — дама истеричная и непредсказуемая. Ещё полчаса назад было просто пасмурно, а потом небо словно прорвало. С северо-запада беззвучно, но с пугающей скоростью накатила чёрная, с фиолетовым отливом туча, сожрав горизонт. Температура рухнула градусов на десять за пару минут. Ветер ударил в лицо ледяной пощёчиной, мгновенно взбив на заливе злую короткую волну с белыми пенными шапками.

— Зараза, метеорологи некомпетентные! — прорычал дед с капитанского мостика, стараясь перекрыть нарастающий вой ветра. Яхта резко провалилась в яму между волнами, днище с пушечным грохотом ухнуло о воду, обдав нас сплошной стеной брызг. — Ни одного штормового предупреждения по рации! Андрюха, сворачиваемся! Не нравится мне эта аномалия, слишком быстро крутит. Сворачивай паруса, попрём на дизеле!

Я кинулся к лебёдкам. Спасибо современной электронике — мне не нужно было лезть на мачту, рискуя сорваться вниз на мокрую палубу. Пара нажатий на клавиши влагозащищённой панели, электромоторы натужно завыли, втягивая полотно грота. В голове мелькнула короткая мысль: вот раньше матросы в такой шторм руками мокрый тяжеленный канат тягали, стирая ладони в кровь. Нет уж, я определённо за комфорт.

Яхта заложила крутой вираж, носом с хрустом разрезая волну и ложась на обратный курс. Холодные брызги окатили меня с ног до головы. Дождь ливанул сплошной стеной — мелкая ледяная дробь, больно секущая по лицу. Идти до бухты было ещё прилично.

— Давай в рубку, живо! И задрай люк, нас сейчас как щепку трепать будет! — орал дед, до побеления костяшек вцепившись в штурвал. Лицо у него стало серым от напряжения, ушла вся благодушная расслабленность, оставив только жёсткость командира.

— Есть! — крикнул я, хватаясь за поручень, и тут взгляд упал на нос яхты. Мой дорогущий спиннинг, подарок брата, и коробка со снастями опасно скользили по мокрой палубе прямо к леерам. Ещё один крен, и всё это состояние отправится за борт.

— Я сейчас, снасти с носа заберу! — крикнул я в пустоту бури.

Сквозь рёв ветра и грохот волн до меня донёсся отчаянный сорванный крик деда. Я не разобрал слов, но интонация ясно била наотмашь: «Оставь, возвращайся!». Но дурацкий собственнический инстинкт сработал быстрее здравого смысла. Я перебежками, судорожно хватаясь за ванты и скользя берцами по мокрому пластику, рванул на бак.

Палуба внезапно просто ушла из-под ног. Яхту подкинуло на гребне огромной волны. Я упал на колени, больно ударившись о пластик, но успел сгрести в охапку удилище и ящик.

«Всё, идиот, назад», — приказал я себе.

Я начал подниматься, тяжело разворачиваясь к рубке. И вдруг услышал звук, пробившийся даже сквозь какофонию шторма. Не шум ветра, не грохот волн. Это был мерзкий сухой хруст рвущегося углепластика и скрежет металла.

Я вскинул голову.

Верхняя треть мачты, не выдержав чудовищного порыва шквала, обломилась. Вот тебе и хвалёная автоматика. Тяжёлая конструкция, опутанная стальными тросами, с огромной скоростью рухнула вниз. Прямо на меня.

Удара я почти не почувствовал. Была только ослепительная короткая вспышка боли в ключице, глухой стук собственных костей и внезапное ощущение абсолютной пугающей невесомости. Меня просто смело с палубы в пустоту.

Ледяная плотная вода Балтики ударила со всех сторон.

Остатки дыхания выбило из лёгких мгновенно. Я инстинктивно попытался вдохнуть, но вместо спасительного кислорода глотнул ледяной горько-солёной воды. Горло сомкнулось в мёртвом спазме. Я отчаянно забил свободной левой рукой, пытаясь вынырнуть, но тяжёлая штормовка, набравшие воду штаны и армейские берцы тянули вниз с непреодолимой силой. Правая рука не слушалась — плечо онемело полностью, боль отключила нервы.

Я открыл глаза. Сквозь мутную крутящуюся зелёную толщу я видел, как далеко-далеко надо мной бьётся в истерике белая пена. Там, наверху, остался хаос, рёв шторма и дед, который сейчас, наверное, сходит с ума от ужаса. А здесь…

Меня медленно, плавно крутило в подводном водовороте. Спасительный свет поверхности отдалялся, превращаясь в тусклое размытое пятно. Паника, бившая по оголённым нервам первые секунды, начала странным, почти уютным образом отступать. Грудь разрывало от невыносимой нехватки воздуха, но ледяная вода делала своё дело — она сковывала тело, замораживая эмоции и страх.

«Как глупо… — медленно, словно продираясь сквозь плотную вату, проплыла последняя связная мысль. — Первый офицер… Никаких тебе крейсеров, Андрюха».

Зелёная мгла вокруг становилась синей, наливалась свинцом, а потом стала почти чёрной. Шум балтийского шторма остался где-то в другой, недосягаемой вселенной. На смену ему пришла тяжёлая, давящая на перепонки, абсолютная тишина. Я перестал бороться. Изувеченное тело окончательно обмякло, покорно погружаясь во тьму Финского залива. Свет померк окончательно.

Я закрыл глаза и провалился в небытие.

*****

Сознание включилось не плавно, а рывком, будто кто-то грубо щёлкнул тумблером на распределительном щитке.

Вспышка.

Где низ, где верх? Вокруг не было ни того, ни другого. Не было ни гравитации, ни стен, за которые можно было бы зацепиться взглядом. Только бесконечное вязкое пространство, до краёв заполненное клубящимся сине-фиолетовым туманом.

«Так, отставить панику. Анализ обстановки», — скомандовал я сам себе, пытаясь сфокусировать зрение. Удивительно, но флотская привычка мыслить по уставу сработала даже здесь.

Что я помню? Я — человек. По крайней мере, был им. Я люблю море. От одного этого слова внутри разлилось какое-то странное тепло, смешанное с горькой обидой. Но почему обидой? Я разозлился на собственную растерянность, с силой потянулся за ускользающими воспоминаниями, и тут плотину прорвало.

Учёба. Бесконечные наряды. Специфический запах машинного масла и казармы. Яхта. Внезапный шторм. Лицо деда, искажённое криком сквозь стену дождя. Удар падающей мачты. Холодная чёрная вода Балтики, безжалостно сдавившая лёгкие. Смерть.

Я умер. Это факт. Но… как меня зовут?

Я замер, лихорадочно шаря по памяти. Ничего. Абсолютно пустой бланк. Я точно знал, что у меня была семья: брат, мелкая сестра, дед с бабкой. Я помнил, что мы любили друг друга и стояли друг за друга горой. Но их лица безвозвратно стёрлись, превратились в размытые акварельные пятна. Имена исчезли. Даже эмоции по отношению к ним казались теперь какими-то блёклыми, стерильными, словно я смотрел старое кино про чужую жизнь. Словно всё это было сотню лет назад и вообще не со мной.

От этого ясного осознания стало по-настоящему жутко. Потерять жизнь — это одно. Но потерять себя, свою личность — совсем другое.

Я рефлекторно вскинул руки к лицу, чтобы потереть глаза, и оцепенел.

Это были не руки. Точнее, по форме контуры совпадали — ладони, фаланги пальцев. Но состояли они не из плоти и крови. Мои конечности были сотканы из сотен осколков тусклого зеркала. Между ними зияли чёрные пустоты, словно трёхмерный пазл собрали лишь наполовину. Я не отражался в этих гранях. В них вообще ничего не отражалось, кроме этого проклятого фиолетового тумана.

Я медленно опустил взгляд на своё тело. Та же гротескная картина. Человек-разбитое-зеркало.

— Зашибись посмертие, — хмыкнул я в пустоту. Голоса не было, мысль просто сухой вибрацией разнеслась в пространстве. — И что теперь? Ждать, пока придёт местный кто-то и расскажет, что дальше делать?

Я огляделся. Туман вокруг лениво перекатывался, но в одной стороне он казался более плотным, густым, стягиваясь в почти чёрную воронку. Терять было нечего. Я попытался сделать шаг. Тело, лишённое веса, послушно двинулось вперёд. Мгла расступалась передо мной, как живая, неохотно освобождая дорогу.

Но чем ближе я подходил к эпицентру, тем тяжелее становилось идти. Воздух — или то, что его заменяло — превратился в плотный кисель. Я продирался сквозь него, напрягаясь всем своим несуществующим телом, как пловец против течения.

И вдруг меня накрыла острая сосущая тоска. Ощущение было настолько физическим и болезненным, словно от меня заживо оторвали кусок. Я посмотрел на свою зеркальную руку и похолодел.

Один из стеклянных осколков на запястье оторвался от общего массива, беззвучно полетел вниз и растворился, превратившись в струйку фиолетового дыма. Следом отвалился ещё один фрагмент, обнажив пустоту на плече.

Какого чёрта?! Мало того, что я сдох, не помню собственного имени и выгляжу как реквизит из дешёвого ужастика, так я ещё и распадаюсь на части?!

Паника, холодная и липкая, ударила по мозгам. Таймер запущен. Если я буду просто стоять, я исчезну окончательно. Сотрусь из мироздания. Я рванул вперёд, уже не разбирая дороги, яростно отталкиваясь от вязкого тумана. На бегу я краем глаза видел, как от меня откалываются всё новые и новые куски.

И вдруг сопротивление исчезло. Кисель резко расступился, и я вылетел в абсолютно чистое сферическое пространство.

В самом центре этой пустоты, подтянув острые колени к груди, парил мальчишка. На вид — лет пятнадцать-шестнадцать. И он тоже был собран из зеркальных осколков. Только, в отличие от меня, он даже не пытался бороться. Он сжался в глухой обречённый комок, а от его спины и плеч один за другим отваливались куски, безвозвратно тая в темноте. На голове у него топорщились странные — даже в виде стеклянного отражения — волосы: непослушные вихры цвета глубокой морской волны.

Внутри что-то болезненно дрогнуло. Может, сработал въевшийся в подкорку инстинкт старшего брата, привыкшего нянчиться с мелкой сестрой. А может, я просто понял, что мы с ним сейчас в одной тонущей лодке. Две потерянные души в этой чёртовой туманной зоне.

Я подошёл к нему почти вплотную. Осколков на мне оставалось катастрофически мало — я чувствовал, как тает моё сознание.

— Эй, парень… — я потянулся к нему полупрозрачной рукой. — Ты как? Как тебя зовут?

Мальчишка медленно, словно преодолевая страшную тяжесть, поднял голову. Последнее, что я увидел, — это его глаза. Не стеклянные и не пустые. Они горели пронзительным, живым, невыносимо ярким голубым светом. В них плескалось столько застарелой боли и дикого одиночества, что меня прошибло насквозь.

Мои пальцы коснулись его плеча.

Раздался оглушительный, ломающий пространство хруст. Мир взорвался миллионом стеклянных брызг. Мальчишка осыпался сверкающим крошевом, я тоже. Нас смело в один ревущий водоворот, и в следующее мгновение мне в череп, словно бронебойный снаряд, влетела чужая жизнь.

…Запах едкой гари. Мне десять лет. Я стою на деревянной пристани, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Передо мной возвышается высокая женщина в безупречно белом плаще, небрежно накинутом на плечи. На спине вышит огромный синий иероглиф «Справедливость».

— Твои родители мертвы, — её голос сухой, рубленый, почти безэмоциональный. Никакой жалости. Только голый факт. — Их судно пустил на дно пиратский экипаж. Запомни это раз и навсегда: пираты — это не весёлая романтика из детских сказок. Это грязь, кровь и смерть. Я — твоя тётя, Скай. Ты едешь со мной на базу в Логтаун. Теперь это твой дом…

Воспоминания неслись сплошным сбивающим с ног потоком, впаиваясь в мой мозг, сплавляясь с моими собственными знаниями.

…Палуба дозорного корабля. Ошалелые чайки орут над высокими мачтами. Тётя Скай оказалась лейтенантом Морского Дозора. Жёсткой, фанатичной женщиной, которая решила во что бы то ни стало вылепить из меня идеального солдата.

…Тренировки. Мои мышцы горят адским огнём. Краем сознания я понимаю, что физика этого нового мира — какой-то кромешный сюр. Люди здесь могут в щепки разбивать каменные глыбы голыми руками. Тётя вбивает в меня основы навигации.

— Ветер на Гранд Лайн плевать хотел на твои расчёты! — кричит она, заставляя меня вязать такелажные узлы под ледяным ливнем. — Здесь компасы сходят с ума! Ты должен душой чувствовать море!

Она вкладывает мне в руки тяжёлый кремниевый пистолет. Ужасно архаичная, громоздкая хреновина, если сравнить с привычным мне табельным «Макаровым», но пули из этой дуры пробивают корабельную доску навылет. Я учусь заряжать его за считаные секунды. Потом сабля. Тяжёлый хищный флотский катласс. Я учусь принимать удары, стирая ладони до мяса о витую гарду. Я должен стать Дозорным. Я должен убивать пиратов.

…Холодный кабинет на базе в Логтауне. Запах дешёвого табака и старых чернил. Капитан с хмурым, изрезанным морщинами лицом молча кладёт передо мной на сукно фуражку лейтенанта Скай. На козырьке запеклась кровь.

— Она погибла при исполнении. Мне жаль, парень.

Боль. Жгучая невыносимая боль потери ударила по оголённым нервам. Я закричал, пытаясь вырваться из этого безжалостного водоворота. Где я?! Кто я?! Я курсант из холодного Питера или сирота из Логтауна?! Мысли плавились воедино. Логика и цинизм взрослого парня из двадцать первого века намертво переплетались с травмами, слепой яростью и мышечной памятью подростка из мира, где люди жрут странные фрукты, меняющие геном, и стреляют молниями из рук.

Темнота сомкнулась надо мной, даруя краткую секунду тяжёлого глухого покоя.

А затем лёгкие обожгло. Я резко, со свистом втянул в себя воздух, словно только что вынырнул со дна той самой ледяной Балтики.

В нос ударил густой удушливый коктейль запахов: раскалённый на полуденном солнце камень, гниющая в порту рыба и терпкий морской йод. Я распахнул глаза.

Надо мной раскинулось ослепительно чистое, пронзительно-голубое небо. Никаких свинцовых туч. Никакого шторма. Затылок тупо саднило от жёсткого соприкосновения с брусчаткой. Тело гудело, каждая мышца ныла от перенапряжения, но это была живая плоть. Настоящая.

Я медленно сжал кулак. Ногти впились в грубую, привычную к постоянному трению рукояти кожу ладони.

В голове больше не было хаоса. Чужие воспоминания больше не лежали отдельной стопкой — они намертво вросли в мои собственные, сплелись капиллярами, став единым целым. Я — это я. Тот, кто помнит пронизывающий ветер Питера и до тошноты зазубренные таблицы баллистики. И тот, кто стирал ладони в мясо о тяжёлый флотский катласс на плацу под жёсткие окрики тёти Скай. Навыки курсанта-морехода и рефлексы подростка, натасканного убивать пиратов, теперь принадлежали одному разуму.

Я тяжело сел, опираясь ладонями о нагретую мостовую. Внимательно осмотрел свои руки — руки подростка, покрытые сеткой старых шрамов и свежими жёсткими мозолями от эфеса.

— Меня зовут Нико, — сухо констатировал я, слизывая с пересохших губ солёную испарину. — Вейн Д. Нико.

Глава 1

Имя Вейн легло на язык непривычно, но отторжения не вызвало. Это был упрямый факт, с которым мне теперь предстояло жить. Я с трудом поднялся на ноги, отряхивая перепачканные пылью штаны.

Воздух вокруг буквально вибрировал от напряжения. Я находился в проулке, недалеко от меня накатывал тяжёлый многоголосый гул. Логтаун гудел, как огромный растревоженный улей, предвкушающий кровь. Люди стекались к центральной площади сплошным потоком, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Судя по этому первобытному рёву, в центре площади что-то намечалось, нечто по-настоящему грандиозное.

Но мне пока было не до этого. Мне нужно было понять, что со мной произошло, со мной — Вейном. Почему я почти умер и валялся тут, на камнях? В голове царил какой-то вязкий сумбур, я никак не мог выцепить воспоминания последних минут.

Подняв руку к голове, я почувствовал огромную шишку. Стоило только к ней прикоснуться, как меня сразу прострелила сильная боль, да такая, что в глазах заискрило. И сразу подступила тошнота и сильное головокружение, мир на секунду накренился.

Ну, похоже, с причиной забытья определились — черепно-мозговая травма. Повлёкшая за собой мою смерть. Но кто это сделал и как — информации не было.

Я снова оглядел улицу и толпу перед собой. Люди продолжали безостановочно двигаться в сторону центра города. «Да куда они все идут, чёрт?» — поморщился я.

И тут мой взгляд зацепился за мелкого торговца. Он стоял за прилавком передвижного магазинчика с какой-то едой, и к нему пристроилась небольшая очередь. Но я заметил, что он периодически кидает на меня удивлённые взгляды. Он находился всего в нескольких метрах от моего местоположения.

Встретившись с ним взглядом, я понял, что это мой шанс на добычу информации. И уверенно направился к нему. Встав в очередь, я стал ждать своей. Наглеть сразу в чужом и непонятном месте не хотелось.

Моя очередь наступила. Я замер напротив старика, стараясь собрать расползающиеся мысли и задать вопрос.

Продавец с любопытством на меня смотрел, но потом дежурно улыбнулся:

— Мальчик, ты будешь что-то покупать? Мои булочки — 10 белли.

Я замер. Машинально запустил руку в карман штанов и вытащил одну-единственную купюру, посмотрел на неё — её номинал был 1000 белли. В голове сразу вспыхнула услужливая информация: газета стоила тоже 10 белли. Что-то знакомое.

— А, да, простите, немного голова кружится. Вот, держите, — я протянул ему купюру.

Старик быстро протянул мне сдачу и горячий пирожок. Я на голых рефлексах взял это. Деньги положил в карман, а булочку сразу откусил.

Во рту произошёл какой-то фруктовый взрыв. Было невероятно вкусно. Я сам не заметил, что, оказывается, был сильно голоден, и умял её за секунды, почти не жуя.

— Вкусно, малой? — ухмыльнулся торговец.

Я только интенсивно закивал.

— А то, старик Рузик мастер в них! Я тебе даже по секрету скажу, — он хохотнул, блеснув глазами, — я когда-то служил на корабле одного капитана коком. — И засмеялся. — Держи ещё один, мне понравилась твоя реакция, мне как повару было приятно. Он за мой счёт. А теперь спрашивай, парень, я же вижу, ты не просто так подошёл.

Я благодарно кивнул и заговорил:

— Простите, но вы не видели, что со мной случилось? «А то я не могу вспомнить!» —спросил я, параллельно засовывая второй пирожок в рот.

— О как, правда не помнишь? Хотя тут и не удивительно, тебя хорошо приложили, — старик хмыкнул. — Тут недавно проводили закованного пирата, самого Роджера. Ну ты выскочил с криком, крича что-то, что отомстишь, и побежал прямо на него. Но охрана не дремала, там, скажу тебе, совсем не слабые дозорные были. Ну тебя охрана и приложила хорошенько, а ты отлетел, ударился головой об мостовую и лежишь без чувств. Так ты и остался лежать, а процессия пошла дальше.

Я удивлённо смотрел на него. «И всё? Так глупо!» — думал я.

Хотя… И тут воспоминания вернулись почти полностью. Вся моя жизнь с самого детства, а не выборочно, как раньше. Я вспомнил этот момент. Я пришёл тоже посмотреть на казнь Роджера, и когда двигался с толпой, увидел, как его ведут к эшафоту. И меня просто переклинило. Слепая ярость просто двинула меня на него — я хотел отомстить пирату за смерть моей тёти и родителей. За то, что я остался совсем один на этом свете. Все, кого я любил, умерли, и в этом были виноваты пираты. Я знал, что Скай убил не сам Роджер и не его команда, а какой-то другой пират. Но в этот момент меня это не волновало, я хотел только крови.

И я напал. А потом — короткий удар и темнота. Я даже не заметил удара этого дозорного, настолько быстро он его совершил. Сейчас, анализируя ситуацию с холодной головой, я понимаю, что он был даже сильнее моей тёти. Да, глупая ситуация и глупая смерть.

— Вижу, ты вспомнил, — грустно сказал старик. — Пираты тоже убили у тебя кого-то близкого?

Я только кивнул на это, а потом решил спросить:

— Если вы всё видели, почему мне не помогли?

Старик сразу растерял всё участие в глазах ко мне. И только зло улыбнулся:

— А кто ты мне, парень, чтобы я бежал к тебе на помощь? Правильно, никто. Так, всё, иди отсюда, за тобой уже люди.

Он моментально потерял ко мне интерес, всеми знаками показывая, что мне надо свалить, если я больше не буду ничего покупать.

Я развернулся и пошёл. В гудящей голове крутилась только одна мысль: «Ну хоть за пирожок спасибо». Но отношение всё же покоробило. Дома, в Питере, если кто-то падал на улице, люди хотя бы скорую вызывали. А тут перешагнули, как через мешок с мусором.

И тут в голове взорвался второй пакет информации, отчего я снова пошатнулся и судорожно привалился плечом к шершавой стене, чтобы не упасть на брусчатку. Этот удар был уже из воспоминаний прошлого мира.

Перед глазами замелькали кадры. Мне четырнадцать. Вечер. За окном барабанит дождь, а на столе стоит мой старенький ноутбук. Я вспомнил, как смотрел аниме про этот мир. «Ван Пис». Я никогда особо не увлекался японской анимацией, не был заядлым фанатом, но до поступления в военку и позволял себе провести вечерок, да и не один за просмотром пары серий. Да и тема мне была искренне интересна — всё же это было аниме про моря и океаны, чем я грезил с самого детства.

Там, через монитор, хоть это и казалось сказкой про парня в соломенной шляпе, в ней было много намёков на настоящую суть этого мира. Кровь, рабство, тотальная несправедливость. Но мультяшная рисовка всё сглаживала, не давая воспринимать это всерьёз. Никто не боится нарисованной крови.

А теперь я стоял здесь, вдыхая вонь гниющей в порту рыбы, и тихо охреневал. Холодок медленно спускался по позвоночнику.

Сказка оказалась реальностью. Грязной жестокой реальностью, в которой анимация не передавала запах пороха и глухой хруст костей. Пираты здесь были не весёлыми искателями приключений, а мразями, пустившими на дно мою семью. Дозорные — не рыцарями в белых плащах, а безжалостной военной машиной, не прощающей ошибок. Они играючи проломили череп пятнадцатилетнему подростку просто за то, что он выскочил из толпы. И оставили подыхать на камнях, и всем местным жителям, вроде этого Рузика, было глубоко плевать.

Пазл сошёлся окончательно. Логтаун. Гол Д. Роджер. Я оказался прямо в эпицентре старта Великой Эры Пиратов. Дня, когда этот мир окончательно сойдёт с ума.

*****

И что мне теперь со всем этим делать? Жизнь, мягко говоря, меня к такому не готовила.

Я оказался в мире, где законы физики, логики и морали сильный может вертеть на одном известном приборе. А я сейчас объективно слаб. Если я хочу выжить, у меня, по сути, есть только два жизнеспособных варианта. Первый — забиться в какую-нибудь глухую жопу мира, на остров, где из развлечений только ловля рыбы да пьянки в местной таверне, и надеяться, что туда не занесёт какого-нибудь отморозка с наградой за голову. Второй — вступить в крупную силовую структуру, которая хоть как-то прикроет мою спину. Но, зная изнанку этого мира, ни один из этих вариантов не гарантировал стопроцентного выживания.

Сейчас, когда наши сознания окончательно слились в одно целое, на данные из этого мира наложился опыт жизни из прошлого. Я начал анализировать воспоминания пацана, и картинка вырисовывалась не такой уж однозначной, как казалось ему. Мечта мелкого — гордо вступить в Морской Дозор и нести свет справедливости — теперь казалась мне форменным самоубийством.

В такой колоссальной бюрократической и военной махине без крепкой «крыши» выжить, а тем более подняться, было практически нереально. На начальных этапах рядовые — это просто пушечное мясо. Расходный смазочный материал для жерновов системы. Никого в штабах не волнует, сдохнет салага в первой же стычке с пиратами или нет, потому что отбоя от желающих надеть белую форму у Дозора никогда не было.

Я начал прокручивать в голове последние недели жизни тёти Скай. Вейн тогда был слишком увлечён тренировками и жаждой мести, чтобы сложить два и два. А я вот сложил. И результат мне крайне не понравился.

Скай тогда ходила чернее тучи — смурная, нервная, дёрганая. Незадолго до этого она вдрызг разругалась с каким-то офицером Дозора, который, как выяснилось, был родственником одного из местных Коммодоров. Они вдвоём претендовали на повышение и получение под командование собственного корабля. И когда Скай поняла, что её, опытного боевого офицера, внаглую кидают с назначением ради этого блатного хлыща, она пошла разбираться. Пошла не с бумажками, а в тренировочный зал. И при всём честном народе доказала, кто здесь настоящий дозорный, просто втоптав это ничтожество в пол. Жёстко и показательно.

Только вот она не учла, чью именно гордость размазала по татами. Вскоре после этого инцидента на патрульный корабль её капитана напали пираты. И — какое поразительное совпадение! — потерь среди экипажа был минимум. Погибла только лейтенант Скай и несколько её самых преданных подчинённых.

Мелкий Вейн тогда пропустил эти странности мимо ушей. Его душа пылала яростью к пиратам, он просто хотел убивать. А когда один из друзей Скай (старый капитан, у которого девушка ходила ещё рядовой) принёс ему весть о её смерти, он попытался намёками донести до пацана, что в этом деле всё очень не просто. Когда Вейн, сжимая кулаки, потребовал зачислить его в ряды Дозора немедленно, этот друг ему отказал. Сказал, что сейчас для него это равносильно смертному приговору.

Вейн тогда разозлился, решил, что его считают слабаком, и послал офицера подальше.

А слабаком он, к слову, не был. Скай тренировала его с фанатичным огоньком. Она буквально лепила из него своего будущего лейтенанта. Вгоняла в него рефлексы убийцы, ломая кости и растягивая мышцы. Я прислушался к своему новому телу — да, оно было некрупным, но жилистым, как скрученный стальной трос. По местным меркам я уже сейчас спокойно тянул на уровень крепкого ветерана из рядовых Дозора. А может и на младшего офицера, Энсина например.

Более того, руки Вейна уже были по локоть в крови. Скай как-то привела к нему пленного пирата. Где она его взяла и как протащила мимо устава — загадка. Она кинула пленному саблю и сказала: «Хочешь жить — убей пацана». И пятнадцатилетний Вейн сражался. Сражался за свою жизнь. И он убил этого закалённого ублюдка. Сначала его рвало от осознания того, что он отнял жизнь, а потом пришла странная мрачная гордость. Если честно, анализируя тот бой сейчас, я понимал: Вейну не было так уж сложно. Скорость и вбитые рефлексы сделали своё дело.

И что мне теперь дают все эти воспоминания? Только один вывод: как минимум здесь, на базе Логтауна, мне в Дозор соваться категорически нельзя. У меня тут враги с большими звездами. Если уж и надевать форму с чайкой, то делать это нужно в других морях. Как можно дальше отсюда.

Я отошёл от главной дороги, чтобы меня не снесла продолжающая переть к эшафоту толпа, и привалился спиной к прохладной каменной стене, пытаясь систематизировать свои знания об этом мире. Я прикрыл глаза, сводя воедино информацию из прошлой жизни и память Вейна.

Хоть я и забросил этот сериал после поступления в мореходку, недавно я вернулся к нему, посмотрев адаптацию от Нетфликс, и попытался освежить память. Жаль только, что в моём мире история так и не была закончена. Множество тайн оставались белыми пятнами, и теперь, видимо, мне придётся выяснять их на собственной шкуре.

Итак, что мы имеем по географии? Это был полный абсолютный сюр.

Планета почти полностью покрыта бесконечным океаном, но она искусственно, словно по линейке, разделена на четыре ровных сектора. Каркас этого мира образует глобальный крест из двух колоссальных аномалий.

Первая — Ред Лайн. Красная Линия. Это не просто материк, это исполинская кольцевая стена из неразрушимого тёмно-красного камня, опоясывающая земной шар по меридиану. Её скалы уходят за облака, а основание теряется на дне океана. Абсолютно неприступный монолит без пляжей и пологих берегов. Переплыть — невозможно, пробить — нереально.

Вторая линия — Гранд Лайн. Великий Морской Путь. Он опоясывает планету по экватору, перпендикулярно Ред Лайну. Это не суша, а особый морской маршрут. И это место — чистый гравитационный и климатический ад. Здесь физика уходит покурить. Не дуют стабильные ветра, нет течений, а обычные магнитные компасы просто вращаются волчком.

Но попасть туда не так-то просто. Гранд Лайн зажат с севера и юга Калм Белтом — Спокойным Поясом. Две широкие полосы мёртвого штиля. Никакого ветра, никаких течений. Парусники там превращаются в плавучие гробы. А под этой гладкой, как стекло, водой кишат Морские Короли — чудовища размером с целые острова.

Единственный способ прорваться на Гранд Лайн — Обратная Гора. Место, где вода из четырёх внешних морей течёт вверх по склонам, сливается на вершине и обрушивается вниз, в самое начало этого безумного пути. В Питере мой препод по гидродинамике сошёл бы с ума, пытаясь это просчитать.

Сам Гранд Лайн тоже был той ещё мясорубкой. Погоду там диктуют не моря, а острова, каждый из которых обладает собственным мощным магнитным полем. Чтобы ориентироваться, нужен Лог Пос — стеклянная сфера, которая «записывает» магнетизм острова, чтобы указать путь к следующему. Острова там делятся на Зимние, Летние, Весенние и Осенние. И между ними погода смешивается в кровавый коктейль: снегопад может смениться палящим солнцем, а затем ураганом за считаные минуты.

А дальше, за второй половиной Красной Линии, лежал Новый Мир. Территория, где география окончательно ломала все законы. Острова из огня, дождь из молний, вода, текущая вбок.

Еще были четыре внешних океана — Ист Блю, Норт Блю, Вест Блю и Саут Блю — на фоне этого казались детской песочницей. Ист Блю, где я сейчас находился, считалось самым мирным. Норт Блю — суровым и холодным, Вест Блю славилось сложными архипелагами, а Саут Блю — аномально гигантской фауной.

Но больше всего меня в этой географии поражало другое. Океаны здесь существовали не только на поверхности.

На высоте десяти километров висели Белые Моря. Плотные облака, по которым можно было плавать на кораблях, населённые небесными людьми. А на глубине десяти тысяч метров, в гигантской пещере под Ред Лайном, находился Остров Рыболюдей. Он был заключён в исполинский мыльный пузырь, который освещали корни колоссального дерева Солнечная Ева, спускающиеся с самой поверхности.

Я открыл глаза и тяжело выдохнул.

Я привыкший к спутниковой навигации и чётким лоциям, скрипел, пытаясь уложить всё это в голове. Этот мир был прекрасен своей масштабностью, но смертельно опасен в каждой своей детали. И мне, бывшему курсанту, а ныне сироте без имени и флага, предстояло в нём выживать.

Я отлепился от прохладной каменной стены и медленно, стараясь не привлекать внимания, двинулся в сторону нарастающего гула площади. Мозг, разогнанный адреналином и слиянием двух памятей, продолжал лихорадочно распаковывать архивные данные об этом мире.

География — это полбеды. Настоящий пиздец крылся в политической карте.

Я не был уверен, что все эти структуры и люди уже существуют именно в том виде, в каком я их запомнил, но база точно была заложена. И база эта представляла собой абсолютный геополитический кошмар.

Мировое Правительство. Звучит солидно, почти как ООН из моего мира. По факту же — колоссальная, неповоротливая и насквозь гнилая бюрократическая машина, подмявшая под себя больше ста семидесяти государств.

Но самое тошнотворное в ней — это верхушка. Тенрьюбито. Небесные Драконы. Потомки основателей этой конторы, окопавшиеся на самой вершине Ред Лайна, в Святой Земле Мариджоа. В моих обрывочных воспоминаниях о сериале они отпечатались как самые мерзкие, выродившиеся ублюдки во вселенной. Они таскали на головах прозрачные скафандры просто для того, чтобы не дышать одним воздухом с «чернью». У них было легальное, закреплённое законом право покупать людей в рабство прямо на улицах. Захотел красивую девушку, сильного парня или русалку — просто надел на них взрывной ошейник, и всё. И попробуй только пискнуть или поднять на Дракона руку. Одно неверное движение в их сторону — и на остров немедленно выдвигается высшая боевая мощь Дозора, чтобы стереть нападавших в пыль.

При этом Правительство старательно поддерживало иллюзию демократии. Официально всем рулили Горосеи — Пять Звёзд Старцев, суровые деды в строгих костюмах из Замка Пангея. Они втирали миру дичь про то, что единоличного диктатора не существует. Символом этой сказки служил Пустой Трон, на который никто не имел права садиться.

Я криво усмехнулся, уворачиваясь от плеча какого-то спешащего здоровяка. Зритель-то знал правду. Трон не пустовал. В тени сидел кто-то, чьё имя и само существование стёрли из истории. Теневой владыка, держащий весь этот огромный мир на строгом поводке.

А цепным псом, Кулаком этой Системы, выступал Морской Дозор.

Я вспомнил их форму. Безупречно белые плащи-шинели с огромным чёрным иероглифом «Справедливость» на спине. Плащи, которые, по идиотским законам местной физики, никогда не спадали с плеч офицеров даже в самой лютой мясорубке. Но за этим пафосным фасадом скрывался жёсткий идеологический раскол.

Дозор не был монолитом. Внутри него шла тихая, но беспощадная философская война. Одни фанатики проповедовали «Абсолютную Справедливость» — готовность без колебаний сжечь остров вместе со всеми женщинами и детьми, если среди них прячется хоть один опасный преступник. Другие пытались держаться за «Моральную Справедливость», ставя жизни гражданских выше слепых приказов из штаба.

Но кто бы там во что ни верил, ударной силой Дозора были Адмиралы. И это были не просто толковые флотоводцы. Это были ходячие катастрофы. Люди — оружие массового поражения.

Я читал в учебниках про ядерное сдерживание, а здесь оно ходило на двух ногах. Один такой ублюдок мог за секунду заморозить океан до самого горизонта. Другой — залить остров кипящей магмой. Третий — перемещаться со скоростью света и пробивать лазерами корабли навылет. Одно только упоминание о том, что на архипелаг плывёт Адмирал, заставляло даже матёрых пиратов седеть и в панике бросать свои суда.

Но если Дозор — это кулак, работающий на публику, то у Правительства был и скальпель. Сайфер Пол. Тайная полиция, разведка, каратели в строгих чёрных костюмах.

Они выполняли самую грязную работу: шпионаж, шантаж, похищения, ликвидация неугодных. Мне особенно чётко врезались в память их секретные отделы — Девятый и Нулевой. Агенты с лицензией на убийство любого, кто косо посмотрит на политику Партии. Эти ребята владели сверхчеловеческими боевыми искусствами: они могли пробивать бетонные стены голыми пальцами, делать тело твёрдым, как сталь, и в прямом смысле слова шагать по воздуху, отталкиваясь от пустоты.

Я глухо выдохнул, чувствуя, как от обилия информации начинает гудеть в висках. Но это была только одна сторона медали.

Пираты.

Мировое Правительство прекрасно понимало, что физически не вывезет войну со всеми преступниками океана. И они решили использовать старый как мир принцип «клин клином вышибают», создав институт Шичибукаев. Семь Военных Морей. Узаконенные монстры.

Они выбрали семерых невероятно сильных, влиятельных пиратов и предложили им сделку века: полная амнистия, заморозка наград за голову и статус неприкосновенности. Взамен эти цепные псы должны были охотиться на других пиратов и отстёгивать процент в казну.

Как курсант, изучавший историю каперства, я понимал логику. Но в этом мире союз висел на гнилой нитке. Пираты плевать хотели на Правительство, а Правительство параноидально не доверяло им. Шичибукаи использовали свой легальный статус, чтобы безнаказанно творить полный беспредел — вплоть до захвата целых королевств, формально оставаясь «хорошими парнями» для закона.

Но даже они меркли на фоне настоящих хозяев второй половины Гранд Лайна. Йонко. Четыре Императора Моря.

Это были не пираты в классическом понимании. Это были суверенные владыки, стихийные бедствия во плоти. У них не было одного паршивого галеона — у них были колоссальные флотилии, армии из тысяч головорезов и целые архипелаги, которые платили им дань. И люди платили охотно, потому что флаг Императора, висящий над городом, защищал остров лучше любой базы Дозора. Никто в здравом уме не полезет на территорию Йонко.

Баланс ужаса. Вся мировая система — весь Дозор, все семь Шичибукаев — существовала только для того, чтобы уравновешивать мощь этих четырёх капитанов. Горосеи спали спокойно только по одной причине: Императоры ненавидели друг друга и постоянно грызлись за территории. Если бы хотя бы двое Йонко решили просто встретиться и выпить саке, штаб Дозора начинал бы бить во все колокола и стягивать войска со всего света, готовясь к концу света.

И на фоне всей этой глобальной грызни за власть и территории выделялась одна сила, играющая по совершенно иным правилам. Революционная Армия.

Пиратам было плевать на Систему, им нужно было золото, ром и свобода. А вот Революционеры создали свою структуру с одной конкретной целью — полностью уничтожить текущий мировой порядок и сбросить Небесных Драконов в ад.

Они не вступали в прямые морские баталии с флотами Дозора. Это была классическая жёсткая партизанская война. Скрытная, вездесущая сеть агентов, проникающая в угнетённые страны. Они привозили оружие, обучали местных, разжигали искру недовольства и поднимали государственные перевороты, методично вырывая острова из-под контроля Мирового Правительства один за другим. Неудивительно, что их лидер считался самым разыскиваемым человеком на планете.

Картина в моей голове наконец-то собралась воедино.

Огромный перенапряжённый механизм. Три Великие Силы — Дозор, Шичибукаи и Йонко — замерли в мёртвом стеклянном равновесии. Мексиканская дуэль планетарного масштаба. Малейший сдвиг, смерть одного ключевого игрока, падение одного важного острова — и всё это рухнет, запустив цепную реакцию, которая утопит океаны в крови.

Гул толпы впереди стал оглушительным. Я вышел из переулка и оказался на краю гигантской площади.

*****

Я пробивался сквозь плотную толпу, работая локтями и плечами. Люди вокруг матерились, толкались, но расступались под моим упрямым напором. Мне нужно было увидеть эшафот. Не просто поглазеть на шоу — мне нужно было своими глазами убедиться, что всё это по-настоящему.

С каждым шагом, с каждым толчком в плечо мой мозг продолжал выуживать из архивов памяти старого мира информацию о местных законах выживания. Если я собираюсь прокладывать курс в этом океане безумия, мне нужно чётко понимать, чем тут вообще убивают.

А убивали тут изощрённо и со вкусом.

Система сил этого мира в моей голове вырисовывалась как гениальный, но больной баланс между абсолютным хаосом случайностей и непоколебимой силой человеческого духа. Здесь не было классической «маны» с маханием волшебными палочками или зубрёжкой заклинаний. Вся местная «магия» строилась исключительно на проклятиях, чудовищных физических аномалиях и голых амбициях.

Самым ярким и самым рандомным элементом этого арсенала были, конечно же, Дьявольские Плоды. Лотерея Проклятых.

Я вспомнил, как они выглядели на экране: странные фрукты с характерным, почти гипнотическим узором из завитков. Говорят, на вкус они — как отборный кусок говна. Тот, кто сожрёт хотя бы кусок, мгновенно получает уникальную, ломающую законы мироздания сверхспособность. Но плата за этот чит-код была суровой: океан, мать всего живого, навсегда отвергал съевшего. Стоило такому «сверхчеловеку» погрузиться в воду хотя бы по колено, как он терял все силы и камнем шёл ко дну, не в силах даже пошевелить пальцем. Для мира, состоящего из бесконечных морей, — то ещё проклятие.

Но плюсы перевешивали. Плоды делились на три типа.

Первый — Парамеция. Самый частый и самый непредсказуемый. Он менял свойства тела или позволял вертеть окружающей средой. Здесь всё ограничивалось лишь больной фантазией создателя. Я помнил пацана, который стал резиновым и отбивал пули грудью. Помнил сумасшедшего клоуна, разделяющего себя на летающие куски. Был там и человек, способный раскалывать саму реальность, вызывая разрушительные землетрясения, и девчонка, превращавшая людей в игрушки одним касанием. Чистый слом физики.

Второй тип — Зоан. Плоды зверей. На первый взгляд — скучно, просто превращение в животное. Но они давали колоссальный прирост к физической силе, выносливости и регенерации. И самое страшное крылось в подкатегориях. Были Древние Зоаны, превращающие владельцев в бронированных динозавров и мамонтов. И Мифические — плоды настолько редкие, что за них могли вырезать целое королевство. Они позволяли стать легендой: Фениксом, возрождающимся в синем пламени, гигантским восточным Драконом или девятихвостой лисой.

И, наконец, третий тип — Логия. Силы Природы. Долгое время эти ребята казались абсолютными неуязвимыми богами. Съевший Логию сам становился стихией: живым огнём, трескучей молнией, светом, кипящей магмой или куском льда. Обычным оружием их было не достать. Пули прошивали их навылет, мечи рассекали дым или свет, не причиняя ни царапины. А они в ответ могли генерировать бесконечное количество своей стихии, играючи стирая острова с лица земли.

Высшей ступенью этой лотереи было «Пробуждение». Когда разум и тело полностью сливались с сутью плода. Парамеция начинала превращать в своё свойство вообще всё вокруг — дома, землю, скалы. А Зоаны превращались в исполинских, практически неубиваемых монстров-берсерков.

Но если Дьявольские Плоды были чит-кодами, то великим уравнителем в этом мире выступала Воля. Хаки. Триумф человеческих амбиций.

Я тяжело выдохнул, уворачиваясь от локтя пьяного матроса. Чтобы выжить там, на Гранд Лайне, одной фруктовой магии было мало. Воля — это скрытая духовная энергия, которая есть в каждом живом существе. Но пробудить её и превратить в оружие могли лишь единицы, и только через адские, ломающие саму логику тренировки.

Она делилась на три «Цвета».

Воля Наблюдения. Встроенный ментальный радар, шестое чувство. Она позволяла чувствовать присутствие живых существ за километры, читать их эмоции и намерения. В бою она работала как идеальный сканер, позволяя уклоняться от атак противника до того, как он вообще их нанесёт. А на высшем уровне мастерства — и об этом ходили легенды — эта Воля позволяла буквально заглянуть на несколько секунд в будущее.

Воля Вооружения. Абсолютный щит и копьё. Невидимая духовная броня, покрывающая тело или клинок. В моих воспоминаниях она визуализировалась как глянцевое чёрное металлическое покрытие. И самое главное — только эта Воля позволяла обойти неуязвимость богов-Логий и ударить их настоящее, физическое тело. Мастера высшего уровня могли проецировать свою Волю внутрь объекта, разрушая врага изнутри без всякого физического контакта. Бронебойный духовный снаряд.

И, наконец, Королевская Воля. Врождённый дар. Один на миллион. Её нельзя было натренировать, с ней можно было только родиться. Право Короля. Способность навязывать свою волю другим. Я помнил эти сцены: от одного тяжёлого давящего взгляда обладателя тысячи слабых духом статистов просто пускали пену изо рта и валились в обморок. Но на вершине мира, там, где обитали Йонко, эту Волю научились вплетать в свои удары и оружие. Столкновение двух таких монстров буквально раскалывало небеса пополам.

Я проскользнул между двумя здоровенными портовыми грузчиками и наконец-то увидел над головами толпы верхушку эшафота. Сердце забилось чаще.

Но арсенал этого мира не заканчивался на плодах и Воле. Были ещё чисто физические и научные пути, которые пробирали до мурашек не меньше.

Рокусики, Шесть Стилей. Искусство, которым владели цепные псы Правительства — агенты Сайфер Пола. Отталкиваться от воздуха, шагая по небу? Пожалуйста. Делать тело твёрже стали, чтобы об него ломались мечи? Легко. Пробивать плоть человека указательным пальцем, как пулей крупного калибра, и двигаться на скоростях, невидимых человеческому глазу? Для них это была база. Тётя Скай, царство ей небесное, пыталась вбить в меня начальные азы одного из стилей, и я помнил, какой болью это сопровождалось.

Мечники здесь тоже были не обычными фехтовальщиками. Величайшие мастера ударом катаны могли разрубить галеон пополам или разрезать гору, остров, просто послав вперёд вакуумный слэш. А их клинки — это отдельная эстетика. Проклятые мечи, выбирающие хозяина и жаждущие его крови. «Чёрные клинки», навсегда почерневшие от пропитавшей их Воли Вооружения.

Было ещё Карате Рыболюдей — жуткий стиль, где подводные мутанты управляли влагой в воздухе и внутри тела врага, нанося урон напрямую внутренним органам, игнорируя любую броню.

Ну и, вишенкой на торте — безумная местная наука. Гениальные учёные, расшифровавшие ДНК. Я помнил армии идеальных киборгов с лазерами, клонированных солдат-мутантов и даже искусственные Дьявольские плоды.

Вся эта система была сложной, многоуровневой и смертоносной. Каждый по-настоящему крутой ублюдок в этом мире был уникальной комбинацией этих сил. Кто-то сочетал все три типа Воли и Пробуждённый Плод, становясь стихийным бедствием. А кто-то вообще не жрал эту дрянь, оставаясь обычным человеком без плода, но с настолько чудовищной Волей и мастерством клинка, что заставлял дрожать половину земного шара.

Я наконец вырвался в первые ряды, упёршись грудью в спины оцепления из Дозорных.

Площадь перед эшафотом была забита битком. И в центре всего этого стоял он.

Гол Д. Роджер. Король Пиратов.

Он стоял на деревянном помосте, закованный в колодки, но его поза не выражала ни капли страха или покорности. Он ухмылялся. Широко, искренне, словно знал какую-то охренительную шутку, которую весь этот мир пока ещё не понял.

Я замер, жадно вглядываясь в его лицо. Вот он. Человек, который прямо сейчас нажмёт на курок и пустит весь этот безумный, сбалансированный механизм сил и фракций в кровавый хаус.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 2

Я смотрел на него, не отрывая взгляда. Толпа вокруг бесновалась, орала, плевалась проклятиями, но для меня весь этот фоновый шум слился в глухой неразборчивый гул.

От этого монстра в человеческом облике веяло чем-то колоссальным. Непоколебимым. Он совершенно не был похож на смертника, чью жизнь через пару минут оборвут два палача с алебардами. Скорее, он выглядел как древнее божество, из чистой прихоти спустившееся к смертным, которые в своём невежестве суетятся и творят какую-то нелепую дичь, даже не понимая, с кем имеют дело.

Гол Д. Роджер.

Высокий, неестественно широкоплечий мужчина с дикой непокорной копной смоляных волос и пронзительным цепким взглядом, который, казалось, прошивал толпу насквозь. Его визитной карточкой были эти роскошные, закрученные вверх чёрные усы. Он даже на собственную казнь заявился при полном параде, словно на светский приём: длинный, вызывающе яркий красный камзол с массивными золотыми эполетами, широкий синий пояс, стягивающий талию, зелёные штаны. И классическая капитанская треуголка с грубо намалёванным «Весёлым Роджером».

Но главное было не в шмотках. Аура. Роджер излучал такую абсолютную первобытную харизму, что она давила на плечи физически. Даже стоя на сколоченном из грубых досок эшафоте, с закованными в тяжёлые колодки руками, он ухмылялся. Широко, дерзко, обнажая зубы. Словно прямо сейчас происходила не его казнь, а его величайший, безоговорочный триумф.

Я смотрел на этого ухмыляющегося ублюдка, и в голове со скоростью пулемётной ленты прокручивались факты, которые привели Короля Пиратов на эту площадь. Почему он вообще здесь оказался? Почему сдался?

Официальная пропаганда Морского Дозора сейчас рвала глотки из каждого утюга, трубя о своей беспрецедентной доблести. Газеты кричали о том, как доблестные морпехи выследили, загнали в угол и героически пленили величайшего преступника в истории.

Какая дешёвая пафосная чушь. Правда была куда жёстче и драматичнее. Дозорные не поймали бы его, даже если бы он сам прислал им координаты своего судна.

Роджер был смертельно болен. За несколько лет до того, как его команда окончательно покорила этот безумный Гранд Лайн, он подхватил заразу, которую не брали никакие лекарства. Он прекрасно знал, что его дни сочтены, и таймер уже тикает. Единственное, что он сделал, — нанял лучшего врача в мире, чтобы тот на одних стимуляторах и гениальности поддерживал в его разваливающемся теле жизнь достаточно долго для завершения последнего плавания.

И он доплыл.

Когда Роджер и его команда достигли того самого последнего острова — Рафтеля, или «Смешной Истории», — они нашли то, что искали. Сокровище Джой Боя. Они вскрыли стёртую историю мира, узнали тайну Пустого Века, поняли, что на самом деле скрывает Мировое Правительство.

Но, узнав всю эту грандиозную, переворачивающую сознание правду, Роджер не бросился в бой. Он… просто расхохотался. Расхохотался до слёз, сидя перед величайшим секретом человечества.

Он понял один безжалостный, ироничный факт: он прибыл слишком рано.

Для того чтобы завершить то, что начал древний Джой Бой восемьсот лет назад, нужны были условия. Древнее оружие — Посейдон — ещё даже не родилось. Время для предсказанной глобальной войны за настоящую свободу просто не пришло. Роджер был гениальным капитаном, но он не мог влиять на само время. Он не мог завершить партию, потому что нужные фигуры ещё не появились на доске, а его личный таймер уже истекал.

И тогда он принял решение, от которого я готов был аплодировать стоя. Гениальная многоходовочка.

Понимая, что смерть дышит в затылок, Роджер первым делом распустил команду, чтобы увести своих людей из-под удара Дозора. А затем разыграл свой последний гамбит. Зачем подыхать в тёплой постели от кровавого кашля, в тишине и безвестности, если можно красиво использовать собственную смерть?

Он сдался сам. Добровольно пришёл к тем, кто за ним охотился.

Роджер просчитал Правительство как дешёвую шлюху. Он знал, что эти заносчивые политиканы в Мариджоа захотят устроить показательную, максимально публичную казнь на его родине, в Логтауне. Захотят использовать его смерть, чтобы запугать остальных пиратов, показать свою абсолютную власть и сломить волю несогласных.

Но они сами сколотили ему трибуну. Роджер использовал этот эшафот как рупор, направленный на весь мир.

Он не мог выполнить то, для чего, казалось, был рождён. Не мог сам нажать на спусковой крючок великой войны. Но он мог зажечь фитиль. Сделать так, чтобы сотни тысяч новых авантюристов, отморозков и мечтателей ломанулись в море искать его «сокровище». И среди этой огромной неконтролируемой массы обязательно найдётся тот, кто доберётся до Рафтеля в правильное время. Тот, кто закончит начатое.

Он не смог доиграть свою партию. И поэтому напоследок решил просто и со вкусом перевернуть к чертям весь игровой стол, красиво хлопнув дверью.

Взгляды тысяч людей были прикованы к ухмыляющемуся Королю Пиратов.

Но мой взгляд сместился чуть в сторону и назад, за спину приговорённого. Туда, где стоял человек, чьё присутствие на эшафоте придавало этой сцене окончательный, законченный масштаб исторического безумия.

Лучший друг? Кровный враг? Родственная душа? Я так до конца и не понял, что именно их связывало, но это была связь, выкованная в крови.

Монки Д. Гарп. Герой Дозора.

Даже просто стоя на месте, сложив руки на груди, этот человек подавлял. Колоссальный широкоплечий мужик с мускулатурой, которая казалась вырубленной из цельного куска гранита. Его густые непокорные волосы уже начала трогать благородная седина, но дугообразный шрам вокруг левого глаза, грубая короткая бородка и тяжёлый упрямый подбородок выдавали в нём хищника на пике формы.

Он был одет в строгий чёрный костюм, поверх которого был небрежно, словно по привычке, накинут классический белый плащ Дозора с огромным иероглифом «Справедливость». Но в отличие от многих, Гарп презирал оружие. Никаких именных клинков, никаких пистолетов или Дьявольских фруктов. Вся его чудовищная мощь, весь его аргумент в любом споре заключался в двух пудовых кулаках. Этими кулаками он крошил горы и вминал пиратские корабли в морское дно. Я помнил байки о том, что он развлекался, швыряя пушечные ядра голыми руками со скоростью, превышающей выстрел из самой мощной корабельной мортиры. И, глядя на эти руки сейчас, я в это верил.

Аура у Гарпа была такой же дикой, необузданной и сильной, как и у Роджера. Он мог хохотать во всё горло над тупой шуткой прямо посреди штабного совещания, мог уснуть стоя во время доклада. Он был свободолюбив до мозга костей, и именно поэтому, несмотря на свою силу, раз за разом отказывался от адмиральских погон — чтобы не подчиняться напрямую этим ублюдкам из Мариджоа.

И сейчас этот титан Дозора стоял за спиной Короля Пиратов. В его глазах стоял тяжёлый невыносимый траур, но на губах, как и у Роджера, играла широкая понимающая улыбка.

Кровные враги. Лучшие друзья. Величайший броманс в истории этого мира.

Они гонялись друг за другом по всем океанам на протяжении десятилетий. Гарп бессчётное количество раз загонял Роджера в угол, брал на абордаж его корабль, и они сотни раз сражались насмерть, разнося в труху целые острова просто побочным уроном от своих ударов. Но каждый раз Роджеру удавалось выскользнуть.

Но главное событие, намертво сковавшее их судьбы, произошло за четырнадцать лет до этого дня. Инцидент в Долине Богов.

В моих воспоминаниях этот эпизод был окутан мраком и обрывками информации, но суть была ясна. Мир тогда столкнулся с угрозой, страшнее которой на тот момент просто не существовало. Пираты Рокс. Абсолютные монстры под предводительством психопата Рокса Д. Шебека. В той команде плавали молодые Белоус, Кайдо, Большая Мамочка — те, кто позже станут Императорами Моря и будут делить Новый Мир.

И чтобы остановить эту хтоническую угрозу, Морскому Дозору и Пиратам Роджера пришлось пойти на немыслимое. Они объединились.

Гарп и Роджер сражались там, в Долине Богов, спина к спине. Морпех и пират против самой опасной команды в истории. И они победили. Они уничтожили Шебека. За тот бой Гарп и получил свой звонкий титул «Герой Дозора», хотя сам, по слухам, терпеть не мог об этом вспоминать. Ведь чтобы победить, ему пришлось защищать тех самых Небесных Драконов, которых он презирал, и объединиться с человеком, которого он должен был посадить за решётку.

Их связывало нечто большее, чем просто военное уважение. Абсолютное доверие. Они были по разные стороны баррикад, они были антиподами в глазах закона, но они понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Они оба несли в своих именах инициал «Д» — загадочную метку, о которой шептались как о знаке «врагов богов». И каждый из них знал: что бы ни случилось, как бы жестоко они ни дрались, ни один из них никогда не ударит в спину. И тут я понял, что в моём имени тоже есть инициал «Д». Замер на месте — об этом подумаю позже, не время.

«Мы с тобой сражались столько раз, что я доверяю тебе так же, как любому члену своей команды!» — эти слова Роджера, сказанные Гарпу в сырой камере перед казнью, намертво врезались в мою память.

И вот теперь Гарп провожал своего друга в последний путь. Стоял и смотрел, как история готовится захлопнуть свою книгу над головой Короля Пиратов. Стоял и улыбался сквозь боль потери, даже не подозревая, какую иронию приготовила ему судьба. Не подозревая, что пройдёт время, и именно его родной внук, пацан в соломенной шляпе, поднимет упавшее знамя Роджера и понесёт его волю дальше, ломая этот мир об колено.

И тут наши взгляды с Роджером пересеклись.

Я замер, чувствуя напряжение. Роджер смотрел прямо на меня. В этой огромной бушующей толпе его пронзительные чёрные глаза безошибочно выцепили именно моё лицо.

И вдруг он подмигнул. Чуть склонил голову набок и улыбнулся так, словно встретил старого приятеля. А затем его губы беззвучно зашевелились. Вокруг стоял оглушительный рёв тысяч глоток, но я, словно парализованный, читал по его губам, и в моей голове чётко, без единой помехи, формировались его слова. Будто он говорил совсем рядом.

«О, ты жив, парнишка. Прости, что не помог тебе. Слишком неожиданно всё это произошло».

У меня перехватило дыхание. Он помнил. Он видел, как мелкий Вейн бросился на него, видел, как дозорный проломил пацану череп.

«Честно, я в тот момент хотел голыми руками порвать этих белых голубков, — Роджер ухмыльнулся ещё шире, хотя в глазах на секунду мелькнула злость. — Но ты уже был мёртв. А сейчас, на удивление, снова жив. Интересно… и славно. Ты тоже пришёл на мой праздник?»

Я только медленно, заторможенно кивнул. Мой мозг отказывался обрабатывать тот факт, что Король Пиратов, стоя на пороге смерти, болтает со мной так, словно у нас куча времени.

«Ну, тогда смотри в оба, парень. И никогда не забывай, — его губы растянулись в широком предвкушающем оскале. — Смотри, как я ухожу!»

Я ошарашенно выдохнул. Роджер оторвал от меня взгляд, выпрямил спину и посмотрел поверх голов, словно ожидая чего-то конкретного.

И ожидание оправдалось.

— Эй, Король Пиратов! — вдруг раздался резкий надрывный крик откуда-то справа от меня.

Я вздрогнул. Стоявшие на эшафоте палачи на секунду замерли, нервно переглянувшись. Офицеры Дозора напряглись, их руки машинально потянулись к эфесам сабель.

Началось. Роджер как будто только этого и ждал. Он подался вперёд, закованный в колодки, и его взгляд загорелся.

— Что ты сделал со своим сокровищем?! — орал человек в толпе, брызгая слюной. — Ты ведь нашёл его, да?! Богатство всего мира! Ван Пис!

Командиры Дозора на помосте вздрогнули, словно от удара хлыстом. Этого не было в сценарии. Казнь должна была пройти тихо и назидательно. Гарп, стоявший позади, только тяжело вздохнул, покачал головой и сделал шаг назад, словно давая другу пространство для последнего рывка.

— Молчать! — заорал офицер с перекошенным от ярости и паники лицом. — Исполнить приговор немедленно! Колите!

Но лезвия замерли в воздухе. Палачи просто физически не могли заставить свои руки опуститься. Их сковало животным первобытным ужасом перед человеком, стоящим на коленях перед ними.

Роджер склонил голову, и его широкие плечи затряслись. Сначала тихо, почти беззвучно, а затем над площадью грянул смех. Глубокий, раскатистый, невероятно искренний хохот абсолютно свободного человека. Этот смех прошил толпу насквозь, ломая саму концепцию страха и казни. Роджер поднял взгляд. Его оскал был хищным, а глаза горели тем самым диким неукротимым огнём, который заставлял целые флотилии разворачиваться и спасаться бегством.

— Мои сокровища? — голос Роджера не был громким, но он каким-то образом легко перекрыл шум надвигающейся бури, ударив по барабанным перепонкам каждого человека на площади.

Он посмотрел прямо в лицо шторму, игнорируя скрещенные у его горла холодные клинки.

— Мировое Правительство думает, что сегодня они поставят точку, — усмехнулся Король Пиратов, и его голос начал набирать чудовищную силу, резонируя над городом, отражаясь от каменных стен. — Но это море не принадлежит им! Я прошёл его от начала и до самого конца! Я увидел то, что они скрывали веками, и я смеялся в лицо богам!

— Казнить его! Сейчас же! — сорвал голос командир Дозора. Его глаза расширились от паники. Он понимал, что они теряют контроль над всем с каждым произнесённым с эшафота словом.

Роджер подался вперёд, словно сам бросаясь грудью на замершие лезвия. Его глаза сверкнули, а голос превратился в рокочущий рык, от которого, казалось, по брусчатке пошла мелкая дрожь.

— Если вам нужно моё богатство — я отдам его вам! — рявкнул он, вынося окончательный безотзывный приговор старой эпохе. — Власть, золото, истина, абсолютная свобода! Всё, что только может предложить этот мир, ждёт вас там!

Палачи с криками ужаса, словно пытаясь защититься от этих слов, рванули тяжёлые алебарды вниз.

— ИЩИТЕ! — проревел Роджер, и в этом единственном слове была сконцентрирована вся мощь его несокрушимой Воли. — Я ОСТАВИЛ ВСЁ В ОДНОМ МЕСТЕ! ОНО ЖДЕТ ТОГО, КТО ГОТОВ ЕГО ВЗЯТЬ!

Лязг металла оборвал фразу. Лезвия с глухим влажным хрустом пробили его широкую грудь крест-накрест.

Гол Д. Роджер не издал ни единого стона. Его глаза медленно закрылись, но дерзкая торжествующая улыбка победителя так и осталась намертво приклеена к его лицу. Он умер в ту же секунду.

Но тишина на площадь больше не вернулась.

Секунду ничего не происходило, а затем по небу ударил оглушительный раскатистый гром. Серое брюхо туч прорвалось сплошной стеной ледяного ливня. И толпа, мгновение назад стоявшая в оцепенении, взорвалась.

Это был не крик ужаса. И не плач. Это был первобытный рёв десятков тысяч глоток, слившихся в единый сотрясающий город гул. Люди кричали от дикого восторга, их глаза загорелись безумием, алчностью и жаждой. Дозорные в оцеплении ошарашенно, не веря своим глазам, смотрели, как вместо того, чтобы в страхе разойтись по домам, люди поворачивались и бежали в сторону гавани. К своим лодкам. К своим кораблям.

В этот день на деревянном помосте не убили пиратство. В этот день Мировое Правительство своими собственными руками спустило с цепи миллионы монстров, официально открыв Великую Эру Пиратов.

А я стоял под хлещущим ливнем, слизывая с губ дождевую воду, и смотрел на мёртвого Короля.

Красиво ушёл. Ничего не скажешь.

*****

С неба продолжало лить как из ведра. Ледяные тяжёлые капли с шумом били по брусчатке, смывая пыль и напряжение. Площадь стремительно пустела — безумная толпа, получив свой приказ от мёртвого Короля, уже неслась к порту. Да и простые обыватели, поняв, что дальше шоу уже не будет, покидали площадь, убегая от проливного дождя.

Недалеко от деревянного помоста остались только суетящиеся в растерянности рядовые дозорные, пытающиеся навести хоть какой-то порядок, да одинокая массивная фигура на самом эшафоте. Монки Д. Гарп тяжело опустился на одно колено рядом с телом Роджера и большой мозолистой ладонью аккуратно закрыл ему глаза.

Я стоял под проливным дождём, промокший до нитки, и смотрел, как на этих досках остывает целая эпоха.

Странно, но глядя на мёртвого пирата, я думал о том, что этот человек наверняка ушёл счастливым. Он прожил чертовски интересную насыщенную жизнь. И эта жизнь мне почему-то импонировала. Наверное, где-то глубоко внутри мы с ним были похожи. Оба — упёртые мечтатели. Я ведь в своей прошлой жизни тоже бредил морем. Мечтал путешествовать, ввязываться в авантюры, открывать новые горизонты. Только вот я бесславно пошёл ко дну вместе со сломанной мачтой, а Золотой Роджер свои мечты исполнил. Более того — он передал их другим. Вписал своё имя в историю так глубоко, что его не выкорчевать ни одному Мировому Правительству.

И как человек он оказался куда лучше многих «законопослушных» граждан. Его последние слова, сказанные лично мне, сопляку, которого он видел первый и последний раз в жизни… В этом мёртвом пирате оказалось больше человечности и сострадания, чем во всём этом гнилом городе, перешагнувшем через мой труп.

Или всё дело в том, что он просто мог себе это позволить?

Роджер был свободен от чужого мнения и законов, потому что обладал абсолютной мощью. Сила дала ему свободу. Свобода дала ему право быть тем, кем он хочет, — даже милосердным к случайному пацану. Если ты слаб, ты не можешь позволить себе роскошь быть добрым. Тебя просто сожрут. Если я хочу быть по-настоящему свободным в этом дурдоме, мне придётся стать таким же сильным. Вопрос только в том — как? И кем я вообще хочу стать в этой пищевой цепочке? Какая же сложная нерешаемая задача для парня без ресурсов.

А ещё мне не давал покоя один момент. Как я его услышал? Я точно не умею читать по губам, тем более с такого расстояния. Значит, это была его Воля. Какой-то особый запредельный уровень контроля, способность передавать мысли напрямую. Я впервые в жизни столкнулся с проявлением этой незримой силы вживую, на собственной шкуре. Только вот какая именно это была Воля? Наблюдения? Королевская?

«Эх, кто бы рассказал… кто бы научил», — тоскливо подумал я. Желающих стать моим персональным сенсеем в радиусе тысячи километров не наблюдалось. От этого осознания стало ещё паршивее.

На эшафоте Гарп наконец поднялся. Он попрощался с мёртвым другом и начал тяжело спускаться по мокрым ступеням. Он шёл задумчиво, опустив голову и, казалось, вообще не обращая внимания на суету вокруг. Дозорные с благоговейным почтением расступались перед Героем, образуя живой коридор.

Гарп остановился перед каким-то бледным офицером в чине капитана.

— Подготовьте всё. И будьте аккуратны, — голос вице-адмирала звучал тихо. — Я прослежу лично. Каким бы преступником ни был Роджер, воином он был великим. Его погребение должно быть достойно капитана.

Офицер судорожно сглотнул и только часто закивал, не смея даже пискнуть поперёк слова Гарпа.

Герой Дозора двинулся дальше, и его путь пролегал как раз мимо того места, где стоял я. И в этот момент мой мозг, видимо, окончательно отключил инстинкт самосохранения. Я сам не понял, как открыл рот.

— Простите, вице-адмирал… можно вопрос? — тихо, но чётко спросил я.

Гарп удивлённо остановился. Он повернул ко мне голову, и я кожей почувствовал его силу. Было полное ощущение, что до этой секунды меня для него просто не существовало — я сливался с фоном, как мокрая брусчатка.

— Да? Что тебе, парень? — устало спросил он.

— Если будет позволено… я хотел узнать, что вы подразумевали под достойным погребением? И где оно будет проходить? — выпалил я, мысленно проклиная свою наглость. Я не знал, зачем мне это нужно. Просто почему-то казалось, что это важно.

Гарп чуть прищурился. В его глазах мелькнуло подозрение.

— А ты кто такой? И зачем тебе это знать?

Я глубоко вдохнул, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Прошу простить меня. Моё имя Вейн Д. Нико. А зачем? — я на секунду задумался, глядя прямо в глаза этому титану. — Просто мне кажется это правильным. Мне кажется, что Гол Д. Роджер был хорошим человеком.

Гарп замер. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я ждал, что меня сейчас отправят на гауптвахту за сочувствие Королю Пиратов, но вице-адмирал вдруг хмыкнул.

— Ещё один «Д». Редкие мы птицы, парень, — он покачал головой, и в его взгляде вдруг появилось что-то неуловимо тёплое. — А Роджер… думаю, ты прав. Хоть он и был пиратом, но до самого конца оставался человеком.

Гарп оглянулся на эшафот, а затем снова посмотрел на меня.

— За городом есть Лагуна Крабов. Оттуда завтра на рассвете я отправлю Роджера в последний путь. Он должен упокоиться в море. Он это заслужил. Если хочешь — приходи. А то будет совсем паршиво, если я буду провожать его там один.

Он по-доброму, как-то совсем по-домашнему улыбнулся мне и, больше не сказав ни слова, зашагал прочь.

Я шумно, со свистом, выдохнул, чувствуя, как по спине катятся капли пота, смешиваясь с дождевой водой. Что это вообще на меня нашло? Разговаривать с вице-адмиралом Дозора, да ещё и защищать при нём пирата — это чистой воды самоубийство. Но, видимо, инициал «Д» в этом мире работал как какой-то странный пароль для своих.

«Ну, похоже, ловить мне тут больше нечего, — подумал я, провожая взглядом широкую спину Гарпа. — Пора домой».

Дом в Логтауне у меня, на удивление, был. Он принадлежал тёте Скай, и по местным законам я оказался её единственным наследником. Это был небольшой домик, далековато от центральных улиц, но жаловаться не приходилось. По крайней мере, спать на мокрой мостовой мне сегодня не грозило.

Я развернулся и направился к узкой боковой улочке, чтобы срезать путь.

И вдруг, краем глаза, я зацепился за что-то странно знакомое.

Я сбавил шаг, присмотрелся сквозь пелену ливня и замер. У кирпичной стены одного из складов, вжавшись в неё, словно пытаясь слиться с камнем, стояли двое мальчишек. Они не бежали в порт, не орали в экстазе. Они просто стояли и смотрели в сторону опустевшего эшафота.

Но моё внимание привлекла одна конкретная деталь. Шляпа. Потрёпанная соломенная шляпа на голове одного из них.

А вот это уже интересно.

Я резко поменял курс и бесшумно приблизился к ним на несколько метров. Теперь я видел их отчётливо. Это были два абсолютно раздавленных, сломанных горем подростка.

Шанкс и Багги.

У меня в голове будто щёлкнул выключатель. Ну конечно, в каноне же говорилось, что юнги Роджера присутствовали на казни своего капитана.

Шанкс был худым жилистым парнем лет пятнадцати. Из-под полей Соломенной Шляпы, которую ему когда-то отдал сам Роджер, выбивались мокрые ярко-красные пряди волос. Он был одет в светлую, чуть мешковатую рубаху и короткие штаны. Шанкс стоял под ледяным дождём и горько, абсолютно беззвучно, рыдал. Он низко надвинул шляпу на глаза, пряча слёзы от всего мира, но его узкие плечи мелко и часто тряслись от горя. Он сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он молча принимал этот удар судьбы, переваривая боль внутри себя.

Рядом с ним стоял Багги. Он был чуть ниже ростом, в простой матросской футболке и штанах на подтяжках. На голове — нелепая полосатая бандана, скрывающая синие волосы. И да, у него уже тогда был этот знаменитый круглый красный нос. Только вот смеяться над ним сейчас совершенно не хотелось.

В отличие от Шанкса, Багги не пытался ничего скрывать. Он рыдал навзрыд, открыто и отчаянно. Ревел во весь голос, размазывая по лицу сопли и слёзы, его лицо исказилось в некрасивой искренней гримасе чистой детской боли. Он потерял не просто капитана. Он потерял отца.

Я стоял в тени навеса, разглядывая двух будущих Императоров Моря, и чувствовал, как в груди стягивается тугой узел.

Вот так встреча. Мозг заработал в авральном режиме. Передо мной стояли два человека, которые прошли Гранд Лайн. Которые будут владеть Волей, знали секреты Нового Мира и были тренированы лучшей командой на планете.

В голове была полная каша. Подойти? Заговорить? Или молча пройти мимо? Я стиснул зубы, глядя на их трясущиеся плечи. Решать нужно было прямо сейчас.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 3

И что мне теперь со всем этим делать?

Эта лихорадочная мысль крутилась в голове, пока я стоял в тени навеса и смотрел на двух раздавленных горем подростков. По сути, в этом безумном мире я ушёл от них недалеко. Сирота без понятных перспектив, стоящий под дождём в день, когда история сделала крутой поворот.

Парни продолжали тихо прощаться со своим кумиром. Они не замечали ничего вокруг. Ливень для них не был проблемой — наоборот, холодные капли смывали слёзы и прятали их тоску от чужих глаз. Я стоял всего в десятке метров, сливаясь с мокрой кирпичной стеной, и они не должны были меня видеть.

Но я вдруг почувствовал неладное.

Это было странное, едва уловимое ощущение. Как будто на меня лёг невидимый, но физически ощутимый вес чужого внимания. И исходило оно от Шанкса. Парень стоял ко мне вполоборота, низко надвинув соломенную шляпу, он физически не мог меня видеть. Но я знал, что он знает о моём присутствии.

Ощущение было смутно знакомым. Точно такое же, только в сотни раз сильнее, я испытал около часа назад, когда Роджер умудрился залезть мне в голову со своей прощальной репликой. Он тогда словно пробил брешь в моём восприятии, заставив меня услышать себя.

«Да неужели? — ошарашенно подумал я, чувствуя, как пульс ускоряется. — Последний подарок от Короля Пиратов?»

Неужели Роджер своим чудовищным давлением случайно, как побочным эффектом, сорвал какой-то предохранитель в моём мозгу и пробудил зачатки Воли Наблюдения? Звучало как бред. Разве это бывает так просто? Хотя… для такого монстра, как он, продавить чужое восприятие было, наверное, очень просто.

Это нужно было срочно проверить. Ладно, была не была.

Я сделал шаг из-под навеса и, шлёпая по лужам, подошёл к парням.

— Ты же заметил меня? Я ведь не ошибся? — хрипло спросил я, глядя на красноволосого.

Шанкс меня полностью проигнорировал. Он продолжал смотреть в сторону эшафота, глубоко погружённый в свои мысли и боль. Зато на меня моментально отреагировал Багги.

— Ты ещё кто такой, мать твою, и что тебе нужно? — зло выплюнул он, судорожно сглатывая всхлипы. Его глаза, красные и опухшие от слёз, уставились на меня с неприкрытой враждебностью. — Кого он заметил?! Не лезь к нам, придурок. Это не твоё дело. Вали своей дорогой, пока хуже не стало!

— А что может быть хуже того, что есть сейчас? — ровным голосом спросил я, переводя взгляд на Багги. Шанкс по-прежнему делал вид, что меня не существует.

— Да что ты вообще знаешь?! — Багги дёрнулся вперёд, сжимая кулаки. — Зачем ты подошёл?! Повторяю: вали отсюда!

Разговор явно не клеился. Нервы у пацана были на пределе, ещё секунда — и он просто бросится в драку от бессилия и горя. Нужно было как-то сбить этот градус агрессии.

— Я вижу по вам горе потери, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально спокойно. — Сам недавно через это прошёл. Мой единственный родственник погиб, оставив меня совсем одного. Так что да, я вижу ваше горе. Но я не понимаю, зачем вы сейчас так себя съедаете. Насколько я понимаю, вы остались не совсем одни. У вас есть вы оба.

— Да что ты вообще можешь понимать! — проорал Багги, делая резкий шаг ко мне. Его кулаки сжались до хруста.

И тут Шанкс наконец-то разморозился. Он не глядя вытянул руку и жёстко схватил Багги за плечо.

— Подожди, — глухо бросил он, останавливая товарища.

— Да чего ждать?! Вломить ему, и дело с концом! Какого хера он пристал?! — Багги попытался вырваться из захвата, его голос срывался от истерики.

Но Шанкс словно не замечал его потуг. Он медленно повернул голову, посмотрел на меня из-под полей намокшей соломенной шляпы и тихо спросил:

— Ты тоже кого-то потерял?

Я коротко кивнул.

— Тётю. Она была лейтенантом Дозора. Погибла совсем недавно. После смерти родителей она была моей единственной семьёй.

Сказал — и сам не ожидал, как в горле встал ком. Слова, произнесённые вслух, вдруг обрели вес. Я почувствовал, как по щеке, смешиваясь с холодным дождём, скользнула горячая капля.

Шанкс пристально смотрел на меня пару секунд, а затем так же коротко кивнул.

— Роджер тоже был нам как отец. И мы оплакиваем его, — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Да, я заметил тебя сразу. Ты почувствовал это, да? Значит, у тебя есть талант к Воле. Поздравляю. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, оставь нас. У тебя своё горе. У нас — своё.

Но тут Багги прорвало окончательно.

— Да какого хрена ты с ним вообще общаешься?! — взвизгнул он, дико дёрнувшись. — Ты же слышал! Он крысёныш этих дозорных ублюдков! Тех самых, которые сегодня убили нашего капитана!

Багги рванулся с такой силой, что Шанкс не удержал его. Я даже не успел среагировать, как мне в челюсть прилетел тяжёлый поставленный удар.

В глазах потемнело. От неожиданности и мощи удара меня просто снесло с ног. Я рухнул спиной в грязную лужу, больно приложившись затылком снова. Но флотские рефлексы сработали быстрее сознания: я тут же перекатился в сторону, чудом уходя от тяжёлого ботинка Багги, который летел в меня. Шанкс в этот момент не сделал ни попытки вмешаться — просто стоял и смотрел, качая головой.

Я попытался вскочить, но Багги оказался быстрее. Очередной удар пробил мою защиту и врезался в бок. Дыхание сбилось, я снова полетел в грязь.

«Твою мать! — ярость смешалась с холодным осознанием. — Этот красноносый сопляк быстрее и сильнее того взрослого пирата, которого мне притаскивала Скай!»

Багги был тренирован в команде Короля Пиратов. Он мог сейчас просто забить меня до смерти. Ситуация выходила из-под контроля.

Но тут в дело вмешалась чистая случайность. Грязная мостовая сделала своё дело. Багги замахнулся для очередного удара, его нога поехала на мокром камне, и он с ругательствами завалился на спину.

Я не стал ждать. Вскочил на ноги, и в этот момент взрослая часть моего разума просто отключилась, уступив место пацанской первобытной злости Вейна. Как только Багги попытался приподнять голову, я с размаху впечатал носок ботинка ему в скулу.

Он глухо охнул и откинулся назад. Я тут же прыгнул на него сверху, придавив коленями его руки, и начал методично, с остервенением, вбивать кулаки в его лицо. Багги пытался закрываться предплечьями, но я бил не останавливаясь, сдирая костяшки в кровь.

— Да что ты понимаешь?! — рычал я, брызгая слюной. — Моих родителей убили такие же пираты, как ты! Сам ты выкормыш пиратский!

Внезапно в спину ударил таран. Меня буквально сорвало с Багги и швырнуло вперёд. Я проехался лицом по мокрой брусчатке, содрав кожу на скуле. Это вмешался Шанкс.

— Хватит! — жёстко рявкнул он. — Сейчас не время для этого. Багги, успокойся!

Шанкс протянул руку товарищу, помогая ему встать. Но Багги, сплёвывая кровь, вдруг дико взвыл и наотмашь ударил Шанкса по лицу.

— Не лезь, неженка! — проорал он.

Удар был хлёстким. Шанкс пошатнулся, и соломенная шляпа слетела с его головы, шлёпнувшись прямо в грязную коричневую лужу.

Время словно замерло. Шанкс зажал кровоточащий нос и медленно опустил взгляд на испачканную шляпу. А затем его глаза потемнели.

— Ах ты шнобель гребаный… — тихо, с угрожающей хрипотцой, произнёс Шанкс. — Ты хоть помнишь, кто мне её подарил?!

В следующую секунду он с рёвом налетел на Багги, сбивая его обратно в грязь.

Я сидел на мостовой, тяжело дыша, слизывая кровь с разбитой губы, и смотрел на этот сюр. Два будущих Императора Моря, два ученика самого Роджера, катались по грязной луже и самозабвенно мутузили друг друга, как обычные портовые беспризорники.

«Пипец себе знакомство», — пронеслось в голове.

Я поднялся, отряхивая насквозь промокшие и грязные штаны. Нужно было это прекращать. На площади ещё оставались патрули Дозора, и если они услышат этот визг, нас всех троих закроют в камере до выяснения. А выяснять там было что.

Я подскочил к клубку тел, ухватил Шанкса за ворот майки и рванул на себя, пытаясь оттащить его от Багги. Но красноволосый дёрнул ногой, зацепив меня под колено. Равновесие было потеряно окончательно.

Я рухнул на спину, прямо в ту же лужу.

Мы оказались втроём, лежащими в ряд на грязной мостовой под проливным дождём. Тяжело дышащие, избитые, в синяках и ссадинах.

Я повернул голову. Слева лежал Шанкс, глядя в серое небо. Я молча вытянул в его сторону перемазанную в грязи руку.

— Нико.

Шанкс скосил глаза на мою ладонь. Пару секунд он молчал, а затем вдруг фыркнул. Его губы дрогнули, и он коротко, хрипло, рассмеялся, пожимая мою руку.

— Шанкс.

Я повернул голову в другую сторону и вытянул левую руку к Багги, который всё ещё злобно сопел.

— Нико.

Багги посмотрел на меня так, словно я предложил ему съесть дохлую крысу. Но потом, видимо, сдавшись перед общим идиотизмом ситуации, нехотя хлопнул своей ладонью по моей.

— Багги.

Абсурдность происходящего вдруг накрыла меня с головой. Только что казнили Короля Пиратов. Мир покатился в тартарары. А мы втроём лежим в луже и пожимаем друг другу руки после тупой драки.

Я не выдержал. Грудную клетку сдавило, и я рассмеялся. Громко, искренне, глядя в плачущее небо. Шанкс, лежащий рядом, подхватил мой смех. Спустя пару секунд Багги, шмыгнув своим огромным носом, тоже не выдержал и начал истерично хохотать.

Мы лежали в грязи и смеялись. Смеялись до колик в животе, до слёз, выплёскивая через этот смех весь стресс, всю боль, всё отчаяние и горечь потерь последних дней.

Когда истерика понемногу отпустила и мы остались просто лежать, прислушиваясь к шуму дождя, я хрипло спросил:

— Вам есть куда идти?

В ответ повисло тяжёлое молчание. Им некуда было идти. Команда распущена, капитан мёртв.

— Если нет, — я с трудом сел, упираясь руками в брусчатку, — предлагаю пойти ко мне. Разносолов не обещаю, но горячий чай и душ там точно есть.

Парни переглянулись. Они обменялись одним долгим, понятным только им взглядом, после чего Шанкс сел, вылавливая свою шляпу из лужи, и кивнул.

— Хорошо. Если мы тебя не стесним.

— Не волнуйтесь, — я криво усмехнулся, поднимаясь на ноги. — Места хватит. Троих идиотов мой дом как-нибудь выдержит.

Я отвернулся и пошёл вдоль по улице. Позади послышался шорох — они встали и пошли следом. Как ни странно, но сегодня я шагал по этому безумному миру не один.

*****

Мы сидели на кухне за небольшим круглым столиком, плотно закутавшись в сухие махровые полотенца. Старая газовая плита мерно гудела, согревая остывший воздух дома, а в центре стола исходил паром пузатый заварочный чайник.

Только Багги выглядел крайне недовольным. Из чистых полотенец в запасах Скай осталось только одно — ярко-розовое, с вышитыми на кайме пухлыми зайчиками. Именно оно и досталось будущему Императору Моря. Из-под этой пушистой розовой прелести торчал его знаменитый огромный красный нос. Выглядело это настолько комично, что мы с Шанксом, сидя напротив, то и дело переглядывались, с трудом сдерживая смех.

Багги это прекрасно видел и злился ещё больше, демонстративно и громко прихлёбывая горячий чай. Он свирепо зыркал на нас поверх своей кружки — которая, по закону подлости, тоже была с зайчиком.

— Да хватит тебе дуться, Багги, — подначил его Шанкс, пряча улыбку в своей кружке. — Ты сам виноват. Ленивая жопа, завалился в грязной и мокрой одежде прямо на чистый диван. Скажи спасибо, что Нико тебя на улицу не выкинул, а просто выдал то, что осталось.

— Вы это специально всё спланировали, — буркнул Багги, плотнее кутаясь в розовое полотенце. — Вот разбогатею, стану великим капитаном, ни одного белли вам не дам. Будете знать, как издеваться над будущей грозой морей!

Я только молча улыбался, глядя на их пикировку. Им чертовски повезло: они потеряли капитана, но у них остались они сами. Эта детская искренняя дружба, которая пройдёт через годы. Хотя я помнил, что в будущем они разругаются в пух и прах, и их пути разойдутся. Багги останется здесь, в Ист Блю, промышлять мелким разбоем, а Шанкс отправится обратно на Гранд Лайн, чтобы покорить его.

Тут Шанкс вдруг отставил чашку, и его лицо стало серьёзным. Он посмотрел на меня.

— Спасибо тебе, Нико. Серьёзно. Спасибо, что приютил у себя двух идиотов с улицы. Поверь, мы это запомним.

Багги, отвлёкшись от своего чая, тоже согласно и серьёзно кивнул, что в сочетании с зайчиками смотрелось ещё смешнее.

— Да бросьте, мне не сложно, — я пожал плечами, чувствуя лёгкую неловкость. — К тому же, после такой драки в луже люди обычно становятся либо кровными врагами, либо друзьями. А становиться врагом двух членов команды самого Роджера мне как-то не с руки. Можно сказать, вы не оставили мне выбора.

Парни на моё замечание синхронно заулыбались.

— А ты сильный, Нико, — уверенно заявил Багги, ткнув в меня пальцем. — Послабее меня, конечно, но на уровне Шанкса.

— Ахаха, спасибо за комплимент, Багги, — рассмеялся я. — Но я всё-таки тебе нормально так поддал. Лицо у тебя до сих пор опухшее.

— Да тебе просто повезло! — мгновенно надулся красноносый. — Если бы не дождь и эта скользкая мостовая, у тебя бы вообще не было шансов! Я бы тебя в блин раскатал!

— Ну-ну, — миролюбиво подразнил я парня, отпивая чай.

— И всё равно это странно, — вдруг задумчиво проговорил Шанкс, крутя в руках пустую чашку.

— Что именно? — не понял я.

— Ты кричал в драке, что твоих родителей убили пираты, — Шанкс поднял на меня внимательный, совсем не детский взгляд. — Твоя тётя была лейтенантом Дозора, и она тоже недавно погибла. Я так понимаю, там тоже замешаны пираты. И при всём этом ты привёл к себе в дом двух пиратов. Причём из экипажа человека, которого Дозор ненавидит больше всего на свете. Почему?

Хорошее расслабленное настроение как ветром сдуло. Кухня показалась мне вдруг очень холодной.

— Это сложно объяснить, Шанкс, — я покрутил в руках тёплую кружку, подбирая слова. — Но я попробую. Скажу честно: если бы я встретил вас пару недель назад, я бы, не задумываясь, сдал вас первому же патрулю Дозора. Но я понял одну вещь. И ты ошибаешься насчёт тёти Скай. Её убили не пираты. Точнее, убили-то пираты, но заказали её свои же.

Я глубоко выдохнул и рассказал им. Вкратце, без лишних деталей, но суть передал. Про то, как Скай перешла дорогу родственнику какого-то старшего офицера Дозора, как втоптала его в пол на глазах у всех. И как поразительно «удачно» после этого на её корабль напали пираты, убив только её и оставив в живых почти весь остальной экипаж. Как мне потом намекали, что лезть в это дело нельзя.

— А я всегда говорил, что Дозорные — ещё те мрази! — угрюмо процедил Багги, когда я закончил. — Они даже своих убивают ради выгоды! Шакалы в белых плащах.

— Тут ты и прав, и не прав, Багги, — покачал я головой. — Я понял, что мир не делится на белые плащи и чёрные флаги. И среди пиратов, и среди Дозора есть как мрази, так и люди чести. Всё относительно. Обычные люди считают пиратов поголовно убийцами и насильниками, но ваша команда ведь была не такой, верно? Да, в большинстве своём пираты — это твари. Но и Дозорные в большинстве своём реально защищают порядок и простых людей от этих тварей. Просто система, наверное, иногда даёт сбой.

Парни замолчали, обдумывая мои слова. Только дождь стучал по стеклу.

— Получается… ты передумал становиться Дозорным? — наконец спросил Шанкс.

Я задумался, глядя на своё отражение в тёмном чае.

— Думаю, да. Это больше не мой путь. Но я пока сам не определился, кем хочу стать и куда двигаться дальше.

— Тогда присоединяйся к нашей с Багги команде! — тут же просиял Шанкс.

— Эй, с чего это у нас вдруг появилась команда?! — тут же возмутился Багги, едва не опрокинув чайник. — Я своего согласия не давал! Я сам по себе буду плавать!

Шанкс на это только хитро, по-доброму усмехнулся.

— Не знаю, Шанкс. Я пока не готов сказать ни да, ни нет, — улыбнулся я. — Но спасибо за приглашение. Ценю. Слушайте, если вы не против, давайте сегодня больше не будем о грустном и серьёзном. У меня и так голова кругом.

Парни синхронно пожали плечами и кивнули.

— О чём хочешь поговорить? — спросил Багги, наливая себе добавку.

— О Воле! — сделал я просительную моську. — Шанкс, ты сказал там, на улице, что у меня получилось её использовать. Но сейчас я не чувствую вообще ничего. Только шишку на затылке. Можешь объяснить, как это работает? Если не секрет, конечно.

Шанкс отхлебнул горячего чая и задумчиво потёр переносицу.

— Никакого секрета тут нет, — он пожал плечами. — Просто ты, похоже, её только-только пробудил, поэтому не можешь использовать сознательно. Ты сделал это на автомате, когда почувствовал моё недовольство там, на площади. Капитан называл это «Цветом Наблюдения».

— Но как её контролировать? Как тренировать? — я вцепился в него взглядом. Знания из первых рук были бесценны.

— Ох, ну и тему ты поднял на ночь глядя, — Шанкс усмехнулся, вспоминая что-то своё. — Наш старпом, старик Рэйли, гонял меня за эту Волю так, что я еле живым оставался. И то я её сам через раз могу нормально использовать. Смотри, в чём суть. Когда человек впервые пробуждает Наблюдение — особенно в бою или от дикого стресса — он ловит жуткий перегруз по мозгам.

Шанкс поставил кружку на стол и постучал пальцем по виску.

— Внезапно ты начинаешь как бы «слышать» чужие присутствия. Это не звук в ушах. Это прямо физическое давление на мозги. Ты вдруг начинаешь чувствовать сердцебиение людей за стеной, их страх, их агрессию. Рэйли говорил, что если вокруг идёт жёсткая рубка, пробудившегося салагу может просто вырвать от наплыва чужих эмоций. Ощущается так, будто ты стоишь в тёмной комнате, и на тебя разом орут сто человек. Мозг просто не справляется с этим шестым чувством.

— И что делать? — нахмурился я. Звучало жутко.

— Отключать зрение, — просто ответил Шанкс. — Как только ты понял, что искра зажглась, первая задача — заставить себя перестать полагаться на зрение. Глаза врут, Нико. Они реагируют на финты, на обманки тела. Старик Рэйли учил меня жёстко. Он завязывал мне глаза плотной чёрной тряпкой, брал бамбуковую палку и начинал меня просто лупить.

Я нервно сглотнул.

— И как, помогало?

— Первое время я получал по башке так, что звенело неделю, — Шанкс невесело усмехнулся. — Проблема в том, что ты сначала пытаешься ориентироваться на слух. Пытаешься услышать шаги, свист палки. И получаешь по рёбрам. Потому что Воля — это не идеальный слух. Суть в другом. Нужно поймать «искру» чужого намерения.

Он продолжил, глядя мне прямо в глаза.

— Понимаешь, перед тем как нанести удар, противник решает это сделать. Внутри него происходит всплеск агрессии или желания ударить. И вот этот всплеск Воля Наблюдения улавливает за долю секунды до физического движения мышц. Ты должен научиться реагировать на эту искру в чужой голове, а не на замах руки.

— Звучит как-то невероятно, — пробормотал я.

— Дальше — хуже, — «обрадовал» меня красноволосый. — Самое сложное правило: Воля не работает, если ты психуешь. Чтобы «услышать» чужое намерение, ты сам должен быть спокоен. Стоит тебе разозлиться на противника или испугаться, что он тебя прибьёт — всё, твой радар отключается к чертям.

— То есть тебя бьют палкой, а ты должен оставаться спокойным?

— В точку! Рэйли специально меня бесил. Провоцировал, обзывал, пугал во время спаррингов вслепую. Завёлся? Получи палкой. Испугался замаха? Получи ещё раз. Это вбивается только через боль, Нико. А когда ты научишься уклоняться от одного, тебя кинут в лес к диким зверям. Потому что когда голосов намерений много, нужно уметь фокусироваться только на тех, кто несёт прямую угрозу, отсекая фоновый шум. Как разговор в шумном кабаке.

— Ой, да хватит уже заливать про эту свою Волю! — вдруг капризно вклинился в разговор Багги, надув щёки. — Сидите тут, обсуждаете силу, которой у меня всё равно нет. Бесите.

— Завидуй молча, — хмыкнул Шанкс.

— А вот и не буду завидовать! — Багги вдруг ехидно, по-злодейски, ухмыльнулся. — У меня зато есть кое-что получше ваших дурацких воль!

С этими словами его правая рука вдруг… отделилась от запястья. Я даже моргнуть не успел, как левитирующая в воздухе кисть метнулась через стол, выхватила мою кружку с недопитым чаем прямо у меня из-под носа и плавно подлетела к Багги. Он невозмутимо отпил из неё, глядя на меня с чувством превосходства.

У меня челюсть упала на стол.

— Какого… как?! — выдавил я, хотя мозг тут же подкинул ответ из прошлых знаний. — Ты… ты съел Дьявольский плод?!

— Ага! — довольно зажмурился Багги, возвращая кисть на место с тихим щелчком. — Я съел Бара Бара но Ми. Плод Разделения! Я теперь «Человек-Разделение»!

И он начал хвастаться, размахивая руками.

— Моя главная фишка, Нико, — абсолютный иммунитет к разрезанию! Меня вообще невозможно убить мечом! Даже если меня порубят на тончайшие ломтики колбасы, я не умру. Моё тело просто разделяется в том месте, куда бьёт клинок, раньше, чем сталь нанесёт мне урон. Для меня расчленения не существует! Я могу сам разбираться на куски и летать по воздуху!

Я слушал его, ошарашенно хлопая глазами, и в моей голове начала складываться мозаика. Багги всегда казался в аниме комичным неудачником. Но если посмотреть на эту силу с другой точки зрения и логики реального боя…

— Слушай, Багги, — медленно, растягивая слова, произнёс я. — А ведь это страшная сила. Ты же просто идеальный убийца.

Багги запнулся на полуслове и непонимающе на меня уставился. Его красный нос смешно дёрнулся. А вот Шанкс перестал улыбаться, в его глазах блеснуло понимание.

— В смысле? — Багги почесал затылок. — Ну, мечи меня не берут, это да…

— Да ты не понял, — я чувствовал, как загораюсь идеей. — Подумай сам. Представь ночь. Спит какой-нибудь важный чин Дозора или пиратский капитан. В открытое окно влетает только твоя кисть с отравленным кинжалом, перерезает жертве горло и тихо улетает обратно. Тебе не нужно проникать в охраняемое здание, не нужно взламывать замки, не нужно рисковать собой.

Глаза Багги начали медленно расширяться.

— Или бой, — продолжал я накидывать варианты. — Противник блокирует твой прямой удар правой рукой. А в это время твоя левая рука просто отсоединяется от предплечья, облетает его со спины и вонзает саблю ему в спину. У него нет шансов это заблокировать! Или в тебя летит удар. Твоя голова может просто отделиться от шеи в момент удара, и кулак пролетит мимо.

— Но я ведь уязвим для тупых ударов, — робко вставил Багги, видимо, всё ещё не веря в собственную крутость.

— Да, — согласился я. — Но если ты натренируешь реакцию, ты сможешь распадаться на части до того, как дубинка или кулак коснутся тебя. Удар просто пройдёт в пустоту между кусками твоего тела! Твоя защита — это абсолютный абсурд и непредсказуемость!

На кухне повисла тишина. Багги сидел, уставившись в пространство перед собой, словно у него в голове только что со скрипом повернулась какая-то огромная шестерёнка.

— Я что… — прошептал он, медленно поворачивая к нам лицо, — настолько крут?

Мы с Шанксом переглянулись и, как два китайских болванчика, абсолютно синхронно закивали.

— Да я вообще неуязвимый! Самый сильный! — продолжал искренне радоваться Багги, размахивая руками так, словно уже сорвал куш в Мариджоа. — С этой силой я стану самым богатым пиратом в мире!

Я непроизвольно зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Эмоции, которые держали меня на ногах весь этот бесконечный день, начали стремительно выветриваться, оставляя после себя свинцовую тяжесть в мышцах и тупую боль в свежих синяках. Взгляд скользнул по старым механическим часам над раковиной — стрелки давно перевалили за полночь.

А мне ведь завтра вставать ни свет ни заря. Ещё нужно найти эту чёртову Лагуну Крабов, пока не рассвело.

Я посмотрел на взбудораженного Багги и задумчивого Шанкса. Мозг на секунду забуксовал, оценивая риски, а потом выдал простой вывод: а почему бы и нет? Кто, если не они, имеет полное право там быть?

— Предлагаю сворачивать посиделки и ложиться спать, парни, — проговорил я, отодвигая от себя пустую кружку. — Нам завтра очень рано вставать.

— Это ещё с хрена ли рано? — тут же возмутился Багги, скрестив руки на груди поверх розовых зайчиков. — Я терпеть не могу рано вставать! Мы гости, имеем право дрыхнуть хоть до обеда!

— Завтра на рассвете будет прощание с Гол Д. Роджером.

Атмосфера на кухне изменилась за долю секунды. Вся расслабленность и дурашливость просто испарились. Парни синхронно вскинули головы, их глаза округлились, загоревшись лихорадочным отчаянным блеском.

— Где?! Когда? Откуда ты это знаешь?! — выпалили они практически в один голос.

Я тяжело вздохнул и рассказал. Коротко, без лишних деталей, обрисовал свой разговор с Гарпом на опустевшей площади. Рассказал, как этот здоровенный мужик, вместо того чтобы свернуть мне шею за сочувствие пирату, вдруг посмотрел на меня с каким-то пониманием. Как он сказал, что каким бы преступником ни был Роджер, воином он был великим. И что он заслужил упокоиться в море, как настоящий капитан.

— За городом есть Лагуна Крабов. Гарп будет там на рассвете, — закончил я, глядя на их онемевшие лица. — И он ясно дал понять, что будет не против, если придёт кто-то ещё, чтобы проводить Роджера.

Парни слушали, затаив дыхание. Как только я замолчал, Багги резко подскочил со стула.

— Так, всё! Я спать! — безапелляционно заявил он, направляясь в сторону коридора. На пороге он резко обернулся, ткнул в нас пальцем, и его голос дрогнул: — И только попробуйте меня не разбудить! Если уйдёте без меня, клянусь, я вас из-под земли достану и никогда не прощу!

Мы с Шанксом молча кивнули. Спорить с ним сейчас было бы верхом идиотизма. Красноволосый тоже молча поднялся, коротко кивнул мне в знак благодарности, и мы пошли распределять спальные места.

Домик Скай не предназначался для толпы гостей, так что я просто поселил парней в спальне Скай.

Лёжа в темноте, я слушал мерный монотонный шум дождя за окном. Тело гудело от побоев, затылок саднило после удара дозорного, но заснуть не получалось. Мозг, словно перегретый двигатель, отказывался глохнуть.

Слишком много для одного дня.

Смерть в холодной Балтике. Перерождение в чужом теле. Эшафот в Логтауне и казнь, которая только что переломила мировую историю пополам. Знакомство с двумя будущими Императорами, с которыми я успел изваляться в грязи, набить друг другу морды и попить чаю. И осознание того, что местная магия — это не просто сказки из сериала, а система, к которой у меня, судя по всему, есть ключи.

Я лежал, глядя в тёмный потолок, и чувствовал, как внутри ворочается тревога.

Завтра рассвет. Завтра я и двое пиратских юнг пойдём на безлюдный берег, чтобы стоять рядом с Героем Дозора и провожать Короля Пиратов в его последний путь. Если мой самый первый день в этом дурдоме прошёл вот так, мне было искренне страшно представить, что меня ждёт завтра.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 4

— Да шевелите вы булками! Что так медленно?! — шипел на нас Багги, нервно оглядываясь.

Он то вырывался на пару метров вперёд, едва не скользя на мокрой после ночного ливня брусчатке, то притормаживал, подпрыгивая на месте, чтобы мы с Шанксом успели поравняться.

— Вообще-то это мы из-за тебя припозднились, — мрачно пробурчал Шанкс, на ходу поправляя сползающую на лоб соломенную шляпу. — Кто-то, чьё имя начинается на «Б», наотрез отказывался просыпаться.

Мы и так шли быстрым шагом, почти переходя на бег, лавируя по узким, ещё тёмным переулкам Логтауна. Воздух был зябким. Внутри каждого из нас сидел липкий страх: а вдруг опоздаем? Вдруг Гарп решит, что рассвет уже близко, и отправит Роджера без нас?

— Эй, я встал сразу, как только вы меня растолкали! — возмущённо огрызнулся Багги, размахивая руками. — Кто виноват, что вы так долго возились со мной?!

Я поправил воротник куртки, спасаясь от сырого утреннего ветра, и, глядя на этого красноносого скандалиста, не выдержал.

— Шанкс, предлагаю в следующий раз просто отрезать ему голову и унести с собой. Он как раз по дороге бы окончательно проснулся. Время бы сэкономили, и он бы точно ничего не пропустил.

Шанкс на секунду сбился с шага, всерьёз обдумывая услышанное.

— А знаешь… это отличная идея. И почему она раньше нам в голову не пришла? Всё равно из-за его Дьявольского фрукта это абсолютно безопасно.

Багги споткнулся на ровном месте. Он обернулся, хватая ртом воздух, и его глаза стали размером с блюдца. Он явно не знал, как реагировать на перспективу таскания собственной головы под мышкой. Не найдя слов, он просто отвернулся и молча прибавил ходу, переходя на трусцу.

Но, поравнявшись с ним через пару секунд, я отчётливо услышал его тихий, задумчивый шёпот:

— А что… хорошая идея. Надо запомнить.

Я едва не заржал в голос, но сдержался. Мы выскочили за черту города, где мощёные улицы сменились каменистой тропой, ведущей к побережью.

Когда мы выбежали на каменистый пляж, я сразу понял, почему это место назвали Лагуной Крабов. Зрелище было сюрреалистичным и завораживающим.

Предрассветная серость висела над тихой свинцовой водой. А весь берег, насколько хватало глаз, двигался. Тысячи, может, десятки тысяч крабов медленным шуршащим потоком перебирались из влажного песка прямо в пучину океана. Этот сплошной ковёр из щёлкающих клешней и хитиновых панцирей обтекал две неподвижные фигуры, стоящие у самой кромки прибоя.

Первой фигурой был Монки Д. Гарп. Вице-адмирал стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел за горизонт.

А второй фигурой была лодка. Метра три в длину, сбитая из крепкого просмолённого дерева. По центру торчала невысокая мачта, на которой, даже в отсутствие ветра, тяжело висел чёрный флаг. Знаменитый «Весёлый Роджер» с закрученными усами. А на специальном деревянном помосте внутри лодки, укрытое парусиной, лежало тело Короля Пиратов.

Мы втроём замерли на краю лагуны, не решаясь сделать шаг на шуршащий крабами песок. Гарп стоял к нам спиной, то ли действительно не замечая, то ли просто давая время собраться с духом.

Шанкс и Багги мгновенно потускнели. Вся их дурашливая перепалка испарилась, словно её и не было. У Багги глаза снова стали подозрительно блестящими. Я прекрасно понимал их ступор. Одно дело — кричать на площади, другое — подойти вплотную к мёртвому телу человека, который заменял им отца, и окончательно принять факт его смерти. Они боялись сделать этот последний шаг.

Если мы так и будем тут стоять, рассвет начнётся без нас. Я положил руки им на плечи.

— Шанкс. Багги. Пойдёмте, — тихо сказал я, глядя на их напряжённые лица. — Я понимаю, как вам тяжело. Но он достоин того, чтобы те, кого он по-настоящему любил, проводили его в последний путь.

Они вздрогнули. Шанкс медленно выдохнул, из-под полей шляпы блеснула решимость. Багги яростно вытер нос рукавом и шмыгнул. Они синхронно кивнули, и мы втроём, стараясь не раздавить крабов под ногами, двинулись к воде.

Услышав хруст песка, Гарп наконец перестал сверлить взглядом горизонт и медленно повернулся в нашу сторону.

— Ты всё-таки пришёл, маленький носитель инициала «Д», — его бас прозвучал глухо, сливаясь с шумом прибоя. — Да ещё и не один. Взял с собой друзей?

— Мы решили, что обязаны проводить великого человека, — спокойно ответил я, останавливаясь в паре метров от лодки. — А эти ребята имеют право здесь находиться куда больше моего.

— Ну и славно, — Гарп коротко, без улыбки кивнул. — Думаю, Роджер был бы рад. Он терпеть не мог одиночество. Всегда любил шумные компании.

Шанкс и Багги молчали. Они вообще не смотрели на Гарпа, их взгляды были намертво прикованы к телу в лодке. Лицо Роджера было открыто. Даже сейчас, с серой обескровленной кожей, казалось, что он просто спит и продолжает хитро улыбаться своим мыслям. Парни уже не могли сдерживать слёз.

— Не хотите сказать ему что-нибудь на прощание? — мягко спросил вице-адмирал. — Как я догадываюсь, вы плавали под его флагом. Юнги, верно?

— Да, сэр. Вы не ошиблись, — хрипло выдавил Шанкс, не отрывая взгляда от лица капитана. Он сглотнул ком в горле. — И… спасибо вам. Хоть вы и из Дозора, но вы не позволили этим штабным крысам надругаться над его телом и закопать в безымянной яме. Капитан достоин упокоиться в море.

С этими словами Шанкс резко ткнул Багги локтем под ребра. Тот встрепенулся, зло, исподлобья зыркнул на огромного дозорного и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Спасибо.

— Не благодарите, — Гарп мрачно усмехнулся, поправляя съехавший плащ. — Но давайте поторопимся. Скоро рассвет, а сейчас отлив — лучшее время, чтобы вода сама забрала его. Я своё уже сказал. Ваша очередь, щенки. Скажите ему свои последние слова.

Парни кивнули. Шанкс шагнул к лодке первым. Он уже не плакал. Его лицо было серьёзным, по-взрослому жёстким. Он снял соломенную шляпу и прижал её к груди, склонив голову.

— Ты всегда говорил, что океан бесконечен, капитан, — тихо, но твёрдо произнёс Шанкс. — Ты прошёл его весь. Но я обещаю тебе… я не остановлюсь там, где остановился ты. Я соберу свою команду. Я найду людей, которые перевернут этот мир так же, как это делал ты. И однажды я превзойду тебя. Спи спокойно, Капитан.

Он поклонился и отступил назад, надевая шляпу обратно.

Следом к борту лодки рванул Багги. Он вцепился пальцами в деревянный край так, что костяшки побелели. В отличие от Шанкса, он не пытался сдерживаться. Его трясло.

— Какого хрена ты нас бросил?! — сорванным голосом заорал Багги прямо в мёртвое, улыбающееся лицо. Слёзы и сопли текли по его щекам вперемешку. — Ты же обещал, что мы будем плавать вечно! Эгоистичный, старый ублюдок! Оставил нас тут одних!

Он всхлипнул, ударив кулаком по борту.

— Но я тебе докажу! Слышишь меня?! Я не пропаду! Я стану богаче тебя! Я заберу всё золото этого мира, и когда-нибудь моё имя будет греметь громче твоего! Прощай, Капитан…

Багги зарыдал в голос, уткнувшись лбом в холодное дерево. Шанкс подошёл сзади, молча обнял его за плечи и аккуратно оттащил в сторону, давая мне место.

Я подошёл к лодке. Смотреть на мёртвого человека, который буквально вчера залез мне в голову с того света, было странно. Я не служил под его началом, не делил с ним приключения и опасности. Но мы оба были с инициалом «Д», и мы оба искали в море что-то своё.

— Я не знал вас, Капитан Роджер, — негромко сказал я, глядя на него. — Но спасибо за искру. За то, что показали, что значит непримиримая свобода в мире, где всех пытаются загнать в стойло. Вы дали мне шанс увидеть этот спектакль с самого начала. Я найду свой собственный курс. Обещаю.

Я отступил к парням. Гарп тяжело вздохнул.

— Ну всё. Пора отправляться в последнее плавание.

Вице-адмирал сунул руку за пазуху и вытащил тяжёлую пузатую стеклянную бутылку. Откупорив её зубами, он сделал долгий, мощный глоток, запрокинув голову. А затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, молча протянул бутылку нам.

Первым её взял Шанкс. Сделал глоток, зажмурился и со свистом выдохнул. Багги приложился следом, тут же закашлявшись до слёз. Бутылка перекочевала ко мне. Я сделал глоток.

Местный ром оказался жёстким. Он обжёг горло, пробил на слезу, но, упав в желудок, разошёлся по замёрзшему телу жаркой, уверенной волной. Как ни странно, этот алкогольный удар прочистил голову. На душе вдруг стало легче, словно сгорел какой-то внутренний предохранитель.

Гарп забрал бутылку. Он шагнул к лодке, щедро вылил остатки рома прямо на грудь Роджера и плеснул на просмолённые борта. Затем достал из кармана спичечный коробок. Чиркнула серная головка. Маленький огонёк осветил суровое, изрезанное морщинами лицо Дозорного.

Гарп молча бросил спичку в лодку.

Ром вспыхнул мгновенно. Яркое, рыжее пламя с гудением охватило ткань и доски, разгоняя предрассветный мрак. Гарп упёрся одной рукой в корму и легко, словно пушинку, толкнул трёхметровую лодку в сторону открытого моря.

Отлив подхватил судно. Лодка на хорошей скорости рванула прочь от берега, оставляя за собой след на чёрной воде.

Мы вчетвером стояли на мокром песке и молча смотрели, как Король Пиратов отправляется в свой последний путь. Лодка превратилась в пылающий погребальный костёр, танцующий на гребнях волн. Огонь жадно пожирал мачту, добираясь до чёрного флага.

И в этот самый момент небо на востоке лопнуло.

Из-за горизонта, пробивая свинцовые тучи, ударили первые лучи солнца. Они окрасили океан в цвет расплавленного золота и крови. Пламя костра на воде слилось с ослепительным светом рождающегося рассвета. Старая эпоха сгорала дотла, уступая место новому дню. Новой истории, которую теперь предстояло писать нам — тем, кто остался стоять на этом берегу.

*****

— Ну, всё, ребята. Думаю, пора возвращаться в город, — спокойно проговорил Гарп.

Мы втроём всё ещё продолжали смотреть на горизонт, хотя пылающая лодка Роджера уже давно скрылась за гребнями волн, поглощённая пучиной. Рассвет окончательно вступил в свои права, заливая каменистый пляж холодным золотым светом.

— Вы же не против, если я составлю вам компанию на обратном пути? — неожиданно продолжил вице-адмирал.

Я скосил глаза на огромного мужчину. Как человек, Монки Д. Гарп мне определённо импонировал. Он был из той редкой породы людей, которые никогда ни под кого не прогибались и всегда шли своей дорогой. В моих обрывочных знаниях канона чётко отпечаталось: сколько бы раз ему ни предлагали адмиральские погоны, он всегда отказывался, потому что адмиралы подчинялись Мировому Правительству напрямую. Он не хотел быть ручным псом Тенрьюбито. Он хотел сам решать, что ему делать и как жить.

Но я не мог решать за парней. Мы были знакомы меньше суток. Может, они ещё и не стали мне лучшими друзьями, хотя после последних событий грань между нами сильно стёрлась.

И тут слово взял Шанкс. Он повернулся к дозорному, посмотрел на него серьёзно, без всякого страха:

— Мы не против. Роджер много хорошего про вас рассказывал. Он как-то сказал, что если бы все дозорные были такими, как вы, он, может быть, и сам вступил бы в ваши ряды.

Гарп на эти слова коротко, горько усмехнулся.

— Брехал ваш капитан, — он покачал головой. — Свой пиратский флаг он бы никогда не спустил. Но… в его словах есть истина. Скажу так же: если бы все пираты были как Роджер, то мы, дозорные, вообще не были бы нужны.

Гарп вдруг протянул огромную лапищу и по-свойски потрепал Багги по синей шевелюре. От неожиданности будущий клоун резко отскочил, едва не запутавшись в собственных ногах, и насупился, сверкая красным носом.

— Эй, чайка! Не смей меня трогать! — возмутился он. — Вдруг ваша дозорная тема заразна! Но так и быть, я тоже не против, чтобы ты шёл с нами.

— Тогда пойдёмте, малые. Нечего здесь больше оставаться, — Гарп заложил руки в карманы и первым зашагал по скрипящему песку.

Мы отправились в сторону Логтауна. Долгое время все шли молча, впитывая атмосферу наступившего утра. Я видел, что каждый из нас глубоко погружён в свои мысли. Эпоха сменилась, и теперь каждому нужно было решать, что делать с собственной жизнью.

Тишину, нарушаемую только нашими шагами, снова прервал Гарп.

— Хорошие вы парни. Честные, верные. И добрые, — он скосил на нас глаза и вдруг улыбнулся.

— Нет, мы не такие, мистер чайка! Я — так точно! — немедленно начал открещиваться Багги, выпятив грудь. — Я хитрый, коварный и злой! Я — будущая гроза морей!

Мы с Шанксом только переглянулись и синхронно улыбнулись реакции красноносого.

— Так это ещё лучше! — хохотнул Гарп. И вдруг, резко оборвав смех, спросил: — Не хотите пойти в Дозор под мою руку?

Парни как по команде замерли на месте, удивлённо уставившись на широкую спину вице-адмирала. Видимо, предложения о вербовке от Героя Дозора в первый же день после казни своего капитана они точно не ожидали. Но, к моему искреннему удивлению, они не стали сразу плеваться и отказываться. Они обменялись быстрыми взглядами и… задумались.

Я же покачал головой.

— Если бы вы мне предложили такое ещё несколько недель назад, я бы, не раздумывая, согласился, — тихо проговорил я, продолжая идти. — Но сейчас — нет. Этот путь для меня закрыт.

Гарп притормозил и удивлённо посмотрел на меня сверху вниз.

— Почему?

Я посмотрел ему прямо в глаза и рассказал. То же самое, что рассказывал ночью Шанксу и Багги. Про тётю Скай. Про её конфликт с блатным офицером, про её триумф в тренировочном зале и про ту удивительно «удачную» атаку пиратов на её корабль, где погибла только она и её люди.

Гарп слушал внимательно, не перебивая. И с каждым моим словом я ощущал, как воздух вокруг него становится плотнее. Его лицо каменело, а от огромного тела начало разить жаждой крови так, что нам стало трудно дышать. Это было давление настоящей силы.

— Значит, её звали Скай, да? — глухо, немного успокоившись и взяв эмоции под контроль, спросил он.

— Да. И она до конца своих дней искренне верила в Дозор и отдавала ему всю себя, — я сжал кулаки. — А он её предал. Я не хочу после этого быть связанным с этой системой.

Багги и Шанкс шли рядом, слушая этот разговор. Они уже знали историю, но всё равно молчали и старались уловить реакцию Гарпа на это.

— И что ты планируешь делать дальше? Как будешь жить? — грустно спросил вице-адмирал, глядя на меня. — Будешь мстить?

— Месть? Не знаю. Я слишком слаб для этого пока, — честно признался я. — А мой дальнейший путь… я ещё не решил.

И тут, не сдержавшись, в диалог встрял Шанкс. Он решился и, задрав подбородок, уверенно, громко заявил:

— Мы создадим пиратскую команду!

Гарп буквально подавился воздухом. Он закашлялся, уставившись на красноволосого, как на умалишённого.

— Я смотрю, вы совсем тупицы, — он покрутил пальцем у виска. — Кто ж такое вице-адмиралу Дозора в лицо говорит?! Вы совсем того?

А потом он тяжело, горько вздохнул, потирая переносицу.

— Но, как я понимаю, это и есть ваш окончательный ответ насчёт того, хотите ли вы в Дозор.

Багги и Шанкс абсолютно синхронно кивнули.

— Эх, воля Роджера… — Гарп покачал головой. — Даже после смерти этот паршивец умудряется гадить мне. Ну ладно. Только вот такие желторотики, как вы, сейчас точно не смогут выйти в море. Вас сожрут. Быстро потеряете свои бестолковые головы.

Мы уже подходили к окраинам Логтауна. Первые дома вырастали из утреннего тумана.

— Я буду торчать здесь ещё месяц, решил взять отпуск, — вдруг задумчиво проговорил Гарп, глядя куда-то поверх крыш. — Поэтому предлагаю следующее. Я вас немного потренирую. Во имя старых времён и Роджера, чтоб его. А с твоей историей, Нико, я разберусь. Я попробую всё разузнать, и если твои слова подтвердятся — я лично найду управу на этих штабных уродов.

После этих слов мы втроём замерли как вкопанные, неверяще пялясь на эту гору мускулов. Вице-адмирал Дозора, Герой флота, только что предложил тренировать будущих пиратов?

— Эй, старик, — первым отмер Багги, с подозрением прищурившись. — А что это ты такой добрый, а? Где подвох?

— Подвох? Всё просто, малой, — Гарп наклонился к нему, и на его лице расплылся хищный, абсолютно демонический оскал. — Вдруг на тренировках я смогу… убедить вас бросить эту тупую затею с пиратством?

Багги взвизгнул, отпрыгнул на пару метров назад и мгновенно побледнел.

— Ну всё, малые, покедова! Встречаемся через два дня в Лагуне Крабов! — Гарп хохотнул. — А-ха-ха! И только попробуйте опоздать!

И в ту же секунду раздался хлопок, словно лопнул огромный воздушный шар. Воздух сжался, и Гарп… просто исчез. Растворился, оставив после себя только вихрь поднятой с земли пыли и мелких камней.

Мы ошарашенно стояли посреди пустой дороги, глядя на то место, где он только что был. Сору. Одна из техник Шести Стилей. Скорость, недоступная человеческому глазу.

— Это нам так повезло, да? — тихо, с нервным смешком спросил Шанкс, поправляя шляпу.

Я перевёл взгляд на Багги, который продолжал стоять как соляной столб, обливаясь холодным потом.

— Судя по Багги, — так же тихо ответил я, — мне кажется, не очень.

В отличие от нас с Шанксом, красноносый юнга, видимо, успел разглядеть в глазах Гарпа что-то такое, от чего его коленки затряслись всерьёз.

*****

Мы вернулись в мою квартиру уже глубокой ночью, убив весь день на бесцельное шатание по городу.

Самое паршивое и одновременно удивительное заключалось в том, что прошёл всего один день со смерти Короля Пиратов, а Логтаун уже вернулся к своей обыденной рутине. Вернее сказать, город стал даже спокойнее. Огромная орава разношёрстного сброда, вся эта кипящая масса авантюристов, мечтателей и отбитых головорезов рванула в порт, подняла паруса и свалила в море. А простые люди… они просто продолжили жить.

В комнате стояла густая темнота, разбавляемая только тусклым лунным светом из окна. Парни уже без задних ног дрыхли в комнате Скай. Когда я последний раз к ним заходил, Багги тихо посапывал, умудрившись стянуть на себя оба одеяла, а Шанкс спал, свернувшись калачиком, намертво вцепившись во сне в свою соломенную шляпу.

А вот мне не спалось от слова совсем. Я лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и сверлил взглядом потолок.

В ушах всё ещё набатом звенел вопрос Гарпа: «И что ты планируешь делать дальше? Как будешь жить?»

Смешно. Последний раз мне задавали подобный вопрос в школе, классе в девятом, когда заставили писать сочинение на тему «Кем я хочу стать». Но тогда, в моём прошлом мире, для меня всё было ясно. Я бредил морем. Я хотел носить форму, стоять на мостике военного корабля.

А вот сейчас я не знал. Вообще.

Надо было разложить всё по полочкам. Включить голову и проанализировать вводные.

Во-первых, я точно не хочу быть сухопутной крысой. Осесть в Логтауне, устроиться клерком в портовую контору и до старости перебирать накладные? Да я скорее сам с эшафота спрыгну. Море по-прежнему зовёт меня. Гранд Лайн, новые открытия, дикие приключения — адреналин уже отравил мне кровь. Я хочу туда.

Но… хочу ли я быть пиратом? Поднимать чёрный флаг и официально, на весь мир, объявлять себя вне закона? Разве что использовать это как сопутствующую маску. Потому что чистая пиратская романтика на практике означает бесконечный, круглосуточный геморрой. За мной будут охотиться патрули Дозора. Я стану личным врагом Мирового Правительства. Другие пираты постоянно будут лезть в драку, просто чтобы побадаться и выяснить, у кого мачта длиннее и калибр пушек больше. А ещё есть охотники за головами — суровые, прагматичные ребята, которым нужно кормить свои семьи, и они с удовольствием сделают это за счёт моей награды.

«Эх, печаль печальная, — тоскливо подумал я, переворачиваясь на бок. — Неужели мне правда светит только путь отморозка под чёрным флагом, и другого выбора в этой больной системе координат просто нет?»

Так, стоп. Отставить пораженческие настроения. Для начала нужно чётко понять, чего именно я хочу от этой жизни. А уже от этого будем отталкиваться.

Моя главная мечта — это путешествия. Свободное плавание. Открытие нового и интересного. И мне вообще плевать, что до меня эти острова уже кто-то открывал. Местная география настолько поехала кукушкой, что здесь один и тот же клочок суши могут открывать сотни раз, а потом всё равно благополучно о нём забыть, потому что потому.

Дальше. Я хочу узнать правду о прошлом этого мира. Пока я знаю только то, что оно есть, что там случился какой-то Пустой Век и что Мировое Правительство готово вырезать целые нации, лишь бы это скрыть. Мой внутренний исследователь требовал докопаться до дна этой глобальной лжи.

Сила. Мне нужна безоговорочная сила. Не для того, чтобы править миром, а банально для того, чтобы ни одна тварь не могла прогнуть меня под себя и я был бы по-настоящему свободен.

Ну и финансы. Без нормальных денег корабли не плавают, а команда не ест. Я не хочу считать копейки и грабить торговые суда ради куска мяса.

Я мысленно перечитал получившийся список и мрачно усмехнулся в темноту. Ну класс. Путешествия, тайны мира, абсолютная свобода и сила. Чистой воды пират помёта Гол Д. Роджера. Получите и распишитесь.

«Думай, голова, шапку куплю», — пробормотал я старую присказку, растирая лицо ладонями. Наверняка в этом мире есть и другие ниши. Должны быть варианты.

И тут в памяти словно щёлкнул тумблер. Обрывок информации из аниме, который я раньше задвигал на самый задний план, вдруг всплыл на поверхность.

Андерворлд. Теневой мир.

А точнее — Императоры Андерворлда. Теневые Брокеры. Короли Преступного Мира. Те самые люди, которые сидели в тени и дёргали за ниточки мировой экономики. Они торговали информацией, редкими фруктами, оружием, логистикой и наёмниками. Они имели влияние везде — от пиратских баз в Новом Мире до правительственных кабинетов Мариджоа. У них были свои флоты, свои боевые отряды, неисчерпаемые ресурсы, и при этом Дозор часто закрывал на них глаза, потому что их услуги были нужны самой Системе.

Хм… а чем не вариант?

Эта мысль внезапно зацепила меня, пуская корни. В ней была логика, холодный расчёт и огромное пространство для манёвра. Теневой брокер с собственной независимой силовой структурой. Это может быть чертовски интересно. А если объединить этот статус с ещё какими-нибудь легальными направлениями? Например, создать гильдию охотников, торговую или логистическую компанию как фасад? Тогда можно будет легально плавать по всему миру, собирать информацию, накапливать силу и при этом не провоцировать адмиралов сжигать твой корабль при первой же встрече.

Я снова заложил руки за голову, чувствуя, как на губах расплывается медленная, предвкушающая ухмылка. Кажется, у курсанта Вейна только что начал вырисовываться по-настоящему рабочий план.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 5

— Итак, парни. У нас проблема, — ровным тоном произнёс я, обводя взглядом своих новых друзей.

Мы сидели на моей кухне, гоняя по кружкам чай. За окном уже вовсю разгоралось утро, но сил радоваться новому дню ни у кого не было.

Шанкс, до этого клевавший носом над столешницей, перестал зевать. Он смахнул выступившие от недосыпа слёзы и сосредоточил на мне внимательный взгляд.

А вот Багги тут же встрепенулся. Он гордо выпятил грудь, едва не опрокинув кружку.

— Пф-ф! Не волнуйся, Нико! Нет таких проблем, которые не смог бы решить великий Багги! Особенно если я перед этим как следует пожру. Выкладывай, кого надо побить?

— В этом-то и проблема, Багги, — я тяжело вздохнул, потирая переносицу. — У нас скоро нечего будет жрать.

Лицо клоуна комично вытянулось.

— Денег почти нет, — я развёл руками, указывая на пустые шкафчики. — Налички, что я нашёл в заначках тёти Скай, хватит ещё на недельку. Может, на чуть поболее, если будем питаться одним рисом и водой. Сомневаюсь, что у неё были какие-то серьёзные накопления — она жила от зарплаты к зарплате, отдавая всю себя службе. А, как вы помните, через два дня за нас возьмётся Гарп. И интуиция мне подсказывает, что после тренировок с Героем Дозора у нас просто физически не останется сил, чтобы бегать по порту и искать подработку ради куска хлеба.

На кухне повисла тишина. До Багги медленно доходил смысл сказанного. А затем он впал в панику.

— Как это — кончится еда?! Не-е-е-ет! — взвыл он, схватившись за голову так, словно у него уже начались голодные спазмы. — Мы же умрём! Мы сдохнем от голода в этой халупе, так и не став великими пиратами! Всё кончено! Нам нужно срочно выходить в море! Нужно грабить, грабить и ещё раз грабить!

Я едва сдержал желание удариться лбом о стол. Как обычно, красноносый пропустил мимо ушей всё и услышал только то, что хотел.

Шанкс резко поднялся со стула. Его лицо было серьёзным и по-взрослому жёстким. Он посмотрел на меня и вдруг сделал глубокий, искренний поклон.

— Прости нас, Нико. Мы пользуемся твоим гостеприимством, ты дал нам крышу над головой, накормил, а мы, как свиньи, даже не поинтересовались, чего тебе это стоит.

Затем он бросил мрачный взгляд на Багги, который продолжал причитать о своей загубленной молодости. Шанкс молча протянул руку, железной хваткой вцепился в синюю шевелюру товарища и с силой пригнул его голову к столу, имитируя такой же поклон. Раздался глухой стук.

— Эй! Пусти, придурок! — приглушённо заскулил Багги, упираясь носом в столешницу.

— У нас тоже нет денег, — спокойно продолжил Шанкс, игнорируя трепыхания друга. — Мы так спешили на казнь, что этот олух, — он сильнее надавил на голову Багги, — где-то по дороге умудрился посеять наш общий кошель со всеми сбережениями.

— Я не виноват! Меня в толпе толкнули! — попытался вякнуть Багги, но Шанкс не дал ему поднять голову.

— Да бросьте, парни, остыньте, — я усмехнулся, глядя на эту картину. На душе почему-то стало тепло. — Я вас ни в чём не обвиняю и куском не попрекаю. Мне правда не жалко. Наоборот, то, что вы здесь, мне только в радость.

Я ни капли не соврал. У Вейна в этом городе, кроме погибшей Скай, вообще никого не было. Ни друзей, ни приятелей. Одно сплошное одиночество, помноженное на армейскую муштру.

— Я просто констатирую факт. Нам нужно срочно придумать, где добыть денег хотя бы на еду и какую-никакую одежду. Просить в долг у Гарпа — это расписаться в собственной беспомощности, да и не даст он, скорее всего. Так что объявляю мозговой штурм. Как нам быстро разбогатеть? У нас ровно два дня.

Шанкс отпустил Багги и сел обратно на стул, скрестив руки на груди. Красноносый, потирая ушибленный лоб, тоже насупился.

Я начал прокручивать в голове варианты. Идеи лезли одна бредовее другой. Разгружать ящики в порту? Копейки, да и времени займёт уйму. Идти в охотники за головами и сдать какого-нибудь пирата? Логично, но за два дня мы не успеем ни выследить нормальную цель, ни подготовить засаду. Это долгая работа. Да и объективно я пока не был уверен в наших боевых статях против матёрых головорезов, которых недалеко от Логтауна было как грязи.

— Слушайте, парни, — вдруг заговорщицки понизив голос, проговорил Багги. Его глаза хитро заблестели. — Мы же с вами будущие пираты, так? Ну так давайте просто у кого-нибудь отнимем или украдём! Хе-хе!

Шанкс наградил его таким презрительным взглядом, от которого молоко бы скисло.

Я же задумался. Мои вчерашние размышления о том, что я не горю желанием становиться классическим пиратом-грабителем, сейчас разбивались о суровую реальность. Пустой желудок — отличный мотиватор. Я прислушался к себе, пытаясь нащупать хоть какие-то угрызения совести, и с удивлением понял, что их нет. Я не ангел. У меня есть принципы, но, когда речь идёт о выживании меня любимого, мораль можно немного и подвинуть.

Тем более кто нас заставляет грабить добропорядочных горожан? Логтаун сейчас забит всяким вооружённым сбродом, и не только пиратами. Воры, бандиты и другие маргиналы в таком городе точно есть. По заветам старины Робина Гуда: грабь награбленное. А кто сейчас нуждается больше, чем мы?

Шанкс уже открыл рот, чтобы выдать Багги лекцию о пиратской чести, но я поднял руку, останавливая его.

— Знаешь, Шанкс, а ведь в словах нашего носатого друга есть частичка истины.

Багги от этих слов аж приосанился. Он гордо вздёрнул подбородок и победоносно зыркнул на красноволосого — мол, выкусил? Я тут главный стратег!

— Ты о чём, Нико? — Шанкс нахмурился. — Мне не нравится эта идея. Мы не будем грабить простых людей. Мы не обычные бандиты.

— Ну, ты же сам вчера кричал, что станешь пиратом. Разве они не грабежом занимаются? — с лёгкой улыбкой поддел я его.

— Обычная шваль — да, — не растерялся Шанкс, его глаза упрямо сверкнули. — Но настоящие корсары живут по другим правилам. У капитана Роджера был кодекс. Мы не трогали тех, кто не мог дать сдачи.

— Вот! — я щёлкнул пальцами. — Вот мы и будем грабить, так сказать, «не совсем». Кто нам запрещает обнести каких-нибудь ублюдков, которые сами наживаются на простых людях? Ублюдков, у которых карманы оттягивают грязные белли.

Шанкс замер. Его брови медленно поползли вверх.

— О-о-о… — протянул он, и на его лице начала расплываться хищная, совершенно бандитская ухмылка. — Если посмотреть с этой стороны… звучит чертовски интересно.

— Вот именно, — кивнул я, раскладывая план. — У нас с вами для этого есть всё. Мы с тобой располагаем Волей Наблюдения. Твой навык уже работает отлично, мой — пока со сбоями, но для меня это будет шикарная боевая практика. А вот Багги…

Я перевёл взгляд на клоуна.

— Багги — вообще наш главный козырь. Его Плод Разделения делает его идеальным карманником. Рука, летящая в слепой зоне, пока мы отвлекаем цель. Это же гениально.

— Да, я такой! — Багги самодовольно ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Люблю, умею, практикую! Мои руки быстрее ветра!

— Значит, план такой, — подытожил я, поднимаясь из-за стола. — Сегодня мы идём гулять по рынку и портовым тавернам. Смотрим, слушаем, принюхиваемся. Ищем подходящую, жирную цель из местных криминальных авторитетов или залётных пиратов. Наблюдаем за их маршрутами. А завтра всё проворачиваем. Главное правило: не лезть на рожон и раньше времени не светиться. Сделали дело — и ушли в тень. Никто не против?

Парни переглянулись и с абсолютно синхронными, хитрыми улыбками закивали. В их глазах не было ни капли сомнений — только азарт и предвкушение хорошей драки с профитом.

— Ну вот и отлично, — я хлопнул в ладоши. — А сейчас предлагаю доесть то, что осталось и выдвигаться.

— Ура! Жратва! — радостно заорал Багги, первым бросаясь к холодильнику.

Операция «Первый куш» официально стартовала.

*****

Рынок Логтауна оказался не просто большим. Это был какой-то пульсирующий, орущий и бесконечно движущийся лабиринт. Если сравнивать его с самим городом, казалось, что Логтаун — это просто декорация вокруг одного гигантского базара. Впрочем, логично. Ворота на Гранд Лайн. Последняя крупная остановка перед тем, как проплыть на новые территории, так сказать, в большой мир. Сюда стекались все: прожжённые пираты, закупающие провизию, жадные торговцы, патрули Дозора, контрабандисты и просто искатели лучшей жизни.

Я встал в тени плотного брезентового навеса, чуть в стороне от главного русла, по которому текла эта разношёрстная толпа, и начал наблюдать.

План был простым: найти тех, кто уже украл, и перехватить добычу. Но спустя почти час непрерывного сканирования толпы результат был абсолютно нулевым. Мимо меня проходили сотни людей, я до боли в глазах вглядывался в их руки, карманы, движения, но видел только бесконечную людскую кашу.

Да что не так-то? Неужели в крупнейшем портовом городе Ист Блю вдруг перевелись воры? Или я просто слепой идиот, который не видит дальше собственного носа?

Ладно. Если глаза не справляются, пора тестировать местную магию.

Я прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от гула голосов, скрипа телег и запахов жареной рыбы и специй. Вспомнил слова Шанкса: «Глаза врут. Смотри с помощью разума. Ищи искру намерения».

Сначала ничего не выходило. Я только сильнее раздражался, прислушиваясь к каждому шороху, и напряжение било по нервам. Я попытался поймать то самое странное чувство давления, которое испытал на площади, когда Роджер влез мне в голову. Выдохнул. Расслабил плечи. Подавил в себе досаду и просто позволил пространству вокруг существовать.

И вдруг мир изменился.

Это не было вспышкой или каким-то визуальным эффектом. Это был щелчок внутри меня. Окружающая реальность больше не состояла из лиц, одежды или запахов. Она превратилась в пространственную карту чужих присутствий. Я с закрытыми глазами «видел» каждое тело вокруг себя как сгусток тепла. Но главное — я начал улавливать векторы их движения за мгновение до того, как они делали шаг.

А в следующую секунду меня накрыло.

Удар по мозгам был такой силы, словно мне в лоб всадили кувалдой. Сенсорный шок. В мой неподготовленный разум разом рухнули десятки чужих эмоций: раздражение толстого торговца, скука патрульного дозорного, алчность какого-то барыги, чья-то глухая злость. Это был дикий, неконтролируемый белый шум, разрывающий меня на маленьких Нико.

Мир перед глазами опасно поплыл. В висках застучало так, что зубы свело, а по подбородку потекла горячая, густая капля. Я машинально стёр её тыльной стороной ладони — кровь. Из носа хлестала кровь.

«Твою мать…» — я стиснул зубы, цепляясь рукой за деревянную опору навеса, чтобы не рухнуть на колени.

Мой «радар» сейчас накрывал сферу примерно в тридцать метров. Слишком много для неподготовленного мозга. Я с силой, на голом упрямстве, заставил себя втянуть эту невидимую сеть обратно. Сжал её, обрубил края. Двадцать пять метров. Двадцать.

Давление резко спало. Головная боль не ушла, но из категории «сверлят череп дрелью» перешла в фоновую, тупую пульсацию. Дышать стало легче.

Немного освоившись с этим урезанным двадцатиметровым куполом восприятия, я открыл глаза и снова посмотрел на толпу. Теперь всё было иначе. Я отфильтровывал обычный, ровный фон бредущих людей. И почти сразу в моей зоне охвата вспыхнула резкая, острая аномалия. Игла чужого, сфокусированного намерения.

Я перевёл взгляд. Пацан лет двенадцати. Оборванный, грязный, ничем не примечательный. Но двигался он не как все. Он скользил.

Я начал наблюдать за ним через призму Воли, и передо мной развернулась идеальная, отработанная до автоматизма схема. Впереди шёл ещё один беспризорник. Он как бы случайно споткнулся, врезавшись в плотного, хорошо одетого мужчину, и рассыпал под ноги какие-то грязные яблоки. Мужчина инстинктивно дёрнулся, отвлёкшись на секунду, чтобы не наступить на пацана.

В эту же долю секунды первый воришка оказался сбоку. Лёгкое, почти невидимое движение руки с зажатым лезвием — и тугой кожаный кошель срезан с пояса. Но пацан не оставил его у себя. Он даже не сбавил шаг, просто, проходя мимо, сунул добычу в руку третьему парню, который тут же нырнул в противоположный поток толпы и растворился.

Вся цепочка заняла секунд десять. Идеальный конвейер. Бригада исчезла, чтобы вынырнуть на этом же пятачке минут через пятнадцать и повторить схему на новом зеваке.

Я стоял и анализировал их работу. С каждым новым циклом мне становилось всё легче удерживать Волю. Я научился отстраняться от фонового «шума» толпы, цепляясь вниманием только за эти острые всплески намерения украсть. Благодаря этому фокусу радиус моего сканирования начал понемногу расти сам собой, а напряжение в голове снизилось до терпимого уровня.

Очередной заход бригады пошёл не по плану.

Выбранный ими мужик оказался непростым, он как-то почувствовал кражу. Когда первый пацан срезал кошель, мужик вдруг резко развернулся и мёртвой хваткой вцепился ему в запястье.

— Ах ты, мелкий ублюдок! — рявкнул он на весь рынок, занося свободную руку для удара. — Стража! Дозорных сюда!

Пацан заверещал, пытаясь вырваться. Но система подстраховки сработала мгновенно.

В моём радаре вспыхнули два крупных, агрессивных сгустка. Из толпы вынырнули два здоровенных амбала. Они вклинились между мужиком и зеваками, закрывая пацана своими широкими спинами.

— Эй, дядя! Ты чего ребёнка обижаешь?! — угрожающе зарычал первый амбал, нависая над мужиком. — Парню больно, отпусти, а?!

Пока мужик на секунду растерялся от такой наглой претензии, второй амбал сделал короткий, профессиональный шаг вперёд и без замаха, жёстко пробил ему кулаком точно в печень.

Мужчина захрипел, выпучил глаза и согнулся пополам, рефлекторно разжимая пальцы. В ту же секунду и пацан, и оба амбала просто растворились в суете рынка, словно их тут и не было. Кошель остался лежать на камнях рядом с блюющим. Грубо, но эффективно.

Прошло ещё полчаса. Бригада, выждав, пока патруль Дозора уведёт пострадавшего, появилась снова.

Новая жертва, новое падение с яблоками, новый срез кошелька. И вот тут наступил мой выход.

Третий парень — «конечный приёмник», которому передали срезанную добычу, — быстрым шагом двигался прямо к моему краю улицы. Он прятал увесистый мешочек под грязную куртку.

Я отклеился от столба и шагнул ему наперерез.

И вот тут я понял, почему Волю Наблюдения можно считать читом. Я не просто шёл на столкновение. За долю секунды до того, как парень попытался инстинктивно уклониться вправо, я уже знал, что он это сделает. Я почувствовал его импульс. И я скорректировал свой шаг, идеально подстраиваясь под его траекторию.

Мы столкнулись плечами.

— Эй, смотри, куда прёшь, придурок! — крикнул я, правдоподобно размахивая руками для баланса.

Но в момент столкновения моя правая рука, ведомая тем же пространственным чутьём, скользнула под его куртку. Я точно знал, где находится кошель, знал угол, под которым нужно согнуть кисть. Пальцы сомкнулись на тёплой коже мешочка, и я выдернул его, тут же пряча в глубокий карман своих штанов.

Парень, огрызнувшись, оттолкнул меня и быстро зашагал дальше, даже не поняв, что только что превратился из хищника в жертву.

Я медленно выдохнул и прикрыл глаза, отрубая Волю.

Ощущение было такое, словно я только что пробежал марш-бросок в полной выкладке. Реальный мир обрушился на меня обычными звуками и красками. В кармане приятно тяжелел чужой кошелёк, но голова просто раскалывалась на части от пульсирующей боли. Казалось, мозг сейчас вытечет через уши.

«На сегодня точно всё», — решил я, слизывая новую кровь с верхней губы.

Я затаился в узком переулке, пережидая, пока воришка обнаружит пропажу и поднимет своих амбалов. Но рисковать больше не стоило. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона, да и рынок постепенно успокаивался.

Я нащупал тугую завязку кошелька в кармане, и на губах появилась усталая ухмылка. Добро пожаловать в криминальный мир, курсант. Кажется, на ужин у нас сегодня будет не только рис.

*****

Я причапал домой в таком состоянии, что случайные прохожие наверняка принимали меня за вдупель пьяного. Плечи немилосердно ныли, ноги заплетались, а задница болела так, словно меня пинали всю дорогу. Я собрал плечами все косяки и углы в тёмных переулках и пару раз конкретно приложился жопой о брусчатку, не удержавшись. Эффект сенсорного перегруза от использования Хаки Наблюдения накрыл меня с запозданием, ударив по вестибулярному аппарату и координации.

Но главное — я добрался. Я был первым из нашей новоиспечённой тройки богатырей, кто вернулся с «дела».

И это было даже к лучшему. Мне нужно было время выдохнуть и разложить по полкам всё, что сегодня произошло. Теперь я ясно понимал одну вещь: Хаки — это вам не весёлая игрушка из аниме. Сериал скрывал за красивой картинкой чудовищные подводные камни. На экране всё выглядело просто: герой разозлился, пробудил силу и раскидал врагов. Вся та кровь, разорванные мышцы и сломанная психика, через которые герои проходили, чтобы обуздать эти силы, оставались для зрителей за кадром.

Но, несмотря на боль в раскалывающемся черепе, я понимал ещё кое-что. Это было невероятно. «Это магия, Гарри», — ухмыльнулся я. Почувствовав сегодня лишь крохотную, жалкую крупицу тех возможностей, которыми я смогу овладеть в этом мире, я осознал: обратной дороги больше нет. Я хотел большего.

Мне вдруг стало плевать, как сильно мне будет больно и как придётся страдать. Через какие адские тренировки предстоит пройти и с какими врагами сражаться не на жизнь, а на смерть. Я был готов.

Я с силой сжал кулаки, чувствуя цель, которой хочу достичь. Теперь я ждал начала занятий с Гарпом с ещё большим нетерпением. Да, нужно было честно признать: это предложение от вице-адмирала было классическим «роялем в кустах». Не встреть я юнг Роджера, Герой Дозора вряд ли взялся бы мне помогать. Я пошёл просто удобным довеском к Шанксу и Багги, которых Гарп — в память о странной дружбе-вражде с их капитаном — решил немного подтянуть, чтобы малолетки не сдохли по глупости в первом же порту. Но мне было абсолютно всё равно на причины. Шанс есть шанс. И я выжму из этих тренировок всё до последней капли.

Мои размышления прервал громкий хлопок входной двери. В дом завалился наш Алёша — то есть Багги. На его лице играла настолько довольная и широкая улыбка, что, казалось, она сейчас порвёт ему щёки. А следом за ним, тихо прикрыв дверь, с очень мрачной и задумчивой моськой зашёл Шанкс.

— А вот и я! Добытчик вернулся! — радостно завопил носатый, сгружая прямо на кухонный стол какую-то мокрую, завёрнутую в газету тяжесть. Газета развернулась, и на свет появилась здоровенная рыбина. — У нас с вами на ужин форель!

Он гордо ткнул в тушку пальцем.

— Вообще-то, Багги, это тунец, — не поднимая глаз, серьёзно констатировал Шанкс.

Багги резко отдёрнул руку и схватился за сердце.

— Да?! А её что, нельзя есть?! Я отравлюсь?!

— Не волнуйся, Багги, есть можно. И даже будет вкусно, — Шанкс устало потёр шею. — Меня просто искренне удивляет, как ты, проведя столько лет на пиратском корабле и плавая по всем океанам, до сих пор не научился отличать рыбу.

Красноносый на это только равнодушно махнул рукой и начал наворачивать круги вокруг стола, плотоядно поглядывая на тунца.

Я смотрел на эту сцену, и меня пробивало на тихое «ха-ха». Это был какой-то абсолютный сюр. Сохранять серьёзное лицо рядом с Багги было физически невозможно.

Немного успокоившись, я перевёл взгляд на Шанкса. Судя по его лицу, новости у него были так себе.

— С нашим великим рыбаком всё понятно. У тебя как успехи? Смог вызнать что-то интересное?

Шанкс сразу напрягся, его черты заострились.

— Да. Есть одно очень неприятное наблюдение. Я пока даже не знаю, что с этим делать. Но дай мне пару минут, я наведу себе чаю и всё расскажу, — он подошёл к плите и щёлкнул зажигалкой под чайником. — У тебя как прошло?

Я вкратце обрисовал им свою вылазку на рынок. Рассказал, как смог вычислить целую бригаду юрких воришек, которые работают по чёткой схеме с подстраховкой из амбалов. Сказал, что завтра можно будет попробовать аккуратно отследить их финальную точку — место, куда они сносят всю добычу. А потом, словно невзначай, вытащил из кармана тугой кожаный кошель и с глухим стуком бросил его на стол рядом с рыбой.

— Ну, а это — аванс, — усмехнулся я. — Смог перехватить на лету.

Тут Багги мгновенно забыл про тунца. Он бросился к столу с воплем: «Моя прелесть!», схватил кошелёк, вытряхнул содержимое и принялся лихорадочно, с невероятной скоростью пересчитывать купюры, смешно шевеля губами.

— Двадцать три тысячи белли! — через минуту выдал он, радостно скалясь. — У-у-ух, хорошо поработал, Нико!

Мы с Шанксом только кивнули друг другу. Сумма действительно была неплохой. Если не спускать деньги на глупости, на пару недель нормальной еды нам троим этого должно было хватить с головой. Первый кризис миновал.

Шанкс обернулся с горячей кружкой в руках и только сейчас внимательно на меня посмотрел.

— Ты выглядишь так, будто тебя лучше сразу в гроб класть, — прямо сказал он. — Бледный как мел.

Я криво усмехнулся.

— Переборщил с использованием Хаки. Удерживал контроль слишком долго, поймал откат.

— Будь с этим аккуратнее, Нико, — Шанкс сел напротив, и в его голосе прорезалась забота. — Если спалишь себе восприятие перегрузом, можешь остаться инвалидом на всю жизнь. Старик Рэйли рассказывал, что от сенсорного шока люди иногда просто сходили с ума.

Я молча кивнул, принимая информацию к сведению. Больше никаких тридцатиметровых радаров без должной базы.

— Ладно. А теперь к твоим новостям, — спросил я. — Кого ты там высмотрел?

Шанкс сделал большой глоток горячего чая, словно пытаясь согреться изнутри.

— Я сегодня ничего не принёс в отличие от вас. Я просто бродил по окраинам порта и наблюдал. И то, на что я натолкнулся… — он с силой стиснул кружку, — в общем, это грязь.

Он рассказал всё по порядку. Днём, на одной из глухих улочек недалеко от доков, он стал свидетелем похищения. Трое крепких ублюдков прямо среди бела дня, не особо скрываясь, зажали в углу мелкого пацана-бродяжку лет десяти. Один прижал к его лицу тряпку, видимо, с хлороформом, а двое других профессионально закинули обмякшее тело в крытую телегу и спокойно покатили в сторону порта.

Шанкс проследил за ними. Телега заехала на территорию склада у самой воды.

— Я подобрался поближе и осмотрелся, — мрачно продолжал Шанкс. — Место серьёзно охраняется. Я видел там откровенных маргиналов и, судя по татуировкам, залётных пиратов. Все хорошо вооружены, патрулируют периметр. И я уверен на сто процентов: это работорговцы.

Багги перестал тискать купюры и замер.

— Они отлавливают беспризорников, сирот и просто зазевавшихся детей, сгоняют их на этот склад, а потом грузят на суда, — голос Шанкса стал ледяным. — И продают. Вы же знаете, куда идёт этот товар? На Сабаоди, на подпольные аукционы. Для извращенцев из знати или, что ещё хуже, в услужение Небесным Драконам в Мариджоа. Или вообще на каторгу в Ист Блю вроде Текилы Вулф.

На кухне повисла тяжёлая тишина.

— С этим нужно что-то делать, Нико. Мы должны помочь, — Шанкс посмотрел на меня так, словно от моего ответа зависела судьба мира.

Я тяжело вздохнул и потёр ноющие виски.

— Шанкс, ты уверен, что наших сил на это хватит? Ты сам сказал — там вооружённая охрана, пираты. А нас трое малолеток. Мы туда сунемся и сами окажемся в трюме с ошейниками.

И тут неожиданно подал голос Багги. Он отложил деньги и посмотрел на нас абсолютно серьёзным взглядом.

— Слушайте, а давайте просто подождём и расскажем всё этому вице-адмиралу Гарпу? — предложил клоун логичную вещь. — Это же его работа! Он же типа крутой дозорный. Вдруг он поможет и сам всех там арестует?

— А ведь идея здравая, — кивнул я, мысленно ставя Багги плюсик за сообразительность. — Мы сдадим ему координаты склада, и пусть морпехи делают свою работу.

Но Шанкс резко и зло помотал головой.

— Нет времени! Мы с Гарпом встречаемся только послезавтра на рассвете! Где мы будем искать его по всему Логтауну сейчас? А судно за товаром может прийти в любую минуту. Если детей погрузят в трюмы и поднимут паруса — мы их больше никогда не найдём.

Шанкс с силой, до хруста костяшек, сжал кулаки. В его глазах горела надежда и какое-то отчаянное упрямство.

— Нужно идти сегодня ночью.

Я смотрел на него и понимал, что он пойдёт туда один, даже если мы откажемся. Таков уж его характер.

— Тц… — Багги раздражённо цыкнул зубом, взъерошил свои синие волосы и, к моему огромному удивлению, сдался первым. — Ладно, чёрт с тобой! Я иду с тобой, идиот красноволосый. Но если меня там прирежут, я тебя с того света достану!

Оба уставились на меня.

Я тяжело выдохнул. Рациональная часть мозга вопила, что лезть в охраняемый ангар с головорезами — это чистой воды самоубийство. Это глупо. Это не наш уровень.

А потом я вспомнил свои же мысли, которые крутил в голове полчаса назад. «Я хотел большего. Я готов сражаться». Сила не берётся из ниоткуда. Нельзя стать сильным мира сего, если всю жизнь отсиживаться по углам, избегая рисков. Чтобы стать сильнее, нужны вызовы. И этот вызов сам стучался в дверь.

Я молча кивнул.

Шанкс шумно выдохнул, напряжение в его плечах спало.

— Значит, так, — я взял командование на себя, поднимаясь из-за стола. — Багги, жарь своего тунца. Мы ужинаем, а потом падаем спать хотя бы на пару часов. Особенно я — мне нужно восстановиться. Выходим глубокой ночью.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 6

— Как ты, Нико? — негромко, с искренним участием спросил Шанкс, когда я вошёл на кухню.

Я прислушался к себе. На удивление, я чувствовал себя вполне сносно. В голове ещё оставался лёгкий, тянущий дискомфорт, но он был похож на банальное ощущение недосыпа, когда ты слишком рано встал и ещё не до конца вдупляешь, что происходит вокруг.

— Знаешь, гораздо лучше, — я размял шею, которая хрустнула в ответ. — Мозги на месте. Думаю, я готов на подвиги.

— Ненавижу этих ублюдков-работорговцев. Всех порешаю, один останусь, — глухо прохрипел Багги.

Он сидел на табуретке и выглядел как свежеподнятый зомби. Под глазами залегли такие тёмные, километровые синяки, что казалось они его сейчас просто перевесят и он упадет на пол и снова заснет. Всем своим помятым видом и взъерошенными синими волосами он показывал, насколько ему сейчас хреново.

— Ну, я-то всяко лучше, чем он, — хмыкнул я, кивнув Шанксу на клоуна. Красноволосый глянул на товарища и понимающе усмехнулся.

— Настрой — это хорошо. Жалко только, что у нас нет нормального оружия, — грустно проговорил Шанкс, барабаня пальцами по столу. — С голыми руками против сабель и мушкетов лезть — затея паршивая.

Я загадочно улыбнулся.

— А вот с этой бедой я, пожалуй, смогу нам помочь. Пойдёмте-ка со мной.

Заинтригованные парни поднялись и пошли за мной по узкому коридору к дальней каморке. Это была кладовка, где тётя Скай хранила всякую всячину, которую жалко было выкинуть.

— Помогайте, — я указал на тяжёлый, окованный почерневшим железом сундук, задвинутый в самый угол под какие-то пыльные тряпки.

Мы с Шанксом, пыхтя, ухватились за кованые ручки, вытащили этот деревянный гроб на середину комнаты и откинули тяжёлую крышку. В нос ударил резкий, терпкий запах хорошей оружейной смазки и металла.

Внутри оказалось настоящее сокровище Али-Бабы. Тётя Скай была женщиной практичной и, судя по всему, любила трофеи. Глаза Шанкса хищно блеснули, а Багги, заглянув внутрь, мгновенно проснулся и расплылся в широкой, кровожадной ухмылке.

— О-о-о… Теперь заживём, парни! — проворковал он, потирая руки. — Чувствую, сегодня ночью точно кто-то умрёт.

— Есть такое, — эхом отозвался Шанкс. Он первым потянулся к содержимому и аккуратно извлёк из ножен добротную абордажную саблю. Провёл пальцем по идеально заточенной кромке, проверяя баланс. — Отличный экземпляр. Флотская сталь, без выпендрёжа, зато надёжная.

А радоваться было чему. На бархатной подложке покоился целый арсенал. Пара классических дозорных сабель с закрытыми гардами, массивные тесаки, набор идеально сбалансированных метательных ножей в кожаной скрутке. Рядом лежали два тяжёлых кремнёвых пистолета с длинными стволами и латунными накладками. В отдельном деревянном ящичке, переложенные соломой, покоились пять чёрных круглых бомб с торчащими фитилями. А на самом дне, завёрнутая в промасленную ткань, лежала катана в строгих чёрных ножнах с тусклой бронзовой цубой.

— Кто что берёт? — спросил я, отступая на шаг, чтобы дать им выбор.

Шанкс оставил себе абордажную саблю и взял один из пистолетов, ловко сгребая мешочки с порохом и пулями. Багги же просто превратился в ходячую оружейную стойку. Он начал методично рассовывать ножи и кинжалы во все мыслимые места: за пояс, в голенища ботинок, под рубашку. Затем он нашёл какую-то плотную холщовую сумку, перекинул её через плечо и бережно переложил туда четыре круглые бомбы.

Я забрал вторую саблю, повесив ножны на пояс, сунул за ремень второй пистолет и положил в глубокий карман последнюю гранату. Катану решили не трогать — для неё нужен был навык, которым я не владел.

Теперь мы были вооружены и чертовски опасны.

Глядя на наш ощетинившийся сталью отряд, я вдруг поймал себя на том, что в голове сама собой заиграла дурацкая, весёлая песенка разбойников из старого советского мультика про бременских музыкантов.

Мы ррраз-бо-бо-ой-ойники! Разбойники! Разбойники! Пиф-паф! И вы — покойники! Покойники! Покойники!Кто увидит нас, тот сразу ахнет. Для кого-то жареным запахнет...

От этого идиотского контраста настроение почему-то резко пошло в гору. Да, я прекрасно отдавал себе отчёт, что это не сказка. Этот мир — не мультик. Мы реально шли рисковать жизнями, и сегодня ночью нам, скорее всего, придётся убивать. Будет кровь. Был неиллюзорный шанс словить пулю и сдохнуть в грязном портовом складе.

Но страха не было. И это было самым странным. Местная реальность диктовала свои жёсткие правила, а моё сознание окончательно спаялось с психикой Вейна. Мальчишки, который с детства готовился стать солдатом и который уже знал, каково это — пробить чужую грудную клетку клинком и смотреть, как гаснет жизнь в глазах врага. Я был готов.

— Ну что, готовы? Пошли, — Шанкс проверил, легко ли ходит клинок в ножнах. — Только давайте максимально аккуратно. Если нарвёмся на патруль Дозора с таким арсеналом, нас закроют без разговоров. Лишние проблемы нам сейчас не нужны.

— Я — сама тень! — напыжился Багги, гордо выпятив подбородок. — Буду скользить, как невидимка, не волнуйся, Шанкс!

С этими словами он ободряюще хлопнул красноволосого по плечу. И в ту же секунду из-под его рубашки с громким, предательским звоном вывалились три метательных ножа, со стуком ударившись о деревянный пол.

Мы втроём замерли, уставившись на лежащее у ног железо. Тишина в каморке стояла секунд пять. А потом нас прорвало.

Мы заржали в унисон. Тихо, стараясь не шуметь на весь дом, задыхаясь от смеха и нервного напряжения. Багги торопливо собирал свои ножи, краснея ещё гуще своего носа и тихо матерясь, что делало ситуацию ещё комичнее. Не знаю, как это сработало, но этот взрыв смеха окончательно снял мандраж, оставив только холодную, расчётливую концентрацию.

Мы погасили свет и бесшумными тенями выскользнули в логтаунскую ночь.

Мы крались по городу, выбирая самые глухие, грязные и тёмные проулки, стараясь держаться подальше от жёлтого света фонарей на главных улицах. Туман с моря начал заползать в город, пряча наши силуэты.

— Слушайте, парни… — шёпотом спросил я, не оборачиваясь, пока мы пробирались вдоль глухой кирпичной стены. — А вы уже убивали?

Шагавший рядом Шанкс устало, тяжело посмотрел на меня.

— Да, Нико. Не забывай, в чьей команде мы плавали. Это была самая одиозная команда во всём мире. Капитан Роджер не был мясником, но он никогда не бежал от хорошей драки и не прощал ублюдков. Хоть мы с Багги были самыми младшими и плавали с ними относительно недолго, но биться и проливать кровь нам приходилось. Обоим. В настоящем бою, даже если старшие стараются присматривать за тобой, ты всё равно один. Любая ошибка или неуверенность может стоить тебе жизни.

Он закончил, глядя прямо перед собой. Я скосил глаза на Багги. Обычно шумный и болтливый, голубоволосый сейчас молчал и лишь хмуро кивнул. Вся его клоунская бравада испарилась без следа. Сейчас это был собранный, опасный подросток с Гранд Лайна.

— А ты, Нико? Уже забирал жизнь? — так же тихо спросил Шанкс.

Я перешагнул через зловонную лужу и вспомнил запах пота и крови.

— Да. Было дело. Правда, пока только один раз.

— Вот и хорошо, — жёстко констатировал красноволосый. — Значит, рука в нужный момент не дрогнет. Это сейчас самое главное. Но всё равно, Нико, запомни: те люди, к которым мы идём в гости, — это абсолютная шваль. Мразь человеческого вида, торгующая детьми. Не вздумай их жалеть. Потому что, поверь мне, они тебя не пожалеют.

— Я знаю, Шанкс, — я крепче сжал рукоять сабли. — Мир не идеален.

Дальше мы двигались в абсолютном молчании. Каждый слушал ночной город, пытаясь уловить лязг оружия патрулей или незримые сигналы опасности. Портовые доки встретили нас запахом гнилых водорослей, соли и дёгтя.

Наконец мы свернули за высокий, заставленный пустыми ящиками угол. Шанкс резко поднял руку, сжатую в кулак, приказывая остановиться.

— Мы на месте, — едва слышно выдохнул он, кивая в сторону огромного тёмного ангара.

— И что делаем дальше? — предельно тихо спросил я, присев на корточки в тени портового крана. В вопросах штурма охраняемых объектов я решил полностью довериться парням с Гранд Лайна.

Шанкс задумчиво потёр подбородок, прикидывая варианты. Но тут инициативу перехватил Багги.

— Ну как что? — красноносый хищно, кровожадно оскалился, блеснув глазами в темноте. — Закидываем туда гранаты. Взрываем к чертям всех, кого зацепит. А потом красиво врываемся и дорезаем тех, кто ещё шевелится.

— Ты совсем больной? — зло прошипел Шанкс, отвесив ему несильный подзатыльник. — Там внутри дети. От слепого взрыва они могут пострадать. Хотя саму идею порвать этих мразей на куски я горячо поддерживаю.

— А не опасно так шуметь? — я с сомнением посмотрел на их арсенал. — Взрывы, выстрелы… Дозорные же на шум сбегутся.

Шанкс отрицательно покачал головой.

— Здесь можно не париться. Это самые дальние, заброшенные склады — гнилое брюхо порта. Тут обитает худшая шваль Логтауна. Дозорные ночью сюда принципиально не суются. Утром — да, придут с блокнотами переписывать трупы. А ночью им проще сделать вид, что они ничего не слышат, и позволить местным бандитам резать друг друга. Меньше работы.

— Ясно, — я выдохнул. Перспектива не встретиться на выходе с батальоном морпехов откровенно радовала.

— Так, сначала нужна нормальная разведка, — скомандовал Шанкс, переходя в рабочий режим. — Нико, ты своё Хаки пока не трогай. Побереги голову для прямого столкновения, если что-то пойдёт не так. Иначе словишь перегруз прямо посреди боя. Я сейчас подберусь поближе и «послушаю» склад. Выясню, сколько их, где стоят и есть ли кто-то серьёзный. Надеюсь, там нет никого с Волей, иначе он меня засечёт.

Последние слова он произнёс уже напряжённым шёпотом. Мы с Багги коротко кивнули.

Шанкс пригнулся к самой земле и, сливаясь с тенями от нагромождения бочек, почти ползком двинулся к воротам ангара. Мы замерли, напряжённо следя за каждым его движением. Вот он подобрался вплотную к ржавой стене, спрятался за штабелем деревянных ящиков, прикрыл глаза и замер, уходя в сенсорный транс.

Время растянулось, превратившись в густую, липкую смолу.

И тут всё пошло не по плану.

Раздался противный скрежет несмазанных петель — в массивных воротах склада открылась небольшая калитка. Наружу, прямо в сырую ночь, шагнули двое. Они о чём-то расслабленно переговаривались, на поясах болтались широкие абордажные тесаки, а за спинами висели длинноствольные мушкеты. Один из них чиркнул огнивом, прикуривая толстую папиросу, и огонёк на секунду выхватил из темноты их грязные, изрытые шрамами лица.

Проблема заключалась в том, что они остановились покурить ровно в метре от штабеля ящиков, за которым сидел Шанкс. Одно лишнее движение, случайный взгляд вниз — и они увидят его.

Багги грязно выругался сквозь зубы.

— Вот же мрази… — прошипел клоун. — Они Шанксу, конечно, на один зуб, но если поднимут шум или успеют выстрелить — всё будет куда сложнее. Придётся вмешаться папочке Багги.

Он вытащил из-за пояса два узких, тускло поблёскивающих кинжала. Я во все глаза смотрел за тем, что он будет делать.

Багги сжал рукояти, и его кисти, прямо по линии запястий, без единого звука отделились от тела. Две руки с зажатой в них сталью просто повисли в воздухе. А затем, повинуясь воле хозяина, плавно и стремительно полетели вперёд, описывая широкую дугу, чтобы зайти к курильщикам со спины.

Это выглядело жутко и завораживающе одновременно. Чистая смерть, скользящая в слепой зоне.

Шанкс, сидевший за ящиками, приоткрыл глаза. Он увидел приближающиеся со спины охранников руки, коротко оценил дистанцию и, поймав взгляд Багги в темноте, едва заметно кивнул.

Левитирующие руки зависли в нескольких дюймах от затылков работорговцев. А затем Багги сделал резкий рывок пальцами.

Кинжалы одновременно и безжалостно вскрыли обоим глотки от уха до уха.

Лезвия с влажным, тошнотворным хрустом распороли плоть. Бандиты дёрнулись, широко открывая рты для крика, но из разрубленных трахей вырвался только булькающий кровавый хрип. Тёмная кровь ударила из сонных артерий тугими фонтанами, заливая ржавый металл ворот. Их тяжёлые тела начали заваливаться назад, грозя с грохотом рухнуть на брусчатку.

Но Шанкс сработал как пружина. Он выскочил из-за ящиков, подхватил обмякающие, конвульсивно дёргающиеся туши за пояса, без единого звука, опустил их на землю, прямо в натекающую лужу их собственной крови.

— Двигаем, Нико. Быстро! — бросил Багги, возвращая кисти на место.

Мы рванули через открытое пространство к воротам. Не успел я перевести дух, как Багги уже сидел на кортах возле мертвецов. Он деловито обшаривал их карманы, вытаскивая скомканные купюры и срывая с шеи одного из них толстую золотую цепь.

— Багги, мать твою, потом! Сейчас не время! — зло прошипел Шанкс, брезгливо вытирая руки от чужой крови о куртку убитого.

— Мародёрка — дело святое, — невозмутимо отбрил его красноносый, распихивая добычу по своим карманам. — Вдруг нам придётся очень быстро отсюда сваливать? Хоть с прибылью уйдём.

Шанкс только закатил глаза и махнул на него рукой, поворачиваясь ко мне.

— Так, слушайте расклад. Внутри ещё двенадцать человек, — он говорил быстро и чётко, обрисовывая тактическую карту, которую считал Хаки. — Дети в дальнем левом углу, сбиты в кучу, их семеро. Нам они не помешают, если не начнём стрелять в их сторону.

Он указал пальцем вглубь тёмного проёма калитки.

— Действуем так. Багги, на тебе основной удар. Семь ублюдков спят в отдельной пристройке-бытовке прямо по курсу. Как зайдём, подберёшься туда и закинешь к ним в комнату гранаты. Подрывай их к чёртовой матери. Нико, возле детей дежурят двое охранников. После взрыва они отвлекутся — это твой выход. Не дай им опомниться и не жалей их. Я возьму на себя оставшихся троих, которые сидят за столом в центре склада.

Шанкс обвёл нас тяжёлым взглядом.

— Все поняли? Прикрываем друг друга. Багги, как устроишь фейерверк, сразу берёшь на контроль периметр. Если кто-то из нас не будет справляться — помогаешь.

— Хорошо-о-о… — Багги вытащил из сумки две круглые бомбы. На его лице снова появилась та самая жутковатая улыбка. — Ух, кровушки прольём. Бу-га-га.

Я молча достал из ножен саблю и кивнул. Спокойствие окончательно вытеснило все лишние мысли.

— Действуем.

Шанкс бесшумно толкнул калитку, скользнув внутрь ангара. Я тенью шагнул за ним, Багги замкнул строй.

Внутри стоял густой запах гнилых досок, мочи и немытых тел. Огромное помещение терялось во мраке, и лишь в паре мест тускло коптили керосиновые лампы. Шанкс молча махнул Багги рукой в сторону грубо сколоченной дощатой пристройки, из-за тонких стен которой доносился раскатистый храп. Сам красноволосый растворился между стеллажами, уходя к центру. Я взял левее, выискивая взглядом клетку с детьми.

Багги хитро прищурился. Он не стал подходить вплотную. Оценив расстояние, клоун присел на одно колено метров за пять до пристройки. Достал огниво, быстро, в одно движение поджёг фитили обеих гранат.

А затем произошло то, от чего у нормального человека поехала бы крыша.

Его правая нога отстегнулась от бедра и стремительно полетела вперёд на уровне пояса. Следом за ней, с зажатыми, шипящими искрами бомбами, рванули обе руки.

Я замер за колонной, наблюдая за этим сюрреалистичным штурмом. Левитирующий ботинок Багги со страшной силой врезался в хлипкую дверь бытовки, срывая её с петель и вбивая внутрь. Спустя долю секунды туда же влетели две кисти, швырнули гранаты прямо в центр комнаты и метнулись обратно.

Время словно остановилось. Из темноты бытовки раздался сонный, хриплый голос, полный непонимания:

— Что за…

Оглушительный спаренный взрыв разорвал тишину склада. Дощатую пристройку просто вывернуло наизнанку. Яркая оранжевая вспышка на долю секунды ослепила, а следом по ушам ударила плотная звуковая волна. Толстые доски брызнули во все стороны, превратившись в смертоносную шрапнель. Вопли сонных, разорванных и обожжённых взрывом бандитов слились в единый, пробирающий до костей вой. Склад мгновенно наполнился едким сизым дымом, запахом сгоревшего пороха и палёного мяса.

Из дальнего угла, из темноты, где стояла клетка, раздался пронзительный, полный ужаса плач детей. Кто-то из уцелевших охранников хрипло и матерно заорал на них, пытаясь перекричать звон в ушах.

— Всё, действуем, парни! — рявкнул Шанкс и рванул вперёд.

Как раз в этот момент из-за высоких стеллажей с тюками выскочили двое здоровенных работорговцев с обнажёнными тесаками. Я ошарашенно замер на долю секунды, глядя на то, что произошло дальше. Я был удивлён и просто отказывался принимать такую скорость. Шанкс был подростком, но он двигался раза в три быстрее взрослых, тренированных мужиков. Он не стал уходить в оборону или блокировать их удары. Красноволосый просто скользнул под замах первого бандита и одним коротким, чудовищно сильным движением сабли снизу вверх распорол ему грудную клетку от живота до ключицы. Кровь хлестнула веером, заливая доски.

Второй ублюдок попытался ударить Шанкса в спину, но тот, даже не оборачиваясь, сделал резкий разворот на пятке, отводя чужой клинок гардой, и тут же снёс бандиту кисть вместе с зажатым в ней тесаком. А следующим, почти невидимым глазу взмахом срубил голову. Это была профессиональная и до жути эффективная мясорубка. Уровень юнги Короля Пиратов.

«Так, Нико, хватит тупить. Пора работать», — мысленно дал я себе пинка и рванул влево, туда, откуда доносился детский плач.

На бегу я заставил себя отбросить адреналиновый мандраж и активировал Волю Наблюдения. Мой мир мгновенно изменился. Визуальная картинка полутёмного, задымлённого склада отошла на второй план, а пространство вокруг заполнилось пульсирующими сгустками чужих намерений.

Я буквально кожей почувствовал, как справа, из-за массивного деревянного ящика, в мою сторону метнулась острая вспышка агрессии. Человек только собирался выскочить наперерез, а я уже знал его траекторию.

Не сбавляя хода, я выхватил из-за пояса тяжёлый пистолет, вскинул его вслепую и нажал на спуск ровно в ту секунду, когда из-за угла показалась фигура с занесённой саблей и бешеными глазами.

Грохнул выстрел. Тяжёлая свинцовая пуля ударила работорговцу прямо в основание шеи, с хрустом дробя позвонки. Кинетическая энергия выстрела с такого расстояния была такой, что ублюдку буквально разворотило половину шеи. Кровь брызнула струёй, заливая ящики. Но самое жуткое — его тело, повинуясь инерции и мышечному спазму, сделало ещё три уверенных шага вперёд. А голова, державшаяся на куске кожи и мышц, просто завалилась назад, болтаясь на спине. Труп рухнул мне под ноги.

Я перепрыгнул через бьющееся в конвульсиях тело и вылетел в проход. Метрах в семи от меня стоял ещё один бандит. Одной рукой он сжимал абордажную саблю, а другой — целился в меня из длинноствольного пистоля.

Воля Наблюдения взвыла. Я почувствовал не движение его пальца на курке, а саму мысль — «стреляю». Я рухнул на брусчатку, уходя в жёсткий перекат за мгновение до того, как грохнул выстрел. Свинец с визгом прошил воздух ровно там, где секунду назад была моя грудь, и выбил щепу из балки позади меня.

Я вскочил на ноги. Бандит с рыком отбросил разряженный пистолет и бросился на меня с саблей. Наши клинки с оглушительным лязгом скрестились.

Мужик оказался хорош. Куда сильнее и быстрее того пирата, которого мне притаскивала Скай. Он давил массой, нанося тяжёлые, рубящие удары сверху. Я уходил в оборону, но теперь я не пытался парировать удары наугад. Хаки работало. Я чувствовал, куда смещается центр тяжести врага, видел вектор его атаки до начала движения руки. Он бил туда, откуда я уже убирал своё тело.

Но долго так прыгать я не мог — физики не хватало. Нужно было ломать шаблон.

Я поймал очередной удар на жёсткий блок и понял, что в левой руке до сих пор сжимаю разряженный пистолет. Не задумываясь, я с размаху швырнул тяжёлую латунную рукоять прямо в лицо ублюдку. Бандит инстинктивно дёрнулся и поднял руку, теряя меня из вида на долю секунды.

Этого мне хватило. Я сделал короткий выпад и с силой вогнал саблю ему прямо в живот, пробивая плотную кожаную куртку. Клинок вошёл по самую гарду. Я стиснул зубы и с хрустом провернул лезвие, разрывая внутренности.

Работорговец страшно захрипел. Его глаза выкатились, изо рта хлынула густая тёмная кровь, заливая подбородок. Он обмяк и тяжёлым мешком завалился мне под ноги. Моя сабля с влажным, мерзким скрежетом вышла из его тела.

Я замер, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Я жив.

И тут позади меня раздался тихий шорох. Я резко развернулся и похолодел. В десяти метрах, привалившись к стене, стоял еще один ублюдок. Лицо оскалино, глаза полны ненависти. Он уже вскинул ружье и целился в меня. Я понимал, что не успеваю ни уклониться, ни сократить дистанцию.

Но выстрела не последовало.

Раздался громкий, трещащий звук рвущихся тросов. Прямо над головой стрелка что-то тяжело ухнуло. Бандит успел только поднять глаза, прежде чем на него с высоты второго яруса рухнул массивный, окованный железом деревянный ящик.

Прозвучал влажный, тошнотворный хруст ломающихся костей. Ящик просто впечатал человека в каменный пол, раздавив его в кровавую лепешку. Из-под досок во все стороны брызнула кровь, а наружу вывалилась только дергающаяся рука, всё еще сжимающая ружье.

Я поднял взгляд. В воздухе, метрах в пяти над землей, парил Багги. Точнее, только его верхняя половина — без ног. Он держал в руке обрезанный трос лебедки, смотрел на меня сверху вниз, довольно ухмылялся и подмигивал. Глаза клоуна горели диким удовольствием от устроенной бойни.

Я медленно поднял окровавленную саблю вверх, салютуя ему. Только сейчас, стоя посреди этого заваленного трупами склада, вдыхая запах пороха и крови, я понял одну простую вещь. Теперь это были мои друзья. Не просто пацаны, с которыми я познакомился. Это были люди, с которыми я пролил чужую кровь и которые только что прикрыли мне спину, рискуя собственными жизнями. Теперь — да.

Я огляделся. Кажется, всё было кончено. Мы победили.

В дальней части ангара, за толстыми стальными прутьями клетки, тихо плакали перепуганные насмерть дети. Из развороченной взрывом бытовки доносились редкие, затихающие стоны умирающих. Те враги, которые представляли реальную угрозу, больше никогда не поднимутся.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +4 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 7

— Ты жив, Вейн? — из полумрака вынырнул Шанкс.

Он подошёл ко мне, тяжело дыша, бросил короткий взгляд на раздавленного под ящиком бандита и сокрушённо покачал головой.

— Так вот куда мой третий делся. Прости, Нико. Моя ошибка. Я отвлёкся на добивание одного урода, который каким-то чудом смог пережить взрыв Багги, и упустил этого.

— Не волнуйся, — я устало, но искренне улыбнулся, опуская окровавленную саблю. — Всё хорошо, что хорошо кончается. Да и Багги меня прикрыл.

Тут к нам, радостно подпрыгивая, подбежал сам красноносый.

— Видали, как мы их, а?! Пиф-паф, бух-бам, и уноси готовенького! — клоун заливисто, почти истерично рассмеялся.

В отличие от нас с Шанксом, которых немного потряхивало от отходняка, Багги всё нравилось. Было видно невооружённым глазом, что он живёт именно этим моментом. Этим адреналином, диким риском и запахом пороха. Настоящий, стопроцентный пират.

— Спасибо, Багги. Я теперь твой должник, — серьёзно проговорил я, глядя ему в глаза. — Ты мне жизнь спас.

Он отмахнулся, словно от назойливой мухи, но я заметил, как довольно дёрнулись уголки его губ.

— Сочтёмся! Сегодня я тебе, завтра ты мне. А сейчас давайте лучше собирать трофеи! — его глаза буквально превратились в значки белли, загоревшись фанатичным азартом.

— Подожди ты со своими трофеями, — Шанкс жёстко осадил друга, схватив его за плечо. — Давай сначала разберёмся с детьми. Натяните банданы, нежелательно, чтобы они запомнили наши лица. И давайте быстро оттащим трупы в тень, чтобы не травмировать их ещё больше.

Я молча кивнул красноволосому — логика в его словах была. Багги недовольно поморщился, пробормотав что-то про «вечно ты всё веселье портишь», но спорить не стал. Он вытащил из кармана голубой платок с пиратским черепом, повязал его на лицо до самых глаз и брезгливо ткнул пальцем в сторону.

— Только вот эту кровавую лепёшку из-под ящика сами доставайте. Я к этому фаршу не притронусь.

Мы с Шанксом переглянулись и без слов решили, что раздавленного оставим как есть. Зрелище под ящиком, думаю, было не для слабонервных.

Следующие десять минут мы работали в тишине. Стаскивали тяжёлые, обмякшие тела работорговцев в тёмный угол склада, подальше от клеток. Шанкс, проходя мимо развороченной бытовки, не раздумывая добил саблей двоих ещё стонущих ублюдков.

— Тут без шансов, — глухо проговорил он, вытирая клинок. — Выживут вряд ли, только мучиться будут до утра.

Я не стал спорить. Это был жестокий акт милосердия, продиктованный законами этого мира. Тем временем Багги, рыская по полкам, нашёл какой-то пузатый стеклянный баллон со странным жёлтым порошком. С криком «Отойдите!» он швырнул его прямо в тлеющие обломки пристройки. Баллон разбился, порошок мгновенно вступил в реакцию с огнём, превратившись в густую, шипящую белую пену, которая за секунды сожрала пламя и едкий дым.

Когда с уборкой было покончено, я поправил платок на лице и подошёл к клетке.

За толстыми железными прутьями жались друг к другу семеро детей. Четыре девочки и три мальчика. Шестеро из них были совсем малышами, лет от шести до десяти. Они забились в самый дальний угол, размазывая по грязным щекам слёзы, и с испугом смотрели на приближающегося вооружённого человека в маске.

Но один из них резко выделялся.

Парнишке было лет двенадцать. Он стоял впереди малышни, широко расставив ноги и загораживая их собой. Пацан выглядел сильно избитым: левый глаз заплыл багровым фингалом, губа разбита, на скуле запеклась кровь. Но его белые, серебристо-пепельные волосы торчали жёстким, диким, нечёсаным ёжиком во все стороны, словно антенны.

Лицо было хмурым, злым и удивительно боевым для его возраста. Густые брови сурово сдвинуты к переносице, взгляд исподлобья прожигал меня насквозь. Челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном, а на губах застыла упрямая, презрительная гримаса.

Одет он был в максимально простую уличную одежду портового сорванца: испачканная в саже и крови светлая майка-алкоголичка, свободные тёмные шорты чуть выше колен и тяжёлые зашнурованные армейские ботинки явно на пару размеров больше нужного.

Он напоминал нахохлившегося, злого боевого воробья, всем своим видом показывающего: «Я, может, и сдохну, но жизнь свою продам очень дорого».

— Ладно, мелюзга, не бойтесь, — я постарался сделать голос максимально мягким и добрым, убирая саблю в ножны. — Мы пришли вытащить вас. Мы никого не обидим. Вы в безопасности.

— Ага. А лицо тогда чего прячешь, спаситель? — хрипло, с вызовом огрызнулся белобрысый пацан, не сдвинувшись ни на миллиметр.

— А ты храбрый парень, я смотрю, — я усмехнулся под маской. — Защищаешь младших. Молодец. А маски… ну, мы же герои. Не хотим огласки. Спасаем не ради славы и награды.

Я заговорщицки подмигнул ему. Пацан нахмурился ещё сильнее, обдумывая мои слова. Его подозрительность боролась с детской верой в сказки. Наконец он коротко, отрывисто кивнул, словно признавая, что такая логика имеет право на существование.

— Как тебя зовут, малой? — спросил я, перебирая в поисках нужного связку ключей, снятую с пояса убитого охранника. — И как ты вообще сюда попал? Ты не выглядишь как лёгкая добыча для этих упырей.

— Я Смоук Кериан, — гордо вскинул подбородок пацан. А затем его голос дрогнул, и он кивнул на тихо всхлипывающую рыженькую девочку за своей спиной. — А попал… из-за неё. Я был на площади, на казни великого пирата Роджера.

Смоук тяжело вздохнул, и его кулаки сжались.

— Когда Роджер крикнул про сокровище, началось безумие. Все заорали, ломанулись к кораблям. Давка страшная. И тут я увидел, как двое здоровых мужиков схватили Мили. Она живёт недалеко от меня. У неё хорошая семья… мама её меня часто в гости звала, супом кормила, потому что я один живу, у меня родни нет.

Голос парнишки налился глухой злостью.

— Я не мог её им оставить! Я схватил свою биту и кинулся за ними. Одному даже колено раздробил! А потом… потом кто-то ударил меня сзади по затылку. Темнота. Очнулся уже здесь, в этой клетке. Вот так пару дней мы тут и сидим.

— Понятно, — я подобрал ключ и подошёл вплотную к решётке. — Ты настоящий герой, Смоук. Ты сильный. Раз так, бери официальное шефство над своими друзьями.

Я вставил ключ в скважину, раздался тяжёлый щелчок, и замок поддался.

— Только вы пока не разбегайтесь. Вон, видите пустые тюки? Посидите там. Мы с друзьями сейчас быстро закончим свои дела, а потом выведем вас в центральный район города и сдадим дозорным. Они вернут вас родителям. Всё, ребята. Кошмар закончился. Вы свободны.

Смоук выдохнул. Было видно, как напряжение покидает его худые плечи, а суровое лицо на мгновение становится обычным усталым лицом напуганного ребёнка. У остальных детей на чумазых лицах тоже начали расцветать робкие, неуверенные улыбки сквозь слёзы.

Я распахнул железную дверцу. Смоук первым вышел наружу, внимательно огляделся, стараясь не смотреть в сторону тёмных луж на полу, и помог выбраться остальным. Я отвёл их к мягким тюкам в стороне от основного побоища.

Убедившись, что дети более-менее успокоились и сидят тихо, я развернулся и решительно зашагал к Шанксу и Багги.

У голубоволосого уже буквально текли слюни — он смотрел на ряды стеллажей, заваленных всяким барахлом. Пришло время потрошить этот склад. Трофеи сами себя не соберут, а нам нужен был стартовый капитал для новой жизни.

Мы взялись за дело с таким энтузиазмом, словно от этого зависела судьба мира. И, надо сказать, полезного добра здесь оказалось столько, что глаза разбегались.

Сначала мы методично обчистили карманы мёртвых работорговцев. Урожай получился приличным: четыре добротных мушкета, пара пистолетов, неплохие сабли и абордажные тесаки. Наличкой с трупов мы наскребли почти семьдесят тысяч белли, не считая кучки снятых золотых цацек — перстней с печатками, толстых цепей и серёг. Багги распихивал всё это по своим бездонным карманам с таким благоговением, будто совершал священный ритуал.

Дальше пошли ящики. Большую часть огромного ангара занимали тюки с различными тканями и шёлком. Для нас сейчас это был абсолютно бесполезный, тяжёлый и громоздкий груз. Хотя в моей голове уже начала формироваться прагматичная идея, как можно будет утащить и реализовать эту мануфактуру в будущем, если мы быстро обзаведёмся транспортом.

Но когда мы вскрыли несколько длинных деревянных ящиков у дальней стены, Шанкс присвистнул.

В первом, плотно переложенные промасленной ветошью, лежали абсолютно новые, современные мушкеты Дозора. Ни царапины, запах оружейного масла щекотал ноздри. В каждом ящике было по двадцать стволов, и таких ящиков мы насчитали четыре штуки. Соседние контейнеры были забиты новенькими абордажными саблями — идеальная флотская сталь, но, что самое интересное, без единого клейма или серийного номера. Чистая контрабанда, подготовленная для чёрного рынка.

А затем Шанкс сбил ломом замок с неприметного квадратного контейнера.

— О-о-о… — благоговейно выдохнул Багги, заглядывая внутрь. — Святые небеса…

Там была еда. Десяток плотно забитых ящиков. Качественные мясные и рыбные консервы, армейские галеты, мешки с рисом и отборной крупой. Багги упал на колени перед открытым ящиком, прижал к груди жестянку с тушёнкой и натурально пустил слезу.

— Мы не умрём от голода! — всхлипнул он. — Моя прелесть! Я буду жрать три раза в день!

Но самую главную находку мы обнаружили благодаря патологической жадности нашего голубоволосого друга. Багги решил проверить даже тот массивный ящик, который он сбросил со второго яруса на снайпера. Скинув с него обломки досок, клоун взвизгнул от восторга. Внутри лежали две новенькие корабельные пушки в разобранном виде и несколько тяжёлых бочонков с качественным порохом.

А в небольшом кожаном саквояже, запрятанном между стволами, Шанкс нашёл то, от чего у меня самого отвисла челюсть.

— Контрабандные Лог Посы, — Шанкс благоговейно достал из бархатного футляра стеклянный шарик-компас, внутри которого подрагивала стрелка. — Легально достать их в Ист Блю практически невозможно. Стоят целое состояние.

Это было невероятное, ошеломляющее богатство.

Мы сгребли самые ценные находки в одну кучу недалеко от детей. Мы смотрели на эту гору стволов, консервов, денег и компасов, и нам хотелось сесть и заплакать от обиды. Потому что унести всё это втроём было просто физически нереально.

Малышня, сидящая на тюках с хлопком, с опаской и удивлением наблюдала за тем, как три вооружённых человека в банданах пыхтят, таская тяжести. И только Смоук смотрел на нас со взрослым пониманием. Уличный сорванец прекрасно знал эту главную трагедию воровского мира: найти куш, который ты не можешь утащить.

Пока мы чесали затылки, думая, как решить проблему логистики, Багги сбегал к пепелищу развороченной бытовки. Доски там уже остыли, залитые пеной. Через пару минут клоун, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, выволок на свет тяжёлый металлический сейф.

Мы сгрудились вокруг него, заворожённо глядя на чёрную дверцу.

Шанкс не растерялся. Он выложил все связки ключей, снятые нами с трупов бандитов, и принялся методично перебирать их, вставляя в замочную скважину. На пятом или шестом ключе раздался громкий щелчок. Ригели с лязгом ушли в пазы, и дверца сейфа со скрипом отворилась.

Шанкс присвистнул и начал доставать содержимое.

Это были плотно перетянутые бечёвкой стопки белли. И их было много. Банкноты крупного номинала, пахнущие типографской краской. Багги тут же оттеснил нас плечами, упал на пол и начал лихорадочно, с профессиональной скоростью пересчитывать пачки.

— Два с половиной миллиона белли… — с придыханием, почти интимно прошептал Багги, поднимая на нас безумный взгляд. А затем сорвался на крик, эхом ударивший в потолок ангара: — ДВА С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНА! ПАРНИ, МЫ БОГАТЫ! МЫ КОРОЛИ МИРА!

Шанкс довольно ухмыльнулся, хлопая клоуна по плечу.

А мой внутренний калькулятор уже включился. Два с половиной миллиона — сумма действительно солидная. Но я помнил местные цены. Обычная буханка хлеба в Логтауне стоила около ста пятидесяти белли. За пинту пива в порту просили триста. Так что, если перевести это на нормальные деньги, сумма уже не казалась сказочным богатством. На эти деньги не купишь галеон и не снарядишь армию.

Но этого с лихвой хватит, чтобы нам троим очень комфортно, ни в чём себе не отказывая, жить и питаться в ближайший год. А главное — это наш идеальный стартовый капитал.

Дальше Шанкс вытащил из сейфа стопку каких-то бумаг, накладных и свёрнутых в трубку карт.

— Это я забираю, — я быстро сгрёб макулатуру и сунул её в свою сумку. Информации много не бывает. Изучу на досуге, вдруг там есть контакты покупателей или маршруты.

Сейф был пуст. Если не считать одной-единственной небольшой деревянной шкатулки из тёмного лакированного дерева, оставшейся на самом дне.

Я протянул руку и достал её. Дерево приятно холодило пальцы. Внутри меня всё сжалось от внезапного, сосущего предчувствия. Мозг, проанализировав всё, что я знал об этом мире и о том, кто сидел в нескольких метрах от меня, выдал единственно верный ответ. Я уже догадывался, какую именно драгоценность прятали эти мрази в самом защищённом месте.

Я медленно, под взглядами затаивших дыхание парней, откинул крышку.

Я не ошибся. На подушечке из красного бархата, во всей своей пугающей и притягательной красе, лежал Дьявольский фрукт.

Мой взгляд жадно впитывал каждую его деталь. Это был не один цельный плод, как яблоко или груша, — скорее странная, сбитая вместе гроздь округлых, почти сферических плодов, похожих на маленькие дыни или плотные шарики мороженого. Цвет был абсолютно неестественным для природы: чистый, глубокий жемчужно-белый, словно плод вылепили из густого дыма или облаков. А главное — та самая кричащая марка: вся поверхность каждого шарика в грозди была плотно покрыта характерными «дьявольскими завитками», выдавленные спирали шли по всей кожуре, делая плод похожим на гипнотическую иллюзию. И при этом, несмотря на красивый цвет, выглядел он абсолютно неаппетитно. В нём не было сочности обычного фрукта, его совершенно не хотелось кусать — от него веяло какой-то химической, противоестественной плотностью.

Я смотрел на белую гроздь, и в голове билась только одна мысль. Какую силу он в себе таит?

— Охренеть… — выдохнул над моим ухом Шанкс. — Настоящий Дьявольский фрукт…

Багги судорожно сглотнул, даже забыв про свои пачки денег.

— Вы хоть представляете, сколько он может стоить? — повернулся он к нам.

Я аккуратно поставил шкатулку сверху на сейф, чувствуя, как мелко дрожат мои пальцы. Судьба только что бросила на этот складской стол карту, способную изменить баланс сил на всём Ист Блю. И эта карта сейчас была в моих руках.

— Парни, отойдём! — напряжённым, сдавленным шёпотом скомандовал Шанкс, резким кивком головы подавая нам знак следовать за ним.

Мы послушно отступили в глубокую тень между стеллажами, подальше от спасённых детей и нашей горы сокровищ.

— Что такое, красноволосый? — спросил я, пытаясь унять пульс и окончательно прийти в себя от чудес сегодняшней ночи.

— Да ничего особенного. Просто нам хана, — предельно серьёзно ответил Шанкс. В его глазах не было ни капли былой бравады. — Пофиг на рабов, пофиг на оружие и на всю остальную контрабанду. Но Фрукт — это приговор. Такие вещи не появляются из ниоткуда. Они всегда кому-то принадлежат, и, поверьте, этот кто-то обладает властью и силой. Его будут искать. Если мы попытаемся его продать, нас просто выпотрошат в первой же подворотне. Мы не сможем сбыть его сами.

— А если его сожрать? — задумчиво протянул Багги, почёсывая подбородок. — Я такой уже кушал, помните? Самая ужасная дрянь, которую я пробовал в своей жизни. На вкус как дерьмо морского короля. Но если…

— Даже не думай, идиот! — прошипел Шанкс, хватая клоуна за грудки. — Все знают правило: поглощение двух Дьявольских фруктов — это путь в один конец. Тебя разорвёт на тысячу маленьких, кровоточащих кусочков Багги и раскидает по всему Логтауну!

Багги мгновенно побледнел, его красный нос на фоне белого лица стал казаться ещё ярче. Похоже, от жадности он напрочь забыл о главном табу этого мира.

— Да я что? Я ничего! — торопливо замахал он руками, отступая на шаг. — Мне уже, да, не нужно! А вот тебе или Нико — в самый раз! Это же чудовищно усилит любого из вас. Наша команда станет ещё сильнее!

Шанкс отпустил его куртку и отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не хочу. Фрукты хоть и наделяют людей силами дьяволов, но они дают критические слабости. Самое очевидное — смерть от морской воды. А я слишком люблю плавать, чтобы променять океан на какой-то фокус. К тому же вспомни, Багги: что Капитан Роджер, что старик Рэйли — они не обладали силами плодов, но всё равно поставили этот мир на колени. Да и тот же Гарп, который гонял капитана по всем морям. Чистая Воля бьёт любой фрукт. Это не для меня, по крайней мере сейчас.

Шанкс повернулся ко мне, и его взгляд стал выжидающим.

— Может, ты хочешь, Нико?

Я замер, чувствуя, как внутри разворачивается настоящая борьба.

С одной стороны, желание овладеть мощной, запредельной силой сжигало меня изнутри. С другой — слова Шанкса были правдивы на сто процентов. Съев этот плод, я навсегда стану якорем. Одно неосторожное падение за борт — и я труп, если рядом не окажется того, кто меня вытащит. А ещё было Кайросеки — Морской камень. Тот самый минерал, излучающий энергию океана. Одно прикосновение наручников или дубинки из кайросеки — и пользователь фрукта превращается в беспомощного, обессиленного слизняка. Это была серьёзная дилемма.

К тому же это была рулетка. Наделял ли фрукт сильной способностью. Вдруг это какая-нибудь бесполезная Парамеция? Способность превращать пальцы в макароны или менять цвет волос по щелчку?

Парни молча уставились на меня, ожидая решения. В ангаре стояла тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами детей из дальнего угла.

«И хочется, и колется, — думал я, взвешивая риски. — Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Я решил стать сильным, и, если судьба сама подкидывает мне этот инструмент, глупо от него отказываться».

Я глубоко вдохнул, принимая окончательное решение.

— Да. Я готов его съе…

— Пацан, не смей!! — внезапно, срывая голос, истошно завопил Багги, тыча дрожащим пальцем мне за спину. — Выплюнь! Это не твоё!! Не-е-е-ет!!

Мы с Шанксом синхронно, как по команде, развернулись.

У стола с открытым сейфом стоял тот самый пацан, которого мы спасли. Смоук. Он держал в руках белоснежную, завитую спиралями гроздь и с абсолютно серьёзным, упрямым лицом запихивал её себе в рот. Он морщился от омерзительного вкуса, по его щекам текли слёзы отвращения, он испуганно косился на орущего Багги, но… продолжал упрямо и быстро жевать, глотая кусок за куском.

Я смотрел на эту картину, и мой мозг, словно старый процессор, начал сопоставлять данные, которые я знал, но не мог собрать воедино.

«Пепельные волосы… Защищает слабых… Вечно хмурый… В детстве съел фрукт … Имя — Смоук Кериан…»

В моей голове с громким щелчком встал на место последний, самый важный пазл канона. Да ладно?!

Это же Смокер! Будущий «Белый Охотник»! Вице-адмирал Морского Дозора и личный кошмар Мугивары Луффи в первой половине Гранд Лайна! Вот, значит, как он получил свою Логию. Он съел её прямо у нас на глазах! Привет тебе, канон, в самом неожиданном проявлении.

— Похоже, не судьба тебе сегодня стать фруктовиком, Нико, — Шанкс смотрел на жующего мальчишку и вдруг тихо, искренне рассмеялся, прикрыв лицо рукой. — Ну, зато нам теперь не придётся ломать голову, что делать с этой контрабандой. Дело уже сделано. Фрукт ушёл на перекус ребёнку. Видимо, парень был очень голоден.

— Можно я его грохну? — мёртвым, севшим голосом спросил Багги, доставая кинжал. Глаза клоуна дёргались. — Он только что внаглую обожрал нас на сотни миллионов белли… Я его вскрою и достану фрукт обратно!

— Да хватит тебе, Багги, успокойся, — Шанкс перехватил его запястье, продолжая посмеиваться. — Он же ребёнок. К тому же мы всё равно не смогли бы его продать, я же объяснил. Пусть это будет судьба.

Я стоял и задумчиво смотрел на Смокера, который с трудом проглотил последний кусок.

Судьба. Чертовски верное слово. Интересно только, насколько я сам, будучи лишней переменной в этом уравнении, смогу повлиять на события этого мира в будущем? Если бы я успел сказать «да» на минуту раньше, история пошла бы по совершенно другому руслу. Ладно, нечего забивать себе голову философской мутью. Злиться на парня действительно не стоило. Он просто увидел фрукт, увидел ценность и не упустил свой шанс в мире, где слабые не выживают.

— Истинный будущий пират! — с ироничной усмешкой констатировал я, зная, кем он на самом деле станет. — Никогда не упустит возможности поживиться тем, что плохо лежит.

— Верно говоришь, Нико, — поддержал меня Шанкс, скрестив руки на груди.

Мы втроём затаили дыхание, наблюдая за реакцией организма пацана.

Вдруг глаза Смокера широко распахнулись. Он схватился руками за горло и сильно, надрывно закашлялся. И с первым же кашлем изо рта парня вместо слюны повалил густой, плотный бело-серый дым.

Эффект трансформации был завораживающим. Контуры его тела начали терять физические очертания. Руки пацана от локтей до кончиков пальцев вдруг рассыпались, превратившись в клубящиеся, завихряющиеся струи дыма, которые лениво потянулись к потолку. Его ноги потеряли плотность, и Смоук начал буквально парить в нескольких дюймах над землёй, опираясь на клубящийся под ним туман.

Он ошарашенно посмотрел на свои руки, попытался что-то сказать, но изо рта снова вырвался лишь клуб густого сизого пара. Неподготовленный детский организм просто не выдержал шока от перестройки на клеточном уровне и резкого скачка энергии.

Глаза пацана закатились. Дым мгновенно втянулся обратно в тело, возвращая ему плоть и кровь. Смоук обмяк и мешком рухнул на доски склада, потеряв сознание.

— Да уж… — протянул Багги, нервно сглотнув и пряча кинжал. — Надеюсь, нас от этого дерьма пронесёт. Ну что, думаем куда грузить добычу и сваливаем, главное не забыть взять этого дымохода с собой.

Мы с Шанксом молча кивнули. Ночь переставала быть томной. Пора было заметать следы.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +6 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 8

Мы вернулись к нашей горе сокровищ. Главный куш, конечно, уже был благополучно съеден одним наглым мальчишкой, но тут уж ничего не поделаешь — что упало в желудок будущего вице-адмирала Дозора, то пропало.

Багги подошёл к бессознательному Смокеру, почесал затылок и несильно попинал его носком ботинка в бедро, проверяя реакцию. Пацан даже не пошевелился.

— Слушайте, а может, он всё-таки сдох? — с сомнением протянул клоун. — Что-то он вообще признаков жизни не подаёт. Даже не дышит вроде. Может, мы его того… прикопаем, пока не начал вонять?

— Багги, хватит издеваться над тельцом. Живой он, — осадил его Шанкс. — Вспомни себя, когда ты у старика Рэйли спёр свой фрукт и съел его. Тоже сутки в глубокой отключке провалялся, тебя же никто на дно не отправил. Организм просто переваривает такую трансформацию.

— Пф-ф! А вот и готов поспорить, что этот белобрысый больше суток будет валяться! — тут же самодовольно заулыбался Багги, задрав красный нос. — Это я, великий Багги, так быстро справился! Потому что у меня потенциал безграничный!

— Спорим, спорим, — с долей раздражения проворчал Шанкс. — Но потом. Сейчас у нас есть дела поважнее твоего ущемлённого эго. Время поджимает, парни. Нам пора отсюда сваливать. Я уверен, что мы пустили под нож далеко не всю банду. У этих ублюдков наверняка есть подельники. Если они припрутся прямо сейчас, нам будет неприятно.

Я был согласен с другом. — Так, ребята, давайте сделаем вот что. Я пройдусь снаружи, осмотрюсь, — предложил я. — Может, найду какую-нибудь бесхозную телегу или грузовую тачку, чтобы загрузить всё это добро. На горбу мы и десятой части не унесём.

— Хорошее решение. Давай, — сразу согласился Шанкс. — Только будь осторожен.

Я кивнул, поправил саблю на поясе и вышел наружу.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, выбивая из лёгких запах пороха, горелого дерева и свежей крови. Я прислонился спиной к холодной стене склада и с шумом, глубоко вдохнул. Только сейчас, оказавшись в тишине под звёздным небом, меня начало по-настоящему отпускать напряжение последних часов. Адреналиновый шторм утихал, оставляя после себя ясную, почти звенящую пустоту в голове.

«Вот и всё, Нико, — тихо, одними губами прошептал я сам себе. — Теперь ты стал убийцей в новой жизни».

Проверка кровью была пройдена. Руки больше не тряслись. И самым странным во всём этом было то, что я не чувствовал ни капли сожаления. Если бы я прямо сейчас вернулся в прошлое, на пару часов назад, я бы поступил точно так же. Без колебаний. Как только я вспоминал перепуганные глаза детей в той клетке и представлял, что эти мрази собирались с ними сделать, внутри поднималась такая злость, что хотелось вернуться на склад и порубить трупы работорговцев ещё раз.

Затем мои мысли плавно перетекли к маленькому Смокеру.

Что с ним делать? Как он сам признался, у него, как и у нас всех, в этом мире не было никого. Мысль просто оставить его на улице мне не нравилась. Я немного знал его каноничную историю. Парень должен был поступить в Академию Морского Дозора и стать офицером. Но характер у него и в будущем останется не самым покладистым — не зря же начальство упекло владельца редчайшей Логии руководить заштатной базой в самом слабом море, лишь бы он не мозолил глаза в штабе.

«И что с ним решать? — задумался я, глядя на тёмные очертания портовых кранов. — А ведь ничего плохого не случится, если я возьму его с собой на встречу с Гарпом. Правда же? Вице-адмиралу наверняка понравится этот упрямый, злой воробей. Герой Дозора возьмёт его под крыло, и история встанет на свои рельсы, только с небольшим ускорением».

Определившись с судьбой Дымового, я обошёл ангар по периметру.

К моему глубочайшему разочарованию, территория была абсолютно пуста. Ни телег, ни брошенных повозок, ни даже захудалой ручной тачки. Неужели придётся бросить всю эту роскошь? Внутренний хомяк просто завыл от обиды. Оставить новенькие мушкеты, еду и контрабандные компасы казалось немыслимым расточительством.

Я вышел за ангар и остановился на пустыре, обдуваемом свежим бризом. Впереди раскинулось тихое, тёмное море. Огромный, необъятный простор, который совсем скоро станет моим домом. Выход к воде и небольшая, сколоченная из потемневших досок пристань находились всего метрах в двадцати от нашего склада.

«Не слишком ли близко? — нахмурился я, оценивая расстояние. — Если начнётся серьёзный шторм, этот сарай же просто смоет волной. Или я чего-то не понимаю?»

И тут, вглядываясь в горизонт, я заметил тёмную точку.

Она медленно, но верно приближалась к берегу. И смотря на нее, я чувствовал: финальная точка этого плавания — именно наша деревянная пристань, прилегающая к складу работорговцев.

«А вот это становится всё интереснее», — хмыкнул я.

Я быстро отступил в тень нагромождения пустых деревянных коробок и замер. Ночь была безоблачной, и луна давала достаточно света, чтобы вахтенный на приближающемся судне мог заметить одинокую фигуру на пустыре.

Я вглядывался в темноту, напрягая зрение. Минуты тянулись мучительно медленно. Точка росла, обретая очертания. Когда судно подошло на расстояние двухсот-трёхсот метров, я наконец смог рассмотреть его детали.

Это был небольшой, пузатый одномачтовый шлюп, чем-то смахивающий на крупную яхту, но явно переделанный под грузовые нужды. Широкие борта, тёмное дерево, спущенные тёмные паруса, сливающиеся с ночным небом. Корабль шёл тихо, на редких вёслах, словно крадучись. Классический корабль контрабандистов — медленный, не рассчитанный на долгие морские приключения, но с вместительным трюмом. Управлять таким могла команда человек из пяти-шести.

Решение созрело мгновенно. Я сорвался с места и бесшумно побежал обратно в помещение.

Ворвавшись на склад, я застал картину маслом: Шанкс и Багги о чём-то яростно спорили, перетягивая друг у друга из рук золотую цепь.

— Так, хорош цацки делить! — резко осадил я их, подходя к столу. — У нас, кажется, появилось решение нашей небольшой головной боли. Но это несёт серьёзные риски. Нужно решать прямо сейчас: мы играем по-крупному или хватаем то, что сможем унести, забираем детей и валим отсюда в город?

— Что там? — Шанкс мгновенно выпустил цепь, его рука машинально легла на эфес сабли. Багги тоже подобрался, навострив уши.

— К нам плывёт судно, — быстро заговорил я, склонившись над столом. — Небольшой грузовой шлюп. Идёт тихо, без огней, прямо к пристани за нашим складом. Скорее всего, это покупатели или подельники, пришедшие за живым товаром и контрабандой. Судно небольшое, думаю, команда там минимальная. Предлагаю план: мы устраиваем им тёплую встречу прямо здесь. Захватываем корабль, устраняем команду. Затем перетаскиваем на борт всё наше добро, которое решим взять. Поднимаем паруса, огибаем остров и ищем какую-нибудь неприметную бухту. Прячем там награбленное, чтобы позже забрать, а сами спокойно возвращаемся в Логтаун с детьми, словно ничего и не было.

Парни переглянулись. Идея им понравилась.

— Я мигом, — Шанкс сорвался с места и тенью выскользнул в приоткрытые ворота.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут он вернулся, тяжело дыша, но с азартной улыбкой на лице.

— Твоя правда, Нико. Шлюп уже швартуется. Я смог подобраться поближе и «послушал» их. На палубе трое, ещё двое в каюте. Всего пять человек. Никакой Воли, обычные портовые бандиты. Плёвое дело!

— Сражаться — это одно, — я посмотрел на них в упор. — Но нам нужно будет увести корабль. Вы двое сможете управиться с ним?

— Обижаешь, Нико! — возмущённо фыркнул Багги, уперев руки в бока. — Да мы плавали на «Оро Джексоне»! Мы с Шанксом в шторм на грот-мачте узлы вязали! Справиться с такой посудиной для нас — как два пальца обоссать!

— Значит, захватываем, — резюмировал я, чувствуя, как в теле снова разгоняется волнение. — Багги, Шанкс, готовьтесь. Сегодня мы не только богачи, но ещё и судовладельцы.

Парни кровожадно оскалились, синхронно обнажая клинки. Никаких сомнений. Мы шли брать свой первый корабль.

*****

— Так, предлагаю вот так поступить, — я понизил голос, собирая парней вокруг себя. — Багги, мы с Шанксом остаёмся на складе и ждём гостей. Не думаю, что они завалятся сюда всем экипажем, кто-то должен остаться на вахте. А ты попробуй с помощью своего фрукта незаметно пробраться на шлюп и устранить тех, кто на борту. Справишься?

Багги фыркнул, словно я нанёс ему оскорбление.

— А ты во мне сомневаешься? Всё будет сделано в лучшем виде. Не боись, Нико, папочка Багги покажет мастер-класс! — он безбашенно, во весь рот улыбнулся и юркой тенью выскользнул за ворота склада.

Я проводил его взглядом и повернулся к Шанксу.

— А мы с тобой, красноволосый, работаем здесь. При Багги я не стал говорить, чтобы его лишний раз не напрягать и не сбивать настрой, но давай попытаемся взять кого-нибудь живым.

— Живым? Зачем нам лишняя обуза? — нахмурился Шанкс, проверяя заточку своей сабли.

— Язык нам не помешает, — ухмыльнулся я. — Мы даже не знаем, кого именно сейчас грабим.

— А это так важно? Обычные контрабандисты.

— Ну, думаю, нам желательно знать, кому именно мы перешли дорогу и кто завтра начнёт искать таких вредителей, как мы, — резонно ответил я. — Информация нужна, чтобы подготовиться, если вдруг что.

Шанкс на секунду задумался, а затем кивнул, признавая мою правоту.

— Твоя правда. Ладно, я пойду спрячу детей подальше, чтобы они не мешались под ногами и не словили шальную пулю, если начнётся стрельба.

Пока Шанкс уводил притихшую мелюзгу в самый дальний угол склада, я занялся оружием. Мой пистолет был разряжен после стычки с работорговцем, и сейчас самое время было привести его в боевую готовность.

Я взял с трофейного стола пороховницу и тяжёлую свинцовую пулю. Зарядка местного кремнёвого оружия была делом архаичным, но в этом процессе крылась какая-то своя, суровая эстетика. Я зубами надкусил бумажный патрон, отсыпал немного пороха на затравочную полку, закрыл огниво. Затем высыпал остатки пороха прямо в ствол, бросил туда же пулю с пыжом и вытащил из-под ствола шомпол. Пару раз с силой, до характерного глухого стука, вогнал заряд внутрь, утрамбовывая смерть.

Оружие приятно тяжелило руку. Взвесив пистолет, я вдруг подумал: «Эх, жаль, что выстрел только один. В ближнем бою перезаряжаться времени не будет».

Мой взгляд скользнул по столу, где лежали ещё несколько таких же, уже заряженных трофейных стволов. А почему бы и нет? Я сунул один пистолет за пояс, взял второй в левую руку, а первый вернул в правую.

Встал в стойку, разведя руки с тяжёлыми стволами в стороны, целясь в невидимых врагов на обшарпанной стене.

— Пиф-паф! — тихо, с дурацкой мальчишеской улыбкой произнёс я.

— Играешься? — раздался за спиной тихий насмешливый голос.

Я вздрогнул и опустил оружие, чувствуя, как уши предательски краснеют. Обернувшись, я увидел Шанкса. Он стоял, прислонившись плечом к деревянной балке, и тепло улыбался.

— Это хорошо, что у тебя нет мандража, Нико, — тихо сказал он. — Перед боем спокойствие — лучшее оружие.

Я немного смутился от своего ребячества. Вроде взрослый парень в прошлой жизни, а тут в ковбоев играю.

— Дети спрятаны? — кашлянув, спросил я, переводя тему.

— Да. Сидят тихо, как мыши. По местам?

Мы разошлись по позициям. Шанкс растворился в тенях между высокими стеллажами слева от входа, а я укрылся за нагромождением бочек справа, сжимая в руках два взведённых пистолета.

Спустя минут десять снаружи послышались тяжёлые шаги, скрип гравия и приглушённые голоса. Ржавые петли калитки протяжно скрипнули. Внутрь шагнули трое.

Они шли расслабленно, чувствуя себя хозяевами положения.

— Марк! Какого хера так темно?! — раздражённо рявкнул первый, здоровенный мужик с мушкетом за спиной. — Где эта сволочь? Мы за товаром приехали, а они дрыхнут, что ли? Эй!

Они сделали ещё несколько шагов вглубь ангара и вдруг замерли как вкопанные. Тусклый свет луны, падающий из открытой калитки, выхватил тёмные, блестящие лужи крови на досках, развороченную взрывом бытовку и сваленные в кучу трупы у стены.

— Засада! — истошно заорал второй, хватаясь за мушкет.

Шанкс издал короткий, резкий свист. Сигнал.

Я выдохнул, мгновенно активируя Волю Наблюдения. Мир мигнул, звуки отошли на второй план, а пространство заполнилось вспышками чужих намерений. Я почувствовал дикий, пульсирующий страх гостей и их инстинктивное желание поднять оружие.

Я шагнул из-за бочек, плавно вскидывая обе руки. Две мишени. Два красных сгустка намерения в моём ментальном радаре.

Я нажал на спусковые крючки одновременно.

Сдвоенный грохот выстрелов разорвал тишину склада, ударив по ушам. Вспышки сгоревшего пороха осветили ангар жёлтым светом.

Левая пуля нашла свою цель идеально. Тяжёлый свинцовый шарик на огромной скорости вошёл прямо в глаз одному из контрабандистов. Раздался влажный хруст — пуля пробила глазницу и вынесла часть затылочной кости. Мозги и кровь брызнули на стену позади него, и тело мешком рухнуло на пол, не издав ни звука.

Правый пистолет дёрнулся в руке с такой силой, что мне едва не вывернуло запястье. «Твою мать, пороха переборщил!» — мелькнула мысль, когда я почувствовал сильную отдачу. Но эффект был интересным. Пуля ударила второго бандита прямо в живот. Кинетическая энергия сделала своё дело: мужика буквально оторвало от земли и отшвырнуло на пару метров назад.

Он рухнул на доски, выронив мушкет, схватился за пробитый, кровоточащий живот и заверещал. Это был не крик, а высокий, животный визг агонии. Он катался по полу, захлёбываясь кровью.

Третий ошалело закрутил головой, пытаясь понять, откуда стреляли, но тут из темноты на него обрушился Шанкс.

Красноволосый двигался как молния. Бандит попытался выхватить тесак, но Шанкс коротким, жёстким ударом сабли отбил его клинок в сторону, высекая искры. Затем Шанкс сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, крутанул саблю в руке и со всего маху ударил тяжёлым плоским лезвием прямо в висок контрабандиста.

Раздался глухой стук. Глаза бандита закатились, ноги подкосились, и он рухнул в глубокий нокаут.

Ангар наполнился пороховым дымом. Единственным звуком оставался мерзкий, булькающий визг подстреленного мной в живот бедолаги.

Шанкс медленно выпрямился, посмотрел на катающегося по полу бандита. Лицо юнги ничего не выражало. Он спокойно подошёл к раненому, прижал его плечо сапогом к полу и одним плавным, почти ленивым движением перерезал ему глотку.

Крик оборвался. Тело дёрнулось пару раз и затихло. Снова повисла тишина.

— Жёстко, — тихо констатировал я, продувая дымящиеся стволы пистолетов.

— Это Гранд Лайн в миниатюре, Нико, — так же тихо ответил Шанкс, вытирая клинок об одежду мертвеца. — Раненый в живот в этих условиях всё равно бы сдох к утру. Я просто избавил его от боли, а нас от шума.

Он взял моток крепкой пеньковой верёвки и профессионально связал оглушённому главарю руки за спиной и ноги, после чего засунул ему в рот грязную тряпку.

— Готово. Пошли проверим, как там наш великий клоун, — Шанкс закинул связанного бандита на плечо, как мешок с картошкой.

Мы вышли на свежий ночной воздух и быстро зашагали к пристани. У деревянного пирса мягко покачивался на волнах тот самый пузатый шлюп.

На палубе, гордо уперев руки в бока и задрав нос к звёздам, стоял Багги. Рядом с ним валялся один труп со свёрнутой шеей, а вот картина у мачты заставила нас остановиться и хмыкнуть.

К основанию грот-мачты, плотно обмотанный канатами вверх ногами, был привязан второй контрабандист. Он болтался, как окорок в коптильне, и тихо мычал сквозь кляп, вытаращив глаза.

— О, а вот и вы! — довольно закричал Багги, заметив нас. — Долго копаетесь! Я тут уже всё зачистил! И заметьте — я тут подумал! Одного убил, а вот этого решил оставить. Вдруг нам язык понадобится? Я гений!

Шанкс усмехнулся и сбросил свою ношу на палубу рядом с мачтой.

— Растёшь, Багги. Я так горжусь тобой, — подколол он клоуна, смахивая воображаемую слезу. — Скоро совсем взрослым пиратом станешь.

— Да пошёл ты, неженка! — огрызнулся Багги, но было видно, что хоть такая, но похвала ему приятна.

Я посмотрел на двух связанных пленников.

— Два языка лучше, чем один, — довольно кивнул я. — Если один начнёт врать, второй его поправит. Отличная работа, парни. А теперь давайте осмотрим наш новый транспорт.

Мы спустились в трюм. Судно оказалось именно таким, каким я его и представлял. Крепкое, сбитое из дубовых досок, без особых изысков. Состояние было средним — палуба давно просила шлифовки, местами пахло гнильцой и крысами, но днище было сухим, а мачта надёжной. Трюм был разделён на два отсека: небольшой для припасов и просторный грузовой, который сейчас был наполовину заполнен какими-то пустыми бочками — видимо, шли на погрузку товара. Судно идеально подходило для наших текущих нужд.

— Отличное корыто, — вынес вердикт Шанкс, проверяя штурвал. — Послушное. Ну что, грузчики, за работу? До рассвета мы должны раствориться.

И начался адский физический труд. Мы мотались от склада к кораблю, как муравьи, обливаясь потом. Сначала перетащили самое ценное: ящик с миллионами белли, шкатулку со стеклянными компасами и тяжёлые ящики с оружием. Затем загрузили всю еду — консервы, рис, галеты.

Когда основное, жизненно важное имущество было в трюме, места оставалось ещё прилично.

— Забиваем остатки дорогой тканью! — скомандовал я, вытирая мокрый лоб. — Шёлк и бархат на чёрном рынке всегда в цене. Лишний капитал нам не повредит!

Мы таскали тяжёлые тюки с тканями до тех пор, пока грузовой отсек не забился под завязку, так, что люк едва закрывался.

Я стоял на палубе нашего собственного корабля, чувствуя, как горят мышцы от усталости. Но внутри пульсировало пьянящее чувство свободы. Оружие, деньги, еда, корабль и первые члены команды. Но надолго ли?

*****

Отдать швартовы и поднять паруса оказалось куда сложнее, чем это выглядело в теории. Одно дело — зубрить устройство судна на парах в мореходке, сидя в тёплом классе, и совсем другое — тягать намокшие, грубые пеньковые канаты в темноте, когда корабль раскачивается на волнах.

Я схватился за первый попавшийся трос, уверенный, что это фал, и рванул на себя со всей дури. В ту же секунду тяжёлый гик со свистом пролетел в дюйме от моей головы, едва не снеся меня за борт, а парус беспомощно заполоскал на ветру.

— А-ха-ха-ха! Вы только посмотрите на этого сухопутного краба! — Багги, стоя у штурвала, чуть пополам не согнулся от смеха. Он тыкал в меня пальцем и ржал так, что по его лицу текли слёзы. — Он сейчас сам себя мачтой убьёт! Нико, а ты уверен, что тебе это вообще нужно?

Я зло скрипнул зубами, растирая обожжённые жёсткой верёвкой ладони.

— Не слушай этого придурка, Нико, — Шанкс подошёл сзади, перехватил трос и быстро, профессионально накинул его на утку, завязав идеальный морской узел. — Ты тянешь шкот, а нужно было травить. Смотри, вот эти снасти отвечают за угол паруса, а те, что у мачты, — за подъём. Работай корпусом, а не только руками. Давай ещё раз.

Под спокойным, терпеливым руководством Шанкса дело пошло быстрее. И когда тёмные паруса наконец поймали плотный ночной ветер, шлюп вздрогнул и резво заскользил по чёрной воде, оставляя Логтаун позади.

Я стоял на носу, вцепившись в леера, и жадно вдыхал солёный, влажный воздух. Ветер бил в лицо, трепал волосы, выветривая всё напряжение. Это было оно. То самое чувство первобытной, ничем не скованной свободы, о которой я мечтал в прошлой жизни. Море. Настоящее, дикое море нового мира. От восторга по спине бежали мурашки.

Но романтика длилась недолго. Пришло время заняться нашими пленниками.

Мы спустились на главную палубу, где у мачты, связанные в тугие коконы, тряслись два контрабандиста. Багги уже вовсю развлекался. Синие волосы растрепались, глаза горели маниакальным блеском, а в руках он виртуозно крутил свои любимые кинжалы.

— Ну что, господа хорошие, — пропел Багги, склоняясь над одним, который смотрел на него расширенными от ужаса глазами. — Давайте поговорим о высоком. Например, о том, что вот этот мизинец вам, кажется, вообще не нужен, верно?

Клоун поиграл лезвием прямо перед носом пленника. Тот замычал сквозь кляп, отчаянно мотая головой.

— Нет? А как насчёт того, чтобы использовать ваши тощие жопы вместо флага? — Багги захохотал, резко вытянул руку и ткнул остриём кинжала прямо в щёку второго бандита, пустив тонкую струйку крови. — Ой, прости! Рука дрогнула! Я вообще-то в глазик целился!

Шанкс вытащил кляпы у обоих. И их тут же прорвало. Мужики сломались мгновенно.

— Пощадите! Мы всё скажем! — заверещал главарь, захлёбываясь слезами и соплями. — Мы просто курьеры! Наше дело маленькое — забрал груз, отвёз груз! Мы не задаём вопросов!

— Брешете, твари, — холодно произнёс Шанкс, присев перед ними на корточки. — Если не начнёте говорить правду, я оставлю вас с моим другом, и он не будет таким добрым, — он указал на счастливого Багги, который сразу закивал. — На кого вы работаете?

Перебивая друг друга, давясь словами от страха перед крутящим ножи Багги, они выложили всё. Оказалось, мы вскрыли не просто портовую банду, а целый синдикат, опутавший щупальцами весь Ист Блю. Они занимались всем: от работорговли и контрабанды оружия до заказных убийств.

— Наши боссы работают напрямую с пиратами! И… и с Дозором! — рыдал второй, размазывая кровь по лицу. — Нас покрывают на самом верху! Там офицеры в доле, чуть ли не сам коммодор какой-то закрывает глаза на наши дела!

Я слушал эту исповедь, крепко сжимая кулаки. Как такую мразь вообще земля носит? Продавать детей в рабство под прикрытием белых плащей Справедливости.

— Куда вы должны были отвезти этот груз? — процедил Шанкс.

— В море! У нас точка рандеву в двух часах хода отсюда! — истерично затараторил главарь. — Там нас ждёт капитан Бешеный Бык Билли! Он со своей командой перегружает товар на галеон и везёт дальше, мы только посредники! А ещё… ещё мы снабжаем провизией тех пиратов, которые боятся заходить в Логтаун, когда там облавы! Всё что угодно, только не убивайте! Мы всё рассказали!

Их выжали досуха.

Я выпрямился, посмотрел на извивающихся в соплях мужиков и перевёл взгляд на Шанкса.

— Ну и что будем с ними делать?

Багги перестал крутить кинжалы и мерзко ухмыльнулся.

— Как что?! Акул кормить!

Не дав нам и секунды на размышления, Багги сорвался с места, подлетел к штурвалу и резко, до упора, выкрутил колесо в сторону открытого моря.

Корабль дёрнулся так, словно наскочил на риф. Шлюп заложил чудовищный крен. Я едва успел вцепиться в ванты, повиснув над чёрной водой.

— Ах ты носатый ублюдок! — заорал Шанкс, скатываясь по палубе и чудом тормозя у самого борта. — Мы же сейчас перевернёмся!

Но Багги только продолжал маниакально ржать, удерживая штурвал, пока ветер рвал паруса. Мы стремительно удалялись от берегов Логтауна в глубокие, холодные воды Ист Блю.

Когда судно наконец выровнялось и мы отошли на приличное расстояние, Багги зафиксировал штурвал и вразвалочку подошёл к пленникам. Шанкс понял его намерение и молча обнажил саблю. Я смотрел на это и ещё не понимал, что будет дальше.

Они подошли к контрабандистам. Багги взмахнул ножом, Шанкс — саблей. Короткие, точные удары пришлись не по шеям, а по ногам. Они профессионально, без единой эмоции на лицах, подрезали ублюдкам сухожилия.

Пленники взвыли дурными голосами, катаясь по палубе и заливая доски кровью.

— Вы же обещали! — орали они, глядя на нас безумными от боли глазами. — Вы обещали оставить нас в живых!

Шанкс посмотрел на них сверху вниз. Взгляд красноволосого юнги был равнодушным.

— Ну, мы же пираты, — спокойно, без тени усмешки ответил он. — Как вы вообще могли нам поверить?

Они вдвоём ухватили орущих бандитов за воротники и просто, без лишних усилий, перевалили их за борт.

Два тяжёлых всплеска.

Я подошёл к фальшборту и посмотрел вниз. Мужики с перерезанными сухожилиями не могли плыть. Они отчаянно барахтались, захлёбываясь, поднимая тучи брызг. Тёмная кровь густыми облаками расходилась по воде, оставляя за нашим шлюпом широкий багровый след.

И море откликнулось.

Сначала появились серые тени в глубине. Затем поверхность воды разрезали первые, острые, как ножи, плавники. А потом вода просто закипела. Это было завораживающее, первобытно-жестокое зрелище, от которого перехватывало дух. Огромные челюсти смыкались с глухим хрустом, разрывая плоть. Хищники устроили настоящий пир, превратив барахтающихся людей в куски мяса за считаные секунды. Пена смешалась с кровью.

Я смотрел на этот кровавый котёл, не отрывая взгляда. Это был урок. Жёсткий, бескомпромиссный урок местного выживания. Здесь нет судов и адвокатов. Слабых и глупых пожирают.

— Ну вот и всё, — буднично произнёс Шанкс, вытирая клинок. — Идём искать бухту. Солнце уже встаёт. Не хотелось бы встретиться с утренним патрулём Дозора или этим Бешеным Быком.

Я поднял глаза. На востоке, над горизонтом, действительно начала разгораться розовая полоса рассвета.

«Хорошо хоть мелюзгу мы заранее в рубке заперли, — подумал я, направляясь к носу корабля, чтобы высматривать в трубу подходящий берег. — И хорошо, что там нет иллюминаторов, выходящих на палубу».

Детям совершенно незачем было видеть всю эту жуть. Им ещё предстояло жить в этом мире, и я надеялся, что хотя бы у них всё будет чуточку светлее. А нам… нам пора было прятать концы в воду. Во всех смыслах.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +6 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 9

— Почему я вообще этим занимаюсь?! Я великий капитан, будущая гроза Дозора и всех морей! А вместо этого стою по колено в грязи и копаю, копаю, копаю, как портовый крот! — непрерывно бурчал Багги, с остервенением втыкая лопату в каменистую землю.

— Да хватит бубнить, достал уже, «великий капитан». Капитан без команды, — не выдержал Шанкс, смахнув пот со лба. — Работай давай. Чем быстрее выкопаем, тем быстрее закончим и уйдём.

Я, честно говоря, понимал Багги всей душой. За эти бесконечные сутки я успел побывать спасателем, убийцей, грузчиком, матросом, а теперь вот ещё и землекопом. Этот самый длинный день в моей новой жизни уже сидел в печёнках. Хотелось просто прийти домой, стянуть мокрые ботинки, вытянуть гудящие ноги и дать храпака часов на десять минимум. Но приходилось пахать.

Нам, можно сказать, ещё крупно повезло с этой лагуной. Мы с парнями уже отчаялись найти что-то стоящее. Остров, на котором стоял Логтаун, был достаточно оживлённым: кроме самой столицы, тут был ещё один городок поменьше и пара десятков прибрежных деревень. Приходилось постоянно быть начеку, чтобы не нарваться на рыбаков. Слишком близко к берегу подходить было опасно, а в подзорную трубу с палубы много не разглядишь.

Но тут Шанксу пришла в голову гениальная идея: использовать для разведки Дьявольский фрукт Багги. Клоун отделил свою голову от шеи, и она, ругаясь на лету, воспарила над водой, отправившись патрулировать скалистый берег. Пока его не было, мы с Шанксом просто до слёз оборжались — обезглавленное тело Багги, бродящее по палубе и натыкающееся на всё что можно, выглядело истерически смешно. Шанкс, пользуясь моментом, ещё и обчистил карманы безголового, вытащив все ценности, которые носатый намародёрил на складе. Чистый детский сад. Хотя я, смеясь вместе с ним, был ничем не лучше.

В конце концов разведка увенчалась успехом. Мы нашли идеальное место: глубокая, скрытая высокими скалами расщелина-лагуна, которую с моря было абсолютно не видно. Лучшего тайника для первого клада не придумать.

Но была и ложка дёгтя. Шанкс, осмотрев бухту, вынес вердикт: судно здесь прятать нельзя. Люди тут хоть и редко, но бывают, а шлюп слишком приметный. Если его найдут, через него легко выйдут на нас.

В тот момент мы все втроём синхронно сгрустнули. Это было наше первое собственное судно. Да, маленькое. Да, неказистое, годное лишь для того, чтобы ходить во внутренних морях Ист Блю от острова к острову, а на Гранд Лайн оно бы развалилось на первой же волне. Но оно было своим. И теперь нам предстояло с ним прощаться.

И вот уже пару часов мы яростно вгрызались лопатами в землю, пряча наши сокровища.

— Слушайте… — Багги вдруг перестал копать и опёрся на черенок. — Мы же ящики уже закопали, так? А зачем мы копаем дальше?

— Чтобы спрятать ткань, идиот, — огрызнулся Шанкс.

— Так ткань-то в тюках, — резонно заметил клоун, почесав нос грязной рукой. — Вы уверены, что шёлк и бархат смогут нормально сохраниться под землёй?

Мы с Шанксом замерли. Синхронно, как по команде, наши руки разжались, и лопаты с глухим стуком упали в яму.

— Твою же мать… — в один голос выдохнули мы.

Багги смотрел на нас с искренним удивлением. На его лице крупными буквами отпечатался вопрос: «Что не так?»

— А ты не мог сказать эту гениальную мысль на час раньше? — устало, почти с отчаянием спросил я, потирая грязное лицо.

— Да что вы на меня так смотрите?! — возмутился он, но потом самодовольно заулыбался. — Я откуда знаю ваши планы? Это же вы у нас умники!

— Да ничего, Багги, — я тяжело вздохнул. — Я просто искренне удивлён. Последние дни ты умнеешь не по дням, а по часам.

— Да он просто начал с умными людьми больше разговаривать, — хмыкнул Шанкс, кивая на себя и на меня.

— Как бы там ни было, Багги прав, — я посмотрел на груду дорогих тканей, сложенных у камней. — Мы сейчас занимаемся полной хернёй. Если пойдёт дождь и вода пропитает землю, шёлк сгниёт за два-три дня. Это не золото, оно в земле не лежит. Бросаем это дело. Давайте быстро закидываем яму с оружием, маскируем следы дёрном и сваливаем отсюда.

Парни кивнули и с удвоенной энергией взялись за лопаты. Закапывать было куда легче, чем рыть. Но на душе скребли кошки. Жалко было до слёз. Да, ткани стоили не так много в сравнении с двумя с половиной миллионами белли из сейфа, но это была наша добыча. Впрочем, тащить их в город тоже было чистым самоубийством.

Спустя полчаса тайник был надёжно замаскирован камнями и ветками.

Мы вернулись на шлюп и вышли из лагуны, взяв курс обратно к Логтауну. Солнце уже скрылось за горизонтом, небо окрасилось в густые фиолетово-чёрные тона, наступила ночь. Море было тихим.

Не доходя до главных портовых огней столицы несколько миль, мы бросили якорь. Шанкс с Багги спустили на воду небольшую шлюпку, болтавшуюся на корме.

Началась самая нудная часть операции — перегрузка пассажиров. Дети, просидевшие весь день взаперти в капитанской рубке, были измотаны этим днём ещё больше нашего. Они едва держались на ногах от страха и усталости. Мы аккуратно спустили их в лодку.

Только будущий дозорный, Смокер, доставлял хлопоты. Пацан так и не пришёл в себя после дегустации Дьявольского фрукта. Его тушка безвольно болталась в моих руках, и мне пришлось таскать его на себе всю дорогу. Уложив его на дно шлюпки между перепуганными малышами, я сел за вёсла. Багги прыгнул на нос лодки.

Шанкс остался на палубе шлюпа.

— Отплывайте метров на двести, — тихо скомандовал он сверху.

Я налёг на вёсла. Когда силуэт нашего корабля растворился в темноте и стал едва различим, мы остановились. Вскоре послышался негромкий всплеск, и к борту нашей лодки подплыл Шанкс. Он ловко перевалился через борт, отфыркиваясь и отжимая мокрые красные волосы.

— Всё сделал? — негромко спросил я.

Шанкс кивнул, глядя в сторону брошенного шлюпа.

— Да. Фитили горят. Уже скоро.

Мы втроём замерли, глядя в темноту.

Минуты через три тишину разорвал глухой хлопок. Огненная вспышка осветила ватерлинию нашего корабля. Шанкс заложил пороховые заряды прямо у днища в трюме. Взрыв не разнёс судно в щепки — это привлекло бы ненужное внимание, — но он выбил солидный кусок обшивки ниже ватерлинии.

До нас донёсся булькающий звук — океан жадно хлынул в пробоину.

Я смотрел, как силуэт шлюпа начинает крениться на борт. Мачта медленно, словно нехотя, наклонилась к воде. А затем корабль клюнул носом и стал стремительно уходить на дно. Вода сомкнулась над кормой, оставив на поверхности лишь бурлящую воронку и пару всплывших деревянных обломков.

В груди кольнуло. Горло необъяснимо сдавило. Это была просто куча старых досок. Но это был наш первый корабль. Наш первый приз. В этом мире, где корабль для моряка — это дом, крепость и товарищ, топить собственное судно было сродни предательству. Я молча проводил его взглядом в бездну Ист Блю, пообещав себе, что мой следующий корабль будет таким, что его никто и никогда не пустит на дно.

— Поплыли, — хрипло нарушил тишину Шанкс.

Я снова взялся за вёсла. Мы взяли курс на крупную рыбацкую деревню, огни которой виднелись недалеко от Логтауна. Везти спасённых детей в саму столицу было опасно — там наверняка уже шерстили порт в поисках пропавшего товара. А в этой деревне, как мы знали, располагался небольшой наблюдательный пост Дозора.

Высадив детей на тихом пляже в сотне метров от первых домов, я присел на корточки перед старшим из тех, кто был в сознании.

— Идите прямо к свету. Там дозорные. Расскажите им всё. Вас отвезут к родителям.

Дети, всё ещё не веря в своё спасение, закивали. Одна из девочек вдруг шагнула вперёд и робко обняла меня за шею. Я замер, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

— Спасибо, дяди герои в масках, — прошептала она.

Мы с парнями молча переглянулись, забрались в лодку и налегли на вёсла, растворяясь в ночи.

Только оказавшись на подступах к нашему дому, мы наконец-то стянули с лиц потные, грязные банданы. Я выдохнул с облегчением. Всю дорогу меня грызла мысль: мы же пипец какие приметные! Пацан с ярко-красными волосами и клоун с синими волосами и огромным круглым носом. Нас же по приметам найдут за пару часов!

Но потом я вспомнил реалии этого мира и расслабился. Вчера на рынке я видел людей с зелёными, фиолетовыми и розовыми волосами. Видел мужика с рогами и женщину, похожую на квадратный шкаф. Здесь генетика курила бамбук. Красные волосы и клоунский нос были, в сущности, обыденностью. Нас не найдут.

Мы молча ввалились в тёмную квартиру Скай.

Багги, не снимая грязных, мокрых от морской воды и крови ботинок, рухнул лицом прямо на тот самый чистый диван.

— Мы дома… — всхлипнув от переутомления, прошептал носатый, и на его глазах навернулись искренние слёзы счастья.

Я положил Смокера на свою кровать, а сам вернулся к парням. И тут силы меня покинули. Я прислонился спиной к стене, глядя на то, как Багги размазывает грязь по обивке дивана, и устало, но искренне улыбнулся. При первой встрече из-за этого дивана они с Шанксом чуть не подрались.

«Ну, хоть что-то в этом безумном мире остаётся неизменным», — подумал я. И, сползя по стене на пол, мгновенно провалился в тяжёлый сон без сновидений.

*****

Из сна меня выдернул едва уловимый шорох. Шаги были лёгкими, крадущимися, словно кто-то изо всех сил старался прокрасться незаметно. Открывать глаза не хотелось — тело, затёкшее от сна на жёстком полу, молило о пощаде. Но, кажется, я прекрасно понимал, кто именно сейчас крадётся мимо меня к выходу. Пришлось возвращаться в реальность.

Я приоткрыл один глаз. В сером предрассветном сумраке коридора замерла щуплая фигурка с торчащими во все стороны пепельными волосами.

— Куда собрался? — вполголоса спросил я, не меняя позы. — Сбежать хочешь, малой? А ты уверен в своём выборе?

Мальчишка вздрогнул и резко обернулся. В его глазах плескался коктейль из испуга, паники и готовности дорого продать свою жизнь. Он сжал кулаки, затравленно озираясь, явно ожидая, что сейчас на него набросятся.

Я мысленно вздохнул. Как ни крути, а передо мной стоял всего лишь двенадцатилетний пацан, который за последние несколько суток пережил столько дерьма, сколько иному взрослому хватило бы для путёвки в психушку.

— Не бойся, никто тебя здесь не обидит, — я постарался сделать голос максимально мягким и спокойным. — И если ты волнуешься из-за того фрукта, который съел у нас на глазах, то расслабься. Что сделано, то сделано. Обратно ты его всё равно не вернёшь, разве что разрезать тебя, но мясников среди нас нет.

— Правда? — недоверчиво, с лёгкой дрожью в голосе переспросил он, делая осторожный, неуверенный шаг в мою сторону. — Вы… не злитесь? Я же вас ограбил…

— Не-а! — легкомысленно махнул я рукой и, кряхтя, начал подниматься с пола. Мышцы отозвались глухой болью. Раз уж проснулся, оставаться в позе скрюченной креветки больше не имело смысла. — Фрукт… значит, судьба у него такая.

Я встал, привалившись спиной к стене, и с любопытством посмотрел на него.

— А ты чего вообще вскочил? Парни говорили, что после такой дегустации тебя должно было вырубить минимум на сутки.

Смоук замялся, переминаясь с ноги на ногу. Его боевая колючесть немного спала.

— Не знаю… Очень пить захотелось. Вот и встал. А потом огляделся, увидел, что нахожусь непонятно где, с какими-то спящими мужиками… ну и испугался.

— Всё понятно с тобой. А кушать не хочешь? А то я бы сейчас морского зверя съел, — ухмыльнулся я.

В подтверждение моих слов в наступившей тишине раздался громкий и очень красноречивый рык его голодного желудка. Пацан густо покраснел.

— Всё понятно без слов, — я усмехнулся. — Пойдём на кухню, гроза фруктов. Посмотрим, чем богаты.

Через десять минут мы сидели за кухонным столом. Я заварил свежего чая, и мы вдвоём, не говоря ни слова, методично смели всё, что нашли съестного в холодильнике: остатки вчерашнего риса, пару кусков сыра и какие-то овощи. Смоук ел так, словно это была его последняя трапеза.

Когда тарелки опустели, а в кружках остался только горячий чай, я решил продолжить разговор.

— Кстати, я ведь даже не представился нормально. Вчера как-то не до манер было. Я Нико.

— Я Смоук, — серьёзно ответил пацан, обхватывая кружку двумя руками. — Можно просто Смокер.

— Приятно познакомиться, Смокер. Скажи мне вот что… тебе вообще есть куда идти? Родня, опекуны?

Парень опустил взгляд в кружку и покачал головой.

— Нет у меня никого. Совсем. Есть люди в порту, которые иногда помогают — подкармливают. Но они просто хорошие, у них своих ртов хватает. А так, последние годы я привык выживать сам.

От его слов повеяло такой знакомой тоской, что у меня кольнуло сердце.

— Понятно, — я слабо улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Тогда расслабься. Ты попал в команду точно таких же одиночек, как и ты. У нас тут тоже нет ни родителей, ни кого-то близкого. Мы все сами по себе.

Смокер вскинул голову. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с облегчением. Он вдруг понял, что эти страшные люди с саблями, которые перебили банду работорговцев, — такие же брошенные миром пацаны.

— И кем ты хочешь стать, Смокер? — спросил я, меняя тему на более позитивную. — С такой-то силой, как у тебя теперь, перед тобой открыты все дороги.

Глаза мальчишки вспыхнули. От его прежней угрюмости не осталось и следа.

— Я стану дозорным! — с жаром выпалил он. — Я поступлю в Академию! Буду защищать простых людей, ловить злодеев и вычищать этот океан от всякой мрази!

Я смотрел на это светлое, пылающее праведным огнём лицо, и мне вдруг стало невероятно грустно. Сущий ребёнок. Он так свято и наивно верит в эту чёртову «Справедливость» в белых плащах. Верит в систему, которая без колебаний пустит его в расход ради выгоды очередного коррумпированного коммодора или Небесного Дракона.

Но разбивать его мечты прямо сейчас, обрушивая на него циничную правду жизни, у меня не поднялась рука. Пусть пока у него остаётся этот «дозорный головного мозга». В конце концов, Дозору нужны такие правильные, упёртые парни, иначе этот мир сгниёт окончательно.

— Это крутая цель, Смокер, — я ободряюще кивнул. — С твоей Логией ты точно сможешь дослужиться до высшего офицера. Но… почему именно Дозор? Если не секрет. Большинство пацанов твоего возраста сейчас бредят пиратством.

Смокер вдруг нахмурился, его лицо снова стало серьёзным.

— Благодаря одному великому человеку, — тихо ответил он.

— И кто же этот герой Дозора? — заинтересованно поднял я брови.

— Это не дозорный, — Смокер посмотрел мне прямо в глаза. — Это Гол Д. Роджер.

Я поперхнулся чаем.

— Чего?

— Я был там, на площади, — голос пацана зазвучал ровно, словно он читал клятву. — Как и все, я пришёл посмотреть на казнь самого страшного человека в мире. Я думал, что увижу сломленного, жалкого преступника. Думал, он будет плакать, ползать на коленях и молить о пощаде под клинками палачей…

Смокер сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Но то, что я увидел… это всё перевернуло. Роджер шёл на эшафот так, словно это был его личный праздник! А когда лезвия вонзились ему в грудь, он улыбался! Улыбался искренней, бесстрашной улыбкой!

Глаза будущего Белого Охотника горели фанатичным огнём.

— В тот момент, под проливным дождём, я понял одну вещь. Роджер победил смерть. Он принял свою судьбу с такой гордостью, что я не мог его не уважать. Это был монументальный человек! Настоящая глыба!

Он перевёл дух и с презрением скривил губы.

— И именно поэтому я ненавижу ту шваль, которая сейчас называет себя пиратами! Эти трусливые, бесчестные, мелкие крысы, которые грабят беззащитные деревни и воруют детей, — они позорят это слово! Если уж ты называешь себя пиратом, ты должен быть бесстрашным и великим, как Роджер! А раз таких почти нет, то я надену форму Дозора и лично переловлю весь этот мусор, чтобы они не смели портить репутацию по-настоящему великого человека!

Я сидел и смотрел на него широко открытыми глазами. У меня буквально начал дёргаться левый глаз от запредельного охреневания.

«Господи, что вообще творится в голове у этого пацана?! — мысленно взвыл я, пытаясь осознать услышанное. — Уважать Короля Пиратов настолько сильно, чтобы пойти в Морской Дозор и ловить других пиратов за то, что они недостаточно круты для звания пирата?! Это же просто клиническое безумие! Да он хуже Багги! Кто меня вообще окружает в этом дурдоме?!»

Я с трудом проглотил застрявший в горле ком и потёр пульсирующие виски. Спорить с этой шизофренической логикой было бесполезно.

— Знаешь, Смокер… — я медленно выдохнул. — Твоя мотивация мне импонирует… она уникальна. И если ты так сильно этого хочешь, я могу тебе помочь.

— Правда? Как? — его глаза загорелись.

— Могу познакомить тебя с одним очень важным человеком. Почти адмиралом флота, — я ухмыльнулся, вспомнив наше приглашение от Гарпа. — Уверен, вы с ним найдёте общий язык. У вас обоих весьма специфический взгляд на мир. Если хочешь, конечно.

Лицо Смокера осветилось таким чистым счастьем, что он вскочил со стула.

— Конечно хочу!! Нико, клянусь, я всё для тебя сделаю! Я век этого не забуду!

«Ещё бы ты забыл, — мысленно усмехнулся я. — Иметь в должниках и друзьях будущего обладателя Логии — это лучшая инвестиция в мою безопасность. Мало ли как жизнь повернётся».

Я бросил взгляд на настенные часы. Стрелки показывали пять утра.

— Договорились, герой. А теперь давай-ка отбой. У нас есть ещё пара часиков на сон, а потом встаём, и твоя мечта начнёт сбываться.

— Есть! — крикнул Смокер, вытянувшись по струнке, как заправский салабон на плацу.

От переизбытка эмоций и пока ещё полного неумения контролировать свой плод нижняя часть его тела вдруг превратилась в облако белого дыма. Он буквально испарился с кухни, белым вихрем улетая в сторону спальни и оставив после себя только лёгкий запах гари.

Я хмыкнул, глядя на пустой стул. «А я неплохо лажу с детьми», — с иронией подумал я, возвращаясь в коридор.

Проходя мимо храпящего на диване Багги, я без зазрения совести стянул с него розовое одеяло с зайчиками, укутался в него и повалился на свой пол. Впереди был новый день, Герой Дозора и шаг в неизвестность.

*****

Мой короткий, но такой сладкий сон снова оборвался внезапно и предельно жестоко. Словно прямо над ухом завыла корабельная сирена.

— МЕНЯ ОГРАБИЛИ! — истошно, на одной высокой, вибрирующей ноте верещал Багги так, что, казалось, с потолка сейчас посыплется штукатурка. — Кто посмел?! Мои сокровища! Моё золото! Всех найду! Всех порежу на ремни, один останусь!

— Да хватит орать, вставай, блаженный, — раздался из тёмного угла сонный, хриплый голос Шанкса. Послышался шорох одежды. — Нам уже скоро выходить.

Но клоуна было уже не остановить. Он метался по комнате, заглядывая под диван, вытряхивая невидимую пыль из своих бездонных карманов и размахивая руками.

— Это заговор! Точно вам говорю! — брызгал слюной Багги, строя на ходу совершенно безумные теории. — Это всё агенты Сайфер Пола! Выследили меня, пока я спал! Или нет… это те самые невидимые ниндзя из Вано, о которых рассказывал капитан Роджер! Пробрались ночью сквозь замочную скважину и обчистили великого Багги! За что мне этот несправедливый, жестокий мир?! Почему гении всегда страдают?!

Я лежал на полу, плотно закутавшись в розовое одеяло и буквально трясся от беззвучного смеха. Живот сводило от колик, из глаз катились слёзы. Я-то прекрасно помнил, кто именно вчера на палубе виртуозно обчистил карманы Багги.

И этот самый «невидимый ниндзя из Вано» сейчас сидел на краю кровати и невозмутимо натягивал ботинки, старательно пряча ехидную ухмылку за отросшей красной чёлкой.

«Хорошее утро, — подумал я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Главное — все живы».

С кряхтением я начал подниматься с жёсткого пола. Тело отозвалось хором хрустящих суставов.

И в этот момент в комнату уверенным шагом вошёл Смокер.

В отличие от нас троих — помятых, невыспавшихся, грязных — пацан светился энергией. Выспавшийся, умытый, с ровной осанкой и горящим взглядом. Он выглядел как свежий, хрустящий огурчик, не хватало только зелёных пупырышек для полноты картины. Его пепельные волосы торчали боевым ёжиком. Он был готов нести Справедливость в массы прямо сейчас.

— Так, парни, небольшое уточнение к нашему плану, — проговорил я, разминая затёкшую шею. — Смоук отправляется на встречу с Гарпом вместе с нами.

Шанкс, застёгивая пояс с саблей, поднял взгляд на мальчишку, скользнул по нему оценивающим взглядом и равнодушно пожал плечами.

— Пусть идёт. Я не против. Главное, чтобы под ногами не путался, когда с вице-адмиралом говорить будем.

Багги, продолжающий с убитым видом выворачивать пустые карманы своих штанов, лишь злобно зыркнул на пацана.

— Плевать я хотел! Хоть весь логтаунский приют с собой тащите! — огрызнулся красноносый. — Но если этот мелкий дымоход попытается сожрать ещё что-нибудь ценное, я лично придушу его! Мои деньги… моя прелесть… несправедливый мир…

Клоун снова забормотал себе под нос проклятия, а я подошёл к раковине и щедро плеснул в лицо ледяной водой, окончательно смывая остатки сна.

Холодные капли стекали по подбородку, а я упёрся руками в края раковины и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале. Взгляд парня оттуда был жёстким, уставшим, но в нём горела искра, которой у меня не было в прошлой жизни.

В голове невольно начали прокручиваться события последних суток.

Мои первые дни в этом сумасшедшем мире прошли настолько ярко и зубодробительно, что обычным людям такого запаса хватило бы на пару жизней. Смерть в ледяной Балтике. Пробуждение в чужом, избитом теле. Площадь Логтауна и улыбка Короля Пиратов за секунду до казни. Кровавая мясорубка на складе работорговцев, вкус чужой крови на губах. Захват и затопление собственного, пусть и маленького, но корабля.

А сейчас я стою на обшарпанной кухне, слушая, как переругиваются два будущих Императора Моря, пока будущий суровый вице-адмирал Дозора преданно заглядывает мне в глаза, ожидая команды.

Этот мир не давал ни единой секунды на раскачку. Он хватал тебя за шкирку и швырял в самый эпицентр урагана. И если честно, думая о том, какие ещё жернова ждут меня впереди, становилось даже страшно. Страшно от масштабов, от сил, которые плавают по этим океанам, от того, как легко здесь оборвать чужую жизнь.

Но вместе с этим страхом по венам растекался пьянящий азарт.

— Ну что, команда спасения, — я вытер лицо полотенцем и повернулся к парням, пряча свои сомнения за уверенной усмешкой. — Пора выдвигаться. Лагуна Крабов ждёт. Идём знакомиться с дедушкой Дозора.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +5 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 10

— Припёрлись, — с удовлетворением констатировал Монки Д. Гарп, прищурившись и оглядывая нашу потрёпанную компанию.

Его цепкий взгляд скользнул по мне, мазнул по насупившемуся Багги и Шанксу, а затем остановился на Смокере. Мальчишка стоял чуть позади меня и смотрел на живую легенду Морского Дозора с таким нескрываемым восхищением, что, казалось, перестал дышать.

— Ага, припёрлись. А вы, небось, не ждали? — нагло улыбнулся я, делая шаг вперёд и с интересом рассматривая Героя Дозора в ответ.

Если на прошлой нашей встрече Гарп был одет в форму дозора, с накинутым белым плащом и аурой траура, то сегодня он выглядел просто колоритно. Он скинул с себя всё официальное и предстал перед нами в образе стереотипного раздолбая, вырвавшегося на долгожданный отпуск.

Его необъятный, мускулистый торс обтягивала расстёгнутая на груди цветастая майка-гавайка с аляповатыми пальмами. Ниже красовались широкие, вырвиглазно-кислотные зелёные шорты, а на ногах болтались самые обычные резиновые сланцы. Но главной деталью картины была еда. В одной руке Гарп держал здоровенную пачку крекеров и, не прерываясь ни на секунду, методично закидывал их себе в рот, оглушительно хрустя.

Я скосил глаза вниз и едва сдержал смешок: прямо у ног вице-адмирала стоял объёмистый деревянный ящик, из которого торчали десятки новых, запечатанных пачек со снеками. «Мужик подготовился основательно», — про себя ухмыльнулся я.

Гарп проглотил очередную порцию, стряхнул крошки с волосатой груди и ткнул в нас пальцем.

— Смотрю, вы растёте числом. Среди вас новое лицо, — с неподдельным любопытством прогудел он, разглядывая напряжённого пепельноволосого пацана.

Багги с Шанксом синхронно скривились и промолчали, всем своим видом показывая, что их это не касается, так что отдуваться пришлось мне.

— Это Смокер, — я положил руку мальчишке на плечо и слегка подтолкнул его вперёд. — Подобрали его в городе. Парню совсем некуда идти, ни семьи, ни дома. Но, в отличие от некоторых моих… знакомых, — я иронично покосился на юнг Роджера, — у него есть интересная цель в жизни. Он спит и видит, как наденет белую форму. Смокер мечтает стать дозорным, господин вице-адмирал.

Гарп перестал жевать. Его рука с зажатым крекером замерла на полпути ко рту. Брови удивлённо поползли вверх.

— О как! — хохотнул он. — Пацан хочет стать дозорным? В день, когда весь мир, словно стадо баранов, ломанулся в пираты?! Уважаю!

— И это ещё не всё, — с лёгкой ухмылкой добил я, решив сразу выложить все козыри на стол. О наших ночных похождениях на склад работорговцев я благоразумно умолчал, выдав отредактированную версию. — Вчера ночью этот юный талант умудрился случайно найти и съесть Дьявольский фрукт. Да не простой, а Логию Дыма.

Крекер, который Гарп всё-таки закинул в рот, хрустнул и, судя по звуку, пошёл не в то горло. Вице-адмирал громко закашлялся, хлопнул себя кулаком по груди так, что раздался звук, похожий на удар в барабан, и уставился на нас совершенно ошалевшими глазами.

— Логию?! — взревел он, и в его голосе прорезались нотки восторга. — Сопляк хочет в Дозор, да ещё и с Логией в желудке?! БУ-ГА-ГА-ГА-ГА!!

Смех Гарпа раскатился по безлюдному пляжу Лагуны Крабов, распугивая чаек. Он смеялся так искренне и громко, запрокинув голову, что я сам невольно заулыбался. Глаза старого вояки загорелись лихорадочным блеском настоящего вербовщика, который только что нашёл золотой самородок в куче навоза.

— Да это же праздник какой-то! — Гарп шагнул к Смокеру и с размаху опустил свою пудовую ладонь на хрупкое плечо пацана. Тот аж присел, едва не впечатавшись коленями в песок, но выстоял, упрямо сжав зубы. — Ну, показывай, малой! Чем дымишь?

Смокер, красный до корней своих белых волос от волнения и гордости, вытянулся по стойке смирно, игнорируя тяжесть вице-адмиральской руки.

— Господин вице-адмирал! Монки Д. Гарп! — зазвенел срывающимся, мальчишеским баритоном Смокер. Его глаза фанатично блестели. — Это величайшая честь для меня! Я всегда мечтал встретиться с вами! Вы — Герой Дозора! Вы тот, кто не боится никаких пиратов! Я хочу быть таким же, как вы! Я хочу вычистить этот океан от грязи!

Пацан так разволновался, выпевая дифирамбы своему кумиру, что потерял контроль. Его правая рука от локтя внезапно рассыпалась в густое, серое клубящееся облако дыма, которое потянулось вверх, окутывая лицо удивлённого Гарпа.

— Ого! И правда дым! — Гарп втянул носом серый пар и снова оглушительно заржал, потрепав пацана по голове так, что волосы Смокера окончательно превратились в воронье гнездо. — А ты боевой воробей, как я погляжу! Отличный настрой! Нам в штабе такие упёртые психи сейчас ох как нужны, а то одна молодёжь пошла — бумажки перекладывать горазды, а в драку не лезут. Будешь моим личным проектом на эти дни, малой. Посмотрим, из какого теста ты слеплен!

— Так точно! Я не подведу! — выкрикнул Смокер, у которого от счастья, казалось, сейчас пойдёт пар ещё и из ушей. Дымная рука медленно, с трудом начала собираться обратно в плоть, пальцы подрагивали от перенапряжения.

Я стоял чуть в стороне, смотрел на эту картину и чувствовал, как на душе становится чуть теплее. Своим решением притащить пацана сюда я только что обеспечил ему идеальный старт. У него не было семьи, но теперь у него была цель и протекция одного из сильнейших людей в Морском Дозоре.

— Эй, дед! — вдруг подал голос Багги, которого откровенно бесило, что внимание переключилось на какого-то левого пацана, да ещё и будущего дозорного. — Мы вообще-то тоже тут! И мы пираты! Ты нас, типа, тренировать собираешься? Мы же были в команде самого Роджера!

Гарп перевёл взгляд на клоуна. Широкая улыбка медленно сползла с его лица, сменившись тяжёлым, задумчивым выражением. Он отпустил Смокера и внимательно посмотрел на парней.

— Вы, салаги, сейчас не команда Роджера, — очень веско произнёс он, глядя на Багги и Шанкса. — Вы сейчас — два сопливых малька без корабля, без капитана и без понимания того, в какой заднице оказались. Учить вас? Буду, а то вас в первом же порту на Гранд Лайне сожрут и не подавятся.

Гарп снова захрустел крекерами, его взгляд на секунду устремился на спокойные, утренние волны лагуны.

— Ваш капитан был занозой в моей заднице всю мою жизнь, — тихо продолжил вице-адмирал, и в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Но он был мужиком. И он просил меня… присмотреть кое за кем. Так что считайте, что вам чертовски повезло. Но если вы думаете, что я буду с вами нянчиться, то вы клинические идиоты. Вы пришли сюда, чтобы стать сильнее?

— Да, — твёрдо ответил Шанкс, выступая вперёд. Полы его рубашки трепал утренний бриз, а рука привычно легла на эфес сабли. — Мы не свернём со своего пути.

— Отлично, — пугающе оскалился Гарп, разминая огромные кулаки. — Тогда добро пожаловать в ад, щенки. Сейчас я покажу вам, почему ваш Роджер столько раз от меня убегал.

Я же благоразумно помалкивал, вспоминая кадры безумных тренировок Гарпа, которые когда-то видел в сериале. В отличие от парней, я примерно представлял, какой именно ад нас сейчас ждёт. Но я был готов. Я уже успел смириться с тем, насколько ненормален этот мир, а значит, и тренировки здесь будут ломать не только физику, но и здравый смысл.

И Монки Д. Гарп меня ни капли не разочаровал.

Он небрежно и вразвалочку направился к небольшой рощице высоких пальм, росших на границе пляжа и джунглей. Мы напряжённо следили за ним. Вице-адмирал подошёл к деревьям, примерился, а затем просто махнул рукой. Без замаха, без подготовки. Короткое, смазанное движение открытой ладони.

Воздух разорвал оглушительный треск, похожий на пушечный выстрел. Три исполинских, толстых ствола и один чуть поменьше были срублены под корень. Просто перерублены голой рукой! Громадные пальмы с тяжёлым шелестом рухнули на белый песок, подняв тучу пыли.

Гарп довольно оглядел дело своих рук, отряхнул невидимую пылинку с гавайской майки, повернулся к нам и жизнерадостно оскалился:

— Ну что, салабоны! Схватили свои брёвнышки и побежали до конца пляжа и обратно! Маленькое — для Дымка.

Мы вчетвером ошарашенно уставились сначала на поваленные деревья, вес которых исчислялся сотнями килограммов, а потом на улыбающегося монстра.

— А зачем?! — искренне возмутился Багги, у которого отвисла челюсть.

— И сколько бегать? — сглотнув вставший в горле ком, осторожно уточнил я.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Гарпа.

— А вам это важно? Я же сказал: взяли и побежали.

И в эту же секунду нас накрыло. Это была Яки — чистая, концентрированная жажда убийства, исходящая от человека, прошедшего сотни сражений. Пространство вокруг словно сгустилось. Дыхание перехватило, воздух застрял в лёгких колючим комком. Колени предательски затряслись, и появилось дикое, неконтролируемое желание упасть на песок, закрыть голову руками и просто расплакаться, умоляя о пощаде. Я скосил глаза и увидел, что Шанкс побледнел как мел, Багги мелко трясёт, а Смокер с ужасом смотрел на своего кумира.

— Что застыли, чайку вам в жопу?! — проревел Гарп так, что с ближайших деревьев осыпались листья. — Быстро взяли и побежали!

— К-как их нести? — просипел побелевший Шанкс, с трудом выдавливая из себя слова сквозь давящую ауру.

— Да как хотите! — отмахнулся вице-адмирал, мгновенно убирая давление, отчего мы все едва не попадали от резкого облегчения. — Сможете — несите в руках. Или на плечах. Нет — тащите волоком по земле. Мне плевать. И да, время пошло. Если вы не справитесь или остановитесь, то… хотя, пусть это лучше будет для вас сюрпризом. Поверьте, вам он не понравится.

Делать было нечего. Мы бросились к деревьям. О том, чтобы поднять этот ужас на плечи, не шло и речи. Стволы оказались неподъёмными. Мы вцепились в грубую, шершавую кору и потащили. И даже этому я удивился — совсем не ожидал, что смогу.

Пляж Лагуны Крабов тянулся вдаль больше чем на километр. Мягкий, сыпучий белый песок, который так красиво смотрелся со стороны, оказался идеальной ловушкой. Брёвна зарывались в него, превращая каждый метр в пытку.

Я тащил ствол только в одну сторону, а уже проклинал весь мир, Питер, Гранд Лайн и тот день, когда решил стать сильнее. Мышцы горели адским огнём, а лёгкие, казалось, ещё немного — и я просто выблюю их наружу. Когда мы, шатаясь, дотащили деревья до конца лагуны и развернулись обратно, в моей голове теплилась наивная надежда. «Сейчас вернёмся, и он скажет, что для разминки хватит», — молился внутренний голос.

Но когда мы, хрипя и спотыкаясь, приволокли брёвна к старту, Гарп сделал вид, что нас вообще не существует. Он вальяжно сидел на прогретом валуне, подставив лицо солнцу. Единственное, что изменилось, — крекеры исчезли, а в его огромной руке появилась пузатая бутылка тёмного рома, к которой он прикладывался, довольно жмурясь на солнышке.

— Не останавливаться! — рявкнул он, даже не открывая глаз.

И ад продолжился.

Часы слились в бесконечную, пыточную карусель. Песок стирал ладони до кровавых мозолей. Ногти обломались и кровоточили, оставляя на грубой коре пальмовых стволов красные пятна. Руки отваливались, спина казалась чужой. Пляж покрылся глубокими бороздами от наших брёвен, и только редкие песчаные крабы с искренним удивлением таращили на нас свои глазки-бусинки, разбегаясь из-под ног.

Багги уже через час потерял человеческий облик. Он выглядел как оживший зомби: глаза закатились, язык вывалился набок, и он перебирал ногами на чистом автоматизме, монотонно бормоча себе под нос только одно слово: «Мама… мама… мама…».

В какой-то момент клоун от усталости потерял контроль над фруктом. Его руки, намертво вцепившиеся в кору, просто отделились от тела! Торс Багги по инерции убежал на пару метров вперёд, а руки остались лежать вместе с бревном.

— Ой, ручки отвалились… ну, значит, всё, привал, — счастливо пробормотал Багги, собираясь рухнуть на песок.

Свист рассекаемого воздуха! Прямо в лоб Багги со скоростью пули прилетела пробка от бутылки, отправляя клоуна в глубокий нокдаун.

— Собрал себя в кучу и потянул дальше, конструктор бракованный! — донёсся с валуна ленивый голос Гарпа. Хотя расстояние было в сотни метров.

Смокеру тоже досталось. Пацан, надрываясь со своим «маленьким» деревом, инстинктивно попытался схитрить. Он превратил верхнюю половину тела в дым, чтобы облегчить вес, но бревно просто провалилось сквозь его бесплотное плечо. Оно рухнуло, а Смокер по инерции полетел носом в песок.

— Дьявольский фрукт требует выносливости, Дымок! — расхохотался вице-адмирал, прикладываясь к рому. — Физика — основа всего! Тащи давай, пока я тебе из кайросеки ошейник не надел!

Солнце поднялось в зенит, печа немилосердно. Воздух дрожал от жары. Моё сознание начало плавно уплывать. Я уже не чувствовал ног, не чувствовал содранных в мясо пальцев. Мир сузился до куска шершавой коры перед глазами и хруста песка.

Каждый раз, когда казалось, что предел пройден, когда сердце готово было разорваться, а колени подгибались, чтобы рухнуть в спасительный обморок, нас настигал удар. Убийственное намерение Гарпа било по оголённым нервам, как разряд тока. Организм, уверенный, что его прямо сейчас убьют, выбрасывал в кровь последние, резервные крохи сил, и мёртвые ноги продолжали переступать.

«Похоже… этот бесконечный день… всё-таки станет последним в моей жизни, — отстранённо, сквозь густой туман в голове думал я, глядя, как капли моего пота падают на сухой песок. — Я умру не от сабли пирата… не от пули дозорного… я сдохну под крики пьяного мужика…»

Перед глазами поплыли тёмные пятна, а шум океана начал сливаться с гулом в ушах. Мой предел прочности был исчерпан до дна.

*****

Первое, что я почувствовал, выныривая из спасительного небытия, — это чувство полёта и невесомости. Мозг, ещё не успевший загрузиться после глубокого обморока, отчаянно пытался понять, где верх, а где низ.

А затем полёт резко закончился.

Удар о поверхность вышиб из меня остатки воздуха. Вода сомкнулась над головой, мгновенно поглощая звуки и свет. Инстинкт самосохранения взвыл, заставляя рефлекторно сделать вдох, и мои лёгкие тут же с обжигающей болью заполнились горько-солёной морской водой.

Дикая, животная паника ударила по мозгам. Перед глазами вспыхнула свинцовая толща холодной Балтики. Тот самый день. Удар мачты, темнота, ледяная вода, сковывающая тело, и непреодолимая, удушающая тяжесть, тянущая на дно. Неужели снова?! Неужели я опять сдохну точно так же, захлебнувшись, не успев даже толком пожить в этом новом мире?!

Я отчаянно, судорожно забил руками и ногами, пытаясь вырваться к свету, но тут мои колени вдруг ударились обо что-то твёрдое. О дно.

Мозг на секунду завис. Я инстинктивно оттолкнулся руками от каменистого грунта и рывком пробил поверхность воды.

— Кха-ха-а-а! — я жадно, с хрипом втянул в себя раскалённый тропический воздух, выплёвывая морскую воду.

Прокашлявшись и проморгавшись от едкой соли, я огляделся и с идиотским удивлением осознал, что стою на ногах. Вода доходила мне ровно по шею.

Слева от меня раздался громкий всплеск и отборный пиратский мат. Из воды, отплёвываясь и бешено вращая глазами, вынырнул Шанкс. Он, как и я, судорожно грёб руками, пока не понял, что тоже может просто стоять. Красноволосый крутил головой с таким ошарашенным видом, будто его только что выдернули из тёплой постели и бросили в кратер вулкана.

Я перевёл взгляд на берег.

Там, на белом песочке, упираясь руками в бока, стоял Монки Д. Гарп. На его лице сияла широченная, невероятно довольная улыбка садиста. А под мышками, как две тряпичные куклы, вице-адмирал держал бессознательные, обмякшие тушки Багги и Смокера.

— Эй, утопленники! — громогласно, перекрывая шум прибоя, крикнул Герой Дозора. — Я вам что говорил? Сказал бегать без остановок! А вы что сделали? Взяли и потеряли сознание! Разлеглись на песочке отдохнуть! Нехорошо так не уважать слова своего тренера.

Гарп зло ухмыльнулся, и его глаза блеснули из-под кустистых бровей.

— Но ваш урок продолжается, салабоны! Знаете главное, золотое правило что для настоящих пиратов, что для истинных дозорных? По вашим тупым, мокрым рожам вижу, что не знаете. Так слушайте и запоминайте на всю жизнь: сам погибай, а товарища выручай!

И с этими словами Гарп оглушительно расхохотался. Он с силой размахнулся и, словно два лёгких мячика, швырнул Багги и Смокера прямо в море.

Два тела описали высокую дугу, пролетели высоко над нашими головами и с тяжёлым всплеском рухнули в воду метрах в тридцати позади нас. Туда, где начиналась настоящая глубина лагуны.

Я ошарашенно обернулся, глядя на расходящиеся по воде круги, и в моей голове, словно набат, забилась только одна, пульсирующая ужасом мысль.

Они же фруктовики! Море — их проклятие! Они не умеют плавать, они даже пошевелиться там не смогут! Эти два придурка сейчас просто топором пойдут на дно!

Мы с Шанксом синхронно повернули головы и встретились взглядами. Нам не нужны были слова. Вся усталость, стёртые в кровь руки, гудящие ноги и желание сдохнуть на песке испарились за долю секунды. Мозг отсёк всё лишнее, оставив только один голый инстинкт — спасти.

Мы одновременно оттолкнулись от дна и, рассекая воду, рванули в глубину лагуны.

Я плыл так, как не плавал никогда. Мышцы горели, плечи сводило судорогой, но паника гнала вперёд. Нырнув в толщу воды, я открыл глаза. Солёная вода тут же обожгла слизистую, но сквозь мутную зелёную пелену я увидел медленно погружающиеся ко дну силуэты.

Шанкс мощными рывками уходил правее, к Багги. Я рванул влево.

Смокер погружался лицом вверх. Из его приоткрытого рта вырывались редкие пузырьки воздуха. Пацан был полностью парализован проклятием моря — ни единого движения, ни попытки спастись. Я догнал его на глубине метров трёх, когда воздух в моих собственных лёгких уже начал заканчиваться.

Схватив его за воротник, я понял, что ткань рвётся. Времени на нежности не было. Я жёстко намотал на кулак жёсткие, пепельные волосы пацана, перехватил его под мышку и изо всех сил забил ногами, устремляясь к светлеющей поверхности.

Вынырнув, я жадно глотнул воздуха и потащил Смокера к берегу. Каждый гребок давался с нечеловеческим трудом. Мокрая одежда тянула вниз, тело пацана казалось налитым свинцом. Краем глаза я видел, как метрах в пяти от меня пыхтит Шанкс, таща на себе бесчувственного клоуна.

Когда мы наконец добрались до мелководья, сил не осталось даже на то, чтобы встать на ноги. Я просто полз на четвереньках по кромке прибоя, таща Смокера за собой на мокрый песок.

Мы рухнули на пляж. Моё сердце колотилось так, что готово было проломить рёбра. Я лежал на спине, уставившись в безоблачное небо, и хрипел, пытаясь протолкнуть воздух в спазмированные лёгкие. Рядом точно так же, как выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух Шанкс.

— Ты… старый… больной… ублюдок… — выдавливая слова вместе с кашлем, прохрипел Шанкс, глядя на нависающего над нами Гарпа. — Они же… фруктовики… они бы сдохли!

Гарп стоял над нами, скрестив могучие руки на груди, и довольно щурился на солнце.

— Ой, да ладно вам скулить, — усмехнулся вице-адмирал. — А ведь ещё полчаса назад вы валялись в отключке и ваши тушки кричали, что сил у вас больше нет. Что предел достигнут. И что я вижу? Вы только что побили рекорды по плаванию! Силы есть всегда, салабоны. Просто вы слабаки и изнеженные сопляки, которые жалеют себя и отключаются от простой утренней разминки!

— Разминки?! — я с трудом перевернулся на бок, сплёвывая на песок горькую слюну. — Мы таскали эти гребаные брёвна до тех пор, пока не отключились! Это издевательство, а не тренировка!

— Издевательство? — Гарп наклонился, и его лицо оказалось в паре десятков сантиметров от моего. В его глазах не было ни капли веселья. Только презрение. — Пират, который будет резать твоего друга, не даст тебе передохнуть. Дозорный, который придёт за твоей головой, не будет смотреть на твою слабость. Море не прощает слабости, пацан. Предел — это иллюзия в ваших тупых головах. И я буду выбивать из вас эту дурь до тех пор, пока вы не поймёте, что способны на всё.

Он выпрямился, брезгливо пнул носком сланца безжизненную ногу Багги и посмотрел на свои массивные наручные часы.

— У вас есть ровно пятнадцать минут отдыха. Приведите этих двух водолазов в сознание, пока они не захлебнулись собственными соплями, — буднично скомандовал Герой Дозора, разворачиваясь и идя обратно к своему камню с крекерами. — Через пятнадцать минут продолжим. И если вы не справитесь… я придумаю для вас игру поинтереснее. Обещаю, брёвна покажутся вам весёлым курортом. Время пошло!

Я переглянулся с Шанксом. В его глазах, как и в моих, читалась смесь дикой усталости и понимания того, что этот старый монстр не шутит. Мы были в настоящем аду. И нам предстояло научиться в нём выживать.

*****

Мы с Шанксом бросились откачивать наших друзей по несчастью. Я перевернул Смокера на бок и с силой надавил ему на спину между лопаток. Пацан судорожно дёрнулся, закашлялся, и из его рта хлынула морская вода. Рядом Шанкс безжалостно лупил Багги по щекам, приводя клоуна в чувство.

— Давай, мелкий, дыши! — говорил я, глядя, как Смокер с трудом разлепляет глаза.

Но радоваться было рано. Морская вода подействовала на фруктовиков не просто как временная слабость. Дьявольский плод внутри них конфликтовал с энергией океана, и это накладывалось на чудовищную усталость от таскания брёвен.

Смокер лежал на песке, его лицо было землисто-серым, а в распахнутых глазах плескалась неприкрытая обречённость. Он попытался пошевелить рукой, но та лишь жалко дёрнулась.

— Я… я не могу… — прошептал будущий дозорный, и по его щеке, смешиваясь с морской водой, покатилась слеза бессилия. Он хотел встать перед своим кумиром, но тело превратилось в мёртвый кусок мяса.

У Багги ситуация была ещё хуже. Клоун не просто сдался — он впал в истерику.

— Всё… это конец… — скулил он, вцепившись дрожащими пальцами в песок. Его глаза безумно бегали. — Шанкс… Нико… просто добейте меня. Возьми саблю и отруби мне голову! Хотя нет, это не сработает… Тогда проткни мне сердце! Я больше не могу! Море выпило меня до дна… Я хочу сдохнуть прямо здесь!

Мы с Шанксом в панике переглянулись. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, как этот проклятый песок.

— Багги, мать твою, соберись! Вставай! — Шанкс попытался вздёрнуть товарища за грудки, но клоун просто повис в его руках тряпичной куклой.

— Смоук, давай, обопрись на меня, — я тянул пацана за плечо, но тот даже ноги подогнуть не мог. Их мышцы были полностью парализованы слабостью. Мы не знали, что делать. Как заставить работать тела, из которых выкачали саму жизненную энергию?

И тут на нас упала широкая тень.

— Время вышло, — раздался сверху спокойный, почти скучающий голос Монки Д. Гарпа. — Молодцы, в сознание привели. А теперь встали и продолжили упражнение. Солнце ещё высоко, салабоны!

Я медленно поднял голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния.

— Господин вице-адмирал… они не могут, — хрипло, глотая слова, произнёс я. — Морская вода… она парализовала их. Вы же знаете, как океан действует на фруктовиков. Они физически не могут даже на ноги встать, не то что брёвна тащить! Мы с Шанксом продолжим, а они пусть отлежатся…

Гарпу было плевать. Он посмотрел на меня так, словно я ляпнул несусветную глупость.

— И что? — вице-адмирал пожал плечами. — В реальном бою, если твоего товарища ранили или он свалился в воду, ты скажешь врагам: «Извините, он не может, давайте я продолжу, а он полежит»?

Гарп издевательски ухмыльнулся, обнажив зубы.

— Не могут бежать сами? Значит, закидываете их себе на плечи. И тащите свои брёвна дальше.

Мы с Шанксом застыли, как два истукана, отказываясь верить в то, что только что услышали. Это была невыполнимая задача. Тащить ствол пальмы по вязкому песку само по себе было адом. Но делать это с дополнительными пятьюдесятью килограммами живого, обмякшего веса на плече?!

— Но так и быть, — Гарп милостиво взмахнул рукой, словно даруя нам величайшее прощение. — Сегодня только первый день. Я сегодня добрый. Сделаю вам небольшое послабление. Брёвна этих двух инвалидов можете оставить здесь. Тащите только свои и их самих.

Мы продолжали стоять на коленях, тупо глядя на Героя Дозора. Мозг отказывался отдавать телу приказ на выполнение этого самоубийства.

И тут глаза Гарпа потемнели. Яки ударила по нам с такой силой, что, казалось, гравитация увеличилась втрое.

— ЧЕГО ЗАСТЫЛИ?! — рявкнул он голосом, от которого задрожали скалы на другом конце лагуны. — ПОБЕЖАЛИ, ИЛИ ХОТИТЕ СНОВА ПОПЛАВАТЬ, КРАБЫ?!

Этот крик пробил оцепенение. Инстинкт выживания взял управление на себя.

Я рывком поднялся на ноги, схватил обмякшего Смокера за руку и, сжав зубы до скрежета, взвалил его себе на плечи. Пацан тяжело, безвольно повис, его руки болтались у меня на груди. Я подошёл к своему бревну, схватил и сделал первый шаг. Шанкс, с перекошенным от натуги лицом, проделал то же самое, закинув скулящего Багги себе на спину.

Мы потащили.

Первые сто метров были агонией. С каждым шагом песок проминался, ботинки вязли. Вес Смокера на плечах давил, заставляя сгибаться пополам, а бревно сзади дёргало назад, словно живой якорь.

Моё дыхание превратилось в надрывный, булькающий свист. Пот заливал глаза. Руки немели. Я слышал, как справа от меня хрипит Шанкс, как тихо, бессвязно бормочет в полубреду Багги.

А затем произошло нечто странное.

Где-то на середине третьего круга этой безумной челночной пытки боль просто исчезла. Исчезла тяжесть чужого тела на плечах. Исчезло жжение в стёртых ладонях и огонь в разорванных лёгких.

Сознание словно отделилось от тела и повисло где-то рядом, наблюдая за происходящим со стороны. Я больше ничего не чувствовал. Осталась только цель — следующая отметка на песке. Шаг. Ещё шаг. Вдох. Выдох.

Это было то самое пресловутое второе дыхание. Организм, поняв, что пощады не будет, просто отключил болевые рецепторы и перешёл в режим механической работы на износ. Я превратился в машину. Песок, небо, шум волн — всё слилось в одну смазанную, пульсирующую линию. Я не знал, сколько мы бежали. Час? Три? Целую вечность?

Когда солнце наконец коснулось горизонта, окрасив воду лагуны в густые, кроваво-оранжевые цвета, прозвучал резкий свист.

Мои ноги просто подкосились. Механизм сломался. Я рухнул на песок вместе со Смокером, не в силах даже выставить руки вперёд. Рядом с глухим стуком упал Шанкс, погребённый под Багги.

Мы лежали неподвижно, как трупы после битвы. Грудь ходила ходуном, лёгкие жадно, со всхлипами заглатывали остывающий вечерний воздух. Я не мог пошевелить ни единым пальцем. Казалось, если я попытаюсь моргнуть, мои веки заскрипят, как несмазанные петли.

Над нами нависла огромная тень. Подошёл Гарп.

Он выглядел так же свежо и бодро, как утром. Ни капли пота, майка-гавайка весело пестрит в лучах заката.

— Ух, хорошо потренировались! — жизнерадостно, с явным удовольствием прогудел Герой Дозора. — Аппетит нагуляли!

Он окинул взглядом наши распластанные, дрожащие в судорогах тела.

— Я ждал худшего, признаюсь честно, — Гарп задумчиво почесал подбородок. — Думал, вы сдохнете раньше. Но всё равно, расти есть куда! Для первого дня пойдёт.

Он развернулся, сунул руки в карманы шорт и небрежно бросил через плечо:

— Завтра не опаздывайте, креветки. На рассвете жду вас на этом же месте. Опоздаете на минуту — заставлю плавать привязанными к камням.

И он просто ушёл, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, оставив нас лежать на перепаханном нами же пляже.

Я смотрел вслед этой удаляющейся, ненормальной горе мышц, и в моей опустевшей голове не было даже злости. У нас не было сил ни говорить, ни ругаться, ни даже встать, чтобы доползти до дома. Мы просто лежали, вдавленные в песок, встречая свой первый закат на пути к вершине этого безумного мира.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +5 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 11

Эти тренировки на грани жизни и смерти длились уже десять дней. Десять бесконечных дней чистого ужаса и кромешного ада.

В прошлой жизни я бы с уверенностью заявил, что человеческое тело физически не способно выдержать подобные издевательства и не отказать. Мышцы должны были порваться, связки лопнуть, кости рассыпаться в труху, а сердце просто остановиться от перегрузки. Но, видимо, в этом мире люди — это не совсем те люди, к которым я привык. И, похоже, я сам теперь инопланетянин. Какой-то совершенно другой биологический вид. По-другому это объяснить просто невозможно.

На удивление, уже к концу первой недели вся наша потрёпанная четвёрка могла не просто волочить эти гребаные пальмы по песку. Мы уже несли их на плечах весь световой день. А на восьмой день Гарп, жизнерадостно гогоча, привязал нам за спины ещё по два бревна. И, чёрт возьми, хоть это снова было невыносимо тяжело, мы все дожили до заката.

В эти дни я чувствовал, как теряю всё человеческое. Я словно находился под глубоким гипнозом, на время истязаний превращаясь в тупого биоробота, у которого есть только одна команда: «шаг вперёд». Но самым поразительным было другое. После тренировки, когда мы трупами падали на берег, не проходило и пары часов, как в моём теле откуда-то брались силы. Я мог встать, дотащиться до дома, по пути завалиться на рынок и закупить горы продуктов на всю ораву, просто чтобы мы могли впихнуть в себя эти безумные калории. А на следующее утро, полные мрачной решимости, мы снова шли к нашему мучителю.

Но сегодня система дала сбой. Вечер ещё даже не думал наступать, солнце вовсю жарило над головами, когда нас вдруг окликнул Гарп.

— Эй, шпана, хватит бегать! — раздался его бас. — Я тут рыбку пожарил, подкрепитесь!

Он сидел у костра с доброй улыбкой.

Меня мгновенно прошиб холодный пот. От такого резкого изменения в поведении этого изувера повеяло смертельной опасностью. Мы вчетвером замерли на месте, тяжело дыша под тяжестью брёвен, и неверяще уставились на вице-адмирала.

— Что зенки вылупили? Бросайте свою ношу и подходите, — продолжал улыбаться Гарп, помахивая над огнём здоровенным куском жареного мяса.

Не знаю, как остальные… хотя вру, прекрасно знаю. Парни тоже ни на секунду не верили в добрые намерения этого чёрта. За эти десять дней мы усвоили одно золотое правило: Гарпу верить нельзя. Общение с Героем Дозора напоминало сделку с дьяволом — как бы внимательно ты ни читал договор, тебя всё равно наебут, причём самым болезненным образом. Но выбора у нас не было. Проигнорировать его распоряжение было смерти подобно.

Я первым из нас аккуратно скинул с плеча бревно и настороженно двинулся к костру. И только когда подошёл почти вплотную, услышав тихое, насмешливое хмыканье Гарпа, до меня дошла моя ошибка. Я сбросил только одно бревно. Два других так и остались намертво привязаны к моей спине, а я этого даже не заметил! Мозг просто перестал воспринимать этот вес как что-то инородное.

Ошарашенно осознав это, я торопливо развязал узлы и избавился от груза, после чего аккуратно присел на песок. Через мгновение Шанкс, Багги и Смокер, так же сбросив свою ношу, настороженно расселись напротив Монки Д. Гарпа.

— Устали, парни, наверное? — участливо спросил он. — Только честно.

Я не спешил отвечать. Прислушался к собственному организму и с глубочайшим удивлением понял странную вещь. Хоть сейчас и шла вторая половина дня, той выжигающей всё внутри усталости не было. Дыхание было ровным, а мышцы просто гудели, готовые к работе. Ношу можно было бы даже увеличить! Я скосил глаза на парней и по их озадаченным лицам понял, что они испытывают то же самое.

«Да что мы за монстры такие, блин? — пронеслось в голове. — Что это за уровень биологической адаптации?»

И тут я не выдержал.

— А все так могут? — вырвалось у меня.

— А вот это уже правильный вопрос, — с глубоким удовлетворением проговорил Гарп, протягивая нам куски рыбы. — Всё-таки я вас учу. Пройдя начальную закалку вашего паршивого характера, пора дать вам немного теории. А то будете: сила есть, а ума нема.

Он усмехнулся, глядя, как мы с жадностью накинулись на еду.

— Но вернёмся к твоему вопросу, Нико. Да. Все люди в этом мире, если по-настоящему захотят, потенциально могут стать очень сильными.

Тут уже вмешался Шанкс. Он напряжённо подался вперёд.

— Но почему? Как это работает?

— Можете просто принять это как факт! — хмыкнул вице-адмирал. — Но если так уж хотите знать механизмы, могу рассказать своё мнение. То, к чему я пришёл из собственного опыта. Интересно?

Мы синхронно, как болванчики, закивали головами.

Гарп смачно откусил половину огромной рыбины вместе с костями, прожевал и продолжил, обводя нас серьёзным взглядом.

— Начнём с того, что предела физической прочности практически не существует. Если кто-то будет десятилетиями, изо дня в день, бить голыми кулаками по скалам или носить на плечах невероятные тяжести — он не сломается. Тело просто адаптируется к нагрузке. Именно поэтому и появляются люди, способные голыми руками крошить горы и швырять пушечные ядра. Прямо как я. Бва-ха-ха!

Он коротко хохотнул, но его глаза оставались внимательными, проверяя, насколько мы слушаем.

— Но это ещё не всё. Сам мир, в котором вы барахтаетесь, смертельно опасен, шпана. Непредсказуемый климат Гранд Лайна, магнитно-гравитационные аномалии, огромные морские монстры, дикие хищники на островах. Вся эта дрянь каждый день заставляет человеческий вид выживать в условиях постоянного, запредельного стресса. А где стресс — там и адаптация. В таких условиях тело перестраивается в сотни раз активнее, чем в тепличном покое. Природа сама выковывает из нас монстров, иначе мы бы просто вымерли.

Гарп помолчал, обвёл нас тяжёлым взглядом, а потом ткнул пальцем прямо мне в грудь, затем перевёл палец на Шанкса, Багги и Смокера.

— Но самое главное не это. Самое главное — связь. Связь между вашей жизненной энергией, вашим духом и вашим телом. Сила вашей воли, ваши амбиции и желание выжить напрямую лепят вашу физическую оболочку. Даже если боец ещё не умеет осознанно использовать Хаки, его внутренний стержень уже заставляет организм работать далеко за гранью возможного. Тело регенерирует быстрее, а мышечный каркас держит удары, которые должны были бы превратить обычного человека в пыль! Почему вы не сдохли за эти десять дней, а? Потому что ваши дурные головы просто приказали вашим телам выжить! Вы отказались падать. Ваша Воля уплотнила ваши мышцы. Запомните: ваше тело — это лишь оружие, которое куёт ваш собственный разум.

Я сидели смотрел на свои мозолистые ладони. Внутри всё переворачивалось. Теперь всё встало на свои места. Усталость, которая исчезала за пару часов. Брёвна, которые мы перестали замечать. Это была не просто тренировка. Гарп ломал наши психологические барьеры, заставляя нас самих перестраивать собственные тела.

— Но почему тогда таких, как вы, вице-адмирал, так мало? Если все так могут, — спросил я, пытаясь уложить в голове услышанное. — Мы же все начинаем с одинаковым потенциалом.

Гарп хмыкнул на мои слова.

— Ну, я бы не сказал, что все равны. Есть и равнее, по крайней мере на начальном этапе, — он посмотрел на меня. — Но давай я расскажу поподробнее.

— Начнём с того, что природа любит подкидывать сюрпризы. Генетическая лотерея, пацан. Мир несправедлив с самого твоего первого вздоха. Да, обычный человек упорным трудом может пробить головой небеса, но некоторые рождаются уже на полпути к ним. Взять тех же рыболюдей, великанов, лунарианцев… Или просто природных аномалий. Я знаю одну девчонку, которая в пять лет голыми руками убивала медведей и ломала клинки матёрых воинов просто потому, что родилась таким монстром. Обычному парню из Ист Блю придётся жрать землю десятилетиями, чтобы просто встать с ней на одну стартовую линию.

Я молча кивнул. Это звучало логично и немного пугающе. Одно дело читать о монстрах, и совсем другое — осознавать, что тебе придётся с ними столкнуться, будучи обычным человеком.

— Ваши тренеровки сейчас — это только фундамент, — Гарп ткнул себя огромным пальцем в центр груди. — Настоящая сила кроется здесь. В масштабе твоих амбиций. Если человек мечтает всю жизнь таскать ящики в порту, пить дешёвый эль по выходным и спокойно растить детишек, его тело никогда не получит внутреннего приказа «ломать лимиты». А зачем? Для такой жизни сверхсила не нужна. Нет стимула.

Старик усмехнулся, и в его глазах блеснул дикий, почти фанатичный огонёк.

— А теперь представь ублюдка, который ставит перед собой безумную, невыполнимую цель. Стать Сильнейшим Мечником, Королём Пиратов или перевернуть с ног на голову весь мир. Эта идея становится для него топливом. Фанатизм сжигает слабость. Чем масштабнее, чем безумнее мечта, тем больше энергии твой собственный организм выделяет для её достижения. Сильнейшие люди этого мира, кого ни возьми, — конченые маньяки своей идеи.

Гарп тяжело вздохнул, его массивная фигура, казалось, заполнила собой всё пространство вокруг.

— И эта идея заставляет их платить цену, которую другие платить отказываются. Вот ты тренировался последние дни. Помнишь момент, когда мышцы начали гореть, когда казалось, что кости сейчас треснут, а сердце разорвётся? — я невольно сглотнул, вспомнив этот ад. — Это твой инстинкт самосохранения орал: «Хватит, придурок, мы умираем!». И знаешь что? Девяносто девять процентов людей его слушают. Они сдаются. Обычный дозорный или пират останавливается, когда становится по-настоящему больно. А монстры… Роджер, Рейли, да и я сам… Мы продолжаем идти вперёд. Даже когда кажется, что дальше некуда. Ты не станешь по-настоящему сильным, пока не задушишь собственный инстинкт самосохранения.

Слова вице-адмирала заставляли задуматься. В этом мире мало быть просто упорным. Чтобы стать верхушкой пищевой цепи, нужно быть готовым в любой момент шагнуть за грань.

— Ну и не забывай про окружение, — Гарп махнул рукой куда-то в сторону горизонта. — Среда лепит из тебя то, чем ты являешься. Четыре внешних океана — это теплица. Там тепло, спокойно, а самая страшная угроза — кучка оборванцев с ржавыми саблями. Но стоит тебе сунуться на Гранд Лайн или в Новый Мир… О, пацан, там начинается настоящая мясорубка.

Он задумался, словно вспоминая былые сражения.

— Там каждый день — борьба за то, чтобы просто дожить до заката. Магнитные аномалии, способные разорвать корабль на щепки, твари размером с остров, климат, который меняется от адского пекла до ледяного шторма за секунду, и толпы таких же отморозков, желающих твоей смерти. Попадая в этот ад, человеческое тело делает выбор: либо оно мгновенно адаптируется под этот стрессовый ужас, раскрывая тот самый скрытый потенциал, либо ты просто сдыхаешь и идёшь на корм рыбам. Без вариантов.

— А как же Дьявольские Плоды? — не удержался я. — Многие ведь получают силу просто так.

Лицо Гарпа мгновенно скривилось, словно он сам откусил лимон

— Ловушка для идиотов, — презрительно сплюнул он. — Да, иногда слабак съедает сильный плод, особенно какую-нибудь Логию, и мгновенно перескакивает через десяток ступеней. Становится неуязвимым, метает молнии или жжёт города. И знаешь, что с ним происходит? Он начинает считать себя богом.

— Получив эту халявную силу, такой человек перестаёт тренировать своё базовое тело. Он забывает про Волю, про превозмогание. Зачем, если пули и так проходят сквозь тебя? Но как только этот «искусственный бог» сталкивается с тем, кто прополз через ад физических тренировок, с тем, кто пробудил Хаки и закалил свой дух… Этот фруктовик подыхает. Потому что под яркой обёрткой нет реального фундамента.

Вице-адмирал откинулся назад, и его лицо снова приняло расслабленное выражение, хотя в глазах всё ещё плясали опасные тени.

— Вот тебе и ответ, пацан. Грубая сила в этом мире — штука абсолютно справедливая. Сильным становится не тот, кому просто повезло найти фрукт или родиться в нужном месте. Сильным становится тот, кто раз за разом ставил на кон свою жизнь, посылал к чёрту комфорт и выживал там, где любой нормальный человек сдался бы и сдох.

За всё это время Смокер не проронил ни слова. Он сидел, вцепившись обеими руками в остывающий кусок рыбы, и ловил каждое слово вице-адмирала. Но тут его вечно нахмуренное лицо приняло сосредоточенное выражение, и он наконец решился подать голос.

— Господин вице-адмирал… а можно вопрос? — хрипло начал пацан.

— Валяй, Дымок, — благодушно кивнул Гарп, отрывая от рыбины очередной кусок.

Смокер сглотнул, собираясь с духом. Было видно, что вопрос для него принципиальный.

— Вы сказали, что фрукт — это ловушка для тех, кто перестаёт работать над собой. Что «искусственный бог» без фундамента сдохнет перед тем, кто прополз через ад. Я понял. Но… — он на секунду запнулся, а потом выпалил на одном дыхании: — А что, если человек пройдёт весь путь? Если он до кровавых мозолей закалит своё тело, задушит свой инстинкт самосохранения, пробудит Волю, а потом, уже с таким фундаментом, получит сильный плод? Не вместо тренировок, а вместе с ними. Что тогда?

На секунду у костра повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и шумом прибоя. Я скосил глаза на пацана и мысленно хмыкнул. А ведь мелкий не так прост. Задал именно тот вопрос, который вертелся и у меня в голове.

Гарп медленно прожевал, проглотил, а затем посмотрел на Смокера уже совсем иначе — с одобрением. Так смотрят не на ребёнка, а на будущего опасного противника.

— А вот теперь ты копнул в самую суть, малой, — прогудел он, и в его голосе прорезалось уважение. — Именно так и рождаются настоящие кошмары этого мира. Тело, выкованное десятилетиями боли, дух, прошедший сквозь преисподнюю, — и поверх всего этого способность дьявола. Такой человек берёт свою халявную силу и не расслабляется, а вплетает её в свой фундамент. Он не прячется за неуязвимостью Логии — он использует её как ещё одно оружие в и без того полном арсенале. Вот такой монстр и заставляет считаться с собой абсолютно всех. Пиратов, адмиралов, само правительство. Он становится силой, которую боятся называть вслух.

Смокер слушал, затаив дыхание, и в его глазах разгорался тот самый фанатичный огонь. Но Гарп вдруг продолжил.

— Но не смей думать, что это делает его непобедимым, — веско отрезал он. — Вот это и есть самая главная мысль, которую ты должен зарубить себе на носу, если хочешь однажды таких ловить. Даже такой монстр — не вершина. Всегда, слышишь, всегда может найтись кто-то, у кого нет никакого плода, кто голыми кулаками и одной лишь Волей возьмёт да и переломит этого «идеального бога» через колено.

— Но как? — не выдержал Смокер. — Как безоружный может побить того, у кого есть всё?

— Да просто. У того, кто прошёл весь путь сам, без костылей, есть то, чего у фруктовика никогда не будет, — Гарп постучал себя пальцем по виску. — Ему нечего терять и не на что опереться, кроме себя самого. Он не привык прятаться за чужую силу дьявола, поэтому оттачивал своё тело и Волю до идеала. Пока фруктовик хоть чуть-чуть, но полагается на свой плод, тот, кто идёт с пустыми руками, вкладывает всё до последней капли в единственное, что у него есть. — Старик усмехнулся, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая конкретное лицо. — Роджер, к слову, не имел никакого плода. И где сейчас все те «боги», что смотрели на него свысока? Правильно. В могиле или в его тени. Запомни, пацан: плод — это плюс к силе, но никогда не гарантия победы. Гарантию даёт только то, что у тебя вот тут, — он снова хлопнул себя по груди, — и вот тут, — постучал по кулаку.

Смокер медленно, серьёзно кивнул, впитывая эти слова. Я видел, как в этот момент в голове упрямого пацана окончательно выстраивалась его собственная философия. Философия будущего охотника, который однажды бросит вызов сильнейшим пиратам мира — и не отступит, будь у них хоть три Логии за пазухой.

— Ух, ну и разговоры, — Гарп неожиданно хлопнул себя по коленям и поднялся, потягиваясь так, что захрустели суставы. — Ладно, философы. Заканчивайте жевать. Такие вещи головой не выучишь — только на собственной шкурке.

Я почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Кажется, короткая передышка подошла к концу.

— Вот теперь-то мы и проверим, — Гарп нехорошо оскалился, — сколько из моих мудрых слов долетело до ваших пустых голов. А для этого, детишки, мы сыграем в игру. Надо же закрепить теорию практикой!

Над белоснежным песком Лагуны Крабов раскатился коллективный, обречённый стон четырёх вконец измученных душ. Но где-то глубоко внутри, под усталостью и гудящими от боли мышцами, у меня уже привычно затлел тот самый огонёк азарта.

— И… что за игра будет? — тихо, с плохо скрываемым подозрением спросил Смокер, косясь на вице-адмирала.

Гарп вдруг театрально вздохнул и сокрушённо покачал головой.

— Ой, не волнуйтесь. Этот остров, к моему величайшему сожалению, слишком скучен и безопасен. Здесь почти нет по-настоящему опасных для вас тварей, — грустно проговорил он, словно жалуясь. — Поэтому мы с вами просто поиграем в догонялки. Водой буду я.

Повисла тишина. Только море лениво накатывало на берег.

— В догонялки? — ошарашенно переспросил Багги, у которого от удивления даже красный нос, казалось, побледнел. — А это… как нам поможет стать сильней? Мы же не дети малые по пляжу бегать!

— Ну, я ещё сам не знаю. Только что придумал! — жизнерадостно хохотнул Гарп.

Багги на его слова вздрогнул. Когда Герой Дозора говорит, что он «только что придумал» тренировку, это означает только одно — шансы сдохнуть возрастают в геометрической прогрессии.

— А… кого догнали, что с ним будет? — осторожно поинтересовался Шанкс, рука которого машинально легла на рукоять сабли. — И что ему потом делать? Он станет «водой»?

— Да нет, зачем усложнять, — просто отмахнулся Гарп. — Когда очнётся — продолжит убегать.

Вице-адмирал широко расставил ноги, хищно склонил голову, и его глаза превратились в две чёрные, пустые бездны. Давящая Яки ударила по нам, прижимая к песку.

— А теперь — бегите. И да, можете использовать всё что угодно для своего выжив… то есть побега! — он кровожадно оскалился.

В моей гудящей голове крутилась только одна чёткая, бьющая по нервам мысль: «Игра на выживание».

— РАССЫПАЕМСЯ! — заорал я, срываясь с места.

Гарп не жалел никого. Он вообще не делал скидок на наш возраст или усталость. Этот монстр в гавайской майке просто размазался в воздухе, исчезнув из поля зрения с тихим хлопком — Сору, одна из техник Рокусики. Мне про неё рассказывала Скай и даже пыталась объяснить, насколько могла. Хотя и сама владела ею очень ограниченно. Скорость, недоступная человеческому глазу.

Первым не повезло Смокеру. Пацан только успел превратить ноги в дым, чтобы ускориться, как Гарп материализовался прямо перед ним.

— Медленно! — прогудел вице-адмирал. Короткий, небрежный тычок ладонью в грудь. Никакого Хаки Вооружения, просто чистая физика и плотность воздуха. От толчка Смокер улетел метров на двадцать назад и от удара просто рассыпался на неконтролируемые клочья белого дыма, которые бессильно осели на песок, собираясь обратно в бессознательную тушку.

— Один готов! — весело констатировал Гарп и повернул голову.

Багги визжал так, что закладывало уши. Поняв, что по земле от этого монстра не уйти, клоун применил свою главную фишку. Он мгновенно отделил торс, руки и голову от таза, собираясь улететь как можно выше. Пока его ноги в панике закапывались в песок, пытаясь спрятаться, Гарп с хохотом подошёл к ним.

— Ого, какие смешные ботинки! — усмехнулся Гарп, ухватил отделившуюся нижнюю часть тела Багги и, раскрутив, просто запустил её в небо. Таз с ногами со свистом прошил воздух и снайперски врезался прямо в улетающего клоуна. Раздался глухой стук, жалобный писк, и собранный воедино Багги камнем рухнул в крону ближайшей пальмы.

— Два! Какие же вы скучные! — зевнул Гарп.

Шанкс убегать не стал. Юнга Роджера прекрасно понимал, что спиной к такому врагу поворачиваться нельзя. Он резко выхватил саблю из ножен, встал в боевую стойку и сжал зубы, готовясь продать свою жизнь как можно дороже.

Гарп посмотрел на напряжённого пацана с клинком и только снисходительно хмыкнул.

— О, малёк с зубочисткой. Ну давай, покажи, чему тебя там учили.

Шанкс сорвался с места, вкладывая в удар всю свою скорость. Но лезвие разрезало только воздух. Гарп даже не уклонялся — он просто перехватил запястье Шанкса двумя пальцами. Сабля со звоном выпала из онемевшей руки юнги. Щелбан по лбу — и глаза Шанкса закатились. Красноволосый рухнул на песок в глубокий нокаут. Гарп поднял выпавшую саблю и, небрежно размахнувшись, воткнул её в песок ровно в миллиметре от пятой точки отключившегося.

— Я же сказал правила. Бегать надо было, — укоризненно цокнул языком вице-адмирал.

А я в это время мчался так, как не бегал никогда в жизни.

Как только началась эта бойня, я выкрутил Волю Наблюдения на максимум, удаляясь всё дальше от пляжа, в сторону каменистой гряды. В моём ментальном восприятии Гарп не был человеком. Для Воли Наблюдения он ощущался как локальный конец света. Это была слепящая, пульсирующая мешанина из тысяч намерений. Мой радар просто сходил с ума, крича о том, что этот человек прямо сейчас, в каждую долю секунды, планирует, как именно он будет убивать меня сотнями разных способов. Это давление было настолько плотным, что мне казалось, я уже умер.

— Остался один! — голос раздался, казалось, отовсюду сразу.

Воля Наблюдения взвизгнула, вспыхнув ослепительно-красным. Удар сверху!

Я не думал. Рефлексы сработали быстрее мысли. Я на полном ходу оттолкнулся от земли, бросая тело в боковой кувырок. В ту же микросекунду огромная ладонь Гарпа прошила воздух ровно в том месте, где только что был мой затылок. Ударная волна от его промаха добавила мне скорости, я покатился по острым камням, сдирая кожу в кровь.

— Ого! Увернулся? — в голосе Гарпа проскользнуло искреннее удивление. Он материализовался в паре метров от меня.

Я попытался вскочить, тяжело дыша и глядя на него. В этот момент до меня дошла одна истина: этот монстр сейчас не использовал и десятой части своей реальной силы и скорости. Он просто играл с нами, как сытый кот с полумёртвыми мышами. Если бы он захотел, мы бы все были мертвы ещё до того, как он закончил произносить правила.

Его фигура снова смазалась. Воля Наблюдения истошно завопила, но тело просто не успело среагировать.

Тяжёлый удар пришёлся куда-то в район затылка. Искры брызнули из глаз. Сознание послушно и мягко начало отключаться, погружаясь во тьму.

Последнее, что я увидел перед тем, как окончательно отрубиться, — это мир, перевернувшийся кувырком, и довольное, улыбающееся лицо Героя Дозора, произносящего:

— Неплохо, Нико. Очень даже неплохо. А теперь — спать. Когда очнёшься — беги ещё быстрее.

И я убегал. Снова и снова.

Сколько раз за этот бесконечный день я приходил в себя лицом в песке или в колючих кустах — я сбился со счёта уже к десятому. Схема была всегда одинаковой и оттого ещё более издевательской. Темнота. Затем возвращение в реальность под аккомпанемент собственного стона и звона в ушах. Пара секунд, чтобы понять, где верх, где низ и почему всё тело — одна сплошная гудящая гематома. А потом — знакомый голос откуда-то сверху: «О, проснулся? Считаю до трёх. Раз…». И я, ещё толком не встав на ноги, уже полз, а потом бежал прочь, движимый одним только животным ужасом.

Это была не тренировка. Это было методичное, вдумчивое избиение, растянутое на часы. Гарп не бил в полную силу — иначе от нас четверых остались бы только мокрые пятна на камнях. Он бил ровно настолько, чтобы вырубить, не покалечив. Ювелирная, отточенная десятилетиями жестокость. Он гонял нас по всему острову: по пляжу, по каменной гряде, загонял в джунгли и выковыривал оттуда, как улиток из раковин. Пальмы, за которыми мы пытались спрятаться, он сносил одним щелчком. Валуны, за которые мы ныряли, рассыпались в щебень от его небрежного пинка.

Смокеру доставалось за попытки хитрить с дымом — Гарп будто заранее знал, в какую сторону тот попытается утечь бесплотным облаком, и встречал его точным тычком в тот самый миг, когда пацан снова обретал плоть. Багги вырубали чаще всех: его манера разлетаться на части давала Гарпу бесконечный повод для издевательских шуточек и импровизированных «мячиков» из отделённых конечностей. Шанкс упрямо продолжал хвататься за саблю каждый раз, как приходил в себя, — и каждый раз получал свой щелбан в лоб, но, надо отдать ему должное, с каждым разом Гарп тратил на него на долю секунды больше.

А я бежал. Я понял, что тягаться с этим монстром в скорости или силе бесполезно — оставалось только выживать. И моё единственное оружие в этой мясорубке медленно, мучительно, но затачивалось. Воля Наблюдения. Поначалу она просто оглушительно вопила об опасности, слишком поздно и слишком громко, чтобы я успел хоть что-то сделать. Но к концу дня, после десятков вырубаний, что-то в моём восприятии начало неуловимо меняться. Я стал чувствовать удар Гарпа не в момент удара, а за долю мгновения до него. Ещё не успевал среагировать телом — но уже знал, откуда прилетит. А пару раз, на чистом инстинкте, моё тело само уходило с линии атаки прежде, чем мозг вообще осознавал, что происходит.

И каждый такой уворот Гарп встречал коротким, довольным хмыканьем. Он не хвалил вслух. Но я уже научился читать этого дьявола: если он хмыкает, а не гогочет — значит, ты сделал что-то правильно.

Солнце давно перевалило за полдень и медленно поползло к горизонту, окрашивая небо в цвета остывающих углей, когда всё наконец закончилось. Не потому, что мы победили или хотя бы кого-то задели. Просто наши тела дошли до абсолютного предела. Наступил момент, когда я, в очередной раз вынырнув из темноты, физически не смог заставить себя даже поднять голову. Пальцы скребли по песку, отдавая команду «встать и бежать», но тело больше не подчинялось. Оно всё сказало.

Рядом так же неподвижно валялись остальные. Шанкс лежал ничком, всё ещё сжимая в руке саблю, которую так и не сумел ни разу применить. Багги висел где-то в развилке пальмы вниз головой, тихо и жалобно поскуливая. Смокер распластался на камнях бесформенной серой лужей, лениво и непроизвольно исходя струйками дыма, — его тело даже в отключке не могло собраться до конца

Над всем этим полем поражения возвышался Монки Д. Гарп. Свежий, бодрый, без единой царапины и, кажется, ни капли не запыхавшийся. Он стоял, уперев руки в бока, оглядывал наши распластанные тушки и широко, довольно улыбался. Совершенно нечеловеческая гора мышц, для которой избиение четверых подростков в течение целого дня было чем-то вроде лёгкой утренней зарядки перед завтраком.

— Вот теперь, я смотрю, вы что-то поняли, — прогудел он с искренним удовлетворением в голосе. Он подошёл ближе и носком сланца перевернул меня на спину, чтобы я не задохнулся, уткнувшись лицом в песок. — Двое из вас под конец даже начали чуять мои удары. Медленно, криво, но чуяли. Это она, Воля. Просыпается, родимая. Из-под палки оно всегда быстрее прорезается.

Он обвёл нас взглядом, и в его чёрных глазах на секунду мелькнуло что-то, отдалённо похожее на гордость.

— Запомните этот день, шпана. Сегодня вы впервые встретились с настоящим отчаянием. С тварью, которую нельзя победить, от которой нельзя убежать и которой нельзя даже толком врезать. И знаете что? Вы не сдохли. Вы ползли, бежали и вставали снова. — Он хмыкнул. — Именно из этого и делают тех, кто однажды сотрясает моря.

Я лежал, глядя в темнеющее небо, и не мог выдавить ни слова. Каждая клетка тела кричала от боли. Но сквозь эту боль, где-то на самом дне сознания, робко тлело странное, почти безумное чувство. Не радость. Скорее — тихое, свирепое удовлетворение. Я выжил. Ещё один день в этом чудовищном мире — и я всё ещё дышу. А моя Воля, моё главное оружие, стала капельку острее.

Гарп напоследок ещё раз потянулся, хрустнув всеми суставами разом, и вразвалочку побрёл в сторону своего вечного костра.

— Приведите себя в порядок и валите отсыпаться, — бросил он через плечо, уже не оборачиваясь. — Заслужили. Только не расслабляйтесь, салабоны. Сегодня были цветочки. Такие милые, невинные догонялочки. А вот завтра… — он сделал многозначительную паузу, и от этой паузы у меня по спине, несмотря на всю усталость, пробежал предательский холодок. — Завтра мы усложним правила.

И он ушёл, оставив четыре измочаленных, но живых тела встречать закат на исковерканном, перепаханном нашими телами пляже Лагуны Крабов.

Никто из нас не нашёл в себе сил даже выругаться ему вслед.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +6 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 12

Никогда не думал, что три недели могут тянуться так мучительно долго. Иногда казалось, что один день занятий с вице-адмиралом — это целая прожитая жизнь, полная боли. Но, оглядываясь назад, я не мог не признать: это были самые результативные дни в моей жизни.

До конца я ещё не был уверен в масштабах своих изменений, но чувствовал, что стал в разы сильнее. Я, чёрт возьми, никогда бы не подумал, что смогу подойти к валуну почти моего роста, обхватить его руками, оторвать от земли и запустить на десяток метров вперёд! Да, до уровня Гарпа нам было как пешком до луны. На днях он показал нам «мастер-класс»: играючи поднял булыжник размером с небольшую хижину и швырнул его в сторону моря с такой силой, что камень со свистом ушёл за горизонт и просто скрылся из вида. В тот момент я окончательно поверил, что байки о том, как он голыми руками топит корабли, — это не преувеличение. В сериале всё показали даже слишком скромно.

Но физические истязания были лишь половиной дела. Единственным приятным времяпрепровождением в эти дни стали теоретические уроки Монки Д. Гарпа. После первого разговора они вошли в ежедневную привычку.

Герой Дозора усаживал нас на песок и начинал рассказывать. Он делился морской наукой и тайнами этого мира. Учил читать сложные лоции, предсказывать погоду по форме облаков, ориентироваться по звёздам и раскрывал секреты выживания, о которых не пишут в учебниках. Шанкс с Багги, будучи юнгами на корабле самого Короля Пиратов, уже знали многое из этого, да и я, как бывший курсант мореходки, понимал базовые принципы навигации.

Но Гарп рассказывал не академическую теорию. Он делился живым опытом. И для меня, запертого в рамках своих земных знаний, это был настоящий кладезь информации.

Вот и сейчас, после очередной тренировки, мы обессиленно сидели напротив Гарпа, попивая воду из фляг, и ждали новую порцию мудрости.

Вице-адмирал сидел на своём любимом плоском валуне, задумчиво почёсывая щетину.

— Так, что у нас сегодня по плану, ученики? — проговорил он. — Давайте-ка поговорим более подробно про четыре внешних океана. Разберём интересные места и принципы навигации по ним.

— Да! Всё верно! — с полным ожидания взглядом выкрикнул Смокер. Для него каждое слово кумира было истиной в последней инстанции.

Гарп довольно хмыкнул.

— Запомните, — начал он. — Навигация в четырёх внешних океанах — Ист Блю, Норт Блю, Вест Блю и Саут Блю — разительно отличается от того психоделического кошмара, что творится на Гранд Лайне. Для любого человека, выросшего в этих водах, мореходство подчиняется строгим, понятным законам физики и логики.

— Нормальный мир, значит? — хмыкнул Багги, вытряхивая песок из уха.

— Именно, — кивнул Гарп. — Здесь нет магнитных аномалий, островов, где вода течёт вверх, или внезапного снегопада посреди тропиков. Основы навигации тут классические. Никакие стеклянные побрякушки вроде Лог Посов вам не нужны — обычный компас работает отлично. Север здесь всегда на севере, магнитное поле планеты стабильно, а курс спокойно прокладывается по бумажным картам и лоциям.

Вице-адмирал отхлебнул из фляги и продолжил:

— Погода тут тоже предсказуемая. Ветер дует в соответствии с сезонами, течения идут строго по нанесённым на карты маршрутам, а грамотный штурман учует шторм за пару дней по падению давления. Ну а если совсем прижмёт — над головой всегда есть звёзды. Ночное небо здесь чистое, так что с секстантом в руках вы вычислите свою широту и долготу откуда угодно.

— Скукотища, — демонстративно зевнул Шанкс. — Никакого риска.

— Скукотища?! — Гарп нахмурился, и его голос громыхнул. — Главная опасность в этих водах — не природа, малёк. А люди! Пираты, мафия, наёмники. Да, чаще Морские Короли здесь не плавают, они заперты в Калм Белте. Но на глубине водятся гигантские морские звери, вроде Риз Битов, которые могут перекусить ваш бриг пополам, если зазеваетесь.

Гарп пальцем нарисовал на песке грубый крест, разделяя его на четыре сектора.

— Каждый из четырёх океанов имеет свой характер, климат и свои тайны, — продолжил он. — Начнём с нашего болота. Ист Блю — Море Мира и Начала.

Он ткнул пальцем в правый верхний сектор.

— Самый спокойный, самый слабый океан. Мы, Дозор, держим здесь жёсткий контроль. Базы стоят почти на каждом крупном архипелаге. Если пират здесь получает награду выше трёх миллионов белли — он уже считается местной элитой и серьёзной угрозой.

— Это мы заметили, — хмыкнул я, вспоминая портовых контрабандистов.

— Но и тут есть где развернуться, — парировал Гарп. — Возьмём Логтаун. Город Альфы и Омеги. Главный транзитный узел. Это последняя остановка перед Обратной Горой. После казни Роджера этот город стал главной точкой притяжения для любого пирата. Здесь можно купить лучшую провизию и самое качественное контрабандное оружие.

Затем он нарисовал точку чуть ниже.

— Королевство Гоа. Остров Рассвета. На бумаге — красивейшее и чистейшее государство, которое Мировое Правительство ставит всем в пример. Но это лишь фасад. Город обнесён высокой каменной стеной, а за ней скрывается «Серый Терминал» — мусорная свалка. Там живут изгои, бедняки, прокажённые и самые отбитые бандиты. Идеальное место для вербовки отчаянных парней в команду. Для вас, пиратов, — он выразительно посмотрел на Шанкса и Багги, — это особенно важно знать.

Гарп помрачнел, и его голос стал глуше.

— А ещё на востоке есть Мост Текила Вулф. Остров-стройка. Гигантский, бесконечный мост, который рабы и каторжники строят уже семьсот лет. По прямому приказу Небесных Драконов. Жуткое, проклятое место, пропитанное кровью. Мой вам совет: держитесь от него подальше. Туда отправляют тех, о ком хотят забыть навсегда.

Вице-адмирал перевёл палец на верхний левый сектор.

— Дальше. Норт Блю — Море Холода. Суровый океан. Родина воинов, первоклассных наёмников и передовых технологий. Там постоянно идут войны за передел границ, а местные короли отличаются особой жестокостью.

— Я слышал про Белый Город, — вставил Смокер, нахмурив белёсые брови.

— Верно, Дымок. Флеванс. Место неземной красоты. Там земля, деревья и все дома состоят из белоснежного Свинцово-Янтарного минерала. Город сияет сказочным богатством. Это центр элитной торговли, там можно купить всё, что угодно. Но… — Гарп неопределённо качнул головой, — за эту красоту они ещё заплатят свою цену.

— А ещё на Севере есть Королевство Льнел, — продолжил старик. — Древнее государство с мощным флотом. Если вам нужны старые архивы об исследователях Гранд Лайна — вам туда. И полная их противоположность — Спайдер Майлз. Остров-свалка. Портовый, индустриальный город, утопающий в отходах. Это центр притяжения всех теневых дельцов Норт Блю. Именно в этой грязи формируются самые жестокие мафиозные семьи севера.

Гарп плавно переместил руку в нижний левый сектор.

— А вот если мы говорим о Мафии с большой буквы, то это Вест Блю — Море Мафии и Древней Истории.

Он обвёл нас серьёзным взглядом.

— На Западе Дозор не имеет такой власти, как здесь. Там правят Пять Семей — мафиозные синдикаты. Они контролируют львиную долю всей теневой экономики на суше. У них свои законы, свои армии и свои монстры.

— Насколько они опасны? — прищурился Шанкс.

— Опасны настолько, что даже Правительство предпочитает договариваться с ними, а не воевать в открытую, — веско ответил Гарп. — Каждая из Пяти Семей держит свой кусок пирога: оружие, наркотики, рэкет, азартные игры. У них есть киллеры, владеющие Волей. Если перейдёте им дорогу — вас достанут даже на дне океана. Но Запад славится не только бандитами. Там живут лучшие стрелки и… учёные.

Гарп с уважением, но и с долей тревоги произнёс следующее название.

— Охара. Остров Учёных. На нём растёт исполинское Дерево Познания — величайшая библиотека в мире. Там хранятся знания, накопленные за тысячи лет. Там работают лучшие археологи планеты. Если вам нужно перевести древние тексты, узнать суть Дьявольских плодов или копнуть историю — лучше места нет. Но Правительство очень не любит тех, кто слишком много знает.

Он быстро добавил ещё пару названий:

— Иллюсия — богатое королевство, центр классической грязной политики и интриг Правительства в Вест Блю. И Триллер Барк. Руины старого королевства. Сейчас это просто участок суши. Местные стараются обходить его стороной, но там находится один из самых крупных чёрных рынков во всех четырёх океанах. Купить можно всё что угодно.

Наконец, рука Гарпа переместилась в правый нижний сектор.

— И последнее. Саут Блю — Море Дикой Природы. Тёплый океан. Он славится аномально огромной фауной, странными боевыми искусствами и передовой инженерией.

— И что там интересного? — спросил Багги, которого уже явно клонило в сон от обилия информации.

— Например, Королевство Торино. Остров Птиц и Ботаники, — Гарп усмехнулся. — Забавное место. Там люди делят территорию с гигантскими, разумными птицами. Выглядят местные как толстые первобытные дикари, бегают в набедренных повязках. Но внешность обманчива! У них там огромная библиотека. Их фармацевтика, химия и ботаника опережают лучшие столичные клиники мира. Если подхватите какую-то смертельную заразу — вам к этим дикарям.

— Звучит полезно, — кивнул я, запоминая информацию.

— Если устанете бегать от меня или Дозора, можете залечь на дно в Батерилле, — голос Гарпа вдруг стал неожиданно мягким. — Прекрасный, живописный тропический остров. Там тихая, расслабленная курортная жизнь. Дозор туда заглядывает редко. Идеальное место, чтобы потеряться, отдохнуть или выйти на пенсию. Ну, а если вам перед пенсией понадобится починить пробитый корабль или купить новейшие пушки, добро пожаловать в Королевство Брисс. Индустриальный центр юга. Их корабелы считаются лучшими во внешних морях.

— Путешествие по этим водам — это та самая классическая пиратская и торговая романтика: паруса, ром, секстанты и ветер в лицо. Но запомните главное: именно знание того, какой остров контролируется Дозором, а где заправляет Мафия Запада или жестокие наёмники Севера, определяет, выживет ли ваша команда до того, как доберётся до врат Гранд Лайна.

— Вице-адмирал… А что насчёт самого Гранд Лайна? Все говорят, что это кладбище пиратов. Но неужели там действительно всё настолько плохо с навигацией? Когда мы были в команде Гол Д. Роджера, пересечение границы между морями и Гранд Лайном проходило достаточно просто.

Гарп замер и окинул нас пренебрежительным взглядом.

— Роджер был сильным мира сего. То, что для одних путь в один конец, для таких, как он, — просто обыденность. А так, думаю, ничего страшного не будет, если я расскажу вам и про Гранд Лайн. Великий Морской Путь — это место, где вся логика и здравый смысл остаются за бортом. Если во внешних морях капитан борется с пиратами или обычным ветром, то на Гранд Лайне главным врагом становится сам океан. Это стихия, которая живёт по своим собственным, безумным правилам.

Я слушал его, стараясь не упустить ничего. Я помнил общие концепции из аниме, но сейчас, сидя перед человеком, который прошёл Гранд Лайн вдоль и поперёк, эти слова обретали реальную плоть.

— Начнём с главного — с климатического ада, — продолжил Гарп, чертя пальцем на песке кривую линию. — Забудьте про нормальные компасы. Магнитное поле планеты там искажено до неузнаваемости. Земля Гранд Лайна состоит из островов, каждый из которых сам по себе является гигантским магнитом. Обычная стрелка компаса там просто сходит с ума и крутится волчком, не указывая ни на север, ни на юг. Попытаетесь плыть по обычному компасу — сдохнете на первой же неделе плавания, кружа на одном месте.

Багги судорожно сглотнул, а Смокер нахмурился, впитывая информацию.

— Забудьте и про сезоны, — сурово ухмыльнулся вице-адмирал. — Погоду там диктуют не времена года, а сами острова. Они делятся на четыре базовых типа: Острова Лета, Зимы, Весны и Осени. Каждый из них излучает свой климат на десятки миль вокруг. И когда тёплое течение Летнего острова сталкивается с ледяным фронтом Зимнего, прямо в открытом океане возникают чудовищные погодные аномалии. За пять минут абсолютный штиль и палящее солнце могут смениться ледяным бураном, а затем — штормом с молниями!

— И как же там вообще плавать, если даже стороны света не определить?! — не удержался Смокер.

Я посмотрел на любознательного паренька: в отличие от нас, он ничего не знал о Лог Посах.

— Для этого умные люди придумали Лог Пос. Единственный поводырь в этом аду. Визуально это небольшой стеклянный шар на ремешке, внутри которого в особой жидкости плавает магнитная стрелка. Механика простая: Лог Пос настраивается на магнитное поле конкретного острова. Как только он поймал сигнал, стрелка намертво фиксируется в одном направлении. Корабль плывёт по этой невидимой магнитной нити.

— Но есть нюанс, да? — подал голос я, вспоминая детали.

— Ещё какой нюанс, Нико! — хохотнул Гарп. — Зарядка! Когда вы прибываете на остров, Лог Посу нужно время, чтобы «стереть» старое магнитное поле и записать поле следующего острова по маршруту. И это время непредсказуемо. На одном острове Пос может зарядиться за пару часов, на другом — за несколько дней. А на некоторых для настройки требуется целый год!

Шанкс хмыкнул, явно вспомнив рассказы старпома Рэйли, а вот Багги побледнел.

— А ещё, — добавил вице-адмирал, — от Реверс Маунтин, входа на Гранд Лайн, исходит семь магнитных линий. Капитан выбирает первую попавшуюся. Далее маршрут изменить практически невозможно — Лог Пос поведёт вас по строгой цепочке островов, которая в итоге сойдётся в одной финальной точке первой половины океана.

— А срезать или сменить маршрут нельзя? — спросил Багги.

— Для этого существует способ, — улыбнулся Гарп. — Этернал Пос. Вечный Компас. Выглядит как стеклянная колба в деревянном каркасе. В отличие от обычного Лог Поса, который постоянно перезаписывает маршрут, Этернал Пос настроен на магнитное поле одного конкретного острова навсегда. Торговые суда, Дозор и умные пираты используют их, чтобы игнорировать линейные маршруты и плавать напрямую между нужными базами или портами.

Гарп перевёл дух, посмотрел на нас и веско произнёс:

— Чтобы выжить на Гранд Лайне, экипажу нужно не просто махать саблями, а грамотно планировать логистику. В первой половине океана есть места, без которых успешное плавание попросту невозможно. Вы обязаны знать их как свои пять пальцев.

Он подобрал сухую ветку и принялся чертить на песке кривую дугу, отмечая на ней точки.

— Всё начинается с Мыса Близнецов, у подножия Обратной Горы. Без остановки там ваше плавание закончится, не начавшись, — именно на Мысе салаги из внешних морей осознают, что их бумажные карты годятся разве что на растопку. Нужно раздобыть свой первый Лог Пос, получить базовые сведения о магнитных течениях и выбрать один из семи стартовых маршрутов. Считайте это фильтром, отсеивающим идиотов.

Ветка ткнулась в песок чуть дальше.

— Потом рано или поздно вас занесёт на Джаю, а точнее — в Мок Таун, — Гарп презрительно сплюнул. — Анархичный пиратский порт-убежище, где нет баз Дозора и не действуют законы Правительства. Рай для отбросов, но и район выживания. Если ваш маршрут завёл команду в тупик или нужен срочный ремонт без лишних глаз — вам туда. Там процветает чёрный рынок: провизия, контрабандное оружие и, самое главное, возможность купить или украсть Этернал Пос. А ещё это главный информационный хаб, где можно узнать слухи об аномальных течениях — вроде бьющего в небо Нок-Ап Стрима — и об опасных флотилиях поблизости.

Он провёл линию дальше.

— К середине первой половины Гранд Лайна любой корабль, построенный во внешних морях, начинает буквально рассыпаться от колоссальных нагрузок, перепадов температур и атак морских чудовищ. Вот тогда вам и понадобится Уотер 7 — мегаполис на воде, мировая столица судостроения. Только там работают лучшие в мире плотники из компании «Галлей-Ла». Только там можно провести капитальный ремонт, поставить нормальные пушки или разжиться судном из легендарного дерева Адам, способным выдержать любые шторма.

Гарп поставил на песке жирную точку, к которой сходились все нарисованные им линии.

— А здесь — архипелаг Сабаоди. Огромный мангровый лес, вырастающий прямо из океана, и точка, где сходятся все семь магнитных маршрутов первой половины Гранд Лайна. Обязательная техническая остановка. Чтобы попасть во вторую половину океана, в Новый Мир, нужно пересечь Красную Линию, а путь поверху, через Мариджоа, пиратам, сами понимаете, заказан. Остаётся дорога по дну. На Сабаоди мастера покрывают корабли специальной смолой мангровых деревьев — делают коатинг. Этот смоляной пузырь позволяет судну погружаться под воду на километры и не быть раздавленным гигантским давлением.

Ветка прочертила линию вниз, к самому краю рисунка.

— И последнее — Остров Рыболюдей. Гигантский двухслойный пузырь на глубине десяти тысяч метров под уровнем моря, освещаемый корнями солнечного дерева Ева. Единственные физические врата в Новый Мир для тех, кто находится вне закона. Навигация там переходит в полное трёхмерное пространство: обычные компасы бесполезны, и выживание зависит от того, умеет ли ваш штурман читать глубоководные течения — нисходящие потоки, которые за секунду впечатают судно в скалы, — и маневрировать среди жутких морских чудовищ. Это финальный экзамен перед выходом в самый ад.

В воздухе повисла тишина. Размах и сложность этого мира поражали. В моей голове складывалась чёткая картина: без грамотного штурмана и планирования на Гранд Лайне делать просто нечего, будь ты хоть трижды силён физически.

— А… А Новый Мир? — спросил Смокер, захваченный повествованием. — Что там, вице-адмирал?

Гарп посмотрел на пацана, хмыкнул, а затем его лицо расплылось в привычной глуповато-издевательской ухмылке.

— А про Новый Мир сами узнаете, когда доплывёте! Рано вам ещё туда нос совать, а то обосрётесь прямо здесь на песке от моих рассказов!

— Итак, давайте последний вопрос на сегодня, и вернёмся к тренировкам, — проговорил Гарп.

Я нахмурился, лихорадочно перебирая в голове варианты. Мне было интересно абсолютно всё: как работает Хаки, кто такие Горосеи, какие ещё есть интересные места, куда можно сплавать. Я растерялся от обилия вариантов, но тут вперёд снова влез Смокер.

— А можете рассказать о Морских Королях? — с неподдельным любопытством спросил он.

Багги при упоминании этих тварей нервно сглотнул и поёжился, а Гарп вдруг расплылся в невероятно широкой улыбке.

— Морские Короли, значит? О, ты затронул отличную тему! Если мы, дозорные, и всякие там пиратские отбросы делим власть на поверхности воды, то в глубинах властвуют исключительно эти твари. Для простого мореплавателя встреча с ними — это не бой. Это просто конец пути.

Гарп зачерпнул горсть песка и позволил ему медленно сыпаться сквозь пальцы.

— Начнём с того, что эти создания полностью ломают все привычные законы. У них нет единого вида, формы или стандарта. Каждый из них — уникальное существо. У них могут быть змеиные или китообразные тела, но головы… Океан может выплюнуть на вас Короля с башкой лягушки, разъярённого быка, пантеры или даже огромного морского дракона с шипастыми плавниками. Настоящий биологический хаос.

— А… насколько они большие? — робко спросил Багги.

— Зависит от того, где плаваешь, красноносый, — усмехнулся Гарп. — Тех, что очень редко заплывают во внешние моря вроде нашего Ист Блю, мы называем «мелкими». Метров пятьдесят-сто в длину. Размером с хороший галеон. Для Нового Мира это сущая мелюзга, но обычное торговое судно такой малёк перекусит пополам вместе с мачтами за один раз.

Вице-адмирал раскинул руки в стороны, показывая масштаб.

— Те, что живут на глубинах Гранд Лайна, уже покрупнее. Размером с тяжёлый линкор Дозора. Пасть у такой твари достаточно велика, чтобы проглотить военный фрегат целиком.

Гарп сделал паузу, и его глаза сузились.

— А есть и такие, рядом с которыми и линкор — щепка. Супергиганты. Древние, первобытные монстры колоссальных размеров. Пять, десять километров в длину. Когда такой зверь всплывает, его тень накрывает целые архипелаги, а один только зрачок превосходит размерами самый крупный линейный корабль. Если эта тварь просто выдохнет, на поверхности начнётся локальный шторм.

Я ошарашенно уставился на Гарпа. Пять километров живой плоти? Моё сознание, привыкшее к земным китам, просто отказывалось обрабатывать такие габариты.

— И где вся эта прелесть обитает? — напряжённо спросил Шанкс.

— Калм Белт. Спокойный Пояс, — ответил Гарп. — Вотчина Морских Королей. Две полосы мёртвого штиля, окаймляющие Гранд Лайн. Это их гигантский инкубатор. Их гнездовье. Там, под зеркально-гладкой поверхностью воды, где никогда не дует ветер, они спят, размножаются и охотятся в неисчислимых количествах. Именно из-за этой живой стены из монстров обычные корабли не могут просто переплыть из внешних морей на Великий Морской Путь. Им приходится карабкаться на Обратную Гору.

— Но если они такие огромные… как с ними вообще сражаться? Наши пушки же им ничего не сделают! — возмутился Смокер.

— Обычные чугунные ядра отскакивают от их чешуи, — кивнул старик. — Стрельба из корабельных орудий только злит их, превращая лениво плывущего зверя в кровожадного берсерка. Удар хвостом крупного Короля создаёт волну, способную перевернуть флот или смыть прибрежный город. Если пара таких гигантов начнёт брачные игры или драку за территорию на глубине, на поверхности рождаются цунами и смертельные водовороты.

— Тогда мы все трупы, если встретим их, — подытожил Багги, обхватив голову руками.

— Слабаки — да, трупы. Но вершина пищевой цепи человечества смотрит на них иначе, — Гарп самодовольно оскалился. — Адмиралы, великие мечники, способные рассекать сталь вакуумными ударами, или монстры с пробуждёнными фруктами. Для таких людей, как я или, скажем, ваш старпом Сильверс Рэйли, Морской Король — это просто большая туша мяса. Нарезал стейков, кинул на гриль и отлично поужинал!

Мы с парнями нервно переглянулись. Жрать тварей размером с линкор… Этот мужик точно с другой планеты.

— А если ты не монстр вроде вас? Как обычные корабли пересекают Калм Белт? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в практическое русло.

— Технологии или смекалка, Нико. У Дозора есть гениальный учёный — Вегапанк. Он придумал обшивать днища военных крейсеров пластинами из кайросеки. Этот минерал излучает ту же энергию, что и сам океан. Для Морских Королей наш корабль буквально сливается с водой. Они его не видят и не чуют. Это позволяет нам безопасно пересекать Калм Белт.

Гарп хмыкнул и почесал подбородок.

— Пираты выкручиваются иначе. Например, воительницы племени Куджа с Амазон Лили используют свирепых змей Юда. Их корабль тянут два огромных морских змея, чей яд настолько токсичен, что даже Короли предпочитают обходить их десятой дорогой.

— А ещё? — не унимался я.

— Королевская Воля, — ответил Гарп. — Мощный всплеск Хаки Завоевателя парализует тварь, вселяя в неё животный ужас и заставляя спасаться бегством на дно. Ну, или скрытное плавание. Метод для смертников. Плыть через Спокойный Пояс на вёслах, обмотанных тряпками, в абсолютной, мёртвой тишине. И главное правило — никогда, слышите, никогда не бросать якорь! Велика вероятность, что тяжёлая железяка ухнет прямо на голову спящему на глубине гиганту. Тогда кораблю точно конец.

Гарп вдруг замолчал. Его лицо потеряло всю весёлость. Он посмотрел на темнеющие воды лагуны, словно пытаясь разглядеть что-то на дне.

— Но знаете, в чём самая жуткая ошибка большинства капитанов? — серьёзно произнёс вице-адмирал. — Считать Морских Королей тупыми, вечно голодными рыбинами. На самом деле супергиганты, обитающие в самых тёмных пучинах, — это древние, невероятно мудрые существа.

Повисла тишина.

— Они живут сотни, а возможно, и тысячи лет, — продолжил Гарп. — Те твари, что спят на дне сегодня, могли своими глазами видеть события Пустого Века. У них есть собственная коллективная память и… собственный язык.

— Язык?! — ахнул Багги. — Рыбы разговаривают?!

— Да. На особых, сверхнизких частотах. Обычный человек слышит лишь рёв или плеск волн. Но люди, обладающие легендарным даром «Голоса Всех Вещей»… — Гарп выразительно, с оттенком грусти посмотрел на Шанкса и Багги, — способны слышать их чёткую речь. Перешёптывания. Обсуждения. Ваш покойный капитан Роджер был одним из таких людей.

Шанкс вздрогнул. Он опустил глаза и судорожно сжал кулаки, явно провалившись в болезненные воспоминания о тех днях, когда он плавал на «Оро Джексоне» и видел эти чудеса своими глазами.

— Они обладают сознанием на уровне разумных рас, — голос Гарпа звучал как приговор. — Морские Короли помнят древние клятвы, данные людьми столетия назад. Они знают предназначение забытых реликвий, спрятанных на дне. По сути, эти гиганты выступают молчаливыми, неумолимыми стражами мирового баланса. Они не просто плавают… они чего-то ждут. Верят в некое «Обещанное Время», когда их древние пакты снова вступят в силу. И ради этого они готовы охранять пучины океана до скончания времён.

Слушая его, я окончательно осознал, насколько мелок и ничтожен человек в масштабах этой планеты. Этот мир был не просто местом для приключений с пиратами и сокровищами. Это была живая, дышащая, древняя экосистема, полная тайн. И мы сейчас сидели на самом краю этой бездны.

Гарп тяжело вздохнул, стряхивая с себя мрачное оцепенение, и вдруг оглушительно хлопнул в ладоши, разрушая магию момента.

— Ну всё, хватит страшных сказок на ночь! Теория закончилась! — рявкнул он во всю мощь своих лёгких, мгновенно превращаясь из мудреца обратно в садиста-инструктора. — Поднимайте свои задницы! Брёвна сами себя не потаскают! Бегом марш, пока я вам из камней якоря не вытесал!

Я с тяжёлым вздохом поднялся на ноги. Древние тайны и гигантские монстры — это, конечно, потрясающе. Но сейчас моей главной проблемой было выжить до заката.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +6 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 13

Вот почти и закончился месяц отпуска Монки Д. Гарпа. Дни непрерывных, выматывающих до потери пульса тренировок под палящим солнцем Лагуны Крабов. Месяц чистого ада.

Что дало мне это время? Кроме испытаний на грани жизни и смерти, оно дало мне силу. И, что важнее, я начал понимать, как именно работает эта сила. Я не знаю почему, но сейчас, стоя на палубе небольшой шхуны, я чувствовал себя уверенно. Впервые с момента моего перерождения в этом мире я ощущал твёрдую почву под ногами. Да и у парней взгляды кардинально изменились. Из нас выветрилась та испуганная, дёрганая суета первых дней. Мы стали жёстче, серьёзнее. Это недолгое время перековало нас, выбив лишнюю дурь.

Что же до самого Гарпа… этот месяц открыл мне его с совершенно новой стороны. Я перестал видеть в нём просто легендарного Героя Дозора или шумного мужика, вечно жрущего крекеры. Монки Д. Гарп оказался человеком-тайной. И что у него творится в голове, я не понимал от слова совсем.

Его поступки казались нелогичными. Нет, не мне жаловаться на него — он вытащил нас со дна, обучил основам выживания и дал старт. Но всё же… человек, который своими собственными руками, совершенно осознанно, растит и тренирует будущих врагов Системы, которой он служит? Какие у него истинные цели? Ну не может всё это быть просто прихотью скучающего дозорного.

Сначала я наивно думал, что мне просто повезло встретить «доброго» вице-адмирала. Но, слушая его истории, наблюдая за его безжалостными действиями, я понял: Гарп точно не был добряком. Он был той ещё расчётливой скотиной, которая на протяжении всей своей жизни делала всё, чтобы выжить, стать сильнее и играть по своим правилам.

Да, у него была честь. Да, он верил в Справедливость. Но весь этот месяц, прокручивая в голове его образ, я всё больше склонялся к мысли, что эта шумная, прямолинейная дурашливость — лишь гениальная маска. Фасад, скрывающий изощрённый ум.

Мои сомнения подпитывались знаниями из прошлой жизни. Я вспоминал каноничные события, в которых фигурировал этот человек, и от этого становилось не по себе.

Первое — его клятва Гол Д. Роджеру. Король Пиратов, сидя в камере перед казнью, попросил Героя Дозора спасти и спрятать его ещё не рождённого сына. Роджер прекрасно знал, что Мировое Правительство будет выжигать целые острова в поисках его крови. И Гарп… согласился. Офицер высочайшего ранга взял под крыло ребёнка злейшего врага, спрятал его и будет в дальнейшем тайно растить. Но потом, много лет спустя, когда этого парня, Портгаса Д. Эйса, схватят адмиралы и выведут на эшафот в Маринфорде… Гарп будет просто сидеть рядом и плакать. Он не спасёт его. Он позволит системе казнить приёмного внука, разрываясь между долгом и семьёй.

Затем — его родной сын, Монки Д. Драгон. Человек, который возглавит Революционную Армию и станет прямым врагом для властителей этого мира, представляя угрозу, возможно, даже большую, чем сами пираты. И, наконец, его родной внук Луффи, который примет мечту Роджера и попрёт как носорог к титулу Короля Пиратов, ломая баланс сил об колено.

Во всех этих глобальных, сотрясающих основы мира событиях Гарп выступал либо катализатором, либо молчаливым свидетелем. Он был связан со всеми ключевыми фигурами эпохи.

И когда до меня окончательно дошли масштабы фигуры этого «добряка», я впервые почувствовал себя крошечным винтиком в сложной игре больших дядек. Гарп тренировал нас не из жалости. Он бросал семена в благодатную почву, прекрасно зная, какие всходы они дадут.

«Ладно, — мысленно одёрнул я себя, глядя на тёмные волны Ист Блю. — Сейчас я всё равно ни на что не могу повлиять. Размеры не те. Мне нужно просто расти над собой, становиться сильнее, выстраивать своё влияние. И если для этого пока удобно быть винтиком в руках Героя Дозора — значит, я буду лучшим винтиком».

— О чём задумался, Нико? — голос Шанкса выдернул меня из раздумий.

Я повернул голову. Красноволосый стоял рядом, опираясь на фальшборт.

— Да всё о том же, — я пожал плечами. — Что мне дальше делать, после того как Гарп нас покинет. Отпуск у него не резиновый.

— Ну-ну, — Шанкс недоверчиво хмыкнул, явно понимая, что я недоговариваю, но лезть в душу не стал. — Я бы на твоём месте больше думал о том, как нам выполнить это выпускное задание нашего дозорного тирана и вообще выжить.

Тут он был прав.

Гарп остался верен себе и решил устроить нам финальный экзамен. Я не знаю, через какие свои каналы он достал эту наводку, но пару дней назад он вручил нам координаты и заявил, что мы отправляемся на охоту. В сутках пути от Логтауна, на небольшом безымянном острове, бросил якорь один зарвавшийся пиратский капитан. Видимо, парень не отличался умом, раз решил разбить базу так близко к столице Ист Блю.

Наше задание звучало просто: добыть капитана — живым или мёртвым — и помножить на ноль всю его команду. А в качестве вишенки на торте Гарп добавил: «Все трофеи — ваши».

Помню, как после этих слов я даже немного испугался, увидев, как одновременно загорелись алчным огнём глаза Шанкса и Багги. Слово «трофеи» включало в себя и корабль. Свой корабль, который мы, с негласного благословения Дозора, сможем легально оставить себе. После такой морковки нас уже было не удержать.

Я посмотрел на парней, рассредоточенных по палубе шхуны. За этот месяц мы изменились до неузнаваемости.

Даже Смокер, самый младший из нас, вытянулся в росте чуть ли не на голову! Биология этого безумного мира работала по своим правилам. Пацан раздался в плечах, его взгляд стал колючим. Глядя на него сейчас, я был уверен, что с нынешним контролем своей Логии Дыма он в одиночку вырезал бы ту банду работорговцев.

Что касается меня, то я совершил гигантский скачок в Воле Наблюдения. Самым важным достижением стало то, что я научился с ней жить. Теперь моя Воля находилась в пассивно-активированном режиме постоянно. Это была сильно ослабленная, фоновая версия, которая не выжигала мозги, но позволяла мне улавливать эхо чужих намерений. Как радар, работающий на малых частотах. Я заранее знал, если кто-то планировал ударить меня со спины или просто злился в мою сторону.

Физическая сила тоже скакнула далеко за рамки моих прошлых представлений о человеческих возможностях. Мои удары обрели тяжесть, я мог выдерживать запредельные нагрузки, не сбивая дыхания.

Но нужно было смотреть правде в глаза: Шанкс всё равно был впереди. В чистой физике и скорости он превосходил меня. К тому же красноволосый не бросил своих отчаянных попыток сражаться с Гарпом, используя саблю. День за днём он нападал на вице-адмирала, и день за днём тот вбивал его в песок голыми руками. Но с каждым разом Шанкс держался всё дольше.

В какой-то момент я тоже решил взяться за оружие, понимая, что голые кулаки — это не мой стиль. Но быстро осознал, что до уровня Шанкса мне как до луны. Проблема заключалась ещё и в том, что Гарп был рукопашником. Он презирал клинки и режущее оружие, поэтому фехтованию научить нас не мог. Я не растерялся и попросил Шанкса стать моим спарринг-партнёром. Красноволосый охотно согласился подтянуть мои базовые навыки обращения с саблей, но мы договорились начать тренировки только после того, как Гарп уедет.

Багги оставался Багги. Он так и не смог нащупать даже искру Хаки. Зато клоун поражал другим. Скорость, с которой он научился разделять и собирать своё тело, стала намного выше. В ближнем бою попасть по нему было почти нереально. А ещё Гарп, к нашему всеобщему удивлению, нашёл в Багги лучшего и самого благодарного ученика по части грязных приёмов. Удары исподтишка, броски песка в глаза, использование ландшафта — в этом клоун стал настоящим виртуозом подлости.

А вот Смокер преподнёс сюрприз. Под жёстким прессингом кумира пацан смог прикоснуться к Воле Наблюдения. Да, это были лишь редкие проблески, но он уже встал на этот путь. Однако самое интересное, и в то же время грустное, заключалось в другом.

Смокер собирался уплыть вместе с Гарпом.

Вице-адмирал решил забрать пацана с собой, чтобы лично определить его в дозорную академию, минуя бюрократию местных баз. Когда мы узнали об этом, настроение в команде резко упало. За этот месяц мы, сами того не заметив, стали по-настоящему близкими. Расставаться не хотелось никому, но Смокер светился от счастья, и портить ему этот момент мы не имели права.

Наши размышления прервали хлопок и скрежет парусины. Сверху, со стороны фок-мачты, прямо к нам на палубу спикировала летающая голова Багги.

— Похоже, мы почти на месте! — возвестила голова, зависнув на уровне наших глаз. — Остров по курсу! Я облетел мыс… Корабль стоит в тихой бухте на той стороне.

Шанкс мгновенно подобрался, его рука легла на эфес.

— Насколько большой?

— Фрегат. Пушек шесть на борт, — отрапортовала голова клоуна, пока снизу по ступеням торопливо поднималось его тело. Шея соединилась с туловищем. — На палубе я видел человек пятнадцать. Вахтенные спят, остальные, похоже, пьянствуют на берегу у костров.

Я глубоко вдохнул, прогоняя остатки меланхолии. Моя Воля чуть завибрировала от нарастающего предвкушения парней.

— Пятнадцать человек и спящая вахта, — улыбнулся я. — Значит, берём их тёпленькими. Смоук, ты готов поставить дымовую завесу? Пусти дым в сторону берега — нужно, чтобы оттуда не было видно наш корабль.

Пацан в ответ лишь хрустнул костяшками пальцев, и его кулак на секунду обратился серым облаком.

— Всегда готов.

— Отлично. Шанкс, направляй нашу лоханку, — скомандовал я. — Разомнём косточки.

*****

Мы решили действовать ранним утром. Самое подлое время для караульных, когда ночь уже отступает, а солнце ещё не взошло. Тело требует сна, глаза слипаются, а бдительность падает до нуля. Чтобы не спугнуть дичь, нам пришлось болтаться в открытом море, укрывшись за скалистым мысом, и ждать своего часа.

Когда небо на востоке начало едва заметно сереть, мы пошли в наступление. Наша маленькая шхуна бесшумно скользила по волнам, приближаясь к тихой бухте.

— Смоук, твой выход, — шепнул я, не отрывая взгляда от силуэта вражеского фрегата, проступающего в предрассветной мгле.

Будущий дозорный кивнул. Он встал на самом носу шхуны, расставил ноги для устойчивости и глубоко втянул в себя влажный морской воздух. А затем произошло то, от чего мне стало немного не по себе.

К моему удивлению, Смокер начал выпускать дым не из рук или тела, как делал это раньше. Он открыл рот, и из его глотки с шипящим звуком вырвалась густая, тяжёлая струя плотного дыма. Это выглядело жутковато — словно пацан превратился в живую, изрыгающую смог доменную печь. Его глаза закатились, лицо напряглось, на шее вздулись вены.

Дым змеился по воде, цепляясь за волны, и, соприкасаясь с естественным утренним туманом, сливался с ним, превращаясь в единую, непроглядную серую стену. Эта стена медленно, но неумолимо надвигалась на бухту, заглатывая пиратский корабль и берег. Было видно, что Смокеру чертовски тяжело использовать свой плод в таких масштабах, но он держался.

— Багги, Смоук. На вас команда корабля. Там человек пятнадцать. Справитесь? — тихо спросил я, проверяя кремнёвые замки на своих трёх пистолетах.

Багги предвкушающе хихикнул, поигрывая кинжалами, а Смокер, не переставая изрыгать дым, коротко и уверенно кивнул. Да и выбора у нас, по правде говоря, не было. Если мы облажаемся на этом выпускном экзамене, ничего хорошего от Гарпа ждать не стоит. В лучшем случае — заставит плавать с ядрами на шее.

Мы бесшумно пришвартовали нашу шхуну к правому борту фрегата. Багги и Смокер ловко, как две тени, скользнули вверх по швартовым канатам на палубу вражеского судна. По нашему плану, они должны были начать зачистку ровно через четверть часа после того, как переберутся на корабль.

Я и Шанкс спустили крошечную шлюпку и в несколько тихих гребков добрались до каменистого пляжа, высадившись чуть в стороне от основного лагеря пиратов.

Впереди, среди редких пальм и дотлевающих костров, спала основная часть команды — человек тридцать-тридцать пять. Как любезно поведал нам Гарп, эта банда называла себя «Пираты Железного Клыка». Их капитан, некто Гарольд «Стальной Гарпун», был обычным, хоть и жестоким, громилой. В этой команде не было фруктовиков или пользователей Хаки. Обычный сброд. Но сброд опасный, опьянённый безнаказанностью. В этом мире даже рядовой пират, изо дня в день рискующий жизнью, становился в разы сильнее простого обывателя.

Мы с Шанксом, пригнувшись, скользнули в спасительный туман, густо замешанный на дыме Смокера.

Началась грязная работа.

Первого караульного я нашёл у крайнего костра. Мужик клевал носом, облокотившись на бочку. Моя Воля Наблюдения слабо, но отчётливо запульсировала, улавливая ритм его медленного сердцебиения. Я зашёл со спины, зажал ему рот левой рукой, а правой с силой, снизу вверх, вогнал тяжёлый кинжал ему в затылок. Тело дёрнулось и обмякло. Я аккуратно опустил труп на землю.

В десяти метрах правее раздался влажный хруст — это Шанкс свернул шею второму часовому.

Мы зачистили ещё троих, прежде чем удача нам изменила. Один из спавших пиратов, видимо, мучимый кошмарами или похмельем, резко сел на песке и уставился прямо на нас.

— Какого… ТРЕВОГА! — заорал он дурным голосом, хватаясь за тесак.

Туман взорвался матом, криками и лязгом оружия. Лагерь мгновенно проснулся.

— Началось! — крикнул Шанкс.

Я не стал ждать, пока они опомнятся. Выхватив из-за пояса два заряженных пистолета, я активировал Волю Наблюдения на полную. Густой серый дым, мешавший пиратам дышать и ориентироваться, для моего радара не был помехой. Я «видел» их намерения яркими красными вспышками.

Сдвоенный выстрел разорвал утреннюю тишину. Две тяжёлые свинцовые пули с ювелирной точностью, ведомые Хаки, пробили головы двум пиратам, которые только успели вскочить на ноги. Я мгновенно сунул разряженные стволы за пояс, выхватил третий, запасной, и всадил пулю в грудь здоровяку, бросившемуся на меня с абордажным топором. Три трупа за пять секунд.

Слева громыхнуло — Шанкс тоже не тратил время зря, уложив двоих из своих стволов. А затем пистолеты стали бесполезны. Начался ближний бой.

Я выхватил саблю. На меня насели сразу трое. Звон стали ударил по барабанным перепонкам.

Моё тело, прошедшее через ад Гарпа, двигалось на автомате. Первый пират попытался проткнуть меня. Воля Наблюдения предупредила за долю секунды. Я сместился вправо, пропуская лезвие мимо себя, и с размаху, вкладывая в удар всю массу тела, рубанул его саблей по диагонали, от ключицы до живота. Кровь горячим веером брызнула на песок.

Второй ударил сверху вниз тяжёлым палашом. Я принял удар на жёсткий блок. Мои запястья даже не дрогнули — месяц таскания брёвен превратил сухожилия в стальные тросы. Я резко оттолкнул его клинок, сделал шаг вперёд и пробил ему горло эфесом, а когда он захрипел, перерезал глотку обратным взмахом.

Третьего я просто сбил с ног мощным ударом ноги в колено, после чего добил ударом сверху вниз.

Я крутился в этом дымном хаосе, рубя, уворачиваясь, блокируя. Моё предчувствие работало как часы, но я поймал себя на одной странной мысли: я не чувствую опасности. Эти пираты были медленными. Их удары были читаемыми. После скорости и силы Гарпа эти головорезы казались мне неуклюжими куклами.

А вот Шанкс… Шанкс превратился в настоящую косу смерти.

Красноволосый юнга Роджера танцевал среди врагов. Он был быстрее меня, сильнее меня. Его сабля мелькала с такой скоростью, что сливалась в сплошной серебристый круг. Он не просто убивал — он уничтожал. Короткие, точные, смертоносные выпады. Он парировал удары с ленивой грацией, а в следующую секунду его клинок уже торчал в груди противника. Шанкс был рождён для таких сражений.

— Кто посмел напасть на Пиратов Железного Клыка?! — раздался над полем боя рёв, похожий на рык раненого медведя.

Из самой большой палатки, раскидывая своих же людей, выскочил капитан. Гарольд «Стальной Гарпун». Это была гора мышц под два метра ростом. Лысый череп, лицо, изуродованное шрамами, а вместо правой руки — массивный, сложный пружинный механизм, оканчивающийся острым стальным крюком на тяжёлой цепи.

— Сопляки?! — взревел Гарольд, увидев нас. — Я скормлю ваши кишки рыбам!

Он вскинул правую руку. Внутри механизма что-то громко щёлкнуло, и гарпун со скоростью пушечного ядра вылетел прямо мне в грудь, волоча за собой толстую цепь!

Воля Наблюдения взвизгнула. Я едва успел бросить тело в сторону. Гарпун со свистом прошил то место, где я стоял долю секунды назад, и с хрустом вонзился в ствол пальмы, пробив её насквозь.

— Быстрый, гадёныш! — рявкнул Гарольд, дёргая цепь на себя. Гарпун вырвал кусок дерева и с лязгом вернулся в механизм на его руке.

Пиратский капитан ринулся на меня, размахивая тяжёлым тесаком в левой руке и готовя новый выстрел правой. Я отбил его удар, искры брызнули в разные стороны. Сила у ублюдка была немереная, но техника отсутствовала.

Он снова выстрелил крюком, целясь в меня. Я пригнулся, пропуская смерть над собой, и рванул вперёд, сокращая дистанцию. Мне нужно было лишить его главного преимущества.

— Сдохни! — Гарольд замахнулся тесаком, пытаясь разрубить меня пополам.

Я ушёл под его правую руку с механизмом. Время словно замедлилось. Я вложил в этот удар всю свою злость, весь свой опыт и всю массу тела. Моя сабля со свистом рассекла воздух.

Раздался чавкающий звук перерубаемых костей и плоти.

Я отрубил Гарольду его правую руку вместе с механизмом чуть ниже локтя. Тяжёлая железяка с глухим стуком упала на песок.

Капитан Железных Клыков дико взвыл, его глаза полезли из орбит от болевого шока. Он пошатнулся, зажимая хлещущий кровью обрубок левой рукой. Я не стал ждать, пока он придёт в себя. Резко развернув саблю, я ударил его тяжёлым бронзовым эфесом точно в висок.

Удар. Гарольд рухнул на песок, как подрубленное дерево, и затих в глубочайшем нокауте. Задание Гарпа выполнено — капитан взят живым.

Я тяжело выдохнул, оглядываясь. Бой стихал. На берегу лежало больше двадцати трупов. Оставшиеся в живых пираты, увидев, как их капитан лишился руки и рухнул, в панике побросали оружие и бросились наутёк в джунгли.

Шанкс стоял посреди этого побоища, стряхивая кровь с клинка. Он тяжело дышал, но на его лице играла диковатая, торжествующая улыбка.

С моря донёсся раскатистый взрыв, а затем победный, маниакальный хохот Багги. Захват корабля тоже прошёл успешно.

Я вытер перемазанное чужой кровью лицо рукавом. Месяц тренировок окупился сполна.

*****

Азарт боя медленно отпускал, оставляя после себя ноющую боль в мышцах и пустоту в голове. Когда первые лучи солнца прорезали туман, осветив усеянный телами пляж, мы принялись за работу.

Семерых сбежавших пиратов мы выловили в джунглях довольно быстро. Без своего капитана они превратились в перепуганное стадо, и хватило лишь пары предупредительных выстрелов над головами и показательного взмаха окровавленной сабли Шанкса, чтобы они побросали ножи и упали на колени, умоляя о пощаде. Ещё троих Багги и Смокер связали на палубе захваченного судна.

Убивать их мы не стали. Не из внезапно проснувшегося милосердия, а из чистого прагматизма: управлять таким судном вчетвером было бы сложно. Нам нужна была рабочая сила, чтобы поднять паруса и довести наш приз до Логтауна.

Только сейчас, когда утренний свет полностью рассеял мглу, я смог по-настоящему рассмотреть наш трофей.

Нам достался первоклассный трёхмачтовый фрегат. Хищный, узкий профиль корпуса, высокие мачты, рассчитанные на огромную площадь парусов, и хищно заострённый нос. Этот корабль строили не для того, чтобы возить товары, — его строили, чтобы догонять и брать на абордаж. Шесть пушечных портов по каждому борту хищно скалились чугунными стволами.

Мы вчетвером стояли на юте, возле штурвала, и просто молча впитывали этот момент.

— Вы посмотрите на эти обводы… — с благоговением выдохнул Шанкс, проводя ладонью по отполированному дереву перил. В его глазах отражалось утреннее солнце и искренняя, чистая любовь к морю.

— А вы посмотрите на это! — голос Багги сорвался на восторженный визг.

Клоун с грохотом вытащил из капитанской каюты тяжёлый, окованный железом сундук и одним ударом кинжала сбил замок. Крышка откинулась, явив нашим взорам аккуратные стопки купюр и россыпь золотых украшений. Рядом с сундуком Багги швырнул на палубу измятую листовку розыска. С неё на нас злобно скалился Гарольд «Стальной Гарпун», а внизу красовалась жирная цифра: 1 200 000 белли.

— В судовой кассе ровно шестьсот тысяч! — Багги буквально трясся от жадности, перебирая хрустящие бумажки. — Плюс миллион двести за башку этого однорукого ублюдка! Почти два миллиона, парни! И это не считая полного арсенала новеньких мушкетов и пороха в трюме! Мы богаты!

Я прислонился спиной к мачте, чувствуя, как губы сами растягиваются в широкой, усталой улыбке. Мы сделали это. Без помощи Гарпа, без подстраховки. Мы вышли против превосходящих сил и забрали всё.

Багги вдруг перестал пересчитывать деньги. Он выпрямился, зажал в кулаках пачки белли и посмотрел на паруса, которые уже трепал свежий бриз. Лицо клоуна, обычно кривляющееся и дурашливое, вдруг стало пугающе серьёзным.

— Знаете… — голос Багги прозвучал неожиданно хрипло и глубоко. — Ради вот этих самых ощущений. Ради запаха пороха, солёного ветра, крови врагов и звона золота. Ради того, чтобы стоять на палубе своего корабля и знать, что ты взял его силой… Ради этого я никогда не откажусь от своей мечты.

Он обвёл нас фанатичным взглядом, в котором горел настоящий пиратский огонь.

— Я стану пиратом. Я стану самым великим пиратом в этом проклятом океане! Моё имя будет греметь от Ист Блю до Нового Мира!

Шанкс радостно рассмеялся и со всего маху хлопнул клоуна по плечу так, что тот едва не выронил деньги.

— Вот это настрой, носатый! Только смотри, не подавись своими амбициями!

Даже вечно угрюмый Смокер, стоявший у борта, позволил себе короткую, одобрительную ухмылку. Пиратская романтика его не привлекала, но триумф победителя был общим.

Обратный путь занял почти сутки. Пленники, подгоняемые окриками Смокера и красноречивыми взмахами сабли Шанкса, работали со снастями как проклятые. Они смотрели на нас со смесью ужаса и непонимания: как четверо подростков смогли вырезать их грозную банду и искалечить капитана?

К полудню следующего дня мы вошли в знакомые воды Лагуны Крабов.

Гарп ждал нас на своём привычном месте. Он сидел на валуне, закинув ногу на ногу, и в подзорную трубу разглядывал приближающийся фрегат. Когда мы с оглушительным всплеском бросили якорь и спустили шлюпку, буксируя за собой связанного, мычащего Гарольда, вице-адмирал спустился к кромке воды.

Мы спрыгнули на песок, грязные, усталые, но гордые до безумия. Я толкнул пиратского капитана, заставив его упасть на колени перед Гарпом.

Герой Дозора окинул взглядом покалеченного Гарольда, посмотрел на фрегат, гордо покачивающийся на волнах, а затем перевёл глаза на нас. Впервые за весь этот месяц на его лице не было ни капли издёвки. Только уважение старого волка, смотрящего на молодых хищников.

— Живы, — констатировал Гарп. — Корабль не спалили. Цель взяли. А я уж думал, мне придётся плыть за вашими трупами.

Он сделал шаг вперёд и вдруг широко, искренне улыбнулся.

— Неплохо, салабоны. Очень даже неплохо. Выпускной экзамен сдан. Поздравляю.

От этих простых слов внутри что-то ёкнуло. Услышать скупую похвалу от этого монстра стоило дороже всех сокровищ в трюме. Это было признание. Признание того, что мы выжили в его мясорубке и вышли из неё победителями.

Пока Гарп раздавал указания Смокеру насчёт того, как они будут оформлять награду за голову пирата через местную базу, я сделал несколько шагов по пляжу и остановился.

Я развернулся лицом к морю. Ветер трепал мои волосы, солнце припекало плечи. На фоне голубого неба и бирюзовых волн чётко выделялся силуэт великолепного боевого фрегата. Его хищные линии внушали трепет, а пустые мачты словно просили, чтобы на них подняли флаг.

Я смотрел на него, и в груди поднималось горячее, плотное чувство власти над собственной судьбой. Я больше не был жертвой обстоятельств, тонущей в холодной воде. Я вырвал своё место под этим солнцем с оружием в руках.

Настоящий корабль, официальный. Мой первый шаг к вершине. И останавливаться я не собирался.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +6 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 14

— Ну вот и всё, паяцы. Время пришло, — с широченной улыбкой проговорил Гарп, оглядывая нашу потрёпанную, но закалённую за этот месяц компанию.

Мы стояли на главном пирсе Логтауна, и обстановочка вокруг была та ещё. Я изначально вообще не понял, на кой чёрт вице-адмирал притащил нас на своё торжественное отбытие. Весь пирс был забит до отказа. Здесь собрались сотни дозорных — от простых матросов до самой раздутой от собственной важности верхушки базы Логтауна. Офицеры в отглаженных белых плащах выстроились по стойке смирно, изо всех сил пытаясь произвести впечатление на живую легенду.

Моя Воля Наблюдения сейчас буквально захлёбывалась. От этих важных дядек с эполетами так и фонило неприкрытым лицемерием, завистью и желанием выслужиться. Они тянули лыбу и отдавали честь, а внутри у каждого второго крутилась мысль, как бы поудачнее подлизаться к Герою Дозора ради тёплого местечка или перевода поближе к Маринфорду.

Но, разглядывая эту ярмарку тщеславия, я вдруг осознал истинный мотив Гарпа. В груди шевельнулась искренняя благодарность. Этот старый чёрт делал нам прощальный, но поистине королевский подарок. Выведя нас, неизвестных подростков с сомнительным настоящим, в свет рядом с собой, он давал нам защиту. Теперь каждая штабная крыса в Логтауне знала: эти пацаны — под личным прикрытием самого Монки Д. Гарпа. Местные власти десять раз подумают, прежде чем лишний раз лезть к нам.

В то же время я прекрасно понимал, что старик откровенно подставляет сам себя. Шанкс и Багги — бывшие юнги Короля Пиратов. Вопрос времени, когда они поднимут свои собственные Весёлые Роджеры. Да и я, честно говоря, с трудом представлял себя законопослушным человеком. Когда мы станем разыскиваемыми преступниками, завистники обязательно припомнят Гарпу этот день на пирсе. Но, глядя на его беззаботную физиономию, я понимал: этому мужику было наплевать. Его чудовищная сила и непоколебимый авторитет позволяли ему идти против устоев и вертеть правилами так, как ему вздумается.

— Ну что, шпана, будете скучать по моим тренировкам? — хохотнул вице-адмирал.

— В кошмарах они нам будут сниться, старик, — фыркнул Шанкс, хотя в его глазах не было привычной дерзости, только глубокое уважение.

— Да я уже скучаю! — мрачно влез Багги. — Я, между прочим, третью ночь просыпаюсь оттого, что мои собственные руки куда-то уползают! Представляете? Открываю глаза — а они отправились на поиски бревна!

— Значит, хорошо учил, — самодовольно кивнул Гарп.

Рядом с ним, вытянувшись по струнке, стоял Смокер. И видок у нашего будущего Белого Охотника был просто уморительный. На него напялили матроску — точную копию формы рядового дозорного, только сшитую на подростка. Белая рубашечка с синим воротником, короткие штанишки и начищенные до блеска ботиночки.

— Эй, Смокер, — ехидно протянул Шанкс. — Тебе безумно идёт. Прямо гроза морей. Смотри только, не зазнайся, когда будешь палубу драить.

Смокер густо покраснел, сжал кулаки, и из его ушей в буквальном смысле повалил густой серый дым.

— Заткнись, красноволосый! — прошипел он. — Если ты станешь пиратом, а я капитаном Дозора, я лично надену на тебя кайросеки!

— Жду не дождусь, матросик, — подмигнул ему Шанкс.

— А коленки-то, коленки! — не выдержал и Багги, тыча пальцем в короткие штанишки. — Мужики, да он же прелесть! Кто-нибудь, найдите мне художника, я хочу это увековечить!

Но добивал образ Смокера даже не костюмчик. На его пепельной макушке гордо восседала нелепая плюшевая шапка в виде собачьей морды — точная копия той, что красовалась сейчас на голове самого вице-адмирала.

Самое смешное, что старик вручил такие шапки нам всем на память.

Мы с Шанксом, едва получив этот позорный элемент гардероба, молча переглянулись, скомкали шапки и спрятали за спинами, изо всех сил стараясь не обращать на них внимания. Гарп на наш тихий бунт только насмешливо хмыкнул.

Зато Багги превзошёл сам себя. Клоун не просто принял подарок — он напялил эту собачью шапку прямо поверх своей пиратской банданы! Обвисшие плюшевые уши комично свисали по бокам, идеально гармонируя с его огромным красным носом.

— А что вы ржёте?! — возмутился Багги, поймав мой красноречивый взгляд. Он гордо поправил плюшевую собачью морду на лбу. — Это эксклюзив! Вещь от самого Героя Дозора! Да я её потом на чёрном рынке за пару миллионов загоню коллекционерам! Вы просто ничего не понимаете в бизнесе, кретины!

И тут же, без всякого перехода, красноносый развернулся к ближайшему молоденькому дозорному, стоявшему в оцеплении.

— Слышь, служивый. Сто тысяч белли, и она твоя. Личная вещь Гарпа, честное пиратское. Через год будет стоить как новый дом в Логтауне.

Парень в белой форме побледнел, скосил глаза на вице-адмирала и заметно вспотел. Шанкс молча ухватил Багги за шиворот и оттащил обратно к нам.

— Пусти, идиот! Он же почти согласился! — шипел клоун, суча ногами. — Ты только что лишил меня честного заработка!

— Главное, сам вместе с ней не продайся, бизнесмен, — рассмеялся я, подходя к Смокеру.

Я протянул пацану руку. Тот на секунду замялся, его напускная строгость дала трещину, и он крепко пожал мою ладонь.

— Удачи тебе, Смоук, — тихо сказал я. — Не дай этим ребятам в белых плащах превратить себя в послушную марионетку. Сохрани себя.

— Я не забуду этот месяц, Нико, — так же тихо ответил он, и в его глазах мелькнула искренняя грусть. — И вашу помощь. Я буду ждать нашей встречи в море.

— Только не обижайся, если мы при встрече надерём твою дозорную задницу! — встрял подошедший Багги, бесцеремонно хлопая Смокера по плечу. — И помни, кто учил тебя бить по яйцам в ближнем бою!

Смокер только закатил глаза, но всё же слабо улыбнулся.

За спиной вице-адмирала раздался тяжёлый, протяжный гудок. Огромный дозорный линкор готовился к отплытию. Матросы у трапа вытянулись по струнке.

— Всё, телячьи нежности окончены! — скомандовал Гарп. — Дымок, марш на палубу, пока я тебя сам туда не забросил!

Смокер сделал было шаг к трапу, но вдруг остановился и обернулся. Его лицо снова стало хмурым и очень серьёзным — тем самым лицом злого боевого воробья из клетки работорговцев.

— Нико, — негромко произнёс он, косясь на группу лощёных офицеров, стоящих у края пирса. — Если я когда-нибудь стану таким, как они… ты меня останови. Обещаешь?

Я на секунду опешил от такой прямоты, но затем медленно кивнул.

— Обещаю. Только, боюсь, мне придётся вставать в очередь. Парни, думаю, тоже будут не против вернуть тебя на правильный путь.

Смокер коротко кивнул нам на прощание, развернулся и, чеканя шаг, направился к кораблю. Местные дозорные расступались перед ним — каждый прекрасно понимал, чей именно это протеже.

Я уже собирался развернуться и уйти с пирса вместе с парнями, когда тяжёлая рука легла мне на плечо.

— Нико. Тормозни. На пару слов.

Тон Гарпа неуловимо изменился. Вся его шумная дурашливость мгновенно испарилась. Шанкс и Багги вопросительно оглянулись, но Гарп небрежно махнул им свободной рукой.

— Брысь отсюда. Мне с вашим другом поговорить надо наедине.

Парни пожали плечами и нехотя отошли, то и дело оглядываясь. Я остался один на один с вице-адмиралом. Он отвёл меня чуть в сторону, отрезав нас от любопытных глаз и ушей логтаунского начальства.

Ветер трепал его белый плащ. Гарп скрестил мощные руки на груди и пронзительно посмотрел мне в глаза.

— Думаешь, я забыл о нашем разговоре? — негромко, без предисловий начал старик. — О твоей тёте, Скай.

Внутри у меня всё похолодело.

— Я навёл кое-какие справки, Нико, — Гарп прищурился. — И то, что я раскопал, заставляет меня дать тебе один очень серьёзный совет. Твоя погибшая тётя, лейтенант Скай, была отличным офицером и настоящим бойцом. Но ты был прав в своих подозрениях. Её смерть — не случайность.

Я молча ждал продолжения. А вице-адмирал вдруг замолчал и уставился куда-то в сторону горизонта, словно взвешивал, стоит ли вообще открывать этот ящик. Мальчишке. Который наверняка полезет мстить и наверняка сдохнет.

Наконец он тяжело вздохнул и заговорил.

— Она публично унизила офицера, доказав всем, какое он ничтожество. Задев его гордость, она подписала себе приговор. Нападение пиратов на её патрульный корабль, думаю, было подстроено.

Вице-адмирал чуть повернул голову, кивнув в сторону пирса, где толпились офицеры.

— Видишь вон того павлина? — тихо спросил он.

Я проследил за его взглядом. В центре небольшой группы стоял высокий, смазливый брюнет с идеально уложенными, блестящими от геля волосами. Его дозорная форма сияла такой белизной, словно он только что сошёл с плаката вербовщиков. На его тонких пальцах поблёскивали золотые перстни, а на поясе висела узкая, инкрустированная рапира, которая, судя по всему, стоила больше, чем жалованье всего его отряда за пару лет.

— Капитан Леон, — сплюнул Гарп, не скрывая брезгливости. — Квинтэссенция всего, что ненавидят настоящие боевые офицеры. Труслив, высокомерен и абсолютно уверен в собственной неприкосновенности. Садист с комплексом неполноценности, который самоутверждается, отправляя рядовых на бессмысленные и самоубийственные задания, а всю славу забирает себе, строча красивые отчёты в штаб.

Я стиснул зубы. Воля Наблюдения, сфокусировавшись на этом Леоне, уловила ровную пульсацию высокомерия и самодовольства. Человек, который прямо сейчас не чувствовал за собой ни малейшей вины.

— В тот день Скай решила публично поставить этого выскочку на место, — продолжил Гарп, и в его голосе проскользнула мрачная усмешка. — Ему достался патрульный корабль, который по праву должен был отойти ей. Она вызвала его на спарринг. И твоя тётя втоптала его в землю на глазах у всей базы.

Я представил эту сцену, и внутри что-то болезненно сжалось. Скай всегда была прямолинейной.

— И он не простил, — хрипло выдохнул я.

— Для такого, как Леон, это был не просто спарринг. Это было крушение его дутого статуса, — кивнул старик.

— Тогда почему вы сами его не?.. — я осёкся, но Гарп прекрасно понял, что я имею в виду.

— Свернуть ему шею? — вице-адмирал невесело хмыкнул. — Дело двух секунд, пацан. Только толку с этого ноль. Через месяц на его место пришлют точно такого же щеголя, и всё завертится по новой. Гниёт не ветка, гниёт корень. А корень сидит не здесь.

Гарп перевёл взгляд с Леона на меня.

— Дядя этого павлина — коммодор Мортимер Брас из штаба в Маринфорде. И вот этот человек, Нико, совсем не прост.

— Насколько опасный? — спросил я. Одно дело местный капитан, и совсем другое — коммодор из Главного штаба.

— Фруктов Брас не ел, — произнёс Гарп. — Зато он мастер секретных техник Рокусики. В частности — Ками-э, Бумажное Искусство, и Шиган, Указательный Пистолет. Поверь, он сильный.

Вице-адмирал огляделся, убеждаясь, что нас никто не слышит, и почти перешёл на шёпот.

— Но его главная сила не в технике. Мортимер Брас — не просто коррумпированный офицер, берущий взятки. Его «крыша» — прямая связь с Сайфер Пол и подпольными аукционами рабов на Сабаоди.

Аукционы на Сабаоди? Теневой рынок, который крышуют сами Небесные Драконы?

— Коммодор Брас тайно поставляет им «неучтённый товар», — с яростью проговорил Гарп. — Пираты, которые должны были быть отправлены в Импел Даун, или беспризорники с улиц, которых никто не хватится. Он продаёт их теневым брокерам, а часть денег заносит нужным людям, чтобы те блокировали любые расследования против него. А этот щегол Леон — его местный канал поставок здесь, в Ист Блю.

— И Скай влезла в этот улей, — глухо проговорил я.

— Именно. Она стала угрозой их спокойствию, — кивнул Гарп. — Поэтому её убрали чужими руками. И поэтому же я не могу просто взять и оторвать Леону голову. Мне нужны доказательства, а не подозрения. Иначе я всего лишь вице-адмирал, убивший на пирсе офицера Дозора, — и вот тогда Брас с превеликим удовольствием попытается подосрать мне, а помочь тебе будет уже некому.

Старик положил тяжёлую ладонь мне на плечо.

— Слушай меня внимательно, пацан. Я обещаю решить этот вопрос, как только вернусь в Штаб, и прищемить кое-кому яйца. Я выжгу эту гниль. Но от тебя мне нужно одно: не лезь на рожон. Сейчас ты — ноль. Букашка. Брас раздавит тебя и даже не заметит, а Леона прикрывают его люди. Если ты пойдёшь мстить сейчас, ты просто сдохнешь, а я не для того тратил на тебя своё время. Понял меня?

Я стиснул челюсти так, что они заскрипели. Злость билась внутри, требуя выхода, требуя крови этого прилизанного ублюдка в белом плаще. Но разум говорил, что Гарп прав.

— Я понял вас, вице-адмирал, — выдавил я, не опуская взгляда.

— Вот и славно, — Гарп ободряюще хлопнул меня по плечу, мгновенно сбрасывая с себя серьёзный вид. — А теперь проваливай. Мне пора на мостик!

Он развернулся и, насвистывая какой-то весёлый мотивчик, зашагал к своему линкору, вновь надев маску придурковатого Героя Дозора.

А я стоял, провожая его взглядом, и кипел от бессильной злобы. Капитан Леон, коммодор Брас, Сайфер Пол. Целая цепочка ублюдков, убивших единственного родного человека Вейна в этом мире. Я смотрел на смеющегося на пирсе Леона и понимал: сейчас я ничего не могу сделать. Но я запомнил это лицо. И я запомнил имя Браса.

Моё внимание переключилось на корабль Гарпа, к которому он сейчас направлялся.

Это было массивное судно класса линкор, но спутать его с другим кораблём Мирового Правительства было просто невозможно. Монки Д. Гарп — человек с колоссальным влиянием и весьма специфическим чувством юмора, поэтому его корабль был полностью кастомизирован под его личный, безумный вкус.

Вся архитектура судна была выдержана в ярко выраженной «собачьей» тематике, отсылающей к той самой плюшевой маске, которую он носил.

Вместо классического строгого декора нос корабля украшала гигантская, свирепая голова собаки, которая с рычанием грызла огромную кость. Наблюдательные посты — «вороньи гнёзда» на мачтах — и некоторые надстройки на палубе были сделаны в форме стилизованных собачьих будок с ярко-красными крышами. Это так сильно выбивалось из строгой сине-белой цветовой гаммы Морского Дозора, что казалось какой-то издёвкой над уставом. Даже реи на мачтах были выточены в форме огромных костей с собачьими лапами на концах! На одном из массивных передних парусов, прямо под символом чайки, красовалась крупная маркировка «HQ-03».

Я смотрел на это великолепие и невольно задавался вопросом: какой несчастный клерк в Маринфорде визировал смету на плюшевые уши для боевого линкора и что он при этом чувствовал?

Но самой суровой и безумной деталью этого корабля было его боевое оснащение.

Я прищурился, разглядывая бак. На судне полностью отсутствовали фронтальные пушки! Вместо них к гигантской носовой фигуре вела широкая, укреплённая сталью лестница. Она служила стартовой платформой для самого вице-адмирала. Вдоль лестницы тянулись массивные конвейерные ленты, которые, судя по всему, бесперебойно подавали Гарпу пушечные ядра из трюма.

По сути, главным калибром этого устрашающего линкора являлся сам Монки Д. Гарп.

Раздался оглушительный гудок. Корабль содрогнулся, отшвартовываясь, и медленно, тяжело отвалил от пирса Логтауна.

Я стоял и смотрел, как бело-красный монстр уплывает в открытое море. Где-то там, на его палубе, в смешной матроске и с собачьей шапкой на голове, стоял Смокер, уплывая навстречу своей мечте.

Гарп ушёл. Моя «крыша», мой мучитель и мой наставник покинул Ист Блю.

Я развернулся и зашагал к выходу с пирса, где меня ждали двое.

— Ну?! — Багги подскочил ко мне первым, едва не приплясывая от нетерпения. — Чего он хотел? Денег дал? Наследство отписал? Секретную технику показал? Только не говори, что ещё одну шапку!

— Не дал, — я покачал головой.

— Вот жмот, — разочарованно засопел клоун. — Целый вице-адмирал, а на прощание раздал только подзатыльники.

Шанкс молчал. Он просто смотрел мне в лицо своим спокойным, внимательным взглядом.

— Это про твою тётю, да? — тихо спросил он.

Я не ответил. Но, судя по тому, как он медленно кивнул, ответа и не требовалось.

— Ладно, — Шанкс не стал давить. — Когда решишь, что нам пора это знать, — скажешь. Мы никуда не денемся.

— И это… — Багги вдруг отвёл глаза и принялся ковырять носком ботинка доски пирса. — Если кого-то надо будет по-тихому прирезать, ты знаешь, к кому идти. Я, между прочим, лучший специалист по подлым приёмам во всём Ист Блю. Сам Герой Дозора сказал!

— Он сказал «конструктор бракованный», — уточнил Шанкс.

— Это он ласково!

Я невольно усмехнулся, и тугой ком в груди немного отпустил.

Двое подростков. Один в соломенной шляпе, второй с красным носом и собачьей шапкой поверх банданы. Будущие Императоры, которые пока и сами об этом не знают. И я — парень с чужой памятью, чужим телом и местью, которая наконец-то обрела конкретные имена.

Мы остались предоставлены сами себе. Я был искренне благодарен вице-адмиралу за всё: за науку, за корабль в бухте, за правду о Скай.

Но теперь настало моё время. И решать свою судьбу в этом океане я буду только сам.

*****

Интерлюдия. Скай. Некоторое время назад

«Эх, почему я такая нетерпеливая?» — мысленно корила себя лейтенант Скай, мерно покачиваясь в подвесном гамаке чужой каюты.

Она смотрела в дощатый потолок, слушая скрип корабельных снастей, и раз за разом прокручивала в голове тот злополучный день на тренировочном плацу. Ну вот зачем, спрашивается, нужно было публично втаптывать этого напомаженного хлыща Леона? Ведь старый капитан предупреждал её: «Не лезь, девочка. Это не твой уровень игры. Там такие связи, что нас с тобой сожрут и не подавятся».

Но она просто не могла иначе. Скай не выносила подобную несправедливость. Всю свою жизнь она рвала жилы, чтобы доказать, что достойна носить белый плащ Дозора. Она тренировалась до кровавых мозолей, сутками пропадала в патрулях, зубрила учебники по навигации и тактике. Она старалась быть идеальной. И когда штаб пообещал ей собственный корабль и повышение до лейтенант-коммандера, Скай была на седьмом небе от счастья.

Она уже представляла, как вернётся домой и будет хвастаться перед Нико.

При мысли о племяннике губы Скай тронула тёплая, немного грустная улыбка. Её милый, не по годам серьёзный Вейн. Как же она хотела прийти к нему в новых эполетах, а в будущем забрать его на свой корабль и лично сделать из него лучшего офицера в Ист Блю. Тогда бы она точно выполнила клятву, данную сестре.

Скай прикрыла глаза, и воспоминания нахлынули на неё. Тот день, когда пришла телеграмма. Нападение пиратов на торговое судно. Вся команда вырезана. Её сестра и зять погибли, защищая груз, который должен был обеспечить им спокойную жизнь.

Когда Скай примчалась, чтобы забрать племянника, она увидела маленького, заплаканного мальчишку. В его глазах полыхала такая знакомая ярость, что у Скай перехватило дыхание. Она увидела в нём себя. Их история повторилась с пугающей точностью: родителей Скай тоже убили пираты. Но если её старшая сестра тогда выбрала мирную жизнь, решив забыть о мести, то сама Скай взяла в руки клинок и пошла в Дозор.

И Нико сделал тот же выбор. Он захотел стать дозорным.

Скай взялась за его тренировки с одержимостью. Ей было больно смотреть, как пацан падает от усталости, как на его теле расцветают синяки, но она не жалела его. Она вбивала в него свои знания жёстко, жестоко, ломая детскую слабость, потому что знала: океан не будет его жалеть. И каждый раз, когда Нико поднимался, утирая кровь, и снова бросался в атаку, сердце Скай сжималось от гордости.

Но теперь все эти мечты полетели к чёрту.

Какой-то мажорчик с волосатой лапой в Маринфорде просто решил потоптаться на её жизни, забрав её корабль. Скай слышала грязные слухи о Леоне. По гарнизону шептались, что он и ещё несколько офицеров ведут дела с теневым рынком, продавая пиратов и простых людей в рабство. Дела, порочащие сам иероглиф «Справедливость» на их спинах. Но Скай всегда была далека от штабных интриг. Слухи — это просто слухи. Для неё существовали только устав, море и клинок.

И вот расплата за минутный порыв гнева. Капитан ведь говорил ей: «Потерпи, Скай. Уступи дорогу дураку. Через полгода страсти улягутся, я снова подам рапорт, и будет у тебя свой корабль».

А что теперь? Теперь она сидит в тесной каюте на совершенно чужом патрульном фрегате. Официальная версия гласила, что местный лейтенант слёг с тяжёлой лихорадкой, и Скай отправили на временное усиление перед дальним патрулём. Она взяла с собой шестерых своих ребят, просто чтобы видеть в этом чужом экипаже знакомые лица.

Впрочем, мир не без добрых людей. Перед самым отплытием знакомый шепнул ей, что лейтенант-коммандер этого судна, грузный усатый мужик по фамилии Кроу, — давний собутыльник и верная шестёрка того самого Леона. Скай посоветовали спать вполглаза. Но первую неделю плавания всё было на удивление спокойно, и бдительность лейтенанта начала постепенно притупляться.

Под мерный шум волн за бортом Скай незаметно для себя задремала.

Сон оборвался резко. Словно ледяной водой окатили. Скай распахнула глаза, тяжело дыша в темноте каюты. Она не обладала Волей Наблюдения, как ни пыталась её пробудить, но инстинкты, выкованные годами службы, сейчас просто вопили об опасности.

Не раздумывая ни секунды, она бесшумно соскользнула с гамака. Быстро, на одних рефлексах, застегнула ремни портупеи и вытащила из ножен свою саблю.

Она прижалась ухом к прохладному дереву двери. Снаружи, в коридоре, раздавались тихие шаги множества ног. Кто-то старательно пытался не издавать лишнего звука.

Скай резко повернула ручку и рывком распахнула дверь, шагнув в тускло освещённый коридор.

Прямо перед ней, в окружении десятка вооружённых матросов, стоял лейтенант-коммандер Кроу. В его руке тускло блестел взведённый кремнёвый пистолет, дуло которого смотрело прямо в грудь Скай.

— Какого дьявола здесь происходит, Кроу?! — крикнула Скай, поднимая саблю.

Офицер плотоядно, с какой-то радостью ухмыльнулся, опуская пистолет чуть ниже.

— Смена курса, лейтенант. Произошла ужасная трагедия. Ты перешла черту. Влезла не туда, куда нужно, и обидела очень важных людей. И теперь для всего мира доблестная лейтенант Скай погибнет сегодня ночью во время внезапного нападения пиратов.

Внутри у Скай всё оборвалось.

— Мои люди… Где они?! — голос дрогнул, выдавая прорвавшуюся панику.

— Твои люди? — Кроу издевательски рассмеялся. — Они уже кормят рыб. Мы перерезали им глотки во сне. Они даже не поняли, что умерли.

Мир перед глазами Скай сузился до одной пульсирующей красной точки. Боль от потери её людей, которые доверяли ей свои жизни, мгновенно переплавилась в чистую ярость.

— Я убью тебя, мразь! — проревела она.

Скай бросилась вперёд, и матросы не успели поднять мушкеты. Пистолет Кроу грохнул, но она уже ушла с линии огня, скользнув вправо. Её клинок со свистом рассёк воздух. Первый матрос повалился на палубу, зажимая разрубленное горло.

Началась кровавая, беспощадная рубка в тесном коридоре.

Скай была хороша. Чертовски хороша. Она крутилась волчком, отбивая выпады предателей, нанося короткие, смертельные удары. За её спиной оставались только трупы и стонущие раненые. Она прорубалась к выходу на верхнюю палубу, понимая, что в замкнутом пространстве её просто задавят числом.

Отразив тяжёлый удар корабельного боцмана, Скай с разворота ударила его тяжёлым эфесом в висок, а затем ногой выбила деревянную дверь, вываливаясь на открытую палубу.

Ночной морской ветер ударил в лицо. Но спасения здесь не было. На палубе её уже ждали.

Лейтенант-коммандер Кроу, отбросив разряженный пистолет, вытащил из ножен тяжёлый двуручный палаш. Он был крупнее, тяжелее и, к ужасу Скай, гораздо опытнее её в ближнем бою.

— Сдавайся, девка! Тебе некуда бежать! — проговорил он, бросаясь в атаку.

Их клинки сошлись со звоном. Сила удара Кроу была такова, что Скай едва не выронила саблю, её колени подогнулись. Она попыталась разорвать дистанцию, но офицер не давал ей продыху. Его палаш обрушивался на неё градом ударов.

Скай отбивалась из последних сил, терзаемая чувством вины за погибших парней. Если бы она не взяла их с собой… Если бы не её гордость…

Звон стали. Вспышка боли.

Лезвие палаша вспороло ей левый бок. Скай вскрикнула, отшатнувшись, но Кроу тут же провёл подсечку, и она рухнула на мокрые доски палубы. Ещё один взмах — и сталь глубоко резанула её по правому плечу. Сабля со звоном покатилась по палубе.

Скай лежала, тяжело дыша, зажимая кровоточащий бок. Кровь горячими струями заливала белую форму. Силы стремительно покидали её.

Кроу медленно подошёл к ней, тяжело ступая, и остриём палаша приподнял её подбородок.

— Ну что, гордячка? — он рассмеялся, глядя на её бледнеющее лицо. — Поняла теперь, кто здесь настоящая сила? Прими уже свою смерть достойно. Ну, или… — он издевательски повёл рукой в сторону чернеющего за бортом океана, — если не хочешь марать мне палубу, можешь покинуть мой корабль прямо сейчас. Выход свободен.

Матросы за его спиной загоготали.

Скай посмотрела на холодную тёмную воду. Потеря крови делала своё дело, ослабляя её с каждой секундой. В открытом бою она труп здесь и сейчас. Но у неё был один секрет, о котором не знал почти никто в Ист Блю. Только Нико она рассказала.

Тайна, подаренная ей самым первым капитаном, стариком, который увидел в молодой девчонке искру Воли. Он учил её одной из техник Рокусики — Гэппо. «Лунный шаг». Искусство бить по воздуху, чтобы буквально отталкиваться от него и бежать по небу. Скай так и не смогла овладеть ею идеально. Эта техника требовала чудовищной силы и выносливости, а её мышцы каждый раз рвались от перенапряжения. Но сейчас это был её единственный шанс.

Скай стиснула зубы, плюя на сапог Кроу.

— Пошёл ты к дьяволу, — прохрипела она.

Резко перекатившись в сторону, уходя из-под лезвия, она вскочила на ноги, бросилась к фальшборту и рыбкой нырнула вниз, в ледяные объятия океана.

Вода сомкнулась над головой, обожгла открытые раны невыносимой болью. Скай не стала выныривать сразу. Она задержала дыхание, позволяя тяжёлой форме тянуть её вниз, и только краем глаза смотрела сквозь толщу воды наверх.

Глаза щипало, но она видела, как Кроу и его люди подошли к борту, вглядываясь в темноту. Увидела, как командир презрительно сплюнул в воду, махнул рукой и отдал приказ.

Они были уверены, что раненая, истекающая кровью женщина посреди открытого океана — это приговор. Корабль, расправив паруса, начал набирать скорость, стремительно удаляясь.

Скай вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Вокруг была только ледяная пустота и чернильная тьма. Соль разъедала раны на плече и в боку. Сил почти не осталось, но она заставила себя держаться на плаву, молясь всем известным морским богам, чтобы запах её крови не привлёк хищников раньше времени.

Прошли долгие, мучительные минуты. Фрегат превратился в едва заметную точку на лунном горизонте.

И тут, метрах в пятидесяти от неё, вода плавно разошлась. В лунном свете блеснул высокий, тёмно-серый спинной плавник. Морской монстр учуял добычу.

«Пора. Пока мышцы окончательно не задубели», — Скай закрыла глаза, собирая жалкие крохи оставшейся энергии.

Она ушла под воду с головой, сгруппировалась и со всей силы, на которую было способно её ослабленное тело, ударила ногами по плотной массе воды.

С оглушительным всплеском фигура Скай вылетела из океана, словно выпущенное из пушки ядро. Монстр внизу только щёлкнул гигантскими челюстями в пустоте.

Находясь в десяти метрах над водой, Скай напрягла икры так, что, казалось, лопнут сухожилия.

Бам!

Воздух под её сапогами уплотнился, отозвавшись глухим хлопком. Она оттолкнулась от пустоты.

Бам! Бам!

Гэппо. Она не знала, в какую сторону бежать. Вокруг не было ни островов, ни кораблей. Она просто мчалась прочь от места своего несостоявшегося убийства, в противоположную от фрегата сторону, надеясь на чудо.

Бежать по небу было адски тяжело. Каждый удар ногой по воздуху отдавался простреливающей болью в раненом боку. Кровь из плеча не останавливалась, срываясь вниз мелкими каплями. Дыхание превратилось в надрывный, булькающий свист.

Из-за недостатка мастерства и потери крови её Гэппо было нестабильным. Несколько раз левая нога не успевала уплотнить воздух, и Скай проваливалась вниз на несколько метров, судорожно молотя ногами, чтобы снова поймать опору над самыми гребнями волн.

Она держалась исключительно на голой силе воли. В её угасающем сознании билась только одна мысль, одно лицо. Ничего не понимающий, ждущий её Нико. Она не могла его бросить. Снова оставить его одного в этом мире.

Скай не знала, сколько длился этот безумный, агонизирующий бег. Минуту? Час? Вечность?

Лёгкие горели огнём. Сердце билось так медленно, что, казалось, вот-вот остановится. В какой-то момент Скай замахнулась ногой для очередного шага, но мышцы просто отказали. Команда от мозга не дошла до тела.

Прямо в воздухе, в сотне футов над холодным океаном, её глаза закатились. Сознание окончательно погасло, и лейтенант Скай, словно кукла с обрезанными нитями, камнем рухнула во тьму.

*****

Сначала вернулись запахи. Терпкий, сладковатый аромат цитрусовых, смешанный с запахом йода, свежих бинтов и какой-то травяной мази.

Затем пришла боль. Особенно сильно ныли левый бок и правое плечо — там, где лезвие палаша Кроу глубоко рассекло плоть.

Скай с глухим стоном попыталась приоткрыть глаза. Веки казались налитыми свинцом. Яркий солнечный свет, льющийся сквозь открытое окно, болезненно резанул по зрачкам. Моргая, она сфокусировала взгляд.

Она лежала на широкой, жестковатой кровати, застеленной чистым, пропахшим солнцем и морем бельём. Над головой — белёный потолок с деревянными балками. Это точно была не каюта корабля и не дно океана. Скай скосила глаза вниз, осматривая себя. На ней была просторная, выцветшая льняная рубаха чужого покроя. Плечо и бок были туго, профессионально перебинтованы. Сквозь белоснежную ткань проступали желтоватые пятна лечебной мази, но свежей крови не было. Швы, судя по ноющей боли, наложили на совесть.

«Жива… Я всё-таки выжила», — эта мысль медленно, со скрипом пробивалась сквозь туман в голове. Последнее, что она помнила, — это бесконечное, тёмное небо, адская боль в ногах от Гэппо и холодная пустота падения. Как она оказалась здесь?

Дверь в комнату тихо скрипнула. Скай инстинктивно попыталась приподняться и дёрнулась рукой к поясу, где должна была висеть сабля, но раненое плечо тут же отозвалось такой вспышкой боли, что она со свистом втянула воздух сквозь зубы и рухнула обратно на подушки.

— Тише, тише, девочка! Куда ты подрываешься? Швы разойдутся!

В комнату, неся в руках деревянный поднос с исходящей паром миской, вошла миниатюрная старушка. Её лицо было густо испещрено глубокими, как высохшие русла рек, морщинами, а седые волосы убраны под простой чепец. Но глаза — яркие, живые — смотрели с добротой.

Она подошла к кровати, поставила поднос на прикроватную тумбочку и с укоризной покачала головой.

— Я Мадлен. Лекарь, можно сказать, местный. А вот ты у нас, деточка, просто чудо ходячее. Точнее, лежачее.

— Где… где я? — голос Скай прозвучал слабо. Горло пересохло.

Мадлен ловко приподняла её голову и поднесла к губам чашку с тёплым травяным отваром. Скай жадно сделала пару глотков, чувствуя, как живительная влага смягчает пересохшее горло.

— Ты в деревне Кокояси, на архипелаге Острова Кономи, — ответила старушка, поправляя одеяло. — Это в Ист Блю. Вчера на рассвете наши рыбаки пошли ставить сети и нашли тебя на берегу. Выбросило приливом. Ты была бледнее полотна, вся в крови, форма изодрана. Ребята думали, ты уже мёртвая, но пульс ещё бился. Вот, принесли ко мне.

Острова Кономи. Скай мысленно развернула карту Ист Блю. Это было довольно далеко от Логтауна и того места, где на неё напали. Видимо, течение подхватило её тело после падения и протащило сюда. Чудо, что она не захлебнулась и не стала кормом для морских обитателей.

— Спасибо вам… Мадлен, — искренне, с дрожью в голосе произнесла Скай. — Вы спасли мне жизнь.

— Ой, да брось, — отмахнулась старушка, но по её глазам было видно, что благодарность ей приятна. — У нас тут люди простые. Мы морем живём, море нас кормит. У нас тихая деревня. В основном мандарины растим, сады тут знатные, климат подходящий. Рыбу ловим. Дозору и пиратам мы не интересны, живём себе тихонечко.

Слово «Дозор» резануло по ушам Скай.

Мадлен, не заметив её реакции, взяла ложку и начала помешивать пахнущий рыбой бульон.

— На тебе была форма Дозора, деточка. Ты из патруля какого-то свалилась? Как тебя звать-то, дозорная? И кому весточку отбить, что ты жива?

Скай замерла. Сердце забилось быстро, тревожно.

В голове мгновенно вспыхнули кадры той страшной ночи. Искажённое издевательской ухмылкой лицо Кроу. Его слова: «И теперь для всего мира доблестная лейтенант Скай погибнет сегодня ночью во время внезапного нападения пиратов».

Она не просто перешла дорогу Леону и коммодору Брасу. Она стала лишней для них. И они были уверены, что убили её.

«Если они узнают, что я выжила… — лихорадочно думала Скай, глядя на безоблачное небо за окном, — они закончат дело. Они вырежут эту деревню до последнего человека, лишь бы зачистить следы. И самое главное… Нико».

Образ племянника всплыл перед глазами. Если эти ублюдки узнают, что она жива, они могут добраться до Вейна. Они используют его как приманку или просто убьют, чтобы наказать её.

Страх сковал её израненное тело. Единственный способ защитить племянника и этих добрых людей, спасших ей жизнь, — это остаться мёртвой. Лейтенант Скай, гордость Дозора, поборница Справедливости, должна остаться на дне океана.

— Деточка? Ты чего побледнела так? Болит? — обеспокоенно спросила Мадлен, нахмурив седые брови.

Именно в этот момент тишину комнаты разорвал густой, чистый звон.

Звук плыл над деревней Кокояси, вибрируя в воздухе.

— О, вот и полдень, — улыбнулась старушка, кивнув в сторону окна. — Это на ратуше колокол бьёт. Время обедать. Так как твоё имя, милая?

Скай слушала этот мерный, торжественный перезвон. Он звучал как погребальный колокол по её прошлой жизни и одновременно — как набат, возвещающий о начале чего-то нового. Идея пришла сама собой, родившись из этого звука.

Она повернула голову к старушке, посмотрела ей прямо в глаза и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла:

— Меня зовут Белл.

Мадлен ласково улыбнулась.

— Какое красивое имя. Колокольчик, значит? Тебе идёт. Ну что ж, Белл, давай-ка я тебя покормлю. Тебе нужны силы.

Скай послушно открыла рот, принимая тёплую ложку с бульоном. Вкус еды казался пресным, но она заставляла себя глотать. Она смотрела на залитую солнцем стену, и в её сознании билась только одна окончательная мысль.

Теперь она Белл. А Скай — бескрайнее, гордое Небо — умерла.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +7 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 15

«И что мне делать в этой дерьмовой ситуации?» — эта мысль билась в черепной коробке, не находя выхода.

Рассказ Гарпа о том, что на самом деле случилось с тётей Скай, сорвал все внутренние предохранители. Перед глазами так и стояла надменная рожа капитана Леона. Руки сами собой тянулись к оружию.

Желание сделать какую-нибудь эпичную глупость буквально выжигало меня изнутри. Хотелось прямо сейчас развернуться, выхватить саблю, ворваться в штаб логтаунского гарнизона и просто выпотрошить этого ублюдка в белом плаще при всём честном народе. Наплевать на охрану, наплевать на последствия. Просто вогнать сталь ему в глотку и посмотреть, как гаснет жизнь в этих самодовольных глазах.

Но я, используя всю свою силу воли, заставлял себя успокоиться, загоняя первобытный порыв в самые тёмные углы сознания.

Я чувствовал, как меня разрывает на две части. Одна — пропитанная отчаянной местью Вейна — рвалась вцепиться врагу зубами в горло и смотреть, как эта мразь захлёбывается кровью за смерть Скай. А вторая, взрослая, пришедшая из прошлого мира, держала первую на строгом поводке: «Жди. Сунешься сейчас — сдохнешь. И тогда их вообще никто не накажет».

И самое обидное, что вторая была права. Гарп ведь не просто так меня предупредил. Он не сказал «забудь» или «прости». Он сказал «не сейчас».

В моей прошлой реинкарнации прав был тот, у кого на счету больше нулей. Деньги открывали любые двери, нанимали лучших адвокатов и закрывали любые уголовные дела. А здесь валютой были проломленные черепа, разрубленные корабли и уровень твоего Хаки. Правила поменялись, а суть осталась прежней: слабый всегда проигрывает. Просто теперь слабость измеряется не в банковских выписках.

Значит, придётся идти по единственно возможному пути. Сначала — пахать до потери сознания, превозмогать свои лимиты, копить силы. И только потом, когда я буду готов, — мстить.

Так, ладно. Пиздострадания в сторону. Ими делу точно не поможешь. Слезами и истериками убитых не воскресить, а живых врагов в могилу не загнать. Нужно подумать и решить, как действовать.

Мозг, немного остыв от первой вспышки гнева, начал работать, выстраивая факты из рассказа Гарпа.

Сайфер Пол. Подпольные аукционы рабов на архипелаге Сабаоди. Коммодор Брас, который поставляет им «неучтённый товар». И капитан Леон из Ист Блю, работающий его местным поставщиком. Поставщиком людей. Семейный бизнес, чёрт бы их подрал.

Дыхание на секунду перехватило. В голове словно вспыхнула лампочка. Пазл начал стремительно складываться в одну картину.

База работорговцев. Та самая, которую мы с Шанксом и Багги вырезали в самом начале нашего знакомства и где нашли Смокера.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти ту ночь. Пленные контрабандисты на палубе захваченного шлюпа. Как они, захлёбываясь соплями от страха перед крутящим ножи Багги, выкладывали нам всё подряд. И как один из них выкрикнул то, что мы тогда пропустили мимо ушей: их синдикат работает не только с пиратами, но и с Дозором, а прикрывает их всех какой-то коммодор.

Коммодор.

Мы тогда решили, что это просто фигура речи. Что перепуганный портовый отброс набивает себе цену, надеясь, что упоминание больших людей спасёт его шкуру. Мы выслушали, сочли болтовнёй — и скормили их акулам.

«Идиоты… Какие же мы идиоты».

Это была не просто самостоятельная банда отморозков. Это был фрагмент мозаики. Низовое звено в огромной, отлаженной цепи, которая тянулась от логтаунских подворотен через капитана Леона прямиком в кабинет коммодора Браса в Маринфорде. Мы держали в руках нитку, ведущую к убийцам Скай, — и своими же руками отправили её на дно вместе с теми, кто помог бы за неё потянуть.

Причём самое поганое: тогда я даже не знал, что ищу. Я не знал ни про Браса, ни про Леона, а про то, что смерть тёти вообще была убийством, только догадывался. Мы просто выпустили пар, наслаждаясь ощущением собственной правоты. Праведный гнев — прекрасная штука, если не считать того, что он начисто отключает голову.

Ладно. Что сделано, то сделано. Концы спрятаны в воду в самом прямом смысле, и убиваться по этому поводу сейчас бессмысленно. Но урок я усвоил: сначала вытряси из человека душу, а уже потом решай, что делать с телом.

Зато теперь у меня появилось кое-что поважнее сожалений. Понимание того, как устроена система.

Если схема работает именно так, значит, тот склад был не единственным. Такая махина не кормится с одной точки. Значит, прямо сейчас, пока я сижу здесь, где-то в Ист Блю курсируют другие корабли с живым товаром, работают другие склады, а Леон исправно собирает кровавую дань для дядюшки из Маринфорда. И у каждого такого узла есть люди. Посредники, перекупщики, капитаны, портовые крысы, которые и делают всю грязную работу.

Вот с ними и надо работать.

Мысль неожиданно легла в ту самую канву, которую я обдумывал ещё до всей этой истории. Я ведь уже решил, что мой путь — не только абордажи и пиратская романтика, но и информация, и деньги. Что я хочу стать не чистым пиратом с плаката, а чем-то большим. И в голове забрезжили воспоминания о Донкихоте Дофламинго.

И вот оно, идеальное совпадение цели и метода. То, что мне и так было нужно для будущей карьеры, оказалось единственным инструментом, которым я сейчас могу дотянуться до Браса. Сила у меня появится не быстро. А сеть, слухи и осведомители — это то, что можно начинать плести уже сегодня, с любого уровня, да и карманы у меня сейчас совсем не пусты.

Значит, так и поступим. Никаких прямых атак, никаких громких заявлений. Один я стану для них тем, кого невозможно заметить, — тихим наблюдателем, который собирает сплетни, отслеживает подозрительные суда, покупает портовых грузчиков и терпеливо, узел за узлом, вытягивает всю их гнилую сеть на свет. А когда я буду знать о них больше, чем они сами, и когда у меня хватит сил, второй я нанесет удар, покончив с ними.

По-настоящему страшен не тот, кто врывается в дверь с саблей. По-настоящему страшен тот, кто уже давно знает, где ты живёшь.

— Эй, Нико! Ты чего такой загруженный сидишь? Мы вообще-то празднуем! — громкий голос Багги бесцеремонно вырвал меня из мрачного водоворота мыслей.

Я моргнул, фокусируя взгляд. Мы сидели за грубым дубовым столом в глубине шумного портового ресторана. Перед нами высились горы жареного мяса, картошки и морепродуктов.

— Настолько взгрустнул, что Смокер уехал? — проговорил Багги, ковыряя вилкой в тарелке. — Так я тебе скажу… Только поклянитесь, что это никогда, слышите, никогда не выйдет за пределы нашего круга!

Мы с Шанксом удивлённо уставились на клоуна. От этого эгоистичного и шумного парня таких серьёзных прелюдий обычно не ждёшь.

Багги судорожно сглотнул, отвёл взгляд в сторону и тихо, почти скороговоркой выпалил:

— Я тоже буду скучать по этому пацану. Да и по этому безумному дозорному, если уж на то пошло. Хоть он ещё тот конченый моральный урод.

Я ошарашенно смотрел на расчувствовавшегося красноносого. Признание Багги прозвучало так искренне и беззащитно, что на секунду показалось, будто передо мной сидит обычный, брошенный всеми ребёнок, а не будущий гроза морей.

— Ты ещё слезу пусти, болван, — фыркнул Шанкс, хотя его голос прозвучал на удивление мягко, без привычной издёвки.

— Да не надо мне тут твоего бе-бе! — мгновенно ощетинился Багги, ткнув в Шанкса вилкой. — Не строй из себя бесчувственного сухаря! Ты же и сам это почувствовал? Скажи честно!

Шанкс тяжело, протяжно вздохнул и опустил взгляд в кружку. Я переводил непонимающий взгляд с одного на другого.

— Что почувствовал? — осторожно спросил я.

Ответил мне сам Багги. Его плечи как-то неуловимо поникли, а взгляд устремился куда-то сквозь столешницу.

— Я на мгновение подумал… что мы снова вернулись на корабль Роджера. За этот месяц… от всей этой ругани, драк, боли и веселья с тренировками… прямо домом повеяло, — совсем тихо и невыносимо грустно закончил он.

Над нашим столиком повисла тишина. Фоновый гул кабака, звон кружек и пьяный смех матросов словно отодвинулись на задний план. Мы все замолчали, провалившись в свои мысли. Они вспоминали своего покойного капитана и золотые дни на палубе «Оро Джексона». Я вспоминал Скай и свою жизнь в Питере. Каждый из нас думал о чём-то бесконечно любимом, но уже потерянном навсегда.

И, глядя на этих двоих, я вдруг понял, что Багги, сам того не желая, попал в самую точку. Ведь то же самое чувствовал и я. Просто у меня не хватало духу это признать.

Но грусть не могла долго удерживать Багги в своих сетях. Это противоречило самой его природе. Клоун резко встряхнул головой, его глаза снова заблестели, а на лицо вернулась привычная, нагловато-весёлая улыбка.

— Ладно, хватит сопли жевать, парни! — он звонко хлопнул ладонями по столу. — Давайте жрать! Не зря мы завалились в ресторанчик. После целого месяца пыток у этого чудовища мы заслужили пир на весь мир!

Его энергия оказалась заразительной. Я почувствовал, как апатия отпускает меня. Прав Багги. Нельзя постоянно жить в напряжении. Коммодор Брас и капитан Леон никуда не денутся до завтрашнего дня. А сегодня… сегодня мы празднуем. Мы сдали экзамен, получили свой первый корабль и остались свободными.

— Твоя правда, носатый, — я усмехнулся, подтягивая к себе огромное блюдо с запечённой рыбой. — Сегодня проблемы идут к дьяволу на рога.

Атмосфера за столом стремительно потеплела. Мы ели так, словно оголодали, смеялись, перебивая друг друга, шутили и делились самыми безумными планами на будущее. Шанкс рассказывал, какой огромный корабль он себе построит, — по его описанию выходило что-то размером с небольшой остров. Багги хвастался, что соберёт столько золота, что сможет купить себе целый архипелаг и обложить налогом всех, кто рискнёт к нему подплыть.

В какой-то момент Багги хитро подмигнул нам, соскользнул со стула и растворился в толпе посетителей. Вернулся он минут через пять, довольно скалясь и сжимая в руках три огромные, запотевшие деревянные кружки, до краёв наполненные крепким местным ромом.

— Гулять так гулять! За счёт заведения! — гордо заявил он, с грохотом ставя кружки на стол. — Ну, точнее, за счёт того толстого купца, у которого я только что срезал кошель, но это детали!

— Багги, — устало вздохнул Шанкс, — мы же договаривались не привлекать внимание.

— Я и не привлекал! Я работал изящно и незаметно! — оскорбился клоун. — Пей давай, пока не выветрилось.

Я с сомнением посмотрел на янтарную жидкость. Пить в теле подростка… Мой внутренний голос попытался подать сигнал протеста. Но я посмотрел на Шанкса, который, несмотря на всё своё занудство, уже радостно поднял свою кружку, потом на сияющего Багги…

«Была не была», — мысленно махнул я рукой, хватая кружку за толстую ручку.

— За выживших! — крикнул Шанкс.

— За нас! — гаркнули мы с Багги, сдвигая кружки так, что ром плеснул на стол.

Алкоголь ударил по организму быстро и безжалостно. Всё-таки телу Вейна было шестнадцать, и никакие тренировки Гарпа тут не помогали. Дальше реальность начала дробиться на яркие, хаотичные фрагменты, склеенные между собой безумным смехом.

Вот картинка: Багги пытается жонглировать тремя жареными сосисками, но роняет их в декольте проходящей мимо подавальщицы. Визг, хохот, летящая в нас мокрая тряпка.

Вот Шанкс, стоя ногами на стуле, на полном серьёзе доказывает какому-то лысому моряку, что соломенная шляпа — это лучший головной убор в мире, а все прочие шляпы придумали трусы.

Вот я, зачем-то забравшись на стол, объясняю притихшим морякам устройство паровой турбины, рисуя схему прямо в воздухе. Судя по лицам, объяснял я убедительно.

Мы творили какой-то первобытный, рукотворный хаос. Внутри разлилась невероятная лёгкость. Страхи исчезли, остался только кураж.

А потом всё взорвалось.

Я до сих пор не понимаю, из-за чего конкретно началась драка. Вроде бы кто-то из пьяных матросов за соседним столом назвал Багги «помидором-переростком», а может, Шанкс случайно опрокинул на кого-то кружку. А может, просто пришло время: в портовом кабаке драка — это не событие, а обыденность.

Факт остаётся фактом: в следующую секунду над моей головой со свистом пролетела табуретка и с треском разлетелась о стену.

— За Короля Пиратов и скидки на выпивку! — истошно заорал Багги, с размаху впечатывая пустую деревянную кружку в лоб здоровенному боцману.

Кабак мгновенно превратился в поле боя. Это была весёлая, классическая, пьяная портовая драка.

Я счастливо рассмеялся, уворачиваясь от летящей тарелки. Хвала всем морским богам, что у местных хватило ума не доставать клинки. У нас, впрочем, тоже — даже пьяные, мы прекрасно понимали разницу между весёлой потасовкой и трупами на полу. Багги даже не думал разделяться, он просто лупил всех подряд подвернувшимися под руку предметами. Шанкс порхал между столами, раздавая звонкие затрещины и подножки, хохоча как сумасшедший.

Меня схватили за шиворот. Какой-то волосатый матрос замахнулся кулаком размером с дыню. Я нырнул под его руку, по инерции шагнул вперёд и провёл классический бросок через бедро. Громила с грохотом рухнул прямо на накрытый стол, погребая под собой чью-то жареную свинью и гору посуды. Звон битого стекла слился с криками и матом.

— Уноси готовенького! — во весь голос затянул я строчку из старого фильма, который в этом мире никто и никогда не увидит.

Я поймал летящий в меня кувшин, сделал из него глоток чего-то мерзко-кислого и с размаху опустил его на голову следующего противника. Керамика со звоном разлетелась, мужик осел на пол с глупой улыбкой.

Столы летали, стулья трещали, люди кучей-малой катались по залитому алкоголем полу. Мы с парнями оказались спина к спине в самом эпицентре этой великолепной потасовки. И вот тут, стоя плечом к плечу с этими двумя придурками, я поймал себя на совершенно идиотской мысли: за весь этот вечер я ни разу не вспомнил ни про Браса, ни про Леона.

И тут двери кабака с грохотом распахнулись.

— Дозор! Всем стоять!

— Атас!!! — заорал Шанкс дурным голосом, перекрывая шум драки. — Рвём когти!

Мы не стали ждать приглашения. Синхронно оттолкнув от себя ближайших драчунов, мы бросились к чёрному ходу. Багги на бегу умудрился прихватить со стойки целую запечённую курицу. Мы вынесли хлипкую заднюю дверь и вывалились в прохладную ночную темноту Логтауна.

Мы неслись по узким, кривым переулкам, перепрыгивая через ящики и бочки. Сзади слышались крики патрульных и свистки, но нам было плевать. Мы бежали и хохотали так, что не хватало воздуха. Смеялись до колик в животе, опираясь друг на друга, чтобы не упасть, ныряя в тени между домами.

Забавно. Всего пару часов назад целый вице-адмирал Морского Дозора публично объявлял нас своими протеже на глазах у всего логтаунского гарнизона. А теперь мы удирали от патруля этого самого гарнизона по помойкам, и один из нас прижимал к груди краденую курицу.

Они нас так и не догнали.

Последнее, что чётко отпечаталось в моей пьяной, кружащейся каруселью памяти, — это как мы вваливаемся в мой домик. Багги с победным кличем падает на ковёр прямо в коридоре, обнимая свою добытую курицу. Шанкс, спотыкаясь о собственные ноги, зигзагами бредёт в сторону дивана, что-то бормоча про «эпичный отход».

Я добрался до своей комнаты. Сил не было даже на то, чтобы снять ботинки. Комната качалась. Я сделал последний, неверный шаг и просто рухнул лицом вперёд.

Щека коснулась прохладной мягкой подушки. Мир милосердно выключил свет, и я мгновенно провалился в глубокий спокойный сон без сновидений.

*****

«Как же болит голова… Почему я, маленький, не сдох?» — эта мысль была единственной в моей голове.

Я с трудом выполз из своей комнаты и на четвереньках, как побитая собака, пополз в сторону кухни. Краем глаза я заметил в коридоре Багги. Будущий Император Моря продолжал валяться на ковре и мерно похрапывал, обнимая уже обглоданную курицу, — видно, ночью проголодался. Я даже позавидовал его крепкому сну и аппетиту.

Добравшись до кухни, я с трудом зашел, цепляясь за косяк. Шанкс уже сидел за столом. Он выглядел немного зеленоватым, под глазами залегли тени, но в целом держался на удивление бодрячком. Красноволосый медленно, задумчиво прихлёбывал горячий чай, глядя в окно.

Я проигнорировал его присутствие, припал к кувшину с прохладной водой и начал жадно пить прямо через край. С каждым глотком я чувствовал, как иссохший, измученный алкоголем организм возвращается к жизни.

— Фу-у-ух… кайф, — блаженно просипел я, утирая мокрый подбородок тыльной стороной ладони.

— Есть такое, — криво ухмыльнулся Шанкс, отсалютовав мне кружкой. — Чай будешь?

— Агась. Наливай, — я тяжело рухнул на стул напротив него.

Шанкс плеснул мне заварки, разбавил кипятком. Несколько минут мы сидели в тишине, наслаждаясь живительным теплом чая.

— Ну мы вчера и дали жару, — первым нарушил молчание Шанкс, и его губы сами собой растянулись в улыбке.

— А как же! — я тоже не удержался от смеха, хотя голова тут же отозвалась недовольным пульсированием.

— Ты хоть помнишь, как объяснял тому лысому боцману устройство какой-то паровой турбины?

— Не помню, — честно признался я, и мы оба заржали.

Мы ещё немного посмеялись, вспоминая детали нашей грандиозной попойки, но постепенно смех сошёл на нет. Я сделал большой глоток чая, собираясь с мыслями.

— Слушай, Шанкс, — серьёзно начал я, глядя на него. — Можешь мне помочь с обращением с клинком?

Шанкс отставил кружку. На его лице не отразилось ни капли удивления.

— Я всё думал, когда же ты наконец попросишь, — он усмехнулся. — Заметил, что тебе нравится это оружие. И что основы у тебя уже есть.

— Да, Скай натаскивала, — я кивнул, и при упоминании имени тёти в груди привычно кольнуло. — Она пыталась сделать из меня хорошего дозорного.

— Основы — это хорошо, — Шанкс постучал пальцами по столу. — Завтра и начнём. Сегодня мы вряд ли сможем махать железками без риска отрубить себе ноги.

Он помолчал, глядя в кружку, и вдруг заговорил совсем другим тоном — тише и без обычной насмешки.

— Только знаешь… Прежде чем ты возьмёшься за саблю всерьёз, я хочу, чтобы ты понимал, куда именно лезешь. Мне однажды это объяснили, и, честно говоря, я тогда чуть не бросил всё к чертям.

— Кто объяснил? Роджер?

— Рэйли, — Шанкс покачал головой. — Мне было лет одиннадцать. Я тогда возомнил себя великим фехтовальщиком: подрезал каких-то трёх головорезов в порту и целую неделю ходил по палубе павлином. И вот старик решил открыть мне глаза. «Ну-ка, смотри», — говорит. А потом достаёт свою катану и рубит воздух. Просто воздух, Нико. Никого перед ним не было. И в двухстах метрах от корабля скала — здоровенная, метров сорок в высоту — разъезжается пополам и сползает в море.

Я невольно присвистнул.

— Вот-вот, — Шанкс криво усмехнулся. — А он убирает клинок и спокойно так говорит: «А теперь запомни. То, что ты сейчас видел, — это даже не половина того, на что способны те, кого мы встретим в Новом Мире. И если ты хочешь остаться в живых, ты должен когда-нибудь превзойти меня». Мне тогда, знаешь, очень поплохело. А потом он сел рядом и всё разложил по полочкам. Показал лестницу, по которой мне карабкаться. И вот это, пожалуй, одно из немногого, за что я ему по-настоящему благодарен.

— И как выглядит эта лестница? — с интересом спросил я.

— Начинается всё с самого дна, — Шанкс кивнул куда-то в сторону окна, за которым просыпался порт. — Вон те парни, что горланят на причале. Обычные мечники. Рядовые дозорные, портовая шпана, охотники за головами здесь, в Ист Блю. Они дерутся ровно так, как позволяет человеческое тело: стойки, блоки, уклонения. Вся их сила — в остроте железки и крепости рук. И этого хватает ровно до первой серьёзной встречи. Пулю такой не отобьёт, толстую сталь не прорубит, а против великана или фруктовика он просто мясо. Клинок у него тупится, зазубривается и ломается на третьем жёстком блоке.

— А ты сейчас на каком?

— Не перебивай, — беззлобно фыркнул он. — Дальше идут те, кого можно назвать мастерами. Это уже стандарт для того, чтобы не сдохнуть в первый месяц на Гранд Лайне. Такой человек выжимает из своего тела всё, что вообще можно выжать. Он рубит камень, вскрывает броню, видит летящую в него пулю и спокойно разрезает её лезвием, не оставив на клинке ни царапины. Может в одиночку положить сотню обычных бойцов просто потому, что двигается вчетверо быстрее них. Роджер, кстати, говорил, что до этой ступени дотянуть себя может почти любой упрямый дурак. Вопрос только в том, сколько лет он готов на это потратить.

Шанкс сделал глоток остывшего чая и продолжил.

— А вот следующая ступень — переломная. Рэйли называл её «слышать вещи». Мечник перестаёт полагаться на мышцы и начинает чувствовать внутренний ритм всего, что его окружает. Он находит в предмете ту единственную точку, где тот хочет сломаться, и одним ленивым движением разваливает скалу. И одновременно учится обратному: может со всей дури рубануть по ветке, и лезвие пройдёт сквозь неё, не повредив.

— Зачем это нужно? — не понял я.

— Затем, что это одно и то же умение. Ты не режешь предмет. Ты решаешь, резать его или нет, — Шанкс пожал плечами. — И на этой же ступени взмах становится таким быстрым, что начинает резать сам воздух. Слэш срывается с клинка и летит вперёд — на десять метров, на сто, насколько ты искусен. Стоя на берегу, можно развалить надвое подходящий галеон.

У меня по спине пробежали мурашки. Я невольно представил, каково это — оказаться на палубе такого галеона.

— Но всё это, — Шанкс подчёркнуто ткнул пальцем в стол, — заканчивается ровно в тот момент, когда ты входишь в Новый Мир. Там твои красивые слэши пройдут сквозь первого же фруктовика с Логией, как через дым. Он даже не заметит. Поэтому дальше начинается совсем другая история — духовная.

— Хаки, — догадался я.

— Хаки. Ты покрываешь клинок Волей, и он чернеет. Кокуто. Такой меч невозможно сломать или затупить. И, что важнее, только им можно достать того, чьё тело состоит из огня, дыма или света. Плюс Наблюдение — тебе больше не нужны глаза. Ты чувствуешь удар до того, как противник его начал.

Голос Шанкса стал тише, в нём зазвучали нотки благоговения.

— А потом идут те, кто почти на вершине. Там физика уже вообще ни при чём, там всё решает качество твоей Воли. Такому человеку не нужно, чтобы лезвие коснулось тебя. Он выбрасывает Хаки за пределы клинка, и энергия входит внутрь тебя, минуя броню, кожу, что угодно, — и разрывает изнутри. Ты стоишь целый, без единой царапины, а у тебя внутри всё превратилось в кашу. Рэйли так однажды остановил морского короля. Даже не поцарапав шкуру.

Шанкс замолчал, машинально проводя пальцем по краю кружки.

— И такой человек, если он десятилетиями, в тысячах боёв пропитывает свой клинок Волей, однажды обнаруживает, что меч почернел навсегда. Вечный Чёрный Меч. Их в мире единицы, и каждый из них рубит уже сам по себе, без всяких усилий хозяина.

В кухне повисла тишина. За окном кричали чайки.

— А есть ещё одна ступень, — наконец сказал Шанкс. — Последняя. Туда я своими глазами заглянул только однажды.

— Роджер и Рэйли, — тихо сказал я.

Он кивнул.

— Я видел, как капитан дрался. Один раз, издалека, и мне хватило. В клинок вливается не просто духовная броня, а его собственная королевская воля. Меч начинает искрить чёрными молниями. И когда сходятся двое таких, клинки даже не касаются друг друга — между ними остаётся зазор, потому что там стоит стеной давление их аур. Я тогда стоял на юте и не мог заставить себя разжать пальцы на леере. Меня трясло.

— И что бывает от такого удара?

— Небо трескается, — просто сказал Шанкс. — Не фигурально, Нико. Облака расходятся на километры. Я это видел. А ещё такие люди своей аурой глушат чужое Наблюдение. Ты просто слепнешь: только что чувствовал каждое его движение — и вдруг ничего, темнота, и ты понятия не имеешь, откуда сейчас прилетит. Для мечника нет ничего страшнее.

Он усмехнулся, но как-то невесело.

— На той ступени меч перестаёт быть железкой для убийства. Он становится продолжением того, кто им машет. Рэйли сказал мне тогда: «Клинок — это вопрос. А кто ты такой — это ответ». Я, если честно, до сих пор не до конца понял, что он имел в виду.

Шанкс встряхнулся, отгоняя воспоминания, и его лицо снова стало обычным — озорным и дерзким.

— И хорошая новость для тебя, — вдруг весело добавил он, разрушая пафос момента. — Благодаря месяцу пыток у Гарпа первую ступеньку ты уже перешагнул. Физически ты сейчас где-то на подходе ко второй. Тело у тебя в норме. Осталось вбить в него технику. И вот тут я тебя жалеть не буду — я всё-таки у Рэйли учился.

— То есть завтра меня ждёт вторая серия ада, — резюмировал я.

— Ага, — жизнерадостно подтвердил он. — Ну и себя я обижать не буду, поверь. Мне тоже расти надо.

Я только открыл рот, чтобы ответить, как из коридора донёсся жалобный, утробный стон.

На пороге кухни, цепляясь за косяк дрожащими руками, появилось бледное, помятое привидение с красным носом. Багги буквально заполз в помещение, морщась от утреннего света, льющегося из окна.

— О, спящая красавица восстала из мёртвых, — хмыкнул Шанкс.

Я ткнул пальцем в сторону кувшина на столе.

— Вода там.

Багги сглотнул, облизал пересохшие губы и, с надеждой глядя на нас воспалёнными глазами, прохрипел:

— Парни… умоляю… дайте лучше похмелиться. Я сейчас сдохну.

— Обойдёшься, алкаш, — безжалостно отрезал Шанкс. — Пей воду и приходи в себя. Нам ещё курицу с ковра отскребать.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +7 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 16

«Куда идём мы с Пятачком — большой, большой секрет…» — напевал я про себя старую детскую песенку, шагая по ещё тёмным улицам Логтауна.

Ощущение дежавю было просто невероятным. День отдыха после торжественного прощания с Гарпом и ночи нашего «великого загула», как пафосно окрестил её Багги, остался позади, оставив после себя лишь приятную пустоту в голове и лёгкий сушняк. Теперь, похоже, всё возвращалось на круги своя, становясь на прежние, до боли знакомые рельсы. Снова раннее утро, промозглый морской ветер, и мы с Шанксом уверенно шагаем в сторону Лагуны Крабов. Мы решили не менять своих привычек. Тело, познавшее адские нагрузки, само требовало продолжения банкета.

— Буээ-ууу… — донеслось из-за спины глухое, тоскливое стенание призрака.

— Да хватит тебе уже строить из себя умирающую принцессу, — не выдержал Шанкс, оглядываясь на клоуна через плечо.

Багги плёлся за нами с видом раздавленного, страдающего полутрупика. Его плечи были опущены, а красный нос, казалось, потерял свой блеск.

— Тебя никто не заставлял вставать в такую рань вместе с нами, — добавил красноволосый. — Мог бы дрыхнуть на диване, сколько влезет. Мы бы тебя не тронули.

— А я так и планировал! — взвыл Багги, трагично заломив руки. — Но я сам не понял, почему глаза открыл! Я вам точно говорю, это проклятие того дозорного мужика!

Он поравнялся с нами, и его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

— Я видел прекрасные сны! Я купался в золоте, вокруг горы сокровищ… а потом появилась его фигура. Он был страшный, огромный, с этой своей жуткой улыбкой! И он сказал… — Багги судорожно сглотнул. — Сказал, что отделит от меня Багги-младшего и спрячет его! Сказал, что я после этого стану леди Багги! А я не хочу быть женщиной!

Клоун натурально захныкал, схватившись за голову.

— И мне пришлось проснуться в холодном поту, а тут вы собираетесь!

Я изо всех сил прикусил губу, чтобы не заржать в голос. Живое воображение тут же нарисовало эту эпичную сцену. Шанкс на такую исповедь тоже отреагировал: резко отвернулся и зашёлся подозрительным, булькающим кашлем, пытаясь скрыть смех. Видно, Гарп всё же умудрился оставить нашему другу психологическую травму.

Но Багги было не остановить.

— Я сразу всё понял! Вы не собирались меня будить, потому что хотели, чтобы проклятие демона-чайки исполнилось! А ещё друзья называется!

— Да хватит тебе, Багги, — вмешался я, когда наконец смог взять себя в руки. — Это просто сон. У тебя разыгралось воображение. Не накручивай себя.

— Вам легко говорить! — обиженно буркнул клоун, шмыгнув носом. — Вы были его любимчиками! А меня, я вам точно говорю, он недолюбливал. И я даже знаю почему! Это всё из-за того, что я фруктовик. А он, судя по всему, овощник! У него сто процентов какие-то предрассудки к фруктам! И теперь этот демон будет приходить ко мне во снах и мучить меня!

— Овощник… — прошептал Шанкс, снова заходясь в беззвучном смехе.

— Но я много думал сегодня утром! — гордо, сменив тон на торжественный, заявил клоун.

— Ты? Думал? Удивительно, — мгновенно подколол его Шанкс.

Багги пропустил язвительное замечание мимо ушей.

— Да, думал! И понял одну важную вещь. Чтобы снять это проклятие и защитить… кхм… Багги-младшего, мне нужно стать сильнее этого монстра! Вот! Поэтому я иду с вами на тренировку!

Я слушал его и ловил себя на мысли, что Багги остаётся в своём репертуаре. Честно говоря, общаясь с ним бок о бок уже больше месяца, я до сих пор не мог его разгадать. Он правда такой непроходимый идиот, или это какая-то гениальная маска? Его можно было описать лишь одним определением: «не от мира сего».

Если вспомнить его историю на страницах манги из моего прошлого мира, этот персонаж всегда был парадоксом. Он позиционировался как достаточно слабый боец со странным, извращённым кодексом чести и непомерной трусостью. Но при этом он каждый раз умудрялся выходить сухим из самых жутких передряг, да ещё и с хорошим прибытком. С каждым новым витком истории он становился всё более значимой фигурой на уровне всего мира. Шичибукай, глава огромной корпорации наёмников, Йонко… Вот как?! Если на секунду удариться в теорию заговора, можно было даже представить, что Багги и есть главная скрытая жаба на этом мировом болоте, дёргающая всех за ниточки через свой идиотизм.

«Так, ладно, — мысленно одёрнул я себя. — Если так глубоко копать, можно в такие дебри надумать, что без санитаров не выберешься. Пора менять тему и заодно выводить нашего будущего Императора из утреннего уныния».

— Багги, слушай, — я замедлил шаг и посмотрел на клоуна. — У меня есть к тебе одно серьёзное предложение. Думаю, оно тебе очень понравится.

Багги тут же подобрался, сузил глаза и посмотрел на меня с крайним подозрением.

— И что тебе нужно от меня, Нико? Опять какую-то авантюру придумал?

— Наши сокровища, — негромко произнёс я волшебное слово. — Те самые, что мы забрали у контрабандистов. Их бы пора выкопать и перепрятать куда-нибудь поближе и понадёжнее. А то вдруг тот старый тайник кто-то найдёт. Мы и так это дело отложили на долгий срок из-за Гарпа. Там оружие, которое нам очень пригодится, когда начнём собирать свои собственные команды.

Слова подействовали на Багги лучше любого лечебного зелья. Он начал оживать прямо на глазах. Спина выпрямилась, усталость испарилась, а в глазах загорелся тот самый лихорадочный блеск истинного пирата.

— Ты прав, Нико! — воодушевился клоун, потирая руки. — Нужно всё хорошенько проверить, пересчитать и перепрятать! Нельзя оставлять капитал без присмотра!

— Предлагаю арендовать какой-нибудь неприметный склад в порту и всё туда перевезти, — закинул я удочку. — Займёшься организацией? Просто кто, если не ты, справится с таким тонким делом?

— Да без проблем, всё сделаю в лучшем виде! — уверенно заявил Багги, гордо выпятив грудь. — Ты молодец, что именно ко мне обратился. Этому красноволосому транжире доверия в таких делах нет! Он по дороге половину потеряет или пропьёт! Но… — он прищурился. — Одному мне будет тяжело всё это вывезти незаметно. Понадобится ваша помощь. Вы будете таскать ящики.

— Ну, тут без вопросов, Багги. В этом вопросе ты у нас главный, — я примирительно поднял руки, сдаваясь.

Клоун важно, с достоинством кивнул, уже начиная бормотать себе под нос какие-то планы. А Шанкс, шедший чуть позади него, поймал мой взгляд и с облегчённой ухмылкой показал мне большой палец. В его глазах отчётливо читалось: «Спасибо, бро». Видимо, его вконец допекли стенания клоуна о потерянной мужественности, и смена фокуса на трофеи была идеальным решением.

Мы добрались до Лагуны Крабов ровно к рассвету. Песок был всё таким же вязким, а океан — холодным и неприветливым. Без огромной, давящей фигуры вице-адмирала, сидящего на валуне с пачкой крекеров, берег казался непривычно пустым.

Но мы не собирались давать себе поблажек.

— Ну что, парни, — я скинул куртку, разминая плечи. — Начнём с «лёгкой разминки дядюшки Гарпа»?

— Лёгкой… — нервно сглотнул Багги, но назад не отступил.

Мы пошли по уже вбитой в подкорку программе. То, что Гарп называл «разминкой», обычного человека убило бы минуте на десятой.

Сначала бег. Но не просто по пляжу. Мы взвалили на плечи те самые проклятые стволы, которые Гарп любезно оставил нам на память, и рванули по линии прибоя. Вязкий мокрый песок засасывал ноги по щиколотку, брёвна давили, заставляя лёгкие гореть огнём.

— Не отставать, овощи! — орал Шанкс, вырываясь вперёд.

Мы устроили гонку на два конца пляжа, и, к моему удивлению, к финишу я отстал от красноволосого всего на пару корпусов. Месяц назад он бы уже сидел на валуне и жевал что-нибудь, дожидаясь меня.

Потом пошли силовые. Отжимания на кулаках — и не просто так, а с Багги, сидящим у меня на спине в качестве утяжелителя и держащим на плечах бревно. Затем мы менялись.

Когда дошла очередь до водных процедур, мы с Шанксом привязали к поясам толстые канаты, на концах которых болтались солидные валуны, и поплыли против течения.

А вот Багги к воде даже не подошёл. Для фруктовика это была бы не тренировка, а изощрённое самоубийство, так что он утопал в противоположную сторону, к пальмовой роще, и занялся там своим.

Сначала клоун натаскал плавника и расставил по краю рощи с десяток досок, воткнув их в песок широким веером. Потом выложил перед собой целый арсенал метательных ножей. Встал в центре, зажмурился, скорчил зверскую рожу — и обе его кисти отделились от предплечий.

Замысел был понятен. Он пытался заставить руки работать по-настоящему независимо: каждая берёт свой нож и бьёт по своей мишени. Одновременно.

Получалось… своеобразно.

Первая рука уверенно подхватила нож и метнула его точно в цель — доска треснула. Вторая в этот самый момент выронила свой и ткнулась в песок, будто забыла, зачем её вообще сюда позвали.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Багги на собственную конечность.

Он повторил. На этот раз бросили обе, но вторая рука отправила нож по такой красивой дуге, что тот воткнулся в пальму прямо над головой хозяина. Сверху с глухим стуком свалился кокос и приложил клоуна точно по темечку.

Я, разворачиваясь на очередном круге, следил за этим краем глаза и постепенно понял, в чём его беда. Ту руку, на которую он смотрел, Багги вёл осознанно — целился, поправлял, чувствовал. А вторая в это же время жила своей отдельной жизнью, работая на голой памяти движения, и швыряла нож наугад. Стоило ему перевести внимание — и всё менялось местами.

Раз на двадцатый обе доски треснули почти одновременно.

— Видали?! — заорал Багги, победно вскидывая обе вернувшиеся кисти. — Я гений!

— Ты уже полчаса воюешь с пальмой, — крикнул в ответ Шанкс, отплёвываясь от солёной воды. — И пока пальма ведёт!

— Завидуй молча, неженка!

Наигравшись с ножами, клоун придумал себе развлечение пожёстче. Он приволок к роще одно из наших брёвен, обвязал его канатом и подвесил на толстой пальмовой ветке. Получился маятник в полтора его роста и весом с хорошего кабана.

Багги отвёл эту дуру подальше, зажмурился и отпустил.

Бревно с низким гудением пошло на него. Клоун дождался последнего мгновения — и рассыпался целиком. Голова, руки, торс и ноги брызнули в разные стороны, бревно прошло сквозь пустоту, а фрагменты Багги кучей посыпались на песок.

— Не так! — простонал он сам себе, собираясь обратно. — Не всё же сразу!

И тут до меня дошло, чего он добивается.

Багги не пытался увернуться. Он отрабатывал то, что раньше делал наугад: разделяться не всем телом, а ровно по линии удара и ровно в то мгновение, когда его касаются. Чтобы клинок или дубина прошли сквозь него, как сквозь дым, а сам он при этом остался стоять на ногах, в стойке, с оружием в руках — и мог ударить в ответ.

Умно. Куда умнее, чем я ожидал от этого болвана.

Правда, получалось у него пока отвратительно. Он то разваливался слишком рано и терял драгоценные секунды на сборку, то опаздывал на долю мгновения — и тогда бревно честно, со всей своей дури, впечатывалось ему в бок. Раз на десятый клоуна унесло в кусты вместе с маятником.

Но он упрямо выкарабкивался, отряхивался и оттаскивал бревно обратно.

И всё-таки под конец у него вышло. Маятник прошёл ровно по линии его пояса: верхняя половина клоуна на миг зависла в воздухе, нижняя осталась стоять на песке — и тут же обе схлопнулись обратно.

— ДА! — заорал Багги на весь пляж. — Видали, овощи?! Я неуязвим!

В ту же секунду бревно вернулось на обратном ходе и с сочным шлепком снесло его в песок.

Потом он придумал себе задание посложнее: разделился на десяток фрагментов, разбросал их по всему пляжу и попытался заставить их двигаться одновременно и в разные стороны. Зрелище было страшным. Ноги бежали влево, торс уплывал вправо, голова кричала на них матом, а руки бестолково молотили воздух посередине. Через минуту вся эта конструкция запуталась сама в себе и кучей рухнула на песок.

Но, надо отдать клоуну должное, он поднялся и начал заново.

Мышцы выли от напряжения, пот заливал глаза, смешиваясь с морской солью. Мы рвали собственные жилы, заставляя тела выходить за пределы возможного. И самое удивительное заключалось в том, что в этой суицидальной тренировке мы находили какое-то дикое удовольствие маньяков. Школа вице-адмирала в действии — ну или болезнь. Мы теперь просто не представляли своей жизни без этого.

Мы сами ковали свою силу, готовясь к тому дню, когда этот мир попытается попробовать нас на зуб. И мы собирались сломать ему челюсть.

*****

— Хорошая разминка, — с наслаждением вытянув гудящие ноги, проговорил Шанкс.

Мы сидели на прохладном, ещё не прогретом солнцем песке Лагуны Крабов.

— Ага. А ведь ещё недавно такая нагрузка для нас была просто невыносима, — поддержал я, вытирая пот со лба. — В первые дни после неё хотелось просто сдохнуть и не мучиться.

— Да я и сейчас хочу! Добейте меня кто-нибудь! — простонал Багги. Он сидел, обхватив колени руками, являя собой картину вселенской скорби.

— Хватит тебе прибедняться, клоун, — фыркнул Шанкс, бросив в него горсть песка. — По тебе вообще не заметно, что ты прямо сильно устал. Ты даже не запыхался толком.

— Да у него это уже как защитный механизм, — усмехнулся я. — Нытьём он отпугивает от себя лишнюю работу. Гениальная тактика, если подумать.

Багги только недовольно отмахнулся от нас, всем своим видом показывая, что его тонкую, ранимую натуру жестоко недооценивают.

Я повернулся к красноволосому. Внутри всё зудело от нетерпения.

— Слушай, Шанкс. Ну что, начнём тренировки с мечом? Времени у нас не так много, как кажется.

— Уже не терпится железкой помахать? — хитро ухмыльнулся он, поправляя свою любимую соломенную шляпу.

— Есть такое!

— Ну давай, — Шанкс тяжело поднялся, отряхнул штаны и подобрал свою саблю в простых деревянных ножнах. — Только сразу предупрежу: то, чему меня учил старик Рэйли, на фехтование не очень-то похоже.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Как я уже говорил вчера, первую ступеньку ты перепрыгнул. Ты уже не статист, который машет мечом за счёт одной физической силы. Спасибо твоей тёте и Гарпу. Я сам, если трезво оценивать, сейчас где-то на границе третьей, и мне тоже есть куда расти. Так что учиться будем вместе, просто я на пару шагов впереди.

Шанкс начертил ножнами линию на песке.

— И вот тебе первое, что нужно выкинуть из головы. Забудь все красивые стойки, благородные выпады и пируэты, которые тебе могли показывать раньше. Стойка не спасёт тебя от дубины гиганта или от кулака, покрытого Волей Вооружения. Метода Рэйли — это не искусство. Это планомерная ломка твоих собственных пределов. Только боль, никаких красот.

— Звучит вдохновляюще, — хмыкнул я. — С чего начнём?

— С рук, — он подошёл к кромке воды, выбрал тяжёлую мокрую корягу и кинул мне. — Лови.

Я поймал. Дерево оказалось намокшим и неприятно тяжёлым, а центр тяжести гулял где-то ближе к концу.

— Сейчас я привяжу к ней камень, чтобы баланс окончательно поехал, — довольно сообщил Шанкс. — Заходишь в воду по пояс и рубишь. Долго. Пока руки не отвалятся.

— А смысл?

— Смысл в том, что рано или поздно ты нарвёшься на тварь, которая тяжелее и сильнее тебя в разы. Рыболюда, гиганта, обладателя Воли Вооружения, — Шанкс пожал плечами. — Попробуешь принять его удар обычным хватом, работая от плеча, — у тебя просто вывернет меч из рук, а заодно сломает запястья. Вода не даст тебе жульничать: там нельзя разогнать клинок инерцией, всё придётся тянуть предплечьями и кистями. Твоя задача — превратить захват в тиски. Когда по твоему клинку прилетит дубиной, он не должен дрогнуть ни на миллиметр.

Я взвесил корягу в руках, представил, как она поведёт себя под водой, и мысленно застонал.

— Понял. Дальше?

— А дальше — самое приятное, — Шанкс нехорошо улыбнулся. — Я буду швырять в тебя валуны и брёвна.

— Замечательно.

— И уклоняться нельзя, — добил он. — Ты обязан встречать их клинком. Только не в лоб. Запомни, Нико: блокировать удар прямо — это последнее, что ты сделаешь в жизни. Даже лучшая сталь лопнет, если поймать ею что-нибудь по-настоящему тяжёлое.

— А как тогда?

Шанкс поднял с песка плоский камешек и провёл им по своей сабле, держа лезвие почти параллельно.

— Вот так. Ты подставляешь клинок под таким углом, что вся эта масса просто соскальзывает мимо. Ты забираешь себе только крошечную часть удара, а остальное отправляешь дальше по своим делам. И противник, который вложил в замах весь свой вес, оказывается вывернут и открыт.

Он выпрямился и сделал быстрый, почти невидимый взмах саблей. Воздух тихо свистнул.

— А когда с этим справишься, начнём учиться резать воздух.

— Летящие слэши, — догадался я, вспомнив вчерашний разговор.

— Они самые. И тут всё решает не сила, а три вещи. — Шанкс поднял саблю. — Идеальный угол, чтобы лезвие резало воздух, а не толкало его перед собой. Взрывная скорость. И вот это.

Он замахнулся и резко, со звонким щелчком, остановил клинок на середине амплитуды.

— Мгновенная остановка. Удар не идёт до конца, он замирает в нужной точке. Именно этот рывок срывает с лезвия спрессованный воздух и отправляет его вперёд волной. Стоять будешь под водопадом или у дерева с падающей листвой: задача — разрубить цель, не касаясь её остриём.

— Звучит как сила фруктов, — пробормотал я.

— Никакой дьявольщины. Только клинок, — отрезал Шанкс.

Багги, который до этого молча страдал на песке, вдруг заинтересованно поднял голову.

— Эй, а если я разберусь на куски, такой слэш меня всё равно не убьёт, да?

— Не убьёт, клоун.

— Тогда я спокоен, — Багги удовлетворённо улёгся обратно.

— А вот когда научишься резать воздух, — продолжил Шанкс, снова поворачиваясь ко мне, — придёт время учиться слышать вещи. Помнишь, я рассказывал? У каждого материала есть своя ось, своё слабое место. Найдёшь его — развалишь одним движением. Не найдёшь — будешь колотить по камню, пока не затупишь клинок или он не переломится.

— И как этому учат?

— Тяжко, — с чувством сказал он. — Рэйли дал мне деревянный боккен, поставил перед куском корабельной брони и сказал: руби. Я ударил от души. Боккен разлетелся в щепки, а я две недели не мог нормально сжать пальцы. И только раза, наверное, с сотого я начал понимать, что он от меня хотел. Ты не рубишь сталь. Ты через отдачу в рукоять нащупываешь в ней то самое место, где ей неудобно быть целой. А потом бьёшь туда — быстро и под точным углом. И она распадается сама.

Слова Шанкса ломали мой привычный, земной шаблон мышления. Разрубить сталь деревом. В этом мире физика действительно была лишь набором рекомендаций.

— Ну и последнее, — Шанкс топнул ногой по песку. — Ноги. Меч — оружие ближнего боя, и всё это великолепие не стоит ничего, если тебя пристрелят раньше, чем ты успеешь замахнуться. Обычный бег тут не поможет. Тебе нужно уметь ускоряться с места, из расслабленного состояния, вкладывая в один рывок всю массу тела. На этом же принципе, кстати, дозорные строят своё Сору. И когда ты научишься, скорость твоего рывка будет складываться со скоростью взмаха. Один удар вместо трёх.

Шанкс замолчал, давая мне переварить услышанное. Ветер шуршал сухими пальмовыми листьями. Океан мерно накатывал на берег.

— В общем, Нико, если совсем коротко, — тихо, но очень веско подытожил будущий Император Моря, — мы не будем учиться приёмам. Мы будем перекраивать наши тела в инструмент, который выдерживает то, чего выдерживать не должен. Готов ломаться? Всё по заветам Гарпа, только на новом уровне.

Я посмотрел на тяжёлую мокрую корягу в своих руках. Затем на бескрайний, таящий в себе миллионы опасностей океан. И наконец на Шанкса.

— Привязывай камень, — коротко ответил я, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя предвкушения. — Вода сегодня отличная.

*****

— Ну что, перекур окончен! — Шанкс хлопнул в ладоши, отряхивая песок со штанов. — Камни мы потягали, теория закончилась. Теперь практика.

Солнце уже стояло высоко, немилосердно припекая. Мы с Багги синхронно застонали. Мои кисти после упражнения в воде гудели, а предплечья казались налитыми свинцом.

— Эй, садист красноволосый! — возмутился Багги, поднимаясь с песка и поправляя свою бандану. — Какая ещё практика?!

— Спарринг, клоун, — Шанкс вытянул свою саблю из ножен. Тонкое лезвие сверкнуло на солнце. — В реальном бою никто не даст тебе передышку, чтобы отдышаться. Дозорные не нападают по расписанию. Выходите вдвоём. Я сегодня добрый.

Я переглянулся с Багги. Тот ехидно усмехнулся, и его глаза хищно блеснули. Двое против одного? Это уже звучало не как избиение, а как шанс надрать задницу наглому юнге Роджера. Я покрепче перехватил свою саблю.

Мы разошлись веером, беря Шанкса в полукольцо.

Моя пассивная Воля Наблюдения слабо, фоново пульсировала. В отличие от мешанины намерений, которую излучал Гарп, от Шанкса исходило чувство фокуса. Он был расслаблен, но эта расслабленность обманчива — как у сжатой пружины.

— Нападайте, — лениво бросил он, даже не принимая стойку, а просто опустив саблю остриём к песку.

Я не стал ждать второго приглашения. Резкий рывок. Песок брызнул из-под стоп, я сократил дистанцию и обрушил клинок сверху вниз, метя ему в плечо.

Сталь встретилась со сталью. Шанкс даже не сдвинулся с места. Он просто лениво, почти неуловимым движением кисти подставил саблю под тем самым углом, о котором рассказывал полчаса назад. Мой удар, в который я вложил весь вес тела, со звонким щелчком соскользнул по лезвию в пустоту. Я потерял равновесие, проваливаясь вперёд.

В этот же момент сбоку раздался свист.

— Лови подачу! — завопил Багги.

Его правая рука отделилась от локтя и, сжимая кинжал, стремительно полетела к Шанксу. Отличная атака. Двойной прессинг.

Но Шанкс, не оборачиваясь, просто присел. Летящая кисть Багги со свистом пронеслась над его головой. В ту же секунду красноволосый, используя энергию приседа, резко крутнулся на пятке и с разворота ударил меня плашмя лезвием сабли.

Удар был дозированным, но дыхание выбило мгновенно. Я отлетел на пару метров, плюхнувшись спиной на раскалённый песок.

— Медленно, Нико! И удар слишком прямой! — крикнул Шанкс, выпрямляясь.

Но расслабляться ему не пришлось. Багги вошёл во вкус.

— Разделение: Фестиваль Ножей! — пафосно выкрикнул клоун.

Его тело распалось на десяток фрагментов. Ноги остались бегать по песку, а торс, руки и голова, независимые друг от друга, взмыли в воздух. Багги кружил вокруг Шанкса, как рой разозлённых вооружённых ос, атакуя с непредсказуемых углов.

Я, хрипя и отплёвываясь от песка, вскочил на ноги. Моя Воля Наблюдения слабо пульсировала: Шанкс собирался уйти в глухую оборону.

— Держи его, Багги! — крикнул я, бросаясь наперерез.

Я попытался провести серию быстрых, коротких ударов, метя по ногам и корпусу. Багги сверху обрушивал град ударов кинжалами. Казалось, Шанкс зажат в тиски.

Но разница в уровне была просто огромной.

Красноволосый танцевал. Это не было фехтованием в классическом смысле. Он не блокировал жёстко ни один удар. Он двигался с такой интуитивной грацией, что летящие руки клоуна с кинжалами просто резали пустоту в миллиметре от его тела.

Вдруг Шанкс резко подался вперёд, уходя от моего выпада, и оказался прямо перед летящей головой Багги.

— Попался! — радостно заорала голова.

— Ага. Сюрприз, — ухмыльнулся Шанкс.

Он не стал рубить Багги лезвием — клоуну это было бы до одного места. Вместо этого Шанкс перевернул саблю в руке и с невероятной скоростью, коротким, хлёстким движением впечатал тяжёлый латунный эфес прямо в огромный красный нос летящей головы.

— ХРЯСЬ!

— А-А-А-А! МОЙ НОС! МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ НОС! — взвыл Багги дурным голосом.

Его фрагменты мгновенно потеряли строй, хаотично закружились в воздухе, столкнулись друг с другом и кучей-малой рухнули на песок, болезненно собираясь воедино.

Я остался один. Шанкс медленно повернулся ко мне, поигрывая саблей.

— Ну что, Нико? Покажешь, на что способен?

Мой внутренний радар вспыхнул красным. Он идёт в атаку. Я поднял саблю, напрягая все мышцы, готовясь принять удар. Я попытался вспомнить его слова про угол лезвия…

Шанкс ударил. Это было быстро. Я даже не увидел замаха. Только серебристая вспышка.

Я инстинктивно подставил клинок — и, конечно же, плашмя, в лоб, ровно так, как делать не надо. Раздался громкий треск. Удар был такой силы, что мою саблю перерубило пополам, а руки онемели.

В следующее мгновение холодное лезвие мягко коснулось моей шеи.

— Убит, — констатировал Шанкс, тяжело дыша, но при этом широко улыбаясь. — И вот тебе наглядная демонстрация, зачем нужен правильный угол.

Я разжал трясущиеся пальцы, роняя обломок на песок, и медленно выдохнул.

— Монстр…

Шанкс убрал саблю в ножны и с довольным видом плюхнулся на песок.

— Неплохо, Нико, — похвалил он, вытирая пот со лба. — Для начала ты отлично почувствовал дистанцию. И реакция у тебя есть. Если бы не мой опыт, та ваша совместная атака могла бы сработать. Тебе очень помогает Воля — ты интуитивно уходишь от самых сложных ударов, даже не осознавая этого.

Он повернул голову к стонущему клоуну, который сидел на песке, баюкая свой распухший красный нос.

— А вот тебе, — голос Шанкса потерял весёлые нотки, — пора прекращать надеяться только на свой фрукт.

— Иди к чёрту, неженка! — прогундосил Багги, с ненавистью глядя на красноволосого. — Мой фрукт идеален! Если бы ты рубил меня лезвием, я бы тебя на куски порезал!

— Твой фрукт идеален против статистов с железяками, — отрезал Шанкс. — Но как только ты встретишь кого-то с мозгами, тебя просто отлупят палкой или кулаком, покрытым Волей Вооружения. И твои фокусы с разделением закончатся очень быстро и очень плачевно.

Багги насупился, но промолчал. Он и сам прекрасно это понимал, просто гордость не позволяла признать.

— Тебе пора начать осваивать Волю Наблюдения, — безапелляционно заявил Шанкс. — Твой плод даёт тебе невероятную мобильность, но без Воли ты не знаешь, куда лететь. Ты атакуешь наугад. Я сегодня полчаса смотрел, как ты кидаешь ножи двумя руками сразу. И знаешь, в чём беда? Ту руку, на которую ты смотришь, ты ведёшь. А вторую — нет, потому что ты её не чувствуешь. Ты её помнишь. Глазами двумя руками одновременно не прицелишься. А Волей — можно.

Багги открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся. Судя по лицу, аргумент попал в цель.

— И с бревном твоим ровно та же история, — добил Шанкс. — Хорошая, кстати, придумка, я даже удивился. Но ты гадаешь, когда оно тебя коснётся. А надо не гадать, а знать. Разница между этими двумя словами — примерно вся твоя будущая жизнь.

— Опять эта ваша скучная Воля… — заныл клоун, театрально закатив глаза. — Я не хочу! Чтобы её пробудить, надо медитировать, ловить дзен и получать палкой по башке! А я не люблю получать по башке! У меня от этого умственные способности снижаются!

— Если не начнёшь, твои умственные способности скоро снизятся до нуля, потому что тебе просто оторвут голову вместе с носом, — холодно парировал Шанкс. — Капитан Роджер хотел, чтобы мы стали сильнее. Ты собираешься вечно прятаться за чужими спинами?

Это был удар ниже пояса. Упоминание Роджера всегда действовало на Багги отрезвляюще. Клоун перестал скулить, шмыгнул носом и, скривившись так, словно съел лимон, нехотя кивнул.

— Ладно. Уговорил, демон красноволосый.

Шанкс радостно, во все тридцать два зуба, улыбнулся.

— Договорились! Значит, завтра и начнём. Буду бить тебя, пока третий глаз не откроется.

— Что, прости?!

— Шучу, — Шанкс невинно поднял ладони. — Почти.

Он подмигнул мне.

— Да и нам с тобой, Нико, есть над чем работать. Твоя Воля пока живёт своей отдельной жизнью и включается, когда ей вздумается. Нужно учиться осознанно ловить намерения, а не ждать, пока она сама соизволит крикнуть.

Я кивнул, массируя ноющие руки и косясь на две половинки того, что ещё утром было моей саблей.

Завтрашний день обещал быть ещё более богатым на травмы.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 17

— Ну может, не надо? — просяще, с нотками отчаяния в голосе спросил Багги, плетясь по влажному утреннему песку.

— Надо, Федя, надо! — ухмыльнулся я.

— Что ещё за Федя? — клоун удивлённо захлопал глазами, на секунду даже забыв о своих страданиях.

— Да забей, — отмахнулся я. — Просто пойми, Багги, ты же хочешь стать сильным, а впоследствии и сказочно богатым? Как ты и мечтаешь?

— Да, хочу… И да, я понимаю, что надо, — угрюмо, ссутулившись, ответил он, пиная попавшуюся под ноги ракушку.

— Ну тогда хорош сопли на кулак наматывать! — весело продолжил я, хлопнув его по плечу. — А то мы с Шанксом уйдём далеко вперёд, оставив тебя позади. Сами станем самыми богатыми и влиятельными пиратами, будем пить лучший ром, а ты так и будешь мелочь по карманам в Ист Блю тырить.

— Он прав, Багги, — серьёзно поддержал меня Шанкс, шагающий рядом. — Жизнь — это вечная дорога вперёд. Вспомни нашего капитана. Роджер всегда рвался вверх, снося любые преграды, просто чтобы доказать этому миру, кто здесь сильнейший. Если ты в себе не уверен, то хотя бы в честь старика возьми яйца в кулак и покажи, на что способен юнга с «Оро Джексона»!

Слова Шанкса подействовали на Багги как удар током. Клоун резко остановился, его спина выпрямилась, а в глазах снова зажёгся тот самый дикий, упрямый огонь.

— Да всё, всё, я понял! — громко заявил Багги, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Я не слабак! Я докажу всему этому чёртову миру, что я самый сильный! Моё имя ещё заставит адмиралов дрожать!

— Отлично! — поддержал я его энтузиазм. — Вот это настрой!

— Ну тогда пошли тренироваться! Размажем эту Лагуну Крабов! — воодушевился клоун и сам рванул вперёд по пляжу.

Мы с Шанксом переглянулись и с улыбками покачали головами. Мотивация — великая вещь, особенно если знать, на какие кнопки давить.

Уже через час, проведя нашу стандартную, зубодробительную разминку, мы втроём обессиленно сидели на песке, приходя в себя. Дыхание постепенно восстанавливалось, а мышцы приятно горели. Шанкс, как и обещал, решил перейти к главной части сегодняшней программы — пробуждению Воли Наблюдения у Багги и её развитию у нас.

Клоун, тяжело дыша, уже начал вставать, но Шанкс примирительно поднял руку.

— Не спеши, торопыга, — засмеялся красноволосый. — Сначала объясню, что мы вообще будем делать. А то ты решишь, что я просто нашёл повод тебя отлупить.

— А это не так? — с подозрением прищурился Багги.

— Ну… не только так.

Шанкс сел по-турецки, положил саблю на колени, и его лицо стало серьёзным. Он больше не был весёлым подростком; сейчас он говорил голосом человека, который учился у лучших из лучших.

— Первое, что вам нужно понять. Воля Наблюдения — это не улучшенное зрение и не обострённый слух. Это отказ от них. Полный. Потому что глаза и уши врут, а Воля — нет.

— Как это врут? — не понял Багги.

— Очень просто. — Шанкс подобрал с песка сухую водоросль и покрутил в пальцах. — Твои глаза видят замах — и ты веришь, что сейчас прилетит. А замах ложный. Твои уши слышат шаги слева — и ты дёргаешься влево, а бьют справа. Всё, что ты воспринимаешь телом, можно подделать. Нельзя подделать только одно: намерение. Если человек действительно решил тебя ударить, он это решил, и никакая актёрская игра этого не спрячет.

— И как этому научиться? — спросил Багги.

— Никак, — пожал плечами Шанкс. — Этому нельзя научиться. Пока у тебя есть глаза, мозг будет пользоваться ими, потому что так проще. Он ленивый. Он включит Волю только тогда, когда поймёт, что других вариантов не осталось.

Он достал из кармана две плотные чёрные повязки и бросил их на песок перед нами.

— Поэтому мы просто отберём у него глаза. И начнём делать больно. Мозг очень быстро становится сообразительным, когда его хозяину регулярно прилетает палкой по рёбрам.

Багги сглотнул, с опаской косясь на чёрную ткань.

— То есть весь метод великого Сильверса Рэйли — это «завяжи глаза и бей»?

— Ага, — жизнерадостно подтвердил Шанкс. — Правда, старик ещё швырялся камнями, ронял на меня снасти и один раз спихнул с мачты. Но суть ты уловил.

— Я передумал становиться сильным.

— Поздно.

Шанкс поднялся и лениво крутнул саблю в руке.

— Дальше будет сложнее. Когда вы начнёте хоть что-то чувствовать, я перестану бить предсказуемо. Смотри, Багги.

И без всякого предупреждения он выхватил клинок и нанес быстрый замах прямо в шею клоуна. Лезвие остановилось в миллиметре от кадыка. Багги дико взвизгнул, отшатнулся, упал на спину и попытался закрыться руками.

— Вот, — удовлетворённо кивнул Шанкс, убирая саблю. — Ты дёрнулся. А я тебя даже пальцем не собирался трогать.

— Ты мне чуть голову не снёс!

— Я держал клинок расслабленно и без малейшего желания тебя зарезать. Твои глаза увидели страшное движение и заорали «беги». А Воля бы промолчала, потому что бить я не собирался, — Шанкс постучал себя по груди. — Вот это и есть главное. Когда на тебя летит жуткий на вид, но пустой удар, ты должен стоять как вкопанный. Не шевельнув и мизинцем. Двигаться только тогда, когда почувствуешь настоящее — тот самый холодный сгусток чужого желания тебя прикончить. Научишься — и любые финты в мире перестанут для тебя существовать.

Я кивнул, анализируя свой опыт. В бою с капитаном пиратов я чувствовал что-то подобное. Я знал, когда он ударит крюком, не потому, что видел движение, а потому, что чувствовал его желание меня убить.

— А с тобой, Нико, у нас будет отдельная беда, — Шанкс повернулся ко мне и начертил ножнами на песке широкий круг. — У тебя Воля уже есть, и в этом-то и проблема. Она у тебя размазана вот так — на всё, до чего дотягивается.

Он перечеркнул круг и нарисовал внутри новый, совсем маленький.

— А нужно вот так. На пару метров вокруг. Ровно на длину твоего клинка.

— Зачем сужать? — не понял я. — Разве не лучше видеть больше?

— А ты помнишь рынок? — спокойно спросил Шанкс.

Я поморщился. Такое забудешь. Сотни людей, и каждый орёт у тебя в мозгу, и кровь из носа.

— Помню.

— Вот. Теперь представь то же самое, только вокруг тебя не мирные торговцы, а сотня матросов, которые все одновременно хотят тебя убить. И среди этого воя тебе нужно поймать одного конкретного человека, который сейчас зайдёт слева, — Шанкс ткнул пальцем в маленький круг. — Не поймаешь. Захлебнёшься. Поэтому широкий радиус — это для разведки. А для боя тебе нужна вот эта коробочка, внутри которой ты видишь каждое желание противника. Всё, что снаружи, ты выкидываешь. Внутри круга ты бог. Снаружи тебя ничего не касается.

Он поднялся на ноги, и мы с Багги последовали его примеру.

— А когда всё это начнёт получаться, — Шанкс подобрал горсть мелких острых камешков и подбросил на ладони, — я начну кидать в вас вот это. Со спины, десятками, вслепую. И уклоняться будет нельзя. Только отбивать клинком. Ну и вы в меня.

— Это как вообще? — вырвалось у меня.

— А вот так. Воля не просто говорит «сзади опасность». Она рисует линию. Ты буквально чувствуешь, откуда и куда полетит, — он провёл ножнами дугу в воздухе. — Тебе останется поставить лезвие на эту линию под нужным углом. Не быстрее камня. Просто раньше него.

Шанкс подошёл к Багги, поднял с песка чёрную повязку и небрежно бросил её ему.

— Надевай, испытуемый.

Багги с ужасом посмотрел на кусок ткани, потом на улыбающегося Шанкса уже с бамбуковой палкой в руке.

— С-сейчас? Прямо вот так, без подготовки?! — голос Багги предательски дрогнул. — А как же… медитация? Чай с ромашкой для успокоения духа?

— Я твой дух сейчас палкой успокою, — радостно пообещал Шанкс. — Надевай. И помни: разделишься, чтобы сбежать, — перейду на камни.

Я с ухмылкой наблюдал, как будущий Император трясущимися руками завязывает себе глаза, погружаясь во тьму. Практика началась.

Багги стоял на песке с плотно завязанными глазами, вытянув перед собой руки, словно лунатик.

— Ну же, демон красноволосый! Давай! Я готов! Я почувствую твою жалкую жажду крови! — храбрился он, хотя его голос подозрительно дрожал.

Шанкс, поигрывая бамбуковым мечом, бесшумно, как кошка, обошёл его со спины. Я присел на тёплый валун и приготовился к шоу.

— Готов, значит? — ласково проворковал Шанкс.

Он не стал замахиваться бамбуком. Вместо этого просто нагнулся, зачерпнул горсть мокрого песка и без всякой злобы швырнул её прямо в затылок клоуну.

Шлёпок! Песок разлетелся по синим волосам.

— А-А-А! НАПАДЕНИЕ СЗАДИ! УДАР МЕЧОМ! — завопил Багги, инстинктивно падая на колени и закрывая голову руками.

Шанкс беззвучно трясся от смеха.

— Багги, это просто песок. Поднимайся.

Багги, тяжело дыша, встал, отряхиваясь.

— Это была подлая уловка! Ты использовал грязный трюк! Я ждал удар клинком! Давай по-честному!

— В бою не бывает «по-честному», — философски заметил Шанкс и, не меняя тона, резко, со всей дури хлестнул бамбуком Багги по икрам.

Хрясь!

— АУ-У-У! СУКА! — клоун подпрыгнул на полметра вверх, обхватив ушибленную ногу, и запрыгал на одной. — За что?! Я же ничего не сделал!

— Я предупреждал тебя об ударе? Нет. Было ли намерение тебя ударить? Было, — Шанкс назидательно поднял палку. — Ты должен был это почувствовать.

Следующие полчаса превратились в издевательскую, но методичную комедию. Шанкс измывался над будущим Императором Моря с какой-то извращённой фантазией. Он бил его бамбуком по рёбрам, кидал в него мелкие ракушки, громко топал с одной стороны, а подножку ставил с другой.

В какой-то момент Багги решил перехитрить систему. Он бесшумно отделил кисть и отправил её в свободный полёт — искать врага самостоятельно. Идея была неплохая, но, к несчастью для клоуна, ориентировался он на слух, а Шанкс уже успел бесшумно сместиться. Рука минуты полторы старательно шарила по пустому песку, а Шанкс всё это время стоял у Багги за спиной и с интересом наблюдал за поисками.

— Ага! Попался! — торжествующе завопил клоун, когда его кисть наконец за что-то ухватилась.

— Это валун, — сообщил Шанкс ему прямо в ухо.

Багги заорал и подпрыгнул.

Ещё через несколько минут клоун попытался схитрить иначе: сдвинул повязку на пару миллиметров, чтобы подсматривать. Шанкс заметил это и молча привязал ему поверх ткани ещё и свою бандану.

— Я ничего не вижу!

— В этом и была идея, — терпеливо объяснил красноволосый.

Багги визжал, ругался матом на всех известных ему диалектах Ист Блю, падал, спотыкался, пытался сбежать и с разбегу влетел в пальму. Каждый раз он получал свою порцию воспитания.

В конце концов он просто рухнул на песок звёздочкой, тяжело дыша, и сорвал с лица повязку. Его нос был краснее обычного, а на руках и ногах уже проступали синяки.

— Всё! Хватит! Я сдаюсь! — прохрипел Багги. — Твоя дурацкая Воля не работает! Я ничего не чувствую, кроме боли! Где моя суперсила?! Почему я не провижу будущее?!

Шанкс, опершись на бамбук, расхохотался во всё горло.

— Думаешь, одной тренировки хватит, чтобы пробудить Волю? Старик Рэйли бил меня полгода, прежде чем я перестал дёргаться от каждого шороха. Так что расслабься, носатый. Ты теперь мой личный манекен для битья, пока не пробудишь Хаки. Я от тебя не отстану.

Багги застонал и уткнулся лицом в песок.

— За что мне всё это… Я просто хотел найти много золота…

Пока клоун предавался самобичеванию, я решил вернуть разговор в конструктивное русло. Наблюдать за избиением Багги было весело, но мне нужны были знания.

— Слушай, Шанкс, — спросил я. — Я понял, как её пробуждают. Но объясни другое. Вот у тебя есть видение намерений, ты предвидишь удары. Хорошо. А почему от этого мечник становится сильнее? Ты же не бьёшь мечом при помощи Воли.

Шанкс перестал смеяться. Он воткнул бамбук в песок, сел рядом со мной и задумчиво посмотрел на волны. Багги, несмотря на своё дутое недовольство, тоже притих, навострив уши.

— Хороший вопрос. И ответ тебе не понравится, потому что он простой: Воля не делает удар сильнее. Она убирает всё лишнее между тобой и ударом.

— Не понял.

— Смотри. — Шанкс поднялся и встал напротив меня. — Ударь. Медленно.

Я послушно ткнул кулаком ему в грудь. Шанкс не отшатнулся, не отпрыгнул. Он просто сместил корпус — на сантиметр, не больше. Мой кулак прошёл впритирку с его рубашкой.

— Видел? Ты бы отпрыгнул на метр. Потому что не знаешь точно, куда придётся удар, и берёшь запас. А я знаю, поэтому мне запас не нужен. — Он снова сел. — И вот в чём разница. Ты после прыжка стоишь боком, руки враскоряку, дыхание сбито, и тебе нужно время, чтобы вернуться в стойку. А я не двигался с места. Я всё ещё стою твёрдо, меч у меня в удобном положении, и эта секунда — моя. Ты промахнулся и провалился вперёд по инерции. Я просто отрубаю тебе голову.

Я мысленно присвистнул. Я-то думал, речь пойдёт про какие-то невероятные атаки, а всё оказалось банально до гениальности: Воля Наблюдения не добавляет силы, она вычёркивает лишние движения. Экономит то, чего в затяжном бою всегда не хватает.

— То есть в долгом бою ты просто переживёшь противника?

— Именно. Он выдохнется, прыгая вокруг меня, а я не устану. — Шанкс усмехнулся. — И это только начало. Дальше — веселее. У человека с Волей нет слабых мест.

— В смысле?

— В прямом. Для меня нет разницы, откуда бьют. Я не поворачиваю голову, чтобы отбить удар сзади. Меня можно ослепить, засыпать глаза песком, загнать в дым, в туман, в полную темноту — я буду драться ровно так же. Понятия «зайти со спины» для мечника с Хаки просто не существует. — Он пожал плечами. — Кстати, именно поэтому Рэйли гонял меня с повязкой. Он не пробуждал во мне Волю. Он отучал меня от привычки, что зрение нужно.

— А скорость? — не отставал я. — Ты сам говорил, что в Новом Мире есть те, кто двигается быстрее, чем ты успеваешь среагировать. Пользователи Логии, техники Рокусики. Как драться с тем, кого не видишь?

Шанкс довольно ухмыльнулся, будто ждал именно этого вопроса.

— А вот здесь Воля ломает всё окончательно. Тебе не нужно быть быстрее.

— Как это?

— Вот так. — Он взял с песка две ракушки и положил одну перед собой. — Смотри. Быстрый противник несётся сюда. Ты его не видишь. Гоняться за ним бесполезно — он всегда быстрее. — Шанкс переставил вторую ракушку чуть в стороне от первой. — Но ты чувствуешь его намерение переместиться вот сюда. И ты просто заранее ставишь свой меч в эту точку. И всё.

Он развёл руками.

— А дальше он сам делает всю работу. На своей огромной скорости, он влетает прямо на выставленный клинок. Ты не сделал вообще ничего. Ты просто оказался в нужном месте раньше. Понимаешь, Нико? С Волей бой перестаёт быть соревнованием «кто быстрее». Он становится соревнованием «кто успел раньше понять».

У меня по спине побежали мурашки.

— Красиво, — искренне сказал я.

— Ага. А ещё, помнишь, вчера мы говорили про «слышать вещи»? Про то, как разрубить сталь? — Шанкс постучал себя пальцем по виску. — Так вот, без Воли это чистая интуиция и годы тренировок. А с Волей — ты просто чувствуешь. Расширяешь восприятие не на людей, а на предмет. И начинаешь ощущать его плотность так же ясно, как чужие эмоции. Ты видишь слабые места.

— Погоди, — я нахмурился. — То есть Воля работает и на неживое?

— На всё, что имеет структуру. Просто с живыми проще — они кричат своими намерениями. А камень молчит, его надо слушать очень внимательно, — Шанкс усмехнулся. — Рэйли говорил, это как разница между криком и шёпотом. Услышать крик может любой.

— А ещё что-нибудь? — подал голос Багги, который, забыв про синяки, внимательно слушал.

— Ещё одна вещь, и она, пожалуй, самая полезная лично для тебя, клоун, — Шанкс хмыкнул. — Воля позволяет понять противника заранее. Ты смотришь на человека и просто знаешь, что он тебе не по зубам. Или наоборот — что перед тобой напыщенный дурак с дорогой саблей, но пустышка.

— И что в этом такого? — не понял Багги.

— То, что это тебя не убьёт, — просто сказал Шанкс. — Половина покойников на Гранд Лайне померла не потому, что была слабой, а потому, что полезла не к тому. С Волей ты понимаешь это до драки, а не во время. И либо не тратишь силы на мелочь, либо сразу дерёшься всерьёз, а не разминаешься против того, кто отрежет твою бестолковку со второго удара.

Багги задумчиво почесал нос.

— То есть я смогу заранее знать, от кого бежать?

— Багги, — устало вздохнул Шанкс, — я тебе тут про величайшее боевое искусство рассказываю.

— А я про величайшее искусство выживания! — оскорбился клоун. — И, между прочим, я в нём мастер!

— Вот с этим не поспоришь, — признал я.

Шанкс выпрямился и потянулся, разминая плечи.

— Ладно. Раз ты у нас так заинтересовался — надевай повязку. У нас ещё есть время, и я намерен потратить его с пользой для твоего духа.

Багги издал звук, похожий на скулёж побитого щенка, но спорить не стал. Он медленно, с обречённым видом натянул чёрную ткань на глаза, а Шанкс с кровожадной улыбочкой снова поднял с песка бамбуковую палку.

Обучение, болезненное, но жизненно необходимое, продолжалось.

*****

Интерлюдия. Белл

Раны затягивались куда быстрее, чем предсказывала Мадлен.

К концу второй недели Белл уже могла подняться с кровати сама, без чужой помощи, и дойти до крыльца. К концу третьей — обходила дом по кругу, стиснув зубы, но шла. К концу четвёртой начала таскать вёдра с водой из колодца, чем привела старуху в неописуемую ярость.

— У тебя швы разойдутся, дура! — шипела Мадлен, отбирая ведро. — Тебе лежать надо! Отдыхать!

— Я уже месяц валяюсь, — упрямо отвечала Белл. — Больше не могу.

И это была чистая правда.

Деревня Кокояси была прекрасна. Иногда, просыпаясь на рассвете под пение птиц, вдыхая запах мандариновых садов, Белл всерьёз думала, что попала в рай. Здесь никто никуда не спешил. Здесь мужчины по утрам уходили в море за рыбой и возвращались к ужину. Здесь женщины перекрикивались через плетни, сплетничая. Здесь дети носились по улицам босиком, и самой большой трагедией за весь месяц стало то, что чья-то коза сожрала чью-то рассаду.

Люди приняли её так, будто она всегда тут жила. Рыбаки, вытащившие её с берега, каждые пару дней приносили Мадлен то ставриду, то краба, чувствуя за неё ответственность.

Это был самый добрый, самый тёплый и самый невыносимый месяц её жизни.

Потому что каждый вечер, засыпая под стрёкот цикад в чистой постели, Белл ловила себя на том, что лежит с открытыми глазами и слушает. Ждёт чего-то страшного.

Она не умела так жить.

Белл честно пыталась. Помогала Мадлен, две недели подряд училась у соседки прививать мандариновые деревья. Руки, привыкшие к эфесу, делали всё аккуратно и правильно, а внутри при этом было пусто.

К концу второго месяца она проснулась ещё до рассвета, вышла на крыльцо и поняла, что решение уже принято. Причём давно — просто она наконец перестала врать себе.

Оставаться нельзя.

И дело было даже не в её тоске. Дело было в том, что могло прийти за ней.

Если хоть один человек из людей Браса когда-нибудь окажется на Островах Кономи и услышит про странную женщину, которую выбросило на берег в изодранной дозорной форме, — эту деревню уничтожат. Их убьют не за то, что они сделали, а за то, что они видели.

Мандариновый рай не выдержит соседства с покойницей.

А была и вторая причина, куда более простая. Нико.

Каждую ночь Белл прокручивала в голове один и тот же разговор с самой собой. Взять лодку, дойти до Логтауна, постучать в дверь. Обнять. Сказать: «Я жива».

И убить его этим.

Потому что мальчишка не удержится. Он не из тех, кто умеет молчать. Он побежит доказывать, требовать, искать правды — и первый же вопрос, заданный не тому человеку, кончится тем, что племянника найдут в порту с перерезанным горлом. Или не найдут вовсе. Леон и его дядя из Маринфорда не оставляют свидетелей и не прощают ошибок.

Пока Скай мертва, Нико никому не интересен. Просто мальчишка, потерявший тётку. Сирота, каких в Ист Блю тысячи.

«Живой я убью его, — думала Белл, глядя, как над садами поднимается солнце. — А мёртвая — сохраню».

И, значит, Скай останется мёртвой. Столько, сколько понадобится. Но это не означало, что она собиралась сидеть в мандариновом раю и ждать неизвестно чего.

Белл вернулась в комнату, вытащила из-под кровати свой узел и развернула его на полу.

Форма. Точнее, то, что от неё осталось. Мадлен всё это время держала тряпьё в сундуке, не решаясь выбросить. Белл разложила лохмотья на досках и долго смотрела.

Синий китель, ставший чёрным от засохшей крови. Разрезанный на боку. Ремень портупеи с обрывками. И плащ. Белый плащ с иероглифом «Справедливость» на спине.

Она надела этот плащ в девятнадцать лет. Она гладила его перед каждым построением. Она верила, что этот знак что-то значит.

Оказалось, значит. Он значит, что офицер Дозора может подстроить нападение пиратов на своих же, перерезать во сне глотки шестерым матросам и получить за это повышение. Что коммодор из Маринфорда может продавать беспризорников на Сабаоди и жить долго и счастливо. Что этот белый плащ — просто ткань, и надеть его может кто угодно.

Белл вынесла всё во двор, сложила в старую бочку для сжигания мусора и подожгла.

Ткань долго не занималась, тлела, чадила. Потом пламя всё-таки пошло вверх. Иероглиф «Справедливость» скрутился, почернел и рассыпался в пепел.

Она стояла и смотрела, пока не осталось ничего. Странно, но плакать не хотелось. Хотелось наконец что-нибудь сделать.

После этого она пошла к соседке, у которой была бритва и запас краски для тканей, и попросила помочь.

Первая проблема — волосы. Лейтенанта Скай знала половина Ист Блю, и знала прежде всего по этой тяжёлой каштановой косе ниже лопаток, которую она перед боем закручивала в узел на затылке.

Косу отрезали одним движением. Оставшееся соседка постригла коротко, по-мальчишески, открыв шею и уши.

А потом настала очередь краски.

— Ты уверена? — с сомнением спросила женщина, размешивая в миске густую жижу цвета раздавленной вишни. — Это же… ну, это очень заметно, милая.

— В этом и смысл, — ответила Белл.

Соседка её не поняла. А логика была простая. Прятаться — глупо. Человек, который прячется, выглядит как человек, которому есть что скрывать. Такого запоминают. Такого проверяют.

А вот на вызывающе-яркую девушку с пурпурными волосами смотрят совершенно иначе. Её видят — и тут же перестают видеть. «А, эта чокнутая с крашеной башкой». Никто не станет искать в такой мёртвого офицера Дозора, потому что офицеры Дозора так не выглядят. Устав, дисциплина, аккуратность. Лейтенант Скай ни при каких обстоятельствах не покрасила бы голову в цвет перезрелой сливы.

Значит, именно так и надо.

Когда всё высохло и Белл наконец посмотрела в мутное зеркало, из глубины стекла на неё глянула совершенно незнакомая женщина. Коротко стриженная, с торчащими во все стороны пурпурно-малиновыми вихрами, с обветренным лицом и жёстким взглядом. Кто угодно. Портовая девка, наёмница, содержательница притона.

Кто угодно, только не она.

— Ну и рожа, — хмыкнула Белл, впервые за месяц по-настоящему усмехнувшись. — Здравствуй, что ли.

Уходила она через два дня, ранним утром, чтобы не собирать толпу.

Не вышло, конечно. Кокояси — деревня маленькая, и к тому времени, как Белл вышла на дорогу к причалу с узлом за плечом, у калитки Мадлен уже топталось человек двадцать.

— Далеко собралась, дурёха? — сурово спросила Мадлен. Глаза у неё были на мокром месте.

— Далеко, — честно ответила Белл.

— Тебя там ждёт кто?

— Нет.

— Тогда чего бежишь?

Белл помолчала, подбирая слова. Правду сказать было нельзя — правда стоила бы этим людям жизни. Но и врать в лицо старухе, которая её выходила, у неё язык не поворачивался.

— Потому что я не умею жить, когда тихо, — наконец сказала она. — Вы меня вытащили с того света, и я вам за это по гроб жизни обязана. Правда. Но если я останусь, я тут просто сгнию. Не приспособлена я к садам, Мадлен. Из меня хреновый садовник.

Старуха долго смотрела на неё снизу вверх, потом покачала головой.

— Дура ты. Но дура честная, — она махнула рукой в сторону дома. — Погоди тут.

Мадлен ушла и вернулась через минуту с холщовым свёртком.

— Держи. Тут лепёшки, сыр и мазь — та самая, которой я тебя мазала. Раны у тебя срослись, но шрамы будут дёргать на погоду, а ты, я так понимаю, на печке сидеть не собираешься.

Белл взяла свёрток и вдруг поняла, что у неё щиплет в глазах. Такого с ней не было уже очень давно.

— Спасибо, — хрипло сказала она.

— Иди уже, — буркнула старуха. — И вот ещё что. Если тебя там всё-таки прикончат — я узнаю и приду ругаться. Так что постарайся не помирать.

Один из рыбаков, здоровенный молчаливый мужик по имени Гэн, довёз её на своей лодке до соседнего острова, где был нормальный порт с торговыми судами. Всю дорогу он не сказал ни слова, только на прощание неловко сунул ей в руку несколько мятых купюр — всё, что, судя по всему, у него было.

Белл хотела отказаться. Посмотрела ему в лицо и не стала.

Оттуда она добралась до крупного узлового порта на юге Ист Блю. И в первый же день нашла то, что искала.

Вербовочный пункт Морского Дозора.

Она стояла напротив него минут двадцать. Смотрела на бело-синий флаг с чайкой, на пузатого сержанта, зевающего за столом под навесом, на очередь из трёх мальчишек и одного побитого жизнью мужика.

«Ты идиотка, — сказала она себе. — Тебя убили твои же. Ты пришла обратно к тем, кто тебя убил».

Всё правильно. Именно так.

Потому что Белл честно перебрала все варианты, и других не осталось.

Она не умела торговать. Не умела шить. Не умела растить мандарины. Она умела ровно одно: воевать. Держать строй, держать клинок, вести людей, читать море и убивать тех, кто пришёл убивать её. Семь лет службы не оставили ей ничего другого.

Идти в пираты? Смешно. Она не смогла бы. Даже сейчас, после всего, что с ней сделали, — не смогла бы. Не потому, что верила в Дозор, а потому, что помнила лица родителей, вырезанных пиратами, и лицо сестры, и лицо своего племянника в тот день, когда она забирала его из дома.

Наёмники, охотники за головами? Работа на тех, кто платит, и через полгода снова окажешься в трюме у таких же, как Кроу.

А Дозор — это структура. Огромная, гнилая местами, но структура. Внутри неё есть корабли, есть карты, есть сводки и слухи, и есть люди, которые эти слухи носят. Внутри неё однажды, через много лет, можно будет тихо, аккуратно подобраться к имени «Мортимер Брас» — и не с улицы, а изнутри, как своя.

Только не здесь. Ни в коем случае не в Ист Блю, где каждый второй патрульный может узнать ее.

Белл подошла к столу.

— Записываете? — спросила она.

Сержант поднял на неё сонные глаза, скользнул по пурпурным вихрам, по шраму, выглядывающему из-под воротника, по мозолям на ладонях — и заметно оживился.

— Записываем. Имя?

— Белл.

— Фамилия?

— Нет фамилии.

Сержант хмыкнул, но записал. В Ист Блю таких было полно.

— Возраст? Опыт службы?

— Двадцать шесть. Опыта нет. Ходила на торговых, умею обращаться с саблей.

Он окинул её ещё одним взглядом — на этот раз внимательным, профессиональным.

— С саблей, значит. — Сержант отложил перо. — Слушай, женщина. Я тебе честно скажу, а ты решай. Тут у нас в Ист Блю мест нет. Спокойно, тихо, все места заняты, ждать полгода. Но есть другое.

— Какое?

— Набор в экспедиционный корпус. — Он постучал пальцем по объявлению, приколотому к столбу навеса. — Отдельные соединения. Формируются здесь, служба — там, куда пошлют. А посылают их туда, где происходит полная жопа. Берут кого угодно и без вопросов о прошлом, потому что оттуда возвращается примерно каждый третий. Идут туда либо совсем отчаянные, либо совсем дураки.

Он развёл руками.

— Так что подумай. Я тебя не тороплю.

Белл стояла и слушала, и внутри у неё впервые за два месяца что-то по-настоящему шевельнулось.

Далеко от Ист Блю. Никаких вопросов о прошлом. Постоянные переброски, чужие моря, чужие острова — и никакой возможности случайно столкнуться с кем-то из старых сослуживцев.

Место, где никому нет дела, кто ты был раньше, потому что через полгода тебя, скорее всего, всё равно не будет.

И — самое главное — место, где можно очень быстро стать очень сильной. Или сдохнуть. Третьего там не дают.

— Пиши в экспедиционный, — сказала она.

Сержант удивлённо поднял брови.

— Ты в своём уме? Я же объяснил, там мясорубка. Женщин почти не берут не потому, что нельзя, а потому, что дурных нет.

— Я слышала. Пиши.

Он ещё несколько секунд смотрел на неё, потом пожал плечами и обмакнул перо.

— Ну как знаешь. Твоя жизнь. — Он начал заполнять графы. — Матрос-рекрут Белл. Направляется в распоряжение сборного пункта. Отплытие через четыре дня. Явиться с рассветом, форма и довольствие на месте. Всё ясно?

— Так точно, — по привычке отчеканила Белл — и тут же прикусила язык.

Сержант поднял голову. Прищурился.

Она выдержала его взгляд совершенно спокойно.

— На торговых у нас капитан был из отставных, — пояснила она. — Гонял по уставу.

— А-а, — он потерял к ней интерес и вернулся к бумагам. — Следующий!

Белл отошла от навеса и остановилась посреди улицы. Всё. Обратной дороги нет.

Через четыре дня простой матрос по имени Белл, без фамилии, без прошлого и без права на ошибку, начнёт свою службу с самого низа. С той же ступеньки, с которой лейтенант Скай начинала семь лет назад.

Только теперь всё будет иначе. Никакой веры в белый плащ. Никаких иллюзий насчёт Справедливости. Никаких публичных спаррингов ради торжества правды и никаких громких слов. Она будет тихой, незаметной и очень, очень терпеливой. Она будет расти медленно, не высовываясь, и слушать. Слушать всё, что говорят про Сабаоди, про аукционы, про «неучтённый товар» и про офицеров, которые слишком хорошо живут.

Она найдёт свой путь к коммодору Брасу. Не за год и не за два. Но найдёт.

А потом, когда всё будет кончено, когда её мёртвая тень наконец накроет всех, кто отдал тот приказ, — тогда она приедет в Логтаун и постучит в знакомую дверь.

Белл представила себе лицо Нико и невольно улыбнулась. Мальчишка наверняка изменится за это время.

Она подтянула узел на плече и зашагала в сторону порта, где над крышами торчали мачты. Впереди было четыре дня ожидания, а потом — война.

Женщина с пурпурными волосами шла по улице, и никто в этом городе не знал, что вместе с ней по мостовой идёт покойница.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 18

— Не ссы, Багги! Стреляй уже! — в который раз крикнул я, убеждая клоуна наконец-то нажать на этот чёртов спусковой крючок.

Мы стояли на песчаном берегу нашей излюбленной Лагуны Крабов. Солнце нещадно палило, песок раскалился, а пот струился по моему лицу, заливая глаза. Я замер в боевой стойке, сжимая в обеих руках саблю. В десяти шагах от меня стоял Багги. Он крепко, двумя руками сжимал тяжёлый пистолет, дуло которого смотрело мне прямо в грудь. И этот пистолет ходил ходуном, потому что руки клоуна тряслись, как у алкоголика с похмелья.

— Ни-Нико, ты уверен? Это неправильно как-то! — паниковал Багги, его голос срывался на писк. — А вдруг у тебя не получится? Вдруг ты не сможешь отбить пулю клинком? Вдруг я тебя своими же руками отправлю на тот свет?!

Вот же удивительный человек. На руках этого парня, пусть он ещё и подросток, висит не один десяток загубленных жизней. Я сам видел, как он без тени сомнения всаживал кинжалы в глотки контрабандистам. Но вот за тех, кого он считал своими друзьями, за тех, кого впустил в свой ближний круг, Багги, кажется, готов был стоять горой. И перспектива пристрелить товарища во время тренировки вгоняла его в настоящую истерику.

— Да не волнуйся ты, Багги. Он справится, — вмешался Шанкс.

Красноволосый сидел чуть поодаль на выброшенном морем бревне и с каким-то благоговейным трансом полировал свою саблю. Делал он это с такой нежностью и нескрываемым удовольствием, что казалось, будто он гладит любимую девушку, а не чистит кусок стали для убийства.

Я даже на секунду отвлёкся от нервничающего клоуна с дрожащим стволом, наблюдая за Шанксом.

Честно признаться, я ему дико завидовал. В этом мире, помимо безумных тренировок и пробуждения Хаки, у хорошего мечника должен быть инструмент соответствующего качества. Обычная железка, выкованная кузнецом в порту Ист Блю, просто разлетится при встрече с серьёзным противником или сильной Волей. А вот сабля, с которой Шанкс не расставался ни на секунду, с которой спал и ел, была не просто куском заточенного металла.

Это был мейто. Именной клинок по имени «Грифон».

Откуда у Шанкса, простого юнги, взялась такая роскошь, он мне так и не рассказал, отделываясь глупыми ухмылками и туманными фразами. У меня даже закрадывалась шальная мысль, что «Грифон» — это и есть личное оружие самого Роджера. Раз уж Король Пиратов подарил пацану свою легендарную соломенную шляпу, может, и саблю свою передал по наследству? Но нет, Шанкс эту теорию быстро разрушил. Как он рассказал с нотками глубочайшего уважения в голосе, личную саблю капитана Роджера звали Эйс. И это был клинок, перед которым склонялись даже самые гордые мастера меча, — один из Двенадцати Высших Клинков мира.

Тогда я серьёзно заинтересовался этой темой и буквально накинулся на Шанкса с расспросами. В прошлой жизни, смотря аниме, я урывками помнил, что зеленоволосый мечник Зоро собирал свою личную коллекцию каких-то крутых катан, гоняясь за ними по всему миру. Но с подробными объяснениями друга картинка вырисовывалась куда более интересная и глубокая.

Как объяснил Шанкс, для настоящего мечника в этом мире форма клинка — будь то катана, тяжёлый палаш, тонкая рапира или кривая пиратская сабля — не так уж важна. Важны статус, качество стали и «душа» оружия.

Вся система шедевров кузнечного искусства называлась системой мейто — Именных Клинков. Они не ломались от обычных ударов, обладали собственной, порой подавляющей аурой и стоили на чёрном рынке баснословных, космических денег.

Шанкс расписал мне строгую, четырёхступенчатую градацию.

На самой вершине находились Сайдзё О Вадзамоно — Двенадцать Высших Клинков. Абсолютный пик мирового кузнечного дела. Их во всём мире существовало ровно двенадцать штук, и обладание таким мечом было равносильно владению оружием массового поражения. Только они были способны без разрушения выдерживать чудовищные вливания Королевской Воли своих владельцев — монстров уровня Роджера или Белоуса.

На ступень ниже стояли О Вадзамоно — Двадцать Один Великий Клинок. Оружие невероятного качества. Любой амбициозный мечник на Гранд Лайне продал бы душу дьяволу, чтобы заполучить хотя бы один из них. По прочности и остроте они лишь немного уступали Высшей дюжине.

Дальше шли Рё Вадзамоно — Пятьдесят Качественных Клинков. Отличные, надёжные мечи, которые чаще всего становились основным, смертоносным оружием сильных офицеров Дозора уровня вице-адмиралов и выше или матёрых пиратских капитанов Нового Мира.

И замыкали этот элитный клуб Вадзамоно — обычные качественные клинки. Низшая ступень среди шедевров, но всё ещё мечи, многократно, на порядки превосходящие любую обычную, даже самую лучшую серийную сталь. Их точное количество в мире никто не знал, но их было достаточно много, чтобы искатели приключений могли наткнуться на них в оружейных лавках.

Но помимо банального качества ковки, мечи в этом сумасшедшем мире делились ещё и по мистическим, духовным свойствам.

Шанкс рассказывал о кокуто — Чёрных Мечах. О них я уже знал немного. Это был не отдельный вид стали. Это была стадия эволюции самого оружия! Изначально лезвие могло быть обычным, стальным. Но если мечник на протяжении многих лет, в тысячах битв непрерывно, день за днём пропитывал клинок своей Волей Вооружения, меч навсегда, безвозвратно окрашивался в чёрный цвет. Он становился абсолютно неразрушимым. Символом абсолютного мастерства своего хозяина.

И была ещё одна, самая жуткая категория. Ёто — Проклятые Мечи. Мечи с дурной славой, пропитанные кровью и страданиями. Шанкс говорил, что они обладают чем-то вроде собственной злобной, извращённой воли. Они жаждут крови и в бою часто, против воли владельца, перенаправляют его руку, стремясь убить. Считалось, что каждый владелец проклятого меча рано или поздно погибает ужасной смертью, так как меч его «отвергает» или просто сводит с ума. Чтобы подчинить ёто, мечник должен был обладать духовной силой, превосходящей жажду крови самого клинка. Иначе — смерть.

«Но мне пока не светит ничего из этих шедевров. Ну, может, кроме простого вадзамоно, если очень повезёт», — с тоской подумал я, крепче сжимая рукоять своей тяжёлой, но совершенно обычной абордажной сабли. Большую часть мейто вообще нельзя было купить за деньги — их можно было только отобрать в бою у прошлых, чудовищно сильных владельцев. И это была печалька.

Я резко вынырнул из размышлений, возвращаясь в раскалённую реальность Лагуны Крабов.

— Да как не волноваться?! — нервно огрызнулся Багги в ответ на реплику Шанкса, потрясая пистолетом. — Может, тогда сам в него и выстрелишь, раз такой умный?!

— Я занят, не видишь, что ли? — Шанкс невозмутимо подул на лезвие «Грифона». — Да и не могу я. Если стрелять буду я, Нико почувствует мою Волю и уйдёт с линии, даже не напрягаясь, — он ко мне привык.

Красноволосый наконец поднял глаза от клинка.

— Вся суть упражнения в том, чтобы он отбил снаряд на сверхкороткой дистанции, полагаясь на зрение и тело, почти не трогая Волю. Чистая физика. Сейчас он пулю видит, а вот тело за волей не поспевает. Вот и научим поспевать. А уже потом, когда добавит сюда Хаки Наблюдения, выйдет совсем на другой уровень. Так что давай, клоун. Жми на курок.

Я чуть согнул колени, пружиня на песке.

— Багги, слушай меня, — твёрдо сказал я. — Если ты сейчас не выстрелишь, я сам подойду и засуну тебе этот пистолет в…

Договорить я не успел. Нервы Багги не выдержали. Он зажмурился, отвернул голову в сторону и с истошным воплем «Прости меня, Нико!» дёрнул спусковой крючок.

Оглушительный грохот разорвал тишину пляжа.

И мир изменился.

Нет, время не замедлилось. Просто моё восприятие вдруг стало жадным до неприличия. За ту долю секунды, что длился выстрел, я успел заметить непозволительно много.

Сначала — вспышка. Короткий, злой язык пламени вырвался, а следом из ствола выплюнуло облако сизого дыма.

Потом я увидел пулю.

Не как чёрточку, не как смазанный след. Я увидел саму свинцовую сферу, вылетающую из дымного облака, увидел, как она чуть заваливается набок и идёт с едва заметным уводом вправо — Багги дёрнул рукой в момент выстрела. Вокруг неё воздух шёл дрожащей рябью.

И я увидел, куда она летит. Не «примерно в грудь». Конкретно — на ладонь левее середины, точно в сердце.

Вот тогда меня и накрыло по-настоящему.

Это оказалось совсем не то, что я чувствовал в бою, когда в меня стреляли из мушкетов. Там всё решалось до того, как я успевал испугаться: Воля вопила, тело уходило в сторону ещё до выстрела, а осознание приходило потом. Здесь всё было иначе. Здесь я стоял и смотрел, как ко мне летит смерть, и никуда не собирался уходить.

Всё нутро орало одно и то же, простое, тысячелетнее: беги. Уйди с линии. Упади, откатись, сделай хоть что-нибудь. Каждая мышца в теле рвалась выполнить эту команду — но я сдержался, потому что весь смысл упражнения был в том, чтобы не двигаться.

Стоять на месте, когда в тебя летит свинец, оказалось страшно.

А потом всё это исчезло.

Месяцы пыток Гарпа и тренировок с Шанксом не прошли даром. Тело просто двинулось само. Оно вспомнило сотни повторений в воде.

Кисти и предплечья взорвались короткой, вспыхнувшей болью — тот самый «стальной хват», который Шанкс вбивал в меня все эти недели. Я сделал резкий, невероятно быстрый, короткий взмах саблей снизу вверх. Не наотмашь — экономно, ровно настолько, насколько было нужно. И главное, я не выставил клинок поперёк, а завалил его под тем углом, о котором мне талдычили каждый день.

Звонкий, высокий звук удара свинца о качественную сталь.

Клинок дёрнулся, кисти обожгло, а по локтевым суставам прокатилась тупая волна, отдавшись даже в зубах. Но хват не ослаб.

Я не принял удар в лоб — я микропарировал его, заставив пулю соскользнуть по скосу лезвия. Свинец, расплющившись, с противным визгом ушёл в сторону и глухо впился в ствол пальмы метрах в пяти от меня.

Над пляжем повисла тишина. Багги стоял с закрытыми глазами и дымящимся пистолетом в вытянутых руках, боясь пошевелиться.

Я опустил саблю и со свистом выдохнул скопившийся в лёгких воздух — оказывается, я не дышал всё это время.

На лезвии осталась лишь едва заметная свинцовая черта. И крохотная, с ноготь, вмятина на кромке.

— Ну вот, — довольно резюмировал Шанкс, убирая «Грифон» в ножны и поднимаясь с бревна. — А ты боялся, носатый. Отличная реакция, Нико. Второй уровень мечника считай что взят. Теперь пули тебе почти не страшны.

— Почти? — уточнил я, разглядывая вмятину.

— Почти, — жизнерадостно подтвердил он. — Это Ист Блю и дрянной порох. На Гранд Лайне, а тем более в Новом Мире тебе будут прилетать вещи посерьёзнее.

Я посмотрел на свою руку, сжимающую эфес. Пальцы едва заметно подрагивали. Одно дело — слушать теорию и тренироваться, и совершенно другое — своими глазами увидеть летящую в тебя смерть, устоять на месте и отбить её куском железа.

Это чувство… чувство собственного могущества пьянило круче любого рома.

— Эй, клоун! — крикнул я. — Открывай глаза! Я жив! Давай ещё раз!

Багги приоткрыл один глаз, увидел меня целым и невредимым, и его лицо мгновенно изменилось. Страх и паника испарились, сменившись каким-то извращённым, маниакальным энтузиазмом.

— А-ха-ха! Получилось! Я не убийца друзей! — радостно завопил он, отбрасывая разряженный пистолет и вытаскивая из-за широкого пояса два других, заранее заряженных. — Ну держись, Нико! Раз ты такой крутой, сейчас я устрою тебе свинцовый дождь!

— Э, притормози! Я сказал по одному! — попытался возмутиться я, но Багги уже вошёл в раж.

— Заряжай!!! — заорал он, вскидывая оба ствола.

— Багги, «заряжай» кричат перед выстрелом, а не когда у тебя уже всё заряжено! — крикнул Шанкс, но клоун его уже не слушал.

Тренировка переходила в фазу активного, суицидального веселья. И мне это чертовски нравилось.

*****

Мы с Шанксом расслабленно лежали на ещё хранящем дневное тепло песке, а море, мерно накатывая, омывало наши ноги. Багги сидел чуть позади, обхватив колени руками, и о чём-то непривычно напряжённо думал. Мы же молча смотрели на заходящее солнце, окрашивающее горизонт в густые, багрово-золотые тона.

Вставать совершенно не хотелось. Хотелось вечно лежать вот так, впитывая спокойствие и слушая дыхание океана.

Но тут нашу уютную тишину прервал клоун. На удивление, в его голосе не было ни капли привычного кривляния. Он был предельно серьёзен.

— Слушайте, парни… а что дальше?

— Что ты имеешь в виду? — лениво переспросил красноволосый, приоткрыв один глаз.

— Ну, мы с вами как проклятые тренируемся с утра до ночи. Проедаем заработанные деньги, — тихо проговорил Багги, глядя на волны. — Но вспомни, что говорил Роджер. Чтобы стать по-настоящему сильным и не зависеть ни от кого, надо переступать через себя. Надо рисковать и делать то, чего никто никогда не делал. Да и этот вредный дозорный мужик говорил, что нужна великая цель.

Вот от кого-кого, а от клоуна я не ожидал начала этого разговора. Признаться честно, меня в последнее время тоже начали посещать подобные мысли. Мы засиделись. Да, мы пахали на тренировках, не били баклуши, но настоящих вызовов у нас не было. Мы варились в собственном соку на безопасном пляже.

— Я помню это, Баг. И что ты предлагаешь? — с искренним любопытством спросил Шанкс, приподнимаясь на локтях.

— Ну… может, нам пора выходить в море и наконец-то поднять флаг? — с робкой надеждой в голосе спросил он.

— А ты сам в это веришь, друг? — грустно, с лёгкой долей иронии проговорил Шанкс.

Багги насупился и промолчал. Он не был идиотом и всё прекрасно понимал.

— Вот видишь, — Шанкс повернул голову ко мне. — Но давай спросим у Нико, что он думает.

Парни синхронно посмотрели на меня. Эх, не сегодня я ждал этого разговора, но что поделать — значит, время пришло. Я сел, скрестив ноги, и тяжело вздохнул.

— Как мне ни грустно это говорить, но мы с вами прекрасно понимаем: настоящей, единой пиратской командой мы не станем, — я произнёс то, что уже давно витало в воздухе и что чувствовали все присутствующие. — Друзьями — да, безусловно. Но путешествие каждый из нас рано или поздно начнёт своё. Слишком разные у нас амбиции.

Багги после моих слов ещё сильнее пригорюнился, опустив голову. А Шанкс только молча, с пониманием кивнул.

Мне самому было от этого паршиво. За это время мы стали настоящими друзьями. Мне казалось, что прямо сейчас любой из нас, не задумываясь, отдал бы жизнь за другого. Вот такая она, суровая пиратская романтика.

— Но не расстраивайся, Багги! — я ободряюще улыбнулся клоуну. — Пока, я думаю, нам не стоит разбегаться. Рано ещё.

Шанкс заинтересованно подался вперёд.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё просто. У нас есть один отличный корабль, но даже для него у нас нет экипажа. Мы втроём загребемся им управлять, — рассудительно начал я. — Но и сидеть на жопе ровно в Логтауне тоже уже хватит. Нам пора отправиться в путешествие, чтобы всё это у нас появилось: новые корабли, люди, капитал и имя.

Тут вмешался Багги.

— А тебе-то это зачем? Ты же не сильно планировал становиться пиратом.

— Ну, не всё так просто, Багги. И я не говорил, что совсем не хочу поднимать свой флаг, — я усмехнулся. — Просто мои планы немного более грандиозные. И пиратство будет не самоцелью, а лишь одним из многих моих занятий.

— Ты как всегда всё усложняешь, Нико! — недовольно пробурчал клоун. Ему явно не понравилось, что его заветная мечта стать великим пиратом для меня — лишь ступенька в каком-то непонятном плане. — Надо быть проще! Награбил, выпил, подрался — вот она, жизнь!

— Ладно, думаю, стоит пока опустить обсуждение наших глобальных мечтаний. Мы ещё не доросли до них, — мудро вмешался Шанкс, возвращая нас к реальности. — Лучше продолжи, Нико. Что ты конкретно предлагаешь делать сейчас?

Я глубоко вдохнул солёный морской воздух.

— Остаться пока вместе и начать путешествовать. Но флаги придержать. Предлагаю нам стать охотниками за головами. Мне кажется, сейчас это для наших целей лучший вариант.

Парни удивлённо переглянулись. Охотники за головами? Бывшие юнги Роджера ловят пиратов для Правительства?

— Подумайте сами, — начал я раскладывать плюсы. — Это ремесло позволит нам легально путешествовать не только по Ист Блю, но и заглянуть в другие внешние моря, если повезёт. На Гранд Лайн мы пока не полезем, туда нам рано. Охота принесёт нам первую известность — мы заработаем репутацию. Мы легально заработаем приличные деньги. Сможем найти себе новые корабли, каждому свой. И самое главное — если повезёт, найдём новых членов команды. Настоящих союзников и новых друзей для каждого. Это позволит нам на время заглушить нашу жажду приключений, набраться реального боевого опыта и выйти в море под своими флагами уже полностью готовыми.

Шанкс и Багги задумались. Я видел, как идея пускает корни в их головах.

— А знаешь… в этом что-то есть, — Шанкс потёр подбородок, и его глаза заблестели. — Это реальная практика. И разбегаться так быстро не потребуется.

— И нам будут платить за то, что мы бьём морды другим пиратам! — Багги радостно потёр руки. — Звучит весело! И деньги! Много денег! Я за! Почему бы и нет?

Пока парни увлечённо обсуждали, в какие порты мы заглянем в первую очередь, я позволил себе немного погрузиться в собственные мысли.

Для них охота за головами была приключением. Для меня — ширмой.

Потому что моя настоящая цель лежала совсем в другой плоскости. Где-то там, в Маринфорде, сидел коммодор Мортимер Брас, а здесь, в Логтауне, ходил в белом плаще его племянник Леон. И между мной и ими лежала пропасть, которую нельзя быстро было перепрыгнуть ни силой, ни деньгами. Только знанием.

А чтобы добыть знание, нужен повод везде совать нос. И ремесло охотника подходило для этого идеально.

Я успел неплохо изучить эту серую кухню, пока готовился к разговору. Никакой единой гильдии, никаких лицензий и блестящих значков — в этом мире охота за головами не профессия, а способ выживания для тех, кто достаточно силён, чтобы убивать пиратов, но слишком дорожит свободой, чтобы натянуть белую форму. Нас будут презирать пираты, считая стервятниками, и недолюбливать дозорные, видя в нас неуправляемых головорезов. Зато и те и другие будут с нами вести диалог. А это ровно то, что мне нужно.

Потому что настоящая ценность этого ремесла — не награда, которую платит Правительство. Настоящая ценность — информация.

Листовки, которые разносят чайки, годятся только для дилетантов. Пока ты плывёшь за целью из позавчерашней газеты, твой пират давно снялся с якоря и ушёл на три острова дальше. Живые сведения покупаются в других местах: у портовых барменов, у шлюх, у контрабандистов, у мелких клерков в дозорных канцеляриях, которым не хватает жалованья. И вот тут начиналось самое интересное. Чтобы охотиться, мне придётся выстроить сеть осведомителей во всех портах Ист Блю. А сеть, созданная ради поимки пиратов, ровно с тем же успехом расскажет мне, чьи корабли ходят в Сабаоди с живым грузом, кто из офицеров закрывает на это глаза и куда уходят деньги. Одни и те же люди, одни и те же кабаки, одни и те же тридцать белли за нужные слова.

Иными словами, я буду строить свою разведку за счёт Дозора и с его же благословения.

И это только начало. Потому что, когда сеть разрастётся, я перестану бегать по этим наводкам сам. Зачем, если можно продавать их другим охотникам? Информация — единственный товар, который не кончается, сколько его ни продавай, и который можно продать дважды: сначала охотнику, потом самой жертве, если та готова платить больше. Так из простого ремесла вырастает то, чем я и собирался стать. Теневой брокер, к которому идут не за золотом и не за клинками, а за ответом на вопрос «где он сейчас».

Оставалась, конечно, чёрная работа, без которой ничего не поедет.

Первое — деньги любят порядок. Награду выдают за пирата, но платят по-разному. Живого берут неохотно и с риском для собственной шкуры, зато Правительство обожает показательные казни и отдаёт всю сумму без разговоров. Труп проще, но с ним начинается веселье: опознавать некому, казначей в порту хмурится, и в итоге тебе урезают выплату на треть, а то и вовсе отправляют восвояси, если на листовке стояла пометка «брать живым».

Второе — довезти. Убить пирата за десять миллионов — половина дела; вторую половину составляет дорога до базы Дозора. Придётся переделывать трюм фрегата под нормальный карцер, а если попадётся фруктовик — без наручников из кайросеки можно даже не начинать. Достать их на чёрном рынке будет дорого и хлопотно. Плюс всегда есть вероятность, что по пути на тебя нападут коллеги по цеху, чтобы забрать готовый трофей.

И третье, самое опасное для новичков, — сам Дозор. Мелкого одиночку в порту могут просто ограбить: заберут пленника, самого охотника арестуют по надуманному поводу, а награду запишут на счёт какого-нибудь капитана, который получит за «героическое задержание» очередную звёздочку. Защититься от этого можно двумя способами: либо репутацией, при которой связываться с тобой станет себе дороже, либо своим человеком в белом мундире.

Я невольно усмехнулся, вспомнив упрямую пепельную макушку и матроску с короткими штанишками. Один такой человек у меня уже растёт.

А дальше в этом ремесле всё зависит от того, где ты решишь остановиться. Большинство так и остаются падальщиками-одиночками, перебивающимися мелочью. Единицы вырастают в тех самых волков, способных в одиночку вырезать пиратский корабль. И только совсем немногие доходят до настоящей вершины: до синдиката. До организации с собственными кораблями, своими тюрьмами, своими деньгами и прикормленными чиновниками, которая контролирует целые острова и решает, кому в этом море жить, а кому нет.

«Вот этим я и стану, — я предвкушающе улыбнулся закатному солнцу. — И пущу корни так глубоко, что ни один дозорный не станет мне помехой».

— Эй, Нико! Ты опять завис! — Багги помахал рукой у меня перед лицом, вырывая из размышлений. — Так когда отчаливаем? Мы с Шанксом уже делим будущие миллионы!

— Скоро, парни, — я поднялся на ноги, стряхивая песок со штанов. — Для нас начнётся Эпоха Великой Охоты.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 19

Мы вернулись с Багги из доков, в очередной раз продлив стоянку нашего пока ещё безымянного корабля. Шанкс уже был на месте. Он сидел за кухонным столом и задумчиво изучал целую стопку плотных бумажных листов с пометкой о розыске.

Когда мы, недовольные и уставшие, ворвались на кухню и плюхнулись на стулья напротив него, красноволосый только устало поднял глаза.

— Как сходили? — спокойно поинтересовался он.

— Да лучше не спрашивай! — тут же взорвался Багги, в сердцах хлопнув ладонью по столу. — Вот честно, парни, почему пиратов вообще считают грабителями, если настоящие кровопийцы — это портовые чиновники?! Ты только представь: пять тысяч белли в день за стоянку корабля! Пять тысяч просто за место у причала!

И я его прекрасно понимал. Отдать девятьсот тысяч белли за полгода стоянки — сумма для нас совсем не маленькая. Да, можно было поставить корабль дешевле, где-нибудь на внешнем рейде, но для нас это был вообще не вариант. Тогда нужно было бы нанимать хотя бы пару сторожей, а им тоже надо платить деньги, да и доверия к местному сброду у нас не было.

Я никогда раньше не думал, что свой собственный корабль, даже такой относительно небольшой, как наш лёгкий фрегат, настолько дорог в обслуживании. Мне вдруг вспомнились стенания владельцев люксовых автомобилей из моего прошлого мира: накопят на какую-нибудь дорогущую машину, а потом плачутся всем вокруг, что одно обслуживание сжирает целое состояние. Теперь я чувствовал себя точно таким же. У меня по дороге даже появилась предательская мысль: а не продать ли нам этот корабль от греха подальше? Всё равно он пока стоит без дела, команды ни у кого нет, а деньги только поглощает.

Тем более что цена на чёрном рынке была весьма интересной. Реальная стоимость такого подержанного или трофейного фрегата с четырнадцатью орудиями варьировалась от восьми до четырнадцати миллионов белли. А вот за новый с верфи просили бы все двадцать, а то и тридцать миллионов.

Но как только я неосторожно заикнулся об этом плане Багги, я сразу понял: если продолжу, нашей дружбе может наступить стремительный конец. Этот безумный клоун точно не простит никого, кто посмеет тронуть его уже горячо любимый кораблик. И, посмотрев в его шальные глаза, я наконец-то понял, кого именно он мне напоминал из прошлого мира.

Багги — это самая настоящая реинкарнация Джокера, только в этой вселенной. Абсолютно непредсказуемый маньяк с извращённой логикой. Вот почему он выживал и выбирался из любого дерьма, в которое его бросала жизнь. Спорить с ним было себе дороже, поэтому пришлось стиснуть зубы и раскошелиться почти на миллион. Страшный он человек.

— Большие деньги, но вы правильно сделали, что заплатили. Так мы можем быть уверены, что с ним за этот срок ничего не случится, — согласился с нашим решением Шанкс.

И этот туда же! Ещё один маньяк кораблей. Совсем они не знают старой поговорки: «Чемодан без ручки».

— У тебя-то как успехи? — буркнул Багги, немного успокаиваясь.

— Ну, средне. Перелопатил я чуть ли не всех, за кого объявлена награда в Ист Блю, — Шанкс поморщился и кивнул на стопку листов. — Но в большинстве своём тут один мусор. Либо те, с которыми нам пока не стоит связываться. Может быть слишком опасно.

— Что, совсем никого не нашёл? — с надеждой в голосе спросил Багги.

Я решил пока помолчать и просто послушать.

— Да есть пара вариантов, — задумчиво проговорил Шанкс. — Но я теперь отчётливо понимаю, почему ремесло охотников за головами считается таким сложным. Убить или поймать пирата, если ты силён, — самое простое. А вот сложное — найти его в бескрайнем море. А для нас всё ещё и усложняется. Мы же решили заявить о себе, да погромче, поэтому лёгкие цели нам не интересны.

Шанкс сделал длинную, многозначительную паузу.

— Ну всё, хорош томить! Рассказывай! — не выдержал Багги. — Я же по твоей хитрожопой улыбке вижу, что ты что-то накопал. Дай папочке Багги цель! Молю! — клоун уморительно сложил руки в молитвенном жесте. — О великий Второй!

— А почему Второй? — с искренним интересом и непониманием спросил Шанкс, приподняв бровь.

— Как почему? Потому что я — Первый! — с искренним удивлением его непонятливости проговорил клоун. — Так, не уходи от разговора, рассказывай давай!

— Ладно, ладно, первый ты наш. Вот, держите, — Шанкс снисходительно усмехнулся и бросил перед нами на стол три потёртые листовки. — После долгого обдумывания я остановился на этих дядях.

Багги жадно, как голодный волк на кусок мяса, пожирал листовки глазами. Он их даже не читал — его взгляд намертво зафиксировался только на цене за головы. Цены были действительно неплохими, особенно для старта.

Я пододвинул листовки к себе и начал вчитываться в текст.

Первым шёл суровый мужик в потрёпанном морском кителе.

Беглый офицер: капитан Деннис «Оборотень» Роук. Живым или мёртвым — 8 500 000 белли.

— Кто он такой? — спросил я, пробегая глазами по строчкам.

— Бывший лейтенант Морского Дозора из сорок четвёртого отделения Ист Блю, — серьёзно ответил Шанкс. — Грязный офицер. Годами сидел на «золотой жиле» — курировал таможенный досмотр торговых караванов. Брал взятки, сливал пиратам секретные маршруты Дозора и закрывал глаза на резню в прибрежных деревнях, получая свой процент с награбленного. Но когда из Маринфорда внезапно нагрянула ревизия со следователями, Роук не стал ждать показательного суда и петли.

— И что он сделал? — хмыкнул Багги.

— Ночью вырезал верных уставу офицеров и матросов, поджёг арсенал базы и вместе с тридцатью преданными ему головорезами угнал патрульный корвет Дозора «Авангард».

— Дерзко, — констатировал я.

— И смертельно опасно, — кивнул Шанкс. — Это самый опасный противник в нашем списке. Роук прекрасно знает все секретные морские коды, частоты улиток связи и протоколы патрулей. Он ходит под белыми флагами «Справедливости», заманивает доверчивые торговые суда на «досмотр», а затем в упор расстреливает их из армейских дальнобойных пушек. Свидетелей почти не оставляет.

— Почти?

— Одному матросу с торговца повезло. Спасся и рассказал о делишках этого ренегата, — Шанкс пожал плечами. — Иначе о нем и не вспомнили бы .

Я молча отложил его листовку. Опасный, расчётливый ублюдок с военной выучкой.

Малкольм «Шпрот» Грейвс. Живым или мёртвым — 4 300 000 белли.

С портрета на меня скалился низкорослый, мерзкий тип с острыми, как у хорька, мелкими зубами.

— О, а вот это мой коллега! Фруктовик! — оживился Багги.

— Да, он съел Парамецию — Канкири Канкири но Ми, Плод Консервного Ножа, — пояснил красноволосый. — Способность специфическая. При касании пальцами Малкольм может «вскрывать» любые твёрдые неорганические материалы. Дерево, камень, сталь — он заворачивает их края аккуратной спиралью, словно открывает жестяную банку с консервами. Сила не слишком опасная сама по себе, человека в банку он не превратит, но в умелых руках делает его неплохим грабителем.

— Бывший портовый взломщик, — зачитал я мелкий текст. — Сколотил банду «Жестяные Псы». Специализируется на ограблениях банковских хранилищ и торговых складов.

— Но в море он ещё хуже, — добавил Шанкс. — Во время боя он запрыгивает на вражеское судно и за пару секунд вырезает в днище или бортах гигантские дыры. Корабли жертв идут ко дну за считаные минуты. Он любит запереть команду ограбленного корабля в трюме, проделать дыру в днище и слушать с палубы, как они тонут в кромешной темноте.

— Психопат, — скривился Багги. — Но четыре с лишним миллиона тоже на дороге не валяются. А кто третий?

Я посмотрел на последнюю листовку. На ней был изображён человек, чья внешность вызывала инстинктивное отторжение. Половина его лица и шеи была покрыта жуткими, бугристыми шрамами от ожогов.

«Факел» Игнацио Траск. Живым или мёртвым — 2 200 000 белли.

— Капитан одномачтовой шхуны «Пепельный Ворон», — Шанкс постучал пальцем по портрету Траска. — Пират-пироман с маниакальной тягой к огню. Его шхуна оборудована самодельными баллистами, которые стреляют глиняными горшками с кипящим китовым жиром, серой и смолой. Траск — трус, он никогда не берёт корабли на абордаж. Он просто поджигает паруса и палубы жертв с безопасного расстояния.

— И как он грабит сгоревшие остовы? — не понял я.

— А когда охваченный пламенем корабль начинает тонуть, Траск методично расстреливает из тяжёлых арбалетов людей, пытающихся спастись на шлюпках, — голос Шанкса стал злым. — После этого его люди баграми вылавливают из воды несгоревшие ценности. Прибыли выходит немного, но ему она и не нужна. Всё, что достают, он отдаёт команде. Себе оставляет только забавы.

Я помолчал, переваривая услышанное.

Три разные цели. Три разных стиля боя. Оборотень из Дозора с военным корветом, фруктовик-взломщик и пироман-диверсант.

— Отличная работа, Шанкс, — я удовлетворённо кивнул, собирая листовки в аккуратную стопку на краю стола. — Подборка что надо. Каждая цель со своими сюрпризами и сложностями. Теперь осталось только выбрать, с кого мы начнём нашу Охоту. И самое главное — придумать, как именно мы найдём этих крыс.

— Как ты легкомысленно это произнёс, — устало, но по-доброму улыбнулся Шанкс, откидываясь на спинку стула. — Нико, на оба твоих вопроса у меня пока только один ответ. Я вообще не представляю, с кого начать и где их искать. Ист Блю огромен. Эти твари в человеческом обличье могут быть где угодно: прятаться на необитаемых архипелагах, грабить в открытом море или прямо сейчас сидеть в баре Логтауна и глушить дорогой ром. Поймать их прямо завтра — это пока несбыточная мечта.

— Ага, такая же несбыточная, как у всех портовых шлюх Логтауна — найти своего богатенького, щедрого принца на белом корабле, — мерзко хихикнул Багги, закидывая ноги в тяжёлых башмаках прямо на край стола.

— Что, вообще никаких вариантов нет? — нахмурился я, пропуская сальность клоуна мимо ушей. — Не можем же мы просто плавать кругами по океану и надеяться, что случайно наткнёмся на военный корвет беглого лейтенанта.

— По немедленной поимке — нет, — согласился Шанкс, и в его глазах вдруг заплясали хитрые бесенята. — Но вот следующий шаг у нас есть!

Я вопросительно посмотрел на красноволосого, всем своим видом показывая: «Ну давай, не томи, выкладывай». Но тут, опередив друга, вмешался Багги.

— Думаю, этот умник имеет в виду, что нам пора наведаться в Бухту Мёртвых Кораблей на острове Сломанный Киль, — клоун перестал улыбаться, и его лицо приняло редкое серьёзное, даже слегка брезгливое выражение.

— Это что ещё за остров такой? — искренне удивился я. Ни в аниме, ни в моих познаниях о местной географии ничего подобного не всплывало. — Впервые слышу.

— А ты и не мог о нём слышать, сидя в дозорном городке, — махнул рукой Шанкс. — Это главный рассадник пиратства в Ист Блю. Настоящая язва на теле океана. О нём знают единицы, и то в большинстве своём это люди далеко за чертой закона. Ну, и верхушка Дозора, конечно, тоже в курсе. Мы с Багги бывали там всего один раз, ещё когда плавали в команде Роджера. Тогда и познакомились с этим местечком. И скажу тебе честно, Нико… знакомство было не из приятных. Опасная дыра.

— Так-так, а с этого момента поподробнее, — заинтересовался я.

— Ну, этот остров находится, так сказать, в глубокой серой зоне, — Шанкс начертил пальцем на столе воображаемый круг. — Это тайная пиратская гавань. Место, куда на отдых, ремонт и зимовку приходят самые отбитые экипажи со всего нашего спокойного океана. Эдакая неофициальная штаб-квартира для убийц, контрабандистов и прочей морской нечисти в человеческом обличье. Там нет законов Правительства. Там правит сила и золото.

— Ого, — я присвистнул. — Но сразу возникает логичный вопрос: а как Морской Дозор позволил существовать такому месту у себя под носом? Почему они до сих пор не стянули туда флот и не сожгли этот остров дотла вместе со всем сбродом?

Шанкс горько усмехнулся.

— А вот это самое интересное, Нико. Остров Сломанный Киль — это природная крепость. Представь себе гигантский кольцеобразный атолл. Со всех сторон он окружён так называемым кольцом «Акульих Зубов» — это плотная гряда подводных рифов. Они торчат как бритвы прямо под самой поверхностью воды.

— Гибель для линкоров, — встрял Багги. — Тяжёлые военные корабли Дозора с их глубокой осадкой гарантированно распарывают себе днища в лоскуты ещё за две мили до берега. Мы сами видели остовы кораблей, которые пытались туда сунуться.

— Верно, — кивнул Шанкс. — Внутрь затопленной кальдеры, где и находится сама Бухта Мёртвых Кораблей, ведёт лишь один узкий, петляющий, как змея, фарватер. Местные называют его «Глотка Дьявола». Пройти по нему без опытного лоцмана или хорошей карты просто невозможно, ну или воли — одно неверное движение штурвалом, и ты насадишься на камни. Но и это не всё. Сверху, со скал, этот проход простреливается десятками тяжёлых береговых орудий, которые пираты годами снимали с погибших на рифах судов. Прямой штурм обойдётся Дозору в целую флотилию, а может, и не в одну.

— И ради чего? — добавил Багги. — Высшим чинам в Маринфорде это болото даром не сдалось, у них там своя Гранд Лайн. А у местных баз сил маловато.

Я слушал, и картина в голове складывалась просто потрясающая.

— Но даже несмотря на пушки и рифы, Дозор мог бы взять их измором, — задумчиво проговорил я. — Значит, дело не только в географии.

— В точку! — Багги хлопнул в ладоши. — Коррупция! Местные теневые воротилы, которые держат бары и верфи на острове, регулярно отстёгивают процент верхушке ближайших баз. Ублюдочным офицерам. Они платят миллионы белли просто за то, чтобы патрульные корветы «случайно» забывали о существовании этого сектора на картах и смотрели в другую сторону.

— Офигеть… — только и смог ошарашенно выдохнуть я. Век живи, век учись. Масштабы гнили в Ист Блю поражали воображение. — Ладно, с географией и политикой ясно. И зачем нам троим туда соваться? В логово к отпетым головорезам?

— Потому что это именно то место, которое нам сейчас нужно как воздух, — глаза Шанкса загорелись. — Это гигантский чёрный рынок, Нико. Там можно недорого скупать любую информацию. Если кто-то видел корабль Роука или знает, где грабит фруктовик, эти слухи в первую очередь стекаются в кабаки Сломанного Киля. Там можно вербовать людей в команду без лишних расспросов и чистоплюйства. Там можно сбывать трофеи и отмывать нелегальные доходы прямо под носом у Правительства. Думаю, нашу Охоту стоит начать именно с этой гнилой бухты.

Я откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Если мы хотим ловить крупную рыбу, нам нужна наживка и хорошая сеть. А плести эту сеть нужно в самой мутной воде.

Мне самому было от этого немного не по себе, но в то же время по венам пробежал азарт. Новые места, новые приключения. И сейчас мы втроём планировали шагнуть в самое пекло Ист Блю. Вот она, настоящая пиратская романтика, без прикрас и глупых иллюзий.

— Ты убедил меня. Я согласен, — произнёс я. — Когда отправляемся?

— А я уже всё продумал! — расплылся в самодовольной улыбке Шанкс. — Я сегодня утром, пока вы с Багги ругались с чиновниками в порту, не только листовки изучал. Я купил три билета на гражданский пассажирский лайнер до Острова Тюльпанов.

— Тюльпанов? — я приподнял бровь. — Это же мирный курортный остров. Нам-то он зачем?

— А затем, что он находится ближе всего к Сломанному Килю, но при этом там безопасно, — резонно пояснил красноволосый. — Туда на гражданском судне мы доберёмся без проблем и подозрений. А уже на Острове Тюльпанов арендуем или перекупим какой-нибудь крепкий шлюп.

— Когда отплываем?

— Лайнер отходит завтра на рассвете, — ответил Шанкс, сгребая листовки во внутренний карман куртки. — Так что собирайте вещи, парни. Точите клинки и чистите пистолеты. Отпуск в Логтауне официально окончен.

*****

Прибыв на Остров Тюльпанов, мы не стали терять времени даром. Мирный, пропахший цветочной пыльцой и курортной ленью остров совершенно не подходил для наших целей. Мы быстро, без лишнего шума и торга перекупили у какого-то разорившегося торговца крепкий шлюп с косым парусным вооружением, загрузили на него скромные припасы и сразу же вышли в море.

Дорога до острова Сломанный Киль заняла почти двое суток. Мы шли по координатам, которые помнил Шанкс, я тоже старался запомнить всё.

И вот сейчас, стоя на палубе нашего судёнышка, я, затаив дыхание, смотрел, как мы вплываем в знаменитую Бухту Мёртвых Кораблей.

Шанкс стоял за штурвалом, его лицо было сосредоточенным. Багги сидел на носу, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал чернеющие в воде скалы.

Проход через «Акульи Зубы» действительно оказался сущим кошмаром. Если бы не наша Воля Наблюдения, предупреждавшая о скрытых под водой острых как бритва пиках, мы бы распороли днище нашего шлюпа ещё на подходе. «Глотка Дьявола» извивалась так, словно сама природа не хотела пускать нас внутрь кальдеры. И всю дорогу я чувствовал на себе взгляды десятков артиллеристов, сидящих у береговых орудий, снятых с погибших линкоров. Нас держали на прицеле до самого последнего момента.

Но когда мы наконец миновали узкий фарватер и вошли в саму лагуну, у меня буквально отвисла челюсть.

Я ожидал увидеть грязный портовый городок, сколоченный из досок и камня. Но то, что открылось моему взору, мало походило на архитектурные сооружения.

На острове практически не было каменных или кирпичных зданий. Весь город представлял собой уродливого, многоярусного монстра, построенного из сотен разбитых и захваченных кораблей.

Город вообще не стоял на твёрдой земле. Он вырос прямо на воде и отмелях внутри огромной лагуны. Основой этого сюрреалистичного мегаполиса служили остовы галеонов и фрегатов, намертво сцепленные между собой ржавыми якорными цепями, просоленными канатами и толстенными сваями из железного дерева.

Улицы представляли собой корпуса каравелл и шхун, поставленные друг на друга в три-четыре яруса. Некоторые корабли были перевёрнуты кверху дном и связаны между собой десятками подвесных канатных мостов, деревянных трапов и обломанных мачт. Дома здесь буквально сохраняли структуру старых судов: люди жили в капитанских каютах, переоборудованных гальюнах и сырых трюмах.

Вместо привычных портовых фонарей этот хаотичный лабиринт освещался коптящими, мерцающими лампами на китовом жире. А кое-где, прямо над водой, в крупных сетках висели живые, слабо светящиеся фосфором глубоководные медузы, придавая городу зловещий, призрачный оттенок.

— Добро пожаловать на Сломанный Киль, Нико, — голос Шанкса прозвучал тихо, перекрывая скрип дерева и шум волн. — Запомни: здесь три яруса. И каждый из них живёт по своим законам.

Я не мог оторвать взгляд от этой безумной картины.

— Рассказывай. Я хочу знать, куда мы приплыли.

Шанкс ловко крутанул штурвал, обходя полузатопленный остов какой-то баржи.

— Самый нижний ярус — это «Трюм». Затопленное дно города, — начал он, указывая рукой на чернеющие у самой воды провалы между сваями. — Вечный полумрак, сырость, солнечный свет туда почти не проникает. Это дно пищевой цепи Ист Блю. Там живут спившиеся до состояния животных матросы, беглые каторжники, искалеченные в боях пираты, которые больше не могут держать саблю, и мелкие портовые воры.

— И что там интересного? — спросил я, разглядывая мутные огоньки внизу.

— Мокрые притоны, — поморщился Шанкс. — Кабаки, где столы и стулья стоят прямо в воде по колено, когда начинается прилив. И чёрные операционные.

— Жуть, — передёрнуло меня.

— Средний ярус — это «Палуба». Торговая жила города, — Шанкс перевёл палец выше, на пёстрый, прокуренный лабиринт из палуб и подвесных мостов. Оттуда доносился несмолкаемый гул тысяч голосов, звон монет и крики зазывал. — Там кипит настоящая жизнь. Торговцы краденым, оружейники, ремесленники, портовые шлюхи и экипажи действующих пиратских команд, которые пришли сюда тратить награбленное.

— Чёрный рынок? — догадался я.

— Один из крупнейших в Ист Блю, — кивнул красноволосый. — Там есть «Чёрный Базар», где на открытых палубах продают всё: от новейших армейских мушкетов, украденных с баз Дозора, и бочек с отличным ромом до навигационных карт, рабов и редчайших ядов. А ещё там расположены «Чёрные Доки». Это плавучие сухие доки, хитро спрятанные в скалистых гротах по краям лагуны. За три-четыре дня там кораблю могут полностью изменить облик: сбить носовую фигуру, перекрасить фальшборта, поменять парусное вооружение и нанести фальшивые регистрационные знаки. Идеально для того, чтобы уйти от преследования.

Шанкс поднял глаза на самый верх этого нагромождения кораблей. Туда, где на фоне неба чётко выделялись дорогие, украшенные резьбой надстройки.

— А вот там, наверху, — «Шканцы». Пиратская знать, — Шанкс усмехнулся. — Там относительная чистота, свежий морской бриз, и на каждом деревянном трапе стоит охрана. Там живут капитаны с наградами от пяти миллионов белли, богатые скупщики контрабанды, ростовщики и, конечно, сам хозяин острова. Дома построены из роскошных кормовых надстроек дорогих купеческих галеонов. Окна застеклены цветными витражами, а в каютах лежат шёлковые ковры.

Мой взгляд зацепился за одну деталь, которая доминировала над всем этим хаосом. В самом центре огромной лагуны, посаженный на вечную каменную мель, возвышался гигантский военный трёхдечный флагман Дозора.

— А это что за монстр? — я указал на флагман.

— «Цитадель Адмирала», — тихо пояснил Шанкс. — Резиденция Смотрителя Гавани. Человека, который держит этот остров в стальном кулаке.

— Подожди, — нахмурился я. — Как один человек может удержать в узде тысячи отморозков с оружием?

— Вряд ли что-то изменилось с нашего последнего визита, — пожал плечами Шанкс, умело подводя наш шлюп к одному из скрипучих причалов. — Несмотря на статус пиратского логова, здесь нет хаоса, Нико. Анархия убивает торговлю, а торговлю здесь любят больше всего на свете. Порядок держится на жёстком балансе трёх сил.

Он привязал швартовый канат и повернулся к нам.

— Первая сила — сам Смотритель Гавани, Старик Варфоломей. Бывший пират ещё времён ранней молодости Роджера. Старый, как карта Гранд Лайна, калека с деревянным протезом вместо ноги. Сам он уже давно не плавает, но лично контролирует все береговые батареи на скалах, всех лоцманов, встречающих новичков в фарватере, и сбор налогов. Его слово — закон внутри лагуны. Пойдёшь против него — и твой корабль просто расстреляют в упор.

— А вторая? — спросил я, спрыгивая на деревянный настил пирса.

— «Синдикат Топоров», — Шанкс последовал за мной. — Гильдия корабелов. Это мастера-плотники. Они держат монополию на ремонт, дерево, смолу и парусину. Если капитан или команда нагрубят плотникам или попытаются обмануть их с оплатой… их корабль чудесным образом даст сильную течь сразу после выхода из бухты, прямо над рифами.

— Полезные ребята, — оценил я. — С ними лучше дружить. А третья сила?

— «Теневые Менялы». Банкиры, — Шанкс усмехнулся, глядя на меня. — Это как раз по твоей, Нико, будущей части. Сеть ростовщиков, отмывающих пиратское золото и контрабанду. И их главная, самая важная услуга — обналичка наградных листовок.

Я замер и вопросительно посмотрел на другу.

— Если охотник за головами или пират не хочет идти в штаб Дозора и рисковать своей свободой, менялы выплачивают ему процент от суммы награды наличными прямо здесь, — пояснил красноволосый. — А саму тушу пирата затем перепродают своим подкупленным офицерам Дозора на материке для официальной отчётности. Все в плюсе.

— Интресная схема, — прошептал я, поражаясь масштабам и проработанности этого бизнеса.

— Да, люди тут не простые! — подтвердил Шанкс. — Но чтобы здесь выжить, нужно соблюдать местный Закон Бухты. Пиратский кодекс. Несмотря на то что здесь собирается худшее отребье Ист Блю, наказание за нарушение кодекса только одно — петля на рее.

— И какие правила? — я напрягся, понимая, что от этого зависит наше выживание.

— Их три, — Шанкс загнул палец. — Первое: никакого огнестрела. В черте жилых секторов, на базаре и в питейных заведениях строго запрещена стрельба. Все разногласия решаются только на холодном оружии или кулаках, и только в специальном месте — «Яме Утопленников». Это гладиаторская арена в затопленном трюме старого линкора.

Он загнул второй.

— Золото не пахнет. Остров — абсолютно нейтральная территория. За одним столом в кабаке могут спокойно сидеть пират с наградой в восемь миллионов, беглый казначей Дозора и охотник за головами, который держит в кармане листовку на этого пирата. Пытаться захватить или убить кого-то ради награды внутри бухты — строжайшее табу. Хочешь поймать — жди, пока он выйдет в море. За нарушение — казнь.

— И третье, самое главное, — встрял Багги. — Плата за киль. Каждый входящий корабль платит налог за стоянку и услуги береговых батарей. Безопасность стоит дорого.

Я кивнул, переваривая эту гору информации. Мир оказался куда сложнее и циничнее, чем его показывали в аниме.

— И где мы начнём наши поиски? — спросил я, оглядывая этот многоуровневый лабиринт из дерева и канатов.

— Нам нужна таверна «Слепая Чайка», — Шанкс махнул рукой в сторону «Палубы». — Это главное место встреч на острове. Там нанимают людей в команду и торгуют грязными тайнами. Если кто-то в Ист Блю знает, где прячутся наши цели, этот кто-то пьёт ром именно там.

— А если кто-то из нас накосячит, — жизнерадостно добавил Багги, — то познакомимся с «Судом на Рее». Это площадь, где вешают предателей и нарушителей кодекса. Она отсюда, кстати, отлично видна. Вон, где мачта с перекладиной торчит.

Я посмотрел на грязную воду, омывающую сваи города, потом на Шанкса и Багги. Мы были тремя психами на крошечном шлюпе, и мы только что вошли в пасть к самому дьяволу Ист Блю.

— Ну что, парни, — я поправил саблю на поясе и усмехнулся. — Идём пить ром в «Слепую Чайку» и слушать сплетни. Посмотрим, из чего слеплена эта пиратская элита.

Шанкс довольно ухмыльнулся, Багги поправил бандану, и мы втроём, спустившись по скрипучим доскам причала, шагнули вглубь Бухты Мёртвых Кораблей.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 20

«Да-а-а уж, атмосферка тут, конечно, специфическая», — думал я, крутя головой и рассматривая быт вокруг, пока мы с парнями углублялись в хитросплетения канатных мостов и деревянных настилов.

Честно говоря, я представлял себе это место совсем иначе.

В голове у меня, ещё с прошлой жизни, сидела картинка, склеенная из десятка приключенческих фильмов. Тайная гавань вольных людей. Шумный порт, где ветер треплет разноцветные флаги, где на бочках играют в кости и делят добычу, где поют похабные песни, а в воздухе висит запах смолы, рома и настоящей, ничем не ограниченной свободы. Место, куда сбегают от королей, налогов и виселиц. Пусть грубое, пусть опасное — но живое и по-своему честное.

Реальность оказалась похожа на всё это ровно так же, как гниющая рыба похожа на нарисованную.

Мы шли по окраине среднего яруса — «Палубы», но пока этот район больше напоминал преддверие ада. Вокруг нас теснились криво сколоченные, хреновенькие бары, ночлежки и притоны, слепленные из кусков древесины и обрывков старых парусов. Из этих дыр периодически, с глухим матом и стонами, выползали пьяные, потерявшие человеческий облик индивиды.

Некоторые, пошатываясь и бормоча под нос бессвязный бред, брели куда-то в темноту проулков. Другие же даже не пытались идти — они просто заворачивали за угол и падали лицом в грязь. И тут же, словно стервятники на падаль, из щелей и тёмных углов выныривала стайка оборванных, чумазых детишек. Они действовали слаженно и бесшумно: облепляли упавшего пирата и за считаные секунды раздевали его до исподнего, утаскивая всё — от сапог до оружия.

Один такой мальчишка, лет семи, не больше, деловито обшаривал карманы бесчувственного матроса. Не найдя ничего, он без всякой злости, буднично, как отгоняют муху, пнул его в лицо и побежал догонять своих. Пират даже не застонал.

И да, дети здесь тоже были. Дети, рождённые в этой клоаке и впитавшие её жестокие законы с молоком матери.

Помимо этого, здесь везде была грязь. Густая, липкая, перемешанная с разлитым ромом и чем-то похуже. Настилы под ногами хлюпали, а в щелях между досками, там, где плескалась вода, покачивался толстый слой мусора. Воздух был настолько неприятным, что хотелось зажать нос рукой. Вонь заставляла чуть ли не слезиться глаза, ощущалась какая-то приторно-сладкая нота чего-то разлагающегося, от которой к горлу подкатывало.

У одной из ночлежек прямо на настиле сидела женщина непонятного возраста с провалившимся носом и остатками волос. Она равнодушно смотрела перед собой и что-то напевала, покачиваясь. Никто на неё не обращал ни малейшего внимания — люди просто переступали через нее.

А в одном месте, проходя мимо огромной, наваленной между сваями кучи мусора, я боковым зрением уловил движение. Приглядевшись, я замер. Из кучи отбросов торчала чья-то бледная, безжизненная рука с татуировкой якоря. А прямо на ней сидела жирная, размером с хорошую кошку, крыса и с остервенением грызла мёртвые пальцы.

Меня передёрнуло от отвращения. К горлу подкатил ком желчи.

И вот тогда до меня наконец дошло по-настоящему.

Никакой свободы здесь не было. Вот в чём была главная ложь.

Все эти люди сбежали от своих проблем — и получили ровно то же самое, только грязнее и без всяких обязательств со стороны хозяев. Тут точно так же есть верхушка, которая сидит наверху в чистоте и собирает дань. Есть тот, кто держит пушки и решает, кому жить. Есть налоги — только называются они «платой за киль». Есть суд и есть виселица, до которой отсюда рукой подать.

Разница только в одном: король хотя бы делает вид, что чем-то тебе обязан. А здесь тебе не обязан вообще никто.

Эти люди не сбежали из клетки. Они просто перебрались в клетку погрязнее, где им разрешили жрать друг друга, — и назвали это свободой. И сдохнут они здесь, в грязи, обобранные, а их тела обглодает крыса, и никто даже не спросит, как их звали.

Чистая клоака моря. Романтика флибустьеров, мать её.

Я думал, что увижу вольницу. А увидел помойку, которая гордится тем, что она ничья.

И, судя по всему, хвалёный кодекс работал тут совсем не так, как рассказывал Шанкс.

— Что, не нравится пейзаж? — с лёгким отвращением в голосе спросил Шанкс, заметив мою реакцию.

— Есть такое! — я сплюнул под ноги, стараясь дышать через рот. — Честно, я ожидал большего от хвалёного острова свободы. Неужели всем этим пиратам так нравится жить в таком откровенном дерьме? В большинстве своём у них же водятся деньги после грабежей! Могли бы позаботиться о хоть каком-то минимальном порядке и уюте! Банально мусор убрать!

— О, это ты ещё не был в «Трюме», — угрюмо проговорил красноволосый, поправляя шляпу. — Вот там настоящий, беспросветный ад, где каждый выживает как может, и перерезать глотку за кусок хлеба — это норма. А насчёт уюта… поверь, Нико, на «Шканцах» всё по-другому.

Шанкс поднял взгляд вверх, туда, где за деревянными настилами угадывались дорогие надстройки.

— Там чистый рай и благополучие. Но туда пускают только элиту. Там есть и охрана, и уборщики, и чистая вода. А все эти, — он обвёл рукой кривые здания и грязных людей вокруг, — мечтают однажды подняться и переселиться наверх. Это как социальный пиратский лифт. Но получается у единиц. Не все готовы рвать жилы, чтобы стать сильнее и лучше. Большинство просто пропивает награбленное здесь, надеясь хотя бы попасть в команды к более удачливым и сильным капитанам.

— Закон джунглей, — тихо проговорил я, перешагивая через какую-то вонючую лужу.

— Так и есть, — кивнул Шанкс. — Но ты не волнуйся, скоро мы выйдем из этого ужаса. Мы сейчас на самой окраине, этот район находится рядом со спуском в «Трюм», поэтому тут так грязно. Ближе к центру лагуны будет получше.

Действительно, не прошло и пятнадцати минут нашего пути, как я начал замечать изменения. Нет, грязь и запах не исчезли полностью, но всё же стало значительно лучше. Мусорных куч поубавилось. Публика вокруг заметно улучшилась: вместо оборванцев появились крепкие, вооружённые матросы. На входах в заведения стала появляться суровая охрана. Такого откровенного беспредела с грабежом пьяных уже не было — видимо, за порядком здесь уже кто-то следил.

Я посмотрел на своих спутников. И если Шанкс шёл грустно-задумчивым, явно вспоминая свой прошлый визит сюда, то вот Багги… Багги был невероятно воодушевлённым. Он крутил головой, жадно впитывая всю эту суетливую, порочную атмосферу, и его глаза буквально горели азартом. По его хищному оскалу было видно, что всё здесь ему безумно нравится. Он чувствовал себя в этом лабиринте порока как рыба в воде.

— Мы уже подходим к «Слепой Чайке», Нико. Будь осторожен, — негромко заметил Шанкс. — Нам пока лишние проблемы не нужны. Мы здесь только за информацией.

— Я-то понимаю, — я усмехнулся. — Но ты лучше это нашему клоуну скажи. А то что-то мне совсем не нравится его воодушевление и этот безумный вид. Того и гляди, влезет в какую-нибудь историю.

Я кивнул Шанксу на Багги, который как раз с восхищением разглядывал вывеску борделя, сделанную из носовой фигуры какой-то русалки.

Красноволосый глянул на товарища и только тяжело покачал головой.

— Ну, его не изменишь. Я присмотрю за ним. Просто… проблемы из-за него не так обидны будут, как если бы мы с тобой накосячили, — печально, с долей иронии проговорил Шанкс.

Я только улыбнулся.

— Есть такое.

Наконец мы вышли на широкую деревянную площадь, образованную из соединённых вместе палуб двух галеонов. В самом центре возвышалось внушительное трёхэтажное здание таверны. Над массивными дубовыми дверями скрипела на ветру деревянная вывеска — грубо вырезанная чайка с повязкой на глазу.

Мы толкнули двери и зашли внутрь.

Это место на удивление оказалось весьма неплохим. Никакой опустившейся портовой рвани здесь не было и в помине. Внутри было довольно чисто. Контингент сидел серьёзный. В основном это были крепкие мужчины в хорошей одежде и с дорогим, ухоженным оружием на поясах. Они сидели за крепкими дубовыми столами и тихо, без лишнего шума переговаривались, бросая настороженные взгляды на каждого входящего.

Только в одном месте было шумно. В дальнем углу зала, за огромным столом, гуляла целая команда. В центре неё сидел здоровенный, под три метра ростом, мужик с густой чёрной бородой — видимо, капитан. Он громко гоготал, хлопал по задницам подавальщиц и пил ром прямо из бочонка. На него недобро поглядывали другие посетители, но все молчали. Видимо, здесь мало кому были интересны конфликты и никто не желал искать лишних приключений на свою задницу.

Мы старались не привлекать к себе внимания. Тихо прошли к свободному столику у окна, из которого открывался вид на залив, и расселись.

К нам тут же подошла подавальщица. Я поднял глаза и сглотнул. Это была огромная, дородная женщина, габаритами не уступающая тому капитану в углу. Я посмотрел на её руки, сжимающие поднос, и понял, что её кулак размером с мою голову.

«Официантка-вышибала, что ли? — пронеслось в мыслях. — Грамотный подход к кадрам».

— Три кружки тёмного эля и мясо с картошкой, — сделал заказ Шанкс, бросив на стол пару белли.

Женщина молча сгребла деньги и удалилась, тяжело ступая.

Багги, который до этого вертел головой, словно сова, не выдержал. Он наклонился к нам над столом и с горящими глазами прошептал:

— Ну как вам тут, парни?! Круто, скажите?! Вы чувствуете этот дух настоящей свободы? Этот шанс заработать миллионы прямо из воздуха?! Да здесь же деньги на полу валяются, только нагнись!

Шанкс посмотрел на него скептически.

— Я чувствую здесь только запах говна, порока и дешёвого понта, клоун, — холодно ответил он. — И давай-ка, будь душкой, снизь градус своего восторга. Не забывай, мы здесь по работе, а не на экскурсии. Сиди тихо и слушай.

Багги недовольно скривился, что-то обиженно пробухтел себе под нос и откинулся на спинку стула. Но его шило в заднице не давало ему покоя. Он начал с откровенным, нескрываемым любопытством и жгучей завистью разглядывать шумную компанию здоровенного капитана в углу.

Я наблюдал за клоуном и понимал: ему очень хотелось оказаться на месте того бородача. Хотелось сидеть во главе стола, пить ром бочками, швыряться золотом и чтобы все вокруг смотрели на него со страхом и уважением. Его эго просто разрывалось на части от того, что мы вынуждены сидеть тихо, как мыши.

Официантка с грохотом поставила перед нами три запотевшие деревянные кружки эля и огромную деревянную миску с мясом.

— Ну что, — я поднял свою кружку, оглядывая зал. — Выпьем за то, чтобы кто-то из этих милых, честных людей случайно проболтался нам о капитане Роуке или Шпроте.

Мы выпили, и я поставил кружку обратно.

— Итак, с чего начнём? — спросил я, ещё раз оглядывая просторное, задымлённое помещение «Слепой Чайки» с робкой надеждой получить какой-нибудь знак свыше. В идеале — чтобы нужный нам пират прямо сейчас пьяным в стельку свалился со стула в центре зала. Но чуда не происходило.

— Надо к бармену идти, — спокойно проговорил Шанкс, отхлебнув эля. — Он же и владелец этого замечательного заведения. Старик Пеликан. За большую денежку он и сам расскажет всё, что знает. А если не знает сам, то сведёт с нужными людьми. Это его бизнес.

— Вот так просто? — я с сомнением посмотрел на красноволосого. — И он не опасается, что ему кто-то за такие сливы голову свернёт или в местной «Яме Утопленников» выпотрошит? Пираты не любят стукачей.

— Дураков нет, Нико, — Шанкс покачал головой. — Пеликан это небо коптит уже очень давно. И все, кто имел глупость сделать его своим врагом, давно на дне моря покоятся. Как рассказывал старик Рэйли, он то ли родственник, то ли старый друг самого Смотрителя Гавани, Варфоломея. Да и не забывай, что это за место. Здесь всё покупается и продаётся. И в продаже информации нет ничего личного — только бизнес. Не удивлюсь, если, продав информацию нам, он тут же продаст её и нашим целям.

Я задумался над его словами. А ведь в этом была своя логика. Я и сам, на месте пирата с миллионной наградой, был бы совсем не против купить у бармена сведения о том, что какие-то отморозки приплыли по мою душу. Предупреждён — значит вооружён. Значит, надо действовать быстро, пока цель не успела среагировать.

— Слушайте, давайте я пойду у него всё разузнаю! — с внезапным воодушевлением проговорил Багги. Он уже начал приподниматься со стула, активно жестикулируя. Видно было, что сидеть на месте ему физически тяжело. — А то, зная вас, транжир, вы ему все наши белли отдадите! Вы же совершенно не умеете считать деньги! А я сторгуюсь!

— Сядь уже, юный суетолог, — я тяжело вздохнул и осадил клоуна, положив руку ему на плечо. — Тебе туда точно не надо. Боюсь, с твоим умением «торговаться» и твоим языком это закончится грандиозной потасовкой и нашей коллективной казнью на рее.

— Ну и не надо! Больно хотелось! — Багги недовольно пробурчал, плюхаясь обратно на стул и скрестив руки на груди. — Я просто хотел помочь сберечь наши капиталы! Если такой умный, то сам и иди, переплачивай!

— Да вот и пойду, — хмыкнул я, поднимаясь. — А ты лучше отдохни. Закажи себе ещё эля за счёт заведения… то есть за наш счёт. Успокой нервы.

— Ну, твоя правда, — уже более миролюбиво, блеснув глазами на приближающуюся подавальщицу, проговорил красный нос. — Одной кружки мне точно не хватило, а расслабиться после такого заплыва надо.

Я кивнул Шанксу, который только усмехнулся, и направился к длинной барной стойке.

Здесь, в отличие от столиков, было на удивление свободно. Люди не толпились, требуя выпивку. Как я понял, наблюдая за залом, к хозяину сюда подходили не просто залить горло ромом, а именно поговорить. Решить дела.

За стойкой стоял пожилой, сухощавый мужчина с длинным, крючковатым носом, действительно напоминающим клюв пеликана. У него были цепкие, холодные глаза и редкие, зачёсанные назад седые волосы. Он методично, с какой-то медитативной задумчивостью протирал чистой тряпкой и без того сверкающую кружку, исподлобья рассматривая меня.

— Новички тут, — констатировал он, когда я сел на высокий табурет напротив него. Это не был вопрос, это было утверждение.

— Добрый день. Так заметно, хозяин? — с лёгким любопытством спросил я.

— О, ещё и вежливый. Совсем хорошо, — бармен криво усмехнулся, продолжая тереть стекло. — И тебя приветствую, молодой человек. А на твой вопрос… да, очень заметно. Вы все трое какие-то чистенькие для этой дыры. Особенно ты.

Он прищурился, перевёл взгляд за моё плечо, туда, где сидели Шанкс с Багги, и вдруг хмыкнул.

— Но, похоже, я всё-таки ошибся по первому впечатлению. Старею, что ли. В рот мне ноги, это же мальки из команды самого Роджера! Быстро же они добрались сюда после казни этого сукина сына. Удивлён.

Я мгновенно напрягся. Моя Воля Наблюдения слабо отреагировала — старик не излучал агрессии, но в его словах была слишком явная осведомлённость. Нас узнали. Причём узнали сразу.

Он заметил, как я подобрался, и тихо рассмеялся.

— Не ссы, парень. Как тебя там? Нам тут глубоко пофиг, кто вы такие, под чьим флагом плавали раньше и с кем спали. Правила Бухты просты: пока вы не творите дичь на моей территории и пока у вас есть чем платить — вы желанные гости. А сплетни… ну, это моя работа.

«Ага, так я тебе и поверил, старый стервятник, — мысленно огрызнулся я. — Наверняка уже сегодня к вечеру информация о том, что юнги Короля Пиратов тусуются на Сломанном Киле, дойдёт до всех, кому это хоть как-то интересно». Понятно, что не бесплатно.

— Нико, — коротко представился я, не сводя с него глаз.

— Нико. Путешествующий в интересной, но шумной компании, — Пеликан ухмыльнулся в усы. — И что же конкретно тебя интересует в моём скромном заведении?

— Ну, сначала выпить. Только налей чего-нибудь получше вашей местной сивухи. Горло пересохло, — проговорил я, решая начать с малого. — А потом… мне нужна информация о некоторых людях.

Мужчина широко улыбнулся. Он поставил стакан, который всё это время полировал, нагнулся под стойку и достал оттуда странную, пузатую бутылку из тёмного стекла с сургучной печатью. Быстро, почти не глядя, он сорвал печать, вытащил пробку и налил мне полный стакан густой, рубиновой жидкости.

Я с лёгким удивлением взял стакан. Запах был потрясающим. Я сделал небольшой глоток и замер. Это было по-настоящему вкусно. Какой-то невероятный, сложный фруктовый ликёр с тонкими нотками пряностей мягко, согревающе разлился по нёбу. Никакого спиртового жжения — только чистый вкус.

— Ну как тебе? — с хитрым прищуром спросил Пеликан.

— Даже очень! — искренне проговорил я, делая ещё один глоток. — Лучшее, что я пробовал за последнее время.

— А-ха-ха! Я и не сомневался, малёк! Это элитное пойло, — бармен довольно потёр руки. — Но пока мы не перешли к настоящему, серьёзному делу… расплатись-ка сразу за выпивку. Триста тысяч белли.

И он с добрым, почти отеческим ожиданием уставился на меня.

В эту секунду я едва не выплюнул этот гребаный элитный ликёр обратно ему в лицо. Я поперхнулся, закашлялся и ошарашенно уставился на старика, не веря своим ушам. Триста тысяч?! За один стакан?! Да мы за полгода стоянки целого боевого фрегата отдали всего втрое больше!

Пеликан это заметил, и было видно, что он еле сдерживает хохот.

— Ну, ты же сам сказал: «чего-нибудь получше», — он развёл руками с невинным видом. — А этот эксклюзив мне привозят контрабандой из самой Святой Земли Мариджоа. Этим ликёром даже сами Небесные Драконы, Тенрьюбито, не брезгуют. Так что цена справедливая.

Он стёр улыбку с лица и посмотрел на меня серьёзно.

— И пусть это будет тебе первым уроком, Нико. Этот остров не прощает глупости и неточных формулировок. Следи за тем, что просишь.

Вот старая сука. У меня на долю секунды появилось дикое желание схватить этого ублюдка за седые космы и просто с размаху впечатать лицом в отполированное дерево. Но я сдержался. Я глубоко вдохнул, достал из внутреннего кармана толстую пачку белли, отсчитал триста тысяч и молча положил на стойку.

— Ну вот и хорошо. Белли у тебя водятся, расплатиться за информацию сможешь, — довольно проговорил Пеликан, ловко сгребая купюры. — Может, ещё налить?

— Нет. Обойдусь. Этого хватит, — сквозь сжатые зубы прошипел я, отодвигая стакан.

— Ну хорошо, хорошо. Спрашивай, парень Нико, — Пеликан снова взял тряпку. — Чем тебе может помочь старый Пеликан?

Я молча полез за пазуху и выложил перед ним на стойку три заготовленные листовки. Капитан Деннис «Оборотень» Роук. Малкольм «Шпрота» Грейвс. «Факел» Игнацио Траск.

Пеликан бросил взгляд на листовки и с откровенным любопытством начал их рассматривать.

— Ого. Значит, ваша странная компашка решила пойти по трудному пути охотников за головами? Интересно, — он пожевал губу. — И цели вы выбрали, мягко скажем, не самые простые для новичков. Что это? Уверенность в своих силах или дурость молодости?

— Тебя это так волнует, или ты уже начнёшь продавать информацию без лишних философских вопросов? — холодно осведомился я. Настроения после его издевательской шутки с ликёром за триста тысяч у меня совершенно не было.

— Твоя правда, парень. Это всё лишнее. Ваша жизнь — ваши проблемы, — философски согласился старик, не обидевшись. — Но давай сначала о цене. За актуальную информацию по всем троим… я попрошу двести тысяч белли.

В голове пронеслись тысячи матерных фраз. Двести тысяч за три цели. Гребаный напиток стоил в полтора раза дороже, чем нужная мне информация! Вот же сука. Он и сейчас издевался надо мной, показывая абсурдность ситуации.

— Я согласен, — процедил я, выкладывая ещё двести тысяч.

Пеликан сгрёб деньги и пододвинул к себе листовку с обожжённой мордой.

— Начнём с «Факела». Игнацио Траска можешь вычёркивать из планов на ближайшее время. На острове его нет, и, скорее всего, уже никогда не будет. Этот больной ублюдок умудрился нарушить Закон Бухты.

— Как он умудрился? Закон же суров, — я нахмурился.

Пеликан презрительно скривился.

— Этот урод заложил мину замедленного действия на днище корабля другой пиратской команды, с которой у него был конфликт. Подорвал свою игрушку через несколько часов после того, как сам покинул бухту и прошёл рифы. Корабль сгорел дотла вместе с экипажем. Технически он убил их за пределами Сломанного Киля. Но Варфоломей не любит, когда его держат за дурака. Траск теперь персона нон грата. Ему запрещено возвращаться, а если сунется — его ждёт петля.

— Есть информация, где он может быть сейчас? — спросил я, мысленно ставя крест на лёгком заработке.

— Последний раз его шхуну видели несколько дней назад около Оловянного Острова, — ответил бармен. — Это всё, что я знаю. Но если вы, парни, всё же доберётесь до него и грохнете, можете рассчитывать не только на деньги от Дозора. На нашем острове вам многие будут благодарны. Этот тип многих здесь достал, он много на себя берёт и не уважает традиции. Можете получить неплохой плюс к репутации в теневом мире. А карма — это важно.

Я только молча кивнул, запоминая название острова.

Пеликан сдвинул в сторону листовку Траска и взялся за Шпроту.

— Второй. Малкольм Грейвс. Уважаемый пират из числа новичков, — бармен хмыкнул. — В меру хитрый, в меру осторожный, не лезет на рожон. Он уплыл отсюда всего несколько дней назад. Куда и зачем — не знаю. Он никому не докладывает.

— Чёрт, — раздосадованно проговорил я. Опять мимо.

— Но не расстраивайся, малёк, — успокоил меня старик. — Шпрота — частый гость на Сломанном Киле. Он бывает здесь стабильно раз в месяц. Приплывает, пропивает награбленное, ремонтируется у «Синдиката Топоров» и снова уходит в рейд. Если у вас есть время, можете просто подождать его тут. Никуда он не денется.

Я кивнул. Ждать месяц мы не могли, но информацию я принял к сведению. Оставался последний. Самый опасный.

Пеликан положил руку на листовку капитана Роука.

— А вот насчёт бывшего офицера Дозора… тут вам, можно сказать, крупно повезло, — глаза бармена недобро блеснули, предвкушая наживу.

И я мгновенно понял почему. Информация о том, что оборотня ищут молодые охотники, долетит до него со скоростью пули, как только я выйду из-за стойки. Мне оставалось только поморщиться от собственной беспомощности в этой информационной войне.

— Он на острове? — напрягся я.

— Да. Капитан Роук сейчас здесь. Живёт в верхней части города, на «Шканцах», — подтвердил Пеликан. — Снимает хорошую каюту, пьёт дорогой ром.

— Что ещё про него можешь сказать? Сколько при нём людей? Где его корабль?

Пеликан посмотрел на меня с лёгкой жалостью.

— Могу сказать только то, что моё личное мнение — вам слишком рано с ним связываться, Нико. Если вы сунетесь к Роуку сейчас… ваши молодые, красивые тушки будут болтаться на рее его военного корвета уже к вечеру. Он не мелкая сошка.

— Это не твоё дело, Пеликан. Я заплатил за информацию, а не за бесплатные советы, — отрезал я, забирая листовки со стойки.

Я уже собирался развернуться и уйти, как вдруг со стороны нашего столика раздался громкий, возмущённый крик Багги. За ним последовал грохот падающего стула.

Я резко обернулся. Картина была безрадостной.

К нашему столику подошли несколько здоровых членов той самой команды, что гуляла в углу под предводительством трёхметрового капитана. Один из них, с мерзкой ухмылкой, нависал над Шанксом и что-то агрессивно ему предъявлял, тыча грязным пальцем ему в грудь. Багги стоял рядом, сжимая кулаки, готовый сорваться.

— О, а вы, парни, я смотрю, совсем бесстрашные, — с лёгкой, ехидной усмешкой прокомментировал Пеликан из-за стойки. — Полезли к Бойцовскому Петуху Джонни.

— Почему к петуху? — непонимающе и с лёгким раздражением спросил я, наблюдая, как Шанкс медленно, опасно-расслабленно кладёт руку на рукоять «Грифона».

— Так и быть, эту весточку дам за счёт заведения, — заржал старый бармен. — Потому что этот капитан совершенно отмороженный на драки и выяснение отношений. У него шило в заднице. Он частый гость «Ямы Утопленников». И больше всего на свете он любит топтать и унижать таких вот амбициозных мальков, как вы. Удачи, Нико. Она вам понадобится.

Я только мрачно поморщился на слова этого старого урода, отлепился от стойки и быстрым шагом направился обратно к нашему столику.

Проблемы нашли нас сами.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 21

— Какие-то проблемы, уроды? — тихо, чувствуя, как внутри закипает злость, спросил я, подойдя со спины к двум амбалам, которые нависали над нашим столиком и что-то агрессивно предъявляли моим друзьям.

Краем глаза я видел, как сам Бойцовский Петух Джонни и вся его многочисленная, разношёрстная команда, сидящая за угловым столом, с откровенным любопытством смотрят в нашу сторону. Они ждали шоу.

«И вот что, скажите на милость, могло пойти не так? — мысленно взвыл я. — Почему мы не успели толком сойти на берег, не успели даже нормально выпить, а у нас уже возникли проблемы? Что этим кускам мяса от нас нужно?!»

Ещё и этот старый хрыч Пеликан со своими ценами и ехидными комментариями… Даже у меня, человека, который старался всегда держать себя в руках, начали откровенно сдавать нервы. Внутри поднималось дикое, иррациональное желание просто достать саблю и пустить кому-нибудь кровь, чтобы сбросить это чёртово напряжение.

Я посмотрел на парней и отчётливо увидел, что это желание испытываю далеко не я один. И если Шанкс, сидя вполоборота, ещё кое-как сдерживался, положив руку на эфес «Грифона» и просчитывая варианты, то вот Багги… Багги был готов убивать. Его глаза налились кровью, а губы подрагивали. Ему было плевать на последствия. И это было очень, очень нехорошо.

Как я успел понять весь расклад на Сломанном Киле: если ты убивал кого-то втихую и без свидетелей — всем было глубоко насрать. Сам виноват, что так тупо сдох, искать убийцу никто бы не стал. А вот так открыто, в центре бара нарушить главное табу этого острова и пустить в ход оружие — это была бы ошибка. Весь этот Закон Бухты с запретом на убийства больше походил на местное развлечение и способ контроля. Нарушишь — и тебя с удовольствием повесит сам Смотритель Гавани на потеху публике.

— О, ещё один щенок нарисовался, — мерзко ухмыльнулся правый амбал, медленно поворачиваясь ко мне. Его лицо «украшал» кривой шрам через всю щёку. — Только от мамкиной титьки оторвали, а уже такой наглый. Иди отсюда, мальчик, пока дяди тебя не покалечили.

«Так, Нико. Успокойся, — приказал я себе, делая медленный вдох. — Они тоже не идиоты и не будут делать резких шагов. Петля на рее в таком случае и их ждёт. Но спускать этот конфликт на тормозах нельзя».

Это была классическая проверка на вшивость. Вопрос репутации. Один раз проглотишь оскорбление, покажешь слабость — и отношение людей на этом проклятом острове к тебе испортится навсегда. Станешь вечным мальчиком для битья, у которого каждый встречный сможет отбирать деньги.

— Ну, если я и оторвался от мамки, то ты, судя по всему, — я лениво махнул рукой в сторону их капитана, — потерял папину соску. Вали отсюда, мусор, и займи свой рот побыстрее.

— Чего ты вякнул, урод?! — амбал побагровел, его шея надулась от злости.

Я же демонстративно проигнорировал его выпад и, повернувшись спиной к угрозе, спокойным голосом спросил:

— Чего этим портовым отбросам от вас надо?

— Да им не понравилось пристальное внимание Багги к их драгоценным персонам, — спокойно ответил Шанкс, не сводя глаз с напрягшихся пиратов. — Решили подойти, научить нас хорошим манерам и стребовать компенсацию за «моральный ущерб».

Я кивнул, принимая информацию, и повернулся к Багги.

— Клоун, хватит пыхтеть, как чайник. Держи себя в руках. Вспомни: нельзя всегда поступать так, как хочется. Не обращай внимания на эту плесень, ты выше этого. Вспомни, кто ты такой. Юнга с какого корабля?

Багги, всё ещё зло сверля взглядом амбалов, тяжело выдохнул, но всё же кивнул мне.

— А что они?! Вообще оборзели в край! Я из-за этих ублюдков половину эля на стол пролил, когда они подошли! Кто мне возместит?!

— Думаю, мы сейчас с этим вопросом разберёмся, — подмигнул я ему.

И тут второй пират не выдержал моего подчёркнутого пренебрежения. Он резко шагнул вперёд и грубо схватил меня за плечо своей лапищей.

— Ты что меня игнорируешь, мелкая шваль?! — прорычал он мне в ухо. — С вами серьёзные люди разговаривают!

Я медленно, почти с ленцой, опустил взгляд на его руку, сжимающую меня, а затем поднял глаза на него и с лёгкой улыбкой спросил:

— Я извиняюсь… это сейчас нападение? Парни, вы точно уверены, что хотите нарушить Закон Бухты прямо здесь, на глазах у старика Пеликана? Я бы с превеликим удовольствием посмотрел на то, как ты будешь болтаться с синим лицом на виселице и смешно танцевать ногами в воздухе.

Пират вздрогнул, словно обжёгшись. Он резко, как от огня, убрал руку с моего плеча и с бессильной яростью уставился на меня. Бить первым он откровенно боялся.

— Хороший мальчик. Послушный, — я похлопал себя по плечу. — А теперь валите отсюда под юбку к своему капитану. — Я махнул рукой в сторону их стола, посмотрев на них как на кучу дерьма. — И скажите ему, чтобы держал своих псов на коротком поводке.

Пираты сжали челюсти. Секунду они ещё потоптались на месте, сжимая кулаки от бессилия, а затем, злобно оглядываясь на нас, развернулись и направились обратно. Как только они подошли к Петуху Джонни, сразу же начали ему что-то активно рассказывать, указывая пальцами в нашу сторону.

— Думаешь, всё так просто и закончится? — с любопытством спросил Шанкс, наблюдая за их столиком.

— Ты же прекрасно понимаешь, что нет, — задумчиво проговорил я, потирая подбородок. — Проблема не решена. Мы их публично унизили. Так просто нас теперь не отпустят. Они попытаются подловить нас.

— И что делать будем тогда? — спросил Багги, которого уже начало потряхивать. — Есть идеи, Нико? Были бы мы сейчас в море, я бы их один всех вырезал! А тут связаны по рукам и ногам!

— Не волнуйся, клоун. У меня есть отличная идея. Приготовьтесь, парни, — предвкушающе проговорил я, и на моём лице расплылась по-настоящему хищная улыбка. — Прощать и забывать этот наезд мы не будем.

Я подозвал подавальщицу, бросил ей пару монет и заказал новый кувшин с тёмным элем. Когда она, грохнув им о стол, принесла заказ, я взял кувшин за ручку, встал и уверенным шагом направился прямо в сторону команды Петуха Джонни.

Когда я подошёл к их огромному столу, все разговоры мгновенно стихли. Два десятка пиратов замолчали и зло смотрели на меня, ожидая моих действий.

— Приношу глубочайшие извинения за возникшее недопонимание, господа, — я широко, открыто улыбнулся. — Вот, в счёт извинения. От нашего скромного стола — к вашему!

И, глядя прямо в глаза ошарашенному капитану Джонни, я смачно, с чувством плюнул прямо в кувшин с элем. А затем поставил этот кувшин прямо перед ним на стол. И стал с интересом ждать реакции.

Джонни сначала неверяще и ошарашенно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на испорченный эль. Я чувствовал, как его огромное, поросшее густой бородой лицо начинает наливаться тёмно-багровым цветом от неконтролируемой ярости.

С жутким рёвом он вскочил на ноги. Массивный дубовый стул под ним с грохотом отлетел к стене. Одним резким взмахом ручищи он смахнул кувшин со стола, залив элем своих подчинённых. Джонни навис надо мной, сжав кулаки.

— И что? Ударишь? — громко, так, чтобы слышала вся таверна, проговорил я, не переставая ухмыляться. — Давай, смелей. Правда, все же смотрят. У нас тут так много зрителей, опущенный.

Со всех сторон, из-за соседних столиков, тут же послышались тихие, издевательские смешки завсегдатаев. Они обожали такие сцены.

— Ты… ты… я тебя… тебя… — начал что-то бессвязно рычать Джонни, брызгая слюной. Ему просто не хватало воздуха от переполняющей его ярости и невозможности вмазать мне по лицу из-за Закона Бухты.

— Чего ты там бормочешь, ущербный? Слов от благодарности не осталось? — спокойно, продолжая играть роль, спросил я. — И зачем эль разлил? Я же от чистого сердца угостил. Нехорошо так хорошим пойлом разбрасываться.

— В Яму! — наконец-то проревел он на весь зал. — Я своими собственными руками вырву твой язык и удавлю тебя им там, червь!

— О, а вот это уже взрослый разговор, — я радостно всплеснул руками. — Неужели яйца в кулак взял? Слова настоящего мужчины! Я принимаю твой вызов! Только вот… вдвоём нам драться будет как-то скучно. Предлагаю формат поинтересней: наша скромная команда… — я изящно махнул рукой в сторону парней, — и твоя!

Я обвёл рукой их стол, за которым сидело около двух десятков вооружённых до зубов, разъярённых пиратов.

— Чего? — Джонни непонимающе уставился на меня, словно я только что предложил ему станцевать балет.

— Того, ущербный. Говорю: с тобой одним будет неинтересно. Предлагаю стенка на стенку. Так понятней? Трое против всех вас.

Он замер на секунду, переваривая услышанное.

— Безумцы… но я согласен. Так будет даже интересней, — кровожадно прорычал капитан, обнажая кривые зубы. — Тогда сейчас же идём туда, где мы вас убьём и скормим рыбам!

— Ну пошли, правда, что откладывать такое веселье, — я развернулся и, не оглядываясь, направился к нашему столику.

Парни, которые всё прекрасно слышали, уже с ухмылками и явным предвкушением собирали свои вещи и проверяли оружие.

— И зачем ты спровоцировал бойню стенка на стенку? — тихо, с хитрым прищуром спросил Шанкс, когда я подошёл. — Мы могли бы просто уйти и подловить их поодиночке.

— А зачем нам прятаться? — я пожал плечами. — Нам нужно поднимать репутацию, Шанкс. Нам нужно громкое имя на этом острове, чтобы к нам прислушивались и нас боялись. Если мы втроём, официально, на арене вкатаем в грязь целую пиратскую команду — завтра нас будут обсуждать во всех кабаках Сломанного Киля. Лучшей рекламы для будущих охотников за головами не придумаешь.

— А ты мыслишь глобально, Нико! — Багги радостно хлопнул меня по спине. — Я даже поблагодарить тебя готов! Какой крутой подарок ты мне сделал! А то я уже даже скучать начал!

Я сам, признаться честно, думал не только о репутации. Это был действительно неплохой способ выпустить накопившийся пар, который жёг меня изнутри. Убить пару десятков офигевших пиратов, которые возомнили себя хозяевами жизни. А то было чертовски неприятно чувствовать в глазах окружающих снисходительность к нам как к «наглым щенкам».

До «Ямы Утопленников» нас сопровождала, наверное, треть посетителей «Слепой Чайки». Слух о том, что трое наглых мальцов бросили вызов целой команде Бойцовского Петуха, разлетелся по «Палубе» со скоростью лесного пожара.

Арена представляла собой мрачное зрелище. Это был гигантский, наполовину затопленный трюм древнего, вросшего в рифы линкора. Зрители располагались на верхних галереях и балкончиках, свисающих над ямой. Само поле боя представляло собой скользкий, покрытый зелёными водорослями и слизью деревянный настил, который по щиколотку уходил в мутную морскую воду. В стенах трюма зияли пробоины, через которые внутрь с шумом затекали волны.

Пока мы спускались по скользким ступеням вниз, к арене, я обратил внимание на суету на балконах.

— Что они там делают? — я толкнул Шанкса в бок, кивая на мужиков с грифельными досками, которые активно собирали деньги у зрителей.

— О, а это самое интересное, — красноволосый усмехнулся. — Это же Яма. Здесь делают ставки на исход боя.

— Ставки? — мои глаза загорелись. — И какие на нас коэффициенты?

Шанкс прислушался к крикам букмекеров.

— Один к десяти. Не в нашу пользу, разумеется. Все ставят на то, что команда Джонни размажет нас по стенкам.

— Идеально, — я достал из кармана ту самую увесистую пачку белли, от которой недавно отсчитывал деньги Пеликану. — Багги, дружище. Сделай одолжение. Сбегай наверх и поставь все наши свободные деньги на нашу победу. И на смерть противника.

Багги, увидев пачку купюр, сглотнул, но кивнул.

— С удовольствием! Заработаем и наваляем!

Пока клоун бегал делать ставки, я стоял и анализировал местные правила. В голове билась мысль. Как же жаль, что по негласному правилу Ямы имущество проигравших, их корабль со всем содержимым, не переходит к победителям, а отходит в казну Смотрителю Гавани. Да и награды за головы этих ублюдков, скорее всего, тоже заберёт себе старик Варфоломей.

«И в этом есть своя логика, — понял я. — Если бы имущество и награды отдавали победителям, охотники за головами вроде нас на халяву вызывали бы всех пиратов на дуэли прямо здесь, легко и безопасно зарабатывая миллионы, не выходя в море. А гавани это невыгодно».

Ну и ладно. Мы пришли сюда не за их кораблём. Мы пришли за репутацией и выигрышем на ставках, который полностью покроет мои убытки от хитрожопого Пеликана.

— Вы готовы, щенки?! — проревел голос Джонни.

Он и его команда — двадцать два отборных отморозка — уже стояли по колено в мутной воде на противоположном конце Ямы. В воздухе зловеще блеснули лезвия абордажных сабель, кривые топоры и шипованные дубины.

Мы с Шанксом и вернувшимся Багги шагнули в холодную, чавкающую жижу арены.

— Готовы, Петушок, — громко, с издевательской улыбкой ответил я, вытягивая свою саблю из ножен. — Можете начинать молиться.

Зрители на трибунах, свисающих над затопленным трюмом, взревели тысячеголосым хором в предвкушении крови и зрелища.

Пираты не стали ждать особых приглашений. С диким, нестройным рёвом вся эта орущая масса плотной стеной рванула на нас. Вода вспенилась от их тяжёлых шагов. Они рассчитывали просто задавить нас массой, растоптать в первые же секунды. Наивные.

— Я беру левый фланг! — крикнул Шанкс, и его глаза потемнели, наливаясь азартом боя.

— Правый мой! Нарежу их на конфетти! — радостно завопил Багги, выхватывая сразу два кинжала.

— Тогда центр и Петушок — мои, — я перехватил саблю поудобнее, чуть согнул колени, пружиня на скользком дереве, и глубоко вдохнул спёртый, пропахший солью воздух.

Моя Воля Наблюдения развернулась, словно невидимая паутина, считывая каждое движение, каждый всплеск агрессии в этом затопленном котле. И вот тут я впервые за всё время по-настоящему оценил уроки Шанкса.

Двадцать два человека, орущих и жаждущих крови одновременно, — это было слишком много. Их намерения слились в единый оглушительный вой, от которого мозг начал плавиться. Ещё месяц назад меня бы просто снесло этой волной. Но я сделал ровно то, чему меня учили: сжал восприятие. Отсёк всё лишнее, схлопнув радар до сферы в три метра вокруг себя.

И мир стал восхитительно понятным.

Первым до меня добежал здоровенный, лысый детина с секирой. Он замахнулся для широкого удара, метя в меня. Мой радар звякнул, рисуя в мозгу траекторию лезвия. Слишком медленно. Слишком предсказуемо.

Я сделал то самое микроуклонение, которому меня учил Шанкс. Чуть сместил корпус влево. Тяжёлое лезвие секиры со свистом пронеслось в сантиметре от меня, обдав лицо потоком воздуха. Инерция потянула лысого вперёд. Он «провалился».

Я не стал бить наотмашь. Короткое, хлёсткое, чисто техническое движение кистью. Моя сабля с влажным хрустом вошла ему точно под подбородок, пробивая гортань и выходя из затылка. Глаза детины расширились от удивления, будто он собирался что-то спросить, но передумал. Я выдернул клинок — из перебитой шеи ударил горячий фонтан, залив мне рукав, — и толкнул хрипящее тело ногой прямо на бегущих следом товарищей, создавая затор.

Двое споткнулись о своего же друга и с плеском рухнули в воду. Один из них тут же получил ботинком по затылку от бегущего сзади и остался лежать, пуская пузыри.

«Один готов. Двадцать один остался», — спокойно отметил я, разворачиваясь.

Боковым зрением я уловил вспышку красного цвета.

— Разделение: Циркулярная Пила! — раздался маньячный смех Багги.

Его тело распалось на фрагменты. Ноги остались бегать по воде сами по себе, а торс, руки и голова взмыли в воздух. Он закрутился волчком, превратившись в живую мясорубку из плоти и кинжалов, и врезался в толпу пиратов на правом фланге.

Первому он походя вспорол подколенные сухожилия — тот с воем рухнул в воду и остался барахтаться, не в силах подняться. Второму вогнал кинжал точно в глазницу, по самую гарду, и тут же выдернул, забрав вместе с лезвием что-то мокрое и тянущееся. Третий подпрыгивал, отчаянно стараясь достать летающую голову клоуна саблей, но лезвие каждый раз проходило в ладони от цели.

— Ой, промазал! — ехидно крикнула голова Багги прямо в лицо ошарашенному пирату. — А теперь моя очередь!

Летающая рука с кинжалом сделала элегантный, молниеносный росчерк. Пират булькнул, схватился за распоротое горло и осел в краснеющую воду.

— Двадцать шесть тысяч белли! — радостно заорал Багги в пустоту. — Так, а этот сколько стоил? Э, а куда я его листовку дел?!

А когда он их листовки уже надыбать успел, подумал я. Интересно он знает, что не сможет получить награду на них. Ладно пофиг, пусть развлекается.

Слева раздался звон скрестившейся стали и крики ужаса. Шанкс работал не так кроваво-цинично, как Багги, но куда более эстетично. Он не танцевал. Он просто шёл вперёд, как неотвратимая стихия.

На него навалились сразу четверо. Красноволосый неуловимым, текучим движением ушёл из-под удара дубины, поднырнул под взмах сабли и, оказавшись за спиной у нападавших, нанёс два коротких удара. Двое пиратов синхронно рухнули на колени, глядя на свои отрубленные по локоть руки, из которых фонтанами хлестала кровь. Один из них, всё ещё не понимая, что произошло, попытался поднять свой топор — и только тогда сообразил, что поднимать его больше нечем.

— Твою мать! Что это за монстры?! — заорал кто-то из пиратов, начиная пятиться.

Но отступать им было некуда.

На меня неслась очередная тройка. Воля Наблюдения работала безупречно. Я видел их намерения раньше, чем они сами осознавали, что хотят сделать.

Первый сделал выпад саблей. Я отбил клинок в сторону, шагнул в его мёртвую зону и с размаху вогнал саблю ему в живот по самую рукоять. Он выдохнул мне в лицо кислым перегаром и попытался схватиться за меня. Не задерживаясь ни на секунду, я резко выдернул клинок — вместе с ним вывалилось что-то сизое и дымящееся, — и с разворота, используя инерцию, рубанул второго нападавшего поперёк груди. Сталь с мерзким треском рассекла рёбра, расплескав кровь широким веером.

Третий в панике попытался отступить, поскользнулся на чьих-то кишках и с размаху сел в воду.

— Не убивай, не убивай! — заверещал он, отползая на заднице и молотя пятками по воде. — У меня семья!

— Врёшь ведь, — участливо заметил я.

— Вру! — честно признался он.

— Вот за честность и уважаю, — я наступил ему тяжёлым ботинком на грудь, вдавливая в настил, и коротким ударом всадил клинок в раскрытую пасть. Кончик сабли с хрустом вышел из затылка и воткнулся в доску.

Зрители на трибунах ревели уже не от предвкушения зрелища, а от шока. То, что они видели, было не дракой. Это была методичная, показательная казнь. Избиение младенцев.

Вода в яме перестала быть мутной. Она стала бурой, густой, и по её поверхности плавали вещи, которые я предпочёл бы не разглядывать. Каждый шаг теперь сопровождался чавкающим звуком, будто идёшь по разваренной каше.

— Отойдите, идиоты! — голос Джонни перекрыл крики раненых.

Трёхметровый капитан, с налитыми кровью глазами, расталкивая остатки своей команды, пёр прямо на меня. В его руках был зажат гигантский шипованный стальной молот, больше похожий на якорь. Одного из своих же матросов, замешкавшегося на пути, он просто отшвырнул плечом — тот отлетел к стене и остался лежать со свёрнутой шеей.

— Я сам размажу эту мелочь!

— О, финальный босс созрел, — я хищно улыбнулся, стряхивая кровь с клинка. — Давай, Петушок. Покажи, за что тебя так боятся в этой луже.

— Сдохни!!! — проревел Джонни, занося свой чудовищный молот над головой.

Он ударил так, что казалось, будто трюм сейчас треснет по швам. Моя Воля Наблюдения взвыла, показывая радиус поражения. Принимать такой удар даже вскользь было чистым самоубийством.

В ту секунду, когда молот начал своё движение вниз, я не стал отпрыгивать назад. Наоборот, я рванул вперёд. Прямо под падающую тень оружия.

Молот с грохотом впечатался в деревянный настил ровно в том месте, где я стоял долю секунды назад. Доски взорвались щепками, подняв фонтан грязной воды. Один из уцелевших матросов Джонни, стоявший в паре шагов, получил обломком доски в лицо и молча ушёл под воду.

А я, скользнув по мокрому настилу, оказался прямо между широко расставленных ног Джонни.

— Ку-ку, — ласково сказал я, глядя на него снизу вверх.

Джонни ошарашенно опустил глаза. Но было уже поздно.

Я сделал резкий, короткий, но невероятно мощный взмах саблей снизу вверх. Точно выверенный удар. Лезвие с тошнотворным, влажным хрустом прошло ровно там, где у мужчин находится самое ценное.

— А-А-А-А-А-А!!! — нечеловеческий, высокий, срывающийся на ультразвук визг разорвал пространство арены.

Огромный капитан выронил свой молот — тот с плеском рухнул в воду. Глаза Джонни вылезли из орбит. Он инстинктивно схватился обеими руками за кровоточащую промежность и с грохотом, подняв тучу брызг, рухнул на колени. Он выл, пуская пену изо рта, и раскачивался из стороны в сторону, словно сломанное дерево.

На трибунах случилось нечто небывалое. Люди замолчали. Суровые пираты, бандиты и убийцы, повидавшие в этой жизни всё, инстинктивно скрестили ноги, с ужасом глядя на то, что я сделал с их местным балагуром. Где-то на верхней галерее кого-то громко и обильно стошнило.

— Ну вот, — я сочувственно поцокал языком, подходя к воющему капитану сбоку. — Говорил же я — Петушок. А теперь ещё и без яиц. Печальное зрелище.

Я занёс саблю.

— Закончим эту пьесу.

Широкий, безупречный взмах. Голова Джонни, с застывшей на лице маской агонии, слетела с плеч, перекувырнулась в воздухе и с глухим плюхом упала в красную воду. Обезглавленное тело ещё секунду постояло на коленях, извергая фонтан крови из обрубка шеи, а затем тяжело завалилось набок.

Я повернулся. Бой был окончен.

Точнее, бойня. В живых из команды Джонни остались только трое. Они, бросив оружие, в панике, давя друг друга, пытались залезть по скользким стенкам трюма наверх, к зрителям, подальше от нас. Один сорвался, упал лицом в воду и с воем пополз обратно к стене на четвереньках.

— Эй, вы куда?! Мы же ещё не закончили! — крикнул им вслед Багги, летая над полем боя. — Вы даже не попрощались!

Но тут в дело решил вступить Шанкс. Он глубоко вдохнул, его взгляд сфокусировался на трёх пиратах. Он перехватил «Грифон» двумя руками, отводя его назад.

— Нико. Багги. Отойдите, — тихо, но так, что у меня по спине пробежал холодок, сказал Шанкс.

Я мгновенно отскочил в сторону.

Шанкс сделал молниеносный, почти невидимый взмах. Я почувствовал, как воздух вокруг нас резко уплотнился.

Это не было идеально. Это было криво, грязно и требовало от Шанкса огромных усилий — я видел, как вздулись жилы у него на шее. Но у него получилось.

С лезвия его именной сабли сорвался полупрозрачный, искрящийся вакуумный слэш. Воздушное лезвие. Оно со свистом разрезало воду, подняв два высоких фонтана, и врезалось прямо в спины пиратов.

Слэш, не встретив сопротивления плоти, прошёл сквозь них и с глухим ударом впечатался в деревянную стену трюма, оставив глубокую зарубку.

Трое пиратов замерли. А затем, абсолютно синхронно, их тела располовинились по диагонали — на уровне пояса. Верхние половины с влажным шлепком сползли в воду, окрашивая её. Нижние ещё секунду постояли, а потом рухнули следом.

Шанкс медленно опустил саблю. Его руки заметно подрагивали.

— Получилось, — тихо, почти не веря самому себе, произнёс он.

— Поздравляю с почином, — я хлопнул его по плечу. — Только в следующий раз предупреждай заранее, а не когда уже замахнулся.

Трибуны молчали. Букмекеры с открытыми ртами смотрели на арену, забыв про свои грифельные доски.

Мы втроём стояли посреди этого кровавого бассейна, тяжело дыша. Двадцать два трупа: расчленённые, обезглавленные и порубленные на куски.

Багги, собравшись воедино, шлёпнулся в воду рядом с нами, оглядел получившийся натюрморт и мечтательно вздохнул:

— Красиво. Прямо как отец учил.

— Роджер учил вас резать людей? — уточнил я.

— Нет. Он учил производить впечатление.

— Ну вот, — я демонстративно встряхнул саблю, сбрасывая с лезвия капли крови, и убрал её в ножны. Я поднял взгляд на онемевшие трибуны и громко, с издёвкой произнёс: — Кто-нибудь ещё хочет выпить с нами эля за наш счёт? Или нам уже можно пойти забрать свой выигрыш?

Ответом мне была благоговейная тишина.

Репутация на острове Сломанный Киль была заработана.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +7 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 22

— Нет, ну вы представляете?! Как так можно?! Это же удар прямо в сердечко! — театрально стонал Багги, раскачиваясь из стороны в сторону, сидя на моей кровати в снятом нами номере над таверной «Слепая Чайка». — Просто дьявольская несправедливость! Как они могли?! Что за тупые, антипиратские законы на этом вонючем острове?! Почему этот лысый ростовщик отказался выплачивать мне законные награды за моих мёртвых пиратиков?! Я же так старался!

Мы собрались — почему-то именно в моём номере — чтобы обсудить дальнейшие планы. Это уже превращалось в пагубную привычку моих друзей. Видимо, привыкнув жить у меня в Логтауне, они решили, что все важные разговоры, пьянки и истерики должны проходить исключительно на моей территории.

«Никакой личной жизни», — тоскливо думал я, сидя на подоконнике и глядя на шумящую внизу «Палубу».

— Да заткнись ты уже, Багги! — не выдержал Шанкс, сидевший за столом. — Голова от тебя уже раскалывается! Ты второй день не останавливаешься! Истеричка красная. Мы и без твоих копеек за этих статистов отлично заработали благодаря ставкам Нико на Яме. Тебе мало тех миллионов, что мы сняли с букмекеров?

— Да что я… я ничего, — тут же сбавил обороты клоун, обиженно шмыгнув носом. — Просто мир несправедлив к гениям. Деньги лишними не бывают! Но Нико молодец, это да. Ставка на смерть противника сыграла просто идеально!

Он погладил толстый кожаный кошель на поясе и правда успокоился. Деньги действовали на Багги лучше любого успокоительного.

— Давайте лучше обсудим, что нам делать дальше, — вмешался я в их перепалку, спрыгивая с подоконника. — А то вчера после драки и получения выигрыша мы так и не успели толком проанализировать информацию, которую я выкупил у Пеликана за двести тысяч и один паршивый стакан ликёра.

— Ладно, выкладывай. Что рассказал тебе старик? Кого мы можем побыстрее укокошить? Мне нужно отбивать моральные потери за неоплаченные головы! — с живым интересом повернувшись ко мне, спросил клоунский нос, снова загораясь азартом.

Я подошёл к столу, достал из кармана три знакомые листовки и разложил их перед парнями.

— Начну с того, кого мы можем сразу вычеркнуть, — я ткнул пальцем в изображение обожжённого психопата Траска. — «Факел». Его здесь нет. Более того, он теперь на этом острове персона нон грата. Вне закона. Как бы смешно это ни звучало применительно к пиратской гавани, но он умудрился нарушить их хвалёный Закон Бухты.

— Как? Убил кого? — поднял бровь Шанкс.

— Хуже. Заложил бомбу на корабль конкурентов, когда те стояли здесь. Все сгорели, и Варфоломею это не понравилось. Пеликан сказал, что последний раз его шхуну видели около Оловянных Островов.

— Оловянные Острова? Это же у чёрта на рогах! — скривился Багги.

— Вот именно. Плыть туда сейчас — неоправданный риск. Информация могла устареть, и мы просто потратим время на поиски призрака в пустом океане. Это может оказаться пустышкой, — подытожил я, отодвигая листовку Траска на край стола.

— Хорошо. Минус один, — кивнул Шанкс. — Что со вторым? С тем, который любит вскрывать днища?

Я пододвинул листовку Малкольма «Шпроты» Грейвса.

— Со Шпротой мы немного опоздали. Он покинул гавань Сломанного Киля буквально за пару дней до нашего прибытия и отправился по своим пиратским делам. Грабить очередные склады.

— Опять мимо! Да что ж такое! Пеликан нас просто раздел на деньги! — взвыл Багги, хватаясь за голову.

— Не совсем, — я поднял руку, останавливая его. — Пеликан добавил, что Шпрота — частый гость на этом острове. Он стабильно раз в месяц приплывает сюда пропивать награбленное и ремонтировать корабль.

— Значит, по нему у нас два варианта, — задумчиво протянул Шанкс, откладывая тряпочку для полировки. — Либо выходить в море прямо сейчас и пытаться подкараулить его на обратном пути к Сломанному Килю. Либо дождаться, когда он сам приплывёт сюда, а когда отправится обратно в море на дело — просто последовать за ним и взять на абордаж за линией рифов.

— Звучит просто, но на деле всё сложнее, — я покачал головой. — Мы не знаем его маршрутов. Неизвестно, сколько времени займёт ожидание. Может, неделя, а может, и месяц. А сидеть здесь и тупо проедать деньги мне не хочется. Тем более, с нашей новой репутацией слух о нас разлетится быстро. Да и Пеликан, думаю, сообщит всем кому надо о нас информацию.

— Значит, остаётся только один, — Шанкс посмотрел на последнюю листовку. Изображение капитана Денниса Роука, бывшего дозорного, с холодным, жёстким взглядом. — «Оборотень».

— Да, — я тяжело выдохнул, понимая, на что мы подписываемся. — Самая жирная награда. Восемь с половиной миллионов. Но и самый опасный куш. И самое главное — он сейчас здесь. На острове.

— Где именно? — глаза Багги снова загорелись при мысли о деньгах.

— Пеликан сказал, что Роук живёт в верхней части города, на «Шканцах». Снимает элитное жильё, отдыхает, — я постучал пальцем по портрету. — Проблема в том, что у него военная выучка, угнанный патрульный корвет Дозора и команда из тридцати таких же, как он, отбитых и дисциплинированных дезертиров. Это не банда тупых гопников из Ямы.

— И что ты предлагаешь? — Шанкс серьёзно посмотрел на меня. — Отступить и ждать Шпроту, потому что он полегче? Или попробовать поймать Роука за хвост?

В комнате повисла тишина. Мы втроём смотрели на листовку. Каждый из нас оценивал риски. Я понимал, что бой с таким зверем, пусть и бывшим дозорным, может стоить нам жизни. У нас нет пушек, нет команды. Только наша сила и наглость.

Но если мы отступим сейчас, испугавшись трудностей, мы никогда не станем теми, кем должны. Мы так и останемся мелочью, которая боится прыгнуть выше головы.

— Нет, — твёрдо сказал я, прерывая молчание. — Мы не будем отступать. Если мы хотим, чтобы наше имя гремело, нам нужна громкая победа. Берём Роука.

— Я согласен! Восемь миллионов — это восемь миллионов! — тут же поддержал Багги. — Только как мы его убьём? Закон Бухты же! На «Шканцы» с саблями не пойдёшь, нас охрана Смотрителя Гавани в порошок сотрёт. А Яма нам невыгодна.

— Багги прав. В открытую здесь не нападёшь, — согласился Шанкс. — Придётся действовать хитро.

— Нужно установить за ним слежку, — изложил я план, который зрел у меня в голове со вчерашнего вечера. — Мы должны узнать его расписание. Куда он ходит, с кем встречается, как охраняется его корабль. Нам нужно подгадать момент, когда он соберётся выйти в море. И как только его корвет пересечёт линию «Акульих Зубов» и окажется в нейтральных водах — мы ударим.

— Звучит как план! Настоящая шпионская работа! Мне нравится! — клоун довольно потёр руки.

— Хорошо. Тогда сегодня же начинаем разведку. Я попробую проникнуть на «Шканцы», — кивнул Шанкс. — А вы с Багги покрутитесь в порту, посмотрите, что за корвет у Роука и где он пришвартован.

— Договорились, — я поднялся и потянулся, разминая затёкшие мышцы. В желудке призывно заурчало. — Так, если всё решили и план есть… пошли уже пожрём, а? А то я со вчерашнего дня ещё ничего не ел.

— Поддерживаю! — радостно подскочил Багги, первым направляясь к двери. — За счёт Нико, я всегда за!

— Иди к чёрту, клоун! Платим поровну! — рассмеялся я, выходя следом за ним.

*****

«Тёмной ночью, тихой сапой, вышли мы на дело…» — крутилось у меня в голове, пока наш арендованный недокораблик бесшумно отплывал от острова Сломанный Киль.

Наконец-то время простоя закончилось, и Оборотень вышел в море. И мы, словно тени, последовали за ним.

Но ощущение у меня было двоякое: всё казалось слишком, подозрительно простым. Роук не скрывался. Сборы, швартовка, отплытие — всё было максимально на виду, словно он вышел на воскресную прогулку, а не в пиратский рейд.

Ну не верил я в такое. Не верил, что этот матёрый, бывший дозорный с военной выучкой о нас не знал. Я ждал проблем ещё на острове, думал, он проявит себя, попробует устранить нас чужими руками или устроит какую-нибудь подлянку на выходе из лагуны. Но всё было тихо. Мы даже подозрительно легко узнали его точный маршрут — Шанкс просто «случайно» услышал болтовню его офицеров, когда те слишком громко веселились в кабаке.

— Не нравится мне всё это! — поддержал мои мысли Шанкс, стоя за штурвалом и вглядываясь в ночную мглу. Он был напряжён. — Всё слишком просто. Так не бывает.

— Да хватит тебе, всё будет в ажуре! Быстро чикнем его, а потом вернёмся на остров дальше кайфо… то есть сидеть в засаде! У нас ещё Шпрота в списке, — довольно лыбился клоун.

Но его расфокусированные глаза были где-то далеко. Багги у нас примерил корону Ромео, по уши втюрившись в одну мадам лёгкого поведения. Как бы мы его ни отговаривали и ни объясняли, что она старше его раза в два, видела половину пиратов Ист Блю и обитает в борделе «Палубы», этот баран продолжал туда наведываться каждую свободную минуту. Ладно, я бы понял, если бы он ходил туда, чтобы, так сказать, физическое здоровье поправить. Нет! Он развёл самую настоящую романтику! Цветочки, конфетки, долгие прогулки под луной вдоль воняющих сточных канав.

Шанкс только недовольно посмотрел на поплывшего клоуна и тяжело покачал головой.

Через сутки мы нагнали корвет Роука. Военный корабль бросил якорь в скрытой бухточке небольшого, заросшего густыми тропическими джунглями безымянного острова — судя по нашим картам, здесь был пресный источник. Отличное место, чтобы пополнить запасы воды перед долгим плаванием.

Мы спрятали свой шлюп в миле от них за скалами, спустили маленькую лодку и под покровом ночи, обмотав вёсла тряпками, подобрались к берегу.

Мы скользили сквозь влажные заросли папоротника, как призраки. Моя Воля Наблюдения сканировала джунгли на пределе возможностей. Впереди, у родника, слабо мерцали костры. Там сидело около десятка человек с деревянными бочонками. Они громко переговаривались, смеялись, оружие валялось на траве. Расслабленные, без брони. Идеальные мишени.

— Берём их тихо. Я снимаю часовых слева, Багги — справа, Нико — центр, — прошептал Шанкс, бесшумно доставая «Грифон» из ножен.

Мы выскочили из кустов, готовые к быстрой резне.

И в этот самый момент ночной лес взорвался светом.

Слепящие, бьющие по глазам лучи мощных корабельных прожекторов, которые они умудрились снять с корвета и спрятать в кронах, ударили прямо нам в лица. Нас ослепило мгновенно. Я закрылся рукой.

Моя Воля Наблюдения истошно взвыла от сенсорной перегрузки. Вокруг нас была не горстка расслабленных матросов. Их были десятки. Замаскированные. И их было далеко не тридцать человек, как гласила листовка Дозора! Здесь было в два раза больше вооружённых до зубов бойцов!

— О, а вот и юные охотники за головами пожаловали! А мы уж заждались. Вода уже закипать начала, — раздался сверху, с толстой ветки гигантского дерева, насмешливый голос.

На ветке, поигрывая длинной, узкой саблей, стоял высокий, подтянутый мужчина. На нём был накинут чёрный плащ поверх перешитого, но всё ещё узнаваемого офицерского мундира Морского Дозора.

Капитан Деннис Роук. Оборотень.

— Вы правда думали, щенки, что я не замечу вашу топорную слежку? — Роук холодно рассмеялся. — Я пятнадцать лет ловил таких наивных дурачков, как вы. Пеликан продал мне ваши планы ровно через десять минут после того, как вы вышли из «Слепой Чайки».

— Заткнись и сдохни! — взвизгнул Багги.

Он, хоть и был ослеплён светом, ведомый злостью и уязвлённым самолюбием, резко разделился. Его руки с зажатыми кинжалами, словно ракеты, полетели вверх, к Роуку.

Раздался резкий, пушечный хлопок.

С крон деревьев прямо на Багги обрушилась тяжёлая, сплетённая из толстых стальных тросов сеть.

— Идиоты, — ухмыльнулся Роук, лениво отбив летящие руки клоуна плоскостью клинка.

Фрагменты Багги попытались проскользнуть сквозь ячейки сети, но, как только серый металл коснулся его кожи, клоун издал сдавленный, полный ужаса вскрик. Его руки тут же потеряли силу, с грохотом рухнули на землю и мгновенно притянулись к туловищу. Сеть намертво прижала его к сырой земле.

— Кайросеки! — в панике завопил Багги, тщетно пытаясь пошевелиться. — Силы… моей силы нет!

— Военные запасы из арсенала базы Ист Блю, сынок, — хмыкнул Оборотень, легко и грациозно спрыгивая на землю. — А теперь… взять их. Только не убивать. Эти дерзкие мальцы мне ещё пригодятся.

Я выхватил саблю, пытаясь прикрыть связанного, барахтающегося клоуна. Но на меня хлынула толпа. И это были не те пьяные, неорганизованные ублюдки из «Ямы Утопленников». Это были дезертиры. Дисциплинированные, выдрессированные солдаты.

Они не лезли напролом с криками. Они действовали молча и методично. Они взяли меня в кольцо.

Двое ударили копьями снизу, целясь по ногам и заставляя меня отпрыгнуть назад. Я парировал выпад, попытался контратаковать, нацелившись в брешь, но в тот же миг мне в лодыжки прилетела тяжёлая цепь с шипастыми гирями на концах. Болас. Цепь опутала ноги, я пошатнулся, теряя равновесие.

Воля Наблюдения кричала об опасности со всех сторон, но моё тело просто не успевало за разумом. Их было слишком много.

Я отбил летящий в голову топор, рубанул кого-то по плечу — брызнула горячая кровь. Но на место раненого тут же встали двое.

— Держать строй! Не давать ему дистанцию! Навались! — рявкал команды офицер Роука.

Меня просто снесли массой. Тяжёлый приклад армейского мушкета с размаху врезался мне в затылок. В глазах потемнело, колени подогнулись. Кто-то ударил подкованным железом сапогом точно под дых, выбивая из лёгких весь воздух. Я упал на влажную землю, хрипя и пытаясь вслепую взмахнуть саблей, но мою руку жестоко выкрутили, прижимая к земле. Клинок со звоном выпал из онемевших пальцев.

Краем угасающего сознания, сквозь пелену боли, я видел бой Шанкса.

Красноволосый не стал тратить время на пиратов. Он рванул прямо на лидера — на Роука. Два клинка столкнулись, высекая сноп ослепительных искр в ночном мраке. Шанкс был невероятно быстр. Его «Грифон» порхал, нанося град ударов.

Но Роук был идеальной машиной для убийств. В нём не было ни капли пиратской театральности — только эффективность. Он не делал ни одного лишнего движения. Он парировал яростные выпады подростка почти лениво, как отмахиваются от назойливой мухи.

Шанкс, зарычав, попытался пробить его защиту сложным финтом снизу, но Роук… Роук вдруг просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь размытый силуэт.

«Сору…» — мелькнула у меня страшная догадка. Техника сверхбыстрого перемещения из арсенала Шести Стилей Морского Дозора. Оборотень владел Рокусики!

Роук появился прямо за спиной Шанкса. Красноволосый инстинктивно крутнулся на пятке, отбивая ожидаемый удар саблей, но это была обманка. Оборотень даже не стал использовать клинок. С разворота, вложив в удар всю инерцию техники Сору, он впечатал свой кованый сапог прямо в грудь Шанкса.

Раздался громкий хруст ломающихся рёбер.

Шанкс отлетел на добрый десяток метров, проломив спиной трухлявый ствол какого-то дерева, и тяжёлой, безвольной куклой рухнул в грязь. Он попытался встать на четвереньки, харкая кровью на траву, но двое амбалов уже скрутили его, прижав к земле и приставив к горлу лезвия алебард.

Всё было кончено за пару жалких минут. Нас, победителей команды Бойцовского Петуха, раскатали в тонкий блин. Размазали без единого шанса.

Я лежал щекой в мокрой земле, чувствуя, как чьё-то тяжёлое колено вдавливает мне лопатки в грязь, а грубые пеньковые верёвки намертво стягивают запястья.

Роук медленно, изящно переступая через корни, подошёл к нам. Он сверху вниз посмотрел на связанного, стонущего от боли Шанкса, на скулящего под сетью из кайросеки Багги и на меня.

В его взгляде не было ни торжества, ни злости. Только презрение профессионала к дилетантам.

— Вы проиграли не потому, что вы слабые, — холодно произнёс бывший лейтенант, щелчком сбрасывая невидимую пылинку со своего плаща. — Потенциал у вас есть. Вы проиграли, потому что вы тупые, самоуверенные, эмоциональные дети, решившие поиграть в охотников.

Он махнул рукой своим людям.

— Связать их крепче. Заберите их оружие. Закиньте эту троицу в карцер на корвете. Утром, когда выйдем в море, я решу, что делать с этими «героями Ист Блю».

Меня грубо, за волосы, вздёрнули с земли. Чей-то тяжёлый кулак прилетел мне прямо в голову.

Мир окончательно погрузился во тьму.

*****

Интерлюдия. Оборотень

Деннис Роук стоял у леера и курил, глядя, как чёрная вода лениво плещется о борт корвета.

Ночь была тихая, звёздная. Его люди уже загрузили последние бочки с пресной водой, погасили прожекторы и разошлись по вахтам. Джунгли на берегу снова затянуло привычным стрёкотом насекомых, будто никакого боя и не было.

Он затянулся глубже и в который раз подумал о том, что мир катится к чёрту.

Три сопляка. Три идиота, которым в сумме едва набралось бы полсотни лет на всех, потащились охотиться на человека с военной подготовкой, командой из шестидесяти дезертиров и корветом Морского Дозора. Без разведки. Без плана отхода. Без единой мысли о том, что противник может быть умнее.

Мало их пороли в детстве. Вот честное слово, мало.

Он повидал таких за свою жизнь достаточно. Мальчишки, которые пару раз кому-то навешали в кабаке и решили, что теперь весь океан у их ног. Обычно такие дохнут на первой же неделе, и никто даже не запоминает их имён.

Правда, эти трое всё-таки были получше среднего.

Роук хмыкнул, вспоминая красноволосого. Мальчишка с саблей был по-настоящему хорош. Не по возрасту хорош. Техника поставлена, чувство дистанции — почти как у мастера. Ещё пару лет такой практики, и Роук предпочёл бы с ним не встречаться.

Клоун с красным носом был просто клоуном, хотя его Плод в умелых руках стал бы серьёзной проблемой. К счастью, руки у него оказались неумелые, и он полез вперёд первым, повинуясь оскорблённому самолюбию, — за что и получил кайросеки на шею.

А вот третий…

Роук выпустил дым и посмотрел вниз, туда, где под палубой в карцере лежал связанный парень.

Третий его удивил. Зачатки Воли Наблюдения, как и у красноволосого. В их-то возрасте.

И, если бы не численное превосходство и не офицер, догадавшийся спутать ему ноги боласом, парень продержался бы куда дольше. Может, даже успел бы кого-нибудь убить.

Роук усмехнулся.

Никудышный, конечно, боец. Но фундамент неплохой. Кто-то этого мальчишку учил, и учил правильно.

Хотя, если начистоту, натаскала она его паршиво.

Скай.

Нико. Мальчишку зовут Нико. Она столько раз говорила о племяннике, что он и не помнил её без этих разговоров.

Она пришла на его корабль совсем девчонкой — только-только выпущенная из академии, младший офицер, вся из себя, с серьёзным лицом, будто ей поручили лично охранять Маринфорд. Другие новобранцы в первый же вечер напились в порту. А эта явилась к нему в каюту и потребовала уточнить порядок несения ночной вахты, потому что в приказе была неточность.

Он тогда чуть не рассмеялся ей в лицо.

Через несколько месяцев совместной службы она попросила научить её Рокусики. Заметила, чертовка. Упрямая была.

В конце концов он сдался. Потому что однажды посмотрел, как она тренируется, когда весь корабль спит. Одна. С деревянным мечом. Раз за разом повторяя один и тот же корявый выпад, который никак не хотел выходить.

Тогда он вышел к ней, отобрал деревяшку и показал, как надо. И поверил в неё. И начал учить.

Она пахала как проклятая. У неё не было таланта — вот в чём штука. Совсем. Обычное тело, обычная реакция, никакого чутья. Всё, чего она добилась, она добилась своим упрямством, повторяя одно движение по тысяче раз.

За такое он её и уважал. Талантливых он видел много. Упрямых — единицы.

И вот эта девчонка, приходя на утренние занятия с разбитыми в кровь костяшками, вечно рассказывала ему про мальчишку.

«У меня племянник, господин капитан. Сирота. Пираты родителей убили. Я его к себе забрала».

«Я его тренирую. Знаете, он упрямый, как я. Падает — и встаёт».

«Он говорит, что хочет в Дозор. Господин капитан, а я правильно делаю, что не отговариваю?»

Роук тогда ответил что-то дежурное. Кажется, «пусть сам выбирает». Хотя внутри у него всё сжалось, потому что он-то знал, что такое Дозор изнутри. Знал, из какой конторы сам вылез и что там на самом деле творится.

Но сказать ей об этом он не мог.

Потому что Денниса Роука не существовало.

Человек, носивший это имя, родился восемь лет назад, в кабинете с фальшивыми документами, вместе с личным делом, послужным списком и биографией с провинциального островка, которого не было на большинстве карт. А до этого был другой человек, с другим именем, работавший на структуру, которую в Дозоре не очень-то привечали.

Он ушёл. Просто взял и ушёл, забрав с собой то, что не должен был забирать.

И придумал, как ему тогда казалось, гениальный план: спрятаться на самом виду. Раствориться в Морском Дозоре — огромной, неповоротливой машине с сотнями тысяч служащих, где никто никого не знает в лицо, где бумаги идут месяцами, а человека определяет только личное дело. Стать заурядным офицером в заурядном отделении на краю мира.

План работал восемь лет. А потом, два года назад, на базу пришла плановая ревизия из Маринфорда.

Обычная, скучная ревизия по финансовой части. Только вот в списке следователей значилась фамилия, которую Роук знал очень хорошо. Человек из его прошлой жизни. Человек, который видел его лицо.

Он понял всё сразу, глядя на список в приказе. Его нашли. И ревизия — это не проверка. Это опознание. А после опознания его не арестуют и не отдадут под трибунал. Его просто зачистят и сделают так, что никакого «капитана Роука» никогда не существовало.

Тогда он задействовал второй план. Тот, который держал в голове все восемь лет и надеялся, что не пригодится.

Стать предателем.

Громко. Показательно. Так, чтобы новость облетела весь Ист Блю и легла на стол в Маринфорде: офицер Роук вырезал верных уставу, поджёг арсенал и угнал корвет. Так, чтобы за ним начали охотиться как за пиратом, а не искать как беглого агента.

Он сделал всё правильно. Убил уродов, позоривших мундир. Сжёг базу. Забрал с собой тех, кто был ему верен. И стал для всего мира тем, кем ему пришлось стать.

Для всех. И для неё тоже.

Роук вспомнил её лицо в ту ночь. Она стояла посреди двора, в одной рубахе, с саблей в руке, и смотрела на него. С непониманием. Как ребёнок, у которого на глазах сломали что-то, во что он верил.

«Господин капитан… за что?»

Он не ответил. Не мог ответить.

Он мог убить её тогда — она бы не успела даже поднять клинок. Но вместо этого просто прошёл мимо, приказав своим не трогать её, и через час его корвет вышел из гавани.

Это было единственное, что он смог для неё сделать.

Роук достал вторую сигарету, но раскуривать не стал. Просто вертел её в пальцах.

Он слышал, что недавно она погибла. Нападение пиратов на патрульное судно, часть экипажа не вернулась.

Роук в это, разумеется, не поверил ни на секунду.

Он слишком хорошо знал, как пишутся такие рапорты. Он сам их когда-то писал. И он знал, что девчонка с её характером наверняка сунулась куда не надо и наступила кому-нибудь на больную мозоль.

Наводить справки он не стал. Любой интерес с его стороны привёл бы за собой хвост, а мёртвым уже всё равно.

И вот теперь на его корабле, в трюме, лежит связанный мальчишка по имени Нико. Тот самый упрямый, который мечтал попасть в Дозор. Он приплыл сюда охотиться на человека, которого его тётка когда-то называла «господин капитан».

Роук невесело усмехнулся. Круг замкнулся так издевательски аккуратно, что впору было поверить в судьбу. Интересно, знает ли он? Вряд ли. По его лицу там, в джунглях, не было ни узнавания — только азарт и досада. Мальчишка пришёл за деньгами и славой. Для него Роук — просто листовка с суммой.

Что ж. Оно и к лучшему. Роук облокотился на леер и задумался, что с ними делать.

Убить? Проще всего. И правильнее всего, если рассуждать как профессионал: сегодня они дилетанты, а лет через пять вырастут во что-то очень нехорошее, и тогда придётся жалеть.

Он подумал об этом с полминуты и отбросил.

Значит, оставался другой вариант.

Урок. Хороший, жёсткий, унизительный урок, после которого эти щенки как минимум задумаются, прежде чем в следующий раз лезть в пасть тому, кто крупнее. Пусть посидят в трюме. Пусть прочувствуют, каково это — когда тебя раскатали в блин без единого шанса, а твоя жизнь зависит от чужого желания.

Умнее будут. Может, доживут до того возраста, когда начнут думать головой.

«Не пойму даже, — размышлял Роук, глядя на звёзды, — счастливчики они или, наоборот, неудачники. Нарвались на человека, который мог убить их всех троих в одиночку. Захоти он — и его награда стала бы куда выше. Но нарвались именно на того, кто этого не сделает».

Он щелчком отправил нераскуренную сигарету за борт.

— Мичман! — негромко окликнул он проходящего мимо матроса.

— Да, капитан?

— Пленным дать воды. И красноволосого перевяжите, а то помрёт.

Матрос удивлённо моргнул, но спорить не стал.

— Есть, капитан.

Роук ещё немного постоял у борта, слушая плеск волны.

А потом произнёс в темноту, так, чтобы никто не услышал:

— Ну здравствуй, Нико. Твоя тётка была бы тобой очень недовольна.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 главы). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 23

«Сижу за решёткой в темнице сырой. Вскормлённый в неволе орёл молодой…» — почему-то именно эти грустные строки из моего прошлого мира всплыли в гудящей голове, когда сознание начало медленно возвращаться.

Я попытался пошевелиться и тут же зашипел от боли. Тело ломило, словно по мне проехался каток.

Насколько я понял, находился я сейчас в трюме пиратского корвета. В каком-то крошечном, вонючем закутке, который местная команда, видимо, с гордостью называла карцером. Пахло здесь отвратительно. Мои руки были грубо прикованы тяжёлыми цепями к толстому железному кольцу в стене. Я сидел прямо на холодном полу, привалившись спиной к доскам.

Я медленно отходил от последних событий. В голове крутилась дикая, хаотичная мешанина мыслей, но главная, пульсирующая набатом, заключалась в одном: как такое вообще могло произойти?! Мы же всё продумали! Мы были осторожны!

«Нужно признать суровую правду, Нико, — сказал я сам себе, стиснув зубы. — Мы обосрались. Жидко и позорно. Мы недооценили врага и переоценили себя. И тем более обосрался я».

Всё-таки это я взял негласное лидерство в этой Охоте. Я предложил взять Роука. Я спланировал засаду. И я привёл нас прямо в лапы к опытному военному, который прочитал нас насквозь. Пеликан, старая сволочь, продал нас с потрохами, а я, окрылённый победой на Яме, слишком уверился в себе.

«Но ладно, — я заставил себя сделать глубокий вдох. — Самобичеванием заниматься сейчас бессмысленно. Прошлое не изменить. Нужно понять, что делать дальше, как выбраться из этой задницы».

Я попытался осмотреться. Глаза залила липкая кровь из глубокого рассечения на лбу — след от приклада мушкета. Ощущение было крайне неприятное, а вытереть лицо я не мог: руки были скованы слишком короткой цепью.

Кое-как проморгавшись и разогнав красную муть перед глазами, я в полумраке карцера увидел своих друзей. Картина была безрадостной.

Багги валялся на полу в двух метрах от меня. Он так и был плотно спелёнут в ту самую проклятую сеть из кайросеки, которая полностью блокировала его дьявольские силы. Клоун был в сознании. Но на его лице, вечно кривляющемся и самоуверенном, сейчас не было и следа привычной наглой улыбки. Там была написана мука. Похоже, постоянный контакт с металлом, излучающим энергию моря, не приносил фруктовику ничего, кроме изматывающего страдания. Он тяжело дышал, покрытый испариной.

Шанксу, в отличие от нас, повезло чуть больше в плане комфорта. Если так вообще можно выразиться. Он лежал на топчане у противоположной стены. Его руки тоже были скованы, но было видно, что кто-то позаботился о его ранах. В отличие от меня, валяющегося в грязи, красноволосого перевязали: на его груди, поверх разорванной рубашки, виднелась тугая повязка — след от сокрушительного удара Роука. Шанкс находился в глубоком беспамятстве.

Да, картина вырисовывалась откровенно паршивая. Не буду врать самому себе, пытаясь казаться бесстрашным героем. Очко делало «жим-жим». И очень конкретно. Мы были полностью во власти пиратов, которым плевать на любые законы.

Тут я встретился воспалёнными глазами с Багги. Клоун, увидев, что я наконец-то очнулся и осмысленно смотрю на него, попытался выдавить из себя хоть какую-то ободряющую улыбку. Получилось у него откровенно дерьмово — скорее похоже на гримасу.

— Не волнуйся, Нико… — прохрипел он слабым, срывающимся голосом, в котором не было ни капли прежней бравады. — Всё будет хорошо. Мы… кха-кха… и не из такой задницы выбирались…

Я грустно усмехнулся. Было совершенно непонятно, кого именно сейчас пытался утешить Багги — меня или себя самого.

— Да знаю я, клоун. Пока мы живы, шансы всегда есть, — я слабо кивнул ему, стараясь говорить уверенно. — Ты сам-то как? Давно очнулся? Заметил что-нибудь интересное? Где мы вообще?

— Да я… я толком и не терял сознание, — Багги судорожно сглотнул, морщась от боли. — Так, пару раз проваливался в тяжёлый сон от слабости. Эта дрянь… она высасывает все силы. Видел, как приходил какой-то матрос. Он перевязывал нашу… красноволосую принцессу. И да, Нико. Корабль сейчас в море. Мы точно отчалили от острова. Нас куда-то везут.

Я замер и прислушался к своим ощущениям. И правда. Мерная, монотонная качка, глухие удары волн о борта — как я сразу этого не заметил? Значит, мы в открытом море. Это снижало наши шансы выбраться живыми. Сбежать с корабля посреди океана, будучи скованными, — задача из разряда фантастики.

Я только открыл рот, чтобы задать Багги ещё один вопрос, как увидел, что его глаза закатились, а голова безвольно откинулась на грязные доски. Он снова отключился. Истощение брало своё.

— М-да, история, — прошептал я в темноту.

Я попытался подёргать крепления на запястьях. Вдруг получится выбраться? Но всё было бессмысленно. Роук знал своё дело. Цепи были закреплены хитро, вывернуты так, чтобы сковать движения. Даже со своей силой, в таком неудобном положении я не мог сделать ровным счётом ничего. Только разодрал кожу на запястьях до крови.

Потянулось время, измеряемое только скрипом мачт и ударами пульса в висках.

В какой-то момент тяжёлая дубовая дверь карцера со скрипом открылась, впустив тусклый свет из коридора. Внутрь ввалились трое пиратов. На их лицах играли ухмылки. Один держал в руках деревянную бадью с водой и черпак.

— Эй, касатики! Проверка! — гоготнул один из них, здоровенный бугай, пиная сапогом решётку.

Я попытался хоть что-то у них вызнать.

— Куда вы нас везёте? Что с нами будет? Роук хочет нас продать? — хрипло спросил я, глядя на них снизу вверх.

Но они только отмахнулись от меня, как от назойливой мухи, и снова зазубоскалили.

— Придёт время — всё узнаете, мальки, — издевательски протянул второй, поигрывая дубинкой. — А пока сидите тихо и не тявкайте. Скажите спасибо, что капитан приказал вас беречь. Вы — ценный товар. Мясо нынче в цене на нужных рынках.

Правда, они оказались не совсем конченными садистами. Бугай зачерпнул из бадьи воды и грубо, расплёскивая половину на пол, дал мне напиться. Холодная вода показалась мне вкуснее элитного ликёра Пеликана. Я пил жадно, захлёбываясь. Это был уже плюс — нас не собирались морить жаждой.

Затем они подошли к топчану и проверили состояние Шанкса, похлопав его по щекам. Красноволосый не пришёл в себя, только слабо застонал.

— Крепкий щенок, — хмыкнул один пират другому, щупая его пульс. — Жить будет. Рёбра срастутся. Товарный вид не сильно испорчен.

И они ушли, со звоном задвинув тяжёлый засов. Я снова остался один в полумраке, слушая дыхание спящих друзей. Кажется, от слабости и потери крови я тоже отключался пару раз, проваливаясь в мутные, кошмарные видения, где Роук продавал нас Тэнрюбито в рабство.

В следующее своё пробуждение я услышал голоса.

Я приоткрыл глаза. И Шанкс, и Багги были в сознании. Шанкс, морщась от боли при каждом вздохе, полусидел на топчане, привалившись к стене. А клоун всё так же лежал в сети.

Прислушавшись к их диалогу, я не поверил своим ушам. Эти два барана, находясь в кандалах в трюме вражеского корабля, опять что-то упорно выясняли!

— Да я тебе говорю, красноволосый кретин, это всё из-за тебя! — шипел Багги, брызгая слюной от возмущения. — Если бы ты завалил капитана!

— Ты совсем тупой, клоун?! — хрипел Шанкс, хватаясь за забинтованную грудь. — Что ты несёшь?! Нас сдал бармен! Нас ждали! И если бы кто-то, не будем показывать пальцем на твой идиотский красный нос, не начал вопить на весь лес, мы могли бы хоть попытаться отступить! Ты сам привлёк к нам внимание!

— Мой нос тут ни при чём! — взвизгнул Багги так, что я испугался, как бы не прибежала охрана. — Я хотя бы попытался сражаться! А ты?! «Я беру лидера, я супермечник!» — передразнил он голос Шанкса. — И что в итоге?! Получил по рёбрам и отлетел в кусты отдыхать, пока нас с Нико вязали! Герой хренов!

— Ах ты… — Шанкс попытался дёрнуться к нему, но цепи со звоном удержали его на месте, а лицо исказила гримаса боли. — Я хотя бы не валяюсь тут, спелёнутый, как гусеница в коконе!

Я слушал эту сюрреалистичную перепалку, и внутри меня начало подниматься что-то странное. Это был не гнев. Это была самая настоящая нервная истерика.

— Ребят… — я хрипло закашлялся, привлекая их внимание. — Вы серьёзно? Мы сидим в кандалах. Нас везут продавать в рабство. А вы выясняете, кто из нас эпичнее облажался?

Они синхронно замолчали и посмотрели на меня.

— Ну, мы же должны выяснить причину нашего провала для будущего анализа! — с умным видом заявил Багги.

— Давайте жить дружно, — я не выдержал. Нервное напряжение последних дней прорвало плотину. Я уткнулся лбом в колени и тихо, истерично рассмеялся. — Просто… давайте жить дружно. Мы все облажались одинаково. Мы идеальная команда неудачников.

Секунду висела тишина. А потом Шанкс хрюкнул. За ним тихо, по-идиотски хихикнул Багги. И через мгновение мы втроём, скованные, избитые и обречённые, зашлись в тихом, истеричном и неадекватном смехе, от которого у Шанкса, наверное, ещё сильнее болели сломанные рёбра, а у меня трещала голова. Это был смех обречённых, защитная реакция психики на полный пиздец.

Мы смеялись до слёз. До тех пор, пока дверь карцера снова не загрохотала.

Смех оборвался мгновенно. Мы напряглись.

Внутрь тяжёлым шагом вошла четвёрка пиратов. Это были другие люди, не те, что приносили воду.

Они, не говоря ни слова, уверенно подошли ко мне. Двое наставили на меня мушкеты, а третий достал массивный железный ключ. Раздался громкий щелчок. Тяжёлые оковы спали с моих изрезанных запястий.

Я инстинктивно потёр руки, готовясь вскочить, но сильный пинок под рёбра заставил меня остаться на коленях.

— Вставай, щенок. Без резких движений, — процедил один из них, грубо хватая меня за шиворот куртки и вздёргивая на ноги.

— Эй! Куда вы его тащите?! — тут же заорал Шанкс, забыв про боль, и задёргал цепями.

— Отпустите его, уроды! Возьмите меня! Я вкуснее! То есть я дороже стою! — в панике заголосил Багги, извиваясь в своей сети, как червяк на крючке.

Один из конвоиров, тот, что держал меня за шкирку, медленно повернулся к ним. В его глазах было равнодушие.

— Капитан затребовал его к себе, — бросил он, словно говорил о куске мяса. — А теперь заткнитесь и сидите как мыши. А то будет хуже. Ваша очередь тоже придёт.

Меня грубо толкнули в спину дулом мушкета, заставляя идти к выходу. Я бросил последний, долгий взгляд на Шанкса и Багги. В их глазах читался неприкрытый страх за меня.

— Я скоро вернусь, парни, — тихо сказал я, стараясь их успокоить.

Дверь карцера захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от единственных друзей в этом проклятом мире. Меня вели на встречу с Оборотнем. И я сильно сомневался, что он хочет предложить мне чашечку чая.

*****

Мы быстро поднялись по узким деревянным лестницам из душного трюма на залитую ярким утренним солнцем верхнюю палубу. От резкого перехода из тьмы к свету я зажмурился, и в затылке тут же вспыхнула тупая боль.

Проморгавшись, я огляделся. На палубе кипела жизнь. Десятки матросов слаженно тянули канаты, драили доски и проверяли такелаж. Дисциплина здесь была железной, армейской — ни в какое сравнение с тем хаосом, что творился на кораблях обычных пиратов. Никто не слонялся без дела.

Но при этом, проходя мимо, пираты периодически бросали на меня косые взгляды. И в этих взглядах не было ни страха, ни даже злобы. Только снисходительные, довольные усмешки. Им нравилось то, что они видели. Им нравилось смотреть на избитого, жалкого неудачника, возомнившего себя великим охотником за головами. На того, кого их капитан так легко обманул, переиграл и взял в плен. Я чувствовал себя клоуном на ярмарке.

Бросив взгляд за борт, на бескрайнюю синеву океана, я увидел то, что испортило мне и без того паршивое настроение ещё больше. Там, в паре кабельтовых от нас, разрезая волны, шёл ещё один корвет. Он нёс на мачте такой же модифицированный, перечёркнутый флаг Дозора, как и корабль Роука.

Вот, значит, откуда взялось то подкрепление в джунглях, из-за которого нас так легко смяли! У него был ещё один корабль. Наши шансы вырваться с боем и ускользнуть сейчас уменьшились до нуля.

Я шёл под прицелом мушкетов и медленно, с наслаждением растирал затёкшие запястья. Наконец-то можно было размяться, разогнать кровь по жилам. Сейчас, без оков, меня можно было даже назвать относительно свободным, да и голова уже не так раскалывалась.

В голове лихорадочно завертелись шестерёнки. Можно было попытаться взбрыкнуть. Резко уйти с линии огня, напасть на сопровождающих. Я был уверен, что легко уработаю этих четверых конвоиров до того, как они успеют нажать на курки.

Но вот что делать дальше? На палубе ещё десятки вооружённых и хорошо обученных пиратов. И на соседнем корвете столько же. Я просто не вывезу этот бой в одиночку.

Можно было перемахнуть через фальшборт, спрыгнуть в воду и попытаться уплыть. Да, это было равносильно самоубийству в открытом океане, полном морских тварей, но шанс всё же был. Призрачный, ничтожный, но шанс.

Но и этот путь для меня был закрыт. Ребята-то останутся там, в карцере! Я просто не мог оставить Шанкса и Багги гнить в плену или быть проданными в рабство. Я же их туда и затащил. При одной только мысли об этом мне захотелось запрокинуть голову и завыть от бессильного отчаяния.

И тут в воспалённом мозгу промелькнула мысль. Безумная, суицидальная, но… это был единственный шанс. Меня же сейчас ведут прямо к капитану корабля. Для беседы, допроса, издевательств — неважно. Что если попытаться взять его в заложники?

«Да, Роук чертовски силён, — одёрнул я сам себя. — Он владеет Рокусики, он откинул Шанкса с одного удара. Я понимаю, что я ему сейчас не соперник в прямом столкновении. Но вдруг он расслабится? Вдруг появится тот самый один шанс из миллиона, чтобы приставить нож к его горлу?»

Но даже если этот бред получится, что делать дальше? Требовать лодку? Заставлять команду плыть к Логтауну? На это вообще не было никаких реалистичных мыслей.

«Ладно, — решил я, глубоко вздохнув. — Буду действовать по ситуации. Терять мне всё равно уже нечего».

Тут мы подошли к массивным двустворчатым дверям на корме. Как я понял, это была капитанская каюта.

Один из конвоиров, тот самый, что вытаскивал меня из карцера, коротко постучал, приоткрыл дверь и, заглянув внутрь, доложил:

— Капитан, мы привели пацана, за которым вы посылали.

— Заводите. И оставьте нас, — раздался из глубины каюты спокойный голос бывшего дозорного.

— Вы уверены, капитан? — неуверенно, с явным сомнением в голосе спросил сопровождающий, косясь на меня. — Может, нам стоит остаться? Пацан шустрый, мы видели, что он на Яме творил.

— Линк, не неси чушь, — в голосе Роука прорезалась сталь. — Что мне сможет сделать избитый, безоружный ребёнок, который решил поиграть в великого охотника за пиратами? Оставьте нас. Это приказ.

— Заходи! — конвоир грубо толкнул меня в спину дулом мушкета. — И давай без глупостей, щенок.

Двери за мной с глухим стуком захлопнулись. Я, чуть не упав от толчка, споткнулся о порог и ввалился в просторную кают-компанию.

Быстро восстановив равновесие, я осмотрелся по сторонам, ища глазами потенциальное оружие или пути отхода. Каюта была обставлена роскошно, но без лишней пиратской безвкусицы: дорогие породы дерева, полки с книгами, большая навигационная карта на стене.

И наш главный пленитель.

Деннис Роук сидел в массивном кожаном кресле за большим полированным столом. Он не смотрел на меня. В руках он бережно держал небольшую деревянную рамку с фотографией, которую рассматривал очень внимательно и… чему-то тепло, по-настоящему искренне улыбался. Это совершенно не вязалось с образом безжалостного мясника и коррупционера.

Напротив него, по эту сторону стола, стояло ещё одно, чуть поменьше, кожаное кресло.

— Что стоишь у дверей, стесняешься? Присаживайся, — Роук наконец оторвался от фотографии и поднял на меня свои проницательные серые глаза. — Ты же так рвался на встречу со мной. Аж целую Охоту устроил. Столько усилий приложил.

— Да я не уверен, что мне хочется сидеть в вашем обществе, — процедил я сквозь зубы, оставаясь на ногах и сверля его взглядом. — Всё же такая сомнительная честь. Сам Оборотень. Предатель Дозора и убийца своих.

— О, скалишься, Нико. Зубки показываешь. И в глазах вижу решимость! — усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла. Мои слова его совершенно не задели. — Хочешь, я прямо сейчас угадаю твои мысли?

Я промолчал, продолжая внимательно, не мигая, смотреть на него и оценивать дистанцию для рывка.

— Приму твоё красноречивое молчание за согласие, — Роук положил руки на подлокотники. — Ты наверняка сейчас грезишь о том, что сможешь совершить невозможное. Что сможешь сделать резкий рывок, схватить меня и пленить. А потом потребовать у моей команды, чтобы они отпустили твоих дружков и отвезли вас на какой-нибудь безопасный остров. Я прав?

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Я только сильнее напрягся, сжав кулаки до побеления костяшек. Он читал меня как открытую книгу.

— Вижу, что прав, — Роук покачал головой, и в его голосе проскользнула нотка усталости. — Не воображай себе лишнего, Нико. У тебя нет ни единого шанса. Даже призрачного. Мы с тобой просто находимся в разных лигах. Я сверну тебе шею быстрее, чем ты сделаешь первый шаг. Поэтому садись. Будем вести диалог и думать, как вам дальше жить.

Он ещё раз, более настойчиво, кивнул на кресло напротив.

Я закусил губу. В его словах была горькая правда. Идти напролом — значит умереть прямо сейчас. Я глубоко, прерывисто вздохнул и, не видя другого разумного выбора, медленно подошёл к столу и опустился в мягкое кресло.

— Чаю? — Роук кивнул на изящный фарфоровый сервиз, стоящий на краю стола. — Вон чайник, наливай. У нас тут самообслуживание.

И, сказав это, он снова, как ни в чём не бывало, вернулся к своей фотографии, продолжив рассматривать её с той же теплотой.

Я решил: была не была! Отравить он меня не мог — зачем тогда было звать на разговор? От горячего, сладкого чая я точно не собирался отказываться после ночи в сыром карцере. Я придвинул к себе чашку, налил дымящийся, ароматный напиток и щедро, не жалея, насыпал туда сахара.

Я сделал осторожный глоток. Ох, какое же это было блаженство. Горячая жидкость обожгла горло, разгоняя по телу остатки озноба. Мужчина всё это время не обращал на меня никакого внимания, полностью погрузившись в свои мысли.

Мы так и сидели в полной, сюрреалистичной тишине, нарушаемой только моим прихлёбыванием. После того как я выпил уже несколько кружек, налив себе добавки, и напряжение начало звенеть в ушах, он наконец повернулся ко мне и начал внимательно, изучающе меня рассматривать.

— Что?! — не выдержал я этой игры в гляделки. Мне всё происходящее дико не нравилось. Я не понимал его мотивов, не понимал логики ситуации, и это бесило меня до дрожи в руках. — Чего ты меня позвал?! Что тебе от меня нужно?! Выкуп? У нас нет столько денег!

Роук не ответил. Он молча, с каким-то странным выражением лица, бросил фотографию на стол. Картинкой ко мне.

Я инстинктивно опустил взгляд на снимок. И всё внутри меня оборвалось. Дыхание перехватило.

С глянцевой, немного пожелтевшей бумаги на меня смотрела моя тётя. Скай. Она стояла рядом с молодым, улыбающимся Роуком. На них была форма Дозора. Скай на фото была ещё совсем молодой, счастливой девчонкой. Я её такой почти и не помнил — в моей памяти она всегда была суровой, строгой женщиной.

Я медленно, чувствуя, как мир вокруг даёт трещину, поднял на Оборотня взгляд, полный непонимания.

— Повезло тебе, пацан, — с грустной, но тёплой улыбкой проговорил Деннис Роук, глядя мне прямо в глаза. — Скай очень много о тебе рассказывала. «Нико то, Нико сё… Нико такой умный мальчик». И теперь это самое «Нико», как последний болван, безрассудно лезет в петлю, играя в охотника за головами.

Он побарабанил пальцами по столешнице.

— И у меня к тебе один большой вопрос. Как мы дальше будем жить?

У меня не было слов. В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Я просто физически не мог ничего сказать. Вся моя картина мира, все мои планы мести и охоты на плохих парней только что перевернулись с ног на голову.

Оборотень, коррупционер, беглый дозорный и жестокий убийца, за голову которого давали восемь миллионов… знал Скай. И, судя по всему, знал очень близко.

Но почему-то, глядя на его грустную улыбку, всё то напряжение последних дней, весь страх за свою жизнь и жизни друзей внезапно, словно по мановению волшебной палочки, отпустили меня. Я не знал почему. У меня не было логических объяснений. Но где-то в глубине души, на уровне инстинктов, я вдруг чётко и ясно понял, что убивать он нас не будет.

Я понял, что жить мы дальше будем. И, возможно, даже хорошо.

*****

Обратно в трюм я шёл один.

И ощущение было настолько сюрреалистичным, что я невольно поймал себя на мысли: а не тронулся ли я головой от удара прикладом? Может, я всё ещё лежу на полу карцера, а всё остальное мне снится. Ну не бывает же таких совпадений. Или бывает?

Я спустился по трапу, прошёл узкий коридор и остановился перед знакомой дверью.

Засов был отодвинут. Ключ от кандалов лежал у меня в кармане — Роук молча положил его на стол, когда мы закончили разговор, и не сказал по этому поводу ни слова.

Я взялся за ручку и тут… притормозил.

Внутри всё ещё звенело от услышанного. Голова гудела так, будто в ней играл оркестр. Скай служила у него. Скай, оказывается, рассказывала этому человеку про меня.

Мне нужно было это переварить. И, если совсем честно, мне сейчас категорически не хотелось начинать серьёзный разговор.

А ещё я вспомнил лица парней, когда меня уводили. Как Шанкс дёргался в цепях. Как Багги орал «возьмите меня». Они там уже, наверное, похоронили меня.

И тут у меня появилась дурацкая идея.

«Ну, а чего бы и нет?» — подумал я.

Я тихо, стараясь не скрипеть, приоткрыл дверь и вошёл. Оба замолчали на полуслове.

В полумраке я увидел два бледных лица, повёрнутых ко мне. Багги, всё так же спелёнутый сетью, вывернул шею под немыслимым углом. Шанкс приподнялся на локте, забыв про рёбра.

Я не сказал ни слова. Молча, с самым похоронным выражением лица, на которое был способен, я прошаркал к своей стене. Опустился на пол ровно туда, где сидел до этого. Взял валяющуюся рядом цепь. Приложил кандалы к запястью. И начал старательно, сосредоточенно защёлкивать замок. Я упорно, с видом крайней озабоченности, тыкал железкой в железку.

— Нико, — очень осторожно, каким-то не своим голосом произнёс Шанкс. — Что ты делаешь?

— Пристёгиваюсь, — мрачно ответил я, не поднимая головы. — Не мешай, тут защёлка заедает.

Снова тишина.

— А… а почему дверь открыта? — сипло спросил Багги.

Я поднял взгляд. Дверь карцера действительно осталась приоткрытой, и в щель падала полоса света из коридора. Никакой охраны. Никого вообще.

— Не знаю, — я пожал плечами и с удвоенным усердием вернулся к кандалам. — Может, сквозняк.

— Сквозняк, — эхом повторил Багги.

— Ага.

— Нико, — Шанкс говорил очень медленно, будто разговаривал с буйнопомешанным. — Тебя увели. Одного. К капитану. Полчаса назад. А теперь ты пришёл обратно сам. Без конвоя. И пытаешься надеть на себя кандалы.

— Ну да, — проговорил я.

— Что он с тобой сделал? — с участием спросил Шанкс.

— Напоил чаем, — честно сказал я.

Багги издал звук, который я до этого слышал только у собаки, которой наступили на лапу.

— Он ему мозги промыл! — забеспокоился клоун, отчаянно извиваясь в сети. — Шанкс, ты слышишь?! Они его сломали! Они его завербовали! Это же классика! Сначала чай, потом добрый разговор, а потом ты уже с ними и продаёшь друзей за долю малую! Нико! Нико, посмотри на меня! Ты помнишь, как меня зовут?!

— К сожалению, помню.

— Он ещё и дерзит! — Багги обречённо уронил голову на доски. — Всё, пропал парень. Шанкс, нам придётся бежать без него.

— Мы прикованы, идиот, — грустно вздохнул Шанкс.

Я не выдержал.

Меня прорвало так, что я согнулся пополам и захрипел, пытаясь не заржать в голос. Кандалы со звоном полетели на пол.

Шанкс смотрел на меня с нарастающим подозрением. Багги — с неподдельным ужасом.

— Ой, — я утёр выступившие слёзы. — Простите, парни. Не смог удержаться.

— Ах ты сволочь, — с чувством сказал Шанкс.

— Ты видел его лицо?! — я ткнул пальцем в клоуна. — Он меня уже похоронил, оплакал и наследство поделил!

— Я, между прочим, за тебя переживал! — оскорблённо произнёс Багги. — Я тут, знаешь ли, готовился к худшему! Я уже придумал, как буду толкать речь на твоих похоронах! Красивую, между прочим! Со слезами!

— И что бы ты сказал?

— Что ты был хорошим человеком, но паршивым пиратом, — не задумываясь выпалил клоун. — И что все твои деньги теперь мои, потому что таково было твоё последнее желание.

— Знал бы ты, как я растроган.

— А потом бы я за тебя, конечно, отомстил! — гордо добавил он. — Как-нибудь. Издалека. Может, письмо бы написал обидное.

Шанкс, слушавший всё это, вдруг тихо, придушенно засмеялся — и тут же скривился, схватившись за грудь.

— Ай, чёрт… не смеши, кретин, у меня рёбра…

— Ну извини, что я такой обаятельный.

Я отсмеялся, вытер лицо рукавом и наконец полез в карман.

— Ладно, хватит. Дайте руки.

Ключ звякнул в замке кандалов Шанкса, и тяжёлые оковы с грохотом упали на доски. Красноволосый ошарашенно посмотрел на свои освободившиеся запястья, потом на меня.

Он молчал. Просто смотрел, и в его глазах я видел десяток вопросов сразу.

— Эй! А меня?! — тут же напомнил о себе Багги. — Снимите с меня эту дрянь! Я умираю! Я чувствую, как из меня вытекает жизнь! И харизма!

Я подошёл, взялся за край проклятой сети и потянул. Кайросеки оказался неожиданно тяжёлым, и я провозился с полминуты, распутывая узлы, но в конце концов сдёрнул сеть с клоуна и отшвырнул в угол.

Багги полежал секунду неподвижно. А потом со стоном блаженства раскинул руки в стороны, и его кисти тут же радостно отделились от предплечий, покружились в воздухе и вернулись обратно.

— Вернулось! Всё вернулось! — счастливо просипел он. — Мальчики мои, вы дома!

— Он разговаривает со своими руками, — заметил Шанкс.

— Он всегда так делает.

— Я в курсе. Меня это до сих пор пугает.

Багги кое-как сел, потирая онемевшие запястья, и уставился на меня.

— Так. А теперь серьёзно. Что вообще произошло?

Я привалился спиной к стене и медленно выдохнул. Вот теперь надо было объяснять. И, честно говоря, я до сих пор не очень понимал, как.

— Роук решил нас отпустить, — сказал я наконец.

Пауза.

— Отпустить, — повторил Шанкс без всякого выражения.

— Ага.

— Нас. Которые за ним охотились.

— Ага.

— И взамен?..

— Ничего.

— Нико, — очень мягко сказал Шанкс, — послушай меня внимательно. Люди не отпускают тех, кто пришёл их убивать. За просто так — вообще никогда. Значит, у него есть причина. И я хотел бы её знать до того, как мы выйдем отсюда.

Умный, зараза. Всегда был умный.

— Причина есть, — согласился я. — Он знал мою тётку.

Оба замолчали.

Про Скай парни знали. Не всё, но главное: что она была лейтенантом Дозора, что растила меня и что её убили. О том, что её смерть подстроили, тоже.

— Он служил с ней? — тихо спросил Шанкс, догадавшись.

— Он её учил. Она у него на корабле начинала после академии. Он ей клинок ставил, — я усмехнулся, глядя в потолок. — А она ему, оказывается, про меня все уши прожужжала.

Багги удивлённо присвистнул.

— Погоди. То есть эта скотина, которая нас отпинала и связала… была наставником твоей тётки?

— Ага.

— И он знал, кто ты такой, ещё там, в джунглях?

— Знал, — кивнул я.

— Вот же… — клоун почесал нос и вдруг очень довольно оскалился. — Слушай, а нам, получается, феерически повезло!

— В смысле повезло? — Шанкс приподнял бровь. — Нас размазали в блин, ты лежал в сети сутки, у меня три ребра сломано и весь ливер отбит, а Нико выглядит так, будто влез между спаривающимися морскими королями.

— Ну а если бы мы напали на кого-то другого? — резонно возразил Багги. — Нас бы уже продали. Или скормили королям. А тут — родственные связи! Знакомства! Я всегда говорил, что связи решают больше, чем сила!

— Ты никогда такого не говорил.

— Значит, начинаю говорить с сегодняшнего дня. Это моя новая жизненная позиция.

Я невольно улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

Потому что, если отбросить весь этот балаган, оставалось одно очень неприятное чувство.

Мы не выкрутились. Мы не переиграли врага, не нашли лазейку, не проявили чудеса хитрости. Нас просто пожалели.

— Что ещё он сказал? — спросил Шанкс, внимательно за мной наблюдая.

— Сказал, что мы тупые щенки, которые полезли туда, куда не надо, — я передёрнул плечами. — Что если мы продолжим в том же духе, то сдохнем.

Багги, до этого весёлый, вдруг посерьёзнел.

— Ну и хрен с ним, — заявил он. — Живы — и славно.

Шанкс, кряхтя, поднялся на ноги, придерживаясь за стену.

— Ладно. Хватит рассиживаться, — он посмотрел на приоткрытую дверь. — Он нас отпустит?

— Пока нет. Он предложил нам погостить у него, — проговорил я.

— А наше оружие?

Я усмехнулся.

— Вернут. Ему чужого не нужно.

Шанкс медленно выдохнул. Потом посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видел, — не облегчение, а какая-то злость.

— Знаешь, что самое паршивое? — тихо сказал он. — То, что нас отпустили. Я бы предпочёл сбежать.

— И я, — честно ответил я.

Багги переводил взгляд с одного на другого и наконец не выдержал.

— Так, я не понял, а чего вы такие мрачные?! Нас не убили! Нас не продали! Мы живы! — Он бодро вскочил на ноги, покачнулся и тут же ухватился за переборку. — Это же победа!

— Это не победа, Багги.

— Это победа, если ты жив! — уверенно заявил клоун. — Все остальные определения придумали неудачники, которые померли!

И тут я поймал себя на том, что не могу с ним поспорить.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +7 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Глава 24

— Я смотрю, оклемались личинки пиратов. Отъелись, раны зализали, шёрстка заблестела, — с лёгкой, ироничной ухмылкой прокомментировал капитан Роук, оглядывая наш дружный, выстроившийся перед ним пионер-отряд.

И, чёрт возьми, он был прав. После нашего эпичного провала и недолгого, но эмоционального заключения в «темнице сырой» у нас внезапно начался самый настоящий морской курорт, который длился уже больше двух недель.

Нет, мы с Багги, в отличие от Шанкса, уже через пару дней были огурчиками. Но… лень-матушка взяла своё. Не знаю, как так получилось, но по какому-то молчаливому согласию с клоуном мы решили заняться активным, профессиональным ничегонеделанием до полного восстановления нашего красноволосого товарища.

Мы спали до полудня, ели от пуза корабельную пайку (которая, к слову, была на удивление хороша), валялись на палубе под солнышком и травили байки. И, на удивление, никто из команды Оборотня нас не гонял и работать не заставлял. Только Шанкс называл нас ленивыми сучатами. Но и то без злости. После того как по приказу Роука ему вернули «Грифона», красноволосый стал самым милым, добрым и счастливым человеком на корабле.

Все эти недели мы вообще не видели самого капитана Роука. Он перегрузил нас на второй корвет своей флотилии, а сам отправился по своим мутным пиратским делам в другую часть Ист Блю. И вот сейчас он приплыл обратно. Выглядел он чем-то очень довольным, даже весёлым, и первым делом вызвал нас к себе.

— Вашими молитвами, капитан, — пробурчал я. — Может, уже отпустите нас наконец? Хватит уже этого гостеприимства.

На самом деле мы с ребятами последние несколько дней активно обсуждали, как бы нам по-тихому улизнуть от этих странных пиратов. А то затяжной курорт начинал напрягать. Мы чувствовали себя как свиньи, которых откармливают перед забоем. Но в итоге всё же решили, что сбегать как-то… некрасиво получится. Да и опасно.

Я на такие наши коллективные мысли только кривился и мысленно плевался. Это всё было до боли похоже на гребаный стокгольмский синдром, когда похищенные жертвы начинают прикипать к своему пленителю и оправдывать его.

— Отпустить? — Роук с наигранным удивлением приподнял бровь. — Это с чего бы вдруг такая спешка? Вы две с лишним недели жрали мои запасы, отдыхали за мой счёт. А теперь хотите просто спрятать голову в песок и свалить по-тихому в закат? Нет, ребята, так дела не делаются.

Он обошёл нас по кругу, заложив руки за спину.

— Да и, честно говоря, не хочется мне вас отпускать в свободное плавание. Особенно тебя, Нико. Как я потом на том свете буду смотреть в глаза Скай, если ты сдохнешь? А эти двое, как я погляжу, идут с тобой неразлучным довеском.

— Эй! Полегче на поворотах! — тут же вспыхнул уязвлённый Багги, выпятив грудь. — Мы вообще-то бывшие члены команды самого Гол Д. Роджера, недодозорный! Мы плавали в Новом Мире! Имей уважение к ветеранам!

— Ну, то, что вы «члены», я отлично помню, — Роук даже не моргнул, хладнокровно отбрив клоуна. — И то, что вы так и норовите залезть туда, куда даже спившийся бездомный не суётся, — тоже понял. Но то, что молоко у вас на губах ещё не обсохло и мозгов не прибавилось, надеюсь, спорить не будете?

Мы дружно, угрюмо промолчали. Хоть и было всё это чертовски неприятно слышать, но крыть было нечем. Он размазал нас по стенке джунглей.

— И что ты конкретно предлагаешь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. Я понимал, что сейчас решается наша судьба.

— Всё просто, Нико, — Роук остановился напротив меня. — Вы вступаете в мою команду. И под моим личным, чутким присмотром получше узнаете суровую жизнь. Вы же так рвались стать крутыми пиратами, охотниками за головами? Вот вам идеальная возможность подтянуть свои знания, тактику и навыки. Практика в полевых условиях.

— Мы вообще-то хотели пока повременить с официальной пиратской карьерой, — осторожно начал я, подбирая слова. — И пока не суетиться за рамками закона. Мы хотели работать легально.

— Ну, я вас и не заставляю прямо сейчас вешать свои портреты на доски розыска и кричать о себе на весь мир, — пожал плечами Деннис. — Возьмите псевдонимы. Смените имидж. Носите хоть маски — это ваше личное дело. Но на ближайшие полгодика вы мои. Будете выполнять мои приказы. Надеюсь, спорить не будете?

Я бросил быстрый взгляд на парней. Мы переглянулись, и… что-то я в глазах Шанкса и Багги никакого отторжения или яростного протеста не увидел. Скорее, задумчивое принятие неизбежного.

«Эх, придётся соглашаться, — с лёгким разочарованием, но и с долей облегчения подумал я. — И даже не из-за того, что мы ему как бы жизнью обязаны за то, что он нас пощадил».

А потому что он, чёрт возьми, прав. В первую очередь это было нужно именно нам! Это было выгодно. Под крылом такого опытного, битого жизнью волка мы станем на порядок сильнее. Получим те знания о море, тактике и выживании, которые не вычитаешь ни в одной книжке. Роук уже наглядно доказал, что он — это Сила.

За эти недели, анализируя тот скоротечный бой в джунглях, мы с парнями пришли к единогласному выводу: этот Оборотень тщательно скрывает перед всем Ист Блю свою истинную силу. У нас было стойкое предположение, что если бы Роук прямо сейчас вышел на Гранд Лайн — он бы там не затерялся. Он бы очень многим задал жару и заставил бы Дозор попотеть.

Но и соглашаться просто так, покорно опустив головы, не хотелось. Всё же мы ему тоже были выгодны. Мы были тремя не самыми слабыми боевыми единицами, которых он получал бесплатно. Нужно было выторговать свой интерес и условия.

— Теоретически… мы согласны, — осторожно, растягивая слова, начал я.

— «Теоретики» недоращенные, — усмехнулся Роук, перебивая меня. И вдруг его взгляд смягчился. — Знаешь, Нико… сейчас ты прямо до дрожи похож на Скай. Та тоже, когда собиралась выпросить у меня какую-нибудь услугу или прикрыть свой косяк, была вот такой же… осторожной и вежливой. Зато потом…

Он осёкся, мотнул головой, отгоняя воспоминания, и махнул мне рукой.

— Ладно, договаривай свои условия. Хотя я, кажется, уже догадываюсь, что именно вы хотите у меня попросить.

Я не стал тянуть резину.

— Мы бы хотели попросить вас, капитан, подтянуть нас по обращению с клинком. У нас есть сила, но не хватает вашего опыта. А ещё… нас крайне интересуют техники Рокусики. Как мы наглядно поняли на собственной шкуре, вы обладатель этих навыков. Мы хотим их выучить.

Мужик хитро, с прищуром посмотрел на нас. В его серых глазах заплясали знакомые, дьявольские искорки — точно такие же, как у Гарпа, когда тот придумывал нам очередную смертельную тренировку. Роук медленно улыбнулся и кивнул.

— По пути меча — так и быть, подтяну. Негоже, чтобы мои люди махали железяками, как деревенщина, — согласился Оборотень. — А вот насчёт Шести Стилей… тут я ещё подумаю. Это закрытые техники. Знания о них повесят на ваши спины мишени. А так зависеть всё будет исключительно от вашего поведения и от того, как вы покажете себя в настоящем деле. По рукам?

Он протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь.

Я посмотрел на Шанкса, который решительно кивнул. На Багги, который уже предвкушающе скалился, мечтая о новых силах.

— Да. Мы согласны, — твёрдо подтвердил я, пожимая его руку. Договор был заключён.

Деннис крепко пожал мою ладонь. — А теперь, раз уж мы всё прояснили и вы официально стали частью моей команды… я покажу вам кое-что интересное. То, ради чего, собственно, я и отлучался на эти две недели.

Роук отпустил мою руку, отвернулся и подошёл к тяжёлому, окованному железом сейфу, вмонтированному в переборку каюты. Он быстро, не скрываясь от нас, набрал комбинацию на бронзовом диске, вставил ключ и с глухим лязгом откинул дверцу.

Оборотень достал из сейфа небольшой деревянный сундучок. Он аккуратно, почти с благоговением, поставил его на стол перед нами и откинул крышку.

Мы замерли. Под наши офигевшие, распахнутые взгляды предстал Дьявольский плод.

Он лежал на бархатной подушечке, источая слабую, еле уловимую пульсацию, словно живое сердце. Я ошарашенно рассматривал это чудо природы.

По форме он больше всего напоминал крупный, угловатый гранат или сильно деформированный инжир. Но у него не было плавных, природных изгибов — он был покрыт резкими, геометрически правильными гранями, из-за чего выглядел скорее как вырезанный из камня многогранник, чем как съедобный фрукт.

Цвет у плода был глубоким, тусклым, ржаво-красным, плавно переходящим в грязный, металлически-серый оттенок у самого основания. Его кожура была не гладкой, а матовой и неприятно шершавой на вид.

И, конечно же, узоры. Характерные для всех Дьявольских плодов завитки на этом экземпляре выглядели очень специфически. Они не были плавными и закруглёнными спиралями. Это были угловатые, зигзагообразные линии, до дрожи напоминающие сцепленные шестерёнки или тугие пружинные кольца, вдавленные в мякоть.

Но самой жуткой была ключевая деталь. Поперёк всего фрукта, прямо по центру, проходила глубокая, рваная горизонтальная борозда. И края этой трещины были усеяны мелкими, твёрдыми выростами, пугающе похожими на сомкнутые, зазубренные зубы. Создавалось стойкое впечатление, что фрукт состоит из двух половинок, которые однажды намертво впились друг в друга.

«Что за чертовщина… — думал я, не в силах оторвать взгляд от плода. — Что-то нам слишком часто попадаются эти фрукты. Сначала Логия Дыма в Логтауне, которую сожрал Смокер, теперь вот этот… шестерёночный гранат. Люди за всю свою жизнь даже упоминаний о них не встречают, считая сказками. А тут за пару месяцев уже второй маячит перед носом. Может, это знак судьбы?»

— Во имя золота Роджера! Это же Дьявольский фрукт! — первым нарушил благоговейную тишину Багги. Его глаза, казалось, сейчас выпадут из орбит, а руки рефлекторно потянулись к сундучку, но он вовремя одёрнул себя.

— Настоящий, — подтвердил Шанкс.

А Оборотень, довольно посмеиваясь над нашей реакцией, закрыл сундук и положил на него руку.

— Да. Повезло найти информацию о его местонахождении у одного неосторожного контрабандиста. Пришлось, правда, немного поработать саблей, но оно того стоило.

Тут Роук перестал улыбаться, стал предельно серьёзным и, глядя мне прямо в глаза, неожиданно предложил:

— Не хочешь его взять, Нико?

В каюте повисла тишина. Багги издал какой-то задушенный звук. Шанкс удивлённо вскинул брови. А я… я просто онемел.

Он предлагает мне Дьявольский плод? Просто так? Вещь, за которую в этом мире вырезают целые команды и топят корабли?

— Почему? — наконец выдавил я, и голос предательски сел. — Вы серьёзно? Вы две недели за ним гонялись. А теперь просто отдаёте его человеку, который пришёл вас убивать?

Роук помолчал, барабаня пальцами по крышке сундучка.

— Хороший вопрос, — наконец сказал он. — Правильный. Значит, не совсем безнадёжен.

Он отошёл к иллюминатору и посмотрел на солнечные блики, пляшущие на воде.

— Знаешь, Нико, я не добрый человек. Совсем. Я за свою жизнь такого натворил, что мне на том свете отдельный котёл держат, — усмехнулся он невесело. — И я тебе ничего не должен. Ты мне тоже. Мы, если по-честному, вообще чужие люди.

— Тогда зачем?

— Ради малышки Скай.

Он произнёс это просто, без всякого пафоса.

— Она мне за три года службы задолжала столько, что я со счёту сбился. Ходила за мной хвостом, выпрашивала, вечно во что-то влезала, а мне разгребать, — Роук покачал головой, и в его голосе прорезалась та самая теплота, которую я уже видел на первой встречи. — А я, дурак, ни разу с неё ничего не взял. Всё думал: успеется. Отдаст как-нибудь потом, когда до капитана дорастёт.

Он повернулся ко мне.

— Не доросла.

Я молчал. Говорить было нечего.

— И вот тут простая арифметика, — продолжил он. — В конце уже я ей стал должен куда больше, чем она мне. Потому что в ту ночь, когда я уходил, я забрал у неё всё разом. Учителя, веру в мундир и, судя по всему, кусок жизни. Я мог бы объяснить. Одно слово — и она бы поняла. Но я промолчал и ушёл, и она осталась стоять во дворе с саблей в руках, ничего не понимая.

Он замолчал на секунду.

— А теперь её нет. И должок отдавать некому. Кроме тебя.

— Я не просил, — глухо сказал я.

— А тебя никто и не спрашивает, — отрезал Роук. — Ты, парень, вбей себе в голову одну вещь: то, что вы трое до сих пор дышите, — это не ваша заслуга. Это её. Она годами талдычила мне про своего умного племянника, и вот я смотрю на этого племянника, а он у меня в трюме сидит связанный, потому что попёрся на военный корвет с голой жопой.

Он ткнул пальцем в сундучок.

— Так что нет, это не подарок и не благотворительность. Это единственный способ, которым я могу с ней рассчитаться. Сделать тебя сильнее, чем ты есть. Настолько, чтобы в следующий раз, когда ты полезешь в очередную петлю, ты хотя бы выбрался оттуда сам.

Он усмехнулся и добавил уже мягче:

— Она бы, кстати, страшно разоралась, узнав, что я скармливаю её мальчику неизвестный фрукт. И была бы права.

— А… что это за фрукт? — осторожно спросил я, пытаясь унять бешеный стук сердца. Мысли метались в голове. Сила! Невероятная сила прямо сейчас, на блюдечке!

— Без понятия, — честно ответил Деннис, пожимая плечами. — Я не знаю его свойств. Уж прости, но такой редкой вещи, как Энциклопедия Дьявольских Плодов, у меня в библиотеке не завалялось. Может, это Логия, может, Зоан какой-нибудь древней ящерицы, а может, и дурацкая Парамеция, превращающая тебя в кусок мыла. Рулетка.

Я засомневался. И хочется, и колется, но страшно. Вдруг это действительно будет какая-то бесполезная или даже комичная сила? В этом мире полно фруктов, которые больше мешают жить, чем помогают. Стоит ли ради кота в мешке навсегда лишать себя способности плавать?

Тем более я пока хотел развивать Волю и путь меча. Хотя мысли о фрукте в последнее время появлялись всё чаще.

— Нет. Я откажусь, — я с трудом выдавил из себя эти слова. Сердце обливалось кровью от упущенной халявы, но разум подсказывал, что так будет правильнее. Это не мой фрукт. Надеюсь, я не пожалею.

Роук несколько секунд смотрел на меня, а потом одобрительно хмыкнул.

— Хорошо. Правильный ответ.

— В смысле? — не понял я. — Вы что, проверяли меня?

— И это тоже, — не стал отпираться Оборотень. — Мальчишка, который хватает силу, не зная, что она делает, — покойник. Просто ещё не в курсе. А ты подумал головой, а не головкой. Уже неплохо.

Он философски пожал плечами, ничуть не расстроившись.

— Что ж. Твоё решение. Тогда, полагаю, никто не будет против, если я его сам съем?

— Эй! А тебе-то он зачем?! — тут же возмущённо встрял Багги. — Ты и так сильный! Ты нас с лёгкостью победил! Тебе эта сила вообще без надобности! Отдай его мне, я продам!

Деннис снисходительно посмотрел на клоуна.

— Но это же Дьявольский фрукт, Багги. Мечта любого дозорного и пирата. Вещь, которая мгновенно переводит тебя в совершенно другую лигу, — он усмехнулся, поглаживая шершавую кожуру плода. — Да и, признаться честно, я всегда мечтал съесть что-то подобное. Рискнуть.

Роук опёрся руками о стол и посмотрел на нас уже без улыбки.

— Да и сильнее мне стать просто необходимо. Я планирую в ближайшем будущем заявить о себе погромче. А через полгодика — уйти из этого спокойного моря. Двинуться дальше. На Гранд Лайн. Знаете, парни, до нашей с вами встречи в джунглях я думал, что мне всё это уже не нужно. Я думал, что осяду здесь, буду жить тихо, богато и спокойно, почти никому не интересный. А тут вы появились. С вашими амбициями, глупостью и вызовом.

— И что именно тебя в нас заставило передумать? — спросил Шанкс.

— Да всё просто. Ваша слабость, — безжалостно ответил Роук. — Мне вдруг стало невыносимо скучно и тесно в этом болоте. Я постоянно сталкиваюсь с такими, как вы, — амбициозными, но откровенно слабаками. Я понял, что деградирую. Вот и решил, что пора уже расти. А то сдохну от скуки.

И он искренне засмеялся, глядя на наши лица.

«Это было обидно», — подумал я, злобно зыркнув на довольного дезертира. Мы тут, понимаешь, кровь проливали, старались, а он нас просто как мотивационный пинок использовал.

— Ладно, можете быть свободны, личинки, — отсмеявшись, Роук махнул рукой в сторону двери. — Завтра ещё поговорим о ваших тренировках и планах. А сейчас оставьте меня. Желаю себе приятного аппетита. Посмотрим, какой дьявол кроется в этом гранате.

Мы вышли из каюты, оставив капитана наедине с судьбой.

*****

На следующий день, ближе к полудню, Роук вызвал нас на главную палубу.

Он стоял у грот-мачты, широко расставив ноги, и выглядел… довольным. В его глазах светились радость и азарт.

— Ну и как? — спросил я, подходя ближе. — Стоило оно того? Не стал куском мыла?

— Я более чем доволен, Нико, — Роук оскалился. — Могло быть и намного, намного хуже. Эта сила… она хороша.

— Да что за фрукт-то?! Хватит тянуть кракена за щупальца! — не выдержал Багги, подпрыгивая от нетерпения.

Капитан усмехнулся.

— Думаю, стоит не только рассказать, но и показать наглядно. Хаса-Хаса но Ми. Плод Капкана. Или Плод Ловушки. Парамеция.

Он поднял руки, разминая пальцы.

— Суть силы проста, но смертоносна. Я теперь могу создавать, интегрировать прямо в своё тело и контролировать механические стальные захваты, капканы и зазубренные челюсти. На любой поверхности, с которой я взаимодействую.

Роук шагнул к нам.

— Этот плод не про масштабные разрушения, как у Логий. Он про территориальный контроль. Фиксацию и расчленение. Смотрите. Первый принцип — интеграция в тело. Живая Железная Дева.

Он резко вытянул правую руку вперёд. Кожа на его предплечье вдруг треснула, разошлась в стороны, обнажив под собой не мышцы и кости, а тугие стальные пружины и два ряда бритвенно-острых, зазубренных клыков. Рука превратилась в живой капкан.

— Если враг нанесёт удар мечом или кулаком, — спокойно пояснил Роук, с громким, лязгающим звуком смыкая и размыкая стальные челюсти на руке, — мой механизм мгновенно захлопывается. Намертво блокируя вражеское оружие или просто дробя конечность нападающего.

— А если ударить не по руке? — прищурился Шанкс.

Вместо ответа Роук повернулся к нему боком и распахнул рубаху.

Вдоль всей грудной клетки, там, где полагалось быть рёбрам, кожа разъехалась в стороны, и наружу вылезли два ряда изогнутых стальных зубьев. Они с лязгом сомкнулись, изобразив что-то среднее между корсетом и звериной пастью, а потом так же плавно втянулись обратно.

— Куда угодно, — самодовольно сообщил капитан, запахивая рубаху. — Их створки станут для меня бронёй, смягчающей любые рубящие удары. Хочешь сунуть мне саблю в живот — валяй. Только клинок оттуда вынимать будешь долго и, скорее всего, без пальцев.

Мы с парнями невольно попятились.

— Второе. Территориальная ассимиляция, — Роук присел на корточки и положил ладонь на деревянный настил палубы. — Заражение поверхностей.

Древесина под его рукой пошла рябью. И вдруг, в метре от Шанкса, доски с мерзким скрипом разошлись, и из них вырос огромный капкан размером со штурвал. Он сливался с текстурой дерева, став почти невидимым.

— Я могу выращивать их где угодно: на стенах, на камне. От крошечных, способных отсечь пальцы на ногах, до вот таких гигантов, — Роук щёлкнул пальцами, и капкан с оглушительным, лязгающим грохотом захлопнулся сам по себе. Шанкс отскочил, побледнев. — Они срабатывают от давления или по моему приказу.

— Жуть… — прошептал Багги.

— Это ещё не жуть, — доброжелательно сообщил ему Роук. — Жуть будет, когда ты поймёшь, что я это делаю не в одном месте.

И он с силой топнул ногой по палубе.

Дерево вокруг нас пошло волной — и по всей палубе, метров на двадцать в каждую сторону, разом раскрылись десятки пастей. Они торчали из досок, из фальшборта, из перил трапа, из бухт свёрнутого каната. Мы оказались посреди железного леса из щёлкающих челюстей.

Матросы, работавшие поодаль, дружно замерли на месте, боясь пошевелиться.

— Вот это и называется контроль территории, — довольно сказал капитан. — Абордаж на моём корабле — очень плохая идея.

Он снова топнул, и капканы втянулись обратно в дерево, будто их и не было. На досках не осталось даже щели.

— Кэп, ну хоть предупреждайте! — жалобно донеслось от мачты. — У меня сердце не казённое!

— Работай, Линк.

— И третье, самое весёлое. Динамические захваты! — Оборотень резко выпрямился.

Из его левой ладони с лязгом выстрелил стальной капкан среднего размера. Он пролетел метров десять, на лету захлопнув челюсти вокруг деревянного бочонка, стоявшего у борта, и Роук рывком цепи притянул бочонок к себе, поймав его второй рукой.

— Пружинная проекция. Я могу перехватывать противников в воздухе, ловить снаряды или притягивать жертв к себе, — довольно констатировал капитан. — Багги, будь любезен, брось в меня чем-нибудь.

Клоун радостно оживился, схватил валяющийся у борта ведро и от души запустил его капитану в голову.

Раздался щелчок. Капкан выстрелил из плеча Роука, поймал снаряд в воздухе — и перекусил его пополам с сухим треском. Две половинки упали к его ногам.

— И поверьте, сила смыкания этих створок многократно превосходит обычную механику, — довольно констатировал капитан. — Средний капкан перекусит мачту, как спичку. Разжать их без продвинутой Воли практически невозможно.

Он отпустил цепь, и капкан мгновенно втянулся обратно в его ладонь, не оставив ни следа.

Правда, тут же выяснилось, что не всё так гладко. Роук попытался повторить — и капкан выстрелил не из ладони, а откуда-то из-под локтя, дёрнулся вбок и с лязгом впился в фальшборт, оставив в дубовой доске приличную вмятину.

— Проклятье, — беззлобно выругался капитан, вытягивая ловушку обратно. — Ещё привыкаю. Оно иногда живёт своей жизнью.

— Смотри не откуси себе чего-нибудь важного, кэп, — участливо посоветовал Багги.

Роук молча посмотрел на него.

Прямо под ногами клоуна доски с щелчком разошлись, и капкан захлопнулся ровно в сантиметре от его достоинства. Багги подскочил метра на полтора вверх, при этом разлетевшись на семь частей, которые ещё секунд пять собирались обратно, панически летая по палубе.

— Промахнулся, — невозмутимо сказал Роук.

— Он специально! Вы все видели! Он специально! — заверещали отдельно летающая голова Багги.

Я стоял, смотрел на этого ходячего монстра и понимал: фрукт, конечно, сильный и идеально подходит для грязного ближнего боя. Но… я был искренне рад, что вчера отказался от него. Превращать своё тело в фабрику по производству капканов — это был не мой путь.

— Впечатляет? — Роук окинул нас самодовольным взглядом.

— Очень, — честно ответил я. — Теперь вы точно готовы к Гранд Лайну.

— Вот именно. А теперь — добро пожаловать в команду Оборотня. И раз уж вы теперь мои, начнём прямо сегодня.

*****

Начали, разумеется, с проверки.

Роук отобрал у Шанкса «Грифона», сунул нам в руки деревянные заготовки под сабли и следующие полчаса просто смотрел, как мы работаем. Заставлял бить, парировать, двигаться, гонял по кругу, менял местами. Сам не участвовал — только ходил рядом и время от времени хмыкал.

Ощущение было такое, будто нас разглядывает лошадиный барышник на ярмарке.

Наконец он остановился и вынес вердикт.

— Так. Красноволосый и Нико. Вы двое, — он ткнул в нас пальцем, — техникой не обижены. Тебя, — кивок Шанксу, — учили серьёзные люди, и учили правильно. Тебя, Нико, тоже, хоть и попроще, но фундамент есть. У вас обоих проблема в другом.

— И в чём? — спросил я.

— В том, что вы дерётесь не на смерть, — отрезал Роук. — Красиво, чисто, по правилам. Ты, Нико, до сих пор проваливаешься вперёд после удара, потому что тебя учили бить по неподвижной цели. А цель, знаешь ли, имеет наглость двигаться и бить в ответ.

Он забрал у меня боккен, встал в мою же стойку и повторил мой последний удар — точь-в-точь, вплоть до движения плеча.

— Вот. Видишь? Ты открылся на пол-удара. Против мальчишки в кабаке — сойдёт. Против мастера — ты труп.

Я скрипнул зубами. Крыть было нечем.

— Поэтому вам двоим не нужна теория, — заключил Оборотень. — Вам нужна практика. Много практики. Против того, кто действительно хочет вас убить. Будете драться со мной, с моими офицерами, друг с другом и, если повезёт, с настоящими врагами. Каждый день. До посинения.

— А я? — с надеждой встрял Багги.

Роук окинул клоуна долгим, оценивающим взглядом.

— А ты, красноносый, — отдельная песня.

— Хорошая песня? — с надеждой уточнил Багги.

— Грустная, — отрезал капитан. — У тебя отличный Плод. Правда отличный, я не шучу. Но пользуешься ты им как ребёнок пользуется отцовским пистолетом: громко, бестолково и, скорее всего, себе в ногу.

— Э-э…

— У тебя две беды, — Роук поднял два пальца. — Первая: ты слабый. Физически ты слабей своих друзей. Ты за свой Фрукт спрятался и решил, что качаться теперь не обязательно. А толку с того, что твоя рука летает, если силы в ней нет?

Багги открыл было рот, но капитан не дал ему вставить ни слова.

— Вторая: скорость. Ты разделяешься медленно. Я тебя в джунглях сеткой накрыл, потому что был быстрее. А успел я потому, что между твоим «хочу разделиться» и «разделился» проходит много времени.

Клоун поскучнел.

— И что мне теперь делать?

— Таскать тяжести, — с явным удовольствием сообщил Роук. — Много. Каждый день. И отрабатывать разделение до автоматизма, пока не начнёшь рассыпаться быстрее, чем пугаешься. Чтобы твоё тело разлеталось само, ещё до того, как твоя пустая голова успеет подумать.

— Это же… это же издевательство!

— Это тренировка.

— А в чём разница?!

— В том, что после тренировки ты живой.

Я слушал всё это, смотрел на счастливо-кровожадное лицо капитана и ловил себя на очень нехорошем ощущении дежавю.

Значит, второй раунд с Гарпом. На минималках.

Хотя нет, вру. Судя по этому взгляду и по тому, с каким наслаждением он расписывал Багги его будущие страдания, вряд ли на минималках.

«Интересно, — мрачно подумал я, разминая плечо, — они там в Дозоре все такие маньяки? Это в академии преподают отдельным предметом или у них естественный отбор такой, что до офицерских погон доживают только те, кому в радость мучить подчинённых?»

— Что застыли, личинки?! — крикнул Оборотень, и в его руке лязгнул выросший прямо из ладони стальной капкан. — Разбираем боккены! Кто последний встанет в стойку — тот сегодня драит гальюн!

Мы разбежались с такой скоростью, что Багги на бегу потерял обе ноги.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Произведение есть на Boosty(там пока +8 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!